Мартин Кэт

Аромат роз

Annotation

На благотворительном вечере Элизабет Коннерс, профессиональный психолог и красивая женщина, встретила своего старого знакомого Зака Харкорта. В юности он был отпетым типом: употреблял алкоголь, наркотики, два года провел в тюрьме, но пользовался большим успехом у женщин. Лиз, относясь к Заку с недоверием, однако, не успела оглянуться, как влюбилась в него, и небезответно. Оказалось, что он совершенно переменился: стал серьезным, надежным, неравнодушным к чужим бедам человеком. Именно Зак помог Элизабет в раскрытии страшных преступлений, связанных с домом, принадлежащим семье Харкорт. Одна беда: похоже, этот мужчина не готов к серьезным отношениям…

Кэт Мартин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

От автора

Кэт Мартин

Аромат роз

Роман

Пролог

Мария внезапно проснулась, и ее взгляд мгновенно сфокусировался. Она напрягла слух, стараясь понять природу странного звука, заставившего ее пробудиться от глубокого, но не избавившего от усталости сна.

Вот, он снова повторился, этот далекий звук, похожий на скрип половицы под ковром в гостиной. Она подняла голову с подушки и напрягла слух. Звук изменился, стал похож на стон, на завывание ветра, хотя в реальности ветер никогда так не завывает. Снаружи воздух был горячим и неподвижным, а летняя ночь непроницаемо-черной и тихой. Она рассчитывала услышать знакомый стрекот цикад на соседнем поле, но они непривычно безмолвствовали.

Звуки повторились. Зловещий скрип, затем стон, ни на что не похожий, такого она раньше никогда не слышала в доме. Мария села в постели, чувствуя, как бешено стучит в груди сердце. Затем медленно опустила голову на спинку кровати. Она не отрывала взгляда от двери, размышляя о том, стоит ли разбудить мужа. Но Мигелю каждое утро приходится рано вставать на работу, долго и тяжело трудиться весь день.

То, что она услышала, наверняка было не более чем игрой ее воображения.

Она снова напрягла слух. Глядя в темноту, слушала, слушала, слушала. Однако звуки больше не повторились. Она напомнила себе, что нужно дышать, и, чтобы успокоиться, сделала вдох, и тут заметила, что атмосфера в спальне как-то зловеще сгущается. Дыхание мгновенно участилось, словно легким не хватало воздуха. Казалось, будто ей на грудь давит некий неподъемный груз. Пульс тоже участился сильнее обычного, и каждый его удар гулко отдавался ниже грудины.

Madre Dios, Матерь Божья, что же случилось?

Она еще раз натужно вдохнула, медленно втянула в легкие сделавшийся почти осязаемо-плотным воздух и также медленно выдохнула. Затем приказала себе сохранять спокойствие. В этом нет ничего особенного… У меня всего лишь разыгралось воображение. Ничего особенного, всего лишь жаркая безлунная ночь и тишина. Она снова вдохнула. Вдох-выдох, вдох-выдох. Грудь вздымается и опускается. Форсированное, размеренное дыхание помогло немного успокоить пульс, однако так и не избавило от пожиравшего ее страха.

Именно тогда она ощутила этот запах. Слабый аромат роз. Он постепенно приближался к ней и вскоре окутал с головы до ног и стал давить, как нечто физически осязаемое. Он становился таким же плотным, как и окружающий воздух, дурманящим и сладким. Поля вокруг дома благоухали розами почти полгода подряд, однако их аромат был нежным и невесомо легким, приятный аромат, не имеющий ничего общего с этим липким, навязчивым запахом. Запахом цветов, которые умерли и начали разлагаться.

Мария почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. С ее губ слетел стон. Она потянулась к мирно спавшему рядом с ней мужу, и рука ее дрогнула. Нет, лучше его не будить, ведь, проснувшись, он с великим трудом уснет снова, а ведь ему так нужен полноценный отдых. И хотя она не произнесла ни звука, ей страстно хотелось, чтобы он проснулся.

Мария лихорадочно обвела взглядом комнату в поисках источника звуков и запаха, не уверенная в том, что сможет отыскать их, но ничего не обнаружила. Ничего такого, что могло бы объяснить ужас, который продолжал зарождаться в ней, усиливаясь с каждым тревожным ударом пульса.

Она проглотила застрявший в горле комок и потянулась к Мигелю, но в следующее мгновение запах роз начал ослабевать. Давление на грудь также уменьшилось, а воздух в комнате постепенно сделался обычным. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Затем повторила вдох и выдох еще раз. Снаружи снова донесся стрекот цикад. Мария опустила голову на подушку.

Наконец забрезжило утро. Нет, то, что совсем недавно закончилось, – не более чем игра воображения, разыгравшегося в жаркую, душную ночь. Разбуди она Мигеля, тот непременно рассердился бы. Он обязательно сказал бы, что она ведет себя по-детски, глупо, совсем как ребенок.

Она машинально положила руку себе на живот. Она уже больше не ребенок. Ей девятнадцать лет, и она сама носит под сердцем ребенка.

Она посмотрела на мужа и пожалела о том, что не может спать так же крепко, как и он. Однако глаза ее оставались открытыми, а слух напряжен. Она постаралась внушить себе, что больше ничего не боится.

Хотя и знала, что в остаток ночи так и не уснет.

Глава 1

Элизабет Коннерс сидела за письменным столом в кабинете клиники семейной психологии. Кабинет был уютно обставлен. Дубовый письменный стол, кресло, пара шкафов из дуба с четырьмя полками каждый. Диван, обтянутый темно-зеленой тканью.

Стены кабинета были украшены картинами в дубовых рамках, изображавшими город начала девятнадцатого века. На краю стола возвышалась старомодная лампа зеленого стекла. Комната была тщательно убрана, все вещи занимали подобающие им места. Несколько папок с документами, которые она изучала, придавали помещению строгий и деловой вид.

Элизабет посмотрела на стопку картонных папок. В каждой – личные дела, которыми она в данный момент занималась. Последние несколько лет она работала в небольшой частной клинике в Сан-Пико, штат Калифорния. Элизабет родилась в этом городке, большая часть населения которого была занята в сельском хозяйстве. Что неудивительно, ведь находился город в юго-восточной части долины Сан-Хоакин.

Элизабет окончила местную среднюю школу, после чего ей посчастливилось получить небольшую стипендию, которая помогла ей частично оплатить учебу в колледже. В университете Лос-Анджелеса она выбрала специальностью психологию и, подрабатывая, как и раньше, в старших классах средней школы, официанткой, получила степень магистра социальной работы. Два года назад она вернулась в родной город, тихое спокойное место, где жили ее отец и сестра. Правда, отец умер год назад, а сестра вышла замуж и переехала в другой город. Сама Элизабет недавно пережила бестолковый бурный развод, и переезд в родные края помог ей избавиться от депрессии – печального последствия того малоприятного факта, что ее брак с Брайаном Логаном потерпел полное фиаско.

В отличие от шумного города Санта-Ана, где она работала раньше, Сан-Пико был крохотным – тридцать тысяч жителей, преимущественно испанского происхождения. Семья Элизабет была в числе первых поселенцев, прибывших в этот уголок Калифорнии в 1907 году. В основном это были скотоводы, занимавшиеся разведением молочных коров. В пору детства Элизабет ее родители владели небольшим рынком «Коннерс Гросери», но после смерти ее матери отец продал бизнес и удалился от дел, а Элизабет уехала учиться в колледж.

Она потянулась за папкой, лежавшей на самом верху высокой стопки. Этим вечером ей предстояла встреча с семьей Мендоса, правда, не в офисе, а у них дома. Каких только сведений не было в этой папке: и о злоупотреблении алкоголем, и о фактах домашнего насилия, в том числе избиении детей. Однако, судя по всему, проявлений домашнего насилия за последние месяцы сделалось значительно меньше, после того как члены семьи стали регулярно посещать психолога.

Элизабет страстно верила, что такие встречи существенно помогают проблемным семьям улучшить отношения и решать домашние неурядицы, не прибегая к насилию.

Склонившись над бумагами, Элизабет убрала за ухо прядь темно-рыжих волос и продолжила изучение документов. Как и у всех Коннерсов, у нее были темные волосы, изящное телосложение и рост чуть выше среднего. Правда, в отличие от сестры, она унаследовала голубые глаза матери.

Это означало, что каждый раз, когда смотрелась в зеркало, она вспоминала мать и очень о ней тосковала.

Грейс Коннерс умерла мучительной смертью от рака, когда Элизабет было пятнадцать лет. Они были очень близки – мать и дочь, – и трудные месяцы, когда Элизабет ухаживала за ней, а потом ее потеряла, оставили свой печальный отпечаток. Голубые глаза Элизабет были тем наследством, что она получила от матери, однако воспоминания, которые они пробуждали, были настолько болезненными, что порой воспринимались ею как проклятие.

Добравшись до конца отчета, Элизабет вздохнула и, закрыв папку, откинулась на спинку кресла. Она не ожидала, что вернется в родной город – плоский, пыльный и большую часть года удушливо-жаркий. Но иногда судьба совершает неожиданные повороты, и вот она снова поселилась в съемной квартире на Черри-стрит и занимается делом, которому ее учили в колледже. И хотя ей не особенно нравится жить в родном городке, у нее хотя бы есть работа, которая ей по душе.

Элизабет размышляла о предстоящем этим вечером визите в дом семьи Мендоса, когда раздался стук в дверь. Она подняла голову и увидела одного из своих юных подопечных, Рауля Переса. Парню было семнадцать, и сейчас он из тюрьмы для несовершеннолетних, куда попал уже во второй раз, был выпущен на свободу, но при одном условии: он должен где-то работать. Задиристый, грубый, с трудным, вспыльчивым характером, при этом он был довольно сообразительным. И что самое главное, Рауль умел быть отзывчивым и преданным по отношению к друзьям и тем людям, которых любил, как, например, свою сестру Марию.

Именно это его неравнодушие к другим людям и стало причиной того, что Элизабет согласилась консультировать его бесплатно. У Рауля имелся несомненный потенциал, он был небезнадежен. Из него может выйти толк. Главное – дать ему правильную мотивацию, постараться убедить в том, что, пока он будет увлекаться алкоголем и наркотиками, жизнь его не изменится к лучшему.

Как часто бывает с такими парнями, как Рауль, последствием подобного образа жизни стала кража со взломом.

Ему и его дружкам понадобились деньги, чтобы купить наркотики, и ради этого они были готовы на все.

Но вот уже год Рауль обходился без наркотиков и пообещал ей, что не собирается больше никогда ступать на кривую дорожку преступной жизни. Было в его живых черных глазах нечто такое, что заставляло Элизабет верить в правдивость его слов.

– Входи, Рауль! – приветливо улыбнулась ему хозяйка кабинета. – Рада видеть тебя.

– Вы очень хорошо выглядите, – вежливо произнес молодой мексиканец.

– Спасибо, Рауль. – Она тоже считала, что сегодня хорошо выглядит – в бежевых брючках и шелковой, бирюзового оттенка блузке с коротким рукавом. Темно-рыжие волосы до плеч волнами обрамляли ее лицо.

Рауль сел на стул, а Элизабет вернулась на прежнее место за письменным столом. Консультацию она начала с вопроса о временной работе юноши в магазине Сэма Гуди, где тот занимался уборкой помещений и доставкой товаров на дом покупателям. Правда, работа эта закончится через неделю, когда Ричи Дженкинс встанет на ноги после аварии на мотоцикле, приключившейся с ним на Мейн-стрит. И если за это время Рауль не найдет себе новую работу, ему придется вернуться в центр заключения для несовершеннолетних.

– Ну, как тебе работается в магазине?

Рауль пожал плечами:

– Я люблю музыку, но там постоянно крутят «кантри-энд-вестерн».

Рауль был крепок, и мускулист, и высок для своего возраста. Он еще с детства был крупнее сверстников. У него были прямые блестящие черные волосы и смуглая кожа. На внутренней стороне руки татуировка с изображением черепа и наколотые синей тушью инициалы чуть ниже левого уха. Последние были наколоты, видимо, несколько лет назад, когда Рауль учился в начальной школе. Что касается татуировки с черепом, то, по мнению Элизабет, ее сделали парню уже в заключении.

Элизабет с улыбкой посмотрела на него:

– Я знаю, что твоя работа через неделю закончится, но у меня есть для тебя прекрасная новость.

Рауль смерил ее недоверчивым взглядом.

– Что это за новость?

– Тебя берут в «Тин Вижн».

– «Тин Вижн»? Что это?

– Я уже говорила об этом пару недель назад, неужели ты забыл?

Рауль кивнул, не сводя взгляда с ее лица.

– Поскольку эта ферма только начинает деятельность, помещение пока рассчитано на двадцать пять подростков, но недавно там освободилась пара мест, и твою заявку приняли.

– Я не подавал никакой заявки, – нахмурился юноша.

Элизабет сохранила улыбку на лице.

– Я знаю, что не подавал. Это сделала я. Когда ты был у меня в прошлый раз, я упомянула об этой ферме. Мне показалось, что это тебя заинтересовало. Тогда я сделала шаг вперед и написала заявку вместо тебя.

На лице Рауля оставалось все то же угрюмое выражение. А вот это нехорошо, подумала Элизабет. Несовершеннолетние правонарушители, что жили на ферме «Тин Вижн», прибыли туда по собственной воле. Если Рауль сам не изъявит желания испытать себя на стойкость, жизнь на исправительной ферме вряд ли пойдет ему на пользу.

– Срок проживания там – один год. А чтобы попасть туда, нужно быть в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Кроме того, следует дать согласие пробыть там ровно двенадцать месяцев, иначе тебя туда не примут.

– Срок моего приговора закончится через шесть месяцев.

– Я понимаю, о чем ты. Тебе следует коренным образом изменить свою жизнь, чтобы больше не возвращаться за решетку.

Рауль ничего на это не ответил.

– Ты поедешь туда на следующей неделе. Пока будешь находиться на ферме, тебе гарантировано бесплатное проживание и питание, короче говоря, тебя берут на полное обеспечение. Там за сделанную работу даже выплачивается небольшое вознаграждение.

– Я знаю, сколько зарабатывают сезонные сельскохозяйственные рабочие, – проворчал Рауль. – Моя семья именно так и зарабатывала себе на жизнь.

– Там совсем не такая жизнь, как у эмигрантов-рабочих, Рауль. Ты мне сам говорил, что тебе нравится работать на ферме, что ты любишь работать с землей, на свежем воздухе. Кроме того, ты сможешь приобрести там какую-нибудь специальность. Да и аттестат о среднем образовании тебе не помешает. Когда закончится год, ты сможешь найти себе работу в сельском хозяйстве или какую-нибудь другую, по твоему выбору, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Похоже, ее слова заинтересовали юношу.

– Мне нужно подумать.

– Отлично. Но если хочешь знать мое мнение, скажу честно, в данный момент это наилучший для тебя вариант. Однако решение ты сможешь принять только после того, как сам побываешь там и поговоришь с людьми. Ты согласен с этим, Рауль?

По-прежнему не сводя с нее глаз, юноша откинулся на спинку стула.

– Да, я хотел бы посмотреть, что там и как.

– Замечательно. Ты только помни, что подобное место требует от человека немалой ответственности. Ты отправляешься туда, чтобы навсегда изменить свою жизнь. Ты должен сам этого хотеть. Должен пожелать начать все с чистого листа, с самого начала.

Рауль какое-то время молчал. Элизабет не стала ему мешать. Спешка им ни к чему, пусть он подумает о том, что она только что ему сказала.

– Когда мы сможем туда поехать?

Она встала из-за стола.

– Ты работаешь сегодня днем?

Рауль покачал головой:

– Нет. До завтрашнего утра я свободен.

– Что ж, хорошо.

Элизабет обошла стол и, пройдя мимо Рауля к двери, с улыбкой распахнула ее.

– Тогда почему бы нам не поехать туда прямо сейчас?

Исправительная ферма для подростков «Тин Вижн» занимала ровный участок поля площадью пятьдесят акров близ шоссе номер пятьдесят два в нескольких милях от города. Это была плодородная земля, подарок компании «Харкорт фармз», самого крупного агрокомплекса в округе Сан-Пико.

Почти четыре года назад деятельностью фермы руководила непосредственно компания «Харкорт фармз». Однако после несчастного случая, едва не стоившего жизни ее владельцу и главе семейства Флетчеру Харкорту, – получив серьезную черепно-мозговую травму, он с той поры был прикован к инвалидной коляске, – бразды правления на двадцати тысячах акров земли перешли в руки его старшего сына Карсона. Он взял дела компании под свой контроль и фактически занял пост своего некогда властного отца. Карсон был щедр, и окружающие ценили его щедрость. Красивое белое здание спального корпуса и несколько хозяйственных построек фермы «Тин Вижн» были обязаны своим существованием его пожертвованиям.

После возвращения в Сан-Пико Элизабет несколько раз встречалась с Карсоном Харкортом. Это был высокий красивый блондин. В свои тридцать шесть, после нескольких коротких романов, он все еще оставался холост. Неудивительно, что в их небольшом городе Карсон, как человек богатый и признанный в обществе, считался завидным женихом.

Въезжая в ворота «Тин Вижн» на своей серебристой «акуре», Элизабет думала о Карсоне. Какое удивительное совпадение! Как раз в этот момент со стоянки вырулил серебристый «мерседес-седан» Карсона. Проезжая мимо нее, он притормозил и, подняв облачко пыли, остановился. Затем опустил стекло, как будто только что заметил ее, и одарил знаменитой – и неотразимой – харкортовской улыбкой.

– Какой сюрприз, мисс Коннерс. Похоже, что я не вовремя собрался уехать. – Карсон, как всегда, был сама любезность и дружелюбие. Впрочем, Элизабет уже давно казалось, что он проявляет к ней несколько большее внимание, чем то, которое можно назвать обычной учтивостью. Впрочем, даже если это и так, Карсон никогда не предпринимал шагов превратить их знакомство в нечто большее.

– Я рада видеть вас, Карсон. Знакомьтесь, это Рауль Перес, – представила она своего спутника. – Надеюсь, он станет новым обитателем «Тин Вижн».

– Это правда? – Карсон высунул голову из окна, чтобы получше разглядеть юношу. – Здешние ребята молодцы, трудятся на славу, сынок. Так что хватайся за шанс, раз он тебе представился.

Рауль ничего не сказал, как Элизабет и предполагала. Карсон Харкорт, с его властью и богатством, был ходячим воплощением того, против чего юноша восставал особенно яростно.

– Это место… – Она огляделась по сторонам и заметила группу ребят, мотыгами рыхливших землю. А чуть подальше двое других мальчишек со смехом сыпали зерно в кормушку четырем белолобым коровам. – Вы проявили удивительную щедрость, Карсон.

– Наша компания, как только получает такую возможность, любит дарить людям радость, – ответил, пожав плечами, Карсон.

– И все-таки вы сделали много добрых дел. Не думаю, что, будь на вашем месте кто-то другой, он бы проявил такую доброту и участие.

Карсон улыбнулся, посмотрел на поля и снова повернулся к Элизабет:

– Ну, мне действительно пора ехать. У меня в городе назначена встреча с людьми из профсоюза. – Он снова высунул голову в окно и посмотрел на Рауля: – Удачи тебе, сынок!

Рауль опять промолчал, и Элизабет мысленно сделала горестный вздох.

– И еще вот что, – добавил Карсон, обращаясь к ней. – Я хочу с вами обсудить кое-какие вопросы, связанные с фермой. В субботу вечером состоится благотворительный вечер в пользу «Тин Вижн». Рассчитываю отправиться туда вместе с вами. Могу заехать и отвезти вас.

Элизабет ошеломили его слова. Карсон неизменно бывал с ней учтив, но не более того. Наверное, ему стало известно о ее интересе к «Тин Вижн»? Хотя она сама еще ни разу не бывала на ферме, ей было известно, чем занимаются тамошние обитатели. А еще она крепко верила в то, что этот проект принесет положительные плоды.

Она пристально посмотрела на Карсона. Темный период, наступивший в ее жизни после того черного дня, когда ей стало известно о супружеской неверности Брайана, оставил в ее душе не слишком благожелательное отношение к мужчинам. И все-таки было бы приятно провести вечер в обществе интеллигентного и привлекательного мужчины.

– С удовольствием принимаю ваше предложение, Карсон. Благодарю вас. Насколько я помню, вечернее платье обязательно.

Карсон кивнул.

– Я позвоню вам на работу, и вы скажете, как подъехать к вам, чтобы я мог вас забрать.

– Отлично, это было бы замечательно.

Он улыбнулся, помахал рукой, поднял стекло «мерседеса» и укатил прочь. Элизабет какое-то мгновение провожала его взглядом в зеркало заднего обзора. Затем надавила на акселератор и, въехав на стоянку, заглушила мотор.

– Вот мы и приехали, – улыбнулась она Раулю, который не сводил глаз с группы молодых людей, работавших в поле.

На некотором расстоянии от них, оставляя за собой облачка пыли, медленно полз трактор, а на невысоком холме, в ожидании дневной дойки, паслось небольшое стадо коров. В эти минуты Рауль показался ей еще более юным и более взволнованным, чем обычно. Распахнув дверцу машины, он вышел на изнуряющую жару. Примерно на полпути от стоянки до административного корпуса им навстречу уже шагал Сэм Марстон, управляющий «Тин Вижн».

Сэм, коренастый мужчина среднего роста сорока с небольшим лет, стремительно лысел и потому предпочитал сбривать остатки волос, что, кстати, делало его внешне моложе. Говорил он мягко, даже тихо, тем не менее в нем чувствовалась сила и властность.

Заметив Элизабет, он помахал ей рукой и ускорил шаг.

– Добро пожаловать в «Тин Вижн»!

– Спасибо на добром слове, – ответила Элизабет. Она уже встречалась с Марстоном, когда только-только вернулась в родной город и узнала о его успешной работе с малолетними правонарушителями. – Я знаю, что время у вас ограниченно. И если вы сейчас заняты, то я могу снова приехать к вам попозже.

Сэм понял, что она имела в виду. Она хочет, чтобы он какое-то время провел с Раулем, поговорил с ним без посторонних глаз.

– Буду рад видеть вас здесь в любое время, – улыбнулся он и повернулся к юноше: – Ты, должно быть, Рауль Перес.

– Да, сэр.

– Меня зовут Сэм Марстон. Если ты не против, пойдем я покажу тебе нашу ферму и немного расскажу о том, что такое «Тин Вижн». – Не обращая внимания на колючий взгляд Рауля, Сэм легонько хлопнул его по спине и подтолкнул, вынуждая юношу зашагать рядом.

Глядя им вслед, Элизабет поймала себя на том, что улыбается. Она обратилась к небесам с молитвой о том, чтобы Рауль получил шанс изменить свою жизнь к лучшему, чтобы ферма, как и для десятков других молодых людей, стала его спасением.

Она прошла немного вперед и, встав в тени дерева в ожидании возвращения Сэма, принялась наблюдать за работающими на поле подростками. В следующую секунду она заметила, как в ворота «Тин Вижн» въехал автомобиль, темно-коричневый «джип-чероки», и остановился рядом с ее машиной.

Из машины вышел высокий стройный мужчина в выцветших джинсах и темно-синей футболке. У него были темные волосы и загорелая кожа, широкие, мускулистые плечи атлета. Незнакомец приблизился к ней, и Элизабет увидела на его футболке напечатанный белыми буквами девиз «Тин Вижн»: «Мечты сбываются. Нужно только захотеть». Она невольно обратила внимание, что сильные руки незнакомца бугрятся мускулами.

Впрочем, не похоже, чтобы этот красавчик был рядовым работником фермы. Его стрижка показалась Элизабет далеко не дешевой. Шаги широкие, решительные – такая походка может быть только у совершенно уверенного в себе человека. Джинсы безупречно сидят на атлетической фигуре – свидетельство их высокой цены и вкуса обладателя. Стоя в тени дерева, Элизабет пристально наблюдала за ним, и хотя толком его лицо разглядеть не смогла, оно показалось ей смутно знакомым.

Элизабет задумалась о том, где могла видеть этого человека, и в конце концов решила, что если когда-ни будь встречалась с ним, то наверняка бы вспомнила. Незнакомец же прошел мимо Элизабет с таким видом, будто ее здесь не было, и, устремив взгляд вперед, с деловым видом зашагал к сараю, где несколько парней стучали молотками, забивая гвозди. Темноволосый незнакомец подошел к ним и о чем-то заговорил. Через несколько минут он надел плотницкий пояс и тоже приступил к работе.

Элизабет какое-то время наблюдала за ним. Более того, она невольно залюбовалась ловкостью его движений, продолжая ломать голову над тем, где она могла видеть его раньше. Вскоре вернулись Сэм и Рауль. Элизабет уже собралась было спросить Марстона о том, кто этот незнакомец, но, когда те подошли ближе, увидела, что лицо юноши прямо-таки лучится от радости, и удобный момент для вопроса был упущен.

– Так ты согласен? – спросила она, улыбнувшись Раулю.

Тот кивнул:

– Сэм сказал, что он и один из консультантов помогут мне определить, к чему у меня есть склонности и чему мне следует научиться. Он говорит, что я могу заниматься делом, которое меня больше всего заинтересует!

– Рауль, это же просто прекрасно! – От радости Элизабет была готова обнять его и приободрить. Но нет, ей лучше оставаться профессионалом и проявлять сдержанность. Не стоит смущать парня. – Я просто не могу выразить словами, как за тебя рада!

– Он может заселиться к нам уже в субботу, – сообщил Сэм. – Мы поможем ему заполнить нужные документы и подписать все необходимые бумаги. Технически он будет оставаться под контролем системы попечительства до следующего года, и документам придется пройти по всем соответствующим инстанциям.

– Это замечательно! – произнесла Элизабет и повернулась к Раулю: – Если хочешь, я довезу тебя.

– Si. Конечно, это было бы здорово, – отозвался Рауль. Он редко переходил на родной испанский язык, лишь когда нервничал или злился. Сейчас же он улыбался, хотя и немного растерянно.

– Твоя сестра будет очень довольна.

Улыбка юноши сделалась еще шире.

– Мария будет рада за меня. Я думаю, что и Мигель тоже.

– Да, я думаю, они обрадуются, узнав, что ты принял такое решение.

Они попрощались с Сэмом, кстати, тот пообещал устроить ей индивидуальную экскурсию по ферме в любое время, когда она только пожелает, затем направились к машине.

Элизабет была рада, что день складывается так удачно, но стоило ей снова посмотреть на Рауля, как улыбка исчезла с ее лица.

– В чем дело, Рауль?

– Мне что-то тревожно. Я хочу, чтобы все было правильно.

– Не волнуйся. У тебя все получится. Тебе готовы помогать так много людей!

Ее слова, похоже, не успокоили его. Элизабет понимала: юноша боится сорваться, все испортить. Она по своему опыту знала, что больше всего мексиканские парни боятся неудач. Впрочем, было ей известно и то, что помимо неудач в жизни Рауля бывали и удачные моменты. Он сумел несколько месяцев продержаться без наркотиков и вот теперь твердо решил провести целый год на ферме «Тин Вижн».

– Ты увидишься сегодня вечером с сестрой? Думаю, она будет рада с тобой встретиться.

Вместо улыбки Рауль нахмурился.

– Я заскочу к ней, чтобы поделиться этой новостью. – Рауль пристально посмотрел на Элизабет. – Я очень за нее беспокоюсь.

– Почему? Надеюсь, ее беременность протекает нормально.

Хотя Марии было всего девятнадцать, это была уже ее вторая беременность. Первая в прошлом году закончилась выкидышем. Элизабет не нужно было объяснять, как много значит ребенок для Марии и Мигеля.

– Дело не в будущем ребенке. Дело в чем-то другом. Мария ничего не говорит, хотя ее явно что-то тревожит. – Рауль все так же не сводил с Элизабет глаз. – Может, вы сами с ней поговорите? Вам она, в отличие от меня, все расскажет.

Элизабет не понравилась его интонация. Хотя муж Марии, Мигель Сантьяго, типичный мексиканец мачо, был неоспоримым главой семьи, они были счастливы. Хочется надеяться, что дело тут не в семейных неурядицах.

– Я охотно поговорю с ней, Рауль. Попроси ее позвонить мне в офис, и мы договоримся о встрече.

– Хорошо, я передам ей. Но вряд ли она позвонит вам, – ответил Рауль.

Элизабет села за руль. Господи, как же нагрелась кожаная обивка сиденья! Она бросила последний взгляд на строящийся сарай. Пока что досками были обшиты лишь две стены, однако, похоже, работа продвигалась бойко. Несколько минут Элизабет наблюдала, как группа подростков, работая молотками, забивает гвозди. Темноволосого незнакомца с ними уже не было. Рауль сел на пассажирское сиденье и защелкнул ремень безопасности. Элизабет завела мотор. Всю дорогу, пока они ехали обратно в город, ее спутник был погружен в собственные мысли. Интересно, о чем он сейчас думает? О новом будущем, которое скоро начнется для него, или о судьбе сестры?

Элизабет остановила машину возле маленького желтого домика, в котором жил Мигель Сантьяго и его хорошенькая юная жена. Она поговорит с Марией, постарается вникнуть в суть ее проблем и, хотелось бы надеяться, сумеет ей помочь.

Глава 2

Час был поздний. Ночная тьма – черной как чернила. На небе повис крошечный серпик луны. В воздухе был разлит запах свежескошенной травы и глубоко взрыхленной почвы. Мария Сантьяго, щелкая пультом, сидела на диване перед экраном маленького телевизора, который стоял на невысоком деревянном столике у противоположной стены скудно обставленной гостиной.

Хотя дом был невелик и, помимо гостиной, состоял из двух спален и ванной комнаты, он был построен недавно, всего четыре года назад. Его главными достоинствами были крепкий фундамент и прочные стены. Снаружи сами стены оштукатурены и выкрашены желтой краской, кровля выложена битумной плиткой. Дом заново покрасили незадолго до того, как они с Мигелем переехали сюда. Бежевый ковер на полу все еще смотрелся как новый.

Мария влюбилась в этот дом с первого взгляда, с той самой минуты, когда они с Мигелем впервые увидели его. Ее привели в восторг и газон позади дома, и циннии на клумбах возле переднего крыльца, в общем, в таком красивом и уютном месте ей еще ни разу не доводилось жить. Мигелю дом тоже понравился, и он был жутко горд тем, что сумел подарить жене и их будущему ребенку такое замечательное жилище.

Ребенка Мигель хотел даже больше, чем сама Мария. Помимо жены и ее брата Рауля других родственников у него не было, во всяком случае, в этих краях. Большая часть его родни проживала в северной части долины Сан-Хоакин, неподалеку от Модесто. Мать Марии умерла пять лет назад, своего отца она не знала. Мать как-то рассказала ей, что он бросил их сразу после того, как родился Рауль, и с тех пор больше его не видела.

Лишившись родителей и не имея близких родственников, которые могли бы позаботиться о них, Мария и Рауль прибились к супружеской паре сезонных рабочих по фамилии Эрнандес, кочевавших от фермы к ферме. Брат и сестра нашли работу по сбору миндаля на плантациях, принадлежавших агрокомплексу «Харкорт фармз». Именно там Мария и познакомилась с Мигелем. Ей не было еще пятнадцати, а ее брату всего тринадцать. Неудивительно, что Мигель Сантьяго стал для них своего рода спасением.

Они поженились, когда Марии исполнилось пятнадцать лет. Вскоре остальные рабочие перебрались на новое место, а Мария и Рауль остались вместе с Мигелем на ферме. Хотя заработок их был невелик, на еду хватало, а Рауль мог ходить в местную школу. Весь первый год он исправно посещал уроки, однако сильно отставал от других учеников. Неудивительно, что вскоре он взбунтовался и отказался продолжать учебу.

К великому огорчению Марии, ее брат начал подолгу болтаться на улице и свел знакомство с дурной компанией. В конечном итоге Рауль попал в беду и был помещен в приемную семью. Увы, вскоре он оказался в центре заключения для несовершеннолетних правонарушителей. Совсем недавно его перевели в так называемый «дом на полпути», учреждение для реабилитации отбывших наказание несовершеннолетних правонарушителей. И вот теперь он будет жить на ферме «Тин Вижн»!

Похоже, что случилось чудо.

Еще одно чудо произошло два месяца назад, когда ее муж получил повышение на работе, его сделали на ферме бригадиром, смотрителем работ, одним из четверых. Помимо повышения он получил и этот дом.

Какой красивый, замечательный дом, в очередной раз подумала Мария, развязав пояс купального халата и бросив его на кресло. Одетая в короткую дешевенькую ночную рубашку, топорщащуюся на ее округлившемся животе, она обошла кровать. Господи, поскорее бы Мигель вернулся домой! Увы, он едва ли не каждый день задерживался на работе допоздна, и она уже почти привыкла к его отсутствию по вечерам.

Впрочем, неправда, не привыкла. Потому что в последнее время, когда Мигель задерживался на работе, а за окном становилось совсем темно, Марии становилось страшно.

Мария бросила взгляд на кровать: ей нравился огромный, упругий матрас. До переезда в этот дом ей никогда не доводилось спать в такой просторной и вместе с тем уютной постели.

Ей тотчас захотелось нырнуть под одеяло, положить голову на подушку и погрузиться в мирный сон. Она так устала сегодня, у нее немилосердно болела спина и гудели натруженные ноги. Этой ночью она обязательно постарается уснуть и проснется лишь тогда, когда Мигель вернется домой с работы. То, что случилось на прошлой и позапрошлой неделе, в эту ночь больше не повторится.

Было уже за полночь; в доме стояла абсолютная тишина. Мария приподняла красивое желтое покрывало, легла и натянула простыню до подбородка.

Ей было слышно, как в поле стрекочут цикады, и этот приглушенный, ритмичный стрекот постепенно ее убаюкивал. Подушка под головой казалась такой мягкой и уютной. Длинные черные волосы, распущенные по плечам, потому что так нравилось Мигелю, щекотали лицо. Мария немного поворочалась в постели, и вскоре ее веки сомкнулись.

На какое-то время она погрузилась в сон, глубокий и мирный. Она не слышала ни зловещих скрипов, ни стонов. Не ощутила она и порывов странного ветра. Но уже в следующую секунду воздух сделался гуще и плотнее. Умиротворяющий стрекот цикад внезапно прекратился.

Мария испуганно открыла глаза и посмотрела на потолок. У нее тотчас возникло ощущение, будто на грудь ей давит тяжелый, неподъемный груз. Затем слух ее уловил зловещие стоны и скрип, причем их источником вряд ли был ветер. Темноту спальни заполнил тяжелый, удушающий запах роз. Если не сказать, омерзительный. Мария испугалась, что ее вот-вот вырвет.

Липкий этот запах обволакивал ее, укутывал, словно саван. Он как будто пригвоздил ее к кровати и выдавливал из легких воздух. Мария попыталась приподняться, но у нее не было сил даже на то, чтобы пошевелиться. Более того, она не смогла даже заплакать, вообще не смогла издать ни единого звука.

Madre de Dios ! О Матерь Божья, защити меня!

И она беззвучно принялась молиться. Она просила Деву Марию ниспослать ей спасение от сил зла.

Господи, как же ей страшно! И главное, непонятно, что происходит. Она не понимала, были ли и эти звуки, и этот запах реальностью, или же она потеряла рассудок? В свое время ее мать страдала от опухоли мозга, которая в конечном итоге и свела страдалицу в могилу. Ближе к концу у нее частенько случались припадки и видения.

Неужели с ней сейчас происходит то же самое?

Мария заворочалась в постели, пытаясь подняться, но тело было неподвластно ей. Казалось, будто что-то постороннее вторглось в ее сознание, заполнило каждый его уголок, вытеснило из головы все мысли до единой.

Им нужен твой ребенок, – прошептал в ее голове чей-то тоненький голос. – Они отнимут у тебя твоего ребенка, если ты не уйдешь отсюда.

Мария подавила рвущееся из горла рыдание. Страх захлестнул ее с новой силой. Она принялась возносить молитву Пресвятой Деве, чтобы Мигель поскорее пришел к ней. Пусть он вернется домой, иначе будет слишком поздно.

Но Мигель все не приходил.

На ее счастье, тоненький голос постепенно сделался тише и вскоре умолк совсем. Наступила такая пронзительная тишина, что Марии показалось, будто никакого голоса не было вовсе. Потом она долго лежала в темноте, боясь пошевелиться, чтобы снова не повторился ужас предыдущих минут.

Наконец она заставила себя проглотить застрявший в горле комок и попыталась вздохнуть. Затем подняла руки и обнаружила, что они повинуются ей. Она лежала на спине, глядя в потолок, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат ее пальцы. Матерь Божья, ну почему она так дрожит, а сердце в груди стучит так, будто она пробежала тысячу миль?

Мария осторожно вытянула ноги, подняла руки и, чтобы унять дрожь, сложила их на груди. После чего неуклюже приняла сидячее положение. Черные длинные волосы, почти достигавшие пояса, тотчас упали ей на плечи. Она подтянула колени к подбородку и, чтобы прикрыть их, натянула пониже подол ночной рубашки.

Это был ночной кошмар, – сказала она себе. – Тот же самый неприятный сон, который снился ей и раньше.

Глаза Марии наполнились слезами. Она прижала руку ко рту, чтобы сдержать рвущийся из горла стон. Боже, как же ей хотелось убедить себя в том, что этот кошмар лишь плод ее воображения.

Зак Харкорт открыл входную дверь дома, некогда бывшего его родным. Это было внушительное белое двухэтажное здание с передним и задним крыльцом. Построено оно было в сороковых годах двадцатого века и позднее не раз перестраивалось. Впрочем, для Зака здесь почти ничего не изменилось: в комнатах высокие потолки с лепниной, на окнах дорогие парчовые занавески. Полы из дубовых досок неизменно отполированы воском до зеркального блеска. Не обращая внимания на резкий скрип рабочих ботинок, Зак прошел через зал в комнату, в которой раньше располагался рабочий кабинет отца: типично мужская комната, стены обшиты панелями темного дерева, вдоль которых выстроились книжные полки, уставленные переплетенными в кожу томами с золотым обрезом.

Главенствующее положение в кабинете занимал огромный дубовый письменный стол, за которым когда-то сидел отец, но теперь восседал в дорогом кожаном кресле его старший брат Карсон.

– Я вижу, ты до сих пор не веришь в полезность стука в дверь, – произнес Карсон, поворачиваясь к Заку. Одна его рука по-прежнему лежала на бумагах. Его враждебный тон не вызывал никаких сомнений. Такая же неприязнь читалась и в глазах Зака.

Братья были примерно одного роста, оба высокие, однако Карсон, на два года старше Зака, отличался плотным телосложением, был шире в груди и плечах и внешне больше напоминал отца. Он был светловолос и голубоглаз, как его мать, тогда как Зак, родившийся от другой женщины, был поджарым и темноволосым. Эти почти черные вьющиеся волосы он унаследовал от матери, Терезы Берджесс, многолетней пассии их общего отца.

О Терезе говорили, что в ее жилах течет капелька испанской крови, унаследованной от прабабки, однако сама Тереза всегда это отрицала. И хотя кожа у Зака была более смуглая, чем у Карсона, а скулы – высокие и более резко очерченные, сам он не был уверен в своем мексиканском происхождении.

Впрочем, в одном он был уверен вполне. К великой досаде Карсона, глаза у него были карие и с золотистыми крапинками, точно такие, как и у его отца Флетчера Харкорта.

– Мне незачем стучать, – отозвался Зак. – Напомню на тот случай, если ты забыл: формально этот дом все еще принадлежит нашему отцу, что означает, что он в равной степени и мой так же, как и твой.

Карсон ничего не ответил. После того как Флетчер Харкорт получил травму, которая обрекла его на жизнь в инвалидном кресле и серьезно нарушила умственную деятельность, на Карсона как старшего сына была возложена роль опекуна фермы и всех коммерческих предприятий отца, включая и присмотр за его здоровьем. Принять такое решение судье было несложно: Зак был моложе и, что немаловажно, имел за плечами судимость.

Когда Заку исполнилось двадцать один год, он угодил на два года за решетку за непредумышленное убийство. А все потому, что, сидя за рулем в пьяном виде, стал виновником гибели другого человека.

– Что тебе нужно? – недовольно спросил Карсон.

– Хотелось бы узнать, как обстоят дела с прибылью? Хотя, зная твою скрупулезность, полагаю, что все в полном порядке.

– Все под контролем, как я и обещал. Я уже говорил тебе, что помогу собрать средства на твой проект. Именно этим в данный момент я и занимаюсь.

Два года назад Зак смирил собственную гордость и предложил Карсону устроить летний лагерь для мальчиков-подростков, имеющих проблемы с употреблением алкоголя и наркотиков. В юности он сам был таким, нередко попадал в сложные ситуации, постоянно восставал против семьи и закона.

Однако два года, проведенные в тюрьме штата Калифорния, сильно изменили его жизнь. Зак дал себе слово сделать все, что в его силах, чтобы помочь тем, кто имел несчастье оказаться в подобном положении.

Кстати, в то время он также не мог бы причислить себя к счастливчикам.

Тогда он был обозлен на весь мир и обвинял в своих бедах кого угодно, кроме самого себя. Чтобы чем-то себя занять в тюрьме, он от скуки, а также в надежде, что это поможет ему сократить срок заключения, принялся изучать закон и вскоре обнаружил в себе нечто вроде юридической хватки. Еще будучи в заключении, он получил аттестат о среднем образовании, прошел тест на проверку академических способностей и даже получил при этом высокие отметки. Затем отправился в Беркли и поступил на юридический факультет.

Впечатленный его стремлением изменить свою жизнь, отец помог ему получить образование. Благодаря материальной поддержке со стороны Флетчера Харкорта и деньгам, которые Зак зарабатывал сам, он сумел закончить курс юридических наук с самыми высокими отметками. Он отлично сдал экзамен на адвоката, а отец в свою очередь в очередной раз употребил все свое влияние на то, чтобы с сына сняли судимость и тот смог заниматься адвокатской деятельностью.

Сейчас Зак был преуспевающим адвокатом: офис в Вествуде, шикарная квартира в пригороде Лос-Анджелеса с потрясающим видом на океан. А также новенький кабриолет БМВ и джип, на котором он разъезжал по всей долине.

Он вел жизнь, не лишенную приятности, и хотел по возможности расплатиться за тот успех, которого добился. При этом он старался не беспокоить брата просьбами. Этому принципу он изменил два года назад, попросив брата об одном одолжении, после чего поклялся никогда не обращаться к Карсону ни с какими просьбами. Карсон и его мать задались целью сделать жизнь Зака невыносимой с того самого дня, как отец привел его, еще мальчика, в дом и объявил о своем намерении усыновить.

Натянутые отношения между ними никуда не делись, но компания «Харкорт фармз» принадлежала ему в той же степени, что и Карсону, и хотя полный контроль оставался за братом, земли было много, и место, выбранное Заком для своего проекта, представлялось просто идеальным.

Зак помнил тот день, когда обратился к брату с этим проектом, и свое искреннее изумление, когда Карсон охотно согласился с его предложением.

– Наконец-то ты высказал удачную идею, – произнес тогда Карсон, сидя за этим самым письменным столом.

– Значит, ты обещаешь, что «Харкорт фармз» выделит для моего проекта землю?

– Именно. Я даже помогу тебе с деньгами, лишь бы только этот твой проект смог принять практические очертания.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы Зак понял: брат в очередной раз ловко переиграл его. Его проект стал проектом Карсона – хотя в его основу легли деньги Зака, – и теперь весь город оказался вроде бы в долгу у Карсона как у своего главного благодетеля.

Впрочем, Зак не слишком переживал по этому поводу. Пока Карсон оставался официальным представителем, денежные пожертвования продолжали поступать, причем в количестве достаточном для того, чтобы исправительная ферма исправно существовала и даже могла расширять свою деятельность. Чем большему числу мальчишек удастся помочь, тем лучше. Зак с радостью оставался в тени, считая, что помогать людям можно, не выпячивая при этом собственной значимости. Поскольку в глазах людей «Тин Вижн» теперь считается детищем Карсона, то и субботнее мероприятие если кому и сыграет на руку, то только его брату.

– Я просто хотел проверить, – произнес Зак, думая о благотворительном вечере, на котором его самого не будет. – Дай мне знать, когда понадобится моя помощь.

Субботний вечер он проведет на ферме, займется постройкой сарая вместе со своими подопечными. Недавно он пришел к выводу, что физическая работа ему даже очень нравится.

– Ты уверен, что не хочешь прийти на это мероприятие? – Карсон изобразил участие. Впрочем, Зак был уверен в другом: брату как раз меньше всего хочется, чтобы он туда явился.

– Нет, спасибо, не хочу портить тебе вечер.

– Ты мог бы привести с собой Лизу. Я приведу Элизабет Коннерс.

Это имя пробудило далекое воспоминание. Лиз Коннерс. Она была на четыре года младше его. Однажды, незадолго до того, как угодить в тюрьму, он пристал к ней неподалеку от кафе, в котором она подрабатывала после уроков. Лиз тогда залепила ему пощечину, – такой дерзости с ним не допускала ни одна женщина, – и он никогда этого не забудет.

– Мне казалось, что она вышла замуж и живет в другом городе.

– Верно, так оно и было когда-то. Она развелась и пару лет назад вернулась в Сан-Пико.

– Неужели? – Сказать по правде, сам он не хотел бы жить в этом крошечном городке. Хотя он и приезжал проведать отца, который теперь жил в пансионате, и время от времени работал на ферме «Тин Вижн», в том, что касалось Сан-Пико на большее он вряд ли был способен. – Передавай Лиз привет от меня.

Сказал и усмехнулся про себя, зная, что Лиз Коннерс вряд ли обрадуется такому привету. Кроме того, Лиз наверняка принадлежит к числу тех женщин, которые насквозь видят таких скользких типов, как его братец. Впрочем, о вкусах не спорят.

Карсон больше ничего не сказал и вернулся к бумагам, разложенным перед ним на столе. Зак, не попрощавшись, вышел из кабинета и направился к своему автомобилю. Его неприятно удивило, что Карсону известно о его отношениях с Лизой Дойл. Черт, ему меньше всего хотелось, чтобы брат был в курсе его личной жизни. Он и раньше не доверял Карсону, а теперь – тем более.

Что бы там ни подумал Карсон, Лиза была женщиной не в его вкусе. Зато она любила жаркий, необузданный секс без каких-либо взаимных обязательств, как, впрочем, и Зак, и они вот уже несколько лет встречались и спали вместе.

Выгода таких отношений была обоюдной. Когда он оказывался в городе, ему не было необходимости снимать комнату в мотеле, Лизе же не нужно было цепляться за первого встречного в баре, когда ей хотелось трахнуться.

Так что эта связь устраивала их обоих.

Услышав стук в дверь, Элизабет подняла голову. Дверь приоткрылась, и в дверном проеме появилась голова ее начальника, доктора Майкла Джеймса. Высокий, светловолосый, с серыми глазами, Майкл имел степень доктора психологии. Семейную клинику-консультацию Майкл Джеймс открыл пять лет назад. Элизабет работала у него последние два года. Майкл был помолвлен, однако явно не спешил связать себя узами законного брака, так, по крайней мере, казалось Элизабет.

– Как у тебя дела с Раулем? – спросил Майкл. Он относился к числу тех, кто симпатизировал юному мексиканцу. Рауль умел расположить к себе, хотя с первого взгляда казалось, будто он прилагает все усилия к тому, чтобы оттолкнуть от себя.

– Решил принять участие в программе «Тин Вижн».

– Замечательно! Теперь самое главное, чтобы он втянулся в новую жизнь.

– Мне кажется, ферма произвела на него впечатление. Еще бы, Сэм из тех, кто сумеет продать сметану даже коровам.

– Значит, и на тебя ферма произвела впечатление. Я так и думал.

– Там действительно все в полном порядке. Карсон проделал отличную работу.

– Это точно. Хотя похоже, что все, за что он берется, делается исключительно для саморекламы. До меня недавно дошел слух, будто он собирается баллотироваться в законодательное собрание штата.

– Я не слишком хорошо его знаю, но, судя по всему, его действительно интересуют общественные дела. И если он пройдет в законодательное собрание, то наверняка окажется на своем месте и от него будет польза.

– Вполне возможно, – ответил Майкл, хотя и с ноткой неуверенности в голосе.

Они еще какое-то время поговорили, после чего доктор Джеймс вышел. Не успел он закрыть за собой дверь, как уже в следующее мгновение в кабинете Элизабет зазвонил телефон. Подняв трубку, она узнала голос Рауля Переса.

– Я звоню по поводу моей сестры, – сообщил юноша. – Я виделся с ней сегодня утром, после того как Мигель ушел на работу. Мария была чем-то очень расстроена. Она, конечно, пыталась скрыть это от меня, но я-то ее хорошо знаю. Что-то с ней не так. Вы не могли бы найти время и заехать к ней сегодня?

– Я как раз собиралась навестить твою сестру, Рауль. Наверное, заеду через пару часов. Она будет дома?

– Думаю, да. Будет, точно. Мне очень хотелось бы знать, что с ней происходит.

– Постараюсь выяснить, – пообещала Элизабет и, положив трубку, задумалась. Интересно, чем же вызвано странное поведение сестры Рауля?

Впрочем, поскольку по работе ей постоянно приходится иметь дело с такими вещами как семейное насилие, наркотики, уличное хулиганство, а порой даже вооруженные грабежи и убийство, чтобы по-настоящему ее удивить, должно произойти нечто действительно из ряда вон выходящее.

Глава 3

Элизабет смогла справиться с делами лишь в пять часов вечера, когда ее рабочий кабинет закрылся до завтрашнего утра. Ей пришлось ехать по городу в самый оживленный час, но в Сан-Пико не было того бесконечного потока едва ли не липнувших друг к другу машин, как на автострадах Лос-Анджелеса. Живя в Санта-Ане, она была вынуждена буквально бороться за каждый квадратный дюйм дорожного пространства. Правда, на Мейн-стрит ей все равно пришлось дважды постоять на светофорах.

Центр Сан-Пико имел протяженность всего десять кварталов. На многих вывесках здесь красовались надписи на испанском языке. В химчистке Миллера на углу имелся автомат-прачечная. Рядом расположились магазин «Джей-Си Пенни» с заказами по каталогу, несколько магазинчиков, торговавших одеждой, и пара закусочных, в том числе и кафе «У Марж», в котором она подрабатывала, когда училась в старших классах.

Проезжая мимо кафе, она бросила взгляд на знакомый длинный пластиковый прилавок и отделанные розовым винилом кабинки для посетителей. Даже двадцать лет спустя здесь по-прежнему было полно посетителей. Впрочем, ничего удивительного. Кроме «Старого ранчо», ресторана на окраине города, в котором подавали стейки и свиные ребрышки, это было единственное место в Сан-Пико, где относительно прилично кормили.

Вдоль тротуара, как и на других улицах центральной части городка, рос ряд платанов. Поблизости имелись также несколько бензоколонок, «Бургер Кинг», «Макдоналдс» и захудалый бар под названием «Роуд-хаус» – в том месте, где пятьдесят первое шоссе пересекалось с Мейнстрит. Самым крупным благодеянием для городка стало появление два года назад универмага «Уолл-Март», удовлетворявшего потребности горожан и жителей нескольких соседних городков.

Элизабет проехала дальше по Мейн-стрит, направляясь к владениям компании «Харкорт фармз», или, как ее здесь называли, харкортской ферме. Маленький желтый домик, в котором жили Мария и Мигель, стоял чуть в стороне от дороги, ведущей к угодьям фермы. Дальше располагались также и дома трех других бригадиров, с полдесятка коттеджей сельскохозяйственных рабочих и большой двухэтажный хозяйский дом. Последний стоял на отшибе, чуть поодаль от остальных строений.

По пути к ферме Элизабет пересекла заброшенную железнодорожную ветку, проходившую недалеко от дома. Почти доехав до цели, она свернула на подъездную дорожку, остановилась и вышла из машины.

Ей пришлось целых два года копить деньги, чтобы в рассрочку расплатиться за этот автомобиль, в который она просто влюбилась. Садясь за руль на обтянутое красной кожей сиденье, она всякий раз чувствовала себя намного моложе своих тридцати лет. Собственно говоря, «акуру» она потому и купила, чтобы чувствовать себя не такой старой, как ей порой казалось.

Элизабет прошла по бетонированной дорожке мимо клумбы с красными и желтыми цинниями и постучала во входную дверь. Через пару минут дверь распахнулась, и Мария Сантьяго впустила ее в дом.

– Мисс Коннерс, это вы! – улыбнулась она. – Вот уж не ожидала! Рада видеть вас. Прошу, входите.

Если бы не огромный живот и увеличившаяся в размерах грудь, девятнадцатилетнюю Марию Сантьяго можно было бы даже назвать стройной. Длинные черные волосы заплетены в косы и закинуты за спину.

– Спасибо, – поблагодарила Элизабет и вошла в дом, в котором Мария неизменно поддерживала образцовый порядок. Впрочем, хозяйка дома также была одета чисто и опрятно – в белые коротенькие брючки и свободную блузку-распашонку в голубой цветочек. Если не считать морщинок в уголках рта и залегших под глазами теней, вид у нее был очень даже привлекательный.

– Мы с Мигелем хотим поблагодарить вас за то, что вы делаете для Рауля. Я никогда еще не видела его таким радостным, хотя он, конечно, старается не показывать виду. – Мария на мгновение нахмурилась, как будто что-то вспомнив. – Скажите, у него сейчас все в порядке? Вы ведь не из-за него приехали ко мне?

– Нет, конечно нет. Не поэтому. Это никак не связано с Раулем. Наоборот, твой брат тревожится за тебя, Мария. Рауль сам попросил меня заглянуть к тебе.

– Почему же он об этом попросил?

– Он считает, что ты чем-то сильно расстроена. Но он не может понять чем. Надеется, что ты все сама мне расскажешь.

Мария поспешила отвести взгляд в сторону.

– Мой брат просто напридумывал всякой ерунды. Со мной все в порядке, да вы сами это видите.

Даже сейчас, на шестом месяце беременности, Мария – большеглазая, с правильными чертами лица – действительно хорошо выглядела, не растеряв и толики своей красоты. Элизабет познакомилась с Марией и Мигелем через Рауля, и они ей оба понравились, хотя властные замашки Мигеля порой вызывали у нее раздражение.

– На улице очень жарко, – сказала Мария. – Могу предложить холодного чая со льдом. Хотите?

– Это было бы замечательно, с удовольствием выпью.

Они прошли на кухню, где стоял круглый деревянный стол. Мария направилась к холодильнику, достала пластмассовый кувшин, бросила в два высоких стакана кубики льда и налила холодного чая. Затем поставила стаканы на стол.

– Не хотите добавить сахара?

– Нет, спасибо.

Элизабет села за покрытый пестрой клеенкой стол и сделала глоток чая.

Добавив сахара в свой стакан, Мария размешала его с бóльшим, чем следовало бы, усердием. Интересно, что за проблемы у этой юной женщины? – подумала Элизабет.

Рауль юноша неглупый и наблюдательный. Он вряд ли стал бы понапрасну звонить ей. Наверное, на это имелась какая-то веская причина.

– Должно быть, тебе нелегко одной весь день оставаться дома вдали от города, – осторожно начала Элизабет.

– У меня всегда много работы, так что скучать мне некогда. Обычно с утра и до самой жары я работала в саду. Но теперь, когда ребенок стал больше, я уже не могу долго находиться на солнце. Но мне есть чем себя занять. Я чиню одежду, убираю в доме, готовлю для Мигеля еду. С тех пор как мы переехали в этот дом, он стал приходить на обед. Он очень много работает. Я люблю, когда у меня есть еда и я могу его хорошо накормить.

– Вы ладите? У вас хорошие отношения?

– Si, мисс Коннерс. Мы ладим. Мой муж – очень хороший человек. Он меня всем обеспечивает, всегда заботится обо мне.

– Я в этом и не сомневалась. И все же, насколько я понимаю, он работает допоздна, а это значит, что ты долго остаешься одна. Скажи, по этой причине ты плохо спишь? – Элизабет наконец решилась задать рискованный вопрос. Это было не более чем предположение, и если она не угадала, Мария еще больше замкнется в себе.

– Почему… с чего вы взяли, будто я плохо сплю?

– Просто у тебя усталый вид, Мария, вот почему. – Элизабет протянула руку и сжала ладонь девушки. – Что происходит, Мария? Расскажи мне!

Мария покачала головой, и Элизабет заметила в ее глазах слезы.

– Я не уверена. Точнее, я не понимаю, что происходит. Что-то точно происходит, но я не знаю, что именно.

– Что-то? Что же именно?

– Что-то очень нехорошее, и я боюсь признаться в этом Мигелю. – Мария отняла руку. – Я думаю… Я думаю, что у меня развивается та же самая болезнь, что и у моей матери.

Элизабет нахмурилась:

– У твоей матери была опухоль мозга, верно? Ты именно это имеешь в виду или я ошибаюсь?

– Si, опухоль. Опухоль мозга. Незадолго до смерти у нее возникли видения, она видела то, чего на самом деле не существует, слышала какие-то голоса, которые ее звали. – Подавшись вперед, Мария обхватила свой огромный живот и расплакалась.

Элизабет откинулась на спинку стула. Что ж, вполне возможно, предположила она, хотя наверняка могут быть и другие объяснения.

– Все правильно, Мария. Ты знаешь, что я в любом случае помогу тебе, если только это в моих силах. Объясни мне, почему ты считаешь, что у тебя может быть такая же опухоль мозга, как и у твоей матери.

Мария подняла голову и дрожащей рукой смахнула со щеки слезы. Затем глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Ночью… когда Мигель еще на работе, я иногда слышу странные звуки. Такие неприятные звуки, скрип, стоны, мычание и тому подобное. Кажется, будто завывает ветер, однако никакого ветра нет. Воздух в комнате начинает густеть, становится таким тяжелым, что им трудно дышать. – Мария замолчала и сглотнула. – И потом этот запах.

– Запах? Какой запах?

– Si. Похоже на запах роз, только очень сильный. Я думала, что задохнусь от него.

– Сан-Пико славится своими розами. Здесь их выращивают вот уже более сорока лет. От них никуда не скроешься. – Элизабет еще раз сжала пальцы Марии, холодные и дрожащие. – Не забывай, что ты беременна, Мария. Когда женщина носит под сердцем ребенка, с ней порой творятся самые причудливые вещи. Например, ей мерещатся всякие запахи.

– Правда?

– Конечно. Такое часто бывает.

Мария снова отвела взгляд.

– Я не понимаю, что именно происходит. Иногда… иногда все как будто происходит на самом деле. Иногда мне кажется…

– Что тебе кажется, Мария?

– Что mi casa es encanrada.

Элизабет сносно говорила по-испански, правда, лишь в силу специфики своей профессии.

– Ты считаешь, что в твоем доме водятся привидения? Но ты ведь не веришь в это?

Мария тряхнула головой. В глазах у нее снова блеснули слезы.

– Я не знаю, во что мне верить. Знаю лишь то, что по ночам мне бывает очень страшно.

Все понятно, она бывает настолько испугана, что не может уснуть, подумала Элизабет.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле видела привидение?

Мария Сантьяго покачала головой:

– Привидения я не видела. Лишь слышала его голос в моей голове.

– Послушай меня, Мария. В твоем доме нет никаких привидений. Таких вещей, как призраки, просто не существует.

– А как же Иисус? Иисус восстал из мертвых. Его еще называет Святым Духом.

Элизабет откинулась на спинку стула. Она занимается социальной работой с тех пор, как окончила колледж, за это время ей приходилось решать сотни самых необычных проблем, но с подобным она столкнулась впервые!

– С Иисусом все обстоит иначе. Он – сын Божий, и его призрак не живет в твоем доме. Ты действительно считаешь, что в твоей спальне обитает привидение?

– Или в доме водится привидение… или я умру так же, как и моя мать, – ответила Мария и снова заплакала.

Элизабет встала из-за стола.

– Не надо плакать! – попыталась она успокоить измученную женщину. – Ты не умрешь, с тобой все будет в порядке. Но чтобы нам убедиться, что никакой опухоли у тебя нет, я договорюсь с врачом. Доктор Цумвальт сделает тебе компьютерную томографию. Уверена, что у тебя все нормально.

– У нас нет денег на такие обследования.

– Это будет для тебя бесплатно. Разумеется, если доктор Цумвальт решит, что тебе действительно нужна томография.

– Это больно?

– Нет, ничуть не больно. Просто они сделают снимок твоего мозга.

Мария поднялась со стула.

– Обещайте, что ничего не расскажете Мигелю.

– Обещаю. Я ничего не расскажу твоему мужу. – Элизабет хорошо представляла себе, что скажет Мигель Сантьяго, если узнает, что его юная жена верит в то, что в их доме водятся привидения.

– Мы поедем в клинику уже завтра?

– Сначала мне нужно договориться. Я позвоню тебе сразу, как только мне скажут, во сколько там нужно туда явиться. Тогда я сама заеду за тобой и отвезу в клинику.

Мария попыталась улыбнуться:

– Спасибо.

– Рауль обязательно спросит у меня, как все прошло.

– Скажите ему, что со мной все в порядке.

Элизабет вздохнула:

– Я скажу ему, что отвезу тебя в клинику, чтобы проконтролировать течение беременности.

Мария кивнула и бросила взгляд в сторону спальни.

– Только попросите доктора ничего не говорить Мигелю.

Карсон Харкорт подъехал к двухэтажному четырехквартирному дому на Черри-стрит, вылез из «мерседеса» и направился к квартире В. Район города, в котором стоял дом, был спокойным, можно даже сказать, самым тихим и безопасным во всей округе.

Карсон опоздал всего на несколько минут, однако в свое оправдание решил, что к его приезду Элизабет наверняка еще не будет готова. Женщинам ведь всегда не хватает времени.

Он коротко постучал в дверь. Каково же было его удивление, когда ему открыла абсолютно готовая к предстоящему мероприятию Элизабет. Взгляд Карсона скользнул по длинному, до пят, темно-голубому платью с блестками.

Карсон Харкорт невольно улыбнулся. Нет, он все-таки не ошибся, когда, поддавшись минутной слабости, пригласил Элизабет Коннерс на благотворительный вечер. Конечно же он еще тогда обратил внимание, что она хороша собой. У него возникло подозрение, что, если с нее снять невыразительный деловой костюм, она тотчас преобразится в совершенно другую женщину.

– Вы потрясающе выглядите, – совершенно искренне отвесил ей комплимент Карсон. Элизабет была немного выше среднего роста, стройная, с красивой осанкой. Вечернее платье выгодно подчеркивало все изгибы ее фигуры. Карсон успел разглядеть полную грудь, изящные плечи, тонкую талию, округлые линии бедер.

«Как это я не обратил внимания на нее раньше», – мысленно укорил он себя.

– Спасибо за комплимент. Вы сами прекрасно сегодня выглядите, Карсон.

Карсон Харкорт улыбнулся. Он знал, что всегда хорошо выглядит в смокинге. Черный цвет выигрышно подчеркивал его светлые волосы и голубые глаза, а покрой смокинга – ширину плеч. Все это было бы хорошо, если бы не адская жара. Он всего на пару минут вылез из прохладного салона, в котором работает кондиционер, и уже успел вспотеть. Не говоря уже о том, что горло ему сдавливает плотно застегнутый воротничок белой рубашки!

– Пойдемте. В машине будет прохладнее.

Элизабет кивнула и приняла протянутую Карсоном руку.

Тот подвел ее к своему серебристому «мерседесу» и распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья. Не успел он вставить в панель зажигания электронный ключ, как кондиционер заработал в полную силу. Карсон уже давно не проводил времени в женском обществе. Бросив взгляд на Элизабет, он решил, что на этот раз все будет иначе. Сегодняшнюю ночь они проведут вдвоем. Он даже дал себе слово, что именно так и будет.

Они приехали к самому началу благотворительного вечера. Карсон провел Элизабет через толпу приглашенных, кивая немногим знакомым, и повел ее в глубь зала. Подойдя к бару, где гости должны были сами платить за выпивку, он заказал шампанское для Элизабет и виски с содовой для себя. В баре они пообщались с некоторыми гостями, в том числе с Сэмом Марстоном, супругами Фокс, – самыми крупными жертвователями, – и несколькими психологами из местной школы.

– Вот уж не подозревала, Элизабет, что встречу тебя здесь! – Этот голос принадлежал ее подруге Гвен Питерсен. Та пришла с мужем Джимом, районным управляющим банка «Веллз Фарго».

– Честно говоря, я не собиралась сюда, но Карсон любезно пригласил меня. Я как раз хотела позвонить тебе, но в последнее время была очень занята.

Взгляд Гвен переместился с Элизабет на Карсона и задержался на нем на мгновение, как будто Гвен размышляла о том, что связывает этих двоих. Впрочем, ее лицо тотчас озарилось улыбкой.

– Это прекрасная идея. – Гвен была невысокая, рыжеволосая, красивая.

Если только он не ошибается, подумал Карсон, у Питерсенов двое сыновей. Он улыбнулся ей в ответ:

– Я тоже думаю, что это была хорошая идея.

Взгляд Гвен снова вернулся к подруге.

– Я обязательно позвоню тебе в начале недели. Нам обязательно нужно встретиться и пообедать вместе.

Элизабет кивнула:

– Увидимся. Счастливо, до скорого!

До начала официального открытия благотворительного вечера оставались считаные секунды. Карсон усадил Элизабет за покрытый белой скатертью стол и сел рядом.

После того как последние гости заняли свои места, в помещении стало тихо. Вечер проводился в банкетном зале отеля «Холидей Инн», где обычно устраивались все подобные городские мероприятия.

Карсон представил свою спутницу людям, сидевшим за соседними столиками. Кое-кого из них Элизабет знала. Все они вели за столом учтивые разговоры. Кстати, обед, который им подали, был в известном смысле традиционным и состоял из резиноподобой утки с непонятным коричневым соусом, теплого картофельного пюре и переваренной брокколи. Затем настало время десерта. На сладкое подали вполне приличный шоколадный мусс, благодаря которому им и удалось кое-как заглушить голод, оставшийся после сомнительного вида основных блюд.

Затем начались официальные речи. Сэм Марстон поведал об успехах «Тин Вижн» в работе с трудными подростками. Джон Диллон, один из консультантов средней школы, рассказал о тех возможностях, какие ферма может дать так называемым проблемным подросткам. Карсона представили гостям вечера последним, и он сорвал шумные аплодисменты.

Поднимаясь на подиум, он поправил смокинг.

– Добрый вечер, леди и джентльмены. Я рад видеть на нашем славном мероприятии самых лучших, самых неравнодушных людей города. – Последовали новые аплодисменты. – Сэм уже немного рассказал вам о нашей ферме. Позвольте мне добавить вам кое-что о наших питомцах, обитающих под крышей «Тин Вижн».

Свой рассказ Карсон начал с кратких историй отдельных молодых людей, получивших образование и трудовые навыки на ферме. Когда он закончил говорить о личных трагедиях нескольких питомцев «Тин Вижн» и о том, как ферма изменила их жизнь к лучшему, в зале на мгновение воцарилась тишина.

– Вы неизменно проявляли щедрость, делали пожертвования на развитие «Тин Вижн». Надеюсь, вы и дальше будете оказывать нашему начинанию финансовую поддержку. Сегодня мы принимаем пожертвования. Прошу вас передавать чеки на стол, стоящий возле двери. Миссис Грейсон выпишет квитанции, которые вы сможете приложить к вашим налоговым декларациям.

Все энергично зааплодировали. Карсон вернулся к своему столику и сел рядом с Элизабет.

– Вы были великолепны, – похвалила его она, блеснув глазами. – Вы нарисовали правдивую картину того, через что пришлось пройти вашим питомцам.

Карсон пожал плечами:

– Это очень перспективный проект. Я рад, что хотя бы как-то могу оказывать людям помощь.

Элизабет с улыбкой посмотрела на своего собеседника. Карсону нравились женщины, которые ценили мужчин и всячески это подчеркивали. И еще ему нравилось то, как она выглядит в этом платье, соблазнительно и вместе с тем стильно. Но не слишком вызывающе. Если бы Элизабет Коннерс тратила на наряды чуть больше денег, то смотрелась бы просто идеально.

– Скоро заиграет оркестр, – сообщил он. – Потанцуем?

– С удовольствием, – снова улыбнулась Элизабет.

Она поднялась из-за стола и прошла на танцпол. Карсон посмотрел ей вслед и одобрительно улыбнулся. Как красиво она покачивает бедрами. Очень сексуально, но и не слишком вульгарно. А еще, как выяснилось, у нее прекрасная память на имена и она умеет общаться с людьми.

Интересно.

Начался медленный танец. Карсон обнял Элизабет, и ее руки легли ему на плечи. Они двигались ритмично и слаженно, как будто не один десяток раз танцевали вместе. Ему нравилось, что их тела чувствуют друг друга.

– Вы хорошо танцуете, – похвалила Элизабет.

– Пытаюсь. – Карсон подумал об уроках танцев, на которых в детстве так настаивала мать. Кстати, мать была права. Эти уроки действительно пригодились ему, как она и обещала. А ведь в свое время танцы он просто ненавидел. – Я всегда любил танцевать.

– Я тоже, – призналась Элизабет. Она грациозно следовала его движениям, усиливая то благоприятное впечатление, которое сегодня вечером Карсон производил на окружающих. Он отметил про себя, что у его партнерши тонкая талия, а тело крепкое и тренированное. Впрочем, он всегда находил ее привлекательной. Странно, почему же раньше он не уделял ей больше внимания?

Наверное, потому, что тогда политические амбиции заслоняли для него будущее. Правда, в последнее время все изменилось.

Музыка смолкла. Карсон проводил Элизабет с танцпола к столику. Неожиданно оба замерли на месте, заметив, что к ним приближается какой-то темноволосый мужчина.

– Смотрите, кто пришел! – глумливо протянул Карсон, глядя в карие глаза брата. Времена меняются, но есть вещи, которые остаются без изменений. К числу таких неизменных величин относилось и его отношение и чувства – вернее, отсутствие таковых – к Заку.

Элизабет вопросительно посмотрела на Карсона, а потом перевела взгляд на темноглазого, темноволосого мужчину, стоявшего перед ней. Господи, какой красавец! Эта мысль пронзила ее как удар электрического тока. В следующий миг она вспомнила, что видела его на ферме возле строящегося сарая. И хотя тогда его лицо было скрыто за массивными солнечными очками, тем не менее она узнала его. Сомнений не было: это он, тот самый незнакомец, которого она видела на ферме «Тин Вижн». Еще там Элизабет показалось, что она встречала его когда-то раньше. Теперь же ей стало понятно, почему он показался ей тогда смутно знакомым.

– А я думал, что ты не приедешь, – сказал ему Карсон другим, едва ли не ледяным тоном. Элизабет не нужно было объяснять почему. Человек, стоявший перед ними, единокровный брат Карсона, Зак Харкорт.

– Я передумал, – ответил Зак и, скользнув взглядом по спутнице Карсона, улыбнулся ей. У него были ослепительно-белые зубы, казавшиеся еще белее на фоне смуглой кожи.

– Привет, Лиз.

Элизабет внутренне напряглась:

– Привет, Зак. Давно не виделись.

Давно, да не слишком, подумала она, вспомнив тот последний раз, когда его видела. Вспомнила, что он был пьян и безобразно вел себя, вспомнила его глаза, одурманенные наркотиками. Она тогда училась в выпускном классе и подрабатывала в кафе официанткой.

– Я не знала, что ты вернулся в Сан-Пико.

– Я не совсем вернулся сюда. Во всяком случае, неофициально. А вот ты, судя по всему, здесь живешь.

– Я вернулась два года назад. – Она не стала признаваться, что видела его на ферме «Тин Вижн». Сказать по правде, ей показалось странным, что Карсон допустил брата к работе с трудными подростками.

– Милая вечеринка, – заметил Зак, обводя взглядом женщин в вечерних платьях и мужчин в смокингах. – Если, конечно, вам нравятся жесткая как резина утка и оркестр, исполняющий шлягеры седой древности.

– Это Сан-Пико, а не Лос-Анджелес, – жестко ответил Карсон, поправляя галстук-бабочку. – Мы собираем здесь пожертвования, а не развлекаемся. Напоминаю это тебе на тот случай, если ты забыл.

– Да разве я мог забыть после твоей душераздирающей речи? Кстати, ты превосходно выступил.

Смокинг на Заке был жутко дорогим, итальянского производства, если судить по покрою и ткани. От Армани или Валентино. Странно, задумалась Элизабет: откуда у него деньги на такую дорогую одежду? Может, он теперь не принимает наркотики, а торгует ими? По крайней мере, сейчас у него больше нет затуманенного взгляда типичного наркомана.

– Миссис Грейсон будет счастлива принять твой чек, – с невинным видом произнес Карсон.

Зак вопросительно выгнул черную бровь.

– Полагаю, она будет не менее счастлива принять и твой.

Карсон бросил на брата колючий взгляд. Отношения между братьями всегда оставляли желать лучшего. Похоже, их отношения за последнее время нисколько не улучшились, сделала вывод Элизабет.

– Ты же сказал, что в твои планы не входит приходить сюда. Почему тогда ты передумал?

Зак перевел взгляд на Элизабет.

– Решил, что, придя сюда, я смогу встретить кое-кого из старых друзей.

Глава 4

Зак наблюдал, как Лиз Коннерс танцует еще один танец с его братом. Она выглядела намного лучше, чем раньше, когда он видел ее последний раз. Ее фигура приятно округлилась, обретя женственные очертания. Она не забыла его, в этом он был более чем уверен. Ее прекрасные голубые глаза были холодны как лед, когда она изредка бросала взгляд в его сторону. Именно воспоминание об этих удивительных глазах и вынудило его прийти сюда. Когда-то давно Элизабет Коннерс ему жутко нравилась, но она даже не смотрела в его сторону. Впрочем, она была права, когда старалась держаться от него как можно дальше. Он был тогда полным ничтожеством, ступившим, помимо охоты за любым созданием в юбке, на путь, ведущий в никуда. Интересно проверить, подумал Зак, насколько Лиз Коннерс изменилась за эти годы.

Он размышлял об этом, наблюдая, как грациозно она движется в танце. Теперь в ней было гораздо больше уверенности в себе, чем в годы школьной юности, да и выглядит она куда привлекательнее, чем раньше. И вместе с тем сейчас ее стало гораздо проще понять. Казалось, он мог прочесть ее как открытую книгу. Например, ему не составило большого труда прочесть на ее лице неудовольствие, вызванное его появлением здесь.

Зак еле сдержал улыбку. Его интерес к Лиз, похоже, раздражает его обожаемого братца. Впрочем, на это он и рассчитывал. Иначе с какой стати ему было приходить на этот благотворительный вечер? Интересно, давно ли они встречаются и насколько далеко зашли их отношения? Спит ли она с его братом? Мысленно задав последний вопрос, Зак с удивлением поймал себя на том, что не хотел бы получить на него положительный ответ.

Он заметил, что Элизабет рассмеялась каким-то словам, сказанным Карсоном. Как хорошо он помнил этот смех, который впервые услышал десять лет назад, когда Лиз подрабатывала после уроков в кафе. Это был приятный, хрустально-звонкий женский смех, куда более теплый, нежели ее голубые глаза.

Зак отвернулся от танцующей пары и направился к выходу. Прийти сюда его подвигло исключительно любопытство. А поскольку времени на сборы было в обрез, ему пришлось дать поручение помощнику заехать к нему на квартиру и привезти смокинг, который курьером переправили в Сан-Пико, чтобы Зак успел попасть на торжество.

Он намеренно прибыл на банкет с опозданием, пропустив обед и все речи, за исключением речи брата. Несмотря на всю свою антипатию к брату, он был вынужден отметить, что Карсон действительно проделал большую работу. Сумма пожертвований оказалась гораздо больше, чем он предполагал.

Это обстоятельство слегка уязвило его гордость. Ему меньше всего хотелось чувствовать себя в долгу у сводного брата. Однако стоило Заку вспомнить о подростках, которым ферма поможет изменить жизнь к лучшему, как самолюбие тотчас отступало на второй план.

– Эй, красавчик! Я не знала, что ты в городе.

Перед Заком выросла Мадлен Фокс. Ее длинные, наманикюренные ноготки впились в атласный лацкан его смокинга. Теперь она была рыжеволосой, что делало ее чертовски привлекательной.

– Я приехал на выходные. В понедельник возвращаюсь в Лос-Анджелес.

– Но на воскресенье ты остаешься здесь?

– В воскресенье я работаю на ферме.

Он встречался с Мадлен, когда еще учился в школе. Она в ту пору была самой отвязной штучкой во всем городе. С тех дней ее стало не узнать: она вышла замуж за врача и была не прочь изобразить добропорядочную замужнюю даму. Но каждый раз, встречая Зака, Мадлен недвусмысленно давала понять, что готова возобновить прежние близкие отношения.

Она провела пальцем по лацкану смокинга.

– Если тебе станет скучно, ты знаешь, как найти меня. – Записку с номером мобильного телефона она дала ему еще раньше, пару недель назад, когда они случайно встретились на автозаправке.

– Я помню, – ответил Зак и, изобразив улыбку, зашагал к выходу. Ему меньше всего на свете хотелось ввязываться в интрижку с замужней женщиной. В Сан-Пико шлейф скандальной репутации и без того неотвязно тянулся за ним. Неудивительно, что Зак старался по возможности избегать ненужных связей с женщинами в этом городе, за исключением одной – с Лизой Дойл.

Элизабет смогла устроить визит Марии к доктору Цумвальту в городскую клинику Сан-Пико лишь во вторник. Цумвальт, высокий седоволосый мужчина, был настоящий профессионал своего дела. Человек разумный и здравомыслящий, он прекрасно понимал страхи молодой женщины, но от поспешных выводов отказался и решил кое-что уточнить.

Элизабет вместе с Марией вошла в его кабинет – уютно обставленный, с простыми белыми стенами, на которых висели дипломы и поощрительные грамоты в позолоченных рамках.

Цумвальт взял в руки авторучку.

– Прежде чем мы продолжим, Мария, я хотел бы кое-что выяснить. Мне хотелось бы знать, регулярно ли вы посещаете гинеколога.

– Я хожу к гинекологу каждые три недели, – ответила Мария.

– У вас все нормально с гормонами? Анализы крови не показывали каких-либо отклонений от нормы?

Юная женщина покачала головой:

– Доктор Олбрайт считает, что у меня все в порядке.

– Отлично. Давайте тогда немного подробнее поговорим о галлюцинациях, которые у вас были. Вы сказали, что слышите какие-то голоса, я правильно вас понял?

Мария кивнула:

– Только один голос, такой тоненький. Он высокий и нежный, совсем как детский.

– Понятно. – Доктор сделал какую-то запись в блокноте. – И вы утверждаете, что в такие моменты вам становится трудно дышать, верно?

Мария с усилием сглотнула.

– Si. Да, это так.

– Я не думаю, что есть какие-то основания для беспокойства, Мария. Существует большая вероятность того, что это типичный невроз. В отдельных случаях симптомы могут быть крайне острыми. Кроме того, памятуя о вашей матери, следует хорошенько во всем разобраться. Но сначала мы сделаем томографию.

Через двадцать минут, одетая в белый халат, Мария прошла за медсестрой в комнату, едва ли не до потолка заставленную медицинским оборудованием. Пока пациентке делали томографию, Элизабет ждала ее за дверью, в коридоре. Марию предупредили, что для лучших результатов следует расслабиться и закрыть глаза.

Расслабиться она не смогла и, лежа на столе, чувствовала, что у нее начинают дрожать руки. Ласково улыбнувшись и сказав несколько ободряющих слов, медсестра помогла ей подняться, дала успокоительное и подождала, когда лекарство начнет действовать. Томография была закончена, но результаты будут известны лишь на следующей неделе.

К Элизабет, ожидавшей в коридоре, когда Мария переоденется, подошел доктор Цумвальт:

– Пока мы будем ждать результатов, вашей подопечной желательно встретиться с еще одним специалистом. Как я уже сказал, по всей видимости, мы имеем дело с неврозом или некоей разновидностью паранойи. Возможно, доктор Джеймс сумеет уделить ей немного времени.

Что ж, тоже неплохая идея, решила Мария.

– Я обязательно поговорю с ним. Уверена, он с радостью ее примет. Вы сообщите нам, когда будут готовы результаты томографии?

– Я попрошу медсестру позвонить вам на работу.

– Спасибо.

К ним подошла Мария, уже в брючках и свободной блузке. На этой раз вид у нее был даже более взволнованный, чем раньше.

– Тебе не стоит тревожиться, Мария, – попыталась успокоить ее Элизабет. – Томографию сделали, но, пока мы не дождемся результатов, беспокоиться тебе не о чем.

Мария вздохнула:

– Вы правы. Я попытаюсь ни о чем не думать, хотя это явно будет нелегко.

– И еще кое-что.

– Что именно?

– Доктор Цумвальт считает, что тебе нужно встретиться еще с одним специалистом. Возможно, ты страдаешь от стресса, вызванного тем, что происходит в твоем сознании. Я устрою тебе консультацию с доктором Джеймсом. Надеюсь, он поможет тебе выяснить, что с тобой происходит на самом деле.

Мария кивнула. Впрочем, было заметно, что она не в восторге от этой затеи. Одно дело – иметь опухоль мозга и совершенно другое – страдать душевным заболеванием. Вряд ли кому приятно, когда его принимают за сумасшедшего.

– Если мы закончили, я хочу поскорее вернуться домой, – сказала Мария. – Мигель удивится, когда придет на обед и не застанет меня дома.

Заметив, что Мария снова начинает нервничать, Элизабет задалась мысленным вопросом, что, возможно, проблема отчасти связана с тем, что у этой молоденькой женщины властный муж, которого она боится. Если дело обстоит именно так, то с ним, пожалуй, стоит поговорить.

Впрочем, скорее всего, в этом нет настоятельной необходимости. По крайней мере, пока. Элизабет вздохнула, и они с Марией зашагали по коридору. Через пару минут они уже вышли из здания клиники на жаркое июльское солнце.

Элизабет вернулась на работу незадолго до обеденного перерыва – с бумажным пакетом, в котором лежал бутерброд из кафе «Сабвей» и банка диетической колы. Не успела она поставить пакет на стол, как зазвонил телефон.

– Элизабет? Привет, это Карсон. Я хочу поблагодарить вас за то, что провел прекрасный вечер в вашем обществе.

– Я тоже получила большое удовольствие.

– Отлично, почему бы нам не повторить? На следующей неделе я приглашен на обед. Встреча представителей республиканской партии. Республиканцы прилетают со своими женами. Я подумал, что вам будет интересно с ними встретиться. Более того, я уверен, вы им понравитесь.

Значит, слухи верны. Карсон решил заняться политикой. Ее же политика никогда не интересовала, за исключением тех случаев, когда наступало время выборов и нужно было отдать голос за наиболее достойного – по ее мнению – кандидата. И все-таки было лестно получить приглашение на подобного рода мероприятие.

– Что ж, наверное, и впрямь будет интересно. Лично я не поддерживаю никакую партию. Надеюсь, это не вызовет осложнений?

Карсон басовито рассмеялся.

– По крайней мере, вы не принадлежите к стану демократов. Я заеду за вами в семь вечера.

Ее собеседник отключился. Элизабет положила телефонную трубку на место. Карсон привлекателен и умен. Они прекрасно провели время на благотворительном вечере. Но в ее воображении почему-то возник совершенно другой образ, не блондин Карсон, а его брат-брюнет.

Зак Харкорт всегда был чертовски хорош собой. В свои тридцать четыре года он выглядел на добрый десяток лет моложе. Но теперь в нем появилось нечто другое, нечто более темное и жесткое. Едва ли не брутальное. Из симпатичного юноши он превратился в мужчину, способного постоять за себя. Ей было известно, что Зак побывал в тюрьме, и следы от пребывания за решеткой отпечатались в жесткой линии рта.

Элизабет снова задумалась, чем, собственно, он занимается на ферме «Тин Вижн». Надо будет спросить у Карсона при следующей их встрече.

* * *

Наступила пятница, конец первой недели пребывания Рауля в «Тин Вижн». Элизабет решила воспользоваться приглашением Сэма Марстона и заехать на ферму.

Оставив новенькую «акуру» на пыльной стоянке, она вышла из машины и зашагала к административному зданию рядом со спальным корпусом. Сэм сразу увидел, как она подъехала. Элизабет позвонила ему незадолго до приезда, так что он уже высматривал ее на дороге и с улыбкой вышел из дому ей навстречу.

– Я рад, что вы к нам приехали, – сказал он и, поймав ладонь Элизабет, добросердечно пожал обеими руками.

– Я тоже рада. Вообще-то мне следовало бы выбраться к вам пораньше.

– Просто до Рауля у вас не было повода для приезда. – Сэм проводил Элизабет к себе кабинет. – У нас в штате шесть консультантов-психологов. Двое из них постоянно находятся на дежурстве, и их можно застать в любое время.

Он подвел ее к письменным столам консультантов, на всякий случай показал, где находится туалет, продемонстрировал крошечный конференц-зал, где консультанты проводили приватные встречи со своими подопечными. Обстановка была скромной: дешевый пластиковый стол и темно-синие мягкие кресла.

Осмотрев помещения, они снова вышли на улицу.

– Рауль сейчас на пастбище. Похоже, ему нравится ухаживать за животными.

– Он по своей природе добрый парень, хотя всячески это скрывает.

Сэм отвел гостью в спальный корпус, показал комнату для отдыха, где стоял телевизор, а затем одну из общих спален.

– Мы стараемся обеспечить каждому известную степень приватности, однако не разрешаем никаких запертых дверей и пару раз в день устраиваем выборочные проверки комнат.

В третьем здании размещалась столовая, основное место сбора обитателей фермы. Кухня была безукоризненно чистой и сияла отполированной до блеска нержавеющей сталью. Двое подростков были заняты мытьем посуды.

– У нас есть повар, занятый полный рабочий день, но за уборку кухни отвечают наши ребята. Они также помогают готовить. Всякую работу у нас выполняют по очереди, так что все трудятся одинаковое количество времени и не слишком устают.

– Вы творите здесь чудеса, Сэм. Честно говоря, я в полном восторге!

Явно польщенный, Марстон улыбнулся. Они направились к тому месту, где строился новый сарай. Увы, стоило Элизабет бросить взгляд на группу подростков, которые, дружно стуча молотками, приколачивали доски, обшивая ими третью стену, как ее шаги невольно замедлились.

– А что здесь делает Зак Харкорт? Чья это идея, допустить такого человека, как он, к работе с трудными подростками. – Ее взгляд остановился на высокой фигуре Зака, голого по пояс. Каждый раз, когда он заколачивал очередной гвоздь, его сильное тело бугрилось мышцами.

Сэм перехватил ее взгляд и рассмеялся.

– Что тут смешного? – удивилась Элизабет. – Зак Харкорт провел два года в тюрьме за непредумышленное убийство. Он был в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, и по его вине погиб человек. Судя по тому, какие у него дорогие вещи, я не удивляюсь, что этот человек и по сей день занимается какой-то нелегальной деятельностью.

Улыбка Сэма сделалась еще шире.

– Похоже, что вы не слишком-то жалуете Зака.

Элизабет невольно вспомнился тот день, когда Зак Харкорт оскорбил ее на глазах у посетителей кафе. Как прижал ее на улице к стене у входа в кафе и попытался поцеловать. Как провел рукой по ее ногам, как попытался залезть ей под юбку.

– Зак Харкорт всегда был никчемным типом. Что-то мне не слишком верится, что он изменился за эти годы.

Улыбки на лица Сэма Марстона как не бывало.

– Почему бы нам не перейти в тень и не продолжить разговор там? Я хочу, чтобы вы узнали кое-что еще о нашей ферме.

Сэм подвел ее к платану, росшему неподалеку от сарая, и они встали в теньке под раскидистыми ветвями.

– Зака Харкорта, которого вы знали раньше, больше не существует. Его не стало еще в те годы, когда он сидел в тюрьме. На свободу вместо него вышел совсем другой человек. Это человек, который трудится над строительством сарая, именно его вы сейчас и видите.

Взгляд Элизабет скользнул к тому месту, где сейчас кипела работа. Стройное мускулистое тело Зака блестело от пота. Элизабет невольно залюбовалась им. Черт, как же он хорош собой: широкие плечи, узкая талия, длинные, крепкие ноги! Можно было не любить Зака Харкорта, но нельзя было не признать, что он сложен как бог.

– Зак работает у нас по выходным по меньшей мере дважды в месяц. Причем с самого начала, как только была построена наша ферма. Он сделал многое для нее. По сути дела, Зак – ее основатель.

– Что? Не может быть!

– Да, именно так. Сейчас мы во многом зависим от пожертвований, но вначале Зак вложил в «Тин Вижн» немало собственных средств.

– А я думала, что Карсон…

– Так хочет Зак. Карсон – уважаемая личность, важный человек в Сан-Пико. Благодаря его поддержке мы смогли значительно расширить нашу ферму. Не знаю, как бы мы обходились без его помощи.

Элизабет снова бросила взгляд на Зака. В следующий момент он обернулся и тоже посмотрел в ее сторону. У нее на мгновение перехватило дыхание, и она быстро отвела глаза.

– Интересно, и откуда же у Зака Харкорта появились такие деньги?

– Совсем не по той причине, о которой вы думаете. Пока Зак сидел в тюрьме, он начал изучать юриспруденцию. Сначала для того, чтобы показать всем, что на нем еще рано ставить крест. Однако вскоре поймал себя на том, что ему интересно изучать законодательство, а потом и вообще стал делать успехи. Учеба побудила его к раздумьям. Так что, выйдя на свободу, Зак решил изменить свою жизнь. Он взялся за ум, стал работать, получил в Беркли юридическое образование, сдал квалификационные экзамены. Отец приложил все свое влияние и помог ему снять судимость. Теперь Зак партнер фирмы «Нобл, Гольдман и Харкорт» в Вествуде. Это очень престижная юридическая фирма.

Элизабет попыталась переварить услышанное. Ей с трудом верилось в то, что только что ей поведал Сэм. Посмотрев в сторону сарая, она увидела, что к ним направляется Зак Харкорт – своей решительной, хорошо знакомой ей по благотворительному вечеру походкой. Он не сводил взгляда с ее лица, и от волнения у нее тотчас перехватило дыхание.

Зак остановился перед ними, и его смуглое худощавое лицо озарилось улыбкой.

– Добро пожаловать в «Тин Вижн», мисс Коннерс, – приветливо произнес он.

Элизабет снова попыталась отвести взгляд, но глаза сами скользнули по его широкой, покрытой капельками пота груди. Треугольник темных волос узкой дорожкой спускался вниз, к поясу, и скрывался за краем выцветших джинсов. Зак был превосходно сложен, подтянут и мускулист. Элизабет безуспешно попыталась внушить себе, что ей это безразлично.

– Извините, – проговорил Зак, перехватив ее взгляд. – Я не ожидал увидеть вас здесь. Пойду надену рубашку.

Элизабет посмотрела ему в глаза.

– Не беспокойтесь на мой счет. Я заехала сюда ненадолго. Хотела увидеть Рауля или передать ему привет.

Зак обернулся и посмотрел в сторону пастбища:

– Я сейчас схожу за ним.

– Нет, я сам схожу, – возразил Марстон. – Хочу поговорить сначала с Питом, а потом с ними обоими.

– Кто такой Пит? – спросила Элизабет, когда Сэм ушел.

– Педро Ортега. Он предпочитает, чтобы его называет на американский манер. Они с Раулем быстро нашли общий язык.

– Он хороший парень… я имею в виду Рауля.

– Немного грубоват. С ним порой трудно поладить, но так поначалу бывает со всеми, кто сюда прибывает.

– Рауль совсем не такой. Он особый, не похож на других.

Зак удивленно выгнул бровь.

– Если он расположил вас к себе, то это, наверное, действительно так.

– Что вы хотите этим сказать?

– Это значит, что вас всегда отличала редкая проницательность. Вы еще в средней школе умели разглядеть в людях их истинную суть. Знаю это по собственному опыту.

Элизабет почувствовала, что краснеет.

– Это было давно.

– Я должен извиниться перед вами за тот случай. В тот день я вел себя по-свински, как последний идиот. Думаю, в ту пору я был малоприятным типом.

– А сейчас вы какой?

Зак улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Я искренне восхищаюсь тем, что вы делаете для обитателей фермы, – призналась Элизабет.

– Я ведь сам когда-то был таким, как они.

Элизабет заметила на его левой руке татуировку – свернувшаяся в кольцо змея, а ниже наколотый красной тушью девиз: «Рожденный диким».

– Я хотел вытравить татуировку, – пояснил он, – но затем все-таки решил оставить – как напоминание о том, что моя жизнь могла сложиться совсем иначе.

Элизабет задумалась. На первый взгляд Зак говорил правильные вещи, но Карсон, судя по всему, ему не доверяет, а что касается ее самой, то она еще ни в чем пока не разобралась, чтобы выносить собственные суждения.

– А вот и Рауль, – с облегчением произнесла она, увидев шагавшего к ним юношу, высокого и широкоплечего, ростом почти с Сэма Марстона. – Было приятно поговорить с вами.

– Я до сих пор виноват перед вами за тот давний случай возле кафе. Надеюсь, когда-нибудь вы позволите мне искупить мою вину.

А вот это вряд ли, подумала Элизабет.

– Извините, меня ждут дела. Спасибо за предложение.

Зак улыбнулся одними уголками рта.

– Кажется, я вспомнил, что мне нравилось в вас, Элизабет Коннерс. Вы не боитесь говорить правду.

Элизабет ничего не ответила. В средней школе она всегда была осмотрительна. После Брайана она стала еще более осмотрительной.

Когда Рауль подошел к ним ближе, Элизабет пригласила его к деревянному столику в тени дерева. Сев под раскидистым платаном, они начали разговор.

Элизабет была искренне рада вновь увидеть юного мексиканца. Ей было приятно слышать воодушевление в его голосе. В течение всего их разговора ее мысли лишь однажды перенеслись от Рауля к смуглому, загадочному мужчине, который вернулся к сараю, чтобы снова взяться за молоток.

Глава 5

Результаты томографии Марии Сантьяго прибыли в понедельник утром. Элизабет позвонили из кабинета доктора Цумвальта и сообщили, что никаких признаков опухоли, кровоизлияний или иных отклонений от нормы не обнаружено. Можно, конечно, провести дополнительное обследование, однако доктор Цумвальт уверен, что проблема связана с психикой, а не с телесной сферой.

– Вы можете позвонить миссис Сантьяго и сообщить ей об этом? – спросила Элизабет медсестру. Общение с медиками было частью ее работы психолога-консультанта по семейным вопросам. И случись так, что результаты обследования оказались бы положительными, медсестра тотчас бы поставила об этом в известность Элизабет.

– Я позвоню ей прямо сейчас, – пообещала помощница доктора Цумвальта.

Элизабет облегченно вздохнула. Впрочем, ощущение было мимолетным. Что бы там ни было, но проблема Марии никуда не делась, и им еще предстоит выяснить ее суть. Во всяком случае, похоже, что проблема эта действительно имеет психологическую, а не физическую природу. Оставалось надеяться, что доктор Джеймс поможет в ее разгадке.

Как только пациент Майкла вышел из кабинета, Элизабет зашла, чтобы поговорить с доктором.

– Опухоли не обнаружено, – коротко сообщила она. Они с Джеймсом договорились, что тот назначит Марии консультацию. Более того, ей удалось заручиться его обещанием, что он непременно поможет будущей матери.

– У меня сегодня во второй половине дня отменен один визит, так что, если сможет, пусть приезжает в три часа.

– Спасибо, Майкл.

Ее собеседник пригладил волосы.

– Мне нравятся эти Сантьяго. Трудолюбивые, добрые люди. Насколько мне известно, им нелегко приходится в жизни.

Верно. Им приходится нелегко. Трудно приходится Марии, вышедшей замуж в пятнадцать лет, трудно Раулю, который в последнее время постоянно попадает то в одну неприятную историю, то в другую.

– Согласна, им живется нелегко. Я передам ей, чтобы она приехала в три часа.

Мария приехала ровно в назначенное время на старом синем «форде» мужа. Элизабет вышла в приемный покой ее встретить. Они присели на обтянутый темно-коричневой кожей диван. Помещение было небольшим, но уютным. Здесь стояли кресло в тон дивану, низкий кофейный столик и еще один стол, на нем бронзовая лампа и стопка журналов, в основном по домоводству, слегка зачитанных и потрепанных.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Элизабет у Марии. Та сидела, положив руки на огромный живот.

– Отлично. Правда, немного устала, только и всего, – призналась та.

Сегодня Мария выглядела очень даже хорошо – в розовых брючках и полосатой розовой блузке-распашонке. Черные волосы заплетены в одну длинную косу.

– Спишь теперь лучше?

Мария вздохнула.

– Если вы хотите знать, слышала ли я снова те самые голоса, то нет. Кроме того, Мигель приезжал домой раньше, чем я ложилась спать.

– По крайней мере, у тебя хотя бы появилась возможность нормально выспаться. Давай посмотрим, что скажет доктор Джеймс о твоем нынешнем состоянии. Хочется надеяться, он разберется, что с тобой происходит.

Мария поднялась с дивана.

– А вы… вы не сходите к нему вместе со мной?

– Мне кажется, доктор захочет поговорить с тобой наедине.

– Пожалуйста!

Элизабет посмотрела на стоявшего в дверях Майкла Джеймса.

– Все в порядке, Мария. Если мисс Коннерс свободна и желает присутствовать, то я не возражаю.

Мария бросила на Элизабет умоляющий взгляд. Та согласно кивнула в ответ. Все трое вошли в кабинет.

Женщины заняли места перед столом, Майкл уселся в кожаное кресло напротив. Он надел очки в черепаховой оправе и принялся изучать бумаги, которые вынул из лежавшей перед ним папки.

Сняв очки, он положил их на стол.

– Начну с того, Мария, что мисс Коннерс поведала мне о том, что с вами происходит в последнее время. Я полагаю, это дезорганизует вашу жизнь.

Мария вопросительно посмотрела на Элизабет, из чего доктор сделал вывод, что юная мексиканка его не поняла.

– Я подозреваю, что это вас сильно расстраивает, – сказал он. – Постоянная тревога сильно затрудняет вашу жизнь.

Мария кивнула:

– Si. Мне страшно. – С этими словами она крепко сжала сложенные на животе руки.

– Прежде чем мы перейдем к более серьезному обсуждению, предлагаю начать с чего-нибудь простого. У меня есть два коротких теста, которые я хочу предложить вам. Отвечайте искренне на каждый вопрос, да или нет, и тогда мы посмотрим, что из этого выйдет.

Мария кивнула. По всей видимости, ей удалось взять себя в руки. Следующие пятнадцать минут доктор задавал ей разные вопросы с первого листа бумаги, который он вынул из папки. Это были вопросы, призванные выявить симптомы депрессии.

– Отлично, Мария, мы на правильном пути. Возникало ли у вас в последние недели или месяцы беспокойство по поводу работы, семьи, денег?

Мария покачала головой:

– Нет. У Мигеля с работой все в порядке. У Рауля дела тоже наладились.

– Вы не потеряли интереса к тому, что вам обычно нравится?

– Нет. Я очень занята по дому, готовлю его к появлению ребенка.

– Испытывали вы грусть или отчаяние?

– Нет.

– Вы утратили интерес к сексу?

Смуглые щеки женщины окрасились легким румянцем.

– Мой муж очень темпераментный мужчина, но поскольку мы ожидаем ребенка… – Она отвела глаза. – Да, я все-таки испытываю желание.

Элизабет с трудом сдержала улыбку. Майкл снова посмотрел на лист с вопросами и продолжил.

– Вы часто плачете?

– В последнее время несколько раз, но только потому, что мне было страшно.

Майкл сделал какую-то запись и продолжил задавать вопросы:

– Вы раздражаетесь, когда общаетесь с другими людьми?

– Нет, вряд ли.

– Вы часто думаете о смерти?

Мария покачала головой:

– Я чаще думаю о моем будущем ребенке. Доктор говорит, что у нас будет мальчик.

Доктор Джеймс покосился на Элизабет, отложил первый вопросник в сторону и взялся за второй:

– Я предлагаю вам тест на выявление невроза. Отвечайте на вопросы, как и раньше, да или нет.

Мария кивнула и слегка выпрямилась на стуле.

– Испытываете ли вы иногда ощущение, что окружающие вас предметы – нереальные, непривычные, странные или имеют туманные очертания?

– Si. Да. По ночам… когда я остаюсь одна…

– Вы испытываете страх смерти или опасения, что с вами случится что-то ужасное?

– Si. И мне становится страшно.

– Вам становится при этом трудно дышать? Вы чувствуете, что задыхаетесь?

– Такое случалось со мной… да.

Доктор снова что-то записал на листке.

– Вы страдаете головными болями, болью в груди, приступами головокружения? Вас бьет дрожь?

– Si. Но только тогда, когда мне становится страшно.

– Вам никогда не казалось, что ноги не повинуются вам? Что они сделались ватными?

– Было, но только не совсем так. В последний раз, когда я слышала голоса, не могла двинуть ногами, не могла встать с кровати. Мне бы не удалось убежать в случае опасности.

Доктор Джеймс нахмурился.

– Вы испытывали учащенное сердцебиение?

– Да, конечно. Да. Мне казалось, будто сердце вот-вот выскочит из груди.

Доктор отложил листок и надел очки.

– Судя по вашим ответам, миссис Сантьяго, у вас классические признаки невроза. То, что вы чувствуете, на самом деле не происходит. Но испытываемый вами стресс заставляет вас принимать страхи за реальность.

– Но голоса, они ведь реальны?

– Нет, не реальны. Но вы не должны бояться. После того как вы поймете, что является причиной вашего невроза, голоса исчезнут навсегда.

Доктор Джеймс многозначительно посмотрел на Элизабет, и она поняла, что он просит ее выйти из кабинета.

– Доктор Джеймс обязательно поможет тебе, Мария. Тебе нужно лишь поговорить с ним, рассказать о своих страхах, быть честной сама с собой и своим прошлым. – Элизабет осторожно и вместе с тем ободряюще сжала плечо юной женщины. – Если ты приложишь усилия, то скоро почувствуешь себя значительно лучше.

Элизабет вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Судя по всему, у Марии действительно невроз. Майкл Джеймс прекрасный специалист и отлично знает свое дело. В должное время он выяснит истинную причину невроза. И как только причина станет окончательно ясна, можно будет приступить к соответствующему лечению.

Элизабет вернулась на работу. С одной стороны, она испытала некоторое облегчение. И в то же время тревога за состояние Марии никуда не исчезла. Скорее всего, тут не обошлось без семейных проблем. Мигелю Сантьяго – двадцать девять. Он взрослый мужчина, на десять лет старше своей молоденькой жены.

Он не агрессивен, но явно доминирует в семейных отношениях, что до сих пор не вызывало у Марии возражений. Ей ведь с самого детства постоянно внушалось, что мужчина – глава семьи, кормилец и защитник. Марии никогда бы и в голову не пришло с этим спорить, и ее брак с Мигелем вполне можно было считать счастливым.

Теперь же, после того, что Элизабет услышала в кабинете доктора Джеймса, у нее появились на этот счет большие сомнения.

– Что же мне надеть?

Неделя закончилась, и наступила суббота. Во второй половине дня в Сан-Пико было очень жарко, жгучие лучи солнца даже сквозь жалюзи проникали в окна спальни в квартире Элизабет на Черри-стрит.

– Надень черное вечернее платье, – посоветовала Гвен Питерсен, опускаясь на край кровати перед зеркальным шкафом.

– Что ж, а это идея!

Комната была обставлена недорогой мебелью, которую Элизабет купила сразу по окончании колледжа.

Она не планировала возвращаться в родной город и, вернувшись в Сан-Пико два года назад, так и не успела сделать эту квартиру своим настоящим домом.

– У Карсона такой шикарный дом, – продолжала щебетать тем временем Гвен. – А какие шикарные он устраивает обеды! Специально нанимает официантов. Мы с Джимом как-то раз были у него в гостях, правда, очень давно. Тебе определенно нужно надеть что-нибудь сногсшибательное.

Гвен пристально посмотрела на разложенные на кровати платья: одно из красного шифона с пышной юбкой, другое облегающее из тонкого голубого шелка, с умеренным вырезом и небольшими рукавами фонариком, и третье – простое, элегантное, облегающее, из черного шелка.

– Черное подойдет идеально. Это неумирающая классика, и вообще, черный цвет – это так сексуально!

– Я тоже так думаю. Мне оно тоже нравится. К нему я всегда надеваю мамин жемчуг.

– Супер! – Гвен встала с кровати, взяла вешалку с черным платьем и приложила его к Элизабет. – Классно смотрится! Это большое везение, что тебе все еще впору платья, которые ты купила в Лос-Анджелесе. В Сан-Пико ничего подобного не сыщешь даже днем с огнем.

Черное облегающее платье, длиной до колена, имело глубокий вырез, правда, на спине.

– Согласна, но ведь потребность в такой одежде возникает крайне редко.

– Это так, но ведь ты начинаешь встречаться с Карсоном Харкортом. Так что красивые платья в гардеробе тебе не помешают, причем не только это, а чем больше их будет, тем лучше.

– В мои планы не входит завязывать серьезные отношения с Карсоном. Я его едва знаю.

– Но ведь, согласись, это было бы неплохо? Я бы даже сказала, просто прекрасно, если бы между вами возникли отношения. Карсон богат, пользуется уважением в обществе. Короче, настоящая находка для незамужней женщины.

– Я не собираюсь никого искать. Не хочу цепляться ни за Карсона, ни за какого-то другого. У меня уже был муж, хватило на всю жизнь.

Гвен прижала платье к себе и посмотрелась в зеркало. Юбка была великовата для ее хрупкой фигурки, однако черный цвет выгодно подчеркивал бледное лицо и короткие рыжие волосы.

– Не все мужчины такие, как твой бывший. Знаешь, мой Джим тоже ужасный муж.

– Что ты говоришь! Да такие, как твой Джим, попадаются в одном случае из десяти тысяч. К несчастью, у меня просто нет времени, чтобы перебрать девять тысяч девятьсот девяносто девять мужчин, чтобы найти такого, как он.

– Ну, ты преувеличиваешь! – рассмеялась Гвен. – В Сан-Пико немало симпатичных и покладистых мужчин.

– Может быть, – ответила Элизабет и достала обувную коробку, в которой лежала пара черных туфелек на высоком каблуке. – До сих пор лично мне в этом не везло. Кроме того, не каждой женщине для счастья непременно нужен мужчина. У меня есть работа, карьера. Есть друзья, такие как ты и Джим. Моя жизнь вполне меня устраивает, и я не намерена что-то в ней менять.

– А дети? Неужели тебе не хочется иметь детей? Дети – разве это не веская причина для того, чтобы найти себе мужа? Если, разумеется, ты не из тех современных женщин, готовых забеременеть и воспитывать ребенка в одиночку.

– Я не из тех современных женщин, поверь мне.

Когда она вышла замуж за однокурсника по колледжу, Брайана Логана, ей страстно хотелось иметь детей. Но Брайан всегда повторял, что с этим не стоит спешить, что заводить детей им еще слишком рано. Сначала нужно встать на ноги, добиться первых успехов в работе. Да и денег пока лишних тоже нет, и он сам еще не готов стать отцом.

В конечном итоге они развелись прежде, чем у нее появилась возможность забеременеть. Теперь, когда Элизабет исполнилось тридцать, ее биологические часы ускорили свой бег. Она отказалась носить фамилию бывшего мужа, вновь взяла девичью и больше не желала попадать под влияние какого бы то ни было мужчины. Из чего следовало, что тем самым она окончательно лишала себя потенциальной радости материнства.

– Я бы с радостью завела детей, – ответила Элизабет. – Но не раньше, чем встречу такого мужчину, который будет готов разделить со мной долгий жизненный путь. Никаких новых разводов я не хочу. Это не для меня. Хватит. Да мы с тобой обе хорошо знаем, что таких мужчин раз-два и обчелся. Так что рисковать не стоит.

Гвен не стала спорить. Она знала взгляды Элизабет на брак, и никакие дискуссии не способны заставить ее изменить точку зрения.

– Слушай, мне пора, – заявила она и взяла сумочку, лежавшую на комоде. – Позвони мне завтра. Расскажешь, как все было. – Гвен улыбнулась. – И все-таки я надеюсь, Лиз, что твоя жизнь еще изменится к лучшему, хочешь ты этого или нет.

Элизабет улыбнулась.

– Конечно, позвоню. Обещаю тебе. Но ты не слишком заводись и не воображай ничего особенного. Это самое обычное свидание, не более того.

– Точно. Ты, как всегда, права. Пока!

Гвен шагнула за порог, и Элизабет услышала, как со стуком закрылась входная дверь. Они с Гвен знали друг друга еще со школы. А после того как Элизабет вернулась в Сан-Пико, их дружба продолжилась и даже упрочилась.

Дружба. Это, пожалуй, единственное, что удерживало Элизабет в маленьком уродливом городке ее детства. Хорошие люди. К их числу относилась и Гвен Питерсен. А в ее воображении снова возник образ Карсона Харкорта – высокого, светловолосого и симпатичного. Карсон произвел на нее впечатление хорошего человека. Похоже, она не обладает полным иммунитетом к присутствию мужчины в ее жизни. А значит, сегодняшний вечер может оказаться очень даже приятным и интересным.

Глава 6

Элизабет прошла через всю гостиную, чтобы открыть дверь, в которую только что постучали. На крыльце стоял Карсон. В светлых брюках и легкой голубой рубашке, он выглядел одетым слегка небрежно и вместе с тем стильно. Через руку у него был переброшен темно-синий пиджак.

– Готовы?

– Сейчас захвачу сумочку, – ответила Элизабет и, взяв черную сумку, идеально подходившую к туфлям на высоком каблуке, закрыла за собой входную дверь.

Карсон проводил ее к серебристому «мерседесу».

– Кстати, вы потрясающе выглядите, – сделал он ей комплимент и, распахнув дверцу автомобиля, подождал, когда она усядется на сиденье. – Великолепное платье.

– Честно говоря, я не знала, что надеть. К счастью, пока я жила в Лос-Анджелесе, у меня собрался довольно приличный гардероб. Мой муж был биржевым брокером с большими амбициями. И хотел, чтобы у его жены был правильный, по его мнению, образ. Чтобы ее внешний вид соответствовал его высокому статусу.

– Большая часть женщин, живущих здесь, часто ездят за покупками в Лос-Анджелес.

Большая часть женщин, вышедших замуж за мужчин с деньгами, – явно хотел сказать Карсон. Элизабет больше не нужно было исполнять роль жены богатого мужа, предписанную ей Брайаном, хотя следовало признаться, что она рада тому, что дорогие наряды ей все-таки пригодились и ей есть в чем выйти на люди сегодня вечером.

Дорога из города до фермы не заняла много времени. Карсон оставил машину в просторном гараже, рассчитанном на четыре машины, после чего проводил ее к парадному входу в дом. Огромное белое здание с широким парадным крыльцом со стороны шоссе выглядело внушительно. Теперь же взгляду Элизабет предстало внутреннее убранство дома, в котором, кстати, совсем недавно был сделан ремонт. Новая краска, новые занавески, новая мебель, представлявшая собой приятное сочетание мягких диванов и антиквариата викторианской эпохи. Дополнительную красоту, если не сказать, шик убранству дома придавал пол из дубовых досок. С высоких потолков с лепниной свисали антикварные люстры.

К созданию интерьера явно приложил руку профессиональный дизайнер, приглашенный из Лос-Анджелеса. Была продумана каждая деталь. Каждая мелочь. Стильно. Красиво. Дорого.

– У вас такой красивый дом, Карсон. Как будто с картинки в модном журнале.

– Спасибо. Я хотел, чтобы он смотрелся красиво и не отпугивал людей.

Он провел ее в одну из двух гостиных, оборудованную барной стойкой. Официант в черных брюках и белой накрахмаленной рубашке налил ей бокал холодного шампанского. Это был «шрамсберг», сорт калифорнийского шампанского, один из самых дорогих.

Затем Карсон провел ее по первому этажу здания и в числе прочего показал оборудованную по последнему слову техники кухню, где полдесятка поваров колдовали над приготовлением обеда, а затем в свой кабинет, элегантно обшитый деревянными панелями. Когда они вернулись в гостиную, Элизабет увидела, как к дому подъехал огромный черный лимузин.

– Похоже, что это они. Три супружеские пары прилетели на частном самолете. Я взял два лимузина напрокат в Ньюхолле, чтобы встретить их и привезти сюда. На втором привезут семью Кастенадо из Лос-Анджелеса.

– Я слышала, что у вас тут на ранчо есть своя взлетная полоса.

Карсон кивнул.

– К сожалению, она не настолько велика, чтобы принять частный двухмоторный самолет, но для других самолетов, размером поменьше, вполне годится.

– Вы сами управляете самолетом?

– Я подумывал о том, чтобы брать уроки пилотирования, но все никак не удается выкроить время.

Они вышли в фойе. Здесь Карсон распахнул стеклянные двери, чтобы впустить прибывших гостей. Четвертая пара прибыла через несколько минут. Возраст приглашенных колебался в диапазоне от тридцати пяти до шестидесяти лет. Хозяин познакомил их друг с другом, после чего провел в гостиную.

Элизабет мысленно похвалила себя за то, что остановила выбор на черном платье. Остальные четыре женщины были одеты в равной степени дорогие наряды. Две были в брючных костюмах с блестками, одна в нарядном платье до колена, четвертая – в простом узком облегающем платье, похожем на ее собственное.

Все немного поговорили, затем Карсон жестом собственника положил руку на плечо Элизабет.

– Если дамы не возражают, то прежде, чем мы приступим к ужину, мужчины обсудят несколько деловых вопросов. Мы скоро вернемся.

Не дожидаясь согласия дам, четыре джентльмена удались вслед за хозяином.

Элизабет повернулась к остальным женщинам, приняв на себя роль хозяйки дома.

– Вы впервые в Сан-Пико?

– Да-да, мы все здесь впервые, – призналась женщина в нарядном платье, Марианна Хобсон, жена Чарльза Хобсона, торговца недвижимостью из округа Ориндж. – Тем не менее мы уже давно знаем Карсона.

– У него восхитительный дом, – заметила другая гостья, Милдред Кастенадо, высокая, монументального сложения дама испанского происхождения. Казалось, ее темные глаза пожирали взглядом каждую деталь обстановки.

– Да, это верно, – согласилась с ней Ребекка Майерс. Бекки, так попросила себя называть эта симпатичная интеллигентная женщина. Ее муж, Тед Майерс, был исполнительным директором крупной фармацевтической фирмы. – Мне особенно нравится лепнина на потолке, превосходная работа.

– Вы давно знакомы с Карсоном? – поинтересовалась четвертая гостья, с серебристо-седыми волосами и тонкими губами. Она была самой старшей, и ее звали Бетти Симино. Ее муж был также старшим среди собравшихся мужчин.

– Мы знакомы несколько лет, – ответила Элизабет. Ей не понравился оценивающий взгляд, которым ее удостоила голубоглазая Бетти. – Но в его доме я впервые. Совершенно согласна с Милдред. Дом просто очарователен.

– Это я порекомендовала ему дизайнера, – с гордостью сообщила Милдред. – Его зовут Энтони Басс. Он просто замечательно поработал в этом доме.

– Совершенно верно.

Разговор зашел на тему интерьеров. Миссис Симино отпустила лишь одну-единственную ремарку относительно природы отношений Элизабет и Карсона, которых, по сути дела, не существовало.

Элизабет поймала себя на том, что время от времени бросает взгляды в сторону кабинета, ожидая возвращения хозяина дома. Ей очень хотелось, чтобы он вернулся как можно скорее.

Карсон обвел взглядом мужчин, занявших места в уютных кожаных креслах его кабинета. Старший среди гостей, Уолтер Симино, заместитель председателя калифорнийского отделения республиканской партии, поставил стакан с виски на кофейный столик напротив дивана.

– Вы знаете, Карсон, зачем мы здесь сегодня собрались. Женщины ждут нас, и впереди у нас ужин. Не вижу смысла осторожничать. Мы прибыли сюда по одной причине – убедить вас баллотироваться на пост председателя законодательного собрания штата.

Они подробно обсудили этот вопрос, и Карсон высказал свое мнение насчет будущих выборов. Не вставая с кресла, он подался вперед и обвел взглядом каждого из присутствующих.

– Я чрезвычайно польщен вашим предложением, господа, и вы все это прекрасно знаете. Однако занятие политикой не терпит спешки. Нужна постепенность. Чтобы заниматься политикой, нужно пройти через долгие годы борьбы, проявить верность своему делу, преодолеть немало трудностей.

– Верно, так оно и есть, – откликнулся Тед Майерс, высокий мужчина с редеющими каштановыми волосами. – Но то, что мы задумали, будет стоить этой тяжелой работы и, вообще, потребует не так много времени, как вы считаете.

– Мы говорим о чем-то большем, нежели кресло депутата в законодательном собрании штата, – сказал Уолтер и многозначительно посмотрел Карсону в глаза. – Такой человек, как вы, с вашей репутацией, имеет все шансы на следующих выборах занять кресло председателя законодательного собрания нашего штата. Затем, имея необходимую поддержку, вы можете рассчитывать на место в Конгрессе США. У вас для этого идеальный возраст, Харкорт, вам всего тридцать шесть лет. Вы обладаете представительной внешностью и несомненной харизмой, ваше прошлое представляется абсолютно безупречным, у вас есть связи, которые помогут вам пробиться на вершину политического Олимпа.

Карсон был того же мнения. У него имелись связи, которые он завел еще в те годы, когда учился в университете. Если иметь нужные мотивы и заручиться поддержкой нужных людей… В его воображении возник Белый дом, однако он тут же выбросил эту мысль из головы. Слишком рано даже думать об этом. И все же, как сказал Уолтер, в обозримом будущем каких-то пределов его политической карьеры пока не видно.

– Есть, правда, один щекотливый момент, – произнес Пол Кастенадо и смущенно посмотрел на Карсона. Тот сразу понял причину его неловкости – эта немезида преследовала его еще с детских лет.

– Мой брат.

– Верно, угадали. Нужно привлечь Зака в нашу команду. Ни для кого не секрет, что у вас с ним далеко не самые лучшие отношения. Было бы не совсем правильно, если бы Зак стал вашим политическим конкурентом.

Карсон постарался сохранить внешнее спокойствие.

– Этого я не могу гарантировать, – произнес он по возможности ровным голосом. – Зак абсолютно непредсказуем. Он всегда был таким.

– Возможно, – ответил Уолтер. – И все-таки, Карсон, при правильной мотивации, думаю, нам удастся убедить его в том, что он просто обязан вас поддержать. Вот по этой причине я и попросил вас пригласить его сюда сегодня вечером.

К великому удивлению Карсона, Зак принял его приглашение. Что, честно сказать, лично ему не понравилось. Однако факт остается фактом, эти люди правы. Не хотелось бы, чтобы сводный брат начал мешать его политической карьере. Ведь в глазах окружающих они просто братья.

Пока остальные гости молча ожидали дальнейшего развития событий, Тед Майерс вышел из комнаты и через несколько минут вернулся вместе с Заком. Майерс закрыл за ним дверь.

Уолтер указал ему на свободное кресло, но Зак сел в другое, стоявшее ближе к выходу.

– Я пришел, как вы и просили, – сказал он. – Чем могу быть вам полезен, господа?

Его бархатистый баритон неизменно вызывал у Карсона раздражение.

– Спасибо, что пришли, Зак, – с дружелюбной улыбкой произнес Чарльз Хобсон. Он неплохо знал Зака. Благодаря адвокатской деятельности Зак Харкорт был знаком со многим влиятельными людьми Южной Калифорнии. – Позвольте мне познакомить вас с присутствующими и рассказать, для чего мы здесь собрались.

То, для чего они собрались в доме Карсона, Зак понял уже через пару минут. Эти люди рассчитывали заручиться его обещанием поддержать брата на выборах. Расчет был на то, что Карсон позднее окажет серьезную поддержку и ему самому. Сделка типа «услуга за услугу». Зак соглашается поддержать кандидатуру брата, задумавшего баллотироваться на пост председателя законодательного собрания штата. В обмен на это Карсон использует все свое влияние и помогает ему стать судьей округа Лос-Анджелес. Его доходы при этом останутся такими же, как и сейчас, зато он получает немалую власть и самые широкие перспективы. Так или примерно так считают Уолтер Симино и остальные члены комитета. Пост судьи сулит большие перспективы.

– Если Карсона выберут, – заявил Симино, – он станет чрезвычайно влиятельным человеком. Если же он до бьется переизбрания после первого срока, то в будущем займет место в сенате штата, и его влияние еще больше усилится. Нельзя исключать и того, что следующей ступенькой в карьерной лестнице станет Верховный суд Калифорнии.

Эти парни забрасывают сильную приманку. Но можно подумать, он им так и поверил! Так что большую часть разговора он хранил молчание, отделываясь односложными ответами. Он слушал речи гостей и размышлял о политической карьере брата. Да, до него доходили кое-какие слухи, но он никогда не задавал Карсону никаких вопросов. Теперь же, когда выяснилось, что слухи имеют под собой основание, желание брата пролезть в политику его ничуть не удивило.

Уже сейчас сидевший напротив него Карсон сиял лицемерной улыбкой профессионального политика.

Когда в разговоре возникла очередная пауза, Зак поднялся с кресла.

– Полагаю, что я услышал достаточно. Признаюсь честно, ваши предложения не вызвали у меня ни малейшего интереса, даже предложение занять пост судьи. В том, что касается предвыборной кампании, я не обещаю никакой поддержки.

Карсон напрягся, и улыбка моментально слетела с его лица.

– С другой стороны, я обещаю, что не стану делать ничего такого, что повредило бы Карсону в предвыборной борьбе. Я не стану участвовать в мероприятиях, которые имели бы для него конкурентный характер, не стану поддерживать его политических противников. Это самое большее, чем я могу поспособствовать его политической карьере. Счастливо оставаться. Желаю вам провести приятный вечер, господа.

И Зак направился к выходу.

– А как же ужин? – растерялся Карсон, явно задетый тем, что брат уходит.

– Спасибо, но я ухожу. Сегодня слишком жарко. Если не возражаешь, я выпью что-нибудь в баре. – С этими словами он вышел из кабинета и вернулся в гостиную. Уже ближе к выходу он заметил возле барной стойки Лиз Коннерс, которая разговаривала с какой-то женщиной.

Движимый любопытством, он тоже подошел к стойке.

– Диетическую колу с лаймом, – попросил он бармена.

– Сию секунду, – ответил тот и налил колу в высокий хрустальный бокал.

Зак взял его, отпил глоток и посмотрел на Лиз. В разговоре женщин возникла короткая пауза. Лиз отошла в сторону. Зак воспользовался моментом и шагнул к ней.

– Зак Харкорт… Скажу честно, я не рассчитывала увидеть вас здесь.

– Почему же? Не считаете меня человеком, склонным к политике?

– Не считаю.

– Тогда вы правы. Вообще-то я уже ухожу. Просто решил подойти к вам и поздороваться.

Взгляд Элизабет скользнул по его лицу, как будто она пыталась проникнуть в его мысли. Заметив бокал в его руке, она удивленно приподняла бровь.

– Диетическая кола, – пояснил Зак. – Я изредка употребляю спиртное, но за рулем – никогда. Я никогда не был наркоманом или алкоголиком, просто было время, когда в моей голове гулял ветер.

– Значит, вы сильно изменились.

– В общем, да, я изменился. Надеюсь, что никогда не стану таким занудой, как мой обожаемый братец.

Губы Элизабет слегка скривились. У нее красивые губы, подумал Зак, пухлые и розовые.

– Вы не слишком-то жалуете друг друга, я угадала? – спросила Элизабет.

Он обратил внимание, что сегодня она выглядит потрясающе, даже шикарнее, чем в тот вечер, когда проводился сбор пожертвований для «Тин Вижн». Интересно, подумал Зак, откуда у простого психолога по семейным вопросам деньги на такие дорогущие наряды? Может, это подарок его брата?

– Обычно я стараюсь не думать о Карсоне. Скажите, у вас с ним отношения?

Элизабет сделала глоток шампанского.

– Вы имеете в виду, встречаемся ли мы?

– Я имею в виду, вы с ним спите?

Как он и ожидал, Лиз напряглась. С чего он это взял?

Зак понимал, что дразнит ее. И все же по какой-то неведомой ему самому причине, рассчитывал получить от нее ответ.

– Знаете, Зак, мне кажется, вы нисколько не изменились, хотя и пытаетесь убедить меня в обратном.

Кстати, Зак сам подозревал, что так оно и было. Он не слишком изменился с тех давних пор.

– Может, вы правы. – Он сделал глоток колы. – Так вы не ответите на мой вопрос?

– Мои отношения с вашим братом вас не касаются.

Зак отвел глаза, пытаясь представить себе Лиз Коннерс в постели с Карсоном.

– Мы друзья, – добавила она. – Мы даже толком не знаем друг друга.

– Да что вы говорите! – улыбнулся ее собеседник.

– Послушайте, Зак. Я знаю, что вы не ладите с Карсоном. Мне кажется, что, демонстративно обращая на меня внимание, вы стараетесь разозлить его. Я точно не знаю, но…

– Мой интерес к вам не имеет ничего общего с Карсоном, – перебил ее Зак, с удивлением отметив про себя, что вообще-то она попала в точку. – Я… я не знаю. Я всегда думал, что вы не такая, как все. Пожалуй, мне просто хочется в этом убедиться.

– И к какому выводу вы пришли?

Краем глаза Зак увидел, что брат и остальные мужчины возвращаются в гостиную.

– Не знаю, – ответил он и, сделав долгий глоток, поставил бокал на стойку. – Желаю вам получить удовольствие от ужина. Карсон привозит сюда лучших поваров из Лос-Анджелеса.

С этими словами он направился к выходу. На какой-то миг у него возникло ощущение, что Лиз Коннерс смотрит ему вслед. Впрочем, скорее всего, это лишь игра воображения.

Высокая стройная фигура Зака Харкорта исчезла за дверью, и Элизабет Коннерс отвела взгляд в сторону. Ею все еще владело легкое напряжение. Этот короткий разговор в известном смысле был подобен электрическому разряду. Зак знает, как уколоть ее в самое больное место, как задеть за живое, и в то же время смотрит на нее так, будто она ему определенно нравится. Это одновременно и раздражало, и интриговало ее.

Возможно, что у Зака Харкорта больше нет проблем с алкоголем и наркотиками. Но все равно он вызывал неприятные чувства, как будто до сих пор оставался прежним, неуправляемым и дерзким подростком.

И все же, к чему кривить душой, есть в нем нечто притягательное. Чувствовалось в нем нечто загадочное и темное, нечто такое, что делало его чертовски привлекательным. Похоже, женщинам во все времена нравились плохие парни. Наверное, на подсознательном уровне она испытывает к Заку точно такое же влечение.

В следующий миг Элизабет заметила, что к ней направляется Карсон, и бросила взгляд в его сторону. Он, должно быть, перехватил ее взгляд, потому что тотчас же недовольно поджал губы.

– Надеюсь, мой брат не испортил вам настроения. Временами он бывает просто невыносим.

Элизабет вспомнился тот день у входа в кафе «У Марж».

– Я думала, что он изменился с тех пор.

– Зак стал адвокатом. Что тут еще скажешь?

Элизабет искренне рассмеялась его словам. Это точно, адвокатов никто не жалует. Интересно, а Зак хороший адвокат? На ее взгляд, он излишне откровенный и чересчур язвительный. Это явно не те качества для работы, которая обычно требует сдержанности и осторожности, в том числе и в выборе слов.

– Обед готов, – сообщил Карсон. – Почему бы нам не перейти в столовую?

– Отличная идея. Я умираю с голоду, – с улыбкой призналась Элизабет и решила, что ей стоит выбросить Зака Харкорта из головы.

Прошел час, но это ей так и не удалось.

Глава 7

Слава богу, вечер подошел к концу. Хотя в целом Элизабет осталась довольна, роль неофициальной хозяйки дома убедила ее в том, что «работа» жены политика чертовски трудна.

Поскольку Карсон за обедом пил вино, а затем ликер, после того, как оба лимузина отвезли гостей на взлетно-посадочную полосу, он не стал сам садиться за руль и приказал отвезти Элизабет домой на длинном черном «кадиллаке».

Карсон проводил ее до парадной двери. Может, стоит пригласить его к себе, подумала Элизабет. Однако было уже слишком поздно, она изрядно устала и потому решила, что продолжать вечер в обществе Карсона было бы слишком утомительно.

– Спасибо за великолепный вечер, Карсон.

– Это я должен вас благодарить. Вы очаровательны, Элизабет. Вы сумели расположить гостей к себе и развлекали женщин, пока мы своим мужским кругом обсуждали важные вопросы. Что бы я делал без вас!

Элизабет прекрасно понимала, что Карсон сам устраивал не один десяток таких званых обедов, но все равно ей было приятно услышать такой комплимент.

– По-моему, все прошло замечательно. И ваши гости приятно провели вечер.

Карсон улыбнулся.

– Надеюсь.

Подавшись вперед, он сначала осторожно, а затем более решительно и крепко поцеловал ее. Закинув руки ему на шею, Элизабет ответила на его поцелуй. Как ни странно, при этом она испытала весьма слабое удовольствие. Карсон был симпатичным мужчиной, и все же, когда он отпустил ее и отступил назад, она не испытала разочарования.

– Я позвоню вам, – пообещал он.

Элизабет коротко кивнула:

– Спокойной ночи.

Оставшись на крыльце, Карсон наблюдал за тем, как его гостья садится в машину. Элизабет же думала о его поцелуе и удивлялась собственной реакции. Обычно в таких ситуациях между людьми возникает нечто вроде электрического разряда, Увы, в случае с Карсоном она ничего не испытала.

Элизабет вспомнился неприятный разговор с его братом и то, как Зак Харкорт смотрел на нее: казалось, жар его глаз способен прожечь ее платье насквозь. Ей было страшно признаться самой себе, что этот жадный взгляд ей определенно льстил.

Тишину жаркой летней ночи нарушал стрекот цикад. Звезды на черном бархате неба казались россыпью крошечных бриллиантов. Зак никогда не видел подобного в Лос-Анджелесе. Эти полные умиротворения ночи, подумал он, пожалуй, самое лучшее, что есть в таком пыльном захолустном городке, как Сан-Пико.

Поднявшись на крыльцо, Зак открыл ключом входную дверь массивного одноэтажного кирпичного дома, принадлежавшего Лизе Дойл. Расположенный в одном из лучших районов города, дом был очень даже неплох – три спальни, на заднем дворе устроен бассейн. Дом достался Лизе после развода, точнее, после второго брака. Лиза обладала несомненным талантом расставаться с мужчинами с выгодой для себя.

Вспомнив о нескольких браках Лизы, Зак решил, что это еще один подвод оставаться холостяком.

В гостиной было темно. Она уже ждет его в спальне, он знал это наверняка. Лизу отличал редкий сексуальный аппетит, на порядок больший, чем у всех остальных женщин. В принципе на это ему было грех жаловаться, за исключением того, что, когда дело касалось мужчин, Лизе явно недоставало разборчивости. Чего не скажешь о нем самом.

Зак уже снял спортивную куртку и направился к двери спальни, когда в голове у него мелькнула неожиданная мысль: черт побери, у него нет ни малейшего желания находиться здесь сегодня ночью. Точно такая же мысль посетила его на прошлой неделе, по той же странной причине, но теперь она оформилась в его сознании с удивительной четкостью.

Тем не менее он сообщил Лизе, что будет в городе, а значит, почему бы им не встретиться? Кроме того, короткая встреча с Лиз Коннерс пробудила в нем жгучий сексуальный аппетит, утолить который он, увы, сможет лишь с другой женщиной.

– Я думала, что ты не придешь, – призналась Лиза, когда он вошел в спальню. – Я вся горю. У меня крышу сносит от желания потрахаться. Как ты?

В данный момент на ней были только красные трусики. Она подставила губы для поцелуя, и Зак ответил на это немое приглашение. Лиза, словно хищница, тотчас схватила его за пах и через брюки массировала его член до тех пор, пока тот не отвердел.

Тем не менее Зак почему-то так и не смог возбудиться, как следует. Ему не давала покоя мысль о том, что сейчас будет еще один час бессмысленного, животного секса. Он безжалостно напомнил себе, что за этим он и приехал в этот дом. Более того, такие отношения его всегда устраивали – никаких привязанностей, никаких взаимных обязательств.

Но даже когда Лиза подвела его к кровати и раздела, его мысли почему-то снова вернулись к Лиз Коннерс. Как хороша она была этим вечером, как женственна и как не похожа она была на Лизу Дойл! Зак тряхнул головой, пытаясь избавиться от манящего образа и сосредоточить внимание на роскошной блондинке с огромными зелеными глазами и потрясающей фигурой.

Как ни странно, но это оказалось совсем не просто.

Лиза умела свести мужчину с ума разнообразием плотских утех, которыми – надо отдать ей должное – владела в совершенстве. Но теперь и Зак прекрасно знал весь арсенал ее любовных затей, и его реакция на них и его чувства уже успели порядком притупиться.

«Что я здесь делаю? Почему я здесь?» – спрашивал он себя, но так и не мог найти убедительные ответы на эти мучительные вопросы.

– В чем дело, дорогой? Ты устал?

Уже полностью обнаженный Зак стоял возле кровати. Лиза открыла лежащий на прикроватном столике пакетик, извлекла из него презерватив и ловким движением натянула на пробудившийся к жизни член Зака. Затем подтолкнула его, чтобы он навзничь лег на кровать, а сама уселась сверху.

– Все в порядке. Я с огромным удовольствием все сделаю сама.

И он позволил ей сделать все самой. Впрочем, ничего другого ему не оставалось. И хотя в последнее время он уже не был прежним Заком Харкортом, не был он и святым. Он закрыл глаза и позволил Лизе творить чудеса. Она умело довела их обоих до оргазма, но, когда ей захотелось повторения, Зак откатился в сторону:

– Мне нужно поспать, Лиза, извини.

Та что-то недовольно проворчала и, свернувшись калачиком, легла рядом. Зак долго лежал молча и, несмотря на усталость, никак не мог уснуть.

В субботу утром Зак снова отправился на ферму «Тин Вижн». Постройка сарая шла полным ходом, и уже были видны результаты его совместного с воспитанниками фермы труда. Зак поймал себя на том, что мечтает поскорее надеть плотницкий пояс и снова начать приколачивать доски.

Подъем на ферме был ранний, и питомцы «Тин Вижн» уже были заняты работой. На участке земли в пятнадцать акров выращивались разнообразные сельскохозяйственные культуры, требовавшие внимания и ухода. В саду можно было увидеть персики, абрикосы, апельсины, лимоны, миндаль и фисташки. Пять акров были отведены под люцерну, предназначавшуюся на корм скоту.

Обитатели «Тин Вижн» также имели в своем распоряжении участок земли, где выращивали кукурузу, которую затем продавали местным бакалейным магазинам. Здесь также держали кур, четырех молочных и четырех мясных коров. Ферма была на самоокупаемости и почти полностью обеспечивала свои потребности в продуктах питания. В общем, у ее обитателей были все основания гордиться результатами их совместного труда.

Помимо ежедневных хозяйственных работ, жившие здесь подростки посещали лекции и учебные занятия, на которых им главным образом разъясняли опасные последствия употребления алкоголя и наркотиков. Зак сам несколько раз выступал перед подростками с такими лекциями. Надо сказать, его откровенный рассказ о мрачных страницах собственной юности помог ему расположить к себе юных обитателей «Тин Вижн», которые тотчас прониклись к нему уважением.

После его последнего выступления Рауль Перес остался, чтобы поговорить с ним. Юный мексиканец хотел знать, верит ли Зак, что ему удастся сдать тесты по программе средней школы и после этого поступить в колледж.

– Думаю, у тебя есть для этого все возможности, Рауль. Правда, потрудиться придется немало, но, поверь, ничего невозможного в жизни нет. Говорю это тебе на основании собственного опыта.

Рауль улыбнулся. Похоже, он был настроен оптимистично. Нет, Лиз Коннерс не ошибается в отношении этого паренька, подумал Зак, из него явно будет толк. Есть в нем нечто такое, что отличает его от остальных, хотя Зак не мог понять пока, что именно.

Вылезая из джипа, он заметил, как Рауль ходит по пастбищу, крепкий, хорошо сложенный юноша, крутой с виду, но, по своей сути, более глубокий, чем его новые товарищи, и не такой простой. Надо лишь внимательнее присмотреться к нему, и тогда станет понятно: Рауль нуждается в том же самом, что и он в подростковом возрасте, – в близком человеке, который мог бы позаботиться о нем, поддержать в трудную минуту.

Заку было известно, что отца парень не знал, а матери лишился рано. Сестра и ее муж – единственные родственники Рауля на данный момент.

У Зака были родители, если их можно так назвать. Но его мать, Тереза Берджесс, была занята тем, что ублажала Флетчера Харкорта – по меньшей мере в начале их отношений, – и ей всегда было не до сына. Заку было девять лет, когда родители порвали многолетние отношения, и отец пожелал взять сына под свою опеку.

Тереза согласилась на это, правда потребовав кое-что взамен. По сути дела, она продала Зака за автомобиль и небольшой дом, которые Флетчер еще раньше купил для нее и сына. Отец забрал Зака к себе в свой особняк, но вместо радости обитания под отцовской крышей, жизнь мальчика превратилась в сущий кошмар.

Зак подошел к небольшой бытовке, чтобы переодеться и нацепить плотницкий пояс. Заметив его, Рауль быстро зашагал в его сторону.

– Помощь требуется? – поинтересовался юный мексиканец.

– Я думал, ты собрался кормить коров.

– Уже покормил. И мясных, и молочных тоже. Так что, если хотите, могу помочь. Я неплохо обращаюсь с молотком.

Зак уже обратил внимание, что парень действительно ловко справляется с самой разной работой, причем получает от этого явное удовольствие, да и трудных дел тоже не чурается.

– Отлично. Чем больше у нас будет помощников, тем скорее мы достроим этот сарай. Сэму до конца лета потребуется помещение для хранения люцерны.

– Отличная идея, – отозвался Рауль. Пройдя вслед за Заком в бытовку, он взял плотницкий пояс, молоток и гвозди, после чего оба направились к строящемуся сараю. Рауль на мгновение замедлил шаг. Его взгляд скользнул по полям, а затем в противоположную сторону, где на зеленом фоне виднелись яркие пятна цветов.

– Что это?

– Розы. В это время года они особенно красивы.

На землях «Харкорт фармз», на краю владений «Тин Вижн», цвели розы. С высоты птичьего полета эта часть долины являла собой пестрый ковер желтых, красных, розовых и белых пятен. С мая по сентябрь ветер доносил с розовой плантации пьянящий аромат.

Зак обожал этот аромат. Возможно, в Сан-Пико было все-таки две хорошие вещи.

Глава 8

Марии никак не удавалось уснуть. Мигель снова работал допоздна, и дом казался пустым и нежилым. Переехав с мужем на «Харкорт фармз», Мария познакомилась с несколькими женщинами, но большая их часть, когда мужьям предложили новую работу, вскоре перебралась на новое место. Ее лучшей подругой была молодая женщина по имени Изабель Флорес, которая работала домоправительницей у мистера Харкорта и потому жила в роскошном особняке. Хотя Изабель была всего на несколько лет старше Марии, ее взяли работать к мистеру Харкорту. Ей приходится следить за домом… и удовлетворять его личные потребности.

Изабель рассказывала, что ей нравится работать в большом доме и мистер Харкорт заботится о ней. Она не возражает, когда он иногда приходит в ее спальню. Ей это даже приятно. Она соблюдает осторожность, предохраняется, призналась Изабель. И хотя она вынуждена по воскресеньям каяться в этом грехе на исповеди в церкви, она принимает противозачаточные пилюли, чтобы случайно не забеременеть.

Расслабленно лежа на кровати, Мария подумала о том, что, может, стоит одеться и отправиться к Изабель. Она расскажет лучшей подруге о том, что с ней происходит, о тестах, которые она прошла, о встречах с доктором Джеймсом. Однако уже слишком поздно, да и Мигель скоро вернется с работы.

По крайней мере, она надеялась, что он скоро придет. Может, стоить посмотреть в гостиной телевизор. Она уже было потянулась за пультом, но передумала. Сегодня она слишком устала. Вернувшись от доктора Джеймса, она работала в огороде, и от жары утомилась быстрее обычного. Час уже поздний, и ей хочется спать.

Мария легла, опустила голову на подушку и натянула простыню до подбородка. Теперь, когда она знает, что с ней происходит, ей понятно, почему сон не сразу приходит к ней. Мария закрыла глаза и попыталась уснуть, но минута шла за минутой, а сна не было ни в одном глазу.

Тогда она начала вслушиваться в тишину, надеясь услышать шаги Мигеля на ступеньках крыльца. Прошло еще какое-то время. Она почувствовала, как тяжелеют веки, и медленно прогрузилась в сон.

Ее разбудил холод, ледяной холод, пробиравший до костей. Несмотря на поздний час, ночь была душной и жаркой. Отчего же так холодно в спальне? Отчего ее бьет озноб? Она потянулась за желтым одеялом, что лежало свернутым в ногах кровати. Пальцы впились в толстую шерстяную ткань. И в этот момент она, впервые за ночь, услышала звуки… зловещие стоны и рыдания, скрип и скрежет. Казалось, кто-то ходит по половицам гостиной комнаты. А затем ее накрыла волна знакомого запаха, сладкий и дурманящий аромат роз. С каждой секундой он делался сильнее, воздух начал сгущаться. Дышать стало труднее. Приторный запах проникал в ноздри, от него саднило и першило в горле.

Мария тяжело сглотнула и села в постели, опасаясь делать резкие движения. Она бросила взгляд в изножье кровати, и все ее тело тотчас напряглось. Там виднелось нечто непонятное, некий неясный, полупрозрачный образ, смутные очертания человеческой фигуры.

Если ты не уедешь отсюда, они отнимут твоего ребенка и убьют его.

Мария всхлипнула. Dios mio! По коже пробежали мурашки, руки задрожали. Пальцы, сжимавшие одеяло, побелели.

Они отнимут твоего ребенка. Они убьют его, если ты не уедешь отсюда.

Мария закрыла глаза, но призрак никуда не исчез, он как будто застыл на месте – ребенок, лет восьми-девяти, он парил над полом в изножье кровати. Судя по голосу, это была девочка, хотя Мария не могла сказать с уверенностью.

Это лишь наваждение, – сказала она себе и повторила слова доктора Джеймса. – Это происходит лишь в моей голове.

Мария закрыла глаза и беззвучно произнесла молитву, пытаясь убедить себя, что призрак вот-вот исчезнет. Она молилась истово, теперь уже вслух, взывая к Святой Деве. Когда она открыла глаза, то увидела, что небеса ответили на ее призыв.

Зловещие звуки медленно угасли. В доме вновь стало тихо. Постепенно улетучился и запах роз, он сделался едва уловимым, даже по-своему приятным, успокаивающим. Ледяной холод тоже исчез, в комнате снова стало тепло.

Лишь сердце по-прежнему бешено стучало, грозя вырваться из груди. Руки сделались непослушными, во рту пересохло. До слуха Марии донесся новый звук, и она пошевелилась. Это был звук шагов на ступеньках заднего крыльца. Через секунду она услышала скрежет ключа в замочной скважине.

Мигель пришел домой.

Мария закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Майкл Джеймс сидел за столом и слушал нелепую историю, которую ему рассказывала Мария Сантьяго, расположившаяся в кресле напротив. На этой неделе это был уже второй ее визит, однако обе встречи оказались в равной степени неудачными.

– Я видела его, доктор Джеймс. Видела привидение. Un espectro. Я ничего не выдумала. Я видела его своими собственными глазами.

– Это не привидение, Мария. С вами просто случился очередной невротический припадок. В этом нет ничего удивительного. Многие люди в разные периоды жизни испытывают приступы паники. Это нормально. Я выпишу вам небольшую дозу ксанакса, чтобы вы немного расслабились, а амбиен поможет вам лучше засыпать, но учитывая вашу беременность…

– Мне не нужны никакие лекарства! В моем доме водятся привидения, а вы задаете мне дурацкие вопросы и не хотите по-настоящему мне помочь!

Доктор Джеймс ответил ей прежним, спокойным и размеренным, тоном:

– Я не просто так задаю вам вопросы, Мария. Они помогают мне лучше разобраться в вашей проблеме. Мы пытаемся изучить ваше прошлое. Нам нужно выяснить, не случилось ли в вашем детстве чего-то такого, что могло повлиять на ваше нынешнее состояние. Это очень важно. В подобных случаях…

– Нет! Вы спрашивали меня об отце. Любил ли он меня? Любила ли я его? Я уже ответила вам, что он бросил нас, когда мне было всего два года. Вы спрашивали меня о матери. Я сказала, что она любила меня и Рауля. У нас нет денег, и нам живется нелегко, но все не так плохо. Вы говорили, что меня, должно быть, что-то сильно тревожит и потому у меня, как это вы выразились? Стресс. Но я говорю вам: мы с Мигелем очень волнуемся за нашего будущего ребенка. До моей беременности я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Вы утверждаете, что я боюсь того, чего не понимаю, и вы правы!

Лежащая на колене рука Марии сжалась в кулак.

– В моем доме водятся привидения. Мне является призрак, который требует, чтобы я уехала из дома. Он угрожает мне смертью моего ребенка!

Только спокойнее, сказал себе Майкл и, сделав глубокий вдох, медленно выдохнул.

– Послушайте, Мария. Похоже, вы только что назвали главную причину вашего беспокойства. Вы боитесь потерять ребенка. У вас уже был выкидыш. Думаю, ваши страхи вызваны именно этим.

Мария встала с кресла. Доктор Джеймс обратил внимание, что она дрожит.

– Вы не верите мне. Я так и знала, что не смогу убедить вас.

Она повернулась и направилась к выходу.

Майкл поднялся из-за стола.

– Мария, подождите минуту. Нам еще нужно поговорить.

Мария тем временем уже шагнула в небольшую приемную перед кабинетом врача. Майкл последовал за ней.

– Мне надо поговорить с мисс Коннерс. Скажите, что с ней хочет увидеться Мария Сантьяго, – обратилась Мария к сидевшей за стойкой регистратуры Терри Лейн.

– У мисс Коннерс сейчас пациент, – ответила та. – Она освободится через пару минут.

– Хорошо, я подожду, – сказала Мария и, опустившись на стул, распрямила плечи.

Не прошло и нескольких секунд, как дверь кабинета открылась, и оттуда, в сопровождении незнакомой блондинки и девочки-подростка, вышла Элизабет. Она проводила женщину с дочерью до стола Терри Лейн.

– Тогда все в порядке. Встретимся на следующей неделе, – сказала им Элизабет.

Блондинка, на вид лет сорока, кивнула и сделала дочери знак следовать к выходу.

В следующий момент Элизабет заметила сидящую в кресле Марию. Рядом растерянно переминался с ноги на ногу Майкл Джеймс.

– С вами хочет поговорить миссис Сантьяго, – сообщила Терри, лет двадцати с небольшим, белокурая, с короткой модной стрижкой. В клинике Терри работала недавно, всего несколько недель. Майкл обратил внимание, что она немного нервничает.

– Это так, Элизабет, – сказал он, встав у двери своего кабинета. – Мария хочет что-то вам рассказать.

В его глазах Элизабет уловила немой призыв о помощи. Порой бывает трудно завоевать доверие пациента, а Мария, судя по всему, больше доверяла ей, чем врачу. Майкл уже подумывал о том, чтобы юную мексиканку полностью взялась консультировать Элизабет, однако неврозы – это все-таки сфера его компетенции. С другой стороны, похоже, что отношения Элизабет и Марии слишком близки, что мешает объективно вникнуть в суть проблемы.

Элизабет приветливо улыбнулась будущей матери:

– У меня есть несколько минут свободного времени. Я с радостью постараюсь помочь тебе.

– Почему бы вам снова не зайти ко мне кабинет? – предложил доктор Майкл и подождал, пока женщины войдут и сядут в кресла напротив его стола. – Мария, расскажите ей ту историю, которую вы только что поведали мне.

– Это никакая не история, – обиженно надула губки Мария. – Mi casa es encantada.

Элизабет едва не ахнула. К ее счастью, ей удалось сохранить невозмутимое выражение.

– Я думала, мы с тобой уже обсудили эту тему, Мария. Неужели ты всерьез думаешь, что в твоем доме водятся привидения?

– Верю. Там есть es un espectro. Прошлой ночью я его видела.

– Ты видела прошлой ночью призрака?

– Si. Верно. Такой маленький… как ребенок. И голос тоже был как у маленькой девочки, хотя точно я сказать не могу. Стало холодно, и я услышала какие-то звуки. И еще сильно запахло розами.

Элизабет перехватила недоуменный взгляд Майкла, однако сделала вид, будто задумалась над словами Марии.

– Если ты считаешь, что в доме происходят странные вещи, то этому наверняка найдется и другое объяснение. Может быть, дом стареет, приходит в упадок, ветшает и поэтому издает странные звуки. Может быть, запах исходит от чего-то такого, что лежит под домом. Не исключено, что там сдохла какая-нибудь зверушка и разлагается, отсюда и запах.

– Я бы и рада поверить, но не могу. Знаю лишь одно: в доме творится что-то страшное, и я боюсь.

Элизабет ничего не сказала. Промолчал и Майкл. За всю свою долгую практику он еще никогда не сталкивался с привидениями, хотя и понимал: Мария действительно сильно напугана.

– Может, мне поговорить с Мигелем? – предложила Элизабет. – Пусть он хорошенько осмотрит дом, вдруг что-нибудь выяснится.

На лице Марии появилось выражение ужаса.

– Ничего не говорите моему мужу! Мигель вас не поймет. Он подумает, что я веду себя как ребенок. Он всегда так говорит, когда мы ссоримся.

Майкл наклонился над столом и подался вперед.

– Послушайте, Мария, так дальше продолжаться не может. Вы должны все рассказать вашему мужу. Мне тоже не помешало бы с ним побеседовать.

Мария вскочила с кресла:

– Нет! Вы начнете задавать ему свои бессмысленные вопросы, как и мне. То, что он скажет, нисколько не поможет делу. Вы ошибаетесь, вы оба. И я ничего не выдумываю!

С этими словами Мария поспешила к выходу.

– Мария! – попыталась остановить ее Элизабет и бросилась вдогонку за молодой женщиной.

Майкл открыл им дверь. Он сделал все, что в его силах. Вряд ли он сможет помочь Марии, если, конечно, та сама не попросит о помощи.

Оставалось лишь надеяться, что Элизабет убедит Марию в правильности их действий, и напуганная юная женщина вновь придет к нему в кабинет. Если этого не произойдет, то Мария обречена и дальше страдать от призраков.

Пятница. Еще одна неделя в Лос-Анджелесе. Еще один жаркий июльский день в долине. Зак обычно приезжал сюда в пятницу вечером после работы. Дело, которым он в данный момент занимался, – иск против компании, производящей лекарственный препарат темозиамин, – отнимало массу времени. Он всю неделю работал допоздна, чтобы сегодня уйти с работы пораньше. Самым трудным, едва ли не убийственным, был переезд через горы в долину Сан-Фернандо.

Поездка прошла относительно приятно, потому что он вовремя выехал на джипе из города, а вот в Сан-Пико его встретила дикая жара.

Зак свернул с Уиллоу-Роуд на автостоянку геронтологического центра «Уиллоу-Глен». Асфальт так раскалился под палящим солнцем, что было видно, как над ним подрагивает жаркое марево.

Здесь он вылез из машины и направился к главному корпусу – двухэтажному зданию с пышной лепниной на фасаде.

Он уже успел выйти с территории стоянки, когда заметил серебристую «акуру», припаркованную неподалеку от того места, где он оставил свой джип. На такой машине ездила Лиз Коннерс. Он видел ее на «акуре» в тот день, когда она приезжала в «Тин Вижн».

Задумавшись над тем, кому может принадлежать эта машина, он чуть быстрее обычного зашагал в комнату с белыми стенами, в которой обитал его отец. Встречи с ним, когда он лежал, устремив взгляд в потолок, или дремал в инвалидной коляске, всегда повергали Зака в отчаяние. Однако, по словам докторов, по-прежнему оставалась, пусть даже самая малая, надежда на то, что Флетчер Харкорт когда-нибудь вернется к нормальной жизни. В любом случае отец есть отец, в каком бы состоянии он ни был.

Зак открыл массивную входную дверь. В вестибюле работал кондиционер, а Зак был рад встретившей его здесь прохладе. А так как он, приезжая в Сан-Пико, регулярно наведывался в «Уиллоу-Глен», в регистратуре его уже знали.

– Здравствуйте, Зак! – улыбнулась темноволосая дежурная. – Не забудьте расписаться в журнале посетителей.

– Конечно. Спасибо, Элли, – ответил он и поставил в журнале подпись и дату.

Затем пересек просторное фойе и зашагал по длинному коридору. По сравнению с другими клиниками для пожилых людей, о которых ему приходилось читать, здесь было очень даже уютно. Не более двух человек в палате, некоторые, как и его отец, живут в отдельных комнатах. После трагического случая, едва не стоившего ему жизни, Флетчера Харкорта перевезли из клиники в «Уиллоу-Глен» для послеоперационной реабилитации.

Зак тогда настаивал, чтобы отец оставался дома под присмотром сиделки, – не хотелось лишать старика привычной обстановки. Однако Карсон считал, что в клинике отцу будет лучше, там он сможет получить квалифицированный медицинский уход. А так как Карсон был старшим сыном, в соответствии с отцовским завещанием его назначили попечителем состояния Флетчера Харкорта, включая ферму и право принимать решения о дальнейшем его лечении.

Зак пытался возражать, но последнее слово все равно осталось за Карсоном. Так отец оказался в «Уиллоу-Глен».

Это была еще одна вещь, за которую он ненавидел брата.

Зак зашагал дальше, к палате С-14 в западном крыле здания. Он уже взялся за ручку двери, когда из соседней комнаты вышла женщина. Он сразу узнал ее.

– Здравствуйте, Лиз!

Услышав его голос, она подняла голову и замерла на месте.

– Зак? – Она обернулась к нему. – Вы приехали к отцу?

Он кивнул:

– Я бываю у него каждый раз, когда приезжаю в город. А вы что здесь делаете?

– Провожу занятия с персоналом.

– На какую тему?

– Гериатрическая психология. Обучаю методике ухода за пожилыми людьми.

– Звучит внушительно.

– В этом сложном деле важна любая мелочь. – Элизабет повернулась к открытой двери. – Я знаю, что здесь находится ваш отец. Надеюсь, он хорошо себя чувствует?

– Как обычно, ни лучше, ни хуже. Ноги по-прежнему не слушаются. Последствия черепно-мозговой травмы. Он плохо говорит. Иногда обрывочно вспоминает события прошлого, которые смешивает с настоящим. Но ничего не помнит ни о падении, ни о том, что было после.

– Я слышала, что с ним случилось. Он ведь упал с лестницы, верно? Тогда еще был жив мой отец, а сестра еще не уехала из Сан-Пико. В марте они с мужем перебрались в Сан-Франциско.

– Трейси, кажется, так ее зовут?

Элизабет кивнула.

– Трейси на пару лет младше меня, – ответила она и заглянула в палату. – Это просто ужасно. Ваш отец всегда был таким жизнерадостным человеком.

– Временами он бывал просто невыносим, но в целом относился ко мне по-доброму. Я ему многим обязан. Гораздо большим, чем я когда-либо смогу ему отплатить.

– Есть шанс, что он когда-нибудь поправится?

Зак обернулся и посмотрел на лежащего на кровати человека.

– Врачи все еще на это надеются. Говорят, что медицинские технологии постоянно совершенствуются. В скором времени якобы появится оборудование, которое позволит его прооперировать, удалить обломки кости, застрявшие в мозговых тканях. Я тоже на это надеюсь. Мы все надеемся.

Элизабет посмотрела на Зака как на некий курьезный экспонат под микроскопом. По крайней мере, ему так показалось.

– Вы удивительный человек, Зак. Вы приехали сюда навестить отца. Сэм Марстон говорит, что вы – основатель «Тин Вижн». Вы сумели избавиться от проблем с алкоголем и наркотиками и стали успешным адвокатом. И в то же время вы можете быть резким и не боитесь настраивать против себя окружающих. У меня все это просто в голове не укладывается. Никак не могу вас понять.

Зак усмехнулся:

– Приятно слышать, что вы хотя бы пытаетесь разобраться во мне. Почему бы нам как-нибудь не пообедать вместе?

– Видите ли…

– Да-да, знаю. Вы заняты.

Элизабет быстро отвела взгляд.

– Послушайте. Мне действительно пора. У меня много работы. – Она отвернулась и направилась к выходу.

– Лиз!

Она застыла на месте и медленно повернулась к нему.

– Если не хотите пообедать со мной, то давайте хотя бы сходим вместе перекусить. Что скажете?

Она так долго не отвечала, что ладони у Зака сделались влажными от пота. В последний раз такое было с ним лишь в школе.

– Когда? – спросила Элизабет, и его сердце радостно застучало.

– Допустим, сегодня. Уже одиннадцать часов. Скоро обеденный перерыв. Можем встретиться во второй половине дня, после того как я немного побуду с отцом.

– Отлично. Только если вы предложите кафе «У Марж», наша сделка не состоится, – пошутила Элизабет.

Зак весело рассмеялся:

– Я имел в виду «Старое ранчо». Там очень прилично кормят.

– Отлично. Значит, встречаемся в «Старом ранчо» в час дня. – И Элизабет зашагала к выходу.

– В час дня – значит, в час дня. До встречи, – ответил Зак и проводил ее взглядом.

Вскоре Элизабет скрылась из вида. Сегодня она выглядела иначе: в простом деловом костюме и строгой белой блузке.

Он вытер потные ладони о брюки. Сердцебиение постепенно приходило в норму. Боже, что это с ним? Разве он когда-нибудь нервничал с женщинами? Чаще бывало наоборот. Наверное, причиной всему тот давний случай. Помнится, Элизабет преподала ему тогда хороший урок.

Да-да, причина именно в этом. И все-таки он не прочь встретиться с ней. Входя в комнату отца, Зак поймал себя на мысли, что он с нетерпением ждет этой встречи.

Глава 9

Элизабет открыла дверь «Старого ранчо» ровно в час пополудни. Она всегда и всюду приходила вовремя. Распорядок ее дня был настолько плотным, что она просто не могла иначе. Кроме того, любое опоздание она считала проявлением неуважения к людям. К ее удивлению, Зак уже был на месте и сидел в фойе ресторана. При этом она не заметила на его лице выражения, типичного для вечно занятого адвоката, который всем своим видом стремится показать окружающим свою значимость и лишь изредка снисходит до того, чтобы уделить вам минуту свободного времени. Наоборот, на него было приятно смотреть. Еще как приятно! Он был подтянут и строен. Кожа загорелая, причем загар явно получен от пребывания на свежем воздухе, а не в кабинке солярия. У него были слегка вьющиеся, густые и почти черные волосы и правильные черты лица.

Одет он был элегантно и со вкусом: желтая рубашка с коротким рукавом, легкие бежевые брюки и итальянские мокасины. В этом своем явно недешевом наряде он был просто шикарен. И это бывший школьный хулиган, неизменно ходивший в проклепанной кожаной куртке. Элизабет отказывалась верить собственным глазам.

И все же в нем до сих пор осталось нечто юношеское. Она без труда узнала и волевой подбородок, и изгиб губ, и гордо расправленные плечи. Этот юношеский задор нисколько не портил его, наоборот, придавал еще большую привлекательность. Именно по этой причине, будь у нее возможность позвонить ему, она бы точно отменила эту встречу.

– Смотрю, ты вовремя, – сказал Зак, вставая, и шагнул ей навстречу. – Признаться, я сомневался, что ты придешь.

– Я бы точно не пришла, будь у меня номер твоего мобильника. Это безумие, Зак. Что мы здесь делаем? У нас с тобой ничего общего. Я понятия не имею, зачем ты пригласил меня в ресторан.

Элизабет отказывалась верить, с какой легкостью она согласилась встретиться с ним. Зак Харкорт – совсем не тот человек, с которым ей хотелось бы провести время. Не говоря уже о том, что она встречается с его братом. Карсон будет задет, если узнает, что она согласилась пообедать в ресторане вместе с Заком. Хотя она и не обязана хранить ему верность, все равно почему-то чувствовала себя виноватой.

– Я пригласил тебя, потому что не люблю есть один. И потом, у нас очень много общего…

Перед ними возникла дородная официантка, и Зак не успел до конца развить свою мысль. Официантка вручила им две книжки меню.

– Вы вдвоем?

Зак кивнул.

– Пройдите, пожалуйста, вон туда. – С этими словами официантка проводила их в обеденный зал, оформленный в стиле эпохи покорения Дикого Запада.

Они подошли к простому деревянному столу. Зак отодвинул стул для Элизабет, а затем сел сам.

– Так что же у нас общего? – поинтересовалась Элизабет, отпивая из стакана с холодной водой.

– Во-первых, мы оба помогаем подросткам, которые хотят изменить свою жизнь к лучшему. – Зак положил себе на колени салфетку. – А во-вторых, мы оба на дух не выносим политику.

– Что? Чушь! С чего ты взял, что я ненавижу политику?

– Да ладно тебе, Лиз. Признайся, что в минувшую субботу тебе было чертовски скучно. Я это понял сразу, как только тебя увидел.

– Неправда, мне не было скучно. Я всего лишь… Я не знала никого из гостей, только и всего.

– Если бы ты была с ними знакома, то заскучала бы еще больше.

Элизабет не знала, как ей реагировать на его слова: рассердиться или рассмеяться. В конце концов, она улыбнулась уголками губ.

– Если ты так ненавидишь политику, то что ты сам там делал?

Зак открыл меню, но читать не стал.

– Уолтер Симино и его дружки пытались подкупить меня, точнее, вовлечь в избирательную кампанию моего брата, если, разумеется, таковая начнется. Я ответил им, что не хочу участвовать в этом спектакле. Во всяком случае, помогать ему я не намерен.

Элизабет покрутила в руках меню, пытаясь выбросить из головы образ Зака, каким она увидела его в день приезда в «Тин Вижн». Раздетый по пояс, под кожей перекатываются мускулы, в руках молоток. Вместе с ребятами обшивает досками стену сарая.

– Если Карсон будет баллотироваться в законодательное собрание, ты намерен примкнуть к оппозиции, я тебя правильно поняла?

– Я этого не говорил. Я сказал лишь, что сохраняю нейтралитет.

– Почему?

– Что – почему?

– Ты не слишком любишь своего брата. И вряд ли стал бы голосовать за него. Почему же ты решил сохранять нейтралитет?

Зак шумно вздохнул. Какие у него интересные глаза, подумала Элизабет. Не просто карие, а с золотистыми крапинками. Казалось, что, когда он смотрит на нее, они как будто светятся.

– По правде говоря, я сам не могу сказать, почему принял это решение. Наверное, хотел по-мальчишески уязвить Карсона. Мне кажется, нежелание лезть в политику я унаследовал от отца. И потом, я слишком занят, чтобы заниматься тем, что мне неинтересно.

К столу, чтобы принять заказ, подошла официантка. Мельком заглянув в меню, оба заказали гамбургер и жареную картошку. Правда, потом Элизабет почти не прикоснулась ни к мясу, ни к гарниру, недоумевая, как только ее угораздило заказать столько жирной пищи.

– На каких делах ты специализируешься? – спросила она, когда официантка ушла.

– Главным образом связанных с личным ущербом.

– Гоняешься за машинами скорой помощи? Никогда бы не подумала.

Зак искренне рассмеялся, и этот его смех задевал в ее душе самые сокровенные струны. Ну почему он производит на нее такое впечатление? Еще учась в школе, она всегда обращала на него внимание, когда он приходил в кафе, в котором она тогда подрабатывала. Зак был на четыре года ее старше, самый красивый юноша во всем городе. Каждый раз, когда он приходил в кафе, ее охватывало волнение. Ноги становились ватными, а сердце трепетало в груди. К сожалению, Зак водил дружбу со всяким отребьем и вечно попадал в неприятные ситуации.

– Мы специализируемся на небольших личных судебных исках. Крупными коллективными исками мы не занимаемся. Предпочитаем брать реальное число клиентов и никого не водим за нос, обещая стопроцентный успех. В данный момент мы ведем дело против одной фармацевтической компании, выпускающей препарат под названием «темозиамин». Обычно мы предпочитаем не иметь дел с фармацевтическими компаниями. Это не наша компетенция, но это дело попало к нам через нашего бывшего клиента. И затрагивает интересы лишь ограниченного числа людей.

– А в чем суть проблемы?

– Этот препарат вызывает у некоторых людей серьезные нарушения мозговой деятельности. Причем процент таких нежелательных побочных эффектов выше допустимого. Мы добиваемся запрета препарата на рынке.

– Интересно.

– Знаешь, мы – хорошие парни. Честные, правильные. Пару лет назад наша фирма работала над делом, связанным с трехколесными автомобилями. Почти пятьдесят тысяч человек в год получают увечья, многие из них погибают или остаются до конца жизни инвалидами. Нам удалось доказать, что компания-производитель знала о факторе риска и даже зарезервировала средства для покрытия возможных убытков вследствие исков. Суд присяжных был возмущен, узнав об этом, и нам в конечном итоге удалось запретить производство этих автомобилей.

– Помню этот случай. Если не ошибаюсь, были выплачены огромные суммы.

– Больше двухсот пятидесяти миллионов.

– Ого! Теперь понятно, откуда у тебя костюмы от Армани.

Зак усмехнулся. Боже, какие ослепительно-белые у него зубы! Или это у него такое смуглое лицо?

– Какая ты, однако, наблюдательная! Но раз уж ты заметила, скажу: оно того стоит.

Да, конечно, она заметила. Как можно не заметить такого красавчика, который сейчас сидит перед ней. Элизабет была зла на саму себя.

В этот момент официантка принесла заказ, и возникшая было неловкость была исчерпана. Официантка поставила перед ними тарелки с гамбургерами. Аромат жареного мяса приятно щекотал ноздри, и у Элизабет невольно заурчало в желудке.

Зак сделал вид, будто ничего не заметил.

– А ты? – спросил он, взяв гамбургер в руки. – Ты ведь социальный работник, я правильно понял?

– Независимый консультант-психолог по семейным конфликтам.

– Подозреваю, ты тоже занимаешься интересными делами?

Он откусил большой кусок мяса и принялся с аппетитом жевать. Элизабет изучала его глазами. Красив, черт возьми, еще как красив, однако ни капли слащавости. Можно сказать, ходячее воплощение слегка грубоватой мужской красоты. Элизабет поймала себя на том, что ей стало неловко.

Она взяла нож и вилку и разрезала пополам свой гамбургер, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Признаюсь, я сейчас тоже занимаюсь одним очень интересным делом. Короче говоря, консультирую одну молодую женщину, которая уверена, что в ее доме водятся привидения.

Зак кивнул с таким видом, что, мол, привидения – вещь привычная, и откусил еще мяса.

– Мария Сантьяго. Врачи считают, что у нее что-то не в порядке с головой. Я слышал эту историю.

– Откуда? Ты знаешь Марию? Она рассказывала тебе о привидениях?

– Я знаю ее брата, или ты забыла? Мы с ним недавно разговаривали. Он упомянул о своей сестре. Насколько я понимаю, Мария рассказала Раулю про привидение и про встречу с доктором Джеймсом.

Элизабет выпрямила спину.

– Вообще-то Майкл не считает ее больной. По его мнению, что это обычный невроз. Я тоже склонна так думать.

– Майкл, кто это?

– Мой начальник. Из клиники.

– Просто начальник или?…

Элизабет разозлилась:

– Откуда у тебя такой интерес к моей личной жизни? При каждой нашей встрече ты пытаешься выяснить, с кем я сплю.

Зак положил остаток гамбургера на тарелку.

– Кстати, с кем же ты все-таки спишь?

– Не твое дело! – Элизабет отбросила салфетку и, отодвинув стул, встала из-за стола.

Зак последовал ее примеру.

– Подожди! Я прошу прощения. Я просто хотел узнать, есть ли у тебя кто-нибудь.

– Никого у меня нет! Доволен?

– Да, доволен, – усмехнулся Зак.

Они стояли до тех пор, пока до них не дошло, что они привлекают к себе внимание остальной публики. Элизабет решила, что лучше снова сесть.

– Так на чем мы остановились? – спросил Зак. – Помимо того факта, что в данный момент ты не замужем.

Нет, он просто невыносим! Но разве можно долго обижаться на такого красавца? Элизабет поймала себя на том, что улыбается.

– Мы говорили о Марии Сантьяго, и я уже сказала больше, чем следовало бы.

– Но ведь она не твоя пациентка?

– Ты прав. Официально – нет. Она попросила меня присутствовать на встрече с доктором Джеймсом.

– Тогда никаких проблем. Ешь спокойно свою картошку, а то остынет.

Элизабет взяла с тарелки ломтик картофеля и макнула его в кетчуп.

– Мария отказалась от дальнейших визитов к доктору Джеймсу.

– Мне кажется, я понимаю причину, – сказал Зак. Он посолил свою картошку, взял ломтик и бросил его в рот. – Рауль говорит, Мария взяла с него слово, что он ничего не скажет ее мужу про то, что происходит в доме. Она убеждена, что действительно видела привидение.

– А почему Рауль рассказал об этом тебе?

Зак пожал плечами:

– Как я уже сказал, у нас с ним был разговор. По выходным я приезжаю на ферму. Как ты заметила, мы строим там новый сарай. Мне интересно работать с подростками, это дает мне возможность лучше узнать их. Я пытаюсь их приободрить, похвалить за успехи. И еще я провожу с ними занятия, на которых рассказываю о вреде алкоголя и наркотиков, о моем прошлом, о том, что жизнь можно изменить к лучшему. Важно лишь захотеть. Кстати, я думаю, что ты права в отношении Рауля. Похоже, он хороший парень.

– И он рассказал тебе о сестре?

Зак кивнул и проглотил смоченный в кетчупе ломтик картофеля.

– Точно. Он очень переживает за нее.

– Что же он рассказал о привидении?

– Утверждает, что верит сестре. Потому-то он и завел со мной разговор. Рауль знает, что я адвокат. Он хотел, чтобы я поговорил с Карсоном и выяснил, не могут ли Мигель и Мария получить новое жилье.

– Не верю. Она действительно хочет съехать из этого дома?

– Видимо, да. Что бы там ни происходило, мой брат ни за что не даст на это согласия, тем более из-за каких-то там привидений.

На их стол упала чья-то тень. Элизабет подняла голову и увидела, что к их столику подошел высокий светловолосый мужчина. По непонятной причине она тотчас ощутила чувство вины.

– Да, помяни черта, и он тут как тут, – заметил Зак, и его лицо приняло каменное выражение.

Карсон остановился возле ее стула. На его лице не было и тени улыбки.

– Я думал, что в тебе больше благоразумия, – процедил он.

Элизабет тотчас залилась краской.

Зак встал. Руки машинально сжались в кулак.

– Оставь ее, Карсон!

Если бы вдруг Элизабет потребовалось доказательство, что этот человек сидел в тюрьме, в эти минуты ей было достаточно взглянуть на лицо Зака Харкорта. Жестокое. Свирепое. Кровожадное, если на то пошло.

– Нам нужно было поговорить по поводу одного дела, – пояснил Зак. – Вернее, об одном парне из «Тин Вижн». И мы решили, что это можно сделать за обедом.

Карсон скользнул по Элизабет неодобрительным взглядом.

– Это так?

Элизабет даже не моргнула, хотя это и стоило ей немалых усилий.

– Какая разница, Карсон, почему я здесь нахожусь. Это мое личное дело. Я могу сидеть в ресторане с кем угодно. Даже с твоим братом. То, что мы с тобой дважды встретились, вовсе не значит, что я обязана давать тебе отчет в своих действиях.

Лицо Карсона приняло каменное выражение.

Зак, похоже, не ожидал, что она не станет прибегать к полуправде, которую он поспешил услужливо ей подкинуть. Вот это да! Оказывается, Элизабет не нуждается в его помощи. Ей наплевать, что подумает о ней Карсон.

Кстати, тот, наконец, сумел выдавить улыбку.

– Что ж, ты права. – Его взгляд переместился на Зака. – А как поживает Лиза? – Этот невинный вопрос был произнесен с заметной ноткой сарказма.

Зак со злостью прищурился.

– Откуда мне знать? Не видел ее с прошлой недели, когда в последний раз был в городе.

– Если случайно встречу ее, непременно передам от тебя привет, – сказал Карсон и направился прочь от их столика.

Элизабет вопросительно посмотрела на Зака:

– Лиза?

– Лиза Дойл. Мы с ней иногда видимся, когда я приезжаю на выходные.

Лиза Дойл. При упоминании этого имени Элизабет побледнела. Она знала Лизу Дойл. Их взаимная неприязнь имела глубокие корни.

– Ты встречаешься с Лизой Дойл?

– Не совсем так. Нас ничто не связывает, если ты это имеешь в виду.

Чувствуя, что ее желудок стягивается в тугой узел, Элизабет поспешила встать из-за стола.

– Ничто не связывает? Ты хочешь сказать, что всего лишь ее трахаешь? Интересно, почему меня это не удивляет?

В конце концов, это ведь Зак Харкорт. Помнится, в молодости он менял женщин как бумажные носовые платки, попользовавшись которыми без всякого сожаления выбрасывал. Она не позволит ему относиться к себе как к ним.

Открыв сумочку, Элизабет вытащила бумажник, достала деньги и бросила на стол. По идее должно хватить и за обед, и на чаевые официантке. Зак взял деньги, встал и протянул их Элизабет.

– Это я пригласил тебя сюда. И я не отвечаю ни за Лизу, ни за Карсона!

– Я не сплю с Карсоном! – ответила она и, развернувшись, направилась к выходу.

Зак схватил ее за руку:

– Послушай, я не совсем правильно себя повел. Это было импровизированное приглашение. Я не придавал этому никакого значения. Извини меня. Мне жаль, что так получилось.

– Это может забавно прозвучать, но мне – тоже.

Ей не следовало принимать происшествие в ресторане так близко к сердцу. Ну и что с того, что Зак с кем-то встречается? Она ведь тоже встречается с Карсоном, разве не так? В конце концов, это был всего-навсего невинный обед вдвоем.

Однако Зак вот уже две недели добивался встречи с ней и ни словом не обмолвился о том, что состоит с кем-то в близких отношениях. Тем более что этот кто-то – Лиза Дойл, та самая Лиза Дойл, которая, по сути дела, бесповоротно разрушила ее брак. Элизабет еще крепче сжала руль, направляясь к себе в клинику. В памяти всплыл тот далекий уик-энд, когда они с Брайаном три года назад приехали в Сан-Пико на встречу одноклассников. Это он настоял на том, чтобы она поехала. Наверное, потому, что в их супружеских отношениях возникли проблемы.

Брайан постоянно работал допоздна, даже в выходные, и это вызывало у Элизабет нешуточные подозрения.

Это был прекрасный вечер. Они были рады встретить старых школьных друзей. Брайан впервые за последние месяцы был внимателен к ней. Элизабет поболтала с Гвен и ее мужем, потанцевала с несколькими бывшими одноклассниками. Она даже не заметила, как Брайан куда-то исчез.

Затем оркестр сделал перерыв. Элизабет попыталась отыскать мужа. Бесполезно. Брайан в тот вечер слишком много выпил, и у нее возникло опасение, что он уже не сможет сесть за руль и отвезти их к сестре, у которой они собирались переночевать. Встревожившись еще больше, она вышла на автостоянку, надеясь отыскать его там. И тогда она заметила их «лексус», покачивающийся на рессорах вверх-вниз.

На ватных ногах Элизабет направилась к автомобилю. Пульс зашкаливало. Душу наполнило неприятное предчувствие.

Машина была припаркована в темном углу стоянки. Подойдя ближе, она увидела в ней двух человек на заднем сиденье. Это были Брайан и Лиза Дойл, записная красотка из класса Элизабет. Брюки Брайана были спущены до колен, юбка Лизы задрана до пояса.

Несколько секунд Элизабет оцепенело наблюдала за происходящим. До ее слуха доносились потные шлепки тел и похотливые стоны.

К горлу подкатил тошнотворный комок. Элизабет развернулась и бегом бросилась к кафетерию, в котором проходила их встреча. Очевидно, Брайан услышал стук ее каблучков, потому что дверца «лексуса» неожиданно распахнулась.

– Элизабет! – крикнул он. – Элизабет, постой!

Но она даже не оглянулась и, влетев в кафетерий, бегом бросилась в туалет. Ей хотелось одного: где-нибудь спрятаться, затаиться, забиться в угол, лишь бы только ее никто не видел.

Наконец ее отыскала Гвен. Верная подруга помогла ей вытереть заплаканное лицо и поправить макияж. По всей видимости, Брайан наплел всем какую-нибудь чепуху о возникшем непонимании, и Гвен изо всех сил делала вид, будто поверила его словам. Но Элизабет не желала обольщаться. Как она и подозревала, Брайан все время ее обманывал. Их браку настал конец.

Образ мужа с Лизой Дойл на заднем сиденье их машины навсегда запечатлелся в ее памяти.

День постепенно уступал место вечеру. Зак вернулся в клинику, чтобы еще немного побыть с отцом, который, как ему показалось, теперь был чуть более вменяемым, чем обычно. Зак откатил инвалидную коляску в крытый внутренний дворик, и они сидели в тени, слушая журчание воды в фонтане. Он заговорил с отцом о прошлом фермы, и старик радостно улыбнулся далеким воспоминаниям, которые теперь возвращались к нему довольно редко.

Они разговаривали до тех пор, пока Флетчер не заснул. Пришла сиделка и пожурила Зака за то, что он утомил старика. Затем отвезла отца в здание.

Зак был другого мнения. Он считал, что такие встречи идут отцу лишь на пользу, и нисколько не жалел о долгих часах, проведенных рядом с Флетчером. В юности за ним такого не водилось.

Когда он выезжал со стоянки, солнце уже садилось за низкую гряду гор на западе, окрашивая небо в оттенки розового, оранжевого и голубого цвета. Долгий день практически закончился. Сидя за рулем машины, Зак вспомнил о кошмарном обеде в обществе Элизабет Коннерс.

Он негромко выругался себе под нос. Если у него когда-нибудь и возникало желание напиться, то точно этим вечером. Нет, конечно, к алкоголю он притрагиваться не станет. Он уже давно сошел с этой кривой дорожки и не намерен снова возвращаться на нее.

Зря он это сделал. Ему не надо было нажимать на Элизабет, приглашать на свидание, пока у него продолжаются отношения с Лизой Дойл. Он сам толком не знал, почему так поступил. Черт, он даже не предполагал, что Элизабет Коннерс примет его предложение. И почему, черт побери, это был обед, а не ужин?

В Элизабет его всегда восхищала ее честность. Похоже, честность не помешала бы и ему самому. Черт побери!

Зак сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. С самого начала между ними как будто проскочила какая-то искорка. Лиз, возможно, наверняка станет это отрицать, но все равно это было. Он видел эту искорку в ее голубых глазах каждый раз, когда она бросала на него взгляд, хотя и пыталась не показать виду. И теперь он все испортил!

А как она побледнела, когда Карсон обмолвился о Лизе Дойл! Вот же сукин сын этот Карсон! Нет, что-то тут нечисто, решил Зак. Есть какая-то причина, почему Элизабет и Лиза так не любят друг друга. И Карсон, подлец, об этом знает, а он, Зак, не имеет ни малейшего понятия.

Впрочем, какая разница, сказал он себе. Это была всего лишь встреча во время обеденного перерыва, и дальше этого дело вряд ли бы зашло.

И все же ему лучше прекратить отношения с Лизой. Былое увлечение теперь уже почти сошло на нет. На прошлой неделе ему даже не хотелось спать с ней, и он с трудом дождался утра, а затем поспешил снять номер в «Холидей Инн», лишь бы только не возвращаться к ней.

Завтра он обязательно поговорит с ней, скажет, что между ними все кончено. Она вряд ли сильно расстроится. У нее куча воздыхателей, готовых выстроиться в очередь длиной в городской квартал, чтобы удостоиться ее милости. Зак догадывался, что в его отсутствие она встречается со многими другими мужчинами, равно как и он не хранит ей верность, живя в Лос-Анджелесе.

Ничего серьезного. Просто женщины, с которыми ему нравилось встречаться. Они откуда-то знали о его прошлом. Так же как и Лиза. Он всегда был одинок. В школе его так и звали – Одинокий Волк.

Не в его натуре слишком близко сходиться с людьми. И он старался никогда не допускать чересчур близких отношений с кем бы то ни было. Лучше держаться на расстоянии, так всегда безопаснее. С Лизой это было несложно.

С Элизабет подобный номер вряд ли пройдет.

Черт, возможно, хорошо, оно даже к лучшему, что все так получилось. И для него, и для нее.

Именно это он внушал себе, катясь на джипе по шоссе к воротам «Тин Вижн». Подъезжая к ферме, он сбросил скорость. Надо сказать, что он успел проголодаться и рассчитывал поужинать вместе с воспитанниками фермы и их наставниками.

Иногда он так и поступал. Хотя посещения родственников и знакомых, а также телефонные звонки были строго ограниченны, он, как попечитель, имел особые привилегии. Это давало ему возможность лишний раз пообщаться с подростками, приободрить их, воодушевить на успехи.

Он оставил джип на стоянке, вылез из машины и закрыл дверцу.

Озабоченный, Сэм Марстон встретил его на полпути к столовой:

– Зак! Хорошо, что ты приехал!

– Что случилось?

– Этот парнишка Перес куда-то исчез. Если он не вернется через пару часов, придется заявить о его исчезновении в полицию.

Хотя Рауль и покинул стены исправительного заведения для несовершеннолетних, он по-прежнему был обязан подчиняться его строгим правилам. В числе прочего он не имел права покидать территорию фермы без особого разрешения.

– Так что все-таки произошло?

– По словам его друга Пита Ортеги, он обычно в пятницу вечером отправлялся к сестре, и каждый раз вовремя возвращался в свою комнату. Пит утверждает, что в последнее время его товарищ чем-то сильно расстроен.

– Не выключай свой мобильник, Сэм. Я позвоню, как только что-нибудь узнаю о нем. – С этими словами Зак торопливо вернулся к джипу и завел мотор. Через пару минут он уже катил по шоссе в направлении той части «Харкорт фармз», где стояли коттеджи сезонных рабочих и бригадиров. У него было сильное предчувствие, что Рауль в эти минуты все еще находится в доме сестры.

Глава 10

Элизабет подъехала к дому Мигеля и Марии Сантьяго и остановила машину возле единственного гаража. Когда она открыла дверцу автомобиля, ее обдало волной горячего воздуха. Хотя вечер давно наступил, жара никак не спадала. В это время суток город напоминал гигантскую духовку. Земля сделалась твердой как камень в тех местах, где не было оросительных установок.

Она осмотрелась по сторонам, и перед ее взором предстали высаженные в идеальном порядке деревья грецкого ореха и бесконечные ряды хлопковой плантации, тянувшиеся на многие мили вдоль дороги. Жара благодатно сказывалась на урожаях, но для людей пять месяцев подряд она была сущим наказанием.

От жары волосы на затылке взмокли, и она мечтала скорее вернуться домой и принять душ. Но ей еще предстояло важное дело, и Элизабет направилась по узкой бетонированной дорожке к небольшому желтому дому.

Мария позвонила ей на домашний телефон, чего никогда не делала раньше. Элизабет была осторожна в выборе тех, кому давала свой домашний номер, но за те два года, что она курировала Рауля, Мария и ее брат стали людьми, за судьбу которых она особенно тревожилась и которым всегда была готова помочь.

Она подумала о взволнованном телефонном звонке Марии.

– Извините, что беспокою вас дома, – сказала молодая женщина с истеричной ноткой в голосе. – Но я не знаю, что мне делать.

– Все в порядке, Мария. В чем дело? Что случилось?

– Дело в Рауле. Он позвонил мне, как обычно, в пятницу, и я сказала, что Мигель будет работать всю ночь. Он спросил, не боюсь ли я оставаться дома одна, и я призналась ему, что боюсь. Лучше бы я солгала, но он все равно это понял бы. Рауль сказал, что приедет ко мне и останется в моем доме до возвращения Мигеля. Я попыталась отговорить его, но он не стал меня слушать.

Элизабет устало вздохнула. Если Рауль надолго покинет «Тин Вижн», у него возникнут проблемы. Такой неосторожный поступок может повлечь за собой серьезные последствия.

– Я постараюсь приехать как можно скорее, – пообещала Элизабет.

Положив трубку, она схватила сумочку и поспешила к выходу. Если узнают, что Рауль самовольно покинул «Тин Вижн», его отправят обратно в исправительное заведение. Этого не хотели ни Мария, ни Элизабет.

Она уже вышла из машины и шла по дорожке к дому, когда коричневый «джип-чероки» остановился рядом с ее «акурой». Обернувшись и увидев Зака Харкорта, Элизабет презрительно поджала губы.

Он догнал ее на нижней ступеньке крыльца.

– По-моему, мы прибыли сюда по одному и тому же делу.

– Судя по всему, да. Ты здесь из-за Рауля?

Зак кивнул.

– Я уверена, он все еще здесь. На ферме его, кажется, все еще нет.

– На ферме он был днем, но после ужина обнаружили, что он отсутствует.

Элизабет обернулась, как будто могла увидеть отсюда «Тин Вижн».

– Мария позвонила мне и сообщила, что он собрался приехать к ней. Ему нельзя покидать ферму. Если Рауль не вернется, его снова отправят в исправительное учреждение.

– Сэм пока закрыл глаза на его временное отсутствие. Но мне нужно отвезти Рауля обратно, пока у Марстона не лопнет терпение. Пойдем проверим, здесь ли он.

Элизабет упрямо застыла на пороге.

– Тебе не стоит беспокоиться. Если он здесь, я сама отвезу его на ферму.

– Извини, эта проблема в такой же степени моя, как и твоя. Пройдем в дом.

Он не дал ей времени на споры, просто поднялся по ступенькам крыльца к входной двери. Элизабет последовала за ним. Она хотела, чтобы он уехал. К тому же, – саркастически подумала она, – не хотелось бы испортить ему вечер в обществе Лизы Дойл. Однако нравилось ей это или нет, но присутствие Зака было действительно необходимо.

Он решительно постучал в дверь, и через несколько секунд на пороге показалась Мария. На ее лице застыло изумление, когда рядом с Элизабет она увидела незнакомого мужчину.

– Все в порядке, – успокоила ее Элизабет. – Это Закари Харкорт. Он приехал, чтобы отвезти Рауля обратно на ферму.

Мария тревожно огляделась, будто сомневаясь, стоит ли признаваться, что ее брат здесь.

– Рауля не ждет никакое наказание, – заверил ее Зак. – Во всяком случае, пока. Поэтому я и приехал проследить, чтобы он вернулся на ферму до того, как у него могут возникнуть неприятности.

Мария открыла дверь и впустила гостей в дом:

– Он здесь.

Зак пропустил вперед Элизабет и, войдя в гостиную, сразу увидел Рауля, сидевшего на диване. Заметив их, юноша сразу вскочил. Элизабет бросилось в глаза агрессивное выражение его лица. Она видела его и раньше, но, заметив сейчас, решила, что оно не предвещает Раулю ничего хорошего.

– Моя сестра напугана. Я не оставлю ее одну в доме.

Зак опередил Элизабет, заговорив первым:

– Если ты не вернешься вместе со мной на ферму до полуночи, Рауль, тебя отправят обратно в исправительное заведение. А там ты уже не сможешь помочь сестре.

Глаза юноши гневно сверкнули.

– Я должен остаться. Марии страшно. Она моя сестра, и я не могу оставить ее одну.

– Ты не можешь остаться! – едва не сорвалась на крик Мария. – Это шанс, которого ты так долго ждал. Вернись, пока еще не слишком поздно!

Рауль мотнул головой.

Элизабет посмотрела сначала на него, потом на его сестру.

– Послушай, Рауль. Я останусь с Марией. – В этот момент она поняла, что это действительно хорошая идея. Если сегодня ночью не произойдет ничего особенного, Мария, возможно, убедится в том, что никаких привидений не существует, и возобновит консультации с доктором Джеймсом. – Если ты не возражаешь.

– Вам не нужно оставаться, – робко возразила Мария. – Я побуду одна.

– Твой брат переживает, что тебе снова станет страшно. Если я буду рядом, тебе нечего будет бояться.

Мария нервно сглотнула и тревожно посмотрела на входную дверь.

– Я звонила моей подруге, Изабель, но она сегодня вечером принимает гостей и не сможет прийти ко мне. Мне не следовало говорить Раулю, что я боюсь.

– Я буду рада составить тебе компанию, Мария. Честно.

Рауль посмотрел на нее, и его бравада моментально улетучилась, сдулась, как лопнувший воздушный шарик.

– Вы правда останетесь?

– Мне кажется, это неплохая идея, верно? – Элизабет заставила себя улыбнуться. – Может быть, мне удастся увидеть привидение Марии.

Когда девушка подняла на нее глаза, в них блеснула искорка надежды.

– Si. Может быть, вам удастся увидеть ее. Тогда вы удостоверитесь, что я не сумасшедшая.

– Я вовсе не считаю тебя сумасшедшей. И доктор Джеймс тоже. – Элизабет поймала себя на том, что чуть не затеяла бесплодную дискуссию о неврозах. – Но если мне случится увидеть привидение, это совсем поменяет дело.

Мария повернулась к Заку:

– А вы верите в привидений?

Тот саркастически улыбнулся:

– Поверю, если увижу своими глазами.

Очень дипломатично, с юмором отметила про себя Элизабет. Возможно, в нем действительно есть находчивость, столь необходимая хорошим адвокатам.

– Наверняка этой ночью мисс Коннерс увидит привидение, – произнесла Мария.

Еле заметная улыбка Зака сделалась чуть шире. Элизабет смутно почувствовала в этом человеке что-то, пробуждающее симпатию.

– Может быть, и увидит, – согласился Зак и посмотрел на Рауля: – Мне кажется, парень, нам пора ехать.

Юноша уныло кивнул.

– Ступай к машине. Я сейчас приду.

– Извините, что заставил вас приехать сюда, – виновато произнес Рауль.

– Все в порядке, не переживай. Мы пытаемся позаботиться о твоей семье. Я все понимаю. Постарайся больше не совершать таких опрометчивых поступков.

Рауль направился к машине, а Зак бросил многозначительный взгляд на Элизабет:

– Можешь уделить мне минуту внимания?

Элизабет предпочла бы остаться в комнате, но все-таки вышла следом за ним на крыльцо. Рауль уже сидел в джипе на пассажирском сиденье. Зак прикрыл за собой дверь. Его рука случайно коснулась ее руки, и она невольно вздрогнула.

– Вы должны заставить Марию рассказать все мужу. Когда он поймет, что с ней происходит, им будет легче вдвоем справиться с проблемой.

– Я пыталась ее уговорить, но она решительно отказывается рассказывать о своих страхах Мигелю. Ее муж не из тех, кто проявляет понимание к женским проблемам. Он на десять лет старше ее. Типичный мачо. Мария считает, что муж не только не поверит ей, но и обозлится и от этого будет только хуже.

– Получается, что тебе придется взять все на себя. Рауль не должен нести бремя этой проблемы один. Во всяком случае, я не вижу другого выбора. Разве что приезжать сюда каждую ночь, когда муж Марии работает.

– К счастью, такое бывает очень редко. Но ты прав. Нужно сказать об этом Мигелю. – Она задумалась над тем, как бы лучше объяснить ситуацию мужу Марии. Элизабет вздрогнула, почувствовав, как Зак прикоснулся к ее руке, и подняла на него взгляд.

– Что касается нашей встречи… извини, я был не прав. Мне следовало быть более честным. Мне очень жаль, что так получилось.

Элизабет поджала губы и отняла руку.

– Пустяки. Ты же сам сказал, это был всего лишь обычный ланч.

– Да, обычный ланч.

Элизабет повернулась, чтобы вернуться в дом, но голос Зака заставил ее остановиться:

– С Лизой все кончено. Я больше не буду с ней встречаться.

– Почему же?

– Скажем так, она не мой идеал женщины.

Она взялась за дверную ручку.

– Я просто хотел, чтобы ты знала об этом, – произнес Зак.

Элизабет открыла дверь.

– Ну что ж, теперь я знаю, – сказала она и шагнула за порог.

Зак отвез Рауля обратно в «Тин Вижн».

– Спасибо, Зак, – поблагодарил юноша, открывая дверцу и вылезая из машины. – Я очень признателен за вашу заботу.

– Благодари не меня, а Сэма. Но запомни, Рауль, больше так никогда не делай. Заруби себе на носу. В следующий раз все может разрешиться не столь благополучно.

Рауль кивнул.

– Как вы думаете… вы сможете поговорить с вашим братом об этом доме?

Вот уж что бессмысленно, так это просить Карсона о помощи, подумал Зак. Как будто от разговора с ним что-то изменится.

– Посмотрим, что мисс Коннерс расскажет о доме после сегодняшней ночи. Может быть, она поможет Марии разобраться в том, что на самом деле происходит там. – По правде говоря, Зак серьезно сомневался в том, что в доме вообще что-то может происходить.

И все-таки, если принять во внимание, что сегодня в мире творятся самые безумные вещи, все представляется возможным.

– Мне нравится мисс Коннерс, – растроганно произнес Рауль.

Вспомнив Элизабет, стоявшую рядом с ним на крыльце, Зак почувствовал, как у него стало жарко в паху. Это настоящее безумие. Каждый раз, когда он видел ее, она нравилась ему все больше и больше, и каждый раз его охватывало сильное желание.

– Мне тоже, – признался он.

«К сожалению, я никогда не вызову у нее ответных чувств», – горько подумал Зак.

– Надеюсь, она увидит привидение и поймет, что страхи Марии не беспочвенны.

– Я тоже надеюсь, – ободряюще улыбнулся Зак. Он почему-то представил себе лицо Элизабет в момент встречи с привидением. – Тебе пора идти, Рауль, – сказал он. – Сэм сейчас места себе не находит. – Это было действительно так, хотя Зак позвонил Марстону сразу, как только они с Раулем сели в машину, и сообщил, что везет парня на ферму.

Рауль кивнул и вылез из машины.

– Тогда увидимся завтра.

– Да, я приеду к вам, – ответил Зак и снова завел мотор. – Надеюсь увидеть тебя утром с молотком в руках и в хорошем настроении.

Рауль впервые за вечер улыбнулся. Однако улыбка быстро слетела с его лица, и Зак понял, что юноша все еще беспокоится за сестру.

Возможно, присутствие Элизабет поможет Марии пережить эту ночь. Во всяком случае, Зак очень на это надеялся. Хотя и не верил, что она увидит привидение.

– Устраивайтесь поудобнее, – радушно сказала Мария, когда Элизабет вернулась в гостиную.

– Пожалуй, я буду спать на диване.

Несколько минут назад Мария предложила накормить Элизабет, с удовольствием принявшую приглашение поужинать, поскольку она была чертовски голодна. В ресторане «Старое ранчо», куда ее пригласил Зак Харкорт, она фактически не проглотила ни кусочка.

После ужина, состоявшего из перчиков чили, лепешек домашнего приготовления и испанского риса, и после взаимного согласия отныне называть друг друга только по именам они вернулись в гостиную, чтобы начать готовиться ко сну.

– Вы можете лечь на мою кровать, – предложила Мария, – но у меня нет лишнего комплекта чистого белья.

– Не беспокойся, я прекрасно устроюсь на диване.

Мария посмотрела на старый бугристый диван и горестно прикусила губу.

– У нас две спальни, но вторая стоит пустая. Мы копим на детскую кроватку, и на остальное денег пока не хватает. У меня есть прекрасное стеганое одеяло, оно досталось мне от матери. Я положу его на диван. Я могу дать вам одну из своих ночных рубашек.

Элизабет сняла брюки и желтую блузку без рукавов и надела длинную ночную рубашку розового цвета, которая оказалась ей почти впору, потому что они были примерно одного роста.

– Она стала для меня теперь слишком узкой, – смущенно призналась Мария. – Но скоро я снова смогу носить ее.

– Ты, наверное, очень волнуешься, чувствуя, что ребенок родится уже очень скоро.

– Верно. Я с нетерпением жду того дня, когда он появится на свет. Я сильно переживаю и пугаюсь каждого шороха. Привидение… оно сказало, что они убьют моего малыша, если я не уеду отсюда.

Элизабет приблизилась к ней и легонько прикоснулась к плечу Марии. Та уже успела надеть ночную рубашку, подол которой колыхался от потока воздуха, исходившего от кондиционера. Это был единственный кондиционер на весь дом, однако он работал на полную мощь и хорошо охлаждал воздух.

Однако вряд ли он мог быть причиной того жуткого холода, о котором рассказывала молодая женщина.

– Ничего не бойся, Мария. Все будет хорошо.

Женщины сели на диван перед стоявшим напротив них небольшим телевизором. Мария пощелкала пультом по нескольким телевизионным каналам.

– Ничего интересного, – заметила Элизабет. – Уже поздно. Пожалуй, пора ложиться.

Мария, зевнув, кивнула.

– Это точно, пора, – согласилась она и направилась к спальне, но стоило ей приблизиться к открытой двери, как ее шаги замедлились.

Чувствуя, что Мария нервничает, Элизабет подошла к ней и заглянула в комнату.

– У меня возникла новая идея. Вон там, в углу, стоит очень уютное на вид кресло. Я пока не хочу спать. Почему бы мне не посидеть возле тебя, пока ты не уснешь? Может быть, я увижу привидение.

Рассчитывать на это, конечно, не приходилось, но ее присутствие поможет Марии спокойно заснуть.

– Да, конечно, очень хорошее предложение. Может быть, вы действительно увидите его. А вы точно пока не хотите спать?

– Совсем не хочу, – заверила ее Элизабет.

Ложась в постель и накрываясь простыней, Мария снова зевнула. В тусклом лунном свете, узкой полоской просачивавшемся через окно, Элизабет заметила, насколько утомленной выглядит молодая хозяйка дома. Под глазами залегли тени, щеки запали. Девушка закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон.

Элизабет немного подождала, сидя неподвижно и не желая будить только что заснувшую Марию, чувствуя легкое головокружение. Она откинулась на обтянутый чехлом подголовник кресла и незаметно заснула, но вскоре почувствовала, как в ее сознание проник странный звук.

Это был какой-то зловещий скрип, как будто дом слегка, еле ощутимо, качнулся. Затем звук повторился, но на этот раз он был чуть громче и отчетливее прежнего. Элизабет тут же почувствовала, как участился ее пульс. Она услышала чьи-то шаги по полу гостиной. В доме кто-то есть!

Дверь в гостиную оставалась открыта. Осторожно поднявшись с кресла, Элизабет на цыпочках направилась к дверному проему, жалея о том, что не озаботилась захватить с собой какое-нибудь оружие. Она прижалась спиной к стене и, вытянув шею, заглянула в соседнюю комнату. К ее удивлению, там никого не было.

Элизабет теперь казалось, что сердце стучит так сильно, что ударяется о грудную клетку. Может быть, что-то произошло на кухне или во второй спальне. Она собралась было разбудить Марию, но передумала, решив, что эти звуки могли просто померещиться ей. Нужно самой убедиться, действительно ли в доме находится посторонний.

Стараясь по возможности не производить шума, она заглянула в крошечную ванную комнату, расположенную рядом со спальней. Затем прошла через гостиную и открыла дверь второй спальни. Комната снова показалась ей пустой. Тогда Элизабет направилась на кухню.

Задняя дверь была заперта, входная тоже. В доме только она и Мария. Элизабет облегченно вздохнула. У нее всего лишь разыгралось воображение.

«Все-таки удивительно, насколько велика сила внушения!» – подумала она.

Чувствуя себя последней дурой, Элизабет решила, что пора ложиться спать и с этой мыслью двинулась к дивану, стоявшему в гостиной. Не успела она сделать и пары шагов, как послышалось завывание ветра, и до ее слуха донесся низкий болезненный стон. В нем была такая невыразимая мука, что Элизабет стало не по себе. Звук исходил откуда-то снизу, как будто просачивался под дверью. Она поежилась, когда по ее спине пробежал хо лодок.

Сделав глубокий медленный вдох, чтобы унять участившееся сердцебиение, она решительно шагнула к окну и раздвинула шторы. Ночь была темной, на черном небе был виден лишь узкий серпик луны. Ни малейшего порыва ветра. Листва на дереве напротив окна оставалась неподвижной. Не шевелилась ни единая ветка, ни единый цветок на клумбе возле переднего крыльца.

Она открыла входную дверь и выглянула наружу. В помещение ворвался сухой жаркий воздух. Не было намека даже на самый слабый ветерок.

Дрожащей рукой Элизабет закрыла дверь и заперла ее на замок. Стоны прекратились. Однако ощущение чего-то зловещего, проникшего в дом, все равно оставалось. По-прежнему с негромким гудением работал кондиционер в гостиной. Элизабет направилась к спальне и приблизилась к двери.

Мария лежала на спине и мирно спала, натянув до подбородка простыню. Элизабет вошла в спальню и в следующую секунду ощутила такой жуткий холод, что у нее перехватило дыхание. Она принялась судорожно хватать ртом воздух. Затем облизнула губы, чувствуя, как они онемели от холода.

Боже, что происходит?

Элизабет задрожала и обхватила себя, чтобы немного согреться. Ее взгляд лихорадочно метался по стенам спальни в поисках хоть какого-нибудь объяснения. Что же могло быть источником холода? Посмотрев на Марию, она увидела, что та беспокойно заворочалась под простыней и свернулась в комочек, явно ощущая холод. Ее глазные яблоки беспокойно перекатывались под трепещущими веками. Элизабет попыталась успокоиться, прикусив губу и чувствуя, что стучит зубами. Сердце ее рвалось из груди. Она попыталась убедить себя в том, что в доме никого нет, что ей ничто не угрожает. Однако вокруг происходило нечто необъяснимое. Нечто пугающее Ей было страшно, и она не боялась признаться в этом.

В какой-то момент ей стало понятно, почему Марией в последнее время овладел страх. Наконец-то она поверила, что дело не в психике и не в разыгравшемся воображении молодой женщины.

Холод неожиданно отхлынул от кровати, от того места, где стояла Элизабет, но было такое ощущение, будто он еще не покинул комнату, а просто переместился куда-то в сторону, затаился в углу, словно незримое дремлющее зло.

На Элизабет обрушилась новая волна страха. Она снова решила разбудить Марию. Увы, на этот раз она настолько оцепенела от ужаса, что не смогла даже заставить себя пошевелить рукой или сдвинуться с места.

В следующее мгновение ей в ноздри ударил запах. Густой, насыщенный, тошнотворно сладкий. Тяжелый запах, лишь отдаленно напоминавший аромат роз. Он буквально прилипал к коже, комком забивал горло с каждым новым вдохом. Ее грудь сдавило, и она почувствовала, что задыхается.

Взгляд Элизабет упал на кровать. Мария проснулась. Она лежала на спине, широко открыв глаза и прижав к горлу дрожащую руку. Она испуганно посмотрела на Элизабет и издала какой-то невнятный звук. Этот ее сдавленный стон мгновенно вывел Элизабет из оцепенения.

В следующее мгновение она почувствовала, как все вокруг изменилось. Воздух сделался не таким густым, как прежде, дышать стало значительно легче. Температура воздуха в комнате медленно возвращалась к норме. Тошнотворный запах постепенно выветрился, оставив лишь легкий, еле уловимый шлейф духов с ароматом роз. Когда Элизабет приблизилась к кровати, даже он бесследно растворился в воздухе.

– Мария! Мария, с тобой все в порядке?

Глаза юной женщины наполнились слезами.

– Вы… вы видели ее?

– Нет, я ничего не видела, но…

– Она была здесь. Я это точно знаю.

– Мария, – ласково произнесла Элизабет и присела рядом с ней на край постели. – Только что здесь происходило что-то непонятное. Я слышала странные звуки и чувствовала леденящий холод. Я не помнила себя от страха. В доме определенно что-то происходит, но я не уверена, что это имеет какое-то отношение к привидениям.

– Я же говорю вам, что она была здесь.

– Ты видела ее? – осторожно спросила Элизабет.

– Только однажды. Я не всегда вижу ее, но чувствую ее присутствие. Я уверена, она была здесь. Она приходила, чтобы снова предупредить меня.

Элизабет заставила себя ободряюще улыбнуться.

– Я рада, что оказалась рядом в этот момент. Теперь мне понятны твои страхи, и я думаю, что хотя бы половина того, что здесь происходит, носит реальный характер. Нам нужно выяснить, что же на самом деле творится в твоем доме.

Мария внимательно посмотрела на нее. Ее лицо казалось очень бледным в тусклом свете луны, проникавшем через раздвинутые шторы.

– Что вы имеете в виду?

Элизабет потянулась к лампе на прикроватном столике и включила ее. Мягкий свет изгнал из комнаты последние остатки неведомого зла.

– Послушай, Мария, ты живешь на ферме. Вокруг много всевозможных растений и животных. Здесь используются удобрения, которые вносятся в почву и распыляются в воздухе в виде химикатов и пестицидов. Возможно, какие-то из них попали в твой дом. Может быть, что-то было зарыто в землю, на которой он построен. Я поговорю с мистером Харкортом. Вдруг он что-то знает об этом. Мы все выясним, Мария. Нужно только набраться терпения и немного подождать.

– Я хочу поскорее уехать отсюда. Я не могу здесь оставаться. Она говорит, что-то случится с моим ребенком. Мне страшно.

– Мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе. Я обязательно поговорю с Мигелем.

Глаза Марии испуганно расширились, и она открыла рот, чтобы что-то сказать.

– Я не стану ничего говорить о привидении, – не дала ей заговорить Элизабет. – Просто поведаю ему о том, что здесь происходило, когда я находилась в вашем доме. Я расскажу ему, как ты испугалась и как испугалась я сама. Попрошу его что-нибудь придумать, чтобы ты больше не оставалась ночью здесь одна.

– Если что-то не в порядке с домом, то почему в нем ничего не происходит днем? – задумчиво рассуждала вслух Мария.

Хороший вопрос.

– Может, в нем днем что-то и происходит, но ты слишком занята своим делами и не обращаешь на это внимания. Кстати, такое происходит каждую ночь или лишь иногда?

– Лишь иногда. Но каждую ночь я боюсь, что это повторится снова.

– Но такое случается, когда Мигель дома?

– Изредка, но в эти минуты он спит.

– Наверное, он слишком устает за день и поэтому ничего не слышит и не чувствует, – задумчиво произнесла Элизабет. – Пожалуй, нам с тобой нужно поспать.

Мария кивнула:

– Si. Верно. Попытаемся заснуть. – Она посмотрела на скомканные простыни. – Только ко мне больше не идет сон.

Элизабет перехватила ее взгляд, снова подумав о том, какие странные дела совсем недавно происходили в этом доме.

– Мне тоже теперь не заснуть. Может, посмотрим телевизор?

Глава 11

Из дома Марии Элизабет уехала утром. Начался новый день, суббота. Она отправилась домой, где переоделась в шорты и кроссовки. Затем зашла во вторую спальню, служившую ей кабинетом и спортивным залом. Покрутив педали велотренажера, сделала пятьдесят приседаний, после чего встала на беговую дорожку.

Она любила такие упражнения, ей нравилось поддерживать хорошую физическую форму. Работа у нее была трудной и нервной, требовавшей больших умственных нагрузок. В доме имелся бассейн, и она старалась поплавать при первой же возможности. Приняв душ, Элизабет приготовила завтрак. Поскольку продуктов в кухонном шкафу и холодильнике уже почти не осталось, пришлось съездить в магазин.

Во второй половине дня Элизабет приняла решение побеседовать с Мигелем. Она позвонила Марии, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, и спросила, в какое время будет удобнее заехать к ней.

В пять часов дня она выехала из дома и по шоссе номер пятьдесят один покатила по уже знакомому маршруту. Переехав через заброшенную железнодорожную ветку, она увидела стоявшего возле окна Мигеля. Он был черноволос, строен, худощав. Загорелая, чуть обветренная от пребывания на солнце кожа. Темные глаза с густыми ресницами, сильный волевой подбородок. В свои двадцать девять лет он был, несомненно, красив. Как и многие мексиканцы, Мигель относился к числу мужчин, всегда уверенных в собственной правоте, особенно в отношении женщин.

– Я ничего не понимаю, – раздраженно произнес Мигель, когда Элизабет закончила свой рассказ. – Вы с Марией обе вбили себе в голову, что с этим домом что-то не в порядке, но такого просто не может быть. Это хороший дом. Нам крупно повезло, что мы живем в таком доме, как этот.

– Это действительно очень хороший дом, Мигель, – сказала Элизабет с улыбкой. – Вот поэтому мы и должны выяснить, что с ним не в порядке.

– С ним все в порядке! Вы и моя жена… по-моему, это с вами что-то не в порядке!

Нет, так не пойдет. Элизабет уже пожалела о том, что упомянула о доме. К проблеме нужно было подходить с другой стороны. Но, зная Мигеля, любой подход был не менее сложен.

– Марии нравится этот дом не меньше, чем тебе, – сказала она. – Просто нужно решить несколько важных вопросов. Иногда в доме возникают звуки, которые ее пугают. Ее главная забота сейчас – будущий ребенок. А когда тебя по ночам нет дома, ей становится страшно.

– Она сама ребенок. Ей давно пора повзрослеть.

Черт побери, ничем его не проймешь, подумала Элизабет.

– Послушай, Мигель, я лишь пытаюсь сказать, что Мария чувствует себя в безопасности, когда ты в доме вместе с ней. Она знает, что в случае чего ты можешь ее защитить. Мне кажется, вам стоило бы найти кого-нибудь, кто мог бы оставаться с ней по ночам, когда тебя нет или когда ты приходишь с работы слишком поздно.

Мигель произнес что-то по-испански, причем так быстро и невнятно, чтобы Элизабет его не поняла. В свое время она учила испанский в школе и в колледже. Сейчас ей приходилось часто иметь дело с иммигрантами из Мексики. Жить в таком месте и не знать испанского – полный абсурд.

– Я сам позабочусь о ней. Вам нет необходимости беспокоиться о моей жене, – добавил он уже более отчетливо.

Элизабет заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, Мигель. Я знала, что ты поймешь меня.

Поймешь? Этот человек имел способности к пониманию не больше, чем кролик. Слава богу, она ничего не стала рассказывать ему о привидении.

Выйдя из дома, она бросила взгляд через плечо. Мигель и Мария стояли у окна и смотрели ей вслед. Хочется верить, что своим визитом она не навредила Марии. Ведь она пообещала юной мексиканке, что поможет ей разобраться, что за странные вещи происходят в этом доме. Свое слово она непременно сдержит. В понедельник утром она первым делом позвонит Карсону Харкорту и договорится с ним о встрече.

Элизабет позвонила Карсону из своего кабинета, однако тот, судя по его голосу, был не слишком рад ее слышать.

– Боюсь, что я весь день буду занят, – довольно холодно ответил он. – А что вы хотели?

– Послушайте, Карсон. Я понимаю, что вы сердитесь из-за того, что застали меня в ресторане вместе с Заком. Но это не имеет никакого отношения к моей просьбе увидеться с вами. Я хочу поговорить о том, что происходит на ферме.

Возникла короткая пауза.

– Хорошо. Я почти весь день буду работать в своем офисе. Приезжайте.

– Тогда давайте договоримся на два часа дня. Это время вас устроит?

– Вполне. До встречи. – Он положил трубку, и Элизабет испытала легкое разочарование.

Было ясно, что Карсон больше никогда никуда ее не пригласит. Ей следовало бы расстроиться по этому поводу, однако, по правде говоря, Карсон Харкорт никогда не был ей симпатичен, и она вряд ли когда-нибудь прониклась бы к нему симпатией. Рано или поздно, но разрыв все равно произошел бы. Оно даже лучше, что это случилось сейчас.

На понедельник у нее было запланировано три консультации. На девять была назначена встреча с Джеральдиной Хикмен и ее дочерью Кэрол. Через час после них должна была прийти десятилетняя Нина Мендоса. После нее в списке стоял Ричард Лонг, из группы пациентов, которым для подавления вспышек неконтролируемого гнева было предписано посещать сеансы психотерапии.

Кэрол пришла к Элизабет по настоянию миссис Хикмен, – мать, к своему ужасу, узнала, что ее двенадцатилетняя дочь занималась сексом с несколькими своими одноклассниками.

– Марк заплатил за билет в кино на дневной сеанс, – объяснила Кэрол матери в присутствии Элизабет. – Чем же еще я могла ему отплатить?

Элизабет сделалось дурно при мысли о том, как низко юные девушки ценят себя, точнее свои тела. Эти наивные создания готовы расплачиваться собой даже за такие пустяки, как билет в кино.

Консультации Нине Мендоса оплатил округ. После того как в их дом три раза подряд вызвали полицию, всю семью обязали посещать семейного психолога. Эмилио Мендосу уже арестовывали за появление в пьяном виде, непристойное поведение и сопротивление властям. Позднее выяснилось, что он жестоко избил свою младшую дочь, которой в ту пору было восемь лет, только за то, что она отказалась доесть остававшуюся в ее тарелке еду.

Нину забрали в приемную семью, и лишь после этого родители постепенно пришли к пониманию, что насилие – не лучший способ решения семейных проблем.

Последняя встреча Элизабет, назначенная на утро, была с сорокадвухлетним адвокатом по имени Ричард Лонг. Ричарда направили к Элизабет по решению суда за то, что он избивал жену, причем делал это с такой регулярностью, что ему оставалось либо встречаться с психологом, либо лишиться лицензии и угодить за решетку.

Ричард должен был приходить на занятия группы, которой по вечерам в четверг попеременно руководили Элизабет или Майкл, но до сих пор он делал это крайне нерегулярно. Элизабет сильно сомневалась, что у этого типа есть даже минимальный шанс когда-либо изменить себя к лучшему.

Справившись с делами, Элизабет в полдень вышла из кабинета, перекусила купленным в кафетерии сэндвичем и, выполнив пару неотложных дел, отправилась на встречу с Карсоном.

Домоправительница, молодая мексиканка, впустила ее в дом.

– Сеньор Харкорт ждет вас. Он у себя в кабинете. Пойдемте за мной, отведу вас к нему.

А она хорошенькая, подумала Элизабет. На вид девушке было самое большее двадцать два года. Простые черные брючки и белая блузка нисколько не скрывали женственных, округлых форм. Проводив гостью до дверей кабинета, мексиканка улыбнулась и бесшумно ушла прочь.

Элизабет вошла в кабинет. Сидевший за письменным столом Карсон поднялся.

– Здравствуйте, Элизабет.

– Здравствуйте, Карсон. Спасибо, что согласились уделить мне немного времени.

– Присаживайтесь. Чем могу быть вам полезен?

Стараясь не обращать внимания на его не слишком любезный тон, Элизабет села в соседнее кресло. Карсон тем временем снова занял свое место.

– Я провела ночь пятницы в доме Марии Сантьяго. В нем происходит что-то странное. Надеюсь, вы поможете мне выяснить, в чем там дело.

Следующие двадцать минут Элизабет рассказывала о необычных вещах, происходивших в доме Мигеля и Марии Сантьяго. Поведала она и о своих подозрениях относительно проблем с фундаментом или трубами.

– Ведь это, в конце концов, ферма, – сказала она. – Может, здесь чем-то была заражена земля – еще до того, как приступили к строительству дома. По крайней мере, этим можно было бы объяснить появление необычного запаха. Если вы, конечно, не возражаете, я бы хотела пригласить специалистов. Они осмотрели бы дом и помогли бы разобраться, что с ним такое.

Карсон встал с кресла и теперь возвышался над Элизабет. Ей тоже захотелось встать, но она заставила себя остаться на месте.

– Вообще-то я возражаю. Я очень сильно возражаю против подобных вещей. Мигель Сантьяго – самый младший из бригадиров. Он получил эту должность в обход нескольких других достойных работников. Дом, который вы имеете в виду, был построен всего четыре года назад, и с ним все в полном порядке.

– Я провела ночь в этом доме, Карсон. В нем действительно что-то не так.

– Мария – юная женщина с живым воображением. Ее рассказы повлияли на вас. Вы в ту ночь были под впечатлением ее фантазий. Так что тут больше не о чем говорить.

Элизабет сдержалась, чтобы не вспылить. Выйти из себя – значит лишь усугубить ситуацию.

– Возможно, существует и другое решение проблемы.

– Какое же?

– Может, им стоит переселиться в другое место. В другой дом на территории фермы или где-нибудь неподалеку.

Лицо Карсона стало наливаться кровью.

– На земле фермы стоят четыре дома для бригадиров. На ферме работают четыре бригадира. Все дома заняты, и я не собираюсь снимать новый дом в каком-то другом месте только потому, что жена Сантьяго беременна и выдумывает бог весть что. Кроме того, я хочу, чтобы мои бригадиры жили здесь, рядом со мной и всегда были под рукой.

Что ж, разумный довод. Ферме площадью двенадцать тысяч акров требовалось хорошее руководство. Карсону нужно, чтобы бригадиры всегда были готовы решать самые разные вопросы, которые могут возникнуть в самое непредсказуемое время. С другой стороны, она ничуть не солгала, ничего не приукрасила о той ночи, которую провела в доме Мигеля Сантьяго. Теперь ей понятно бессилие Марии. Как это обидно, когда тебе никто не верит.

Элизабет встала, чтобы уйти.

– Тогда у меня все. Спасибо, что любезно уделили мне время.

– Извините, но я ничем не могу помочь вам.

– Я понимаю вашу позицию.

Карсон впился в нее взглядом.

– Разве? Я так не считаю. – Он явно имел в виду не ферму, а нечто другое. Впрочем, Элизабет поняла его намек. Карсон намекал на ее встречу с Заком. – Я возлагал на вас надежды, Элизабет. Мне и в голову не могло прийти, что вы позволите моему брату обращаться с вами как с игрушкой. Честно говоря, я считал вас умнее.

– О чем вы?

– Но ведь все и так понятно, разве нет? Он увидел меня с вами на благотворительном вечере. Он понял, что я проявляю к вам интерес, и решил все испортить. В этом весь Зак. Проделка в его духе. Всю свою жизнь он ревновал меня к моим успехам. Он готов на все, лишь бы подложить мне свинью.

Элизабет разгладила складку на блузке.

– Он не собирается соперничать с вами в политике, Карсон, и не станет мешать вам баллотироваться на пост председателя законодательного собрания штата.

– Может, и не станет. Это Зак сейчас так говорит, но что придет ему в голову завтра?

Элизабет задумалась. В молодости Зак действительно был необуздан и непредсказуем и вполне мог остаться таким и до сих пор.

– Мне пора. Еще раз спасибо, что нашли время поговорить.

– Подумайте о том, что я вам сказал, Элизабет. Если решите, что я прав в отношении Зака, позвоните. Я по-прежнему рад видеть вас. Но только не тогда, когда между мной и братом начнется соперничество.

Она собралась сказать ему, что никакого соперничества нет и в помине и что ей нисколько не интересен его брат. Но она тут же поняла, что еще меньше ей интересен сам Карсон. Поэтому она просто кивнула:

– Я подумаю.

Выйдя из дома, Элизабет направилась к машине. Скользнув на горячее кожаное сиденье, она тотчас почувствовала, как раскалилась под солнцем ее «акура». На минуту она задумалась, а потом повернула ключ зажигания.

Карсон, разумеется, ей ничем не поможет, решила она, слушая, как возвращается к жизни двигатель. Но это не значит, что ей не удастся найти другой выход из создавшейся ситуации. Карсон не единственный из Харкортов, за кем остается последнее слово в делах «Харкорт фармз». Она обязательно позвонит Сэму Марстону и узнает номер Зака в Лос-Анджелесе. Мысль о звонке Заку не слишком вдохновляла, но, с другой стороны, что ей остается?

Лишь в четверг Элизабет удалось дозвониться до Зака. Их последний разговор закончился на довольно резкой ноте, но, по правде говоря, зря она слишком близко к сердцу восприняла известие о его связи с Лизой Дойл. В конце концов, это был лишь обеденный перерыв. К тому же Зак вполне искренне извинился, подумала она.

И все-таки она была не вполне уверена в том, как ей следует обратиться к нему. Набирая номер адвокатской конторы «Нобл, Гольдман и Харкорт», который получила от Сэма Марстона, она решила, что в данной ситуации, если она хочет заручиться помощью Зака, разумней всего использовать в качестве рычага отказ Карсона.

Элизабет невольно улыбнулась. Она обожала играть в такие игры. Сейчас, во всяком случае, она попытается навязать ему игру по своим правилам.

Телефонистка соединила ее с кабинетом Зака, и через секунду в трубке прозвучал его низкий голос:

– Лиз? Поверить не могу, что это ты!

– Мне нужно поговорить с тобой, Зак.

– Готов спорить, произошло что-то из ряда вон выходящее, если ты решилась позвонить мне. – Через секунду ей показалось, что он слегка сменил тон. – Это никак не связано с Раулем? Надеюсь, что с парнем ничего не случилось?

– Нет-нет, ничего подобного. Хотя косвенно, да, это все-таки связано с ним. Вернее, имеет отношение к его сестре Марии… к дому Сантьяго.

– Боже, только не говори, что ты видела привидение!

Элизабет рассмеялась:

– Конечно же нет. Но…

– Продолжай.

– В ту ночь там действительно творилось нечто странное. Очень даже странное, если не сказать больше.

Она поняла, что окончательно завладела его вниманием. Чувствуя близкую победу, Элизабет рассказала о звуках и запахе, жутком холоде и том, что ей было трудно дышать.

– В одном я точно уверена, у Марии нет никакого невроза. Я не думаю, что происходящее имеет сверхъестественные причины, но с домом явно что-то не так.

Затем она поведала Заку о своей встрече с Карсоном, на которую отправилась для того, чтобы узнать, возникали ли какие-нибудь проблемы при строительстве дома. К сожалению, Карсон ответил резким отказом на ее просьбу привести специалиста, который осмотрел бы жилище Марии и Мигеля.

– Он был непреклонен, – сказала Элизабет, в надежде направить мысли Зака в нужном для нее направлении. – И я не понимаю этого. – Элизабет выдержала паузу. – Я не исключаю, что он просто хотел отплатить мне за то, что я приняла твое предложение пообедать вместе.

В следующую секунду она едва ли не кожей почувствовала, как ее собеседник на том конце провода напрягся. Если считать это телефонной игрой, то она набрала одно очко в свою пользу.

– Я не вполне понимаю, чем могу тебе помочь, но я буду в городе завтра, – ответил Зак и откашлялся. – Как ты смотришь на то, если я предложу тебе поужинать где-нибудь и обсудить это более подробно?

Ее рука еще крепче сжала телефонную трубку. Счет один-один.

– Если честно, смотрю отрицательно.

– Я больше не встречаюсь с Лизой, я же тебе говорил. Своему слову я изменять не собираюсь.

– Я тебе верю, но…

– Боишься, что это не понравится Карсону?

– Мне абсолютно безразлично, что подумает Карсон!

Элизабет представила, как Зак в эту секунду улыбается.

– Приятно слышать. Значит, договорились?

Будь это кто-то другой, а не Зак Харкорт, она согласилась бы не раздумывая. Очередное появление в ресторане «Старое ранчо», новые сплетни, которые моментально разлетятся по всему городу.

– Я не знаю…

– Мы поедем в Мейсон. Там никто не узнает, что ты обедала с самым отвязным парнем в городе.

Элизабет почувствовала, что улыбается. Именно таким он и был, самым отвязным парнем в городе.

– Хорошо, договорились. Во сколько?

– Я заеду за тобой в семь часов.

Она назвала ему свой адрес и положила трубку, чувствуя, что первый тайм она проиграла. Тем менее она настроена на победу. Завтра она найдет способ убедить Зака Харкорта помочь ей найти ответы на связанные с домом вопросы.

Глава 12

Зак постучал в дверь ее квартиры ровно в семь. Очевидно, у них это общая черта – оба отличались пунктуальностью.

В Сан-Пико стояла типичная для этого времени года жара, что заставило Элизабет одеться соответствующим образом. На ней было легкое летнее платье персикового цвета, на бретельках, с широким, в тон, поясом, и белые туфельки на высоком каблуке. Проведя еще раз щеткой по густым волосам, она постаралась внушить себе, что забота о собственной внешности не имеет к Заку Харкорту ровным счетом никакого отношения.

– Я вижу, ты готова, – произнес Зак с порога. В светло-голубой рубашке с коротким рукавом и бежевых брюках, он выглядел чертовки привлекательно.

Зак придирчиво оглядел ее с головы до ног, и Элизабет заметила, что сегодня глаза у него совершенно другого оттенка, чем в прошлый раз.

Она оценила его взгляд.

– Зависит от того, о готовности к чему идет речь.

– Речь идет всего лишь об ужине, – улыбнулся Зак.

Элизабет взяла с журнального столика белую кожаную сумочку с золотой цепочкой вместо ремешка и набросила ее себе на плечо. Затем направилась к выходу.

– Прекрасная машина! – восхитилась она черным кабриолетом БМВ, когда они оказались возле тротуара.

– Я специально решил приехать на нем, а не на джипе, чтобы пустить тебе пыль в глаза. Ну как, это мне удалось? – спросил он с очевидной самоиронией, открывая дверцу автомобиля.

Элизабет села и тотчас почувствовала прохладу кожаного сиденья. Похоже, выйдя из машины, Зак не стал отключать кондиционер.

– Мне нравятся красивые автомобили. Будем считать, что твой замысел удался. Особенно благодаря тому, что тебе хватило благоразумия поднять верх.

– Я хотел произвести на тебя впечатление, а не изжарить заживо, как в духовке, – ответил Зак и, закрыв дверцу со стороны пассажирского сиденья, обошел машину и сел за руль.

– Сколько же у тебя машин? – полюбопытствовала Элизабет, когда он завел мотор.

– Всего две. Есть еще «харлей». И еще недавно я купил яхту длиной тридцать футов.

Вот это да! Элизабет была ошарашена.

– Слышала такую поговорку: мальчишки остаются мальчишками, с годами дороже становятся лишь их игрушки? – произнес Зак, заметив ее изумление.

Элизабет не могла не согласиться.

Он покатили по шоссе в сторону Мейсона, небольшого городка, расположенного в тридцати милях от Сан-Пико. Зак посмотрел на свою спутницу.

– Мне нравится тратить деньги на любимые вещи, честно в этом признаюсь. Но, в отличие от большинства других людей, я не слишком привязан к ним. Стараюсь не делать из вещей культа.

Элизабет подумала о деньгах, которые Зак пожертвовал ферме «Тин Вижн», и решила, что он говорит искренне. Он мог купить себе еще больше «игрушек», если бы оставил эти деньги себе.

– Я тоже люблю красивые вещи, – призналась Элизабет, – но не настолько, чтобы жертвовать ради них собственным счастьем.

Зак пристально посмотрел на нее:

– Ты говоришь о своем браке?

– Знаешь, Брайан всегда хотел иметь только самое лучшее. Дорогие машины, дизайнерские костюмы. Он хотел, чтобы и у меня все это тоже было. Он был щедр, однако главным мотивом в его жизни был тот образ, которому он постоянно стремился соответствовать.

– Что же случилось?

– Все предельно просто: ему было мало меня. – Она отвернулась к окну и на мгновение задумалась, после чего заговорила снова. – Три года назад мы приехали в Сан-Пико на встречу одноклассников. Я застукала его, как говорят юристы, in flagrantе delicto, на месте преступления. На заднем сиденье нашей машины вместе с Лизой Дойл.

– Теперь мне понятно, почему ты так ощетинилась, когда Карсон упомянул ее имя.

– Наверное, мне не следовало говорить тебе об этом. Но вот теперь ты понимаешь, что она у меня в черном списке. Хотя особой ее вины в этом нет.

– Лиза есть Лиза. Она вовсе не делает секретов из своей личной жизни.

– Но тебе явно нравилось ее общество.

– Мне нравилось заниматься с ней сексом. Ей тоже. Это было все, что нас объединяло.

Все, что нас объединяло? У Элизабет не укладывалось в голове, как можно пользоваться мужчиной исключительно ради постельных забав.

– Почему же вы с ней перестали встречаться?

– Потому что я устал ощущать себя ничтожеством. Я приучил себя идти по жизни, ничего не чувствуя, никого не допуская в нее. Какое-то время Лиза казалась мне женщиной совершенной во всех отношениях. У нас с ней были даже какие-то общие взгляды. И мы не ставили друг другу никаких условий. Просыпаясь с ней утром в одной постели, я ничего не испытывал.

Элизабет промолчала. Ей нравилась его откровенность или, по крайней мере, казалось, что нравится. Прежний Зак выпалил бы одним духом какую-нибудь лживую историю и рассмеялся бы, если бы она оставила ее без внимания.

Скоро они въехали в Мейсон, столицу округа Сан-Пико. Это был такой же унылый город в долине, только чуть крупнее. В отличие от Сан-Пико, здесь имелся сетевой супермаркет «Уолл-Март» и чуть большее количество ресторанов. Зак остановил машину на стоянке перед рестораном под названием «Капитанский стол». Судя по вывеске, заведение специализировалось на рыбной кухне. В родном городе Элизабет остерегалась заказывать рыбные блюда – главным образом потому, что дары моря доставлялись сюда издалека и их свежесть и сохранность были под большим вопросом.

Они вошли внутрь и устроились в уютной отдельной кабинке. На мгновение взгляд Зака скользнул по ее лицу, и ей показалось, что в его темных глазах вспыхнули яркие золотистые крапинки. Впрочем, уже в следующее мгновение Зак поспешил отвернуться.

– Я здесь еще никогда не был. А ты?

Элизабет покачала головой:

– И я нет. Я слишком редко бываю в Мейсоне.

Судя по всему, ресторан был далеко не новым. Красная кожа, обтягивающая стены кабинок, была слегка потертой, а ковер на полу – чуть выцветшим.

И все же стоявшая на столе зажженная свеча придавала этому заведению несомненный уют и некую старомодную романтическую уединенность.

Когда, взяв у них заказ, официантка ушла, Зак коснулся главной темы:

– Я так рад, что ты согласилась поужинать со мной. Теперь мы можем свободно поговорить о доме Мигеля и Марии Сантьяго. Но я заранее хочу предупредить тебя, я не уверен, что смогу оказать вам помощь.

Рассчитывая на его содействие, Элизабет подробно рассказала Заку о жуткой ночи, которую она провела в доме Марии.

– Мне действительно было страшно, Зак. Странные звуки, холод, удушливый запах роз. Мне стало так плохо, что я с трудом могла дышать. С Марией случилось то же самое. Должна признаться, мы обе здорово перепугались. Я даже представить себе не могла, что такое возможно.

– По правде говоря, мне в это тоже верится с трудом. По телефону ты обмолвилась о том, что хотела бы пригласить специалиста, чтобы тот обследовал дом. То есть ты все еще надеешься найти рациональное объяснение происходящему, я правильно понял?

– Оно наверняка должно быть. Я не верю в привидения.

– Я тоже. Впрочем, может когда-то и верил. Давно, в детстве. В детстве мы часто пугали друг друга рассказами о привидениях. Но призраки прошлого, похоже, преследуют нас.

Элизабет искоса посмотрела на него:

– Ты ведь имеешь в виду тот случай возле кафе?

Зак лукаво улыбнулся:

– Не совсем. Но если ты наконец-то согласилась пойти со мной поужинать, то, наверное, так оно и есть.

Элизабет недовольно поджала губы.

– Это не настоящее свидание. Мы здесь обсуждаем серьезное дело.

– Верно. Я и забыл.

Элизабет с трудом сдержала улыбку и принялась теребить красную салфетку, лежавшую у нее на коленях. Наконец, сделав над собой усилие, она посмотрела Заку в глаза:

– Тебя ведь преследует собственное прошлое, да, Зак?

Он отвернулся и посмотрел на окно, плотно закрытое бархатными шторами, не пропускавшими отблески гаснущего дня.

– Да, наверное, каким-то образом преследует. Я жил в самом шикарном доме в Сан-Пико, однако моя жизнь была подобна аду. Я был изгоем в своей семье. И хотя мой отец просил брата и мачеху вести себя со мной по крайней мере нейтрально, они возненавидели меня с того самого дня, когда впервые узнали о моем существовании. Карсон и Констанс делали все, что только было в их силах, чтобы как можно сильнее отравить мою жизнь. Отец бывал дома очень редко и ничего не мог с этим поделать.

– Тогда не стоит удивляться тому, что ты попал в беду. – Элизабет хорошо помнила суд, – тот состоялся в конце лета после окончания учебного года, – и тюремное заключение, которое Зак Харкорт получил за наезд и непредумышленное убийство. Весь город несколько недель только и говорил об этом происшествии.

– Я не могу винить родителей в том, что со мной произошло. С моей стороны это была непроходимая глупость. Наверное, я просто очень хотел, чтобы отец обратил на меня внимание. Но чем хуже я себя вел, тем реже виделся с ним. Мы с ним подружились только после того, как я вышел на свободу. Он единственный поддержал меня в трудную минуту. Для меня это было самое главное. Впрочем, не только было, но и до сих пор остается.

– Мы все совершаем ошибки, но постоянно стараемся не допустить их повторения.

– Именно это я и говорю ребятам из «Тин Вижн». Мы все совершаем ошибки, но самое главное – вовремя осознать это и повернуть жизнь в другом направлении.

Наконец принесли заказ – свиные ребрышки для Элизабет и лангуста для Зака. Разговор на время прекратился, и они, расслабившись, принялись за еду. Правда, «расслабились» – не совсем верное слово. Элизабет слишком остро реагировала на его присутствие, чтобы расслабиться и держаться непринужденно. Вместо этого она постоянно наблюдала за ним, подмечала каждое слово и каждый жест. Более того, она не могла припомнить, когда последний раз какой-либо мужчина вызвал у нее такой пристальный интерес.

Спустя какое-то время Элизабет пришла к заключению, что Зак очень интересный мужчина, начитанный, обаятельный собеседник и хороший слушатель. Ее тянуло к нему сильнее, чем она опасалась.

Из чего следовало, что он представляет собой для нее опасность, и немалую.

Ей не хотелось бы влюбиться в Зака Харкорта. В прошлом она знала его слишком хорошо и потому не испытывала к нему доверия. После Брайана она вообще не верит мужчинам, во всяком случае, не до конца. Не настолько, чтобы ослабить обычную бдительность.

И все же под конец вечера в обществе Зака она почувствовала себя относительно непринужденно. Однако хотя ей и удалось побороть в себе напряженность, тем не менее она постоянно помнила, кто он такой.

Они уже возвращались домой, когда Элизабет коснулась темы, обсуждение которой они не закончили в ресторане.

– Что ты думаешь об этом доме? Ты дашь разрешение на то, чтобы пришел специалист и осмотрел его?

– Я бы с удовольствием дал такое разрешение, будь это в моей власти. Дела фермы полностью контролирует брат. Так повелось с тех самых пор, как с нашим отцом случилось несчастье. Как старший из сыновей, Карсон в отцовском завещании назван опекуном поместья. Он отвечает и за дела агрокомплекса, и за состояние здоровья отца.

– Значит, бразды правления фермой в руках Карсона. Но ведь ты адвокат. Почему бы тебе не обратиться в суд и не добиться части прав на недвижимость?

– Потому что мне нет до хозяйства никакого дела. Я никогда не проявлял к нему интереса. Пусть этим занимается Карсон. Меня беспокоит лишь отец. Похоже, что у нас с братом разный подход к заботе о его здоровье.

Элизабет удобнее устроилась на пассажирском сиденье. За окном машины тянулись бесконечные ряды хлопковых плантаций: даже в темноте было видно, как белеют раскрывшиеся коробочки.

– Я скажу тебе, как мы поступим, – неожиданно проговорил Зак. – Позвони специалисту и договорись, когда он сможет осмотреть дом. Если Карсон узнает об этом, сошлись на меня. Скажи, что я дал добро. – Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами. – Не могу отказать себе в удовольствии воткнуть ему в бок очередную шпильку.

Элизабет выпрямилась на сиденье. Похоже, Карсон был прав, утверждая, что через нее Зак хочет в первую очередь досадить ему.

– Мне кажется, это не самая лучшая идея.

– В том, что касается Карсона, хороших идей вообще быть не может. Ты ведь хочешь узнать, что происходит в доме, не так ли? Ну, так я и предложил тебе неплохой вариант.

Скажем так, очень даже надежный вариант, но в этом действительно весь Зак Харкорт. Вполне возможно, что он сильно изменился с юношеской поры, однако дерзости ему по-прежнему не занимать. Элизабет поймала себя на том, что невольно улыбнулась. Отчасти ей было приятно осознавать, что Зак в чем-то остался прежним.

Он искоса посмотрел на нее:

– Почему ты улыбаешься?

Щеки Элизабет порозовели от смущения. Она надеялась, что в темноте Зак не заметит ее улыбки.

– Ничему я не улыбаюсь. Я просто… просто подумала, что ты прав. Я пообещала помочь Марии. Если ты не против взять вину на себя, ну что ж, тогда я согласна.

Зак усмехнулся. Элизабет же отметила про себя, как часто он улыбается и что улыбка ему идет.

– А вот это правильно.

– В понедельник первым делом я договорюсь с людьми, которые осмотрят дом.

– Как я уже сказал, дело это пустяковое. Готов поспорить, что Карсон об этом даже не узнает.

Вскоре они уже въехали в город. Зак свернул за угол, и они оказались на Черри-стрит. Остановив кабриолет, он помог Элизабет выйти из машины и проводил до двери квартиры. Интересно, подумала она, ждет ли он поцелуя на прощание?

– Спасибо, Зак. Это было очень любезно с твоей стороны.

Он посмотрел на дверь.

– Не хочешь пригласить меня выпить чего-нибудь?

– Ты, кажется, говорил, что не пьешь спиртного.

– Я сказал, что не пью много и никогда не беру ни капли в рот, когда за рулем. Кроме того, я имел в виду чашечку кофе.

Умом Элизабет понимала, что этого не следует делать. Но это был вечер пятницы, а она так редко выбиралась куда-нибудь в последнее время, да и Зак оказался настоящим джентльменом. Последнее почему-то слегка раздражало ее.

Крайне маловероятно, что с Лизой Дойл он вел себя точно так же. Очевидно она, Элизабет, не так сексуальна и потому не так привлекательна, как Лиза Дойл.

– Отлично, заходи. Я приготовлю тебе кофе без кофеина. Так что сон ты себе не перебьешь.

Их взгляды встретились, и у Элизабет перехватило дыхание. В этом взгляде, который он только что бросил на нее, не было ничего джентльменского. Взгляд этот был откровенно сексуален, если не похотлив. Просто лечь спать – это последнее, чего ему хотелось бы, казалось, говорил этот взгляд.

Ощущение было такое, будто ее желудок стянуло в тугой узел. Сейчас, когда они оказались в ее квартире, деловая часть их встречи завершилась, и Зак держался слегка иначе.

Элизабет сглотнула застрявший в горле комок. Она вспомнила благотворительный вечер, тогда несколько раз ловила на себе точно такой же взгляд, однако поспешила убедить себя в том, что это всего лишь ее разыгравшееся воображение.

– Кофе без кофеина – это заманчиво, – произнес Зак, все так же пристально глядя в ее глаза.

Она отвернулась и пошла на кухню. К ее великому удивлению, гость последовал за ней.

– Прекрасное место, – похвалил он ее жилище, оглядевшись по сторонам.

Пустая стойка, а на ней лишь тостер и консервный нож. На круглом деревянном столике солонка и перечница.

– Ты хочешь сказать, опрятно и чисто, – произнесла Элизабет, снимая с полки банку кофе без кофеина. – Я давно уже собираюсь благоустроить кухню, с тех самых пор, как перебралась в Сан-Пико, но все никак не доходят руки. До сих пор не могу привыкнуть к мысли о том, что снова живу в родном городе. Когда я училась в школе, мне хотелось поскорее вырваться отсюда, уехать куда-нибудь подальше.

– Почему же ты вернулась? – спросил Зак.

Он стоял так близко, что она кожей затылка ощущала его дыхание. Нервы ее были на пределе. Доставая пакетик с кофе, она сделала над собой усилие, чтобы не показать, что у нее вот-вот задрожат руки.

– Просто мне нужно было спокойное, тихое место, чтобы прийти в себя после развода. В то время здесь еще жили мой отец и сестра. Теперь отец умер, а сестра переехала в другой город. Если бы не моя нынешняя работа, я вряд ли задержалась бы здесь надолго.

Он придвинулся к ней еще ближе.

– Я рад, что ты осталась в Сан-Пико.

Легкие Элизабет снова наполнились воздухом. Он положил руки ей на бедра и медленно повернул лицом к себе.

– Что… что ты делаешь? – потрясенно спросила она.

– То, чего хотел весь вечер, – поцеловать тебя. Надеюсь, что если ты и залепишь мне пощечину, то не так сильно, как тогда возле кафе.

Элизабет посмотрела ему в глаза и увидела в них жаркое пламя страсти, которое Зак даже не пытался скрыть.

Ей впервые пришло в голову, что вообще-то она сама весь вечер мечтала, чтобы он именно так на нее посмотрел.

– Я не стану давать тебе пощечину.

– Слава богу, – ответил Зак и в следующую секунду наклонился и поцеловал ее в губы.

Это был восхитительный поцелуй. Его губы и язык показались ей горячими, влажными и нежно-шелковистыми. Он как будто обжигал ей рот, заставляя глотать огонь. В нем ощущался жар и голод его страсти.

Зак не отрывался от ее губ, наоборот, его поцелуй сделался еще крепче и глубже. Голова Элизабет пошла кругом, а ноги сделались ватными. Он прижал ее к столу, как будто опасаясь, что она выскользнет из его объятий. Элизабет обхватила его за шею. Ее пальцы скользнули в его густую шевелюру.

Она чувствовала вкус его языка. Ни один мужчина еще никогда не целовал ее так жадно, будто не мог утолить жажду. Ее соски тотчас затвердели.

– Ты сводишь меня с ума, – произнес он, наконец, оторвавшись от ее губ. – Я не могу не думать о тебе.

Элизабет запрокинула голову, и он принялся целовать ее в шею и плечи.

– Это безумие, – прошептала она, обращаясь не к Заку, а к самой себе.

А в следующий миг ощутила прикосновение его рук к своей груди.

– Я хочу заняться с тобой любовью. Никакое это не безумие, – возразил он.

Элизабет покачала головой, зная, что ей следует отстраниться от него, однако не нашла в себе сил. Ей хотелось, чтобы этот сладостный жар продлился чуть дольше. Она попыталась не думать о Лизе Дойл и тех женщинах, которые были у него в Лос-Анджелесе. Попыталась выбросить из головы слова Карсона о том, что Зак использует ее в своих собственных интересах, что он манипулирует ею.

Она услышала жужжание молнии на спине, почувствовала, как его руки скользнули в чашечки бюстгальтера и коснулись ее груди. Ее охватила волна сексуального желания. Нужно остановить его, пока не поздно, подумала она, противясь ему. Нельзя допустить, чтобы это произошло так быстро. Она не желает уподобляться Лизе Дойл. Ей не нужны отношения на одну ночь.

Зак нежно укусил ее за мочку уха.

– О боже, до чего же приятно! – восхитился он.

Элизабет сглотнула и попыталась оттолкнуть его, однако его пальцы сжали ей сосок и обхватили холмик груди, как будто желая определить ее размер и форму.

После Брайана она больше ни разу не была с мужчиной. «Нет ничего странного в том, – попробовала она убедить себя, – что я так возбудилась от прикосновения мужских рук».

Но сейчас с ней не просто абстрактный мужчина, а конкретный Зак Харкорт, к которому у нее нет доверия. Потому что довериться ему было бы непозволительной роскошью.

Зак расстегнул брючный ремень и отбросил его в сторону. Затем спустил молнию, и брюки сами сползли с его бедер. Он начал стаскивать с ее плеч платье, но Элизабет остановила его руку:

– Я не могу.

Зак поцеловал ее в шею.

– Почему нет? Мы взрослые люди. Мы можем делать то, что нам нравится.

Она немного отодвинулась от него, глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в лицо.

– Карсон говорит… говорит, что ты используешь меня, чтобы досадить ему.

Зак нахмурился и, перехватив ее руку, прижал к своему паху. Элизабет тотчас почувствовала его мощную эрекцию. От ее прикосновения его член сделался как будто еще больше.

– Карсон не имеет к этому никакого отношения.

– Я не Лиза Дойл.

– Нет, ты никогда не была Лизой.

– Зак, прошу тебя!

По всей видимости, было в ее тоне нечто такое, что заставило его понять, что она борется не с ним, а сама с собой.

Вздохнув, Зак застегнул молнию на ее платье.

– Прости. Я не хотел набрасываться на тебя. Я просто…

Элизабет дрожащими руками поправила платье.

– Просто?…

– Я хотел тебя с того самого момента, когда увидел на ферме «Тин Вижн». Я заставил себя сдержаться. Хотел дать тебе шанс узнать меня ближе. Пытался проявить терпение, но, видно, терпение – это то качество, которого мне недостает, Лиз.

Она попыталась найти подходящий ответ, чувствуя, что сердце стучит в груди как сумасшедшее.

– Меня больше никто не называет Лиз.

– Почему?

– Брайану это не нравилось. Он говорил, что имя Элизабет звучит более изысканно.

Зак снова потянулся к ней и нежно поцеловал.

– Для каждой грани человеческой сущности есть разные имена. По-моему, Лиз звучит более чувственно. – Он еще раз поцеловал ее, и она вздрогнула. – Вы ведь не часто делали это, верно?

Элизабет покачала головой:

– У меня до Брайана был всего один парень. Больше никого.

– А после?

Она снова покачала головой:

– Я совершенно не подхожу для такого мужчины, как ты, Зак. У тебя было много женщин. У меня такого богатого опыта нет.

Он приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

– Ты сказала, что ты не такая, как Лиза, и была права. Настоящей женщине не нужно прибегать к разного рода уловкам, чтобы удовлетворить мужчину. Сейчас я хочу тебя больше, чем когда-либо раньше хотел женщину, сильнее даже, чем когда я проникал в Лизу Дойл.

Элизабет мгновенно покраснела. Зак был чувственным, сексуально привлекательным мужчиной и даже не скрывал этого.

– К тому же я мог бы многому тебя научить. Научить всему, что только пожелаешь. Мы могли бы заняться всем, что ты только сможешь вообразить.

Всем, что только сможешь вообразить. Элизабет никогда не думала о себе как о сексуально раскрепощенной женщине.

– Я не знаю… мне надо подумать об этом, Зак. Ты и я… мы такие разные люди, особенно в том, что касается секса. Я… я не такая смелая, как ты.

В следующее мгновение он притянул ее к себе и снова поцеловал. Его язык скользнул в ее рот. Тело Элизабет напряглось, и она почувствовала, что дрожит. Его рука скользнула ей под подол платья и легла между ног прямо поверх трусиков. Она была уже вся мокрая и возбуждена до предела. Она не помнила, чтобы когда-то раньше испытывала столь сильное возбуждение.

– А по-моему, ты довольно смелая женщина, – произнес Зак, и его рука скользнула под ткань трусиков. – Ты просто сама об этом не знаешь.

С этими словами он принялся ласкать ее, и у нее тотчас перехватило дыхание. Она уже была на грани оргазма, когда он оторвался от ее губ и, перестав ласкать ее между ног, опустил платье. Более того, он отстранился от нее и даже сделал шаг назад, оставив ее дрожать от желания.

– Я хочу тебя, Лиз. Безумно хочу тебя. Меня уже давно не привлекала ни одна женщина так, как ты. Я хочу увидеть тебя завтра вечером.

Элизабет отчаянно мотнула головой.

– Хорошо. Тогда на следующей неделе. Я дам тебе время, если тебе это нужно.

– Я… я не знаю, Зак.

– Да, Лиз. Ты знаешь, что тебе нужно. Я тоже. Увидимся на следующей неделе.

Сказав эти слова, он повернулся, вышел из кухни, прошел через гостиную и распахнул входную дверь. Затем дверь захлопнулась, и его шаги затихли. Элизабет устало опустилась на стул. Что касается опыта любовных игр, то ей ох как далеко до Зака Харкорта!

Но, может быть, он и не затевает никакой игры? Может, он действительно хочет того, в чем признался ей. Может, он на самом деле просто хочет ее?

При этой мысли ее вновь обдала жаркая волна желания.

Это, конечно, настоящее безумие, но почему бы ей не задуматься о его словах? Зак сказал, что хочет ее. Сегодня вечером, считаные минуты назад, ей стало ясно, что и она хочет его. Она всегда проявляла осторожность в том, что касалось мужчин, и никогда не допускала ошибок.

И к чему это привело?

К тому, что она по наивности выскочила замуж за Брайана Логана, который едва ли не ежедневно самым бессовестным образом ее обманывал.

Может, хотя бы раз в жизни стоит совершить смелый поступок. Может, ей действительно с помощью Зака Харкорта стоит восполнить пробелы в ее крайне скудном сексуальном образовании?

У нее есть неделя на размышление.

К этому времени она наверняка все взвесит и примет разумное решение.

Глава 13

Грузовик с надписью «Служба контроля целостности жилых сооружений» подъехал к дому Сантьяго во вторник утром, когда Мигель ушел на работу. Элизабет проводила техников на место, оставила их ровно на три часа и вернулась точно ко времени их отъезда.

– Нашли что-нибудь? – спросила она Уайли Мэлоуна, владельца компании, услугами которой воспользовалась для осмотра дома. С ним прибыли два специалиста. Все расходы она взяла на себя. На ее счастье, названная Мэлоуном сумма оказалась вполне приемлемой.

– Хороший прочный дом, – ответил ей Уайли, коренастый мужчина с редеющими седыми волосами, одетый в рабочий комбинезон. – Никаких протечек, никаких проблем с водопроводом и канализацией. Стены прекрасно утеплены.

– А под домом как? Ничего там не нашли? – Дом возвышался на три фута над поверхностью земли и покоился на положенных плашмя по периметру бетонных блоках. Пол был деревянным.

Мэлоун улыбнулся.

– Нашли лишь несколько жирных черных пауков. Мы побрызгали их инсектицидом, совершенно бесплатно. Никакого необычного запаха не обнаружено. Слегка попахивает плесенью, но это обычное дело. Если у вас вызывает беспокойство почва под домом, то я мог бы пригласить фирму «Хиггинс Консалтинг», чтобы они взяли образец для анализа. В случае чего там определят степень зараженности почвы. Может, что-нибудь и найдут.

– Спасибо, мистер Мэлоун.

– Называйте меня просто Уайли.

Вместе со своими работниками он собрал рабочие принадлежности – лестницы-стремянки, фонарики, ящики с инструментами – и направился к грузовику, на котором приехал. Элизабет смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, и повернулась к стоявшей на крыльце Марии.

– Эти люди нашли что-нибудь?

– Они сказали, что с домом все в порядке.

– Я и не думала, что они что-то найдут.

– Нам все равно нужно проверить почву под домом, нет ли в ней каких загрязнений. Я сегодня же позвоню в фирму, которая делает такие анализы.

– Они тоже ничего здесь не найдут.

Элизабет вздохнула:

– Значит, ты хочешь убедить меня в том, что в доме действительно водятся привидения.

– А что, если это так?

– Я позвоню в эту компанию и попрошу сделать анализ почвы. Если они что-то обнаружат, то будем думать, как нам поступить дальше.

Однако компания «Хиггинс Консалтинг» ничего необычного в почве под домом не обнаружила, во всяком случае, ничего такого, что могло бы объяснить причину странных звуков, холода или тошнотворного, удушливого запаха роз.

Или того призрачного видения, о котором рассказывала Мария.

Так и не избавившись от мучившего ее беспокойства, Элизабет работала в своем кабинете, когда ей позвонил Зак. Она убрала от лица локон темно-рыжих волос и прижала к уху телефонную трубку.

– Это Зак. Ты сейчас занята?

– Привет, Зак, – ответила она. – Я всегда занята, но в данный момент у меня нет посетителей.

– Я позвонил, чтобы узнать, как твои дела. И еще я хотел узнать, приезжал ли кто-нибудь осматривать дом.

– У меня все в порядке. С домом, к сожалению, тоже все в порядке. Его осматривали строительные техники. А специалист из «Хиггинс Консалтинг» брал почву на анализ. Никто из них ничего необычного в доме не обнаружил. Получается, что дом находится в превосходном состоянии.

– Думаю, к такому очевидному выводу было не так уж сложно прийти.

– Пожалуй. На наше счастье, Карсон, похоже, не в курсе того, что мы делаем.

– К счастью хотя бы для одного из нас.

Элизабет хихикнула в трубку.

– Послушай, после того как я в воскресенье уехал из Сан-Пико, я провел небольшое исследование.

– Это какое же?

– Кое-что выяснил о привидениях. Угадай, что именно.

– Даже не знаю.

– То, что вы с Марией испытали в ту ночь, называется «холодное место». Это распространенный феномен, типичный для домов с «дурной» славой.

– Я не верю в такие вещи. Неужели ты серьезно считаешь, что в доме может обитать привидение?

– Я рассказываю тебе лишь то, что мне удалось выяснить. Думал, тебе будет интересно это узнать.

Элизабет потерла переносицу, чувствуя приближение головной боли.

– Пожалуй, если принять во внимание, что я ума не приложу, что в этом доме может быть не так.

– Послушай, я приеду в Сан-Пико в пятницу. Приеду сразу, как только освобожусь от работы. Хочу куда-нибудь свозить тебя вечером.

– Зак, я действительно думаю, что нам лучше не…

– Знаю, знаю. Мне не следовало в прошлый раз пускать дело на самотек. Но такое иногда случается.

Это еще мягко сказано. Всю неделю она не могла думать ни о чем другом, кроме секса с Заком. И чем сильнее она пыталась выбросить эти мысли из головы, тем навязчивее они становились.

– Мы просто сходим куда-нибудь, – предложил он. – Допустим, в кино, потом где-нибудь съедим пиццу. Тебе даже не надо будет приглашать меня к себе, когда я привезу тебя домой. Что ты на это скажешь?

Каким же он сейчас стал, этот Зак Харкорт? В молодости он был любитель идти напролом, неизменно старался, чтобы все было так, как того желает он. Но как бы то ни было, ей страстно хотелось увидеть его. Хотя она и понимала, что делать этого лучше не стоит.

– Хорошо. Думаю, поход в кино – не такая уж страшная вещь.

– Послушай, ты не в курсе, тот кинотеатр для автомобилистов на Крест-Лейн еще существует?

– Что?

– Я пошутил.

Элизабет улыбнулась.

– Смотрю, ты любитель пошутить. Когда?

На другом конце линии было слышно, как он усмехнулся.

– Сеанс, если не ошибаюсь, начинается в семь часов. Выбери фильм поинтереснее, и я попытаюсь быть на месте к шести. Если застряну в пробке, то я тебе перезвоню.

Не успела Элизабет положить трубку, как зажужжал интерком.

– К вам следующий пациент, – сообщила из приемной Терри Лейн.

– Пусть заходит, – ответила Элизабет и расправила светлый льняной костюм. Нет, она просто обязана сосредоточиться исключительно на работе и не думать ни о чем постороннем. Интересно, не допустила ли она ошибку, приняв предложение Зака?

На стеклянной столешнице массивного стола, за которым сидел Зак, зазвенел интерком. Раздался голос секретарши:

– Вам звонят, Зак. Ваш брат.

Ага, похоже, Карсон все-таки в курсе. Зак не стал снимать трубку, а нажал кнопку громкой связи.

– Карсон. Хорошо, что позвонил.

– Черт возьми, что ты себе позволяешь?

– Не понял. В чем дело? Почему бы тебе не рассказать мне?

– Отлично, я тебе объясню, в чем дело. Ты сказал Элизабет Коннерс, что она может прислать людей для осмотра дома, в котором живут Сантьяго. Интересно, хотел бы я знать, кто дал тебе такое право?

– А что я такого сделал? Какое тебе, черт побери, до этого дело? В этом доме не выявлено ничего необычного. Техники, что его осматривали, в один голос заявили, что здание в отличном состоянии. Ты должен только радоваться этому.

На другом конце линии возникла пауза.

– Мне это не нравится, только и всего. Я отказал ей, и поэтому она побежала к тебе. Ты не имеешь никакого права распоряжаться делами на ферме.

– А что такого случилось? Ты что, остался совсем без гроша? Лиз довольна, и Мария Сантьяго, пожалуй, теперь сможет спать спокойно.

– Мне не нравится, что ты суешь нос не в свои дела. Мой тебе совет: держись подальше от «Харкорт фармз»!

– Я никогда не пытался вмешиваться в твои дела, Карсон. Но запомни одну вещь. Я адвокат, и притом неплохой адвокат. Если бы я захотел иметь право голоса в руководстве поместьем, то наверняка добился бы этого.

– Только не надо запугивать меня, Зак.

– Это констатация факта, Карсон, а не угроза. К счастью для тебя, я вообще не хочу иметь отношение к «Харкорт фармз». И никогда не хотел. Мне нужно лишь точно знать, что ты аккуратно перечисляешь долю доходов отца на его счет. Это все, что мне нужно.

Карсон прорычал в ответ нечто невразумительное и бросил трубку. Мысли Зака вернулись к тому, о чем он думал до того, как ему позвонил брат. К Лиз Коннерс.

Она снова согласилась встретиться с ним. Отчасти это удивило его. Похоже, в тот раз он не на шутку напугал ее своим напором, склоняя к близости. Сейчас же он не хотел форсировать события, понимая, что у Лиз мало опыта в том, что касается секса. Тогда, у нее в квартире, он потерял контроль над собой.

Такое случалось с ним нечасто, и тот факт, что это произошло с Лиз, еще больше убедил его в том, насколько сильно он хочет ее.

Она тоже хотела его, в этом нет никаких сомнений. Лиз – очень чувственная женщина. Просто она сама об этом еще не догадывается. Он обязательно разбудит дремлющую в ней сексуальность, которую почувствовал в ней давно, еще когда учился в школе. А пока он сдержит данное себе слово. Он не станет нажимать на нее, во всяком случае, в этот раз не станет. Лиз – та женщина, ради которой стоит подождать.

Зак мысленно поклялся, что при новой встрече он будет вести себя осторожно, чтобы ее не отпугнуть.

В пятницу рано утром Мария позвонила Элизабет на работу. Терри еще не пришла, и поэтому трубку взяла сама Элизабет. Она тотчас же узнала голос Марии, хотя тот грозил сорваться на крик. Было ясно, что юная женщина находится на грани истерики.

– Элизабет, Dios mio, слава богу, что я дозвонилась до вас!

– Успокойся, Мария. Что случилось?

– Она… снова явилась этой ночью. Привидение. В моем доме снова появилось привидение.

Элизабет вспомнила жуткий холод в ту ночь, когда она осталась в маленьком желтом доме, и по спине у нее пробежал холодок. И все же никакого привидения в доме нет и быть не может. Она же взрослая, разумная женщина и не верит в существование призраков.

– Мигель в это время был дома?

– Он спал. Я попыталась разбудить его, но он спал как убитый. Все было так же, как в прошлый раз, только я смогла ее лучше рассмотреть. Она сказала, что я должна уехать из дома. Сказала, что если я останусь, то они… они убьют моего ребенка.

– Мария, послушай меня. Мы разберемся во всем. Обязательно разберемся.

Мария заплакала.

– Сеньор Харкорт отправляет всех бригадиров в Тьюлер, на сельскохозяйственную выставку. Мигеля две ночи не будет дома. Он хочет, чтобы я ночевала у Лупе Гарсиа, жены Чико, другого бригадира. Я не хочу никуда идти. Все думают, что я чокнутая, что я веду себя как ребенок… – Мария не договорила и снова разрыдалась.

– Не плачь, Мария. Когда Мигель уезжает?

– Его не будет завтра ночью и в воскресенье.

– Отлично. Тебе есть куда пойти на это время, а я… Я попытаюсь за эту пару дней выяснить, что же происходит в твоем доме.

– Но вы же… вы же не собираетесь провести эти две ночи в моем доме? – испуганно спросила Мария, словно угадав ее собственные, пока еще довольно смутные мысли. «Кстати, неплохая идея. Почему бы и нет?»

– Да, Мария. Я хочу выяснить, что там происходит. Думаю, так будет лучше всего.

– Но вам нельзя там оставаться одной. Это же опасно.

– Я не боюсь привидений, Мария. Со мной все будет в порядке.

– Я так не думаю…

– Кто-то же должен это сделать. Тем более если мы с тобой хотим разобраться в этой истории.

– Наверное, вы правы, Элизабет, – ответила Мария дрожащим голосом. – Вы правы, но я все равно боюсь за вас.

– Все будет хорошо, не сомневайся, – произнесла Элизабет и, положив трубку, начала обдумывать план предстоящих действий.

Завтра утром она приедет к Марии, заберет у нее ключ от дома и поздно вечером заночует в ее доме. У нее есть пистолет. Специфика работы позволила ей получить разрешение на владение огнестрельным оружием, хотя ей ни разу не пришлось им воспользоваться. Завтра вечером, отправляясь к Марии, она обязательно захватит с собой пистолет. Просто так, на всякий случай. Может быть, кто-то пытается сыграть злую шутку с обитателями этого дома или просто хочет по какой-то причине причинить вред. Если злоумышленники появятся во время ее присутствия в доме, то оружие понадобится ей для самозащиты.

Или, может быть, там что-то вмонтировано в стены, но при осмотре дома люди Мэлоуна этого не заметили. Если кто-то побывал там и установил какое-то хитроумное устройство, чтобы нагнетать ужас на Марию, она будет к этому готова.

Элизабет работала весь день, но ее внимание постоянно переключалось от посетителей к тому делу, на которое она настроила себя на завтрашнюю ночь. И если быть до конца откровенной, все это время ею владело возбуждение, смешанное со страхом. Может, в доме действительно водятся привидения?

При этой мысли Элизабет усмехнулась. В доме явно происходит что-то непонятное, но он вряд ли населен привидениями.

В пять часов она закончила все дела и отправилась домой. Теперь все ее мысли были снова заняты Заком и предстоящим вечером. Всю неделю она пыталась не думать о нем, пыталась выбросить его из головы, увы, безуспешно. Она попробовала представить себя этакой роковой женщиной, которую Зак якобы разглядел в ней, но так и не сумела вызвать в собственном воображении этот образ. В шесть часов вечера она уже не находила себе от волнения места. Она уже выбрала фильм, однако тотчас поняла, что почему-то не горит желанием познакомиться с очередным шедевром киноискусства.

Затем позвонил Зак и сообщил, что на полчаса задерживается. Элизабет же поймала себя на том, что неприкаянно расхаживает туда-сюда по всей квартире, постоянно думая о нем, вспоминая его поцелуи, его прикосновения и его слова, которые он в прошлый раз ей сказал.

Я мог бы многому тебя научить. Всему, чего тебе хочется. Мы могли бы заняться всем, что только ты сможешь вообразить.

На Элизабет нахлынула сладостная волна желания. А в следующий миг предательски отвердели соски. Боже, это просто смехотворно!

Неужели?

Но ведь она женщина, самая обычная женщина. И у нее самые обычные желания и потребности. Так что в этом нет ничего необычного.

Вскоре Зак уже стучал в дверь. Ее тело, казалось, было наэлектризовано желанием. Дрожащей рукой она открыла ему и впустила в квартиру.

– Привет, Зак! – Ее голос прозвучал хрипло и непривычно для нее самой, как будто принадлежал какому-то другому человеку.

Карие глаза Зака мгновенно потемнели. Должно быть, у него чутье на такие вещи, подумала Элизабет. Он словно читал ее мысли.

– Привет, Лиз! – ответил он, и его глаза скользнули по ее открытому топику. В следующее мгновение его взгляд остановился на ее торчащих под тонкой тканью сосках. – Ты, наверное, думала обо мне.

Она посмотрела ему в глаза и разглядела в них яркое тепло золотистых крапинок. По идее, ей следовало бы смутиться, но этого не произошло.

– Да, – негромко призналась она. – Ты прав. Я думала о тебе.

Несколько секунд Зак стоял неподвижно с видом человека, который борется с собой и не знает, как ему поступить.

– Я тоже думал о тебе, Лиз, – сказал он и прижал ее к себе.

Черт побери, он намеревался сегодня вести себя как паинька, собирался держать под контролем клокочущее в нем сексуальное желание, которое испытывал всякий раз, когда видел ее. Однако он оказался в ее доме, заглянул в ее прекрасные голубые глаза и прочитал в них желание, которое она больше не пыталась скрывать.

Господи, как же он хотел ее, как жаждал овладеть ею! Вместо этого он лишь поцеловал ее. Поцеловал жадно и страстно, пытаясь языком и губами показать ей силу своего неукротимого желания. Она была стройной, но в то же время ее тело было идеально, пропорционально сложено и имело прекрасные округлости. Он взял ее за ягодицы и крепко прижал к своему паху, чтобы она почувствовала, как сильно он ее хочет.

Ее тонкие пальцы впились в его плечи. Зак почувствовал, что она дрожит всем телом. Он уже испытывал непреодолимое возбуждение. Ему жутко хотелось сорвать с нее одежду и повалить на ковер, после чего взять ее прямо здесь, на полу. Огромным усилием воли он сдержался. На этот раз Лиз не стала вырываться и практически не сопротивлялась. Зак решил, что если она, по крайней мере, попытается остановить его, то он не станет возражать.

Но она даже не пыталась сопротивляться. Господи, как он этому рад!

Он стал осыпать поцелуями ее щеки и подбородок.

– Я ужасно хочу тебя, – еле слышно прошептал он. Ее темные волосы коснулись его лица, и он почувствовал, что эрекция сделалась еще сильнее. – Я не помню, чтобы когда-либо хотел женщину так сильно.

– Я тоже хочу тебя, Зак.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить последние остатки самообладания. Но, чувствуя прикосновение волшебных холмиков ее грудей к своей груди, понял, что это выше его сил. Не встретив сопротивления еще одному его глубокому поцелую, он подхватил ее на руки и понес через гостиную в спальню. Затем поставил Элизабет на пол возле огромной, королевских размеров, кровати. Не медля ни секунды, он прильнул поцелуем к ее рту. Ему нравилось целовать ее, нравилась сладость языка и губ. Потянув за нижний край топика, он снял его через голову и принял покрывать поцелуями ее шею и плечи.

На ней был тот же самый белый кружевной бюстгальтер, как и в прошлый раз, очень красивый и придававший Элизабет невыразимую сексуальность. Он щелкнул застежкой, стянул с плеч бретельки и на мгновение залюбовался ее восхитительными обнаженными грудями.

Однако он не стал мешкать, понимая ее нетерпение. Зак был готов к тому, что она в любую секунду может опрометью броситься из спальни.

Взяв Элизабет за грудь, он сначала сжал ее сосок, а затем приник к нему губами.

Прикосновение оказалось настолько сладостным, что она едва сдержалась от стона наслаждения.

– Зак!..

– Спокойно, милая, – произнес он и еще глубже втянул ее сосок в рот, лаская его языком. Зак чувствовал, как она вся дрожит, а сердце стучит так же громко, как и его собственное.

Он расстегнул молнию на ее юбке, и та соскользнула с ее бедер и упала на пол у ног. Ногти пальцев на ногах были накрашены бледно-розовым лаком. Заку понравилось, как они выглядывали из босоножек на высоком каблуке. На ней оказались крошечные кружевные стринги. Увидев их, он почувствовал, что его накрыла новая волна жаркой страсти.

– Ты надела их для меня? – спросил он и, осторожно положив руку ей между ног, заставил ее вздрогнуть.

– Нет… Может быть… да. Наверное, да.

Она не собиралась делать этого специально, решил Зак. Но даже если и решила, то это, скорее, был подсознательный импульс. Он опустился перед ней на колени и, оттянув лоскуток стрингов, припал губами к розовым лепесткам нежной плоти.

Он хотел сначала стащить с нее трусики, а затем хорошенько поработать языком, но для нее подобные игры были в новинку, и он отказался от этой мысли, чтобы не напугать ее.

– Зак?…

Уловив в ее голосе легкую нотку неуверенности, он выпрямился и принялся покрывать поцелуями ее грудь до тех пор, пока не почувствовал, что она успокоилась.

Элизабет потянулась к пуговицам его рубашки. По всей видимости, к ней вернулась прежняя смелость.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – сказала она, – так, как ты прикасался ко мне. Я хочу видеть тебя обнаженным.

– Я тоже, – ответил Зак и снова поцеловал ее.

Она дрожащими руками расстегнула последние пуговицы и, сняв с него рубашку, бросила ее на кресло. Зак снял мокасины, одновременно расстегивая ремень и молнию на брюках, которые в следующую секунду упали на пол.

Он переступил через них и разделся полностью, глядя ей в глаза. Элизабет в это время не сводила взгляда с его восставшего члена.

– Надеюсь, я смогу… принять все это.

Зак ободряюще улыбнулся:

– Не беспокойся, я тебе помогу.

Она вытянула руку и прикоснулась к татуировке на его бицепсе.

– «Рожденный диким», – прочитала она. Затем посмотрела ему в глаза, уже не скрывая своего желания. – Займись со мной любовью, Зак.

Его не надо было просить дважды. Он взял ее на руки, положил на кровать и, приняв необходимую меру предосторожности, лег на нее сверху. Продолжая целовать ее, он провел рукой от ее груди вниз, затем его ладонь легла ей между ног. Зак почувствовал, что она вся мокрая от желания. От этого он захотел ее еще больше.

– Зак, пожалуйста…

– Потерпи, любовь моя. – Но не раньше, чем он довел ее до грани оргазма, когда она была готова кричать от наслаждения. Ему нравилось заниматься сексом, и он был хорошим, опытным любовником. Он хотел доставить Лиз удовольствие.

Он медленно гладил ее, умело целовал ее грудь, шею, губы. Он ускорил ритм, и она дугой выгибала спину, издавая сладостные стоны.

– Зак… прошу тебя… я хочу… хочу…

– У меня есть то, что тебе нужно, дорогая. – С этими словами он раздвинул ей ноги и проник в ее влажные глубины.

Элизабет снова выгнулась, стараясь принять его как можно глубже. Он застонал от наслаждения, которое усиливалось еще больше от издаваемых ею звуков невыразимого удовольствия. Она вонзила ногти в его спину и содрогнулась под ним:

– О боже, Зак, как хорошо!

Продолжая ритмично двигаться, он чувствовал, что его начинает захлестывать наслаждение. У него возникло опасение, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Постой, не сейчас, – повторял он себе. – Она еще не готова. Потерпи немного.

Он в очередной раз глубоко погрузился в нее, чувствуя, что пот заливает ему лицо. Быстрее, глубже, сильнее. О господи! Он больше не выдержит. Он отчаянно пытался сохранить последние остатки контроля, когда услышал, как она громко выкрикнула его имя, и почувствовал, как она приятно сжала его мужское естество. Ее накрыл бурный оргазм, и Зак выпустил в нее мощную струю горячего семени.

Это было восхитительное ощущение, подобное колоссальному землетрясению, и он с восторгом признал, что такое возможно только с Лиз.

Глава 14

Лишь спустя час Элизабет окончательно встала с постели. Зак заказал им из китайского ресторанчика ужин, и Элизабет вышла в гостиную, чтобы открыть разносчику дверь. Причем вышла в одном лишь банном халате, поскольку Зак не позволил ей одеться.

– Даже не думай, – заявил он и покачал головой. – У меня на сегодняшний вечер есть кое-какие планы, и одежда в них не входит.

Элизабет рассмеялась. Что ж, пусть хотя бы на эту ночь она станет той античной сиреной, какую в ней видел Зак. Она ничуть не сомневалась в том, что завтрашний день вернет их в серый, будничный мир, так что почему бы не позволить себе хотя бы одну ночь.

Перед тем как уснуть, они еще разок занялись любовью, а затем еще один раз на рассвете. Сквозь занавески в спальню просачивались яркие солнечные лучи. Элизабет нехотя открыла глаза. Она лежала, раскинувшись на груди у Зака, слегка опьяневшая и довольная.

Однако солнечный свет не дал ей снова закрыть глаза, а с ним пришло и осознание того, что то, что произошло накануне, по всей видимости, продолжения не имеет. Впрочем, это она знала с самого начала. Это был Зак Харкорт, известный всему городу мачо и сердцеед. И хотя в его характере многое изменилось в последнее время, кое-что осталось прежним.

И подтверждением тому – его роман с Лизой Дойл.

Зак обожал женщин. Он использовал их и бросал. Так он поступал всегда. И ей меньше всего хотелось терять из-за него голову – несмотря на то, как чертовски хорош он был в постели.

Она отодвинулась от него, тихонько накинула на себя халат, чтобы пойти принять душ и переодеться. Тугие струи приятно стучали по коже, помогали снять непривычное ощущение усталости между ног. Неожиданно она услышала стук в дверь, а затем кто-то негромко выругался.

Ага, это он хочет к ней в душ, но она его не пустит, хотя сама по себе такая перспектива и казалась ей соблазнительной. Вода смывала с ее кожи его запах, доказательство их недавней близости, и она снова превращалась в разумную, практичную женщину, какой была всегда.

Элизабет вытерла тело и голову, оставила волосы сохнуть мягким венчиком локонов, слегка накрасилась и вышла из ванной. Из кухни доносился аромат свежезаваренного кофе. Зак был уже там – в брюках, босиком и без рубашки, и стоило Элизабет посмотреть на его мускулистое тело, как в ней снова проснулось желание.

Впрочем, она постаралась его в себе подавить.

– Если хочешь, можешь принять душ, прежде чем уходить.

Темная бровь вопросительно изогнулась. Он посмотрел на ее простые, зеленоватые брюки и свободного покроя белую блузку.

– Я, кстати, заметил, что за домом есть бассейн, и подумал, может, мы немного поплаваем, а потом прокатимся в Мейсон, сходим в кино или еще куда-нибудь. Впрочем, похоже, что ты уже начала раскаиваться.

Элизабет покачала головой:

– Неправда, я ни в чем не раскаиваюсь. Это была потрясающая ночь, Зак. Ты был великолепен. Просто я…

– Просто ты не горишь желанием повторить ее прямо сейчас. Вопрос с моей стороны: а почему нет?

Элизабет взяла у него чашку с кофе.

– Ты сам знаешь почему. Потому что ты – это ты, а я – это я. У меня есть моя работа, а у тебя – твоя. Ты живешь в Лос-Анджелесе, я – в Сан-Пико. Говоря простыми словами, мы с тобой очень разные люди.

– Верно. Ты женщина, а я мужчина. А мужчины и женщины действительно разные.

Она опасалась, что он начнет возражать.

– Ну хорошо. Постараюсь объяснить подоходчивее. Я не хочу из-за тебя терять голову, Зак.

Он открыл было рот, чтобы ей возразить, однако не стал этого делать. Просто подошел к окну и встал, засунув руки в карманы брюк. Несколько секунд он смотрел в окно, затем снова повернулся к ней:

– Возможно, ты права. Признаюсь честно, ты мне нравишься. Но серьезные, долгие отношения в мои планы не входят. Я привык быть один. И мне нравится мой образ жизни.

– Никаких обещаний. Никаких обязательств?

– Именно, – ответил он, но было в его глазах нечто такое, что давало основание предположить, что он не совсем уверен в собственных словах.

Впрочем, какая разница. Она отдавала себе отчет, чем рискует, связываясь с ним, а после Брайана она бы просто не решилась ни на какой риск.

Зак налил себе вторую чашку кофе, сделал глоток и посмотрел на нее из-за края чашки.

– Даже если ты права, у нас с тобой еще есть время. И я не вижу причин, почему мы не можем приятно провести его.

Элизабет покачала головой.

– Чем раньше мы поставим точку, тем лучше для нас обоих. Тем более что на сегодняшний вечер у меня свои планы.

Зак сделал очередной глоток, и она увидела, что он нахмурился.

– Вот как?

– Угу.

– Может, ты еще скажешь мне, что у тебя свидание с моим братом?

Элизабет от души расхохоталась.

– Нет, конечно. Просто я сегодня еду к Марии.

– Мигель снова куда-то уехал?

Элизабет кивнула.

– Мария хочет пожить эти дни с женой другого бригадира. И я подумала, раз их мужья уехали, то почему бы мне не съездить туда и самой не проверить, что там на самом деле происходит.

Зак нахмурился. Поставив чашку, он встал из-за стола и подошел к ней.

– То есть ты хочешь сказать, что планируешь провести ночь в том доме одна?

– Мне кажется, оно того стоит. Я смогу заняться расследованием, возможно даже, мне повезет до чего-нибудь докопаться.

– А что, если то, что происходит в том доме, – это просто чей-то дурацкий розыгрыш? Что, если за всем этим стоит какой-то злоумышленник, которому все равно, пострадают из-за этого люди или нет?

– У меня есть пистолет. Револьвер тридцать восьмого калибра. Я возьму его с собой.

– Вот как? А если там и в самом деле живет привидение? Ты и его намерена уложить из пистолета?

– Не говори глупостей.

– Ну, мы еще увидим, глупости я говорю или нет. Кстати, последнее время я пытался раскопать информацию по этой теме. Если верить тому, что я прочел, существуют так называемые злокозненные духи. Они способны на самые черные дела. И что самое главное, никакая пуля им не страшна.

– Я не верю ни в каких духов.

– И я не верю. Но это не меняет того факта, что ты, возможно, рискуешь собственной жизнью.

– А что мне еще остается, Зак? Можно подумать, у меня есть выбор.

– Прекрасно. В таком случае я поеду вместе с тобой.

Элизабет машинально отшатнулась от него:

– Ни в ком случае! Даже не думай!

Зак одарил ее безжалостной улыбкой.

– Или я поеду вместе с тобой, или я позвоню брату и расскажу ему, что ты затеяла. Ты представляешь, что будет?

– Шантаж квалифицируется как преступление, Зак. Мне казалось, ты стал законопослушным гражданином.

– Иногда приходится создавать свои собственные законы. Если ты поедешь, то поеду и я. Так что будь добра, прими это к сведению.

В его голосе слышалось раздражение. Ей не хотелось брать его с собой. Хотя бы потому, что он представлял слишком уж великое искушение. Но Зак был настроен решительно, и какая-то часть ее «я» была этому даже рада.

– Ты такой же несносный, как и двенадцать лет назад!

– В некотором смысле ты права.

Подумать только! Этот нахал еще смеет ей улыбаться! Элизабет сокрушенно вздохнула:

– Ну хорошо, мы поедем вместе. Но только никаких поползновений с твоей стороны!

– Ты хочешь сказать, никаких поползновений тебя соблазнить? – шутливо спросил он и кивнул, не веря собственным ушам, что его все-таки берут с собой. – Можешь не беспокоиться. И во сколько ты намерена поехать туда?

Элизабет на мгновение залилась краской. По большому счету, прошлой ночью это она соблазнила его.

– Часов в девять. Не думаю, что пока не стемнеет, там что-то произойдет.

– Отлично. Тогда мы встретимся там в девять. До вечера у меня есть номер в «Холидей Инн». Хочешь верь, хочешь нет, но прошлой ночью в мои планы не входило соблазнять тебя. Если я понадоблюсь тебе до девяти, то можешь искать меня в «Тин Вижн». В общем, увидимся вечером.

Зак закончил одеваться и вышел из квартиры. Элизабет отправилась в гостиную, чтобы в окно посмотреть, как он сядет в машину и уедет. Она была настроена решительно – никаких долгих отношений с этим мужчиной. Правда, при этом она поймала себя на мысли, что рада тому, что сегодня вечером увидит Зака снова.

Днем Элизабет забрала у Марии ключи от дома.

– Я приеду около девяти, – сказала она ей. – Со мной будет Зак Харкорт, так что можешь не беспокоиться.

Мария облегченно вздохнула:

– Вот и хорошо. Я перестелила постель, так что вам будет где спать. А мистер Зак может лечь на диване. Надеюсь, что привидение появится. И тогда вы поймете, что я не обманываю.

– Что ж, посмотрим.

Положив ключ от дома Марии в сумочку, Элизабет вернулась в свою квартиру. Какое-то время она занялась упражнениями в спортивной комнате. После бурной ночи любви ей в срочном порядке требовалось размять затекшие мышцы.

Стоило ей подумать про Зака и его страстные ласки и поцелуи, как она даже слегка покраснела. Что греха таить – Зак Харкорт классный любовник. В постели ему равных нет. Именно по этой причине ей и хотелось не допускать его в свою жизнь. Он был, черт возьми, слишком хорош и внешне, и как любовник. Такой мужчина способен вскружить голову даже самой разумной, рассудочной женщине, а это как раз то, что ей меньше всего нужно.

Элизабет сделала еще пару приседаний, после чего перешла на беговую дорожку. Как хорошо, что Зак был с ней честен. Он открыто сказал ей, что в его планы не входит связывать себя серьезными отношениями. Впрочем, и в ее планы тоже. И чем раньше они расстанутся, тем лучше. По крайней мере, в таком случае никто из них – особенно она – не будет считать себя обманутым.

И Элизабет велела себе выбросить его из головы. Она снова приняла душ, переоделась в джинсы и голубую блузку, после чего отправилась в кухню приготовить себе ужин: рыбные палочки и салат. На десерт у нее сегодня был шоколадный пудинг. Бросив быстрый взгляд на часы, Элизабет взяла сумочку и, захлопнув за собой дверь квартиры, отправилась на стоянку за домом.

Несмотря на довольно поздний час, на улице было по-прежнему жарко. Но солнце уже садилось, и на смену дневной духоте постепенно приходил приятный теплый вечер.

Когда она чуть раньше условленного времени свернула с шоссе, машины Зака рядом с домом семейства Сантьяго не было. Она подъехала к гаражу, рассчитанному всего на одну машину. Затем подошла к дому и ключом открыла дверь. Оказавшись внутри, обошла комнаты и включила небольшой телевизор в гостиной, уж очень давила царившая в доме тишина.

На всякий случай она захватила с собой книжку, чтобы было не так скучно. Она сильно сомневалась в том, что привидение даст о себе знать, пока телевизор остается включенным. Как только приедет Зак, она выключит его, и в доме снова станет тихо.

Зак приехал ровно в девять, минута в минуту. Он вышел из машины, неся два пакета из супермаркета, набитые съестными припасами.

– Я подумал, вдруг мы с тобой проголодаемся, – пояснил он, вытаскивая пакет с чипсами и пару банок диетической колы, которые затем поставил на кофейный столик. За ними последовали пакет сухофруктов и пара шоколадных батончиков. – Вообще-то я не любитель такой еды, это просто на всякий случай.

Он посмотрел на нее и улыбнулся. И ей вновь показалось, будто она заметила в его глазах желание. Он по-прежнему хотел ее. При этой мысли ее обдало горячей волной, однако она мысленно приказала себе не расслабляться. В этом доме она на задании, а это самое главное.

– Как там дела на ферме? – спросила она, лишь бы только направить разговор в безопасное русло.

– Отлично. Мы закончим амбар еще до наступления осени.

Зак сел рядом с ней, однако не вплотную, отметила про себя Элизабет.

– И что ты будешь делать, когда вы его достроите?

– Ты спрашиваешь, буду ли я после этого наведываться в Сан-Пико? Буду, например, навещать отца, хотя и не так часто. Если только не… – он покачал головой. – Хочешь чипсов?

– Нет, спасибо. – Она бросила взгляд на экран небольшого телевизора. Звук был поставлен на минимум, и она едва его слышала. – Думаю, телик лучше совсем выключить. Ни одно уважающее себя привидение не явится, пока мы с тобой смотрим «Субботнее шоу в прямом эфире».

Зак улыбнулся:

– Ты права. Кстати, я захватил с собой кое-какую работу. Будет лучше, если мы с тобой чем-нибудь займемся, причем не обязательно любовью.

Элизабет покраснела и нажала кнопку на передней панели телевизора. Впрочем, отдельные части ее тела тоже дали о себе знать.

– Я захватила книгу. По крайней мере, нам обоим есть чем занять себя.

Он пристально посмотрел на нее, вернее, окинул жадным взглядом с головы до ног, отчего ей сделалось немного не по себе.

– Вообще-то я мог бы предложить массу куда более интересных вещей, но, думаю, ты вряд ли ответишь согласием.

– Пожалуй что нет. – К ее собственному великому сожалению.

С этими словами Элизабет вытащила из сумочки книгу, романтический триллер, который она ни за что бы не захватила с собой, если бы вовремя вспомнила, что книга буквально нашпигована бурными постельными сценами. Как бы то ни было, она ее раскрыла. А пикантные сцены можно просто перелистывать, сказала она себе, и погрузилась в чтение.

Они сидели молча, но, как ни странно, молчание им не мешало. Элизабет читала книгу, Зак – страницы меморандума, над которым работал.

Вечер постепенно переходил в ночь. Элизабет зевнула, поерзала на диване и посмотрела на часы. Господи, уже почти двенадцать! Бросив быстрый взгляд на Зака, расположившегося на другом конце дивана, Элизабет увидела, что он сидит с закрытыми глазами. Длинные ресницы отбрасывали тени ему на щеки. Ноги вытянуты, голова запрокинута к диванной спинке. В общем, Зак спал сном праведника. Элизабет почувствовала, что и у нее слипаются глаза.

Зевая на ходу, стараясь двигаться как можно тише, на цыпочках, она направилась в спальню. Насколько ей было известно, призрак – если это действительно был призрак – появлялся исключительно в этой комнате. Элизабет, не раздеваясь, легла в кровать, взбила повыше подушку и закрыла глаза. А поскольку она валилась с ног от усталости, ее тотчас сморил сон.

Она не могла сказать, сколько проспала или что именно разбудило ее. Стоило ей открыть глаза, как она тотчас обратила внимание на царившую в комнате тишину. Казалось, будто воздух в комнате сгустился, а все вокруг словно оцепенело. Из гостиной донесся слабый скрип, точно такой, какой она слышала, когда оставалась на ночь в доме в первый раз. А спустя пару секунд до ее слуха донеслось постанывание ветра. Элизабет с трудом сдержала себя, чтобы не броситься к окну – хотелось удостовериться, что слух ее не обманывает. Впрочем, нет, конечно же не обманывает.

Воздух сгустился еще сильнее, и Элизабет почувствовала, как у нее участился пульс. Ей был виден сидящий на диване Зак. Он тоже поднял голову, прислушиваясь к другому звуку, который доносился издалека, слегка жутковатый гудок поезда, летящего сквозь мрак ночи. Она услышала предупреждающее дзинь-дзинь на переезде, после чего локомотив застучал колесами дальше через хлопковые поля, переехав на другую сторону шоссе.

Железнодорожный переезд находился в северной стороне от дома. Поезд был уже совсем рядом, и весь дом вздрагивал. Впрочем, по этой ветке уже давно не ходило никаких поездов. Элизабет не удивилась бы, скажи ей кто-нибудь, что там теперь вообще нет никаких рельсов.

Зак повернулся и посмотрел в окно, и ей тотчас сделалось не по себе. Впрочем, ее внимание было приковано к другому месту. В спальню прокралось нечто холодное и густое, и она была не в силах заставить себя сдвинуться с места. Она сидела, не шелохнувшись, на кровати, и сердце бешено колотилось в груди, как будто пыталось выскочить. В комнате что-то находилось. Элизабет едва ли не кожей ощущала его присутствие, и постепенно ее начал охватывать леденящий ужас. Воздух сгустился настолько, что стало почти невозможно дышать, невозможно думать. Казалось, сознание ее затуманилось, а все мысли унеслись куда-то прочь.

Затем до нее донесся едва различимый звук, голос такой тихий, что Элизабет не была уверена, что правильно разобрала слова:

– Прошу вас, я хочу к маме, пожалуйста, я очень хочу… к маме.

Сердце Элизабет забилось еще быстрее. В комнате царил холод. Он заполнял собой каждый ее уголок. Элизабет перевела взгляд на Зака. Тот окончательно проснулся и теперь ждал, что произойдет дальше. А в следующий момент в спальне что-то изменилось. Здесь по-прежнему было холодно, однако к холоду прибавился сильный запах цветущих роз.

Запах был невыносимо тяжелым и удушливым, с легкой гнильцой, и к горлу Элизабет тотчас подкатился комок тошноты.

– Мама, мама, ты здесь? Пожалуйста, отпустите меня к маме…

От ужаса у Элизабет все похолодело внутри. Она бросила взгляд в гостиную, на Зака, и тот наверняка заметил ужас в ее глазах. Потому что он тотчас встал с дивана и сделал шаг навстречу открытой двери в спальню. Но в следующее мгновение внимание Элизабет привлекло кое-что другое. В изножье кровати появилось слабое, подрагивающее, едва уловимое глазом свечение. Однако Элизабет была уверена, что это не обман зрения. Из ее горла вырвался сдавленный стон ужаса.

Зак встал в дверном проеме, широко расставив ноги, и, как только тоже услышал звук, тотчас бросился к ней.

– Хватит, довольно! – Громко топая, он ворвался в спальню и, подойдя к кровати, сел рядом с Элизабет и притянул ее к себе.

– Боже мой, Зак!

– Успокойся, детка, я с тобой. Все в порядке. Ты в полной безопасности. – Он обвел глазами комнату, вглядываясь в каждый уголок. – Что бы это ни было, его здесь больше нет.

Элизабет била дрожь, и Зак сильнее сжал ее в объятиях. Элизабет зарылась лицом в его плечо и расплакалась. Она сидела и лила слезы и, главное, сама не могла сказать почему. Точно она знала лишь одно: что от всей души благодарна ему за то, что сегодня в этом доме он с ней.

– Тише, успокойся, – нежно произнес он. Затем потянулся и включил на прикроватном столике свет. Комната тотчас наполнилась оранжевым свечением лампочки, и от страхов Элизабет не осталось и следа. – Все в порядке. Никого нет.

Элизабет сглотнула комок и кивнула. Ей даже удалось сделать глубокий, хотя и судорожный вдох.

– Извини, я не… я не знаю, что произошло. Я не думала, что так испугаюсь.

Она закрыла глаза, еще раз вздохнула поглубже, поставила ноги на пол и постаралась вернуть самообладание.

– Оставайся здесь, – сказал Зак. – Я пойду проверю снаружи. Это всего одну минуту.

Он направился к входной двери, включив на ходу еще одну лампочку, и вышел, чтобы обойти дом. Обещанная минута показалась Элизабет вечностью. Она раз за разом мысленно проигрывала одну и ту же сцену: эти звуки, этот тошнотворный запах, этот тонкий детский голосок.

Когда Зак спустя пару минут вернулся, она встретила его у двери.

– Я проверил снаружи, – сказал он и, закрыв за собой дверь, снова прошел в гостиную.

Элизабет с тоской посмотрела на закрытую дверь и подумала: скорей бы уйти отсюда.

– Я посмотрел под домом, проверил гараж. Ничего. Ты знаешь, как можно попасть на чердак?

– Наверное, из чулана.

Она пошла проверить, нет ли ведущего на чердак люка в стенном шкафу спальной комнаты, а Зак тем временем проверил вторую спальню.

– Нашел! – крикнул он.

Элизабет перешла в другую комнату. Здесь было светло, потому что Зак включил люстру. В стенном шкафу он нашел заветный люк и, подпрыгнув, потянулся вверх на мощных, мускулистых руках.

– Что-нибудь видишь?

– Ни черта, только пыль. – Он осторожно опустился и, спрыгнув на пол, отряхнул руки.

– Понятно, значит, там тоже ничего нет, – сказала Элизабет, когда они вернулись в гостиную. – Но ведь ты слышал звуки и чувствовал холод. Да и запах, я думаю, тоже ощутил.

Зак кивнул:

– Поезд я тоже слышал.

– Раньше поездов не было.

Зак кивнул в сторону окна:

– Там дальше есть заброшенная ветка. Ею не пользовались уже долгие годы. На переезде не могло быть никаких гудков. Там давно уже сняли рельсы.

Элизабет поежилась.

– Знаю. Надеюсь, когда ты выглянул в окно, там не было поезда.

Зак едва заметно улыбнулся.

– Видеть не видел, но то, что слышал, – это точно.

По спине Элизабет снова пробежал холодок.

– А свет рядом с кроватью ты видел?

– Мне показалось, будто я что-то заметил, но я не уверен, что это было.

– В любом случае это что-то жуткое. Но было еще что-то, Зак. Я слышала голос. Такой слабый-слабый, едва слышный. Не думаю, что ты расслышал его. Но, клянусь, я его слышала. Похоже на голос маленькой девочки.

– Мария тоже утверждает, будто его слышала. И что же сказал этот голос?

– Она сказала, что хочет к маме. «Пожалуйста, я очень хочу к маме». Мне показалось, будто она вот-вот расплачется.

Зак взял Элизабет за руку и пожал: мол, успокойся.

– Может, это просто один и тот же розыгрыш. Впрочем, кто знает. Не будем зарекаться.

– То есть ты хочешь сказать, что в этом доме действительно обитают привидения?

– Я сам не знаю, что мне думать. Но есть лишь один способ выяснить, что это такое на самом деле: постараться взглянуть на все трезвым взглядом. Либо что-то такое в этом доме затуманивает наше сознание, и мы начинаем воображать бог весть что, либо все это происходит по-настоящему.

– И как нам это выяснить?

– Поскольку мы не обнаружили присутствия никаких посторонних вещей и веществ, которые могли бы влиять на наше сознание, то давай исходить из того, что все это происходит на самом деле. Я постараюсь навести кое-какие справки. Если в доме действительно обитает привидение, то надо выяснить, кто это.

– Господи, об этом я даже не подумала! – Элизабет покачала головой. – Наверное, потому, что у меня слишком мало опыта по части таких вещей.

– Мария утверждает, будто видела маленькую девочку. Вы с ней обе слышали детский голос. Нужно выяснить, не умер ли когда-нибудь в этом доме ребенок.

Мысль была не слишком приятная. Но Зак прав. Им пора взглянуть на эту историю трезвым взглядом.

– Этому дому всего четыре года. Так что выяснить будет нетрудно. Я дам Марии задание, пусть поспрашивает у соседей. Думаю, что кто-то из них живет здесь уже давно.

– Что ж, для начала неплохо, – согласился Зак.

– А что, по-твоему, мне рассказать Марии про сегодняшнюю ночь?

– Скажи ей, что мы по-прежнему ищем ответы на вопросы. Но в любом случае предупреди ее, чтобы она ни в коем случае не оставалась здесь на ночь одна.

На сердце у Элизабет по-прежнему было тревожно, однако она заставила себя обвести взглядом дом. В гостиной тишина. Все на своих местах. В открытую дверь из спальни лился мягкий свет ночника, и было слышно, как гудит кондиционер. Дом вновь стал обыкновенным домом, в котором не было ничего пугающего. И все же…

– Как ты думаешь, нам здесь остаться до утра? – спросила она.

– Остаться? Ты шутишь! – Зак схватил ее за руку и потащил за собой к двери. – Ни за какие коврижки!

Элизабет улыбнулась и выдернула руку:

– Дай мне минуту, чтобы привести в порядок спальню. Я только выключу свет, и мы уедем.

Зак кивнул и принялся заново наполнять пакет покупками. Элизабет тем временем расправила на кровати стеганое одеяло. Спустя пару минут они заперли входную дверь и, встав перед домом, окинули его на прощание взглядом.

– Симпатичный домик, – сказала Элизабет, разглядывая желтые оштукатуренные стены с ослепительно-белой отделкой.

– Это точно, – согласился Зак, – если в нем не ночевать.

Он подошел к машине.

– Я сообщу тебе, как только что-нибудь выясню.

– А я тебе.

Он уже отвернулся от нее, но Элизабет поймала его за руку.

– Я должна перед тобой извиниться. Спасибо, что ты согласился побыть со мной. Не знаю, что бы я без тебя делала, будь я одна.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Ты у меня такая храбрая, черт побери. Думаю, что все было бы в порядке и без меня. Но я все равно рад, что был сегодня здесь с тобой. – Он нагнулся к ней и нежно поцеловал. – Думаю, ты права насчет нас с тобой. Хотя, видит бог, лучше бы ты ошибалась.

«Вот и я так думаю». Вслух она этого не произнесла.

Она села в машину, и Зак захлопнул за ней дверцу. Элизабет сделала вид, что не почувствовала, как у нее защемило сердце. Вместо этого она решительно нажала на газ и покатила прочь. Зак ехал следом за ней на своем БМВ до самого дома.

Он отъехал от ее дома лишь после того, как она закрыла за собой входную дверь.

Элизабет сказала себе, что рада, что он не напросился к ней в гости.

Глава 15

Зная, что Мария наверняка беспокоится, Элизабет позвонила ей в воскресенье утром, когда та вернулась из церкви к миссис Гарсиа. Мария заранее дала ей этот номер и, судя по голосу, ждала этого звонка.

– Dios mio, я так волновалась за вас! С вами все в порядке? – Она понизила голос до шепота. – Вы видели привидение?

– Со мной все в порядке, но ее я не видела. Разве только слышала ее голос. Или, по меньшей мере, просто что-то слышала.

Вот именно, по меньшей мере. Но ей не хотелось пугать Марию. Она и без того напугана.

– Мне показалось, что это маленькая девочка.

– Да, это она!

– Ты не могла бы сделать для меня одно одолжение? Будь добра, поспрашивай соседей, может, у тех, кто жил до тебя в этом доме, умер ребенок. Потому что если в доме и в самом деле обитает женское привидение – нет-нет, я этого отнюдь не утверждаю, – то нам придется выяснить, кто она такая.

– Да-да, я поспрашиваю и постараюсь выяснить. Спасибо, Элизабет.

– Не волнуйся, Мария, мы докопаемся до правды. Не переживай.

– Я позвоню вам, – сказала Мария и повесила трубку.

Элизабет вздохнула. Похоже, шестеренки пришли в движение, и вскоре они что-нибудь выяснят.

Зак позвонил ближе к вечеру. Стоило Элизабет услышать его голос, как внутри у нее тотчас все затрепетало. Впрочем, она постаралась подавить этот ненужный ей трепет.

– Я сейчас в «Тин Вижн». Выходил в Интернет с одного из их компьютеров.

– Нашел что-нибудь интересное?

– Ты даже не поверишь, что мне удалось откопать.

Элизабет взяла поудобнее телефонную трубку.

– И что именно?

– Я решил, что разумнее всего начать с самых простых вещей. То есть вошел в Google и вбил в поисковик слово «привидения». Угадай, сколько ссылок он мне выдал? Два миллиона! Лишь на одном только сайте свои истории рассказывают полторы тысячи человек. Ты только представь себе, полторы тысячи тех, кто так или иначе имел встречу с одним или несколькими призраками!

– Я тоже предполагала, что информации будет море. И все равно подобные вещи с трудом укладываются в голове.

– Это точно. Думаю, мы с тобой не единственные ненормальные, кто считает, будто они и впрямь видели привидение в этом доме.

– Может, и не единственные. Но это еще не повод для того, чтобы считать все эти истории правдивыми.

– Ну, думаю, кое-какие из них сплошные выдумки. И тем не менее их количество не может не настораживать. И большинство людей искренне верят, будто видели нечто сверхъестественное.

– А как же охотники за привидениями? Нашел в Сети что-нибудь про них?

– Нашел, конечно. Стоило мне вбить слово «привидение» и «исследования», как компьютер выдал мне двести тысяч сайтов. Все они так или иначе связаны с теми, кто занимается исследованиями, связанными с призраками. Я тебе кое-что распечатаю и привезу. Мы вместе пройдемся по этим распечаткам и решим, что нам с тобой делать дальше.

– Нам с тобой?

– На тот случай, если ты забыла, напоминаю: прошлой ночью я тоже был в том доме. Это не та история, которую легко забыть. Нравится тебе это или нет, но теперь я тоже имею к нему отношение. К тому же дом стоит на земле, которая принадлежит моему отцу. И хотя я и не занимаюсь делами «Харкорт фармз» на регулярной основе, но, пока жив мой отец, я считаю своим долгом присматривать за этим местом.

– Хорошо тебя понимаю.

– Мне еще надо сделать здесь пару дел, и потом я к тебе приеду.

Зак повесил трубку, и через полчаса Элизабет уже открывала дверь на его стук. Зак прошел мимо нее в гостиную, и ее тело невольно отреагировало на его присутствие. Независимо от того, как часто они виделись, сердце ее всякий раз начинало трепетать в груди при виде этого красавца мужчины. Казалось, его присутствие наполняло комнату какой-то особенной энергетикой.

– Привет! – воскликнула она.

– Привет! – ответил он и улыбнулся. На какое-то мгновение его глаза задержались на ее лице. Она попыталась прочесть его мысли, однако взгляд его остался непроницаемым.

В руках у Зака был толстый желтый конверт, набитый листами бумаги.

– Это то, что мне удалось раскопать в Интернете. Я подумал, что нам с тобой стоит проработать эту пачку, но по пути к тебе вспомнил, у тебя дома ведь есть компьютер!

Элизабет кивнула:

– Вторую спальню я использую как кабинет.

Войдя туда вслед за ней, Зак сразу направился к компьютерному столу в углу комнаты. Впрочем, на ходу он успел посмотреть по сторонам и оценил стоявшие здесь же тренажеры.

– Теперь мне понятно, почему ты так хороша в обнаженном виде.

Она посмотрела на него: Зак улыбался от уха до уха.

– Извини, само сорвалось. То есть я хотел сказать, что ты работаешь над собой. И по-моему, это здорово. Лично я столько времени провожу за составлением разного рода документов, что на упражнения его катастрофически не хватает. Но я все равно стараюсь. У нас в офисе есть свой спортивный зал, и я посещаю его как минимум три раза в неделю.

Оно заметно, подумала Элизабет, вспомнив его крепкое, поджарое, мускулистое тело, когда они были в постели. От этих воспоминаний у нее тотчас защемило в груди, и она поспешила отвернуться в надежде, что Зак не заметил ее реакции.

– Садись за стол, – предложил он. – В конце концов, это твой компьютер, а не мой.

Он подождал, пока Элизабет сядет, затем расположился рядом на втором стуле.

Элизабет включила компьютер, мышкой передвинула курсор на иконку Интернета и, войдя в Google, вбила в поисковик слово «привидения». Пара секунд, и перед ней уже возникла страница с перечнем веб-сайтов, так или иначе связанных с привидениями.

– Поброди по ним немного, – сказал Зак, – думаю, непременно найдешь что-нибудь интересное.

Элизабет принялась щелкать мышкой. Вскоре она изумилась тому, сколько людей было вовлечено в исследование этого таинственного феномена. Похоже, что Мария Сантьяго была лишь одной из нескольких миллионов людей, что верили в существование призраков. Элизабет открыла новую страницу ссылок – последних было несколько десятков, – и принялась открывать те из них, чье название показалось ей интересным. «Страна теней», «Привидения и призраки», «Привидения в истории», «Все о привидениях», «Интернет-привидения», «Фотогалерея призраков». Список был поистине бесконечным.

Элизабет кликнула мышкой по ссылке сайта, где якобы были размещены подлинные фото. Белесые пятна и жутковатые искажения, некоторые из них можно было принять за полупрозрачные лица. Однако если учесть, какие хитрости можно сотворить сегодня с фотопленкой, эти картинки никак не тянули на неопровержимые свидетельства. Тем не менее Зак сказал, что миллионы людей на земле искренне верят в существование привидений.

– Посмотри вот на это! – Его ладонь легла на ее руку, которая, в свою очередь, лежала на мышке. Зак слегка подвинул ее выше, чтобы на экране снова возникло окошко поисковика, и впечатал фразу «исследование привидений».

Прикосновение его руки заставило ее слегка вздрогнуть, однако стоило ему убрать руку, как она тотчас ощутила пустоту. Чтобы отвлечься, она пробежала глазами список сайтов на компьютерном экране. Зак стоял у нее за спиной, наклонившись к ней, и его грудь касалась ее плеч. От этого теплого прикосновения сердце предательски екнуло. Впрочем, Элизабет не стала заострять на этом внимание и погрузилась в чтение названий веб-сайтов.

Американское общество по изучению привидений. Фонд изучения привидений. Исследовательское общество «Лаборатория призраков». Научно-исследовательское общество по изучению паранормальных явлений в Торонто. Центр исследования паранормальных явлений.

Элизабет кликнула мышкой по одной из ссылок и быстро пробежала глазами содержание веб-сайта. Затем еще одного и еще.

– Похоже, люди серьезно верят в призраков, – сказала она. – Или это я еще не доросла до таких вещей?

Зак улыбнулся.

– Посмотри вот сюда. Они не просто верят. Они пытаются доказать, что привидения реально существуют.

– Верно. Ты только взгляни на их оборудование. – Зак кликнул мышкой. – Цифровые видеокамеры, тридцатипятимиллиметровые кинокамеры, видеокамеры, магнитофоны, детекторы электромагнитного поля, температурные сенсоры…

Элизабет вытаращила глаза, глядя на длинные абзацы пояснительного текста, сопровождающего иллюстрации целого арсенала технических средств, способных якобы уловить появление призрака и заснять фотоаппаратом его изображение.

– Уму не постижимо.

– После того как это прочтешь, – сказал Зак, – можно поверить во что угодно.

– Это точно.

И все же Элизабет по-прежнему терзали сомнения. Она повернулась к Заку, и их взгляды в очередной раз встретились. На какой-то миг она увидела в его взгляде голод, желание, страсть. Но он поспешил отвести глаза. Ее собственное сердце тотчас бешено забилось в груди, а живот словно стянуло в тугой узел.

– И что, по-твоему, нам теперь делать?

Зак прочистил горло и вернулся к их делу.

– Скажем так, согласно большинству этих сайтов, нам нужно изучить историю этого дома.

– В чем, собственно, Мария и пытается нам помочь.

– Верно. И если в нем действительно умерла маленькая девочка, это станет подтверждением того, что привиделось Марии, и голоса, который услышала ты.

– По крайней мере, у нас будет зацепка.

Увы, когда Мария позвонила им во вторник, она с разочарованием в голосе доложила, что согласно сведениям, полученным от рабочих, в этом доме не умирал ребенок. Вообще никто.

– Спасибо, Мария. Кстати, новых визитов… не было?

– Нет, с прошлого раза никаких.

– И на том спасибо. Я тут подумала, если ты скажешь своему врачу, что у тебя проблемы со сном, возможно, он пропишет тебе снотворное.

– Я тоже об этом подумала. По ночам мне бывает страшно, вдруг она снова придет, и поэтому не могу уснуть.

– Ты, главное, не расстраивайся. Я по-прежнему работаю над этой темой. И Зак Харкорт тоже. – Хотя ему и пришлось вернуться в Лос-Анджелес. – Я сообщу тебе, как только мы что-то выясним.

Мария повесила трубку. Элизабет тотчас набрала номер приемной офиса Зака. Секретарша тотчас соединила ее с ним, отчего Элизабет заподозрила, что он оставил на случай ее звонка соответствующие распоряжения. Впрочем, надеяться на это было бы просто глупо.

– Извини, что вынуждена тебя побеспокоить, – сказала она, услышав в трубке его баритон. – Но я подумала, что тебе будет интересно узнать. Звонила Мария. По ее словам, из того, что ей удалось выяснить, следует, что в доме никто не умирал, ни ребенок, ни взрослый.

Зак вздохнул:

– Я так и предполагал. После того как уехал из Сан-Пико, я почти не был на ферме. Но я подумал, будь это так, мы бы давно что-нибудь про это услышали.

– То есть мы пришли к тому, с чего начали.

– Не совсем. Мне просто не хотелось об этом говорить, по крайней мере, до того, как Мария позвонит. Я надеялся, что ответ будет гораздо проще.

– Это как понимать?

– На этом самом месте раньше стоял другой дом, до того, как был построен этот. Я даже помню его. Он еще стоял там, когда я был ребенком. Такой старый и ветхий, что ремонтировать его не имело смысла. Отец снес его, чтобы на его месте построить новый.

По спине Элизабет пробежал неприятный холодок. Все эти дни она только тем и занималась, что читала про привидения, впитывала в себя информацию, найденную в Интернете. Дома могут быть другие. Люди могут быть другие, но для призрака время остановилось.

– То есть ты хочешь сказать, что ребенок мог умереть в том, старом доме? Из чего следует, что это могло произойти много лет назад.

– Думаю, что да.

– И что нам делать теперь?

– У меня есть пара-тройка мыслей по этому поводу. Я тут поговорил кое с кем, поспрашивал у людей. И мне дали такой совет: я должен поговорить с кем-то, кто разбирается в подобных вещах.

– С кем? С охотником за привидениями?

– Типа того. Есть одна женщина, знакомая одного моего знакомого. Ее имя Тэнси Тревельян. Насколько мне известно, у нее неплохая репутация. Я бы отнес ее к числу так называемых экстрасенсов.

– Одну минутку, кажется, я поняла… Итак, за небольшое, но приличное вознаграждение она согласится поговорить с привидением в нашем доме и попросит его удалиться.

Элизабет услышала, как Зак усмехнулся в трубку.

– Вообще-то она много не просит. Лишь оплатить ей бензин плюс питание и кое-какую мелочовку. Она готова встретиться с нами в любое удобное для нас время… При условии, конечно, что тебя это интересует.

– Если она согласна приехать, то это следует сделать ночью.

– Она того же мнения.

– А как нам убрать из дома Марию и Мигеля?

– Хороший вопрос. Может, попросим Марию придумать предлог?

– Можно. Тем более что она настроена даже решительнее, чем мы с тобой. Кстати, ты приедешь на эти выходные?

Зак пару секунд тянул с ответом.

– Я подумал, что, может, мне лучше…

– Если у меня получится выставить их обоих из дома, то я позвоню тебе, и ты договоришься о встрече с этой твоей Тревельян.

– Разумно. Надеюсь, что ты не станешь упрекать меня, если потом вся эта затея окончится большим пшиком.

– Уж лучше что-то, чем вообще ничего. Кстати, именно так и обстоят дела на сегодняшний день.

– Тогда звони, – ответил Зак и положил трубку.

Наскоро перекусив в кафетерии, Элизабет провела вторую половину дня, разговаривая со своими частично вменяемыми пациентами. В их числе были дочь Джеральдины Хикман, которая до сих пор отказывалась поверить, что свидание с мужчиной не предполагает обязательный секс, и адвокат Ричард Лонг, который был страшно зол на собственную жену за какое-то воображаемое прегрешение, зато жутко гордился тем, что не избил ее до потери пульса.

– Она никогда не слушает, что я говорю! Вы просто не имеете права осуждать меня за то, что я вышел из себя.

Элизабет вздохнула:

– Вообще-то, Ричард, брак – это союз равных. Неужели вы искренне верите, что, будучи мужем Дженнифер, имеете полное право распоряжаться ее жизнью?

– Но ведь я оплачиваю счета, разве не так? Я тружусь день и ночь, чтобы она могла позволить себе дорогие наряды и разъезжать в дорогих автомобилях. И скажите, ценит она это? Как бы не так!

Элизабет так и подмывало спросить у него, почему Ричард, если он так ненавидит собственную жену, до сих пор не развелся с ней? Но Дженнифер Лонг была хорошенькой куколкой, и Ричард не торопился разводиться с ней. Для него куда важнее было подчинить ее своей воле, полностью и окончательно. Так что вопрос следовало задать иначе: почему Дженнифер Лонг до сих пор не подала на развод? Увы, Элизабет было прекрасно известно, что этот человек успел свести самооценку Дженнифер почти к нулю, она не способна вести самостоятельную жизнь.

Жаль, что на кушетке перед ней не Дженнифер, а ее напыщенный супруг, подумала Элизабет.

Марии она сумела позвонить лишь ближе к пяти. Было страшновато упомянуть в разговоре про женщину-экстрасенса, о которой сказал ей Зак. По голосу Марии было понятно, что та слегка ошарашена.

– Вы всерьез считаете, что эта женщина – как ее там, сеньора Тревельян, – сможет увидеть привидение?

– Понятия не имею. Даже не представляю, как его кто-то может увидеть. Наверное, правильнее было бы сказать, что она почувствует его присутствие. Так что почему бы нам не попробовать?

– Наверное, все-таки стоит. Если бы она смогла приехать к нам в субботу вечером, то я, пожалуй, в свою очередь постаралась бы вытащить Мигеля из дома. В воскресенье у него выходной, и он, если что, может отоспаться. Я, правда, стала слишком толстая для танцев, но можно просто послушать музыку.

– Это было бы здорово!

Элизабет представила себе молодую женщину мексиканских кровей на третьем триместре беременности, готовую проторчать всю ночь в ночном клубе, лишь бы только разрешить жутковатую загадку своего дома. Вдруг Тэнси Тревельян станет для нее подарком судьбы, и самопожертвование Марии будет не напрасным. Элизабет очень хотелось на это надеяться, хотя ее по-прежнему одолевали сомнения.

В четверг Зак весь день трудился над своим делом, связанным с темозиамином, вплоть до позднего вечера, а потом вернулся к нему в пятницу утром. Когда в два часа дня он вышел из своего кабинета, чемодан с вещами уже ждал его в багажнике автомобиля. Впрочем, прежде, чем направиться в Сан-Пико, он должен сделать еще одну остановку.

Выехав на четыреста пятую автостраду, он влился в полноводный пятничный поток машин, направляющийся в Калвер-Сити. Через какое-то время он съехал с шоссе в районе бульвара Вашингтона и покатил на восток. Много лет назад, после того как Тереза и Флетчер Харкорт решили разойтись и дальше идти по жизни каждый своей дорогой, Зак Харкорт жил в доме отца на «Харкорт фармз». Его мать успела вторично выйти замуж. Впрочем, брак этот оказался недолговечным, и спустя несколько лет она сочеталась браком в третий раз.

Тереза не могла жить без мужчин. Ее нынешний муж, Гарри Гудмен, качок и торговец автомобилями, работал в салоне «Тойота» на бульваре Вашингтона. Гарри занимал практически все время ее жизни, и ее это устраивало.

Зак не был уверен, почему сегодня ему захотелось встретиться с матерью, но какова бы ни была причина, он уже подъезжал к серому двухэтажному жилому дому. Захватив с собой двухфунтовый пакет ее любимых кофейных зерен, он поднялся по лестнице и постучал в дверь квартиры. Спустя пару секунд дверь открылась, и на пороге возникла мать.

– Зак! Входи, входи! – Она взяла его за руку и буквально втащила в квартиру, после чего закрыла дверь. – Скажу честно, я не ожидала, что ты приедешь.

– Я думал о тебе. И решил, что давно пора тебя проведать.

Мать обняла его – что, кстати, было относительно недавним явлением, – а затем отступила, чтобы окинуть взглядом с головы до ног. Он тоже посмотрел на мать оценивающим взглядом – ей уже за пятьдесят, но черные волосы по-прежнему распущены по плечам, юбка выше колена, и это при том, что ей не мешало бы сбросить лишних фунтов тридцать. Мать улыбнулась, и эта улыбка придала ей привлекательности. И все же Терезу угнетало, что былая красота ее быстро увядает. Ведь она прожила долгие годы, пользуясь тем, что необыкновенно хорошенькая и потому всегда желанная.

– Насколько мне известно, ты привык уезжать из города как можно раньше, – сказала мать. – Снова собрался в Сан-Пико?

– Туда. Куда же еще. Решил заглянуть к тебе по дороге. – С этими словами он протянул ей пакет с кофейными зернами.

Всякий раз, навещая ее, он привозил ей какой-нибудь гостинец или же оставлял небольшую сумму на карманные расходы. Кроме того, ежемесячно он посылал ей чек, чтобы помочь уплатить по счетам.

Он побарабанил пальцами по пакету с кофе.

– Я подумал, что у тебя вот-вот закончатся припасы.

Тереза открыла пакет, потянула носом и блаженно вздохнула:

– «Коста-Рика-Роял». Мой любимый сорт. Спасибо, Зак.

И она повела его за собой в кухню, чтобы поставить на плиту кофейник. Затем закурила, и они сели за кухонный стол. Тереза могла днями курить и пить кофе. Еще ребенком Зак ненавидел запах застарелого табачного дыма, не любил и сейчас. Сколько раз он пытался убедить мать, что ей пора бросить курить, хотя и сомневался, что она когда-нибудь это сделает.

Тереза глубоко затянулась и медленно выпустила сизоватый дым.

– У тебя сегодня какой-то усталый вид. Все в порядке?

Ее вопрос застал его врасплох. Не в привычках Терезы было демонстрировать материнскую заботу. Чужие матери пекли печенье и ходили на родительские собрания, Тереза же наслаждалась ночной жизнью Сан-Пико. И удовлетворяла потребности Флетчера Харкорта, что для нее было на первом месте.

– Да нет, все нормально. Просто накануне работал допоздна. Вот и все.

– В таком случае давай выпьем по чашечке кофе, и я расскажу тебе о вечеринке в нашем квартале, на которую мы с Гарри ходили вчера.

Какое-то время они болтали о том о сем и вместе с тем – ни о чем. Зак главным образом слушал, а Тереза грузила его последними новостями из своей жизни.

Спустя полчаса он уже снова влился в безумный транспортный поток большого города, направляясь на север, в Сан-Пико. И вновь он задался вопросом, с какой стати ему вдруг захотелось проведать мать. В детстве ему страшно недоставало ее любви и заботы, впрочем, и отцовской тоже. Этой любви он так и не узнал. С годами он научился обходиться без нее и ни к кому не привязываться душой. Научился заботиться о себе сам, научился самостоятельно, без посторонней помощи искать выходы из любых жизненных тупиков.

Позднее он осознал, что та дистанция, которую он привык поддерживать между собой и другими людьми, есть не что иное, как защитный механизм, способ оградить себя от возможных душевных ран. Нет, ему не нужен никто, он уже не тот маленький мальчик, страдающий от недостатка родительского тепла и ласки.

Возможно, он лишь потому заехал проведать Терезу, чтобы напомнить себе, какие муки доставляла ему жизнь раньше, до того, как он научился сдерживать свои чувства и полагаться только на себя. До того, как он открыл, как больно привязываться душой к человеку, которому ты сам безразличен, ну или почти безразличен. Возможно, ему просто требовалось очередное напоминание.

Как обычно, в пятницу вечером попытка уехать из города равнялась самоубийству. И хотя он ушел с работы уже взвинченным, забитые транспортом улицы окончательно вывели его из себя. Впрочем, виноваты не только они. Он снова держал путь в Сан-Пико. Неделю назад он провел там ночь в постели с Лиз Коннерс и хотел бы повторить этот опыт. Хотел вновь изведать страсть, которую пробудил в ней. Нет, не так – ему просто хотелось побыть вместе с ней.

От этой мысли ему сделалось не по себе.

Между двумя машинами впереди открылось свободное пространство, и он, дав газу, поспешил его занять, чтобы хотя бы немного продвинуться вперед. В начале недели Лиз позвонила ему, чтобы сказать, что она поговорила с Марией. По ее словам, Мария попробует увести Мигеля из дому в субботу вечером, чтобы они снова могли остаться в нем на ночь.

Лиз была сама деловитость. Ее голос в телефонной трубке звучал спокойно, хотя, как ему показалось, он уловил напряженные нотки, которые она всеми силами пыталась скрыть. Возможно, ей вспомнилось, какую потрясающую ночь они провели вдвоем в ее доме. Как только его БМВ достиг гребня горы и пополз по серпантину вниз в долину Сан-Хоакин, Зак набрал ее домашний номер.

Тэнси Тревельян согласилась приехать завтра вечером в Сан-Пико. И ему нужно позвонить Лиз, чтобы подтвердить, что все готово. Один лишь короткий звонок, пообещал самому себе Зак, исключительно по делу. И все.

– Алло.

Всего одно слово, произнесенное нежным женским голосом, и он почувствовал, как в нем проснулся самец.

– Это Зак. Я звоню на всякий случай, просто хочу проверить, что назавтра все остается в силе.

– Пока что да, все как и запланировано. Мария считает, что сумеет удержать Мигеля подальше от дома по крайней мере до полуночи.

– Отлично. Отлично.

– Ты сказал, она приедет, когда стемнеет, ну тогда и увидимся.

Было похоже, что ей не терпится положить трубку. Зак поймал себя на том, что слегка раздражен. Пальцы его сильнее впились в руль.

– Похоже, ты занята. У тебя свидание?

– Нет, – ответила она уже без прежнего напряжения в голосе.

– Это как понимать – нет? Ты красивая женщина. Не вижу ничего удивительного в том, что все мужчины в городе спят и видят, как бы поскорее затащить тебя к себе в постель.

– Единственный мужчина, который спит и видит такое, – это ты. А все остальные уже давно усвоили, что мне это как-то неинтересно.

– Возможно. Как возможно и то, что в вашем городе живут одни идиоты. Я хотел бы увидеть тебя, Лиз. – В его планы не входило говорить такие слова. Они сами, без его разрешения, сорвались у него с языка.

– Зак, я уже сказала тебе, что лучше не надо.

– Что ж, может, ты и права. Но как нам это узнать наверняка, если мы не встретимся. Думаю, нам следует проверить, так это или нет.

На пару секунд в трубке воцарилось молчание.

– Ты уверен, что тебе нужна именно я, а не просто женщина?

– Уверен. Я думал о тебе всю неделю. Я буду в Сан-Пико меньше чем через час. И сразу же заеду к тебе.

– Зак, прошу тебя, не надо торопить события. На прошлой неделе я совершила ошибку. Я сама не знаю, что на меня нашло и как все произошло. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы это повторилось еще раз.

– Лиз, что ты говоришь!

– Зак, меня ждут дела. Встретимся завтра вечером.

И она повесила трубку. Зак выругался себе под нос, бросил мобильник на пассажирское сиденье и нервно пригладил волосы. Похоже, что Лиз и впрямь намерена держать дистанцию. Что ж, возможно, она права. Не каждой женщине захочется связывать свою жизнь с таким мужчиной, как он. Он слишком ценит свое одиночество, свою свободу. Они уже вошли в его плоть и кровь, стали частью его «я». И Лиз достойна чего-то большего, нежели скоротечный роман с таким, как он.

Зак подумал о собственной матери и Флетчере Харкорте – занятые собой, родители почти не обращали на него никакого внимания. Вспомнилась ему и покойная жена Флетчера, Констанс, то, как она делала все для того, чтобы он почувствовал себя дерьмом под ее дорогущими высоченными каблуками.

А еще был Карсон, который тиранил его до тех пор, пока он сам не подрос и не научился давать ему отпор. Впрочем, Карсон, если и перестал распускать руки, всего лишь изменил тактику – язвительные шуточки и остракизм вместо тумаков и затрещин. Неудивительно, что за долгие годы Зак возвел вокруг себя высокую, хотя и невидимую стену, за которой обитал и по сей день.

Вот и Лиз после неудачного замужества тоже возвела вокруг себя точно такую же. И возможно, права в своем нежелании выйти из-под ее защиты.

Увы, Зак, который, по сути дела, поступил точно так же, начал сомневаться в правильности своего выбора.

Глава 16

В субботу вечером Элизабет вышла из дому, когда уже начало смеркаться. Она нервничала. Ни разу в жизни ей не доводилось встречать экстрасенсов. И как узнать, на самом ли деле эта женщина, которую нашел Зак, экстрасенс или обыкновенная мошенница. В общем, Лиз даже не представляла, что может произойти сегодня вечером в доме Марии.

А еще там будет Зак. Он позвонил ей вчера вечером, и с того момента она была не в состоянии выбросить его из головы. Стоило ей услышать его голос, как ей снова захотелось его, захотелось так сильно, что желание было сродни муке.

Зак Харкорт притягивал ее к себе, как ни один мужчина до этого. Ни разу в жизни ей не хотелось мужчины, если не сказать, самца с такой силой, с какой пробуждал в ней желание Зак.

И это пугало.

И Элизабет отказывалась в это верить.

Зак – это Зак, неисправимый холостяк, который привык к своей свободе, который переспал не с одним десятком женщин. Он ведь и сам этого не отрицал. У Элизабет имелись сомнения на тот счет, испытывал ли он когда-нибудь привязанность к женщине, а если нет, то испытает ли в будущем.

Нет, она ни за что не позволит себя обольстить. Стоит ей утратить бдительность и расслабиться, как она тотчас станет жертвой собственного желания. Более того, не дай бог влюбится в него. А в том, что такое возможно, она даже не сомневалась. Стоило ей увидеть его, как она моментально ощущала исходящий от него магнетизм. Увы, Зак Харкорт не принадлежит к числу тех мужчин, ради которых стоит терять голову. Потому что, если это произойдет, ее сердце будет окончательно разбито.

Элизабет подумала про свое замужество. Ей тотчас вспомнилось то отчаяние, которое охватило ее, когда она узнала, что у мужа есть другая женщина. Брайан взял ее любовь и постепенно, частица за частицей, убил. И она не хочет вновь пройти через этот ужас. Во второй раз ей этого не пережить.

Она ехала к маленькому желтому домику и пыталась взять себя в руки. Что бы там ни говорил Зак, как бы она сама ни хотела его, она не позволит себе попасться на удочку желания.

Приняв решение, она сосредоточила все свое внимание на полоске асфальта, что чернела в свете автомобильных фар. Было уже темно, луна спряталась за толстым слоем облаков, сквозь который пробивались лишь слабенькие ее лучи. С запада надвигалась летняя гроза. В воздухе густо пахло озоном, а над далекими, неприветливыми горами черноту неба уже озаряли всполохи молний.

На подъезде к дому Элизабет уменьшила яркость фар и съехала с шоссе на посыпанную гравием дорожку. Возле дома уже стоял БМВ Зака. Элизабет различила его силуэт за рулем автомобиля и, притормозив рядом, выключила мотор. Зак вышел из машины и, пока она выходила из своей «акуры», шагнул ей навстречу.

– Привет! – произнес он негромко, пристально глядя ей в лицо.

Элизабет сумела разглядеть золотистые крапинки в его глазах, и сердце предательски заныло в груди.

– Привет, Зак.

Он отвернулся, сделал глубокий вдох, а когда снова посмотрел на нее, лицо его было уже другим.

– Тэнси пока не приехала, однако позвонила мне по мобильному и сказала, что будет с минуты на минуту.

Элизабет кивнула:

– Мы можем подождать ее на крыльце.

– Отлично. После того, что было здесь на прошлой неделе, я не тороплюсь входить внутрь.

И они вдвоем сели на ступеньки крыльца. На Заке были потертые джинсы и пуловер с открытым горлом. В общем, выглядел он потрясающе. Элизабет невольно залюбовалась. Она даже с трудом удержалась, чтобы не потрогать его. Не говоря уже о том, что в этот момент она предпочла бы ощутить его внутри себя.

– Ты так на меня смотришь, что я за себя не отвечаю.

Элизабет покраснела. Одно дело – желать его и другое – когда тебя за этим желанием застукали. Она тотчас смутилась и принялась наматывать на палец прядь волос, а намотав, убрала за ухо.

– Интересно, когда же она приедет?

Зак бросил взгляд в сторону шоссе.

– Кажется, я вижу фары. Наверное, это она.

К счастью для Элизабет – потому что с каждой минутой сидеть рядом с Заком для нее превращалось в пытку, – это действительно была Тэнси. Они оба тотчас встали со ступенек, и как только машина подъехала к дому и Тэнси выключила мотор, Зак шагнул ей навстречу.

Тэнси Тревельян оказалась совсем не такой, какой представляла ее Элизабет. Вместо старенького «фольксвагена», который нарисовало ей воображение, Тэнси Тревельян пожаловала к ним на белом «понтиаке». Да и одета она была не в яркое, цветастое платье до пят. На Тэнси были бежевые брюки и бежевая с розовым блузка. Темные волосы коротко подстрижены и уложены феном. Внешне она скорее производила впечатление бизнес-леди, нежели заплутавшей во времени хиппи, которую почему-то ожидала увидеть Элизабет.

Тэнси вышла из машины, и Зак вежливо отступил в сторону, а потом подвел ее к Элизабет, чтобы представить:

– Лиз, познакомься, это Тэнси Тревельян.

Женщина, судя по всему лишь на пару лет старше ее самой, улыбнулась:

– Рада познакомиться с вами, Лиз.

Элизабет не стала акцентировать внимание на форме своего имени. В школе многие друзья так ее и называли – Лиз.

– Я тоже рада.

Тэнси с улыбкой протянула для рукопожатия небольшую руку. Рука оказалась на удивление крепкой, а улыбка – на редкость теплой.

– Спасибо, что согласились приехать, – сказала Элизабет.

Тэнси повернулась к дому, и улыбки ее как не бывало.

– Зак рассказал мне не слишком много. Лишь то, что у людей, которые здесь живут, возникли проблемы. Вообще-то чем меньше знаешь, что и как на самом деле, тем лучше результаты. Такие люди, как я, очень внушаемы, а это только вредит делу.

– Такие люди, как вы? – удивилась Элизабет.

– Экстрасенсы, ясновидящие, прорицатели. Люди, одаренные особым зрением.

Или проклятием, подумала Элизабет, но вслух не сказала.

Тэнси окинула медленным взглядом дом и прилегающий к нему участок ранчо. Облака на минуту раздвинулись, и в образовавшийся промежуток теперь лился лунный свет. Тэнси посмотрела вдаль, на дома других бригадиров, на домики рабочих и большой двухэтажный особняк на другом конце территории, в отдалении от других построек. Хотя ночь была теплой, она зябко обхватила себя за плечи и поежилась.

– В чем дело? – спросил Зак.

Взгляд Тэнси был устремлен к ряду домов на приличном расстоянии от них.

– Там что-то есть. Я это чувствую. – Она обернулась и внимательно посмотрела на желтый оштукатуренный дом. – Что-то темное и злое.

Сердце Элизабет ушло в пятки.

– Вы что-то чувствуете на открытом пространстве?

Тэнси снова перевела взгляд на другие дома, выстроившиеся рядами на плоской, голой равнине.

– Оно здесь повсюду. Я впервые в жизни ощущаю такое.

По спине Элизабет пробежал холодок. Сама она ничего не чувствовала, но бледное лицо Тэнси служило свидетельством того, что эта женщина говорит правду. Никто не проронил ни слова. Все трое застыли в ожидании. Тэнси снова поежилась и затем слегка вздрогнула, как будто пыталась вернуться откуда-то, где только что была.

– Войдемте внутрь, – сказала она и направилась к двери.

Зак быстро взглянул на Элизабет и двинулся вслед за ней. Вместе они поднялись по ступенькам следом за Тэнси. Ключом, который дала ей Мария, Элизабет открыла дверь. Первым в дом шагнул Зак. Войдя, он огляделся, после чего широко распахнул входную дверь, чтобы впустить двух женщин. Тэнси едва переступила порог и тотчас застыла на месте.

Лицо женщины сделалось еще более бледным. Элизабет заметила, что ее бьет дрожь.

– Вы что-нибудь чувствуете?

Тэнси кивнула:

– Здесь оно ощущается еще сильнее. Мне даже не хватает дыхания.

– Может, вы присядете? – предложила Элизабет. – Если хотите, я принесу вам воды.

Тэнси не ответила. Вместо этого она, глядя прямо перед собой, двинулась вперед. Шторы на окнах гостиной не были задернуты, и в комнату лился призрачный лунный свет. Как будто погруженная в транс, Тэнси направилась прямиком в главную спальню. Взгляд ее был устремлен вперед, руки дрожали. Войдя в комнату, она остановилась у изножья кровати.

– В этом доме произошло нечто ужасное, – сказала она, однако даже не сдвинулась с места, а осталась стоять, застыв словно статуя, как будто пересекла границу другого мира.

В течение нескольких минут никто не шелохнулся. Элизабет ощущала, с какой силой колотится в груди сердце, живот словно стянуло в тугой узел. Хотя лично она, в отличие от той ночи, ничего не услышала и не уловила, Тэнси наверняка что-то почувствовала. Осенив себя крестным знамением, она зашептала что-то вроде молитвы.

Произнеся последнее слово, она подняла глаза. Взгляд был отсутствующим, устремленным куда-то в пространство и потому слегка жутковатым.

– Ты можешь сказать, что здесь случилось? – негромко спросил Зак.

Все еще глядя куда-то в пустоту, Тэнси сглотнула комок.

– Смерть. Страшная, жестокая смерть. – Она посмотрела на Зака. Широко раскрытые глаза ее казались огромными на небольшом личике. – И зло, ставшее ее причиной, по-прежнему обитает здесь.

Ладони Элизабет покрылись холодной испариной. А ее сердце, которое и без того, казалось, было вот-вот готово выскочить из груди, забилось еще сильнее. Сама она ничего не почувствовала и тем не менее ничуть не сомневалась в том, что Тэнси наверняка ощутила присутствие в доме зла.

– Что еще ты можешь сказать? – спросил Зак.

Тэнси покачала головой, тряхнув короткими блестящими волосами.

– Здесь все смешалось. Мне не удается почувствовать отдельные вещи. Знаю лишь одно: случилось нечто ужасное. И причиной тому – зло.

Она повернулась и направилась к выходу.

– Извините, но я не могу здесь больше оставаться.

Она вышла из спальни, пересекла гостиную и направилась к входной двери. Элизабет с Заком двинулись следом и вместе с Тэнси вышли из дома на улицу.

– Извините, но я больше ничем не могу вам помочь, – сказала Тэнси, подойдя к машине. – Здесь слишком много всего произошло. Слишком много событий, и они наложились друг на друга.

Она распахнула дверцу машины.

– Люди, которые живут в этом доме… Им угрожает опасность.

Элизабет сглотнула застрявший в горле комок. Она словно наяву слышала тонкий детский голосок, который впервые различила в спальне.

– И что нам теперь делать?

Тэнси обернулась на дом.

– Выясните, что здесь произошло. И тогда вам станет ясно, что делать с домом дальше.

Пока Тэнси садилась за руль, Зак придержал дверцу машины.

– Спасибо, что согласилась приехать сюда, – произнес он. – У тебя есть моя визитка. Счет можешь прислать на адрес моего офиса.

Тэнси покачала головой:

– Только не в этот раз. Я не возьму денег.

Она пристегнула ремень и повернула ключ в замке зажигания. Выехав на дорогу, она резко нажала на газ и понеслась прочь от дома, гораздо быстрее, чем следовало бы.

Элизабет шагнула к Заку. Интересно, о чем он сейчас думает. Однако не успела она озвучить эту свою мысль, как на подъездную дорогу свернула еще одна пара автомобильных фар. Это оказался старый грузовичок «форд» синего цвета. Когда же Элизабет увидела, кто сидит за рулем, негромко выругалась себе под нос.

– Похоже, наши детки вернулись с танцев раньше, чем обещали, – сухо заметил Зак.

– Похоже на то. И если хмурая физиономия Мигеля о чем-то говорит, он явно не рад видеть нас здесь.

Хвостовые огни машины Тэнси уже растворились в темноте ночи. Мигель спрыгнул с водительского сиденья и направился в их сторону. Мария пыталась неуклюже слезть с пассажирского сиденья и слегка вразвалочку, насколько позволял живот, поспешила к ним.

– Я пыталась удержать его, – объяснила она. По ее глазам было видно, что она плакала. – Он сказал, что не хочет, чтобы я устала. Простите, я сделала все, что могла.

– Все в порядке, Мария, – попыталась успокоить ее Элизабет. – Думаю, Мигелю пора узнать правду.

– Правду?! – рявкнул тот. – Какую еще правду? Что ты веришь, будто в доме обитает привидение?

Элизабет посмотрела на Марию:

– Ты сказала ему?

– Я пыталась, но как я сразу не поняла, что он меня даже слушать не станет!

– Вы считаете, будто я вам сразу поверю, будто в доме действительно обитает привидение? Лишь потому, что так говорит моя беременная жена? Да ведь она ребенок. Ей страшно, что у нее скоро должен кто-то родиться. Вот и все. И я запрещаю вам забивать ей голову всякими глупостями.

Мария расплакалась, и тогда Мигель обрушил на нее весь свой гнев.

– Живо в дом! И больше никаких разговоров на эту тему, ты слышала, что я тебе сказал?

Мария сделала судорожный вдох и вытерла со щек слезы.

– Простите меня, – прошептала она, обращаясь к Элизабет.

– Кому я сказал, быстро домой!

Мария, не оборачиваясь, поспешила к крыльцу. Мигель ожег Элизабет взглядом.

– Чтобы вашей ноги больше здесь не было.

– Успокойся, Мигель, – произнес Зак, сделав шаг вперед. – Здесь действительно что-то происходит – хочешь верь, хочешь нет, твоя жена напугана. Мы же всего лишь пытаемся ей помочь.

– Вы пытаетесь ей помочь? В таком случае оставьте нас в покое! – С этими словами он взбежал по ступенькам крыльца и, войдя в дом, со злостью захлопнул дверь.

Элизабет почувствовала, как рука Зака легла ей на талию. Смутно понимая, что этого не следует делать, она прильнула к нему.

– Нет, он неплохой муж, – сказала она. – Просто немного старомодный.

– Кто-то же должен поставить его на место.

Элизабет посмотрела на Зака. На его лице читалась решимость. Он явно был не прочь преподать Мигелю Сантьяго урок. Нет, не только ему. Любому, кто представлял угрозу для тех, кто был ему небезразличен. Почему-то при этой мысли Элизабет стало спокойнее на душе.

– Марии было нелегко держать это в секрете, – сказала она. – И вот теперь Мигель вне себя от злости, как она и предполагала. Мы должны придумать способ ей помочь.

– Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

Элизабет обернулась на дом, а сама подумала о Тэнси Тревельян.

– Тебе не кажется, что это как-то слишком… все эти слова, будто в доме обитает зло… И все же…

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. – Зак подвел ее к машине и подождал, пока она сядет за руль. – Нам нужно будет об этом поговорить.

Элизабет кивнула:

– Согласна. Я бы даже пригласила тебя к себе, но мне кажется…

– Дальше можешь не говорить. Я догадываюсь, о чем ты думаешь. Может, заедем к Биффу и я угощу тебя кофе? Худшего кофе не сыщешь во всей округе, но зато заведение работает допоздна. Сама знаешь, выбор в этом городе невелик.

Ресторанчик Биффа располагался на главной улице. Меню было скудным, главным образом замороженный жареный цыпленок и пицца, обслуживание из рук вон скверным. Для Элизабет было великой загадкой, как это заведение до сих пор не разорилось из-за отсутствия клиентов. Но нет, ресторанчик существовал вот уже долгие годы.

– Уговорил. Бифф так Бифф.

– Я поеду вслед за тобой.

Элизабет кивнула и нажала на педаль газа.

Хотя было не так уж и поздно, городок словно вымер. Они покатили по Мейн-стрит, и та была почти пустой. Впрочем, так бывало всегда, даже в субботу вечером. Старшеклассники обычно назначали свидания в Мейсоне, где имелся кинотеатр. Остальные жители городка по старой сельской привычке ложились спать рано, даже по субботам. Исключение составляли лишь любители крепких напитков, которые допоздна засиживались в баре «Цилиндр», в узком переулке в нескольких кварталах отсюда.

Элизабет припарковалась напротив входа в заведение Биффа, Зак – за ней следом. Она не была в ресторане – если, конечно, это заведение тянуло на столь гордое имя – с тех пор, как вернулась в Сан-Пико. Как оказалось, оно ничуть не изменилось с тех пор. Потертый линолеум на полу, бильярдный стол в дальнем конце узкого зала, длинная стойка бара, где посетители при желании могли выпить или даже поесть, и ряд деревянных столиков вдоль стены.

Зак подвел ее к столику, а сам вернулся к стойке и заказал пару чашек кофе.

– Извини, но только крепкий, – произнес он, ставя перед ней белую чашку. – Без кофеина в этом заведении не подают.

– Ничего страшного. После того, что сегодня было, чашка крепкого кофе мне не помешает.

Зак улыбнулся.

– Может, мне стоило заказать для тебя виски?

Элизабет сделала вид, что не заметила его улыбки, вернее, того, что та сотворила с ней самой.

– Может, и стоило.

Впрочем, если она выпьет хотя бы глоток спиртного, благоразумие наверняка изменит ей, и тогда она точно пригласит Зака к себе домой, вернее, к себе в постель. А этого ей меньше всего хотелось.

– Итак, каковы наши следующие шаги? – спросила она. Взяв со стола металлический молочник, она плеснула сливок в черный кофе.

– Тэнси говорит, нам нужно выяснить, что произошло в этом доме, что, кстати, мы уже начали делать, правда, к сожалению, без особых успехов. Думаю, нам стоит попробовать еще раз, но с большим усердием.

– А что еще?

– Мы можем поговорить с рабочими на ферме, может, кто-то из них работает здесь уже давно и помнит людей, которые жили в старом доме до того, как его снесли. – Зак сделал глоток кофе и поморщился, такой тот был горький. – Старый дом стоял здесь долгие годы. Насколько я помню, в нем в разное время жили самые разные люди.

– Раз уж о нем зашла речь, помнится, я видела его, когда была ребенком. Хотя не скажу, чтобы он меня интересовал.

– Ничего особенного он собой не представлял. Старый, серый, деревянный дом с огромным крыльцом.

– Да, любоваться действительно было нечем. Помню, там были деревянные ставни на окнах, и к тому времени, когда я училась в старших классах, он был совсем дряхлый.

Зак кивнул.

– Проблема в том, как нам выяснить, кто в нем жил.

– И что самое главное, мы должны узнать, не умер ли кто в нем, особенно ребенок.

– Если верить тому, что я нашла в Интернете, в таких случаях всегда имело место насилие или же неожиданная смерть, например в результате несчастного случая. Разумеется, так это или нет, мы выяснить не можем.

– Однако можем иметь в виду.

Зак сделал еще один глоток, после чего поставил чашку на стол.

– Я постараюсь выяснить все, что только смогу. Меня не слишком жалуют на ферме, но я постараюсь поговорить с Карсоном.

– Думаю, это будет интересно. И что? Ты скажешь брату, что пытаешься найти привидение?

– Зачем же? Я скажу ему, что меня заинтересовала история фермы. – Он сделал очередной глоток горького, как полынь, напитка. – Скажу, что один человек хочет написать о нашем округе книгу. Карсон наверняка ухватится за эту идею, он любит саморекламу.

Элизабет добавила в чашку сливок, пытаясь разбавить горечь.

– Знаешь, Зак, я ценю твою помощь. Признаюсь честно, это не совсем по моей части.

– Собственно, и не по моей тоже.

Затем в течение получаса они планировали стратегию своих последующих действий. Поскольку дом стоял на земле «Харкорт фармз», искать отдельные свидетельства собственности необходимости не было. Самый надежный источник информации – поставщики коммунальных услуг. Если имеющуюся информацию те хранят достаточно долго, их наверняка можно будет убедить ею поделиться.

Зак сказал, что «Харкорт фармз» бесплатно предоставляла бригадирам сельскохозяйственных рабочих жилье и воду. А вот за телефон обитатели дома должны были платить из своего кармана, равно как оплачивать счета за газ и электричество. Элизабет решила, что поговорит с телефонной компанией и коммунальщиками, вдруг что-нибудь выяснится.

В качестве зацепки она решила использовать придуманную Заком историю о том, что кто-то якобы хочет написать книгу. Конечно, идеальным вариантом было, если бы у Карсона сохранились записи о том, кто там жил, или же те работники, которые провели на ферме долгие годы, вспомнили что-нибудь полезное.

К тому времени, когда они определились со своими планами, было уже поздно. Элизабет умудрилась выпить несколько чашек кофе убийственной крепости, и теперь ею владело возбуждение. Впрочем, точно так же дело обстояло и с Заком. Он проводил ее до машины, а когда наклонился, чтобы попрощаться, то одарил нежнейшим, соблазнительным поцелуем.

Она не стала сопротивляться. Уж слишком велико было удовольствие.

– Давай поедем к тебе, – прошептал он и снова приник к ее губам поцелуем, от которого ноги ее тотчас сделались ватными. – Нам ведь хорошо вместе, Лиз. Давай проверим, как будет на этот раз.

Поддавшись искушению, она наклонилась к нему. А искушение и впрямь было велико. Но нет, она лишь прижала кончики пальцев к его губам, не давая ему произнести ни слова больше.

– Не знаю, Зак. Может, ты прав. Но я бы не хотела рисковать.

Он несколько секунд в упор смотрел на нее, затем взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в губы – жадно и страстно. Понимая, что совершает ошибку, она, однако, не стала сопротивляться.

– Я знаю, что мог бы тебя убедить, Лиз. Я это точно знаю.

Она заглянула в его пылающие страстью глаза и поняла: он прав.

– Сама знаю. И поэтому прошу тебя этого не делать.

Зак что-то прошептал, однако отступил от нее и пригладил волосы.

– Я бы предпочел, чтобы между нами все было по-другому.

– А я бы предпочла быть больше похожей на Лизу.

С этими словами он вновь наклонился к ней и взял ее лицо в свои ладони.

– Я бы этого не хотел. Ты мне нравишься такой, какая есть. Тебе не нужно в себе ничего менять.

Один, прощальный и нежный, поцелуй, и он взял ее за руку, подвел к водительскому сиденью ее машины и подождал, пока она сядет за руль.

– Буду держать тебя в курсе, – сказал он, когда она опустила стекло. – А ты держи в курсе меня.

– Обязательно. Доброй ночи, Зак.

– Доброй ночи, Лиз.

Она тронулась с места, глядя на него в зеркало заднего обзора. Вскоре фары его машины уже следовали за ней. Зак явно решил убедиться в том, что она благополучно добралась до дома.

А что, если я была не права? – подумала Лиз.

Глава 17

Карсон Харкорт сидел у себя в кабинете, изучая производственные показатели за последний месяц. Он был так глубоко погружен в мысли, что не сразу обратил внимание на легкий стук в дверь. Когда же он поднял глаза, то увидел, что на пороге стоит домоправительница Изабель Флорес.

– Извините, что вынуждена побеспокоить вас, сеньор Харкорт, но только что к дому подъехал ваш брат. И я подумала, что должна поставить вас в известность.

– Спасибо за предусмотрительность, Изабель.

Полногрудая Изабель, покачивая бедрами, направилась по коридору. Карсон проводил ее взглядом. Нет, он не зря нанял ее. Когда она работала у него в доме, ей хватало ума оказывать ему знаки уважения. Кроме того, Изабель прекрасно знала, как ублажить его в постели.

От этих мыслей он тотчас ощутил напряжение в паху. Последнее время он слишком много работал, готовился к сбору латука-салата. А еще тесно сотрудничал с Уолтером Симино, помогая раскрутить избирательную кампанию, которая стартует в начале весны. А ее стартом станет масштабное барбекю, на котором он объявит о желании баллотироваться в законодательное собрание. Раз уж на него одновременно навалилось столько дел, немного расслабиться в постели не помешает, и Изабель прекрасно ему в этом поможет.

А поскольку она жила здесь, не имея даже вида на жительство, ему не придется волноваться о том, какие это может иметь для нее последствия. И Карсон мысленно пообещал себе, что вечерком непременно к ней заглянет. При этой мысли он расплылся в плотоядной улыбке.

В следующее мгновение на пороге вырос брат, и улыбки Карсона как не бывало.

– О, кто к нам пожаловал! И что же привело тебя на этот раз сюда, Зак?

Зак никак не отреагировал на его колкость. За долгие годы общения с братом он научился держать свои чувства в кулаке. Лишь легкое подрагивание лицевого мускула свидетельствовало о том, что брата Карсон все же задел.

– Одно дельце, которое, как мне показалось, может заинтересовать и тебя.

– Неужели? И что же это такое?

– Пару дней назад мне позвонил один человек. Сказал, что работает над книгой о сельском хозяйстве в долине Сан-Хоакин. В том числе его якобы интересует история «Харкорт фармз». Он спросил меня, не мог ли я ему помочь с кое-какими фактами.

– Ты прав. Это действительно интересно. А ты не подумал, что эти факты могут быть потом преподнесены в предвзятом, негативном ключе?

– Его интересует исключительно история.

– Тогда пусть он мне позвонит. И я посмотрю, чем ему можно помочь.

– Он просил меня поговорить с кем-нибудь из старых работников. Вдруг они вспомнят какие-нибудь полузабытые истории про это место. Я подумал, вдруг у тебя на это просто не будет времени. Я сказал ему, что постараюсь это сделать. Откопаю для него что-нибудь интересное.

Карсон не горел желанием проводить время в обществе своих рабочих. Для этого у него имелись смотрители.

– Я сказал ему, что поговорю с тобой, – продолжал тем временем Зак. – Мне кажется, что, как только он получит в свое распоряжение основные факты, ему захочется поговорить с тобой о других аспектах твоего бизнеса.

Ага, вот это уже куда ни шло, подумал Карсон. В принципе он не против, чтобы кто-то написал о нем и его фермах, при условии, что будет написано только хорошее. А Зак, если хочет, пусть разговаривает с рабочими.

И тем не менее что-то в манере брата показалось Карсону подозрительным. Лжец из Зака всегда был никакой. И как только ему удается получать свои баснословные гонорары? Неужели его клиенты в Лос-Анджелесе ему платят за честность?

– Уговорил. Стайлз здесь не так давно, так что он вряд ли чем сможет тебе помочь.

Лестер Стайлз работал на «Харкорт фармз» управляющим. По сути – правая рука Карсона.

– Дольше всего здесь, пожалуй, работает Мариано Нуньес. Он живет в третьем домике отсюда.

– Я помню его. Когда я учился в школе, он возглавлял бригаду по сбору вишни. А когда мы собирали миндаль, он был моим начальником в этом деле.

– Думаю, старикан наверняка расскажет тебе что-нибудь интересное. И скажи этому своему писателю – кстати, я не запомнил, как его там звали…

Зак отвернулся – верный признак того, что он что-то скрывает.

– Стивен Бейнс.

– Скажи этому Бейнсу, чтобы он мне позвонил. Я постараюсь выкроить время для беседы с ним.

Зак кивнул:

– Отлично. Спасибо. Кстати, у тебя не найдется, случаем, списка тех, кто работал здесь в то или иное время?

Карсон подозрительно посмотрел на брата. Ему не нравилось, какое направление принимал их разговор.

– Нет. Зачем мне такой список?

Зак пожал плечами, правда, как-то не совсем равнодушно.

– Я просто подумал, что он мог бы пригодиться. Помочь людям освежить воспоминания. Ладно, как бы там ни было, я скажу Бейнсу, чтобы он обязательно тебе позвонил.

С этими словами Зак вышел из кабинета. Карсон проводил его взглядом. Он был более чем уверен, что брат от него что-то скрывает. Ничего, это он скоро узнает, мысленно усмехнулся Карсон. Потому что он фактический хозяин Сан-Пико. Здешние жители говорили ему все, что он хотел от них узнать. И если ему нужно выяснить, что там замышляет Зак, выяснить это будет нетрудно.

И он поднял телефонную трубку.

Зак вышел из дома и направился в жилую зону. После разговора с братом во рту у него остался неприятный привкус. Черт, как это противно, просить о чем-то этого мерзавца! Оставалось лишь надеяться, что такое самопожертвование не было напрасным.

Было воскресенье. Выходной день для некоторых рабочих, и поэтому в жилой зоне людей было больше обычного. Зак провел все утро, разговаривая со старожилами. Поговорил он и с Мариано Нуньесом, старым мексиканцем, проработавшим на «Харкорт фармз» больше трех десятков лет.

– Да, я помню старый серый дом, – сказал Нуньес. – У меня там жили друзья. Эспиноза, их фамилия. Хуан Эспиноза приехал вместе со мной из Мексики.

Вспомнил старик и еще нескольких обитателей дома, которые в те или иные годы жили под его крышей. Например, Родригесы. Кроме четы Сантьяго, они были единственными обитателями нового дома. Последним обитателем серого дома был мужчина по имени Аксель Уитмен, который на протяжении нескольких лет жил там совсем один. Зак записал все имена, какие только мог вспомнить Мариано. Правда, старик не знал, куда они все подевались, когда уехали с фермы.

Дольше всех на ферме прожил Хуан Эспиноза со своей семьей, сказал ему Нуньес. Правда, потом Хуан перебрался на другую ферму, возле Фресно, где и умер. Насколько помнил Мариано, в сером доме никто не умирал, по крайней мере за те тридцать лет, которые он провел на здешней ферме.

Управляющий Лестер Стайлз Заку на глаза не попался, а если бы и попался, он все равно не стал бы разговаривать с этим типом. Потому что Стайлз – карсоновский подхалим. Скорее всего, полезными сведениями он вряд ли располагает, а вот Карсону наверняка доложит. Зак не хотел, чтобы его обожаемый братец что-то заподозрил.

Зак подумал, а не позвонить ли ему Лиз и не поделиться с ней теми жалкими крохами информации, которые он сумел собрать за сегодняшнее утро. Однако решил, что лучше не стоит. Ему еще нужно было успеть в «Тин Вижн», проверить, как там подвигается дело с сараем.

В общем, звонить он ей не стал. Зато перед тем, как ехать в Лос-Анджелес, остановил машину возле ее дома.

Стоя в холле общежития, Рауль Перес повесил телефонную трубку. Он позвонил сестре, но Мария ушла за покупками, и вместо нее ему пришлось говорить с Мигелем. Разговор был не из приятных. Его шурин был в бешенстве. Он рвал и метал. Мигель был зол на весь мир – и на жену, и на ее подругу Элизабет Коннерс, и на брата того чувака, которому принадлежала ферма.

– Твоя сестра вбила себе в голову, будто в нашем доме живет привидение! Она совершенно свихнулась. В последнее время я ее просто не узнаю.

– А если там действительно живет привидение? – робко предположил Рауль.

– Por Dios! Если ты веришь в такие вещи, то ты такой же чокнутый, как и твоя сестра. Если в доме живет привидение, почему я его ни разу не видел? Почему его видит только твоя сестра?

Это был резонный вопрос. Рауль задумался.

– Не знаю. Может, у вас в доме есть привидение, может, нет. Но Мария боится.

– Не понимаю, чего ей бояться. Ведь рядом с ней я и всегда могу ее защитить. Когда у вас будет день посещений, я непременно привезу ее с собой. Поговори с ней, скажи, что она вбила себе в голову глупости. Может, к тебе она прислушается.

Рауль кивнул, хотя Мигель не мог видеть его кивка.

– Постараюсь.

И он повесил трубку. Рука его непроизвольно сжалась в кулак. Его сестре страшно. Он не знал, что с ней происходит. Но что-то явно было не так, и он не в силах ей помочь.

Он начал спускаться по лестнице спального корпуса в столовую, к своему другу Питу Ортеге. В животе у Рауля урчало, что напомнило ему, что скоро обед. Впрочем, после разговора с Мигелем аппетит куда-то пропал.

– Рауль! Погоди!

Обернувшись, он увидел Зака Харкорта. Тот спешил по коридору в том же направлении, что и он сам.

– Привет, Зак.

– Рад видеть тебя, приятель.

Темноволосый мужчина заглянул ему в глаза, и улыбки Рауля как не бывало.

– В чем дело? У тебя такой вид, будто ты только что похоронил любимого пса.

Рауль вздохнул:

– Это из-за сестры. Сегодня утром у меня был разговор с Мигелем.

– Черт! Тогда тебе должно быть известно, что я у него в черном списке вместе с мисс Коннерс.

– Он сказал, что вчера вечером вы приезжали к его дому и искали в нем привидение.

– Не совсем так, но похоже.

– И вы его видели?

Зак покачал головой.

– Я не знаю, что на самом деле происходит в том доме. Но там что-то происходит, в этом сомневаться не приходится. И я хочу выяснить, что именно. Как только мы это сделаем, у твоей сестры не будет поводов для страха.

– Я за нее боюсь. Жаль, что ничем не могу ей помочь.

Зак остановился и взял Рауля за руку.

– Послушай. Я не совсем понимаю, как оказался втянут в эту историю, но раз уж я оказался в нее втянут, то не собираюсь бросать в беде ни тебя, ни твою сестру. Я не отступлю, пока не выясню, в чем там дело. Это я тебе обещаю.

От этих его слов у Рауля тотчас отлегло от души, а в глазах предательски защипало.

– Спасибо вам.

Зак похлопал его по спине.

– Главное – держись молодцом и не натвори глупостей. Для меня это и будет благодарностью с твоей стороны.

Рауль лишь кивнул, не в силах произнести ни слова.

– Пойдем, – сказал Зак и, положив руку ему на плечо, направился в сторону столовой. – Я уже умираю с голоду. Самая пора подкрепиться.

И они зашагали в столовую. Пока они туда шли, Рауль пообещал себе не беспокоиться из-за сестры. Зак Харкорт сказал, что берет ее под свою защиту. Оставалось лишь молить Бога, чтобы он сдержал свое слово.

Зак опустил козырек, чтобы ослепительное полуденное солнце не било в глаза. По идее, ему следовало вести машину в противоположном направлении, на восток, в сторону автострады, чтобы затем взять курс к себе домой, в Лос-Анджелес. Ведь ждут дела. Например, ему нужно подготовиться к завтрашнему дню. Назавтра у них назначен опрос свидетелей по делу о темозиамине, и он должен явиться во всеоружии.

Вместо этого он катил по Мейн-стрит Сан-Пико, затем свернул на Черри-авеню и остановился у дома, в котором жила Лиз. «Ладно, я всего на минутку, – пообещал он себе. – Расскажу о своем неудачном утреннем расследовании, и домой».

Затормозив напротив ее дома, он выключил мотор и, прежде чем открыть дверцу машины, на пару секунд застыл в нерешительности. Однако затем все-таки вышел из прохладного салона на жару. Подойдя к двери квартиры В, он постучал, и спустя минуту Лиз открыла ему:

– Зак! Что ты здесь забыл?

Ответа на этот вопрос у него не нашлось. Казалось, у него отшибло мыслительные способности. Лиз стояла перед ним в оранжевом бикини, которое мало что скрывало из ее соблазнительного тела. В темно-рыжих волосах сверкали капли воды, и она на ходу вытирала их полотенцем. Судя по всему, она только что вылезла из бассейна. Его собственное тело самым недвусмысленным образом отреагировало на ее наготу.

Заметив, как он пожирает ее глазами, Элизабет поспешила обернуть бедра пляжным полотенцем, а концы на всякий случай завязала узлом.

Черт, до чего же она хороша! Он не был до конца уверен, что же отличало ее от других женщин, которых он знал до этого. Но то, что она особенная, – в этом не было никаких сомнений!

– Входи, – сказала она и с улыбкой отступила в сторону, приглашая его в дом. Он прошел в гостиную и закрыл за собой дверь. – Одну минутку, я только переоденусь во что-нибудь сухое.

Его взгляд скользнул по ее груди, едва прикрытой крошечными лоскутками ткани, и тело его напряглось.

– Если это из-за меня, то можешь этого не делать.

Улыбка Лиз сделалась еще шире. Взгляд скользнул к его джинсам, под которыми уже успел вырасти внушительный горный хребет, и ему показалось, будто в ее глазах что-то мелькнуло.

– Сейчас вернусь, – сказала она, и в голосе ее ему послышалась легкая хрипотца.

Элизабет уже было повернулась, чтобы уйти, но Зак поймал ее за руку и развернул лицом к себе. Нет, он не собирался этого делать, но в глазах ее заметил растерянность, губы приоткрылись, и он рывком привлек ее к себе и приник к губам.

Ее руки на какое-то мгновение легли ему на грудь, и он испугался, что она его оттолкнет. Однако затем ее язык скользнул навстречу его языку, отвечая на его поцелуй, а каждая клетка его тела вспыхнула огнем.

Боже, как он хотел ее! Его пальцы сомкнулись вокруг узла на полотенце и потянули, развязывая этот узел. Влажный махровый прямоугольник соскользнул на пол. Оранжевый купальник был влажным и прилип к ее ягодицам. Он взял их в свои ладони и с наслаждением сжал упругое тело. До его слуха тотчас донесся негромкий стон.

Зак на секунду бросил взгляд в окно, слава богу, шторы почти задернуты. Запустив руку в густые влажные волосы, он вновь впился ей в губы поцелуем. Трусики ее купальника держались по бокам на завязках. Он потянул сначала за одну, затем за вторую, после чего вытащил у нее между ног лоскуток ткани и бросил на пол. Вслед за трусиками последовал бюстгальтер, обнажив красивую, полную грудь с розовыми сосками. Он поцеловал сначала один, затем другой, чувствуя, как ее охватывает дрожь.

– Зак…

В ее голосе ему послышалась неуверенность, смешанная с желанием. Времени на размышления, на то, чтобы отстраниться от него, он ей не оставил. Вместо этого он прижал ее к стене и принялся расстегивать джинсы. Его член был тверже гранита. Раздвинув Элизабет ноги, он принялся ее ласкать. Мягкие складки были скользкими от влаги, и он понял, что она готова его принять.

– Боже, я так хочу тебя, – прошептал он, целуя ее в шею, после чего снова впился поцелуем ей в губы. Встав поудобнее и слегка приподняв ее, он глубоко вошел в горячую, влажную плоть.

Элизабет негромко всхлипнула. С ней был Зак, вернее, внутри ее – там, где ему и полагалось быть. Ее била дрожь, она трепетала от его прикосновений, от ощущения его горячего члена внутри себя, и ей тоже сделалось жарко. Он положил ее ноги себе на талию и припал губами к ее шее, и от теплого прикосновения его языка она покрылась гусиной кожей, словно ей было холодно.

Было нечто эротичное в этой ее наготе, хотя Зак был одет. Она ощущала кожей шероховатую ткань его джинсов, металлические пуговицы его рубашки впивались ей в грудь. Он напрягся внутри ее, и она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, чтобы только соприкоснуться с ним кожей.

Она ощущала биение его сердца, ощущала, как то сжимаются, то расслабляются его мышцы. Она сильнее обняла его за шею и припала губами к его губам. Ее язык скользнул к нему рот, и до ее слуха донесся стон.

Он сжал ей ягодицы и вновь вошел в нее на всю глубину. Его тело работало в четком ритме, и каждое такое мощное погружение раз за разом заставляло ее воспарить к вершинам блаженства. Боже, как она хотела его! Стоило его пальцам прикоснуться к ее коже, как это место начинало гореть огнем.

– Зак…

На этот раз неуверенности в ее голосе он не услышал. Она знала, чего ей хочется. Знала, чего хочется ее телу, и потому позволила желанию взять над собой верх, затмить собой все остальное.

Зак приподнял ее, и когда ее ноги обхватили его талию, вновь вошел в нее, глубоко и размеренно, и она застонала от удовольствия. Тело ее дрожало, пульс колотился, словно бешеный. Такие ощущения были для нее впервые, казалось, что с каждым новым погружением он все больше и больше сливается с ней в единое целое.

Это пугало, и вместе с тем она была над собой уже невластна.

Сжав ей ягодицы, Зак снова с силой вошел в нее. Реакция ее тела не заставила себя долго ждать, внутри ее словно взорвался фонтан, который затем волнами отозвался в каждой клеточке тела. Она была на самом краю экстаза, ее тело взывало о пощаде и вместе с тем требовало еще больше сладких мук.

Она ощущала жар его губ на своих губах, ощущала его горячее дыхание, горячую влагу его языка.

– Ну давай, Лиз! – прошептал он.

И в следующий миг волна, которую она до этого сдерживала, вырвалась, снося все на своем пути. Сама она не то летела, не то парила меж звезд, насквозь пропитанная ощущением блаженства, и ей было страшно представить, что ощущение это может в какой-то момент кончиться.

Зак достиг пика следом за ней, а затем напряжение его мышц, сила ее собственного наслаждения взорвались в ней фонтаном нового оргазма.

Зак нежно ее поцеловал и бережно поставил на пол. Однако стоило ему встретиться с ней глазами, как он тотчас встревожился.

– Честное слово, я приехал сюда не за этим. Просто я увидел тебя такой… ты стояла передо мной такая красивая, и мне так захотелось тебя… и я не смог устоять…

Он набрал полную грудь воздуха, выдохнул и с виноватым видом пригладил волосы. Затем нагнулся, поднял с пола полотенце и протянул его ей.

– Когда дело касается тебя, я сам не знаю, что со мной происходит. Я мгновенно теряю всякий контроль над собой.

Элизабет потуже завернулась в полотенце.

– Мне ничего не стоило сказать тебе «нет».

– Понятно.

– Но мне так хотелось тебя, Зак.

Он протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Разве это плохо, когда двое хотят друг друга?

Она отвернулась, только бы не пожалеть о том, что сейчас произошло.

– Пожалуй, ты прав. Ничего плохого в этом нет.

– Ты разрешишь мне остаться на ночь?

Элизабет покачала головой.

– Мне кажется, что этого…

– Тебе кажется, что этого не стоит делать?

– А тебе?

Зак тяжело вздохнул:

– Не знаю, не уверен. Между нами что-то происходит, Лиз. И это не просто физическое желание. Я это чувствую, да и ты тоже.

– Что бы мы ни чувствовали, это вряд ли в состоянии что-либо изменить.

– А если в состоянии? Почему бы нам не подождать, чтобы убедиться, так оно или не так?

Она отстранилась от него и сделала шаг назад – подальше от огня, который вновь запылал в его глазах, от выражения лица, какого она ни разу не видела раньше. Она сказала себе, что никакая это не любовь. Что бы это ни было, оно было бессильно изменить то, кем он был, бессильно изменить тот факт, что он волк-одиночка и всегда им останется. Это ничуть не уменьшит риск, которому она наверняка подвергнет себя, если позволит чувствам взять верх над разумом, если позволит себе потерять голову из-за этого мужчины.

– Мне нужно переодеться, – сказала Элизабет, чтобы вновь создать дистанцию между собой и Заком. – Подожди, я сейчас вернусь.

Зак согласно кивнул, словно прочел ее мысли: мол, что пожелаешь?

Элизабет вернулась через пару минут уже одетой. Теперь на ней были шорты и белая блузка. И что самое главное, к ней вернулась былая решимость: ей незачем подвергать себя риску.

Она прошла мимо Зака в кухню.

– До того, как ты сюда приехал, я приготовила чай со льдом. Тебе налить?

Зак кивнул:

– Не откажусь.

От нее не скрылось, что он успел привести себя в порядок. Поправил на себе одежду и причесал волосы и теперь был точно таким, каким вошел сюда. Увы, стоило ей посмотреть в его сторону, как в ней снова всколыхнулось желание.

Чтобы отвлечься, она взялась за дело: положила в стаканы кубики льда и налила чай. Поставив стакан на стол и положив рядом ложку, она подтолкнула к Заку сахарницу.

Он снова заглянул ей в глаза.

– Я могу и без сахара.

Он взял стакан с ледяным напитком и сделал долгий глоток. Элизабет наблюдала за тем, как напряглись мышцы на его шее.

– Ну как, поговорил с братом? – спросила она, чтобы выбросить из головы мысли о сексе.

– Собственно, по этой причине я и заглянул к тебе. Я поговорил с Карсоном. К сожалению, он сказал мне, что списка бывших жильцов у него нет. Мне также удалось поговорить с одним старым работником. Его зовут Мариано Нуньес, и он тамошний старожил. Он вспомнил почти все семьи, которые жили в старом доме. Я записал их фамилии.

С этими словами он вытащил из кармана лист бумаги и бросил его на стол.

– Однако старик понятия не имеет, где теперь их искать. По его словам, насколько ему известно, в доме никто не умирал, ни в старом, ни в новом.

– То есть мы снова зашли в тупик.

– Мы еще не поднимали данные поставщиков коммунальных услуг. Завтра я ими займусь.

Элизабет кивнула.

– Мне кажется, я тоже смогу выкроить от работы час-другой и попытаюсь заняться поиском информации.

– Ты еще не ужинала, верно я говорю?

– Нет, но… послушай, Зак…

– Давай опять закажем чего-нибудь из китайского ресторанчика. Или, если тебе больше нравится, пиццу и посмотрим телевизор.

– Или же ты мог бы вернуться в свой мир, а я бы осталась в своем.

– В принципе мог бы. Но не хочу.

Она посмотрела на него, заглянула в карие глаза с золотистыми крапинками, и сердце ее дрогнуло.

– И я не хочу.

Она с трудом верила, что только что сказала эти слова. Но она их все-таки сказала, и, что самое главное, это была чистая правда, и теперь это уже ничего не значило. Потому что она все-таки потеряла голову. И что бы ни случилось теперь, это принесет ей лишь страдания.

Но пока у нее есть Зак. И она постарается насладиться минутами, проведенными вместе с ним.

Поставив стакан на стол, она подошла к нему и обняла за шею, после чего нагнулась и поцеловала его в губы.

– Закажем что-нибудь попозже, – прошептала она ему на ухо. – Думаю, есть вещи куда более приятные, чем еда.

Зак расплылся в улыбке и поцеловал ее в шею.

– Это мы сейчас проверим.

С этими словами он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Глава 18

Зак установил будильник на четыре часа утра, однако проснулся еще до его звонка. Свернувшаяся рядом с ним Элизабет услышала, как он пошевелился, и, почувствовав, что он возбужден, придвинулась еще ближе, чтобы впустить в себя. Он взял ее медленно, не торопясь, а когда оба достигли пика, поцеловал в шею и оставил нежиться в полудреме, пока сам принимал душ и одевался.

В это время суток, без обычных пробок часа пик, он добрался до Лос-Анджелеса меньше чем за два часа. Впрочем, ему еще следовало переодеться, а, кроме того, перед тем, как встречаться со свидетелями, еще предстояло сделать кое-какие дела.

– Позвони мне во второй половине дня, – сказал он, подходя к ее постели. – Расскажешь, что удалось выяснить у коммунальщиков.

Элизабет пробормотала нечто невнятное, а затем одарила его на прощание сонной улыбкой.

– Хорошо.

Зак нагнулся к ней и поцеловал.

– Не забудешь?

– Нет.

– До скорого, любимая.

Сорвавшееся с его губ нежное слово заставило ее улыбнуться. Взбив повыше подушку, она поуютнее устроилась под простыней и снова уснула.

Будильник вновь зазвонил в шесть утра. Элизабет приняла душ и оделась. И все это время с ее лица не сходила блаженная улыбка. Эта улыбка по-прежнему была при ней, когда она прошла через заднюю дверь офиса, напевая себе под нос какую-то дурацкую мелодию, чем, очевидно, привлекла к себе внимание босса.

– Смотрю, ты сегодня в хорошем настроении, – пошутил Майкл. – Не иначе как приятно провела выходные.

Элизабет покраснела. Но что она могла с собой поделать?

Майкл посмотрел на ее зардевшиеся щеки и улыбнулся.

– Не волнуйся, это меня не касается, – успокоил он ее и, налив в крохотной кухне, которая служила одновременно столовой и комнатой отдыха, чашку кофе, подвинул к ней.

– А ты? – спросила Элизабет, добавляя в кофе сливок, после чего села рядом с ним за крохотный кухонный стол. – Ну как, вы с Барбарой уже назначили дату?

Майкл слегка насупил густые светлые брови.

– Пока нет. Я не вижу причин торопиться.

– Вот и я тоже. Особенно если имеются сомнения.

– Ну, сомнений у меня нет. Просто брак – это слишком серьезный шаг. Спешка только повредит.

Элизабет тотчас вспомнился Брайан и какой катастрофой обернулось ее собственное замужество, а затем подумала о Заке и даже попыталась представить его в роли мужа. Увы, ничего не получилось.

– Слишком серьезный шаг, – согласилась она, чувствуя, как от ее приподнятого настроения, с которым она переступила порог офиса, ничего не осталось. Она не могла с уверенностью сказать почему, но ей вовсе не хотелось снова замуж, и тем более за Зака.

Утро она посвятила работе с клиентами. Затем после двух встреч в ее расписании был перерыв, в результате до обеденного перерыва у нее оставалось немного свободного времени. Схватив сумочку, она бросилась к выходу, направляясь в электрическую компанию So Cal Edison, первую остановку в ее маршруте по коммунальным службам.

– Чем могу вам помочь? – спросила у нее молодая женщина за стойкой, увешанная, словно рождественская елка, фальшивыми золотыми украшениями и покрытая густым слоем косметики.

– Да-да, спасибо. Помощь мне не помешает. Мое имя Элизабет Коннерс, я работаю консультантом в клинике семейной психологии. Кроме того, я помогаю одному человеку в его исследовательском проекте, который связан с историей Сан-Пико. В частности, с историей сельскохозяйственных ферм в его окрестностях. Я подумала, что вы могли бы мне помочь установить имена жильцов одного из домов для рабочих на так называемой «Харкорт фармз».

Ее слова про исследование истории Сан-Пико и окрестностей, по всей видимости, произвели впечатление на густо накрашенную блондинку за стойкой, потому что та насупила свои светлые брови, а карандаш в ее руке принялся отбивать по стеклу отрывистое стаккато.

– А вы не пытались искать информацию в мэрии? Там у них есть сведения обо всех домовладельцах в округе за много лет.

– К сожалению, в доме жили арендаторы. Их имена сохранились лишь на счетах за телефон, газ и электричество.

– Понятно.

Повернувшись к компьютерному экрану, блондинка, Верн Дженет – ибо именно это имя было написано на пластиковом беджике, – пробежала пальцами по клавиатуре.

– Вам известен точный адрес дома?

– Да. 20543, 51-е шоссе, Сан-Пико.

Блондинка застучала по клавишам.

– Не знаю, насколько это вам поможет. Мы храним наши данные лишь десять лет.

Элизабет ощутила легкий укол разочарования.

– В настоящее время газ и электричество поставляются на имя Мигеля Сантьяго.

– Верно. А вы не могли бы назвать фамилии людей, которые жили в этом доме раньше? До того, как там поселился Мигель Сантьяго?

Зак снабдил ее списком, полученным от Мариано Нуньеса. Было бы неплохо свериться с тем, который выдаст компьютер.

– Вообще-то я не имею права это делать, – сказала Дженет, продолжая, однако, протягивать страницы вниз. – Похоже, что Сантьяго въехали в дом всего лишь пару месяцев назад. А до них в нем жил некто Родригес. А потом в наших данных пропуск, длиной примерно месяцев десять. Похоже, в это время в доме вообще никто не жил. Он пустовал.

– Раньше на этом месте стоял другой дом, который потом снесли, а вместо него выстроили новый.

Блондинка кивнула:

– Тогда понятно. Я распечатаю лист за все эти десять лет.

Элизабет подождала, пока она сделает распечатку.

Мариано помнил обитателей дома за последние тридцать лет, однако, по его словам, там никто не умер. Как жаль, что список коммунальщиков не такой длинный.

Элизабет взяла протянутый ей лист со списком фамилий.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарила она Дженет и быстро пробежала глазами список.

Одну из фамилий в нем она узнала сразу, потому что та имелась и в списке Зака. Боб Роджерс, судя по имени, в отличие от большинства работников фермы, не мексиканского происхождения. Впрочем, и нынешний управляющий, Лестер Стайлз, и еще несколько конторских служащих тоже не из их числа. Помимо Боба Роджерса единственным обитателем старого деревянного дома за последние десять лет был некто по фамилии де ла Круз, который также значился в списке Зака.

Элизабет сложила лист бумаги, еще раз поблагодарила Дженет и направилась к выходу.

Следующей в ее маршруте была телефонная компания.

К сожалению, здесь ее ждал еще меньший успех по сравнению с электросетями. Нет, здесь ее внимательно выслушали и с готовностью пошли навстречу ее просьбе, более того, новый список содержал информацию за пятнадцать лет, однако новых имен в нем не было. Так что, если в доме и обитало привидение, оно наверняка принадлежало тому, кто умер еще до того, как Мариано Нуньес приехал работать на ферму тридцать лет назад.

Элизабет подумала о Марии, о том, как сильно та напугана. Неудивительно, что к тому моменту, когда Элизабет вернулась к себе в офис, настроение у нее было подавленное.

Поскольку она пообещала позвонить Заку – независимо от результатов расследования, – она набрала номер его офиса. Как всегда, секретарша немедленно соединила ее с ним.

Зак взял телефонную трубку и, как только услышал голос Элизабет, не смог сдержать улыбки.

– Привет, детка.

– Не хочу отрывать тебя от дел, но я обещала позвонить.

– Ты ни от чего меня не отрываешь. И что же ты выяснила?

– Ничего. Именно поэтому мне и не хотелось тебя беспокоить.

– Я рад, что ты позвонила. Здесь вокруг меня кишмя кишат одни аллигаторы. Ты даже не представляешь, как приятно услышать дружеский голос.

– Что нам теперь делать, Зак? Мне так жаль Марию. Не знаю даже, чем я могу ей помочь. Похоже, вся эта история с привидением превосходит мои способности.

– Отлично тебя понимаю. Когда сегодня утром я ехал к себе – кстати, всю дорогу старался не думать о том, какая ты соблазнительная в постели, – мне в голову пришла одна идея.

– И какая же?

– Я подумал о том, что мы с тобой проглядели очевидные вещи. Мариано утверждает, пока он работал на ферме – а это примерно тридцать лет, – в доме никто не умирал. Иными словами, если в доме кто-то и умер, то еще до того, как Мариано приехал сюда. Сан-Пико – небольшой городок, а лет тридцать-сорок назад был еще меньше. Если верить тому, что о них говорят, привидения появляются в результате внезапной, насильственной смерти, ведь так?

– Так.

– Так, может, нам стоит поискать в газетах?

– Зак, ты гений! И как мы сразу до этого не додумались!

– Как ты сама сказала, охота за привидениями – это неисследованная территория.

– Я при первой же возможности отправлюсь рыться в газетах. Если не ошибаюсь, в библиотеке старые газеты хранят на микрофишах или что-то в этом роде. Вдруг и впрямь что-нибудь удастся откопать.

Зак рассмеялся:

– Не что-нибудь, а кого. Я тоже займусь поисками, только в Интернете. Может, тоже сумею найти что-то полезное. Шансы, конечно, мизерные, но не будем зарекаться.

– Тоже мысль.

– Если ничего не найдется в газетах, я попробую поговорить с отцом. Он хотя и не помнит ничего из того, что случилось с ним после падения, но временами голова его проясняется, особенно когда он говорит о прошлом.

– Думаешь, что-нибудь из этого выйдет?

– Сказать по правде, он обожает предаваться воспоминаниям о добром старом времени. В сороковые годы, когда был построен серый дом, он был еще ребенком. Кто знает, вдруг в его голове сохранились воспоминания о тех, кто в нем жил в те годы, когда он сам был мальчишкой.

– Что, видимо, и вправду стоит попробовать. А пока мне нужно бежать. Ко мне вошел следующий клиент.

– Сообщи, если откопаешь что-нибудь стоящее.

– Непременно.

– Увидимся в пятницу.

На том конце трубки возникло секундное молчание.

– Хорошо. Значит, до пятницы.

Зак нехотя положил трубку. В течение всего разговора он со всех сил сжимал телефонную трубку, в душе моля Бога, лишь бы только Лиз не передумала, лишь бы согласилась встретиться с ним в выходные дни. Вздохнув поглубже, он заставил себя расслабиться. Еще ни одна женщина не доставляла ему столько душевных тревог, как Элизабет.

Он вспомнил ее в юности, еще в школьные годы. Решительная и независимая, она, в отличие от своих сверстниц, не поддавалась давлению со стороны молодежной среды. Ее мать умерла от рака, когда ей было всего пятнадцать, и, если верить слухам, мать умирала медленно и мучительно. Вскоре после этого бакалейная лавочка, которую держал ее отец, стремительно разорилась, и он был вынужден объявить о банкротстве. Лиз устроилась официанткой в кафе. Собственно, там он и познакомился с ней.

Она была умна. Зак предполагал, что она наверняка получила стипендию на обучение в колледже, однако предпочла одновременно работать. И он уважал ее за это, понимая, какой силы воли от нее требовалось совмещать учебу и работу. Элизабет была из тех, кто постоянно думают о других людях. Наверное, именно поэтому она и выбрала психологию и теперь работала консультантом по семейным проблемам.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Кажется, он влюбился. Впрочем, почему кажется? Внутренний голос нашептывал ему, что, пока не поздно, ему следует спасаться бегством.

Но сердце подсказывало другое. Что-то такое, о чем он раньше даже не задумывался. Почему бы нет? Если судьба посылает такой шанс.

От этих мыслей ему сделалось еще больше не по себе.

График работы был напряженный, и в редакцию газеты Элизабет выбралась лишь в среду во второй половине дня. Зак сказал ей, что старый дом, по всей видимости, был построен в сороковых годах прошлого века. И поэтому она попросила секретаршу в приемной принести ей газеты за тот период.

Она рассчитывала пробежать глазами заголовки. В таком маленьком городке, как Сан-Пико, любое преступление, связанное с применением насилия, наверняка было бы вынесено на первую полосу.

Секретарша была седовласая женщина, слегка полноватая, в очках в серебряной оправе, которые на цепочке висели у нее на шее.

– Вам помочь? – спросила она.

Элизабет объяснила ей, что ее интересуют старые репортажи. Женщина жестом пригласила ее войти в невысокую деревянную дверь, за которой располагалась рабочая зона, откуда провела в комнату в задней части кирпичного здания, построенного относительно недавно; вместе с ростом населения города вырос и тираж газеты, что потребовало новых площадей.

– Все номера за последние пять лет загружены в компьютер, – с гордостью заявила работник издательства. – Теперь у нас тут все по последнему слову техники. К сожалению, то, что печаталось до этого, хранится на микрофишах. Машины для чтения на столе возле стены.

Элизабет повернула голову и увидела две старомодные машины для чтения микрофишей с большими экранами и кнопками на боковой поверхности для перемотки пленки.

– Умеете ими пользоваться?

– Думаю, что да. У меня есть опыт. Когда я писала диплом в колледже, мне довелось ими пользоваться.

– Пленки находятся вон в тех металлических выдвижных ящиках. – Женщина указала на высокий шкаф с четырьмя выдвижными ящиками. – На каждой катушке с пленкой указан год. На пленках есть все экземпляры за все годы. Если вам понадобится моя помощь, позовите меня.

Женщина ушла, а Элизабет села за работу. Начала она с сороковых годов, в надежде найти хоть какое-то упоминание о преступлении, которое произошло в старом доме или просто на земле «Харкорт фармз». Занятие это оказалось долгим и нудным и отняло у нее всю вторую половину дня. Элизабет уже почти завершила свои труды, когда в комнату вошла секретарша.

Элизабет вздохнула и поднялась с места. Будь у нее время, она бы еще вернулась сюда и продолжила свои изыскания. Например, проверила бы полицейские сводки, в которых упоминались любые имевшие место правонарушения, однако, если учесть, за сколько лет пришлось бы переворошить номера, задача была явно не из легких.

В общем, выходя на улицу, она чувствовала, что устала и почти пала духом. Большинство преступлений в Сан-Пико были так или иначе связаны с семейными скандалами или разборками в питейных заведениях, и, насколько она могла судить, ни одно из них не повлекло за собой летального исхода на «Харкорт фармз». На всякий случай Элизабет поискала глазами упоминание о самоубийствах и даже нашла несколько, но ни одно из них не произошла на ферме.

Позже, вечером того же дня, она позвонила Заку домой, рассчитывая, что к этому времени он уже вернется с работы, однако, к ее разочарованию, ей ответил автоответчик. Элизабет тотчас задумалась о том, где он может быть и не свидание ли у него с другой женщиной, однако затем постаралась выбросить подозрения из головы.

Какое-то время она, с трудом подавляя в себе желание снова набрать его номер, смотрела телевизор, а затем легла спать.

Не хотелось лишний раз себя расстраивать.

На следующее утро телефон на ее прикроватном столике зазвонил в шесть часов и заставил ее открыть глаза. А спустя секунду затрезвонил будильник. Сквозь сон она выключила будильник и потянулась за телефонной трубкой. Она тотчас узнала женский голос на другом конце провода.

– Мария? Это ты?

В трубке послышалось шмыганье носом и всхлипы. Слов разобрать Элизабет не смогла.

– Мария, прошу тебя, успокойся. Сделай глубокий вдох и постарайся взять себя в руки. Прошу тебя, давай с самого начала, и скажи, что не так.

Мария издала сдавленный звук, судя по всему, сглотнула слезы.

– Я видела ее. Прошлой ночью у себя в спальне. Маленькую девочку. Она стояла в изножье моей кровати.

Вслед за этими словами послышался всхлип. Было слышно, как Мария с шумом втянула в себя воздух.

– Я поняла тебя, а теперь еще раз и помедленнее. Сейчас с тобой все в порядке, я правильно понимаю? Ты нормально себя чувствуешь?

– Да-да. Я чувствую себя нормально.

– Это хорошо. Мигель был с тобой прошлой ночью?

– Да, он был со мной.

– Он тоже видел маленькую девочку?

– Не знаю. Думаю, он что-то видел. Он проснулся ночью, после того как я попыталась поговорить с ним, когда уже все закончилось. Но он лишь разозлился и ушел из спальни. Он лег на диване в гостиной, а потом, еще до того как рассвело, ушел на работу.

– Послушай, Мария. Я сейчас к тебе приеду. Мы с тобой поговорим, и ты расскажешь мне, что, собственно, ты видела.

– Мигель разозлится, если узнает, что вы приезжали.

Элизабет задумалась. Ей меньше всего хотелось причинять Марии новые неприятности.

– Он уехал на машине?

– Нет, он сегодня работает в поле.

– Как ты себя чувствуешь? Сможешь сесть за руль?

– Думаю, да.

– Тогда приезжай ко мне на работу. Я встречу тебя через час.

– Хорошо, я приеду.

Мария подъехала к офису как раз в тот момент, когда Элизабет вошла в него через черный ход. Услышав, что кто-то постучал в дверь, она поспешила ее открыть.

– Мария! Привет! Рада тебя видеть. – Элизабет обняла ее за плечи. Она с трудом узнавала в этой бледной, трясущейся женщине прежнюю Марию. – Не волнуйся, все будет хорошо. Мы с тобой что-нибудь придумаем.

– Привидение… Эта девочка… Она пытается предостеречь меня. Она говорит, будто они собираются убить моего ребенка.

Элизабет провела Марию к себе в кабинет и усадила на темно-зеленую кушетку.

– Что еще она сказала? У тебя есть какие-нибудь соображения на тот счет, от кого она пытается тебя предостеречь?

Мария покачала головой.

– Она все время спрашивала, где ее мать. «Я хочу к маме, – повторяла она, – я хочу к маме». Было похоже, что она плачет. Я так из-за нее расстроилась.

Элизабет вздрогнула, вспомнив детский голосок, который слышала той жуткой ночью, когда осталась в доме.

– А как она выглядела?

Мария взяла бумажный носовой платок, который ей протянула Элизабет, и промокнула глаза.

– Она была такая хорошенькая… Словно ангелочек. У нее были длинные светлые локоны и большие голубые глаза. Одета она была так, будто собралась на бал.

Элизабет опустилась рядом с ней на кушетку.

– Ты можешь описать ее наряд?

Мария смахнула с глаз слезу.

– На ней была пышная белая юбка и розовый, весь в рюшах, не знаю, как это точно называется, кажется, передок.

– Передник, ты хотела сказать?

– Да-да, точно, передник.

Нет, это просто невероятно. Призрак в бальном наряде.

– И сколько бы ты дала ей лет?

– Восемь или девять. Не больше. На ногах у нее были черные туфельки.

Элизабет наклонилась и нежно взяла Марию за руку.

– Думаю, будет лучше, если ты уедешь из этого дома. Обитает в нем привидение или нет, не важно. Ты напугана, а это нехорошо для твоего ребенка.

Мария вновь разразилась слезами.

– Я бы с удовольствием, но вот только куда мне деваться? Да и Мигель… Таким злым я его еще ни разу не видела. Он говорит, что у меня не в порядке с головой. Стоит мне хотя бы что-то сказать про дом, как он тотчас выходит из себя. Если я уеду, думаю, назад он меня уже не пустит.

– Мигель любит тебя…

– Мой муж гордый человек. Он говорит, что не верит ни в какие привидения и что я веду себя как ребенок.

– Пока не родится малыш, ты могла бы пожить у меня.

– Не могу. Я жена Мигеля, а жена должна быть при муже.

– А как же ребенок? Ты ведь и о нем тоже должна подумать.

Мария напряглась.

– Я должна остаться с Мигелем, – сказала она со всхлипом. – Наверное, мне следовало принять снотворное, которое мне прописал доктор.

Элизабет встала с кушетки и направилась к рабочему столу. Она пыталась найти слова, чтобы приободрить Марию, и не находила. Согласись Мария пожить у нее, лично ей это не доставило бы особых неудобств. Другое дело, если из-за нее женщина лишится мужа. Нет, она не вправе требовать от Марии, чтобы та ушла из дома. До тех пор, пока Мигель считает, что его жена вбила себе в голову глупости, он ни за что не отпустит ее от себя без скандала.

Нужно было в срочном порядке найти какое-то доказательство тому, что в доме творится что-то неладное, нечто куда более страшное, нежели самозваные ясновидящие вроде Тэнси Тревельян или его собственная беременная жена могли себе представить.

К тому времени, когда час спустя Мария засобиралась домой, она успела заметно успокоиться, более того, даже слегка взбодрилась.

– Помни, что ты не одна, – сказала ей Элизабет, провожая Марию к старенькому пикапу. – На этой неделе сюда приедет Зак Харкорт и попробует поговорить с отцом. Возможно, это поможет нам понять, что произошло в этом доме.

При условии, конечно, если произошло.

При условии, что голова Флетчера Харкорта прояснится и он сможет хотя бы что-нибудь вспомнить.

– И что нам делать тогда?

Хороший вопрос.

– Пока точно не знаю. Но, по крайней мере, у нас будет от чего отталкиваться в своих действиях. – Элизабет пожала Марии руку. – Позвони мне, если тебе понадобится моя помощь, хорошо?

Впрочем, даже если Мария ей позвонит, чем, собственно, она сможет ей помочь?

Глава 19

Карсон Харкорт откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. На краю рабочего стола лежала сложенная утренняя газета, прочитанная несколько часов назад, когда он только пришел на работу. День на ферме начинался рано, и у Карсона дел всегда было много.

Он был занят изучением счетов за поставку пестицидов, которыми обрабатывались розовые плантации, когда зазвонил телефон. Он тотчас узнал в трубке голос управляющего. Управляющий докладывал состояние дел, и Карсона с каждой секундой охватывала все большая ярость.

– Не спускай с них глаз, – велел он Лестеру Стайлзу. – И держи меня в курсе. Я позвоню тебе, когда ты мне понадобишься.

Стиснув челюсти, он со злостью швырнул на место трубку.

– Черт побери! Я так и знал! – воскликнул он и стукнул кулаком по столу.

Стук эхом прокатился по его кабинету и наверняка был слышен в коридоре. Впрочем, наплевать. Он давно подозревал, что его брат явно что-то замышлял, когда в прошлый раз явился сюда. Как только Зак ушел от него, Карсон позвонил Стайлзу и попросил разузнать, что, собственно, нужно брату.

Ночь в постели с Элизабет Коннерс, как Стайлз выяснил, о чем, впрочем, нетрудно было догадаться без его помощи.

Зак умел обольщать женщин. Всегда был мастером этого дела. Карсон наивно полагал, что Элизабет сумеет разглядеть за смазливым фасадом, модными тряпками и дорогим авто его истинную никчемную сущность. Ему казалось, что она предпочтет мужчину надежного, который крепко держит в руках бразды судьбы.

Увы, выходит, Элизабет мало чем отличалась от других женщин, попавшихся на крючок фальшивого обаяния его брата. В общем, очередная Лиза Дойл.

Впрочем, какая разница. Куда важнее выяснить, что эта сладкая парочка замышляет. Тут нужен спец. И лучшего человека, чем Стайлз, на эту роль ему не найти.

Лес Стайлз работал на Карсона вот уже почти четыре года. До этого он был рейнджером, затем жил какое-то время в Южной Америке, скорее всего, подвизался там в качестве наемника. Правда, он был уроженцем Сан-Пико. Детство его прошло на одной из крупных ферм, и четыре года назад, устав от многолетних скитаний, он снова вернулся домой.

Здесь он откликнулся на объявление о вакансии управляющего «Харкорт фармз», и Карсон Харкорт взял его на работу. Постепенно из простого управляющего он сделался фактически правой рукой Карсона во всех его делах, а не только в полевых работах. Он выполнял любые поручения босса, независимо от того, сколько времени те у него отнимали. Он не задавал вопросов. Неудивительно, что Карсон неплохо ему платил за его преданность делу.

Стайлз поведал ему, что, если Зак что-то и замышляет, это как-то связано с супругами Сантьяго и домом, в котором те живут. А значит, его интерес как-то связан с «Харкорт фармз».

Карсон скрипнул зубами и мысленно осыпал брата проклятиями. Зак был занозой в его боку еще с тех самых пор, когда отец привел в дом молчаливого темноволосого мальчишку и объявил, что это его сын.

Более того, Флетчер Харкорт узаконил это свое решение. Он усыновил Зака, предоставил ему отдельную комнату в доме и записал в школу как брата Карсона. Даже сейчас, спустя многие годы, Карсону становилось не по себе при мысли, каким мерзавцем нужно было быть, чтобы так поступить. Как можно было наплевать в душу своей семье, своей жене, к которой он привел своего сына, прижитого на стороне.

Теперь его матери нет в живых. Карсон был убежден, что Зак приложил все усилия к тому, чтобы как можно раньше свести ее могилу.

Затем он мысленно вернулся к разговору с Лесом Стайлзом. Тот всю прошлую неделю хвостом ходил за Заком, после чего еще целую неделю не спускал глаз с дома Элизабет. Согласно его утверждениям, Элизабет пыталась выяснить в коммунальной службе, кто жил в предыдущие годы в доме, в котором сейчас обитали Сантьяго. Помнится, Зак задал точно такой же вопрос, когда на прошлой неделе наведывался на ферму.

Джон Майер, дружок Стайлза, владевший супермаркетом на шоссе номер пятьдесят один, рассказал ему, что какая-то женщина остановилась у его магазина, чтобы спросить, какой дорогой можно добраться до «Харкорт фармз». Она обмолвилась, что приехала в город помочь каким-то людям, которые жили в одном из домов. Женщина, по словам Джона, была кем-то вроде ясновидящей.

– По-моему, это как-то связано с привидением, – усмехнулся Стайлз. – Что вы на это скажете?

Карсону было не до смеха. Какова бы ни была причина, вынюхивать что-то на «Харкорт фармз» они не имеют права. И он положит этому конец – раз и навсегда.

Зак позвонил Элизабет в пятницу, во второй половине дня, чтобы предупредить, что он приедет в Сан-Пико лишь ближе к вечеру.

– У меня после обеда встреча с адвокатами, и она явно затянется. А движение в пятницу вечером ты сама знаешь какое.

Пальцы Элизабет машинально стиснули трубку.

– Я… я пыталась позвонить тебе в среду вечером, но тебя не было дома.

– А почему ты не оставила на автоответчике сообщение?

– Я подумала, что ты… что у тебя, по всей видимости…

– Что у меня, по всей видимости?

– Что у тебя свидание.

В трубке воцарилось молчание.

– Мне и в голову не приходило назначать кому-то свидание с тех пор, как мы стали с тобой встречаться.

– Зак, пойми, ты мне ничего не должен. И я тебя ни в чем не обвиняю.

– А ты сама с кем-то встречаешься?

Элизабет сглотнула комок. Ее так и тянуло солгать ему.

– Нет.

– Вот и я нет.

– Понятно. – У нее точно камень с души свалился. Почему-то сразу же закружилась голова – не слишком хороший признак. – Думаю, что мы с тобой сегодня встретимся.

– Тогда заметано.

Она надеялась, что Зак положит трубку, однако он не спешил этого делать.

– А почему ты позвонила мне в среду?

– Хотела сказать, что так ничего и не нашла в газетах. Можно, конечно, изучить полицейскую хронику, но это займет ужасно много времени, и я не думаю, что сумею откопать хотя бы что-то стоящее.

– Честно сказать, я очень на это надеялся.

– Вчера утром позвонила Мария. Сказала, что видела привидение. Буквально в паре шагов от себя. Светловолосую девочку. Я расскажу тебе поподробнее, когда ты приедешь ко мне. Мария была жутко напугана.

Было слышно, как Зак глубоко вздохнул.

– Завтра утром первым делом пойду проведаю отца. Может, он что-нибудь вспомнит.

– Хотелось бы надеяться. На Марию страшно смотреть. Я очень за нее беспокоюсь. За нее и за ребенка. – Она надеялась, что сегодня вечером Мария не останется в доме одна.

– Подожди меня. Думаю, вдвоем мы что-нибудь придумаем. Я приеду к тебе, как только освобожусь.

Зак приехал в Сан-Пико даже позже, чем предполагал, однако Элизабет его ждала. Чего она не ожидала, так это того, что, войдя в дом, он подхватит ее на руки и отнесет в спальню, где она изведает всю силу его страсти. Однако именно так он и поступил.

Когда она в полночь босиком пришла в кухню, чтобы найти что-нибудь перекусить, лицо ее сияло улыбкой. За поздним ужином они разговаривали про Марию и о том, что, если верить бедной беременной женщине, та видела в доме.

– Если привидение – это всего лишь маленькая девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, – сказала Элизабет, – это существенно сужает наш поиск. Нам остается только узнать, кто из живших в доме детей по описанию был на нее похож.

– При условии, что все это как-то связано с конкретным ребенком, когда-то жившим в этом доме. А если нет?

– Это как понимать?

– Вдруг она лишь дружила с кем-то, кто жил в этом доме?

Элизабет вздохнула:

– Я как-то об этом не подумала. А пока давай будем придерживаться нашей первоначальной теории.

– Давай, только начнем с того, что все это как-то неправдоподобно. Так что не будем усложнять и без того не слишком простые вещи.

Они поужинали холодным ростбифом, который Элизабет положила на хлеб. Пока они поглощали еду, Элизабет доложила Заку о своих неудачных попытках откопать полезную информацию о доме. Ночью они еще раз занялись любовью, и ни один из них толком не выспался.

Элизабет не давала покоя Мария. Кто знает, что могло случиться с ней в этом доме? Зак же переживал за Рауля: что будет с парнем, если тот узнает, что его сестре угрожает опасность.

Утром, пока они одевались, Зак предложил съездить проведать его отца.

– Будем надеяться, что Мария ничего не расскажет брату, – сказал Зак, натягивая тенниску.

– Я почти уверена, что этого она не сделает. Она очень переживает за брата и хотела бы, чтобы у Рауля все сложилось хорошо.

– У меня такое впечатление, что они очень друг к другу привязаны, – произнес Зак.

Элизабет показалось, будто она заметила на его лице странное выражение, что-то вроде зависти.

– Как я понимаю, у вас с Карсоном все было не так?

В ответ на ее вопрос Зак брезгливо фыркнул.

– Карсон ненавидит меня с того самого момента, когда я переступил порог его дома.

– Сколько лет тебе было?

– Восемь. Ему – десять.

– Десять? Как-то рановато для того, чтобы ненавидеть людей. И как ты сейчас к нему относишься? Платишь ему той же монетой или как?

Зак покачал головой:

– Да нет. Ненависть отнимает слишком много сил. Кроме того, мне всегда было его немного жаль.

– Тебе было жаль Карсона? Но почему?

– Потому что отец возлагал на него слишком большие надежды. Карсон же, несмотря на все свои старания, вечно не дотягивал до этой высокой планки. На меня отец чаще всего просто не обращал внимания.

– До тех пор пока ты не вышел из тюрьмы?

– Угу. Не знаю, что тому причиной. Может, он полагал, что частично это его вина. Когда он услышал, что я серьезно хочу взяться за ум, он сделал все, что в его силах, чтобы мне помочь.

– А Карсон был этим недоволен?

Зак расплылся в улыбке:

– Это точно. Как крот, в чью нору падают пестициды.

– Мне кажется, Карсон очень даже преуспел в управлении фермой.

– Пожалуй да. Она значит для него все на свете. Подозреваю, он даже рад, что наш старик исчез из кадра.

Элизабет оставила эти его слова без комментария. После несчастного случая с отцом Карсон Харкорт взвалил отцовское дело на себя. То, что теперь в его руках находились бразды правления предприятием, чей оборот составлял миллионы долларов, безусловно, возвысило его в собственных глазах, как, впрочем, и в глазах окружающих.

Впрочем, похоже, что Зак не горит желанием отщипнуть себе даже скромный кусок семейного пирога.

– Ты готова? – спросил Зак.

– Сейчас, только возьму сумочку.

Элизабет схватила с кофейного столика плетенную из соломки сумку, и они направились к двери. Как оказалось, Зак прикатил к ней на «чероки». Элизабет улыбнулась:

– Как я понимаю, ты больше не пытаешься произвести на меня впечатление?

Зак расплылся в довольной улыбке:

– Мне казалось, я его уже на тебя произвел.

Элизабет тотчас вспомнила его жаркие ласки.

– Думаю, что да, – улыбнулась она.

Она подождала, пока Зак откроет дверь, после чего скользнула на коричневое кожаное сиденье. До «Уиллоу-Глен» они ехали молча, и от Элизабет не скрылось, что с каждой минутой Зак все больше и больше нервничает.

– Будет лучше, если ты останешься в машине, – сказал он. – Или, если хочешь, можешь подождать в холле. Никогда не знаешь, что ожидать от него. Иногда он производит вполне нормальное впечатление, а иногда едва ворочает языком. А случается, что выходит из себя и начинает все вокруг швырять. Временами он прекрасно помнит прошлое и принимает его за настоящее. В общем, никогда заранее не угадаешь.

– Ты как-то сказал, будто, по мнению врачей, что-то давит на какие-то участки его мозга.

Зак кивнул:

– Когда он упал с лестницы, внутри его черепа откололись крошечные кусочки костной ткани. Если бы их можно было удалить, у него восстановилась бы речь и моторика. Может, даже вернулась бы память. И тогда бы он смог вести относительно нормальную жизнь.

Больше Зак ничего не сказал. Въехав на парковку, он отключил мотор. Как только они оказались в вестибюле, он повел ее по коридору в направлении отцовской палаты.

– Как мы договорились, подожди меня возле палаты.

– Мне уже доводилось здесь бывать. Пару месяцев я преподавала здесь раз в неделю. Так что неплохо представляю, что бывает в таких заведениях, как это.

Они дошли до палаты и остановились рядом с дверью. Примерно одновременно с ними по коридору прошествовал один из врачей.

– Здравствуйте, Зак.

– Здравствуйте, доктор Кеннер. Как дела у отца?

– Ты удачно приехал. Сегодня он в своем самом лучшем состоянии. Голова ясная.

– Прекрасно, – ответил Зак и повернулся к Элизабет: – Я скажу ему, что приехал и привез с собой друга.

Элизабет кивнула.

– Кстати, – продолжил тем временем врач, – с тобой хотел бы поговорить доктор Марвин. Он планирует заехать к тебе в офис в понедельник утром.

– Доктор Марвин – это невролог, который ведет моего отца, – пояснил он для Элизабет, после чего снова переключил внимание на Кеннера. – А вы не знаете, в чем дело?

– Честно говоря, нет. Что-то насчет новой, экспериментальной операции. Он загорелся этой идеей. Это все, что я могу сказать.

– Спасибо, док.

Кеннер помахал рукой и поспешил дальше по коридору.

– Это что-то новенькое, – произнес Зак.

– Может, они вправду нашли способ помочь твоему отцу.

– Не хочу заранее надеяться, но это было бы просто здорово.

Зак тихо вошел в палату, что-то негромко сказал отцу, после чего жестом пригласил войти Элизабет.

– Пап, это моя хорошая знакомая, Элизабет Коннерс.

Флетчер Харкорт кивнул:

– Очень приятно.

– Здравствуйте, мистер Харкорт, – улыбнулась ему Элизабет.

Старик тоже попытался изобразить ответную улыбку. Даже сидя в инвалидной коляске, он производил внушительное впечатление. Высокий, широкий в груди и плечах, седовласый, с точно такими же карими глазами с золотистыми крапинками, как и у Зака. Лицо его изрезали морщины, результат долгих лет работы под открытым небом, но в целом четыре года в инвалидном кресле не могли не наложить на него свой тягостный отпечаток.

Мышцы на шее сделались дряблыми, и кожа под подбородком уже начала провисать мешком. И все-таки было нетрудно догадаться, что в молодости это был красавец мужчина. И даже в свои шестьдесят семь он сумел сохранить остатки былой внешней привлекательности.

– Лиз приехала поговорить с тобой про ферму, – негромко сказал Зак. – Она интересуется ее историей. И подумала, что ты сможешь поведать ей что-нибудь интересное.

Флетчер Харкорт пошевелился в инвалидной коляске, выпрямился и расправил плечи. Говорил он медленно и слегка неразборчиво, однако чем дальше он рассказывал о своем детище, тем сильнее прояснялся его разум. Зак при необходимости помогал ему, задавал наводящие вопросы.

– Пап, а ты помнишь старый дом? В нем жили смотрители, а ты потом его снес, чтобы построить на его месте новый?

– Я его снес?… – Флетчер задумчиво покачал головой. – Я ни разу не сносил домов, в которых жили рабочие…

Зак выразительно посмотрел на Элизабет.

– Может, ты просто об этом думал. Потому что этот дом стоял там с тех самых пор, когда ты сам был ребенком.

– Ты, наверное, говоришь о старом сером деревянном доме?… Его построил еще мой отец. Верно, припоминаю, он всегда стоял на том месте…

– Да-да, он самый. Ты, случайно, не помнишь, какие семьи в нем жили? Я имею в виду, давно?

К их великому удивлению, Флетчер пустился в долгие рассуждения сначала об одной семье, затем о другой. Большинство их в первые годы существования фермы не были мексиканскими, что немаловажно, подумала Элизабет, ведь, по словам Марии, к ней явилась девочка со светлыми волосами и голубыми глазами.

Старик тем временем неспешно продолжал свой рассказ. Лет сорок-пятьдесят назад народ работал на одного хозяина гораздо дольше, и поэтому имен оказалось намного меньше, чем она предполагала.

Достав из сумки небольшой блокнот, который она предусмотрительно захватила с собой, Элизабет записала все имена, какие только упомянул в своем рассказе старик, после чего расспросила его подробнее о каждой семье. В сороковых годах Флетчер еще был слишком молод, чтобы помнить что-то действительно для нее полезное, однако, когда они дошли до пятидесятых и шестидесятых, всплыли кое-какие новые воспоминания.

– Одну минуточку… Там жил человек по имени Мартинес. Гектор Мартинес… Да-да, его именно так и звали. У него была жена… кажется, ее звали Консуэла… Был вынужден его уволить… Под конец он совсем распоясался. И хотя его жена была беременна, хочешь не хочешь, а пришлось его уволить.

Элизабет навострила уши.

– Его жена была беременна?

Старик кивнул:

– Насколько мне известно, они переехали во Фресно.

Элизабет посмотрела на Зака. Судя по всему, тому в голову пришла та же самая мысль, что и ей самой. Лишь Мария, и никто другой, жаловалась на привидение. И если Мартинесы до сих пор живут во Фресно, их можно будет разыскать. Вдруг Консуэла тоже видела привидение. Не исключено также, что есть какая-то связь с тем фактом, что и та и другая женщина были беременны.

– Скажите, мистер Харкорт, а кто-нибудь из других женщин, которые жили в этом доме, ожидал появления на свет младенца?

Флетчер в задумчивости насупил седые брови.

– Разве что очень давно… Что-то не припомню. Может, жена Эспинозы. Если не ошибаюсь, у нее случился выкидыш…

По спине Элизабет пробежал холодок.

Они хотят убить твоего младенца… Они заберут его, если ты отсюда не уедешь…

Элизабет сглотнула застрявший в горле комок. Хуан Эспиноза был другом Мариано Нуньеса. Элизабет сделала для себя мысленную отметку, что ей следует подробнее расспросить старика. Вдруг он помнит, что жена Эспинозы потеряла ребенка. Может статься, выкидыши бывали и у других женщин, что жили в этом доме.

Флетчер посмотрел на Зака и нахмурился. Элизабет поняла: старик устал.

– Признавайся, как ты себя ведешь? Надеюсь, не впутался ни в какую темную историю? Не напиваешься? Не куришь эту чертову травку?

Зак покачал головой:

– Нет, отец.

Флетчер бросил взгляд в сторону Элизабет:

– Похоже, ты ради разнообразия нашел себе приличную девушку. Смотри, не обижай ее. – И он одарил Зака колючим взглядом. – И скажи своей матери, что через пару деньков я приеду ее проведать. Как только выберусь из этой чертовой богадельни.

– Хорошо, я ей передам, – сказал Зак дрогнувшим голосом. Незаметно кивнув в сторону двери, он дал Элизабет знак: мол, нам пора.

– Нам пора, отец. Смотри береги себя. – С этими словами он наклонился и пожал старику руку, после чего направился к двери.

Флетчер что-то пробурчал у них за спиной, что именно, Элизабет не поняла.

– Конни! – крикнул старик. – Живо тащи сюда свою задницу. И приведи заодно своего мальца. Я ему живо вправлю мозги.

Пока они шли по коридору, Зак не проронил ни слова. Правда, лицо его было хмурым. Элизабет поняла, что ему больно видеть отца таким.

Она потянулась и взяла его за руку.

– Не переживай. Вдруг доктор Марвин скажет что-то хорошее.

– Что ж, может, и скажет.

Впрочем, было видно, что сам он в это не верит.

Глава 20

Зак повернул ключ зажигания. Лицо его по-прежнему оставалось хмурым. Внутри салона было душно, от раскаленного асфальта поднимались волны горячего воздуха. Элизабет чувствовала, как у нее между грудей собирается пот. На ее счастье, Зак опустил стекла, джип тронулся с места, и они выкатили со стоянки на дорогу.

Элизабет бросила пристальный взгляд на его профиль. Лицо, казалось, превратилось в каменную маску.

– Отец не хотел тебя обижать, – мягко сказала она. – Ему лишь вспомнилось что-то такое, что произошло много лет назад.

– Понимаю. Только это в свою очередь заставляет вспомнить такие вещи, какие лично я предпочел бы забыть.

– Ты хочешь сказать, тюрьму?

Зак кивнул.

– Я разговариваю с ребятами, пытаюсь внушить им, что в жизни есть много хорошего, главное, сделать правильный выбор.

– Там было так плохо?

Он посмотрел на нее и перевел джип на другую полосу, чтобы пропустить вперед грузовик, который медленно катил по шоссе.

– Может, лично для меня и не очень – по сравнению с другими. Последнюю пару лет я зависал с настоящими хулиганами. К тому времени, когда меня упекли за решетку, я знал, как постоять за себя. И пока жил на ферме, научился говорить по-испански, как настоящий мексиканец. Помнится, у меня случилась драка с одним испанцем из нашего блока. Этот тип был готов прогрызть мне глотку, и все-таки я его победил. Другой парень из их банды решил, что я оказал ему великую услугу, и после этого случая меня не трогал.

Его взгляд был устремлен на дорогу, однако лицо было таким, будто он видел перед собой не полосу асфальта, а собственное прошлое.

– Зак, а что, собственно, случилось в тот вечер? Я имею в виду ту аварию.

Зак задумчиво вздохнул:

– Сказать по правде, я и сам толком не знаю. Я был так пьян и обкурен, что почти ничего не помню из того, что тогда произошло.

– Это было тем летом, когда я окончила школу, – сказала Элизабет. – Об этом случае тогда даже написали в газете.

– В тот год я зависал в «Роуд-хаусе». Публика там была крутая, и я неплохо вписался в компанию. В тот вечер я выпил с моими друзьями, вернее сказать, дружками. Мы покурили травки, словили неплохой кайф и вновь принялись хлестать алкоголь. Последнее, что я помню, как орал на брата.

– Карсон тоже был там в тот вечер?

Зак кивнул:

– Они с Джейком Бенсоном приехали за мной. Их отправил отец. Джейк в ту пору был нашим управляющим. Помню, Карсон довольно бесцеремонно велел мне сесть в машину, чтобы отвезти домой. Джейк должен был поехать следом за нами в машине Карсона. Я сказал ему, что никуда не собираюсь.

– И твой брат бросил тебя пьяного в баре?

– Я наотрез отказался ехать с ним. Был ли у него выбор?

– И как тогда ты добрался до дома, если был в стельку пьян?

– Это самая неприятная часть. Я не знаю. Обычно за мной такого не водилось. Карсон и Джейк уехали, а я вырубился прямо на стоянке. Это последнее, что мне запомнилось. То есть я смутно помню, как добрался до машины, хотя, говоря по правде, точно не знаю. Когда я пришел в себя, то оказалось, что я лежу на руле, по лбу течет кровь и три ребра сломаны. Я на всей скорости врезался в другую машину. Водитель погиб, и, судя по всему, убийцей был я.

Элизабет нахмурилась:

– Как это понимать, «судя по всему»?

Зак отвернулся.

– Как я уже сказал, сам толком не знаю. В суде я отказался признать свою вину. У меня остались смутные воспоминания, как садился в машину, но всякий раз, когда вспоминаю, как все было, честное слово, я вижу, как сажусь на заднее сиденье, а не за руль.

Элизабет бросила в его сторону недоуменный взгляд:

– Ты хочешь сказать, что не уверен в том, что вел в тот вечер машину?

– Возможно, я ошибаюсь. Не знаю.

– Но если ты все-таки ее не вел, значит, тебя отправили в тюрьму за преступление, которое ты не совершал?

Зак еще крепче сжал руль.

– Я или не я, но этот случай перевернул мою жизнь. Не попади я в тюрьму, кто знает, может, я так бы никогда и не понял, на какую скользкую дорожку встал. Одному Богу известно, что могло бы случиться со мной. Разумеется, первый год в тюрьме такие мысли меня еще не посещали.

Элизабет окинула пристальным взглядом красивый мужской профиль.

– Но если ты не вел машину в тот вечер, кто, по-твоему, мог сидеть за рулем?

Зак покачал головой. Элизабет впилась в него глазами.

– Это мог быть Карсон, ты ведь так думаешь?

Зак ответил не сразу.

– Даже если и он, я не помню. И разумеется, я бы никогда не стал обвинять другого человека, если сам был пьян, обкурен и не соображал, что делаю.

– А что сказал Джейк Бенсон.

– Он сказал, что вообще не ездил ни в какой «Роуд-хаус».

– И ты ему поверил?

– А что мне оставалось делать?

У Элизабет не нашлось ответа на этот вопрос. Она задумалась о том, каким мужеством нужно обладать, чтобы взять на себя ответственность за преступление, какое ты, может быть, и не совершал. Она все больше и больше восхищалась Заком Харкортом. Восхищалась помимо собственной воли. И чем больше он ей нравился, тем больнее будет, когда их отношения закончатся.

За окном машины пролетал плоский пейзаж – до самого горизонта протянулись хлопковые поля, принадлежавшие брату Зака. А где-то впереди кровавым пятном маячили плантации роз.

Когда они подъезжали к ее дому, Элизабет терзал вопрос: мог ли Карсон Харкорт отправить в тюрьму невинного человека?

На следующее утро, когда Элизабет и Зак наслаждались воскресным завтраком – французскими тостами с беконом, – кто-то забарабанил в ее дверь.

Потуже затянув пояс голубого махрового халата, она босиком прошла через гостиную и открыла дверь. Каково же было ее удивление, когда она увидела перед собой Карсона Харкорта собственной персоной.

– Доброе утро. Мне можно войти? – Вежливая просьба никак не вязалась с холодным взглядом его глаз. Собственно, никакого разрешения он ждать не стал и переступил через порог. Сначала он посмотрел на нее, а потом на Зака, вышедшего босиком из кухни, в джинсах и рубашке, которую он даже не потрудился застегнуть.

Зак встал напротив него.

– Вот это сюрприз! Какими ветрами тебя занесло сюда, Карсон?

– Такими, которые унесли тебя из местной «Холидей Инн» или же из гнездышка твоей бывшей пассии. И мне ничего не оставалось, как прийти сюда.

Лицо Зака приняло каменное выражение.

– Я бы советовал тебе относиться к женщинам с уважением, Карсон. Глядишь, тебе самому с ними повезло бы больше.

– Как к кому относиться, это мое личное дело, тебя это не касается. Кстати, именно поэтому я здесь.

– И что дальше?

– Я требую, чтобы вы с Элизабет прекратили совать нос в дела моей фермы. Не знаю, что ты там пытаешься выяснить, но в любом случае это не ваше дело.

– Закон не запрещает изучать архивные материалы, – спокойно ответил Зак, пытаясь не показать, что искренне удивлен, что брат в курсе их расследования. Удивлен, кстати, не меньше, чем Элизабет.

– Верно, не запрещает. – Карсон скривил губы в некоем подобии улыбки. – Как нет и закона, который бы запрещал увольнять некомпетентного работника. Держитесь подальше от «Харкорт фармз», вы оба. В противном случае Сантьяго и его жена останутся на улице без средств к существованию.

Зак напрягся. Он был такой же высокий, как и Карсон, однако стройнее и мускулистее. И все же Карсон был серьезный противник. Хотя Зак и вырос в Сан-Пико, на стороне Карсона сила и влияние. Ему ничего не стоит испортить жизнь собственному брату, а не только работающему на него мексиканцу. От этой мысли Элизабет сделалось не по себе.

– Миссис Сантьяго напугана. – Зак попытался урезонить брата. – Она боится за своего будущего младенца, и, сказать по правде, думаю, у нее есть все основания опасаться за свою жизнь.

– Какую околесицу ты несешь!

Элизабет сделала шаг вперед.

– То, что происходит в доме… этому нет объяснения. Мы с Заком провели там всего одну ночь, и это был настоящий кошмар. Знаю, в это трудно поверить, но…

– Что – но?

– Там что-то есть, – произнес Зак. – И мы пытаемся выяснить, что это такое. И если ты не пойдешь нам навстречу и не поможешь…

– Забудь. Я не намерен тратить свое время на какую-то чушь. С этим домом все в порядке. Более того, инспекторы сочли, что он в очень даже хорошем состоянии. Ты это сам мне сказал. Так что я говорю вам: хватит совать нос в дела «Харкорт фармз». И если вы откажетесь внять моему совету, расплачиваться за это придется семье Сантьяго.

С этими словами Карсон повернулся на каблуках и вышел. Зак и Элизабет остались стоять, глядя ему вслед. Уходя, Карсон с такой силой хлопнул дверью, что весь дом содрогнулся.

– В иные моменты я ненавижу его всеми фибрами души, – мрачно сказал Зак.

– Если он уволит Мигеля, семья действительно окажется в безвыходном положении. Работу найти нелегко, особенно такую, за которую не только прилично платят, но еще и предоставляют жилье. Тем более что они ждут пополнения семейства. Как же нам поступить?

Зак подошел к окну.

– Я пообещал Раулю, что сделаю все для того, чтобы помочь ему и сестре. И я не намерен отказываться от своего слова. – Он повернулся и посмотрел на Элизабет. – Мы поступим так, как и планировали поступить. Просто придется предпринимать больше мер предосторожности.

– А как, по-твоему, он узнал?

– У Карсона в городе везде свои люди. Надо придумать, как их обойти. Я свяжусь с Мариано Нуньесом. Правда, сегодня вечером мне придется вернуться в Лос-Анджелес. Однако я постараюсь как можно скорее устроить с ним встречу.

– Ты думаешь, он на нее придет?

Зак кивнул:

– На окраине города есть небольшая забегаловка, где любят бражничать он и его друзья. Я мог бы встретиться с ним там. Попробую выяснить, был ли выкидыш у жены Эспинозы, а вообще известно ли что-нибудь про то, что и другие женщины из живших в этом доме теряли своих младенцев. А ты тем временем снова наведайся в газету и проверь список имен.

На сегодняшний день в их руках имелся почти полный список. С таким проводить расследование гораздо проще.

– В каждой газете есть алфавитный указатель имен, – сказала Элизабет. – Я сегодня утром позвоню на работу и попрошу Терри отменить мои консультации. Хочу первым делом съездить в редакцию. – Она подняла глаза на Зака. – Что, если Карсон узнает?

Она заметила, как дрогнул мускул на его лице.

– Если он задумал давить на нас, мне есть чем ему ответить. В этом городе сильный профсоюз сельскохозяйственных рабочих. Против этих ребят даже Карсон не решится пойти. Пусть только рискнет уволить Мигеля без причины, и я спущу на него профсоюз. Карсон не любит скандалов, ему нужно, чтобы все было тихо и гладко. И проблемы с профсоюзом ему ни к чему.

– Будем надеяться, что ты прав.

Она подошла к окну и встала рядом с Заком. За окном на зеленой лужайке двое мальчишек играли в мяч. «Будут ли у меня когда-нибудь дети, – задумалась Элизабет, – и вышел бы из Зака Харкорта хороший отец?» Она представила его с ребятами из «Тин Вижн», и ей тотчас подумалось, что отец из него выйдет не просто хороший – отличный!

В груди тотчас защемило, и она глубоко вздохнула. К сожалению, Зак из той породы мужчин, что не торопятся связывать себя длительными отношениями. Так что ребенка ей в любом случае пришлось бы растить в одиночку.

Она отвернулась от окна и подошла к дивану.

– Жаль, что нельзя позвонить Марии. Неплохо бы проверить, как она там, но не хочется лишний раз раздражать Мигеля. Иначе он снова сорвется на нее.

Зак подошел к ней сзади и, обняв за талию, привлек к себе.

– Мы делаем все, что в наших силах. Подождем до завтра. Вдруг выяснится что-нибудь новое.

Хорошо бы, подумала про себя Элизабет.

Она не знала, какая опасность угрожает Марии и ее будущему младенцу, однако стоило ей вспомнить проведенную в доме ночь, как она начинала понимать: эта опасность – не выдумка, не плод больного воображения. Она реально существует.

* * *

В понедельник рано утром Элизабет вышла из офиса, села в машину, проехала по Мейн-стрит, затем свернула на Пятую улицу и покатила к красному зданию местной газеты в трех кварталах отсюда.

Она размышляла про списки имен в ее сумке, когда, случайно посмотрев в зеркало заднего вида, заметила, как туда же, что и она, свернула другая машина – темно-зеленый пикап, который она уже видела, причем не один раз. Например, в тот день, когда ездила в электрическую компанию. Помнится, тогда темно-зеленый пикап тоже висел у нее на хвосте. Она хорошо это запомнила хотя бы потому, что перед грузовичком резко вырулила другая машина, и не нажми тогда водитель грузовика со всей силы на клаксон, столкновения было бы не избежать.

Вот и сегодня он снова следует за ней, пропустив вперед три машины. Элизабет, не останавливаясь, проехала вход в редакцию и вместо того, чтобы свернуть на парковку, покатила дальше. Она заехала в «Макдоналдс», заказала себе стаканчик кофе с пирожком, затем снова свернула на Мейн-стрит и направилась к стоянке рядом со своей работой.

Она уже въехала на свободный пятачок, когда заметила, как мимо, на черепашьей скорости, прополз зеленый пикап. Водителя она не узнала – крупный мужчина в клетчатой рубашке с коротким рукавом и видавшей виды соломенной ковбойской шляпе.

Неужели он следил за ней?

Вряд ли. Скорее, это у нее самой паранойя.

И все-таки ей не хотелось, чтобы Карсон знал, какие у нее планы. И еще ей не хотелось, чтобы Мигель лишился работы.

Войдя в офис, она сделала пару телефонных звонков, затем просмотрела папки с делами своих клиентов. Через полчаса она вышла из офиса и пешком направилась в редакцию газеты.

Зеленого пикапа в поле зрения не обнаружилось. Оставалось лишь надеяться, что пожилая секретарша в приемной никоим образом не связана с Карсоном.

– Мне бы хотелось снова поработать с микрофишами, – сказала она, обращаясь к седовласой женщине в очках.

– Пожалуйста, – ответила та, продолжая что-то печатать на компьютере. – Вы знаете, где это.

– Разумеется, спасибо. – И она направилась в заднее помещение, где стояли шкафы с микрофишами и машины для их чтения. Она уже успела сверить список Мариано, однако теперь в ее распоряжении был другой, полученный у Флетчера Харкорта, более длинный и подробный.

Она решила начать с как можно более старых газет, с конца пятидесятых. И тотчас обнаружила несколько имен, которые совпадали с именами в ее списке. Впрочем, хотя имена и были те же, люди оказались другие. Когда она прочла заметку, выяснилось, что никто из них не был обитателем дома.

Затем всплыло еще одно имя. Некто Винсент Малой, который, по словам Флетчера, жил в старом доме в начале шестидесятых. Он был арестован за хулиганство в пьяном виде. А в шестьдесят пятом некто по имени Рикардо Лопес погиб в автомобильной катастрофе на шоссе номер пятьдесят один.

Элизабет вздохнула и вернулась к каталогу за следующие десять лет, сравнивая имена в своем списке с именами на микрофише. Было одиннадцать часов, и утро быстро заканчивалось, уступая место полудню, когда всплыло еще одно имя из ее списка.

Консуэла Мартинес, а ниже имя ее мужа, Гектора. Этот каталог покрывал семидесятые, то есть тот период времени, если верить Флетчеру Харкорту, когда Мартинесы не жили в старом доме. Впрочем, можно ли полностью полагаться на память старика?

Элизабет быстро пробежала глазами микрофиш. Эти два имени встретились ей десяток раз.

Вернувшись к шкафу с микрофишами, она взяла тот, на котором хранилась самая ранняя статья, в которой упоминались имена Консуэлы и Гектора Мартинес – за 15 сентября 1972 года. Аппарат для чтения микрофишей негромко гудел. Элизабет неторопливо перематывала пленку, пока не нашла нужную ей статью – она располагалась в нижней части страницы. Стоило ей прочесть заголовок, как внутри у нее все похолодело.

Супружеская пара из Фресно арестована за убийство.

Пульс забился как бешеный. Она быстро пробежала заметку глазами, затем прочитала снова, уже внимательнее. К тому моменту, когда она закончила ее читать, сердце, казалось, было готово выскочить у нее из груди, а во рту пересохло.

Согласно статье, супружеская пара из Фресно, которая некоторое время жила в Сан-Пико, была арестована по подозрению в похищении и жестоком убийстве двенадцатилетней девочки. До убийства ребенок подвергся сексуальному насилию, и, согласно статье, муж, и жена предстали перед судом по обвинению в убийстве, которое произошло в их доме.

Элизабет задумчиво откинулась на спинку стула. Хотя убийство произошло во Фресно, а не в доме на «Харкорт фармз», чудовищность этого преступления, тот факт, что оно произошло в доме, где жила супружеская пара, и то, что жертвой преступников стал ребенок, – от всего этого было невозможно отмахнуться.

В течение следующего получаса Элизабет нашла, прочитала и распечатала все статьи из местной газеты Сан-Пико, в которых упоминались супруги Мартинес. Поскольку к тому времени они переехали в другой город, события освещались бегло. Элизабет сумела откопать лишь скудную информацию о погибшей девочке и несколько подробностей самого преступления.

Газета напечатала также заметку накануне суда, а потом еще одну – после, когда супругов уже осудили за совершенное злодеяние. Самый важный материал был озаглавлен «Гектор Мартинес приговорен к смертной казни». По причине особой жестокости преступления присяжные высказались за смертную казнь, и судья с ними согласился. Его супруга была приговорена к пожизненному заключению без права на освобождение по амнистии.

Последняя дата, которая значилась в каталоге, – 25 августа 1984 года. В заметке сообщалось о том, что после двенадцати лет ожидания исполнения приговора Гектор Мартинес был умерщвлен в газовой камере тюрьмы Сан-Квентин.

Усталая и взволнованная одновременно, Элизабет взяла распечатки и покинула здание редакции. Убийство во Фресно может быть никак не связано с домом в Сан-Пико. И тот факт, что пара когда-то жила в нем, может быть чистой воды совпадением.

И тем не менее то, что ей удалось раскопать, наверняка поможет им найти ответ на вопрос, что, собственно, творится в доме на «Харкорт фармз».

Глава 21

Сидя за письменным столом, Зак слушал, как Элизабет докладывала ему малоприятную информацию, которую ей удалось раскопать утром в редакции газеты. От тех вещей, что она ему говорила, по коже забегали мурашки.

– Мне кажется, это важное для нас открытие, Зак.

– Мне тоже. Сейчас мне нужно завершить кое-какие дела, но ближе к вечеру я к тебе приеду.

– Ближе к вечеру? Ты хочешь сказать, что берешь отгулы?

– Я уже принял решение и даже успел сегодня утром поговорить с моим партнером, Джоном Ноблом. Он пообещал подхватить на этой неделе мои дела. К тому же звонил доктор Марвин. Сказал, что хочет поговорить со мной и Карсоном о новой операции. Он приедет в Сан-Пико в среду, чтобы еще раз взглянуть на отца. И когда он будет здесь, то надеется поговорить с нами обоими.

– Отлично, Зак. Возможно, это и есть тот самый шанс, которого ты так долго ждал.

– Хотелось бы надеяться. А пока мне нужно будет снова поговорить с Мариано. Никак не могу забыть ту жуткую ночь в доме и не могу не думать о Марии. Нужно непременно выяснить, что там творится. И если Марии и ее будущему ребенку действительно угрожает опасность, то с каждым часом времени у нас все меньше и меньше.

– Она уже на девятом месяце. Сейчас для нее самое опасное время.

– Кстати, было ли в одной из тех статей описание внешности девочки?

– Нет. Только ее имя. Холли Айвз. Но ей было двенадцать, а не восемь или девять.

– Все равно нужно как можно больше про нее выяснить. Завтра мы с тобой съездим во Фресно. Кто знает, вдруг что-то прояснится.

– Хорошо, я отменю встречи на завтра.

Зак повесил трубку. Интересно, что, если убитая девочка и вправду окажется блондинкой с голубыми глазами? Исходя из того, что он знал, было бы большой натяжкой думать, что призрак, которого видела Мария, – это убитая девочка из Фресно. Все-таки это преступление произошло за добрую сотню миль от Сан-Пико. Однако это была их единственная зацепка, от которой, возможно, потянутся ниточки и к другим вещам.

Зак посмотрел на часы. Скоро конец рабочего дня. Ему осталось сделать всего пару дел, после чего он свободен. Он отправится домой и соберет вещи. Трудно сказать, сколько времени он пробудет в Сан-Пико. Однако он дал себе слово, что не уедет оттуда до тех пор, пока не выполнит обещания, данного Раулю и его сестре.

То есть до тех пор, пока не разгадает жуткую тайну этого дома.

Было почти пять часов, то есть практически конец рабочего дня. Элизабет проводила последнего пациента до двери, а сама вернулась к себе в кабинет взять сумку и несколько папок, над которыми хотела бы поработать сегодня вечером.

– Увидимся в среду, – сказала она Терри.

Та уже выключала компьютер за стойкой в приемной, готовая потом отправиться домой. Элизабет сдержала данное Заку обещание – перенесла запланированные на вторник встречи с клиентами. Объяснила она это тем, что работает над одним особенно сложным случаем и поэтому ей нужно съездить во Фресно выполнить небольшое исследование.

Терри засунула карандаш в короткие светлые волосы, густо намазанные муссом и взбитые в какую-то космическую прическу, которая ей, надо сказать, очень даже шла. Терри была высокого роста и спортивного сложения, рассудительная и трудолюбивая, в общем, сущая находка для их небольшой фирмы.

– От меня что-то требуется? – спросила Терри. – Если что, звоните.

– Обязательно, – ответила Элизабет, – а я захвачу на всякий случай мой мобильник. Если что-то понадобится, звони не раздумывая.

Доктор Джеймс уже уехал на целый день. Правда, уже дважды успел позвонить и всякий раз интересовался, как там поживает Мария и ее привидение. В ответ Элизабет сказала лишь то, что, как может, пытается помочь бедной женщине. Мигель Сантьяго никогда не поверит, что его юная жена действительно видела привидение.

Сказать по правде, Элизабет в это тоже верилось с большим трудом.

Она уже собралась закрыть входную дверь, когда дверная ручка повернулась и на пороге возникла ее рыжеволосая подруга.

– Торопилась застать тебя здесь, пока ты еще не ушла, – с улыбкой произнесла Гвен Питерсен.

– И успела как раз вовремя, – ответила ей Элизабет также с улыбкой. – Я как раз собиралась уходить. – Она бросила взгляд на Терри: – Можешь идти. Я сама зак рою офис. Желаю хорошо провести вечер. Увидимся в среду.

Терри помахала ей и направилась к задней двери.

– Спасибо, что заглянула ко мне, – сказала Элизабет, обращаясь к Гвен. – Я думала о тебе всю неделю. И все время собиралась позвонить, честное слово. Но сама понимаешь, дела.

– У меня такое впечатление, что в последнее время все немного свихнулись. Именно поэтому я и решила тебя проведать.

– Как насчет стаканчика кока-колы? У нас в холодильнике всегда есть небольшой запас.

– Прекрасно. Не отказалась бы, тем более что на улице такая жара.

Гвен прошла вслед за Элизабет в крохотную кухню в задней части офиса и уселась за небольшой деревянный столик. Элизабет открыла дверцу холодильника и вытащила бутылку колы, содержимое которой поделила на две части, налив себе и гостье по стакану, и тоже села за стол.

Гвен сделала глоток.

– Смотрю, в последнее время ты с головой ушла в работу.

– Верно, иногда работаю даже сверхурочно. Как я уже сказала, я хотела сама тебе позвонить, но вечно что-то мешало, не одно, так другое.

– Да, так бывает, – согласилась Гвен. Она не любила пустых разговоров, и, глядя на нее, Элизабет заподозрила, что подруга приехала к ней не просто так.

– Не в твоих привычках ко мне заглядывать. Признавайся, у тебя явно что-то на уме. Или я ошибаюсь?

Гвен поставила стакан на стол.

– Нет, ты, как всегда, права, – ответила она и поводила пальцем по запотевшему стакану, рисуя на нем какой-то абстрактный орнамент. – Недавно мы с Джимом обедали в «Старом ранчо». Угадай, с кем я столкнулась, когда пошла в дамскую комнату? С Лизой Дойл!

Элизабет попыталась изобразить улыбку, правда, не слишком убедительно.

– И она передавала мне привет?

– По-моему, она готова разрезать тебя тупым ножом на мелкие части, а потом поджарить на медленном огне.

– О, она уже это сделала. Передай ей, что пора придумать что-нибудь другое.

Однако Гвен даже не думала обращать разговор в шутку.

– Она утверждает, что ты спишь с Заком Харкортом.

Элизабет тряхнула головой, поднесла стакан к губам и сделала большой глоток.

– По-моему, то, с кем я сплю, ее не касается.

– Меня бы тоже это не касалось, не будь мы с тобой подругами.

Что ж, с этим не поспоришь. Они почти никогда не таили друг от дружки секретов, а этот секрет тянул на десять баллов по шкале Рихтера.

– Мы с Заком вместе работаем над одним случаем.

– Вот как? И что же это за случай?

– Зак много работает с ребятами из «Тин Вижн». Мало кто об этом знает, но эта ферма целиком и полностью его идея.

Гвен удивленно выгнула бровь.

– Мне казалось, что это проект Карсона.

– Имя Карсона понадобилось лишь для того, чтобы выбить под этот проект деньги. Во всяком случае, Зак взял под свою личную опеку одного мексиканского парня. Я же пытаюсь помочь его сестре. Мы подумали, что если объединим усилия, то добьемся двойного успеха.

– Так, значит, это лишь деловое сотрудничество? И никакого романа между вами нет?

Элизабет поспешила отвести глаза. Гвен невозможно солгать.

– Скажем так, мы с ним встречаемся. Лишь по выходным и лишь когда он приезжает в Сан-Пико.

Гвен вытаращила глаза:

– Боже мой, так, значит, это правда! Ты спишь с Заком Харкортом!

Элизабет пожала плечами в попытке изобразить равнодушие, что, безусловно, было далеко от истины.

– Мы оба взрослые люди. И можем делать то, что нам нравится.

– Ты с ума сошла!

Элизабет тяжело сглотнула. Растерянность в глазах подруги напомнила ей о том, что она и сама еще недавно чувствовала то же самое. Она тотчас представила себе Зака. Нет, не нынешнего, а такого, каким он был, когда она училась в школе, – бездушного, безбашенного бездельника и прожигателя жизни. Женщины для него ничего не значили. Главное, чтобы они были уступчивы и ничего от него не требовали. И не более чем на ночь или две. Свое школьное прозвище он заслужил сполна.

– Нет, я могу понять, что он тебе нравится, – продолжала тем временем Гвен. – Но от этого только хуже, потому что для тебя это серьезно, а для него…

– Все не так серьезно, как ты думаешь, – ответила Элизабет и попыталась отогнать от себя мысленный образ, а заодно убедить саму себя. – Это не более чем флирт. Ни один из нас не строит никаких планов.

Гвен подалась к ней через стол:

– Кого ты пытаешься обмануть, а, Лиз? Зака или себя? Не забывай, что сейчас ты разговариваешь со своей лучшей подругой! Я же вижу тебя насквозь. Мы ведь обе знаем, что такая женщина, как ты, не станет спать с кем попало.

Элизабет отвернулась. Этот разговор ей совсем не нравился. Ей ни к чему слышать собственные мысли из чужих уст.

– В общем-то нет, но эти отношения – совсем другое дело. Меня давно уже не тянуло к мужчине, и никогда – так, как меня тянет к Заку. И мне захотелось узнать, что это такое хотя бы раз в жизни. Не вижу в этом ничего дурного.

– А разве я сказала, что в этом есть что-то дурное? Просто в данном случае нужно принимать в расчет и другие вещи.

– Это какие же?

– То, что Зак по натуре одиночка и всегда им останется. Он был таким, когда мы обе с тобой были детьми, и остается им до сих пор. Лиза способна справиться с таким парнем. Секс для нее ничего не значит. Ты же совсем не такая.

Что правда, то правда, она не такая, как Лиза Дойл. Она сама сказала Заку точно такие же слова. Но он убедил ее, что это не имеет значения.

– Гвен, пойми, он мне очень нравится. Он совсем не такой, как раньше. Он переживает за ребят из «Тин Вижн». Когда мы с ним вместе, я чувствую, что небезразлична ему.

– Может, и нет, – негромко согласилась Гвен. – Возможно, ты тоже ему очень даже нравишься. Но в конечном счете он все-таки покинет тебя. Потому что так было всегда. И так всегда будет.

Элизабет отвернулась. Неожиданно в горле у нее пересохло.

– Наверное, ты права, – нехотя призналась она. – И между нами никогда не будет ничего серьезного. Но я не намерена от него отказываться. По крайней мере, сейчас. Вернее, хотела бы, но не могу.

Гвен протянула руку и пожала ее ладонь.

– Он, конечно, красавчик, спору нет. Ты, главное, не позволяй ему вить из тебя веревки. Не хотелось бы, чтобы он разбил тебе сердце.

Элизабет ничего не ответила. У нее было такое чувство, что Гвен опоздала со своим советом.

По пути в Сан-Пико Зак остановился в небольшой закусочной «Ла Фиеста» на окраине города, в надежде встретить там Мариано Нуньеса. Старый мексиканец обычно зависал там со своими приятелями. На этот раз Заку повезло. Он действительно застал там Нуньеса, вернее, они столкнулись нос к носу на входе.

– Сеньор Харкорт! – воскликнул бывший смотритель с улыбкой. – Вот уж не ожидал увидеть вас здесь в такое время.

– Я заглянул сюда, рассчитывая застать тебя здесь. У меня к тебе пара вопросов. И я надеюсь, что у тебя найдутся на них ответы. Как насчет стаканчика пивка?

Старик расплылся в улыбке, и Зак заметил, что в нижней челюсти у него не хватает одного зуба.

– Gracie, senor. Не откажусь, тем более в такую жару.

Зак заказал два стакана пива, и она с Мариано сели за видавший виды деревянный стол в дальнем конце бара. Из кухни до них доносились ароматы зеленого перца и жареного мяса.

– Я подумал, что ты расскажешь мне подробнее про семью Эспиноза.

Пока Зак потягивал пиво, Мариано пустился в разговоры о семье своего старого друга и ответил на все вопросы Зака. Говоря частично по-испански, частично по-английски, он поведал Заку, что жена Хуана родила шестерых ребятишек. То, что их было шестеро, он помнил точно, потому что после того, как семья переехала в серый дом, детей у них больше не было.

– Мой отец упомянул, что сеньора Эспиноза вроде бы потеряла ребенка, – произнес Зак. Собственно, он для того сюда и приехал, чтобы это выяснить. – Ты помнишь что-нибудь в этом роде?

Мариано нахмурился, и морщины на его смуглом лице собрались в глубокие складки.

– Как же, помню. Она ждала своего седьмого ребенка, когда Хуан получил работу бригадира и они переехали в серый дом.

– И что случилось?

Мариано покачал головой и убрал длинные седые пряди за уши.

– Она захворала или что-то в этом роде. И потеряла ребенка. А через несколько месяцев они уехали отсюда. Мне было жаль, что они уехали.

– А ты не помнишь, в каком году это произошло?

– Уехали они отсюда осенью семьдесят второго. Я это потому хорошо запомнил, что был вынужден искать Хуану замену. А это, скажу я вам, дело не из легких.

Зак сделал глоток пива и поставил запотевший стакан на стол. Ему не давал покоя вопрос, видела ли сеньора Эспиноза привидение, которое якобы видела Мария, и если да, то получила ли от призрака то же самое предостережение? Впрочем, даже если и получила, похоже, не придала ему особого значения.

Зак отодвинул стул и встал из-за стола.

– Спасибо тебе, Мариано. Ты мне очень помог.

Старый мексиканец расплылся в улыбке:

– Люблю поболтать про старые добрые времена.

Зак кивнул. Может, для Мариано они действительно были добрые, однако то, что он сумел у него выведать, оставило в душе неприятный осадок.

До переезда в серый дом сеньора Эспиноза родила шестерых здоровых детей. В этом доме она потеряла своего седьмого ребенка, и после этого семья снялась с места и уехала из Сан-Пико.

Возможно, это всего лишь совпадение.

И все же тяжелый осадок в душе свидетельствовал о том, что это не так.

Дорога через долину Сан-Хоакин заняла чуть больше трех часов. Фресно был типичным городом этой ровной местности, как и десятки городков вокруг него, однообразный и пыльный, хаотично разросшийся во все стороны. Единственное, что отличало его от других населенных пунктов, – это размеры. В центре высились многоэтажные дома, из одного конца города на другой машины неслись по фривеям, а вокруг самого города раскинулись виноградники и фруктовые сады, а не хлопковые поля.

Откинувшись на пассажирское сиденье, Элизабет, погруженная в раздумья, рассеянно смотрела на пролетавший за окном пейзаж. Ее мысли были сосредоточены на Заке, ей по-прежнему не давал покоя вчерашний разговор с Гвен.

Хотя она попыталась проигнорировать предостережение подруги и, когда Зак приехал к ней накануне вечером, почти в этом преуспела, в ярком утреннем свете слова Гвен приобрели зловещую окраску и разъедали мозг подобно сгустку яда. Элизабет посмотрела на красивый мужской профиль и поймала себя на грустной мысли, что волк-одиночка, каким Зак был всегда, никогда не изменит своих привычек.

Да, зря она позволила себе увлечься, и, главное, она ведь прекрасно это знала. Неудивительно, что желание броситься в бегство возрастало в ней с каждой минутой. Или, по крайней мере, желание заново возвести стену, которая когда-то существовала между ним и ею.

Да-да, она непременно это сделает, пообещала она себе, но только не сегодня. Сегодня Зак ей нужен, хотя бы как помощник. Ведь под ее опекой напуганная молодая женщина, которую нужно защитить, а заодно распутать загадку убийства. Возможно, сегодня им, наконец, удастся разгадать тайну зловещего дома.

Вдали сквозь дымку повисшего над долиной смога замаячили дома Фресно, и Элизабет поерзала на сиденье. Зак свернул с девяносто девятого фривея и покатил через город в направлении Е-стрит и редакции местной газеты.

Как всегда, было жарко. Стоило им на стоянке распахнуть дверцы джипа, как в салон обжигающей волной ворвался августовский зной. Никто из них обоих не проронил ни слова, пока они шагали к зданию редакции и даже потом, когда они вошли внутрь и направились к стойке приемной.

– Чем могу вам помочь? – обратилась к ним немолодая полная женщина с как минимум двумя подбородками и усталым выражением лица, как будто за долгие годы работа ей надоела настолько, что была уже невмоготу.

– Мы бы хотели ознакомиться с вашим архивом, – сказала Элизабет, следуя той же стратегии, что и в Сан-Пико.

Женщина кивнула, и подбородки колыхнулись в такт ее кивку.

– Сейчас выйдет служащий и проводит вас в помещение архива.

В общем, секретарша была готова им помочь. Впрочем, и остальные работники редакции – тоже. Остаток утра Элизабет и Зак провели просматривая старые выпуски газет. Они внимательно изучили и распечатали все статьи, в которых были упомянуты имена Гектора и Консуэлы Мартинес, начиная с первого репортажа о похищении Холли Айвз. Объектом их пристального внимания стали заметки об аресте преступной четы и о судебном процессе над ней. Ознакомились они и с материалами за те двенадцать лет, которые отделяли суд над Мартинесом от его казни в 1984 году. Последний крошечный материал был датирован 1995 годом и посвящен Консуэле Мартинес. В нем сообщалось, что она скончалась от рака, отбывая пожизненное заключение в женской тюрьме города Чаучилла.

– Посмотри вот на это. – Элизабет протянула Заку только что сделанную ею распечатку. – Это было опубликовано на следующий день после того, как Холли Айвз была объявлена в розыск. Здесь дается подробное описание ее внешности.

Зак взял у нее листок бумаги и бегло прочитал.

– Здесь сказано, что у нее были темные волосы и карие глаза.

Элизабет кивнула.

– А это значит, что она никак не может быть привидением, которое якобы видела Мария.

– Похоже, что не может. Сказать по правде, я так и предполагал. Во-первых, не тот возраст, да и случилось это слишком далеко от Сан-Пико.

– И все же нам рано отступаться. По-моему, какая-то связь все-таки есть.

– Согласен. – Зак в хронологическом порядке пробежал глазами еще пару заметок. – Лиз, посмотри-ка сюда.

И он протянул ей еще одну распечатку. Элизабет не дочитала до конца, как ее передернуло.

«Найдено замурованное в подвале тело жертвы». Элизабет похолодела.

– О боже, Зак, это просто ужас какой-то!

– И люди, которые это сделали, жили в старом сером доме.

– Который стоял на том же самом месте, где сейчас стоит новый.

– Неудивительно, что это такое жуткое место.

Элизабет пробежала глазами и другие заметки, а затем снова прошлась по всей этой истории, мысленно отмечая подробности зверского убийства невинной девочки. И пока читала, к горлу подкатил комок.

– Зак, они пытали ее. Они издевались над бедным, ни в чем не повинным ребенком!

Зак взял из ее дрожащей руки листок распечатки. Согласно газетным репортажам, перед тем как ее убили, Холли Айвз была жестоко избита, затем изнасилована, причем самыми извращенными и омерзительными способами. Задушив жертву, преступники закопали ее тело в неглубокой могиле в подвале собственного дома.

Элизабет закрыла глаза и, чтобы прийти в себя, сделала глубокий вдох.

– Знаешь, иногда лучше не знать подробностей.

– В местной газете Сан-Пико о них не сообщалось лишь потому, что к тому времени Мартинесы уже уехали из города.

Элизабет посмотрела на стопку распечаток.

– Зак, это выше моих сил. Даже если Гектор и убил Холли, как могла женщина, его жена, сидеть рядом и наблюдать, как ее муж творит эти зверства? Как она допустила такое?

Зак лишь покачал головой. Взгляд его глаз оставался холодным и хмурым.

– Не знаю, – сказал он, кладя на стопку листок, который держал в руках. – Похоже, смерть Холли Айвз никак не связана с тем, что творится в доме Марии.

– По крайней мере, если и связана, то не напрямую.

– Мне не дает покоя вот какая мысль. Если Гектор и Консуэла Мартинес похитили и убили ребенка во Фресно, то вдруг они совершили то же самое за несколько лет до этого – например, когда жили в старом сером доме на «Харкорт фармз».

Элизабет поежилась. Эта же мысль пришла в голову и ей. Более того, она напрашивалась сама собой.

– Я тоже об этом подумала.

– А причина, почему никто не помнит ни о каком ребенке, умершем в этом доме проста: никто ничего не знал.

Элизабет ответила не сразу. В ее голове уже начала вырисовываться чудовищная картина.

– Ну хорошо. Мы оба думаем одинаково. И что же нам делать теперь?

– Нужно связаться с полицейским отделением Фресно. Может, там еще остался кто-нибудь, кто помнит этот случай. И если такой человек найдется, он в принципе может поделиться с нами той информацией, которая не попала в газеты.

Элизабет кивнула, хотя, если сказать честно, ей было страшно представить, какие жуткие подробности убийства ребенка она еще может услышать. Но затем она подумала о Марии и о ее младенце, который должен вот-вот появиться на свет. Вспомнила она и кошмарную ночь, проведенную в доме.

– Поехали, – сказала она и направилась к выходу.

Глава 22

– Это был один из самых жутких случаев за всю мою карьеру, – произнес детектив Фрэнк Арнольд и покачал головой. Его седая шевелюра потерлась о воротник слегка поношенной белой рубашки. – Тридцать пять лет прошло, а все как будто было только вчера.

Арнольду было уже за шестьдесят, однако он продолжал трудиться, влюбленный в свою работу, в том числе сверхурочно, а его память была такой же острой и цепкой, как и много лет назад.

– Мы прочли все, что могли найти в газетах, – сказала Элизабет. – Но не могли бы вы рассказать про этот случай чуть больше.

– В частности, нас интересует, не подозревались ли Мартинесы в других, схожих с этим преступлениях? – уточнил Зак.

Детектив пристально посмотрел на него.

– Странно, что вы задаете мне этот вопрос. Меня всегда мучили смутные подозрения, что этот случай явно не единственный, однако никто из супругов не признался в совершенных ранее убийствах и мы так и не смогли установить хоть какую-то связь между ними и пропавшими без вести лицами.

– Но вы не исключаете такую возможность?

– На совести этих двоих страшное преступление. Думаю, даже его достаточно, чтобы понять, что это за чудовища. Ведь то, что они сделали с этой девочкой… – Детектив не договорил и покачал головой. – Газеты не написали и половины того, что там было на самом деле. Мы не хотели оглашать всех фактов и, как могли, пытались оградить от прессы родителей жертвы.

– В газете писалось, что девочку похитили в торговом центре, – сказала Элизабет.

– Все верно. Подробностей похищения мы так и не узнали. Холли отправилась за покупками вместе с двумя подругами. В торговом центре они пошли каждая по своим делам… ну, вы знаете, как это бывает. Подружки больше ее не видели.

– А что сказали сами Мартинесы? – поинтересовался Зак.

– Они признались в убийстве, однако отказались разглашать какие бы то ни было подробности. Мы пытались вы удить у них информацию поодиночке, пытались поймать их на противоречиях. Бесполезно. В общем, мы решили, что Холли хотела вернуться домой пораньше. Возможно, Консуэла Мартинес предложила подвезти ее до дома или что-то в этом роде. На тот момент Консуэла была на пятом месяце беременности. И потому не вызвала у девочки никаких подозрений.

Элизабет вытаращила глаза:

– На момент убийства Консуэла была беременна?

– Верно. Согласитесь, это с трудом укладывается в голове. Впрочем, ребенка она не доносила. В тюрьме у нее случился выкидыш. Мы все узрели в этом кару Господню.

Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Зак, она была беременна!

– Была. – Он пристально посмотрел на детектива. – У нас пока нет доказательств, но нельзя исключать вероятность того, что на совести Мартинесов есть еще одна убитая девочка, ставшая их жертвой, когда они еще жили в Сан-Пико.

– Вот как? А вам известно ее имя?

– Пока нет. У нас имеется лишь общее описание ее внешности, и все.

И он описал детективу ребенка, которого якобы видела Мария: девочка лет восьми-девяти, в нарядном платье. Детектив сделал пометки у себя в блокноте.

– А как к вам попала эта информация? – поинтересовался он.

Зак сделал глубокий вдох.

– На данный момент, как я уже сказал, это не более чем наши предположения.

– Основанные на…

Зак обменялся с Элизабет удрученным взглядом.

– Пока мы этого не можем сказать, – произнесла Элизабет, обращаясь к детективу, – до тех пор, пока не выясним больше. Однако мы были бы крайне благодарны вам, если бы вы проверили список пропавших без вести за период с 1967 по 1971 год. Именно в эти годы Мартинесы жили в Сан-Пико. И если вам попадется ребенок, чье описание внешности совпадает с тем, что сообщил вам Зак, мы были бы вам признательны, если вы нам об этом сообщите.

– Хорошо, я посмотрю. Хотя навскидку ничего не припоминается. Но я обязательно дам вам знать, когда просмотрю весь список.

Зак протянул руку:

– Спасибо, детектив, за то, что согласились уделить нам время.

Элизабет вышла из управления полиции Фресно несчастной и подавленной.

– Все оказалось куда страшнее, чем я могла себе представить, – сказала она Заку, когда они выехали из города.

– Это точно, – согласился он. Вид у него был усталый и измученный, как и у нее самой.

– Нужно будет сказать Марии.

– Если мы ей скажем, она испугается еще больше. Думаю, с нее хватит старых страхов.

Элизабет вздохнула:

– Может, стоит поговорить с Мигелем? Если мы скажем ему, что в этом доме обитала парочка жутких убийц, может, он согласится выехать из дома.

– Мартинесы в этом доме не жили. Они жили в другом доме, который стоял на этом месте, причем тридцать лет назад. Даже если мы расскажем ему об убийстве, думается мне, это его не убедит. Работа для него куда важнее.

– А если еще раз поговорить с твоим братом?

Зак посмотрел на нее так, будто хотел проверить, что не ослышался.

– Нам нужно нечто более убедительное, нечто такое, что вынудило бы Мигеля поверить собственной жене и отпустить ее из дома. А еще лучше, нечто такое, что убедило бы его выехать из дома вместе с ней.

– Нужно выяснить, есть ли на совести Мартинесов убийство еще одного ребенка, пока они жили здесь, в старом доме.

– Да, светловолосой девочки с голубыми глазами.

– Тогда нам нужно выяснить, есть ли в списке людей, пропавших в Сан-Пико в период между 1967 и 1971 годами, светловолосая девочка с голубыми глазами.

Зак оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на Элизабет:

– Надеюсь, ты понимаешь, что это может быть лишь совпадение.

– Возможно. Хотя я так не думаю.

– И я не думаю, – Зак задумчиво провел рукой по волосам. – Я знаю одного парня, Мерфи его фамилия. Он работает частным детективом. Как только мы вернемся, я ему позвоню и дам ему задание найти интересующую нас информацию. Может, что-то и всплывет. А пока нужно будет поговорить с местной полицией. Вдруг от них тоже будет какая-то польза.

– Что ж, будем надеяться, что нам повезет. Правда, спешу напомнить тебе, что назавтра у тебя назначена встреча с доктором Марвином.

– Помню. Я обещал, что приеду в больницу в час дня.

Элизабет в первый раз за день улыбнулась.

– Тогда я желаю тебе удачи.

– Вообще-то я… надеялся, что ты поедешь со мной.

Взгляд Зака был устремлен на дорогу, и она в растерянности посмотрела на его четкий и красивый мужской профиль.

– В принципе я могла бы перенести обеденный перерыв. Думаю, это будет сделать несложно.

Зак заметно расслабился:

– Спасибо тебе.

Элизабет вновь погрузилась в мысли и ничего не сказала в ответ. Она задумалась о том, что ей вчера сказала Гвен, однако слова подруги никак не вязались с тем, кто сидел сейчас на соседнем с ней сиденье. С мужчиной, которому она нужна, – кажется, Зак выразился именно так.

Сердце было полно надежды, даже против ее воли. Вдруг Гвен ошибается? Может, Зак уже не тот волк-одиночка, каким был раньше.

Элизабет понимала, что это крамольные мысли, но ничего не могла с собой поделать.

На поиски детектива Иэна Мерфи у Зака ушло почти все утро, а когда тот нашелся, он еще какое-то время вводил его в курс дела, объясняя, что детектив должен найти светловолосую девочку с голубыми глазами, вроде той, которую якобы видела Мария. Лишь после этого он направился в полицейское управление Сан-Пико.

Ему дали имена двух «старожилов», которые работали в управлении с конца шестидесятых годов. Оба прекрасно помнили серый деревянный дом. К сожалению, помнили они и Зака Харкорта – по крайней мере, такого, каким он когда-то был.

– Офицер Коллинз? – Зак протянул руку высокому мужчине с небольшим брюшком, и тот нехотя ее пожал. – Спасибо, что согласились уделить мне время.

– Ничего страшного. – Полицейский оглядел Зака с головы до ног – бежевые брюки, трикотажная рубашка, итальянские туфли. – Смотрю, ты больше не носишь черную кожу.

Зак заставил себя улыбнуться.

– Давно уже.

– Мы ведь с тобой когда-то уже встречались, – произнес Коллинз. – Если ты помнишь, я был в тот вечер, когда тебя сцапали за убийство по неосторожности.

Зак продолжал улыбаться, хотя это и потребовало от него геркулесовых усилий.

– Сказать по правде, я про тот вечер почти ничего не помню. А то, что помню, стараюсь вспоминать как можно реже.

В этот момент к нему подошел другой полицейский – седой, с суровым лицом, сержант Друри, если верить имени на значке.

– Слышал, что ты теперь крутой адвокат. Держишь свою адвокатскую контору в Лос-Анджелесе.

– Да-да, у меня офис в Вествуде. А крутой я или нет – все зависит от того, какой смысл вкладывать в это слово.

– И что же ты хочешь узнать у нас?

– Я хотел бы поговорить об одной супружеской паре мексиканского происхождения, которая когда-то жила в доме, принадлежавшем фирме моего отца. Возможно, вы слышали их имена – Гектор и Консуэла Мартинес. Они убили девочку во Фресно. Гектор получил за это убийство вышку.

Оба полицейских тотчас расправили плечи.

– Помню этот случай, – признался Коллинз. – Такое вряд ли забудешь! Мы тогда пристально следили за развитием дела, – еще бы, ведь эти двое до переезда во Фресно несколько лет жили в Сан-Пико!

– Именно поэтому я приехал к вам. Я пытаюсь выяснить, какова вероятность того, что они могли совершить такое же преступление здесь, в Сан-Пико, до того как переехали во Фресно. Я очень надеялся, что вы любезно согласитесь позволить мне ознакомиться со списком пропавших без вести за период с 1967 по 1971 год. Вдруг в нем значится какая-нибудь маленькая девочка.

– Могу сразу сказать, что такой в нем нет, – заявил сержант Друри. – Когда этих двоих арестовали, мы прошерстили все дела, какие только имели отношение к долине Сан-Хоакин. И ничего не нашли. Ни пропавших девочек, ни нераскрытых убийств, ничего такого, что хотя бы отдаленно указывало на Мартинесов.

– А как насчет управления окружного шерифа? Ведь дом, в котором они жили, стоял на территории фермы. То есть не в самом Сан-Пико, а уже за городом.

– В таких случаях, как этот, управления полиции работают сообща. Мы обменивались информацией, но так ничего не нашли.

– Думаю, тогда проверять информацию было гораздо сложнее.

– Еще как! – согласился Коллинз. – Никаких компьютеров, но мы делали все, что в наших силах.

– Я не думаю, что мы что-то упустили, – сказал сержант. – По крайней мере, в том, что касается Сан-Пико.

– Им ничего не стоило похитить ребенка в Лос-Анджелесе.

– Как уже сказал офицер Коллинз, в те годы никаких компьютеров в нашем распоряжении не было. Так что мы ограничились проверкой долины Сан-Хоакин. И то, что вы говорите, не исключено. Скажу честно, если учесть, какое зверство учинила эта парочка, странно, что никаких других жертв не обнаружилось.

– Что ж, спасибо вам, – поблагодарил полицейских Зак.

– Если надо, обращайтесь. – Сержант Друри изобразил улыбку, которая, однако, так и не достигла его глаз, так что губы скорее скривились в неискренней усмешке.

Выйдя из кабинета, Зак набрал полную грудь воздуха и зашагал по коридору, радуясь тому, что разговор окончен. У него было более чем достаточно воспоминаний об этом месте. Он был рад оказаться на улице, даже если бы там стояла стоградусная жара.

Преодолев коридор, он шагнул навстречу полуденному августовскому зною. В час дня в «Уиллоу-Глен» у него назначена встреча с Элизабет. С мыслью об этом он спустился по каменным ступеням и направился к парковке, где его ждал джип.

Элизабет сидела в вестибюле геронтологического центра и ждала Зака. Увидев, что с улицы вошел высокий мужчина, она машинально встала с дивана и лишь потом заметила, что это не брюнет, а блондин, хотя и симпатичный, однако не настолько, чтобы при его виде у нее екнуло сердце, как то обычно бывало при виде Зака.

– Элизабет, – Карсон Харкорт подошел к ней и встал напротив, – полагаю, что должен сказать, что рад вас видеть. Кстати, в иных обстоятельствах так оно и было бы. Как я понимаю, вы ждете моего брата.

– Я здесь потому, что Зак просил меня прийти.

Карсон нахмурился. Этот факт показался ему подозрительным.

– Я уверен, он будет здесь с минуты на минуту. Мы оба хотим услышать, что нам скажет доктор Марвин.

– Надеюсь, доктор сообщит приятное известие.

– Мы все на это надеемся, – улыбнулся Карсон.

Через несколько минут в вестибюль шагнул Зак. Стоило ему увидеть, как Элизабет разговаривает с его братом, как он тотчас внутренне напрягся. Элизабет обернулась в его сторону и улыбнулась: мол, все в порядке, и подошла, чтобы его поприветствовать.

– Я приехала сюда на пару минут раньше. Карсон тоже. Говорит, что ему не терпится услышать, что скажет врач.

Зак бросил взгляд на брата:

– А доктор Марвин уже здесь?

Карсон подошел к дежурной за стойкой, и женщина направила их в конференц-зал в корпусе С. Врач придет к ним туда, как только закончит осмотр их отца.

В конференц-зале было пусто. Однако, как и везде в «Уиллоу-Глен», здесь было чисто и уютно, интерьер выдержан в зеленых и бордовых тонах. Они сели за длинный ореховый стол. Зак вместе с Элизабет по одну его сторону, Карсон – по другую.

Зак наклонился и пожал Элизабет руку.

– Спасибо, что пришла.

– Спасибо, что пригласил меня.

Он улыбнулся, и ей показалось, что она превращается в растопленное масло. И где та несокрушимая стена, которую она намеревалась возвести между ними? Она не стала отодвигаться от Зака, напротив, была только рада, когда он придвинулся к ней ближе. И даже если умом она понимала, что поступает неправильно, поступить как-то иначе у нее не было ни сил, ни желания.

Она посмотрела на Зака и увидела, что тот поднимается с места. Дверь распахнулась, и в конференц-зал вошел врач. Карсон тоже встал. Два брата. Один блондин, другой брюнет. Ни в чем не похожие друг на друга.

– Карсон, Зак, рад вас видеть, – поздоровался с ними доктор Марвин.

На вид Марвину было хорошо за сорок. Это был худой мужчина с редкими каштановыми волосами. Кстати, доктор был в костюме, а не в белом халате, как того ожидала Элизабет.

– Познакомьтесь, это Элизабет Коннерс. – Зак представил ее врачу. – Моя хорошая знакомая.

Доктор Марвин улыбнулся, похоже, что от души.

– Рад вас видеть, Элизабет.

Доктор занял место во главе стола, и оба брата снова сели.

– Я рад, что вы откликнулись на мое приглашение, потому что новость, которой я хочу с вами поделиться, поистине волнующая. Речь идет о новой хирургической технике, которая дает невероятные результаты.

– О какой, собственно, хирургической технике вы хотите нам рассказать? – задал вопрос Карсон.

– Это в высшей степени тонкая операция на головном мозге с использованием лазера. На данной стадии ее с успехом провели на ряде пациентов, и это дает основание полагать, что она применима и для лечения вашего отца. Пока эту операцию проводят лишь небольшое число хирургов, причем двоих из них я мог бы порекомендовать лично.

– Продолжайте, – сказал Карсон и откинулся на спинку стула.

– В основе операции лежит применение высокоточной микролазерной техники, а именно оптической световой энергии, так называемой фотоники. Это в высшей степени щадящая методика по сравнению с традиционной инвазивной хирургией, поскольку воздействует лишь на ограниченный участок мозга, не затрагивая других тканей. Эта методика дает хирургу возможность удалять инородные тела, которые внедрились в ткани в результате черепно-мозговой травмы.

– Такой, как, например, падение с лестницы, – произнес Зак.

– Именно. В случае вашего отца эта методика дала бы возможность удалить костные осколки, которые в данный момент оказывают травмирующее воздействие на большие полушария и мозжечок, поскольку давят на важные их участки. Одним из последствий этого является потеря памяти, а также нарушение моторных функций. Как только эти осколки будут удалены и давление на участки мозга прекратится, высока вероятность того, что со временем ваш отец восстановит утраченные функции и будет способен вести практически нормальную жизнь.

Рука Зака снова легла на руку Элизабет. Она заметила, что он улыбается.

– Звучит фантастически, доктор Марвин! – произнес он.

– А каковы возможные негативные последствия? – поинтересовался Карсон.

– Вероятность того, что операция окажется успешной, равна примерно восьмидесяти процентам. Вероятность того, что заметного улучшения не наступит, равна примерно десяти.

– А остальные десять?

– Любая операция связана с риском. В десяти процентах случаев существует риск того, что операция закончится летальным исходом.

Карсон поднялся со стула.

– Десять процентов – это очень много. Я просто не имею морального права брать на себя такой риск, тем более что речь идет о жизни моего отца.

Зак тоже поднялся с места.

– О чем ты говоришь? Ведь вероятность успеха равна восьмидесяти процентам! Восемьдесят процентов говорят за то, что отец сможет снова вести нормальную жизнь. И лишь десять, что он может умереть. Скажи, какие еще тут могут быть сомнения? Мы должны дать согласие на эту операцию!

– Отец и без того чувствует себя неплохо. Он находится под присмотром врачей, о нем заботятся. К чему нам ненужный риск? Мое мнение однозначно: никаких операций.

– Это не жизнь, Карсон, это существование. Будь отец в состоянии решать за себя, он бы наверняка ответил согласием, и ты сам это прекрасно знаешь!

На скулах Карсона выступили желваки.

– Я его опекун. Решение остается за мной, и я никогда не стану подвергать его жизнь риску!

Элизабет заметила, как к лицу Зака прилила кровь, и он вспыхнул:

– Это тот самый шанс, которого мы все ждали с того злополучного падения! И я сделаю все для того, чтобы он его получил, даже если ты попытаешься вставлять мне палки в колеса.

Доктор Марвин поднялся со своего места в конце стола.

– Джентльмены, прошу вас успокоиться. Мне кажется, вам требуется какое-то время, чтобы спокойно обсудить мое предложение и принять взвешенное решение. А пока меня ждет еще один пациент. Утром я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Если у вас возникнут какие-то вопросы ко мне, не стесняйтесь, звоните.

С этими словами доктор Марвин вышел из конференц-зала. Дверь закрылась за ним.

Карсон посмотрел на Зака. Ни один из двоих не сел на место, казалось, оба приготовились к бою.

– Как я уже сказал, окончательное решение за мной, и я отказываюсь брать на себя ответственность за здоровье собственного отца.

Зака душила ярость.

– Не говори чушь, Карсон. И если ты считаешь, что я буду сидеть сложа руки и ничего не предпринимать, то ты ошибаешься! Я понимаю, ты привык быть хозяином положения на «Харкорт фармз». Я ни разу не пытался опротестовать твое назначение опекуном и никогда не вмешивался в то, как ты управляешь делами компании. Но сейчас речь идет о будущем отца. Он заслуживает того, чтобы мы дали ему шанс вернуться к нормальной жизни, и я сделаю все для того, чтобы он его получил!

Карсон уперся ладонями в стол и подался вперед.

– Только попробуй, и считай, ты уже отправил его на тот свет! – С этими словами он одарил Зака полным неприязни взглядом. Элизабет впервые стала свидетельницей такой сцены. – Впрочем, может, ты этого и добиваешься? Когда отца не станет, ты заграбастаешь себе половину «Харкорт фармз», которую затем сможешь продать, а баснословную сумму положишь себе в карман. Согласно последним оценкам, земля и то, что мы на ней производим, оцениваются в тридцать пять миллионов долларов. Так, может, ты потому хочешь убить отца, чтобы поскорее прибрать к рукам эти денежки? – Взгляд Карсона из просто неприязненного сделался ледяным. – В конце концов, тебе это не в первый раз. Опыт у тебя есть.

Сжав кулаки, Зак двинулся вокруг стола, направляясь к брату. Элизабет вскочила со стула и поймала его за руку.

– Зак, не обращай внимания. Не поддавайся на провокацию. Неужели ты не видишь, что он нарочно тебя злит?

Она чувствовала, что Зак дрожит от гнева. Было видно, что самообладание дается ему с большим трудом.

Тем не менее он сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки.

– Не думай, что я сдаюсь, Карсон. Ни в коей мере.

Обхватив Элизабет за талию, он направил ее к выходу из конференц-зала. Когда они подошли к двери, он резко ее распахнул и шагнул в вестибюль.

Дверь за их спиной закрылась, а Карсон негромко выругался.

– Боже, с каким удовольствием я бы врезал этому мерзавцу! Если бы не ты… – Зак покачал головой. Они сидели на диване в гостиной в ее квартире, и на низком кофейном столике перед ними стояли два бокала с охлажденным белым вином. Хотя Зак почти не употреблял спиртного, обстоятельства требовали успокоить нервы.

– Ты адвокат, – сказала Элизабет, – и должен найти способ помочь отцу. Было бы обидно упустить такой шанс.

– Не волнуйся, уж я то не упущу. Я свяжусь со своим партнером, и Карсон уже к концу недели получит повестку в суд. Я подам прошение о смене опекуна, с требованием назначить на эту роль либо себя самого, либо кого-то другого, кого суд сочтет достойной кандидатурой и кто даст согласие на операцию.

– Это будет нелегко. У Карсона большие связи.

– У моего отца тоже были большие связи. У него до сих пор в Сан-Пико много друзей, причем в самых высоких сферах. И если мне повезет, многие из них примут мою точку зрения: что эта операция вернет отца к нормальной жизни. Думаю, вместе мы сможем довести это дело до конца.

Впрочем, она понимала, что не все согласятся с ним. Более того, Карсон наверняка попробует выставить Зака в черном свете, как он это делал всегда. Человек, поставивший целью убить собственного отца, чтобы заполучить свою долю в многомиллионном бизнесе, – вот кем предстанет Зак с его слов. Оставалось лишь молить Господа, чтобы Карсон не настроил против Зака весь город, тем более что город еще помнил Зака паршивой овцой, хулиганом, каким он был в юношеские годы. Потому что наверняка найдутся те, кто легко поверит, что человек, пусть даже по неосторожности убивший в молодости другого человека, будет готов пойти еще на одно убийство.

Карсон опасный противник, и Элизабет боялась, что победа будет на его стороне.

Глава 23

После встречи с Заком Элизабет вернулась к себе в офис, а Зак тем временем сделал с ее домашнего телефона несколько звонков, в том числе один – своему партнеру в Вествуде Джону Ноблу.

– Я непременно должен поставить его в известность, – сказал он. – Нужно как можно скорее подать иск о замене опекуна.

Зак был полон решимости и поклялся себе, что новая операция вернет отца к нормальной жизни.

К семи часам вечера Элизабет вернулась домой. Рабочий день был окончен, по крайней мере для нее. Впрочем, хотя за окном по-прежнему стоял августовский зной, Зак был полон энергии, переживая и за отца, и за Марию и ее будущего младенца.

– Может, немного проветримся, – предложил он. – А заодно где-нибудь перекусим.

И хотя Элизабет не горела желанием снова выходить на духоту, она понимала, что перерыв в работе Заку не повредит. Они решили поужинать в «Старом ранчо». Если Гвен известно, что Элизабет встречается с Заком, то Лиза Дойл наверняка постарается сделать так, чтобы об этом узнал весь город.

Хотя Элизабет не слишком рассчитывала встретить в ресторанчике бывшую подружку Зака, стоило им переступить порог «Старого ранчо», как их взору тотчас предстала Лиза. На ней было облегающее красное платье, такое короткое, что едва прикрывало ягодицы. В свою очередь декольте было такое низкое, что казалось, пышный бюст красотки вот-вот вырвется на свободу.

С деланой улыбкой она направилась к Заку своей коронной походкой, которая неизменно сводила мужчин с ума. И пока шла по залу, покачивая бедрами, театральным жестом закинула за плечо прядь светлых волос.

– А вот и наши голубки. Я слышала, что у вас бурный роман.

– Новости в Сан-Пико всегда распространяются быстро, – парировал Зак.

Лиза окинула Элизабет придирчивым взглядом с головы до ног и также одарила притворной улыбкой.

– Интересное сочетание, ты и Зак. Вот уж никогда бы не подумала, что ты падка на отвязных парней.

– До тех пор, пока не появилась ты, я предпочитала женатых. Впрочем, почему бы нет, ради разнообразия.

Лиза усмехнулась хрипловатым, провокационным смешком. Пальцем с длинным, наманикюренным ногтем она провела по щеке Зака до самого подбородка, где уже начала темнеть легкая щетина.

– Когда тебе станет скучно, котик, можешь мне позвонить. Ты знаешь, как меня найти.

Зак перехватил ее руку и убрал от своего лица.

– Даже не рассчитывай.

Лиза вновь усмехнулась, как будто точно знала, что, несмотря ни на что, он вернется к ней. Как будто при прочих равных условиях она гораздо более искусная любовница, нежели Элизабет, и рано или поздно Зак снова предпочтет ее ласки.

Элизабет тотчас вспомнила слова Гвен, и ей стало не по себе.

– Желаю приятно провести время, – сказала Лиза и помахала Заку рукой, а сама направилась к мужчине, с которым проводила этот вечер.

Элизабет посмотрела на Зака. Тот все еще стоял стиснув зубы.

– Извини, мне неожиданно стало плохо. Я себя не очень хорошо чувствую. Наверное, это из-за жары, но мне совсем не хочется есть.

Зак кивнул. Положив руку ей на талию, он вывел ее на улицу. Всю обратную дорогу домой они ехали молча, а когда вошли в ее квартиру, Элизабет прошла в кухню и налила себе вина. Зак при этом не проронил ни слова.

Стараясь успокоить нервы, она сделала долгий глоток, который, однако, ей не помог. Сердце по-прежнему билось как сумасшедшее, живот стянуло в тугой узел.

Зак подошел к ней сзади и, положив руки ей на плечи, нежно развернул к себе.

– Извини, что так получилось. Нам не следовало туда ездить. Тем более я знал, что Лиза любительница зависать в «Старом ранчо».

– Не в этом дело. Рано или поздно это все равно бы произошло.

Она отстранилась от него, как будто его прикосновения причиняли ей боль. В этот момент ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы только не стоять посреди собственной квартиры в паре шагов от Зака.

– В чем дело, Лиз? Скажи, что-то не так?

– Я сказала тебе, наверное, это все из-за жары.

– Не говори ерунду. Ты расстроена тем, что столкнулась с Лизой, но дело не только в этом. Ты довольно странно ведешь себя еще с прошлого вечера. Когда я приехал к тебе, еще даже не успел переступить порог, как меня словно обдало холодом.

Элизабет покачала головой, и волосы колыхнулись вокруг ее лица. Что-то явно было не так, и Зак это заметил. Элизабет отметила про себя, что для мужчины Зак наделен редкой проницательностью.

Она сделала глоток вина в надежде, что это поможет ей собраться с мыслями.

– Честно говоря, я не знаю, Зак. У меня такое впечатление, что буквально все вокруг меняется слишком стремительно, все выходит из-под контроля. И я уже не в состоянии что-либо сделать ни с окружающими меня событиями, ни с личной жизнью.

На его щеке дрогнул мускул.

– На то она и жизнь, чтобы не стоять на месте. К этому рано или поздно нужно привыкнуть. В конце концов, все неурядицы улягутся, и жизнь вернется в нормальное русло.

Дрожащей рукой Элизабет убрала с лица волосы.

– Я не знаю, что такое нормальное русло. Особенно если это касается нас с тобой. – Она заглянула ему в глаза в надежде, что до него дойдет смысл ее слов. – Мне не следовало увлекаться тобой, Зак. Наши с тобой отношения выше моих сил. Они не в моем стиле.

Зак прищурился:

– А какие у нас с тобой отношения, Лиз? Скажи мне, потому что я на самом деле не знаю.

– Чисто физические. Мы ведь именно на такие согласились, не правда ли?

– Неужели?

– Думаю, что да, а как иначе? И ты это знаешь не хуже меня.

– Не понимаю, к чему ты клонишь? Или ты хочешь сказать, что мы должны перестать встречаться?

– Я не… я не знаю. Мы с тобой работаем вместе. Мы оба, ты и я, дали обещание Марии и Раулю. И мне никак не обойтись без твоей помощи.

Зак вздохнул:

– Послушай, Лиз, что бы ни произошло между нами, я не собираюсь тебя бросать, равно как и Марию и ее брата. В чем-то ты права. Может, нам действительно не следовало увлекаться друг другом. Но уж так произошло. Сама знаешь, в жизни всякое бывает.

Он подошел к окну и на секунду выглянул на улицу, затем вернулся назад.

– Мне нужно съездить в Лос-Анджелес. Нужно будет решить кое-какие вопросы, поскольку возникла проблема с отцом. Я планировал уехать утром, но, похоже, будет лучше, если я сделаю это сейчас. Это даст шанс нам обоим подумать о наших отношениях.

В горле у Элизабет застрял комок, однако она кивнула.

– Я буду на связи с Иэном Мерфи, детективом, которого я нанял. Если я услышу от него что-то новенькое, то сразу же дам тебе знать.

– А когда ты вернешься? – не удержалась от вопроса Элизабет. Стоило ей посмотреть на него, как у нее все затрепетало внутри. Боже, как же ей больно, а ведь он даже еще не уехал!

Зак протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Мне тоже нужно время. Сказать по правде, меня, как и тебя, терзают сомнения. Всю свою жизнь я старался избегать серьезных отношений. Без них мне было легче и удобнее. И если мы с тобой на какое-то время расстанемся, кто знает, вдруг это поможет нам обоим разобраться в своих чувствах.

Элизабет снова кивнула. В глазах защипало, и ей оставалось лишь надеяться, что предательские слезы не выдадут ее с головой.

Она прошла в спальню и, собрав его вещи, вернулась в гостиную.

– Я позвоню тебе, – сказал Зак и, взяв с пола коричневую кожаную сумку, направился к двери. Дойдя до нее, потянулся к дверной ручке, однако так и не дотронулся до нее. Вместо этого он поставил сумку на пол, повернулся и шагнул назад, туда, где рядом с диваном застыла Элизабет. Взяв ее лицо в ладони, он наклонился и нежно поцеловал в губы.

– Я вернусь, – сказал он. – Я не собираюсь сдаваться, даже не надейся.

Когда он ушел, Элизабет опустилась на диван и налила себе еще вина. Может, если она напьется допьяна, ей будет легче выбросить из головы Зака Харкорта. Может, в этом случае ее мысли вновь приобрели бы ясность, чего ей не хватает с того самого момента, когда она с ним познакомилась.

Впрочем, она сильно сомневалась в том, что все спиртное в Сан-Пико способно помочь ей забыть Зака. Такое вряд ли возможно, если учесть, как взволнованно при мысли о нем трепещет ее сердце.

Если учесть, что она, словно наивная школьница, пустила его в это самое сердце.

В офисе адвокатской конторы «Нобл, Гольдман и Харкорт» царило деловое оживление. В красивом, со вкусом обставленном конференц-зале, с длинным столом из красного дерева и десятком стульев с высокими спинками, слышался шелест бумаг и приглушенный шепоток адвокатов, представлявших интересы компании – производителя темозиамина. Примерно с полдесятка адвокатов были во всеоружии, готовые встретиться с адвокатами противоположной стороны.

В не менее шикарно обставленной приемной фирмы ее обычные клиенты ждали своей очереди на упругих диванах, листая такие журналы, как «Тайм», «Ньюсуик» и «Архитектурный дизайн». Услуги адвокатской конторы, похоже, пользовались спросом, и ее владельцы уже подумывали о том, чтобы открыть представительство в СанФранциско. Джон Нобл хотел, чтобы его возглавил Зак – как единственный из троих, кто не был связан семьей.

Надо сказать, что Зак уже морально приготовился к переезду. Он любил Сан-Франциско и его окрестности. Город стоял на заливе, и было бы неплохо приобрести яхту. Что ж, возможно, к Рождеству он возьмется за осуществление своих планов.

Правда, в данный момент Зак предпочел бы снова оказаться в Сан-Пико. С легким раздражением поймав себя на том, что мысли его вновь унеслись к Элизабет, он вздохнул. По идее, ему следовало бы сосредоточиться на иске, который он собирался подать против собственного брата.

К утру следующего дня документы уже были готовы и переданы одному адвокату в Мейсоне, который в свою очередь подал иск в суд. Копия иска была отправлена Карсону, который, по всей видимости, изрыгал дым и пламя на бедную женщину-курьера, которая доставила ему конверт.

Что ж, похоже, дело сдвинулось с места. На данный момент у него накопились горы дел, чему, сказать по правде, он был только рад. Накануне вечером он работал допоздна, с головой уйдя в изучение документов, после чего, поспав всего несколько часов, снова взялся за работу. При этом он дал себе слово не думать о Лиз и том, как ему ее не хватает. Впрочем, стоило немалых усилий сосредоточиться на лежавших перед ним бумагах.

Была пятница, вторая половина дня, и дело шло к закрытию офиса, когда ему позвонил Рауль:

– Сеньор Харкорт… Зак! Извините, что беспокою вас. Я знаю, вы заняты.

Зак тотчас заподозрил неладное.

– Ничего страшного, Рауль. Спасибо, что позвонил.

Было слышно, как Рауль сделал глубокий вдох, после чего, собравшись с мужеством, заговорил. Впрочем, в голосе его Зак уловил нотки отчаяния.

– Дело касается моей сестры, – сказал Рауль, и Зак тотчас напрягся.

По словам парня, вчера он получил разрешение на несколько часов отлучиться с фермы, чтобы поужинать вместе с сестрой и ее мужем.

К сожалению, между ним и Мигелем произошла драка.

– Сначала мы с ним разговаривали, а потом начали орать друг на друга и поносить последними словами.

– Ладно, не бери в голову. Лучше расскажи, как все произошло.

– Да я и сам толком не понял. Я просто посмотрел на сестру, вид у нее был совсем больной… Темные круги под глазами, лицо какое-то бледное и опухшее. И я сказал Мигелю, что ее вид внушает мне опасения. Я спросил у нее, высыпается ли она и, вообще, все ли в порядке с ней самой и с малышом. И тут Мигель распсиховался… как будто я в чем-то обвинял его, или типа того. В общем, я спросил его про привидение. Зря я это сделал. Как будто нельзя было предположить, что он в него не поверит.

– А дальше что было?

– Мигель разорался на Марию. Я даже испугался, что он ее ударит. Я оттолкнул его от нее, после чего у нас с ним завязалась драка.

– Ты-то хоть сам не пострадал?

– Да нет. Потому что Мигель разозлился и ушел из кафе, а какое-то время спустя Мария на машине довезла меня до фермы.

– И что она сказала?

– Что беспокоится за Мигеля. По ее словам, он вечно чем-то раздражен. Орет на нее по пустякам. Выпивает с друзьями, допоздна отсутствует дома. На него это не похоже. Честное слово, я его не узнаю, раньше он был совсем другим.

– Ты с ней разговаривал про привидение?

– Да. Она сказала, что принимает снотворное. И как мне кажется, в слишком больших дозах. Я попытался уговорить ее уехать из дома, хотя бы до тех пор, пока не родится ребенок, но она и слышать не хочет, чтобы бросить Мигеля одного.

Зак машинально взъерошил волосы.

– Я позвоню Лиз, то есть мисс Коннерс, и попрошу ее поговорить с Марией. Может, ей удастся уговорить твою сестру на какое-то время уйти из дома.

– Спасибо, Зак.

– Это тебе спасибо, что позвонил. Судя по тому, что говорит Сэм Марстон, ты делаешь большие успехи в учебе. А еще ты примерный работник и никогда не жалуешься. Да и с другими отлично ладишь. Он гордится тобой, и я тоже.

– А как же моя сестра?

Зак стиснул телефонную трубку.

– Если мисс Коннерс не сумеет ее убедить, я вернусь в Сан-Пико и сам поговорю с Мигелем.

– Он не станет вас слушать и только разозлится еще больше.

– Ну, ты плохо представляешь себе, как хорошо я умею убеждать людей, – произнес Зак и отключился от линии.

Он задумался о Марии и о ее привидении, а также об убитой девочке из Фресно. Затем снова взял трубку и набрал номер Элизабет, слегка злясь на самого себя за то, что ему не терпится услышать ее голос.

Он сказал ей, что ему требуется время на размышления. Что ж, может, оно и так. Главным образом он потому дал их отношениям задний ход, что просто испугался. Что будет, если в один прекрасный день она скажет ему, что все кончено? От одной только этой мысли ему становилось не по себе. Он сам плохо понимал, как так получилось, что его чувства к ней неожиданно пустили столь глубокие корни. А теперь нравится это ему или нет, но от этого никуда не уйдешь.

Он был влюблен в нее до безумия. Он нарушил данное когда-то самому себе слово, и вот теперь, похоже, его ждут крупные неприятности. Но что хуже всего, она тоже не была уверена в своих чувствах. А может, наоборот, была и потому боялась их не меньше, чем он боялся своих собственных.

Сказать по правде, он не знал, что ему делать. Впрочем, похоже, и она тоже. Однако в данный момент их обоих связывало нечто гораздо более важное, нежели их личные проблемы.

Зак сделал глубокий вдох и, откинувшись на спинку стула, набрал номер.

Смятение, охватившее ее, когда Зак захлопнул за собой дверь, обрушилось на нее с новой силой, стоило ей услышать в телефонной трубке его голос. До этого момента она делала все для того, чтобы только не думать о нем, пыталась вернуть свою жизнь в старую, наезженную колею. Однако, проработав вместе с ним почти месяц, она понимала, что такое вряд ли возможно.

Зак говорил недолго, деловым тоном. По его словам, он звонил ей исключительно ради того, чтобы сообщить о драке между Мигелем и Раулем, а также попросил поговорить с Марией. Если ей и послышались задумчивые нотки в его голосе, то, наверное лишь потому, что она очень хотела их услышать.

Она не слишком долго раздумывала об этом звонке. Потому что знала, какие чувства испытывает к Заку, а именно: она была без памяти в него влюблена. Вместе с тем она не строила иллюзий и потому отдавала себе отчет в том, что, независимо от того, какие чувства он испытывает к ней сейчас, это увлечение окажется скоротечным. Потому что Зак – волк-одиночка, не привыкший долго сидеть на одном месте, он из породы тех, кому никто не нужен, и каждый час, проведенный в его обществе, будет означать для нее лишь одно: ей будет все труднее порвать с ним.

Как только она положила трубку, как тотчас же набрала домашний номер Марии, мысленно моля Бога, чтобы Мигель все еще был на работе.

На ее счастье, ей ответил женский голос.

– Мария? Это Элизабет. Ты можешь сейчас со мной разговаривать?

На том конце провода Мария прочистила горло.

– Как хорошо, что вы мне позвонили.

Элизабет внутренне напряглась.

– Я бы позвонила тебе раньше, но мне не хотелось, чтобы из-за меня у тебя были неприятности с Мигелем. Кстати, как ты себя чувствуешь? С ребенком все в порядке?

– Я устала, вот и все. На ночь я принимаю снотворное, однако, даже если сплю всю ночь, все равно просыпаюсь разбитой.

– Ты обращалась к врачу?

– Да, всего несколько дней назад. У меня была небольшая сыпь. Врач сказал, чтобы я меньше времени проводила на ногах и больше отдыхала. А ребенок развивается нормально.

– Он точно был в этом уверен?

– Да.

– А мы не могли бы с тобой поговорить? С глазу на глаз? Честное слово, я была бы только рада снова тебя видеть.

– Я бы тоже хотела встретиться. И даже сама собиралась вам позвонить. Мигель на два дня уехал. Прошлую ночь со мной была Изабель. Изабель Флорес, вы ее помните?

– Ты рассказывала мне, что когда-то вы были подругами.

– Верно. Она живет в большом доме здесь же на ферме, но обычно бывает сильно занята.

– А прошлой ночью что-нибудь произошло? Изабель, случайно, не видела привидение?

– Вряд ли. Та девочка… она приходит не слишком часто. Я ее вот уже какое-то время не видела.

– А сегодня Изабель тоже останется с тобой?

– Она хотела, но сеньор Харкорт… он хочет, чтобы сегодня вечером она была с ним.

– Сеньор Харкорт? Карсон Харкорт?

– Да, Изабель убирает в его доме.

В голосе Марии Элизабет уловила некую недосказанность. Ей тотчас вспомнилась симпатичная мексиканка, которая несколько раз попалась ей на глаза во время вечеринки в доме Карсона. Неужели она с ним спит? С другой стороны, они ведь оба взрослые люди и имеют на это право.

И все-таки Карсон был ее работодателем, тем, кто платил ей жалованье. Элизабет задалась мысленно вопросом: в чем состоят обязанности Изабель по дому и не входит ли в круг этих обязанностей ублажать хозяина в постели?

– Если Изабель не может у тебя остаться, как ты смотришь на то, чтобы переночевать у меня?

– Gracias, но Мигель может позвонить, и если я не сниму трубку и не отвечу ему, он перепугается оттого, что меня нет дома.

Мигель. Тот самый Мигель, о котором ей и хотелось поговорить с Марией.

– Но ты ведь не можешь оставаться там одна.

– Я надеялась, что вы… что вы согласитесь приехать и побыть со мной эту ночь.

Элизабет почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Ибо знала такое, о чем Мария даже не догадывалась. В голове тотчас возникли отрывки из прочитанных ею статей, жуткие подробности убийства, то, как несчастную девочку из Фресно сначала изнасиловали, а потом мучили. И как ее изуродовали перед тем, как зарыть в подвале дома.

Во рту у Элизабет все пересохло. Как ей провести ночь в доме, в котором когда-то жили люди, совершившие это кровавое преступление?

Да, но не в этом же доме, напомнила она себе. А в другом, совершенно другом.

И все же как она может позволить Марии находиться в доме, если ей самой страшно остаться там на ночь?

– Ты уверена, что не хочешь сегодня переночевать у меня? – повторила она свое предложение. – Мы могли бы приготовить попкорн. Или я бы принесла домой видео, и мы с тобой посмотрели бы фильмы.

– Мигель будет против.

Элизабет вздохнула. С каким бы удовольствием в эту минуту она бы лягнула этого Мигеля.

– Ну хорошо, если ты считаешь, что так будет лучше, я постараюсь к тебе приехать.

И все-таки – причем в самое ближайшее время – хочет того Мария или нет, но она будет вынуждена поговорить с Мигелем. Она должна хотя бы попытаться убедить его, что, если он дальше будет заставлять жену оставаться в доме в эти важные, последние недели беременности, это может отрицательно сказаться на здоровье будущего младенца.

В голосе Марии послышалось облегчение.

– Вы приедете. Замечательно. Может, вы даже увидите привидение.

От этих ее слов по спине Элизабет пробежали мурашки. Что ж, может, и увидит. И если да, что это будет означать?

Элизабет тотчас представились самые неприятные вещи.

– Вы мне срочно нужны.

– Ты где? – спросил Карсон у Стайлза.

– В десяти минутах езды отсюда.

– Я буду тебя ждать, – ответил Карсон и положил трубку.

Спустя несколько минут, Изабель уже проводила к нему в кабинет Леса Стайлза. Карсон подумал о планах, которые имелись у него на сегодняшнюю ночь, и улыбнулся ей, давая понять, что он от них не отказывается. Изабель тоже ответила ему улыбкой.

Впрочем, улыбки Карсона как не бывало, как только в кабинет вошел Лес Стайлз. Повесив соломенную ковбойскую шляпу на крючок рядом с дверью, он уселся на стул и посмотрел на босса.

– В чем дело? – поинтересовался Карсон.

– Сегодня утром мне позвонил один приятель… его имя Коллинз, мы с ним знакомы уже тысячу лет. Сказал, что пару дней назад ваш братец и эта Коннерс ездили во Фресно, в местное полицейское управление. После чего Зак заезжал в наше местное отделение в Сан-Пико. Этот мой приятель там работает.

У Карсона все похолодело внутри.

– Зак и Элизабет ездили в полицию? Говори, Лес, какая чертовщина здесь происходит?

– По словам Коллинза, они задавали вопросы о девочке, которая была убита во Фресно. Если не ошибаюсь, ее убили мужчина и женщина, которые до этого жили в старом сером доме здесь, на ферме.

Карсон откинулся на спинку кресла.

– Господи, да эта пара жила здесь сто лет назад! Какого черта моему брату понадобилось копаться в этой истории?

– Они узнали об убийстве.

– Господи, что за чушь! Подумаешь, какие слухи. Кто-то что-то кому-то сказал. Это случилось вскоре после того, как я родился. А люди, которые его совершили, уехали отсюда еще до того, как я появился на свет. Если не ошибаюсь, об этом случае писали и в нашей местной газете. В ту пору делами здесь заправлял мой дед, но даже спустя годы мой отец был не любитель распространяться на эту тему. Думаю, ему было неприятно, что люди, которые жили на нашей ферме, позже совершили такое злодеяние.

– Мне вот что интересно: зачем Зак пытается это раскопать?

Хороший вопрос, подумал Карсон и развернулся на стуле лицом к Стайлзу.

– Мне всегда бывает трудно понять, почему он делает те или иные вещи. Но в данном случае, скажу честно, мне это не нравится. Весной я объявил о своем намерении баллотироваться в законодательное собрание штата. И моя репутация мне дорога, потому что она – залог моего успеха. И вот теперь Зак хочет сделать так, чтобы мое имя было связано с каким-то убийством, которое даже произошло не в Сан-Пико.

– Думаю, газетчики ухватятся за эту историю, что может вам здорово навредить.

– Верно, такие вещи еще никому не шли на пользу.

– И вы хотите, чтобы я взял это дело в свои руки?

– Я хочу, чтобы эта парочка прекратила свои исторические изыскания, тем более что эта история их не касается. Делай все, что сочтешь нужным, главное, чтобы был результат.

Стайлз кивнул и встал со стула. Схватив с крючка видавшую виды соломенную шляпу, он нахлобучил ее на голову, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Карсон остался сидеть в кресле. Черт побери! Ну почему вечно все идет наперекосяк? Он поднялся с места и подошел к окну. По хлопковому полю плыли уборочные комбайны, срезая коробочки с белым золотом. Вдалеке алела плантация роз. Впрочем, сезон уже близился к концу. Карсон отвернулся от окна. На какое-то мгновение его мысли унеслись прочь от фермы.

Вернувшись к столу, он тяжело опустился в кресло. Сначала иск, потом это. И как всегда, во всем виноват Зак.

Его рука машинально сжалась в кулак. Пока не поздно, пора положить этому безобразию конец. И Карсон мысленно поклялся, что не отступится ни перед чем.

Глава 24

Такой милый, простенький домик. Две спальни, одна ванная. Он скудно обставлен подержанной мебелью и украшен дешевыми, сентиментальными сувенирами. Стены выкрашены неяркой желтой краской с белой отделкой. На вид – такой теплый и дружелюбный.

Увы, впечатление было обманчивым, и Элизабет невольно вздрогнула. Тем не менее она поднялась по ступенькам крыльца и постучала в дверь.

Мария открыла ей, и лицо молодой мексиканки мгновенно осветилось улыбкой. Стоило Элизабет переступить порог, как Мария заключила ее в объятия, что со стороны наверняка смотрелось немного комично, если учесть размеры ее живота и тот факт, что с локтя Элизабет свисал пластиковый пакет с угощениями.

– Спасибо, что вы пришли, – поблагодарила ее Мария. – Я так рада вас видеть.

– Я кое-что принесла с собой. – Элизабет продемонстрировала пакет. – А также заказала на ужин пиццу. Думаю, ее нам хватит. Разносчик должен приехать сюда с минуты на минуту.

– Обожаю пиццу! Мигель, правда, предпочитает, чтобы я готовила сама, поэтому мы редко ее заказываем.

Да и с деньгами у них негусто, подумала Элизабет. Именно по этой причине она и решила угостить Марию ужином и кое-какую снедь захватила с собой: попкорн, чтобы жевать, пока они будут смотреть телевизор, и упаковку диетической колы, ведь Марии в ее состоянии алкоголь был противопоказан. Лично Элизабет предпочла бы бутылку вина, а еще лучше – текилы, и побольше. В общем, что-то такое, что помогло бы ей вырубиться до утра и позабыть про привидение, кровавые убийства либо просто помогло бы выспаться.

В кухне они распаковали ее снедь. Колу поставили в холодильник, попкорн оставили на столе, чтобы поджарить чуть позднее. Затем раздался звонок в дверь. Это прибыл разносчик пиццы, в фирменном фартуке и небольшом бумажном колпаке. Элизабет расплатилась с парнем, и как только он уехал, они с Марией сели за крошечный кухонный стол ужинать. Они с аппетитом поглощали пиццу, запивая ее колой.

Тем временем за окном уже начинало темнеть. Был сентябрь, и дни сделались заметно короче.

– Я так рада, что вы ко мне приехали, – сказала Мария, бросив взгляд на окно, где уже сгущались сумерки.

– Скажи, Мария, это происходит с тобой каждый день? Как только начинает темнеть, так ты сама начинаешь думать о том, что может случиться в доме?

Мария выпила последнюю бутылку колы и поставила их с Элизабет пустые стаканы в мойку.

– Нет, я стараюсь об этом не думать. Как правило, со мной все в порядке… пока я не ложусь спать. Мигель обычно приходит домой усталым, и стоит ему положить голову на подушку, как он уже спит. Я принимаю свои таблетки и тоже засыпаю. Но даже во сне я иногда ее вижу.

– То есть ты просыпаешься и видишь ее? Я правильно поняла?

Мария покачала головой:

– Нет, она приходит в мои сны и пытается меня предостеречь. И как всегда, она напугана.

– И как ты думаешь, отчего ей бывает страшно?

Мария отошла от мойки и снова села за стол.

– Не знаю. Наверное, она боится чего-то такого, что удерживает ее здесь. А еще ей страшно за меня и моего ребенка.

По спине Элизабет пробежал неприятный холодок.

– Я тут провела кое-какое расследование. Вернее, мы, Зак и я. Мы с ним кое-что выяснили про этот дом, вернее, про старый дом, который стоял на этом месте до того, как был построен этот. И мы выяснили кое-какие малоприятные вещи. Возможно, все дело в тебе, вернее, в твоей беременности. Сомневаюсь, что привидение являло себя многим людям. Но поскольку ты сейчас живешь в этом доме и, главное, ждешь ребенка, оно открылось тебе.

– Мне тоже так кажется. По-моему, есть что-то такое, что связывает тех, кого она боится, с моим ребенком.

– А она боится не одного человека, а нескольких? Я правильно поняла?

Мария пожала плечами:

– Мне почему-то так кажется.

– Но ты не знаешь, кто они такие?

Мария покачала головой. Элизабет боролась с искушением рассказать ей о супружеской паре, которая обитала в старом сером доме много лет назад. И что, переехав отсюда во Фресно, эти муж и жена замучили и убили там ни в чем не повинную девочку. И что самое главное, на момент убийства Консуэла Мартинес была беременна и потом потеряла ребенка.

Кто знает, может, если рассказать все это Марии, она согласится до рождения ребенка уехать из этого дома? Однако если она откажется, то все равно страхи будут терзать ее даже больше, чем сейчас.

Какое-то время они смотрели телепередачи, перещелкивая три местных канала, которые ловил старенький телевизор.

Смотреть было почти нечего. За окном тем временем стало совсем темно. Они приготовили попкорн и, усевшись перед телевизором на диване, принялись смотреть старый вестерн с Джоном Уэйном, который ни та ни другая раньше не видели. В одиннадцать передавали последние известия, впрочем, ничего по-настоящему нового в известиях не было. Почти то же самое, что и каждый день. Затем настал черед местных новостей, главным событием которых был ежегодный сентябрьский фестиваль роз, который продлится в Сан-Пико целую неделю. Впрочем, до него еще оставалось целых две недели.

Сидя рядом с Элизабет на диване, Мария зевнула, и глаза ее начали слипаться. Оттягивать дальше было невозможно, настала пора ложиться спать.

– Почему бы тебе не лечь в постель, – спросила Элизабет, легонько толкнув Марию локтем. – Уже поздно, а врач говорит, что тебе нужен сон.

Мария кивнула и указала на стеганое одеяло, сложенное на стуле рядом с диваном, поверх которого лежала подушка в чистой наволочке.

– Если вам что-то понадобится…

– Спасибо. Я уверена, что буду спать сном младенца, – ответила Элизабет. Это была ложь, и еще какая! Ей крупно повезет, если она просто сумеет сомкнуть веки.

Мария вперевалочку прошествовала в спальню, а Элизабет на всякий случай проверила входную дверь. Она повернула предохранитель, убедилась, что он со щелчком встал на место, затем отправилась в кухню, чтобы убедиться, закрыта ли на замок задняя дверь. После чего вернулась в гостиную, где переоделась в голубую пижаму, которую захватила с собой.

Дверь в спальню Марии осталась открытой. Впрочем, Элизабет ее прекрасно понимала. Интересно, приняла ли она свое снотворное? – задалась мысленно вопросом Элизабет, но вслух не спросила. Вместо этого она расстелила по дивану стеганое одеяло, положила на одном его конце подушку, села и попыталась убедить себя, что ей хочется спать.

Кондиционер под окном негромко гудел. Даже в сентябре в Сан-Пико было жарко. Элизабет легла на диван и отдалась во власть этому легкому гулу. Как ни странно, ее довольно быстро сморил сон.

Проснулась она оттого, что где-то под ковром скрипнула половая доска. Она тотчас открыла глаза, и слух ее уловил стон, тот самый стон, который она слышала и в тот раз, когда оставалась в доме вместе с Заком. Затем послышался звук шагов, как будто кто-то крадучись двигался через гостиную.

Элизабет обвела глазами темную комнату, вслушиваясь в ночные шорохи. Звук повторился, как будто кто-то прошел мимо дивана. Впрочем, даже скудного ночного света хватило, чтобы увидеть, что в комнате никого нет. Элизабет медленно присела, вглядываясь в полумрак гостиной, и бросила взгляд на открытую дверь спальни.

Звук шагов переместился в ту же сторону, как будто кто-то невидимый прошел в открытую дверь. Элизабет сжалась от страха; сердце, казалось, было готово выскочить из груди. Трясущимися руками она сбросила с себя одеяло и осторожно поднялась и босиком, неслышно ступая по ковру, направилась в спальню.

Подойдя к открытой двери, она заглянула в нее. Мария лежала в кровати и, судя по всему, спала. Однако уже в следующий момент дыхание ее участилось, глаза под закрытыми веками забегами туда-сюда. Лежа на боку, Мария поджала ногу к огромному животу, как будто пыталась защитить своего ребенка. Она слегка пошевелилась, затем заворочалась и заметалась, а с губ ее сорвался сдавленный стон.

Элизабет шагнула к ней, однако не успела она сделать и пары шагов, как завыл ветер. В комнате сгустилась темнота, и тусклый лунный свет, что проникал в занавешенное легкими шторами окно, был бессилен ее прогнать.

Воздух словно наполнился электричеством. Элизабет почувствовала, как волоски на ее коже встали дыбом. Она тотчас отступила назад и прижалась к стене. Сердце стучало в груди подобно паровому молоту, во рту пересохло так, что язык, казалось, навсегда приклеился к небу. Воздух вокруг нее начал сгущаться и давить своим весом. Неожиданно ей сделалось нечем дышать. Затем комната затянулась сизой дымкой, словно ее наполнил некий бледный свет, который проник сюда непонятно откуда. Снаружи, едва ли не человеческим голосом, стонал и завывал ветер, жуткий, леденящий кровь, рисовавший картины кровавых мук и смерти.

Элизабет заставила себя сделать вдох и посмотрела на Марию. Та уже сидела посередине кровати, вытянув ноги. Взгляд ее был устремлен куда-то в пространство. Темные глаза были открыты, зрачки расширенные, но незрячие. Элизабет была готова поклясться, что она все еще спит.

В следующее мгновение воздух сгустился еще больше. Элизабет ощущала его густоту едва ли не кожей, а затем ее обоняние уловило слабый запах роз. Впрочем, вскоре запах сделался сильнее – неприятный, приторный запах, который с каждым мгновением становился все более омерзительным, так как к нему примешивался тошнотворный запашок гниения. К горлу Элизабет подступил комок, и она испугалась, что ее вот-вот вырвет.

Это мерзкое зловоние заполняло собой все пространство спальни, проникало в каждый ее уголок, поднималось к потолку, растекалось по полу.

А затем, так же неожиданно, как и появился, он пропал.

Элизабет бросила взгляд на Марию. Та по-прежнему, словно каменная статуя, сидела в постели. Губы ее шевелились, и хотя Элизабет не могла разобрать слов, она увидела, что взгляд девушки устремлен к чему-то в изножье кровати.

В этот момент Элизабет сделалось по-настоящему страшно. Наполнявшая комнату дымка пришла в движение, начала подрагивать, затем завертелась вихрем и стала сгущаться, а уже в следующее мгновение приняла очертание человеческой фигуры, которое с каждой секундой становилось все отчетливее и отчетливее.

Еще миг, и взору Элизабет предстала девочка, и она с трудом подавила в себе испуганный всхлип. Теперь она могла как следует рассмотреть ее: черные лакированные туфельки, пышная юбка, собранная складками на тоненькой талии, поверх юбки – нарядный, весь в рюшах, передник розового цвета. Волосы светлыми прядями ниспадали на плечи. Кожа была бледной, едва ли не прозрачной, на щеках легкий румянец.

Элизабет видела ее и вместе с тем сквозь нее, поскольку фигурка была почти прозрачной, ей был отлично виден письменный стол у стены и настольная лампа на нем.

Девочка не проронила ни слова, по крайней мере, Элизабет никаких слов не услышала. И тем не менее ее не оставляло чувство, что призрак разговаривает с Марией. Потому что вскоре молодую женщину начала бить дрожь, которую она была не силах сдержать.

Испугавшись за нее и за ребенка, Элизабет хотела было броситься к ней. Увы, ее ноги словно приросли к полу. Оцепенев от ужаса, она стояла у стены, не в состоянии даже сдвинуться с места. Да что там, даже пошевелить пальцем она не могла. Она стояла, прижавшись спиной к стене, как будто некая невидимая сила придавила ее и не желала отпускать.

Тогда она попыталась окликнуть Марию и даже открыла рот в немом крике. Из ее горла не вырвалось даже тихого писка, а все внутри было сковано страхом. Взгляд ее был прикован к маленькой, бледной фигурке в изножье кровати. Застыв на месте, она с ужасом наблюдала эту жуткую сцену, переводя взгляд то на Марию, то на ночную гостью.

Затем образ стал блекнуть и растворяться в ночной тьме. Еще пара секунд, и он вообще исчез, а вместе с ним и жуткая сизая дымка, которая только что наполняла спальню. Если не считать гудения кондиционера в гостиной, в доме стояла удивительная тишина. Сидя в кровати, Мария несколько раз моргнула, затем посмотрела на Элизабет и разрыдалась.

Ее рыдания тотчас вывели Элизабет из оцепенения. Словно сбросив с себя оковы, удерживавшие ее на месте, она глубоко вздохнула и, хотя колени ее подгибались от пережитого ужаса, бросилась к Марии.

– Мария! – Она протянула к ней руки и, боясь напугать бедняжку еще больше, нежно обняла за плечи. – Это я, Элизабет. С тобой все в порядке?

Мария медленно повернула голову:

– Элизабет?

– Да, не бойся, это я. Я все видела своими глазами.

Сев на край кровати, она склонилась над Марией, и та прильнула к ней.

– Не плачь, все хорошо. Здесь, кроме нас, никого нет.

Мария уткнулась ей носом в плечо и разрыдалась еще громче.

– Все в порядке. Не плачь, слышишь? – повторила Элизабет, отлично понимая, что далеко не все в порядке.

– Элизабет, что-то случилось. У меня кровотечение.

Элизабет перевела взгляд вниз и действительно увидела на простыне пятна крови.

– О боже! – Она вскочила с кровати и бросилась к телефону в гостиной. – Только не вздумай вставать! – крикнула она Марии. – Я сейчас вызову скорую.

Дрожащей рукой ей кое-как удалось набрать 911, правда, не с первого раза, потому что пальцы цеплялись за другие кнопки. Она протараторила дежурному, что у молодой беременной женщины кровотечение и к ней нужно срочно прислать машину скорой помощи. Элизабет назвала адрес на территории «Харкорт фармз». Дежурная попросила ее не вешать трубку, но длины телефонного шнура не хватило, чтобы протянуть его в спальню. Положив трубку рядом с телефонным аппаратом, Элизабет поспешила назад к Марии.

– Потерпи, – сказала она. – «Скорую» уже выслали.

Увы, Мария даже не посмотрела в ее сторону, ибо взгляд ее был устремлен на противоположную стену. Элизабет повернула голову и оторопела от ужаса.

На стене красными мазками – судя по всему, кровью, которой была испачкана простыня, – была сделана надпись:

Уходи, или они убьют твоего ребенка.

Элизабет охватила дрожь. Стену украшало кошмарное послание, на которое уже невозможно было закрыть глаза.

Зак открыл стеклянную дверь, что вела в вестибюль городской больницы Сан-Пико. Бросив быстрый взгляд по сторонам, он убедился, что Элизабет здесь нет.

– Мне нужна Мария Сантьяго, – сказал он женщине за стойкой регистратуры. – Ее привезли сюда пару часов назад. Вы не могли бы сказать мне, в какой она палате?

Пристально посмотрев на него из-за стекол очков в черепаховой оправе, дежурная назвала ему номер палаты и пояснила, как туда пройти.

– Идите вдоль желтой линии, нарисованной на полу, – сказала она. – В это время больница закрыта для посетителей, так что вас вряд ли к ней пустят. Но, по крайней мере, сестры скажут вам, как она себя чувствует.

– Спасибо, – поблагодарил дежурную Зак и зашагал по коридору мимо медсестер и врачей в светло-зеленой униформе. Он надеялся встретить здесь Лиз, однако так нигде ее и не увидел, пока не распахнул двери палаты, в которой лежала Мария, и не вошел внутрь.

Лиз сидела на стуле рядом с узкой кроватью, на которой спала Мария Сантьяго. Лицо ее было осунувшимся и бледным, под цвет больничной простыни. Черные волосы раскинулись по подушке, резко контрастируя с бледным лицом, которое легко было принять за маску смерти. Заку хватило одного взгляда на нее, чтобы внутри у него самого все сжалось.

Он мысленно корил себя за бездействие. Ведь это был его долг – что-то сделать. Он должен был уговорить Марию покинуть это проклятое место. Ведь он пообещал Раулю. Он пообещал Лиз.

Заметив его, Элизабет встала со стула. Ее бежевые брюки и блузка в цветочек были испачканы кровью. Лицо – почти такое же бледное, как и у Марии.

Она направилась к нему, поправляя на ходу непослушную темно-рыжую прядь, и он заметил, что рука ее дрожит. Тогда он сам шагнул ей навстречу и раскрыл объятия, которые она с радостью приняла.

– Я так рада, что ты пришел, – сказала она.

Он еще сильнее прижал ее к себе.

– Мне вообще не следовало оставлять тебя одну. – Он поцеловал ее в макушку. Ему было страшно представить, через какой ужас она только что прошла, и он вновь мысленно укорил себя за то, что его не было с ней рядом. – А как Мария?

Лиз посмотрела на дверь и слегка мотнула головой: мол, давай лучше поговорим в коридоре. Вдвоем они вышли за дверь и направились в небольшой холл, где сели на диван.

Зак тотчас взял руку Лиз в свою, словно это могло придать ей сил для того, чтобы поведать ему, что же все-таки произошло.

Чтобы унять дрожь, Элизабет набрала полную грудь воздуха и покачала головой.

– Я думала, она умрет, Зак. Не будь меня с ней, так бы и случилось.

Он сплел свои пальцы с ее пальцами. Боже, какие холодные у нее руки!

– Мария потеряла много крови, – сказала Элизабет, – однако кровотечение удалось остановить, так что ребенка она не потеряла. Врачи сделали все для того, чтобы он преждевременно не появился на свет. Ведь ему нужно еще немного вырасти. Марии предписан постельный режим и полный покой.

Элизабет посмотрела на Зака, и в ее голубых глазах внезапно сверкнул огонь.

– Чего бы мне это ни стоило, но я больше не позволю ей ночевать в этом доме.

– Разумеется, – негромко согласился Зак и сильнее сжал ее руку. – Ей нельзя там больше оставаться. Я обязательно поговорю с Мигелем.

Он огляделся по сторонам, и до него только сейчас дошло, что мужа Марии в больнице нет.

– Кстати, где он?

– Наверное, все еще в Модесто. Больничный персонал несколько раз звонил в мотель, где они остановились. Кто-то поговорил с Мариано, но Мигеля там не было.

– Думаю, как только Мигель узнает, что случилось с его женой, он тотчас примчится сюда.

– Рауль был здесь еще несколько минут назад. Его привез Сэм Марстон. Хотел остаться дольше, но врачи отправили его домой. Он отказывался уезжать, пока не убедится, что жизни его сестры ничто не угрожает.

– Похоже, с ней все в порядке.

Элизабет кивнула:

– Похоже, что да. Если ей нужно будет провести на больничной койке еще какое-то время, ее переведут в окружную больницу в Мейсоне.

– А ты-то сама как? Признавайся, как ты себя чувствуешь? После того, что ты рассказала по телефону, мне кажется, тебе понадобится время, чтобы прийти в себя.

Элизабет прикусила нижнюю губу, и он понял, что она вот-вот расплачется.

– Это был какой-то кошмар! Ничего подобного в моей жизни не было! Я как будто перенеслась в фильм ужасов. Началось все как и в прошлый раз, когда ты ночевал там со мной. Только на этот раз все было в тысячу раз страшнее. Я словно окаменела от ужаса, Мария тоже. Думаю, от испуга у нее и началось кровотечение. По крайней мере, это единственное правдоподобное объяснение.

– Однако ты сама не уверена, что это так.

Элизабет покачала головой:

– Я теперь вообще ни в чем не уверена. – Она сглотнула комок и подняла на него глаза. – Эти буквы, казалось, были написаны кровью. «Уходи, или они убьют твоего ребенка».

От жутких воспоминаний ее передернуло. Она скрестила на груди руки, как будто хотела защитить себя от холода, тем более что в холле работал кондиционер.

– Как я понимаю, Мария тоже это видела.

– Она сидела в кровати в луже собственной крови и смотрела на стену.

– А что случилось потом?

– Я вызвала скорую, затем принесла полотенца, чтобы уменьшить кровотечение. Затем приехали врачи, и началась суматоха. К тому моменту, когда они вбежали в спальню, надпись уже исчезла.

– Исчезла? Что ты хочешь этим сказать?

– То, что сказала. Ее уже не было, Зак, как будто никогда и не бывало. Стена была чистой. Такая же недавно выкрашенная, как и до этого.

Зак задумчиво провел рукой по волнистой шевелюре.

– Но ведь это полная бессмыслица.

– Верно, для того, кто не верит в привидения. Я видела ее, Зак. Длинные светлые волосы, большие голубые глаза, нарядный розовый передник. Она стояла в изножье кровати. И я видела ее и сквозь нее.

Ее снова передернуло от пережитого ужаса. Зак не верил в привидения. И все же то, что Мария лишь чудом осталась в живых, говорило о том, что им больше нельзя закрывать глаза на те непостижимые уму вещи, что творятся в доме.

– Я поговорю с Мигелем, как только он вернется в город. Скажу ему, что его жена отказывается жить в этом доме и переезжает на новое место, нравится ему это или нет. И что ему самому тоже не помешало бы найти себе другую крышу над головой.

– А как же Карсон? Если Мигель переедет, Карсон выгонит его с работы.

Элизабет права. Зак сокрушенно вздохнул. Даже если он обратится к ребятам из профсоюза сельскохозяйственных рабочих, вряд ли от этого будет какая-нибудь польза.

– Мария должна уехать. Это однозначно. Я попытаюсь поговорить с Карсоном, хотя и сомневаюсь, что он станет меня слушать. Пока что Мигелю ничто не грозит, и если даже он останется в доме, лично с ним ничего не случится.

– Кстати, твой детектив, которого ты нанял, он сумел что-то раскопать?

– Он пообещал позвонить мне завтра.

– Надеюсь, что у него будут новости.

– Верно, ничего другого нам не остается.

Глава 25

Элизабет уехала из больницы после двух часов ночи. Зак последовал за ней до самой квартиры – хотел убедиться, что она в целости и сохранности добралась до дома, однако в квартиру заходить не стал. Элизабет поинтересовалась у него, есть ли ему где провести ночь, на что он ответил, что по дороге в Сан-Пико позвонил в «Холидей Инн» и заказал себе номер.

Надо сказать, это известие ее искренне расстроило. Более того, после кошмарной ночи в доме Марии она предпочла бы уснуть в его объятиях, пусть даже только на этот раз. Наверное, он и сам был бы не против.

Увы, пока ни он, ни она не разобрались до конца в своих чувствах – какими бы те ни были, – им лучше соблюдать дистанцию.

Часы в кухне показывали десять утра, когда раздался звонок в дверь. Это, как и обещал, к ней приехал Зак.

– Позвонил Мерфи, – объявил он буквально с порога. – Я подумал, что тебе будет интересно услышать то, что он мне рассказал. Думаю, нам нужно кое-что обсудить.

– Как я рада, что ты приехал, – сказала Элизабет, мысленно отругав себя за то, что радость была слегка чрезмерной. – Кофе готов. Тебе налить?

– Спасибо, не откажусь.

Пройдя вслед за ней в кухню, он сел за стол, а она тем временем налила ему кружку черного кофе. Поставив ее перед ним, сама села напротив.

– И что интересного рассказал тебе Мерфи?

– Я сказал ему, что мы с тобой поговорили с полицейскими из Фресно и местными здесь, в Сан-Пико. Поскольку власти сомневаются, что жертва родом откуда-то из нашей долины, он решил провести свои изыскания южнее. В общем, Мерфи поговорил с копами из Санта-Клариты, а затем с ребятами из долины Сан-Фернандо. Он дал им описание девочки, которую видела Мария, – точно такое же, как и ты сообщила мне вчера вечером.

– Ему известно, что это описание привидения?

Зак покачал головой:

– Этот сюрприз я приберег на потом. Потому что, если он ничего не найдет, будет лучше, если он так и останется в неведении о том, кто она такая.

– Но ты сказал, что он позвонил сегодня утром?

Зак кивнул:

– Примерно час назад. – Он сделал глоток кофе и вздохнул. – Вчера Мерфи разговаривал с одним из своих знакомых ребят из ФБР. За эти годы он участвовал в расследовании нескольких случаев исчезновения людей, так что полезные контакты у него имеются. Так вот, этот его знакомый посвятил целое утро изучению нераскрытых дел. Его интересовали случаи похищения детей в период с 1967 по 1971 год.

– То есть за тот самый период, когда в старом сером доме жили Мартинесы?

– Именно. Времени на это у него ушло порядочно, но – ты наверняка не поверишь! – он обнаружил имя ребенка, чья внешность совпадает с нашим описанием. Получив от него эту информацию, Мерфи на всякий случай сверил ее с сообщениями о пропаже людей в «Лос-Анджелес таймс». Там он обнаружил историю маленькой девочки. Она пропала в сентябре 1969 года – светловолосая, голубоглазая, девяти лет. Больше ему пока что не удалось разузнать, за исключением того, что ее похитили прямо с газона перед домом.

– О боже!

– Угу. Согласись, очень похоже на то, что случилось с Холли Айвз. Девочка, которую нагло похищают, что называется, средь бела дня! Мерфи пока не знает, та ли это девочка, которая нам нужна. Тем не менее он хочет поговорить с одним из следователей полицейского управления Лос-Анджелеса, который работал над раскрытием этого похищения. Этот человек сейчас на пенсии и живет в долине Сан-Фернандо. Поэтому у меня к тебе такое предложение. Как ты смотришь на то, что мы сначала заедем в больницу и проведаем Марию, а потом отправимся в Лос-Анджелес?

Сердце Элизабет затрепетало в груди. Это был их первый настоящий шанс получить ответы на мучившие их вопросы. После предыдущей ночи она не находила себе места, пытаясь найти объяснение случившемуся – какое угодно, пусть даже самое неправдоподобное.

– А как быть с Мигелем?

– Если он вернулся в город, мы поговорим с ним, перед тем как нам ехать в Лос-Анджелес. А пока собери сумку. Иэн сказал, что, возможно, нам удастся поговорить с родителями девочки, по крайней мере с матерью. Сегодня она работает, но по воскресеньям обычно бывает дома.

Элизабет кивнула и направилась в спальню собирать вещи. Она положила в сумку косметичку с туалетными принадлежностями и смену белья. При этом она старалась не думать о том, что ей придется остаться в Лос-Анджелесе на ночь. Зак прошлую ночь провел в мотеле. Разве она не может сделать то же самое? К тому же она знала, что Зак не будет настаивать, чтобы она делала то, чего ей не хочется, в данном случае ночевать у него.

Спустя полчаса они вышли из ее квартиры и сели в его машину.

– Мне хотелось попасть сюда как можно быстрее, поэтому я предпочел БМВ, – пояснил он, – почему сегодня приехал не на джипе.

Его объяснение показалось ей вполне правдоподобным, особенно когда они покатили по городским улицам в направлении больницы. Когда же на одном из светофоров они сделали резкий рывок вперед, Элизабет заметила в зеркале зеленый пикап, тот самый, что несколько дней назад уже висел у нее на хвосте.

– Знакомая машина, – сказала она, лишь на мгновение обернувшись, а потом снова устремила взгляд на дорогу. – Похоже, что за нами следят.

– Ты имеешь в виду пикап?

– Да, я видела его уже пару раз.

Зак посмотрел в зеркало и нахмурился:

– Когда?

– В тот день, когда ездила в редакцию. Из-за этого я даже проехала мимо и вернулась к себе в офис. В газету мне пришлось пойти чуть позже и пешком.

– Почему же ты не сказала об этом мне?

– Я подумала, что это Карсон послал кого-то из своих людей следить за нами, полагая, что мы под него копаем. В общем, тогда я не придала этому особого значения.

– Может, так оно и есть, но все равно мне это не нравится.

Они подъехали к больничной автостоянке. Пикап проехал мимо. Зак проследил глазами, пока тот не скрылся в потоке машин.

– На водителе ковбойская шляпа. Похоже, что это Лес Стайлз, главный прихлебатель моего братца. Что ж, будем держать глаз востро.

Они вошли в здание больницы, где провели несколько минут у постели Марии. Сегодня она выглядела уже лучше, чем накануне. Тем не менее врачи прописали ей полный покой, и медсестра попросила их уйти. Когда они выходили из палаты, у двери стоял Мигель.

Стоило Заку увидеть мужа Марии, как лицо его сделалось каменным.

– Нам нужно поговорить, – произнес он ледяным тоном.

Мигель кивнул. Вид у него был жуткий. Элизабет он показался едва ли не стариком, гораздо старше своих двадцати девяти лет. Глаза налитые кровью, лицо опухшее, похоже, этим утром Мигель страдал от жестокого похмелья.

Поскольку в холле было слишком много народу, Зак вывел всю их компанию на улицу. Здесь уже становилось жарко, под стать злости, которая буквально душила Зака. Он не стал выбирать слова, разговаривая с молодым мексиканцем.

– Твоя жена лишь чудом не отправилась на тот свет прошлой ночью!

Мигель сглотнул.

– Я знаю, я вернулся домой, как только мне об этом сообщили.

– Ты хочешь сказать, что вернулся домой из бара, – уточнил Зак.

Мигель отвернулся.

– Что происходит, Мигель? – спросила Элизабет. – Раньше за тобой такого не водилось. А теперь ты почти все время ходишь пьяным. В чем дело? Скажи, вдруг мы можем тебе чем-то помочь?

Мигель убрал от лица черные прямые волосы – немытые и чересчур длинные, как будто он давно забыл дорогу в парикмахерскую.

– Я сам не знаю. Просто последнее время мне нет покоя, вот и все. Может, это все из-за ребенка. Я быстро выхожу из себя. Я не знаю. Иногда мне просто нужно уйти из дому.

– У вас с Марией испортились отношения?

Мигель покачал головой:

– Я люблю мою жену. И всегда любил, с того самого дня, когда впервые ее увидел.

– А ребенок? Как ты относишься к тому, что у вас скоро будет ребенок?

– Нормально отношусь. Я и его уже люблю. В прошлом году у Марии был выкидыш. И мы оба ждем не дождемся, когда у нас появится этот малыш. Честное слово, мне не терпится стать отцом.

– Но если это так, – вмешался в их разговор Зак, – тогда почему ты не разрешаешь Марии уехать из вашего дома?

Мигель напрягся:

– Вы о чем?

– Мигель, пойми, Мария напугана, – сказала Элизабет. – Я знаю, ты не веришь ни в какие привидения, но я была в вашем доме прошлой ночью. И я видела девочку. Я собственными глазами видела все те жуткие вещи, которые творились в вашей спальне. Марии там оставаться нельзя. Она едва не умерла. Но она точно умрет, если вернется туда.

Мигель какое-то время молчал, а когда посмотрел на них, в его глазах застыли слезы.

– Простите меня. Я постараюсь ее к кому-нибудь пристроить.

– Она могла бы пожить у меня.

Мигель покачал головой:

– Нет, ей будет лучше со своим народом. Например, она могла бы пожить у сеньоры Гарсиа. Они с мужем живут в одном из старых домов. Там у них есть свободная комната и никаких детей. И если я вдруг ей понадоблюсь, то буду рядом.

Элизабет задумалась. Похоже, Мария согласилась бы на такой вариант. Она украдкой посмотрела на Зака. Его лицо по-прежнему оставалось суровым. Впрочем, заметив ее вопросительный взгляд, он кивнул.

– Ну хорошо, – сказала Элизабет. – Как только опасность минует и ее отпустят домой, она может пожить у сеньоры Лопес. Однако пообещай мне, что ты не сделаешь ничего такого, что расстроило бы ее. И главное, прекрати свои выпивки.

Мигель сглотнул комок и отвел взгляд.

– Обещаю.

– Спасибо.

Итак, самая настоятельная проблема была разрешена, сумки уже лежали в багажнике. Выйдя на улицу из больничного корпуса, Элизабет и Зак сели в БМВ и покатили по автостраде. Проезжая через Санта-Клариту, они сделали остановку в «Красном омаре», чтобы перекусить, а затем покатили дальше на юг, в городок, где жил детектив, который когда-то расследовал дело об исчезновении ребенка.

Иэн Мерфи назначил встречу на три часа дня. Элизабет и Зак подъехали к небольшому дому, расположенному рядом с автострадой, без нескольких минут три.

– Ну как, готова? – спросил Зак, отстегивая ремень безопасности.

Глядя на него, было трудно заподозрить, что он собрался на серьезную встречу – в светлых брюках, рубашке с коротким рукавом, мокасинах. Правда, выражение лица было настороженное. Впрочем, такое лицо было у него все утро, и Элизабет время от времени ловила на себе пристальный взгляд его карих в золотистую крапинку глаз, которые в любую минуту могли вспыхнуть яростным огнем.

Всякий раз, стоило Элизабет украдкой посмотреть в его сторону, она ощущала жар этой с трудом сдерживаемой ярости. К Заку ее неудержимо тянуло с первой минуты их знакомства. Даже осознание того, что их отношения ни к чему не приведут, ничуть не охладило ее чувств. Она хотела его, и было очевидно, что желание это взаимное.

Тем не менее сейчас для них самое главное – это Мария. Зак открыл дверцу машины, и внутрь салона ворвался поток воздуха – куда более прохладного и приятного, чем в Сан-Пико. Зак помог Элизабет выйти на тротуар, и они вместе направились к входной двери. Не успели они поставить ноги на нижнюю ступеньку крыльца, как им навстречу вышел высокий мужчина в джинсах и выцветшей футболке с эмблемой футбольной команды.

– Зак Харкорт?

– Верно, это я. – Зак подтолкнул Элизабет вверх по ступенькам. – А это Элизабет Коннерс.

– Лиз, – поправила она его, сама не зная почему, и протянула руку.

– А я Дэнни Маккей, – сказал высокий мужчина, пожимая руку сначала ей, затем Заку. – Когда-то я работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Правда, вот уже восемь лет, как на пенсии.

Маккею на вид было около семидесяти: он был лыс, и лишь кое-где блестящий череп украшала редкая растительность. Он придержал для них дверь, пропуская в дом. Зак и Элизабет шагнули через порог и оказались в просторной гостиной с белым кирпичным камином.

– Моя жена умерла четыре года назад, – пояснил Маккей. – Пока она была жива, здесь было по-настоящему уютно. Теперь я сам пытаюсь поддерживать порядок.

Дом, судя по виду, был построен в шестидесятых годах и отремонтирован в девяностых. Зеленый ковер под ногами был с проплешинами, зеленый диван и кресла в тон также были не первой молодости.

– Большое вам спасибо, что согласились поговорить с нами, – поблагодарил Зак хозяина дома, когда все наконец уселись друг напротив друга: Маккей в кресле, а Элизабет на диване рядом с Заком.

– Не за что. В эти дни меня редко кто навещает. Не хотите ли кофе или чего-то еще? У меня в холодильнике есть чай со льдом.

Элизабет посмотрела на Зака.

– Спасибо, – сказала она и слегка подалась вперед. – Лучше расскажите нам, мистер Маккей, что вам известно о пропавшей девочке.

– Называйте меня просто Дэнни. Этот случай я помню очень хорошо. Наверное, потому, что она была такая хорошенькая. Хотя, если честно сказать, особой информацией я не располагаю. Просто этот ребенок в один прекрасный день исчез.

Зак тоже подался вперед.

– По словам Иэна, ее похитили прямо от дома, где она жила.

Маккей кивнул, и на его лысом черепе промелькнул солнечный зайчик.

– Родители едва с ума не сошли от горя. Особенно мать. Эта куколка была единственным ребенком, и мать не чаяла в ней души.

По спине Элизабет пробежал холодок. По словам Марии, девочка-призрак звала мать. «Я хочу к маме», – якобы кричала она.

– Согласно документам ей было девять лет, – произнес Зак. – Светлые волосы, голубые глаза. Из того, что рассказал мне Мерфи, других сведений о ней в деле практически не было. Да и самому делу тридцать шесть лет. Кое-какие страницы отсутствовали. В ту пору, в отличие от наших дней, никаких компьютеров не было.

– К сожалению, это так. В наши дни все было бы гораздо проще. Объявили бы розыск, дали бы описание внешности по телевидению, и можно не сомневаться, что похититель был бы пойман, еще не успев причинить жертве вреда.

– Скажите, пожалуйста, а вы, случайно, не помните, во что была одета девочка, когда она пропала из дома? – спросил Зак.

– Вы не поверите, еще как помню! Потому что это был ее день рождения. Празднование было в самом разгаре, на заднем дворе полно детворы. По словам матери, неожиданно залаял их пес – у них был такой крошечный пекинес, – и Кэрри бросилась бегом за ним на газон перед домом.

– Кэрри?

– Да, ее так звали. Кэрри Энн Уитт.

Элизабет сглотнула.

– Продолжайте.

– В общем, Кэрри бросилась вдогонку за собачкой, и, как я понимаю, на заднем дворе была такая суматоха, что какое-то время никто не заметил ее отсутствия. К тому моменту, когда обратили внимание на то, что ее нигде нет, она уже бесследно исчезла.

Элизабет не проронила ни слова. Во рту все пересохло, язык не слушался. Перед ее мысленным взором предстала Кэрри Энн. Вот она, по случаю дня рождения нарядно одетая, резвится со своими друзьями. Затем этот образ сменил другой – ребенок в изножье кровати в спальне Марии, в розовом переднике, светлые волосы блестят, как будто их только что вымыли. И ей снова – до боли – сдавило горло.

– Значит, никто ничего не видел, – подвел итог Зак. – А что, разве не нашлось ни одного свидетеля?

– Когда мы на следующий день занимались опросом свидетелей, кое-кто сказал, будто примерно в то же время, когда пропала Кэрри Энн, в их квартале видели старый голубой автомобиль. Однако номеров никто не рассмотрел, имелось лишь общее описание машины.

– А сколько людей в нем было? – уточнил Зак.

– Двое.

На скулах Зака выступили желваки.

– Похоже, мой рассказ вас ничуть не удивил, – произнес Маккей, пристально наблюдая за его реакцией. – Вы уже ознакомились с делом?

Зак покачал головой.

– Нет, с делом мы не знакомились, – ответил он и покосился на Элизабет. – Но это долгая история.

– Мне было бы интересно ее услышать.

Зак вздохнул:

– Хорошо, но прежде, чем я начну мой рассказ, может, все-таки выпьем по стаканчику чая со льдом?

Глава 26

– Это она, Зак. Кэрри Энн Уитт. Описание совпадает.

– Похоже, что так и есть.

Они ехали в машине Зака по фривею, то и дело перескакивая с полосы на полосу, чтобы обогнать другие машины.

– Они похитили ее точно так же, как и Холли Айвз. Затем привезли к себе, в старый дом на «Харкорт фармз», где сначала издевались над ней, а потом убили.

– Давай не будем делать преждевременные выводы. Мы ведь еще не знаем, что, собственно, произошло.

– Но ведь описание внешности совпадает, так что, скорее всего, именно так все и было.

– Что ж, не исключено. И если мать завтра будет дома, посмотрим, что она нам расскажет.

– А ты уверен, что нам следует побеседовать с ней. Подумай, что мы ей скажем?

– Что-нибудь придумаем, по обстановке. Не хотелось бы травмировать бедную женщину. Она и без того настрадалась.

Элизабет откинулась на спинку сиденья. Она чувствовала себя не просто усталой, а совершенно разбитой. Сомнений не было: в старом сером доме на «Харкорт фармз» была убита именно Кэрри Энн Уитт. Затем она подумала про Холли Айвз. Когда она представила себе, какие страдания выпали на долю бедного ребенка, прежде чем изверги ее убили, ей сделалось дурно. Ведь это были дети! Юные, невинные существа!

Неужели Кэрри Энн постигла та же жуткая участь? Элизабет все больше и больше проникалась убеждением, что так оно и было.

Ей стоило немалых трудов сдержать слезы. Она почти не обращала внимания на то, куда они едут, и с удивлением для себя обнаружила, что Зак свернул с автострады и теперь они направляются к океану.

Она посмотрела на него, и их взгляды встретились.

– Я знаю, как тебе тяжело. Мне и самому эта история совсем не нравится. Но что-то сделать прямо сейчас не в нашей власти. Сначала нужно выяснить, что, собственно, происходит.

Элизабет сглотнула комок и кивнула:

– Верно. Сначала нужно выяснить правду. А пока мы ее не выяснили, мы бессильны.

Зак вырулил на шоссе, протянувшееся параллельно океану. Вдоль берега выстроилась череда пляжных домиков, а по другую сторону дороги то там, то здесь виднелся то ресторанчик, то магазин сувениров и пляжных принадлежностей.

– А в целом день прошел удачно, – заметил Зак. – Как ты смотришь на то, чтобы провести сегодняшний вечер у меня дома? Сначала немного отдохнем, потом закажем что-нибудь на ужин.

По-прежнему крепко сжимая руль, он посмотрел на нее. Элизабет обратила внимание на его руки – большие, сильные. Аккуратные ногти коротко подстрижены. Руки, которые умеют многое.

Она тотчас вспомнила, как они ласкали ее тело, и в ней тотчас, помимо ее воли, проснулось желание.

– Может, мне лучше остановиться в мотеле?

– Зачем? Не вижу никакой необходимости. В моей квартире две спальни. Тебе даже не придется делить удобства со мной, потому что у тебя будет собственная ванная комната, – сказал он.

«Что еще тебе нужно?» – прочла она по его глазам.

Элизабет живо представила себе, как они в последний раз занимались любовью, и проснувшееся в ней желание разгорелось с новой силой. Боже, как она тогда хотела его, какое наслаждение он ей подарил! Ей хватило всего лишь одного взгляда на его профиль – на четкую линию носа, чувственные очертания губ, волевой подбородок, чтобы ее охватило поистине нестерпимое желание.

Зак тем временем свернул на узкую, извилистую дорогу, что вела к утесу над морем. Элизабет же поймала себя на том, что впилась взглядом в его губы, пытаясь оживить в памяти воспоминания о его поцелуях, о том, как его губы скользили по ее коже, какими нежными и упругими они были, какими решительными. Зак посмотрел на нее, посмотрел пристально, как будто буравил глазами насквозь, и в ее голове заплясали эротические картины.

Вскоре шины зашуршали по подъездной дороге, которая вела к подземному гаражу. Зак поставил машину на парковочное место с номером его квартиры 3А. Выйдя из машины, он открыл дверцу для Элизабет, затем открыл крышку багажника и достал оттуда их сумки, после чего они вместе направились к лифту.

Зак жил в светлом, оштукатуренном, четырехэтажном доме. Сам дом был построен на сваях, забитых в толщу горного склона. Лифт с негромким жужжанием и скрипом доставил их на верхний этаж дома. Двери распахнулись, и они шагнули в коридор. Подойдя к двери квартиры, Зак поставил сумки на пол, а сам достал ключи.

Элизабет тем временем пыталась убедить себя, что не будет ничего страшного, если она переночует в его квартире. Между ними ничего не будет. Она сумеет обуздать собственную страсть, по крайней мере, приложит к тому все усилия.

Исполненная решимости, она ступила на мраморный пол прихожей и тотчас замерла как вкопанная, не в силах оторвать глаз от потрясающего вида, который открылся ей в панорамном, от пола до потолка, окне гостиной: лазурное пространство океана и желтая полоска песка, которая, извиваясь, тянулась на юг и на север.

– Нравится?

– Боже, Зак, как красиво!

Он заглянул ей в глаза.

– Ты тоже красивая, – негромко произнес он.

Он стоял почти вплотную к ней, и она ощущала исходивший от него жар, ощущала запах его дорогого одеколона. Казалось, и то и другое проникает ей под кожу.

– Зак…

Он прочистил горло, отвернулся и сделал глубокий вдох.

– Я покажу тебе твою комнату. Если хочешь, можешь пока привести себя в порядок, а я пойду налью тебе бокал вина. Думаю, он тебе не помешает.

Элизабет устало вздохнула:

– Это точно.

Зак повел ее за собой по коридору, устланному кремовым ковром – в тон цветовой гамме гостиной, которая была выполнена в кремовых и черных тонах. Единственным ярким пятном было огромное абстрактное полотно и разноцветные стеклянные безделушки, которые то там, то здесь оживляли пространство.

Спальня для гостей была хороша, современная и вместе с тем уютная, обставленная темной полированной мебелью. Единственный стул имел бордовую обивку в тон покрывалу на кровати и шторам на окнах.

Поставив сумку на стул, Элизабет вытащила косметичку, расческу и щетку для волос и направилась в роскошную ванную. В сером граните отражались отблески лампы над зеркалом. Узкая ваза с искусственной орхидеей из белого шелка на вид была такой живой, что Элизабет даже протянула руку, чтобы ее потрогать.

Она внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела застывшую в глазах усталость. Отрешенно вздохнув, она провела по волосам щеткой, затем расческой, пытаясь слегка их взбить, чтобы они казались пышнее, затем коралловой помадой слегка оживила губы. После чего вернулась в гостиную, ощущая себя гораздо бодрее.

Зак сдержал свое слово, ее уже поджидал обещанный бокал вина. Он протянул ей бокал, и их взгляды встретились. И хотя в целом лицо его почти не выражало никаких эмоций, Элизабет показалось, будто она заметила в его глазах плохо скрываемый сексуальный голод. Она взяла у него из рук бокал, и их пальцы соприкоснулись. В ней тотчас подняло голову желание. Она сделала глоток и заметила, что рука ее дрожит.

Не желая, чтобы он это заметил, Элизабет поставила бокал на мраморный кофейный столик, а сама шагнула к окну, любуясь потрясающим морским пейзажем. Она тотчас услышала его шаги у себя за спиной. Зак подошел к ней почти вплотную, однако прикасаться не стал. От одной только мысли о том, что он стоит совсем рядом, у нее перехватило дыхание.

– Я не знаю, Зак, смогу ли я.

– Что? Остаться здесь? В чем проблема, оставайся.

– Смогу ли я выдержать дистанцию. Смогу ли сохранить холодную голову. – Она повернулась к нему. – Похоже, что это будет сделать гораздо труднее, чем я ожидала.

Его пальцы дотронулись до ее щеки.

– На тот случай, если ты еще не заметила, признаюсь: я тоже слегка схожу с ума. Когда я рядом с тобой, половина меня готова в любой момент броситься в машину и, не оглядываясь, на полной скорости умчаться прочь. В то время как вторая… – Он взял ее за плечи и привлек к себе. – Вторая половина хочет тебя так, что я бываю не силах думать о чем-то другом.

С этими словами он наклонился к ней и нежно поцеловал в губы. Его нежность и самообладание явились для нее полной неожиданностью. Пораженная силой собственного желания, она вся напряглась, в очередной раз напомнив себе о том, что не собирается поддаваться своим чувствам.

Но уже в следующее мгновение закрыла глаза, отдавшись им во власть. Обхватив его за шею, она страстно ответила на его поцелуй, сгорая от нетерпения не меньше, чем он сам.

Зак еще сильнее впился ей в губы, и от нежности не осталось и следа. Это был жадный, голодный поцелуй. Казалось, его горячие губы пытались выразить то, что он не мог воплотить в слова – всю его страсть, все его желание обладать ее телом.

«Одумайся, пока не поздно», – прошептал в ухо Элизабет внутренний голос.

Увы, Зак уже расстегивал на ней блузку. Еще мгновение – и та упала к их ногам, а его пальцы ласкали ей грудь. Затем его губы сменили пальцы. Элизабет стонала и извивалась от удовольствия, она прижималась к нему, хотя и понимала, что делает это зря. Нет, разумом она понимала, что должна оттолкнуть его, но была не в силах это сделать.

Зак вновь припал губами к ее губам, и от этих жадных поцелуев у нее перехватило дыхание, а пламя, что уже сжигало ее изнутри, разгорелось с новой силой. Кожа горела. Соски напряглись и затвердели, а где-то между ног пульсировала мучительная боль.

Они стояли напротив окна, однако квартира располагалась высоко на утесе, который выдавался вперед над полоской берега, так что их никто не видел.

Элизабет даже не пыталась остановить его, когда он стал срывать с нее одежду. Вскоре на полу образовался небольшой ворох – брюки, блузка, босоножки, кружевной бюстгальтер. На Элизабет были голубые кружевные трусики – не трусики даже, а два крошечных лоскутка, которые держались на тесемках. Пальцы Зака скользнули под эти голубые лепестки ткани и принялись ласкать другие, что были под ними.

Элизабет запрокинула голову, а он тем временем продолжал осыпать ее поцелуями. «Боже, как я хочу его! – промелькнула у нее мысль. – Как сильно его хочу». Она сама не ожидала в себе такой страсти. Да что там, скажи ей кто-то, что такое возможно, она бы ни за что не поверила.

Он отпустил ее всего на пару мгновений, чтобы снять с себя одежду. Элизабет, затаив дыхание, следила за его движениями, любуясь им. Господи, до чего же он прекрасен: широкие плечи, плоский мускулистый живот, крепкая грудь, на которой при каждом его движении играет мускулатура. Ноги длинные и мускулистые бицепсы, накачанные и бронзовые от работы на открытом воздухе.

Пока она ждала его, мысленно рисуя бурные картины их соития, между ног у нее сделалось совсем мокро: вот он кладет ее на кровать, вот входит в нее и начинает мощные, ритмичные движения. Не иначе как он прочел ее мысли, потому что покачал головой:

– Еще рано. Как-то раз я пообещал тебе, чем мы с тобой займемся. Думаю, сегодня для меня самый раз сдержать слово.

Он шагнул к ней и, зарывшись пальцами в ее темно-рыжие волосы, привлек к себе и крепко прижал. После чего приступил к медленному, мучительному и такому упоительному искушению.

Долгие, влажные, жадные поцелуи превратили ее в желе и наполнили новым желанием. Из ее горла вырвался сдавленный всхлип. Зак тем временем повел наступление на ее шею, затем плечи, затем объектом его любовной атаки вновь стала ее грудь. Элизабет трепетала от его прикосновений. Вскоре его язык скользнул ниже к ее пупку, а потом преодолел пространство живота.

Элизабет почувствовала, что вся дрожит.

– Все хорошо, расслабься, – прошептал он. – Тебе нечего бояться.

Опустившись перед ней на колени, он прижался губами к крошечному кружевному лоскутку, после чего скользнул языком под него.

– Зак…

– Тсс!

Он стащил трусики вниз и слегка потянул, предлагая ей шагнуть из них, после чего продолжил свои ласки, как будто не прерывал их. Его язык касался ее влажной, разгоряченной плоти – эротическая имитация того, что должно последовать за этим, и все ее тело взывало о пощаде. Ее пальцы скользнули в темный шелк его волос, и она закусила губу, лишь бы только сдержать рвущиеся наружу стоны. Языком и пальцами он привел ее к первому оргазму. Ощущение было такое, будто волной экстаза ее подбросило вверх, а затем последовало блаженное парение над землей. Колени сделались ватными, и она едва не упала.

Впрочем, Зак успел подхватить ее на руки и в несколько шагов преодолев пространство гостиной, отнес в свою спальню. Сбросив серое атласное покрывало, он опустил Элизабет на белоснежные простыни и, прильнув губами к ее губам, лег на нее.

– Я хочу тебя, – жарко прошептал он ей на ухо, на мгновение оторвавшись от ее губ. – Я хочу войти в тебя, хочу ощущать себя внутри, хочу быть с тобой одним целым, чтобы не знать, где кончаешься ты, а где начинаюсь я.

Впрочем, его желания совпадали с ее собственными. Он уже доставил ей неописуемое удовольствие, но не насытил. Ей хотелось слиться с ним в экстазе, слиться в одно целое, причем не только телом, но и душой.

Зак словно прочел ее мысли. Глядя ей в глаза, он медленно вошел в нее. Несколько мгновений ему удавалось сдерживать себя, чтобы ее тело привыкло к его присутствию, после чего постепенно начал наращивать темп.

Он был огромный и твердый и, войдя в нее, наполнил ее до краев. Элизабет обняла его за плечи, впитывая в себя исходивший от него жар, всю мощь его крепкого мускулистого тела, ощущая, как он разбухает все сильнее и сильнее внутри ее. Она изгибалась ему навстречу, принимая его каждой клеткой своего тела, а он погружался в нее все глубже и глубже. А затем с его губ слетел стон.

Его движения сделались еще быстрее, мощнее, ненасытнее. Он погружался в нее снова и снова, и она почувствовала, что Зак скоро достигнет пика.

– Давай кончим вместе! – шепнул он ей на ухо, и слова его прозвучали почти как приказ.

И Элизабет устремилась навстречу экстазу. Ее тело сначала напряглось, а потом словно вырвалось на свободу. Сначала она устремилась куда-то ввысь, и на какой-то момент время словно остановилось. Она слышала, как ее губы прошептали его имя, почувствовала, как мышцы его живота на миг сделались почти каменными, а затем в ее лоно хлынула мощная горячая струя.

Несколько секунд оба лежали тихо. Затем он нежно поцеловал ее в шею и, приподнявшись, лег с ней рядом.

Откуда-то снизу доносился рокот океанского прибоя, бившегося об основание скалы, на которой стоял дом. Этот мерный рокот сливался с биением ее собственного сердца и всплесками ее эмоций. Она любит его. И даже если она попытается убежать от этого факта, это ничего не изменит.

Господи, что же ей теперь делать?

Зак провел пальцем по ее руке.

– Это было потрясающе, – негромко произнес он. – Я даже не подозревал, что такое бывает.

Она повернулась к нему.

– У тебя было несколько десятков женщин, Зак. Не понимаю, почему со мной все должно быть как-то по-другому.

Он заглянул ей в глаза.

– Потому что никого из них я не любил, – произнес он так, будто эти его слова объясняли все на свете.

Произнес, и мир Элизабет обрушился в одно мгновение.

* * *

Они встали с постели и направились в душ, где вновь занялись любовью прямо под горячими струями. После чего съездили поужинать, а когда вернулись, вместе легли в просторную постель Зака. Правда, за весь вечер он ни разу не обмолвился ни о любви, ни вообще о каких-либо своих чувствах к Элизабет.

Впрочем, и она тоже. Более того, она уже стала склоняться к тому, что ей лишь послышалось. А если бы даже и не послышалось, то что это для нее изменило бы? Потому что Зак – это Зак и всегда останется верен себе. Что бы он ни чувствовал по отношению к ней, он никогда в этом не признается.

Часы шли, а она все лежала, свернувшись калачиком рядом с ним, и не могла уснуть. Мысли ее бродили от Зака к ее собственным чувствам, затем к Марии и тому страху, какой вселяла в нее судьба ее новых друзей.

Ведь Мигель по-прежнему обитает в этом доме. Интересно, какая невидимая опасность угрожает ему?

И вообще, что они узнают завтра утром во время встречи с матерью Кэрри Уитт, о которой договорился для них детектив Мерфи. Если они узнают нечто важное, что им потом делать с этой информацией? Лежа в темноте и глядя в потолок, Элизабет думала о маленькой девочке, что являлась к изножью кровати Марии, чтобы предостеречь о затаившейся в доме опасности.

Элизабет закрыла глаза и про себя молилась, чтобы за время ее отсутствия не случилось чего-то ужасного.

Дом, в котором Пола Уитт Симмонс жила со своим вторым мужем, напоминал тот, в котором обитал следователь Маккей, – типичный дом в долине Сан-Фернандо, с той лишь разницей, что этот стоял не у шоссе, а в ряду ему подобных небольших, непритязательных оштукатуренных строений в поселке Шерман-Оукс. Поле, которой стукнуло шестьдесят пять, в тот день, когда исчезла ее любимая девятилетняя дочь Кэрри Энн, было двадцать девять.

– Это было кошмарное время, – сказала она, когда они сели за кухонный стол, чтобы выпить остывший кофе. – Казалось, что ему не будет конца, и вместо того, чтобы постепенно становиться легче, становилось лишь еще хуже.

У Полы Симмонс были коротко стриженные седые волосы и морщинистое лицо – иными словами, выглядела она гораздо старше своих лет. И когда она с момента их приезда к ней в дом закурила свою третью сигарету, Элизабет поняла почему.

– А почему становилось лишь хуже? – поинтересовался Зак.

– Мой первый муж бросил меня через полтора года после исчезновения дочери.

– Простите, мы не знали, – поспешила извиниться Элизабет, а сама задумалась о том, как это, наверное, тяжело потерять и дочь, и мужа.

– Развод – не его вина. Наверное, я так и не сумела взять себя в руки. Джорджу нужна была жена, я же превратилась в скорбящую мать.

– Развод – довольно обычное дело в семье, потерявшей ребенка, – сказала Элизабет.

– Я тоже позднее об этом прочла, в одной из этих книжек типа «Помоги себе сам». Правда, мне они не помогли. Слава богу, через восемь лет после исчезновения дочери я встретила Марти. Это его стараниями я вернулась к нормальной жизни.

– Ну, вам, в отличие от других, еще крупно повезло, – сказала Элизабет.

Пола кивнула и сделала глубокую затяжку. Часть пепла упала на кухонный стол, и Элизабет поняла, что рука женщины дрожит.

– Если вам тяжело…

– Нет-нет, что вы. Это ведь случилось так давно… У нас с Марти две дочери. Благодаря им я со временем научилась не изводить себя воспоминаниями о Кэрри Энн.

– А что, по-вашему, с ней стало? – мягко спросил Зак.

– Думаю, что моей девочки нет в живых. Думаю, что какой-нибудь маньяк увез ее и убил.

Элизабет сделала вид, будто не заметила, как от этих слов сердце дрогнуло у нее в груди, а по спине пробежали мурашки.

– Вы не могли бы нам рассказать о дочери чуть подробнее?

В течение последующего получаса Пола Симмонс рассказывала им о ребенке, которого она лишилась. О том, какая хорошенькая была Кэрри Энн, как люди постоянно говорили ей о том, будто ее дочь похожа на ангела. Какая она была смышленая и в школе училась по программе для особо одаренных детей.

– Она обожала детей, – добавила миссис Симмонс, – особенно младенцев. Ей очень хотелось братика или сестричку.

Элизабет посмотрела на Зака: губы плотно сжаты, взгляд устремлен на хозяйку дома.

– А как она вас называла? – наконец спросил он. – Мама или мамочка?

– Мама, – ответила Пола, и на глаза ей навернулись слезы, – наверное, потому, что я сама звала так свою мать. Простите, стоит вспомнить мою девочку, как тотчас вспоминается весь этот кошмар.

Элизабет решила, что с нее хватит воспоминаний. У нее было такое ощущение, будто она давно знает хорошенькую голубоглазую девочку, чья мать была от нее без ума. Неудивительно, что ей было даже страшно подумать, какие страдания выпали на долю этого ангельского создания.

Бросив взгляд на Зака, она встала и отодвинула свой стул. Зак последовал ее примеру.

– Простите нас, бога ради, что мы вторглись в вашу жизнь, миссис Симмонс. И огромное спасибо за вашу помощь.

Пола мотнула головой.

– По телефону мистер Мерфи сказал, что вы хотите поговорить со мной о Кэрри Энн. Я подумала, что вы имеете какое-то отношение к полиции или что-то в этом роде. Но, как я теперь понимаю, это не так.

– Верно, – ответил Зак. – Но мы пытаемся расследовать одну тайну. Возможно, она не имеет к вашей дочери никакого отношения. Но я обещаю вам, если все-таки имеет, мы тотчас поставим вас в известность.

– То есть вы хотите сказать, что она может быть жива?

У Элизабет защемило в груди.

– Точно нам этого никогда не узнать, но, скорее всего, нет.

– Я тоже так считаю, – сказала Пола. – Потому что, будь она жива, я бы это чувствовала сердцем. – И она прижала к груди кулак.

Элизабет ощущала боль этой женщины, как будто та была ее собственной, даже спустя несколько десятков лет.

– Я вам верю, – негромко произнесла она чуть охрипшим от волнения голосом. Затем они с Заком попрощались с бедной женщиной, еще раз поблагодарив ее за то, что она согласилась уделить им время.

Выйдя из дома, они сели в машину, и Зак свернул в направлении Сан-Пико. Сегодня он сидел за рулем джипа. Они летели по фривею, и мимо проносился холмистый пейзаж. Стоило Элизабет вновь подумать о Поле Уитт, как она, не в силах сдержать слез, поспешила отвернуться к окну, лишь бы только Зак не заметил, что она плачет. Она даже не заметила, как он съехал с фривея на стоянку рядом с супермаркетом. Она очнулась от печальных мыслей лишь тогда, когда дверца с ее стороны распахнулась. Зак помог ей выйти из машины и заключил в объятия.

– Все хорошо, – сказал он. – Все хорошо, не переживай.

Обхватив его за шею, она расплакалась по-настоящему, и несколько минут ее тело сотрясали рыдания. Зак не стал ничего предпринимать. Просто стоял, прижимая ее к себе. Он не проронил ни слова, не предпринимал попыток ее утешить – иными словами, дал ей выплакаться. Что касается Элизабет, она была готова провести в его объятиях целую вечность.

– Ну как, лучше? – спросил он наконец, когда рыдания слегка стихли.

Элизабет кивнула, но рук не разомкнула.

– Со временем боль уляжется, и жизнь снова войдет в нормальное русло.

Чтобы успокоиться, Элизабет, всхлипывая, втянула в себя воздух, по-прежнему оставаясь в его объятиях.

– Я сомневаюсь, что такое возможно. Все, во что я когда-то верила, вдруг куда-то исчезло.

Он еще с минуту прижимал ее к себе, а затем отпустил. Элизабет забралась назад в джип, и какое-то время они ехали молча. Взгляд Зака был устремлен на дорогу. Путь их пролегал через горы, выжженные солнцем и потому коричневые. До долины было еще приличное расстояние.

– Маленькая девочка, которую я видела в доме, – подала голос Элизабет, – это точно Кэрри Энн. Сомнений быть не может. Эти чудовища убили ее, и теперь ее душа не может вырваться из проклятого дома. Она словно в капкане. Бедняжка пыталась защитить Марию, спасти ее и ребенка. Нам нужно выяснить, где она, Зак, чтобы освободить ее душу. – Стоило Элизабет произнести эти слова, как на глаза вновь навернулись слезы, и она поспешила отвернуться.

– Мы найдем ее, – негромко произнес Зак.

– Нам нужно будет раскопать… – Элизабет запнулась, и начала фразу снова: – Нам нужно будет раскопать землю под домом. Мартинесы закопали останки Холли Айвз в подвале. Если они убили Кэрри Энн, то наверняка поступили точно так же. А так как новый дом построен на месте старого, то…

– Я понял. Это вполне логичный вывод, – произнес Зак и вздохнул. – Если Кэрри Энн стала жертвой убийства, этим легко объяснить, почему ее призрак по-прежнему обитает в доме. Но это еще не значит, что ее останки где-то под ним. Вокруг дома огромное открытое пространство. Ее могли закопать где угодно.

Элизабет сглотнула комок.

– Что ж, возможно, ты прав. И все-таки я считаю, что сначала нужно проверить под домом.

– Что ж, согласен.

Элизабет повернулась к нему.

– Может, после того, как Карсон услышит, что нам удалось узнать, он даст согласие на поиски.

– А вот это крайне маловероятно. Тем более без ордера.

– А его можно как-то получить?

– Меня не слишком жалуют в Сан-Пико, но даже будь это не так, сомневаюсь, что любой судья выдал бы ордер на основании того, что в доме якобы обитает привидение.

– Значит, нам все равно придется обратиться к Карсону.

– Похоже что да.

– Но ты считаешь, что ничего из этого не получится?

– Мой сводный братец бывает настоящим засранцем. А поскольку он настроен против нас, то да, я думаю, что нам нет смысла обращаться к нему.

– Тогда нам придется обратиться в полицию.

Зак пристально посмотрел на нее:

– Может, для начала нам просто купить пару лопат?

Элизабет восприняла его слова со всей серьезностью.

– Думаю, да.

Глава 27

Они приехали в Сан-Пико в воскресенье вечером, когда уже садилось солнце. Зак подкатил прямо к больничному корпусу, чтобы проведать Марию.

Войдя в палату, они увидели, что она сидит в постели. Впрочем, хотя Мария сидела, откинувшись на груду подушек, она была уже не такой бледной. Живот выступал под простыней внушительным бугром, к руке была подсоединена капельница. И все-таки было видно, что она еще довольно слаба: под глазами залегли темные круги, а на лице – печать забот и тревог.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Элизабет, подходя к ее кровати.

Мария улыбнулась, правда, едва-едва.

– Гораздо лучше. Мигель говорит, что через пару дней я могу вернуться домой. – Она посмотрела на Зака. – Рада вас видеть, сеньор Харкорт. Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Похоже что да. – Зак вопросительно посмотрел на Лиз, не будучи уверен в том, сколько из того, что они узнали за эту пару дней, можно сказать Марии. И решил, что чем меньше, тем лучше. Тем не менее он постарался заверить ее, что расследование продвигается и вскоре они разгадают тайну дома. – Мы думаем, что девочку, что являлась тебе по ночам, зовут Кэрри Энн Уитт. Она исчезла из родительского дома в сентябре 1969 года.

– Она умерла в нашем доме?

– Мы не исключаем вероятности того, что она умерла в старом доме, который стоял на том же месте, где сейчас стоит ваш. Точно мы этого не знаем. А пока, по словам Мигеля, ты, пока не родится малыш, поживешь какое-то время у сеньоры Гарсиа.

Мария кивнула.

– Мне кажется, это лучшее решение, – сказала Лиз, беря Марию за руку. – Я сказала Мигелю, что, если ты предпочтешь пожить у меня, я буду рада тебя видеть.

– Я бы хотела остаться поближе к мужу.

– Отлично тебя понимаю, – сказала Элизабет и даже заставила себя улыбнуться. – А пока мы будем проводить наше расследование дальше.

Они поговорили еще какое-то время. Было видно, что Мария слегка взбодрилась, услышав, что ей не придется возвращаться домой. Выходя из палаты, Зак и Лиз увидели, что по коридору, с картонным стаканчиком кофе в руке, идет Мигель. Вид у него был еще более пугающий, чем в прошлый раз. Немытые волосы торчат во все стороны, одежда мятая. Заметив их, он остановился рядом с дверью.

– Они продержат ее здесь еще несколько дней, – сказал он. – После чего она сможет вернуться домой.

Глаза его были красные и настороженно бегали из стороны в сторону, от Зака к Лиз и назад.

Лиз заставила себя улыбнуться ему.

– Мария выглядит гораздо лучше.

– Да-да, мне тоже так кажется. Врачи говорят, что с ней все будет в порядке.

– Будем надеяться, – произнес Зак с нотками предостережения в голосе. – Главное, держать ее подальше от этого проклятого дома.

– Она не хочет возвращаться в него, по крайней мере, до того, как родится ребенок.

А может даже и после, подумал Зак, представив себе Кэрри Энн и парочку жутких убийц, которые когда-то обитали в доме.

Мигель вернулся в палату Марии, а им навстречу по коридору, в сопровождении Сэма Марстона, уже шагал Рауль. Заметив их, он радостно помахал им рукой:

– Привет, Зак!

– Рад видеть тебя, Сэм. И тебя, Рауль, тоже.

И он по очереди пожал им руки.

Рауль уважительно кивнул Элизабет:

– Добрый вечер, мисс Коннерс.

Хотя в его ухе уже не было серьги, татуировка под ним осталась, как, впрочем, и вторая – изображение черепа – на тыльной стороне ладони.

Элизабет искренне улыбнулась ему:

– Привет, Рауль.

– Моя сестра… с ней все будет в порядке. И она переезжает из дома.

– Мы уже знаем, – сказал Зак. – И чертовски рады это слышать.

Рауль кивнул:

– Спасибо вам обоим за все, что вы сделали.

– Ну, спасибо говорить еще рано. Сначала нужно довести это дело до конца. Хотя, мы надеемся, это будет уже скоро. А пока, смотри веди себя хорошо, чтобы тобой были довольны в «Тин Вижн».

Сэм похлопал Рауля по мускулистому плечу:

– Он у нас молодец. Еще один экзамен, и он получит аттестат. Предыдущие четыре сдал отлично.

– Это просто здорово, Рауль! – похвалила юношу Элизабет.

Рауль слегка зарделся от похвалы и кивнул в сторону палаты сестры:

– Ладно, пойду к ней.

– Давай, – сказал Сэм. – А я подожду тебя здесь.

Рауль исчез за дверью палаты, и Зак обернулся к Сэму:

– Надеюсь, ты слышал про привидение?

– Рауль сказал мне, будто, по словам его сестры, в доме обитает призрак. Она якобы его видела.

– Понимаю, что в такое верится с трудом, – вступила в их разговор Элизабет, – но я тоже его видела.

И она рассказала Сэму про ту ночь, когда они с Заком остались в доме, а потом про вторую, когда она составила компанию Марии и видела призрак маленькой девочки в нарядном платье и чем потом все это закончилось. А закончилось все тем, что Мария Сантьяго попала в больницу с угрозой выкидыша.

Сэм почесал лысую голову.

– Да, история просто невероятная!

– Абсолютно! – согласился Зак. – Что в свою очередь означает, что нам ни за что не получить ордер на раскопки в фундаменте дома.

– Вы это серьезно? Карсон никогда не согласится на такое.

– Скорее всего, нет.

Сэм бросил взгляд вдоль коридора, сначала в одну сторону, затем в другую, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

– А не проще ли вам без всякого разрешения забраться в подвал дома и начать там копать. Вдруг что-нибудь откопаете.

– На сегодняшний день это единственное, что нам остается, – согласилась Элизабет.

– А вот я бы не стал этого делать, – возразил Зак. – Лично меня не прельщает перспектива заняться раскопками места, которое, возможно, заинтересует судмедэкспертов. Такие вещи нужно делать лишь в присутствии властей.

– И что ты предлагаешь?

– Пока не знаю. Делами фермы управляет Карсон, однако формально ее хозяином по-прежнему является мой отец. Думаю, можно попробовать провести соответствующее решение через суд. Однако после того, что произошло с Марией, время работает против нас. Мне бы не хотелось, чтобы с ее мужем случилась какая-нибудь беда.

– То есть ты считаешь, что ему тоже грозит опасность?

Элизабет посмотрела на Сэма:

– Жаль, что тебя там не было. Не берусь судить, что происходит в этом доме, но там творятся невероятные вещи. Думаю, находиться там опасно любому.

Сэм задумчиво погладил лысину.

– Знаете, все это похоже на сказки.

– Согласен, но, к сожалению, это правда.

Сэм сверкнул улыбкой.

– Если понадобится моя помощь, я к вашим услугам.

К тому времени, когда они выехали с больничной автостоянки, уже стемнело. Оба устали после напряженных выходных, однако вместо того, чтобы отдохнуть и расслабиться, были вынуждены вести сражение с транспортным потоком, который тек в долину Сан-Хоакин.

– Утром мне придется на какое-то время съездить на работу, – сказала Лиз. – У меня назначена встреча, плюс надо доделать кое-какие бумажные дела. Надеюсь, что смогу вырваться во второй половине дня. И тогда мы с тобой подумаем, что нам делать дальше.

Зак кивнул. Какое бы решение они ни приняли, два человека, рассказывающие одну и ту же историю, лучше, чем один. Он с трудом представлял себе выражение лица детектива Друри, скажи они ему, что требуют ордер на поиски тела привидения. Зак даже улыбнулся этой мысли. Он свернул на Черри-стрит, затем к парковке позади дома, в котором жила Лиз.

– Переночуешь у меня? – спросила она, пристально глядя ему в глаза.

Его взгляд скользнул по ее груди, и он тотчас почувствовал желание. Так, как ему хочется Лиз, ему не хотелось еще ни одну женщину.

– А ты не возражаешь?

На его вопрос она ответила улыбкой.

– По идее, должна, но нет. Ты еще не уехал, а мне уже тебя не хватает.

Он улыбнулся ей в ответ, отлично понимая, что она имеет в виду. Ведь с ним происходит то же самое. Стоит им расстаться хотя бы на миг, как он начинает ощущать вокруг себя пустоту. Это чувство было для него в новинку. Он не забыл слова, сказанные им самим, когда они с ней были в постели. Он влюблен в нее. В этом не было ни малейших сомнений.

В чем он сомневался, так это что ему делать со своими чувствами.

Поставив джип на полупустой стоянке за ее домом, он помог Лиз выйти из машины. Обойдя автомобиль, он поднял заднюю дверцу и вытащил сумки. Захлопывая дверцу, он обратил внимание на то, что фонарь, который обычно освещал стоянку, перегорел. Он бы наверняка оставил этот факт без внимания, если бы не легкий холодок, который явственно ощутил затылком, что мгновенно заставило его насторожиться.

– Пойдем, – сказал он Лиз и направился к ее дому, чтобы как можно быстрее преодолеть пространство автостоянки. На всякий случай он пропустил Лиз вперед. Шестое чувство он развил в себе давно, еще в годы бурной молодости, когда за ним самим водились грехи, и он научился ему доверять.

Они уже почти миновали автостоянку для жильцов дома, когда перед ними выросла темная фигура. Незнакомец был в джинсах и футболке, темнокожий, среднего роста, на голову натянут женский нейлоновый чулок. Уже в следующую секунду к нему присоединился второй, примерно такой же наружности. Лиз испуганно вскрикнула. Увы, к двум громилам тотчас добавился третий, выросший рядом буквально ниоткуда.

Все произошло в считаные мгновения. Первый незнакомец выбросил для удара руку. Зак пригнулся, однако тотчас развернулся и врезал обидчику в челюсть. От удара тот пошатнулся и повалился навзничь. Зак не терял времени даром. Он что было сил лягнул второго нападающего в левое колено. Потеряв равновесие, тот растянулся на тротуаре.

– Беги! – крикнул Зак Лиз, и когда повернулся, чтобы проверить, как она выполнила его команду, то увидел, как она, размахнувшись сумкой, огрела третьего громилу по голове. Удар пришелся в висок, и громила зашатался и отступил на несколько шагов назад.

– Сука! – рявкнул он с сильным испанским акцентом и вновь метнулся к ней.

Зак бросился ей на помощь. Однако в следующее мгновение первый громила, придя в себя и снова встав на ноги, нанес ему удар в челюсть, от которого он отлетел в сторону. Краем глаза он успел заметить, что обидчик схватил Лиз за блузку и, рывком подтащив к себе, с размаху ударил по лицу.

Зака охватила ярость. Едва ли не с животным рычанием, он набросился на противника и с такой силой толкнул его, что у того дернулась голова и он спиной налетел на стену дома, после чего рухнул без чувств. Уже в следующее мгновение Зак развернулся лицом к самому высокому из нападавших и двинул ему кулаком в лицо. Хрясь! Из носа громилы фонтаном брызнула кровь. Зак на всякий случай лягнул его в живот, отчего тот моментально согнулся пополам, а сам бросился к третьему, который напал на Лиз.

Он даже не заметил, откуда в руках у того возник кусок трубы, как этот кусок опустился ему на голову. Не услышал он и крика Лиз, пытавшейся его предупредить. Волна боли сбила его с ног и бросила на колени, а на периферии зрения стало темно. Он смутно видел, как Лиз отбивается от обидчика, слышал, как она зовет его по имени. Он пытался подняться на ноги, пытался дотянуться до нее. Вместо этого темнота заволокла поле зрения, и он провалился в эту черную бездну. Мгновение, и мир вокруг него перестал существовать.

Его разбудили ночные звуки – шуршание автомобильных шин в отдалении, шорох листвы на деревьях, которые росли рядом с домом. Он пошевелился и простонал. В следующее мгновение к нему вернулась память, и он увидел рядом с собой Лиз. Она сидела, склонившись над ним. Блузка на ней была порвана, брюки перепачканы грязью, на лице кровь.

– Зак! Ты меня слышишь?

Он вновь простонал и присел на асфальтовой дорожке. Стоило ему подняться, как боль в голове дала о себе знать с новой силой, и он схватился за висок.

– Да-да, со мной все в порядке. – Он посмотрел на нее и осторожно потрогал ее лицо, а когда убрал руку, пальцы были в крови. – А ты сама как?

Он заставил себя подняться, однако не успел он это сделать, как у него закружилась голова. Ему стоило больших трудов сохранить равновесие. Дрожащей рукой он пошарил в карманах брюк и достал мобильник.

– У тебя кровотечение. Я сейчас вызову скорую.

– Я… я всего лишь немного испугалась. Зак, эти трое… Мне кажется, их подослал твой брат.

Зак напрягся и попытался отогнать новый приступ головокружения.

– О чем ты говоришь?

– Один из них сказал, – Элизабет сглотнула комок, – сказал, что это всего лишь предупреждение. Что мы должны прекратить совать нос в чужие дела. А если мы этого не сделаем, то это лишь пробный образец того, что они сделают с нами.

После этих слов Элизабет потеряла сознание. Зак поднял ее на руки.

Торопясь в больницу, он гнал свой джип словно сумасшедший, не сбавляя скорости, вписывался в повороты, ревя мотором, пролетал перекрестки, не обращая внимания на дорожные знаки. Неудивительно, что вскоре на хвост ему села патрульная машина и, включив мигалку, помчалась следом, требуя, чтобы он остановился.

Чего он, разумеется, делать не стал. Во второй раз за последние несколько дней он ощущал отчаяние, чего за ним не водилось вот уже много лет.

Сначала Мария. И вот теперь Лиз.

Он повернул зеркало, чтобы посмотреть на женщину, лежащую без сознания на заднем сиденье. В призрачном лунном свете ее лицо казалось мертвенно-бледным, и его сердце сжалось от страха. Он до упора вжал в пол акселератор, и джип свернул на другую улицу. Если за всем этим стоит Карсон…

Зак зацепился за эту мысль. Если то, что сказала ему Лиз, соответствует действительности, то это только он, и никто другой. Все трое бандитов были мексиканцы. По всей видимости, сезонные рабочие. Карсон заплатил им, чтобы они сделали свое дело, а теперь наверняка выставит их с фермы и никто ничего не узнает. Интересно, что двигало его братом? Зак задумался. Иск, который он подал, оспаривая опекунство Карсона, вряд ли мог стать причиной столь неадекватной реакции.

Зак услышал, как позади него надрывается полицейская сирена. Впрочем, впереди уже виднелось двухэтажное здание городской больницы Сан-Пико, и он поддал газу. Он уже успел связаться с приемным покоем по мобильному телефону, рассказал, что произошло и что Элизабет находится без сознания. Когда он подъехал к отделению экстренной медицинской помощи, у входа его уже поджидали два человека в белых халатах. Зак резко затормозил, вырулил на стоянку и выскочил из машины.

Один из санитаров уже открывал заднюю дверцу с другой стороны.

– Мы займемся ею прямо здесь, – сказал он, глядя на забрызганную кровью одежду Зака и разбитый рот. – Имя пострадавшей?

– Элизабет Коннерс. – Он посмотрел на ее бледное лицо и неподвижное тело. – Обычно я называю ее Лиз.

– Нас устроит и просто Лиз. Мы о ней позаботимся. А вам придется пройти внутрь, чтобы заполнить кое-какие бумаги. Потому что лучшее, что вы сейчас можете сделать, – это не мешать нам.

Зак кивнул и отошел в сторону. Кто-то уже прикатил каталку, и санитары принялись перекладывать на нее Лиз. Краем глаза он заметил, что на стоянку рядом с больничным корпусом свернула полицейская машина. Однако полицейский не торопился из нее выходить. Вместо этого он терпеливо ждал, пока санитары закончат свою работу, и лишь потом направился к Заку. Санитары положили Элизабет на каталку. На какое-то мгновение ее лицо вынырнуло из тени, и он заметил распухшую нижнюю губу, синяк рядом с правым глазом, и в нем тотчас закипела злость. Если за всем этим действительно стоит Карсон, этот сукин сын дорого за все заплатит.

Зак проследил взглядом, как санитары увезли Лиз. Ее лицо, в обрамлении спутанных локонов, было еще бледнее, чем когда он только положил ее в машину, и ему сделалось по-настоящему страшно. Что, если все гораздо серьезнее и теперь ее жизнь в опасности?

От этой мысли желудок тотчас скрутило в тугой узел, к горлу подкатила желчь. Он впервые по-настоящему понял, что значит для него Элизабет и что бы значило для него ее потерять. Что будет, если она умрет? Он представил себе ее прекрасную улыбку, голубые глаза, стройные ноги, грациозную походку. Ее ум и решительность. Ее верность и сострадание к другим людям. Узел в его желудке затянулся еще туже.

Всю свою жизнь он привык думать, что никогда не позволит чувствам взять над собой верх, никогда не позволит любви к кому бы то ни было отодвинуть на второй план его личные интересы. Ибо стоит кого-то полюбить, как вас тотчас начнет преследовать страх потери любимого человека.

И вот теперь он нарушил данную когда-то себе самому клятву. Он полюбил Лиз.

И вот теперь он может ее потерять.

Санитары вкатили каталку с Лиз в двери отделения экстренной помощи, и как только двери захлопнулись, его охватило чувство одиночества, еще даже более гнетущее, нежели в тот день, когда мать отправила его жить к отцу.

К горлу подкатил комок тошноты, и он едва успел повернуться к кустам, потому что уже в следующий миг его вырвало.

* * *

Он вытер рот носовым платком, который потом засунул в задний карман темно-синих брюк. Снова повернувшись к больнице, он увидел, что полицейский вышел из машин и направляется к нему:

– Эй, приятель. Руки за спину. Ты когда-нибудь слышал про такую вещь, как ограничение скорости? Ты, дружок, нарушил его, причем не один раз.

– Послушайте, офицер, я вез человека в отделение скорой помощи. Мне было некогда останавливаться и объяснять, почему я это делаю.

Он представил Элизабет на больничной койке, бледную, без сознания, возможно балансирующую на грани жизни и смерти. И, развернувшись, зашагал было к дверям отделения скорой медицинской помощи.

– Она без сознания. Не знаю даже, доживет ли до утра. Я должен был доставить ее сюда как можно скорее. Думаю, на моем месте вы поступили бы точно так же, будь это ваша… – Он уже почти произнес слово «жена», однако вовремя спохватился. Похоже, это тот самый момент, когда нужно посмотреть правде в глаза. Его чувство к Лиз было всеобъемлющим, оно завладело им целиком, и он уже не властен над самим собой. Сегодня вечером он понял это со всей отчетливостью. Так что если ему что-то и нужно в первую очередь, так это, собрав волю в кулак, взять эмоции под контроль, вновь стать хозяином своих решений и действий.

И как только вся эта история кончится, он отсюда уедет. И никогда больше не вернется в Сан-Пико, даже ради Лиз. Вернее, из-за нее.

– А что, собственно, произошло? – поинтересовался полицейский, шагая с ним рядом. Судя по всему, он уже решил оставить превышение скорости без последствий.

– На нас на автостоянке позади дома моей знакомой напали трое бандитов. Один из них ударил меня по голове куском трубы. Другой избил мою знакомую.

– А ты уверен, что она не просто твоя знакомая? Судя по следу на твоем лице, приятель, можно подумать, что между вами просто вспыхнула ссора. Что, если ты избил ее сам? Может, это по твоей вине она угодила в больницу?

– Я к ней не прикасался. Я сказал вам, на нас напали бандиты. Имя женщины Элизабет Коннерс. Она работает семейным психологом здесь, в Сан-Пико, – сказал Зак и зашагал быстрее, чтобы выяснить, каково состояние Лиз.

Честно говоря, он боялся услышать самое худшее. Чтобы ни произошло между ними, он по-прежнему ее любит. И этот факт ничто не в силах изменить.

И наверное, ничто уже не изменит.

Стеклянные двери распахнулись, и они вошли в отделение скорой медицинской помощи. Несмотря на поздний час, здесь было полно народу, причем значительную часть составляли мексиканцы.

– Элизабет Коннерс. – Зак назвал имя дежурной медсестре. – Где она?

– В боксе В. Но сначала вам нужно заполнить кое-какие документы.

– С ней все в порядке, ее жизнь вне опасности?

– Этот вопрос вы зададите врачу. К сожалению, она получила сильный удар в височную часть. А потом, судя по всему, упала. Доктор Лопес говорит, что у нее сотрясение мозга.

Сотрясение мозга. Черт. Интересно, это опасно?

– Она в сознании?

– Думаю, что да.

Медсестра отошла, а он остался стоять. Впрочем, уже в следующую секунду он, не обращая внимания на полицейского, двинулся вслед за ней. Заглянув на занавеску одного из боксов, он увидел пожилую женщину на каталке. Затем отдернул другую и увидел Лиз, лежащую на узкой больничной койке. Он решительно шагнул внутрь и тотчас был вынужден повести борьбу и с собственными страхами, и с подступившим к горлу комком тошноты.

Несколько секунд он просто смотрел на нее и молча молился, чего не делал уже долгие годы. Затем она открыла глаза и посмотрела на него. У Зака тотчас камень свалился с сердца. Радость видеть ее в сознании была так велика, что ноги у него сделались ватными и закружилась голова.

– Привет!

Зак присел на стул рядом с ее кроватью и взял ее руку в свою.

– Боже, я так испугался! Как ты себя чувствуешь?

Слова пока давались ей с трудом.

– Немножко кружится голова, – произнесла она, сглотнув комок. – Доктор хочет сделать ряд анализов, но, по его словам, со мной все будет в порядке.

Дрожащей рукой он дотронулся до ее лица.

– Мне еще никогда не было так страшно.

– Мне тоже, Зак. Когда я увидела, как этот тип идет на тебя с куском трубы… Я испугалась, что он тебя убьет.

Зак заставил себя изобразить улыбку. По идее, сотрясение мозга полагалось ему, но, как видно, повезло.

– Я крепче, чем может показаться на первый взгляд.

– У тебя лицо в крови. Ты сам-то как?

– Все в порядке, – ответил он и нахмурился. – Завтра проведаю братца.

Она сжала его руку.

– Может, не стоит. Может, лучше сразу обратиться в полицию, рассказать, что произошло.

– У нас нет никаких доказательств, что брат причастен к этому нападению. Мы понятия не имеем, кто эти люди, к тому же сейчас их уже не найти. У Карсона огромное количество желающих сделать для него что угодно при условии, что им за это прилично заплатят.

Лиз закрыла глаза.

– Все так запутанно. Я перестаю понимать, что, собственно, происходит.

– Отлично тебя понимаю. – Зак наклонился и поцеловал ее в лоб. – А пока отдыхай. Может, завтра что-нибудь выяснится.

Лиз кивнула, хотя оба верили в это с трудом.

Глава 28

Сон Элизабет был неглубоким, поверхностным. Она то просыпалась, то вновь погружалась в забытье. Доктор Лопес прописал суточное пребывание на больничной койке. На утро Элизабет была назначена томография. Врач хотел убедиться, что серьезной черепно-мозговой травмы нет. Где-то в середине ночи ее перевели в обычную палату, в которой, кроме нее, находилась еще одна женщина, чуть постарше. Медсестра дала Элизабет таблетку от головной боли и ощущения общей разбитости, которые упорно отказывались отступать.

Рано утром, когда только-только начинало светать, Лиз проснулась и, к величайшему своему удивлению, обнаружила, что Зак сидит на стуле возле ее постели и спит.

Когда она вновь проснулась несколько часов спустя, он по-прежнему сидел рядом с ней. Он не сводил с нее глаз, и на лице его лежала печать тревоги и усталости. На подбородке уже успела выступить щетина, темные волосы всклокочены, что придавало ему слегка зловещий вид и одновременно очень даже соблазнительный. Не будь у нее разбита губа, она бы даже улыбнулась.

Вместо этого она потянулась к нему и, взяв его руку, насколько хватило сил, пожала.

– Доброе утро, – выдавила она из себя. Слова прозвучали натужно и хрипло, как будто у нее были не в порядке голосовые связки.

Зак улыбнулся, однако взгляд остался усталым и настороженным. Было видно, что он по-прежнему за нее волнуется.

– Как ты себя чувствуешь?

Лиз заставила себя улыбнуться.

– Ощущение такое, будто меня переехал грузовик.

– Представляю… Причем целых три, насколько я помню.

– А ты как?

– Слегка побаливает тело, вот и все. Я уже забыл, когда в последний раз участвовал в уличных разборках.

– Думаю, если бы не труба, ты бы всыпал всем троим.

Зак невольно улыбнулся:

– Это точно, я бы продемонстрировал им свои таланты.

В палату вошла медсестра, и Зак поднялся со стула. Брюки на нем были мятые, рубашка порвана и забрызгана кровью.

– Нам нужно взять кое-какие анализы, – мягко сказала медсестра, обращаясь к Заку. – Вы не могли бы подождать в коридоре?

Зак понимающе кивнул. Наклонившись к Элизабет, он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке.

– Как только вы освободитесь, я сразу же вернусь.

Элизабет кивнула в ответ. Сердце бешено билось в груди, напоминая ей, как сильно она его любит. Оно подсказывало ей, что перед ней тот самый единственный, какого ни разу не было в ее жизни и какого больше не будет. Он сам уже обмолвился о том, что ее любит. Не похоже, чтобы он ей солгал. Достаточно вспомнить, как он смотрел на нее вчера вечером, какая тревога читалась в его глазах, – она была склонна поверить его словам.

С другой стороны, это все тот же Зак Харкорт, волк-одиночка, который даже при всей своей любви вряд ли захочет потерять самую драгоценную вещь в своей жизни – свободу.

Сидя в небольшом холле неподалеку от кабинета, в котором проводилась томография, Зак задумчиво перелистывал страницы журнала «Тайм». Впрочем, мысли его витали совсем в другом месте. Он не успокоится, пока не будет точно знать, что жизни Элизабет ничего не угрожает. Не в силах сосредоточиться, он отбросил журнал в сторону и, встав со стула, принялся нервно расхаживать туда-сюда по холлу. И с каждым его шагом тревога за жизнь Лиз перерастала в злость на собственного брата.

Какая муха укусила Карсона? Что он замышляет? Нет, конечно, братец вряд ли возрадовался, когда узнал о поданном против него иске, в котором Зак требовал назначения нового опекуна, с тем чтобы отцу могли сделать столь нужную ему операцию. Однако такого рода реакция выходила за рамки мыслимого!

Черт побери этого Карсона!

С одной стороны, это урок и для него самого. Он явно недооценил своего сводного брата. Ведь ему и в голову не могло прийти, что Карсону хватит наглости нанять бандитов, чтобы те избили, нет, не только брата, пусть даже лишь по отцу, но и постороннюю беззащитную женщину! Такое с трудом укладывалось в голове.

Кое-как подавив в себе вспышку гнева, Зак попытался представить причины, побудившие брата пойти на столь рискованный шаг. Если операция окажется успешной и к отцу вернутся память и умственные способности, Карсон Харкорт может лишиться своего места у руля «Харкорт фармз». Он потеряет свою власть, свой авторитет и влияние в городе, к которым привык и которыми гордился. Что, в свою очередь, может отрицательно сказаться на его политических амбициях.

И все же, каковы ни были его мотивы, бандиты могли легко убить Элизабет Коннерс, и Зак поклялся, что не допустит, чтобы это гнусное злодеяние сошло Карсону с рук.

В следующий миг он заметил, что в его сторону направляется улыбающийся врач. У Зака тотчас отлегло от сердца.

– Никаких повреждений мозга не замечено, – радостно объявил врач. – Ничего такого, что представляло бы угрозу для жизни. Правда, перед тем, как отпустить мисс Коннерс домой, мы еще должны оформить кое-какие документы. У нее есть время переодеться и привести себя в порядок. А вы приходите за ней через пару часов.

Зак кивнул:

– Хорошо, спасибо, док, за ваши труды.

Пока Лиз выписывали из отделения экстренной помощи, Зак съездил к ней домой, где принял душ и переоделся, после чего поехал на «Харкорт фармз». К сожалению, когда он подъехал к дому, который когда-то был его родным, перед ним вырос Лес Стайлз, а с ним еще два головореза.

Похоже, эта теплая компания уже поджидала его.

Зак открыл дверцу джипа, впустив внутрь волну жаркого воздуха, и вышел из машины. Стайлз и его подручные спустились ему навстречу по ступенькам крыльца. Поначалу Зак решил, что смуглые типы по бокам от Стайлза – это те самые головорезы, что напали на них с Лиз накануне ночью. Впрочем, не похоже. Вчера он как следует врезал парочке из них, а у этих на лице ни царапины.

Стайлз вышел вперед.

– И куда, по-твоему, ты приехал?

Его толстые, мясистые руки сжимали бейсбольную биту.

– Я приехал к своему брату, Стайлз.

Управляющий даже не шелохнулся. Глаза под полями старой ковбойской шляпы смотрели на Зака немигающим взглядом.

– Тебе здесь не рады, Зак Харкорт. И твой брат требует, чтобы ты убирался из его владений.

– Эти владения, как ты выразился, по-прежнему принадлежат моему отцу, а отнюдь не Карсону, независимо от того, что он думает по этому поводу. И я имею право приезжать сюда, когда сочту нужным.

– Карсон управляет делами фермы, так что нравится это тебе или нет, но ты, приятель, вторгся на территорию чужой собственности.

Стайлз сделал еще один шаг ему навстречу и стукнул себя по ладони бейсбольной битой. Головорезы также шагнули вперед и встали по обе стороны от него.

– Ты мутишь воду, Зак, – произнес Стайлз. – Ты только этим и занимаешься. Ты приезжаешь сюда в поисках приключений на свою задницу, и ты их получишь.

– Ты хочешь сказать, как вчера ночью?

По лицу Стайлза скользнула противная улыбочка.

– От тебя требуется лишь одно – не совать нос в чужие дела, и не будет никаких проблем.

Зак стиснул зубы, пытаясь подавить в себе злость. Со Стайлзом шутки плохи. Даже если бы ему удалось уложить парочку его головорезов, все равно шансы были не равны – один против троих. Победителем из такой драки ему никогда не выйти. И как он тогда поможет отцу или кому-то еще, если, как и Лиз, окажется на больничной койке с сотрясением мозга.

– Передай Карсону, что, если с головы Лиз Коннерс упадет хотя бы волос, он мне за это дорого ответит, и никакие бандиты его не спасут, найми он их хоть целый легион.

С этими словами Зак повернулся и направился к джипу. И хотя его душила злость, а затылок по-прежнему отдавал тупой болью, он стиснул зубы и заставил себя сесть за руль и уехать отсюда.

Что бы там ни замышлял Карсон, на успех пусть даже не рассчитывает.

Он не позволит этому мерзавцу взять над собой верх.

Когда Элизабет, наконец, отпустили домой, Зак уже поджидал ее в конце коридора.

– Ты готова? – спросил он, когда медсестра подкатила ее к нему. Она заметила, что его волосы еще не высохли после душа и он успел переодеться.

– Ты не поверишь, даже более чем.

Он улыбнулся, чем тотчас привлек ее внимание к ссадине на скуле и синяку на подбородке. Лиз тотчас вспомнила, что она не единственная пострадавшая во время вчерашних событий. Она с трудом подавила в себе порыв потрогать его, убедиться, что с ним все в порядке.

Вместо этого она откинулась на спинку кресла-каталки и позволила ему докатить ее по всему коридору к самой двери.

– Я заглянула к Марии, – доложила она ему. – Ее выписывают в среду.

Зак резко остановил каталку.

– Она не передумала? Надеюсь, она не собирается возвращаться в этот дом?

Элизабет покачала головой:

– Она переедет к сеньоре Гарсиа.

– Слава богу.

– Кстати, мне нанесла визит парочка полицейских. Похоже, они уже разговаривали с тобой.

– По крайней мере, один.

– Я попыталась убедить их, что меня избил вовсе не ты.

Губы Зака скривились в презрительной усмешке.

– Похоже, я могу быть спокоен, что меня снова не упекут за решетку.

Элизабет посмотрела на него:

– По крайней мере, не за это.

Зак улыбнулся, причем вполне искренне.

Выкатив Элизабет из больницы, он помог ей подняться с кресла и спуститься по широким ступеням, затем осторожно, как будто в его руках был хрупкий предмет, грозивший в любую минуту разбиться, усадил ее в джип.

– Со мной все в порядке, Зак, – успокоила его Лиз.

Он кивнул, однако всю дорогу оглядывался, чтобы убедиться, что с ней ничего не случилось. Подъехав к ее дому, он на руках внес ее в квартиру, положил на диван, подложил под нее гору подушек и не позволил вставать до конца дня.

Элизабет не стала с ним спорить. Головная боль не отпускала ее. Ощущение было такое, будто в глубине черепа кто-то гонял бильярдные шары, и хотя, пусть урывками, ей удалось поспать прошлой ночью, она ощущала себя разбитой.

Зак в третий раз с того момента, как они вернулись к ней домой, взбил ей подушки, после чего схватил пульт и включил телевизор. Порывшись в холодильнике и кухонном шкафу, он нашел остатки холодной курицы и лапшу, из которых приготовил суп. Надо сказать, что импровизированный этот суп оказался куда вкуснее, чем тот, что Элизабет обычно готовила себе из содержимого консервной банки.

Она ела приготовленный Заком суп, а он тем временем сел на стул рядом с диваном. Но, правда, усидел он на нем недолго. Им владело беспокойство, и он не находил себе места. Глядя на него, Элизабет тоже ощутила тревогу.

Элизабет уменьшила громкость телевизора, ибо никто из них даже не смотрел на экран, и приняла сидячее положение. Головная боль тотчас напомнила о себе.

– Признайся, ты ведь встревожен. Ты думаешь о доме, о том, какая опасность подстерегает в нем Мигеля.

Зак повернулся к ней.

– Верно, помимо всего прочего.

– И что нам теперь делать? Мария все еще в больнице. Мы не может взять и перестать думать об ответах на мучающие нас вопросы. Тем более после того, что нам стало известно.

– А кто сказал, что мы перестали?

– Может, нам стоит обратиться в полицию? Рассказать о наших подозрениях. Вдруг мы найдем там понимание и даже помощь?

– Элизабет, нам никто не поверит. Да я сам не до конца в это верю.

– Думаю, попробовать все же стоит. Нужно выяснить, действительно ли Кэрри Энн Уитт была убита в этом доме. Нам нужно попытаться найти ее тело.

– Чтобы идти в полицию, нужны доказательства. – Зак пристально посмотрел на Элизабет. – И опять-таки, если убийцы закопали тело Кэрри Энн в доме и мы найдет ее останки, у нас будут все нужные нам доказательства.

Элизабет в растерянности уставилась на него:

– Ты хочешь сказать, что мы будем копать сами?

Зак в задумчивости взъерошил волосы.

– Я уже много над этим думал и не вижу для себя иного решения.

– То есть ты считаешь, что мы сможем найти ее тело самостоятельно, без посторонней помощи?

– Не знаю, может, придется взять кого-то в помощь.

Элизабет села чуть прямее.

– И кого же ты имеешь в виду?

– Сэма. Он сам предложил, – ответил Зак. – Осталось только проверить, насколько серьезно его предложение.

Зак взял телефон и начал набирать номер Сэма Марстона в «Тин Вижн». Как только на том конце послышался голос Сэма, Зак вкратце объяснил ему, что приключилось с ними по дороге домой из больницы, после того как они с Элизабет приезжали проведать Марию.

– Черт возьми, Зак, с Элизабет все в порядке?

Зак бросил взгляд в ее сторону: Элизабет сидела на диване, слегка откинувшись на подушки. Всякий раз стоило ему посмотреть на ее разбитую губу и синяк под глазом, как его вновь охватывала злость на брата.

– Ее избили, Сэм. Ей даже пришлось провести ночь в больнице, правда врач сказал, что через несколько дней с ней снова все будет в полном порядке. Я же звоню тебе вот по какой причине. Я подумал, если мне память не изменяет, у тебя есть приятель, который раньше времени ушел в отставку из управления шерифа. Донахью, кажется, так его звали.

– Верно, Бен Донахью. Получил пулю во время вооруженного ограбления в одном супермаркете. Такой высокий блондин. Ты встречал его на ферме пару раз. Он работает с нашими ребятами в свободное время.

– Как же, помню. Произвел на меня вполне приличное впечатление. Я тут подумал, не согласится ли он выслушать нашу историю, а может, даже составит нам компанию на раскопках. Если мы что-то найдем, Донахью сможет довести это дело до властей. Дом стоит в сельской местности, а это значит, что он находится в юрисдикции шерифа. И слово Донахью будет иметь гораздо больший вес, нежели мое.

– А ты, случайно, не вторгаешься в чужие владения? Думаю, Бен вряд ли на такое пойдет.

– Официально ферма принадлежит моему отцу. Карсон его опекун, что дает ему контроль над делами фермы, однако все не так просто. Будь у нас чуть больше времени, я мог бы получить через суд больший доступ, но, увы, времени у нас нет.

– Карсон – влиятельная фигура в Сан-Пико. Ты уверен, что хочешь ввязываться с ним в судебную тяжбу?

Зак тотчас мысленно представил себе лицо Лиз – в синяках и с разбитой губой, и его пальцы машинально сжали трубку еще сильнее.

– Мы с ним на ножах еще с тех пор, когда мне было восемь лет. Кроме того, дело не столько в моем брате, сколько в том, что происходит в том доме. Мария Сантьяго попала в больницу только из-за него. Поведение ее мужа изменилось в худшую сторону и продолжает меняться с каждым днем. Я с трудом представляю себе, что может случиться с ним, если он и дальше останется жить в этом доме. Как ты думаешь, Донахью согласится хотя бы нас выслушать?

– Бен покладистый парень. Признаюсь честно, ваша история меня заинтриговала. Я позвоню ему, посмотрим, что он скажет в ответ.

– Спасибо, Сэм.

Зак положил трубку и повернулся к Лиз. Она улыбнулась ему. Было в ее глазах нечто такое, отчего у него защемило в груди.

– Согласись, ведь это просто невероятно! Я готова спорить на что угодно, что ты непревзойденный адвокат.

Зак улыбнулся ей в ответ:

– Скажем так, я неплох. В этом можно не сомневаться.

– Другое дело, что у нас нет времени во всем придерживаться буквы закона.

– Верно, особенно если учесть, что происходит с Мигелем.

Элизабет поправила подушку у себя за спиной.

– Вот и мне его поведение внушает тревогу, Зак. Последние несколько недель его не узнать, а в последние дни тем более. Что бы там ни было с этим домом, от него исходит какая-та темная сила. Лично я в нем ни за что не согласилась бы жить. Когда мы с тобой возьмемся за наши раскопки?

– Минуточку! Ты хочешь сказать, что готова составить мне компанию, и это после того, как получила сотрясение мозга? Я бы на твоем месте не стал торопиться.

Элизабет одарила его сердитым взглядом.

– Я с тобой. Хочешь ты или не хочешь. И ты не сможешь помешать мне.

Зак улыбнулся такой настырности и пристально посмотрел на нее. Даже сейчас, с синяком под глазом и разбитой нижней губой, она показалась ему прекрасной. Стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором возникала она, лежащая на больничной каталке. Он тотчас со всей живостью ощутил то, что ощущал тогда – страх, что она может умереть. А теперь с тем же ужасом он думал о том, что будет с ним, если он ее потеряет.

Нет, чем раньше он порвет с ней, тем лучше. Ему нужно уйти до того, как любовь поглотит его с головой, а боль расставания сделается невыносимой.

И он отвернулся от этих прекрасных голубых глаз, которые, казалось, заглядывали ему в душу. Ему захотелось бежать: да-да, броситься вон, сесть в джип и укатить прочь, даже не оглядываясь. Да, но только не сейчас. Время у него еще есть.

– Хорошо, уговорила, беру тебя с собой.

– Когда?

– Чем раньше, тем лучше.

Остаток дня Элизабет провела в постели. Правда, сон опять был поверхностный, беспокойный; она то засыпала, то просыпалась, а во всем теле ощущалась разбитость. На всякий случай она приняла болеутоляющее. Боль оно почти не сняло, а вот сонливости только прибавило. Завтра она попробует обойтись без таблеток. Тем более что ее ждет столько дел.

Она посмотрела на Зака. Он по-прежнему расхаживал из угла в угол, явно не находя себе места. Таким она его еще ни разу не видела. С того момента, как Зак привез ее домой, он словно отдалился от нее и старался поддерживать между ней и собой невидимую дистанцию. Наверное, его просто терзает беспокойство. Элизабет даже попыталась внушить себе, что ей нет повода волноваться, однако в глубине души зрело подозрение, что все это каким-то образом связано с ней.

Сэм Марстон позвонил им ближе к вечеру. Элизабет подняла трубку и передала ее Заку.

– Отлично, – произнес он и кивнул, как будто Сэм мог это видеть. – Мы поговорим с ним завтра вечером.

Сэм что-то сказал в ответ.

– Хорошо, спасибо, Сэм, – поблагодарил Зак и положил трубку.

Элизабет с нетерпением ждала, что он ей скажет.

– Донахью согласился нас выслушать. Они с Сэмом приедут к семи во вторник вечером. Если мы сумеем убедить его, что мы с тобой не парочка чокнутых, то он отправится с нами на раскопки в среду вечером.

В среду вечером? Элизабет прикусила губу и тотчас поморщилась от боли.

– А разве мы не можем копать днем?

– Если Карсон нас увидит, он спустит на нас своих ротвейлеров-адвокатов.

– Даже если с нами будет бывший полицейский?

– Не хотелось бы лишний раз рисковать. К тому же мы не знаем, как далеко распространяется его согласие.

Элизабет вздохнула:

– Ничего не понимаю. Почему твой брат изо всех сил старается не подпускать нас к этому дому?

– Хороший вопрос. Может, это обыкновенное упрямство – мол, я здесь хозяин. Он наверняка хочет, чтобы я отозвал свой иск. Потому что, если операция окажется успешной и отец придет в себя, ему есть что терять. Быть фактическим хозяином фермы – многое для него значит. Я никогда бы не подумал, что собственные амбиции перевесят для него на чаше весов здоровье отца.

– Смотрю, ты привык думать о нем лучше, чем он есть на самом деле.

Зак отвернулся.

– Наверное, потому, что я всегда мечтал видеть его другим.

– Наверное, потому, что ты всегда мечтал иметь настоящего брата.

Зак обернулся к ней.

– Как бы там ни было, но в среду мы проведем наши раскопки.

– С Донахью или без, не важно.

Зак кивнул:

– А еще нам нужно поговорить с Мигелем, убедить его, чтобы он нам не мешал.

– Думаю, что после того, что случилось с его женой, убедить его будет нетрудно.

* * *

Элизабет провела весь вторник у себя в офисе. Не считая головной боли, которая упорно отказывалась ее отпускать, и ломоты во всем теле, она чувствовала себя сносно. Майклу и Терри она сказала, что на нее напали в переулке рядом с ее домом. То, что по ее убеждению, за нападением стоит Карсон Харкорт, говорить она не стала, поскольку доказательств у нее не было.

И Майкл, и Терри в один голос советовали ей обратиться в полицию, и она им ответила, что, пока отлеживалась в больнице, подала соответствующую бумагу двоим полицейским. Размышляя об их с Заком планах на завтрашний вечер, она подумала, что, по всей видимости, в самом ближайшем будущем объяснений с полицией ей не избежать, хотят они того или нет.

Налив себе очередную кружку кофе, она вернулась в офис и села за стол. Двенадцатилетняя Кэрол Хикман, которая была убеждена, что любое свидание с мальчиком должно заканчиваться бурными ласками на заднем сиденье автомобиля, появилась в ее кабинете минута в минуту. Они проговорили почти час, и, похоже, Элизабет удалось за это короткое время поднять самооценку девочки по крайней мере на одно деление, ибо именно заниженная самооценка и была истинной причиной всех ее проблем.

Следующим в ее расписании был Эмилио Мендоса, глава обширного клана Мендоса. Этот клиент проходил по программе семейного консультирования.

Как выяснилось, за выходные другой ее клиент, Ричард Лонг, был арестован в связи с избиением своей половины. И хотя вскоре был выпущен под залог, так и не явился на запланированную консультацию во вторник утром. И хотя, по идее, Элизабет не должна была злорадствовать по поводу того, что супруга дебошира наконец нашла в себе мужество подать в суд на собственного мужа, до известной степени так оно и было.

Пока Элизабет работала у себя в офисе, Зак превратил в свой временный офис ее квартиру. Он представлял некоторое число клиентов в деле о темозиамине и имел привычку поддерживать с ними постоянный контакт. У него имелся при себе список тех, кому он должен позвонить, включая пару звонков своему партнеру, Джону Ноблу, а также работникам адвокатской конторы, представляющей интересы другой стороны.

– У меня куча дел, которые я должен успеть сделать до того, как бывший заместитель шерифа Донахью приедет на встречу с нами, – сказал он Элизабет, проводив ее до машины. – Ты уверена, что чувствуешь себя настолько хорошо, что можешь ехать на работу? Может, тебе стоит еще денек побыть дома?

– Со мной все в порядке, Зак. Лишь слегка побаливает голова. А в остальном все нормально.

Он легонько дотронулся до нее, пристально глядя ей в глаза, затем резко отвернулся.

– Позвони мне, если я вдруг тебе понадоблюсь, – бросил он ей через плечо. – Увидимся, когда ты вернешься.

Элизабет повернула ключ зажигания. Впрочем, она тронулась с места лишь после того, как Зак скрылся за дверью ее квартиры. Что-то в его поведении настораживало ее.

Стоило ей подумать, что это может быть, как ей сделалось тревожно на душе.

В тот вечер она вернулась домой поздно. Обеденный перерыв уже закончился, но она специально выкроила время, чтобы перекусить. Сэм и Бен Донахью должны приехать к семи, а это значит, что времени на то, чтобы приготовить ужин у нее не будет. И Элизабет решила по дороге заехать в китайский ресторанчик. Когда она поставила машину на парковку за домом, было без нескольких минут шесть.

Войдя в квартиру через заднюю дверь, она увидела, что Зак уже ждет ее. По крайней мере, он нервно расхаживал по кухне из угла в угол. Печать тревоги лежала и на его лице. Стоило ему увидеть ее, как его лицо тотчас осветилось радостью, которую, однако, уже в следующий миг сменила маска гнева.

– Где тебя носило?

Его резкий тон, едва ли не окрик, стал для нее полной неожиданностью. Растерянная, она показала ему бумажный пакет с их ужином, который привезла из китайского ресторанчика.

– Я заехала купить нам что-нибудь на ужин. Ведь уже в семь к нам приедут гости.

Зак взял пакет у нее из рук и поставил на кухонный стол.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? Я подумал… Я испугался… Я черт знает что подумал, что могло случиться с тобой…

Она наверняка тоже вспылила бы, если бы не нотки неподдельного беспокойства в его голосе, да что там, страха! Он переживал за нее, боялся, как бы с ней ничего не случилось.

– Как видишь, со мной все в порядке, – сказала она. – Если бы я знала, что ты волнуешься, я бы обязательно позвонила. Сама не знаю, как я пропустила твой звонок. Наверное, просто не услышала.

Элизабет сняла с плеча ремешок светлой кожаной сумки, а саму сумку поставила на стол. Порывшись в ней, она вытащила мобильник и, открыв, проверила входящие звонки.

– Наверное, сел аккумулятор.

Зак посмотрел ей в глаза. Она увидела в его взгляде все ту же тревогу, но и что-то еще, что-то более глубокое и сильное, что заставило ее сердце забиться новой надеждой. Зак взял ее за плечи, привлек к широкой груди и крепко поцеловал.

– Не надо больше меня так пугать.

Элизабет встала на цыпочки и поцеловала его в ответ.

– Обещаю, что больше не буду.

Зак отвел глаза, а потом быстро подошел к окну и посмотрел на стоянку.

– Не знаю, Лиз, смогу ли я.

– Сможешь что?

Он медленно повернулся к ней.

– Любить тебя. Переживать так, как я переживаю за тебя. Сказать по правде, я сам себя не узнаю.

Она подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони.

– Вот и со мной то же самое. И меня это пугает не меньше, чем тебя.

Зак не ответил, и тогда она поцеловала его снова, и он со всей страстью ответил на ее поцелуй. Она чувствовала его голод, его нестерпимое желание обладать ее телом, впрочем, его нельзя было не почувствовать.

Увы, в следующее мгновение зазвонил телефон, и момент был потерян.

Зак выразительно посмотрел на нее, повернулся и пошел взять трубку. Судя по всему, звонил Сэм. Так оно и оказалось, он решил подтвердить, что приедет. Элизабет тотчас занялась принесенным из китайского ресторана ужином. Впрочем, аппетит у нее уже пропал.

Вместо этого она задумалась о Заке, о нотках неуверенности в его голосе, о своем страхе его потерять. От этих мыслей в животе тотчас возникло неприятное ощущение.

Боже, как она любила его! И не сомневалась во взаимности своих чувств. И все же вопрос оставался: стоит ли придавать этому значение? И как сильно будет она переживать, если он предпочтет вернуться к своему прежнему холостяцкому существованию, не предпочтет ли он жизни с ней одиночество?

Верный своему слову, Сэм Марстон прибыл вместе с Беном Донахью ровно в семь. Зак обменялся с обоими рукопожатием и представил Бену Элизабет.

– Может, мы все пройдем в кухню? – предложила она. – Можно расположиться за столом. Если хотите пить, могу предложить вам чего-нибудь холодного.

– Сэм ввел меня в курс дела, – произнес Донахью, когда они прошли в кухню.

Элизабет налила каждому по стакану чая со льдом, а сама села напротив гостей.

Бен предпочел пиво. Элизабет выдала ему бутылку безалкогольного «Будвайзера». Открутив пробку, Бен влил его в горло долгим, жадным глотком.

– Признаюсь честно, история просто невероятная, если не сказать больше, – заявил он. – И тем не менее должен признаться, что она меня заинтриговала.

Бен был высокий, поджарый блондин, очень даже симпатичный на вид мужчина лет тридцати пяти. По словам Сэма, неженатый.

В Сан-Пико он прожил всего года три. А год назад получил ранение при исполнении служебных обязанностей и был вынужден уйти в отставку. По словам Зака, вероятно, это была одна из причин, почему он согласился поговорить с ними.

– Он почти ничего не знает ни про меня, ни про моего брата. Так что у него, скорее всего, будет непредвзятый взгляд на всю эту историю.

Так оно и оказалось. И подтверждением этому стал неподдельный интерес, с каким Бен выслушал их совершенно неправдоподобный рассказ. Элизабет и Зак совместными усилиями, шаг за шагом, постарались объяснить ему, каким образом они пришли к выводу, что тело девятилетней Кэрри Энн Уитт зарыто под желтым домом на «Харкорт фармз».

– Мы отталкивались от настоящего и двигались в прошлое, – пояснил Зак. – Если в доме действительно обитает привидение, как то утверждает миссис Сантьяго, чему ни я, ни мисс Коннерс поначалу не верили, то это должен быть кто-то, кто умер в этом доме. В данном случае маленькая девочка, поскольку именно такой описала ее Мария.

– Мы не сумели обнаружить никаких свидетельств о детях, умерших в этом доме, – продолжила его рассказ Элизабет. – Зато нам удалось выяснить, что тридцать пять лет назад в доме, который стоял на месте нынешнего, жила одна супружеская пара. А через пару лет после того, как они уехали отсюда, супруги убили во Фресно двенадцатилетнюю девочку.

– Это было зверское убийство, – добавил Зак. – Оба, и муж, и жена, предстали перед судом и были осуждены. Более того, муж был приговорен к смертной казни.

– Ого!

Элизабет сделала глоток холодного чая.

– К сожалению, девочка из Фресно – ее звали Холли Айвз – не отвечала описанию призрака, обитающего в доме, не говоря уже о том, что она была убита в другом городе, до которого примерно сто миль.

– Но вам показалось, что вы что-то такое нащупали? – уточнил Бен.

– Именно. – Зак сделал глоток из высокого, в капельках влаги стакана. – Ознакомившись с тем, что писали про эту пару газеты, и, поговорив с кое-кем из тех, кто занимался расследованием этого случая, мы подумали, что такие изверги, как они, вполне могли убить кого-то еще и Холли не единственная их жертва. Кто знает, вдруг они убили еще одну девочку, когда жили здесь, в Сан-Пико.

Донахью подался вперед:

– Парочка серийных убийц?

– Полицейские, с которыми мы разговаривали, соглашались с тем, что такое исключать нельзя, другое дело, что полиция так и не смогла связать их с другими случаями убийств людей в этой части штата.

– И все же вы решили, что проверить стоит?

Зак кивнул:

– Мы наняли частного детектива по имени Иэн Мерфи, чтобы он прошерстил район Лос-Анджелеса. Мы подумали, что, если эта пара похитила еще одного ребенка, причем не из нашей местности, самым вероятным местом похищения может быть только Лос-Анджелес.

Бен поставил бутылку пива на стол.

– Только не говорите мне, что ваш Мерфи нашел жертву убийства, которая соответствовала описанию внешности вашей маленькой девочки?

– Невероятно, правда? И главное, девочка исчезла как раз в то время, когда чета Мартинес жила в этом доме.

– Не может быть!

Зак откинулся на спинку стула.

– На вашем месте я бы тоже не поверил.

Элизабет посмотрела Бену в глаза.

– Между прочим, я тоже ее видела. Так же как и Мария Сантьяго. В доме обитает призрак маленькой девочки.

Бен поднял руку в примирительном жесте.

– Ну хорошо, хорошо. На этом этапе расследования вы пришли к выводу, что ваше привидение – это девочка, которая когда-то пропала в Лос-Анджелесе. Каков ваш следующий шаг?

– Мы поговорили со следователем, который занимался этим случаем, – сказал Зак. – Его имя Дэнни Маккей. Сейчас он уже на пенсии. Так вот он отлично помнит этот случай. И даже вспомнил, какой наряд был на Кэрри Энн Уитт в тот день, когда она исчезла с газона перед домом.

– Отличная память. А что же было надето на ней?

– Нарядное, праздничное платье, – ответила Элизабет, – а поверх него розовый передник, точно такой же наряд, что и на девочке-призраке, которая являлась Марии Сантьяго. Дело в том, что в тот день, когда ее похитили, у Кэрри Энн был день рождения. Именно поэтому детектив Маккей так все хорошо и запомнил.

Не выпуская из рук бутылку пива, Донахью встал со стула.

– Кто-то явно спятил.

– Это вы нам говорите?

– В этом доме творятся странные вещи, – продолжил Зак. – Нет, не странные, а страшные. И мы хотели бы выяснить, там она или нет. Собственно, это все, что нам нужно.

– А почему вы так уверены, что вы ее там найдете? Даже если люди и в самом деле убили эту девочку, они могли закопать ее тело где угодно.

– Согласен. – Зак допил свой чай и поставил пустой стакан на стол. – Но дело в том, что тело Холли Айвз Мартинесы закопали в подвале дома во Фресно. Так что…

– Вот дают!

– Именно, – согласился Зак. – Они сначала издевались над ней, как могли, изнасиловали, а потом задушили. Это было страшное, зверское убийство, которое, если верить тому, что мы о нем прочли, может иметь одним из своих последствий то, что душа жертвы остается обитать в доме.

– Но ведь вы сами только что сказали, что Холли убили не в Сан-Пико.

– Нет. А вот Кэрри Энн Уитт, скорее всего, да, – произнесла Элизабет. – Именно поэтому нам и потребовалась ваша помощь.

Бен опустился на стул. Он с такой силой стиснул горлышко бутылки, что костяшки пальцев побелели.

– Скажите, какой нормальный человек поверит в эти бредни?

– Я сам в это с трудом верю, – признался Зак.

Элизабет потянулась через стол и взяла Бена за руку.

– Поймите, Бен, нам нужно лишь одно: выяснить, так это или не так.

Донахью посмотрел сначала на нее, потом на Зака.

– Да, похоже на бред, но с каждой минутой я почему-то все больше и больше в него верю.

– Так вы нам поможете?

– Как мне сказал Сэм, в полицию вы обратиться не можете. Что, в свою очередь, означает, что у вас нет иного выбора, как заняться поисками ее останков самим.

– Верно, ничего другого нам не остается.

По физиономии Бена начала расплываться хитрая улыбка.

– Что ж, в таком случае я с удовольствием составлю вам компанию.

Сэм тоже довольно улыбнулся. Зак лишь слегка приподнял кончики губ.

Элизабет же подумала о маленькой светловолосой девочке, похожей на ангела, и о том, что, по всей видимости, случилось с ней, и ей сделалось не до улыбок.

Глава 29

В среду утром Элизабет пришла на работу рано. Зак остался дома и сделал несколько звонков из ее квартиры. Он еще сильнее отдалился от нее, как будто никогда не переживал за ее жизнь, как будто они никогда не говорили о любви и были просто друзья и ничего больше.

Прошлой ночью никаких ласк между ними не было, хотя Элизабет страстно мечтала о них. После того как на них напали бандиты, Зак ни разу не прикоснулся к ней. Элизабет пыталась убедить себя, что он просто ждет, пока она окончательно поправится, хотя в душе и понимала, что это не так. Он боялся самого себя, боялся собственных чувств к ней.

И того, что может случиться, если он позволит им взять над собой верх.

Элизабет решила, что обязательно с ним поговорит, чтобы между ними не было никаких недомолвок. Другое дело – найти для этого подходящее время. Когда примерно в полдень на ее столе зазвонил телефон, она никак не ожидала услышать на том конце провода бархатистый баритон Зака. Звук его голоса накатился на нее приятной волной, от которой у нее все затрепетало внутри. И она в очередной раз подумала, как сильно его любит.

В последнее время у нее было достаточно времени на размышления, и всякий раз стоило ей задуматься, как перед ее внутренним взором возникало лицо Зака, такое, каким она увидела его, открыв глаза, в палате экстренной медицинской помощи.

Он признался, что любит ее. Стоило ей представить тот момент, и она была готова ему поверить. Она не просто слышала эти слова, она видела их написанными заглавными буквами на его лице. Он любит ее, а она любит его.

За эти несколько дней в ней созрело решение. Не важно, как бы он ни старался убедить себя, что между ними ничего не будет, она не намерена сдаваться, не желает складывать оружие.

Она будет сражаться до конца.

– Мне позвонили с работы, – сказал Зак в телефонную трубку. – Судя по всему, доктор Марвин имел встречу с судьей, которому поручено вести дело моего отца. Он сказал судье, что для возвращения отца к нормальной жизни важно, чтобы операция была сделана как можно раньше, лишь в этом случае возможен успех, на который так рассчитывают врачи. Судья согласился и назначил дату слушания. В четверг утром.

Было нечто такое в его голосе, некая нотка оптимизма, которой не было накануне.

– Готова поспорить, что ты улыбаешься. Я права?

– Судья, его имя Хэнк Александер, был хорошим другом моего отца.

– Вот это да! – Элизабет поудобнее взяла трубку. – А не значит ли это, что он должен сложить с себя обязанности, потому что близко знаком с одной из сторон?

– Не думаю, что он это сделает. Если настолько близко знает моего отца, как мне кажется, он наверняка придет к выводу, что Флетчер Харкорт наверняка дал бы согласие на эту операцию. Думаю, он не откажется от участия в слушании.

– Зак, это было бы просто здорово! Я очень на это надеюсь.

На том конце провода Зак прочистил горло.

– Послушай, мне нужно сделать кое-какие дела. Сейчас заканчиваю работу над одним срочным документом. Мне нужно успеть сделать еще парочку дел, прежде чем к нам приедут Сэм и Донахью.

– Хорошо, увидимся у меня вечером.

– Угу, – негромко произнес он. – Значит, до вечера.

Элизабет положила трубку и задумалась о том, что, как показалось, она услышала в его голосе. Тоску? Вдруг он и сам это услышал. И тогда он поймет, как сильно он ее любит, а главное, что ему нет смысла разрывать с ней отношения. Что любовь его столь велика, что жизнь без нее утратит для него всякий смысл.

И если именно так он и поступит, Элизабет не сомневалась, что он останется верен ей и своим чувствам. Она была убеждена, что он из такой породы мужчин.

Когда она вернулась домой, Зака там не оказалось. Элизабет переоделась в джинсы и белую блузку без рукавов, которую уже давно собиралась отдать Армии спасения. Завязав полы блузки узлом на талии, она отправилась в кухню приготовить себе стакан чая со льдом.

Зак вернулся через несколько минут с небольшим бумажным пакетом, который поставил на стол рядом с ее стаканом.

– Я принес тебе сэндвич. Я подумал, что ты вряд ли захочешь возиться с ужином.

Элизабет открыла пакет и посмотрела на ароматные ломтики хлеба.

– Индейка с сыром. Думаю, тебе понравится.

Элизабет кивнула. Впрочем, аппетита у нее не было. Стоило ей подумать, что их ждет сегодня вечером, как становилось муторно. Она снова заглянула в пакет.

– А себе ты что купил?

– Ничего. Я не голоден. Может, перехвачу что-нибудь попозже.

Элизабет закрыла пакет и отставила в сторону.

– Тогда и я тоже могу подождать.

В десять минут восьмого раздался звонок в дверь. На пороге стоял Бен Донахью, а позади него Сэм Марстон.

– Спасибо, что приехали, – поблагодарил их Зак и, обменявшись с обоими рукопожатием, проводил в кухню, где Элизабет налила им по стакану чая со льдом. Впрочем, наученная вчерашним опытом, Бену она тотчас предложила пива. Он с улыбкой отказался:

– Сегодня мне лучше оставить мозги при себе.

Сев за кухонный стол, они поговорили о доме и о том, как лучше им приступить к поискам. Зак показал им план дома, который сделал на компьютере и который должен был служить им ориентиром. Рассказал он и про боковой лаз в фундаменте дома, через который можно проникнуть внутрь.

– Я на всякий случай купил в супермаркете фонарики, потому что под домом наверняка будет темно. Нам же, чтобы как можно скорее сделать наше дело, нужно побольше света.

– А я захватил с собой пару лопат с короткой ручкой. Они у меня в багажнике, – добавил Бен.

– В таком случае у нас есть все необходимое. Я тоже прикупил несколько лопат. – Зак допил свой чай. – А еще пару ведер, чтобы было в чем выносить грунт.

– Я тоже захватил одну, на мой взгляд, полезную вещь, – сказал Сэм. – Металлоискатель. Одолжил у одного знакомого.

– Замечательно! – подвел итог Зак. – Может, с его помощью мы что-нибудь обнаружим.

Они прошлись по остальным мелочам, и когда все уточнили и обсудили, уже начало темнеть.

– Что ж, нам пора, – сказал Зак, скатывая в трубочку сделанный на компьютере план дома и надевая на него резинку. – Думаю, что перед тем, как копать, нам нужно поговорить с Мигелем. Я хотел съездить к нему еще вчера вечером, но потом решил, что лучше не стоит. Вдруг он к утру передумал бы или, что еще хуже, рассказал бы Карсону.

– А если он не согласится?

Зак нахмурился:

– Согласится, никуда не денется. Можно подумать, у него есть выбор.

Ночь была темной, а серпик луны тонюсеньким. Крошечный домик возник перед ними из кромешной тьмы. И хотя внешне он ничем не отличался от тысячи других домов, Элизабет почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

– А если его нет дома? – спросила она, глядя на темные окна гостиной.

– Тем хуже для него. Я ему звонил и предупредил, что мы к нему едем. Сказал, что нам нужно поговорить с ним.

– Ему рано вставать на работу. Возможно, он уже лег спать.

Сэм и Бен встали с ними рядом на подъездной дорожке.

– Ты думаешь, он дома? – спросил Бен у Зака.

Они все приехали сюда в его джипе, который оставили рядом с гаражом, пока не разгрузят все необходимое снаряжение.

– Вы оставайтесь здесь, а я зайду внутрь и проверю.

– Я с тобой, – решительно заявила Элизабет и тоже поднялась по ступенькам.

Зак посмотрел на нее и постучал в дверь. Внутри кто-то негромко выругался, затем кто-то обо что-то споткнулся, затем шаги приблизились к двери, и наконец лампочка над крыльцом зажглась, а сама дверь распахнулась.

На пороге возник Мигель Сантьяго, хотя в какой-то момент Элизабет его даже не узнала. Одежда на нем была мятой и грязной, длинные волосы спутаны, глаза ввалились. Даже в тусклом свете лампы ее поразила нездоровая желтизна его кожи, то, как раздулись его ноздри, как только до него дошло, кто перед ним.

– Извини, если я тебя разбудил, – произнес Зак и сделал шаг вперед, на всякий случай загораживая собой Элизабет. Впрочем, она не стала возражать, учитывая, какой дикий огонь вспыхнул в глазах Мигеля. Более того, она даже слегка попятилась.

– Я не спал, – ответил Мигель.

Глядя на него, можно было подумать, что он спит одетым вот уже несколько дней подряд.

– Нам нужно поговорить.

– Это еще зачем?

Зак сделал еще шаг вперед, и Мигель был вынужден отступить в дом. В гостиной Зак зажег свет, и Элизабет тоже осмелилась войти. Свет на крыльце они погасили, а входную дверь закрыли за собой.

– Мы хотели бы заняться кое-какими поисками, – сказал Зак. – Причем сегодня вечером.

Мигель нахмурился и покачал головой, как будто пытался прояснить спутанные мысли:

– Ничего не понимаю.

В течение нескольких минут Зак терпеливо рассказывал Мигелю об убийстве, которое, по их мнению, произошло в старом доме, который стоял на том самом месте, где сейчас находится их с Марией дом. Зак рассказал, как они с Элизабет вели свои поиски, как им удалось узнать об исчезновении девочки, чья внешность совпадала с внешностью привидения, которое Мария видела в этом доме. Рассказал он и о том, что супружеская пара, что когда-то жила здесь, могла лишить девочку жизни и, что самое главное, закопать тело несчастной жертвы своего злодеяния где-то под домом.

– В доме творится нечто неладное, Мигель, – негромко сказала Элизабет. – Нечто такое, что не поддается логическому объяснению. Думаю, ты сам это чувствуешь. Ты не мог не заметить, что с этим домом что-то не так.

Мигель отвел глаза.

– Я не видел здесь никаких привидений.

– Нам кажется, призрак девочки являлся Марии из-за младенца, – сказал Зак.

– Она пыталась предупредить Марию, что жизни ее малыша что-то угрожает, – добавила Элизабет.

Похоже, до Мигеля их слова доходили с большим трудом.

Элизабет потянулась и взяла его за руку.

– Посмотри на себя, Мигель. Я тебя просто не узнаю. Ты не похож сам на себя. Ты какой-то взвинченный, постоянно ходишь пьяный. Это дом так влияет на тебя, Мигель. Что бы это ни было, но ты подвержен его дурному влиянию. И мы хотим положить этому конец. Мы хотим найти останки этой маленькой девочки. Если мы ее найдем, то, возможно, все неприятности кончатся.

Похоже, впервые за их разговор Мигель что-то понял.

– Моя жена считает, что в доме обитает привидение. Я же сам не понимаю, что со мной происходит. – Он брезгливо посмотрел на свою мятую одежду, как будто только что ее заметил. – Делайте все, что считаете нужным.

– Спасибо, Мигель, – поблагодарила его Элизабет.

Зак подошел к двери и велел Бену и Сэму начать выгружать снаряжение, после чего отогнать машину чуть дальше от дома. Элизабет тем временем, как могла, увещевала Мигеля.

– Вот увидишь, все будет хорошо. Нам просто нужно выяснить правду.

Мигель кивнул. Глядя на него, можно было подумать, что он даже рад их приезду.

– А как вы это сделаете?

В этот момент вернулся Зак.

– Мы проникнем под дом через лаз в фундаменте в боковой стене. У нас с собой есть фонарики, чтобы освещать место раскопок, и лопаты, чтобы копать. Копать будем в определенной последовательности. Так, чтобы основательно пройти всю площадь дома. Возможно, для этого понадобится не одна ночь.

– Вниз можно спуститься через люк в полу стенного шкафа в спальне, – подсказал Мигель. – Я вам покажу.

– Замечательно!

Они воспользовались обоими входами и внесли инвентарь: лампы и несколько рассчитанных на большое напряжение удлинителей. Отверстие в боковой стене дома плотно закрыли куском картона, чтобы из-под него не выбивалось ни лучика света. Затем через люк в полу спустили вниз лопаты, ведро и металлоискатель, который захватил Сэм.

Зак захватил план дома и первым нырнул в отверстие люка в спальне. Сэм и Бен последовали за ним.

– Я тоже с вами, – сказала Элизабет. – Лопат у нас много, хватит всем.

С этими словами она тоже спустилась вниз вслед за мужчинами. Подпол был низкий, и ей пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой. Элизабет схватила лопату. На ее счастье, черенок был короткий, а значит, сама лопата не такая тяжелая.

– Мы и без тебя справимся, – сказал Зак. – Думаю, тебе лучше остаться наверху с Мигелем. На всякий случай.

– Ничего страшного. Я тоже хочу поучаствовать.

Зак было заспорил с ней, однако она с такой укоризной посмотрела на него, что он умолк.

– Да, здесь особенно не выпрямишься, – недовольно буркнул Бен. – Слава тебе господи, что сам дом невелик.

Зак обвел лучом фонарика подпол дома. Поскольку самому дому было всего четыре года, то состояние подвала было сносным, лишь паутина в углах и на лагах пола, да еще какие-то жуки, которые поспешили забиться от них в темный угол.

Элизабет подняла воротник блузки и постаралась не думать о том, что может скрываться в этих темных углах.

– Странно, здесь сыро, – сказала она, впервые рискнув потрогать пальцами земляной пол у них под ногами. – Это почему так?

Зак посветил лучом фонарика на шланг для поливки газона, просунутый сквозь боковой лаз, и расплылся в улыбке. В свете фонарика черты его лица казались какими-то изломанными, это придавало его внешности нечто демоническое.

– Я вчера наведался сюда до того, как Мигель пришел с работы, и смочил пол. Сегодня утром я передвинул шланг, чтобы охватить ту часть пола, которую не смог вчера. Я сделал это специально, влажную землю копать гораздо легче.

– Гляжу, ты все предусмотрел, – улыбнулся Бен.

Сэм включил металлоискатель, который едва умещался под низким полом, и, согнувшись пополам, начал медленный обход подполья.

Сам пол они разбили на квадраты. Было решено сделать пробные раскопки в каждом квадрате, после чего поводить по ним металлоискателем. Если они ничего не найдут, тем более что сваливать землю в кучу здесь просто нет места, то заровняют один квадрат и перейдут к другому. Сэм закончил первый пробный обход и вернулся с трофеями: парой ржавых гвоздей и монеткой в двадцать пять центов, на которой, когда ее поднесли к свету, обнаружился 1947 год. После этого они приступили к настоящим раскопкам.

Пытаясь угадать место возможного захоронения, Бен с Сэмом повели раскопки в середине юго-западной части дома, постепенно двигаясь вперед, в то время как Зак с Элизабет начали с юго-востока и двигались им навстречу.

Они проработали не больше четверти часа, когда к ним вниз спрыгнул Мигель.

– Я тоже хочу помочь. Если здесь и вправду кто-то похоронен, я помогу вам найти останки.

На этот раз вид у него был более вменяемый. Более того, он даже причесал свою всклокоченную шевелюру.

– Отлично, – сказал Зак и вручил ему лопату. – Лишняя пара рук нам не помешает.

Им понадобилось не так уж много времени, чтобы понять правоту этих слов. У Элизабет от работы в скрюченном положении уже ныла спина, а на руках появились первые мозоли. Зак пометил сетку раскопок бечевкой, натянув ее по всему пространству между серыми бетонными стенами фундамента.

Он поводил фонариком по бетонному периметру подполья.

– Похоже, что новый дом действительно построили на старом фундаменте – по крайней мере, там, где могли, новый закладывать не стали. Старый дом был немного просторнее, что, в свою очередь, означает, что тело жертвы может быть захоронено снаружи нынешнего дома. Однако та часть, где мы сейчас копаем, служила подполом и для старого дома. Так что будем надеяться, что мы не ошиблись с местом.

Хотя под домом было прохладнее, чем на улице, вскоре все пятеро уже истекали потом. Копать влажную землю и откидывать ее в отвал оказалось не таким уж и легким делом, однако все как один были настроены решительно.

Перерыв сделали лишь спустя час. Через люк вылезли на первый этаж и дружно направились к портативному холодильнику, чтобы достать по бутылочке охлажденной колы. Спасибо Элизабет, это она догадалась захватить его с собой.

– Ну, ты молодчина! Я бы сам ни за что не догадался! – похвалил ее Сэм, в два глотка осушив бутылку шипучего напитка, после чего потер холодной бутылкой свою бритую голову.

Открыв баночку колы, Зак протянул ее Элизабет. Сделав несколько глотков, она вернула банку ему.

Он жадно допил все, что в ней оставалось.

– Как там твои руки?

Элизабет посмотрела на ладони и поморщилась. Только сейчас она заметила вздувшиеся на них волдыри.

– Не так хорошо, как хотелось бы.

– Все остальные захватили с собой перчатки. Спроси у Мигеля, может, у него найдется пара лишних.

– Да, у меня есть пара садовых перчаток. Мария надевает их, когда возится с цветами на клумбе. Это ее любимое занятие! Я сейчас их вам принесу. – В голосе Мигеля послышались такие грустные нотки, что у Элизабет защемило сердце. Нет, в помощи нуждается не только Мария, но и вся их семья. И хотелось бы надеяться, что сегодня они эту помощь получат.

Вскоре Мигель вернулся с парой перчаток, и они снова взялись за работу. Они с Заком – правда, безрезультатно – раскопали еще один квадрат, когда откуда-то сверху до них донесся густой баритон.

А в следующую минуту в люк прыгнул Рауль Сантьяго.

– Только не сердитесь. Мы с Питом приехали вам помочь, если, конечно, Сэм не возражает.

Согнувшись едва ли не вдвое, Сэм подобрался к парням.

– Черт подери, а как вы догадались, что мы здесь?

– Я слышал, как вы разговариваете с Заком по телефону. Если вы скажете нам вернуться на ферму, мы вернемся, но ведь это дом моей сестры. У нас обоих крепкие спины, и мы готовы помочь.

Сэм вздохнул, правда, не слишком убедительно, а, возможно, даже с облегчением, потому что работенка действительно была убойной. Так что лишние руки не помешают.

– Я позвоню на ферму и скажу, что вы со мной и Заком. – С этими словами он вручил им лопату. – Хотите поработать? Вот и работайте.

Рауль расплылся в улыбке, и в тусклом свете подпола по явилось еще одно жутковатое лицо.

– Спасибо, Сэм.

– Мое спасибо будет вам позже, – ответил Сэм и, уцепившись руками за края люка, подтянулся наверх.

Зак взял из рук Элизабет лопату.

– Передохни. Пусть покопает Пит, – сказал он, передавая лопату Питу.

Тот с улыбкой схватился за рабочий инструмент.

Пит был лучшим другом Рауля, ростом пониже и, в отличие от юного мексиканца, не такой коренастый, а скорее жилистый, с темными глазами и приветливой улыбкой. Темные волосы коротко подстрижены и слегка зачесаны вверх – в общем, прическа одновременно и модная, и опрятная.

Выпустив лопату из рук, Элизабет не удержалась и облегченно вздохнула. Натруженные ладони саднили, по телу сбегали тонкие струйки пота. Физический труд был для нее в новинку. Но ничего, она немного передохнет и вновь возьмется за работу.

И они принялись по очереди копать дальше, по два человека на каждый квадрат. И пока одни копали, другие устраивали короткий перерыв. Когда прохладительные напитки кончились, они перешли на простую воду, которая после изнуряющего труда казалась на редкость вкусной и освежающей.

Впрочем, ближе к полуночи стало похоже, что весь их труд был напрасен.

Они уже перекопали почти весь пол, однако так ничего и не нашли. Всякий раз, когда они вскрывали новый квадрат, Сэм проводил по нему металлоискателем, в надежде обнаружить хотя бы какую-то зацепку. Увы, поиски не увенчались успехом – они не нашли ничего, кроме старых гвоздей, которые были зарыты в землю чуть глубже, чем те, что попались им в самом начале.

Из всей их компании усерднее всего на лопату налегал Мигель. Он отказался меняться местами с кем-либо и с упорством одержимого продолжал трудиться в одиночку.

Глядя на него, Элизабет внутренне поежилась. Он почему-то напомнил ей Джека Николсона в фильме «Сияние». Казалось, Мигель в любую минуту расплывется в ухмылке и скажет: «А вот и Джонни».

Но вместо этого муж Марии продолжал копать.

– Передохни, – сказал ему Зак, которому в голову пришли примерно те же мысли.

– Потом, – ответил Мигель и, откинув в сторону еще одну кучку земли, вновь вонзил лопату в грунт.

Когда квадрат был готов, Сэм провел по нему металлоискателем, и на этот раз тот пискнул. Сигнал шел от левого угла квадрата. Все тотчас столпились вокруг углубления в полу.

– Пойду принесу мастерок и скребок, – сказал Зак и отправился наверх за инструментами.

Вскоре он снова прыгнул в подвал. Согнувшись над углублением, он принялся осторожно, слой за слоем, снимать грунт, в надежде обнаружить таинственный металлический предмет. Судя по всему, зарыт тот был глубоко. При помощи мастерка Зак принялся копать глубже, затем вновь взялся за скребок. Что-то звякнуло. Зак вынул из земли кусочек металла и поднес к глазам, чтобы рассмотреть, что это такое. Увы, в его углу было слишком темно.

Тогда он передвинулся к свету и поднес ладонь с загадочным предметом под самую лампу.

– Похоже на какой-то медальон. Или это какая-то военная награда.

– Можешь прочесть, что там написано? – спросил Сэм.

– Вроде бы как на каком-то иностранном языке.

Бен подобрался ближе, чтобы тоже взглянуть на находку.

– По-моему, это что-то военное. Ты, кажется, говорил, что дом был построен во время войны.

– Верно, именно тогда.

В общем, что бы это ни было, найденный предмет вряд ли имел какое-то отношение к загадке, которую они пытались разгадать. Отложив ржавый кружок металла в сторону, они, усталые и с упавшим сердцем, вновь принялись за работу.

Глава 30

Духота, царившая в закрытом помещении, вскоре сделала свое дело. Не в силах больше ее терпеть, Зак стащил с себя рубашку. Спина ныла от того, что все время приходилось работать согнувшись в три погибели; лицо и тело блестели от пота. Нет, конечно, он с самого начала знал, что это бредовая идея – искать тело призрака. Однако за последние несколько недель он проникся искренней верой в то, что они непременно найдут останки маленькой девочки, Кэрри Энн Уитт, которые зарыты под этим домом.

Зак мысленно обругал себя полным ослом и идиотом. Разве привидения существуют? Вся эта история не более чем цепочка совпадений. И вот теперь в этом подвале полдесятка людей вкалывают до седьмого пота, и ради чего?

Да ни для чего. Никакие находки им явно не светят.

И тем не менее он откинул в сторону очередную кучку грунта. Поскольку рабочих рук у них было более чем достаточно, они уже перекопали три четверти площади пола. Все устали, успели взмокнуть от пота, и все как один в душе мечтали, чтобы эти чертовы раскопки поскорее закончились. Впрочем, никто не желал произносить это вслух, никто не прерывал работы, пока не будет вскрыт последний квадрат.

Зак снова работал в паре с Лиз, хотя у них и вышла по этому поводу небольшая ссора. Он не хотел, чтобы она зря надрывала спину в напрасных поисках. Зак не мог понять, как это ему удалось убедить себя, что они наверняка что-то отыщут, и не переставал удивляться собственной наивности.

– Эй, Зак, что это за вонь такая? – спросил у него Сэм и потянул носом затхлый подвальный воздух.

Наконец и он сам обратил на это внимание.

Нет, это не был трупный запах разлагающихся останков. За тридцать пять лет тело уже давно превратилось бы в прах. Это был другой запах – тяжелый, удушливый, слегка сладковатый, от которого к горлу тотчас подкатил комок тошноты.

– Розы, – сказала Элизабет, глядя на него, и в глазах ее мелькнул страх.

– Фу, чем это так противно воняет? – заметил Бен. – Как от компостной кучи, только еще хуже. И главное, вонь какая-то сладковатая…

Мигель прочистил горло.

– Я уже и раньше этот запах ощущал.

Впрочем, Зак тоже, в тот раз, когда согласился остаться с Лиз на ночь в этом доме.

– Может, просто кто-то готовится к Фестивалю роз, – с надеждой в голосе произнес Сэм. – Он начнется уже на следующей неделе.

Лиз посмотрела на Сэма и покачала головой.

– Она здесь, – сказала она и обвела глазами тесный подвал. – Этот запах всегда предшествует ее появлению.

Не обращая внимания на тошнотворный запах и убежденность, прозвучавшую в голосе Лиз, Зак с еще большим раздражением вогнал лопату в грунт. Однако вместо того, чтобы зачерпнуть землю, лезвие уперлось во что-то твердое.

Зак повторил попытку, на этот раз чуть более аккуратно, и вновь лопата наткнулась на какой-то твердый предмет.

– Похоже, ты что-то нашел. – Сэм, пригнувшись под лагами пола, подобрался к нему ближе.

Зак тем временем спрыгнул вниз, в углубление квадрата, который они выкопали почти полностью.

– Дайте мне мастерок и скребок!

Опустившись на колени, он взял из рук Сэма инструменты. Остальные подошли и сгрудились вокруг ямы. Лиз стояла к нему ближе всех. В тусклом свете подвала лицо ее казалось мертвенно-бледным.

Рауль передвинул одну из ламп ближе, чтобы полностью осветить место раскопок, а Зак тем временем принялся осторожно, слой за слоем, снимать грунт в том месте, где его лопата только что наткнулась на что-то твердое.

– Странно, однако, – подал голос Бен и огляделся по сторонам. – С чего это здесь вдруг сделалось так холодно?

Голый торс Зака уже покрылся гусиной кожей. Верно, с чего бы это? – подумал он, вспомнив ночь, которую он провел в этом доме; вспомнив все, что он прочел о холодных местах. Ему тотчас сделалось не по себе, как и Элизабет. Вокруг углубления было не просто холодно, здесь стоял настоящий мороз. Однако Зак, невзирая ни на что, продолжил свои раскопки.

– Еще не видно, что это? – поинтересовался Рауль, наклоняясь над углублением. Вид у него тоже был слегка напуганный.

– Пока нет.

Однако постепенно кое-какие предметы начали появляться на поверхности. Например, нечто вроде куска сгнившей кожи, под которой наверняка было что-то еще.

– Бросьте мне щетку!

Пит сходил за щеткой и вручил ее Заку. Опустившись вокруг ямы на четвереньки, все наблюдали за тем, как Зак, орудуя скребком, мастерком и щеткой, осторожно, слой за слоем, снимает грунт.

– Что это? – спросил, сгорая от любопытства, Бен.

Не обращая внимания на лютый холод – он уже видел собственное дыхание, – Зак продолжил раскопки. Смахнув щеткой последний слой грунта, он оголил небольшой квадратный кусочек металла, который выдавался вверх над лоскутом черной, полусгнившей кожи.

– Похоже на пряжку.

Из горла Лиз вырвался сдавленный крик:

– Боже, это ведь пряжка от башмачка.

Ее взгляд был прикован к кусочку металла, и Зак моментально понял, что, собственно, они нашли.

– В тот день, когда она исчезла, – пояснила Лиз, – на Кэрри Энн были… – Она не договорила и сглотнула застрявший в горле комок. – На Кэрри Энн были черные лакированные туфельки с пряжками. Думаю, это та самая лакированная кожа и та самая пряжка от ее туфелек.

Зак покопал еще немного, постепенно открыв их взорам то, что таилось под слоем земли. От башмачка, изъеденного временем и насекомыми, почти ничего не осталось, однако даже того, что еще было цело, хватило, чтобы узнать, что это такое. Зак осторожно убрал в сторону очередной слой земли, и вскоре на поверхности уже белела кость. Лиз судорожно втянула в себя воздух.

Ничем не потревоженное в своей тайной могиле все эти годы, тело наверняка сохранилось неплохо. И хотя одежда практически вся истлела, а плоть превратилась в прах, кости оставались целы и лежали в том положении, в каком тело жертвы много лет назад зарыли здесь, под домом.

Как только на поверхности появился голеностопный сустав, Зак прекратил копать глубже. Аккуратно сдвинув в сторону землю, он обнажил и саму голень. Кость была небольшая и могла принадлежать только ребенку.

– Кажется, пора вызывать шерифа. Что ты на это скажешь, Бен?

Бывший полицейский серьезно кивнул. Как и все остальные в этом подвале, он уже мечтал о том, как бы поскорее уйти отсюда.

– Пойду позвоню прямо сейчас.

С этими словами он подобрался к люку и, подтянувшись в отверстие, поспешил к телефону.

Они оставили место раскопок нетронутым. Пригнувшись под низким потолком, Рауль и Пит последовали примеру Бена. Они уже почти добрались до люка, когда Рауль замер на месте.

– Странно, как будто где-то рядом идет поезд.

– Быть того не может, – ответил Сэм. – Ветка заброшена вот уже много лет. В отдельных местах даже убрали рельсы.

Фонарик в руке Мигеля дрогнул.

– Такое часто слышно здесь по ночам, примерно в это же самое время. Поезд стучит колесами по путям, которых давно нет.

– Что-то мне не нравится это место, – произнес Пит и направился к выходу.

Рауль поспешил за ним. Зак схватил рубашку и натянул ее на себя, и лишь тогда заметил, что температура в подполе вновь стала нормальной. Взяв Лиз за руку, чтобы помочь ей выбраться из подвала, он ощутил, что она дрожит. А когда посмотрел на нее, то увидел в ее глазах слезы.

– Нам пора, – негромко произнес он. Ему самому не хотелось задерживаться в подвале ни минутой больше.

Лиз обернулась на неглубокую могилу.

– Я знала, что мы найдем ее. Я знала… хотя и молила Бога, чтобы мы ошиблись.

Зак пожал ее руку.

– Все в порядке, малышка. Если это Кэрри Энн, теперь она наверняка сможет вернуться домой.

Лиз кивнула, и по щекам у нее покатились слезы. Зак помог ей выбраться через люк наверх, затем выбрался сам.

И хотя сердце Зака разрывалось при мысли о бедной девочке и ее матери, в этот момент куда сильнее его терзал вопрос: как это все они теперь объяснят полиции?

Глава 31

Десять минут, пока они ждали приезда полиции, показались им едва ли не вечностью. Элизабет нервно расхаживала по крошечной, скудно обставленной гостиной, прислушиваясь к далекому завыванию сирены. Спустя несколько минут к дому подкатили патрульные машины. Зак и Бен провели группу полицейских из управления шерифа в крошечную гостиную. Элизабет в напряженном ожидании застыла у двери.

– Спасибо, что приехали, – сказал Бен, обращаясь к Биллу Моргану, окружному шерифу.

Морган был высокий, светловолосый мужчина. Впрочем, шевелюра его уже начала седеть и казалась еще даже более светлой, чем у Бена. Телосложения он был кряжистого, отчего невольно в голову закрадывалась мысль о том, что среди его предков явно имелись викинги.

– Мне позвонили домой, – пояснил Морган. – Подумали, что мое присутствие не помешает.

– Извините, что вас подняли с постели, – виновато произнес Бен.

– Да мне, собственно, за это и платят.

Они заранее договорились, что первым с шерифом поговорит Бен, ибо сам в прошлом был помощником окружного шерифа. Зак и Элизабет надеялись, что поскольку о находке сообщил Бен, то их история покажется полиции не такой безумной.

– Давайте пройдем в кухню, – предложил Морган Бену и посмотрел на Зака: – С вами двумя я поговорю через пару минут.

Моргана лишь недавно выбрали шерифом округа Сан-Пико, и пока что его репутация была безупречной.

И все-таки, когда он вновь вышел в гостиную, было видно, что рассказанная Беном история его не убедила.

Билл Морган переключил внимание на Зака:

– Донахью ввел меня в курс дела. Скажу прямо, в такое верится с трудом, но поскольку под домом действительно обнаружено тело… – Шериф, словно ища подтверждение своим словам, посмотрел на заместителя, который только что вернулся из подвала.

– Да, тело там есть. На взрослого не похоже, скорее всего, ребенок, но тело явно человеческое. И похоже, пролежало там не один десяток лет.

Морган кивнул, вытащил из нагрудного кармана рубашки небольшой блокнот, открыл его и обратился к Заку:

– Что ж, похоже, что ваш Бен прав. Итак, как я понимаю, я должен выслушать, что вы мне скажете.

Зак посмотрел на Элизабет, словно спрашивая у нее, откуда следует начинать, затем все-таки решился.

– Прежде всего, как уже сказал ваш помощник, скорее всего, вы откопаете тело, которое пролежало в земле не один десяток лет, возможно, с конца шестидесятых. Думаю, Бен уже упомянул имя четы Мартинес, мужа и жены, убивших двенадцатилетнюю девочку во Фресно.

– Уже упомянул. И похоже, полагает, что это были серийные убийцы и найденные под этим домом останки на их совести.

– Исходя из того, что нам удалось выяснить, такую вероятность исключать нельзя. Если вы хорошенько изучите эту историю, то наверняка обнаружите, что жертва этого убийства пропала возле дома своих родителей в районе Шерман-Оукс в 1969 году. Звали ее Кэрри Энн Уитт.

Шериф сделал пометку в блокноте.

– В тот год, когда Кэрри Энн исчезла из дома, Мартинесы жили в старом сером доме, который стоял на том же самом месте, где сейчас стоит этот. Кстати, если выяснится, что тело пролежало в земле именно с того времени, это будет еще одним подтверждением того, что никто из нас не имеет отношения к этому преступлению, потому что тогда мы еще даже не появились на свет.

– Так оно и есть, шериф, – добавила Элизабет. – Мы вообще заинтересовались домом лишь тогда, когда Мария Сантьяго пожаловалась нам, что с домом что-то не так.

– Скажите, а Сантьяго, случайно, не родственники тем Мартинесам? Может, их родители были как-то с ними знакомы? Может, они узнали о существовании останков и рассказали про них детям?

– У Мигеля с Марией есть лишь дальние родственники, где-то на севере штата, – сказала Элизабет. – А в ту пору их родители еще вообще даже не жили в этой стране.

Шериф смерил ее пристальным взглядом.

– То есть вы занялись вашим расследованием лишь потому, что женщина, которая живет в этом доме, якобы видела привидение?

– Я понимаю, в такое верится с трудом, – ответила Элизабет. – Мы тоже сначала не поверили. Тогда мы начали наше расследование. И вы сами видите, к чему оно нас привело.

Морган провел рукой по волосам. Он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его внимание привлек шум у входной двери. В следующее мгновение с чемоданчиком в руках на пороге вырос коронер со своими помощниками.

– Под домом обнаружены человеческие останки, – сказал он. – В подвал можно попасть либо через люк в кладовке, либо через лаз в фундаменте на северной стороне дома.

Морган указал в сторону спальни, и коронер с помощниками последовали туда.

Шериф тем временем снова сосредоточил внимание на Заке:

– Если ваши слова подтвердятся и останки действительно принадлежат Кэрри Энн, то мы имеем дело с похищением. А значит, к делу придется подключить ФБР.

Зак кивнул.

– Нужно, чтобы вы все подробно записали, как вам в голову пришла эта мысль, с кем вы разговаривали, все, что произошло с вами вплоть до сегодняшней ночи. А тем временем я прошу вас не уезжать из города.

Зак посмотрел на Элизабет. Та едва могла скрыть свою радость, ведь это значит, что Зак будет вынужден остаться у нее. Нет, конечно, на четверг назначено слушание дела об операции его отца, но даже если он будет вынужден отлучиться, то все равно потом вернется.

– Мы вам больше не нужны? – спросил Зак у шерифа.

– Мне еще нужно поговорить с остальными. Хотелось бы послушать, что они мне скажут. И как только мы с этим делом закончим, вы все можете быть свободны. Но как я уже сказал, просьба никуда не уезжать. Потому что наверняка возникнут новые вопросы.

Интересно, что это будут за вопросы, подумал Зак, посмотрев на шерифа, и кивнул. Положив руку Элизабет на талию, он подвел ее к дивану. Нужно было подождать, пока шериф побеседует с Раулем, Питом и Мигелем.

Не успели они сесть на диван, как дверь дома распахнулась, и на пороге возник Карсон Харкорт. Заметив Зака, он застыл посреди гостиной, и холодные глаза его сверкнули ненавистью.

– Какого дьявола здесь происходит?

Шериф Морган прервал беседу с Мигелем и повернулся к нему:

– Добрый вечер, Карсон. Думаю, ты слышал звук сирены. Я рад, что ты пришел сюда.

Похоже, Карсон был готов лопнуть от злости. Подумать только, его головорезы не справились с возложенным на них поручением! Подобного Карсон терпеть не мог.

– Что происходит, Билл? Это владения «Харкорт фармз». И я имею полное право знать, что все эти люди здесь делают.

– Я сам планировал поставить тебя в известность ранним утром. Как ты сам только что сказал, это твои владения и поэтому должен знать, что с этого момента они считаются местом совершения преступления.

– Местом преступления? Сантьяго что-то сделал со своей женой?

Заку не давал покоя вопрос, заметил или нет его брат странности в поведении своего работника. Ведь за последние несколько недель Мигеля и впрямь стало не узнать. Впрочем, вряд ли. Карсон не настолько близок к своим работникам, чтобы обращать внимание на подобные вещи.

– Нет-нет, дело не в этом. Твой брат и его друзья обнаружили под домом человеческие останки.

Физиономия Карсона из багровой сделалась мертвенно-бледной.

– Кого-то… кого-то убили? – пролепетал он.

– Успокойся. Судя по всему, убийство произошло много лет назад. Тридцать, а может даже, и все сорок. По словам твоего брата и мисс Коннерс, высока вероятность того, что те, кто его совершил, в свое время уже получили по заслугам.

После этих слов Карсон слегка порозовел, хотя вид у него по-прежнему был растерянный.

– Понятно.

– Мы рассчитываем на твое сотрудничество.

– Разумеется. Какие могут быть вопросы.

Он даже не посмотрел в сторону Зака и Лиз, но и без того было видно, что он не рад такому повороту событий. Его империя дала трещину. Он нанял бандитов, которые должны были запугать их, навсегда изгнать из его владений. И вот теперь он вынужден иметь дело с последствиями.

Зак подумал, что брат вот-вот взорвется от злости.

– Пока будет идти расследование, Сантьяго должны будут пожить где-то в другом месте, – продолжал тем временем шериф.

На скулах Карсона заиграли желваки.

– Тут рядом есть мотель. Они вполне могут пожить там, пока вы не закончите свои дела. Их пребывание там будет оплачено за счет «Харкорт фармз».

Лиз вскочила с дивана.

– Им нужна крыша над головой до тех пор, пока у Марии не родится ребенок. До родов остается совсем немного.

Карсон скрипнул зубами.

– Хорошо, пока не родится ребенок.

Не в силах больше сдерживать свою ярость, Карсон обменялся еще парой слов с шерифом, попрощался с ним и ушел. Зак и Лиз он не сказал ни слова.

– Да, настроению моего брата не позавидуешь, – заметил Зак.

– Это еще мягко сказано, – согласилась Лиз.

Сэм, Рауль и Пит ответили на все вопросы шерифа и были готовы покинуть дом. Помощники шерифа доставили их назад в «Тин Вижн», а Зак и Лиз отвезли Бена к его машине, которую он припарковал возле ее дома.

Наконец они остались дома одни.

Лиз подошла к дивану и устало опустилась на него.

– Боже, я до сих пор отказываюсь в это поверить! – произнесла она. – Кэрри Энн была там, как мы и думали.

Сегодня ночью она держалась молодцом, подумал про себя Зак, глядя на нее, не ныла и не жаловалась, а продолжала работать наравне со всеми даже тогда, когда уже почти валилась с ног от усталости. А потом они нашли останки ребенка… ибо чьи еще те могли быть? Неудивительно, что сейчас Элизабет едва держится на ногах.

– Вся эта ночь сплошное наваждение, – согласился Зак. – То раздается свисток паровоза, потом этот мерзкий запах, и в довершение всего тело призрака. Лично я не советовал бы Мигелю с Марией возвращаться в этот дом.

– И я бы тоже не советовала. – Элизабет отвернулась к окну. Впрочем, шторы были задернуты, и сквозь них почти ничего не было видно. Когда же она вновь повернулась к нему, он заметил в ее глазах слезы. – У меня из головы не выходит бедная Пола Уитт. Страшно представить, что будет с ней, когда она узнает, какая ужасная судьба постигла ее девочку. Ведь перед тем как убить Кэрри, преступники явно над ней издевались.

Зак опустился рядом с ней на диван и обнял за плечи. Вид у Элизабет был такой измученный, что она казалась опустошенной и физически и эмоционально. На какой-то миг Зак даже пожалел, что взял ее с собой. С другой стороны, разве она согласилась бы отпустить его туда одного?

– Мы ведь точно не знаем, что это она, – мягко произнес Зак. – Пока не знаем. Мы даже не знаем, чьи останки мы нашли, девочки или мальчика, а если девочки, то это еще не значит, что она жертва преступления. Вдруг она умерла как-то иначе. Следствие должно сначала получить образец ДНК ее матери, чтобы потом сравнить с ДНК останков. На это может уйти несколько месяцев. И если только не всплывут какие-то другие улики, это единственный способ узнать, чьи останки мы нашли: Кэрри Энн или кого-то еще.

– Это она, – прошептала Элизабет, прильнув к его плечу. – Я это точно знаю.

Зак сидел на диване, прижимая ее к себе, чувствуя, как ее плечи сотрясают рыдания, однако даже не пытался ее успокоить. Он был склонен полагать, что она права, иначе откуда столько странных совпадений? Ведь если их так много, то совпадения ли это? И анализ ДНК наверняка подтвердит, что они нашли останки Кэрри Энн.

Он приподнял подбородок Элизабет и заставил ее посмотреть себе в глаза.

– Если это она, если это и в самом деле Кэрри Энн, тогда ее душа и тело наверняка обретут покой. И после всех этих долгих лет ее мать тоже сможет, наконец, обрести душевный покой и, похоронив прошлое, начать новую жизнь.

Лиз кивнула и прижалась щекой к его щеке. Зак ощутил на лице прикосновение ее мягких волос, ее полная женская грудь была прижата к его мускулистой мужской груди. Он вот уже несколько дней хотел ее. Но сегодня физическая близость ему была не нужна.

– Это была длинная ночь, – сказал он. – Может, тебе стоит принять душ? Мы с тобой такие потные и грязные. Давай сначала ты, а потом я.

Элизабет кивнула и устало поднялась с дивана. Она уже сделала пару шагов, но затем повернулась, протянула руку и сказала:

– Пойдем со мной. – Она посмотрела на него, и в ее взгляде застыла мольба, а сами глаза были небесно-голубыми, каких больше не было ни у кого на свете. – Я хочу тебя, Зак. Очень хочу.

У него же в голове не было ни единой мысли о сексе. Впрочем, нет, неправда. С той самой минуты, когда они переступили порог ее квартиры, он только и делал, что думал о том, чтобы наконец сжать ее в любовных объятиях. Она нуждалась в нем. Она сказала это сама. Но он хотел ее еще больше.

Он запустил руку ей в волосы и погладил большим пальцем ее щеку. Затем нежно запрокинул ей голову и поцеловал. Их губы встретились и больше не хотели размыкаться. Он почувствовал, как дрожат ее губы, и он еще крепче прильнул к ним в поцелуе.

Когда он наконец отстранился от нее, увидел на ее щеках слезы. Не проронив ни слова, она взяла его за руку и повела за собой в спальню. Здесь они оба сбросили с себя одежду, сначала она, затем он последовал ее примеру, после чего направились в ванную. Лиз включила душ, не сильно, и ее окутали теплые, ласковые струи. В следующий миг Зак шагнул к ней под этот водный полог.

Они молча намылили друг друга, затем смыли пену и намылили снова. Зак любовался ее телом – полной, красивой грудью, стройной талией, красивыми ногами и темным кудрявым треугольником между ними. Он любовался ею и желал ее.

Его губы ласкали ее тело – шею, грудь, плечи. Он бы взял ее прямо здесь, под душем, если бы не почувствовал, что слегка замерз.

Так что вместо того, чтобы заниматься любовью под струями воды, они вышли из душа, вытерли друг друга, и он отнес ее в спальню. Здесь они слились в любовных объятиях, неторопливо, чтобы доставить друг другу как можно большее наслаждение. Они ласкали друг друга до тех пор, пока оба не достигли пика блаженства. Затем она свернулась калачиком рядом с ним. Он убрал ей от лица волосы и любовался ею. Вскоре она закрыла глаза, и ее сморил сон.

«Я по-прежнему люблю ее», – подумал он. Впрочем, она никуда и не уходила, эта любовь. Да, но любит ли она его столь же сильно, как он ее?

Его чувство к ней с каждым днем делалось все сильнее и глубже. И чем дольше он здесь останется, тем больше риск потерять свободу.

Вот только хватит ли ему мужества оставить ее?

Глава 32

С каждым днем возникали все новые и новые вопросы. По словам шерифа, ФБР можно привлечь к расследованию лишь тогда, когда будут собраны и изучены все факты. Более того, это произойдет лишь в том случае, если все эти факты совпадут с тем, что рассказали Зак Харкорт и Элизабет Коннерс.

Впрочем, останки из-под дома уже извлекли, и они, как и предполагали Зак и Элизабет, действительно принадлежали ребенку. У Полы Симмонс взяли образец ДНК, чтобы сличить его с образцом, взятым из детских останков. Теперь осталось дождаться результатов лабораторных анализов. Впрочем, если учесть загруженность лабораторий, то ждать, по всей видимости, придется долго, несколько недель, если не месяцев.

Чего Элизабет никак не ожидала, так это того, что шериф Морган даст задание коронеру еще раз осмотреть инфракрасной камерой землю под домом.

– Нам известно, что Мартинесы убили ребенка во Фресно, – сказал Билл Морган. – И если это они умертвили девочку, которую вы нашли под домом, нельзя исключать вероятность того, что здесь могут быть зарыты и другие жертвы.

При этой мысли Элизабет передернуло.

Тем не менее она машинально подумала о том, что, имейся у них у самих инфракрасная камера, поиски потребовали бы гораздо меньше времени и трудов, а им самим было бы гораздо проще установить истину.

По словам шерифа, при помощи инфракрасной камеры можно определить местонахождение разложившегося трупа. Даже если тело было захоронено сто семьдесят лет назад!

Утром она отправилась к Марии, которую только что выписали из клиники и которая в данный момент находилась в мотеле.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Элизабет.

Мария, лежавшая на кровати в маленькой, но чистой и уютной комнатке мотеля, слегка приподнялась.

– Намного лучше. Доктор велел мне соблюдать до самых родов постельный режим. Поэтому не важно, что нам пришлось перебраться в мотель.

– Я рада, что ты здесь. Думаю, тебе не стоит возвращаться в дом. Во всяком случае, до рождения ребенка этого точно не следует делать.

– Мне известно, что случилось прошлой ночью. Знаю, что вы нашли ее. Мигель рассказал мне, пока мы ехали из клиники. По его словам, вы нашли маленькую девочку, которая приходила предупредить меня.

– Да, мы нашли ее. Полиция пока еще не до конца уверена, но мы полагаем, что ее имя Кэрри Энн Уитт. Она была похищена в 1969 году. Мы поговорили с ее матерью. – Элизабет заставила себя изобразить улыбку, хотя из головы у нее все не шли детские косточки, несколько десятков лет покоившиеся в могиле под домом. – Она сказала, что Кэрри любила детей, особенно младенцев.

В тюрьме у Консуэлы Мартинес случился выкидыш. По всей видимости, она хотела восполнить эту потерю за счет будущего ребенка Марии. После того, что произошло в доме, любая версия казалась возможной.

– Она – ангел, посланный на землю, чтобы защитить меня, – сказала Мария, и на ее глаза навернулись слезы. – Мне грустно думать о том, что эти люди сделали с ней. Они ведь убили это прелестное дитя.

Элизабет почувствовала, что тоже вот-вот расплачется.

– Не могу даже представить себе, что люди способны так жестоко обойтись с ребенком. – Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и медленно выдохнула. – Конечно, нельзя исключать того, что это не Кэрри Энн. Мы узнаем это лишь спустя какое-то время. Я обязательно расскажу тебе, когда нам станет известно что-то новое от шерифа.

– Вы думаете… что теперь, когда вы ее нашли… думаете, что она обретет покой?

Элизабет взяла Марию за руку и крепко сжала.

– Да. Думаю, что да. Когда Кэрри Энн вернется в свой родной дом, она непременно найдет дорогу к небесам.

– Я тоже так думаю. И очень на это надеюсь.

– Я тоже на это надеюсь, Мария, – ласково произнесла Элизабет и поспешила отвернуться, чтобы проглотить застрявший в горле комок.

В четверг утром, когда улики были собраны, а расширенный поиск продолжился, Зак отправился на судебное слушание, на котором должны были принять решение о проведении операции, которую врачи настоятельно рекомендовали его отцу. Он нашел местного адвоката по имени Луис Монтес, которого ценил и уважал как опытного юриста. Однако на сегодняшнем слушании должен был присутствовать и он сам.

– Как ты смотришь на то, чтобы я пошла с тобой? – предложила Элизабет. – Я могла бы выступить от имени твоего отца.

Зак покачал головой:

– Спасибо, конечно, за предложение, но ты видела его всего пару раз. Для того чтобы свидетельствовать от его имени, ты должна была хотя бы работать в его офисе. Кроме того, это моя проблема. Моя и моего отца.

Зак был не прав. Его проблемы стали теперь и ее проблемами. Беда в том, что он упорно отказывается это понять!

– Ты его тоже привезешь на слушание?

– Судья просил, чтобы он там присутствовал. У меня есть подозрение, что это инициатива доктора Марвина. Если нам повезет, то судья Александер увидит, каков мой отец сегодня, и вспомнит, каким он был раньше. Надеюсь, он поймет, что у моего старика еще не все потеряно.

– Удачи, Зак. Я искренне надеюсь, что это сработает.

Зак наклонился и нежно поцеловал ее.

– Спасибо, любимая. Я тоже на это надеюсь.

Элизабет вернулась к своим делам, но вскоре поймала себя на том, что ей никак не удается сосредоточиться. Вместо того чтобы заниматься своими делами, она с тревогой ожидала телефонного звонка от Зака, который сообщит ей о результате судебного слушания. Однако каждый раз, когда звонил телефон, это был либо пациент, либо кто-то другой, имевший отношение к ее работе.

В одиннадцать часов, когда никакой информации так и не поступило, она не выдержала, схватила со стола сумочку и поспешила к выходу. По ее прикидкам, в суде наступил перерыв, так что ей явно представится возможность поговорить с Заком, когда тот выйдет из здания суда.

Если все пойдет не так, как она надеется, ей непременно нужно быть с ним рядом. Она почти бегом направилась к двери.

– Куда вы собрались? – вскочила из-за стола Терри.

– Еду в Мейсон. Вернусь после обеда.

– Не забудьте, что на два у вас назначена встреча с новым пациентом, Анджелой Сандини. Это та самая женщина с пятью детьми, которых у нее отобрали по суду.

– Помню. Я к этому времени вернусь.

Элизабет выскочила на улицу и, прежде чем Терри успела сказать что-то еще, бросилась к «акуре». До здания суда в Мейсоне ехать тридцать пять миль, а ей еще нужно найти место, чтобы припарковать машину. Времени в обрез.

Салон «акуры» нагрелся, как духовка, и даже при четырех открытых окнах прохладнее в нем все равно не стало. В первой половине сентября в Сан-Пико было по-прежнему жарко, почти как в самый разгар лета. Кондиционеру не сразу удалось немного охладить воздух в машине.

Приехав в Мейсон, Элизабет нашла свободное место на стоянке возле здания суда и заглушила мотор. Суд располагался в здании, являвшем собой типичный образчик современной архитектуры – квадратное, с плоской крышей. Построено оно было после того, как в середине пятидесятых годов ХХ века землетрясение разрушило значительную часть города.

Элизабет толкнула стеклянную входную дверь и, подойдя к справочному столу, спросила, где проходит слушание под председательством судьи Александера. Поднявшись по лестнице на второй этаж, она прошла мимо нескольких человек, расхаживавших по коридору. Найдя наконец нужную комнату, она села на длинную деревянную скамью возле двери.

Без десяти минут двенадцать двери открылись, и из зала вышел высокий симпатичный блондин с раскрасневшимся от гнева лицом. Элизабет сразу узнала Карсона, за которым следовал человек в костюме-тройке с дорогим кожаным портфелем в руке. По всей видимости, это его адвокат. Человек с портфелем подобострастно семенил за Карсоном. Элизабет услышала, как Карсон раздраженно обозвал его некомпетентным болваном, после чего оба направились по лестнице вниз и скрылись из вида.

Элизабет улыбнулась. Очевидно, все пошло не так, как надеялся старший сын Флетчера Харкорта. Из чего напрашивался вывод, что для Зака все разрешилось самым удачным образом.

Наконец из зала судебных заседаний, толкая перед собой инвалидное кресло, в котором сидел его отец, вышел и сам Зак Харкорт. Элизабет заметила довольную улыбку на его лице. Судя по всему, слушание закончилось в его пользу.

– Зак! – помахала ему рукой Элизабет, и он направился к ней, оставив отца на попечение смуглого мужчины в темном костюме. Очевидно, это был тот самый местный адвокат по имени Луис Монтес.

Подойдя к ней, Зак нежно ее обнял.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я хотела быть здесь, рядом с тобой. Хотела поддержать тебя.

– Тебе не обязательно было приезжать в такую даль, – усмехнулся Зак. – Судья удовлетворил наше заявление и назначил местного адвоката здесь, в Мейсоне. Его зовут Морис Уитмен. Он будет попечителем дел, связанных со здоровьем моего отца. Судья Александер дал ему указание начать приготовления к операции.

– Ты даже не представляешь, как я рада, Зак!

– Спасибо, что приехала, Лиз. Это было так любезно с твоей стороны.

После этого Зак познакомил Элизабет с Монтесом, который подкатил к ним кресло с Флетчером Харкортом.

– Пап, ты помнишь мисс Коннерс? Ты встречался с ней, когда она приезжала в «Уиллоу-Глен».

Старик посмотрел на Элизабет и нахмурился:

– Вы приехали сюда, чтобы… взять его на поруки? Может даже, под залог? Уверяю вас, это не поможет. Этот парень вечно попадает в неприятности. Я до смерти устал таскаться из-за него по судам. Может быть, когда-нибудь он научится вести себя по-человечески. Надеюсь, несколько лет в тюрьме научат его уму-разуму.

Зак покраснел:

– Элизабет не надо брать меня на поруки, отец. Во всяком случае, на этот раз. Не забывай, мы с тобой приехали сюда, чтобы уладить другие дела.

На лице Флетчера Харкорта читалась растерянность. Он хотел что-то сказать, но не успел, потому что в этот момент к ним подошел доктор Марвин с приветливой улыбкой:

– Здравствуйте, Элизабет.

– Рада видеть вас, доктор Марвин.

– Я думаю, вы уже все знаете.

– Да, мне сказали. Примите мои поздравления.

Доктор Марвин переключил внимание на Зака.

– Я уже сказал судье Александеру, что, по моему мнению, к операции следует приступить как можно скорее.

Доктор Штайнер предварительно назначил операцию на утро понедельника. Таким образом, у вас будет достаточно времени, чтобы перевезти отца в клинику.

– Операцию будут проводить в медицинском центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, – пояснил Зак, повернувшись к Элизабет. – Это самая лучшая клиника в округе. И что немаловажно, она недалеко от моего дома, так что, пока отец будет поправляться после операции, я буду с ним рядом.

– Замечательно, – отозвалась Элизабет, подумав о том, что будет скучать по Заку, когда он вернется в Лос-Анджелес.

Хотя, казалось, он был рад увидеть ее в суде Мейсона, она была не до конца уверена в его искренности. В его поведении она заметила некую отстраненность, которая не предвещала ничего хорошего. Она как будто ощутила сердечный укол. Неужели это начало конца? – с тревогой подумала Элизабет. В следующую секунду она поймала себя на том, что молит Всевышнего, чтобы этот едва заметный холодок оказался лишь плодом ее фантазии.

Они вышли из здания суда. Зак повез отца в геронтологический центр. Элизабет вернулась на работу. Время стремительно приближалось к обеду. Она едва успела закончить беседу с Анджелой Сандини, чьи проблемы с алкоголем и наркотиками привели к тому, что у нее забрали пятерых малолетних детей, когда Терри позвонила ей по интеркому.

– Приехал шериф Морган. Он хочет увидеться с вами, – сообщила секретарша.

Не успела Элизабет встать со стула, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий светловолосый шериф.

– Мне нужно поговорить с вами.

Элизабет мгновенно заметила мрачное выражение его лица. Боже, что случилось? Она в недоумении посмотрела на него.

– О господи, шериф, вы нашли тело еще одного ребенка?

– Нет. Мы нашли тело взрослого человека. Его убили относительно недавно.

Глава 33

Сразу же возникли новые вопросы. Дело обернулось совершенно новой стороной, поскольку обнаруженные останки принадлежали человеку, убитому в течение последних пяти лет. Шериф допросил Элизабет, Мигеля, Сэма, Бена и парней из «Тин Вижн». Зак удостоился особо пристального внимания со стороны властей по причине своего криминального прошлого и того факта, что земля принадлежала его семье. Допросили даже Карсона.

– Хотел бы я видеть лицо моего обожаемого братца, – ехидно признался Зак. – Как будто одного тела оказалось недостаточно, теперь их уже два. Какое, однако, многообещающее начало для его политической карьеры!

– Пожалуй, это беспокоит его сейчас больше всего остального.

– Похоже что да. Кстати, это наводит также на некоторые вопросы.

– Какие именно?

– Знал ли Карсон о том, что мы там что-то найдем? Не по этой ли самой причине он так противился осмотру дома?

Элизабет выглянула из окна своей квартиры.

– В такое верится с трудом, – сказала она.

– Согласен, – признался Зак.

Хотя для проведения генетической экспертизы потребуется несколько недель, в пятницу они уже знали, что найденные под домом останки принадлежат Кэрри Энн Уитт. Благодаря подсказке матери убитого ребенка шериф нашел семейного дантиста, который, на их счастье, все еще занимался зубоврачебной практикой. В результате следствие получило в свое распоряжение записи врача о состоянии зубов девочки.

Вскоре Поле Уитт Симмонс сообщили о результатах. Останки ребенка под домом принадлежали ее дочери.

Как только об этом стало известно, Зак позвонил несчастной женщине и выразил свои соболезнования. То же самое сделала и Элизабет.

– Мне искренне жаль, Пола, – сказала она. – Боюсь даже представить, что вы сейчас чувствуете. Такое просто в голове не укладывается.

В голосе женщины ей послышались усталость и боль.

– Теперь я, по крайней мере, знаю, что с ней случилось. Как бы ужасно это ни было, но все кончилось. Когда ее похоронят в родном месте, она навеки обретет покой.

– То же самое сказал и Зак. А как вы, Пола? Справитесь?

– Мне будет легче. Это уж точно. Я пыталась держать это в тайне от мужа и детей, но не было такого дня, чтобы я не думала о моей девочке, не молилась за нее. Теперь она наконец обретет вечный покой, и я всегда буду знать, где она.

– Берегите себя, Пола, – пожелала своей собеседнице Элизабет, чувствуя, как у нее от волнения перехватывает горло.

– Спасибо вам за все.

Все закончилось. Кэрри Энн нашли, и скоро она обретет покой. Элизабет почти не сомневалась, поскольку тайна кровавого убийства раскрыта, проблемы с домом прекратятся навсегда. Впрочем, им предстояло разрешить еще одну, не менее интригующую загадку.

Похоже, что спустя тридцать пять лет произошло еще одно убийство. Интересно, кто этот человек, чьи останки были обнаружены в земле под домом?

Наступил и почти успел закончиться уик-энд. Было раннее воскресное утро. Чемодан Зака был собран и стоял возле двери. Всю неделю Зак был постоянно чем-то занят, и сильно раздражен. Он беспрестанно говорил о том, что хочет поскорее забрать отца из геронтологического центра и перевезти в Лос-Анджелес. И все больше и больше отдалялся от Элизабет. В прошлую ночь они даже не занимались любовью.

– Пожалуй, мне пора, – произнес Зак и посмотрел на дверь с видом кролика, готового в любую секунду дать стрекоча.

– Пожалуй да.

Он протянул руку к столику и взял ключи от машины.

– Послушай, Зак. Мне действительно очень хотелось бы быть там завтра. Ехать не так уж и далеко. И кроме того, скажу честно, у меня нет желания оставаться одной.

Он покрутил в руке ключи и сунул их в карман.

– Не стоит. Я позвоню тебе, как только отца переведут из операционной.

– Ты действительно не хочешь, чтобы я поехала?

– Я уже сказал, что в этом нет особой необходимости.

– Не забудешь позвонить?

Зак подошел к ней, наклонился и быстро поцеловал в губы.

– Позвоню, обещаю тебе.

Элизабет очень не хотелось, чтобы он уезжал, и крайне не понравилось, что он так воспротивился ее желанию приехать к нему и ждать результата операции. Было ясно: Зак не хочет, чтобы она там присутствовала. Впрочем, Элизабет догадывалась почему.

Он убегает, – подумала она. – Он не может выдержать близости. Сердце Элизабет болезненно сжалось, когда Зак направился к двери.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – на прощание сказала она.

Зак кивнул:

– Я позвоню тебе, как только операция закончится.

Элизабет тщетно попыталась изобразить улыбку. В глазах у нее защипало. Черт, только этого ей не хватало! Он не должен видеть, что она плачет. Зак на пару секунд замешкался на пороге, однако все-таки вышел и закрыл за собой дверь.

Элизабет молча смотрела туда, где он только что стоял, и почувствовала, как у нее ноет в груди. Боже, как она любит его! Нет, конечно, она совершила ошибку, когда увлеклась им, однако, подобно мотыльку, летящему на пламя свечи, не сумела устоять перед искушением.

Элизабет тяжело вздохнула и отошла от двери, стараясь не обращать внимания, как джип Зака, пророкотав мотором, отъехал от ее дома. Ей было мучительно даже думать о том, что она расстается с Заком, теряет его, лишается того чувства, которое она еще никогда не испытывала ни к одному мужчине.

Однако в одном у нее не было никаких сомнений: если Зак не хочет ее, то и она не хочет его. Ей не нужен мужчина, которому она не может верить, на которого невозможно положиться в трудный момент. Она уже была замужем за таким, так что былой ошибки лучше не повторять.

И все-таки ей страстно хотелось завтра снова быть рядом с ним. Ведь еще неизвестно, каким будет исход операции. Случись, не дай бог, непоправимое, Зак этого не переживет. Но если Зак не хочет, чтобы она поехала с ним, то и она не станет появляться там, где ее присутствие нежелательно. Он отдаляется от нее, и если разрыв неминуем, то пусть это случится как можно скорее.

Впрочем, Элизабет никак не могла заставить себя в это поверить.

Как только отца надежно пристегнули ремнями к пассажирскому сиденью, а кресло-каталку загрузили в заднюю часть салона, Зак взял курс прямо на медицинский центр Вествуда. Прежде чем Флетчера Харкорта положат в клинику, необходимо сделать ряд анализов и заполнить кое-какие документы. Только после этого его начнут готовить к операции.

В субботу Зак сообщил шерифу Моргану о предстоящей операции, назначенной на утро понедельника, и шериф дал добро на его возвращение в Лос-Анджелес.

– Я буду или в клинике, или в офисе, или у себя в квартире, – пообещал Зак. – Можете в любое время звонить мне по мобильному телефону.

– Главное, не выключайте телефон, – отозвался шериф Морган.

Зак не стал воспринимать эту просьбу как оскорбление в свой адрес. Под домом Сантьяго были обнаружены останки двух человек, захороненные с разницей в тридцать лет. Факт сам по себе поразительный. Один принадлежал ребенку, второй – взрослому мужчине. По словам коронера, как и в случае с Кэрри Энн, смерть неизвестного мужчины также наступила в результате насилия.

– В черепе обнаружено пулевое отверстие, – сообщил Заку шериф Морган, – и, кроме того, имеется вмятина, как будто нанесенная тупым предметом.

Слова шерифа заставили Зака задуматься.

– Вы считаете, что кто-то ударил этого парня по голове, а затем прикончил выстрелом?

– Утверждать это наверняка трудно, хотя лично я склоняюсь именно к такой версии.

– Можно каким-то образом, пусть даже слегка, сузить временные рамки убийства?

Морган подозрительно поднял седые брови.

– Для вас это так важно?

– Этот дом построен всего четыре года назад. Если мне не изменяет память, его строительство продолжалось восемь месяцев. На тот момент старый дом давно был снесен. На строительную площадку было несложно проникнуть, и никому бы даже в голову не пришло, что землю под домом кто-то перекапывал. Очень удобное место, если кому-то нужно было избавиться от трупа. Я бы даже сказал, идеальное.

– Интересная мысль. Я подумаю над ней на досуге. Когда вы вернетесь в Сан-Пико?

Вопрос шерифа застал Зака Харкорта врасплох. Когда отец поправится после операции и его можно будет перевезти домой, какое-то время ему придется провести с ним. В то же время возвращение в Лос-Анджелес значительно облегчало разрыв с Элизабет. Правда, думать на эту тему Заку было крайне неприятно. Впрочем, рано или поздно, но это должно произойти, сказал он себе. Не дай бог, если их отношения перерастут в нечто большее, чем секс, и, кто знает, может, даже закончатся браком. Но нет, это не для него. Он не из той породы мужчин, которые готовы связать себя брачными обязательствами. Если он так думает, то просто обманывает себя. Так что сейчас самое время порвать с ней, и тогда его жизнь снова вернется в привычную колею.

Всю дорогу до Лос-Анджелеса Зак повторял эти слова будто заклинание. Он словно задался целью убедить себя в собственной правоте и потому пытался загнать все возражения в самый дальний уголок сознания.

В то воскресенье, когда Зак уехал, забрав отца с собой, Элизабет осталась дома. Между тем в Сан-Пико в разгаре был ежегодный Фестиваль роз.

Раньше Элизабет неизменно ждала этот праздник. Увы, на этот раз ей не хотелось даже выходить из дома. Хотя об этом почти ничего не было сказано, у Элизабет возникло подозрение, что малышка Кэрри Энн была убита именно в день этого праздника. Ведь как иначе объяснить удушливый запах роз, сопровождавший каждое появление девочки?

Впрочем, об этом, скорее всего, никто никогда не узнает. Но даже если это не так, она была не в силах заставить себя отправиться на нынешний праздник. Вместо этого Элизабет весь день провела занимаясь бумажной работой и стараясь не думать о Заке.

В тот вечер Зак так и не позвонил. В принципе она мало на это надеялась.

В понедельник Элизабет отправилась на работу и попыталась не думать о предстоящей операции. Однако беспокойство за Флетчера Харкорта не отпускало ее. Тревожилась она и за Зака. Как поведет он себя, если операция пройдет неудачно или закончится летальным исходом? Даже если Зак и умеет держать свои чувства в кулаке, сама она таким талантом явно обделена.

Когда Терри по интеркому сообщила ей о том, что на линии Зак Харкорт, Элизабет внутренне напряглась и, прежде чем взять трубку, сделала глубокий вдох.

– Лиз? Это Зак.

– Я вся извелась, ожидая твоего звонка. Как дела?

– Операция прошла успешно. Сейчас отец в отделении интенсивной терапии. Состояние здоровья пока что отличное.

Элизабет уловила облегчение в его голосе. Хотя он никогда не говорил об этом, она знала: случись с Флетчером нечто непоправимое, Зак наверняка впал бы в отчаяние и винил бы в смерти отца только себя.

– Это прекрасная новость, Зак.

– Доктор Штайнер утверждает, что отец пока не в лучшем состоянии, так что опасность еще сохраняется, но операция прошла успешно. Ее эффективность станет ясна лишь через несколько недель. Но врачи надеются, что понемногу к нему начнут возвращаться моторные функции и память.

– Когда его выпишут из больницы?

– Не раньше чем через десять дней. После этого он вернется в «Уиллоу-Глен» до окончательного выздоровления.

Элизабет хотела спросить, заберет ли он отца после выздоровления к себе, однако решила этого не делать, боясь услышать неуверенность в его голосе. Не хотелось лишний раз травмировать ни себя, ни его.

– Я рада, что все прошло хорошо, – произнесла она с наигранной бодростью. – Я буду молиться за твоего отца.

На том конце линии возникла долгая пауза. Зак не сказал, когда они увидятся снова, ни словом не обмолвился о том, что скучает по ней.

– Спасибо, Лиз, – наконец проговорил он. – Это очень мило с твоей стороны.

В следующую секунду он отключился. Элизабет же осталась сидеть с прижатой к уху трубкой. Посидев так какое-то время, она дрожащей рукой положила ее на место. К горлу подкатил тугой комок, и она поняла, что вот-вот расплачется.

«Забудь о нем, – приказала она себе. – Он не видит своей будущей жизни с тобой. Он не из тех мужчин, что мечтают о семейной жизни».

Нет, конечно, разве она не знала этого с самого начала? Разве не говорила себе, что ей не следует связываться с таким человеком, как Зак?

Какое счастье, что дверь ее кабинета сейчас закрыта и никто не сможет заглянуть внутрь и увидеть, как она плачет, положив голову на стол.

Она пропустила мимо ушей осторожный стук в дверь и не услышала, как в кабинет вошла ее лучшая подруга.

– Лиз, дорогая, не плачь.

Элизабет рывком подняла голову. Напротив нее стояла Гвен Питерсен. В глазах подруги читалось неподдельное беспокойство.

– Успокойся. Все не так уж и плохо. Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось?

Элизабет сделала сначала вдох, потом выдох и попыталась взять себя в руки. Как хорошо, что к ней пришла Гвен, а не очередной пациент, чудом проскользнувший мимо Терри.

– Ничего нового. Все то, о чем ты меня предупреждала, – призналась она. – Зак отталкивает меня от себя. По-моему, он решил прервать наши отношения. Я слишком увлеклась им и вот теперь расплачиваюсь за это.

Гвен подошла ближе и взяла Элизабет за руку.

– Послушай, у каждого человека есть слабость, я бы даже сказала, грешок. Я, например, тоже грешна, люблю миндальное мороженое. Ты же западаешь на высоких красивых брюнетов.

Шутливые слова Гвен достигли желаемого результата. Элизабет вымученно улыбнулась и потянулась за пачкой бумажных носовых платков.

– Дело не только в Заке. Все гораздо сложнее. В последнее время творилось настоящее безумие.

– Знаю, читала об этом в газете. Собственно говоря, по этой причине я и заехала к тебе. Удивительная история. Но в газете не слишком подробно писали о маленькой девочке, которую вы с Заком нашли под домом… той самой, что таинственно исчезла тридцать с лишним лет назад. Насколько я понимаю, полиция считает, что парочка, совершившая убийство, через несколько лет умертвила и другого ребенка.

– Похоже что так.

– А что еще известно про этот второй случай? В газете писали, будто спустя два дня там же было найдено второе тело. Просто невероятно!

– Согласна. Но еще страшнее то, что два этих жутких случая отделяет срок в тридцать с лишним лет. Конечно, проведя ночь в этом доме, можно поверить во что угодно.

– Что ты имеешь в виду? Неужели ты хочешь сказать, что сам дом имеет к этим убийствам какое-то отношение?

– Скажи мне кто-нибудь об этом месяц назад, я бы сочла это полным бредом и расхохоталась бы над подобным предположением. Теперь я готова признаться тебе, Гвен, что это проклятое место. Действительно, проклятое.

Гвен невольно вздрогнула:

– Никогда не верила в привидения. С другой стороны, что я о них знаю?

– Второе тело до сих пор не опознано. Кто бы ни был этот убитый, он не подходит под описания людей, бесследно исчезнувших за последние годы. Шериф Морган считает, что его личность так никогда и не установят.

– Похоже, он регулярно информирует тебя о ходе расследования.

– Не уверена, что шериф говорит мне все, но, похоже, он считает, что мы с Заком имеем право быть в курсе.

– Ты ведь не думаешь, что он подозревает Зака? Я имею в виду его судимость и то, что он вырос на ферме.

– Когда был убит этот человек, Зак уже жил в Лос-Анджелесе. И я сильно сомневаюсь, что он мог бы сознательно кого-то убить. Кроме того, он сам привел полицию на то место, где было зарыто тело.

– Понятно. А Карсон между тем делает одно заявление за другим. Его фотоснимки напечатаны на первой полосе газеты.

– Карсон из той породы людей, которые обладают талантом превращать в хороший лимонад даже гнилые лимоны. Он из любого события наживет себе политический капитал.

Гвен ободряюще улыбнулась и пожала Элизабет руку.

– Я думаю, ты справишься со всем, что связано с Заком. Время – лучший лекарь.

– Знаю. Ты права. Пережила же я те неприятности, которые причинил мне Брайан. Я даже рада, что рассталась с ним. – Сказав это, Элизабет подумала, что с Заком все будет гораздо сложнее. Она вряд ли когда-нибудь встретит такого мужчину, как Зак. Ибо равных ему нет.

– Слушай, мне пора. Я просто забежала сюда, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

– Со мной все отлично. Просто после всех этих событий слегка сдали нервы. Спасибо, что заглянула ко мне. Гвен, ты настоящий друг.

Гвен отмахнулась, хотя слова Элизабет были истинной правдой.

– Звони, когда почувствуешь, что у тебя скверно на душе.

– Обязательно.

– Береги себя, Лиз.

Элизабет согласно кивнула. Уж как-нибудь она разберется со своими чувствами к Заку Харкорту.

Правда, это будет не скоро.

Глава 34

Флетчера Харкорта выписали из медицинского центра университета Лос-Анджелеса через десять дней после операции. Это были самые долгие дни в жизни Зака. Хотя отец с каждым днем все быстрее шел на поправку, сам он все больше и больше впадал в депрессию.

Шикарная квартира, когда-то бывшая его любимым местом уединения, теперь казалась пустой и холодной. Он вспоминал о том дне, когда привел домой Лиз, как она любовалась видом, открывающимся из окна гостиной, как ему было уютно спать рядом с ней на огромной кровати.

Теперь же каждую ночь он спал один, тоскуя по ней, желая протянуть руку и почувствовать, что она рядом. По утрам он привычно искал ее, входя в кухню, прекрасно зная, что ее там нет. Даже на работе он думал о ней, ежеминутно борясь с желанием взять трубку и позвонить.

Он любил ее. Отчаянно и безумно.

И главное, это такая любовь, которая бывает только раз в жизни.

Дни шли один за другим, все постепенно встало на свои места, возвращаясь в привычное русло, но душу его заполняло разочарование. Женщины, флиртовавшие с ним в спорт-баре «Микки», не вызывали у него ни малейшего интереса. Несколько раз в надежде развеяться он бороздил водные просторы гавани на недавно купленной яхте. Увы, тепло и солнце погожего дня лишь навевали мысли о том, как здорово было бы разделить это блаженство с кем-то другим. Но не с кем попало, а с вполне конкретным человеком.

Даже работа, всегда бывшая интересной, теперь превратилась в унылую рутину.

Вернувшись в Лос-Анджелес, Зак снова и снова прокручивал в подсознании то, что случилось в Сан-Пико. Он думал о маленькой Кэрри Энн Уитт, прожившей всего девять лет, о человеке, убитом и закопанном под домом, и снова и снова приходил к выводу, какой хрупкой и недолговечной может быть человеческая жизнь.

Снова и снова он задавал себе один и тот же вопрос: неужели ему хочется прожить оставшуюся жизнь в одиночестве? До того, как он познакомился с Лиз, он точно ответил бы: да. Тогда ему было вполне комфортно одному.

Сейчас же он явственно ощущал рядом с собой пустоту. Эта мысль прочно укоренилась в его сознании и не давала покоя ни днем, ни ночью.

Как бы то ни было, оставался без ответа и еще один вопрос: даже если он решится на смелый поступок, сможет ли он сдержать обещание и прожить жизнь именно так?

В поисках ответов на эти вопросы он нарезал круги по городу на своем дорогом черном БМВ. Машина, будто повинуясь собственному чутью, свернула на шоссе в Калвер-Сити, где жила его мать.

Зак уже почти поднялся на второй этаж, где располагалась ее квартира, когда внезапно поймал себя на том, что не купил Терезе подарок, как это делал обычно. Тем не менее он постучал. Как ни странно, мать оказалась дома.

– Зак! Проходи!

На Терезе были черные легинсы и кофта с глубоким вырезом, которые лишь подчеркивали лишние фунты ее пышной фигуры. Она пригласила сына в кухню и усадила за стол, на котором стояла пепельница с дымящейся сигаретой.

– Как там поживает твой отец? – спросила Тереза и насмешливо улыбнулась. – Надеюсь, ты приехал сюда не для того, чтобы сказать мне, что с ним что-то случилось? С Флетчером все в порядке, я надеюсь?

– Отец идет на поправку. Через несколько дней его выпишут.

Тереза взяла из пепельницы наполовину выкуренную сигарету, стряхнула пепел и сделала долгую затяжку.

– Не скажу, чтобы я сильно за него переживала. Его не так-то просто сломить. – Зак позвонил ей, чтобы поставить в известность об операции, но с тех пор не передавал никаких новостей. Тереза лукаво посмотрела на сына. – Смотрю, ты не купил мне кофе. Даже шоколадку не принес. Ладно, расскажи маме, что с тобой не так.

Зак устало откинулся на спинку стула.

– Хочешь знать, что не так? Я влюблен, вот что не так. Я люблю, и эта любовь убивает меня.

Тереза удивленно подняла брови и рассмеялась надтреснутым смехом курильщика.

– И кто же эта счастливица? – поинтересовалась она. – И почему ты несчастен? Ты столько лет искал свою любовь. – Ее глаза расширились от внезапного озарения. – Только не говори мне, что она тебя не любит? Ни одна здравомыслящая женщина не…

– Я не знаю, любит она меня или нет, – перебил ее Зак. – Я никогда не спрашивал. Я изо всех сил пытаюсь забыть эти отношения.

– Но почему? Она изменяла тебе? Если да, то…

– Нет, не изменяла. Она не такая. В ее характере с избытком преданности и мужества. Она красива и сексуальна, я схожу по ней с ума, но я…

– Ты – что, Зак?

– Она из тех женщин, на которых надо жениться, но я не могу этого сделать.

– Почему? – мягко спросила Тереза и взяла сына за руку. – Ты всегда был одиночкой, Зак, и я никогда не могла понять почему. Ты умеешь находить с людьми общий язык. Тебе с ними интересно, и им интересно с тобой. Но, в конце концов, ты всегда уходишь в себя. В детстве ты был одиноким маленьким мальчиком. Но поверь мне, с твоей стороны было великой ошибкой всю жизнь прожить в одиночестве.

Зак посмотрел в окно, но не увидел там ничего, кроме стены соседнего дома.

– Может, и так. Не знаю.

– Ты должен спросить себя, чего ты по-настоящему ждешь от жизни. И если в ответ услышишь, что хочешь быть вместе с этой девушкой, тогда не упускай шанс. Ты не похож на своего отца, да и на меня тоже не очень-то похож. Если ты отдал свое сердце женщине, то никогда не предашь ее. В этом я точно уверена.

Его губы тронула неуверенная улыбка.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я твоя мать. Какая-никакая, но все-таки мать. И знаю, что если ты дал обещание, то непременно сдержишь его. Думаю, из тебя получится прекрасный муж.

Зак внимательно посмотрел на нее и увидел в ее глазах что-то такое, чего прежде никогда не замечал. Тереза по-своему любила его.

Он отодвинул стул и встал.

– Иногда ты удивляешь меня… мама. – Он поцеловал ее в щеку. – Я обязательно подумаю над тем, что ты сказала.

Но ему больше не надо было над этим думать. Вот уже две недели, как он вернулся в Лос-Анджелес. Две недели, четырнадцать долгих, бессонных ночей, он искал ответ на вопрос, внезапно оказавшийся таким простым. Он понял, чего хотел, знал это уже какое-то время, но боялся в этом признаться.

К несчастью, прежде, чем прийти к этому ответу, он совершил много глупых ошибок.

Сейчас перед ним стоял новый вопрос: что же ему, черт возьми, теперь делать?

Рабочий день в офисе уже почти подходил к концу. Элизабет еще сидела за столом, занимаясь делами, когда поступил звонок от Мигеля. Судя по голосу, он был взволнован, однако больше похож на самого себя, чем в последнее время.

– Элизабет, это Мигель Сантьяго. Я звоню из больницы. Мария… сейчас рожает ребенка!

Элизабет улыбнулась.

– Это прекрасно, Мигель! Я как раз заканчиваю работу. Буду на месте, как только смогу.

– О нет, не стоит беспокоиться. Вы и так уже так много сделали. Со мной сеньора Гарсиа.

– Я все-таки приеду. Я постараюсь добраться как можно быстрее.

– Gracias. – Она различила в его голосе явное облегчение. – Это было бы очень любезно с вашей стороны. Марии будет приятно узнать, что вы приедете.

Она закончила разговор и взяла сумку. Терри говорила по телефону, когда Элизабет подошла к ее столу. Секретарша положила трубку и взглянула на нее:

– Вы улыбаетесь. Что случилось?

– Я спешу в больницу в Мейсоне. Мария Сантьяго рожает.

В этот момент в дверях своего офиса появился доктор Джеймс.

– Великий день для великого события.

Элизабет хитро улыбнулась. На ее лице читались одновременно и радость, и облегчение.

– Похоже на то.

– Я должен перед ней извиниться. Хотя до сих пор трудно поверить в существование призраков. Я очень рад, что все это время вы были рядом с ней.

– Надо признаться, порой мне казалось, что я сама схожу с ума.

– Кстати, мы с Бэбс наконец-то решили пожениться. Как ни странно, после долгих сомнений и нерешительности сейчас я жду этого с большим нетерпением.

При мысли о Заке, внезапно пронесшейся в голове, Элизабет стало грустно, но она твердо решила справиться с этой болью.

– Поздравляю вас обоих. Думаю, все всегда становится на свои места, главное, понимать, чего именно вы хотите от жизни.

– Ты права, так оно и бывает.

Вежливо улыбнувшись, как подобает случаю, стараясь не думать о Заке, Элизабет помахала всем рукой на прощание и стремительным шагом направилась к машине.

В это время суток движение на дорогах было интенсивное, но ей удалось добраться до больницы за рекордно короткое время. Зайдя внутрь, она сразу же прошла в родильное отделение, где встретила Мигеля, нетерпеливо меряющего шагами коридор. Он выглядел совсем иначе, чем в последний раз, когда она его видела. Темные волосы аккуратно подстрижены, рубашка и брюки выстираны и безупречно выглажены.

– Элизабет! Огромное вам спасибо за то, что пришли.

– Я бы ни за что на свете не пропустила это событие. Где она?

– В родильном отделении.

– Вы разве не хотите быть рядом с ней в этот момент?

Смуглое лицо Мигеля побледнело.

– Я лучше здесь подожду.

Элизабет понимающе улыбнулась. В представлении Мигеля роды были сугубо женским делом. Мужчине оставалось только волноваться и ждать.

– Это сеньора Гарсиа, – представил он дородную женщину, сидящую в кресле неподалеку. Волосы ее были белыми как снег, а кожа напоминала высушенный пергамент. На ней было домашнее платье в цветочек, видавшие виды кожаные туфли и собранные баранками вокруг лодыжек гольфы.

– Con mucho gusto, Señora, – ответила Элизабет.

– Я тоже рада знакомству. Мария много о вас рассказывала.

– Как она? – поинтересовалась Элизабет.

– Немного нервничает, конечно. Но оно понятно – это ее первенец.

Следующие три часа они провели в мучительном ожидании, попивая крепкий черный кофе.

Потом в дверях появилась одетая в зеленую униформу медсестра:

– Мистер Сантьяго?

Мигель тотчас вскочил:

– Si, это я!

Лицо медсестры озарила улыбка.

– Это мальчик. У вас родился сын, мистер Сантьяго. Вес три килограмма и сто граммов.

Мигель испустил радостный крик.

– Поздравляю! – воскликнула Элизабет, улыбнувшись так же искренне, как и медсестра.

– Когда я могу увидеть ее? – спросил Мигель.

– Дайте нам пару минут, чтобы привести ее в порядок, и я вас сразу же позову.

Когда они вошли в палату, Мария уже сидела в кровати, держа в руках новорожденного сына, и буквально светилась от гордости. Все столпились вокруг матери с ребенком, восхищенно охая и ахая над крошечным темноволосым младенцем, который действительно был чудо как хорош.

Мария обернулась к Элизабет и улыбнулась:

– Я обязана вам жизнью моего сына. Вам и мистеру Заку.

– Рада, что нам удалось вам помочь.

– Мне никто не хотел верить, никто, кроме вас. – Темные глаза Марии наполнились слезами. – Моего сына могло сейчас здесь не быть, если бы не вы. Я никогда не забуду, чем мы обязаны вам.

Элизабет взяла ее за руку и ободряюще сказала:

– Главное, что у вас родился здоровый и крепкий малыш.

Мария утерла слезы, согласно кивнула и посмотрела на мужа.

Гости еще несколько минут побыли в палате. Но вскоре зашла медсестра и попросила их уйти, чтобы мать с ребенком могли отдохнуть.

Выходя из больницы, Элизабет вспомнила слова Марии: Моего сына могло сейчас здесь не быть, если бы не вы. Она подумала о злой силе, что пронизывала дом, и поняла, что опасения Марии только чудом не подтвердились.

Зак приехал в Сан-Пико вечером следующего дня. Его отец вернулся в город неделю назад и находился под присмотром доктора Марвина, доктора Кеннера и медсестер из «Уиллоу-Глен». Согласно ежедневным отчетам, которые получал Зак, Флетчер Харкорт стремительно шел на поправку. Но Зак хотел лично убедиться в том, что отец выздоравливает.

Еще ему хотелось поговорить с Лиз.

При этой мысли у него заныло сердце. Он уже много дней думал о ней, о своем будущем – будущем, которое он решил разделить с женщиной, которую любит. Он хотел жениться на ней, вместе с ней завести детей. Быть мужем и отцом.

Он хотел семью, которой у него никогда не было.

Зак был безумно влюблен в Лиз, но вот любит ли его она? Даже если и так, хватит ли ей смелости связать свою жизнь с таким, как Зак, особенно в свете ее предыдущего неудачного брака и после того, как он избегал ее последние две недели?

Был ранний вечер, когда он припарковал свой БМВ на стоянке возле клиники «Уиллоу-Глен» и выключил мотор. Если он найдет в себе силы, то завтра непременно поговорит с Лиз. К этому времени он должен понять, что ей сказать, найти нужные слова, чтобы убедить ее простить его за то, что сбежал.

В то время это казалось самым правильным решением.

Когда-то это было бы верным.

Но теперь он другой человек. И главным для него было убедить в этом Лиз. Как ему дать ей понять, что, согласившись выйти за него замуж, она никогда об этом не пожалеет?

Всё завтра, напомнил он сам себе. Ему требовалось еще немного времени. А пока что он должен думать об отце. Он толкнул входную дверь, прошел к стойке регистратуры, записался в журнал посещений и двинулся по коридору.

Зак был приятно удивлен, когда увидел отца: Флетчер Харкорт сидел в инвалидном кресле перед телевизором. Когда-то отец был крупным мужчиной, с широкой спиной и мощными плечами, но перед операцией казался дряхлым и осунувшимся. И вот теперь он сидел в кресле прямо, не сутулясь, расправив плечи, и выглядел значительно лучше прежнего. Флетчер обернулся, и Зак обратил внимание, что его лицо было чисто выбрито, седые, когда-то светлые волосы были подстрижены и причесаны.

– Привет, пап! Я так рад тебя видеть! Как ты себя чувствуешь?

Отец расплылся в улыбке:

– Прекрасно, насколько это вообще возможно в моей ситуации.

– Извини, что не смог приехать раньше.

Он покачал головой:

– Тебе не за что извиняться, сынок. Док Марвин сказал, что, если бы не ты, операции мне было бы не видать. Я очень благодарен тебе, Зак. Ты не представляешь насколько. – Он вытянул вперед руку. На этот раз она вообще не дрожала. – Посмотри-ка!

– Да ты молодец, папа.

– Все еще слабоват. Иногда кружится голова. В моем возрасте требуется больше времени, чтобы отойти после операции. С понедельника у меня начинается курс физиотерапии. Доктор говорит, что скоро я смогу ходить без посторонней помощи.

Зак кивнул и сглотнул подступивший к горлу комок. Доктор Марвин говорил ему, что отец идет на поправку, но точно не мог сказать, сколько времени займет процесс восстановления памяти. Первые несколько дней после операции Флетчер то пребывал в здравом уме, то у него вновь случались провалы памяти, но врач заверил Зака, что это нормально.

– Как твоя память? Есть улучшения? – Впрочем, это был второстепенный вопрос для Зака. Главное, что операция прошла успешно.

– Уже получше. Док говорит, что перед операцией я путал прошлое с настоящим. Сейчас такого уже не случается.

– Вот и отлично, папа.

– Все равно какие-то события последних лет я еще не восстановил в памяти. До сих пор остаются пробелы. Никак не могу вспомнить, как падал с лестницы, но док говорит, что так часто бывает при такой серьезной травме. Может, я вообще не вспомню, что тогда произошло.

Зак посмотрел на отца. В его карих в золотую крапинку глазах светился ум, и взгляд уже не был отсутствующим, как раньше.

– Я очень рад, что все идет хорошо, папа.

– Я хочу вернуться домой, сынок.

Зак нахмурился. Он знал, что этот момент неизбежно наступит, но не ждал этого так скоро. Он хотел, чтобы отец вышел из больницы, когда будет готов к этому.

– А как же твоя терапия? Тебе придется пробыть еще какое-то время в больнице, чтобы ее пройти. Что говорит о выписке доктор Марвин?

– Я пока у него не спрашивал. Я тут подумал, что мог бы нанимать водителя, чтобы каждый день ездить в больницу на процедуры. Тем временем привел бы в порядок дом, переоборудовал ванную комнату. Еще можно было бы нанять медсестру, чтобы следила за моим состоянием, пока я окончательно не встану на ноги.

Именно это Зак собирался сделать сам. Он знал, что отец вряд ли захочет остаться в реабилитационном центре, какими бы хорошими там ни были условия.

– Почему бы и нет. Я обо всем договорюсь и сам все сделаю, так что тебе не придется этим заниматься. Карсон следил за твоей фермой, навел там порядок. Не знаю, насколько ему захочется оттуда съезжать.

Старик нахмурился. Казалось, он мучительно пытается что-то вспомнить.

– В чем дело? – спросил Зак.

Отец покачал головой:

– Все нормально. Мой мозг иногда все еще как ватный. Я еще какое-то время побуду в больнице, но торчать здесь дольше, чем надо, не хочу.

– Прекрасно тебя понимаю. Ты говорил с Карсоном, чтобы он переезжал домой? Доктор Марвин сказал мне, он навещает тебя каждый день.

– Он заходил. Извинялся за то, что хотел помешать операции. Говорит, что риск был слишком высок, поэтому он волновался.

– Уверен, он переживал за тебя.

– Я не стал ему говорить, что хочу в скором времени вернуться домой. Подумал, что лучше сначала обсудить это с тобой.

Зак одобряюще кивнул. Карсону это явно не понравится.

Зак угрюмо стиснул зубы. В любом случае это уже не важно. Карсон больше не распоряжается так, как раньше. Если Флетчер Харкорт хочет вернуться домой, Зак позаботится, чтобы так и случилось. Не важно, хочет того Карсон или нет.

От усталости Зак чувствовал себя разбитым. Он был на ногах с пяти утра, а долгая дорога по пробкам и шоссе всегда утомляла его. Ему хотелось оказаться в своем номере в «Холидей Инн» и забраться в постель.

Он решил вернуться в гостиницу и сразу же лечь спать. Но машина, казалось, имела собственную силу воли, и он обнаружил, что едет в противоположном направлении.

Элизабет стояла в ванной перед зеркалом, совершая вечерний туалет. Ее темно-рыжие волосы были завязаны в высокий хвост, на плечи накинут короткий махровый халат.

Она не сразу услышала звонок в дверь. Сердито возмущаясь себе под нос, кому хватило наглости заявиться к ней в столь поздний час, она потуже затянула пояс халата и пошла открывать.

Ее глаза расширились от изумления, когда она посмотрела в дверной глазок и узнала стоящего на пороге человека. Две недели слез, две недели тщетных попыток выкинуть его из головы, а теперь она хотела притвориться, будто ее нет дома.

В конце концов, ей все равно придется с ним столкнуться. Так чего же тянуть? Она сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить бешено колотившееся в груди сердце, повернула ручку и открыла дверь.

– Привет, Лиз. – Несмотря на взъерошенные волосы и мятую одежду, он выглядел неотразимо.

– Привет. – Она не пригласила его зайти, сознательно не собираясь впускать его в свой дом. Ему не удастся затащить ее, как Лизу Дойл, в прежнюю рутину, спать с ней, когда ему нужна сексуальная разрядка, а потом исчезать на неопределенный срок. – Послушай, Зак, ты не вовремя. Я собиралась ложиться спать. Ты что-то хотел?

Он пристально всматривался в ее лицо, пытаясь прочитать ее мысли, точно так же, как она сейчас пыталась прочитать его.

– Нам надо поговорить. Я могу войти?

Она сильнее сжала дверную ручку.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы оба знаем, что происходит, и я не собираюсь продолжать с той точки, на которой мы остановились. Если тебе что-то от меня надо, то…

– Вообще-то надо. Прошу, впусти меня.

Лиз твердо решила не делать этого. Она не хотела его видеть. За эти две недели она пережила достаточно душевной боли. Она не хотела снова оказаться с разбитым сердцем, потому что знала, что так оно и будет, если он сейчас переступит ее порог.

– Пожалуйста, Зак, уходи.

– Лиз, ты не представляешь, насколько это важно.

Она сделала глубокий вдох и отошла в сторону. У нее дрожали руки, и она спрятала их в карманы халата, чтобы он этого не заметил. Зак прошел в гостиную. Лиз показалось, что он стал еще выше, мужественнее и привлекательнее, чем был раньше. Гвен была права, ее всегда тянуло к высоким, темноволосым и красивым мужчинам.

– Ну, так что тебе надо? – Она старалась не думать о том, как он смотрит на нее, не отрывая глаз.

– Ты ведь стараешься все усложнить, не так ли?

– Почему бы и нет? Я знаю, зачем ты пришел.

– Разве?

– Тебе не надо ничего говорить, я и так знаю, что ты сейчас скажешь: «Извини, что вот так скрылся. Я все равно хочу видеться с тобой на выходных, ну, когда буду бывать в городе». Так вот, меня это не интересует. А сейчас я хочу спать.

Он окинул ее грустным взглядом и покачал головой:

– Я пришел сюда, чтобы сказать совсем другое. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала.

Эти слова застали ее врасплох. Это было последнее, что пришло бы ей в голову.

– Что?

– Я сказал, что люблю тебя. Но я не знаю, любишь ли меня ты.

Он любит ее? Он уже говорил эти слова раньше, и она даже ему поверила. Но даже если это и правда, это не удержало его оттого, чтобы уйти. Но больше всего ее удивило то, что он не знал, любит ли она его.

Слезы навернулись ей на глаза.

– Я люблю тебя, Зак. Люблю всем сердцем. Но что это меняет?

– Все. Это меняет все. – Он взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. – Я все испортил, вот так исчезнув. Я тогда думал непонятно о чем. Все казалось таким запутанным. Честно говоря, мне просто стало страшно. Но эти две недели дали мне время, чтобы все взвесить и расставить приоритеты.

Ее сердце бешено колотилось. Но она видела, что он и сам нервничает не меньше ее. Для него этот разговор был также важен. Возможно, он действительно по-своему любит ее. Но не такой любви она хотела.

– Пожалуйста, Зак. Не начинай то же самое.

– Я люблю тебя, Лиз. Безумно люблю. Это та любовь, которая случается только раз и длится до конца жизни. Я хочу жениться на тебе, хочу от тебя детей. Хочу быть рядом с тобой до самой смерти.

Комок подступил к ее горлу, а в глазах защипало от слез. Она сотни раз представляла, как он говорит ей эти слова, но всегда понимала, что этого никогда не произойдет. Слезы хлынули у нее из глаз.

– Зак…

Он погладил ее по щеке.

– Ты говоришь, что любишь меня. Но я должен знать, любишь ли ты меня настолько, чтобы простить меня. Я сделал тебе больно. Настолько ли сильна твоя любовь, чтобы ты смогла заглянуть в мое сердце и поверить, что я больше никогда не обижу тебя?

У нее защемило в груди, слезы медленно текли по щекам. Настолько ли сильно она его любит? Она любит его так, что готова умереть за него. Но может ли она доверять ему всем сердцем… это совершенно другое.

Зак встал с дивана, опустился на колено и взял ее за руку:

– Выходи за меня замуж, Лиз. Если ты согласишься, клянусь, ты никогда об этом не пожалеешь.

Элизабет покачала головой, капельки слез упали с ее лица ему на руку.

– Ты уверен, что хочешь этого?

– Еще ни разу в жизни я ни в чем не был более уверен, – твердо ответил он и широко улыбнулся.

– Тогда я выйду за тебя замуж. Ты знал, что я соглашусь, иначе не приехал бы сюда. Не стал бы делать предложение, будь у тебя хоть тень сомнения. Я выйду за тебя замуж, Закари Харкорт, и обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь.

Глава 35

Элизабет решила не идти на работу, и они с Заком провели целый день в постели. Как они любили друг друга! Наконец они дали волю своим чувствам, а значит, и самим себе.

– Я хочу поскорее сказать отцу, – сказал Зак и посмотрел на часы. – Сейчас еще только пять. Давай поедем к нему и сообщим о нашем решении.

– Ты уверен, что так будет лучше?

– Еще как уверен! – Он посмотрел на нее. – Сегодня пятница. Если мы по дороге купим продуктов, то можем не выходить из дому до самого понедельника.

Она улыбнулась хитринке в его глазах. Впрочем, там же она прочла и смешанное с любовью желание. И подумала, что за прошедшие две недели он наконец понял, чего ему недостает в жизни, и, похоже, ему недоставало в первую очередь ее.

При этой мысли Элизабет ощутила себя счастливейшей из женщин.

Было примерно шесть часов, когда они доехали до геронтологического центра. Держась за руки, они прошли по коридору и, подойдя к двери палаты Флетчера Харкорта, остановились. Сама дверь была приоткрыта, и Зак вошел внутрь, чтобы объявить о своем прибытии. Затем к нему присоединилась Элизабет. Отец Зака сидел в кресле-каталке и смотрел телевизор. Это был уже совсем другой человек, нежели тот, которого она знала раньше.

– Пап, ты помнишь Лиз?

Старик пару секунд задумчиво смотрел на нее, а затем улыбнулся:

– Вы были в суде, когда слушалось дело.

Элизабет еще в первый раз отметила про себя, что Флетчер Харкорт когда-то был видным мужчиной, но сегодня она обратила внимание, что к нему вернулась, пусть даже частично, его прежняя властность.

– Рада с вами познакомиться, мистер Харкорт.

Зак нагнулся и взял ее за руку. Седые брови его отца тотчас поползли вверх.

– Сдается мне, вы знакомы уже не первый день.

– Лиз – консультант по вопросам семейных отношений. Мы с ней познакомились в «Тин Вижн» несколько месяцев назад, но я не могу избавиться от ощущения, что ждал ее всю свою жизнь.

– Что ж, многообещающее начало. Только не говори мне, будто волк-одиночка задумал остепениться.

Зак поднес руку Элизабет к своим губам.

– Мы собираемся пожениться, пап. Лиз давно не терпится сказать мне «да», и я не хотел бы упускать такой момент.

Лицо Флетчера озарилось искренней улыбкой.

– Мои поздравления. А когда же бракосочетание?

– Завтра я еще не готов, к тому же Лиз хочет, чтобы это было нечто более торжественное, чем просто забежать к магистрату за свидетельством.

– Нет-нет. Никаких пышных церемоний, только для самых близких друзей и родных, – сказала она. – И чтобы непременно там были вы.

Флетчер протянул руку, и Зак крепко взял ее в свою.

– Сынок, как я за тебя рад!

– Мы пока не решили, где будем жить. Скажу честно, я не из тех, кто считает, что супруги могут жить порознь. Кстати, я уже начал подумывать о том, а не принять ли мне предложение Нобла и не перебраться ли в Сан-Франциско. Мы планируем открыть там новый офис. Не думаю, чтобы у Лиз возникли проблемы с работой. Полагаю, она легко ее себе найдет, а потом, когда пойдут дети, будет видно.

Отец кивнул. Вид у него был донельзя довольный.

– Вы даже не представляете, как вы меня обрадовали. Теперь мне есть о чем мечтать. Скажу больше: у меня появилась причина желать для себя полного выздоровления, чтобы поскорее выбраться отсюда.

В дверном проеме возник мужской силуэт.

– Как? Я смотрю, ты задумал покинуть лечебницу? Я правильно понял? Рановато, скажу я тебе. Лично я не советовал бы тебе торопиться.

Зак через плечо посмотрел на брата:

– Привет, Карсон. Ты как раз вовремя, чтобы услышать последнюю новость.

– Вот как? И что же это за новость?

– Мы с Лиз решили пожениться.

Было видно, что Карсон слегка растерян.

– Действительно, новость, – произнес он и скептически улыбнулся Элизабет. – И надолго ли, по-твоему, его хватит после свадьбы? По-моему, самое большее, на год, а может, и того меньше.

Своей язвительной фразой Карсон рассчитывал выбить Элизабет из колеи. Но вместо этого она взорвалась гневом:

– Ты совершенно не знаешь собственного брата, Карсон. Ты никогда его толком не знал.

Лицо Флетчера Харкорта побагровело.

– Карсон, ты всю жизнь завидовал Заку. Я наделся, что со временем ты перерастешь эту свою зависть. Но, видно, я надеялся зря. – И он, нахмурив брови, посмотрел на Карсона. Что-то изменилось в его взгляде, а лицо приняло слегка страдальческое выражение.

– В чем дело, отец? – спросил Зак.

– Не знаю. Просто в голове у меня промелькнула какая-то мысль, но тотчас ускользнула… И вот теперь я стараюсь припомнить. – Флетчер покачал головой, как будто хотел вернуть к жизни какое-то далекое воспоминание. – Это наверняка что-то важное, вот только оно все время ускользает от меня, не дает уцепиться.

– Все в порядке, пап, – сказал Зак. – Не надо себя напрягать. Твоя мысль сама вернется к тебе.

Однако Флетчер продолжил борьбу с собственной памятью. Увы, промелькнувшая в его голове мысль упорно отказывалась всплывать на поверхность.

– Да брось ты это дело, – произнес Карсон. – Какая разница, что было в прошлом. Лучше подумай о будущем.

Флетчер посмотрел на своего светловолосого сына, и в глазах его застыло выражение ужаса.

– О господи! Я вспомнил, что случилось в тот вечер, когда я упал с лестницы! – Он приподнялся с кресла, глядя на Карсона так, будто увидел перед собой призрака. – Я слышал, как в ту ночь ты говорил по телефону. Мы оба были наверху, каждый в своей комнате. Я не знал, что линия занята, и, когда поднял трубку, услышал на том конце провода голос Джейка Бенсона.

Карсон посмотрел на отца свирепым взглядом:

– Ты не можешь этого помнить. Врач сказал, что с такой травмой, как у тебя, шанс, что ты вспомнишь вещи, так или иначе связанные с твоим падением, равен одному из тысячи.

– Вот как? Но я почему-то помню, как Джейк требовал у тебя денег. Он сказал, что, если ты ему не заплатишь, он расскажет правду об аварии, в которую попал Зак и из-за которой его посадили в тюрьму. Он сказал, что, если ты ему не заплатишь еще пятьдесят тысяч, он расскажет полиции, что произошло на самом деле. Что в ту ночь за рулем машины сидел ты, а не Зак. Это ты выехал на встречную полосу, это ты убил того человека, а не Зак. Убийца ты, Карсон!

Карсон бросил взгляд на брата. Лицо Зака сделалось мертвенно-бледным.

– Так это ты сидел за рулем в ту ночь? Это ты врезался во встречный автомобиль и убил водителя?

– Что ты его слушаешь? Он сам не знает, что говорит. Он еще не до конца пришел в себя после операции.

– Ни черта собачьего! Он отлично знает, что говорит.

– Это точно, – произнес Флетчер. – Ты сказал Бенсону, чтобы тот пришел к тебе домой и ты дашь ему деньги. – Флетчер поднялся с кресла во весь рост и, хотя ноги его дрожали, в обвинительном жесте указал пальцем на Карсона. – Он как раз входил в дверь, когда я задал тебе вопрос о разговоре, которому я случайно стал свидетелем. Джейк стоял в дверях, когда ты столкнул меня с лестницы!

И в этот момент фрагменты мозаики в голове Зака встали на свои места. Теперь ему было понятно, почему Карсон так противился операции. Брат боялся, что Флетчер вспомнит, что произошло в тот вечер, который едва не стоил ему жизни.

Зак посмотрел на Карсона, и еще один фрагмент встал на место.

– Сукин сын! Ты убил его! Ты убил Джейка Бенсона и закопал под домом!

– Да ты псих! Такой же, как и наш старикан.

– Ты бессовестно врал все эти годы и врешь сейчас! В тот вечер, когда произошла авария, ты ведь не выпил ни капли алкоголя. Суд наверняка счел бы ее несчастным случаем, и на этом дело бы и кончилось, но ты предпочел отправить за решетку ни в чем не повинного человека, лишь бы только твоя собственная репутация осталась незапятнанной.

– Неправда! Это все твои домыслы!

– Неужели? Ты упек меня за решетку, но, как оказалось, этим все не закончилось. Джейк знал, что произошло в тот вечер на самом деле, и начал доить из тебя деньги. Не знаю, сколько ты заплатил ему за молчание, прежде чем убил четыре года назад.

– Я ничего ему не платил! Ты несешь вздор!

– Теперь понятно, почему ты ставил нам палки в колеса, почему не хотел подпускать нас к дому Сантьяго. Ты боялся, что мы наткнемся на труп Джейка, что, собственно, в конце концов, и произошло.

– Бенсон просто уехал отсюда. Нашел себе другую работу.

– Это где же?

– Откуда я знаю.

– Ты прекрасно знаешь где, потому что сам его туда спрятал. Ты прекрасно знал, что никто не станет его искать. У него не было семьи. Это был обыкновенный работяга, который кочевал от одной работы к другой. Ему ничего не стоило рассказать людям правду про аварию, а также про то, как ты сбросил отца с лестницы. Так что ему лучше было исчезнуть. Мертвый шантажист – уже не шантажист. Больше денег он с тебя уже не потребует.

Карсон стрельнул глазами от Зака к Флетчеру и обратно. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнес ни слова. Вместо этого он повернулся и пустился бегом по коридору. И только шаги его эхом разносились по всему этажу.

Зак бросился за ним следом и догнал в тот самый момент, когда Карсон сворачивал за угол. Бросившись на него сзади, Зак повалил его на пол и придавил своим телом.

– Отпусти меня! – крикнул Карсон и перекатился на спину, пытаясь сбросить с себя брата.

Однако Зак схватил его за рубашку и рывком приподнял. Карсон попробовал отбиваться, но Зак замахнулся, кулаком целясь в физиономию.

– Прекрати, Карсон. Игра окончена, – сказал он и еще крепче сжал кулак. – Я посильнее тебя. Так что сопротивление бесполезно, на этот раз победа за мной.

Карсон на какой-то миг задумался, а затем безвольно откинулся на покрытый ковром пол. Зак выпустил его рубашку и медленно встал.

– Вызывайте полицию! – крикнул он дежурной, которая, широко раскрыв от удивления глаза, наблюдала за сценой в конце коридора. – Скажите шерифу, что с ним хочет поговорить Карсон Харкорт.

Зак посмотрел на брата. Было видно, что колесики в голове Карсона уже пришли в движение. Он уже судорожно планировал стратегию, как ему выпутаться из неприятной ситуации, в которую он угодил.

– Я не стану ставить палки тебе в колеса, – сказал он Карсону. – Желаю удачи.

Карсон поднялся. Стряхнул налипшие пылинки с куртки, расправил рубашку на груди.

– Это еще не конец, – процедил он сквозь зубы.

– Представь себе, что конец, – ответил Зак и зашагал прочь.

Элизабет бросилась ему навстречу. Зак тоже поспешил к ней и принял ее в свои объятия.

Эпилог

Флетчер Харкорт сидел за письменным столом в своем кабинете. Пока еще он перемещался по комнате на кресле-каталке, однако во время лечебных процедур уже мог передвигаться на алюминиевых ходунках. Телу еще требовалось время для восстановления, однако голова уже работала неплохо. Правда, он не вспомнил все, что случилось за годы, прошедшие с трагического дня его падения с лестницы. Однако самым странным образом это падение ярче всего запечатлелось в его памяти.

Флетчер поспешил отвлечься от мыслей о сыне и о том жутком мгновении, навсегда застывшем, как стоп-кадр, в его памяти. Он откинулся на спинку массивного кресла из старого дуба, которое принесли по его настоянию из сарая, где оно до недавнего времени находилось. Черт побери, как все-таки приятно вернуться домой и сесть за стол, за которым проработал более сорока лет.

Дом стал совсем другим. Карсон его перестроил и обновил внутреннее убранство. Это не слишком по душе Флетчеру, но следует признать, что сын проделал хорошую работу. Хотя жилище приобрело немного казенный вид, в комнатах все равно было уютно, и он понемногу привыкал к новизне.

Однако нового ожидалось еще больше.

После возвращения домой у него было время для раздумий. Он переосмыслил жизнь, которую прожил, вспомнил, как часто проявлял эгоизм, мало заботился о сыновьях и жене, всегда поступал только так, как ему хочется, при этом нередко ущемляя чувства других людей и обижая их.

Констанс ушла из жизни более десяти лет тому назад. Он ничего не смог сделать для нее. Тереза счастливо вышла замуж, и у нее есть Зак, который будет заботиться о ней. Карсон проведет несколько лет за решеткой, правда не так долго, как он того, несомненно, заслуживает.

Его сына признали виновным в убийстве. Говорят, будто у него вышла ссора с Джейком Бенсоном. Джейк выхватил пистолет, а Карсон, обороняясь, попытался отобрать у него оружие и случайно выстрелил.

По его словам, он сильно испугался и поэтому закопал его под строящимся домом.

И Зак, и Флетчер отказались свидетельствовать против Карсона. Ни единым словом они не обмолвились о том, что именно в свое время привело Зака в тюрьму. Родная кровь есть родная кровь, и оба, пожалуй, нарушили бы клятву, если бы их вызвали в суд. У Карсона всегда был хорошо подвешен язык.

Флетчер нанял для сына одного из лучших адвокатов Лос-Анджелеса по уголовным делам и вместе с ним начал работу над смягчением приговора. С учетом хорошего поведения Карсон, скорее всего, отделается лишь парой лет тюрьмы.

Этически это было не слишком правильно, но поступить по-другому Флетчер не мог. Все-таки сын есть сын.

– Привет, пап!

Он поднял голову и увидел в дверях младшего сына под руку с девушкой, на которой тот женится в следующее воскресенье. Она настоящая красавица, подумал Флетчер. У нее роскошные темно-рыжие волосы и голубые глаза. Было понятно, что его сын наконец нашел женщину, которая сделает его по-настоящему счастливым. Она же получает в мужья самого красивого в мире парня.

– Ты сказал, что хочешь видеть нас, – произнес Зак, явно волнуясь.

– Точно. Заходите.

Зак пропустил Лиз вперед. Затем отодвинул для нее кресло, и она села. Сам Зак опустился в кресло рядом со столом Флетчера.

– Я попросил вас прийти потому, что хочу кое-что показать. Ты принес ту медаль, о которой я тебя спрашивал? Ту самую, что нашел под домом?

– Да, пап, я принес ее, – ответил Зак и вытащил из кармана заржавленную медаль и положил ее на стол перед отцом.

Флетчер взял ее в руки и внимательно осмотрел со всех сторон:

– Видишь вот эту надпись?

– Мы пытались прочитать ее в ту ночь, когда она нашлась, но так ничего не смогли разобрать.

– Это потому, что она на немецком языке.

– Немецком? – удивилась Элизабет и, взяв медаль, посмотрела на крошечные буковки. – Бен Донахью сказал, что она похожа на военную медаль. Мы решили, что кто-то привез ее с войны.

– Ну, наверное, так оно и было, – согласился Флетчер и выдвинул нижний ящик письменного стола.

Он заставил Изабель, домоправительницу, осмотреть его старую комнату на втором этаже, и она нашла ту самую коробку, которая ему понадобилась. Теперь он жил в спальне на первом этаже, и Изабель помогла ему собрать вещи.

Славная она девушка, эта Изабель. Он попросил ее остаться в доме, и она согласилась. Хорошо, когда рядом с тобой живет кто-то еще.

Флетчер снял крышку с металлической коробки, стоявшей на столе. Внутри оказалась стопка старых пожелтевших газетных вырезок. Он вытащил их и аккуратно положил на стол.

– У меня есть на этот счет кое-какие соображения. Главным образом о том доме и о другом, нашем, в которым жили мы. Видишь ли, я кое-что выяснил о той парочке, которая убила маленьких девочек. Шериф Морган утверждает, что до того, как Мартинесы похитили ребенка, они были образцовыми гражданами. Ну, не ангелами во плоти, разумеется, но вполне нормальными людьми. Затем они переехали в этот проклятый старый дом.

– К чему ты клонишь, отец? – спросил Зак.

– Ты мне говорил про Мигеля Сантьяго, о том, как дом, похоже, изменил его.

– Все правильно, – вступила в разговор Лиз. – До того как в доме начали происходить странные вещи, он был совершенно другим человеком. Теперь изменился. Спасибо вам, что вы дали им новый дом.

Флетчер отмахнулся от слов благодарности. Мигель и Мария боялись жить в доме, под которым нашли останки двух человек, и никто не вправе осуждать их за это.

– Я начал беспокоиться за Карсона. Да как же мальчишка, которого я воспитал, смог убить человека? Мне до сих пор с трудом верится в случившееся. Это натолкнуло меня на новые раздумья. – С этими словами Флетчер протянул сыну стопку газетных вырезок. Он сделал знак Элизабет, чтобы та придвинулась ближе и тоже взглянула на них.

Зак взял в руки пожелтевший от времени листок.

– Это вырезка из газеты «Ньюспресс», которая когда-то выходила в Сан-Пико. Она, как и другие вырезки, датируется сороковыми годами ХХ века. Я не знаю, Зак, помнишь ли ты, как я раньше упоминал об этом. Это было очень давно. Я сам в ту пору был мальчишкой и толком не помню войну, но мой отец часто рассказывал мне о ней.

Зак и Лиз начали читать газетные статьи одну за другой. Первым закончил читать Зак.

– Здесь говорится, что с 1941 по 1945 год правительство создало по всей долине Сан-Хоакин ряд лагерей для военнопленных. Вот в этой статье написано, что один из них находился в Сан-Пико.

– Верно. Если быть точным, то лагерь располагался на нашей земле. Тогда это была ферма трудового лагеря. Правительству требовалось надежное место для содержания немецких военнопленных до полного окончания войны.

– Насколько мне помнится, – сказала Лиз, – в школе наш учитель истории рассказывал об этом лагере. Это было так давно, что я никогда не задумывалась о далеком прошлом нашего города.

– Мой отец, будучи патриотом, согласился дать разрешение правительству использовать свою землю. К несчастью, на ней собрали самых отъявленных злодеев. Пленные немцы, поселившиеся на ферме, были гестаповцами или служили в войсках СС. Они были злобными убийцами. Некоторые из них участвовали в резне, устроенной в Варшаве в 1941 году.

Зак удрученно покачал головой:

– Боюсь, я не слишком силен в истории.

– Я читал об этом. Это случилось в маленьком городке Едвабне. Нацисты загнали в сарай тысячу шестьсот человек и сожгли их живьем, – сказал Флетчер. Посмотрев на Лиз, он увидел, что та побледнела. – Извини, но все так и было. Такие это были люди. По словам отца, настоящие злодеи. Когда война закончилась, их переправили обратно в Германию. Я ничего не знаю о том, что с ними потом стало. Мой отец снес все временные строения и палатки, в которых они жили, и на этом месте построил дом.

Лиз подалась немного вперед.

– Вы считаете, что именно поэтому все это и началось?

– Да, так, наверное, и было. Признаюсь, я много думал о силах зла. О зверской природе человека, если существует такое понятие. Похоже, что после войны здесь совершалось много зла. Может, это все и объясняет. Если зло было достаточно сильным, то его следы сохраняются и после того, как его непосредственный носитель перестал существовать.

– Это, на мой взгляд, притянутые за уши факты, – заметил Зак.

– Может, ты и прав. Но если задуматься над тем, что здесь происходило…

– Да, тут не поспоришь.

– Во всяком случае, я решил законсервировать эту часть ранчо и переселить мастеров в другое место. Дома все равно старые и нуждаются в ремонте. Я их снесу и построю новые на новом месте.

Зак ничего не сказал.

– Ты, наверное, думаешь, что я сошел с ума. Может, ты еще, чего доброго, станешь считать, что твой брат был прав, так говоря обо мне.

Лиз привстала и ободряюще сжала руку старика.

– Никто так не считает. Я была в том доме. Я чувствовала присутствие обитающего в нем зла.

– Я тоже, – понизив голос, признался Зак.

Флетчер Харкорт коротко кивнул. Возможно, сильные мужчины были невосприимчивы к силам зла, или им просто удавалось преодолевать их воздействие. Может быть, именно по этой причине он лишился только одного сына, а не сразу двоих.

Может быть, это всего лишь обычная чушь, глупые досужие выдумки.

Он посмотрел на младшего сына и женщину, которая скоро станет его дочерью. Он подумал о призраке маленькой девочки, являвшемся предупредить Марию Сантьяго о том, что в доме еще обитает зло.

В чем бы ни состояла истина, они все начнут жизнь заново. Флетчер понял, что это нужно было сделать гораздо раньше.

От автора

Хотя и сюжет, и действующие лица являются плодом авторского вымысла, эта история основана на реальном случае, произошедшем летом 1995 года в небольшом городке, расположенном в долине Сан-Хоакин. В то лето некая супружеская пара испанского происхождения несколько раз видела призрак маленькой девочки, появлявшийся в изножье кровати. Позднее было установлено, что в 1961 году живший в этом доме ребенок был похищен мужчиной и его беременной женой. Девочку изнасиловали и зверски убили.

Призрак, являвшийся молодой женщине, предупреждал ее о том, что она потеряет неродившегося ребенка, если не покинет дом. Супружеская пара, не имевшая возможности переехать, осталась в доме, и их новорожденный ребенок умер, задушенный собственной пуповиной.

В годы Второй мировой войны на этом месте действительно находился лагерь для военнопленных, в котором содержались нацистские преступники.

Content

Мартин Кэт Аромат роз