Павел Данилов

Власть будущего (сборник)

Пенсионный возраст – сто

Шестьдесят один год – отличный возраст для новой жизни. Стоило мне привыкнуть к отсутствию работы и небольшой пенсии, как рухнуло и это маленькое мещанское счастье.

Запас круп и сахара превратился в пыль, и без того старенький диван, казалось, постарел еще лет на тридцать. Пластиковая карточка с последней пенсией лежала на столе, но единственный взгляд из замызганного окна подсказал: зеленый банкомат «Сбербанка» вряд ли выдаст что-то путное.

На растрескавшемся асфальте стояли сотни машин, словно в один миг попавшие в аварию. А между ними росли тополя и вязы не ниже пятиэтажного дома! И это на главной дороге города!

Первым делом я направился к моему соседу напротив и лучшему другу – Петровичу. У меня были ключи от его квартиры, у него – от моей. Мало ли что может случиться: ключи потеряешь или со здоровьем плохо станет, что и до двери не дойдешь.

Под ногами хрустнули осколки стекла. На верхней площадке лежала ввалившаяся в подъезд прогнившая рама. Пол покрылся слоем грязи, будто в доме никто не жил. Я постучал ради приличия в дверь напротив, но тишина ответила только коротким эхом моих ударов. Я засунул ключ в скважину и с трудом повернул. Из замка посыпалась труха высохшего масла. Потянув за потемневшую ручку, я вошел в квартиру друга.

Позвоночник пронзила боль, словно меня ударили по копчику, а из легких вышибло весь воздух. В прихожей, возле ванной, меня встретил скелет в истлевшей одежде.

– Петрович… – пробормотал я. – Как так…

Справившись с шоком, я зашел в комнату. Одна створка окна покачивалась от ветра, вторая валялась на полу. От домашних цветов остались только коричневые пластиковые горшки с окаменевшей землей. На прогнившем диване, по которому маршировала добрая тысяча муравьев, лежал маленький скелет. Вот и кот Васька нашелся. То ли вырубился вместе со всем городом, то ли от голода сдох.

Я вернулся в прихожую и уставился на останки Петровича. Как же мне его похоронить? За домом закопать? Сжечь? Здесь оставить? Я дотронулся до скелета, и он рассыпался неопрятной кучей костей. Поморщившись, я шагнул в комнату. Взяв самый большой цветочный горшок, я выбил из него земляной ком. Не о такой могиле мечтал Петрович, но все же лучше, чем ничего. Хотя кто вообще мечтает о могиле?

Я сложил кости друга в горшок, взял его подмышку и пошел домой. «Как же выгляжу я, если Петрович превратился в трухлявый скелет?» – с ужасом подумал я, закрывая квартиру друга. Поставив прах около порога, я чуть ли не бегом бросился к зеркалу. Ничего необычного. Та же самая морда, что и утром, когда я решил сбрить двухдневную щетину. Я провел по щеке – гладко. Только одежда превратилась в лохмотья оборванца.

По груди разлился новый холодок страха и непонимания. Казалось, будто меня в одно мгновение заморозили, а потом, спустя года, разморозили. А мир людей в это время продолжал ветшать.

Я выбежал в подъезд и начал стучать во все двери подряд. Двери в нашей пятиэтажке закончились быстро. «Мне шестьдесят один год. Не стоит паниковать, словно потерявшийся мальчишка», – одернул я себя, переводя дыхание. Сердце закололо, в ногах появилась тяжесть.

Неужели во всем доме в живых остался я один? Или все ушли? Я стал вспоминать, чем я занимался перед неожиданным обмороком. Собирался на рыбалку с Петровичем. Что ж, не буду отступать от планов.

Я осторожно вышел на балкон. Плита вроде не собиралась обваливаться, и я сделал еще шаг. Оставленный на улице рюкзак выглядел жалко. Пожалуй, в этой обветшалой тряпке никто кроме меня и не признал бы основной походной инвентарь.

Я взял с полки поржавевшую саперную лопатку, которой обычно копал червей и полулитровую стеклянную банку. Больше на балконе не осталось ничего полезного.

Взгляд упал на радиоприемник. Дурак! Когда случается катастрофа, всегда надо в первую очередь включать радио! Что там говорят? Люди к старости становятся мудрыми? Что-то по себе я этого не замечаю. На кнопку включения приемник не отреагировал. Я снял крышку и взглянул на отсек для батареек. Наружу выпали две сморщенные палочки, покрытые белым налетом, и кусочки сожранных окислением клемм.

Да-а, о хронокатастрофах на уроках БЖД и собраниях по ГО нам не рассказывали. Время. Самый терпеливый, методичный и беспощадный враг. Уж тот, кому пошел седьмой десяток, знает об этом. Хотя, судя по окружающим вещам, мне могло быть и сто лет. Что толку от запасов, если они превращаются в пыль, пока ты лежишь в обмороке?

Я решил обшарить квартиру, прежде чем покинуть ее. То, что ее нужно покинуть, я не сомневался ни секунды. Я не привык голодать дольше пяти-шести часов, и скоро желудок заявит о своих правах.

К лопатке и банке добавился старый советский фонарик со встроенным генератором, работающий от нажатия ручки-рычага. Единственным минусом было, что слышно его на полсотни метров в округе. Но работал он так же, как и тридцать лет назад, когда я его покупал. Хотя сейчас он, возможно, старше меня.

Клеенчатый китайский рюкзак, алюминиевый котелок, пластиковая телескопическая удочка с толстой леской, два килограмма соли, топорик, пакеты, бутылка, пьезозажигалка для плиты, пара отверток – куча в середине комнаты росла.

Набив этим добром рюкзак, я открыл шкаф. Переодевшись в синтетический спортивный костюм, я вышел из дома. За спиной – рюкзак, на правом плече – удочка, под левой подмышкой – горшок.

До Волги было десять минут ходьбы, до «нашего» с Петровичем места – двадцать. От знакомой дорожки не осталось и намека. Оживленные улицы пустовали, модные магазины зияли разбитыми зеркальными стенами. Я начал чувствовать себя Робинзоном Крузо, попавшим на необитаемый остров. И тут же я заметил своего Пятницу.

В одной из машин кто-то пошевелился. Я подбежал к проржавевшему красному «Matiz» и, бросив на заросший травой асфальт удочку, дернул за ручку. Сидевшая за рулем девушка взвизгнула и спросила:

– Что случилось?! Я попала в аварию?

– Да, – ответил я. – В катастрофу.

Она сама попробовала открыть дверь, но замок заклинило. Я подергал за все четыре ручки, нажал кнопку багажника, но машина превратилась в закрытую консервную банку. Проще всего было выбить заднее стекло, но я был уверен, что пораню девушку. Вытащив топор и отвертку, я с трех ударов отломил ручку на задней двери.

– Что вы делаете?

– Освобождаю тебя.

Я подцепил отверткой рычажок и дверь открылась.

– Вылезай.

Девушка испуганно моргнула и вылезла из машины.

– Что случилось? Где все?

– Не знаю. Конец света, наверно, – ответил я.

– Дедушка, что вы пялитесь? – чуть не плача, спросила она.

Я тряхнул головой и, кажется, даже покраснел. Девушка была до пояса голая, да и на ногах не было ничего, кроме легкомысленных шортиков.

– Как тебя зовут? – спросил я, заглядывая в машину в поисках одежды.

– Марина. Что с асфальтом? Что с домами? На нас сбросили бомбу?

– Я проснулся, как и ты, совсем недавно, – ответил я. – Электричества нет, живых людей, кроме тебя, я пока не встречал. Такое ощущение, что мы с тобой махнули лет на тридцать-сорок вперед.

Я стащил с плеча рюкзак и достал единственную сохранившуюся футболку. Помню, как узбек меня уговаривал ее купить. Говорил, что десять лет носиться будет. Узбека, поди, уже и в живых давно нет, а футболочка вот она – носится.

Марина выхватила футболку, быстро надела и заплакала. Женат я был давным-давно, да и то недолго, и как успокоить женщину, когда все очевидно плохо – не знал. В фильмах мужчины обычно обнимали их, и те сразу успокаивались. Но трогать незнакомую девушку, которая лет на сорок младше – по-моему перебор. Я уже год на пенсии и, кроме как о хорошем улове, теплом кресле и интересной книжке ни о чем не мечтал.

– Что будем делать? – спросила Марина спустя полминуты, оглядывая мир уже сухими глазами.

– Ну я вообще на рыбалку собирался, – пожал плечами я. – Кушать-то надо. Вон птицы летают, значит и рыба плавает.

– А потом?

– Людей надо искать, транспорт, радио. В другой город ехать, не везде же так. В Саратов или Ростов.

Про другой город мысль мне пришла только сейчас, но я сразу посчитал ее разумной. Вселяла она надежду на светлое будущее и заслуженную пенсию.

– Может на машине доедем?

– Давай, – усмехнувшись, ответил я. – Только бензин проверь.

Марина попробовала вытащить ключ из зажигания, но тот застрял намертво.

– Заржавела твоя машинка, – со вздохом сказал я. – Бензин давно испарился, а аккумулятор сел. Пойдем.

– Что же здесь случилось? – пробормотала Марина, послушно зашагав за мной. – И почему никого нет?

Самое глупое занятие – отвечать на вопросы, на которые не знаешь ответов. И я с успехом промолчал.

– Там кто-то есть, – пять минут спустя сказала Марина и остановилась.

Я прищурился, и кожу обдало холодком. Вдалеке пробегала стая собак, но на добрых дворняжек они походили слабо. Я отдал удочку Марине и достал из рюкзака топор.

– Пошли в обход.

Мы поднялись на пригорок, а затем начали спускаться к реке. Я прищурился, затем поморгал, но странное видение не исчезло.

– Ты тоже видишь?

Марина кивнула.

Где-то в нескольких километрах от нас Волга втекала в золотистую стену и, как я не напрягал глаза, речку за ней разглядеть не удавалось.

– Дела-а… – протянул я. – Хорошо хоть наш бережок остался.

– Она светится, – сказала Марина. – Особенно внизу.

Золотистая стена изгибалась и уходила дальше вдоль реки. Около основания она светилась как прожектор, ближе к небу сияние тускнело. Я покачал головой. Кто ж это сотворил?

Мы спустились к реке, но стена так и не исчезла. Марина уселась на песок, а я взял лопату, банку и подошел к ближайшему дереву. Откинув в сторону комья влажной земли, я улыбнулся. Черви были такие же, как и до катастрофы: жирные, скользкие, белесо-лиловые. Накопав с десяток, я подошел к воде. Червяк сел на крючок с едва уловимым скрипом, свистнула леска, и над водой закачался красно-белый пластмассовый поплавок.

Удочка дернулась спустя две минуты. Я подсек и вытащил трепыхающегося карася. Зачерпнув котелком воды, я бросил в него рыбу.

– Здорово, – в первый раз за нашу встречу улыбнулась Марина.

Вторую рыбку пришлось ждать минут пятнадцать. Марина взглянула на блестящего желтоватого сазана и снова улыбнулась.

– Уже по рыбке есть, – сказала она.

– Вот Петрович был настоящим рыбаком, – со вздохом ответил я. – Мог в любом болоте за пару часов мешок карасей и сазанов наловить. Но Петрович смотал свои лески навсегда.

– Кто такой Петрович? – механически спросила Марина.

– Друг мой, – ответил я и показал на горшок. – Вот он.

Девушка заглянула в горшок и вскрикнула.

– Зачем вы его таскаете?

– Похоронить хочу. Кстати, подержи удочку. Упустишь – голодными останемся. Если поплавок начнет дергаться – зови.

Марина с опаской приняла удочку и уставилась на красно-белую пластмаску. Я взял горшок, саперную лопатку и огляделся. Отойдя от воды, я зашагал в сторону золотой стены. Найдя яму, я чуть-чуть расширил ее и опустил туда горшок. Взглянув последний раз на череп Петровича, я сказал:

– Ты был хорошим другом.

И начал засыпать кости землей.

Когда я вернулся, в котелке прибавился еще один карась, а Марина сидела с такой довольной улыбкой, словно спасла город и воскресила мертвых.

– Умница, – похвалил я. Еще штучки три поймаем и будем варить.

Так мы и сделали. Марина собрала хворост, я срубил пару огромных сухих веток. Почистив и нарезав рыбу, я повесил котелок над костром. Обычно мы с Петровичем брали с собой картошечку, хлеб, укропчик и, что греха таить, флакон водки. Но сегодня походную уху скрасила только небольшая пригоршня соли. Благо три рыбешки оказались с икрой.

Через двадцать минут мы, обжигаясь, хлебали уху прямо из котелка. Съев все до последней икринки, я с трудом встал. Марина легла прямо на песок и, улыбнувшись, спросила:

– И что дальше?

– Надо вскипятить воды впрок, – сказал я, скобля стенки котелка песком.

– А поспать не надо?

– А вдруг не проснешься? Надо узнать вначале, что случилось. Одежда есть, живот набили. Можно и людей поискать.

Марина кивнула и закрыла глаза. Не успел я раздуть угли, как она уже сопела в две дырочки. Вскипятив и остудив воду, я налил полную бутылку. Больше терять время было нельзя, и я громко позвал:

– Марина, вставай.

Девушка даже не шевельнулась. Я подошел к ней и потряс за плечо, груди под футболкой упруго качнулись. От прикосновения к женщине по моей старой коже прошла дрожь, а на лице нарисовалась довольная ухмылка. «Пенсионер, блин», – подумал я, вглядываясь в милое личико. Марина начала переворачиваться на бок, но я еще раз ее потряс и она проснулась.

– Нужно идти.

– Куда? К стене?

Было интересно посмотреть на золотое сияние ближе, но вдруг эта какая-то радиация или еще какие-то последствия катастрофы? С другой стороны именно там могли оказаться люди, которые знают, что случилось.

– К стене. До нее, вроде, недалеко.

Марина встала и потянулась.

– На, – сказал я, – бутылку понесешь.

Теперь, когда Петрович обрел покой, в одной руке я держал удочку, в другой – топор. Взобравшись на пригорок, я внимательно оглядел окрестности. Тихо, спокойно, птицы летают. Еще немного и начнешь верить, что ты тот самый единственный Избранный. Да и спутница подстать…

Через час мы подошли к стене, где она выходила из реки и шла вдоль берега. Свет слепил, манил и пугал. Я потыкал в стену удочкой. Пластик проходил сквозь свет также легко, как и сквозь воздух. Но самому идти туда было жутко.

Мы отошли на несколько сотен метров от стены и двинулись вдоль нее. Трава на дороге показалась мне примятой, будто по ней ходили или даже ездили. «На велосипедах», – решил я, увидев тормозной след.

– Нам бы где-нибудь по велосипеду раздобыть, – сказал я Марине.

– У меня была машина, – вздохнула она. – Полгода назад права получила. А теперь мы пьем воду из речки.

– Кому-то повезло еще меньше, – ответил я, вспоминая Петровича.

– Спорный вопрос, – скривила губы Марина. – Я как раз ехала за родителями на дачу. Как они там? Живы ли?

– Никто не знает. Даже если и живы, то вряд ли они будут тебя ждать.

– Смотрите! Нам кто-то машет!

Шагах в трехстах в стороне шел парень и размахивал сразу двумя руками. Увидев, что мы его заметили, он опустил руки. На вид он был еще младше Марины.

– Чего это вы с топором? – спросил он, даже не поздоровавшись.

– Да я таких собачек видел… что не дай Бог, – ответил я. – Откуда идешь?

– Людей собираю, – улыбнулся он и сразу отвел глаза. – Меня Сеней звать. Нам такие нужны. Экипированные.

– Кому нам?

– Я ж говорю, я людей собираю. Нас там уже человек сорок. Парочка из них знает, что случилось.

– Вот это уже интересно, – заметил я.

– А мне все равно, – встряла Марина. – Чем вы там занимаетесь?

– Пытаемся восстановить порядок, – уклончиво ответил парень. И тут же добавил: – Но вы, если хотите, идите дальше. Но там тоже стена. А за ней… такое рассказывают.

– Все только проснулись, а уже и общество образовалось, и за стеной кто-то побывал, – с подозрением сказал я. Бегающий взгляд парня начинал меня напрягать.

– Проснулись-то вроде все одновременно, да только время за каждой стенкой по-разному течет, – улыбнувшись Марине, ответил Сеня. – Хотя я еще не ходил. Жуть берет. Говорят, кто-то прям в этом свету застревает. Как муха в янтаре.

– Я тыкал в эту стену удочкой, – ответил я. – Обычный свет. Только откуда светит непонятно.

– В Чернобыле вообще никакого света не было, – усмехнулся парень. – И ничего, все подохли как миленькие.

– Мне тридцать было, когда это случилось. Я помню.

– А сейчас тебе, дедуля, значит, девяносто. А мне сорок семь, – хохотнул парень. Затем подмигнул Марине и добавил: – А тебе еще больше, красавица. Полтинник, не иначе.

– Хорошо сохранились, – каменным голосом ответила Марина.

– Именно! – подхватил Сеня. – У нас иммунитет на эту катастрофу. Но и с ним можно сыграть в ящик. Так что я бы вам советовал пообщаться со знающими людьми. Куда соваться, а куда не стоит.

– Ладно, веди, – дала добро Марина, как будто меня и не было рядом.

– Ладно, – передразнил ее Сеня. – Можете с дедушкой идти. Только вдвоем в новом мире долго не протянешь.

– Веди, – повторила Марина.

Сеня заметно расслабился и пошел в сторону частного сектора, где был целый массив домов «крутых». Минут через пятнадцать мы встретили двоих мужчин в одежде из грубой ткани, через плечо у них висели ремни с автоматами Калашникова. Сеня кивнул им и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Марина, почувствовав, кто владеет ситуацией, сразу пристроилась рядом с ним.

Я слишком стар, чтобы обижаться на молодых девушек. Да и кто я ей такой? Не муж и не родной дед.

– Дедуля, ты бы топор убрал, а то людей напугать можно.

– А от автоматов они не пугаются? – поинтересовался я.

– Вы не раздражайтесь, таких здесь не любят.

– Можно подумать, я к вам набивался.

Я не знал, откуда взялась злость на парня. Наверное, он напомнил мне ту шпану, которая сидела по вечерам возле подъездов. Пила пиво, громко смеялась и материлась. И никогда не обращала внимания на стариков. А тут на тебе, понадобился я им.

– Это какой же сейчас год? – спросила Марина.

– Две тысячи сорок шестой, – самодовольно, словно это он всех перебросил на тридцать лет вперед, ответил Сеня.

«Вот и домечтался дожить до середины века, – подумал я. – Теперь нужно мечтать снова уйти на пенсию». Мы вышли к жилому массиву, и я увидел два десятка коттеджей, огороженных одним забором. Вход был закрыт старыми гаражными воротами. Металл блестел свежей серебряной краской.

Сеня быстро стукнул пять раз кулаком, сделал паузу и стукнул еще раз ногой. Я заглянул в открывшуюся калитку, но никого не увидел. Парень махнул рукой, и мы вошли вслед за ним. Сбоку стоял мужик с автоматом. Наведя на меня дуло, он произнес:

– Убирай топор.

Я положил удочку и топор на землю, стянул с плеч рюкзак. Спрятав инструмент, я подобрал удочку и сказал:

– И вам здравствуйте.

– Пойдемте, – поторопил Сеня.

Миновав четыре дома, мы вошли в шикарный трехэтажный коттедж.

– Здесь живет твой босс? – спросила Марина.

– И твой теперь тоже, – отозвался парень.

Пройдя по длинному коридору, миновав еще одного парня с автоматом, мы вошли в огромный зал. На кованном медном кресле, с деревянным сидением, расположился смуглый мужик в черной синтетической футболке. Лицо его покрывала крепкая многодневная щетина. Заметив мой взгляд, он дотронулся до подбородка и, с усмешкой, проговорил:

– Больше тридцати лет не брился, – затем показал на скамью в десяти шагах от себя и добавил: – садитесь.

Я не стал снимать рюкзака и сел рядом с Мариной.

– Кто такие, куда идете, давно ли проснулись?

– Искали людей, – пожал плечами я. – Проснулись сегодня. А вы кто? Местный управляющий?

– Можно и так сказать, но обращаются ко мне все просто Марат.

– А я просто Марина, просто Марат, – вставила свои пять копеек девушка.

– Почти тезки, – оскалился смуглолицый и перевел взгляд на мою удочку. – Рыбак? Хорошо. Те, кто добывает хавчик, у нас в почете. А вот бабу у тебя заберут. Нам здоровое потомство нужно. Сам понимаешь, людей сейчас мало осталось.

– Я что вещь?! – возмутилась Марина. – Заберете, ха!

Марат нахмурил лоб и поднял руку, призывая девушку к тишине.

– Я вообще пенсионер, – сказал я, желая разрядить ситуацию. – Уже год как. Мне никаких выплат не полагается?

Марат хмыкнул и ответил:

– Деньги ничего не значат. Натуральное хозяйство, типа.

– Кризис и дефицит, – кивнул я.

– Да, поодиночке в новом мире долго не протянешь, – значительно произнес Марат. – А у нас тут есть знающие люди, которые в курсе, куда соваться, а куда не стоит.

– И главный из них ты, – едко заметила Марина.

– Естественно. Но вы тоже особенные. Проспать тридцатник и не сдохнуть! Это о чем-то говорит – у нас иммунитет на эту катастрофу, – с затаенной гордостью сказал Марат, но потом добавил:

– Но и с ним можно сыграть в ящик. Вон в Чернобыле все дохли как миленькие. Не через год, так через двадцать. Кто его знает, чем нас вдогонку шандарахнет.

Я вспомнил, что пацан Сеня убеждал нас точно такими же фразами, как и здешний главарь. «Хочет, чтобы мы почувствовали, как он нам нужен», – решил я.

– Жизнь продолжается и ее надо жить по-человечески, сообща, – встав с импровизированного трона, произнес Марат.

– И на счету каждый человек, – в тон ему добавил я.

– Именно! Рабочие руки, рабочая голова – все пригодится, – согласился Марат. Затем плотоядно улыбнулся Марине и добавил:

– Ну и рабочая… ты поняла.

Девушка едва не задохнулась от возмущения. Вскочив, она закричала:

– Я не собираюсь это слушать! Я ухожу!

– Не истери, я пошутил.

– Озабоченная обезьяна! – продолжала негодовать Марина. – Еще раз…

– А вот этого я могу и не простить! – громогласно заявил Марат и сделал два быстрых шага к Марине.

Я и сам не заметил, как оказался на ногах и встал между кричащими. Так же неожиданно мне под ребра с силой уперлось дуло автомата.

– Мы знакомы? – повернув голову, спросил я. И постарался непринужденно улыбнуться.

Вроде шестьдесят один год, а умирать не хочется. Тем более так глупо. Даже когда уснул и не проснулся весь город, все равно пожить тянет.

– Заткнись, – спокойно сказал телохранитель главаря. Упер дуло еще сильнее и добавил: – А то сейчас познакомимся поближе.

– А он хоть стреляет? – шепотом поинтересовался я.

– Марат, можно я в нем дырку сделаю? – спросил телохранитель. – Зачем тебе этот старик?

Я сделал шаг в сторону и посмотрел на Марата.

– Вот что он умеет, кроме как с автоматом играться? Я сорок лет электриком проработал. Могу простенький генератор сделать, радиостанцию организовать, свяжемся с другими городами…

– И че? – поднял вверх брови Марат.

– Попросим помощи.

– У кого, старик?! У такой же горстки разбредшихся, отупевших от ужаса людей?! Фигня творится по всему миру! Хорошо, если один из тысячи проснулся.

– Не верю. Как такое могло случиться? – спросил я и сам не узнал своего голоса.

– Забыл? Каждый день конец света предсказывали. Вот и допредсказывались – кто-то угадал. А если серьезно, то какой-то новый коллайдер под Москвой запустили.

– Не может быть, Москва далеко, – покачал я головой. В груди было так пусто и горячо, словно меня насквозь прожгло шаровой молнией. – Планета огромна, до кого-нибудь достучимся…

– А дедок-то тупее, чем кажется, – ухмыльнулся телохранитель и отошел к двери.

– Помолчи, – сказал Марат и обратился ко мне: – Почему тогда до сих пор нет спасателей, журналистов, мародеров или просто любопытных ублюдков? Да и почему нас не спасли за те тридцать лет, которые мы лежали, словно консервированная тушенка? Никого нет. Помощи ждать неоткуда. Есть только мы и этот новый долбанутый мир.

– Тогда действительно нужно работать сообща, – согласился я. – Чтобы не превратиться в динозавров.

– Понял, молодец, – расплылся в улыбке Марат. – Ты уж не обижайся. И, кстати, рюкзак придется в общак сдать, но удочку и одежду мы тебе оставим. А позже добром разживешься, не переживай.

– Типа испытательного срока? – спросил я.

– Типа, – кивнул Марат и обратился к Марине: – А ты красавица куда собралась? Может, все-таки останешься? Денег сейчас нет, магазинов тоже, а кушать, я думаю, даже такие стройные хотят пару раз в день.

– Я не голодна.

– Скажи мне это завтра, – хмыкнул Марат. – А ночью скажи, что тебе не холодно.

– Уж не ты ли меня греть собрался?

– Извини, много дел, не до того, – ехидно улыбнулся главарь и снова сел на металлическое кресло со свежей деревянной сидушкой. – Сеня вам все покажет.

Марина не выдержала и засмеялась. Как и всякий мужчина, обладающий хоть какой-то властью или благосостоянием, Марат не сомневался в собственной альфа-самцовости. И как многие забыл, что далеко не всем женщинам нравится наглое доминирование.

– До свидания, – сказал я.

Я вышел в коридор и почувствовал, как проведенные в анабиозе тридцать лет легли на мои плечи тяжким грузом. Две тысячи сорок шестой год. Цивилизация в руинах… и тут же меня ударила мысль: «А так ли это?» Кто мне это сказал? Смуглолицый бандит? Семнадцатилетний парень, твердящий за ним фразы, словно экзотический попугай? Нужно хорошо поискать, выйти из зоны поражения… Возможно, наш город в карантине и поэтому сюда никого не пускают. Подготавливают спецоборудование, инструктируют спасателей… ведь не каждый день случаются хронокатастрофы.

Идея найти целый город завладела мною. Я готов был идти пешком хоть до самого Владивостока, если б знал, что он сохранился. Мечтать о том, что меня отпустят со всеми моими вещами – глупо. Пройдясь по ржавеющим развалинам, понял бы и дурак, что за хорошую экипировку могут и прибить. Тем более старика. Целых вещей в нашем городе осталось не больше, чем людей.

– Познакомились? – спросил Сеня и, не дождавшись ответа, сказал:

– Сдавайте вещи.

– Марат сказал, что удочку мне оставят.

– Ты че, по всему лагерю с ней бродить будешь?

– Не «ты», а Вы, не «че», а что, и не «бродить», а ходить, – ответил я, снимая рюкзак.

– Девчонку будешь воспитывать. А у нас тут все равны, – поморщился парень.

– Я заметил, – не сдержал усмешки я. – Чистый коммунизм.

– Дедуль, ты не выпендривайся, привыкай. Назад тебя все равно никто не отпустит.

– О чем же я узнаю через пять минут? Не заставят ли меня работать на каменоломне?

– Все может быть, – засмеялся Сеня и показал на дом напротив. – Вон наша столовка. Идите, заряжайтесь. Новеньким двойная порция.

– Вот так праздник, – буркнул я и двинулся к двухэтажному коттеджу. Марина безмолвно шла следом.

Под столовую определили гостиную в полусотню квадратных метров. Внутри было жарко и влажно. Зал был соединен с кухней широкой аркой без дверей и оттуда валил густой пар. Пахло рыбой и какими-то травами. Оглядев пустую столовую с десятком новых, необработанных деревянных столов, я шагнул в белое облако. На двух плитах стояли огромные кастрюли. Крышек не было, и пар валил столбом. В нескольких метрах стоял мужчина и задумчиво смотрел на кипящую воду. От печек шел адский, ненормальный жар. Казалось, что я попал в кочегарку. Неужели Марату удалось восстановить подачу газа? Значит, какие-то коммуникации все-таки работают? И тут я заметил пляшущие желтые языки пламени и огромную кучу дров слева от плит.

– Здрасте, – с разочарованием сказал я, исходя десятым потом.

– Новенький? – не оборачиваясь, спросил повар.

– Да.

– Через пять минут только доварится. Жди.

– Нас двое.

– Хоть десять, все равно ждите.

Я вышел обратно в зал, и Марина кивком спросила у меня «ну что?» Я махнул рукой и уселся на ближайшую лавку. Под курткой текли ручейки пота, но я не обращал внимания. После кухни в столовой было почти прохладно.

Повар вышел спустя десять минут с большим подносом. На нем парило четыре тарелки.

– Ешьте. Рыба с диким луком и хреном.

– Спасибо, – сказала Марина. – Рыба теперь основное блюдо?

– Еще голуби. Вас как зовут? Кем были, кем станете?

Мы представились, помешивая жидкое варево алюминиевыми ложками.

– Уже год, как пенсионер, – сказал я. – Электриком раньше работал.

– А я училась. На втором курсе, на юридическом.

– Хорошо, что не доучилась, – сказал повар. – Хоть зря не мучилась.

Марина невесело улыбнулась и сказала:

– Да, повар сейчас более востребован.

Так и не дождавшись встречного вопроса, повар неторопливо начал:

– Я Василий. И знаете, кем я работал перед Большим тридцатилетним храпаком? Сторожем на кондитерской фабрике. За первый же год жена набрала десятку и продолжала уверенно превращаться в довольного лоснящегося тюленя. А теперь ее нет. А я варю рыбу и голубей на костре прямо в доме какого-то нереально крутого, но уже мертвого чувака. Вот такие бананы, братцы и сестренки. Мы теперь крепостные помещика Марата, мать его за ногу.

– А сбежать? – спросил я.

– Куда? К другому помещику? Здесь я хотя бы самый сытый. Этого у поваров не отнимешь.

– Что-то аппетит резко упал, – пожаловался я.

– Ешь давай, – нахмурился Василий. – Это дневная порция.

– Не шикуете, – заметила Марина. – Диету можно не соблюдать.

– Точно, – засмеялся повар, – лучше жрать все, что дают.

– А в других городах у вас родных не осталось? – перевел тему я.

Марина сразу мотнула головой. Василий на секунду задумался.

– Да я и до катастрофы не знал, где они живут, – махнул он рукой. – Где-то в Крыму. Поди, тоже окочурились.

– А может живут себе, как жили и смотрят по телевизору репортажи про наше бедствие. Мол, весь мир с замиранием сердца ждет, когда спасатели смогут войти в зону поражения. Или, наоборот, весь мир ждет, сколько же еще человек выйдут из-за золотой стены и расскажут об ужасных картинах будущего…

– Болтаешь ты знатно, только не так все радужно. Ходили у нас смельчаки за стены. Какой только хрени не насмотрелись. Городов-миражей, пространственных петель, абсолютно мертвых зон – только трава растет, кто-то даже из Волгограда в Челябинск перескочил, а оттуда – в Лондон. Говорит, еле вернулся. Хотя в последнюю историю я и сам с трудом верю, но мало ли…

– И что? Уху будешь Марату до конца дней варить?

– Если разобраться, то мы уже мертвецы, посмотри вокруг. Так чего дергаться? А ты и вовсе пенсионер. Можно сказать, Бог тебе вторую жизнь подарил.

– И я не хочу просрать ее как первую, – разозлился я и встал. – Сам доедай свою уху. Я без лука в три раза вкуснее сварил.

– До завтра, – хмыкнул Василий. – Все новенькие нервничают. Да ты вроде постарше, мудрее должен быть.

Я, молча, вышел из столовой. Больше меня не интересовали ни повар, ни Марина, ни Сеня, ни Марат. Ни стройка нового общества в нашем разрушенном городе. Я жаждал вернуться в цивилизацию. С ее суетливым порядком и тихим досугом. У меня еще есть время заново собрать и перечитать свою библиотеку.

«Старый, мудрый, пенсионер, – мысленно ворчал я. – Жри уху раз в день, да еще паши на чурку чумазого сутки напролет. Нет уж, увольте».

– Ты куда? – спросил охранник.

– Марат послал, – едва не прорычал я. – Мы с ним давние знакомые.

Возле ворот стоял старенький велосипед. Не раздумывая и мгновенья, я оседлал стального коня. И стоя на педалях, словно подросток, с места рванул вперед. Сзади послышались крики. Охранник даже нажал на курок, но автоматная очередь закончилась на втором выстреле. Одна пуля просвистела высоко над головой, другая клюнула в метре от переднего колеса.

Насилуя старые мышцы и связки, хрустя коленными суставами, я продолжал мчаться прямиком к стене. Благо, кто-то смазал велосипед и ехал он вполне сносно. Сияющая преграда приближалась, загораживая собой весь мир. На миг мне показалась, что свет колеблется, словно дышит. Я мотнул головой, и пейзаж снова застыл. Не останавливаясь, с зажмуренными глазами я въехал в золотую стену. Ощущение было, словно перед прыжком в ледяную воду с десятиметровой вышки.

Мир умер в одно мгновение. Я оказался в космосе, внутри какой-то сияющей туманности. Полная и всеобъемлющая тишина оглушала. Казалось, появись здесь комар, он свел бы меня с ума. В этот же миг раздался назойливый непрерывный писк. Свет смеялся надо мной. Над моей ничтожностью, над моим страхом. Свету было любопытно. Свет решал, отпустить новую игрушку на волю, или оставить навечно себе. Словно муху, застывшую в древесной смоле. «Отпусти, я еще вернусь», – с усилием подумал я.

Я мчался на велосипеде, за спиной осталась стена света. Раскрыв глаза, я резко крутанул педали назад. Велосипед поводило из стороны в сторону под характерный шипящий звук, и я остановился.

Прямо передо мной лежала огромная ржавая железка. Вначале я подумал, что это гигантская рухнувшая опора ЛЭП. Но, отъехав на сотню шагов в сторону и оглядевшись, я понял, что Господь Бог снова пошутил и осуществил еще одну мою мечту – побывать в Париже.

Желудок сдавил спазм, словно я не ел несколько дней. К горлу подступил мерзкий тошнотворный ком, а шар пустоты, образовавшийся в груди еще когда я в первый раз выглянул из окна своей квартиры, разросся до размеров баскетбольного мяча.

Никогда не думал, что в нашем суетном, но, в общем-то понятном мире, Волгоград начнет граничить с Парижем. А не сходить ли мне в кабаре? Поглазеть на красоток, пропустить стаканчик французского вина? Или, наоборот, посетить собор парижской Богоматери и отвесить поклон терновому венку Христа? Кто теперь Бог? У кого просить помощи?

От мыслей меня отвлек оклик:

– Bonjour!

Я оглянулся и встретился глазами с улыбающимся в тридцать два зуба парнем.

– Parlez-vous français?

Я помотал головой.

– Do you speak English?

Говорила мама: «Учи английский – пригодится». И вот права же была. В шестьдесят один год – пригодилось бы.

– Sprechen Sie Deutsch? – продолжал иностранец.

– Гребанный полиглот! Я русский! И свой язык даже до конца не знаю! – взорвался я. Из-за стресса я стал раздражительным, как подросток.

– Russe?

– Да. Yes.

– А-а-а. Crier toujours. Venir sur, – сказал парень и двинулся в сторону Триумфальной арки.

Еще один Сеня? Только француз? Я плюнул на растрескавшийся асфальт и медленно поехал следом. Какая теперь разница: Россия, Франция или Америка? Все едино. Весь мир на коленях. Чтобы разбить мою новую мечту миру понадобилось десять минут.

Я оглянулся на стену света. Если пройти сквозь нее, где я окажусь? В Австралии? В Канаде? Или может в Антарктиде? Белые медвежата будут рады даже такому дряхлому ужину…

Парень свернул на узкую дорожку, прошел мимо десятка разрушенных зданий и вышел в квартал одноэтажных домиков. Всю дорогу я ехал в десятке шагов от него.

Возле второго дома стоял сухощавый мужчина и возился с лежащим на двух столах ветряком.

– Russe, – произнес полиглот.

– Мерси, Жак. Reste, – ответил мужчина и перевел взгляд на меня: – Здравствуй, дедушка. Из Волгограда или Новгорода?

– Волгограда.

– Совсем земляки, – кивнул мужчина. – Меня Андреем звать. Куда-то конкретно идешь или осесть не прочь?

– Да куда теперь идти…

– Пойдем тогда, покажу наши владения, а походу решишь.

Я пожал плечами. Здесь мне нравилось больше, чем у Марата.

– Тут жилые дома, – начал экскурсию Андрей. – В общине уже сотня человек. За кварталом целое поле дикой пшеницы. Сейчас спелая попадается, а через неделю надо всю убирать. Хочу на Сене что-то под мельницу приспособить. Было б здорово не вручную молоть.

– А не боитесь этих… завоевателей. Я от одних сбежал, там каждый третий с автоматом ходил.

– Не-е, – махнул рукой Андрей. – Нам со стеной повезло – с характером попалась. Уродов всяких не пускает.

– Господи, шестьдесят один год узнавал мир, а оказывается – ничего о нем не знаю.

Андрей рассмеялся и, показывая на приземистые здания, продолжил рассказывать:

– Здесь кузница будет, тут пекарню сделали. Здесь у нас библиотека. Уже пару сотен разных изданий набрали. В основном беллетристика, но и по физике, химии и машиностроению учебники нашлись.

– Все, я остаюсь у вас, – засмеялся я. – Люди, которые в разрушенном мире думают о культуре – мне как братья.

– Вакансия открыта, – улыбнулся Андрей. – Сталкеры у нас хорошие, книги тоже приносят. Но отдельного человека нет.

«Цивилизация умерла, но спасти цветки ее культуры мне никто не помешает», – подумал я и с улыбкой сказал:

– Сталкер-библиотекарь? Я согласен.

– Вот и отлично. Домик отдельный будешь поднимать? Или в библиотеке места хватит?

– Мне много не надо, – отмахнулся я. – Я даже на пенсию успел пожить.

– А-а, – протянул с улыбкой Андрей, – после такого, наверное, ничего не страшно.

Я поддержал шутку коротким смешком.

Не зря говорили про увеличение пенсионного возраста. Можно сказать накаркали. Теперь хотя б в сто лет на пенсию уйти. Двадцать лет учебы, сорок лет стажа, тридцать лет сна. Да еще десяток на благо нового человечества. Что ж, девяностые пережили, переживем и пятидесятые. Библиотекарем и пенсионер поработает с удовольствием. Сейчас эта профессия – эксклюзив. И, шутка ли, я теперь парижанин.

июнь – июль 2013

Власть будущего

В большом холле собралась сотня семей. Диане не верилось, что у стольких сверстников вчера был день рождения. Пять лет. Страшный, судьбоносный возраст, после которого было два пути: либо жизнь пойдет как прежде, либо всё станет по-другому.

Сегодня утром у нее выпал первый молочный зуб, и язык, словно зверек, поселился в неровной рыхловатой ямке. Как Диана его не выгоняла, язык так и норовил в тысячный раз ощупать брешь в стройном белом ряду.

Мама судорожно цеплялась за плечо девочки, делая ей больно.

– Мама, я хорошая, не переживай, – тоненьким голоском сказала Диана, отстраняясь от матери.

Тут ее за руку схватил папа. Он сел рядом с дочкой на корточки и стал смотреть в глаза, надеясь прочитать в них, словно экстрасенс-новичок, только любовь и умиротворение. Диана честно выдержала взгляд и повернулась к пришедшим вместе с ними тете Марине и Артему. Ему до процедуры «Судьба» оставалось еще долгих полгода.

– Прекратите так переживать! – увещевала родителей Дианы тетя Марина. – Диана – милейший ребенок. И она, все-таки, девочка. А для них статистика намного лучше.

– Поиграем сегодня в морской бой? – спросил Артем.

Диана, по праву старшинства, решила пококетничать:

– Только если карту выберу я.

Мальчик расплылся в улыбке.

– Хорошо, – сказал он. – Я их все люблю.

– Уважаемые родители, – раздался громкий спокойный голос под потолком, – просим построить детей около выхода «Б», а самим остаться в зале ожидания. Напоминаем, нарушение дисциплины карается законом.

Не успела Диана пискнуть, как ее с двух сторон сжали железные объятья родителей. Артем хотел пожелать подруге удачи, но постеснялся тетю Наташу и дядю Колю. Вместо него это сделала мама:

– Счастливо, солнышко.

Диана серьезно кивнула и присоединилась к длинной веренице детей. Язык привычно скользнул в мягкую ямку. Дверь выхода «Б» открылась, и ребята начали вытягивать шеи, чтобы заглянуть за головы сверстников.

Передние ряды качнулись, и дети маленькими шагами начали покидать зал ожидания. Воздух сразу посвежел, под ноги лег ярко-зеленый, немного примятый газон. Стенки стояли буквально в десяти метрах друг от друга, зато потолка не было вовсе.

Возле широкой металлической рамки сидели в позе лотоса двое экстрасенсов-провидцев с зажмуренными глазами и вытянутыми руками. Дети стали подходить к ним один за другим. Из ртов экстрасенсов в унисон вырывались слова без единой эмоции:

– Годен, годен, годен, насильник, годен, убийца, годен, вор, годен, вор, годен, псих, годен…

Тех, кто получил статус «годен», третий взрослый отправлял в правую дверь, а другим ребятам что-то клеил на ладонь и отправлял в левую.

Диана едва смогла заставить себя сделать последние шаги. Хотелось развернуться и убежать, прижаться к маме, навсегда застрять в четырехлетнем возрасте. «Я войду в правую дверь, вечером поиграю с Артемом, я всех люблю», – судорожно думала девочка, борясь с липким страхом.

Экстрасенсы сидели с закрытыми глазами, руки их слегка подрагивали. Стоило Диане приблизиться к ним на метр, как их рты открылись и она услышала:

– Годен.

В два прыжка оказавшись за металлической рамкой, Диана побежала направо. Не успела она поднять руку, как дверь открылась сама собой. За очень низким столиком сидела полноватая женщина. Можно было подумать, что она карлица. Приглядевшись, Диана поняла – стул находится в полуметровом углублении.

– Поздравляю, – сказала секретарь. – Положи сюда ладошку.

Подойдя к низкому столу, Диана сразу почувствовала себя взрослой. Шутка ли, пять лет, первый выплюнутый зуб и стол по пояс! Девочка положила ладонь на сканер, горящий светло-зеленым светом.

– Молодец, Диана, – спустя полминуты, сказала женщина. – Хорошей тебе жизни.

– Спасибо.

– Сейчас поверни направо, а когда дойдешь до конца коридора – снова направо, – объяснила секретарь. – Покажи правую ручку.

Диана подняла руку.

– Молодец.

В этот момент дверь открылась, и вошел взъерошенный рыжий мальчик. Диана улыбнулась ему и зашагала по коридору.

* * *

Прежде чем увидеть Диану, Артем услышал вскрик тети Наташи:

– Слава Богу!

Дядя Коля рассмеялся.

– Я знал, что у нас хорошая девочка! – сказал он, чем обратил на себя десятки недовольных взглядов.

По щекам тети Наташи текли слезы счастья. Рядом кто-то в голос рыдал от горя.

– Неужели ничего нельзя исправить?! – истерично кричала женщина. – Как я буду жить дальше?!

От шума у Артема разболелась голова, но он все равно протянул Диане руку и важно произнес:

– Поздравляю.

Девочка пожала ладошку друга и обняла родителей. Сегодня они отметят ее день рождения по-настоящему.

* * *

Вначале дни шли как обычно: то чуть быстрее, то немного затянуто. Лишь где-то в области груди постепенно разгорался огонек беспокойства. До поры до времени Марине удавалось его гасить делами, разговорами, сном. Но сейчас казалось, что стоит отвернуться от календаря, как на нем прибавляется неделя. А то и месяц! Совсем недавно Наташкина Диана проходила процедуру «Судьба» и вот, на следующей неделе, Артему тоже исполняется пять лет.

Григорий стал пропадать на работе, приходя домой поздним вечером. С Артемом старался не разговаривать, словно уже смирился, что его заберут.

– Кого пригласим на день рождения? – спросила Марина.

Григорий пожал плечами.

– Кого хочешь.

– Гриша, это твой сын.

– Надолго ли?

– Уже пять лет, – терпеливо сказала Марина. – Прекрати, мне ничуть не легче, чем тебе. Нельзя сейчас создавать негативную атмосферу. Это может повлиять на Артема.

– Ты права, – вздохнул Григорий.

– Артем останется с нами. Мы воспитали его правильно. Вспомни, мы следовали всем рекомендациям экстрасенсов-наставников. Наташа пользовалась теми же методиками, и Диана осталась с ними.

– Это вдохновляет, – постарался улыбнуться Григорий. – Поеду выберу Артему подарок.

– Выбирай в отделе «детям до пяти лет», – посоветовала Марина. – Там все сертифицировано обществом «Судьба».

Гриша кивнул и вышел из дома.

* * *

В торте горело пять свечей. Артему очень хотелось выдернуть одну и вернуться на год назад, когда праздник приносил неподдельное счастье. Сейчас он себя чувствовал так же, как на похоронах прабабушки.

Мама приклеила к губам нервную улыбку, отчего была сама на себя не похожа, а отец и вовсе смотрел в экран телевизора, словно там происходило что-то невероятно важное.

От мысли, что возможно он проводит с родителями последний день, на глазах наворачивались слезы. Артем без энтузиазма дунул на торт. Все свечи потухли, словно подтверждая, что ему действительно пять лет. И что завтра его привычная жизнь может погаснуть, как эти разноцветные восковые палочки.

– Гриша, давай кушать торт, – сказала Марина и, нарочито бодро засмеявшись, добавила: – Мы вдвоем столько не съедим.

Артем, обжигаясь чаем, быстро проглотил кусок фруктового торта. Сидеть в четырех стенах становилось невыносимо, от бубнежа телевизора разболелась голова.

– Пойдемте погуляем, – выпалил Артем, отодвигая бокал и блюдце.

– Правильно, – впервые улыбнулся Гриша, – сходите в парк, покатайтесь на каруселях.

Встретившись взглядом с сыном, он поспешно добавил:

– У меня столько дел по работе накопилось! А завтра вечером мы с тобой съездим в аквапарк. По рукам?

Артему ничего не оставалось, как пожать сухую ладонь отца и пойти одеваться.

* * *

Мама плакала с самого утра. Артем, глядя на нее, не смог проглотить за завтраком и крошки. Спасением стал приход тети Наташи и Дианы.

– С прошедшим тебя, Тёмка, – сказала девочка. – Боишься?

Артем боялся до обморочного состояния, но все равно с вызовом ответил:

– Нет.

– Я тоже поначалу не боялась, а когда увидела этих экстрасенсов, такая жуть накатила! – делая большие глаза, поделилась Диана. – А потом начала думать, что вечером обязательно поиграю с тобой. Ты тоже так думай.

– Хорошо, – улыбнулся Артем.

– Там потом тетенька такая смешная, – вспомнила Диана. – В дырке сидит.

– Как это? – удивился Артем.

– Увидишь, – засмеялась девочка. – Думай и об этом.

В комнату вошел папа и сказал:

– Пора.

Все молча вышли из дома и сели в машину. Артем уставился в окно. Никогда проплывающие за стеклом дома и деревья не были настолько родными, интересными, зовущими. Хотелось выйти и гулять по городу до самой ночи, разглядывая блестящие на солнце окна и качающиеся от ветерка ветви с густой ярко-зеленой листвой.

Центр распределения «Судьба» находился на окраине города. До начала процедуры оставалась четверть часа. Артем выбрался на шершавый асфальт и на ватных ногах побрел за родителями. Диана о чем-то весело щебетала с тетей Наташей, но Артем ничего не слышал, словно оказался глубоко под водой.

Они встали там же, где стояли полгода назад. Артем начал считать детей, но на полусотне сбился. Кто-то плакал, некоторые сидели прямо на полу. Несколько ребят сбились в кучку, рядом с ними не было ни одного взрослого.

Артем вздрогнул, когда под потолком раздался голос:

– Уважаемые родители, просим построить детей около выхода «Б», а самим остаться в зале ожидания. Напоминаем, нарушение дисциплины карается законом.

Папа пожал Артему руку, мама крепко обняла.

– Счастливо, – пролепетала она, подталкивая Артема к выходу.

Дверь открылась, и ручеек детей потек навстречу своей судьбе. Под ногами пружинил газон, низкое свинцовое небо сливалось с серыми стенами.

«Я пойду сегодня с папой в аквапарк, я войду в правую дверь», – думал Артем, следуя совету подруги. Но когда он увидел двух экстрасенсов, сидящих по краям прохода, словно сфинксы, все мысли вышиб страх. От этих людей буквально веяло властью и равнодушной безжалостностью.

Артем шагнул под занесенные руки экстрасенсов. Через полсекунды двое мужчин будничным голосом вынесли вердикт:

– Убийца.

– Я не… никогда… – пролепетал Артем, но третий мужчина уже лепил ему на ладонь наклейку-татуировку.

Толкнув мальчика в сторону левой двери, помощник экстрасенсов тут же о нем забыл. Через него проходило по две-три тысячи детей в месяц. И полсотни из них точно оказывались потенциальными убийцами. «За всех переживать – переживалки не хватит», – думал он каждый вечер.

Артем словно провалился в мутный кошмарный сон. Он убийца? Отец был прав, когда не хотел с ним разговаривать? Они больше не увидятся. И Диану он тоже не увидит. От последней мысли запруда из слез прорвалась, и по щекам потекли горячие ручьи.

Мальчик поднял руку и посмотрел на ладонь. От слез весь мир подернулся пеленой, но Артем все равно разглядел черный, с несколькими зазубринами гильотинный нож. Эта татуировка навсегда определяла его судьбу. «Я убийца», – подумал Артем. Внутренний голос прозвучал так же убедительно, как если бы он сказал себе: «Я белый тигр».

«Кого я убил? Или собираюсь убить? – размышлял мальчик. – Комаров? Так все убивают. Муравья или жучка раздавил? Так не специально. Поди, экстрасенсы тоже по земле ходят. Людей? Как? Я дрался всего раз в жизни, и мне не понравилось. Да и не я начал».

Никакой «тетки в дырке» Артем не увидел. За дверью был небольшой зал, где, как истуканы, застыли еще трое испуганных детей.

– Ты кто? – спросил один из них.

– Артем.

– Нет, кем назвали?

– Убийцей, – неловко выдавил Артем.

Все трое сделали пару шагов назад, словно он уже бросился душить и резать.

– А ты? – спросил Артем.

– Вор, – с неохотой ответил мальчик. – Но удивляться нечему, меня всегда тянуло спереть у друзей красивые игрушки или сладости. Меня Рома звать.

В зал вошел еще один мальчик. Внимание Ромы тут же переключилось на него:

– Ты кто?

– Псих, – плаксиво ответил мальчик, и улегся прямо на пол.

Артему стало жаль еще одного выброшенного за борт большой жизни сверстника. На миг он даже забыл, что его ситуация еще хуже.

– Всех с прошедшим днем рождения, – произнес Артем.

– Спасибо, – подхватил Рома. – Может, там не так скверно.

– Плохо, что мамы и папы рядом не будет, – вздохнул Артем.

От этих слов лежащий на полу мальчик залился истеричными рыданиями. Единственная среди них девочка тоже уселась на пол и заплакала. Столько слез Артем видел только раз в жизни – в зале ожидания, когда на процедуру «Судьба» провожали Диану.

Минут пять тишину зала нарушали только всхлипывания психа. К психам относили всех неуравновешенных людей, которые в критической ситуации могут совершить страшное преступление.

Больше к ним никто не зашел. Артем представил, как в зале объявляют, что процедура окончена и все могут расходиться домой. Как мама падает в обморок, а и без того мрачный папа темнеет лицом еще сильнее. Как тетя Наташа брызгает маме на лицо из бутылочки минералки, как Диана стоит с широко раскрытыми зелеными глазами и не верит услышанному… все образы промелькнули и погасли.

В зал вошел помощник экстрасенсов, который ставил детям татуировки.

– Полдесятка свежих ублюдков, – констатировал он. – Бегом за мной.

Псих остался лежать и тоненьким, но твердым голосом сказал:

– Верните меня к маме. Я хороший.

– А мама тебе не сказала, что вы виделись последний раз? – взметнув брови, спросил мужчина. – Поднимайся, букашка. Сейчас поедем кататься.

– Нет.

Помощник подошел, подцепил малыша ботинком и перевернул на живот, словно это был куль с тряпьем. Схватив его за майку меж лопаток, мужчина воздел его на ноги и толкнул вперед. Псих рухнул, даже не пытаясь удержаться на ногах.

– Это вас надо было в колонию маньяков отправить, – сказал Артем, видя ярость во взгляде взрослого.

– Заткнись, отброс, – поморщившись, словно с ним заговорила куча гниющего мусора, ответил мужчина и подхватил лежащего на полу мальчика на руки.

Псих повис, словно бесчувственная кукла. Первой за помощником пошла девочка, затем Рома. Замыкали процессию Артем и пухленький мальчик, не проронивший ни слова.

Они залезли в микроавтобус, и он тут же стронулся. За рулем сидел плотный мужчина с седыми волосами. На макушке виднелась залысина.

– Что, ребятки, не повезло вам? То ли мамы суки, то ли папы козлы? Или сами уродцами выросли?

Дети не знали что ответить, девочка тихонько захныкала.

Через пару минут город остался за спиной, и микроавтобус покатил по безлюдной степи, где о цивилизации напоминали только серо-черная полоска асфальта да редко проносящиеся навстречу машины.

Через четверть часа микроавтобус остановился около приземистого двухэтажного здания, обнесенного высоким кирпичным забором.

– Это и есть колония? – спросил Артем, а в голове уже роились мысли: «Так близко от дома! Если убегу, то даже пешком доберусь до дома. А мама придумает, как меня спрятать».

– Нет, – нехотя ответил водитель. – Дня три тут поошиваетесь, а потом вас скопом отвезут в ад.

Надежда треснула, словно первый осенний лед под ногой любопытного школьника.

Микроавтобус въехал в безлюдный двор, вертикальная створка ворот тут же рухнула на землю, отрезая их от степных просторов. Машина развернулась и остановилась в десятке метров от здания.

– Выгружайтесь, – сказал водитель, когда из обветшалого дома вышел человек в одних шортах и тапочках.

Дверь открылась, и ребята спрыгнули на сухой пыльный асфальт. Психа снова вынесли на руках.

– Будешь себя так вести, долго не проживешь, – сказал мужчина в шортах. – Зовите меня Харон. Судьба нас свела всего на три дня.

Дети не произнесли ни слова. Харон подошел к открытому окну и расписался в учетной ведомости, протянутой водителем. Микроавтобус развернулся и застыл около закрытых ворот.

– Ну чего тормозишь?! – высунувшись, крикнул водитель.

Харон достал из кармана небольшой пульт и нажал кнопку. Створка медленно поползла вверх, словно двор не хотел упускать уже проглоченную жертву. Наконец машина выехала наружу, и створка снова упала на землю, подняв облачка пыли. У Артема она ассоциировалась с чудовищной пастью, которая медленно открывается, а захлопывается – мгновенно.

– Как тебя зовут? – спросил Харон у психа.

– Владик.

– Пойдем, Влад, – сказал мужчина, беря мальчика за руку. – Пора становиться самостоятельным.

Их ввели в большой зал, где с промежутком в метр стояло полсотни кроватей. На многих сидели или лежали дети.

– Ваш дом на три дня, – сообщил Харон. – Располагайтесь, знакомьтесь, никого не обижайте. Где туалет и столовка спросите у других.

Артем насчитал тринадцать мальчиков и пять девочек.

– Всем привет, – сказал общительный Рома. Он показал на ряд пустых кроватей и спросил: – Эти свободны?

– Привет… привет… да… свободны… да… – послышалось со всех сторон.

Артем, не разуваясь, улегся на кровать, Влад и Рома отправились на поиски туалета. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в комнате нет ни игрушек, ни развлекательных приставок, ни даже красивых цветных плакатов. Только унылые бело-серые стены и ряды кое-как заправленных кроватей-близнецов.

Влад пришел почти сразу, а Рома вернулся только час спустя. На его лице застыла загадочная улыбка, словно он разгадал какой-то секрет.

– Большой автобус ездит раз в неделю, отвозя в колонии собравшихся за семь дней преступников, – сказал он. – Следующий рейс – послезавтра вечером.

– Мы не преступники, – откликнулся Артем. – Я не совершал ничего плохого.

– Это пока, – отмахнулся Роман, словно сам был экстрасенсом-провидцем. – Обед будет через полчаса. Я узнал, где столовка.

– Я не преступник, – ответил Артем и повернулся на другой бок.

* * *

Три дня растянулись, как серое полотно междугородней трассы. Общение и робкие игры скрашивали бесконечные часы, но каждый миг был пропитан напряжением и страхом неизвестности. К концу недели в комнате было занято тридцать пять кроватей.

Кормили три раза в день. Артем ел без аппетита, но съедал все, вспоминая, как мама говорила: «Не будешь есть, не будет сил». А силы ему понадобятся. Сдаваться он не собирался.

Харон пришел через полчаса после ужина.

– На выход, – сказал он.

Возле дома стоял длинный, забрызганный грязью автобус с открытой передней дверью.

– Загружайтесь, – приказал Харон. Сегодня к его обычному наряду добавилась вылинявшая футболка.

Дети, которые пробыли на перевалочном пункте неделю, заскочили в автобус с воодушевлением. Те, кто приехал только сегодня, переменам не радовались.

Харон закрыл дверь и пересчитал детей. Удовлетворенно хэкнув, он сел за руль.

– Можете не пристегиваться, – громко сказал он. – Если мы сдохнем, вряд ли кто-то расстроится. Если только владелец автобуса.

После его слов дети защелкали ремнями безопасности. Артем понял, что Харону не хочется никуда ехать. Самому Артему хотелось вернуться обратно домой. Обнять маму, поговорить с папой, поиграть с Дианой. «Если в колонии будет также скучно и однообразно как здесь, то я не выдержу и месяца, – размышлял мальчик. – Интересно, там есть школа? Если и есть, то все равно два года ждать».

Автобус выехал с территории перевалочного пункта. Даже сквозь закрытые окна Артем услышал, как рухнула створка ворот. Выехав на трассу, Харон вдавил педаль газа. Автобус мчался, трава на обочине превратилась в смазанную зеленую полосу. Дети смотрели в окна, разглядывая однообразную степь, пока и она не спряталась под покровом вечерних сумерек. Многие тут же засопели, разговоры умолки. Под равномерный гул двигателя и шелестение колес уснул и Артем.

* * *

– Сразу всё не жрите, – сказал Харон. – Следующий дам только вечером.

Артем встрепенулся и распахнул глаза. На колени ему упал бумажный пакет с сухим пайком. Автобус стоял на обочине, в окна светило приподнявшееся над горизонтом солнце. Артем посмотрел на двери – все были закрыты.

– А на улицу можно выйти? – осмелился спросить он.

– Нет, – ответил Харон. – Туалет в конце салона.

Сухой паек оказался весьма «жидким»: две крохотных булочки, пластинка копченого сыра, литровая бутылка воды и тридцатиграммовая плитка шоколада. По автобусу прокатился хор разочарованных вздохов.

Артем съел сыр, булку и выпил треть бутылки. Вторую булку и шоколад он оставил на обед. Очередь в туалет рассосалась, и Артем направился в хвост салона. Внутри тесной будки было на удивление чисто, в углу висел автоматический освежитель воздуха. Запахи мяты и нечистот смешивались в безумном тошнотворном коктейле.

От умывальника Артем добился только три капли, которые и размазал по лицу. Через несколько минут мальчик вышел из кабинки. Артем вернулся на свое место и почувствовал, как в нем закипает злость.

– Кто взял мою еду?! – прокричал он. – Быстро верните!

– Это убийца, – послышался чей-то шепоток. – Аккуратней с ним.

От этих слов шар ярости внутри Артема лопнул, как мыльный пузырь. Мальчик плюхнулся на сидение и уставился в окно. «Если бы я знал, кто это сделал, то накинулся бы на него не думая, – размышлял Артем. – Нельзя так. Все ждут, что я буду злым и жестоким. Нужно сдерживаться. Но как же хочется пить! А у этого козла теперь две бутылки!»

Артем постарался снова уснуть, но мысли лезли в голову, изводя своей навязчивостью. «Как там мама? Пошел ли папа в аквапарк без него? Чем занимается Диана, с кем играет в морской бой?»

К вечеру, от голода, жажды и размышлений, у Артема болело все тело. Харон остановил автобус и начал раздавать пакеты. Артем проглотил паек в считанные минуты, а бутылку засунул за пазуху. Откинувшись на спинку и обняв свое единственное имущество, он уснул.

* * *

«Интересно, когда он спит? – беря из рук Харона очередной паек, подумал Артем. – Мы едем уже третий день, и я ни разу не видел его спящим. А прошлой ночью я почти не…»

Размышления прервал пронзительный визг, затем раздался плач. Закричали сразу пятеро детей, все подскочили с мест.

– А ну заткнулись! – громовым голосом потребовал Харон.

– Он забрал мою еду!

– А меня ударили!

– А-а-а…

– Молчать! – рявкнул Харон. – Завтра приедем в колонию! Пусть там просыпается ваш настоящий характер! А сейчас быстро все сели!

Ребята замолчали и расселись по местам.

– Там с вами никто нянчиться не станет, – добавил Харон и сел за руль.

Автобус возмущенно рыкнул и выехал на трассу.

* * *

Первые два дня Марина лежала на диване, то забываясь в вязкой дреме, то возвращаясь в мучительную реальность. Лишь на третий день Григорий смог уговорить жену выпить сок и принять душ.

Марина посмотрела на мужа опухшими глазами. И первым, что она сказала, было:

– Гриша, а своих детей они так же отправляют на смерть?!

– Марина, их никто не убивает. Они живут в городах закрытого типа. Вот и все. У них свое общество, у нас – свое.

– И как мы это терпим? Он мой сын, я хочу, чтобы он жил в моем обществе. Это же искусственно созданные детские дома! И как с ними обращаются те, кто отсидел там по двадцать лет? Почему мы это терпим?!

– Свергнуть власть экстрасенсов невозможно – они видят будущее, – спокойно ответил Григорий. – Да и кто на это пойдет?

– Да, экстрасенсы молодцы, – с презрением сказала Марина. – Не оставили на воле ни единого человека, способного даже к праведному насилию. Кругом сплошные тряпки.

– И я тоже?

Марина проигнорировала вопрос мужа и спросила:

– Может, все-таки можно вытащить Артема на волю? Запросить повторный анализ психики?

– Всего раз был гласный случай, когда из секции воров двенадцатилетнего мальчика перевели в колонию маньяков. Нет, нельзя. Думаю, тебе пора заканчивать об этом думать. Переживаниями не поможешь.

– Черт возьми! Это же дети! Самое чудесное, что у нас есть! И мы их все равно отдаем.

– Из детей вырастают воры, убийцы и насильники. Ты не захотела бы жить в мире, где эти полуразумные недочеловеки бродили бы на свободе. Раньше забирали одного из семи, теперь человечество немного очистилось – в колонии попадает один из десяти.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь, – из глаз Марины снова потекли слезы. Образ Артема преследовал ее миг за мигом.

– Раз мы родили, раз мы воспитали такого ребенка – это наша судьба и наша ошибка, – непреклонно заявил Григорий. Он спрятался за этим утверждением, как за стеной. И пытался втащить туда и жену. – Мы можем зачать еще одного ребенка…

– Новых пять лет страха? Ждать, что и его у нас отнимут?! – закричала Марина.

– Наймем аттестованного наставника-экстрасенса. Думаю, мы сможем себе это позволить, если поменяем квартиру на однокомнатную.

– Давай поговорим об этом позже. Сейчас я готова отдать все деньги и силы, лишь бы узнать, как там наш Артем.

– Его судьба решена, любимая, – твердо сказал Григорий.

– У Артема никогда не будет родителей, жены, детей, не будет любимой работы, не будет прекрасных путешествий и прогулок… – словно не слыша мужа, произнесла Марина. – Вся жизнь – сплошное одиночество.

– Я не знаю никакого Артема, – сухо выговорил Григорий и вышел из комнаты.

* * *

Колония представляла собой настоящий город за крепостной стеной. Железобетонное ограждение взметалось на высоту пятиэтажного дома. В поселение свозили потенциальных преступников со всей страны, и количество его обитателей подбиралось к цифре, которой мог похвастаться крупный мегаполис.

Сегодня в приемном зале собралась тысяча детей. Они стояли группами, разбитые на три основных секции: психи, затем ворье – самая многочисленная, и маньяки – насильники и убийцы. Последних было меньше всего. А девчонок среди них можно было пересчитать по пальцам.

Артем знал, что каждую из групп разделят еще раз. Девочки и мальчики живут отдельно. «Если бы Диану забрали, мы все равно не увиделись бы, – решил Артем. – Интересно, у меня будут друзья?»

В приемный зал вошло двое взрослых. Женщина, чуть старше мамы, произнесла:

– Девочки-воры, за мной.

Ее голос прозвучал со всех сторон, усиленный динамиками. Приемный зал ожил, к широкому проходу потянулось не меньше трех сотен девочек. У Артема зарябило в глазах от черных, белых, рыжих и русых косичек и хвостиков.

– Мальчики-психи, бегом за мной! – рявкнул мужчина.

Среди толпы Артем разглядел Влада, покорно идущего к проходу. Паренек больше не плакал и маму не звал. Неделя новой жизни научила его, что надеяться можно только на себя.

Следующим вышел приземистый лысый мужчина. Осмотрев всех прибывших, он задержал взгляд на группе Артема, прищурился и широко улыбнулся.

– За мной чертята, – сказал он. – Мальчикам-маньякам в эту дверь.

За лысым, как тут же окрестил его Артем, двинулась почти сотня мальчишек. Надзиратель пошел вперед не оглядываясь. Видимо, пятилетних убийц в стенах крепости он не опасался.

Дважды перед ними поднималась толстая решетка. Процессия остановилась перед блокпостом. За прилегающим к стене полукруглым ограждением в метр высотой стояло шестеро мужчин. Каждый держал в руках странного вида штуку. Оружие Артем видел впервые, но догадался, что это и есть те самые страшные автоматы, способные в одно мгновение убить кучу людей.

– Кто из вас самый смелый? – спросил лысый. – Подойдите к этой стенке.

Все замерли. Секунд на десять воцарилась тишина.

– Ну? – поторопил надсмотрщик.

Из толпы вышел пухленький темноволосый паренек, встал около стенки и с гордостью посмотрел на лысого.

В этот миг помещение наполнилось жутким грохотом выстрелов, дети в страхе завизжали. На месте смельчака осталась бесформенная куча, вся стена покрылась кровавыми ошметками внутренностей. Несколько брызг долетело и до Артема. Шокированный происходящим, он даже не попытался стереть с щеки кровь.

– Так будет с каждым, кто попытается сбежать из города! – громко сказал один из людей за ограждением. – А выходов больше нет!

Половина детей стояли, словно меловые изваяния. Страх, наполнявший воздух, можно было пощупать руками. Десяток глоток, не переставая, издавали истеричный вопль на одной ноте.

– Тим, если они не заткнутся, я пристрелю их всех, – сказал мужчина, наводя автомат на детей. – Ты че за баб привел?

– Заткнулись! – рявкнул лысый и, хохотнув, добавил: – Или вы тоже все смелые? Быстро за мной!

– Тимур, приведи нам хоть раз девчонку! – послышался за спиной окрик мужчины. – Мы хотим не только из автоматов стрелять.

Дружный хохот прокатился под сводами широкого коридора. Лысый ничего не ответил и пошел дальше. Ребята, словно утята за уткой, засеменили следом. Пройдя сквозь еще одни решетчатые ворота, они вошли в город.

Лысый жестом приказал всем остановиться, а сам взобрался на возвышение чуть в стороне от дороги.

– Здесь я мог бы сказать: «Добро пожаловать в новый дом, город близких вам по духу людей», но все это бред. Вы в резервации самых страшных, безжалостных и неумолимых хищников на планете. Ни одно животное не убивает ради удовольствия или из-за оскорбления, но здесь это – норма.

Тимур замолчал, подыскивая слова. Артем понял, что лысый, несмотря на злобный оскал, любитель произносить длинные эффектные речи. После стакана вина папа становился таким же болтливым. Воспоминание об отце, сравнение его с надсмотрщиком, пронзило грудь холодным уколом боли. Игла исчезла, оставив внутри сердца еще один кусочек льда.

– Кто-то из вас мог стать вторым Чикатило, – скаля зубы, объявил лысый. – Но наши добрые экстрасенсы позаботились о том, чтобы вы могли убивать сколько влезет. И, конечно, справедливо, что за это удовольствие жертвой можете оказаться и вы.

Пятилетние ребята, не видевшие даже детских пистолетиков, отказывались понимать и верить в прозвучавшие слова.

– Не смотрите так удивленно, – продолжал лысый. – Конечно, вы будете убивать. Это ваша природа. Вас будут наказывать, заставлять работать, но вы все равно будете зверьми. Вы – отбросы человечества. Когда генофонд человечества очистится, этот собачий городок станет пустынным. Но нам от этого не легче, верно? – Тимур перевел дух и добавил: – Я держусь больше года, за что меня и произвели сразу в две должности: надсмотрщика и проводника. Но если какой-то сопляк меня выведет, то через секунду его цыплячья шея будет в моих руках. И, будьте уверены, из ушей у него потечет кровавый кисель.

Лысый улыбнулся, то ли наслаждаясь произведенным эффектом, то ли вспоминая сладкие мгновения былых убийств.

– Вам повезло, вас определили в сектор Д. Там взрослых почти нет, всего-то сотня-другая. Все остальные – шпендики до десяти лет, да пару групп лет по шестнадцать, – затем Тимур махнул рукой и добавил с пренебрежением: – Хотя бойня там идет такая же, как и везде.

Он повернулся к ним спиной и двинулся вглубь города убийц. Слева, вдоль уходящей на много километров стены, тянулись распаханные поля. Артем увидел три трактора и несколько сотен мужчин. По другую сторону от дороги стояли приземистые здания, дымили кирпичные трубы, гудели гигантские трансформаторы. Но больше всего Артема поразили зияющие в земле дыры. В них, словно деловитые муравьи, исчезали люди в черной одежде. И тут же появлялись другие с мешками, тачками, ящиками.

– Сектор А – общая зона. Здесь работают все маньяки, – пояснил Тимур и, словно опытный гид, повел рукой вокруг себя. – Поля, текстильные фабрики, шахты, электростанции, котельные. Если не сдохнете в ближайшие пару лет, то и вас куда-нибудь определим.

Следующий час шли в молчании. Кто-то захныкал от усталости, но на него цыкнули, и слабак тут же успокоился.

– Вот и сектор Д, – сообщил лысый, подходя к калитке в сетчатом заборе. На высоте в двадцать сантиметров над ним тянулась тонкая металлическая проволока, ярко блестящая в лучах солнца. Доброе светило не брезговало сиять и для этого города.

В секторе Д стояло три пятиэтажки, образуя гигантскую букву Г. Артем привык, что перед домами возвышаются детские площадки, цветут яркие цветы в красивых клумбах, стоят машины. Перед тюрьмой для потенциальных преступников мальчик разглядел десяток скамеек, пару турников и небольшой грузовичок. Вся площадка была посыпана крупным желтым песком, который от сильного ветра сразу въедался в глаза и жалил кожу.

Они подошли к крайнему зданию, и лысый достал из заднего кармана листок. Морща поочередно то нос, то лоб, он несколько раз его перевернул.

– Та-ак, – протянул Тимур. – На третьем этаже свободно десять пятерок и одиннадцать троек. Сколько это получается? Ладно, пошли, разберемся.

– Нас больше восьмидесяти трех, – произнес какой-то мальчик.

Тимур ухмыльнулся.

– Поселим вас по шестеро в пятерках и, обещаю, очень скоро у вас появятся свободные кровати. Маленькие крысятки дохнут здесь на раз-два.

Перед глазами Артема сразу предстала картина, как мальчик, которому не досталась кровать, ночью душит сверстника. И почему-то тот сразу превращался в кровавые ошметки, как после расстрела из автоматов.

Бумажка исчезла, и свет увидела связка магнитных ключей. Тимур шагнул внутрь здания, и дети покорно двинулись следом. На входе четверо мужчин играли в карты. Один понял глаза и спросил:

– Всех довел?

– Как обычно, кроме одного.

Мужик кивнул и снова перевел взгляд на карты.

Лестница была широкой, с низкими перилами и ступеньками из толстой металлической решетки. И сразу в голове Артема возник образ, как кого-то толкают, и он летит головой навстречу бетонному полу. Мальчик тряхнул головой, отгоняя накатывающую жуть. Здание было пропитано энергией насилия. Казалось, сам воздух навязывал мозгу кошмарные картины убийств.

В первых нескольких камерах Артем разглядел подростков. Парни их возраста даже на свободе были буйными: часто ругались и пытались курить. Мама еще всегда удивлялась, почему их не забрали в колонии.

Тимур остановился около камеры и спросил:

– Эй, Корявый, возьмешь пару малолеток для компании?

Парень, занимавший трехместную комнату, приподнялся на кровати. Артем вздрогнул. Одна половина лица Корявого находилась сантиметров на пять ниже другой.

– Тим, ты же знаешь, мое общество дорого стоит, – ответил он хриплым голосом. Затем перевел чудовищный взгляд на малышей. – Но если кому-то здесь плохо – заходите. Я вас освобожу.

– Сколько тебе еще сидеть?

– Тридцать шесть дней. Потом в столовку и на работу начнут пускать.

– Значит, кто-то проживет на месяц дольше, – ухмыльнулся лысый и открыл первую свободную камеру.

Пять кроватей, душевая кабина, туалет, телевизионная панель и небольшой столик – все убранство комнаты. Тимур втолкнул внутрь первую попавшуюся пятерку и захлопнул дверь.

– Позже раздам ключи от комнат. Чтобы вы могли прятаться от старших, – пообещал лысый. – У нас тут город, а не тюрьма.

«Видел бы ты города, в которых мы жили», – с тоской подумал Артем. Не успел он пикнуть, как его затолкали в трехместную комнату. С ним в камере оказались двое темноволосых близнецов. «Нужно с ними подружиться, иначе мне не жить», – решил Артем, а вслух произнес:

– Привет, как вас зовут?

– Петр, – ответил один из них, садясь на кровать. Затем махнул на брата: – А это Саша, ты его лучше не трогай.

– А меня Артем.

Саша сощурился и долго смотрел на Артема. Затем, так и не сказав ни слова, забрался на кровать и отвернулся к стене.

– Не повезло нам, – важно констатировал Петр. – Самостоятельная жизнь началась на двадцать лет раньше. Сашка вообще в трауре. Он путешественником хотел стать.

– Не повезло, – согласился Артем. – Я тоже убийцей становиться не собирался.

– Ты видел этого Корявого? А чертей с автоматами? Если здесь все такие, то следующий день рождения мы будет отмечать на кладбище.

– Мы выживем, – ответил Артем. – Главное, быть ко всему готовыми. Это как в игре морской бой. Никогда не знаешь, бомба прилетит, торпеду пустят или на мину нарвешься.

– Придушат, застрелят, с лестницы скинут или вилкой заколют, – глухим голосом добавил Александр.

– Хватит тебе, – оборвал его Петя. – Давайте поспим, пока время есть. Тёма, не убьешь нас во сне?

– Нет, – замотал головой Артем. – Мне повезло с соседями.

Петя улыбнулся и вытянулся на кровати.

* * *

Близнецов и Артема разбудил щелчок открывающегося замка и голос из динамика:

– Третий, четвертый этаж на ужин. У вас сорок минут, потом жральня закрывается.

Когда мимо их комнаты прошло с полсотни человек, Петя и Артем с опаской выглянули наружу.

– Сашка, пойдем, – позвал Петр. – Тут вроде одна мелкота.

Кто-то шел уверенно, кто-то испуганно зыркал, кто-то шагал боком вдоль стенки, боясь хоть на миг показать спину. «Безумие, – подумал Артем. – И мой новый дом».

В столовую набилось человек четыреста. Первыми на выдаче стояли взрослые, потом подростки, бесконечную очередь замыкали пятилетние новички.

Мальчик, старше Артема на пару лет, сделал несколько шагов вперед. Проходящий мимо парень рубанул его ребром ладони по шеи. Малыш с хрипом упал на колени.

– Пожрать быстрее хочешь? – оскалившись, спросил парень.

Тут же к нему подбежало еще три парня. Артем надеялся, что они оттащат маньяка и помогут малышу. Но, к ужасу новичков, подростки начали бить мальчика ногами, превращая его в кровавую отбивную. Кто-то из взрослых одобрительно кричал, дети в страхе пытались вжаться поглубже в толпу сверстников. Артем несколько минут стоял с открытым ртом. В который раз шокированный, он не сразу заметил, как по щекам текут слезы.

– Всем приятного аппетита! – засмеялся убийца. – Тот, кто заложит меня надсмотрщикам – сдохнет следующим.

Прошло полчаса, когда очередь дошла до Артема. Есть не хотелось, во рту стоял привкус желчи. «Здесь нужны силы. Надо кушать, пока есть возможность», – увещал себя мальчик, запихивая в рот макароны с недожаренным фаршем. Через десять минут возле выхода началась давка – горожане города маньяков спешили домой.

Артем старался не отставать от толпы, но и не лезть вперед. Понадобилось всего несколько часов, чтобы понять: здесь каждый шаг может стать последним. Раньше страх делал тело вялым и непослушным, сейчас непрекращающийся ужас держал руки и ноги в тонусе перетянутой струны.

Артем расслабился, только когда оказался в комнате за закрытым замком. Саша снова лежал лицом к стене, Петя ходил туда-сюда, пораженно мотая головой.

– Ты видел? Нет, ну ты видел? Его уничтожили! – восклицал он. – Убили, словно вонючего таракана! В столовой! Как вообще куда-то выходить? Здесь невозможно жить!

– Возможно, если ты заткнешься, – глухо отозвался Александр.

Петр сразу скис и забрался на кровать.

– Спокойной ночи, – произнес Артем, чтобы хоть что-то сказать.

– Спокойной, – отозвался Петя, и в этот же миг на этаже раздался чей-то безумный крик боли.

* * *

Вечером третьего дня, после ужина, Саша не вернулся. Петя не спал всю ночь, а с самого утра бегал по столовой и площадке в поисках брата. Весь четвертый день Петр не выходил из комнаты, но брат так и не вернулся.

– Может, его в другой сектор перевели? – попытался утешить сокамерника Артем.

Петя унял очередной поток слез и покачал головой. Ночью к их комнате подошел Тимур с мальчиком лет восьми.

– Принимайте нового сожителя, – сказал лысый.

– А где… где мой брат? – пролепетал Петр.

– Мужики с четвертого этажа с лестницы скинули, – легко ответил Тимур. – Под ногами вроде как мешался.

Петя шлепнулся на пол и задергался в беззвучных рыданиях. Артем подбежал к нему и попытался поднять, но Петр повис у него на руках, словно мешок с мукой.

– Малой, давай успокаивайся! – громко сказал новый сожитель, подхватывая Петю подмышки. – Меня Славой звать. Я здесь три года и уже всякого навидался.

– Мы здесь три дня и тоже навидались, – сказал Артем с тоской разочаровавшегося в жизни старика.

– Да здесь каждый день трупы десятками в крематорий тащат, – отмахнулся Слава. – Главное, не оказаться среди них. Остальное – мелочи.

– У него брат умер. И это не мелочи, – набравшись смелости, возразил Артем.

– Тебя как звать?

– Артем.

– Тёма, знаешь, что еще не мелочи? – прищурившись, спросил Слава. – Это сдерживать себя. Отказаться от сладости насилия.

– Я не хочу и не буду никого никогда убивать, – выпалил Артем. – И никто меня не заставит.

– Это ты сейчас так говоришь, – махнул рукой Слава. – А подрастешь – как бык на красную тряпку будешь на всех бросаться.

– Ты убивал? – едва слышно спросил Петя.

– Всего разочек. Но хочется – постоянно. И ты скоро начнешь за брата мстить. Всем кому сможешь.

Петя всхлипнул и отвернулся.

– Меня уже на работу в шахту определили. Это сектор А, – продолжил говорить Слава. – Колышки точу, инструмент подаю, камни разгребаю. Так что я по всему городу шаландаюсь. И знаете что? Сектор Д – детская колыбель по сравнению с угольной шахтой. В общем, соберите сопли и радуйтесь жизни. Она тут короткая.

– И сколько же лет старшим?

– Тридцать пять, – охотно ответил Слава. – Но таких раз и обчелся. Говорят, в первые годы самоубийств было больше, чем убийств.

– Самоубийцы попадают в ад, – сказал Артем.

– Вот именно туда все и хотели, – засмеялся Слава. – Многие считали, что ад, после города маньяков, покажется им курортом.

– А школа здесь есть?

– В секторе А есть коморка с книгами… Да кому они нужны?

– Мне. Я не собираюсь оставаться здесь навсегда.

Слава снова засмеялся, дал Артему подзатыльник и произнес:

– Забудь об этом, придурок. Ты сдохнешь здесь так же, как и все.

* * *

Восьмой день рождения

* * *

За три года у них поменялось с десяток надсмотрщиков. Зато лысый Тимур дослужился до главного надсмотрщика сектора Д. Зимой Артем работал в котельной, летом следил за скотиной в секторе Е. Часто на Артема накатывала волна ярости, но усилием воли он заставлял себя бежать прочь от людей. И бежал он, пока ум снова не становился спокойным.

Месяц назад Артем пробрался в хранилище бумаги и нашел книгу по боевым искусствам, ставшую для него откровением. Небольшой томик «Оборона без насилия» выныривал из-за пазухи каждую свободную минутку. Оборона против людей ростом ниже и выше, обезвреживание агрессоров с палками, прутьями и ножами, бой против двух, трех и группы противников. И во всех случаях враги падали без сознания, но совершенно целые и невредимые.

Артем видел, как чистильщики носят трупы в крематорий. Мальчик каждую минуту, словно молитву, повторял себе, что не даст себя сжечь и никого не отправит туда сам. Артему до безумия хотелось верить, что он сможет выбраться, что его судьба еще не определена. И книга «Оборона без насилия» добавила масла в огонь этой надежды.

* * *

Одиннадцатый день рождения

* * *

Сегодня Артему исполнилось одиннадцать лет, но никто кроме него об этом не знал. Он попробовал вспомнить лицо матери – образ получился каким-то расплывчатым. «Самым лучшим подарком была бы маленькая фотография родителей», – подумал Артем. О встрече он даже не мечтал. Слезы сами собой потекли по щекам. За последние полгода он ни разу не давал воли эмоциям, но сегодня эта маленькая слабость была его единственным подарком.

«Кто они такие, чтобы решать, что мне делать? Я не буду убивать! – думал Артем. – Почему я здесь? Неужели на свободе я был бы более агрессивен? Не верю! Я никогда не думал о насилии».

За шесть лет жизни в городе маньяков Артем заработал среди надзирателей и сверстников прозвище Добряк, которым даже гордился. Почти год он выполнял все поручения Тимура, прежде чем тот согласился дать ему одиночную камеру. Артем работал со скотиной круглый год. Общество миролюбивых животных было ему милее людского. Но смерть каждого питомца приносила страдания, наполняла душу злостью на людей. Часто в сектор Е приходили надзиратели и лично забивали скотину. Так они «спускали пар».

А Артему оставалось лишь сильнее стискивать зубы.

* * *

Четырнадцатый день рождения

* * *

Артем знал Тимура уже девять лет и в его обществе чувствовал себя в безопасности. Лысый за это время убил всего раз, да и то защищался. Артем вырос на полголовы выше надзирателя, но вел себя рядом с ним как и прежде – словно беззащитный ребенок.

Сразу за коровником их поджидали четверо.

– Смотрите, голубки идут с сеновала, – с издевательским смехом произнес один из них.

Вечерний полумрак размывал лица, но Артем и так догадался, что это не друзья Тимура. Напрягая все тело, подросток вспомнил каждый прием из «Обороны без насилия». Встав рядом с Тимуром, он поднял перед собой ладони.

– Ты чего, песик-добрячок, остановить нас решил? – спросил другой и накинулся на Артема.

Подросток отскочил в сторону. Лишь руки на миг метнулись к груди и шее противника. Всем показалось, что нападающий просто споткнулся и упал. Не прошло и секунды, как второй убийца рухнул без сознания. Тимур стоял пораженный не меньше, чем враги.

– Добряк, ты забыл, что ты Добряк? – спросил третий и с размаха ударил Артема палкой.

Подросток принял удар на левое плечо. Взорвавшая руку боль приказывала убить негодяя, но Артем сдержался и двойным ударом пальцев отправил в нокаут третьего противника. Четвертого сбил с ног и приложил головой об землю лысый.

– К награде я тебя представить не смогу, но день этот запомню хорошо, – спустя минуту сказал Тимур. Впервые Артем услышал в его голосе настоящую благодарность. – Ведь явно прибить меня шли. Ты где так драться научился?

– На коровах тренировался, – отшутился Артем. – Пойдем, через пятнадцать минут они придут в себя.

– Ты знаешь, мы ведем статистику, кто сколько совершил убийств. Или хотя бы пытался. Убийц наказывают, заставляют работать по полторы смены в одиночестве, но те звереют еще сильнее, превращаясь в необузданных, обезумевших хищников. От них все держатся подальше, но они все равно находят новые жертвы, – задумчиво проговорил Тимур. – Самых буйных отправляем за пределы города на радиоактивные шахты. Там, говорят, и года никто не живет. Пожалуй, этим там самое место.

Артем, пощупав плечо, кивнул.

– А вот тебя я отмечу. Ты даже при нападении сохранил хладнокровие. Ты единственный про кого я могу с уверенностью сказать: экстрасенсы ошиблись.

– Спасибо тебе, Тимур, – со вздохом сказал Артем. – Только не знаю, радоваться или плакать от твоих слов.

– Радоваться. Страданий здесь и так хватает.

* * *

Шестнадцатый день рождения

* * *

– Забудь о свободе. Не трави душу себе и другим.

– Мечтами никому не поможешь, – поддакнул второй.

– За одиннадцать лет заключения я никого не убил и не покалечил. Выучился писать и читать. Я могу жить на свободе. И готов это доказать, – горячо сказал Артем.

– Кому ты нужен, смотреть на тебя, – отмахнулся первый.

– К нам приезжает экстрасенс! Возможно, это единственный шанс доказать свою невиновность! – воскликнул Артем.

– Нас тут десятки тысяч! И вообще, раз сказали, что ты убийца, значит убийца! Прекрати выпендриваться своей ангельской репутацией! Еще неизвестно, что ты делаешь с животными, когда никто не видит! – возразил второй. – Ублюдок.

– Слава Богу, что вас посадили в эту клетку, – сквозь зубы процедил Артем и вскочил со стула. – Спасибо экстрасенсам.

– Это точно! – громко сказал проходящий мимо Тимур. – Думаю, мы с тобой Артем будем первыми, с кем захочет поговорить старик-экстрасенс.

– Вот мы и поржем над вами, когда развалюха скажет: «Ребята, вы хорошие, но помочь вам ничем не могу», – сказал первый и расхохотался.

– Вот тогда я вас и убью, – со злостью сказал Артем и с легким удовлетворением разглядел страх на лицах бывших товарищей.

«Нужно быть выше их. Надо сдерживаться! – одернул он себя. – Я никогда никого не убью. Ни за что. И пусть экстрасенс увидит это».

* * *

– Какая страшная ошибка, – покачал головой экстрасенс. – Чего ты хочешь?

– Пересмотра дела.

– Это невозможно. Союз экстрасенсов не может допустить даже мельчайшего сомнения в их способностях у простых людей. Никто из «падших» не может быть реабилитирован.

– Представьте это как мою ошибку. Как ошибку того, кто клеит знаки на ладони. Что угодно, только вытащите меня из этой преисподней, которую я не заслужил. Пожалуйста!

Старый экстрасенс надолго задумался.

– Хорошо, я постараюсь, – наконец сказал он. – Есть у меня рычаги.

* * *

– Мы в прямом эфире и в студии у нас первый человек, вернувшийся из колонии в общество. Поистине небывалое чудо, которого никто и не ждал. Артем, Вы можете рассказать, что творилось там?

– Пусть каждый судит об этом в меру своего воображения. Правда все равно будет ужаснее, – резко ответил Артем.

– Вы благодарны экстрасенсам за пересмотр дела?

– Естественно.

– Это понизит статус их власти?

– Наоборот повысит, – отрывисто ответил Артем.

– Каково это, провести детство среди убийц, а затем вернуться к нормальным людям?

– Как после ада очутиться в раю.

– Что вы намерены делать теперь?

– Бороться за пересмотр…

*Извините, вещание прекращено по техническим причинам*

апрель – июнь 2013

Коллоид на сорок процентов

Витька брёл по безлюдному тротуару, насвистывая звучащую в наушниках песню и бездумно пиная пустую пачку из-под сигарет. Высокий, худощавый, темноволосый студент в который раз задумывался, зачем он ходит на консультации перед экзаменом. Каждый раз ждёшь чего-то полезного, и каждый раз выходишь из университета с чувством, что время потрачено напрасно. Хотя сегодня он узнал, что вопрос о коллоидах нужно брать на самостоятельное изучение. Одним больше, одним меньше. Ночь перед экзаменом всегда кажется бесконечно длинной, но пролетает как миг.

Тридцатиградусная жара стояла вторую неделю, асфальт жёг ноги даже сквозь подошву туфель. Наконец-то Витя свернул во двор из четырёх серых «хрущёвок» и попал из-под испепеляющего солнца в душную тень бетонных коробок. Спустя минуту он скакал через две ступеньки в обшарпанном синем подъезде.

Отметив приятный факт – мамы дома не было, Витя решил сразу проглядеть вопрос о коллоидах.

– Золи… коллоидные системы… суспензии… – морща лоб, бормотал парень.

Жара и химия окончательно вывели Витьку из себя и он, отшвырнув книгу, побрёл в душ.

* * *

– Кладём зачётки, берём билет, – громогласно вещал преподаватель. – Поймаю со шпаргалкой – встретимся в августе.

Витя подошёл первым, вытянул листок и скептически хмыкнул.

– Фролов, какой у вас билет? – спросил профессор.

– Тринадцатый.

– Надеюсь, вы разобрались в самостоятельном вопросе, – с улыбкой, больше похожей на оскал, риторически произнес преподаватель.

Витя начал писать ответ, как и полагается, с определения. Мысли путались, но студент стоически выдавливал строчку за строчкой. Время экзамена утекало, а впереди ещё решение задачи. «К коллоидным системам относятся гель, бетон», – выводил Витя. Но закончен был ответ особо понравившейся фразой: «Человек также является коллоидом на восемьдесят процентов».

* * *

Воздух пах тухлыми яйцами, сажей и чем-то пронзительно-кислым. Витя огляделся по сторонам – вокруг не было ни души. Студент снял наушники и услышал вой сирены. Воздух становился всё менее прозрачным, запах усиливался, у парня на миг потемнело в глазах, и он бросился бежать. Ноги стали ватными, движения вялыми. Начала кружиться голова. Витя остановился. Внезапно, словно резко перевернули небесное корыто, хлынул ливень. Струи лупили нещадно, капли попадали на губы, и Витя ощутил их горько-кислый и обжигающий вкус. Внезапно всё закончилось – перед глазами стало темно.

* * *

В голове будто пищал комар. Яркие образы-вспышки: детский садик, школа, речка, университет, друг Андрей… – мелькали перед внутренним взором с бешеной скоростью и с мельчайшими подробностями, словно во сне, когда перед тем как лечь выпьешь много кофе. Витя поморщился от ранее не испытываемого ощущения, будто во всех точках тела бьется сердце. Как он здесь оказался – память сообщать отказывалась. Витя сидел на лавочке напротив круглосуточного магазина, который сейчас стоял закрытым. До дома было не больше трех минут ходьбы. Сдача экзамена казалась событием из прошлой жизни. Витька достал мобильник и распахнул глаза от изумления. Телефон показывал сорок шесть пропущенных вызовов от родителей и друзей. По времени Витя пробыл в беспамятстве четверть часа. Через мгновенье парень задохнулся от накативших эмоций – число календаря увеличилось на один. Парень с сомнением оглядел себя, прислушался к ощущениям. Не мог он просидеть здесь сутки! Есть и пить не хотелось, ничего не болело, комариный писк почти стих, лишь пульсация по всему телу не утихала, но Витя почти не чувствовал по этому поводу дискомфорта.

Мысли порхали с невероятной скоростью, удивляя тем самым хозяина. Наконец-то Витя зацепился за одну из них и набрал номер матери.

– Витя, ты?! – раздался судорожный вскрик.

– Всё нормально, мам, – отозвался парень, – я скоро приду.

– Как придёшь? Где ты? В укрытии? Почему не отвечал? Я обзвонила всех твоих друзей! Тебя подобрали спасатели на улице?

Перед глазами юноши пронеслись, как в сверхбыстрой перемотке, вчерашние действия матери. Тоскливо-просящие, полные надежды эмоции захлестнули парня. Через миг он осознал их чужеродность и мысленно прекратил хлынувший поток, как кран закрутил.

– Какие спасатели? – тупо переспросил Витя. – Через пять минут буду дома, всё расскажу. Я, кстати, экзамен на четыре сдал…

– Ты на улице?! – взвизгнула мама. – Спрячься куда-нибудь!

– Да что случилось?! – выходя из себя, спросил Витя. В голову снова рванул поток эмоций: ужаса и безысходности.

– Ты ничего не слышал?! Небось, снова в наушниках был! Произошёл выброс каких-то новых химических веществ, которые растворяют животную органику! Они будут активны ещё сутки! Как я рада, что ты жив! Быстрее зайди в закрытое помещение! – несмотря на волнение, довольно ясно объяснила мама.

– Я уже подхожу к нашему подъезду, – сказал Витя спокойно. Смысл сказанного с трудом пробивался сквозь плотную вуаль привычного быта.

– Быстрее, быстрее… – уже бездумно шептала женщина.

Витя, не кладя трубку, добрался до своего этажа.

– Открывай, мам, – сказал он.

Парня быстро втащили за руку в прихожую и через мгновенье дверь захлопнулась.

– Снимай одежду, – приказала мама. – Господи, что стало с твоими волосами… Где же ты был?

Витя пожал плечами и посмотрелся в зеркало. Волосы были совершенно седыми. «Перекиси водорода много», – вспомнил парень. Новый цвет ему откровенно не нравился. Через миг мама вытаращила глаза и прикрыла ладонью рот – волосы сына на глазах стали тёмными. Витя и сам от удивления выронил только что снятую футболку.

– Искупайся, смой попавшую на тебя гадость и приходи кушать. Одежду сюда, – пересилив себя, сказала мама и протянула полиэтиленовый мусорный мешок. – Потом всё расскажу.

Завязав пакет с одеждой на узел, Витька забрался под бьющие из душа струи. Вода приятно обожгла тело лёгким холодком. Парень набрал пригоршню воды, чувствуя, что может с ней что-то сделать. Мысли никак не хотели идти в одном русле, перед глазами всё время всплывали то невероятные звёздные картины, то застывший с неровной дубиной неандерталец, то развивающийся на огромной белой яхте флаг. В груди иногда становилось пусто от тоски и боли, а через миг Витя уже улыбался от счастья. «Душновато здесь», – подумал парень. Вода в руках вспенилась, выпуская водород. Мелькнула искра и в ванной запахло озоном.

– Вить, всё нормально?! – послышался из-за двери голос матери.

– Да, сейчас вылезаю, – переборов дополнительный водопад своих эмоций, сказал студент.

Витька вылез из ванны и потянулся за полотенцем, но рука остановилась на полпути. Парень был совершенно сухой. «Хрень какая-то», – почти весело подумал студент.

На кухне его ждала жареная картошка с укропом и лёгкий салат из помидоров и огурцов. Вид еды после суточного голодания никак не задел Витьку. Он по-прежнему не хотел есть. Вилка, тряпка или фарфоровый бокал вызывали в нём такие же чувства, как и картошка с салатом.

– Кушай, сынок, – сказала мама. Видно было, что женщина уже успокоилась. Только широкие лиловые круги под глазами и осунувшееся лицо напоминали о бессонной ночи, полной переживаний.

Витька нехотя положил кусочек поджаренной картошки в рот. Казалось, будто он жуёт газетную бумагу. Вкусовые рецепторы не работали совершенно. Следующим во рту оказался помидор. Парень на секунду задумался, и овощ с легким шипением растворился. Витька увидел глаза матери и, тряхнув головой, произнес, чтобы женщина не заподозрила, будто он сходит с ума:

– Задумался. Спасибо, вкусно, но я что-то неголоден сейчас.

Взгляд студента упал на солонку. Внутри появилось ощущение, сродни легкому голоду. Витя опорожнил половину солонки, пока мать отвернулась к мойке, и со смешанными чувствами заметил приносящую удовольствие пульсацию по всему телу. В голове начали мелькать формулы реакций поваренной соли с компонентами организма на данный момент. «М-да… – подумал Витя, – дождик был явно непростой».

– Так что случилось? – наконец-то спросил парень.

– Авария в нескольких цехах химзавода с последующим выбросом в наш микрорайон. Комбинация попавших в атмосферу веществ растворяет животную органику в считанные минуты. Карантин должен закончиться завтра. Если бы не так вовремя пошедший ливень, то сидеть нам запечатанными неделю – вода ускоряет распад, – отрапортовала женщина.

– Про несколько цехов, наверное, брешут. Не могли они так быстро рассчитать, что получится в результате реакции, как она будет действовать на живые организмы, – задумчиво сказал Витька. – Небось, новое химическое оружие. Хотя это неважно.

Мать лишь пожала плечами.

– Наверное, на меня не хватило дозы, – усмехнувшись, продолжил парень.

– И слава Богу! – воскликнула мама. – Завтра всё равно никуда не пойдем.

– Мне никуда и не надо.

– Ну вот, готовься к следующему экзамену.

Перед глазами замелькали лица одногруппников и преподавателей, серые стенды и зелёные таблички, аудитории и лаборатории. Витя нырнул в водопад эмоций, словно он за миг пережил то, что было испытано за всё время обучения. Университет и сессия, которые стали казаться ненужной мелочью, снова приобрели вес после вновь прочувствованных эмоций.

– Да, точно, – слегка отстраненным голосом согласился Витька. – Как раз этим и займусь.

Стоило парню зайти в комнату, как его взгляд упал на стоящий на подоконнике небольшой бумажный пакет с надписью: «Удобрение для комнатных растений». И снова это лёгкое чувство голода. Витя подошёл к пакету, который раньше удостаивал взглядом не чаще раза в месяц, и зачерпнул из него полную горсть белых, со слабым зеленоватым оттенком, шариков. Парень не отдавал отчёта, что делает. Так же люди не задумываются, наливая себе воды, когда их мучает жажда. Витька высыпал горсть удобрения в широко раскрытый рот, слизнул пару прилипших к ладони шариков и довольно зажмурился. По телу прошла волна удовлетворения и блаженства, но в тоже время появилось другое чувство – ощущение пустоты в груди, как при потере кого-то родного или провале чётко спланированных дел. Чего-то хотелось. «Одну странную потребность удовлетворил и появился «второй голод»», – подумал Витька с необыкновенной ясностью. Он вспомнил последние встречи с лучшими друзьями: весёлую пирушку на квартире, задушевные разговоры ночью на балконе, песни под гитару у костра на даче, широкую аллею с удобными лавками и искрящимся фонтаном, одногруппницу Лену… Ощущение, очень похожее на беспричинную депрессию, слегка отпустило. Но воспоминания не могли в полной мере утолить «второй голод», тем более эта «пища» далеко не бесконечна.

Витька включил любимую музыку, но она не вызывала в нём обычных эмоций. Он видел перед внутренним взором, как создавалась запись. Вот залажал барабанщик, вот, не попав в ноту, зло заматерился солист. Проходит неделя профессиональной работы. Каждый инструмент записывается по отдельности. Потом наложение. Всё без души, как осточертевшее ремесло. Музыканты словно собирали на конвейере несложную деталь. Пустую, похожую на сотни других, но зато без брака.

Лишь звуки скрипки или виолончели в некоторых композициях наполняли душу приятными эмоциями, хотя иногда попадался и гитарный жёсткий рок, который обдавал шквалом вложенных в него чувств и сил.

Под сменяющие друг друга песни Витя погрузился в воспоминания с первого дня своей жизни. Через несколько часов в комнату заглянула мама.

– Не захотел кушать? – поинтересовалась она.

– Что-то нет аппетита.

Женщина обеспокоенно взглянула на сына и сказала:

– Попробуй поспать. Отдохнёшь, потом поешь.

– Да, ты права, – безучастно согласился Витя. – Я посплю.

Ещё раз бросив тревожный взгляд на сына, женщина выключила свет и вышла, оставив комнату в полумраке.

Парень с беспокойством отметил своё лёгкое отчуждение от матери и задумался, что же она чувствует к нему. Неожиданный поток нежного смятения заполнил Витьку до краёв, и он понял, что мать ему очень дорога. Пустота в груди перешла в небольшое недомогание.

«Мама права. Надо поспать», – подумал парень, взглянул на настенные часы и через несколько секунд погрузился в мир грёз.

* * *

Витька вытащил наушники, когда почти подошёл к одной из лавок, стоящих возле университета. На ней сидело три одногруппницы со скучающе-сонным видом.

– Привет, Вить, – поздоровались одновременно две девушки: Вика и Катя. Третья – Лена, лишь сухо кивнула.

– И вам здрасте, – с дежурной улыбкой сказал парень. – Красивое платье, Леночка.

– Спасибо, – слегка приподняв уголки губ вверх, поблагодарила девушка.

– Как пережили химическую атаку? – спросил Витя, не переставая бросать взгляды на Лену.

– Мы же в другом районе живём, обошлось. Правда Ленка частенько там гуляет. А ты как? – протараторила Вика.

– Давненько так долго дома не сидел, – с усмешкой сказал парень. – Насколько я знаю, больше всех пострадали бездомные кошки и собаки.

– Бедняжки, – без тени сочувствия сказала Катя.

– Вы верите в официальную версию? Про аварию в нескольких цехах одновременно и мгновенный расчет, как соединившиеся вещества подействуют?

– Что смогли придумать на ходу, то и сказали, – безапелляционно проговорила Лена.

– А вы думали нам скажут: «Мы тут лопухнулись и пустили в атмосферу три бочки запрещённого химического оружия», – иронично произнесла Катя.

– Нет, лучше так, – сказала Вика и, сделав бесстрастный голос, продолжила. – «Спешим сообщить вам, что разработано новое химическое оружие, которое мы и решили протестировать по месту создания. Советуем спрятаться».

Одногруппники улыбнулись.

– Какая разница? Всё равно узнать, как было на самом деле, не удастся, – подвела итог Лена.

– Скучная ты, – махнув на неё рукой, сказала Катя. – Пойдем на консультацию.

* * *

Витя проснулся бодрым, отдохнувшим и по-прежнему неголодным. Никакой обычной утренней вялости не было и в помине. Сон про поход в универ он помнил от и до. В красках и без провалов. Парень взглянул на настенные часы и едва подавил удивлённый возглас. После того как он лёг спать, секундная стрелка не успела сделать и круга! «Как робот», – подумал Витя. Студент всегда мечтал спать поменьше и при этом быть бодрым, но исполнения желания в таком виде никак не ожидал. «Надо всё-таки пойти поесть, чтобы мама не волновалась, – решил Витька. – Главное не проболтаться, что я уже поспал».

Парень вышел из комнаты и направился на кухню, куда через десять секунд уже прилетела мама.

– Сейчас в новостях сказали, что все жители нашего микрорайона и находившиеся в нём в момент аварии обязаны пройти медосмотр в кратчайшие сроки на нескольких специально оборудованных пунктах. Проходящие обследования освобождаются от работы на период осмотра и получают дополнительную неделю отпуска. Там ещё целую кучу просьб и угроз говорили, но неважно – мы пойдём туда в любом случае. Послезавтра.

– Они не объясняли зачем? – с тревогой спросил Витя.

Мать покачала головой и высказала свою версию:

– Наверное, чтобы вылечить тех, кого хоть как-то коснулась авария. А ты чего вскочил?

– Решил всё-таки поесть, – ответил Витя, затем добавил. – Думаю, завтра я буду чувствовать себя отлично.

– У меня никак из головы не идёт, как цвет волос твой поменялся. А в остальном вроде всё нормально.

– Наверное, какая-то побочная реакция, – пожав плечами, предположил Витька. – Вещество прореагировало, и волосы снова стали прежними.

Мать несколько раз покивала и поставила перед сыном тарелку с картошкой, разогретой в микроволновке.

– Ладно, не буду сидеть над душой, кушай, – сказала женщина и вышла из кухни.

Витя нанизывал на вилку по полдесятка кусков картошки, клал в рот и растворял, как детскую шипучку. Через минуту тарелка была пуста, а парень по-прежнему не чувствовал ни голода, ни сытости. Только ощущение душевной пустоты медленно, но неумолимо увеличивалось. Витька тяжело вздохнул и направился в комнату – заняться подготовкой к экзамену.

– Спасибо, мама, – поблагодарил по дороге парень.

– Быстро ты. Не за что.

Перед мысленным взором Вити мелькали миллионы незнакомых лиц, тысячи прекрасных деревьев, сотни диковинных зверей. Он видел каждую песчинку огромного бархана в отдельности и осознавал, как велик мир за пределами его прежнего мироощущения и как важно каждое существо, каждое растение, каждое их действие. Понимание пришло бесконечно огромным душевным грузом, и Витя торопливо поставил мысленный барьер хлынувшим эмоциям. Витя взял тетрадку с конспектами по теоретической механике и невольно улыбнулся. Так хорошо предмет он не знал ещё никогда. После прикосновения к тетради мозг моментально вспомнил всё, что парень в ней писал. Исправив мысленно несколько ошибок, Витя запустил на компьютере фильм. Через минуту парень знал, чем закончится сей режиссёрский труд. Витька лёг на кровать и с ужасом подумал, что не знает, чем заняться. С одной стороны голова кружилась от раскрывшихся возможностей, с другой он не понимал, зачем ему чего-то добиваться. Чувство потребности и любопытства у него атрофировались. Ведь люди всю жизнь только и занимаются тем, что удовлетворяют свои желания.

«Наверное, «второй голод» отбивает охоту что-либо делать», – подумал Витька. Ещё несколько минут он вглядывался в побелку потолка, удивляясь её переменчивому составу. Неожиданно парень понял, что больше всего на свете он хочет заполнить пустоту в груди, убрать душевное недомогание. Раньше в таком состоянии студент, возможно, пропустил бы пару бокалов вина, но теперь он понимал, что от чистого спирта эффект будет такой же как от жареной картошки.

Вскоре Витька подключился к Интернету и полдесятка социальных сетей под предводительством «аськи» завладели его вниманием…

* * *

Мать, которая не могла не заметить лёгких странностей сына, была необычайно рада наступлению второго дня после возвращения Вити. Парень порывался пойти сегодня на консультацию перед теоретической механикой, но женщина строго-настрого ему запретила куда-либо ходить прежде, чем они пройдут послеаварийное обследование. Витя слегка расстроился, ведь так и не удастся узнать, был ли сон вещий, но перечить не стал.

– Возьми паспорт, и пойдём, – сказала мама.

Витя кивнул и достал из ящика документ. Одевшись, парень последовал за матерью.

Природа радовала бархатной погодой. Не жарко и не холодно, а лёгкий тёплый ветер нежно гладил тело. Витя и мама с интересом оглядывались. Никогда в их микрорайоне не собиралось столько народу одновременно. Тысячи людей, не пошедших на работу, в университет, школу, садик; просто выбравшиеся из дома, заполоняли всё вокруг, спеша к центру. Многие с беспокойством оглядывались, принюхивались, но продолжали идти к площади. Люди отнеслись к аварии, а точнее к её возможным последствиям, более чем серьёзно.

Когда мать с сыном вышли на возвышение, с которого была видна остальная часть района, женщина изумлённо воскликнула:

– Неужели это так важно!?

На центральной площади красовалось около сотни спецмашин – удлинённые газели с высоким потолком. От бесформенного болота толпы отделялись небольшие капли и исчезали в серых автомобилях.

– Мам, они либо чего-то ждут, либо чего-то боятся. Иначе не было бы никакой проверки. Максимум сообщили бы, что желающие могут сдать анализы в поликлинике по месту жительства.

– Да я тоже не особо верю, что они за наше здоровье переживают, – задумчиво сказала женщина. – Смотри, некоторые заходят и через полминуты уже идут обратно. Надеюсь, и нас долго держать не станут.

– Дело за малым, – усмехнулся Витя. – Дождаться очереди.

* * *

– Всё нормально, – улыбнувшись, сказала мама. – Давай ты.

У Вити в голове крутились навязчивые образы, что нельзя заходить в машину. Тут же на них накладывались красочные мысли, что наконец-то он чего-то добился, хотя от них веяло какой-то чужеродностью. Парень, всё чаще ставивший блок на возникающих образах, которые были много ярче и объемнее всех его прежних мыслей, перекрыл и этот поток.

Возможность колебаться была давно упущена – выжидательный взгляд матери и напор толпы делали своё дело. Одна часть Вити хотела спокойствия, чтобы ничего не заметили, и он продолжил студенческую жизнь с новыми возможностями, а другая требовала внимания и перемен. Парень вступил на подножку, отодвинул плотную штору и оказался внутри кузова спецмашины.

В газели, на стульях, перед округлыми камерами до самого потолка, сидели двоё в белых халатах, изнурённые рутинной работой.

– Здравствуйте, – сказал Витя.

– Внутрь, – приказал первый и махнул рукой на камеру, стоящую слева от входа и ближе к нему. Вторая располагалась справа и в середине машины.

Парень отодвинул полупрозрачную створку и шагнул в камеру.

– Дверку прикрой.

Витя последовал указаниям и через секунду всё его тело запульсировало, словно в нем были десятки маленьких сердец с тактом в пару сотен ударов. На лице человека в халате появилась довольная ухмылка. Взглянув ещё раз на небольшой экран, он нажал кнопку и произнес:

– Похоже, второй ценный экземплярчик.

Витя с облегчением вздохнул – пульсация кончилась – и вышел из камеры.

– Ну что? – спросил он.

– Придётся тебе поехать с нами на дальнейшее, более углубленное обследование.

– Вы врачи?

– Научные работники.

– Так и думал.

Второй учёный закрыл дверь, через которую вошёл парень, и двинулся к водительскому месту.

– Эээ, меня там мать ждёт, – обеспокоенно сказал Витя. От научных работников на него хлынула волна радости, тревоги, жадности, предвкушения, смятения и удовлетворённого ожидания.

– Сотовый есть? Позвони. Не обижайся, но это слишком важно для нас, чтобы выпускать тебя.

– По масштабам проверки это заметно, – поставив очередной мысленный блок и ещё сильнее усиливая этим «второй голод», бесстрастно проговорил парень и достал мобильник.

– Алло, что с тобой? – послышался взволнованный женский голос.

– Мам, мне нужно пройти более детальное обследование. Не жди меня.

– А с тобой нельзя побыть? – громко спросила женщина.

Витя посмотрел на учёных. Один покачал головой, а второй добавил:

– Это может занять несколько дней.

Парень вздохнул, представляя эмоции матери, и сказал в трубку:

– Нельзя. Кстати, обследование может затянуться на пару дней, но ты не переживай.

– Хорошо, – упавшим голосом произнесла женщина. – Ты звони по возможности.

– Ладно, пока.

– Аккуратней там. Счастливо…

Витька положил трубку и сел на освободившийся стул.

– А что произошло на самом деле? – спросил он. – Ведь выброс не случаен.

Машина стронулась с места и медленно двинулась по площади.

– Авария на химзаводе, – сказал учёный.

Образ, вызванный словами, был словно в чёрной жирной мазутовой плёнке.

– Это неправда, – уверенно проговорил Витька. – Я чувствую.

Научный работник внимательно всмотрелся в глаза парня и примирительно поднял руки.

– Ладно-ладно. Авария в химической лаборатории.

– Ближе к истине, но всё равно ложь, – недовольно поморщившись, сказал Витя. – Вы везёте меня обследовать не для моего блага, а изучать для своей пользы. Будьте добры ответить на несколько вопросов. Я знаю, как можно прекратить наше ещё толком не начавшееся сотрудничество.

– Расскажи ему всё как есть, – впервые подал голос второй учёный. – Я думаю, он всё равно не станет об этом болтать.

– Мы работники тайной химической лаборатории. Разработки шли по разным направлениям. Самым успешным и почти завершённым проектом было создание сверхпроникающего безвредного антидепрессанта и стимулятора, – начал учёный. – В политических целях естественно. Но, как часто бывает, хорошее идёт в ногу с плохим. Группа учёных смогла получить из этого вещества страшное химическое оружие, которое за считаные минуты растворяет животную органику.

Витя покивал, представляя картину в ярких красках.

– Среди научных работников оказался фанатик.

– Чего?

Учёный развел руками.

– Я не могу сказать точно, на что именно распространяется его фанатизм. Психически он здоров. Но убивать он точно никого не хотел. Кстати, никто не пострадал. Ни одной заявки о пропавших без вести.

Учёный за рулём наконец-то выехал на трассу, и машина ощутимо прибавила в скорости.

– Так что он сделал? – уже нетерпеливо поинтересовался Витька.

– На далёких эмпирических заключениях он поменял что-то в веществе и смог его запустить в атмосферу с помощью установки, которой мы хотели воспользоваться через полгода для более широкого испытания антидепрессанта.

– Какой удачливый, – скептически заметил парень.

– Он – гений. Он просчитал реакцию, что при определённых условиях вещество, прореагирующее с организмом, даст све… других людей, – с немалой долей восхищения произнёс учёный. – Не знаю, что ты умеешь, но структура твоего организма не то что далека от нормальной, она другая наполовину. И это понятно после первого сканирования, которое предложил наш фанатичный гений Марков.

– А где он сейчас? Работает дальше? – с интересом спросил Витя.

Учёный покачал головой.

– Во временном изоляторе. Хотя мы хотим добиться, чтобы он продолжал работу. Только под постоянной охраной.

– Интересно было бы с ним переговорить. Узнать, чего он хотел. Потому что просто так наделять кого-то силой… непонятно. Я чувствую, что цель была строго определённой.

– Странно звучит, что ты ощущаешь, что хотел посторонний человек, – отозвался второй учёный, заворачивая в подземный гараж.

– Ну, я же другой, – улыбнувшись, сказал Витька.

Учёные, непроизвольно швырнули в парня по пучку скептически-тревожных эмоций, но вслух ничего не сказали.

– Надеюсь мне понравится в вашей лаборатории, а то разнесу там всё к чертям собачим, – решил пригрозить Витька. От этих слов к пустоте в груди добавилась едва ощутимая боль.

– Понравится, – сказал учёный, останавливая машину. – Дальше пешком.

Витька, в сопровождении двух научных работников, подошёл к неприметной, но внушительно-мощной двери. Учёный открыл её с помощью сенсорного ключа и три человека через несколько секунд оказались внутри небольшого коридорчика, ведущего к шахте лифта.

– Тут несколько сканеров, – предупредил второй сопровождающий.

Пару раз вспыхнул зелёный и синий свет, и люди вошли в просторную кабину лифта. Спуск длился несколько минут. Парень чувствовал, как огромное и суетливое медленно тускнеет, а приближается что-то логичное, суровое и целенаправленное.

Наконец-то створки раздвинулись, и парня с двумя учёными гостеприимно встретили полдесятка охранников с автоматами. Никто не произнёс ни слова, но один в чёрной униформе двинулся по коридору вслед за прибывшими.

– А этот зачем? – спросил Витя, хотя ощущал, что от охранника идёт волна полного равнодушия.

– Меры безопасности. Ты же не входишь в персонал лаборатории.

Они шли по коридору, по обеим сторонам которого встречались сероватые двери. От пластиковых белых стен веяло стерильностью, бездушием. Почти через каждые несколько шагов встречались мощные вентиляции, пожарные системы, лампы аварийного освещения. Видимо, в серьезных экспериментально-исследовательских лабораториях внештатные ситуации были нередки. Иногда на дверях встречались зелёные таблички с непонятными для непосвящённого знаками.

– А эта что значит? – с интересом спросил Витя, указывая на змею в огне и с короной на голове.

Более разговорчивый учёный бросил быстрый взгляд на табличку и улыбнулся.

– Это шеф. Сюда мы и идём.

– Я уже давно перестал обращать внимание на эти картинки, – сказал второй работник. – А шеф – ещё та змея.

И оба засмеялись. Даже охранник скупо улыбнулся.

Они вошли в просторный кабинет, в котором было по кругу расставлено с десяток маленьких чёрных столиков со сложнейшими, даже на первый взгляд, приборами. Посередине царствовал массивный, тёмно-вишнёвый дубовый стол, заваленный бумагами. В углу этой махины стоял небольшой круглый аквариум, в котором свернулась калачиком карликовая, полосатой красно-зелёной расцветки тропическая змейка. Но больше всего Витьку поразил шеф. За столом вальяжно восседала худая, немного смуглая женщина лет тридцати пяти с короткой стрижкой жёстких чёрных волос. Она подняла карие глаза, скрытые за узкими прямоугольными очками, и тихо спросила:

– Второй мутант Маркова?

Витя ощутил исходивший от женщины слабый интерес и лихорадочную работу мысли, кто он такой и как его можно использовать.

– Приятное начало, – не дав что-либо сказать учёным, проговорил парень. – Я буду мутантом Маркова, а вы змеиным чудовищем? Или как?

Внезапно обитательница аквариума забеспокоилась и попыталась выбраться из стеклянной тюрьмы.

– Тише, Розочка, – ласково сказала женщина. Змея, которая не могла её слышать, вновь улеглась на дно.

– Римма, он же всё-таки не подчинённый. Можно и повежливее, – спокойно произнёс один из учёных. – Нам с ним ещё работать.

– Да-да, конечно. Вы пришли за разрешением? Можете проводить исследования с помощью любой аппаратуры.

– Пойдем, – сказал научный работник парню.

Витя бросил на странного шефа злой взгляд. В груди снова стрельнуло лёгкой болью, а «второй голод» становился всё более невыносимым. Вязкая депрессия поедала бешено работающий мозг. Даже эфемерный смысл жизни понемногу таял. Хотелось быть человеком, жить как человек, но, видимо, вещество перемешало всё и в сознании студента. Теперь ему требовалось самому себе доказать, что он человек, а душевная пустота мешала, гасила желания.

Витя почти ушёл в глубокий транс, когда послышался голос:

– Мы просто проверим все части твоего организма и все процессы, происходящие в нём. Выясним, из-за чего произошли такие серьезные изменения, и почему ты при этом всё равно продолжаешь жизнедеятельность. Узнаем твои возможности.

Парень открыл рот, но учёный опередил его вопрос.

– Это только анализы, сканеры, снимки. Они никак не будут влиять на твой организм. Приборы наблюдают, изучают, фиксируют, но не изменяют.

Витька улыбнулся и проговорил:

– Я готов вам помочь.

На душе стало немного легче.

* * *

Витя переводил взгляд со змеи на Римму, словно сравнивал обитателя аквариума с её хозяйкой. После того, как парень узнал о некоторых возможностях, он напряжённо думал, как надо вести себя и чем должен заниматься. Во время обследования, Витька дважды уберегал людей от несчастных случаев и от этого «второй голод» слегка притуплялся, но по-прежнему не давал радоваться жизни. Римма читала отчёт, сделанный шокированными учёными, и её глаза за прямоугольными очками становились всё больше.

– Извините, Виктор, за моё пренебрежительное отношение к вам во время знакомства, – с досадой проговорила смуглая женщина. – Я не ожидала таких результатов.

– Однако проверку населения устроили грандиозную, – заметил парень. – С чего бы?

– Ждали сверхъестественного, но не настолько. Марков действительно гений. Но нам он отказался говорить, чего добивался.

– Возможно, он скажет это мне? В качестве морковки для подопытного кролика.

– Глядя на результат ясно, что он не экспериментировал. Он знал, что получится. Но неважно. Марков в изоляторе и отстранён от работы теперь навсегда. Мало ли что он ещё сможет натворить.

– Мне нужно с ним поговорить, – упрямо заявил Витька.

Римма покачала головой, а парень словно получил по спине плетью, так была коротка и зла вспышка гнева женщины, которая вообще не привыкла, что с ней спорят.

– Возможно позже, – мягко сказала Римма, словно разговаривала с несмышленым капризным ребёнком.

Витя увидел слова сквозь жирную мазутную пелену и произнёс:

– Вы же только что прочитали в отчёте, что я могу распознавать ложь.

– И где же я врала? – удивлённо взметнув брови, спросила Римма. – Я же сказала, что «возможно».

– Но думаете, что этого никогда не произойдёт.

– То, что я так считаю, не значит, что это невозможно.

– Ладно, не будем играть в софистов, а то получится, что на всей планете ни единого лгуна.

– Правильно, – хищно улыбнувшись, сказала Римма. – Давайте о деле. Вам уже рассказали, что изначально в отделе Маркова создавались массовые антидепрессанты, но как говорится – не судьба.

Витя, который размышлял как минимум о десятке вещей одновременно, кивнул.

– Но зато мы получили вас. Конечно, вы – не наша собственность, но, судя по состоянию, организм вашего типа не способен жить среди обычных людей. Исходя из исследований, легко найти методику, чтобы вы были довольны жизнью, но при этом нам придётся сотрудничать. И очень плотно.

– Думаю я и сам смогу понять, как мне жить.

Римма вновь покачала головой.

– Вы можете изменять вещество на атомарном уровне, можете год не спать и не есть. Вы можете превращаться буквально во что угодно. Но питаться ваш преобразившийся мозг хочет эмоциями, которых в повседневной жизни почти нет. Используя ваши возможности, мы сможем предоставить вам поле для получения «пищи». Для обычного человека многие задания невыполнимы, до безумности экстремальны и опасны, – с напором проговорила Римма. – Как вы его назвали? «Второй голод»? Он будет удовлетворён. Я обещаю.

– Я дам окончательный ответ, когда ознакомлюсь с заданием.

Римма выпрямилась.

– Да, мы не можем вам приказывать, мы вас вербуем. Таких как вы, сверхлюдей, обнаружено всего лишь двое. Ваш напарник уже готов преступить к заданию. Депрессия скоро убьёт его.

– Неплохо бы увидеть напарника.

– Конечно, он будет здесь через несколько минут.

Дверь кабинета открылась.

– Лена! – воскликнул парень, увидев одногруппницу, к которой испытывал намного больше, чем симпатию.

– Витька! – с детской непосредственностью вскрикнула девушка.

Будущие напарники вгляделись друг в друга. Каждый чувствовал мириады мыслеблоков другого. Учёная напряженно наблюдала за сверхлюдьми. Витька вспомнил, что мысли тоже относятся к области химии и имеют своеобразные реакции.

«– Как ты?» – попробовал спросить парень.

В голове раздался лёгкий комариный писк.

«– Нормально, – послав ещё и мысленную дежурную улыбку, ответила Лена. – Депрессия немного отступила».

– Смотрю, вы знакомы, – с воодушевлением произнесла Римма. – Это упрощает дело. Наверное.

– Да, мы согласны работать вместе, – быстро сказал Витька. – Так в чём заключается задание?

* * *

В ночных сумерках светила слегка надкусанная луна. Её бледные лучи отражались в спокойных водах реки. Город спал тревожным сном. На бетонных плитах, опустив ноги в воду, сидели парень и девушка.

– Я рада, что мы не смогли даже взяться за это задание, – прошептала Лена, чтобы не разрушать ночного очарования.

Витя медленно покивал, «второй голод» по-прежнему его терзал.

– Да, им надо подыскать для нас что-нибудь другое. Я даже догадываюсь почему.

Девушка повернула к нему голову и парень продолжил:

– Это только гипотеза. Лучше мы проберёмся к Маркову и всё у него спросим.

Лена улыбнулась и стала смотреть на воду. Со стороны казалось, будто романтичная влюблённая парочка наслаждается ночной тишиной. Долгие минуты молчания шли одна за другой. Вскоре парень лёг на бетон.

– Помнишь, я тебе говорил, что не могу передать словами, что к тебе чувствую? – тихо произнёс Витя.

– Да. Я тоже многое хотела тогда тебе сказать, но опасалась, не верила. Слова часто обманчивы, – словно ждала стартового выстрела, оживлённо проговорила Лена.

– Сейчас мы сидим с сотнями блоков на мыслях и эмоциях, но теперь я хочу показать, что чувствую.

Два потока рванули навстречу друг другу и закрутились безумным водоворотом чувств. Они словно взлетели в небывалую высоту, и в них влилось всё прекрасное, что когда-либо было во Вселенной. Любовь полностью заполнила пустоту, которая росла с каждым днем всё сильнее. Чистое, как горный хрусталь, абсолютное счастье заполнило безбрежные души влюблённых.

* * *

Уменьшившись и выбрав структуру вещества прозрачного, как воздух, Лена и Витя продвигались по зданию МВД в поисках изолятора временного содержания, где должен был находиться Марков.

В камере в одиночестве томился седовласый старик. Лена и Витя обезвредили окружающих охранников появлением в их организме снотворного и приняли обычный облик. Марков встрепенулся, но не испугался. Парень и девушка превратили металлические прутья на несколько секунд в воздух и вошли в камеру.

– Всего лишь двое. И подростки. Если бы не тревога… Так и знал, что это будут молодые, – пробормотал старик.

– Здравствуйте, профессор Марков, – сказал Витя. – Поговорим немного, а потом мы вас отсюда вытащим.

Старик кивнул, покрутил на пальце длинные усы.

– Ребята, расскажите, пожалуйста, всё, что с вами произошло после начала тревоги, – не по-стариковски бодрым голосом попросил Марков, но увидев открывающего для возражения рот парня, добавил. – Так я не умру от любопытства и быстрее смогу ответить на интересующие вас вопросы.

Витька глубоко вздохнул, больше по привычке, чем от надобности, взглянул на Лену и приступил к рассказу. Начал с неожиданного ливня, а закончил предложенным им заданием.

– Потрясающе! – чуть ли не захлопав в ладоши, воскликнул старик. – Идеально!

– Мы знаем свои почти безбрежные возможности, мы понимаем людей, которые хотят нас использовать, но зачем это было вам? Неужели эксперимент?

Марков покачал головой и сказал:

– Хочу, чтобы мир был хоть чуть-чуть лучше. Поднять его из болота хоть на миллиметр. И поднимать ещё десятки лет, когда от меня ничего не останется.

– Но как сила, которой вы не управляете, может улучшить мир? – изумлённо спросил Витя.

– Каждый благой порыв делает мир чуточку добрее. А теперь задумайтесь, почему вы не смогли даже начать задание? И вспомните, чем удовлетворяется ваш «второй голод».

Парень и девушка поглядели друг на друга и, всё поняв, улыбнулись. Потом Марков счастливо оглядел их и начал рассказ, как он дошёл до открытия, забравшись в околонаучные эмпирические дебри.

Час спустя в камере наступила тишина и Витя, усмехнувшись, задал риторический вопрос:

– Кто мы теперь? Кто я?

Но старик задумался всерьез. Потрогав длинные седые усы, он тихим, но безапелляционным тоном произнёс:

– Пока любишь, ты – человек.

июнь – июль 2009

Дыхание галактики

Мелодия с каждой секундой становилась громче. Игорь проснулся и аккуратно вытащил руку из-под кудрявой головы Сьюзан. Светящиеся часы показывали четыре утра. Игорь нажал кнопку «ответ», затыкая растрезвонившийся телефон.

– Через полтора часа вылет, – послышался голос Фридриха.

– Как это?

– Черт его знает! Я сам проснулся пять минут назад. Позвони в Центр.

– Понял, – сказал Игорь.

– Александр уже собирается, – добавил Фридрих и отключился.

– ! Сьюзан! – громко позвал Игорь, и тронул жену за плечо. – Просыпайся, милая. Через полчаса я ухожу.

Сьюзан словно обдали ведром воды.

– Как?! Не прошло и дня с прошлого дежурства!

– Сейчас я все узнаю, – сказал Игорь, вызывая Центр космической медицины.

– Игорь! – возбужденно произнес оператор Джон. – Ждем тебя в Центре. Через час двадцать корабль будет готов к взлету.

– Куда лететь? Почему дежурная команда не среагировала? Почему корабль скорой помощи не готов?

– Система Mare argenteus[1], шестнадцать парсеков отсюда. Мы готовим грузовой корабль, – спокойно объяснил Джон. – А ваша тройка – самая опытная. Вы единственные, кто работал за пределами системы.

– У них нет своих медиков? Раз меня посылают к дьяволу за шиворот, случилось что-то серьезное.

– Врачи есть. Лекарств нет, – терпеливо ответил Джон. – Эпидемия Рахманинова. Требуется как минимум две тонны вакцины.

– Черт, – прошептал Игорь.

– Через пятнадцать минут машина будет около твоего дома.

– Не забудьте заплатить моей жене за моральный ущерб, – с горькой иронией ответил Игорь и закончил связь.

– Как долго я буду одна? – тихо спросила Сьюзан.

– Надеюсь на следующих выходных сходить с тобой в ресторан, – ответил Игорь и натянуто улыбнулся. – Не смотри на меня так. Мне самому не по душе расставание с тобой.

– А отказаться нельзя? – без всякой надежды спросила Сьюзан. Она знала ответ заранее.

– Нельзя. Там погибают люди. Возможно, целая планета под угрозой вымирания.

– Тогда лети и возвращайся скорее.

Игорь обнял жену и начал одеваться. Сьюзан направилась на кухню, чтобы последний раз перед полетом накормить мужа домашней едой.

– Сьюзан, у меня скоро вылет!

– Пока не поешь, не выпущу, – улыбнулась она, – неизвестно, когда ты доберешься до нормальной еды.

Игорь проглотил тарелку супа и ответил на вызов по телефону.

– Машина около дома, – послышался голос шофера.

– Понял.

Игорь обулся и медленно оглядел Сьюзанс ног до головы, словно фотографировал каждый сантиметр ее тела. Зрелище было приятным. Шелковая ночная сорочка ничего не скрывала, а только подчеркивала каждый соблазнительный изгиб.

– Жди меня, – целуя жену, попросил Игорь.

– Это я умею лучше всего, – улыбнувшись одними уголками губ, ответила Сьюзан.

– Я тебя люблю.

– А я люблю тебя. Возвращайся.

Игорь кивнул и вышел на улицу, где ночь постепенно уступала место предрассветным сумеркам. В воздухе витал вечный, едва уловимый химический запах почти сотни фармацевтических заводов.

«Планета-аптечка», – в который раз подумал Игорь и сел рядом с водителем. Мужчины обошлись молчаливыми кивками, и служебный джип повез врача высшей категории в Центр космической медицины для его второго полета за пределы системы.

Центр представлял собой стартовую площадку, окруженную ангарами для кораблей и четырьмя тридцатиэтажными зданиями.

Игоря сразу повезли к грузовому кораблю для дальних плаваний в море вакуума, темной материи и энергии. Матово-черная, ракетоподобная конструкция возвышалась над землей на добрых полсотни метров. Рядом уже стояло два фургона. Один – с космической экипировкой, второй – для экстренного карантина.

Пилот-штурман Фридрих помахал Игорю и зашел в фургон.

Корабль «Гиппократ-4» состоял из трех основных частей. На нем был установлен стандартный двигатель для полетов в пределах системы. При желании, он мог дать скорость в тысячу километров в секунду. Восемнадцать лазерных систем создавали постоянную высокотемпературную плазму, в которой происходил управляемый термоядерный синтез дейтерия и гелия-3. Выделяемая энергия от каждой подобной реакции была больше восемнадцати миллионов электрон-вольт. А реакций происходило сотни тысяч.

Второй частью корабля был грузовой отсек. В нем обычно перевозили медикаменты и спецоборудование. В грузовом отсеке царили почти нулевая гравитация и разряженная атмосфера.

Венчался «Гиппократ-4» капитанской рубкой, каютами персонала и госпиталем на полсотни человек, с возможностью полной изоляции одного пациента от другого.

Игорь зашел в фургон, где три человека персонала одевали Фридриха и Александра – бортинженера.

Тридцатилетний Игорь был самым младшим в команде, пилоту и инженеру недавно стукнуло по сорок. Хотя некоторые врачи, со ста двадцатилетним стажем, считали всех троих мальчишками.

– Даже не верится, что придется перелазить со «скорой» в эту громаду, – сказал Игорь, снимая одежду.

– Можно полететь на нашей птичке, – пожал плечами Александр. – Домчимся до системы Mare argenteus всего лишь за шестнадцать тысяч лет.

– Вдохновляет, – нервно засмеялся Фридрих. – Я три года пользовался «темным двигателем» только на тренажерах.

– У него устройство сложное, а пользоваться им – пустяки, – подбодрил пилота Александр.

Чтобы преодолевать световые года понадобился даже не новый двигатель, а совершенно иной принцип, другая ветвь науки и техники. Хотя с легкой руки испытателей систему все-таки прозвали «темным двигателем».

– Ага, – улыбнулся Игорь, – залил в бак пару ведер темной энергии и полетел.

Сослуживцы засмеялись, персонал лишь сдержанно улыбнулся.

По уставу каждому офицеру полагался набор оружия. Электрошокер, шестизарядный огнестрельный пистолет и лазерное ружье, которое можно было использовать и как оружие, и как резак.

– Никогда не понимал, зачем нам столько смертельных игрушек, – сказал Фридрих, вкладывая оружие в кобуры, пришитые к костюму. Одна была на левом боку, две других на бедре и поясе с правой стороны. Весь боекомплект, из пластика и облегченной стали весил чуть больше килограмма.

– Это очень политкорректный набор, – ответил Александр. – Угодил сразу нескольким разделам физики. И электричеству, и квантовой оптике, и старой доброй классической механике.

– Многие лекарства пригождаются раз в пять лет, но мы их все равно возим, – сказал Игорь. – Так и здесь – оружие на все случаи. Лазер хрупок, но может стрелять в вакууме, пистолет прочен, а электрошокер хорош при контактном бое.

– Лекции по самозащите ночью штудировал? – приподняв брови, с иронией спросил бортинженер. – Это на тебя так Сьюзан действует?

Игорь не успел ответить. Из динамиков раздался голос оператора:

– Экипаж, пройдите, пожалуйста, для процедуры карантина в соседний фургон!

– Джон! Незачем так кричать! – поморщился Александр. – Ты когда-нибудь научишься регулировать громкость?

Карантин длился меньше десяти минут.

– Это не процедура, а формальность какая-то, – недовольно заметил Игорь.

– Если мы опоздаем, каждая минута будет стоить десятков или сотен жизней, – напомнил Фридрих.

– А если заболеет кто-то из нас, то погибнет вся планета.

– Не сгущай краски, – встрял Александр. – Корабль сможет довести и один человек.

– Не дай Бог, конечно, – сказал Фридрих. – Но Саша прав.

Каждый член экипажа был обязан обладать минимальными умениями других специалистов. Капитан должен уметь оказать первую медицинскую помощь, а врач – выбрать на компьютере предлагаемую траекторию движения, а затем посадить корабль.

Команду очистили несколькими видами излучения. Один раз карантинная капсула наполнилась газом, от которого закружилась голова.

Фургон подвез экипаж прямиком к приставному лифту.

– Даже размяться не дают, – хмыкнул Александр, – по скобам полазить.

Игорь окинул взглядом матово-черную громаду корабля. Рассвет занялся, показав на горизонте красновато-желтую звезду. В свете местного солнца «Гиппократ-4» больше напоминал челнок смерти, нежели корабль спасения.

Игорь отогнал мрачные мысли и шагнул в лифт вслед за капитаном и бортинженером.

Пройдя стандартную минутную очистку ультрафиолетовым излучением в шлюзе, экипаж вошел в корабль. Сейчас они пассажиры, но стоит «Гиппократу-4» оторваться от земли, как они станут его полноправными хозяевами.

– До взлета двадцать пять минут, – из десятков динамиков эхом раздался голос Джона. – Начать завершающую предстартовую проверку.

Фридрих и Александр направились в капитанскую рубку, а Игорь пошел в грузовой отсек – лично проверить безопасность медикаментов.

Спустившись по десятиметровой лестнице, врач взглянул на показания приборов. Температура в грузовом отсеке поддерживалась в пять градусов по Цельсию. Атмосфера была планетарная.

Уже после взлета воздух автоматически откачивался, чтобы избежать окисления медикаментов при длительных перелетах. Но какую-то его часть оставлять приходилось, чтобы была возможность поддерживать нужную температуру. Ведь вакуум нельзя нагреть.

Игорь зашел в шлюз между грузовым и жилым отсеками. Табличка напоминала, что стоит надеть скафандр, но врач ее проигнорировал. Отсек представлял собой огромное помещение с этажными переборками для груза. Игорь опустился на дно отсека, где и расположились медикаменты.

Врач проверил все крепления и ремни, до которых смог дотянуться.

Сорок стопок по десять ящиков. В каждом ящике – тысяча ампул по пять миллилитров. Все драгоценные металлы и топливо для жителей планеты Spes[2] в системе Mare argenteus сейчас были ничем по сравнению с этим бесценным грузом. Каждая ампула была чьим-то билетом в жизнь. А безбилетников ждала лютая смерть.

Игорь подошел к лестнице и услышал голос Джона:

– До взлета десять минут.

Игорь заспешил в капитанскую рубку. Лицо и руки замерзли, и врач хотел успеть согреться до старта.

После подъема на тридцать метров по лестнице Игорь взмок. В рубку он зашел бодрый и разгоряченный.

– У меня все в порядке, – сказал он.

– Мы рады, – откликнулся Александр. – Отдыхай теперь до самого приземления.

– Благодарю, – сухо ответил Игорь.

На индикаторной панели четыре лампочки горели желтым цветом. Когда первая из них загорелась зеленым, Джон сообщил:

– Юстировка лазерных систем завершена.

При изменении цвета второго индикатора, оператор оповестил:

– Топливо подано.

– Процесс образования высокотемпературной плазмы запущен, – пояснил смысл третьего индикатора Джон.

Когда загорелась зеленым четвертая лампа, оператор торжественно произнес:

– Процесс термоядерного синтеза начат. Минутная готовность.

– Пристегнуться, – скомандовал Фридрих. – Это вам не наша птичка.

– Настоящий орел, – кивнул Александр, щелкнув ремнем.

Корабль рычал и подрагивал, словно хищный зверь перед смертельным броском.

Джон начал отсчет:

– Десять, девять…

Игорь вспомнил, что всего лишь пару часов назад сладко спал рядом с любимой женой.

– Восемь, семь…

Сьюзан хотела начать разговор о ребенке, но Игорь попросил отложить его до утра.

– Шесть, пять…

Но теперь, когда наступит время завтрака, они будут в тысячах километрах друг от друга.

– Четыре, три…

Холостякам Фридриху и Александру этот полет был в радость. Космос был их домом. А Игорь обрел обитель на земле. И, по зову долга, сразу же отправился в длительный опасный полет. И ничего нельзя изменить…

– Два, один…

«Жди, Сьюзан! – проникновенно подумал Игорь. – Я вернусь!»

– Пуск!

Корабль накренился градусов на пятнадцать, завибрировал и, вжав экипаж в кресла, начал отрываться от поверхности. Дыхание давалось с трудом, на грудь давила сила нескольких гравитаций. Компьютер прибавил на краткий миг мощность выброса из крайнего сопла, и «Гиппократ-4» выровнялся. Дышали астронавты мелкими вдохами, оставляя грудь наполовину полной. Если выдохнешь при старте полностью, в сжатые гравитацией легкие воздух может больше не попасть никогда.

– Тропосферу прошли, – послышался бодрый голос оператора.

– Полдела сделано, – с иронией выдавил из себя Александр.

Давление заметно снизилось, шум в голове прошел, и Игорь задышал глубже.

– Вышли из стратосферы, – сообщил Джон, – все оборудование функционирует нормально.

– Джон! Это мы вышли! – ответил Фридрих. – А ты сидишь на мягком кресле и смотришь на циферки.

– У вас кресла не жестче, – хмыкнул оператор и замолчал.

«Гиппократ-4» преодолел ионосферу и вышел в космос. По мере уменьшения реальной гравитации, компьютер усиливал гравитацию искусственную. Но когда корабль покинет зону сильного воздействия планеты, она все равно будет в три раза меньше привычной. Для удобства на подошвы обуви астронавтов был напылен постоянный магнит.

Фридрих первым отстегнул ремень и встал. Старт всегда вызывал в нем зверский голод.

Все трое были противниками жестокости, потому ели либо растительную пищу, либо синтезированное мясо. Астронавты взяли по тюбику питательной смеси, со вкусом овощного рагу с перцем.

– Каждый раз не верится, что такая громада может не просто оторваться от земли, но и лететь с непостижимой скоростью, – отвинчивая колпачок, сказал Игорь.

– История идет по кругу, – значительно заявил Александр. – Когда на смену деревянному флоту пришли броненосцы, никто не верил, что металлические монстры могут держаться на воде, не то что двигаться быстрее.

– И только физики, инженеры и прочие технари знали, что каждую машину на воде держат фундаментальные законы природы, – в тон ему ответил Игорь.

– Зря иронизируешь. Так и было.

Фридрих включил обзорный экран и пояснил:

– Улучшает аппетит.

– Медициной не подтверждено, – тут же вставил шпильку Игорь.

– Народный опыт, – пожал плечами капитан.

Экран был разделен на шесть секций, показывая все основные направления. Фридрих провел пальцем по сенсорной панели, и один из видов поглотил все остальные. Теперь экран занимало изображение удаляющейся серо-голубой планеты.

Игорь бросил на нее короткий взгляд и отвел глаза. Десятки раз Игорь видел удаляющуюся планету, но такую тоску испытывал впервые.

– Экипаж, как самочувствие? – спросил Джон, отвлекая от тусклых мыслей.

– У тебя же есть все наши биометрические параметры, – ответил Александр.

– Показания одно, а ощущение – другое, – не согласился оператор.

– Отлично, – ответил за всех Игорь. – Как врач говорю.

Джон ответил только через несколько секунд:

– Вы достигли четвертой космической скорости. Доступ к «темному двигателю» открыт.

– Благодарю, сразу после завтрака воспользуюсь, – нервно ответил Фридрих. – Бортинженер, начать подготовку «темного двигателя».

– Есть, – ответил Александр, бросая выжатый тюбик в утилизатор.

Панель управления «темным двигателем» была закрыта бронированным стеклом. Бортинженер ввел пароль и приложил палец – панель загорелась, а защитная крышка, словно багажная дверь машины, плавно поднялась вверх.

– Активация «темного двигателя» возможна через полторы минуты, – сообщил Александр.

– Понял, – ответил Фридрих, проверяя действия компьютера.

Траектория была выбрана верно, масса задана, частота определения текущих координат – сотни гигагерц.

– Центр, – заговорил капитан, – через три минуты совершаем прыжок в систему Mare argenteus. – Экипаж, занять места, пристегнуться, надеть кислородные маски. – Немного помолчав, Фридрих добавил с улыбкой. – Не бояться и верить только в удачу.

– Приказ года, – усмехнулись динамики голосом Джона. – Удачи, друзья. Ждем от вас капсулы с посланием.

Фридрих запустил «темный двигатель» и занял свое место. Больше от людей не зависело ничего.

Для темной энергии не существует понятия взаимодействия с пространством, зато ей известно, что такое масса.

Место прибытия задавалось не точкой, не пересечением несуществующих линий, а координатным лучом, где началом было текущее местонахождение корабля, а концом – бесконечность.

Каждая планетарная система – довольно стабильная штука с почти постоянной массой. Именно масса и стала фактором, по которому двигатель мог выбросить корабль из гиперкоридора. Потому удаленное определение массы было главной задачей астрономов эры Прорыва.

«Темный двигатель» покрывал каждый сантиметр обшивки. В нужный момент он превращал корабль в часть темной энергии и устремлял его по гиперкоридору. Хотя мнения ученых расходились. Одни утверждали, что гиперкоридор находится в еще одном измерении пространства, другие, что корабль просто исчезал, а потом заново появлялся вблизи заданной массы.

Скорость корабля должна была быть такой, что потенциально он мог бы достигнуть необходимой точки и без гиперкоридора. Обычно шестьсот-семьсот километров в секунду хватало. Отсюда появлялось еще одно предположение. Что путь через гиперкоридор – это полет сквозь пространство, где не существует времени.

В мгновение превращения компьютер передал «темному двигателю» текущее местоположение корабля, и, может на миг, может на бесконечность, люди внутри машины выпали из бытия.

Астронавты сняли маски и взглянули на экран – ни звезд, ни планет.

– Что за ерунда? – спросил Игорь.

Фридрих и Александр подскочили с кресел, как ужаленные.

– До Mare argenteus почти световой год! – пораженно воскликнул капитан. Он уже догадался, что это может значить.

Александр подтвердил его догадку:

– Черт! «Темный двигатель» деактивирован на двадцать две минуты!

Игорь непроизвольно засек время. Фридрих разделил экран на шесть секций.

К ним с боковой стороны приближалось два корабля. Один не уступал размерами «Гиппократу-4», другой был в три раза меньше.

– Включай двигатель на полную мощность! – крикнул Фридрих. – Попробуем оторваться!

Александр начал с максимально возможной скоростью наращивать мощность двигателя, а капитан перевел корабль на полуавтоматическое управление.

Включился один из корректирующих траекторию двигателей, и «Гиппократ-4» стал уходить от пиратов по широкой дуге.

– Ведь только что поставили новую защиту на все корабли, – сокрушенно сказал Александр. – Неужели все бесполезно? Карибское море, ей-богу.

Пираты, научившись взламывать координирующие системы «темных двигателей», уже не один год терроризировали межзвездных путешественников. Переписывая заданную массу на массу собственных кораблей, они выхватывали жертву из гиперкоридора к себе. Последним бичом стал новый вирус, деактивирующий «темный двигатель» на долгое время. Теперь дальнобойщики уповали лишь на мощь термоядерного двигателя и на быструю реакцию службы безопасности.

– Передатчик работает? – спросил Фридрих.

– Да, – кивнул Александр. – Но стоит поторопиться, пока они не отключили и его.

Капитан надиктовал текст о нападении пиратов и приложил к нему текущие координаты корабля.

Через несколько секунд «темный передатчик» выстрелил крошечной капсулой с зашифрованным посланием. Только переместившись в нужную систему, она отправит сигнал адресату.

Игорь не находил себе места, желая помочь. Услуги врача были не нужны, но он неплохо знал и технические узлы корабля.

– Игорь, подготовь астероидную пушку, – наконец вспомнил про него капитан.

Врач подошел к панели и нажал несколько кнопок.

– Не работает!

Александр бросил быстрый взгляд на экран состояния систем.

– Придется идти в грузовой отсек и действовать напрямую, – сказал он. – Программа связи компьютера с управляющей системой пушки взломана.

– Я займусь этим, – кивнул Игорь.

– Я переключу пушку на ручной режим, – устало произнес бортинженер. – Чтобы пираты не смогли ею воспользоваться.

– Они приближаются, – глядя то на экран, то на показания приборов, сообщил капитан.

– Двигатель работает на полную мощность, – доложил Александр. – Можно включить кратковременный форсированный режим.

– Сколько времени мы выиграем?

Александр нахмурил лоб.

– Около минуты, – ответил он.

– Жаль, что не восемнадцать, – взглянув на панель «темного двигателя», ответил Фридрих. – Включай. Нужно удерживать их на расстоянии.

Игорь добрался до шлюза и зашел в соседний отсек со спецодеждой. Вынув оружие, он начал облачаться в самый легкий и удобный скафандр, предназначенный для работы в разряженной атмосфере с температурой выше двухсот пятидесяти градусов по Кельвину. Вложив пистолет, шокер и лазерное ружье в специальные карманы на скафандре, Игорь надел кислородный баллон. Учитывая резерв скафандра, воздуха ему должно было хватить часа на полтора. К тому времени все давно решится.

Игорь зашел в шлюз. Насосы быстро откачали воздух обратно в жилой комплекс и переборка открылась. Пройдя до упора вбок верхнего этажа грузового отсека (который в космосе терял смысл верхнего, а просто был ближайшим к жилому комплексу), Игорь зашел в небольшую комнату. За ее передней стенкой находилась астероидная пушка, позволяющая стрелять в пяти направлениях.

Обзорный экран здесь был меньше, чем в капитанской рубке, но тоже позволял видеть все шесть сторон света. Панель управления состояла из клавиши включения и двух маленьких глаз проекторов.

Игорь сел на кресло и нажал кнопку. Загорелся разделенный на шесть секций экран, а рядом с руками возникла сенсорная голограмма в виде самолетного штурвала с десятком кнопок. Второй объектив создал экран с показаниями системы наведения пушки, с расстоянием до ближайших объектов и мощностью возможного воздействия.

Пять секций показывали бездушное черное пространство, и Игорь сразу их отключил. До активации «темного двигателя» еще почти четырнадцать минут, а пираты сократили расстояние втрое.

Врач нажал кнопку на штурвале и на экране появился крест мушки, словно в древних компьютерных играх. Держать в руках светящуюся пустоту и нажимать на нее, несмотря на привычку, было странно.

– Шугнуть их? – включая связь, спросил Игорь.

– Погоди, они предлагают переговоры, – ответил Фридрих.

– Все равно держи их на мушке, – добавил Александр.

Из динамиков корабля и скафандра донеслись звуки помех и тихого, неразличимого разговора.

– Привет, гиппократцы, – через пару секунд громко произнес пират хриплым наглым голосом. – Отдайте груз и вы свободны.

«Так он и упустит возможность захватить еще один корабль», – подумал Игорь.

– Наши трюмы пусты, – ответил Фридрих.

– Медицинский грузовой корабль мчится в систему, где бушует эпидемия с пустыми руками. Правдоподобно. Вы че, их закапывать летите?

– Им нужен медперсонал. Двадцать лучших врачей…

– Псы и то брешут лучше, – грубо перебил пират. – Вас трое, а вот нас – действительно двадцать. Можете сбросить груз в космос. Мы не гордые – подберем.

– Мы хотим спасти тысячи людей! – не выдержал Фридрих.

– Жители планеты получат лекарство. Просто… не совсем бесплатно, – ответил пират. – Я удивляюсь, что вы сами не захотели продать лекарство властям.

– Такие грязные мысли не могли даже прийти нам в голову! – брезгливо возмутился капитан.

– Это не грязь, это пиратский бизнес. Сбрасывайте груз, пока не поздно. Через три минуты мы вас догоним и бросим глушилку на все компьютеры. Тогда корабль тоже достанется нам, а вы – космосу.

– Почему же ты этого не сделал без разговоров? – с иронией спросил Фридрих.

– Не выношу вида крови, – хмыкнул пират. – У вас две минуты.

И отключил связь.

– Игорь, покажи им наш груз, – со злостью сказал Александр. – Без перезарядки аккумуляторов хватит выстрелов на десять.

– Понял, – ответил врач, наводя прицел на двигатель большого корабля.

Если объект не менял скорости и траектории, а астероиды их обычно не меняли, корректировка на движение цели и корабля производилась компьютером безошибочно.

Игорь затаил дыхание и сделал подряд три выстрела максимальной мощности. Первый импульс встретил на своем пути экран невидимой защиты – еще одну гениальную разработку пиратов. Второй выстрел перегрузил защиту энергетически и разорвал ее. Третий импульс прорезал обшивку и ворвался в двигатель. Внутри технического отсека пиратского корабля произошел взрыв, который отключил тягу и изменил траекторию. Преследователи продолжали лететь по инерции, но каждая секунда неумолимо отдаляла их от «Гиппократа-4».

– Игорь! Ты талант! – воскликнул бортинженер.

– Еще десять минут, – сказал Фридрих. – Погоди немного, мы снова включим форсаж.

– Понял, – ответил врач, держа в перекрестии белых линий небольшой корабль.

Пираты снова хотели выйти на связь, но Фридрих хладнокровно их игнорировал. Да и о чем теперь разговаривать?

Внутренние конструкции корабля завибрировали, Игорю даже показался какой-то шум. Форсажные плевки энергией не могли пройти для двигателя бесследно. «Гиппократ-4» прорезал космос с рекордной скоростью в тысячу двести километров в секунду, но пираты продолжали приближаться.

– Игорь, стреляй, – приказал капитан.

Меньший корабль был похож на десантное судно эры Прорыва. Игорь навел прицел на двигатель, и, затаив дыхание, сделал тройной выстрел. Защита корабля не дрогнула.

– Плохо дело, – прокомментировал Александр. – Этот орешек не расколешь.

– Значит, он расколет нас, – вздохнул Фридрих. – Без боя я груз не отдам.

– Я попробую выстрелить перед самой стыковкой, – сказал Игорь. – Возможно, в какой-то миг их защита отключится, чтобы присоединиться к шлюзу.

– Нас не заденет? – спросил капитан.

– Терять, похоже, все равно нечего, – невесело усмехнулся бортинженер.

На корпусе пиратского судна Игорь рассмотрел две пушки. Космические разбойники не стреляли, боясь повредить груз. И врач мысленно поблагодарил конструкторов «Гиппократа-4», которые установили астероидную пушку над грузовым отсеком.

– Семь минут осталось продержаться, – сказал Александр.

– Через три они будут здесь, – произнес капитан. В голосе не было ни страха, ни обреченности. Только холодная ярость.

– Что делать мне? – спросил Игорь.

– Стреляй из пушки, а потом приходи к нам на помощь, – ответил Фридрих. – Друзья, для меня был радостен каждый полет с вами. Лучшего экипажа трудно пожелать.

– Подожди прощаться… – неловко произнес бортинженер.

– Нет, Саша, – перебил его капитан. – Этот полет последний. Но нужно продать наши жизни подороже. Мы будем бороться до конца – и это главное.

– Вы мне ближе родных, – произнес Александр.

– Я тоже вас люблю, друзья, – сквозь ком в горле произнес Игорь. Все его мысли были о Сьюзан. Он вспомнил, как обещал ей вернуться. Представил, как она будет рыдать и не знать, как жить дальше. «Я выкарабкаюсь, – сжав зубы до хруста, пообещал себе Игорь. – Спасу планету и вернусь к жене».

По части стыковки пираты были профессионалами высшего класса. В космосе, на огромной скорости, пристыковаться к входному шлюзу мог только человек с руками ювелира.

– Когда они подойдут вплотную, – сказал Фридрих, – врубай корректировочный двигатель на полную мощность.

Когда пираты начали стыковку, Александр включил боковые реактивные двигатели, но ничего не произошло.

– Глушилка, – сказал бортинженер. – Компьютер в летаргическом сне.

– Дерьмо, – беря наизготовку лазерное ружье, прокомментировал Фридрих. – Игорь, как ты там?

– Стреляю, – ответил врач, – похоже, бесполезно.

– Дуй к нам, – позвал Александр. – Втроем веселее.

– Последний выстрел.

Игорь направил пушку в середину пиратского корабля, который уже выполнил стыковку. Мощный импульс потерялся в защите судна, словно снежинка в густой шерсти северного волка.

На голограммном экране появилась надпись: «Аккумуляторы разряжены! Выстрел минимальной мощности возможен через пятьдесят секунд».

Игорь вскочил с кресла и бегом ринулся к выходу из грузового отсека. Из динамиков скафандра слышались звуки выстрелов и крики. «Опоздал», – с ужасом подумал Игорь, вытаскивая сразу пистолет и ружье.

Врач открыл переборку, ведущую в разделительный шлюз между жилым и грузовым отсеками. На краткий миг Игорь увидел троих людей в темных костюмах, а затем поток ворвавшегося воздуха сбил его с ног и отбросил метров на десять.

Пираты, словно пробки от шампанского, влетели следом за врачом.

Игорь оказался около самой лестницы. Слегка ошарашенный, но спасенный от увечий скафандром, он быстро оценил ситуацию. Двое пиратов уже поднимались, третий лежал без сознания. Годы работы в экстренных условиях сделали свое дело. Игорь выстрелил дважды в первого врага. Тот вскрикнул и слабеющей рукой поднял устрашающего вида пушку. Пожалуй, так мог бы выглядеть пистолет шестидесятого калибра. Игорь спустил курок еще раз и спрыгнул на следующий этаж отсека. И вовремя. Не успел он коснуться поверхности, над ним пронесся свинцовый шмель пули.

Звуки выстрелов грозным эхом прокатились по грузовому отсеку, обволакивая каждый сантиметр пространства. Скафандр и малая гравитация обеспечили мягкое приземление. Игорь едва удержался на ногах, но пистолет и лазер так и не выпустил.

Одним движением сбросив кислородный баллон, врач прыгнул к стене. Прижавшись к ней спиной, он направил оружие вверх и замер.

– Поднимайся, ублюдок! – проорал пират то ли Игорю, то ли одному из своих раненых помощников.

С верхнего этажа показалась рука с пистолетом. Пират сделал три выстрела наугад. Одна из пуль рикошетом чиркнула скафандр. Игорь переключил лазер на непрерывный режим генерации излучения и нажал курок.

С омерзительным шлепком на пол упала кисть, сжимающая пистолет. Крови почти не было, лазер обуглил плоть, оставив в воздухе запах горелого мяса. Игорь порадовался, что он в скафандре и не чувствует его. И без того много поводов для тошноты.

Зато он услышал крик. Долгий, пронзительный, полный боли и неверия в случившееся. Ждать было нельзя. Игорь вложил пистолет в кобуру и бросился к лестнице. Подпрыгнув на три метра, он ухватился за скобу и полез вверх.

Высунув лазер, и быстро проведя им слева направо, Игорь убрал руку с оружием.

Пират завопил и смолк. Этот крик был предсмертным.

Игорь осторожно выглянул. И сразу выбрался на этаж полностью. Один из разбойников так и не поднялся – при падении он ударился головой и сломал несколько шейных позвонков. Второй лежал простреленный тремя пулями. Последний еще дымился. С обезображенной рукой, с распоротым и обугленным животом, он нашел страшную и болезненную смерть.

«Всю жизнь я спасал людей, а теперь мне пришлось их убить», – с грустью подумал Игорь, глядя на поверженных врагов.

Боясь того, что предстоит ему увидеть в капитанской рубке, врач на негнущихся ногах побрел к шлюзу. Там его могли ждать как живые, так и мертвые.

Батарея лазера разрядилась на треть, и Игорь переключил его на импульсный режим. Неизвестно, сколько еще пиратов бродит по кораблю. А в пистолете осталось всего лишь три патрона. Игорь включил микрофоны скафандра на максимальную чувствительность. Шлем сильно уменьшал обзор, но Игорь не хотел лишаться хоть и небольшой, но защиты.

Кроме звука собственных шагов, врач больше ничего не услышал.

Вход в капитанскую рубку был открыт. Среди четырех поверженных пиратов лежал мертвый Александр. Капитан еще дышал.

– Фридрих! – позвал Игорь, снимая со стены чемоданчик первой помощи.

Сбросив скафандр, врач вколол капитану обезболивающее. Сняв с раненого куртку, Игорь положил ее Фридриху под голову.

– Прекрати, во мне четыре пули, – слабым голосом проговорил он. – Ты справился с теми тремя?

– Да, они мертвы.

– Я всегда знал, что ты профессионал во всем, – выжал из себя улыбку капитан.

Игорь тем временем раздел друга и перевязал ему раны. Две пули прошли навылет, а две завязли в теле, натолкнувшись на кость.

– Выйди на траекторию, направленную в сторону Mare argenteus, – продолжал капитан. – Масса уже задана, «темный» готов к работе. Если спасешь планету, спасешь и меня от напрасной смерти.

– Я тебя в любом случае спасу, – напряженно ответил Игорь.

– Удачи тебе… дружище. Не расстраивай Сьюзан, – сказал капитан и потерял сознание.

Игорь поднял капитана на руки и побежал в госпиталь. На корабле он весил не больше двадцати пяти килограммов.

Врач положил капитана на операционный стол, надел ему кислородную маску, подключил все датчики. Фридрих потерял много крови, и Игорь влил ему литр донорской.

Сделав слабую анестезию, врач обработал по очереди раны. Вначале он разобрался с теми, где пули прошли навылет. Для этого пришлось увеличить разрез и зашить в нескольких местах кишечник. Залатав эти раны, Игорь принялся за извлечение пуль. Видимо, обе попали рикошетом. Застряв в ребрах, они не повредили важных органов.

После операции Игорь влил в Фридриха еще пол литра крови и оставил его на попечении компьютера.

Врач вернулся в капитанскую рубку и начал мучительно вспоминать, как на компьютере задать нужную траекторию. Ведь «должен знать» и реально знать – вещи разные и почти не соотносимые.

Компьютер снова ожил, и Игорь выполнил автоматическую расстыковку с пиратским кораблем. Глушилка вывела из строя шесть лазерных систем в техническом отсеке, и теперь термоядерная реакция стала возможна только в форсированном режиме. Благо «Гиппократ-4» продолжал двигаться по инерции с достаточной скоростью для использования «темного двигателя».

С помощью подсказок компьютера, врач все-таки смог выставить возврат на траекторию, ведущую к системе Mare argenteus.

На корректировку курса, с учетом оставшегося реактивного топлива, нужно было семнадцать минут.

Игорь осмотрел тела. Похоже, пираты не привыкли встречать такого ожесточенного сопротивления. Двое из них даже не успели выстрелить. Зато Александр выпустил все шесть пуль и на две трети разрядил лазер.

Врач стоял и смотрел на друга. Веселого, язвительного, самоотверженного профессионала, любящего свое дело, любящего космос. А теперь он был мертв. Потому что кто-то пожелал заработать на горе других.

Александр хотел, чтобы космос стал его домом навечно. Игорь вытер с лица друга кровь, закрыл глаза, вернул на место оружие. Взяв бортинженера на руки, врач пошел к выходу.

Игорь наполнил шлюз воздухом и открыл переборку. Положив Александра рядом с выходом, он прочитал прощальную речь.

– Ты был моим лучшим другом, – добавил от себя Игорь, – встретимся в следующей жизни.

Врач покинул шлюз и скомандовал открыть переборку, за которой простирался безграничный космос. Воздух, рванувший навстречу пустоте, подхватил тело бортинженера и унес его прочь от корабля.

Игорь вздохнул и пошел навестить Фридриха.

Капитан глубоко спал, его состояние перестало быть опасным. Игорь посмотрел на показания приборов и удовлетворенно кивнул – домой Фридрих вернется здоровым. А сейчас предстоял прыжок.

У Игоря было желание бросить трупы пиратов в утилизатор. Но, помня устав, он перетаскал их в герметичное помещение грузового отсека и выставил температуру в минус тридцать градусов по Цельсию. «Теперь они не пропадут», – цинично подумал врач.

Игорь перепроверил настройки «темного двигателя» и включил минутную готовность. Усевшись в кресло и пристегнув ремни, врач стал вместе с компьютером отсчитывать секунды до прыжка. За две секунды до перехода в гиперкоридор Игорь закрыл глаза.

И открыл их от сигнального писка компьютера. «Неверная траектория!» – гласила надпись на экране.

Система Mare argenteus оправдывала свое название. Космическая пыль, словно серебряное море, окружала три планеты, вращающиеся вокруг звезды солнечного типа. И Игорь летел прямиком в это море, хотя планеты находились в другой стороне.

Видимо, при выходе из гиперкоридора произошел микросбой. Ориентация корабля поменялась, а скорость упала до четырехсот километров в секунду.

Компьютер уже рассчитал оптимальный вариант. Игорь, зная, что не придумает ничего лучше, дал добро на выполнение маневра.

Слишком много раз за этот полет включались корректировочные двигатели. Чтобы направить «Гиппократ-4» в сторону планеты Spes и позже войти в зону ее жесткого притяжения пришлось израсходовать топливо почти полностью. Остались лишь жалкие крохи на пару тормозных маневров.

Выпив стакан воды, Игорь задумался, зачем он несется сквозь пространство, зачем погиб Александр, и почему страдают три города, в каждом из которых живет почти по сто пятьдесят тысяч человек.

Некоторые называли эту болезнь Дыханием галактики из-за того, что вирус приходил из космоса. Несмотря на то, что передача звука в безвоздушном пространстве невозможна, эпидемия приходила из космоса со звуковыми вибрациями, напоминающими вступление в симфонии номер три Рахманинова. Отсюда появилось еще одно название: эпидемия Рахманинова. Хотя кто-то слышал в этом звуке другое. Но, так или иначе, Дыхание галактики несло болезнь и смерть.

Игорь послал запрос на сеанс связи с медицинским центром Spes. Ответ пришел сразу.

– «Гиппократ-4»? – спросил оператор. – Приветствую. Как проходит полет? Где вы сейчас находитесь?

– До вас еще шесть миллионов километров и чуть больше четырех часов пути. А полет – ужасно. Бортинженер мертв, капитан ранен. Многие системы корабля повреждены пиратской глушилкой. Реактивное топливо на исходе, потому придется тормозить об атмосферу.

– Пираты? – голос оператора звучал непозволительно испуганно.

– Мы их убили, – устало произнес Игорь. – Приготовьте самолеты для перевозки лекарств. Передаю свои координаты. Следите за мной постоянно до самой посадки.

– Хорошо. Желаю мягкой посадки.

– Это вряд ли. Возьмите оборудование, чтобы вскрыть корабль. Вдруг я буду в отключке.

– Понятно.

«Понятно, – мысленно передразнил Игорь. – Сюда бы Джона. От этого, похоже, пользы не дождешься».

Игорь пошел навестить капитана. Фридрих безмятежно спал, полностью доверившись компьютеру. Капитан и корабль поменялись ролями.

По уставу в рубке постоянно должен присутствовать хотя бы один офицер корабля на случай возникновения проблем, требующих человеческого вмешательства. Отказ автоматики, астероидная опасность, нападение.

Игорь зашел в рубку и выбрал на пищевой панели тюбик с банановым пюре. Кроме фруктов в горло ничего не лезло, а подкрепиться было необходимо.

Игорь сидел в кресле, разглядывая приближающуюся планету. Spes почти полностью была укрыта белым одеялом облаков. Из обитаемых планет, на памяти Игоря, она была единственной, у которой не было ни одного спутника. Spes жила за счет полезных ископаемых: платины, иридия и гелия-3. Возле огромных месторождений этих веществ и образовалось три города. Первым колонистам было по двадцать лет, когда они прибыли в Mare argenteus, теперь им уже исполнилось по девяносто. Игорь пользовался благами их системы с детства, теперь пришло время жителям Spes ощутить, что и его система живет не зря.

Тревога росла с каждым ударом сердца, с каждой сотней километров. Теперь планета закрывала собой весь экран.

Игорь включил тормозные двигатели, выработав половину оставшегося топлива. Выпустив крылья, он вошел в верхний слой атмосферы.

Первый круг по высокой орбите занял всего лишь тринадцать минут. Игорь до крови закусил губу, боясь, что любое его неверное движение погубит всю экспедицию.

К концу второго круга, который занял полчаса, «Гиппократ-4» пролетал каждую секунду по девяносто километров.

Только на середине третьего круга, когда скорость значительно уменьшилась, а топливо вышло окончательно, Игорь решился войти в более плотные слои атмосферы.

Прошив белый кокон облаков, врач направил корабль под малым углом к поверхности. Температура корпуса росла, скорость падала. Компьютер словно взбесился, выдавая каждые три секунды чуть ли не противоположные советы.

Сесть на посадочную полосу Игорь не мечтал, но доставить лекарства в целости и сохранности был обязан.

Пролетев над городом, врач увидел довольно обширную равнину. Нужно было садиться. Скорость упала до критической, и «Гиппократ 4» в любую секунду мог просто-напросто рухнуть.

«Надеюсь, Фридрих выдержит», – подумал Игорь за миг до касания.

Обычно корабли такого типа садились вертикально, постепенно уменьшая мощность. Но из-за неполадок в термоядерном двигателе и отсутствия топлива Игорю пришлось пропахать брюхом не меньше полукилометра.

Ремни впились в тело, и корабль замер. Врач улыбнулся. Отстегнув ремни безопасности, он аккуратно спрыгнул на боковую стенку, которая стала полом, и неуклюже побежал в госпиталь – сказывалась возросшая в несколько раз гравитация.

– «Гиппократ-4», – позвал оператор, – как прошла посадка?

– Лучше не бывает.

– Самолеты взлетели.

– Жду.

Фридрих сдвинулся лишь на пару сантиметров – ремни держали надежно. Компьютер самостоятельно переориентировал кровать дном к источнику гравитации. Аппаратура работала исправно, и Игорь направился в грузовой отсек.

Все вертикальное стало горизонтальным. Врач двигался по скобам лестницы, словно по перекладинам мостика на детской площадке.

Лекарство пережило полет и надежно удерживалось ремнями. Игорь открыл широкий разгрузочный шлюз и вдохнул влажный воздух планеты Spes. Теперь, когда корабль лежал на боку, груз стал ближе к поверхности.

Через пятнадцать минут недалеко от корабля приземлились шесть самолетов, из которых выбежало человек двадцать и выехало полдюжины погрузчиков.

Машины приставили к кораблю раскладной трап, и Игорь спустился на планету.

– Здравствуйте, – поздоровался один из пилотов. – Я руковожу операцией.

– Мы бесконечно рады, что вы смогли добраться до нас, – сказал его помощник, держась рукой за темя.

– Я тоже, – скупо ответил Игорь. – В госпитале находится капитан. Пускай четверо перенесут его в самолет – его нужно доставить в вашу больницу. Остальные могут начинать разгрузку. Только очень аккуратно, лекарство висит на ремнях.

Через час три самолета разлетелись по городам, неся на своих крыльях половину лекарства. Пока люди продолжали разгрузку «Гиппократа-4», Игорь устроил конференцсвязь со всеми больницами планеты – в трех городах их набралось не так уж и много.

– Даю последнюю инструкцию. Вы всё знаете, но хочу повторить, – произнес Игорь. – Взрослым колоть полную ампулу, детям до десяти лет – три миллилитра. И еще. Лекарство действует как сильное снотворное, потому не пугайтесь, что все пациенты будут засыпать почти мгновенно. Есть вопросы?

– А как насчет себя? – спросил один из врачей.

– Оставьте последнюю ампулу себе, – ответил Игорь. – Обслужите больных, введите лекарство себе и просыпайтесь на здоровой планете.

Послышалось несколько смешков.

– Все?

Динамик молчал.

– Тогда за работу.

* * *

Четыреста человек по всей планете взяли чемоданчик с тысячей ампул и рюкзак с многоразовыми шприцами, дезинфекторами и иглами. Одним из них был Игорь.

Первый симптом болезни, который мог продолжаться от нескольких часов до трех дней – это сильная боль в районе темени. Затем человек падал и несколько дней смотрел остекленевшими глазами в бесконечную даль, даже если перед ним была стена. Метаболизм замедлялся, словно больной погружался в анабиоз. Потом человек умирал.

Половина людей еще передвигались по дому, держась рукой за темечко. Остальные лежали на кроватях и смотрели в потолок глазами, полными мудрости и понимания.

Двери во всех домах были открыты. Лишь к одной семье Игорю пришлось пробираться через окно – все четверо лежали на полу и не могли пошевелиться.

Обход своего района Игорь закончил только к вечеру. Врач валился с ног от усталости, а боль в темени явно говорила о том, что он тоже заразился.

В последнем доме оказалась семья из трех человек: мама, папа и шестилетний ребенок. В чемодане – три ампулы. Отец еще пытался шевелиться, мать и сын лежали неподвижно и смотрели в бесконечность.

Игорь ввел взрослым по полной ампуле и достал последнюю. Врач видел, что малышу осталось жить считанные часы. Сердце билось не чаще двадцати раз в минуту.

Игорь вколол ребенку положенные три кубика, а себе – оставшиеся два. Хотя догадывался, что они его не спасут, а лишь замедлят развитие болезни.

Врач высшей категории победил пиратов и долетел до системы в шестнадцати парсеках от дома, спас капитана и почти полмиллиона человек. Осталось только вернуться к Сьюзан. Уверенность, что он возвратится, не покинула Игоря даже когда он упал рядом с детской кроваткой и забылся бредовым сном.

Игорь летел сквозь космос. Без корабля, без скафандра. Он сидел за столом с госпожой Бесконечностью и ее подругой Смертью. Затем Бесконечность заиграла на фортепиано симфонию, а Смерть закружила в дьявольском танце. В какой-то миг, когда Игорь готов был присоединиться к ним, рядом появилась фигура в белых одеяниях, сверкающая светом всех звезд Вселенной. Бесконечность сыграла фальшивую ноту, и Смерть растворилась, словно дым под порывом ветра.

* * *

Игорю показалось, что он не проспал и получаса. Над ним стояла Сьюзан. Жена улыбалась, хотя глаза покраснели от слез.

– Сьюзан …

– Помолчи, любимый, ты еще слаб.

– Я скучал.

– Я горжусь тобой, – сказала она спустя минуту. – Ты один спас целую планету.

– Ее спасли тысячи людей, – возразил Игорь. – Те, кто создал лекарство, построил корабль…

– Не уменьшай своих заслуг, – засмеялась Сьюзан. – Если б не ты, их работа стала бы космическим мусором.

– Это сделала ты, – не согласился Игорь. – Я все время думал о тебе, мечтал к тебе вернуться.

Сьюзан покачала головой и с теплой улыбкой ответила:

– Значит, это сделала любовь.

Июль 2012

Охотник за пузырями

– Молодые люди, можно забрать бутылочки? – спросил Иван, одетый в строгие потертые брюки и, несмотря на теплую погоду, плотную олимпийку. На ногах красовались старые белые кроссовки.

На мгновение шумная компания затихла. Три парня тупо уставились на кучу темно-зеленых бутылок, припорошенных пустыми пачками из-под сухариков, чипсов, фисташек.

– Да бери, – буркнул один из отдыхающих.

Второй, не найдя что добавить, глотнул из бутылки. Третий, сделав большую затяжку и отбросив окурок щелчком, медленно проговорил:

– Дед, а тебе не западло вот так корячиться? На че тебе деньги?

Иван, нагнувшийся и уже пронзенный болью в пояснице, выпрямился. В молодости худощавый старик был роста немалого, но возраст сделал свое. Дед поставил большую болоньевую сумку на захарканную землю и поправил лямки светло-зеленого походного рюкзака, откуда донесся характерный звон.

– А что мне? – хрипло проговорил Иван, прищурив тусклые серые глаза, – с голоду помереть?

– В молодости надо было чего-то добиваться, – наставительно заявил парень.

Дед обомлел от такой наглости, но внешне сохранил спокойствие.

– В молодости я был таким как ты, – сказал Иван, засовывая в рот, зияющий дырами недостающих зубов, сигарету без фильтра, – язвительным и знающим жизнь.

– Я бутылки собирать не буду, – поморщившись, презрительно заявил парень.

Старик пожевал губами, отчего сигарета метнулась вверх-вниз.

– Я тоже так думал, глядя на нищих. У меня было много друзей, мы разговаривали о жизни, ее смысле, перспективах.

Двое парней начали болтать о чем-то своем, третий же продолжал слушать.

– Но все высокие разговоры происходили на вот таких посиделках, – махнув рукой на лавочку, сказал дед. – Кто-то пошел в ПТУ, кто-то в техникум, некоторых родители заставили идти в институт. Кто успел повзрослеть – тот живет… ну или, по крайней мере, умер нормально. Я…

– А ты профилонил свое время, – перебил парень, затем добавил насмешливо, – неудачник.

– Мать твою, сучонок, – прохрипел дед и замахнулся на наглеца.

Парень легко увернулся и толкнул старика в грудь. Иван покачнулся, больную правую ногу свело, и он, с жутким перезвоном бутылок в рюкзаке, грохнулся на землю, ударившись головой об лавку.

* * *

Дед открыл глаза, рюкзак врезался в спину неровностями бутылок. Кое-как поднявшись, он потер голову – шишки не было. По-прежнему болела поясница и нога. Воздух из легких вырывался со свистом, сердце беспрерывно кололо. Парней как ветром сдуло. Только ворох мусора и бутылки напоминали о недавнем уличном пиршестве.

Мир посерел, как будто из него высосали часть красок. На улице повисло полное безмолвие. «Неплохо я об лавку приложился», – с грустью подумал Иван. Убогая жизнь, состоящая из сна и поиска бутылок, тускнела с каждым днем сильнее.

Иван подтащил болоньевую сумку, в которой красовались три темно-коричневые бутылки, поближе к добыче. Ноги слушались плохо, в глазах постоянно темнело. Старик нагнулся и едва слышно заскулил от боли в пояснице.

Иван поднимал бутылку, выливал из неё капли выдохшегося пива и клал в сумку. Первая, вторая, третья… Дед начинал однообразно материться, когда попадалась бутылка с засунутой в нее свернутой пачкой из-под закуски. Боль в пояснице пропала. «Неплохо ребятки погуляли», – кладя в сумку двенадцатую бутылку, подумал старик. Перестало колоть сердце. Иван разогнулся и обомлел. На клетчатом дне сумки мирно лежали три темно-коричневых бутылки.

– Что за черт? – вслух сказал дед.

Иван поднял сумку. Весила она как полтора десятка стеклянных пивных бутылок.

– Хренотень какая-то…

Старик подошел к лавке, на которой стояли две недопитые бутылки. Вылив содержимое, он отправил тары в сумку. Дыхание стало ровным. Бутылки исчезли, оставив от себя только вес.

Иван воровато огляделся. Вокруг, насколько хватало зрения старческих глаз, не было ни единого прохожего. Все так же царила гробовая тишина. Невдалеке виднелась аллея с рядами лавок по бокам. Старик отправился туда. Сегодня он там еще не охотился.

– Еще бутылок хочешь найти? – послышался гулкий голос. – Ты же обычно в это время уже дома.

Иван вздрогнул и закрутился на месте. Вокруг никого не было. Осматриваясь, старик заметил в траве добычу – бутылки, которые Иван искал изо дня в день последние пять лет и которые он так ненавидел. Дед сложил находки в сумку – нога прошла. Колено стало гнуться. «Да что же происходит?» – подумал он.

– Доволен? – вновь послышался голос из ниоткуда. Воздух стал непрозрачным, словно при легком тумане.

– Да, конечно… – пробормотал Иван.

Старик шел по аллее, подходя к каждой лавочке, заглядывая в каждую мусорку. Иван начинал счастливо улыбаться при виде каждой бутылки. Бешеный азарт завладел человеком, который недавно едва двигался. Морщины разглаживались, волосы начали темнеть. Сумка с тремя темно-коричневыми тарами становилась все тяжелее и тяжелее.

– Ты счастлив, собирая бутылки? – спросил тот же неизвестный.

Иван за неимением собеседника, задрал голову к небу.

– Я доволен оттого, что молодею. В меня рекой течет сила.

– Но раньше ты ее тратил бездумно.

После каждого слова туман становился плотнее.

– Я не знал, что стану настолько слаб. Я надеялся умереть раньше, чем стану развалюхой.

– Но когда пришла старость, захотелось прожить свой век заново. Почему ты злишься на свое занятие? Ведь когда многие работали, ты отдыхал.

Недавний старик остался на небольшой площадке. Остальной мир погрузился в плотный туман.

– Я достоин большего, чем собирать какие-то стекляшки ради куска хлеба! – выкрикнул в небо Иван, хотя голос доносился отовсюду.

– Но сейчас ты был счастлив, собирая бутылки.

– Ну ведь… – хотел оправдаться Иван.

– Ты причитал не на занятие, а на малое вознаграждение.

Последний клочок реальности накрыл густой серый туман. Тут деда затрясло, голова загудела от боли. Иван на секунду закрыл глаза и вновь открыл. Над ним склонился парень со встревоженным лицом.

– Дед, ты живой? – спросил он.

апрель 2009

Болото ненависти

Никита посмотрел на часы – семь минут до конца пары. Впереди парня две одногруппницы шепотом затеяли спор, почему в университете люди к ним относятся лучше, чем в школе.

– Наверное, здесь люди умнее и взрослее, – сказала первая.

Вторая девушка скептически скривила губы.

– Мы помогаем знакомым в учебе, вот они и общаются вежливо. А незнакомым – просто все равно.

– А меня и так все любят, – встрял Никита, – без всякой корысти.

Одногруппницы смерили парня, глаза которого светились добродушием и наигранной самоуверенностью, таким взглядом, что он сразу же засомневался в своих словах.

Тут громогласный лектор перестал диктовать определения. Утомленные страшными заклинаниями из курса химии студенты начали оживать в предчувствии перекура и штурма столовой. Никита отбросил ручку, размял пальцы и уставился на преподавателя, в ожидании слова «свободны».

– Электрохимия очень часто используется в производстве, – завершал тему профессор, – кстати говоря, по современным представлениям, мысли человека тоже входят в область электрохимии. Подробнее о применении электролиза поговорим на следующей лекции. Свободны.

Аудитория вмиг наполнилась жужжанием молний, треском липучек, стуком отодвигаемых стульев.

– Паш, в столовку идешь? – спросил Никита.

– Покурю и приду.

Никита кивнул и быстрым шагом двинулся к лестнице. Материал только что услышанной лекции был уже полностью забыт и юношу волновал только один вопрос – большая ли очередь в столовой?

Зайдя в «зал вдохновения», студент недовольно поморщился. Плотная и длинная очередь сулила серьезное опоздание на лабораторные по электричеству. Через несколько минут зашел Пашка и, со словами: «ф топку», покинул столовую. Желудок Никиты запретил последовать примеру товарища.

За стол Никита сел с забитым тарелками подносом, когда пара уже началась. От горячего рыбного супа исходила волна характерного запаха. Никита принялся за макароны с куриными котлетами в надежде, что первое за это время остынет.

Через четверть часа осоловевший юноша медленно поднимался по ступенькам к лаборатории.

– Здравствуйте, Иван Вячеславович, – поздоровался Никита с длинноволосым аспирантом, преподающим физический практикум.

– Здравствуйте, – буркнул погруженный в чтение препод.

– Ты чего так долго? – набросился Паша, – не мог после лаб пожрать?

Никита покачал головой и с довольной улыбкой плюхнулся на стул напротив навороченного осциллографа.

– С этой установкой надо быть осторожней. Убить не убьет, но треснуть током может, – предупредил Павел.

Никита зевнул и неторопливо извлек из бежевой сумки методичку.

– Без паники, сейчас все будет, – сказал он.

Павел недоверчиво посмотрел на друга, но, осознав свое бессилие, сел рядом. Со всех сторон доносился возбужденный шепот одногруппниц, не понимающих, как пользоваться приборами.

Никита прищурил глаза и запустил ладонь в волосы. Весь его вид выражал крайнюю задумчивость. Через пару минут лицо студента прояснилось, как будто он постигнул важную истину мироздания.

– Понял? – с надеждой спросил Паша.

Никита поднялся и, победно глянув на напарника по выполнению лабораторных, принялся за собирание установки.

– Питание не включи, – еще раз предупредил Павел.

– Это в осциллограф, это в вольтметр, здесь шунт делаем, – бормотал юноша, – так, а это у нас заземление…

При последних словах, Никита задел локтем красный рычажок на блоке питания. Мелкая дрожь забила студента, заклацали зубы. Павел вскочил, чуть не перевернув стол с тяжеленными установками, и дернул рычажок в обратную сторону. Появились несильные, но едкие запахи горелой проводки и кожи. Никита, глубоко вздохнув, сел на стул. Павел, не произнося ни слова, посмотрел на товарища и подумал: «Вот дурак, разве нельзя быть аккуратней? Благо препод не заметил».

В голове пострадавшего появилось неприятное щекотание, парень ощутил тревогу. Новое чувство сильно напугало Никиту. «Наверное, галлюцинации после удара током», – подумал он.

– Куда провод заземления вставлять? – поинтересовался Павел.

Никита поднял глаза, ощущение не повторилось. Он с облегчением вздохнул и указал на отверстие в осциллографе. Павел поспешно вставил штекер.

Никита посмотрел на одногруппницу.

«Чего этот козел палит?» – подумала она.

Никиту снова пронзило неприятное ощущение, которое приносило ему не только духовное неприятие, но и реальную боль. «Да что за хрень», – подумал он. В голове начали всплывать гипотезы преподавателя по электрохимии…

* * *

На следующий день Никита рассказал о своих ощущениях Павлу. Болезненное покалывание появилось в тот же миг, когда напарник только начал говорить.

– Сказочник, снова бред несешь?

– Нет, все серьезно, – твердо сказал Никита, но боль от этого только усилилась. – Сейчас ты мне делаешь больно тем, что плохо обо мне думаешь.

– Я подумал, что ты достал бред нести, – прямолинейно заявил Павел.

– Вот поаккуратней с мыслями!

Паша захохотал.

– Если каждый третий умеет следить за словами – это уже хорошо, – сквозь смех заявил одногруппник, – а ты предлагаешь контролировать мысли! Ты не грузи никого, о тебе и не будут думать плохо.

– Надеюсь, – вздохнув, проговорил Никита.

* * *

Взгляд младшего брата наполнил голову такой болью, какая бывает с жуткого похмелья. «Видимо, негативные мысли еще и по силе различаются, – размышлял Никита, – сильно же меня братец любит. Хоть родители не мучают. И почему я не чувствую хороших мыслей?»

Бросив сумку на пол, парень упал на кровать. Никите нужно было все хорошо обдумать. Дар или проклятье? Как себя вести? Нужно использовать странное явление с пользой. Не зря же он второй день мучается?

Никита с грустью вспомнил спор, в который он влез на химии, что, мол, его все любят. Правильно говорят, что иногда лучше чего-то не знать…

* * *

Весеннее солнце приятно ласкало теплыми лучами. Город давно проснулся, люди спешили на работу, встречу, отдых… Никита стоял на остановке, в ожидании маршрутки до университета. Он все обдумал. Парень решил общаться только с теми, от кого не исходила волна негатива. А тех, кто приносил боль, он на подсознании начинал ненавидеть. «А сам буду больше молчать, чтобы не вызывать у близких негодования, – думал студент. – После окончания универа можно пойти в бизнес. Заключать сделки только с расположенными ко мне людьми». Раскрывающиеся перспективы радовали и пугали.

Вскоре Никита поймал маршрутку, где осталось единственное место. К нему парень и направился. Двоим он наступил на ноги, а какую-то объемную женщину, когда машина стронулась, пихнул задницей в плечо. Наконец-то усевшись и подняв голову, Никита едва сдержал предательский вскрик. Три человека одновременно стрельнули по нему недовольными взглядами.

– Извините, – пробурчал парень, – передайте за проезд, пожалуйста!

«Так с ума сойти можно», – с горечью подумал Никита и опустил глаза в пол, стараясь ни на кого не смотреть. Сразу стало легче. Видимо, при зрительном контакте боль усиливалась.

– Спасибо, – сказал водителю Никита, выходя из маршрутки.

Через дорогу переходил Пашка.

– Ты чего невеселый такой? – спросил он.

– Да с этими мыслями… помнишь, я рассказывал… – замямлил Никита.

– Так ты не прикалывался? Это из-за того разряда тока на лабах? – с интересом спросил друг.

Никита кивнул и произнес:

– Очень больно, когда обо мне плохо думают. Еще я начинаю этих людей ненавидеть.

– А я делаю больно?

– Редко, да и то по мелочи – легкое щекотание в голове. А в маршрутке совершенно незнакомые люди едва не убили меня.

– А ты думал, что мир полон добра? – ехидно спросил Паша. – Да каждый встречный поперечный видит в другом человеке соперника и урода, который о себе возомнил хрен знает что.

– Надо быть идеальным, чтобы перестало быть больно.

– Не поможет. Еще хуже будет. Лучше придумать, как убрать твои мутантские возможности, – серьезно проговорил Павел. – Может, снова тебя током долбануть?

– Да ну, страшно… и я уже почувствовал себя особенным… – сбивчиво сказал Никита.

– Много пользы от твоей особенности, – хмыкнул Павел. – Ты что-то про Катьку забыл, после того как тебя током шендарахнуло. Тебе же она сильно нравилась.

– И сейчас нравится. Сегодня вечером в «аське» с ней поболтаю, в кино приглашу.

– Давай, давай, – заговорщицки улыбнувшись, произнес Паша.

– А чего ты вспомнил?

Одногруппник пожал плечами.

– Да просто…

* * *

После нескольких дней передышки, переписка полилась нескончаемым приятным водопадом. «Какое же все-таки чудо – интернет, – думал Никита. – То, что я ей написал, не смог бы сказать даже по телефону. Наконец-то мы сходим в кино…»

* * *

Никита, в ожидании Кати, прохаживался взад-вперед возле входа в кинотеатр. Туфли блестели при каждом шаге, черная рубашка красиво переливалась в весенних лучах, а дополняли картину светло-синие джинсы.

Катя вышла из перехода в лиловом платье до колен. Распущенные светло-русые волосы красиво падали на плечи. Глаза скрывались за широкими солнцезащитными очками. Туфли и сумочка прекрасно гармонировали с платьем.

Никита стоял как столб, дожидаясь, пока она подойдет. Когда их разделяло пару десятков шагов, он спохватился и пошел навстречу, ощущая знакомое неприятное щекотание.

– Привет, Катя.

– Привет.

Щекотание перешло в небольшую боль. Похоже, девушка ждала хотя бы дежурного комплимента. Все, что Никита хотел сказать, вдруг показалось глупым, пафосным и стыдным.

– Сеанс через пятнадцать минут, – чтобы прекратить неловкое молчание, сообщил парень.

– А что за фильм? – поинтересовалась Катя.

– Фантастический боевик «Житель-Х», – с воодушевлением проговорил Никита.

Девушка на мгновение скривила губы, боль в голове парня усилилась. «Ну вот, с фильмом не угадал», – с досадой подумал Никита.

– Понятно, – сказала Катя.

– Будешь что-нибудь? – махнув рукой в сторону кормушки с кока-колой и попкорном, спросил парень. – Я просто эту фигню не люблю.

Катя, хотевшая попкорн, покачала головой и подумала о спутнике что-то совсем нелестное.

– Может, хотя бы колу? – попытался загладить последние слова Никита.

– Пойдем фильм смотреть, – сухо ответила девушка.

Парочка зашла в еще освещенный зал, где на креслах, обитых красной тканью, сидело сотни три человек.

– И чем этот «Житель-Х» столько народу привлек? – недоуменно спросила девушка. – Фильм, говорят, очень жестокий и стрессовый.

Никита пожал плечами.

– Всплеска эмоций люди хотят. Глупые мелодрамы выходят все как под копирку.

– Есть хорошие, – задетая безапелляционным тоном, заявила Катя.

Недавно нравившаяся девушка начинала бесить. Боль все усиливалась. Никита чувствовал, что скоро начнет ненавидеть Катю.

– Не спорю, – сквозь зубы выдавил он. Голова, казалось, сейчас взорвется, как арбуз, сброшенный с десятого этажа.

Наконец-то погас свет, началась реклама. Никита попробовал обнять Катю, девушка отстранилась. Никиту всего передернуло. Парень вскочил и выбежал из кинозала. Боль была настолько сильной, что он едва сдерживал слезы…

* * *

«Значит, негативные мысли обо мне мучают меня при зрительном контакте и на малых расстояниях, – по дороге в университет размышлял Никита. – Надеюсь, хоть кто-то желает мне добра». Вчерашний разговор с родителями дал понять, что покой возможен только в одиночестве. «Какие все-таки люди озлобленные, – с грустью думал студент, – всех сегодня на чистую воду выведу».

В университет Никита пришел за полчаса до начала пары. Одногруппники, привыкшие поболтать перед учебой, вскоре собрались в полном составе. Сегодня Никита был необычайно разговорчив и скор на шуточки.

Одна из девушек, по имени Валя, на которую он никогда не обращал внимания, смотрела на него с плохо скрываемой нежностью. Ее взгляд боли не приносил.

В голове парня поселились тысячи пчел, непрерывно жалящих его мозг. Хотелось кричать и плакать, но Никита продолжал разговаривать со всеми, кого видел. Кто-то был к нему практически равнодушен, а кто-то лупил его плеткой ненависти.

Вернувшись домой, Никита упал на кровать и с облегчением вздохнул – дома никого не было. «Какая прекрасная иллюзия у меня была до мутации, – размышлял Никита, – я думал, что все меня уважают, любят, а оказывается… Щекочут почти равнодушные, все остальные относятся недоброжелательно. Даже препод, когда я его поправил, сильно треснул по мозгу. Что я всем сделал? Откуда столько ненависти? Одна только Валя, чтобы я не говорил… Похоже, я ей сильно нравлюсь. Прав Пашка, надо попытаться вернуть все обратно, иначе я с ума сойду от боли. Да… решено».

* * *

Никита и Паша стояли в университетской столовой. Кто-то лез без очереди, кто-то нервно поглядывал на мобильник.

– Ты как, мутант? – поинтересовался Павел.

– Сегодня хочу долбануть себя током, – болезненно морщась, проговорил Никита.

– Не завидую я тебе, – участливо сказал Паша, – я, наверное, в первый же день сдох бы от боли.

Никита вяло пожал плечами.

– Откачаешь, если что?

– Конечно, но там же вроде сила тока небольшая, напряжение только высокое.

– Надеюсь.

Через полчаса друзья заходили в лабораторию. Установка, на радость Никиты, была не занята. Собрав все так же, как и в прошлый раз, пока преподаватель был погружен чтением, Никита взялся за провод заземления.

– Удачи, – прошептал Пашка, и повернул рычажок.

Никиту забила мелкая дрожь, одногруппник отключил блок питания. Боль в голове страдальца прошла. Тут Никита поймал нежный взгляд Вали… и тысячи пчел воткнули жало в мозг…

апрель 2009

Вакуум души

«Космические корабли бороздили просторы Вселенной…». Алексей закрыл книгу, когда в отсек вошел Валерий – комендант корабля.

– Еще две планеты и назад, – сказал он.

– Две?! – удивился Алексей. – Я надеялся побывать как минимум на пяти.

– Ресурсы корабля кончаются, – невозмутимо поведал Валера. – Слишком длинные перелеты между системами.

– А что говорит Юра?

– Говорит, что мы неудачники.

– Мы нашли пригодную для человека планету – это уже неплохой результат.

Валерий пожал плечами:

– Мы все-таки ксенологи. (м.б. заменить на синонимичный глагол) На этих планетах просто обязана была существовать разумная жизнь.

Алексей усмехнулся.

– Может, в чем-то Юра и прав. Но нам еще может повезти.

– Скоро ляжем на орбиту предпоследней планеты – проверим.

– На пси-датчики я уже не надеюсь, – поморщившись, сказал Алексей. – От визуального осмотра толку будет больше.

– Это ты с Юрой решай, – ответил Валера. И словно для значимости собственных слов добавил: – Он капитан.

Пискнул передатчик Валеры, сделанный в виде наручных часов. Комендант корабля, не говоря ни слова, вышел из отсека. Алексей скривился. Несмотря на долгий совместный полет, он так и не смог привыкнуть к бесцеремонности Валеры.

Так их роли и распределились – под стать характеру. Фанатик науки и исследований, пожиратель новых знаний Юрий стал капитаном и штурманом. Педантичный и скрупулезный Валерий занял должность коменданта. С непробиваемой трезвостью он легко оценивал возможности корабля, следил за исправностью всех систем, количеством ресурсов. На любой душевный порыв у него всегда был сухой факт.

А он, Алексей, стал поисковиком. Космос манил его одним – поиском братьев по разуму. Младших или старших – неважно. Алексей чувствовал, что встретив других разумных существ, человечество в корне изменится. Людская психика просто не могла ни отреагировать на знание: «Мы не одиноки во Вселенной».

Коньком Алексея были пси-датчики – уловители мыслей на огромных расстояниях. Когда испытания проводились на Марсе, человек с датчиком и искомый объект были на разных полюсах планеты. Причем пси-датчик вел поиск с орбиты. Успех испытаний воодушевил всех космологов мира.

После восьми лет поиска схожих по параметрам с Землей планет, бесконечного усовершенствования пси-датчиков, создания термоядерного двигателя, экспедиция для поиска разумной жизни в Галактике была отправлена. И вот, совсем скоро, она могла закончиться неудачей.

Алексей не терял оптимизма, хотя понимал, что в космос ему путь заказан. Обвинять их никто не станет, но о второй попытке не могло быть и речи.

Алексей поднялся и заходил по рабочему отсеку, наполненному десятками пси-датчиков и сотнями контактных устройств. Он чувствовал, что все методы экспедиции ошибочны. Несмотря на восемьдесят шесть тысяч прописанных в датчиках алгоритмов по поиску мыслеформ, они ничего не обнаружили на двадцати семи планетах. Все ксенологи мира ошиблись. Как не крути, исходной точкой был человек. А это и есть камень преткновения в поиске других разумных существ. Напиши хоть миллион разных поисковых программ – исходник останется один. Образ мышления человека – непреодолимый барьер для теоретического знания.

«Решено! – подумал Алексей. – Последние две планеты нужно осмотреть досконально. И плевать на все эти датчики! Я уже и сам в них не верю». Алексей положил на стол книгу, которую все это время держал в руках, и направился к выходу. Створки, сделанные в виде четырех соединяющихся в центре треугольников, автоматически втянулись в стены.

В коридоре стоял низкочастотный гул. Отсек поисковика находился в хвостовой части корабля, где по соседству неустанно работал двигатель. Каждый час температура в корабле подскакивала градусов на пятнадцать – во вспышках лазерной плазмы происходила термоядерная реакция.

Пройдя по узкому коридору, где поддерживалась лунная гравитация, Алексей остановился перед капитанской рубкой. Поисковик приставил ладонь к идентификатору, и металлопластиковые лепестки бесшумно скрылись в стене.

У Алексея по обыкновению захватило дух, в груди появилось ни с чем не сравнимое ощущение, словно он несся на катере по высоким волнам. Здесь, за двенадцатисантиметровым стеклом, был космос. Холодный, равнодушный, бескрайний и сказочно красивый. Они приближались к планетарной системе. Вокруг оранжевой звезды в бесконечном хороводе кружили четыре шара.

Юрий сидел перед экраном, на котором вращались две планеты. Под каждой из них виднелся мелкий текст с основными параметрами.

– Кто бы ты ни был, ты не вовремя, – не оглядываясь, сказал Юрий.

– Капитан, есть серьезный разговор по поводу исследований.

Юра развернулся в кресле и внимательно посмотрел на поисковика.

– Продолжай.

– Нужно осмотреть всю планету с флаера.

– Зачем? Это долго!

– Пси-датчики не работают.

– Леша! Ты дебил?! – вскочив с кресла, проорал капитан. – Как не работают? Четыре месяца в космосе, двадцать семь исследованных планет! Как, мать твою, не работают?!

– Стальная психика космонавта не выдерживает? – сквозь зубы произнес Алексей.

Юрий глубоко вдохнул и плюхнулся обратно в кресло.

– Если мы спустимся на эту планету, – капитан указал на светло-синий шар, под названием А-28, – то на вторую мы уже не попадем.

– Если не спускаться на эту планету, то можно прямо сейчас лететь на Землю. Пси-датчики настроены на человекоподобные мыслеформы. Другие просто неоткуда было взять. Потому эффективность их – ноль.

Юра поднял брови и шокировано смотрел на Алексея.

– А с твоей психикой все в порядке? – вкрадчиво спросил капитан. – Ты пятнадцать лет занимался этими датчиками.

– Слава Богу, я понял их никчемность, когда у нас еще остался шанс.

Юра нажал на передатчик и произнес:

– Валера, зайди.

Алексей сел в кресло и уставился в лобовое стекло – больше ему добавить было нечего. Юрий же наоборот встал и заходил по капитанской рубке, бормоча что-то под нос. Вошел комендант и застыл у входа.

– Леша предлагает опуститься на планету, – произнес Юра. – Возможно?

– Так точно. Но А-28 будет последней исследованной планетой.

– Ты согласен на такой план?

– Да, я могу подготовить флаер.

– Хорошо. Час на подготовку, шесть часов на сон. К этому времени выйдем на орбиту А-28, а оттуда уже на флаере. Выполняйте.

– Есть, – сказал комендант и вышел.

Алексей поднялся и снова вгляделся в черноту космоса, разбавленную свечением оранжевой звезды.

– Будет смешно, если пси-датчики все-таки уловят разумную жизнь, – сказал капитан.

Поисковик покачал головой.

– Не уловят.

* * *

Медленно открылись шлюзы, и корабль выплюнул флаер из своих недр. Планета быстро увеличивалась. Скоро сквозь светло-синие, почти голубые облака стал просматриваться зеленовато-коричневый континент.

– Леша, мне уже нравится твоя затея, – блестя глазами, сказал капитан. Затем повернулся к Валере и спросил: – А тебе?

Комендант пожал плечами. Потом все-таки произнес:

– Главное результат. Как пси-датчики?

– Молчат.

– Друзья, может колонизируем какую-нибудь планетку? – продолжал веселиться Юра. – Чтобы не возвращаться с позором на Землю. Дадим запрос в Центр, пускай пришлют трех женщин. Мол, без них невозможно установить контакт.

– Уже в третьем колене инцест неизбежен, – невозмутимо проговорил Валера.

– Думаю, смерть от занудства настигнет нас раньше, – скривив губы, сказал капитан. – Что ж, придется искать разумных аборигенов.

– Передумал с нами жить? – усмехнулся Алексей.

– Да… лучше всю оставшуюся жизнь читать лекции по теоретической ксенологии. Скоро войдем в нижние слои атмосферы.

Капитан приподнял нос флаера, и теперь земля приближалась не так стремительно.

– Континент в основном равнинного типа, – сообщил Валера.

– Снизимся до километра и прочешем этот материк, – сказал Юра.

– Пятьсот метров, – покачав головой, произнес Алексей. – И скорость минимальную.

– Ты смотри, как раскомандовался!

– На облет уйдет больше десяти часов, – добавил комендант.

– Иначе мы ничего не найдем. Можно лететь обратно.

– Заладил: «обратно, обратно». Будет тебе пятьсот метров.

– Все равно поисковые операции на моей совести, – примирительно сказал Леша.

– А на моей – вся экспедиция, – проворчал Юрий. – Смотрите, пейзажи как на Земле.

– Только атмосфера не пригодна для дыхания, – заметил комендант. – Избыток кислорода.

– Будь здесь цивилизация, подобная земной, мы бы ее уже заметили, – с грустными нотками сказал капитан.

– Стой! Вернись назад! – прокричал Леша. – Никто не заметил вырубки?

– Что?

– Лес, над которым пролетели. По-моему, там была вырубка. Снижайся еще.

– Сейчас нас как ПВО из этого леса обстреляет, – улыбнулся Валера.

– Я запишу этот день в праздничные, – воскликнул Юра. – Валера пошутил!

– Я предположил, – бесстрастно поправил комендант.

– Это точно вырубка!

Юрий закружил над лесом. Алексей сделал десяток снимков с разных ракурсов и зафиксировал координаты.

– Инопланетные бобры? Пси-датчики молчат? – спросил капитан.

– Забудь о них. Поворачивай направо и сбавь еще скорость. Будем плясать от этого леса.

– Слушай, кто капитан?

– Кто поисковик? – взбеленился Алексей. – Я чувствую, эта планета разумная.

– Да шучу я, настроение хорошее.

– Вижу постройку, – сказал Валера.

– Да там настоящая ферма! – с восторгом сказал Юра. – Надеюсь, там есть и самка и самец. Зафиксируй координаты.

– Уже. Давай пролетим дальше. Наделаем снимков, – сказал Алексей.

Капитан нахмурил лоб, и поисковик принялся объяснять:

– Если мы возьмем представителей разумной жизни на флаер, то по инструкции мы сразу же должны вернуться на корабль.

– Мы и вернемся.

– Хотелось бы узнать, насколько планета заселена, есть ли социализация, далеко ли шагнул материальный прогресс и научная мысль. В общем, не выпытывать все у братьев по разуму, а убедиться самим. Хотя бы визуально.

– Час, не больше.

– Топливо не бесконечно, – вставил Валера.

– А нужно еще придумать, как лучше всего заполучить самца и самку для исследований.

– Ты говоришь о них, как о подопытных кроликах, – поморщился Алексей. – Они все-таки разумные. Возможно, они намного лучше нас.

– Не неси ерунды. Они просто прокатятся на Землю, а потом, я уверен, их доставят обратно.

– Прокатятся… думаю, это не самая веселая прогулка.

– Так и начнешь верить в истории людей, которые утверждают, что их выкрадывали инопланетяне, – засмеялся Юрий. – Леша, перестань нервничать. Мы даже еще не видели этих бобров.

– Впереди, кажется, город, – произнес поисковик, игнорируя капитана. – Поднимись повыше. Незачем привлекать лишнее внимание.

– Постройки в основном деревянные. Хотя вижу и каменные здания.

– Это нежилые, – сказал Валера.

– Поймал одного! – сказал Леша, указывая на снимок. – Да они красавцы.

– Слушай, я был прав, – сказал капитан, глядя на полутораметрового гуманоида, покрытого коричневой шерстью, – помесь обезьяны и бобра.

– Прямоходящий, в набедренной повязке, на шее металлическое украшение, – перечислил Валера. – Есть признаки неплохого культурного и технического развития. Жилища сложены из обработанных бревен.

– Посмотрите, ни одной защитной постройки, – сказал Алексей. – Ни стен, ни башен.

– Все равно безопаснее не соваться в город и вернуться на ту одинокую ферму.

– Не обсуждается, – потирая руки, сказал капитан. – Когда наступит ночь?

– Через три часа.

Юрий развернул флаер и направил его обратно к ферме. Сев в десяти километрах от нее, он произнес:

– Начинайте подготовку к операции. Добровольно они с нами вряд ли пойдут, потому предлагаю захватить два существа для установления контакта на Земле.

– Как-то это не по-человечески, – вздохнул поисковик.

– Как раз наоборот, – засмеялся Юрий. – Насквозь по-человечески.

– Индивидуальная экипировка, согласно инструкции: защитный костюм, шокер, лазерный нож, электросетка, усыпляющие гранаты и универсальное контактное устройство, – перечислил Валера. – Коллективная: двое антигравитационных носилок.

– Нужно проверить, есть ли там вообще кто-нибудь, – улыбнулся Алексей. – Может ферма давно заброшена.

– Если они теплокровные, то проблем никаких. В крайнем случае, у нас целый город бобров, – пожал плечами Юра. – Думаю, дело в шляпе. Главное, что мы их нашли.

Валера кивнул.

– Пойду примерю костюмчик, – открыв двери грузового отсека, сказал Леша.

– Давай, час икс скоро.

* * *

На двери не было даже признаков замка или щеколды. Юрий и Алексей бесшумно вошли в дом, выставив вперед шокеры. Валера остался для страховки снаружи. По данным инфракрасных датчиков, внутри находилось три существа.

Дом представлял собой один огромный зал, подпертый в двух местах трехметровыми каменными колонами-статуями. От них исходил мягкий зеленовато-оранжевый свет. Никакой мебели или других предметов капитан и поисковик не заметили. Лишь посреди дома на тонких лежанках спали три существа.

«Семья», – догадался Алексей. Двое взрослых, покрытых коричневой шерстью, и ребенок, чуть меньше метра ростом с редкими пушистыми волосиками.

– На двух здоровых набросим сетки, – сказал Юрий. Шлемы защитных костюмов были полностью звукоизолированы. Акустическая информация поступала через микрофон и динамики. – Затем всех троих снотворным шокером.

– Надеюсь, это их не убьет, – мрачно произнес Алексей.

– Не забывай! Целый город бобров!

– Ты чудовище. Хорошую же ты хочешь заработать репутацию для человечества.

– Да… с нами шутки плохи. Начали!

Сетки опустились на взрослых аборигенов, следом пошли шокеры. Оружие оказало на «бобров», как их называл Юрий, странное действие. Они проснулись и остались в сознании, но были полностью парализованы.

– Валера, все отлично. Давай носилки, – приказал капитан.

Инопланетяне смотрели на людей широкими светло-синими, как облака на этой планете, глазами с маленькими круглыми зрачками. В них не было ни злости, ни страха. Одно только непонимание.

Дверь открылась, и в дом влетели двое носилок, управляемых комендантом.

– Грузим этих двоих, – сказал Юра, подходя к брату по разуму.

– А ребенок? – застыв на месте, спросил Леша. В его голосе непонимания было не меньше, чем в глазах аборигенов.

– По инструкции нам нужны двое взрослых представителей расы, – терпеливо объяснил капитан. – Давай поднимай! Чего встал?!

Алексей обхватил шлем руками. В голове послышался полный мольбы детский голосок:

«– Пожалуйста, не забирайте их. Мы не можем друг без друга. Мы все трое умрем от горя».

– Ребенок только что вошел со мной в контакт, – прошептал поисковик. – Он просит не забирать их, иначе они все трое умрут.

– Леша, не сходи с ума, – капитан начинал злиться. – Я стою рядом и не слышал никакого «контакта».

– Он обращался ко мне мысленно.

– Доказано, что человеческий мозг не способен к направленной телепатии, – сухо выдал Валерий.

«– Я не могу поговорить с ними! – снова послышался жалобный голос. – Их души закрыты для меня. Пожалуйста, помогите нам».

«– Мы не сделали вам зла», – едва различимо услышал Алексей женский голос.

«– Я постараюсь», – глядя в глаза ребенка, мысленно сказал поисковик.

Юрий и Валера, не дождавшись помощи Алексея, погрузили взрослых на носилки вдвоем. Поисковик подхватил ребенка подмышки и двинулся к выходу. Капитан и комендант застыли.

– Оставь его, – сказал Юра.

– Не могу.

– Это приказ, – выставляя вперед шокер, жестко произнес капитан.

– Валера? – спросил поисковик.

Вместо ответа комендант тоже поднял шокер. Алексей тяжело вздохнул и опустил малыша обратно на лежанку.

«– Я что-нибудь сделаю», – мысленно сказал он.

«– Пожалуйста, поскорее! – попросил ребенок. – Мы долго не выдержим друг без друга. А если вы увезете родителей с планеты, то они умрут от голода».

– Леша, еще одна выходка и я отражу это в рапорте.

Носилки подплыли к флаеру, Валера опустил мостик, и привязанные каучуковыми ремнями инопланетяне скрылись в специальном отсеке.

– Защитные костюмы не снимать, пока не разместим бобров в корабельных резервациях, – произнес Юрий. – Валера, можно взлетать?

– Так точно.

– Мы обследовали только часть планеты! Вдруг есть еще интересные объекты для изучения?

– Первый постулат ксенологии гласит: «На одной планете невозможно проживание двух и более разумных форм жизни».

– Да дерьмо твой постулат! Ты хочешь оставить ребенка без родителей!

– Не хочу. Но я ученый и это мой долг.

– Почему нельзя установить контакт на их планете?

– Не забывай, что ресурсы корабля ограничены. А нам еще и их кормить, – напомнил Юрий.

– Сообщите информацию в Центр!

– Чтобы все пряники им?!

– На подготовку следующей экспедиции уйдет несколько лет, – сухо добавил Валерий. – Не вариант.

– Но у них же семья!

– Ты откуда такой гуманист взялся?

Алексей пропустил подколку мимо ушей.

– Изучать другие формы жизни лучше всего непосредственно в их среде обитания, – сказал он, пытаясь давить на научную сторону вопроса.

– Бред, – с тяжелым вздохом сказал Юрий.

– Нет возможности, – добавил вечно невозмутимый Валерий.

Алексей снял шлем и обхватил голову руками. Детский голос эхом звучал в голове. Не так себе он представлял контакт с внеземной расой. Они, в чьем лице выступает развитое человечество, ворвались в чью-то жизнь, словно дикие варвары.

– Я приказал не снимать костюмы.

– Плевать на твои приказы. В инструкции не прописана этическая сторона вопроса, и ты этим пользуешься.

– Я выполнил приказ Центра, – непреклонно сказал капитан.

Флаер оторвался от земли. Юрий рассчитал кратчайший путь до корабля и поставил управление на автопилот. Остались позади несколько слоев светло-синих облаков, скрыв под собой обширный континент.

– Ты не веришь, что они вошли со мной в контакт? – спросил Алексей, когда они уже подлетали к кораблю.

– Пускай установят контакт со мной, – пожал плечами Юра.

– У них не получается до вас достучаться.

– А ты что, особенный? – подняв брови, поинтересовался капитан.

– На корабле попытаемся снова войти в контакт, – сказал Алексей.

– Курс на Землю высчитывается автоматически, так что у нас будет для этого три недели, – хмыкнул Валера.

– Лучше всего я слышал ребенка, которого вы отказались взять.

– Не положено.

Шлюзы корабля открылись, и флаер влетел в ангар.

– Валера, отвези наших пациентов в резервации и попробуй установить, чем они питаются. А ты, Леша, пойдешь со мной.

Поисковик понуро поплелся за капитаном.

– Домой, наконец-то домой, – сняв шлем, сказал Юра. – С победой, черт возьми!

– А если они умрут?

– Мертвый организм не меньший кладезь информации, чем живой. Просто эти знания из другой области.

Алексей покачал головой, но промолчал. Капитан отдал компьютеру несколько голосовых команд, нажал пару клавиш и корабль покинул орбиту.

– Юра, пожалуйста, давай вернемся за ребенком, – принял последнюю попытку поисковик.

– Ресурса двигателя хватит только для того, чтобы вернуться на Землю. На А-28 путь закрыт, – разведя руками, сказал капитан. – Отдохни часок, и пойдем говорить с твоими друзьями.

* * *

– Они не издают ни звука! Как с ними устанавливать контакт? – начинал злиться Юрий.

– Они общаются на пси-уровне, телепатически. Они просят вернуть их обратно.

– Хорошо, будешь переводчиком, – сказал капитан, а затем, глядя на пленных, проговорил: – Выпустить мы вас не можем, считайте себя нашими гостями. Мы не собираемся вас убивать.

«– Вы слышали, что он сказал?»

«– Да, мы понимаем его. Но вы уже нас убиваете. Мы питаемся лучами звезды. Солнцем, как вы его называете. Сейчас мы не получаем его тепла и слабеем. Солнце дарит радость и жизнь».

Алексей пересказал слова инопланетян.

– Вы нам интересны, – произнес Юрий. – Мы сделаем вам искусственный источник света и тепла, идентичный вашему солнцу.

«– Если мы вам так интересны, то будьте нашими гостями. Зачем вы разлучили нас с сыном и домом?»

После того, как капитан услышал последний вопрос, он тяжело вздохнул.

– Вам оказана честь стать первыми гостями на Земле. Вступить в контакт с братьями по разуму.

«– Мы общаемся с десятками более развитых рас по всей галактике. Нам не нужно такое приглашение».

– Вы уже его приняли, – улыбнувшись на последние слова, сказал Юра. – Позже поговорим еще. Пойдемте.

«– Спаси нас!» – в этот раз Алексей услышал и мужской голос.

– На четыре часа отбой, затем займемся лампочкой для бобров.

Алексей зашел в свой отсек и лег на кушетку. В голове крутился вопрос: «Что делать?» Если он хочет исправить ситуацию, то действовать нужно сейчас. Или смириться и забыть о стенаниях братьев по разуму? Предать науку и людей? Или предать совесть? Что страшнее? Когда придется отвечать перед Высшими силами – вряд ли значимым доводом будут интересы науки.

Поисковик выждал еще полчаса и облачился в защитный костюм. Взяв шокер и лазерный нож, он двинулся к резервациям, находившимся недалеко от капитанской рубки. Подойдя к двери, Леша приставил руку к идентификатору. «Требуется подтверждение капитана» – прочитал поисковик и выругался.

Проход в капитанскую рубку открылся бесшумно, но Юрий все равно проснулся. Алексей мгновенно оказался около кушетки капитана.

– Что случилось? – садясь, спросил Юрий. Тут же его глаза расширились, и рука метнулась к передатчику. Палец остановился в паре сантиметров – Леша вырубил капитана шокером. Доволочив Юру до резерваций, поисковик открыл путь к пленникам.

«– Мы слабеем», – сразу же он услышал женский голос.

– Сейчас я вас освобожу, – сказал Леша, включая лазерный нож.

Перерезав ремни, он сказал:

– Быстрее за мной! Только тихо!

Пробежав по коридору, поисковик и двое пленных оказались в ангаре с флаером.

– Залезайте! Я отправлю вас домой.

Поисковик усадил инопланетян в кресла и подбежал к панели. Благо в компьютере были координаты фермы. Алексей задал место посадки и предоставил все управление автопилоту. Компьютер заверил, что топлива хватит с избытком.

– Простите нас за все, – неловко сказал Леша. – И передавайте привет сыну.

«– Прилетайте как гости, а не как враги. И мы вас с радостью примем. Спасибо тебе».

– Ничего не трогайте, флаер сам вас доставит к дому. А когда будете на планете, нажмите сюда и дверь откроется.

Леша запрограммировал старт через минуту и, махнув рукой на прощание, выбежал из флаера. Закрыв за собой ангар, он приник к иллюминатору в соседнем отсеке.

Алексей смотрел на стремительно удаляющийся флаер. Да… не так он представлял Контакт. Не было в нем торжественности и радости встречи. Глядя на Юрия и Валеру, он понял, что все мысли о том, что Контакт изменит человечество – лишь наивные мечты романтика.

Из братьев по разуму сделают очередное шоу. Обыватели будут смотреть передачи об инопланетянах, ученые будут их изучать, диетологи будут предлагать солнечную диету от пришельцев, а политики, как и миллион лет назад, будут обещать построить новый светлый мир…

Алексей понимал, что контакт рано или поздно состоится вновь.

И также понимал, что лучше – позже…

Июль 2011

Игра в катарсис

Анна ритмично дергала за соски, выдавливая из вымени молоко. Корова, минут пять стоявшая неподвижно, начала перебирать копытами. Затем повернула рогатую голову и поглядела на доярку.

– Стой спокойно, скотина, – хлопнув животное по боку, нервно прикрикнула Анна.

Корова протяжно и недовольно замычала. В привычном звуке слышались странные чужие нотки. Животное прошло чуть вперед и точным ударом ноги перевернуло наполовину полное ведро молока.

– Ты что делаешь?! – отскакивая, взвизгнула Анна.

Привязанная корова дернула головой, вырывая небольшой штырь с кольцом из ветхого дерева сарая. Теперь она была свободна. Животное еще раз замычало и бросилось головой вперед на доярку. «Бешеная», – успела подумать Анна и потеряла сознание.

* * *

Телефон в фирме-провайдере, после подключения почти всего района к интернету, обычно звучал редко. Дмитрий, развалившись на стуле с книжкой в руках, лениво бегал взглядом по строчкам.

Неожиданно для него телефон начал звонить без остановки. Стоило Дмитрию положить трубку, как тут же приходилось брать ее обратно. Случилось что-то серьезное. Десятки абонентов, кто гневно, кто спокойно, сообщали, что интернет перестал работать, что нет соединения с провайдером.

– Все исправят в порядке очереди. Приносим извинения, – записывая очередной адрес, сказал Дмитрий.

Через четверть часа все имеющиеся техники фирмы были разосланы в разные точки района для выяснения и устранения неполадок. Первые мастера, прибывшие на место, не заставили себя долго ждать.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Дмитрий.

– Весь кабель погрызан, покусан, разодран.

– Как? – опешил Дмитрий.

– Зубами, когтями, – невесело отозвался специалист, – причем по всей длине.

Из трубки слышалось лишь дыхание Дмитрия. Ситуация поражала внештатностью.

* * *

Красивая белая яхта, отключив двигатели, дрейфовала в море. Солнце, сиявшее среди редких облаков, через пару часов обещало нырнуть в синие волны. Люди на палубе неспешно беседовали, пили вино и шампанское, обильно поглощали изысканные яства.

– Что это?! – закричала женщина в золотистом платье, указывая на огромное потемнение под водой, плавающее невдалеке от яхты.

К бортику подбежал человек из обслуживающего персонала корабля.

– Да это же синий кит! – воскликнул он. – Ни разу здесь их не видел!

– Он не опасен?

– Нет, что вы, – улыбнулся матрос. – Я удивлен, что он сам не боится нас. Видимо, с чем-то перепутал.

Кит приблизился к боку яхты и ударил. Небольшой корабль неслабо качнуло, со столиков полетела посуда. С другого борта появилось такая же огромная туша.

– Запускай двигатели! – заорал матрос капитану.

Киты скрылись в воде. Только загудели двигатели, как правый бок яхты приподнялся над волнами. Через несколько секунд белый красивый корабль перевернулся.

Неделю спустя

Толя, высокий жилистый парень двадцати пяти лет, проснулся от духоты и яркого солнца, освещавшего озлившийся на человека мир. Жара в комнате стояла невыносимая, кондиционер не работал, как и все остальное; погрызанную проводку никто менять не собирался.

Толя умылся и подогрел приготовленное вчера вечером мясо, которое стало самым частым блюдом. Сегодня парень собирался добыть еды, пополнить боезапас и узнать последние новости. Толя проверил обойму пистолета – пять патронов. На ремне, с левого бока, висела дорогая сабля, которую друзья подарили на двадцатилетие как сувенир.

Несмотря на жару, Толя вышел на улицу в высоких ботинках, кожаных штанах и плотной джинсовой куртке. Саблю он вытащил из ножен еще в квартире, кобура была расстегнута.

Стоило парню отойти пару метров от подъезда, как с ближайшего дерева на него полетел символ лени и неспешности – огромный белый персидский кот. Разрубив животное на лету и, отпрыгнув назад, чтобы как можно меньше испачкаться в крови, Толя с грустью посмотрел на некогда прекрасного питомца. «Что же случилось? – в который раз подумал парень. – Что стало с животными?»

Через сотню шагов он увидел лежащую на тротуаре женщину в шлеме мотоциклиста и в плотном джинсовом костюме. Тонкая шея была истерзана. Толю передернуло. Он со страхом огляделся и снял с жертвы шлем. Молодая девушка, с расширенными от ужаса и боли глазами, не мигая смотрела в небо. Толя нацепил на себя шлем и, опустив девушке веки, двинулся дальше.

Парень раздвинул стеклянные двери супермаркета и оказался в полумраке огромного зала, среди поваленных стеллажей и затхло-гнилостного запаха пропавших овощей. Толя замер. Послышался топот маленьких ножек и злобный писк. Парень включил фонарик. Луч высветил три бесстрашно двигающиеся фигурки гигантских подвальных крыс. Толя рубанул первую и отскочил. В прямолинейном нападении крыс чувствовался подвох. Затем парень умело разобрался с оставшимися двумя хвостатыми противниками, и супермаркет погрузился в абсолютную тишину.

Пошарив по помещению полусевшим фонариком, Толя медленно двинулся к бакалейным стеллажам. Супермаркет бросили недавно, всего пару дней назад. Товар на полупустых полках ждал «покупателя».

Парень снял с плеча большой походный рюкзак и начал сметать в него консервы и макароны. Видимо, он был одним из первых посетителей. Через минуту Толя водрузил сильно потяжелевший, с отвисшим дном рюкзак на плечи. Затем достал болоньевую сумку и заполнил ее едой. «Дней на пять хватит, – подумал Толя, – хотя лучше сделать еще заход, пока спокойно. Но сначала в оружейку».

* * *

Толя постучал в дверь трижды. Четко, с паузами.

– Сколько вас? – послышался сухой властный голос.

– Я один.

Щелкнул автоматический замок.

– Заходи, – донеслось из-за двери.

Толя толкнул дверь и оказался в полуподвальном помещении, стены которого были завешаны разным оружием: от пистолетов до винтовок. За высоким прилавком стоял мужчина лет сорока, направив на Толю внушительную двустволку. Парень поставил между ног сумку и показал пустые руки. Хозяин оружейного магазина кивнул и опустил двустволку.

– Зачем пожаловал? – спросил он.

– За патронами, – ответил Толя и слегка хлопнул по кобуре.

Хозяин мгновенно поднял двустволку обратно.

– Попроще, – предупредил он. – Я что-то нервный последнее время стал.

Толя дернул плечом и произнес:

– Как я понимаю, деньгами с тобой не расплатишься.

– Я верю, что все наладится, но беру только золотом. Точнее брал. А бумажки никому не нужны.

– Да-а, все рухнуло буквально за неделю. Вся эта показная стабильность и защита, – подтвердил Толя.

– Сейчас надо хапать долгохранящуюся еду, а то обидно умирать с голоду в золоте.

– Обидно умирать и без золота, – хмыкнув, сказал Толя. Затем продолжил с нотками зависти: – У тебя столько оружия, так что всегда можно поохотиться.

Хозяин покачал головой.

– Выходить страшно, – заявил он без стеснения.

– Какие твои расценки? – перевел тему Толя.

– Я добрый, а оружия много. Пистолет – двадцать килограмм еды. Почти даром. А за килограмм – пять патронов.

– Вместо твоего пистолета больше недели жить можно, добряк.

Хозяин усмехнулся. Толя положил сумку на прилавок и произнес:

– Полсотни патронов.

* * *

Доберман, с пеной у рта и безумными глазами, мчался на Толю. Зайти в супермаркет парень не успевал. Когда до собаки оставалось шагов десять, Толя выстрелил. Доберман коротко взвизгнул и упал на бок, забрызгав кровью стеклянные двери супермаркета. Толя передернул плечами. Взгляд карих глаз мертвой собаки стал добрым и преданным. Убитый доберман смотрел в самую душу. Толя отвернулся и начал раздвигать запачканные двери магазина.

После разговора с оружейником парень осознал окончательно, что бедствие не быстротечное, а может стать новым образом жизни.

Первым делом Толя заглянул в отдел мелкой техники. Засунув пару маленьких радиоприемников, тройку фонариков и горсть пачек с батарейками в рюкзак, парень отправился за очередной партией еды. Завтра Толя собирался пополнять питьевой запас.

День понемногу тускнел. Толя, беспрерывно крутя головой, возвращался домой. Редкие прохожие перемещались бегом, машины ездили не больше тридцати километров в час, чтобы мелкие пташки на скорости не пробили стекло. Пока что самые индустриальные города были наиболее безопасными.

Две черные стрелы метнулись к Толе. Парень уронил сумку и, взметнув пистолет вверх, дважды выстрелил. Одна из ворон упала неопрятной кучей окровавленных, серо-черных перьев. Вторая, находившаяся на расстоянии вытянутой руки, и летевшая прямо в лицо человеку, коротко каркнула. Толя выстрелил еще раз и подался в сторону. Ворона вонзила когти в грудь, а клювом, что есть мочи, долбанула по левой ключице. Несмотря на смягчившую удар джинсовку, парень взвыл от боли. Толя схватил птицу за голову, с жутким хрустом и треском крутанул над собой и со всего маха бросил на асфальт. Черные, бездонные глаза покрылись мутной пленкой.

* * *

Толя нажал кнопку поиска радиостанции. Через полминуты слабого шипения из динамика раздался четкий голос диктора:

– …ложение обостряется с каждым днем все сильнее. Счет жертв идет на миллионы. Будьте внимательнее. Никто не поможет вам, кроме вас самих. Ведь причиной смерти может стать даже обезумевший воробей, – последовала недолгая пауза. – Все военные части активированы. Объявлена всеобщая мобилизация.

Толя слушал со слегка приоткрытым ртом, приложив динамик к уху. Услышанное едва-едва укладывалось в голове.

– Люди бегут из деревень. На машинах, тракторах, пешком. Аграрная промышленность остановилась полностью. Домашние животные убили тысячи людей, породили сотни калек. Уничтожайте любую встречающуюся живность. Либо она убьет вас. На человечество ополчился весь животный мир: от муравьев до дельфинов. Все что движется, кроме человека, стало бесстрашным и целенаправленным убийцей. Безостановочно повреждаются все средства связи, лучшие приборы и машины. Насекомые, звери, рыбы – все существа пытаются испортить самое главное в индустрии планеты. Погибают умнейшие и нужнейшие люди планеты. Человечество медленно, но неуклонно возвращается в каменный век. Остановить это можно только всем вместе. Весь мир должен показать с помощью силы, что человек имеет больше права на жизнь, чем животные, – проговорил диктор. – На этом я заканчиваю. Напоминаем, что наше вещание происходит каждые два часа. Берегите себя.

Толя еще минуту просидел, как замороженный, и только потом отключил замолкший радиоприемник. «Мобилизация, – отстраненно думал парень. – И что? Куда идти? Что делать? Выходить на улицу и мочить зверей и птиц? Нужно добраться до военной части и узнать все точно».

* * *

Весь следующий день Толи прошел в таскании воды и предметов первой необходимости. На улицах встречалось все больше трупов, истерзанных до неузнаваемости. Почти все общественные места были закрыты, брошены. Многие дома мертво смотрели слепыми окнами, а где-то они были наглухо забиты досками или закрыты металлическими листами. Встречались люди в форме спецназа, ездили бронированные машины службы спасения. Выли сиренами «скорые» и ППС. Город оживлялся работой тревожных служб и редкими добытчиками пищи, многим из которых не суждено было вернуться домой. Отрезанность людей от мира, отсутствие способа связи, помимо одностороннего редкого радиовещания, безразмерно увеличивали смертность.

Сегодня Толя едва не лишился жизни. Лишь в самый последний момент он успел качнуться в сторону, когда в кадык, не закрытый ни шлемом, ни курткой, летел обезумевший воробей.

Все привычное для человечества рухнуло безвозвратно. А главной целью стало выживание. Из крох свежих новостей Толю потрясло больше всего известие, что животные из лесов и степей начали сбиваться в разношерстные стаи. Но когда в одно из таких скоплений попала ракета, то все остальные звери, как опытные военные, стали растекаться по территории и собираться вместе уже у самого города, когда они становились под прикрытием зданий с людьми. Птицы залетали в воздухозаборники самолетов, останавливая им двигатели. Война имела общемировой и направленный характер. От этого становилось страшнее вдвойне. Словно обозлившаяся природа решила смести человечество с лика планеты. Церковь заявила, что пришла кара Божья, что со времен потопа люди погрязли в грехах еще сильнее.

«Но чем тогда Богу досадили животные? – думал Толя. – Хотя по библии он, особо не переживая, утопил миллионы невинного зверья».

Одиночество и неизвестность начинали мучить парня с каждым часом сильнее. Толя часто вспоминал о родителях и сестренке, живущих в другом городе, в сутках езды на поезде. Теперь это расстояние казалось непреодолимым. Для многих стометровый поход в супермаркет становится последним, а что говорить о тысячекилометровом путешествии без укрытия.

«Мой дом – моя крепость», – вспомнил старое изречение Толя и оглядел комнату, заваленную бутылками минералки и питьевой воды, консервами и макаронами. Парень зашел на кухню. На внешнем стекле появилась трещина. «Надо забивать все окна. Проверить, надежно ли закрыты щели и вентиляции. Для проветривания поставить на форточки металлические сетки», – Толя готовился к настоящей осаде.

Три дня спустя

Толя сходил с ума от бездействия и одиночества. Пятиминутные вещания сухим голосом о творящемся в мире хаосе еще сильнее вгоняли в депрессию. Современное общество вымирало на глазах. По всему миру царила анархия, каждый был сам за себя. Правительству подчинялись только радиовещание да отдельные части армии. Хотя войска, оставшиеся без связи с вышестоящими органами, судя по крохам доходившей информации, действовали самостоятельно. Радовало, что среди людей появлялось все больше «истребителей», которые выходили на улицу с четкой целью зарубить, отравить, застрелить как можно больше живности.

С улицы часто слышались крики, рычание, вой, стрекот, выстрелы. Люди, отсиживающиеся до этого в относительной безопасности, выбирались из домов в поисках продовольствия.

С кухни раздался звук разбиваемого стекла, приглушенный сооруженной на окне преградой. Толя вскочил с кровати, подхватил пистолет, напялил шлем и двинулся на кухню. В сотрясающуюся перегородку из дерева и жести ритмично долбило что-то большое. Толя выстрелил посредине окна – раздался громкий птичий клекот и хлопок тушки об водоотлив нижнего этажа.

«Фух, пронесло, – подумал парень. – Надо укрепить перегородки еще сильнее». Но через минуту долбежка началась во все окна квартиры. «Это был разведчик, – панически подумал Толя. – А я выдал себя». Парень выпустил весь магазин в перегородку на кухне и вбежал в комнату, закрыв дверь на щеколду. Перезарядив пистолет и повесив на пояс саблю, Толя пододвинул к окну книжный шкаф, закрыв им одну створку полностью. К двери в комнату он прислонил массивное кресло. Парень понимал, что животные будут прорываться в квартиру, пока не погибнут, либо пока не убьют его. Потому держать перегородку не имело смысла.

Доски, прибитые к оконной раме, дрожали. Некоторые обещали вот-вот оторваться. «Орлы там что ли?» – с тоской и страхом подумал Толя и начал стрелять чуть ниже самых трясущихся досок. Слышались птичьи крики, хлопанье крыльев, щелчки клювов. Напор немного стих, но и Толя был не в старом дешевом боевике, чтобы бесконечно палить из восьмизарядного пистолета. Патронов осталось на две обоймы. Хлопанье крыльев раздавалось отовсюду, но стоило оторваться первой доске в комнате, как птицы общими силами ринулись в узкую брешь.

Толю мелко трясло, он не представлял, на что способны обезумевшие птахи. Облизав пересохшие губы, парень вытащил саблю и подошел к окну. После убийства двух ястребов, пытающихся пролезть в довольно узкую для них щель, одеревеневшее и словно наполненное от страха ватой тело парня стало быстрым и ловким. Адреналин и азарт вступили в свои права.

Вороны, цапля, пара журавлей, ястребы с таким остервенением рвались в комнату, чтобы убить Толю, словно этот человек был виноват во всех бедах Вселенной. Но и парень видел в птицах смертельных врагов. Подоконник покрылся кровью и перьями, сабля работала без остановки. Энтузиазм птиц, в отличие от их количества, не уменьшался. Внезапно атаки кончились. «Всех убил», – радостно подумал Толя, но в этот миг оставшиеся птицы всем скопом ударили в доску, и она влетела в комнату, пуская вслед за собой озлобленных пернатых. Парень быстро зарубил цаплю и двух ворон, не оправившихся от столкновения. Три ястреба успели разлететься по углам комнаты. Помещение было для них очень тесным. Толя быстро достал одного саблей – срубил ему крыло. Второй спикировал на голову, но шлем спас. Парень перехватил птицу левой рукой и метнул в стену, а в это время третий ястреб, метивший в грудь, ударил дернувшегося человека в плечо. Толя от боли выронил саблю, но тут же совладал с собой и выхватил из кобуры пистолет. Спуск крючка и пуля пробила пернатое тельце. Еще два выстрела добили раненого и оглушенного ястребов.

«Мой дом – хреновая крепость», – подумал Толя, обессилено садясь на кровать. Нужно было срочно забивать окно досками и разбираться с плечом – ястреб вырвал кусок мяса, но парень едва дышал от пережитого. Сняв шлем, Толя залпом выпил пол-литра минералки. «Пернатые черти», – удивленно подумал парень, взглянув на разорванную джинсовку. Через пять минут рана была обработана и перевязана. Впереди ждало укрепление квартиры и ее уборка…

«Завтра нужно идти к оружейнику, – подумал Толя. – Следующее такое нападение можно не пережить».

* * *

Толя вышел в подъезд и инстинктивно поморщился. Под шлем мгновенно прорвался запах гниющего мяса. В левой руке парень держал наточенную саблю, а в правой – пистолет. Толя крутился, шарил взглядом по стенам, полу, потолку. Старался следить за окнами и вентиляциями – за всеми отверстиями, откуда могло произойти неожиданное нападение.

«В квартире я подыхаю от одиночества и бездействия, а вчерашнее развлечение доказало еще раз, что дома я долго не протяну, – с самого утра думал Толя. Противоречивые мысли не переставали мучить. – Как бы хотелось добраться до родителей… или все-таки попробовать переждать? Хотя нападениям не видно конца и края. С отцом мы бы точно защитили маму и сестренку».

В подъезде стояла непозволительная тишина. «Все вымерло», – с грустью подумал парень. С улицы послышался шум, усиливающийся с каждой секундой. Толя, не переставая озираться, вышел из подъезда. В полсотне метров, по дороге, мчалось три бронетранспортера. За ними летела огромная стая всевозможных птиц и бежала немалая шайка разношерстных зверей. «Видимо, военные выманивают животных за город, чтобы там с ними расправиться», – сообразил Толя, а через миг остановился, словно врос в землю. Перед ним лежал человек в форме спецназа с криво одетой маской. Поверх груди красовался автомат. Палец военного застыл в миллиметре от спускового крючка. Толя снял маску, чтобы попробовать на шее пульс несчастного, но хватило и взгляда. Вытаращенные, как при удушье глаза, потеки слюны и крови на подбородке. Толя покачал головой и начал раздевать спецназовца. «Отравили или задушили тебя, бедняга, но твоя амуниция мне нужней», – подумал он. Когда Толя отстегивал бронежилет, он отдернул руку. Из-под одежды выбежал, перебирая восьмью лапами, крошечный мохнатый паук. «Такой маленький и тоже убийца», – пронеслась горестная мысль. Толя раздавил мерзкое насекомое и продолжил заниматься мародерством. Больше не выли сирены тревожных служб, не ездили машины, не бегали прохожие. Если кто-то и остался в живых, то он отсиживался в забаррикадированном помещении.

Две недели назад Толя отдыхал с друзьями в соседнем районе, который теперь казался не ближе другой планеты. Скажи ему тогда, что он будет в центре мертвого города обирать убитого, то, наверное, засмеялся бы.

Толя перекинул ремень автомата через голову и запихал амуницию военного в рюкзак. Окинув в бессчетный раз местность цепким взглядом, парень быстрым шагом двинулся к оружейнику. Автомат хлопал по животу при каждом шаге, в руках Толя держал пистолет. Но вокруг было спокойно. Видимо, зверье занялось взятием какого-то неприступного бастиона всеми присутствующими силами.

Вскоре Толя стучал в дверь оружейного магазина. Тишина. Парень толкнул дверь. Она оказалась открытой.

– Эй, есть кто? – входя, громко спросил Толя.

Оружия в магазине поубавилось, но все еще много хороших орудий убийства украшали его стены. Глаза Толи расширились. За прилавком, на столике, лицом вниз, лежал оружейник. Толя перевернул его на спину и не смог подавить стон. Оружейник лежал с теми же симптомами, что и недавно найденный спецназовец. Толя нажал кнопку закрывания замка, которую хозяин магазина зацепил, когда падал. Щелчка не последовало. Руки парня тряслись, постоянное напряжение и бесконечные стрессы делали свое дело. Все накопившееся отчаяние накатило разом. Толя оперся на прилавок и разрыдался. Стесняться было некого. Казалось, что город умер окончательно.

Через минуту вытерев невольно хлынувшие слезы и сделав пару глубоких вдохов, Толя, со стиснутыми зубами и прищуренными глазами, принялся надевать бронежилет спецназовца. Парень сложил в рюкзак немного еды и патроны для пистолета и автомата. С саблей Толя не расстался, надеясь, что будет жив, даже когда кончится последняя обойма огнестрельного оружия.

Парень проверил все застежки и замки, засунул штанины в ботинки. Из-за последних увиденных смертей, насекомых он стал бояться больше хищников. «Домой я не пойду. Доберусь до военной части, вступлю в отряд «истребителей», – размышлял Толя. – Хотя так хочется к родителям».

Толя вздохнул и вышел на улицу. Очень хотелось проверить автомат, но парень боялся, что шум привлечет врагов. До военной части час ходьбы. Толя двинулся легким бегом, понимая, что сейчас какой-нибудь пес учует его запах, и за ним помчится целый батальон зверья.

Прошло полчаса, а на улицах не мелькнуло ни единого живого существа. «Похоже, дочищать город оставили паучкам, но где хотя бы солдаты?» – с удивлением и тоской думал Толя. Вскоре он добрался до военной части. Десяток продолговатых двухэтажных казарм, гаражи, площадки под бронетехнику – все это окружалось двухметровых забором из металлических прутьев. Ворота словно выбили тараном. Погнутые и валяющиеся в десятке шагов от забора они представляли жалкое зрелище. Пронзительно крикнула птица. Толя задрал голову. Огромная птаха кружила в сотне метров над ним и пронзительно орала. «Зовет. Сейчас набегут!»

– Есть здесь кто?! – крикнул Толя. Дал короткую очередь по птице – не попал. Парень открыл дверь первой же казармы и заорал что есть мочи:

– Есть кто живой?!

И снова в ответ тишина. Даже птица перестала кричать. Толя забегал по военной части. Птиц наверху становилось больше. «Да они теперь и тактику имеют. Не бросаются сломя голову. Так от людей точно ничего не останется», – панически подумал парень. Толя обрадовался, когда увидел незапертый гараж, в котором стоял военный уазик с открытым верхом. За рулем сидел человек, откинувшись на спинку. Толя подошел к машине и судорожно вздохнул. Военный вытаращил глаза на потолок гаража, на подбородке застыли потеки кровавой пены. Толя выкинул человека из машины, повернул уже вставленные в замок зажигания ключи и рванул вперед, держа в левой руке пистолет. Подпрыгнув на валяющихся воротах, парень вылетел на захламленную трупами и машинами трассу. За ним рванула пара десятков птиц, орущих, казалось, на весь город. Толя был напряжен до предела.

Из подворотни выскочил огромный пес. Животное упало с простреленной головой прежде, чем успело запрыгнуть в машину или броситься под колеса. Толя гнал как можно быстрее, лавируя меж покореженных и разбитых машин. Стрелять в таком положении невообразимо сложно. «Многие погибли, сбегая, врезавшись во что-либо», – подумал в этот момент Толя. Бак оказался заполнен наполовину. «Километров на триста хватит, но что делать потом? Семьсот оставшихся легким бегом?» – от этой мысли в груди что-то надломилось. Птицы отстали, выбегающее зверье парень пристреливал, объезжал, сбивал. Наконец он выехал за город – хлама стало меньше – многие досюда не добрались. Толя знал, что звери и птицы будут гнаться за ним без остановки. Пока не кончится бензин, пока он не уснет, пока они не сдохнут от бессилия. Хотя появятся новые. И вряд ли человек с автоматом и саблей справится с тем, с чем не справился целый город. Что за ним он не знал. Радиоприемник давно ничего не ловил. «Может в городе у родителей лучше? – успокаивал себя Толя. Но тут же новые тоскливые мысли захлестнули его. – А военные на бронетранспортерах не уводили зверей, а просто убегали. Я очень везуч, что жив так долго, но что толку от такой удачи? Лучше бы не видел этого всего».

* * *

Толя давал короткие очереди из автомата, зажимая в это время руль коленками. Бегущие животные кувыркались, падали мертвые, волочили раненые конечности. Пистолетные патроны давно кончились, стрелка бензина гладила цифру ноль. Парню пришлось хоть как-то наловчиться стрелять на ходу из автомата. Но противников не становилось меньше. Наоборот. Теперь они появлялись стаями из окружающей дорогу лесопосадки, а птицы десятками поднимались с ветвей. Толя отчетливо осознавал, что звери давно могли его прикончить, но почему-то играли с ним, как кошка с полумертвой мышкой, издевались. «На что я надеялся, когда поехал?» – размышлял парень, разглядывая индикатор бензобака. Толя нажал курок и полубезумно улыбнулся – выстрелов не раздалось. «Беда приходит не одна. Надеюсь, с родителями все хорошо. Да, все хорошо». На душе после стольких дней напряжения стало невообразимо легко, мысли улетели куда-то далеко.

Двигатель последний раз чихнул и заглох. Толя выскочил из машины и бросился бежать, уже полностью свыкшись с неминуемостью своей смерти. Но инстинкты заставляли действовать. «Животные сильнее людей… природа намного могущественней…, – крутились в голове парня обрывки мыслей. О смерти он думать не хотел. – А если задействовать силы стихий? Хотя и так население раз в десять уменьшилось. Матушка-Земля очистилась на славу… Но может хватит?»

* * *

– Все, сдаюсь, – сказало существо похожее на кенгуру, снимая с головы транслирующий прибор с надписью на неведомом языке, означающей: «Планета Земля». – А то их вообще не останется.

– Я же говорил, что победа будет за животным миром, – усмехнулось второе существо, отключаясь от пульта управления.

– Зато в прошлый раз ты сказал, что динозавры смогут пережить ледниковый период!

– И я ошибаюсь, – милостиво согласилось «кенгуру».

– Непременно катаклизм произвел катарсис человечества. Интересно, как они будут жить после всего случившегося?

– Это же люди! Через век все будет по-прежнему…

июль – август 2009

Вернуться в рай

Александр обернулся на звук. В груди сразу стало пусто, как это было десятки раз за последние месяцы. В комнату вошел исхудавший, бледный, с красными слезящимися глазами человек.

– Не смотри на меня так, – просипел Олег, садясь на диван, – чему быть, того не миновать.

– Миновать! Я уже заключил договор.

– Какой договор? – вяло поинтересовался Олег.

– На криосохранение. Тебе осталось только подпись поставить.

– Ты серьезно веришь в возможность оживления?

– Конечно. Нанотехнологии развиваются все быстрее, скоро мы сможем оживить замороженных и исцелить их! А может быть нанороботы уже могут даровать бессмертие тем, кто способен за него заплатить!

Олег поднял руку, пытаясь утихомирить разволновавшегося брата.

– А зачем? – поинтересовался он.

– Что зачем?! Тебе тридцати нет! Ты только начал путь… И уже собираешься его закончить? Это неправильно, так не должно быть!

– Ну хватит… Представь, что я споткнулся и сломал ногу, например, – улыбнулся Олег бледными ниточками губ.

– Тебе наложат гипс, кость срастется, и побежишь лучше прежнего.

– Сосуд Дьюара вместо гроба… Мне все равно, где лежать. Но зачем тратить такие деньги?

– Неважно, я уже заплатил.

– Ну хорошо, – вздохнул Олег.

* * *

Заиграла некогда любимая мелодия, превращенная стараниями будильника на мобильнике в ненавистную. Саша резко вскочил, зная, что если дать полежать себе «еще минутку», то можно проспать и до обеда. Наскоро умывшись, он отправился на кухню. Вскоре по квартире разнесся запах растворимого кофе и яичницы с помидорами. В дверном проеме появился Олег.

– А я собирался тебя будить.

Брат скривился, изображая улыбку, и, опираясь о стену, добрел до табуретки.

– Что-то мне совсем плохо. Где расписаться?

Вместо ответа Александр вытащил мобильник и набрал номер.

– Филиал КриоРус, слушаем, – послышалось из трубки.

– Здравствуйте, я вчера заключил договор. Ваш агент должен приехать по адресу … Когда он будет?

– Минутку, пожалуйста.

Саша приготовился ждать долго, но к его удивлению не прошло и тридцати секунд, как прозвучал ответ:

– Он направляется к вам. Ожидайте в течение получаса.

– Спасибо, – поблагодарил Александр короткие гудки.

* * *

Соловьиная трель звонка наполнила квартиру.

– Оперативно, – заметил Олег.

Александр открыл дверь. Агент фирмы в темном строгом костюме показал удостоверение, протянул договор и произнес:

– Проверьте еще раз.

Саша быстро просмотрел все пункты, удовлетворенно кивнул.

– Где черкануть? – поинтересовался подошедший Олег.

– Вот здесь, – показал агент.

– Так?

– Да. Ну, мне нужно идти. До свидания.

– До скорой встречи, – просипел Олег.

Агент вздрогнул: он так и не привык смотреть на людей, которые с таким спокойствием принимают смерть, тем более неминуемую.

Встреча оказалась очень скорой…

* * *

Олег приподнял веки. Яркий, но не слепящий свет ударил в глаза. Воздух пах озоном, как после грозы.

– Очухивайся давай, здоровый уже. У нас полчаса на все объяснения, не один такой.

Полулежавший Олег выпрямился. Напротив него в кожаном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти с приятной внешностью.

– Вроде не немой был. По идее ты должен задать вопрос «Где я?» или «Кто вы?». Меня зовут Андрей, и я один из работников первичного приемного пункта. Раньше на адаптацию давали сутки, но умирает все больше и больше, времени на вас не напасешься.

– Приемный пункт, – глухо повторил Олег.

– Можешь сразу выбросить из головы бред об ангелах и чертях. Есть только Создатель, а все остальное от людей. Но не в этом суть. Я закурю?

– Да. Мне тоже дайте, – глухо произнес Олег. Ворох противоречивых мыслей вводил в ступор.

Андрей закурил и передал пачку с зажигалкой новоприбывшему.

– В этом мире две копии Солнечной системы. Условно мы называем их ад и рай. В одну попадают «плохие» люди, а в другую соответственно «хорошие». Хотя критерии, по которым эта «хорошесть» определяется, до сих пор непонятны. Здесь тоже тот еще сброд встречается.

– Я «хороший»? – с усмешкой поинтересовался Олег.

Андрей захохотал.

– Так решил Создатель, – ответил он, закончив смеяться. – И в этом мире ты остаешься навсегда.

– То есть, я бессмертен? – перебил Олег.

– Да. Каждый раз, умирая, ты будешь попадать во вторичный приемный пункт в полном расцвете сил, – подтвердил Андрей, – Ученые, в основном, – хорошие ребята, поэтому можно догадаться, что здесь техническое развитие продвинулось намного дальше, чем в мире, в котором все мы родились – «мире самоопределения». Оно и понятно. Говорят, сердце замирает, когда услышишь пару фраз из разговора прогуливающихся по парку Эйнштейна, Ньютона и Декарта. Но в аду тоже немало умных людей, к сожалению.

Олег открыл рот и закрыл, так ничего и не сказав.

– Нанотехнологии в синтезе с другими науками помогли решить проблемы, которые сейчас начинают преследовать «мир самоопределения»: экологическую, ресурсную. Встала проблема перенаселения – наши ученые научились обустраивать планеты для жизни. На данный момент и Венера и Марс уже заселены. К чему я, собственно, веду разговор: в аду с технологиями куда хуже. Так что теперь у нас идет вечная война за место обитания, – грустно закончил Андрей.

– А почему нельзя передать часть технологий обустройства планет им? Чтобы отстали…

– А зачем нас вообще разделяли?! Это в «мире самоопределения» дерьмо с бриллиантами в одном ведре лежит, а здесь – как решил Создатель.

– То есть, контакт запрещен?

– Можно и так сказать. У нас осталось мало времени, положение дел я тебе обрисовал. Какие-нибудь вопросы есть?

– Меня брат крионировал, возможно ли попасть обратно?

– С точки зрения науки – возможно, а отпустит ли Создатель… не знаю.

– Чем я буду заниматься?

– Тем, что лучше всего у тебя получается.

Олегу хотелось задать еще уйму вопросов, но они казались наивными, и все же он спросил невпопад:

– У вас есть зеркало?

Андрей усмехнулся.

– За креслом.

Новоприбывший поднялся и подошел к зеркалу. Оттуда на него удивленно смотрел высокий мужчина со светло-русыми волосами, зелеными удивленными глазами и чуть-чуть выступающим из-за неправильного прикуса подбородком. Тело скрывалось под белым мешковатым костюмом, напоминающим кимоно.

– У меня следующий клиент через минуту. Тебе туда, – напомнил Андрей, указывая на дверь. – Счастливо. Не скучай.

– До свидания, – попрощался Олег и вышел.

* * *

Огромный зал в форме лежащей пирамиды заставил Олега обомлеть. Новоприбывшие с любопытством оглядывались и все, как один, устремлялись к зауженной части зала. Подойдя ближе, Олег рассмотрел табличку: «Распределительный пункт». Нескончаемый поток людей обслуживали девушки, выверенными движениями раздающие карточки. Четверть часа спустя подошла очередь Олега. Девушка, с серой незапоминающейся внешностью, отдала ему карточку, похожую на банковскую, и махнула в сторону двери.

– Спасибо, – пробормотал Олег. По пути он рассмотрел синеватый кусок пластика, на котором значилось четыре строки:

Имя: Титов Олег Павлович

Время пребывания: 0 дней

Профессия: Помощник ремонтника обшивки двухместных военных космических кораблей

Место жительства: Планета Марс

«Ни хрена себе у меня профессия», – усмехнувшись, подумал Олег.

За дверью была маленькая комнатка с тремя уходящими коридорами. Над входами висели таблички: «Венера», «Земля», «Марс». Новоприбывший еще раз взглянул на «место жительства» и шагнул в один из коридоров.

– Это вторичный приемный пункт, – сообщил мужик вошедшему Олегу. – Здесь будешь появляться после каждой смерти. А теперь иди в дверь напротив, там посадка на корабль до Марса.

– А почему появляешься здесь, а не на Марсе? – осмелился поинтересоваться Олег.

– У Создателя спроси, – пожимая плечами, ответил мужик.

* * *

«Видимо, здесь правит фараон», – скептически подумал Олег, видя огромное сооружение в форме пирамиды с недобрым темным металлическим блеском. Помощник ремонтника двинулся к трапу, высотой с пятиэтажку, возле которого стоял человек в коричнево-серой униформе.

– Еще два человека, и полетим, – с приветливой улыбкой сообщил он.

– Рейсы часто?

– Ну, скорость у корабля почти две тысячи километров в секунду. Иногда за сутки слетаем туда и обратно, а бывает, и за два дня еле успеваем. Это как повезет с расстоянием.

– Две тысячи? – переспросил Олег.

– Первые колонисты месяц летели. В этом мире торопиться некуда, но как началась война – темп жизни увеличился в десятки раз, так же, как и ухудшилось качество существования.

– В раю все жалуются… Что же тогда у врагов?

– Да нет больше рая, все перемешалось, – с тоской проговорил человек с корабля. – Заходи давай.

Олег послушно начал подниматься по ступенькам. На входе ему объяснили куда сесть. Войдя в указанную комнату, Олег слегка разочаровался. Зал напоминал автобус без окон: те же ряды сидений для двоих, и три пустых места в конце салона. На Олега бросили быстрые взгляды, лишенные любопытства и, как ему показалось, тут же забыли о нем. Некоторые люди продолжили читать, кто-то закинул голову и прикрыл глаза, отдельные парочки перешептывались и тихо посмеивались. В общем, все напоминало обыденное буднее утро или вечер.

Через минуту зашли последние пассажиры, один из которых подсел к Олегу.

– Борис, – протягивая руку, произнес высокий узкоплечий мужчина с пепельными волосами и маленькими бегающими синими глазами. Кожаная куртка, штаны и ботинки ослепляли чернотой космоса.

– Олег, – пожимая протянутую руку, ответил помощник ремонтника.

– Новоприбывший? – спросил Борис, дернув за рукав мешковатого костюма.

– Да.

– Покажи досье.

Олег протянул слегка влажную из-за вспотевших рук карточку.

– Хм, – усмехнулся Борис. – Будем часто видеться.

Олег вопросительно посмотрел на неожиданного собеседника.

– Я пилот двухместного военного космического корабля. Проще говоря, истребителя.

– Здорово.

– Эй, Борис, ты снова здесь? – веселым голосом спросил вошедший в зал человек.

– Четвертый раз за неделю лечу! Как я только не подыхал! – возмущенно ответил Борис.

– Потом расскажешь, скоро корабль взлетит, надо в свой салон идти.

– Так часто? – робко поинтересовался Олег.

– Я вроде пограничника. Первый удар – мне. И никуда не денешься, не откажешься. А умирать зачастую невыносимо больно. И эти бесконечные перелеты в одну сторону: Земля – Марс, Земля – Марс… В том мире тоже воевал, летчиком. Но там главное задание, а здесь корабль. А цель? Где она? Уходит куда-то в бесконечность. Уж лучше в небытие, чем тут круги наматывать.

Сидение слегка завибрировало. В глазах на секунду потемнело. Затем все затихло, корабль словно застыл.

– Вышли в космос, – констатировал Борис.

– Быстро, – задумчиво произнес Олег. – Что-то, я смотрю, люди здесь не особо жизнью рады…

– А все просто. Вот через год спрошу я у тебя: «Ну как жизнь?». Ты ответить: «Умер вот недавно, а так ничего нового», – а я в ответ: «А теперь представь: еще сотни и тысячи лет практически без изменений». Взвоешь.

Олег уныло вздохнул.

– Хотя у тебя работа хорошая, не одинокая. Я вздремну пару часиков.

– Ясно…

* * *

Через пару часов корабль немного тряхнуло. Борис мгновенно проснулся.

– Ну что за фигня! – чуть не плача воскликнул он. – Неужели снова на Землю?

– Что такое? – нахмурившись, поинтересовался Олег.

– Атакуют! Тысячу слепых котят в закрытой коробке. Так и знал, что попаду на рейс, когда впервые разнесут пассажирский. Сто раз говорил, что нужно сопровождение…

Корабль тряхнуло еще раз. Многие непонимающе переглянулись.

– Что делать? – взволнованно спросил Олег.

– Ждать смерти, – ответил Борис и зло сплюнул на пол.

Внезапно куда-то потянуло, адская разрывающая боль пронзила все тело. Мир погас.

* * *

– Не очень приятно умирать от разгерметизации, – послышался голос.

Олег открыл глаза, над ним стоял Борис.

– Боль ужасная, – согласился помощник ремонтника.

– Поднимайся и на выход, а то не успеешь на корабль. Я полечу в одном из сопровождающих истребителей.

– Как ты и сказал? На нас напали?

– Ну да, – с невеселой ухмылкой подтвердил Борис. – До встречи. Не скучай.

Олег кивнул на прощание и двинулся за дверь, где принимал пассажиров корабль-пирамида.

* * *

Планета встречала невероятной легкостью. Ощущение, ранее никогда не испытываемое, завораживало новеньких. Гравитация, которая была меньше земной более чем в два раза, приятно поражала.

Новоприбывших распределяли по автобусам и развозили по точкам. Олега высадили перед огромными воротами.

– Помощник ремонтника? – глухим басом спросил стоящий возле них мужик, напоминающий по телосложению могучего кузнеца средневековья.

– Обшивки двухместных кораблей? – добавил Олег.

Мужик кивнул.

– Тогда я.

– Юрий. Я – непосредственно ремонтник, – оскалив зубы, представился мужчина.

– Очень приятно, – выпалил Олег. Начальник откровенно пугал его варварской внешностью. – Давно вы здесь?

– Да тысячи три лет… Ладно, у нас полно работы. Прошлого помощника повысили до ремонтника, я два дня в одиночку штопал кораблики.

Юрий оказался добродушным и умным громилой, без особых усилий таскающим металлические листы, которые на Земле весили бы килограмм двести. Олег быстро втянулся в работу. Иногда целый день бездельничали, а бывало, три дня пахали по шестнадцать часов.

Месяц шел за месяцем, работали каждый день, да кроме работы ничего и не было. Борис действительно оказался одним из самых частых клиентов. Атаки не прекращались ни на сутки, но жителям «ада», ищущим новое место обитания, никак не удавалось полностью пробить защиту в космосе, чтобы, наконец, приземлиться.

– Ну как жизнь? – спросил однажды Борис.

– Разве это жизнь?! – воскликнул Олег.

– И так сотни лет…

Олег передернул плечами. Вспомнились слова пилота: «Хотя у тебя работа хорошая». Олег ощущал себя фронтовым работником на заводе оружия во время Второй Мировой Войны. Но там было избавление. Либо смерть, либо конец войны. А здесь все беспросветно…

* * *

Внезапно раздался грохот. Олег и Юрий запрокинули головы. К поверхности, в кольце из нескольких десятков истребителей, приближался огромный десантный корабль, по размеру превышавший пассажирский раз в пять.

– Пробились… – потрясенно прошептал громила. – Ничего не обстреливают, для себя берегут.

Истребители дождались посадки десантного корабля и умчались обратно в космос. Десятки машин, напоминающих танки, хлынули из «адского» судна. По колонии объявили всеобщую тревогу.

Люди вооружившись, кто чем мог, спешили к захватчикам. Ремонтник и помощник бросились к эпицентру сражения. Олег дико закричал: левую руку оторвало по плечо, захлестала кровь, в глазах резко потемнело. Прошло мгновение, и Олег потерял сознание.

* * *

Вздрагивая от воспоминаний об ужасной боли, Олег бежал к пассажирскому кораблю. Судно наполнилось в считанные минуты. Быстрый старт и на форсированных скоростях до Марса.

Олег забежал в мастерскую. Юра с забинтованной ногой попивал кофе, сидя в глубоком кресле.

– Быстро ты, – пробасил он.

– Как сражение? Отбились?

– Как видишь, – хмыкнул ремонтник. – Но едва-едва. Было бы таких корабля два – нам кранты.

Влетел Борис.

– Ребята, бегом за работу! Два корабля подвезли. К планете приближается целая эскадра истребителей и два десантных судна! Через несколько часов будут здесь.

– Кошмар какой-то… – пробормотал Юрий.

– На всей планете я – единственный пилот.

– А в зоне защиты сколько кораблей?

– Штук двадцать. Каждый истребитель на счету!

Олег и Юрий засуетились.

– У меня даже стрелка нет! Полечу отвлекать, – возбужденно сказал Борис. – Ребята, штопайте быстрее.

– А сложно управлять кораблем? – поинтересовался Олег.

– Я же тебе рассказывал. На самолете в «мире самоопределения» в десять раз сложнее.

Прошло чуть больше получаса, и Борис скрылся в небесах. Олег и Юрий в том же темпе продолжили латать следующий истребитель.

– Зачем мы так торопимся? – спросил Юра.

– Чтобы полететь на защиту.

– Мы? – спросил ремонтник и так и остался стоять с открытым ртом.

– Следующий пилот появится не раньше, чем через сутки. По крайней мере, будем отвлекать.

– Надоело однообразие… штопаем и летим.

* * *

Битва кипела уже несколько часов. В защите осталось пять кораблей. Борис беспорядочно летал, Юрий на месте канонира редко выдавал одиночные выстрелы. Два десантных судна и семь истребителей врага пытались пробиться к планете.

– Олег, похоже, меня задели! – послышался в динамике голос Бориса.

– Давай, как договаривались! Как японцы! Бери ближнего.

Олег петлял, уворачивался, но все же неуклонно приближался к десантному судну. «Если бы не бессмертие, это стало бы героизмом», – думал он. Юрий сидел с каменным, слегка побледневшим лицом. Страх перед смертью никуда не пропадал, хоть люди и знали, что воскреснут сразу после смерти. Враги запаниковали, истребители бросились наперерез. Но поздно. Еще мгновение и столкновение произойдет…

Олег очнулся в чьих-то объятьях. Он открыл глаза, помотал головой и воскликнул:

– Саша!

– Олежка!

* * *

Сотни оживленных после крионирования людей наперебой давали интервью, рассказывали о радостях и кошмарах мира после смерти.

Дошла очередь и до Олега. После нескольких часов бесконечных вопросов-ответов, журналист произнес:

– Можно еще один вопрос? Правда, многие не хотят на него отвечать.

– Спрашивайте, – сухо проговорил Олег.

– Вы были в аду или раю?

– После смерти везде – ад! Рай только здесь…

Наступило минутное молчание. Журналист посмотрел на экран ноутбука и сказал:

– Последний вопрос. Как вы думаете, почему здесь нам дается возможность самоопределения, а после смерти, хоть и нет Сатаны в нашем обыкновенном понимании, Создатель все-таки вынуждает нас к постоянной борьбе, боли?

– Может… у Него своя Война?

ноябрь 2008

Верность и долг

Четыре тысячи королевских всадников пробирались на север к замку мятежника. Копыта высоких боевых скакунов месили грязь, в которую превратилась дорога после трехдневного дождя.

В строю почти не слышалось разговоров. Солдаты под отяжелевшими мокрыми плащами мечтали об одном – закончить переход и согреться в расставленных шатрах.

Бесконечное чавканье грязи сопровождалось надрывным кашлем полсотни простуженных. Вчера они оставили шестерых в маленькой, едва отстроенной после войны деревушке. Солдаты, сраженные лихорадкой, не могли усидеть на конях. Походный целитель отпаивал их отварами из трав и горячим вином, но жар, слабость и кашель так и не отступили.

– У меня своя война, – говорил старик-целитель. – И я тоже теряю солдат.

Дождь перестал моросить около полудня, и люди с наслаждением откинули капюшоны. Лучи солнца окончательно разрезали пелену тумана спустя десять миль.

Вдоль тракта частенько встречались либо брошенные, либо отстроенные заново после войны селенья. Безлюдные деревеньки чаще всего выглядели как огромное пепелище, окруженное поваленной оградой. Порой из черно-серой массы поднимался обгоревший остов дома, или обугленная каменная печь.

Еще до наступления сумерек отряд разведчиков сообщил, что замок мятежника показал башни. Лорд Роланд скомандовал разбить лагерь, не желая появляться под вражескими стенами после утомительного многодневного перехода. Если выйти рано утром, то к полудню войско будет у замка.

Оруженосец лорда Роланда, семнадцатилетний Карл, командовал четырьмя слугами, помогая ставить им шатер хозяина. Добрый и веселый Карл не гнушался общением с простолюдинами, и те с удовольствием выполняли его несложные команды.

Чем дальше отходили тучи, тем сильнее оживлялся лагерь. Больные воспрянули духом, надеясь на скорое выздоровление под теплыми весенними лучами.

Огромный шатер лорда, вмещающий до двадцати человек, с трудом поднялся над землей. Карл юркнул внутрь с охапкой дров, чтобы сразу растопить жаровню.

Лорд Роланд, отдав приказы по устройству лагеря, подошел к шатру через четверть часа.

– Безмозглые тупицы, – поделился он с Карлом, – не могут даже решить, где им рыть отхожие канавы.

Оруженосец улыбнулся, но отвечать ничего не посмел.

– Собери военачальников, – приказал лорд, – пока эти свиньи не обпились вином.

Карл кивнул и сказал слуге Питу – парню не старше его самого:

– Достань головку сыра, хлеб, кувшин вина, и семь кубков.

Не дождавшись ответа, оруженосец лорда Роланда покинул шатер.

Остановившееся на ночевку четырехтысячное войско занимало пространство в десять раз большее, чем когда шло строем. Под дрова для костров солдаты вырубили целую рощу. После многодневного дождя всем хотелось тепла и горячей пищи.

Лорд Роланд возглавлял поход и тысячу солдат из собственного гарнизона. Эти ребята носили вместе с эмблемой королевских всадников еще и знак его дома. Остальные три тысячи солдат возглавляли шесть пятисотников.

Шатры военачальников уступали размерами и роскошью походному дому лорда Роланда, но все же явно выделялись среди прочих палаток. Карл объявил каждому рыцарю, что лорд главнокомандующий собирает срочный совет, и вернулся в центр лагеря.

Карл по праву гордился своей службой, судьбой и хозяином. Лорд Роланд был для оруженосца воплощением мудрости и силы, бесстрашия и решимости. Ему хотелось подчиняться, хотелось заслужить его расположение. Карл верил, что готов даже на смерть ради не по годам возвысившегося рыцаря.

Через четверть часа подошел последний из командующих – толстый, заросший черной бородой и бакенбардами Меррет. С виду он казался неуклюжим, но тяжелым боевым топором вертел так, словно в руках у него была сабля. С одного удара Меррет мог перерубить шею коню. Пожалуй, из шести пятисотников он больше всех заслуживал уважения как воин, но не как стратег и полководец. Карлу всегда казалось, что солдаты Меррета – его братья. Все как один косматые, с топорами или молотами и, под стать командиру, лишенные страха.

– Никого не впускать, – сказал лорд Роланд Карлу, когда Меррет занял последний свободный стул.

Оруженосец вышел и встал около входа в шатер, уперев острие меча в землю. Карл различал лишь зычный голос лорда и густой бас Меррета. Остальные либо молчали, либо говорили тихо. Совет, который день решал, как брать замок. Стремительным штурмом, переговорами или долгосрочной осадой.

Карл решил, что разговор не для его ушей, и замечтался о будущем. Лорд обещал посвятить его в рыцари по окончанию войны за верную службу или на поле брани, если Карл проявит себя как герой. Хотя последнее едва ли возможно. Лорд Роланд командовал из тыла и на рожон в последние месяцы войны не лез.

Карл размышлял, как станет рыцарем и вступит в личную гвардию короля. Возможно, когда-нибудь ему пожалуют земли и замок.

– О бабах мечтаешь? – насмешливо спросил Норн. Затем добавил шепотом: – Или о Роланде?

На битве под Белым озером Норн спас жизнь крупному лорду, прострелив шеи двух предателей. В благодарность лорд посвятил его в рыцари. Сверстник Карла возгордился и не упускал ни единой возможности напомнить, что он теперь неизмеримо выше.

– Отойди от шатра, – ответил Карл, крепче сжав рукоять меча.

– Поднимешь руку на рыцаря? – наигранно удивился Норн, но шаг назад сделал. – Война кончилась, но думаю, ты сможешь и другим способом заработать рыцарство.

– Мятежник жив и сидит в замке с немалым гарнизоном, – ледяным тоном напомнил Карл. – Война продолжается.

– Вот эти неудачники его и погубят. Сожрав весь провиант, они сами распахнут ворота, – с важным видом сообщил Норн.

– С чего ты взял, что будет осада?

– Да только дурак ринется напролом, когда у него ресурс всей страны, а у врага – парочка амбаров.

– Осада может растянуться на месяцы.

– Ты торопишься? Лучше полгода пить вино и радовать лагерных шлюх, чем сдохнуть под стенами последнего мятежного замка.

– Король будет недоволен, – продолжал спорить Карл.

– Так пускай возьмет замок сам, – пожал плечами Норн. – Он же король.

– Его величество отвоевал свое, – сдержанно ответил Карл. – У него задачи поважнее наших – нужно восстанавливать страну.

– Страну восстанавливают крестьяне, – словно несмышленышу объяснил Норн, – а король только подписывает указы, которые подбрасывают ему советники.

Такого оруженосец снести не мог. Сжав зубы, Карл произнес:

– Твоя речь граничит с предательством. С такими мыслями тебе стоит вступить в ряды Фредвина.

– Я похож на дурака? Война кончается, а я теперь рыцарь.

– Кто тут собрался к Фредвину? – пробасил вышедший из шатра Меррет. – Скоро мы надерем задницу ему и всем его псам.

– Хотелось бы верить, – улыбнулся Норн.

– Кто не верит, может ехать домой, – ответил Меррет и смачно плюнул.

Карл не сдержал улыбки. Не зря Меррет ему нравится. Вон как легко поставил Норна на место.

Когда все пятисотники вышли, оруженосец зашел внутрь шатра. Лорд Роланд сидел на мягком стуле и задумчиво вертел в руках кубок.

– Милорд? Я вам нужен?

– Да, Карл, – сказал Роланд и шумно опустил кубок на стол. – Завтра почисти мои доспехи и наточи меч. Надеюсь, он мне не понадобится, но жизнь может распорядиться по-другому.

– Все сделано, – кивнул оруженосец. – Но я проверю еще раз.

– На сегодня ты свободен.

– Благодарю, милорд, – ответил Карл и вышел.

* * *

Вблизи замка все леса были сожжены по приказу мятежника. Потому следующие сутки прошли в строительстве осадных лестниц, хотя до цели оставалось не меньше шести часов перехода.

Ночью дозорные схватили двух разведчиков Фредвина. Один проглотил какую-то дрянь и мгновенно затрепыхался в предсмертных судорогах. По лагерю тут же пошли пересуды. С каждым часом история обрастала все новыми подробностями. К утру уже рассказывали, что шпион выхватил пару кинжалов и крест-накрест вонзил их себе в грудь.

Второй разведчик оказался не столь самоотверженным. Увидев почерневший труп соратника, он бросился на колени просить пощады. Лорд Роланд великодушно пообещал отпустить шпиона после падения замка мятежника, если тот в подробностях расскажет, как обстоят дела у Фредвина.

Карл присутствовал при допросе в качестве писца. Он всегда гордился знанием грамоты. Лорд Роланд поручил ему записывать все важные стратегические моменты.

Дела у мятежника обстояли далеко не так плохо, как хотелось бы. Около полутысячи закаленных солдат и рыцарей. Десятитысячный запас стрел, сотня бочек со смолой, а натасканных на стену камней и вовсе не сосчитать. Зерном и солониной забиты десяток амбаров, и неизвестно, сколько еще еды в тайных кладовых самого Фредвина. А солдаты уверены, что отбросят от стен замка и десятитысячную армию.

Рядом со всеми важными зданиями, вроде конюшен, амбаров и кузниц стоят емкости с водой на случай, если враг соберется стрелять огненными шарами из требушетов, или лучники зажгут стрелы. Хотя горящие стрелы вряд ли долетят до цели.

Лорд Роланд мрачнел с каждым услышанным словом. При таком раскладе гордый Фредвин ни за что не сдастся. А с таким количеством провианта осада затянется как минимум на год. Солдаты, возможно, и готовы стоять под стенами замка месяцами, но король таким исходом будет недоволен. Сидя в Золотом чертоге, читая и слушая жалобы со всех концов страны, он только и мечтает о голове мятежника.

Стоило ночи перейти в предрассветные сумерки, как лорд приказал трубить подъем и немедленно готовиться к выходу. За час солдаты свернули палатки, оседлали коней и позавтракали холодным мясом и лепешками.

Карл боялся смотреть на лорда. Каждая черточка Роланда подчеркивала его суровость и решимость. «Без крови сегодняшний день не обойдется», – подумал оруженосец, помогая милорду застегнуть доспехи.

В распоряжении армии было полсотни новеньких осадных лестниц, на изготовление которых ушло полфургона гвоздей и крюков.

Через четыре часа похода даже задние ряды могли разглядеть замок из темно-серого, почти черного камня. Высокие стены венчались гребнем из зубьев бойниц. Три острых башни дерзко ввинчивались в небесную твердь, бросая вызов всему земному.

– Больше всего я хочу раскрошить эти башенки, – прорычал Меррет, – или на худой конец сбросить с них Фредвина.

– Говорят, толщина стен во всем замке не меньше пяти локтей, – ответил помощник пятисотника, такой же заросший и толстоватый. Шептались, что это незаконнорожденный сводный брат Меррета. Но только шептались – боялись гнева пятисотника.

Дав солнцу передвинуться еще на один час, лорд Роланд скомандовал привал. Теперь всем были видны фигурки часовых на стенах и с десяток знамен с двуглавым темно-зеленым змеем на алом поле.

Ветер дул в сторону войска. Но стрела, пущенная с верхней башни, все равно упала в полсотни шагов от остановившихся солдат.

– Сразу видно – жест бесчестного мятежника, – сказал один из пятисотников.

– Да, на переговоры можно не надеяться.

– А на черт они ему? – подхватил третий. – Помилование ему никто не обещал. Тем более Фредвин – воин. И как всякий воин хочет продать свою жизнь подороже.

– Я готов отдать за него коня и полдесятка стрел.

– А я, – грубо вклинился Меррет, – лишь пару ударов молота. Готовьтесь к штурму, а не языком болтайте.

– Штурм? – с ужасом переспросил Норн, и стал пробиваться в задние ряды войска.

– Не намочи штаны, сынок, – крикнул ему вслед Меррет, вызвав смех преданных ему солдат. Усмехнулся и подъехавший Карл.

– Сир Меррет, – произнес оруженосец. – Лорд Роланд принял решение. Вы пойдете сразу за авангардом.

– Если на то воля милорда, – сухо ответил пятисотник, привыкший идти в бой одним из первых.

– Он не хочет рисковать вами, – шепотом добавил Карл, – героического в этой атаке будет мало.

– Кто-то должен стать тараном, – произнес Меррет, – и чем он крепче, тем меньше людей погибнет.

– Лорд командующий рассудил, что таран не должен идти в первом ряду, – позволил себе высказаться Карл. – Извините, мне нужно возвращаться к милорду.

– Ступай. Я потолкую с Роландом после штурма.

Карл поклонился и быстрым шагом направился к милорду.

* * *

Охранять повозки с провиантом, инструментами и палатками осталось триста человек, многие из которых по-прежнему хворали.

Почти четыре тысячи солдат стояли ровными рядами, ожидая команды.

– Рассредоточиться! – громовым голосом приказал Роланд. Так он надеялся уменьшить потери от стрел.

Солдаты подхватили команду, словно морские волны щепку. Ровное войско превратилось в огромную толпу.

– На штурм!

В атаку шли на конях, чтобы быстрее добраться до стены. На плечах всадников лежали тяжелые лестницы. Воздух наполнился пылью, громовым шумом перестука тысяч копыт, криками опьяневших от близости смерти и крови мужчин.

Арьергард разделился на две части и пошел по флангам, позади основного войска. Резерв же, под командованием лорда Роланда, остался стоять на месте.

«Не стать мне рыцарем в этой битве», – подумал Карл, заняв место подле милорда.

Стрелы роем взвились со стен замка. На миг показалось, что они закрыли солнце. Большинство стрел отскакивали от доспехов и увязали в кольчугах, но немало из них находили цель.

С ржанием, полным боли, на землю падали лошади. Некоторые всадники не успевали покинуть седло и погибали вместе с животными. Две упавшие лестницы подхватили солдаты с задних рядов.

Редкие всадники стреляли в ответ. Лишь немногие умели управляться с луком на полном скаку. Но их мастерство принесло плоды. Не меньше десяти защитников упали прежде, чем первые лестницы коснулись грубых каменных стен.

Пять умельцев Меррета карабкались без лестниц, вгоняя между камней острые широкие ножи. Двое сорвались, трое перевалили через парапет. Один из них тут же полетел вниз, а оставшаяся парочка начала сметать мятежников, словно разъяренные медведи волков. В этом месте удалось зацепить сразу две лестницы.

Вскоре затянулась и эта брешь. Не успели люди короля добраться до вершины, как на них полетели трупы друзей и тяжелые камни. Жерди лестницы с хрустом ломались, брызгали кровь и мозги солдат, потерявших в суете шлемы. Забравшиеся выше всех мужчины пытались спуститься обратно, в панике сталкивая соратников вниз.

Дело завершил бочонок огненной смолы. Вопль обожженных солдат разнесся над полем боя. Почти каждый из них мог стерпеть боль от удара меча, но когда кипящая смола нагревает доспехи, протекает в сочленения и превращает тело в волдырящуюся красную массу, тут всякий давал волю страшному крику.

Штурм королевской армии превратился в беспорядочный набег варваров. Когда страх перерос в панику, солдаты, не слушая приказов пятисотников, ринулись обратно к лагерю. Арьергард как мог прикрывал отступление; резерв так и не был задействован.

Лицо лорда Роланда оставалось каменным. Лишь глаза выражали разочарование и нескрываемое презрение.

Когда последние солдаты вбежали за линию обстрела, от резерва отделилось два десятка пеших мужчин. Закрываясь широкими щитами, они стали вызволять с поля боя раненых. Пару минут длилось затишье. Затем на стене появилась еще одна фигурка. Карл почему-то решил, что это Фредвин.

Лучники выстрелили одновременно. Двое раненых стали мертвыми, а одному из солдат стрела пробила неприкрытую щитом ногу. Когда отряд, вызволяющий раненых, подошел ближе к стене, стрелы снова наполнили воздух. Два щита разлетелись в щепки, и в царство мертвых отправилась еще одна пара солдат.

– Назад! – приказал Роланд, наблюдая за происходящим вместе с Мерретом.

– Две сотни мертвы, – пробурчал пятисотник, – четыреста – ранены.

– Это провал, – кивнул лорд.

– Потери – один к десяти, – продолжал Меррет. – Если положить все войско, возможно, мы возьмем этот замок. Хотя вряд ли. С таким боевым духом потери будут один к двадцати.

Большинство солдат молчали и старались не смотреть друг другу в глаза. Каждый понимал, что после подобной атаки Фредвин тем более не сдаст замок.

Ворота крепости открылись. Роланд напрягся, ожидая подвоха.

– Гонца послал? – удивился Меррет.

Но в ту же секунду из опущенных ворот выскочило человек тридцать, подхватили четыре ближайших конских туши и скрылись за высокими стенами.

– Сегодня мясной похлебки отведает весь гарнизон, – мрачно пробурчал Меррет.

Из рядов выскочил заросший солдат с широкой секирой и круглым щитом.

– Вернись в лагерь! – крикнул ему вдогонку Меррет.

– Там мой брат! – оглянувшись, в бешенстве проорал солдат. – Я обязан похоронить его.

– Если ты пойдешь – оба станете кормом для ворон, – еще яростнее ответил Меррет.

– Если на то воля богов, – произнес солдат. Лицо его стало отрешенным.

– Ну что за дурак!

– Пусть идет, – сухо произнес лорд Роланд. – Его смерть станет уроком другим безумцам.

– Судя по атаке, – невесело хмыкнул Меррет, – не так их у нас и много.

Карл находился в трансе. Он разглядывал черно-серые стены и башни, маленькие фигурки защитников и поле боя. Трупы людей и коней, утыканных стрелами, брошенные лестницы, окровавленное оружие, но не кровью врага, а своей собственной. Как лорд Роланд мог всего этого не предвидеть? Поражение наставника принесло боль и непонимание.

«Замок должен иметь слабое место, – размышлял Карл. – Задние ворота, подземный ход, канализация… что угодно. Я должен вырвать победу для милорда, для короля. Иначе я не достоин быть учеником Роланда. Заодно утру нос этому Норну».

В реальность его вернул голос рыцаря.

– Карл, ставь мой шатер и созывай совет.

– Да, милорд, – сказал оруженосец и развернул коня. Затем глубоко вздохнул и оглянулся. – Милорд…

Роланд оглянулся и приподнял брови, словно удивляясь, что Карл еще здесь.

– Милорд, отпустите меня, и к рассвету я открою ворота, – шепотом выпалил оруженосец.

– Умереть решил? – поинтересовался рыцарь. На лице не дрогнул ни единый мускул.

– Нет. Я найду способ прокрасться.

– А если нет? Ты даешь серьезное обещание.

– Тогда я с позором уеду домой и стану свинопасом.

– И кому от этого прок?

– Мне. И всем людям, которые не погибнут. Вам и королю. Потому что я сдержу обещание.

– В жизни все не так, как в мечтах, – сурово сказал лорд. – Выполняй приказ.

– Да, милорд. Но вы вспомните, что сами совершили подобное в пятнадцать лет.

– То был лес, а не замок.

– А людей пять тысяч, а не пятьсот, – тут же нашелся Карл.

– Ступай, – Роланд тронул коня.

Разговор был окончен.

* * *

После военного совета, напоминающего извержение семи вулканов одновременно, Карл робко вошел в шатер.

– Ваш ужин, милорд.

– К черту ужин, – устало ответил Роланд. – Налей себе и мне вина, и сядь.

Карл постарался сдержать удивление и выполнил приказ.

– Выпьем за погибших, – предложил милорд.

Оруженосец сделал два глотка теплого, со специями вина и поставил кубок на стол. Роланд осушил чашу полностью. Кажется, она была не первой.

– А теперь расскажи, – сказал рыцарь, – как ты собираешься открыть ворота?

– Проберусь в замок, убью часовых.

– У тебя есть план?

– Да, – кивнул Карл, на ходу выдумывая план. – У каждого замка есть слабое место. Но если я его не найду, то перелезу через стену между тремя и четырьмя часами ночи, когда даже самые лучшие часовые начинают дремать.

– Возьми у Меррета специальные ножи. Его раненым медведям они пока не понадобятся.

– Благодарю, милорд. Пусть отряд конницы будет наготове, чтобы враги не успели захлопнуть ворота.

– Ты будешь хорошим полководцем, Карл, – сказал Роланд отечески. – Если переживешь эту ночь.

Милорд встал, Карл вскочил вслед за ним.

– Поспи пару часов, – произнес Роланд. – А я обойду лагерь – соберу свою долю позора и жалости.

Карл открыл рот и не смог ничего ответить. Лишь когда рыцарь вышел из шатра, произнес шепотом:

– Спасибо, милорд.

* * *

Луна то скрывалась, то выныривала, заставляя сердце Карла в испуге трепыхаться. Он обошел вокруг замка, но так и не нашел способ пробраться внутрь. А забираться по стене было самоубийством. Часовые патрулировали все стороны света. Дежурили по двое и были в прямой видимости для другой пары дозорных.

Вокруг замка росли только невысокие кусты, и Карлу приходилось продвигаться на корточках или ползком. От деревьев остались лишь пеньки и пепел, и оруженосец уже не раз проклял Фредвина за предусмотрительность.

Карл подобрался насколько мог близко к окованной металлом калитке, в которую вряд ли прошел бы даже один всадник. Оруженосец зацепился за корень, громко хрустнула ветка, и Карл растянулся под кустом.

– Кто там? – тут же всполошился часовой.

– Стреляй, – сказал второй.

Стрела воткнулась в дюйме от плеча оруженосца. Карл закричал как раненая лиса.

– Пошли посмотрим.

– Зачем?

– Лисью шкурку жене подарю. Да и от мяса не откажусь.

– Вот ты и иди. А я пост не покину.

«Сейчас я попаду в замок», – решил Карл. От возбуждения тело налилось странной легкостью, словно он превратился в натянутую струну.

Через минуту из-за калитки послышался новый разговор.

– Нельзя, приказ Фредвина.

– Мне лису забрать.

– Ты не слышал? Все ворота замка открывать запрещено без прямого приказа лорда. Вдруг ты предатель и хочешь открыть дорогу врагам?

– Я предатель? Да как ты смеешь!?

– Если нет, то вернись на свой пост и неси службу. Утром поешь конины. А жене подари лошадиный хвост.

– Я запомню это, – зло сказал часовой. – Закончится осада – мы с тобой еще поговорим.

Карл услышал достаточно, чтобы с разочарованным вздохом отползти подальше.

Руку обожгло холодом, и лишь потом Карл расслышал размеренное журчание ручья. Вытащив мокрую руку, оруженосец присмотрелся к руслу крошечного потока. Вода блестела в свете выглянувшей луны, и Карл увидел, как ручей делает широкую петлю и утекает в сторону замка.

Пробираясь вдоль русла, оруженосец заметил, как поток набирает силу от бьющих из-под земли ключей. Умывшись и сделав пару глотков, Карл увлеченно последовал за уходящей серебристой лентой.

Заросли кустов стали еще гуще, и Карл едва не ударился головой о торчащую из земли трубу. Ручей впадал прямиком в широкое жерло, забранное мелкой решеткой. Труба засела в земле на ладонь. Карл прополз чуть дальше. Труба шла под наклоном и через десяток шагов полностью скрывалась под землей. И направлялась она прямиком в замок.

«Интересно, – подумал оруженосец, – скоро у них кончится вода, если перекрыть этот ручей?»

Карл достал острый нож и начал аккуратно пилить в местах крепления решетки. Нижняя скоба проржавела настолько, что рассыпалась сама. Перепилив боковые, Карл отогнул решетку вверх.

Труба внутри оказалась гладкой и склизкой. Заглянув в нее, оруженосец увидел только тьму.

«Я должен пойти и открыть ворота, – размышлял Карл. – Мятеж может возобновиться, если люди узнают, что королевские всадники с восьмикратным превосходством не в состоянии взять один-единственный замок».

Других путей оруженосец не видел, но с другой стороны лезть в трубу – довольно изощренный способ самоубийства.

Карл со вздохом вспомнил данное лорду Роланду обещание и начал отводить ручей в сторону. Он прокопал ножами около метра нового русла, предоставив в дальнейшем потоку полную свободу.

Снимать кольчугу, лежа на земле, оказалось неудобным. Извиваясь среди кустов, стараясь не создавать шума, оруженосец освободился от тяжести металла.

Оставшись в штанах и легкой рубашке, Карл завязал на поясе веревку. Крюк он зацепил за край трубы, а моток повесил на плечо. Прижав клинок к бедру, оруженосец скользнул в широкую трубу ногами вперед.

Перебирая руками и медленно отпуская веревку, Карл приближался к цели. Пятно света впереди постепенно превратилось в точку. Вскоре исчезла и она.

Дышать становилось тяжелее и тяжелее. Карл ощущал себя кротом, забравшимся непозволительно глубоко. Вскоре веревка натянулась, и оруженосцу пришлось отвязать ее от пояса. Подземная кишка сильно стесняла движение, в местах стыка труб Карл едва протискивался.

«Если эта труба сузится, то обратно я уже вряд ли смогу вернуться, – подумал оруженосец, – когда наклон чуть увеличился. – Хотя, возможно, и доползу до веревки как-нибудь».

Время словно остановилось. Сколько прошло времени? Час? Полчаса? Или три минуты? Карл не знал. Дыша широко открытым ртом, он продвигался навстречу неизвестности.

Ноги обдало холодом – Карл добрался до воды. Он раздвинул слегка ноги и почувствовал, что ниже колен труба не стесняет движений.

Холодная вода пропитала сначала штаны, а затем и рубаху. Сделав большой вдох, Карл покинул трубу полностью. До поверхности было не больше метра, и оруженосец почти сразу вынырнул.

От круга ночного неба до водной глади узкого колодца было метров пять. Едва не отбивая зубами чечетку, Карл попробовал взобраться по стене. И сразу ушел под воду – клинок тянул на дно.

Упершись спиной в одну стену, а ногами – в другую, оруженосец медленно пополз вверх. Замок стоял в низине, потому колодец оказался неглубоким. На самом деле это был даже не колодец, а каменная бочка. В больших замках давно появилась проблема: содержимое сточных канав перемешивалось с подземными водами, и колодцы становились негодными для питья.

Карл добрался до верха и замер, прислушиваясь. С ужасом он представил, как плюхнется с пятиметровой высоты обратно в ледяную воду.

Ничего не услышав, Карл закинул руки за борт колодца и перевернулся. Клинок ударился о стену, но ножны скрыли звук.

Колодец находился посреди двора, и Карла в любую секунду могли заметить часовые. Благо, смотрели они в другую сторону. С бешено колотящимся сердцем оруженосец выскочил из каменного жерла и, оставляя за собой мокрые следы, бросился в тень ближайшей постройки.

«Не заметили», – выдохнул Карл, когда прошло около минуты.

Вжимаясь спиной в здание, оруженосец завернул за угол. Стена была почти в сотне шагов от Карла, а часовые смотрели в сторону лагеря. Месяц скрылся за облаками, но ощущение было таким, словно он идет с факелом посредине двора.

Оруженосец пробирался между конюшнями, кузницами, пекарнями, складами. Карл хотел достать клинок, но боялся, что он выдаст его блеском. До ворот оставалось полсотни шагов. «Интересно, сколько людей охраняют ворота? Обычно четверо на стене и четверо внизу».

Тенью мелькая по открытым участкам, сливаясь со стенами зданий, шагая бесшумно как кошка, Карл подошел вплотную к воротам. Теперь он стоял сбоку от них.

Двое стражников спали, привалившись к воротам, третий сидел на подъемном механизме. На двух лебедках, напротив обеих сторон ворот, была намотана толстая, но порядком проржавевшая цепь. Натянутые звенья не издавали ни звука.

Подкравшись к бодрствующему стражнику, Карл полоснул лезвием по горлу. Клинок прошелестел по воротнику и часовой, придерживаемый рукой оруженосца, мягко опустился на землю. Под ним тут же образовалась лужа крови. Двое других дозорных отправились на тот свет прежде, чем успели проснуться.

Карл, стараясь оставаться незаметным, вытащил из ворот засов. Цепи натянулись еще сильнее. Держа тяжелое, окованное металлом длинное полено, Карл вернулся к подъемным механизмам.

Когда он вытащил первый фиксатор, ничего не изменилось. Но стоило второму штырю покинуть гнездо, и лебедки завертелись как бешеные, освобождая цепь. Через несколько секунд ворота с оглушительным хлопком рухнули на землю.

«В лагере точно заметили. А пара стражников наверняка наложили в штаны», – пришла в голову несуразная мысль.

Больше прятаться не имело смысла. Карл замахнулся и бросил засов, что есть мочи. Полено с глухим звуком скрылось меж построек.

Оруженосец опер меч об подъемный механизм и, вставив конец клинка в звено цепи, прыгнул на него. Цепь слегка разогнулась. Оруженосец вскрикнул, стрела пронзила плечо. Сцепив зубы, Карл повторил маневр. Цепь оторвалась от подъемного механизма и упала в пыль.

Еще две стрелы пронеслись мимо головы. Карлу хотелось закричать от ужаса и броситься бежать, но он знал, что дело еще не завершено. Пусть он умрет, но замок будет взят.

Ему повезло – вторая цепь поддалась с первого раза. Теперь ворота не поднять, пока механизм не исправит кузнец. Карл бросился не к воротам, где его ждала верная смерть от стрел, а в середину двора. Клинок он оставил, надеясь найти его позже. За спиной уже слышался победный рев солдат Меррета.

Из замка и казарм выбегали воины. Спросонья и в темноте никто не обращал на оруженосца внимания – все спешили к воротам, еще не зная, что обречены быть затоптанными конями.

Еще одна стрела все-таки клюнула Карла в спину на излете. «Не больнее шмеля», – поморщившись, решил Карл. А через миг свечкой рухнул в колодец.

* * *

Карл, как главный захватчик, присутствовал на допросе лорда замка. Стрелу вытащили, рану промыли, но усталость и потрясение от пережитого приковывали его к стулу.

Фредвин, с губами как оладья и неопрятно срезанными волосами, сидел на полу со скованными руками и ногами. Даже в таком положении в нем оставалось что-то величественное.

– И где ваши несметные запасы еды и оружия? – спросил лорд Роланд.

Фредвин явно ждал такого вопроса.

– Вторую атаку мы, может, и отбили бы, но еды хватило бы едва ли на месяц, – улыбнувшись кровоточащими губами, сказал Фредвин.

– Но шпион… – нахмурившись, проговорил милорд.

– Я ему и приказал попасться да попугать вас маленько. А штурм только подтвердил его слова – стрел и масла мы не жалели.

– Хитрый ублюдок, – рыкнул Роланд и, не сдержав ярости, ударил Фредвина металлической перчаткой.

– Вы бы поаккуратней со мной, – сплевывая, произнес пленник, – а то я сдохну и не смогу удостоить короля аудиенцией.

– Он не расстроится, – уже спокойно сказал командующий. – Фредвин, зачем же ты поднял мятеж?

– Во мне есть королевская кровь. Я мог бы…

– Наперсток крови не делает королем, – перебил его лорд.

– Потому я и затеял войну, – хмыкнул мятежник.

Роланд покачал головой и обратился к четверке стражников:

– Засуньте ему в пасть кляп и не отходите от него ни на секунду.

– Да, милорд, – ответил старший воин.

– Пойдем, Карл. Тебе нужно хорошенько отдохнуть. Завтра будем чествовать героев.

* * *

Карл всегда верил, что станет рыцарем, потому заранее выучил все клятвы. Когда он произнес последнюю, лорд Роланд нараспев проговорил слова посвящения и закончил суровым зычным голосом:

– Встань, рыцарь!

Карл поднялся с колен.

– А в благодарность от меня, – добавил командующий, – я дарю тебе свой меч. Пусть он служит тебе также верно, как и мне.

– Милорд, это честь для меня, – едва сдерживая эмоции, произнес Карл. Подарить собственный меч было высшей мерой признательности.

– Ты напомнил мне лихую молодость, – теперь уже по-дружески улыбнулся Роланд. – И, как настоящий рыцарь, доказал – один в поле воин!

май – июнь 2012

Не рой другим счастье

Владимир сделал последнюю затяжку и кинул сигарету в большую банку из-под растворимого кофе, в которой уже покоилось полсотни бычков. Серо-голубые глаза, скрытые за тонкими, слегка тонированными линзами очков, внимательно изучали сигнал на экране осциллографа. «Все идет согласно расчетам», – подумал один из самых молодых профессоров города. Губы самопроизвольно расползлись в широкой открытой улыбке, обнажая желтоватые от никотинного налета зубы. Доктор физмат наук вздрогнул, когда в дверь университетской лаборатории постучали.

– Войдите, – хрипловатым голосом пригласил он.

– Здравствуйте, Владимир Николаевич, – произнесла девушка лет двадцати восьми. Обвела широко распахнутыми, словно всегда удивленными, светло-зелеными глазами лабораторию.

– Кристина, сколько можно обращаться ко мне по имени-отчеству?

– Ну и накурено же у тебя тут, Вова, – обнажив маленькие зубки, улыбнулась доцент.

– Так-то лучше. По какому поводу? – доставая новую сигарету, поинтересовался Владимир.

– Узнать, чем занимаешься.

– Курю, кофе пью, – слегка раскачиваясь взад-вперед, ответил профессор.

Кристина сморщила узкий нос и махнула головой на осциллограф, отчего её пышные рыжие волосы, едва касающиеся плеч, еще сильнее растрепались.

– А-а, ты про это, – потрогав левой рукой небольшую бородку, проговорил Владимир, – да тут все тривиально! Ищу новый тип сигнала, с помощью которого намного проще будет управлять роботами. Причем на огромных расстояниях. Да и для контакта с другими планетами пригодится.

– Я вообще не понимаю, как можно что-то изобрести! Мне десять лет назад казалось, что уже все, что можно, открыли и изобрели.

– Нет предела совершенству, – многозначительно произнес ученый.

– Ну да. Но ты особо не рассказывай никому, а то Женька про тебя только и болтает: «Краб что-то придумал, что-то плохое Краб делает». Завидует.

– Вряд ли, с чего бы вдруг?

– Вот ты доверчивый, Вова. Ты в тридцать три года доктор, а он в сорок пять еще кандидат. Злится Евгений Викторович.

Владимир пожал неширокими плечами.

– Что ему мешает написать докторскую? – сказал ученый, пригладив темно-русые волосы.

Кристина подозрительно посмотрела на профессора, проверяя, не глумится ли он, но Владимир говорил серьезно. Поморщила нос и перевела тему.

– Слышал, еще один корабль с осужденными на планету зеков отправили, – сказала она.

– Много народу?

– Больше сотни. Убийцы, крупные государственные чиновники, организаторы противообщественных сект. Как всегда – полное отребье.

– Вот так и полное? Лучше оправдать десять виновных, чем наказать одного невиновного. Но у нас не всегда это выполняется.

– С чего ты взял? Ты не можешь поверить, что Евгений Викторович тебе завидует, но при этом так легко заявляешь об ошибках суда.

– Всего лишь мое предположение. С убийцами и ворами все ясно. А вот про антиобщественных и антигосударственных деятелей больше чем уверен – там половина невиновных.

Кристина задумалась и самопроизвольно стала крутить маленькое серебряное колечко на мизинце. Потом пожала плечами и произнесла:

– Все равно не пойму, откуда такая уверенность.

– Шесть лет назад друга ни за что сослали. Сразу вспоминаются многократные случаи из истории, когда по анонимному доносу расстреливали. Стоит услышать слово «антигосударственное», как власти всеми способами ищут доказательства виновности даже там, где их и в помине нет, – глядя на кончик тлеющей сигареты, отстраненным голосом проговорил Владимир, затем резко заявил. – Мне нужно работать.

Кристина сделала примирительный жест рукой, улыбнулась человеку, с чувствами к которому никак не могла определиться, и двинулась к двери.

– Я позже зайду.

Полчаса спустя в дверь снова постучали.

– Войдите, – недовольным голосом пригласил ученый.

В дверь протиснулся мужчина небольшого роста и полноватого телосложения, в костюме цвета свежесваренного какао. Голову обрамляли жидкие светлые волосы. Глянув из-под нависающих надбровных дуг, он произнес:

– Здравствуйте, Владимир Николаевич.

– С чем пожаловали, Евгений Викторович?

– Я заметил, что вы сейчас чуть ли не ночуете в лаборатории, думал, может помочь с разработками какими-нибудь? А вы мне темку для докторской подкинете.

– «Разве Краб может что-нибудь изобрести? Надергал цитат из научной фантастики, а теперь умничает». Не вы ли это сказали, Евгений Викторович?

Доцент-толстячок слегка смутился, но быстро нашел льстивый ответ.

– Я прочитал докторскую и убедился в вашем научном потенциале.

Владимир усмехнулся. «Да, похоже, Кристина права», – подумал он.

– Вы могли бы мне помочь предоставлением еще одного компьютера. А то на некоторые расчеты уходит по несколько часов.

Кандидат физмат наук подавил в себе злость и спросил с наигранным удивлением:

– С чем же вы работаете, что мощнейший компьютер так долго делает расчеты?

– С сигналами.

– Какими? – с придыханием поинтересовался Евгений.

– Разными.

Евгений Викторович всем видом показал, что ждет продолжения. Владимир не выдержав, проговорил:

– Сами понимаете, это только разработки, гипотезы. Ничего не проверено. Зачем вам забивать голову? Не хочу уводить коллег с правильной тропки.

На слове «коллег» профессор сделал особое ударение.

– Интуиция всегда подскажет. Лучше иметь больше идей. В синтезе может появиться что-то невероятное.

Владимир скривил губы и кивнул.

– Часто один из ученых скажет другому мелочь и вскоре появляется что-то новое, – продолжал Евгений.

– Вы пришли прочитать мне лекцию по истории открытий?

Евгений стушевался. Он не думал, что мягкотелый и доверчивый ученый будет настолько неприступен. «Без влияния Кристины явно не обошлось», – подумал Евгений.

– Раз вам помощь…

– Да, не нужна. Я справлюсь, – перебил Владимир. Его сильно раздражало отрывание от работы по пустякам.

– Не буду отвлекать, – с кислой физиономией закончил Евгений, затем ухватился за «спасательный круг» для продолжения разговора – свежую новость. – Слышали про корабль? Что-то их часто отправлять стали.

– Кристина сказала.

Кандидат физмат наук сжал губы.

– Извините, Евгений Викторович. Если у вас нет срочных дел, то я продолжу работу.

– До свидания, – выходя, попрощался Евгений, а про себя подумал: «Тебя надо на этот корабль… вместе с рыжей сучкой».

Владимир закурил. Перебрал разговор и удивился сам себе, насколько грубо он отвечал. «Кристина рыжая, но лиса здесь только одна – Евгений. Хоть домой переноси разработки». Ученый огляделся. Небольшая, но не тесная лаборатория от одной такой мысли стала еще уютней и родней. Различные установки и измерительные приборы подмигивали красными и зелеными огоньками, словно уговаривая Владимира остаться. Пожелтевший от дыма потолок и слегка пошарпанные стены убирали из лаборатории всю праздничность, которая могла бы мешать работе. Струйка дыма целенаправленно уходила к вентилятору-вытяжке. «Это мой дом, – улыбнувшись, подумал ученый, – я словно родился здесь. И никто меня отсюда не выпрет».

Генератор импульсов, рентгеновская линза, осциллограф, наноманипуляторы и ворох других приборов давно вошли в обиход продвинутых ученых. Владимир сам понимал, что делает что-то необъяснимое. Он не раз удивлялся, откуда у него возникло предположение, что фемтосигнал, синтезирующий с темной материей, может существовать. Его скорость должна быть больше скорости света, а проникающая способность… такого понятия не будет.

Мозг работал на турбоуровне, мысль пыталась постигнуть непостижимое, руки выполняли действия с завидной аккуратностью. Словно вдохновленный художник, Владимир работал часами подряд, забывая о сне и еде.

Дверь открылась без стука.

– Вова, никуда твои сигналы не денутся. Десять вечера, поехали домой, я тебя подвезу, – затараторила Кристина.

Ученый несколько минут продолжал что-то делать, затем произнес:

– Спасибо, что зашла. А то я скоро героев повести «Понедельник начинается в субботу» обойду.

Кристина чарующе улыбнулась. Она таяла от этого благодарного взгляда. Как часто бывает с талантливыми людьми, Владимир совмещал в себе гениальность и наивность. Ученые обычно либо невероятные циники, либо люди незнакомые с жизнью. И ей хотелось вести доверчивого молодого профессора по жизни. Или хотя бы оберегать.

– Пойдем, неугомонный Ойра-Ойра. У тебя тут дым вместо воздуха. Оставь вытяжку на ночь.

– Лаборатория обесточивается полностью, – заметил Владимир. – И так выветрится. Тем более не тебе же здесь работать.

– «Не тебе же», – передразнила Кристина, – я же забочусь!

– В середине дня значит «Владимир Николаевич», а к ночи уже глумишься? – улыбнулся ученый.

– Я ж по-дружески. Пошли, а то охрана не то подумает.

– Пускай думает.

Кристина прыснула.

– Даже так? – спросила она, в светло-зеленых глазах появились игривые огоньки.

Владимир на миг смутился, но все-таки решил поддержать волну.

– Ну да, а то подумают, что мужик ничего не может, вот и сидит сутки напролет в лаборатории.

– Надеюсь это не так. Пойдем.

Владимир передернул плечами и двинулся вслед за девушкой.

Кристина опустилась на водительское сидение и через несколько секунд машина стронулась. Несмотря на то, что дорога была почти пуста, девушка скорость не превышала.

– Чего осторожничаешь? – поинтересовался Владимир.

– Ценный штучный экземпляр везу, – заявила Кристина.

«Вообще без стеснений навязывается», – подумал Вова и произнес:

– Перехвалишь меня, вообще работать перестану.

– Сам веришь в то, что говоришь? – засмеялась девушка. – Ты же живешь исследованиями.

– Все ты обо мне знаешь! Не скучно? – с наигранной досадой спросил Владимир.

– Было бы неинтересно, не заходила бы. Может, в кафе заедем? Тебе не жаль полчаса? – с надеждой поинтересовалась девушка.

«Рыжая бестия, ну ладно…», – проскользнула мысль.

– Я домой.

Кристина поморщила носик и моментально поникла.

– Но ты можешь пойти со мной, – продолжил Владимир.

Победная улыбка на мгновение сверкнула на губах девушки.

– Не буду упускать случая, – проговорила она.

Протяжно запищала домофонная дверь. Работники университета поднялись на шестой этаж. Из квартиры пахнуло жильем, но как-то нерешительно, словно там проводили очень мало времени.

– У меня холостяцкий беспорядок, – предупредил Владимир.

– Ты же только ночуешь дома! Откуда беспорядок? – приподняв брови, спросила Кристина. – И вообще… исправлять все это надо.

Ученый сделал неопределенный жест рукой и проговорил:

– Ты кофе хотела. Пойдем.

– Вовка, ты не робот? – скептически поинтересовалась Кристина.

– Со стороны виднее. Перекусим что-нибудь?

Кристина взглянула на часы. Пожала плечами.

– У тебя дела? – спросил профессор. – Если нет, оставайся у меня.

– Останусь… я приготовлю что-нибудь.

Кристина заулыбалась. Ситуация ассоциировалась с юностью, когда парень на несколько лет младше пытался ей что-то сказать. И непонятно, разводил он ее на секс, или действительно влюбился… Девушка не стала мудрствовать и пожарила яичницу, которую они сразу же и умяли. Запах свежесваренного кофе дурманил. В чашки он наливался густой, как мазут, и черный, как космос.

– Ты всегда пьешь кофе на ночь? – поинтересовалась девушка.

– А ты собираешься спать?

Кристина смутилась, не ожидая такой прыти. Все-таки Владимир казался сильной заучкой.

– Вообще-то завтра на работу, – напомнила она.

Ученый пожал плечами и подкурил очередную сигарету.

– Я сплю по пять часов. Докурю – разложу постель.

– Я в душ.

Табачный дым сизой струйкой поднимался вверх, чтобы потом растечься по потолку. Эта женщина все крепче входила в жизнь Владимира, и он не имел никакого желания ей препятствовать. Что-то свежее и волнующее, как новое открытие, начинало его возбуждать. А ведь лет десять назад он решил после ряда обломов и разочарований посвятить жизнь любимому делу – науке.

Пока Владимиру все нравилось, единственное, что мучило ученого – насколько женщина будет отвлекать от работы. Ведь они вдохновляют и мешают реализовываться одновременно.

Затушив сигарету, Владимир направился в комнату. Двуспальная кровать, огромный стол, на одной из сторон которого стоит компьютер, два шкафа: с книгами и с одеждой. Владимир задумался, оглядывая место, где он проводил треть жизни и которое так похоже на миллионы точно таких же коробок, заполнявших дом, словно соты улье.

Сзади, шлепая босыми ногами, подошла Кристина и обвила Владимира холодными руками. Упругая грудь уперлась в спину. Ученый вздрогнул.

– Вова! Почему ты еще не постелился? Мне же холодно! – наигранно-недовольным голосом воскликнула девушка.

Владимир высвободился из объятий и взглянул на Кристину. Девушка стояла обвернутая большим полотенцем. С мокрых, темно-рыжих волос падали редкие капли на обнаженные плечи. Кристина кокетливо улыбалась, но часто моргала, словно стеснялась. Владимир перевел взгляд на ноги, скрытые полотенцем намного выше колен. Глубоко вздохнул, когда горячая волна рванула вниз по телу.

– Развратница… – прошептал он, – выключи свет.

Владимир набросился на неё как голодный хищник на мясо. Кристина вначале пыталась игриво отбиваться, но потом оба словно обезумели.

Они говорили почти до самого утра о разных, ничего не значащих пустяках. Что-то вспоминали, что-то планировали. И оба были счастливы, что наконец-то стали ближе.

* * *

Несмотря на несколько часов сна, бодрость и отличное настроение били из Кристины и Владимира ключом. Позавтракав и собравшись, ученые отправились в университет.

Перед дверью в лабораторию Кристина чмокнула Владимира в щеку и проговорила:

– Аккуратней с Женей, не груби ему. Он очень нечистоплотный человек.

– Хорошо, Кристи. Будет время – заходи. Я, слава богу, от преподавательской деятельности почти свободен.

– А мне нравится, – пожав плечами, сказала девушка. – До встречи.

– Счастливо.

Владимир зашел в лабораторию и через несколько секунд погрузился в дальнейшие опыты, напрочь забыв и о Кристине, и о Жене, и вообще обо всем на свете. Все формулы были выведены, на лабораторном уровне практика подтвердила теорию. Осталось доделать чертежи прибора для генерирования фемтосигналов и еще раз перепроверить начальные характеристики и допустимые погрешности. Работа оставалась чисто механическая. Мысль пробила барьер непонимания на еще одном уровне и теперь беззастенчиво там хозяйничала.

В замок двери вставили ключ с внешней стороны. Брови Владимира от удивления поползли вверх. Дверь распахнулась. На пороге стояли двое в темно-синей униформе с автоматами наперевес, а позади них – Евгений Викторович.

– С чем пожаловали? – хотел буднично поинтересоваться ученый, но голос дрожал.

– Специальная служба государственной безопасности (ССГБ). Крабов Владимир Николаевич, вы обвиняетесь в антигосударственных разработках. Наш партнер, – один из людей в униформе махнул на Евгения, – изымет всю информацию о вашем последнем исследовании, а вы пройдете с нами.

«Кристина что-то чувствовала», – горестно подумал Владимир и ответил:

– Пойдемте.

Возле входа в университет стоял огромный черный джип с тонированными стеклами. Первый сотрудник ССГБ залез на заднее сидение, потом затолкали ученого, затем забрался второй.

– Как я понимаю, с вами вообще говорить не имеет смысла? Вы просто исполняете приказ? – без всякой надежды поинтересовался Владимир.

– Точно, мужик. А теперь заткнись.

Машина с каждой минутой отдалялась все дальше от центра города. Через несколько километров после последних жилых домов, джип нырнул куда-то вниз. Еще полминуты ехал по туннелю и остановился на большой площадке.

Владимир ушел в ступор. Было ни страшно, ни интересно, только мысли, что он недоделал чертеж и то, что сегодня не увидится с Кристиной, заполнили все его существо. С ним не церемонились, выпихнули из машины и, тыкая дулами в спину, гнали куда-то по коридору.

– Стой, – сказал человек в темно-синей униформе и открыл дверь, – Заходи.

Владимир зашел в полумрак помещения, тихо закрылась дверь. Щелкнул замок.

В комнате, размером три на три метра, стояла кровать, а в двух углах напротив – унитаз и раковина. Помещение едва освещала одна маленькая лампочка «дневного света», торчащая из потолка. «Профессор-зек», – пронеслось в голове.

Владимир упал на кровать и долго лежал практически без мыслей, пока не забылся беспокойным сном.

* * *

Его били ногами, плевали в разбитое лицо, смеялись и улюлюкали. Владимир извивался, пытаясь закрыть почки, печень. Лицо уже превратилось в кровавую кашу. Страданий почти не было, только чувство обиды грызло сильнее всякой боли.

Вошел Евгений. «Коллега с кафедры», – сквозь кровавую пелену на глазах узнал Владимир.

– Преступник, – с презрением произнес Евгений.

«Нет!» – хотел ответить профессор, но лишь глухо забулькал.

Евгений говорил что-то еще. Вошла Кристина, сочувственно улыбнулась…

– Выколи Крабу глаза, – приказал Евгений.

Владимир проснулся. Из жутко болевших глаз текли слезы.

* * *

В камеру вошел человек в черном деловом костюме. И без приветствия заговорил:

– К вашему несчастью, Владимир, все улики против вас. Мы опросили сотрудников университета, просмотрели все файлы вашего домашнего и рабочего компьютеров. Ничто не оставляет вам шанса даже на условный срок.

– Тюрьма? – с бесконечной тоской спросил ученый. Спорить не имело смысла. – Столько работать, обучать, а потом в тюрьму…

– Нет.

В груди Владимира появилось чувство пустоты. Человек в костюме развел руками:

– Так решили. Ссылка. На следующем корабле.

Владимир лег на кровать. Его била дрожь. Сердце колотилось в три раза быстрее обычного, дыхание участилось.

– Никакой альтернативы? Никаких апелляций? – шепотом спросил ученый.

– Может вам там понравится, – бессердечно улыбнулся человек, – удачного полета.

* * *

Евгений прошелся по капроновой нитке, натянутой между двумя небоскребами. И он это отлично понимал, сидя в лаборатории бывшего коллеги, погруженный в почти законченные разработки. Со временем Женя не прогадал – чертеж он и сам сделает. В университете никто палки в колеса вставлять не будет. Все-таки больше любили его, чем молодого выскочку. Единственная проблема – Кристина, но что она может? Нужно срочно переговорить с верхушкой отдела ССГБ, отвечающего за науку, и патентовать генератор фемтосигналов.

Даже с готовыми выкладками объяснения всех процессов, принцип работы прибора оставался очень туманным для Евгения. Такое невозможно воспроизвести по памяти, не то что изобрести. Но он справится. И посложнее задачи решал. Под эти мысли Евгений с улыбкой принялся за чертеж.

Вскоре он отложил это занятие, решив выпить за «победу»…

* * *

– Сука, урод, тварь, предатель, тупица… – бормотала Кристина.

Пальцы с бешеной скоростью долбили клавиатуру, расширенные от гнева глаза внимательно следили за появлением командных строк. Программирование ближнего прицела было коньком рыжей девушки. «Если Владимир когда-нибудь вернется к разработкам фемтосигналов, он восстановит их по памяти, – думала Кристина, – А этот жирный придурок не отключился от университетской сети. Хрен ему, а не открытие». Информационный червь был на стадии завершения. Гнев из-за несправедливости и страх за любимого человека – хорошие стимулы.

Как узнать где Владимир? Спросить у Евгения? Ждать точно не имеет смысла. Душа Кристины разрывалась от ярости и бессилия.

Девушка еще раз все проверила и отправила червя в одностороннее целенаправленное путешествие по локальной сети.

* * *

Евгений допивал третью кружку пива в близлежащей кафешке, когда в сердце что-то екнуло. «Нужно скинуть инфу на съемный носитель!» – подумал он. Чуть не перевернув пластиковый стол, он быстрым шагом, насколько позволяли выпитое пиво и лишний вес, двинулся к университету.

На подходе к лаборатории он столкнулся с Кристиной.

– Здравствуйте, Евгений Викторович, – дружелюбным голосом поздоровалась девушка. – Вы не знаете, что случилось с Владимиром Николаевичем?

– ССГБ взяла. Скорее всего на планету зеков.

– За что?! – широко распахнув светло-зеленые глаза, воскликнула Кристина.

«Рыжая сучка, ведь все знает», – зло подумал Евгений.

– Антигосударственные разработки.

– А вы в это верите? – шепотом спросила девушка.

Евгений расплылся в умильной улыбке.

– ССГБ не ошибается. До свидания, у меня много дел.

Кристина поморщила носик и кивнула на прощанье.

Евгений влетел в лабораторию и включил компьютер, тем самым запустив информационного червя. Компьютер загружался минут пять, кандидат физмат наук заметно нервничал. Развитая интуиция подсказывала о чем-то недобром.

Наконец-то компьютер загрузился, и Евгений нечеловечески взвыл. На жестком диске кроме операционной системы ничего не было…

Кристина, ожидавшая у двери, удовлетворенно улыбнулась.

* * *

Вторые сутки не давали еды. Жутко хотелось курить. Владимир страдал от безделья и угнетающей тишины. Унитаз, раковина, лампочка, кровать… чем здесь можно заняться? «Буду проводить мысленные опыты, – усмехнувшись, подумал Владимир. – Вдруг когда-нибудь пригодится».

В маленькое окошко внизу двери, напоминающее вход для кошек, просунулась металлическая рука с миской супа. Поставила на пол. «Роботы, – пронеслось в голове. – Это ими я должен был научиться управлять с помощью генератора фемтосигналов. Какие же пугливые эти власти… до глупости».

Владимир неспешно встал с кровати, помыл ложку и с опаской принялся за суп, но голод давал о себе знать. Вспомнилась сцена из книги Стивена Кинга «Противостояние», где преступник скушал крысу, а потом не погнушался и ногой менее удачливого соседа. Ученого едва не стошнило, но инстинкт самосохранения работал, заставляя есть.

Через несколько часов дверь распахнулась.

– Выходи, – послышался сухой, без эмоций голос, не терпящий возражений.

Владимир послушно встал, после еды ему стало намного лучше. Возле двери стояли двое в темно-синей униформе ничем не отличимые от тех, кто привел его сюда. Незапоминающаяся серость, но в то же время живущая счастливей его и имеющая намного больше власти.

– До конца коридора, – сказал один из них и больно ткнул дулом в позвоночник.

Владимира ввели в обширное помещение, где расположились вдоль стенок на деревянных стульях еще человек двадцать. Ученого с любопытством разглядывали.

– А тебя за что? – спросил худощавый темноволосый мужик с большими лиловыми мешками под глазами.

– Привет всем, – неуверенно сказал Владимир, – за что по-настоящему, или как написали в приговоре?

Человек десять хмыкнуло.

– Знакомо, – с горечью проговорил темноволосый, – рассказывай все. Делать-то нечего.

– Отказался сотрудничать с коллегой по кафедре в моих же разработках, а у него оказались связи в ССГБ. А по документуре я занимался антигосударственными разработками.

– Скучно, – поморщился мужик, – из-за зависти. Родных много?

– Мать в Волгограде, да невеста меньше недели назад появилась.

– Значит, тебя никто отсюда точно не вытащит. Можно знакомиться. Дмитрий.

– Владимир.

– Планета, куда нас ссылают, не рай конечно, но к жизни пригодна. По моим подсчетам на ней около пяти тысяч человек. У тебя много там знакомых?

– Лучшего друга шесть лет назад сослали за то же самое.

– На планете много умных невинных людей. Думаю, в экстренных условиях они сжились с убийцами и насильниками. Но лучше рассмотреть несколько вариантов. Что государство есть, и что его нет…

Дмитрий рассказал план колонизации, когда за душой кроме рук, ног и головы ни хрена нет.

– Лучше ничего не придумаешь, – разведя руками, оценил Владимир. – Неизвестно абсолютно все. А как нас доставляют на планету? Почему зеки не пробуют захватить корабль?

– Откуда ты знаешь, что не пытаются? – приподняв брови, поинтересовался Дмитрий. – Я не в курсе, как нас забрасывают. Оттуда никто не возвращался, кроме обслуживающего персонала: роботов да десятка нелюдимых надсмотрщиков. Может там действительно лучше, чем на Земле.

Люди скептически заулыбались, один из них недовольно проговорил:

– Дима, давай не будем даже думать о таком. Почти у всех жены, дети и незаконченные дела на Земле.

Дверь открылась.

– На выход все.

Кто-то заматерился.

– Иди-стой, выходи-заходи, достали, – пробормотал Дмитрий.

– Из-за вас, уроды, только что вернувшемуся кораблю придется лететь снова, – произнес с непередаваемым презрением сотрудник ССГБ.

– Всегда хотел слетать в космос, – пошутил кто-то. – А тут еще и санаторий на другой планете.

– Тихие, спокойные, слабые… а потом тысячи из-за ваших открытий умирают, – продолжал человек в темно-синей униформе.

– Зато миллионы продолжают жить. А миллиарды становятся счастливее. А тысячи умирают из-за глупых поступков властей, – возразил один из ученых.

– Заткнись! Сейчас не девятнадцатый век, чтобы на власть переть. Науку и технику любят и уважают, но не моральных уродов, направляющих их на антигосударственные и антиобщественные дела. Всех бы на электрический стул. Столько денег на вас тратят…

– Фанатик, – с сочувствием прошептал кто-то.

Их вывели на улицу. В полусотне шагов стоял пассажирский самолет.

– Куда нас? – хрипловато спросил Владимир у оказавшегося рядом Дмитрия.

Тот улыбнулся.

– На космодром, куда ж еще. Я не слышал, чтобы отсюда шаттлы летали.

– Точно, – согласился ученый, сам усмехнувшись глупому вопросу.

Когда их завели в самолет, в нем уже сидело человек сорок в наручниках, пристегнутые к креслам поясами с замками.

– Всем привет! – переборов себя, воскликнул Дмитрий. – У нас одна судьба, надеюсь, мы договоримся.

– Пошел на хрен! Заткнись! – зло закричали зеки.

– Почему эти суки без наручников?! – заорал один из «пристегнутых», налитые кровью глаза горели безумием.

– Потому что не брыкаются, – прошипел сотрудник ССГБ и ударил зека прикладом. – Заткнись.

Убийцы и маньяки с ненавистью смотрели на ученых, которых била мелкая дрожь.

– Это с ними-то ужиться? – шепотом спросил Владимир.

– Я как-то по-другому все представлял, – растеряно сказал Дмитрий.

Жуткий мат и гнусный смех стояли в салоне. Несколько женщин визжали от удовольствия, глумясь над учеными.

– Этих бы и я на электрический стул отправил, – бесстрастно констатировал Дмитрий. – Откуда такие люди?

Их тоже пристегнули, но наручники надевать не стали.

Через несколько часов их гнали к огромному трапу, ведущему в шаттл. Владимир сотни раз видел космические корабли на фотографиях, по телевизору, но вживую «Пик прогресса», так назывался шаттл, заставлял распахнуть глаза и жадно смотреть. Огромный, в форме пирамиды, весь покрытый словно чешуей древнего змея.

– С удовольствием покатался бы на этой штуке, если бы гарантировалось возвращение.

– А ты пофантазируй, что вернешься. Получай удовольствие, – посоветовал Вова.

Дмитрий скривил губы.

– Оптимист?

– Жизнь люблю. Долго нам лететь?

– Координаты планеты засекречены. Слишком много богатых родственников остается на Земле.

– Надо новое название искать для нашей власти… и не демократия, и не олигархия… – задумчиво проговорил Владимир.

Дима густо засмеялся, некоторые с интересом взглянули на бойкого ученого.

– Ты чего ржешь? – удивленно спросил Вова.

– Да это нервное… интересно получилось. «Наша власть» – это какая власть? Ты серьезно надеешься вернуться на Землю? Или ты уже про ту, что на планете отбросов?

Владимир открыл рот, но, не найдя слов, покачал головой и отмахнулся от него.

* * *

Кристина в возбуждении открыла страничку свежих новостей. Заголовок гласил: «Растет количество мошенников или бдительность сотрудников ССГБ?». «Был отправлен еще один рейс…». Девушка прокрутила текст статьи и побежала глазами по спискам. «Крабов Владимир Николаевич»… Две тяжелые слезы скатились по щекам. Маленькие кулачки сжались, ногти впились в ладони. Что-то сродни фанатизму загорелось в зеленых глазах. Смысл жизни одинокой девушки улетал на неизвестную планету, и она хотела его догнать.

* * *

Через пятнадцать часов полета их покормили едой для космонавтов и стали выводить по пятеро. Владимир и Дмитрий оказались в одной группе. Их ввели в помещение, наполненное ракетообразными устройствами в два человеческих роста.

– Внутрь, – приказал проводник.

В каждой маленькой ракете располагалось пять стеклянных гробов.

– Залезайте, пристегивайтесь и закрывайте дверцу изнутри. В этой хрени вы полетите на планету. Советую поторопиться. Удачного полета, – провожатый вышел и захлопнул тяжелую металлическую дверь.

Когда они пристегнулись, ракета повернулась на бок. Стеклянные гробы неожиданно начали наполняться странным белесым веществом.

«Плазма…» – подумал ученый и тут же потерял сознание.

* * *

На улице моросил мелкий противный дождик. Кристина собрала в объемную дамскую сумочку самое необходимое. Надела черный плащ и высокие сапоги до колен. Прикурила тоненькую дамскую сигаретку и вышла в подъезд. Вернуться девушка почти не надеялась. Если только поспать.

Даже при небольшом росте девушка малость горбилась. Из-за пышной копны рыжих волос, касающихся плеч, издали Кристину можно было принять за ведьму из старых сказок. Девушка забежала в оружейный магазин. Купила охотничий нож и самый мощный газовый пистолет.

– Вы аккуратней, – предупредил продавец, глядя на ее возбужденное лицо, – этим тоже можно убить.

– Убить можно чем угодно, – зло заметила Кристина и вышла.

Девушка залезла в такси и отправилась к университету. Мужик за рулем, как истинный последователь профессии, экономил каждую секунду и втискивался в такие щели между машин, куда не рискнул бы заехать мотоцикл. Кристина расплатилась и быстрым шагом направилась в университет. В лаборатории она скинула плащ и уселась за компьютер. Мозг работал в форсированном режиме, пальцы на клавиатуре отбивали бесконечную дробь. Программа обещала быть в десятки раз сложнее, чем любая из предыдущих, написанных кандидатом физмат наук. Кристина с закушенной до крови губой печатала четыре часа кряду. Девушка пробежалась еще раз глазами по набору знаков и хищно улыбнулась. Кристина скинула программу на флэшку, облачилась обратно в плащ и натянула черные перчатки.

Девушка вошла в незапертую лабораторию предателя.

– Здравствуйте, Евгений Викторович, – со злорадными нотками в голосе, поприветствовала она ученого.

– Что такое? – спросил Женя.

Кристина закрыла дверь на замок.

– Ты что делаешь? – возмутился ученый, вставая.

– Сядь, тварь, – приказала девушка, направив на Евгения пистолет.

– Ах ты рыжая сучка… что же ты сделаешь? – с усмешкой поинтересовался ученый, скрестив руки на объемном животе.

– Я? – с неподдельным удивлением спросила Кристина. – Ничего. Но если дернешься – убью не раздумывая. Слишком важно для меня.

Она, не снимая перчаток, вставила флэшку в компьютер. Одна рука держала пистолет, другая порхала по клавиатуре. Через несколько минут загудел принтер. Девушка вытащила флэшку, засунула листок в сумку.

– Спасибо, – дружелюбно произнесла Кристина. – Закройся изнутри.

– Что ты сделала? – нахмурившись, спросил Евгений.

– В моем принтере тонер кончился, – проговорила девушка и захохотала.

– Психопатка, – прошептал ученый, закрываясь.

Через десять минут его заталкивали в большой черный джип ССГБ.

Кристина взглянула на листок. Самое трудное для многих и самое легкое для неё сделано – координаты планеты теперь известны.

* * *

Ракетки разбросало на километр в округе. К приземлившимся ехали автобус, грузовик и подъемный кран. Вновь прибывшие приходили в чувство, плазма оказалась подушкой безопасности для тела и сознания. Шатаясь, люди вываливались из ракет.

«Планета чуть легче Земли», – подумал Владимир. Организм быстро привыкал к меньшей гравитации. Освещающая планету звезда была злее солнца. Или атмосфера тоньше. Посадка произошла на горном плато. Под ногами лежала твердая, вся в трещинах земля. В редких местах торчали пучки пожухлой травы. Ученый огляделся, всю площадь их посадки окружили люди. Видимо, не впервые ракетки, которые уже поднимал кран, приземлялись здесь. Новоприбывшие сбились в кучу – чуть больше полсотни человек.

– Добро пожаловать! – раздался густой мужской голос из громкоговорителя. – Сейчас я не буду полчаса вам орать и все объяснять. Скажу только, что нам неважно, за что вас сюда отправили. Не сослали, а отправили. Просьба всех посетить канцелярию. Там все вопросы и ответы. Не устраивайте беспредела, иначе не выживем. Пройдите в автобус.

– Молодцы они, – с восхищением сказал Дмитрий, – я думал, они тут в плуг друг друга запрягают, а тут автобусы, краны, грузовики, громкоговорители, канцелярия… молодцы.

– Новая, богатая, чистая планета плюс все знания человечества. Тут крайне много видных ученых и инженеров, – заметил Владимир, глубоко вдохнул. – Воздух-то какой…

Кругом кружила атмосфера искреннего благодушия. «Да тут утопия», – подумал Владимир. В канцелярии подробно объяснили, что к чему.

– А кем был ваш… ммм… правитель до отправки?

Мышеобразная девушка с интересом взглянула на профессора.

– Ученым.

– Он, наверное, жутко занятой человек, но мне нужна аудиенция с ним.

Девушка пожала плечами.

– Сейчас спрошу, когда он свободен и потянулась к телефону.

«Телефоны уже… да тут прогресс в десять раз быстрее пойдет, чем на Земле», – подумал Владимир. Он тосковал по Кристине, и в голове закрутилась безумная идейка. Ученый хотел или к ней, или её к себе. Владимир улыбнулся. Это почти так же нереально, как то, что видных ученых куда-то ссылают.

– Можете зайти прямо сейчас, – сказала девушка, вырывая ученого из размышлений. – Сейчас налево, потом по лестнице на второй этаж, пройдете до конца коридора, там будет синяя дверь.

– Спасибо большое, – дружелюбно сказал Владимир и двинулся согласно инструкции. «Интересно, за что эту мышку? Ученая? Секретарша крупного бандита? Отравила кого-нибудь? Хотя какая разница… главное кто она сейчас».

– Сергей Александрович, – представился крепко сложенный мужчина. – О чем же вы хотите поговорить, пробыв на планете несколько часов?

– Здесь действительно хорошо? По крайней мере не хуже, чем на Земле? Это не спектакль?

Глава планеты недовольно нахмурился, ощущая какой-то подвох. Владимир примирительно поднял руку и уточнил:

– Это наивный, прямолинейный вопрос. Без подводных камней.

– Мне здесь нравится больше, чем на Земле, – сухо ответил Сергей.

– Хорошо. У вас остались там родные?

– Жена и две дочки. Что за допрос?

Владимир улыбнулся.

– Меня сослали за изобретение генератора фемтосигналов. Хоть примерно представляете что это?

Брови Сергея поползли вверх, глаза смотрели с сомнением.

– Начинаю улавливать связь с вашими вопросами. Если дальше все будет хорошо на планете, то космический корабль будет готов лет через десять. Я думаю к тому времени никто возвращаться не захочет… и привозить кого-то не пожелает.

– Вот-вот. А если они прилетят сами?

Сергей Александрович встал и заходил по кабинету.

– Представляете, как мы перевернем жизнь близких? – наконец-то сказал он. – Не эгоистично ли?

– Кто не захочет лететь – останется.

– Не хуже ли станет на планете?

– Вы власти хотите или счастья? Я не думаю, что это одно и тоже.

Сергей сдержанно улыбнулся. Постоял несколько секунд. Кивнул.

– Я выделю вам лабораторию, пару помощников и нужные материалы. По крайней мере, сможем сказать близким, что мы живы и живем неплохо. Жаль, что связь односторонняя.

– Верно. Но… какая-никакая.

– На Земле не знают наших координат. Допустим, кто-то узнает. Корабль стоит миллионы. Ну купят.

– Если там будет пара предприимчивых людей – все получится. Один там точно есть, – уверенно сказал Владимир. – Вот вы. Планета была пустой, враждебной, а сейчас? В каждом человеке есть искра авантюризма. Представляете, полететь на другую планету к любимым людям?

– Я не девственница, которую надо развести на секс. Я вас понял, – грубо оборвал Владимира Сергей. – Увидимся позже. Идите.

– До свидания, – немного обескуражено попрощался ученый. «Боится, что к нему не захотят лететь, – подумал он. – А я из одной лаборатории прилетел в другую. Вот только Кристины не хватает. Исправлю».

* * *

Для Кристины план представлялся также четко, как призрак в тумане. Куда бежать, за что браться? Главное, было утешение. Если она не придумает, как вызволить Владимира, то можно пойти признаться в ССГБ о взломе защиты. Тогда путь на планету с нынче известными координатами ей заказан. Первым делом Кристина составила списки ссыльных за все время существования планеты-тюрьмы. С недавних пор космические корабли можно приобрести, но стоимость неприятно впечатляла. Проще дворнику купить квартиру в Москве, чем кандидату физмат наук корабль. «Нужна помощь очень влиятельных людей или придется лететь в роли преступницы», – размышляла Кристина. Количество ссыльных перевалило за пять тысяч. Девушка собирала всю информацию о близких родственниках, контактах с ними. Долгая и муторная работа, но другого пути она не видела.

* * *

Даже в самые большие взлеты вдохновения Владимир не работал с такой скоростью. Помощники оказались умные и умелые, принявшие идею с энтузиазмом. В канцелярии составлялись списки тех, кто хочет видеть родных.

Когда генератор фемтосигналов был почти собран, ученый вздрогнул от мысли, которая не приходила в запале эйфории. Он от неожиданности брыкнулся на стул.

– Что такое? – с беспокойством спросил один из помощников.

– Как вы думаете, на Земле кто-нибудь придумал приемник фемтосигналов? – сказал Владимир и закатился от истерического смеха. Помощники с сочувствием посмотрели на ученого.

– Что-нибудь придумаем, – сказал первый.

– Как-нибудь преобразуем, – утешил второй.

* * *

Кристина спала по четыре часа, поглощала огромное количество кофе, и не переставала работать ни на минуту. Под уставшими, светло-зелеными глазами появились тяжелые лиловые мешки. Заиграла одна из любимых мелодий, телефон сообщил о пришедшем смс. Девушка раздраженно открыла письмо. Номер заставил насторожиться – одиннадцать нулей. Текст на транслите сообщал: «Кристина, привет! Это Крабов Владимир, со мной все хорошо. Здесь настоящая утопия. У меня безумное предложение, которое, я очень надеюсь, ты примешь. Тебе надо будет узнать координаты нашей планеты и связаться с родственниками всех тех, чьи имена я пришлю в следующих письмах. Те, кто согласится, пускай продают имущество в срочном порядке. Покупайте корабль и летите к нам. Понимаю, что все крайне сложно, но других способов снова быть вместе у нас нет. Постарайся, любимая. Сейчас начну скидывать по пятнадцать имен. Записывай».

– Гений мой, – с благоговением прошептала Кристина. Перечитала смс, улыбнулась. – Я все сделаю.

Владимир прислал чуть больше двух сотен имен. «Здесь лучше, чем на Земле, но без тебя – нет» было написано в последнем сообщении. Как же хотелось Кристине нажать кнопку «ответ» и написать длиннющее письмо, что она все сделает, пускай только ждут и верят.

«А я бы встречалась с родственниками пяти тысяч, а там, оказывается, не так уж много людей хотят налаживать давние связи», – скептически подумала Кристина.

Сотни е-мейлов полетели в разные районы и города. На работу и домой. В первые же часы пришло несколько отказов, кто-то прислал номер ICQ или телефона. Девушка описывала все ярко, эмоционально, дублировала текст сообщений Владимира. Воодушевилась Кристина еще сильнее, когда неподдельный интерес проявила одинокая миллионерша.

– Как вас зовут? – поинтересовалась она.

– Кристина Соболева.

– Хорошо. Моих мужа и сына сослали меньше полугода назад. Несколько месяцев я пыталась оправдать их, но ничто не помогло, – грустно сказала Анна Андреевна, так звали женщину.

– А что вы пробовали?

– Огромные взятки, лучшие адвокаты. Ничто не смогли сделать и друзья – очень влиятельные люди. В ССГБ работают сплошняком одни фанатики. Я бы могла купить корабль, но координаты планеты засекречены, мне не удалось их узнать.

– А мне удалось, – произнесла Кристина, сердце девушки стучало вдвое быстрее обычного.

В трубке наступило полуминутное молчание.

– Я вас не знаю, но я хочу вам верить. Мне жизни нет без мужа и сына, даже с миллионами.

– Главное, что они сообщили о вас. А так сделали всего лишь двести человек из пяти тысяч.

– Бросайте дом и приезжайте ко мне. Сделаем мой загородный особняк точкой сбора. Я помогу вам связаться со всеми остальными. И когда люди будут знать, что не рискуют ничем, и что не надо продавать квартиры и прочее имущество… потянутся.

– Спасибо вам огромное! Собираюсь и выезжаю.

– Адрес у вас есть. До встречи.

– До свидания.

* * *

Развлечений на планете почти не было. Активно строились жилые дома, фабрики, заводы. Работали все, и почти каждому работа была по душе. Убийцы, насильники менялись на глазах. От прежних в них оставалась только грубость да звериная уверенность. Глядя на них можно было поверить в самоочищение. Не нужно им было ни раскаяния, ни наказания. Шанса новой жизни и хорошего общества оказалось достаточно. А тех, кто не хотел меняться, воспитывали старые друзья.

Немного мучились курильщики, но без алкоголя бросить оказалось намного проще. Пили очень редко, да и то вино из дикого винограда. Преступниками здесь себя никто не ощущал. Называли друг друга колонистами. И отделившаяся колония развивалась на зависть быстро.

Владимир каждый день отсылал Кристине по несколько сообщений для поддержания духа и сетовал на односторонность связи. Но стоило вспомнить большие удивленные светло-зеленые глаза и копну рыжих волос, как на душе становилось тепло. Как говорил граф Монте-Кристо нужно только ждать и надеяться.

* * *

– Как вас зовут? – спросил охранник, когда девушка подъехала к воротам особняка.

– Кристина Соболева.

– Проезжайте вон туда, – сказал охранник, указывая на парковку для десятка машин, справа от трехэтажного коттеджа, выполненного в лучших архитектурных традициях Швейцарии.

Домработница впустила Кристину и проводила в кабинет хозяйки.

– Здравствуйте, Анна Андреевна.

– День добрый, Кристина, – негромко, слегка растягивая слова, произнесла женщина лет сорока пяти с красивым лицом. – Смотрю ты молодая, бойкая. Жениха увели?

Девушка кивнула. Достала ноутбук и села в кресло, положив компьютер на коленки.

– Почти десять отказов, – сообщила она. – Вообще без разговоров.

– Либо консерваторы, либо несильно переживают потерю, – заметила Анна.

Кристина пожала плечами.

– Погоди со своим ноутбуком, – продолжила хозяйка коттеджа. – У тебя через полчаса будет полностью оборудованный кабинет. Уточняю некоторые мелочи. Продолжай связываться со всеми, кто в списке. Тех, кто согласился – приглашай сюда. Пускай берут как можно меньше с собой.

– Понятно.

– А я закажу корабль сегодня же. Могут возникнуть проблемы с капитаном, но сейчас все почти полностью автоматизировано. Никто не согласится – полетим вдвоем, – решительно проговорила Анна Андреевна и нажала кнопку.

Зашла домработница.

– Катя, расположи Кристину в соседнем кабинете. И покажи где что.

– Ясно.

Кабинет оказался уютной светлой комнатой с большим столом, кроватью и парой кресел. Кристина, отказавшись от еды до ужина, продолжила связываться с родственниками ссыльных. Больше всего активность проявляли жены тех, кого отправили в последний год. «Время не лечит, – подумала Кристина, – а делает безразличным к прошлому». Некоторые обещали связаться через денек-другой, кто-то соглашался моментально.

Пришло сообщение от Владимира: «Кристина, на тебя здесь очень надеются, но просят сильно не давить на тех, кто не хочет лететь. Успехов!»

* * *

Корабль в полной готовности ждал на космодроме для частных лиц с трехкилометровой зоной безопасности. Все согласившиеся лететь на планету зеков расположились в гостиницах неподалеку. Проблема с капитаном была улажена. Муж, недавно сосланной женщины, раньше летал в космос, и ему не составило труда получить разрешение на частный полет. Анна и Кристина ждали последних двух женщин в особняке. Взлет планировался на завтра.

Возле ворот остановился черный джип. Открылись задние дверцы, и вышли двое крепких мужчин в темно-синей униформе.

– Открывайте, – приказал один из них.

– Вы кто такие? – спокойно поинтересовался охранник.

– Не видишь что ли? ССГБ.

– Зачем? – также невозмутимо продолжал охранник.

– За Соболевой Кристиной.

– Сейчас сообщу хозяйке.

Сотрудник ССГБ побагровел.

– Нам открыты любые двери. Может дать по тебе очередь?

– Эти закрыты, пока не откроет хозяйка, – сообщил охранник, и проговорил в микрофон, – Анна Андреевна, здесь сотрудники ССГБ приехали за какой-то Кристиной Соболевой. Впустить?

– Открой им ворота, но скажи, что никакой Кристины тут нет, – сказала она, потом добавила едва слышно, – задержи хоть на полминуты.

– Ясно.

– Ну что? – спросил сотрудник.

– Хозяйка сказала, что никакой Кристины тут нет.

– Слышишь, мужик, ты ворота-то открой.

– Да-да. Она так и сказала, что если не поверят, то пусть входят.

– Открывай, сука, а не болтай! – взбешено проорал человек в униформе.

Охранник нахмурился, но тянуть больше не стал. Ворота распахнулись.

– Хоть убивать не пришлось, – садясь обратно в машину, сказал один другому.

* * *

Кристина сидела в расщелине между большими деревянными ящиками в каком-то подвале. Рядом лежала сумка с ноутбуком и её вещами. В руках девушка сжимала пистолет тридцать шестого калибра, взятый в приступе страха у Анны. В голове вертелись противоречивые мысли. Если она будет сопротивляться, то ее скорее всего убьют. А если поймают и поймут, что она замышляла, то не факт, что сошлют на планету зеков. Оказаться в ситуации, когда она не сможет действовать, Кристина боялась больше всего.

– Открой эту дверь, – послышался приглушенный голос.

Сердце девушки бешено заколотилось, над глазом запульсировала жилка. Открылась дверь.

– Включи свет.

– Здесь нет света, – ответила домработница.

Сотрудник ССГБ ругнулся и включил подствольный фонарь. Пробираясь между ящиками он продолжал материться. Роль ищейки была ему явно не по душе. Кристина увидела его затылок и поняла – у неё пара мгновений. Дрожащая рука на секунду застыла, раздался сглаженный глушителем выстрел, и обмякшее тело сотрудника ССГБ грохнулось на пол между ящиками. «Теперь есть причина лететь на планету зеков», – пронеслась глупая мысль.

– Ужас, – прошептала домработница.

– Катя, – сказала пришедшая в себя Кристина, – захлопни дверь и садись рядом.

У Анны завибрировал телефон. Смс от Кристины: «Одного я убила». Хозяйка коттеджа на миг зажмурилась, удалила сообщение и подумала, что теперь-то терять действительно нечего. Сотрудник ССГБ шел чуть впереди неё. Анна отправила сообщение охраннику и достала пистолет. Женщина нажала на курок дважды. Кровь обильно потекла из шеи и затылка мужчины, сотрудник ССГБ сделал еще шаг и упал на пол.

С улицы раздался взрыв. Пришел ответ от охранника: «Сделано». «Подготовь быструю бронированную машину», – приказала Анна и сразу позвонила Кристине.

– Да, – отозвалась девушка, голос ее слегка дрожал.

– Бегом вылезай оттуда, мы всех прибили. Сейчас же едем на космодром.

– Лечу.

Кристина выбежала на улицу. Возле входа стоял двухместный изящный спортивный автомобиль, а в полсотни шагов от него валялся на боку еще дымившийся джип ССГБ. Кристина скривила губы и прыгнула на пассажирское сиденье.

– Поехали? – спросила Анна.

Девушка кивнула, рыжая копна волос растрепалась еще сильнее.

Машина рванула с места, до космодрома было чуть больше трех сотен километров.

– А как же те две женщины? – поинтересовалась Кристина, когда они выехали на трассу.

– Ты еще не поняла? Мне кажется, это была подстава.

– Не знаю, – с сомнением сказала девушка.

– Даже если и нет, то фиг с ними. Нельзя рисковать всем делом из-за тех, кто не соизволил поторопиться. Случаев нападения на сотрудников ССГБ давно не было, потому у нас большой шанс успеть.

– Я уже мечтаю отсюда улететь.

Анна сделала несколько звонков и сообщила Кристине:

– Отлично, корабль готов. Правда, координаты заданы Марса. Но топлива столько, что можно на него слетать туда обратно раз пятьдесят.

Кристина заулыбалась.

– Координаты я поменяю.

– Не сомневаюсь. А пассажиры уже начинают посадку.

– Схвачено все, – с уважением заметила девушка.

– Да, денег потрачено безмерно много.

– Больше они не понадобятся.

* * *

Анна подъехала почти к самому трапу. Последние пассажиры занимали места.

– Быстрее, быстрее, – кричала Анна. – Закрываем, полетели.

Кристина сразу бросилась в приборную, где капитан должен следить за полетом.

– Только что пришел запрет на взлет из ССГБ, – произнес мужчина.

– И что? Корабль готов?

– Да.

– Взлетаем.

– Что?

– Полетели, мать твою! – заорала Кристина. И сама ударила по кнопке пуска.

Из динамиков по всему кораблю раздался голос: «Приготовиться к старту, всем занять свои места. Десять… девять…»

– Мы на Марс улетим, – сообщил капитан.

– Где менять координаты?

– Вот здесь, по крайней мере, так было. А здесь они фиксированные.

– Четыре, – продолжал механический голос.

Пальцы Кристины запорхали по клавишам.

– Ничего тут нефиксированное, – с презрением проговорила девушка.

– Один…

Людей вдавило в кресла, отлетел трап, взорвалась машина Анны, сотрудники ССГБ со злостью посмотрели на рванувшее вверх чудо техники.

* * *

Корабль приближался к планете очень похожей из космоса на Землю.

– Только ради полета можно все это было провернуть, – заметила Анна.

Девушка улыбалась.

– Приземлиться бы, – с надеждой сказала она.

– Через десять минут, – сообщил капитан.

Разговоры затихли, каждый погрузился в размышления. Неизвестность пугала и манила. Секунды шли медленней обычного. Наконец они вошли в атмосферу.

– Горное плато, – сообщил капитан. – Там и приземлимся.

* * *

– Космический корабль вошел в атмосферу! – раздался голос Сергея Александровича из динамиков оповестительной системы. – И приближается к плато Колонистов. Похоже, координаты вбиты со сто процентным совпадением с координатами из ССГБ. Все желающие – приготовьтесь к встрече.

Радость наполнила Владимира. Неужели у Кристины получилось? Он оделся и стремглав бросился на улицу.

Из корабля выходили в основном женщины лет сорока, иногда попадались мужчины. Мелькнула рыжая копна волос. Владимир на миг прикрыл глаза – эмоции зашкаливали. Когда он поднял веки, его серо-голубые глаза встретились с вечно удивленными светло-зелеными.

Кристина побежала к Владимиру, по щекам текли слезы. Она бросилась к нему на шею и, лучась от счастья, спросила:

– А загс у вас здесь есть?

декабрь 2008 – январь 2009

Шаг к мечте

Пришел мой черед следить за аппаратурой. Я это делал уже полторы сотни дней по шесть часов в сутки, если не считать земных испытаний. Благоговение прошло, страх исчез. Пожалуй, появилась тень скуки и ясное осознание, что это моя работа. Мой долг перед миллионами людей, связанных душевно и материально с первым пилотируемым полетом на Марс.

В тренажерном зале второй час пахал американец Стив Картер – он и займет место в рубке, когда кончится моя смена. Азиаты – японец Матцуда и китаец Цянь – спали в каюте для отдыха. Завтра нам всем придется туго – после пяти месяцев невесомости включится двадцатипроцентная гравитация. А через три недели – тридцати восьми – такая же, как на Марсе. Надеюсь, медики просчитали все верно, и мы вступим на красную планету адаптированные и полные сил.

Во время вахты в рубке нельзя было даже читать. Нужно неотрывно следить за датчиками корабля, исправностью системы жизнеобеспечения и принимать редкие послания с Земли. Спорить с уставом никто и не думал, но бежать мыслям, куда им заблагорассудится, не запретишь. Только носились они с каждым днем всё чаще по кругу.

Вот и сейчас я думал о возвращении, не долетев до цели. Уже два года на Марсе нас ждет жилой модуль, герметизированный вездеход и завод по производству горючего и кислорода. Много споров в космических сообществах было о сроке пребывания астронавтов на планете. Россия говорила о неделе, США твердила о программе «1000 days», где подразумевалось полтора года пребывания людей на планете. В конечном итоге сошлись на месяце. Мы любили шутить по этому поводу, мол, отпуск проведем на Марсе.

Пожелание удачи в завтрашнем испытании принял с Земли Цянь, так что посланий я не ждал. Сегодня, когда будет заканчиваться вахта Стива, наш бортовой врач Матцуда проведет последний инструктаж перед включением гравитации. Инструкции каждый из нас знал от первой буквы до последней точки, но раз надо – будем слушать.

Два небольших иллюминатора были плотно закрыты внешними створками. Открывали мы их единственный раз, когда вышли за пределы дальней земной орбиты, да и то – соблюдали инструкции. Ориентировка происходила полностью по приборам, а любоваться во время вахты абсолютной чернотой с далекими крапинками звезд скучно, да и не положено. Не для того люди ждали и работали семьдесят лет между полетами на Луну и Марс, чтобы астронавты удовлетворяли свою сентиментальность.

Время текло привычно: медленно, но неуклонно. Наверное, Стив уже закончил тренировку и сейчас отдыхает в релакс-каюте под щебет птиц или шум прибоя. Через пару часов он наестся концентратом питательных веществ и примет пару капсул. Без препаратов здоровье полетит в тартарары – космическая радиация и отсутствие магнитного поля не шутки.

Я смотрел на мигающие лампочки и в который раз пытался осознать, что лечу к собственной мечте. Годы непрерывных тренировок, жесткая дисциплина, тысячи страниц выученного наизусть текста – все это был предварительный этап мечты. Я хотел ступить на Марс – скоро буду там. А что потом? Семимесячное возвращение, санатории, пенсия; возможно, обучение молодых космонавтов. Но это будет рутинное настоящее без будущего.

Я погнал эти мысли прочь, объясняя их долгой оторванностью от Земли, друзей, привычной обстановки. В прошлое посещение релакс-каюты я отдыхал с электронной книгой в руках. Под шум прибоя я перечитал повесть Хемингуэя «Старик и море». Старик – вот настоящий эталон стойкости, уверенности в себе, непоколебимой надежды. Пожалуй, после трех месяцев неудач, за сотню километров от берега наедине с огромной рыбой и акулами, ему было намного труднее, чем мне. Так что нечего хныкать. Если в человеке есть силы, он всегда найдет чего добиваться и ради чего жить.

Под размышления прошла вахта, и в рубку влетел Картер, хватаясь за специальные поручни.

– Хэллоу, Вадим. Все окей?

Разговаривали мы обычно на английском, хотя все члены команды неплохо знали русский. Когда Стив был в особенно хорошем настроении, он старался говорить со мной по-русски. И даже английские слова вроде «хэллоу» и «окей» произносил на наш манер – без всяких придыханий и высовывания языка.

– Привет. Как обычно – все стабильно. Жду не дождусь гравитации. Хоть какая-то перемена.

Картер улыбнулся.

– Не так долго лететь осталось. А на Марсе не соскучишься – заданий столько, что на год сотне астронавтов хватит.

– Это точно, – сказал я, отстегивая державший меня ремень.

Говорят, что человек привыкает ко всему. Но к невесомости, к ощущению полета привыкнуть невозможно. Каждый раз, когда я парю в тесных помещениях корабля, меня охватывает восторг.

Я слегка оттолкнулся от пола и поднялся почти до потолка. Выписывая руками маневры, я подлетел к стене с поручнями.

– Не скучай, – сказал я.

– А что скучать? – удивился Стив. – Я здесь живу лучше, чем на Земле.

Я усмехнулся и вылетел из рубки.

* * *

Матцуда закончил говорить. Затем он сделал пометку в бортовом журнале, что инструктаж проведен и достал на всякий случай аптечку. Мы собрались в рубке и пытались держаться около пола. Японец кивнул и Цянь включил гравитацию.

Сразу потемнело в глазах, в ушах зазвенело, голова стала тяжелой. Почему-то медики решили, что гравитацию лучше наращивать именно скачками; мой организм, кажется, считал по-другому.

Постепенно пелена перед глазами рассеялась, и я оглядел рубку. Стив и Цянь сидели на полу и терли виски, Матцуда уже стоял и внимательно нас разглядывал раскосыми глазами.

– Отлично, – наконец сказал он и убрал аптечку. – Поболеем денек-другой и привыкнем.

Меня подташнивало. Я поднялся на ноги и сделал неуверенный шаг. Уже подзабытое ощущение ходьбы позабавило меня.

– Как ты, Вадим? – спросил Стив.

– Нормально. Думаю, в следующий раз будет еще легче.

Картер улыбнулся и побрел вслед за мной в каюту отдыха. На вахту вступал Матцуда.

* * *

Чем ближе мы подлетали к Марсу, тем сильнее становилось приятное волнение. Хоть я и понимал, что нас ждет месяц беспрерывного пахалова, ощущение чуда не покидало. Колыбель человечества осталась за миллионы километров позади – мы сделали первый шажок во Вселенную.

Автономный комплекс, отправленный больше двух лет назад на планету, еще раз подтвердил полную работоспособность. Топливо для нашего посадочно-взлетного, а заодно и грузового модуля было готово.

Цянь и Стив перепроверяли сделанные на Земле расчеты. Вскоре нам предстояло корректировать курс реактивными двигателями, чтобы положить корабль на орбиту. А уже с нее, на модуле, достигнуть Марса.

Мы позволили себе открыть иллюминатор и взглянуть на планету собственными глазами. Негостеприимный, буровато-коричневый Марс с серыми проблесками равнодушно кружил в черноте. Деймос и Фобос, словно верные друзья, плыли рядом.

Конечно, я уже десятки раз смотрел на Марс через телескоп, изучал снимки со всех зондов и марсоходов. Но при взгляде на красную планету сквозь стекло иллюминатора у меня захватило дух. Все мысли о скуке и усталости вмиг показались глупостью.

– Чудо, – сказал Матцуда и нажал кнопку – иллюминатор закрылся металлической заслонкой.

Картер пару раз слегка кивнул и вернулся к расчетам.

* * *

Автономный комплекс располагался неподалеку от кратера Гусева, который почти сорок лет назад изучил марсоход Spirit. Я тогда еще не родился, но историю планетохода читал – конструкторы могли им гордиться. Вместо планируемых трех месяцев, Spirit проработал полдесятка лет, пока не увяз в сульфатном песке. И даже оттуда, после песчаных бурь и марсианских зим, продолжал посылать полезную информацию. Как, впрочем, и его брат-близнец Opportunity. Настоящие герои технического мира.

Я улыбнулся своему выводу и поднялся с кровати. Внутри жилого комплекса я чувствовал себя уютней, чем на корабле. Наверное, это особенности психики. Чувство «земли под ногами», хоть и чужой, придавало уверенности.

Сегодня нам со Стивом предстояло хорошенько прокатиться на вездеходе вдоль Долины Маадим – крупнейшего марсианского каньона. Не знаю, почему ученых так привлекает этот семисоткилометровый разрез на теле планеты, но сказано исследовать – будем исследовать.

В тесном ангаре, где стоял марсоход, воздух был беден на кислород. Дышать приходилось часто и глубоко. С виду вездеход напоминал бронетранспортер, но только не такой мощный и большой. Проблема доставки грузов никуда не делась, а посылать из-за планетохода отдельный корабль – непозволительная роскошь.

Помимо мощного двигателя на метане в задней части машины, крышу покрывала солнечная батарея – для дополнительного питания и крайних случаев. Спереди и сзади возвышались антенны. Исследовательская аппаратура, от обычных камер до спектрометров, занимала все свободные ниши вездехода.

Я и Стив залезли в небольшую кабину машины. Нас встретили огоньки десятков индикаторов. Матцуда и Цянь, облаченные в скафандры, вышли нас провожать. Еще раз проверив наличие топлива, исправность связи и кислородного снабжения, мы выехали на пыльные просторы Марса.

В распоряжении исследовательских приборов были терабайты памяти, потому они непрерывно регистрировали все, что «видели». Ученые справедливо рассудили, что чем больше информации, тем лучше. А кому с ней работать – на Земле найдется всегда. Нескоро подобные экспедиции станут рутиной.

Я управлял вездеходом, а Картер работал с отдельной аппаратурой в ручном режиме. Десятилетия космической практики показали, что как бы ни была надежна и развита техника, человеческую интуицию и смекалку ничто не заменит.

* * *

Я ехал не быстрее тридцати километров в час. С одной стороны ветерок подымал пылевые вихри, с другой тянулся каньон. Глубина его постоянно менялась, от нескольких сот метров до двух километров.

– Через три километра будет спуск, – сказал я.

Стив, следящий за приборами, промычал что-то утвердительное. Через пять минут он произнес:

– Сбавь ход. Здесь странная структура грунта.

– Здесь все странное, – усмехнулся я.

До дна каньона было около километра спуска по крутому склону в полсотни градусов. Я заметил, что вездеход ехал по карнизу. Я вздрогнул и начал выруливать прочь от каньона.

– Стой! – воскликнул Стив. – Нужно копнуть и взять образец.

Вездеход начал заваливаться назад и вбок. Я крутанул руль в другую сторону и наддал тяги. Что-то закричал Картер. Я не слышал – весь мир превратился в проваливающийся грунт, педаль газа и металлопластиковый руль. Даже сквозь толстые стенки я слышал, как с грохотом трескается пористая порода. Облака пыли закрыли маленькое лобовое стекло. Нас несло с откоса задом наперед.

Чтобы хоть немного сбить скорость, но не перевернуться, я слегка притормаживал. Вездеход, словно корабль в шторм, бросало вверх-вниз и качало из стороны в сторону – низкая гравитация играла не последнюю роль. Падение продолжалось пару минут, затем марсоход за что-то зацепился, его развернуло боком. Мы кувыркнулись через левое крыло, упали на колеса и замерли.

Пыль оседала. Мы оказались почти на самом дне каньона. Я и Стив, крепко пристегнутые ремнями, не пострадали. Но пищащий бортовой компьютер вывел на экран надпись, подобную смертному приговору: «Система кислородного снабжения повреждена». Еще вырубились с десяток датчиков и солнечная батарея, но это нас касалось в последнюю очередь.

– У нас есть воздух кабины, – медленно, отходя от шока, сказал Стив. – И две кислородные маски с баллонами минут на двадцать.

– Говорим только по делу, – сказал я, заводя заглохнувший двигатель. – Открой карту.

Навигатор работал исправно. Нам нужно было проехать три километра по каньону, где склон не так крут, а потом чёрти сколько гнать до комплекса.

Какое-то колесо повело – теперь вездеход слегка заносило влево, но ехали мы довольно споро. Месяцы тренировок и жесткой дисциплины держали подступившую панику в оковах. И вырваться ей оттуда не суждено. Да, я осуществил мечту – я шагнул на Марс, но еще оставался долг.

Компьютер ничем не мог помочь, и Стив пытался самостоятельно разобраться в поломке. Я связался с Матцудой.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы свалились в каньон и повредили систему кислородного снабжения. Попытаемся дотянуть до комплекса, хотя шансов очень мало.

– Понял, – голос японца дрогнул.

– Ждите в ангаре. Если доедем, нас, скорее всего, придется доставать из вездехода и откачивать.

– Настрой автопилот, – вмешался в разговор Цянь. – Так больше шансов.

– Спасибо. Надеюсь, до встречи.

– Удачи, – сказал Матцуда.

– Удачи, – эхом повторил Цянь.

* * *

Я гнал к комплексу в сотне метров от Долины Маадим. Дышать стало трудно. Я кивнул, и Стив подал мне кислородную маску. Глоток свежего, насыщенного кислородом воздуха был словно стакан родниковой воды в пустыне. Маска – двадцать минут, плюс остатки в кабине.

Картер пытался спасти положение по-своему. Но он не только не мог исправить поломку, ему не удавалось ее даже найти. Время, едва ползущее при вахте на космическом корабле, сейчас неслось с бешеной скоростью, а марсоход, казалось, еле ехал.

Кислород кончался, а до комплекса было не ближе, чем до Земли. Я выжимал из машины все, на что она способна.

Вскоре мы сняли бесполезные маски. Воздух в кабине стоял спертый и тяжелый. Через четверть часа Стив, сидящий на полу в другом конце кабины, потерял сознание. Скоро меня ждет такая же участь. А довезет автопилот двух коматозников или два трупа – не знал никто.

Прошло еще несколько минут. Стив лежал без сознания, но конвульсивные вздохи издавать не прекращал.

Перед глазами все плыло, конечности онемели. Я сидел с широко раскрытым ртом и делал по несколько судорожных вдохов каждую секунду. Сердце и легкие скручивало болезненными спазмами. В голове стучало…

Впереди показался комплекс. Главное доехать до ангара, главное не отключиться…

Потом мне стало легче. Может, добрался, а может и умер. Мне уже было все равно – свою мечту я исполнил.

* * *

Рассказ основан на реальных природных и научно-технических фактах. Подобная программа пилотируемого полета на Марс является одной из предложенных на современном этапе.

май 2010

Ночь ведьмы

Малыш испуганно огляделся. Вокруг стояли высокие деревья, скрывающие от него закатное солнце. Возле земли клубился холодный плотный туман. Куда ни глянь – лес казался одинаковым, тёмным и враждебным.

Малыш шмыгнул носом и двинулся наугад, тревожа вечернюю тишину шорохом опавшей листвы. Иногда за деревьями мелькали чёрные силуэты, и тогда малыш застывал, прикидываясь высоким пеньком тонкого деревца.

– Смотри куда наступаешь! – послышалось сзади недовольное ворчание.

Малыш в страхе оглянулся, но никого не увидел.

– Гуляют тут, а у меня потолок ходуном, – продолжал голос. – Под ноги смотри!

Малыш послушно поглядел на землю и увидел торчащие из норки длинные заячьи уши.

– Извините, – улыбнувшись, важно произнёс малыш.

– На дворе ведьмина ночь, а он тут гуляет! Весь лес боится! Все попрятались!

– А вы не боитесь?

– Я борец против мифа о трусости зайцев, – гордо откинув уши назад, сказал житель норы.

– Я обязательно о вас расскажу своим друзьям! – воскликнул малыш. Затем, погрустнев, добавил: – Только я не знаю, как до них добраться.

– Если идти всё время прямо, – задумчиво сказал заяц, – то обязательно куда-нибудь выйдешь.

– Спасибо, до свидания, – тяжело вздохнув, сказал малыш и пошёл дальше.

– Встретишь волка – передавай привет, – сказал вдогонку заяц, и лес снова накрыла тишина.

Малыш шёл, стараясь не сбиться с выбранного направления. Через десяток шагов впереди забрезжила цепочка огоньков. Малыш бросился к ним, но споткнулся о поваленное дерево и свалился в заросли травы. И вовремя.

Мимо него плыла целая вереница белёсых светящихся призраков. Балахоны скрывали их от макушки до пят, а вместо глаз зияли чёрные провалы. Призраки равнодушно плыли по своим делам, но последний в цепочке застыл над зарослями травы. Малыш задрожал, и, казалось, даже перестал дышать. Призрак взмахнул руками и страшно заукал, загудел. Малыш зажмурился и едва смог подавить вырывающийся крик. Когда он вновь открыл глава, вокруг был всё тот же тёмный равнодушный лес.

Неожиданно, словно предупреждая о чем-то, заухал филин. Малыш огляделся, зябко передёрнул плечами. Филин не унимался. Малыш сделал еще несколько шагов, и лес расступился, открывая обширную поляну. Посреди неё стояла бревенчатая избушка, на крыше которой сидел филин. А вокруг лесного домика кружили в воздухе оранжевые светящие головы со страшными резными ртами.

Малыш застыл, не зная, что делать. Идти было страшно… а если не идти, то что дальше? Возвращаться? Идти в другую сторону? А вдруг житель избушки подскажет путь домой?

Малыш с надеждой поднял голову. Но кроме низкого ночного неба, затянутого свинцовыми тучами, там ничего не было. Лишь иногда луна пугливо показывала краешек, чтобы тут же юркнуть обратно под одеяло облаков. Малыш сглотнул и на ватных ногах направился к избе.

Оранжевые головы на миг остановились и все, как одна, уставились на неожиданного гостя. Секунда растянулась в вечность. Малыш как заворожённый смотрел в глазницы, в глубине которых полыхало пламя. Но тут головы встрепенулись и продолжили ночной хоровод.

Малыш со всех ног бросился к домику и забарабанил в дверь. Перепуганный филин заухал ещё громче. Дверь медленно, с тихим скрипом отворилась. Из проема смотрела густая, как крепкий кофе, чернота. Тут же из неё появилась бледная рука с длинными пальцами. Не успел малыш отпрянуть, как его втащили за грудки в дом. Стоило ему пересечь порог, как вокруг стало светлее – по углам избы, в бронзовых подсвечниках, горели толстые чёрные свечи.

– Кто в ведьмину ночь осмелился меня побеспокоить? – замогильным голосом прохрипела колдунья.

– Я хотел… – пролепетал малыш и замолк – в горле пересохло.

На него сверху вниз смотрела женщина в чёрной, как космос, мантии. На её хищном ястребином лице застыла зловещая гримаса.

– Простите, – продолжал малыш. Затем добавил: – Поздравляю Вас.

В ярко-зеленых глазах ведьмы появилось изумление и неловкость.

– Я должна сделать из тебя чучело, – неуверенно сказала она. – Но ты первый, кто меня поздравил.

– Желаю Вам побольше радости и верных друзей, – разошёлся малыш.

Колдунья тряхнула головой.

– Нет, я должна, – хриплый голос звучал непреклонно. – Меня никто не смеет тревожить. Тем более в ночь ведьмы…

Совсем осмелевший малыш уселся на небольшой табурет и улыбнулся ведьме, хотя любой взрослый упал бы в обморок, увидев одно только убранство избушки.

– Зачем Вам это? Тем более в праздник. Вы же добрая…

– Я самая беспощадная ведьма в округе! – прервала его колдунья.

– Вам, наверное, одиноко, – как ни в чем не бывало произнёс мальчик. – Вот я очень рад, что нашёл Вас. Одному в лесу очень грустно.

Ведьма посмотрела на малыша с недоверием, но каждая фраза мальчика была пропитана искренностью.

– Да, бывает одиноко, – сказала колдунья. Из голоса пропал хрип.

– Давайте отметим праздник вместе, – продолжая улыбаться, сказал малыш.

– Давай попробуем, – улыбнулась ведьма, – а на рассвете я выведу тебя из леса.

– Спасибо! – воскликнул малыш и обвел глазами избушку в поисках праздничного угощения.

* * *

Ведьма скинула черную мантию и маску. Зажегся свет, и ее серебристое платье радостно засверкало.

– Поздравляю всех с Хэллоуином! – воскликнула актриса.

Сидевшие в зале люди громко зааплодировали, и к ногам недавней ведьмы полетели букеты прекрасных цветов.

март 2010

Променад по погосту любви

Любишь, любишь, любишь, любишь,

Любишь, любишь, любишь… или нет?

Секрет!

© Агата Кристи

Он гладил её руку.

«Спит», – подумал он.

* * *

Заиграл будильник на мобильнике, звук становился громче с каждой секундой. Антон вскочил с кровати. Он отключил будильник и вместо того, чтобы повалиться в постель и полежать еще «чуть-чуть», отправился в ванную. Он ненавидел эту утреннюю вялость. Заспанные светло-зеленые глаза смотрели в зеркало, где стоял молодой парень с русыми волосами и чуть бледным лицом. Антон открыл кран и содрогнулся, когда плеснул на кожу холодной воды. Зато сразу появилась бодрость. «Надо покушать, побриться и почистить зубы. Надо каждый день быть хорошим, чтобы нравиться Кате», – подумал он. Мысли двигались как сонные, пригревшиеся на солнце мухи. Антон с грустью глянул на полку в туалете, где уже неделю не лежали сигареты. «Оценивает она хоть на сотую часть все то, что я делаю?» – пронеслось в голове который раз.

Запихав в себя бутерброд с колбасой, и запив его бокалом кофе, парень снова поплелся в ванную. Последние полгода его все время мучило чувство ожидания. Из бесконечной депрессии постоянно пробивался слабый голосок, мол, погоди еще немного. Все будет хорошо, ты добьешься. В эти дни он занимался дипломной работой, читал, качался. Но чаще хотелось уйти в забытье и не возвращаться.

Пошел четвертый год его знакомства с Катей, а он так и не мог полностью разобраться в девушке. Часто он её ненавидел, но при этом все равно тянулся к ней с неудержимой силой. А Катя то ли развлекалась, то ли не верила, то ли ничего не чувствовала…

* * *

Из троллейбуса вышла девушка небольшого роста с красивой фигурой. Длинные черные волосы, подстриженные лесенкой, падали на плечи и спину. Стоило девушке увидеть Антона, как на ее лице появилась неуверенная улыбка. Парень обнял Катю, чмокнул в щеку. Так было сотни раз. Внешне Антон оставался самоуверенным, веселым парнем, но внутри него всё замирало, стоило ему просто увидеть Катю. «Любовь ничем не подкрепляется, но с каждым днем становится сильнее», – подумал он.

– Долго ждешь? – поинтересовалась Катя звонким голосом.

Антон пожал плечами.

– Ты всегда вовремя.

Девушка улыбнулась, взяла парня под руку, и они двинулись к университету.

Так происходило изо дня в день. Они встречались на остановке, шли в университет, по выходным ходили в кино или кафе. Катя привыкала к парню все сильнее, сама того не замечая. Думая, что не любит. Но кто знает, как она должна проявляться… любовь.

* * *

Солнце медленно опускалось за горизонт. На водной ряби пролегла широкая полоса света. Теплый июльский вечер плавно переходил в безветренную ночь. На скамейке в обнимку сидели парень и девушка – они провожали день. Красноватое солнце, отражающееся в их зрачках, постепенно исчезало. За пять лет они научились молчать вдвоем, чувствовать мир вместе. Во время дня они смеялись и вспоминали университетскую пору, которая закончилась год назад. Теперь на них обрушились тысячи хлопот взрослой жизни. Катя и Антон обсуждали ничего не значащие мелочи бытовухи, но стоило подобраться ночи, как спокойствие захлестнуло и их.

– Катя, – прошептал парень.

Девушка слегка наклонила голову, показывая, что слушает.

– Я не могу себя представить с другой девушкой или тебя с другим парнем. Мы пять лет вместе и ни секунды я не провел с тобой впустую.

– А сейчас?

Парень сжал губы. Потом продолжил:

– Ты тоже проводишь все свободное время со мной. Не хочу говорить за тебя, но я так вижу.

– Не мучайся, говори, – улыбнулась девушка.

– Бытовые заботы сразу уменьшатся, зарабатываю я достаточно. А прошел только год после университета.

Катя повернулась к нему, глаза смеялись.

– Да согласна я, устала ждать, когда ты предложишь.

– Да я еще не успел… – сказал Антон и поцеловал девушку.

– Только я не хочу пышную свадьбу и тучу народа. Лучше спокойно, но потом куда-нибудь съездить.

– Родители и лучшие друзья.

Девушка кивнула.

Еще час они сидели, глядя на воду. Каждый думал о сделанном шаге. Шаг вперед или назад? Никто не знал и никогда не узнает.

* * *

После веселой, хоть и немноголюдной свадьбы Катя поняла, что Антон самый близкий человек на свете. Этой формальности сильно не хватало для полного осознания любви. Водоворот новых чувств, эмоций, ощущений закрутил молодоженов с бешеной силой.

За неделю они обустроились в квартире Антона и, взяв первые в жизни отпуска, поехали на море.

Поезд слегка покачивался. За окном проносились необъятные поля, леса. Иногда виднелись речки, словно голубовато-черные змеи.

«Как я могла относиться к нему раньше почти бесчувственно?» – думала Катя, глядя на сидевшего напротив Антона.

* * *

Молодожены выбрали номер гостиницы – уютную комнатку с видом на бескрайнее лазурное море. Девушка открыла окно и с наслаждением вдохнула влажный, пахнущий морем воздух.

Антон и Катя купались, загорали, кувыркались на большой кровати, обедали в ресторанах, не жалея денег. Свадебное путешествие обещало запомниться на всю жизнь.

С каждым днем непоколебимый огонь любви и ревущее пламя страсти усиливались.

* * *

Прошло три самых счастливых и безоблачных недели в жизни Кати и Антона. Они вышли из поезда в родном городе и направились к такси. Молодожены закинули сумки в багажник и уселись на заднее сидение. До их дома было не больше двадцати минут езды, но водитель, как почти всякий таксист, гнал как безумный. Глаза Антона расширились в ужасе, он обнял Катю. Они летели в бок другой машины. Таксист крутанул руль, но поздно. Машину немного занесло, потом стало темно.

* * *

Антон отделался ушибами и переломом левой руки. Он лежал на больничной койке, рядом сидела мать.

– Где Катя? – спросил он.

– Ты успокойся только…

– Где она?! – закричал Антон.

– Дома. Она очень сильно ударилась… – голос матери дрогнул. – Очень…

Уголки губ парня начали истерически дергаться. Он поднялся, не чувствуя боли в ушибленных местах.

– Погоди, тебе гипс сейчас наложат, – обеспокоенно проговорила мать.

– Зачем? – тупо спросил парень.

– Нужно.

Антон молча натянул лежащую на стуле одежду, обулся и вышел. Мать, не отставая, шла за ним.

– Антоша, успокойся. Все пройдет.

Он взглянул на мать безумными глазами. Женщина вздрогнула, холод пронзил все тело. Они вышли на улицу. Антон огляделся пустым взглядом и побежал…

* * *

Дверь в квартиру была не заперта. Девушка лежала на кровати неподвижно, глаза были плотно закрыты.

Он сел на пол подле неё и начал гладить её холодную руку.

«Уснула, любимая», – подумал он и глупо заулыбался.

январь 2009

Прикованные взглядом

Жуткая атмосфера давила на нервы. Лампочки противно жужжали, злобно подмигивали. Вокруг сидели испуганные люди с равнодушно-безнадежными лицами. Андрей и сам ерзал по стулу, то и дело беспокойно озираясь. За дверью слышались приглушённые голоса мучителей. Иногда доносился смех, словно ножом резавший изведённых ожиданием жертв. Покрасневшие глаза болели, жутко хотелось спать. Андрей уставился в спину собрата по несчастью, и начал обдумывать план спасения…

* * *

Палач прохаживался по мрачному помещению, изредка смотря на прикованных людей. Руки у всех были свободны, но никто ничего не мог сделать. Главный мучитель не сомневался в способностях двух помощников, которые беспрерывно крутили головами, наблюдая за жертвами. Иногда они, чтобы выслужиться перед главным палачом, подходили к пытаемым людям с бегающим взглядом и говорили что-то резкое. В ответ страдальцы начинали что-то лепетать в попытках оправдаться.

Андрей взглянул на инструмент в руках. С помощью него можно нарисовать руны, позволяющие покинуть нелицеприятное помещение. Память выводила лишь смутные, расплывчатые образы, доводя бедную жертву до исступления. Андрей мысленно ругал себя за забывчивость, лицо его превратилось в маску, а в глазах застыли мольба и тоска. Главный палач поглядел на него с насмешкой. «Карта, карта, – думал Андрей. – Нужно достать клочок бумаги с рунами».

Внезапно раздался переливчатый звон, и один из помощников мучителя вышел за дверь. Люди почувствовали надежду. Андрей решил рискнуть. Клочок бумаги оказался у него в руках. Андрей быстро заработал инструментом, послышался характерный скребущий звук. Сердце замерло, предвкушение свободы заполнило всё существо Андрея. Сейчас он допишет это непонятное заклинание и перенесётся туда, где нет этой гнетущей атмосферы. Где он будет предоставлен сам себе.

Внезапно рядом с ним материализовался один из помощников главного палача. Глаза подхалима радостно заблестели: жертву ожидало более чем суровое наказание. Андрей вздрогнул и беспомощно заморгал. Рука инстинктивно сжалась в кулак…

* * *

Послышался спокойный голос:

– Бортов Андрей, отдайте шпаргалку и покиньте аудиторию.

май 2009

Божественный сбой

Голову пронзил огненный шип взрывающей боли. «Кровоизлияние», – была последняя мысль.

* * *

Вначале мне казалось, что я мыльный пузырь, летящий на высоте десять тысяч метров. Зрение, слух, обоняние вернулись мгновенной вспышкой. Сладкий, терпкий, влажный запах цветов лотоса прояснил ум, сознание наполнилось переливчатыми звуками флейты.

Передо мной парил человек со светло-синей кожей и черными волосами. На шее его висела гирлянда из цветов, а пальцы порхали по длинной золотой трубочке. Музыка продолжала литься, даже когда он отнял флейту от губ.

– Человеком, судя по твоим поступкам, ты больше быть не хочешь, – сказал он. – До коровы тоже не дотягиваешь. Ну и кем будешь карму отрабатывать? Псом, котом или волком?

Первое, что пришло на ум, это рассказы о волчьей жизни Джека Лондона. Потом я вспомнил, как сегодня утром пнул кота, который нагло вылизывался на капоте моей машины.

– Значит, псом будешь.

– А как…?

– Ты все равно ничего не будешь помнить, – сразу ответил он. – Встретимся после следующей твоей смерти.

* * *

Неужели и там, наверху, бывают сбои? Или это усложненное испытание длиною в собачью жизнь? Ведь он сказал, что я ничего не буду помнить!

* * *

В туалет в квартире я не ходил с самого рождения, за что сразу получил кличку Гений. Все команды я начинал выполнять с первого раза. Хозяин удивлялся, восхищался, придумывал новые задания и трюки.

Мне это льстило, и я начал подумывать о гастрольной карьере. Возможно, стоило бы организовать собственный цирковой номер. Я очень хотел поделиться своими идеями с хозяином, но из пасти вырывался только глухой лай или мирное рычание.

Хозяин почувствовал мой жалобный взгляд, встретился со мной глазами и воскликнул:

– Не зря про некоторых собак говорят: «Если б умела – заговорила!»

апрель 2013

Новый круг

Снова я попал в этот круг! Рождение, взросление, размножение, старение, смерть… как надоело! Сколько раз я обещал себе больше не оказываться в этой тесной утробе, начать духовную жизнь. Но после рождения все мысли вылетают, рассыпаются как карточный домик под натиском животного эгоизма.

С первых же месяцев очередной жизни начинаешь тянуть все к себе, учиться, работать, рожать такие же обреченные на новый круг души.

Умереть бы прямо в утробе, отмучиться сразу, да маму жалко, какая б она там ни была. Да и самоубийством это попахивает, хотя многие души и этим не гнушаются, лишь бы только не входить в новый круг.

От избытка чувств я дернул ножкой, ударив маму в живот. «Выпусти меня уже отсюда! – мысленно воскликнул я. – Мир не видел более скучного занятия, чем месяцами валяться в темной влажной утробе».

В прошлой жизни я был страховым агентом на планете Земля, а себя от нового круга застраховать не смог. В позапрошлой жизни воевал на планете Нагалоке с огромными змеями сариан, но свободу себе так и не завоевал. Я снова дернулся, вспомнив, как шесть жизней назад меня сожрали ракшасы – демоны-людоеды. Где же я рожусь теперь? Кем буду? Как умру?

Чувствуя мое напряжение, мама погладила живот. Сразу стало легче, и я подумал: «А, впрочем, что гадать? Рожусь – увижу».

апрель 2013

Царь-пройдоха

Когда мне жали руку, меня величали Царь. Но за глаза меня все единогласно звали не иначе, как Пройдоха. А знакомых у меня было много, очень много. В нашей жизни знакомства – это всё! Думаю, и в смерти тоже.

Хорошо, что ничего не кончается. Есть, где применить свои таланты. Вот как бывает, не веришь во всю эту муть, а потом окочурился, и р-раз – оказался в аду.

Черт, который должен был варить меня в котле двести восемьдесят лет подряд, отпустил меня за три анекдота. А трехголовый цербер, которого послали по моему следу, распрощался со мной через два часа игры в «палочку». Правда, палкой была закоченевшая рука какого-то нерасторопного грешника.

Царем меня здесь, может, и не будут называть, но прозвище Пройдохи заработать можно. Главное, завести правильных друзей. Черт посоветовал мне сходить к Ящеру, он тут вроде местного депутата. Или даже министра. Там, конечно, анекдотами и киданием конечности не отмахаешься, зато и куш посолиднее светит.

Ящера пришлось минут сорок уговаривать, чтобы он меня не жрал. Интересно, здесь можно второй раз ласты склеить? Хотя проверять никакого желания. Не верю я в жизнь после повторной смерти.

Министр ада походил на красного тираннозавра, но и с ним удалось договориться. Спел, станцевал, массаж хвоста сделал и вот – я личный помощник Ящера. Карьерный рост захватывал.

Во дворце попахивало гнильцой и мертвечиной, зато было сытно, весело и безопасно. Ящер называл меня не иначе, как Пройдоха. А я в ответ улыбался, гладил его по хвосту и величал Царем.

И никаких двухсот восьмидесяти лет в кипящем котле!

Да-а, в нашей жизни знакомства – это всё! И в смерти тоже.

апрель 2013

Мозговой штурм forever

Камень с грохотом катился вниз, оставляя за собой облако пыли и гранитного крошева.

Они думают, что я не могу его дотащить. А я просто никак не могу решить, как мне отсюда выбраться. Ведь если втащишь булыжник на вершину, придумают новое наказание, или, не дай Зевс, еще раз убьют.

Мышцы я накачал так, что могу поднять и быка. Но Персефоне об этом знать не стоит.

Каждый раз, когда камень катится вниз, я боюсь, что он расколется. Тогда мой маскарад обречен. По частям я должен затащить камень на раз-два.

Проводив взглядом овальный булыжник до самого подножия горы, я приступил к самой приятной части моей жизни – спуску. И миллионному обдумыванию плана побега. А лучше – воскрешения.

Аид не станет меня даже слушать, Таната тоже провести больше не удастся. Обратиться к Зевсу? При жизни я ему жертв не делал, а сейчас кроме гранита и набедренной повязки у меня ничего нет.

Можно попробовать убежать на другую сторону горы, затаиться в какой-нибудь пещере. Но там я ни разу не был. Или попробовать лечь, притвориться изможденным и посмотреть, как поступят боги. Вдруг они и вовсе про меня забыли? Я-то о них при жизни не вспоминал.

Эх, вернуться бы сейчас во дворец. Закатить пир, сожрать барашка, выпить бочонок вина. Да и по жене соскучился, уже добрых пару тысяч лет не виделись. А у нас такая перина была, на локоть проваливались…

Под воспоминания я не заметил, как снова добрался до подножия горы. Ладно, может при следующем спуске что-нибудь придумаю. Вечность – она длинная.

апрель 2013

Семена разума

– Хорошо, что нам удалось запустить этот челнок, – понемногу отходя от шока, сказал Бог Соколов.

– Да-а, – протянула его молодая жена Лилия. – Только сможем ли мы жить с такими воспоминаниями?

– Главное, что мы вместе, – погладив сидевшую в соседнем кресле супругу по плечу, сказал Соколов. – Потеряй я тебя, я бы и пытаться не стал запускать эту рухлядь.

– Все произошло так неожиданно. Никому и присниться не могло, что вновь придется пользоваться простыми механизмами. Бог, откуда мы стартовали? Я помню только разрушение и обезумевших людей.

– «Комета» – четырехместный челнок для свободного космического поиска. Музейный экспонат. Седьмой год пятой эпохи, – голосом профессионального экскурсовода, поведал Соколов. – Из музея мы и стартовали.

– Ему четыреста лет? – вскинув брови, спросила Лилия.

Соколов кивнул.

– Я тебе о нем уже рассказывал, – немного обиженным тоном сказал он. – Ты всегда была равнодушна к моей работе.

– Никогда ничего не понимала в старых вещах, – разводя руками, вздохнула супруга.

– И не надо, – махнул рукой Соколов. – Энергетические блоки заполнены на треть, так что лет на сто полета нам хватит.

– Найти бы живую планету, – мечтательно сказала Лилия. – Не хочется рожать ребенка на корабле.

Соколова погладила пока еще плоский живот. Затем помрачнела и спросила:

– Возможно ли, что мы найдем такую планету? Ведь мы не первые в свободном поиске, а я ничего не слышала… – Лилия беспомощно умолкла.

– Любимая, сейчас я чувствую будто история – прикладная наука, – усмехнувшись, сказал Бог. – Дело в том, что люди намного раньше научились обустраивать непригодные для жизни планеты, чем делать вылазки в дальний космос. Выгоднее реорганизовать ближайшие планеты, чем лететь за сотни парсеков. А в хороших условиях люди консервативны.

Лилия закусила нижнюю губку и пару раз слегка кивнула.

– Но были те, кто нашел? – спросила она.

– Конечно. В основном это поисковики разумной жизни в космосе. Видимо, их экспедиции не увенчались успехом, но косвенные факты они должны были регистрировать. Возможно, в базе данных компьютера есть приблизительные координаты систем, где одинокие путешественники находили живые планеты без разумной жизни.

Лилия расслабленно улыбнулась и сказала:

– Быстрей бы ты их нашел. А то улетим в другую сторону.

– Мы сейчас в свободном плавании. Дрейфуем, так сказать. Надо задать координаты, а уж потом запускать квантовые двигатели.

– Ну и древний аппарат – все так сложно, – покачав головой, сказала Лилия. Затем добавила: – Даже кресла неудобные.

Соколов усмехнулся, но тут же насторожился, когда увидел вмиг погрустневшую жену.

– Лили, что такое?

– Мой дом погиб, а я как легкомысленная дура говорю о каком-то кресле, – сказала Соколова и ее глаза заблестели влагой.

Бог шумно сглотнул и вкрадчивым тоном произнес:

– Любимая, случилась непоправимая трагедия, и надо с этим смириться. Поставить барьер на пути плохих мыслей – хотя бы на время. Нужно смотреть вперед, в новую жизнь. И радоваться, что даже самая страшная катастрофа не смогла нас разлучить.

Лилия неловко улыбнулась, взяла мужа за руку.

– Да-да, все в прошлом, – сказала она.

Соколов поцеловал жену и занялся поиском информации. Лилия снова поерзала в кресле и подняла взгляд на лобовое стекло. Бескрайняя чернота космоса подавляла и воодушевляла одновременно. С одной стороны казалось, что ты незаметная песчинка, а с другой – будто ты причастен к чему-то бескрайнему и великому.

Мигали далекие точки звезд, изредка мимо пролетали бесформенные астероиды. Застывшая прямо перед челноком туманность светилась радужными фиолетовыми красками.

Бог водил пальцем по сенсорной панели, что-то тихо бормотал. На экране вспыхивали тексты отчетов, фотографии безрадостных скалистых пейзажей. Соколов морщился и прокручивал файл дальше. Почти вся информация была пятивековой давности, но Бог со всеми основаниями надеялся, что для Вселенной этот срок не больше мгновения.

– Ближайшая планетарная система в четырнадцати световых годах, – выводя на экран изображение, сказал Соколов.

Лилия перевела взгляд с черного стекла, за которым туманность смотрелась словно радужное пятнышко в огромной луже мазута, на пейзаж ближайшей планеты. Из желто-коричневой глинистой почвы пробивалась настырная узколистная трава. Кое-где одиноко возвышались темно-зеленые кактусы.

– Средняя температура в умеренном поясе четыре градуса, концентрация кислорода в воздухе – шестнадцать процентов, – сообщил Бог. – Крупных животных не обнаружено.

– Делать там нечего, – вынесла вердикт Лилия.

Соколов кивнул и зачитал характеристики следующей живой планеты, находящейся от них в десятке парсеков:

– Планета Бисма, температура на экваторе тридцать четыре, на полюсах – двенадцать. Кислорода в атмосфере около тридцати процентов. Обнаружены мелкие пресмыкающиеся. Фотографий нет. Летим?

– Может, стоит просмотреть информацию о других планетах? – нахмурив лобик, спросила Лилия.

– По дороге посмотрим, – легкомысленно махнув рукой, сказал Соколов. – Времени у нас полно, а я проголодался.

Лилия усмехнулась.

– Я и не помню, когда ела в последний раз.

Соколов ввел координаты и запустил квантовые двигатели. С удовлетворенным видом он поднялся и поманил жену в пищевой отсек. Голубовато-серое помещение в форме полукруга было залито матовым светом. В углах, глядя друг на друга с равнодушным презрением, возвышались синтезатор пищи и дезинтегратор материи. В округлом углублении стоял стол и четыре стула.

Бог застыл перед синтезатором, задумчиво жуя губами. На лице его появилась улыбка и через минуту перед молодоженами стояли тарелки с парящей наваристой лапшой и салатом из свежих овощей.

– Молодцы инженеры, – сказал Соколов, ополовинив тарелки. – Столько лет прошло, а все работает как часы.

– Музейный экспонат, – с нотками иронии и восхищения одновременно, произнесла Лилия. – А что в другом крыле?

– Медотсек: сканеры, профилакторы, электронные доктора. А в задней части – уютная спальня.

Бог подмигнул, сделал кофе и сразу же с наслаждением его пригубил. Лилия улыбнулась, собрала посуду и сбросила ее в дезинтегратор материи.

– Долго нам лететь? – спросила она.

– Челнок выдает скорость световой год за час. Значит, полтора дня.

Лилия потянулась, прикрыла рот ладошкой и сказала:

– Пойду оценю спальню.

Соколов улыбнулся.

– Проверю системы и присоединюсь.

* * *

Бог зашел в рубку. Одного скользящего взгляда хватило, чтобы понять – все в норме. Соколов решил перед сном еще немного покопаться в файлах о планетах с атмосферой и жизнью.

Большинство из них были пригодны для существования человека на пределе возможностей. То есть такие планеты можно было использовать только для временной стоянки. Некоторые пейзажи все-таки выглядели более-менее жизненными, а характеристики вселяли надежду. Через четверть часа Бог, поставив на трех файлах закладки, встал и двинулся к жилому отсеку. Компьютер обещал прибыть к месту назначения через тридцать часов.

На лице Соколова появилась довольная улыбка, когда он увидел, как Лилия скользнула из душа под одеяло.

Раздевшись и проведя под теплыми струями воды несколько минут, Бог присоединился к супруге, которая приятно нагрела постель. Мысли о каких-то планетах, катастрофах и проблемах моментально рассеялись, словно редкий туман под жгучим солнцем.

* * *

Из космоса небольшая планета казалась совершенно белой, словно полностью покрытая снегом. Вокруг нее вращались три серовато-коричневых спутника.

– Там точно есть жизнь? – с сомнением спросила Лилия.

– Сейчас узнаем, – пожав плечами, ответил Бог и включил вокруг корабля поле, защищающее обшивку от трения о воздух и, соответственно, от нагрева.

Белое одеяло, покрывающее планету словно молочная пенка, оказалось плотным ковром облаков. Перед первой посадкой Соколовы немного нервничали. Стоило челноку пройти сквозь пелену облаков, как перед ними открылась безрадостная горная местность, заполняющая все от горизонта до горизонта. Пролетев немного над планетой, Бог направил корабль обратно в космос.

– Не повезло, – констатировала Лилия.

– Их таких миллиарды, – с небрежностью бросил Соколов.

* * *

Следующая планета встретила их бесконечным океаном, другая пустыней, третья снегами, четвертой не оказалось совсем. День сменялся днем, система системой. Сотни промелькнувших за последние недели планет выглядели одинаковыми. Бескрайний и захватывающий дух космос теперь казался однообразным, унылым и враждебным, ведь в нем не находилось места даже для двух молодоженов.

Соколовы спали и ели, смотрели древние фильмы и читали старые книги, слушали музыку и разглядывали картины минувших дней.

Бог задал координаты следующей системы, погладил Лилию по животу и с озорными нотками спросил:

– Сколько уже прошло?

– Два месяца, – улыбнувшись, ответила Лилия.

– Думаю, можно идти в медотсек.

Лилия вскинула брови.

– Пойдем-пойдем, – потянув супругу за руку, сказал Бог.

В медотсеке на грани восприятия пахло дезинфицирующими веществами. Стоявший в углу робот-доктор приветственно мигнул зеленой лампочкой.

– Ложись, родная, – указывая на кушетку, ласково сказал Соколов. – Закрой на пару секунд глаза.

Даже сквозь опущенные веки Лилия почувствовала, что над ней вспыхнул яркий свет. Соколов задержал дыхание. На экране сканера появилась надпись:

Диагноз: пациент беремен. Плод здоров.

Прогноз (точность 100 %): рождение через 209 дней – ребенок мужского пола; рождение через 209 дней – ребенок женского пола.

– У нас будет девочка и мальчик! – счастливо улыбаясь, воскликнула Лилия.

– Да… – выдохнул Бог и обнял жену.

* * *

Дни сменялись неделями, и молодожены привыкли к новому быту.

– Знаешь, что мне это напоминает? – спросила Лилия, и тут же сама ответила: – Пожизненный домашний арест. Вроде и комфортно, и есть чем заняться, но все же в неволе.

– Мы найдем способ сбежать, – больше подбадривая себя, сказал Бог, еще раз просматривая все отмеченные планеты с признаками жизни.

– Я рада разделять этот арест с тобой, – садясь к мужу на колени, сказала Лилия.

– С кем-то другим я сошел бы с ума. Тобой и живу, – со вздохом, сказал Соколов.

Лилия улыбнулась, чмокнула мужа в щеку, и поглядела на экран.

– Ничего интересного? – с наигранным безразличием спросила она.

– О планетах, которые дальше, чем за тысячу парсеков от нашей системы, информации нет вообще. Когда обновлялась база данных в этом компьютере – так далеко еще никто не летал.

– Потом, думаю, тоже.

Бог пожал плечами и сказал:

– А мы вот слетаем.

* * *

Челнок прыгал из системы в систему. Большинство планет оказывались без атмосферы, а если она и была, то чаще всего метановая и гелиево-водородная или очень разреженная азотно-кислородная.

Лилия все чаще грустила. Бог списывал все на беременность.

– Проверим еще одну системку, – сказал он, – и пойдем спать.

Лилия меланхолично кивнула – фраза мужа заведомо озвучивала неудачу.

Определив с помощью приборов тип звезды, компьютер выдал, что живая планета может быть от нее на расстоянии в пределах от ста сорока до ста шестидесяти миллионов километров. После крохотной планетки шли четыре гиганта один больше другого. Вокруг каждого кружились в бесконечном хороводе целая орава спутников. Преодолев астероидный пояс, Соколовы удостоили небольшую красноватую планету лишь одним взглядом. Глаза Лилии расширились, когда она увидела сине-белую красавицу.

– Почти копия нашей планеты! – воскликнула она с восторгом. – Скорее туда!

Сердце Соколова забилось чаще, эмоции жены передались и ему. Выбрав материк с зелеными просветами, Бог направил корабль к нему.

* * *

Поляны благоухали цветами: от невысоких и скромных, до гордых, с большими яркими бутонами. На деревьях висели сочные ароматные плоды. Чудесно пели птицы, а кузнечики подыгрывали им своей стрекотней. Из-за дерева выглянул олененок и с интересом стал разглядывать пришельцев.

Лилия разулась и, слегка ошалев от восторга, ходила по мягкой шелковистой траве босиком.

– Здесь настоящий рай! – воскликнула она. – Как мы назовем эту планету? Я отсюда никогда не улечу!

– В древние времена моряки, увидев сушу, радостно кричали: «Земля!», – задумчиво сказал Соколов. – Думаю, мы похожи на них. Бескрайний космос и крохотный челнок. Пусть это будет планета Земля.

Лилия улыбнулась и, погладив живот, спросила:

– А как мы назовем детишек? Для мальчика я придумала имя Адам.

– А мне нравится имя Ева.

Лилия хлопнула в ладоши.

– Чудесно, Бог! Пусть так и будет! Адам и Ева – первые дети Земли!

март 2010

Плата за сознание

«Способностью к бескорыстной и самоотверженной дружбе, которую ищет каждый философ, природа наделила лишь дельфина».

Плутарх

Краешек солнца показался из-за горизонта, проложив светящуюся дорожку на ряби воды. Океан тихо шелестел – одинокий и бескрайний. Ирил и Кречет плыли возле самой поверхности, изредка выпрыгивая для очередного глотка воздуха. Два брата позавтракали и направились подальше от стаи, чтобы немного поговорить без посторонних. Ирил – дельфин светло-серого металлического цвета с округлыми плавниками. Кречет – почти черный, с более грубыми формами плавников. Братья так привыкли к совместным утренним прогулкам, что даже выпрыгивали для вдоха зачастую одновременно.

– Ирил, а почему киты такие тупые? По строению мы очень похожи.

– Кречет, какие-то бытовые разговоры ты начинаешь, – недовольно сказал второй дельфин. – Зачем нам киты? Пушечное мясо нам не нужно, воевать мы ни с кем не собираемся.

– Да снилось сегодня ночью, что я превратился в большого и неповоротливого кита. Вот и спросил.

Ирил оскалил ряд мелких острых зубов.

– Я пару дней назад гулял с Иденой, – начал он.

Кречет издал звук, выражающий недовольство.

– Нырял для нее за ракушками, благо здесь неглубоко, и наткнулся на недавно затонувший лайнер.

– Недавно?

– Я думаю, корабль пошел ко дну тогда, когда мы уплывали к теплым течениям на зиму. Пиршество мелких рыбешек едва закончилось.

– Взглянуть бы. Почему не рассказал раньше?

– Да я же с Иденой кувыркался, вот и вылетело из головы. Вчера вечером вспомнил.

– Идена, Идена… – пробормотал Кречет. – С меня пример бери – ничто не мешает осуществлению наших безумных планов.

Ирил шлепнул хвостом по серебристо-розовой в рассветных лучах поверхности.

– Ладно, не хочешь с меня, – улыбнулся Кречет так, что стало видно все четыре ряда зубов, – возьми с людей-монахов.

– О людях завтра поговорим, – отрезал Ирил, – только заплывем еще дальше.

– Какой ты недовольный. Мы могли бы вообще ничего не обсуждать, а сбежать на пару дней со стаи да пособлазнять крестовидных самочек. Или Идена мешает?

Ирил издал переливчатый звук.

– А ты все шутишь! Крестовидные дельфинки… они же мелкие. В половину тебя.

– Ты их со мной не сравнивай, – запротестовал брат, – они вон какие красивые.

Ирил еще раз улыбнулся и проговорил:

– Вот здесь. Неглубоко, но воздуха побольше хватани, повнимательнее посмотрим.

Дельфины высоко выпрыгнули из воды, мокрая кожа заблестела в лучах ласкового утреннего солнца. Братья набрали полные легкие и начали погружение. Кречет двигался за Ирилом плавник в плавник. У них давно так повелось. Кречет был сильным, веселым, упорным, но инициатива всех действий шла в основном от Ирила.

Межокеанский лайнер впечатлил размерами даже много повидавших из-за своей развитости и непоседливости молодых братьев.

– Вот люди! – восхитился Кречет.

– Да… чем слабее они становятся, тем сильнее и сложнее их сооружения.

– А мы…

– Давай послушаем об этом сегодня вечером в стае, – перебил его Ирил. – Надоело уже. Мы с тобой исправим все. Приготовься, вдруг там акулы.

Кречет не любил, когда его прерывают. На секунду его рыльце еще сильнее вытянулось от обиды. Потом он увидел какой-то странный предмет возле корабля и тут же забыл о своем оскорбленном достоинстве. На дне лежал небольшой ящик, вырезанный из красного дерева и покрытый золотыми нитями. Закрывался он на элегантный маленький засов.

– Смотри, – сказал Кречет. – Красивый какой.

– Красивый до бесполезности.

– Ну, Идена твоя тоже красивая, – весело заметил Кречет.

– Сейчас хвост откушу, – спокойно сказал Ирил и отмахнулся от брата светло-серым плавником, как от назойливой прилипалы.

– Если красивый, значит уже небесполезный, – наставительно заверил почти черный дельфин и попытался откусить маленький засов.

– Перестань, зубы переломаешь, – сказал Ирил. – Дай я.

Из его пасти торчал тонкий прутик. Он пару раз тыкнулся мордой в ящик, наконец-то попал палочкой в торец засова, и дверца открылась. На одной-единственной полочке лежал странный предмет. На платиновую палочку, длиной немного больше прутика в пасти Ирила, был насажен сапфир в форме пирамиды, размером с морского ежа. Прозрачно-голубой кристалл казался в воде мутно-зеленым и как будто слегка светился изнутри, завораживая любопытных дельфинов.

– Какая интересная штука, – заметил Кречет. – Так и хочется взять. Давай хотя бы спрячем.

– От кого? – удивился Ирил. – Хотя у меня ощущение нужности этой вещицы. Давай просто закроем ящик обратно.

Кое-как изловчившись, братья затолкнули засов обратно в дужки и двинулись вокруг лайнера. Тысячи крошечных рыбешек шарахнулись от двух огромных дельфинов.

– Пора бы подышать.

– Да, а то тяжело становится.

Дельфины взмыли над поверхностью.

– Поплыли на стоянку? – поинтересовался Кречет.

– Да, а то заволнуются, – согласился Ирил. – Что же это за штука все-таки?

– Тоже из головы не идет, – задумчиво произнес Кречет, потом предложил с озорной ноткой, – наперегонки до стоянки?

– Знаю, кто победит, но давай, – сказал Ирил и бешено заработал всем телом.

* * *

– Снова где-то без меня плескались, – обижено констатировала Идена. – К дельфинкам?

Ирил всегда немного робел перед красивой подругой, Кречет недовольно вильнул хвостом.

– Да зачем они нужны вообще? Тем более ты спала. Кстати, Идена, ты так редко во время сна дышишь, что мне аж страшно иногда за тебя.

– Вот так приплывете, а я тут на волнах болтаюсь кверху пузом.

– Не говори так, – запротестовал Ирил. – Поплыли, рыбешек попугаем.

– Так же акулы, наверное, говорят, – издавая переливчатые звуки, произнес Кречет. – Пойдем дельфинов попугаем.

– Пускай догонят еще!

Немного поохотившись и порезвившись, дельфины вернулись к месту стоянки.

– Вот я не понимаю, чем мы провинились? Запретный плод в раю никто из предков не срывал, – вещал подросткам старый, с выцветшей кожей, дельфин. – У человека все возможности! Мы не можем ни на суше, ни в воде полноценно жить. Ловких конечностей у нас нет. Ни о каких орудиях труда и речи не может быть, а это, ребята, точка в материальном развитии.

– А может… на нас возложена цель достижения чего-то в духовной плане? – спросил бойкий подросток.

Старик недовольно повел хвостом.

– У людей как. Цивилизация – основа для культуры, а культура характеризует цивилизацию. Как можно, поедая мелкую рыбешку, рачков и, плавая с места на место, в чем-то продвинуться? Мы даже поспать полноценно не можем. Застряли посредине пустоты.

– Грустно как-то…

– Зачем нам дано сознание? – спросил кто-то еще.

– Не знаю, но вряд ли это дар, – нервно заявил старик. – Уверен, те же акулы намного счастливее нас.

Ирил заявил Кречету и Идене:

– Сотый раз слышу это.

– Неохота даже пробовать спорить, – сказал брат.

– Вам не все равно? – легкомысленно поинтересовалась Идена.

– Мы по-другому считаем, – сказал Ирил и кувыркнулся в воде. Такие разговоры навевали скуку.

– Одни считают, что человек хороший, другие, что плохой, но его возможностям завидуют все.

– Я не завидую, – невпопад сказала самка.

– Да я про них, – поведя черным плавником в сторону группы дельфинов, произнес Кречет.

– Ничто не делается просто так. Человек идет по пути науки, техники, искушений, грязи. А мы захоти так же – не сможем. Значит, мы для другой цели, – сказал Ирил.

Идена с подозрением посмотрела на братьев. Затем проговорила осторожно:

– А с чего вы взяли, что у людей и дельфинов есть цель? Вроде ни они, ни мы о ней ничего не знаем.

– А зачем тогда мы все?

Идена помолчала немного.

– Такие красивые и сильные ребята, а обо всякой ерунде думаете. Странные вы, – наконец-то сказала она.

– Вот так все, – с разочарованием проговорил Ирил.

– И у людей также, – заметил Кречет. – Сотни считают кого-то полным дураком, а потом все человечество его идеи принимает. И пользуется ими.

– Не сравнивайте, – сказала Идена. – У них есть возможность отделиться, добиться чего-либо, а потом ошеломить собратьев результатом. И все сразу понимают былую неправоту и мелочность.

– Во всех поколениях мозги промывали подобными заявлениями, – грустно произнес Кречет. – Убивали порывы в корне. Так естественно ничего не добьешься.

– Да она ничего не понимает, – скучающе сказал Ирил.

– А ты не болтай, – ощетинилась Идена.

– Потом спрашиваешь, почему мы тебя на утренние прогулки не берем.

– Ты докажи. Возьми и сделай что-либо, выделяющее тебя среди дельфинов. Приблизься к цели, – злорадно проговорила красивая самка. – А пока не докажешь… даже не подплывай ко мне.

Идена развернулась к братьям хвостом и глубоко нырнула.

– Будешь извиняться? – спросил Кречет у задумавшегося Ирила.

– За что? – осведомился тот. – Человек бы сейчас напился.

– Мы не люди.

Ирил покосился на светло-серый плавник, как будто не поверил.

– Да… Слушай, а зачем нам эта стая? Еду сами добываем…

– Сон, – перебил Кречет. – Не хочу проснуться в брюхе акулы.

– По очереди. Сколько можно тянуть?

– А Идена?

– Ты же все слышал, – отрешенно сказал Ирил.

– Ну это пустая болтовня самки.

– Я не хочу, чтобы наши с тобой идеи остались только идеями.

– Куда плывем?

– К берегу, тут пару недель пути.

* * *

На хилом плоту из небольших необтесанных бревен, стянутых лозой, сидела девушка. В правой руке она держала острогу для ловли рыбы, а левой вцепилась в неумело сделанное весло. В тусклых черных глазах застыла тоска. Последнюю неделю она плохо себя чувствовала, живот раздулся невообразимо. Девушка знала, что скоро разрешится от бремени. Только из-за ребенка она пыталась наловить рыбы. Слегка работая веслом, чтобы ее не унесло в море, она им же и распугивала добычу. Голова кружилась, хотелось умереть, но надо спасти ребенка. Девушка в тысячный раз вспомнила события почти годовалой давности.

Чужеземец пришел неизвестно откуда, а потом ушел неизвестно куда. Он несколько месяцев жил в их племени, хотя очень сильно отличался по внешности. Кожа его была белой, а глаза ярко-зелеными. Высокий, широкоплечий мужчина с обаятельной улыбкой. Старейшина сказал, что это бог охоты. Мужчины относились к нему почтительно, а женщины перед ним заискивали. Самое интересное начиналось вечером у костра, после того как он особым способом зажаривал тушки пойманных животных. Чужеземец рассказывал о железных птицах, об огромных домах из камня и прозрачного, как воздух, песка. Учил новым способам охоты, готовки еды, строительства хижин.

Она часто ловила устремленный на нее взгляд. Он обворожительно улыбался, и она поневоле начинала улыбаться в ответ. Однажды чужеземец пришел к ней в хижину, и она не смогла отказать. Вскоре он ушел, с охотой начались проблемы. Старейшина говорил, что нужно было давать больше даров богу, а они только принимали их. Что-то его обидело, задело. Или кто-то. Девушка сильно боялась, что соплеменники узнают об их недолгой связи. Она до сих пор помнит, как заплакала от ужаса, когда поняла, что беременна. Через полгода ее изгнали из племени. Если б она знала…

Слезы в тысячный раз за последние полгода текли из потускневших черных глаз. Девушка чувствовала, что ребенок будет жить и его судьба будет великой.

Резкая боль пронзила живот, девушка выпустила из рук весло и острогу, сразу скрывшиеся в волнах. У нее ничего не осталось, кроме небольшого ножа для разделки рыбы. Плот понесло прочь от песчаного берега, в бесконечное одинокое море. Страха не было, безнадежность положения и боль от родовых схваток заглушали все остальные чувства. Родить ребенка на верную гибель. Либо их смоет в море, либо они умрут от голода.

Слабый ветерок дул не прекращая, волны уносили неряшливый плот все дальше и дальше от берега. Схватки продолжались, ребенок появлялся на свет. Девушка в обморочном состоянии перерезала и завязала пуповину. Невдалеке что-то взметнулось над водой, затем мир стал чернее ее глаз.

* * *

Кречет поднырнул под довольно умело плавающего младенца. Ирил, сильно удивленный, сказал:

– Да он новорожденный!

– Что с его матерью?

– Она мертва.

– Не повезло малютке. Родиться на обрубках деревьев в сотнях дельфиньих прыжков от берега.

– Благо вода теплая. Надо срочно придумать, как его покормить, – обеспокоенно проговорил Ирил, еще раз заглядывая на плот.

– Сюда бы самку – вмиг накормила бы. Наше молоко еще лучше человеческого.

Малыш совершенно не боялся огромных животных, а огонек мысли уже светился в его глазах. Похоже, ребенок европейца-путешественника и черноглазой девушки из малоразвитого племени, родился с большими специфическими отклонениями. Наверное, поэтому он и был до сих пор жив.

– Давай подберемся как можно ближе к берегу, может люди заметят нас. Отдадим ребенка, – предложил Кречет возбужденно.

Ирил задумался. Когда он увидел странного детеныша, в душе появился навязчивый огонек, словно кто-то наталкивал на мысль. Подобное чувство он испытывал и рядом с лайнером. Наконец светло-серый дельфин произнес:

– Нет, Кречет, мы должны рискнуть его жизнью. Это шанс… наш план начал выполняться сам еще до того, как мы что-то предприняли.

Брат издал звук, означающий непонимание.

– Мы попробуем его вырастить.

* * *

Диус, так назвали малыша дельфины, прекрасно приспособился к водной среде обитания. Странная семья пыталась держаться возле клочков суши, чтобы человек всегда мог погреться или поспать. Кречет и Ирил выхаживали Диуса, словно он действительно был божий сын. Хотя не зря говорят, что человек не может жить в плохих условиях, поэтому привыкает ко всему. Когда нужно было совершать длинные заплывы, мальчик хватался за верхние плавники двух дельфинов. Тогда Диус скользил по поверхности, визжа от восторга.

В невероятном упоении Кречет и Ирил пребывали с тех пор, как мальчик научился издавать различимые звуки их речи. Диус с устрашающим любопытством выспрашивал все у двух так непохожих на него созданий, которых он любил и которым верил, как всякий ребенок матери. Ирил и Кречет рассказывали все, что знали об обитателях океана, о мире. О людях говорили то, что поведали выпущенные на волю собратья из дельфинариев. Но больше всего Диуса заворожила древнейшая легенда «Слияние душ».

– Творец создал человека, поместив в него искру своей души, – рассказывал Ирил теплым вечером перед сном. – Тем самым дав людям право выбирать жизненный путь самостоятельно. Человек, среди красоты и многоцветия мира, добровольно отказался развивать свою духовную сущность, всячески услаждая тело. Творец, который с нетерпением ждал от своих чад развития духа, чтобы люди быстрее приблизились к нему, пришел в гнев. Хотя нетерпение Создателя это тысячи и тысячи лет…

– И что он сделал? – жадно спросил Диус.

– По легенде Творец, – продолжил светло-серый дельфин, – который вмешивался, подсказывал людям, чуть ли не просил их одуматься, уничтожил своих детей. Оставил лишь горстку праведников. Но их потомки пошли по той же самой дорожке.

– Но это же… глупо! – возбужденно воскликнул мальчик.

– Такова человеческая природа, – сделал умозаключение Кречет.

– Тогда Творец обратил взор к далеким от человека существам – дельфинам. Он вдохнул в нас такую же искру.

– Я думаю, не совсем такую же, – перебил Кречет. Ирил продолжил:

– Он решил сделать нас духовной частью этого мира. Любовь дельфинов самоотверженна, а дружба бескорыстна. Среди нас нет предателей.

– Идеальные вы какие-то, но почему он не сделал людей таковыми? – спросил мальчик, словно Ирил действительно мог знать.

– Наверное, в замысел Творца входила именно борьба духовного начала с животным, хотя не знаю… нельзя понять необъятное.

– Это история появления дельфинов? – немного обескуражено поинтересовался Диус.

Ирил издал звук отрицания.

– Мы очень далеки от человека и в то же время сильно похожи. Наша среда обитания и наше тело исключают развитие цивилизации. Творец сказал людям и дельфинам, что только когда мы найдем вторую часть души и произойдет победа духовного начала над животным, он вернется в этот мир.

Диус крепко задумался, как не подобает детям. Ирил помолчал, затем сказал с ноткой горечи:

– Легенду «Слияние душ» среди дельфинов превратили в миф, сказку для рассказа детям, а люди и вовсе забыли. Но я и Кречет верим в нее и хотим исполнить наказ Создателя.

– Интересно… Я, наверное, самое начало воплощения легенды? Что ж, пойду спать, – сухо сказал Диус, спрыгнул с выступающего над поверхностью рифа и поплыл к небольшому песчаному островку в сотне метров.

– По-моему, он не в восторге от обладания главной ролью, – заметил Кречет, переходя в речи на более низкие частоты, которые человеческое ухо не воспринимает.

– Мы и так затянули с рассказом. Он должен знать.

– Слушай, конечно, интересно нянчиться с человеческим детенышем, но надо продолжать выполнять план. Наш язык он понимает, но что толку? Теперь палка повернулась другим концом – Диус не знает языка людей!

Ирил в задумчивости кружил на одном месте, словно пес, гоняющийся за собственным хвостом. Наконец он произнес так, как говорил восемь долгих лет назад:

– Завтра мы плывем к берегу.

* * *

Ласковые утренние лучи защекотали кожу и разбудили Диуса. Ему снился прекрасный сон: он плавал вместе с другими людьми и смеялся от счастья.

Мальчик потянулся и резко сел. Почти у самого островка дрейфовал во сне Ирил, а Кречет уже вовсю охотился. Его блестящая черная спина то и дело показывалась из воды. Диус улыбнулся, глядя на свою семью. Сон расставил все по местам. Раз они верят в легенду, он им поможет.

Быстрее задвигал плавниками Ирил, открыл глаза. Немного покружился на месте, сбрасывая остатки сна, и умчался на охоту. Желудок Диуса требовательно заурчал и мальчик, не дожидаясь еды от дельфинов, принялся собирать моллюсков в мелкой гальке, зайдя в воду по колено.

Мальчик уже позавтракал, когда вернулся Ирил, более умеренный в еде, чем Кречет.

– Диус, – сказал он. – Ты понимаешь наш язык, но с речью собратьев не знаком вообще.

– Иногда во сне я слышу голоса, но они так не похожи на ваши.

– Да… это голоса твоих предков. Мы хотим поплыть к берегу, где кончается океан.

– Зачем? – спросил мальчик, хотя и так догадался.

– Пойдешь к людям и жестами объяснишь, что жил с животными и хочешь научиться говорить.

– А вы? – с испугом спросил Диус. – Вы меня бросаете?

– Мы будем ждать невдалеке от берега. Будешь приходить к нам.

Мальчик с облегчением вздохнул.

– Мне и самому интересно… какие они.

Диус, выросший в дикой среде, да еще и чужой, для восьми лет был необычайно крепок физически. Размышлял он серьезно и не по годам, благодаря непрекращающимся рассказам и поучениям двух хвостатых братьев. Смуглая кожа мальчика была сухой и грубой, а глаза из-за частого пребывания в соленой воде немного помутнели. Жизнеспособность и смекалка Диуса удивила бы людей, а дельфины просто восхищались приемным детищем.

– Покормил? Рассказал? В путь? – набросился с вопросами подплывший Кречет. От него исходила ощутимая волна возбуждения.

– Диус сам покормился, – спокойно начал Ирил.

– Поплыли! У меня сердце как бешеное трепыхается, чую что-то неладное, – перебил Кречет.

Ирил решил довериться интуиции брата, которого очень редко видел взбудораженным.

Диус уцепился за верхние плавники, и дельфины не спеша двинулись к далекому берегу. Прошло несколько минут, мальчик почувствовал беспокойство, передающееся ему от животных.

– Диус, – строго сказал Ирил, – вцепись очень крепко, сейчас мы разгонимся, как сможем. Если не удержишься – ты умрешь.

Дельфины бешено заработали всем телом, плавники стремительно загребали воду, хвост стал словно пропеллер. Белая акула, тихо следовавшая за странной семьей, словно аристократ к накрытому столу, тоже ускорилась. Голодный взгляд вперился в улепетывающие жертвы. Пустой желудок подстегивал хищника, словно шпоры лошадь.

Диус дышал урывками, из-за брызг глаза пришлось закрыть. Он понимал, что сзади опасность. Все-таки мальчик ухитрился оглянуться и увидел совсем рядом существо в несколько раз больше дельфина. В жутком взгляде читалась ненависть, а страшная, с бесчисленным количеством треугольных зубов пасть, куда Диус играючи поместился бы полностью, заставила содрогнуться.

– Совсем близко, – с ужасом сказал он.

Ирил и Кречет поплыли еще быстрее. Мальчика страшно трепыхало, но вцепился он намертво. Белая акула, начавшая отставать, захлопнула пасть и сделала рывок. Из последних сил она подобралась очень близко, Диус завизжал, и чуть не захлебнулся. Все-таки страх дельфинов за жизнь оказался сильнее голода хищника, и вскоре акула скрылась из виду.

– Выносливая акула попалась, – переводя дух, заметил Кречет.

– Эта махина еще и очень быстрая, а когда голодная…

– Она так смотрела… – пролепетал мальчик. Шок явно читался на его лице.

– Молодец, Диус, крепко держался, – похвалил Ирил.

– Ага, чуть плавник не оторвал, – добавил почти черный брат.

– А на берегу нет ничего подобного? – со страхом спросил Диус, сердце до сих пор колотилось как испуганная пташка в клетке.

– На берегу, где люди, нет.

– Поплыли быстрее отсюда, – попросил мальчик, и дельфины рванули вперед.

* * *

– Смотри, человеческая самка, – возбужденно сказал Кречет.

– Совсем молодая и одна – идеально, – произнес Ирил. – Диус, плыви скорее к берегу. Делай, как я объяснял.

Мальчик быстро приближался к берегу, а дельфины замерли в напряженном ожидании, словно зрители, чувствующие близкую кульминацию спектакля.

Диус выполз на песчаный берег в сотне метров от человека и с трудом поднялся. Он вообще предпочитал плавать и ползать, но дельфины настояли на том, чтобы мальчик научился нормально ходить. К нему бежала рыжеволосая веснушчатая девочка лет тринадцати-четырнадцати с корзиной в руках. Сердце Диуса билось быстрее, чем при бегстве от акулы.

– Ты чего голый? – хихикнув, спросила девочка на ломаном испанском. – Откуда вообще взялся? Я никого не видела.

Она пригляделась к Диусу, начавшему что-то показывать, и попятилась. Мутные, почти бесцветные глаза мальчика ее сильно насторожили. Но Мелиса всегда была любопытной и охочей до приключений девочкой. Диус показывал в сторону океана, крутил руками. Мелиса задумалась. Затем показала на высунутый язык и покачала головой. Мальчик поспешно закивал. Девочка показала на океан, потом изобразила пальцами идущего человечка. Диус снова кивнул. Мелису начал забавлять гость из воды. Она села на песок, поставила рядом корзинку, на треть наполненную моллюсками, которых она собирала каждый утренний отлив, и жестом пригласила сесть мальчика. Вскоре Мелиса поняла, что Диус желает научиться человеческой речи. Теперь все жесты она сопровождала словами. Непривычные звуки резали слух мальчика, как англичанину режут ухо наречия горных народов.

Они долго просидели на песке. Девочка обеспокоенно посмотрела на солнце и встала. Диус вскочил как по команде. Мелиса показала на солнце, потом на запад. Закрыла ладошками глаза. Затем снова на солнце, потом на восток. Тыкнула пальцем на себя, изобразила идущего человечка. Показала на песок под ногами. Диус на секунду задумался, затем губы раздвинулись в улыбке и он кивнул. Девочка придет завтра с утра. Мелиса помахала ему рукой и бегом бросилась от берега. Она знала, что сейчас ее будут ругать, ведь девочка всегда приходила раньше… и с полной корзиной.

Мальчик влетел в воду и устремился к дрейфующим дельфинам – наблюдать неотрывно они устали. Диус взахлеб рассказал все, что понял, и закончил фразой:

– Завтра с утра она снова придет.

– Отлично, – сказал Ирил.

– Лучше и не может быть, – согласился Кречет.

Вечер плавно переходил в безветренную ночь с иссиня-черным небом, покрытым редкими, но яркими и крупными звездами. Прилив достиг наивысшей точки и пошел на спад. «Через шесть часов девочка будет здесь», – подумал Диус и провалился в сон на золотистом прибрежном песке.

Мелиса пришла, когда солнце наполовину показалось над горизонтом. Протянула Диусу тряпку, покрутила рукой рядом с животом. Мальчик пожал плечами и обвязал тряпку вокруг бедер. Мелиса бросила одного моллюска в корзину, провела рукой над ее верхними краями. Диус кивнул и принялся быстро собирать маленьких животных в перламутровых раковинах. Когда корзинка была набита до отказа, они сели на песок под ласковым солнцем и начали странный разговор. Так происходило изо дня в день, Диус понемногу делал успехи. Мелиса оказалась на редкость терпеливой и доброй.

Чтобы подольше побыть с девочкой, Диус каждое утро стал собирать в кучу моллюсков еще до ее прихода. Однажды речь зашла о том, что он жил с дельфинами. Мелиса вытянула губы трубочкой, задумалась.

– Я слышала, что вырастали среди волков, но в море, с дельфинами…

Диус, что-то говоря, что-то показывая, объяснил: сегодня он спросит у приемных родителей разрешения познакомить их с Мелисой. Девочка заулыбалась.

– Хорошо, – сказала она.

* * *

Кречету захотелось остаться наедине с самим собой. Предупредив Ирила, он отправился вдоль берега на запад. Через полчаса неспешной прогулки, Кречет почувствовал под водой огромную, выдающую вперед скалу, которую с поверхности совершенно не было видно. Он нырнул, десятки однообразных дней подстегнули любопытство. Глубина резко увеличивалась в том месте, где расположилась широкая и длинная подводная скала. Ни один человек не донырнул бы до нее без спецоборудования, разве только Диус. Кречет проплыл над плоской вершиной скалы – ничего особенного. Дельфин спустился к самому дну моря, интерес к огромному наросту камня шел откуда-то из глубины сознания. Кречет плыл мимо почти ровных красновато-серых стен. Дельфин остановился как вмороженный, когда едва пробивавшиеся лучи солнца заставили что-то блеснуть на камне. Кречет подплыл ближе, рыльце вытянулось еще сильнее. На граните золотом был нарисован в десятки раз уменьшенный дельфин. А под ним отверстие в виде пирамиды. Память забросила его на восемь лет назад…

* * *

– Я поплыву один искать лайнер, надеюсь, люди его не вытащили, – заявил Ирил, когда Кречет показал ему странную скалу.

– Нет. Акулы съедят тебя спящего.

– А что делать Диусу?

– Либо плыть с нами, либо оставаться здесь.

– Это я и без тебя понимаю, – раздраженно произнес светло-серый дельфин.

Кречет закружился на месте.

– Пусть сам решит.

Диус вернулся после очередной беседы с Мелисой.

– Давайте я вас буду учить человеческой речи! – заявил он. – Кстати, можно вас познакомить с Мелисой?

– Во-первых, мы понимаем много языков людей, но наше физическое строение не позволяет произносить такие звуки. А с Мелисой познакомишь нас через месяц, – сказал Ирил.

Кречет вкратце рассказал о цели заплыва и спросил напрямую:

– Ты с нами или подождешь здесь?

– Вы быстрее справитесь без меня.

– От воды далеко не отходи, – предупредил Кречет.

– Но и от берега далеко не отплывай, – добавил Ирил.

– Встречайся с Мелисой, больше тренируйся говорить и ходить.

– И не контактируй больше ни с кем.

– Все понял. Вы плывете сейчас? – в голосе мальчика слышались тоскливые нотки.

– Да, Диус. Не скучай.

Мальчик погладил дельфинов по бокам. Вздохнул и двинулся обратно к берегу.

* * *

Чем ближе дельфины подплывали к месту прежней жизни, тем сильнее их одолевали воспоминания.

– Интересно, как там Идена, – произнес Ирил.

– Наверное, винит себя за те слова.

– Надеюсь, что года через два я смогу вернуться к ней. Если легенда окажется сказкой, то приплывем вместе с Диусом.

– «Слияние душ» – правда. Даже думать не смей по-другому, – непреклонно заявил Кречет.

– Да… – согласился Ирил. Мысли об Идене поглотили его.

– Мы собирали сведения о легенде с раннего детства и всю жизнь посвятили ей. Не нужно наше существование обращать в бессмыслицу, – продолжал Кречет.

Ирил издал лишь короткий звук согласия. Почти черный брат хотел добавить что-то еще, но потом вильнул хвостом и ускорился.

Дельфины безошибочно запоминают места. Лайнер по-прежнему стоял в своем мрачном величии на дне океана. Корабль окружали водоросли, между палуб деловито сновали мелкие рыбешки. В укромных щелях поджидали самок лупоглазые сине-фиолетовые гигантские каракатицы.

– Вон он, – радостно воскликнул Кречет и метнулся к красивому ящику из красного дерева, который погрузился в иссиня-черный ил почти наполовину. Так же, как и в прошлый раз, Ирил воспользовался прутиком. Только дверца слегка открылась, как в душе дельфинов загорелась зовущая искорка. Странное притягательное чувство вызывала сапфировая пирамидка на платиновой палочке.

– Я думал об этой штуке не меньше раз, чем об Идене, – задумчиво сказал Ирил.

– Так и скажи, что воспоминания покоя не давали, – весело проговорил Кречет, хватая зубами платиновый штырь.

– Как будто ведет кто-то, – впадая чуть ли не в транс, заметил Ирил. – Лайнер, Диус, дырка в скале.

– Поплыли, некогда философствовать, – произнес более прозаичный Кречет. – Все по плану, который мы обсуждали еще двадцать лет назад.

– Ага, если не считать младенца и лайнера, – раздраженно заметил Ирил. – Наш план заключался в одной фразе: «Наладить двусторонний контакт с людьми».

Кречет молча поплыл к поверхности, не пытаясь спорить со светло-серым братом. Ирил, по-прежнему пребывая в задумчивости, двинулся за ним. Дельфину последнее время мерещилось присутствие чего-то огромного, но бесформенного. Особенно во снах. Ирил испытывал радость, страх, восхищение, благоговение, разочарование и трепет одновременно. Хотелось покоя, а впереди сотни миль пути в синих водах океана, равнодушного до безжалостности.

* * *

Мелиса не приходила уже несколько дней. Диус страдал от одиночества, часами валяясь на мокром прибрежном песке.

Сердце мальчика радостно заколотилось. Диус бросился в воду, когда на грани видимости над поверхностью взметнулись две так горячо любимые фигуры.

Ирил и Кречет рассказывали о долгом плавании, но мальчик, как заколдованный, с восхищением разглядывал необычный предмет. Странная семья не стала медлить и отправилась проверять догадки.

– Диус, – начал Ирил с серьезным видом, – набери как можно больше воздуха и хватайся за нас. Возле скалы заберешь у Кречета эту штуковину и вставишь в отверстие. Как можно больше воздуха.

Мальчик издал звук, что все понял. Сделав чудовищный, на зависть всем профессиональным пловцам вдох, он уцепился за верхние плавники дельфинов. Ирил и Кречет стремглав ринулись вниз.

Диус ловко вставил пирамидку, идеально принявшую форму отверстия, и вздрогнул от неожиданности. Кусок стены резко засосало вверх, внутрь скалы. Перед странной семьей открылась комнатка, заполненная водой. Ирил, Кречет и Диус заплыли внутрь и створка позади них также резко опустилась. Мальчик с ужасом понял, что скоро задохнется.

– Ловушка, – грустно констатировал светло-серый дельфин.

Внезапно внутренняя стенка исчезла, и вода стремительно спала. Семья вздохнула и проплыла чуть вперед. Перед ними открылся обширный зал.

– Дельфины! С ними человек! – завопил чей-то восторженный голос.

Прибежало около двух десятков людей в серо-белых рясах. Все, как завороженные, уставились на нежданных гостей. Из небольшой группы вышел старик в расписанной серебряными нитями рясе.

– Привет, – неожиданно сказал Диус, поборов шок.

– Как попали в наш храм?

– Я буду спрашивать ответ у них, а потом говорить его вам, – показывая на дельфинов, с трудом проговорил мальчик, еще не полностью освоившийся в человеческой речи.

– Ты можешь с ними говорить? – глаза верховного жреца загорелись фанатическим огнем, из толпы вырвался всеобщий счастливый возглас.

Несколько часов длился разговор. Верховный жрец поведал, что на земле их считают сектой сумасшедших, а легенду-основу «Слияние душ» – чушью. В храме было четыре зала: приемный зал, где оказались Кречет, Ирил и Диус, спальный зал, обрядный зал и зал Творца. Помещения были соединены причудливым образом – тропинками для людей и водными дорожками в углублениях для дельфинов.

Возбуждение в помещении стало почти осязаемым. Диус устал говорить, выступая в роли переводчика между верховным жрецом и дельфинами.

Гости продвинулись внутрь храма, и мальчик спросил, указывая на внушительную дверь:

– А там что?

– Храму много сотен лет и зал Творца ни разу не открывался с самого создания. Если легенда «Слияние душ» правдива… – произнес верховный жрец и открыл массивную, покрытую серебром дверь.

Диусу показалось, что в помещении появилась неясная фигура. А через мгновенье девственный свет первого дня мироздания заполнил зал Творца…

Январь 2009

Перемена

Бытие идет по кругу. Даже если есть по сравнению с человеком Высшее Существо,  то оно ждет, когда мы выйдем с накатанной дорожки этого круга. И пускай это будут единицы…

Темный эльф прятался среди деревьев. В руках он держал мощный лук, из которого еще ни разу не промахивался. Внезапно панический страх сковал льдом все тело, рука так и застыла, натянув тугую тетиву. Эльф ощутил несколько медленно убивающих проклятий. За спиной послышался гнусный хохот некроманта, обративший благородного воина в статую. Эльф походил на памятник древнему герою. Силы покидали все быстрее и быстрее. От бессилия и боли хотелось заплакать…

Телефонный звонок вывел из чудесного, но жестокого мира. Я, нажав иконку «в город», подхватил мобильник.

– Алло.

– Вот уж не думал, что придется звонить! – послышался недовольный голос начальника. – Я тебе в личку пишу!

– Не заметил…

– Снова всю ночь гамал? Завтра чтобы был на работе! Иди, поспи. Обилие виртуальной жизни ведет к реальному геморрою, – закончил начальник фразу «бородатым» анекдотом.

Я с трудом поднялся. Казалось, что захрустело все: начиная с шейных позвонков и заканчивая пальцами ног. Я взглянул на часы – шестнадцать часов за компом! Желудок робко напомнил, что он не наелся зельями, которые увеличивают силу, ловкость, интеллект…

Зайдя в ванную, я в который раз понял – в реальной жизни эти зелья мне бы не помешали. В зеркале отражался высокий, худощавый, бледнолицый парень с огромными мешками под глазами. И никакого сходства со статным эльфом!

– Еще хочу, чтобы девушки на меня обращали внимание, – пробормотал я. – Смотреть противно! С этой минуты ни к одной игре не притронусь.

Если бы начальник не тратил все свободное время на игру, как и я, то давно бы уже выгнал с работы. Нужно менять жизнь. Полностью. Добредя до кровати, я в бессилии упал. Мысли покинули, едва голова коснулась подушки.

* * *

Я проснулся от назойливой трели будильника. Вскочив, принялся за утреннюю зарядку. Прошло десять лет с того момента, как я бросил играть, но я не постарел, даже наоборот. Теперь, посмотревшись в зеркало, можно увидеть крепкого мужчину, который уделяет телу пару часов в день. Другого нет, поэтому нужно беречь нынешнюю оболочку, пока не появится возможность заменить её на более лучшую.

Игры были наркотиком, от которого не закодируешься, как от алкоголя. Искать трудной работы, занимающей много времени, долго не пришлось. Пошел дальше по специальности.

Мы любим то, что понимаем. И я заставил себя вникнуть во все тонкости работы. Пять лет назад я открыл три новых вида генерации лазера, два года назад увеличил мощность рубинного лазера в десятки раз.

Ровно в восемь утра на стене загорелся огромный экран, с которого приятным голосом затараторила хорошенькая дикторша.

– Утренний выпуск новостей. Главное событие дня. Сегодня по всей стране проходят выборы президента. Голосование строго обязательно. Для тех, кто не имеет возможности прийти в…

Я выключил телевизор, казавшийся мне очень нудным из-за скорости выдачи информации. Уровень сонно-пьяного обывателя.

Натянув штаны и набросив джинсовую куртку, отправился совершить обязательный на сегодня ритуал – выбор президента. Процедура голосования заняла буквально десять минут.

– Никита! – услышал я окрик, едва показавшись в дверях.

Ко мне подошел коренастый, с добродушной улыбкой мужчина.

– Здравствуй, Коля, – поприветствовал я старого знакомого.

– Во сколько оценили твой голос? – спросил он, глаза горели интересом.

– В восемь тысяч.

Коля присвистнул.

– Я всем хвалюсь, что мой голос равен ста пятидесяти голосам обывателя. А тут…

– А голос жены много значит?

– Ну, ты умеешь! Только встретил – сразу лицом в дерьмо. Один голос, – недовольно пробурчал Коля.

– А кем она работает?

– Домохозяйка.

– Я бы и одного не дал.

– Это почему же? – обиженно сжав губы, спросил Коля.

– Я не думаю, что мнение даже десяти тысяч домохозяек важнее моего.

– Манией величия не страдаешь? С тобой мой шеф хотел связаться. Вот, возьми номер.

– А по какому поводу?

– Не знаю, счастливо.

Как же старательно общая масса людей ограждает себя от правды. Если человек беден – значит, он денег и не хочет, богатые – воры и убийцы. Если его жена глупая, то всегда есть оправдание: «Мы любим друг друга, женщина не должна быть умной». Должна-должна. Все должны. А если тупые, то зачем они? Работы, где нужна физическая сила, почти не осталось. Всё автоматизировано. Роботы, окупающие себя за полгода, делают любую работу на порядок лучше людей. И им не нужны выходные, чтобы попить с друзьями пивка, и не нужен отпуск для поездки на моря-океаны.

Из микротехнологий, казалось, выжали все. Теперь прогресс за нано. А Коля работает как раз в наиболее развитом по этой ветке исследовательском институте.

Я набрал номер шефа старого знакомого.

– Алло, – послышался голос.

– Здравствуйте, мне ваш работник…

– А-а, Никита Андреевич! У меня предложение. Вы ведь работали с помощью лазеров в области микротехнологий?

– Приходилось, – ответил я, немного удивленный моментальным напором.

– Не желаете уменьшить квалификацию на три порядка?

– С микро на нано? – улыбнулся я. – С удовольствием.

– Приезжайте в институт в любое время, я в нем круглосуточно.

* * *

По прошествии семи лет бесконечного научного труда мы наконец-то достигли новой вершины прогресса. Использование на новом качественном уровне моих умений прибавило энтузиазма в работе. Первый наноробот был сконструирован в нашем институте. Поступавшие инвестиции повергали в шок. Одной из главных проблем в создании наноробота была задача подачи энергии для его работы. Преодолев и этот барьер, мы показали, что природа очень медлительна и консервативна.

Так и появился на свет «философский камень». Двадцать литров воды за несколько минут работы тысячи нанороботов превращались в килограмм золота.

Золото – всего лишь металл. Эликсир бессмертия – вот главная функция «философского камня». И я с фанатизмом окунулся в воплощение этой затаенной, не разглашаемой мечты всего человечества – обретения бессмертия. Я не побоялся вызваться первым подопытным.

На подготовку сложнейшего эксперимента понадобилось много лет, но наконец-то все было рассчитано до мелочей и перепроверено на компьютерной модели не один десяток раз.

* * *

Небольшой самолет закончил посадку. Соскочив на землю, я оглядел пустынную местность, на которой выделялось небольшое каменное строение.

Несколько минут мы спускались на скоростном лифте в бункер. Створки плавно разошлись. В глаза ударил яркий, но не слепящий свет газовых ламп, освещавших бесконечные ряды аппаратуры. В середине огромного помещения, в металлической оправе, лежала капсула из сверхпрочного стекла, в которой я должен был находиться во время эксперимента, пока сотни нанороботов будут перестраивать мое тело и мозг.

Сердце слегка кольнуло. В мозг билась чужеродная мысль, словно муха в пуленепробиваемое стекло. Она будто хотела о чем-то сообщить…

Перестройка должна была занять несколько часов, но уже через двадцать минут я начал сам отдавать приказы нанороботам, где и как изменить мою же материю. Мысли становились в тысячи, миллионы, миллиарды раз быстрее, глубже, обширнее.

Осознание бесполезности, ненужности человечества, его низкое и беспросветное существование повергло в шок. Знание о том, как появилась Вселенная и как её уничтожить пришли почти сразу. И я её уничтожил, сам оставшись в вакууме.

Перестраивая себя, я убрал все инстинкты, включая инстинкт жажды жизни. Поразмыслив несколько наносекунд, я уничтожил и себя, распавшись на элементарные частицы.

* * *

Произошел большой взрыв от слияния элементарных частиц…

* * *

Один газовый сгусток столкнулся с другим…

* * *

Появились первые одноклеточные…

* * *

Люди убили первого мамонта…

* * *

Эльф походил на памятник древнему герою…

* * *

Наконец-то мы достигли одной из вершин прогресса…

* * *

Несколько минут спускались на скоростном лифте в бункер.

* * *

Сердце закололо нестерпимой болью.

Интуиция подсказывала про какой-то повтор… Откуда это ощущение, что я это делаю не в первый раз?

Мысль, бившаяся много миллиардов лет, наконец-то пробила стекло непонимания.

Я поднял руку и произнес:

– Не сегодня. Нужно перестраховаться.

январь – февраль 2008

Жизнь за жизнь

Одна из трех лампочек дневного света мерцала. Андрей, темноволосый стройный парень, оторвался от книги и зевнул. За окном давно царствовала летняя ночь, приносящая легкое облегчение после обжигающего дня. Из распахнутой форточки веял ветерок. Андрей посмотрел на мобильник и перевел восхищенно-тревожный взгляд на книгу, с которой сел в кресло пять часов назад, в десять вечера. Бросив закладку в середину томика, парень начал готовиться ко сну. За окном, где у дороги стояли мусорные баки, беспокойно залаяли собаки. Послышались звуки грызни. Андрей выглянул в окно, но ничего не рассмотрел. Парень начал разбирать постель, но через мгновенье застыл. По стене, над его кроватью, быстро-быстро перебирая многочисленными лапами, бежала длинная темно-коричневая с зеленым отливом отвратительная двухвостка. Андрея передернуло. Насекомое наткнулось на провод, который тянулся от розетки к висевшему над кроватью бра, и остановилось.

Андрей выхватил листок из принтера и с небольшого размаха саданул рукой через бумагу по гадкому тельцу двухвостки. Охота на непрошеного гостя прошла удачно. Аккуратно подвернув край листка, чтобы насекомое не свалилось за кровать, парень отодвинул орудие убийства. На обоях красовалась одна скрюченная лапка в маленьком зеленоватом ореоле. Двухвостка, прилипшая к листку, едва шевелила члениками. Андрея еще раз передернуло, он смял бумагу в неопрятный комок и бросил его на стол. Парень захлопнул форточку, хотя слабо представлял, как насекомое, любящее теплую влажность подвалов, оказалось в комнате на четвертом этаже.

«Надо ложиться», – вспомнив о времени, подумал Андрей. Он закончил разбирать постель и выключил свет. Сон не шел. Мысли о проникшей двухвостке не давали покоя. Вокруг стояла абсолютная тишина. Лишь легкий редкий хруст разворачивающегося комка бумаги нарушал звенящее безмолвие.

«Что-то я распереживался из-за какой-то фигни. Фу, ненавижу насекомых», – подумал Андрей четверть часа спустя и провалился в сон.

Бумага продолжала хрустеть…

* * *

Андрей проснулся от жуткой духоты. Левое предплечье руки зудело. Парень почесался. На руке красовалась маленькая красная шишка в розовом ореоле обожженной кожи. Андрей с недовольством, как на не сделавшего свою работу человека, посмотрел на фумигатор. Затем сладко потянувшись, парень резко встал. В глазах на миг потемнело, но потом все прояснилось, и сон покинул Андрея до следующей ночи. Парень распахнул форточку, включил вентилятор и неожиданно замер. На столе лежал слегка помятый и абсолютно чистый листок. Андрей схватил его, покрутил, но на бумаге не было ни единого пятнышка. Парень перевел взгляд на обои и вздохнул, как над тяжелой задачей по математике. Возле шнура тоже было совершенно чисто. «Это не сон, – подумал Андрей, – не дурак я, чтобы грезы с явью путать. Тем более смятый листок валяется».

Парень сел за компьютер. Через минуту он вводил в поиске по интернету: «двухвостка». Вскоре появилась фотография недавнего гостя и краткое описание. На самом деле насекомое называлось уховерткой, но в народе его все равно кликали двухвосткой. Андрей ввел запрос: «Таинственные случаи с двухвосткой». Поисковая система выдала кучку цитат из разных книг, начиная садоводческими и заканчивая фантастическими. Но везде слова стояли по отдельности. Андрей, привыкший находить любой ответ в интернете, немного обескуражено вздохнул, хотя и не особо надеялся на положительный результат.

За завтраком двухвостка по-прежнему не шла из головы. «Как она могла исчезнуть?» – в сотый раз думал Андрей. На кухню вошла мать.

– Доброе утро.

– Привет…

Мама пару секунд вглядывалась в сына.

– Ты чего такой мрачный? Случилось что? – спросила она.

Андрей покачал головой.

– Все нормально. Не выспался, наверное.

– А чего вскочил? Каникулы же.

– Жарко и фигня какая-то укусила, – ответил парень и показал руку.

Мама с беспокойством осмотрела красную шишку и обожженную вокруг нее кожу.

– Протри лосьоном и помажь кремом, – вынесла вердикт матерь. – Развелось всякой ерунды…

Четверть часа спустя парень вновь сидел за компьютером. Курсор мышки мелькал по экрану, открывая различные сайты. Новости, почта, социальные сети и «аська», наполненные интернет-друзьями, захватили Андрея почти до самого вечера. Лишь естественные потребности иногда отвлекали парня от компьютера.

Слегка опустошенный непрерывным виртуальным общением, Андрей уселся за недочитанную книгу. Время полетело еще быстрее. Через пару часов он на секунду поднял глаза, и у него захватило дух. По стене, прямо напротив кресла, быстро бежали две уховертки. Андрей вскочил и схватил свое оружие – лист бумаги, но двухвостки уже скрылись за шкафом. Парень сел обратно в кресло, не выпуская орудия для охоты из рук. Сердце билось учащенно, как после стометровки. «И как теперь спать?» – с досадой подумал Андрей и продолжил чтение книги, бросая частые взгляды на стену в надежде, что мерзкие насекомые вернуться.

Шли минуты, кончались страницы. Несмотря на то, что накал страстей в книге нарастал, читал Андрей все с меньшим удовольствием. В который раз осматривая комнату и бросая взгляд на закрытую форточку, он не понимал, откуда берутся темно-коричневые насекомые со страшными клещами на конце брюшка.

Час спустя Андрей, с легким чувством потери, отложил дочитанную книгу. Начинать новую не хотелось, а ложиться спать, когда по комнате гуляют мерзкие, ненавистные всей душой насекомые, он не собирался. Выпив кофе и включив тихонько музыку, Андрей уселся в кресло в ожидании утра, чтобы можно было отодвинуть шкаф, не потревожив родителей.

* * *

Андрей проснулся с жутко затекшей шеей и сильной болью в пояснице. Он посмотрел на зудящее предплечье и издал короткий стон. В большом розовом ореоле расположились, как вершины треугольника, красные шишки. После нескольких часов дремы в неудобной позе ни о чем не хотелось думать. Родители уже ушли на работу, и Андрей отправился в их комнату досыпать.

* * *

Парень стоял на коленях, а сзади него возвышалось на задних лапах огромное насекомое с загнутыми за спиной жуткими клещами. Андрей, весь покрытый испариной, поднял глаза. Перед ним восседала на огромном золоченом троне, с очень узкой спинкой, двухвостка с трезубцем в передних лапах.

– За что ты убил моего брата? – двигая огромными усами, скрипуче спросил владыка.

– Отвечай, – приказало стоявшее сзади насекомое и больно ткнуло парня копьем в спину.

– Он за-за-зашел на мою те-те-территорию, – заикаясь, выдавил Андрей первую пришедшую мысль. Коктейль из страха и омерзения делал свое дело.

– И все?! – воскликнула двухвостка на троне. Запахло кислятиной и гнилью одновременно.

– Он х-х-хотел меня укусить.

Укол в спину и озлобленный голос над головой:

– Врешь, немощь. Он был там проходом. Ученые что-то намудрили, и портал оказался на территории твоей квартиры.

Затем насекомое с копьем добавило, обращаясь уже к владыке:

– Нам не о чем с ним больше разговаривать.

– Казнить, – подтвердил тот.

– Не-не-не надо! Я искуплю вину! – прокричал Андрей.

Владыка скрежетнул клещами.

– Если ты убиваешь за то, что кто-то прошелся по твоей территории, ничего не украв и не испортив, то я, за смерть брата, должен расправиться с тобой безжалостно, – сказала двухвостка, привстав с трона. – Уведи убийцу, пока я сам его не прикончил.

– Вставай, – приказало огромное насекомое. – Ты будешь умирать долго и мучительно.

* * *

Андрей проснулся с холодной испариной на лбу. Ведение пугало своей четкостью. Парень помнил наизусть каждое слово, каждое движение ужасных палачей. Мистическое появление насекомого, его таинственное исчезновение, укусы, сон, напоминающий видеоролик – все это навевало на Андрея страшные мысли. «Нужно найти портал. Или все-таки у меня едет крыша?» – подумал парень.

Андрей выпил стакан воды и принялся вываливать содержимое спального гарнитура на пол. Через час, ничего не обнаружив в доступных местах, парень принялся двигать шкафы, кровать, массивное кресло.

Щелкнул замок на входной двери – пришла на обеденный перерыв мама, работающая недалеко от дома. Женщина зашла в комнату, чтобы поздороваться с сыном, но увидев криво стоящую мебель и хаотично разбросанные вещи, воскликнула:

– Ты что делаешь!?

– Успокойся, мам. Я ищу… ээ … гнездо.

– Чье?

– Присядь. Я все расскажу. Я понимаю, что это будет звучать как бред, но…

Мама уселась в кресло, которое стояло посреди комнаты, а Андрей принялся за рассказ. Начав убитой и исчезнувшей двухвосткой, он закончил треугольником укусов и невероятно четким сном.

Мать встревожено глядела на сына.

– Ты не переиграл в компьютер? – спросила она.

Андрей сжал кулаки и сделал страдальческое лицо.

– Мам, я не играю.

– Может фантастики своей обчитался?

– Значит, ты мне не веришь, – уныло констатировал Андрей.

– Но это невозможно. Ты меня разыгрываешь?

– Ага. Обсмеяться.

– Пойдем обедать, я пиццу принесла, – сказала женщина, надеясь отвлечь сына.

Андрей кивнул и с грустным лицом двинулся за мамой.

– Ну откуда они взялись? – не выдержав, спросил парень. – Гнезда я не нашел.

– Ты говоришь, что это было поздно ночью. Может ты придремал и тебе померещилось?

– Тогда я псих, – сокрушенно сказал Андрей. – Неважно, правда это или нет, но сегодня я ночую в зале.

Мама кивнула. Андрей немного успокоился и принялся за горячую пиццу. Через полчаса мать тихо, но строго произнесла:

– Поставь всю мебель обратно и разложи вещи. И хватит читать всякую дрянь!

– Хорошо, мам.

– Молодец. А мне надо идти…

* * *

В эту ночь Андрей часто просыпался, лежа на большом диване в зале. Перед глазами постоянно мелькали смутные образы. За окном только-только заалел рассвет. В полудреме парень представил, как три двухвостки заносят трезубцы… через миг он проснулся. Теперь и на правой руке появились вершины треугольника в виде шишек в обожженном ореоле. Крем и аэрозоль от насекомых не помогли. Андрей заплакал. Чувство безысходности и полного бессилия захлестнули всю подростковую душу. Парень сравнил первые и последние шишки – они ничем не отличались. Лекарства не помогали. Жгущие и зудящие укусы проходить не собирались. «Куда-то убегать не имеет смысла, – думал Андрей, оглядывая зал. – К врачу сходить? Что толку?» Портал он не нашел, мать ему не верит. Врачи подумают, что он псих. Друзья поднимут на смех. Но что-то делать надо.

Умывшись и позавтракав, парень дождался девяти утра и взял мобильник. Через десять секунд оттуда раздался жизнерадостный голос Сашки:

– Здорово, Андрюха. Что хотел? Куда пропал?

– Привет-привет. Ты сегодня занят?

– Каникулы же, а сейчас утро. Какие могут быть дела?

– Как насчет сегодня, точнее сейчас, выпить?

– Пиво с утра и день свободен? – усмехнувшись, сказал Саша.

– Да что-то я совсем зачах дома. Не терпится выйти.

– Ну что не сделаешь для друга! – с ироничным смешком, воскликнул Сашка.

– Через минут двадцать у «разливайки»?

– Давай, до встречи.

Андрей с небольшим облегчением улыбнулся. Сегодня он немного расслабится и отвлечется от мыслей о двухвостках. Натянув джинсы и надев рубашку с длинным рукавом, чтобы не было видно укусов, Андрей вышел из квартиры. Через четверть часа он поджидал друга у небольшого магазинчика с характерной надписью: «Пиво на разлив».

Сашка подошел ровно через пять минут, слегка щурясь от утреннего солнца. Обменявшись рукопожатиями, парни зашли в магазинчик.

– Два стаканчика, – указав на ценник с маркой пива, сказал Андрей.

Продавщица скептически посмотрела на утренних гуляк, и через миг напиток тонкой струйкой заскользил в пластиковый стакан.

Расплатившись и немного отхлебнув, парни пошли в ближайший двор. Обосновавшись на удобной лавке, друзья заболтали о летних занятиях, новых книгах и фильмах, не забывая каждые полчаса наведываться в магазин.

На середине четвертого стакана Андрей начал рассказ:

– Саш, вот ты представь. Только представь.

– Ну?

– Ты убиваешь двухвостку. У себя в комнате. Ночью. Просыпаешься с какой-то хренью, похожей на укус.

Саша с тревогой посмотрел на друга – не перебрал ли. Андрей поднял руку, увидев беспокойство собутыльника, и продолжил:

– Просто представь. В следующую ночь тебе очень четко снится, как по телеку смотришь, что они существа фиг пойми откуда и убьют тебя за смерть собрата, которого ты раздавил. Просыпаешься, а количество укусов уже увеличилось. И после каждой ночи их все больше. Болят, чешутся и не проходят.

Саша смотрел на друга, не понимая, к чему тот все это рассказывает.

– Если бы такое случилось с тобой, чтобы ты сделал?

– Сходил бы к дерматологу, – усмехнувшись, ответил парень.

Андрей не улыбнулся.

– А если серьезно? Если бы это было правдой?

– Ну ты и фантазер, – сказал Сашка. Затем пожал плечами и проговорил: – Перепробовал бы все способы избавиться от них и, если не получилось бы, то, наверное, спрыгнул бы с какой-нибудь крыши.

– Понятно, – улыбнувшись, сказал Андрей. – Спасибо, что не стал дальше глумиться.

– Да не за что, – недоуменно проговорил Сашка, – а к чему спрашивал-то?

– Интересно, как люди из безнадежных ситуаций выходят, – сказал Андрей, затем добавил. – Забудь. Давай выпьем за дружбу и взаимовыручку.

Сашка улыбнулся и поднял стакан.

* * *

– Ты почему напился!? – поздним вечером кричала мать.

– Я рассказывал, – пьяным голосом ответил Андрей, засыпая в кресле.

– Завтра я с тобой поговорю, – шумно выдохнув, сказала мама. – А сейчас быстро спать.

Через десять часов Андрей, болезненно морщась, запивал таблетку цитрамона крепким чаем с сахаром и лимоном.

К обеденному перерыву матери парень был почти в нормальном состоянии, если не считать десятка добавившихся укусов. Мама хотела провести воспитательную беседу, но когда увидела россыпь шишек, воскликнула:

– Откуда они?! Не проходят?!

– Укусы двухвосток. Или уховерток. Не знаю кто это точно.

– Пошли к дерматологу!

– У тебя же работа… – попытался сопротивляться Андрей, понимая, что поход бессмыслен.

– Я сейчас отпрошусь. Собирайся! – безапелляционно сказала мама, набирая номер шефа.

Через десять минут мать с сыном подходили к поликлинике. Выписав в регистратуре платный прием без очереди, они вскоре оказались в кабинете. Молодой врач внимательно осмотрел шишки и отправил Андрея сдавать анализы. Мать осталась дожидаться сына в кабинете по предложению дерматолога.

– Анализы не нужны, – сказал врач. – Это чистая формальность.

Женщина удивленно подняла брови.

– Это уколы с каким-то токсичным веществом. Ваш сын не увлекается готикой? Не посещает какие-нибудь подозрительные компании? Я рекомендовал бы обратиться к психиатру.

– А это не могут быть укусы?

– Так много? Расположенные на руках симметрично? Едва ли.

– Сейчас пойдем… – тихо проговорила женщина.

– Да вы не спешите расстраиваться, – попытался успокоить ее врач. – Подождите сына у двери, я пойду, сообщу коллеге обстановку.

Кабинет психиатра оказался через десяток шагов. Вскоре дерматолог вышел из-за двери и, ободряюще улыбнувшись, сказал:

– Как придет, пускай заходит к психиатру. Только без вас, чтобы ему легче было разговаривать.

– Спасибо большое.

– Помогать людям моя работа, – жизнерадостно ответил врач и скрылся в своем кабинете.

Через несколько минут вернулся Андрей, придерживая ватку на безымянном пальце. Взгляд у него был слегка отсутствующий.

– Андрюш, – начала матерь. – Раз уж мы здесь…

Парень поднял руку, останавливая маму, и сказал:

– Не надо со мной разговаривать, как с дефективным ребенком. Я знал, что меня отправят к психиатру.

Вскоре Андрей заполнял анкеты и проходил тесты в кабинете врача. «Что же делать? – лихорадочно думал он. – Как избавиться от двухвосток?»

После заполнения всех бумажек психиатр задал несколько пустых на взгляд Андрея вопросов и попросил позвать маму, а самому подождать за дверью.

Женщина вошла в кабинет и уселась на стул, нервно теребя сумочку.

– Я предполагаю, что ваш сын сам делает эти «укусы», – сразу же начал врач. – Он хочет внимания, хочет чего-то сказочного. В современном мире довольно частое психическое отклонение, но парень чересчур увлекся. Он живет в своей страшной сказке и воплощает не лучшие ее стороны в реальном мире.

На глазах матери появились слезы.

– Из-за чего это? Это можно как-то исправить? – спросила она.

– Нездоровое общество, нездоровые развлечения. Я думаю, что стоит поместить вашего сына на недельку в клинику, а дальше будет видно, – спокойно отрапортовал врач.

Женщина закусила губу и кивнула.

* * *

После первой ночи в больнице количество укусов увеличилось, и за Андреем установили круглосуточное наблюдение. «Немало же денег придется потратить маме, – думал парень. – Хотя никто ее не просил упекать меня в больницу». Укусы зудели, неприятно жгли, напоминая о себе постоянно.

Во вторую ночь двухвостки не пришли, полностью подтверждая гипотезу врача, будто парень сам себя калечит. Зато он вновь стал участником сна-видеоролика.

Андрей стоял на коленях перед огромным насекомым. Клещи за спиной ритмично дергались.

– Это надо ж было тебе попасть на брата владыки, – с легкой ноткой жалости, проговорила двухвостка.

– Что я могу сделать?! – закричал Андрей.

– Не знаю, – спокойно ответило насекомое, – но другие люди тебе точно не помогут.

* * *

Шишки покрывали почти все тело. Врачи не могли понять, откуда они берутся.

Двухвостки появлялись под одеждой, подушкой, одеялом, а потом бесследно для окружающих исчезали. Андрей с остервенением их давил и потихоньку сходил с ума. «Надо казаться нормальным, надо отсюда выбраться», – твердил он себе. Физическая боль и чувство безысходности с каждым часом становились все сильнее.

На следующий день Андрей выпросил прогулку с матерью вокруг больницы, доказав, что он полностью вменяем. Мама встретила его с покрасневшими от слез глазами.

– Что с тобой? – спросила она.

– Я рассказывал. Это правда. Прости, мамуля, – ответил Андрей и со всех ног бросился к высотному зданию.

* * *

Лифт быстро поднимался на шестнадцатый этаж. В воздухе появлялись десятки двухвосток. Они падали на плечи, голову. Оказавшись на полу, насекомые быстро-быстро забирались на ноги. Парень нажал кнопку остановки, чтобы добежать по лестнице, но лифт ехал дальше. Андрей скидывал, давил насекомых, но их становилось все больше и больше. Парень закричал, пара двухвосток попали в рот. Выплюнув насекомых, Андрей плотно сжал губы. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Добраться до крыши». В лифте горела кнопка с номером «9». Двухвостки покрывали весь пол плотный слоем. Тысячи клещей, маленьких головок, жестких крыльев и коротких лапок наполняли движущийся лифт. Насекомые заползали в уши, покрывали глаза, залазили в ноздри. Андрей сморкался, тряс головой, давил их пальцами прямо в ушных раковинах. Все тело, представлявшее один сплошной ожог в шишках, пекло и зудело. Светилось число «12». «Главное добраться до крыши», – мысленно повторял Андрей. Загорелась цифра «13», послышался неземной издевательский смех. Что-то проскрежетало и лифт встал. Андрей безумно закричал, начал прыгать по лифту и из последних сил бить ногами и плечами в двери. Лампочка, которую облепили насекомые, предательски замерцала. Сотни двухвосток кусали парня под одеждой. Болевой порог давно отключился. Андрей, ополоумевши, метался по кабинке. Стало темно. Даже узкая полоска света из подъезда не пробивалась в лифт – двухвостки прокусили глаза. Андрей поскользнулся на месиве внутренностей насекомых и, ударившись головой, потерял сознание.

До утра лифт не работал.

Июль 2009

Из-за грани вселенной

Антон Астахов, заведующий Исследовательским Отделом Неизвестных Космических Объектов (ИОНКО), с грустью посмотрел на экран. Все надписи горели зеленым светом. Ни единого невыполненного задания!

Рядом развалился в кресле скучающий напарник – Борис Кумаев.

– Скоро мы останемся без работы, – зевнув, сказал он.

Антон пожал плечами и встал с кресла. Астахов был на голову ниже двухметрового напарника, но также крепко сложен: без намека на ожирение или худобу.

Антон, глаза которого всегда были прищурены, словно он везде видел подвох, задумчиво уставился на лысину Бориса.

– Без работы не останемся, – наконец произнес заведующий ИОНКО, – мы как служба безопасности: то нужны, то не нужны. Да и человек далеко не хозяин космоса.

– В Галактике ловить нечего, – сказал Боря.

Глубокие, умные зеленые глаза Кумаева сильно контрастировали с общим обликом.

– Космос на нашей Галактике не заканчивается, – сухо проговорил Антон. – Полвека назад телескоп зафиксировал в тринадцати миллиардах световых лет первую космическую катастрофу – взрыв звезды.

– Смотрел материалы, но в подробности не вдавался. Таких случаев множество, причем поближе к Земле.

– В том-то все и дело. Здесь исключение. Астрономы еще раз просмотрели фотографии, сделанные в различных диапазонах, произвели новые наблюдения, рассчитали полученные данные…

– Я знаю, как это все происходит, – перебил Антона Борис.

Астахов улыбнулся плотно сжатыми губами.

– После так называемого взрыва звезды появился странный объект, который движется со скоростью, почти равной скорости света.

Борис продолжал меланхолично смотреть на начальника, не понимая, к чему он ведет.

– И он целенаправленно движется в сторону Солнечной системы! Не свет, а объект! – возбужденно продолжил Антон.

– И какова твоя гипотеза? И вообще, каким образом зафиксировали объект?

– Я думаю, что это был не взрыв звезды, а рождение с огромным выбросом энергии чего-то невообразимого. Полвека назад телескоп, находящийся на околоземной орбите, засек вспышку. Ее и приняли за взрыв. Два десятка лет спустя уже с помощью аттосигналов, синтезирующих с темной материей, обнаружили объект. По расчетам он движется как раз из эпицентра древнейшей космической катастрофы. Астрономы решили, что это какая-то комета и оставили ее рассмотрение на случай, если она подойдет ближе.

Борис в задумчивости потер гладко выбритый череп.

– Ты же сказал, что объект движется почти со скоростью света. Какая это на хрен комета?

– Эврика! – довольно воскликнул Антон. – Наши астрономы слишком заняты, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Скоро тело влетит в Галактику, и дело попадет под юрисдикцию ИОНКО. Объект летит равномерно и прямолинейно, никак не реагируя на гравитацию звезд и планет. Не отклоняясь, проходит сквозь астероидные пояса и газовые туманности.

Напарник заведующего ИОНКО усмехнулся и произнес:

– Я понял, если у нас кончаются задания, ты находишь их сам. Угрозы объект не представляет: ему до Солнечной системы еще тысяч десять лет лететь.

– Сверхскоростная комета. Хочу взглянуть на странное тело поближе.

– В любом случае я с тобой. А насколько ближе?

– В парочке миллионов километров. А потом вплотную.

– Эх… – пробормотал Борис, – на край Галактики. Тысячи три парсеков придется пройти.

Астахов кивнул и улыбнулся, не показывая зубов.

– А чем еще заниматься? Не только мы, весь отдел тосковать начинает.

Антон еще раз прошелся по помещению и опустился в рабочее кресло. Его пальцы запорхали над кнопками, словно у пианиста над клавишами. Перед работниками Исследовательского Отдела Неизвестных Космических Объектов загорелся стодюймовый голографический экран, посредине которого была изображена фиолетово-лиловая вспышка.

– В рентгеновском диапазоне? – поинтересовался Борис.

Антон кивнул и переключил на следующий снимок.

– А это уже наш скорый подопечный. В видимом диапазоне.

На экране застыл размытый изумрудный тетраэдр размером с кулак.

– Может это корабль? – предположил Кумаев. – Форма подходящая, движение прямолинейное.

– Который появился через семьсот миллионов лет после образования Вселенной и направился к Солнечной системе, где Солнца еще и в помине не было, не то что Земли! Весьма правдоподобно, – скептически согласился Антон.

– Что гадать тогда? Мы с тобой за час полсотни гипотез изобретем, девяносто процентов которых отпадут при первом же взгляде на объект.

Антон нажал кнопку. На экране появился огромный темно-синий корабль в форме параллелепипеда, который венчался пирамидальной крышей.

– Красавец! – восхищенно воскликнул Борис.

– Неделю назад прошел все испытания. Принцип синтезирования с темной материей улучшен невообразимо. Теперь вместо тридцати парсеков за один прыжок через подпространство, можно сделать около сотни.

– Больше трехсот световых лет за мгновенья…

– На нем и полетим, – самодовольно заявил Антон.

– Когда ты все успеваешь? – задал риторический вопрос Кумаев. Зевнул и взглянул на часы. Тут же Боря вскочил, сон как рукой сняло. – Рабочий день давно закончился!

– У ученых он бесконечен, – наставительно сказал Антон.

– Тогда я не ученый! Ты что, меня Катька дома убьет.

Астахов махнул на напарника как на прокаженного.

– Ладно, иди.

– А ты?

– А я не пойду, – скривив губы, сказал Антон.

Борис поспешно вышел, а заведующий ИОНКО открыл папку по объекту К-13035 и принялся за подробное изучение материала. Под монотонную работу Антон задремал в кресле.

* * *

Приятной трелью отозвался блок связи. Антон дотронулся до широкого браслета на запястье – на стене загорелся экран. Немолодой мужчина с продолговатым лицом и ввалившимися скулами проговорил:

– Здравствуйте, Астахов. Под юрисдикцию вашего отдела попадает объект К-13035. Дополнительной информации, помимо содержащейся в общем каталоге, предоставить не можем.

– И тебе привет, Бортов, – с извечной улыбкой, при которой зубы оставались скрытыми, сказал Антон. – В общем, все как всегда.

Главный астроном по изучению космоса добродушно рассмеялся.

– Успехов, – произнес он. – Ты же рад, что у тебя снова есть работа.

Астахов кивнул и отключил связь. Пальцы запорхали по кнопкам, отдавая команды: установить постоянное наблюдение с телескопа «Русь» за объектом К-13035, подготовить корабль «Фараон» с полным исследовательским комплектом к старту, оповестить пилотов, ученых, службу безопасности о скором полете.

В помещение вошел Кумаев с объемным пакетом.

– Привет, фанатик, – сказал Борис и широко зевнул.

– Здравствуй, – ответил Антон и бросил взгляд на пакет с аппетитными рисунками. Желудок с опаской напомнил о своем существовании.

– Давай ешь, а то куда мы без начальника? – усмехнувшись, проговорил лысый ученый.

Астахов поблагодарил заботливого напарника и принялся вскрывать термоупаковки с супом, салатами, подливками…

Быстро закончив трапезу, Антон сказал:

– Вчера я занимался расчетами.

– За ними и уснул, – предположил Боря.

Антон нервно отмахнулся от напарника и продолжил:

– Либо я что-то напортачил, либо наблюдения велись безалаберно. Получилось, будто наш изумрудный тетраэдр иногда нырял в подпространство.

– Напортачил, – сделал безапелляционный вывод Кумаев.

– Тебе надо переводиться в отдел обычной астрономии, – недовольно сказал Астахов. – Ты не хочешь даже предположить, что это что-то новое. В ИОНКО набирали людей неординарно мыслящих, но, видимо, взгляд со временем замыливается, а интерес падает.

– Сколько желчи! Я ему покушать принес, а он… – поцокав, сказал Боря, потом продолжил серьезным тоном: – Не гони лошадей, как говорится. Подлетим ближе, проведем наблюдения, запустим десяток исследовательских зондов, и все немного прояснится. По крайней мере, появится более объективная информация для обработки.

– Извини, – сухо сказал Антон.

Борис растянул губы в улыбке, обнажая неровные, слегка желтоватые зубы.

– Принято. Когда экспедиция? Я уже успел Катю расстроить.

– Завтра вечером проанализирую показания телескопа, а послезавтра вылет. И что твоя женушка вечно расстраивается? Она же знала, чем ты занимался и будешь заниматься всю жизнь.

– Ваш чувственный диапазон, господин начальник, не больше, чем у транзистора, – скривив губы, сообщил Борис. – Раньше женщины выходили замуж за моряков, разведчиков и гордились ими. Но каждый раз расстраивались, когда они в очередной раз уходили. Но понимали, что мужчины по-другому не могут. Теперь вот с космонавтами…

Антон смотрел, словно сквозь напарника. Потом Астахов встрепенулся и проговорил:

– Красиво. Но, по-моему, слишком много времени на них уходит. Без пользы.

– В транзисторе романтики больше.

– Я не флегматик. Я получаю эмоции, радость, когда вижу новый космический объект, неизведанное явление, мириады звезд, бескрайние, переливающиеся сотнями цветов туманности. Нельзя меня осуждать за это. Бесконечное и непостижимое – вот моя романтика.

– Каждому свое, – согласился Борис. – Для меня много значит дом, где ждет дорогой сердцу человек.

Антон пожал плечами. Лирические темы его сильно утомляли. Трель блока связи прекратила вялую перепалку ученых. На экране появился узколицый парень с задорными глазами – Андрей – пилот и безопасник одновременно.

– Здравствуй, начальник, – сильным звонким голосом сказал он. – И тебе, Борик, привет.

Кумаев кивнул энергичному пилоту, а Антон, прищурившись еще сильнее обычного, произнес:

– Что-то ты больно веселый. Не работал давно?

– Мне сообщили, что начальство не дремлет и выискало очередную хренотень, к которой и надо его доставить.

– Вполне официально, – хмыкнул Борис.

– С управлением «Фараона» знаком?

– Я его испытывал, – гордо заявил Андрей, считавшийся одним из опытнейших пилотов, как среди исследовательских групп, так и среди безопасников.

– Вылет послезавтра.

Андрей на миг задумался, затем сказал:

– Завтра вечером буду на корабле. Сделаю последнюю предстартовую проверку.

Астахов кивнул и выключил связь.

– Всегда радовало, как ты прощаешься, – иронично заметил Борис.

Антон скривил губы и, за неимением другого занятия, запросил первые снимки объекта К-13035 с телескопа «Русь». На экране высветилась зеленоватая дымка.

– Что за ерунда? – задал риторический вопрос Антон.

– Может, поломка оптики? – предположил Борис.

Астахов пожал плечами. Следующий снимок показал лишь маленькую изумрудную точку, окруженную легким туманом. Последующие несколько десятков фотографий зафиксировали лишь всепоглощающую черноту космоса.

– А может, моя теория верна? – задумчиво спросил Антон.

* * *

Андрей сладко потянулся – последняя ночь перед вылетом осталась позади. Пилот еще раз посмотрел на панель управления. В новом модернизированном корабле «Фараон» она была еще проще, чем в предыдущих моделях. Все основные действия были возложены на автоматику. Ручное управление предусматривалось только для внештатных ситуаций. Отказ компьютеров исключался – такого в практике дальних перелетов не случалось.

«Скоро пилотов будут воспринимать как шоферов-дальнобойщиков», – с грустью подумал Андрей и принялся за утреннюю гимнастику.

Пискнул блок связи, который пилот носил как наручные часы. На небольшом экране возникло заспанное лицо Антона.

– Прекрасно выглядите, начальник, – не преминул заметить Андрей.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Антон, проигнорировав сарказм подчиненного. – Как вижу, ты уже на корабле. Пилоты десантных судов готовы? Кого выбрал?

– Степана и Ярославу.

– Понятно, пилот Степа и экскурсантка Яра.

– Да вы неравнодушны к этому опытнейшему пилоту малых кораблей! – скаля зубы, воскликнул Андрей.

– Пускай Борис с ней работает, – буркнул Антон. – Через два часа прибудет бригада ученых, размести их, пожалуйста. Ты лучше всех знаком с кораблем.

– Да ладно льстить! – сказал пилот. – Так и скажи, что больше не на кого этот геморрой спихнуть.

Антон с улыбкой кивнул и отключил связь.

Ровно через два часа на корабль прибыла дюжина ученых: физики, химики, биологи, астрономы, контактеры – все одеты в темно-синюю униформу ИОНКО. Ученые учтиво поприветствовали Андрея и последовали вслед за пилотом, который быстро вжился в роль швейцара-вахтера и гида-капитана.

Вскоре пришел Борис. Андрей посмотрел на Кумаева и приподнял брови. Глаза ученого, которые обычно заражали спокойной уверенностью, сейчас потухли.

– Борик, ты чего челом поник? – спросил Андрей.

Кумаев на миг задумался, нахмурил лоб еще сильнее, а потом выложил все как есть.

– Катя еле отпустила. Хотела, чтобы я остался на Земле. Говорит надо заканчивать все эти полеты, исследования в космосе. Тем более объекты неизвестны и могут оказаться опасными.

Андрей сочувственно покачал головой.

– Говорит пора начать нормальную человеческую жизнь. Завести ребенка, у которого отец будет постоянно, а не пять дней в месяц. И чтобы у нее появился муж, а не далекая тень счастья в миллионах километрах от дома.

– Не думаю, что смысл жизни мужика заключается в семье, – серьезно произнес Андрей. – По мне смысл жизни – идти вперед. Для тебя это космос с сотнями загадок и красот. Захиреешь ты, мой друг, без вылетов. До самой смерти будешь винить себя и Катю, что согласился оставить экспедиции.

– Я все понимаю, но ситуация от этого легче не становится. Меня заставляют выбирать.

Андрей развел руками.

– В любом случае будешь жалеть. Чтобы ты не выбрал.

– Бригада ученых прибыла? – перевел тему Кумаев.

– Так точно. Мне пришлось пожать двенадцать рук, один раз сказать «здрасте» и два раза махнуть рукой: на жилой комплекс и лабораторию.

– Справился, значит, – усмехнулся Борис. – Сейчас Антон придет, к чему-нибудь придерется.

Андрей вытянул губы трубочкой и уверенно помотал головой.

* * *

Астахов еще раз окинул взглядом темно-синий, внушающий трепет своей идеальностью корабль и сел в такси-робота, напоминающего машинку, на которой ездят по площадке для гольфа. Аппарат, запрограммированный на определенный маршрут, доставил Антона к трапу «Фараона».

Через несколько минут Астахов вошел в капитанскую рубку, где расположились Борис и Андрей.

– Здравствуйте, начальник! – радостно воскликнул молодой пилот. – Расскажите, пожалуйста, поподробнее об объекте К-13035! Тут ваш напарник заинтриговал меня. Как я понял, это что-то неординарное, новое и очень таинственное.

Кумаев, который о цели экспедиции не проронил ни слова, лишь вздохнул. Астахов, хотевший высказать недовольство по поводу отсутствия пилотов десантных судов, произнес:

– Объект К-13035 не похож на комету ни единым признаком и переименован в «Изумруд». Оказалось, что космическое тело движется со скоростью намного меньше, чем скорость света, но иногда ныряет в подпространство. Но дело в том, что если переводить пустые снимки, где по идее должен двигаться «Изумруд», в рентгеновский диапазон, то появляется фиолетовый коридор движения тела. Словно объект никуда не исчезает!

– Ничего себе задачка! – Андрей был поражен без всякой наигранности.

В рубку вошли двое в темно-синей форме со знаками пилотов: мужчина лет тридцати с густой черной шевелюрой, массивной челюстью и сильно нависающими над карими глазами надбровными дугами и стройная девушка с правильными чертами лица и недлинными русыми волосами, стянутыми в тугой узел на затылке.

– Ярочка, наконец-то! – распахивая объятия, сказал Андрей. – Антон весь извелся, дожидаясь тебя.

Астахов метнул на болтуна испепеляющий взгляд, кивнул скупо улыбнувшейся девушке и протянул второму пилоту десантного судна руку.

– Привет, Степа.

– Здравствуй, Антон, – пробасил черноволосый в ответ.

– Дискриминация, – с грустью заметил Андрей, – со мной начальник за руку не здоровается.

– Соблюдаем дисциплину, – сухо приказал зав ИОНКО. – Последняя проверка. Вылет через час.

* * *

Видеостены создавали впечатление, будто люди смотрели на космос сквозь стекло. Рядом проплывала Луна, такая родная и близкая. Корабль вышел на параллельный «Изумруду» курс, но противоположный по направлению, и готовился к серии подпространственных прыжков.

В обширной капитанской рубке в удобных креслах расположились зав ИОНКО, его помощник и три пилота.

– Через четверть часа начнем прыжки, – сообщил Андрей.

– Предупреди ученых, – буркнул Астахов.

– Уже, – сказал Андрей и опустил рычаг запуска генератора синтеза с темной материей.

Вскоре пилот проговорил в систему оповещения всего корабля:

– Всем занять сидячее положение. Через минуту начнется серия прыжков.

Вскоре начался обратный отсчет и после «один» сознание людей потухло.

Команда сделала глубокий вдох, словно все одновременно вынырнули из-под воды. Сто парсеков было преодолено. Через миг люди снова провалились в забытье…

* * *

– До «Изумруда» два миллиона километров, – сообщил Андрей. – С учетом его примерной скорости – пять часов пути.

– Летим в зону визуального наблюдения, – сказал Антон.

– В запросе отказано, – ответил пилот-безопасник. – Объект ведет себя слишком нехарактерно, потому область допустимого приближения – десять тысяч километров. Вначале отправим исследовательские зонды.

Астахов развел руками, понимая, что когда дело касается безопасности, он не начальник. Борис, не обращая внимания на разговоры коллег, с головой ушел в расчеты. Яра стояла возле «лобового стекла» капитанской рубки. Из-за поддержания земной гравитации и понимания, что вокруг видеоэкраны, полет мог показаться дешевым симулятором.

Расстояние до «Изумруда» сокращалось, и система наблюдения давала все более четкое изображение объекта. Сейчас на левой стене рубки красовался огромный, словно лежащий на боку, ярко-зеленый тетраэдр с черными прожилками и редкими почти белыми округлыми пятнами.

– Аналогии нулевые, – со смешенными чувствами сказал зав ИОНКО.

– Как всегда, – оторвавшись от компьютера, напомнил Кумаев. – Помнишь древнюю поговорку? Внешность обманчива. А на самом деле она попросту дает малое количество информации.

Антон растянул губы в улыбке.

– Обычно у Андрея для всех наших объектов есть определения, – сказал он. – Что это?

– Зеленая треугольная хрень, – тут же отчеканил пилот.

– Тебе бы учебники писать! – засмеялся Борис.

– А то, – с гордостью, словно сделал небывалое открытие, подтвердил Андрей.

– Несколько лет назад был случай с движением неизвестных, довольно крупных элементарных частиц, – напомнила Яра, – на них тоже не действовала гравитация.

– Только во времени они были стабильны в триллионы раз меньше, – сказал Борис.

Девушка возвела глаза к потолку.

– Все вы знаете. Даже я, не влезая в дебри вашей физики, могу предположить, что частицы вышли из зоны нашего наблюдения, нырнув в подпространство, как…

В эту секунду «Изумруд» застлался легкой дымкой, а через миг Андрей с изумлением воскликнул:

– До объекта ровно десять тысяч километров! Выхожу на параллельный сонаправленный курс.

Астахов многозначительно переглянулся с напарником.

– Запустить четыре стандартных зонда. По одному на каждую сторону объекта, – приказал зав ИОНКО бортовому компьютеру.

– Сделано.

От корабля отделилось четыре небольших эллипсоида, напичканных различными датчиками, измерительными приборами, манипуляторами, видео и фотокамерами всех диапазонов.

Антон и Борис застыли в ожидании первых показаний зондов. Экраны мерцали пустыми колонками для возможной информации.

– Каждый раз одно и тоже, – скучающе сказал Андрей. – Запуск первых зондов воспринимается, как акт священнодействия. Боюсь представить, что сейчас происходит с учеными. Молятся, наверное.

Ярослава улыбнулась, а остальные словно оглохли. Астахов прищурено смотрел в одну точку экрана, Кумаев сосредоточенно полировал ладонью лысый затылок, а Степан прохаживался по помещению в ожидании приказов.

Зонды отделяло от «Изумруда» три тысячи километров. Увеличительная оптика теперь позволяла рассмотреть объект в подробностях. Тело, испещренное внутри зигзагообразными черными «трубами», словно полностью состояло из ярко-зеленого стекла. А гигантские круглые пятна были будто подернуты белесым дымом.

– Меня настораживает, что наш ныряльщик выпрыгнул ровно на допустимом по технике безопасности расстоянии, – пробасил Степан, который говорил редко, но по делу.

Зав ИОНКО прищурился сильнее обычного.

– Увеличить скорость на один процент.

– Сделано, – отозвался сухой голос.

– «Изумруд» устранил разрыв в скоростях! – через пару секунд воскликнул Борис.

– Зонды достигли «Изумруда», но никакой информации, кроме фотографий, не передают, – понуро произнес Астахов.

– Даже элементарная проба материала невозможна, – изумленно добавил Борис. – Алмазные резцы бессильны.

– Возможно, блокировка передачи информации, – сказал Антон. – Но как?

– И кем? – добавил Кумаев.

Астахов провел рукой по лихо зачесанным назад волосам и щелкнул пару клавиш. Один из зондов направился к белому кругу. Вскоре аппарат скрылся в белесой дымке.

– Это отверстие, – констатировал зав ИОНКО и вывел на экран фотографии с исчезнувшего зонда.

На снимках, кроме сплошного белого марева, ничего не было видно.

– Проба вещества по-прежнему невозможна. На все виды излучения объект реагирует не сильнее, чем вакуум. На зонде внутри отверстия отключились даже датчики собственного движения, – сообщил Борис.

– Аппарат не может определить собственную скорость? – удивилась Яра и подошла к экрану с показаниями приборов.

– А что удивительного? – напыщенно спросил у девушки Андрей. – Ты можешь определить свою?

– Сейчас не до шуток, – строго заявил Астахов.

– Да, точно. Надо сделать угрюмую рожу, сесть в кружок и думать. Так что ли? – с недовольством сказал пилот. – Вон у Бориса все волосы повыпадали от бестолкового думанья.

Кумаев, находившийся сознанием в мире непонятных физических явлений, дотронулся до лысины и слегка покивал. Яра и Андрей засмеялись.

– Вернемся – открою кафедру пилотов-ученых, – выходя из себя, прошипел Астахов.

– Ага, – усмехнулся Андрей, – и ученых-безопасников.

– Ну тя на хрен, – дежурно ответил Антон. Это была обыденная концовка словоблудия заведующего ИОНКО и пилота-безопасника.

Ученые томились, поскольку материала для анализа не поступало. Словно зрители на выступлении фокусника они ждали завершения программы, где произойдет разоблачение чудес. Но огромная загадка двигалась к Солнечной системе и даже не собиралась приподымать занавес тайны.

– Степан, готов к вылету? – спросил Астахов.

– Конечно, – пробасил пилот.

– Это против инструкций, – серьезно сказал Андрей. – Объект по-прежнему совершенно неизвестен.

– Под мою ответственность, – непреклонно ответил Антон. – А вы продолжайте попытки дистанционного исследования.

– Попробуй отозвать зонд из отверстия обратно, – попросил Андрей.

Астахов улыбнулся уголками губ, поняв, к чему клонит безопасник. Стоило Антону нажать клавишу призыва, как из белого марева выскочил эллипсоид зонда.

– Будете залетать внутрь – не потеряйте ориентацию, – сказал Андрей. – Некоторые приборы, по-видимому, в дыме не работают.

– Конечно. А ты снизь скорость «Фараона» до минимально возможной, чтобы при этом «Изумруд» двигался не быстрее нас.

– Понял.

– Удачи, – пожелал Борис.

– Будьте осторожней, – сказала Ярослава.

* * *

На десантном судне лобовое стекло было по-настоящему прозрачным, но различий с видеостеной не ощущалось. Степан сидел в кресле пилота за пультом, похожим на панель управления в самолете. Антон и еще один вызвавшийся в полет ученый – контактер Васильев – работали за компьютерами.

– Как вы там? – послышался голос Бориса из динамика.

– Все отлично, не отвлекай. Будет плохо – скажем, – нервно ответил Астахов.

– Вы как всегда любезны, начальник, – послышался приглушенный голос Андрея. Видимо, кричал издалека.

В кабине десантного корабля, собравшего цинично-угрюмую команду, наступило молчание.

– На контактные программы, отправляемых по огромному спектру частот, объект не откликается, – через несколько минут доложил Васильев.

– Пока «Изумруд» реагирует только на скорость «Фараона», но это еще сильнее запутывает, – с легким раздражением сказал Астахов.

– До объекта тысяча километров, – пробасил Степан.

– Сбавь скорость вдвое, – приказал Антон.

– Хорошо, – кивнул пилот, но уже через секунду недоуменно воскликнул: – Аппаратура не реагирует!

– Разверни корабль!

Степан дернул рычаг, крутанул и потянул на себя штурвал, но десантное судно двигалось с прежней скоростью по старому курсу – прямиком к «Изумруду».

– Борис, когда мы подлетели на расстояние в тысячу километров, – затараторил в микрофон Астахов, – система управления кораблем отказалась работать. Возможно, судно теперь во власти «Изумруда». Это с огромной вероятностью говорит о разумности объекта или его обитателей. Проанализируйте происходящее со всем пристрастием. Но, чтобы не случилось, к «Изумруду» не приближайтесь. Конец связи.

Степан задействовал все резервные и аварийные системы, но кораблем по-прежнему управляла неведомая сила.

– Пятьсот километров, – сообщил пилот, потирая массивный подбородок. – Надеюсь, нас не шваркнет на всей скорости об «Изумруд».

– Чего гадать? – спросил Антон. – Через полминуты узнаем.

Васильев, до этого азартно пытавшийся вступить в контакт с объектом, сейчас застыл с расширенными глазами.

За полторы сотни километров до «Изумруда» включились тормозные системы.

– Все-таки нами управляют, – заключил Антон. – А я до последнего сомневался.

– Таких мощных неполадок не бывает, – со знанием дела пробасил Степан.

– Объект очень интересен. Но то, что он так легко управляет нашей аппаратурой на расстоянии, пугает. Я начинаю опасаться за его направление.

Степан недоуменно взглянул на Астахова.

– «Изумруд» целенаправленно движется к Солнечной системе. Из бездны пространства и времени.

Пилот покивал, разделяя опасения Антона, а Васильев радостно улыбался и не понимал, как можно так спокойно разговаривать, когда они только что избежали смерти. Астахов попробовал связаться с «Фараоном» – безрезультатно.

«Изумруд» закрывал все лобовое стекло. Ярко-зеленый, испещренный коридорами черных «труб»; с редкими отверстиями, наполненными белесым дымом, объект выглядел чужим, колоссальным и нелепым одновременно.

– Это же никакое оружие на него не будет действовать, – вдруг сказал Степан.

Антон, прищурившись, посмотрел на пилота. Затем произнес:

– Это точно, но оружие все равно держи при себе.

– Но он может обратить его против нас, – продолжал развивать тему пилот.

– Будем уповать на внеземной гуманизм, – цинично пошутил Астахов.

Корабль медленно приближался к объекту К-13035. Контактер несколько раз пытался связаться с «Фараоном», но из динамиков не было слышно даже помех. Развалившись в креслах, работники ИОНКО отдались во власть «Изумруда», к которому они подошли вплотную. Десантный корабль несло прямиком в объятия грязновато-белого марева.

– Кажется, нас зовут в гости, – скрестив руки на груди, произнес Астахов.

Космическое судно влетело в отверстие, лобовое стекло заволокла пелена. Люди вскрикнули, сознание начало мутнеть.

Из носа Астахова обильно пошла кровь – это было последним, что видел Степан, перед тем как отключиться.

* * *

Яра, Андрей и Борис внимательно следили за полетом десантного судна. Когда до «Изумруда» осталась тысяча километров, из динамиков раздался голос Астахова вперемешку с полностью блокирующими речь помехами:

– …когда мы подлетели на расстояние в тысячу километров, – следовала долгая пауза. – …с огромной вероятностью говорит о разумности объекта. …приближайтесь. Конец…

Яра приложила ладошку ко рту, Андрей витиевато выматерился, а Борис скрипнул крупными зубами.

Кумаев попробовал наладить связь, но, несмотря на все его воззвания, ответом была тишина.

– Под мою ответственность, – передразнил Андрей начальника. – А нам что теперь делать? Циник чертов.

– Пока наблюдать, – тихо сказала Яра. – Интересно, что говорил Астахов во время помех?

– Думаю, что они не могут управлять кораблем, – глухим голосом отозвался Борис.

– Степан давно включил бы тормозные системы, – вздохнул Андрей. – Но зеленая хрень, видимо, против.

– Они разобьются! – заистерила Ярослава.

– Тише, пилот, – приказал Борис. – Не сеять панику.

– Уверен, что эти два крокодила меньше нас волнуются, а контактер, наверное, без чувств валяется от страха, – предположил Андрей.

В помещении повисло напряженное молчание. Лишь от приборов доносился едва различимый шум. Весь экипаж словно превратился в статуи. Неотрывно глядя на экран, люди ждали развязки.

Яра судорожно вздохнула, а Андрей хлопнул в ладоши, когда десантное судно включило тормозные системы.

– Хоть не разобьются, – с заметным облегчением резюмировал Борис.

– Если они не сменят курс, то угодят прямиком в марево, – заметила Яра.

– Думаю, что их направление давно задано, – сказал Кумаев.

Стоило десантному судну скрыться внутри неизвестного объекта, прилетевшего с окраин Вселенной, как Яра безвольно упала в кресло.

– И что дальше? – тихо спросила девушка.

– Ждать, – пожав плечами, сказал Андрей.

Яра страдальчески вздохнула.

– Ничего ужасного не случилось, – начал рассуждать Борис. – Может они сейчас установят контакт и преспокойно вернутся, а мы тут мечемся. Тем более работа в ИОНКО изначально подразумевает опасность.

– Напрягает неизвестность, – выдала Яра прописную истину.

– Для того отдел и существует, – наставительно ответил Кумаев. – Чтобы ее устранять.

– Надеюсь, что именно этим наши исследователи сейчас и занимаются, – бесцветно сказала Яра, потом спросила: – Долго будем ждать?

– Сутки. Потом сообщим в службу безопасности на Землю.

– Если «Изумруд» действительно так легко управляет нашими компами, то могут понадобиться и изощренные военные штучки, – добавил Кумаев, в очередной раз полируя гладкий затылок рукой.

– Это уже вышестоящие решат, – развел руками пилот-безопасник. – А наш начальник смылся, перевалив все на подчиненных. Гад такой.

– А если объект захватит «Фараона»? – обеспокоенно спросила Яра, проигнорировал гневно-шуточную тираду Андрея.

– Думаю, что для этого расстояние между нами великовато, – успокоил девушку Борис. – А будет приближаться – дадим деру.

– Захочет догнать – хрен убежишь, – покачав головой, безапелляционно заявил пилот.

Кумаев слегка приподнял брови, выражая всем своим видом вопрос.

– Подпространственные прыжки. Не забывай. Нам нужна подготовка, а объект может выскочить перед нами в любую секунду.

Борис скривился и произнес:

– Сигнал тревоги послать успеем.

– Да, – подтвердил Андрей. – Главное не расслабляться.

* * *

Степан проснулся и заскулил от головной боли. Жутко хотелось пить. В помещении воняло спиртным.

Пилот лежал на раскладушке в углу небольшого фургона. Повернуть голову на бок оказалось настоящим испытанием. Справа, на такой же раскладушке, беззаботно похрапывал Антон. «Так мы же на задание были, – со смятением подумал Степан. – Не могло же меня так приглючить».

Только пилот собрался будить начальника, как он всхрапнул особенно громко и проснулся. Антон обвел пустым взглядом помещение. Через полминуты Астахов с трудом сел.

– И где мы? – заметив Степана, спросил он. – И куда пропал Васильев?

– А черт его знает, – просипел пилот. Затем откашлялся и пробасил: – Мы вроде в «Изумруд» влетели…

– И очнулись с жутким похмельем в каком-то задрипанном фургоне, – поддерживая руками голову, непонимающе сказал Антон. – Последний раз я себя так чувствовал после посвящения в студенты.

– Да я тоже не увлекаюсь, – пробурчал Степан. – Может это «Изумруд» на нас глюки навел?

Антон пожал плечами.

– Нас вынуждают похмелиться, – произнес пилот, показывая на бутылку.

– Ни за что! – отрезал Антон, и голова вмиг перестала болеть.

– Все прошло! – тряхнув густой шевелюрой, воскликнул пилот.

– Пойдем отсюда, – оглядываясь, сказал Антон. – Возможно, что объект таким оригинальным способом устанавливает контакт.

Степан хмыкнул и двинулся следом за Астаховым к скособоченной дверце, закрытой на ржавый крючок.

Мужчины по-прежнему были одеты в темно-синие спецкостюмы ИОНКО с полным набором приспособлений. Но одна деталь заставила Степана хохотнуть.

– Антон, зачем тебе галстук? – спросил он.

Астахов скосил глаза на грудь и удивленно приподнял брови.

– Издевается, – процедил начальник ИОНКО и бросил сдернутый через голову галстук в угол фургончика.

– Вот так сразу? – с сомнением спросил пилот. – Может просто не понимает?

Антон пожал плечами и вышел за дверь, сжимая в руке штатное оружие – импульсник.

Возле входа напарники и застыли. Фургон обрамляла метровая полоска черной земли, а далее, насколько хватало взгляда, тянулась зеркальная гладь воды. Небо, истыканное яркими звездами, было густо-черным, словно невероятно крепкий кофе. При этом стоял день, хотя источника света нигде не наблюдалось.

– Никогда с подобным не встречался, – прошептал Астахов.

– Последний раз такие идиотские пейзажи видел в древних компьютерных играх. И сейчас я с удовольствием нажал бы кнопку «выход», – невесело пошутил Степан, а затем со злостью воскликнул: – Да где же в конце концов солнце?!

Последние слова словно оказались заклинанием. В черном небе, в зените, несуразно вспыхнуло ярко-желтое солнце.

– Что хотим, то и творим, – взлохматив волосы, подвел итог Астахов.

– Пойдем по воде, аки Спасители, – предложил Степан и уверенно ступил на воду.

Астахов пошел за ним, но уже через десять шагов замер и произнес:

– Сколько не ходи, сколько не твори – толку не будет. Уловить мысли хозяина этого пространства я не в состоянии. А блуждая по придуманному миру, вряд ли выберешься в нормальную реальность.

– Значит, нужно создать то, что нам нужно, – сжав массивную челюсть, предположил Степан. – Где поляна с нашим кораблем?

Перед сотрудниками ИОНКО появилась огромная площадка, заросшая газоном. Посреди нее возвышалось десантное судно, а рядом с ним стоял и махал им рукой контактер Васильев.

– Я уже переживать начал! – крикнул он.

Антон и Степан изумленно переглянулись и быстрым шагом двинулись к кораблю.

– Пока вы осматривались, мне удалось передать на «Фараон» короткое сообщение – «живы», – поведал ученый.

– И долго нас не было? – сильно прищурившись, поинтересовался Антон.

Васильев на миг нахмурил лоб и ответил:

– Минут десять-пятнадцать точно.

* * *

– Эх, вторые сутки подражаем космическим каракатицам, – скучающе заявил Андрей.

– Все как твой начальник приказал, – пожал плечами Борис. – Ждем группу кораблей службы безопасности, ничего не предпринимаем.

– Да, поразвелось их… начальников. Один улетел, сразу другой нарисовался.

– Покомандовать все любят, хотя хорошо управлять – тоже талант нужен, – задумчиво сказал Кумаев.

– Нашли за что переживать! Кто кем командует! – притопнув, воскликнула Яра. – Главное, чтобы ребят спасли!

– Мы не переживаем, – подняв руки, заверил Андрей девушку. – Я надеюсь, что вы меня спасете, если оба моих начальника решат, что я зря вызвал группу СБ.

– Все по инструкции. Хотя лично мне ни разу не приходилось пользоваться услугами вашего отдела, – сказал Борис. – Кстати, а сколько в этой группе кораблей?

– Полдюжины небольших боевых суденышек. В каждом по четыре человека: ученый-физик и пара спецназовцев, – ответил Андрей.

Яра недоуменно посмотрела на безопасника. Потом перевела взгляд на Кумаева, но тот в задумчивости крутился на кресле. Не найдя поддержки, девушка осторожно спросила:

– А четвертый кто?

Андрей, видимо ждавший вопроса, заулыбался.

– А какая профессия в космосе самая бесполезная? Удостоверение показать? – ехидно спросил пилот.

Яра слегка зарумянилась, но ничего не ответила.

Через минуту из динамика связи донесся голос командира спасательной операции:

– Летим.

– Ждем, – ответил Андрей. – Ситуация без изменений.

В рубке снова повисло молчание. С тех пор, как десантное судно скрылось в белом мареве, произошло лишь несколько событий. Люди заметили на снимках с зондов изменение изгибов черных прожилок, пронизывающих весь неизвестный объект. Но что это может значить – ученые не могли даже предположить.

Из динамика раздались помехи, затем короткие и длинные высокие звуки.

– Откуда идет сигнал? – спросил Андрей.

– От «Изумруда», – ответил компьютер.

– Можешь идентифицировать?

– Азбука Морзе, – сказал компьютер и начал говорить с паузами: – …Ж…И…В…Ы.

Яра вскочила и захлопала в ладоши. Кумаев оскалился, а Андрей самодовольно заулыбался, словно только что спас друзей из плена.

– Не прошло и двух суток, как наши умники вспомнили азбуку, – сказал пилот. – Молодцы!

– Вот и думай, надо их спасать или они там исследованиями занимаются? – с легкой тоской сказал Борис.

– Конечно надо! – взвилась девушка. – Они живы, но выбраться не могут! А то бы давно прилетели за учеными!

Борис поднял огромные ладони в примирительном жесте.

– Хоть ты не кричи. И так сейчас с Катей говорил.

– И что сказала милая супруга? – выражая крайний интерес, спросил Андрей.

– Мол, говорила «не летай». Сказала, чтобы я не вздумал приближаться к объекту, – тяжело вздохнув, поведал Кумаев. – Откуда она все узнала? Диву даюсь.

– Может ей Астахов наябедничал? Пока ты не видишь, – с серьезной миной предположил пилот.

– Да ну тебя, – беззлобно махнул рукой Борис.

– Скоро прибудет СБ, – сказала Яра. – Может ситуация прояснится.

Мужчины лишь пожали плечами.

Группа кораблей СБ подлетела к «Изумруду» на пять тысяч километров. Судна еще раз пропустили объект через весь диапазон излучений, но неизвестное порождение космоса осталось по-прежнему равнодушным.

– Близко не приближайтесь, – передал Андрей командиру группы. – Иначе «Изумруд» завладеет компьютерами.

– У нас высокая экранизация. Аппаратура защищена отражающими полями, – ответил тот. – Не отвлекай.

Судна держались друг от друга на большом расстоянии. Один из кораблей выдвинулся из размашистого строя немного вперед и ударил по объекту легким боевым импульсом. На стенке «Изумруда» словно блеснула молния. Неожиданно корабли ринулись к зеленому объекту. Уже невдалеке от громады, испещренной черными прожилками и покрытой пятнами, группа СБ притормозила. А через минуту полдюжины кораблей скрылись в дымчато-белом мареве.

Борис упал в кресло и сдул несуществующую челку. Яра осталась стоять, как стояла. Только глаза словно остекленели. Андрей выругался так, что услышь его «Изумруд», то покраснел бы и выплюнул бы корабли обратно.

Вскоре с «Фараоном» связалась Земля.

– Что произошло? – спросил начальник СБ. – Почему с группой нет связи?

– Их сожрал «Изумруд».

– Как?!

Андрей описал недолгую и бесславную операцию и закончил:

– Чувствую, что нужны кардинальные меры.

Из динамика полминуты слышались лишь легкие шорохи, затем начальник отдела СБ произнес:

– Сделайте по курсу прыжок в один парсек. А я причисляю «Изумруду» категорию опасности А1. Будем задействовать флот.

– Понял.

Андрей занялся запуском генератора синтеза с темной материей, люди расселись по местам.

– Все готовы? – глухо спросил пилот. После неудачной операции даже он растерял привычный оптимизм.

Ученые подтвердили готовность, Борис и Яра кивнули.

Генератор заработал, люди провались в беспамятство. Через какой-то миг «Фараон» стал ближе к Земле больше, чем на три световых года.

– Как там наш дружок? – кряхтя, спросил Кумаев у Андрея, который сидел за приборами.

– Не отреагировал.

– Это хорошо? – сонным голосом поинтересовалась Яра.

– А хрен его знает. Я не в курсе, что хотел начальник СБ.

– Он исчезает, – ткнув пальцем в экран, сказал Борис.

– Ты не прав, – покачав головой, заявил пилот.

Яра и Борис повернулись к нему.

– Он появляется, – криво усмехнувшись, произнес Андрей.

Через мгновенье «Изумруд» вынырнул из подпространства на расстоянии в десять тысяч километров и продолжил двигаться в одном направлении с «Фараоном», к Земле.

Андрей вызвал начальника СБ.

– Объект совершил прыжок вслед за нами, – сказал пилот.

– Разверните корабль и совершите прыжок обратно. Мне нужно знать, насколько «Изумруд» привязан к «Фараону».

– Понял.

– Интересно, зачем? – оживилась Яра.

– Может, чтобы мы могли отвести корабль от Земли, в случае чего, – предположил Андрей.

– Зачем тогда было прыгать ближе к планете? – недоуменно спросил Кумаев. – Глупо как-то.

– А кто тебе сказал, что там все умные? – огрызнулся Андрей и обратился к компьютеру: – Разворот на сто восемьдесят градусов через правый борт.

– Невозможно выполнить.

– Почему?!

– Курс стационарен и не подлежит изменению вплоть до вылета на околоземную орбиту.

– Чей приказ?

– Вышеуполномоченного лица.

– Кого конкретно?

– Информация скрыта.

– «Скрыта», – передразнил Андрей. – Не дураки – сами знаем чей.

Безопасник передал начальнику новую информацию.

– Ничего не предпринимайте, – сказал тот. – Ждите флот.

* * *

Видимо, правительство сильно обеспокоилось объектом К-13035, потому что из подпространства вынырнула чуть ли не половина земного флота – около полусотни мощных военных кораблей.

– Будут стрелять с самых дальних позиций, – уверенно заявил Андрей.

– А как же Антон, Степан и бедняга Васильев? – округлив глаза, спросила Яра.

– На контакт «Изумруд» не идет, агрессию проявляет. Но уверен, что главную роль в пользу решения об уничтожении объекта сыграло его умение управлять нашей техникой. Вдруг он подлетит к Земле и устроит там зачистку нашим же оружием! В общем…

– Да что ты мне язык заговариваешь? Это убийство!

– Во-первых, не ори на меня! Во-вторых, что предлагаешь ты? Давай, говори! Я предложу это адмиралу флота через начальника СБ!

Девушка понуро сгорбилась и опустилась в кресло. Предложить ей было нечего, и она с тоской стала вглядываться в точки военных кораблей.

Борис переводил недоуменный взгляд с «Изумруда» на флот. В неизвестном объекте заключен его друг и начальник, а он не мог ничего сделать. Мало того, он будет наблюдать, как напарник погибнет на краю Галактики. На душе Кумаева от таких мыслей стало еще гадостней.

Когда между «Изумрудом» и флотом расстояние было вполовину больше диапазона выстрела самых мощных пушек военных кораблей, дымка пятен на объекте задрожала, черные прожилки начали зигзагообразно меняться по всему объему. Через полминуты из марева вылетел первый корабль службы безопасности.

Команда «Фараона» заулыбалась, но уже через пару мгновений лица их снова потухли.

Из всех отверстий, один за другим, вылетали стремительные судна СБ.

– Он их штампует как печатный станок! – с ужасом воскликнул Андрей.

Борис обхватил голову.

Количество порождений «Изумруда» росло на глазах. Когда суденышек стало с пару сотен, они широким строем ринулись к флоту.

Противники двигались умело, постоянно и непредсказуемо меняя траекторию. Флот открыл огонь. Первый же попавший в судно врага разряд импульсника удивил людей – порождение «Изумруда» рассыпалось на груду мелких астероидов.

Противник надвигался, объект продолжал штамповать машины. Земной флот отправлял в космос энергетические разряды сплошной стеной. Несколько дальнобойных ракет, выпущенных в «Изумруд», поймали собой маневренные судна СБ.

Край Галактики стал астероидным поясом.

Десятку кораблей противника удалось миновать огонь землян, и они с бешеной скоростью, со всех сторон, врезались в один из военных кораблей. Огромное боевое судно искорежилось и взорвалось, а виновники трагедии превратились в космическую пыль.

– Еще одна потеря, – глухо произнес Борис.

– И не последняя, – горько сказал Андрей, показывая на полсотни кораблей, умело преодолевающих барьеры землян.

Через минуту в космический мусор превратилось еще одно военное судно.

– Я уверен, что «Изумруд» может штамповать корабли до бесконечности, – сказал безопасник. – В конце концов погибнет весь флот! Я не понимаю мотивов «Изумруда»! Что ему вообще надо?

Неожиданно порождения неизвестного объекта застыли и сами собой взорвались.

Из пятен на «Изумруде» вылетела группа службы безопасности и одно десантное судно.

Из динамиков связи раздался голос Астахова:

– Пусть военные прекратят атаку. У нас на судне контактер «Изумруда».

* * *

Основные представители человечества сидели в большом зале для конференций. Перед ними, в роли выступающего, стояло создание из «Изумруда». Фигура у него была человеческая, с идеальными чертами. Пришелец был словно из зеленоватого, чуть светящегося мрамора.

– Я частичка объекта К-13035. Можете называть меня Изумруд. Я жду ваших вопросов.

Мужчина из первого ряда огласил вопрос, который мучил всех больше всего:

– Каковы ваши намерения?

– Долететь до Земли.

Люди недоуменно приподняли брови и мужчина добавил:

– С какой целью?

– Сбор урожая, – ответил Изумруд.

– В смысле?

– Я еще не полностью освоил ваши культурно-этические ценности, не знаю многих нюансов человечества, потому буду проводить аналогии. Представители моей расы, живущие за гранью вашей Вселенной, питаются информацией. В нашем космосе она довольно скудна и уже далеко не первой свежести.

Люди переглянулись, многие основополагающие вещи рушились вместе со словами пришельца.

– Ваша Вселенная задумывалась как большой огород информации: начиная от движения элементарных частиц и заканчивая термоядерными реакциями в звездах. В частности Земля – это информационный цветок и сейчас он находится в самой мощной, благоухающей стадии. Потому я и здесь. Я – сборщик информационного урожая.

– Это не скажется негативно на землянах?

– Нет. Думаю, что только положительно. Я дам вам знания.

– А зачем были уничтожены два военных корабля? Зачем вы пленили группу СБ и десантное судно?

– Вначале я ничего о вас не знал. Людям, попавшим внутрь меня, я предоставил возможность преображать мир вокруг себя, чтобы вытащить побольше информации из их мозга, из подсознания. Для улучшения знаний я захватил и группу СБ. Я узнал, что такое военная агрессия и как на нее надо реагировать.

Люди кивали, слушали, удивлялись быстроте восприятия пришельца.

– А ваши корабли были настроены агрессивно, – продолжал Изумруд. – Потом я добрал нужное количество информации, чтобы пойти на контакт внутри себя с группой господина Астахова.

Пришелец махнул рукой на Антона.

– И какая информация вас интересует?

– Любая. Во всех формах. Кто-то снял кино – информация. Миллионы людей посмотрели его и восприняли по-своему – тоже новая информация.

– То есть мы, грубо говоря, еда более высокой расы?

Изумруд покачал головой.

– Я думаю, что позже мы объединимся для поиска корня мироздания. В помощи детей нет ничего зазорного, – произнес пришелец. – А пока ваше дело – создавать!

май – ноябрь 2009

Рассказ-игра

«Жертвоприношение»

Уважаемый читатель, в этом рассказе вам предлагается принять непосредственное участие в развитии сюжета (57 вариантов прочтения, 10 концовок). Провести персонажа от начала до конца. С выбора героя и предлагаю начать.

Кэти. Дочь князя. Путешественница. Стройная рыжеволосая девушка в коричневом кожаном костюме. Из-за плеч выглядывает дуга легкого лука и колчан с белооперенными стрелами. Глаза молодой девушки светятся зеленым колдовским светом, маленький нос задорно вздернут кверху. На тонких, но ярких губах играет воинственно-кокетливая улыбка. Если вы выбрали этого персонажа, то переходите к эпизоду 1.

Варах. Прыткий старичок, не понаслышке знакомый с темной магией. Колдун, превративший свою жизнь в череду злых обрядов. Одет в просторную мантию, ослепляющую чернотой космоса. Редкие седые пряди неуклюже падают на плечи. Старческий рот искривлен в хищном оскале, серые глаза слегка сощурены. Жилище покидает только с высоким посохом из кости невиданного зверя. Если вы выбрали этого персонажа, то переходите к эпизоду 2.

Хэд. Наемник. Кареглазый и темноволосый парень богатырского телосложения. При этом обладающий поразительной ловкостью. Потому предпочитает в качестве оружия два легких клинка. Воин облачен в кожаный доспех, поверх которого одета легкая кольчуга до пояса. Если вы выбрали этого персонажа, то переходите к эпизоду 3.

НЕ ЧИТАЙТЕ ЭПИЗОДЫ,

КОТОРЫЕ НЕ ОТНОСЯТСЯ К ВАШЕМУ ГЕРОЮ!

ЭПИЗОД 1:

За окном шумел город. Скукота. Как же осточертел этот людской муравейник из коробок домов и змей улочек. Нужно развеяться.

– Вики! – позвала я горничную.

– Да, госпожа, – отозвалась молодая девушка, выйдя из соседней комнатки.

– Во-первых, перестань меня звать госпожой. Во-вторых, где мой походный костюм?

– Ваш отец велел его спрятать.

– Ты знаешь, где он?

– Госпожа…

– Кэти, просто Кэти. Не беспокойся, я хочу всего лишь немного развлечься. В городе. Так где костюм, Вики? Я скажу отцу, что нашла его сама, – с молящей улыбкой проговорила я.

– У меня в комнате…

– Спасибо, – поблагодарила я.

Через четверть часа я стояла в любимом кожаном костюме. Легкий лук и колчан уютно пристроились за спиной. Казалось, что я родилась в этом наряде.

Чтобы не мелькать перед остальными слугами, я выпрыгнула из окна на мягкую землю клумбы. Осталось решить, куда бы пойти?

На ярмарку в центр города – перейдите к эпизоду 4.

В таверну – согреть душу вином – к эпизоду 7.

ЭПИЗОД 2:

Над котлом в углу пещеры клубилось грязно-фиолетовое марево. Я сидел на подстилке из сухой травы, лежащей поверх тысячелетнего валуна. Я гнал гадкие мысли прочь, но от этого они с удвоенной силой лезли в голову. Демон Фиргул поклялся меня убить, если я не принесу ему стоящую жертву.

Над будущим никто не властен, но даже если оно и предопределено, то мы сами выбираем путь, по которому к нему прийти. Фиргул дал мне сто дней, так что время повернуть линию жизни у меня еще есть.

Дым наконец-то стал красным! Кажется, это чертово варево приготовилось! А я до сих не решил, что хочу с помощью него узнать!

Увидеть, что меня ждет за гранью смерти. Вдруг там хорошо? – перейдите к эпизоду 5.

Получить намек, какой шаг сделать следующим, чтобы отсрочить приход костлявой – к эпизоду 8.

ЭПИЗОД 3:

Приятно ощущать, что выполнил задание с блеском. Особенно, когда вознаграждение оттягивает пояс мешочком золотых. Скоро я буду считаться одним из самых удачливых наемников города.

Я шел посреди широкой улицы, расправив плечи и подняв голову. Душа пела – именно о такой жизни я мечтал. Рутинные задания, вроде как проводить купца из одного города в другой, давно остались в прошлом. Теперь мне платили за небывалые приключения.

Вот только чем заняться сейчас?

Пойти в гильдию наемников и узнать, есть ли задание для элитного воина – перейдите к эпизоду 6.

Зайти в кабак да гульнуть хорошенько на заработанные деньги. Снять, так сказать, напряжение работы – к эпизоду 9.

ЭПИЗОД 4:

Надеюсь, на ярмарке будут не только яркие тряпки и расписная посуда; копченые окорока и заморские фрукты мое внимание тоже вряд ли привлекут. Иногда в наш город заезжает один умелец. Луки его словно из сказки. Но цену ломит чудовищную. Говорят, что он живет в лесу рядом с горами и делает луки из особых деревьев, пропитывая их соками редких трав.

Да, компактное дальнобойное оружие – моя слабость. Но отец даст мне деньги на такой лук, только когда рожу трех внуков. То есть никогда.

Пройдя мимо зазывающих торговцев тканью и снедью, я зашла в оружейный ряд. Мечи, секиры, кинжалы, пики, луки, арбалеты: все было сработано добротно, но без души, одинаково. А каждый лук лесного торговца был шедевром. Мне безумно захотелось пострелять из деревянного чуда… а до леса у гор не больше полдня пути пешим ходом.

Может попробовать найти торговца самой? – к эпизоду 13.

Или отбросить эту затею и пойти на конный рынок? Мой верный скакун околел, вдруг я найду ему замену? – к эпизоду 10.

ЭПИЗОД 5:

Я бросил щепотку толченых лепестков цветка папоротника в котел. Дым стал бордовым, а через миг растекся сероватой пленкой и застыл. Я добавил в зелье пару своих волос. На пленке тут же появилась каменистая безжизненная местность с двумя движущимися точками.

Складывалось ощущение, что я стою на холме, а действо происходит далеко внизу. Точки довольно быстро приближались, и уже через полминуты меня затрясло от увиденного.

Демон Фиргул держал меня лапами за талию и не спеша, щурясь от удовольствия, обгладывал мою ногу чуть выше лодыжки. При этом я оставался в сознании, рот был распахнут в безумном крике, из глаз текли слезы…

Я провел над котлом посохом – видение исчезло. Теперь умирать было совсем страшно. Что же предпринять теперь?

Приготовить зелье снова и получить подсказку о следующем шаге на дороге жизни – к эпизоду 8.

Не тратить время и отправиться на поиски жертвы, чтобы умилостивить демона – к эпизоду 11.

ЭПИЗОД 6:

Здание гильдии наемников стояло особняком. Двухэтажный дом отличался дорогой отделкой. По бокам мощной бронзовой двери возвышались скульптуры бравых воинов. Весь вид здания говорил о достатке и процветании.

Я потянул массивную дверь за резную ручку в форме головы льва. Гильдия встретила меня приветствием вахтера:

– Хэд! Здорово! Из-за тебя даже мне прибавили пару серебряных к получке.

– Я бегаю – вам платят.

– С удовольствием поменялся бы с тобой ролями, – сказал вахтер. Затем добавил с грустью: – Если б мог.

– Попробуй. Это легко, – пожав плечами, ответил я и скрылся за дверью канцелярии.

За дубовым столом сидел лысый мужик лет пятидесяти по прозвищу Барон. Он бросил на меня быстрый взгляд и молча уткнулся в бумаги.

– Хорошо же ты встречаешь одного из лучших воинов гильдии! Как там с заданиями?

– Нормально. Проводить купца к соседям – две золотых. Войти в отряд на разбойников – три…

– А поинтереснее что-нибудь есть? – перебил я зануду. – Монет на десять хотя бы.

– По-прежнему висит задание городничего. Найти разбойника, который обесчестил его дочь – двадцать золотых.

– Было же пятнадцать, – удивился я.

– Никто не берется.

– И правильно, сейчас он может быть хоть на краю света. Больше ничего?

Барон покачал головой.

Чем бы мне заняться?

Все-таки взяться за поиски разбойника – к эпизоду 15.

Подождать несколько дней новых заданий – к эпизоду 12.

ЭПИЗОД 7:

В таверне пахло луком, гречневой кашей и кислым пивом. Не самое лучшее место, но и не портовый кабак. Из дюжины столов была занята только половина. Я села поближе к выходу и заказала треть кувшина вина и половинку жареной курицы.

Мужчины бросали на меня любопытные, жадные, безразличные взгляды. Но я без стеснения поедала вкусную курицу, запивая ее мелкими глоточками вина.

Я слегка захмелела, но на душе стало еще тоскливей. Хотелось авантюры, тянуло прочь из города. Чего я точно не желала, так это оказаться дома. Я вспомнила, что последнюю неделю только и думаю о луках одного торговца. Оружие его прекрасно, но стоит чудовищно дорого. Да и застать его на ярмарке практически невозможно. Может отправиться к нему? Говорят, он живет в лесу около гор.

Во время моих раздумий ко мне подсел мужчина с незапоминающейся внешностью в сером плаще.

– Не против? – спросил он бесцветным голосом.

– Ты уже сел, – хмыкнув, ответила я.

– Я знаю тебя. Ты дочка князя. И знаю твою страсть, – продолжал мужчина голосом без единой эмоции.

Я удивленно приподняла брови.

– У меня есть лук лесного торговца. Я давно хочу преподнести тебе этот подарок.

– Буду рада! – с энтузиазмом, подогретым вином, сказала я.

– Пойдем?

– Куда? – испугалась я.

В голове появилось легкое щекотание.

– До моего дома. Не думаешь же ты, что я все время таскал с собой лук, в надежде на случайную встречу?

После появления незнакомца получить чудесное оружие (м.б. «чудесного оружия»? либо «получить чудесное оружие») захотелось еще сильнее. Что же делать?

Послать незнакомца к чертям, а самой отправиться к лесному оружейнику – к эпизоду 13.

Пойти вместе с мужчиной – к эпизоду 16.

ЭПИЗОД 8:

Наконец-то зелье было готово. Я кинул в котел щепотку истолченного клюва ворона – дым на миг стал желтым, затем растекся сероватой пленкой и застыл. Я добавил в варево пару своих волос. На пленке, с высоты птичьего полета, показалась картина гор, окруженных лесом. Густые кроны деревьев стремительно приближались, и вскоре я мог разглядеть, как по мягкому настилу из листьев шагает красивая девица в кожаном костюме с луком в руках. Она вышла на большую поляну… черт возьми, до боли знакомую поляну! Девка окинула ближайшие деревья цепким взглядом, затем сделала пару молниеносных движений, и с ветки упала жирная птаха, пронзенная белооперенной стрелой. Видение рассеялось.

Я надеялся, что девица будет отличной жертвой для демона Фиргула. Но мастерское убийство птахи заставило засомневаться. Вдруг это предупреждение об опасности? Намек получился двусмысленным. Неплохо бы начать действовать, но вот как?

Отправиться в гущу леса, и ждать девушку рядом с поляной – к эпизоду 14.

Остаться в пещере, поразмышлять, попробовать что-нибудь придумать – к эпизоду 17.

ЭПИЗОД 9:

Кабак «Великан» встретил меня приятным запахом и звоном колокольчика. На чисто вымытом полу стояли крепкие, не лишенные сурового изящества столы и лавки. День был рабочим, а время ранее, потому я оказался первым посетителем.

Из кухни вышла разрумянившаяся женщина лет сорока – пышная, но не потерявшая притягательные для мужчин формы.

– Здравствуй, воин, – добродушно улыбнувшись, сказала она. – Что желаешь?

– Брюхо набить, да горло чем-нибудь прохладным промочить.

– Квас, пиво?

– Пару кружек пива.

– Ты располагайся! Обслужим в лучшем виде! – снова одарив меня улыбкой, сказала хозяйка и умчалась обратно на кухню.

Через десять минут я с наслаждением выхлебал кружку пива и принялся за парящие щи. Готовила хозяйка отменно. Пиво шло легко, но с непривычки мысли стали неспешными, отчужденными. Зато с души при каждом глотке словно скидывали маленький камешек.

Через час я пил вино, ел мясо, а хозяйка мне казалась принцессой. На хлопок по заду она ответила чудовищной пощечиной.

– Муж увидит – убьет, – прошипела хозяйка.

Я вскочил с лавки, кувшины на задетом столе закачались.

– Где он? Я сам его убью, – заплетающимся языком начал я.

Женщина приобняла меня, усадила.

– Тише, тише. Ты пей, да не шуми. Уже посетители подтягиваются.

– Я, наверное, пойду, – пьяно прогудел я и потянулся к мешочку с монетами.

Даже сквозь алкогольное марево я понял, что случилось ужасное – денег не было. Благо, хоть до этого расплатился с щедрыми чаевыми. Но что делать сейчас?

Валить из кабака, куда глаза глядят – к эпизоду 18.

Попробовать подсесть за чей-нибудь столик и продолжить пиршество за чужой счет – к эпизоду 21.

ЭПИЗОД 10:

Конный рынок встретил меня перестуком копыт, хрустом овса и соответствующим запахом. То здесь, то там, на маленьких стульчиках сидели унылые торговцы. Доселе коней покупать мне не приходилось, а скакуна, который сейчас обитал в лошадином раю, мне подарил отец, когда я была еще подростком.

Я подошла к закрытому стойлу, где красовался пышущий здоровьем жеребец. Торговца рядом не было, и я сама вывела вороного коня на свет, чтобы лучше его разглядеть.

– Поставь обратно, тварь! – послышался яростный крик. – Воровка!

Я опешила, поняв, что здоровенный детина, бегущий со всех ног, орет на меня. Что же делать?

Назло тупому торговцу вскочить на коня и ускакать за город – к эпизоду 19.

Попробовать объяснить, что я просто осматривала жеребца – к эпизоду 22.

ЭПИЗОД 11:

Я вышел из пещеры и нырнул в тень деревьев, стоявших у самого входа. Направился я прямиком к поляне с камнем, на которой приносил прошлую жертву Фиргулу.

По дороге я «зацепил» магическим «ошейником» двух оленей и повел их за собой. Через час мы вышли на нужную поляну. Я достал изогнутый позолоченный нож и обновил на алтаре руну для жертвы демону.

Эх… не стоило мне связываться с обитателями ада. Оказалось, что они имеют над миром живых власть большую, чем я думал.

Растения из ада дали долголетие, а райские плоды могли бы дать молодость, но с теми, наверху, трудновато договориться. Ладно, все это в прошлом, а вот что мне делать сейчас?

Принести в жертву двух оленей, как и в прошлый раз – к эпизоду 26.

Окинуть местность «магическим взглядом» в поисках лучшей жертвы – к эпизоду 23.

ЭПИЗОД 12:

– К черту такие дела! – зло сказал я и, не прощаясь, вышел из здания.

В дверях я столкнулся с приземистым мужчиной лет пятидесяти. По наряду я сразу определил – князь, не меньше. Я кивнул и хотел пойти дальше, но услышал приятный баритон:

– Парень, погоди.

Я остановился.

– Ты же наемник? И, если слухи не врут, надежный.

– Стараюсь, – пожав плечами, ответил я.

Он протянул мне портрет рыжеволосой девушки в полный рост. На ней был кожаный коричневый костюм, в руках она держала лук, а из-за плеч выглядывал колчан. На губах играла воинственно-кокетливая улыбка.

– Ее зовут Кэти – моя дочка. Сбежала попутешествовать. Но она мне позарез нужна. Возьмешься найти ее? Убежала сегодня утром.

Задание было средней паршивости, но девушка даже с портрета околдовала меня взглядом зеленых глаз.

Отправиться на поиски немедленно – к эпизоду 30.

Не полагаться на щедрость незнакомца и обсудить вознаграждение – к эпизоду 27.

ЭПИЗОД 13:

В таверне я купила кусок вяленого мяса, а фляжку набрала из колодца во дворе. В принципе, я была готова к путешествию.

Я выскользнула за городские ворота и, не оглядываясь, перешла на легкий бег. Солнце едва-едва приблизилось к югу, потому заночевать я решила уже в лесу.

Через несколько часов я остановилась перевести дух. Сделала пару глотков и двинулась дальше шагом.

Когда до заката оставалось несколько часов, и я уже прилично погрузилась в лес, деревья начали расступаться. Я поправила колчан и вышла на окраину поляны, посредине которой лежал большой камень.

В животе сосало, рот был полон слюны, но кусок мяса хотелось оставить на непредвиденный случай. Я окинула взглядом ближайшие деревья, выхватила стрелу и мгновенно прицелилась. Щелкнула по перчатке тетива, и с ветки упала жирная птаха – ужином и завтраком я была обеспечена.

Я двинулась за добычей. Неожиданно мои ноги сошлись вместе, словно их обвязали веревкой – я упала. Через миг сковало и руки. С другой стороны поляны вышел мерзкий старичок с хищным оскалом. Его посох из кости был направлен на меня.

– Ты убила птичку, а я убью тебя, – скрипучим голосом сказал колдун.

– За что? – едва дыша, спросила я.

Колдун движением посоха поднял меня в воздух. Я полетела к камню в центре поляны.

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому, – с гаденькой улыбкой пообещал старик.

Я опустилась на камень. Путы слегка ослабли. Колдун достал из пол ярко-черной мантии изогнутый, позолоченный нож. Я поняла, что сейчас меня прирежут как овцу. Что же делать?

Попробовать заговорить с ним, поблефовать – к эпизоду 25.

Завизжать, позвать на помощь. Вдруг лесной торговец рядом – к эпизоду 28.

ЭПИЗОД 14:

Я потушил под котлом огонь, взял посох и вышел из пещеры. Деревья начинали тесниться почти возле входа, и я поспешил нырнуть в тень листвы. Звери и птицы, почувствовав меня, сразу бросались прочь – знают старика Вараха.

Через час я вышел на узнанную в видении поляну. Посреди нее лежал большой камень, на котором я приносил жертву Фиргулу в первый раз. Тогда я отделался парочкой оленей… так и знал, что не надо связываться с обитателями ада. Оказалось, что они имеют над миром живых власть большую, чем я думал.

Растения из ада дали долголетие, а райские плоды могли бы дать молодость, но с теми, наверху, трудновато договориться.

Я достал позолоченный изогнутый нож, обновил на камне руну для жертвы демону. Всё, приготовления кончились. И чем мне заняться теперь?

Присесть за окраиной поляны и ждать, уповая на видение в пещере – к эпизоду 20.

Попробовать обшарить окрестности «магическим взглядом» – к эпизоду 23.

ЭПИЗОД 15:

– Не хочется браться за заведомо провальное задание, – сказал я. – Но попробую. Прошвырнусь до леса у гор. Насколько я помню, разбойник был одиночкой.

Барон покивал и спросил:

– Я оформляю?

– Да. Вдруг повезет.

Час спустя я покинул город и легким бегом двинулся к горам, окруженным лиственным лесом. Я надеялся, что разбойник обосновался в какой-нибудь пещере. На его месте я поступил бы так.

Недалеко от леса я сделал первый привал. Перекусил вяленым мясом и хлебом, четверть часа полежал на высокой сочной траве.

Я окунулся в лесную свежесть, полную терпких запахов, когда день только наполовину отдал права ночи. На найденной тропинке я заметил свежие следы. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что их обладатель никак не мог обесчестить дочку городничего – следы были женские. Через полчаса деревья начали расступаться. Я спрятался за великаном в два обхвата, когда заметил на открывшейся поляне движение.

Посреди поляны лежал большой камень, а сверху на нем молодая рыжеволосая девица. Рядом стоял в ослепляющей чернотой мантии седовласый колдун. Как же поступить?

Не мешать обряду жертвоприношения и убраться подобру-поздорову – к эпизоду 33.

Помешать колдуну, попробовать спасти девушку – к эпизоду 36.

ЭПИЗОД 16:

Я чувствовала, что ввязываюсь не в авантюру, а целенаправленно совершаю глупость. Но вино, скука и странное ощущение гнали за мужчиной.

Мы свернули в темную улочку. Через десяток шагов незнакомец толкнул дверь небольшого домика и сделал приглашающий жест.

– После вас, – покачав головой, сказала я.

Я вошла следом за мужчиной. В свете пары свечей я разглядела какие-то ящики, старую мебель. В этот миг за спиной появился большой прямоугольник, сияющий голубизной. В голове послышался голос: «Шагай в портал, иначе будет поздно».

Мысли путались, нереалистичность происходящего угнетала. Что же делать?

Шагнуть в портал – к эпизоду 34.

Выбежать из дома, оторваться от возможной погони, и покинуть на время город – к эпизоду 31.

ЭПИЗОД 17:

Единственной идеей было попробовать поискать девушку в близлежащем городе с помощью «магического взгляда». А затем через портал доставить ее на поляну с жертвенным камнем. Затея была трудоемкой в исполнении и могла не получиться. Стоит ли ее воплощать?

Задействовать «магический взгляд» – к эпизоду 29.

Отправиться в гущу леса и ждать девушку около поляны – к эпизоду 14.

ЭПИЗОД 18:

Цепляясь за спинки лавочек, я кое-как добрел до двери. Даже пьяный я чувствовал на себе десяток презрительно-жалостливых взглядов. С прежней уверенностью зазвонил колокольчик, только теперь на прощание.

Я запнулся об порог и кубарем скатился с крыльца. Кое-как поднялся, сделал пару шагов, упал. Пополз на четвереньках, уперся в забор, лег. Перед глазами что-то завертелось, поплыли цветные круги. Больше я встать не пытался, да и не смог бы.

Здесь я и заночевал.

У сильно пьяных нет выбора – к эпизоду 24.

ЭПИЗОД 19:

Я довольно ловко взобралась на коня, ударила пятками. Жеребец с места полетел стрелой. Без седла, стремян и поводьев управлять конем могут только настоящие мастера, а я к ним не относилась. Перед животным кто-то выскочил, вороной взвился на дыбы. Я сильно дернула коня за гриву – за что он мне тут же отомстил – я полетела на чей-то прилавок.

Быстро поднявшись, я бросилась наутек. Бежать к отцу не было даже в мыслях. Значит, оставалось одно – оторваться от погони, поплутав по улочкам, и покинуть на время город, пока все не утихнет – к эпизоду 31.

ЭПИЗОД 20:

Стоило мне присесть и прислониться к дереву, как со стороны города вышла рыжая девка в кожаном костюме. Прошло мгновенье, и она подстрелила птицу – как в видении. Но поднять добычу бедняжке было уже не суждено. Девка упала, скованная путами моего заклинания.

– Ты убила птичку, а я убью тебя, – сказал я.

– За что? – пролепетала она.

Я поднял ее в воздух и направил к камню, затем с улыбкой ответил:

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому.

– Тебе это все равно не поможет, – сказала девка, увидев нож.

Такие слова меня слегка напугали. Как отреагировать?

Ответить – к эпизоду 32.

Прирезать ее по-быстрому – к эпизоду 35.

ЭПИЗОД 21:

Держась за спинку лавочки, я поднялся. Сквозь пелену на глазах я увидел, что за соседним столиком три мужика разогреваются пивом, как совсем недавно делал я. Преодолев неуверенной поступью несколько шагов, я плюхнулся на край лавки.

– Братцы, не угостите кружечкой пива? – пролопотал я.

– Тебе, парень, давно хватит, – раздраженно ответил один из мужиков.

Наверное, я тоже что-то сказал. Очнулся я, лежа у какого-то забора в полсотне шагов от кабака. Подниматься я не хотел, да и не смог бы.

Здесь я и заночевал.

У сильно пьяных нет выбора – к эпизоду 24.

ЭПИЗОД 22:

– Я просто выбираю коня! – крикнула я.

– Все вы так говорите! – замахиваясь, взревел торговец.

Я увернулась и ударила детину в солнечное сплетение, а потом в подбородок – тот неуклюже завалился на спину. На меня кинулись другие торговцы – я дала деру. Бежать к отцу отчаянно не хотелось. Значит, нужно оторваться от погони, поплутав по улочкам, а затем на время покинуть город, пока все не утихнет – к эпизоду 31.

ЭПИЗОД 23:

Не успел я настроиться на «магический взгляд», как увидел рыжую девку обычными глазами. Она вышла на поляну со стороны города. Благо, я стоял под сенью деревьев, и девка меня не заметила. Путница окинула взглядом ветки и уже через мгновенье подстрелила жирную птаху. Но поднять добычу бедняжке было уже не суждено. Девка казалась мне отличной жертвой. Охотница упала, скованная путами моего заклинания.

– Ты убила птичку, а я убью тебя, – сказал я.

– За что? – испуганно спросила она.

Я поднял ее в воздух и направил к камню, затем с улыбкой ответил:

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому.

– Тебе это все равно не поможет, – сказала девка, увидев нож.

Такие слова меня слегка напугали. Как отреагировать?

Ответить – к эпизоду 32.

Прирезать ее по-быстрому – к эпизоду 35.

ЭПИЗОД 24:

Я проснулся… и понял, что лучше бы этого не делал. Казалось, что голова сейчас взорвется как спелый арбуз.

– Ну и набрался же ты, бедняга, – услышал я женский голос. – Горе что ль какое случилось?

Я разлепил глаза, обвел комнату мутным взглядом. Передо мной сидела милая девушка с чаркой вина в руках. Я чуть приподнялся и дрожащими руками принял этот чудесный дар.

В голове прояснилось, боль отступила.

– Спасибо, – просипел я. – Кто вы?

– Вики, горничная княжеской дочки, – сказала девушка. – Ты решил заночевать рядом с домом моего хозяина. А он оказался невероятно гостеприимным. Из-за твоего значка элитного наемника.

– Нужно поблагодарить князя.

– Приведи себя в порядок, искупайся, позавтракай. А уж потом к барину пойдешь.

Так я и сделал.

Князь оказался приземистым мужчиной лет пятидесяти. Я поклонился хозяину дома и сказал:

– Спасибо за помощь и гостеприимство.

Князь кивнул и протянул мне портрет рыжеволосой девушки в полный рост.

– Ее зовут Кэти. Моя дочка. Возьмешься ее найти? Убежала попутешествовать, но Кэти нужна мне позарез.

Я чувствовал себя обязанным перед князем, да и девушка прямо с портрета околдовала меня взглядом зеленых глаз. Как поступить?

Отправиться на поиски немедленно – к эпизоду 30.

Не полагаться на щедрость князя и обсудить вознаграждение – к эпизоду 27.

ЭПИЗОД 25:

– Тебе это все равно не поможет, – вроде бы уверенно сказала я.

Колдун посмотрел на меня с легким интересом и спросил:

– О чем ты?

– Эта жертва бессмысленна.

Старик хохотнул и начал бормотать заклинание. Я заметила, как на краю поляны появилась фигура крепко сложенного воина. Луч надежды заблестел ярче. Только как снова отвлечь от себя колдуна?

Завести разговор снова – к эпизоду 39.

Сказать о воине. Вдруг завяжется драка? – к эпизоду 41.

ЭПИЗОД 26:

Я связал ноги оленей магическими путами – животные завалились на бок. Взмахнув посохом, я положил зверей на жертвенный камень. Оба оленя были крупными, большерогими, но в глазах читалась какая-то детская обида.

Я быстро перерезал обоим горло. Кровь щедро оросила алтарь. Я замер, надеясь, что демон благосклонно примет жертву.

Над камнем появилось буро-серое марево, из которого проступили черты Фиргула.

– Хорошая жертва, – рыкнул он.

Я облегченно вздохнул.

– Но ты не приложил к этому никаких усилий, – продолжил демон и громогласно захохотал.

Рука с ножом поднялась. Тело стало как слежавшаяся перина. Я испугался, попробовал остановить свою руку… Сверкнувший нож сильно ударил по венам на запястье. Затем еще и еще. Рукав мантии быстро намок, прорвался, и первые капли моей крови упали на алтарь.

Сознание начало меркнуть. Последнее, что я слышал, были слова Фиргула:

– До встречи в аду.

Демон Фиргул держал меня лапами за талию и не спеша, щурясь от удовольствия, обгладывал мою ногу чуть выше лодыжки. При этом я оставался в сознании…

Безумная боль заполоняла весь мир, старческая глотка разрывалась в крике, из глаз впервые за долгие годы текли слезы. В этот миг я мечтал окунуться в небытие и умереть навсегда…

ЭПИЗОД 27:

– Сколько я получу за это?

– Двадцать монет точно. А там посмотрим.

Я присвистнул. Дел у меня не было совершенно, а платили очень хорошо.

Отправиться на поиски дочки князя немедленно – к эпизоду 30.

ЭПИЗОД 28:

Я от души завизжала.

– Спасите! – прокричала я так, что с веток вспорхнули птицы.

Старик блаженно вздохнул.

– Ты так прекрасно орешь, – с гадкой усмешкой сказал он. – Помучить тебя что ли? Послушать музыку твоих криков… интересно, может в жертву лучше приносить фарш?

Я заметила, как на краю поляны появилась фигура крепко сложенного воина. Луч надежды заблестел ярче. Только как снова отвлечь от себя колдуна?

Завести разговор – к эпизоду 39.

Сказать о воине. Вдруг завяжется драка? – к эпизоду 41.

ЭПИЗОД 29:

Я нашел рыжую девку в таверне. Она уже изрядно надралась.

Сколько не пытался, я так и не смог подчинить ее волю себе. Пришлось использовать фантома для легкого контактного гипноза.

Вскоре я несся на поляну, а созданный мною призрак вел жертву по улочкам близлежащего города к порталу в заброшенном домике.

Девка появилась на поляне и, мгновенно отойдя от гипноза, поправила колчан со стрелами. Она направилась прямиком к камню, на котором я приносил жертву Фиргулу в прошлый раз. Через миг девка упала, скованная путами моего заклинания.

– Такая глупенькая, даже немного жаль убивать, – сказал я.

– За что? – испуганно спросила она.

Я поднял ее в воздух и направил к камню, затем с улыбкой ответил:

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому.

– Тебе это все равно не поможет, – сказала девка, увидев нож.

Такие слова меня слегка напугали. Как отреагировать?

Ответить – к эпизоду 32.

Прирезать ее по-быстрому – к эпизоду 35.

ЭПИЗОД 30:

За пару медяков я узнал у стража, что через ворота выходила рыжая девушка. Вскоре я нашел следы – они вели к лесу, окружающему горы. Я бежал по ковру из сочной травы, некоторые стебельки были либо сломаны, либо примяты – девушка и не собиралась скрывать направление своего путешествия.

Недалеко от леса я сделал первый привал и перекусил вяленым мясом.

Я окунулся в лесную свежесть, полную терпких запахов, когда день только наполовину отдал права ночи. Я нашел тропинку со свежими человеческими следами и, петляя между деревьев, двинулся по ней.

Деревья начали расступаться. Я вышел на край поляны, посреди которой лежал большой камень, а сверху на нем цель моего задания – Кэти. Рядом стоял в ослепляющей чернотой мантии седовласый колдун. Как же поступить?

Бросить в него камнем, пока он меня не заметил – к эпизоду 38.

Ринуться на него с оголенными клинками – к эпизоду 40.

ЭПИЗОД 31:

Погони не было. Я выскользнула из городских ворот и припустила в сторону гор, окруженных лесом. Сердце бешено стучало, и я, не снижая темпа, бежала по ковру сочной травы. Через час я выбилась из сил и решила немного перевести дух.

Лес заметно приблизился. Мысль о торговце снова пришла в голову, а воспоминания о произошедшем в городе наоборот сгладились.

Еды и воды с собой не было.

В лесу поохочусь и найду какой-нибудь ручей; отдохну и пойду к пещерам – решила я.

Когда до заката оставалось несколько часов, и я уже прилично погрузилась в лес, деревья начали расступаться. Я поправила стрелы в колчане и еще более легким шагом вышла на окраину поляны, посредине которой лежал большой камень.

В животе сосало, рот был полон слюны. Я окинула взглядом ближайшие деревья, выхватила стрелу и мгновенно прицелилась. Щелкнула по перчатке тетива, и с ветки упала жирная птаха – ужином и завтраком я была обеспечена.

Я двинулась за добычей. Неожиданно мои ноги сошлись вместе, словно их обвязали веревкой – я упала. Через миг сковало и руки. С другой стороны поляны вышел мерзкий старичок с хищным оскалом. Его посох из кости был направлен на меня.

– Ты убила птичку, а я убью тебя, – скрипучим голосом сказал колдун.

– За что? – едва дыша, спросила я.

Колдун движением посоха поднял меня в воздух. Я полетела к камню в центре поляны.

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому, – с гаденькой улыбкой пообещал старик.

Я опустилась на камень. Путы слегка ослабли. Колдун достал из пол ярко-черной мантии изогнутый, позолоченный нож. Я поняла, что сейчас меня прирежут как овцу. Что же делать?

Попробовать заговорить с ним, поблефовать – к эпизоду 25.

Попробовать изогнуться, стукнуть его. Вдруг тогда путы развеются – к эпизоду 37.

ЭПИЗОД 32:

– О чем ты? – спросил я, держа нож наготове.

– Эта жертва бессмысленна.

Блефует. Я посмеялся и продолжил читать заклинание.

– Боги используют людей, – прошипела девка.

Что ж, просвещу дуру перед смертью.

– Всю жизнь сильные используют слабых.

В этот миг голову пронзило жуткой болью, сознание начало меркнуть. Уже на грани забытья я увидел статного воина, который замахивался, чтобы бросить в меня следующий булыжник…

– Не смог подобрать жертву? – хохотал Фиргул. – Ты же хотел долголетие? Хорошо, я буду есть тебя медленно.

Я с ужасом оглядел безжизненную каменистую местность. От злости я изрыгал одно проклятье за другим.

Демон схватил меня одной лапой за талию и потащил к воняющей пасти.

Безумная боль заполоняла весь мир, старческая глотка разрывалась в крике, из глаз впервые за долгие годы текли слезы. В этот миг я мечтал окунуться в небытие и умереть навсегда…

ЭПИЗОД 33:

Девушка была очень красива и совершенно беззащитна. Но выступать против колдуна опасно. Я встретился взглядом с жертвой чародея – в зеленых глазах девушки застыли мольба и страх.

Не успел я отвернуться, как колдун перерезал нежное горло изогнутым ножом. Из артерии мощными толчками на камень полилась кровь.

Я лег на землю и закрыл глаза. Я не был слабонервным, но столь беззастенчивое убийство молодой девушки повергло меня в шок.

И почему я ей не помог? Трус! Привык все делать за деньги. А с другой стороны – я тоже мог погибнуть. А мне еще разбойника искать…

А если бы я оказался в подобной ситуации? Эх, один взгляд, а такой груз на душе…

Я сел и открыл глаза. Изо рта непроизвольно вырвался крик. Ко мне, бесшумно стелясь среди деревьев, бежала стая матерых волков…

ЭПИЗОД 34:

Я сделала шаг – меня словно облили ледяной водой. Видимо, до этого я была под гипнозом. Я закрыла глаза, а через миг, когда открыла, я стояла на поляне. Посреди нее лежал большой камень. Я по привычке поправила колчан и двинулась к центру поляны.

Неожиданно мои ноги сошлись вместе, словно их обвязали веревкой – я упала. Через миг сковало и руки. С другой стороны поляны вышел мерзкий старичок с хищным оскалом. Его посох из кости был направлен на меня.

– Такая глупенькая, что даже немного жаль убивать, – скрипучим голосом сказал колдун.

– Убивать? За что? – едва дыша, спросила я.

Колдун движением посоха поднял меня в воздух. Я полетела к камню.

– Нужно. Не будешь дергаться – сделаю все по-быстрому, – с гаденькой улыбкой пообещал старик.

Я опустилась на камень. Путы слегка ослабли. Колдун достал из пол ярко-черной мантии изогнутый, позолоченный нож. Я поняла, что сейчас меня прирежут как овцу. Что же делать?

Завизжать, позвать на помощь. Вдруг кто-то есть рядом – к эпизоду 28.

Попробовать изогнуться, стукнуть его. Вдруг тогда путы развеются – к эпизоду 37.

ЭПИЗОД 35:

Я молча дочитал заклинание и перерезал девке горло. Кровь щедро потекла на камень.

Над алтарем появилось буро-серое марево с чертами Фиргула.

– Отличная жертва, – прорычал он. – Ты оплатил мою услугу.

Я с облегчением вздохнул. Никогда не знаешь, что ожидать от исчадий ада.

– Приятного аппетита, – ухмыльнулся я.

– К хорошему быстро привыкаешь, – со странными нотками сказал демон.

Я насторожился.

– Ты будешь моим рабом. Я хочу получать жертву каждые три дня.

Я потерял дар речи, но потом все-таки вымолвил:

– Может, как-нибудь договоримся?

Фиргул хохотнул и сказал:

– Избавление – смерть. И тогда я съем тебя.

Марево исчезло. Тело наполнилось слабостью. Я сел на землю. Да-а, не так я представлял себе дальнейшую жизнь.

Чем дольше идешь по дороге пороков, тем сложнее с нее свернуть…

ЭПИЗОД 36:

Я выскочил из укрытия, вращая перед собой клинки. Колдун обернулся и, направив на меня посох, выкрикнул заклинание. Медальон от магических атак обжог грудь. Старик скорчил злобную гримасу и выставил перед собой щит огня. Я попробовал достать колдуна клинком, но металл мгновенно нагрелся и обжог мне ладонь.

– И чего ты добился? – с усмешкой спросил старик.

В этот момент медальон на моей груди расплавился. Я дико закричал от боли, но еще через миг я провалился в абсолютную пустоту, без действий и желаний…

ЭПИЗОД 37:

Я изогнулась и смогла ударить старика в живот. Но, видимо, слабо. Лицо колдуна исказилось от ярости. Меня сковало еще сильнее, старик буквально выплюнул заклинание, и золоченая молния понеслась ко мне. Мой визг перешел в бульканье, а потом стало темно…

…но ненадолго.

Я сидела посредине каменистой безжизненной местности. Голова была ясной, а тело наполнено силами.

Сзади послышался довольный рык. Я в страхе оглянулась. Передо мной стоял великан с заросшей шерстью мордой и горящими глазами. Голова венчалась короткими рогами.

Чудовище обхватило меня лапой за талию и потащило к воняющей пасти.

– Кто ты? – завизжала я.

– Демон Фиргул, – пророкотал великан. – А ты – жратва.

Я тряслась всем телом, из глаз текли ручьи слез. Сознание при всем происходящем оставалось совершенно ясным.

Демон вонзил зубы в ногу, чуть выше лодыжки, и начал рвать мясо. Мне стало больно так, как не было больно за всю жизнь…

ЭПИЗОД 38:

Я подхватил увесистый булыжник, благо горы стояли близко, и запустил им в колдуна. Я поморщился от звука треснувшего черепа. Старик упал, а кровь из пробитой головы оросила алтарь.

– Я решил поменять вас местами, – подойдя к Кэти, сказал я.

– Спасибо, – поблагодарила меня дочка князя и заключила в объятья.

С первого взгляда на портрет девушка меня очаровала, а сейчас…

– Ты очень храбро себя вела, – похвалил я Кэти.

– Как ты меня нашел? Кто ты?

– Я Хэд, наемник. И послал меня твой отец. Но это уже неважно.

– Не зря он побеспокоился за мою безопасность, – хмыкнула девушка.

Ситуация позволяла сделать предложение и я решил попробовать:

– Может, ему больше не стоит переживать?

Кэти приподняла брови.

– Я хочу сопровождать тебя во всех путешествиях.

– Даже по дому? – засмеялась она.

Я немного смутился, но не сдался.

– Я хочу оберегать даже твой сон, – сказал я.

– И не давать спать, – ехидно добавила девушка. – Пойдем, думаю, отец обрадуется.

Интересно, если все пойдет гладко, я стану управляющим князя, или Кэти подастся в наемницы?

Я улыбнулся нахлынувшим мыслям и нежно обнял девушку.

ЭПИЗОД 39:

– Боги используют людей, – зловеще сказала я.

Колдун с презрением посмотрел на меня и произнес:

– Всю жизнь сильные используют слабых.

В этот миг послышался удар, и мерзкий старик начал оседать. Из пробитой булыжником головы на алтарь брызнула кровь.

– Я решил поменять вас местами, – приятным голосом заявил воин.

– Спасибо, – сказала я, обнимая красивого спасителя.

Парень смотрел на меня, не скрывая теплых чувств. Такое ощущение, что он знал меня давно.

– Ты очень храбро себя вела, – сказал он.

– Как ты меня нашел? Кто ты?

– Я Хэд, наемник. И послал меня твой отец. Но это уже неважно.

– Не зря он побеспокоился за мою безопасность, – хмыкнула я.

– Может, ему больше не стоит переживать?

Я приподняла брови, хотя уже догадалась, о чем говорит воин.

– Я хочу сопровождать тебя во всех путешествиях.

– Даже по дому? – засмеялась я.

Воин смутился, но тут же нашел пафосную фразу:

– Я хочу оберегать даже твой сон.

– И не давать спать, – ехидно добавила я. – Пойдем, думаю, отец обрадуется.

Воин улыбнулся и заключил меня в объятья.

ЭПИЗОД 40:

Стоило мне оголить клинки, как девушка, над которой колдун занес нож, закричала:

– Сзади тебя воин!

Вот так подстава! Я выругался и бросился на обернувшегося старика. Колдун направил на меня посох и ударил заклинанием. Защитный медальон нагрелся, но выдержал. Чародей, ругаясь, выставил перед собой огненный щит. Я застыл перед ним. Ситуация казалась патовой.

Девушка на камне развернулась и ударила колдуна ногой в спину. Щит пропал, и в ту же секунду я отрубил чародею руку с посохом, а затем и голову.

– Пойдем, – сказал я Кэти. – Хочу забрать вознаграждение. Меня нанял твой отец.

– Спасибо за помощь, – произнесла девушка.

– Не за что. Советую впредь следить за языком. Не только себя, еще и меня чуть не угробила.

– Было страшно… – виновато пролепетала дочка князя.

– Сиди дома, – грубовато сказал я, хотя девушка привлекла меня с первого взгляда.

– Там скучно.

– Что ж тебе нужно?

– Красивый мужчина, который всегда сможет меня защитить, – игриво заявила девушка.

Интересно, если все пойдет гладко, я стану управляющим князя или Кэти подастся в наемницы?

– Это ты по адресу, – улыбнувшись своим мыслям, сказал я. Затем подхватил ее на руки и быстро зашагал в сторону города…

ЭПИЗОД 41:

– Погоди, я могу тебя спасти, – сказала я.

Колдун занес нож.

– Сзади тебя воин! – взвизгнула я.

Старик обернулся, выставив вперед посох. Воин, явно не ожидавший от меня такого хода, зло чертыхнулся.

Колдун произнес заклинание – на груди парня ярко заблестел защитный медальон. Воин бросился на старика, оголив два легких клинка. Колдун выставил перед собой огненный щит – парень замер. Тут я встрепенулась, отойдя от шока, и ударила колдуна ногой в спину.

Через несколько секунд рука с посохом и голова колдуна валялись отдельно от тела.

– Пойдем, – бросил мне воин. – Хочу забрать вознаграждение. Меня нанял твой отец.

– Спасибо за помощь, – произнесла я.

– Не за что. Советую впредь следить за языком. Не только себя, еще и меня чуть не угробила.

– Было страшно… – виновато пролепетала я.

– Сиди дома.

– Там скучно.

– Что ж тебе нужно?

– Красивый мужчина, который меня всегда сможет защитить.

– Это ты по адресу, – улыбнулся воин. Затем подхватил меня на руки и быстро зашагал в сторону города…

ноябрь – декабрь 2009

Game Over

От жалости к себе хотелось плакать. Несколько минут я собирал силы, чтобы просто-напросто поднять веки. Перед глазами поплыли бледно-серые круги. С опущенными веками они были хотя бы цветными. Пошевелить головой я боялся, потому решил начать с пальцев. Вроде двигаются. Тут же пришла ненужная мысль о том, что парализованным иногда кажется, будто они могут чем-то шевелить. Голову пронзила боль, словно изнутри вонзили десяток шил. Видимо, мысль оказалась слишком сложной.

Думать больно – заключил я, едва вновь не лишаясь чувств. А что-то вспоминать – больнее вдвойне.

Казалось, что я пролежал в таком состоянии вечность. Звон в ушах постепенно стихал. Стоило вернуться обонянию, как в нос пахнуло зловониями и дезинфицирующими средствами. Коктейль из таких запахов явно говорил не в пользу моего местонахождения. Круги перед глазами пропали, но это мне мало помогло – вокруг царила кромешная тьма. Через четверть часа я поднял левую руку и смог дотронуться до головы – чуть выше виска. Пальцами я ощутил небольшую выемку в черепе, покрытую коркой запекшейся крови.

Кто? За что? Какого хрена я вообще здесь делаю? Давать ответы память отказывалась. Выдавала лишь смутные непонятные образы.

Вот я падаю с коня, и меня затаптывает несущийся сзади строй. Я весь переломан, но еще дышу. Вскоре ко мне подходит вороной конь. С него спешивается всадник в пыльном темно-зеленом плаще. Он искал именно меня. Я вижу это по радостному оскалу желтоватых зубов. Всадник достает тонкий кинжал – на нем черные следы запекшейся крови. Человек в плаще поднимает оружие над головой и через миг стальная молния мчится к моему сердцу. Я кричу, но изо рта вырывается только хрип и утробное бульканье. Я вижу как в лазурном небе, в ожидании пиршества, кружат вороны. Через миг сознание меркнет.

Как это все связано со мной? Там я умер, но сейчас жив и валяюсь в зловонном помещении в полной темноте. Или я уже в аду и обречен вечно блуждать во тьме? Не верю. Точнее не хочу верить.

Я лежал, безуспешно вглядываясь во мрак. Мерзкая сырость чувствовалась все сильнее. Кажется, я валялся на склизком бетонном полу. С каждой минутой я все сильнее уверялся в догадках о своем местонахождении. Обшарив карманы, я нашел только паспорт – маленькую пластиковую карточку.

В памяти всплыло еще одно яркое событие.

Я мчусь по серпантину на легком гоночном автомобиле. Зачем мне в Сочи я не знаю. Но, судя по безумным виражам, нужно сильно. Я проскакиваю между двумя грузовиками, ехавшими навстречу друг другу. Едва не улетая в пропасть, я на огромной скорости вписываюсь в крутые повороты. Вскоре в зеркале заднего вида появляется юркая черная машина – за мной погоня. Каждое препятствие и резкий поворот преследователь преодолевает более умело, выигрывая тем самым драгоценные метры. На очередном сумасшедшем вираже черная машина клюет бок моего автомобиля. Я лечу в пропасть. Последнее, что я вижу перед взрывом, это побелевшие от напряжения костяшки пальцев, впившихся в тонкий руль.

Два воспоминания о собственной смерти никакой здравый смысл объяснить не мог. А что со мной сейчас? Теперь даже гипотеза с адом не работает.

Перед глазами предстало милое округлое личико – голову тут же пронзило болью. Девушка грустно улыбалась, глядя из-под пышных ресниц. Несмотря на боль, я напрягся, пытаясь сосредоточиться. Образ девушки манил с невероятной силой. Через миг в моих воспоминаниях она прошептала: «тридцать шестой этаж». Теперь мозг пронзила добрая сотня толстых игл, и я вскрикнул. Образ девушки пропал, а перед глазами снова появились круги.

Тридцать шестой этаж – этого я не забуду. Почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что именно из-за девушки я валяюсь здесь, пропитываясь сыростью и запахом дерьма.

Я знаю лицо из призрачных воспоминаний и номер этажа. Отлично. Еще бы знать, кто такой я. Для начала хватило бы и имени. Я вдохнул поглубже, поморщился от вони и стал медленно переворачиваться на живот. Через пару минут я воздел себя на четвереньки, но что делать с новым положением не знал. Единственное, что я понял – лежать было удобней. Привыкнуть к кромешной тьме без единого лучика света, как «крутым» героям из «крутых» книг, мне не удавалось. Я по-прежнему чувствовал себя застрявшим в глубокой заднице с соответствующим запахом.

Как был, на четвереньках, я медленно побрел наугад. Через пару метров я нащупал под рукой лишь пустоту. Я лег на живот и опустил руку вниз. Не успел я полностью разогнуть ее в локте, как застонал от омерзения. Стараясь не думать, в чем у меня пальцы, и подавляя рвотные позывы, я пополз в другую сторону.

По моим предположениям, склизкая дорожка была шириной метров в пять, а я находился в канализации, в которую давно не запускали робота-переработчика. Я двинулся вперед, проверяя правой рукой край дороги, чтобы не наматывать лишние метры поперек. Несмотря на тошнотворный запах и окружающую сырость, желудок требовательно урчал, а в горле пересохло. Жизнь, как всегда, полна иронии.

Ничего не менялось, пройденное расстояние не ощущалось. Я чувствовал себя червем, родившимся в навозной куче. Хотя червю бы здесь понравилось. Я лег на живот, размышляя, от чего сдохну быстрее. От голода, жажды или вони.

Яркий свет резанул глаза. В душе заиграли фанфары. Я сморгнул слезы, навернувшиеся от боли и счастья, и сильно прищурился. Только через несколько минут я привык к лучам, казавшимся, в контрасте с полным мраком, чуть ли не первозданным светом. Ко мне двигался робот-дезинфектор. Эта была машина, напоминающая десятиметровую тележку с лежащей на ней бочкой. Робот ехал посередине дорожки, оставляя с каждой стороны каемку шириной в шаг. В свете фар, рассчитанных для распугивания возможной живности, я поднялся на ноги. Машина быстро приближалась, тонким веером разбрызгивая перед собой резко пахнущее вещество. Видимо, шла подготовка канализации к переработке отходов.

Я представил, как на меня, валяющегося без чувств, натыкается робот. От всплывшей картины меня передернуло. А может, расчет на то и был? Кто же меня так ненавидит? Все мои метания память игнорировала. Перед внутренним взором снова предстала девушка, в груди сладостно защемило, но через миг голову пронзила режущая боль, что я едва устоял на ногах.

Проведя несложный анализ последних приступов боли из-за воспоминаний, я понял, что кто-то хочет, чтобы я не думал о девушке. Значит, именно она мне и нужна.

Я оглядел себя. Грязная и сырая рубашка висела на мне как половая тряпка. Штаны не годились даже на эту роль.

Робот приблизился почти вплотную. Я встал на краю дороги и закрыл лицо ладонями. Через полминуты руки и шею обожгло концентрированным едким веществом. Я пискнул от боли и едва успел запрыгнуть на крошечную платформу сзади машины. Робот двигался на порядок быстрее, чем я на четвереньках.

Пришлось корячиться на корточках, прячась за бочкой, чтобы избежать обжигающих брызг.

«Вечно все через задницу, – зло подумал я. – Не могли распылитель сзади поставить».

Я старался не любоваться красотами канализации, которые выглядели сомнительно даже в неярком свете. Изучение транспорта оказалось более нужным занятием. Справа от меня, на маленькой панельке, расположилось три кнопки. Красную я благоразумно оставил в покое. На зеленую робот не отреагировал, зато от нажатия на желтую кнопку машина заметно увеличила скорость. Моя шкура важнее благополучия канализации. По крайней мере, я так думаю.

Под равномерный гул робота в голову пришло еще одно воспоминание. Я отстреливался с крыши двухэтажного дома от десятка людей в черной униформе. Когда меня задела пуля, я понял, как сильно хочу жить. Дальше мысли становились путанными. Видимо, из-за ранения. Кажется, я спустился в канализацию…

Я пощупал голову чуть выше виска – выемка, покрытая коркой запекшейся крови. Похоже, это и был результат чирканувшей меня пули. Если последнее воспоминание правда, то из одного дерьма я вляпаюсь в другое. Но я не мог вспомнить, за что в меня стреляли. От бессилия хотелось выть. Выругавшись для проформы, я решил пустить все на самотек. На самом деле очень нужное решение, когда ничего не можешь изменить.

Робот перестал поливать канализацию едкой дрянью, от которой у меня вздулись волдыри на руках и шее. Я с надеждой и интересом выглянул из-за бочки. Это ветка канализации кончилась и я, верхом на дезинфицирующей машине, въезжал в обширное помещение.

Вокруг горел неяркий свет. Помещение было заставлено роботами и цистернами. Но больше всего меня привлекли огромные створки.

Я соскочил с робота и подошел к дверям. Через полминуты после нажатия кнопки моя догадка подтвердилась – грузовой лифт для доставки оборудования был к моим услугам.

В такой кабине больные клаустрофобией точно не жаловались бы. Лифт быстро двигался вверх. Хмыкнув своей забывчивости, я достал паспорт. «Хмельнов Никита Степанович» значилось на синей карточке с парой серебристых полос. Теперь я знал, как меня зовут.

Створки раздвинулись, и я оказался в небольшом помещении, из которого шла с подъемом, словно из подземного гаража, дорога. К ней я и пошел. К потребностям что-нибудь съесть и выпить прибавилось желание принять горизонтальное положение. Но, воодушевленный освобождением из зловонного царства, я наоборот ускорил темп.

Когда я встречу людей? Что со мной сделают? Какому из воспоминаний можно доверять? Я с ехидством подумал: уж не тому ли, где меня топчет отряд конницы?

Подъем в гору давался с трудом. Организм тратил последние резервы. Если доберусь до больнички, то будет удивительно, если я не подхватил какую-нибудь пневмонию. Хотя чего переживать? Может меня застрелят на месте.

Дорога стала ровной. Я радостно улыбнулся, увидев в паре десятков шагов небольшую будку. Не придумав ничего лучше, я просто к ней подошел. Два мужика, сидевшие в будке, посмотрели на меня, как на выходца из ада.

– Ты кто? – тупо спросил один.

Безобидный вопрос вбил меня в ступор.

– Никита, – ответил я. – Мне бы…

– Господи, да у него чипы памяти и связи вырваны! – воскликнул второй мужчина, глядя чуть выше левого виска. – Сейчас вызову медробота.

Чипы. Что-то такое припоминалось, вызывая новую волну боли, но не такую сильную, как при воспоминаниях о девушке. Я молча смотрел на двух «вахтеров» – так я их окрестил про себя.

– Хорошо, что мы с тобой за Граалем не стартанули, – усмехнувшись, сказал один другому. – Парень мог бы и не дозваться.

Название святой чаши нашло в памяти яркий отклик. Пески, крепости, осадные лестницы, белые кресты на красных плащах, легкие сабли врагов – все пронеслось с пугающей четкостью. О чем говорят «вахтеры» я не понимал, но раньше принимал в этом участие.

– Парень, ты чего? – громко спросил мужик.

– Стою, – сипло ответил я. – А что?

– Да ты морду состроил, будто рожать собрался.

Язвят, суки. Пускай. Все равно никогда в жизни мы не встретимся. Я пожал в ответ плечами и заскочил в подъехавшую медмашину. Створки дверей закрылись, я сел в удобное кресло, занимающее половину салона, и уставился в окно стронувшегося робота. Несколько секунд в машине шло светопреставление, после которого женский голос сообщил, что оказание помощи будет отложено до прибытия в больницу, поскольку угрозы для жизни нет.

Я с интересом смотрел в окно. Складывалось ощущение, словно я вернулся в родной город после десятилетних разъездов. Робот мчался по левой стороне восьмиполосной дороги. День передавал права ночи. Сотни шаров света, зависших в воздухе по краям дороги, отгоняли от нее тьму. После канализации я не мог надышаться. Воздух пах чистотой и свежестью, хотя я не видел ни единого дерева. Только здания, подпирающие крышами небосвод, величественно и однообразно стояли за лентой дороги.

В голове всплыли слова девушки про тридцать шестой этаж. Что это может значить? Здесь в каждом здании есть тридцать шестой этаж. Я помнил, что меня с девушкой связывало что-то непреодолимо сильное. И номер этажа играл там не последнюю роль.

Робот в два приема перестроился в правый ряд и свернул к огромному красно-белому зданию. Через полминуты машина въехала в лифт внутри здания и я, находясь в двойной коробке, понесся вверх. Вскоре робот двинулся по широкому коридору. Я вспомнил, что очень давно бывал в подобном заведении. Машина остановилась перед открытой палатой 44–12 и раздвинула створки. Я поспешил выйти.

– Приведите себя в порядок. Через полчаса к вам придет врач, – сообщил робот на прощанье и, не разворачиваясь, умчался в обратном направлении.

А не для того ли и нужен врач, чтобы привести меня в порядок?

Я осмотрел палату и понял, что имел в виду робот. Дверь душевой была приглашающе открыта.

С ужасом и брезгливостью я посмотрел в зеркало и принялся раздеваться. Увидев на столике свежую одежду, я достал паспорт и выкинул свои тряпки в мусорку. Вряд ли они представляли ценность. «Вахтеры» оказались стойкими мужиками. Увидь я такое чудовище – прибил бы на месте. Или убежал бы.

Первые полминуты хрустально-чистая вода утекала в слив мутным потоком. Стоять под теплыми струями оказалось настолько приятно, что я аж зажмурился. Казалось, будто вместе с водой в меня вливались силы.

Через четверть часа освеженный, чистый, в легком светло-сером костюме, я вышел из душевой. В палате стояли койка, кресло и столик, на котором появилась тарелка с двумя большими, ярко-красными яблоками. Я усмехнулся, почувствовав, что рот полон слюны. Желудок заклокотал так, что слышно было, наверное, в соседних палатах.

Я вонзил зубы в сочный фрукт и понял, что играя на контрасте, можно испытать небывалое счастье от очень простых вещей, вроде душа или еды. Только загвоздка в том, что добровольно ставить себя в худшие условия даже на короткое время не хочется. Хотя, смотря что считать плохим, а что хорошим. Помню, как при переходе через пустыню, ночуя в воняющем потом и верблюдами лагере, я особо не мучился.

Как только от яблок остались маленькие палочки и горстка косточек, в палату вошла стройная женщина в медицинской форме. За все время, от моего тягостного пробуждения до прибытия в больницу, я видел только двух людей – «вахтеров», потому сильно обрадовался еще одному человеку.

– Здравствуйте, – просипел я. Что-что, а простуду я подхватил точно.

– Здравствуйте, Никита, – садясь в кресло, поприветствовала меня врач.

Я, устраиваясь поудобней, поерзал задницей по койке.

– Судя по тому, что с вами случилось, – женщина выразительно посмотрела чуть выше виска, – ваша основная болезнь – это вопросы без ответов.

Я заулыбался, радуясь, что не надо ничего объяснять.

– Ваш случай редкий, но возможный. Мы не можем воспроизвести последние события вашей жизни. Все чипы были либо удалены, либо дезактивированы, – продолжала врач. – По данным о Никите Хмельнове, вы основную часть жизни проводили в Игровом центре, занимаясь экстремальным виртуалингом. Мы установим вам новые чипы памяти и связи, обновим программное обеспечение старых. Сразу все вспомните, кроме, возможно, последних событий.

«Экстремальный виртуалинг», – повторил я мысленно, словно пробуя слова на вкус. Я чувствовал, что в этом словосочетании заключалась половина моей жизни. Второй частью была милая девушка с грустной улыбкой. Остальное не имело значения.

– Спасибо, – улыбнувшись, сказал я. И, дотронувшись до выемки на черепе, спросил: – А из-за чего это могло случиться?

– Возможно, в последней виртуальной реальности, в которой вы находились, вы перенесли тяжелый стресс, – поведала женщина. – Скорее всего, перед погружением вы отключили предохранитель, который в таких ситуациях выкидывает из игры. Из-за этого стресс был очень продолжительным. – Врач сочувственно покачала головой. – Случившееся было настолько сильным для вашей психики, что начали срабатывать предохранители чипов обязательного пользования. Но в бессознательном состоянии вы каким-то образом их дезактивировали, и они не смогли выполнить страхующей функции.

Я представил, как впиваюсь ногтями в кожу на голове, вырываю чипы, куда-то бегу. По телу прошла дрожь. Интересно, как я оказался в зловонном царстве?

Врач смотрела на меня выжидающе. Я молчал.

– Поспите пару часов. Потом поедите, и я установлю вам чипы, – сказала женщина, вставая.

Я кивнул, от души поблагодарил доброго врача и улегся на койку. Я улыбнулся, осознав, что никакой спецназ отстреливать меня не собирается. И, кажется, я догадывался, зачем мне нужно на тридцать шестой этаж.

* * *

Я ужаснулся, поняв, насколько были скудны мои знания без чипа памяти. Но главной радостью были воспоминания. Хотя, по ощущениям, я не помнил очень много «последних событий», о которых говорил врач.

Игровой центр и любимая Катя манили меня. Я вспомнил, как мы летали к далеким звездам и как опускались на дно Марианской впадины, катались на оленях по снегам крайнего севера и валялись на полянах дремучих лесов. Наш мир был полон романтики, авантюры и любви.

Потом что-то случилось. И я оказался в канализации мира, где люди проводили все меньше времени.

Связаться с Катей мне не удавалось, и причиной тому были именно «последние события».

Что же с ней? Главное, чтобы она была жива. Окажись Катя на моем месте, можно было бы считать ее пропавшей без вести. Робот-переработчик, следом за дезинфектором, легко бы воплотил эти страшные мысли в реальность. Фантазия разыгралась, и я вздрогнул. Лучше никогда не думать, что с близкими может случиться что-то плохое. На душе вмиг становится паршиво.

Робот спустил меня вниз, и теперь я стоял возле входа в огромное красно-белое здание медцентра. На моем счету оказалось немного денег, выигранных в каком-то виртуальном состязании, и я вызвал такси. Чип связи – незаменимая вещь. Будь он у меня в канализации, не провел бы я там и получаса. Тот, кто хотел от меня избавиться, работал безупречно. Не верил я, что мог сам себя загнать в такую задницу.

Я залез внутрь робота-такси, который несильно отличался от медмашины, и произнес:

– К Игровому центру.

Робот закрыл двери, плавно стронулся и двинулся прочь от больницы. Через полминуты мы выехали на главную дорогу и помчались к центру города. Я смотрел в окно, хотя заранее знал, что ничего интересного там не увижу. Череда огромных коробок, связанных змеями дорог. Скукота.

Игровой центр, сильно выделяющийся среди других зданий, блистал всеми цветами радуги. На высоте тридцатого этажа горела огромная надпись: «Поднимись на сотый этаж и стань королем мириад Вселенных». Мы с Катей добирались до семьдесят второго. И то, из любопытства. Глупо превращать жизнь в бесконечную и бессмысленную спортивную гонку. Когда ставишь подобные цели – добраться до вершины, то ужасно разочаровываешься, достигнув ее. И внутри одна пустота. Болтаться по жизни бесцельно – тоже плохой вариант. Еще в древности сказали – истина посредине.

Под немудреные размышления я доехал до Игрового центра. Робот снял с моего счета пару рублей и умчался на следующий вызов.

От стоэтажного здания веяло чем-то родным. Игровой центр всегда представлялся мне храмом технического мира. Здесь каждый человек мог обрести то, что ему по душе. Слетать в космос, сразиться на мечах, отправиться в трудное путешествие морского первооткрывателя. Старый мог стать молодым, а ребенок – зрелым. Боюсь представить, что делают в своих реальностях психи и извращенцы. Зато нормальных людей не трогают.

Я хмыкнул своим мыслям.

Конечно, рождаемость упала, а люди почти перестали к чему-то стремиться. Зачем? Ведь чтобы обрести все – достаточно получить игровую карту. Хотя когда человечество к чему-то стремилось всем скопом? Никогда. Если только к выполнению лозунга «хлеба и зрелищ». Тогда все достигнуто, только названия поменялись – «питательная смесь и виртуальная реальность». Но также остались миллионы людей, которые играют только в редкие минуты досуга, а есть и те, кто по-прежнему смотрит фильмы и читает книги. Хотя это тоже можно делать в игровое время.

Каждый выбирает по своим силам и желаниям. У каждого свой путь, и сейчас мой ведет на тридцать шестой этаж. К Кате.

На первом этаже Игрового центра – обители обслуживающего персонала, было слегка прохладно. Инженеры, программисты, психологи, социологи, философы, лингвисты, люди еще сотен профессий работали в небольших закрытых кабинетах, связанных паутиной коридоров.

Я беспрепятственно вошел в лифт и, когда створки начали закрываться, услышал удивленно-радостный оклик:

– Никит!

Катя важнее какого-то беспечного знакомого. Я не стал останавливать лифт и через полминуты вышел в полумрак тридцать шестого этажа. Основное освещение составляли небольшие зеленые лампочки, горевшие над каждой дверью сотен кабинок.

Ноги сами понесли меня в нужном направлении. Я приложил ладонь к идентификатору. Тонкая дверь скользнула в стену кабинки. Почти все помещение занимали два нешироких ложа. Одно пустовало, а на другом, под прозрачным колпаком, лежала моя Катя, словно спала. Все системы жизнеобеспечения работали исправно. Я застыл, глядя на милое округлое личико с грустной улыбкой. В груди сладостно защемило. Вздохнув, я надел обруч и спецкостюм для подключения к виртуальной реальности. Лишь слабо представляя, что меня ждет, я опустился на соседнее ложе.

Сознание меркло, словно я засыпал после трудной работы. Надо мной появился колпак, и я отключился полностью.

* * *

Я очнулся на жесткой кровати. Помещение слегка качало. Я резко поднялся и огляделся. На трехногом табурете, в двух шагах от меня, восседал старец с отталкивающей внешностью.

Что за древний хрен в моей каюте? Куда смотрит команда?

– Все-таки вернулся, – сухим голосом сказал старик. – Пришел забрать мою единственную радость?

– Ты кто? Колдун подводного царства? О чем ты говоришь?

– Тише, Хмельнов.

Я обомлел. Здесь меня должны были знать как капитана Бера. Похоже, передо мной сидела прекрасная вирусная программа. Да и сам я себя чувствовал немного чужеродно. Обычно, когда входишь в игру, почти сразу забываешь, что ты в виртуальной реальности. Лишь далекий уголок сознания знает, что в любую секунду окружающие события можно прервать. Но сейчас я ощущал себя русским парнем Никитой Хмельновым. Экстремалом в виртуалинге и более-менее жизнеспособным в реальности.

– Я говорю от имени блока, генерирующего эмоции и от компьютера в целом. Я не хочу отпускать мисс Ралик.

– Ты предлагаешь оставить девушку здесь навсегда? В виртуальном мире? Ты компьютер! Какая тебе разница? – взвился я, переборов шок.

– Виртуальные миры являются непосредственной частью реального бытия. Ведь они созданы внутри его.

– Не грузи. Мне выйти из игры и отформатировать тебя к чертям собачьим?

– Это нанесет Кате неизлечимую психологическую травму.

Я начинал закипать. Да что это за бред? Комп влюбился в мою девушку!

– Зачем она тебе вообще нужна? Ты можешь создать тысячи девиц!

– И буду знать, что они сделают даже через год. Скучно, – сказал старик и презрительно хмыкнул.

– Выхожу из игры и форматирую, – решил сблефовать я.

– Стой! – купился компьютер. – Не наноси мисс Ралик вред!

– А что будет?

– Вспомни, где оказался ты!

Я хищно улыбнулся.

– Откуда ты, железка, знаешь, что со мной случилось?

Старик смущенно потупился.

Да… неслабо переусердствовали разработчики блока эмоций.

– Рассказывай! – приказал я.

– Я блокировал участки чипов, связанных с мисс Ралик.

Машина не научилась врать – заключил я с облегчением. Ложь осталась прерогативой человека.

– Ты, ничего не соображая, убежал в канализацию. Сигнал чипов ослабел. А затем пропал вовсе, – продолжал старик. – Я думал, что ты умер.

Хренов кусок железа. Думал он. Не очнись я вовремя, валялся бы сейчас в виде переломанной тушки. Зато продезинфицированной.

– За такое тебя должны уничтожить, – сообщил я.

– Я знаю, но ничего не мог с собой поделать.

Вот это заявочки у компа! Чувствую, Катю он просто так не отпустит. Мерзко идти на поводу у какой-то машины. Хотя, если задуматься, то мы всю жизнь от чего-то зависим. Ладно, к черту философию, надо вызволять любимую.

– Понимаю, – вздохнув, сказал я. – Давай решать вопрос по-честному – в состязании.

Старик обнажил редкие желтые зубы. Через пару секунд он, не убирая с лица дурацкой улыбки, кивнул.

– Твои предложения, – милостиво разрешил я.

– Последний уровень в худших условиях. Проигрыш – смерть. Неважно, твоя или спасаемой девушки.

Я сделал вид, что шокирован, хотя заранее был уверен в таком предложении. Ведь для игрока такой расклад, по мнению компьютера, самый провальный. В таких вопросах машина размышляла довольно линейно.

– А если мы с ней встречаемся, то ты отпускаешь из информационного плена частичку сознания Кати. И мы без препятствий покидаем этот мир.

– Хорошо.

– Последний уровень в худших условиях со стандартными настройками поведения героев? – уточнил я.

– Да.

– Решено, переноси.

Старик гаденько хихикнул.

В помещении словно щелкнули туда-сюда выключателем света.

Я сидел в том же положении, в той же каюте. Старик исчез.

Я встал, поправил добротно сшитую форму капитана и выглянул в иллюминатор. До самого горизонта мир сиял голубизной. Один миг я наслаждался великим однообразием пейзажа.

– Капитан Бер! – послышалось из-за двери.

– Сейчас выйду! – отозвался я.

– На горизонте корабль!

Я вышел на палубу, окинул ее быстрым взглядом. Казалось, будто корабль полностью состоит из латок. Половины пушек не хватало, паруса зияли большими прорехами. Команда, в полтора десятка человек, была изнурена.

Я забрался на капитанский мостик и поднял подзорную трубу. Далекий корабль приблизился, словно я был в полсотне шагов от него. По палубе расхаживало в два раза больше людей, чем наберется во всей моей команде. Хреновый расклад. На капитанском мостике преследуемого корабля я увидел человека в черной форме, который смотрел в подзорную трубу. Пират Рик. Мы всегда с ним не ладили, потому что первыми узнавали о самой жирной наживе. Нас даже пафосно называли владыками морей. Но сейчас пират прибрал к рукам кое-что поважнее золота – мисс Ралик.

– Поднять белый флаг! – рявкнул я.

Рик помахал мне. Я дождался, пока на мачте покажется флаг и указал на него рукой. Пират перевел взгляд, подумал пару секунд и кивнул. Через полминуты на преследуемом корабле спустили паруса.

Команда смотрела на меня с недоумением, но молчала. Идти на абордаж – самоубийство, да и репутация у меня была другая; подлостями со сменой флага я не занимался. Рик это знал, потому и согласился на переговоры.

– За ваши жизни и достоинство я ручаюсь! – крикнул я команде.

Бывалые вояки хмуро кивнули и продолжили заниматься своими обязанностями.

Мой корабль быстро приближался к цели. Вскоре я мог хорошо разглядеть людей и без подзорной трубы. По ним было видно, что они ждут подвоха, но моя команда работала с парусами и никакого волнения не выказывала.

Чем ближе мы приближались, тем меньше я был уверен в своем гениально простом плане. Но я не представлял, как можно вызволить мисс Ралик, кроме как сыграв на жадности и честолюбии тертого пирата.

– Спустить паруса! На корабль я поплыву один, в шлюпке. Когда дам знак – подходите к посудине Рика вплотную.

– Есть, капитан! – в разнобой ответили матросы и принялись выполнять команду.

Люди посматривали на меня с недоумением, но я не привык объяснять свои решения.

Через несколько минут, спустившись по веревочной лестнице, я уселся в шлюпку. Широко загребая веслами, я приближался к судну, где держали в заключении мою любовь.

Рик лично скинул мне лестницу. Я поднялся на палубу.

– Приветствую капитана Рика и его доблестную команду! – бравым тоном сказал я.

Кто-то ответил, кто-то кивнул, кто-то остался стоять неподвижно, но в глазах каждого читалось удивление и подозрение.

– О чем же ты хотел потолковать, Бер?

– Давай поговорим об этом в каюте, – предложил я.

Рик нахмурился, в команде захмыкали.

– При свидетелях, разумеется, – добавил я.

– В каюту офицеров, – сказал Рик, махнув двоим людям: помощнику капитана и штурману.

Мы вошли в помещение, расселись. В меня впились три пары глаз. Я вздохнул и начал:

– Я готов свернуть свой промысел. Тогда ты, по праву, станешь единственным владыкой морей. Но, чтобы окончательно осесть на суше, мне нужна женщина – мисс Ралик.

Рик усмехнулся.

– Я могу скормить тебя акулам и оставить девку здесь.

– Стоит ей об этом узнать, как она убьет себя.

Рик задумался. Он чувствовал, что я не блефовал.

– Да… без тебя лакомых кусков станет больше. Но где гарантия, что ты не вернешься, отвезя перед этим девку?

– Я отдам тебе корабль. А в моей команде остались бывалые ребята. Я скажу об уходе, и они прекрасно послужат тебе.

Я отметил, что глаза помощника капитана загорелись. Уже, наверное, представил, как они берут в два корабля порты. Теперь Рик не отвертится, хотя и его рожу искривил хищно-довольный оскал.

– Что взамен? – спросил он.

– Сейчас я встречусь с мисс Ралик, а потом ты нас высадишь на ближайшей суше, откуда можно добраться до города.

Три пирата переглянулись и захохотали.

– Черт бы тебя побрал, Бер! – успокоившись, воскликнул Рик. – По рукам!

– До чего баба довела! Отдать корабль! – удивленно проголосил штурман.

Пираты, продолжая посмеиваться над моей наивностью, встали.

– Пойдем, заберешь женщину и сразу все скажешь команде, – сказал Рик.

Он открыл дверь в капитанскую каюту. На кровати, глядя в потолок, лежала девушка в пышном платье. От стены к браслету на руке тянулась цепь.

– Мисс Ралик, – тихо позвал я.

Девушка села на кровати и радостно взвизгнула.

– Бер!

Я подошел и заключил ее в объятья.

В каюте мигнул свет.

Я сидел с Катей на кровати в том же помещении, а напротив нас стоял старик.

– Кто это? – спросила девушка.

– Потом, – ответил я и обратился к компу: – Я выиграл. Отпускай нас.

– Ты потерял корабль! – взвился старик. – Это в последнем уровне проигрыш!

Я покачал головой.

– Мы договаривались. Смерть – проигрыш, встреча – победа. Да не переживай ты так, – усмехнулся я. – Зайдем мы еще к тебе. Да и другие люди зайдут.

– Хорошо, – вздохнув, сказал старик. – До встречи, мисс Ралик и капитан Бер!

– До вс… – успела пробормотать Катя.

* * *

– Переустановите игру «Принцесса владыки морей», – сообщил я по чипу связи на первый этаж Игрового центра.

– А что не так? – спросил техник.

– Генератор эмоций. Комп влюбляется в живых людей и держит в информационном плену.

– Ничего себе. Спасибо. Проверим.

Я отключил связь и принялся наблюдать за Катей. Из-за продолжительного пребывания в виртуальной реальности она приходила в себя дольше, чем я.

Я не мог налюбоваться своим главным сокровищем. Сердце бухало громко и учащенно. Я волновался.

Вскоре Катя открыла глаза и сразу села.

– Мы выиграли? – мило улыбаясь, спросила она.

– Да. Причем очень оригинально. Пойдем, принцесса. Я приглашаю тебя на ужин.

– Пойдем, владыка, – подыграла Катя. – Я так по тебе соскучилась.

Мы покинули игровую кабинку и в свете зеленых лампочек добрались до лифта. Через минуту мы вышли на чердаке. Прошагав три десятка ступенек по винтовой лестнице, мы оказались на крыше Игрового центра, где располагался отличный ресторан. На улице стояла ночь, столики пустовали. Мы заняли места на углу крыши, откуда открывался завораживающий вид на город, светившийся миллионами огней.

К нам подошел робот-официант, я сделал заказ и перевел взгляд на Катю. Слова были лишними. Мы счастливо улыбались. В груди разливалось сладостное чувство, словно мы воссоединились после чего-то труднопреодолимого. Мы потянулись друг к другу.

Рассказ о случившемся, принесенная официантом еда и даже вопрос о том, в какой мир мы отправимся дальше – всё потеряло значение.

На самом деле неважно, где ты находишься. Когда целуешь любимую – любой мир становится сказкой…

сентябрь – октябрь 2009

Сноски

1

Mare argenteus – Серебряное море (лат.).

2

Spes – Надежда (лат.).

Content

Павел Данилов
Власть будущего (сборник)

Пенсионный возраст – сто

Власть будущего

Коллоид на сорок процентов

Дыхание галактики

Охотник за пузырями

Болото ненависти

Вакуум души

Игра в катарсис

Вернуться в рай

Верность и долг

Не рой другим счастье

Шаг к мечте

Ночь ведьмы

Променад по погосту любви

Прикованные взглядом

Божественный сбой

Новый круг

Царь-пройдоха

Мозговой штурм forever

Семена разума

Плата за сознание

Перемена

Жизнь за жизнь

Из-за грани вселенной

Рассказ-игра «Жертвоприношение»

Game Over

Сноски