Максим Шахов

Китайский детонатор

Глава 1. Вести с Дальнего Востока

Константин Хромов по прозвищу Харон проснулся от манящего аромата только что сваренного кофе. Зевая, он повернул голову и обнаружил, что другая половина кровати пуста. Его лицо расплылось в довольной улыбке, когда он вспомнил, кто у него в гостях.

Ее звали Анжелика Чертанова, в ее натуре удачно сочеталось все то, что обещали имя и фамилия. Ангельская внешность снаружи, демонические страсти внутри. Служила она не в самом Антитеррористическом центре, а в смежном ведомстве, носящем известную аббревиатуру ФСБ. В прошлом пути подполковника Хромова и лейтенанта Чертановой пару раз пересекались, но еще никогда так близко.

Оставалось только пожалеть об этом. Впрочем, Хромов улыбнулся еще шире, предпочитая радоваться достигнутому, а не грустить об упущенных возможностях. Ведь так или иначе Анжелика досталась ему.

Как выяснилось немного позже, она только что вернулась из Токио. Туда она была командирована некой полуподпольной компьютерной компанией, штампующей диски с играми и программами и стремящейся завести связи среди настоящих производителей. Во всяком случае, такова была легенда. На самом деле по заданию ФСБ Анжелика пыталась охмурять ведущих специалистов какого-то мощного электронного концерна, выполняющего военные заказы. На днях ее отозвали обратно в Москву, и теперь она пользовалась возможностью пощеголять в привезенных обновках.

Хромов столкнулся с ней возле торгового центра, где пополнял запасы леденцов на палочке, которые начал сосать, когда бросил курить, а потом пристрастился к ним так, что обзавелся новой вредной привычкой. Он уже собирался ехать домой, когда заметил Анжелику, пересекавшую стоянку под руку с красивым, хорошо одетым, но почему-то печальным молодым человеком. При виде Хромова она бесцеремонно высвободила руку и приблизилась к нему.

– Привет, Анжела, – сказал он, с удовольствием разглядывая ее фигуру, разодетую в заморские атласные шелка. – Давненько не виделись.

– Месяцев шесть, – прикинула она. – Севастополь, кажется. Нет, Сочи.

– Сочи, – кивнул Хромов. – Обвал тоннеля на автомагистрали. Ты еще наша? Или…

– Ваша, – улыбнулась Анжелика. Если она добивалась того, чтобы это прозвучало двусмысленно, то у нее это получилось.

– Помнишь тот сумасшедший спуск по лыжной трассе? – спросил Хромов.

– Еще бы! – Ее зеленые глаза азартно сверкнули под рыжей челкой. – Альпика-2, триста пятьдесят четыре метра.

– Чем занимаешься сейчас?

– Строчу отчеты о проделанной работе. Один комп сожгла, второй уже дымится, на пальцах волдыри.

– Значит, пора развеяться, – заметил Хромов. Не без задней мысли.

– Если под этим подразумевается приглашение поужинать вместе, то буду вынуждена отказаться, – вежливо ответила Анжелика. – В последнее время меня так часто потчевали японскими блюдами, что пришлось сесть на жесткую диету.

– У меня есть и другие увлечения, помимо гастрономических, – с достоинством заявил Хромов.

– О! Тогда я в вашем распоряжении.

В устах рыжеволосой красотки это прозвучало более чем провокационно.

– Почему во множественном числе? – спросил Хромов и поискал взглядом ее спутника, уныло перетаптывающегося в сторонке. – Хочешь прихватить своего кавалера?

– Он чертовски занятой человек, – сказала Анжелика. – Между прочим, этот центр принадлежит ему.

– Счастливый парень.

– Отнюдь. Ему поставили партию просроченных морепродуктов, и он думает лишь о том, как бы сбагрить эту тухлятину кому-то другому. В общем, толку от него, как от мороженого хека.

– Тогда вперед? – предложил Хромов.

– Полный, – кивнула Анжелика, и полчаса спустя они упали на его холостяцкую двуспальную кровать в квартире знаменитого дома на Котельнической набережной.

«Надо будет сменить постель», – напомнил себе Хромов, набросил халат и отправился в кухню.

Анжелика посмотрела на него поверх открытой дверцы холодильника. Ее рыжие кудри торчали дыбом, а зеленые глаза светились на солнце, как у кошки. В руке она держала пакетик «Веселого молочника».

– Наконец-то, – сказала она, облизываясь. – Тебе со сливками?

На ней была кое-как застегнутая рубашка Хромова, отдаленно напоминающая греческий хитон. Она захлопнула холодильник, чтобы предстать перед ним во весь рост, и белая ткань, пронизанная солнечными лучами, лишь подчеркивала ее дразнящую наготу.

– Мне с тобой, – пробормотал он, заключая Анжелику в объятия и отыскивая губами мочку ее уха.

– Я зверски проголодалась, – сказала она, откинувшись назад.

– М-м? Я тоже.

Его руки соскользнули с ее талии, обхватив упругие ягодицы под тонкой тканью.

Слегка запыхавшись, она высвободилась и отступила на шаг.

– Сначала нужно подкрепиться. Кофе, апельсиновый сок и ветчина с тостами.

– А как же твоя диета?

– И так за ночь килограмма два сбросила. Хорошего понемножку.

– Предпочитаю хорошего помногу, – сказал Хромов, но наседать больше не стал, чинно уселся за стол, разлил сок по стаканам. – Как тебе Токио? – светски поинтересовался он, выбирая тост поподжаристей.

Анжелика устроилась рядом, почти касаясь его теплым бедром, и, энергично жуя, принялась делиться впечатлениями о поездке. По ее словам, все японские мужчины были сексуально озабоченными, но при этом абсолютно не умели ухаживать за дамами.

– Такие хамы, – негодовала она. – Переспят с тобой, а наутро даже в дверь первой не пропустят.

– С тобой? – переспросил Хромов, любивший конкретность.

– Это я так, в общем.

Хлебнув сока, Анжелика поспешила сменить тему, вспоминая, как во время посещения парка северных ворот Императорского дворца посетила там одноименный ресторан, где ее учили определять вкус вина по запаху пробки, а потом угостили икрой морского ежа, оказавшейся совершенно несъедобной и воняющей йодом.

Хромов попивал кофе, наблюдая за девушкой поверх чашки. Слушать ее голос было так же приятно, как любоваться ее гладким полуобнаженным телом. Под рубашкой, разошедшейся на груди, виднелись розоватые полушария, вздрагивающие при каждом жесте, и Хромову было приятно сознавать, что очень скоро они опять окажутся у него в руках.

Девушка улыбнулась.

– Хватит пялиться на меня, Костя. От твоего взгляда мысли путаются.

– А ты не думай, – посоветовал Хромов, притянул ее к себе и легко пересадил себе на колени.

Чтобы она не возомнила себя маленькой девочкой на руках у папы, он наградил ее совсем не отеческим поцелуем, а одну пятерню запустил под рубаху и принялся трогать то одну грудь, то другую, словно сравнивая, какая из них нравится ему больше.

– Эй! – воскликнула она. – Я не собираюсь заниматься этим на кухне!

– Я тоже, – сказал Хромов, легко поднял ее на руки и понес в спальню.

Телефон зазвонил, когда он находился в трех шагах от кровати.

– Не отвечай, – попросила Анжелика, обхватив его за шею.

Взглянув на дисплей мобильника, лежащего на тумбочке, Хромов печально покачал головой.

– Нельзя. Что-то срочное.

Судя по номеру, звонили из АТЦ, причем по секретной спутниковой линии, что случалось только в особо важных случаях.

Хромов уложил девушку на кровать и взял мобильник. Она приподнялась на локтях и приготовилась слушать. Прижимая телефон к уху, Хромов вышел из спальни.

– Харон на связи, – сказал он, прикрыв за собой дверь.

– С вами будет говорить Второй, – произнес деловитый женский голос, после чего наступила тишина, нарушаемая лишь поскуливанием сверхмощного скремблера.

Под Вторым подразумевался заместитель директора Центра, руководивший Службой международного розыска террористов. Звонил он явно не для того, чтобы пожелать доброго утра или предложить оплачиваемый отпуск на Канарах.

– Вот влип, – буркнул Хромов.

– Не бойся, все не так плохо, как ты думаешь, – успокоил его голос начальника СМРТ.

Хромову почудилось, что в воздухе повисла насмешливая улыбка, словно он имел дело не с шефом, а с Чеширским котом, умеющим неожиданно появляться и так же неожиданно исчезать.

– Слушаю, – сказал он, не теряя времени на извинения.

Одна минута разговора по этой линии связи стоила около трехсот рублей.

– С тобой очень хочет переговорить один человек из Владивостока, – сообщил Второй. – Утверждает, что это чрезвычайно важно.

В приоткрывшуюся дверь заглянула Анжелика, успевшая избавиться от рубахи. Хромов бесцеремонно выставил ее вон и произнес в трубку:

– У меня нет приятелей во Владивостоке. Тех, кого я там знал, мертвы.

– Этот, похоже, жив, – сказал Второй, – и меня беспокоит то обстоятельство, что ему известен твой псевдоним и телефонные номера Службы. По-моему, тебя это тоже не оставит равнодушным.

– Вы угадали, – пробормотал Хромов.

Антитеррористический центр считался самым засекреченным подразделением ФСБ, ну а Службу международного розыска, ту вообще берегли как зеницу ока. Теперь же получалось, что один из лучших сотрудников этой Службы, истребитель Константин Хромов, лишился своего таинственного ореола и ему можно звонить на работу, как обычному смертному. Не то чтобы ему стало не по себе, но это настораживало.

– Я никогда не представляюсь Хароном и никому не даю своих служебных телефонов, – отчеканил Хромов.

– А я тебя ни в чем не обвиняю, – сказал Второй.

– Как зовут этого человека из Владивостока?

– Он не представился. В его речи слышны остаточные признаки китайского акцента. Наверняка можно утверждать, что кто-то из его родственников говорил на хэфэйском диалекте.

– Что-нибудь еще удалось выявить?

– Поисковый спутник засек его в кафе «Золотой тигр». Он звонил оттуда три раза, начиная с восьми утра и до девяти. На третий раз мне доложили и дали послушать.

Хромов посмотрел на таймер, показывающий 9:05.

– Во Владивостоке уже ночь? – предположил он, путаясь в часовых поясах.

– День, – сказал Второй. – Шестнадцать ноль-пять.

– Он объяснил, в чем дело?

– Молчал как партизан. Но во время последнего звонка сказал, что ты должен помнить его по Камчатке.

– А! – воскликнул Хромов. – Осиное гнездо.

Так еще со времен первой холодной войны называли американцы военный городок Вилючинск, расположенный на берегу бухты Крашенинникова, где базировался Тихоокеанский флот России. Хромов побывал там лет семь назад под видом коммерсанта, скупающего корабельный металлолом. В действительности он с напарниками должен был разгромить шайку китайских торговцев оружием. Похитив семью командира атомной подлодки «К-150», оснащенной крылатыми ракетами, обнаглевшие китайцы намеревались перегнать ее в свои воды. Все они были перебиты, но их главарю тогда удалось бежать, предварительно убив заложников. Звали его Виктор Хоу.

– Вспомнил? – спросил Второй.

– Такое не забывается, – сказал Хромов. – Телефончик этого человека из Владивостока не подскажете?

– Для этого и звоню. – Второй продиктовал номер, потом добавил: – Свяжись с ним. Чем меньше загадок в нашем деле, тем лучше.

– Прямо сейчас и звякну, – пообещал Хромов.

– Добро. Потом доложишь.

Второй умолк, как сквозь землю провалился. Хромов тут же набрал таинственный номер. Трубку взяли сразу.

– Слушаю, – произнес мужской голос.

– Это я вас слушаю, – грубовато сказал Хромов. – Интересуетесь греческой мифологией?

– Харон?

– Допустим.

– Если это ты, то, может, подскажешь, где лучше остановиться в Вилючинске?

– Дом офицеров, микрорайон Рыбачий.

– А чем там согреваются, когда отопление не работает?

– Коктейль «шило», – ухмыльнулся Хромов, – он же «Ворошилов». Изготавливается на основе технического спирта-ректификата, чокаться при употреблении не рекомендуется. Это ты, Вениамин?

– Ты угадал, Костя, – возликовал Вениамин, который на самом деле носил китайское имя Вэньминь и не менее китайскую фамилию Ван, переиначенную в Иванов. – Как я счастлив тебя слышать, друг!

Он кричал так громко, что находящийся на расстоянии более девяти тысяч километров Хромов поморщился. Друзьями они никогда не были. Просто Вэньминь был талантливым программистом, завербованным ФСБ и помогавшим команде Хромова при вычислении банды Виктора Хоу. Маленький хакер с широченной улыбкой и веселыми, подслеповатыми глазками, поблескивающими, как черная смородина. Его мать была русской, так что признать в нем азиата сумел бы не каждый.

– Какая нелегкая занесла тебя во Владивосток? – спросил Хромов, смутно припоминая, что от Камчатки до Приморского края путь неблизкий.

– Долгая история, Костя, очень долгая. С прежними делишками я завязал, с конторой распрощался, пришлось как-то вертеться.

– Откуда у тебя мой служебный телефон?

– Твой товарищ записал мне на прощание, – сказал Ван Вэньминь. – Был мороз, мы пили «шило». За дружбу и за тех, кто в море. О, это была незабываемая ночь. Хотя… – Он смущенно хихикнул. – Имя того товарища я забыл.

– Мухин, – нахмурился Хромов. – Капитан Юрий Мухин.

– Да-да, теперь я вспомнил! Передавай ему привет, Костя. Как он поживает?

– Никак. Похоронили Мухина в позапрошлом году.

– Ай, какая жалость!

Хромов начал помаленьку заводиться.

– Ты для этого мне звонил? Чтобы выразить свои соболезнования?

– Нет-нет, – заторопился Вэньминь. – Тут такая история… Мог бы ты прилететь во Владик?

Ну вот, началось, подумал Хромов. Сейчас заведет шарманку про то, что русские своих не бросают, а потом примется канючить о помощи. Что у него там стряслось?

– Сначала объясни, в чем дело, – сказал Хромов. – Ни лишних денег, ни времени у меня нет.

– Ты не пожалеешь.

– А вот это я решу после твоего рассказа, договорились?

– О'кей, о'кей, слушай. Уехав с Камчатки, я подрабатывал в разных фирмах. По основной специальности, конечно. С моим знанием компьютеров…

– Говори по делу, – сухо произнес Хромов.

– Так вот, – продолжал Вэньминь, – некоторое время я жил у сестры в Гонконге, а потом вернулся в Россию, осел во Владивостоке и устроился в «Санни электроникс». Японское оборудование и программное обеспечение.

– Знаем мы ваше японское обеспечение.

– Нет, тут все по-честному. У них главный офис в Токио, я там уже бывал. Очень крупная корпорация. Поднялась на военных заказах.

– И что?

– Три дня назад меня встретили во дворе двое. Из китайской группировки. Они как бы слегка наехали на меня, пришлось дать понять, что не на того напали. Я купил пистолет и, когда они появились снова, пригрозил, что застрелю их, как собак.

Хромов неодобрительно покачал головой.

– С таким сомнительным прошлым, Веня, – сказал он, – я вел бы себя смирно, иначе твоей новой карьере конец.

– В том-то и дело, Костя, в том-то и дело. Эти гады мне то же самое сказали. Почти слово в слово. – Вэньминь понизил голос. – Они назубок знают мою биографию, а я ведь числюсь на фирме как Вениамин Иванов. Стоит руководству пронюхать об этом, и…

Он не договорил, но Хромов и без него знал, что в Стране восходящего солнца недолюбливают уроженцев Поднебесной.

– Что насчет твоей биографии? – спросил он, насторожившись.

– Они меня шантажируют, Костя. Требуют, чтобы я взломал для них банк данных «Санни».

– А ты?

– Поскольку им известно обо мне буквально все, то я решил не отставать и тоже навел о них справки, – ответил Вэньминь. – Кое-что накопал сам, кое-что выяснил через сестру…

– И?

– И выяснил, кто за ними стоит.

В груди у Хромова сделалось холодно, словно он набрал полные легкие морозного воздуха. Он услышал, как его собственный невозмутимый голос спрашивает:

– И кто же?

– Виктор Хоу.

Хромов медленно и осторожно выдохнул. Перед мысленным взором проступило изображение сарая, в котором держали семью того командира подлодки с Камчатки. Жена и две дочки, восьми и двенадцати лет. Рты у всех были обмотаны скотчем, руки связаны за спиной. Младшей дочери досталось больше всех. У нее глаза вылезли из орбит. Последним, кого она видела на этом свете, был Виктор Хоу. Потом пришлось хлестать спирт в офицерской гостинице, чтобы стереть из памяти увиденное, но не получилось. Мать и девочки подводника до сих пор стояли как живые… Нет. Как мертвые.

– Эй, ты где? – спросил Вэньминь.

– Здесь, – снова услышал свой голос Хромов.

– Я тебе это говорю только потому, что ты тогда поклялся найти Хоу…

Уши подполковника Хромова вспыхнули. Напрасно он заподозрил Вэньминя в корыстных целях. Недаром китайцы говорят: «Кто думает о людях плохо, тот смотрит на собственное отражение».

– Правда, – добавил Вэньминь, – выпили мы многовато, но…

– Нет, – сказал Хромов. – В самый раз. И что наш старый знакомый? Чем он занимается во Владивостоке?

– Как и прежде, – ответил Вэньминь. – Похищения людей, шантаж, вымогательство. Но теперь он почему-то интересуется компьютерными технологиями. Странно.

– Ничего странного. За что ему платят, тем он и занимается. У тебя все?

– Почти. Вчера, когда я отказался сотрудничать с этими подонками, они изуродовали мою машину и пригрозили выкрасть мою невесту или сжечь ее кафе. Не знаю, как быть, Костя. Если соглашусь, навсегда испорчу свою репутацию. А в одиночку мне с ними не справиться.

Значит, Ван Вэньминь все же преследовал свои шкурные интересы, но Хромова это больше не волновало. В мозгу, одно за другим, появлялись звенья, складывающиеся в логическую цепочку.

Опять Дальний Восток, опять шантаж…

Китаец Виктор Хоу…

Китаец Ван Вэньминь…

Компания «Санни электроникс» с ее военными заказами и головным офисом в Токио…

И упомянутый Анжеликой японский концерн, который тоже работал на военных и сильно интересовал наших чекистов…

Щелк, щелк, щелк, щелк!

– Пожалуй, я прилечу, – сказал Хромов.

– Вот здорово! – обрадовался Вэньминь. – Я так и знал, что ты не бросишь друга в беде. Эти подонки…

– Жди звонка.

Болтовня словоохотливого китайца утомила Хромова настолько, что он не нашел в себе сил попрощаться.

Глава 2. Военные приготовления

Закончив разговор, Хромов уединился в ванной комнате. Включив воду, он обстоятельно пообщался с шефом, запросил в архиве данные по «Санни электроникс», а потом уж занялся водными процедурами. Подполковник вооружился опасной бритвой, отполировал до зеркального блеска череп и, выпятив нижнюю челюсть, принялся скоблить подбородок.

В помутневшем от пара зеркале отражалось крупное лицо мужчины лет сорока, с оттопыренными ушами, приплюснутым носом и мясистыми, четко очерченными губами. Темные глаза слегка оживляли выражение этого каменного, малоподвижного лица. Они смотрели на мир иронично и дерзко.

Выбрившись, Хромов сполоснул бритву, подмигнул своему отражению и вернулся в спальню.

Демонстрируя недовольство его долгим отсутствием, Анжелика даже не взглянула на него. Лежала нагишом поперек кровати, листая «Эсквайр» и покачивая в воздухе почти детскими пятками.

– Как, говоришь, называлась та компания в Токио? – спросил Хромов с деланым безразличием.

– Вообще-то «Санни электроникс», – ответила Анжелика, не отрываясь от журнала. – Но я тебе этого не говорила.

– И кого ты там знаешь?

Дожидаясь ответа, Хромов окропился туалетной водой и стал хлопать себя по щекам, с удовольствием вдыхая аромат «сильного, великодушного и уверенного мужчины», которым, если верить рекламе, мог стать каждый счастливый обладатель такого же пузырька.

Уловив запах «Картье декларейшн», Анжелика покосилась на Хромова из-под опущенных ресниц.

– Ну, там много разного народа, – туманно сообщила она.

– И все же?

Анжелика отложила журнал, перевернулась на бок и подперла голову рукой.

– Хорошая сборка, – сказала она, рассматривая фигуру Хромова, перемещающегося по спальне с грацией большого хищника, вынужденного сдерживать движения в замкнутом пространстве.

– Ты не ответила, – напомнил он, разворачивая вишневый леденец и отправляя его в рот.

Он возвышался над ней во весь свой рост ста восьмидесяти с лишним сантиметров, поджарый и умеренно волосатый. Никаких дутых мышц – только стальные тросы мускулов и натянутые струны жил, угадывающиеся под кожей. Анжелика решила, что при случае обязательно спросит, занимается ли он йогой. А еще ей хотелось выяснить, откуда у него этот рваный шрам на ягодице, который постоянно попадался ей под правую руку минувшей ночью.

– Мой самый крупный улов в «Санни» – Акиро Якомото, – произнесла она вслух не без самодовольства. – Руководитель одного сверхсекретного проекта. Приглашал меня сопровождать его во время деловой поездки в Гонконг.

– Ты согласилась? – спросил Хромов, устраиваясь рядом.

Анжелика предпочла отделаться встречными вопросами:

– Это допрос? Ты ревнуешь?

– Немножко, – соврал Хромов, высасывая сладкие соки из конфеты. Белая палочка, торчащая у него изо рта, напоминала тонкую сигарету. – Чем он там занимается, этот твой самурай?

– Думаешь, я выдам тебе государственные секреты? – хмыкнула Анжелика.

– Во-первых, – рассудительно сказал Хромов, – это секреты не нашего государства, а чужого. Во-вторых, мы с тобой работаем в одном совместном предприятии. В-третьих, – он вытащил изо рта леденец, – есть проверенный способ выведывать любые тайны.

– Пытки?

– Секс, глупая. Соблазняй и властвуй.

Сразу после этого Хромов перешел от слов к делу, и Анжелика не стала возражать ни против секса, ни против дачи показаний.

Отдышавшись, она поведала, что в «солнечной» электронной компании под руководством Якомото полным ходом идет изготовление опытной партии усовершенствованных микроволновых ракет «Боинг».

– Это что такое? – заинтересовался Хромов. – Они людей собираются поджаривать?

– А вот и нет, – ответила Анжелика, улыбаясь с чувством превосходства, которого ни разу не испытала во время спаррингов на двуспальной кровати Хромова. – Микроволновое излучение уничтожает электронику, а не население. Компьютеры, телефоны, системы видеонаблюдения. Уже проводились испытания. Якомото сказал, что успешные. Ракеты опробовали на нескольких станциях противовоздушной обороны. Все они вышли из строя. То же самое произошло с военной эскадрой. Она «ослепла» и не сумела запустить ни одного «Томагавка». Понимаешь, чем это пахнет?

– Примерно, – буркнул Хромов, для которого технический прогресс сводился к усовершенствованию автомобилей и всевозможных смертоносных штучек, которые он использовал в своей работе.

– Микроволновые ракеты будет невозможно обнаружить в воздухе, – принялась объяснять Анжелика. – Какой-то там отрицательный коэффициент преломления… я в этом не слишком разбираюсь. Короче, ракета летит на базу, а там ее принимают за стаю ворон, причем находящуюся левее или правее.

– Угу, – сказал Хромов.

– А потом вся электроника отключается и, бац, посылаются уже другие ракеты, крылатые.

– Сначала посылаются, а потом «бац», – поправил Хромов.

– Для страны, против которой применят такую тактику, это ничего не меняет, – возразила Анжелика. Она прикоснулась к ножевому шраму на левом бицепсе Хромова, провела пальцем до плеча и хмыкнула. – Странная татуировка. Петелька какая-то. Что она означает?

– Петля означает петлю, – сказал Хромов.

– Опознавательный знак?

Ответом было молчание.

– Знак, – повторила Анжелика, уже с утвердительной интонацией. – Говорят, таких, с петельками, раз, два и обчелся. Страшная профессия. И что только тобой движет? Долг?

– Можно и так выразиться, – сказал Хромов, уставившись в потолок.

Сейчас его грубоватое лицо казалось Анжелике особенно мужественным и суровым. А Хромов думал не о каком-то абстрактном долге, а о своей работе, которая давала ему возможность путешествовать по всему свету, спать с красивыми женщинами, жить в дорогих отелях и, главное, переживать невероятные приключения. Благодаря редкой профессии его жизнь была ярче и насыщенней, чем у любого миллионера, политика или звезды. Ему не приходилось корпеть над банковскими счетами, пиариться и заигрывать с поклонниками. Все было предельно просто. Он выполнял заказы государства, а оно обеспечивало его по высшему разряду. Долг? Почему бы и нет, раз между ними существовали долговые обязательства.

– Поцелуй меня, – попросила Анжелика, которая все это время согревала взглядом его окаменевший профиль.

Чистый секс закончился, начинались телячьи нежности, совершенно не вдохновляющие Хромова.

– В другой раз. – Он встал. – Пора собираться. Одевайся.

Анжелика отреагировала, как ребенок, которого шлепнули, вместо того чтобы погладить по голове.

– Спасибо, что голой на улицу не выставил, – пробурчала она, собирая одежду, разбросанную по комнате. – Какие же вы все-таки, мужики, сволочи!

– Я не мужик, – сказал Хромов. – Мужики в поле пашут.

– Тебе среди них самое место, – мстительно произнесла Анжелика. – Хам ты, подполковник Хромов.

Пропустив оскорбление мимо ушей, он осведомился:

– Ты с моей стиральной машинкой справишься?

– Что-о?

Концы бюстгальтера, заведенные за спину, выскользнули из пальцев потрясенной Анжелики, издав хлопок, похожий на выстрел из пистолета с глушителем.

– Машинка, – повторил Хромов, кивая в направлении ванной комнаты. – Не могла бы ты забросить туда постельное белье и запустить стирку? Все остальное уже в баке.

Отдавая распоряжения, он одевался перед зеркалом, не глядя на Анжелику.

– Ты… ты… – У нее перехватило дыхание от негодования. – Я тебе что, домохозяйка?

– Не что, а кто. – Хромов застегнул брюки и поправил пояс. – И чего ты раскипятилась, не понимаю? Все равно тебе нужно будет чем-то заняться до отъезда.

Анжелика, у которой никак не получалось справиться со злополучным лифчиком, застыла.

– Какого отъезда?

– На Дальний Восток.

– Какой Дальний Восток? – тупо повторила Анжелика.

– Самый дальний, – сказал Хромов. – А может, еще дальше.

– С какой стати и за чьи шиши?

– По заданию конторы. За государственный счет.

– Это шутка такая? – подозрительно осведомилась Анжелика, ища на лице Хромова признаки скрываемой улыбки.

– Это предложение, от которого невозможно отказаться, – ответил Хромов. – Все согласовано. Думаю, мое начальство уже связалось с твоим, и скоро тебе прикажут отправляться во Владивосток.

– Зачем? – спросила Анжелика, уже готовая поверить в чудо.

– Ассистировать лучшему специалисту СМРТ в ходе операции по удалению очередной злокачественной опухоли. Заодно неплохо бы раздобыть хотя бы одну чудо-ракету.

В этот момент мобильник Хромова заиграл фирменную мелодию Джона Барри. Видя, что Анжелика готова завизжать от радости или броситься ему на шею, он предостерегающе поднял палец. Она осталась на месте, нетерпеливо дожидаясь завершения разговора.

– Порядок, – сказал Хромов, пряча телефон. – Шефы договорились. Ты пригодишься для налаживания контактов с «Санни электроникс». – Поразмыслив, он добавил: – Ну и для всего остального.

– Костя!!!

Разбежавшись, Анжелика прыгнула на него и повисла, как мартышка на пальме. Он взял ее за талию и опустил на пол.

– Минутку. Инструктаж не закончен, лейтенант Чертанова. Станьте в строй.

Держа в одной руке бюстгальтер, а второй отдавая честь, Анжелика отступила на три шага назад.

– Нашим прикрытием во Владивостоке займется майор Глеб Щеглов, который встретит нас в аэропорту, – сказал Хромов. – Я еду за деньгами и билетами, ты остаешься на хозяйстве. Стиральный порошок в ванной за машинкой. В морозилке стейки на любой вкус.

– Но…

– По пути в аэропорт заедем за твоими вещами. Тебя это беспокоит?

Улыбаясь, Анжелика покачала головой.

– Уже не беспокоит. Извини, что сорвалась. Ты не хам, Костя. Ты просто замечательный.

– Попробуй не успеть приготовить обед к моему возвращению, и ты увидишь, какой я замечательный, – проворчал Хромов, прихватил леденец со вкусом лимона и был таков.

Глава 3. Пять ночных выстрелов

Было без пяти минут одиннадцать ночи, и Владивосток постепенно погружался в сон. Все меньше окон светилось на сопках, все меньше огней отражалось в чернильной бухте.

На Тигровую улицу, что протянулась параллельно Набережной, въехала «Тойота» и, сбавляя ход, бесшумно остановилась у бровки, ничем не выделяясь в ряду припаркованных автомобилей. Как большинство из них, она была привезена из Японии и приспособлена для левостороннего движения. Руль в ней размещался справа. За ним, одетый в брезентовую ветровку с откинутым капюшоном, сидел мужчина азиатской наружности.

Ветровка была выгоревшей, вся спина ее была испещрена плохо застиранными пятнами красной краски. Черные волосы обладателя были жесткими и густыми, словно конская грива. Отпущенные возле ушей, они заменяли мужчине баки, а на изрытом оспой лице почти не росли, разве что на кончике подбородка и по краям губ.

Несмотря на то что Тигровая улица находилась в центре города, она не бывала многолюдной и днем, а ночью вообще выглядела пустынной. Тем не менее, прежде чем окончательно заглушить мотор, мужчина долго приглядывался и прислушивался.

Убедившись, что поблизости никого нет, мужчина в ветровке взял с заднего сиденья брезентовый чехол для удочки, положил его на колени и достал оттуда тульский карабин «МЦ-19» с отпиленным прикладом и укороченным стволом. Роторный магазин был заполнен пятью патронами с надсверленными кончиками пуль. При попадании в цель такая пуля разлеталась на части, превращаясь в мелкую картечь.

Передернув затвор, мужчина дослал патрон в патронник и опустил рычажок вниз, запирая затвор намертво. Еще раз осмотревшись, он спрятал карабин в чехол, выбрался из «Тойоты» и пошел вдоль улицы. В своей старенькой ветровке, растянутых джинсах и грязноватых кроссовках он выглядел как заправский рыболов. Лицо его было очень загорелым, выдавая в нем человека, проводящего много времени на солнце.

Дойдя до перекрестка, мужчина пересек улицу. Он направлялся к кафе со светящимся контуром желтого тигра, поднявшего переднюю лапу. Название кафе – «Золотой тигр» – было продублировано китайскими иероглифами.

Оно принадлежало некоему Сяо Ли, до которого мужчине дела не было. Интересовал его лишь завсегдатай заведения, ухаживавший за дочерью хозяина, Йоку. Каждое утро и каждый вечер он приходил сюда. Его старенький «Сузуки Балено» цвета металлик торчал у входа.

Бросив настороженный взгляд по сторонам, мужчина в ветровке поднялся на крыльцо, толкнул белую пластиковую дверь и очутился в небольшом зале с десятком столиков и барной стойкой.

Как всегда в эту пору, кафе пустовало. Лишь три человека, находившиеся внутри, обернулись на бряцанье колокольчика. Плешивый коротышка в белой рубахе с пятнами пота под мышками протирал стаканы за стойкой. Это был тот самый Сяо Ли, владелец «Золотого тигра».

Его дочь Йоку меняла скатерти на столах.

За ней с глупой улыбкой наблюдал тщедушный очкарик в костюме. Это был Ван Вэньминь, предпочитавший представляться Вениамином Ивановым.

Мужчина в капюшоне, наброшенном на голову, подошел к барной стойке, прислонил к ней карабин в чехле, а сам забрался на высокий стул.

– Извиняйте нас, – сказал Сяо Ли. – Поздно. Мы уже закрыться.

Мужчина изобразил недоумение.

– Но дверь была открыта, вот я и вошел. Мне только сто грамм коньяка. – Он показал пальцами рюмку. – Что-то не спится.

– Нет коньяк. Вы уходить. Извиняйте.

– Как же так, – огорчился мужчина. – Я хочу выпить за удачную рыбалку. Показать вам, какую навагу я поймал?

Он взял футляр, положил его на колени и начал расстегивать. Йоку посмотрела на Ван Вэньминя; тот встал, не зная, как быть. Решительнее всех повел себя Сяо Ли, который обогнул стойку, чтобы приблизиться к мужчине. Этого он и добивался. Теперь все трое находились перед ним, так что можно было не опасаться удара бутылкой по затылку.

– Ничего не надо! – заявил Сяо Ли. – Уходить! Немедленно!

– Вам же сказано, – вмешался Вэньминь, – кафе закрыто.

– А-а, – протянул мужчина, – так вы грубияны. Ну, тогда не обижайтесь.

Капюшон соскользнул с его головы, чехол с шуршанием упал на пол, а карабин остался у него в руках.

Йоку, отошедшая в сторонку, чтобы вызвать по телефону полицию, услышала оглушительный грохот и оглянулась. Ее отец, спина которого состояла из красных лохмотьев, стремительно пятился прямо на нее и судорожно взмахивал руками, словно стараясь сохранить равновесие.

Она выставила руки, чтобы подхватить его, когда что-то тяжелое и горячее ударило ее в грудь чуть ниже того места, где сходятся ключицы. Это произошло одновременно с новым раскатом грома. Йоку подбросило и швырнуло на столик, покрытый чистой скатертью, которая сразу перестала быть чистой. Столик опрокинулся, она свалилась на пол, сверху на нее упал отец, все это время продолжавший отступать назад с растопыренными руками.

Ван Вэньминь не видел этого. В его сузившемся поле зрения находился только мужчина с ружьем, даже не сам мужчина, а его улыбающееся лицо с редкими волосками у рта и на подбородке. Ничего страшнее этой улыбки Вэньминь в своей жизни не видел.

– А-а-а! – закричал он, кидаясь к выходу.

Две разрывные пули, попавшие в поясницу и под лопатку, заставили Вэньминя отклониться от курса. Не попав в дверь, он ударился в стену с такой силой, что пробил гипсокартон, которым была обшита кирпичная кладка.

Упавший Вэньминь перекатился на бок и увидел огромные грязные кроссовки, неумолимо приближающиеся к нему. Ступая по полу, они производили звуки, подобные тем, которые можно услышать, когда поблизости забивают сваи.

Умп! Умп! Умп!

– Не-е-ет! – взмолился Вэньминь.

Выстрел в упор разнес его желудок в клочья. Не успев испытать боль, Вэньминь застыл в луже собственной крови.

Действуя ногой, убийца перевернул его на спину. В принципе, от компьютерщика не было особого вреда, но не стоило ему вмешивать сюда посторонних. Что ж, пусть его смерть станет предупреждением другим. Никто не смеет противостоять организации Виктора Хоу.

Опустившись на корточки, убийца подержал пальцы на запястье трупа. Потом, перейдя к телам отца и дочери, проверил пульс у них. Никаких признаков жизни. Одни только признаки смерти.

Передвигаясь осторожно, чтобы не испачкать подошвы в крови, убийца вернулся за чехлом, спрятал карабин и вышел на улицу.

Здесь по-прежнему было тихо. Выстрелы не потревожили жителей улицы Тигровой или были приняты за разрывы петард. С тех пор как россияне увлеклись пиротехникой, работа киллеров значительно упростилась.

Беспрепятственно вернувшись в «Тойоту», мужчина в ветровке доехал до Спортивной гавани, где, прогулявшись вдоль набережной, забросил карабин в воду и пошел обратно.

Прежде чем сесть за руль, он взглянул на часы. Операция заняла восемнадцать минут семь секунд. Он управился на пятьдесят три секунды раньше, чем планировал.

Улыбнувшись, мужчина включил радио, настроенное на волну китайской станции. Хорошая музыка всегда помогала ему снять лишнее напряжение.

* * *

Голос сержанта ППС в телефонной трубке звучал скорее устало, чем взволнованно. Выслушав его, заместитель начальника Управления уголовного розыска Криворук понял, что попадет домой не скоро. За окном его кабинета чернела беспросветная ночь. Под стать настроению хозяина кабинета.

– Где? – спросил он коротко.

– Я сперва решил, что это граната рванула, – сказал сержант. – Все в кровище, ступить некуда. Три жмура. Два мужика и одна баба молодая. Личности установлены. Хозяин кафе, его дочь и ее хахаль. Всех в клочья разнесло.

– Я не просил докладывать подробности, – сказал Криворук, массируя пальцами переносицу. – Я спросил: где.

– Фрунзенский район, улица Тигриная…

– Тигровая.

– Тигровая, – поправился сержант. – Кафе «Золотой тигр». Китайское, как я понимаю. Китайцев и завалили.

Зажмурившись, Криворук потер веки.

Голова раскалывалась. Глаза пекло. А как еще могло быть после сорокавосьмичасового рабочего дня с семью часами сна урывками? Пока начальство рапортовало наверх о снижении подростковой преступности, взрослые жители Владивостока словно с ума посходили. Восемь трупов за двое суток. Уже одиннадцать с этими тремя в кафе «Золотой тигр» на Тигровой улице.

– Зоопарк хренов, – выругался Криворук.

– Вы про китайцев? – спросил сержант.

– Про жизнь в общем и целом.

– Есть и хорошие новости.

– Неужели? – удивился Криворук.

– Да, – подтвердил сержант тоном человека, приготовившегося сделать сюрприз. – У нас есть свидетель.

– Свидетель?

– Так точно, товарищ майор. Наш, русский. Охранник. Отсыпался в подсобке перед дежурством. До того как устроиться на работу, бомжевал. Его законная супруга на улицу выставила.

– Ты мне его биографию излагать собрался? – рыкнул Криворук.

– Это я к тому, что он живет там, – обиженно сказал сержант. – А дверь в подсобные помещения приоткрыта была. Вот он, значит, в щелку все и видел.

– Почему не вмешался? Охранник все же.

– Это название одно. Так ведь не Шварценеггер и без оружия. Он и за грузчика, и за посудомойку.

– Ясно, – сказал Криворук. – Не отпускай его от себя ни на шаг. Скоро буду.

– Вас понял. Ждем.

Оборвав разговор, Криворук тут же набрал другой номер. Дожидаясь ответа, он хлебнул теплого пива из банки. Оно совершенно выдохлось и отдавало железом. В голову пришла мысль, что, наверное, такой же привкус бывает во рту у утопленников, которых регулярно вылавливают в бухте Золотой Рог.

– Алло, – сонно промямлила жена.

– Привет, Клара, – произнес Криворук совсем другим голосом, домашним.

– Ты знаешь, который час? – осведомилась она после долгого молчания.

– Знаю.

– И где ты шляешься, хотела бы я знать?

– Я не шляюсь, я работаю.

Они произносили свои реплики, как актеры, которым осточертели их роли. Оба наперед знали, кто что скажет и чем диалог закончится.

– Что интересненького на этот раз? – спросила жена. – Кража, изнасилование, ограбление? Чем ты порадуешь меня, когда, наконец, появишься дома? А, майор?

– Клара…

– Похищение ребенка? Поджог?

– Групповуха, – вздохнул Криворук.

– Ты что, в сауне?

В голосе жены зазвучал металл. Криворук мысленно обозвал себя кретином.

– Групповое убийство, – торопливо произнес он. – Три трупа в кафе. Хозяин, его дочь и еще один.

На другом конце провода молчали. Криворук медленно сжал в кулаке пивную банку. Раздался хруст, по руке потекла пенистая кислятина. Морщась, он отвел руку подальше, чтобы не залить бумаги, разложенные на столе. В кабинете запахло дешевой забегаловкой.

– Клара, ты слушаешь?

– Да, – сказала жена.

– Работа у меня такая, Клара. Я не виноват, что они словно с цепи сорвались, стреляют, душат, режут, насилуют. Кто-то должен поддерживать порядок, Клара. Иначе нам всем хана.

– Я знаю. – Она вздохнула. – Ты поосторожнее там, Коля.

Уф-ф!.. У него словно гора свалилась с плеч. Его назвали по имени, значит, не все потеряно.

– Все будет в порядке, не волнуйся, – мягко сказал Криворук.

– Хотелось бы. Но не получается. Счастливо!

Она отключилась, не дав ему возможности попрощаться. Так всегда бывает, если он задерживается на службе. Криворук улыбнулся, посмотрел на мокрую руку и, насупившись, стал вытирать туалетной бумагой. От нее разило пивом. На линолеуме осталось неопрятное пятно.

– Корольков! – рявкнул Криворук, выглядывая в коридор. – Машину на выезд!

Из дежурки выскочил Корольков и, преувеличенно топая ботинками, побежал к выходу.

– Стой!

Корольков остановился и обернулся.

– Да, товарищ майор?

– У вас в холодильнике пиво осталось?

– Найдем, товарищ майор.

– Тащи сюда, – велел Криворук. – И шевелись, шевелись!

Глава 4. Пули 7,62 и шарики для пейнтбола

Майор Глеб Щеглов был медлительным тяжеловесом, напоминающим борца сумо, сбросившего пару десятков килограммов и остановившегося на этом. Любая температура выше нуля градусов по Цельсию представлялась ему тропической жарой, а летом он просто таял на солнце, как огромная Снегурочка. Преодолев сорок километров, отделяющих краевое Управление ФСБ от аэропорта, он совершенно взмок и (в который раз!) дал себе слово раскошелиться на кондиционер в служебном авто.

Очутившись в прохладном зале под высоким сводом, Щеглов бросил взгляд на табло и двинулся мелкими шажками к терминалу, из которого должны были появиться москвичи. Они уже шли ему навстречу: лысый, как бильярдный шар, мужчина в стальном костюме и рыжеволосая женщина, катящая за собой чемодан. Узнав их по присланным фотографиям, Щеглов поднял ладонь в приветственном жесте.

– Добро пожаловать во Владивосток.

Оклик сопровождался сипящей одышкой.

Москвичи остановились. Все трое отошли в сторонку, где Щеглов полез за удостоверением, но мужчина удержал его руку.

– Если вы чем-то отличаетесь от своего портрета, то только масштабами.

– В жизни вы симпатичней, – добавила рыжеволосая.

– Очень приятно, – брякнул Щеглов, покраснел и достал носовой платок размером с небольшое полотенце.

– Я Хромов, – представился мужчина и кивнул на спутницу. – А это Анжелика Чертанова.

Увидев ее вблизи, Щеглов испугался, что его хватит удар. С этой минуты он ни разу не посмотрел ниже шеи этой чертовки.

– Боюсь, у меня для вас плохие новости, – пропыхтел он, обтираясь платком.

– Насколько плохие? – поинтересовался Хромов.

Медля с ответом, Щеглов осторожно покосился на Анжелику.

– Не стесняйся, майор, – сказал Хромов, непринужденно переходя на «ты». – Она в теме.

– При мне можно все, – улыбнулась Анжелика, – кроме похабных анекдотов и тостов за прекрасных дам.

Щеглов смешливо фыркнул и потупился.

– Сегодня утром просматривал полицейскую сводку за ночь, – сказал он. – В китайском кафе застрелили троих.

По лицу Хромова пробежала тень.

– Кафе называется «Золотой тигр»? – спросил он.

Щеглов уставился на него в полном замешательстве.

– Откуда ты знаешь?

– Интуиция, – сказал Хромов. – У меня здесь, – он прикоснулся к своему черепу, – словно радар встроен. Шестое чувство, третий глаз, называй как хочешь. Но многие вещи я за версту чую.

– Да? – уважительно произнес Щеглов и, окинув Хромова взглядом, подумал, что тот, наверное, бреет голову, чтобы лучше улавливать таинственные экстрасенсорные сигналы. – В общем, ты угадал, – признал он. – Заведение называется «Золотой тигр». Не знаю, что именно там произошло, но один из покойников – твой приятель.

Хромов кивнул:

– Ван Вэньминь.

– Паспорт у него на имя Вениамина Иванова, – уточнил Щеглов. – Обычное дело. Маскируются, узкоглазые. – Спохватившись, он кашлянул в кулак и пробормотал: – Извини, вырвалось.

– Все в порядке, – сказал Хромов, лицо которого не выражало ровным счетом ничего. – Достали азиаты?

– Только за прошлый год триста тысяч в Приморье пожаловало. Это легально. А тех, что шифруются, сколько? Китайцы, корейцы, узбеки, всех не перечтешь.

– И не надо, – сказал Хромов. – У них свои заботы, у нас свои. Вы на машине?

– Да, – подтвердил Щеглов.

– Я возьму такси, ты отвезешь Чертанову. Нас где поселили?

– Ведомственный коттедж на побережье. Дешево и сердито.

– Отлично. – Хромов посмотрел на часы. – Я наведаюсь в кафе, а потом приеду. Рассказывай, как найти ваш пансионат.

Пока Щеглов объяснял, Хромов коротко зевал с закрытым ртом, избавляясь от воздушных пробок, образовавшихся в ушах после многочасового перелета. Сна не было ни в одном глазу. Начиналась охота.

* * *

Все было знакомо до тошноты: звуки, запахи, обстановка и разговоры, разговоры, разговоры…

– Нет, сначала ему выстрелили в спину, а потом уж добили в живот…

– Оп-ля! Вот, кстати, последняя гильзочка…

– Фрагменты костных и мышечных тканей на полу свидетельствуют о том…

Заложив руки за спину, Криворук смотрел в окно на улицу. Этим распроклятым утром он ненавидел себя и свою работу сильнее, чем когда-либо прежде. Минувшей ночью вместо того, чтобы выехать на место преступления, он прикончил все запасы пива в управлении, где-то поддал еще, а потом приказал везти себя домой, где, разумеется, ничего хорошего его не ожидало. Учуяв запах перегара, жена сказала, что теперь ей ясно, чем Криворук занимается в рабочее и нерабочее время, и устроила ему такой разнос, что разбудила детей и соседей. Ночевать пришлось на даче в Соловей-Ключе. После этого, небритый и помятый, Криворук всю дорогу избегал взгляда Королькова, примчавшегося по вызову.

Дорога в город была сравнима с путем на Голгофу. На ухабах содержимое желудка подпрыгивало до гортани, оставляя во рту мерзкий привкус. Криворук был почти уверен, что Корольков нарочно пересчитывает колесами все огрехи асфальтового покрытия.

Он ошибался. Как и все сотрудники УГРО, сержант Корольков знал, что майор Криворук плохо переносит поездки в транспорте и быстро укачивается даже абсолютно трезвый и на самой гладкой дороге. Поэтому он делал все, чтобы облегчить страдания начальника, но все равно пришлось дважды останавливаться, прежде чем они добрались до места.

– Я за водичкой выскочу? – спросил Корольков, когда они проезжали мимо ларька на улице Тигровой.

– Давай, – сказал Криворук простуженным голосом. – И мне прихвати бутылку. Жарко что-то.

Только эта газировка и помогала ему держаться на виду у следственной бригады. Моргая глазами, Криворук чувствовал, как они слипаются. Время от времени он набирал домашний номер, но жена не отвечала. Настроение от этого не улучшалось. Общее состояние тоже.

– Товарищ майор, – послышалось за спиной, – пожалуй, мы тут закончили.

Это был младший лейтенант Антон Соловушкин, самый молодой и самый перспективный оперуполномоченный уголовного розыска. По мнению Криворука, его главный недостаток заключался в том, что он и стремился быть самым-самым. Неудачи или критика совершенно выбивали его из седла.

– Излагай, – сказал Криворук и, с отвращением дымя сигаретой, стал слушать, кивая, когда выводы Соловушкина совпадали с его собственными.

Он поведал, что стрелял один человек, вооруженный иностранной штурмовой винтовкой. Пули были натовские, калибра 7,62×51. Для большей убойной силы их надпилили или надрезали. Все три жертвы умерли фактически мгновенно. Никто не успел оказать сопротивления.

– Свидетеля допросили? – спросил Криворук. – Как его?

– Чередняков Олег Юрьевич, – напомнил Соловушкин.

– Я и говорю, Соловушкин. Что он показал?

– Убийца был одет в куртку с капюшоном. Китаец. Перебив всех, даже не заглянул в кассу и не обыскал трупы. Соловушкин говорит, что китаец открыл огонь после того, как ему отказались налить коньяку.

– Чушь, – поморщился Криворук. – Типичная разборка банд.

– Тонгов, – похвастался эрудицией Соловушкин, за что удостоился неодобрительного взгляда начальства.

– Ты мне лучше скажи, где он сейчас?

– Никуда не денется, товарищ майор. Если, конечно, удастся установить его личность.

Криворук выкатил на лейтенанта налитые кровью глаза.

– Что значит: установить? Ты же сам сказал, что его фамилия Чередняков.

– Ах, вы про свидетеля… – Соловушкин облегченно засмеялся. – А я думал, вам убийцу вынь да положь.

– Весело тебе? – спросил Криворук. – Цирк тебе здесь? – Он кивнул на разбросанные по залу трупы.

– Простите. – Соловушкин сделался серьезен. – Чередняков содержится в подсобке. Напуган до смерти, до сих пор трясется как банный лист.

– Банный лист липнет.

– Что?

– Ничего. Веди его сюда.

Но знакомство с очевидцем Чередняковым пришлось отложить. Подскочил Корольков, шепнул, что с майором желает побеседовать эфэсбэшник.

– Чего ему надо? – проворчал Криворук.

– Не могу знать, товарищ майор.

– А не сблюет твой эфэсбэшник?

– Не могу знать, – повторил Корольков.

– Ладно, сейчас проверим. Пусть войдет.

Представитель Антитеррористического центра скользнул взглядом по трупам и направился к Криворуку, в котором сразу распознал главного. Выглядел этот бритоголовый тип так, что немедленно хотелось проверить его на предмет причастности к организованной преступной группировке. С левой стороны его пиджака угадывались очертания наплечной кобуры и того, что в ней обычно носят. Однако предъявленное им удостоверение оказалось настоящим, не внушающим подозрений. Оно было выдано подполковнику ФСБ Хромову, хотя его принадлежность к секретной службе по розыску и уничтожению террористов там никак не отображалась.

– Что вас сюда привело? – хмуро осведомился Криворук, когда знакомство состоялось.

– Трупный запах, – невозмутимо ответил Хромов, пряча удостоверение. – Мне нужны подробности.

– Вышлю вам копии протоколов и заключений экспертизы.

– Предпочитаю получать информацию из первых рук.

– А какао с чаем? – поинтересовался Криворук.

– Нет, спасибо.

Отвернувшись, Хромов направился к трупу Вэньминя. Криворук придержал его за локоть.

– Туда посторонним нельзя, – сказал он. – Проводятся следственные мероприятия.

Он всегда гордился силой своих пальцев и в свободное время упражнял их с помощью теннисного мячика, который держал в верхнем ящике письменного стола. Но Хромов избавился от захвата с такой легкостью, словно с вареными макаронами, а не с тренированными пальцами Криво– рука.

– Мне можно, – сказал Хромов.

Присутствующие оставили свои дела, украдкой наблюдая за сценой, разыгрывающейся у них на глазах.

– А я говорю, нельзя! – повысил голос Криворук.

Он снова протянул руку. На этот раз Хромов поймал его за запястье и, притянув к себе, тихо произнес:

– Не зарывайся, майор. На тебя смотрят подчиненные. Предлагаю сотрудничество и свою помощь.

– А если я откажусь? – строптиво спросил Криворук.

– Один мой звонок, и тебя заменят другим, более покладистым.

На протяжении нескольких секунд майор Криворук смотрел в темно-коричневые глаза, устремленные на него. Внутренний голос подсказал ему, что слова столичного подполковника не расходятся с делом.

– Отпусти, – буркнул он.

Хромов разжал пальцы:

– Пожалуйста.

– Чем ты можешь мне помочь? – спросил Криворук, перебарывая желание потереть затекшую кисть руки.

– Это было убийство на почве мести. – Хромов показал на труп Вэньминя. – Настоящей мишенью был он, а эти двое попали под раздачу случайно. Убитый – программист из «Санни электроникс».

– Все это я и без тебя знаю.

– Кроме мотива убийства, м-м?

Хромов подмигнул, а Криворук неожиданно для себя ухмыльнулся.

– Ну, до этого бы мы и сами докопались, – сказал он.

– Не так быстро, верно?

– Парень работал на вас?

– Нет, но я на него очень рассчитывал, – признался Хромов. – С его гибелью оборвалась одна очень важная ниточка.

– Попробуем восстановить твою ниточку, – сказал Криворук. – Сейчас побеседуем с очевидцем.

– Вот это дело.

Охранник Чередняков был спортивным, но порядком потасканным мужчиной с моложавым лицом и старческими мешками под глазами. Войдя в зал, он побледнел и опасливо посмотрел по сторонам. Его рассказ не отличался красноречием:

– Тот псих сто грамм попросил. Его хотели турнуть. Тогда он достал обрез и положил всех троих к такой матери. Выстрелы были как из пушки.

Эта песня продолжалась минут пять, пока Криворук не заставил Череднякова сменить пластинку. Оказалось, он запомнил кое-какие немаловажные подробности. Хромов в допрос не вмешивался, а только посматривал издалека, что Криворуку понравилось.

– Хочешь задать ему пару вопросов? – спросил он у Хромова.

Тот отрицательно покачал головой, и Чередняков был отпущен под подписку о невыезде.

Переглянувшись, Криворук и Хромов уединились за столиком в дальнем углу, где первый тут же присосался к бутылке газировки, а второй сунул в рот леденец на палочке, распространяющий тонкий аромат ананаса.

– Где этот хрен раздобыл армейский «Винчестер», хотел бы я знать? – произнес Криворук, отдуваясь.

– Это было охотничье ружье, – возразил Хромов. – Карабин.

– Ты гильзы видел?

– Ага, полюбопытствовал. Пока ты сторожа мурыжил.

– Тогда ты плохо разбираешься в боеприпасах, подполковник, – с удовольствием констатировал Криворук. – Это патрон 7,62×51, разработанный компанией «Винчестер» и принятый на вооружение в армиях НАТО и США.

– Это наш патрон того же калибра, – возразил Хромов. – Гильза тоньше, чем у армейского патрона. Это потому что в охотничьем стволе давление меньше. Кстати, о гильзах. Стрелявший их не собрал умышленно. Это вызов.

– Может, не догадался?

– Нет, майор. Работал профессионал. Посмотри, как он грамотно всех положил. И ни одного отпечатка подошвы. Опять же, выручку не тронул. Это для него мелочь.

– Пожалуй, ты прав, – вынужден был признать Криворук. – Сечешь, подполковник.

Он допил воду и поставил пустую бутылку на стол.

– Работа такая, – сказал Хромов, двигая тонкой палочкой, торчащей у него изо рта. – Что тебе удалось вытащить из сторожа?

– Кое-что удалось. Он сказал, что убийца был маленький, худой, черноволосый. Скорее всего, китаец. На нем была выгоревшая ветровка, а лица Чередняков не видел или не запомнил с перепугу. Если мотивом была месть…

– Сто процентов, – вставил Хромов. – Вэньминю угрожали и с ним расправились.

– Тогда, – продолжал Криворук, – можно предположить, что это была разборка между китайскими кланами. – Вспомнив реплику Соловушкина, он добавил: – Тонгами.

– Покойный не состоял в группировке. Я почти уверен.

И Хромов вкратце передал суть телефонного разговора с Вэньминем.

– Что ж, поищем среди электронщиков, – сказал Криворук. – Но для начала я попросил выяснить, сколько в городе площадок для пейнтбола.

– Пейнтбола? – переспросил Хромов, отбросив обглоданную палочку.

Для Криворука это был момент триумфа и прекрасная возможность поквитаться за то унижение, которое пережил он, когда приезжий выкручивал ему пальцы.

– Пейнтбол, – сказал он, – это такая командная игра. Собираются пацаны или взрослые мужики, вооружаются пневматическим оружием и пуляют друг в друга желатиновыми шариками с краской. Попали в тебя, остается пятно, похожее на кровавое. Все, ты ранен или убит.

– При чем тут пейнтбол? – спросил Хромов, терпеливо выслушавший эту лекцию.

– Разве я не сказал? – притворно удивился Криворук. – Свидетель заметил на ветровке убийцы характерные кляксы от растительной краски. Вообще-то она хорошо смывается, но, видимо, ветровку постирали небрежно, и пятна сохранились.

– А он не мог ошибиться, этот свидетель?

– Теоретически – да, но практически вряд ли. Одно время он подрабатывал на фирме «Владгейм» в городском парке. Чинил оборудование, убирал территорию. Ну и, конечно, наблюдал при случае за баталиями… Минутку.

Взяв зазвонивший мобильник, Криворук выставил перед собой указательный палец. Закончив разговор, оперся руками на стол, наклонился в сторону Хромова и сказал:

– Итак, мы имеем четыре пейнтбольных клуба. Один я уже назвал. Остальные – «Ежик в тумане», «Хазард» и «Самострелы».

– «Владгейм» отпадает.

– Почему?

– Чередняков узнал бы стрелка.

– Не обязательно, – сказал Криворук. – Китаец мог появиться в клубе уже после того, как Череднякова турнули за пьянку.

– Резонно, – согласился Хромов. – Ты хороший мент, майор.

– Я теперь полицейский. Коп.

– Копы в Америке. Наши полицейские так и останутся ментами.

– А вы – чекистами, – парировал Криворук.

– Так никто не спорит, – улыбнулся Хромов.

Поговорив еще немного, они сошлись на том, что надо искать китайца, который крутится вокруг компании «Санни электроникс» и увлекается пейнтболом. Криворук сказал, что выделит для этого расторопных оперов, а Хромов пообещал навести справки по своим каналам и попросил разрешения осмотреть вещи несчастного Вэньминя.

Полистав фальшивый паспорт на имя Вениамина Иванова, он включил его мобильник, пролистал журнал звонков и принялся изучать SMS-почту. Особенно его заинтересовали послания от некой Ван Джу. Зная, что китайцы пишут сперва фамилию, а потом уж имя, Хромов понял, что она является той самой сестрой из Гонконга, которую упоминал Вэньминь. Тем более что переписка между ними велась китайскими иероглифами.

Скопировав эсэмэски, Хромов пропустил их через переводческую программу своего смартфона. Первые две, датированные прошлым месяцем, оказались пустышкой. Зато последнее сообщение было достаточно интригующим. Оно гласило:

Брат, я выяснила адрес любовницы Виктора. Ее зовут Лилинг Фань, она живет на Коулун-Роуд, 16. Ее слуга сказал, что у нее свои джонки и казино «Голодный Дракон» в Макао. Если узнаю что-нибудь еще, напишу.

Хромов хмыкнул. Да, в поисках Виктора Хоу бедняга Вэньминь копнул глубоко… слишком глубоко… и приготовил себе могилу…

Удастся ли выйти на Хоу через его любовницу в Гонконге? В сущности, это не так уж далеко от Владивостока.

Подняв глаза от телефонного дисплея, Хромов увидел Криворука, наблюдающего за ним.

– Что-нибудь важное?

– Любовная переписка, – сказал Хромов. – Пожалуй, мне здесь делать больше нечего.

– Знаешь, – задушевно произнес Криворук, – почему-то мне так тоже кажется.

* * *

Ведомственный коттедж ФСБ находился на берегу уютной бухточки, защищенной скалами от ветра и посторонних взглядов. Обнесенный зеленой оградой, он почти сливался с окружающей зеленью. Калитка, по всей видимости, была снабжена сигнализацией, потому что Щеглов вышел навстречу Хромову. Его щеки были пунцовыми.

– Как успехи? – поинтересовался он, вытирая затылок носовым платком.

– Об успехах говорить рано, – сказал Хромов. – Но кое-какие зацепки появились.

– Вот и отлично, – сказал Щеглов. – Ваша спутница в доме. Там вы найдете все необходимое.

Он указал на дверь большим пальцем, явно не собираясь возвращаться внутрь.

– И оружие? – спросил Хромов, пытаясь отгадать причину нервозности Щеглова.

– Все необходимое, – подчеркнул Щеглов. – И холодильник, и арсенал пополнены специально к вашему приезду. Лейтенант Чертанова покажет, где что. Ключи от машину у нее. – Он кивнул на черный внедорожник «Ниссан Икс-трейл», стоящий у входа. – Устраивайтесь и чувствуйте себя как дома. Лейтенант сказала, что вы, наверное, захотите отдохнуть после путешествия.

Всякий раз, когда Щеглов упоминал Анжелику, он был вынужден сглатывать.

– Кроме нас, в доме кто-нибудь есть? – спросил Хромов.

– Нет, но за ним ведется постоянное наблюдение. Наружное, разумеется.

– Разумеется.

– Вот, пожалуй, и все. – Разведя руками, Щеглов с надеждой протянул: – Так что, если я вам больше не нужен…

– Думаю, дальше мы справимся сами, – успокоил его Хромов и, попрощавшись, отправился искать Анжелику.

Она крутилась перед зеркалом в малиновом купальнике. Две половинки другого валялись на диване.

– Никак не могу решить, какой надеть, красный или белый, – пожаловалась она.

– Поэтому спросила совета у Щеглова? – предположил Хромов.

– Да, а что?

– А если бы его кондрашка хватила? Мужчинам его комплекции волноваться опасно.

– Думаешь? – встревоженно спросила Анжелика. – Тогда хорошо, что я не появилась перед ним топлес. Виновата. – Она довольно удачно спародировала стойку «смирно». – Какие наши дальнейшие действия?

– Механические, – решил Хромов, подумал и уточнил: – Возвратно-поступательные.

Потом он выпроводил Анжелику к бассейну, а сам связался со Вторым. Тот взял трубку после второго гудка и спросил, как дела. Лихо отбарабанив рапорт, Хромов стал ждать, пока Второй переварит информацию. Это заняло добрых полминуты.

– Какие ваши дальнейшие действия? – спросил Второй, почти в точности повторив недавний вопрос Анжелики.

«Механические», – было готово сорваться с языка Хромова. Он заставил себя отвести взгляд от окна, за которым заманчиво поблескивал бассейн с плавающей Анжеликой.

– Пару дней пошустрим здесь, – сказал Хромов, – а если ничего не найдем, вылетим в Гонконг.

– Так ли уж это необходимо? – заколебался Второй, старавшийся экономить на расходах там, где это было можно… и где нельзя.

– Разве хочется? Надо.

В домашнем кабинете Хромова висела карта мира, на которой он отмечал красными крестиками точки, сделавшиеся «горячими» благодаря его появлению. Гонконг среди них не значился.

– Ладно, там видно будет, – проворчал Второй.

Сразу после него на связь вышел Криворук.

– Ты веришь в случайные совпадения? – спросил он.

– Нет, – ответил Хромов, – хотя вся жизнь состоит из совпадений.

Не оценив всю глубину этой философской мысли, Криворук пояснил:

– Оказывается, компьютерные гении из «Санни электроникс» постоянно проводят турниры по пейнтболу.

– Где? – оживился Хромов.

– В тридцати кэмэ от центра города, на базе отдыха «Орбита». Раньше они выкупали площадку фирмы «Хазард», но тут на горизонте возникли «Самострелы», да еще с фантастическими скидками. Плюс бесплатный транспорт до базы.

– Перехватили клиентов.

– Вот именно, – подтвердил Криворук. – И сорвали неплохой куш. Понятно, что так им проще шпионить за сотрудниками «Санни».

– Хорошо бы взглянуть на них поближе, – пробормотал Хромов.

– Вдвоем на площадке мы бы смотрелись глупо. Но там есть небольшой ресторанчик. Предлагаю посидеть в нем вечером.

– Для прикрытия прихвачу свою сотрудницу. С ней мы будем смотреться естественнее.

– Как скажешь. В семь заеду за вами. Если только… – Поколебавшись, Криворук решительно закончил: – Обязательно заеду.

Попрощавшись с ним, Хромов смастерил себе бутерброд с семгой, вышел из дома и остановился над Анжеликой, растянувшейся на шезлонге.

– Как в раю, – сказала она, прикрывая глаза от солнца.

– Из рая бы нас давно выперли, – рассудительно заметил Хромов, – а тут можно.

Жуя бутерброд, он жмурился то ли от солнца, то ли от удовольствия.

– Мог бы и мне бутерброд сделать, – капризно заметила Анжелика.

– Скоро обед, – заявил Хромов, – а у тебя пока что одна обязанность – беречь собственную фигуру.

– Тебе, значит, можно, а мне нельзя?

– Именно. Между прочим, я бы не отказался повторить.

Глаза Анжелики засверкали.

– Еще одна сиеста?

– Еще один бутерброд, – сказал Хромов.

С этими словами он стянул рубашку и, не глядя на подругу, растянулся на соседнем шезлонге.

Показав этому деспоту язык, она отправилась выполнять его заказ.

Глава 5. Гранатовый сок с гранатами

Лето, обычно такое облачное и прохладное во Владивостоке, выдалось не просто теплым, а по-настоящему жарким. Старожилы бурчали, что все это закончится проливными ливнями и тайфунами, но пока что можно было наслаждаться великолепной погодой.

Город, раскинувшийся амфитеатром на кончике полуострова Муравьева-Амурского и соседних островах, нежился в теплых сумерках. Загоревшие купальщики возвращались домой после солнечного дня, проведенного на пляжах бухт и заливов. Сопки, окружающие Владивосток, погружались в темноту, на небе проступили первые бледные звезды.

На базе отдыха «Орбита» было малолюдно. Зимой здесь не было отбоя от желающих покататься на лыжах, санках и коньках, а летом поток посетителей иссякал, как вода в обмелевшей реке. Лыжные трассы зарастали травой и кустарниками, на месте катка возводился балаган для простеньких аттракционов, гостевые домики пустовали. Спросом пользовался разве что пейнтклуб «Самострелы» с его двумя площадками: спортивной и так называемой деревенской, включающей в себя территорию заброшенного поселка. В лучшие времена за него сражались армии по двадцать человек, вооруженные не только пневматическими ружьями, но также гранатами, поражающими живую силу соперника все той же краской.

Инструктор пейнтклуба, уединившийся с телефоном за кустом рододендрона, поморщился, чувствуя запах пота, исходящий от его тела. Весь день он проходил в ветровке, и порой ему было жарковато, но инструктор привык к своей униформе, а иногда даже надевал поверх одежды пробковый жилет. Он был не из тех пижонов, которые выходили на поле боя без защитной маски или в шортах. Желатиновые шарики оставляли на теле синяки и могли запросто выбить глаз.

Абонент вот уже минут двадцать находился вне зоны досягаемости. Раз за разом выслушивая женский голос, предлагающий перезвонить позже, инструктор испытывал сильнейшее желание всадить ей пулю между глаз, чтобы она заткнулась навсегда. Но женщина-оператор находилась вне пределов досягаемости, а вооружен инструктор был всего-навсего полуавтоматическим ружьем с баллоном сжатого воздуха. На профессиональном языке оно именовалось маркером. Из него можно было выпустить до девяти шариков в секунду, но, увы, ни одной настоящей, полновесной пули.

Внизу, сквозь кроны деревьев, виднелись лунные отблески на бархатной глади Лазурной бухты. Рассеянно наблюдая за ними, инструктор вновь нажал кнопку вызова и – о чудо! – ему наконец ответили.

– Да?

– В дело вмешался сотрудник ФСБ, – заговорил инструктор по-китайски. – Он из Москвы, его зовут Константин Хромов.

– Я сталкивался с ним однажды, – процедил голос в трубке. – Это было давно, еще на Камчатке.

– Теперь он появился здесь. Если так пойдет дальше, то он до Гонконга доберется.

– Этого нельзя допустить.

– Я понимаю.

– Он опасен. Это не простой агент. ФСБ лишь прикрытие. На самом деле он служит в Антитеррористическом центре. Где он сейчас?

– Приехал на базу, – пояснил инструктор. – С ним еще один мужчина и какая-то рыжая шлюха.

– Рыжая? – спросил голос. – Опиши мне ее.

– Я незаметно сфотографировал всех троих. Сейчас вышлю снимок.

Когда разговор возобновился, собеседник инструктора мрачно констатировал:

– Это та самая женщина, которая недавно приезжала в Гонконг вместе с Якомото.

– В таком случае, она русский агент, а Якомото не умеет хранить секреты своей компании.

– Совершенно верно. Нужно будет заняться им. Но сначала – Хромов.

– Хорошо. Я сегодня же позабочусь о нем.

– Надеюсь.

Связь оборвалась без дежурных прощальных фраз. В них не было необходимости.

Инструктор выбрался из своего укрытия и направился в сторону ресторана, выбирая такой маршрут, чтобы не выходить на свет. Территория была пустынна, но из открытых окон ресторана доносились голоса и музыка. Инструктор стал так, чтобы видеть Хромова и его грудастую спутницу. На лбу мужчины, сидящего с ними за столом, было написано: «легавый». Кто-то мог этого не замечать, но опытный глаз инструктора сразу распознал полицейского.

Он не думал, что эта троица появилась здесь случайно. Сейчас они мирно кушали и болтали, но на самом деле они явились по его душу. Хорошо еще, что умник Ван Вэньминь не успел разболтать Хромову все, что знал. Но и самой малости хватило. Собираются ли эти трое начать поиски сразу после ужина или подождут до утра?

Отойдя за угол, инструктор позвонил в местный отель и, изменив голос, поздоровался.

– Чем могу служить? – спросил дежурный администратор, не узнавший инструктора.

– Скажите, пожалуйста, в каком номере остановился Константин Хромов?

– Минутку… Извините, но у нас такой не проживает.

– Что ж, спасибо.

Инструктор спрятал мобильник и задумчиво пощипал себя за редкие волоски на верхней губе. Расправиться с Хромовым и его шлюхой на территории клуба было бы ошибкой. Особенно в присутствии полицая, который и так приехал сюда неспроста. Убить же его – это все равно что раздразнить рой диких ос. Дружки-полицейские слетятся сюда всей гурьбой, и тогда от них не отделаешься.

Дойдя до домика работников пейнтклуба, инструктор нырнул в кусты и стал мочиться, настороженно посматривая по сторонам. Оба его напарника находились в городе с заданием. Поскольку подчинить себе Ван Вэньминя не получилось, нужно было искать подходы к другим сотрудникам «Санни». Этим напарники и занимались в свободное от работы время. Ленивые болваны. Инструктор недолюбливал тех своих соотечественников, которые слишком долго прожили в России. Они казались ему испорченными и отупевшими.

Себя же инструктор считал очень умным и хитрым. Поднявшись на крыльцо, он задумался, пытаясь отгадать, каким образом вышли на него легавые. Приходилось признать, что была совершена какая-то ошибка. Но какая?

Войдя в общую комнату, служившую одновременно спальней, столовой и кухней, инструктор включил свет и тщательно задернул куцые шторки на окнах. На глаза ему попались три одинаковые ветровки, висящие на стене в ряд. Крайняя справа была испещрена плохо застиранными пятнами от попаданий пейнтбольных шариков. Две другие были относительно чистыми.

Вот она, ошибка! Нельзя было ехать в город в рабочей одежде. По ней-то инструктора и опознали. Он вырядился рыбаком, чтобы пронести карабин и прикрыть голову капюшоном, но не удосужился отстирать с ветровки следы краски.

С минуту инструктор стоял неподвижно, решая, как поступить. Наконец его губы тронула усмешка. Он открыл шкаф со снаряжением. Здесь хранились маркеры, маски, жилеты, камуфляж, дымовые шашки, а также наборы желатиновых шариков по сто штук. Зарядив маркер, инструктор расстелил все три ветровки на полу и принялся методично расстреливать их краской. Покончив с этим занятием, он вооружился половой тряпкой, намочил ее под краном и небрежно вытер ветровки. После этого, водворенные на место, они уже ничем не отличались друг от друга. Вот что значит, когда голова варит.

Довольный собой, мужчина выдвинул из-под кровати ящик пейнтбольных гранат, стилизованных под «РГД-5», но гораздо более ярких, затем осторожно вытащил четыре упаковки по десять штук. Под ними лежали три настоящие гранаты, выкрашенные для маскировки в такой же ярко-зеленый цвет и снабженные черной этикеткой «Paintball Grenade». Отличить их от пластиковых игрушек можно было только на ощупь.

Уложив две из них в рюкзак, инструктор присоединил к ним китайский пистолет «Норинко М-201», являющийся ухудшенной копией «Токарева». Осталось прикрыть оружие полотенцем, а сверху небрежно бросить маркер и парочку игрушечных гранат. Если его задержат, он скажет, где работает, и продемонстрирует шутовское оружие. Если полицейским покажется этого мало, то в ход будет пущен боевой пистолет.

Со своим рюкзаком инструктор погрузился в «Тойоту» с правым рулем и выехал со стоянки. Проехав пару километров по изогнутой подковой дороге, поднимающейся на сопку, он остановился и загнал машину в кусты. Здесь она была невидима, зато инструктор мог видеть всех уезжающих. Поставив раскрытый рюкзак на соседнее сиденье, он принялся поглаживать волоски на кончике своего подбородка.

* * *

Готовили в «Орбите» отвратительно, но Хромов не жалел о приезде. Он безропотно съел и уху «Ассорти», и пельмени «Боярские», и отведал даже салат «Уссурийский», не притронувшись только к пережаренной картошке и винегрету, от которого пахло не винегретом, а исключительно уксусом.

Криворук, тот налегал больше на водку и после третьей рюмки уныло поведал о конфликте с супругой.

– Ваша служба и опасна, и трудна, – сказала Анжелика. – Вы жизнью рискуете, а она?

Встретив такое понимание, да еще со стороны прекрасного пола, майор заметно приободрился и выпил опять, на этот раз от избытка приятных чувств. Хромов позволил себе лишь одну стопку, а Анжелика помогала Криворуку опустошать графинчик столь активно, что под конец ужина стала подозрительно щуриться при появлении любого человека, который казался ей узкоглазым. Кстати говоря, китайцев на базе отдыха Хромов не заметил и решил, что на этот раз интуиция его подвела.

– Зря мы приперлись на ночь глядя, – решил Криворук, прикончив содержимое графина. – Надо было с утреца, когда сюда клиенты съезжаются. Их ведь кто-то обслуживает…

– Ничего, – сказал Хромов. – Завтра тоже наведаемся. Может быть, повезет. Неплохо бы свидетеля захватить, чтобы преступника опознал.

– Неплохо-то неплохо, – согласился Криворук, – да только он вряд ли поедет. Небось залег на дно и трясется от страха.

Говоря это, он шарил по карманам, но все никак не мог найти бумажник. Похлопав его по плечу, Хромов расплатился сам и взял чек для отчета. Когда они встали, Анжелика заявила, что ей нужно кое-куда заглянуть перед дорогой.

– Туалет в закутке за лестницей, – подсказал Криворук. – Не перепутайте с мужским, там буква «М» отлетела.

– Вы такой галантный, – усмехнулась Анжелика.

– Ждем тебя у выхода, – сказал Хромов.

Выйдя на улицу, он сунул в рот леденец, а Криворук проделал то же самое с сигаретой.

– Бросил? – посочувствовал он.

– Угу, – кивнул Хромов.

– И что, помогают конфеты?

– Да. Теперь бы еще их бросить.

Они помолчали, дружелюбно поглядывая друг на друга.

– Симпатичная у тебя сотрудница, – сказал Криворук.

– И смышленая, – добавил Хромов.

Симпатичная и смышленая сотрудница присоединилась к ним через пару минут, повеселевшая и похорошевшая. Все вместе они направились к машине Криворука, который настаивал, что поведет сам, но не сумел переубедить Хромова.

Было начало двенадцатого, когда они добрались до центра Владивостока. В начале пути Криворук успел изложить подробности семейной ссоры и удостоился эпитета «бедненький» из уст Анжелики. Потом от тряски его развезло по-настоящему, и привезли его в состоянии маловменяемом.

– Прошу простить, – промямлил он, едва ворочая языком. – Три ночи не спал… Четыре!

Анжелика вопросительно взглянула на Хромова. Он слегка кивнул, давая добро.

– Домой вас опять не пустят, – заговорила она увещевающим тоном, – а на дачу ехать поздно, да и дорога, наверное, неблизкая.

– Да. – Криворука передернуло. – Неблизкая.

– К тому же за руль тебе нельзя, – сказал Хромов, – а я, по правде говоря, хочу спать.

– Еще рано!

– Поздно, – мягко возразила Анжелика. – Придется вам переночевать здесь.

– Ни за что, – воскликнул Криворук. – Вы девушка моего лучшего друга!

– Одна из лучших девушек лучшего друга, – пробормотал Хромов себе под нос.

Бросив на него подозрительный взгляд, Анжелика обратилась к Криворуку:

– Я не имела в виду, что мы будем спать вместе.

– Да? – огорчился он.

– Мы положим вас на диване. Утром поплаваете в бассейне и станете свежий как огурчик.

– Огурчики не плавают. Огурчики…

Не сумев закончить мысль, Криворук позволил подхватить себя под руки и довести до коттеджа, но у порога неожиданно уперся, желая знать:

– А пять капель на сон грядущий у вас найдется?

– Найдется, найдется, – заверила его Анжелика. – Даже двадцать найдется, но ни одной каплей больше, договорились?

Усаженный в гостиной на диван, Криворук сунул в зубы сигарету и попросил открыть окна. Он был бледен, и сидящий напротив Хромов невесело подумал, что возни с ним предстоит еще немало. Однако, закурив, гость начал приходить в себя, растер лицо, покрутил головой и заставил себя сесть прямо. Теперь с ним можно было поговорить, и, пока Анжелика плескалась под душем, Хромов спросил:

– Давно на страже закона стоишь, Николай?

– Целую вечность, – ответил Криворук. – А ты в секретных агентах сколько ходишь?

– Жизней семь из девяти, которые мне отмерены.

– Ну, значит, две еще остались. Это на одну больше, чем у меня.

– Больше – не значит дольше, – изрек Хромов и решил сменить тему разговора, чтобы не будить лихо, пока оно тихо. – Во сколько встретимся завтра?

– Все-таки хочешь к «Самострелам» наведаться? – спросил Криворук, грузно откинувшись на спинку дивана.

– Там киллер, там. Я его нутром чую.

– Если и был, то сплыл.

– Я доберусь до него, – твердо произнес Хромов. – Где бы он ни был.

Криворук собирался что-то возразить, но тут в комнату вошла посвежевшая Анжелика в коротком бирюзовом кимоно с пояском. Ее волосы, заколотые на макушке, образовывали нечто вроде миниатюрного ядерного взрыва. От нее веяло чистотой и душистым мылом.

– Что будете пить? – спросила она светским тоном.

– Все равно, – сказал Криворук. – Но лучше водку.

– Одну рюмку, не больше. Договорились?

Анжелика заглянула в бар, отыскала там нужную бутылку и наполнила три стопки.

– Закусывать будете? – спросила она.

– В холодильнике есть сок, – сказал Хромов.

– Ананасный, виноградный и гранатовый, – подтвердила Анжелика. – Какой желаете?

– Гранатовый, – решил Криворук, совершенно отрезвевший от ее близости.

Анжелика вышла и вернулась со стаканами, которые были вручены мужчинам.

– Ну, – провозгласил Криворук, когда она присела на подлокотник кресла Хромова, – за присутствующих дам…

– Отменяется, – сказала Анжелика. – Слишком банально.

– Тогда… – Он замялся.

– Ну же, майор, – подзадорила она.

– Тогда, – собрался с мыслями Криворук, – за приятные сюрпризы, которые иногда дарит нам жизнь!

Мимо уха Хромова, который сидел спиной к окну, пролетел какой-то тяжелый овальный предмет и упал на ковер в центре комнаты.

Все трое завороженно уставились на зеленое металлическое яйцо, катящееся по направлению дивана, на котором сидел Криворук. Оно не выглядело угрожающим. Черная этикетка делала его похожим на крупный плод киви, купленный в супермаркете. Белые буквы на этикетке гласили: «Paintball Grenade».

Шутка? Сейчас их компанию обдаст фонтаном краски? Если бы Хромов не знал, что киллер имеет какое-то отношение к пейнтболу, он бы так и решил. Но вместо этого его обожгло чувство опасности.

– Ложись! – крикнул он и, оттолкнувшись ногами от пола, опрокинулся назад вместе с креслом и примостившейся рядом Анжеликой.

Падая, он попытался схватить ее в охапку, чтобы прикрыть собою, но она отпрянула, инстинктивно стремясь сохранить равновесие.

Взрыв прозвучал так, словно гром небесный грянул прямо в замкнутом помещении. Пол под Хромовым подпрыгнул, и на него обрушилась дверца бара вместе с градом бутылочных осколков и дождем спиртных напитков. Его полоснуло стеклом по щеке и макушке, но глаза не задело, а перевернутое кресло прикрыло его от осколков стальных, разлетевшихся по всей комнате.

Во второй раз его спасло то, что, полуоглушенный, он остался лежать, и вторая граната шлепнулась на пол на расстоянии вытянутой руки. Хромов поспешно схватил ее и метнул в дверной проем, потому что туда было сподручней, чем в окно. Закатившись за угол, граната взорвалась, и комнату затянуло удушливым дымом.

– Вот и выпили за приятные сюрпризы, – пробормотал Хромов, не слыша собственного голоса. – Эй! Есть кто живой?

Ему никто не ответил. В звенящей тишине было слышно, как потрескивает пламя, лижущее днище кресла. Хромов провел ладонью по лицу, и она стала красной, но это была не кровь, а гранатовый сок.

Не меньше минуты потребовалось ему на то, чтобы справиться с головокружением и, осторожно передвигаясь среди битого стекла, подняться на ноги. Если бы гранатометчик дождался этого момента, он бы без труда добил контуженого Хромова, но его и след простыл. Кем бы он ни был, а покушение получилось эффектное.

Гостиная походила на съемочную площадку для военной драмы. Большая часть мебели была искорежена. Ковер возле дивана дымился, в нем зияла черная дыра. Обивка дивана превратилась в лохмотья, как и одежда майора Криворука, оставшегося сидеть с запрокинутой головой. Его лицо было деформировано до такой степени, что один глаз сполз куда-то на щеку, а рот перекосило к противоположному уху. Туловище же выглядело так, словно на него высыпали груду требухи и фарша.

Запах сырого мяса был столь силен, что пробивался сквозь кислую вонь взрывчатки и горечь гари. «Скорая помощь» не требовалась. Криворук был таким же неодушевленным, как диван, на котором он погиб. В его кулаке был стиснут мобильник, оказавшийся неповрежденным. Действуя механически, как робот, Хромов завладел им.

Затем, с трудом повернув гудящую голову, он поискал взглядом Анжелику. Взрывная волна отбросила ее к стене, придавив журнальным столиком. От кимоно остались обугленные клочья, тело под которыми кровоточило от множества ран и порезов. В бедре Анжелики торчало несколько деревянных щепок.

Но она была жива. Пульс на ее шее слабо бился.

Выпрямившись, Хромов вызвал пожарных, потом проверил, на месте ли 9-миллиметровый «люггер» и ключи от «Ниссана», сорвал с окна штору и закутал в нее Анжелику. Поднимая ее на руки, он подумал, что если снаружи поджидает засада, то ему не успеть выхватить оружие. Мысль оставила его абсолютно равнодушным. Пережитый шок истощил нервную систему Хромова.

Пнув дверь, он вышел из коттеджа с раненой девушкой на руках и направился в сторону «Ниссана». Несмотря на поздний час, окна в соседних домах горели, как в праздник, кто-то куда-то звонил, кто-то возбужденно переговаривался неподалеку, над оградой торчала чья-то любопытная голова.

– Уши отрежу! – прикрикнул Хромов, и голова пропала.

Все еще не испытывая никаких эмоций, он уложил Анжелику на заднее сиденье джипа, сел за руль и включил зажигание. Надежды на своевременное прибытие «Скорой помощи» не было. Разумнее было мчаться в больницу самому, не теряя ни минуты.

И все же, прежде чем покинуть двор, Хромов взял телефон Криворука и пробежал взглядом номера последних звонков. На глаза попалась фамилия Соловушкина, пару раз упомянутого майором. Включив вызов, Хромов тронулся с места и выехал в незапертые ворота. Когда ему ответили, он быстро произнес:

– Лейтенант? На нас было совершено нападение…

– Младший лейтенант, – вставил Соловушкин.

– Думаю, теперь станешь старшим, – мрачно сказал Хромов. – Твой начальник погиб. С тобой говорит подполковник Хромов из ФСБ. Я еду по трассе… – Сверившись с электронным навигатором, он сообщил свой маршрут и спросил: – Где здесь ближайшая больница?

– Вы везете туда Криворука? – спросил Соловушкин.

– Ему одна дорога. В отделение судебной экспертизы. Со мной женщина, которая еще жива. Мне нужна больница. Срочно.

Голос Соловушкина изменился, но, надо отдать ему должное, он быстро сориентировался и назвал адрес.

– Если сможешь, подъедь туда, – сказал Хромов.

– Товарищ майор действительно…

– Действительно. Его по частям собирать придется.

Хромов был нарочито груб, потому что знал, как вести себя с людьми, пережившими потрясение. Он и сам пережил потрясение. Такое сильное, что голова до сих пор шла кругом.

– Такое бывает, лейтенант, – прибавил он, выжимая скорость до максимума. – Издержки профессии. Сегодня ты, завтра тебя.

– А у некоторых вообще нет никакого завтра, – сказал Соловушкин. – Я выезжаю. Лично у вас все в порядке?

– Лично у меня все в полном порядке, – ответил Хромов. – Лучше не бывает.

Отключив телефон, он оглянулся на Анжелику. Там, где ее лицо не было перепачкано кровью, оно было смертельно бледным.

– Я умираю? – спросила она.

– Только попробуй, – рявкнул Хромов. – Я тебя не для этого сюда тащил.

– Жить хочется, – пролепетала Анжелика. – Если бы кто знал, как жить хочется.

Ее великолепная рыжая шевелюра превратилась в грязную мочалку. Ресниц и бровей не было. Ее дыхание было сиплым и прерывистым.

– Держись, – бросил Хромов через плечо.

– Держусь, – прошептала она. – Хотя не знаю, зачем. Я, наверное, теперь такая уродина.

– Ты самая красивая женщина из всех, которые у меня… которых я знал. А теперь помолчи, ладно? Когда ты говоришь, у тебя кровь идет изо рта, а химчистку салона в отчете не укажешь.

– Ты… сволочь… Хромов, – произнесла Анжелика, запинаясь.

– Хуже, – откликнулся он. – В полном соответствии со своей профессией.

Десять минут спустя Хромов притормозил возле входа в травматологическое отделение. Он направился туда с телом Анжелики на руках, когда навстречу ему выбежали две фигуры в белом.

– Нам позвонили из полиции, – выкрикнул тот, кто подоспел первым. – Осколочные ранения?

– Надеюсь, не очень тяжелые, – сказал Хромов, укладывая ношу на носилки.

– Вы тоже нуждаетесь в помощи. У вас кровотечение.

Он провел рукой по макушке и убедился, что это так.

– Пустяки, – сказал он, успел войти в приемное отделение и повалился на чьи-то подставленные руки.

* * *

Пришел в себя он на операционном столе, возле которого стояла симпатичная толстушка в марлевой маске.

– Не двигайтесь, – сказала она, вытаскивая пинцетом стеклянную занозу из его плеча.

– Как я? – спросил Хромов, с трудом выговаривая слова онемевшими, резиновыми губами.

– В норме, – ответила толстушка, – но стеклом нашпигованы так, что звон стоит. Не шевелитесь, пожалуйста. Вам наложили около сорока швов.

– Осколки?

– Деревянные щепки по большей мере.

– Буду Буратино, – сказал Хромов.

Шутка не удалась.

– Вас хочет видеть лейтенант Соловушкин, – сообщила толстушка, не переставая орудовать пинцетом. – Настойчивый молодой человек.

– Впустите его ко мне.

– Обязательно, – сказала толстушка и вогнала Хромову шприц в сгиб руки.

– Какого…

Он не договорил. Моргнул два раза… три… четыре, а потом его веки сомкнулись.

В следующий раз он открыл глаза в больничной палате. За окном серели предрассветные сумерки, а все его тело корчилось от боли, как у еретика на допросе у инквизиторов. На периферии его зрения возникла мужская фигура. Несмотря на то что она не была обряжена в полицейскую форму, Хромов опознал в ней младшего лейтенанта Соловушкина.

– Присядь, – сказал Хромов.

Соловушкин опустился на край кровати, парящей меж светлых больничных стен.

– Доброе утро, – сказал он.

– Правда? – удивился Хромов. – Доброе?

– Это была граната «РГД-5», – сообщил Соловушкин. – Эксперты установили по фрагментам корпуса.

– Пейнтбол, – сказал Хромов.

– Как-как?

– На ней была маркировка. «Paintball Grenade». Надеюсь, майор Криворук этого не заметил. Ему было бы обидно.

– Ему теперь все равно, – сказал Соловушкин.

Его губы плотно сошлись вместе, искривились и дрогнули.

Чертова размазня! Что было бы, если бы все кинулись оплакивать погибших вместо того, чтобы мстить за них?

– Что с Чертановой? – спросил Хромов.

– Она…

– Дальше.

– Она…

– Ты заика, лейтенант? – прорычал Хромов.

– Она умерла, – выдавил из себя Соловушкин.

Хромову показалось, будто в его грудь вогнали кол. Острый и холодный, как сосулька.

– Давно? – спросил он.

– Час назад, – ответил Соловушкин. – Примерно.

– А точно?

– Я не засекал.

– Тогда пошел на хер! – заорал Хромов. – И эту толстую дуру прихвати с собой! – Он ткнул пальцем в полную медсестру, заглянувшую в палату. – Убирайтесь! Все убирайтесь к ебене фене!

Толстушку как ветром сдуло. Младший лейтенант Соловушкин встал, но остался рядом.

– Через несколько часов, – произнес он, – от этой «Орбиты» камня на камне не останется. Так что успокойтесь. Здесь есть кому отомстить за майора Криворука.

Хромов поднял на него тяжелый взгляд.

– Нет, – сказал он. – Не суйся туда, слышишь?

– Послушайте, вы! – взвился Соловушкин. – Майор погиб из-за вас! И не вам здесь распоряжаться, не вам!

Его трясло. А Хромов стал непрошибаем, как танк. Сказывался вкаченный ему наркоз.

– Не искри, – посоветовал он. – Соберись.

– Собрался. И что?

– А то, что не фиг истерики закатывать, – жестко произнес Хромов. – Ты мент, а не баба базарная.

– Минуту назад тут кто-то вопил как резаный, или мне показалось?

Отважившись на эту реплику, Соловушкин весь побледнел и подобрался, словно готовясь шагнуть в пропасть. Хромов помолчал, глядя на него, а потом посоветовал:

– Не перенимай у старших плохие привычки. Думаю, у тебя своих собственных хватает.

Савушкин переступил с ноги на ногу.

– Допустим. – В его голосе все еще звенела обида. – Дальше что?

– Дальше? Репортеров обзвони, вот что дальше. Чтобы ни одна падла не написала про «взрыв, унесший две человеческие жизни».

– И что даст эта конспирация?

– Не перебивай, – сказал Хромов. – Я хочу, чтобы журналисты узнали, что погибли трое. Майор Криворук, Анжелика Чертанова и я, Константин Хромов. Три человеческие жизни. Врубился?

– Врубился, – ответил Соловушкин. – И что потом?

– А потом проведи профилактическую работу с медперсоналом. Пусть зарубят себе на носу: я и моя напарница скончались по прибытии. Пусть бирку прицепят в конце концов.

– Какую бирку?

– На большой палец ноги, – сказал Хромов. – Правой или левой – без разницы. Главное, что я скончался. Не приходя в сознание. Ты понял?

– Да, – ответил Соловушкин после недолгого замешательства.

– Пусть медики используют любой неопознанный труп, – продолжал Хромов. – А прессе нужно дать понять, что тут была замешана ревность. Публика это любит.

– Это точно. – Младший лейтенант Соловушкин кивнул. – Здорово придумано. Что-то еще?

– Нет. – Хромов откинулся на подушку.

– Я тоже хочу принять участие в операции.

Соловушкин напоминал маленького мальчика, напрашивающегося поиграть со старшими ребятами. Но игра была слишком опасной.

– А ты уже участвуешь, – сказал Хромов. – Задание получил? Так действуй, лейтенант. Ступай. Меня что-то в сон клонит.

Этот сон был тяжелым обмороком.

Когда дверь за младшим лейтенантом Соловушкиным захлопнулась, все погрузилось во мрак, а потом запиликал телефон, и больничная палата вновь наполнилась светом. Хромов захлопал глазами, приходя в себя.

Звонил Щеглов. Он был подавлен. Оказалось, что минувшей ночью погибли еще двое: сотрудники ФСБ, присматривавшие за коттеджем из соседнего дома.

– По всей видимости, – говорил Щеглов, – они выскочили на улицу и попытались задержать убегавшего преступника. Обоих нашли мертвыми.

– Из чего он их? – спросил Хромов, не дожидаясь дифирамбов в честь героев, погибших на боевом посту.

– В том-то и дело, что голыми руками, – сказал Щеглов. – Одному шею сломал, второго так саданул в грудь, что сломал ребра и повредил сердце.

– Ничего себе! – оценил Хромов. – Мастер рукопашного боя. А твои орлы что же? Драться не обучены?

– Я бы не сказал. Спортивные ребята. Бокс, самбо, карате. Убийца должен быть настоящим асом, чтобы с ними справиться.

– А они должны быть настоящими олухами, чтобы броситься на задержание без оружия?

– Не сообразили спросонья, – стал защищать своих сотрудников Щеглов. – Молодые были.

– Теперь молодыми и останутся, – жестко произнес Хромов. – Навсегда. Еще какими-нибудь сюрпризами порадуешь? – Он машинально вспомнил предсмертный тост Криворука. – Приятными…

– Звонили из Москвы. Пообещали в Дагестан сослать. А я тут при чем?

Нет в этой истории невиновных, подумал Хромов. Каждый из нас что-то упустил, что-то недоглядел.

– Не бзди, майор, – грубо произнес он. – Прикрою.

– Спасибо.

– Когда-нибудь сочтемся.

Хромов оборвал разговор. Не прошло и пяти секунд, как мобильник заиграл оду 007 Джона Барри. Хромов выругался.

– Да? – сказал он в трубку.

– Караганда, – откликнулся Второй. – Доигрался?

Хромов провел рукой по голове, проверяя, насколько успела отрасти щетина.

– Не-а. Игра еще и не началась.

– Ты где?

– В кроватке.

– Все нормально?

– Ага, – сказал Хромов самым будничным тоном. – Только Анжелика откинулась.

– Какая Анжелика?

– Лейтенант Чертанова, из ФСБ. Напарница моя.

Второй помолчал.

– Да знаю я, – проворчал он. – Хоть не зря?

– Зря, – обескуражил его Хромов. – Как все, кто погибает во имя родины, которой начхать на это.

– Видать, досталось тебе, – заключил Второй.

– Мне-то что, с меня как с гуся вода.

– Надолго тебя уложили?

– Навсегда. Я труп.

– Прекрати свои дурацкие шуточки!

– Это не шуточки, – возразил Хромов. – Ваш покорный слуга умер. Погиб при взрыве. Так что не удивляйтесь, когда узнаете об этом из криминальной хроники.

Он вкратце обрисовал ситуацию.

– Ага, – произнес Второй задумчиво. – Что ж, резонно. Так будет легче выйти на Виктора Хоу. Хотя…

Хромов помрачнел.

– Что: хотя?

– Пока что он на тебя вышел, – не захотел подслащивать пилюлю Второй.

– Ничего, – процедил Хромов, – я все равно доберусь до этой желтомордой образины. Теперь точно известно, где искать. Граната была закамуфлирована под пейнтбольную. А бросили ее сразу после посещения базы с пейнтклубом. Для того, чтобы соединить оба этих факта и сделать вывод, большого ума не надо.

– Согласен. Помощь нужна?

– Надеюсь обойтись силами местной ФСБ. Майор Глеб Щеглов мужик неплохой. Вы его не трогайте, ладно?

– Нажаловался? Успокой его. Это я сгоряча на него наорал. Кого наказывать нужно, так это тебя.

Хромов предпочел не расслышать.

– Еще тут молоденький полицай вертится рядом, Соловушкин, – сказал он. – Смышленый, расторопный. Я ему доверяю.

– Ты мне зубы не заговаривай! Первый доложил на самый верх о ходе операции. Там с нетерпением ждут результатов по «Санни электроникс». – Второй помолчал, давая возможность оценить важность сказанного. – Понимаешь, что будет, если китайцы первыми заполучат микроволновые ракеты?

– Примерно догадываюсь, – ответил Хромов, наблюдая за голубем, расхаживающим по подоконнику.

– А ты разлеживаешься, пока террористы безнаказанно по свету ходят.

– Недолго им ходить.

– Выздоравливай поскорее, – смягчил тон Второй. – И раздави этих гадов.

– Раздавлю.

– Пока что счет четыре-ноль в их пользу.

– Да хоть десять-ноль! – отрезал Хромов.

Второй вздохнул.

– Будут пожелания – обращайся. Обеспечим всем необходимым. До связи, Костя.

– До связи.

Едва разговор закончился, как в палату вошла та самая полненькая медсестра, которую Хромов погнал из палаты.

– Главврач просил передать, что все сделано, как вы просили, – сказала она, потупившись. – Ваша смерть оформлена документально. Что-нибудь еще?

Ее губки были надуты и подрагивали, как будто она собиралась разреветься.

Хромов мысленно обругал себя за то, что нагрубил девчушке. Она-то ни в чем не была виновата.

– Да, – сказал он, пристально глядя медсестре в глаза.

Покраснев, она спросила:

– Что?

– Вот вы появились, и у меня сразу возникло желание.

– К… какое?

– При виде вас у меня разыгрался зверский аппетит, – многозначительно произнес Хромов. – Так что тащите поесть, пока я не набросился на вас как голодный волк. Ам! – Он дурашливо щелкнул зубами.

Хихикнув, медсестра выскользнула из палаты. Улыбка сползла с лица Хромова. Забросив руки за голову, он уставился в потолок. Глаза его казались стеклянными и пустыми.

Глава 6. Развлечения для настоящих мужчин

Погода в Приморье испортилась, да и настроение Константина Хромова было далеко не безоблачным, когда он припарковал автомобиль на стоянке базы отдыха «Орбита». Время близилось к полудню. Недавняя жара сменилась совсем не летней прохладой. Пронизывающий ветер гнал по небу клочья туч, похожие на дым.

Подходя к главному корпусу, Хромов увидел свое отражение в стеклянной двери и лишний раз убедился, насколько сильно изменилась его внешность благодаря несложному гриму, курчавому парику и аккуратным усикам с проседью. Преображение произошло в местном драматическом театре, куда позвонили товарищи из Приморского управления ФСБ.

Парик сидел как влитой, потому что перед выпиской из больницы Хромов попросил оттаявшую медсестру-толстушку сбрить щетину, проросшую на его черепе.

– Вы уверены? – спросила она, критически глядя на необычного пациента. – По-моему, вам пошел бы короткий «ежик».

– Пусть будет ежик, – согласился Хромов, – но без колючек.

Медсестра залилась смехом, в котором угадывались призывные нотки.

– Ха-ха-ха, вы такой веселый!

– Попробуй порежь меня, и ты узнаешь меня с совсем другой стороны.

Медсестра перестала смеяться и прониклась ответственностью настолько, что лишь однажды поцарапала Хромова, за что он вознаградил ее покровительственным похлопыванием по внушительному заду.

Теперь, скрыв сияющую лысину театральным париком, Хромов абсолютно не напоминал человека, посетившего «Орбиту» в компании двух спутников, которые уже ничего и никогда не могли посетить. Даже если бы и нашелся памятливый работник базы, способный узнать его при дневном свете, то это был бы не азиат, для которых, как известно, все европейцы на одно лицо. А в том, что гранату бросил кто-то из китайской братии Виктора Хоу, Хромов не сомневался. И был убежден, что стрельбу в кафе «Золотой тигр» устроил этот же подонок.

Решительно толкнув дверь, он вошел внутрь и увидел Глеба Щеглова, пристроившегося на диване у окна с газетой в руке. Беглый взгляд на часы подсказал, что майор явился на назначенную ему встречу на десять минут раньше срока. Что касается газеты, то Хромов был почти уверен, что Щеглов изучает заметку о ЧП краевого масштаба. Хромов ее уже прочитал в разных изданиях. Гласила она примерно следующее:

Поздней ночью такого-то числа в одном из коттеджей на берегу бухты Якорной с интервалом в несколько секунд прогремело два взрыва, в результате которых погибли двое мужчин и одна женщина. Женщина и один из мужчин скончались от осколочных ранений по прибытии в больницу. Третий потерпевший был убит на месте.

Следственными органами Следственного комитета Российской Федерации по Приморскому краю по данному факту организована доследственная проверка. Проведен осмотр места происшествия, в ходе которого обнаружены и изъяты осколки оболочных взрывных устройств, предположительно ручных гранат «РГД».

В настоящее время опрашиваются очевидцы. По предварительным данным, гранаты принадлежали одному из убитых и взорвались из-за неосторожного обращения с ними в состоянии сильного алкогольного опьянения…

Представив себе, с каким злорадством прочитал последний абзац убийца его товарищей, Хромов прошел мимо Щеглова, переговорил с дежурным администратором и направился в кабинет директора базы отдыха.

Фамилия директора была Савчук, он принадлежал к категории интересных мужчин, конечно, если смотреть на него глазами дам определенного сорта и возраста. Хромов же увидел перед собой очень гладкого, слегка надутого и хорошо одетого человека с холеными руками, лежащими на письменном столе как бы специально для того, чтобы всякий посетитель мог полюбоваться ими. На приветствие он ответил сухо, удостоверение смерил косым взглядом, просьбу выслушал с кислым видом.

– У меня солидная фирма, – произнес он, не предлагая Хромову сесть. – Я не собираюсь нарушать установленные порядки ради чьих-то прихотей.

– Это не прихоть, – сказал Хромов. – Это объективная необходимость.

– Всего неделю назад у нас гостил сын губернатора, – заявил Савчук. – Я могу переговорить с ним хоть сейчас.

Неохотно убрав одну руку со стола, он взял телефон.

– Нет, – возразил Хромов, отнимая телефон, – сейчас вы ни с кем не можете переговорить. Наша беседа не закончена.

– Я вызову охрану.

– И этого вы не сделаете.

Надавив на плечи привставшего Савчука, Хромов заставил его сесть на место. Потом произнес задушевным тоном:

– У вас на базе окопались террористы. Взять-то мы их возьмем и без вашей помощи, но в таком случае я лично позабочусь о том, чтобы вас упекли за пособничество. Семь лет с полной конфискацией имущества и поражением в правах, – сурово подытожил Хромов, имевший весьма расплывчатые представления об уголовно-процессуальном кодексе.

Встретившись с его взглядом, Савчук сглотнул слюну и высказался в том смысле, что сотрудничать с правоохранительными органами – почетный долг каждого гражданина России. С этого момента беседа пошла как по маслу. Расспросив директора о работниках пейнтклуба, Хромов выяснил, что все трое – китайцы, и удивился:

– Они что, такие уж хорошие стрелки?

– Жалоб от клиентов не поступало, – сказал Савчук. – А плачу я им в два раза меньше, чем запросили бы коренные россияне. Живут все вместе, не пьют, не скандалят, женщин не водят. Очень неприхотливы в быту.

– Кстати, о быте, – сказал Хромов. – Я хочу взглянуть на их жилище.

Савчук рассказал, как найти нужное строение и велел администратору выдать Хромову ключ. Неразлучная троица «Самострелов» находилась на игровой площадке в километре от базы отдыха.

– Их наняли до двух часов, – сообщил Савчук, сверившись с часами, – так что время у вас есть. Чувствуйте себя как дома.

Шутливое напутствие Хромову не понравилось, и он сделал все, чтобы игривое настроение покинуло директора пансионата. Проведя разъяснительную беседу, Хромов предупредил:

– Чтобы администратор молчала как рыба! И чтобы охранники ни во что не вмешивались, даже если увидят, что у них на глазах кого-то убивают.

– А могут убить? – пролепетал Савчук.

– Запросто, – подтвердил Хромов.

– Но репутация фирмы…

– Вам что дороже, собственная жизнь или репутация фирмы?

Колебания Савчука продлились недолго.

– Службу охраны я отправлю по делам в город. Воды надо прикупить, в автосервис наведаться, то да се…

– Вот теперь я вижу, что имею дело с сообразительным и, главное, патриотичным человеком, – одобрил Хромов. – Работайте спокойно, товарищ.

– Спасибо, – откликнулся Савчук.

Но было очевидно, что ни работать, ни хотя бы только лишь сохранять спокойствие он не сможет еще очень долго.

Расставшись с ним, Хромов вернулся в холл и развалился на диване подле Щеглова. Тому это совершенно не понравилось. Несмотря на то что окружающие испытывали свежесть и прохладу, он, как обычно, изнывал от жары, и ему казалось, что поры его тела сочатся растаявшим жиром. Накануне Щеглов предавался пьянству и чревоугодию, а потому был зол на весь окружающий свет, который понятия не имел, как он, Щеглов, страдает.

– Вы бы пересели, мужчина, – буркнул он поверх газеты.

– Почему? – удивился Хромов.

– Здесь занято.

– Правильно. Мной занято.

– А ну, выйдем, – сказал Щеглов, тяжело вставая. – Я вам сейчас кое-что объясню, мужчина.

Не удержавшись, Хромов смешливо фыркнул. Парик превратился для него в подобие шапки-невидимки, и было забавно общаться с Щегловым, который не узнавал его, что называется, в упор.

– Ты мне вот что лучше объясни, майор, – сказал Хромов, – где твоя профессиональная наблюдательность? Ничего не замечаешь? Ну же, разуй глаза!

С этими словами он многозначительно провел рукой по фальшивым волосам, а потом огладил такие же фальшивые усы.

Нижняя челюсть Щеглова отвисла.

– Так это… это вы?..

– Тс-с. – Улыбаясь, Хромов приложил палец к губам.

– Лихо, – признал Щеглов, опускаясь на место. – В жизнь бы не признал. Как говорится, не Станиславский, но верю!

– А зачем это ты меня выводить собрался?

– Удостоверение показать. А может, еще что. Я же в молодости чемпионом края в тяжелом весе был. – Щеглов подвигал жирными плечами. – Вот, до сих пор лишний вес сбросить не получается.

– Так ты у нас богатырь? – сказал Хромов.

– Не то чтобы Илья Муромец. Но врезать могу так, что мало не покажется.

Между ними завязался профессиональный разговор, в ходе которого выяснилось, что все трое китайских пейнтболистов примерно одного сложения и возраста, так что вычислить убийцу будет не так трудно. Единственный свидетель, как и предполагал покойный Криворук, исчез в неизвестном направлении, наплевав на подписку о невыезде.

Взглянув на часы, Хромов распорядился:

– Вот что, майор. Вызывай-ка ты сюда Соловушкина. Сыграем с этими китайскими стрелками, три на три. А я отлучусь ненадолго. Ждите меня здесь.

Щеглов с сомнением поморщился:

– Зачем эти хитрости? Повяжем всех троих, допросим с пристрастием, кто-нибудь да расколется.

– А если нет? Или возня займет слишком много времени? Кроме того, в случае ареста этой троицы Виктор Хоу сразу заподозрит неладное. – Хромов покачал головой. – Нет. Нужно действовать быстро и наверняка.

– Это как?

Щеглов провел тыльной стороной ладони по лоснящемуся лбу.

– Очень просто, – сказал Хромов. – Мне надо будет понаблюдать за ними в непринужденной обстановке. А какая для них самая непринужденная обстановка? Правильно, игра.

– Но по какому признаку?

– Что?

– По какому признаку? – повторил Щеглов.

Хромов поднял на него взгляд.

– У меня срабатывает шестое чувство, когда я вижу профессионального киллера, – сказал он. – Его выдают глаза.

Он не стал приводить поговорку про то, что рыбак рыбака видит издалека. Рыбаки были здесь ни при чем. Ведь речь шла об убийцах, о прекрасно обученных профессиональных убийцах.

– Вот так? – не поверил Щеглов. – Просто глаза?

Подумав, Хромов уточнил:

– Во время игры китайцы будут целиться в нас и стрелять. Пусть понарошку, но будут. И киллер обязательно выдаст себя.

Щеглов кивнул в знак согласия. Ни он, ни Хромов не учли того обстоятельства, что в пейнтбол принято играть в масках.

* * *

Увидев, что все трое китайцев одеты в одинаковую пятнистую униформу и шлемы, смахивающие на мотоциклетные, Хромов пожалел о том, что не стал договариваться о матче лично, но было поздно. Противники были совершенно безликими. И пытаться определить, кто из них кто, было бесполезно. Как и двумя часами ранее, когда Хромов проник в китайское жилище.

Первым делом он тщательно осмотрел три одинаковые ветровки, висящие на стене. На каждой из них красовалась маленькая эмблема «Орбиты», и все они были одинаково перепачканы краской. Определить, какая из них принадлежит убийце, не представлялось возможным. В карманах хранилась всякая ерунда вроде грязных расчесок, дешевых зажигалок и замусоленных носовых платков.

Скудная мебель, постели, содержимое сумок тоже ничего не говорили о владельцах. Тогда Хромов открыл стенной шкаф, в котором хранилось снаряжение, и некоторое время рылся там, надеясь обнаружить что-нибудь интересное, но безрезультатно. Раздосадованный, он прошелся по комнате, заглянул под кровать и оживился. Там хранился ящик с упаковками пейнтбольных гранат, почти неотличимых от «РГД-5», но ядовито-зеленых и снабженных этикеткой «Paintball Grenade». Очень похожими гранатами забросали Хромова и его гостей, но, присмотревшись, он заметил, что эти сработаны из пластмассы и имеют ряд мелких отличий. Те были металлическими и начинены не безобидной краской.

Хромов был готов вытащить верхнюю упаковку, когда его рука оцепенела. Упаковка и стенка ящика были соединены длинной черной волосинкой, прикрепленной, скорее всего, с помощью слюны. Любой другой мог бы не обратить на нее внимания, но только не Хромов.

Предельно осторожно он отсоединил волосинку от упаковки, позаботившись о том, чтобы она осталась держаться на самом ящике. Старые привычки умирают долго, подумал он, а чаще всего не умирают никогда.

Поочередно вынимая упаковки по десять гранат, Хромов добрался до дна, где лежала самая настоящая «эргэдэшка», узнаваемая и с виду, и на ощупь. По какому-то наитию, сам не зная зачем, он надорвал одну из упаковок, достал оттуда фальшивую гранату и уложил на место настоящей, которую сунул в карман. Чтобы подлог не вскрылся, поврежденная упаковка была упрятана в середину, а не помещена сверху. После этого осталось лишь послюнявить палец и присобачить контрольную волосинку на место.

Как всегда в таких случаях, обыск занял гораздо больше времени, чем казалось. Когда Хромов вернулся в холл, там уже находился младший лейтенант Соловушкин, а Щеглов отправился уславливаться о предстоящей игре. Китайцы даже не стали переодеваться после предыдущей. Наскоро перекусив, они выдали клиентам необходимое снаряжение, усадили их в микроавтобус и повезли на поле боя.

Это была территория заброшенного поселка, где, очевидно, состоялось немало красочных баталий. Покосившиеся заборы и полуразвалившиеся избы были усеяны цветными разводами и пятнами. Пока Хромов, Щеглов и Соловушкин осматривались, один из китайцев, назвавшийся Митей Вонгом, изложил правила.

Они были предельно просты.

Все вооружались пневматическими маркерами, стреляющими шариками, наполненными краской. Прямое попадание такого шарика расценивалось как легкое, тяжелое или смертельное ранение.

Митя Вонг и его напарники – Ян Чжоу и Лю Юй – надевали желтые нарукавные повязки; команда Хромова получала белые. Сражались трое на трое, без ограничения во времени, до победы «желтых» или «белых».

Все удовольствие, включая наем инструкторов, аренду снаряжения и покупку шариков, обошлось в четыреста баксов.

– Это без гранат и мин, – предупредил Лю Юй… а может, Митя Вонг или даже Ян Чжоу.

Все трое уже натянули шлемы, превратившись в однояйцовых близнецов. Хромов посмотрел в обращенные на него стеклянные глазницы.

– Ну их к лешему, эти хлопушки, – кивнул он.

Слушая инструктаж, он осмотрел свой маркер, смахивающий на детскую винтовку, снабженную баллоном с азотом и так называемым хоппером, в котором хранились шарики. Штуковина, несмотря на небольшой размер, весила порядочно и была громоздкой в обращении.

– Стрелять ближе, чем с трех метров, не полагается, – объявил кто-то из китайцев.

– Почему? – поинтересовался Соловушкин.

– Больно будет, – был ответ.

Вскинув маркер, Хромов влепил пару шариков в ободранную стену сарая. Щелк-щелк! Чувствовалось, что оружие бьет довольно сильно.

– Пустяки, – сказал он. – Мы мужчины или кто?

– Гм, – кашлянул Щеглов, который являлся самой крупной, а потому и наиболее уязвимой мишенью.

Хромову на мгновение стало жаль здоровяка, не способного на перебежки или перекаты. Но потом он подумал, что деньги будут попросту выброшены на ветер, если китайцев нельзя будет идентифицировать. Тогда вообще не стоило затевать эту возню, прикидываясь выжившим из ума идиотом, не наигравшимся в войну в детстве.

– Стрелять будем хоть в упор, – сказал он, обращаясь к китайцам, выстроившимся напротив него. – И без этих дурацких масок. Засчитывается только попадание в голову. Убитый сразу выбывает, и никаких споров по поводу раненых. Годится?

– Жесткий пейнтбол, – сказал Ян Чжоу, стаскивая шлем.

– Жесткий, – согласился Хромов. – А иначе неинтересно.

– Будет дороже. В два раза.

– Слишком много, – запротестовал Щеглов.

Хромов твердо взял его за предплечье, вынуждая умолкнуть.

– Мы согласны, – сказал он, давно привыкнув отчитываться за неоправданно высокие командировочные расходы, как называли их в бухгалтерии АТЦ.

Пусть поищут другие источники экономии! Один истребитель обходится государству значительно дешевле, чем один депутат или чиновник средней руки, а пользы приносит несравненно больше.

Китайцы переглянулись. Вперед выступил Вонг.

– Мы уходим на тот конец деревни, – сказал он, указывая себе за спину. – Вам туда. – Он махнул рукой. – Сходимся без сигнала. Задача одна – уничтожение противника.

– Полное, – согласился Хромов и, проводив взглядом китайцев, увлек товарищей за собой.

Они остановились у колодезного сруба, от которого во все стороны расходились тропы. Место было открытое, подобраться сюда незаметно сумел бы разве что кот, но на всякий случай Хромов зорко следил, не шевельнется ли где листва или бурьян.

– А теперь мой инструктаж, – сказал он.

– По пейнтболу? – выразил удивление Соловушкин.

– По боевым действиям на пересеченной местности, – сказал Хромов. – Есть несколько типичных ошибок, которые допускают новички.

Щеглов открыл было рот, чтобы возразить, но лишь испустил вздох покорности судьбе. Соловушкин чуть наклонил голову, как это делает умный пес, прислушивающийся к голосу хозяина.

– Итак, – продолжал Хромов, – нельзя слишком долго оставаться на одном месте, иначе вас обойдут и атакуют с нескольких сторон. Второе: никогда не поворачивайтесь спиной к противнику. Третье: если вы будете смотреть только туда, куда стреляете, вас уничтожат. Ваша голова должна вращаться на триста шестьдесят градусов.

Щеглов снова вздохнул и утер взмокший лоб. Соловушкин поворочал шеей, словно проверяя ее гибкость.

– И последнее, – сказал Хромов, – не будьте излишне самоуверенны. Недооценить врага – значит сделать его сильнее.

«Зачем я это все говорю?» – подумал он. Слова редко чему-нибудь учат. Во всем нужен собственный опыт.

– Все поняли? – спросил он и подтолкнул товарищей в разные стороны. – Тогда расходимся. Я иду по центру. Интервал десять-пятнадцать метров. Пошли.

В принципе, это была неправильная тактика, позволяющая китайцам обойти отряд с флангов. Однако Хромов хотел держать товарищей на виду, чтобы наблюдать за тем, как станут расправляться с ними Митя Вонг, Ян Чжоу или Лю Юй. Для этого игра и затевалась. Хотя, если признаться, тут был замешан и азарт. Обычный мальчишеский азарт, который присущ даже вполне зрелым мужчинам.

Пробираясь по пустынным улочкам с маркером на изготовку, Хромов испытывал то странное возбуждение, которое знакомо всем, кто участвовал в бою. Зрение обострилось, слух улучшился, движения сделались точными и легкими. Поглядывая влево и вправо, Хромов отметил про себя, что его товарищи тоже на подъеме. Даже грузный Щеглов умудрялся двигаться с тяжелой грацией медведя, подкрадывающегося к пасеке.

А потом Хромов допустил ту досадную оплошность, которую еще долго не мог себе простить. Поглощенный игрой, он совсем позабыл о том, что приехал на базу загримированным. Поначалу парик на голове мешал, да и наклеенные усы раздражали верхнюю губу, но постепенно Хромов к ним притерпелся. И уж вовсе не подумал о том, что его приметную бритую голову прикрывает парик, когда, наткнувшись на фигуру с желтой нарукавной повязкой, отпрянул назад.

Китаец метнулся за кусты, облепившие фундамент недостроенного дома. Дистанция для выстрелов была слишком большая, но из своего укрытия он вполне мог видеть, как Хромов, зацепившись головой за ветку дерева, остался без парика. Более того, запутавшиеся волосы не удалось оторвать с первой попытки. Когда Хромов присел и нацепил распроклятый парик, ему было уже совершенно ясно, что его инкогнито раскрыто. Вряд ли на базу отдыха наведывалось так уж много сорокалетних мужчин, имеющих обыкновение обривать голову наголо.

Но кто заметил конфуз, происшедший с Хромовым? Вонг? Чжоу? Юй? Он осторожно вытянул шею, пытаясь определить местонахождение своего визави.

Щеглов и Соловушкин тоже прекратили движение, выжидательно глядя на Хромова. Он сделал успокаивающий жест и показал двумя пальцами на свои глаза: мол, смотрите в оба.

Противники тоже согласовывали свои действия, но вслух, пользуясь тем, что команда «белых» не понимает китайского языка. Прозвучало несколько отрывистых фраз явно повелительного наклонения, последовала короткая пауза, а дальнейшее происходило стремительно и вопреки сценарию Хромова.

Неожиданно, как чертики из табакерки, выскочили три фигурки с желтыми повязками и, стреляя на бегу, устремились вперед. В нарушение договоренности, все трое вновь напялили свои шлемы, став не только неузнаваемыми, но и неуязвимыми.

Боковым зрением Хромов видел, как расстреливают Щеглова, прикрывающего лицо ладонью. Соловушкин тоже попал под хлесткие удары шариков, по-детски вопя: «Нечестно, нечестно!»

Что касается противника Хромова, то, держась на расстоянии, он отвечал на меткие выстрелы, а потом взмахнул левой рукой и упал в траву. Хромов увидел, как прямо в него летит, блестя и вращаясь, зеленая граната. Инстинкт самосохранения бросил его на землю. В следующее мгновение раздался резкий хлопок, и мир сделался кроваво-красным.

Доигрался, подумал Хромов. Ему было ужасно обидно, что его убили прежде, чем он сумел хотя бы отомстить за погибших. Ожидая, что мрак поглотит его без остатка, он внутренне сжался, но ничего не произошло. Хромов протер глаза, посмотрел на свои красные пальцы и поднял голову.

Гранатометчик смотрел на него, привстав из травы. Он еще не понимал, как могло получиться, что жертва истекает не кровью, а краской, но Хромов уже вспомнил, как подменил гранату.

– Это настоящая, – предупредил он, беря «РГД-5» на изготовку. – Прикажи своим дружкам оставаться на месте, иначе от тебя только рожки да ножки останутся.

Хромов не сомневался, что приведет угрозу в исполнение, и противник почувствовал это. Прозвучала китайская фраза, приглушенная маской.

– Намордник сними, – велел Хромов, вставая.

Не спуская глаз с противника, которым оказался Ян Чжоу, он крикнул:

– Щеглов! Соловушкин! Берите этих двоих и ведите к микроавтобусу.

Эфэсбэшник и полицейский немедленно выполнили приказ, причем, разозленные коварством китайцев, обращались с ними весьма бесцеремонно. Щеглов подталкивал Вонга с такой силой, что тот с трудом удерживал равновесие. Лю Юй получал от Соловушкина то пинок, то подзатыльник.

Хромов перевел взгляд на Чжоу.

– Ну что, – спросил он, – допрыгался?

– Перчатки, – сказал тот, посмотрев на свою руку. – Не разобрал на ощупь, когда брал гранату. Если бы не они…

– А зачем брал? – поинтересовался Хромов. – Ты ведь меня тогда еще не узнал.

– На всякий случай, – сказал Чжоу. – Подозрительными вы мне показались.

Они разговаривали на расстоянии пятнадцати шагов друг от друга. Сближаться Хромов не спешил, потому что угрожать гранатой человеку, стоящему рядом, эффектно, но бессмысленно.

– Ты проиграл, – сказал он. – Теперь я точно знаю, что это ты устроил стрельбу в кафе и бросил гранаты в окно коттеджа. Плюс те двое, которых ты вообще убил ни за что ни про что.

Ян Чжоу пожал плечами:

– Не надо было становиться у меня на пути.

Хромов почувствовал, как постепенно закипает от гнева. Этот желтолицый недомерок с жалкими усишками уважал гранату, но ни во что не ставил самого Хромова.

– Я и тебя бы мог убить одним ударом, – добавил Чжоу, улыбаясь. – Я люблю убивать таких больсых белых болванов.

Говоря, он слегка присюсюкивал, отчего Хромов завелся еще сильнее.

– По какой борьбе ты мастер? – спросил он. – Стиль пекинской утки? Или панды, поедающей лапшу?

Чжоу улыбаться не перестал, но его лицо окаменело, превратившись в неподвижную маску.

– Очень хочешь узнать?

– Оцень хоцю, – передразнил Хромов.

Он понимал, что нужно взять себя в руки, но от клокотания крови в жилах у него перед глазами было красным-красно. Или виной тому чертова краска? Представив, как он выглядит сейчас, перепачканный, со слипшимися волосами на голове, Хромов передернулся от унижения.

Вэньминь, напомнил он себе, Анжелика, Криворук. И еще много-много других людей. Перед тобой стоит убийца, Костя.

Свободной рукой он сорвал с себя парик и отшвырнул в сторону. Потом точно так же поступил с накладными усами.

– Граната, – напомнил Чжоу.

Не спуская с него глаз, Хромов положил «РГД» на землю и выпрямился. Солнце клонилось к горизонту, и тени обоих мужчин, большого и маленького, казались одинаково длинными. В вечернем воздухе звенели комары.

– Хромов? – донеслось издалека. – Ты скоро?

Кричал Глеб Щеглов, встревоженный задержкой начальства. Надеюсь, теперь ему уже не так жарко, подумал Хромов.

– Вяжите узкоглазых, грузите их и ждите, – прокричал он в ладонь, сложенную рупором. – Сюда никому не соваться. Как понял, майор?

– Есть не соваться!

Ян Чжоу одобрительно кивнул и поманил Хромова к себе.

– Джит Кун До, – сказал он.

– Это что за хрень? – спросил Хромов.

– Путь Опережающего Кулака, – ответил Чжоу. – Школа, к которой я принадлежу. Нашим учителем был Брюс Ли.

– Но не твоим лично, сопляк! Я тебя успею трижды уложить, прежде чем ты ко мне хоть раз притронешься.

Левое веко Чжоу дернулось. Он повторил приглашающий жест.

– А вот мы сейчас проверим, – пообещал он.

Прихлопнув комара на макушке, Хромов пошел на него. Ян Чжоу двинулся ему навстречу. Высокая трава шуршала под их ногами. Они глядели в глаза друг другу. Хромов сплюнул. Китаец сделал то же самое.

Они сошлись на небольшом бугорке, сохранившемся от когда-то наваленной кучи песка. Трава здесь росла редкая и невысокая, такая, что не цепляется за лодыжки. Чжоу попрыгал, проверяя плотность почвы под ногами. Рванувшись вперед, Хромов двинул ему кулаком в грудь с такой силой, что тщедушного китайца отбросило метра на два.

– Как самочувствие, Брюс? – спросил он, приближаясь.

Его подошвы почти не отрывались от земли, левый кулак был выставлен перед подбородком, правый прижат к груди. Не успевший очухаться, Ян Чжоу схлопотал в правый висок и по печени. Было очевидно, что серьезной угрозы он собой не представляет. Драться с ним было все равно, что избивать подростка.

– Все, пошли, – буркнул Хромов, протягивая пятерню к воротнику китайца.

Отбив его руку, тот лягнул Хромова в подставленное бедро.

– Ах ты щенок!

Не то, чтобы возмутившись, но удивившись, Хромов съездил Чжоу по скуле. Того развернуло на сто восемьдесят градусов и качнуло из стороны в сторону. Хромов развернул его к себе лицом и добавил. Кровь потекла у китайца из ноздрей, украсив его физиономию чем-то вроде боевой раскраски. Но бойцом он не казался, нет. Было жалко тратить на него столько энергии и времени.

– С тебя хватит, – решил Хромов, глядя на упавшего Чжоу сверху вниз. – Пойдем к автобусу. Солдат ребенка не обидит.

Кувыркнувшись через голову, китаец очутился на ногах. На его перепачканной кровью физиономии блуждала какая-то безумная улыбка.

– Знаешь, почему я позволил тебе немного порезвиться, Хромов? – спросил он. – Потому что я люблю, когда мне делают больно. Сначала. А потом боль причиняю я. Ты любишь, когда больно?

– А, мазохист, – кивнул Хромов. – Нет, я не по этой части. Скорее, наоборот.

– Это вас и губит, европейцев. Все должно находиться в гармонии. Ночь и день, холод и жара…

– Вот только эту шарманку про инь и ян не заводи, наслышан.

– Как скажешь.

Китаец принял боевую стойку: колени полусогнуты, один носок выдвинут вперед, левая ладонь выдвинута вперед, правая стиснута в кулак и прижата к пояснице.

Хромову вдруг вспомнилось, как он поучал товарищей не быть самоуверенными, потому что недооценивать врага смертельно опасно. Сам же он сделал прямо противоположное. Сперва свалял дурака с париком, теперь продемонстрировал китайцу парочку своих коронных ударов.

На этот раз нужно сбить его с ног и отдубасить так, чтобы он не скоро очухался, решил Хромов, наступая шаркающими полушажками.

Ни его первый, ни второй удары не достигли цели. Чжоу уклонялся легко и был гибок, как молодой побег бамбука. Хромов напрасно пытался достать его левой, пытался достать правой, потом ногой, потом опять правой. Выстояв атаку, китаец издал вопль ошпаренной кошки, подпрыгнул и, повиснув в воздухе, словно на прозрачной нити, замолотил ногами, нанеся Хромову не меньше трех чувствительных ударов.

Приземлившись, он блокировал два выпада Хромова, а сам всадил костяшки пальцев точно в углубление за его ухом. Боль была ошеломляющая. Почти ослепший, Хромов увидел, как в темноте перед глазами расцветают беззвучные вспышки. Потом ему показалось, что его огрели плашмя большущей доской, но на самом деле это он сам упал на землю лицом вниз.

Когда он поднял голову, Ян Чжоу удирал во все лопатки в направлении леса.

– Стоять! – крикнул Хромов, хотя сам никак не мог преодолеть земное тяготение, ставшее во много раз сильнее прежнего.

Собравшись с силами, он поднялся и бросился в погоню, но, перепрыгивая через фундамент, зацепился ногой и снова растянулся на земле. Это его спасло. Потому что, пока он лежал, совсем рядом грохнул взрыв, и Хромов услышал, как осколки стригут воздух над его спиной и затылком.

Коварный китаец не забыл про гранату, отложенную перед рукопашным боем!

«Вот сука!» – подумал Хромов с невольным уважением. Кашляя от едкого дыма, он поднялся и не обнаружил Чжоу, скрывшегося в подлеске. Лишь Соловушкин, встревоженный взрывом, спешил издалека, крича что-то неразборчивое.

Успокаивающе помахав рукой, Хромов пошел ему навстречу. Сделав несколько шагов, он оглянулся, но решил, что искать юркого китайца в чаще бессмысленно. Это не означало, что Хромов отказался от преследования. Это означало лишь, что оно откладывалось на неопределенный срок.

* * *

Чисто вымытый, гладко выбритый и очень мрачный, Хромов валялся на кровати, глядя в потолок. На дворе стояла ночь, в комнате горел свет, из мерно двигающегося рта Хромова торчала палочка очередного леденца со вкусом ананаса. По покрывалу были разбросаны толстые журналы, которые он пролистал и бросил.

В доме было пусто и тихо. В гостиной убрали, но она все еще хранила следы взрывов, и находиться там было неприятно. Всякий раз, когда Хромов вспоминал, как его переиграли, в нем поднималось столько желчи, что конфета во рту начинала горчить.

Сейчас он лежал и ждал звонка майора Щеглова. Ждал страстно и нетерпеливо, как ожидают прихода любовницы. Нет, ни одна женщина на свете не была для Хромова желаннее мести.

Перекусив от досады леденцовую палочку, он перевернулся на живот и раскрыл журнал на странице с красочным изображением дракона, сражающегося с тигром. Статья называлась «Кровные братья». Взглянув на стилизованные иероглифы, Хромов предположил, что речь пойдет о Китае, и не ошибся. Преодолевая накатившую сонливость, он стал читать.

До этого ему уже доводилось слышать о тайных обществах «Триада», но он с ленивым удивлением узнал, что оно было основано более трех веков назад для противостояния маньчжурским племенам. Началось все с Шаолиня, о существовании которого Хромов тоже был наслышан. Горстка тамошних монахов отбивала атаки озверевших маньчжуров чуть ли не десять лет. Потом, как водится, нашелся предатель, цитадель пала, и лишь нескольким героям удалось бежать. Те, которые уцелели во время преследования, и основали первую триаду.

Поначалу в общество входили неплохие парни, но в 1912 году, когда маньчжурский режим наконец был свергнут, эти парни дорвались до власти, до финансов, и пошло-поехало. Громов, имевший вполне сложившееся мнение о человеческой натуре, понимающе усмехнулся и перелистнул страницу.

На развороте, к его изумлению, красовалась панорама города, в который он собирался. «Гонконг – столица современных триад», – гласила подпись под снимком. Первый план занимали длинные и узкие небоскребы, натыканные густо, как цветные карандаши в коробке. Дальше синел залив, за которым продолжались нагромождения каменных джунглей.

Картинка показалась Хромову знаком свыше, мол, поезжай в Гонконг, парень, и там ты своего добьешься. А вот читал он все с меньшим интересом.

Борясь с дремотой, пробежал глазами абзацы, повествующие о том, как недавние братья по оружию затеяли кровавую междоусобицу, постепенно трансформируясь в гангстерские кланы. Зевая, он бегло просмотрел раздел, посвященный конспирации среди членов обществ. Татуировки, условные знаки, кодовые номера вместо имен, четкая иерархия и строгая секретность.

«Все как у нас в СМРТ», – решил Хромов, кое-как добравшись до конца длиннющей статьи.

«Триады, – говорилось там, – до сих пор очень влиятельны и играют существенную роль в жизни Гонконга. Традиционно они промышляют торговлей наркотиками и оружием, проституцией, переправкой нелегальных иммигрантов, игорным бизнесом и тотализаторами, рэкетом, похищением людей с целью получения выкупа, отмыванием денег, ростовщичеством, финансовыми махинациями и пиратством. Кроме того, триады контролируют профсоюзы, докеров, рестораны и бары, ночные клубы, киноиндустрию, строительный бизнес, операции с недвижимостью, транспортные перевозки и торговлю золотом. Триады имеют обширные связи среди бизнесменов, политиков, чиновников, адвокатов и полицейских Гонконга, в авиакомпаниях и на морских судах, а также в консульствах ряда западных стран. Они курируют морское пиратство, а также сбыт похищенных судов и товаров. В сферу интересов триад входят черный рынок дорогих автомобилей, яхт, ювелирных изделий и антиквариата, а с недавнего времени они вплотную занялись контрабандой китайского и российского оружия в Юго-Восточную Азию, Латинскую Америку, Африку и на Ближний Восток. Специалисты предсказывают, что не за горами тот день, когда триады наложат лапу на последние научные разработки, особенно те, которые связаны с вооружением и космосом».

– Спешу вас обрадовать, господа специалисты… – Хромов подавил протяжный зевок. – Этот знаменательный день уже настал. Потому-то ваш покорный слуга и отправляется в…

Телефонная трель прервала его на полуслове. Поднеся трубку к уху, он услышал взволнованный голос Щеглова. С первого раза удалось разобрать лишь окончание фразы:

– …в Китай.

Какое-то мистическое чувство охватило Хромова, который обычно считал себя человеком сугубо материалистичным. Судьба еще разок ободряюще похлопала его по плечу, и ладонь у нее была такая наэлектризованная, что каждый волосок на теле Хромова встал дыбом.

– Повтори, – коротко произнес он.

– Ян Чжоу улетел в Китай, – сказал Щеглов. – У него был билет на сегодняшний авиарейс в Пекин. Завтра в 18:15 он вылетает оттуда в Гонконг.

– Время полета? – быстро спросил Хромов.

– Три часа двадцать минут.

– Значит…

– Сядет в 21:35, – закончил Щеглов. – Об этом мне сообщил Лю Юй, который, оказывается, имел обыкновение таскать деньжата из карманов босса. Наткнулся на билеты, полюбопытствовал. Больше из парня ничего вытащить не удалось. Скорее, не знает ничего, потому что, когда начинает говорить, то уж говорит до конца.

– А этот… – Хромов пощелкал пальцами. – Митя Вонг?

– Вкололи ему пентотал, слыхали о таком?

– Ага. Сыворотка правды.

– Слабенький оказался, – вздохнул Щеглов.

– Пентотал?

– Китаец. Отек легких, коллапс, остановка сердца.

Хромов попытался отыскать в своей душе что-нибудь похожее на жалость и не сумел. Юй и Вонг знали, на что шли, когда шантажировали Вэньминя и заманивали к себе служащих «Санни электроникс». Скорее всего, они были такими же головорезами, как беглый Ян Чжоу, просто не успели проявить себя так ярко.

Хромов резко сел на кровати.

– Мне нужен билет…

– Уже зарезервирован, – сказал Щеглов, и по его голосу было понятно, что он улыбается. – Прибытие в Гонконг в 21:30. Практически одновременно с Чжоу. Правильно?

– Ты просто мысли мои читаешь.

Польщенно фыркнув, Щеглов напомнил:

– Билет стоит тринадцать тысяч рублей с копейками.

– Не переживай, майор, – сказал Хромов. – Оставлю деньги в спальне на тумбочке.

– Спасибо. У нас тут финансовые отчеты через увеличительное стекло разглядывают.

– У нас тоже.

– Правда? – обрадовался Щеглов.

– Правда, правда, – утешил его Хромов, после чего попрощался с толстяком, пожелав ему вслух удачи, а мысленно – похудеть хотя бы на десяток кило.

Потом, глядя на часы, он принялся вычислять, который час сейчас в Москве и удобно ли беспокоить начальство. Так и не доведя расчеты до логического завершения, Хромов нажал кнопку вызова. Дело не терпело отлагательств. В конце концов, поездка в Гонконг была не его личной прихотью, а вопросом государственной важности. Если Хромов и считал иначе, то не собирался признаваться в этом ни Второму, ни Первому, ни Тому, Который Над Ними.

– Алло, – произнес он в трубку. – Гм, не разбудил?

Глава 7. Секретная Служба Ее Величества

На следующий день с загранпаспортом на имя Николая Кузнецова, торговца восточным антиквариатом и предметами искусства, Хромов погрузился на борт «Эйрбаса» компании «Владивосток Авиа», уселся среди обычных пассажиров, уничтожил леденец, изучил последний номер «Максима» и мирно уснул.

Когда он очнулся, под крылом самолета проплывали переливающиеся электрическими огнями небоскребы; каскады крыш, похожие на окаменевшие волны; ущелья улиц, разрезающие город на ломти жилых кварталов. «Эйрбас» снижался среди сверкающих бетонных башен, как рыба, лавирующая в ночном море между кораллами.

Первый гонконгский небоскреб вырос в далеком 1978 году, а затем они поперли из земли, как грибы после дождя. Площадки под строительство, как и улицы с бульварами, приходилось вырубать прямо в скалах.

Скажи кто-нибудь Хромову, что сравнительно недавно Гонконг представлял собой дикую скалу в море, он бы усомнился. А ведь действительно, до прихода англичан на острове была всего одна рыбацкая деревенька и больше ничего.

Прибрежные скалы служили идеальным укрытием для пиратов, которые грабили торговые корабли и отправляли на дно целые караваны. Здесь проходили торговые маршруты европейцев в Кантон, единственный город Китайской империи, где было позволено появляться купцам с варварского Запада. Но англичане, пристрастившиеся к чаям и шелкам, расширяли сферы своего влияния, пока самая высокая точка Гонконга не была окрещена в честь королевы Великобритании пиком Виктории. А затем к скале в море присоединился полуостров Коулун и еще 235 островов в Южно-Китайском море. Вся эта громада занимала ныне более тысячи квадратных километров.

Спланировав над нею, самолет приземлился на искусственном островке, отведенном под аэропорт Чхекплапкок, пропускающий через себя пятьдесят миллионов пассажиров в год.

Когда Хромов прошел паспортный контроль и приблизился к транспортной ленте, он встретился взглядом с веснушчатым блондином, одетым в светлый костюм и держащим в правой руке куклу в прозрачной упаковке. Хромову показалось, что он видит, как в голове блондина крутятся шарики и ролики, сопоставляя детали словесного портрета:

Возраст – около сорока лет, рост – 183 сантиметра, спортивного сложения. Голова обрита наголо, нос приплюснут, глаза темно-коричневые, губы полные, четко очерченные.

Глаза Хромова таились за стеклами каплевидных солнцезащитных очков, на лысом черепе лихо сидела ковбойская шляпа, родная мать его, конечно же, узнала бы, а как насчет незнакомого британца?

Тот оказался глазастым. Улыбнулся и подмигнул, показывая куклу.

– Это мне? – пошутил Хромов.

Лицо блондина сморщилось, как у человека, старающегося проглотить кусок, застрявший в глотке.

– Мистер Хромов?

– Йес, – подтвердил Хромов.

– Нас ждет автомобиль, сэр. Сюда.

Мужчина двинулся вперед, показывая дорогу. По пути он незаметно сунул в урну куклу, служившую опознавательным знаком. Хромов улыбнулся.

Зал был таким исполинским, что даже тысячи пассажиров не могли заполнить его, образовав хоть что-нибудь похожее на столпотворение. А вот снаружи было многолюдно, шумно и очень душно.

– Не лондонская погода, – сказал Хромов по-английски.

– Да, – откликнулся провожатый. – Это Гонконг.

Какое тонкое наблюдение!

Когда они подходили к бронзовому «лендроверу», Хромов заметил еще один «ровер», но черный и припаркованный через пять машин. Сидящие внутри мужчины обменялись с блондином быстрыми взглядами.

– Зачем такая пышная встреча? – удивился Хромов. – Я не принц Гарри.

– Не принц, – подтвердил блондин, покосившись на Хромова. – Ничего общего.

Все же у него тоже имелось чувство юмора и тоже своеобразное. Он распахнул заднюю дверцу «лендровера» и сделал приглашающий жест. Хромов забрался внутрь.

За рулем сидел молодой мужчина азиатской наружности, рядом находился парень европейской внешности; из правого уха того и другого торчал еле заметный проводок. Добрую половину заднего сиденья занимал мужчина постарше: массивный, краснолицый, седоусый, с большой головой, надежно посаженной на шею, скрытую белоснежным воротничком рубахи с галстуком. К нему-то и обратился веснушчатый блондин, захлопнув дверцу за Хромовым:

– Это все, сэр?

– Да, спасибо, сержант, – ответил пожилой мужчина, после чего протянул руку Хромову. – Я командор Джулиан Дженкинс.

Несмотря на лиловые щеки и выцветшие голубые глаза тайного алкоголика, взгляд Дженкинса был жив и проницателен. Хромов с удовольствием пожал его пятерню.

– Константин Хромов. Рад знакомству, командор.

– Будем считать, что я тоже. Сам премьер-министр попросил моего шефа оказать содействие агенту Антитеррористического центра. Это большая честь.

– Для вас или для меня, командор?

– Будем считать, что для нас обоих, – решил после недолгого раздумья Дженкинс.

Они одновременно улыбнулись.

– «Ми-6»? – спросил Хромов.

Улыбка не исчезла с губ Дженкинса, но словно бы заморозилась.

– Конечно.

Долгое время Гонконг находился под владычеством англичан, но в конце девяностых был передан Китаю обратно. Британия осталась с носом. Вывески на английском языке так и висели повсюду, однако же 95 процентов шестимиллионного населения Гонконга оставались китайцами, говорящими на кантонском диалекте.

– Может, расскажете, чем вас так разозлил Ян Чжоу? – предложил Дженкинс, не слишком удачно прикидываясь добродушным пенсионером.

– А мы его не пропустим? – спросил Хромов.

– Здесь работает Сикрет Сервис, сынок.

– Это не ответ, папаша.

Затылки обоих агентов, сидящих впереди, напряглись и сделались, как чугунные. В глазах Дженкинса сверкнули искорки неподдельного интереса.

– Ты мне нравишься, лейтенант-колонел.

– Приятно слышать, командор.

И Хромов вкратце обрисовал ситуацию, естественно, ни словом не обмолвившись о «Санни электроникс» и микроволновых ракетах.

– Мы вам поможем, – сказал Дженкинс. – Лично я терпеть не могу желтомазых обезьян, хотя признаваться в этом не имею права. У моей семьи здесь был небольшой бизнес. Теперь его приватизировали китайцы. – Дженкинс ткнул пальцем в окно. – Там еще две машины с моими людьми. И трое из них в настоящий момент грамотно пасут вашего Ян Чжоу.

– Спасибо, – сказал Хромов. – У вас что-нибудь на него есть?

– Ноль. Во всяком случае, на человека под таким именем.

– Оно может быть вымышленным.

Дженкинс пожал плечами:

– А может, и нет. Полагаю, имя очень распространенное, и Гонконг буквально нашпигован разными Янами Чжоу. Курите?

Хромов покачал головой и, наблюдая за тем, как командор Джулиан Дженкинс выколупывает сигарету из пачки, приготовился к удушающей атаке на свои легкие. Но в этот момент водитель негромко произнес:

– Сэр, он выходит!

Сигаретная пачка отправилась обратно в карман, и Хромов увидел, как четко и слаженно работает машина слежения «Ми-6». «Лендровер» завелся, без команды стронулся с места и покатился к выезду из аэропорта вдоль длинной вереницы красных такси.

– Он? – спросил Дженкинс.

– Он.

Не поворачивая головы, Хромов проследил за тем, как Ян Чжоу, одетый в кремовые брюки и белую рубаху с короткими рукавами, садится в такси.

Поскольку движение в Гонконге было левосторонним, Хромов чувствовал себя неуютно, особенно когда они влились в железный поток автомобилей, автобусов и мотоциклистов. Полыхали фары, тявкали клаксоны, на лаковых поверхностях всевозможных форм и расцветок отражались огни большого города.

Такси с Чжоу следовало прямо за автомобилем командора Дженкинса. Черный «лендровер» подпирал такси сзади. Это была классическая коробочка, из которой деваться было некуда, и Хромов воспользовался возможностью полюбоваться незнакомым городом.

– Хорошо пахнет, – отметил он.

– Деньгами пахнет, – прокомментировал Дженкинс, – большими деньгами. Знаете, тут есть ювелирный магазин, посетителям которого разрешается посидеть на настоящем золотом унитазе!

Хромов вдруг понял, что англичанин пользовался этой возможностью и, видимо, не один раз. Однако уважение к профессионализму англичан от этого не уменьшилось. Двое молодых людей с наушниками знали свое дело настолько хорошо, что не нуждались в указаниях начальства. На какое-то время бронзовый «лендровер» поменялся местами с черным, потом уступил место синему «Джили», потом пристроился за кормой такси. В таком порядке они нырнули в тоннель, где машины неслись, как пули по стволу.

– Тоннель ведет к полуострову Коулун, – сказал Дженкинс, явно наслаждающийся своей ролью опекуна и гида. – Переводится как «Девять драконов». У них тут на каждой горе по дракону, ха-ха.

Когда тоннель вынес «лендровер» на поверхность, он похлопал Хромова по колену:

– Посмотрите направо… Дом с дырой посередине. Таких здесь полно. Проход оставлен для дракона. Этой дорогой он спускается по ночам к морю. Если дыру заложить, дом рухнет. Они в это верят, представляете?

Хромов сдержанно улыбнулся. Его начала раздражать пустая болтовня англичанина, который все же закурил, а в придачу сделал пару незаметных (как ему казалось) глотков из плоской фляги. Находясь с заданием в какой-нибудь точке земного шара, Хромов меньше всего интересовался достопримечательностями или древними мифами. Его мозг поглощал и классифицировал полезные сведения, которые могли пригодиться в работе. Не оставляли его равнодушным также хорошие автомобили, красивые женщины, уникальное оружие и экзотические блюда. Но драконы? Пусть с ними китайцы разбираются.

А британец не умолкал. И еще разок присосался к фляге. И достал еще одну сигарету. И признался, что еще никогда не помогал русским, а совсем наоборот, но коли получен приказ, то он, командор Дженкинс, из кожи вылезет, чтобы угодить Кремлю.

К счастью, настало время действовать. Такси остановилось. Водитель, приготовившийся к этому заранее, подогнал «лендровер» к тротуару.

– Болван, – сказал Дженкинс, следя за Чжоу, выбравшимся из такси. – Он забыл багаж.

– Нет, не забыл, – возразил Хромов. – Думаю, он сказал таксисту, где выгрузить его вещи. Осторожный подонок. Вся его жизнь зависит от подобных хитростей.

Хромов и англичанин вышли из автомобиля. Еще один сотрудник «Ми-6» покинул черный «лендровер», который устремился за такси.

– Я останусь дежурить на командном пункте, – произнес Дженкинс, – а вы можете прогуляться вдвоем.

Он представил Хромову Чуанли Гордона, оказавшегося сухопарым китайцем лет тридцати, с седой левой бровью и такой же седой прядью над левым ухом. Казалось, он перепачкался в известке, и его все время хотелось отряхнуть.

Обменявшись коротким рукопожатием, Хромов и Гордон пошли за Ян Чжоу, который некоторое время блуждал по улицам без видимой цели, но на самом деле делал это для того, чтобы оторваться от возможного «хвоста». Когда стало ясно, что киллер путает следы, выбирая безлюдные переулки, Гордон поручил его трем другим шпикам, следовавшим параллельным курсом в «Джили». То объединяясь в пары, то поодиночке, все пятеро продолжали слежку. Поскольку двое из них были китайцами и знали Гонконг как свои пять пальцев, отвязаться от них было невозможно.

Чжоу не обнаружил слежку, а петлял лишь потому, что это входило в обязательную программу по выживанию. Когда он забрался в дебри старого квартала на берегу, Хромов встревожился.

– А мы его здесь не потеряем, Чуанли?

– Такой шанс есть, – ответил Гордон, – но маленький. Сейчас моя очередь идти впереди. Следи за моей спиной.

Сделав еще несколько поворотов, они добрались до короткого и почти безлюдного проулка. Лишь одна неоновая вывеска, протянувшаяся от стены до стены, освещала это узкое городское ущелье.

«ЧЕРНЫЙ АИСТ».

– Ресторан и бар, – пробормотал Хромов, выглядывая из-за угла.

Едва он успел сказать это, как из двери «Черного аиста» вышел один из шпиков Сикрет Сервис и доложил:

– Он сел за стойку и заказал выпивку. Наверное, набегался за сегодня.

– Возможно, – сказал Гордон. – Черный ход есть?

– Да, в Паучий переулок, что ведет к пристани. Я возьму его на себя.

Когда сыщик ушел, Гордон юркнул в проулок и скрылся в нише возле входа в ресторан. Хромов не удержался от зевка. Его веки отяжелели. Начинал сказываться долгий перелет и напряжение последних дней. Пошарив в карманах, Хромов выудил оттуда ванильный леденец и сунул его в рот. Он уже хрустел сладкими осколками, когда вернулся Гордон и сказал:

– Наш подопечный покинул бар. Перед этим переоделся в мужском туалете. Теперь похож на наемного рабочего. Направился в гавань.

– Думаешь, у него свои люди в «Черном аисте»? – спросил Хромов.

– Сомневаюсь. Просто парень прятал одежду в сортире, вот и все. Линг сказал, что под мышкой у него бумажный сверток. Наверное, с рубахой и брюками, в которых он прилетел.

Тут Гордону что-то передали по наушнику, он выслушал и сказал Хромову:

– Идем. Твой знакомый подплыл к джонке. Она стоит в пятидесяти метрах от берега. Его встретила какая-то женщина.

До них уже доносился плеск волн из темноты, когда наушник в ухе Гордона ожил снова.

Выслушав донесение, он взглянул на Хромова:

– Ты оказался прав. Таксист отвез вещи Чжоу обратно в аэропорт и поместил их в камеру хранения.

Хромов зло усмехнулся:

– Какой смышленый мальчик!

Они вышли на набережную Бэй-Стрит, которая представляла собой бетонную полосу между тесно стоящими домами и пристанью. Почти у каждого причала было привязано суденышко. В заливе, недалеко от берега, темнели очертания китайских джонок, похожих на драконов, расправивших перепончатые крылья.

Линг поджидал их у выхода из Паучьего переулка. Он показал пальцем в море.

– Лодка называется «Фэнхуань» и принадлежит не бедному человеку. Вон та, самая большая.

– Королевская птица, – перевел Гордон.

Хромов промолчал, всматриваясь в направление, указываемое пальцем. Джонка была здоровенная, раза в три больше всех тех, что стояли на якоре рядом. На ее носу, корме и мачте горели фонари, и в их свете было хорошо видно, что имеет в виду Линг. Такая джонка явно стоила недешево.

– О'кей, – сказал Гордон, – мы его накрыли. Мой шеф спрашивает, что дальше. Брать его мы не станем. Такое паблисити нам ни к чему.

Хромов и не собирался отдавать Ян Чжоу в руки британского правосудия, намереваясь разобраться с убийцей сам.

– Если мистер Дженкинс не против, – сказал он, – я бы проследил за объектом на протяжении следующих двадцати четырех часов. С кем встречается, где бывает, кто ему звонит…

Переговорив с шефом, Гордон кивнул:

– Будет сделано. А вам пора отдохнуть. Командор сейчас подъедет.

Скрашивая ожидание, Гордон поведал Хромову, что в старину джонок и сампанов на воде было в сотни раз больше, а в них проживали десятки тысяч представителей так называемого лодочного народа. Это были бунтовщики, которым император запретил жить на суше.

– Теперь времена изменились, – глубокомысленно изрек Чуанли Гордон, а Хромов подумал, что китаец остается китайцем даже на службе ее величества королевы Британии.

А затем он вновь очутился на заднем сиденье «лендровера» в компании Джулиана Дженкинса, источающего запах джина.

– Хорошая работа, командор, – сказал Хромов, имея в виду отнюдь не ту скорость, с которой англичанин опустошил свою флягу.

– Бонд, Джеймс Бонд, – сказал Дженкинс и захохотал.

Как бы ни был Хромов доволен минувшим вечером, он почувствовал настоящее облегчение, когда вышел из автомобиля.

Глава 8. «Чем я могу вам помочь?»

Освещенный фасад отеля «Пенинсула» напомнил Хромову здание Московского университета, только со снесенными башенками. От стен, ступеней и даже от мостовой веяло респектабельностью. Дженкинс предупредил, что это один из самых дорогих отелей Гонконга, но Хромов не собирался рыскать по задворкам в поисках какой-нибудь дешевой ночлежки. Не для того он стал истребителем, чтобы экономить каждую копейку.

Огромный вестибюль выглядел, как самый большой оперный театр в мире – без зрительских рядов, зато с множеством зелени, хотя, конечно, позолоты и сверкающего мрамора было несравненно больше. Театральность помещения усиливалась от обилия индусов в тюрбанах, суровых мусульман с женщинами в паранджах и рослых африканцев в расшитых рубахах. Между ними юркали странно одетые японцы с фотоаппаратами и видеокамерами. Несмотря на поздний час, в вестибюле царило оживление, как на вокзале.

Приблизившись к стойке, Хромов представился и услышал, что для него зарезервирован номер с видом на бухту Виктории.

– Триста долларов в сутки, мистер, – объявил портье.

Протянув ему паспорт и карточку, Хромов сказал, что остановится пока на пару дней.

Его ошибкой было то, что он снял шляпу. Взглянув на его бритый череп, портье нахмурился, присмотрелся к паспорту повнимательнее и сказал:

– Вы русский.

– Я мог бы оспорить это утверждение, но не буду, – ответил Хромов.

Портье насупился еще сильнее.

– Вам придется внести дополнительный залог, мистер. Пять тысяч гонконгских долларов, что составляет 400 долларов США. Эти деньги будут вам возвращены перед отъездом.

– Зачем залог?

– Вы русский. Таковы правила.

Вот, подумал Хромов, очень точно сказано. Для русских повсюду особые правила. Для так называемого цивилизованного мира мы неприкасаемые. Тем хуже для вас, господа.

– Можете снять деньги, – сказал он, а когда процедура регистрации завершилась, мысленно проломил портье череп и поинтересовался: – Я могу где-нибудь перекусить?

– О да, – ответил портье, – в главном баре готовят сэндвичи до полуночи. Подниметесь лифтом на верхний этаж, а там идите на звуки музыки.

Для начала Хромов решил осмотреть свои апартаменты. Приблизившись к лифтам, он обнаружил, что на стене висят экраны с изображением того, что в данный момент происходит в кабинах. Это было сделано не только в целях безопасности, но и для увеселения томящегося в ожидании народа. А может быть, подумал Хромов, по многочисленным просьбам любителей экстремального секса.

Поднявшись в номер, он полюбовался немного видом на бухту Виктории, проверил, как работает плазменный телевизор, убедился в наличии мини-бара и отправился ужинать. Лифт вознес его на самый верх, где он ступил на пушистую ковровую дорожку, проложенную во всю длину узкого коридора. Звуки азиатской мелодии подсказали ему, куда свернуть.

«Пенинсула» – шикарный отель, и бар на крыше полностью соответствовал общему имиджу, если не брать в расчет посетителей. Они словно явились сюда из второразрядной гостиницы, где проходил какой-нибудь симпозиум или конференция. В баре не смолкал гул голосов, прерываемый лишь звяканьем и смехом. Пахло алкоголем и женскими духами.

Рослая девица, двигавшаяся под плавную музыку слишком быстро и слишком активно, задалась целью обратить внимание всех присутствующих мужчин. Позади нее увивался какой-то старикашка в яркой рубахе, не сводивший глаз с ее ягодиц.

У стойки собралось несколько мужчин и седая дама, комментировавшая поведение девушки. Вдоль стен расположилось еще несколько человек, но один столик был свободен, и Хромов уселся за него. Тотчас появилась официантка, которая убрала пустые бокалы и обратилась к нему:

– Меня зовут Шу Ли. Чем я могу вам помочь?

Хромов попросил что-нибудь пожевать и двойную порцию скотча.

– И все?

Недоверие читалось в изгибе ее губ, во взгляде широко расставленных глаз и в том, что две верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты. Хромов присмотрелся внимательнее. Он мог ошибаться, но официантка Шу Ли улыбалась ему чуточку призывнее, чем это принято даже в Гонконге.

– Пока да, – ответил он.

Она вернулась с бутербродами, выпивкой и круглым леденцом на палочке. Сомнений не осталось. Почти.

– Благодарю, – сказал Хромов, оставив леденец без внимания.

Шу Ли наклонилась над столом, убирая пепельницу, а заодно давая возможность полюбоваться расщелиной между своими грудями. Не одному только Хромову. Всем, кто сидел напротив.

– Что-нибудь еще? – осведомилась она, не торопясь распрямиться.

Хромов отпил виски.

– Мой номер девятьсот одиннадцать.

Она кивнула:

– Я освобождаюсь через полчаса.

Когда она удалилась, а Хромов впился зубами в бутерброд с рыбой, мужчина, сидевший за его спиной, повернулся к нему и произнес:

– Ну ты и счастливчик! Весь вечер все парни пытались подцепить эту цыпочку, и все без толку.

Хромов пожал плечами:

– Просто хороший одеколон, наверное.

– Как называется?

– Секрет фирмы, приятель.

Опустошив бокал, Хромов прикончил бутерброды и вернулся в свой номер. Ровно через полчаса в дверь тихонько постучали.

Хромов впустил Шу Ли в номер и закрыл за ней дверь.

– Проходи, – сказал он.

Она остановилась в центре комнаты и повернулась к нему лицом. Белый шелк резко контрастировал с ее эбонитовыми волосами и оливковой кожей.

– Привет, – сказала она, снимая блузку.

Хромов привлек ее к себе и повернул так, чтобы лучше видеть левое плечо. Затем сделал два шага назад, выключил свет и приблизился опять.

В темноте можно было увидеть, как флуоресцирует на плече Шу Ли татуировка в виде крохотной петли.

– Привет, – сказал Хромов и продолжил осмотр.

– Ты не слишком торопишься? – спросила Шу Ли.

– Если уж выбрала легенду, то следуй ей до конца.

Вздохнув, она подчинилась.

* * *

Шу Ли, оказавшаяся никакой не Шу Ли, а татаркой по имени Белла, хихикнула, примерив ковбойскую шляпу Хромова перед зеркалом. Зрелище и впрямь было забавным, учитывая, что, кроме «стетсона», на ней ничего не было. Она уже успела назвать пароль, рассеяв последние сомнения Хромова, и теперь, лежа на спине, он лениво наблюдал за ней, не опасаясь подвоха. Внешность и сложение у нее были кукольные, а голосок – почти детский. Оставалось только догадываться, каким образом ей удалось попасть в СМРТ. Соответствующая внешность и знание китайского языка, предположил Хромов.

– А в жизни ты лучше, чем на фотографии, – заявила Белла, прекрасно говорившая по-русски и запросто «тыкавшая» мужчине, который годился ей в отцы.

– И долго тебе пришлось пробыть официанткой? – спросил Хромов, пропустив сомнительный комплимент мимо ушей.

– Ровно четыре часа. Ужас, а не работа!

– Что бы ты делала, если бы я не пришел в бар?

– Ты не мог не прийти, – сказала Белла, метнув шляпу, как будто это был диск для игры во фрисби. – Я внимательно изучила твои привычки. Основательно обедать в одиночестве ты не любишь, а ложиться спать на голодный желудок любишь еще меньше. Куда бы ты делся?

Хромов, поймавший шляпу, целомудренно прикрыл ею то, что отличает мужчин от женщин. Забравшаяся на кровать Белла села на подогнутые ноги и уперлась ладонями в атласные колени.

– Ты такая юная, – сказал Хромов, любуясь ею.

– Мне двадцать два.

– Тогда ты самый молодой агент АТЦ.

Белла помотала прямыми черными волосами:

– Ошибаешься. Однажды мне ассистировала совсем еще девчонка, только из школы. Время такое.

Хромов понимал, что она имеет в виду. Время было тревожное. А бывало ли оно другим для России?

– Хочешь выпить? – спросил он, подойдя к мини-бару.

– Только не это! – воскликнула Белла. – За сегодняшний вечер я так нанюхалась спиртного, что до сих пор пьяная.

– Как тебе удалось так быстро получить работу?

– Управляющий мой знакомый, а прежняя официантка подвернула ногу.

– Не повезло, – понимающе кивнул Хромов.

– Кому как, – усмехнулась Белла.

Он протянул к ней руки. Она покачала головой.

– Хватит.

– А мне показалось, что ты только для этого и пришла.

– Нет, – сказала Белла. – Мне поручили снабжать тебя информацией, ну, и помогать по мере необходимости. Что касается… – Спрыгнув с кровати, она вернулась в трусиках и с телефоном. – Что касается моей уступчивости, то ты ведь у нас легенда. Любопытство подвело.

– И как впечатление? – поинтересовался Хромов, притворяясь равнодушным.

– Если я скажу, что ожидала большего, ты обидишься. Если стану расхваливать, то ты станешь задирать нос. Поэтому я лучше промолчу.

Девушка с характером, подумал Хромов. Отлично. Какое удовольствие иметь дело с покладистыми дурочками, готовыми на все ради пары дешевых комплиментов?

– Займемся делом? – спросил Хромов.

– Угу, – кивнула Белла.

– Мне нужна сестра Ван Вэньминя. Ее зовут Ван Джу.

– Мне сообщили. Но она где-то спряталась, как только узнала о смерти брата.

Хромов нахмурился.

– Какой-нибудь след оставила?

– Тебе на него будет выйти легче, чем мне.

– Ты о чем?

– Она снимала квартиру с англичанкой. Ее зовут Патти, они сошлись несколько лет назад. Патти работает в заведении «Азиатские киски». Бордель на По-Лейн, сразу за Бульваром Георга Пятого.

– Сестра Вэньминя тоже там работала?

– Нет. Брат посылал ей достаточно денег, чтобы перебиться. Она работала секретаршей в госучреждении.

– Но дружила с проституткой?

Белла улыбнулась:

– На востоке это обычное дело, Харон, – сказала она.

– Усвоил, – кивнул Хромов. – Продолжай.

– Я думаю, что Ван Джу и Патти поддерживают связь. Просто Джу до смерти боится убийцы.

– Неудивительно, учитывая, что она собирала о нем сведения.

Белла пожала плечами, выражая тем самым покорность судьбе.

– Я передал в Центр имя любовницы убийцы. Лилинг Фань. О ней что-нибудь удалось узнать?

– Настоящая бизнесвумен на китайский манер. У нее двадцать джонок, паромы и торговые партнеры от Сингапура до Тайваня.

– Контрабандой занимается?

– Официально нет. Но все владельцы джонок осуществляют незаконные перевозки. Таково неписаное правило. Во всяком случае, Лилинг Фань очень богатая особа и с каждым годом становится все богаче.

Белла включила телефон, отыскала там фотографию и развернула окошко к Хромову.

– Что это? – спросил он.

– Ее домишко в конце Коулун-Роуд, на вершине холма. Самый большой в округе.

На снимке была изображена вилла с красной черепичной крышей. Ее почти скрывала каменная ограда. Она была выстроена на утесе и стояла особняком от соседей, как понял Хромов, когда Белла включила ролик.

– Красивая, правда? – спросила она.

– Смахивает на крепость, – сказал Хромов.

– В точку. На территории виллы полно вооруженных охранников и сторожевых собак.

– У нашей бизнесвумен есть враги?

Белла расхохоталась:

– У всех богатых людей есть враги. Особенно в Гонконге. Не верь туристическим проспектам, Харон. Я пару раз бывала на здешнем дне, и, поверь, оно ужасно.

Хромов не позволил ей отвлечься.

– С соседями кто-нибудь говорил?

– А как же, – обиделась Белла. – Говорят, что это богатая сука, сколотившая состояние на темных делишках. Люди, которые работают на нее, прикидываются слепыми и глухонемыми. Наверное, она им хорошо платит.

– Поддерживает ли она связь с Виктором Хоу, вот в чем вопрос, – задумчиво пробормотал Хромов.

– Почему бы и нет. Но если он имеет отношение к триадам, то никто ничего не скажет.

– Еще фото есть?

– Это Патти, – сказала напарница, показывая электронный снимок. – А это Ван Джу.

– Сбрось мне на мобильник, – велел Хромов, подавая свой телефон. – И еще два момента.

– Слушаю.

Белла вытянула шею и подалась вперед, как собачка, приготовившаяся выполнить команду хозяина.

– Разузнай все, что сможешь, про джонку под названием «Фэнхуань». Она стоит на якоре в гавани.

– Постараюсь.

– И попробуй найти слабое звено в окружении Лилинг Фань. Не может быть, чтобы все они были преданными.

– Есть один капитан по фамилии Сведенборг. Швед. Я слышала, что к шведам легко втереться в доверие.

– Вот и втирайся, – сказал Хромов, подавив зевок.

– Устал? – спросила Белла.

– Есть немного.

– Тогда мое общество тебе больше не нужно, – улыбнулась она, демонстрируя самые белоснежные зубы, которые Хромов видел в своей жизни.

Ему показалось, что улыбка слишком натянута и что девушка ждет возражений с его стороны. Однако было поздно, а завтра предстоял новый трудный день.

– Ты замечательная, но пора спать, – сказал он, притворяясь более сонным, чем был на самом деле.

Белла улыбнулась еще шире.

– Ты прав, – сказала она, собирая вещи. – Уже поздно.

– Еще встретимся, – пообещал Хромов.

– Жизнь покажет.

Натянув юбку, Белла направилась к выходу.

– Приятных снов.

Она ничего не сказала в ответ. Просто вышла и захлопнула за собой дверь. Вздохнув, Хромов забрался под одеяло и моментально уснул.

Глава 9. Человек, который никогда не врет

Хромов отжался в тридцать девятый раз, когда зазвонил телефон. Помедлив, он ответил.

– Как тебе спалось… без меня? – спросил детский голосок Беллы.

Сама напросилась.

– Великолепно, – ответил Хромов. – Спал как младенец.

– Я тоже. Только под утро кошмар приснился. За мной ты гонялся. Голый.

Хромов ухмыльнулся. Эта девочка умела не только держать удар, но и давать сдачи.

– Догнал? – поинтересовался он.

– Нет, – отрезала Белла.

– Ничего, сегодня ночью наверстаю.

– Посмотрим.

Словесный волейбол начал утомлять Хромова.

– Что по делу? – спросил он совсем другим тоном.

Тон Беллы тоже моментально изменился.

– Джонка «Фэнхуань» принадлежит компании из Макао. Называется «Чансунг импорт-экспорт ЛТД». Входит в состав концерна «Санни электроникс».

– Что-что? – встрепенулся Хромов.

– «Санни электроникс», – повторила Белла. – Тебе это о чем-то говорит?

– Возможно.

Это был вежливый вариант ответа: Не твое дело!

Она почувствовала это, и ее голос стал бесстрастным, как у оператора мобильной связи.

– Сегодня около трех часов капитан Сведенборг приплывает из Тайваня. Я буду в доке, чтобы переговорить с ним.

– Поосторожней там, – сказал Хромов.

Голос девушки потеплел:

– Хорошо.

Хромов отключил телефон и продолжил зарядку. В девять тридцать принесли заказанный завтрак. Покончив с ним, Хромов позвонил Джулиану Дженкинсу.

– Доброе утро, командор. Как там Ян Чжоу?

– Ничего особенного. Молчит и не показывается. Правда, женщина сделала один звонок.

– Да? – оживился Хромов.

– Ерунда, – сказал Дженкинс. – Она звонила в больницу, чтобы выписать лекарство. Женские проблемы.

– На джонку кто-нибудь поднимался?

– Торговцы зеленью и рыбой. Это все.

Они попрощались, и Хромов позвонил в прокатную фирму, чтобы выбрать автомобиль. Для начала он решил покрутиться вокруг виллы Лилинг Фань, желая убедиться, так ли неприступна эта крепость.

Район был богатый и уединенный. К зеленому горному склону прилепились особняки, а внизу расстилалось окутанное дымкой море. Колеся по округе, Хромов заметил площадки для тенниса и даже для гольфа, сооруженные прямо на горе. К желтым, как на полотнах Гогена, пляжам вели проходы, прорубленные в скалах. Сразу захотелось развалиться под пальмой и выпить джина с кокосовым молоком, но Хромов переборол искушение. Единственное, что он себе позволил, так это небольшой заплыв с чьего-то пляжа.

Никто его не потревожил, не оштрафовал. Единственными живыми существами, которые повстречались Хромову на Коулун-Роуд, были одинокие велосипедисты, такие же одинокие собаки и тропические птицы, похожие на диковинные цветы. Драконов не было.

Не увидел их Хромов и на пике Виктории, куда забрался не то чтобы из любопытства, а от скуки. До середины горы ходил трамвайчик, поднимающийся под углом 45 градусов, затем пришлось перебраться на эскалатор. На смотровой площадке толклось много народу. Одни туристы фотографировались на фоне Гонконга, другие кормили золотых рыбок в фонтане, третьи сидели в кафе, словно не могли перекусить или попить внизу. Вершина пика так и осталась непокоренной. Окинув ее оценивающим взглядом, Хромов отправился обратно.

На середине пути позвонил Дженкинс и сказал, что его люди перехватили любопытный телефонный разговор.

– Еду, – сказал Хромов.

Дженкинс обитал на самом острове Гонконг, куда пришлось добираться паромом «Стар ферри». Путешествие на верхней палубе обошлось в пару гонконгских долларов и заняло минут десять. Этот Гонконг несколько отличался от виденного вчера и сегодня, он был более киношным, с вкраплениями колониального стиля. Здесь Хромов с удивлением наткнулся на красный двухэтажный автобус, а потом с еще большим удивлением обнаружил, что в мире существуют двухэтажные трамваи.

Поблуждав по улочкам с огромными рекламными щитами и крохотными магазинчиками, Хромов нашел нужное здание с вывеской гуманитарного фонда. Внутри его встретил Гордон и проводил в кабинет Дженкинса.

– Чаю? – спросил тот охрипшим вовсе не от чая голосом.

– Нет, спасибо, – вежливо, но твердо отказался Хромов.

– Тогда я, с вашего позволения, сделаю пару глотков. Паршиво себя чувствую. Наверное, упало давление.

И Дженкинс действительно глотнул из заветной фляги. Представления о файф-о-клоке у него были весьма своеобразные.

Облегченно отдуваясь, он велел Гордону включить плеер. Хромов опустился на стул, разворачивая леденец.

– Запись была сделана примерно час назад, – прокомментировал Дженкинс. – Звонили откуда-то издалека.

А потом комнату наполнил отдаленно знакомый голос.

– Завтра прибывает Якомото с последней порцией товара. Передача произойдет как обычно. Но в Токио он не должен вернуться. То, что мы узнали от него, не должны узнать другие.

Хромов откинулся на спинку скрипнувшего стула. Повинуясь знаку Дженкинса, Гордон нажал кнопку «пауза».

– Знакомый? – спросил Дженкинс.

– Да, – ответил Хромов. – Тот террорист, о котором я вам рассказывал. Виктор Хоу.

– О каком товаре идет речь?

Мутные глаза Дженкинса неожиданно сделались проницательными.

– Наркотики, – отмахнулся Хромов.

– А что они у него узнали?

– Координаты прямого поставщика.

– А-а… Поехали дальше, Чуанли.

Гордон опять включил запись.

– Я займусь им, – произнес голос Ян Чжоу.

– И о грузе позаботься, – сказал Виктор Хоу. – Такая мощь у нас в руках!

Гордон остановил воспроизведение.

– О какой мощи он говорит?

– Чертовски сильный наркотик, – соврал Хромов, не моргнув глазом. – Покруче крэка.

Дженкинс махнул рукой, Гордон запустил плеер.

– Я понимаю, – сказал Ян Чжоу.

– Ты нашел надежное место для тайника? – спросил Виктор Хоу.

– Мы его постоянно меняем.

– Все равно нужно найти новое.

– Сделаю.

– Надеюсь, не так, как во Владивостоке. Хромова ты упустил.

– Это был несчастный случай.

– В нашем деле не должно быть случайностей, – сурово произнес Виктор Хоу.

– Их больше не будет, – ответил напрягшийся голос Ян Чжоу.

– Тогда докажи это. Позвони, когда все будет закончено.

Разговор оборвался.

– Надеюсь, – сказал Дженкинс, – вам это говорит больше, чем нам.

– Хотелось бы, – уклончиво ответил Хромов.

Беседуя с англичанином, он заново прокручивал запись в мозгу. Получалось, Виктор Хоу и компания получали по частям опытный образец микроволновой ракеты. Каким-то образом японец умудрялся воровать детали и переправлять их в Китай. Завтра будут доставлены недостающие части, и тогда ракета будет собрана и готова к употреблению. После этого с японским гением рассчитаются сполна.

Хромов посмотрел на Дженкинса, дымящего сигаретой.

– Могу я обратиться к вам с просьбой, командор? – спросил он.

– Почему нет? – Англичанин дернул плечами, продолжая следить за дымом, поднимающимся к потолку.

Гордон сидел на столе, по-детски болтая ногами.

– Как мы все здесь поняли, – заговорил Хромов, – Якомото является курьером, сопровождающим крупную партию наркотиков. Могли бы вы выяснить, где он остановится, с кем будет встречаться и вообще чем станет заниматься в Гонконге?

– Мы и так сделали для вас много, – проворчал Дженкинс.

– Слишком много, – поддакнул Гордон.

– Все наркотики, которые будут обнаружены при японце, – ваши, произнес Хромов. – Меня уполномочили передать это на самом верху. – Он поднял указательный палец, как будто лица, уполномочившие его, находились где-нибудь этажом выше. – Это будет проделано без ведома ваших боссов. Поработайте немного на Россию, и вы станете богатыми людьми, парни. Очень богатыми.

Англичане переглянулись.

– Зачем вы затеваете эту операцию, если вам не нужен товар? – недоверчиво осведомился Дженкинс.

– Возмездие, – сказал Хромов. – Виктор Хоу и его сообщник должны получить по заслугам. – Он снова ткнул пальцем в потолок. – Этого ждут там.

Гордон посмотрел вверх, а потом уставился на Хромова.

– О какой сумме идет речь?

– Я не знаю. И вы тоже не узнаете, пока не увидите товар сами.

– Они проговорятся, – возразил Дженкинс.

– Нет. – Хромов покачал головой. – Более того, обычно эти ребята применяют шифр. Делают вид, что говорят не о наркотиках, а о технических деталях. Опасаются прослушивания.

– Это я заметил, – пробормотал Гордон. – Никто ни разу не упомянул о наркотиках.

– Поработать на Россию, – задумчиво произнес Дженкинс. – А что, прекрасная страна. Во время войны мы были союзниками. Вьиходила на бьерег Катюша… – Он сделал маленький глоток из фляжки. – И потом, это ведь ради победы над терроризмом.

– Над международным терроризмом, – сказал Хромов, вставая. – Не выпускайте этих ребят из виду, а я попробую подобраться к ним с другого конца.

Гордон вопросительно взглянул на Дженкинса. Тот многозначительно опустил веки.

Гордон спрыгнул со стола и подошел к Хромову.

– Итак, вы пообещали, что партия наркотиков остается нам в качестве вознаграждения.

– Совершенно верно, – подтвердил Хромов. – Вся дурь ваша. Я претендую только на шкуры Виктора Хоу и его сообщников.

– По рукам, – воскликнул Гордон, протягивая пятерню.

Затем для рукопожатия подошел Дженкинс.

– Надеюсь, русские офицеры умеют держать слово. Это вопрос чести.

Человек, собирающийся торговать наркотиками, толковал о чести! Хромов состроил самое серьезное лицо, на которое только был способен.

– Разумеется, – кивнул он.

Ему не терпелось покинуть прокуренный кабинет и очутиться на свежем воздухе.

* * *

Такси доставило его на бульвар Георга Пятого, который, несмотря на громкое название, оказался обычной портовой улицей, не говоря уже о По-Лейн – узком переулке, смахивающем на нору. Оттуда так несло мочой, что Хромов поморщился, войдя в него. Зато голод, который он начал испытывать, сразу прошел.

Нужный дом носил следы счастливого колониального прошлого. Он размещался в глубине переулка, что позволило ему отгородиться невысоким заборчиком в английском стиле. Окна были зарешечены, к двери вело крыльцо о трех ступеньках. На стене висела старомодная цепочка с белой ручкой, которую следовало дернуть, чтобы известить хозяев о своем приходе.

Толкнув калитку, Хромов поднялся на крыльцо и позвонил. За дверью звякнул колокольчик.

Против ожидания, на пороге появилась не женщина, а седобородый старик, похожий на Лао-Цзы, накурившегося опиума.

– Да? – спросил он, сфокусировав взгляд на Хромове.

Для этого потребовалось определенное усилие.

– Я слыхал, что мужчине есть чем заняться в этом доме, – произнес Хромов по-английски.

Лао-Цзы отступил внутрь. Переступив порог, Хромов оказался в темной прихожей размером с чулан.

– Сюда, – пробормотал Лао-Цзы и пошел туда, откуда брезжил свет.

Следуя за ним, Хромов пришел в комнату, обставленную так, словно здесь собирались снимать кино о начале двадцатого века. Достаточно просторная, она вмещала несколько столов и барную стойку. За ними сидело несколько мужчин как азиатской, так и европейской наружности. Они смахивали на преуспевающих бизнесменов, собравшихся для переговоров.

– Ты ждать здесь, – сказал Лао-Цзы. – Можно пить, если хотеть.

Хромов заказал двойной виски и проследил, чтобы бармен, похожий на Гарри Поттера, не разбавил скотч водой.

Напиток огненным шаром прокатился по пищеводу, распространяя приятное тепло по всему телу. Хромов улыбнулся ожидающим мужчинам. Все, как один, отвели взгляды, сохраняя постное выражение на физиономиях.

Хромова тронули за плечо.

– Я мадам Вонг. Чем могу служить?

Он обернулся и увидел маленькую полную китаянку с круглым, белым, как тесто, лицом. Ее черные волосы были собраны на макушке и блестели, словно смазанные жиром.

Хромов улыбнулся и ей тоже.

– Говорят, – сказал он, – у вас очень милые леди и уютные комнаты. То и другое сдается, не так ли?

– Возможно, – согласилась мадам Вонг. – Но сначала я хотела бы взглянуть на ваши документы. У нас в Гонконге довольно странные законы.

– Понимаю.

Хромов вручил ей паспорт на имя Николая Кузнецова.

Изучив документ, она протянула его обратно и расплылась в приветливой улыбке.

– Видите ли, приходится соблюдать осторожность, особенно с новыми клиентами.

– Понимаю, – повторил Хромов.

– Кого желаете? Китаянку? Малайку? Русскую?

Заказывать русскую шлюшку в гонконгском борделе было все равно что требовать борщ в китайском ресторане.

– Мне рекомендовали девушку по имени Патти, – сказал Хромов.

– О да, – закивала мадам Вонг, – она очень красивая и очень популярная. Чистокровная англичанка. Это такая редкость. Будете платить карточкой или наличными?

– Наличными.

Хромов достал бумажник. Мадам Вонг просияла еще сильней.

– Патти в комнате номер шесть. Наверх ведет вот эта лестница. Я скажу Патти, что к ней посетитель. Подниметесь, как только пожелаете. Только не забудьте оставить пожертвование для бедных сирот.

Она указала на поднос, установленный возле лестницы.

«Пожертвование, надо же, – подумал Хромов. – И это при ценах, которые здесь ломят? Но делать нечего. Желтомазые такие хитрые. Если мой взнос будет слишком мал, меня попросту не пропустят наверх или скажут, что Патти внезапно заболела».

Прикончив виски, он положил на поднос десять баксов, поднялся наверх, нашел дверь под номером шесть и вошел.

– Ах, как вы меня напугали! – воскликнула Патти.

Она прихорашивалась возле трюмо в самой короткой и прозрачной комбинации, которую Хромову доводилось видеть в своей жизни. Ее небольшая крепкая попка светилась сквозь ткань, словно в голубой дымке.

– Извини, дверь была открыта.

– Все в порядке, – сказала она, улыбаясь его отражению. – Я Патти. Повеселимся вместе?

Мордашка у нее была вытянутая, кожа бледная, нос и губы тонкие, а глаза голубые. Натуральная блондинка, но в крапинку. И наверняка очень голодная. Хромову даже захотелось спросить, чем кормят несчастных девочек в этом борделе.

Вместо этого он выразил согласие повеселиться и, сделав шаг вперед, очутился в центре комнаты размером с большой стенной шкаф. Кроме кровати и трюмо, здесь больше ничего не помещалось. Из вентиляционной решетки доносились оргазмические стоны женщины и торжествующее уханье мужчины.

Не переставая улыбаться, Патти повернулась к нему и взяла его за руки. Маленькая ростом, она старалась держаться очень прямо. Поднявшись на цыпочки, она достала губами до подбородка Хромова. Одна бретелька соскользнула с ее плеча.

Хромов покосился на ее маленькую грудку и поднял взгляд.

– Ты мне нравишься, – жеманно хихикнула она. – Стесняешься, да? Не беспокойся. Патти обо всем позаботится сама.

Она начала расстегивать его рубашку, но он остановил ее.

– Не спеши, Патти. Я хочу поговорить с тобой.

– Поговорить? Ах, ты, должно быть, американец? Очень хорошо, мы сначала поговорим. – Она опустилась на край кровати и по-птичьи склонила голову набок. – Наверное, ты хочешь знать, как я сюда попала? Или предпочитаешь рассказать о свое сексуальном опыте?

– Разговор пойдет не о сексе, – сказал Хромов.

Он придвинул к кровати стул и сел. Их колени соприкасались, ее тонкие, холодные пальцы находились у него в руках.

– Патти, я действительно американец, – произнес он с чувством и с южным акцентом, который давался ему легче любого другого. – Я работаю на правительство.

– У нас часто бывают государственные чиновники, – заверила его Патти. – Один был такой смешной. Он попросил меня переодеться в его одежду и быть мужчиной, понимаешь? А сам лежал снизу и тоненько стонал.

– ЦРУ, – сказал Хромов.

– Нет, кажется, Пентагон.

– Я из ЦРУ, Патти.

– А-а-а… И чего ты хочешь?

– Правды, – сказал Хромов.

– О том, как это было у меня в первый раз? – предположила проститутка. – О’кей, слушай. Мне было одиннадцать лет, а мой отчим…

Говорила она как по писаному, но пришлось ее перебить.

– Не надо про отчима, Патти. Я уже где-то слышал эту историю. Лучше расскажи мне про свою подругу.

Лоб девушки наморщился, потом разгладился.

– Я делала это с девушками не часто, – заученно затараторила она. – Только когда очень хотела секса, а мужчины рядом не было.

– С Ван Джу? – спросил Хромов.

– Ч… что?

– Джу, сестра Ван Вэньминя. Я ее ищу.

Лицо Патти окаменело и сделалось таким бледным, словно принадлежало мраморной статуе. Она попыталась перекатиться через кровать, но Хромов удержал ее на месте.

– Отпусти, – прошипела она.

– Ван Джу в опасности, я знаю, – произнес он, заглядывая ей в глаза.

Патти откинулась назад, силясь высвободить руки, но добилась лишь того, что уронила сразу обе бретельки.

– Я ничего не знаю! Отпусти меня!

– Я друг Вэньминя, – проникновенно произнес Хромов, – очень близкий друг. Он позвонил мне из России и позвал на помощь. Рассказал, чем занималась сестра по его просьбе.

Яростное сопротивление Патти прекратилось, но глаза у нее были тоскливыми, как у лисицы, попавшей в капкан.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Доказать это мне нечем, – признался Хромов, – поэтому тебе придется поверить мне на слово.

– Я никому никогда не верю на слово! – заявила Патти, делая еще одну попытку высвободить руки.

– И правильно делаешь, детка. Но мне мне можно. Я человек, который никогда не врет.

– И ты из ЦРУ?

– Да. Я из ЦРУ.

– Зачем тебе Джу?

– В последнее время она часто общалась с братом. Наверняка он держал ее в курсе своих дел. С ее помощью мы найдем убийцу Ван Вэньминя. Мне обязательно нужно поговорить с ней.

– Я не знаю, где она сейчас, – сказала Патти, опустив глаза. – Отпусти руки. Больно.

Хромов понял, что она частично укрощена, и разжал пальцы. Девушка растерла одну ладонь, потом другую и вернула бретельки на место. Близость большого сильного мужчины ее возбуждала. Напрягшиеся соски отчетливо проступили под невесомой тканью.

– Итак, ты американец, – сказала она.

– Йес, – подтвердил Хромов.

– Откуда же ты ее знаешь?

– По рассказам бедняги Вэньминя.

– Зато о тебе он ничего не говорил. Как тебя зовут?

Хромов заколебался. Признаться ей, кто он такой на самом деле? Но если эта британская шлюшка знакома с Чжоу или Хоу, то ему конец. Китайские террористы не должны были знать, что Харон пристал к берегу, чтобы заполучить их души.

– Ты колеблешься, – сказала Патти и посмотрела Хромову в глаза.

– Это так, – согласился он. – Мне запрещено раскрывать свое инкогнито.

– Тогда разговора не будет.

Она откинулась назад, опершись на локти. Хромов склонился над ней и увидел, как ее дыхание участилось.

– Я назову свой псевдоним, – сказал он. – С первого раза его трудно выговорить. Кон-стан-тин.

– Припоминаю, – пробормотала она, глядя на него снизу вверх. – Перед тем как уехать, Джу сказала, что брат обратился за помощью к старому другу, Кон… Кон…

– Константину, – подсказал Хромов.

– Да, – кивнула Патти. – Но я так поняла, что он русский.

Он положил ладонь на ее живот.

– В моей профессии встречаются двойные агенты, детка. Но тебе лучше не вдаваться в подробности. Это опасно.

– Черт! – пискнула Патти. – Хватит с меня опасностей!

– Тогда давай остановимся на том, что я Константин, к которому обратился перед смертью бедный Вэньминь. – Хромов погладил упавшую на спину девушку. – И вот я здесь. Что дальше?

– Если хочешь…

Патти приготовилась стащить комбинацию. Хромов удержал ее за запястье.

– Правильно ли я понял, что Джу уехала? – спросил он.

– Правильно.

– И далеко?

– Не знаю, – сказала Патти. – Но есть одна женщина, наша общая знакомая, которая должна знать.

– Устроишь мне с ней встречу?

– Хорошо.

– Я остановился в отеле «Пенинсула», номер девятьсот одиннадцать. Зарегистрирован под именем Николай Кузнецов.

– Как? – переспросила Патти, на лбу которой опять появились морщины.

– Ни-ко-лай Куз-не-цов, – повторил Хромов по слогам.

– Звучит очень по-славянски.

– Не забивай голову, детка. Зачем тебе шпионские легенды? Меньше знаешь, крепче спишь.

Патти посмотрела на Хромова, и ее зрачки медленно расширились от страха.

– Согласна, – сказала она.

– Значит, сведешь меня с той женщиной?

– Я же сказала.

– Вот и умница. Ты не пожалеешь.

Он достал из кармана бумажник, отсчитал пять сотенных купюр и положил их на кровать.

– Зачем? – удивилась Патти. – Ты ведь заплатил внизу.

– Это не имеет никакого отношения к твоему бизнесу, – пояснил Хромов. – Эти деньги пригодятся тебе, пока ты будешь болеть.

– Болеть?

– Не нервничай. Речь идет об элементарной простуде. Как только ты направишь ко мне свою знакомую, притворись больной и отсидись неделю в укромном месте. У тебя есть такое?

Патти хотела что-то возразить, но, прочитав взгляд Хромова, сообразила, что дело очень и очень серьезное.

– Найду, – сказала она.

– Отлично. И не забудь, о чем мы договорились. Иначе я вернусь, и мы поссоримся. – Хромов посмотрел на часы. – Внизу ничего не заподозрят, если я сейчас спущусь?

Патти хихикнула:

– Большинству мужчин хватает десяти или пятнадцать минут. Но лучше бы ты остался… Кон-стан-тин. Глупо не взять то, за что заплачено.

– В другой раз, – пообещал Хромов. – А сейчас будем прощаться.

Мадам Вонг встретила его внизу.

– Вы остались довольны свиданием с Патти?

– В полной мере, – ответил Хромов. – Теперь я буду рекомендовать ваше заведение всем своим приятелям.

– О, спасибо большое, – заулыбалась мадам Вонг и проводила его низким поклоном.

* * *

На улице Хромов поймал такси и велел отвезти его к хорошему ресторану.

– Шанхай? – начал уточнять водитель. – Пекин? Хакка? Тайывнь?

Насколько понял Хромов, речь шла о различных кухнях, в которых он был ни в зуб ногой. Не хотелось ему ни запеченных птичьих гнезд, ни вареных змей, ни яиц, выдержанных под землей несколько лет. И все же, поколебавшись, он выбрал китайский ресторан. И не прогадал.

Его накормили пельменями с креветками, прекрасно приготовленной свининой, молодыми побегами бамбука, рыбными шариками и блинчиками с овощами. Все это Хромов запивал горячим китайским чаем, который, вообще-то, полагалось пить перед обедом. А в конце трапезы был подан суп, который так и остался остывать на столе.

Вернувшись в отель, Хромов размышлял, как бы получше убить время. Размышления прервал телефонный звонок. Это была Патти.

– Я беседовала с той женщиной, – произнес ее голос. – Она отказалась.

– Дэмн! – выругался Хромов, хотя его подмывало употребить выражение порезче и не на английском языке.

– Договаривайся с ней сам, – продолжала Патти. – Я дам тебе ее номер.

– Пишу.

– Но пообещай, что позвонишь не раньше чем через час. Когда меня не будет в городе.

Хромов вспомнил страх в глазах англичанки и не стал выяснять, почему.

– Договорились, – сказал он.

– Ее зовут миссис Фолкнер, ее номер…

Продиктовав, Патти попрощалась.

– Удачи, – сказал Хромов и позвонил в офис командора Дженкинса.

Как выяснилось, Ян Чжоу не только не отлучался с судна, но и не говорил по телефону. Не киллер, а отшельник какой-то. Чем он занимался все это время? Медитировал? Трахал свою подружку? Пребывал в наркотической летаргии?

Взглянув на часы, Хромов решил, что выжидать час глупо. Если Патти уехала, то она уехала. Если осталась, то пусть пеняет на себя. В конце концов, Хромов не состоял в обществе по защите проституток. Перед ними ставились совсем другие задачи. Он решительно набрал номер, оставленный Патти.

– Резиденция доктора Фолкнера, – откликнулся женский голос.

– Миссис Фолкнер? – спросил Хромов, постаравшись придать своему голосу бархатистый оттенок.

Усилия оказались потраченными впустую.

– Нет, – послышалось в трубке, – я горничная. Вы хотите поговорить с миссис Фолкнер?

– Да, пожалуйста.

– Одну минуту.

Но прошло не менее двух минут, прежде чем холодный, безупречно модулированный голос произнес:

– Говорит миссис Фолкнер.

– Мне дала ваш номер Патти, – сказал Хромов. – Прошу вас, не кладите трубку.

Голос женщины стал не просто холодным, а ледяным.

– Что вам нужно?

– Поговорить о китаянке Ван Джу, сестре Ван Вэньминя.

– Никогда не слышала о такой персоне.

– Почему вы говорите неправду, миссис Фолкнер?

– Знаете что, у меня нет желания разговаривать с вами!

Разговор, что называется, не задался. «Мы ее теряем, мы ее теряем!» – зазвучала в голове фраза из какого-то американского фильма.

Хромов решил не настаивать.

– Если вы можете связаться с Джу, – сказал он, – то сделайте это и передайте ей, что друг ее брата в городе. Она знает меня под именем Константин, Костя.

– Костья, – повторила собеседница. – Нет, мне это ни о чем не говорит. Ничего не понимаю.

– Вы, может, и нет, а она поймет. Я живу в девятьсот одиннадцатом номере «Пенинсула». Не забудьте передать ей, пожалуйста.

Не давая миссис Фолкнер возможности упрямиться дальше, Хромов завершил разговор.

На протяжении последующих двадцати минут он сидел неподвижно, глядя на телефон, как удав на кролика. И это сработало! Телефон зазвонил.

– Да? – ответил Хромов.

– В гавани есть плавучий ресторан, – сказала миссис Фолкнер. – Называется «Принцесса Луиза». Любой лодочник его знает. Увидимся там.

– Когда?

– Через час. Я буду в баре.

Связь прервалась, и Хромов начал собираться на прогулку.

Глава 10. Две голубки и одна тигрица

Британская принцесса Луиза Каролина Альберта благополучно скончалась в начале прошлого столетия, так и не узнав, что ее именем нарекут китайскую джонку, на которой разместят ресторан. Вряд ли ее обрадовала бы такая перспектива.

Лодочник объяснил Хромову, что «Принцесса Луиза» каждый вечер совершает один и тот же маршрут по бухте Виктории, так что найти ее будет легко.

– Цайки летать больсые-больсые, – сказал он, показывая птицу размером с гуся. – Люди кольмить, цайки тольстеть.

Поднявшись на борт, Хромов прошел на нос судна, где размещался бар. Там находился гриль, достаточное количество столов и кабинок и длинная стойка, за которой двое китайцев в белых пиджаках смешивали напитки, наливали вино и открывали пивные бутылки.

Отыскав пустую кабинку, Хромов уединился там и заказал выпивку. Прежде чем ее успели принести, к нему присоединилась женщина лет тридцати. Это была миссис Фолкнер, приятно удивившая Хромова. Ее пышные волосы были почти белыми, а своей фигурой она могла затмить многих молоденьких моделей. Китайское платье плотно обтягивало ее бедра, а традиционный стоячий воротничок придавал ее облику что-то воинственное.

– Меня зовут Хелен, – представилась она.

– А меня зовите Константином, – предложил Хромов. – Можно просто Костя.

– Костья, – выговорила она.

– Хелен, – произнес Костя, – откуда вам известно, как я выгляжу?

– Что вы имеете в виду?

– Вы вошли в кабину, как только я здесь расположился. Очевидно, вы узнали меня. Иначе с таким же успехом вы могли выбрать соседнюю кабину, где тоже сидит одинокий мужчина. Или любую другую.

Хелен Фолкнер прищурилась:

– Мне описала вас Патти. Удовлетворены?

– Удовлетворен, – сказал Хромов, стараясь не думать о сексуальном значении этого слова.

– Прекрасно, – промолвила Хелен. – А теперь не могли бы вы чем-нибудь удостоверить свою личность?

Хромов не стал совать ей паспорт Николая Кузнецова.

– Я уже все объяснил Патти. Жетон агента Си-Ай-Эй, как сами понимаете, я с собой не ношу. Да и что вам до моей личности? Посмотрите мне в глаза, они вам все скажут.

– Глаза даны человеку, чтобы обманывать, – возразила Хелен Фолкнер.

– Ладно. Сейчас я по памяти процитирую последнее СМС-сообщение, которое Джу отправила брату во Владивосток. М-м… – Хромов поднял глаза к небу. – Брат, я узнала… нет, выяснила адрес любовницы Виктора. Ее зовут Лилинг Фань, она живет на Коулун-Роуд, 16. Ее слуги… ее слуга сказал, что у нее свои джонки и казино «Голодный Дракон» в Макао. Если узнаю что-нибудь еще, то напишу… Уф-ф, – с облегчением выдохнул Хромов, довольный своей памятью.

– Да, мне знаком этот текст, – кивнула Хелен Фолкнер. – Джу писала его в моем присутствии.

– Она в безопасности?

– Пожалуй. Я думаю, Костья, что вам можно доверять. Вы ведь человек порядочный?

Интересно, какой идиот ответил бы на этот вопрос отрицательно?

– Да, – сказал Хромов.

– У вас характерный акцент.

– У меня несколько акцентов. В данный момент мне удобнее использовать этот.

– Ах да, вы ведь шпион…

Хромов смотрел на миссис Фолкнер, не мигая, и ждал продолжения.

– Простите, – сказала она. – Я расскажу вам все, что вы хотите знать, Костя. – Видите ли, информация для Ван Вэньминя поступала через меня.

– Какие вас связывали отношения? И что общего у вас с Джу?

Хелен нервно переплела пальцы.

– Джу и я… любовницы. Уже около двух лет.

Скрывая изумление, Хромов пожалел, что бросил курить. Баловаться же леденцом в присутствии этой холеной блондинки ему почему-то не хотелось.

– Мне кажется, – выдавила из себя Хелен, – о таких вещах удобнее беседовать в более интимной обстановке.

– Например? – спросил Хромов, испытывая смешанные чувства. Не так уж часто ему доводилось иметь дело с лесбиянками, тем более в интимной обстановке.

– У меня есть уединенное бунгало на горе, – сказала Хелен. – Предлагаю отправиться туда.

На ее щеках проступило что-то вроде стыдливого румянца.

– Там скрывается Джу? – спросил он, изо всех сил стараясь сохранить деловитый тон.

Глядя ему в глаза, блондинка кивнула.

– Идем?

Хромов положил несколько купюр на стол и встал. Идя за ней, он не мог оторвать глаз от ее спины и того, что находилось ниже. Платье Хелен было настолько облегающим, что не скрывало форму ее трусиков.

Миссис Фолкнер.

Китаянка Ван Джу.

Любовницы.

«Какая жалость! – подумал Хромов. – Мир и впрямь устроен несправедливо».

Они сели в машину, Хелен включила зажигание. Свой оранжевый «Лотус» она вела с такой скоростью, что лучше бы ей потратить деньги на малолитражку.

Дорога, поднимающаяся в гору, сделалась извилистей и уже. В просветах между деревьями промелькнула вилла, принадлежащая Лилинг Фань.

А они, оказывается, соседи, отметил про себя Хромов, когда «Лотус» въехал в ворота и очутился в уютном дворике, скрытом от посторонних взглядов.

– Здесь, – сказала Хелен, выбираясь из автомобиля. – Моего мужа хватил бы удар, если бы он узнал, что я тайком приобрела это бунгало. А если бы он узнал, с какой целью, то сначала убил бы меня.

– Как я его понимаю, – пробормотал Хромов.

Она открыла дверь и завела его в просторную комнату с высоким потолком. По сути, жилище состояло из этой единственной комнаты. Одна дверь вела в маленькую кухню, в другом конце находилась спальня и ванная. Оттуда доносилось шипение душа.

– Джу, – окликнула Хелен.

– Да? – отозвался приглушенный голос.

– Мы здесь.

– Сейчас выйду.

Хелен повернулась к Хромову:

– Хотите выпить?

– Не отказался бы от скотча. На два пальца с одним кубиком льда.

Когда Хелен подала ему стакан с виски, шум воды прекратился. Минуту спустя комнату наполнил нежный аромат мыла, вслед за которым появилась Ван Джу, закутанная в белоснежный халат, скрывающий ее от шеи до щиколоток. Ее влажные волосы были забраны за уши, а худое личико, лишенное макияжа, дышало свежестью, хотя казалось грустным и усталым.

Симпатичная, решил Хромов, но не такая уж сексуальная.

Она остановилась на приличном расстоянии, опасливо разглядывая Хромова. Ее облик совершенно не вязался с тем, что рассказала о ней Хелен.

Он провел ладонью по своей голове.

– Не бойся, Джу. Просто в прежние времена я не брил голову.

– Проблемы с волосами? – предположила Хелен.

– Без волос никаких проблем нет, – отшутился Хромов.

Джу приблизилась и, похоже, слегка успокоилась, но в ее позе и движениях все еще угадывалось напряжение.

– Предлагаю сесть, – воскликнула Хелен. – А то мы ведем себя, как на коктейль-пати.

Они сели, и Джу заговорила первой.

– Вы были там, когда это произошло, Константин?

Ее голос был таким же молодым и хрупким, как она сама.

– Нет, – сказал Хромов, – я прибыл туда слишком поздно.

– Но вы его видели?

– Видел, Джу. Мертвого.

Девушка проявила характер, ограничившись кивком. Хелен закрыла лицо руками.

– Это я виновата, – произнесла она.

– Каким образом, миссис Фолкнер?

– Я попросила мужа устроить Вэньминя на работу.

– Может быть, расскажете с самого начала? – предложил Хромов.

Доктор Стивен Фолкнер познакомился с медсестрой Хелен и женился на ней в Японии. У него там была врачебная практика. Попутно он занимался торговлей наркосодержащими препаратами, но тогда Хелен об этом не подозревала. Однажды он впутался в грязную историю и, чтобы не попасть за решетку, был вынужден потратить на адвокатов половину своих сбережений. После этого мистер Фолкнер решил держаться подальше от соблазнов и устроился психиатром в большую компьютерную компанию.

– «Санни электроникс»? – спросил Хромов.

– Верно, – ответила Хелен. – Лишь тогда он открыл мне правду своего богатства. Но и кто-то из руководителей «Санни» тоже пронюхал о прошлом Стивена.

Хромов, уже догадавшийся, что последует дальше, кивнул:

– Шантаж?

– Да. Вместо того чтобы уволить Стивена, его перевели сюда, в Гонконг. Здесь он стал одним из звеньев цепи, ведущей из Токио бог его знает куда.

– Продолжайте.

– Честно говоря, – сказала Хелен, – меня это не сильно интересовало. Мой брак был ошибкой. Я поняла это, когда… когда повстречала Джу.

Китаянка благодарно сжала руку Хелен в своей. Они обменялись взглядами, и рассказ продолжила Джу.

Чтобы заработать, ее брат постоянно брался за работу хакера и рисковал угодить за решетку. Тогда-то Джу и обратилась к Хелен с просьбой устроить его в какой-нибудь солидной фирме. Мистер Фолкнер задействовал свои связи, и Вэньминь был принят в «Санни электроникс». Правда, для этого ему пришлось сделать фальшивый паспорт на имя Вениамина Иванова.

– Однажды он написал мне, что его шантажируют, – продолжала Джу. – Точно так же, как шантажировали ведущего японского конструктора Акиро Якомото. Вэньминь утверждал, что Якомото создает для «Санни электроникс» какие-то необыкновенные ракеты. Но одну из них он передавал по частям шантажистам.

– Одного не пойму, – сказал Хромов. – Зачем вымогателям понадобился Вэньминь, если у них был ведущий конструктор?

– Вэньминь задал им тот же вопрос, – ответила Джу. – Они опасались, что Якомото снабжает их фальшивыми сведениями, и хотели это проверить.

– Посредником между шантажистами и Якомото назначили моего мужа, – вставила Хелен.

– По просьбе брата я стала выяснять, что происходит, – сказала Джу. – Когда к мистеру Фолкнеру явилась какая-то женщина, забравшая флэшку, переданную из Японии, я проследила за ней.

В голове Хромова кусочки мозаики стремительно укладывались в общую картину.

– И это была Лилинг Фань, – сказал он.

– Не совсем, – покачала головой Джу. – Ее служанка.

– Вскоре после этого Вэньминь решил обратиться к вам, – добавила Хелен. – Он сказал, что у него надежный друг в России. – Она вопросительно посмотрела на Хромова. – Почему в России, если вы из ЦРУ? Вот что сбило меня с толку. И сбивает до сих пор.

– Работа такая, – пожал плечами Хромов. – Приходится разъезжать по всему свету, менять имена…

– Как романтично! – воскликнула Ван Джу.

Хелен положила руку на ее плечо и сжала пальцы:

– Давай не будем отвлекаться, любовь моя.

Хромов достал из кармана леденец и сунул его в рот, придерживая палочку, как сигарету. Женщины с любопытством посмотрели на него, но он не обращал внимания. Последние фрагменты головоломки заняли свои места. Лилинг Фанг не случайно замешана в этой истории. Одна из ее джонок выходит в открытое море, где встречается с кораблем или лодкой Виктора Хоу.

Казалось бы, чересчур сложная комбинация, но так может подумать лишь человек, понятия не имеющий о мерах предосторожности, предпринимаемых международными террористами. Они без конца меняют телефоны и места обитания, общаясь с внешним миром через длинную сеть подручных и посредников. Как только главари террористов решают упростить схему, их выслеживают и убивают.

Если до сих пор Хромов предполагал, что Виктор Хоу работает на китайскую разведку, то теперь эта версия отпала. Китайские силовики не стали бы устраивать такие сложности, находясь на своей территории. Это означало, что новейшие боевые ракеты могли попасть в руки таких законченных подонков, как Виктор Хоу и Ян Чжоу.

Как же разорвать эту хитро сплетенную паутину? Интересно, удалось ли Белле установить контакт с капитаном Сведенборгом?

Отбросив вопросы, один за другим возникающие в мозгу, Хромов улыбнулся лесбиянкам.

– Вы молодцы, – произнес он отеческим тоном, сопровождая свои слова соответствующей миной. – Вы уже много сделали и, если не остановитесь на полпути, сделаете еще больше.

Женщины в очередной раз переглянулись, а потом заговорила Хелен:

– Но за всем этим стоят страшные люди. И если мы окажемся у них на пути, они нас уничтожат. Вы предлагаете нам бежать?

Хромов пошевелил бровями: мол, почему бы и нет.

– Это не так-то просто, – сказала Джу. – Мистер Фолкнер попробовал однажды, так его нашли в считаные дни и едва не казнили за предательство.

– Мне известно, кто заправляет шайкой, – сказал Хромов, – и я доберусь до этого человека. Тогда вам ничего не будет угрожать. Но для начала я должен кое-что выяснить.

– Да? – произнесли хором лесбиянки.

– Нужно отследить все связи мистера Фолкнера и поискать все, что он может утаивать. Телефон, компьютер, кабинет – все это следует хорошенько проверить…

Несколько минут Хромов посвящал женщин в азы сыскного дела, а они внимательно слушали. Потом Хромов обменялся телефонами с Джу и встал. Больше ему здесь делать было нечего. Они обо всем переговорили, а лесбийские шалости его нисколько не занимали.

– Я вас отвезу, – предложила Хелен.

Хромов медленно покачал головой.

– Спущусь по дороге и поймаю такси. Нам незачем появляться вместе на людях.

– Вы такой умный… – Хелен поцеловала его в щеку.

– И такой смелый… – Джу приподнялась на цыпочки, чтобы запечатлеть на щеке Хромова второй поцелуй.

Откашлявшись, он попрощался и, шагая по дороге, еще долго не мог сосредоточиться на важных вопросах. В голову лезла всякая ерунда, не имеющая ничего общего с терроризмом.

* * *

Поднимаясь в свой номер, Хромов услышал мелодичный сигнал, оповещающий его о получении SMS. Его прислала Белла. Оно гласило:

Кажется, получилось. Капитан С. клюнул. Попробую назначить ему свидание ночью.

Остановившись у окна и глядя на бухту, Хромов стал обдумывать свои дальнейшие действия. Если удастся склонить на свою сторону капитана, то появится возможность подобраться к Ян Чжоу исподтишка. В противном случае придется атаковать в лоб. Надежды на миссис Фолкнер было мало. Ее мужа использовали втемную.

А еще Хромов понимал, что рано или поздно ему придется встретиться с Лилинг Фань. Пока что это была единственная надежная нить, ведущая прямо к Виктору Хоу.

Хромов позвонил Дженкинсу и услышал, что на джонке побывали два посетителя. Первым оказался какой-то капитан, а второго звали Ким Ши Минь. Хромов догадался, что речь идет о капитане Сведенборге, однако личность Ким Ши Миня его заинтересовала.

– Уголовный тип, – сказал Дженкинс. – Мы пустили за ним человека, но Ким Ши Минь затерялся в бедных кварталах.

Попрощавшись, Хромов разделся, принял душ и завалился спать. Его разбудил стук в дверь. Натянув брюки, он открыл и увидел Беллу.

– Это я, – сказала девушка.

– Как хорошо, что ты сказала, – ухмыльнулся Хромов, – а то бы я тебя не узнал.

Белла вошла, и он захлопнул за ней дверь. Она обернулась, в ее глазах плясали торжествующие огоньки. Ей не терпелось похвастаться.

– Во-первых, я раздобыла все, что ты просил. – Она сунула ему весьма увесистый сверток в пакете.

– А во-вторых? – спросил он.

– А во-вторых, капитан раскололся, – сказала девушка.

– Рассказывай. – Хромов указал на кровать, предлагая Белле присесть.

Фыркнув, она упала в кресло. Ее голые коленки блестели, словно смазанные вазелином.

– В общем так, – сказала она. – Сведенборг притащил меня в какой-то дешевый мотель и стал обхаживать, а я ни в какую.

– Ну не могла же ты ему вот так взять и отдаться, – сказал Хромов.

– Напрасно иронизируешь, – упрекнула Белла. – Чтобы довести мужчину до нужной кондиции, нужно сначала ему пообещать, а потом не дать. Короче, мы провозились около часа, а потом я бросила карты на стол. Мол, так и так, господин Сведенборг, я из Интерпола, а вы обвиняетесь в пособничестве террористам. Видел бы ты его физиономию!

– Очень хорошо ее себе представляю, – сказал Хромов.

– Нет, не очень. Он ведь действительно занимается всякими темными делишками, так что жутко боится расследования.

– Ты его успокоила?

– Сделала вид, что звоню шефу. Якобы он пообещал простить капитану грехи, если тот поможет взять террористов.

– Неплохо, – одобрил Хромов. – Умная девочка.

– Умнее, чем ты думаешь, – сказала Белла. – Благодаря мне капитан наш.

– И что это нам дает?

– Сегодня вечером он встречался с Ян Чжоу.

– Наслышан.

– Откуда?

– Секрет фирмы, – усмехнулся Хромов. Ему было приятно, что он тоже может похвастаться. Хоть чем-нибудь.

– Они виделись еще до нашего свидания, – продолжала Белла, то и дело поглядывая на Хромова, чтобы понять, интересуют ли его ее точеные ножки. – Чжоу сообщил Сведенборгу, что предстоит сделать завтра…

– Ну! Не томи!

– Завтра капитан поведет «Фэнхуань» в Макао. Там надо забрать какой-то груз, прибывший еще три недели назад.

– Наверное, оружие, – предположил Хромов. – У этой банды полно всяких дел, и они не могут забросить их из-за «Санни электроникс».

– Правильно, – согласилась Белла. – Капитан заявил, что до этого уже перевозил контейнеры, но понятия не имеет, что находилось внутри. Мол, на борту находилось несколько вооруженных мужчин, охраняющих груз.

– Так…

– Тогда я опять позвонила «боссу». Пожаловалась, что мистер Сведенборг не желает быть откровенным до конца. Может быть, следует его нейтрализовать, отдав в руки полиции? Он тут же завопил: «Желаю, желаю!»

– Так, – повторил Хромов, стараясь не подавать виду, что он изнывает от нетерпения.

– Он открыл мне тайну, – сказала Белла. Выдерживая паузу, она откинулась на спинку кресла и потянулась. – Ох и устала же я!

– Скажи спасибо, что вчера я отправил тебя баиньки, – сказал Хромов.

– Спасибо. Тем более, что ты не в моем вкусе.

Подмывало отплатить ей той же монетой, но Хромов сдержался. Томно глядя на девушку, он вздохнул:

– А вот ты в моем.

– Ничем не могу помочь, – произнесла мстительная Белла. – У нас такая разница в возрасте…

«Поэтому ты переспала со мной и обращаешься ко мне на “ты”», – подумал Хромов.

– Я понимаю, – сказал он еще печальнее. – Поэтому давай не отвлекаться. Что было в контейнерах?

– Части от ракеты, – понизила голос Белла. – От большой ракеты. Капитан собственными глазами видел хвост с… с…

– Со стабилизаторами, – подсказал Хромов.

– Да, именно!

Не выдержав, Хромов вскочил, прошелся по комнате и снова сел напротив Беллы. Дело принимало все более серьезный оборот. Наверняка Виктор Хоу не терял времени даром и уже налаживал серийное производство ракет. В какую сторону они полетят? И что полетит вслед за микроволновыми ракетами? Боевые? С ядерными боеголовками? Если так, то за террористами стоит некое государство. Например, Северная Корея.

Нужно было заполучить их первыми. Любой ценой. Когда Россия обзаведется своими собственными микроволновыми ракетами, то и враги сто раз задумаются, прежде чем предпринять атаку…

– Эй! – воскликнула Белла, щелкая пальцами перед его носом. – Ты здесь?

Хромов посмотрел на нее мутным взглядом.

– А?

– Ты здесь, я спрашиваю?

– Здесь, – буркнул он.

– Не очень-то похоже, – сказала она. – Такое впечатление, что ты только что с луны свалился.

– С Марса, – отшутился Хромов. – Послушай, Белла, я должен попасть на джонку и захватить ее.

– Это рискованно, – заметила Белла.

– Конечно, рискованно. За это мне и платят.

– У тебя есть план?

– Пока нет. – Хромов задумчиво поводил ладонью по голове, на которой успела проступить шуршащая щетина. – Как думаешь, сумеет капитан это устроить? Сколько ему дать денег?

Коралловые губки девушки растянулись в улыбке.

– Деньги у него есть.

– Тогда что он хочет?

– Во-первых, гарантии, что его не привлекут к ответственности за помощь террористам.

– Скажи ему, что его не тронут, – сказал Хромов. – Только пусть сваливает на родину, куда-нибудь в северные края. Что еще?

– А еще он желает получить меня, – сказала Белла, и в ее голосе послышались торжествующие нотки.

– Так дай ему то, что он просит, – произнес Хромов.

– Ну, не знаю, не знаю…

Она потупилась, изображая нелегкую внутреннюю борьбу.

– Не дразни меня, Белла. Это не шутки. – Хромов встал, склонился над ней и взял ее за плечи. – На карту поставлено слишком много. Нам нужны эти чертовы ракеты! – Он тряхнул Беллу. – Слышишь меня?

– Слышу, не глухая. – Она посмотрела на него. – И не ори на меня!

Хромов нежно погладил ее щеки.

– Извини. Нервы.

– А у меня, по-твоему, нервов нет? Или ты думаешь, что это такое счастье – трахаться со старым глупым шведом?

– Другой способ есть? – спросил Хромов.

– Нет, – ответила Белла. – Но другой и не понадобится. Сейчас я позвоню капитану и скажу, что не могу уснуть без его ласки.

– А потом?

– Я все продумала. В Макао ходят катера на подводных крыльях. Завтра отправляйся туда. Поездка займет полтора часа. Поселишься в отеле «Эшторил». Вечером будь в казино. – Белла излагала свой план сухо и без запинки. – Сведенборг там с тобой встретится и расскажет, как мы сможем угнать джонку.

Это Хромову пришлось не по душе.

– Мы? – переспросил он.

Белла решительно кивнула.

– Конечно. Я буду на борту.

– Ты с ума сошла!

Она вскочила и приблизилась к нему вплотную.

– Я собираюсь сделать карьеру, понял? Быструю карьеру. Потому что у меня нет желания укладываться под каждого мужика, которого мне подсунут. У меня молодость одна. Думаешь, я собираюсь потратить ее на всяких вонючих шведов и китайцев?

Пока она кричала, хотелось держаться от нее подальше. Хромов не подозревал, что в этой милой девушке таится настоящая тигрица. Ему казалось, что она вот-вот вцепится когтями ему в лицо.

Слегка успокоившись, Белла прошлась мимо Хромова, а потом опять остановилась напротив него, легонько постукивая указательным пальцем по его груди.

– Или я участвую в операции по-настоящему, или на меня не рассчитывай. В конце концов, я вам не сексуальная рабыня. У меня мозги имеются в придачу ко всему остальному.

Хромов ее понимал. Операции подобного уровня постоянно обсуждаются наверху, а после успешного завершения о них докладывают самому президенту. Белла переросла роль девочки на побегушках. Она хотела заявить о себе громко и эффектно. Для этого ей был необходим успешный финал. Значит, она сделает все, что в ее силах. И все же Хромов не был уверен, что на нее можно положиться как на полноценную напарницу.

– Без моей помощи тебе не обойтись, – напомнила Белла.

– Как воспримет твое появление Ян Чжоу? – спросил Хромов.

– Наверное, ты не знаешь, что половину экипажей всех джонок в Гонконге составляют женщины. Это Азия, Харон. Здесь женщины работают наравне с мужчинами. Обычное дело.

Закончив тираду, Белла вопросительно посмотрела на Хромова.

– Ладно, уговорила, – сказал он.

– Тогда я иду в душ?

В который раз Хромов подивился врожденному коварству женщин. Добившись своего, Белла решила удовлетворить еще одно свое желание, но делала это так, словно выполняла его, Хромова, прихоть.

Но отказать ей снова не получилось. Все, что он сумел, это нахмуриться и буркнуть:

– Мы еще не обо всем договорились.

– Договоримся, – пообещала она и отправилась в ванную комнату.

Глава 11. Капитанская дочка

Поездка катером на подводных крыльях была приятной и освежающей. Катер скользил по водной глади плавно, как водомерка, и на протяжении всего пути Хромов не почувствовал ничего похожего на качку. Время пролетело быстро. Вскоре он спустился по сходням и ступил на землю бывшей португальской колонии, а ныне китайского порта под названием Макао.

Был он предельно собран и насторожен. Пара газетных статей, прочитанных на палубе, напомнили ему, что Макао – одно из самых опасных мест на земле, как бы ни старались туристические фирмы приукрасить пугающий имидж города.

Первая статья называлась «Макао затопила новая волна преступности» и рассказывала о серии нападений на туристов возле отелей, ресторанов и прочих увеселительных заведений. Схема была всюду одинаковая: грабитель полоснул жертву бритвой по лицу, выхватил бумажник или сумку, бросился наутек. Менее удачливых туристов вообще находили на задворках или вылавливали из воды с ножевыми и пулевыми ранениями. Игорный бизнес стал настолько криминализирован, что казино превратились в китайские воровские притоны. Проститутки травили клиентов ядами или снотворным, очищая их карманы. Прямо на улицах происходили мафиозные разборки.

Все было, как на развалинах СССР в начале девяностых. Это подтверждалось статьей в другой газете, называвшейся «Новый расцвет криминала в Макао». Там говорилось:

Макао словно вернулся на два десятилетия назад, считают его жители и гости. С недавних пор здесь не прекращаются убийства, перестрелки, драки и поножовщина. Только за один вчерашний вечер был избит до смерти известный бизнесмен, изнасилована и задушена китайская туристка, а также похищены два американских мальчика, за которых преступники потребовали миллион долларов. Это не считая того, что из «Гранд казино» вышвырнули посетителя, сорвавшего большой куш, а у причала вновь выловили неопознанного утопленника.

Далее автор расписывал, как самозабвенно борются власти со всеми этими безобразиями, но Хромову в это верилось с трудом. Когда поднимает голову преступность, это происходит с ведома полиции и при полном попустительстве государства. Мафия – она на то и мафия, чтобы проникать с самого низу до самого верха… и наоборот. А пылкие обещания продажных полицаев и политиков могли ввести в заблуждение лишь тех, кто желал быть обманутыми. Коих, как всегда, было подавляющее большинство.

Мнение Хромова о том, что местные блюстители порядка не многим лучше отпетых уголовников, подтвердилось на пристани, где его остановили двое полицейских. У одного были сонные рыбьи глаза, второй постоянно скалил зубы, потому что губы его не смыкались до конца, как у всех нормальных людей.

– Хотеть досмотреть ваша сумка, плиз, – сказал сонный на ломаном английском языке.

– И паспорт, плиз, – добавил зубастый.

– Очень просить пройти на досмотр.

И это при всем при том, что Макао уже несколько лет отошел обратно Китаю и не имел границы с Гонконгом.

– Таможня? – осведомился Хромов, мимо которого беспрепятственно проходили остальные пассажиры.

– Полис, – сказал сонный.

Хромову нельзя было на досмотр. На дне его сумки хранились вещи, переданные ему Беллой и не предназначенные для широкого показа. Прежде всего это был верный 9-миллиметровый «люгер», переправленный из Владивостока дипломатической почтой. К нему прилагались три запасные обоймы, раздобытые напарницей. Заодно она снабдила Хромова навинчивающимся глушителем, четырьмя световыми гранатами и полкило пластичной взрывчатки.

Нет, проходить на досмотр Хромов не собирался. Вместо этого он вложил в паспорт 500 гонконгских долларов и протянул его полицейским. В стране, где действительно боролись с коррупцией, подобный жест стоил бы ему нескольких лет свободы или огромного штрафа. В Макао же трюк прошел на ура. Сонный сразу вроде как взбодрился, а оскал зубастого трансформировался в дружелюбную улыбку.

– С какой целью вы прибыть в Макао, мистер Кузнецов? – спросил он, нещадно коверкая английский.

– Поиграть в рулетку и развлечься с хорошенькими девушками, если у вас такие есть.

– О, много, очень много, мистер.

Полицаи вернули паспорт, козырнули и продолжили охоту. Разумеется, они не могли не понимать, что если кто-то не хочет показывать свои вещи, то у этого кого-то могут быть припрятаны наркотики или оружие. Однако полицейским было невыгодно перекрывать канал, потому что в таком случае они лишались своей ежедневной мзды.

«Побольше бы Китаю таких Макао и Гонконгов, – подумал Хромов, – и хана державе. А если бы еще свой Горбачев выискался, то в кратчайшие сроки».

Взяв такси, подполковник отправился в «Эшторил». Снаружи отель напоминал тюрьму, только без решеток на окнах, но внутри все было оборудовано на высочайшем уровне.

Пройдясь по вестибюлю, выдержанному в лучших азиатских традициях, Хромов приблизился к регистрационной стойке и, сунув паспорт, сказал:

– Мне нужна любая комната на одну ночь. Я приехал из Гонконга специально, чтобы попытать счастья в казино. Завтра утром обратно.

Он улыбнулся, как человек, который не надеется на удачу, а твердо знает, что, проигравшись в пух и прах, будет вынужден убраться восвояси несолоно хлебавши.

Как и было задумано, тирада развеселила клерка настолько, что он лишь мельком заглянул в паспорт и протянул электронную карточку-открывашку.

– Понимаю, мистер Касантсеф. Отель заполнен, но одна комната всегда найдется.

Хромов не стал поправлять его, говоря, что он Кузнецов, а не Казанцев. Сто гонконгских долларов, заблаговременно вложенных в паспорт, исчезли, как будто их корова слизала языком. А гостеприимный клерк сложил руки на груди и поклонился так низко и так порывисто, что едва не расшиб лоб об стойку.

Не доверив сумку носильщику, Хромов поднялся на свой этаж, кое-как разложил вещи и отправился в душ. Когда он вышел оттуда, голый, мокрый и с выскобленной до блеска головой, на мобильнике его ожидало новое сообщение. Оно поступило с незнакомого номера и было достаточно длинным:

Я капитан С. Первоначальный план нашей встречи отменяется. Вам следует выехать из Макао по Лиссабон-Роуд и дальше по хайвею. Доедете до конца и свернете направо. Там будет маленькая безымянная дорога, ведущая на конец мыса Пенха. За три километра до конца будет поворот налево. Там пляж и пять бунгало. В последнем бунгало вы найдете Аниту. Она моя дочь. Об остальном договоримся при встрече.

Хромов перечитал сообщение дважды. Это могла быть военная хитрость, ловушка, а могла быть и мера предосторожности.

Не колеблясь, он решил рискнуть. Иного выбора попросту не было.

Стоя перед зеркалом, он оделся, вытащив из сумки просторную рубаху навыпуск. Проверив, заряжен ли «люгер», сунул его за пояс брюк таким образом, чтобы рукоятка уперлась в ложбинку на пояснице. Еще пять минут Хромов потратил на небольшую тренировку по выхватыванию пистолета. В его биографии бывали случаи, когда оружие цеплялось за одежду, и он не хотел, чтобы это когда-либо повторилось.

Окинув оценивающим взглядом свою фигуру, Хромов повернулся боком, потом задом и убедился, что «люгер» абсолютно незаметен.

На улице он поискал взглядом такси, а вместо этого увидел стоянку разноцветных мопедов и скутеров. Рядом находился магазинчик, вывеска и витрина которого были изрисованы красными и зелеными иероглифами, похожими на большущих насекомых. Войдя туда, Хромов с трудом объяснился с хозяином по-английски и выяснил, что арендовать двухколесную машину можно в соседней лавке.

Так он и поступил, а через пятнадцать минут уже катил по городу, поглядывая на диковинные дома и пестрые толпы. Смесь европейского и китайского стилей превращала Макао в подобие нескончаемых театральных декораций. Время от времени Хромов останавливался, сверялся с картой, а потом продолжал путешествие.

Движение в городе было не просто левостороннее, а еще и преимущественно одностороннее, так что, несмотря на обилие транспорта, автомобильных пробок здесь не было.

В час дня Хромов выехал на скоростную трассу, упомянутую в СМС. Еще полчаса пути, и слева показалось море. На нем царил полный штиль. Раскинувшись под голубым небом, оно казалось совершенно неподвижным, а край его на горизонте был окутан знойной дымкой. В море виднелось несколько суденышек. Подъехав ближе, Хромов увидел белую полоску слабого прибоя и чаек, напоминающих издали бумажные обрывки, парящие в нагретом воздухе.

Пахло свежестью, йодом и солью. Вдыхая встречный ветер полной грудью, Хромов выехал на пляж и сбросил скорость. Прямо перед ним находились те самые бунгало, о которых написал капитан.

Если, конечно, послание отправил он, а не кто-нибудь, воспользовавшийся его именем.

Несмотря на жару, Хромов ощутил, как холодные мурашки побежали по его спине и рукам.

Ведя мотороллер по песку, он проехал мимо крайнего бунгало. Двери гаража, установленного выше, были открыты, и там поблескивал «Мерседес». Кем бы ни была эта Анита, а денежки у нее водились.

Метров через двести Хромов развернулся и поехал обратно. Заглушив мотор, он продолжал сидеть на мотороллере верхом, разглядывая бунгало с черепичной крышей и затемненной верандой. За его спиной тихо шипели ленивые волны, накатывающиеся на песок.

Затем Хромов направился к бунгало. Ставни на окнах были затворены. Нажав кнопку звонка, он услышал, как где-то внутри дома что-то скрипнуло, но никто ему не открыл, хотя он позвонил вторично. Спустившись по ступенькам, он пошел в обход бунгало и наткнулся на маленький дворик, обнесенный дощатой оградой. Оттуда доносились тоненькие, едва слышные звуки музыки. Войдя в калитку, он увидел ее.

Анита растянулась на белом пластмассовом шезлонге, установленном на солнцепеке. Ее голова и лицо скрывались в тени пляжного зонта. Голые руки расслабленно лежали вдоль туловища, а длинные загорелые ноги были скрещены в районе щиколоток. На круглом белом столе рядом лежала стопка дамских журналов. Там же был установлен плеер, от которого к голове девушки тянулись провода наушников. Вот почему она ничего не слышала.

Сделав еще несколько шагов вперед, Хромов решил, что жара и монотонная музыка сморили хозяйку бунгало. На ней был светло-розовый купальник в белый горошек.

Хромов находился в трех метрах от девушки, когда понял, что она не спит, а наблюдает за ним. В следующий момент ее рука нырнула под шезлонг и появилась с пистолетом, направленным на Хромова. Кажется, это была травматическая игрушка, но резиновая пуля с такого расстояния могла и убить.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Хромов. – Меня прислал ваш отец.

– Вы кто? – спросила она, не опуская ствол.

– Вы Анита? – спросил он в свою очередь.

– Возможно. Но вот вы кто такой?

– Кузнецов, – сказал Хромов. – Николай Кузнецов.

– Мобильник с собой? Кидайте его сюда. Я хочу прочитать сообщение отца.

Пожав плечами, Хромов подчинился. Ловко поймав телефон, девушка так же ловко разобралась в его устройстве. При этом она продолжала целиться в Хромова. Он мог бы опрокинуть на нее стол или перевернуть ее вместе с шезлонгом, но не стал делать этого. Купальник на девушке был такой чистенький, ее загорелая кожа была такой гладенькой…

– Убедились, Анита? – спросил он.

Она кивнула, села и сунула пистолет под шезлонг.

– А вы не трус, – оценила девушка, возвращая мобильник.

Хромов присел на краешек стола, глядя на нее сверху вниз.

– В моей профессии не принято проявлять страх, – сказал он. – От смерти это не спасает, а потом стыдно.

– Потом – это когда убьют?

– И когда убьют, тоже, – согласился Хромов.

– А что у вас за профессия? – продолжала спрашивать Анита.

– Думаю, вы догадались.

– И все же?

– Давайте сменим тему.

– Попробуйте.

– У вас красивый купальник, – сказал Хромов.

– Под ним все тоже в полном порядке, – заверила его Анита.

Он понял, что смутить ее не удастся, и решил еще разок сменить тему разговора. А заодно и тон.

– Почему капитан Сведенборг не смог встретиться со мной в казино?

– Давайте пройдем в дом.

Анита встала, оказавшись долговязой и не очень складной девицей с тонкими длинными ногами, опущенными плечами и узкими бедрами. Типичная модель и совсем не во вкусе Хромова.

Проследив, как она идет к двери, заученно переставляя ноги, он двинулся следом. Гостиная, в которую она его привела, походила на рубку космической станции, так много здесь было белого цвета и сверкающего хрома.

– Хотите выпить? – спросила Анита, проверяя взглядом, должное ли впечатление произвела ее фигура на Хромова.

– Газированной воды с лимоном, – попросил он.

– А покрепче?

– Чутье подсказывает мне, что сегодня будет долгий день… и еще более долгая ночь.

Она налила Хромову воды, а сама жадными глотками опустошила стакан апельсинового сока.

– Есть хочется, – призналась она со смущенной улыбкой. – Но я себе лишнего не позволяю. Не хочу портить фигуру.

По мнению Хромова, пару килограммов мясца с жирком ей бы не помешали, но он промолчал. Если девушка предпочитает быть мосластой и жилистой, как страус, то это ее личное дело.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – напомнил Хромов.

– Сейчас мы обо всем поговорим, – пообещала Анита и оставила его одного.

Вернулась она в легком платье и с блокнотом в руке. Хромов, устроившийся на диване, вопросительно посмотрел на нее. Девушка опустилась рядом и забросил ногу на ногу.

– Обычно мой отец, – заговорила она, – курсировал между Макао и Гонконгом по ночам. Днем приплывал и был свободен до вечера. Вот почему он думал, что успеет встретиться с вами в казино.

– Ага, – буркнул Хромов.

– Но на этот раз он должен забрать груз и сразу пуститься в обратный путь.

Анита вырвала из блокнота несколько страниц. Хромов посмотрел на ее склоненное лицо.

– Чем вы зарабатываете на жизнь? – спросил он, пока она что-то черкала на бумаге.

– Считайте меня деловым партнером моего отца, – ответила она. – А вот чем мы занимаемся, это не ваше дело.

С таким же успехом она могла провозгласить во всеуслышание, что они с папашей промышляют контрабандой. Слегка усмехнувшись, Хромов промолчал.

– Ума не приложу, почему отцу взбрело в голову помогать вам, – пробормотала Анита, продолжая орудовать ручкой.

– Просто он очень отзывчивый человек, – сказал Хромов.

Ответом на это предположение был саркастический смешок.

Закончив работу, Анита протянула Хромову листок из блокнота.

– Это чертеж бухты. Вот пристань, возле которой пришвартуется «Фэнхуань».

– В котором часу? – пожелал знать Хромов.

– Около десяти. Стоянка, вероятно, продлится не дольше часа. В прошлый раз было погружено два больших ящика. Наверное, так будет и теперь.

– Откуда я узнаю, что погрузка закончилась?

– Мы до этого дойдем, – пообещала Анита, выкладывая на стол новый чертеж. – Смотрите, здесь здание, это в трех кварталах от пристани. На верхнем этаже бар. У вас есть бинокль?

– Не захватил с собой, – признался Хромов.

– Обязательно купите, когда уедете отсюда. С восьми часов не расставайтесь с телефоном ни на минуту.

– Даже…

Пошутить он не успел. Анита кивнула:

– Даже там. И вообще лучше оставайтесь в своем номере. Так будет надежней. Когда я узнаю, что «Фэнхуань» вошла в бухту, я дам вам знать. И вы…

– И я отправлюсь в бар.

Хромов похлопал ладонью по рисунку.

– Совершенно верно, – сказала Анита. – Он называется «Моряцкое счастье». Обязательно займите место у окна. Как только увидите, что погрузка закончилась, немедленно возвращайтесь сюда.

– Сюда?

– Да. – Она протянула очередной рисунок. – Это схема побережья до мыса Пенха. Вот здесь несколько пирсов. У одного стоит заброшенный корабль. Здесь джонка задержится, прежде чем выйти в открытое море.

– Почему?

– Отец ослабит румпель, чтобы барахлило рулевое устройство, – пояснила Анита. – Понадобится небольшой ремонт.

Хромов внимательно изучал чертеж.

– Как лучше забраться на борт? Отсюда или отсюда?

– Охранники наверняка спустятся с джонки, и они вас сразу заметят. Одинокий мужчина ночью на пустынном причале – это подозрительно. Вот если бы вы были местным рыбаком…

Хромов посмотрел на Аниту.

– Поэтому я должен буду вернуться сюда?

Она улыбнулась.

– Ну конечно. У меня есть небольшой одномачтовый баркас. Справитесь?

Хромов кивнул.

– Тогда все в порядке, – сказала Анита. – Доберетесь до места, а там оставите баркас и делайте что хотите. Меня это не касается. У отца только одно условие.

– Какое же?

– В его команде четыре человека, если не считать вашу девушку.

Хромов не стал говорить, что не считает Беллу своей девушкой. Просто кивнул, произнеся:

– Так.

– Эти четверо мужчин будут ремонтировать рулевое устройство в воде, – продолжала Анита. – Когда начнется… э-э, суматоха… они поплывут туда, где я их подберу.

– А ваш отец?

– Его оружие будет заряжено холостыми патронами, он будет делать вид, что помогает Ким Ши Миню защищать груз. – Она бросила на Хромова тревожный взгляд. – Вы же не станете стрелять в него?

– Я буду очень избирателен, обещаю. Ким Ши Минь бандит?

– Да, – ответила Анита. – С ним на борту будет четверо вооруженных мужчин. Это опытные бойцы. И они не расстаются с оружием. Ян Чжоу всегда берет их, когда предстоит опасная работа.

Хромов бросил заинтересованный взгляд на Аниту.

– Вы знаете Чжоу?

– Видела один раз.

Анита очень точно описала китайца с глазами убийцы и редкой растительностью на лице.

– Я бы не сумел придумать план лучше, – сказал Хромов. – Но остался еще один момент.

– Какой? – поинтересовалась Анита, откинувшись на спинку дивана.

Короткое платье не скрывало ее длинных ног, которые в сидячем положении не выглядели такими уж худыми.

– Контейнеры, – сказал Хромов. – Нужно будет их куда-то пристроить.

– Это дополнительная услуга, – предупредила Анита. – И платная.

– Сколько?

– Десять тысяч долларов.

– Согласен, – откликнулся Хромов и поспешил задать новый вопрос: – Где это место?

Он не давал собеседнице возможности уточнить, о каких долларах идет речь. Лично он имел в виду гонконгские. А она нет? Ну, предупреждать надо было…

– Вы можете перегрузить ящики на баркас и вернуться сюда, – сказала Анита. – При условии, что никто вас не будет преследовать.

– Живые – нет, – мрачно усмехнулся Хромов. – А призраки не считаются.

– Учтите, если это будут не призраки, а бандиты Ким Ши Миня, то я не позволю вам причалить, – предупредила Анита. – Сразу открою огонь, а стреляю я метко, не сомневайтесь.

– Не слишком гостеприимно, зато честно.

– Остались вопросы?

– Только один.

– Да?

– Знает ли Чжоу или его банда о вашем существовании?

– Нет, – твердо ответила Анита. – Они не подозревают, что у моего отца есть взрослая дочь. Я его ангел-хранитель и спасательный круг.

– Это хорошо, – сказал Хромов – Даже замечательно. Я могу забрать это с собой? – Он стал собирать листочки с рисунками.

– Конечно.

Анита встала и проводила Хромова до двери. Похоже, девушку слегка задело, что он не захотел хотя бы немного пофлиртовать с ней.

– Вам уже говорили, что вы очень высокого мнения о себе? – поинтересовалась она язвительно.

– Я и сам это знаю, – невозмутимо ответил Хромов, оседлал мотороллер и был таков.

Перекусив, он отправился в старый квартал, где протянулись узенькие улочки с лавчонками и магазинчиками. Заходя в разные двери, Хромов выходил оттуда с небольшими покупками, которые были принесены в отель и разложены на кровати. Здесь была просторная черная рубаха, черные мешковатые штаны, темные кеды и коническая соломенная шляпа, какие носят в Китае лодочники и рыбаки. Кроме всего прочего, приобрел Хромов нож и прочный водонепроницаемый мешок.

Покончив с экипировкой, он совершил поход в сторону доков, чтобы свериться с чертежом Аниты и отыскать причал, возле которого ночью будет стоять «Фэнхуань». Напротив находился склад, на котором было написано по-английски, по-португальски и по-китайски: «ИМПОРТ-ЭКСПОРТ, ЧАНСУНГ ЛИМИТЕД».

Это была та самая фирма, которая владела джонкой и являлась дочерней компанией «Санни электроникс».

Обычная надпись, стандартный шрифт, но почему-то Хромов испытал смутную тревогу, как это бывает с чувствительными людьми перед грозой.

Отвернувшись, он побрел в сторону отеля.

Глава 12. На абордаж!

В десять минут десятого, ровно через полчаса после звонка Аниты, Хромов вошел в бар «Моряцкое счастье».

Из отеля он выписываться не стал, поскольку уплатил за проживание вперед. Сумка и все лишние вещи отправились в мусоропровод.

Мотороллер остался на улице под охраной малолетнего бродяги, получившего двадцать гонконгских доллара задатка. Оружие Хромов повсюду носил с собой в водонепроницаемом мешке.

Подскочивший метрдотель вопросительно уставился на него:

– Хотите сесть за стойку, сеньор? Или к столу?

Обращение «сеньор» – это было все, что переняли местные жители от португальцев. В остальном они оставались самыми обыкновенными китайцами, ничем не отличающимися от виденных Хромовым во Владивостоке и Гонконге.

– К столу, – ответил он.

Сверкая обильно смазанными волосами, метрдотель повел его в глубину зала.

– Я хотел бы сесть у окна, если можно, – сказал Хромов.

– Извините, сеньор, но в это время…

– В это время я обожаю смотреть на бухту.

Хромов сунул в руку метрдотеля деньги.

– Кажется, я понимаю, – пробормотал тот, двигая пальцами, чтобы определить достоинство купюры на ощупь. – Следуйте за мной, пожалуйста.

Хромов молча подчинился. На его взгляд в заведении было чересчур много показушной роскоши, а это означало, что цены здесь раздуты до предела. Дизайнер попытался воссоздать стиль Южных морей, разложив повсюду коврики и поразвесив бамбуковые занавески. Получилось пошло и безвкусно. Зато место у окна для Хромова отыскалось, и, усевшись, он увидел перед собой ночное море и береговую линию, освещенную фонарями.

Заказал он самое дорогое вино, которое нашлось в меню, и попросил принести один бокал. Это избавило его от необходимости ужинать. Сделав небольшой глоток, он извлек из футляра бинокль, приобретенный у входа в отель. Бинокль обошелся в несколько гонконгских долларов и был далеко не новым, но этого было вполне достаточно.

Сидя спиной к залу, Хромов не видел посетителей бара и радовался этому обстоятельству. После нескольких дней в Китае ему стало казаться, что китайцев не полтора миллиарда, а гораздо больше. Они редко появлялись поодиночке, предпочитая ходить толпами или строем. В этом Макао ничем не отличался от Гонконга, хотя здешние обитатели называли себя не китайцами, а маканцами.

По правде говоря, Хромов был разочарован увиденным. До сих пор ему представлялось, что китайцы – народ очень духовный и мудрый. Возможно, когда-то так и было, но новое поколение молило всех богов лишь о том, чтобы те ниспослали денег, а мудрость сменилась деловой хваткой и хитростью.

Что касается самобытности Макао, то заключалась она в дикой смеси португальской и китайской символики. Например, дракон запросто соседствовал со статуей Божьей Матери, а распятия висели над фигурками Будды. А еще здесь многое напоминало о России: таблички, категорически запрещающие курить, мирно соседствовали с урнами, из которых вываливались окурки. Все стены и заборы были заклеены объявлениями. Люди не стеснялись сосать пиво на ходу прямо из бутылок.

По пути в бар Хромов прошел мимо казино и увидел картину, напоминающую кадры штурма Зимнего дворца из фильма «Ленин в октябре». Оказалось, подобный ажиотаж происходит вокруг игорных заведений каждый день, вернее, каждую ночь. Те девять миллионов туристов, которые ежегодно посещали Макао, приезжали сюда не для того, чтобы полюбоваться достопримечательностями. Город стал Меккой азартных игр для всей Азии. И пока здесь существовали казино, разгул преступности был неизбежен.

Размышляя об этом, Хромов осушил бокал и посмотрел сначала на часы, потом в сторону моря. Было начало одиннадцатого, а к причалу приближалась та самая джонка под названием «Фэнхуань».

Хромов поднес к глазам бинокль. Джонка находилась уже в ста метрах от пристани, паруса были спущены, а дизельный двигатель включен.

Подполковник почувствовал, как в нем зарождается охотничий азарт.

Сведенборг был опытным моряком. Он подошел к причалу вплотную и развернул судно боком в самый последний момент. «Фэнхуань» мягко ударилась бортом о резиновые скаты, навешенные на причал. Хромов увидел трех моряков, спрыгнувших на сушу, чтобы привязать джонку.

Не отрывая бинокль от глаз, он наблюдал за ними и за другими людьми, появившимися на палубе. На несколько долгих секунд окуляры задержались на лице Ян Чжоу, который беззвучно говорил что-то, презрительно кривя губы. Затем Хромов отыскал капитана Сведенборга и отметил его сходство с дочерью. Наконец он направил бинокль на азиата, который отдавал приказы остальным, и решил, что перед ним Ким Ши Минь. Беллы на палубе не было. По всей видимости, для нее нашлось много неотложной и грязной работы внизу.

Бедная девочка, неожиданно для себя подумал Хромов. До утра тешила похотливого шведа, а теперь вкалывает как проклятая. Но у нее есть стремление подняться выше, и это главное. Если сегодня все пройдет удачно, Беллу наверняка повысят в звании и доверят ей самостоятельную работу. Дело за малым. Выжить и увидеть новый рассвет.

Тем временем бинокль отображал все новые и новые подробности происходящего на палубе «Фэнхуань». Команда почти не общалась с охранниками. Последние, в отличие от своего вожака, носили черные штаны и черные кожаные куртки. В кожанках было наверняка жарковато, зато под ними было удобно прятать оружие.

Как только на причал были спущены сходни, две черные куртки сошли с джонки и застыли возле нее, настороженные, как голодные доберманы. Загнав матросов обратно, они заняли посты по обе стороны от трапа.

Следующим на причал спустился Ян Чжоу. Здесь он обернулся. Капитан Сведенборг и предводитель кожаных курток, одетый в красную рубашку и легкий летний костюм, смотрели на него, стоя у поручней.

Они обменялись несколькими фразами, а потом Чжоу пошел прочь. Хромову удалось проводить его взглядом до лестницы, ведущей на набережную, где Чжоу поймал такси.

Следить за ним дальше не имело смысла, да и возможности такой не было.

Хромов спрятал бинокль в футляр и потер глаза, уставшие от напряжения.

– Еще вина, сеньор?

Подполковник непонимающе уставился на официанта.

– Что? Ах, нет, этого достаточно.

По прошествии томительного времени, когда в бутылке оставалась лишь треть, а запасы леденцов заметно сократились, к пристани «Чансунг лимитед» подкатил фургон. Было 11:30 ночи. Водитель остался внутри. Из кабины выбрался Чжоу и открыл багажник. Один охранник подбежал к нему, а второй поспешно вернулся на джонку.

Ну, началось, понял Хромов.

Он оплатил счет и вышел на улицу. Свежий ночной ветер остудил его разгоряченное лицо. Луна, то и дело закрываемая полупрозрачными посеребренными облаками, следила за ним, ожидая скорой развязки.

Вскочив на мотороллер, Хромов помчался по узким улочкам в сторону бунгало Аниты. Подъезжая, он выключил фару и сбросил скорость, чтобы не будить соседей тарахтением мотора.

Как только он остановился на площадке рядом с «Мерседесом», Анита материализовалась в дверном проеме.

– Вы вовремя, – сказала она.

– А разве могло быть иначе? – усмехнулся Хромов, направляясь к ней с вещами.

– Они уже на середине залива, и джонка постоянно сбивается с курса. Рыскает из стороны в сторону, как говорят моряки.

Анита улыбнулась. На ней были невероятно узкие джинсы, туфли на маленьком каблуке и темный свитер с горлом. Ночью она выглядела куда лучше, чем при беспощадном солнечном свете.

– Откуда вы знаете? – поинтересовался Хромов.

– Видела, – ответила она с торжествующим смешком. – В моей спальне установлена подзорная труба с прибором ночного видения. Идите за мной.

Чем дальше, тем больше удивляла Хромова предусмотрительность Аниты и ее отца. Они были далеко не новичками в этом бизнесе.

Он пошел за ней к кромке моря, которое расстилалось перед ним, как бескрайний темно-серый ковер с серебристыми крапинками. Вокруг было таинственно и тихо, все дома стояли, погруженные во мрак.

Поступь Аниты была легкой и бесшумной. Когда луна скрывалась за облаками, ее темная фигура почти сливалась с ночью.

– Сюда, – негромко окликнула она.

Хромов присмотрелся и увидел деревянный ангар. Анита открыла дверь, и они скользнули внутрь.

– Здесь есть свет? – спросил Хромов.

– Есть, – ответила девушка.

Раздался щелчок, и загорелась лампа, покрытая красной краской или корабельным лаком. В мрачном кровавом свете проступили очертания двух лодок, стоящих по обе стороны мола. Рыбачий баркас, предназначенный для Хромова, был широким и глубоко сидел в воде. Вторая посудина была пятиметровой моторкой с хищно заостренным носом. Двигатель был наверняка очень мощным, способным развивать большую скорость.

Не говоря ни слова, каждый занялся своим делом. Анита отворила ворота, выходящие в море, и забралась в катер, а Хромов взялся за содержимое своего мешка. Раздевшись до плавок, он натянул на себя китайскую одежду, похожую на черную пижаму, а вокруг пояса затянул ремень, на который подвесил гранаты и взрывчатку. Запасные обоймы он рассовал по вместительным карманам штанов. К стволу «люгера» привинтил глушитель, а потом сунул его за пояс, пристроив рукоятку в ложбинке на пояснице.

– Смотри, не свались в воду, – усмехнулась Анита. – Утонешь.

Во время подготовки к отплытию она явно ощущала чувство превосходства над Хромовым и не скрывала этого. Море было ее стихией. Он бросал незаметные взгляды, наблюдая за ней.

На носу лодки девушка спрятала охотничий карабин, прикрыв его брезентом. На бедра навесила пояс с полным патронташем. Застегивая его, она перехватила взгляд Хромова и вызывающе посмотрела на него.

– На кого собираешься охотиться? – спросил он.

Вежливая форма общения отпала за ненадобностью. Это понимали они оба.

– Да хоть бы и на тебя, – дерзко ответила Анита, – если вздумаешь играть по новым правилам.

Хромов поймал себя на мысли, что в девушке появилось что-то новое и очень притягательное для него. Если бы не время, которое поджимало, он бы непременно попытался соблазнить ее. Долговязая, худая и не писаная красавица, но зато какая воинственная!

Нахмурившись, он заставил себя продолжить сборы, не отвлекаясь на посторонние вещи. Достав нож «Хьюго», он несколько раз открыл лезвие, узкое, как стилет, и острое, как бритва. Убедившись, что выкидной механизм работает безотказно, сунул нож в чехол, липучки которого сомкнул между локтевым сгибом и бицепсом левой руки.

Полностью вооружившись, несколько раз прошелся по молу, наклоняясь, приседая и даже подпрыгивая. Ничего не должно было мешать его движениям или бряцать на ходу.

– Покувыркайся, – насмешливо предложила Анита.

Хромов посмотрел на нее, как мог бы посмотреть волк на овечку, бесстрашно блеющую у него на виду. Почувствовав его настроение, она поспешно опустила глаза и отвернулась.

– Я готов, – объявил он.

– Я тоже.

Их взгляды на мгновение встретились, а потом разбежались в разные стороны.

– Ты отправляешься первый, – сказала Анита. – Используй мотор лишь до тех пор, пока не приблизишься до места. Потом иди под парусами. Понимаешь, настоящий рыбак никогда не станет жечь горючее, когда дует попутный ветер. Такой, как сегодня ночью.

Послюнявив палец, она подняла его вверх, подставляя ветру.

– Ты опытная морячка, – сказал Хромов.

– Я плаваю с рождения, – просто ответила Анита. – Прежде чем дать мне соску, отец макал ее в морскую воду. А моими первыми игрушками были ракушки и крабы.

Вспоминая детство, она улыбнулась, и жесткие черты ее лица немного смягчились. Хромов подумал, что начинает видеть в девушке живого человека, а этого было делать нельзя. Он должен был сосредоточиться на деле, а не волноваться о судьбе Беллы или дочери капитана Сведенборга. Антитеррористический центр и тем более Служба международного розыска террористов создавались не для того, чтобы заботиться об отдельных людях. Они защищали россиян в целом. Иногда – все человечество.

Вот почему Хромов не впустил в свое сердце ни капли сентиментальности.

– Звучит как автобиография русалки, – сказал он, отвязал носовой швартов и переступил через борт.

Качнувшись, баркас начал медленно отдаляться от мола. Пользуясь длинным веслом, Хромов погнал его к выходу из ангара.

– Эй! – окликнула его Анита.

Он обернулся.

– Чего тебе?

– Ты придумал, как выполнить условие моего отца?

– Да, – ответил Хромов. – Одна обойма моего пистолета заряжена холостыми патронами. Пули я вытащил. Думаю, он сориентируется по ходу пьесы.

– Спасибо, – тихо произнесла Анита.

– Тебе спасибо.

Хромов отвернулся и завел двигатель. Механический треск разнесся в ночной тишине. Запахло гарью. Хромов чихнул и направил нос левее, параллельно побережью. Баркас медленно, но уверенно набрал скорость десять километров в час.

Поскольку время было позднее, то лодки отплывали от берега, а не возвращались с уловом, но Хромов сделал небольшой крюк и развернулся на сто восемьдесят градусов. Это дало ему возможность смешаться с остальными, чтобы пристать к пирсу неподалеку от джонки «Фэнхуань».

На ней уже вовсю шли ремонтные работы, когда он подводил свой баркас с поднятым парусом. Прожектора, установленные на корме джонки и на причале, были направлены на рулевой механизм. По мере приближения Хромов все отчетливее видел головы моряков, торчащие из моря. Занимаясь ремонтом, они негромко перекликались. Еще одна фигура в одеянии, похожем на черную пижаму, стояла на корме, опуская и поднимая ведро с инструментами, которыми пользовались те, кто плавал внизу.

Хромов решил, что это Белла. До его ушей доносилось гудение газового генератора, и он надеялся, что выключатель находится в пределах досягаемости напарницы, чтобы в нужный момент вырубить свет.

Баркас проскользнул в ряд лодок примерно такого же размера и сразу затерялся среди них. Схватившись за причал, Хромов набросил петлю на тумбу для швартовки.

«А не стать ли моряком? – подумал он. – Вот уж где работа не пыльная, так это в море. Не пыльная и не кровавая».

Разумеется, никаким моряком он становиться не собирался. Служба в СМРТ давала ему все, чего он желал: острые ощущения, привольную жизнь, чувство собственного достоинства. А еще – сознание своей необходимости, без которого Хромов не мыслил своего существования.

Если бы ему дали десять миллионов, посадили под пальму в обнимку с красоткой и предложили бы отдыхать до конца жизни, то этот конец настал бы очень скоро. Хромов попросту умер бы от тоски. Ему была необходима смена мест и впечатлений. Он был как акула, которая должна перемещаться даже во сне, чтобы не подохнуть от недостатка кислорода. Хромов же нуждался не только в кислороде, но и в адреналине.

В трех лодках от него китайские рыбаки сидели, скрестив ноги, вокруг котелка, поставленного кипятиться прямо на палубе. Хромов ощутил запах похлебки и помахал рукой, когда один из рыбаков приветливо ему кивнул. Тогда Хромову закивали все, собравшиеся возле огня, разведенного в железной жаровне. Делая гостеприимные жесты, рыбаки приглашали его разделить с ними трапезу. Он улыбнулся и покачал головой. Китайцы тут же возвратились к прерванной беседе, позабыв о его существовании.

Хромов принялся разминать руки и ноги, прислушиваясь к работе суставов. Когда появилась уверенность, что тело не подведет его в ответственный момент, он взвалил на левое плечо свернутую сеть и выбрался на причал. Здесь, не поднимая головы, чтобы соломенная шляпа прикрывала лицо, он направился к джонке, развернутой к нему носом. Походка его была медленной и слегка косолапой, как у человека, привыкшего сутками балансировать на раскачивающемся судне.

Чем ближе он подходил к «Фэнхуань», тем сильнее билось его сердце. Оба охранника на причале были хорошо видны в свете прожекторов на корме.

Не замедляя и не ускоряя шага, Хромов запустил правую руку под свисающую до середины бедер рубаху. Его пальцы сомкнулись вокруг холодной рукоятки «люгера» и вытащили его наружу, но так, чтобы пистолет прикрывала сеть на плече.

Когда он находился в двадцати шагах от носа джонки, луна появилась из-за облаков во всем своем сияющем великолепии. Никто из охранников не обратил внимания на Хромова, который пошел еще немного медленнее.

Шаг, другой, третий…

Приближаясь, он беспрестанно переводил взгляд с охранников на джонку, пытаясь рассмотреть человеческие фигуры над бортом.

Пока что удача сопутствовала Хромову. Нужно было, чтобы она не отвернулась от него в ближайшие минуты.

Сквозь занавеску на двери кормовой надстройки пробивался желтый свет. На носу висел лишь один тусклый фонарь, освещая силуэт третьего охранника, внимание которого было направлено на ночное море. Если не считать его, то больше на палубе не было ни одной живой души.

Охранники, стоящие на причале, курили. Стоя на расстоянии полутора метров друг от друга, они наблюдали за моряками в воде. Те негромко переговаривались друг с другом по-китайски. Был отчетливо слышен производимый ими плеск.

Хромов находился в десяти шагах от охранников. Его указательный палец проскользнул под скобу и лег на спусковой крючок, готовый нажимать его столько раз подряд, сколько понадобится. Рифленая рукоятка «люгера» успела нагреться под ладонью Хромова.

Один из охранников повернул голову. Его узкоглазое лицо было равнодушно, но, когда Хромов приблизился еще на два шага, он что-то заподозрил.

Произнеся отрывистую фразу, он выставил перед собой пятерню.

Только полный кретин не понял бы, что это требование немедленно остановиться, однако Хромов продолжал идти.

Подозрительное выражение на физиономии охранника сменилось тревогой. Его правая рука нырнула под черную куртку. Она уже была готова появиться оттуда с оружием, когда Хромов выстрелил.

Чок! Чок!

Две пули диаметром 9 миллиметров не просто вонзились в лицо китайца, а сокрушили его, словно ударами зубила. Изменившись до неузнаваемости, он опрокинулся на спину, продолжая держать правую руку за пазухой, как будто имитируя при падении знаменитую позу Наполеона.

Шум заставил его напарника повернуться лицом к Хромову. Подобно первому охраннику, тот поспешно сунул руку под куртку, но в ту же секунду на его голову была наброшена сеть. Все, что он успел, – это издать сдавленный возглас, когда рукоятка тяжелого «люгера» обрушилась на его макушку.

Покачнувшись, он умудрился сохранить равновесие и снова накренился вперед. Хромов, продолжавший сжимать сеть в левой руке, резко дернул ее на себя, и охранник повалился прямо на него. Одновременно с этим движением он вскинул пистолетный ствол, удлиненный глушителем. Соприкоснувшись с грудью охранника, ствол выплюнул пулю. Она прошила его насквозь, вырвав окровавленный кусок мяса из спины.

Охранник стал заваливаться назад. Придерживая натянувшуюся сеть, Хромов смягчил его падение в воду. Когда он вытащил ее, тело всплыло лицом вверх. Охранник открыл глаза и посмотрел на своего убийцу.

– Туда, туда, – прошептал Хромов, показав глазами на небо.

Узкие глаза китайца на мгновение округлились. Он вздрогнул, выдохнул и погрузился в воду сантиметров на десять глубже. Глаза так и остались открытыми, отражая луну из-под воды.

Хромов посмотрел наверх и вскинул руку с пистолетом, приготовившись стрелять в появившуюся фигуру. Та сорвала шляпу и приветственно взмахнула ей. Это была Белла. Издалека ее мордашка походила на никелевую монетку.

На протяжении последующих десяти секунд они обменивались безмолвными знаками. Затем Хромов подкатил ногой труп первого охранника к краю пристани.

Здесь он вопросительно взглянул на Беллу. Она кивнула. Он толкнул труп подошвой.

Плюх! Едва труп свалился в воду, как прожектора на джонке погасли.

– Давай! – прошипела Белла.

Хромов пробежал по сходням и перепрыгнул через борт. Охранник, карауливший на носу, уже шел сюда. На его груди висел автомат, а на лице было написано беспокойство.

Хромов втиснулся в какую-то щель, прислушиваясь к шагам охранника, которые казались ему гораздо более тихими, чем удары собственного сердца.

Когда китаец прошел мимо и отдалился на четыре шага, Хромов выскользнул из своего укрытия и тихо окликнул по-английски:

– Я здесь.

Выругавшись, охранник крутнулся на каблуках, одновременно поднимая ствол автомата.

Восемь граммов металлического сплава, отлитого в виде крохотной тупоносой ракеты, вонзилось в его мозг, проломив лобную кость чуть выше правой брови. Глазное яблоко вынесло наружу образовавшимся давлением. Пуля сплющилась при ударе о череп, отчего ее диаметр увеличился почти вдвое по сравнению с первоначальным. Сам череп раскололся, нашпиговав мозг дополнительными осколками так, что он брызнул во все стороны через все естественные и противоестественные отверстия. Что касается пули, то она, резко изменив траекторию, вылетела за левым ухом вместе с кровавой жижей и костяным крошевом.

Охранник умер через доли секунды после ранения, однако сделал полтора шага к Хромову, прежде чем потерял равновесие и начал падать. Подскочивший Хромов успел его придержать, чтобы не дать телу шумно бултыхнуться в воду. После этого он припал к палубе и заглянул в люк, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу. Он никогда не был силен в математике, однако высчитал, что должен быть еще один охранник, не считая Чжоу и Ким Ши Миня.

Расчет оказался неверным.

В трюме находились целых три черных куртки. Они азартно бросали кости и тихо переругивались на своем тявкающем языке.

– Черт! – выругался Хромов шепотом.

Оглянувшись на Беллу, Хромов знаком приказал ей оставаться на месте. Затем положил пистолет на палубу и снял с ремня две световые гранаты, именуемые в спецназе «слеповухами». Прижав их одной рукой к груди, он сорвал обе чеки и швырнул, одну за другой, в проем люка.

К тому времени, когда сработала первая граната, Хромов успел схватить пистолет и зажмуриться. В полной темноте вспыхнуло раз, другой. Внизу завопили.

Открыв глаза, Хромов увидел троих охранников, слепо мечущихся по трюму. Одежда на двух из них горела, пропитавшись пиротехнической смесью. Перебить их не составило ни малейшего труда. Припав на одно колено и держа «люгер» обеими руками, Хромов поочередно застрелил всех троих, после чего извлек обойму и заменил новой, а люк захлопнул ногой.

За его спиной что-то скрипнуло. Волчком повернувшись на месте, Хромов направил ствол на дверь рубки.

Он увидел, как открылась щеколда, а дверь приоткрылась на два-три сантиметра, давая возможность тому, кто находился внутри, проверить, что происходит на палубе.

Хромов переместился так, чтобы оказаться в тени, и направил «люгер» туда, где должна была появиться голова неизвестного.

Дверь открылась сильнее, пропуская наружу руку с пистолетом. Запястье было обхвачено красной манжетой, высунувшейся из-под рукава пиджака.

Ким Ши Минь.

– Ку-ку, – позвал Хромов, приготовившись завалиться набок.

Дверь с шумом распахнулась настежь, оттуда полыхнуло оранжевым. Три пули простучали по доскам, напротив которых находился Хромов, прежде чем упасть на палубу.

Он ответил двумя выстрелами, которые прошили пиджак и красную рубаху заодно с их обладателем. Ким Ши Минь осел на колени, выронил пистолет и что-то произнес по-китайски. Или по-вьетнамски – Хромов не знал ни того, ни другого языка. Но тон был умоляющий. Наверное, бандит просил пощады.

– Моя твоя не понимай, – сказал Хромов, нажимая на спусковой крючок еще раз.

Не издав ни звука, Ким Ши Минь упал замертво. Морской бриз услужливо закрыл за ним дверь. Жалобно простонали ржавые петли. «Многовато трупов, – подумал Хромов. – Хотя лучше застрелить лишнего врага, чем пропустить того, кто прикончит тебя в спину».

Он подобрался к люку и заглянул в щель. Внизу сидел на ящике Ян Чжоу, держа в одной руке маленький пистолет, а в другой – тяжелый полицейский «кольт». Его голова была запрокинута назад, бледное лицо напоминало гипсовую маску с двумя черными дырками вместо глаз. Локти он упирал в колени, целясь из обоих стволов в крышку люка.

– Привет, – сказал Хромов.

– Ты кто?

– Твой партнер по пейнтболу.

– А-а, – протянул Ян Чжоу. – Надо было тебя добить.

– Еще не поздно.

На середине фразы Хромов отпрянул от люка. Шестое чувство его не подвело. Китаец открыл огонь из обоих пистолетов одновременно, выпустив не менее семи пуль. Во все стороны полетели деревянные щепки.

Стало тихо. Выждав полминуты, Хромов подкрался к люку, приподнял его и заглянул в щель. Там было пусто. Ян Чжоу исчез.

Хромов обернулся:

– Белла? Какие еще есть выходы из трюма?

Едва эти слова сорвались с его губ, как окно рубки с грохотом разбилось, и на палубу полетели осколки. Ян Чжоу был готов выстрелить Хромову в спину, но его заставила пригнуться автоматная очередь. Стреляла Белла, успевшая вооружиться автоматом одного из охранников. При этом она вопила, как ведьма, да так, что кровь стыла в жилах.

Чжоу палил в ответ, но вслепую, не решаясь подставить голову под пули. Пригибаясь, Хромов бросился вперед, стреляя на ходу. Белла прекратила огонь, чтобы не задеть его. Услышав, что автоматные очереди прекратились, Чжоу, наконец, выглянул, но лишь для того, чтобы увидеть дуло направленного ему в лоб «люгера».

– Все, все, – проговорил он, выпуская из рук оба пистолета.

Схватив китайца за шевелюру, Хромов выволок его сквозь разбитое окно и повалил на пол.

– Лежи, сука.

Внутри рубки хрустнуло стекло. Белла отскочила в укрытие, держа автомат на изготовку. Хромов присел, выставив перед собой «люгер».

– Кто там? – рявкнул он, забыв, что надо изъясняться на английском языке.

– Кто там? – эхом откликнулась Белла.

– Не стреляйте, не стреляйте! – донеслось из рубки. – Я выхожу, я выхожу!

Человек так боялся быть неправильно понятым, что все повторял дважды.

– Покажись, – приказал Хромов, не забывая прижимать голову Чжоу к доскам палубы.

Дверь отворилась, и из рубки вышел капитан Сведенборг, держа руки за головой. Его лицо было изрезано осколками и кровоточило.

– Стой на месте, – сказал Хромов, а потом быстро сменил обойму и тряхнул Чжоу. – Вставай.

Китаец подчинился, усмехаясь:

– Я вижу, ты обожаешь маскарад.

Он был спокойный и наглый. Его масленистые глазки смотрели бесстрашно и вызывающе.

Хромов отфутболил брошенные китайцем пистолеты подальше.

– Я обожаю давить гнид, вроде тебя, – сказал он. – Где Виктор Хоу? И где детали ракеты, которыми вас снабжал Якомото?

Усмешка Чжоу сделалась шире.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Хромов улыбнулся тоже.

– Поймешь, – пообещал он. – Как только мы останемся вдвоем в каком-нибудь тихом местечке.

– Надо уходить, – подала голос Белла. – Мы переполошили всю округу.

Бросив взгляд по сторонам, Хромов увидел, что причал пуст, а рыбаки отплыли на своих лодках в темноту, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния.

– Сейчас, – отозвался Хромов. – Скажи всем, пусть уходят.

– Хорошо!

Не оборачиваясь, он услышал топот бегущих ног Беллы. Его глаза были устремлены на лицо пленника.

– Где контейнеры? – спросил он.

– Какие контейнеры? – ответил Чжоу.

Он не смотрел на Хромова. Следил за положением пистолета в его руке. Знал бы он, что в рукоятку «люгера» вставлена обойма с разряженными патронами! Будучи великолепным мастером рукопашного боя, китаец наверняка не стал бы терять времени даром.

– Запираться глупо, – сказал Хромов. – Я все знаю. Контейнеры, которые погрузили на судно в Макао.

– Тебе приснилось, – усмехнулся Чжоу.

Отступив на два шага и не опуская ствол, Хромов покосился на Сведенборга:

– Ты кто?

– Сведенборг. Я капитан корабля.

– Где контейнеры?

Задав вопрос, Хромов присел и поднял «кольт». Теперь он чувствовал себя увереннее.

– Контейнеры? – прикинулся удивленным Сведенборг.

– Да. Те, что вы забрали в Макао.

– Вы что-то путаете.

Вскинув «кольт», Хромов всадил пулю в брус над его головой.

Сведенборг побледнел, но не ответил.

– Хорошо же, я с вами разберусь, – угрожающе процедил он. – Станьте рядом, вы двое. Спинами друг к другу, живо! – Хромов обратился к напарнице. – Белла!

– Да? – отозвалась девушка.

– Держи их на мушке.

Китаец и швед неохотно подчинились приказу. Когда Хромов направился к люку, Сведенборг чуть заметно покачал головой и показал глазами на рубку. Пользуясь тем, что стоящий спиной Ян Чжоу их не видел, Хромов подмигнул капитану.

– Не спускай с них глаз, Белла, – сказал он.

– Я могу снять обоих одной очередью, – уверенно заявила она.

Войдя в рубку, Хромов убедился, что контейнеры тут спрятать негде. Он прошелся по помещению, машинально пробуя на прочность деревянные панели. Потом его взгляд опустился вниз. Улыбнувшись, он отпихнул ногой соломенные маты, присел и запустил пальцы в щель между половицами. Они не поддавались. Пришлось использовать в качестве рычага ствол «люгера».

Вскоре половицы валялись в стороне, открывая крышку люка со стальным кольцом. А под люком обнаружились два ящика. В таких могли бы уместиться обыкновенные комнатные кондиционеры. Даже учитывая то обстоятельство, что это были не первые контейнеры, переправленные на джонке, размеры у ракеты предполагались довольно скромные. Она ведь предназначалась не для несения ядерного заряда. Ее функции были иными.

Один за другим Хромов выволок ящики из тайника. На их место он сунул пластиковую взрывчатку из-под рубахи, установив таймер на двадцать минут. Это был самый простой и быстрый способ замести следы.

– Ты скоро? – подала голос Белла.

– Стереги их!

Спрятав пистолеты в карманы, Хромов выдвинул из рубки сначала один ящик, потом другой. Были они не такие уж и тяжелые, но подлинную их весомость было трудно переоценить.

– Сведенборг берет один контейнер, Чжоу другой, – распорядился Хромов, вновь сжимая пистолеты в руках. – Взяли и пошли.

Капитан, кряхтя, приподнял ящик. Китаец не двинулся с места, застыв с презрительной улыбкой, приклеившейся к его губам. Хромов поднял трофейный «кольт» и повторил приказ. Ответом был демонстративный плевок на палубу.

Хромов выстрелил, целясь в носок туфли Чжоу. Как и было задумано, пуля пробила большой палец ноги.

Дико взвизгнув, китаец сел на задницу, схватившись за искалеченную ступню, как будто этим можно было утихомирить ужасную боль.

Хромов стоял напротив, продолжая целиться в воющего Чжоу.

– В следующий раз я отстрелю тебе яйца.

– Нога!..

– Вторая цела. Да и рана пустяковая. Вставай и берись за работу.

– Я не могу идти.

Опираясь руками о палубу, китаец положил голову на согнутые колени.

Не тратя слов, Хромов нажал на курок. Чтобы не делать в пленнике новых дырок, он целился туда же, куда и в первый раз, но выстрела не последовало. В «кольте» не осталось патронов. Хромов швырнул его в воду и угрожающе повел стволом «люгера».

Постанывая, Ян Чжоу поднялся с палубы. Под левой ногой, на которую он старался не ступать, натекла лужица крови. Он бросил на Хромова взгляд, полный ненависти, и прихрамывая, приблизился к контейнеру.

– Бери, – сказал Хромов, не испытывая ни малейшего сочувствия к пленнику.

Тот наклонился и, кряхтя, поднял ящик, а потом взвалил себе на плечо и с трудом распрямился.

– Спускаемся, – произнес Хромов.

Он, Белла и двое мужчин с ящиками двинулись к сходням. За хромающим Чжоу оставались кровавые отпечатки. Он пошатывался на ходу, но больше не жаловался, понимая, что это бесполезно.

Белла начала спускаться первой. За ней шел Чжоу, потом Сведенборг. Хромов замыкал шествие.

Капитан оглянулся. Хромов кивнул.

Как только они спустились на причал, Сведенборг поспешил избавиться от ноши. Распрямился он с пистолетом в руке. Сделав только один выстрел, получил в ответ три от Хромова. Все это были холостые патроны, вставленные в магазин «люгера».

Сведенборг оказался великолепным актером. Он покачнулся, издал протяжный стон и рухнул в воду. Хромов подбежал к краю причала и для большего эффекта сделал еще один выстрел в предполагаемый труп.

Целый и невредимый Сведенборг показал ему из воды пальцы, сложенные колечком, мол, о'кей, со мной все в порядке. Затем, не издав плеска, погрузился в воду с головой и поплыл прочь.

– Туда тебе и дорога, – не без театральности воскликнул Хромов.

Аплодисментов не последовало.

– Харон!

Голос принадлежал Белле, и в нем звенела неподдельная тревога. Хромов повернулся вокруг оси и поднял «люгер», уже понимая, что это бесполезно. Разыгрывая маленький спектакль с капитаном Сведенборгом, он совсем позабыл, что остался без боевых патронов.

Хромов стремительно сунул руку в карман, чтобы выхватить другую обойму, но Чжоу дал предупредительный выстрел. Левой рукой он удерживал Беллу, обхватив ее за шею и прячась за ее телом. Из его правой руки торчал ствол отобранного у девушки автомата. Это был легкий, но очень грозный в ближнем бою «узи».

– Брось пушку, – велел Ян Чжоу, чувствуя себя хозяином положения.

Хромов помедлил, решая, успеет ли он что-нибудь предпринять, пока противник перестанет держать его на мушке и приставит дуло к голове Беллы. В принципе, можно было попытаться. Но это означало верную смерть напарницы. Хромов вспомнил запах ее волос, мягкость груди, расплющенной его грудной клеткой.

Подполковник разжал пальцы. «Люгер» упал к его ногам.

Это заняло немного времени, но Белла не теряла его даром. Согнув ногу в колене, она выхватила стилет, хранившийся в ножнах, прикрепленных к щиколотке. Ударить как следует китайца, находящегося сзади, она не могла, но вместо этого попыталась перебросить оружие Хромову.

Оторвавшись от ее ладони, стилет начал взмывать в воздух.

Стремительный, как кобра, Чжоу взмахнул автоматом и сбил его в полете. Следующее движение он совершил левой рукой, пережимая Белле горло. Она захрипела, безуспешно стараясь освободиться.

Чжоу усилил хватку. Белла вскрикнула от боли и обмякла.

– Ты знаешь этот захват? – спросил китаец у Хромова.

Он не обращал внимания на целую лужу крови возле своей раненой ноги. Его глаза сверкали маниакальным блеском. Этот человек был прирожденным садистом.

– Знаю, – сказал Хромов.

– Я легко могу сломать ей шею.

Не отпуская Беллу и держа «узи» перед собой, Ян Чжоу пятился вдоль причала с небольшими рыбацкими лодками. Он по-прежнему использовал женское тело в качестве щита.

Взгляд Хромова опустился вниз, ища оружие убитых возле сходней. Оружие на глаза не попадалось, а заниматься поисками было некогда.

Попробовать метнуть нож?

Хромов сделал два шага вперед. Чжоу снова сдавил шею девушки, заставив ее кричать от боли и отчаяния.

– Стой там, – сказал он.

Несмотря на рану и потерю крови, он был полон сил… и решимости.

Усадив Беллу на причал, он отвязал одну из лодок и затащил жертву туда, не переставая угрожать Хромову автоматом.

Спасения не было. Ни для Беллы, ни для Хромова. Было ясно, что, оттолкнувшись от причала, Чжоу не замедлит выпустить очередь из «узи». Точную. Смертоносную. Хромов чувствовал себя полным идиотом. Беспомощным идиотом, обреченным на гибель.

Повалив Беллу на дно лодки, Чжоу взял одной рукой весло и оттолкнулся от причала. Лодка плавно заскользила в темноту. Осклабившись, Чжоу поднял автомат выше.

«Все!» – понял Хромов.

Одновременно с этой короткой мыслью грянул взрыв. Джонку подбросило, горячая волна швырнула Хромова в воду. Он не знал, успел ли выстрелить китаец, но, очутившись под водой, не стал спешить выныривать на поверхность.

Вода над ним окрасилась в багровый цвет, сверху падали обломки рубки, снесенной взрывчаткой. Когда воздух в легких закончился, Хромов пробкой выскочил из воды.

Позади него плясали языки пламени, жадно лижущие темноту. В пляшущем оранжевом свете Хромов увидел лодку Чжоу, успевшую отплыть на двадцать метров. Оттуда хлестнула очередь, оставляя на поверхности кипящую полосу. Пришлось снова нырнуть.

Было слышно бульканье и шипение пуль, остывающих в воде, но ни одна из них не причинила Хромову вреда.

А таинственные контейнеры остались в его распоряжении.

И все же он чувствовал себя не победителем, а проигравшим. Ян Чжоу снова ушел от него, увозя с собой любовницу и напарницу. Хромов не знал, будет ли она убита или станет предметом торга. В любом случае в случившемся был виноват он один. Он не искал себе оправданий. Их попросту не было.

Вскарабкавшись на причал, он постоял немного, тупо глядя на пожар. Мокрая, отяжелевшая одежда быстро подсыхала, от Хромова валил пар. Он не знал, как быть. Догонять Чжоу было глупо, пока тот держал при себе заложницу. Оставаться на месте тоже было нельзя, потому что выстрелы, взрыв и отблески пламени должны были неминуемо привлечь сюда полицейских. Еще немного, и они слетятся сюда, как мошкара на огонь.

Мысль об этом вывела Хромова из ступора. Подобрав свой «люгер» и погрузив ящики в первую попавшуюся лодку, он взял весло и отчалил от пристани.

Отплывая от горящей джонки все дальше, он разминулся с китайцами, приглашавшими его разделить с ними трапезу. Они молча смотрели на него ничего не выражающими глазами, держа в руках кружки с чаем. Это были свидетели, наверняка запомнившие его в лицо. Хромов завел руку за спину, отыскивая рукоятку пистолета, торчащего за поясом. Рыбаки продолжали смотреть на него, не проявляя ни испуга, ни любопытства.

Хромов оставил пистолет в покое. Инструкции требовали избавляться от свидетелей при возможности, однако такой возможности он не видел.

Сегодня он так устал убивать, что предпочел бы погибнуть сам, чем еще раз нажать на спусковой крючок.

Глава 13. Шкатулки с сюрпризом

В Гонконг Хромов возвратился следующим утром. Его отвезла на своей моторке Анита.

Хромов добрался до бунгало Сведенборгов на рассвете, окрасившем горизонт в тот цвет, который ему хотелось видеть меньше всего на свете. Небо было красным, облака были красными, море отливало красным.

– Живой? – удивилась Анита, разбуженная долгим, настойчивым звонком.

– Мертвый, – буркнул Хромов. – Брожу по округе перед тем, как отправиться на небо, разве не видишь?

– На небо тебя не пустят.

– Думаешь, я буду спрашивать разрешения?

– Да, ты не похож на человека, привыкшего спрашивать разрешения, – согласилась Анита.

Подремав, Хромов принял душ, тщательно выбрился и сел завтракать со Сведенборгами. Жуя яичницу с соленой, как рапа, ветчиной, он приступил к краткому изложению вчерашних событий, а за кофе с прокисшими сливками заявил, что по-прежнему нуждается в помощи хозяев дома.

Капитан поперхнулся и закашлялся, а Анита запротестовала:

– Мы свою часть договора выполнили. Теперь ты расплатишься, и мы квиты.

– Пожалуйста.

Хромов выложил на стол внушительную пачку гонконгских купюр. Они были влажные, но настоящие, так что не стоило Аните корчить брезгливую гримасу.

– Что это? – спросила она.

– Доллары, – безмятежно ответил Хромов. – Десять тысяч, как договаривались.

– Я имела в виду доллары США!

– Тогда надо было уточнить. Я думал, речь идет о гонконгских долларах.

Капитан Сведенборг молча смотрел в свою чашку, продолжая время от времени покашливать, как чахоточный. Хромову неудержимо захотелось шарахнуть его кулаком по спине, да так, чтобы у капитана все зубы вылетели. Всякий раз, когда Хромов смотрел на него, он представлял этого пожилого дядьку с Беллой, и это его крайне раздражало. Напарница легла под шведа, чтобы помочь Хромову, а он отдал ее в руки врага.

– Думаешь, хитрый, да? – спросила у него рассерженная Анита. – Ладно, пусть будет по-твоему. А теперь выметайся! И на нас больше не рассчитывай!

– Вы на меня тоже, – сказал Хромов.

– Очень ты нам нужен!

Капитан натужно кашлянул. «Сейчас ты у меня не так покашляешь», – мстительно подумал Хромов. Абсолютно равнодушным и даже скучным тоном он оповестил, что, пока живы Ян Чжоу и Виктор Хоу, Сведенборги не могут чувствовать себя в безопасности.

– Представляете, что будет, если они узнают, кто и как помогал мне прошлой ночью?

– Они не узнают, – заволновался капитан. – Я труп!

– Вот именно, – согласился Хромов. – Стоит китайцам выяснить правду, и ты самый настоящий труп.

Капитан больше не кашлял. Он выразительно смотрел на дочь.

– И кто откроет им эту правду? – поинтересовалась она, вставая.

Два стремительных шага, наклон, и вот уже в ее руках охотничий карабин, наверняка заряженный не дробью для охоты на птиц. Два черных дула уставились на Хромова.

– Да хотя бы моя напарница, которую начнут пытать, – ответил он. – Или уже пытают.

– Я очень жалею, что связалась с тобой. – Анита бросила взгляд на кивающего отца. – Мы оба жалеем.

– Или я доберусь до террористов, или они доберутся до вас, – обрисовал ситуацию Хромов, словно не замечая направленных на него стволов. – В Гонконге, в Швеции, в любой точке земного шара. Они ребята мстительные, а я с вашей помощью сорвал их далеко идущие планы. Такое не прощается.

Анита опустила карабин.

– И чего ты от нас хочешь?

– Продления контракта.

Он изложил свои условия. Анита положила карабин на место, села за стол, переглянулась с отцом и заявила:

– Это обойдется тебе в двадцать пять тысяч американских долларов и ни центом меньше.

Хромов сделал вид, что задумался. На самом деле все было давно решено. Ему было не обойтись без Аниты и ее отца. И когда они выставили ему новый счет, он не собирался торговаться. Пусть о деньгах болит голова у бухгалтеров Антитеррористического центра. А если их что-то не устраивает, пистолет им в руку и вперед на защиту родины.

– Согласен, – сказал он, а через полтора часа высадился в гавани Виктория, окруженной стеной небоскребов.

* * *

Прежде чем покинуть пристань, Хромов оглянулся на бухту Виктории, заполненную кораблями: пассажирскими, торговыми, военными. Их было больше, чем чаек, кружащихся над водой. А еще больше было матросов, толпами сходящих на берег или возвращающихся из борделей.

Рыбаки сгружали со своих суденышек ночной улов. Рыбы как таковой было немного. В основном это были морские гребешки, рапаны, устрицы, крабы, каракатицы, осьминоги, креветки, лобстеры, омары и прочая живность, не известная Хромову. Практически не торгуясь, рыбаки сдавали добычу оптовым покупателям. Затем все это сортировалось и грузилось в фургоны, представлявшие собой аквариумы на колесах. Холодильных камер в порту не было. Наверное, жители Гонконга не представляли себе, что где-то люди едят замороженные морепродукты.

Стараясь не думать о том, кто нынче питается людьми, убитыми им вчера, Хромов покинул набережную. Чтобы без помех обдумать свое положение и планы на будущее, он решил снять номер в первом попавшемся отеле, оставить там вещи и отправиться на прогулку.

Выбор был остановлен на 29-этажном «Айленд Пасифик», торчащем прямо на набережной, подобно угловатому, темно-синему айсбергу. В столь ранний час вестибюль был пуст, если не считать круглолицей китаяночки за стойкой и какого-то толстого бездельника, расположившегося с газетой у светильника над стойкой.

Представившись Николаем Кузнецовым, Хромов попросил номер.

– Конечно, сэр, – сказала китаяночка. – На какой срок вы желаете у нас остановиться?

– Пока не знаю. Заплачу за два дня, а там видно будет.

Толстый бездельник поднял голову и вновь зашуршал газетой. А когда регистрация была завершена и Хромов скрылся в кабине лифта, толстяк зашел за стойку, прочитал данные на мониторе и поспешно достал мобильник.

Что касается самого Хромова, то через пятнадцать минут он вышел на прогулку.

Бесконечно длинный эскалатор поднял его в парк, где плавали черные лебеди, а жирные утки бродили по пешеходным дорожкам, как голуби. Из-за моросящего дождичка на смотровой площадке было пусто и тихо. Повернувшись спиной к владельцам магазинчиков и кафе, Хромов долго смотрел в окутанную туманом даль.

Прикончив два леденца – лимонный и клубничный, – он достал телефон и начал спускаться к подножию холма. Стая розовых фламинго проводила его любопытными взглядами.

Звонить по мобильнику не пришлось. Дженкинс оказался легок на помине. Сопровождаемый Гордоном, он встретил Хромова в ста метрах от эскалатора.

– Куда это вы запропастились? – раздраженно спросил англичанин, вместо того чтобы поздороваться. – И почему не берете телефон?

– Звонок отключен, – пояснил Хромов, остановившись в полутора метрах.

Гордон демонстративно сместился в сторону, чтобы оставить Хромова между собой и Дженкинсом. Руки Гордона были прикрыты снятой курткой. Судя по его взгляду и позе, под курткой скрывался пистолет. Подданные Ее Величества явились не только для того, чтобы высказать свое недовольство. Они намеревались как следует надавить на Хромова. Им не терпелось заполучить в свое распоряжение наркотики и стать богатыми людьми.

Придется их разочаровать, подумал Хромов, и это доставило ему искреннее удовольствие.

– Вам следовало предупредить нас о своем отъезде, – произнес Дженкинс, подбоченившись. – Мне пришлось задействовать парней из Макао, чтобы выяснить, куда вы запропастились.

– Тогда, может быть, вы в курсе, что в Макао взорвалась и сгорела джонка, за которой вы вели наблюдение?

– Нам сообщили, – подтвердил Гордон. – Сегодня утром.

– На джонке находился тот самый товар, о котором был уговор, – сказал Хромов.

– И что? – нахмурился Дженкинс.

– А то, что он обратился в пепел, и ветер развеял его по морю.

Гордон пошевелил руками под курткой и расставил ноги на ширину плеч. Надо полагать, не хотел, чтобы приказ стрелять застал его врасплох. Но Дженкинс не торопился с приказом. Он достал из-за пазухи флягу, отпил несколько глотков, утер губы и уставился на Хромова. Всю его хваленую британскую чопорность как ветром сдуло.

– Мне плевать, что там у тебя сгорело и что развеяло ветром, – рыкнул он. – У нас был уговор, и я заставлю тебя соблюдать условия, твою мать! Мы работали. Тратили время, силы, ресурсы.

– Не так уж много, – холодно напомнил Хромов. – И потом, ты забыл, командор, что наше сотрудничество было определено начальством.

– Плевать я хотел на начальство! Я сам себе хозяин. – Побагровевший Дженкинс повернулся к Гордону. – Чуанли! Покажи этому русскому болвану, что я не собираюсь с ним шутить.

Гордон хотел показать, но не успел. Одним прыжком Хромов оказался рядом, выхватил у Гордона куртку, набросил ему на голову и боднул его в лицо. Пистолет упал на асфальт. Гордон попятился и сел. Опешивший Дженкинс открыл рот.

– А теперь слушай меня, боров, – сказал Хромов. – Слушай внимательно, потому что повторять я не намерен. Наш разговор по поводу наркотиков был записан на мой телефон и переправлен в Москву. Если ты еще раз вздумаешь перейти мне дорогу или напомнишь о себе каким-то иным образом, то запись упорхнет в Лондон, где с тебя снимут шкуру и натянут на барабан гвардейца возле Букингемского дворца. Если со мной что-нибудь приключится в Гонконге, результат будет аналогичный. Вот так-то, командор.

– Это подло, – прошипел Дженкинс.

– Зато торговать наркотиками благородно, – кивнул Хромов. – Эх, вы. А я-то думал, что имею дело с джентльменами.

Оправившийся после удара Гордон стащил с головы куртку и потянулся за пистолетом. Хромов не стал ему мешать. Если его блеф не подействовал, то парни из «Ми-6» все равно достанут его в любом другом месте. Все должно было выясниться здесь и сейчас.

– Командор? – спросил Гордон, вставая.

Из носа у него шла кровь, стекая по носогубным складкам. Он постоянно перехватывал пистолет, стараясь взять его поудобнее.

Дженкинс не сводил маленьких свирепых глаз с Хромова, решая его судьбу. Хромову это не нравилось. Он предпочитал все решать сам.

– Ладно, – сказал он, – вы тут гуляйте, а я пошел. Спасибо за содействие, но лучше бы наши пути не пересекались. Гудбай, командор. Привет Джеймсу Бонду.

Сунув руки в карманы, Хромов неторопливо пошел вниз. Некоторое время он ожидал выстрела в спину, а потом перестал. Волков бояться – в лес не ходить. Британский волк оказался старым, слабым и трусливым.

* * *

Второй позвонил, когда Хромов ехал на трамвае по богатому центральному району. Старенький двухэтажный трамвай смотрелся довольно забавно среди зеркальных башен небоскребов.

До этого Хромов покатался на метро, именуемом здесь MTR – Средством Массовой Перевозки. Входы в подземелье были отмечены красными кругами с зеленым иероглифом, похожим на корявую букву Ж. Внизу висели надписи: «Пить и есть запрещено. Штраф 2000 долларов». Людей было – не протолкнуться, и все они одновременно разговаривали на родном кантонском диалекте, напоминающем гнусавое кваканье. Однако пришлось потерпеть. Метро было идеальным местом для обнаружения слежки и избавления от нее. Существовала вероятность, что командор Дженкинс бросил своих ищеек по следу, а Хромова такая вероятность не устраивала.

Когда зазвонил телефон, он сбросил вызов, соскочил с трамвая и перезвонил не раньше, чем отыскал тихую, безлюдную улочку.

Закончив доклад, он ожидал взбучки, но Второй не проявил ни малейших признаков раздражения.

– Значит, – уточнил он, – контейнеры в надежном месте? Я пришлю специалиста, ждите. И еще пару людей, которые займутся вывозом… э-э, оборудования. Вам перезвонят и сообщат опознавательные сигналы, пароль и прочие детали.

– У меня только два контейнера, – напомнил Хромов, – а их, по словам капитана, должно быть четыре.

– Ты не учел одну мелочь, – сказал Второй. – В первый раз капитан перевозил заднюю часть ракеты. Следовательно, тебе досталась передняя. Та, в которой размещается аппаратура и оборудование. – Он довольно хмыкнул. – Башковитые парни из Минобороны додумают остальное. Так что считай свою миссию успешно завершенной.

– Нет, – возразил Хромов. – Она далеко не завершена.

– Ты о чем?

– Да хотя бы о Белле. И о террористах, разгуливающих на свободе.

– Смотрите, какой принципиальный. – Второй снова хмыкнул, но уже не весело, а скептически.

– Не принципиальный я, – сказал Хромов. – Просто люблю доводить до конца начатое.

– Ну доводи, только если влипнешь, воздушный десант на выручку не пришлем, не надейся.

– Я и не надеюсь. А вот Белла…

Словно признавая упрек справедливым, Второй тяжело вздохнул и спросил:

– Как собираешься действовать?

– Разыщу Лилинг Фань, – ответил Хромов. – Только через нее я могу выйти на Виктора Хоу. А Ян Чжоу всего лишь мальчик у него на побегушках.

– Отель сменил?

– Разумеется.

Ответив, Хромов подумал, что в уголовном мире уже наверняка стало известно о разборке в Макао, так что смена отеля мало что дает. Все они принадлежат мафии, а значит, сведения о постояльцах попадают к заинтересованным лицам. Тем лучше. Подставляясь, Хромов получал шанс подманить к себе террористов. Остальные варианты тоже строились на извечном русском «авось».

– Хорошо, – сказал Второй.

«Не то чтобы очень», – мысленно ответил Хромов, а вслух сказал:

– Будут новости, позвоню. До связи.

– Не рискуй зря, – попросил Второй, прежде чем отключиться.

Как будто те, кто рискует, знают, зря они это делают или нет…

Немного попетляв по улицам и не обнаружив хвоста, Хромов позвонил Ван Джу. Его интересовало, выяснила ли Хелен что-нибудь интересное о своем муже.

– До сегодняшнего утра ничего, – ответила Джу. – Хелен просмотрела журнал звонков мистера Фолкнера, его банковские счета и интернет-отчеты. Никаких результатов.

– А что выяснилось сегодня? – спросил Хромов.

– Хелен видела в клинике мужа японца Якомото. На людях они делали вид, что незнакомы. Подслушать их разговор не удалось.

– Это все?

– Нет. – Голос Джу дрогнул.

– Что случилось? – насторожился Хромов.

– Когда японец вышел из клиники, его сбила машина. Насмерть. Номеров машины никто не запомнил. Это был белый микроавтобус.

«Ну да, – мрачно подумал Хромов, – сейчас побегу искать белый микроавтобус с неизвестным номером. Сколько их в Гонконге? Пятьдесят тысяч? Сто?»

А еще Хромов подумал, что визит Якомото к мистеру Фолкнеру был не случаен. Скорее всего, встреча была устроена, чтобы точно знать, когда и где японец станет переходить улицу. Разумеется, это был не несчастный случай. Виктор Хоу приказал ликвидировать Якомото, и приказ был выполнен. Ведущий конструктор «Санни электроникс» сделал свое дело и отправился в мир иной, потому что в мире этом мешал террористам.

– Я боюсь, – тихо сказала Джу, не дождавшись реакции Хромова.

«И правильно делаешь, девочка», – подумал он, но сказал совсем другое:

– Не бойся. Потерпи еще немного. Все будет хорошо, обещаю.

Кое-как успокоив Джу, Хромов попросил ее выслать ему фотографии Лилинг Фань, а потом попрощался и растянулся на кровати. Отчаянно зевая, он включил телефонный будильник и провалился в сон.

Разбуженный назойливым попискиванием, он некоторое время лежал неподвижно, испытывая сильнейшее желание шваркнуть мобильник об стену. Наконец разлепил слипающиеся веки и поплелся под душ, сделав его таким холодным, что еще долго не мог согреться.

Растершись полотенцем, он включил мобильник и просмотрел снимки, присланные Джу. Судя по выражению лица Лилинг, она была крепким орешком. Рассматривая фотографии, Хромов решил, что Лилинг вряд ли является любимой женщиной Виктора Хоу: слишком толстая, коротконогая, страшненькая. Наверное, она предана ему как собака и кое в чем полезна, но страстью к ней террорист не пылает. А значит, идея захватить китаянку и обменять на Беллу не годится. Нужно придумать что-то другое.

Заказав обед, Хромов на протяжении двадцати минут прикидывал разные варианты спасения напарницы, однако все они были из области фантастики, а в реальной жизни никуда не годились.

Наконец явился официант, вкатив в номер тележку, полную разных кушаний. Хромов решил подкрепиться как следует, чтобы запастись энергией на ближайшие двадцать четыре часа.

И суп с креветками, и лапша, и жареная курица были такими острыми, что после трапезы пришлось тушить пожар зеленым чаем. Когда Хромов приканчивал третью чашку, зазвонил гостиничный телефон. Допив чай, Хромов взял трубку.

– Да?

– Мистер Хромов?

Незнакомый голос принадлежал женщине, которая знала его настоящую фамилию.

– Кто говорит?

– Меня зовут Лилинг Фань. Думаю, вы обо мне слышали.

– Как вы меня нашли?

– Гонконг не такой большой город, каким кажется, – сказала Лилинг Фань. – Здесь трудно спрятаться.

Ее хихиканье прозвучало так, словно она сидела в глубоком колодце.

– Что вы от меня хотите? – спросил Хромов.

– Я? – Раздался смех, искренний, заразительный. – Давайте лучше поговорим о том, чего хотите вы, Константин.

– А вы знаете, чего хочу я?

– Догадываюсь, – сказала Лилинг Фань. – У вас есть невеста. У вас есть товар. Мы можем обменяться.

Пришло время небольшого блефа.

– Я не собираюсь меняться, – сказал Хромов. – Товар мне самому нужен.

– Бросьте, Константин. Русские своих не бросают, так у вас говорят?

– Впервые слышу.

– Я думаю, вы перестанете упрямиться, и мы найдем взаимовыгодное решение.

– Не уверен.

– Зато мы уверены, – сказала Лилинг. – Знаете, мы не питаем к вам зла. Вы выполняли свой долг и проявили себя мужественным человеком. Поэтому принято решение сохранить вам жизнь.

– Свою жизнь сохраняю я сам, – возразил Хромов.

– Ошибаетесь. Я звоню, чтобы предостеречь вас. Не вздумайте открывать контейнеры самостоятельно.

– Это мое дело.

– Конечно, – согласилась Лилинг. – Но дело в том, что контейнеры опечатаны.

– Я видел, – сказал Хромов. – И что?

– А то, что пломбы лазерные. Если будет нарушен контакт, ящик и все его содержимое взлетит на воздух. – Лилинг рассмеялась. – Вы разговариваете со мной только потому, что не проявили излишнего рвения. Ваше счастье, что вы не страдаете любопытством.

Дело было не в любопытстве, а в усталости. Вчера ночью и сегодня утром Хромов испытывал такую апатию, что даже не удосужился заглянуть в контейнеры, оставленные на хранение у Сведенборгов. Сейчас бы он не упустил такую возможность. И последним, что он увидел в этой жизни, стала бы ослепительная вспышка взрыва.

Выходит, Лилинг Фань уберегла его от гибели? Черта с два! Террористы волнуются не столько за жизнь Хромова, сколько за сохранность ракеты.

Поджав губы, он молчал.

– Не хотите поблагодарить меня? – осведомилась китаянка.

– Нет, – сказал Хромов.

– Что ж, ладно. А над моим предложением все-таки подумайте. И позвоните мне, скажем… часов в пять. Я буду ждать.

Она продиктовала номер, а потом в трубке заныли гудки отбоя. Хромов поспешно схватил мобильник и позвонил шведке.

– Анита? Ты не трогала ящики?

– Нужны они мне!

– А твой отец?

После непродолжительной паузы Анита ответила, что отец куда-то запропастился.

– Разыщи его, – велел Хромов.

– Зачем?

– Разыщи его и скажи, чтобы не вздумал заглядывать в контейнеры. Они заминированы.

– Замини…

Не договорив, Анита бросилась на поиски своего отца. Было слышно, как она спешит куда-то, учащенно дыша. Потом послышались возбужденные голоса, женский и мужской. Они говорили по-шведски, причем крайне эмоционально. Наконец, Анита поднесла трубку к губам:

– Все в порядке. Он не собирался вскрывать эти проклятые ящики.

«Собирался, – подумал Хромов. – И ты остановила его в последний момент. Еще немного, и одна из этих шкатулок с сюрпризом сработала бы».

– Контейнеры заминированы, – повторил подполковник, говоря чуть ли не по слогам. – Пломбы на них лазерные. Не прикасайтесь к ним до моего появления.

– С долларами, – ехидно напомнила Анита. – Американскими.

– Американскими, успокойся.

– А я спокойна. По-моему, это тебе есть о чем волноваться.

Это было сущей правдой. Ничего не ответив, Хромов выключил мобильник.

Глава 14. Белладонна, пять фунтов риса и всякая всячина

Последующие два часа он пялился на телеэкран, сосал леденцы и размышлял. Несомненно, он был вынужден вступить в переговоры с подругой Виктора Хоу. Однако это не означало, что его блеф на этом кончится. Он выскажет Лилинг свою позицию примерно следующим образом: «Да, мне нужна девушка, но ракета мне нужна больше. Белла агент. Она знала, на что идет. В нашей профессии нередко приходится жертвовать людьми».

Так он и заявил, набрав номер китаянки в начале шестого вечера.

– Хотите сказать, что предоставите ей умереть? – спросила она. – В страшных мучениях?

– Если понадобится, – ответил Хромов, – то да. Разумеется, потом мне придется убить всех вас, но это уже частности.

– Я вам не верю.

– Мне плевать, верите вы мне или нет.

Произнося эти слова, Хромов надеялся, что до этого не дойдет, потому что сжигал за собой мосты и не мог вернуться обратно. Если китаянка швырнет трубку, он будет вынужден перезванивать и идти на уступки. Это будет поражение. Ведь выяснив, насколько дорога Хромову жизнь пленницы, террористы загонят его в угол.

Лилинг ничего не сказала. Бросила трубку. Хромов стиснул зубы и зажмурил глаза, считая про себя сначала до шестидесяти, потом до трехсот, потом до девятисот.

Телефон ожил, когда Хромов приготовился взять его, чтобы позвонить Лилинг. Выждав три звонка, он взял трубку. Звонила не Лилинг, звонила Ван Джу. Она была в истерике.

– Успокойся и рассказывай, – сухо велел Хромов.

Другого способа привести в чувство паникующую девушку он не знал.

– Хелен… Хелен…

– Что Хелен? Говори внятно!

– С ней что-то случилось, – сказала Джу, всхлипывая. – Или она сошла с ума от напряжения.

– Почему ты так думаешь?

– Она продиктовала мне список продуктов.

– Список продуктов?

– Ну да. И говорила она так, словно не узнает меня.

Тут Джу расплакалась по-настоящему. Хромов попытался разобрать внятные слова в промежутках между рыданиями, но это было невозможно. Тогда он прикрикнул:

– Замолчи! Оставайся на месте и жди, пока я приеду. И чтобы никаких истерик!

– Но мне так страшно, мне так страшно!

– Вот и сиди тихо, как мышка, чтоб не сцапали, – сказал Хромов.

Вряд ли это были те слова, которых ждала от него девушка, но они заставили ее прекратить рыдания.

В считаные минуты Хромов оделся, покинул отель и остановил такси. Он вышел метрах в ста от секретного гнездышка лесбиянок и дошел туда пешком. Ван Джу встретила его на пороге. Ее глаза были сухими, но полными трагического отчаяния. Пришлось потратить некоторое количество времени, бренди и кофе, прежде чем она обрела способность связно рассказывать о звонке Хелен.

– Я едва успела поздороваться, а она спрашивает: супермаркет «Юки Фуд»? Я рассмеялась, решив, что это шутка…

Тревожный звонок прозвучал в голове Хромова.

– Продолжай, – поторопил он Джу. – Что она сказала еще? Постарайся припомнить каждое слово.

– Вспоминать не надо.

Хромову захотелось как следует похлопать китаянку по щекам, чтобы привести ее в чувство и заставить соображать хоть немного.

– Надо, Джу, надо, – мягко произнес он. – Это очень важно.

– Наверное, Хелен тоже так считала, потому что велела мне записывать. Она сказала, что в прошлый раз супермаркет недопоставил ей несколько наименований и она не хочет, чтобы это повторилось. Она так кричала на меня, так кричала!

В глазах китаянки вновь начали набухать слезы. Хромов взял ее пальцами за подбородок.

– Так ты записывала?

– Хелен настояла.

– И где записи?

– Вот. Смотрите сами.

Ван Джу протянула блокнот с иероглифами. Хромов поднял на нее взгляд. Ему не верилось, что на свете бывают такие откровенные дурочки.

– Ты и впрямь считаешь, я умею читать по-китайски? – спросил он.

– Нет? – удивилась Джу. – Но вы же дружили с моим братом, и я думала…

– Думала, что ради этой дружбы я специально выучил китайские иероглифы, – кивнул Хромов. – Все сорок тысяч, или сколько их там.

– Гораздо меньше. Сейчас мы используем упрощенный вариант.

Сделав два глубоких вдоха, Хромов успокоился и заставил себя набраться терпения.

– Знаешь, Джу, – доверительно произнес он, – пока я освою этот упрощенный вариант, с твоей подругой может приключиться что-нибудь нехорошее. Поэтому давай поступим так: ты сама прочитаешь мне все, что Хелен тебе продиктовала, о'кей?

– О'кей. – Пошмыгав носом, Ван Джу собралась с мыслями. – Она сказала, что у них с мужем гости. Неожиданные. Поэтому заказ срочный. Ведь надо всех накормить как следует.

– Накормить как следует, – пробормотал Хромов, ловящий каждое слово.

– Да. А потом я составила этот дурацкий список.

– Читай.

Ван Джу стала зачитывать длинный список продуктов, а Хромов слушал, чувствуя, как напрягаются мышцы в предвкушении новой работы.

Хелен, надо отдать ей должное, оказалась намного умнее своей подружки-лесбиянки. Общее количество всех заказанных продуктов было одинаково: пять цыплят, пять фунтов риса, пять кочанов капусты, пять свиных вырезок, и так далее. А завершала список белладонна, которая, конечно же, была несъедобна и вряд ли годилась в качестве приправы и была записана латинскими буквами.

Белладонна… Белла…

Хромов мог ошибаться, но готов был дать голову на отсечение, что он прав. Ян Чжоу со своими людьми заявился в резиденцию доктора Фолкнера и обосновался там. Всего террористов пять человек – по цыпленку и фунту риса на каждого. А с ними находится Белла, Белладонна.

– Отлично, Джу, – похвалил Хромов. – Что еще?

– Хелен три раза повторила, куда внести продукты.

– И куда же?

– Прямо в кухню, а не через вход для слуг, – ответила китаянка. – Она очень настойчиво это подчеркивала. Не пользуйтесь служебным входом, потому что слуг в доме не будет.

– Так и сказала?

– Так и сказала. Мол, буду готовить сама, поэтому доставьте заказ прямо в кухню.

– Ты умница, Джу, – произнес Хромов, адресуя похвалу скорее не китаянке, а ее сообразительной любовнице. – Теперь нужно сделать еще кое-что. Узнай-ка номер «Юки Фуд».

Когда китаянка продиктовала телефонный номер, Хромов взял свой мобильник и настроил его таким образом, чтобы создалось впечатление, будто звонят из супермаркета. В его аппарате имелись функции, которые и не снились обладателям самых современных смартфонов и айфонов. Проделав нехитрую процедуру, он протянул мобильник Джу и объяснил, что от нее требуется.

Потыкав дрожащим пальцем в кнопки, она включила громкую связь.

– Резиденция доктора Фолкнера, – произнес мужской голос.

Это был Ян Чжоу! Вне всякого сомнения!

Ван Джу с трудом сглотнула, и Хромов ободряюще похлопал ее по плечу.

– Э-э… Пригласите миссис Фолкнер, пожалуйста.

– Кто ее спрашивает?

– Отдел доставки магазина «Юки Фуд».

– Перезвоните через три минуты.

Отключив телефон, Джу затравленно посмотрела на Хромова.

– Это не мистер Фолкнер, – пролепетала она. – И не кто-то из слуг.

– Все нормально, – сказал Хромов.

Он знал, что Ян Чжоу выясняет, откуда был звонок. Хитрый лис. Но не самый хитрый на свете.

Через три минуты Ван Джу перезвонила.

– Миссис Фолкнер занята, – сказал Чжоу. – Что ей передать?

– Она недавно сделала заказ.

– И что дальше?

– Все машины на выезде, – произнесла Джу извиняющимся тоном. – Мы не сможем привезти продукты раньше девяти часов вечера. Вас это устроит?

– Вполне.

– Спасибо. До свиданья.

Руки китаянки тряслись так сильно, что Хромову пришлось самому выключить телефон.

– Порядок, – сказал он.

– Я ничего не понимаю, – жалобно призналась Джу.

– А тебе не надо ничего понимать, – заверил ее Хромов. – Просто делай, что я тебе говорю, и мы вызволим твою подружку.

– Но как?

– Отвезем ей заказ.

– Мы?

– Конечно. Звони управляющему «Юки Фуд».

– Зачем? – недоумевала Джу.

Хромов объяснил, и она сделала все, что от нее требовалось.

На этом упражнения с телефоном не закончились. Хромов набрал номер Лилинг Фань. Стоило ей услышать его, как ее голос стал сладким, как сироп.

– Вы надумали, Константин? – прощебетала она.

– Угу.

– Значит, согласны на обмен?

– Да, но на моих условиях.

– Вы не в том положении, чтобы ставить условия, – заявила Лилинг, тон который стал настолько же кислым, насколько был сладким несколько секунд назад. Словно Хромов не уничтожил ее самую лучшую и большую джонку.

– В том, дорогая, в том, – спокойно произнес он.

Его уверенность возымела свое действие.

– Я слушаю, – сказала Лилинг.

– В полночь я окажусь у вас. Вы будете посредником.

– Что это значит?

– Станете поддерживать связь со своими людьми по телефону, – сказал Хромов. – Ящики я оставлю где-нибудь в фургоне. Допустим, на Голливуд-Роуд, напротив храма Ман Мо. Он маленький, похож на сарай, обнесенный белым заборчиком.

– Я знаю, – сухо произнесла Лилинг, которую покоробило сравнение.

– Где я смогу забрать девушку?

– Минутку…

На линии стало тихо.

– Вы еще здесь? – спросила Лилинг через некоторое время.

– Здесь, – подтвердил Хромов. – Итак, где?

– На берегу залива Репалс Бэй. Ее свяжут и оставят в одной из рыбачьих лодок.

«Предусмотрительно! – подумал Хромов. – Очень предусмотрительно. Рядом море, значит, могилы не понадобятся. А кто кого будет хоронить, это мы еще поглядим».

– Вы согласны? – нетерпеливо спросила Лилинг.

– Согласен, – сказал Хромов. – До встречи.

– Мне не терпится вас увидеть.

– Увидите.

Оборвав разговор, Хромов посмотрел на Ван Джу. Она уже успокоилась, хотя глаза были все еще красными. Ее маленькая ручка поднялась и робко тронула его за рукав.

– Вы так много для нас делаете, – сказала она. – Даже не знаю, как вас отблагодарить.

Интересно, чем это лесбиянка может отблагодарить мужчину?

– Пустяки, – буркнул Хромов. – Не стоит благодарности.

Глава 15. Получите и распишитесь

Ночью прибыло подкрепление: сапер, умник из дипломатического корпуса и капитан спецназа. Произведя ритуал распознавания друг друга, все четверо собрались на набережной, где никто не мог приблизиться к ним незаметно.

– Сколько понадобится времени для того, чтобы вскрыть контейнеры, не повредив содержимого? – спросил Хромов.

– По-хорошему сутки, – ответил сапер Марконин, сухощавый мужчина в очках без оправы.

– А по-плохому?

– Двадцать четыре часа. Если получится раньше, я дам знать.

Судя по ответу, подгонять его было бессмысленно. Он знал свое дело, уважал себя и отвечал за свои слова.

Кивнув, Хромов посмотрел на дипломата, тоже носившего очки, но дымчатые и в золотой оправе:

– Бывать в этих краях приходилось? Макао знаете?

– Как свои пять пальцев.

Дипломат Аргушев показал пятерню.

– Тогда доставите нашего пиротехника на место, – сказал Хромов. – Я расскажу, где, что и как. Потом вернетесь сюда.

– Без проблем.

Наконец, очередь дошла до спецназовца, коренастого, очень белокожего мужчины с коротко остриженными волосами цвета льна. То ли альбинос, то ли поседел рано, решил Хромов, окинув Иванцова оценивающим взглядом.

– С вами переговорим по ходу дела, капитан, – сказал он.

Ответом был молчаливый кивок. Иванцов не любил растрачивать энергию на слова. Он явно предпочитал действовать. Хромова это устраивало. Он изложил свой план настолько лаконично, насколько это было возможно. Потом оба перекусили, немного отдохнули, а без десяти минут девять прибыли на респектабельную и тихую улицу Шанхай-Роуд, где находился трехэтажный дом Фолкнеров, стоявший особняком от прочих зданий.

Он прекрасно сохранился с колониальных времен. Большой, солидный, белый, с чугунной оградой по всему периметру. Хромов с Иванцовым дважды проехали мимо дома во взятом напрокат автомобиле. В глубине двора виднелся гараж, устроенный в бывшей пристройке. Сразу за воротами дорога раздваивалась: одна вела ко входу с верандой, а другая скрывалась за зданием, потом огибала гараж и возвращалась к воротам. Вдоль дороги, вокруг дома и гаража высились китайские розы и олеандры, которые росли густо, как бурьян, и были в полном цвету.

Закрыв глаза, Хромов восстановил по памяти мельчайшие детали увиденного.

– Скорее всего, вход для слуг находится за домом, – предположил он.

Иванцов пожал плечами.

– Где-то на повороте можно незаметно высадиться, – продолжал Хромов. – Люди Чжоу наверняка стерегут только ворота и вход.

Иванцов издал что-то вроде утвердительного хрюканья:

– Хм.

– Я сделаю это на обратном пути.

– Хм.

– Ладно, поехали к фургону.

Это был белый микроавтобус с логотипом «Юки Фуд». Сдать его в аренду управляющий супермаркетом отказался наотрез. Пришлось потратиться. Предстоящий отчет о расходах напрягал Хромова сильнее, чем нынешняя акция.

За рулем фургончика сидел Аргушев, обряженный в фирменный комбинезон «Юки Фуд». Без очков и в фуражке с длинным козырьком он выглядел достаточно убедительно.

– Хотите в магазин на постоянную работу? – сказал Хромов. – Я могу переговорить с менеджером.

– Нет, спасибо, – холодно ответил Аргушев.

Хромов, который всего лишь хотел подбодрить его веселой шуткой, почувствовал себя глупо. Не найдясь, что сказать, он забрался в фургон, спрятавшись за нагромождениями пустых ящиков. Продукты, заказанные Хелен Фолкнер, лежали возле дверей.

– Готовы? – спросил Аргушев.

– Поехали, – откликнулся Хромов, проверяя магазин «люгера».

Фургон тронулся с места.

Хромов придирчиво осмотрел «люгер». Заряженный, вычищенный и смазанный, пистолет был сунут на обычное место за поясом.

Фургон начал замедлять ход. Хромов вытянул шею, заглядывая в щель между картонками. Ему удалось разглядеть за окном ворота и фрагмент каменного здания.

– Кто? – спросил механический голос, доносящийся из интеркома, соединяющего ворота с домом.

– Служба доставки, – представился Аргушев на плохом английском. – Супермаркет «Юки Фуд».

Ответа не последовало, но, прежде чем нырнуть в укрытие, Хромов успел увидеть, как створки ворот тяжело и лениво расходятся в стороны, открывая проезд к дому.

Через несколько секунд фургон свернул за угол и заехал на площадку перед входом на кухню.

– Стоп, тормози здесь!

Голос принадлежал мужчине и был не знаком Хромову. Ничего удивительного: Ян Чжоу не стал бы опускаться так низко, чтобы лично контролировать разгрузку продуктов.

Хромов услышал, как Аргушев вылезает из кабины. Распахнулись створки фургона, началась выгрузка продуктов. Сквозь маленькую щель между картонными коробками Хромов видел часть двора, погруженного в сумерки и освещенного лампой над входом.

Разгрузка заняла минут десять, а потом Аргушев закрыл фургон.

– Подпишете? – спросил он.

– Почему бы и нет, – отозвался охранник.

– Вот здесь, пожалуйста.

– Вижу, не слепой.

Наконец, Аргушев забрался за руль и принялся ерзать, устраиваться поудобнее.

– Видел их? – прошептал Хромов.

– Два китайца помогали мне заносить провизию в кухню, – тихо ответил Аргушев. – А на веранде я заметил двух субъектов, похожих на индийцев.

– Оружие?

– На виду не держат. Наверное, носят под одеждой… Тс-с!

– Поезжай, – поторопил Аргушева охранник.

Проскрежетало зажигание. Заработал двигатель. Фургон сдал назад, разворачиваясь.

Хромов нащупал на полу длинную металлическую линейку и подобрался к задним створкам фургона.

– До скорой встречи, – приглушенно пробормотал он.

– Удачи, – отозвался Аргушев. – Телефон отключите.

– Уже.

Фургон поехал вперед, замедляя ход перед поворотом. Хромов присел на одно колено, согнув спину и втянув голову в плечи.

Когда фургон повернул, огибая гараж, свет лампы, виднеющийся в щели, пропал из виду.

Поддев линейкой щеколду, Хромов ее поднял, выпрыгнул наружу и, побежав за фургоном, снова закрыл створки. Как только это было сделано, он оттолкнулся обеими ногами и буквально нырнул в гущу олеандров, где, сгруппировавшись, прокатился по земле, словно большой живой мяч. Очутившись в укрытии листвы, он выхватил пистолет и стал осматриваться.

Ничего. И никого.

Передвигаясь то пригнувшись, то почти на четвереньках, Хромов добрался перебежками до гаража, где задержался. Из-за дома слышались мужские голоса и смех, но самих охранников видно не было. Скорее всего, голоса доносились из открытых окон.

Прямо напротив того места, где прятался Хромов, метрах в пятнадцати, находилась коричневая деревянная дверь с табличкой «Служебный вход». Осторожно выглянув из-за гаража, Хромов метр за метром осмотрел двор. Кажется, там было пусто. Набрав полную грудь воздуха, он ринулся вперед, наклонившись, как заправский спринтер. Остановившись у двери, он приоткрыл ее и, держа перед собой «люгер», скользнул внутрь.

Здесь была небольшая прихожая, освещенная сорокаваттной лампой в настенном бра. Коридор налево привел Хромова в пустую комнату с высоким потолком. Прокравшись к двери, он увидел столовую, которая, судя по звукам и запахам, соседствовала с кухней. Как Хромов и предполагал, следующая дверь вела к узкой лестнице наверх. По всей вероятности, по этой лестнице можно было попасть на чердак, где находились комнаты слуг.

Хромов отправился туда. Благодаря легким туфлям на мягкой подошве его ноги ступали по ступенькам совершенно бесшумно. Оказавшись наверху, он перевел дух.

Лестничная площадка чердака была скудно освещена лампами дневного света, развешенными через пролет. Неподвижный, как статуя, Хромов обратился в слух, ловя каждый звук, доносящийся снизу. Шум раздавался только из кухни. На втором и третьем этажах было тихо. Дверь в жилище прислуги была открыта. Из-под двух дверей в конце коридора падали узкие полоски света.

Хромов поколебался. Не проверить ли эти комнаты в первую очередь? Если там кто-то есть, то он окажется между двух огней, когда в доме поднимется суматоха. И все же Хромов решил не торопиться.

Шаг за шагом он беззвучно спустился на лестничную площадку третьего этажа. В этом коридоре было пять дверей. Две оказались заперты. В двух других имелся выход на балкон, откуда была видна Шанхай-Роуд. Последняя дверь была самая маленькая и простенькая. Можно было подумать, что за ней размещается чулан, однако из щелей сочился свет.

Двинувшись вперед, Хромов взял в ладонь теплую рукоятку ножа. Потянувшись к дверной ручке, он замер. За дверью раздался шум воды, спускаемой в унитаз. Сразу после этого раздался перестук, который могли издавать только каблуки женских туфель.

Деваться было некуда. Отскочив в сторону, Хромов прижался спиной к стене.

Из туалета вышла Хелен. Она открыла рот, чтобы закричать, когда увидела сверкающее лезвие ножа прямо перед кончиком своего носа.

– Ш-ш, – шепнул Хромов, прижимая палец к губам.

Она узнала его и выдохнула. Силы покинули ее, колени подогнулись, и она начала опускаться, явно готовясь упасть в обморок.

– Спокойно, – прошептал Хромов, поддерживая ее обмякшее тело.

– Вы испугали меня до смерти, – слабо пожаловалась она.

– А по-моему, вы живы. И не умрете, если не наделаете глупостей.

– Да-да. Просто я не ожидала увидеть вас здесь.

– Зачем же тогда делали заказ, если не ожидали?

– Я надеялась. Но не очень. Джу так растерялась, когда я позвонила. Я думала, она не догадается вызвать вас.

– Как видите, догадалась.

– Вы тоже оказались догадливым, – сказала Хелен.

– Работа такая. Вместе с Чжоу бандитов пятеро, правильно? – спросил Хромов.

– Я видела пятерых. Но их может быть и больше. Я слышала, как подъезжала машина.

– Хорошенькое дельце!

Внезапно Хромов понял, что все еще приобнимает Хелен, и отступил на шаг. Она посмотрела ему в глаза.

– Спасибо, что пришли.

– Не за что. У меня тут кое-какие свои дела. Где Белла?

– На втором этаже, – ответила Хелен. – Дверь прямо под нами.

Она кивнула на туалет за своей спиной. Хромов кивнул.

– Понял. Теперь скажите, где-нибудь возле черного хода другой туалет есть?

– Есть, – сказала Хелен. – Сразу возле кухни.

– Хорошо. Быстро спускайтесь туда и хорошенько запритесь. Не выходите, что бы вы ни услышали снаружи. Будет шумновато, но не обращайте внимания. Никому не открывайте, пока не услышите мой голос. Все ясно?

– Кажется, да.

– Тогда вперед.

Хромов развернул Хелен к себе спиной и подтолкнул ее в сторону лестницы. Она оглянулась.

– Вы точно придете за мной?

– Обещаю, – сказал Хромов. Если он будет убит или тяжело ранен, то обещание аннулируется само собой, подумал он и поторопил Хелен: – Ступайте, ступайте.

Ноги у нее все еще дрожали, но она благополучно добралась до лестницы и начала спускаться. Хромов провожал ее взглядом, не переставая прислушиваться ко всему, что происходило внизу.

Когда стук каблуков на лестнице стих, он тоже начал спускаться. Успев преодолеть полтора пролета, он услышал, как на половине прислуги отворилась дверь.

– Блллл… – прошептал он, понимая, что совершил грубую ошибку, когда не стал проверять комнаты, в которых горел свет.

Отступив в коридор, Хромов услышал топот ног, торопливо спускающихся по лестнице. Первое, что он увидел, это уродливый короткий ствол пистолета-пулемета с пристегнутым магазином. Его нес в руке низкорослый, коренастый китаец, одетый во все черное.

Хромов молниеносно взвесил два альтернативных варианта. Пропустить охранника мимо? Или прикончить его, пока он рядом, и гоняться за ним не требуется?

Решение пришло само собой.

Дойдя до лестничной площадки, черный человечек не продолжил спускаться вниз, а повернул в коридор и столкнулся лицом к лицу с Хромовым.

Пока он растерянно хлопал глазами, Хромов включил свет, на доли секунды ослепивший противника. Одновременно с этим Хромов схватил его за руку и сильно ударил об выступающий угол стены. Не успел пистолет-пулемет шлепнуться на мягкую ковровую дорожку, как в зазор между ребрами китайца вонзился клинок и, достав до сердца, повернулся влево, потом вправо.

Осталось вытащить выполнивший свою задачу нож.

– Ох-х-х…

Издав что-то вроде вздоха облегчения, китаец опустился на четвереньки, а потом упал лицом вниз. По его телу волнами пробегала дрожь. Он был мертв, но все еще агонизировал, как раздавленный жук или таракан.

Спрятав нож, Хромов подхватил его правой рукой за брючный ремень, а в другую руку взял пистолет-пулемет. Стараясь не шуметь и пятясь задом, он подволок труп к открытой двери и затащил внутрь. Потом снял магазин с пистолета-пулемета, сунул его в карман и отправился на второй этаж.

Минуя светильники на лестнице, он выключал их все. Дойдя до нужной двери, остановился, настороженно прислушиваясь. Там царила тишина, но Хромов не сомневался в том, что Беллу кто-нибудь охраняет. Его пятерня сложилась в кулак и негромко постучала в дверь.

Тук-тук-тук.

В комнате что-то неразборчиво спросили по-китайски. Прикрывая рот рукой, Хромов ответил так же сдавленно и невнятно, постаравшись скопировать если не звучание, то хотя бы интонацию китайской речи.

Послышались неторопливые шаги, звякнула задвижка, дверь начала открываться.

Хромов отступил на шаг назад и до того, как свет упал на его фигуру, резко подался вперед. Его плечо врезалось в дверь. Отброшенная назад, она с размаху ударила стоящего за ней человека. Ахнув, тот попятился, а в следующее мгновение Хромов был рядом.

Боднув противника бритым черепом, он сшиб его с ног и навалился сверху. Осталось лишь приставить дуло «люгера» к чужой голове и спустить курок. Так Хромов и собирался поступить, но не успел. Две крепкие руки вцепились в его запястье.

Подобно предшественнику, этот китаец был невысок, коренаст и силен, как мул. За доли секунды он оправился от потрясения, вызванного неожиданным нападением, и стал яростно сражаться за свою жизнь. Ему удалось развернуть «люгер» стволом к Хромову. Теперь он продолжал выкручивать вооруженную руку и одновременно старался надавить на указательный палец, лежащий на спусковом крючке.

Это был критический момент. Хромов понимал, что его кисть будет вот-вот вывихнута, и тогда он выстрелит себе же в живот. Выставив два пальца левой руки, он ткнул ими в глаза китайца. Было такое ощущение, что под ними лопнули спелые вишни.

Прежде чем китаец успел заорать от боли, Хромов, сидящий на нем верхом, приподнялся и опустился всем своим весом. Без воздуха, выдавленного из грудной клетки, крик не получился. Однако, несмотря ни на что, китаец не отпускал вооруженную руку. И теперь он жмурился, прикрывая поврежденные глаза.

Оставалось только одно.

Вытащив левой рукой свой «хьюго» из ножен на лодыжке, Хромов выкинул лезвие, направил его острием вниз и упал на черенок грудью. Этого оказалось достаточно. Лезвие погрузилось в горло китайца по самую рукоятку. Из раны хлынула кровь.

Но смертельная агония удвоила силы китайца. Ему таки удалось нажать на спусковой крючок. Выстрел прозвучал громко, словно это был не «люгер», а пушка.

Из-за звона в ушах Хромов не услышал, как сыплются на пол осколки разбитого светильника. Скатившись с мертвого охранника, он потряс головой, чтобы вернуть себе слух. И очень вовремя. Потому что с лестницы раздавался топот бегущих ног.

Придумывать какой-то изощренный план спасения было некогда. Сжимая пистолет и сидя на полу, Хромов ждал. Одетый во все черное, он сливался с темнотой и знал, как трудно будет попасть в него тем, кто привык к электрическому свету.

Первый человек, появившийся в дверном проеме, был индусом. Его белый пиджак и красная рубаха послужили отличной мишенью.

Когда пуля, выпущенная из «люгера», ударила индуса в середину груди, его широко открытые глаза вытаращились еще сильнее. Отброшенный назад, он налетел спиной на напарника, поднявшегося на лестничную площадку. Оба повалились на пол, тогда как Хромов вскочил на ноги и несколько раз выстрелил в барахтающиеся тела. После этого он поспешил в комнату, где держали пленницу.

Захлопнув дверь и заперев ее на замок, Хромов оглянулся. Белла лежала на кровати в жалких лохмотьях, оставшихся от одежды. Ее волосы были взлохмачены и спутаны, лицо представляло собой сплошной кровоподтек, а глаза смотрели тускло и безжизненно.

– Звездец, – выругался Хромов, которому было хорошо известно, что означает подобный взгляд.

Беллу накачали наркотиками, и накачали от души. Так сильно, что она вряд ли сможет передвигаться самостоятельно. «Поучаствовала в операции, дурра!» – зло подумал Хромов, хотя в глубине души понимал, что не прав. Девчонка хорошо помогла ему на джонке.

Вступили ли в игру напарники? Да! В подтверждение этого внизу послышались щелчки бесшумных выстрелов и возбужденные голоса.

Насколько понял Хромов, ни Аргушеву, ни Иванцову не удалось подстрелить ни одного противника, потому что у кого-то из них не выдержали нервы, и он открыл огонь слишком рано. Теперь Ян Чжоу, доктор и уцелевшие охранники не могли выбраться из дома, превратившегося в ловушку. Но Иванцов с Аргушевым точно так же не могли проникнуть внутрь, поскольку враги приготовились к обороне и забаррикадировались. Хромов очутился в западне вместе с ними. Его положение усугублялось тем, что он отвечал за Беллу, не способную пошевелить и пальцем.

Выглянув в окно, Хромов убедился, что выход с этой стороны отсутствует. Оставался холл.

Бесшумно отперев дверь, Хромов приоткрыл ее на несколько сантиметров. Оба охранника лежали неподвижно, истекая кровью. Их можно было не брать в расчет.

Держа «люгер» в вытянутой руке, Хромов выбрался из комнаты. В коридоре было пусто, но Ян Чжоу с сообщниками могли подкарауливать Хромова на первом этаже. С их стороны это было разумно. Зачем подставляться под пули, когда добыче некуда деваться.

Неужели отсюда нет другого выхода? Должен, должен быть!

Не выпуская пистолета из рук, Хромов вернулся к кровати, поднял Беллу и вышел в коридор. Ее тело было отяжелевшим и холодным, как у покойницы. Но глаза были открыты, и она смотрела ему прямо в лицо. Вряд ли она сознавала что-то, но Хромов ободряюще подмигнул.

– Прорвемся, – сказал он. – А о твоей карьере я позабочусь лично, обещаю.

Никакой реакции. Наркотики превратили Беллу в бесчувственное бревно. «Пожалуй, оно и к лучшему», – подумал Хромов.

Держа девушку перед собой на руках, он направился к лестничной площадке.

Внизу царила зловещая тишина, он остановился, прислушиваясь. Ни выстрелов, ни голосов, ни шагов, ни даже малейшего шороха.

Вместо того чтобы спускаться вниз, Хромов, прижимаясь спиной к стене, начал подниматься по лестнице. Конечно, существовала опасность, что Чжоу уже послал кого-нибудь наверх, но жизнь сама по себе опасная штука. Особенно жизнь истребителя Службы международного розыска террористов.

На третьем этаже он опустил Беллу на пол и, держа пистолет на изготовку, напряг слух. Ничего подозрительного. Пока что ему сопутствовала удача. Если считать удачей неудачную атаку напарников.

Снова подняв Беллу, Хромов занес ее в одну из пустых комнат. Стоило ему закрыть за собой дверь, как снизу раздался крик:

– Здесь нет ни его, ни этой суки!

А ведь по главной лестнице никто не поднялся. Это означало, что в комнату, где держали Беллу, имелся какой-то другой ход. Вот почему бандиты не предприняли атаки со стороны коридора: они рассчитывали застать Хромова врасплох.

Не на того напали!

Бесцеремонно бросив Беллу на кровать, Хромов распахнул оконные рамы. Выступ стены прикрывал окно со стороны двора, а большущий старомодный кондиционер почти загораживал его от тех, кто мог находиться на улице.

Хромов вытащил простыню из-под бесчувственной Беллы, а еще две позаимствовал в шкафу. Все они были разодраны на полосы и связаны воедино. Соорудив петлю, Хромов затянул ее под мышками девушки. Убедившись, что самодельная веревка достаточно крепка, чтобы выдержать вес Беллы, он привязал свободный конец к костылю, поддерживающему водосточную трубу.

Спуск не потребовал особых усилий. Когда веревка закончилась, Хромов лег животом на подоконник, чтобы посмотреть вниз. Белла висела примерно в двух метрах от земли, почти не различимая в тени деревьев. Хромов усмехнулся. Даже если его подстрелят, то террористам понадобится немало времени, чтобы обнаружить пленницу. Зато прохожие утром ее обязательно заметят и вызовут полицию.

Распрямившись, Хромов задумался. Можно было позвать на помощь Аргушева и Иванцова, но тогда Чжоу узнает его и предупредит Лилинг Фань, а допустить этого было нельзя.

Открыв дверную задвижку, Хромов вернулся к окну. Держась за подоконник, он свесил ноги наружу и опускался, пока не почувствовал под подошвами надежную опору карниза. Как только это случилось, он плотно затворил оконные рамы. А потом стал карабкаться вверх по той самой водосточной трубе, к которой привязал простыню.

Забираясь на крышу, он едва не обрушился вместе с куском черепицы, но вовремя остановился, чтобы сделать новую попытку. Таких попыток потребовалось три, так что под конец путешествия Хромов взмок от напряжения.

Передвигаясь по крыше, он слышал, как перекликаются враги, перебегая из комнаты в комнату. Судя по голосам, их осталось трое: Ян Чжоу, один из его громил и доктор Фолкнер. Последний вряд ли был способен создать проблемы Хромову.

Он пробрался мимо слуховых окон служебных комнат и готовился спуститься по противоположному склону крыши, когда одно из окон справа от него распахнулось. Выстрел походил на хлопок в ладоши, но уголком глаза Хромов увидел вполне реальную оранжевую вспышку, а такая же реальная пуля раскрошила кирпич в трубе на уровне его головы.

Он упал набок, выхватывая «люгер». Стрелок уже выбрался из окна и находился в каких-то десяти метрах. Хромов видел отблески луны на стволе, направленном прямо на него.

Оставалось только покатиться по скату крыши. Вражеская пуля раздробила черепицу, где только что находился Хромов. Он тоже выстрелил, продолжая катиться и сжимая пистолет в обеих руках, вытянутых над головой.

Фигура дернулась, упала и заскользила по черепице вниз. Хромов тоже продолжал скатываться все ниже, отчаянно пытаясь упереться каблуками или зацепиться ногтями. Находясь уже в полутора метрах от края, он зацепился за что-то брюками, и это спасло ему жизнь. Лежа на боку, он увидел, как труп сшиб ржавый бортик и полетел во двор вместе с отлетевшими фрагментами черепичной крыши. Раздался тошнотворный звук удара об асфальт.

Осторожно подняв руку с пистолетом, Хромов с размаху опустил ее на крышу. Рукоятка «люгера» пробила черепицу. Правда, брюки порвались, и земное притяжение попыталось вновь увлечь Хромова, но, извернувшись, как кошка, он схватился за проломленную дыру и удержался на крыше.

Первоначально он намеревался спуститься по водосточной трубе, однако теперь передумал. Ян Чжоу наверняка сообразил, что лишился последнего сообщника. Если Хромов правильно понимал его натуру, то теперь маленький убийца должен был обратиться в бегство. Его нужно было опередить.

Сидя на крыше, Хромов посмотрел вниз на бассейн, находящийся примерно в десяти метрах от здания. Бассейн был наполнен до краев. Во всяком случае, казался таковым.

Вернувшись на середину крыши, Хромов выпрямился, сделал глубокий вдох и побежал обратно. Черепица звякала под его ногами. В полуметре от кромки кровли он оттолкнулся и прыгнул.

Уже в полете Хромов бросил пистолет на травяной газон, окаймляющий бассейн. Из-за этого наклон его тела изменился, и, чтобы не удариться о поверхность плашмя, Хромов сжался в комок, обхватив колени руками. С плеском войдя в воду, он тут же распрямился, чтобы замедлить погружение, но все равно достаточно сильно ударился о дно. Выпустив от неожиданности весь воздух из легких, он оттолкнулся и выскочил на поверхность, еще не до конца веря, что успешно проделал столь рискованный трюк.

Когда вода вылилась из его ушей, он услышал женский визг, повернул голову и увидел Чжоу, выскочившего из служебного входа. Из кустов затрещали пистолетные выстрелы Аргушева и Иванцова. Увидев вспышки, китаец резко повернул, собираясь обогнуть бассейн. Но борта были мокрыми после падения Хромова, и, поскользнувшись, китаец упал в воду.

Хромову хватило трех мощных гребков, чтобы преодолеть половину расстояния, разделяющего их. Ничего больше Хромов не успел. Оскалившись, Чжоу выставил перед собой пистолет и нажал на спусковой крючок. Раздался грохот, кисть его правой руки исчезла в ослепительной вспышке. Китаец издал душераздирающий вопль.

Не следовало ему стрелять из пистолета, попавшего в воду. Она не намочила порох в патроне и не повредила капсюль, но угрозу представляла собой как раз не вода, а воздух, оставшийся в стволе. Встретив на своем пути пробку, пуля попросту разорвала сталь, как картон. Изуродованный пистолет выпал из руки, на которой осталось всего три пальца. Вода вокруг Чжоу сделалась черной.

Нырнув, Хромов потащил его под воду и стал бить головой о кафельную стену. Он не мог остановиться, не мог простить убийце рыжеволосую Анжелику и всех остальных, чья жизнь оборвалась слишком рано. Ему не нужен был пленный, которого некуда было девать в чужой стране.

Когда Хромов отпустил Чжоу, тому уже не требовалась медицинская помощь, ни скорая, ни какая-нибудь иная. С ним было покончено. Раз и навсегда.

Выбравшись из бассейна, Хромов пошел в дом, не глядя на двоих соратников, которые, выйдя из засады, выжидательно смотрели на него. Если бы он подошел к ним прямо сейчас, то Иванцов с Аргушевым недосчитались бы зубов, это точно. Оба оказались или совершенно бездарными, или трусливыми вояками. Их не хотелось ни видеть, ни слышать. Вместо того чтобы выполнять инструкции, они провалили операцию, а потом отсиживались в кустах, предоставив Хромову выпутываться в одиночку.

Дойдя до двери, Хромов обернулся:

– На дипломата я не очень рассчитывал, но ты, спецура? Что ж ты меня так подставил?

– А ты хотел, чтобы я за тебя подыхать кинулся? – запальчиво выкрикнул капитан Иванцов.

«Шкура», – подумал Хромов. Его так и подмывало произнести это вслух, но он прикусил язык. Глупо было пытаться переделать Иванцова упреками и нравоучениями. Горбатого могила исправит.

– Извините, подполковник, – буркнул Аргушев. – Так получилось. Я вообще-то по военной части не очень.

– Проехали, – сказал Хромов, понимая, что без помощников ему не обойтись, а разборки не принесут ничего, кроме лишних осложнений. – Выловите утопленника, найдите его мобильник и проверьте, звонил ли он куда-нибудь за последние полчаса.

Войдя в дом, он нашел Хелен, сидящую над трупом мужчины, в облике которого не было ничего азиатского.

– Доктор? – спросил Хромов.

Она кивнула, держась за лицо обеими руками.

– Щеки поцарапаете, – предупредил Хромов.

Хелен поспешно опустила руки и посмотрела на него несчастными глазами.

– Его убил этот страшный человек, – сказала она. – Перерезал ему горло. Взял кухонный нож и… и…

– У вас есть Джу, – напомнил Хромов. – Без мистера Фолкнера вам будет гораздо спокойней. Может, он был хорошим супругом, а человек паскудный. Трус и подлец. Такие встречаются. Часто.

– Не надо о нем плохо говорить, – попросила Хелен. – Он ведь умер.

– Туда ему и дорога, – сказал Хромов.

По-русски. Зачем травмировать несчастную вдову?

Предупредив Хелен, чтобы не вздумала вызывать полицию до утра и чтобы держала язык за зубами, Хромов сказал:

– Запоминайте версию, которую будете твердить полицейским. В дом забрались грабители, убили мистера Фолкнера, потом поссорились и перестреляли друг друга. Вы все время просидели в туалете, ничего и никого собственными глазами не видели.

– Так и было, – закивала Хелен. – Я ничего не знаю.

– Вот и прекрасно. Но на вашем месте я бы на время убрался из страны. Так будет лучше.

– А похороны?

– Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, – сказал Хромов, не уверенный, что правильно цитирует Библию на английском языке.

С этими словами он покинул дом, где ему больше было нечего делать. С помощью Иванцова он опустил Беллу на землю, не слишком удивляясь тому обстоятельству, что никто из обитателей Шанхай-Роуд не поднял тревогу. Главное правило выживания в Гонконге гласило: меньше знаешь, дольше живешь.

Белла по-прежнему находилась в невменяемом состоянии. Когда Хромов, пощупав пульс на ее шее, распрямился, он увидел перед собой Аргушева, все еще виновато отводящего глаза.

– Китаец никуда не звонил, – доложил Аргушев, пока Иванцов стоял в сторонке, ковыряя землю носком своего грубого ботинка, подчеркивающего его мужественный облик.

– Отлично.

Хромов посмотрел на часы. Было одиннадцать. Близилось время свидания с Лилинг Фань.

Он перевел взгляд на неслышно приблизившуюся Хелен.

– Отвезите ее в больницу, – сказал Хромов. – Потом пришлете мне адрес. Не забудете?

– Не забуду, – ответила Хелен. – Ни за что не забуду.

По ее глазам было видно, что она говорит правду. Такие ночи не забываются до самой смерти.

Глава 16. Обо всем можно договориться

Дом смотрелся современно и вполне по-европейски, но расцветка и кое-какие детали напоминали, что строился он китайцами и для китайцев. Подобно особняку Фолкнеров, он был обнесен высокой оградой, которая кое-кому могла показаться непреодолимой.

Два охранника у ворот выглядели крутыми ребятами, но проявили необычайную вежливость, когда Хромов представился и сказал, что хозяйка его ожидает. Один из них проводил его к мраморным ступеням, украшенным вкраплениями цветного стекла.

Хромов был спокоен и безмятежен, как окружающая ночь. Тому, кто видел его час назад, было бы непросто поверить, что это один и тот же человек.

Остановившись перед массивной дверью с бронзовой отделкой, он нажал на кнопку и услышал мелодичный звон китайского гонга.

Ему тут же открыли.

– Добрый вечер, мистер Хромов, – сказал дворецкий. – Мадам Лилинг Фань ждет вас на задней террасе.

Он носил белые перчатки и самую настоящую ливрею, но обладал грацией крупного хищника и бесшумной поступью опытного убийцы. Подобно сканеру, его взгляд молниеносно изучил фигуру Хромова, отыскивая признаки оружия. Не обнаружив ничего подозрительного спереди, дворецкий сделал приглашающий жест рукой в перчатке.

– Прошу.

Хромов, прекрасно понимающий, почему его пропускают вперед, отрицательно качнул головой.

– Я лучше за вами. Боюсь заблудиться.

Они прошли через гостиную, стены и полы которой скрывались под многочисленными гобеленами и коврами. Высокий потолок пересекали лакированные балки, придавая помещению вид старинный и таинственный. Хромов отмечал все мелочи, зная, что дома очень часто отражают внутреннюю сущность своих хозяев.

Дойдя до частично застекленной двери, дворецкий распахнул ее, и Хромов ступил на террасу.

– Здравствуйте, Константин, – сказала Лилинг Фань.

Она сидела за столом, расположенным в самом темном и мрачном углу. На столике перед ней стоял поднос с напитками и розовый мобильный телефон. А еще хозяйка припасла для гостя пеструю россыпь леденцов на палочке. Этим она демонстрировала свою осведомленность.

Хромов приблизился. Взяв наполненный до половины стакан, Лилинг встала ему навстречу.

– Неразбавленный виски с кубиком льда. «Чивас». Правильно?

– Яду добавить не забыли? – вежливо осведомился Хромов.

Лилинг расхохоталась, хотя было заметно, что она предпочла бы услышать от него что-нибудь другое. Например, комплимент.

Почему бы и нет?

– Прекрасный напиток из рук прекрасной хозяйки, – изрек Хромов, сделав глоток.

Она опять засмеялась, хрипло и вызывающе. Смех выдавал ее подлинную натуру куда лучше, чем раскрашенное лицо. А еще Хромов обратил внимание на ее губы. Слишком тонкие, несмотря на помаду, они не гармонировали с полной фигурой обладательницы. В их очертаниях угадывалась настоящая азиатская жестокость.

– У вас необычная прическа, – сказала она, разглядывая его темными бесстыжими глазами.

– У меня нет прически, – возразил Хромов. – Можно присесть? Вечер выдался утомительный.

– Конечно.

Стараясь двигаться грациозно, Лилинг вернулась к своему креслу. Она была одета во все белое и носила столько украшений, что ее хотелось хорошенько встряхнуть и послушать, как забренчит все это ювелирное великолепие. Сесть она постаралась как можно женственнее. Ее белое платье со стоячим воротником распахнулось, приоткрывая одну из ее желтых ляжек.

– Как вам понравилось у нас в Гонконге? – светски поинтересовалась она.

– Жарко и много трупов, – ответил Хромов, попивая виски. – А так неплохо.

Лилинг весело закудахтала, рассматривая его жирно подведенными глазами.

– Уверена, что до вашего приезда трупов было меньше.

– Но все равно слишком жарко.

– Дело привычки.

Хромову надоела эта пустая болтовня.

– Сколько охранников вы держите? – спросил он, отставляя стакан. – Помимо лакея и двух привратников?

– Больше никого, – ответила Лилинг.

– Так мало?

– Они справляются. Они настоящие специалисты своего дела.

– Не сомневаюсь, – сказал Хромов. – Отошлите тех двоих, которые у ворот.

– Что?

– Говорю, отправьте их куда-нибудь. За пивом или еще за чем-нибудь, мне без разницы. Просто пусть уйдут. Я не хочу, чтобы к гонконгским трупам добавился мой, когда наша сделка будет закончена.

И без того узкие глаза Лилинг прищурились. Казалось, можно услышать, как в ее голове работает некий механизм, просчитывающий всевозможные варианты. Наконец, она пожала плечами. Ее алый ноготь дважды звякнул по бокалу с коктейлем.

Брови Хромова непроизвольно поднялись. Дворецкий появился буквально ниоткуда, бесшумно, словно змея.

– Да, мадам?

Лилинг Фань произнесла длинную фразу на китайском языке, и дворецкий удалился. Хромов проводил его взглядом.

– Мастер единоборств? – спросил он, когда они остались одни.

– Еще какой, – ответила Лилинг.

– Лучше Ян Чжоу?

– О, Чжоу непревзойденный боец.

– Я видел его в деле, – сказал Хромов. – Он тут самый главный у вас?

Лилинг бросила на него настороженный взгляд.

– Допустим.

– Или все же Виктор Хоу главнее?

– Раз уж вы все равно так осведомлены, то я вам отвечу, – произнесла Лилинг. – Ян Чжоу и Виктор Хоу очень близки. Они не только друзья, но и родственники. Хоу женат на сестре Чжоу.

– Одна большая, дружная семья, – изрек Хромов, взял стакан и опустошил его разом.

– Еще виски?

– Это моя норма, когда я работаю. Скажите, Хоу тоже специалист по рукопашному бою?

Лилинг посмотрела на Хромова с подозрением.

– Зачем это вам?

– Пытаюсь определить, – пояснил он с улыбкой, – сколько усилий придется затратить, чтобы прикончить его.

Лилинг помрачнела и поставила свой бокал так резко, что отбила ножку. Содержимое разлилось по столу и стало стекать на пол.

– Надеюсь, это была неудачная шутка? – спросила она.

– Надеюсь, нет, – ответил Хромов.

– Не делайте глупостей, Константин. Вы опасный человек, это видно невооруженным взглядом, но с Виктором Хоу вам не сравняться. – Лилинг скомкала салфетку, которой вытерла мокрую руку. – По правде говоря, я его боюсь. И гораздо сильнее, чем вас.

Это был та самая ключевая фраза, которой ждал Хромов. Он по опыту знал, что между бандитами и коммерсантами не бывает по-настоящему теплых и доверительных отношений. Это все равно, что ожидать дружбы от волка и овцы. Если у хищника имеется другой источник пропитания, он может и не зарезать «подругу» сразу, но она знает, что рано или поздно это произойдет, а потому постоянно изнывает от страха.

Глядя на Лилинг Фань воочию, Хромов лишний раз убедился в том, что Виктор Хоу использует богатую толстушку в своих интересах, не более того. Об этом же свидетельствовал тот факт, что он женат, а любовница говорит об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

В глубине души Лилинг, эта раскормленная белая овечка, боялась своего серого волка. Гораздо сильнее, чем вас, сказала она.

– Этот страх излечим, – сказал Хромов, принимая непринужденную позу.

– О чем вы говорите? – не поняла она.

– Я планирую устранить Виктора Хоу. С вашей помощью.

Она запрокинула голову и зашлась хохотом, звучавшим не веселее отчаянного собачьего лая.

– Чтобы убить Хоу, его нужно сначала найти. Поверьте мне, Константин, это невозможно.

При этом Лилинг не возмутилась тем, что ей было сделано такое предложение. Скорее всего, оно ее заинтересовало. Просто ей хотелось выяснить, насколько реалистичны планы Хромова.

Он неспешно развернул леденец с апельсиновым ароматом и некоторое время сосал его, передвигая палочку из одного угла губ в другой. Потом произнес:

– Всех, кто так или иначе связан с Виктором Хоу, ждет суд и тюрьма. Он международный террорист. До него и его сообщников непременно доберутся. Если не я, то американцы или англичане.

– Я ничего не знаю о его делах, – отрезала Лилинг и плеснула себе виски.

– Это вы будете рассказывать следователям в Гуантанамо, – обронил Хромов. – Уверен, что многие свои преступления он совершал за ваши денежки. Вы укрывали Хоу и выполняли его поручения. Вот как сейчас. А это тюремное заключение. Или смертная казнь.

Лилинг залпом выпила виски и, скривившись, смотрела на Хромова.

– Раньше связующим звеном между внешним миром и Хоу являлся Чжоу, – сказал он. – Теперь посредником стали вы. И вам известно, где его искать.

– Вы сказали раньше.

Хромов кивнул.

– До сегодняшней ночи. Ян Чжоу мертв. Уже больше часа. Его люди и доктор Фолкнер сопровождают его в экскурсии по Долине Смерти. Все кончено, мадам Фань.

– Ты лжешь! – выкрикнула Лилинг.

– Я говорю правду, – спокойно сказал Хромов. – А капитан Сведенборг жив и прекрасно себя чувствует. В свое время он даст показания, и тебе конец. – Он говорил напористо и грубо, решив больше не церемониться с китаянкой. – Но если ты будешь умницей, я позабочусь о том, чтобы твое имя не попало в протоколы.

Собирался ли Хромов сдержать свое слово? Он и сам не знал. Мадам Лилинг Фань была сообщницей террориста, а значит, повинной в смерти многих невинных людей. Прямо или косвенно, предстояло выяснить позднее.

Движение ее пальца было на этот раз столь мимолетным, что, отвлекись Хромов хоть на мгновение, он бы этого не заметил. Но он следил за ней во все глаза и отреагировал вовремя.

Лезвие его ножа выскочило одновременно с тем, как сам он вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной.

Дворецкий находился в пяти шагах позади его кресла, держа в обеих руках большой никелированный пистолет. Выпущенная им пуля прошила спинку кресла и смела со стола взорвавшуюся бутылку. Остро запахло виски.

Припав на одно колено, Хромов взмахнул рукой и метнул нож.

Он целился в горло, но промазал на несколько сантиметров, потому что противник тоже не стоял на месте. Нож попал дворецкому чуть выше ключицы. Рана была не смертельная, хотя заставила дворецкого вскрикнуть и выстрелить слишком высоко, чтобы поразить цель.

Хромов ринулся вперед, почти не уступая в скорости своему клинку. Прежде чем из пистолетного ствола вылетела новая пуля, он успел преодолеть половину расстояния, разделяющего их. Мгновением раньше Хромов отклонился в сторону, снова прыгнул вперед и ткнул выставленными пальцами в кадык дворецкого. Звук был такой, словно кто-то разгрыз яблоко. Пистолет выпал из ослабшей руки.

Можно было ограничиться этим, но быстрый взгляд в сторону Лилинг Фань подсказал, что останавливаться рано. Она как раз вытаскивала из-под диванной подушки маленький, почти игрушечный пистолет.

Хромов загородился бесчувственным, но все еще стоящим на ногах дворецким, ожидая, пока она поднимет свой пугач.

Их взгляды скрестились. Лилинг больше не выглядела уверенной в себе. Хромов обхватил правой рукой шею своего пленника так, что отвисший подбородок лег на его согнутый локоть. Не отрывая глаз от китаянки, он положил левую ладонь на затылок дворецкого.

– Стреляй, – предложил он. – И тогда тебя ждет то же самое.

Она не двигалась. Ее палец, обхвативший спусковой крючок, был таким белым, словно его вылепили из алебастра. Но он не двигался. Китаянка не раз видела, как убивают другие, однако оказалась не способной проделать это собственноручно.

Упершись коленом в поясницу дворецкого, Хромов резко повернул его голову вправо и вверх. Раздался треск, будто переломили толстую палку. Дворецкий обмяк. Лилинг вздрогнула и все же выстрелила. Один раз, потом другой. Обе пули попали в тело ее дворецкого.

– Зря, – сказал Хромов. – Твой верный пес уже сдох.

С этими словами он толкнул мертвеца с такой силой, что тот рухнул прямо на завизжавшую китаянку. После этого осталось лишь забрать у нее пистолет и наградить ее хлесткой пощечиной.

Визг прекратился. Выпучив глаза, Лилинг уставилась на сползший к ее ногам труп.

Хромов уселся напротив, с удовольствием нюхая ствол собственного «люгера».

– Ну, хватит, – сказал он. – Теперь слушай.

Она не двигалась, завороженно глядя на «люгер». Ее зрачки расширились до такой степени, что глаза казались абсолютно черными, как у большого насекомого.

– Ты слушаешь? – Хромов снял пистолет с предохранителя.

Она кивнула.

– С-слушаю.

– Хорошо. С тобой я разобрался. Но мне нужен Виктор Хоу. Я хочу, чтобы ты помогла мне связаться с ним. Даю тебе второй шанс спасти свою желтую шкуру.

– Что я должна сделать?

– Скажешь, что оба контейнера у тебя. А еще скажешь, что с Чжоу и его компанией покончено. Впрочем, он и сам прочтет об этом в утренних газетах. Как думаешь, что сделает Хоу?

– Явится за грузом сам, – буркнула Лилинг.

– Правильно, потому что ему больше некому поручить это, – согласился Хромов. – И тогда мышеловка захлопнется.

Не убирая пистолет, он подробно объяснил, что именно она должна сказать и как ей следует реагировать на слова Виктора Хоу. Это заняло около десяти минут, и под конец инструктажа к Лилинг частично вернулся ее апломб.

– Не мог бы ты убрать пушку? – спросила она. – Ведь все равно стрелять не собираешься.

– И правда.

Хромов спрятал «люгер» на обычное место.

– Что будет со мной? – поинтересовалась Лилинг, глядя на труп, распростертый у ее ног.

– Я возьму Хоу, а про тебя забуду, – ответил Хромов. – У тебя есть деньги и бизнес. Выкрутишься.

В ее взгляде проступила задумчивость. Прикинув свои возможности, она кивнула.

– Договорились.

– Я знал, что мы договоримся. А теперь прими душ и переоденься. На тебе кровь. – Хромов кивнул на мертвого дворецкого. – Его кровь, твои пули.

Порывисто вскочив, Лилинг бросилась прочь из комнаты, зажимая на бегу рот.

– Не забудь почистить зубы, – крикнул ей вслед Хромов и улыбнулся.

Было большой удачей, что китаянку не вывернуло наизнанку в его присутствии.

И вообще ночь удалась на славу.

Глава 17. Охота на дьявола

Так называемая бухта Глубокой Воды и Репалс Бэй образовывали один большой залив, на берегу которого находился Океанский парк. Посреди залива было несколько небольших островов. Изучая карту, Хромов подумал, что новичку в этих местах легко заблудиться, но, с другой стороны, он возлагал большие надежды на радиомаяк, оставленный в косметичке Лилинг Фань. Его сигналы помогут определить, где она находится.

Пока что она оставалась у себя на вилле. Теперь, когда ее злополучный пистолетик находился у Хромова, она стала послушной, как комнатная собачка.

Ставя себя на место Виктора Хоу, Хромов пытался угадать, как тот поступит. Да, вся банда перебита, но оставались контейнеры с заветным грузом. Откажется ли от них террорист? Да ни за что на свете. Слишком большие деньги или далеко идущие планы.

И все же ожидание было томительным. Кроме того, было неизвестно, когда и как Виктор Хоу появится на месте событий. Прилетит? Приплывет? Приедет на автомобиле или придет пешком? Он пообещал Лилинг, что скоро прибудет, однако пока ограничился этим, велев ждать дальнейших распоряжений.

Два раза Хромову звонила Белла. Она находилась в больнице, а от полицейских отделалась, сославшись на амнезию. Услышав, что Ян Чжоу мертв, она рассмеялась. Нормальная реакция, учитывая, через что ей пришлось пройти. А еще она сказала, что, наверное, больше никогда не сможет спать с мужчинами. «Я вот не сплю с мужчинами, и ничего», – отшутился Хромов. Он не умел утешать женщин. По правде говоря, у него не получалось утешать и самого себя.

Он воспрянул духом, когда Виктор Хоу позвонил снова, сообщив Лилинг, что уже находится в Гонконге. Дело было вечером, Хромов с Маркониным, Иванцовым и Аргушевым скучали в одной из засекреченных посольских квартир. Дипломат и спецназовец были невеселы. Они подозревали, что Хромов накатал на них донос, и, хотя это было не так, он не спешил их разубеждать. Воспитание – вещь жестокая.

Когда, закончив разговор с китаянкой, он сообщил помощникам новость, те заметно повеселели. Ведь победителей не судят, а у них появилась надежда, что операция увенчается успехом.

– Где конкретно этот урод? – спросил Иванцов с таким зверским выражением лица, словно был готов лично порвать Хоу на части.

– Он приказал любовнице поселиться в отеле «Репалс Бич» и ждать, – ответил Хромов.

– Опять ждать, – вздохнул Марконин.

– Думаю, недолго. В девять утра ей велено ждать на пристани. С багажом.

– Ты имеешь в виду контейнеры? – уточнил Иванцов.

– Да. Она пообещала нанять грузчиков.

– Хитро придумано, – сказал Аргушев. – В это время у пристани собирается множество лодок, а на пляже не протолкнуться. Если случится заваруха, то без жертв среди мирного населения не обойтись. Да и полиция примчится.

Мужчины помолчали.

– Туда можно подъехать на грузовике? – спросил Марконин.

– На его месте я бы воспользовался лодкой или катером, – сказал Хромов. – Вокруг полно островов, и легко затеряться среди рыбаков.

Барабаня пальцами по столу, он размышлял. Сапер уже вскрыл контейнеры, и их содержимое было отправлено в Россию на обычном торговом судне под охраной пятерых не совсем обычных моряков. В контейнеры же загрузили всякий металлолом, нашедшийся возле бунгало Сведенборгов, а потом Марконин поместил туда те самые взрывные устройства, которые были установлены там изначально.

Взвесив все «за» и «против», Хромов изложил обществу свой план и распределил роли между участниками. Последовало несколько вопросов, на которые были даны исчерпывающие ответы.

– Все? – Хромов обвел взглядом троих мужчин, рассевшихся перед ним.

Аргушев поднял руку:

– Последний вопрос.

– Давай.

– Что будет с мадам Фань?

– Почему это тебя волнует? – поинтересовался Хромов.

– Все-таки она оказывает нам содействие, – сказал Аргушев.

– В иной ситуации она не задумываясь подставила бы нас всех. Наплюй на мадам Фань.

Дипломат вздохнул:

– Знаете, что, мужики?

– Что? – спросил от имени всех Марконин.

– Хреновая у нас работа. Грязная.

– Зато после нас чисто, – заметил Хромов, и на этом дискуссия завершилась.

Теперь Хромов восседал верхом на водном скутере, взятом напрокат, и бесцельно курсировал вокруг небольшого островка в центре залива. Иванцов на другом скутере рассекал море неподалеку от причала. На самом причале дежурил Аргушев, а Марконину был доверен автомобиль, припаркованный на набережной.

Задача-минимум всех четверых заключалась в том, чтобы наблюдать, отслеживая появление Виктора Хоу. Задачей-максимум было выманивание террориста на открытое безлюдное пространство.

Казалось бы, при таком превосходстве сил команде будет не сложно взять Хоу, однако это было не так. Хромов помнил, как непредсказуем и коварен китаец. Подобно песку или воде, он был способен просачиваться в любые щели. Казалось, этот человек при необходимости способен обратиться в птицу или кошку, а еще правильнее в крысу.

Так размышлял Хромов, выписывая восьмерки на скутере и не забывая наблюдать за происходящим вокруг.

Зазвонил мобильник, помещенный в водонепроницаемый футляр. Общение Хромова с помощниками происходило с помощью небольшого наушника.

– Что? – спросил он.

– Вижу быстроходный катер, – доложил Иванцов. – Прет прямо сюда.

– Не вздумай пялиться на него. Засекут.

– Все будет нормально.

Приятная фраза, успокаивающая. Но только не из уст человека, из-за которого едва не сорвался штурм дома Фолкнеров.

Стоило Хромову закончить разговор, как позвонил Аргушев.

– Китаянка уже на пристани, – тихо произнес он. – С чемоданами и контейнерами. Носильщики ушли.

– Отлично. Не спускай с нее глаз. Если Хоу почувствует себя в безопасности, он может выйти прямо на причал.

– Понял.

– Действуй, – сказал Хромов, а потом позвонил Иванцов и сообщил, что первый катер прошел мимо, но приближается второй.

– В нем один человек, – говорил он, – команды не видно. Судя по осадке, катер идет пустой. Нос торчит высоко.

– Название видишь?

– Минутку… Да, это «Морской дьявол». Он направляется к набережной напротив отеля.

– Должно быть, это наш долгожданный гость, – сказал Хромов.

– Почему же плывет не к причалу? – удивился Иванцов.

– Потому что хитрый дьявол. Хитрый морской дьявол. Следи за ним и сразу сообщай, если что.

Изображая беззаботного отдыхающего, Хромов сделал еще несколько виражей на своем скутере, когда спецназовец позвонил снова:

– Наверное, ты был прав. Человек из катера пересел в водное такси. И теперь плывет к китаянке.

– Предупреди Аргушева. А Маконин пусть не высовывается.

Через несколько минут последовало сообщение, что таксист погрузил контейнеры в свое суденышко. Туда же села Лилинг Фань. Такси возвращается к катеру.

– Считай, они приплыли, – сказал Хромов.

Он включил свой хитрый мобильник, пробежался пальцами по кнопкам и увидел на экране белую точку на фоне спутниковой карты. Радиомаяк в косметичке китаянки работал исправно. Хромов не ошибся. Как все не слишком молодые и не слишком привлекательные женщины, Лилинг не расставалась с набором макияжа.

Двигатель скутера под Хромовым взревел, унося его в нужном направлении.

* * *

Виктор Хоу запустил спаренные винты «Морского дьявола», наблюдая за тем, как Лилинг Фань перебирается к нему из водного такси – утлого суденышка с ветхим тентом и потертыми скатами по бортам. Багаж и контейнеры находились уже на палубе. В общей сложности их было четыре – Хоу прихватил с собой и те, что раздобыл прежде. Он был очень предусмотрительным человеком и всегда все тщательно продумывал.

Это был мужчина среднего роста, с широкими плечами, мощной шеей и узкими бедрами. Его азиатское лицо было совершенно непроницаемым. Лишь бегающие глаза выдавали его волнение.

– С грузом все в порядке? – спросил он, вместо приветствия.

Лилинг кивнула. Тогда и только тогда Хоу позволил себе изобразить нечто вроде улыбки, то есть растянул губы на несколько миллиметров. Расплатившись с таксистом и его помощником, он убрал холостые обороты, направляя катер по плавной дуге к выходу из залива.

За его спиной процокали каблуки Лилинг Фань, подошедшей и остановившейся рядом.

«Тупая жирная сука, – подумал он. – Додумалась надеть свои ходули на корабль».

Он покрепче обхватил штурвал, глядя прямо перед собой. Она заглянула ему в лицо.

– Мы так давно не виделись, Вик.

«И слава богу, – подумал Хоу. – Неужели она и впрямь считает, что я должен сидеть рядом, держась за ее юбку?»

– Дела, – буркнул он. – Ты послала джонки в море, как я сказал?

– Да, – ответила Лилинг.

Конечно, она выполнила его приказ. И, конечно, не призналась в этом Хромову. Джонки отправились туда, куда было велено. Это будет залогом ее безопасности, если Хромов не убьет Хоу.

– Мы плывем туда? – спросила она.

– Возможно, – ответил он. – В нейтральных водах меня не смогут арестовать, если ты вдруг решила меня подставить.

– Вик, я сделала все, как ты просил!

– Да?

Лилинг вздрогнула, когда он повернулся к ней. Его глаза, подумала она, способны видеть насквозь, как рентген.

Хоу снова уставился вперед.

– Пока что мы просто катаемся по морю, – сказал он. – Считай это увеселительной прогулкой.

– Здорово, – кивнула она.

– Тогда почему бы тебе не спуститься вниз и не переодеться во что-нибудь более подходящее случаю?

– Я так и сделаю, Вик.

Она попыталась поцеловать его, но он отвернулся. Она отошла к своим вещам и начала заносить их в каюту.

Виктор Хоу включил автопилот и стал осматривать два последних контейнера. Удостоверившись, что пломбы на месте и не повреждены, он вернулся к штурвалу и поднес к глазам мощный бинокль.

Он дважды осмотрел морскую гладь вокруг катера, не пропуская ни единой мелочи. Ничего подозрительного заметно не было. Их никто не преследовал, за ними не следили с вертолета. И все же что-то было не так. Он чувствовал опасность каждой порой своей кожи. А у него давно выработалась привычка доверять своему звериному чутью. Оно не раз выручало Виктора Хоу.

* * *

Скутер покачивался под Хромовым на отмели у кромки острова. Он тоже воспользовался биноклем и видел, что на катере находится четыре контейнера, включая те два, над которыми потрудился сапер. Пересчитав их, Хромов понаблюдал за тем, как Лилинг Фай сама перетаскивает свои сумки и чемоданы. Это означало, что команды на катере нет.

Понаблюдал Хромов и за тем, как Хоу осматривал новые контейнеры, а потом, удовлетворенный, вернулся к штурвалу. Если что-то и могло убедить террориста в собственной безопасности, так это неповрежденные лазерные пломбы. Значит, Маконин справился с задачей так, что комар носа не подточит.

Гигантский двуногий комар-кровосос по имени Виктор Хоу.

Когда террорист взял бинокль, Хромов поспешил загнать скутер в залив, окруженный зеленью.

Сейчас нельзя было высовываться. Хоу до сих пор не избрал определенного маршрута. Достигнув середины бухты, «Морской дьявол» описал широкую дугу и изменил курс. Рядом с ним плавало несколько других лодок. В таких условиях нельзя было совершить акцию чисто, не подвергая риску жизни посторонних людей. При нападении на джонку «Фэнхуань» невиновные не пострадали, однако Второй предупредил Хромова о недопустимости подобных действий. В сущности, он был прав. Жизнь на Востоке ценится дешево, но не настолько же.

– Хромов? – прозвучало в наушнике.

Звонил Иванцов, изнывающий от неизвестности. Он со своим скутером караулил на другом конце острова.

– Чего тебе? – спросил Хромов.

– Ты его видишь?

– Как свои пять пальцев.

– Чего он крутится? Что-то унюхал?

– Просто принимает меры предосторожности, – сказал Хромов.

– Он сейчас находится метрах в двухстах от меня, – взволнованно произнес спецназовец. – Я плыву вдоль пляжа. Народу – тьма.

– Не лезь на рожон, Иванцов. Второй раз я тебя не прощу. Жди приказа. Конец связи.

Хромов выключил мобильник.

* * *

Подозрения Виктора Хоу усилились, когда он заметил человека на скутере, курсирующего вдоль островного пляжа. Голова этого человека то и дело поворачивалась в сторону «Морского дьявола». Потом из-за мыса показался второй скутерист и тут же повернул обратно.

Словно не хотел оказаться на виду у Хоу. Словно таился у берега.

Это могло быть игрой воображения, а могло и нет. Как это проверить?

Поразмыслив, Хоу придумал. Открыв панель радара, он принялся сканировать эфир. Это отняло у него почти десять минут, но он нашел то, что искал.

Устойчивый, постоянный сигнал.

Еще пять минут ушло на то, чтобы засечь его источник.

– Шлюха, – прошептал Виктор Хоу.

Он был разъярен, но не потрясен. Чего-то в этом роде и следовало ожидать от Лилинг. Если она была кому-то верна, то исключительно себе самой. Она продала своего друга. Поднялась на борт с радиомаяком. Ну, а этот Хромов проявил себя недальновидным болваном. Ему было важнее добраться до Хоу, чем сохранить контейнеры.

Или русский шпион решил заполучить и то и другое?

На всякий случай Хоу проверил опять. Он терпеливо склонился над экраном радара и включил поиск. На этот раз ему потребовалось три минуты, и на этот раз не пришлось забираться далеко, чтобы обнаружить принимающую станцию.

Она была совсем рядом. Ближе, чем предполагал Виктор Хоу.

* * *

Пользуясь тем, что Виктор Хоу сосредоточил внимание на приборной доске, Хромов пристроился в фарватере «Морского дьявола». Он намеревался догнать его и, сблизившись, поразить террориста несколькими выстрелами. Лучше бы не насмерть, чтобы допросить Хоу, прежде чем размозжить ему голову. Забраться на катер Хромов рассчитывал с помощью китаянки.

Он находился в пятнадцати метрах от кормы катера, когда услышал, как взревели двигатели, включенные на полную мощность. «Морской дьявол» совершил безупречный разворот и на полной скорости устремился на скутер. За стеклянным щитом Хромов увидел ухмыляющуюся физиономию террориста. Тот шел на таран, что-то крича при этом.

Хромов прибавил газу и резко вывернул руль. Ему удалось увернуться от хищного носа катера, но его чуть не опрокинуло волной, а потом скутер бешено заплясал на бурлящих бурунах в кильватере «Дьявола». Казалось, весь мир ходит ходуном, за исключением неба, раскинувшегося над головой. Винт скутера то и дело оказывался на поверхности, с рычанием перемалывая воздух. Вода вокруг кипела и была белой, как пена от шампуня. Хромов, чувствуя себя наездником на необъезженном мустанге, с трудом выскочил на гладкую поверхность и понесся дальше.

Смахнув с глаз соленую воду, он увидел впереди стремительно приближающиеся камни, торчащие из моря. Он выключил зажигание, но было поздно. Пронеся скутер между двумя камнями, инерция вытолкнула его на песчаную отмель. Мотор закашлялся и заглох.

Выругавшись, Хромов обернулся. Катер террориста атаковал Иванцова, примчавшегося на место событий. Первый таран завершился неудачей, но боковые волны закачали скутер, как поплавок, мешая его маневренности. Когда же Иванцов понял, в какой серьезный переплет он попал, и попытался уйти, «Морской дьявол» сделал петлю и мчался в обратном направлении.

Хромов не кричал и не жестикулировал: это было бесполезно. Иванцов все равно ничего не слышал из-за рева моторов, а смотреть по сторонам ему было некогда. Катер настигал его, заходя справа.

Уходя от удара, Иванцов сделал неожиданный поворот. Своевременный, но, увы, слишком резкий. Накренившийся скутер сбросил седока.

«Конец спецуре», – с тоской понял Хромов и начал делать отчаянные попытки завести свой водный мотоцикл. Зажигание не работало, хоть тресни. Хромов поднял голову, ища взглядом Иванцова.

Тот яростно молотил по воде руками, торопясь добраться до своего заглохшего скутера. Развернувшийся «Морской дьявол» настигал его, высоко задрав нос.

– Ныряй! – заорал Хромов. – Ныряй, твою мать!

Ему показалось, что спецназовец услышал. За мгновение до того, как его накрыло серебристым днищем, голова Иванцова исчезла под водой. Но нырнул он слишком, слишком поздно. Потому что больше не вынырнул. Сколько ни всматривался Хромов в постепенно разглаживающуюся воду, Иванцова он так и не увидел.

А катер, перемоловший его винтами, быстро удалялся, огибая мыс с башней маяка. Через несколько минут он пропал из виду.

* * *

Покинув бухту, Виктор Хоу сбавил ход, чтобы аккуратно проплыть по узкому каналу в небольшую частную гавань. У причала стояли две яхты, но рядом не было ни единой живой души. За кронами деревьев проглядывала вилла, расположенная в ста метрах от берега. Пока ее обитатели не захотели поплавать, Хоу мог чувствовать себя здесь в полной безопасности. Хотя хозяева виллы его беспокоили мало.

Он намеревался пробыть в гавани всего несколько минут. Оставив двигатели работать на холостом ходу, он отправился на нос катера, где, действуя обеими руками, принялся скатывать разложенный там брезент. Работа была легкая и не отняла много времени.

– Господи, Вик, что это? – воскликнула Лилинг, высунувшаяся из каюты.

В своем коричневом купальнике она походила на толстую сосиску, намазанную горчицей.

– А ты не знаешь, дорогая? – притворно удивился Хоу. – Ладно, я тебе скажу. Это пулемет калибра четырнадцать и пять, снятый с китайского сторожевого катера. Пробивает броню.

– Ого! – воскликнула Лилинг.

Виктор Хоу перешел к панели управления, где смотрел на экран радара. Потом он поманил пальцем Лилинг.

– Иди сюда, дорогая.

Она подчинилась, стараясь сделать свою походку как можно сексуальнее. Ей казалось, что она читает в глазах любовника страстное желание. И действительно, когда она остановилась напротив, он сказал:

– Раздевайся.

Лилинг посмотрела по сторонам.

– Как? Прямо здесь?

– Прямо здесь, дорогая. Быстрее.

Он нетерпеливо сорвал с Лилинг верхнюю половину купальника. Остальное она сняла самостоятельно.

Тщательно ощупав оба куска ткани, Хоу швырнул их в море. Лилинг неуверенно хихикнула:

– Это так необычно.

– Очень, – подтвердил Виктор Хоу. – Босоножки тоже снимай.

– Только не выбрасывай их, пожалуйста. Они совсем новые.

Лилинг разулась. В следующее мгновение она вскрикнула, увидев, как Хоу разрывает босоножку голыми руками.

– Где твоя сумка? – спросил он, когда остатки обуви полетели за борт.

– Внизу, – пролепетала Лилинг, понимая, что совершила какую-то непоправимую ошибку.

Все шло не так, как она предполагала. А огоньки в глазах любовника не имели никакого отношения к сексу. Он был зол. По-настоящему зол.

Грубо оттолкнув Лилинг, Хоу сходил за сумкой, высыпал ее содержимое на палубу, а саму разодрал на две части.

– Ты с ума сошел, Вик, – запротестовала Лилинг, – это же «Гуччи».

– Не крякай, безмозглая утка!

Опустившись на корточки, он принялся методично осматривать ее вещи, взламывая, разрывая или вскрывая их: сначала кошелек, потом косметичку, пудреницу, помаду…

– Что это? – спросил он, поднимая развинченный тюбик.

– Помада, – ответила Лилинг, которой делалось все неуютнее и неуютнее.

Солнце палило, а ей почему-то было холодно. Ее голая кожа покрылась мурашками.

– Нет, дорогая, теперь это не просто помада, – возразил Виктор Хоу, выпрямляясь во весь рост. – Теперь это передающая радиостанция, излучающая сигналы.

– Какие сигналы?

– Такие, которые пеленгуются, чтобы определять координаты.

– Я не понимаю, – пожаловалась Лилинг, переступая с ноги на ногу и прикрывая руками интимные места.

– Тебе подсунули жучка, дура, – рявкнул Хоу. – За тобой, а значит, и за мной следили!

– Но я не знала… Он мне ничего не сказал…

Осекшись, Лилинг закрыла рот ладонью, но слова уже вылетели, и поймать их было нельзя.

– Хромов? – спросил Хоу.

– Нет, милый, нет… Я… Я просто…

От взгляда Хоу она потеряла дар речи. Его пальцы сжались в кулаки. Понимая, что сейчас он набросится на нее, Лилинг бросилась к борту, чтобы прыгнуть в воду и искать спасения на берегу.

Виктор легко перехватил ее, и тогда она пустила в ход ногти. Одной рукой он стиснул ее сведенные вместе запястья, а другой провел по оцарапанной щеке. Потом ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Губы лопнули и сделались солеными, из носа потекло. Лилинг стала плохо видеть из-за слез, затуманивших ее взор. Свободная рука Хоу взяла ее за горло.

– Я ни в чем не виновата, – заплакала она, некрасиво кривя окровавленные губы.

– Мне так не кажется.

Его пальцы сжимались все сильнее.

Лилинг отчаянно задергалась, испытывая не только ужас, но и странное, лихорадочное возбуждение.

– Вик, не надо… Что ты делаешь?

– Убиваю тебя. Ты еще не поняла?

Она поняла и затрепыхалась, как рыба, вытащенная из воды. Виктор повалил ее на спину, а сам лег сверху. Лилинг показалось, что он расстегивает ширинку. Это было последнее впечатление, зарегистрированное ее угасающим мозгом.

* * *

Не меньше пяти минут ушло у Хромова на то, чтобы стащить скутер в воду и завести его вновь. Несясь в направлении маяка, он во все глаза смотрел вперед, но не видел «Морского дьявола». Катер исчез. Как сквозь воду провалился! Вдали виднелись какие-то лодки и кораблики, но «Дьявола» среди них не было.

Хромов затормозил и ответил на звонок Аргушева.

– Как вы там?

«Уже не мы, а я», – просилось на язык. Хромов сдержался.

– Мы его потеряли, – сказал он.

– А радиосигнал?

– Нет больше радиосигнала.

– Неужели догадался?

– Похоже на то. Все, оставь меня в покое. Я поехал искать.

Снявшись с места, Хромов снова поплыл вперед. За маяком он увидел длинную косу, выступающую в море. В ней были проделаны каналы для прохода яхт в маленькие гавани, обсаженные деревьями.

В одной из таких гаваней и находился сейчас Виктор Хоу, потому что больше деваться ему было некуда.

Сбавив скорость, Хромов еще раз поискал точку радиомаяка на электронной карте, но она не появлялась.

– Извини, Лилинг, – пробормотал он, – но ты сама напросилась.

Он не сомневался, что террорист расправился со своей богатой любовницей. И если Хоу, поняв, что находится под колпаком, решил бросить контейнеры и бежать, то вряд ли его удастся поймать. Не раньше, чем он объявится с какой-нибудь новой схемой.

Повернув руль, Хромов направил скутер в первый канал. К бетонному доку был привязан белоснежный катер на морских крыльях, посреди бухточки плавал катамаран с целующейся парочкой. «Морского дьявола» не было.

Развернувшись, Хромов вернулся в открытое море. Он сделал еще две попытки, увенчавшиеся нулевым результатом. А вот из устья четвертого канала доносилось усиливающееся сиплое рычание, похожее на то, которое мог издавать «Дьявол». Затем показался знакомый серебристый нос, вспенивающий воду.

Вместо того чтобы свернуть в канал, Хромов проехал дальше. Мощный катер промчался мимо, с шлепаньем подпрыгивая на волнах. За штурвалом стоял Виктор Хоу собственной персоной. Но не его фигура привлекла основное внимание Хромова, а пулемет, установленный на носу. Человек несведущий мог бы принять его за какую-нибудь диковинную удочку или лебедку. Но Хромов не был новичком невидимого фронта. Он отлично знал, как выглядит крупнокалиберный пулемет и для чего он предназначается.

Развернувшись, Хоу бросил штурвал и поспешил на нос катера. В груди у Хромова сделалось холодно, словно он проглотил самый большой леденец в мире, предварительно замороженный до состояния льда. Срезав его очередью, террорист имел все шансы скрыться в Китайском море.

Включив скорость, Хромов описал на скутере круг и юркнул в канал, вода в котором все еще волновалась и бурлила. Если бы он попытался удирать по открытому пространству, Хоу открыл бы огонь немедленно. Но Хромов сам загонял себя в ловушку, и Хоу вернулся к штурвалу. «Морской дьявол» полетел по дуге, постепенно направляя нос на устье канала.

Связавшись с Макониным, Хромов скомандовал:

– Давай!

Катер с пулеметом на носу приближался к каналу. Пока что Хоу не решался поменять штурвал на гашетку. Он собирался открыть огонь в гавани. И открыл бы, если бы не Маконин, выполнивший приказ.

Сидя в своем автомобиле, он взял дешевенький мобильный телефон, перетянутый изоляционной лентой, положил большой палец на зеленую кнопку и надавил.

Хромов не видел этого. Зато он увидел результат, и результат этот был весьма впечатляющим.

Гро-о-ох!

Находящийся в ста метрах катер переломился пополам, а в центре его поднялся огненный смерч, тут же сменившийся белым водяным столбом, который, в свою очередь, уступил место башне из клубящегося черного дыма. Взрыв уничтожил контейнеры с хвостовым оперением ракеты, но оно не содержало в себе никаких секретов. Носовая же часть с аппаратурой уже находилась в распоряжении России…

Когда Хромов покинул гавань, дым над местом крушения успел развеяться, превратившись в подобие серого тумана, уносимого ветром. На месте взрыва плавали обломки и разные предметы, но все они были неодушевленными. Виктор Хоу исчез с лица земли.

Сделав несколько почетных кругов над его подводной могилой, Хромов направился в Репалс Бэй. Он не знал, хватит ли ему бензина, чтобы вернуться на пляж, однако не слишком переживал по этому поводу. Опасаться ему было нечего, ведь он не имел никакого отношения к взрыву.

Ни малейшего.

Когда, почихав, мотор скутера окончательно затих, Хромов остался сидеть в седле, рассматривая в бинокль загорающих на пляже. На этот раз он не выискивал притаившегося снайпера или надвигающуюся засаду. Просто смотрел на женщин в купальниках и наслаждался этим незатейливым зрелищем. Сегодня он мог себе это позволить. Женщин и девушек было много. Несколько раз в поле зрения возникала подходящая фигура, но потом в ней обнаруживались какие-нибудь изъяны, и обзор продолжался. Наконец, Хромов увидел одинокую шатенку в белоснежном купальнике, которая раскладывала на лежаке одежду и полотенце.

Его свободная рука потянулась к мобильнику. Услышав голос Аргушева, он торопливо прокричал:

– Бери водное такси и дуй к выходу из бухты. Там увидишь меня. Мне нужна помощь.

– Что-то срочное? – заволновался дипломат.

– Очень! Вопрос жизни и смерти!

Завершив разговор, Хромов снова направил бинокль на шатенку. Пока что возле нее не увивались посторонние мужчины, так что можно было успеть. Нужно было успеть.

Опустив бинокль, Хромов стал ждать. На его лице, подставленном солнцу, блуждала блаженная улыбка.

Content

Максим Шахов
Китайский детонатор

Глава 1. Вести с Дальнего Востока

Глава 2. Военные приготовления

Глава 3. Пять ночных выстрелов

Глава 4. Пули 7,62 и шарики для пейнтбола

Глава 5. Гранатовый сок с гранатами

Глава 6. Развлечения для настоящих мужчин

Глава 7. Секретная Служба Ее Величества

Глава 8. «Чем я могу вам помочь?»

Глава 9. Человек, который никогда не врет

Глава 10. Две голубки и одна тигрица

Глава 11. Капитанская дочка

Глава 12. На абордаж!

Глава 13. Шкатулки с сюрпризом

Глава 14. Белладонна, пять фунтов риса и всякая всячина

Глава 15. Получите и распишитесь

Глава 16. Обо всем можно договориться

Глава 17. Охота на дьявола