Вайт Лили

Вилкес Джаден

Серийный убийца (ЛП)

Серийный убийца

Книга первая

Темный эротический роман

От Лили Вайт и Джаден Вилкес

Любое сходство с живыми или мертвыми людьми является чисто случайным. Все это выдумано нашими искаженными умами, но если вы имеете реальное сходство с Джудом или Донованом, мы хотели бы связаться с вами. У нас есть вопросы по поводу брызг крови, охотничьих ножей VS кухонных ножей и разницы между ДНК, разрушающейся при химической чистке и при воздействии природных стихий.

Пролог

Джуд

Не знаю, для чего я убиваю. Я имею в виду, на то нет определенной причины. Дело не в том, чтобы резать или осушать, как показывают нам в ТВ-передачах или фильмах. У меня было хорошее воспитание и очень привилегированная жизнь: без порки, без бросившего отца или сексуальных извращений. Будучи подростком, я никогда не издевался над животными. Никого не разыгрывал в школе и не вел себя жестоко по отношению к одноклассникам.

Однако убийства происходят не по вине жестокости. Способ, которым я убиваю, по своей натуре методичный, обычно, он свойственен социопатам или психопатам, в зависимости от интерпретации серийного убийцы, вы можете понять… но причиной тому не жестокость.

Я верю, что влюблен в своих жертв. Каждая из них звала меня, привлекала и заставляла в себя влюбиться.

Так получилось, что я просто ломаю вещи, которые люблю.

Моя отличительная особенность убийства заключается в сексе. В основном в сексе, я надеюсь. Ничего общего с ощущением крови, бегущей по моему телу, когда я убиваю, ничего общего с чёртовой энергетикой от полученных оргазмов во время смерти прекрасного создания.

Трагедия забранной жизни связана с ощущением освобождения, это опьяняет, переполняет и вызывает привыкание.

Я не смог бы остановиться сейчас, даже если бы захотел. Да и почему я должен этого хотеть? Я люблю этих женщин и преподношу им подарок вечной молодости, красоты, которая никогда не засохнет, словно, увядающий цветок.

В этом мое призвание.

Мое имя Джуд Холлистер. Мне тридцать, если вам интересны мои данные. Мой дед носил это имя, потом мой отец и теперь, конечно, его успешно ношу я. Если у меня когда-нибудь появится наследник, я поделюсь с ним этим же именем.

Я взял имя отца, и еще недавно забрал его компании.

Нет, ничего такого. Он отдал их мне. Это было его время уйти на покой, прежде чем он умрет во время какой-нибудь затянувшейся игры в гольф. После его второго сердечного приступа моя преданная и безумно любящая мать заставила отца передать мне дела и уехать путешествовать с ней по миру. Я вижусь с ними, когда они в городе, и должен признаться, что чувствую к ним привязанность, но мне непросто даже говорить об этом. Если они умрут, я не заплачу на их похоронах, но, наверное, смогу притвориться, что это событие надломило меня, сделав во мне маленькую трещинку или две.

Я хорош в притворстве.

С ранних лет меня готовили управлять семейными активами. Для меня это было ожидаемо. Все мое образование, моя дружба, ухаживания… они все были тщательно продуманы и спланированы, чтобы подготовить меня к единственному – наследию моего отца. Не просто идти по его стопам, а реально стать им.

Возможно, все же есть одна причина, по которой я убиваю. Скука. С того времени, как я себя помню, у меня был единственный курс, все должно было быть распланировано на день вперед. Домашний персонал одевал меня по утрам, каждый прием еды был подготовлен, а все учебные заведения выбраны еще до того, как я научился читать. Все очень легкое и доставляющее удовольствие, но в какой-то степени очень тупое.

Некоторые из моих одноклассников и коллег выбирают наркотики в качестве средства побега от обыденности. Я выбираю смерть. Убийства не оставляют следов на моем теле, их невозможно выявить в результате токсикологии. Невозможно наполнить баночку для сдачи мочи чем-то вроде «Хэй, прошлой ночью я перерезал женщине горло».

Я думаю, убийство дает шанс проявить дух бунтарства. Это должно меня забавлять, но почему-то иногда угнетает. Так как даже в своем притворстве, я имитирую эмоции и реакции, стараясь не быть обнаруженным и пойманным.

Прямо сейчас я наблюдаю за ней. Мне неизвестно ее имя. Я зову ее просто она. Или Она с большой буквы, как заглавие.

Она совершенно очаровательна и одновременно отвратительна в своей красоте, и она не замечает моего наблюдения. Она скользит через Waffle House, как полупрозрачный ангел, смеясь и разговаривая с клиентами, абсолютно не осознавая, что является чем-то потусторонним.

Думаю, я люблю ее. Настолько, насколько я могу любить женщину, люблю ее. Но как ни странно, я не хочу ее убивать, и это приводит в замешательство все мое внутреннее дерьмо.

Я встретил ее пять дней тому назад, после дикой ночи в клубе с ребятами. В последнее время Лука влачит жалкое существование, потому тем вечером мы все упаковались в Range Rover, врубили Лил Уэйна и кружили в поисках идеального места, чтоб напиться и поесть, по неблагополучной части города.

- Waffle House! - закричал Тони, и Лука затормозил. Мы все ввалились в ресторан. Пятеро ребят, слишком шумные, очень пьяные и чертовски богатые, чтобы находиться в подобном месте, но тем ни менее мы заняли кабинку в углу и схватили пластиковые меню.

Вот тогда я впервые ее и заметил. Работодатель одел ее в синтетическую униформу смеси серого и розового цветов, классическую форму официанток из пятидесятых. У нее были длинные светлые волосы, зачесанные назад в конский хвост, ниспадающий на спину и раскачивающийся при ходьбе. Не было суровости в ее мягких чертах лица, ее походке или изгибах тела. Она олицетворяет женственность.

Пока она принимала заказ, я не мог дотронуться, но смотрел, как бьется пульс у нее на шее. Ее кровь текла там, прямо под кожей, горячая и сладкая. Я мог представить, как кровь разбрызгивается передо мной, покрывая меня своим вязким отчаяньем, как тускнеют ее глаза, а мой член двигается в такт ее последних вдохов.

Это заполоняло мои мысли, пока я рассказывал ей, как должен выглядеть мой Денверский омлет: три яйца, без сыра чеддер, цельно зерновой тост, разрезанный по диагонали, с маслом с одной стороны… и я не хотел, чтобы она умирала. Я хотел видеть ее извивающейся и скрученной, и, возможно, ее боль, но не смерть.

Свет в ее глазах был слишком опьяняющий, то, как уголки ее губ подергивались, когда она улыбается – вызывало зависимость.

Я хотел ее живой, но я хотел ее. Мне было известно, что это слишком.

С тех пор я возвращался почти каждую ночь, стоял в тени страхового здания по другую сторону улицы.

Наблюдал за ней и ждал ее.

Она будет моей, просто нужно разработать план, и она будет моей.

Моя прекрасная девочка.

Моя зверушка.

Моя любовь.

Ее жизнь будет моей, не для того, чтобы отнять, а лишь сломать и перестроить, чтобы она знала лишь мое имя, дышала только моим воздухом и хотела пить лишь меня, смакуя словно хорошее вино.

Моя.

Глава 1

Агент Донаван Блейк

ФБР, Отдел поведенческого анализа

- Добрый вечер, господа. Прежде всего, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы приехали и смогли здесь собраться. Я знаю, у вас есть другие дела и обязанности в ваших отделах, тем не менее, сегодня вечером я чувствую командный дух, необходимый для обсуждения нашего преступника и планирования дальнейшего расследования.

Шагая перед тридцатью мужчинами - собравшимися здесь для обсуждения индивидуума, довольно быстро попавшего в первые строчки списка самых разыскиваемых преступников ФБР - я пробежал взглядом по фотографиям тел жертв, которые ранее прикрепил к доске задач в передней части комнаты. Фотографии, выбранные мною для демонстрации, изначально были не самыми будоражащими снимками из отснятых работ преступника, но были достаточно красноречивы, чтобы задать тон для вопросов, требующих дальнейшего обсуждения.

Прочесывая на прошлой неделе реестр специальных агентов ФБР, я проделал нудную работу в поисках подходящих кандидатов для моей команды; выбирая, я основывался не только на их опыте работы с подобными объектами, но и на особых талантах в качестве агентов ФБР. Не все мужчины будут отобраны, чтобы остаться, но для принятия решения потребуется общение с каждым, это поможет понять их потенциальную пользу для команды.

- Я уверен, что вы все в курсе, слышали обсуждения в агентстве или из новостей в СМИ - у нас есть убийца, господа. Он последователен, осторожен, и до сегодняшнего дня ему удавалось уклоняться от правоохранительных органов, оставляя отделы полиции и агентства с головной болью. Это дело также получило интерес общественности и, к сожалению, имела место утечка конфиденциальной информации из отдела Полиции Портленда; в настоящее время, благодаря личности мужчины, которого пресса называет Каскадным Киллером, началась паника по всему Штату Орегон.

- Они всегда так быстро дают им прозвища, верно?

Спросил кто-то из группы, я обернулся и заметил, как еще несколько мужчин пытались не засмеяться над его комментарием. Я хотел было попросить не прерывать презентацию, но решил пропустить это мимо ушей, понимая, что задавший вопрос в некотором роде прав. СМИ кричали, что Каскадный Киллер лучший, и это привело к гонке среди газетчиков и других масс медиа за первенство в присвоении преступнику имени.

Игнорируя комментарий, я продолжил.

- Вы должны помнить, господа, что северо-запад - не новое место для серийных убийц. Факты таковы, что этот район имеет дурную репутацию места для охоты у печально-известных мужчин, таких как Потрошитель и Гарри Риджвей, известный так же как Грин-риверский убийца, и это лишь пара наиболее известных. И не смотря на то, что прошли уже десятилетия, воспоминания об их преступлениях не оставляют умы местных жителей, ведь эти мужчины не были пойманы и остались на свободе. Таким образом, наша работа заключается в том, чтобы остановить этого преступника, пока число его жертв продолжает расти.

В задней части комнаты открылась дверь, мелькнул и сразу погас проблеск света, когда дверь закрылась за агентом Эмили Чейз. Высокая и довольно внушительная брюнетка; она быстро прошагала и заняла место в конце комнаты. В команде ей досталась роль моего заместителя, но это не означало, что кто-то из мужчин уже был готов принять ее в качестве члена группы. Любой, кто захочет пошутить над агентом Чейз, либо как-то унизить ее или же сделать женоненавистническое замечание, будет исключен и вернется в ту дыру, из которой я его вытащил.

Одна из задач агента Чейз состояла в том, чтобы подтолкнуть этих мужчин к совершению ошибки, таким образом, мы смогли бы выявить и удалить слабые звенья. Мне был нужен сплоченный коллектив, в котором нет места для некомпетентных членов, забавляющихся и разбалтывающих информацию за напитками в баре. Агент Чейз блестящий психолог, получила докторскую степень в свои двадцать с чем-то лет и была лучшим человеком в агентстве, умевшим обнаруживать скрытые особенности других агентов. И этот факт, неизвестный для прочих мужчин в комнате, я также собирался сохранить в тайне в течение всего расследования.

- Откуда мы знаем, что подозреваемый является, по сути, серийным? Это информация, которую ФБР добыло самостоятельно, или же мы основываемся на исследованиях, проведенных местной полицией?

Это был хороший вопрос, заданный кем-то в группе, чей голос был мне не знаком. Отрывая внимание от агента Чейз, я взглянул на море лиц.

- Кто только что задал вопрос?

Одна рука поднялась вверх, и я кивнул в сторону агента Мосс. Квалифицированный следователь и специалист по поведению со среднего запада, он способствовал раскрытию «замороженных дел», определенных под федеральную юрисдикцию.

- Каскадный Киллер, также известный как КК, имеет визитную карточку, агент Мосс. Она незначительна, но тем не менее, ее обнаружил один очень наблюдательный член полиции Портленда, он ее выявил. К сожалению, эта маленькая деталь также просочилась в СМИ и таким образом… родился серийный убийца, - снова вышагивая, прокомментировал я. - Перед каждым из вас находится файл, содержащий отчеты полиции, ограниченное количество фотографий и информацию, касательно нашей цели. Я также подготовил презентацию в PowerPoint, она содержит имеющуюся у нас более секретную информацию, и мне бы не хотелось, чтоб что-то из этого узнала пресса. Наше расследование, так же как и всегда, считается сверхсекретным и любые комментарии, замечания или беседы за пределами вашего назначения или с кем-либо не входящим в команду, повлекут за собой отстранение.

- Если СМИ добыли достаточно сведений, чтобы назвать убийцу серийным, то как вы можете быть уверены, что эта информация секретна? Мне кажется, что следствие уже поставлено под угрозу.

Кивнув, я взвесил интерес агента Мосса, но не стал его недооценивать, по факту, он еще не был ознакомлен со всеми данными.

- СМИ получили лишь небольшую часть того, что нам известно, агент. С этого момента самая важная информации закрыта для местных органов полиции. И к счастью для нас, убийца пересек границы штата, что позволяет уладить все дела с местными властями. У них остался лишь ограниченный доступ, и мои источники информации сообщат, если всплывет еще одно тело.

- Сколько всего жертв?

Бесконечное количество вопросов разочаровало меня.

- Если вы позволите мне закончить выступление, то получите ответ на этот и любые другие вопросы, которые у вас возникнут, - обращаясь к нему, я изогнул уголок своих губ в знак предупреждения. - Я человек ответственный, агент Мосс, и не заставлю никого вести расследования без полного предоставления ему всей имеющейся информации. Так что прикусите язык, если хотите работать над этим делом.

Считая, что предупредил его в достаточной мере, я продолжил дальше.

Запустив PowerPoint, я повернулся к первому слайду. Это были три фото места преступления, по нашему предположению, изображающие первое убийство подозреваемого, однако, могли быть более ранние убийства, о которых нам не известно. Эта жертва не была найдена вовремя, потому воздействие животных и разложения уничтожили все, кроме незначительного количества ее плоти. То, что осталось, было разрозненно, и, казалось, подразумевало позицию скелета. Полиции повезло, учитывая активности животных в этой местности, что ее кости не были разбросаны.

Вышагивая снова, я раскрывал детали, неизвестные СМИ или кому-либо еще, за исключением задействованных в расследовании агентов.

- Это все, что у нас есть по делу Джейн Доу. Каждая следующая жертва КК была опознана, и это дает нам основания верить, что скорее всего, эта жертва была случайной, а не преднамеренной. Особое внимание на этих фото мне хотелось бы уделить положению скелета.

- Она выглядит так, как будто бы спит.

Оглянувшись на группу, я кивнул.

- Проницательное наблюдение. На самом деле, каждая жертва, причисляемая нами к убийствам КК, была расположена подобным образом. Лицом вверх, со сложенными на животе руками, как будто она лежит в гробу. Ноги всегда вытянуты и скрещены в лодыжках. Волосы жертв, найденных вовремя, были всегда зачесаны и зафиксированы под головой и телом. До момента разложения тел, если посмотреть со стороны, эти женщины казались спящими. Он тщательно позаботился, чтобы они были правильно расположены, и пока что мы не уверены, вызвано ли это раскаянием или мучающими его воспоминаниями.

Перейдя ко второму слайду, я взглянул на фотографии, демонстрирующие грудь двух отдельных жертв.

- Нам неизвестен порядок, в котором были убиты эти две жертвы, тем не менее, они самые свежие и лучше других демонстрирую это сходство. Каждая связанная с КК жертва, была не только расположена подобным образом, с ее тела также был удален один сосок. Достоверные свидетельства этого есть лишь в случае с быстро обнаруженными телами, но тем ни менее, мы считаем, что оба сходства можно использовать, как связь между жертвами.

Перейдя к следующему слайду, я был рад, что ужасные кровавые фото сменились на список характеристик подозреваемого.

- До вашего прибытия я потратил время и составил предварительный профайл КК. Учитывая его методологию и внимание к расположению жертв, я верю, что мы скорее имеем дело не с психотическим больным, а с психопатом…

- Какая разница? В конце концов, они все чертовы психи.

Несколько человек засмеялись на комментарий агента Мосса, и я выдавил самую очаровательную улыбку, на которую был способен.

- И вы, агент, сейчас же выйдете из этой комнаты, сядете в свое авто и вернетесь в свой отдел на среднем западе.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я остановил его, подняв руку.

- Думаю, вам стоит удалиться без дальнейших промедлений.

Выражение его пухлого лица озлобилось, но я должен был преподнести ему урок, чтобы он заткнулся. Молча он собрал свой портфель и вышел из комнаты. Если бы вы пригляделись, то заметили, что сдавшись и принимая свое поражение, он выглядел так, словно его отымели.

Дверь закрылась, и комната снова погрузилась в сумерки, я продолжил:

- Агент Чейз, не могли бы вы объяснить остальным мужчинам в этой комнате разницу между психотическим больным и психопатом?

Без колебаний Эмили ответила:

- Психотические больные действительно могут считаться «сумасшедшими», потому как им свойственна нестабильная связь с реальностью. Как правило, всегда существует некий спусковой крючок или что-то в этом роде: семейная жизнь, работа или окружение. Это и есть основное отличие этого типа, но во время их убийств они чаще всего не понимают, что правильно, а что нет, и не осознают значения своих действий. Это один из таких «щелчков», возникших из-за пережитой эмоциональной или физической травмы, и если человек учится избегать их, то, возможно, и преступления будут предотвращены.

На секунду она остановилась, прежде чем продолжила свое сравнение:

- С другой стороны, у психопата нет умственного расстройства. Это ваши прирожденные убийцы, господа; они те, кто знают, что поступают неправильно, но все равно это делают. Они очаровательны и харизматичны. Они вписываются в общество, и обычно успешны как в личной, так и в профессиональной жизни. Они, за неимением лучшего термина, воплощение зла. Благодаря своей способности ясно мыслить во время совершения преступления, они практически неуловимы. Они мастера оставлять, так сказать, сцену чистой. Ничего, кроме остатков, совершенных ими, зверств, НИЧЕГО, что могло бы связать их с содеянным. И только когда они становятся маньяками или убивают, ведомые скорее потребностью, чем холодным расчетом, - они допускают ошибки.

Тишина в комнате подчеркнула серьезность ее слов.

Это был момент осознания, что за чудовище мы пытаемся поймать.

- Без каких-либо дополнительных вопросов или перерывов, я хотел бы представить вам нашего преступника, известного как Каскадный Киллер.

Глава 2

Джуд

- У тебя была возможность взглянуть на ежеквартальный отчет по прибыли?

Мой утренний кофе прервал смехотворно оптимистичный голос Томаса. Я окинул его взглядом сверху донизу, отмечая галстук с Симпсонами и потертость на обуви. Нужно будет сделать ему выговор за оба нарушения во время следующей оценки сотрудников.

- Я и не должен, - ответил я решительно и закрыл свою газету. Я позволил ему взглянуть на первую страницу, пестрящую заголовком о «Каскадном Киллере». Возможно, это была небольшая претензия на известность. Томас ничего нахрен не заметил, бесполезный мешок дерьма. - Есть что-то срочное, о чем мне нужно позаботиться?

- Э-э, - заикался он и бесил меня еще сильнее. Я ненавидел, когда меня бесят. Ненавидел, когда показывают слабость. И больше всего я ненавидел то, как люди пускают сопли, и то, какие картинки это вызывает у меня в голове. Изображения разбрызгивающейся артериальной крови, которая пропитывает мою одежду… скрежет зубов и плоть, рвущаяся под воздействием моей силы… испуганный взгляд, когда они понимают, что их жизнь закончена.

Успокоив себя, я улыбнулся и сказал:

- Ладно, я вернусь к этому после кофе. Чувак, тебе известно, что не стоит прерывать меня, пока я не допил свой первый галлон утреннего кофе?

Он засмеялся и попятился из моего кабинета:

- Нет проблем, босс, буду помнить об этом в следующий раз, - он развернулся, чтоб уйти, и я представил себе топор, торчащий из его спины. Чертовы квартальные отчеты о доходах, у кого есть время на это дерьмо? Чтоб не сталкиваться с этим, я и нанял таких людей, как он.

- Эй, Том, - кинул я ему вслед. Он обернулся с вопросом на лице. - Закроешь дверь, ага? Мне понадобится несколько чашек кофе, чтобы быть в здравом уме, - я засмеялся, он засмеялся, и дверь закрылась.

Я отхлебнул свой напиток и вернулся к газете. Идея здравомыслия – одна из тех, над которыми я ломаю голову уже годами. Не поймите превратно, но я никогда не чувствовал себя нормально. Конечно, я не слышу голоса и не получаю сообщения из радио-передач, но все же почему-то я всегда чувствовал самодовольное превосходство. В этом и есть моя причуда. Как будто у меня есть преимущество, или, знаете, что-то, чего нет у всего остального мира. Осуществление убийства, кажется, делает что-то с человеком, фокусирует различия и делает превосходство более очевидным.

Мое первое убийство было почти случайным. В течение нескольких недель после него я говорил себе, что это была случайность, продолжая ужасаться красочностью того момента.

Я подцепил девчонку в клубе, кажись, она была немецкой туристкой. Не так давно мне исполнилось девятнадцать, и мы с некоторыми ребятами праздновали, подобные мероприятия обычно заканчивались тем, что я приводил домой какую-то пьяную киску. Думаю, даже в юном возрасте я впечатлял женщин.

Мы пробрались на склад, где проходила вечеринка, используя липовые удостоверения личности. Я был вместе с какими-то придурками, знакомыми мне по высшей школе. Мы не связывались друг с другом с того лета, и до тех пор пока я не вернулся из Гарварда. Я всегда был популярен, благодаря наличию у меня своей квартиры и неограниченного количества денег, которые я выбрасывал на оплату проезда в такси и выпивку.

Девушка была милой, маленькой и темноволосой, с огромной улыбкой и прекрасными белыми зубами. Она была на несколько лет старше меня, но не знала, как по-английски сказать свой возраст. Предполагаю, ей было около двадцати пяти, плюс минус год или два.

Когда мы добрались до моего дома, то еще немного выпили и поговорили, хотя признаюсь, с ее акцентом и заплетающимся от алкоголя языком, я едва мог понять и половину того, что она сказала.

Естественно, закончили мы голыми в постели, просто ерзали друг на друге, отчаянно ища точку опоры и хоть какое-то удовольствие.

Когда мне все это надоело, я оттолкнул ее и начал трахать. Чем сильнее я ее трахал, тем громче она орала на немецком, и бог знает еще на каких языках.

У нее был великолепный, красивый и мощный оргазм… но, блядь, слишком громкий. Меня передернуло от мысли о том, как это может обернуться для моих родителей. Контракт об аренде квартиры был заключен на их имя, и именно их репутация была на кону. Поэтому, трахаясь, я обернул руку вокруг ее горла, взял в рот ее грудь и потерял чувство времени и пространства, забыл, кто я такой. Важно было лишь то, чтобы она вела себя тихо, издавая небольшие сухие скрипучие звуки, вместо полноценных гортанных криков.

Я потерял всего себя. Растворился в ощущениях и власти, ощущая борьбу ее тела подо мной.

Кончая, я усилил свою хватку на ее горле и укусил ее за сосок так сильно, как только мог. Я почувствовал кожу под моими зубами и деформацию ее шеи под моей рукой. Она пыталась кричать от боли и страдания, но не могла; уверен, ей было не до оргазма в тот момент. Все, что ей удалось сделать, был теплый вздох, пока я заполнял ее своим семенем. Она умерла еще до того, как я излил последнюю каплю.

Я упал на нее сверху, ее тело было вялым, а голова откинулась в сторону. Она была так красива в тот момент, чрезвычайно спокойная и безмятежная, от этого я почти что снова кончил. Я чувствовал, как слезы струились из моих глаз от остроты ощущений происходящего.

Погладив ее по щеке, я выплюнул сосок изо рта, схватил его с простыни и погладил, прекрасная маленькая выпуклость переходила в кроваво-зубчатую ареолу.

Часть меня была шокирована собственными действиями, но по большему счету я был очарован и держал себя полностью под контролем.

Я лежал рядом с ней, мои руки бегали по ее остывающему телу, пока я не понял, что необходимо избавиться от нее. Если бы я только мог сохранить ее, сделать из нее чучело, сберечь ее великолепные формы, чтобы иметь возможность к ним прикоснуться.

Той ночью я встал и, смотря на ее раскинутое на кровати тело, дрочил. Я должен был кончить снова. Покатывая ее сосок между большим и указательным пальцами, я закончил свой безумный поступок.

Охваченный чувством срочности, я положил ее сосок в пластиковый пакет с застежкой и сунул его в заднюю часть морозильной камеры. Решив исследовать некоторые способы сохранения кожи, по крайней мере, имеющегося небольшого кусочка, после того как утилизирую ее труп.

Слава богу, она была небольшой, а я был, да и есть, здоровым мужчиной. Я возвышался над ней в жизни на добрый фут, мое тело было накачанным и мускулистым.

Мертвой, она была легкой как перышко, не больше ста десяти, ну может ста пятнадцати фунтов. Ну и минус вес соска, конечно. Думая об этом я улыбнулся.

Я завернул ее в имеющийся у меня брезент. До этого я не понимал, зачем купил эту штуку месяцами ранее, во время последнего визита домой, возможно, какая-то часть моего мозга уже тогда могла предвидеть мои позывы и желания, и решила сделать кое-какие приготовления для меня.

Я затолкал тело и брезент в огромный полиэтиленовый пакет для мусора. Когда я сделал с ней это, то все выглядело словно пакет с мусором, не более. Я хотел было выбросить ее в мусорный контейнер около моего дома, но колебался, опасаясь, что ее могут обнаружить так близко к моей квартире.

Я сожалел о своих поспешных эякуляциях, и почти запаниковал при мысли, что из-за этого меня могут связать с убийством. Я был так глуп, оставляя слишком много улик на теле. Мысль о том, чтобы быть взаперти была мне ненавистной, так как уже тогда я жаждал возможности повторить сделанное.

По сути, девушка просила об этом. Не только я был виновен. Она нашла меня, поняла мою природу и последовала за мной домой. Некоторые женщины, особенно самые красивые, ищут трагедию. Они желают покончить с жизнью прежде, чем состарятся и исчезнут в никуда.

Они находили меня и, таким образом, оставались увековеченными, умерали все еще красивыми и значимыми. До семейных проблем, детей, счетов… до того как тяжесть жизни навалится на них и измельчит в прах.

Я ездил в течение многих часов и остановился в Вашингтоне, где-то к северо-востоку от горы Ренье, на какой-то лесозаготовочной дороге. Было тревожно, что я не знал эту местность, но мне следовало избавиться от девушки.

На своем Range Rover я подъехал к узкой тропке. К тому времени уже появился дневной свет, но, к счастью, уже какое-то время мне никто не встречался.

Я остановился, открыл дверь и осторожно закрыл ее. Я знал, что звук хлопка закрывающейся автомобильной двери слышен в лесу на мили.

Вытащив пакет, я аккуратно затащил ее на несколько футов в подлесок, и лишь там выудил из мешка. Она вывалилась, брезент ослабился, и я развернул его, позволяя ее телу со стуком приземлиться на небольшую насыпь.

С одной стороны я проклинал свою ДНК, оставленную внутри нее, и вздрагивал при мысли о том, что могу быть пойман, но с другой – я был в восторге оставить ее здесь. Она была голая, ее удостоверение личности осталось у меня дома. Я знал, что непогода и животные сделают свою работу до тех пор, пока ее останки будут найдены каким-то любопытным туристом.

Я пересек границу штата, поэтому, скорее всего, когда ее найдут, то не смогут связать ее личность с Орегоном.

Кроме того, сложно было связать меня с ней той ночью; после часа мы покинули вечеринку, полную людей пьянее меня, и ни один из них не был в состоянии с уверенностью сказать, с кем я ушел.

Я был достаточно чокнутым, чтобы уже тогда предположить, что меня никогда не поймают. Возможно, это высокомерие, возможно, безумие, да, безусловно, в этом есть небольшая доля безумия.

Я потряс газетой и раскрыл ее, погружаясь в свежие бизнес новости, и позволяя воспоминаниям о моем первом убийстве улетучиться.

Нельзя было думать об этом слишком много в таком месте как это, подобные мысли возбуждали меня до такой степени, что я становился бесполезен.

Я раскрыл ноутбук и вошел в свой инвестиционный аккаунт. Если бы кто-нибудь зашел, то обнаружил меня крайне сосредоточенным на каком-то важном деле. Это была стратегия; я должен был притворяться заинтересованным достаточно долго, чтоб мой пульсирующий член успокоился достаточно для посещения сегодняшнего первого заседании правления.

***

- Хотите, чтобы я доставил вас сразу домой, сэр? - спросил мой водитель, когда я разместился на заднем сидении автомобиля компании. Это было длинное, черное и классическое авто. К сожалению, оно не имело магических свойств и так же, как и другие машины обречено застрять в пробке где-нибудь в пригороде, а я хотел сегодня вечером прогуляться.

Я просто смотрел на витрины магазинов. От того, что я не убивал женщин уже почти три месяца, в глубине моего разума нарастало побуждение к этому. Работать не удавалось, хорошо, что я был боссом, а то меня бы увольняли каждый чертов раз, когда я начинал цикл. Я бывал так рассеян, что забывал собственное имя.

И не мог с собой ничего поделать, правда, не мог. Когда ситуация становилась невыносимой, я исследовал зависимость, гуглил нахрен все от "Как мне перестать убивать" до "Фронтальная лоботомия приводит к социопатии".

Это была не этическая проблема. Не поймите меня превратно. Я верил, что на меня возложена миссия, и женщины, выбравшие меня, уже умирали и со временем бы приняли свою судьбу.

Проблема была скорее в неудобстве и необходимости синхронизации времени. Так как я делал это на протяжении десятилетия, то убил много, много женщин. Я не смог бы сказать вам точную цифру, не задумываясь, для этого нужно пересчитать мои трофеи, но приблизительно около двадцати пяти.

Были шансы, что в конечном итоге я попадусь. А я не хочу попасться. Попасться было бы так скучно. Такое бремя. Такой шаблонный провал. Акции нашей кампании начнут падать, как только станет известно, что главою был серийный убийца.

Обычно я был хорош в бизнесе, хотя, то, что позволяло мне перерезать женщине горло и подносить свой нож к ее груди, это же позволяло принять логическое бизнес-решение, даже не моргнув.

Каждый генеральный директор - социопат. Они должны ими быть. Бизнес - не самое приятное занятие, и только самые худшие люди с черными сердцами выживали в запутанных реках залов заседания и закулисьях сделок.

Так что я пытался побороть свои побуждения ради моей семьи, бизнеса и ради простого гребаного нежелания закончить за решеткой. Конечно, с моими деньгами, «за решеткой» означало какой-то загородный клуб, в какой-то исполнительной тюрьме, в каком-то месте на востоке. Но все-таки...

О, побуждения, те, мать вашу, побуждения. Сидя сегодня на интервью, я почти потерял весь свой самоконтроль. Самое изящное создание элегантно вошло через двери на смехотворно высоких каблуках и в слишком зауженном костюме. Она балансировала, как новорожденный олененок, волосы были зачесаны назад, а глаза широко открыты, взгляд серьезный и в то же время невинный.

Мне потребовались громадные усилия, чтобы не перепрыгнуть через стол, и не разорвать ее горло зубами. Я почти почувствовал ее горячую кровь, хлынувшую мне на руки, то, как ее сосок отрывается и движется между моими идеально белыми зубами.

Всё интервью я пытался сосредоточиться на ее вопросах, но не мог перестать смотреть на пульс у нее на шее. Там у нее была восхитительная маленькая родинка прямо над точкой, где я бы провел своим ножом, перерезая яремную вену, она была словно фокусная точка, сигнал для темных времен.

Я бы подкрался к ней сзади. Конечно, я мог вообще сгладить все свои острые углы, и женщины были бы готовы сбрасывать для меня свои трусики, как в старшей школе на концерте Тома Джонаса. Но когда накапливалось мое наваждение, я невольно смеялся немного громче и смотрел немного дольше положенного. Черт возьми, я не мог ничего с собой поделать.

Итак, вернемся к водителю, я сказал ему:

- Просто отвези меня домой, Джон, - и уставился в окно на переполненные улицы.

Он кивнул в зеркало заднего вида и двинулся. Мы выехали и присоединились к сотням других авто, едущих по своим делам той ночью.

Мы вели светскую беседу о погоде и фондовом рынке. Чтобы его осчастливить, я дал пару советов по инвестициям.

Он повидал всякое странное дерьмо в течение многих лет и держал свой рот на замке, потому я о нем заботился. Но делал это не слишком очевидно, просто немного чаевых тут и там. Я не мог напрямую платить человеку за его молчание. Это было бы неловко.

Он высадил меня перед моим зданием, шикарным кондоминиумом в районе Арлинтон Хэйгс. Вы вероятно никогда не слышали о нем.

Я бросил ему сотку на выходные, небольшая дополнительная плата за его услуги, и направился наверх, чтобы переодеться.

Той ночью, я собирался притвориться простым работягой. Я натянул джинсы Levis, рабочие ботинки, рабочую плотную белую футболку и собрался уходить.

Прежде чем выйти, я открыл комод возле двери спальни и выбрал удостоверение личности. И кем я буду сегодня? Джеймс Рональд, тридцати одного года, проживающий где-то в Калифорнии. По легенде, в Портленде я был в официальном отпуске и хотел хорошо провести время.

Бонусом работы в отрасли, такой как моя, является легкий доступ к поддельным удостоверениям. Люди думают о них, как о запасном варианте, лежащем вместе с деньгами на новую жизнь, в случае если им понадобится сбежать, когда капиталовложения придут в упадок.

К счастью для меня, я использую удостоверения для другого. Я не мог себе представить, как бы разгребал это дерьмо, не будь у меня денег, мне пришлось бы отступить и перестать убивать. Может быть, мне следовало начать оказывать благотворительную помощь сломленным убийцам, помочь нескольким братьям выбраться из задницы. Эта мысль меня насмешила.

Деньги делали для меня все проще, подумал я, когда вел свой только зарегистрированный Ford F150 в Ванкувер, штат Вашингтон, чтобы притвориться там кем-то другим. Сегодня ночью я искал легкую добычу, у меня был ранний завтрак с родителями, и через пару часов я хотел перекусить в Waffle House. Мне нужно было ее увидеть, насладиться ее видом, прежде чем отправиться домой спать.

Я курсировал по улицам со скоростью грузовиков, замедляясь возле перекрестков, там, где опытные проститутки торговали своими задницами.

Мне хотелось сладкой, сочной плоти, еще неиспорченной своим стадом.

Повернув за угол, я поехал по темной стороне улицы. Дикое место, где никогда не знаешь, что тебя ожидает.

Здесь я заметил одну. Идеально. Она выглядела испуганной, но прилагала все усилия, чтобы не сорваться. Улица была пустынной. Старшие шлюхи вышвырнули эту новую маленькую Бэмби со своей территории, на периферию.

Вознаградили меня отбросами.

На вид ей было около девятнадцати. Она не могла легально купить выпивку, но была здесь и продавала свое влагалище и рот по высокой цене.

Однако она была красива, и лишь это имело для меня значение.

- Эй, - позвал я, подъезжая к ней.

- Эй, - ответила она, кивнув, и подошла ближе к грузовику.

- Что ты сегодня предлагаешь? - спрашивая, я взглянул в зеркало заднего вида. Никто к нам не шел, никто не должен был заметить.

- Все, что ты хочешь, - ответила она и выдавила улыбку на своем ангельском личике.

- Я не видел тебя тут раньше, - сказал я и еще раз бросил взгляд вокруг, - запрыгивай, давай прокатимся?

Она сделала шаг в сторону грузовика, протянула руки, чтобы открыть двери, и прям как в сказке, я услышал звук предупреждающего сигнала полицейской машины ниже по улице. Я повернулся на сиденье и увидел, что они заталкивали кого-то в машину на расстоянии полквартала от главной улицы. Она замерла, с все еще лежащей на двери рукой, и посмотрела на то, как они валят одну из старших шлюх на землю.

- Не волнуйся, дорогая, - сказал я ей, - я не собираюсь ничего с тобой делать.

- Знаешь что? - ответила она и отступила назад, - я только что вспомнила... что реально занята сегодня.

С этими словами она развернулась на каблуках и бросилась по улице, в том направлении, откуда я приехал, прямо к полицейской машине.

- Хорошие инстинкты, - прошептал я себе под нос, - умная девочка.

Я включил передачу и умчал оттуда нахрен. Я не знал, пошла ли она прямо к копам, чтобы рассказать о мужчине в форде, от которого у нее волосы на теле встали дыбом, или просто побежала домой к своей милой семейке в пригороде. Я не был готов остаться и выяснить это.

Разочарованный, я решил вернуться в Портленд. Нужно было увидеть ее, понаблюдать за ней немного, прежде чем ехать домой.

Я припарковался с противоположной стороны улицы в тени. Не то, чтобы это имело значение. Я ездил к Waffle House на различных авто, так что этот грузовик она не должна была еще видеть. Последние несколько раз это был Jeep YJ, перед этим была Honda Civic.

В ту ночь она сияла, не просто от флуоресцентных ламп, освещающих закусочную, но что-то неземное исходило от ее кожи, ее плоти.

Она, смеясь, откинула голову. Я любил ее улыбку. Ее губы были полные и окрашенные в красный, не то чтобы я одобрял этот цвет, но с ним она больше была похожа на девушку с открытки пятидесятых годов, чем на простую шлюху.

Я расстегнул молнию и вытащил свой член, его толщина идеально помещалась в моей хватке, я начал гладить, увидев, как она нагнулась поднять салфетку, брошенную кем-то на пол.

Я любил ее зад; он как идеальное перевернутое сердце, хороший и мясистый. Мне хотелось укусить его, втянуть ее кожу в рот.

Не поглотить, всего на всего засос на ее сладкой плоти. Оставить метку, что она принадлежит мне, и я владею ею. Ее тело станет моей территорией, недоступной для кого бы то ни было.

Мои движения ускорились, когда она занялась заполнением салфетниц, выстроенных на прилавке. Не знаю, что именно взволновало меня, но ее движения делали ее такой безопасной, одомашненной. Это становилось больным ритуалом; я дрочил тут уже так много раз, но эта ночь ощущалась еще безумнее. Мои побуждения в сочетании с желанием трахнуть ее, держать и никогда не отпускать... добавили остроты моему удовольствию, это было почти болезненно.

Я закончил, выпустив сплошную горячую струю в свободную руку, освобождаясь, я лающе выдохнул, и это нарушило тишину в грузовике. Я сомкнул ладонь над членом, принимая в руку все свое семя. Черт, нужно было запастись собственными салфетками. Мой набор для убийств был вне досягаемости на тот момент, и под рукой ничего не было, чтоб вытереться.

Я поднял ладонь ко рту и слизал все теплым и влажным языком, очищая себя перед поездкой домой.

Вкус был острым, слегка соленым и горьковатым. Во рту было едкое ощущение.

Необходимо было отпустить мои побуждения, прежде чем они достигнут опасного уровня, уже сейчас моя сперма была нездоровой на вкус.

Я вытер остатки о свои штаны, застегнул молнию и смотрел на нее еще несколько секунд, до того как грузовик тронулся, везя меня домой.

Что-то произошло со мной позже, после душа и рюмки водки, когда я удобно устроился под пуховым одеялом на своем двуспальном матрасе. Мне пришло в голову, что та девушка в переулке была похожей на моего ангела из Waffle House.

Возможно, у меня вырабатывался тип. Это плохо; мне нельзя было иметь тип.

Типы - это инструмент правоохранительных органов, чтобы соединить точки и решить головоломку. На данный момент, тела, которые они обнаружили, были случайными, женщины с разным цветом кожи, из различных слоев общества. Если бы трупы не разложились до такого плохого состояния, они бы уже поняли, что у каждой женщины не хватает соска, но к моему счастью, наша влажная погода и обилие диких животных быстро сделало свою работу на человеческой плоти.

Я должен быть внимателен к себе в этом вопросе. Возможно, мне нужно прекратить заниматься подобными вещами с ней, чтобы не стать в последующем слишком заметным.

Если у меня появился тип, то я обречен.

Но будет крайне трудно не убивать похожих на нее. Она была совершенно идеальной, и пришло время, когда я должен был начать за ней ухаживать.

Я прижался телом к подушке, представляя, что это она. Мой член снова воспрянул к жизни, пока я представил запах ее волос и гладкость ее кожи, прижатой ко мне.

Последнее, о чем я подумал, прежде чем провалиться в сон, - как я могу себе помочь не разорвать на части этого великолепного маленького ангела.

В тот момент это казалось мне возможным.

Глава 3

Джуд

- Еще одну? - спросила она в то время, как я делал вид, что читаю газету.

Я снова это сделал. Вернулся в Waffle House. При свете дня здесь чертовски удручающе; по крайней мере, хотя бы ночью здесь было немного атмосферно, как на одной из тех печальных неоновых картин, которые обычно вешают в семейных номерах или возле бара.

Днем место было катастрофой. Выцветшие фотографии окрестностей, прикрепленные вдоль стен, кабинки потрепаны и заклеены отстающей клейкой лентой, барная стойка встречала клиентов рядом пыльных бутылок дешевого вина, которое, вероятно, превратилось в уксус сто лет тому назад. В стене было отверстие, которое крайне требовало ремонта. Не знаю, насколько бы это помогло, можно ли вообще отполировать дерьмо?

- Звучит прекрасно, - я улыбнулся и окинул взглядом ее тело, пока она наклонилась наполнить дешевую белую кофейную чашку. В Китае должно быть есть фабрика, производящая их миллионами, чтобы наполнить Denny’s и IHOPs Америки. Этот экземпляр имел маленький скол на ручке и видал дни получше.

- Что-нибудь интересное? - спросила она и приподняла бровь на мою газету. Ее брови идеальны, аккуратные маленькие дуги светло-каштановых волос чуть темнее, чем золотистые волосы у нее на голове.

- Ничего особенного, просто просматриваю сегодняшние цифры.

- Цифры? Что ты имеешь в виду? Ты азартный игрок? Однажды мой дядя выиграл восемь тысяч долларов, сделав рискованную ставку в Портленд Мидоуз.

- Ух ты, - сказал я и сделал вид, что впечатлен, - он инвестировал их? - что за чушь ты несешь, конечно, ее неотесанный родственник никуда их не вложил. Вероятно, он купил старый подержанный автомобиль, а все остальное пропил.

Ее лицо потемнело, и она отвела взгляд:

- Нет, он снова их потерял. Его ограбили и подстрелили на парковке. Никому из нас не удалось увидеть ни пенни из этих денег.

- Ох, как трагично, - сказал я и сымитировал сочувствующий тон, - но я полагаю, хорошие новости в том, что он хотя бы имел шанс подержать их в руках, верно? Лучше любить и потерять и всякое такое.

Или иметь возможность все потерять и придумать жалкую ложь, чтобы объяснить пропажу денег своей жене и детям. Я ненадолго задумался, где теперь этот дядя и сколько родственников есть у нее в городе. Кто будет по ней скучать, если она исчезнет?

- Полагаю, можно взглянуть на это и с такой точки зрения, - ответила она и оживилась. Повернувшись в сторону входа, она направилась к кабинке шумно галдящих строителей. Она наливала им кофе и пропускала мимо ушей их отвратительные комментарии. Такая прекрасная женщина, как она, не обязана, черт возьми, выполнять такую работу в подобном месте. Она оглянулась на меня, и легкий румянец появился на ее щеках, когда она отбросила прядь волос со лба.

Ее смутило, что я видел их грубое поведение по отношению к ней. Это порадовало меня. Это означало, она признала, что я выше ее; что я был на уровне, к которому ей нужно стремиться. Это означало, что она стыдилась своего низменного окружения.

Это означало, что она уязвима, а я люблю уязвимых женщин.

Я потягивал свой черный кофе. Обычно я заказываю что-нибудь более причудливое и менее похожее на порох, но чтобы провести немного больше времени изучая ее, я выпью все, что она передо мной поставит.

Мой телефон зажужжал, но я проигнорировал его. Конечно, это был кто-то из офиса, интересуясь куда я, блядь, отправился, но мне не хотелось говорить прямо сейчас с кем-либо.

Я не планировал останавливаться здесь сегодня утром, обычно она работала в ночную смену, но я проезжал мимо, и она была здесь.

Не буду врать, мне было немного больше, чем просто не по дороге, но острые ощущения от возможности увидеть ее при свете дня толкнули меня на это.

И оказалось, что она здесь.

Меня тянуло зайти, плевать на девяти часовое заседание совета директоров, грязных засранцев, слоняющихся вокруг моего Range Rover, или на тот факт, что она может узнать меня с той ночи с моими друзьями, хоть и прошло уже много времени. Мне нужно было увидеть ее, бросить себе вызов, доказать, что она реальна.

Частично я надеялся, что найду какой-то недостаток, например, плохие зубы или дерьмовое отношение, что-то разрешившее мне ее убить, и покончить с этим... но ничего не было.

Этим утром она была просто опьяняющей, как в ту первую ночь, когда я встретил ее.

- Твой омлет, - сказала она и вильнула бедрами, балансируя, когда ставила блюдо на стол. - Цельно зерновой пшеничный тост, разрезанный по диагонали, с маслом с одной стороны, - продолжила она и вручила мне гарнир с хлебом.

Черт, она вспомнила меня, хоть и прошло уже много недель. Я не хочу запоминать, я провожу свою жизнь с женщинами, которые просто сливаются воедино.

Я знал, что был достаточно красив, и деньги компенсировали любой имеющийся у меня недостаток, но женщины меня не использовали, когда узнавали, кем я являлся.

Я был польщен, хотя часть меня испытывала небольшую возбуждающую дрожь от того, что она вспомнила меня.

- Да, - сказал я, - хорошая память. Ты видимо одна из моих преследователей, - я улыбнулся, и ее улыбка стала отражением моей.

- Наверное, мне следует им стать, - сказала она и встала ровно. Она провела руками вниз по своей синтетической униформе, разглаживая невидимые складки и переминаясь с ноги на ногу. Рядом со мной она была нервной. Я заставлял ее нервничать. Это хорошо. – То, что я помню, не такое уж и большое дело, в отличии от того, что вы ребята стояли прямо здесь. Не часто нам удается увидеть красивых богатых парней, ворвавшихся в наш захудалый конец города.

- Думаешь, я хорошо выгляжу? - спрашивая, я подмигнул ей. Она покраснела и показалась такой восхитительно хорошенькой.

- Ну, ты не такой уж и безобразный, - засмеялась она и снова откинула прядь волос со лба. Пришлось побороть желание протянуть руку и прикоснуться к ней. Погладить ее кожу и ощутить ее, холодную и влажную под моими пальцами.

- Ладно, спасибо и на этом, - сказал я и взял солонку. Постучал по дну и посыпал немного на еду.

- Ты должен следить за потреблением соли, - посоветовала она мне, и я взглянул на нее. Она снова покраснела и добавила, - я не имею в виду, что это преступление, но я читала недавно статью о том, что соль не полезна. Ты бы удивился, как много в ней всяких вещей.

Ладно, она совсем не Эйнштейн, но это не затуманивало ее очарование. Для меня это не типично, как правило, я ценю ум, так же как и красоту. Хотя, то, что она заботилась обо мне, было мило.

- Спасибо, буду иметь это в виду, - ответил я и поставил соль на место.

- Я должна возвращаться, - сказала она, но не сдвинулась.

- Ага, ты должна, - ответил я ей грубо и наблюдал, как ее лицо исказилось в недоумении. Я не мог быть слишком приятным с ходу, не желая создать прецедент.

- Извини, - сказала она и развернулась обратно к столу, полному вульгарных строителей. Они закончили, и мне было слышно несколько отборных комментариев о том, что бы они хотели заказать, если бы она была в меню.

Когда она будет моей, ей не придется иметь дело с этой чертовщиной. Когда она будет принадлежать мне, если такие мешки дерьма, как эти, будут относиться к ней непочтительно, я, блядь, убью их.

А пока что, я ценю их роль во всем этом. Они направляют ее ближе к моей маленькой ловушке, делая мою приманку более привлекательной.

Я покончил с едой, прерываясь всего лишь на ожидание кофе, пока она его разогревала. У нас состоялся еще один маленький неловкий разговор, и она поспешила удалиться, зная, что чем-то меня обидела, но сомневаясь, чем именно.

Я оставил ей большие чаевые и вышел, пока она занималась другим столиком.

Сев в машину, я наблюдал за ней: она нашла дополнительную пятидесятку, огляделась почти стыдливо, как будто украла ее, а после сунула в карман и пошла по своим делам.

Я снова забыл спросить ее имя, но в данный момент это было неважно. Она будет просто Зверушкой, когда придет ко мне жить.

Глава 4

Джуд

Мои друзья были идиотами. Это надо перефразировать. Мои бывшие братья из студенческого братства - идиоты; технически у меня нет никаких друзей.

Мы ездили по округе на новой машине Луки - Porsche Cayenne turbo. Это было короткое путешествие на юг, вдоль трассы I5, целью которого стала демонстрация скоростных данных авто. От нуля до шестидесяти за четыре секунды, как утверждал Лука, но я не был так уверен. Я выкрикивал это и притворялся, что впечатлен более других, но, в конечном счете, мне было насрать. В те дни, в выборе авто я руководствовался наличием дополнительного пространства, а не скоростью.

Сегодня нас было четверо: трое парней и, конечно же, я. Лука, Тони и Маркус... или Лаки, Тон-Тон и Марси. Иногда они вызывали у меня антипатию, на самом деле, большую часть времени, но они были мне нужны, чтобы казаться нормальным.

Они звали меня Холи Роллер. Не знаю почему, возможно, я что-то сказал в одну из пьяных ночей в Гарварде, и они не смогли этого забыть.

Мы ездили по округе в поисках приключений, если вы рядом с этими ребятами, значит, вы либо клеите какую-то пьяную телку около клуба, либо бьете окна машины какого-нибудь придурка-чужака.

Хорошее, старомодное, здоровое веселье.

Боже, я надеюсь, что мы не собирались никого сегодня трахнуть; я не смог выкинуть Зверушку из головы с того самого утреннего завтрака. Все это было действительно нелепо. Так никчемно начинались наши выходные, и пока что я не мог достаточно возбудиться, чтоб стать твердым для потенциальной девчонки, которой мы бы могли оказать свое "внимание".

- Трахаться, да! - проревел Тони и ударил по приборной панели. - Давайте трахаться сегодня!

- Да, - я внес свой вклад в этот бедлам, заполонивший автомобиль, фразами "да" и "блядь, да". Эй, они и не ожидали чего-то большего, и это все, на что я был способен со Зверушкой, господствующей в моей голове.

- Парни, - сказал Лука, лавируя в насыщенном вечернем трафике, - Маркус рассказал вам свои супер-важные новости?

- Нет, - ответил я и увидел, что Тони пожимает плечами, он был также не в теме, как и я.

- Он сделал чертово предложение! Тифф сказала "да", и ублюдок женится!

Я посмотрел на Маркуса, и он приподнял плечи в "Что, я?" жесте. По некоторым причинам, это привело меня в бешенство. Я выдавил улыбку и сквозь зубы поздравил его. Казалось, никто не замечал моей злости.

Я знал, почему меня это злило, приводило в ярость и ужасало.

Я последний, кто остался без пары. Одинокий волк, отброс.

А отбросов удается поймать.

Они решили, что нужно отпраздновать это дерьмо сегодня ночью в одном из местных ресторанов, в одном из наших фаворитов. Если, конечно, у нас вообще были фавориты. Я даже не знаю, нравились ли мы с парнями друг другу, мы так долго изображали дружбу, что уже и не знали, как остановиться.

- Я думаю, это означает, что последний везучий крысиный выродок остается одиноким, - сказал Тони и похлопал меня по спине. Мы обошли длинную очередь людей, ожидающих столик, и промчались внутрь. Деньги решают.

- Черт, - сказал я, как если бы только понял это, - думаю, нам лучше притормозить, ведь все наши дети смогут расти вместе, так?

- Большинство, это точно, - ответил он и отвернулся, махая кому-то достаточно важному, по мнению Тони. Гангстер недоделанный.

Я сделал то же самое, хоть и заметил несколько высокопоставленных деловых партнеров, некоторых с женами, некоторых с любовницами. Все они были достаточно богаты, чтобы плевать на окружающих их людей, на взгляды и мнения. Я расслабился и присоединился к своей шайке на эту ночь.

Закончили мы в клубе, где-то около часа езды от города. Я был слишком пьян, чтобы суметь без проблем кого-нибудь убить, так что никуда не поехал и очутился в мужском туалете вместе с девчонкой, делающей мне минет. Это должно было ослабить настойчивое желание резать и калечить.

Я не мог вспомнить ее имя, но сосала она, как профи. Она могла быть профи во всем, не знаю, может я даже заплатил ей. Кое-как я вернулся домой, один; этой ночью женщины Портленда были в безопасности.

Я заполз в постель, с трудом понимая, где нахожусь, и позволяя круговороту комнаты унести меня в сон.

Сны были наполнены безмолвием; кричащими и тоскливыми лицами. В какой-то момент мои видения заполнило мое собственное лицо, бесконечно кричащее в раскаленной огненной яме.

Появилась она, чтобы спасти меня, вытащить из ямы и предложить помощь из своих слов и сладких прикосновений, несущих прохладу.

Моя Зверушка.

***

Я проснулся с неясной головой. Все мое тело пульсировало, от головной боли до распухшего члена, даже живот. Я смутно вспомнил наше с Маркусом состязание по битью друг друга в живот на спор, пока один из нас не упадет. Были сделаны большие денежные ставки, и много кто оказался в проигрыше, когда я выиграл.

Эти тупые ублюдки поставили против меня, возможно, потому что увидели большие бицепсы Маркуса, но они не знали, что у меня сердце убийцы. Я всегда выигрываю.

Шатаясь, я добрел до кухни и ощутил одиночество, пустоту. Это было странное чувство, я не привык к такому и задумался о его происхождении, пока раздавливал таблетку аспирина и размешивал ее в стакане апельсинового сока.

Это было из-за нее. Или из-за ее отсутствия. Я не видел ее несколько дней, был слишком занят, чтобы следить, и потому скучал по ней.

После сна прошлой ночью я нуждался в ней еще больше. Я был убежден, что она станет моим спасением, единственным волшебным путем, ведущим меня к нормальности из темноты в моей собственной голове.

Я выпил противопохмельную микстуру залпом и приготовился встретиться с подрядчиком.

Мне была нужна звукоизолированная комната. Я даже потратил деньги на приобретение барабанной установки, чтобы поддержать шараду о барабанщике, попросту не желающим беспокоить соседей.

В действительности же… я строил позолоченную клетку для моей маленькой Зверушки. Я натянул джинсы и майку с Foo Fighters, чтобы слиться с ребятами, которые будут выполнять работу. Нет ничего, что бы эти типы ненавидели больше, чем самодовольный, богатый мудак, поэтому, пока они будут здесь, я попытаюсь стать одним из них.

Установка и изоляция акустических панелей заняла всего несколько часов. Так мало времени, чтобы построить то, что окажется для меня бесценным, когда прибудет единственный постоялец этой комнаты.

- Ты уверен, что никто не услышит меня? - спросил я Джона, руководителя по монтажу. - Барабанщик из меня дерьмовый, не хотелось бы, чтобы стерва миссис Финдлей, живущая подо мной, сообщила об этом в ассоциацию кондоминиума.

- Гарантирую, можешь долбить по этой установке с утра до вечера семь дней в неделю, и она ни черта не услышит, - заверил он.

- Блин, я надеюсь, что так. Она своего рода старая сука, если ты понимаешь, о чем я. Всегда ищет повод, чтоб наорать на кого-нибудь, - сказал я ему и взял счет. Восемь тысяч долларов и чаевые, думаю, это стоит каждого чертового пенни.

- Я знаю таких сук, и это отстой, чувак, - ответил он, забирая наличку. Он не стал считать ее передо мной, доверяя. Я дал даже больше девяти, так что он будет приятно удивлен, развернув деньги и пересчитав их в грузовике около дома. Он запомнит меня с теплом. - Тебе стоит подумать о переезде в предместье. Ты мог бы заполучить там хороший кусок земли с большим домом.

- Я подумаю об этом, - сказал я, наблюдая, как его рабочие ставят на место барабанную установку. Стоило сказать им, чтобы не беспокоились; все равно я бы демонтировал ее после их ухода. - Моя девушка любит город, ну, ты знаешь? Шоппинг, обеды вне дома, театр. Я пытаюсь заставить ее осесть в каком-то приятном месте, но она одна из тех женщин с большими запросами.

- О, я тоже знаю таких, - рассмеялся Джон. Я был удивлен тому, как легко ложь слетела у меня с языка. Она уже была моей девушкой, по крайней мере, в моей голове. - Тебе придется обрюхатить ее, чтобы она остепенилась, так же, как моя жена. Сейчас у нее в голове нет ничего кроме детей, и она никогда не хочет выходить из дома. Это отчасти здорово и проще для бумажника.

- Мне придется уговорить ее на это, - засмеялся я и пожал его руку, - спасибо за все, я буду иметь тебя в виду, если мне когда-то удастся вытащить ее из города. Может, мы захотим кое-что реконструировать.

- Звучит хорошо, - сказал он и пожал мою руку в ответ, - наслаждайся, - кивнул он на звукоизолированную комнату.

После их ухода, я демонтировал барабанную установку и оставил ее возле входной двери. Позже я отнесу ее к мусорному контейнеру, пусть кто-то порадуется находке столетия.

Я втащил в комнату толстый, ручной работы шелковый ковер, различные предметы мебели и декоративные элементы. В конечном итоге все выглядело, как бутик-спа-отель, идеальное место, чтобы узнать ее.

Попасть в ванную можно было только с комнаты, оснащенной дополнительными панелями. При ремонте стены и пол здесь были отделаны импортным итальянским мрамором. Еще тогда я настоял на звукоизоляции, на случай если мне понадобиться перерыв, чтобы помочиться, во время долгих тусовок с моими братанами. Строители, конечно, на это купились.

На мой взгляд все выглядело превосходно. Кое-какие туалетные принадлежности и косметику удалось заказать онлайн. Одежду и пижамы, наверняка лучше, чем у нее когда-либо были, также купил через интернет. Чтобы угадать ее размер, пришлось сходить в Victoria’s Secret. Там я приобрел немало шелковистых великолепных изделий. Мне хотелось предоставить ей выбор, который бы она оценила, исходя из ее прошлого. Я сомневался, что многие женщины в ее положении смогли бы понять или узнать что-то от Carine Gilson.

Конечно, это придет со временем, она научится ценить в жизни лучшее, как только будет приручена и признает, что является моей.

Я не знал, куда это меня приведет, и потому немного боялся сделать ход и выяснить, каков будет конец моей игры.

Глубоко в моем подсознании сидела эта любовная история в стиле Disney, в которой она влюбляется в меня, ее похитителя, и мы живем долго и счастливо.

Возможно, в скором времени мне следует позвонить Джону. Что если она примет мою любовь и даст мне исцеление, которое станет стоп-сигналом моим убийственным шалостям.

Вот только я любил их так чертовски сильно.

Глава 5

Джуд

Утром она была там снова. С моей удачей, я чувствовал себя подобно старому доброму Тому Крузу, раздающему кулаком в нос и танцующему в витрине ресторана.

Я старался выглядеть обыденно настолько, насколько мог, когда скользнул на свое обычное место и перевернул пластиковое меню, делая вид, что читаю. В действительности я тайно изучал ее хорошенькую, круглую попку.

- Эй, ты, - сказала она, когда подошла с кофейником в руках, - думаю, ты становишься завсегдатаем.

Так люди начинают разговор?

Это только пятый раз, когда я здесь, ну конечно, не считая тех, когда я дрочил по ту сторону улицы по ночам, тех раз не сосчитать. Я сразу почувствовал прилив паники, думая, что она именно это имеет в виду, но нет. Она не могла знать.

- Ага, я заглянул сюда на кофе, - ответил я и протянул свою кружку. Клянусь, она была еще более битой, чем в последний раз.

- Что это? - спросила она и приподняла бровь на мою газету. Я был немого ошеломлен, так как не представлял себе, что она настолько смелая. Это мне понравилось; мне нравилась женщина, которая будет немного бороться, перед тем как покориться.

Сегодня ресторан был переполнен и выглядел как быдло-съезд или что-то в этом роде. Я выделялся, как сломанный палец на руке, идя против всего, к чему стремился... но почему-то она стоила риска.

Она вернулась и приняла мой заказ. Пока она его записывала, я заметил, что ее запястье было сильно ушиблено, а движения осторожны, словно ей больно.

Всплеск гнева хлынул через меня от догадки, как она могла его получить. Возможно, сегодня утром ее схватил один из этих кусков дерьма.

- Ты в порядке? - спросил я, указывая на синяк.

Она сильно покраснела. Это был не милый легкий приток цвета на щеках, который мне так нравилось видеть, а яркие румяна унижения.

- Это ничего, - ответила она и убрала руку, - я придавила ее дверью.

Даже хуже, должно быть ее выгнали из дому. Бытовое насилие. Я не видел кольца, и у меня не возникало чувства, что она замужем, должно быть, у нее есть какой-то парень. Мысль о том, чтобы выместить свой гнев, затуманила мой рассудок; я сделал вид, что поверил в ее историю и заказал завтрак.

Из-за гнева я не мог сосредоточиться на газете. Прошло больше четырех месяцев с моего последнего убийства, и мысль о чертовом недоноске, причиняющем боль моей зверушке, оставляла во рту кислый вкус и заставляла голову пульсировать.

Она принесла мой завтрак, и я помог ей поставить тарелку, компенсируя ее явный дискомфорт.

- Спасибо, - она снова покраснела, - это действительно ничего. Бывало и хуже, я просто такая недотепа.

- Ничего не могу поделать, я был воспитан джентльменом, - ответил я и взглянул ей в глаза. Она выглядела грустной, ее обычно яркие, чистые, голубые глаза сейчас были омрачены горем. Кто-то неоднократно причинял ей боль и явно не одним способом.

- Ты счастливчик, такое, кажись, редко случается в наши дни, - сказала она и застыла рядом, будто не желая оставлять мой столик.

- Кажись, так и есть, да? - сказал я и добавил. - Надеюсь, с тобой больше не случится никаких несчастных случаев...

В тот момент повар просунул свою жирную потную голову через служебное окно и заорал:

- Обслуга, девятый стол! Давайте, сладкие щечки, поторапливайтесь!

Она взглянула в сторону, потом опять на меня, сказала:

- Приятного аппетита, - и исчезла.

У меня до сих пор так и не было возможности узнать ее имя. Было бы здорово, если в этом месте персонал носил именные таблички, это упростило бы нашу игру в кошки-мышки.

Она была слишком занята, чтобы поболтать со мной снова, поэтому я еще раз оставил очень щедрые чаевые и вышел, пока она была занята, протирая стойку. Остановившись возле Range Rover, я наблюдал за тем, как она бросилась к моему пустому столику и схватила деньги. На этот раз я оставил пятидесятку просто потому, что деньги для меня ничего не значат, тогда, как она значит все.

Скрывая улыбку на лице, она оглянулась и засунула их в карман. Мне нравилось быть ее секретом и причиной, по которой она улыбается.

Быть моей узницей означало для нее океан слез пролитых до того, как наше время истечет. Так что это, и вправду, было наименьшее, что я мог сделать, утешая ее, прежде чем приведу к себе.

***

У меня получилось узнать график ее смен. В основном она работала в ночную, кажется, так было предпочтительнее для нее, но по вторникам и средам она выходила с утра.

Так что в воскресенье, в два ночи, я был на своем обычном месте через улицу, наблюдая за ней и парой клиентов. Судя по всему - пьяные придурки.

Идя, она практически плыла, волосы были собраны в слабый узел на голове, этот образ соответствовал ей, смягчал ее.

Со своего места я не мог видеть ее очаровательные синие глаза, но представлял их яркое сияние, появлявшееся, когда она смеялась над шуткой или общалась с клиентом.

Прошло уже больше недели с последнего моего визита туда, и я не убивал уже слишком долго. Ничего не мог с этим поделать, мне хотелось видеть ее при любой имеющейся у меня возможности, но это шло вразрез с моей деятельностью убийцы.

Некоторое время я провел в новом, арендованном мной складском помещении на окраине города. Я решил, что когда она будет жить со мной, то перестану приводить женщин домой, но избавляться от всего моего оборудования разом не было никакого желания.

Было поздно; я должен был отправиться домой еще час назад. Как обычно, ранний завтрак с семьей. Я подумывал уехать не мастурбируя, но никак не мог этого сделать. Почти нехотя, без особого желания, я расстегнул свои джинсы и вытащил член. Он был напряжен несколько часов из-за мыслей о ней. Я хотел видеть ее ярко-красные губы вокруг него, хотел заткнуть ей рот и залить ее горло своей спермой.

Я гладил быстрее и наблюдал, как она ходит от столика к столику, заменяя пустые бутылки кетчупа. В очередной раз она была моей внутренней богиней, спасением и обещанием нормальной жизни.

Я почувствовал напряжение в яйцах и другой рукой потянулся за салфеткой.

- Черт, да, возьми его, ты маленькая сучка, - прошептал я, мой голос был грубым и низким, почти поражающим своей потусторонней одержимостью.

Я достиг своей вершины освобождения, пика кульминации... и горячая, густая сперма брызнула в салфетку, взятую мной из ее ресторана.

Я выдохнул и позволил себе расслабиться на время, пока вытирал и убирал член обратно в штаны.

Я скомкал салфетку и сунул ее в карман, чтоб сохранить. На ней была моя сперма и след ее прикосновений, словно наши жизни идеально сливались на белой бумаге.

Я вздохнул и завел двигатель. Сегодня у меня был арендованный Jeep Grand Cherokee. Я всегда был внимателен и ставил автомобиль под таким углом, чтобы огни не светили в окно закусочной, но что-то все же привлекло ее внимание.

Ее взгляд устремился в окно и казалось, следовал за моим внедорожником, пока я направился по улице в сторону дома.

Немного времени ушло, чтоб добраться до своей кровати. Засыпая, я зажал салфетку, держа ее у подбородка как талисман, яркий белый объект, который найдет меня в середине сна и вернет обратно, охраняя от зла в моей собственной голове.

***

Мамин смех заразителен. Я немного опоздал этим утром, но ей воздалось за страдания, когда я вручил ей букет цветов. Женщины, даже матери, могут простить много вещей, если им подарить цветы.

Мы сидели под черепичным навесом широкой террасы, освещаемой ярким солнцем. Мамины цветы были гордо выставлены на показ в большой хрустальной вазе на низком приставном столе рядом с обеденным набором. Ее надежная экономка стояла в тени, всего в нескольких шагах, готовая приступить к работе по команде моей мамы.

Я не знал, где был мой отец. Если я правильно помню, у него было время гольфа.

- Джуд, - сказала она, после того как мы похихикали над последней попыткой отца заиметь хобби, в этот раз это было сыроварение. - Ты слышал о твоем друге, как там его зовут, Энтони? Тот, у которого связи в службе доставки Сиэтла?

- Это должно быть Маркус, - ответил я и засунул помидор черри в рот. Я аккуратно покатал его на языке, разминая, и раскусил пополам своими острыми зубами. Сок брызнул вниз по задней части моего горла и из-за интенсивности вкуса и аромата, на глазах выступили слезы.

Это было частью моей проблемы, частью, из-за которой я думал, что был другим, из-за которой я убивал. Я чувствовал слишком много, я пробовал слишком многое, и даже мое обоняние было повышенным по сравнению с нормальным. Я начал верить, что мог быть следующим шагом по эволюционной лестнице, следующей ступенью, немного большим, чем все остальные.

Давайте посмотрим правде в глаза - умение безжалостно убивать имеет определенную выгоду. Это предоставляет мне свободу выбора, основанную на преимуществе моей позиции над грубыми эмоциональными реакциями на происходящую ситуацию.

- Да, да, Маркус. Рыжий такой. В любом случае, Сюзанна из гольф клуба говорила, что он только что обручился. Можешь себе это представить?

- Он обручился, и да, я могу себе это представить. Предполагаю, есть нечто приятное в том, чтоб сделать предложение, - ответил я и потянулся за еще одним помидором.

- Мне бы хотелось, чтобы ты реагировал на это не так безразлично,- сказала она, нахмурившись, ее прекрасные скульптурные брови сошлись на переносице, что было довольно комично. - Твой отец и я волнуемся, через несколько месяцев тебе будет тридцать, а у тебя никогда не было постоянной девушки. Почему ты ни разу не приводил девушку на ужин?

Один и тот же разговор почти каждую неделю. Мои родители безудержно беспокоились, что семейная линия закончиться на мне.

Это было нелепо, так как чертовы Холлистеры были заняты почти во всех основных бизнес предприятиях в Соединенных Штатах, но они не происходили непосредственно из чресл моих старых-добрых мамы и папы.

- У меня кое-кто есть, - сказал я тихо и съел еще один черри, пока она обрабатывала эту информацию.

- Правда? О, Джуд, это замечательно, подожди пока рассказывать отцу, - сказала она, задыхаясь от волнения. - Прошу, расскажи мне все о ней.

- Что ж, она не из великолепного сословия, - это была единственная честная вещь, которую я мог обо всем этом сказать, - и это причина, по которой я не привел ее с тобой встретиться. Она очень самодостаточная и опасается, что ты можешь осудить ее за это.

- Ох, - ответила моя мама, - расскажи девочке, что я тоже родом не из великой семьи. И в данный момент мы с удовольствием примем кого угодно, приведенного тобой домой, и будем рады встретиться с ней.

Идея моей мамы "не из великой семьи" состояла в наличии миллионов, а не миллиардов, но я не стал акцентировать на этом внимание.

- Я приведу ее, когда она будет готова, - сказал я и потянулся к своей «Мимозе» (коктейль из апельсинового сока и шампанского-здесь и дальше прим. переводчика). Моя голова снова пульсировала, и мне нужно было вздремнуть. - Как проходит сбор средств? - спросил я, зная, что это один из способов, способных отвлечь мою мать от темы. Она провела ежегодное мероприятие по сбору средств для детской больницы и отнеслась к этому очень серьезно. Это была, вероятно, единственная работа за всю ее жизнь, и, скажу вам, она хорошо с ней справилась.

Мама пустилась в рассказы о кэйтеринге и перфомансах, и всей связанной с этим драмой, я позволил себе представить Зверушку сидящей тут с нами, смеющейся и разговаривающей с моей мамой. Она могла бы быть одета в легкое летнее платье, ее кожа гладкая и белая, а волосы густые и здоровые. Она держит руку у меня на колене, рассказывая забавные истории о чем-то, что мы делали в течение недели.

Я верил, что она заберет меня из жизни отшельника в место, где мне будет комфортно, место, в котором живет каждый нормальный человек.

***

Утро вторника выдалось чертовски кошмарным. Я нехорошо спал, и вообще проснулся в холодном поту около часа ночи. Я не мог снова уснуть, и когда мне наконец-то это удалось, сон был слишком глубоким.

У меня не было времени заскочить в Waffle House и повидать ее, хоть я и тосковал по ней.

Это повергло меня в говенное настроение на весь чертов день, которое, конечно же, просочилось наружу, так как я был боссом.

К тому времени как я покинул офис в три тридцать, он был местом с плохой энергетикой и капризными засранцами. Я должен был выбраться оттуда пораньше и посмотреть, успею ли перехватить ее в ресторане.

Я был наркоманом и нуждался в своей дозе.

Я остановился через улицу, припарковался на обочине, а не на месте страховой компании, и собирался выйти, когда увидел ее.

Она уходила, одна и в спешке. Должно быть, я поймал ее в конце смены, длившейся последние четыре часа.

Я уже был готов рвануть, когда заметил что-то - сегодня у меня с собой был мой набор для убийств, я собирался закинуть его на склад после работы и пока что не успел.

Не то что бы я хотел ее убить, но в наборе на всякий случай имелась пара веревок, полотно и бутылка хлороформа. Все вещи под рукой, если я бы, скажем, сделал свой ход и привез ее домой.

Я решил последовать за ней, узнать, куда она направляется. Посмотреть, куда все это приведет.

Она запрыгнула в автобус, направлявшийся до северо-восточного Портленда, одного из самых бедных районов нашего прекрасного города, и места, которое обычно избегали такие, как я. Я надеялся, что она не живет там, но подозревал, что так и было.

Она вышла через несколько минут и пересела на автобус, который отвез ее еще дальше, в сердце самых трущоб. Обычно я бы не поехал этим путем, разве что в поисках жертвы.

Здесь было ужасно: просевшие и сильно нуждающиеся в покраске дома, отсутствие тротуаров, сухие и пожелтевшие газоны, мусор, разбросанный вдоль обочин. Никогда не понимал, как люди так живут, подобно животным.

Она вышла и пошла вверх по улице. Внезапно я осознал, как долго мой Range Rover будет здесь находиться, и задумался, посчитают ли люди меня наркоторговцем?

Хорошо в этом районе то, что люди привыкли сдерживать себя. Если случается что-то плохое, они знают, что лучшее, что они могут сделать, это держаться внутри и закрыть жалюзи. Люди здесь также известны тем, что вызывают подозрение полиции, это было мне на руку, в случае если копы приедут и будут задавать вопросы.

Она подошла к полуразрушенной лачуге и вошла. Я был убит горем, думая о моей зверушке, моем ангеле, живущей в такой куче дерьма.

Я подъехал и припарковался в нескольких ярдах от ее дома и ждал. Для чего, я не был уверен. Из всего моего образования и бизнес чутья, я давно понял, что иногда нужно дать судьбе все решить за вас.

В течение получаса или около того, тощий, мускулистый недоносок прогуливался вверх по кварталу. У него была бритая голова и покрытое татуировками тело, и я нутром чуял, что это ее мужчина.

Я оказался прав, он зашел в дом, я сжал и разжал свою хватку на рулевом колесе, ожидая уйдет ли он. Двадцать минут никто не приходил и не проходил мимо.

Да пошло оно. Сейчас или никогда, я должен был действовать или навсегда бы ее потерял.

Схватив мой набор для убийств, я пошел в сторону входной двери. Со стороны я выглядел как хорошо одетый мужчина с большим серебристым портфелем, вероятно, продавец. Никто не стал бы об этом говорить, и в этом районе нет никаких камер.

Автомобиль проехал по улице и даже не замедлился, водитель смотрел прямо перед собой, как будто в тумане.

Очень тихо я постучал в переднюю дверь.

Изнутри послышался приглушенный крик, звуки движущихся тел, я разгневался при мысли о том, что этот чертов кусок дерьма накрыл мою зверушку своим засаленным телом.

Медленно повернув ручку, я толкнул дверь. Она заскрипела, и я остановился, прислушиваясь к какой-либо реакции.

Я услышал, как изо рта этого чертового варвара льется поток оскорблений на мою зверушку, и отреагировал. Прикрыв за собой дверь, я двинулся через крошечный дом.

В гостиной я увидел то, что заставило меня утратить весь самоконтроль. Просто волна кровавого тумана застелила мой взор. Впервые в своей жизни я отпустил все дерьмо, и впервые я убил не думая.

Он был на ней, трахая ее сзади и душа ремнем. Она была вся в синяках и ушибах, ее тело было изуродовано и покрыто кровью.

Я щелкнул, открывая кейс, взял мой самый длинный клинок и двинулся за ним.

Мужчина повернулся в последнюю минуту, животные инстинкты заставили его пинаться и пытаться оттолкнуть меня.

Он уронил ремень, и она упала на пол скомканной кучей. Она должна была быть живой; все это бы ничего не стоило, если бы она не была жива.

Я убил его, чтобы защитить ее, обычно я убивал, чтобы сохранить красоту жертвы, в качестве собственного странного ритуального танца.

Этот мужчина не был готов умереть, но я был не готов оставить его в живых после того, что он сделал с мой Зверушкой.

Его член болтался, пока он пытался увернуться от моего удара. Он был больше, чем у некоторых. Вероятно, между нами было около пятидесяти футов и нескольких дюймов. Но я попал ему в челюсть и услышал, как она треснула.

Схватив за воротник рубашки, я потянул его по полу к дивану. Мне не хотелось, чтобы брызги артериальной крови сделали место преступления столь очевидным, потому я уткнул его лицом в подушку и держал так, пока он боролся. Наконец, гонимый желанием вернуться к ней, я провел лезвием вдоль его горла и отставил истекать кровью, как чертову свинью.

Он рванул назад, разбрызгивая свою горячую красную кровь, но был слаб, чтобы передвигаться дальше. В конце концов, его тело рухнуло на диван.

На все это ушли секунды, но было ощущение, будто бы время замедлилось. В своей голове я мог бы представить каждое движение и воспроизвести всю сцену, как будто это фильм.

Его ругань, угрозы, вопросы... все они остались без ответа. Я не сказал и слова, пока не закончил с ним.

Когда я подошел к ней, она была по-прежнему без сознания. Она шевелилась и стонала, ее мягкая кожа пылала от растяжений, полученных во время борьбы, а густые, прекрасные волосы были вялыми и мокрыми. Внутренняя поверхность ее бедер была в синяках, и я мог видеть следы укусов по всему ее телу.

Ее лицо было разбито, оно отекло, и я не мог сказать, было ли там что-то сломано.

Рука выглядела неважно, я подозревал, как минимум, перелом.

У нее было сильное кровотечение, кровь струилась вниз между ее ног.

Я хотел плакать, рвать на себе волосы и выколоть глаза, лишь бы она вернулась в свое нормальное состояние. Мне хотелось выть, кричать и разорвать на куски этого гребаного мудилу, но я не мог. У меня не было времени.

Я отнес ее в машину и положил на пассажирское сидение. Она застонала и почти соскользнула на пол, так что я пристегнул ее парой стяжек, чтобы уберечь от падения и удержать от паники и нападения на меня, если вдруг она проснется, пока я буду ехать.

Через несколько минут езды, девушка стала кашлять и закрывать рот, словно была простужена. Мы остановились на красный свет, и я потянулся, касаясь ее щеки. Затаив дыхание, я осторожно разбудил ее, сильно отекшее лицо все еще оставалось прекрасным.

Она проснулась одурманенная и дезориентированная. Загорелся зеленый, и я снова тронулся.

Я наконец-то спросил как ее зовут, она сказала, что ее имя Ронни, и оно сразу же мне не понравилось. Оно делало ее похожей на мужененавидящую феминистскую лесбиянку, а моя Зверушка не будет феминисткой. Она сказала, что это сокращенно от Вероники, но я решил, что Зверушка, в любом случае, более приемлемый вариант. Вероника звучало дешево, а моя Зверушка не дешевая... уже нет.

Билли - имя мужчины, который сейчас лежал мертвый в их гостиной, развалившись на диване, как долбаная свинья. Билли - очень подходящее, тупое имя мешка с дерьмом.

Сейчас он был кровавым месивом, а она была моей.

Мне стоит быть осторожным с ней, прошло так много времени, с тех пор как я убивал, и я не хотел бы навредить ей еще до того, как мне выпадет шанс, показать свою любовь. Так что по вечерам мне следовало бы охотиться, ослабляя этот нарастающий голод, перед тем как возвращаться к ней.

Было ясно, что я не смогу оставить ее надолго в покое, она - мой наркотик, и мне нужно было получить свою дозу.

Двигаясь по улицам города, я улыбался. Было почти темно, и начался дождь. Огни светили раздражающе ярко, практически вызывая боль в глазах, при взгляде на них.

Смотря на нее, потерявшую сознание на соседнем кресле, я кое-что осознал.

Моя голова не пульсировала. Впервые за неделю она не болела. Зверушка действительно была моим прекрасным спасением, яркой вспышкой белого в темноте. Она спасет меня и заберет из мрака, будет держать в тепле, в безопасности.

Я не мог дождаться момента, когда она проснется, чтоб рассказать ей об этом.

Глава 6

Ронни

Придя домой на ужин после супер дерьмового дня, я небрежно бросила свои ключи на столик возле входа, "укромный уголок", как я любила его называть.

Нет ничего подобного коридору или фойе в этой скверной лачуге с одной спальней, площадью 400 квадратных футов (121 кв. м.), где я жила. Билли арендовал ее прежде, чем я могла бы одобрить, и у меня не было права голоса после того, как он уже закончил подписание договора аренды.

Мы платили слишком много за аренду, и я мечтала свалить с этого места, как впрочем, и от Билли и направить свою жизнь в новое русло. Проблема была в том, что для осуществления этого нужны были деньги, но оказалось, что я не могла найти укромный тайник для их хранения, где бы его жажда алкоголя не отыскала их.

Он был мудак, а я глупая женщина, решившая с ним остаться.

Повезло мне.

- Билли! - позвала я, в основном надеясь, что ответ не последует. Для него это было не слишком раннее время, чтобы напиться и, вероятно, оттрахать какую-нибудь тупую сучку, так что я надеялась, что дом в моем распоряжении.

Он не ответил, и по моим уставшим мышцам невольно растеклось расслабление. Я ничего так не хотела, как в тихой ванной смыть с себя мерзкую вонь дня.

Когда мое тело скользнуло в горячую воду, я возблагодарила бога за единственно хорошую вещь в этом месте – двойной модуль для душа и ванны. Раньше я жила в местах, где был лишь маленький пластиковый стоячий душ, и ненавидела отсутствие возможности погрузиться в ванну при желании.

Пока я любовалась тем, как моя кожа отмокает в восхитительно горячей воде, стены дома задрожали, давая понять, что, должно быть, Билли зашел через переднюю дверь, как обычно, хлопнув ею.

Со стоном я скользнула с головой под воду, тщетно надеясь, что он упал в пьяный обморок на диване, и я смогу прокрасться в спальню, чтобы сносно поспать ночью. Конечно, было всего пять вечера, но я не желала быть облапанной и избитой мудаком, вонявшим смесью алкоголя и какой-то суки, оттраханной им сегодня в полдень.

Я почувствовала, как стены ванной снова задрожали и, открыв глаза, под водой, увидела, как она покрылась рябью от вибрации. Тень зависла надо мной. Рука потянулась вниз, беспокоя водную гладь. Мое задержанное дыхание вышло в порыве пузырьков, и меня подняли из-под теплого одеяла воды навстречу суровому холоду воздуха.

Даже укусы холода на моей коже не смогли отвлечь меня от пьяного помешательства, которое я увидела в глазах Билли.

Звук вырывающихся из моей головы волос был лишь отвлечением от последовавшей за ним боли.

- Где, блин, твои деньги, Ронни?

Мои ноги поскользнулись на пластиковой ванной, и тело плавно двинулось вниз, принося еще больше боли вдоль моего позвоночника. Я должна была двигаться медленно, зная, что борьба его только больше разозлит. Но подобное знание забавно. Независимо от того, как громко ваш осведомленный разум кричит, чтобы вы подчинились, что-то еще внутри каждого человека вопит громче, веля вам бороться.

Я не желала стать его жертвой.

- У меня нет никаких чертовых денег! Ты пропил их все, скотина! - потянувшись вверх, я попыталась вырвать из его хватки свои волосы.

Его хватка был слишком крепкой; годы, проведенные на стройке, сделали его сильным прежде, чем он ушел, чтобы продолжать тупую жизнь алкоголика.

- Ты лжешь, Ронни. Я знаю, ты, блядь, лжешь. Ты ходила сегодня на работу, так что я знаю, ты спрятала от меня немного чаевых.

Налитые кровью глаза смотрели на меня, пока вонь его дыхания прокатывалась по лицу. Эта вонь вызвала во мне жажду, боль в желудке сейчас могла конкурировать с болью от удерживаемых волос.

Билли отвел от меня взгляд, осматривая пол в ванной, и, наконец, остановившись на моей рабочей униформе, уронил меня назад в ванную. Удар черепа об пластиковый выступ размыл мой взгляд в жгучей красной боли, пока я погружалась под поверхность воды.

Мой рот открылся в безмолвном крике, скудное количество воздуха вырвалось из моих пустых легких. Я оттолкнулась нетвердыми руками, мое лицо поднялось на поверхность, и я смогла втянуть столь необходимый мне кислород. Не успела я и отдышаться, как услышала сердитый, разочарованный крик Билли, проносящийся через заполненную паром комнату.

- Шестьдесят чертовых долларов? Ты работала весь хренов день и это все, что ты принесла домой?

Его кулак встретился с моей головой, и в то же время другой ее стороной я влетела в стену. Находясь между хрустом от его кулака и треском от стены, я протянула руку в попытке удержаться за скользкий пластиковый выступ, обламывая ногти и отказываясь потерять сознание и упасть под воду.

Без разницы.

Даже если бы я утонула, это не было бы хуже того, что последовало дальше.

Вытащенная из ванной, я боролась с ним, терпя неудачу из-за воды, стекающей по моей коже. Мои ступни тщетно скользили по плиточному полу, а руками я пыталась убрать его пальцы с моих волос. Упав снова, я почувствовала приступ боли, простреливший мою ногу от бедра и дальше вниз по ноге.

Повернув голову, я заметила пятидесятку, лежащую на полу, которую оставил мне роскошный мужчина. Чаевые были больше, чем чек за его еду, и я задавалась вопросом, намеренно ли он ее оставил или по ошибке. Мне следовало догнать его, чтобы дать знать об этом, но я так отчаянно нуждалась в наличных.

Наличные, которые, в конечном счете, окажутся в животе Билли, путешествуя по его печени и почкам, причиняя вред прежде, чем он помочится ими в туалете на следующее утро.

Он наклонился, возвышаясь надо мной, его вонючее дыхание снова наполнило воздух.

- В какой херне ты хороша, сука? Тебе повезло, что я забочусь о тебе, повезло, что я не выбросил тебя к чертовой матери на улицу.

Его ботинок со стальным носком сильно ударил меня в живот, и мое тело проехало по полу, врезавшись в стену.

Мне бы следовало не говорить ни слова, но не всегда удается смириться с оскорблениями, опираясь на доводы логики.

- Пошел ты, Билли. Если бы не я, у тебя бы ни копейки не было на жизнь. Возьми чертовы деньги и уходи.

Он засмеялся. Мудак смеялся, пока кровь стекала с моего подбородка. Наверное, у меня были внутренние повреждения, но мой гнев притуплял боль. Я смотрела, как алые капли капают с подбородка на пол, и думала, что цвет моей собственной смерти оказался таким красивым.

Я знала, что он может убить меня. И поскольку в настоящее время он был пьян и глуп, то вероятно, так он и собирался поступить.

Словно у меня не было причин жить. Все, что было мне известно, так это то, что я не собиралась кануть в небытие, не забрав кусочек его с собой. Когда он снова потянулся ко мне, я стала царапаться и вонзать ему в лицо свои ногти с неровными краями, разрезая его плоть так, что его темно-красная кровь встретилась с моей.

Нет, мудак. Тебе не жить после этого без моего клейма на своей роже. И если я уйду из жизни, то улики под моими ногтями укажут на тебя.

Однако, как оказалось, это был плохой ход с моей стороны. Я лишь рассмешила его еще сильнее.

Разбавленная алкоголем кровь лилась ручьями с его лица, когда он схватил меня за лодыжку и потянул по полу ванной комнаты. Ему было все равно, что мое тело, словно водный лыжник за поворачивающей лодкой, будет по инерции встречаться со всеми препятствиями. В итоге, благодаря воде на моей коже, я без лишнего трения проехала по гладкой поверхности плитки. Моя голова снова врезалась в поверхность чего-то тяжелого, зрение размылось, а в ушах зазвенело не только от боли, но и от собственного болезненного крика.

- Думаешь, я не заставлю тебя заплатить за это, сука? Ты думаешь, что можешь безнаказанно причинить мне боль? - он кричал словно сумасшедший, мчащий на скорости, вместе его слова были нечленораздельными, понятными только мне, так как я слышала их множество раз до этого.

Пока мы добрались до гостиной, я врезалась в каждую стену и косяк, которые мы миновали. Моя голова пульсировала, взывая о защите, но вред уже был нанесен. Волны боли вибрировали во мне с каждым ударом сердца, и я была едва в сознании, когда Билли поднял меня и трижды ударил кулаком по лицу, после чего бросил на грязный, запятнанный диван.

- О, да. Ты заплатишь за это, сука. Ты не позволяла мне трахать тебя весь этот чертов год, и я возьму то, за что заплатил.

Сплевывая кровь, языком я почувствовала шатающийся зуб. Оглянувшись, я смогла лишь разглядеть его нечеткий профиль, но вытягиваемый из его штанов ремень был по-прежнему узнаваем.

Мой отец бил меня ремнем, когда я была ребенком; мать тоже. Когда я жаловалась или воровала еду. Любой совершенный мною грех всегда приводил к встрече моей плоти с кожаным жалом. Я ненавидела боль и смущение от демонстрации моей голой задницы перед родителями, пока они наносили столько ударов ремнем, сколько, по их мнению, я заслужила.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что укус их тонкого кожаного ремня был ничем по сравнению с силой металлической пряжки Билли, одной из таких глупых новинок, которые носили ковбои или дураки.

Не уверена, сколько раз он меня ударил. Вместо того, чтобы пытаться подсчитать удары, я думала о травмах, которые они вызвали. По разу для каждой почки, три раза по ребрам спины. Моя голова закружилась еще чуточку сильнее, когда пряжка ударила по ней и вернулась к дальнейшему избиению моих ног, больше я не могла держать оборонительную позицию. Снова, и снова, и снова... неустанно нанося удары без жалости и беспокойства.

Я едва могла дышать или двигаться, не причиняя себе еще больше боли. К тому времени, когда Билли снова схватил мои щиколотки и протянул меня по дивану, разводя мои ноги, чтобы он мог оказаться в позиции сзади, я уже не боролась. Это было бы еще одним оскорблением, добавившим травмы, который он уже и так нанес.

Я подумала, что он просто трахнет меня и уберется. Но то, что он сделал дальше, дало понять: он не собирался оставлять меня в живых.

Обернув ремень вокруг моей шеи, Билли продел конец через пряжку, затягивая так туго, что я не могла дышать.

- Теперь, сука, я собираюсь объездить тебя, как маленькую шлюшку, которой ты и являешься.

Он сильно потянул за ремень, словно это были поводья лошади. Я задыхалась и кашляла, кряхтя и кровоточа, как резаный поросенок.

Я услышала, как его штаны упали на пол, ублюдок не мог даже времени потратить на мою смазку, прежде чем толкнуть себя внутрь. Мое тело дергалось вперед каждый раз, когда он просовывал себя внутрь, лицо оцарапывала ткань дивана, кожа горела от трения. Он ударил меня по попе, крича:

- Ву-ху! - и - Черт, да! - словно ему удалось продержаться на родео-аттракционе больше 8 секунд.

Единственное, чего не хватало в этой сцене, так это взрывной музыки из радио, чего-то громкого и агрессивного, чтобы заглушить мои крики.

Думаю, это было не обязательно. Его свободная рука опустилась, вдавливая мое лицо в подушку так глубоко, что это заглушало каждый издаваемый мною звук. Мою голову принуждали двигаться вперед, а пояс тянул меня назад, и я боролась за свой последний вдох, когда он сунул член в более узкое отверстие моего тела.

Мое тело затрясло в последней попытке жить, прежде чем судороги унесли меня на мили отсюда. Закрыв глаза, я отправилась в невесомые объятия смерти, уплывая в место, где руки Билли не смогли бы снова меня тронуть.

Жаль, что именно он положил конец моему пути, особенно учитывая то, что нет никого среди живых, кто стал бы меня оплакивать.

У меня никого не было.

Я была никем.

Но у меня была одна вещь.

У меня была гордость... потому что я не сдалась без боя.

***

- Проснись.

Ладонь легонько похлопала меня по щеке, но даже нежное прикосновение было слишком болезненным для моей кожи.

- Открой глаза и проснись.

Я не узнала голос и задалась вопросом, может, сам Бог по ту сторону будит меня? Но если я умерла, почему мне все еще больно?

Моргая, я попыталась открыть глаза так широко, как могла, и повернула голову в направлении голоса. Все, что я увидела, был темный силуэт, подсвеченный вспышками мерцающего света. Я чувствовала, что мы движемся, и слышала урчание двигателя.

- Кто ты? - пропищала я из-за сдавленного горла и разбитых губ.

Он усмехнулся.

- Кажется, ты немного умнее меня. Я и не подумал задать этот правильный вопрос во все те разы, когда видел тебя, - его рука потянулась, чтоб приласкать мои волосы. - Я исправлю это сейчас. Кто... ты?

- Ронни, - даже будучи неуверенной в личности мужчины, с которым говорю, я с трудом, кашляя, пыталась отвечать.

Размышляя, он убрал свою руку с моей головы.

- Как жаль. Разве это не сокращение от чего-то?

Снова кашляя, я выплюнула:

- Вероника.

- Длинновато. Не уверен, которое из них более омерзительно.

Странность его заявления не развеялась, даже когда я повернула голову в другую сторону. Я была в кресле. На мне было какое-то подобие ремня, и вспышки света мелькали в окне.

Шло время, я удивлялась, что не была мертва.

Найдя силы, чтобы снова говорить, я спросила:

- Где Билли?

В ответ за секундой молчания последовал мягкий смешок.

- Возвращайся ко сну, Зверушка. Ты больше никогда не должна волноваться о Билли.

Глава 7

Ронни

Мне было больно.

Плохо.

Мягкий свет падал на мое лицо, я могла видеть его из-под моих опущенных век. Проснувшись, я попыталась пошевелиться, но тело запротестовало, посылая горячие стрелы боли по моим рукам и ногам.

Пульс бился в моей голове, боль в черепе была острой и безжалостной.

Я пыталась заставить свои глаза открыться, но не смогла сдвинуть веки больше, чем на ширину щепки. Мои мысли вернулись к Билли, к воспоминаниям о том, что он сделал со мной накануне вечером..

Я снова пережила это... как-то. Было утро, однако, когда я проснулась, то больше была расстроена тем, что Билли не случайно хотел убить меня, чем радовалась, что осталась жива.

Должно быть, я легла спать позднее, скорее после того, как он взял с собой шестьдесят долларов из ванной и отправился тратить их на еще одну длинную ночь пьянства.

Я не могла привстать, и было слишком больно, когда я попыталась перевернуться. Сегодня я должна была прийти на работу, и меня беспокоила необходимость отпрашиваться. В подобном состоянии я никак не смогла бы явиться и обслуживать столики.

Небольшая боль пронзила мое сердце, когда я подумала, что, возможно, тот хороший мужчина снова объявится, а меня там не будет, чтобы обслужить его или поговорить с единственным порядочным человеком, встретившимся мне за все время.

Тяжело выдыхая, я осознала, что это не имеет значения. Он, должно быть, не заинтересован во мне. У него было все, чего я не имела. Богатый, изящный и утонченный. Он выделялся из толпы, принадлежал к типу, привлекающему внимание своей властной походкой, очевидной уверенностью и невыносимой красотой.

Было ли странным то, что я лежала там, избитая и сломленная одним мужчиной, думая о другом? Я так не думаю. Фактически, это было вполне нормально. Я искала выход из своей жизни, фантазировала, что уберусь далеко от лачуги, где жила, и от хибары, в которой работала. Я искала свободы от того, чем в конечном итоге стала моя жизнь.

Тот мужчина с его светом, с ярко-синими глазами был моим побегом. Даже в те дни, когда он не приходил, я надеялась, что он зайдет. С того момента, как я увидела его впервые, у меня появился новый стимул двигаться, наивная вера, что может быть, он когда-нибудь скажет мне свое имя.

Стоя за прилавком, я представляла его входящим через дверь. Мой взгляд лениво путешествовал по впадинам и теням на его лице, изучал, как свет касался его. Всегда одет в сшитый на заказ костюм, он держался царственно и уверенно.

Его шаг был длинным, но не быстрым. Казалось, он никогда не спешит, хотя я могла представить его бегущим по улице в центральной части Портленда с одной деловой встречи на другую.

Мои колени никогда не дрожали в его присутствии, пока я не услышала его голос. Глубокий, с вкрадчивой интонацией, он употреблял слова, которые я не всегда понимала, но могла угадать их значение по контексту.

Не то, чтобы у нас были долгие содержательные дискуссии за кофе, большинство наших разговоров были ограничены знаками вежливости, иногда мы обменивались короткими фразами, но его голос я никогда не забуду.

Я была почти рада этому. Я бы никогда не смогла конкурировать с ним, и была слишком смущена, чтобы признать, что я ничто в сравнении с таким образованным человеком, как он.

Я чувствовала себя дерьмово, но не могла позволить себе лежать весь день. Мне не хотелось ничего, кроме как свернуться в клубочек и забыть о своем существовании. Может, получилось бы пролежать здесь так долго, что мое тело погибло от недостатка воды и пищи. Но Билли не дал бы мне такого шанса, даже будь я в состоянии так поступить.

О, боже. Я хотела уйти от него. Так много раз я представляла себе его смерть и ее варианты. Я бы сделала это, не почувствовав и капли сожаления.

Он был отвратительным и мерзким. Тип мужчины, у которого был такой большой потенциал, но он растратил его на выпивку, женщин и наркотики. Если бы я не встречалась с ним в школе и не сбежала с ним, когда мне исполнилось 18, я бы никогда не согласилась пойти с ним на свидание сейчас.

Его грубые выражения и неуклюжее поведение послужили бы предупреждающим сигналом, что он относится к тому типу, которого следует избегать. Я желала, чтобы он проявил эти черты раньше, когда мы были моложе. Это могло бы уберечь меня от многих лет боли.

Наконец, приподнявшись на ослабевших руках, я почувствовала прикосновение к моей спине и вздрогнула в ответ на него. Крик боли вырвался из моего рта, и рука, касавшаяся меня, исчезла. Я попыталась стабилизировать свое положение на матрасе.

- Было бы разумно по-прежнему оставаться неподвижной и, по возможности, несколько следующих дней.

Мое сердце подпрыгнуло в горло, пульс забился неистово, и я почувствовала легкое головокружение от прилива крови. Я узнала голос, обращающийся ко мне, но не понимала, почему слышу его сейчас.

Я тряхнула головой, решив, что это была галлюцинация. Мне нужно было открыть глаза. Следовало бы осмотреться вокруг в поисках груды хлама в моей комнате и пятен на потолке, так бы я вспомнила, что была дома. Билли, должно быть, ударил меня по голове слишком сильно, потому что я могла поклясться, что только что слышала голос мужчины из закусочной.

Я не услышала его голос снова. Спустя несколько секунд я расслабилась и попыталась заставить свои веки расклеиться, чтобы я могла убедиться, что его там не было. Свет прокрался через щелки моих глаз, и ослепил меня.

Я заметила другие странности в окружающей обстановке. За моим окном не хватало шума обычного потока машин, кричащих взрослых и детей. Я не услышала сирены полицейских машин или скорых, знакомого гула самолетов, пролетающих над головой. Тишина. Настолько, что из-за отсутствия звуков, страх зародился внутри меня.

А еще здесь приятно пахло. Это само по себе вводило в заблуждение. Обычно моя квартира пахла застоявшимся сигаретным дымом, конкурировавшим с запахом остатков пива и крепких напитков, которые Билли умудрялся пролить на ковер. Вместо этого мой нос ощутил легкий мускусный запах одеколона в сочетании со свежим ароматом стирального порошка. Мне показалось, что я чувствую витающие в воздухе ноты цветочных запахов.

Черт. Я была не дома.

Ко мне возвращались силы управлять своим телом, и я потянулась пальцами к лицу, пытаясь открыть веки. Глаза были заспаны, и кажется, покрыты засохшей кровью.

Когда я, наконец, смогла открыть глаза шире, комната, в которой я была, начала приходить в фокус. Она все еще была словно в тумане, от света моя голова разболелась, но я с уверенностью могла сказать, что была не в своей кровати.

- Тебе больно? Хочешь что-нибудь типа аспирина или тайленола? Хотел бы я предложить тебе что-то посильнее, но прямо сейчас у меня ничего нет.

Я снова вздрогнула, но не смогла обернуться быстро, чтобы взглянуть, кто говорил. Когда я все-таки его увидела, то замерла на месте.

Я не галлюцинировала.

Это был мужчина из закусочной….

- Нет. Я... на самом деле, да. Тайленол был бы кстати.

Я снова почувствовала прикосновение к спине, затем мне в руки втиснули холодный стакан. Его пальцы надавили на мои губы, и когда я открыла их, то ощутила горькую таблетку на языке. Поднеся стакан к губам, я почувствовала, как он тянется, чтобы поддержать его, пока я пила.

Когда я закончила, он забрал стекло из моих рук, и я услышала легкий звон дна стакана о то, что, как я предположила, было тумбочкой.

Я не понимала ничего из этого: где я, почему я здесь, и прежде всего, почему ОН здесь. Всевозможные варианты роились в моей голове, но я быстро остановилась на том, что возможно, ошибалась насчет этого человека. Может быть он и не бизнесмен.

Он мог бы быть важным человеком в правоохранительных органах или может быть доктором.

Оба сценария не лишены смысла, если кто-то обратился в полицию или вызвал скорую, как только Билли закончил со мной.

Когда он так и не заговорил снова, я задала вопрос, нарушая тишину между нами.

- Ты полицейский?

- Нет.

- Ты, должно быть, доктор, медбрат или что-то в этом роде?

Жужжание в ушах исказило его голос и шум вокруг меня, и сделало все звуки едва различимыми, но я все еще напряженно вслушивалась, пытаясь опознать в окружающих звуках те, что обычно сопровождают работу медицинского оборудования. Я не почувствовала каких-либо трубочек, прикрепленных к моему телу или повязок, но моя рука пробежала по мягкой хлопковой ткани платья или футболки, в которую я была одета.

Я поблагодарила бога за маленькую благосклонность не оставлять меня голой в его присутствии.

Он усмехнулся на мое последнее заявление, звук был с придыханием, словно шепот.

- Я не доктор... и не медбрат, - он замолчал, прежде чем спросить, - ты задаешь много вопросов, не так ли?

- Я просто пытаюсь выяснить, почему ты здесь.

- Я отвечу на этот вопрос, но предпочитаю, чтобы ты не спрашивала меня слишком много. Я не люблю отвечать людям.

Его тон внезапно стал резким и острым, как край тонкого лезвия. Я чувствовала это в каждом слове.

- Что я готов тебе сказать, так это то, что ты не покинешь эту комнату. Это может навредить моей личной и профессиональной жизни.

Я кивнула, теперь еще в большей растерянности, чем была до того, как он начал говорить.

- У меня есть привычка. Не то чтобы ее можно назвать зависимостью, но так я отмечаю свой успех после хорошо сделанной работы. Твой парень, Билли, был моим поставщиком.

От имени Билли я вздрогнула.

- Я приходил в ваш дом, чтобы купить дурь в течение последних пары месяцев. Я понятия не имел, что ты там жила. Я до сих пор поражаюсь этому странному совпадению. Вчера у меня была успешная сделка, и я решил отпраздновать вечером. Когда я заехал, чтобы купить то, что мне было нужно, я услышал твой крик.

Слезы покатились из моих глаз, но не от боли ужасных воспоминаний, а потому что этот мужчина... этот прекрасный и сильный мужчина... был свидетелем произошедшего.

Даже действия Билли не могли раздавить мою жизнь так, как разочарование другого присутствующего человека. Особенно, если этот человек был моей отдушиной. Нет, я слишком много лет переживала надругательства Билли, и мой дух нельзя было сломить еще больше, чем он уже был сломлен. Однако столкновение этих двух миров - моего ада и моей фантазии - без особых усилий разрезало мою душу надвое, словно острое лезвие бумагу.

- Я вошел и увидел Билли на тебе верхом. Тебе, похоже, не нравилось то, что он делал. Учитывая травмы, которые я увидел на тебе, я врезал этому сукину сыну. Потом отбросил его в сторону уже в бессознательном состоянии и забрал тебя из дома.

- Почему? - слово выскользнуло из моего рта, прежде чем я смогла остановиться. Почему такой мужчина, как он, ввязался в такие неприятности ради меня?

- Что я говорил тебе о вопросах?

Я моргнула, прежде чем с трудом сглотнуть. На последних словах в его голосе появилось что-то угрожающе-темное, и я испугалась, что он разозлился, потому что я перебила его.

- Прости.

- Не извиняйся. Просто помни на будущее, что я говорю.

Напряжение в моем теле причиняло больше боли, чем нанесенные травмы.

- Как я и говорил, я решил держать тебя здесь для безопасности. Дело в том, что Билли ищет тебя. Я вырубил его до того, как он увидел меня, так что он не будет меня разыскивать. В любом случае, для тебя будет небезопасно вернуться домой или на работу. Особенно в твоем состоянии.

- Я могла бы вызвать полицию. Доложить на Билли один чертов раз.

Он помолчал мгновение, прежде чем сказать:

- Да. А они могли бы посадить его в тюрьму, он смог бы уйти под залог, и ты была бы мертва через несколько часов. Ты могла бы получить судебный ордер на запрет приближаться к тебе, но что хорошего в куске бумаги, когда ты играешь против кулака?

Он наклонился ко мне и, клянусь, я могла ощутить тепло его тела около себя.

Его голос стал мягче, чем раньше.

- Какое-то время ты проживала свою жизнь словно в сточной канаве. До этого момента. Ты действительно думаешь, что полицейские смогли бы защитить тебя, если бы Билли захотел твоей мучительной смерти?

Он был прав. Ничего бы не помогло. Женщины, живущие в центре беднейшего района города, точно не были в приоритете у полиции.

- Так я могу остаться здесь?

- Да. Ты останешься здесь.

Я чувствовала, что разрываюсь, озадаченная всем произошедшим, но в тоже время испытывала легкое облегчение от знания, что могу просто остаться в этой кровати и восстановиться. Словно фантазия стала явью, но это не было правдой. Это никогда не было правдой.

Однозначно не в этом случае.

- Я должна пойти на работу. Я не могу позволить себе ее потерять.

- Ты не будешь работать там снова, - он сделал паузу и добавил, говоря быстро, - это не безопасно.

Паника вспыхнула внутри меня. Куда я пойду, когда он попросит меня уйти? Где буду работать, чтобы содержать себя? Вся моя жизнь словно была разорвана за последние несколько часов. У меня не было ни дома, ни денег.

- Сейчас, когда ты проснулась, я собираюсь обработать твои раны. Я хочу, чтобы ты вернулась к совершенно здоровому состоянию как можно быстрее.

- Нет, - я отскочила, не желая, чтобы он касался меня, пока я была в таком виде. Я чувствовала себя грязно и отвратительно и была уверена, что он заметил. - Ты можешь просто принести мне какие-нибудь медикаменты, чтобы я сама смогла обработать раны? Когда тебя избивают так много лет, ты становишься экспертом по оказанию первой медицинской помощи.

Я думала, он будет спорить, но он просто ответил:

- Я могу сделать это.

Встав со стула, он пересек комнату, нажимая рукой на ручку, он оглянулся на меня. Мое зрение по-прежнему было нечетким, но сильно сосредоточившись, я смогла разглядеть его челюсть и то, как его темные волосы контрастировали со светлой синевой его глаз.

Несмотря на рубашку, я чувствовала себя обнаженной перед ним. Я была уродливой, избитой, с отеками и синяками, а он стоял там такой изысканный и совершенный как никогда.

- Ванная комната там за дверью. Уверен тебе понравится, принимая во внимание то, что там есть раздельные ванна и душ. Пока я буду отсутствовать, тебе следует привести себя в порядок. В шкафу есть одежда, можешь взять ее.

Он вышел, закрывая за собой дверь.

Послышался звук закрывающегося замка, еще больше вводящий меня в замешательство.

Глава 8

Джуд

Она была здесь, она была моей.

Наконец, она была здесь со мной.

Я чувствовал себя, как неопытный школьник, которому только что сказали "да", и теперь самая сексапильная девчонка в школе пойдет с ним на школьный бал.

Я хотел сделать победный взмах кулаком, но не мог позволить себе такое неуместное поведение перед... Ронни... нет, Зверушкой.

Она была так смущена. Я подумал, что лучше оставить ее в этот момент. Ее ослабленное состояние и неземная красота произвели на меня странный эффект.

Я хотел убивать, трахать, калечить, травмировать... но я хотел любить только ее, я хотел заниматься с ней любовью, ласково касаться ее и мягко шептать ей нежные слова.

Я хотел сделать ее счастливой, и это было для меня совершенно новым чувством.

Я закрыл за собой двери, оставив ее приводить себя в порядок и поразмышлять над своей новой жизнью. Я ненавидел то низменное оправдание - кокаин, которое использовал, чтобы объяснить, как я оказался в ее доме. Но правда повергла бы ее в панику, и, кто знает, как бы я отреагировал?

Я обернулся, прислонился к двери, лбом чувствуя прохладную поверхность дерева, и слушал мягкий шорох ее передвижений внутри комнаты.

Мой член пульсировал от потребности, ладони непроизвольно сжимались и разжимались.

Первая помощь. Ей нужны медикаменты для первой помощи. Думая о бинтах, кремах, болеутоляющем средстве и всем остальном, я пытался понять, как чувствует себя человек после подобных травм.

Хоть она и говорила об этом так спокойно, я восхищался ей. Ее сила прекрасно сочеталась с ее красотой.

Первая помощь. Я заставил себя сосредоточиться на ее выздоровлении, прежде чем я что-то с ней сделаю. Для ее же блага.

Я снял свою одежду и надел джинсы и простую черную футболку. Прихватив свой набор для убийств, я спустился к грузовику. Я знал, что просто еду за покупками, но наваждение поселилось в моем подсознании и, казалось, могло контролировать меня.

В круглосуточной аптеке должны были найтись кое-какие предметы первой необходимости, в которых, по моему мнению, она могла нуждаться.

Продавец подняла на меня брови, когда увидела собранные мною запасы медикаментов.

- Это по работе, - сказал я, - парни крадут из аптечки первой помощи, можете в это поверить? Мне нужна будет квитанция.

- Хреново, - ответила она, выглядя при этом совершенно скучающе.

Я заплатил наличными, она вручила мне пару полиэтиленовых пакетов, и я направился к грузовику, намереваясь поехать домой.

Хотя... у меня был с собой набор для убийств. Разумно заскочить на склад и оставить его там. Чем дальше от дома я держу его, тем будет безопаснее для Зверушки.

Проблема была в том, что склад находился в неблагополучной части города; шлюхи прогуливались по округе в поисках дозы и быстрых денег. А у меня было предчувствие, что я попытаюсь устроить шоу... так что мне следовало бы просто отправиться домой, отдать Зверушке ее повязки и обезболивающее и, возможно, свернуться за ее спиной и обнимать, пока она спит.

Но я не сделал этого.

Я медленно курсировал по темным окрестностям. Зря в худших районах города устанавливают так мало фонарей. Преступникам это только помогает; это практически чертов вызов сотворить что-то плохое.

Я осмотрел их всех, как шведский стол из человеческой плоти, и остановился на одной, во внешности которой не было ничего схожего со Зверушкой. По крайней мере, это был мой намеренный выбор; неистовое наваждение еще не полностью возымело контроль надо мною.

Она была молодой, но невысокой брюнеткой с толстым животом и маленькой грудью. Ее волосы были уложены торчком в стиле панк, она, видимо, считала, что такая прическа выглядит дерзко. Но по большей части это выглядело неженственно и дрянно.

Под всем этим макияжем и нарочитой улыбкой скрывалась красивая девушка. Хрупкое существо, на которое давит груз всего мира. Она жаждала облегчения, нуждалась в нем, и в моих силах было предложить ей это.

- Эй, - сказал я, опуская окно. Она перешла улицу по направлению к грузовику, в ее глазах был тусклый голод. Она была наркоманкой, но слишком свежей для такого образа жизни. Наркотики еще не стерли ее в порошок.

- Эй, ты, - сказала она и кивнула мне подбородком. Вызывающий жест, но в целом ничего. Очевидно, что преимущество в этой ситуации было у меня.

- Что делаешь?

- Просто бездельничаю, а ты?

- Не лучший день. Я в поисках веселья.

- Мне уже весело, развеселить тебя?

- Садись, милая, - сказал я, и она быстро обошла грузовик, усаживаясь затем на пассажирское сидение. Я посмотрел назад и вперед, улица была пустынной. Пара профессионалок сплетничали на одном углу, и одинокая женщина бесцельно брела по улице. Сложно сказать, была ли она наркоманкой или проституткой, вероятно понемногу того и другого.

- Есть куда поехать? - спросила она и обняла себя, согреваясь в тепле кабины.

- Я знаю одно место, но сначала мне нужно забросить кое-что на склад, если ты не против.

- Конечно, что захочешь, мужик, но, возможно, я запрошу с тебя дополнительную плату за свою блистательную компанию по пути, - она заулыбалась, и я заметил, что ее зубы все еще были в порядке. Мне нравились хорошие зубы.

- Без проблем, - сказал я и за десять минут добрался до места назначения. К ее конечному пункту назначения, как вы понимаете.

Там был брезент, полиэтиленовая пленка, мои вещи прикрыты полотнами. И снова, наваждение внутри спланировало за меня все наперед, я даже не полностью осознавал это.

В голове пульсировало, пришлось заставить себя собраться и немного поговорить с девчонкой. Ее звали Кора, ей, по-видимому, было двадцать, и она собиралась поступать в онлайн-школу по изучению гигиены полости рта. Отсюда, я предположил, и хорошие зубы.

В ее жизни была черная полоса, и обычно она подобным не занималась.

"Конечно, милая", - подумал я и понимающе хмыкнул, но я видел, что врунья из нее хреновая. Речь была слишком отрепетированной, чтобы это было ново для нее.

Мы добрались до склада, там было пустынно. У главного входа была закреплена одна камера, но я отключил ее несколькими днями ранее. Она по-прежнему не работала, провод болтался без толку, но он был скрыт от глаз, так чтобы никто не заметил поломки.

- Хочешь глянуть? Я тут припас кое-что классное, - спросил я ее, когда мы вошли на склад.

- Ты хочешь сделать это тут? - спросила она в ответ, вытаращив глаза и осматриваясь. В ее взгляде в равных долях читались отвращение и скука.

- Конечно, - ответил я, - думаю, это столь же подходящее место, как и любое другое.

- У тебя есть одеяло или что-то похожее? Что-то... чистое.

- Давай посмотрим, что я смогу найти.

Я порылся в коробках. Немногое из их содержимого подошло бы, так что я вытащил брезент и постелил его на пол.

- Да ты шутить? - она закатила глаза и усмехнулась. Вспышка гнева поднялась в моем подсознании, но я осадил ее.

- Вовсе нет, милая.

В два шага я пересек комнату, закинул ее голову назад и поцеловал. Мгновение она пыталась бороться, а затем растаяла передо мной.

Я хорошо выглядел, был страстным и знал, что в моем поцелуе было некое чувство, которое они принимали за искренность. Каждый раз они велись на это.

Она застонала и подняла руки к моему телу. Ее пальчики порхали по моей мускулистой груди, очерчивая складочки на рубашке.

Ее прикосновения стали более настойчивыми, и она начала опускаться вниз передо мной. Я схватил ее за талию и сказал:

- Не так быстро.

Сделав пару шагов назад, я потащил ее за собой. Мне нужно было оказаться ближе к кейсу; он лежал по другую сторону брезента, и в нем были мои ножи.

- Ты хочешь минет или нет? - спросила она со слегка возбужденным видом.

- Ага, - ответил я и надавил ей на плечи, тем самым намекая, что сейчас ей нужно опуститься. Я расстегнул джинсы и вытащил свой член, ожидая обычной реакции.

- Святое дерьмо, ты ебучий осел, - она посмотрела на меня, облизала губы и широко их раскрыла.

Я впихнул себя ей до горла. Для относительного новичка она была хороша в своем деле. Она проглотила мой член, перекрывая себе им горло, и сосала меня, тяжело дыша через нос.

Я закрыл глаза, схватил ее за волосы и начал представлять Зверушку на конце моего члена, голубые глаза Зверушки расширенные от удивления в первый раз, когда она принимает меня внутрь себя, и то, как Зверушка глотает мою сперму, всасывая меня глубоко и принимая то, что я ей предлагаю.

- Подожди, - сказал я и оттолкнул ее. Она упала на пол и вытерла рот тыльной стороной ладони.

Я перешагнул через нее и посмотрел вниз, ее ноги были разведены, одной рукой она упиралась в пол. Девушка начинала понимать, что я был опасней, чем казался поначалу, и я увидел страх, растущий в ее глазах.

- Чего... чего ты хочешь теперь? - спросила она и отползла от меня, двигая задницей вдоль брезента по направлению к кейсу.

Я опустился на свои колени по обе стороны от нее и, пристально посмотрев ей в глаза, я сказал:

- Я просто хочу трахнуть тебя.

Я улыбнулся, но не был уверен, что в тот момент моя улыбка выглядела дружелюбно, учитывая пульсацию в моей голове и прилив наваждения, затопивший мой разум.

- Хорошо, это я могу сделать, - прошептала она, ее голос дрожал, - но с тебя пятьдесят дополнительных.

- Не проблема, - сказал я и опустился на нее сверху. Своим весом я прижал ее к полу, подо мной она ощущалась крошечной, хрупкой девушкой и такой красивой в тот момент, что я сразу захотел перерезать ей горло.

Я брал перерыв на время, и теперь мне нужно быть в порядке, чтобы держать Зверушку в безопасности от самого себя. Я хотел почтить жертву Коры, ее жизнь, ведь моя Зверушка сможет исцелиться и жить, избежав волн моего наваждения. Я оттолкнулся вверх и посмотрел на нее.

- Тебе нужно одеть презерватив, - сказала она, - без презерватива еще пятьдесят.

- Я одену, когда буду готов, - сказал я и обвел взглядом обстановку. Девушка была элегантно вытянута и так мучительно совершена на грани своей смерти, как никогда при жизни.

- Все нормально? - спросила она, вдруг смутившись своего положения и моего пристального взгляда.

- Ты выглядишь прекрасно, хотя, ты знаешь это, верно?

- Не знаю, но спасибо.

- Ты красива, это не зависит от того, знаешь ты это или нет. Ты просто красива.

В тот момент я посмотрел на нее сверху вниз и запечатлел ее образ в своем сознании. Мне нужно было выжечь его в своей голове. В моменты ярости я буду смаковать эту картинку.

Я наклонился над ней, зависая над ее лицом на несколько секунд, и снова поцеловал. Я вложил все эмоции, которые испытывал к Зверушке в этот поцелуй. Погрузил в нее свой язык, гладил ее колючие волосы и вдавливал свой член в ее тело.

Она застонала и подалась ко мне, давая знать, что была готова для него.

Я не купился на это; я знал, что она играет по сценарию. Однако она не знала, что отведенная ей роль включала в себя ее собственную смерть.

- Так прекрасна, - прошептал я и закрыл глаза. Я мог видеть шелковистую кожу Зверушки и ее густые волосы, собранные в хвост. Я представил, как распускаю и раскидываю их вокруг ее лица благоухающими волнами.

Рукой я пробежался по дешевому корсету Коры, сделанному из искусственной кожи, и потянул его в сторону, обнажая ее груди. Они были небольшие, но правильной формы и полные.

Ее соски были идеальными небольшими бутонами сморщенной розовой кожи. Ртом я захватил один маленький покрасневший холмик и стал жестче поддразнивать ее. Свободную руку я просунул под юбку к ее промежности и сдвинул трусики в сторону, опустив пальцы на клитор, одновременно лаская ртом ее грудь.

Она вздохнула и потянулась к моей голове, но я успел сказать «нет» прежде, чем она зарылась пальцами в мои волосы. Я не хотел, чтобы она коснулась меня и погубила момент. Так я мог представлять, что это тело Зверушки, наслаждаясь и исследуя его. Это была генеральная репетиция.

Я резко отстранился, ее грудь выскользнула из моего рта, и я вытащил руку. Мне следовало сделать это сейчас, покончить с этим и вернуться к женщине, которую я люблю.

Я подвинулся вперед и дотянулся до своего кейса; она посмотрела на меня, говоря:

- Хорошая мысль, - и она схватила мой болезненно пульсирующий член. Она думала, что я возьму презерватив и приготовлюсь трахнуть ее. Как мило.

После щелчка я открыл кейс и заглянул в него. У меня имелся небольшой набор ножей, веревка и чистящие средства, в основном, отбеливатели... удивительно, что только можно вывести отбеливателем.

Я взял небольшой, острый как бритва нож для снятия шкур и вернулся обратно к ее телу. Она выгнулась в ожидании, и я поцеловал ее, держа нож пониже. Она вздрогнула у моего рта и прошептала:

- Это приятно. Ты отличаешься от большинства парней, которых я встречала.

- Я действительно отличаюсь, - сказал я и окунулся в ленивую нирвану вместе с ней, представляя другую жизнь, другую женщину. Сначала поцелуй был мягким, потом усилие стало больше, я прижимал ее к полу весом своего тела и давлением рта.

Я переместился к шее, посасывая и покусывая ее плоть, и продвигался дальше, впитывая энергию ее маленьких вздохов и стонов.

Я сосал ее грудь и покатывал сосок во рту между зубами. Мы были так близки, что я ощущал биение собственного пульса в моем твердом члене. Мне хотелось взобраться на нее и покрыть своим собственным семенем, но я не мог оставить улики на ее теле, нужно было проявлять осторожность.

Нельзя было попасться тогда, когда моя жизнь была без пяти минут совершенна, и у меня было почти все то, что мои родители всегда считали важным. Мне нужно было достичь своей цели, исполнить все их надежды, мечты и директивы того, как прожить свою жизнь. Я не мог в итоге полностью погрязнуть в этом болоте.

Я сосал все жестче, мои зубы причиняли ей все больший дискомфорт. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Волна наваждения поглотила мой разум, и все, о чем я мог думать, так это о вершине нашего общего освобождения.

Я нагнулся и поспешно прижал член к ее грубой клетчатой юбке. Я возился с ней, пока не стал еще тверже и двинулся, хватая нож.

У нее не было времени среагировать; все случилось так быстро.

Одним быстрым, тренированным движением я погрузил лезвие и провел вдоль ее шеи. Один мощный толчок - это все что потребовалось; мой член разрядился подобно потоку крови, что вырывался из ее тела и покрывал мое лицо. Я закрыл глаза и немного наклонился.

Ее плоть порвалась, когда я отстранился, сосок был у меня во рту, а нож в моей руке. Я сел, осматриваясь, попробовал на вкус сосок и от волнения чуть не проглотил его. Сплюнув на руку, я положил его в пластиковый пакетик, который прихватил именно для этой цели. Я хотел сохранить его и позже добавить в свою коллекцию.

Она ушла, так быстро, так эффектно... и так красиво.

Я чувствовал, как наваждение отступает, и моя голова, словно она была связана с членом, перестает пульсировать. Успокоившись, я посмотрел на ее лицо, умиротворенное и мягкое. В ее посмертном взгляде застыл ужас, поэтому я потянулся и закрыл ее веки. Кончиками пальцев я пробежался по ее коже, провел по ее губам и подбородку.

Я чувствовал насыщение. Моя Зверушка была в безопасности до тех пор, пока наваждение не вернется.

Мне хотелось еще побыть с Корой, но я знал, что не могу. Нужно вернуться к Зверушке и отдать ей купленные в аптеке вещи. Я пришел в движение, окунаясь в бурную активность.

Сначала привел себя в порядок и раздел ее. Затем бросил нож в неглубокую миску и налил немного отбеливателя. На руки я натянул длинные резиновые перчатки и приступил к процессу чистки.

Этот склад имел сток - одна из главных причин, по которой я выбрал его, когда понял это. Моя квартира более была недоступна, нужно было другое безопасное место для осуществления процесса.

Я смешал отбеливатель с водой. Ранее я укомплектовал одну из полок стеллажа бутылками с водой – и снова подсознательное планирование без составления плана. Я вытер тело Коры и отбросил тряпку в сторону. Возможно, потом я выброшу ее одежду и тряпки в мусорный контейнер подальше отсюда... или сожгу их. Позже я как-нибудь распоряжусь ими.

Взяв пылесос, я пробежался им по брезенту, по ее телу и завернул его с обеих сторон, замявшись над ее открытой шеей. Рана очаровала меня; она все еще сочилась и была открыта. К тому времени, как я выброшу ее тело, порез, вероятно, покроется коркой. Даже в смерти кровь пыталась свертываться, восстанавливая ткани под ней.

Человеческое тело – это поистине чудо.

Я пропылесосил ее волосы, надеясь удалить все следы моего присутствия.

Хорошо то, что в реальности судебно-медицинская экспертиза сильно отличалась демонстрируемой по телевидению. После проведения тщательных исследований в этом вопросе, оказалось, что одной улики или догадки слишком мало, чтобы кого-то поймать. Это не как в кино; нельзя просто найти одно волокно и выследить меня, опираясь на потертый пиджак, который я купил в сэконд-хэнде год назад.

Экспертиза основывается на накоплении улик, которые по одной удалось выудить какому-то достаточно умному человеку, чтобы воссоздать картинку и сложить все воедино.

Это требует времени, денег, усилий, координации... и блестящего ума. Которых, по большому счету, не хватает в повседневной жизни.

В любом случае, я сделал все возможное для очистки и устранения всевозможных улик.

Я сел, довольный своей работой. Потрогал пластиковый пакет в моем кармане и почувствовал прилив похоти, гнавший по моим венам к члену. Мой член был наполовину эрегирован, когда я, наконец, завернул верх ее тела и сложил его пополам.

Как жаль, что я не мог остаться с ней подольше, подрочить и найти немного больше облегчения, дать выход постоянной нужде, живущей в моей голове.

Я уложил ее в кабину пикапа и направился за город к моей любимой свалке.

Пресса упоминала Каскадного Киллера, но я считал, что они, скорее, выдавали желаемое за действительность. Какова вероятность, что кто-то сложил два и два?

За Портлендом я ехал еще пару часов, прежде чем решил, что уже можно выбросить ее тело. Я был не так далеко, как обычно, но меня это и не беспокоило. Я должен был вернуться домой и увидеть Зверушку.

Свернув на короткую и узкую тропинку через кустарники, я решил, что это место также хорошо, как и любое другое. Выпрыгнув из машины, я открыл пассажирскую дверь и поднял твердеющее тело Коры.

Пройдя подальше в лес, я опустил, развернул брезент и положил ее тело на ковер изо мха.

Она была совершенством; потеря крови сделала ее кожу холодной и белой, как алебастр. Ее короткие волосы придавали трагичности всему образу, и на ее лице застыло скорбное выражение, будто она сожалеет, что жизнь осталась позади.

Я закрыл глаза и вспомнил тот последний момент, когда она осознала, что произошло, и предложила себя мне, обнажив свое горло и приняв нож глубоко под кожу.

- Спасибо, - сказал я и устроил ее руки на теле в стиле Спящей Красавицы. Думаю, когда-то давно я видел картинку в книге сказок, нарисованная женщина в мягком сне, руки скрещены и волосы веером распущены вокруг нее.

Волосы Коры были слишком короткими, как правило, я предпочитал длинней, но сегодня я спешил.

Коснувшись ее лица в последний раз, я немного постоял и покинул сцену.

Домой я вернулся как раз перед рассветом, уличные фонари моргали, пока я проезжал по тихим улицам.

Прежде чем увидеться с ней, я принял душ, мне нужно было очистить лицо от запекшейся крови и избавиться от своей одежды.

Особо не задумываясь, я надел мягкие брюки для бега и Гарвардскую футболку. Разблокировав замок на двери, я заметил, что мои руки дрожат.

Она лежала на кровати, почти в том же положении, как тело, которое я только что оставил. Мое сердце сжалось, и я испугался, что она умерла, пока меня не было, возможно, в качестве наказания за мои злые поступки. Я быстро пересек комнату и наклонился, прослушивая ее дыхание.

Оно было слабым, но было. Улыбаясь, я опустил пакеты с покупками на пол.

- Эй, соня, - шепотом обратился я к ней, она пошевелилась, но не проснулась. Мое сердце замирало от незначительных движений и звуков, которые она создавала. - Милая, - я опустился на колени рядом с кроватью.

Она была в глубоком сне, слишком глубоком, чтобы я мог до нее дотянуться. Ее лицо по-прежнему было опухшим, но признаки заживления были очевидны. «Чудо человеческого тела», - подумал я про себя.

Нежно коснувшись, я подвинул ее и забрался в кровать. Я укрыл нас обоих одеялом и принял вместе с ней позу ложки, уткнувшись лицом ей в затылок.

От этого она проснулась и повернулась ко мне, улыбаясь.

- Эй, ты, - зевнула она, - ты вернулся.

- Я всегда буду возвращаться, - ответил я, и она мигом уснула снова. Я снова уткнулся носом ей в шею, легонько прикусил плоть Зверушки и вдохнул ее запах. Она мягко вздохнула и пошевелилась рядом. А я прошептал, - я всегда вернусь к тебе, Зверушка. Теперь, когда ты у меня есть, я никогда тебя не оставлю.

Мы спали вместе в первый раз. Полностью одетые и невинные, два прекрасных существа, просто познающие друг друга и то, что им предначертано быть вместе.

Я... ее защита. Она... мое спасение.

Глава 9

Джуд

Я проснулся и увидел, что ее нет в моих объятьях. На подушке все еще был след в том месте, где лежала ее голова.

Ужас прокатился по моему телу, этим утром я не закрыл дверь, прежде чем лег. Я не планировал засыпать, держа ее в объятиях.

Она была опьяняющей, ощущение ее тела рядом с моим и звуки ее ровного дыхания погрузили меня в умиротворение, в сон без сновидений. Впервые за последние годы.

- Зверушка? - позвал я и сел, осматривая комнату. Ее пижама была аккуратно положена на комод, но не было никаких признаков ее присутствия.

Я подошел к ванной и легонько постучал. Ответа не последовало, так что я открыл дверь; внутри ее не оказалось.

В поисках я вышел из комнаты и довольно быстро нашел ее на кухне. Она готовила мне завтрак. Хотя в разрезе того, как долго я спал, это стоило рассматривать скорей как поздний ужин. Слава богу, что прошлой ночью я обменялся несколькими сообщениями по работе, давая им знать, что мне потребуется пара дней для личных дел.

- Какого хрена ты делаешь? - запротестовал я, встревожившись ее присутствием в моем пространстве.

- Я надеюсь, ты не возражаешь, - сказала она и опустила глаза, они все еще были отекшими с темными синяками вокруг. - Хотела отблагодарить тебя за спасение и это все, о чем я думала, - она подняла тарелку и прокомментировала, - омлет, без чеддера, цельно зерновой тост, разрезанный по диагонали со сливочным маслом с одной стороны.

Я хотел выбить тарелку из ее рук и утащить ее назад в комнату. Ее свобода ужасала, бросала мне вызов и заставляла пересмотреть весь этот сумасшедший план. Если бы она решила уйти и рассказать кому-нибудь, кому угодно обо мне... меня бы точно поймали. Если не за женщин, убитых мной, то, по крайней мере, за парня Зверушки.

Я посмотрел на дверь кабинета, но она была по-прежнему закрыта. Вчера я оставил там свежее угощение, как обычно бросив его на стол, все еще в пластиковом пакете. Если бы она пошла туда и увидела его... Я почти вздрогнул, думая о том, что должен был бы сделать в этом случае.

Глубоко вдохнув, я заметил страх в ее глазах и напряжение в позе и подумал, что это было свойственно ей. В этот момент я был не лучше, чем ее парень, необразованная свинья, которого следовало бояться и опасаться.

Не так я хотел начать мои отношения с ней; я хотел, чтобы вместе мы были совершенны, счастливы и доверяли друг другу.

Так что, собравшись, я успокоился, улыбнулся и сказал:

- Спасибо, ты так добра.

Она заметно расслабилась и толкнула мне тарелку через сделанный на заказ полированный бетонный остров.

Когда я сел на барный стул и начал есть, мне пришло в голову, что за все те пять лет, пока я живу здесь, мне никогда не доводилось пользоваться этими стульями, и я никогда не готовил завтрак на своей собственной кухне.

- Как ты сегодня себя чувствуешь? - спросил я, прежде чем отправить в рот очередной кусок еды. Она хорошо готовила; мне хотелось бы в дальнейшем позволять ей это делать. Не был уверен, есть ли у меня все нужные ингредиенты, но мама должна была занести кое-какие продукты на этой неделе. Каждый раз она заскакивала, когда я был на работе, чтобы пошпионить и насладиться собственной щедростью по отношению к своему единственному ребенку.

Поэтому я всегда держал кабинет закрытым от нее и домработницы. Я сказал им обеим, что держал там конфиденциальные бизнес документы, и больше никто не задавал вопросов.

- Мне больно, - сказала она и покраснела. - Жаль, что тебе пришлось это увидеть. Не могу поверить, что ты нашел меня в таком состоянии, с ним... - ее голос затих, и она налила себе чашку кофе. - Я не могу поверить, что это был ты... Я имею в виду, что думала об этом... - она снова затихла и залилась насыщенным оттенком красного. Она отпила свой кофе, и я решил позволить ей проглотить его, прежде чем сказать:

- Не смущайся из-за Билли, я знал много сильных, умных женщин, которые связывались с неправильного рода мужчинами.

- Тогда какой шанс есть у меня, верно?

- Что ты имеешь в виду?

- Я не сильная или умная... или что-нибудь стоящее.

- Не унижай себя, я нахожу тебя... - это было время, чтоб мой собственный голос затих. Какой же я ее находил? Я не знал ее; все, что я знал, это то, что она как-то связана с моим будущим, моей вменяемостью. Я хотел бы узнать ее, но был напуган. Иногда мир фантазий, созданный в моей голове, оказывался гораздо более удовлетворительным, чем реальность. Если бы так оказалось и в этом случае, я был бы опустошен.

Я знал, что следует сделать, чтобы лучше узнать ее.

Тем более что наваждение, живущее в моем подсознании, посылало электрические разряды, когда я думал о льющейся из ее тела крови, о том, как мой член проводит кровавые линии по ее идеально белой коже. Кровь и сперма смешиваются в красивое абстрактное выражение моей похоти и всепоглощающей потребности.

- Что? - спросила она, прерывая ход моих мыслей.

- Я нахожу тебя весьма очаровательной, - сказал я, беря кусочек тоста, чтобы не позволить себе сболтнуть лишнего, и запил его насыщенным, ароматным кофе.

Зверушка улыбнулась и откусила свой тост. Она почти ничего не съела; ей нужно больше есть.

- Эй, - сказала она.

- Эй, что?

- Как тебя зовут? Не припомню, чтобы ты представлялся.

- Нет, я никогда этого не делал, - сказал я тихо и улыбнулся, увидев, как ее брови сошлись на переносице.

- Ну и, ты можешь мне сказать?

- Предполагаю, что могу.

Она вздохнула, откусила еще кусочек тоста и медленно прожевала. Сглотнув, она обдумала свои следующие слова и сказала:

- Пожалуйста, не мог бы ты поделиться со мной своим именем?

Я засмеялся и она улыбнулась. Мне понравилось, что она была счастлива угодить мне.

- Мое имя Джуд, - ответил я и подождал ее реакции.

- Джуд, - сказала она, покатывая его на языке, - Джуд. Мне нравится. Действительно нравится.

- Из-за Джуда Лоу?

- Кого?

- Ты знаешь, типа актер. Женщины любят его.

- Оооо, ладно, я слышала о нем. Но нет, мне просто нравится имя. Каким-то образом оно тебе подходит. В отличие от Ронни, верно?

Я не смог солгать, мне не нравилось ее имя, но больше это не станет проблемой.

- Оно не подходит тебе.

- Почему нет?

- Оно тупое.

- Может быть, я тупая, - сказала она, ее нижняя челюсть вызывающе выступала.

- В любом случае, это не имеет значения, - сказал я ей. Я посмотрел прямо в ее глаза, не отводя взгляд, пока она не отвернулась.

- Почему нет? - наконец-то спросила она.

- Я буду звать тебя Зверушкой. Так ты будешь известна, начиная с сегодняшнего дня.

Она рассмеялась, насмешливый лай, вернувший меня к реальности. Если убрать нечеткие края моей фантазии, она по-прежнему была реальной человеческой девушкой, которую нужно было сломать и преподать урок, где ее место в моей жизни. К счастью для нее, так случилось, что это место было просто со мной.

- Зверушка? Почему зверушка? Я же не собака.

- Нет, но ты будешь жить здесь, и я буду о тебе заботиться. Мне не нравится твое имя, Ронни или Вероника, так что ты будешь отзываться на Зверушку.

- Так я не имею права голоса в этом вопросе?

- В этом - нет. Тебе нужно довериться мне.

Она замолчала. Я видел, что ей хотелось возразить, спросить почему, потребовать ответа. Она была хорошей девочкой, хоть и уже достаточно сломленной, и все понимала, даже если не могла выразить это словами.

- Так чем мы сегодня займемся?- спросила она, прерывая тягостное молчание и забирая мою пустую тарелку. Она положила обе тарелки в раковину и осмотрелась в поисках моющего средства. Даже я не мог ей в этом помочь; я не знал, где оно. Обычно я просто загружал посудомойку и позволял домработнице справиться со всем остальным.

Она нашла его и включила горячую воду, замочила посуду и начала ее мыть. Я наблюдал; это было настолько сюрреалистично, то, что она стояла здесь, занимаясь чем-то столь причудливым, как мытье посуды. Мое сердце забилось быстрей, когда я представил нашу будущую жизнь.

- Удели внимание своим травмам, - сказал я, наконец, - и нам нужно будет обсудить некоторые правила.

Она поставила тарелки и столовые приборы в сушилку и обернулась ко мне.

- Правила? - спросила она, - типа правила дома?

Я встал, подошел к ней, взял ее за руку и сказал:

- Нет, типа мои правила.

Она выглядела испуганной и заинтригованной, эта сторона моей личности на каком-то уровне привлекала ее. Я предполагал, что после стольких лет с Билли, выбивающем дерьмо из всего, что попадется под руку, она, вероятно, не поняла бы, что делать с хорошим парнем, встань он перед ней на колени.

Возможно, в конце концов, мы могли бы быть идеальной парой.

Я повел ее назад в спальню, и она не стала сопротивляться, по факту, она сплела свои пальцы с моими, как делают влюбленные подростки, и шла со мной рука об руку. Ее кожа была теплой, гладкой и немного влажной от мытья посуды.

Дойдя до двери, я остановился, развернулся и взглянул на нее. Вокруг ее горла был синяк в форме отпечатка ремня, мои ладони зудели в желании коснуться этой линии и сжать ее. Я почти заскрипел зубами, но сумел сохранил видимость спокойствия и сказал:

- Это твоя комната. Если я дома, ты можешь попросить разрешения выйти. Когда я ухожу, то буду закрывать ее, и ты должна оставаться внутри. Ты понимаешь?

Она кивнула, но спросила:

- Что если ты не вернешься?

- Я всегда буду возвращаться, не волнуйся об этом. Теперь, что касается моей личной жизни. Ты никогда не войдешь ни в одну из этих боковых дверей, которые видишь здесь в коридоре. Ты не будешь входить в мою спальню без приказа или просьбы, и ты никогда не зайдешь в мой кабинет.

Жестом я указал на закрытую дверь в конце коридора, за которой хранились мои самые секретные достояния.

Она опять кивнула; ее глаза раскрылись так широко, насколько могли, учитывая их плачевное состояние.

- Я могу смотреть телевизор?

- Я позволю, если ты будешь вести себя хорошо. В твоей комнате есть один, но ты не должна его включать, пока я не разрешу. Ты никогда не должна спрашивать меня дважды о чем бы ни шла речь. Если ты это сделаешь, я рассержусь, - сказал я и замолчал, глядя на ее лицо в поисках ответной реакции. - И, Зверушка? - она кивнула в ответ. Я взял ее руку, ту на которой не было отека, в конце концов, я же не чертов недоносок, и продолжил, - ты не захочешь видеть меня злым.

Она стала отступать, но натолкнулась на дверь; посмотрела в сторону, словно ища выход. Я ненавидел то, что мне приходилось так поступать с ней, заставлять дрожать от страха, но нужно было предупредить ее, что я за человек. В конечном счете, ей придется узнать обе мои стороны, так что ради ее безопасности и нашего совместного будущего, она уже сейчас должна осознать весь риск.

Я захотел уложить ее в постель. Беспокойство плохо скажется на ее здоровье, учитывая, что она совсем недавно пережила нападение. А мне нужно, чтобы Зверушка была здорова, так я смог бы постепенно погружать ее в свой мир и открыть ей глаза на единственную объединяющую нас истину... сейчас она была моей и только моей.

- Я делаю это, чтобы защитить тебя, Зверушка, - сказал я и погладил ее по плечу, пробегая ладонью вниз по ее руке и снова сплетая наши пальцы.

- Хорошо, - ответила она, - и спасибо тебе за это, за все. Могу я сейчас прилечь? Я чувствую себя немного одурманенной.

- О, черт, извини, я все забываю, что ты, наверняка, чувствуешь себя дерьмово. Идем, давай вернем тебя обратно в постель.

Она ослабела, и я помог ей сесть. Не знаю, было ли это от страха, вызванного курсирующим по ее венам адреналином, или она действительно была больна.

- Дать тебе что-нибудь обезболивающее? - спросил я и убрал прядь волос с ее щеки.

Она улыбнулась и сказала:

- Да, пожалуйста, если ты не возражаешь.

- Конечно, нет, я сейчас вернусь.

Я пошел в свою комнату, осторожно запер за собой дверь и покопался в аптечке. У меня было по рецепту на каждый вид таблеток, наряду с несколькими незаконными препаратами, просто чтобы оторваться и похихикать.

Я выбрал «Оксикодон», он заставит ее почувствовать себя лучше и, возможно даже, позволит расслабиться и покайфовать. Я потрогал маленькую голубую таблеточку и задался вопросом: «Не слишком ли эта доза велика для нее - тридцать миллиграмм». Если дать чуть меньше, она, возможно, не отключится.

Нужно было, чтобы она отключилась. Так я смогу взять паузу и спланирую свой следующий ход. Прихватив таблетку, я нашел Зверушку почти спящей; от усталости ее веки отяжелели.

Я протянул ей таблетку и стакан воды, помог сесть и погладил ее по спине, когда она проглотила лекарство.

Я испытывал к ней такую нежность; не знаю, откуда это взялось во мне. Как правило, я просто имитировал это чувство так долго, сколько требовалась, чтобы держать всех в уверенности, что на самом деле меня ничего не волнует, но на этот раз оно было подлинным.

Что эта девушка, работающая в дерьмовом месте и живущая в худшем районе города, что она сделала со мной? Что она пробудила во мне?

И смогу ли я это сохранить?

Я двинулся, чтобы встать, но она положила руку мне на колено.

- Останься, - сказала она.

Простая просьба умоляющим голосом.

Я не мог сказать "нет", я хотел остаться, хотя и знал, что это было неправильным решением. Мне нужно было держать большую дистанцию, чтобы собраться с мыслями и обработать последние двадцать четыре часа.

Но я остался.

- Я буду здесь, - сказал я, - прямо здесь.

- Я хочу, чтобы ты обнимал меня,- попросила она и повернулась ко мне спиной. - Как прошлой ночью.

Этот маленький жест разорвал мое сердце надвое, сломал его и уничтожил все мои сомнения. Я не смог сказать "нет" и этому.

Я опустился рядом и обхватил ее. В сравнении с ее маленьким телом, я был крупным и мускулистым. Она была худенькой и хрупкой, но обладала мягкими выпуклостями во всех нужных местах.

Мы идеально подходили друг другу.

- Раньше я думала о тебе, - сказала она и рассмеялась: маленький, крошечный звук в теплом свете единственной освещающей комнату лампы.

- Почему? - спросил я, желая раздавить ее в объятиях, усиливать их до тех пор, пока она не смогла бы дышать, не смогла бы произнести мое имя. Я почти боялся ее ответа; он мог сделать все вокруг таким реальным.

- Думать об этом сейчас – глупо.

Ее голос становился тягучим по мере того, как действовал «Оксикодон». Из-за него она, должно быть, ощущала себя парящей и одурманеной, но еще не настолько, чтобы уснуть. Мне следовало бы помнить об этом; не стоило проявлять такую беспечность. Находиться здесь с ней было опасно, ее уязвимость взывала к моему наваждению, оно пульсировало в моей голове приглушенными волнами.

- Ты можешь мне рассказать, - сказал я тоном волка уговаривающего свою добычу. Мне нужно было уйти от нее, но я не мог.

- Ладно, только не смейся, обещаешь?

- Обещаю.

Она повернулась в моих объятиях и встретилась со мной лицом к лицу. На один удар мое сердце перестало быть мертвым, и пульсация ударила в голову, наращивая силу наваждения.

- Я представляла себе, что ты приходишь, чтобы спасти меня, забрать от всего ужасного, что было в моей жизни. Я фантазировала, что ты заметишь меня и спасешь. Я знала, что ты так никогда не сделаешь, - протараторила она хриплым голосом, что заставило мой член заныть от потребности. - Я имею в виду, ты чертовски горяч и богат, а я ничто.

- Ты красивая и глупая девушка, - сказал я и вопреки всему сумел сохранить свой голос светлым, - разве ты не знаешь, как чертовски ты привлекательна?

Она подняла на меня взгляд, ее глаза расширились, на этот раз от удивления, не зная, как реагировать на все это.

И я поцеловал ее, я не хотел, но сделал это. Я целовал ее, и мое сердце трепетало в груди от впервые вкушаемой мною сладости ее дыхания, ее сути, ее чистоты, несмотря на обстоятельства, благодаря которым она появилась на свет, красоты в каждой клеточке ее тела.

Она наклонилась ко мне, обвила вокруг меня свои тонкие руки и заставила почувствовать себя самым могущественным в мире человеком.

Что эта хрупкая маленькая вещь со мной сделала?

После поцелуя она начала отключаться; таблетка наконец-то ее уносила.

Мой член был прижат к ее бедру, и с ее губ сорвался короткий стон одобрения.

Я мог бы трахнуть ее, когда она уснет, но не стал. Не смог отважиться на это.

Так я лежал еще несколько минут, пока ее дыхание не выровнялось и стало ясно, что она погрузилась в глубокий сон.

Мне нужно было убить снова. Я никогда не делал этого с таким коротким перерывом, как собирался сейчас, но мне пришлось. Если бы я уничтожил Зверушку, то не знаю, смог бы я простить себя за это.

Она была моим единственным шансом стать человечным, быть нормальным и исполнить предназначение, выбранное родителями для меня еще до моего рождения.

Я выпутался из ее объятий и медленно скатился с кровати. Натянув на нее одеяло, я заботливо подоткнул его, словно родитель, укладывающий ребенка.

Выйдя, я запер дверь и, не издавая ни звука, направился к грузовику. Сев внутрь машины, я раз за разом бил по рулю и орал "черт побери", пока не почувствовал относительное облегчение потребности, пронизывающей все мое тело.

Я курсировал медленно и осторожно, высматривая идеальную партию. Маленькую и красивую женщину, которая бы добровольно предложила свою жизнь взамен на жизнь Зверушки.

Одна подходящая нашлась в Ванкувере, в дерьмовом районе. Она сидела на остановке, можно подумать, в такое время ночи ходили автобусы.

Я остановился рядом с ней, и она встала, улыбаясь. Девушка была блондинкой, гибкой, с грудью большей, чем у Зверушки, и при том очень красивой.

- Тебя подвезти? - спросил я, когда она подошла.

- Ясное дело, платишь наличными?

- Да, запрыгивай.

- У тебя есть место, куда мы можем поехать?

- Ага, это сразу за мостом.

- Назад в Портленд?

- Да.

- Это обойдется дороже, тебя это устраивает?

- Ну, конечно, милая.

Она села в машину и пристегнула ремень безопасности. Безопасность прежде всего.

Вблизи я увидел, что она была старше, чем казалось поначалу, но большая часть ее первоначального вида оставалась при ней. Она только начала увядать, но еще не была слишком дефектной.

Мы поехали, и весь путь она болтала о своих любимых ТВ-шоу. Я не понимал, как большинство этих женщин, подобранных мною, жили всю свою жизнь, сопереживая нескольким скучным двуличным персонажам из, так называемых, реалити-шоу.

Рядом со складом я использовал тот же предлог, что мне нужно занести кое-что внутрь, и взял ее с собой. Со вчерашнего дня в кабине грузовика оставался брезент, это казалось разумным.

К тому времени как она заметила груду окровавленной женской одежды, спрятанной в углу шкафа, и нож в моей руке, было уже слишком поздно.

В этот раз я был куда более вменяемым. Я обозначил отведенное время и наслаждался им, насыщая свое наваждение, как минимум на пару недель.

Я не целовал и не кусал ее, после поцелуя Зверушки и ощущения ее сущности на моем языке, мне не хотелось запятнать это другим вкусом.

Она поверила, что мы просто собираемся потрахаться, старый добрый дрянной секс за деньги. Пока она корчилась под хваткой моей руки, я ударил ножом ей в горло. Быстрый и резкий выпад моего большого охотничьего ножа. На этот раз все было быстро, и брызги ее артериальной крови едва покрыли меня.

Я осторожно отрезал ее сосок, оставляя четкие отметины вместо зазубренных краев.

Закончив с ней, я отвез тело в то же место в горах и оставил ее аккуратно лежать всего в нескольких ярдах от Коры.

Я никогда не поступал так, но со Зверушкой в моей жизни, такие детали, как эта, были менее ощутимы и значимы.

Возвращаясь домой, я был рад, что голова не пульсировала, сердце ощущало свет, и я практически трепетал в предвкушении встречи с ней.

Я чувствовал себя почти что здравомыслящим.

Почти нормальным.

Глава 10

Агент Донаван Блейк

Портленд, Орегон

- Кофе, пожалуйста. Черный и горячий.

Я не потрудился взглянуть на плохо одетую официантку этой небольшой закусочной, где мы обедали с агентом Чейз. Рявкнув свой заказ, я мало заботился, что могу показаться грубым. Я охотился на убийцу, и мне больше нравилось оставаться сфокусированным на деле, чем занимать себя повседневными любезностями.

- Я тоже буду кофе, спасибо. Но предпочитаю с двумя ложками сахара и небольшим количеством сливок, - она подняла один палец, притормаживая официантку возле нашего столика. - Донаван, тебе следует что-нибудь съесть.

Когда я не ответил, агент Чейз застонала и снова повернулась к официантке.

- Пожалуйста, принесите нам пару цельно зерновых тостов с маслом, набор желе и несколько яиц с ломтиками бекона и сосисками. Спасибо.

Официантка, не задумываясь, покинула наш столик, и я чувствовал, как Эмили прожигает меня взглядом. Подняв глаза, я промолчал, давая ей время высказать все, что было у нее на уме.

- Тебе всегда нужно быть столь грубым?

Я глянул на документы, которые проверял, и попытался улыбнуться, но подозреваю, что это больше походило на гримасу.

- Я не груб, агент Чейз. Я сосредоточен. Ты лучше других должна понимать разницу.

- Можете обращаться ко мне по имени. Мы не в профессиональной обстановке.

- Мне не нравится использовать имена. Звучит слишком лично.

Она потянулась через стол, чтобы погладить мою руку, лежащую на одной из стопок файлов по делу КК.

- Прошлой ночью у тебя не было проблем с использованием моего имени.

На этот раз мне действительно удалось улыбнуться.

- Я сомневаюсь, что термин "маленькая грязная шлюшка" может быть использован в качестве твоего имени.

Ее челюсть упала всего на секунду, прежде чем вернуться на место, принимая обычное выражение лица.

- Нет. Полагаю, что не может.

Меняя тему, я высказал свои мысли по делу:

- Самые последние убийства волнуют меня. Как правило, КК проходит период охлаждения между совершением убийств. Друг от друга их отделял интервал, по крайней мере, в неделю. Из того, что мы можем сказать по состоянию разложения органов тел его самых последних жертв, он ждал день или максимум два между первым и вторым убийством, - опираясь спиной о дешевые спинки сидений из искусственной кожи, я поймал взгляд Эмили. - Почему его поведение обострилось?

Сразу перейдя к делу, она предположила:

- Возможно, имел место спусковой механизм. Что-то случилось с ним, это подтолкнуло его к маниакальному состоянию. Ты знаешь, как бывает с этими типами, внешнее воздействие может привести их к совершению ошибок или нарушению шаблона.

Принимая во внимание ее слова, я, наконец, покачал головой в знак несогласия.

- Нет. Он не отступил от своих обычных привычек. Правый сосок обеих жертв удален, один зубами, второй лезвием. Обе жертвы были расположены так, словно спали. Их волосы были зачесаны, и ничто не казалось подозрительным. Как обычно, совершая эти убийства, он был методичен. Ничего, и я имею в виду реально НИЧЕГО, не упущено. Это не признаки маниакального состояния.

Бросая фотографии на стол, я не переживал, что какая-то бедная душа, проходя мимо, может их увидеть. Ужас послужит только наукой не лезть не в свое дело.

- Проститутки. Обе были проститутками и могли бы пропасть без вести. Нам повезло, что турист нашел их так быстро.

Взглянув на карту места преступления, я все же признал одно отличие от шаблона КК.

Отбросив карту агенту Чейз, я хотел узнать, увидит ли она это тоже самое.

- Видишь что-нибудь необычное?

Ее брови сошлись на переносице, пока она рассматривала карту. Повернув бумагу в сторону, а потом вверх ногами, она выпрямилась и подняла взгляд.

- Я не знакома с этим районом. Это новый вид свалки. Что я ищу?

- Ты ищешь нарушение шаблона.

Ее глаза снова рассматривали карту. Я точно видел момент, когда идея поразила ее, как изменилось выражение ее лица, когда она поняла.

- Он бросил их близко друг от друга и недалеко от тропы. Словно хотел, чтобы их нашли быстро. Принимая во внимание ту заботу, с которой он укладывает их после смерти, как думаешь, он хочет, чтобы их нашли раньше или позже?

Я не знал ответа на ее вопрос, и это беспокоило меня.

- Полагаешь, он больше не хочет, чтобы они разлагались?

Она кивнула. Я сразу не согласился.

- Нет. Он был слишком осторожен до этого момента. Убийцы либо сохраняют своих жертв для себя, либо преподносят их, как некое сообщение, раскрывающее личные травмы их жизни. Одним или другим способом, но никогда обоими сразу. В течение многих лет КК пытался сохранить тела для себя. То, где они были расположены, просто случайность. Нет причин, по которым он бы вдруг переключился.

- Если только ему больше не нужно хранить их для себя.

Выражение ее лица было самодовольным, когда я поднял взгляд. Посылая мне милую улыбку, которая всегда предвещала чуточку остроумия с ее стороны, она продолжила:

- Подумай об этом, Донаван. Он поднимается на новую ступень, и это наталкивает на мысль, что в его жизни произошли какие-то катализирующие события. Мало того, что у него была повышенная потребность в освобождении, так он еще и нарушает свой шаблон так, что, если захочет вернуться к телам или возжелает обладать этими женщинами, у него не останется на это времени.

Кивнув, я предположил:

- Мы должны вернуться в пригород, где, как известно, работали жертвы. Может быть, кто-то что-то видел. Цвет или марку авто. Все, что могло бы дать нам больше информации о нем, кроме той, что у нас уже и так имеется.

- Согласна.

Понимая, что до сих пор мы так и не получили свой заказ, Эмили подняла руку в воздух, подзывая нашу официантку. К нам подбежала низкая, коренастая женщина с разлетающимися во все стороны жесткими волосами. Опустив две чашки кофе на стол, она сказала:

- Извините, что приходится ждать заказ так долго. У нас не хватает сотрудников, одна из официанток не выходит на смену уже три дня, - пожимая плечами, она продолжила, словно нам реально было интересно, о чем она говорит. - Если вы кого-нибудь знаете, мы ищем ей замену.

- Нет, мэм. Мы из другого города, поэтому никого не знаем. Однако мы немного спешим, даже не знаю, возможно, у вас получится поставить наш заказ в приоритет. Мы бы были очень признательны, - ответила Эмили до невозможного трогательно.

- Ох, конечно. Позвольте, я позабочусь об этом.

Маленькая женщина ускакала в противоположном направлении, в то время как мы с Эмили обменялись взглядами взаимного раздражения.

***

- Этот район будет сложно опросить. При таком уровне нищеты нам придется иметь дело с людьми, знающими, что лучше держать рот на замке, или с теми, у кого уже возникали проблемы с законом.

Взглядом я исследовал полуразрушенные здания и покрытые сорняками тротуары. Эмили оставалась тихой и задумчивой, пока осматривала улицы и припаркованные здесь автомобили.

Стиснув зубы, я проклял тот факт, что за кем бы мы ни охотились, он, очевидно, знал свое дело. Хотя, я и не был удивлен. Ловить самых равнодушных психопатов было сложней всего.

- Когда остальные члены команды встретятся с нами? Думаю, агент Рейнольдс был бы хорош в проведении опроса свидетелей. Он кажется собранным и надежным. Он заставляет людей почувствовать себя свободно. Они могли бы поговорить с ним. Нам следует одеть его в штатское и посмотреть, что он сможет выудить, - размышляла Эмили, все еще глядя в окно.

Завернув за угол, я заметил суматоху вокруг довольно невзрачного здания. Толпа собралась на улице, и я увидел проблески желтой полицейской ленты, окружавшей малюсенькую лужайку перед входной дверью.

- Как думаешь, какова вероятность, что двое убийц находились в одном районе в течение недели? - спросил я.

Эмили обратила свое внимание на место происшествия.

- Почему ты так уверен, что там произошло убийство? - сбрасывая со счетов свой риторический вопрос, она добавила. - В таком районе, как этот? Кто знает? Давай проверим. Может, местный офицер сможет предоставить нам больше информации.

Мы подошли к месту происшествия и сразу наткнулись на привлекательную черную женщину, одетую в полицейскую униформу. Ее волосы были уложены в тугой узел на затылке.

- Извините, ребята, но это место преступления, и вы должны отойти назад.

Мы с Эмили одновременно вытащили свои кошельки из карманов и показали значки, идентифицируя себя, как агентов ФБР. Женщина не выглядела впечатленной.

Я позволил Эмили вступить в беседу, поскольку сам в этот момент был не очень расположен к вежливости.

- Офицер, меня зовут Эмили Чейз, я и агент Блейк – поведенческие аналитики из ФБР, и в настоящее время мы расследуем дело о серийном убийце, действующем в вашем районе.

Тонкие брови взметнулись над карими глазами офицера.

- О, вы здесь из-за Каскадного Киллера? Да, я была на местах происшествий тех случаев до того, как между ними была установлена связь. Я не увидела на месте этого преступления ничего, что выглядело бы схоже. Тот, кто убил мужчину в этом здании, не был внимателен или организован. Он также не спрятал тело. Единственная причина, по которой мы нашли жертву - люди жаловались на запах.

- Спасибо за информацию, но если вы не возражаете, мы хотели бы взглянуть на все своими глазами.

Офицер пожала плечами, игнорируя собственное любительское расследование, и подняла ленту. Ныряя под нее, Эмили поблагодарила женщину, и та проследовала за нами в здание.

Я мог понять, почему люди жаловались на запах. Это была особо редкая вонь, вроде гниения пищи или мяса, лежащего слишком долго на солнце. Запах смерти, один раз ощутив который, никогда не сможешь забыть. К этому нельзя привыкнуть. По крайней мере, не к такому насыщенному, как в этом доме.

Эмили поморщилась, но она была профессионалом и приняла нормальное выражение лица, как и я, приступив к тщательному осмотру места происшествия.

- Боже правый. Тот, кто это сделал, был зол, - размышляя вслух, Эмили осматривала брызги крови на стенах и потолке в передней комнате.

Тело жертвы лежало, сгорбившись на грязном диване, плоть была светло-синей от трупных пятен на лице и руках. Отсутствие дополнительных отеков на коже, вероятно, объясняется тем, что его кровь была разбрызгана по комнате и вытекла на диван. Насколько я понял, он, вероятно, пробыл тут уже несколько дней, но необходима экспертиза, чтобы определить более точное время.

Кроме того были заметны признаки и симптомы того, что смерть наступила прямо в этой комнате, и имели место индикаторы, свидетельствующие о борьбе. Я поджал губы, понимая, что шансы, что это дело рук нашего преступника крайне малы, если не ничтожны.

Мы с Эмили молчали, пока ходили по небольшому пространству. Кровь и другие возможные улики были отмечены всюду с помощью маленьких маркеров, установленных техниками. В ванной мы обнаружили еще больше крови, она была как на полу, так и смешанная с водой во все еще наполненной ванной.

На полу валялась знакомая униформа, и я сразу же узнал ее, связав с закусочной, в которой мы ранее завтракали. Помимо униформы здесь были пятьдесят и десять долларов. Вода была расплескана везде. Там, где она собиралась на полу и, в конце концов, испарялась, оставались небольшие пятна.

- Ты обратил внимание на униформу? - спросила Эмили.

- Да, - я осторожно подошел, чтобы не нарушить место преступления, и опустился на колени, осматривая одежду вблизи. - Нет именной таблички, но я не уверен, странно ли это, - глядя на нее, я спросил, - ты помнишь, была ли этим утром у официантки такая табличка?

Покачав головой, она ответила:

- Нет. На ее одежде не было никаких идентифицирующих знаков.

- Хммм, - мои колени хрустнули, когда я вставал. – Мы, возможно, раскрыли дело о пропавшей официантке.

Обращаясь к офицеру, которая все еще внимательно наблюдала за нами, я спросил:

- Нам известно, кому принадлежит эта кровь или где женщина, которая, очевидно, была здесь?

Она подошла ко мне, глянула на деньги, кровь и одежду, разбросанную на полу.

- Нет, мы не знаем. Мои люди уже обошли соседские дома, задавая эти вопросы, но все, что удалось узнать - что от пары, проживавшей здесь, все время было много криков. Один человек сказал нам, что женщину зовут Ронни, и на ее теле всегда были синяки. Исходя из того, что мы здесь обнаружили, и того, что удалось узнать от соседей, я пока склонна думать, что это случай домашнего насилия, обернувшийся трагедией. Возможно, она убила его в целях самозащиты и сбежала, опасаясь, что будет арестована за убийство.

- Есть ли еще какая-нибудь информация о ней кроме имени?

Хотя я и согласился с размышлениями офицера, мне все еще было любопытно, просто, как наблюдателю.

- Нет. Сейчас мы описываем место происшествия и сделаем это еще раз, когда приедет судмедэксперт, чтобы изучить и увезти тело. Также мы обыщем ящики и шкафы в поисках удостоверения личности. Нам известно, что она жила здесь, но ее имя не указано в договоре аренды.

Вытянув визитку из кармана, я протянул ей ее.

- Не могли бы вы сделать мне одолжение и позвонить, когда станет известно ее имя?

Взяв ее у меня, она заявила:

- Я не думаю, что это имеет что-то общее с Каскадным...

Перебивая ее, я сказал:

- Я согласен. Тем не менее, я по-прежнему заинтересован в имени, если вы сможете мне его назвать.

Пожимая плечами, она сунула карточку в карман.

- Ладно. Я дам вам знать, когда узнаю.

- Спасибо.

Дело было сделано. Больше здесь не было ничего, что помогло бы в охоте на сумасшедшего. Меня пронзило разочарование, наш убийца знал, как постоянно ускальзывать. Возвращаясь обратно в промозглую погоду, которая, казалось, поглотила весь город, я поднял ленту, чтобы Эмили поднырнула под нее, и проводил ее к машине.

Запрыгнув внутрь, мы оба пристегнулись ремнями безопасности, после чего она повернулась ко мне.

- Куда сейчас, босс?

Мой член дернулся от ее тона.

- Давай посетим место захоронения. Может, нарушив шаблон, он облажался в чем-то еще, что по-прежнему остается незамеченным.

Глава 11

Ронни

Он часто оставлял меня в комнате в одиночестве в течение нескольких первых ночей моего пребывания здесь. Отдыхая, я воображала себе разные вещи о нем: его поразительную внешность, аристократический тон голоса и интеллект, развитый настолько, что, казалось, это можно заметить, просто посмотрев в его глаза.

Очевидно, что он был проницателен, но в то же самое время, ему была присуща и некая мягкость. Иногда по утрам он прокрадывался в комнату и заползал ко мне в постель. Я знала, что было неправильно так чувствовать себя из-за человека, который фактически был незнакомцем для меня, но был ли он им на самом деле? Я видела его достаточное количество раз в закусочной, чтобы знать, что меня к нему влекло. Я фантазировала о нем, как будто он был принцем, который одним махом спас меня от моей прежней жизни.

Обычно, когда он заползал ко мне в кровать, то пах, словно только что принял душ, и я задавалась вопросом, почему он выбрал для этого столь поздний час. Я ничего не имела против. Достаточно было мускусного запаха его лосьона после бриться, чтобы вызвать у меня желание валяться в его ногах, демонстрируя, как я благодарна ему за свое спасение.

Но даже эта мечта была безжалостно похоронена, когда я вспомнила, что Билли все еще где-то там, охотится на меня и ждет шанса закончить начатое.

Я знала, что если покину это место, и Билли каким-то образом удастся найти меня, то он не остановится, пока я не буду мертва.

В прошлом мне была не так уж и противна мысль об уходе из этой жизни, но сейчас? Сейчас я думала, что нашла свою надежду в человеке, который не только спас меня, но и ухаживал за мной, помогал мне выздороветь.

- Доброе утро, Зверушка. Ты голодна?

Он вошел в комнату, разблокировав дверь. Я не была уверена, что думаю о замках, его правилах или о том факте, что он обращался ко мне столь странным способом. Прогоняя эти мысли прочь, я поняла, что в моем положении довольно нелепо беспокоиться о чем-то столь незначительном, как имя. Оно не отличалось от любого другого ласкательного обращения. Вместо подозрительности, мне следовало бы чувствовать благодарность, что он использовал такое имя. Оно олицетворяло заботу.

- На самом деле я умираю с голоду. Хочешь, я приготовлю что-нибудь?

- Нет, - его ответ был столь незамедлительным, что заставил меня подскочить. Он улыбнулся, подошел к кровати и сел сбоку. - Я хочу, чтобы ты отдыхала и выздоравливала. Вот почему ты здесь, верно?

Я кивнула в знак согласия.

- Да. Конечно. Прости.

Мягко схватив мой подбородок пальцами, он поднял мое лицо.

- Не извиняйся.

Словно капризный ребенок, я пожаловалась на его отсутствие:

- Где ты был прошлой ночью? Я знаю, это глупо, но мне нравится, когда ты лежишь рядом со мной. Так я могу почувствовать себя в безопасности.

Пару минут он смотрел на меня, несколько разных эмоций промелькнуло в его взгляде, прежде чем он наконец-то ответил:

- Не задавай мне вопросов, Зверушка. Это недопустимо. И ты никогда не в безопасности.

Я была поражена его странными словами. Мои мысли сразу же вернулись в прошлое.

- Билли понял, где я? - задыхаясь, я прикрыла рот рукой, прежде чем добавить, - он знает, что это был ты? О, боже, Джуд. Что если он...

- Тссс, - его палец опустился на мой рот, заставляя замолчать. - Билли ничего не нашел. Ни меня, ни тебя. Прошлой ночью я был в твоем ресторане, проверял, ищет ли он тебя.

- Ох, Джуд. Это опасно!

Пальцами он жестко сжал мой подбородок.

- Стоп. Не трать время на беспокойство обо мне. Я сам могу о себе позаботиться.

Слезы выступили на моих глазах, и он отпустил мой подбородок, наконец-то поняв, что причинил мне боль. В его взгляде что-то промелькнуло, но я не определила, что именно.

- Мне нужно идти на работу, - игнорируя меня, он встал с кровати и сразу же отошел. - Моя мама оставила немного еды на кухне. Я захвачу тебе кое-что из выпечки и сэндвичей. Пока ты спала прошлой ночью, я наполнил твой мини холодильник. Этого должно хватить до тех пор, пока я не вернусь. Возможно, сегодня вечером получится приготовить что-то вместе. Что скажешь?

Я кивнула, мне не нравились внезапные переключения в его характере. Он переходил от доброты и открытости к холоду и деловой манере разговаривать. Я его расстроила?

Джуд повернулся, коротко кивнул и вышел за дверь, прежде чем я смогла бы его об этом спросить.

***

Замок на двери снова щелкнул, и его приход означал, что наступила ночь. Насколько он задержится со мной на этот раз?

Это странно. Несмотря на то, как сильно болело мое тело, я хотела, чтобы он касался меня, демонстрируя, что я для него нечто большее, чем просто жалкая женщина, которую нужно защищать. Я была сильной, по своему, но не знала, как сказать ему об этом.

- У тебя был хороший день?

Убирая с лица выбившиеся волосы, я улыбнулась ему так сладко, как могла, учитывая воспаленный багровый синяк, по-прежнему украшавший мое лицо.

- Да, - я рассмеялась, не желая признаваться, чем занималась весь день. - По телевизору был марафон классического кино. Я смотрела "Унесенные ветром" и "Касабланку", - чувствуя, как краснеют мои щеки, я сказала. – Вообще-то ты немного напоминаешь мне Рэтта Батлера.

Выражение его лица стало странным, когда я это сказала. Я открыла рот, чтобы объяснить, но он засмеялся, прерывая меня.

- Ты бы хотела, чтобы я забросил тебя на плечо и утащил наверх? Честно говоря, дорогая, я не парюсь, - передразнил он, шутя.

Мое смущение усилилось.

- Я... Я не имела в виду, что-то такое...

Сидя на кровати, он погладил мою щеку тыльной стороной пальцев.

- Не могу дождаться, когда увижу румянец на твоей выздоровевшей, не обезображенной синяками коже.

Мое сердце упало. Мне было неловко из-за травм.

- Хотела бы я, чтобы ты никогда не видел меня в таком состоянии, как сейчас.

- Я видел такое раньше. Много раз. В ресторане у тебя никогда не получалось хорошо скрывать свои травмы, как бы не старалась.

Звучало так, словно он отчитывал меня. Не знаю, хотел ли он причинить мне боль своими словами, но это возымело эффект. Для человека, демонстрирующего так много тепла, было потерей вернуться к личности с холодным, горьким характером бизнесмена.

- Пойдем готовить ужин? Я купил стейк. Надеюсь, тебе это по вкусу.

Холодные голубые глаза смотрели прямо на меня, и из-за кома в горле я не могла говорить. Кивнув в ответ, я оттолкнулась от подушек, на которых, сгорбившись, сидела, и последовала за ним на кухню.

- Садись за баром. Хочешь заняться приготовлением салата?

- С удовольствием.

Посылая ему фальшивую улыбку, я отсортировала овощи, которые он поставил передо мной и начала резать их ножом, оставленным на столешнице.

Он завис над другой разделочной доской, встроенной в цементную стойку на противоположной стороне бара. Не знаю почему, но, когда он был занят разделыванием мяса на половинки, я больше обращала внимание на его движения, чем на свои. Я продолжала бездумно нарезать, но что-то в том, как он работал с ножом, впечатлило меня. Его движения были быстрыми и плавными, словно у хирурга или шеф-повара. Мой нож соскочил с нарезаемого огурца, и острая боль опалила палец.

- Черт!

Посмотрев вниз, я поняла, что отрезала кончик пальца. Кровь полилась из раны, горячая и густая. Джуд замер на месте. Посмотрев выше, я поймала его взгляд, это была смесь жара и гнева.

Он бросился действовать, обогнул стойку, схватил меня за руку и стащил со стула.

- Держи руку над головой, чтобы сдержать кровотечение, – с его губ со злостью срывались резкие слова. - Как ты могла быть такой невнимательной?

Слезы вырвались из моих глаз, и я вернулась к состоянию девочки для битья, которой была с Билли, сразу извиняясь и пытаясь отстраниться от страха, что он ударит меня.

Его хватка была сильной, он потащил меня через кухню к раковине, включил кран с холодной водой и засунул мою руку под ледяные брызги. Не отворачиваясь, я смотрела, как кровь стекала в раковину, превращаясь, по мере разбавления водой, из красного в розовый.

- Держи свою руку здесь. Я схожу захвачу некоторые медикаменты. Не двигайся.

Рявкая свои инструкции, он даже не удосужился взглянуть на меня.

Я стояла неподвижно, пока он не вернулся. Подойдя сзади, Джуд прижался грудью к моей спине. Обхватив меня руками, он взял мою ладонь, надавливая достаточно сильно, чтобы остановить поток крови, и перевязал рану.

Я была потеряна в его тепле, стыд от того, что я порезалась, приморозил меня к месту. Мне бы не следовало наслаждаться этим моментом, не следовало воспринимать его близость, как нечто большее, чем просто желание позаботиться о моем порезе. Однако, так хотелось верить, что он держит меня близко, потому что желает. Но это была глупая мысль.

Зачем мужчине, у которого и так есть все, такая девушка, как я?

У меня ничего не было. Ни дома, ни работы, ни семьи или друзей. Я позволяла людям оскорблять себя. Не была сильной или надежной, и поэтому у меня не было ничего, что можно было бы предложить.

Закончив перевязку раны, он отступил.

- Иди, садись и закончи. Будь осторожна с ножом, Зверушка.

Заняв свое место, я попыталась объяснить:

- Мне жаль. Я не обращала внимания на то, что делала. Я была поражена твоими навыками...

Он посмотрел на меня.

- Моими навыками?

- С ножом. Я подумала, есть ли у тебя практика работы шеф-поваром или что-то подобное.

Мои слова стихли. Я никогда не видела его настолько сердитым.

- Просто режь овощи, Зверушка.

Отделавшись от меня своими холодными словами, он вернулся к нарезанию мяса и добавлению приправ. Когда он бросил его на горячую сковороду, та зашипела, и комнату наполнил запах розмарина и тимьяна.

Я закончила готовить салат и молча ждала, что он снова со мной заговорит. Этот момент так и не настал. Мы съели обед без единого слова, и я боялась даже похвалить его стейк. Хотя он и был восхитителен. Чему я, по правде, не была удивлена. Он был человеком, одаренным в любой области, какой бы ни занимался.

Закончив есть, Джуд взял тарелки со стола и бросил их в раковину. Несколько минут он стоял молча, опустив голову, будто был в раздумьях. Напряжение между нами было насыщенным и неловким, но я оставалась сидеть на стуле, чувствуя, что мне следует подождать его инструкций, прежде чем сдвинуться с места.

Его аура держала меня в состоянии покорности, он был властным, а я была только рада отпустить весь контроль.

- Я собираюсь отправить тебя назад в твою комнату, Зверушка. Хочу, чтобы ты приняла душ и поспала. Вечером у меня довольно много работы. Не уверен, когда смогу вернуться.

Я ненавидела то, что расстроила его так сильно. Весь день я с нетерпением ждала того времени, которое мы проведем вместе и, как обычно, сделала что-то, что все испортило. Мое беспокойство росло в ожидании того, что, как только я выздоровею полностью, Джуд скажет мне уйти, не заботясь о том, что Билли попытается убить меня, как только доказательства его насилия поблекнут на моей коже.

После того, как он проводил меня в комнату, я села на кровать и взглянула на него. В его выражении не было ни эмоции, ни намека на мысли, роящиеся в его голове. Я чувствовала, что была одна в комнате, хотя он и стоял здесь, глядя на меня.

Молча он вышел через двери, закрыл их и повернул замок.

Казалось бы, металлический звук должен был беспокоить меня.

Но по какой-то странной причине не беспокоил.

Глава 12

Донаван Блейк

Портленд, Орегон

- Ее зовут Вероника Лапьер.

Ставя чашку кофе на стол, осунувшаяся официантка отбросила челку с глаз. Нанесенные плотным слоем синие тени для век и макияж должны были бы скрывать мешки под глазами. Но это не сработало. Очевидно, что женщина была избита и устала, скорее нуждаясь в отпуске, чем еще в какой-либо форме помощи.

- Все зовут ее Ронни. Она ненавидит свое полное имя.

- Вы слышали что-то от нее с прошлой недели, мисс...

- Эйми. Меня зовут Эйми. И нет. Я ничего от нее не слышала. Я ожидала, потому что мы друзья и все такое, но, думаю, вероятнее всего, она прячется от психа, с которым живет, - она пожала плечами. - Или может быть, она прячется от полиции. Я видела в новостях, что Билли мертв. Полагаю, он не может больше причинить ей боль, так что нет причин скрываться от него. Разве что она не знает об этом.

- У нее были какие-то друзья, кроме мужчины с которым она жила или, возможно, она близка с кем-то здесь в закусочной?

- Неа, - отвечая, она выпятила губу и улыбнулась. - Ей некуда было идти, кроме как на работу. В жизни не видела, что еще кого-то так контролировали, как ее Билли. Бедняжка постоянно приходила с новыми синяками и сваливала вину на кого угодно, но только не на того, кто на самом деле был их причиной. Я приглашала ее пару раз прогуляться, но она всегда отказывалась. Думаю, у Билли бы крышу снесло, не явись она домой вовремя.

Она не рассказала мне ничего нового, чего бы я уже не знал.

- Можете ли вы ее мне описать? Рост, вес...

- Ронни была красивой девушкой. Я никогда не понимала, как она в итоге оказалась в этой адской дыре. Черт, порно было бы лучшей халтурой, чем эта работа, - женщина оглянулась, каштановые волосы подпрыгнули на ее плечах, когда она проверяла нет ли кого в пределах слышимости. - Она была маленькой девочкой. Полагаю, около метра шестидесяти. У нее были красивые светлые волосы и голубые глаза. Крошечная - я бы использовала это слово, описывая ее. Не думаю, что она весила больше ста футов(45кг).

- Спасибо, Эйми. Вы очень помогли.

Тоном своего голоса я дал ей понять, что она свободна. Женщина хорошо понимала намеки. Я наблюдал, как она пересекла закусочную, схватила готовые заказы и засуетилась у ожидающих столиков.

- Так, что ты думаешь? - голос Эмили прорвался сквозь мои мысли.

- Я думаю, мы теряем здесь время.

Эмили усмехнулась.

- Помнится, я говорила тебе тоже самое, когда ты предложил поехать сюда в первую очередь.

Я не мог отрицать ее правоту, но что-то еще в этой ситуации по-прежнему беспокоило меня.

- Как думаешь, насколько крупным был Билли?

Она пожала плечами, делая глоток кофе и морщась от едкого вкуса.

- Мне не удалось хорошо рассмотреть его в том положении, которое он занимал, но предполагаю, что в нем было больше шести футов(180см) и около двухсот пятидесяти фунтов(113кг).

Мгновение я молчал, и она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Может я им и был.

- Как могла маленькая женщина осилить мужчину такого размера? И не просто осилить, а удержать его на месте достаточно долго, чтобы перерезать горло?

- Адреналин творит удивительные вещи с телом. В редких случаях он может вызывать сверхчеловеческую силу или одолеть человека так, что тот отключается, - она посмотрела на меня как врач на пациента, анализируя и заставляя меня ощутить дискомфорт. Мне понравилось, что она могла сделать это со мной. Довести меня до крайностей, вернуть к жизни ту часть меня, которая, как я думал, давно потускнела и умерла. - Думаю ты слишком много видишь во всем этом, Донаван. Нет никакой связи между пропавшей девушкой и делом, по которому мы здесь. Это пустая трата времени и сил. Я пошла сегодня с тобой, только потому что считала, что тебе необходимо проиграть все это и двигаться дальше. Знаю, ты не можешь устоять перед головоломкой, но этот пазл не вписывается в составленную нами картину.

Она была права. Решив оставить эту тему, я спросил:

- Где мы встречаемся с командой сегодня?

- В нашей гостинице. У них есть оборудованный для работы номер, по типу второстепенного офиса. Нам будет предоставлен доступ ко всему необходимому.

Кивая, я посмотрел в окно. К ресторану приближался мужчина. Он был одет в костюм, словно сшитый для него на заказ. Блеск его обуви контрастировал с грязью улицы. Я был впечатлен его походкой - длинные и уверенные шаги.

- Не кажется ли тебе, что этот человек не на своем месте?

Эмили взглянула в окно и обратно на меня.

- Он выглядит достаточно обычно. А что?

- Посмотри, как он одет. Он кажется элегантным; тип мужчины, который тратит время на то, чтобы сорить деньгами в доказательство собственных достижений. Зачем ему есть в закусочной?

Колокольчик на двери зазвенел, и он вошел. Не дожидаясь, пока ему предложат свободный столик, он двинулся сквозь тесный интерьер, направляясь в туалет.

- Мне нужно сходить в уборную. Вернусь через секунду. Если официантка вернется, ты знаешь мой обычный заказ.

Эмили сморщила лоб, выражая свое недоверие и подозрения.

- Ясное дело, босс.

Игнорируя ее сарказм, я пересек комнату, распахнул дверь туалета и выбрал писсуар рядом с хорошо одетым мужчиной.

- Добрый вечер.

Он не повернулся ко мне, вместо этого предпочтя кивнуть в ответ.

- Вы не похожи на местного.

- Это просто наблюдение, или вы пытаетесь меня закадрить?

Стряхнув, он застегнул молнию на брюках и двинулся к раковине.

Он мне не нравился, волосы становились дыбом от пребывания рядом с ним. Что-то было не так.

Игнорируя свое предчувствие, я закончил и подошел к раковине рядом с ним. Он не посмотрел на меня и не сказал ни слова, пока не вытер руки и не вышел.

Когда я вернулся к столу, Эмили посмотрела на меня. Садясь, я заметил, что мужчина выбрал столик непосредственно за ней, его уставшие глаза взглянули на меня прямо перед тем, как официантка подошла к его столику.

- Что будешь сегодня вечером?

Барабаня пальцами по столу, он выглянул в окно и ответил:

- Как обычно. Омлет без чеддера, цельно зерновой тост, разрезанный по диагонали и смазанный маслом с одной стороны.

Она ушла; за все это время он так и не взглянул в ее направлении.

Основываясь на его ответе, я предположил, что он был здесь постоянным клиентом.

Прежде, чем я успел заговорить, Эмили пожаловалась:

- Почему нашу еду так долго не несут? Через полчаса нам нужно быть в гостинице.

Я продолжал глазеть на мужчину. Он ни разу не взглянул на меня, хотя его тело и было напряжено; полагаю, он был в курсе, что я наблюдаю за ним.

- Почему бы тебе просто не сказать официантке, что мы возьмем еду с собой?

Вставая, Эмили стянула с колен салфетку и бросила ее на стол.

- Наверное, так будет лучше всего. Команда обеспокоена, так как все мы знаем, что КК где-то там, убивает очередную женщину, пока мы здесь болтаем.

Ее каблуки стукнули по полу, когда она уходила, я обернулся к мужчине, и он смотрел прямо на меня.

***

- Что еще мы знаем о последних двух телах?

Агент Рейнольдс взглянул на фотографии, прежде чем ответить на мой вопрос.

- Способ убийства тот же, но не в точности. Он перерезал одной девушке горло от уха до уха. Другой разрез был не более, чем небольшая надсечка сонной артерии. Способ удаления сосков также отличается. Это не ритуальные убийства.

- Почему нож вместо пистолета?

Я знал ответы на большинство из этих вопросов, но хотел, чтобы команда сформулировала свои собственные идеи.

В этот раз ответил агент Картрайт.

- Меньше шума, и это более личное. Это медленная смерть.

- О чем вам это говорит?

Шагая перед доской задач, я сложил руки за спиной. Мое внимание было сосредоточено на стенах и двери в номер, но в своем воображении, я попытался визуализировать преступления.

- О том, что может быть, он убивает их в общественном месте. Туалет в парке или другое подобное место, где он не был на виду, но все же в пределах слышимости других людей. Хотя, честно говоря, я так не думаю.

Останавливаясь, я посмотрел на агента Уорда.

- Есть ли ответ из лаборатории? Они смогли найти ДНК, не принадлежащие жертвам на каком-либо из тел?

Он покачал головой, демонстрируя гримасу на своем лице.

- Нет. Соскоб из-под ногтей, волосы и вагинальные пробы пришли чистыми.

Улыбаясь, я спросил:

- Кто-нибудь еще находит это странным?

- Тело было очищено, - резюмировала Эмили. - Должно быть так и было. Жертва была проституткой. Вы бы ожидали чего-то от нее...

- Разве что это был ее первый клиент за ночь, - вставил Рейнольдс.

Потирая подбородок между большим и указательным пальцами, я подытожил все сказанное командой.

- Рейнольдс. Я хочу, чтобы завтра ты порасспрашивал в районе, где, как известно, работали две последние жертвы. Тебе нужно найти подход к людям. Попасть туда, завоевать их доверие и заставить говорить.

С ростом в метр семьдесят, Рейнольдс не казался угрожающим. Он никогда не носил костюм, и его волосы достигали плеч, делая его внешность менее официальной. Он посмотрел на меня дружественным взглядом карих глаз и улыбнулся, от чего на его щеках появились ямочки.

- Принято.

После некоторых размышлений, я добавил:

- Кроме того, раз ты будешь там, в одном из домов произошло убийство около недели назад. Я бы хотел, чтобы ты поспрашивал, может кто-то что-то знает об убитом мужчине или его девушке Веронике Лапьер. Она пропала после инцидента.

- Агент Блейк, я не думаю, что это стоящее использование времени агента Рейнольдса, - возразила Эмили.

Мои глаза стрельнули в нее.

- Здесь я принимаю решения, агент Чейз, - в моем голосе не было и намека на то, что она могла оспорить это. - Двухсот пятидесяти фунтовый мужчина с якобы перерезанным женщиной горлом, при этом вес женщины не превышает и ста фунтов. Осилить его в одиночку - уже невероятный подвиг, а если еще и перерезать горло? Сомнительно. Учитывая характер смерти, многое совпадает с методом убийства нашего преступника, хотелось бы иметь полное видение ситуации.

Эмили скривила рот в возражении, но промолчала.

- Картрайт и Уорд, я хочу, чтобы завтра вы поговорили с департаментом полиции Портленда относительно их поиска Вероники Лапьер и добыли любую информацию касательно ДНК, найденной на месте убийства ее парня. Я хочу все. Показания свидетелей, доказательства, образцы ее волос, отпечатки пальцев... все, что у них есть.

Мужчины кивнули. Глядя на остальную часть команды, я проинструктировал:

- Остальные завтра должны быть на свалке. Я хочу, чтоб там все основательно обыскали. Жвачки, окурки, фекалии животных, меня, блядь, не ебет. Если вы нашли, что-то, что не имеет отношения к земле, я хочу это. Я не доверяю местным властям в вопросе осмотра территории.

Возвращая свое внимание к доске, я сосредоточился на безжизненных лицах жертв.

- На сегодняшний вечер это все. Всем хорошо выспаться и встретимся снова завтра по полудню.

Когда мужчины встали и начали собирать свои вещи, я позвал:

- Агент Чейз. Пожалуйста, задержитесь. Мне нужно кое-что с вами обсудить.

- Оооох! Похоже, у кого-то проблемы с боссом. Марш в кабинет начальника, Чейз!

Я проигнорировал насмешки мужчин и терпеливо ждал, пока они выйдут из комнаты. После того как мы с агентом Чейз остались одни, я заставил себя оторвать взгляд от доски задач и повернуться к ней.

Она прислонилась к одному из столов, острый взгляд ее карих глаз впился в меня с жаром.

- У меня проблемы, босс?

- Что, черт возьми, это было, Чейз? Не смей пререкаться со мной перед командой.

Шагая вперед, я остановился на расстоянии вытянутой руки. Моя ладонь двинулась по ее руке и плечу, наконец, остановившись напротив горла. Ее глаза расширились, когда я немного надавил.

Другая моя рука скользнула под ее юбку, пальцы касались резинки ее чулок и застежек на подвязках, удерживающих их на месте.

- Я думаю, что твой проступок не может остаться без выговора. Разве ты не согласна?

Перемещая руку выше, я закрыл глаза, чувствуя как набухает от потребности мой член. Мои пальцы коснулись ее шелковых трусиков, и я улыбнулся, ощущая влагу.

Эмили усмехнулась, шаловливо и развратно. Ее губы разомкнулись, и горло дрогнуло под натиском моей ладони.

- Я согласна, босс. Не уверена, что смогу усвоить свой урок без наказания.

Сдвинув ее трусики в сторону, я скользнул одним пальцем во влажный жар ее тела. Она застонала, и я сильнее сжал вторую руку вокруг ее горла. Становясь между ее ног, я продолжил движения пальцем в нее и обратно, сгибая его так, чтоб задевать внутри нее чувствительное местечко. Мой большой палец коснулся ее клитора, и она застонала еще громче.

Я сжал ее горло еще сильнее, и в ее глазах промелькнула потребность.

- Я не хочу слышать от тебя и слова, сука. Ты меня поняла?

Она кивнула, хватая ртом воздух, и я переместил руку с ее горла, быстрым движением срывая с нее блузку и расстегивая переднюю застежку лифчика. Ее груди освободились и я припал к одной из них ртом, позволяя языку кружить вокруг тугого соска. Она откинула назад голову и толкнулась бедрами вперед, моля о большем, чем то, что давал ей мой палец.

Какое-то время я дразнил ее, доводя до самого края и замедляясь, не давая освобождения, и так снова и снова. Она похныкивала и стонала. Я прикусил ее сосок, в своей голове борясь с образами того, что делал КК со своими жертвами.

Мне не хотелось признавать тот факт, что мысли о его преступлениях заставляли мой член становиться тверже.

Отстранившись от Эмили, я сделал шаг назад и приказал:

- Снимай все, кроме каблуков, чулок и подвязок. Когда ты закончишь... - я двинулся вокруг стола, присаживаясь в кресло. - .... то вытащишь мой член, встанешь на колени и облегчишь причиненные мне тобой неудобства.

Она улыбнулась, встала передо мной, и соблазнительно двигаясь, сняла рубашку, лифчик, юбку и трусики. Я кивнул ей, и она снова улыбнулась, распуская узел и позволяя волосам свободно рассыпаться по ее плечам и спине. Я со свистом выдохнул и еще раз кивнул, давая понять, что она порадовала меня.

Опускаясь на колени, она поползла в мою сторону; удерживая зрительный контакт, Эмили расстегнула мой ремень и брюки и вытащила мой член на свободу. Она не отрывала своего взгляда от моих глаз, в то время как головка моего члена погружалась в ее рот, мурлыкая, она втягивала его до тех пор, пока он не достиг ее горла.

Мои бедра дернулись, и она начала работать своим ртом вдоль ствола, облизывая и посасывая меня быстрее, чем мне того хотелось. Наблюдая за ней, я протянул руку к ее волосам и схватил их, чтобы оттянуть ее в сторону.

Она вопросительно на меня взглянула.

- Наклонись над столом. Сегодня я хочу отыметь тебя сзади.

Облизывая губы, она встала, нагнулась и проскользила руками по деревянной поверхности, дотягиваясь до противоположного края стола и хватаясь за него. Она оглянулась на меня, нуждаясь и моля о том, что я мог бы ей дать.

Встав за ее спиной, я схватил Эмили за волосы еще раз и потянул ее голову назад, пока мои губы прослеживали линию ее позвоночника. Вдавив большой палец ей в задницу, я кружил им до тех пор, пока ее бедра не начали двигаться в такт оборотов. Блядь, она была готова.

Убрав палец, я схватил свой член и поместил его головку у входа в ее вагину, толкая себя внутрь. Она застонала. Мои толчки были жесткими и быстрыми, доводя оба наших тела до экстаза, избавляющего нас от накопившегося стресса и давления работы.

Мои яйца плотно сжались, пока ее крики нарастали и в момент, когда моя сперма изливалась в нее, я посмотрел на доску задач, в безжизненные глаза жертв монстра.

Глава 13

Джуд

Кровь, кровь, кровь. Она застилала мой взор и захватила мой мир.

Ее кровь.

Просто кончик пальца, но этого было достаточно, чтобы жажда поднялась во мне, достигая горла. Это разбудило позывы, которым надлежало оставаться в покое. Прошло почти десять дней, с тех пор как я убил, должно было пройти еще три или четыре недели до тех пор, пока жажда снова станет невыносимой. Даже больше, учитывая то, что я забрал двоих с таким маленьким интервалом времени.

Восемь дней. Она была в моей квартире восемь дней. Две ночи из которых, я убивал и за счет насыщения мог лежать рядом с ней, остальные ночи прошли на беговой дорожке, в попытках побороть желание пнуть дверь гостевой спальни и оттрахать ее до потери сознания.

Три дня назад я сделал ход. Я арендовал заброшенный склад в пустынной части города. Длинная, открытая зона вдоль железнодорожных путей в северно-западном промышленном районе, в комплекте с лагерем бездомных прямо возле здания. Я заплатил им немного, чтобы они приглядывали за шныряющими вокруг людьми. Будучи одним из преступников, я был особо лоялен к собратьям, подавая им деньги.

Склад был хорош, пока на прошлой неделе я не заметил рост активности вокруг него. Активность заставляет меня нервничать. В остальном склад был абсолютно идеальным, как будто божественное вмешательство поместило его на моем пути.

Весь вчерашний день я потратил на очистку от мусора огромного пространства и перевозку моих припасов из старого хранилища. Мне нужно было больше места для работы и отсутствие любопытных соседей. Нужно было подготовиться к долгосрочной перспективе утоления жажды, чтоб я мог сосредоточиться на завоевании своей Зверушки.

Ее прекрасное лицо, мягкий голос и готовность подчиняться значили для меня слишком много, были слишком волнующими, чтобы сдерживать себя. На определенном внутреннем уровне я знал, что переезд Зверушки ко мне и ее близость лишь спровоцируют рост моих потребностей. После некоторых рассуждений, я пришел к выводу, что лучше причинить боль какой-то незнакомке, чем моей Зверушке.

С другой стороны, мне нравилось быть ведомым наваждением, которое все сильнее пульсировало в моей голове. Мне это действительно, блядь, нравилось. Я любил убивать так сильно, что хотел уделять больше времени своим привычкам, погружаясь в наваждение все чаще и распивая их сладкий страх так долго, как только мог.

Совсем немного, просто чтобы снять напряжение и обезопасить Зверушку.

Я загрузил оставшиеся вещи в пикап и покинул свой старый склад в последний раз. Провод от сломанной камеры все еще свисал, и я задавался вопросом, когда же они это заметят. Я бы заплатил за следующий год или около того, чтобы держать закрытым свой отсек, но, скорее всего, он мне больше не понадобится.

У меня наконец-то было пространство, отличное пространство. И приватное, даже больше, чем просто приватное. Внутри склада были офисные перегородки и отсек старого сборочного оборудования. Я выбрал главный офис в центре в роли моей комнаты для убийств. Закрыл все окна бумагой, которую обычно используют мясники; ирония этой ситуации не ускользнула от меня. Я застелил бумагой всю комнату, слой за слоем, словно полотна художника; это упрощало вопрос очистки. Рядом с дверью в комнату отдыха находилась раковина, так что после всего я мог вымыться.

Мне нужно было принести сюда свежую одежду, она понадобится, чтобы принять душ, если я останусь тут на ночь прежде, чем вернусь повидаться со Зверушкой. Она бы могла подумать, что у меня есть отношения на стороне, а я не хочу ее ничем беспокоить. Я хочу, чтобы она, наконец, поняла, что является единственной для меня.

Я мог бы всегда использовать комбинезон художника. Невероятно, что эта мысль не посещала меня раньше. Очевидно, что то, что предотвращает попадание брызг краски на одежду, будет так же эффективно и для крови.

И так как в комбинезонах имелись застежки, благодаря которым я мог с легкостью достать свой член и подрочить над умирающей девушкой, эта идея казалась прекрасной.

В чем состояла загадка Зверушки? Изначально меня тянуло к ней из-за того, что она представляла собой стабильность и жизнь, определенная для меня еще с первого вздоха.

Но сейчас я не был полностью в этом уверен. Возможно, мое подсознание снова планировало все за меня, приведя ее домой, чтобы я был вынужден удерживать моих девочек дольше, играть с ними больше, по-настоящему узнать прежде, чем забрать их жизни.

Установив старый стол для переговоров в центре комнаты, я осмотрелся и оценил свою работу. Мне понравилось, неплохо, учитывая, что у меня вообще не было опыта подобной работы. Все здесь устроить забрало у меня немало усилий, при этом появляясь на своей основной работе и постоянно стремясь к Зверушке. Еще больше усилий ушло на то, чтобы не причинить ей вред, но и это мне удалось.

Я мысленно похвалил себя и скрестил руки на груди. Единственная вещь, которой не хватало в этой комнате - девушка.

Если бы не было крови и ее порезанного пальца, я смог бы продержаться еще неделю-другую. Обычно я предпочитал делать перерыв между убийствами, это помогало избежать подозрений, вообще-то мне нравилось охотиться в районе от Вашингтона Бритиш Колумбия и вниз до Калифорнии, но сейчас на это не было времени. Присутствие Зверушки изменило мой повседневный стиль жизни.

Это не волновало меня, а лишь означало, что мне нужно его видоизменить, стать более непредсказуемым; непредсказуемость уменьшает шансы быть пойманным.

Мой телефон загудел, вырвав меня из размышлений. Это был Тони.

- Мужиииииик, - сказал он, когда я поднял трубку, - где, черт возьми, ты был? Я звонил тебе всю неделю.

- Я знаю, - ответил я, - работал, знаешь, как обычно.

- Мы должны спланировать мальчишник Маркуса. Это будет нечто эпическое!

- Безусловно, - сказал я и пробежал пальцами по краю стола, размышляя можно ли закрепить сюда ремни.

- Когда мы можем встретиться? Как на счет завтра в два?

- Не получится. У меня весь день встречи, потом ужин в течение всего вечера, а после...

- А после что? Что такое? Не избегай меня, чувак.

- Просто я кое-кого встретил, - ответил я, закладывая фундамент моего выхода в свет со Зверушкой на руках. Я знал, что Тони скажет ребятам, те - своим девушкам, и в конце концов это дойдет до моей матери.

- Охренеть, расскажи мне о ней.

- В другой раз, мне пора. Она ждет и выглядит довольно раздраженной.

- Ха! Ты всегда клялся, что не закончишь подкаблучником, но я слышу, как она орет на тебя прямо сейчас.

Я попрощался и повесил трубку. Услышав сомнение в его голосе, я размышлял о том, что, возможно, мои друзья могли быть умнее, чем я думал. Может быть, кто-то из них заметил мои отличия.

Я ушел, сел в старый Datsun и начал курсировать по улицам. Шел дождь, в Портленде обычно дождливо, но это делает воздух свежим и бодрящим. Мое обоняние, которое было лучше, чем у среднестатистического человека, начинало выходить из-под контроля. Я опустил окно с помощью старой поворачивающейся ручки и начал вдыхать выхлопы дизельного двигателя, моторного масла, запахи фаст-фуда и безысходность листвы, задыхающейся от городских газов.

Я неосознанно погладил рукой свою неровную бороду; я придерживался регулярного цикла ее отращивания и сбривания. Сейчас я ее отращивал, потому что в последний раз, совершая убийство, я был бритый.

Такая цикличность усложняло мое опознание. Путала тех, кто, возможно, ищет меня. Люди в моей жизни думали, что я веселый и эксцентричный, достаточно сумасшедший для того, чтобы время от времени менять прическу или отращивать бороду. Иногда я даже одевал ненастоящие очки, когда отправлялся на поиски; как говорится, акцентировал внимание на деталях.

Потянувшись, я ухватился за руль, ускорился и решил, что комната на складе была завершена. Я снова был готов к охоте, к тому, чтобы найти девушку и посмотреть, как долго мне удастся играть с ней, держа свои побуждения в узде и любя Зверушку изо всех моих сил.

***

- Ты работаешь сегодня одна? - спросил я официантку в вафельной забегаловке. Не знаю почему, я продолжал возвращаться сюда; это был нездоровый порыв. Может быть я хотел натолкнуться снова на того полицейского; из-за того, что он был так близко и изучал меня, я пережил нереально острые ощущения.

Всякий раз, когда удавалось поймать серийного убийцу, люди несли дерьмо по типу "Он хотел быть пойманным, чтобы все это закончилось".

Несусветная чушь. У всех психов есть кнопка самоуничтожения, которая странным образом побуждает нас давить на нее снова и снова, пока весь мир не сгорит или нас не остановят. Я не знаю, что это такое, и почему она у нас есть. Может быть, это естественный способ остановить нас до того, как мы захотим уничтожить мир.

- Ага, - сказала она, громко жуя жвачку. Ее волосы были сухие и выкрашены в цвет зеленого винилового стула. Казалось, что причудливый эксперимент с цветом прошел ужасно неправильно. - Готов сделать заказ?

- Почему ты одна? Разве это не небезопасно?

- У нас мало сотрудников, и это безопасно. Ты видишь по близости кого-то еще? Если только ты не собираешься вытащить пистолет и ограбить меня, - ответила она и посмотрела на меня сверху вниз, прирожденный скептик. - Послушай, чего ты хочешь?

- Просто кофе и... - я собирался повторить то же самое, что и всегда здесь заказывал, но решил все немного изменить. Того, у кого есть привычки, легко поймать, а я не хотел быть пойманным. - Принеси мне кусок пирога, который у вас есть. Убедись, чтобы на нем была куча взбитых сливок. Вы ведь печете их здесь, верно?

Она фыркнула и забрала мое меню.

- Ага, свежеиспеченный, - ответила она и побрела прочь.

Мне понравились то, как она двигалась, ее тугая задница, обтянутая грубыми джинсами, виляющая из стороны в сторону.

Я допил кофе и доел мой пирог; черничный... скорее всего купленный в магазине со взбитыми сливками из баллончика, и оставил небольшие чаевые. Сегодня не было необходимости выделяться.

***

Мой срыв случился около четырех утра. Я как всегда кружил по трущобам, но так и не нашел никого подходящего. В конечном счете, я вернулся туда, откуда начал. Я ждал, наблюдал и планировал, пока она не покинула ресторан.

Мне было известно, что это рискованно и глупо, связь двух женщин с одним и тем же местом работы подозрительна, но было что-то в ее дерзких шутках, привлекшее мое внимание.

Мне понравилась ее искра, ее огонь, и я хотел посмотреть, сколько времени понадобится, чтоб его потушить.

Девушка медленно шла с наушниками в ушах. Бедра покачивались в такт музыки, пока она передвигалась вдоль тротуара той же походкой, которая и привлекла мое внимание к ней в Waffle House.

Я ехал рядом с ней, так что не понадобилось много времени для того, чтобы она это заметила. Когда я вышел, девушка остановилась, вытянула один наушник и спросила:

- Могу ли я тебе помочь?

- Да, уверен, что ты можешь, - ответил я, быстро обойдя грузовик. Ее глаза расширились, когда она узнала меня, а рот растянулся в крике, пока я обнимал ее и толкал в кабину. Потребовалось одно быстрое движение, и она была в отключке, годы тренировок по боевому искусству дали мне навыки подчинения кого-то в считанные секунды.

Я обошел машину, забрался внутрь и посмотрел на ее поникшую фигуру. Музыка по-прежнему гремела в ее наушниках, и низкие звуки песни Эминема заполнили то малое пространство между нами.

Я включил передачу и нажал на газ. Бросив последний взгляд в ее сторону, я позволил себе улыбнуться. Это будет совершенно восхитительный, самый приятных из всех возможных, опыт в моей жизни.

- Я же говорил тебе, что это небезопасно, - сказал я и ускорился. Я должен был вернуться к Зверушке до того, как она проснется, мне не хотелось, чтобы она запаниковала из-за моего отсутствия. На этот раз у меня не было времени на утоление своей жажды, но знание того, что в моей паутине есть жертва, помогало держать Зверушку в безопасности.

Девушка застонала на сиденье рядом со мной, я взглянул на нее, снова улыбнулся и поблагодарил ее за готовность сохранить жизнь моей Зверушки. Это сработает; мы сможем быть вместе, благодаря таким девушкам как эта.

Это должно сработать. Я не знал, что делать, если это не сработает.

Content

Вайт Лили и др Серийный убийца (ЛП)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13