Леннокс Нина

Шлюха (СИ)

Шлюха

От автора:

Выражаю огромную благодарность своей бете, Ирине Константиновой, за неоценимый вклад в совершенствование текста романа. Конечно же, сердечно благодарю каждого читателя, кто помог мне советом или подсказкой. Невозможно также переоценить роль в написании этого романа и мастериц фотошопа, прекрасных поэтов и просто замечательных читательниц, которые были со мной на протяжении написания книги. Вдохновение штука важная. И оно не покидало меня — благодаря вам!

Пролог.

Женщина стояла перед входом в церковь, теребя в руках носовой платок, насквозь мокрый от слез. Она устала их стирать, устала пытаться остановить этот поток боли. Слёзы просто катились по щекам, падали и навсегда умирали, унося с собой все мечты и надежды, смывая воспоминания. Зачем она тут стоит? Что хочет сделать? Она и сама не знала. Впервые она пришла к Богу, впервые захотела попросить прощения у Всевышнего за всё. Теперь, когда у нее зияла огромная дыра вместо сердца, теперь, когда она была пуста внутри, оставалось лишь одно - покаяться. Как всегда, люди начинают тянуться к свету слишком поздно, когда стоят уже на руинах своей жизни, когда не к кому больше пойти, кроме как к нему, к Богу…

Сделав несмелый шаг в сторону храма, женщина остановилась. Примет ли Он ее? Дарует ли Он ей свое прощение? Женщина положила одну руку на живот, шепча о своей любви малышу, который никогда не будет рожден, мысли о чём заставляли слёзы сильней катиться по щекам, а другой — толкнула тяжелую дверь. Свет десятков витражей окрашивал помещение всеми цветами радуги, как бы приветствуя грешную душу женщины и обещая ей свободу и прощение. Иконы испускали волны успокаивающего света, как будто зовя ее к себе, помогая сделать этот шаг к свету. Она не знала, что надо делать, но сердце само подсказало. Женщина упала на колени перед иконой Пресвятой Богородицы, и слезы затопили ее с новой силой.

— Прости! Прости меня, Боже!!! И забери эту жизнь. Прошу, отпусти меня с этой грешной земли. Хочу к своей девочке на небо, хочу к ней… — голос женщины надломился, и она упала на пол, сотрясаясь в безудержных рыданиях. — Прошу тебя, дай мне умереть. Пожалуйста!!!

Она не знала, сколько прошло времени, когда наконец-то боль отпустила ее, и она смогла хотя бы вздохнуть. Воздух принес новые мучения ее легким, которые рвались наружу. Внутри им было тесно. Боль и слезы заняли все свободное место. Пустота съедала ее день за днём, превращая душу в выжженное поле. Руки безостановочно тряслись, сминая ткань юбки, желая навсегда прекратить это никчемное существование. Она дико устала. Сколько раз она подносила к венам бритву, сколько раз держала в руках горсть различных таблеток, сколько раз ходила по крыше, не решаясь сделать этот роковой шаг. Но так и не смогла. За это она ненавидела себя еще больше. Кому нужна жизнь в пустоте и забвении? Но она не могла убить себя, иначе у нее не будет шанса увидеть свою малышку на небе. Хотя его и так не было. Но она верила, что Господь смилостивится и простит её, позволит стать счастливой хоть на миг, на минуту, на секунду…

— Пожалуйста, прости меня... — шептала она севшим голосом, наблюдая за очередной соленой каплей, сорвавшейся с ресниц. — Прости меня, моя девочка, моя маленькая, моя любимая... Нет смысла теперь в моей жизни. Как мне жить без тебя? Как?!

Больше не было сил плакать, не было сил кричать. Да и что это даст? Ничего. Она навсегда мертва в душе. Ничто не сможет её оживить. Остаётся лишь прожить эту несчастную жизнь, собрав все силы, выстоять в этой бессмысленной череде дней, что могли бы быть озвучены смехом её малышки и озарены ее яркой улыбкой, но которых она никогда не видела и не увидит. Ради нее, ради ее малышки, которая сейчас должна быть счастлива там, где нет боли, нет ветра и туч, где вечное солнце и свет.

Женщина встала с колен, поправляя сбившийся платок, и направилась к выходу, поставив перед этим две свечи за упокой души, своей и не родившейся малышки. Каждый год, в этот день она будет приходить в церковь и зажигать свечу Смерти. И никто кроме неё самой не поставит эту свечку и не помолится о душе. Никто и никогда. Она была одна в этом проклятом мире, совсем одна. Девушка вышла из церкви, сопровождаемая жалостливыми взглядами настоятеля и других прихожан. Плевать на них! Плевать на всех. Все пустое, ничто больше не имеет смысла. Что делать дальше?.. Она не знала. Да и это было неважно. Она будет жить дальше, попытается начать все заново, с чистого листа, попытается найти свое счастье, если оно вообще ей предназначено.

Счастье… Он бы сейчас злобно рассмеялся ее наивным мыслям, ее глупым желаниям. Он отобрал бы у нее эту надежду одним взмахом руки, одним единственным ударом. Но его больше не было рядом. Она ушла. Точнее — он выкинул ее из своей жизни, за что она была дико благодарна ему. Он разбил все её мечты и не дал даже собрать осколки. Но теперь ее сердце само стало черепками, которые невозможно ни склеить, ни хотя бы собрать воедино.

Тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли и роняя последнюю слезинку на пол, женщина направилась к выходу с территории храма. Куда она держала свой путь? Куда-нибудь. Она будет идти, пока ее ноги не отсохнут, будет искать свое пристанище, пока не умрет. Но есть ли ей место в этой жизни? Кто она? Шлюха. Это слово было выжжено у нее на лбу огромными буквами. Шлюха. Всегда ею была и всегда будет.

Часть 1.

Глава 1.

— Да, малышка, вот так… двигайся быстрей! — стонал мужчина, охваченный агонией, обещающей ему фантастический оргазм. Не зря эта шлюха была самой дорогой!

Женщина вставала и опускалась вновь на вялый член мужчины, издавая непонятные звуки, имитируя стоны наслаждения. Она увеличила темп, не замечая мужчину под собой, думая только о той цене, что он заплатил за неё. Это было самым главным. Ради этих денег можно было терпеть и потного толстяка под ней, и его липкие от пота руки, скользящие по её телу. Ради этих денег можно было терпеть абсолютно всё.

Мужчина кончил, издав последний крик, и развалился на кровати, выравнивая дыхание.

— Ты лучшая, крошка, — сказал он, доставая сигарету. — А сейчас самое время закурить. Будешь? — протянул пачку дешёвых сигарет.

— Нет, спасибо. Такие не курю, — брезгливо ответила женщина, закутываясь в простыню и направляясь в ванную, чтобы поскорее смыть с себя прикосновения этого борова и его сперму, от одной мысли о которой её начинало тошнить.

Струи холодной воды принесли ей долгожданное облегчение. Как же она любила воду! А гель для душа и мыло ещё больше. Каждый раз после секса с очередным клиентом она бежала в ванную, вставала под ледяную воду и стояла так до тех пор, пока не начинала трястись от холода, затем переключала воду на максимум в другую сторону, и тело уже обжигали струи горячей воды, впиваясь раскаленными иглами. Только так она могла смыть с себя прикосновения всех этих мужчин, их слюнявые поцелуи, смыть с себя свою сущность. Пусть телу больно, зато оно чистое. Она искала чистоту днем и ночью, и всё равно не могла найти. В её грязном мире не было ничего чистого. И она сама не была исключением.

Шлюха. Она всего лишь шлюха. Но это её мало заботило. Она привыкла. Это всего лишь профессия, её карьера, в которой она преуспела. Хотя кого она пытается обмануть? Если только себя саму. Эта самая «профессия» уже давно превратилась в её вторую тень, в её жизнь.

Выключив воду и покидая это царство чистоты, женщина со вздохом вылезла из ванны, совсем не желая возвращаться к клиенту и видеть его разъевшуюся морду. Почему нельзя просто следить за собой? Они её бесили просто до жути! Теперь зубы. Надо было срочно почистить зубы. Орального секса не было, он не платил за него, но всё равно было противно от его поцелуев. Язык этого мужика проникал в её рот, пытаясь там что-то найти, а изо рта у него воняло как из помойки. Фу! Тщательно почистив зубы и прополоскав рот дважды, женщина расчесалась, натянула на лицо доброжелательную улыбку и вышла из ванной комнаты. Мужчина одевался, сидя на кровати.

— Ну, что, малышка, тебе понравилось? Это было чудесно! — сказал он и шлёпнул её по заднице.

Козёл. Всё как всегда. Неотёсанный мужлан! Женщина мило улыбнулась, отрабатывая заплаченные ей деньги до конца.

— Да, это было ни с чем несравнимое удовольствие.

Мужчина, наконец-то, справился с пуговицами, заталкивая свой живот в явно маленькую ему рубашку, и, дотянувшись до кошелька, вынул оттуда визитку и пару купюр.

— Это тебе за доставленное наслаждение. — Кинул на кровать две тысячи. — А это моя визитка. Сеть салонов красоты. Захочешь сходить в солярий, spa, сделать новую укладку — звони, договоримся. — Подмигнул он, намекая на то, какого рода договорённость имеется в виду.

Она еле сдержалась, чтобы не сказать ему, куда он может засунуть свою визитку. Взяв деньги и сказав "спасибо", она всё так же мило улыбнулась, обещая обязательно зайти. Мужчина ушёл, довольный собой и считающий себя победителем, альфа-самцом. Он даже не догадывался, что был больше похож на жалкого жирного хорька, нежели на гордого льва. Самец. Женщина усмехнулась своим мыслям и, выкинув визитку, ушла в «гримёрку». Так они между собой называли комнату, где готовились к работе и просто сплетничали.

— Наша королева вернулась! Девочки, поприветствуем! — воскликнула Маринка, душа этой «целомудренной» компании.

Девочки выстроились в ряд, и каждая отвесила поклон «королеве».

— Хватит вам, дурёхи! — рассмеялась девушка.

— Ничего не хватит! Да у тебя аншлаг! Ты знаешь это? У тебя вся неделя забита, с утра до вечера. Мужики с ума посходили. Хоть бы нам одного оставила. — Надула губки Аня.

— Я не специально, клянусь. Они мне все вот тут уже сидят, — сказала женщина, показывая на горло.

— Кстати, тебя там уже следующий ждёт. — Подмигнула Марина.

Она лишь вздохнула. Ещё один. И так до самой ночи. Воды сегодня на неё не хватит точно.

— Ты не рада? Что случилось, Зара? — обеспокоенно спросила Марина, садясь рядом на диванчик.

— Ничего. Просто я устала. Понимаешь? Всё одно и то же. Угадай, кто был сегодня?

— Жирный и страшный? И у него маленький, да? — Понимающе посмотрела на нее подруга.

— Да. Все как на подбор. Импотенты с одышкой и пузом до самого подбородка. Эти две минуты «сказочного» секса он запомнит на всю жизнь. И я уверена на сто процентов, что у него дома жена и двое детей.

— Всё так плохо?

— Вот, смотри, — сказала женщина, и бросила на столик деньги, полученные от мужчины. — А ещё визитку дал, намекнув, что я могу зайти в его салон, а по цене договоримся.

— Где эта визитка? — Марина встрепенулась.

— В мусорном ведре. Хочешь - достань. Но предупреждаю сразу — у него изо рта воняет похлеще, чем от этого ведра.

— Пофиг. Деньги не пахнут.

Да уж, не пахнут. Поэтому она тупо всю жизнь закрывала нос, чтобы не чувствовать этого запаха гниения от купюр, которые каждый день складывала в кошелёк. Ей просто это всё надоело. Дико надоело! Но и бросить эту работу она не могла. Как же ипотека, кредит на машину, и, вообще, на что тогда жить? И зря она, что ли, столько лет зарабатывала себе репутацию в этом бизнесе? Было поздно отступать. Позади полнейшая нищета.

— Скажи, Марин, почему к нам не приходят красивые и богатые? Скажи, почему только жирные старпёры с лысеющей головой и парой смешных салонов, в которые ходят только их жёны?

— Ты сама ответила на свой вопрос, дорогая. Потому, что они богатые и красивые. Любая им бесплатно даст. А для карапузов с одышкой есть мы. Хватит хандрить, Зара! Иди, тебя ждут. Может, это он, тот самый красивый и богатый, а?

Ага, конечно. Женщина встала с дивана, абсолютно не воодушевлённая настроем подруги. Она знала точно, что её ждёт. Все эти встречи проходили по заранее запланированному сценарию. Она улыбается, стонет и иногда кричит, совершая отработанные до автоматизма механические движения над безликими телами мужчин. Затем уходит в ванную смывать следы преступления, слышит, какая она классная шлюха, и всё, встреча окончена. Ничего нового. Конечно, в её юности были сумасшедшие выходки, на то она и юность, чтобы чудить. А теперь всё стало однообразно и предсказуемо. Она даже от секса не получает никакого удовольствия, причем давно. Как от своей работы можно получать удовольствие? А это была именно работа, приносящая деньги, но никак не наслаждение. Зара отогнала нерадостные мысли, сбивающие её с нужной волны, и вернула притворно-весёлое настроение. Ну, кто там следующий?

* * *

— Заставь его отдать свои акции нам! Мне плевать, как ты это сделаешь. Меня волнует лишь результат, — рассержено сказал мужчина и смял листы, попавшиеся под руку.

Он готов был запустить чем-нибудь в стену. Откуда вокруг столько идиотов? И что они делают в большом бизнесе?!

— Еще один вопрос, Стефан, и ты уволен. Понятно? Если завтра к полудню я не получу подпись их генерального, ты можешь искать себе работу в Макдоналдсе. Я позабочусь, чтобы больше тебя никуда не взяли. Я ясно выразился?

Мужчина нажал на отбой и откинулся в кресле, закрыв глаза. Это слияние компаний его добьёт. Он уже был на пределе, нервы ни к черту. Да и этот Стефан жалел их старика-генерального! Какая жалость может быть в их деле? Он должен давить слабых сразу, иначе раздавят его самого. Плевать он хотел на то, что эта фирма являлась делом всей жизни Маквойта. Ему было плевать на всё. Ему нужны были акции этого старика, и точка. Расширение бизнеса… выдержит ли он или сойдёт с ума прежде, чем все начнут нормально работать? Или ему, черт побери, самому бегать договариваться со всякими стариками? Если будет надо, он побегает. Но лучше Маквойту сдаться самому, чем узнать, что значит сделать Макса Бекера мальчиком на побегушках. Лучше Маквойту принять правильное решение.

Телефон опять зазвонил, извещая о том, что кто-то ещё хочет попасть под его горячую руку.

— Да, — рявкнул мужчина в трубку, абсолютно не желая никого слушать и тем более видеть.

— Мистер Бекер, — спокойный тон его секретарши Вэнди, уж она-то привыкла к его вечным перепадам настроения. — К вам мисс Стоун.

Только не это! Мужчина набрал в грудь побольше воздуха и ответил утвердительно, разрешая ей пропустить посетительницу.

— Макс, дорогой, приветик! — сладко пропела Алисия. — Ты так давно не звонил, что я решила навестить тебя сама. Я скучала, — томно сказала она и, не церемонясь, притянула его к себе в страстном поцелуе.

Он ответил на поцелуй — просто потому, что элементарно не было желания сопротивляться. Секс — отличное средство, чтобы забыться. Так почему бы им не воспользоваться, если предлагают? Мужчина на минуту отстранился от женщины, чтобы закрыть дверь, и снова вернулся к ней, срывая блузку, не в силах ждать дольше. Она завела его. Алисия Стоун была горячей штучкой, но в то же время она была совершенно посредственна. Таких сотни, тысячи вокруг, а в его постели побывали десятки. Они все были богатые, ухоженные, просто лоснящиеся от окружавшей их роскоши женщины. Их тела были идеально стройными, кожа гладкой и сияющей, грудь одинакового размера, и обязательно силиконовая. Упругий силикон под его ладонями не вызывал никаких чувств, никаких новых эмоций. Но он всё равно из раза в раз покрывал эти искусственные шары поцелуями, мял их в руках и даже осторожно покусывал. Он не любил сдерживаться в сексе, но с такими женщинами нельзя давать выход зверю, что жил в нём. Для этого были шлюхи. Секс с ними он обожал. Абсолютно разные, со своими уникальными дефектами, белые и черные, худые и полные, латинки и немки… он любил их всех. Своей особой любовью.

Закончив с женщиной, мужчина ощутил какую-то пустоту в душе, как будто не он только что неистово кончал в Алисию, зарывшись в её пахнущие жасмином волосы. Он хотел трахать, а не заниматься любовью. Он хотел оскорблять партнёршу, а не называть её милой и дорогой, он хотел наматывать её волосы на кулак, а не проводить по ним нежно рукой. Он хотел чего-то совершенного иного.

— Макс, это было, как всегда, замечательно. Ты лучший, — довольно промурлыкала Алисия и поцеловала его, поправляя одежду. — Через неделю приём у Чарльза. Ты пойдёшь?

— По какому случаю приём?

— Ты не знаешь? Он женится! — удивлённо воскликнула она.

— Женится?! Чарльз — женится?! С чего это вдруг? — Вскинул брови мужчина.

— Не знаю, влюбился, наверное. Ты должен его понимать, — прошептала она и провела идеально наманикюренным ногтём по груди мужчины.

Это был намёк на то, что ему пора жениться на Алисии? Нет, уж, увольте.

— Да, конечно, понимаю, дорогая. Тебе нужно идти, да и мне тоже, через полчаса встреча, сама понимаешь. — Пожал плечами, желая побыстрей её выпроводить.

— Ладно. Позвони мне и скажи, пойдёшь или нет, договорились?

— Конечно.

Женщина ушла, а он почувствовал себя ещё хуже, чем раньше. Если ему не принёс облегчения секс с Алисией, значит, нужно было опять выходить на охоту. Мужчина подошёл к сейфу и достал из него атлас. Так, куда же он отправится на этот раз? Германия, Англия, Латинская Америка… всё это было. Он даже помнил свою последнюю игрушку, Нийю из Японии. Это был интересный опыт, правда, она ему быстро надоела, и пришлось избавиться от нее раньше, чем он планировал. Куда бы податься на этот раз? Италия? Говорят, итальянские шлюхи горячие. А может, Китай? Нет, точно не Китай. Оставим его на потом. Россия. Он давно пометил крестиком эту страну. Пора бы навестить родину. Русские шлюхи стойкие, ломать такую будет одним удовольствием.

Он определился с выбором страны — едет в Россию. Как раз у него были кое-какие дела там, да и сменить обстановку не помешало бы. Ну, что… скоро очередная бабочка попадёт в его коллекцию. Мужчина закрыл глаза, предвкушая дальнейшие приключения в холодной и неприветливой России. Хотя нет, это раньше она была неприветливой, когда у него не было денег. Теперь же ему улыбались все. Деньги — вот на чём стоял этот мир. А он знал, как правильно ими распоряжаться.

Глава 2.

Наконец-то выходной! Зара потянулась на кровати, радостно улыбаясь весеннему солнцу, которое сейчас пыталось заглянуть в её спальню через плотные шторы. Середина мая, чудесная пора! Сколько прекрасных стихов сразу пришло в голову. Она обожала Лермонтова, Тютчева, Никитина, Пушкина, всех русских классиков, мастеров слога. Чего только стоило маленькое, но такое пронзительное стихотворение Алексея Толстого:

Звонче жаворонка пенье,

Ярче вешние цветы,

Сердце полно вдохновенья,

Небо полно красоты.

Разорвав тоски оковы,

Цепи пошлые разбив,

Набегает жизни новой

Торжествующий прилив.

И звучит свежо и юно

Новых сил могучий строй,

Как натянутые струны

Между небом и землей.

Девушка продолжала повторять строки из стихотворения, отодвигая тяжелые шторы, чтобы поскорей искупаться в нежных лучах солнца, почувствовать его тепло, безвозмездно подаренное ей. "Цепи пошлые разбив, набегает жизни новой торжествующий прилив..." Произойдут ли в ее жизни когда-нибудь изменения? Наверное, уже было поздно чего-то ждать. Но она все равно каждую весну ожидала чуда, ждала, что этот самый "торжествующий прилив" разобьет, наконец, пошлые цепи, душившие ее день изо дня все сильней. Вот и в эту двадцать девятую весну она опять вставала утром с надеждой в сердце и засыпала с осознанием того, что еще один день ее жизни, который никто и никогда не вернет, прошел в грязи и пошлости, запятнал ее душу и тело еще больше.

Не время грустить! Жизнь идет вперед и никого не ждет. Её путь был предопределен заранее, для неё не было другой участи, и пора бы уже с этим смириться. Зара направилась в ванную, чтобы освежиться, прогнать дурацкие мысли из головы и не позволить им испортить такой хороший день. Свой единственный выходной, который она каждый раз ждала с замиранием сердца, девушка собиралась потратить на что-нибудь такое, что хоть на миг выдернет ее из этого мира купюр и пота, лжи и разврата.

Заварив кофе покрепче, Зара начала обдумывать распорядок дня. Она хотела успеть столько всего за эти двадцать четыре часа! Сходить в тренажерный зал с Маринкой, а потом на йогу, затем они собирались посидеть в кафе и пробежаться по магазинам. Также сегодня открывалась книжная ярмарка, и она обязательно хотела ее посетить. А еще выставка World Press Photo 2014 вроде как сегодня проходила в Artplay. Всего один день. Она должна была на нее успеть. Зара любила творчество во всех его проявлениях. Она пела в караоке, порой писала стихи, когда чувства уже не помещались внутри, обожала живопись, но рисовать, увы, не умела. Поэтому оставалось только смотреть, как это делали другие. Как бы сложилась ее жизнь, не пойди она тогда в парк? И почему этот камень оказался под рукой в самый ненужный момент? Лучше бы она просто умерла… Но уже ничего нельзя было вернуть назад. Пора переставать задавать одни и те же вопросы, на которые нет ответов. Она шлюха, у которой одна дорога. В ад.

Девушка оторвалась от кофе, чувствуя, что своими размышлениями затронула ненужные струны души, которые теперь издавали противный визг, где-то на си второй октавы. Пора было прекращать этот концерт морали и сожаления, поэтому, отставив чашку, она набрала Маринку.

— Привет, дорогая! — как всегда, жизнерадостный голос подруги.

Зара никогда не понимала, почему Марина всегда была на позитиве. Может, она и плакала дома, когда никто не видел, но даже с ней, ее лучшей подругой, она вечно улыбалась и скрывала свои чувства. Не могло такого быть, чтобы Маринка была довольна своей судьбой. Все, кто попал когда-то в "Шкатулку", имели свои скелеты в шкафу, причем иногда эти скелеты были до безобразия противны и страшны.

— Марин, ну, что, мы идем в тренажерку? Нужно поддерживать рабочий инвентарь в хорошем состоянии, — рассмеялась Зара, но в душе ощутила такую ноющую пустоту, что смех резко оборвался.

— Зара, ты чего? Конечно, идем. Встречаемся уже там.

— Да, ничего, Марин. Хорошо, через час там.

— Милая, что случилось? Расскажи мне. Клиент попался придурок? Он обидел тебя? — обеспокоенно спросила подруга.

— Нет, просто... — Зара колебалась, не зная, стоит ли говорить следующие слова. — Марин, ведь так будет всегда, да? Ничего никогда не изменится? У нас нет шанса?

— О чем ты, Зара?

— О том, что я всего лишь чертова шлюха. У нас нет будущего, Марин? Скажи, что нет!

— Нет. У нас нет даже одного маленького гребаного шанса на жизнь. Что с тобой происходит в последнее время? Почему ты стала об этом задумываться? Тебе скоро тридцатник исполнится, назад не повернуть. Прекрати себя изводить!

— Да, ты права. До встречи через час.

Девушка положила телефон и оглянусь вокруг. Стоила ли эта жизнь в элитном районе Москвы, машина под окном и деньги того, чтобы продавать свое тело? Наверное, да. Больше она ничего не могла продать. Душа давно умерла, ее бы даже в аду не купили... Хватит! Надо было просто перестать об этом думать.

Через четыре часа они с Маринкой, вымотанные вконец, сидели в кафе в торговом центре. Сегодня она себя не щадила, ноги просто горели огнем, пресс тоже, а руки грозили оторваться, если она поднимет что-то тяжелее сумочки. Спорт всегда спасал ее от угрызений совести и других бесполезных душевных мук. Беговая дорожка трещала по швам от нагрузок, которые она взяла. Зара представляла, что бежит куда-то далеко-далеко, туда, где никто ее не знает, и где бы она смогла найти покой. Но, увы, такого места не было. Она качала пресс до тех пор, пока живот не свело, и она не начала задыхаться. Зара изводила себя различными упражнениями и растяжками на йоге, лишь бы не замечать душевной боли, которая появилась так внезапно и пыталась раздавить ее.

— Ну, что, по магазинам? Хочу чего-нибудь яркого, легкого и летнего! А еще пару комбинаций и халатиков. Ты видела, какой себе Анька купила кружевной халатик от La Perla? Я хочу такой же, или еще круче.

— Да, я тоже хочу... — начала было Зара, но ее прервал звонок мобильного.

Девушка перевела удивленный взгляд на подругу.

— Это Михаил. Почему он звонит мне?

— У-у, значит, что-то случилось. Как прошла последняя встреча? Ничего не произошло? — спросила Маринка, прищурившись.

— Да нет, все прошло на ура. Сейчас узнаем, что ему надо. Алло, — ответила Зара.

— Где тебя носит, черт возьми?! — злой голос мужчины.

— У меня сегодня выходной, — жестко ответила она. — Чего ты хотел?

— В девять у тебя важный клиент, в семь должна быть в "Шкатулке".

— У меня выходной, — повторила Зара, не понимая, что случилось, раз он звонил ей в ее выходной. Все знали, что она неприкосновенна в этот день.

— А мне плевать. Ты слышала, что я сказал?

— Мне тоже плевать. — Отключила телефон.

— Что он хотел? — поинтересовалась Маринка.

— Не знаю. Да пошел он! — смело сказала Зара, но внутри у нее все сжалось. Так разговаривать с Михаилом было непозволительной роскошью. Он не спустит ей этого с рук.

Остаток дня она провела в ужасном настроении. Зара чувствовала, что дерзость, которую она позволила себе в разговоре с Михаилом, еще аукнется ей. В пять часов она отправилась домой, чтобы переодеться и оставить вещи, а потом с новыми силами рвануть с Маринкой на выставку. Поднявшись на свой этаж, Зара замерла. У двери ее квартиры стоял Михаил.

— Здравствуй, Зара, — с притворным дружелюбием поприветствовал ее он. — Как проходит выходной?

— До этого момента проходил прекрасно, — бросила девушка и стала отпирать дверь. — Что тебе нужно? Ты знаешь, что я не работаю в свой выходной.

Мужчина прижал Зару к двери, как только та закрылась за ними. Схватил ее за горло и начал душить.

— Ты забыла, кому обязана всем, что у тебя есть? — прошипел он, сдавливая шею сильней. — Возомнила себя королевой? Никогда не забывай, что ты лишь дешевая шлюха! Никогда не забывай, что я для тебя сделал, сука! Ясно? Еще все можно переиграть. Ты же понимаешь, о чем я?

Мужчина ослабил хватку и свободной рукой провел по бедру женщины, забравшись под платье.

— Я бы оттрахал сейчас тебя, но, увы, не моя очередь, — сказал он и отпустил ее. — Сегодня в семь.

— Нет! Я не работаю в свой выходной, — процедила сквозь зубы Зара, пытаясь отдышаться.

Пощечина обожгла щеку, а руки Михаила снова оказались на ее шее.

— Запомни, тварь, кому ты принадлежишь! Мне!

Еще одна пощечина.

— Если начнешь об этом забывать, просто посмотри вокруг. Видишь всю эту роскошь, что я тебе дал? Это я привел тебя в этот бизнес, я сделал из тебя Зару.

— Отпусти, — прохрипела она. — Я все поняла.

Мужчина швырнул ее на пол, находясь в ярости.

— Клиент очень важный. У тебя еще таких не было. Все должно быть в лучшем виде. Ну, да, что я буду тебе объяснять. Любое его желание — закон. Только попробуй что-нибудь учудить!

Он ушел, а девушка, поднявшись на негнущихся ногах, направилась на кухню. Стакан полетел в стену, распадаясь на куски, также как и ее сердце сейчас в груди. Следующий, тарелка и еще одна. Она остановилась только тогда, когда посуды почти не осталось.

Урод! Как же она его ненавидела! Что он ей дал? Жизнь в вечном сожалении? Спасибо ему за это огромное! Вспышки боли и ненависти сотрясали тело женщины, заставляя руки сжаться в кулаки, а глаза увлажниться. Она не позволит себе слезы. Не позволит! Не позволит... Одна слезинка все-таки скатилась по щеке, оставляя соленый след на губах, отдававшийся горечью где-то в груди от стольких бесцельно прожитых лет. Она действительно никто. Она действительно была всем обязана ему. Где бы она была сейчас, если бы не он? Зара вытерла слезу и пошла в ванную. Важный клиент? Хорошо. Пусть опять состоится это добровольное насилие над ее душой. И пусть об неё опять вытрут ноги. Она переживет.

* * *

Москва. Весна. Все цветет и пахнет. Он уже и забыл, как красива весенняя Москва. Сколько лет он не был в столице? Сколько лет прошло с тех пор, как он ночевал в различных подвалах зимой и скитался по улицам в одиночестве, пытаясь понять, чем он заслужил такую жизнь? Он так этого и не понял. Просто кому-то везет, а кому-то — нет. Он все-таки вырвал свое счастье у судьбы, но заплатил за него слишком много. И он имел право быть счастливым. Чем больше он заработает денег, тем счастливей станет. Деньги были его счастьем, его смыслом жизни. Ради них он шёл по головам, ради них он работал, не покладая рук. Из-за них и своей матери он был абсолютно одинок, а ведь ему уже тридцать восемь. Страдал ли он? Нет. Женщины по натуре своей были шлюхами, он презирал их всех без исключения. Он ненавидел их всем сердцем, любил причинять им боль, любил их слезы. Он покупал их, как какой-то скот на рынке, а потом медленно разделывал их туши и выбрасывал из своей жизни. А когда уставал от всей этой грязи, возвращался в мир Алисии Стоун, где глаза слепил свет софитов и вспышек фотокамер, где была лишь красота. Но и из этого мира он быстро сбегал в очередной бордель, каждый раз в новой стране.

Сейчас он ждал представителя одного из лучших борделей Москвы. Ему посоветовали "Шкатулку". Говорят, они находят и покупают лучших шлюх по всему миру, дают огромные деньги за них и процветают. Мужчина надеялся, что это действительно так. Ему уже не терпелось увидеть свой новый экспонат, девочку, которая разделит с ним его любовь. Если, конечно, ей хватит сил принять ее всю.

— Здравствуйте, Макс. Очень рад Вас видеть. Мы столько наслышаны о Вас, только хорошего, естественно. Спасибо, что выбрали именно наше заведение. Мы постараемся не обмануть Ваши ожидания. Вы обязательно останетесь... — начал произносить заранее подготовленную речь подошедший мужчина в костюме.

— Хватит! Я не плачу сверху за подхалимаж, — оборвал его Макс. — Перейдем сразу к делу.

— Да, конечно. Меня зовут Михаил. Я директор "Шкатулки".

— Директор? — усмехнулся Макс. — "Главный сутенер" подходит лучше.

— Ну, или так. А Вы неплохо говорите по-русски. Учили?

— Нет. Всю жизнь пытался забыть, да не вышло. Может, прекратим этот пустой треп? Я тороплюсь.

— Вот портфолио девочек. Лучшие помечены красным. Особенно советую девочек со страницы десять, четырнадцать, двадцать три и пятьдесят шесть. Что именно Вы хотите?

— Я хочу шлюху, самую грязную, — ответил мужчина и посмотрел на собеседника.

— Тогда Вам подойдет вариант со страницы десять — Зара. На нее выпало прилично грязи в свое время. А вообще, берите любую, не прогадаете. Мы специализируемся именно на таком товаре, скажем так, не первой свежести.

— За-ра, — произнес мужчина по слогам. Ему определенно нравилось ее имя, да и сама она была ничего, очень даже красивая. И улыбка искренняя, или она просто хорошая актриса? — Я выбираю ее.

— Отличный выбор! Зара у нас лучшая работница, — ухмыльнулся своей шутке Михаил.

— В номер к моему приходу должны доставить плеть, веревки, зажимы для сосков...

— Извините, но Зара не по этой части. Она не участвует в БДСМ-сессиях. Выберите другую девушку.

— А кто сказал, что это БДСМ-сессия?

— Эм... ну, Вы же только что перечисляли все эти вещи...

— БДСМ — это добровольное подчинение, это игра двух людей. Или я что-то неправильно понимаю?

— Да, именно так.

— Так вот, никто не собирается спрашивать ничьих желаний. Мне не нужно её согласие. Я буду трахать её так жестко, как мне захочется. Если для этого мне понадобится заковать ее в цепи и пороть ремнем, я сделаю это. Клиент всегда прав, не так ли?

— Да, но Зара все равно не сможет Вас обслужить, у нее сегодня выходной. Выберите другую девочку.

— Даю двойную цену. — Макс пристально посмотрел в глаза мужчины, зная точно, что деньги сделают свое дело.

— Хорошо, — согласился Михаил. Действительно, какая ему, нахрен, разница, что этот богач будет делать с гребаной шлюхой? Хочет пороть, пусть порет.

— Запишите, что мне нужно.

Мужчина диктовал, что ему было необходимо, а второй тщательно записывал, стараясь не упустить ни одной детали.

— Надеюсь, все будет выполнено в лучшем виде.

— Несомненно. Сегодня в девять мы Вас ждем. До встречи.

Михаил удалился, а Макс не мог найти себе места. Еще несколько часов, и он, наконец-то, утолит жажду обладания продажным женским телом, прикоснётся к греху. Ему пришлась по вкусу эта шлюха. Она совсем не была похожа на проститутку по призванию. Казалось, что в душе она была чиста и невинна. Но ведь ему не показалось, и она действительно была в папке с надписью "шлюхи", к тому же помечена красным, как лучшая? Обман зрения. Он уже давно научился не верить глазам и не слушать сердце. Первые слишком часто обманывали, второе — жалело. Никакой жалости, ни к кому.

Мужчина оставил деньги за коньяк и вышел из ресторана, в котором проходила встреча. Нужно было как-то скоротать время, поэтому он решил отправиться к одной знакомой светской львице. Отымеет напоследок размалеванную куклу, ну а потом опять во все тяжкие!

* * *

— Девчонки, всем привет! Вау, что это такое? Снова у Вальки заказ? — спросила Зара, появляясь в гримерке и разглядывая лежавший на диване комплект черного белья с корсетом, наручники и кляп.

— Нет, это для тебя, Зара, — ответила Аня. — Ты уже работаешь с тематиками?

— Не может быть, ты что-то путаешь. — Замотала головой Зара, доставая косметику.

— Это точно тебе, — подтвердила Женька. — Михаил принес. Сказал ещё что-то типа того, что он должен будет сам за всем проследить, а то не дай Бог что-нибудь пойдет не так. — Пожала плечами она.

— Но почему я? Не хочу. Нет.

— Хочешь у Михаила спросить? Уверена в этом?

Она не была уверена абсолютно ни в чем. Но спрашивать Михаила о чем-либо, особенно после их дневного разговора, она не хотела точно. Ладно, придется ей одеть всю эту черную хрень. Наверное, какой-нибудь очередной "великий" предприниматель решил добавить горяченького в свою жизнь. Она ему подыграет, ничего страшного.

Зара надела трусики, подвязки, чулки, корсет и туфли на высоких каблуках. И это было очень даже сексуально, и так... мрачно, что ли. Девочки нарисовали ей яркие черные стрелки, нанесли тени и красную помаду. Шлюха в чистом виде. Идеал шлюхи. Она ненавидела этот идеал всей своей душой, ненавидела свое же творение.

— Я готова. — Зара и направилась к выходу.

— В смысле «готова»? А кляп и наручники?

— Я это с собой возьму. Или мне так и идти?

— Было велено тебя доставить в покои к клиенту. Таковы требования самого клиента, — сочувственно сказала Анька. — Давай, помогу с наручниками и кляпом.

Зара завела руки назад, позволяя защелкнуть на них металлические оковы, затем кляп. Ей это все не нравилось, очень не нравилось. Что это за игры? Ведут ее, как скот, на заклание! Охранник шел сзади, придерживая и направляя. Страх поднимался комом в груди и уже почти достиг горла, когда они остановились перед дверью.

— Все будет хорошо, Зара, — попытался утешить ее охранник, видя, в каком состоянии она находится.

Она лишь кивнула в ответ, сомневаясь в том, что все будет хорошо. Сейчас ей опять предстоит играть роль, только на этот раз рабыни. Её завели в комнату и оставили стоять посередине. Где-то сзади раздался шорох, она хотела обернуться, но голос мужчины не дал ей этого сделать.

— Повернешь сейчас голову — и десять ударов плетей вне очереди. Стоять смирно и не двигаться.

Зара вся сжалась, понимая, что попала конкретно. Это настоящая БДСМ-сессия, а этот мужик реально собрался ее пороть и подчинять себе. У них точно вышла какая-то ошибка, и они перепутали ее с Валькой или другими девочками! Зара попыталась что-то промычать об ошибке и пошевелить руками, но ничего не вышло. Внезапно сильный удар обжег ее спину, и она, не ожидая удара, упала на колени.

— Ты глухая или тупая? Я же ясно сказал, чтобы ты не двигалась. За это десять ударов.

И удары посыпались градом. Их было всего десять, но Заре казалось, что он ударил ее не меньше сотни раз. Она была в белье, но плеть доставала до кожи даже через корсет. Было очень больно. Слезы катились по щекам, застилая глаза пеленой боли. Она ничего не видела. Не слышала, как плеть рассекала воздух. Крик тонул в кляпе, не вырываясь за его пределы, оставаясь невысказанной болью в ней.

Удары прекратились так же неожиданно, как и начались. Зара судорожно вдохнула, постепенно возвращая себе ясность ума. Как объяснить ему, что она не та, что Михаил перепутал? Эта боль предназначалась не ей!

Мужчина подошел сзади, и темнота ослепила ее. Он надел ей на глаза повязку. Зара дернулась, но он схватил ее за плечи и прошептал:

— Успокойся, малышка... Don't be afraid… (Не бойся, детка…)

Только сейчас она заметила, что он говорил с явным акцентом. Американец, англичанин? Скорее, американец. А дело набирало серьезный оборот. Он был явно богат, значит, он мог сделать сегодня с ней все, что захочет. Зара опять попыталась что-то сказать, но вновь ничего не вышло. Он не захотел дать ей шанс и просто выслушать её.

— За каждое лишнее движение — десять ударов.

Это ее вмиг успокоило. Нужно просто подчиниться. Просто подчиниться. Что, она не сможет сделать такую малость? Наступит себе на горло, но зато отделается малой кровью. Зара притихла и даже расслабилась немного. Вальке же чем-то нравилось это.

— Thatta girl. I like it (Молодец. Мне это нравится.)…

Мужчина шептал что-то на английском, параллельно с этим расстегивая корсет. Что-то из его слов она понимала, что-то нет. Все ее внимание было сосредоточено на движениях его рук. Корсет упал на пол, а пальцы незнакомца продолжили прокладывать свой путь по ее спине вверх, спустились вниз… Спина болит, еще помня жгучие удары плети, а его пальцы так безжалостно надавливают в нужных местах, причиняя больше боли.

— Do you feel pain, baby? (Тебе больно, малышка?) — Греховный шепот мужчины проникал под кожу, впиваясь в каждую клеточку и отражаясь эхом по всему телу. — Тебе нравится, Заара?

О боже, он знал ее имя! Девушка замерла на секунду, сосредотачиваясь всем своим естеством на его пальцах, всё также скользящих по спине, подбирающихся к линии трусиков. Она дрожала всем телом. Впервые ей хотелось, чтобы их сорвали и грубо вошли в нее. Но вместо этого мужчина резко поднял её на ноги и потянул за волосы.

— I hate sluts! (Ненавижу шлюх!) — зло зашипел и кинул ее на кровать.

Девушка закричала в кляп, пытаясь скинуть его мощное тело с себя, но это лишь сильней завело его. Пощечина. Одна, вторая, ещё и ещё. Она уже не причитала и вообще не издавала никаких звуков, просто тихо лежала и не дышала, ждала, пока когда он устанет её бить.

— I ha-te sluts!!

Ударил по груди, потянул за соски, опять ударил. Зара закричала, не желая мириться с таким обращением. За это он начал её душить, другой рукой срывая трусики. Ввел сразу три пальца, резко задвигал ими, стараясь поцарапать ногтями стенки.

Как он их ненавидел, всех этих шлюх! Продажные суки!

— Сколько… сколько мужчин прошло через тебя? — спросил он и резко вытащил пальцы, взял их в рот и поморщился. — Противно. Не хочешь сама попробовать себя, попробовать эту гниль?

Снял кляп и убрал руки от горла, проталкивая ей в рот все три пальца. Она закашлялась, начиная давиться, но не сопротивлялась, понимая, что это себе дороже. Мужчина успокоился и встал. Ему нужно было отойти от неё, иначе он её просто убьёт. Давненько он не практиковал подобного, а теперь у него сорвало тормоза.

Макс вышел из комнаты, оставив девушку одну. Его всего трясло. Он хотел оставить на её теле синяки и шрамы, хотел наказать её за блуд, хотел наказать её за то, что она шлюха. Но не мог, пока она не принадлежала ему. В то же время он видел её белоснежную кожу, её пухлые чувственные губы и эти карие глаза цвета коньяка, что были запечатлены на фото. Он хотел испить их до дна, испить тот свет, что исходил от них. Или ему это померещилось в приступе? Она шлюха! У нее не может быть белоснежной кожи, на ней были отпечатки сотен мужских рук. Её глаза не могли испускать никакой иной свет, кроме темного сияния греха. А эти губы… на скольких членах они побывали, скольким они признавались в любви? Шлюха. Она шлюха! А шлюх надо наказывать. Иначе никак.

Придя немного в себя в ванной, он вернулся обратно к женщине. Зара. Её звали Зара. Очень похоже на зарю. Красивое имя. И он не хотел сейчас её бить, хотел просто взять, обладать ее телом, быть единственным, кто сделает это сегодня. Мужчина решил пока не доставать веревки и прочие вещи.

— Ты будешь себя хорошо вести? — спросил он, проводя пальцами по её губам.

Она кивнула, всхлипывая.

— Cry, bitch,cry… I want more…(Плачь, сука, плачь! Я хочу еще твоих слёз… )

Поцеловал, впиваясь губами в её губы, пытаясь стереть все те поцелуи, что были в её жизни «до». Теперь только он и только его поцелуи. Он кусал губы в кровь, слизывая её языком, забирая вместе с кровью грех. Он обезумел в своей попытке очистить её, превратил губы Зары в кровавое месиво. На губах было столько помады, в несколько слоев. Только шлюхи так красят губы, ярко и вульгарно. Мужчина начал растирать помаду по лицу женщины, рисуя улыбку Джокера.

— Вы перепутали, я не та...

— Что ты сказала, малышка? — Провел нежно по щеке, затем отвесил пощечину. — Я заплатил двойную цену именно за тебя. — Спустился к груди и пощекотал пальцами.

Женщина выгнулась под ним, подчиняясь реакции тела.

Этот мужчина не был таким как все предыдущие клиенты. Он был самцом. Сила исходила от него волнами, она была в его голосе и в его движениях. Даже его необоснованная ненависть к ней выдавала зверя в нём. И ей это нравилось, но признаться даже себе самой было сложно.

Мужчина тем временем избавился от одежды и просто любовался видом женщины, которая была сейчас так беспомощна, так беззащитна. Он загнал свою добычу в клетку. Охота удалась. Он растягивал удовольствие, просто наблюдая за ней, тяжело дышащей и дрожащей от желания и страха одновременно. Эта шлюха была горячей… Мужчина проводил рукой вверх и вниз по напряженному члену, доводя себя до безумия.

— Ты хочешь меня, девочка? — Дотронулся до ее живота, спускаясь ниже. — Только "да" или "нет". Tell me, baby... (Скажи мне, крошка…)

— Да... yes... — прошептала женщина, вздрагивая от волн наслаждения, проходивших сквозь нее, когда его пальцы что-то искали в ней.

Он не мог больше ждать. Придавив Зару к кровати, он вошел в нее грубо, так, как и любил входить в шлюх. Движения его были резкими и неистовыми. Он не жалел её. Она не заслуживала жалости.

— Сними наручники, больно, — просила между стонами она.

Он остановился на минуту, не выходя из нее, посадил к себе на колени и расстегнул наручники. Она сразу обхватила его шею руками, словно ища поддержки в нем. Но он скинул ее руки и повалил обратно на кровать, держа руки в крепком захвате, не давая ей ими шевелить. Толчки мужчины в лоно женщины стали еще более неистовыми, более безумными. Он нашёл то, что хотел. Она кричала и тянулась к нему, просила не останавливаться. Её мышцы сжимали его так сильно, что он готов был кончить сию же минуту. Она была такой узкой, тугой и горячей там, будто не было в её жизни стольких мужчин. Макс поднял ноги женщины и свел вместе, проникая еще глубже в её тело. Его член увеличился, вены на шее вздулись, и сам он чуть ли уже не рычал. Зара стонала под ним так сладко, что он не мог больше сдерживаться. Она была такой чувственной, она отдавала ему всё, что имела. Ни одна шлюха до нее не была такой… живой. Они все лежали как истуканы под ним, выражая полнейшее безразличие, чем дико бесили его и заставляли брать их ещё жестче. Или же наигранно улыбались, чтобы скрыть страх. Она же делила с ним сейчас его безумие, растворялась в его ярости, отвечала не за свои грехи. Она была настоящей. Выйдя из нее, находясь на грани, он кончил ей на лицо. Она шлюха. Нельзя об этом забывать. Как бы сладко она не стонала, это ничего не меняло. Девушка замерла, не ожидая такого поступка с его стороны.

— Да, я знаю, что тебе на лицо не кончают. Но это моя игра и мои правила, — сказал довольно мужчина и стал размазывать сперму по лицу, смешивая ее с помадой, стараясь унизить женщину как можно больше.

С ней обошлись, как с последней дрянью, ясно дали понять, кто она. Обиды не было, слез тоже. Этот мужчина был прав, все всегда были правы на её счет. Зара провела пальцем по щеке, собирая результат его желания, и взяла палец в рот.

— Fucking bitch… — Услышала она голос мужчины рядом с собой. — Сделай так ещё раз.

Она сделала. И ей понравилось. Клиенты и раньше кончали ей в рот, но она никогда не чувствовала вкуса их спермы, просто не обращала на неё внимания, всегда после этого шла в туалет и засовывала два пальца в рот. Но сейчас всё было иначе. Его энергия, его мужская аура сносила всё на своём пути, заявляя на неё свои права.

Он коснулся ее щеки, затем поднес палец ко рту, и она облизала его, желая угодить ему, оставить его довольным. Почему так происходило? Она не знала. И ей было всё равно. Она впервые в жизни получила хоть какое-то удовольствие от секса. Её били раньше, сильно били и унижали, но это было больно и обидно. А сейчас это было приятно. Может, она просто привыкла к такому обращению? Если не можешь с чем-то бороться, проще смириться и попытаться получить удовольствие.

Что-то упало на её живот, какие-то бумажки.

— Это тебе. Ты отличная шлюха. Я хорошо провел с тобой время. — Бросил мужчина и стал одеваться.

Он кинул ей деньги. Прекрасно. Она купит себе новое платье. Зара не собиралась расстраиваться из-за подобного отношения. Для этого она была создана, для унижения, для насилия, для боли. Он ушёл, ничего больше не сказав, просто наплевав на неё.

Зара сняла повязку и посмотрела вниз, на животе у неё лежали доллары, много долларов. Грудь болела, спина тоже, на щеках до сих пор ощущались его удары. Одна слеза, всё та же предательница, что и днём, скатилась по щеке, пробираясь сквозь помаду и остатки спермы, и умерла на её губе. К черту слёзы! Что-то она в последнее время совсем расклеилась. Наверное, потому, что столько лет жизни осталось за плечами, и они не принесли ей ничего, кроме разочарования. Всю свою жизнь она искала себя, но так и не нашла. Похоть и шуршание ненавистных бумажек поглотили её полностью, не оставив ничего.

Девушка ушла в ванную, закрывая своё разбитое сердце на замок и пряча все чувства в нём. Она никогда не позволит им вырываться наружу. Шлюхи не плачут, им не бывает больно, у них просто холодное сердце, камень внутри. Поднеся руку к груди, туда, где должно было биться сердце, Зара не ощутила ничего, кроме пустоты. Так и должно быть. Всё правильно.

Глава 3.

— Fucking bitch! — шепчет глубокий хриплый голос, и мужские губы скользят по животу женщины, останавливаясь в двух шагах от заветной цели.

— Пожалуйста, — вырывается женский стон, полный мольбы. Нет, не так, он не поймет. — Please...

Мужчина поднимается наверх, игнорируя просьбы женщины. Ему просто плевать. Он должен получать удовольствие, а не она. Целует нежно грудь, прикусывая соски. Женщина выгибается, пытается обнять мужчину, но он опять скидывает ее руки и приказывает не прикасаться к нему грязными руками. Она больше не может ждать, хватает его за волосы и тянет к себе, желая впиться сухими, искусанными в кровь губами в его губы, хочет сгореть в этом пожаре страсти.

— No, it's not your game... You're just slut! (Нет, это не твоя игра… Ты всего лишь шлюха!) — Бьет по груди и заламывает руки ей за голову, придавливая весом своего тела, не давая даже вдохнуть.

— Your slut (Твоя шлюха…)… — покорно отвечает она, не в силах бороться с этим самцом, не в силах быть той стойкой шлюхой, которой она была на протяжении десяти лет. Пусть он возьмет её так грубо, как только захочет. Пусть ударит и скажет, что она гребаная шлюха. Пусть просто возьмет над ней власть.

Мужчина резко входит в мягкое податливое тело женщины, наматывая ее волосы на кулак, стремясь подчинить себе полностью. Противная мелодия, взявшаяся непонятно откуда в этой картине их безудержной страсти, этой агонии ненависти и желания, вырывает женщину из сладкого сна.

...Зара с криками проснулась. Сердце отбивало лихорадочный ритм, какую-то сумасшедшую чечетку в ее грудной клетке, постепенно переходящую в брейк-данс где-то в желудке. Опять, ей опять снился он! Но кто он? Кем был этот мужчина? На заднем фоне, где-то на задворках ее сознания продолжал надрываться телефон. И почему он сегодня такой громкий? Звук так и резал по ушам, не щадя барабанные перепонки. Зара дотянулась до мобильника, и в грудной клетке воцарилась гробовая тишина, когда она увидела имя звонящего. Михаил. Только не это.

— Да, — ответила девушка донельзя спокойным голосом, будто не она только что проснулась, горя от желания к незнакомцу, лица которого даже не видела.

— Жду тебя через два часа в "Шкатулке", — отдал короткий приказ Михаил.

— Хорошо. — Отключилась.

Бессмысленно было спрашивать, зачем и почему такая срочность. У нее опять же был выходной. Это был уже третий выходной. После той встречи с иностранцем она больше не выходила на работу. Михаил ей просто сказал сидеть дома и на время сомкнуть ноги. Она еле дошла тогда до ванной, а потом до гримерки. Провалявшись там с час в полуобморочном состоянии, пытаясь прийти в себя и понять, что только что произошло, Зара решила, что Михаил все-таки перепутал что-то. Но ведь мужчина говорил о двойной цене? Получается, вот откуда такая срочность. Но почему именно она? Это не ее область, тематики — это не к ней. После того, как она окончательно протрезвела от опьяняющих воспоминаний и слов незнакомца, раздававшихся в ее голове, Зара отправилась к Михаилу с вопросами.

— Тебя это не касается. Я выбираю тебе клиентов. Ясно? Для других шлюх, может, ты и имеешь статус "королевы", — с издевкой сказал Михаил, — но я-то знаю о тебе все. — Красноречивое молчание. — Поэтому, если я говорю, что у тебя клиент, значит, ты поднимаешь свою ленивую задницу и тащишь ее в "Шкатулку". Плевать, выходной не выходной, я не собираюсь терять деньги из-за тебя.

— Но почему именно я?

— Откуда мне знать? Этот богач захотел именно тебя. Надо было его еще дожать, до тройной цены. Он бы дал. Так рассматривал твою фотографию в папке, будто увидел лик Богородицы, — презрительно бросил он.

— Деньги, — потребовала Зара, не имея желания выслушивать дальнейшие оскорбления.

Михаил сам крутился в этом бизнесе, ни разу не был чище нее самой, но почему-то считал, что имеет право тыкать ей ее профессией. Лицемер, просто жалкий лицемер. Лучше забрать свои честно заработанные, окропленные ее слезами и озвученные криками боли, деньги, и уйти побыстрей. Мужчина отсчитал нужную сумму и бросил перед женщиной на стол. В денежных вопросах он всегда был честен. Наверное, поэтому "Шкатулка" процветала.

— У тебя выходной, — сказал Михаил вдогонку.

— С чего бы это?

— С того, что я сказал. Еще вопросы? — Жесткий тон, в глазах сталь. Шлюха стала забываться.

— Нет. Послезавтра выхожу?

— Я позвоню и скажу, когда тебе выходить. Считай, что это мини-отпуск.

Девушка кивнула и вышла. Задавать вопросы этому человеку было заведомо проигрышным делом. Ответ всегда был одним и тем же — "я так сказал!". Она "очень любила" эту аргументированную позицию директора их культурно-развлекательного учреждения. Он так сказал. Хорошо. Она была не против выходных.

…Зара отбросила остатки сна, прогоняя из головы дурман, пытаясь стереть из памяти этот хриплый голос, оскорбляющий её, но в то же время приносящий столько удовольствия. Она подошла к зеркалу и стала рассматривать свое тело. Вроде ничего не изменилось. Шрамов, царапин и синяков нет, как будто ничего и не было вчера. Но она-то помнила его сильные руки, ласкающие и мучавшие её грудь одновременно, помнила, как его пальцы забирались в нее, пытаясь достать до самой души. Она помнила всё.

Руки Зары непроизвольно поднялись к груди и коснулись сначала правой, потом левой, заскользили вниз по животу и остановились на лобке. Она повторяла сейчас путь его рук, она видела его руки вместо своих. Сильные мужские руки, грубые большие ладони сейчас были на ее теле, они были повсюду. Зара закрыла глаза и застонала, когда руки двинулись ниже и остановились перед входом в самое сокровенное место, средоточие её женственности. Резко распахнув глаза, она посмотрела на своё отражение, и руки замерли в нерешительности. Кто она, эта девушка, смотрящая сейчас на неё из зеркала?

— Кто ты? — прошептала Зара и дотронулась до зеркала. — Хотела ли ты такой быть? Скажи... Я — нет, я не хотела и не хочу.

Зара смотрела на себя, и чем дольше она рассматривала девушку в зеркале, тем сильней становилась боль в груди. Столько лет она пыталась подавить её и вроде бы смогла. Но теперь боль рвалась наружу с ещё большей силой. Сколько было планов на жизнь, сколько огня в ней было когда-то, сколько мечтаний отправилось в костёр, сколькими слоями пепла теперь была покрыта её жизнь!

— Не хочу! — крикнула и в порыве гнева и сожаления и ударила по зеркалу рукой. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

Кому была адресована ее ненависть? Михаилу или ей самой, а может быть, Богу, что не уберег ее когда-то? Она не знала. Давно отказавшись от веры и религии, Зара не признавала никакого Бога и Дьявола. Она была одна. И никакие высшие силы были ей не указ. Где он был, этот Бог, тогда, десять лет назад? Где он был?

Взяв себя в руки, она отошла от зеркала, бросив последний взгляд на девушку, в отражении, которая осталась вместо неё настоящей. Но настоящая Зара тоже была жива, и она иногда плакала, видя себя нынешнюю. Зара, которая была сейчас, не признавала слез и истерик, не признавала обид и вообще никаких чувств. И эта политика невмешательства в свою же душу вполне устраивала обеих. Правда иногда, как это бывает у всех, накатывала грусть по жизни, что навсегда канула в Лету, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Как часто люди оглядываются назад и понимают, что потеряли чертову кучу времени, чертову кучу шансов и возможностей? Они теряют и саму жизнь вместе с этими упущенными шансами и минутами, проведенными бесцельно. Да и впереди их ничего уже не ждет. Впереди — темнота и полное забвение, рутина, которая будет съедать их жизнь по кусочкам день ото дня.

Зара пошла в ванную, чтобы провести традиционную шоковую терапию контрастным душем. Только на этот раз вода едва ли помогла ей. Почему этот загадочный мужчина не дал ей увидеть его? Почему он выбрал именно её? И почему она не могла никак выкинуть из головы этого незнакомца? Такое с ней было впервые. Он как будто разрезал мрак ее жизни своим светом. Он, как вспышка, ослепил ее, а когда она снова смогла видеть, исчез. Это было очень странно. Она не привыкла к таким мужчинам. Именно МУЖЧИНАМ. Все эти потные мужики с маленькими толстыми пальцами и липкими ручонками не были мужчинами в её понимании. Она вообще не уважала мужчин, которые изменяют своим женам. Некоторые даже кольца не снимают, когда приходят к ней. Зара уже давно не чувствовала их рук на себе, не ощущала их поцелуев, не обращала внимания на их члены в ней. Их просто не было. Она убеждала себя в этом каждый день после вечернего душа. Этот же мужчина бил её и оскорблял. Он пробудил ее чувственность тем, что не окунул опять в тину банальных слов и вздохов, одинаковых движений, в тину механики и расчета. Он взял инициативу в свои руки. Он властвовал. И ничто бы его не остановило от более серьезных побоев и унижений. Чувствовала ли она себя странно? Да. Осуждала ли она себя? Нет. Осуждение и порицание... Что это? Почему она должна себя осуждать? И за что? За то, что впервые за несколько лет по-настоящему стонала под мужчиной? За то, что впервые хотела видеть лицо этого клиента? Зара покачала головой, признавая за собой право самой выбирать свои собственные желания. Если она хочет грубости, что заставляет кровь бежать быстрее по венам, заставляет эту самую кровь закипать, а тело гореть огнём в жажде прикосновений, она будет и дальше хотеть грубость.

На часах было уже одиннадцать часов, через час ей надо было быть в "Шкатулке". Как же ей туда не хотелось! Она так привыкла ходить туда как на работу, привыкла к охранникам, к девочкам, к Михаилу, привыкла ко всем и ко всему. Но сейчас она хотела стать свободной. Её свобода была у Михаила в руках, Зара была птицей без крыльев. Рожденный ползать летать не может. Это про неё. Поэтому, перекусив на скорую руку, она поехала, точнее, поползла, в "Шкатулку", ввиду отсутствия крыльев.

Девочки, как всегда, носились по гримерке, сбивая друг друга с ног. Комната была пропитана ароматами десятков духов, запахом пудры и румян. Девушка улыбнулась, видя всю эту рабочую суету. Какими бы не были их судьбы, как бы часто жизнь не ставила их на колени, они не позволяли слезам появляться здесь. В "Шкатулке" всегда царило наигранно-радостное настроение, и ослепляли сотни фальшивых улыбок. Только огонь в глазах нельзя было сымитировать, нельзя было выдать какой-нибудь суррогат, как с нацепленной на лицо улыбкой. Тяжелый "смоки айз" и линзы скрывали их зеркала души, что были полностью покрыты трещинами. Клиент должен быть доволен. А кому нужна несчастная шлюха? Все хотят улыбок и веселья. Для этого сюда и приходят, чтобы броситься в объятия вечно счастливой путаны, не заботясь о её душе. Клиенты просто хотят убежать от жизненных проблем хоть на какое-то время. И куда ж ещё сбежать им, как не сюда?

— Зара?! Зара!!! — закричали наперебой девчонки, подбегая к ней и обнимая.

— Что случилось? — удивилась Зара, но обнялась с каждой по очереди, очень уж она их всех любила.

— Ты прикалываешься, да? — спросил кто-то из девчонок. — Решила свалить, даже не попрощавшись? Как-то это не по-дружески, дорогая! — перекрикивали друг друга девочки.

И только Маринка стояла в стороне и не разделяла всеобщего ажиотажа.

— Марин, ты чего? — спросила Зара, ощутив волнение при виде подруги. — Что-то случилось?

— Все хорошо. Просто об меня опять вытерли на ноги, наплевав на мои чувства. Конечно, кому я могу быть нужна, если даже моя лучшая подруга не посчитала нужным попрощаться со мной? — сказала Марина твердым голосом, но в нем пробивались истеричные нотки, а глаза были на мокром месте. Обидно, ей было очень обидно. Ее опять бросали, опять оставляли одну. А она так не хотела быть брошенной вновь. Она так устала быть преданной самыми близкими людьми.

— О чем ты?

— Хватит строить из себя дурочку! Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! — Слезы затопили ее, снося все препятствия, все стены, которые она выстраивала вокруг себя на протяжении стольких лет.

Марина выбежала из комнаты, а девочки лишь опускали глаза на удивленный взгляд Зары. Кто-нибудь объяснит ей, что, чёрт возьми, произошло? Что за чертовщина здесь творилась? Не найдя отклика у девушек, Зара поспешила за Мариной. Она могла видеть свои слезы, могла ощущать их горечь на губах, но Маринкины...

Зара не знала, куда убежала подруга, но чутье подсказало ей, что она была в комнате отдыха — что-то типа гримерки, только там есть холодильник, там можно курить и делать все, что душе захочется. И она не прогадала. Марина была там.

— Эй, ты чего? — осторожно спросила Зара, обнимая плачущую подругу. — Тише, не плачь, милая. Расскажи мне, что случилось. Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем. Расскажи, не плачь. — Утешала она Марину, хотя ее сердце тоже разрывалось на части.

— Что тебе рассказать? Как обидно, когда тебя выкидывает из своей жизни человек, ближе которого у тебя нет, и никогда не будет? Что ты хочешь услышать, предательница? — зашипела Маринка.

— Да в чем я виновата? Я не пойму, — рассердилась Зара, встряхивая подругу.

— Почему ты не сообщила мне, что уезжаешь, что вырвалась из этого ада? Почему?! — Зашлась в слезах Маринка, обнимая Зару, ища в ней утешение, пусть как будто не она и была причиной ее горьких слез.

Зара вздохнула, не понимая, о чем идет речь. Маринка так и осталась той девчонкой-подростком, какой попала сюда несколько лет назад. Она так и до сих пор видела ту Маринку, которая в страхе озиралась вокруг и не понимала, что она здесь делает. Она помнила ее первые слёзы, помнила, как стала свидетельницей крушения всех её надежд. Они сразу понравились друг другу. Зара на тот момент была уже опытной шлюхой, а Марину только что доставили с новой партией "товара". Так до сих пор они и дружили.

— Девочка моя, не плачь. Что бы я ни сделала — прости меня. Ты же знаешь, что я бы никогда не обидела тебя специально, — шептала Зара и гладила ее голове.

— Почему ты не сказала, что уезжаешь? — спросила Марина убитым голосом, поднимая затравленный взгляд на подругу.

— Да куда я уезжаю?!

— За границу, — всхлипнула Маринка. — Михаил рассказал, что тебя выкупил какой-то богатый клиент, и забирает с собой.

— Что за чушь? Это неправда! У меня было три незапланированных выходных, и все. Причем, сам Михаил и дал мне их. Никуда я не уезжаю. Ты что, Марин? Кому я нужна? Какому богатому идиоту может понадобиться тридцатилетняя шлюха?

— Не говори о себе так! — гневно сказала Маринка, утирая слезы. — Ты лучше многих девушек, которых я когда-либо знала и знаю сейчас! Но зачем он соврал?

— Не имею ни малейшего понятия. Он позвонил и сказал мне быть тут. О, уже, кстати время. Я побежала к нему, а то несдобровать мне, если опоздаю.

— Ты точно не бросаешь меня? — Марина схватила руку подруги, останавливая ее.

— Точно. Я клянусь тебе. Помнишь, я обещала, что всегда буду рядом?

Марина кивнула.

— Так вот я имею привычку сдерживать обещания. Сейчас схожу к Михаилу и все узнаю, а ты не плачь, поняла?

Маринка кивнула еще раз, вытирая слезы. А Зара направилась в кабинет директора, дрожа от еле сдерживаемой ярости. Что за дебильные шуточки? Вроде не первое апреля!

— Что за шутки, Михаил? Я не понимаю! — Ворвалась без стука к нему в кабинет.

Мужчина медленно встал, подошел к ней и посмотрел в глаза долгим взглядом. Пощечина. Зара повернула к нему голову, прожигая взглядом полным ненависти, но промолчала.

— Сядь. Есть разговор.

Она подчинилась. В этом кабинете не стоило ожидать другого обращения, а от этого человека так и подавно.

— Можешь собирать вещи. Тебя купили.

— Что значит "купили"?

— Ты настолько тупая? Вроде школу закончила, а значения такого простого слова не знаешь. Тебя ку-пи-ли. Как вещь, как игрушку, как бесправное существо.

— К чему это все? — устало спросила девушка. Не было никакого настроения его выслушивать. Все это он уже говорил ей в свое время, пусть и другими словами.

— Откуда мне знать? У богатых свои причуды. Видать, зацепила ты его. А может, надоели ему все эти красивые и богатые актрисульки. Решил купить грязную шлюху, для разнообразия, — сказал Михаил и подмигнул.

— Не верю.

Михаил лишь вздохнул.

— Да плевать я хотел на это. Сегодня в три за тобой заедет машина, адрес я твой дал. Не знаю, куда вы поедете, но оденься получше, чтобы не опозориться. Хотя... как шлюха может опозориться?

Зара ничего не ответила. Пусть поливает ее грязью, сколько хочет. Сейчас это не имело никакого значения. Она никак не могла принять и осознать мысль о том, что ее купили. Как же так? Она, что, и вправду, вещь, которую можно купить? Просто заплатить деньги, и ее жизнь окажется в чьих- то руках? Получается, она никогда и не была свободной. Ей это только казалось. Одно дело продавать тело, совсем другое - себя саму, свою жизнь.

— Я не хочу, — прошептала Зара.

Михаил встал и пошел к двери.

— Зара, тебя никто не спрашивает. Пора к этому привыкнуть. Клиент ОЧЕНЬ важный. Советую обдумать все хорошенько. А я оставлю тебя на пару минут.

Мужчина ушел, давая Заре время побыть наедине с собой.

Ему было несомненно жаль терять такую шлюху, но деньги, которые этот богатый олух собирался за нее заплатить, окупали все абсолютно. К тому же, он уже придумал, как извлечь еще большую выгоду из всей этой ситуации.

Зара просто сидела и смотрела вперед, не видя ничего. Ее продали. Раз и навсегда. Больше никаких клиентов и унижений от Михаила. Что же будет теперь? Зачем она нужна этому мужчине? С чего вдруг он решил купить шлюху? Неужели это тот самый клиент, о котором она грезила уже третью ночь подряд? Было ли это хорошо, или просто начинался новый круг ада? И что с ней будет теперь?

Михаил вернулся быстро, прерывая ее размышления. Зара так и не решила, как относиться к тому, что ее купили. Она решит это после встречи с покупателем. Если что, она выплатит всю сумму, отданную за нее, и неустойку сверху. Вряд ли этот богач откажется от денег. Зачем ему какая-то шлюха? Да, так и будет. На сердце у Зары полегчало, и она улыбнулась. Всегда есть выход. Всегда.

— А теперь поговорим о серьезных вещах.

Зара перевела настороженный взгляд на мужчину. А до этого они шутки шутили, так получается? Сюрпризы на сегодня не закончились. И она понимала, что следующий сюрприз будет малоприятным.

— Ты же понимаешь, что я не могу просто так тебя отпустить? А что делать с теми вещами, что у меня есть? — спросил Михаил и посмотрел на Зару взглядом, говорящим всё без слов.

— Избавься уже от них! Сколько можно их хранить? Ты и так посадил меня на цепь и тянешь ее, дергаешь меня за ниточки, превратив в марионетку! Сколько я должна за это расплачиваться? Сколько?! — Слеза скатилась по щеке.

— Перестань орать. — Стукнул кулаком по столу мужчина. — Выслушай меня. Я не могу назвать имя этого клиента. Он сообщит тебе сам. Но он очень богат. Настолько, что можно доить его всю жизнь, и он все равно не обеднеет. Поэтому я предлагаю тебе сделку.

— Какую? — задала вопрос Зара, но уже знала, что ответ ей не понравится.

— Я молчу о твоем прошлом и дальше, а ты присылаешь мне каждый месяц деньги. О цене договоримся позже. Нужно сначала прощупать почву. Ты с ним встретишься и постараешься очаровать. Понятно? Очень постараешься.

— Нет.

— Я не спрашивал "да" или "нет". Я дал тебе указания. Свободна. Завтра позвоню, и мы обо всем договоримся окончательно.

— Да пошел ты, урод! Ненавижу тебя всей своей душой! Я не позволю тебе и дальше управлять мной. Я уеду, и больше ты никогда меня не увидишь. Там ты меня не достанешь! Потому что ты никто! НИКТО!!!

Михаил дотянулся до Зары, схватил за волосы и ударил по лицу. Девушка упала, совсем не удивляясь такой реакции. Сначала с губ Зары сорвался истерический смешок, а затем он уже перерос в полноценный смех. Она смеялась так громко и так фальшиво, что самой стало противно. Михаил поднял девушку на ноги и сдавил шею, выходя из себя все больше.

— Смешно тебе, сука? Смейся. Только запомни: смеётся тот, кто смеётся последним. Да пошла ты и твое прошлое нахрен. Можешь никуда не собираться. Я сейчас же позвоню нужным людям, и свершится правосудие!

Он знал, куда нужно давить, знал ее больные места, знал, как задеть за живое. Оставалось совсем мало времени, через пару лет компромат на нее станет не эффективным и ненужным. Но пока она боится его, он будет вить из нее веревки до конца. Шантаж был его всем, тем, в чем он разбирался лучше всего.

Зара перестала смеяться. До нее дошёл смысл его слов. Столько лет прошло, столько лет она убегала от прошлого, старалась начать новую жизнь. И что, все было зря? Она сделает это. Она выполнит его требования последний раз.

Она постарается раскрутить этого мужика на деньги. Только с чего Михаил решил, что ей вообще перепадут какие-то деньги? К шлюхе и относиться будут соответственно. Да её же продают в рабство! В еще одно рабство… Ну и ладно. Она же шлюха. Это ее работа. Станет собачкой на поводке у какого-то богатенького извращенца. Днём он будет выводить ее на прогулку, а ночами — трахать и бить. О лучшей жизни и мечтать нельзя!

— Я поняла, — обреченно сказала Зара.

Михаил отбросил её на пол, вставая перед ней и расстегивая брюки.

— Ты знаешь, что нужно делать. Это наказание за твой острый язык. Удовлетвори папочку. Давай, малышка. — Похлопал себя по бедру, призывая ее к действиям.

Она встала на колени и удовлетворила его. Это было быстро. Он затолкнул свой член глубоко ей в глотку и, совершив пару движений, кончил. Его сперма была отвратительной на вкус. Сигареты и кофе давали о себе знать. Зара поборола себя и не поморщилась. Иначе он просто изнасилует ее на столе, а то и изобьет.

— Можешь быть свободна. — Застегнул ширинку.

Свободна. Была ли она когда-нибудь свободна? И будет ли? С этими мыслями девушка вышла из кабинета директора и стремительно выбежала из здания, чтобы не встречаться с Маринкой и другими девочками. Она убегала, как настоящая предательница, Маринка была права. Но сил больше не было ни на что, не говоря уже об объяснениях с подругой. Она потом ей все расскажет, когда все станет ясно. А сейчас ее ждало новое испытание. И от того, как она его пройдёт, зависело ее будущее.

Глава 4.

Мужчина смотрел на девушку, которая только что вышла из машины и неуверенно переминалась с ноги на ногу. Она оглядывалась по сторонам, скорее всего, пытаясь понять, как он выглядит. Зара. Он повторял её имя слишком часто, так, что это начало его раздражать. И почему с её именем у него ассоциировалось что-то яркое и светлое? А ведь ассоциации были в корне неправильными. Она была лишь шлюхой. О каком свете он думал? Мужчина разглядывал женщину, стараясь найти в ней признаки шлюхи, особые отметины. Но ничего такого он не нашёл. Зара выглядела потрясающе. Её внешний вид совсем не вязался с ее гнусной профессией. Сейчас она была одета в легкое светлое платье в стиле ретро до колена, обута в туфли-лодочки темного цвета, а на плече у нее висела маленькая черная сумочка «Chanel». Он знал все эти бренды наизусть. Алисия постоянно с такими ходила. Да и вообще, все женщины из высшего света были обязаны иметь сумку от «Chanel». Это его всегда забавляло.

Но как этой шлюхе удавалось выглядеть так невинно, так целомудренно? Он не понимал. Он хотел, чтобы она пришла в мини-юбке, топе и вычурных туфлях. Он хотел, чтобы она выглядела вульгарно. Тогда бы у него не осталось сомнений. Ему не хотелось причинять боль девушке, выглядящей так непорочно. Макс подался вперед, немного выходя из своего укрытия — большого зеленого дуба — и стал нагло рассматривать женщину, сидевшую на скамейке и кормившую семечками стайку жирных голубей. Она была так серьёзна и задумчива, что, можно было подумать, будто она решает жизненно важные вопросы в данный момент, а не просто ждет клиента, который купил ее, как вещь.

Если быть точным, то собирался купить. Она понравилась ему. Макс не мог сказать чем, но после их совместной ночи, он попросил Михаила дать ей несколько выходных, пока он решает, покупать её или нет. Ему была неприятна одна только мысль о том, что кто-то ещё дотронется до нее. Только он мог бить и насиловать её, только он мог дарить ей нежность и осыпать поцелуями. Мужчина слабо улыбнулся. Дарить нежность и осыпать поцелуями... Что-то это он в поэты заделался? Но эта шлюха заставила его испытывать собственнические инстинкты по отношению к ней, и это его дико бесило. Он не мог никак с этим справиться. Она была нужна ему, и он ее получит. Перед ним она сбросит маски и одежду вместе с ними. Перед ним она предстанет в своём истинном свете. И он не мог дождаться момента, когда привезет её в свой дом в Штатах и попробует грех на вкус. Макс закрыл глаза и втянул носом воздух, чувствуя, как по телу горячими волнами разливается возбуждение. Она займет почетное место в его коллекции. Она бабочка, а он коллекционер. Он оторвет ей крылья и поместит в банку. Будет рассматривать ее до тех пор, пока не надоест, а затем выкинет туда же, куда и всех остальных — на кладбище бабочек.

Мужчина хищно улыбнулся мыслям, кружившим в его голове.

Эта бабочка была лучшей. Он наведался и в другие бордели в попытке найти лучше, но, увы, её никто не смог затмить. Другие шлюхи были какими-то черствыми и холодными. Его удары не находили в них никакого отклика. Они привыкли к такому обращению, а эта девочка − нет. Было видно, что она потерялась на миг и не могла сориентироваться. Что ж, он поможет ей найти дорогу к удовольствию. Она полюбит удары его рук, полюбит царапины и синяки. Она полюбит его. Хотя её любовь была ему абсолютно не нужна, только её тело. Он бы поиздевался и над её душой тоже, но до тела добраться было проще. Как показывал опыт, шлюхи ломались быстро, и уже их души валялись у его ног, а он просто наступал в них, как во что-то грязное, вытирал ноги о них же самих ноги и уходил. Что с ними происходило потом, его мало волновало, он искал новую жертву.

Устав просто наблюдать за ней, и желая поскорей перейти к активным действиям, мужчина вышел из тени дерева и направился в сторону девушки.

— Привет. Тут не занято? — спросил он, подходя к скамейке, где она сидела.

— Привет. Эм... нет, присаживайтесь, — нерешительно ответила она и подвинулась, освобождая место.

— Красиво тут, правда?

— Да, погода замечательная, и пруд такой чистый, даже завораживает.

— Я люблю Чистые Пруды, обожаю приходить сюда в солнечные дни. А вы?

— Я тоже. А вы знаете, что раньше, это место было известно как "Поганые болота"? — весело спросила девушка. — Пришли бы вы сюда, когда вместо кристально чистой воды здесь плавали отходы? — Поморщилась она.

— Иногда чистота может быть иллюзорной, — сказал мужчина и задумчиво посмотрел на собеседницу. — Порой кажется, что ты видишь абсолютно чистую воду, но при более детальном ознакомлении оказывается, что под этой внешней чистотой скрываются все те же отходы. Никогда о таком не задумывались?

— Нет, — смущенно ответила Зара и опустила взгляд, сосредотачиваясь на голубях, сновавших у ее ног и требующих добавки. Этот незнакомец неосознанно задел ее за живое. Так и она была снаружи привлекательна и чиста, а внутри прогнила до основания.

— Может, познакомимся? — предложил ей, и она повернулась к нему лицом.

Кого-то он ей напоминал. Мужчина был в солнцезащитных очках, поэтому она не видела его глаз, но его лицо казалось ей знакомым.

— Я даже не знаю… — засомневалась она. Ведь скоро должен был прийти клиент, а она тут с каким-то мужиком сидит.

— Вы кого-то ждете?

— Да, — ответила девушка, оглядываясь по сторонам.

— Парня? Мужа? Мне уйти?

— Нет, просто знакомого, — сказала Зара, не зная, как лучше охарактеризовать человека, которого она сейчас ждала. Её будущий хозяин? Повелитель? Кто он? Она не знала. Пусть будет просто знакомым. — Оставайтесь, вы мне не мешаете... Ладно, давайте познакомимся. Я Катя, — добродушно произнесла она. Этот мужчина показался ей интересным. Отчего бы и не познакомиться? А соврать пришлось, чтобы не называть свое настоящее имя. Она считала, что имя Зара сразу же выдает в ней шлюху. Да и какая ему разница, как её зовут? Она больше никогда его не увидит.

— Катя... интересное имя. А я Максим. Приятно познакомиться, Катя, — выделил ее имя незнакомец. — Почему вы так на меня смотрите? И может, перейдём на «ты»?

— Конечно. Твоё лицо кажется мне знакомым. Не знаю… как будто ты известный актер или ведущий, какая-то медийная личность. — Пожала плечами Зара.

— Нет, я не медийная личность. Я всего лишь простой парень из Москвы, — рассмеялся мужчина. — А ты москвичка?

— Да, если можно так сказать. Я уже десять лет тут живу. А так, вообще, я из Саратова.

— Сюда, наверное, приехала учиться?

Девушка на минуту замолчала, обдумывая свой следующий ответ.

— Да, учиться, — соврала она. С другой стороны, она, и правда, приехала сюда учиться. Только не тому, что преподают в университетах, а другому ремеслу.

— Сейчас работаешь? — продолжал допрашивать ее Максим.

Что она могла ответить на это? И работает, и учится. Всё в одном.

— Да, я работаю в магазине, — опять соврала она.

— А чего не по профессии? На кого, кстати, училась?

— Вылетела из ВУЗа, там... неважно, в общем. Лучше расскажи о себе. — Поспешно перевела тему, уже жалея, что связалась с ним.

— А пойдём в кафе? Вон там, близко к воде, и народу немного. Я тебе за чашечкой чая расскажу о себе. — Взял девушку за руку.

— Нет, я тут останусь. — Резко выдернула руку.

Она боялась, что клиент уже здесь и ищет её. Не дай бог увидит ее, держащуюся за руки с каким-то парнем! Михаил ее убьет, если она сорвет акт купли-продажи себя самой.

— Чего ты так боишься? — спросил Максим, опять беря ее руку, только уже в более сильный захват.

— Отпусти меня, пожалуйста, — спокойно попросила Зара, хотя паника внутри нее поднималась огромной волной.

— Да ладно тебе, Катя. Всё же хорошо, — сказал он и притянул ее к себе.

— Отпусти меня! — закричала Зара и вырвалась из объятий мужчины, но не успела встать, как он впился ногтями в её бедро, чуть выше колена, заставляя вскрикнуть.

— Отличная шлюха. Я не ошибся в тебе, Зара, — произнес мужчина и снял очки.

Зара вскрикнула еще раз, узнав в этом мужчине Макса Бекера. Первая десятка "форбс", филиалы по всему миру, владелец одной из лучших строительных компаний США. Это его лицо постоянно мелькало в газетах и журналах, извещая её и миллион других женщин о том, где он был, с кем и когда. Девушка смотрела на мужчину, не отрываясь, боясь, что мираж сейчас пропадет, и на его месте никого не останется. В чувство её привели его ногти, впившиеся ещё глубже в кожу.

— Что вы делаете? — возмутилась Зара и попыталась отодвинуться от него, но сделать это оказалось не так-то и просто.

— Тестирую свою игрушку, — невозмутимо ответил мужчина и убрал руку. — А ты верная, шалава, мне это нравится. Или тебя так выдрессировал Михаил, что и шаг в сторону боишься сделать? Но это мне тоже нравится. Я думаю, мы проведем незабываемое время вместе, — сказал он тоном маньяка, глаза его загорелись, но он быстро вернул очки на место.

— Вы и есть тот клиент? — Она выглядела шокированной до глубины души.

— Да. А ты и есть та шлюха, которую я выбрал, ради которой я приехал в эту страну. Кто научил тебя так одеваться?

— Как "так"?

— Красиво и женственно. Ты же шлюха, а выглядишь, как Ава Гарднер. Элегантно и сексуально.

— Кто это?

— Ты не знаешь Аву Гарднер? Ну, да, ничего удивительного. — Мужчина смерил Зару презрительным взглядом.

Как же её достало это презрение в глазах людей, которые вообще не имели права так на неё смотреть!

— Не знаю. И мне не стыдно. Ясно? И Нечего делать свои дурацкие выводы, исходя только из моей профессии! Вы ничего обо мне не знаете!!

Зара потрясённо замолчала, вдруг осознав, что она натворила. Михаил будет в ярости. Она не имеет права даже криво посмотреть на клиента, не то, что орать и дерзко разговаривать с ним.

— Простите, пожалуйста. Только не говорите Михаилу. Я вас очень прошу. Я сделаю всё, что захотите. Пожалуйста! — стала она умолять его.

Мужчина прожигал её взглядом даже через темные очки, оставляя невидимые ожоги на теле.

— С этого момента ты боишься только меня, — прошипел он, сжав до боли руку девушки. — Поняла? Отвечай.

— Да, — всхлипнула Зара.

Мужчина встал, собираясь куда-то пойти.

— Тебе нужно особое приглашение?

Зара встала, и они направились к выходу из парка. Она не могла поверить, что всё обошлось, что её пронесло. Но внезапно Макс снова схватил её за руку и потащил за какую-то палатку.

— Что вы делаете?!

— Заткнись и слушай. Теперь ты принадлежишь мне. Повтори.

— Я принадлежу вам.

Мужчина прижал девушку лицом к палатке и задрал юбку, ища руками трусики. Сорвал их одним движением и засунул в карман своих шорт. Она не вырывалась и не сопротивлялась, только проговорила что-то о людях, которые могут их увидеть.

— Не переживай, не увидят, — сказал Макс и резко вошел в неё сзади, проникая глубоко в ее тело. — Ты сухая, малышка. It is not my fault (Не моя вина…)... — прошептал он и продолжил вдалбливаться в её тело, не щадя.

Зара молча сносила это унижение, уткнувшись лбом в холодный металл и кусая губы от дискомфорта, который доставляли его движения. С клиентами она всегда использовала либо смазку, либо возбуждающие средства. Но сейчас для этого не было ни времени, ни возможности, только терпеть. И она терпела. Слава Богу, всё длилось не так уж и долго. Видно, ему самому не нравилось заниматься сексом с бревном.

Макс кончил в неё и опустил юбку.

— Мне не нравится, когда ты сухая. Если такое ещё раз повторится — накажу.

— Но что я могу с этим сделать? Это природа. Я не хотела тебя, поэтому не возбудилась.

Мужчина схватил ее за волосы и, притянув к себе, прошептал на ухо:

— I don’t care. It is not my problem (Плевать. Меня это не касается.). Но в следующий раз, как я и сказал, ты будешь наказана.

Макс отстранился от женщины, но его внимание привлекло темное пятно, выделяющееся на персиковой коже Зары.

— Что это? — Провел пальцем по пятну.

Зара дернулась, но ничего не сказала. Тогда он рыком развернул её к себе и стал стирать рукой тональный крем с лица.

— Кто это сделал? — Ледяной тон, обещающий расправу с виновником. — Кто оставил этот синяк на твоём лице? Михаил?

Зара не ответила, но по тому, как она вздрогнула при упоминании имени этого сутенера, он всё понял сам. Макс злился так сильно, что желваки заходили ходуном. Он готов был убить Михаила сейчас же. Никто не смеет трогать его, ЕГО, вещи! А Зара была именно его вещью. Михаил за это ответит.

— Что еще он сделал с тобой?

— Ничего, — ответила Зара, опустив глаза в пол.

— Я спрашиваю про эти три дня, которые должны были быть твоими выходными. Что еще он сделал?

Макс чувствовал, что есть еще что-то, но она не хочет говорить. Если это что-то является сексуальным насилием, то он вырвет ему кадык и заставит сожрать его, а может и оставит без члена. Гнев затмил ему разум. Никто не смеет трогать его вещи! Тем более, он предупредил об этом. Он не терпел ослушания и невыполнения СВОИХ требований. Придется преподать урок Михаилу.

— Ничего, — твердо сказала она и посмотрела ему в глаза.

— Хорошо, — спокойно произнес он, но эта холодная сдержанность была пропитана жгучей яростью.

Зара ощущала это через его ладонь, крепко державшую ее руку, когда они шли к машине. Он не произнес больше ни слова, просто затолкал её в черный седан, приказав не испортить дорогое сидение, и они отъехали от Чистопрудного бульвара. Она не решалась заговорить первой, опасаясь его возможной реакции. Теперь она боялась и за Михаила тоже. Хотя ей было все равно. Она будет даже рада, если он пару раз схватит по роже. Не только же ей всю жизнь от него получать. Тишина стала невыносимой, она страшно давила на девушку. И Зара, не выдержав, нарушила их молчание.

— А почему вы сегодня говорите без акцента? — Уж очень ее мучил этот вопрос.

— Я могу говорить чисто по-русски, если захочу, — ответил он, подчеркивая последнее слово.

Значит, не хотел. Почему, интересно? Но Зара решила не доставать его этим вопросом.

— Куда мы сейчас едем?

— К тебе домой. Через три дня мы вылетаем в Америку. А так как мне теперь принадлежишь не только ты, но и твоя жизнь тоже, я должен знать о каждом твоём шаге. И думаю, что не нужно говорить о том, что ты больше не работаешь?

— Не нужно. Мне звонить и докладывать обо всем, что я делаю?

Так Зара и думала, что отныне она становится рабыней. За что ей всё это? Её запрут в золотой клетке, да? Ну и ладно... Может, там она и найдёт свою смерть?

— Да. Номер я тебе сейчас дам. Здесь ты ещё будешь относительно свободна, но в Америке твоя свобода закончится, — с предвкушением сказал мужчина и провел рукой по колену Зары, сжал его и посмотрел ей в глаза. — Я люблю покорных шлюх.

А ей плевать, что он там любит. Но вслух Зара это, естественно, не сказала.

— Почему я?

— Потому, что ты хамелеон. С виду хорошая девочка, а на самом деле — блудница, — прошептал он и, притянув к себе, смял ее губы в жестком поцелуе.

Эта бестия завела его. Он не узнавал сам себя. Да, он испытывал желание к шлюхам, он их и любил, и ненавидел одновременно. Но это желание в нем просыпалось только, когда он издевался над ними: бил, унижал, насиловал. Эту же девчонку он просто хотел. Он бы разложил ее прямо сейчас на этом сидении и отымел во все дырки, не забыв про ее дерзкий ротик. Он не хотел себе в этом признаваться, но она ему чем-то понравилась. Она не была пустой внутри, она еще не раскрылась полностью перед ним, но он уже видел в ней много скрытого. Он видел в ней интересного человека, а не только куклу для утех. Но он не мог забыть, что она шлюха. Ни на минуту. Поэтому интересный человек в ней волновал его гораздо меньше, чем эта самая шлюха.

Они подъехали к ее дому. Макс дал ей свой номер, а также номер водителя Стефана, так его звали. Но, как поняла Зара, Стефан был кем-то большим, чем просто водителем. Может, даже другом приходился Максу. Макс на прощание поцеловал Зару, забираясь руками ей под платье и вводя в нее три пальца. На этот раз она была влажной, и он остался доволен. Вытащив пальцы, он вытер их об ее платье, сказав, что она шлюха, и ему противно.

— Не расслабляйся, детка. I'll fuck you soon. You'll beg for more. I promise (Скоро я тебя трахну. И ты будешь молить о большем. Я обещаю.). — Провел пальцем по скуле и отвесил ей пощечину. После этого приказал проваливать.

Зара ушла, не проронив ни слова. Все её возможные слова навсегда останутся в ней, задохнутся и умрут. Так же, как и её обида. Сейчас она достанет свои любимые Vogue, выкурит пачку, и ей станет легче. А если нет, то придется открыть что-то покрепче. Например, коньяк. Она убьет в себе все чувства на сегодня, пусть хоть на один вечер музыка ее души превратится из похоронной в клубную.

— Станцуем на своих же костях! — печально-воодушевленно сказала Зара и открыла бутылку "Хенесси", решая сразу перейти к тяжелой артиллерии. За шлюх. За жизнь. За все мечты и надежды, что были уже мертвы. За счастье, что обходило ее стороной с самого рождения. И за смерть, которую она не уставала звать день изо дня. За любовь, чтоб её! Она махнула одну, вторую рюмку, и сразу стало немного легче.

Ее жизнь брала сейчас новый поворот. У нее менялись хозяева. Передел имущества. Зара улыбнулась этим мыслям захмелевшей улыбкой и выпила еще один бокал. Вот и докатилась она до пьянки в одиночестве. Это женский алкоголизм в чистом виде. Ну и пусть. Она всегда была одна. Одна жила, одна умирала, одна выгребала эту жизнь. И пить будет тоже одна.

Одна. Одна! Одна... Всегда одна.

Глава 5.

— Мама, мама! Прости меня! Прости... — кричала девушка и плакала. — За все прости. Слышишь? Прости и вернись!

Слезы текли по щекам и падали на подушку, которая вся была пропитана ими. Зара хваталась за воспоминания, которые безжалостно выдавало ее подсознание, желая добить окончательно. Девушка металась по кровати, находясь на границе мира снов и реальности. Сейчас она проснется и увидит маму, прикоснется к ней… и мираж растает. Она хотела, чтобы мама услышала ее хотя бы во сне. Хотела просто сказать, как любит ее, несмотря ни на что, как скучает.

Отчаяние, затопившее Зару, быстро сменилось диким страхом, ужасом, пробирающим до костей. Лес, ни души в нем, она наедине со своими мучителями. Всю жизнь она старалась стереть их лица из памяти, но память упорно цеплялась за них, словно была мазохисткой. Их руки, их противные прокуренные голоса, их злость и похоть, направленные на нее. Ее страх. Неподконтрольный ей страх, чувство, леденящее душу. Солнце тогда перестало светить для нее навсегда, на ее мир опустилась тьма.

— Нет, не надо! Отпустите! За что?! — захлебывалась в слезах она, обращаясь к пустоте.

Девушка с криками проснулась, слезы уже не умещались у нее внутри. Она боялась, что из глаз начнут бить соленые фонтаны, разбрызгивая ее боль вокруг. Зара резко села на постели и, закрыв лицо руками, горько заплакала. Как же она устала. Эта боль воспоминаний проходила высоковольтными проводами по ее телу, замыкаясь где-то в сердце. Было ощущение, будто она жила, подпитываемая исключительно болью. Почему ее сердце до сих пор билось? Оно устало биться просто так. Оно хотело биться с мечтой в такт. Но мечты были убиты, разобраны по кусочкам и похоронены. Она даже не успела сделать шаг к ним, к мечтам, как осталась без ног. Больше идти она не могла. Не могла мечтать, не могла жить.

Отдышавшись, Зара убрала руки от лица, но глаза не открыла. Грудь судорожно вздымалась, легкие качали воздух, торопясь, пока она снова не заплакала, переставая дышать. Горло сдавливал ком из печали и страха, который еще пытался утащить ее в бездну отчаяния.

— Ненавижу! — крикнула в последний раз Зара, вкладывая в этот крик всю свою истерзанную душу и разбитое сердце, и стукнула кулаком по постели.

Ей нельзя пить. Она же знает это. Всегда после этих грандиозных попоек она просыпалась среди ночи или в обед следующего дня и рыдала. Алкоголь бередил старые раны, которые никогда не заживут до конца, прижигал их раскаленным железом, а затем посыпал солью. Но она всё равно каждый раз возвращалась к этому нехитрому способу устранения грусти. Звон бокалов и рюмок был её любимой мелодией, а жгучая жидкость — лучшим лекарством. Зара не считала себя алкоголичкой. Пила она довольно редко, когда хотелось почувствовать себя живой. А что может помочь лучше, чем яркие и болезненные воспоминания? Она прятала их так глубоко внутри себя, что, казалось, и не достать. Но алкоголь справлялся с этой задачей на «ура». Сейчас её жизнь стала такой серой и безликой, что и вспоминать было не о чем. Прошлое же было насыщено событиями, окрашенными во все оттенки чёрного. Оно было настолько пошлым и грязным, что порой она шла в душ, чтобы смыть с себя эти сны.

Зара открыла глаза, видя перед собой лишь размытые пятна вместо спальни. Чертова квартира! Она ненавидела ее до дрожи. Да, она жила в шикарном доме, в квартире с евроремонтом. Но что у нее было здесь, кроме мебели и выедающего душу одиночества? Ни-че-го. Зара кинула подушку, ту самую, которая собрала всю её сегодняшнюю боль, в кресло, что стояло напротив кровати.

— Ненавижу! — вырвалось у нее против воли. Хочет кричать и будет кричать. Уж хоть это она может себе позволить?

— Меня-то за что? — раздался удивленный, но в то же время бесцветный мужской голос откуда-то со стороны кресла.

Зара окончательно протрезвела и вскрикнула, увидев мужчину, сидевшего напротив. Макс! Но что он тут делал? Она же не давала ему ключи от своей квартиры!

— С добрым утром, дорогая, — сказал он и запустил подушкой в стену рядом с ней.

Подушка упала в нескольких сантиметрах от девушки, а сама она вжалась в спинку кровати, испугавшись его дальнейших действий.

— Что вы тут делаете? — спросила Зара дрожащим голосом.

— Встречный вопрос. Какого черта ты напилась?!

— Мне захотелось, — дерзко ответила девушка и неосознанно подалась вперед, как бы выражая свою свободу в действиях.

— Милая, ты делаешь только то, что мне захочется, — жестко сказал мужчина и поднялся. — Вставай.

Он стоял сейчас перед ней, такой могущественный и сильный... У Зары закружилась голова. Что он хотел сделать? Ударить? Изнасиловать? Поставить на колени? Девушка осторожно встала и двинулась в сторону Макса, путаясь в простыне. Внезапно голова закружилась сильней, и Зара начала падать. Но он поймал ее и прижал к груди. Он хотел... утешить ее и дать свою защиту? Её слезы разбили его щит из ненависти и отвращения. Её слезы были его слезами. Он также плакал когда-то, будучи ребенком, также звал маму, просил ее простить его за все, за все несуществующие грехи. Слёзы девушки были чистыми, как капли утренней росы на траве. Они были такими искренними, что он не мог им сопротивляться, хоть и пытался изо всех сил. Жалеть шлюх было не в его стиле!

Так они и простояли минут пять. Зара просто обвила его шею руками и молчала, не желая нарушать тишину. Она старалась даже не дышать, чтобы слышать, как бьется его сердце рядом. Никто еще так не обнимал ее, не прижимал к груди, ни с кем она не чувствовала себя в большей безопасности. Может, в следующую минуту он ударит ее и скажет раздвинуть ноги, но сейчас он крепко держал ее в своих руках, даря теплоту и поддержку. Макс же не шевелился просто потому, что не мог понять, что с ним произошло. Почему он сразу не кинул эту шлюху обратно на постель? Какого хрена он сейчас обнимал её? С чего это её проблемы так взволновали его? Но он не мог расцепить руки, не мог оторваться от неё. Макс вдыхал аромат ее волос и удивлялся сам себе. Сейчас она была подобна потерянному ребенку, заблудшей душе, но никак не прожженной шлюхой.

Мужчина очнулся от своих мыслей и, подхватив на руки, понес девушку в ванную.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара, когда он запихнул её в ванную и потянулся к душу. — То есть... Вы, — быстро исправилась она.

— Можешь обращаться на «ты», — ответил Макс, игнорируя ее возмущение. Он включил холодную воду и направил душ на девушку.

Она закричала, закрываясь руками, пытаясь спастись от этой ледяной лавы. Что он делал? Псих!

— Это, чтобы ты протрезвела. Хватит или еще больше повернуть переключатель?

— Нет, не надо, — процедила Зара сквозь стучащие друг о друга зубы.

Он передал ей ручку душа, развернулся и вышел из ванны. Макс устроился на кухне, предварительно поставив чайник. Зачем он это сделал? Хотел проявить заботу о ней? Об этой шлюхе? Мужчина встал, подошел к плите и поднял руку в нерешительности. Выключить или нет? Разозлившись на себя, он вернулся на место. Что за хрень с ним происходила?! Ходит, как идиот, по кухне, не зная, поставить чайник или нет. Хочет и ставит! Кто сказал, что это для нее? Если и она тоже захочет выпить чаю — да ради бога…

Что ей снилось? Почему она так плакала? Эти слезы, бежавшие по её щекам, врезались в его сердце стальными тросами, намереваясь вырвать его из груди. Он видел женские слёзы и раньше, и даже был их причиной, но они никогда не задевали его. Сейчас же в нём проснулся какой-то другой человек, который должен был умереть ещё много лет назад. Человек, у которого была душа. Человек, который мог чувствовать. Она звала мать и просила прощения. За что? За то, что шлюха? И где была ее мать? Мать... Свою он ненавидел. Лучше бы она его не рожала вообще. Он ненавидел её так сильно, как только мог. А вслед за ней и всех женщин. Ненавидел и никогда не жалел. Но Зара просто ошеломила его своими слезами. Явившись утром к ней домой, он намеревался наказать её за то, что телефон не отвечает. Ведь он сказал, что теперь она принадлежит ему! Он уже видел картины их дикого соития, видел, как возьмет её сзади, а потом в рот... Он даже был рад её ослушанию! Но, войдя в квартиру, он увидел лишь пару пустых бутылок и выкуренную пачку сигарет, валявшихся на полу в коридоре. Это его разозлило еще больше. Макс терпеть не мог курящих и пьющих женщин. Тогда в его воображении стали появляться картины еще большего насилия.

То, что он увидел в её спальне, было настолько личным и интимным, что его сердце сжалось. Перед ним лежала маленькая девочка, а совсем не опытная проститутка. Слезинки стекали по щекам, как капли воды по стеклу, прорезая ровный тон кожи, оставляя на ней черные дорожки от туши. Она шептала и звала маму, находясь в бреду. Тогда его сердце разбилось на две половины. Была ли она так же одинока, как и он? Или просто поругалась с мамой и теперь просила за это прощения? И кто ей снился потом? Кого она умоляла оставить ее и не трогать? Если это опять Михаил её тронул, он убьет его точно. Сегодня же. Как только она скажет, что это сделал он, Макс сразу же похоронит его. На самом деле, он очень сомневался, что это мог быть Михаил. После их вчерашнего разговора он должен был перед Зарой на коленях ползать.

Чайник закипел, извещая об этом громким свистом и отвлекая от всех вопросов, что стали причиной головной боли. Он должен узнать о ее прошлом! Вдруг всё не так, как он думает? Что заставило её заняться проституцией? Странно... Он никогда не задавался подобными вопросами. Это его не касалось. Но с ней все было иначе.

— Стефан, мне нужна вся информация, которую ты только сможешь найти, об этой шлюхе, — распорядился Макс по телефону. — Ее зовут Зара. Откуда мне знать ее настоящее имя? Зайди в "Шкатулку" и узнай. Мне плевать, как ты достанешь информацию. Можешь съездить в Саратов, если она, конечно, не соврала о том, что оттуда родом. До связи.

Зара приняла душ и сейчас несмелыми шагами вышла из ванной. Что она ему скажет? И как, вообще, себя с ним вести? Надо же было так опозориться! И не просто опозориться, а проявить слабость! Он же хищник по натуре, а она его добыча. Теперь он загорится идеей преследования еще больше. Но что теперь поделаешь? Она просто больше не будет пить. Никогда. Зара вошла на кухню, опустив глаза и смотря в пол.

— Чай будешь? — спросил Макс, стараясь не обращать внимания на то, что она была одета в одно короткое махровое полотенце. Он не хотел брать её после всего, что видел и слышал. Не хотел наносить новые душевные раны. Как бы это ни было удивительно, но ему было её очень жаль.

— Да, спасибо, — пробормотала Зара и села рядом на стул. — Извини за это всё. И... не говори Михаилу, очень прошу.

Макс стукнул кулаком по столу, опять начиная злиться.

— Кажется, мы это уже обсуждали, нет? — спокойно спросил он, но руки, сжавшиеся в кулаки и глаза, горящие яростью, его выдавали. — Еще раз я услышу про Михаила, ты пожалеешь. Возьму тебя в любом состоянии, не жалея. Ясно?

Так он её жалел? Не нужна ей ничья жалость!

— Ясно. Только никто не просит меня жалеть, — бросила Зара и встала, скидывая полотенце. — На, бери! Отымей меня. Ну, чего же ты ждешь?

Макс скинул со стола всё на пол и повалил на него девушку. Раз она такая дерзкая и бесстрашная, он покажет ей, что бывает с теми, кто осмеливается ему дерзить. Нагнув её над столом, он провел рукой по спине, затем потянул за волосы и уже собирался войти в нее, но в его голове раздались её тревожные всхлипы. "Отпустите! Не надо!! Прошу...", и её снова слезы оглушили его. Резко отстранившись от девушки, он отошел в другой конец кухни. Его всего трясло. Что опять происходило? Она лежала перед ним абсолютно голая с разведенными ногами, а он не мог ее трахнуть?

— Оденься! Ведешь себя, как конченная бл*дь! Противно!

—Так я и есть законченная бл*дь! — крикнула Зара и снова заплакала. — Не хочешь секса? Хорошо. Давай я удовлетворю тебя по-другому.

Она опустилась перед ним на колени и начала стягивать шорты, а слезы все так же катились по щекам. Плевать. Она же шлюха. "Соси и плачь" — вот её девиз. Он видит её такой, значит, такой она и будет. Макс поднял её за волосы и сказал:

— Успокойся!

Ему захотелось ударить её, так его бесили ее выходки. Слишком своенравная, слишком своевольная. Но вместо этого он смял её губы в жестком поцелуе, заявляя на неё права, подчиняя себе, усмиряя её пыл. Зара сначала сопротивлялась, но потом все же сдалась. Притянув его к себе, она углубила поцелуй, вбирая в себя всю его мужскую силу, всю мощь через это слияние их губ. По телу девушки разлилось тепло, возбуждая каждую клеточку, каждый миллиметр её кожи.

— Возьми меня, — прошептала она, отрываясь от него на секунду, но затем снова набрасываясь в дикой жажде обладания.

Макс потянулся к ней, словно к свету, но вовремя остановился. Она шлюха, шлюха! Нельзя позволить телу диктовать свои условия! Мужчина оттолкнул девушку, всем своим видом выражая недовольство и раздраженность.

— Убери свои руки и не смей меня трогать, — прошипел он, приподнимая её лицо за подбородок. — Еще одна подобная выходка, и я выпорю тебя. Все ясно? Отвечай!

— Ясно, — твердо сказала Зара, хотя ноги у нее подкашивались. Его взгляд проникал под кожу и ползал под ней, впиваясь жалом, заставляя испытывать неизвестное ранее возбуждение.

— Пошла вон. — Отшвырнул от себя.

Зара ушла в другую комнату, чувствуя себя взвинченной до предела. Он посылал её в собственной квартире?! На подобную наглость ей и ответить было нечем. Да и что она могла против него? Она ничего не могла сделать ни против него, ни против кого бы то ни было еще. Пошла вон... Так он с ней и будет обращаться дальше. А что она хотела? Предложение руки и сердца и нарожать кучу детишек? Никогда у нее не будет семьи, никаких детей, никакого мужа. Ничего.

Ему было жаль её? Ха! Да пусть он засунет свою жалость куда подальше! Она в ней не нуждалась. Заре было стыдно признаться даже самой себе в том, что на кухне, стоя перед ним, в чём мать родила, она хотела грубости. Хотела его сильных рук, крепко держащих её за талию. Хотела слышать его низкий голос, произносящий обидные английские фразочки над её ухом. Хотела его движений внутри себя. Её просто разрывало от неудовлетворенного желания. Впервые в жизни она хотела секса и не могла его получить! Какой-то черный юмор судьбы, не иначе.

И что ей сейчас делать? Зара решила для начала одеться. Но не успела она даже сделать шаг к шкафу, как сильные мужские руки прижали ее к сзади к стальному торсу. Макс.

— I have changed my mind,sweetie (Я передумал, сладкая.), — сказал мужчина и вторгся в тело девушки одним рывком, подчиняясь первобытным инстинктам. Он хотел обладать ею — он будет обладать ею. Её душевные терзания его не заботили.

Зара прижалась сильней к мощному телу Макса, ища в нём опору, поддержку, которой у неё никогда не было. Её мало волновали движения его члена, неистово врывающегося в её тело. Его руки держали её так крепко, так сильно, даря ощущение полнейшей безопасности. Она просто хотела, чтобы он так защищал её всегда, всегда держал в своих объятиях. Все эти чувства и желания, открывшиеся ей, напугали Зару. Она никогда и не смела мечтать о чём-то таком, не смела даже думать о счастье. Это не для неё. Если она влюбится в Макса, это сломает её окончательно. Девушка попыталась отстраниться от мужчины, вырываясь из его захвата, но он оказался быстрей.

— Куда это ты собралась, крошка? Кажется, ты забыла, что я определяю твои желания, твои мысли и твои движения. Я разрешал тебе сейчас мешать мне? — Потянул ее за волосы, проводя губами по щеке и ускоряя движения. — Разрешал, Зара?

— Нет, — простонала она, обхватывая его голову руками. Если бы только можно было слиться на клеточном уровне, соединиться молекулами... Она бы сделала это.

Макс скинул её руки и наклонил Зару вперёд, совершая более резкие движения. Он чувствовал себя разъяренным гепардом в период горячки, её тело — это все, что ему было нужно. Быть в ней. Забыть обо всём. Хоть на миг закрыть глаза и, как будто, этого мира нет. Нет прошлого, нет ничего. Есть только он и она. И ничего больше. Мужчина с рёвом кончил, притягивая трясущуюся Зару к себе, укутывая своим теплом.

Шлюха, шлюха, шлюха! Эти гребаные мысли никак не давали ему получать удовольствие от нахождения рядом с ней. Они сверлили его голову изнутри, вдалбливая ему в голову одну простую истину: «Она — шлюха!» А значит, никакой жалости, никакой нежности.

Макс оттолкнул её от себя, говоря всё без слов, одним взглядом. Зара посмотрела на него с непониманием и некоторой растерянностью. Как можно было угнаться за сменой его настроений?

— Стоишь своих денег. Рабочий аппарат, — сказал он и, притянув к себе, заглянул ей в глаза. — Хоть и б/у, — продолжил с отвращением мужчина и, демонстративно отвернувшись от неё, вышел из комнаты.

Не обидно, не обидно! Зара повторяла эти слова, как мантру, собирая остатки гордости, чтобы пойти в ванную и смыть с себя следы его пребывания в ней. Придурок. Такой же, как и все остальные. Приняв во второй раз душ и, наконец, прояснив мысли, Зара вспомнила, что ей нужно было встретиться с Михаилом. Сегодня он скажет ей, сколько денег она должна будет присылать ему, чтобы он и дальше молчал. Она бы с радостью убила его. Но, увы, было не в ее компетенции, да и хватит с неё крови. Выживает сильнейший. Она была слабейшей, а, следовательно, ее жизнь зависела от более сильных. Почему её жизнью вечно управляют? Она хотела двигать руками сама, а не быть марионеткой в чьих-то руках. Хотела мыслить сама, генерировать свои собственные идеи, а не пользоваться тем, что ей вливали в уши, словно яд. Вздохнув, Зара вышла из ванны, надеясь, что больше в неё не вернется в ближайшее время. Быстро одевшись, она пошла на кухню. Надо было отпроситься у "хозяина". Собачка хотела погулять.

— Мне нужно в "Шкатулку", — сразу перешла к делу она.

— Зачем? — спросил Макс, прищуриваясь.

— Да не работать! Хочу попрощаться с девочками. Я же больше их никогда не увижу, — сказала половину правды Зары.

— Не дай Бог, я узнаю, что ты перед кем-то там раздвигала ноги. Я тебе их сломаю.

Зара побледнела и сделала шаг назад. Он больной. Он не в себе. Что значит "сломает ноги"? Какой бы игрушкой Макс её не считал, он не имел никакого права ей угрожать. Она все-таки человек! Человек! Хоть всем и было на это плевать.

— Я отвезу тебя. У меня были другие планы, но ладно, так и быть экскурсия по Москве подождёт.

— Мы можем завтра погулять по городу, а после я соберу вещи, — предложила Зара, не веря своим ушам. Он просто хотел походить по Москве в её компании? Бред. Самый настоящий бред.

— Хорошо. О времени договоримся позже.

На самом деле, ему эта экскурсия была даром не нужна. Что он не видел в этой Москве? Макс просто хотел узнать поближе эту девушку, хотел залезть ещё больше ей в душу. А как это можно было сделать лучше, если не в непринужденной обстановке?

Они сели в машину, которая уже давно ждала их. Водитель весело поприветствовал Макса, и они тронулись в путь.

— Стефан, сначала завезем Зару в "Шкатулку", — отдал распоряжение Макс. Ему не нравилась эта идея. Он не хотел, чтобы Зара переступала порог этого заведения. Но пока он не увёз её отсюда, она оставалась свободной в какой-то степени. Мужчина перевел задумчивый взгляд на девушку. Свободная. Свобода. Что есть эта самая свобода? В чем она выражается? Был ли он свободен? Он делал, что хотел. Никто был ему не указ. Он мог позволить себе почти всё. Но свободным себя не чувствовал. Наоборот, Макс с радостью предпочёл бы спокойную семейную жизнь в маленьком городке суете и роскоши города огней. Среди этих огней он был один, абсолютно один и никому не нужен. Все эти фальшивые улыбки, выражающие симпатию к его деньгам и статусу в обществе, надоели ему. И даже шлюхи, которых он "коллекционировал", набили оскомину. Всё было не то. Макс хотел чего-то настоящего, искреннего. Но в его четырех стенах обитали лишь призраки прошлой жизни, с которыми он не мог справиться. Они душили его ночами, также как и ночные кошмары Зару.

— Что тебе снилось сегодня? Кого ты просила отпустить тебя? — как бы между делом спросил он, глядя в окно и выражая полное безразличие к ее персоне.

Зара замерла, затем начала теребить ткань юбки, пытаясь скрыть реакцию на этот простой вопрос.

— Ничего. Так, кошмар. Монстры, чудовища... ну, знаешь, обычное дело...

— Ты уверена? — Сжал её руку. — Я же вижу, что ты врешь. Еще ты звала мать. Она знает, чем ты занимаешься?

— Нет! Её это не касается, — Резко выдернула руку, отворачиваясь к окну.

Остаток пути они провели в гробовой тишине. Зачем он давил на эти старые шрамы в ее сердце? Зачем спрашивал про мать? Нет у неё ни матери, ни отца. Нет никого кроме неё самой.

Машина остановилась, и Зара вышла. Они договорились, что телефон её впредь будет включен, и позже Макс позвонит ей.

Мужчина смотрел вслед удаляющейся фигуре женщины и думал о том, насколько они могли быть близки. Оба жили во тьме. Оба хранили свои тайны. Оба пытались сбросить удавку своих оков ночами, а днём играли заранее данные им роли.

— Why can't we make this darkness feel like home? (Почему мы не можем сделать эту тьму своим домом?) — задал риторический вопрос Макс и отвернулся от окна.

Зара шла вперед, не оборачиваясь, но было ощущение, будто он прожигал её взглядом. Она слышала, что машина отъехала, но его пронзительный взгляд всё ещё преследовал девушку. Она боялась смотреть ему в глаза. Они подчиняли, а она не собиралась никому подчиняться. Она не даст ему опутать себя липкой паутиной, в которую, как она была уверена, попали уже многие глупышки. Она глупышкой не была. Слишком много сделала жизнь с ней, чтобы и дальше оставаться наивной провинциальной девчонкой. Девушка остановилась перед входом в такую до боли родную и ненавистную в то же время "Шкатулку". Она заходит сюда в последний раз. В последний раз получит порцию оскорблений и унижений от Михаила, в последний раз увидит девчонок. Даже не верилось... Полжизни прошло в этих стенах, это место стало её личным адом и спасением одновременно. Зара невесело улыбнулась. Спасение это было призрачным, скорее, надуманным ею самой. Себя же надо было утешать хоть как-то.

Внутри стояла смесь аромата юности, смешанная с запахом разложения, исходившим от этой же самой юности. Здесь можно было редко увидеть действительно зрелых женщин. Такие были припасены для vip клиентов. В основном, в "Шкатулке" работали молодые, красивые девчонки в самом расцвете лет. Им бы жить и жить, но каждую из них поймали в сети, лишили крыльев и бросили умирать в эту темницу под названием "Шкатулка". Зара огляделась, ища хоть кого-нибудь, но в помещении стояла несвойственная этому месту тишина. Девушка направилась к лестнице, ведущей наверх, навстречу ей вышла Люська. Она была специалистом широкого профиля. Это значило, что она практиковала самые разные виды секса.

— О, привет! Ты еще не укатила в мир роскоши и богатства? — язвительно спросила она. — Не поделом тебе с нами, простыми шлюхами, общаться. Что подумают твои новые крутые друзья?

Каждое ее слово было пропитано ядом и завистью. Знала бы она, что завидовать было нечему! Наоборот, ей можно было посочувствовать.

— Отвали, ОК? Я не к тебе пришла. И где все девочки?

— На работе, — с издевкой ответила она. — А ты чего пришла? Папик не удовлетворяет? Или мало платит?

— Заткнись. Я пришла к Михаилу.

— Не советую его сейчас беспокоить. Он сегодня немного не в духе.

— Сама разберусь, — бросила Зара и продолжила путь.

Как кто-то мог ей завидовать? Это просто абсурдно! Но так происходило всегда. Люди видят лишь то, что им показывают их глаза. Они верят этим картинкам без доли сомнения. Никто никогда не хочет вникать в ситуацию, вдумываться. Проще осудить человека сразу, вынести ему приговор. Что им стоит хотя бы раз в жизни довериться сердцу, а не глазам? Просто посмотреть глубже, попытаться понять. Зара уже давно не ждала ни от кого понимания. К чему оно ей? Что изменится в её жизни от того, что кто-то начнет её понимать? Самой бы не запутаться, самой бы понять себя. Ведь главное жить в согласии со своей душой. А у нее этого согласия не было. Душа вопила, орала, как резаная, требуя услышать её, но Зара только и делала, что игнорировала эти душераздирающие крики где-то глубоко у себя внутри. Просто надевала невидимые наушники, и все, как будто она ничего и не слышала. Игнорировать всегда проще.

Вот он, кабинет унижений и боли. Здесь Михаил царь и Бог, а они были лишь комьями грязи под его ногами. Он наступает на них, расплющивая подошвой, и идет дальше. Сколько хранится в его кабинете "мертвых душ"? И что он делает с ними? Рассматривает, любуется? А может, даже получает сексуальное удовлетворение от созерцания их ничтожности и беспомощности?

Зара постучала в дверь, но никто не ответил. Постучала сильней и дернула за ручку.

— Кто там, мать вашу? Сказал же, никого не пускать! Меня сегодня нет! — проорал злой голос мужчины из-за двери.

— Это Зара. Я могу и уйти, даже с радостью это сделаю.

— Стоять! Заходи.

То, что она увидела в кабинете, потрясло и дико порадовало её одновременно. Михаил сидел на диванчике, но был какой-то... поломанный, что ли. Зара хихикнула, всматриваясь в лицо директора. Она была бы совсем не против видеть его таким каждый день.

— Какого черта ты ржёшь? — Разозлился он и попытался встать, чтобы ударить, но остановился.

У Михаила была сломана правая рука, он хромал, и его лицо переливалось оттенками синего и фиолетового. Кто-то его разукрасил, и, судя по всему, недавно. Зара смотрела на директора и не могла налюбоваться. Она никогда не видела его в таком жалком состоянии. А это казалось ей очень правильным. Не нужно было спрашивать, кто это сделал. Она знала. Макс. Зара захотела расцеловать его за этот "ужасный" поступок. Лучший подарок она и представить себе не могла. Избитый и униженный Михаил. Картина маслом, что называется.

— Улыбайся, улыбайся, сука. Это все временно. Ноги, руки заживут, синяки сойдут. А ты так и останешься шлюхой, которую я буду держать на поводке. Хотя, извини, теперь тебя будет держать Бекер на этом самом поводке.

Казалось, он сейчас взорвётся от злости, кипевшей в нем. Впервые Михаил не мог сделать ничего, абсолютно ничего! Зара решила этим воспользоваться. Она прошла к его креслу и плюхнулась в него. Лицо директора перекосилось и побагровело. Подобную дерзость себе не позволяла ещё ни одна гребаная шлюха!

— Встань с моего кресла, — прошипел он.

— А то что? — веселилась Зара. — Давай побыстрей обсудим условия сделки, и я пойду. Ты все равно ничего мне не сделаешь, ведь так? Тебе нужны деньги, мне нужно твое молчание. Мы оба в этом заинтересованы.

— Хорошо, — недовольно сказал мужчина. Сделать он действительно ничего не мог. Но эта сука еще поплатится. Если бы не рука, он уже давно бы схватил ее за волосы и швырнул на диван, а там отымел до потери сознания и выкинул вон. Пусть чувствует себя сильной. Он подарит ей эту иллюзию. — Десять тысяч долларов каждый месяц — цена моего молчания.

— Сколько?! Ты с ума сошел? Что я ему скажу? Зачем мне такие деньги?

— Это твои проблемы. Номер счета скину смс-кой. Через несколько дней начнётся июнь. Так вот, каждый месяц первого числа я должен получать деньги. Иначе я обращусь, куда надо.

— Можно начать хотя бы с июля? У меня день рождения в июне! Пожалуйста.

— Нет, — злорадно улыбнулся мужчина. — Если в нужный день деньги не приходят, я расцениваю это, как отказ от сотрудничества.

Скотина! Придурок! Урод! Зара сдержалась из последних сил, чтобы не заплакать. Где ей взять такие деньги? Что сказать Максу? Женщина встала и направилась к двери.

— Я поняла тебя. Первого числа каждого месяца деньги должны быть переведены. Счёт ты скинешь позже.

— Умнеешь на глазах, детка. Ну, иди к папочке. Поцелуй на прощание. — Позвал ее к себе Михаил, все так же зло улыбаясь. — Я сказал тебе подойти ко мне!

Зара подошла к нему, но ничего не сделала. Михаил схватил её здоровой рукой и притянул к себе, вовлекая в противный до рвоты поцелуй.

— Я буду скучать по твоей заднице. И по ротику тоже, — нежно сказал он и дал ей пощечину. — Проваливай!

Зара вышла из кабинета и стала усердно стирать его слюни со своего лица. Ей нужно было мыло, а лучше какая-нибудь кислота. Руки тряслись от еле сдерживаемого гнева. Она очень надеялась, что больше никогда не появится в этих ненавистных ей стенах. Никогда.

— Зара!!! — раздался голос одной из девчонок, и перед ней появилась Анька.

Они обнялись. Их она тоже больше не увидит. Может, это и к лучшему?

— А у нас для тебя сюрприз, — загадочно сказала подруга.

— Какой? — подозрительно спросила Зара, совсем не обрадовавшись этой новости.

— Завтра в восемь состоится прощальный девичник! — радостно воскликнула Анька и обняла Зару еще раз. — Оторвемся напоследок нашей дружной компанией!

О нет! Какой девичник? У неё же экскурсия с Максом запланирована. Ему это не понравится. А то, что он сделает с ней, не понравится ей.

— Ань, прости, но я не могу, — грустно сказала Зара. Она вновь остается сиротой. Покидая девчонок и особенно Маринку, она покидала свою семью.

— Что значит «не могу»? Зара, мы больше никогда не увидимся. Ты что, и вправду собралась уйти по-английски? Не верю.

— Я не могу, — по слогам произнесла Зара, разбивая себе сердце.

— Ну и ладно, — обиженно сказала Анька и развернулась, чтобы уйти.

— Стой! — крикнула Зара. — Я... пойду. Да, пойду. В восемь? Я буду. Говори адрес.

Анька назвала адрес и заключила подругу в медвежьи объятия.

— Ура, Ура, Ура! Будет весело! Побегу, девчонкам скажу.

— Конечно. Пока!

Будет весело. А как же еще? Только сначала ей будет больно и очень грустно, а потом уже весело. Зара вздохнула, предвидя тяжелый разговор с Максом, и вышла из "Шкатулки". Звонить ему? Или не надо? Нет, он явно не шутил, говоря о том, что она должна предупреждать его о каждом своем шаге. Девушка набрала номер, но линия была занята. Поэтому она просто направилась домой. Домой-то можно и без предупреждения? Решив, что можно, Зара поехала к себе. Столько всего нужно было обдумать. Что принесет ей будущее? И отпустит ли когда-нибудь прошлое? Она очень не хотела обманывать Макса. Очень! Но что делать? Придется. Ей всю жизнь приходится плясать под чью-то дудку. Будет плясать и дальше. Что будет с ней, когда Макс обо всем догадается? А он догадается. Она это знала уже сейчас. А что, если бросить все к чертям, и пусть Михаил делает, что хочет? Нет, надо было тогда не начинать эту падшую жизнь изначально. Теперь поворачивать было поздно. В огонь ведут дороги. Другого не дано.

* * *

— Ну, что, за Зару? Ураа! — предложил очередной тост кто-то из девчонок, и они выпили уже десятый стакан. Чего — она и сама не знала. Бармен подносил и подносил напитки, это был какой-то бесконечный поток алкоголя.

Она опять пила. Но в этот раз повод был действительно значимый! Зара надеялась, что не проснётся снова с дикими воплями и кровоточащим сердцем утром, когда надо будет собирать вещи для вылета. А если и проснется, то лишь бы Макса не было рядом. Но она была уверена, что он будет рядом. Позвонив ему ещё раз сегодня днём, она услышала только то, что он сильно занят и у него нет времени с ней разговаривать. Также он сказал, что на этот день она свободна, так как у него хренова туча дел, и ему не до неё. Зара расценила это как руководство к действию и решила не предупреждать его о своих далеко идущих планах на этот вечер. Он же занят, вот она и не будет ему мешать. Макс должен быть только рад.

— Девчонки, давайте еще по одной! — воскликнула Зара, уже изрядно захмелев.

Её душа сейчас летала, пела и танцевала. Она находилась в окружении самых близких и любимых людей. И плевать, что их осуждали другие. Они жили в этом, варились каждый день, они уже давно запятнали себя всем, чем только могли. Поэтому другим людям было не понять их дружбу. Почти все девчонки из "Шкатулки" были одиноки и несчастны. У многих не было родителей. У кого-то на самом деле их не было, а кто-то просто отказался от любых родственных связей. В "Шкатулку" не попадали просто так никогда. Все были, как на подбор. Заре это всегда казалось странным. Неужели Михаил и его люди ходили с лупой по разным городам и выискивали таких вот непутёвых, как она? Да и было ли это важно? Важно то, что она и другие девочки были здесь, и пути назад у них нет. Никто и не хотел назад. Никто и не искал следы прошлой жизни, чтобы зацепиться за них, чтобы иметь хоть какую-то надежду. Кто-то из девочек даже повесил на дверь гримерки табличку с надписью «Оставь надежду, всяк сюда входящий…» Сколько смысла было в этих словах! "Шкатулка" действительно считалась наказанием за грехи, что-то сродни персональному аду для каждой, кто попал туда. Отбросив грустные мысли из головы, Зара потянулась к новому стакану с целебной жидкостью. По венам побежал ток, воспламеняя кровь. Всполохи огня так и рвались наружу. Она проводит свою прошлую жизнь достойно!

Все веселились от души. Кто-то танцевал на барной стойке и заигрывал с барменом, Анька с Женькой баловались с огненными коктейлями, хлопая в ладоши, как маленькие, когда бармен устраивал очередной маленький пожар в бокале. Основная же масса отплясывала какие-то сумасшедшие «па» на танцполе. В середине стоял шест, и там уже разворачивалось соответствующее шоу. Зара улыбнулась хмельной улыбкой всему этому «безобразию» и поняла, что они давненько вот так не собирались. Да никогда они так не собирались! Ей хотелось обнять каждую, сказать, как они дороги её сердцу, и как она не хочет их покидать. Девушка обвела взглядом зал, ища самую любимую из всех, самую дорогую. Маринка одиноко сидела в темном углу на диванчике и рассматривала свой коктейль. Она же так с ней и не поговорила! Зара направилась к подруге, надеясь искупить свою вину. Она не могла уехать просто так, не сказав самому близкому человеку даже пары слов на прощание.

— Привет! — весело сказала Зара, останавливаясь у диванчика. — Пошли танцевать?

— Нет, — еле слышно ответила Маринка, не поднимая глаз. Коктейль был интересней лучшей подруги. Коктейль не причинит боль, не вывернет душу наизнанку. Определенно, коктейль был интересней Зары.

— Почему? Все веселятся, а ты тухнешь тут. Пошли!

— А что мне еще останется? Тухнуть, хотя я и так уже протухла. Чувствуешь этот неприятный запах? — спросила Марина шепотом, пытаясь скрыть слезы в голосе.

Зара не собиралась на это молча смотреть. Она потянула подругу за руку и резко подняла с дивана. Марина сопротивлялась, но потом слёзы покатились по ее щекам, демонстрируя доказательство того, что ей было не всё равно. Зара, не колеблясь ни минуты, обняла её.

— Перестань так говорить, любимая моя девочка. Я ничего не чувствую, никакого запаха, лишь аромат роз. Слышишь меня? Не позволяй отчаянию душить тебя. Я знаю, как оно умеет это делать, — шептала Зара на ухо подруге и гладила по голове. Она так и не выросла. Марина так и осталась ребёнком, только теперь ее психика была сильно повреждена. Ярость нахлынула, как цунами. Заре было плевать на себя, на всех вообще, но только не на эту девочку, которая доверяла ей все свои секреты, все душевные муки и все слёзы. Она бы с радостью отдала долг за нее, расплатилась своим телом и своей душой, но исправить ничего было нельзя.

— Ты уезжаешь, — всхлипнула Марина. — Что мне делать без тебя? Я не смогу, я долго не продержусь. Он сломает меня.

— Не сломает. Я договорюсь с Михаилом. Я буду присылать ему ещё больше денег, и за тебя тоже. Мы найдем выход. Только не плачь, солнышко. Я бы взяла тебя с собой, но не могу.

— Деньги? Какие деньги?

— Забей. Не думай об этом. Посмотри на меня, — попросила Зара, и Маринка подняла лицо. — Улыбнись.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Пообещай, что больше не будешь плакать.

— Не буду.

— А теперь скажи, кого ты любишь больше всех на свете?

— Тебя, конечно! — рассмеялась Маринка и обняла подругу.

— Ну, вот видишь! Хватит хандрить, пошли танцевать. А нет, стой. У меня есть к тебе просьба. Не могла бы ты кое-что для меня сделать?

— Зара, конечно. Всё что в моих силах.

— Я оставлю тебе свою квартиру. Я хочу, чтобы ты её сдавала, а деньги присылала каждый месяц мне. Сможешь?

— Да раз плюнуть. Но зачем тебе деньги? — Она чувствовала что-то неладное.

— Мариш, это неважно. Не думай об этом, хорошо? Машину свою я тоже тебе оставлю. Она же тебе вроде нравилась? — Подмигнула Зара.

— Да, но… я не могу принять такой подарок, — смущенно ответила подруга.

— Кто сказал, что не можешь? Не потащу же я с собой её, поэтому забирай. И хватит противиться, — Ещё раз обняла Марину. — И помни, что ты всегда можешь мне позвонить, написать, да что угодно сделать. Мы не потеряем связь. Я не знаю, что со мной будет там. А вдруг все получится? Тогда я вернусь за тобой.

— Сама сначала устройся, а потом уже и за мной возвращайся, — радостно ответила Маринка.

Внезапно горячие мужские ладони закрыли глаза Зары и на миг ослепили. Макс! Такой была первая мысль девушки. Но, обернувшись, она увидела какого-то перекаченного и лоснящегося от масла брюнета. Девушка расстроенно вздохнула. Ну да, с чего бы это был Макс? Он ясно дал понять, что она ему на сегодня не нужна. Стриптизер увлек её за собой, на ходу скидывая с себя одежду. Она не хотела, чтобы он трогал её, не хотела никакого стриптиза. Откуда он вообще взялся? Когда девчонки закричали что-то про сюрприз и зааплодировали, она поняла, откуда ноги росли у этого «мачо». Стриптизер остался уже в одних трусах, если две полоски блестящей ткани можно было назвать трусами, и крутился сзади неё. Его руки скользили по её телу, оставляя масляные разводы на платье. Заре не нравилась вся эта ситуация. Она надеялась отвлечься от работы, а не смотреть опять на голое мужское тело. Зара попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но он лишь крепче прижал её к себе и стал шептать какие-то непристойности, приглашая снять с него «оставшуюся одежду». Руки все-таки прекратили движения и остановились на её груди. Девушка наступила ему на ногу, раздражаясь еще больше. Мужчина взвыл от боли и на какое-то время отпустил её. Лабутены, последняя коллекция. Будет знать, как руки распускать.

— Поль, давай, покажи ей! Усмири эту дикую кошечку! — скандировали девочки со своих мест, с интересом наблюдая за происходящим.

— Вы совсем что ли? Скажите ему, чтобы оставил меня в покое! — заорала Зара, но Поль уже оказался возле неё, и, воспользовавшись тем, что она говорила, закрыл её рот поцелуем.

Маринка стояла рядом и смеялась вместе со всеми, не обращая внимания на гневные взгляды подруги. Зара влепила стриптизеру пощечину и уже собиралась покинуть клуб, как перед ней выросла каменная фигура Макса и не менее внушительная фигура его водителя. Все моментально притихли.

— Развлекаешься, милая? — спокойно спросил Макс.

— Это не я. Это все они. — Зара растерянно показала на девчонок. Его появление дезориентировало её. Что он тут делал? И где она была? Голова закружилась от выпитого и танцев, которые тут только что выплясывал этот стриптизер, будь он проклят!

— Конечно, я так и подумал.

Макс схватил её за руку и грубо притянул к себе.

— Сейчас мы со всем разберемся, — все также спокойно сказал он, но глаза его пылали. — А это тебе. — Толкнул Маринку к Стефану.

Ну, зачем она стояла рядом?

— Я ничего не сделала. Здесь не в чем разбираться. — Зара вырвалась из его объятий и взяла Марину под руку, как бы защищая ее.

Макс обвел взглядом всех и присутствующих и приказным тоном сказал:

— Все могут быть свободны.

Девчонки бросили сочувствующие взгляды на Зару и стали быстро продвигаться к выходу. Никому не хотелось встать на пути Макса. Только Марина и Зара остались стоять на месте.

— Отпусти её. Пожалуйста.

— Нет. Стефан, можешь забирать её.

— Нет! Куда забирать? — закричала Зара, когда Макс подхватил её на руки и понес куда-то. — Отпусти её! Он наверняка такой же извращенец, как ты!

Макс остановился, обдумывая ее слова, затем двинулся дальше к отделенной перегородкой зоне в глубине бара. Кинув девушку на кожаный диван, он хищно улыбнулся и одним движением сорвал с нее платье, превращая его в бесполезные куски ткани.

— Извращенец, говоришь? — томно спросил он и провел рукой от шеи до живота, останавливаясь перед трусиками. Рывок — и их нет.

Мужчина подхватил женщину под ягодицы и пододвинул к себе. Грубо вошёл, не заботясь об её ощущениях. Он был на взводе. Макс расстегнул лифчик и кинул его на пол. Удар по груди, толчок, еще удар. Он бы убил её за подобную выходку. Этот смазливый паренек — стриптизер лапал ЕГО игрушку! Он засунул свой язык ей в рот! Макс сдавил шею Зары и прошипел, вбиваясь в её тело все яростней:

— Я научу тебя слушаться, дрянь. Если я сказал, что ты ставишь меня в известность обо всех своих действиях, значит, ты делаешь это.

Пощечина. Её слёзы. А ему плевать.

— Это не я…

— Заткнись!

Еще один удар и резкий толчок в тело девушки. Он насиловал её сейчас, наказывая. Он действительно получал удовольствие. Мужчина улыбнулся. Наконец-то вернулся настоящий Макс и ушел восвояси тот слабак, жалеющий шлюх.

— Прости, — прошептала Зара, но виноватой себя не считала. Его несправедливое жестокое обращение обижало ее больше, чем наказание за реальный проступок.

Макс впился в её губы жестким поцелуем, кусая до крови и стараясь доставить ещё больше боли. Совершив последние движения и кончив в неё, он встал. Поднял лоскут от ее платья и вытер член с видом глубокого отвращения.

— Dirty bitch (Грязная сука.). Опять пьяная. Алкоголичка, — выплюнул Макс и, застегнув штаны, вышел в зал.

Он не слышал ее всхлипываний. А даже если и слышал, то ему было все равно. Пусть плачет, а он будет любоваться её слезами. Он любил все, что было связано с болью. Любил крики боли, слёзы… Они это заслужили! Он всего лишь каратель.

Мужчина подошел к vip зоне в противоположном конце зала и постучал. Ему открыл довольно улыбающийся Стефан и выглядевшая смущенной девушка — подруга Зары. И эта шлюха тоже ничего... Может, и её к себе забрать? Нет, ему хватит и одной. Дрессировка двух животных в его планы не входила. Пока.

— Дай это своей подруге. — Пренебрежительно бросил девушке свой пиджак.

Марина ушла, но через несколько минут вернулась с Зарой. Та держалась гордо, несмотря на то, что шла в одном пиджаке и туфлях, с размазанным макияжем и спутанными волосами. К тому же, она была пьяна, хоть секс с Максом и отрезвил её немного.

— Истинная шлюха, — кинул ей вдогонку Макс.

— Заткнись, урод! — крикнула Марина и посмотрела на мужчину диким взглядом. Как он посмел так обращаться с Зарой? Он и мизинца её не стоил.

Макс перевел горящий взгляд в сторону Марины и сказал:

— Еще одна дерзкая малышка. Вижу, Стефан не выбил из тебя всю дурь. Тогда это сделаю я, — сказал он, расстегивая штаны.

— Нет, не надо! Сделай это со мной! Прошу! — Бросилась на защиту подруги Зара. — Сделай со мной всё, что захочешь. Всё, — тихо добавила она и пристально посмотрела ему в глаза.

— Хорошо. — Он был доволен. — Десять ударов ремнем. Сразу, как только мы приедем домой. Ко мне домой.

Марина хотела возразить, но Зара сильно сжала её руку, заставляя замолчать. Девушки молча вышли вперед, мужчины за ними.

Бармен проводил тяжелым взглядом всю эту компанию, сочувствуя девушкам. Он решил не вмешиваться в эти разборки. Его это не касается. Ему хорошо заплатили, остальное его не волновало. Равнодушие к судьбам других людей частенько спасало. Чего тут только не происходило, чего он только не насмотрелся. Пусть каждый разбирается со своими проблемами сам. Как он понял, эти женщины были проститутками. А зачем их жалеть? Все правильно мужчины сделали! Лезть не в свое дело — плохая привычка. Защищать нужно только себя, спасать тоже. Мужчина протер стол и выключил свет над баром, у него заканчивался рабочий день. Еще раз подумав о той странной парочке, он пришел к выводу, что мужчина всё же был неоправданно груб с женщиной. Но ему-то какое дело до этого? Если что — он ничего не видел. Такая политика устраивала многих людей, и его тоже. Равнодушие отравляет душу, зато спасает тело. А уж что кому дороже — выбирает каждый сам для себя.

Глава 6.

Нежные женские руки скользили по груди мужчины, слегка царапая ногтями, как будто ища спасения от кошмаров, что мучили девушку вновь и вновь. Ее руки посылали волны нежности и тепла по телу Макса, которые были абсолютно ему незнакомы. Это было неосознанное желание человека стать ближе, найти точки соприкосновения. Цветочный аромат щекотал ноздри, обволакивая мужчину с ног до головы, проникая глубоко под кожу. Это был ее аромат. Она любила этот шампунь. Ночь ее черных волос, разметавшихся у него на груди, ее аккуратные пальчики, выводящие новые замысловатые узоры, ее полные алые губы...

Макс резко проснулся, голова закружилась, и он на миг перестал мыслить трезво. Что за дурацкие сны?! Какого черта она ему снилась? Мужчина был вне себя от злости. Прекрасное утро, начавшееся со сна о шлюхе. Дожил… Он замер, прекращая любую мыслительную деятельность, и медленно открыл глаза. Черт возьми! Она спала рядом с ним, ее руки действительно лежали у него на груди, а голова покоилась на плече. Зара выглядела уставшей и разбитой. На лице ярко выделялись засохшие разводы не смытого макияжа. Он не дал ей вчера принять душ. Он ничего не позволил ей сделать.

Узнав, что ее подружки сняли на вечер элитный клуб, он был немного удивлен. Откуда у шлюх, пусть даже у целой компании шлюх, были такие деньги? Он мог себе позволить снять клуб хоть на год. Но они! Наверное, спали все по очереди с хозяином этого заведения.

День у него выдался трудный, если не сказать — дерьмовый. Его достали звонки от Алисии, которые он упорно игнорировал. Все её смс-ки, которых пришло больше десяти, он удалил, даже прочитав. Одна только мысль об Алисии вызывала у него отвращение. Зато мысль о другой девушке очень даже возбуждала. Завершив все дела, выслушав всех идиотов-поставщиков и договорившись обо всех рабочих моментах, он решил, что закончит день жарким сексом с Зарой. Привязать её к кровати, подминать её стройное тело под себя и вероломно вторгаться в неё, слышать её стоны или всхлипывания и кончать под её пронзительные крики... Эти мысли его заботили весь вечер, пока он подписывал последние бумаги, сбрасывал очередные звонки Алисии и обсуждал со Стефаном маркетинговые ходы. Он говорил об экономике и курсе доллара, но сам в это время рычал от предвкушения удовольствия придавить тело Зары к кровати, намереваясь сломать её. И кровать, и Зару.

И что ждало его вместо её, двигающегося в такт ему, тела и криков наслаждения или боли, ну, это уж как получится? Ничего не ждало. Ее квартира пустовала, телефон опять не отвечал. Уже тогда он захотел вынести дверь, найти эту сучку и хорошенько наказать. Стефан помог, он спас её на какое-то время. Друг уговорил его не кипятиться, не рубить с плеча. Он предположил, что Зара могла встретиться с подругой, или еще что-то в таком духе, ведь Макс сам дал ей добро делать все, что она захочет этим вечером. От подобного заявления мужчина разозлился еще больше. Не давал он ей ни на что добро! Если он сказал, что занят, это не значит, что она не должна ставить его в известность о своих действиях. Придется долго учить эту девочку послушанию. Он научит. Научит так, что она навсегда запомнит эти правила. И не забудет даже, когда его уже не будет рядом с ней. Макс задумался. Не будет рядом… Сейчас он не хотел отпускать её ни на минуту, ни на секунду. Ему нужно было знать, что она рядом, и что он в курсе каждого её шага. Мужчина знал, что рано или поздно наступит время избавиться от неё, так он поступал всегда. Другого выхода не было. Жениться же на ней он не собирался! Поиграет и выкинет. Но до этого было далеко, поэтому правила ей пригодятся. Значит, обучение начнется с того самого момента, как он найдет её.

Первым местом, куда они отправились на поиски, была "Шкатулка". И он не ошибся. Там было почти пусто и неестественно тихо. Навстречу ему выплыла какая-то нимфа в одной простыне. От нее-то они и узнали, что основной состав прощался с прошлой жизнью Зары в "Распутине". Это же стриптиз-клуб! Не дожидаясь, пока нимфа сообразит, что сказать дальше, он сел в машину, и они рванули к месту "будущего убийства". Злость затуманила разум, превращая Бекера в безумца без тормозов. Даже речи Стефана, всегда успокаивающие и отрезвляющие, на этот раз не помогли. Он ожидал увидеть что-то на подобие того, что и увидел в клубе. Но ожидать и увидеть — это разные вещи. Оказалось, что на деле он был ни разу не готов к созерцанию Зары в чужих мужских руках. И пусть это были руки стриптизера, которому заранее заплатили, и все шло по сценарию... Ярость все равно затопила его жгучей лавой, опаляя внутренности.

А поцелуй... Чем она вообще думала? В глубине души Макс понимал, что она ни в чём не виновата. Стриптизера ей заказали подруги, а паренёк исполнял свои обязанности. Поцелуй был лишь частью программы. Но от этого злости не убавилось. Да, она была ни в чём не виновата, но он все равно наказал её. Толчки его члена в её сухое лоно, сопровождаемые горькими всхлипами, приносили ему то самое извращенное удовольствие, ради которого он и приехал в эту страну. Макс был честен с собой всегда. Он признавал свою ненормальность, понимал, что его тяга к представительницам древнейшей профессии является отклонением от нормы. Но ему было глубоко плевать на это. Кому какая разница? У него есть деньги, и он готов платить за услуги путан. А деньги легко не достаются. Пусть отрабатывают.

Публичное наказание должно было унизить её, растоптать. Этого он и добивался. Больше никакой жалости не будет. Нельзя сбиваться с выбранного курса. Что бы ни случилось у неё в прошлом, ему было все равно. Никого не волновало его прошлое, его боль и обиды. Почему он должен был думать о ком-то? Вся его жизнь сводилась к покупке и продаже. Он покупал шлюх, они себя продавали. Разве люди задумываются, например, о купленной в магазине картошке? О её прошлом? Нет. Вот и он не собирался вникать в прошлое Зары. Но на всякий случай Макс решил все-таки разузнать всё возможное о ней. Так, для общего развития.

Ещё эта девчонка оказалась рядом. Она ему, вообще, не была нужна. Его целью была Зара. Может, сейчас он и жалел, что отдал её Стефану. С чего он взял, что она тоже шлюха? А с другой стороны, кем еще она могла быть, если там собрались исключительно подружки Зары? Почему он опять о ком-то волновался? Зная Стефана, можно было ни о чём не думать. Лучший друг всегда удерживал его на безопасном расстоянии от края пропасти, от той черты, переступать которую было нельзя. По сути дела, его внутренний зверь прислушивался только к Стефану. Наверное, потому, что они были знакомы уже больше десяти лет, и Стефан был ему кем-то большим, чем просто другом. Иногда, конечно, Макс взрывался так, что доставалось даже Стефану. Но тот уже привык к его трудному характеру. И Макс очень дорожил их дружбой, ведь они когда-то стали спасением друг для друга. Америка дала ему все необходимое для жизни: друга, деньги и... абсолютную свободу действий, которая называлась "безнаказанность".

Мужчина перевел взгляд на спавшую рядом девушку. Ее ресницы подрагивали, а губы были так сладко приоткрыты, что ему захотелось провести по ним пальцем, а потом вовлечь в жесткий поцелуй, сносящий крышу им обоим. Макс вдохнул побольше воздуха и перестал дышать. Надо было успокоиться. Выдохнув, он скользнул взглядом ниже. Спина Зары была открыта, и он мог отчетливо видеть темные полосы, оставшиеся от его ремня. Н-да… у него конкретно сорвало тормоза. Он накинулся на нее, словно дикий зверь, как только они переступили порог гостиничного номера. Сорвав с Зары свой же пиджак, он сразу вытащил ремень, и первый удар пришелся на спину. Макс помнил этот адреналин, струившийся по венам, сумасшедшую жажду наказания. Каждый последующий удар отдавался где-то у него в паху. Он почти кончил, слушая звуки удара ремня о такую мягкую и красивую кожу Зары, наслаждаясь её криками. О, как она кричала. Все они так кричат, когда грубая кожа ремня касается их изнеженных тел. Когда, наконец, на её спине и ягодицах не осталось живого места, он успокоился, с сожалением отбрасывая ремень в сторону. Всего десять ударов. А так хотелось продлить удовольствие. Она лежала на диване лицом вниз и тихо плакала. Макс не чувствовал за собой никакой вины. Зара сама предложила себя в обмен на подружку. Это его тоже сильно удивило. Так заступаться за кого-то. Какие отношения связывали этих двух девушек? Почему Зара не пожалела себя? Ну, поставил бы он эту девчонку на колени. Что бы с ней стало? Она привыкла к такому обращению. Это её работа. Стоило ли ради кого-то терпеть боль и утирать слезы? Макс был уверен, что не стоило. Он бы точно не встал ни на чью защиту, ни ценой своей жизни, ни ценой своей боли.

Но почему он спал с ней? Макс помнил, как уложил её спать всю зареванную и трясущуюся, помнил, как накрыл одеялом и ушёл. Поскольку номер был одноместным, спать ему было негде, только если на полу. Поэтому Макс расположился на кресле в другом конце комнаты. Кровать, на которой спала Зара, была довольно большой и просторной, они вполне могли уместиться на ней вдвоем. Но он не хотел спать с ней, не хотел лишний раз прикасаться к шлюшке. Посреди ночи он проснулся, разбуженный её всхлипываниями. Она снова плакала. Только это были другие слезы, не те, что текли по щекам Зары, когда ремень оставлял свой рисунок на её теле. Эти слезы были пропитаны болью и обидой, горечью и сожалением. Болью пропитался даже воздух — в комнате стало тяжело дышать. Стены его самоконтроля рушились, когда она вот так плакала. Ему нравились её слёзы, когда он доставлял ей боль, но не тогда, когда боль шла извне. Он не мог оградить её от этих кошмаров, не мог встать между ней и тем, что мучило её так сильно и так часто. Зара не кричала, ничего не говорила, она просто плакала, сминая в руках подушку. Её тело вздрагивало, отдавая новую слезинку миру. Она была так беззащитна, так слаба. Она была всего лишь слабой женщиной, противостоящей чему-то поистине ужасному. В эти моменты Максу почему-то хотелось быть сильным мужчиной рядом с ней, который может помочь, может справиться со всем.

Сам того не осознавая, он двинулся в сторону кровати и сел рядом. Минут пять прошло просто в рассматривании её, терзаемой очередным монстром или демоном, которого он не видел. Поборов себя, дав волю тому другому человеку, живущему в нем, Макс провел рукой по щеке, стирая слезинки, успокаивая её. Зара открыла глаза и уставилась на него непонимающим взглядом, который хорошо дополнял черный размазавшийся макияж.

— Я не хотела, — прошептала она, как будто прося у него прощения.

— Я верю, — тихо сказал Макс и притянул её в свои объятия, укачивая, как ребенка.

Он просто надеялся, что утром его мозг не вспомнит об этом. А даже если и вспомнит — плевать! Сейчас она ходила по краю пропасти в своих удушающих снах. Она могла сорваться в эту бездну навсегда и исчезнуть без вести. Он не позволит каким-то безликим, а может, даже и очень конкретным, страхам утащить её в страну мрака. Не даст! Макс гладил девушку по голове и шептал успокаивающие слова на ухо, пока она не перестала плакать и не уснула. А потом... потом он просто не смог оторваться от неё, не смог уйти. Макс аккуратно лёг на кровать, укладывая Зару рядом с собой. Так они и проспали. Точнее, она спала, а он рассматривал её лицо, пытаясь сделать невообразимую для него вещь — понять кого-то. Узнать все о ней — вот что ему было необходимо сделать в первую очередь. Было очевидно, что Зара хорошая девушка. Тёмное ремесло не тронуло её душу, чему он был и рад, и не рад одновременно.

Её ровное дыхание, щекочущее его кожу, и слегка приоткрытые губы, так и зовущие испить их нежность и страсть до дна, возбудили его. Смесь возбуждения и ненависти в таком человеке, как Макс, была сродни коктейлю Молотова. Ещё чуть-чуть, и он взорвется. Но разум пересилил похоть. Мужчина опять посмотрел на девушку и едва заметно улыбнулся. Она ему определенно нравилась! И с этим надо было что-то делать. Макс вздохнул и стал выбираться из объятий Зары. Он осторожно убрал руку и положил голову девушки на подушку, стараясь не разбудить, и этим самым опять проявляя заботу о ней. Забота... чушь! Никакой заботы, так, всего лишь жалость. Он жалел её, как бездомного котенка на улице, которого все пинают. Именно так он себе и объяснял этот неожиданный порыв нежности.

Макс ополоснул лицо холодной водой, чтобы окончательно прийти в себя. Вода немного прояснила мысли, но главное так и осталось неясным — что с ним происходило? Почему ему хотелось не просто драть эту девчонку во все места, а еще защищать и оберегать от всего на свете? Кто она такая, черт возьми, чтобы он еще о ней заботился? Кто защитит его от ее пагубного влияния? Так и до подкаблучника можно было докатиться. Быть под ее каблуком… Бежать к ней с тапочками в зубах при первой же ее слезинке, высовывать язык при первой же просьбе...

— Не бывать этому! — разозлился мужчина и со всей силы ударил кулаком по зеркалу перед ним.

На мгновение покрывшись трещинами, зеркало рассыпалось на десяток осколков. Треснувшее зеркало было некой гримасой его жизни. Таким же был и он. Его сердце было точно таким же зеркалом, треснувшим и никому больше не нужным.

Женский крик отвлек мужчину от рассматривания окровавленной ладони.

— Что случилось? — испуганно спросила Зара, смотря на него сонными глазами из дверного проема.

— Ничего. Какого черта ты не спишь? — раздраженно спросил Макс.

— Меня разбудил твой крик, а затем грохот из ванной. Сильно больно? Давай обработаю. Тут же есть аптечка?

— Не надо ничего обрабатывать. Уйди, — процедил он сквозь зубы.

Она была голой. И эти следы от ремня так манили его, так просили оставить новые отметины на ее теле. И вообще, не нужна ему ничья помощь. А ее — тем более.

Зара вышла, громко хлопнув дверью. Да пошел он! Идиот. Сидит в куче осколков с пораненной рукой и строит из себя героя! Ей, что, было больше всех надо? Пусть сам попробует забинтовать руку. Придурок! Злость начала подниматься в ней огромной волной. Что же ждет её там, в Америке? Он вообще слетит с катушек? Зара решила заказать завтрак в номер, пока Макс в ванной справлялся со своей рукой. Она заказала два кофе, салат себе, омлет ему и пару булочек. Может, после еды он подобреет?

Из ванны раздалась отборная ругань на повышенных тонах, и Зара поспешила туда. Макс сидел на краю ванны и пытался обработать раны. Это зрелище вызвало у нее смех. Взрослый мужик не мог справиться с перекисью и бинтами.

— Чего ты ржёшь? — продолжал злиться он.

— Ничего. Давай помогу.

— Не надо. Я тебе сказал уйти. Что непонятного?

Зара театрально вздохнула и, игнорируя его возмущенные взгляды, двинулась к нему, аккуратно ступая среди осколков. Смыв с ладони кровь, открыла пузырек с перекисью, смочила ватный диск и поднесла к порезу. Рану сильно защипало, и Макс скривился.

— Да какого черта ты опять делаешь? — недовольно спросил он.

— Дую на ладонь, чтобы не было так больно, — просто ответила Зара, продолжая облегчать ему боль.

— Я тебе что, маленький ребенок? Прекрати это делать!

— Слушай, успокойся, хорошо? — Заре всё это надоело. — Сколько можно? Да, тебя тошнит от меня. Да, я шлюха. Я грязь под твоими ногами. Знаю, я все это знаю. Я просто пытаюсь тебе помочь сейчас. Хочешь занести заразу в руку и потом терпеть еще большую боль? Пожалуйста. Бинтуй сам, — обиженно сказала она, подавляя слёзы, и встала, чтобы выйти.

— Ну ладно, помоги мне. Я сам не справлюсь.

Зара молча взяла бинт и стала перематывать его ладонь, предварительно переместившись подальше от осколков. Макс посмотрел на неё, и ему стало дико стыдно. Она сейчас стояла на коленях перед ним и бинтовала его руку. Голая, сонная, вся в синяках, всё с тем же размазанным макияжем на лице, но все равно такая красивая. И добрая. Она была чертовски добра к нему и терпелива. Ну, зачем он её обидел? И дело было совсем не в том, что она шлюха. Теперь это слово его раздражало. Только не по отношению к ней. Просто он не маленький мальчик, чтобы еще его по головке гладить и дуть на ранки! Это его взбесило. Никогда он больше не будет маленьким. И, слава Богу. Он не хотел возвращаться в своё детство. Ни за что на свете! Зара закончила с рукой и стала также молча поднимать осколки с пола. Она его игнорировала. Макс хотел попросить прощения, но рот не открывался. Оказывается, это было так трудно сделать. Всего-то сказать два слова «прости меня», а как сложно...

Их молчание нарушил стук в дверь.

— Это завтрак. Открой, пожалуйста. Я пока приму душ, — сказала девушка, не поднимая взгляд от пола.

Макс хотел сказать что-то, но так и не сказал. Оставив Зару в ванной, он ушёл принимать заказ. Зара собрала осколки на совок и отставила в сторону. Почему он так обращался с ней? Было больно от его слов, от его действий. Боль была и физической, и моральной. Она же тоже не железная! Сколько можно было над ней издеваться? А ведь это только начало! Что же будет дальше? Зара включила максимально холодную воду и стала смывать макияж, одновременно с этим пряча в ледяной воде слезы. Она даст ему отпор! Всем им! Надоело, что все вытирают об нее ноги. Никто не имел права так поступать с ней. Да, она шлюха! Шлюха! И это только её дело. А то покупают, продают, бьют, унижают. И плевать всем, что она тоже человек.

Лицо посвежело, оставшись без тонны вчерашнего макияжа. Еще бы улыбнуться суметь и вообще будет супер! Дальше на очереди было тело. Ему тоже вчера досталось. Зара посмотрела на ноги сзади и ужаснулась. На всем теле цвели узоры, выполненные искусным мастером — ремнем. За что он избил ее? За поцелуй со стриптизером? Но за это он наказал её еще в клубе! Поняв, что она никогда не найдет справедливость в этой жизни, Зара перестала об этом думать. Удача, справедливость и счастье — очень привередливые товарищи. К ней они предпочитали не заходить, в её жизни они решили не появляться. И чем она была хуже других?

Зара приняла душ, растирая тело мочалкой до красноты. Ненавистное, грязное тело! Содрать бы кожу с себя живьем. Девушка прислонилась лицом к стене и вздохнула. Как она устала. Устала убегать от себя, устала оправдывать себя, устала ненавидеть себя. Пора было принять свое тело, свою сущность, себя, в конце концов.

«Убегая от себя прочь, не забудь замести следы. Они слишком видны». Она никогда не сможет замести эти следы, никогда не изменит прошлое, не исправит будущее. Оставалось только смириться с настоящим. Выхода не было. Теперь она была игрушкой богатого и властного, жестокого и бессердечного хозяина. Значит, будет бегать, высунув язык и исполнять все его прихоти. Больше никаких слёз! Только ледяное спокойствие. С этим ледяным спокойствием в глазах Зара и вышла из ванной. Макс уже разложил на столике заказанный ею завтрак. Есть не хотелось, тем более, в его присутствии, поэтому она просто прошла мимо, надеясь найти что-нибудь из одежды.

— Позавтракай, — приказной тон хозяина.

— Хорошо. — Подчинилась Зара и села рядом с ним, беря чашку кофе.

Безвкусный. Холодный. Брр. Идеально подходил к её настроению. Дальше – салат. Овощи пресные и невкусные, как будто мел ела. Съев свой завтрак с улыбкой на лице, Зара встала и... села обратно.

— Что мне одеть? — спросила она Макса, глядя мимо него.

— Стефан привезет тебе одежду. А потом ты с ним поедешь за вещами. В три нам надо быть в аэропорту.

— Хорошо.

Хозяин сказал, надо быть в аэропорту — она будет. Хозяин сказал есть — она ест. Как все просто, оказывается. Может, это и хорошо, когда тебя лишают воли, когда распоряжаются твоей жизнью другие люди? Ты не несёшь ни за что ответственность, ни за что не отвечаешь. Так, и было, правда, проще. Но в душе у Зары поднимался протест. Она могла улыбаться и подчиняться, но внутри никогда она не станет покорной. Давно прошли рабские времена, чтобы можно было купить человека и заковать в кандалы, приказывая, что ему делать!

Девушка отошла к кровати и, достав из сумки косметику, начала приводить себя в порядок. Макс смотрел на неё, на то, как она замкнулась, закрылась от него, и всё больше понимал, что нужно было попросить прощения, попытаться загладить свою вину. Она хотела ему помочь, просто помочь. Этот порыв был продиктован не расчётом и корыстью, а душой и сердцем. Шлюха она — не шлюха, неважно. За добро платят добром. И никак не иначе. Это правило он хорошо усвоил. Слишком уж мало было этого самого добра в его жизни, на вес золота. Пересилив себя, Макс подошел к кровати и остановился позади женщины. Она красила ресницы. Красивая. Он бесстыдно рассматривал ее лицо в зеркальце, не решаясь заговорить. Зара повернула к нему голову, ожидая его действий.

— Прости меня, — выдохнул Макс, чувствуя, как с души упал камень весом в три тонны.

— Что? — удивилась она. — В смысле — хорошо, — быстро поправила себя.

— Не надо этого, — устало сказал Макс.

— Чего?

— Не надо на все отвечать «хорошо». Не надо мне подчиняться. Прости меня за то, что произошло в ванной. Я... не хотел.

— Не хотел, да? Тебя кто-то постоянно заставляет меня оскорблять и унижать? — завелась Зара, забыв про свое же решение подчиняться ему.

— Успокойся, — приказал Макс. — Кто тебя оскорбляет? "Шлюха" — это не оскорбление в твоем случае.

— Отлично извинился. Наверное, стрёмно перед шлюхой извиняться? — с издевкой спросила она. — Я только одного не пойму. Зачем я тебе, если так раздражаю, если ты так ненавидишь шлюх? Зачем?!

Макс выхватил у нее из рук тушь с зеркалом и кинул на диван, а саму Зару притянул к себе.

— Какая же ты дикая, — прошептал он ей в губы. — Даже подчиняться не можешь долго, не можешь играть роль. Строптивая, дикая кошечка. Люблю таких.

Его губы смяли её губы в грубом поцелуе, руки двинулись вниз по телу, останавливаясь на груди, оттягивая соски и спускаясь дальше. Пальцы резко вошли в тело девушки, заставляя её вскрикнуть и прижаться к мужчине сильней. Она не хотела этого, не хотела! Опять он её унижал. То обзывает, то вновь пытается трахнуть. Козёл. Как она его ненавидела. Зара попыталась вырваться из его захвата, но не тут то было.

— Куда ты собралась, малышка? — Ускорил движения пальцев. Его глаза прожигали её, в то время как пальцы неумолимо приближали к оргазму.

Зара задрожала и впилась ногтями в его спину, чувствуя, что уже на пределе. Еще чуть-чуть, и... в дверь постучали. Макс посмотрел на неё, задавая немой вопрос. Зара лишь покачала головой, как бы говоря, что никого не ждет.

— Пожалуйста… — Вырвался стон из сухих губ.

Макс усмехнулся и вытащил пальцы, оставляя её дрожать от неудовлетворенного желания. Зара чуть не завыла от подобной выходки.

— Закутайся в простынь или уйди в ванную, — бросил он и пошёл открывать дверь.

За неимением времени закутываться, Зара убежала в ванную. В комнате раздался мужской голос, в котором она узнала друга и по совместительству водителя Макса. Мужчины о чём-то говорили, но она не слушала их. Между ног все болело от желания, рвущегося наружу, но не находящего выхода. Девушка закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ничего не помогало: ни мысли о далеких странах и лазурных берегах, ни дыхательные упражнения, ни воспоминания из прошлого. Телу нужна была разрядка, и ничто не могло ему помочь, кроме... ее собственных рук. Поколебавшись с минуту, Зара решилась на это. Давненько она не занималась самоудовлетворением. Руки девушки несмело заскользили по животу и остановились там, где она больше всего нуждалась в мужских руках. Только пальцы коснулись заветного места, как Зара издала стон наслаждения. Её тонкие пальчики были совсем не тем. Она хотела его грубых мужских больших пальцев, хотела его шёпота, его словечек. Она просто хотела его. Движения убыстрились, в очередной раз подводя Зару к оргазму, но Макс снова все испортил.

— Так, так, так. Чем это мы тут занимаемся? — шаловливо спросил, заглядывая в ванную.

Девушка покраснела до корней волос. Он застал её за мастурбацией! Опытная шлюха, у которой клиентов было не счесть сколько, удовлетворяла себя пальцами, стоя на холодном кафельном полу в ванной. Да уж, повод для шуток был.

— Ну же, продолжай, детка. Kick-ass scene! (Офигительное зрелище!)

Зара быстро убрала руки, пряча их за спину, и смутилась ещё больше. Макс подошёл ближе, вытащил руки у нее из-за спины и взял один палец в рот. Он и сам не понял, что сделал. Такое в его практике было впервые. Он вообще никогда не делал женщинам кунилингус. Макс считал это унизительным для мужчины. Ставить женщину на колени — нормально. Вставать самому — стыдно. Сейчас он просто поддался минутному порыву, подчинился низменным желаниям, как животное. Да, этого хотел не он, а зверь внутри него. Его демон хотел вкусить грех в прямом смысле этого слова.

— Tasty (Вкусная…)… — промурлыкал мужчина, беря в рот следующий палец.

— Заверши начатое, — прошептала Зара, прижимаясь к Максу. — Пожалуйста.

Макс хитро улыбнулся, затем оторвался от девушки и отступил назад.

— Нет, — Развернулся и вышел.

— Козёл, — прошипела Зара, задыхаясь от возмущения.

— Я все слышу, малышка, — раздался веселый голос Макса из комнаты. — Одевайся, Стефан ждет тебя.

В комнате Зара нашла привезенную ей одежду и стала одеваться. Делала она это медленно, потому что тело горело огнём, и прикасаться к нему было больно. Зара понимала, что боль фантомная, но всё равно она была. Макс лишь кидал на неё насмешливые взгляды, хотя сам находился не в лучшем состоянии. Зачем он играл с ней? Если бы он знал… Разложить бы её сейчас на полу и отыметь во все дырки, не жалея, не церемонясь с ней. Но он сдерживал себя изо всех сил. Почему-то ему очень хотелось познакомиться с ней, а не только с её телом. Было в Заре что-то такое, чего не видели глаза, но видело сердце. Он пытался убедить себя, что это ему только кажется, но сердце упорно твердило об обратном. Она была такой недовольной сейчас, что, казалось, тронь её, и она лопнет от недовольства. Одевшись, она с видом полного равнодушия прошла мимо него.

— Как настроение, малышка? — игриво спросил Макс, провожая её взглядом, задерживаясь на стройных ногах.

— Отлично! И знаешь ли, если совсем станет невмоготу, я попрошу Стефана помочь мне, ты не «против»?

— Помочь в чём? — не понял Макс.

— В том самом, — улыбнулась она. — Неудовлетворенная женщина — страшная вещь. Если что, мы с ним быстренько на заднем сидении, окей?

Макс перестал улыбаться. Руки сжались в кулаки, а взгляд потемнел.

— Только попробуй. Накажу обоих.

— Да ладно тебе. Меня ты отымеешь в зад. А с ним что сделаешь? То же самое? Будешь иметь нас по очереди? — Кидалась словами Зара, подогреваемая злостью и неудовлетворенностью.

Он позволяла себе слишком много. Может она хотя бы словами ответить ему? Перестав чувствовать границы дозволенного, Зара раскрылась перед ним. Она была такой настоящей. Острый язычок, непокорность, бунт — все это было в её натуре. И ему нравились эти черты в ней. Но показывать этого Макс не собирался.

— Иди сюда, малышка. Я закончу то, что начал, — мягко сказал Макс, двигаясь в её сторону.

— Не-а. Я к Стефану. Пока! — крикнула Зара и выбежала за дверь.

Макс что-то прокричал ей вслед, но Заре было все равно. Она разозлила его, и этого было достаточно. А может, он даже ревновал её? Эта мысль принесла девушке ни с чем несравнимое наслаждение. Было бы круто! Только в это мало верилось.

Внизу ее ждала машина, а в ней — Стефан. Сейчас она могла рассмотреть его детально. Стефан был немного ниже ростом Макса и не таким крупным. А ещё он был брюнетом с красивенными голубыми глазами. Но кроме внешней привлекательности, ей ничего в нем не нравилось. Она помнила, что Макс отдал ему Маринку. Этого она не простит ни Максу, ни Стефану. Они тронулись в путь в полнейшей тишине. Мобильник Стефана звонил каждые десять минут.

— Что ты ему наговорила? — раздраженно спросил он. — Он названивает мне уже полчаса и спрашивает, что мы делаем. Едем же к тебе домой, черт возьми!

— Ничего я ему не говорила.

Она хотела задать ему один вопрос, но не решалась. В воздухе повисло долгое неприятное молчание, в котором ощущалась невысказанность. Надо было спросить, иначе она просто не успокоится.

— Ты был с ней груб? — Уставилась в окно.

Стефан замер, не ожидая подобного вопроса.

— Нет, — отрезал он, и дальше они ехали в полной тишине.

Он на самом деле не был с ней груб, а даже наоборот. Ему понравилась эта девочка. Она казалась ему такой маленькой и наивной, такой... глупышкой, что ли. В хорошем смысле этого слова. Просто маленькая девочка, которою хотелось защищать. Она не набросилась на него, как какая-то шлюха, не стала кидаться пошлыми словечками. Она просто ждала его действий с некоторым страхом и интересом одновременно. Эта малышка будто бы оказалась не в том месте и не в то время. Он даже на минуту засомневался, что она тоже шлюха. У них не было ничего, никакого секса, никаких поцелуев и интимных прикосновений. Они просто болтали все это время. Он сам не хотел унижать девушку, занимаясь с ней сексом в этом клубе. Была она шлюхой или нет, его мало заботило. Перед ним в первую очередь был человек. Стефан никогда не поддерживал Макса в его больном желании унижать проституток. Он знал, почему друг страдает от этой «безумной любви», знал, что им движет. И он не мог остановить его, поэтому просто старался сдерживать в нужные моменты. Также он помогал бедным девушкам, когда Макс решал выкинуть их из своей жизни, точнее, из своего ада. Что будет с Зарой? Она была непохожа на других девушек из коллекции Макса. Стефан заметил, как Макс смотрел на эту девушку, как он боролся с собой. Его друг ступил на скользкий путь, неизвестный ему и таящий много опасностей. Было ли это хорошо? Он не знал. Макс ведь привык потреблять, не отдавая ничего взамен. Он привык мстить таким женщинам. А во всем была виновата его мамаша! Мужчина разозлился. Эта стерва − мать нанесла его лучшему другу душевные раны, которые никогда уже не затянутся. Макс сам не даст им затянуться. Стефану было безумно жаль друга, но, увы, сделать он ничего не мог.

Машина остановилась перед домом, и Зара со Стефаном вышли.

— Хочешь, выпей чаю, пока я собираю оставшиеся вещи, — предложила Зара.

— Да нет, спасибо. Я могу помочь… — не остался в долгу он.

— Не надо. Я сама.

Заре было очень неловко в его обществе. Она никак не могла успокоиться. Сердце болело за Маринку. Как же она хотела забрать её с собой! Чтобы никто и никогда больше не обидел ее. Еще этот Стефан. Не дай Бог, она узнает, что он причинил ей боль! Зара запихивала вещи, что попадались ей под руку, в сумку, торопясь. Надо было еще успеть заехать к Марине, отдать ей ключи и узнать, как она. Времени было немного, а Макс точно разозлится, если они опоздают. Зара почувствовала чье-то присутствие в комнате и обернулась. Стефан терся у двери в явных сомнениях.

— Ты что-то хотел?

— Я... эмм... хотел спросить о твоей подруге. Как её зовут? — смущенно спросил он.

И почему эти мужики становятся такими ранимыми и стеснительными, стоит им заговорить о мало-мальски понравившейся им женщине?

— А что ты у неё вчера не спросил? Был занят унижениями, наверное? — прошипела Зара.

— Нет, — спокойно ответил Стефан. — Мы решили не называть имен. Это было больше её желание. Так как ее все-таки зовут?

— Люда. Это все?

— Люда? Я думал по-другому, не идет ей это имя. А как можно с ней связаться?

— Что?! Ты совсем офигел? Никак нельзя с ней связаться! Не подходи к ней и близко, понял? — Девушка негодовала.

— Но почему? Она мне очень понравилась. Я бы хотел узнать её лучше.

— В Америке? — съязвила Зара.

— Ну... мы могли бы общаться по скайпу, созваниваться. Просто дружба. — Пожал плечами мужчина.

Дружба? Зара не верила своим ушам. О какой дружбе он говорил? Умел ли он вообще дружить? Она была уверена, что Стефан лишь прикидывался таким хорошим парнем, а на деле был ничем не лучше Макса.

— Да, дружить можно, — согласилась она. — Но понимаешь, у нее есть парень. — Сочувственно покачала головой.

— И он знает, чем она занимается?

— Он... сам из этого бизнеса, — моментально соврала Зара.

— Он сутенер?

— Слушай, не лезь в это дело, хорошо? Оставь её в покое, и всё. Ма… Люда счастлива, это самое главное.

— Ладно. Ты собрала вещи?

— Да, можем идти. Только сначала заедем по одному адресу, я отдам подруге ключи.

Остаток пути Стефан не проронил ни слова. Он стал каким-то угрюмым, еще более неразговорчивым, будто замкнулся. И пусть! Заре было все равно. Она обещала когда-то давно, что будет оберегать Маринку от всего, чего только сможет уберечь. Со Стефаном она могла справиться, значит — справится.

Машина остановилась у пятиэтажного дома, где жила подруга. Зара поднялась на второй этаж и остановилась у двери. Сейчас она увидит Маринку в последний раз. Лишь бы не заплакать! Постучав в дверь, она стала ждать. Открыла ей радостная и выспавшаяся, свежая как огурчик, подруга.

— Привет! — радостно поприветствовала Маринка Зару и втянула её в квартиру.

— Марин, у меня не особо много времени, поэтому сразу к делу. Вот ключи. Я оттуда все свои вещи забрала, можешь уже дать объявление и начинать сдавать квартиру. Номер счёта пришлю тебе позже, Михаил пока мне его не присылал. Это документы на машину. А это номер одного человека, который оформит машину на тебя. Просто скажи, что от Макса, и все будет сделано. Он договорился.

— Хорошо. Спасибо, Зара.

— Да не за что, дорогая. Теперь у меня есть вопрос. Скажи честно, он обидел тебя?

— Кто?

— Водитель Макса. Что он с тобой сделал? — спросила Зара, рисуя в воображении красочные картины насилия, хотя, глядя на Стефана, создавалось диаметрально противоположное впечатление.

— Ничего. — Засмущалась Маринка. — Он хороший, правда.

— Ты не врёшь? — Прищурилась Зара.

— Нет! Я бы с радостью еще пообщалась с ним. Он очень интересный мужчина. Наверное, о таком я всю жизнь и мечтала...

— Поверь, не о таком. Он такой же, как Макс. Я знаю. Макс говорил, как Стефан может зверствовать. Не знаю, почему он был добр с тобой, — опять солгала Зара.

— Его зовут Стефан? Классное имя.

— Имя может и классное, а вот сам человек...

Зара убеждала себя, что лучше было не давать Марине надежду, не давать родиться мечте. Нужно было убить их сразу. Почему она решала вместо подруги? Она просто боялась за нее. Заре хотелось, чтобы Марина никогда не знала боли, не знала слёз и обид. Нельзя было ничего вернуть назад. Поэтому она старалась оградить её от всех потенциальных источников боли. Получается, она сама управляла чьей-то жизнью? Но ведь Зара делала это во благо. По крайней мере, она так считала…

— Да? Ну и ладно. Все равно я ему не нужна. Он умный, красивый и при деньгах. Он найдет себе достойную девушку, а я... переживу, — грустно сказала Маринка, отвернувшись в сторону.

— Эй, не смей расстраиваться! Он этого не стоит. Я бы ни разу не расстроилась, брось меня Макс. Я бы этого, наоборот, очень хотела.

— Мне кажется, и в Максе есть что-то хорошее. Просто он это прячет. Помоги ему достать это добро изнутри, и увидишь, каким он станет.

Зара рассмеялась в который раз, удивляясь наивности подруги. Поэтому-то она её ото всего и ограждала. Маринка до сих пор верила в чудеса, во что-то хорошее, в Принца на белом коне. Не было ничего из этого в реальной жизни. И никогда не будет. Нужно с этим смириться, как бы горько не было.

— Обязательно, Марин. Ну что, я пойду уже? Ты звони мне, не забывай, ладно?

— Конечно, Зара. Каждый день буду звонить. И... я люблю тебя, — Слёзы навернулись на её глаза.

— Я тоже люблю тебя, моя девочка. Если Михаил будет обижать, скажи мне, я разберусь с ним.

— Скажу. Только и ты обо мне не забывай. Я хочу знать, как ты там. Обещай, что когда-нибудь вернёшься.

— Куда же я денусь? У меня никого нет, кроме тебя. Вернусь, конечно.

Девушки обнялись напоследок, заключая друг друга в медвежьи объятия. Столько пути было пройдено вместе, столько боли поделено на двоих, и вот теперь их дорожки расходились. Они обе надеялись, что не навсегда. Маринка верила, что подруге, наконец-то, улыбнулась удача. И она была рада за неё всем сердцем. Ей бы тоже хотелось такого мужчину, как Макс... а лучше, как Стефан. Да, он очень понравился ей. Красивый, статный и добрый. Последнее было важней всего. Он был по-настоящему добр к ней. Никаких унижений и оскорблений, никаких презрительных взглядов, ничего, что бы напоминало о её профессии. Марина не стала рассказывать Заре, что они со Стефаном просто разговаривали обо всем на свете. Он рассказал ей много интересного о его жизни в Америке, она ему немного о себе. И что самое удивительное, он ни разу не притронулся к ней, не положил руку на колено, не пробежался пальцами по руке, не было никаких двусмысленных намеков. Он действительно тогда был с ней, и без пошлых намерений. Никогда она не забудет этого мужчину. И пусть в её жизни не будет больше таких чудесных встреч, она просто будет хранить в памяти его добрые глаза и проникновенный голос. Хоть что-то приятное в этой жизни.

Зара ушла, оставляя половину своего сердца в этой квартире, с этой девочкой, чувствуя, что Марина оставалась один на один с жестоким миром. Может, стоило дать Стефану шанс? Он бы защитил Марину. Сейчас он сидел в машине под окнами Маринкиной квартиры и даже не догадывался, что здесь жила та самая путана, которая вскружила ему голову. Но Зара не могла доверить счастье Марины в руки человека, которого едва знала. Когда она поймет, что Стефан достоин её подруги, что он сможет сделать её счастливой, она обязательно познакомит их. А пока вся власть была в руках времени.

* * *

— Куда мы идем? Стойка регистрации вон там. — Показала Зара на длинную очередь из людей и чемоданов.

— Я знаю. У нас частный самолет, никакой регистрации не требуется, — холодно ответил Макс.

Его настроение с утра так и не улучшилось. Эти её шуточки взбесили его! Ему так и хотелось задрать при всех её платье и проверить, было ли у нее что-нибудь со Стефаном. Но разумная его часть твердила, что нет, ничего быть не могло в принципе. Это же Стефан. Да и Зара не казалась ему легкодоступной, если, конечно, не брать во внимание её профессию. Хотя и там она не была легкодоступной. С её-то ценой. Не каждый мог позволить себе услуги такой дорогой шлюхи.

— Зря паспорт достала. А теперь руки заняты его обратно засовывать в сумку, — вздохнула Зара, теребя в руках паспорт.

— Дай-ка посмотреть, — попросил Макс и, не дожидаясь разрешения, выхватил документ из рук девушки. — Зара аль-Фатуми? — удивленно спросил он. — У тебя что, есть восточные корни? — Оценивающе посмотрел на нее. — Ну да, во внешности есть что-то такое.

— Отдай паспорт, — недовольно сказала Зара и начала отбирать у него свой паспорт.

Макс и Зара прыгали по аэропорту, как дети. Она пыталась забрать свою вещь у него, а он не хотел отдавать.

— Не смешно! Отдай мой паспорт!

— Подожди. В прописке стоит Москва, а место рождения — Саратов. Так ты, правда, оттуда?

— Правда. Теперь отдашь?

— Но почему такая странная фамилия? Кто твои родители по национальности?

— Это тебя не касается. Верни паспорт!

— Сначала поцелуй, потом паспорт. — Подмигнул Макс и стал листать дальше.

Зара закрыла глаза, стараясь успокоиться. Только три часа дня, а нервы уже ни к черту! Как он её достал!

— Хорошо. Давай сделаем это быстро, тут всё же люди.

Макс подошел к ней и заключил в объятия, наклонив своё лицо так близко, что его дыхание опаляло её лицо. Со стороны могло показаться, будто они были влюблённой парочкой, собирающейся на отдых или медовый месяц. Макс осторожно коснулся её губ, посылая дрожь по телу девушки. Время замедлилось, все остановилось. Были только он и она. Зара ответила на поцелуй, не давая его губам право вести её за собой, командовать. Их борьба закончилась бы ничьей, если бы Макс не укусил сильно ее нижнюю губу.

— Больно! — прошипела Зара, чтобы не кричать на весь аэропорт.

— Запомни, малышка, что меня касается ВСЕ, связанное с тобой. Ясно? — прошептал ей на ухо Макс, проводя рукой по волосам и сильно стягивая их сзади.

— Ясно, — ответила она, дрожа всем телом. Она ненавидела эти его игры!

— Тогда я жду ответ.

— У моей матери такая фамилия. Но она не мусульманка. Я спрашивала у нее, но она никогда не отвечала на мои вопросы, — соврала Зара.

— Что с твоим отцом?

— Он бросил нас, когда я была маленькой. Мама не рассказывала о нём, а я не помню его, — продолжала лгать. Ложь так легко срывалась с губ.

Макс отпустил ее и отдал паспорт.

— Сразу ответить нельзя было?

— Мне неприятно вспоминать об этом.

— А мне всё равно. Если я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Приятно или неприятно, меня не касается. — Опять жесткий тон.

— Понятно, — покорно ответила Зара, забирая паспорт.

Они двинулись дальше к нужному терминалу. У нее не было отца... это потрясло Макса так сильно, что он не мог собрать мысли воедино. Мусульманская фамилия, нет отца. Это было подозрительно. Восточные мужчины были верными в большинстве случаев. Что-то серьезное заставило её отца отказаться от семьи. Но что именно? Ему нужно было срочно поговорить со Стефаном. Получается, у Зары тоже была неполная семья. Максу стало ещё интересней узнать о её прошлом всё. Что-то ему подсказывало, что у них было много общего. Возможно, даже больше, чем он думал.

Внезапно Зара остановилась, прислушиваясь. Где-то плакал ребенок.

— Ну, чего ты встала? У нас нет времени, — торопил ее Макс.

— Слышишь? Ребенок плачет, — обеспокоенно сказала она, ища глазами источник этого плача. — Вон малыш стоит один и плачет! Наверное, потерялся.

— И что? Здесь есть охрана, ему помогут. Пошли. За задержку нужно будет платить.

— Я заплачу, — бросила Зара и пошла к ребенку.

Макс выругался и, оставив вещи Стефану, двинулся за ней следом.

— Ты почему плачешь, маленький? — ласково спросила Зара, беря малыша за руку. — Где твои родители?

Малыш лишь пожал плечами и громче заплакал.

— Прекрати ныть! — разозлился Макс. — Где твоя мать?

— Перестань так с ним разговаривать! — вмешалась Зара, сверля Макса взглядом.

— Ты опять хочешь встать на чью-то защиту? — Многозначительно посмотрел на нее.

— Да! Я опять готова быть избитой за свою доброту. Но это позже. Сначала нужно помочь ребенку.

Макс взял мальчика за другую руку и повел к стойке регистрации. Там он отдал малыша охраннику, который уже распорядился о поиске родителей потерявшегося ребенка. Зара нежно гладила мальчугана по волосам, успокаивая его. Макс смотрел на эту сцену, саркастически приподняв одну бровь. Зачем она это делал? Зачем она вновь заставляла проникнуться к ней симпатией? Зара не обращала на Макса никакого внимания, отдавая всё свое внимание ребенку. Если бы она все-таки посмотрела на него, то увидела его полный сомнений, но в тоже время восхищенный, взгляд. Сейчас в нем опять боролись свет и тьма. Свет просил присмотреться к Заре, увидеть её доброе сердце, дать ей шанс. Тьма же шептала о том, что он должен наказать её за то, что она задерживает их. Макс опять посмотрел на руки Зары, касающиеся волос мальчишки с такой лаской и добротой, словно она была его матерью. В глазах было столько света и любви. На миг он представил маленького мальчика, сильно похожего на него, которого также нежно целовали её губы и дарили свою любовь. Был ли это он сам или его воображаемый сын? Макс отвернулся от женщины, чтобы не видеть всего этого. Никакие дети ему не нужны! Тем более, от неё. Совсем уже умом тронулся. Идиот. Её место в койке, а никак не в его доме в роли матери и жены. И дети... их он просто боялся, хотя всегда говорил, что эти сопливые, орущие недоразумения будут лишь мешать его бизнесу и пачкать важные документы.

Женщина подбежала к ним и прижала к себе мальчишку. Она плакала.

— Ну, куда же ты ушел? Я просила тебя подождать у автомата с кофе!

Мальчишка улыбнулся и обнял маму, а сам посмотрел на Зару. Во взгляде плескалась благодарность, детская и настоящая, та, что исходит из сердца, та, которой не нужны слова. Зара последний раз погладила мальчика по волосам, и они ушли, оставив малыша наедине с мамой.

— Из-за тебя мы опоздали! То ты что-то важное забыла, то не могла ответить на вопросы, заставляя тратить время на твоё усмирение, то решила помочь этому мальчишке! — злился Макс.

— Сколько? — невозмутимо спросила Зара, доставая кошелек.

— Нисколько, — Отдал багаж.

Зара прошла в красивый салон самолета, отделанный по последнему писку моды. Она такое видела только на картинках! Макс и Стефан сзади разбирались с багажом, а она осматривала кресла, стены, плазму и все остальное. Здесь даже журналы были дорогие! Вот это роскошь.

— И не отрицай, что поплыл, — насмешливо сказал Стефан, заходя последним в салон.

Макс промолчал, показывая средний палец, выражая свои мысли без слов.

Стефан рассмеялся:

— Давненько ты не показывал мне средний палец... лет с двадцати.

— Теперь ты будешь видеть его гораздо чаще. Тебе удалось узнать что-нибудь о её прошлом?

— Ничего такого. Сейчас рассказывать?

— Нет, позже. Там есть, что обсудить, — сказал Макс и прошел к месту, которое заняла Зара.

— Тут так красиво! — воскликнула она, светясь от радости. — А нам долго лететь? И куда именно мы летим?

— В Лос-Анджелес.

— В Лос-Анджелес? Круто! Голливуд, актёры, актрисы, свет софитов, — мечтательно произнесла Зара.

Макс хотел съязвить о том, что она вряд ли это все увидит, но потом передумал. Почему бы и нет? Он покажет ей всю эту яркую, дорогую жизнь, а потом вернёт на её законное место. А может, и нет...

Зара достала телефон, чтобы выключить перед взлетом и чуть не смяла его в руке. Смс от Михаила. Руки сжали телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Что такое?

— Зарядка почти закончилась, — сморозила первую пришедшую в голову чушь Зара.

— И что? Тебе телефон не нужен рядом со мной.

— Вдруг сфотографировать что-нибудь захочу...

— Прилетит Терри Ричардсон и сфотографирует всё, что тебе нужно, — сказал Макс, пристально смотря на неё.

— Ладно, ладно, успокаиваюсь. И вправду, погорячилась я. Извини. — Невинный взгляд из-под густых черных ресниц.

Зара убрала телефон, но руки всё равно дрожали, желая придушить Михаила. Она так и не придумала, как будет доставать деньги. Неужели он сможет с ней так поступить? Она не верила, но проверять не хотелось.

— Что будешь делать во время полета? Спать? — спросил Макс.

— Нет, конечно. Я взяла с собой разговорник и «Мастера и Маргариту» Булгакова.

— Будешь учить английский?

— Я учила в школе, знаю немного. Может, поговоришь со мной?

— Ладно, — нехотя согласился Макс.

— Питание, рестораны, кафе. Начнем с этой темы. Ну, например... I am hungry. Я голодна, правильно?

— Да. I am hungry too (Я тоже голоден…)... — томно ответил Макс, прожигая Зару взглядом.

Сделав вид, что не поняла, о каком голоде он говорил, она продолжила:

— When did you have breakfast? (Когда ты завтракал?)

— I refused my breakfast and feel very pity now (Я отказался от завтрака, о чём очень жалею сейчас…)… — Макс провел ладонью по колену Зары и остановился перед платьем.

— Я хотела серьезно позаниматься английским, но если ты не хочешь мне помочь, то я лучше почитаю Булгакова.

— Как хочешь, крошка, — весело сказал он, откидываясь на кресло.

— Because I have no appetite. There is nothing delicious to eat here (Потому что у меня совсем нет аппетита. Здесь нет ничего вкусного.), — пробормотала Зара, открывая книгу.

До Макса не сразу дошло, что сказанное относилось к нему. Это был намёк на то, что он неподходящая кандидатура? Он уж было хотел вспылить, но опять вовремя остановился. Незачем раздувать скандал. Она впервые пошутила за время их знакомства. Что же ещё она ему покажет!?

— Ты читал «Мастера и Маргариту»? — спросила Макса, желая обсудить с ним книгу.

— Да, было что-то такое в школе.

— В Америке в школьную программу входит русская классика? — удивилась девушка.

— Неважно. Что ты хотела?

— Просто спросить, что ты думаешь о любви мастера и Маргариты. Бывает ли такая любовь? Любовь, побеждающая всё, любовь, которой помогают даже высшие силы? А ведь любовь героев не была идеальной в нашем понимании, но всё равно она прошла сквозь все преграды, заставляя даже Дьявола поверить в неё.

— Не бывает никакой любви. Заканчивай читать эти сказки, они тебе лишь мозг запудрят, — сказал Макс.

— Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

— Что?!

— Это слова Булгакова.

— Ты, что, всю книгу можешь процитировать? — усмехнулся он.

— Нет, конечно. Только самые интересные моменты. Вот, например: «Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые».

— Это намек? Ты считаешь меня злым, а, следовательно, несчастливым? Да чтоб ты знала, милая, я самый счастливый в мире человек. Я в первой десятке «Форбс». Кто может быть счастливей меня?

— «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...» — слова Воланда, — парировала Зара.

— Я счастлив! Деньги не испортили меня, а, наоборот, осчастливили. Что ты знаешь о моей жизни? — начал заводиться Макс. Да, она была права! И этого задело его за живое. Да, он был несчастлив! Несчастлив, насколько это было возможно. Но не ей судить его.

— Могу сказать лишь одно, опять же цитируя Булгакова: «Он не заслужил света, он заслужил покой…» Понимай, как хочешь, — сказала Зара, закрывая и эту книгу.

С Максом невозможно нормально поговорить. С ним можно было только трахаться. Ну, и ладно. Тогда она поспит. Зара удобно устроилась в кресле и закрыла глаза, не замечая растерянности Макса.

Её слова били в самое сердце. Всю жизнь он убеждал себя, что счастлив, что всё у него хорошо. Но он всегда понимал, что счастья в его жизни и близко нет. Покой... о нём он мечтал всегда, с самого детства. Не нужно никакого света, никакого рая, только покой.

…Зара видела цветные сны, которые сменялись картинками из прошлого. Она боялась Америки и того, что ей приготовило будущее. Очень боялась. Но в то же время верила, что небеса когда-нибудь помогут и ей. Может, вот он, этот шанс?

…Макс смотрел на спящую Зару и был уверен, что жизнь приготовила ему новое испытание. И только от него зависело, как он с ним справится. Он решил, что попытается дать ей шанс. Но одно неправильное движение, и шанс будет аннулирован.

— Мы свободны выбирать свой Ад и Рай, брат, — тихо сказал Стефан, похлопывая его по плечу с соседнего кресла.

— Да, ты прав, — задумчиво произнес Макс, опять устремляя взгляд на девушку. — Ты прав...

Глава 7.

Холодная вода струилась по пересохшему горлу мужчины, отрезвляя. Макс отставил стакан с водой в сторону. Он не мог напиться. Как путник в жаркой пустыне. И всему виной была Зара. Ею он тоже не мог напиться. Прошло уже несколько дней с момента их приезда в Америку. И все эти дни он не выпускал её из постели. Никаких экскурсий, никаких походов в музеи, никакой культурной жизни. Только секс, дикий, животный секс. Он открыл для себя что-то новое, абсолютно ему неизвестное ранее — обычный секс. Он просто занимался с ней сексом, не доминировал и не причинял боль. Но все равно Макс оставался сверху и не давал ей лидировать. Да, ему очень не хватало жестких захватов, ударов и оскорблений. И хоть это и было для него странно, но... новый вид секса тоже доставлял удовольствие.

Подумав об этом, он вспомнил Алисию. Макс так и не перезвонил ей. С ней и подобными ей девушками у него был обычный секс. Только синонимами к нему были слова "тухлый", "пресный", "скучный". Какой удивительный контраст! С Зарой это было ярко, волнующе, крышесносно. Почему-то её тело притягивало магнитом. Он пообещал себе, что даст ей шанс. И Макс пытался сдержать обещание, как мог.

Проводя руками по её телу, он видел прикосновения других мужчин, чувствовал их поцелуи, даже их дыхание на её коже. Каждый раз, предаваясь неистовому сексу с Зарой, он мечтал, чтобы она назвала его другим именем, чтобы сделала что-то такое, за что он мог бы наказать её. Просто назвать его чужим именем, и всё... Мужчина вздохнул. Эта бестия внесла в его жизнь хаос. Все, что он выстроил за столько лет, рухнуло разом. Вся его размеренная серая жизнь, распланированная до самого конца и обещающая ему лишь одиночество и отвращение, покатилась к чертям с её появлением.

Зара взорвалась фейерверком в его унылом мире, раскрасила его картонную жизнь яркими красками, оставляя за собой лучистый след. Что за чушь сейчас кружилась вихрем в его голове? Какие-то сравнения, метафоры, эпитеты... Совсем с ума сошёл! Стефан был прав. Он поплыл. К счастью, рядом не было зеркал. Макс посмотрел на ту самую руку, которую Зара ему бинтовала, на ту самую, которая заставила его извиняться перед ней. Прошло так мало времени, а он уже сделал так много: впервые извинился, впервые попытался понять кого-то, впервые проявил человечность. И во всем была виновата она. Она! Он не хотел быть добрым. К черту всю эту доброту! Человек человеку — волк. Макс познал эту истину на собственной шкуре. Поэтому теперь он первым вгрызался в шеи, разрывал когтями тела и убивал своих жертв. Нападение — лучшая защита. Что будет с ним, если он станет жалким, слабым волчонком, каким был когда-то? Может, тогда Зара подарит ему свою ласку и любовь?

Любовь. Ласка. Забота. Самые бесполезные в мире слова. Они не несли в себе никакого смысла, от них не было толку. Эти слова тупо обезоруживали тебя, делали слабым. То ли дело вертикальная интеграция, абсорбция, аквизиция. Особенно он любил термин «абсорбция». Поглощать компании, давить их, делать зависимыми... Всё это он проецировал на реальную жизнь. Или, наоборот, из реальной жизни на бизнес? Неважно. Он утопал в этом всём, как в болоте, уже чертову кучу лет, и его всё устраивало. Сейчас же намечалась революция. По крайней мере, в душе точно. И имя этой революции было Зара.

Зара... Зара. Макс смаковал ее имя, как дорогое вино, оставляющее изысканное послевкусие. До чего странное имя. А фамилия! Зара аль-Фатуми. В его голове никак не укладывались эти имя и фамилия. Восточные корни, шлюха, её богатый внутренний мир, совершенно не соответствующий профессии. Какое-то непонятное месиво из всего на свете. Разговор со Стефаном не принёс никакой ясности, а наоборот даже больше всё запутал.

Мужчина прислонился к стене, устраиваясь на кухонном диванчике, и стал вспоминать разговор с другом.

* * *

— Чёртов перелет. Теряю форму. Устал, как собака, хотя ничего не делал, просто спал, — недовольно проворчал Макс, наливая себе виски.

— Спал, ага. Ты все время пялился на Зару. Было ощущение, что ты считал каждый её вдох и выдох, каждое подрагивание ресниц, — поддел его Стефан, зная, как друг не любит всю эту ваниль.

— Заткнись, Стеф, серьёзно говорю. Ты задолбал бросать на меня хитрые взгляды, и твои улыбочки стоят уже поперек горла!

— А ты не отрицай, что она тебе понравилась, и я отстану. Что с тобой, Макс? Ты же никогда себя не обманывал. Так почему тогда сейчас ты не можешь признаться себе самому, что она зацепила тебя? Ведь тебе же будет проще!

— Прекращай, Стефан! — разозлился Макс и стукнул кулаком по столу. Пара листов упала на пол, разбавляя напряженную обстановку шелестом. — Она меня не зацепила. Еще одна шлюха. Ничего особенного, — сказал он, отводя взгляд в сторону.

— Да? Почему же она до сих пор спокойно ходит по твоей квартире? Уже больше двух часов прошло после перелёта, а она все ещё свободна. Как ты это объяснишь? — весело продолжал Стефан.

— Никак, — процедил Макс и сделал вид, будто внимательно вчитывается в документы.

Стефан продолжал сверлить его взглядом. Макс мог врать Заре, мог врать сам себе, но не ему.

— Хорошо. Да, зацепила! Твою мать! Зацепила и не отпускает! И мне это дико не нравится, — несчастно сказал Макс и закрыл лицо руками. — Все? Ты доволен? Теперь отвалишь от меня с разговорами об этой...

— ...шлюхе? — закончил Стефан, видя сомнения Макса, которые выдавали его еще больше.

— Да, — выдавил из себя Макс.

Макс не хотел называть Зару шлюхой. Пока она с ним, она не шлюха. Он у неё один! И только он может так её называть. Даже из уст Стефана это звучало... оскорбительно? Максу не понравилось, что кто-то, пусть даже его лучший друг, называл Зару подобным образом. Но вслух он об этом не сказал. И так уже достаточно выдал себя.

— Ну, так почему она еще не молит тебя о пощаде? Я не пойму. Ты говоришь, что она тебе не нравится, но позволяешь ей слишком много. Ты даешь ей свободу!

— Хорошо. Ты прав. Я поступаю неправильно.

— Другое дело! — удовлетворенно сказал Стефан, ощущая себя победителем.

Макс должен был признаться сам себе в чувствах к Заре. Да, там явно была не любовь, и даже не влюбленность. Просто симпатия. Но Максу было сложно принять даже такой простой факт, как искренняя симпатия к женщине.

— Сразу после нашего разговора я посажу её на цепь и открою сезон сексом с новой шлюхой. Ты прав. Я слишком долго тянул с этим. Сейчас же ей позвоню и прикажу подойти к нужной комнате, — ответил Макс, доставая телефон.

— Не надо! — Стефан остановил его. Он выглядел расстроенным. — Я просто хотел, чтобы ты был честен сам с собой. Не нужно причинять вред ни в чём не виновной девушке. Зачем эта боль, Макс? Скольким ты сломал жизнь? Остановись уже. Подумай о чём-то большем, чем просто месть. Та, которой ты мстишь, давно умерла. Её нет. Забудь. Дай Заре шанс.

Макс посмотрел в глаза Стефану, чувствуя себя растерянным. Зачем эта боль? Так было надо. Надо было причинять боль, иначе никак. Он не умел по-другому. Он не видел другого в своей жизни. Мужчина плеснул еще виски, желая напиться до беспамятства, а потом проснуться новым человеком. Не помнить, не знать, не страдать. Ничего нельзя было забыть, это прошлое внутри нас. Он пытался, честно пытался. Таблетки помогают засыпать, работа — не думать ни о чём, шлюхи — утолять жажду мщения. Вот только не было лекарства от душевной боли. Картины прошлой жизни проходились бритвой по его душе, оставляя все новые и новые кровавые полосы за собой. Он стирал их, каждый раз пачкая руки кровью, но вместо них оставались раны, что никогда не перестанут болеть.

— Дай ей шанс. Это просто, Макс. Не бей её, не унижай, не обзывай. Представь, что нет никакого прошлого. Ни у тебя, ни у нее. Она не шлюха. Посмотри на меня, — тихо произнес Стефан, видя, как Макса опять затягивает в водоворот воспоминаний.

Мужчина поднял затравленный взгляд на лучшего друга и встретил его твёрдый взгляд.

— Повторяй за мной. Она не шлюха. Она просто хрупкая беззащитная девушка. И ей нужна ТВОЯ поддержка в этой незнакомой чужой стране. Ей нужна поддержка сильного мужчины.

— Она… не шлюха? — неуверенно предположил Макс.

— Не так. Скажи это громко, четко, уверенно!

Макс молчал. Вроде себе он давно уже сказал, что она не шлюха. Но произнести это вслух, да еще громко и уверенно, было сложно. Может, послать Стефана к черту? Проводит тут свои сеансы психотерапии, психолог хренов!

— А не пойти бы тебе в зад, братец? — сказал Макс, довольный тем, что вышел из ступора.

Глаза Стефана округлились. И так было всегда! Никогда не угадаешь, что этот человек выкинет!

— А не пойти бы туда тебе, братец? Быстро повтори то, что я сказал! Я уже устал смотреть на этот ужас, который ты называешь жизнью. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я знаю, — прошептал Макс, рассматривая темную жидкость, плескавшуюся в стакане, словно волны бушующего моря. — Я тоже хочу быть счастливым. — В его голосе послышалась боль.

— Ты сам себе мешаешь быть счастливым! Сколько лет ты покупаешь этих шлюх? Сколько ты над ними уже издеваешься? И что, тебе стало легче? Мне лично — нет. На это даже смотреть больно. Сделай исключение. Всего лишь один раз, для одной девушки. А если не получится, что ж… — Стефан налил виски и себе тоже.

Убедить этого упрямца сделать что-либо новое для него было чем-то нереальным! Но возможность изменить что-то была, значит, он будет цепляться за неё до конца. Он вытащит друга из этих зыбучих песков прошлого. Будь проклята его чёртова мамаша!

— Я сделаю.

— Что? Я не расслышал, — притворился Стефан.

— Я сделаю, — произнес по слогам Макс более уверенно. — Я дам ей шанс. Никаких унижений, никаких оскорблений… пока она не провинится в чём-нибудь, — добавил он.

— Я надеюсь, ты не будешь теперь придираться ко всему, чтобы найти повод обидеть Зару.

— Не буду, — пробурчал Макс. — Но я не обещаю, что у меня получится сразу. Я просто постараюсь, но гарантировать ничего не могу.

— Ладно. Такой вариант меня тоже устраивает. А теперь перейдём к делам? Вот что я нашёл. Правда, мне все это абсолютно не нравится, — начал он, открывая папку с документами.

— А что будет, если все получится? — перебил его Макс, задавая неожиданно пришедший в голову вопрос и ожидая ответа с некоторым страхом.

— Все будет просто отлично, — ответил Стефан, погруженный в бумаги. — Дом, дети, счастье…

Раздался треск, и Стефан, отвлекшись от бумаг, посмотрел на Макса. В его руках покоился сломанный карандаш. Макс смотрел на него горящим взглядом, готовый отказаться от своих обещаний. Он дал шанс, он же его и заберет.

— Успокойся, брат. Все хорошо. Я пошутил. Не надо заглядывать так далеко. Ты лучше подумай о сегодняшнем вечере. Как ты будешь с ней общаться, как будешь вести себя, а не о том, что будет когда-то в будущем.

Макс отбросил карандаш и взял новый. Дурацкая привычка ломать карандаши. Ну, лучше уж их, чем людей.

— Я не хочу от неё детей. Не хочу вообще детей. Они будут такими же несчастными, как я. Зачем давать им жизнь, зная, что ничего хорошего их не ждёт? Это нечестно по отношению к ним.

Сейчас во взрослом сильном мужчине говорил маленький Максим, который, наверное, даже и не желал появляться на свет. Но никто его не спросил. Просто поставили перед фактом, и все.

— Что за чушь ты несешь? — теперь разозлился Стефан. — Я предлагал тебе сходить к психологу? Предлагал. Что ты мне сказал? Ты послал меня, психологию и всех псевдодокторов. Я предлагаю тебе сейчас изменить уклад жизни. И ты опять сопротивляешься. Макс! — Стефан встряхнул его за плечи. — Пока эта сука будет диктовать тебе, что делать и как жить, ты не выберешься из этого дерьма! Слышишь? Тебе скоро сорок, и на что ты потратил свою жизнь? Где дерево, дом, сын? Где это всё? Хорошо, дом у тебя есть, дерево не проблема, — сказал он, предвидя возможные возражения со стороны друга. — Да вот только нужен ли ты им? Скажет ли когда-нибудь этот дом, как сильно он тебя любит? Ты можешь сделать здесь лучший ремонт, вложить в него кучу денег, но дом всё равно будет молчать. Потому, что ему плевать. А твой ребенок всегда будет тебя любить. Просто забудь, что у тебя была мать. Не было никогда. Забудь обо всём! Начни, наконец-то, жить, — Стефан закончил, откидываясь в кресло и закрывая глаза.

Как он устал изо дня в день бороться за Макса. Что он только ни делал, что он только ни пробовал, но тот всё равно возвращался к этим грёбаным шлюхам! Да он бы убивал их, не будь это противозаконно. Стефан решил перестать давить на друга. Он всё сказал. Пусть теперь решает Макс. Пока он сам не захочет, ничего не получится. Невозможно заставить человека измениться, можно лишь подтолкнуть его на путь изменений.

— Не отвечай ничего сейчас. Просто подумай о том, что я сказал. Окей? — попросил Стефан, понимая, что Максу нужно время для обдумывания. — Перейдем все-таки к делу?

— Да, давай, — рассеяно сказал Макс, занятый мыслями о других вещах.

— Итак, Зара. Родилась в 1984 году в Саратове. Мать — Ольга Полянская, 1962 года рождения. Отец — Дмитрий Волин, 1960. Родители развелись в 1987, то есть, почти сразу после рождения Зары. С этого момента Зара живет с матерью без отца. Отец же уехал в Беларусь, на родину. Зара посещала пятую школу, закончила хорошо. Никаких неблаговидных поступков за ней замечено не было. Затем училась на экономическом, не закончила. Всё. С двадцать одного года проживает в Москве, ну, и занимается проституцией, — нехотя добавил Стефан, опасаясь напоминать Максу о её профессии.

Макс смотрел на Стефана с недоверием и удивлением.

— Ты сам-то понял, что за лажу сейчас прочитал мне?

На молчание Стефана он ответил:

— Хрень полная. Это и ребенку понятно. Какой, к черту, Саратов? Какая Ольга Полянская и Дмитрий Волин?! Ты слышал, как ее зовут? Зара аль-Фатуми! Явное восточное происхождение имени и фамилии.

— Может, это псевдоним? — предположил Стефан.

— Ты отупел, брат, после всех этих задушевных разговоров. В паспорте написан псевдоним, да? Интересно, у Леди Гаги тоже ее сценический псевдоним записан во всех документах?

— Она могла изменить имя. Хотела начать новую жизнь, как вариант.

— Есть свидетельства того, что она меняла имя или фамилию?

— Нет, — вздохнул Стефан.

— О чем мы тогда говорим?

— Слушай, я хотя бы пытаюсь понять, выдвигаю варианты, — возмутился Стефан.

— Что еще известно о родителях? Только не говори, что это всё.

— Почти все. Отца не пробивал. Он в жизни Зары почти не появлялся после её рождения. О матери ничего такого нет. Правда, я не нашел никакой информации о ней на данный момент. Как будто её нет. — Пожал плечами Стефан. — Есть пара человек с именем Ольга Полянская, но ни одна не подходит на роль матери Зары. Я в замешательстве.

— Я в том же самом, — сказал Макс, выстукивая карандашом известный только ему ритм. — Что-нибудь о «Шкатулке», о Михаиле?

— Нет. Она просто с двадцати одного года там работает.

Макс пытался собрать в голове мозаику, но детали постоянно терялись. Он не был идиотом, чтобы поверить в эту сказку. Банальная история о шлюхе. Из провинции, не поступила, пошла на панель. Всё было бы так просто, если бы не одно обстоятельство... Её имя! В этом был весь секрет. Даже рассматривая такое имя, как псевдоним, была не очень понятна мотивация его выбора. Должно же такое, вообще, в голову прийти! Зара аль-Фатуми.

— Бред «от и до», — констатировал Макс.

— Мне тоже так кажется. Но вот все документы. Можешь не верить мне, но против официальных бумаг не пойдёшь.

— Херня все эти официальные бумаги. Мне нужна правда.

— Проще спросить у неё самой.

— Смеёшься? Так она мне и расскажет. Документы все подделаны. Значит, есть, что скрывать. Тем более, про имя она мне ничего не рассказала.

— Да почему подделаны? Ну, дали ей такое дурацкое имя родители. Бывает. Забей. Не надо искать скрытый смысл там, где его нет.

— Я нутром чую, что это подстава. Теперь я хочу узнать о ней правду еще больше. Получается, в моём доме сейчас живет… неизвестно кто? Так?

— Почему неизвестно кто? Её зовут Зара. Не нашего ума дела, почему ей дали такое странное имя. Просто забей. Только не пытай её, чтобы узнать правду. Я очень тебя прошу. У меня есть, что ещё тебе рассказать, — воодушевился Стефан.

— И что же это? — с интересом спросил Макс, хотя, если это не касалось Зары, ему было пофиг.

— Помнишь ту девушку в клубе, с которой ушёл я? — Смутился друг.

— Вторую шалаву? Помню. Такая блондиночка сладкая. Только уж больно молодая. Прямо ребенка напоминает. Я не по детям. — Подмигнул Макс. — Эй, что с тобой?

Стефан замолчал и уставился на Макса. Вся его поза выражала готовность к драке. Зрачки расширились, а руки сжались в кулаки.

— Не говори о ней так, — с расстановкой сказал он, прожигая Макса взглядом. — Она совсем не шалава. Люда очень хорошая. И у неё тоже есть кое-что интересное в биографии.

— Её зовут Люда? — Поморщился Макс. — Совсем не идёт ей это имя.

— Тут я с тобой согласен. Дело в том, что её настоящее имя — Марина. Зара зачем-то соврала мне.

— Соврала? — Прищурился. — Это хорошо…

— Я простил ей эту невинную ложь. Не смей ничего с ней делать! Слушай дальше. Марина родом из Москвы. Ей сейчас двадцать четыре года. Представляешь? Двадцать четыре! Такая молодая и на панели. — Глаза Стефана зажглись безумным светом.

— Двадцать четыре — самое то для панели. Не в сорок же идти ноги раздвигать. Ладно, ладно, маленькая она, да, — спешно исправился Макс, чтобы не злить друга. — И что интересного в этом?

— А то, что её мать умерла, когда ей было пять лет. С тех пор она жила с отцом. И именно в тот период у нее падает успеваемость в школе, и она становится трудным ребенком. В шестнадцать забирает документы из школы и поступает в какое-то училище, вроде что-то связанное с кулинарией. Но по специальности не работала, вообще нигде не работала. Тебе не кажется это странным?

— Нет. Догадайся сам, в какое училище она пошла.

— Не может такого быть, - покачал головой Стефан. — Шестнадцать лет… совсем ребёнок. И зачем ей это? Скорее всего, позже. Хотя, училище она это тоже не закончила. Я к чему веду. Как-то это всё очень подозрительно. У Зары странная биография, у Марины тоже. Что-то тут нечисто. И их обеих объединяет «Шкатулка».

— Хочешь сказать, что это дело рук Михаила? — Макс налил еще виски, чувствуя, что уже достаточно расслабился и скоро просто вырубится.

— Я уверен в этом. Только зачем оно ему надо?

— Стеф, забей теперь ты. Давай оба забьём. Сделать-то мы все равно ничего не можем. Я спрошу у Зары и про обман тоже.

— Не надо говорить про обман. Если она соврала, значит, были на то причины. Пусть так все и останется.

— А тебя, я смотрю, Марина-Люда очаровала? Ты вроде на шлюх не был падок…

Стефан схватил тяжелую папку со стола и кинул в стену.

— Еще раз так её назовешь, я сломаю тебе руку, — без тени веселья сказал он.

— А давай как раньше. Махач? — предложил Макс, опьяненный виски и желанием выпустить пар дракой.

— Да иди ты! Я серьезно. Не говори о ней так.

— Не буду.

— Она такая… Ну, как ребёнок, правда. — Стефан улыбнулся воспоминаниям. — Они такие разные с Зарой, непохожие. Но за обеими, кажется, тянется груз прошлого. Не просто так они попали в «Шкатулку». Может, долг?

— Может, и долг. А может, и нет ничего в них особенного. Просто шлюхи. Ты уже каждой чуть ли не нимб пририсовал. Успокойся. Если она тебе мило улыбнулась и хорошо отсосала, не значит, что она святая, — иронизировал Макс.

— Ну да, — спокойно ответил Стефан и сделал вид, будто что-то рассматривает в папке. Когда Макс расслабился, он резко встал и нанес ему удар под дых. Макс задохнулся и согнулся пополам за столом.

— Козёл! — прохрипел Макс и, отдышавшись, накинулся на друга.

Мужчины покатились по полу, нанося друг другу удары во все места, куда могли достать. Эта драка была безобидной. Они всегда так поступали в молодости, когда нужно было дать выход эмоциям. Успокоившись, мужчины разошлись. Стефан устроился на диване, Макс рядом с ним.

— Это было круто, — сказал Макс, задыхаясь и вытирая кровь из носа.

— О да, что надо, — вторил ему Стефан, доставая платок и собирая кровь с губы. — Но про Марину чтобы я больше такого не слышал.

— Окей. Что будешь делать?

— Пока не решил, — честно признался Стефан. — Она мне понравилась, но покупать её только из-за этого я не хочу. Время покажет.

— Ну, и правильно. Я вот одну купил, теперь не знаю, как из этого всего выбраться живым и невредимым.

— От качественного секса еще никто не умирал, — рассмеялся Стефан и толкнул Макса в бок.

— У меня от неё явно будет перетрах. Хочу её, как дикий кролик, — пожаловался Макс и тоже рассмеялся.

Мужчины ещё вот так провели немного времени, подкалывая друг друга, дурачась. Они всегда были друг для друга незримой опорой. Один падал, другой ловил.

— Ладно, я пойду. Дела есть, — сказал Стефан, вставая.

— Стой. Сроки по делу Маквойта горят. У тебя есть еще одна попытка. Иначе я выполню своё обещание. Макдональдс ждёт тебя, — веселился Макс.

— Да пошёл ты! Мне, что, задницу этому старикашке вылизать? Он НЕ ХОЧЕТ продавать свои акции. Понимаешь? Не хочет!

— Твои проблемы. Время идёт. — Макс скосил взгляд на часы.

Стефан ушёл, показав Максу средний палец. «Бумеранг», — весело подумал Макс, вспоминая, как показывал этот самый палец ему всего несколько часов назад.

* * *

Макс посмотрел на часы. Три часа ночи. Он сидел на кухне, а Зара спала там одна. Он так и не поговорил с ней о её прошлом, о Маринке, ни о чём вообще. Он этого не хотел. Все эти дни он просто приходил к ней и брал её, когда ему вздумается. Захочет — зажмет у холодильника, захочет — ворвется в ванную без стука и разложит её в ванной, захочет — возьмет Зару на балконе, на шестьдесят седьмом этаже. Секс на свежем воздухе, когда от высоты кружится голова – чувство, сравнимое с кайфом. Ее крики были лучшей музыкой. Движения её гибкого тела, такие горячие и грациозные — лучшим фильмом. Он полюбил и кино, и музыку, приобщился к искусству. Макс был главным дирижёром, одним резким движением внутри неё, заставляя Зару кричать на октаву выше или шептать, спускаясь от си до соль малой октавы, когда она была на грани, не в силах кричать больше. Он был главным режиссёром, заставляя её тело так маняще выгибаться, открывая его взору прекрасный вид на высокую грудь и плоский животик, ведущий к самому желанному месту на свете.

Макс налил еще воды в стакан. Сейчас бы коньяка! Он спал в одной постели с Зарой... Всю жизнь он спал один, никогда еще ни одна баба не спала в его кровати. Если только Алисия. Да, бывало, что он засыпал с ней. Но только потому, что он уже был в дрова, а Алисия была хитрой сучкой, использующей любые средства и возможности для того, чтобы зацепиться за мужика. Алисия... А может, вернуться к ней? Она была богатой, известной, имела статус в обществе. Они будут образцовой парой, смогут выходить в свет, появляться на обложках журналов. А что с Зарой? Конечно, никто не знает, что она шлюха. Но он-то знал и никак не мог этого забыть. Алисия... нужно было ей перезвонить, узнать, что она хотела, зачем она названивала ему по сто раз на дню. Алисия или Зара? Зара или Алисия? Чередовать их? Не вариант. Он не сможет трахать сразу и ту, и другую. За двумя зайцами погонишься...

Он потом решит. Сейчас перед ним стояла одна задача — уснуть. Но разные мысли, копошащиеся в голове, не давали этого сделать. Почему Зара всё-таки попала в "Шкатулку"? Что она скрывала? И главное, получится ли что-нибудь у них? И надо ли? Зачем ему вся эта нормальная семейная жизнь? Дети, жена, домашние обеды и ужины, бытовые ссоры и бурные примирения... Вторая половинка, которая спасёт его окончательно, даст ему руку и вытащит из ледяной воды боли. Зара? Подходила ли она на эту роль? А как же все эти сотни мужиков, все эти грязные деньги? Забыть? Легко сказать…

Макс подошел к раковине и подставил голову под холодную воду из крана. Хорошо! Не то его голова скоро взорвется от всех этих вопросов. И, как назло, ни одного ответа!

Сзади раздался шорох, и Макс повернулся, вытирая голову полотенцем. В дверях стояла Зара, в его рубашке, сонная и с растрёпанными волосами. Как в фильме... Она смущенно посмотрела на него, пряча руки в широких рукавах.

— Почему ты не спишь? Тебе плохо? — участливо спросила она.

Очень. А теперь стало еще хуже. У него опять встал.

— Очень плохо, малышка, — томно сказал Макс, и подхватил Зару на руки.

Она рассмеялась звонким смехом, прорезая темноту кухни переливами своего звучного голоса, и обняла его за шею. Макс отнес её в спальню и кинул на кровать.

Спустя какое-то время, полностью утомленный страстью и её ненасытностью, он провалился в глубокий сон, укутанный её ароматом и приласканный нежными руками, которые лежали у него на груди. Макс впервые видел цветные сны. Он видел солнце, чистое небо и яркую траву. Он слышал чириканье птиц, его кожу обдувал теплый ветер, и он чувствовал себя... счастливым.

Но внезапно солнце скрылось под тяжелыми черными тучами, и хлынул дождь. Мертвые птицы падали к его ногам, а трава превращалась в выжженную землю. Ветер, только что бывший таким ласковым, нещадно бил по лицу, пытаясь достать своим холодом до сердца. Темнота начала расплываться, и в итоге приобрела четкие формы комнаты. Застоявшийся запах старины, плесени и пота. Рваные обои и дыры в стенах. Грязные окна, не пускающие солнечный свет внутрь, и крики. Повсюду раздавались крики людей. На старой кровати, отдававшейся противным скрипом в голове, неестественно громко стонала женщина, придавленная грузным телом мужчины. Скрип нарастал, и стоны женщины становились всё более натянутыми. Голова мужика повернулась в сторону Макса. Мерзкая улыбка озарила его лицо, оставляя липкий след после себя. Мужчина продолжал совершать движения в теле женщины, но глаза его не отрывались от испуганного мальчика. Чем больше страха тот испытывал, тем сильнее были ощущения мужчины. Женщина закричала, впиваясь ногтями в спину партнера и, посмотрев на Макса, произнесла: «Проснись, проснись! Мне страшно. Макс!»

Он очнулся, подскакивая на кровати. Ей было страшно. Тварь! Он убьёт её прямо сейчас. Придушит голыми руками, а потом оттрахает её труп. Она получит всё, что заслужила. Мужчина со всей силы ударил женщину кулаком по лицу. Слабый удар. Он должен избить её до полусмерти, за все эти взгляды и прикосновения, за все эти сцены, что он видел на протяжении стольких лет. Макс, обезумев, схватил её за волосы и ударил еще раз. Что она там кричала? Затолкать бы в её рот член, в самую глотку, как она любит. Он потянул её за волосы вниз, стягивая трусы. Макс потерял рассудок, получив, наконец-то, возможность отомстить полноценно.

— Прекрати! Что я сделала? — Раздался плач Зары, и Макс остановился.

Зара?! Мужчина отпустил ее волосы и наощупь добрался до выключателя. Свет вспыхнул, ослепляя на миг. Зара сидела на полу, вытирая слёзы, и смотрела на него с диким ужасом. Она была голой и очень напуганной. На бледном, как мел, лице уродливо улыбались синяки, которые он поставил ей, находясь в неадекватном состоянии. Это был просто сон. А это Зара. Не его мать. Он только что избил Зару. Почему-то эта мысль не радовала его, а совсем наоборот, расстраивала.

Макс встал с кровати, постепенно возвращая ясность ума и, посмотрев на Зару, вышел из спальни. Наверное, у них ничего не получится. Он все равно бил её. Пусть не специально, но ведь бил. Такова его судьба. Он не может по-другому. Он чертов больной изверг! Макс заперся в кабинете, не зная, что делать. Ужасная мысль посетила его раскалывавшуюся голову — он мог убить её! Но ведь так он раньше и поступал с такими, как она, бил их, унижал. Что же случилось сейчас? Почему его всего трясёт? Ему страшно. Опять эти сны. Опять таблетки. Они с Зарой поменялись ролями. Она спала ночами, а он боролся с прошлым, всё ближе подходя к проигрышу. Достав из сейфа мощный транквилизатор, Макс выпил таблетку, и результат не заставил себя ждать. Пустота поглотила его, вытесняя реальность.

Глава 8.

Кухня была залита ярким солнечным светом и наполнена ароматами фруктов и сладостей. Зара нарезала фрукты для каши, которая уже была готова и ждала своего часа. Также на столе стояли две чашки кофе и шоколадные пирожные. Она не знала, присоединится ли Макс к ней или нет, но все равно приготовила завтрак на двоих.

Что с ним вчера произошло? Зара была уверена, что он покалечит её. Она проснулась посреди ночи от того, что рядом никого не было. Пошарив рукой по кровати, ища его сильное тело рядом, она не нашла ничего, кроме холодной простыни. Это её очень удивило. Простынь в их спальне никогда не остывала. Их спальне... Она спала с ним в одной постели с тех самых пор, как они приехали в Америку. Он сильно изменился, стал другим. Выйдя вечером в день их приезда из своего кабинета с разбитым носом, Макс ничего ей не объяснил, но стал совершенно другим. Это пугало, очень пугало. Зара ждала чего угодно, но только не семейной идиллии. Они договорились, что Макс откажется от услуг домработницы, что Зара сама будет стирать, убирать и готовить. И она с радостью согласилась. Ухаживать за мужчиной, заниматься истинно женскими обязанностями... это было так классно, так правильно и так необычно.

Жизнь сделала крутой поворот, совершенно неожиданный. Макс стал нежен с ней, если можно было это так назвать. Он ни разу не ударил её и не унизил, не назвал шлюхой. Днём он работал в своем кабинете, играл в приставку, помогал ей с английским и занимался с ней сексом. Зара уже привыкла к его внезапным порывам страсти, когда он мог взять её в любом месте квартиры. Квартира была темой для отдельного разговора. Расположенная в огромном небоскребе, шикарная квартира с потрясающим ремонтом и миллионом комнат, поражала воображение. Дом Макса стал почти родным для неё. И всего-то за несколько дней. Казалось, будто не было России и ада, что остался за её спиной. Она просто старалась не думать о Михаиле, "Шкатулке" и прочем. Этого просто никогда не было, не было. В её новой реальности была только эта квартира и Макс.

Зара провела рукой по лицу, ощущая боль от синяков. Вот они побои, которых она и ждала. Но обиды не было. Он сделал это, находясь в состоянии аффекта. Вернувшись в комнату, Макс опять взял её, чем побил свой же рекорд. Зара уснула, довольная и счастливая впервые в жизни. Но через какое-то время она опять проснулась от того, что Макс метался по кровати и что-то невнятно говорил на смеси английского и русского. Она поняла лишь два слова "мать" и "сука ". Зара стала трясти его, пытаясь разбудить, но он не хотел просыпаться. Когда Макс все же проснулся, она пожалела об этом. Он набросился на нее как безумец, нанося удары так быстро, что она не успевала опомниться, как боль взрывалась в новом месте.

Он бил не её, Зара была уверена в этом. Он бил... свою мать. Девушка вздрогнула от осознания значения этих слов. Он бил свою мать?! Как же так? Она хотела найти его, утешить, поддержать, но не решалась. Зара стала бояться его. Вдруг ему опять что-нибудь приснится, и он убьет ее? Убьёт, так убьёт. Ей все равно не сбежать из этого дома. Придется принять всё, что ей приготовила судьба.

Зара доедала завтрак, когда на кухне появился Макс. Выглядел он неважно. Глаза запали, под ними красовались страшные мешки, и лицо было помятым и опухшим. Чувствовал Макс себя соответственно. Он пил эти таблетки в крайних случаях. И всегда после них он на сутки выпадал из реальности. Его мозг отказывался работать в виду уменьшения психомоторной возбудимости, снижения концентрации внимания, уменьшения скорости психических и двигательных реакций, и др. Так врач объяснял принцип действия транквилизаторов. Но ему было всё равно. Если бы не таблетки... он боялся даже думать, что бы с ним стало. Или с окружающими людьми.

Чертовы сны! Давно они ему не снились. Как он может всё забыть, если это преследовало его ночами и днями? И что теперь делать с Зарой? Как смотреть ей в глаза, под которыми красовались сине-фиолетовые пятна? Руки начинали болеть от одной только мысли о том, что он бил её. Её! Никогда еще Макс не бил женщин, не понимая, кого именно и за что. Он хотел предложить девушке переехать в другую комнату. Но поможет ли это? И он не хотел больше спать один. Ему нравилось её тепло и аромат волос, её ласковые прикосновения и то, как она прижималась к нему ночью. Зачем он вспомнил их со Стефаном разговор на ночь глядя? Довспоминался.

Макс прошел в кухню и выпил три стакана воды. Дикий сушняк всегда его мучал после таблеток. Одни минусы у них были. Но никуда не деться, если он не хотел загреметь в психушку. Зара ковырялась ложкой в пустой тарелке, что-то упорно там выискивая. Рядом остывал кофе на две персоны, и издавали изумительный запах пирожные. Он проголодался. Опять же после таблеток наступал ужасный голод. Макс сел за стол, напротив Зары и... не знал, что сказать. Она приготовила для него завтрак, несмотря на то, что он сделал. Снова эта её доброта, которая заставляла его чувствовать себя еще большим ничтожеством.

Они оба молчали, не желая нарушать тишину. Что-то же он должен ей сказать… Извиниться? Да, хотя бы это.

— Прости меня, — неуверенно сказал Макс, помешивая кофе дрожащими руками. Просить прощение всё также было сложно. Но ничего, впереди у него будет много практики. Макс был в этом уверен.

— Прощаю, — шепотом ответила Зара, отрываясь от тарелки. — Будешь что-нибудь еще? — Она показала на кофе.

— Не знаю. А что еще есть?

— Все, что хочешь. Ты только скажи, я приготовлю. У тебя холодильник набит до отказа всевозможными продуктами, — произнесла Зара, убирая со стола.

— Тогда может, бутерброд, да побольше? И яичницу. — Макс все также мешал уже остывший кофе.

— Хорошо. Кофе сделать новый? Этот остыл.

— Да нет, не надо.

Максу было так неловко. Она заботилась о нём в то время, как должна была бежать со всех ног. Красавица и чудовище. Лучше и не опишешь их пару. Он сделал глоток кофе и поморщился. Что может быть хуже холодного кофе? Только холодный кофе без сахара.

— Сейчас я сделаю новый. — Включила кофеварку. — Не надо давиться этим. — Улыбнулась она.

Даже синяки не портили этой искренней улыбки.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил Макс, охваченный внезапным желанием сделать ей что-нибудь приятное.

— У меня была одна идея. Но тебе, наверное, не понравится. Это на весь день, а тебе работать надо. — Отмахнулась от своей же идеи Зара, разбивая яйца для яичницы.

— Говори. Я сам решаю, когда мне работать, а когда нет. Да и вообще, на что Стефан? — весело сказал он.

— А он твой друг, да? — поинтересовалась Зара. — И почему он так хорошо говорит по-русски?

— Да. Лучший друг, — с запинкой ответил Макс. — Но это не значит, что ты можешь с ним спать. Даже думать об этом запрещаю. — Подмигнул ей.

Зара хотела обидеться, думая, что он намекает на её профессию. Но потом она вспомнила тот разговор в отеле и улыбнулась.

— А по-русски хорошо говорит потому, что я научил.

— Накой мне Стефан? С тобой бы справиться, — ответила она, краснея. — Прикольно. У него очень хорошее произношение.

Макс улыбнулся, польщенный комплиментом.

— Так что там с твоей идеей?

— Посмотри за яичницей, я сбегаю за планшетом.

Зара убежала, а Макс встал у плиты. Он был готов на подвиги, так она его вдохновляла. Он забил на работу, свалив всё на Стефана, забил на всё. Его мир сейчас крутился вокруг неё и только. Она была Солнцем, а он Землей. В голову пришли строчки: «В дыму развалин я вижу Солнце... Не сойти б с ума раз и навсегда, навстречу Солнцу спасаясь бегством». Эти слова казались ему очень реальными сейчас. Не сойти б с ума. Он был близок к этому, очень близок.

— Вот смотри. Я бы хотела посетить Голливуд, — сказала Зара, появляясь с планшетом в руках. — Как же тут красиво! Ты был там?

— Да. Можем съездить, если хочешь, — согласился Макс. Ему было абсолютно все равно, куда ехать. Он видел в ЛА все. — Что именно ты там хочешь посмотреть?

— Хочу посетить киностудии. Там реально снимают фильмы? Круто! А еще было бы здорово увидеть знак Голливуда, театр "Кодак" и Аллею славы. Короче, я хочу увидеть всё, что там есть.

— Тогда собирайся, а я пока доем, и будем выдвигаться. И... замажь хорошенько... синяки.

— Ладно.

Она очень хотела узнать у него, что ему снилось, но решила не портить то, что удалось восстановить. Просто простила его. Это было лучше, чем держать вечные обиды. Обида калечит душу. Если он будет готов поделиться с ней, она с радостью выслушает его. Ведь и у неё были свои секреты, о которых она упорно молчала.

Где-то через час они прибыли к месту назначения. Голливуд, Лос-Анджелес, штат Калифорния… Зара не могла поверить в свою удачу. Она готова была плакать от радости. Голливуд, или, иначе, «Долина кукол». Девушка улыбнулась. Гугл рулит. Сейчас она стояла перед въездом в самый крутой и известный район Лос-Анджелеса. Да что там ЛА, всей Америки! Все самые крутые фильмы снимались здесь, самые крутые актеры нашли здесь свою славу и почёт. Этот маленький уголок роскоши и блеска ослеплял Зару. Она приготовила планшет и фотоаппарат, чтобы запечатлеть воспоминания о посещении столь чудесного места навсегда.

— С чего начнем? Hollywood Sign? — спросил Макс, снимая очки.

— Да-а. Сфоткай меня на его фоне, будто я держу знак на руке. — Зара была просто очарована тем, что открылось её взору.

Макс забрал у нее камеру и сфотографировал, любуясь её горящими глазами, танцующими в них искорками веселья. Да он бы с радостью купил ей этот знак, чтобы улыбка никогда не померкла на её губах.

— Знак был создан в качестве рекламы в 1923 году, но впоследствии приобрёл широкую известность, став фирменным знаком киноиндустрии США. Расположен на южном склоне горы Маунт-Ли на высоте 491 метров над уровнем моря, — читала Зара историю знака. — Ого… слушай. Знак стал настолько однозначно ассоциироваться с Голливудом, что в сентябре 1932 года актриса Пег Энтуисл совершила самоубийство, спрыгнув с буквы «H», выразив протест Голливуду, который её отверг. Ну, ничего себе дела! Слава, конечно, портит людей. Они теряют себя. Дальше… В 1978 году, отчасти благодаря общественной компании по восстановлению знака, проводимой шок-рок музыкантом Элисом Купером, Торговая палата заменила развалившийся знак. Девять спонсоров пожертвовали каждый по 27 тыс. 777 долларов, что составило в сумме 250 тыс. долларов, на создание новых букв из долговечной австралийской стали.

— Скажи, а справка из Википедии обязательна? — перебил её Макс, которому вовсе не хотелось слушать это занудство, особенно под палящим солнцем.

— Это не Википедия! Тебе неинтересно? — Расстроилась Зара. Она хотела, чтобы и он тоже получал удовольствие от их экскурсии. — Видеть такие великие вещи и сразу же читать об их истории… великолепно.

— Интересно, конечно, — без особого энтузиазма сказал Макс. — Ладно, что там дальше про эти буквы?

— Размеры новых букв составили 13,7 метра в высоту и имели ширину от 9,3 до 11,8 метров. Новая версия знака была открыта 14 ноября 1978 года, в 75ю годовщину Голливуда. За церемонией открытия в прямом эфире наблюдали 60 миллионов зрителей. Очередное обновление знака, спонсированное компанией Bay Cal Commercial Painting, произошло в ноябре 2005 года и заключалось в полной перекраске букв знака. Также в 2005 году продюсер Дэн Блисс выставил на аукционе «eBay» оригинальный знак 1923 года и продал его за 450 тыс. долларов. Всё, — выдохнула Зара. — Всё-таки это очень интересно!

Она выглядела сейчас, как ребенок в Диснейленде, который впервые увидел все эти массивные аттракционы и обилие красоты. Она хотела бежать и туда и туда сразу, все фотографировать, и кататься вечно. И Макс был только «за». Хочет читать свои энциклопедические сведения, пусть читает. Ему тоже полезно узнать что-нибудь новое.

— Теперь Walk of Fame?

— Это… это Аллея славы, да? — Вспомнила перевод Зара. — Конечно, пошли!

Макс равнодушно смотрел на звезды и имена знаменитостей. Хотя при первом посещении он так же, как и Зара, лихорадочно оглядывался вокруг, выискивая имя той или иной звезды. Зара проводила руками по плитам, чувствуя, что прикасалась в каком-то смысле к истории. Столько знаменитостей оставили здесь свой след, теперь вот и она имела возможность прикоснуться к искусству. Макс сделал несколько фотографий возле плит с именами Чарли Чаплина, Гленн Миллера, Луи Армстронга и других. Зара прошла вдоль и поперек эту аллею, радостно хлопая в ладоши при виде имени любимой звезды. А Макс приготовился к очередной исторической справке.

— Более чем 2.400 пятиконечных медных Звёзд вделаны в 6-футовые (1,8 м) террацовые плиты тротуара. Строительство Аллеи началось в 1958 году, но два судебных процесса не дали завершить строительство. Первыми подали в суд местные владельцы недвижимости. Они требовали выплатить за Аллею, и вместе с ней за новое уличное освещение и деревья, налог — $1.25 миллионов. Вторым был Чарльз Чаплин мл. (сын Чарли Чаплина), который собирал убытки за исключение своего отца из комитета, его исключение явно было из-за многократного давления. В октябре 1959 судебный иск был отклонён, после чего строительство Аллеи было завершено. В 1978 году Лос-Анжелес назвал Голливудскую Аллею Славы Лос-Анджелесским историческим памятником культуры, — Зара посмотрела на Макса, на его скучающий донельзя вид, и решила не мучить его дольше. — Лекция закончена. Теперь… Sunset Boulevard, — прочитала Зара.

Они добрались до бульвара Сансет довольно-таки быстро. Зара укрывалась от жаркого солнца под соломенной шляпкой и очками, а Макс… Он просто не замечал этого самого солнца. Она рассказывала и рассказывала ему о достопримечательностях и истории Голливуда. Дурацкий планшет! Поскорей бы деньги закончились, и выключился интернет. Макс и Зара шли за руку вдоль Беверли-Хилз, и девушка чувствовала себя актрисой. Перед ней открывалась картина из фильма. Сейчас она увидит заставку знаменитой кинокомпании, и начнется еще одна романтическая комедия. Рука Макса так сильно и одновременно нежно сжимала её руку, что можно было подумать, будто он боялся её потерять по дороге. Она была ему нужна? Или нет? Или это он просто держал ее за руку, чтобы не убежала?

— Длина улицы составляет примерно двадцать две мили. На некоторых своих отрезках улица на удивление извилиста и даже коварна; довольно часто здесь случаются автокатастрофы. Вкупе с тем фактом, что улица достаточно давно пропускает через себя намного больше транспорта, чем планировалось при её прокладке, пробки здесь — явление обычное. Голливудский отрезок бульвара часто зовут Гитарным Рядом из-за огромного количества расположенных на нем гитарных магазинов и связанных с музыкой заведений — в частности, легендарных звукозаписывающих студий 'Sunset Sound Studios' и 'United Western Recorders'; также в окрестностях живет очень много молодых музыкантов и актеров, — читала с упоением Зара.

— А в семидесятых отрезок между Гарднер-стрит и Вестерн-авеню стал своего рода «кварталом красных фонарей» – его просто захлестнула волна проституции. Именно здесь в 1995-ом актер Хью Грант был арестован за непристойное поведение — он подобрал проститутку и решил воспользоваться её услугами прямо в автомобиле, припарковавшись неподалеку. В дальнейшем полиция очистила улицы. Большинство местных «сотрудниц» были вынуждены податься в сетевые эскорт-сервисы, — вставил Макс, вспоминая известный случай с Хью Грантом.

Зара остановилась и вытащила свою руку из его ладони. К чему был этот намёк на то, что она проститутка? Зачем он опять её обижает?

— Ты чего? — непонимающе спросил Макс.

— Ничего. Давай вернёмся к машине, и ты отымеешь меня, как Хью Грант ту шлюху. А что, ситуации-то похожие.

Макс резко развернул Зару к себе и, пристально посмотрев ей в глаза, произнес, повторяя слова Стефана, делая еще один шаг навстречу:

— Ты не шлюха. Ясно?

— Да, — заикаясь, ответила Зара, совсем не ожидавшая такого поворота.

Макс взял снова её руку, и они продолжили путь.

— Что там ещё интересного про этот бульвар?

Зара немного растерялась, поэтому до неё долго доходила суть его вопроса.

— Что? Ааа… сейчас. — Она стала быстро пролистывать текст, выискивая интересные факты. — Наиболее известной частью бульвара Сансет, безусловно, является «Сансет-Стрип» в Западном Голливуде — центр ночной жизни всех окрестностей Лос-Анджелеса. Улица была увековечена в легендарной картине Билли Уайлдера, мюзикле Эндрю Ллойда Вебера и телесериале пятидесятых. Собственно, все. Наконец-то я увижу самое интересное!

— И что же это?

— Киностудии, конечно же! — воскликнула Зара. - Чёрт… сегодня суббота! А посмотреть на настоящие съёмки можно только в будние дни.

— Эй, не расстраивайся! Приедем сюда в понедельник или позже, не знаю, как будет со временем.

— А можно я одна приду сюда в понедельник? Так хочется посмотреть на спецэффекты и актеров, — попросила Зара.

— Нет. Не забывай, на каких правах ты здесь находишься. Только в моём доме ты можешь ходить без присмотра, в остальное время только в сопровождении меня или Стефана.

— Так значит, я все-таки шлюха, да? А на каких еще правах я могу у тебя находиться? Зачем же ты обманываешь себя? Не стесняйся, говори громко: «Я иду со шлюхой!», — вспылила она.

Минуту назад он говорил ей, что она не шлюха, а теперь недвусмысленно намекал, что она была именно такой. Пусть уже определится, как относиться к ней. Либо неприязнь, либо любовь. Либо шлюха, либо нет.

Макс остановился и притянул Зару к себе.

— Опять ты начинаешь, милая. Дома поговорим, — прошептал он ей на ухо и шлёпнул по заднице. — Хорошенько поговорим. Хотя, нет, ты будешь в основном кричать, или даже орать.

Зара сглотнула, жалея, что не сдержалась.

— Не надо, пожалуйста. Просто… Зачем эти двойные стандарты? Я понимаю, что ты не будешь относиться ко мне, как к нормальной девушке, никогда. И ты это понимаешь. Тогда не говори, что я не шлюха, не убеждай меня в этом, прошу, — сказала Зара, пряча слёзы за солнцезащитными очками.

Макс хотел возразить, но потом понял, что она была права. Лучше не говорить о подобных вещах, если он в них не был уверен. Настроение было испорчено у обоих. Поэтому дальнейший путь к мировым киностудиям проходил в натянутой, как струна, тишине. Того и гляди, выстрелит в лоб. Зара уже не хотела ничего смотреть, но понимание того, что она, возможно, больше здесь не появится, заставило ее двинуться в сторону студии Universal.

Сделав пару фотографий студии и запечатлев себя на её фоне, Зара двинулась дальше. Студии Warner Bros. и Paramount Pictures. Настроение было испорчено, ничего не приносило того удовольствия, которого она ожидала. В стенах этих зданий были сняты лучшие фильмы и мультфильмы мира, а ей было все равно. Просто красивые дома и памятники. Макс ходил рядом, но они не разговаривали. Им не о чем было говорить. Она шлюха, он Макс Бекер. Вот и все разговоры.

Зара посмотрела на часы. Прошло уже полдня! А ведь столько всего осталось неувиденным ею: театр "Кодак", музей мадам Тюссо, музей рекордов Гиннеса, Китайский театр Граумана… Зара печально вздохнула. На картинках посмотрит. Усталость давала о себе знать головной болью и нежеланием видеть, кого бы то ни было. И, в первую очередь, Макса.

— Я хочу домой, — сказала Зара, останавливаясь в тени огромной пальмы.

— Уже? Здесь еще куча интересных мест!

— И что? — устало спросила она, прислоняясь к дереву. — Тебе все равно не интересно, а я уже устала. Поехали домой, ты накажешь меня, и я потом усну. Все будут довольны. Нужно было с этого и начать день.

— И накажу, — упрямо сказал Макс. — Станешь не такой строптивой. — Он пошел к машине, Зара за ним.

Оба понимали, что общаться нормально у них не получится. Зара села на заднее сидение, Макс — за руль. Он не хотел портить этот день, не хотел портить её первые впечатления о его родном городе. Но он, как всегда, не сдержался. Предстоит тяжелая работа над собой. И над ней тоже.

Телефон Зары издал короткий громкий звук, оповещая её о чем-то важном. Она посмотрела на экран, и настроение упало еще больше. Теперь оно было где-то на минус пяти. Напоминалка. Через два дня будет июнь. А это значит и начало нового круга ада. Деньги она не нашла и не найдет, Михаил всё поймет и воплотит свой план в жизнь. Больше она не увидит Макса и всю эту красоту. Ну и ладно. Зара надела очки, так как слезинки покатились из глаз, и она не могла их остановить. Выключив телефон, она удобно утроилась на сидении, выкидывая прочь из головы все мысли. У нее еще оставалось два дня. Два дня жизни. И она хочет запомнить их на всю жизнь. Два последних дня…

— Накажи меня, — произнесла Зара голосом, лишенным эмоций.

— Что? — не понял Макс.

— Я хочу боли, ударов, оскорблений, грубого секса. Возьми меня как конченную бл*дь, которой я и являюсь. Бей так сильно, как только можешь. Оскорбляй всеми словами, какие знаешь. Отымей во все места, в какие только войдет твой член. Делай со мной все, что хочешь, — прошептала она, одурманенная слезами и грустью.

Будет потом всегда вспоминать его удары, его грубые движения, его оскорбления. Какой она станет? И что останется от прежней Зары? Ничего. Еще одна слеза упала на губу. Плевать.

Макс чуть руль не отпустил, слушая её. Что она такое несла? Не собирался он её наказывать, и бить, тем более. Так, попугал и всё. Он только хотел ответить ей, как экран его телефона загорелся, показывая смс от Алисии. Господи, да что ей было нужно от него?

«Макс, дорогой, я надеюсь, с тобой все в порядке. Почему ты не берёшь трубку и не отвечаешь на мои сообщения? Не забудь, через неделю прием у Чарльза. Я ответила на приглашение за тебя. Мы приглашены, как пара. Перезвони мне, как только сможешь. Целую!»

Что?! Макс кинул телефон на соседнее сидение, боясь разбить его обо что-нибудь. Эта дура ответила на его приглашение вместо него! Прием у Чарльза, в паре с Алисией! Чертова дура! Там же будет весь свет, вся элита. А тут ещё и Зара с её переменчивыми настроениями и непонятными намерениями. Он не хотел отходить от нее ни на минуту, особенно сейчас, когда они пытались построить что-то. Если он появится на этом вечере с Алисией, это будет значить, что они пара. Журналисты не упустят возможности женить его! Злость на Алисию достигла своего предела.

Припарковав машину, Макс вылетел из неё стрелой и вытащил Зару. Домчавшись с ней на руках до дома, он побросал все телефоны, планшеты и камеры на пол и начал срывать с неё платье. Зара отвечала ему не менее страстно, кусая губы, царапая его ногтями. Её движения были отчаянными, она вымещала на нём свою обиду и злость на Михаила, на жизнь, на себя. Опустившись на колени, Зара начала вытаскивать ремень и расстегивать его джинсы. Ей не хватало терпения, руки не слушались, поэтому пуговицы покатились по полу. Макс взревел от подобной выходки. Не имея желания ждать, он поднял ее с колен и развернул к себе спиной, на ходу врываясь в ее тело. Кое-как дойдя до спальни, они рухнули на кровать, не переставая прикасаться друг к другу. Макс входил в неё до упора, почти разрывая, а Зара оставляла глубокие следы от ногтей на его спине. Его щетина царапала щеку, принося удовольствие. Её трахал настоящий мужик, с большим членом и колючей щетиной, сильными руками и волевым взглядом. Его пальцы оставляли вмятины на её теле, а зубы сильно кусали соски и область вокруг них.

Этот сумасшедший танец первобытной страсти, отчаянная попытка двух сильных, но в тоже время слабых людей, убежать от реальности, сносил крышу им обоим. Их губы были искусаны до крови, глаза затуманены страстью, а тела горели в агонии. Сжав Зару в стальных объятиях, расплющивая её тело своим, Макс с рыком кончил. Зара закричала, и слёзы брызнули из глаз. Она плакала в последний раз и занималась сексом тоже. Это был прощальный секс. Только Макс об этом не догадывался.

Он больше не злился на Алисию. Она того не стоила, идиотка. Его девочка, его ненасытная львица приняла удар на себя, она просто сожгла его дотла в пожаре своего безумия. Безумие стало их всем. Вдвоём они сходили с ума, желая разорвать друг друга на части, но и по отдельности не могли существовать, снедаемые тоской. Чертов замкнутый круг. Макс хотел опять извиниться, но не успел. Зара поспешно встала и направилась в ванную.

— Ты далеко?

— В ванную, — ответила Зара, как само собой разумеющееся.

Она ушла, а он промолчал. Как она торопилась в ванную, смыть его с себя. Это обидело Макса. Он не подал виду, но его самолюбие ощущало болезненные уколы. Ещё извиниться он хотел. Да пошла она к черту. Все он правильно сказал. Она шлюха, пусть и не совсем обычная. Мужчина выругался и кинул подушку на пол. Его всё это просто за*бало!!! На встрече у Чарльза он развеется с Алисией, а может, и Зару с собой возьмет. Пусть посмотрит на девушек из высшего света и поймет сама, что она еще та шлюха, и не будет ни в чём упрекать его.

Зара стояла под струями горячей воды и плакала. Она не спешила избавляться от следов его пребывая в ней, нет, просто хотела скрыть слезы. Хорошо, что она пила противозачаточные. Дети от Макса в её планы не входили, да и в его тоже. В его планы, вообще, не входило ничего, связанного с ней. Скоро она исчезнет из его жизни, просто растворится, и он приведет в дом новую шлюху. Зара заплакала сильней и включила воду на полную мощность. Удавка все туже затягивалась на её шее, становилось трудно дышать. Она улыбалась, но эта боль была в ней, от неё не сбежать и не скрыться. На смену слезам и отчаянию пришло равнодушие. Её бог был мертв, скоро умрет и она. Так был ли смысл плакать и страдать? Она держала оборону так долго, как могла. Но больше не было сил, она устала. Скоро, совсем скоро все закончится…

Глава 9.

Тридцать первое мая. Завтра будет июнь. Завтра наступит смерть. Конец всему, всей этой убогой жизни, всей этой пошлой рутине. Наконец-то, она станет свободной. Пусть тело и будет в неволе, зато душа вздохнет с облегчением.

Зара сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Громко читал новости диктор с какого-то канала, за окном пели птицы, а в душе раздавался похоронный звон. Зара закрыла глаза, делая глубокий вдох. Вдох — выдох, вдох — выдох, выдох — вдох…

Она просто сидела и ничего не делала. Полнейшая апатия и страх, который липкой пленкой покрывал ладони, были её единственной компанией. Зара перевела взгляд на телевизор. Возможно, она видела его в последний раз. Как же хотелось жить! Просто жить. Сидеть вот так на диване, смотреть телек и не знать о том, что в мире бывает зло. Не знать, что это зло могло быть в тебе самом. Слеза равнодушно скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку за собой. Зара стёрла её, чтобы новая слезинка могла спокойно проделать тот же путь.

Слёзы, вечные слёзы. Её жизнь превратилась в чертово море, а она никогда не умела плавать. До сих пор Зара как-то держалась на плаву, но ведь всему приходит конец. Почему всё сложилось так? Почему она стала жертвой? Почему?! "Потому что кто-то должен ею стать", — спокойно ответила в пустоту она. Наверное, каждому была отведена своя роль в этой жизни. Кому-то собирать звёзды с неба, а кому-то... отдуваться за первых. Баланс. Ну и черт с ним, с балансом! Черт с этим всем!

Она не жалела о том, что сделала. Никогда. Повторись история вновь, ничего бы не изменилось. Хотя стоило ли оно того? В итоге, она всё равно оказалась на самом дне, только еще и руки были запятнаны кровью. Зара опустила взгляд на руки. Такая белая кожа, чистая... Девушка провела пальцами по левой руке. Глаза застилали слёзы, она ничего не видела, кроме размытых пятен. Движимая сжигающей ненавистью к себе, девушка провела по руке ногтями. Не больно. Надо сильней. Она надавила ногтями на кожу, получая удовольствие от лёгкой боли. Где же кровь? Ногти вошли еще глубже, а крови всё не было. Не нужны ей царапины, ей нужна КРОВЬ.

Кровь за кровь. Она пролила чужую кровь, значит, должна была отдать сейчас свою. Зара встала с дивана и, как робот, двинулась в ванную. Что ей здесь было надо? Кровь. А кровь у нее в текла в венах. Добраться до вен — вот что ей было нужно на самом деле. Порывшись в шкафчике, Зара нашла несколько бритв. Повертев их в руках, она выбрала самую острую из них − японскую. Что с ней теперь делать? Полоснуть по венам? И... что будет? Надо было проверить. Зара поднесла бритву все к той же левой руке.

"Я дарю тебе букеты алых слёз из моего запястья,

Я хочу найти ответы на вопрос о том, что значит счастье"

Строки из песни крутились в голове девушки, зомбируя, подчиняя своей воле. Это же было так просто. Одно движение, и жизнь приобретёт другой смысл. Смерть. В ней было больше смысла, чем в этой поганой жизни.

— Что же значит счастье? — спросила Зара, обращаясь к бритве. — Вот и ты не знаешь. Моя жизнь такая же бессмысленная, как и твоя. Тебя используют и выкидывают. Меня — тоже. Тебя перед этим покупают. Меня — тоже, — говорила механическим голосом девушка, пристально разглядывая бритву.

Может, стоило это сделать? Тогда она не услышит и не увидит презрения Макса, когда он обо всём узнает. Она не увидит противную рожу Михаила, не получит больше никогда от него оскорблений. И самое главное — не увидит никогда себя и свое продажное тело. И не будет жить в страхе, наконец-то, не будет. Одни плюсы. Но и Маринку она тоже не увидит, не увидит больше ничего. Вся жизнь была когда-то впереди. Столько счастливых лет, озаренных улыбками и радостным смехом, канули в лету. Их никогда и не было… Каждая улыбка была натянутой, а смех — притворным. Все было фальшью, сплошным обманом самой себя.

Зара поднесла бритву к венам, и рука замерла. Теперь точно не будет пути назад. Интересно, хоть кто-нибудь будет плакать по ней? Хоть кто-нибудь расстроится, если её не станет? Михаил, наверное, и всё. Лишиться такой кормушки! Конечно, он будет горевать по ней... минут пять. Потом найдет новую жертву. Макс? Ага, просто в истерике забьется, когда увидит её труп! Плевать ему будет, найти другую шлюху не было проблемой.

Сердце гулко билось где-то в горле, мешая глотать. Пульс стучал в ушах, оглушая. Пространство и время замедлили свой ход, с замиранием ожидая решительных действий со стороны девушки. Так они прощались со всеми самоубийцами. В ванной стояла мертвая тишина, обволакивающая Зару. По лицу катился пот, от страха становилось трудно дышать. Сейчас или никогда…

Бритва вошла немного глубже, появились первые капельки крови. Зара вскрикнула, но бритву не убрала. Как красиво... ярко-алые капли на белой коже. Девушка смотрела, как завороженная, на капельки, стекавшие с ладони. Вот она, её жизнь, уходила сейчас с кровью. Тишину взорвали капли воды, падавшие из крана и разбивавшиеся о раковину. Так громко! Зара оторвала взгляд от руки и посмотрела на капли воды. Как будто слёзы падали...

Слезы... прольет ли кто-нибудь слёзы, умри она? Нет. Или да? Маринка! Она будет плакать. Зара улыбнулась. Ну, конечно, ей было ради кого жить. Кто поможет её любимой девочке? Ведь она была так молода! Рано или поздно срок выйдет, и она сможет вернуться к нормальной жизни. И Зара должна будет помочь ей. Но сначала надо было помочь самой себе. Девушка опустила взгляд на руку с бритвой, застывшую в нерешительности над другой рукой. Еще чуть-чуть надавить, и кровь польется рекой. Чуть-чуть... Нет! Она должна была жить ради Маринки. Рука стала каменной и никак не хотела отпускать бритву. Какая-то невидимая сила не давала ей сделать шаг назад, подальше от пропасти, в которую она могла с минуты на минуту сорваться. Маринка... Зара ничем не помогла ей до этого. С чего она взяла, что сможет помочь потом? Никто не сможет им помочь, обеим. На них стоял крест. Жирный черный крест.

В ванной комнате развернулась борьба света и тьмы за душу девушки. Всего одно движение, и уже никто не спасёт. Одно движение, и — прощай, Жизнь. Здравствуй, Ад.

Все решил случай, как всегда. В кармане штанов громко зазвонил телефон, отдаваясь по телу вибрацией и пугая девушку. Рука дрогнула, и бритва прорезала кожу еще больше. Зара выдохнула.

Никакой боли, лишь сожаление. Кровь сводила с ума, побуждая к действиям. Девушка начала кромсать запястье, безжалостно проводя бритвой по коже вновь и вновь. Слёзы катились из глаз, не давая видеть. Зара вытирала их руками, оставляя кровавые разводы на щеках. Она обезумела. Кровь и слёзы. Жизнь и Смерть. Ненависть и Любовь.

В кармане продолжал надрываться телефон, делая небольшие паузы. Кто так хотел поговорить с ней в последний раз? Зара попыталась вытащить телефон, но не смогла. Руки не слушались, став немощными. Они были мокрыми от крови и слёз. Надо было помыть руки. Зара хотела умереть красивой, а не с кровавыми руками. Как убийца... Она начала открывать кран, но руки опять подвели её. Переключатель не поддавался скользким от пота и крови рукам. Внезапно он поддался и ушел вверх до упора. Вода била фонтаном, заливая всё вокруг.

— Черт!!! — воскликнула она, понимая, что даже умереть нормально у нее не получалось. — Проклятая жизнь!!

Еще этот дебильный телефон звонил, разрывая барабанные перепонки. Вода хлестала из крана, обдавая её холодными брызгами, рука начала болеть, и Зара чувствовала, как ослабевает. Хотелось сесть, прислониться к стене головой и навсегда закрыть глаза. А как же телефон? Кто же это звонил? Зара сделала еще одну попытку достать телефон одной рукой, а другой выключить воду. На полу уже образовалась лужа, в которую она и наступила. Ноги, будучи слабыми от потери крови, не удержали её, и девушка упала. Руки не могли ухватиться ни за что, чтобы остановить падение. Все произошло слишком быстро.

"Время умирать. Наконец-то…" — думала Зара, отрешенно наблюдая за водой, стекающей по умывальнику, и кровью, что начала выписывать свои смертельные узоры на плитке, смешиваясь с водой.

Телефон перестал звонить, оставляя все попытки дозвониться. В этот же момент закрылись и глаза девушки, принося ей такое желаемое забвение.

* * *

— Очнись, твою мать! — Голос Макса прорывался сквозь туман в голове Зары. Её тело трясло, как на диких скачках, кости ломило, и в горле пересохло.

Но что он делал на том свете? Он же должен был быть жив! Что он с собой сделал? И почему она так странно себя ощущала? Зара протянула правую руку к Максу, ориентируясь на его голос. Левая словно была залита свинцом и сильно болела. Но и правая рука быстро опустилась вниз, нащупывая лишь пустоту, что стала такой осязаемой. Через закрытые глаза проникал солнечный свет, расплываясь неприятными пятнами всех цветов. Зара тряхнула головой, стараясь прийти в себя, но ей не удалось вынырнуть из забытья. Это все было неправдой, какой странный сон…

Отрезвила девушку пощечина. Затем ещё одна. Собрав все силы, Зара открыла глаза, чтобы посмотреть, кто осмелился бить ее ТАМ. Макс? Опять он? И квартира его...

— Что я тут делаю? — похрипела Зара, горло горело огнем. — Дай пить.

Макс принес ей стакан воды. Его лицо было каменным, а глаза ничего не выражали. Сталь, веявшая холодом, пугала Зару. Сейчас он был готов на многое. Как она напугала его своей выходкой! Девушка осушила стакан за секунду и протянула его обратно Максу. Он забрал его и молча вышел из комнаты. Через минуту вернулся с полным стаканом, но не протянул его Заре, а... вылил ей на голову.

— Что ты творишь?! — возмутилась она, зажмуриваясь. — Я не могу пошевелить даже рукой! Как мне теперь вытереться?

Она была так беспомощна — с забинтованными руками и мокрая от вылитой воды. Максу было дико жаль её. Но от этого злость не уменьшилась, а даже ещё больше усилилась. Он молча вытащил платок из кармана пиджака и промокнул лицо Зары, стирая кровавые разводы со щёк и смотря на платок с отвращением. Девушка дрожала, боясь, что он сейчас сорвётся и ударит её. Нервное напряжение достигло пика, больше она не могла держаться. Слёзы опять побежали ручьями из глаз.

— Тише. Не плачь, — шептал Макс и нежно проводил руками по чистым щекам, собирая слёзы пальцами.

Он отбросил платок, ставший красным, в сторону. Зара перевела взгляд вниз. Платок был в крови, руки − перебинтованы. Она хотела покончить с собой. Самоубийца. Она всё-таки сломалась. И уже не починится. Все, кто хоть раз делал шаг за черту, обречены. Зачем он был так нежен с ней сейчас? Она убийца и самоубийца. Её судьба была написана кровью. Зара дернулась от Макса, как от огня, врезаясь в спинку кровати.

— Успокойся, — тихо сказал, протягивая руку.

Он просто протянул ей руку, ожидая ответа с её стороны. Зара покачала головой, отказываясь идти на контакт. Она была похожа на загнанную в угол львицу. В голове Зары проносились тысячи мыслей со скоростью света. Что теперь делать? Как смотреть ему в глаза? Как быть? Девушка закрыла глаза, решая забить на всё. Пошла вся эта жизнь к черту! Ей всё так же хотелось спать. Лучше она поспит. Да, это будет лучшим решением. Зара начала проваливаться в сон, когда ещё одна пощечина обожгла щеку, взрываясь огненной вспышкой в сознании.

— Смотри на меня, чёрт возьми. — Ледяной голос Макса и не менее ледяной взгляд, приковывающий к себе.

Зара послушалась. Подчиняться сильному мужчине, самцу. Природа распределила роли именно так.

— Вот так, малышка, — уже мягче сказал он, убирая с ее лица прилипшие прядки. — А теперь скажи мне что-нибудь, дай понять, что ты в своем уме.

— Что ты хочешь услышать? Что я конченная психованная дура? Да, это так! — Сорвалась на крик Зара, мало что соображая в теперешнем состоянии.

Ну, хотя бы, больше не плакала. В душе была абсолютная пустота, вакуум. Почему же тогда было тяжело дышать? Пустота — она, вроде, лёгкая? Но на деле она давила изнутри, ломая рёбра.

— В своем, — пробормотал себе под нос Макс и осторожно дотронулся до локтя Зары. — Можно тебя обнять? — ласково спросил, заглядывая ей в глаза.

Она неуверенно кивнула, не отводя от него взгляда. Макс аккуратно подвинулся к Заре и обнял ее. Он опять видел в ней ребёнка. Если быть точным, то он видел сейчас подростка. Дети суицидом не занимались. Как, вообще, ей в голову пришла подобная глупость? Макс терпеть не мог самоубийц. Слабаки. А слабость он на дух не переносил. Проще всего было спрыгнуть с крыши или пустить себе кровь, куда сложней бороться. Падать и вставать. Идти дальше или ползти, если даже совсем нет сил. Пытаться решать проблемы вновь и вновь, но никогда не сдаваться! А что сделала она?! Макс надеялся услышать вразумительный ответ, хоть какое-то стоящее оправдание, иначе ей не поздоровится, и она точно пожалеет о том, что попытка суицида не удалась.

Зара даже не дышала, слушая его дыхание. Так близко к ней. Такой сильный, могущественный мужчина, который может всё решить. Он сможет её защитить, сможет помочь ей. Надо было всё ему рассказать, просто признаться. Его руки сейчас гладили её по волосам, а мощная грудь закрывала от всего мира и проблем. Просидеть бы вот так всю оставшуюся жизнь. Чтоб не нужно было слов, не надо признаний, не надо никаких действий… Зара стояла сейчас перед самым сложным выбором в её жизни. Признаться или продолжать врать дальше? Этой лжи были уже целые горы. В один день она просто в них заблудится. Она решилась. Сама же когда-то говорила, что правда всегда лучше бессовестной лжи.

— А теперь расскажи мне, зачем ты это сделала? — Развернул девушку к себе лицом.

Он смотрел ей в самую душу, и Заре снова стало страшно. Да не поймет он её! С чего бы? Совсем недавно он опять называл её шлюхой и расспрашивал про мать, говоря, что она, наверное, такая же, как и дочь. Зара помнила всё. Каждое его слово. И неважно, когда оно было сказано. Слова не имеют срока давности.

— Я... просто хотела... — Она не знала, что сказать, или что соврать. Ее больной мозг отказывался генерировать новую ложь в таком плачевном состоянии.

Макс выжидающе смотрел на неё, до последнего надеясь услышать вескую причину подобного поступка.

— ...получить адреналин, — выпалила Зара, осознавая сказанное слишком поздно.

Выражение лица Макса изменилось на хищный оскал.

— Адреналин? — переспросил он, сверкая на нее глазами, взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Макс нежно провел рукой по волосам, гладя её, и схватил сильно за волосы. — Ты понимаешь, что сделала?! Или ты совсем дура? Адреналина ей захотелось! Сейчас получишь адреналина сполна! — зарычал и стал вытаскивать ремень из брюк.

— Не надо! Пожалуйста! — закричала Зара, закрывая лицо руками, которые до сих пор было тяжело поднимать. Правая тоже не хотела двигаться, проявляя солидарность с левой.

— Посмотри на свою руку! Ты могла умереть!!! Какой, нахрен, адреналин? — Макса разрывало от желания прибить её, и, чтобы этого не сделать, он решил выйти из комнаты, остыть и подумать обо всем. — Дура! Идиотка! — крикнул он, захлопывая дверь спальни.

Макс метался по кухне, как дикий зверь. Только бы не сорваться и не вернуться в комнату. Тогда ей точно придет конец! Мужчина остановился посередине кухни, выравнивая дыхание. Коньяк, ему нужен был коньяк. А еще бы сигару, чтобы окончательно успокоиться. Сигары были в кабинете, поэтому пришлось ограничиться бокалом коньяка. Злость постепенно сошла на нет, уступая место ясности ума. Макс решил проанализировать ситуацию и попытаться понять Зару.

Что могло заставить её решиться на такой отчаянный поступок? Если только он сам. Больше она ни с кем тут не общалась. После их жаркого секса, когда он вымещал злость на Алисию, а Зара просто сорвалась с цепи, ничего такого, что могло подтолкнуть её к суициду, между ними не происходило. Правда, два дня они почти не общались. Она явно замкнулась в себе. Ходила по дому, как зомби, мало говорила и часто смотрела куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг. Секса у них тоже не было. Макс вернулся на работу, и ему к вечеру уже было не до секса. Ночами было холодно и одиноко, она почему-то больше не прижималась к нему, не обнимала его. Она просто отворачивалась в другую сторону и засыпала. А может, и нет. Теперь он не был уверен, что она спала. Возможно, эти две ночи подряд Зара обдумывала способы самоубийства? Он спал рядом и не почувствовал неладное. Макс решил не врать самому себе — ему просто было плевать, что она там делала, спала или нет.

А стоило обращать побольше внимания на девушку, которая жила с тобой в одной квартире и спала в одной постели. Неужели она так расстроилась из-за того, что он не сдержался и назвал ее шлюхой тогда на прогулке? Хренов придурок! «Либо шлюха, либо нет. Либо ненависть, либо любовь». Да, она была права, черт побери! Либо он говорит ей, что она не шлюха, и сам в это верит, либо хватит с него лицемерия — шлюха и шлюха. Он уже запутался! Даже на работе ни о чём другом думать не мог. А ведь было о чем подумать. Например, о приеме у Чарльза. Макс позвонил ему и предупредил его о том, что будет не один. И не с Алисией. Фурор был обеспечен. Это совсем не значило, что Макс бросил Алисию, и собирался представить Зару, как свою новую девушку. Ни за что на свете! Мужчина на минуту задумался. Вот оно, лицемерие. Если он решил, что Зара не шлюха, значит, он не должен был говорить подобных слов. Почему ни за что на свете, если она достойная девушка? А раз он так сказал, значит подсознательно считал ее шлюхой. Как все было непросто! И почему кто-нибудь не может принять это гребаное решение за него?

Алисия, Зара, признания, светские приемы… Уехать бы на необитаемый остров, купить его и жить там, не видя никого, занимаясь сексом с Зарой днями напролет. А в перерывах можно учить ее английскому. Просто для того, чтобы слушать её крики на хорошем английском. Она и так была девочкой громкой. И ему это очень нравилось. Не было чувства, будто он трахал бревно и занозил тело. Зара была самым настоящим огнём, пожаром, что всполохами проходил по его телу, затрагивая душу. Он бы с радостью перечитал с ней всю мировую классику на этом острове, у них была бы вся жизнь для этого. Забыть своё детство, забыть все, обнулить память. Мечты… Но ведь мечты на то и даны, чтобы их исполнять. Кто ему мешал быть счастливым? Только он сам. Стефан опять оказался прав. Этот паршивец чувствовал его, как близнец, хоть и не был ему родным. Они не делили кровь, они делили душу.

Оставив на время мысли о необитаемом острове и круглосуточном сексе с Зарой, Макс вернулся к более важному вопросу — что заставило Зару порезать себе вены? Ему упорно казалось, что тот случай в Голливуде был ничтожно малым поводом для самоубийства. Ну, обозвал и обозвал. Что он один это делал? Хотя, всему приходит конец, и её терпение не было исключением. Всё равно, суицид это было слишком. Коньяк в бокале закончился, и Максу стало ещё тоскливей. Коньяк был выпит, а никаких разумных выводов не сделано. Был еще один момент, который Макс не принял во внимание, а теперь возвращался к нему мыслями вновь и вновь.

Он спрашивал её о матери. На следующий день после того конфликта на прогулке, он решил узнать о её родителях. Лучшего времени Макс, как всегда, не нашёл. Зара ничего нового ему не рассказала. Она стойко молчала, игнорируя его вопросы. Даже на вопрос, где живет её мать, она ответила невнятно. Что было такого секретного в этой информации, он не понимал. Это взбесило его. Макс воспринял молчание, как показной ответ на его необдуманные слова во время экскурсии. Ещё она будет ему сцены устраивать! Совсем зазналась девочка. Он опять не сдержался и назвал и её, и мать шлюхами. Раз она шлюха, значит, и мать была такой же. С какой стати она скрывала информацию о матери? Только поэтому. Ей было стыдно. Сейчас Максу эти умозаключения совсем не виделись такими правильными, как день назад. Так мыслят злые люди или глупые. Он себя никогда не относил ко вторым, получается, он был злым. «Не злой, а несчастливый», — поправил себя Макс, вызывая в памяти разговор с Зарой в самолете. В последнее время он слишком часто стал признаваться себе в том, что был несчастлив. Может, поэтому он так себя и ощущал? Когда ты что-то постоянно повторяешь, вдалбливаешь себе в голову, это становится правдой.

Надо было вернуться к ней. И что сделать? Опять извиниться? Он, как идиот, только и делал, что извинялся. Не проще ли не косячить сразу? А если она и, правда, находилась в адреналиновой горячке? Бред. Адреналин получают, гоняя на мотоциклах, прыгая с парашютом и так далее, но, не вспарывая себе вены. Он звонил ей днем, но она не отвечала. Вот чем она была занята. Он тоже придурок. Надо было сразу ехать домой, а не названивать сто раз. Но кто же знал, что она в этот момент стояла с бритвой в руках? Неужели он должен был теперь следить за ней, как за ребенком? Связался на свою голову. Макс вздохнул, проклиная всё на свете.

Он хотел сделать этот день радостным, вытащить Зару из молчаливого противостояния. Прием у Чарльза требовал безукоризненного внешнего вида. С его костюмом понятно – обычный строгий костюм, может, смокинг, а вот Зара должна была блистать. Макс звонил ей, чтобы спросить, какое платье она бы хотела, но, не дозвонившись, взял на свой вкус. Теперь придется отвозить назад и покупать новое. Вечер состоится через пять дней, вряд ли её рука заживет, нужно покупать платье с длинными рукавами. Только сначала он узнает о причинах её глупой и страшной выходки.

Мужчина не хотел признаваться себе, но это было очевидно — он испугался. Испугался так, будто мог лишиться самого дорого человека на свете. Найдя её в ванной, лежащей на полу в луже крови, всю промокшую от воды, что хлестала из крана и залила ванную, он растерялся. Первые в жизни он не мог сориентироваться в ситуации, не знал, что делать. Её хрупкое тело, которое доставляло ему столько удовольствия, лежало холодным, мёртвым камнем посреди ванной в окружении ручейков крови. Глаза, излучавшие столько тепла, теперь были закрыты и не освещали его квартиру своим искристым светом. Как он будет существовать в этой темноте, если её глаза закроются навсегда? Её свет только начал пробиваться в его мраке, только начал давать ростки, и... все? Он не позволит ей так просто умереть! Макс вытащил тело девушки из ванны, устроил на кровати в спальне и стал бегать по дому в поисках бинтов. Если бы он ещё знал, что нужно делать в таких случаях! Одно было понятно совершенно точно — нужно было сильно перетянуть рану. Это он и сделал бинтами. Кровотечение остановилось, но Зара никак не хотела приходить в себя. Тогда он опять испугался. Пришлось надавать ей пощечин, в надежде, что она проснется, чтобы возмутиться. И он оказался прав. После, наверное, пятой, она, наконец-таки, открыла глаза и уставилась на него в недоумении. Ему так и хотелось пошутить, что даже на том свете ей от него не спастись. Но он вовремя понял, что чёрный юмор был не уместен в этой ситуации.

Закинув бокал в мойку, мужчина вышел из кухни, чтобы ещё раз попробовать поговорить с Зарой.

Макс вернулся в комнату. Зара сидела в той же позе, в какой он её и оставил — скрючившись у стенки, как больная в психушке. Не хватало смирительной рубашки для полного соответствия. Макс поднял ремень с пола и заметил, как девушка дернулась. Раньше мужчину бы это позабавило. Шлюхи боялись его, и это было именно тем, что доставляло ему удовольствие. Но сейчас он испытал лишь острый укол сожаления от того, что она так боялась его. Ремень предназначался не для неё, он просто хотел вернуть его на законное место.

— Давай поговорим? Я не хотел на тебя кричать. Прости, — сказал Макс и дотронулся до её перебинтованной руки. — Мне тоже от этого больно, — прошептал он.

Зара подняла на него взгляд, полный слёз, и слабо пошевелила рукой. Их пальцы переплелись, как инь и янь. Её были холодными, его — горячими. Вот он, их собственный баланс. Она остужала его пыл, он согревал её. Разве могли какие-то слова сказать больше?

Макс сел ближе, притягивая Зару к себе, давая ей всё тепло, какое только мог найти в закутках своей истерзанной души. Они опять молчали, наслаждаясь тишиной. Такое редкое состояние, как молчание в удовольствие, оказалось доступным им сейчас. Макс обдумывал в это время, как ему поступить дальше, как будет правильнее. А Зара тоже думала о правильности, только о другой. Ей нужны деньги. Но она очень хотела сидеть вот так с Максом ещё и ещё. Она не даст Михаилу разрушить её жизнь на этот раз! Всегда есть выход. И Зара должна была его найти. Она звонила Маринке, но ничего хорошего этот звонок ей не принес. Квартиру та только начала сдавать, денег, естественно, не было. Да и что Зара, вообще, хотела? Поднять десять тысяч долларов за два дня, сдавая квартиру? Наивная. На чем еще можно сыграть? Как уговорить Макса давать ей деньги? Зара от злости пристукнула кулаком здоровой руки по постели, отчаянно перебирая различные варианты в голове. Но ничего не подходило.

— Я не хотел так говорить о твоей матери. Прости меня ещё раз. Это было низко — оскорблять твою мать. Мне очень стыдно, — сказал Макс, неверно истолковав эмоции Зары, но всё равно чувствуя вину за собой.

Свою мать он ненавидел и никогда не стеснялся говорить о ней плохо, пусть она и была давно мертва. Он мог прийти к ней на могилу и просто рассказывать о том, как ненавидит её. Другого отношения он не знал. С отцом он практически не общался. Но Макс знал, что для других родители были неприкосновенны. Знал и решил закрыть на это глаза в разговоре с Зарой. Его целью было обидеть её, задеть за живое. И у него получилось. В этом ему не было равных. Видно, он решил, что раз научился извиняться, то можно было обижать Зару ещё больше.

Мать? Зара не понимала, о чём он говорит.

Продолжая неправильно толковать её реакцию, Макс продолжил:

— Тогда на кухне я вспылил. Мне просто нужны были ответы на вопросы. Но если ты не хочешь рассказывать о своей семье — не надо. Больше я не буду выпытывать эту информацию из тебя. Твоя мать не шлюха. Это я идиот. Прости меня.

Мать... точно! Он вчера оскорблял её мать. Зара об этом и забыла совсем. Ей было фиолетово, что он там говорил про мать. Откуда ей знать, кем была женщина, родившая её? Может, и правда проституткой? У Макса же нюх на таких, как она. Вдруг не ошибся. Её больше удивило другое – то, что он так искренне извинялся. Он действительно сожалел о сказанном. Мать... мать... и что? Извилины в голове девушки начали шевелиться, она чувствовала, что была близка к очередной гениальной идее. Только никак не могла ухватиться за неё. Мать и мать... Мать! Ну, конечно! Она сыграет на этом! Девушка чуть не закричала от радости, озаренная идей, как обмануть Макса и спасти себя.

Макс же, почувствовав, как она вздрогнула, притянул Зару к себе сильней и прошептал, успокаивающе гладя по волосам:

— Прости, пожалуйста. Одна только мысль о том, что это я виноват в твоей попытке убить себя, заставляет меня желать своей же смерти. Поговори со мной, Зара, — попросил, делая акцент на имени.

Зара вырвалась из его объятий, начиная разыгрывать шоу по импровизированному сценарию. Она поставила все на кон. Или пан, или пропал. Она отошла от Макса к окну и уставилась невидящим взглядом в стекло перед собой.

— Она умрет завтра, — сказала еле слышно она, но так, чтобы Макс услышал. Слеза скатилась по щеке.

— Кто?

— Моя мать, — просто ответила Зара, вытирая больной рукой слёзы.

Макс не сразу нашёл, что ответить. Эти её слова сразили его наповал. Её мать завтра умрет… Что за чёртовы прогнозы она сейчас делала?

— Ты что, Ванга? Или это у тебя новая способность открылась после неудачного суицида? — пошутил Макс, ощущая легкий страх от сказанного ею.

— Нет. Просто... а, неважно… — Задвинула штору, как будто знаменуя этим самым конец.

— Это важно, чёрт побери! Я слушаю. Что с твоей матерью? И иди сюда, нечего там стоять на холодном полу, — позвал он её к себе, просто потому, что хотел видеть Зару рядом с собой. Полы в его доме никогда не были холодными, тем более — летом.

Зара вернулась к нему, морально готовясь к самой грандиозной лжи в своей жизни. Она села к нему на колени, кладя голову ему на плечо.

— У моей матери глиобластома головного мозга четвертой стадии, — произнесла Зара и всхлипнула, утыкаясь лицом Максу в шею, пробуждая в нем инстинкты защитника. — Завтра первое июня. Каждый месяц первого числа я должна переводить ей десять тысяч долларов, иначе лечение остановится, и ... она умрет, — на этом моменте она замолчала, давая Максу время переварить информацию.

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— А зачем? Тебе разве не всё равно? Я бы и не сказала. Просто сейчас должна как-то объяснить попытку суицида.

— То есть, ты из-за этого хотела покончить с собой? — Макс поднял её лицо и заглянул в глаза.

— Да, — твердо ответила Зара, выдерживая его взгляд. — Это же моя мама. Она меня родила, воспитывала, любила... как я смогу жить, зная, что могла спасти её, но не сделала этого? Скажи, как? Ты бы смог жить после такого?

Макс бы смог. Он бы с радостью придушил свою мамашу, но Заре знать об этом было необязательно. Её мать была смертельно больна. Но это все равно не могло объяснить отсутствия информации о ней.

— Почему о ней нет никаких данных? — подозрительно спросил Макс. — Как будто такого человека не существует вовсе.

— Михаил помог мне в этом. Я у него лучшая... работница. Он согласился сделать для меня такую малость и скрыть сведения о ней. Она сейчас походит дорогое, очень дорогое, лечение в Москве. Я знаю, что она долго не продержится, но я всё равно не хочу сдаваться! Понимаешь? Я хочу, чтобы мама жила! — Заплакала Зара, с трудом выдавливая из себя слёзы.

Макс не знал, что делать. Она опять поставила его в тупик. Он должен был незамедлительно дать ей эти деньги, растроганный её плачем и любовью к матери? Наверное, в фильме он бы так и поступил. Но в реальной жизни — нет. Что-то настойчиво мешало ему поверить ей. Все это выглядело странным. Михаил, скрытая информация, смертельно больная мать. И опять все пути вели к «Шкатулке» и Михаилу. Неспроста это. Однако выяснить что-то было просто нереально. Сработано было профессионально, не подкопаешься. Да и надо ли подкапываться? Макс считал, что надо. С чего этот паршивый сутенер станет проявлять подобную доброту по отношению к шлюхе? Сказочный добряк. И что тогда снилось Заре? За что она просила прощения у матери? За то, что не могла достать деньги? Пошла ли она на панель, чтобы помочь ей? Да, конечно, десять лет она своим потом и кровью зарабатывала деньги на лечение. Столько больные раком не живут, тем более, с опухолью головного мозга.

Мужчина отвлекся от своих размышлений от того, что голова Зары упала с его плеча и поникла. Она уснула? В середине такого важного разговора? Макс поднял её и увидел, что ее глаза еле приоткрыты, а сама Зара сильно побледнела. Бинты на руке окрасились красным, открылось кровотечение.

— Твою мать! — Макс потряс Зару, приводя ее в чувство. — Эй, не засыпай! Мы едем в больницу.

Зара посмотрела на него, чувствуя некоторую заторможенность. Её снова клонило в сон, и слабость разливалась по телу. Но она не хотела так просто уходить. Что там с её проблемой?

— Мама, — прошептала Зара, хватая Маска за руку.

— Потом мама, ты сейчас важней, — бросил он, поднимая её на руки, и торопливым шагом покинул квартиру.

Зара собиралась было возразить ему, но темнота поглотила её быстрей.

* * *

— Сестра, добавьте еще физраствора, — распорядился уверенным голосом человек. — И немного седативного. Думаю, ей будет полезно поспать подольше.

Это они говорили про неё? Не надо ей спать! Не время для сна, совсем не время. Зара с огромным трудом разлепила веки и сразу закрыла, ослеплённая светом. То, что она увидела ей совсем не понравилось – белые стены и пол, стерильно-холодная обстановка и люди в белых халатах. Больница. Врачи. Макс все-таки сдал её в психушку?

— Доктор, — позвала врача Зара.

— Так, так, проснулись, милая. Как вы себя чувствуете? Голова кружится, слабость, что-нибудь болит? — поинтересовался приятной наружности мужчина, осматривая её с ног до головы.

Он говорил слишком быстро, Зара не могла воспринимать его речь с такой скоростью и в таком состоянии. Она скорее интуитивно догадалась, что он спрашивал о её самочувствии.

— Fine (Хорошо.), — ответила она.

Как же спросить у него про Макса? И про саму больницу?

— Is it a nut house? (Это сумасшедший дом?) — со страхом спросила Зара, начиная нервничать. Пульс застучал с утроенной силой, пробуждая сонное после успокоительного тело.

Лицо доктора из сочувствующего превратилось в удивленное.

— No, it is not a nut house, dear (Нет, это не сумасшедший дом, дорогая.), — ласково ответил доктор. — Do you speak English?

Зара кивнула, надеясь, что поймет его.

— Тот мужчина в коридоре − твой парень? Это его рук дело? — Глаза мужчины смотрели сквозь неё, ожидая правды.

— Нет, он ни при чем. С чего вы это взяли?

— На твоем лице синяки, и он показался мне... слишком властным. — Доктор пытался быть корректным, тщательно подбирая слова. — Можешь ничего не говорить, просто подмигни мне, если он причастен к твоей попытке суицида, и я свяжусь с нужными людьми.

Что?! Нет, нет, нет. Макс, наоборот, её спас! Дурацкие синяки, она совсем про них забыла. Интересно, как они поняли, что он властный? Хотя у него это на лице было написано. Надо было срочно спасать Макса от тюрьмы.

— Доктор, да вы что издеваетесь? Он — и властный? — презрительно фыркнула Зара. — Он здесь?

— Да, за дверью.

— Зовите этого идиота сюда! — стервозно сказала она.

Доктор на мгновение растерялся, сбитый с толку неожиданной трансформацией девушки. Опомнившись, он вышел за дверь и позвал Макса.

Макс был бледен, как смерть, на нем лица не было, но Зару это не остановило.

— Где тебя черти носят, ты, хренов придурок? Да это я из-за тебя подралась с той дурой! Как ты посмел мне изменять?! Думал, ничего не узнаю? А вот видишь, узнала! — заорала Зара, как истеричка, разыгрывая спектакль уже для врача.

Макс встал как вкопанный, у ее койки, смотря на нее, как на сумасшедшую.

— Что встал? Нечего сказать? Ты же знаешь, как я тебя любила, — Сделала вид, что плачет. — Мне ничего не оставалось, кроме как покончить с собой. Но больше я такой ошибки не совершу. Не дождешься! Я не оставлю тебя в покое так просто! Не быть тебе с той сучкой никогда! Понял!?

Зара посмотрела на доктора злым взглядом и сказала:

— Вы не могли бы оставить нас на минутку?

— Конечно. — Доктор быстренько вышел, ошарашенный всем происходящим. Медсестра засеменила за ним.

— Прости, прости, пожалуйста! — затараторила Зара, протягивая руки к Максу.

Он обнял её, до сих пор находясь в небольшом шоке. Что это было сейчас? Или она тронулась умом? Лекарства так действуют? Макс решил остановиться на этом варианте.

— Доктор хотел позвонить в полицию. Он думал, что это ты меня довел до самоубийства, — тихо сказала Зара. Она очень боялась, что Макс неправильно поймет её и не простит этой выходки перед врачом и медсестрой.

— В полицию? Да ты спасла меня! Спасибо. — Макс чмокнул ее в щеку. — Какая ты у меня изобретательная.

У него... какая она у НЕГО изобретательная. Эти слова врезались в память Зары, прокручиваясь вновь и вновь. Это было так классно, он сам признался сейчас в своей симпатии. А может, он сказал это под давлением жалости? Да пофиг. Главное, что сказал.

— Представляешь, доктор сказал, что ты властный. С чего он так подумал?

— Ну... просто когда мы приехали, свободных врачей не было, и тут были огромные очереди, — неуверенно начал Макс.

— И что?

— Мне пришлось пригрозить их главному врачу расправой и уничтожением клиники, если тебе немедленно не окажут помощь.

Зара слабо рассмеялась.

— Да ты варвар самый настоящий! — Продолжала посмеиваться она. — Только как теперь быть? Мы же разыграли сценку, что ты слабак.

— И ладно. Кому какая разница? Тогда ты была при смерти, вот я и чувствовал себя мужиком, а сейчас всё вернулось на круги своя, — весело ответил Макс и подмигнул ей.

— А меня выпишут сегодня, или придется здесь неделю валяться?

— Кто тебе позволит здесь валятся, да ещё и неделю? Сейчас я с главврачом договорюсь.

— Как? Опять будешь угрожать? — улыбнулась Зара.

— Нет. Просто заплачу. В данном случае деньги будут эффективней кулаков.

Он ушёл, а через пять минут вернулся доктор. Теперь он жалел Макса и с опаской смотрел на Зару. Её это так забавляло. Выписав какие-то таблетки и мази, он еще раз обработал руку, снял капельницу и дал девушке время одеться. Зара думала о Максе. Сработал ли её план? Даст ли он ей денег? Она боялась спрашивать его. Это будет очень нагло с её стороны. Да и не хотела она у него ничего выпрашивать. Сердце стучало, как набат. Если ничего не получится… Нет, она не будет об этом думать. Всё обязательно получится. Ну, или никто не отменял повторного суицида. Зара отогнала плохие мысли, обещая себе, что больше никогда не поддастся эмоциям. Сколько уже на ней грехов? Даже для Ада был перебор! Настала пора остановиться и просто принять свою судьбу. Тюрьма, так тюрьма. Смерть, так смерть. Эта ложь Максу была последней.

Макс усадил Зару в машину и сел за руль. Главврач оказался человеком сговорчивым или равнодушным. Ему моментально стало всё равно на самочувствие Зары, как только на столе появились зеленые купюры. Макс ухмыльнулся. Деньги были двигателем всего в этом мире, в этом обществе. Чем выше были твои желания, тем выше становилась стоимость. Дело было в цене. Скоро и на Небесах будет стоять штрих-код.

Они ехали в полной тишине. Макс был занят своими мыслями, Зара — своими. Она так хотела спросить его о деньгах, но не решалась. А с другой стороны, что она теряет? Наглость — второе счастье. Зато она продлит свою жизнь на месяц, если он согласится.

— Помоги моей маме, пожалуйста, — попросила она тихим голосом и опустила взгляд на колени.

Макс замер. Её мать, деньги… Он совсем об этом забыл. Сидя в больнице, ожидая вердикта врача, он всё обдумал. Нет. Макс не собирался давать ей деньги. Эта история казалась ему очень подозрительной. Возможно, это паранойя, но он не верил ей. Хотя ее слезы были такими искренними и попытка суицида... Стала бы она просто так резать вены?

— Нет, — Он не желал прогибаться. Решил, значит решил.

— Ну ладно, — просто ответила Зара и отвернулась к окну.

Не больно, было совсем не больно. Ерунда. Она же сказала, что примет всё. За окном проносились машины, так же быстро, как и её мысли. Он отказал. В это было тяжело поверить, но нужно. Плохо сыграла. Бездарность. Зара стёрла слезинку здоровой рукой и попрощалась про себя с Максом. Интересно, как все произойдет? Её депортируют обратно в Россию или тут посадят? И быстро ли отреагирует Михаил? Будет ли у нее завтрашний день или нет?

Машина резко остановилась, и Зару подкинуло вверх. Слава богу, она успела ухватиться за панель впереди.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара. — Я чуть голову не разбила.

Макс молча развернулся прямо посередине дороги и рванул в обратную сторону. Куда это он? Решил вернуть её в психушку? Через минут пятнадцать они остановились перед каким-то деловым зданием. «На работу заехал», — подумала Зара.

— Держи, — сказал Макс, не отрывая взгляда от лобового стекла и протягивая ей деньги.

— Зачем? — удивленно спросила Зара.

— Это банк. — Он кивнул вперед. — Иди и оплати лечение своей матери.

— Но... — Она не знала, что ему возразить. Отказаться от денег или нет? И с чего он вдруг изменил решение?

— Без всяких «но», — жестко сказал Макс. — Бери деньги. Или уже не нужны? — Пристально посмотрел ей в глаза.

— Нужны, — прошептала Зара, но руку за деньгами не протянула.

Оказывается, это было так сложно — взять деньги из его рук, обманывая. Ведь он давал ей деньги, исходя из лучших побуждений. А она... она его обманывала. Что дороже: честность или жизнь? Что лучше: честная жизнь в заключении или жизнь во лжи?

— Так бери. Только поклянись мне, смотря прямо в глаза, что эти деньги действительно предназначаются твоей матери.

Зара колебалась. Поклясться, глядя ему в глаза? Это было слишком. Макс прожигал её взглядом. Он ждал. Девушка была уверена, что он не спустит ей с рук обмана. Значит, она поклянётся. Без проблем.

— Я клянусь, что эти деньги нужны моей матери. — Сделала выбор в пользу жизни во лжи.

Макс положил ей деньги на колени и отвернулся.

— Хотя я пойду с тобой. Ты же не «против»?

— Эмм... нет, конечно.

Естественно она была «против»! Последняя сцена, и актриса свободна. Главное, отыграть хорошо, соврать в последний раз. «Никогда не будет последнего раза. Это замкнутый круг. Из него не выбраться», — грустно подумала Зара и двинулась вслед за Максом к зданию банка.

Очередей не было, поэтому они быстро подошли к нужному окну, и Зара назвала номер счёта. Сейчас девушка произнесет это имя, и ей придется врать. Сейчас...

— Перевод от Макса Бекера в размере десяти тысяч долларов на счет Алексея Петрова. Все правильно? — спросила работница банка.

— Да, — ответила Зара.

На поднятую в удивлении бровь Макса, она пояснила:

— Деньги поступают на счет лечащего врача. Лечение оплачивается от лица клиники, — сказала она, даже не моргнув.

На самом деле, Михаил предвидел нечто подобное, поэтому открыл счёт на подставного человека.

— Понятно.

Тревожные звоночки раздавались в голове Макса с раздражающей регулярностью. По звоночку раз в каждые десять минут. И вот опять. На счет лечащего врача... И почему он не мог успокоиться и поверить ей? Зачем ей надо было наговаривать на родную мать? Зара не могла так опуститься. Он был уверен в этом.

Выйдя из банка, Зара не могла поверить своему счастью. Лишь бы деньги пришли вовремя! Она уже скинула Михаилу смс-ку о том, что деньги отправлены. В ответ получила смс с признанием, как он скучает по её заднице и сладкому ротику. Урод! Когда-нибудь она ему отомстит. За всё. Зара смяла в руках чек и спрятала его в кошелек. Какая-то жалкая бумажка, а столько мучений, столько лжи, столько боли и слёз. Макс тоже смотрел на чек и не понимал, как этот клочок бумаги мог стать причиной самоубийства.

Они сели в машину, каждый довольный собой. Макс хотел завести мотор, но Зара его остановила, положив руку на руль.

— Подожди.

— Что такое?

— Спасибо, — смущенно сказала она и залезла к нему колени, обнимая за шею. Губы заскользили по щекам, подбираясь к его губам. Зара захватила его нижнюю губу, начиная страстный танец их ртов. Руки Макса крепко, но в тоже время нежно держали её за талию, пока его зубы слегка прикусывали припухшие губы Зары. В этот поцелуй он вложил весь страх, что испытал за этот день, всё напряжение этого сумасшедшего дня. Зара уперлась спиной в руль, а Макс, охваченный страстью, начал целовать её шею, спускаясь к груди.

— Стой, — простонала нехотя Зара. — Мы же у всех на виду...

— Плевать! — Он залез руками к ней под футболку и начал мять грудь, покусывая шею.

— Боже... нет... остановись!

Макс остановился, тяжело дыша. Он был заведён, как зверь перед прыжком. Хищника раздразнили. Одно неверное движение, и он разорвет её на части.

— Я отблагодарю тебя по-другому. — Она опустилась на колени, устраиваясь как можно удобней на полу.

Макс застонал и откинулся на спинку сидения. Эта малышка вытворяла нереальные вещи своим языком. Что могли видеть люди, проходящие мимо его машины? Страсть в чистом виде. Агонию. Он держал её за волосы, помогал, направляя её голову. Стоны Макса раздавались по всей машине, сводя его же самого с ума. Зара довела его до разрядки и вылезла, выглядя немного растерянной. Впервые в жизни она делала это с удовольствием. И она была готова стоять перед ним на коленях, ей это нравилось.

— Твоя благодарность стоит того, чтобы тебе помогать, — хрипло сказал он, вовлекая девушку в еще один страстный поцелуй.

Макс был рад, что помог Заре. Он чувствовал, что эти деньги стали неким связующим мостиком между ними. Он не просто дал ей нужную сумму, он завоевал её расположение. По крайней мере, Макс на это надеялся. Зара тоже была рада, что все получилось. Но эта радость была омрачена горечью лжи. Она просто надеялась, что однажды он простит ей эту ложь. А в том, что он узнает о ней рано или поздно, она не сомневалась.

Глава 10.

— Как красиво…

Зара стояла у зеркала в ванной и разглядывала колье. Просто потрясающе! Невероятно дорого, изысканно, роскошно… Макс сделал ей такой чудесный подарок по случаю приема у какого-то Чарльза. Девушка ещё повертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Жаль, нигде не было большого зеркала! Ей так хотелось увидеть каждую деталь, каждый узор этого чудесного платья. Черное в пол, с длинными рукавами, полупрозрачное с манящим вырезом на спине… Оно очаровывало. Колье переливалось сотней бликов, слепя своим великолепием, платье тоже искрилось легким сиянием. Ellie Saab. Она о таком даже и мечтать не смела! Туфли — черные классические лодочки на высокой шпильке. Такой красивый изгиб, подъем ноги... Зара чувствовала себя королевой. Ну, или хотя бы принцессой. Королевой будет невеста Чарльза.

Кем был этот Чарльз? И зачем Макс тащил её с собой? Нет, она была совсем не «против» посмотреть на мир богатства и роскоши, но очень боялась, что не впишется в эту тусовку. Она там никого не знала и, по сути, была никем. И английский понимала через слово. А ещё же было надо уметь есть правильно, использовать нужные вилки и ложки. Зара печально вздохнула. Она опозорится сама и опозорит Макса.

Макс… он снова стал другим. Угнаться за его метаморфозами было просто нереально! Вроде бы куда добрей, — а нет, смог. После случая с суицидом, он стал нежным и заботливым. Заре не хотелось думать, что неудачная попытка самоубийства пробудила в нём хорошие чувства к ней. Но все выглядело именно так. Или он теперь боялся сделать что-то такое, что обидит её? Вдруг опять побежит вены резать? Зачем ему нужен был труп в его доме. Но сердце отказывалось этому верить. Сердцу хотелось сказки, мечты. Только вот что будет с этим самым сердцем, когда он узнает об обмане? Проще было об этом не думать. Всему своё время. Время расплаты ещё не пришло. Значит и нечего переживать.

Покрутившись ещё какое-то время у зеркала, Зара стала накладывать макияж. Поднеся руку к коже, растушевывая тени, она бросила взгляд на шрам на запястье. Шрам. Самоубийца. Теперь понадобится куча усилий, чтобы вывести его с кожи! Она не хотела носить клеймо на себе всю жизнь. Пришлось надеть платье в пол с длинными рукавами. Ужин предполагал такую длину, да и Макс не хотел, чтобы она привлекала много внимания к себе. А так хотелось одеть коктейльное платье, пощекотать Максу нервы открытыми ножками... Зара улыбнулась. Она вела себя как девчонка-кокетка! И ей это нравилось. Она впервые в жизни испытывала что-то большее к мужчине, чем желание обобрать его до нитки. Улыбка погасла на губах девушки. Макса она тоже сейчас обирала, пусть не до нитки, но все же. Стыд затопил ее с новой силой. Рано или поздно это всё закончится! Лишь бы не поздно...

— О чем задумалась? — спросил Макс, появляясь у нее из-за спины и обнимая за талию.

— Да вот не знаю, какую помаду выбрать. Тебе какая нравится? — Зара показала ему несколько помад — от темно-фиолетовой до бледно- розовой.

— Любая. Она же будет на твоих губах... А потом и на моих... — прошептал он и поцеловал ее в шею, зарываясь в волосы.

— Тогда я выберу алую. Женщина-вамп. Как ты на это смотришь?

— Отлично смотрю. — Притянул девушку ближе к себе.

— Что это там такое? — наивно спросила Зара, прижимаясь сильней к его паху.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал Макс, толкаясь в её тело. По телу прошла дрожь, волны возбуждения захватили обоих.

Зара застонала, откидываясь головой назад и встречая его горящий взгляд. Выгнувшись еще больше, она почувствовала, что кое-что стало совсем большим.

— Попридержи своего Малыша, а то мне придется идти в трениках на ужин.

— Малыша?! За это ты ответишь по всей строгости закона, детка! — грозно сказал Макс и, развернув ее к себе, впился в губы обжигающим поцелуем, шаря руками по телу, обтянутому платьем. Чертово платье! Разорвать бы его в клочья.

Их идиллию прервал звонок сотового.

— Черт! — Макс с трудом отстранился от девушки, находясь на грани, чувствуя себя вулканом, готовым взорваться.

— Прости, милая. Идиоты с работы опять не могут что-то решить. — Подарил ей последний поцелуй в губы и удалился.

Зара разочарованно вздохнула. Она хотела его. А это игривое настроение Макса и дружелюбие сводили её с ума. Всегда бы так! Но она не будет себя обманывать. Сегодня он добрый и ласковый, завтра — зверь. Может, у неё получится приручить его? Да конечно! Он же хищник. Скорее, Макс растерзает её, чем позволит приручить себя. А еще Зара мечтала узнать о его тайнах. Но этого она не имела права от него требовать, так как свои тайны раскрывать не собиралась. Больше Макс не просыпался по ночам от кошмаров. И она тоже. Он обнимал её каждый раз, когда они ложились спать, и не отпускал до утра. Если она вставала ночью попить воды, он вставал тоже и следил за её передвижениями. Теперь Макс считал её неуравновешенной. Сама была в этом виновата.

— Принеси, пожалуйста, галстук из гардеробной, — крикнул Макс, удаляясь. — Черный с золотым зажимом. Любой выбери.

— А где мне его взять?

— В гардеробной. Прямо по коридору и направо. Там разберешься.

У него была гардеробная? Ну, ничего себе дела. Почему тогда она складывала свои вещи в раздвижной шкаф в спальне? Ему, что, было жалко места? Заре стало очень интересно, и она двинулась в заданном направлении. Такая квартира огромная…

Прямо по коридору. Да уж, коридорчик… Направо… И что? Куча дверей каких-то одинаковых. Он сам-то знал, для чего они? Хоть бы наклейку какую наклеил, что здесь находилась гардеробная. Подергав ручки разных дверей, Зара, наконец-таки, нашла ту, что была нужна ей, и встала, как вкопанная. Такое великолепие и разнообразие мужской одежды она видела впервые. Костюмы всех цветов и видов, рубашки, джинсы, свитера, шорты, футболки… Здесь было ВСЁ. Девушка совсем забыла, зачем пришла, разглядывая вещи Макса. Подошла к полкам с ремнями и стала их рассматривать. Большие, кожаные… таким он бил ее. Она вздрогнула при воспоминании о ремне и посмотрела вниз. Всевозможные запонки, портмоне, бабочки, зонты, кепки, шапки и прочее. Не у каждой женщины есть столько одежды, сколько было у Макса! Но почему же он не рассказал ей о гардеробной? Она была огромной, ее небольшой кучке вещей вполне хватило бы пары полочек. Надо будет спросить у него. Зачем она вообще сюда пришла? Явно же, не поглазеть на его вещи. Ей нужен был галстук!

Найдя стойку с галстуками, Зара присвистнула. Вот это выбор! Кашемировые, шерстяные и, конечно же, шелковые галстуки всех цветов и узоров были аккуратно разложены в специальном приспособлении для их хранения. Ей был нужен черный с золотым зажимом. Черных тут штук десять точно было. Какой брать? Зара аккуратно потрогала все и взяла самый мягкий и приятный на ощупь, вероятно, шелковый. И почему именно черный? Это было так скучно. Пусть и с зажимом. Посмотрев на галстуки, она выбрала еще один, алого цвета. Очень подходил к ее платью и помаде. Яркий элемент, разбавлявший их черный дуэт. Теперь оставалось найти зажим. Наверное, они лежали там же, где и запонки. Проведя еще минут пять в разглядывании запонок и зажимов, решая, какой лучше взять, Зара выбрала простой золотой зажим. Вычурность сегодня им была ни к чему. Жаль было покидать этот «музей» мужской одежды, но надо было собираться на ужин.

Выйдя из гардеробной, девушка развернулась, чтобы вернуться тем же путем, каким и пришла, но ее взгляд привлекла комната в самом конце коридора, где не было освещения. Странно… Весь коридор был ярко освещен, а над этой дверью света не было. Любопытство, которое так часто губит, толкнуло Зару пойти в ту сторону. Остановившись перед дверью, она задумалась, стоило ли туда заходить. Свет как будто специально не горел именно здесь, словно предупреждая об опасности. Но что могло быть опасного за этой дверью? Не людей же он там пытал? «Должников», — весело подумала Зара и толкнула дверь.

Маленькая комната выглядела удручающе. Внутри стоял застоявшийся запах сырости и… чего-то еще, тоже не очень приятного. Было темно, лишь свет слабо пробивался из небольшого окна, занавешенного темной шторкой. «Странно, что досками это окно не заколочено», — подумала Зара и поежилась. Холодок прошелся по спине маленькими иголками, по рукам побежали мурашки. И чего она боялась? Обычная старая комната, которая никому не была нужна. В углу валялся древний матрац, весь грязный и дырявый. Девушку тревожили дурные мысли о том, что эта комната вполне могла использоваться в каких-нибудь страшных целях. Но кем? Неужели Максом? Что он мог тут делать? Даже представить было сложно. Зара прошла вглубь комнаты и осмотрелась. Эта комната выбивалась из роскоши всей квартиры, как будто не принадлежала ей. Что это за комната из какого-то сельского дома? Бомжи в таких могли жить, но никак не люди статуса Макса. Пол был деревянным, истертым и в царапинах. По нему, что, кого-то возили? Царапины, как от когтей. Жуть. Зара опять поежилась. Может, лучше было уйти отсюда? Внутренний голос настойчиво требовал этого, но девушка не собиралась его слушать. Любопытство заглушало сейчас разум. Никаких столов, ничего. Вообще нет мебели, кроме этого ужасного матраца. В другом углу стояли миски. «Возможно, здесь содержат собак. Хотя, даже для собак это слишком».

Зара обдумывала всевозможные варианты. Ну, не человека же кормили из этих мисок! Рядом с матрацем валялись окурки, и… на нём запеклись пятна крови. Девушка вскрикнула и отошла от матраца спиной назад, натыкаясь на что-то большое. В страхе отпрыгнув от этой конструкции, Зара зажала рот рукой. Ей было страшно. Очень страшно. А там что? Непонятная вещь стояла, накрытая плотной тканью. Зара только начала приподнимать ткань, чтобы рассмотреть этот объект, когда её прервал крик Макса.

— Ну, где ты ходишь, черт возьми! — негодовал Макс. — Нам нужно было бы прийти раньше остальных, а мы уже даже к началу не успеваем.

Макс появился в дверном проеме и огляделся, ища взглядом Зару. Лицо ожесточилось, глаза потемнели.

— Какого хрена ты тут делаешь? — спросил по слогам он.

— Я… я просто увидела эту дверь и решила заглянуть… — со страхом ответила она, пятясь к окну. Теперь она боялась Макса. В этом доме нельзя было делать ни одного лишнего движения.

Макс подошел к Заре, выхватил у нее из рук галстуки и выволок из комнаты, крепко держа за локоть. Зара видела, что его буквально трясло от злости. Что она опять сделала? Закрывать нужно двери, если не хочешь, чтобы кто-нибудь в них вошёл! Мужчина захлопнул дверь так, что она чуть не слетела с петель. Резко развернув девушку к себе, он прижал её к стене. Зара не дышала, парализованная страхом, а Макс не дышал, пытаясь усмирить зверя внутри себя, чтобы потом не извиняться перед ней по сто раз.

— Что я просил тебя сделать? — спокойно спросил он и пристально посмотрел на нее.

— Принести галстук, — запинаясь, ответила Зара.

Макс посмотрел на галстуки в руке и снова перевел взгляд на девушку.

— Какой галстук я просил тебя принести? — Дыхание Макса опаляло шею, его близость и страх наказания заставляли Зару прижиматься к стенке сильней, ноги не хотели держать её, став ватными.

— Чёрный с золотым зажимом.

— А это что тогда? — повысил тон Макс и показал ей галстук алого цвета.

— Я подумала, что он больше подойдет…

Макс стукнул кулаком по стене, рядом с головой девушки. Она зажмурилась и закрыла глаза, готовая к пощечине, или еще чему похуже.

— Ты делаешь то, что я тебе говорю! Ясно? Если сказал пойти в гардеробную, ты идешь туда и никуда больше! Если сказал принести чёрный галстук, ты приносишь именно чёрный! — Макс провел рукой по шее Зары, останавливаясь у сонной артерии, и надавил на неё пальцем. Зара открыла глаза и посмотрела на него, до сих пор не дыша. — Тебе ясно? — уже спокойнее спросил он, беря эмоции под контроль.

— Да. Прости, пожалуйста, — прошептала она.

Рука Макса двинулась выше, и пальцы коснулись губ девушки. Губы приоткрылись, впуская немного воздуха в горящие легкие Зары. Макс приблизился к её лицу, губы соприкоснулись с её губами, но не поцеловали. Вместо поцелуя, он прошептал:

— Это было первое и последнее предупреждение. В следующий раз ты отправишься в ту комнату на постоянное место жительства. — Он оторвался от неё, позволяя Заре вздохнуть полной грудью.

Макс потянул девушку к выходу, на ходу забрасывая алый галстук в гардеробную и захлопывая дверь. Он всё ещё был зол. Все это грёбаное женское любопытство! Оно сгубило кошку и чуть не сгубило Зару. Всё-таки он стал добрей. Этого не видел только слепой. Он её даже не ударил ни разу. Просто не хотелось. И он боялся, что она опять что-нибудь учудит. После случая с суицидом Макс стал опасаться Зару. Почему в её «портфолио» не было написано, что она психически нестабильна? Назад её он уже не мог вернуть. Этот товар обмену и возврату не подлежал. Макс мысленно отругал себя за подобные мысли. Она не товар! Она просто его собственность, личная вещь. Но не товар. Разница есть. Теперь она не продавалась.

Она чуть не подняла ткань и не увидела то, что за ней скрывалось. Опоздай он на минуту, и пришлось бы объяснять, что это такое и зачем оно ему было надо. Идиот! Сам виноват. Отправил её в эту сторону. И дверь не запер после последней посетительницы. Дважды идиот. Макс про себя улыбнулся. Ммм… как он любил переодеваться в гардеробной, собираясь на свидание с Алисией, зная, что за стенкой очередная бабочка стонала от боли, зализывая раны и пытаясь взлететь без крыльев. Он безжалостно отрывал эти крылья, навсегда делая бабочку лишь экспонатом в его необычной коллекции. Зара должна была быть там сейчас, она должна была сейчас лежать на том матраце и молить всех богов помочь ей. Но ни один Бог не властен здесь, в этой комнате. Там ОН вершил свой собственный суд над грешницами, суд земной и беспощадный. Но, как Макс считал, справедливый.

Зара ушла в ванную заканчивать макияж, а Макс подошел к зеркалу в спальне и стал завязывать галстук. Руки не слушались. Он просто не мог справиться с галстуком и всеми этими хитросплетениями в его завязывании. Мужчина сам не понимал своё состояние. С одной стороны, он был взбешён тем, что Зара переступила порог той комнаты. С другой стороны, мысли о бабочках и их мучениях возбудили его. Но сейчас было совсем не время для секса. Надо просто успокоиться и завязать этот галстук! Макс сделал еще одну попытку, но она тоже провалилась.

— Бл*ть! — выругался Макс, сминая галстук в руке. Пойдет без него.

— Не можешь галстук завязать? — спросила Зара, заходя в комнату. Она была готова к выходу.

— Могу, — буркнул он, разжимая ладонь и выпуская галстук.

— Давай помогу, — предложила она, подходя ближе. — Ты какой узел хотел?

— Классический. Только его и умею завязывать. — Отдал галстук девушке.

— Я думаю, сюда больше подойдет полувиндзор. Это наиболее подходящий узел для строгого стиля.

Зара накинула галстук и обвязала его лицевой стороной вокруг шеи. Проделав еще с десяток манипуляций с галстуком, протягивая его в разные стороны, она затянула готовый узел и улыбнулась, довольная своим творением. Смотрелось красиво. Она взяла зажим и прицепила его, внося последний штрих в образ Макса.

— Принимай работу, — гордо сказала Зара, и Макс развернулся к зеркалу.

— Ничего себе. Откуда ты знаешь узлы и техники их завязывания?

— Да так, один клиент научил, — отмахнулась девушка, немного поправляя галстук, вставая на носочки, чтобы дотянуться до него.

Макс замер и схватил её за запястья.

— Кто тебя научил? — переспросил, сдавливая запястья сильней.

Зара не знала, что ответить. Он прекрасно слышал ее слова. Врать не было смысла.

— Один клиент, — повторила на свой страх и риск.

— Клиент? Я думал, твоя задача заключалась вовсе не в беседах с клиентами.

— Да, моя задача — раздвигать ноги пошире и заглатывать поглубже, — дерзко ответила Зара и посмотрела Максу в глаза. Она сама озвучит его мысли. — Ну, вот один решил научить меня завязывать галстуки. Вдруг пригодится. Сначала поимел во всех позах, а потом научил завязывать полувиндзор. Совместили приятное с полезным, так сказать. — Зара осмелела. Говорить такое Максу было равносильно самоубийству. Но самоубийство они уже проходили. Бояться ей было нечего.

Макс хотел ударить её за подобные слова. Но её дерзость, граничащая с безумием, заводила его. Этот острый язычок проникал ему в мозг, лаская слух. Он получал мысленный оргазм. Этого огня, этой остроты ему всегда не хватало. Её не нужно было ломать. Её нужно было провоцировать. Девчонку необходимо усмирить, показать ей её место.

— Тебя спас макияж. Если бы не он, боди-, а точнее, фейс-арт был бы тебе гарантирован, — томно сказал Макс, отпуская её руки и перемещая ладони на ягодицы девушки. — Твоя попка скучает по ремню, настоящему мужскому ремню, — произнес он, растягивая слова, нагнетая обстановку между ними.

— А твоему Малышу, видно, больше не хочется качественного секса. — Перешла в открытую конфронтацию Зара. — Ну, тогда я прикрою лавочку.

Она ожидала чего угодно с его стороны, но никак не смеха. Макс рассмеялся и окружил девушку кольцом из своих рук.

— За Малыша ты ответишь. Я уже говорил. А по поводу лавочки... Милая, мне не нужно твое разрешение. Захочу − разнесу твою лавочку ко всем чертям. Буду медленно разламывать доски, проводя по ним пальцами, — шептал Макс, сверля Зару взглядом. — Затем возьму большой таран и буду долбить фундамент, напролом, пока лавочка не развалится, скрипя и треща по швам.

Зара закусила нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу. Это их вечное жаркое противостояние возбуждало её. Хотеть его, а не бояться было так головокружительно. Зара придвинулась ближе, прижимаясь к его груди.

— Лавочка так легко не сдастся. Она даст отпор! Твоему тарану придется хорошенько постараться, чтобы сломить мое сопротивление. И не будет она трещать по швам. Не дождешься!

Макс оторвал Зару от земли, поднимая на руки.

— Скоро узнаем, насколько прочная твоя лавочка. Пока это все лишь слова, — ухмыльнулся он и поцеловал Зару.

Поцелуй ударил по нему током, разбавляя кровь огнем. Девушка застонала, проводя руками по лицу мужчины и страстно отвечая на поцелуй. Да уж, она уже трещала по швам от возбуждения, что же говорить о сексе. Она сразу сдастся, без боя. Лицо Макса светилось самодовольной ухмылкой. Зара лишь фыркнула на это. Самоуверенный, наглый самец!

— На приеме вести себя прилично, — строго сказал, ставя девушку на пол. — Ничто не остановит меня от того, чтобы взять тебя там, где-нибудь в тёмном уголке. Не забывай об этом.

— Кстати, о приеме. Расскажи, что это будет и как себя вести.

— Это ужин, но не в обычном понимании этого слова. Это неофициальная деловая встреча, которая сочетает в себе празднование помолвки Чарльза и какие-то обсуждения финансовых вопросов между мужчинами. То есть там проходит, по сути, два мероприятия одновременно. Все отмечают радостное событие в жизни Чарльза и Норы, и бизнесмены имеют возможность наладить нужные связи и контакты. Веди себя естественно. Никакого натянутого этикета не требуется. Ходи свободно по дому, угощайся закусками и напитками, но особо не светись. Журналисты будут следить за каждым твоим шагом.

— Моим? — удивилась девушка.

— Твоим. Потому, что ты со мной. Далее — языковой барьер. Ты уже неплохо говоришь по-английски, но если вдруг возникнут трудности — переспрашивай, не стесняйся. Не знаю, найдешь ли ты общие темы с женщинами, но попытаться стоит.

— Отчего же не найду? Я не глупая, хоть тебе так и кажется, — обиженно сказала Зара.

— Да не в этом дело! Они глупые. Все, о чем можно с ними поговорить — это мода. Есть парочка умных женщин, они являются опорами своих мужей в бизнесе. Но им уже за пятьдесят. В общем, ориентируйся по ситуации.

— Все ясно. А какими ложками что есть?

Этот вопрос волновал Зару больше всего.

— Не зацикливайся на этом. Главное — не ешь руками. Прием полуофициальный, поэтому никто не будет присматриваться к ложкам, которыми ты ешь. Но всё равно старайся есть и пить аккуратно, особенно с помадой будь осторожна. С мужчинами не заигрывать, и никому глазки не строить. — Он был серьезен.

— И не собиралась. А что будет за нарушение правил?

— Это не правила. Ты спросила, как себя вести, я ответил. Но мне нравится твоя идея с наказанием.

— Я пошутила, — быстро вставила Зара, проклиная свой длинный язык.

— А я — нет. Наказание — анальный секс.

Глаза Зары округлились. Это было неожиданно. Макс умел удивлять! В его глазах она читала обещание обязательного наказания, вне зависимости от её поведения.

— Чего ты так испугалась? Никогда не занималась аналом? — скептически спросил Макс.

— Занималась, и мне не понравилось. Не знаю почему, но вы, мужики, частенько забываете, для чего это место предназначено.

— Ты мыслишь УЗКО, — сказал он, выделяя последнее слово.

— Я всё поняла. — Зара покраснела. — Теперь буду трястись, как бы не сделать чего такого.

— Это лишнее. Я и так собирался заняться РАСШИРЕНИЕМ твоего кругозора, — продолжал Макс, все больше распаляясь и рисуя неприличные картины у себя в голове.

Зара залилась краской. Пошляк! Её не пугала перспектива анального секса, как таковая. Её пугала перспектива анального секса с Максом. Она же потом реально сидеть не сможет! Придется на этом вечере спрятаться куда-нибудь подальше от людей и не высовываться. Хотя, если он решил расширить ее "кругозор" при любом раскладе, то можно не прятаться. От судьбы и Макса не убежишь.

— Ладно, нам пора выходить. — Направился к выходу.

— А Стефан там будет?

— Да, но он поедет не с нами, а с Клер.

— С кем?

— С Клер. Это подруга Алисии. — Он совсем забыл, что Зара не знала об Алисии. И лучше бы им не встречаться, но это было неизбежно.

— А, ну тогда все ясно.

— Да? Ты знаешь Алисию? — Прищурился.

— Конечно, знаю! Из миллиона девушек с именем Алисия, я знаю именно ту, у которой подруга Клер.

— А ты опять заводишься, детка. Побыстрее бы вернуться домой и испробовать... твой "кругозор", — с паузой произнес Макс.

Он открыл перед Зарой дверь и, усадив ее, сел за руль.

— А ты, я смотрю, знаток, разбираешься в "кругозорах", — поддела его она.

— Есть такое, — на полном серьезе ответил Макс и завел мотор.

Зару передернуло от этого заявления. Почему-то ей совсем не понравилось то, что он признался в своем богатом сексуальном опыте. Ревность? "Да нет. Не может быть", — отбросила эти мысли Зара и посмотрела в окно, встречая вечерний город ангелов во всей его красе. Стефан будет с какой-то Клер, а Макс... Он должен был быть свободен. Иначе как охарактеризовать их отношения? "А никак. Я просто приспособление для слива спермы и вымещения злости", — грустно подумала Зара, охваченная внезапно нахлынувшей грустью. Клер и Алисия. Они уже ей не нравились. Это было глупо, но Зара ревновала. И это было ей совсем не по душе.

* * *

Огромный двухэтажный дом открылся взору Зары. Дорогие машины были разбросаны по всему периметру парковки, окруженные садом дивной красоты. Вот она, настоящая голливудская жизнь! Все было настолько красиво и необычно, что дух захватывало.

— Как жаль, что я не взяла планшет. Тут так красиво! Я бы хотела сфотографировать всю эту красоту. И себя на ее фоне. А то никто не поверит, что я такое видела, — вздохнула Зара, обводя взглядом местность, пытаясь зафиксировать каждую деталь у себя в голове.

Макс лишь слегка улыбнулся. История повторялась вновь. Она была восторженна увиденным, зачарована этими красивыми машинами и сиянием огней, как тогда в Голливуде. И это все ей показал ОН. За её улыбку он готов был отдать многое, также как и за её дерзость. Зара была взрывоопасной смесью для него. Немного встряхнуть, и все, его мир будет стерт с лица Земли мощным взрывом под названием «Зара». Только вот она не догадывалась об этом, а значит, не могла применить оружие против него. Макс надеялся, что она и не догадается. Иначе… ему придёт конец.

— Можешь на мой телефон сфотографировать все, что хочешь. Только не кричи и не прыгай, как ребенок, ладно? А то, что скажу? — Протянул ей свой "Блэкберри".

— Конечно! Спасибо! — Зара выхватила телефон и начала немедленно создавать фотоотчёт, направляя камеру во все стороны.

Она чувствовала себя Алисой в стране чудес, окруженная сплошным волшебством. Макс же не разделял её радости. Что он тут не видел? Такие машины стояли у него в гараже, у его офиса, были у всех его друзей и коллег. Дом? Он не любил особняки, предпочитая квартиры. Наверное, сказывалось русское прошлое. Женщины в красивых дорогих нарядах тоже не волновали его. Все эти платья от кутюр пытались поразить его роскошью из раза в раз, но он уже привык. Одни и те же лица, одни и те же ткани, никакого разнообразия. Только Зара выделялась на фоне сумерек в черном кружевном платье. Это было невероятно. Платье цвета ночи сияло ярче любых звезд в этой темноте. А может, это она наполняла его своим сиянием?

Все, на что Макс сегодня надеялся — это пережить предстоящий вечер. Он так и не принял решение относительно Алисии. Порвать он с ней не мог, по крайней мере, сейчас. Союз с ней был ему выгоден. Алисия была известной женщиной в медийной сфере, её имя было на устах людей, ее любили. Кем она являлась на самом деле, оставалось загадкой даже для Макса. И актриса, и телеведущая, и даже певица. Стандартный набор, в общем. Отношения с Алисией поднимали его рейтинг, удваивая успех. Она рекламировала его, если можно было так сказать. А ради бизнеса Макс был готов на любые жертвы. С одной стороны, что его не устраивало? Алисия красивая женщина со статусом в обществе. Появляйся с ней на обложках и радуйся. Но нет! Она же хотела замуж, детей и все в таком духе по списку. Максу это даром не сдалось. Зачем ему глупые дети с отклонениями? Именно такими они у них и будут, он не сомневался. Да, и не любил он Алисию настолько, чтобы ограничивать свою свободу брачным контрактом. Теперь появилась Зара. Куда её деть? Встречаться с Алисией, и иногда трахать Зару дома? Не вариант. После сегодняшнего вечера он не сможет прятать её от мира. И Алисия не дура, поймет, что у неё появилась конкурентка. Макс облокотился на капот и закрыл глаза. И зачем он привез Зару сюда? Если бы он знал ответ. Почему-то оставлять её одну дома ему не хотелось. Возможно, он боялся за неё. Хотя, после того печального случая, Зара больше не демонстрировала странных наклонностей. Даже, наоборот, стала более живой и активной. Она просто любила мать и была несказанно рада тому, что лечение оплачено. Максу было не жалко ни цента из тех денег, что он отдал ей. Он и в будущем будет ей их давать. Лишь бы она улыбалась. Вот и сегодня он притащил её сюда в надежде увидеть так полюбившуюся ему улыбку. И он уже её видел. Мысленно махнув рукой на все вопросы, Макс открыл глаза. Гости подъезжали и подъезжали, а Зара фотографировала и фотографировала. Пора было двигаться внутрь. На месте сориентируется, что говорить и делать.

— Все запечатлела? Каждый куст? — Снисходительно улыбнулся.

— Да, — довольно ответила девушка. — Хочу ещё сделать наше совместное фото. Ты не «против»?

Она смотрела на него с такой мольбой в глазах, что он просто не мог быть «против». Даже если бы она сейчас попросила поцарапать чей-нибудь "порше" гвоздем, он был бы не «против». Что стоят эти несколько миллионов долларов за машину против ее бесценной улыбки? Так, мелочи.

Зара встала рядом с Максом и направила телефон на них, запечатлевая их на фоне звездного неба. Счастливая улыбающаяся пара, в красивых нарядах и со сверкающими глазами — она хотела видеть их такими всегда.

— Осталось только в инстаграм выложить, — проворчал Макс, рассматривая фотографию. — Типичное для этого сервиса фото.

— Да ладно тебе! Чего ты, как старый дед? Я даже губы трубочкой не делала и не фоткала еду. Так что, нифига эта фотка не типичная, — возразила Зара, прижимаясь ближе к Максу и тоже любуясь фотографией.

И почему все хорошие моменты в этой жизни так быстро заканчиваются? Остается лишь память в фотографиях, в прикосновениях, в твоей голове… Сколько у нее уже было этих фотографий? Действительно у каждого куста. Будет что посмотреть, когда сказка закончится. Её собственный волшебный мир в одном фотоальбоме. Жизнь, которая навсегда останется в мечтах.

— Эй, ты чего? — Толкнул её Макс, заметив, как она задумалась о чем-то. — Согласен, фото нетипичное. Столько неподдельной радости в глазах не было ни у одной куклы-муклы на снимках, которые они постят там. Это просто гонка, соревнование за первое место. Но ты со временем тоже к этому привыкнешь, и тебе надоест эта роскошь. Поверь.

Зара слабо улыбнулась. Не привыкнет она ни к чему, у неё просто не будет на это времени.

— Куклы-муклы? Ты серьезно? — удивилась она. — Откуда ты знаешь это слово? Ты, что, читаешь женские сайты?

— Да. Каюсь, ты разоблачила меня. Это я пишу комментарии под ником «сладкая кошечка».

Они оба рассмеялись этой шутке Макса. Просто смеяться вместе… было так правильно. Вот они настоящие отношения между мужчиной и женщиной. Не бесконечный секс, пусть и приносящий фантастическое удовольствие, а смех вдвоём или молчание, что не тяготит обоих. Они преодолели еще одну преграду. Макс подхватил Зару на руки и посадил на капот.

— Знаешь, на женских форумах можно узнать много интересного. Например, где же все-таки находится точка G, — прошептал он ей в губы и поцеловал, не заботясь о помаде и макияже, вообще.

— И где же? Ты её уже нашел? Или в поисках? — спросила, задыхаясь Зара, оторвавшись от его губ.

— Я почти дошел до пункта назначения, — томно сказал он и положил ладонь немного ниже ее живота. — Есть кое-какие помехи. — Собрал ее платье в кулак, на что Зара судорожно вздохнула. — Но ничто не остановит меня, поверь. Сначала тебя ждет штурм лавочки, а потом — точка G. Представляю, как глубоко она находится… придётся прокладывать дорогу и пальцами и языком, — прошептал ей на ухо, даря единичные поцелуи в шею.

— Макс, — всхлипнула девушка, обвивая его шею руками.

Он отстранился от неё, как будто она его оскорбила.

— Ты чего?

— Ты впервые назвала меня по имени… — Он не верил тому, что слышал.

— Ну да. А… нельзя было? — Зара не понимала, что опять не так. Может, очередное правило, о котором она не знала?

— Можно, конечно. Но почему ты не делала этого раньше?

Этот вопрос поставил её в тупик. Что значит "почему"?

— Не знаю. — Пожала плечами. — Раньше не хотелось. Сейчас ты нежен со мной, заботлив, добр… Твоё имя само вырвалось. Наверное, все зависит от отношения.

— Других своих мужчин ты тоже называла по имени?

Зара смотрела на него с полнейшим непониманием. Каких мужчин? И что было такого страшного в обращении к человеку по имени?

— Ты имеешь в виду клиентов? — осторожно спросила девушка. — Нет. Откуда мне знать, как их зовут? Да и не хотела я знать их имена и сейчас не хочу, — сказала она, морщась.

— Да нет же! — Макс терпеть не мог упоминания о её клиентах. — Мужчины, с которыми ты встречалась. Их ты называла по имени?

— А я ни с кем не встречалась. — Она смутилась. — Получается, что нет?

— Не встречалась? — недоверчиво переспросил он. — Ты шутишь! В тридцать лет у тебя не было парня?

— В двадцать девять! — поправила его Зара. — Да, не было. Какой парень? О чем ты, Макс? Я бывшая шлюха. Кто захочет со мной встречаться? Все отношения с мужчинами сводились к рыночным.

— И сейчас сводятся? — спросил он, боясь услышать ответ.

— Нет, — ответила твердо, не колеблясь. — Ты мне нравишься. Те деньги для… моей матери… я правда не хотела брать их. Прости, пожалуйста. Но никто не спасет её, кроме тебя. Не хочу, чтобы ты думал, что это все из-за денег. В первую очередь, это все из-за тебя.

Зара верила в то, что говорила ему сейчас. Никто не спасет её, кроме него. И она, правда, чувствовала к нему что-то большее, чем просто потребительское отношение. Да, деньги стали неким катализатором этих чувств, но не первопричиной. Он проявил лучшие качества человеческой души, дав ей эти деньги. Вот что было ценно в этом действии. Вот что покорило ее, а никак ни сама сумма.

Из-за него… Макс смаковал эти слова, повторяя их вновь и вновь. Не из-за денег, а из-за него. Как к этому относиться? Зачем он начал этот разговор? Теперь нельзя было просто промолчать. Невозможно будет просто так прекратить этот разговор, будто ничего и не было, будто он ничего не слышал. Он слышал ВСЁ.

— А как ты ко мне относишься? — Опустила глаза, рассматривая землю под ногами. Она спросила просто так, из общего любопытства. Его ответ не имел никакого значения. Но сердце все равно перестало стучать, ожидая, что же он скажет.

Этот вопрос поставил Макса в тупик. Он же так и не решил, как к ней относится. Значит, так и скажет.

— Я не знаю, — честно ответил мужчина. — Меня тянет к тебе, но твоё прошлое не дает мне раствориться в тебе полностью, принять тебя. Понимаешь? Только не обижайся. Я думаю, правда будет лучше лжи в таком деле.

Зара усмехнулась. Он сказал именно то, что она и надеялась услышать. Чертова правда бывает очень неприятной. Но она действительно лучше лжи, оставляющей грязный след на твоей душе, который не смыть никакими чистящими средствами.

— Что заставило тебя заняться проституцией? — задал неожиданный вопрос Макс, подходя ближе и сверля её глазами.

Девушка застыла. Вот он, еще один момент истины. Соврать или сказать правду? Правда, правда… бесило всё! Сейчас у них состоялся такой откровенный разговор, что она не могла ему соврать. Язык просто не поворачивался. Но и правда не была выходом, тогда рухнет вся остальная ложь. Грёбаный карточный домик.

— Отец бросил нас с мамой, когда я была совсем маленькой. Мама работала на трёх работах, я тоже подрабатывала в школе, но денег не хватало. Мы перебивались от зарплаты до зарплаты, как могли, но в итоге нас попросили съехать с квартиры. К тому времени я заканчивала школу. В ВУЗ кое-как поступила, даже три года проучилась. Хотя... как проучилась, по возможности платила за экзамены. Но закончить универ я так и не смогла. Учеба отнимала много времени, и я решила, что полезней будет отдать это время "Шкатулке". У мамы начало ухудшаться здоровье. Она работала с трудом, ей требовались различные лекарства. Она сгубила себя этими работами! — Зара сделала паузу для более драматичного эффекта. — Я пыталась работать и в магазине, и уборщицей, но деньги нужны были каждый день, понимаешь? Зарплата раз в месяц не спасала. И жить нам было негде, мыкались по разным ночлежкам. Представляешь, в каком аду я жила? Работала везде, где только могла, носилась с больной матерью по всяким приютам… Я дико устала. Тогда сама судьба помогла мне. Если можно сказать, что она именно помогла. Я пришла в офис какой-то компании по объявлению. Хотела устроиться официанткой, чтобы получать хотя бы чаевые.

Макс следил за ней, не отрываясь, переваривая каждое слово. Все-таки это была банальная история проститутки, но она задела его за живое. Любовь к матери толкнула её на панель, а затем и на самоубийство. Можно ли было так любить? Хотел бы он знать подобную любовь.

— Там я и встретила Михаила. Он долго рассматривал меня, спрашивал, хочу ли я зарабатывать хорошие деньги и всё такое. Конечно, я хотела! Я согласилась почти сразу. В тот же день я обслужила первого клиента и получила свои первые деньги. Были куплены нужные лекарства для мамы и снята комната. А я… Я навсегда погрязла в этом болоте. Позже, когда я зарекомендовала себя, как надежная и работящая шлюха, Михаил перевез меня и маму в Москву. Ну, а там началась настоящая «жизнь». Маме со временем стало совсем плохо, и её положили в больницу. Лечение подорожало, соответственно «Шкатулка» стала моим домом, я буквально поселилась там. Вот и вся моя история. Я знаю, что она умрет, неважно, сколько денег я заработаю. Но просто так в руки смерти я свою маму не отдам. Я пойду до конца! — Зара выдохнула, произнеся ещё одну лживую речь. Еще один гвоздь в её гроб был забит сегодня.

— Твоя мать знает, чем ты занимаешься?

— Нет, конечно. Я соврала ей, будто встречаюсь с обеспеченным человеком и работаю. Правда убьет её.

Как и саму Зару.

Макс находился в оцепенении. Он представлял себе нечто подобное, но её боль и любовь к матери поразили его. Стоит ли отдавать свою жизнь за другого человека? Ведь жизнь была всего одна. Каждый должен был думать только о себе. Нет времени беспокоиться о ком бы то ни было другом. Она поставила крест на своей жизни ради матери, дав той шанс прожить немного дольше, чем было отведено. Стоило ли спасение одной жизни таких жертв? Наверное, стоило, если причиной всему являлась любовь, искренняя и настоящая. Что он должен был сейчас ей сказать? Что ему жаль? Что он сочувствует? Банальности.

Телефон Макса зазвонил, спасая и выводя его из задумчивости. Стефан. Пора идти. Все уже собрались. Макс сбросил звонок и вернулся к Заре.

— Спасибо за ответ. Мне нужно время, чтобы все обдумать. А ответ на вопрос о моих чувствах пока остается «я не знаю», — с тяжелым сердцем сказал Макс, чувствуя, что айсберг под названием "сердце" начал таять.

Зара, подобно Титанику, врезалась в него своими признаниями, пробив нос своего корабля и сам айсберг.

«Всегда пожалуйста. Если нужно будет еще раз наплевать тебе в душу и наврать с три короба — обращайся», — печально подумала она, ненавидя себя все больше, если это было возможно.

— Поправь макияж и пойдём. — Макс показал на губы, на которых размазалась помада после поцелуя.

Зара подкрасила губы дрожащими руками, с отвращением смотря в зеркало на этот лживый рот, что просто плевался ложью, как ядом. Когда-нибудь она ею захлебнется. Приведя себя в порядок, девушка слезла с машины и дала руку Максу, желая почувствовать его силу, чтобы успокоить свою стонущую совесть.

Внутри их встретили вспышки фотокамер и толпа красиво одетых людей. Зара растерялась, хотя и готовилась к этому моменту. Она стиснула руку Макса, а в ответ услышала пару успокаивающих слов. Неизвестные ей люди, ну просто лоснящиеся и сверкающие, мужчины с суровыми лицами и девушки с обложек журналов, сразу же окружили их.

— Макс, дорогой, рад приветствовать! — тепло произнес мужчина лет тридцати пяти-сорока и пожал Максу руку. — Мы уже думали, что не придешь. Что же могло тебя задержать? Алисия вроде бы тут. — Подмигнул.

— Да, задержался по делам. Извини. — Макс не хотел вдаваться в подробности причин их

задержки.

— Может, представишь свою спутницу?

Все застыли в ожидании новой сенсации. Сейчас Макс Бекер признается в разрыве с Алисией и в том, что отныне состоит в отношениях с новой пассией. Будет скандал! Элита замерла, следя за Максом. Зара тоже. Что же он скажет? Как представит её? Сердце гулко билось, надеясь, что он назовет её своей девушкой. Но подсознание громко кричало о том, что она дура, и ничего подобного не случится. Уже и Алисию эту упоминали. Да еще и так, будто их с Максом что-то связывало.

Макс в нерешительности смотрел на людей перед собой. Вот и настал момент выбора. Зара еще сильней сжала его ладонь, выражая свою поддержку.

— Это моя...

— Макс, любимый, наконец-то, ты явился! — радостно воскликнула красивая блондинка, появляясь рядом с ним и целуя его в щёку.

Он резко отпустил руку Зары, давая ясно понять, каков будет его ответ. Такой простой жест, а сердце ухнуло вниз, сорвалось в пропасть. Кто была эта Афродита?

— Алисия, давай не сейчас, — мягко сказал Макс и обвил рукой ее талию.

Алисия... Злость начала подниматься в душе Зары со скоростью света. Алисия! Макс просто обманул её, решил опозорить. Ну, конечно. Он прекрасно знал, что его любовница будет здесь и все равно привез её сюда. Чем она заслужила такое унижение?

— А это кто? — поинтересовалась Алисия, разглядывая Зару.

Они стояли по обе стороны от Макса. Она — яркая эффектная блондинка, и Зара... просто Зара. И он сделал свой выбор. Теперь он знал ответ на вопрос о своих чувствах. Их не было.

— Это моя хорошая знакомая из России. Её зовут Зара. Прошу любить и жаловать, — натянуто сказал Макс, а сам даже не посмотрел на девушку. Ему было стыдно.

— Приятно познакомиться, — наперебой начали приветствовать её гости.

Зара всем улыбалась, но внутри плакала. Почему она чувствовала себя преданной? Ведь никто ничего не обещал. Никто не клялся в вечной любви. Меньше нужно было строить воздушных замков. Гости стали постепенно расходиться, а Зара не знала, куда идти и что делать. Она бы уехала домой прямо сейчас, но кто её отпустит?

— Давайте познакомимся еще раз. Я Алисия Стоун, девушка Макса. — Блондинка появилась рядом с ней. — Скажу по секрету — почти жена. Только тсс, Максу ни слова. Он всё никак не решается сделать этот шаг. — Улыбнулась она.

Зара оглянулась. Макса увлек какой-то мужчина, видимо, бизнесмен. Но взглядом Макс всё равно тревожно сканировал обеих девушек.

— Классно! Я думаю, он будет хорошим мужем. — Улыбнулась Зара в ответ. Как бы от этой гримасы не треснуло её лицо.

— Я тоже так думаю. Он очень нежный, заботливый, щедрый и внимательный. А еще, — она перешла на шёпот, — в постели ему нет равных. Ты же понимаешь, о чем я?

Зара понимала, очень хорошо понимала.

— Ага. — Кивнула она головой. — А сколько вы уже вместе?

— Больше полугода. А ты не знала? Журналы постоянно освещают нашу жизнь, все поездки и выходы в свет.

Зара задумалась. Она даже ни разу не залезла в интернет, чтобы посмотреть, как он живет. А лучше бы сделала это. У Макса была девушка, он встречался с ней больше полугода на данный момент. Зачем же тогда он купил её? Что за бред? Голова девушки разболелась, а слезы никак не хотели уходить, подступая все ближе и ближе.

— Я… да как-то не сижу в интернете. Жизнь такая интересная! — наигранно весело сказала Зара.

— А ты откуда Макса знаешь? Он ни разу не говорил мне о тебе. — Нахмурила свой идеальный лобик Алисия.

— Мы с ним давно уже знакомы. В Москве познакомились, лет десять назад. Особо не общаемся. Макс же человек известный, а я простая девушка.

— Но вы с ним не встречались?

— Да ты что! Нет, конечно. Где я, а где он. Ему подходишь ты, — восхищенно произнесла Зара, содрогаясь от рвотных позывов внутри. — Ты не «против», если я переговорю с Максом наедине? Минут пять. — Дружелюбно улыбнулась. От этих притворных улыбок уже тошнило.

— Конечно. Подходи потом, пообщаемся.

Девушки мило улыбнулись друг другу и разошлись.

— Курс доллара не упадет. Я тебе обещаю. Мои аналитики все просчитали. Твоим акциям ничего не грозит. А даже если бы и грозило. Чего ты переживаешь? Чарльз, я же знаю, что у тебя офшоры открыты по всему миру. И твоя доля в моей компании не так велика, — Макс разговаривал с хозяином вечеринки.

— Велика, не велика, это неважно. Деньги есть деньги. Теряя прибыль от этих акций, я могу смело закрывать строительную ветвь своего бизнеса. А за этим разрушится и многое другое.

— Доллар не упадет. — Макс был непреклонен.

— Эмм… извините, пожалуйста, что влезаю, — осторожно сказала Зара, подходя к мужчинам. — Макс, можно тебя на минутку?

Макс обернулся, встречая взгляд Зары, и побледнел. Он никогда не боялся разговоров, тем более – с женщинами. Но сейчас ему было не по себе.

— Я оставлю вас. Потом договорим. — Чарльз ушел, оставив их наедине.

— Я хочу уехать домой. Можно? — сразу перешла к делу Зара.

— Тебе здесь не нравится? — задал самый тупой вопрос Макс, не зная, что еще сказать.

— Очень нравится. Но это место не для меня. Я приду домой, разденусь, лягу на кровать, раздвину ноги и буду тебя ждать. Потом ты придешь и оттрахаешь меня, представляя себе Алисию. Будем честными друг с другом, Макс.

— Прости. Я…

— Не нужно оправдываться. Мне-то что? Я никто. Ты можешь трахать меня, можешь бить, все что угодно делать. Для этого ты и купил меня. Только вот зачем ты обманываешь свою будущую жену? Неужели ты её так не уважаешь?

— Алисия пока мне не жена. — Дотронулся до руки Зары, но она вырвала руку, не желая больше иметь с ним контактов. — И я не могу порвать с ней сейчас. Союз с ней нужен мне, понимаешь?

— Понимаю. Зачем тебе с ней рвать? Прикольно трахать таких разных женщин, да? Одну ты, наверное, нежно целуешь и обнимаешь, шепчешь ей, как любишь ее, а другую — бьешь и унижаешь. Но я готова терпеть. Готова терпеть всё. Причину ты знаешь.

Он знал. Причиной была её мать. А совсем не он, в чем она недавно пыталась убедить его.

— Давай не будем устраивать скандал? Подождем до дома. Я не могу сейчас уехать, а значит и ты тоже, — отрезал Макс.

— Ну и славненько. Пойду, послушаю о том, как ты хорош в постели.

Зара развернулась, чтобы уйти, но он не дал ей этого сделать, остановив одним движением руки.

— Успокойся! Я не люблю Алисию, — тихо сказал Макс. — Просто так надо. Ты можешь это понять?

— Да пошёл ты! — Завелась Зара, вырываясь из его хватки.

— Про наказание уже забыла, малышка? Перефразируй последнее предложение.

— Прости. Совсем забыла про наказание. — Послушалась она.

Макс отпустил ее руку, довольный собой. Пусть не забывает, кто тут главный.

— Но ответ остается прежним. Да пошёл ты!

Мужчина остолбенел. Когда он упустил этот воспитательный момент? Малышка стала очень дерзкой. И она ответит за свою дерзость. Он только хотел возразить ей, как она снова шокировала его.

— Теперь ты знаешь, да? Знаешь, что ко мне чувствуешь? Ты просто грёбаный трус! Не ожидала от тебя такого. Не мужик! Понял? Сочувствую Алисии, — прошипела Зара и, кинув злой взгляд на Макса, развернулась и пошла к гостям.

Женщина наблюдала за развернувшейся сценой, и в её душу закрадывались противные сомнения. Что связывало Макса и эту девушку? Она ей ни разу не понравилась. Знакомая из России... бред! Таких знакомых он пачками трахал за её спиной, потаскун. Алисия очень боялась, что однажды он просто сорвется с крючка. Не для этого она столько с ним возилась. Не для того, чтобы какая-то сучка увела его. Она не позволит! Алисия двинулась в сторону Макса, решая перейти к решительным действиям.

— Дорогой, я скучала по тебе, — проворковала девушка, вовлекая Макса в, как считала она, страстный поцелуй.

Зара оглянулась, но, увидев их поцелуй, сразу же отвернулась. Обида обжигала душу. Она себя тоже не на помойке нашла, пусть он так и думал. Девушка подошла к столу и равнодушно осмотрела блюда и напитки. От одного вида еды начинало тошнить. Все мысли крутились вокруг того, что об неё вытерли ноги. Взгляд зацепился за бокалы шампанского, и решение пришло мгновенно. Напиться! Он же этого терпеть не мог. Зара взяла бокал и за раз осушила его. Хорошо! Алкоголь вытеснит Макса и его сучку-подружку из ее головы. А ещё он запрещал ей заигрывать с другими мужчинами. Больше Макс ей не указ! Зара стала оглядываться вокруг в поисках жертвы. Но жертва нашлась сама.

— Мисс, добрый вечер, — приветствовал ее мужчина, появляясь рядом.

Брюнет. Красавчик. То, что надо.

— Здравствуйте, — сладко ответила Зара.

— Меня зовут Эндрю Маквойт. А ты Зара?

— Да.

— Ты с Максом?

— Нет, — резко ответила она. — Я сама по себе. Он просто подвез меня, — сказала Зара и потянулась за следующим бокалом.

— Тогда, может, познакомимся поближе? — Подошёл ещё ближе.

— Отчего бы и не познакомиться? — Подмигнула ему Зара, чувствуя в себе безграничную смелость.

Макс сверлил Зару взглядом. Маквойт — слизняк хитрый! Нашел лазейку. Зара не оборачивалась, но она и так знала, что Макс следил за каждым её движением и засовывал язык в глотку этой блондинке в то же самое время! Она чувствовала его взгляд, его злость. Она тоже злилась. Воздух, казалось, сгустился, кружась вихрями вокруг них двоих.

Эндрю что-то рассказывал ей, о чём-то шутил, но она не слушала.

— А вот еще шутка, в точности описывающая большинство здешних девушек.

«Молодой человек спрашивает девушку:

— Скажи, ты могла бы выйти замуж за богатого дурака?

— Трудно сказать... А сколько у тебя денег?»

— Ты думаешь, эти девушки встречаются с мужчинами не по любви? — наивно спросила Зара, прекрасно понимая, что любовью в семидесяти процентах этих пар и не пахло.

— Конечно! Взять хотя бы Алисию.

— А что с ней? Они с Максом вроде счастливы, — сказала она, полностью сосредотачиваясь на Эндрю.

— Вроде. Тут ты правильно слово подобрала. Он уже полгода с ней крутит, и ничего. Она сама всем своим подружкам жалуется, что он просто играет с ней. Алисия даже строит планы, как залететь. Но это я тебе по секрету.

Удивительный мир. Совсем не роскошный. Гнилой. Сплетни, ненависть, скрытая злоба… Заре всё больше хотелось уйти отсюда. Смотреть было не на что. Хотя, этот Эндрю был очень даже интересным человеком. Но сегодня все её мысли витали вокруг другого мужчины, который так нежно обнимал совсем не её, перебирал волосы, но не чёрного цвета… Зара тряхнула головой. К черту этого подлеца!

— Ты уверен? Мне кажется, что ты ошибаешься.

— Может быть. Я свечку не держал, но то, что он не хочет на ней жениться, тоже говорит о чем-то. Ведь так?

— А он не хочет? — Зара вся подобралась, чувствуя, что сейчас услышит что-то важное.

— Не-а. Она ему намекала пару раз, но он отнекивался.

— Мы с тобой как две бабки у подъезда! — рассмеялась девушка, понимая, как со стороны выглядит их общение.

— Бабки у подъезда?

—Понятно. Столкновение культур. У нас так говорят про людей, которые сплетничают.

Эндрю нахмурился, на что Зара толкнула его в бок.

— Я шучу! Просто мы реально стоим и перемываем всем косточки.

— А почему бы и нет? Чем, ты думаешь, сейчас заняты остальные?

— Даже не знаю. Все пьют, едят, говорят о бизнесе. Алисия явно хочет изнасиловать Макса. — Кинула взгляд на их пару. — А кто это со Стефаном? — спросила она, высматривая его с какой-то девушкой. Очередная блондинка. И когда она успела так возненавидеть блондинок?

— Это Клер, вторая Алисия.

— У них серьезно всё?

— Не знаю. Они встречались два года, он ей даже предложение делал, но Клер отказалась и ушла от него к какому-то футболисту. Тёмная история там, если честно. Теперь вот опять сошлись.

Ну, офигеть! У него есть девушка, а он хотел Маринке жизнь испортить. Еще один козел! Возмущение и недовольство уже не помещались внутри Зары. Почему, спрашивается, её так возмутило наличие девушки у Стефана? Он же не монахом был. Но было ощущение, будто ноги вытерли не только об нее, но еще и об Марину тоже. Скоты!

— Расскажи ещё анекдот, пожалуйста. Скучно.

— Хорошо. Слушай.

«Молодой полицейский безумно влюблен и хочет жениться. Однажды он говорит своей избраннице:

— Как вы смотрите на то, чтобы мы вместе тратили мои доходы?

— Дорогой, я согласна.

— Я хочу сказать, чтобы мы делали это всю жизнь.

— О, я не думаю, что на это потребуется так много времени!»

Эндрю рассмеялся, а Зара слабо улыбнулась. «Баяны, а не анекдоты», — подумала она. Но, заметив, как Макс смотрит на них, она сразу же громко засмеялась и взяла Эндрю под руку.

— Какой ты смешной! — Похлопала его по плечу. — Я очень рада, что с тобой познакомилась. — Зара специально встала так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Со стороны могло показаться, будто они собираются поцеловаться.

Сзади раздался кашель. Макс.

— Зара, можно теперь тебя на минутку? — вежливо спросил Макс, но глаза его пылали.

— Это так срочно? Мы тут с Эндрю неплохо проводим время, — заплетающимся языком ответила она и сильней стиснула руку мужчины.

— Срочно. Касается твоей матери.

Зара сглотнула и отпустила Эндрю.

— Я скоро вернусь!

— Жду! — Эндрю помахал ей рукой.

Макс уверенно пробирался через толпу людей, крепко держа Зару. За ними внимательно следила Алисия. Ей совсем не нравилось то, что он уделял этой выскочке столько внимания. И зачем он потащил её наверх? Поднявшись на второй этаж, Макс нашел свободную комнату и затолкал туда девушку.

— Что ты делаешь? — возмутилась Зара, когда Макс толкнул её на кровать.

— Собираюсь наказать тебя прямо сейчас. Снимай платье.

Он не шутил. Она видела это по его глазам.

— НЕТ.

Макс подошел к ней, снимая на ходу пиджак. Что его так задело? Эндрю. И Зара. Она флиртовала с ним! Нет, он не ревновал. С чего бы это? У него была Алисия, да и Зара тоже. С чего бы ему ревновать? Хотя бы с того, что она никогда столько не смеялась с ним, сколько с этим паршивцем. Она не вела себя так естественно и расковано с ним. Это задело Макса очень сильно. Что он собирался сделать? Заняться сексом с Зарой, когда внизу его ждала Алисия? И куча журналистов? Придурок.

— Еще раз подойдёшь к Маквойту – пеняй на себя, — сказал он и, одев обратно пиджак, направился к выходу.

— Да пошёл ты! — крикнула Зара фразу, которая стала коронной на сегодняшнем вечере.

Макс хмыкнул, пораженной её смелостью и, стащив её с кровати, поставил на колени.

— Ты знаешь, что нужно делать.

Зара замотала головой. Он собрал в кулак её волосы, а другой рукой стал расстегивать брюки.

— Какого черта здесь творится?! — Алисия, как смерч, ворвалась в комнату.

Она так и думала, что не просто так он повел Зару наверх. Эта сука еще ответит ей за все! Уводить чужих мужиков непростительно.

Макс не ожидал увидеть Алисию здесь, поэтому немного растерялся. Зара встала с колен и протиснулась к выходу, не видя ничего перед собой, слёзы застилали глаза. Опять унижение. Теперь все узнают, что она стояла на коленях перед Максом. На таком вечере, в дорогом платье и украшениях, она стояла на коленях, как заправская шлюха.

— Freebee (Подстилка!)! — прошипела ей вслед Алисия.

Зара не знала это слово, но то, что оно означало что-то плохое, было ясно как день. Зайдя в туалет, она немного пришла в себя. Почему он сделал это? Ревновал к Эндрю? Но почему?! Сам при всех целует Алисию, а ей нельзя даже поговорить ни с кем? Двуличный козёл! И что значит «freebee»? Зара вышла из дамской комнаты и подошла к Стефану.

— Что значит «freebee»?

Его глаза расширились.

— Зачем тебе?

— Просто скажи, что это слово значит!

— Подстилка. Это ругательство.

Подстилка?! Ей не поздоровится! Зара растолкала женщин перед собой и, найдя, Алисию, тихо сказала, так, чтобы услышала только она:

— Luxury freebee! (Подстилка класса «люкс»!)

Алисия вздрогнула. Зара же, не дожидаясь, пока она переварит это оскорбление, двинулась в сторону дамской комнаты. Сейчас они всё выяснят. Она не оборачивалась, но знала, что Алисия идет за ней. Зайдя в уборную, та захлопнула за собой дверь и с ненавистью посмотрела на Зару. Зара ответила тем же.

— Отвали от Макса! — Угрожающе смотрела на нее Алисия. — Он мой!

— Да забирай! Мне он нафиг не сдался. Только вот — нужна ли ты ему? Кажется, он не хочет на тебе жениться.

— Откуда тебе знать, что он хочет, а что нет? Вылезла непонятно откуда, стерва, и рушишь чужие отношения! Самая настоящая подстилка. Так и будешь всю жизнь стоять на коленях перед мужиками.

— Ага. Ты-то слишком ухоженная и изнеженная, чтобы вставать на колени! Иногда полезно. Может, он поэтому не хочет на тебе жениться? Потому, что ты бревно? — Зара продолжала атаковать Алисию. Она хотела разорвать ее на части, втоптать в грязь, разнести в пух и прах.

— Знаешь, ты очень похожа на компанию ZARA. Слышала о такой? — презрительно спросила Алисия.

— Слышала, — передразнила ее Зара.

— Ну да, ты же только там и одеваешься. — Смерила ее насмешливым взглядом Алисия. — Так вот, этот бренд славится тем, что копирует идеи мировых дизайнеров. Масс-маркет, что с них взять. Ты такая же! Всего лишь блеклая замена мне. Девка для утех. Запомни это.

Зара не знала, что на это ответить. Ведь она была права. Чертовски права! И эта правда причиняла боль.

— Ты шлюха! Поняла? Я не стою на коленях, мне стыдно. Стыдно стоять на коленях в доме, полном гостей и папарацци, а ты прирожденная шваль!

Пощечина обожгла щеку Алисии. Зара схватила её за волосы и кинула на пол. Между девушками завязалась драка. Никто не хотел уступать Макса сопернице. Воздух наэлектризовался. Алисия пыталась сильней поцарапать лицо Зары, Зара в долгу не оставалась, оставляя следы от ногтей везде, где только можно было.

Дверь открылась, и в нее влетел Макс в сопровождении других мужчин. Девушек разняли. Макс прижимал к себе Алисию, утешая, а Зара смотрела на них с омерзением.

— Отвези меня домой, — всхлипнула Алисия.

— И меня! — встряла Зара.

Обе ждали решения Макса. Кого он отвезет?

— Стефан, отвези Зару домой, — распорядился Макс, обнимая Алисию.

Победная улыбка озарила лицо Алисии. Она только что не кричала от радости.

Стефан молча увёл Зару. Никаких истерик и разборок. Она не имела права оспаривать его выбор. Он так решил. Макс свободный человек. Абсолютно. Он волен поступать так, как ему захочется. Всю дорогу до дома Зара молчала, лишь один раз ответив Стефану.

— Что ты устроила? Завтра все газеты будут пестрить заголовками об этой выходке! — негодовал он. — Чем ты думала? Еще не было даже официальной части! Ты чуть не сорвала мероприятие!

— Иди в зад, — ответила Зара, глядя в окно.

Её выбросили на помойку, наплевав сверху. Ей указали её место. Тыкнули лицом в грязь. В очередной раз. Зара не собиралась общаться ни с Максом, ни с его другом, ни с кем-либо еще. Пусть запрет её в той страшной комнате, плевать. Она не будет терпеть подобных унижений в будущем. Не будет!

Зара смыла макияж, приняла душ, переоделась в пижаму и... стала ждать Макса. Она спряталась от него под одеялом, закинув сверху подушку, но все равно ждала. Она хотела получить наказание. Хотела дать ему отпор. К физической боли у неё уже был иммунитет, не возьмёшь так просто. Оставалось привыкнуть в душевной. А возможно ли это?

Макс пришел поздно. Зара не могла сказать, как долго его не было. Наверное, успокаивал эту белобрысую гадину.

— Вставай, крошка, — сказал Макс, входя в спальню. — Пришло время расплаты.

— Палач, — усмехнулась Зара. — Что, Барби не дает в жопу? Или тебе ее жаль? Конечно, она же человек. А людей надо жалеть. Меня можешь вы*бать во все дырки. Давай, валяй!

— Заткнись, пьянь подзаборная. Опять напилась. Зачем ты оскорбила Алисию? Зачем полезла в драку? Совсем с ума сошла?!

— То есть это я во всем виновата? Ей можно меня оскорблять?!

Макс молчал.

— Ей можно? — шёпотом спросила Зара, сдерживая слёзы из последних сил. — Да пошёл ты, придурок! — крикнула она в ответ его молчание и подскочила на кровати, намереваясь уйти.

Макс встал у неё на пути.

— Дай пройти.

— Нет.

— Сколько можно делать мне больно? Ну, сколько? В душе уже живого места нет. Прекрати. Отправь меня в ту комнату навсегда и всё. Хочешь — убей меня. Только прекрати унижать, — кричала Зара.

— Нефиг с мужиками себя вести, как... как... — Он опять не мог произнести это слово.

— Да, боже мой! Как шлюха! Шлю-ха! Что случилось? Стал приличным мальчиком, который не знает таких плохих слов? Знаешь, в этом доме живет не одна шлюха.

— В смысле?..

— В прямом. Определись уже, в какую дырку будешь свой член пихать! Прыгаешь из койки в койку, как потаскун! Противно, — с отвращением сказала Зара.

Слова Зары били в самое сердце. Поэтому Макс промолчал. Не знаешь, что сказать? Молчи. Он просто обезумел, увидев её с Маквойтом. Да, он считал, что может трахать сразу обеих, а ей нельзя было и посмотреть в сторону другого мужчины! Это нечестно. Но это его игра, и правила устанавливал только он. Как она смеялась, прижималась к нему. Даже почти поцеловала! Макс хотел её сейчас изнасиловать. Взять против её воли. Против всех правил. Просто дать выход дикой ревности, что грызла его изнутри. Но он буквально держал себя за руки. Действительно, хватит с неё унижений. Хотя бы на сегодня.

— Дай пройти, — потребовала Зара, уверенно смотря ему в глаза.

Макс отступил, пропуская ее. Он считал себя полным идиотом. Сколько он будет убегать от неё? Сколько еще ему нужно было наломать дров, чтобы остановиться и сделать хоть что-то хорошее? Ответа он не знал. Так они и уснули в разных комнатах. Оба были ослеплены ревностью. И оба не хотели сдаваться и идти на компромиссы. Самолюбие, гордость, тщеславие... всё это было важней простых человеческих чувств. Как было бы просто сказать о своей симпатии человеку, который тебе действительно небезразличен, и порвать с человеком, к которому ты равнодушен. Все гениальное просто. Но в жизни не бывает простых решений. Люди просто обязаны причинять друг другу боль и страдания. Другой дороги к счастью не существует.

Глава 11.

Дверь захлопнулась. Он ушел. Зара ждала этого хлопка, чтобы выйти из комнаты. Уже два дня она избегала его, как могла. Макс уходил на работу — Зара выходила из гостевой спальни, в которой теперь жила. Она специально выбрала комнату поближе к "пыточной". Почему её так тянуло туда? Будто это страшное место звало её. Но это же варварство! Дикость! Зара постоянно спрашивала себя, почему он до сих пор не уничтожил эту комнату? Зачем она ему, если он ею не пользовался? "Значит, пользовался", — со страхом подумала девушка и вздрогнула. Она только и делала, что вздрагивала. Засыпая, она слышала голоса умерших там людей. Зара понимала, что это всё чушь и полнейшая ерунда, но нервы скакали как ненормальные при одной только мысли об этой комнате, о той крови, что она там видела.

Макс ушел, можно было выходить. Как теперь им существовать в одной квартире? Да, она была большой, просто огромной, но Заре всё равно было тесно. В каждом квадратном метре был ОН, все здесь было словно пропитано им. Даже когда Макса не было дома, ей казалось, будто он следит за ней, а может, и насмехается над её чувством ложной свободы. А ведь он точно смеялся над ней. И про себя, и открыто. Свобода ей и близко не светила. Лишь бы не издевался, оставил в покое. К чему было это представление с Алисией? Цирк в чистом виде. Привел зверушку из России, экзотика! Полюбуйтесь все, посмейтесь, потыкайте пальцем, пооскорбляйте...

Зара сжала руки в кулаки и пошла завтракать. Чертов кобель! Все, что ему было нужно — это залезть на кого-нибудь. И все ему было мало! Злость клубами дымилась в ней, грозя устроить самовозгорание. И сколько это будет продолжаться? Уже не смешно. Неужели он не видел? Ладно, опозорить её. Кто она? Так, вещь, предмет интерьера, преимущественно — спальни. Но опозорить свою " почти жену"! Ничего святого в нем не было! Просто черт в человеческом обличии. Зара и сама не заметила, как на тарелке не осталось двух эклеров и половины плитки шоколада. " Ну вот, теперь еще и жиром заплыву. Будет трахать меня на беговой дорожке, — веселая мысль пробежала в голове девушки, и она улыбнулась. — Значит, можно съесть еще один!"

Съев два эклера вместо положенного одного, она, довольная, развалилась на стуле. Эндорфины... Может, перейти на шоколадную диету? С Максом её ждала одна нервотрепка, надо было хоть в чём-то найти успокоение.

Что он будет делать? Как выкручиваться? Пока, вроде, никак. Он не разговаривал с ней, не приходил к ней, игнорировал. Надо бы радоваться, но опять было грустно. Еще эта Алисия. "Почти жена", — передразнила Зара, дико ревнуя его к ней. Имела ли она право на ревность? Да! Черт возьми, да! Почему нет? Она живой человек. Хочет, любит, хочет, ненавидит, хочет, ревнует! Купить её душу он не сможет, не настолько крут. Было ли у него что-нибудь с Алисией в тот день? Почему он задержался? Утешал её, вытирал слезы? Конечно… Макс — и вытирает слезы. Сюрреализм. Бред. Он утешает по-другому — пощёчинами, ремнем, оскорблениями, да много чем ещё, но только не тем набором средств, которым пользуются нормальные люди. Вот именно — нормальные. Зара была уверена, что Макс скрывал что-то важное и, возможно, страшное. Она не могла забыть его недавнего сна и последующего избиения. Что-то, связанное с матерью, с детством, с насилием. Не могло такого быть. Судьба решила пошутить, сведя их вместе? Плохая сваха! Но Зара не собиралась приставать к нему с расспросами, как бы ей не хотелось. Она просто радовалась, что её не особенно бьют и дают деньги. Это было очень печально. О таком ли она мечтала в детстве?

Девушка задумалась. В каком детстве? Не было у неё детства. Ни детства, ни юности, ни тем более — зрелости. Жизнь — как одно сплошное черно-белое полотно. Никаких красок. Как она мечтала вырваться из своего родного города, из бедности, из детдома... Вырвалась. Только реальность оказалась гораздо страшней ее мечтаний. Все те же паршивые люди и их гнусные намерения, их прогнившие души. Они заразили её, инфицировали, сделали такой же. Взгляд Зары упёрся в стену. Где же справедливость? Где же Бог? Почему у той же Алисии есть все, причём с самого рождения, а у неё нет, и никогда не было ничего? И сейчас у неё нагло отбирали надежду, Макса, вообще всё! Не отдаст она его просто так. Он явно стал относиться к ней лучше, теплее, что ли. Нужно было этим воспользоваться. Нужно было брать быка за рога. Ну, или за что там можно взять Макса. Чем Алисия лучше? Красивее? Ни разу. Умнее? Аналогично — ни разу. Если только чище, но кто знает точно, сколько богатых мужиков прошло через её постель? Можно быть шлюхой, даже не получая за это денег. Бл*дство — это состояние души. Тело — лишь инструмент. Его можно использовать в любых целях, делать с ним всё, что угодно. Это душа порой не одобряет твоих действий.

Горячая вода обожгла руки девушки, и она отбросила кружку в раковину. Какого черта она мыла посуду в его доме? Девушка даже не обратила внимания, как подошла к раковине и начала что-то мыть. Какого чёрта она убиралась здесь, готовила ему? Ужины и завтраки — пожалуйста. Чистота — пожалуйста. Всё, она готова была отдать ему всё, делать всё, но оно ему было не надо. Не будет она ему больше готовить. Пусть ест в Макдоналдсе или у Алисии. Что было равноценно, по глубокому убеждению Зары.

Алисия, Алисия... Все мысли были только о ней! Свалилась на её голову эта блондинка! Нет, она ни в чём не виновата. Если только в том, что нравилась Максу. Ради неё можно было и других обижать. Интересно, что он ей сказал? И сказал ли что-нибудь вообще? Что можно сказать о девушке, которая стоит перед тобой на коленях? Ничего хорошего. Как он объяснил ей это? Знакомая, которая при любом удобном случае пытается расстегнуть ему ширинку? Пусть говорят, что хотят о ней! Будет ещё она париться о словах Барби и Кена! Пусть живут в своем пластмассовом мире и дальше. Ей больше по душе реальная жизнь, со всем её дерьмом. Иначе не чувствуешь себя живым. Жизнь — не сказка. Хотя Алисия вряд ли об этом догадывалась. Тем больнее ей будет падать с небес, когда эта простая истина дойдет до её пергидрольного мозга. Зара вздохнула. Столько яда, зависти и желчи к женщине, ничего ей не сделавшей. Когда она такой стала? "Когда поняла, что чувствую к мужчине нечто большее, чем... ничего. И когда он на это наплевал", — эти мысли в очередной раз не принесли ничего, кроме неприятного осадка в душе.

Домыв посуду, Зара задумалась, как провести день. Выйти она никуда не могла, ей, видите ли, нельзя было. Она же вещь. Что за отношение? Просто уходит и закрывает её на замок. Она не чёртова колдунья, чтобы запирать её в башне! Хренов принц, который совсем не принц. Сам-то, небось, развлекался, как мог. Она даже знала, с кем, но решила не думать об этом. Себе дороже. А вот посмотреть на эту «сладкую» парочку очень даже хорошая идея! Воодушевленная своим настроем узнать что-нибудь интересное и, скорее всего, не очень приятное, она ушла в гостиную с ноутбуком. Лето было в самом разгаре. Свобода так манила и звала, Заре хотелось плакать. Вынуждена была сидеть в четырех дорогущих стенах и портить зрение у ноута. Больше ничего не оставалось.

— Итак, Макс Бекер и Алисия… а как ее фамилия? — бормотала себе под нос Зара, вводя поисковый запрос в Гугл. — Стоун! Хм… камень. Есть в этом что-то. Почти бревно, — весело сказала она и стала крутить страницу с информацией.

Максу было почти сорок. Пары-тройки лет не хватало. Самое то! Мужчина же, как хорошее вино, с годами становится лучше. Это они, женщины, с годами скисают все больше, как какой-нибудь кефир. Нечестно! Опять эта несправедливость, которая, казалось, преследовала её по жизни. Алисия… двадцать шесть! Она еще и моложе. Это окончательно вогнало Зару в апатию и хандру. Блондинка, молодая, «хороших» кровей. Выбор Макса стал очевиден и понятен.

Сколько фоток! Зара щелкнула на первую. Отдыхают на яхте…

Девушка фыркнула. Счастливы. Чужое счастье дико раздражало. Особенно, когда это счастье могло быть твоим, а его у тебя наглым образом забирали! С другой стороны, кто сказал, что это счастье могло быть её? По сути, это она просто влезла в чужую жизнь, в которую её никто не звал. Так, дальше — опять где-то отдыхают.

Сколько радости и игривости. Пусть хоть кто-нибудь после этого скажет ей, что она ему не нужна. Как же не нужна, если он вон как с ней обнимается, чуть ли не раздевает? Жгучая зависть разлилась по телу, лавой проносясь по артериям и венам. К ней примешалась и ревность, когда Зара увидела следующую фотографию. Где это её рука находится?

— Ха, на колени ей вставать стыдно, а дрочить ему на людях — нет? — возмущалась Зара. — Лицемерка!

Как бы ей не сорваться и не сделать чего-нибудь эдакого. Не разбить монитор, для начала. Руки так и чесались двинуть по экрану тапкой или чем потяжелей. Какого хрена он ей улыбается, а не останавливает? Он же её не любит! Еще один лицемерный подонок. Может, к черту эти фотографии? Она себе только душу растравит ещё больше. Но закрыть так просто страницу с фотками Зара уже не могла. Пролистав еще с десяток пляжных и повседневных фотографий, она остановилась на официальных. Оказывается, они могли не только на песке валяться и друг другу в трусы лезть, но и вести себя прилично — тоже!

Какая Алисия все же красивая… И очень подходит ему. Не то, что она. Зара забралась с ногами на диван и обняла колени. Никогда она еще не считала себя настолько страшной и несимпатичной, как сейчас. Не ей тягаться с Алисией. Не ей... Отдать Макса просто так, без боя? Отдать, хм, как будто у неё был выбор! Никогда этого выбора не было, и сейчас нет.

Зара выключила ноутбук и с тяжелым сердцем закрыла крышку. Так неприятно было осознавать, что есть люди лучше тебя, красивей, успешней, счастливей... Никаких фотографий, всё. Это их жизнь, её это не касается. У неё одна задача — удовлетворять ЕГО. Этим она и займется. Хватит пытаться стать тем, кем не являешься. Хватит хвататься за эти глупые иллюзии. Хватит! Слезинка скатилась по щеке, но Зара её не заметила. Ещё одна слеза. Которая по счёту? В ней, наверное, чёртов океан помещался! Девушка решила, что больше не будет ему перечить, не будет чего-то от него ждать. Она лишь вещь. Вещи не имеют права голоса. Если хозяин выкидывает её, значит, так тому и быть. Но всё же надежда умирает последней. Да и не умирает она никогда! Кто придумал эту лживую фразу, вводящую в заблуждение?! В горле пересохло, и Зара пошла на кухню. Руки дрожали, как у алкоголички. Она сдерживала слёзы из последних сил. Надоело быть хуже всех! Надоело постоянно скрываться в тени других людей. Хотелось жить и любить, да хотя бы просто жить. Ведь каждый человек имеет право на жизнь. Почему же ей не давали реализовать это право? Почему?! Выпив целый стакан холодной воды, девушка немного остыла. Потому что она не имела этого права. Всё очень просто. Но так считал только Макс! А кого она знала, кроме него? Ни-ко-го.

— Эндрю! — радостно воскликнула Зара, вспоминая того веселого парня с несмешными анекдотами.

Он давал ей свою визитку. Точно, давал. Надо было только найти. Девушка направилась в спальню, в которой когда-то спала с Максом до этой холодной войны, до этого раскола. Она огляделась, ища клатч, случайно оставленный в этой комнате в тот злополучный день. Что он делал под кроватью? Макс, что ли, пнул его туда? Неуравновешенный! Достав сумку из-под кровати, Зара стала копаться в ней. Хотя, что значит копаться, сумочка-то была малюсенькой. Та-ак, телефон. Она уже два дня не брала телефон в руки. Да и зачем он ей? Тюрьма есть тюрьма. Здесь звонить нельзя. Три пропущенных от Маринки. Ну, надо было забыть про телефон! Зара хотела было позвонить подруге, узнать, что случилось, но её взгляд привлек глянцевый журнал на тумбочке. Макс читает глянец? Да ладно!

Девушка взяла в руки журнал и чуть не выронила. Опять фотографии. Только уже с ней в главной роли. "Знакомая" Макса Бекера устроила скандал на званном ужине, подравшись с его нынешней девушкой Алисией Стоун".

"Твою ж мать..." — ошарашено подумала Зара. Так вот почему он не разговаривал с ней. Пытался успокоиться, чтобы не прибить. Она очень надеялась, что это никак не отразится на его бизнесе, в противном случае, это не очень приятно отразится на её лице или еще где-нибудь. Попасть на обложку известного журнала! Мечта всех девочек. Правда, не в таком виде, не с выдранными волосами, помятом платье и звериным оскалом вместо улыбки, но все же... Алисия тоже выглядела не ахти как, это радовало. Очень радовало. Что там еще пишут?

— Макс Бекер представил миру свою знакомую из России... Её сразу окрестили его любовницей... Иначе как объяснить потасовку между двумя женщинами? — зачитывала отрывки Зара. — Стороны отказываются комментировать произошедшее, ссылаясь на неудачное стечение обстоятельств. Однако, всем очевидно, что под "неудачным стечением обстоятельств" имеется в виду борьба за видного жениха Бекера. Кому же он в итоге достанется? Алисии, на которой он почти женат, или никому неизвестной знакомой из России?

Даже имя ее не назвали! Неизвестная никому знакомая из России! Этот день обещал стать незабываемым. Дерьмовым и незабываемым. Почти женат. Почти — не считается! Зара смяла журнал, намереваясь запустить им в стенку, но потом передумала. Может, еще было что-нибудь интересное? Она перелистнула страницу и застыла в немом удивлении. Это же они с Эндрю!

— Эндрю Маквойт не отходил от знакомой Бекера весь вечер. Значит ли это, что можно говорить о появлении новой пары? Интересна реакция Макса, ведь все знают, что сейчас он пытается добиться слияния его компании с компанией Маквойта, и пока у него это не получается. Возможно, знакомая из России является лишь средством достижения цели? Время покажет, — прочитала Зара.

И опять её не назвали по имени, зато назвали средством достижения цели. Даже журналисты сразу поняли, что она из себя представляет. Зара села на кровать и подпёрла щеки руками. Она дико устала, усталость скручивала жилы, окисляла кровь. Как быть, когда всё в этом мире против тебя? Как быть, когда ты одна против всех? Тридцать лет она как-то прожила. И главное здесь слово «как-то». Боролась с Михаилом и людским мнением. Теперь борется с Максом и его мнением. С его презрением, с его пренебрежительным отношением. Все её пинали, как паршивого кота! Как жалкого щенка!

Девушка перевернула ещё одну страницу. Макс и Алисия.

— Сука! — крикнула Зара и разорвала страницу с их фото. Эти их улыбки бесили её, блеск в их глазах вызывал ненависть.

Она встала и нетвердой походкой направилась опять на кухню. Налив еще один полный стакан, она осушила его до дна, но напиться не могла. Обида и злость жгли ее изнутри. Внутри разгорался пожар.

— Ну, за что? — в сердцах воскликнула Зара и кинула стакан в стену, любуясь мгновенным падением десятков осколков на пол.

Эта кучка была так похожа на её жизнь. Встань и порань ноги. Только в её случае — еще и запачкай. Сходив за щеткой и совком, она начала сметать осколки дрожащими руками, пытаясь удержать щётку и рвущиеся наружу слёзы. Если с щёткой получалось, то со слезами — не очень. Сзади раздался свист, и Зара обернулась. Макс стоял в дверном проёме и наблюдал за ней, сверкая глазами. Ну, конечно, она же была в шортах. Похотливый кобель. Она вернулась к щётке и осколкам, делая вид, что не замечает его. А может, у неё глюки? Была только первая половина дня, он должен был быть на работе.

— Повернись ко мне, — приказал он.

Зара обернулась, смотря на него с показным равнодушием.

— Это тебе. Жду через пять минут в спальне. — Всучил ей пакет.

Она даже не шевельнулась. На его поднятую в удивлении бровь девушка никак не отреагировала.

— Если я повторю свою просьбу — на твоем теле не останется живого места, — жестко сказал Макс. — Пока я просто предлагаю тебе переодеться.

Зара молча вышла. Открыв его в ванной, она нашла там белье. Но не простое или сексуальное кружевное, а чёрное и провокационное. Тугой корсет, трусики и чулки. Вроде ничего такого, но наталкивало на мысли о БДСМ. Он что, собрался заняться с ней сексом? Совсем охренел? Что это за манеры такие? Не будет она с ним спать! Да, шлюха, но и у шлюх есть хоть какое-то самоуважение. Сначала вытер об неё ноги, теперь собирался оттрахать? Ну, уж нет! Но Зара все равно переоделась, уж больно ей белье понравилось. Манящие изгибы, утянутая корсетом талия и роковой черный... Не хватало только яркого макияжа. В дверь постучали, а ей было плевать. Её не было. Вообще.

Макса это не остановило. Он рванул со всей силы дверь и хищно улыбнулся, проходясь взглядом по фигуре Зары. Она резко повернулась к нему, выглядя испуганной и недовольной. Мужчина направился к ней, заставляя отступать в угол. Хищник играл со своей жертвой. Разум уже отключился, давая волю зверю, что сейчас вставал на дыбы, желая взять эту самку, задавить её своей мощью, показать ей, кто в их паре мужчина.

— Не трогай меня! Не надо! — начала сопротивляться Зара, понимая, что это её не спасёт.

— Тебе так идет черный... — прошептал Макс, ослабляя галстук. — Это твой цвет. Жаль, что придется сорвать всю эту красоту, но главный приз ждет меня за ними, за этими тряпками.

Он чуть ли не облизывался, как кот, идущий на запах дармовой сметаны. На ней не было никаких наручников, не было повязки, кляпа, ничего такого... Но, черт возьми, легкий запах страха и аромат возбуждения щекотали ноздри, посылая дрожь по телу, в основном — ниже пояса. Как она прожигала его сейчас взглядом, её недовольство висело в воздухе невысказанными проклятиями. Аура Зары окутывала его с ног до головы. Да, он хотел быть здесь, именно здесь, с ней. А точнее — в ней.

Загнав её в самый угол, отрезав все пути к выходу, Макс прижал девушку к стене. Холодная плитка больно обжигала и без того горящую кожу. Она твердо смотрела ему в глаза, не моргая, но его сила и мощь приковывали к месту, не давая пошевелить даже рукой. Как в таком случае она должна была ему сопротивляться? А никак. Она ведь пообещала себе, что не будет больше сопротивляться. Хозяин хочет использовать её по назначению, почему бы и нет, имеет право. Зара расслабилась, ощутив такую необычную легкость. Сдаваться всегда проще, чем бороться. Ещё бы было, за что бороться... Макс почувствовал, как переменилось её настроение и, неправильно истолковав его, положил руки на талию, притягивая к себе.

— Вот видишь, милая, ты сама меня хочешь. Зачем сопротивляться своим же желаниям? — сказал он и поцеловал Зару.

Она расположила руки на его плечах и, закрыв глаза, ответила на поцелуй, стирая из памяти всё. Только он и она. Нет Алисии, нет ничего. Просто забыть и позволить использовать себя ещё раз. Её девиз по жизни. Макс просто ещё один клиент. Тупо ответить на поцелуй и раздвинуть потом ноги. Ничего сложного. Но разве могло быть с ним все так легко? Макс прижал её тело еще ближе к себе, соприкасаясь с корсетом. Почему он не снимал костюм? Как будто забежал на пять минут потрахать ее. Как ни странно, но это принесло Заре мысленное удовольствие. Он сорвался с работы только для того, чтобы заняться с ней сексом? Ей это нравилось!

Воодушевленная своими мыслями, она углубила поцелуй, срывая с Макса пиджак. Но он не хотел ждать, пока она разденет его. Схватив за края корсет, мужчина потянул его вниз и припал ртом к обнажившейся груди девушки. Он любил эту грудь, небольшую, но такую настоящую. Любил эти темные вершинки — её соски. Зубы сомкнулись, покусывая их, доставляя Заре изысканную боль. Она застонала, сползая по стенке, хватаясь за него слабыми руками. Макс одной рукой держал девушку за талию, другой — мял грудь, не забывая целовать ее и покусывать. Спустившись ниже, он провел рукой по трусикам, ощущая на них влагу.

— Знаешь, что я люблю? — хриплым голосом спросил он.

— Что? — простонала Зара, когда он надавил пальцами, немного входя в нее.

— Видеть твое желание. — Резко сорвал трусики.

Пальцы незамедлительно вошли в неё, желая изучить её глубины. Макс выпрямился и придавил Зару своим телом, совершая быстрые движения пальцами внутри её тела. Он следил за реакцией девушки, сотрясаясь от возбуждения. Она стонала так красиво и эротично, выгибалась в его руках так грациозно. Настоящая дикая кошка! Заменив пальцы членом, мужчина неистово задвигался в ней, будто этого ему всю жизнь и не хватало. И почему с её появлением он стал думать членом? Зара открыла глаза, так как боялась снова раствориться в ощущениях и просто потерять сознание. Он опять обыграл её, обставил в её же игре! Не получалось притворяться. Она реально подчинялась его желаниям, отвечала ему искренне. Она, правда, была влажной. И пофиг! Хочет, кончает под ним, хочет — нет. Это только её дело.

Обняв крепче его шею, она уткнулась лицом ему в грудь. На рубашке и груди светились противной ухмылкой ярко-розовые следы от помады. Он был с Алисией, а потом пришёл к ней. Слить то, что осталось после «почти жены». Как в какую-то грязную урну. Выкинуть мусор, объедки. Макс толкнулся в неё последний раз, ударяя по ней сумасшедшим оргазмом. Эта эмоциональная встряска вывела Зару из равновесия, к которому она пыталась прийти весь день. Слёзы брызнули из глаз, заливая его рубашку, как будто хотели смыть эти следы другой женщины. Эта женщина пребывала не на рубашке, а в его душе. С этим бороться было сложней. Да и поздно уже бороться, бой был проигран.

Макс шептал ей успокаивающие слова, гладя по голове.

— Малышка, это было удивительно. Спасибо тебе, — нежно сказал он, чем вызвал новый поток слёз. — Чего ты плачешь?

— Больно…

— Где, крошка? Покажи, где больно, — забеспокоился Макс, думая, что причинил ей физическую боль.

Она показала на сердце, и он всё понял. Подхватив девушку на руки, отнес ее в спальню. Уложил аккуратно на кровать, снял корсет и трусики, что болтались на лодыжках и ласковыми движениями стянул чулки. Зара тихо плакала, размазывая по лицу слёзы. Макс ушёл и вернулся с влажным полотенцем. Не произнося ни слова, вытер её, смывая свои следы, и кинул полотенце на пол. Он не знал, что нужно делать. Да и кто мог это знать? Будет делать то, что велит ему сердце. Оно сейчас хотело успокоить эту девчонку, дать ей тепло и защиту, оградить её от себя самого. Его сердце не умело любить и жалеть, сочувствовать и сострадать. Но с Зарой оно училось жить заново.

Куда она всё смотрит? На рубашку? Макс посмотрел вниз и чертыхнулся. Алисия! Как можно было быть таким невнимательным?! Осёл. Он снял рубашку, а затем и брюки и лег рядом с девушкой. Она абсолютно не отреагировала на его движения. Не игнорировала, а просто закрылась в себе. Макс притянул её в свои объятия и накрыл одеялом.

— Я запутался, — вздохнул он.

— Я тоже, — прошептала она. — Запуталась в этой боли. Ты можешь определиться в своем отношении ко мне? Я согласна на любые условия. Клянусь. Как ты скажешь, так и будет.

— Что я должен сказать, милая? — спросил Макс и провел рукой по её волосам, ощущая трепет, которого не ощущал никогда раньше.

Он ведь не любил раньше нежно гладить волосы, он любил тянуть их, наматывать на кулак...

— Скажи, что мне делать. Ты ставишь меня на колени на торжественном ужине, выбираешь при всех другую женщину, запираешь в квартире без права выхода, приходишь ко мне после того, как побывал в чужой постели, — спокойно говорила Зара. — А сейчас ты ласков и нежен, обнимаешь меня и целуешь, говоришь, что я милая. Как мне понять тебя, Макс?

Он молчал. Как всегда, когда не знал, что сказать. Такое с ним случалось не часто − и только с Зарой.

— Я... не знаю. Если бы я сам мог понять себя, то и тебе бы объяснил. Мне хочется ставить тебя на колени, ты поистине прекрасна в этой позе. — Провел пальцем по линии её подбородка. — Я выбрал Алисию потому, что у меня не было другого выхода. Уже почти год я официально выбираю её.

— Ты говоришь так, будто тебя заставляют. Расскажи, что ты чувствуешь к ней. Поделись со мной. Я все пойму, — заверила его Зара, прижимаясь теснее.

— Её отец является одним из основных партнеров моей фирмы. А также другом моего отца. Это бизнес. — Устало вздохнул Макс. — Скоро мы должны подписать контракт о дальнейшем сотрудничестве. Чертовски важный контракт! Без этой поддержки мощь моей компании убавится вдвое. Понимаешь? На кону стоят огромные деньги, фантастические суммы.

— И сколько ты должен встречаться с ней, чтобы получать его благосклонность?

— В том и дело, что срок неизвестен. Если я порву с ней после подписания контракта, её отец разорвет соглашение. Я не знаю, что делать. Раньше меня все устраивало. Спать с Алисией несложно. Это абсолютно не мешало моей жизни.

— А сейчас мешает? — Сердце девушки перестало биться, чтобы услышать его ответ.

— Да.

Опять молчание.

— Почему?

— Потому, что... появилась ты.

Зара улыбнулась. Эти слова стоили всех её душевных терзаний.

— Тогда зачем ты купил меня? Ты же не мог не понимать всей серьезности этого поступка.

Макс колебался. Сказать, что всё должно было быть по шаблону, что он хотел кинуть её в ту комнату? Что она могла быть лишена свободы, прав и солнечного света на какое-то время?

— Я сглупил. Это всё, что я могу сказать.

Вроде и правду сказал, и лишнего не сболтнул. Он действительно сглупил. Но уже было поздно что-то менять. Оставалось ломать дрова дальше, пока он не будет с ног до головы забросан щепками.

— Ладно. Но что это было сейчас? Это её помада на тебе? — обиженно спросила Зара и стала стирать помаду с его груди.

— Да. Прости меня. Я не сдержался. Моё тело хочет тебя. И точка. Оно не признает Алисию.

— То есть, ты будешь бегать от нее ко мне, да? Я твоя личная шлюха? — Зара выводила круги на кубиках пресса, делая вид, что вопрос ничего не значит.

Макс взял руки девушки в свои, заставляя поднять взгляд на него.

— Нет. Не личная и не шлюха. Кстати, вот моё первое правило — мы оба забываем слово "шлюха". Что бы ни случилось, ни ты, ни я этого слова не знаем. Идёт?

— Идёт, — тихо ответила, не веря, что он сможет забыть это слово.

— Я не буду ни от кого бегать. Я... буду встречаться с Алисией.

— Деньги важнее чувств, да?

— Да. Я зарабатываю деньги всю свою сознательную жизнь. Я поднял компанию своего отца на высокий уровень, сделав её компанией с мировым именем. Разрушить всё очень легко, понимаешь?

— Понимаю. А понимаешь ли ты это? — Она говорила сейчас не о деньгах. И Максу это было ясно.

— Понимаю. И надеюсь на твое понимание.

— На мое? А ты оставляешь мне выбор? — Зара приподнялась на локте.

— Ты можешь ничего не понимать и воевать со мной дальше. Причину я тебе рассказал, дальше решаешь ты.

— Подожди. А что от моего решения изменится? Да, я знаю причину, но от этого мне не станет приятней видеть её засосы на твоей шее. То есть, либо я мирюсь с таким положением дел и становлюсь половой тряпкой под твоими ногами, либо рву себе сердце дальше и оказываю сопротивление, так? Дело во мне?

— Откровенно говоря, да. Я постараюсь свести физический контакт с Алисией к минимуму, но исключить его я не могу.

— Тебе бы понравилось, заяви я подобные вещи, например, об Эндрю?

— А почему ты вспомнила этого козла?

— Просто в голову пришел первый. Ответь на вопрос.

— Не понравилось бы. Но это другое. У меня есть оправдание, у тебя — нет.

— Я отказываюсь говорить об этом дальше. Это абсурдно, — сказала Зара, вставая с кровати. — Ты издеваешься. Тебе не понять, но следы поцелуев другой женщины доставляют боль. А картины того, как ты занимался с ней любовью, выворачивают душу наизнанку. Я не собираюсь с этим дерьмом мириться, — бросила она и, закутавшись в простыню, вышла, напрочь забывая об обещании, данном самой себе еще пару часов назад.

"Да не спал я ни с кем", — раздраженно подумал Макс, вспоминая события этого утра. Вот где был настоящий абсурд!

* * *

Макс выстукивал быстрый ритм карандашом на столе. Было только восемь утра, а он уже сидел у себя в кресле и не мог успокоиться. Перед глазами стояли картинки из журнала, купленного им накануне вечером. Насчет купленного — он лукавил. Зайдя в отдел по работе с недвижимостью и СМИ, он стал свидетелем очень интересной картины. Все сотрудницы, — а там работали одни женщины, — столпились, как стая грифонов над добычей, и что-то бурно обсуждали. Он не терпел бездельничества на рабочем месте, поэтому пришлось прикрикнуть на этот курятник и заставить отдать ему вещь, вызвавшую у дам столько эмоций. Но в какое возбуждение, естественно, нервное, пришел он сам, когда увидел предмет их обсуждения! Журнал «Hello» пестрел яркими заголовками и фотографиями Зары, вырывающей волосы Алисии. Первые пять минут он рассматривал обложку, пытаясь осознать то, что увидел. Невероятно. Зара уже была на обложке! Девочка была яркой, он сразу об этом сказал. Только вот эта яркость резала глаза.

— За работу, живо! — суровым тоном приказал Макс. — Еще раз подобное увижу — уволю всех нахрен. Ясно?

— Да, да, — раздалось со всех сторон, и девушки разошлись по своим местам, боясь даже взгляд поднять на босса. Все знали о его крутом нраве.

Эта глупость дорого ему обойдется. Он даже не знал, как реагировать на статью. Выкупить весь тираж? Уже поздно. Интернет заполонили их фотографии, он был в этом уверен. Видела ли их Алисия? Хотя, какая ему была разница? Про неё ничего плохого там не написали. А вот Зара, наверное, расстроится, когда увидит. Макс сломал карандаш и бросил его в урну, раздраженный до предела. Идиот! Слабость, проявленная один раз, тянет за собой цепочку последующих фатальных слабостей. Что ему мешало запереть её в той комнате? Запри он её там, и не было бы никаких проблем. Бабочка в клетке, он с Алисией, лучшего варианта не придумать. Но бабочка эта уже летала, и не было возможности поймать её. Да и не хотелось. Она его завораживала. Ловить её, подминать под себя было куда приятней, чем видеть сломанную и без крыльев.

Правда, после просмотра фотографий с Маквойтом, он бы с радостью что-нибудь кому-нибудь сломал... Нет, он не ревновал. Это точно. Просто... было неприятно. Но это — не ревность. Макс Алисию-то ни к кому не ревновал никогда, а тут какая-то Зара.

— Не какая-то, черт возьми! А... А... твою мать! — Взорвался Макс и скинул со стола папки.

Его просто трясло от одной мысли, что он начал влюбляться в неё. Это была болезнь. Первые симптомы на лицо: желание оберегать, постоянно быть с ней, радовать её. И самое главное — ревность. Да, да, да, он ревновал! Как быть с этим новым чувством? Как подавить в себе ревность? Он мог запереть её хоть на миллион замков, но если ей понравился Эндрю, то этого он уже исправить не сможет. Каково же было тогда ей, когда он целовал Алисию? Макс поморщился. Возможно, ей было больно. Но по-другому никак, боль следовала за ним по пятам. Не мог он порвать с Алисией, хотя она и порядком надоела ему. Она не цитировала Булгакова, не вступала с ним в опасные перепалки, не фотографировалась на телефон. Черт, да она, вообще, ни разу не была Зарой! Может, сказать ей об этом? Плевать на бизнес. Нет, не плевать. Быть на первых позициях в Форбс было его мечтой, сразу же после мечты стать счастливым. Попасть в Форбс оказалось гораздо проще. Этот список и осознание своей успешности грели его душу. А любовь... Пока он дождётся её, уже состарится, и будет ломать голову, кому завещать дело всей своей жизни.

А и вправду, кому? Никогда прежде он об этом не задумывался. У него же не было никого, абсолютно никого. Отдать на благотворительность? Таким же несчастным детям, каким он сам когда-то был? Им, как раз таки, любви хочется больше, чем этих зеленых купюр. Ему тоже хотелось, когда он был ребенком. Очень хотелось. Но никто так её и не подарил ему. Поэтому больше он никакой любви и не ждал, и не просил. Он ничего вообще не просил по жизни. И не будет. Может, у Стефана и Клер будут дети? Тогда можно будет отдать им. Клер ему совсем не нравилась, особенно после того, как значительно потрепала нервы его другу. Но раз Стефан выбрал её, значит, у него были на то причины. Друг всегда уважительно относился к пристрастиям Макса, пытался остановить его, но никогда не прибегал к каким-то радикальным средствам и не бросал его. И Макс не собирался лезть в жизнь лучшего друга. У каждого есть своя голова на плечах. Пусть решает сам. Собственные ошибки всегда полезней.

Не найдя нужной кандидатуры для потенциального завещания, Макс решил, что отдаст всё бездомным собакам, если встанет такой вопрос. Пока он умирать не собирался, поэтому лучше ему будет заняться чем-нибудь стоящим сейчас. Например, составить SWOT-анализ компании Маквойта, чтобы еще раз убедить этого придурошного старика в необходимости вступления в его компанию.

Разложив на столе бумаги, Макс углубился в изучение данных, отрезая себя от внешнего мира. Он провел аудит компании Маквойта и рыночной среды, осталось из всего этого получить результат.

— Итак, начнем с плюсов, — сказал Макс и выделил ручкой блок преимуществ.

1. Лидерство на рынке за счет клиентоориентированности компании — гибкость в отношениях с Заказчиками - наличие проектного подразделения позволяет обеспечивать многовариантность решения инженерных задач за счет использования инновационных технологий, оборудования, ноу-хау.

Это очень важный плюс. Решать сложные задачи посредством использования новейшего оборудования. Его фирме очень пригодились бы разработки их инженеров. Зачем изобретать свой велосипед, если можно хорошо заплатить и купить уже изобретенный? А затем выжать из него выгоду по полной. Макс улыбнулся. Прибрать к рукам такой лакомый кусочек... он сделает для этого всё необходимое!

2. Узнаваемый брэнд.

3. Команда высококвалифицированных специалистов.

4. Многолетнее партнерство с лидерами на мировом и европейском рынках: фирмами Bauer (Германия), SoilMec (Италия), что обеспечивает доступ к прогрессивным технологиям и обеспечивает быстрое нахождение инновационных решений.

Преимуществ немного, но они очень весомые. В основном, это техническая сторона вопроса. Сотрудничество с такими гигантами, как вышеназванные компании, выведет его на заоблачный уровень. Не нужно опять же самому заниматься этой нудной работой по привлечению новых партнеров – Маквойт уже все сделал. Но ведь и Макс предлагал ему не маленькую сумму. Сам Маквойт уже не сможет раскрутить фирму еще больше, их бюджет разваливался на глазах, хоть Эндрю и пытался что-то сделать. Соответственно, пора перейти к минусам.

1. Недостаток финансовых средств (оборотных, для осуществления финансирования необходимых стратегических инициатив).

2.Непостоянство денежного потока из-за большого периода оборота дебиторской задолженности.

3.Низкая рентабельность производственной деятельности (основной) из-за слабой организации снабжения и технического сервиса механизмов.

4.Высокие издержки производства.

5.Громоздкость организационной функциональной структуры из-за отсутствия формализации процессов управления.

6.Слабая маркетинговая политика, и как следствие неритмичность и непредсказуемость получения заказов.

Да, все так и есть. Недостаток финансов — самый большой кошмар бизнесмена. Тогда уже становится неважно, насколько крутые технологии ты используешь. Нет денег —ничего не функционирует. Макс мысленно потер руки. С деньгами у него проблем не было, он готов был вложить большие деньги в умирающую компанию Маквойта. Он сам себе удивлялся. По сути, это спасение утопающего. Но утопающий упорно отказывался от помощи. Старый маразматик! Неужели не жаль ему свои многолетние разработки, что могли сейчас кануть в лету? Задолженности, неумелое управление, плохой маркетинг... типичные проблемы строительных фирм. Макс смог их преодолеть, а вот Маквойт — нет. И опять же, он хотел помочь ему в решении этих проблем, но тот отказывался. И ведь он не предлагал ему совсем отойти от дел, нет. Хочет — пусть остается у руля. Но, конечно же, чисто формально. Это компания Макса и Стефана, значит, все, что попало к ним в руки, становится их.

Телефон завибрировал, но мужчина не обратил на него внимания, возвращаясь к анализу. Так, это были внутренние сильные и слабые стороны. Теперь внешние. Возможности рынка:

1.Растущий рынок.

2.Возможности быстрого роста.

3.Наличие новых привлекательных географических рынков.

4.Появление новых технологий высотного строительства и освоения подземного пространства.

5.Приток частного и иностранного капитала в строительную отрасль.

Рынок предлагал кучу возможностей, но надо уметь ими воспользоваться. Что там с минусами? Макс достал новую схему. Телефон опять завибрировал. Да кто такой тупой, не понимает, что сброшенный звонок означает нежелание разговаривать? Алисия. Черт! Мужчина мысленно сделал вид, что не видел звонков и смс, которые она прислала. Он работает, и она это знает.

Угрозы рынка:

1.Доступность финансов привела к снижению и разрушению входных барьеров в отрасли.

2.Высокая конкуренция при превалировании ценовых показателей.

3.Развитие альтернативных технологий (аналогов), появление на рынке аналогов оборудования.

4.Изменение системы контроля в строительстве...

Опять звонок. Черт бы её побрал! Невозможно сосредоточиться. Отложив бумаги в сторону, он взял телефон. «Дорогой, приезжай скорей. У меня для тебя сюрприз».

"Как интересно", — безо всякого интереса подумал мужчина. Какие у нее там сюрпризы были с самого утра? У него полный завал на работе, а она, наверное, новое платье купила из последней коллекции. И он должен был его увидеть! Зазвонил стационарный телефон, секретарь.

— Да.

— Мистер Бекер, до вас не может дозвониться мисс Стоун. Что мне ей ответить?

Что, что... пошли её ко всем чертям.

— Соедини меня с ней, — нехотя сказал Макс, понимая, что лучше не ссориться с Алисией.

— Макс, привет! Я тебе уже целый час звоню, — обиженно сказала она.

— Дорогая, я работаю. Ты это знаешь.

— Знаю. Но ведь скоро ты подпишешь соглашение с моим отцом. Можно уже не работать.

Макс про себя выругался. Вместо мозгов у нее была вата, причем низкого качества.

— Все равно, хочется что-то делать, а то скучно становится, — в такой же глупой манере ответил он. — Так что ты хотела, киска?

— Просто увидеть тебя. Приезжай, Макс, — начала канючить Алисия.

Как его это бесило! Все эти сопли, слюни и надутые губки. То ли дело — Зара. Никаких капризов, никаких детских выходок. Алисия была ребенком, маленькой феей в розовой юбочке. Зара — взрослой женщиной, знающей, что она хочет. Макс задумался. С одной стороны — бизнес и Алисия, с другой — женщина, которая уже значительно изменила его жизнь. Что было важней? Или кто?.. Как объяснить Заре всю ситуацию? Поймет ли она? Согласится быть запасным вариантом? Алисия — это деньги, Зара — чувства. Правда, какие, он и сам не знал, но чувства. С Алисией тоже были... чувство приближающегося куша... игра... Надоело играть в эти странные игры с непонятными правилами. Но и выходить из игры было поздно. Придется вовлекать в неё Зару.

— Это срочно? Точно никак не подождет? — спросил Макс, начиная складывать бумаги. Ответ он знал заранее.

— Нет. Это очень-очень срочно! Поверь, ты останешься довольным, — ласково сказала она.

— Верю, — без энтузиазма ответил Макс. — Буду через полчаса. Жди.

Он всю дорогу думал, что же она ему приготовила. Новое платье, собачка, маникюр? Что из этого? Надоело подчиняться прихотям этой куклы. По сути, им крутили, как хотели. Отец Алисии, наверное, собирался женить его на ней. Шантаж контрактом. Свадьба по расчету. Да его просто имели наглым образом! Макс сжал руль, выдавливая максимум из автомобиля. Поскорей разделается с этим, поскорей вернётся на работу или к Заре. К Заре. Он не общался с ней уже второй день. Опять война, опять противостояние. Только на этот раз он действительно был виноват. Страшно хотелось извиниться, отмотать время назад, сделать хоть что-нибудь, чтобы все исправить. Она только начала ему улыбаться, делать шаги на встречу. Она призналась в своей симпатии. Алисия днями говорила о любви, о какой-то сказочной, неземной любви. Он привык к этому. Из неё не нужно было вытягивать эти признания. Поэтому они не имели никакой ценности. Пустые слова пустой куклы. Признание Зары было вынужденным в некоторой степени, стеснительным, робким, искренним... настоящим. Или, на языке бизнеса — подлинным. Он бы и хотел всё бросить, переиграть, изменить. Но пока его компания не найдет нового инвестора, не могло и речи идти о разрыве с Алисией.

Алисия жила в частном загородном доме. Припарковав машину, Макс вошел в дом. Тишина. Ни души. Что за приколы? Как оказалось, сюрприз ждал его в спальне. Типичная розовая романтика, которую он так не любил. Свечи, вино, фрукты... Боже, даже лепестки роз на кровати. Его ждало что-то "потрясающее".

— Макс, любимый, располагайся пока, я сейчас подойду, — донесся издалека голос Алисии.

Он сел на кресло и стал ждать. Окружающая обстановка раздражала до ужаса. Типичная женская логика. Вино, свечи, розы. Значит, любит. Макса это всегда поражало. Любовь бывает разной: ванильной, дерзкой, опасной... Его любовь была опасной и очень болезненной. Поэтому дарил он её только избранным. Любовь цвета крови, как это вино перед ним. Люди смаковали вино, а он страх своих "возлюбленных". От Алисии исходил лишь аромат Chanel№5. Неинтересно. Не то, что его Зара, его страстная девочка, не знающая слово "сдаваться", идущая напролом, через боль. Боль, которой он обеспечивал её сполна. Мужчина развалился на кресле, заменяя красные лепестки на черные в своем сознании, эту спальню — на ту, что находилась в его доме, эту женщину — на ту, что ждала его сейчас дома. А может, и не ждала. Проклинала, обзывала, ненавидела. От этих мыслей кровь по венам побежала быстрей.

— Дорогой, спасибо, что приехал. — Вторглась в его темный мир Алисия своим приторным голоском, разрушая иллюзию.

— Ну, что ты, солнышко. Я всегда к твоим услугам. Что за сюрприз? — Макс вынырнул из своих мечтаний, с недовольством встречая всё те же красные лепестки и Алисию, которая стояла перед ним в красном атласном халате до колена и чулках или колготках, не ясно, да и не важно. Он не собирался забираться к ней под юбку.

— Всему свое время, — загадочно произнесла она и села к нему на колени, обнимая за шею. — Ты уже видел? — Кивнула на журнал, лежащий на полке.

— Да. Думаю, пиар не помешает, — бодро сказал он.

— Ты видел, сколько внимания эти папарацци уделили шлюхе, которую ты непонятно зачем притащил на вечер? — Скривилась Алисия, словно съела муху в супе.

— Во-первых, не тебе осуждать мои решения. Во-вторых, мы вроде уже говорили об этом. Она не шлюха. Али, я дважды повторять не буду. Это вопрос принципиальный.

Он говорил так спокойно и жестко, так равнодушно, но Алисия не решилась продолжить разговор о его знакомой. Они достаточно поговорили об этом в тот вечер. Ей хватило. Он отчитал её, как шкодливого кота за проступок! Заступался за ту дрянь. Сам чуть не изменил ей, и её же обругал! Алисия частенько чувствовала себя маленькой девочкой с ним. Разница была больше десяти лет, и это чувствовалось. Он подавлял своей силой, энергией, харизмой. Она не могла сказать точно, нравилось ей это или нет. Больше нет, чем да. Ей хотелось свободы, веселья, молодости, а не загруженности и ощущения себя малолеткой. Теперь еще и Зара эта объявилась, которая была не прочь отдаться в его сильные руки. Ну, ничего. Она не отдаст его никому. И первый шаг к укреплению их отношений будет сделан сегодня.

— Ладно, эта девка не стоит разговоров о ней. Что я хотела...

Макс сжал её запястье, заставляя посмотреть прямо в глаза.

— Исправь ошибку сама, Алисия. — Тон палача.

— Зара... Зара не стоит... эмм нет... не будем об этом, ладно? — запинаясь, промямлила она.

Он отпустил её руки, чувствуя непреодолимое желание уехать прямо сейчас. Мысли витали в другом месте, вокруг другой женщины...

— А знаешь, это то, что надо! Ты прямо угадал со своей брутальностью, — довольно сказала Алисия. — Сейчас всё поймешь. — Она эротично прикусила губу и, встав, толкнула Макса на кровать. — Закрой глаза.

Максу это не нравилось, абсолютно не нравилось. Но он сделал так, как она просила. Раздался шорох и звук сбрасываемой одежды. Алисия села сверху на него, и её локоны коснулись его лица. Он чувствовал шелк волос, их гладкость и мягкость, их аромат... Зара. Мужчина резко открыл глаза. Опять он думал о ней. Это диагноз. Он болен. Алисия сидела верхом на нем, одетая во всё черное и... латексное?! Макс смотрел на нее в диком изумлении. Алисия — и садо-мазо? Он хотел нажать на «стоп» в этой низкосортной порнухе, но проблема в том, что это была его порнуха и его актриса. Девушка же, казалось, ощущала себя вполне гармонично в новом амплуа. Она заскользила губами по шее Макса, целуя все свободное от рубашки пространство, оставляя поцелуи и на самой рубашке.

Нет, нет, нет. Оно ему нафиг не нужно было. БДСМ-чик с Алисией? Что за издевательство? Тупая пародия. Да и наручников розовых у него не было. А вот с Зарой можно было бы… Его знойной девочке черный шел, как никому другому. Смоль ее волос контрастировала с белоснежной кожей, а корсет затянул бы ее талию и поднял грудь... Черные трусики, созданные для того, чтобы он сорвал их с неё... Мужчина возбудился. Пытаясь спрятать эрекцию от Алисии, чтобы она ненароком не подумала, что это её заслуга, он резко сел, отодвигая девушку от себя.

— Милая, это все очень классно, правда. Но не сегодня. И не с утра. Какой жёсткий секс в десять утра? Детский сад, — усмехнулся Макс. — И зачем оно тебе надо, крошка? Это не для тебя. Выбрось эту чушь из головы!

— Но...

— Али, мне надо на работу. Я думал, у тебя что-то важное. Как-нибудь потом, ОК?

— ОК, — надулась Алисия.

Что было не так? Она всего лишь не хотела быть бревном, готова была встать на колени ... А он уходил? Даже убегал. Но почему? Алисия была уверена, что это сработает. Она ясно поняла, что ему чего-то не хватало в сексе, поэтому он пошел к НЕЙ. Девушка хотела доказать прежде всего самой себе, что она не хуже, а даже лучше каких-то русских провинциалок. Но он убегал от неё, как от прокаженной.

— Макс! — окликнула его Алисия. — Мы летим в конце месяца в Париж на встречу с моим отцом. Не забудь об этом!

Макс, не обращая внимания на чуть ли не плачущую Алисию, быстро покинул дом и рванул в ближайший бельевой бутик. Не слышал он ничего, и не хотел слышать. Его просто разрывало от возбуждения! Еще немного, и он превратится в подростка, удовлетворяющего самого себя, за неимением другого варианта. Купив черное белье с корсетом для Зары, он развернулся к дому. Если с кем-то он и будет играть в страсть и боль, то точно не с Алисией...

* * *

Мужчина встал с кровати, поднимая рубашку, желая сжечь ее. Как теперь доказать этой фурии, что ничего не было? Ведь не поверит. Чертовы поцелуи. Всего лишь помада, чего так злиться? Он же приехал к ней, это что-то да значило. А она увидела лишь помаду. Свободы ей было мало... Да пожалуйста! Он даст ей больше пространства, больше кислорода, но в рамках разумного, конечно. Макс посмотрел на тумбочку. Журнала не было. Она прочитала его… Малышка всё чаще стала показывать коготки, такими темпами он скоро будет трястись в углу от страха. Мужчина улыбнулся. Он бы поборолся с этой дикой самочкой за лидерство. И проигравшего ждало бы изощренное наказание...

Глава 12.

Кабинет Макса был очень красивым. Выполненный в серых тонах, он выглядел ультрамодно и современно, но и строго в то же самое время.

— Почему серый? — спросила Зара, удивленная таким выбором.

Слишком светло для него, что ли. Она ожидала увидеть темное, чисто офисное помещение, но никак не такой классный минимализм, дававший ощущение безграничной свободы и расслабления. В таком месте работать совсем не хотелось.

— Разве ты не знаешь? Серый цвет способствует успешной умственной деятельности, — пояснил Макс.

— Да? Прикольно. Я не знала. — Продолжала разглядывать стены и пол. Ну, очень классно.

— Да я и сам не знал. Это мне дизайнер объяснил в ответ на истеричное «Что это за хрень?», — рассмеялся он. — В общем, я решил, что успешная мозговая деятельность мне не помешает. Вот такая история у этого кабинета.

— Только как-то вещей маловато у тебя тут.

— Зачем загромождать помещение? Это же не ванная с твоей косметикой. Стол из благородного дерева, удобные кожаные стулья, диван для посетителей... — Показывал предметы интерьера Макс. — Ноутбук, тонкий плазменный телевизор, копировальная техника, и в принципе — всё. Еще стеллажи для бумаг, папки и прочие вещи. А, вон там даже цветок есть. — Макс указал на место в тени.

— Ты издеваешься? Он же умирает! Это аспидистра, или я ошибаюсь?

— Да, вроде. Не знаю точно. Никогда не интересовался. Секретарша притащила. Сказала, что цветок будет поглощать лишнюю отрицательную энергию. Чушь, — отмахнулся он.

— Ну, понятно, почему он вянет, — поддела его Зара. — Твою отрицательную энергию не в состоянии вынести ни один цветок.

— Зато ты сможешь, малышка. — Положил руки ей на ягодицы, пользуясь тем, что девушка наклонилась, рассматривая цветок.

— Не для тебя моя роза цвела! — возмутилась она и засмеялась, не в силах выдержать театральную паузу.

— Ты, видать, не заметила, крошка, но я давно оборвал все шипы с твоей розы, и даже пару лепестков, — произнес он и, шлепнув её, отошел к рабочему месту.

— Смотри, уколешься когда-нибудь. Есть шипы, которых ты не видел. — Подмигнула Зара и вернулась к цветку.

Макс на это лишь усмехнулся. Он точно не боялся каких-то там шипов. Он мог с легкостью рвать эти розы голыми руками.

— А куда это ты намылился? Кто будет помогать мне пересаживать цветок?

— Что? — Не понял Макс. — Пересаживать? Никто. Потому, что никто не будет его пересаживать.

— Макс, пожалуйста. Он же умирает. Надо просто поменять землю и полить. Неужели тебе не жаль его?

— Боже, конечно, жаль. Я даже когда комара убиваю — плачу, — издевался он.

Зара представила себе эту картину. И почему-то смешно ей не было. Макс виделся ей жестоким человеком, даже беспощадным. И плакать над убитым комаром... Как сцена из фильма ужасов про маньяка. Слишком часто она его с маньяками сравнивала. Это не есть хорошо.

— Ладно. — Отступила она, понимая, что цветок не стоит того, чтобы злить Макса.

— Так быстро сдалась? Неинтересно, — сказал мужчина, теперь желая ей помочь. — Где землю-то брать собралась? В клумбах внизу?

— Можно заказать с доставкой. Надо только номер найти.

— Ты серьезно?

— Да! Почему «нет»? Цветок скоро совсем завянет. Зачем тебе труп в офисе? — пошутила она, а по спине побежали мурашки.

Казалось, будто он заметил это, почувствовал на инстинктивном уровне. Её страх, который появлялся совершенно неожиданно, не нравился ему. Бояться его дома, а лучше — в спальне, одно дело. Там он был главным. Там она подчинялась беспрекословно ему. Но бояться его всегда и везде, даже в таких бытовых ситуациях... Надо было с этим что-то делать. Макс не мог понять себя, как ни пытался. Сам старался её запугать, показать, какой он на самом деле. Теперь же ему не нравилось то, что она его так боялась и видела в нем чуть ли не монстра.

— Сейчас закажу землю. Будем, как идиоты, пересаживать цветок в офисе бизнес-центра. Ну, а чем здесь ещё заняться? — проворчал он, отдавая приказ секретарю заказать грунт, необходимый для этой разновидности цветов.

Зара смущенно улыбнулась и, подойдя к нему, поцеловала в щёку. Мужчина застыл в кресле. Этот поцелуй был таким невинным, даже детским, но сколько в нем было эмоций... Похлеще, чем в тех огненных поцелуях, что они дарили друг другу в порыве дикой страсти, кусая губы в кровь. Она просто чмокнула его в щеку... И так мило улыбалась сейчас, точно девочка! Макс усадил её себе на колени и обнял. И опять он готов был полмира бросить к её ногам. Хочет устроить у него в кабинете грязь? Сколько угодно! Он бы разрешил ей вспахать те самые клумбы у входа в здание, пусть только попросит. Эти зыбучие пески засасывали его всё больше, не давая дышать. «Что же ты делаешь, Зара?» — мысленно спросил он сам себя, любуясь её мягкой улыбкой, пока она рассматривала папки на столе.

— Расскажи, чем ты занимаешься, пока мы ждем доставку, — попросила она.

— Строительным бизнесом.

— Это понятно. — Повернулась к нему. — Поподробней можно? Как называется твоя компания?

— Beker Development Company.

— И что именно ты строишь? Дома?

— Я лично ничего не строю. В основном, я занимаюсь бумажными вопросами. На то я и босс. А так есть прорабы, инженеры, замы и прочие специалисты. Кстати, весь этот огромный этаж и половина нижнего принадлежат мне. Есть еще филиалы в других штатах и даже странах, — рассказывал Макс, как о чем-то обыденном, привычном. — Строим мы не дома. Это мелковато для такой компании. Обычно мы беремся за большие, престижные и сложные заказы. Бизнес-центры, театры, государственные административные здания…

— А Стефан кем у тебя работает?

— Он, можно сказать, второй руководитель. Но в официальных документах он вице-президент компании.

— Твои родители, наверное, гордятся тобой, — с восхищением сказала Зара.

— Наверное... — Макс не был в этом уверен. Отец — да, гордился. А мать даже не знала, что он все-таки стал кем-то большим, нежели маленьким придурком, путающимся под ногами.

— Почему "наверное"? — удивилась Зара. — Посмотри, как ты успешен! Признайся, балуешь маму дорогими подарками? — Она совсем забыла, что эта тема была под запретом.

— Нет, — резко ответил он. — Она умерла около двадцати лет назад. Да и не думаю, что ей нужны были бы от меня подарки.

— Расскажешь об этом? — осторожно спросила девушка, кладя руку ему на плечо.

— А тебе интересно?

— Конечно! Это же ты. Мне очень интересна твоя жизнь.

— О своей расскажешь взамен?

— Я все уже тебе рассказала, — твердо сказала Зара. Он, что, до сих пор ей не верил?

— Так уж и все? — Сжал её бедро.

— Да. — Она была непреклонна. — Думаю, тема прошлого не так уж и интересна. — Дала заднюю, понимая, что не была готова к правде, несмотря на то, что они сблизились.

В это самое время в дверь постучали, извещая о доставке земли, и они оба вздохнули с облегчением. Не надо было никого пытать, вытягивая признания. Не надо было уворачиваться от вопросов о собственном прошлом. И Макс, и Зара хотели бы рассказать друг другу правду, обнажить душу. Но и боялись это сделать. Хотели узнать правду друг о друге, но и понимали, что для некоторых откровений им нужно быть очень близкими людьми. Пока что они балансировали на грани, не зная, в какую сторону склонится чаша весов: ненависть или любовь.

Макс принял заказ и отдал его девушке. Зара расположилась у горшка с цветком, раскладывая вокруг пакеты с землей и стаканы с водой.

— У тебя нет ненужной газеты или листов?

— Не знаю... Есть! Хотел выкинуть его, но пусть послужит на благо природе и спасет жизнь этого аспидруса, — сказал Макс и дал ей журнал, отобранный у работниц.

Зара еле сдержала улыбку.

— Не аспидрус это! Ас-пи-дис-тра.

— Неважно. Пересаживать будешь, или урок ботаники проведем?

— Все, молчу, молчу.

Они пересаживали цветок, занятый каждый своими мыслями. Зара думала о том, что он всё-таки дал ей свободу. Разрешил прийти к нему на работу. И она была ему за это очень благодарна. Маленький шаг был сделан. А сколько их ждало впереди! Они с Максом, словно маленькие дети, учились ходить. Вместе. Держась за руки. Она не забыла те поцелуи Алисии и всё ещё не решила, как относиться ко всему происходящему. Скорее всего, ей придется просто закрыть на это глаза. Лишь бы не приходил больше с её помадой на нём, с её ароматом. Пусть оставляет её там, где трахает, а порог их квартиры переступает чистым. Деньги. Зара понимала Макса, как никто другой. Она тоже была готова на многое ради денег. Эта отчаянность объединяла их. Только вот она спасала свою жизнь этими деньгами, а он... что спасал он? Что это? Жадность? Себялюбие? Черт его поймёшь. Макс же думал о том, что он не хотел ни о чем думать. Он устал от этой непрерывной мыслительной деятельности. Если его поставят перед выбором, тогда он сделает его. А пока будет изворачиваться любыми способами.

— Готово. Теперь он зацветет, и будет у тебя еще красивей здесь, — довольно сказала Зара. — Перенеси его на солнышко, вон туда. — Указала на самое освещенное место.

Макс подчинился. Он и сам был доволен их работой. Они просто сидели и молча копались в земле, потом поливали цветок, и ему это так понравилось. Может, домой накупить цветов? Она же такая сердобольная. Всех подряд жалеет.

— Тут нет нигде случайно поблизости туалета? Руки все грязные. — Показала ладони и скорчила рожицу.

— Совершенно случайно есть, — произнес Макс и, подойдя к двери на другом конце кабинета, открыл ее. — Пожалуйста.

— Ванная? У тебя есть ванная в офисе? Да ну нафиг! Ты реально принимаешь душ здесь? После того, как наорешь на кучу человек?

— Почему ты считаешь меня таким извергом? Для расслабления у меня есть небольшой запас виски. Но я не скажу, где он хранится. — Подмигнул Макс. — Что тебя так удивляет? Туалет-то нужен. А эту мини душевую просто так поставил. Вдруг пригодится. Кстати, не хочешь опробовать её?

— Нет. Хотя экстремальный секс — это интересно...

— Экстремальный? Ну, ты сказала! Да сюда никто не решится сунуться без моего разрешения. Так, что насчет совместного принятия душа?

— Нет, я, пожалуй, откажусь.

Зара помыла руки и вышла. Пока Макс отмывал свои руки, она рассматривала мебель и прочие предметы интерьера. Дверь распахнулась, и вошел посетитель.

— Зара! Вот это встреча. Безумно рад тебя видеть! — сказал Эндрю, который, судя по взгляду, был действительно рад её видеть.

— Эндрю! Привет! — Зара слегка обняла его, почти не прикасаясь.

— Зря ты не согласилась, вода так ободряет,— произнес Макс, выходя из ванной. — Какого черта здесь происходит? — Легкость испарилась за секунду. В голосе — тяжесть свинца. Он же предупредил Венди, чтобы его не беспокоили!

— Если ты забыл, то напомню — ты сам меня пригласил обсудить плюсы вступления в твою фирму. Не знаю, зачем я сюда пришёл. Но теперь вижу, что не зря. — Эндрю улыбнулся Заре, а она ответила ему, смущенно краснея.

— Выйди, — чуть ли не прорычал Макс, переводя взгляд на Зару.

Она вышла без лишних вопросов, видя, что назревает скандал.

— Первый вопрос. Как ты вошёл? Меня не предупредили о том, что ты уже здесь.

— Секретаря нет на месте. — Пожал плечами Маквойт. Мне, что, под дверью стоять? Почему ты так недоволен? Не успел Зару спрятать? Это бессмысленно.

— Забудь о ней. Она МОЯ, — спокойно сказал Макс, предвкушая его крики о пощаде, когда он будет ломать ему нос или еще что-нибудь.

— Ты не перегрелся случаем? «Твоя» Алисия. Всё. Зара же — просто знакомая из России. Я думаю, мы оставим право выбора за ней.

— Нет. За неё выберу я. Обсудим дела в другой раз. Сейчас свободен.

— Бекер, а ты не слишком много себе позволяешь? — спросил Эндрю, начиная злиться и наступая на Макса. — Что значит "свободен"? В общем-то, я и сам не горю желанием с тобой разговаривать. А Зару я намерен пригласить на гольф. В эти выходные проводится любительское соревнование. Думаю, ей будет интересно.

— Не будет. Засунь себе свое приглашение... сам знаешь куда. — Макс готов был на убийство сейчас. На его... Зару покушался другой хищник. Не-ет, это только его добыча. Только его!

— Какой ты все-таки эмоциональный человек. В бизнесе таким не место.

Макс рассмеялся.

— Ты серьезно? Да кто ты такой, щенок, чтобы решать, где мне место, а где нет? Получил от деда компанию, так думаешь, что всего добился сам? Я отниму у тебя фирму и распродам по кусочкам! А ты отправишься в службу социальной поддержки. — Голос Макса вибрировал от злости.

— Ты не увидишь мою компанию, Бекер. Так и знай. И женщину эту я у тебя заберу. Посмотрим, каким в итоге будет счёт. Приглашение Заре пришлю позже. Иди к своей девочке-конфетке и снимай с неё обертку, Макс! Ты не тот мужчина, который нужен Заре. Она достойна лучшего, — изрек Эндрю и вышел, тепло прощаясь с Зарой на выходе.

Он знал это. Знал, что она достойна лучшего. Но не всегда мы получаем то, чего реально достойны. И Зара не получит. Он костями ляжет, но её не отдаст. Черта с два, а не приглашение! Она его не увидит. Макс вышел в приёмную и уставился на секретаршу.

— Где ты была, Венди? — Донельзя спокойный голос, настороживший даже Зару.

— Мистер Бекер, извините, — покорно ответила та. — Курьер, молодой парнишка, принес важную корреспонденцию, но ошибся этажом. Пришлось сходить вниз. Извините ещё раз.

— Уволена, — просто сказал Макс, словно говорил "черный без сахара", фраза, доведенная до автоматизма.

Потянув Зару за собой, он вошёл в кабинет.

— Мистер Бекер! — начала Венди.

— Ещё слово, и ты будешь уволена без зарплаты. Можешь освобождать место.

— Зачем ты её уволил? Она ничего не сделала! Эндрю же не вор и не террорист. Что такого в том, что он зашёл? Тем более — ты сам его приглашал, — вступилась за секретаря или Эндрю Зара.

— Ты защищаешь его? — Теперь злость Макса была направлена на неё.

— Да ты чего такой злой? Все воспринимаешь в штыки. Делай, что хочешь. Мне абсолютно всё равно.

Он просто охранял свою территорию. Свою женщину. Лучше уж уволить Венди, чем опять срываться на Заре. Зара... Венди...

— Не хочешь попробовать себя в роли секретаря? — неожиданно предложил Макс.

Зара растерялась. Что происходило у него в голове? Какая-то атомная война.

— Не знаю... Можно. Но я ни разу этим не занималась.

— Это не сложно, поверь. Тогда с завтрашнего дня приступишь к работе. А сейчас — домой. Хочу массаж. И секс. И поесть тоже.

— Я тебе не золотая рыбка. Выбери одно желание!

— Секс, — без колебаний выбрал мужчина. — С массажем и взбитыми сливками. Такое желание пойдет? Три в одном, — ухмыльнулся он.

— По рукам, — улыбнулась она. — Надо будильник на завтра завести, а еще одежду подобрать подходящую... Класс. У меня будет работа!

— Будешь мне кофе варить и приходить в перерывах на "собеседования".

— Что? — Толкнула его в плечо. — На такое я не согласна! Чем тогда работа будет отличаться от той, что я делаю сейчас дома?

— Ты права — ничем. — Настроение Макса снова стало хорошим. — Подожди, я возьму пару документов, и пойдем.

Зара вышла в приемную, доставая телефон, чтобы настроить будильник. Еще два пропущенных от Марины. Она снова захотела набрать её, но вышел Макс, и они пошли к лифту, чтобы спуститься на стоянку. При нём звонить не хотелось. Но ведь явно что-то случилось. На душе было неспокойно. Большие перемены надвигались грозовыми тучами. Зара чувствовала их тяжесть. Вот-вот польет дождь, и ударит гром. Первые молнии уже были в виде её внезапного повышения, явного расположения Макса и его ревности. Какой же следующий ход сделает судьба? И сможет ли она выстоять?

Глава 13.

— Собственно, твое рабочее место, — сказал Макс, обводя рукой пристроенный к месту главного секретаря уголок. — Венди, введешь Зару в курс дела, — распорядился он и ушел в кабинет.

Венди оглядела Зару с ног до головы, оценивая её. Помощников раньше ей не давали, получается, эта девушка была особенная.

— Значит, здесь компьютер, копировальная установка, телефон... — начала рассказывать она.

— Это понятно, — перебила ее Зара. — Что будет входить в мои обязанности?

— Честно говоря, я не знаю, — смущенно ответила она. — Мистер Бекер будет сам отдавать вам указания.

— Ясно. Ну, я тогда пока рассмотрю здесь всё, хорошо? Не беспокойся, я скажу Мак... мистеру Бекеру, что ты всё мне показала. Можешь заниматься своими делами, — дружелюбно произнесла Зара и стала разглядывать своё рабочее место.

Венди вернулась на работу почти сразу — в понедельник. Выходные пришлось потратить на то, чтобы вразумить Макса. Он погорячился, уволив секретаря. И Зара это очень хорошо понимала. Венди явно не кофе ему носила, а выполняла очень важные функции. Поэтому пришлось поуговаривать его, аргументируя свою позицию, чтобы вернуть его помощницу. Главным аргументом стала очевидная вероятность того, что ему самому придется учить Зару нажимать нужные кнопки на ксероксе и включать кофеварку. Он долго сопротивлялся, осознавая, что люди его уровня не берут слов обратно и не меняют своих решений. Но Макс был человеком далеко не глупым. Он никогда не ставил эмоции выше бизнеса.

Зара улыбнулась. Может, сыграл роль её пеньюар, так случайно упавший с неё в самый неподходящий момент, когда они обсуждали этот вопрос? Ей было жаль эту девушку-секретаря. Сегодня была работа в престижной фирме, и ты ценилась как высококвалифицированный работник, а завтра — ты никто. Она прекрасно знала, как чувствует себя человек, лишившийся всего. Тем более, что ей-то делать на месте секретаря? Варить кофе и читать свежие сплетни в интернете? Зара этого не хотела. Хотя они с Максом примерно так и договорились выстроить её рабочий день. Все вопросы, связанные с бизнесом, останутся за Венди, а мелкие поручения — за ней. Всех такой расклад более чем устраивал.

Новая неделя началась с перемен. Как там говорится? Новую жизнь нужно начинать с понедельника? Ей было не привыкать начинать новую жизнь, только каждый раз эти начинания не приносили ничего хорошего. И в этот раз радость от повышения и установления хороших взаимоотношений с Максом была омрачена дурными мыслями, которые упорно не хотели оставлять её голову в покое. За субботу и воскресенье число пропущенных звонков от Маринки увеличилось вдвое. Не было никакой возможности ей перезвонить, Макс постоянно находился рядом. Казалось, будто у него тоже началась новая эра. Они смотрели фильмы и сериалы все выходные, читали классику, занимались разными интересными делами... Правда, чтение и прочие занятия в большинстве случаев заканчивались сексом, но это было что-то новое в их отношениях. Зара старалась даже не дышать, чтобы не спугнуть то хорошее, что решило заглянуть к ним в дом. Может, вот он шанс, которого она так ждала? Макса просто нужно раскачивать. В этот раз помог Эндрю. Зара улыбнулась ещё шире. Ревность зашкаливала, она чуть ли не била фонтаном из Макса. И ей это очень нравилось. Если он ставил условия о своих встречах с Алисией, то и она могла общаться с другими мужчинами. Это был отличный план — заставлять Макса ревновать. Это будет толкать его на различные поступки для укрепления её положения в его жизни, так и Алисия останется за бортом.

… Соперница не оставляла её мысли в покое.

Зара днями напролет думала о ней. Она больше не сравнивала её с собой, не проводила параллелей. Макс дал ясно понять, кто для него Алисия и кто она. Хотя, если признаться честно, они обе имели какой-то непонятный статус в его жизни. Он просто играл с ними, оставляя пути для отхода. Девушка смяла листы, попавшиеся под руку.

— Ты что делаешь? — воскликнула Венди, прогоняя своим голосом мысли об Алисии. — Это же образцы документов, которые тебе нужно распечатать! — Она подняла смятые листы с пола.

— Ой, прости, пожалуйста, — пробормотала Зара, выходя из транса.

— Да ничего страшного, просто выпрямишь их и все. Может, сейчас этим займешься? Надо быстро напечатать нужное количество.

— Хорошо, я прямо сейчас этим займусь. А мне точно можно это делать? Вдруг я что-нибудь не то там напечатаю? — спросила Зара.

— Это не очень важные документы. Ответ на некоторую корреспонденцию. Простые бланки. Вице-президенту они сейчас нужны, придется поторопиться, — сказала Венди.

— Ясно. А где вице-президент? Я думала, он работает рядом с директором.

— Мистер Хейз работает в другом крыле.

— Кто? — Она же вроде про Стефана спрашивала.

— Мистер Стефан Хейз. Он у нас вице-президент.

— Ааа, понятно. Я просто фамилию не знала. — Зара удивилась сама себе. Привыкла к тому, что он Стефан и даже не задумывалась, что у него должна быть фамилия. — Я сейчас же всё исправлю.

Она разгладила листы и начала перепечатывать с них текст. Руки не слушались от переполнявших эмоций. Подумаешь — напечатать что-то, не велика проблема, но… она ведь никогда не выполняла никаких поручений. Всё, что она умела делать — раздвигать ноги. Зара тряхнула головой. Жизнь так закрутилась, столько всего произошло, что она уже и забыла о своем прошлом. Как будто ничего и не было. Её никто здесь не называл шлюхой, не бросал ей деньги после секса, у нее была работа, нормальная работа. «Рай», — подумала девушка и с усердием продолжила ставить подписи на бумагах.

— Венди, — раздался голос Макса по громкой связи. — Зайди ко мне и захвати дело Смита. Им что-то не нравится с системой кондиционирования воздуха. Решил сам с этим разобраться. И передай Заре, что я жду её и кофе сразу после тебя, — добавил он.

Зара усмехнулась, прекрасно понимая, какой «кофе» ему был нужен. Она и была тем самым кофе, которой он пил без остановки в последнее время. Да так, что уснуть не мог ночами. И она тоже. Венди ушла с документами к Максу. Значит, Макс был занят. Зару озарила гениальная идея — позвонить, наконец-то, Марине. Она уже неделю тянула. Дольше было просто нельзя. Оглянувшись, чтобы убедиться, что дверь была плотно закрыта, девушка достала телефон. Длинные гудки и никакого ответа. Она уже собиралась положить трубку, когда услышала ответ.

— Алло, — сонный голос Маринки.

— Привет, дорогая! — тепло сказала Зара, счастливая до безумия. Как давно она не слышала голос своей любимой Маринки.

— Зара? — спросила Марина тоном, полным недоверия. — Почему ты звонишь?

— Что значит "почему", девочка моя? Ты же оставила более полусотни пропущенных на моем телефоне.

— Да… Я думала, ты не перезвонишь, — тихо произнесла она. — У тебя новая жизнь, в ней нет места для меня.

— Что ты несёшь, Марина? — рассердилась Зара. — Я не могла перезвонить. Макс постоянно находится рядом. Откуда мне знать, что именно ты хочешь сказать? Пойми, я живу как на пороховой бочке с ним. Даже сейчас я говорю с тобой и оглядываюсь на его кабинет. Не дай Бог он что-то лишнее услышит!

— Ты боишься его? — Марина была удивлена. — Но ваши фотографии в журнале и деньги, которые ты отправила Михаилу…

— Это обман! — не выдержала Зара и сорвалась на крик. — Подожди, я выйду из офиса.

Она вышла из своего уголка и отошла в сторону туалета в коридор. Вроде пусто, все работают. Девушка собралась с духом, чтобы поговорить с подругой как есть, начистоту. Марина не должна думать, что в этой жизни у них может быть что-то сказочное. Придется опять разрушать мечты этой девочки.

— Я могу говорить, — сказала она, прислоняясь к стенке. — Марин, он дает мне деньги потому, что… я… я… обманула его, — выдохнула Зара. — Понимаешь? Нагло, грязно обманула! Я сказала, что моя мама умирает, и он дал деньги.

— Мама? Но ведь у тебя её…

— Знаю, Марин, знаю. Но иначе было никак. Ты же знаешь Михаила. Он бы не оставил меня в покое. Теперь я каждый день жду, что он узнает об обмане. Макс жестокий человек, и я видела страшную комнату. Он убьет меня точно, — запинаясь, продолжила Зара. — Поэтому не смей даже думать, что я тут хорошо живу.

— А как же фотографии в журнале?

— Ты и их видела? — вздохнула девушка. — Это ничего не значит. Я просто опозорилась на торжественном ужине. А та блондинка, которой я вырывала волосы — девушка Макса.

— Девушка? Подожди, а ты? — Не понимала Марина.

— Что я, Марин? Я шлюха. Та же шлюха, какой была в России. Смена места и только.

— Нет, Зара, нет! Не говори так, я тебя умоляю. Ты не шлюха и никогда ею не была. Уж я-то знаю.

— Я тоже всё про себя знаю, — с болью прошептала Зара, слёзы навернулись на глаза. — Давай не будем об этом. Зачем ты звонила? Что-то случилось?

— Нет, — соврала Марина. — Все хорошо. Хотела узнать, как у тебя дела.

— Не ври мне. Выкладывай правду, — потребовала Зара.

На том конце трубки воцарилось молчание. Девушка ждала, не торопя подругу.

— Он… бил меня, — еле слышно сказала Марина и опять замолчала.

— Кто? Михаил? — Злость подскочила к отметке «максимум».

— Да.

Опять молчание.

— Зара, он бил меня несколько дней подряд. — Заплакала девушка. — И руками, и ногами, даже грозился позвонить отцу. — Голос девушки становился тише, подавляемый помехами и всхлипами. — Я не хочу к отцу. Он точно замучает меня. Не хочу!

— За что? За что он бил тебя? Что ты сделала? Клиент остался недоволен?

— Нет. Он увидел журнал с твоими фотками. Орал, что «гребаной шлюхе нереально повезло», и ты можешь теперь отправлять ему больше денег. Я попала под горячую руку. Он просто сорвался на мне.

— Урод, — прошипела Зара в телефон, сжимая его до боли в руках.

Маринка была так далеко, она не могла защитить её никак. Абсолютно. Даже предложить себя вместо неё. Девушка сползла вниз по стенке, желая разбить телефон, бросить всё и помочь лучшей подруге. Чертов Михаил! Чертов журнал!

— Все хорошо. Не переживай, Зара. Я справлюсь. — Шмыгнула носом Марина. — Не думай об этом.

— Ты себя слышишь? Как я могу не думать о тебе, зная, что он бьёт тебя? Что еще эта скотина сделала? — с замирание сердца спросила девушка.

— Ничего, — дрожащим голосом ответила подруга.

— Марина!

— Ты знаешь его любимое наказание…

— Нет! Сука, — крикнула Зара, и свободной рукой стукнула по стене. — Сколько их было?

— Пятеро, — прошептала Марина. — Всего лишь пятеро. Он сказал, что ты обязательно почувствуешь мою боль и унижение. Михаил пытался достать тебя через меня.

Злость, ярость и ненависть огненным коктейлем бежали по венам и прожигали их, отравляя кровь. Михаил… Зара уже и забыла о нём. Непростительная глупость. Денег он больше захотел! Урод! Знал бы он, на что ей пришлось пойти, чтобы достать эти деньги. И что с ней будет, когда Макс узнает об обмане. Конечно, какое ему было дело до неё. Девушка закрыла глаза, сдерживая слёзы злости и бессилия, что уже начали рваться наружу. Снова бег по кругу. Все возвращалось к исходным позициям. Никуда ей не сбежать от этого проклятого сутенера. Никуда не деться.

— Я обещаю тебе, что решу этот вопрос. Слышишь? — уверенно сказала Зара.

— Слышу, — бесцветным голосом произнесла подруга.

— Марина, я клянусь тебе своей жизнью, что вытащу тебя из этого ада! Верь мне!

— Я верю, Зара. Правда, верю. Ладно, я пошла. Через час клиент. — В голосе сквозила обреченность. — Помни, что я люблю тебя и всегда любила.

— Стой! Почему ты говоришь так, будто прощаешься? Марина, если я сказала, что помогу тебе, значит, помогу! — громко говорила Зара, не заботясь о том, что её могли услышать.

— Верь мне, я прошу всего лишь верить мне.

— Я верю, Зара, — повторила Марина. — Пока! Будь счастлива, ладно? За нас двоих.

Связь прервалась, она отключилась. Зара открыла глаза и уставилась в белую стену перед собой. И её жизнь была такой же белой стеной, только вся в грязных разводах. Схватив телефон, она замахнулась, намереваясь кинуть его в стену, но вовремя остановилась. Девушка встала и на нетвердых ногах направилась в уборную. Вода немного освежила её, но не помогла. Зара посмотрела в зеркало. На неё смотрела красиво одетая женщина, в костюме, с укладкой и макияжем… Слезинка скатилась и упала в умывальник. Это не она. Не она… Она должна была быть сейчас там же, где и Маринка. Должна была также раздвигать ноги и получать свою порцию ударов и оскорблений от Михаила. Что она делала здесь? В этом дорогом офисе, с этим успешным мужчиной, среди всех этих ценных бумаг? Как её занесло в этот красивый мир?

Зара села на подоконник, чувствуя спиной легкий ветерок. Как помочь её девочке? Как спасти от этого подонка? Голова начала болеть, мучаясь в поисках решения. Она только и делала, что искала какие-то решения, эта голова. Возможно, прямо сейчас руки этого урода били её Маринку. Сколько уже на ней было синяков? Зару трясло от собственного бессилия. Сидит сейчас в этом туалете с дорогущей плиткой и чуть ли не золотыми унитазами, а подруга получает по полной программе за то, чего не делала. Просто за то, что она ее подруга. Их было пятеро… Столько же, как и тогда, с ней… Что же делать? Попросить Макса о помощи? Это не вариант. Только не его. Самой ехать в Москву, бросив всё? Еще больший не вариант.

Вспомнив, что она была на работе и уже долгое время отсутствовала, Зара поправила макияж, стерев легкие разводы туши под глазами и дорожки от слез на щеках. Её уже искали. Венди названивала ей, но она отключила звук.

— Я тут, Венди, — бодро сказала Зара. — В туалет отходила. Наверное, нельзя было?

— Можно, конечно. Но лучше это делать, когда я здесь, иначе босс может разозлиться. — Венди выглядела испуганной.

— Макс знает, что меня не было? — теперь уже с опаской спросила Зара.

— Нет. Возникли некоторые сложности с клиентом. Мистер Бекер разбирается с этим сейчас. И… он зол, — прошептала она.

Ещё и он был зол. Идиотский день! Зара села за стол, со стороны она выглядела мрачнее тучи. Того и гляди — дождь хлынет. На сердце было тяжело, на душе — противно. Она пообещала Марине помочь, значит, поможет. Вот только как… Как? Взгляд девушки вновь привлек экран телефона, высветивший незнакомый номер. Кто это мог звонить ей?

— Да, — ответила она.

— Это Зара? — спросил знакомый мужской голос, но Зара никак не могла понять, кому он принадлежит.

— Да. А вы кто?

— Ты не узнала? Это Эндрю.

— Эндрю! — Девушка улыбнулась. — Привет. Рада тебя слышать. Откуда у тебя мой номер?

— Нашёл… — уклончиво ответил он. — Я хотел узнать, согласна ли ты. Встреча состоится уже завтра, а ты так и не ответила. Но я внёс тебя в список гостей.

— О чем ты, Эндрю?

— Как о чем, Зара? О приглашении на гольф. Я отправил тебе его в четверг. Или ты ничего не получила?

— О, конечно, получила! — Пришлось импровизировать. — Я… я… просто забыла ответить. Прости, пожалуйста.

— Все хорошо. Ты согласна, я правильно понимаю? — с надеждой поинтересовался он. Или ей показалось?

— Да, я очень хочу сходить на гольф. А… ты не мог бы продиктовать мне адрес? Запишу прямо сейчас, чтобы не забыть.

— Я могу заехать за тобой. Называй адрес.

— Нет, не надо. Я и сама смогу добраться, — отнекивалась Зара.

— Зара, я же мужчина. Это моя прямая обязанность — доставить тебя на мероприятие, на которое я тебя и пригласил.

— Ладно. — Зара назвала адрес Макса и приготовилась к вопросам.

— Это адрес Макса. Ты что, с ним живешь?

— Да. Я здесь проездом. Вот и решила у него погостить.

— Понятно, — безо всякого энтузиазма произнес он. — Завтра в десять жди меня. Я дам дозвон, когда подъеду.

— В десять утра?

— Конечно. Ну, не ночи же. Тебя не устраивает время?

— Нет, все хорошо, — соврала Зара. В это время у неё была работа, но она надеялась как-нибудь договориться с Максом.

— Тогда до завтра!

— До завтра. — Зара положила трубку и издала вымученный вздох.

Еще эта напасть! Как из всего этого дерьма выбраться живой и невредимой? Какое сегодня число? Двадцать второе июня. Завтра — двадцать третье, вторник. А через четыре дня у нее день рождения. К черту этот день рождения. Тридцатник. Очень радостно. И где же приглашение, о котором говорил Эндрю? Вроде она ничего подобного не получала. Зара откинулась на кресле и закрыла глаза. Ну, конечно, это Макс! Он просто спрятал от неё приглашение. Ревнивец! Что за блокада её личного пространства?! Не то чтобы очень хотелось куда-то идти, но теперь это было делом принципа. Ему назло.

— Зара, принеси мне кофе, — заговорил интерком голосом Макса.

Девушка оторвалась от невесёлых размышлений, чувствуя себя подавленной и выжатой как лимон. Утро, называется. Забыв о том, какой «кофе» просил Макс, она подошла к кофеварке и стала делать латте. Мысли были далеко отсюда, очень далеко. Перед глазами стояли слёзы Маринки, её побои. Руки дрожали от злости, которая сочилась из каждой поры, обволакивая её черной аурой. Кофеварка подала сигнал о том, что кофе готов, и Зара осторожно взяла его, пытаясь успокоиться. Постучав в дверь кабинета Макса, она вошла.

— Малышка, что это? — Его брови поднялись. — Ты забыла о наших договоренностях? — спросил он, отставляя чашку с кофе и притягивая к себе Зару.

— Что? — отвлеченно произнесла она, фокусируя внимание на мужчине перед собой.

— Что с тобой? Что случилось? — Макс заглянул ей в глаза, отчетливо видя её отстранённость.

— Все хорошо. Кофе не тот? Какой нужен? Сейчас сделаю другой, — механически отвечала она, все еще находясь во власти удручающих мыслей.

— Я жду ответ, — серьезно сказал он, сжимая до боли её запястье. — Что с настроением? С утра вроде было хорошим.

Надо было что-то отвечать, иначе он не отвяжется. Зара вспомнила про приглашение Эндрю и решила возмутиться по этому поводу, чтобы оправдать свою хмурость.

— Почему я не получила приглашение на гольф от Эндрю? — спросила она, высвобождая руки из его захвата, но Макс лишь сильней их сжал.

— Откуда ты знаешь об этом? — Прищурился.

— Эндрю звонил.

— Он знает, что ты здесь работаешь? У меня завелась крыса? — разозлился мужчина.

— Да нет же! Он звонил на мобильный.

— Когда это ты успела дать ему свой номер? На вечеринке, пока он задирал твоё платье?

— Что за чушь ты несёшь? Это он мне платье задирал?! А может, ты облизывал глотку этой белобрысой сучке? — Взорвалась Зара.

— Выбирай выражения, малышка, — приказной тон.

— А то что? — Дерзко вскинула голову она. — И что я не так сказала? Ах да простите, не «белобрысая сучка», а почти жена! Ну, так тем более — отвали от меня! С кем хочу, с тем и общаюсь. И отпусти мои руки!

— Ревнуешь, крошка? — с наслаждением сказал Макс и усадил её к себе на колени, сломив сопротивление.

— О да. Ядом исхожу от ревности. Это ты, похоже, от непонятной ревности на стенку лезешь. Давай играть по-честному, Макс. Ты позволяешь себе держать меня запасным вариантом, позволь и мне общаться с Эндрю. Просто игра в гольф. Что в этом такого?

— Чего ты так ухватилась за этого козла? Иди, общайся… со Стефаном. Могу вызвать его прямо сейчас. Пойдешь с ним на гольф?

— Хватит, Макс! Хватит! Давай, окружи меня своими людьми везде и следи за каждым движением глаз. Вдруг посмотрю в сторону какого-нибудь деда, а что, я же могу и с ним переспать. Но ведь ты сам предлагал забыть то слово. Так зачем же вспоминаешь о нём?

— Я ни о чем не вспоминаю, — упрямо отрицал очевидное. — Я не боюсь, что ты с ним переспишь. Хм… после меня никто, а тем более — этот юнец, не сможет тебя удовлетворить, — прошептал ей в губы Макс. — Ты это прекрасно знаешь… — Захватил ее нижнюю губу и оттянул, отвлекая внимание.

— Перестань использовать секс, как рычаг влияния. — Зара через силу оторвалась от него. — Просто отпусти меня на игру с Эндрю.

— Нет, — отрезал он.

— Почему? Объясни, почему?!

— Потому, что сама ты ему не нужна. Это игра против меня. Понимаешь?

— Не понимаю. Как можно меня использовать в этой игре, если я для тебя ничего не значу? Заигрывал бы с Алисией тогда.

— Значишь, — переступая через себя, признался Макс. — Ты это знаешь. Ты знаешь всё, но не хочешь меня понимать. Неужели это так сложно?

— Да, сложно. Ты чувствуешь дикую ревность, так?

Он промолчал. А молчание — знак согласия.

— Я тоже. Мы оба понимаем ощущения друг друга. Так почему я должна с этим мириться, а ты можешь диктовать мне свои условия? — Пыталась достучаться до него Зара.

— Потому, что это моя игра. И в ней я диктую условия. А ты им подчиняешься. Это не обсуждается.

— Может, я вовсе не хотела вступать в эту игру? Ты не спросил меня!

Макса передернуло. Она не хотела быть с ним сейчас, он заставил её, он насильно привез её сюда. Будь возможность, она бы давно уехала, сбежала, оставив его одного. Нет, он не позволит. Хочет она того или нет, нравится ей или нет, он не отпустит её.

— И не собираюсь спрашивать впредь. Еще вопросы есть?

— Есть, — зло сказала Зара и встала, стряхивая его руки с себя. — А не пойти бы тебе куда-нибудь подальше? Возомнил себя Богом?! — Активно жестикулировала девушка, давая выход всем плохим эмоциям в этот момент.

Чашка с кофе попалась под руку и опрокинулась прямо Максу на брюки.

— Твою мать! — Он подскочил, матерясь. Кофе всё ещё был горячим.

— Извини, — пролепетала девушка и кинулась помогать ему.

Она подняла чашку с пола и посмотрела на брюки Макса. Пятно почти не выделялось на черной ткани, но его надо было застирать.

— Я сейчас! — Убежала в ванную и вернулась полотенцем.

Расположившись у ног Макса, стала старательно стирать пятно. Он завороженно смотрел на неё сверху вниз. Расстегнуть бы сейчас ширинку, схватить её за волосы и заняться перевоспитанием, пока она сама не откажется от идеи действовать ему наперекор. Он так и видел её голову, движущуюся вверх и вниз, копну её черных волос, разметавшихся по его брюкам… Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая бушующую кровь. В этом же кабинете он трахал Алисию, и не раз, но делать дыхательные упражнения, чтобы унять возбуждение, ему приходилось впервые. Движения её рук прекратились, и Макс опустил взгляд на неё. Зара смотрела на его пах, возмущенная и польщенная его возбуждением. Она дотронулась до него, улыбаясь.

— Я сниму твое напряжение, если ты разрешишь мне просто встретиться с Эндрю, — промурлыкала девушка, сдавливая его достоинство сильней.

— Детка, ты ничего путаешь? Ты ставишь МНЕ условия? — Макс накрыл её руку своей, усиливая давление, и закрыл глаза.

— Ну, соглашайся... Я же чувствую, что ты скоро взорвешься. — Её голос сводил его с ума, убеждая сделать так, как она просила.

— Нет, — выдавил из себя мужчина, распрощавшись с идей увидеть её ротик, плотно обхватывающий его член. — И вообще, я могу тебя и так поставить на колени. Никакие дополнительные условия для этого мне нужны.

Зара резко встала, выглядя снова разъяренной.

— Желаю удачи с правой рукой! — бросила едкую реплику она и направилась с двери. — А с Эндрю я встречусь! Хочешь ты того или нет, нравится тебе это или нет, — произнесла она, цитируя его недавние мысли, чем привела Макса в состояние шока.

Он проводил её взглядом. Строптивая дикая кошка! Его фантазии и словарного запаса не хватало на новые определения её характера. Она может быть сколь угодно строптивой, может обижаться на него, но он не отпустит её никуда. Она его, и ничего не волнует. Просто пообщаться с Эндрю… да, конечно. Этот мудак обязательно начнет подбивать к ней клинья. А что, если она не будет этому сопротивляться? «Убью обоих», — проскочила в голове нехорошая мысль, на что Макс улыбнулся. Не придется ему никого убивать, она просто никуда не пойдет. Он мысленно потёр руки, предвкушая завтрашний бой с ней.

Глава 14.

Что же одеть на эту встречу? Платье? А может, белые шорты и белую футболку? Нет, так одеваются игроки, а она будет простым зрителем. Девушка выбрала платье до колена в горошек, шляпку и туфли-лодочки, пару браслетов на запястье, гвоздики в уши и нанесла капельку духов на шею. Зара улыбнулась. Как из шестидесятых! Но улыбка быстро сменилась грустным выражением лица, когда она подумала о Маринке и о Максе. С первой она не знала, что делать. Решение никак не хотело приходить в голову. А со вторым она опять не разговаривала. Замкнутый круг. И почему любое её возражение и несогласие с ним встречались его негодованием и последующей холодной войной? Но Зара все равно собиралась встретиться с Эндрю. И ни что не сможет её остановить. Она была настроена решительно.

Макс завтракал на кухне, сегодня дела компании не требовали его присутствия. Да и какая, к черту, работа, если его ждало кое-что покруче? Он наблюдал уже около часа, как она собиралась на это свидание. А это было именно свидание! Бегала по дому, из ванной в гардеробную и обратно. Его это жутко бесило. Будь она сейчас в той комнате, одежда бы ей вообще не понадобилась… Может, запереть её туда сейчас? Лучше поздно, чем никогда.

Зара вошла на кухню и прошла мимо Макса, игнорируя его. Что ей надо было тут? Телефон. И, как специально, он лежал рядом с ним! Призвав на помощь всю силу воли, она протянула руку к телефону, но Макс был быстрей.

— Тебе нужен телефон? — наивно спросил он, будто это было непонятно.

— Да, — ответила Зара сквозь сжатые губы.

— Я отдам тебе его, малышка, если ты просто не пойдешь на встречу с Эндрю, — сказал мужчина, повторяя их вчерашний диалог.

— Да, пожалуйста, пусть останется у тебя. Эндрю даст позвонить, если что. — Она развернулась, чтобы выйти, но её остановил его властный голос.

— Еще один шаг, и я за себя не ручаюсь. Поиграли, и хватит. Ты никуда не идешь. Можешь снимать платье, да и все остальное — тоже. Поиграем в другую игру. — Хищно улыбнулся.

— Я иду, — твердо повторила, отвечая ему жестким взглядом.

— Нет, ты не идёшь, — настаивал на своем Макс. — Какого хрена ты препираешься? Деньги для матери не нужны, работа, хоть какая-то свобода? Я могу с легкостью лишить тебя всего этого. Выбор за тобой.

Зара ахнула. Не мог он так поступить с ней!

— Как это низко, Макс, — с отвращением произнесла она. — Будешь теперь постоянно шантажировать меня деньгами, да? Плевать. Не надо больше давать мне эти деньги. Пусть она умрёт. И работа мне не нужна! На прежнюю вернусь. Свобода тоже! С тобой все равно свобода хуже неволи.

Её слова были ему неприятны. Очень неприятны. Значит, хуже неволи? Да пошла она к черту! Будет играть по её же правилам.

— Хорошо. Езжай. — Всучил ей телефон.

— Что? — переспросила Зара, собиравшаяся сказать что-нибудь колкое в ответ, и никак не ожидавшая подобной реакции.

— Я говорю — езжай, вали на все четыре стороны. Хочешь — переспи с ним. И жить оставайся у него. Давай, проваливай, — начал торопить её Макс.

Девушка ошарашенно смотрела на него. Как, ну как его можно было понять?! Да вся психология была бессильна, если дело касалось этого человека! Он точно был не с этой планеты, не с планеты Земля. Ничего не говоря в ответ, она развернулась и уже дошла до выхода, когда он добавил:

— Ты уезжаешь с Эндрю, я уезжаю к Алисии. И я буду с ней не в гольф играть, поверь. Хотя… почему бы и нет? Забью пару ударов в её лунку, а потом она отполирует мою клюшку…

Зара остановилась в шаге от порога.

— Ты не сделаешь этого. Я же не собираюсь заниматься с ним сексом.

— А откуда мне знать, что ты будешь с ним там делать? Я поеду к Алисии, а ты гадай, чем я с ней занимаюсь. Теперь мы равны? Ты же так борешься за равенство. Равны или нет? — Сверлил её взглядом, уверенный, что она сдастся.

— Равны, — процедила Зара, сверля его взглядом в ответ.

— Значит, по рукам? Идет такой расклад? — задал вопрос Макс, думая, что знает ответ наперед.

— Идет, — неожиданно сказала девушка. — Мне надоело быть вечно притесненной. Так что, желаю хорошенько повеселиться с Алисией. Пока! До встречи!

Она ушла, оставляя Макса в полной растерянности стоять в коридоре. Она ушла. Ушла… Он не мог в это поверить. Как она могла уйти? И трюк с Алисией не сработал. Значило ли это, что ей было все равно? Ну и замечательно. Мужчина развернулся в сторону гардеробной. Он тоже развлечется. С Алисией. По-взрослому. Никаких интеллектуальных игр.

Зара сидела рядом с Эндрю и слушала его рассказы о чём-то… о… да неважно, о чём. Макс поедет к Алисии. Надо было вернуться к нему, к черту этого Эндрю. Что она не смешных анекдотов не слышала? Но гордость не позволяла. Если она сдастся сейчас — проиграет навсегда. Зара задумалась. А если он реально переспит в очередной раз с Алисией, она выиграет? Чёрт! В любом случае она проигрывала. Девушка решила, что Макс просто брал её на понт, выражаясь нелитературным языком. Ни к кому он не поехал, ни с кем он не будет играть в гольф... наверное. Очень хотелось в это верить. Может, гольф с Эндрю поможет отвлечься?

Они подъехали к красивой местности, по всей видимости — частной территории. Вдаль уходи зеленые равнины, абсолютно ровные, ни единой травинки не выбивалось. Солнце светило ярко, облака поражали синевой на кристально чистом небе. Зара с тоской смотрела на эту природную идиллию, на это безмятежное спокойствие. Ей бы в душе быть такой же спокойной и безмятежной, быть такой же чистой.

— Это гостевой дом. Сейчас мы зайдём туда, поздороваемся со всеми, выпьем по коктейлю, и я проведу экскурсию для тебя, — сказал Эндрю, подавая ей руку, помогая выйти из машины.

Так галантно. Галантность и аристократичность отражались у Эндрю в глазах, были в каждом его жесте... Совсем не Макс, который напоминал ей дикаря из пещеры, самца, не знающего слова "нет" и ни с кем не считающегося. А её все равно тянуло к Максу, к его грубой силе. Все они, женщины, были такими. Ева в Эдемском саду, наверное, тоже мечтала кому-нибудь подчиняться, да Адам не подходил на роль самца. Вот и взяла она это яблоко, повелась на хитрые речи змея. Макс был этим самым змеем для Зары. Вечно шептал ей какие-то непристойности, уговаривал сорвать запретный плод. Но сейчас она была с другим мужчиной, поэтому нужно было выбрасить Макса из головы, как можно скорей.

— В общем, этот корт существует с 2001 года, количество лунок — восемнадцать, общая площадь 6984 ярда. Высота над уровнем моря составляет 5350 фута. Тип травы — изогнутый газон.

Зара кивала в ответ, вставляя иногда "очень интересно", "ага", "не может быть!". Это всё было, конечно, очень интересно, но... скучно. Огромный дом, к которому они подошли, был залит солнечным светом и потрясал воображение. Французские окна, изысканная резьба по дереву, теплые оттенки — красота! И опять высший свет. Утонченные дамы, в каждом движении которых был соблюден точный расчет на тот или иной эффект, речь которых была отрепетирована до автоматизма. Заре не нравились эти деревянные люди, такие же, как и двери в этом доме — красивые, но не живые. Зачем она здесь? Лучше бы осталась с Максом и попыталась решить Маринкину проблему. Всего лишь найти к нему подход, и он поможет. Как она может тут со всеми общаться, если её душа не здесь? Душа забилась где-то в угол и грызла ногти, нервничая, гадая, что же сейчас делал Макс и что сейчас делали с Маринкой.

— Гольф — это старинная игра. Вот уже много веков она пользуется популярностью во многих странах мира. Один из шотландских королей пятнадцатого века специальным указом отменил эту забаву, так как солдаты вместо того, чтобы тренироваться в стрельбе из лука, играли в гольф. В наше время эта игра не только популярна, но и является символом высокого социального статуса, — продолжал Эндрю экскурс в гольф.

— Да? Очень интересно, правда. — Мило улыбнулась Зара, оглядываясь вокруг в поисках места для уединения.

О нет… только не журналисты!

— Эндрю, почему ты не сказал мне, что здесь будут журналисты? — прошипела ему на ухо девушка, притягивая ближе к себе.

— Я думал это и так понятно. Мероприятие-то открытое, никакой секретности. Не переживай, хорошо получишься на фотографиях! — рассмеялся он.

Чувство юмора страдало у него очень сильно. Точнее — отсутствовало вообще.

— Просто я не хочу появляться на страницах какого-нибудь журнала, понимаешь? Тем более — с тобой.

— Что это значит? Чем я плох? — Обиделся Эндрю.

— Нет, дело не в тебе… Во мне… Или нет… — Она не знала, что ему сказать. — Макс. Всё дело в нём. Если он увидит наши совместные фотографии…

— К черту этого мужлана! Почему ты так беспокоишься о его мнении? Кто он для тебя?

— Да никто. Просто… не хотелось бы лишний раз этой публичности, и всё.

— Он тебе нравится? Ты встречаешься с ним? — задал напрямую вопрос Эндрю.

— Нет, ты что! У него же Алисия.

— Да, но он ревнует тебя ко мне так, будто ты и есть Алисия, на которую ему, похоже, теперь наплевать. Скажи, Зара, а у меня есть шанс? — Пристально посмотрел в глаза.

Девушка застыла. Шанс? У него? Не-ет. Или да? Такие вопросы должен был решать Макс. Хотя почему он? Это её жизнь! Он пусть распоряжается жизнью Барби.

— Есть, — уверенно сказала она, ставя точку в своей внутренней борьбе.

Она решала. Только она. К тому же, что изменится от этого решения? Сказала, и сказала. Лишь бы Максу наперекор.

Эндрю довольно улыбнулся и положил руку ей на талию, переходя к решительным действиям.

— Пошли наверх? Там есть комната, оборудованная под призы участников. Можно посмотреть на кубки, фотографии, грамоты, даже легендарные формы и клюшки, — предложил он.

— Пошли, — согласилась Зара, пытаясь убрать его руку со своей талии, но он не собирался отступать.

Комната действительно была очень красивой и интересной. Десятки различных кубков, стены, увешанные фотографиями, клюшки и мячи. Кладовая гольфа просто! Зара взяла несколько фотографий и села на диван, рассматривая людей на них. Эндрю пояснял, кто есть кто, что и когда выиграл. Она внимательно слушала, это было очень увлекательно. Рука мужчины коснулась её колена, приоткрытого платьем.

— Не надо, Эндрю. Убери руку, пожалуйста, — попросила Зара, отодвигая его руку.

— Я же ничего такого не делаю. Это просто рука…

— Нет, это рука на моем колене. Убери, Эндрю, — настойчиво повторила девушка.

Он нехотя убрал, явно разочарованный такой её реакцией. Эта крепость легко не сдастся. Ничего. Он был готов к борьбе.

— Можно у тебя кое-что спросить? — обратился к ней, желая поразить решительностью действий окончательно, выбить почву из-под ног.

— Конечно.

— Не хочешь стать моей девушкой? Давай попробуем. — Теперь уже коснулся её руки.

Зара в удивлении посмотрела на него. Как в школе, ей богу!

— Нет, Эндрю, пока я не готова. Мы почти не знаем друг друга, — отказала она.

— Узнаем. Разве это проблема? Расскажи, что сейчас происходит в твоей жизни. Расскажи о себе.

О себе? Бывшая шлюха, живет с Максом на правах той же шлюхи, обманывает его, как может, скрывает хренову кучу тайн… Что бы из этого ему рассказать, чтобы произвести неизгладимое впечатление?

— Да, особо нечего… Через четыре дня у меня день рождения, — выпалила Зара, не зная, что ещё она могла сказать ему о себе.

— День рождения? Отлично! Предлагаю отпраздновать с размахом. Я обдумаю план мероприятий и позвоню тебе завтра, — загорелся идеей Эндрю.

Зара вздохнула. Зачем ляпнула про этот день рождения?

— Я не могу, прости. Скорее всего, я буду праздновать с Максом.

Эндрю помрачнел.

— Дело в нём, так? — спросил он, вкладывая в этот вопрос совсем иной смысл.

— Да, — честно ответила она.

— Стоп… Насколько я знаю, он уезжает в Париж с Алисией двадцать шестого числа, как раз перед твоим днем рождения.

— Что? Он ничего мне не говорил...

— Не знаю. Но информация точная. До конца месяца он собирается подписать контракт с её отцом. Об этом знает весь деловой мир.

— Ну, значит, так. — Приняла равнодушный вид она, в душе негодуя.

Сволочь! Ничего ей не сказал. Опять побежит к своей сучке! Как она ненавидела это всё. Обида и злость стали её тенями, следовали за ней по пятам, душили её день и ночь. Не будет она ничего говорить ему о дне рождения. Лучше с Эндрю отметит.

— А давай, отпразднуем с размахом. Предложение ещё в силе?

— Конечно. Я сообщу тебе о подробностях позже. Можешь позвать кого-нибудь, если хочешь.

— Хорошо. — Зара похлопала его по плечу. Было бы кого ещё приглашать. На душе стало совсем грустно, паршиво до невозможности. — Слушай, что-то у меня голова разболелась. Можно я домой уеду?

— Домой? Уже? Ещё даже игра не началась, — расстроился Эндрю. — Всё только начинают собираться. — Кинул взгляд в окно на поля.

— Прости, Эндрю, но я, правда, себя плохо чувствую. С самого утра. Не хотела тебя сразу обижать отказом.

— Это все из-за того, что я сказал о его поездке с Алисией? — Он еще больше насупился.

— Нет, честно. Верь мне, ладно? Просто плохое самочувствие, — жаловалась Зара.

— Хорошо. Я отвезу тебя домой. Только не забудь о своем же дне рождения. Отпразднуем, так отпразднуем! Обещаю. — Улыбнулся и дал ей руку, помогая спуститься вниз.

«Почему бы не выбрать Эндрю? Идеальный мужчина», — думала девушка.

Но кто ей позволит сделать свой выбор? Да и как Эндрю отнесется к тому, что она бывшая… ночная бабочка? Один выход — плыть по течению. Куда-нибудь да вынесет.

Дома никого не было. Где же был Макс? Неужели, правда, с Алисией? Ну, не с утра же устраивать игры всякие! Зара не находила себе места. Она хотела позвонить ему, сказать, что уже дома. Но потом передумала. Никто её звонка не ждал. Никто её саму не ждал. Теперь ещё к прежним проблемам добавилась проблема с поездкой Макса. Не поедет он никуда, Эндрю что-то напутал, она была уверена. Надо будет завтра отказаться от приглашения на празднование дня рождения. Зара хотела провести этот день с Максом, а не с другим мужчиной. Вдруг это их сблизит?

Также она решила попросить его помочь с Мариной. Не было ни одной идеи о том, каким образом он должен был помочь… Может, и её тоже выкупит? Девушка знала, что Макс не настолько добросердечный и жалостливый человек, чтобы помогать ей в этом. Но попытка не пытка. Сидеть сложа руки — тоже не выход. Она прождала его до самого вечера, накручивая себя все больше и больше. Накрутив до предела, Зара стала убеждать себя, что он был на работе, поэтому задерживался так надолго. В коридоре раздался звук открываемой двери, и она побежала ему навстречу.

— Привет! — Хотела обнять, но остановилась.

Макс был пьяным в стельку. Он шатался в разные стороны, не в состоянии скоординировать свои движения. Понятно, чем он занимался весь день — пил. Не был он ни у какой Алисии. Это успокоило Зару, и она помогла ему пройти в комнату.

— Давай сниму пиджак. Не мешай мне, — строго сказала она, стягивая с него пиджак. — А это что? — спросила, принюхиваясь к рубашке.

— Рубашка. — Скинув её руки, начал сам расстегивать пуговицы, которые в виду того, что были мелкими, не поддавались его рукам.

— Это я, как раз-таки, понимаю. Чем от тебя пахнет?

— Виски, коньяк, ром… Не помню, что я там ещё пил. Какое тебе дело? Повеселилась с Эндрю? — заплетающимся языком сказал он.

— Нет, от тебя пахнет женскими духами, — с обидой произнесла Зара и вскочила с дивана. — Ты был с ней?

— С кем? — Алкоголь затуманил мозг окончательно.

— С АЛИСИЕЙ! — крикнула она, стараясь держать себя в руках. Он всё-таки пошел к ней.

— Ааа... да, вроде. Что, не нравится? — злорадно усмехнулся.

— Плевать! Я тоже неплохо повеселилась с Эндрю!

— Ну, и прекрасно, — сказал Макс и сразу отключился на диване.

Зара была шокирована подобным поведением. Она растрясла его, заставляя проснуться.

— Ты был с ней? — прошептала она, смотря ему прямо в глаза, которые сейчас были поддернуты дымкой.

— Да, — серьезно ответил мужчина, будто трезвея на глазах от той боли, что он увидел в её глазах. Он же и вправду завалился пьяный к Алисии. И у них действительно был секс. Пьяный, быстрый, непонятный секс… Но он был.

Руки Зары отпустили его рубашку, в душе оборвались все струны. Она видела по его лицу, по его глазам, что он не врал.

— И ещё поеду, ясно тебе? — выдал он, не желая отступать. Ей больно, это и было его целью. Будет знать, как не слушаться его. — Когда ты там опять собралась встречаться с Маквойтом? Я назначу на этот день жаркий секс с моей второй малышкой Али.

Али… Боль сдавливала сердце, доставляя физический дискомфорт. Зара села рядом с ним, уставшая от этой борьбы ни за что. Али… Пусть так. В жизни любого мужчины всегда будет «его малышка Али» и Зара. Кому она, к черту, сдалась? Ведь есть Али…

— Двадцать седьмого, — устало ответила она. — Ты в этот день и так будешь с Али, — горечь слезами стала в горле, мешая говорить. — В Париже…

Макс протрезвел окончательно от этих слов, они нещадно ударили по его несчастной голове. Париж! Он совсем об этом забыл. Забыл об этом чертовом Париже, папаше Алисии и самой Алисии! Поездка на два дня, но ехать надо было. И, конечно же, придется спать с Алисией, тем самым забираясь в койку к её отцу. Зара медленно встала и направилась в свою комнату. По его удивленному взгляду она поняла, что поездка состоится. И её мнение никого не волновало. На этот день у него уже был назначен жаркий секс с Алисией. В квартире было темно, но она хорошо видела. Как он спал с ней, как будет спать в Париже, в самом романтичном городе. Не грустно, совсем не грустно. И слёзы эти не от грусти. Это просто лишняя вода в её организме. Это не боль и не грусть. У неё же всё хорошо. Как же много было этой воды, она все текла и текла из глаз.

Кто же тогда поможет ей с Маринкой? Все они такие, как Макс. Уроды, козлы, придурки! Все абсолютно. Она вышла на балкон подышать свежим воздухом, потому что уже начала задыхаться в стенах этой проклятой квартиры. Еще и работать с ним как-то… Может, стоило перевестись к Стефану? Он вроде нормальный был.

— Стефан! — вскрикнула Зара, на которую снизошла удивительная догадка.

Он мог помочь её Марине! Надо только попросить. Он мог, мог! Где бы взять его телефон? Девушка вышла с балкона, громко хлопая дверью от радости. Из гостиной разносилось пьяное сопение Макса. Очередное озарение вероломно вторглось в голову Зары. У него в телефоне должен был быть номер Стефана! Тихо пройдя в комнату на носочках, она стала искать телефон. Нашла его в кармане пиджака, который валялся на полу. Быстро пролистав список контактов, она увидела номер Стефана и быстро вбила его себе. Засунула телефон обратно в карман и вышла, бросив напоследок «Пьянь! И кобель» Максу.

Стефан не отвечал, поэтому Зара отправила ему смс со срочной просьбой о помощи. Теперь оставалось только ждать.

Глава 15.

Самолет приземлился. Об этом по громкой связи объявили на весь аэропорт. Зара сидела, как на иголках, ожидая этих слов. Еще чуть-чуть — и она увидит свою сестру, свою самую родную и любимую девочку! События последних дней терялись при одной только мысли о Маринке. Будут ли у нее синяки? Будет ли она улыбаться? Возможно, синяки будут у нее самой, если Макс узнает, что она не на работе. Стефан сказал, что уладил этот вопрос, но Зара не верила ему. Что он мог сказать Максу, чтобы тот отпустил её? Как он был зол! До сих пор по коже бежали мурашки, стоило подумать о нём.

Он улетел сегодня. Было так грустно. Зара опустила взгляд, рассматривая грязный пол аэропорта. До этого все дни до отлета он просто с ней не разговаривал. Если и разговаривал, то называл другим именем. Зачем, зачем она пошла с Эндрю на этот гольф? Вот она, свобода. В том, что он, занимаясь сексом с ней, думал об Алисии. В том, что он теперь никогда не простит ей этого поступка. Сердце сдавил жгут боли, врезаясь в сосуды, раздавливая их и заливая грудную клетку кровью. Перед отъездом Макс занимался с ней сексом. Нет, любовью. Это было нежно и... совсем на него не похоже. В момент кульминации, когда она была готова на всё ради него, подарив последний поцелуй, он назвал её другим именем. Малышка, Али, любимая... Глаза увлажнились.

Сама толкнула его в постель к сопернице. Али — синоним ненависти. Зара закрыла глаза, успокаиваясь. "Сама виновата, сама... сама!!!" — твердила себе, лишь бы унять боль в груди. Как всегда, боролась ни за что. Ну, проиграла бы ему, и ладно. Он мужчина. Женщины и должны проигрывать мужчинам. В этом их сила. Она была слабой, поэтому сидела сейчас в аэропорту со слезами на глазах. Поэтому вспоминала его холодность и обидные слова, а главное — признание в том, что Алисия была ему небезразлична. Он сказал ей об этом перед самым отъездом. Окружающая обстановка приняла размытые очертания, и мысли девушки унеслись прочь из зала прилёта.

...Макс одевался в гардеробной, собираясь на встречу. К ней.

— Не уходи, пожалуйста, — попросила Зара, наступая на гордость, на самоуважение. Ещё просит его остаться после того, как он изменил ей!

— Почему я должен остаться? — не поворачиваясь, ответил вопросом на вопрос он. Ноль внимания, сосредоточен на застегивании рубашки.

— Ради меня, — тихо сказала она.

Мужчина усмехнулся и продолжил дальше возиться с рубашкой, теперь — запонки.

— У меня ничего не было с Эндрю, клянусь. Я почти сразу ушла. Спроси, у кого хочешь!

— Зачем? Мне плевать, — продолжал безразлично говорить он, рассматривая себя в зеркале.

— Хватит так разговаривать! — не выдержала девушка. — Хватит отвечать односложными предложениями! В конце концов, это ты изменил мне!

Макс смерил её презрительным взглядом и опять усмехнулся.

— Изменил? Тебе? Расскажи эту шутку кому-нибудь другому. — Бесцветный голос. —Кто ты для меня, чтобы тебе изменять?

— Не говори так, — прошептала Зара.

— А как мне говорить? — спокойно ответил он. — Алисия — моя девушка. Она не ходит с моими врагами на свидания. Особенно, когда я прошу её этого не делать.

— А ты просил меня?! Ты просто спрятал приглашение и в ультимативной форме приказал не ходить. — Обида так и сквозила в её голосе.

— Ты даже в такой форме не понимаешь. Как тогда с тобой разговаривать? — Перевёл взгляд на неё.

— Как с человеком, хотя бы. Всего лишь уважать мои права, мой выбор.

— По-моему, это было оговорено сразу. У тебя никаких прав и никакого выбора нет, — жестко сказал он. — Или я что-то путаю? — Приподнял в изумлении бровь.

Зара молчала, сомкнув губы от злости.

— Не путаешь. Просто... Я думала, что... Неважно. — Развернулась, чтобы уйти.

Его рука остановила её, сжимая до боли запястье.

— Продолжай. — Очередной приказ.

— Я думала, что между нами... Не знаю… что-то изменилось. — С надеждой посмотрела на него.

— Что именно изменилось? С чего ты это взяла? — Холодный тон.

— Изменилось во мне. Я... Мне больно от того, что ты хочешь другую женщину. О чём это говорит? Впрочем, всё это так, глупость... — Мысли Зары разбегались в разных направлениях.

Он не отрывал от неё взгляда, ожидая новых откровений, но она замолчала.

— Поэтому ты дала мне добро на секс с Алисией, да? Поэтому укатила с Маквойтом хрен знает куда, послав к черту всё, что там у тебя изменилось? — Голос вибрировал от злости.

— Это эмоции. Я забыла, что я вещь и должна тебя слушаться. Ты сам вдохнул в меня жизнь, а теперь приказываешь умереть... Скажи, тебе принёс удовольствие этот секс с ней?

— Да, — уверенно ответил Макс. — И я могу смело приказывать тебе умереть, ты же приказы не выполняешь, — фыркнул он.

— Не уходи, — повторила она. — Пожалуйста. Давай начнем заново. Я прощу твою измену.

Мужчина расхохотался.

— Простишь? — Новый приступ смеха. — Девочка моя, ты совсем умом тронулась? Кому, к черту, нужно твое прощение? — Завязал галстук и направился к выходу, снова игнорируя её.

— Ты всё равно уйдешь, да? Будешь обижаться, хотя я ничего плохого не сделала? — попыталась достучаться до него последний раз Зара.

— Обижаются люди, которые испытывают какие-то чувства. Мне же на тебя обижаться не за что. На работе должна быть каждый день с девяти. Я буду звонить и проверять, — надевая туфли, инструктировал её Макс.

— Ты выбираешь её? — Последний вопрос перед тем, как он уйдет.

— Да не выбираю я её! — повысил тон он. — Я давно её выбрал. Смирись с этим, малышка. И, так и быть, можешь общаться с Эндрю. Мне будет не до тебя.

Дверь за ним захлопнулась, а Зара еще долго стояла перед дверью и ждала его возвращения. Так всё было глупо и так по-детски. Почему бы просто не сломать себя, свой нрав ради него? Просто согласиться на его условия. Быть единственной, кто делает шаги навстречу — тяжело, но иначе не будет никакого движения в принципе. Сейчас они вернулись назад, в прошлое. Тот прогресс, что недавно наметился, начал переходить в регресс.

Девушка даже не догадывалась, что те же самые мысли занимали голову Макса. Он хотел сказать ей, чтобы она не верила ни единому слову, сказанному им. Она не вещь. И в нём тоже многое изменилось. Трудно было принять эти изменения, а она еще и не хотела помогать. И не желал он отпускать её с этим сукиным сыном никуда! Но ограничивать свободу больше он не будет. Выбор в её руках. Только сможет ли она сделать правильный выбор? Если Зара будет толкать его в постель к Алисии — так и быть, он уйдет. Хочет быть свободной? Никто не будет мешать. Париж, Алисия, её папаша... может, удастся избежать секса с ней? Тогда он был с ней под влиянием алкоголя. Да он даже не помнил ощущений! Какие-то непонятные движения внутри женского тела. В голове стоял шум бара и градус выпитого. Коктейль всевозможных напитков диктовал ему, что делать. Вернуться домой и увидеть, что её нет — не вариант. Слоняться по городу в поисках успокоения — тоже. Они с водкой решили, что лучше всего будет отомстить ей. За что — Макс и сам не знал. Просто за то, что она не хотела играть по его правилам и на его поле. Естественно, он понимал, что она всё узнает. Это и было его целью. Цель достигнута. Но где же тогда триумф и радостные возгласы? Где та радость от мести? Он не собирался себе врать. Его действительно ничто не остановило в тот день, даже не попыталось. Ни мысли о Заре, ни здравый смысл. Ничего. Он просто пошёл и переспал с Алисией. Но совесть мучила, стыдила его. Какого черта тогда эта совесть не остановила его перед тем, как прыгнуть в койку к Алисии? Гребаная совесть сама трахалась с Алисией, а на утро протрезвела и поняла, что сделала что-то не то. А назад уже не повернуть. Только вперед. К новым свершениям или... ошибкам.

...Топот людских ног и шорох сумок с багажом отвлекли Зару от воспоминаний. Уехал, так уехал. Чёрт с ним. Её боль, сама с ней справится. Голова мигом очистилась от невеселых дум, когда девушка увидела Стефана и такое любимое лицо рядом с ним, направлявшихся к ней. Она сорвалась с места и кинулась обнимать Маринку. Слёзы радости застилали глаза, но Зара не замечала их. Она обнимала сейчас свою лучшую подругу, за которую у неё каждый день болело сердце. Совсем не изменилась. Все такая же... такая же Маринка. Красивые, блестящие длинные волосы. Это была единственная блондинка в мире, которая сейчас не вызывала у нее ненависть.

— Как я скучала по тебе, — прошептала Марина и прижалась сильней к подруге.

Стефан отошёл от девушек, давая им хоть немного личного пространства. Если о нём, вообще, можно было говорить в аэропорту. Он оценивающе смотрел на них, поражаясь их связи, которую не смогло разорвать даже расстояние. Марина... Ему нравилось её имя. И сама эта милая, открытая девушка — тоже. Зачем он согласился выкупить её у этого противного сутенера? Зачем ему это? Что теперь с ней делать? На его телефон просто пришло смс с незнакомого номера с просьбой о помощи. Проигнорировать эту просьбу он не мог. Каково же было его удивление, когда он узнал, кому принадлежит этот номер. Зара просила его спасти подругу от Михаила. Прескверный тип. Стефан сморщился про себя. С ним даже разговаривать было противно, не то, что пожимать руку или вести переговоры. Но надо отдать сутенеру должное — он знает своё дело. Цена, которую он запросил за девушку, была немыслимо высока, но Стефан согласился. У свободы нет стоимости. У добрых поступков — тоже. Сердце велело ему помочь Марине. Она как будто излучала нежный свет своей улыбкой и глазами, своей душой. Где же прожженная шлюха, каких он видел в борделях Америки? Что это был за притон ангельских существ у Михаила? Что-то подсказывало мужчине, что всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Стефан ещё раз посмотрел на миниатюрную девушку, прижимавшуюся к Заре, словно испуганный зверёк, и невольно сравнил ее с Клер. Клер уже давно превратилась в камень на его шее. Но он постоянно к ней возвращался. Привычка. Просто привык к ней, поэтому она казалась ему родной. Сколько он закрывал глаза на её измены, о которых знала вся Америка. Вечные фотографии, признания и боль. В последнее время боль стала значительно меньше. Может, потому что чувства к Клер давно остались в прошлом? В том прошлом, где она вытерла об него ноги, переспав с футболистом? Какого чёрта он тогда вернулся к ней опять? Позволил вытереть ноги о себя вновь? Что с ним было не так? Женщины всегда говорили, что он красавчик. И денег у него будет побольше, чем у того футболиста. В чём секрет... Мужчина вздохнул. Секрет в том, что он хотел чего-то серьёзного, искреннего, настоящего. Наверное, с женщинами вроде Клер и её подруги Алисии это было невозможно. С ними можно только спать, что они с Максом и делали. Только он еще пытался превратить этот голый секс во что-то большее и, увы, никому не нужное.

— Куда мы теперь? — спросила Зара, подходя ближе и ведя за собой Марину. Та все ещё боялась чего-то.

— Ко мне домой, — просто ответил Стефан и, подхватив сумки, направился к выходу.

Маринка, кажется, задрожала, услышав это. К нему домой. Она боялась его. Он ей нравился, но, зная, какой жестокий у него друг, она не захотела обманываться. Зара столько раз просила её отбросить наивность и запомнить, что никто просто так не помогает и не совершает добрые поступки. А в отношении них — тем более. Значит, он хотел воспользоваться ею в своих целях. Как ей можно воспользоваться, если не в сексуальном плане? А впрочем, он был не дурно сложен, с красивым лицом... Лучший из её клиентов.

Стефан жил в небольшом, но очень уютном особняке за городом. Зара уже привыкла к подобным местам, её было сложно удивить. А вот Марина только и делала, что в восхищении оглядывалась вокруг. Стефан незаметно для всех тепло улыбался, глядя на неё. Как же ему нравились настоящие эмоции, живые. Она сейчас не оценивала его кошелек через дом, не рассчитывала в уме его зарплату, чтобы понять, стоило ли с ним связываться. Ей просто было все в диковинку. Марина была похожа на маленького исследователя. Не хватало большой лупы. Мужчина поставил вещи на пол и указал девушкам на кухню, приглашая их пройти туда. Марина замешкалась, смотря на Зару. Было страшно первой делать в шаги в этом новом, незнакомом доме.

— Мариш, проходи. Разберешься с чайником? — улыбнулась ей Зара. — Мы присоединимся к тебе через пять минут. Надо кое-что обсудить.

Девушка кивнула и несмелыми шагами пошла на кухню. С чайником-то уж должна была разобраться.

— Спасибо, Стефан, — сказала Зара, поворачиваясь к мужчине. — Я твоя должница на всю жизнь.

— Не за что. Терпеть не могу насилие, — с отвращением ответил он. — Ты можешь с легкостью отдать мне долг, если захочешь, конечно.

— Как?

— Сделай Макса счастливым. Он заслужил это, поверь. — Его голос проникал в каждую клеточку её тела.

— Я пытаюсь, но он не хочет помочь мне…

— Он хочет, но не может. Помоги ты ему. Ты первая девушка, которую он ревнует. Я... считаю правильным твой поступок с Эндрю. Но надо быть осторожной. Нужно тонко чувствовать границы дозволенного. Если его ревность достигнет своего предела — тебе не поздоровится. — Глаза Стефана сверкнули, пугая девушку.

— Х... хорошо, — заикалась Зара. Попала в какое-то логово зверей. Если с Максом было всё ясно с первого взгляда, то Стефан хранил в себе много секретов.

— Пошли на кухню. — Он развернулся, чтобы уйти, но она остановила его.

— Только не причиняй ей боль. Прошу. Если захочется обидеть её или... даже ударить... сделай это со мной, — тихо сказала она.

Мужчина окинул её возмущенным и даже обиженным взглядом.

— Договорились. А теперь идём.

— Подожди! Еще вопрос. Что ты сказал Максу о моём отсутствии?

— Я сказал, что взял тебя с собой на одну деловую встречу. Просто, чтобы узнала, как это всё выглядит, ну, и сделала необходимые записи.

— И он поверил?

— Да. Мне бы он поверил в любом случае.

— А если он решит спросить у того человека, с которым у нас якобы была встреча?

— Этот человек подтвердит мои слова. Зара, не беспокойся. Я знаю Макса всю свою сознательную жизнь и могу просчитать его шаги, знаю, как он мыслит. Не думай об этом.

— Ну ладно. Спасибо ещё раз, — искренне поблагодарила девушка.

— Ещё раз — не за что. Может, всё же на кухню пойдём?

На столе уже дымились чашки с чаем и были расставлены салаты и другая еда.

— Я поставила на стол всё, что нашла в холодильнике. Правда, там почти пусто.

Стефана это не удивило. Жил он один. Они так договорились с Клер. Лучше им было жить поодиночке. Зато он был уверен, что она не изменяет ему на его же кровати. Поэтому в холодильнике были лишь салаты и фаст-фуд. Это его максимум.

— Я не умею готовить. Может, ты мне что-нибудь приготовишь? На ужин, например. Продукты я привезу. — И подмигнул.

— Конечно. — Засмущалась она, одновременно радуясь тому, что у него не было девушки.

Они уселись втроём пить чай, но Стефан прекрасно видел, что девушкам хочется поговорить о своём, наедине. Сделав пару глотков чая, он, сославшись на вселенскую занятость, удалился.

— Рассказывай, — потребовала Зара, как только дверь за мужчиной закрылась. — Всё. Никакой лжи. Говори, как есть.

— О чем, Зара? — не понимала подруга.

— О Михаиле. Он должен был поставить тебе условия.

— Нет, как ни странно. Он просто продал меня и отпустил. Ничего не требовал, не угрожал.

— А как же твой отец? — недоверчиво спросила Зара.

— Я, правда, не знаю. Михаил сказал, что пока не поставит отца в известность, так как меня скоро вернут обратно, что шлюха никому не нужна, что у Стефана было помутнение рассудка вслед за Максом. — В глазах страх от того, что предсказания Михаила могут сбыться.

— Не переживай. Ты же видишь, что Стефан добрый. Он не обидит. А если обидит... Я убью его. Ты же знаешь, мне не привыкать. — По глазам подруги Марина видела, что та настроена решительно. — Никому больше не позволю тебя обижать. Помнишь, я обещала, что защищу тебя любой ценой?

Маринка кивнула.

— Я сдержу обещание. Если ты уедешь отсюда, то только со мной.

— Я верю…

— И вообще, твой папаша не доберется до тебя здесь. Пусть забудет о тебе, скотина! — воскликнула Зара, отставляя чай, чтобы со злости не пролить его.

— Он не забудет. — Покачала головой Марина. — Столько лет... нет, не забудет. Он ещё ворвется в мою жизнь. Я знаю. И тогда никто — ни ты, ни Стефан, ни сам Бог не защитите меня. Против зла все мы бессильны. Не хочу портить Стефану жизнь, Зара. Что я буду делать? Сидеть у него на шее? Зачем я ему сдалась? — Депрессивные нотки проскальзывали в её голосе.

— Успокойся. — Зара стукнула кулаком по столу. — Раз он купил тебя, значит, согласен содержать тебя какое-то время. Он взрослый мужик, Марина. Он прекрасно осознает, что делает. Перестань изводить себя, умоляю. Я же как-то живу с Максом, хожу по краю каждый день. А Стефан далеко не Макс, но советую проверить комнаты, когда его не будет, — полу шутя, полу серьезно сказала она.

— Зачем?

— Да я шучу. Не думай об этом, — отмахнулась Зара, уверенная, что у Стефана не могло быть такой комнаты.

— А как у тебя дела? — поинтересовалась Марина. — Что у вас с Максом? Он не обижает тебя? Потому что, если что, то я тоже готова убить за тебя, — эмоционально сказала она, по-детски наивно, но в тоже время совершенно серьёзно.

— Милая, этого абсолютно не требуется, — рассмеялась Зара. — Мы сами сведем друг друга в могилу, без помощи посторонних. Он сегодня улетел в Париж со своей девушкой. Чему я очень рада, — солгала она.

— Разве рада? — Подруга видела её насквозь.

— Ну, как рада... не грущу точно. — Выражение лица девушки сменилось, являясь очевидным знаком того, что она врала.

— Он любит её, да?

— Да. Давай не будем о нём? Мне тоже есть, кого любить. Тебя, например, — тепло улыбнулась Зара.

— Кстати, — вспомнила Маринка, — почему Стефан назвал меня Людой?

Зара растерялась. Она не думала, что этот обман всплывёт.

— Чёрт, — выдохнула она. — Это я ему соврала про тебя. Прости.

Марина наигранно рассердилась, а потом рассмеялась.

— Да я знаю! Он всё мне рассказал.

— Ты сильно злишься? — осторожно спросила Зара.

— Нет. — Она не выглядела рассерженной совсем. — Всё, что ни делается — всё к лучшему. — Оптимизм так и плескался в её словах. — Кроме того, я знаю, что ты не руководствовалась ничем иным, кроме как желанием помочь мне.

Зара встала и обняла подругу. Никого и никогда она так не любила, как эту девочку! Обе захохотали, как маленькие девчонки, счастливые быть снова вместе. И неважно, что судьба уготовила каждой из них. Вместе они справятся со всем!

— Подожди-ка! — Зара остановилась. — А откуда ты знаешь о деньгах, которые я отправляю Михаилу? Только сейчас вспомнила, что этот момент удивил меня, когда я отошла от нашего разговора.

Марина закатила глаза, проклиная свою удачливость.

— Он орал об этом, когда бил меня. Потом, дома я уже сложила всё в своей голове и пришла к правильным выводам. Квартиру ты просила сдавать именно для этого, так? Одно не понимаю... Почему ты не сказала мне?

— Прости, Марин. Всё это дерьмо навалилось тогда снежным комом, я просто растерялась... Думала, сама справлюсь. В общем, не обижайся. Пожалуйста. И не задавай об этом вопросов. Не хочу говорить на эту тему. Мысль о том, что я так нагло его обманываю, причиняет боль.

— Хорошо, — не стала настаивать подруга, понимая ее чувства.

— Ладно, мне пора, — расстроенно сказала Зара. — Стефан меня отвезет, а потом вернётся с продуктами. Ты уж накорми его хорошенько.

— Обязательно! Мы же ещё увидимся?

— Конечно, солнце моё, увидимся. Теперь будем видеться чуть ли не каждый день.

"Если мне удастся скрыть это от Макса", — добавила она про себя.

Стефан уехал с Зарой, пообещав вернуться с кучей пакетов и сказав, что он давненько не ел нормально. Марина, воодушевленная всем происходящим и его дружелюбным настроем, помыла посуду и продумала меню для ужина. Но мысли о том, что она должна будет лечь с ним в постель, не оставляли её. Не будет он делать добро незнакомой девушке просто так, не будет. Решив основательно подготовиться к их первому разу, она ушла в ванную. Дверь по привычке не закрыла, забыв, что она теперь не дома.

Девушка сняла с себя всю одежду и залезла в душевую кабинку. Вода неприятно касалась кожи, оживляя синяки. Они снова запели свою надрывную песню на высоких частотах, заставляя Марину морщиться. Зара и синяки — это всё, что у нее было. Первую она очень сильно любила, ко вторым — привыкла. Полотенце причиняло дискомфорт своими касаниями, хоть и было мягким и очень приятным на ощупь. Сине-фиолетовые пятна по всему телу делали её похожей на долматинца. Марина усмехнулась. Вот он непобедимый позитив. Вытянувшись во весь рост перед зеркалом, она рассматривала свое тело. Фигура была красивой, спортзал не прошел даром, кожа была гладкой и шелковистой — заслуга кучи бальзамов и кремов. Всё бы ничего, если убрать синяки. Захочет ли он трахать её такую?

— Что это? — раздался недовольный голос Стефана из дверей.

Марина не ожидала его увидеть так рано, поэтому не нашлась, что ему ответить. Просто в испуге смотрела на него.

— Я спрашиваю, что это? — повторил вопрос он, заходя в ванную и обходя девушку, рассматривая её со всех сторон.

Провел слегка рукой по бедру и вниз. Такая мягкая кожа, донельзя приятная... Стефан вдохнул глубже, приказывая себе унять похотливое существо, желавшее сейчас эту девочку. Но вместе с этим существом подняло голову и другое — трехголовое и с клыками. И имя ему было — злость. Он, как и любой нормальный мужчина, не мог спокойно смотреть на синяки на женском теле. Марина не дышала, чувствуя только его сильные руки. Пусть возьмет её прямо сейчас. Чего тянуть...

— Это синяки. Я упала... с велосипеда, — несла она полную ахинею, крепко держась руками за умывальник, боясь, что ноги не удержат её.

— Как звали этот велосипед? Михаил? — Голос Стефана был глубоким, с легкой хрипотцой. Возбуждение делало свое дело.

— Н-нет...

— Да, чёрт возьми! Убил бы падлу, будь это в моих силах, — выплюнул он и убрал руки. — Оденься, и жду тебя на кухне.

Марина с удивлением смотрела, как он уходил. А секс? Наверное, синяки не понравились. Но переспать они должны были, иначе... иначе она просто не знала, как с ним общаться, как его отблагодарить за помощь. Она надела красивое кружевное белье светло-зеленого цвета и посмотрела в зеркало, старательно избегая смотреть на синяки. В порыве страсти он их не заметит...

Девушка вошла на кухню соблазнительной походкой и села Стефану на колени.

— Что ты делаешь, Марина? Я же просил тебя одеться, — недовольно пробурчал он, застревая взглядом на её груди.

Она наклонилась и легонько коснулась его губ. Руки мужчины легли на её талию, но, вместо того, чтобы притянуть к себе — оттолкнули.

— Что ты себя позволяешь? — громко сказал он, разбивая ее мир иллюзий.

— Я... думала, так нужно... Прости, — промямлила Марина и слезла с него, трясясь всем телом от испуга. Михаил бы уже давно ударил, и не раз.

— Нет, так не нужно. У меня есть девушка, — признался Стефан, хотя ему больше всего сейчас хотелось стянуть этот клочок ткани, который она называла трусиками, и перестать быть собой хотя бы на миг. Дать волю настоящей страсти, а не суррогату, который был у них с Клер. Он всегда видел других мужчин на их кровати, даже когда был с ней наедине. Марина была проституткой, но настолько беззащитной и молодой, что ему было плевать. Клер изменяла ему, трахаясь с другими мужиками, пока они были в официальном союзе, а Марина занималась этим, будучи свободной.

— Девушка? — Удивление было написано на её лице заглавными буквами. — Но... Прости меня, — сказала она и убежала в первую попавшуюся комнату.

Ведь Зара говорила ей ни на что не надеяться, говорила! Дура, дура, дура! Михаил был прав. Никому она тут не нужна. У Стефана была девушка, а она уже раскатала губу... Слёзы потекли из глаз, пропитанные обидой на себя же саму.

— Марина, не плачь. — Он зашёл и сел рядом, притягивая её в свои объятия.

Она лишь всхлипывала и кивала головой, не в состоянии остановиться.

— Чего ты плачешь? Из-за того, что у меня есть девушка?

Она кивнула.

— Я не думал, что нравлюсь тебе. Мы же знакомы всего один день...

— Просто мне казалось, что я должна это сделать. Отблагодарить тебя... — тихо сказала она.

Стефан встряхнул её за плечи и заглянул в глаза. В этой зелени можно было утонуть. Её глаза были похожи на ярко-зеленый мох или свежую траву. Нет, изумруд...

— Ты хотела переспать со мной, просто, чтобы отблагодарить? — Он не верил своим ушам. — Я делал это не ради твоей благодарности. — Усадил к себе на колени. — И я не буду спать с тобой. Не из-за того, что у меня есть девушка. И не из-за того, что ты мне не нравишься. Я никогда не принуждал женщин к физической близости со мной. То, что чуть не произошло, было бы ничем иным, как принуждением. Ты понимаешь меня?

— Да, — прошептала она и положила голову ему на плечо.

— И не надо меня бояться. Я не животное, Марина. Никогда, слышишь, никогда я не подниму на тебя руку и не причиню боль. Какое право я имею причинять тебе боль?

Она пожала плечами, явно думая, что все имеют право причинять ей боль... в пределах оговоренной цены, естественно.

— Посмотри на меня. — Она подняла взгляд. — Ни я, ни кто-либо другой на этом свете не имеем право причинять тебе боль! Ясно?

Девушка кивнула и вернула голову ему на плечо. Лучшее место в мире!

Мужчина не шевелился. Вот чего он хотел всю жизнь — понимания, теплоты и заботы. Какой же она была маленькой, эта девочка... Он считал своим мужским долгом защитить эту малышку от всего на свете. Такие женщины, как она, всегда пробуждали в мужчинах... мужчин, настоящих мужчин. Посидев так какое-то время, он чмокнул Маринку в лоб и отправил на кухню — исполнять свои прямые женские обязанности. Она улыбнулась, как задорная школьница, и, накинув на себя длинный халат, ушла. Он проводил её взглядом, полным неведомой ему ранее теплоты и радости. В этот момент в голову Стефана пришла совершенно неожиданная, но во всех смыслах правильная мысль — пора было расстаться с Клер и дать себе шанс зажить новой жизнью.

Глава 16.

День Рождения. Событие, которое случается раз в году. Очень весело. Зара сидела за своим столом и разбирала корреспонденцию Макса. Он загрузил её работой на неделю вперед! Тиран. Как будто знал, что у нее сегодня праздник. "Нет, он знал, что я собираюсь встретиться с Эндрю", — недовольно подумала девушка. И сделал всё возможное, чтобы помешать этому! Она печально вздохнула. Сам веселился сейчас со своей Алисией, а она должна была тут тухнуть! Но не всё было так плохо. С самого утра телефон разрывался от звонков и смс с поздравлениями от девчонок из "Шкатулки". Такое внимание грело душу, скрашивая будни, полные злости на Макса.

С Эндрю они договорились встретиться вечером. Но теперь их встреча была под вопросом. Ей ни в жизнь не справиться с этим ворохом бумаг! Зара вдохнула поглубже, пытаясь представить, как потоки энергии кружат внутри неё, открывая и закрывая чакры. Хрень полная. Никуда злость не ушла. Ещё больше прибавилось негатива. Нужно собраться! Собраться и закончить эту неподъемную кучу работы, чтобы успеть на празднование своего же дня рождения.

К семи часам половина этой кучи была разобрана. Странно, что он её ещё мусор вытряхивать из всех урн на этаже не заставил. Такой ерундой завалил! Сразу видно — специально. В восемь нужно было быть при параде и ждать Эндрю со счастливой улыбкой на лице. Какая, к черту, улыбка? Хотелось орать! Позвонить этому извергу и высказать ему всё. Зара отложила бумаги и забила на все оставшиеся дела. У неё был день рождения! Она имела право отдохнуть, хоть чуть-чуть? Макс всё равно прилетит через пару дней. Завтра всё и доделает. Какая разница, когда? Главное, чтобы было сделано.

— Венди, дорогая, скажешь мистеру большому начальнику, что я все сделала и ушла домой? — Подкупающе мило улыбнулась.

Венди колебалась.

— Просто скажи это ему, и всё. Клянусь, я доделаю оставшееся завтра. А потом... попробуем новый макияж. Как тебе идея? Ты же видела, как тебе идут стрелки. Я ещё тебя чему-нибудь научу. — Пробовала всё новые методы уговора Зара.

С Венди можно было и неформально пообщаться, как оказалось. Она была очень даже милой и общительной девушкой. За толстыми очками в чёрной оправе, тёмными официальными вещами и суровым взглядом скрывалась интересная личность. Не только советник и помощник по бизнесу, а ещё и молодая женщина в самом расцвете лет, которой нужно было немного помочь раскрыться. Венди была так похожа на неё в юности. Такое серое существо, абсолютно неприметное, но со скрытыми амбициями, которым необходимо было дать выход. Всего-то и стоило ей показать пару видов макияжа и причёсок, сделать маникюр, открыть сайт "Вог", и вуаля — родилась новая Венди. А заодно и надежный тыл, который всегда прикроет.

— Хорошо, — сдалась она. — Иди. Только клянись, что шеф ничего не узнает.

— Клянусь! Рот на замок. — Зара провела пальцами по губам, изображая закрывающуюся «молнию», улыбнулась на прощание и убежала.

Быстро добравшись до дома, девушка стала лихорадочно копаться в гардеробе. Ничего праздничного и в помине не было. А с другой стороны, зачем ей наряжаться, как на приём к королеве? Они с Эндрю договорились, после долгих споров, спокойно отметить в ресторане, без всяких торжеств. А ещё он разрешил ей пригласить Маринку.

Маринка... Наконец-то она была рядом. Вся её семья в лице этой девочки была сейчас с ней рядом. Зара была уверена, что Стефан не обидит подругу. Он вроде бы добрый и хороший, на первый взгляд, но почему тогда он одобряет действия Макса? Он явно встанет на его сторону в любом вопросе, в любой ситуации. Страшно было подумать, что Макс мог сделать... с ней. Девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Чушь! Почему он должен был что-то делать? С чего? И что именно делать? Бить? Издеваться? Но та комната... «Просто старая комната», — отмахнулась она от этих мыслей. Что за ерунда? Зачем она думает об этом? С Максом было всё более-менее хорошо. Все вопросы они решали «мирно», словами и различными обидными поступками в отношении друг друга. Физическая сила была ни к чему.

Выбрав строгое черное платье, Зара в спешке его одела, нанесла макияж поярче и выбрала туфли на высоком каблуке. Сойдет. Время подгоняло, извещая будильником на телефоне о том, что пора было выходить. Она бросила последний взгляд в зеркало, ставя себе пятерку за скорость. В общем, вид у нее был «ресторанный», вполне сгодится. На улице её уже ждал Эндрю. Рядом с ним сверкал идеальной поверхностью черный лимузин. Пульс участился, стоило увидеть эту великолепную машину. Эндрю открыл дверцу и достал огромный букет красных роз.

— С днем рождения, — улыбнулся он, целуя её в щеку.

— Спасибо за такой чудесный букет. — Зара понюхала цветы. Свежие… Просто прелесть. Ещё бы Эндрю поменять на Макса…

В лимузине у него оказались бокалы и бутылка дорого шампанского. Он неторопливо разливал искрящуюся жидкость по бокалам, руки совершали абсолютно точные движения, крепко держали ножку бокала, а пальцы другой скользили по бутылке, стирая стекающие капли… Это было даже в каком-то смысле эротично. Девушка закусила губу, её дыхание участилось. Можно было подумать, что мужчина, сидящий напротив, вызывал в ней самые неприличные чувства, но… Да, вызывал. Правда, совсем не этот мужчина. Сейчас бы ЕГО пальцы и не на бутылке, а на ней… Руку обдало холодом, отвлекая от мыслей о Максе. Вся эта война так надоела. Прижаться бы к нему в страстном поцелуе и не отпускать. Ни к стерве Алисии, ни к её папаше. Просто быть с ним. Почему два человека не могут быть вместе, не создавая себе самим же сложностей?

— За тебя! — голос Эндрю вторгся в её голову, отгоняя образ Макса, надоедливо всплывающий в сознании вновь и вновь.

Они чокнулись бокалами и выпили до дна. Шампанское легкими пузырьками заискрилось по венам, принося радость и веселье, так необходимые ей в этот день. Пусть Макс веселится сейчас с Алисией. Взрослый мужчина, в конце концов. Понимает, что делает. Эндрю налил ещё бокал, и безграничная легкость сменила собой свинцовую тяжесть мыслей о другом мужчине. Выбирать не приходилось. Есть Эндрю, а значит, она будет веселиться с ним.

— Спасибо за цветы, шампанское и всё остальное, — смущенно сказала Зара.

— Не за что, Зара. — Его рука легла на её колено. — Как настроение? Праздничное?

Она не стала убирать руку или указывать ему на это. Пока рука просто лежит и не вторгается на её территорию — пусть лежит.

— Очень! — бодро ответила она. — Правда, особо веселиться не хочется. Просто в спокойной обстановке отметить день рождения. — Захлопала ресницами.

— Хорошо, — вынужденно согласился Эндрю. Ему хотелось безудержного веселья, но Зара явно была чем-то опечалена. И он знал чем, и ненавидел этого человека. Макс. Она думала о нём и Алисии, о них.

— А где Марина? Она вроде согласилась отпраздновать с нами.

— Марина встретит нас в ресторане. Не волнуйся. — Эндрю был опять не доволен. Он хотел провести этот вечер, а возможно, и эту ночь, с Зарой. Присутствие подруги будет определённо ему мешать. Всё наперекосяк!

Они подъехали к шикарному зданию. Итальянский ресторан. Эндрю помог девушке выйти, прикасаясь к ней сильней и больше, чем этого требовали нормы этикета. У него руки чесались дотронуться до её кожи. Зара чувствовала его нервное возбуждение, направленное на неё. И мечтала, чтобы оно ни в коем случае не превратилось в физическое.

На первом этаже при свечах ужинали влюбленные пары, воздух был пропитан романтикой. Сердце опять сжалось. Ну, почему у них с Максом не могло быть так же? Почему максимум их романтики — это секс без всяких нежностей? Хотя в его случае — отсутствие каких-либо болезненных действий уже нежность, романтика и, вообще, проявление лучших черт человеческой души. Эндрю снял на всю ночь только для них второй этаж. Поднявшись, Зара оглянулась, ища Маринку. Но той нигде не было. Внезапно раздались громкие свистящие звуки, и из темноты появилась фигура Марины с шарами и дуделками.

— С днем рождения!!! — закричала она, перекрикивая музыку, и обняла подругу. — С днем рождения, моя любимая Зара! Как я тебя люблю! — смеялась она и кружила Зару по этажу. — А это всё тебе! — Протянула гору разноцветных шариков.

— Ты издеваешься? — рассмеялась Зара. — Если я возьму их — меня же унесёт!

Из темноты шагнула еще одна фигура, переступая через шары, которыми был заполнен весь зал.

— С днем рождения, Зара, — сдержанно поздравил Стефан, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Он был одет в темно-синий костюм, изумительно подходящий к его голубым глазам и платью Марины. Её платье было цвета грозового неба, в пол, без лишних деталей, прекрасно подчеркивающее фигуру и грудь. Эта пара смотрелась очень гармонично. И это было прекрасно, но что тут делал Стефан? Зара помрачнела. Если он был здесь, значит, Макс уже обо всём знал. Праздник был испорчен…

— Это тебе! Подарок от нас. Ну, от Стефана больше, конечно. Но идея была моя! — Маринка прижалась к мужчине, радостно улыбаясь и протягивая подруге тяжелый сверток.

Стефан взял руку Марины в свою, ощущая острую необходимость прикасаться к ней. Так это было... по-семейному. Она опиралась на него, как женщина на мужчину, на своего защитника. Он готов был быть для неё всем: и стеной, и опорой, и поддержкой, лишь бы она всегда была такой искренней и живой рядом с ним.

Зара развернула подарок. Книга. Классика. Сборник произведений русских писателей, одно из самых первых изданий. Коллекционная вещь. Скорее всего, стоит немалых денег и куплена на торгах. Ей было неудобно принимать такие подарки. Стефан ни кем ей не приходился, чтобы дарить подобные вещи.

— Сразу видно, что твоя идея. Спасибо, дорогая, — тепло ответила девушка подруге. — Можно, я уведу у тебя Стефана на минутку?

Маринка кивнула, отпуская Стефана, и ушла с Эндрю, который, казалось, тоже был не рад появлению Стефана.

— Спасибо большое за подарок, но я не могу его принять. Это слишком дорого. — Зара хотела отдать ему книгу.

— Ты любишь читать? — задал неожиданный вопрос Стефан.

— Да, — ответила она, пытаясь понять, к чему он клонит.

— А Макса любишь? — продолжал непонятный расспрос.

Зара колебалась. Что это за вопрос такой?

— Не знаю… Больше «да», чем «нет».

— А я — да, — просто сказал он. — Поэтому мне не жалко подарить женщине, которая его больше любит, чем не любит, эту книгу. Читай на здоровье. — Слегка улыбнулся он, хотя всё равно оставался внешне очень серьёзным.

— Раз уж зашел разговор о Максе. Он тебя сюда прислал, да? Марина рассказала о дне рождении, ты сообщил об этом ему, и он приказал проследить за мной?

— Потрясающая логическая цепочка, — без особых эмоций сказал он. — Я ничего ему не говорил. И он не может мне приказать. Я помогаю ему по доброй воле. Но ты же понимаешь, что он узнает об этом. Хотя бы по подаркам.

— Ну и что? Только ты не выдавай меня, ладно? Книгу я могу и Марине отдать. Как-нибудь потом почитаю. Ничего он не узнает. Он сейчас, наверняка, занят Алисией, — с обидой произнесла она.

— Не знаю, чем он занят сейчас. — Отвел взгляд в сторону. — Он узнает. Поверь. Зря ты не поставила его в известность. Зря. — Еле заметно покачал головой.

— Эй, ну вы где там? — позвала их Марина. — Уже еду принесли. Вам тут скоро ничего не останется.

Зара со Стефаном вернулись в зал. Стол уже был заставлен всевозможными видами угощений. Стефан занял место рядом с Мариной, а Зара — с Эндрю. Ужин проходил в непринужденной обстановке. Общались между собой все, кроме мужчин. Они вели себя как-то натянуто друг с другом. Девушки не обращали на них внимания, постоянно втягивая в различные разговоры. Эндрю не сводил плотоядного взгляда с Зары, Стефан — голодного с Марины. Женщины всё равно не замечали ничего вокруг, наслаждаясь обществом друг друга.

— Предлагаю тост за нашу сегодняшнюю именинницу! — предложил Эндрю и разлил всем шампанского.

Зара хотела отказаться, она уже и так захмелела, но было как-то неловко. Всё же её праздник. Все стукнулись бокалами и осушили их до дна, вновь осыпая виновницу торжества поздравлениями.

— Может, потанцуем? — кинул идею в массы Эндрю, которому хотелось остаться с девушкой наедине.

— А давайте! — Марина взглянула на Стефана. — Ты не «против»?

— Я не люблю танцевать. Пошли на диване посидим, пока Зара с Эндрю танцуют. Я сначала отдохну от съеденного, а потом можно и потанцевать.

Девушка согласилась, и они удалились в тёмный уголок. Диван был небольшим, что сокращало дистанцию между сидящими в разы. Обстановка располагала к интимной беседе, окутывая теплой тёмнотой, как будто создавая личное пространство только для них. Марина смотрела в зал на переливающиеся огни от прожектора, слушая быструю музыку и чувствуя себя счастливой. Её впервые в жизни окружали нормальные люди. Впервые всё было прилично, словно она сама была приличной девушкой. Рядом сидел такой прекрасный мужчина, такой желанный...

Стефан смотрел на профиль Марины, плавно скользя взглядом по четкому овалу лица, по аккуратному носику, по ямке на щеке… Впадинка на груди, нежная шея, грудь… Это платье открывало соблазнительный вид на её округлую, аппетитную грудь. Не силиконовую, огромного размера, а обычную красивую женскую грудь. В данный момент его волновал лишь один вопрос — каково будет прикоснуться к её груди ртом? Какова она на вкус? Похотливое существо, с которым он встречался днём ранее, вновь подало голос. Оно просило забыть обо всём и просто стянуть это платье с неё, взять это манящее женское тело. Другое, более целомудренное создание, шептало ему, что так нельзя. Он еще не расстался официально с Клер. Нельзя поступать подобным образом. Сначала порвать с одной женщиной, потом завязывать отношения с другой. Только так. Переборов себя, он оторвал взгляд от Марининой груди и посмотрел наверх. Его встретил не менее горячий взгляд. Она всё поняла по его лицу, но боялась сделать первый шаг.

— Что сказала Зара, когда вы отходили? — спросила она, желая отвлечься от ненужных мыслей о его сильных пальцах и жарких поцелуях. Но голос выдавал, так как его обладательница находилась на грани срыва.

— Возмущалась по поводу стоимости подарка, — усмехнулся он, беря под контроль всех возможных существ внутри себя, затыкая их одновременно.

— Понятно… — Марина мяла руками ткань платья, чувствуя себя очень странно. Большую часть своей жизни она мечтала избавиться от любых мужчин, а сейчас готова была скинуть платье по первому его требованию. — Ну, пошли танцевать? — неуверенно предложила она и посмотрела на него, находясь в некотором смятении.

— Да, пошли, — рассеяно ответил он.

Она начала вставать, когда он, наплевав на всё, как и советовала похотливая его часть, притянул её обратно на диван. Не давая девушке опомниться, убрал с её лица волосы, держа их в одной руке и поцеловал, сминая губы во властном, но в то же время нежном поцелуе. Он словно заново родился. Освободился. Так мужчина может чувствовать себя только рядом с настоящей женщиной, когда вся его реальность сосредотачивается в ней, на ней. Марина боялась прикоснуться к нему в ответ, чтобы не спугнуть, не испортить этот волнительный момент их первого поцелуя. Музыка, веселье, Зара с Эндрю исчезли, они стали размытым фоном. Фокус был наведен на Стефана, на его горячие пальцы, гладившие её щеку и спускавшиеся к груди. Он смял её грудь через платье, на что она издала слабый стон.

Мужчина резко убрал руки и губы. Страсть захватила его в плен, не давая даже пытаться думать. Только эта девочка нужна была ему сейчас. Почему его так тянуло к ней? К её почти детскому свету? Беззащитность и полное доверие, которое она оказывала ему, обезоруживали.

— Что… что произошло? — сбивчиво прошептала Марина, открывая глаза, ища жар его губ и тяжелое дыхание.

— Это неправильно, — выдохнул остатки возбуждения Стефан. — Прости.

Слёзы навернулись на глаза. Конечно, неправильно. Она же… Нет, она не хотела произносить это слово вслух. Всем всё было понятно и без озвучивания причин.

— Ты чего? — ласково спросил Стефан, видя, что она вот-вот заплачет. — Прости меня, Марина…

— Не надо просить прощения. Я… я знаю, почему ты извиняешься. Все правильно, — отстраненно сказала она, не позволяя ни единой слезинке скатиться по щеке.

— О чем ты, малышка? — Провел рукой по её волосам, зарываясь в копну завитых локонов.

— О том, кто я…

— Перестань! Не в этом причина. Мне нужно расстаться с Клер. Чем я буду лучше неё, если буду изменять с тобой? — Вытер выступившие слёзы на её глазах и прижал к себе. — Если бы меня заботило твоё прошлое, а это именно прошлое. — Строго взглянул на нее. — Я бы не стал связываться с тобой и Зарой вообще. Просто дай мне время расстаться с Клер. — Чмокнул в лоб. — Хочу, чтобы всё было честно, без обмана. Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулась Марина. — Я подожду. — Взяла его руку в свою. — Потому что я тоже не хочу обмана и чьей-либо боли, Клер в том числе.

Стефан не отпускал девушку ещё какое-то время, просто желая чувствовать её тепло, её дыхание. Такая добрая. Не считает Клер соперницей, не хочет её боли. Просто знает, что так нужно. Похоже, он был на правильном пути.

Зара посмотрела в сторону Стефана и Марины и улыбнулась так широко, как только могла. Эти два голубка нашли друг друга. Теперь им требовалось лишь время. Сама она уже устала танцевать с Эндрю. Он кружил и кружил её, останавливаясь, чтобы заказать очередной коктейль у бармена. Голова шла кругом от выпитого и танцев. Макс с его сучкой отошёл на второй, а то и на десятый план. Выпивая новый коктейль, Зара произносила про себя какую-нибудь гадость в их адрес, и на душе становилось легче. Эндрю опять потащил её к бару, придерживая за талию, так как самостоятельно она могла передвигаться с трудом.

— Бармен, еще коктейль! Что-нибудь покрепче предыдущего, — сделал заказ. Внешне он выглядел трезвым.

— Куда крепче? — запротестовала Зара, прилагая титанические усилия для соединения слов в предложения, даже такие короткие. — Я уже и так почти летаю! — рассмеялась. Перед глазами действительно всё кружилось.

Бармен поставил два коктейля перед ними, и они стали пить наперегонки. Зара была быстрей. Хлопая в ладоши, она отставила бокал и проследила за Эндрю, плохо справлявшимся с алкоголем.

— Никогда столько не пил! — Его лицо раскраснелось от танцев и выпитого.

— Да я тоже. Вообще, не пила, не танцевала, не веселилась столько и в такой зачемательной… ой… замач… тьфу… Короче, в такой компании! — опять засмеялась она. — Ты классный, Эндрю!

Восприняв это серьёзно, он немедля подошёл к ней ближе и заключил в объятия, наклоняясь для поцелуя. Зара ничего не соображала, но злость на Макса всё равно осталась там, куда не могли добраться все эти огненные коктейли — в душе. Она раскрыла губы, отвечая на его поцелуй, и он взял власть в свои руки, углубляя его. Внутренний голос надорвался орать, что она конченая дура, и за это придется отвечать перед Максом. Но она знала, что журналистов здесь точно не было, поэтому можно было позволить себе немного больше в этот день. Оторвали её от Эндрю чужие руки. Стефан.

— Ты совсем с ума сошла? — Он был зол как чёрт. — Он убьет тебя, если узнает!

— А он ничего не узнает. — Ей всё было весело. — Ты же не скажешь? Ты же добрый. Я знаю!

— Какого хрена ты лезешь к нам? — встрял Эндрю. — Сами разберёмся! Твой дорогой Макс сейчас забавляется с Алисией в Париже, а Заре, что, нельзя?

Стефан готов был врезать этому придурку. Его поза и взгляд выражали готовность к драке. Марина положила руку ему на плечо, легонько сжала и попросила не делать глупостей, оставить это Заре. Зара же протрезвела. Что она опять наделала? Сама же хотела выбраться из этого дерьма, но всё больше и больше в нём тонула. Разве можно стать счастливей, отвечая ему той же монетой? Легче не становилось, хоть она и била сильно. Только вот удары отражались на ней самой.

— Приглашаю всех на улицу. У меня есть ещё пара сюрпризов для Зары, — разрядил обстановку Эндрю.

Ситуация не просто накалилась, она плевалась искрами во все стороны.

На свежем воздухе дышать стало легче. Но вот душа просила вернуться в зал, а лучше в бар, и продолжить банкет. Теперь надо было бы напиться, чтобы забыть о том, что она сделала… напившись. «Круговорот алкоголя и угрызений совести в природе», — подумала Зара, подставляя лицо приятному летнему ветерку.

Сюрприз от Эндрю не заставил себя ждать. Небо окрашивалось в десятки цветов, тишину разрывали громкие звуки взрыва салютов. В её честь?! Маринка закричала от радости и толкнула подругу, которая стояла неподвижно и удивлённо разглядывала цветные всполохи в немом удивлении.

— Феноменально! Это самый крутой день рождения в моей жизни! Спасибо тебе большое, Эндрю! — поблагодарила его девушка, заворожённо наблюдая за угасающими искорками.

— Это ещё не всё. — Он вытащил небольшую коробочку и вручил ей. — Основной подарок.

Зара открыла коробочку и увидела там переливающийся браслет. Неописуемая красота!

— Ну, ничего себе, Эндрю! Я такие замечательные подарки даже представить не могла в самом хорошем сне. — Поцеловала в щеку. — Ещё раз спасибо, дорогой!

Стефан еле сдерживался, чтобы не съязвить. Так и хотелось дать Заре по голове этой коробочкой, чтобы протрезвела и начала, наконец, соображать. Дура! Рука Марины всё также успокаивающе сжимала его руку, принося ощутимое успокоение. Сама она с любопытством разглядывала браслет, который Зара сейчас примеряла, и, наверное, хотела бы такой же. Он не купит ей такой же, он купит ей в миллион раз лучше! Марина заслуживала самых красивых бриллиантов в мире, а лучше — изумрудов, под цвет глаз. В её сумочке раздалась негромкая мелодия, и она отошла недалеко, чтобы посмотреть, кто звонил.

Смс. От Михаила. По спине пробежали мурашки, а руки мигом вспотели. Может, не открывать? Или показать Заре? Одной страшно читать от него сообщения. Но подруга сейчас рассматривала свой подарок и разговаривала с Эндрю, поэтому придется ей сделать это самой.

"Малышка, добрый вечер! Уже скучаю по тебе. И мои мальчики тоже. А ты? Перейду сразу к делу. Я не связываюсь с твоим отцом в случае, если ты присылаешь мне пять тысяч долларов ежемесячно. Заметь, крошка, для тебя стоимость "свободы" в два раза меньше, чем для твоей подруги. Номер счета — позже. Целую, Маленькая!"

Телефон заскользил в руках, но она удержала его. Конец. Всем её глупым мечтам. Надо было всё-таки затащить Стефана в постель. Больше шанса не будет. Девушка усмехнулась, закрывая глаза, пытаясь не расплакаться. Всё так быстро началось и закончилось. Никакой молодости. Один страх. Боль и вечные игры в кошки-мышки с Михаилом и её папашей. И мышкой всегда была она. А они её догоняли, она не могла от них убежать. Никогда.

— Что-то случилось? — Ласковый голос Стефана был приятней летнего воздуха, свежей морского бриза, желанней всего на свете.

— Нет. — Она улыбнулась и прижалась к его груди. — Дурацкий телефон опять разрядился.

— Купим новый. Не проблема. — Он обнял её в ответ и повел к Заре и Эндрю, даже не догадываясь о том, что сейчас творилось с ней. Каждая клеточка её души и тела умирала в агонии, цепляясь за эти минуты, пытаясь запомнить его глаза, голос... Девушка мысленно прощалась с ним. — Мы, наверное, домой, — обратился к Заре. — Ещё раз с днем рождения. Думаю, Эндрю тебя довезет?

Тот кивнул. Девушки попрощались, держась наигранно весело. Зара скрывала свою боль от всего происходящего с ней и Максом, Марина — от вообще всего.

Лимузин совершил полный круг и привез Зару обратно к дому Макса. Она взяла цветы и вышла из машины в сопровождении Эндрю.

— Не знаю, смогу ли я тебя отблагодарить когда-нибудь. Если только словами. Мне всё очень понравилось! — уверенно говорила Зара, но алкоголь ещё не до конца выветрился из её головы. И вряд ли выветрится до утра. А ещё работа...

— Не за что, Зара. Мне и самому было очень приятно провести этот день с тобой. — Подошел ближе, сокращая расстояние между ними.

Он наклонился к ней, намереваясь поцеловать, но она остановила его.

— Нет, Эндрю. Хватит того, что было в ресторане. Кстати, хотела попросить не рассказывать об этом Максу.

— Я похож на самоубийцу? — весело сказал он и отступил, как-то слишком бодро. — До встречи, Зара!

Он уехал, а девушка поднялась домой и сразу же завалилась спать, не забыв проверить мобильник, не звонил ли ей Макс. Звонил. Один раз. Чего так мало? "Занят запихиванием члена в эту сучку!" — язвила про себя она. А вот кто-то другой не забыл о ней и её дне рождении. Михаил.

"Зара, любовь моя, с днём рождения! Желаю счастья, любви и... побольше денег. Иначе, сама понимаешь, где окажешься. Надеюсь, Бекер хорошо тебя трахает? Если что я всегда жду тебя, крошка! Не забудь, что скоро первое число".

— Сука, — безразлично сказала Зара, удалила его сообщение и уснула, видя, как Михаил горит в аду. А рядом с ним и Алисия.

* * *

— Дорогой, поздравляю с подписанием контракта! Ты так долго к этому шёл, — сказала Алисия и сделала глоток вина.

"Ты даже не представляешь, как долго", — хмуро подумал Макс.

Они отмечали удачную встречу Макса с отцом Алисии. Фрукты, вино... И Зара не ответила на звонок. Но Венди сказала, что она всё сделала. Может, уже спала? Он думал только о ней.

— Макс, я так устала, — пожаловалась девушка.

— Принимай душ и ложись спать, — предложил он, молясь, чтобы она так и сделала.

— Не-ет, — промурлыкала та и подошла к Максу, садясь на колени. — Я хочу отдыхать с тобой. — Обвила его шею рукой и поцеловала в щеку.

— Ну, я тоже приму душ и лягу спать. С тобой, — криво улыбнулся он.

— Ма-а-кс, — протянула она и прикусила мочку уха. — Ты все прекрасно понял. Я хочу тебя.

Мужчина выругался про себя.

— Хорошо. Раздевайся и жди меня. Пойду, руки помою. — Подарил легкий поцелуй девушке и встал.

В ванной Макс достал телефон и снова набрал Зару. Пусть она ответит и даст ему знать, что она дома, что никакого Маквойта и близко нет рядом с ней. Гудки шли, но ответа не было. Черт! Мужчина со злостью нажал на отбой и убрал телефон. Где она могла быть? А главное, с кем? Ревность и злость снова превратили его в безумца.

Он уже два дня подряд носился с Алисией, сдерживая её, не давая запрыгнуть на него. Но сегодня они подписали чёртов контракт, он просто не мог не переспать с ней. Если бы Зара ответила, убедила его, что она дома и одна, он бы что-нибудь придумал. Обидел Алисию, но отказал ей. Но раз ситуация складывалась подобным образом, он будет действовать согласно обстановке. Пусть потом не говорит, что он изменял ей. Пока не научится слушаться его — ничего не изменится.

Мужчина вышел, на ходу снимая пиджак. Алисия ждала его, оставшись в одном белье. Он представил, что это Зара. Сейчас он накажет эту малышку за неповиновение. Плотоядно улыбнувшись, он придавил девушку к кровати, нетерпеливо снимая лифчик. Никакой ласки, никакой нежности. Как его всё задолбало. Просто взять эту сучку, которая не хочет подчиняться ему! Перед глазами стояла пелена злости, он видел другую женщину перед собой и был одержим идеей оттрахать её. Именно оттрахать, жёстко и без прелюдий.

Трусики полетели прочь, его рубашка тоже. Алисия стянула с него брюки, обхватывая член рукой. Он остановил её, заломил руки за голову и резко вошёл, подавляя любое сопротивление. Он решал, как её трахать, он руководил процессом. Женские стоны отдавались от стен, ударяя по нему, заставляя входить в неё глубже. Каждое проникновение сопровождалось мыслью о том, что он ломает её, подчиняет себе. Вспомнив об Эндрю, он сжал одной рукой шею Алисии, другой — спустился ниже, удваивая ощущения пальцами. Рука сжалась сильней, пальцы совершали неистово быстрые движения. Скорость была равна его ярости. Руки Алисии легли на его руку, сжимавшую шею, и попытались убрать. Он опомнился и отдернул руку, перемещая её на грудь. Потянул соски, ударил... Девушка под ним уже кричала что-то несвязное, сгорая от неожиданно нахлынувшей страсти. Он таким никогда не был с ней. Грубым. Жёстким.

Оргазм накрыл их одновременно, дезориентируя на какое-то время. Макс придавил её тело сильней, совершая последние судорожные движения внутри неё, успокаивая монстра, что сейчас рычал, удовлетворенный вышедшей яростью. Он поцеловал её в шею, оставляя глубокий засос, помечая, делая своей хоть на время. Чтобы Маквойт и прочие ублюдки видели, чья это женщина. Мужчина открыл глаза и посмотрел на нежную кожу шеи, где сейчас красовалось красное пятно. Это принесло ему мысленное удовольствие. В следующий раз, если засос не поможет, он выжжет на ней железом свое имя.

— Макс, ты просто Бог сегодня. Это так подписание контракта повлияло? — голос Алисии больно ударил по нему, приводя в чувство. Это не Зара...

Девушка оседлала его, перевернув на спину, и заскользила поцелуями вниз по телу.

— Какой ты сегодня горячий. Хочу отблагодарить тебя за лучший секс в мире, — сказала она и взяла член в рот.

Макс закрыл глаза, осознавая, что он переспал с Алисией. Никаких чувств и угрызений совести. Стыд появится утром. Голова Алисии поднималась и опускалась, беря его глубже. Все равно не могла так глубоко, как его малышка... Она помогала себе руками, стараясь доставить ему максимум приятных ощущений. И он получал эти ощущения, опять видя перед собой лицо другой девушки. Намотав волосы Алисии на кулак, приподнимая бедра, проталкиваясь глубже в её горло, он с ревом кончил.

— Макс. — Алисия потянулась к нему за поцелуем, но он быстро встал и ушёл в ванную, оставляя её одну.

Он весь дрожал от пережитого оргазма, как физического, так и мысленного. Это его девочка, его Зара заставила его кончить так ярко. С чего он взял, что она сейчас была с кем-то? Может, просто спала и не слышала звонка? К чёрту этот Париж, Алисию и всех остальных! Он хочет к ней, он поедет к ней. Плевать, что еще два дня оставалось. Он просто помирится с ней, без лишних слов и сантиментов, без лишней чепухи. Макс был уверен, что Зара обрадуется его досрочному приезду.

— Куда ты? — спросила Алисия, ошарашенно глядя, как он быстро закидывает в сумку вещи.

— Домой. Забыл чайник выключить. Уже, наверное, вся квартира сгорела, — бросил он, показывая тем самым свое истинное отношение к ней.

— Но...

Дверь захлопнулась, оставляя девушку один на один с ещё теплыми после их бурного секса простынями.

Что сейчас произошло? Куда он сорвался, на ночь глядя? Алисия вытерла слёзы обиды и прошла в ванную. Сволочь! Типичный мужик. Получил своё и сваливал. Она даже и не догадывалась об истинных причинах его поступков.

Глава 17.

Макс вошел в квартиру. Тишина. Скорее всего, Зара спала. Её обувь была на месте, сумка висела в шкафу, ключи лежали на полке. Мужчина успокоился. Он только и думал о том, что не застанет её дома или... она будет не одна. Нет, это было абсурдно. Конечно, она почувствовала некоторую власть над ним, но спать с кем-то в его же квартире? И вообще, спать с кем-то, кроме него? Если только она захочет смерти в адских муках. Да, он был самоуверен, возможно, слишком самоуверен, но он знал, что бабочки боялись его. Он коллекционер, он охотник. Они лишь трофеи, временные экспонаты, память о которых ещё долго будет греть его ночами.

Пройдя в гостиную, он замер. Она... спала на диване? И в одежде? Макс подошел ближе и про себя присвистнул. Зара спала, забывшись алкогольным сном, выглядя при этом алкашкой со стажем. Что это на ней такое одето? Стянув что-то типа простыни, которой она укрылась, он увидел платье и украшения. На лице был размазан макияж, прическа превратилась в осиное гнездо... Где и с кем она, чёрт возьми, так загуляла? Взгляд мужчины зацепился за небольшую кучу вещей, лежавших на кресле. Чертов дом сюрпризов! Куда он вернулся? Это точно его квартира?

На кресле лежал огромный букет алых роз. С шипами. Он провел по ним рукой, слегка царапая ладонь. Эти шипы завели его. Малышка наткнется именно на них, когда проснется. Макс кинул осуждающий взгляд на девушку. За это она ответит, точнее — ответит её киска. Он просил не пить, просил и не однажды. Опять она демонстративно наплевала на его просьбы. Больше он не будет просить. С этого дня в их отношениях установится новая политика — никакой призрачной демократии, открытый тоталитаризм. Пусть считает его диктатором, сама выбрала режим.

Он повертел в руках бриллиантовый браслет и коробочку от него. Тиффани. Явно не сама себе купила. Единственный человек, который имел право делать ей такие подарки, то есть он, не дарил этот браслет. Зверь внутри него зарычал, скалясь. Это сделал чужак, кто-то другой. Кто-то, а он догадывался — кто, опять ступил на его территорию. Он убьёт Маквойта. Так и быть. Если его настоятельно убеждают это сделать — он сделает. Только досмотрит сначала вещи. Книга. Коллекционное издание, купленное на торгах. Зверь в Максе притих, анализируя ситуацию. Охерительно дорогие подарки. Значит, повод был охренительно весомым. Он никак не мог догадаться, что же за событие произошло, раз Маквойт надарил ей таких дорогих подарков. За секс? Зверь издал злобный рык, предвкушая вкус крови соперника. Она не могла. Иначе, её тело не забудет никогда, что такое боль. Он позаботится о долговечности воспоминаний в виде шрамов.

На столике рядом с диваном лежал её телефон. Может, там он найдет ответы на интересующие его вопросы? Подозрительных звонков не было. А вот от смс ломилась папка "входящие". Чем дольше он читал сообщения, тем больше погружался в мрачное настроение. У неё вчера был день рождения. А он трахал Алисию. Телефон вернулся на место. Макс призвал всю свою выдержку, чтобы не разбить его. Она позволила ему так легко уехать, даже не сказала о предстоящем событии. Странные ощущения у него были, однако. Злость — точно. Но и ещё что-то. Обида? Он вчера содрогался от мощных спазмов оргазма в теле Алисии, видя лицо Зары, а она в это время отмечала с Маквойтом такой важный день! Это в каком-то смысле ранило. Его девочка не посчитала нужным поставить его в известность о дне, когда родилась, зато этому мудаку сказала.

Неужели он упускал её? Нет, Макс не собирался с этим мириться. Девочка стала забываться, он напомнит ей о правилах игры. Напомнит так, что она никогда не забудет впредь. Он хотел разбудить девушку, но решил дать ей проспаться. Силы этой сучке понадобятся. Телефон Макса издал короткий звук, извещая о новом сообщении, пришедшем на почту. У неё появилось ещё немного времени, пока он будет проверять почту в кабинете.

Мужчина постукивал карандашом по столу, наблюдая за тем, как включается ноутбук. Наверное, письмо от какой-нибудь фирмы. Обязательно ему сейчас его открывать? Он дрожал от нетерпения увидеть в её глазах раскаяние. А лучше всего — увидеть её раскаявшийся взгляд на уровне своей ширинки. Как же это задело его. Это была его песочница и его игрушка! Да, вот такой он был жадный ребенок. Но Маквойт его всегда бесил. Грёбаный папенькин сыночек, получил часть акций в подарок на день рождения, лет в пять, наверное. Что он сделал, чтобы достичь таких высот? Ничего. Всего лишь родился в нужном месте. Макс отбросил карандаш и ввёл пароль, продолжая сравнивать себя и Эндрю. Максу не повезло родиться в нужной семье. Ему, наоборот, не повезло, вообще, родиться. То, что он имел сейчас, было его и только его заслугой. Отец, конечно, помог. Но он лишь дал необходимое для старта, всё остальное было построено лишь его руками. Так почему он должен был отдавать этому зажравшемуся бездельнику Зару? В неё он тоже достаточно вложил и не собирался терять деньги. Хотя... не только деньги. Он неосознанно, не специально вложил в неё нечто большее, чем деньги.

Письмо от Маквойта? С личного ящика, а не ящика компании? Он даже глаза протёр. Это письмо настораживало. Кликнул мышкой по сообщению и перестал дышать. Даже монстр в нём, казалось, был сбит с толку. Не верил, что такое возможно. Не верил, что его добыча пошла против него. В голове пронеслись различные неприличные картинки. Пол под ним завибрировал от потоков ошеломляющей злости, какой он не испытывал никогда прежде. Хлопнув крышкой ноутбука, он встал. Дойти бы до комнаты, где она спит. Просто спокойно дойти, а не добежать за секунду и расправиться с ней. Так просто она не отделается. Он заставит заплатить её за то, что увидел. Она будет вымаливать у него прощение, давясь его членом, захлебываясь в слезах. Хватит с него доброты. Эти суки не понимают хорошего отношения. Ничего, он умеет и по-плохому.

Мужчина расположился в кресле, напротив дивана, на котором она спала. В руках перебирал розы, вдыхая их аромат. Он уже придумал, что с ними сделать. Ей будет больно... А ему дико приятно. Возможно, кожа окрасится в цвет этих роз... Он ждал, терпеливо ждал, пока она проснется. Зара как будто чувствовала, что лучше ей сегодня не просыпаться. Но организм сделал своё дело, разбудив её обжигающей сухостью во рту. Сушняк. Издав протяжный стон, отвергая реальность, она перевернулась на живот, касаясь лицом жесткой поверхности дивана. Еще раз вздохнув, она перекатилась обратно на спину и открыла глаза. И почему возвращение в реальность всегда было таким дерьмовым для неё? По телу побежали мурашки, а внутренние радары заорали об опасности. Медленно повернула голову в сторону и вскрикнула, увидев Макса. Тряхнула головой, прогоняя остатки сна. Это ей снится! Все неправда!

— Я это, я, детка, — насмешливо сказал он, принимая расслабленную позу. Вот и началась игра, жертва проснулась...

Зара уставилась на него, забыв все слова, которые знала, и на русском, и на английском языках. Как ему объяснить ее нынешнее состояние? Что вообще он тут делал?

— Привет, — охрипшим голосом поздоровалась она, не зная, что еще ему сказать.

Его глаза светились насмешкой, но она видела скрытый темный огонь, что пробивался за этой маской спокойствия. Он уже приготовил для неё наказание, она знала это.

— Хочешь пить? — заботливо спросил он, наливая воду из графинчика, который, видимо, заранее принёс.

— Да, — ответила Зара и с опаской покосилась на стакан. Нет ли там какого-нибудь медленно убивающего яда?

— Ты чего, крошка? Это просто вода. — Улыбнулся он и подозвал её к себе изящным движением руки.

Она подошла и взяла стакан. Вода была сейчас самой желанной вещью для её обезвоженного организма. Макс наблюдал, как её губы касались стекла стакана, как она глотала... Сдерживаться было всё трудней. Но он хотел поиграть с ней.

— А теперь расскажи мне, что же заставило тебя напиться вчера? Матери стало хуже? — давил, как он думал, на больные места.

Девушку передёрнуло. Он, действительно, задел её за живое, пусть даже не понимая, за что именно.

— Нет. Я просто... Просто решила выпить, — соврала она, взгляд упал на подарки, что лежали рядом с ним, и она чертыхнулась про себя.

— Без повода? Так поступают только алкоголики, — на удивление спокойно говорил он, словно собирался прочитать лекцию о вреде алкоголя. — А ты знаешь, что алкоголь вреден?

Она стояла перед ним, как школьник перед директором, выслушивающий нотации. Такое его поведение немного сбивало с толку.

— Знаю. Мне кажется, ты тоже. — Нашла в себе силы для дерзости, напоминая о его недавней пьянке. — Но мы же взрослые люди, так?

— Так, — согласился Макс, спокойствие потихоньку уходило из его голоса, а обманчивая мягкость — из взгляда. — И что дальше? — вкрадчиво спросил он.

— Да ничего. Просто, если мы взрослые люди, значит, мы можем выбирать модель поведения по своему усмотрению? — аккуратно продолжила она.

— Можем, если мы в этом свободны, — выделил голосом последнее слово. — Где ты была ночью?

— Дома. Спала, — пожала плечами Зара.

— Хах, хорошо. — Слабая улыбка тронула его сжатые губы. — Задам другой вопрос. Что заставило тебя накидаться этим снотворным, которое вырубило тебя так надолго? И кто спонсировал это всё? Заметь, я даю тебе шанс ответить честно самой.

— Я сама, — продолжала упорно врать девушка, отказываясь от предложенного шанса.

— Да-а? — потер подбородок. — Ну ладно. А эти вещи откуда?

Зара молчала, собирая мозг в кучу, чтобы придумать убедительную ложь. Но он не хотел помогать ей, рассыпаясь на отдельные, до сих пор не протрезвевшие, серые клетки.

— Вижу, не можешь придумать, что соврать. Тогда предлагаю сказать правду. — Дал ещё один шанс, поражаясь своей душевной доброте.

— Подарили, — призналась она.

— Кто же? — Бровь Макса поднялась, он был удивлен тем, что она сказала хоть какую-то правду.

Девушка замялась. Хрен с ним, скажет правду. Только опустит имя Стефана, не к чему его подставлять.

— Эндрю, — выдохнула она и подняла опасливый взгляд на него, следя за реакцией.

— Эндрю... Не удивила, признаюсь. В честь чего же? — лениво спрашивал он, продлевая пытку.

— У меня вчера был день рождения, — выдала остатки правды.

— Ну, наконец-то. Почему я должен вытягивать из тебя информацию и тратить время? Нас ждёт кое-что поинтересней, — загадочно сказал Макс. — И как вы отметили?

— Хорошо, — повела плечом Зара, желая закончить этот выматывающий допрос.

— Я хочу знать подробности вашего празднования, — требовательно произнес он.

— Ну, мы ужинали в ресторане. Шарики, музыка, всё такое...

— Как глубоко зашёл его член? — грубо прервал её он. — Ты кончила под ним? — Руки сжали подлокотники, глаза вспыхнули недобрым светом.

Челюсть девушки отпала. Ей понадобилось минута на то, чтобы заново прокрутить его вопрос в голове. Он решил, что они переспали. Ну, конечно, он же везде это видит.

— Не было у нас ничего. В отличие от тебя с Алисией, — зло сказала Зара. — Кстати, чего так рано вернулся?

Мужчина встал и приблизился к девушке. Всё равно дерзила. Неугомонная сучка.

— Ты жалеешь, что я тут, да? Хотела еще попрыгать на Эндрю? Ну же, давай, скажи, как глубоко он зашёл. Скажи, он лучше меня? — Прожигал внутренности взглядом.

— У нас ничего не было, — повторила она. — Почему ты постоянно ждёшь от меня измены? Сам-то чем лучше? Как глубоко зашёл ты, трахая Алисию? — Теперь её взгляд впивался в него тысячью иголок.

— Речь идёт не обо мне. Какого черта ты была не на работе, а засовывала свой язык в рот этого козла? — Воздух между ними сгустился, превратившись в наэлектризованный шар. Вопрос был в том, в кого он ударит первым.

— Я не засовывала никому язык в рот, — прошипела Зара. — А на работе... я доделаю всё. Там чуть-чуть осталось, — уже тише добавила она.

— Что значит «доделаю»? Ты, что, ушла, не выполнив мои указания? Но Венди сказала, что ты всё сделала.

— Это я её попросила. Только не делай ей ничего, прошу! Это я виновата.

— Хорошо. Накажу тебя вместо Венди. Готовь задницу, малышка, — прошептал в губы, наклонившись к ней. — Я уже обещал тебе анал, но так и не исполнил. Вот и пришло время страдать и для твоей красивой попки.

— За что опять страдать? Мне нельзя было отпраздновать свой день рождения?! — возмутилась Зара.

— Тебе нельзя было подходить к Маквойту ближе, чем на километр. Но ты не просто подошла, но ещё и облизала его глотку! — почти рычал Макс.

— Да не было ничего! — отрицала она, уверенная, что он не мог узнать о случившемся в ресторане.

Пощечина обожгла щеку. Его ладонь оставила заметный след на её лице. Зара повернула голову к нему, пораженная этим поступком. Приложила руку к щеке. Больно. Он схватил её за волосы и притянул к себе.

— Сука, ты еще смеешь врать мне? Скажи спасибо, что не убил сразу. — Руки крепко держали за волосы, больно оттягивая их.

— Спасибо, — прошептала Зара.

— Не за что, — выплюнул он и отпустил её. — Иди, умойся. Противно к тебе прикасаться. Мы поговорим после того, как ты примешь душ. Хотя как поговорим, ты будешь в основном кричать. — Злая ухмылка прорезала суровые черты лица.

Девушка на дрожащих ногах направилась в ванную. Он окликнул её у двери:

— Подготовься морально, и подготовь задницу, милая. — Оскалился. — Она будет молить о пощаде первая.

Зара принимала душ, но не чувствовала воду. Её тело словно было под наркозом.

Страх разлился под кожей, замораживая кровь, делая её нечувствительной. Откуда он мог узнать? Откуда?! Стефан. Другого ответа просто не было. Сволочь, этот Стефан. Как можно было подумать, что он промолчит? Конечно, сразу побежал к Максу и настучал, скотина! Клубы пара в ванной уже шли не от душа, а от Зары. Долго принимать душ не было смысла, от своей участи не скроешься. Девушка решила не злить Макса задержкой и быстро вышла. Лицо снова стало человеческим, тело было облачено в короткий халатик, а в душе раздавились тревожные мелодии. Сегодня он проведет её по всем кругам ада, и даже больше — придумает свои круги, персонально для неё, ведь это был его ад.

Она вернулась в комнату, покрываясь мурашками от нарастающего страха. Макс всё так же сидел в кресле со скучающим видом и что-то смотрел в ноутбуке.

— Проходи, крошка, не бойся, — ласково сказал он. — Больно не будет... Если только чуть-чуть... — дикие огоньки появились в глазах.

— Не надо, пожалуйста. Ничего не было, — предприняла последнюю попытку Зара, понимая, что ложь уже не имеет значения. Он всё решил. Её оправдания он не услышит.

— Я верю тебе, малышка. Иди ко мне. — Убрал ноутбук и указал на колени.

Она подошла, нерешительно ступая по ковру, словно шла в загон со львами. Села к нему на колени и получила ещё одну пощечину. Он сдавил её шею руками и накинулся на губы в первобытном поцелуе. Кусал губы, больно надавливая зубами, слизывал кровь и всё сильней сжимал шею. Резко отпустил задыхавшуюся девушку и скинул на пол перед собой. Пока она приходила в себя, пытаясь отдышаться, он развернул к ней ноутбук. Зара подняла взгляд и ахнула. Её фотографии, где она целуется с Эндрю. Голову пронзило ужасной болью, страх поднялся к горлу. Макс не дал ей опомниться, рванув на себя так, что ноутбук оказался на полу.

— Похотливая сука, — прошептал ей в лицо и оттянул губы пальцами. — Еще и лгунья.

— Не надо, — всхлипнула она. — Пожалуйста...

— Заткнись. Просто заткнись. Лучше скажи мне — сколько тебе нужно х*ев, чтобы хватило? Сколько?! — Тряс её за плечи.

— Мы просто целовались, ничего не было...

— Не хочу слышать твой мерзкий голос, пропитанный его слюнями, — с отвращением сказал Макс. — А может и ещё кое-чем, а? Глотала у него?

— Н-нет... Я была пьяна... Прости. — Тихие всхлипы раздавались между его гневными словами.

— Пьяна... Ну, а отвечать будешь трезвой. — Опять кинул на пол. — Снимай халат, —приказал без тени жалости.

Она не торопилась этого делать, не в состоянии взять себя в руки от страха. Мужчина слегка пнул её, подталкивая к действиям. Зара скинула халат, сжимаясь в комок у его ног.

— Ты знаешь, что нужно делать. — Похлопал рукой по бедру, рядом с пахом.

Девушка расстегнула ремень дрожащими руками и вытащила член. Он, как всегда, ждал её.

— Подожди, — остановил Макс, когда она хотела взять его в рот. — Хочу, чтобы ты сделала это сначала руками и... вот с этим. — В руке у него лежал браслет, подаренный Эндрю.

Девушка нервно сглотнула, поражаясь его фантазии на унижения. Что же ждало ее впереди...

Он застегнул браслет и довольно посмотрел на её запястье.

— Красивый, правда? — обратился к ней. — Тебе же он нравится? — Нежно погладил по голове. — Нравится? — громче спросил в ответ на её молчание.

Она инстинктивно кивнула, не зная, какая реакция с её стороны вызовет меньший гнев.

— Ну, тогда смотри на него и соси, представляя на моем месте того, кто сделал тебе этот чудесный подарок, — зло улыбнулся он, кладя её руку на член. — Давай, двигай ручкой. Чего ты ждешь?

Зара задвигала рукой вверх-вниз, давясь про себя слезами унижения. Не будет она плакать при нём, не дождется! Его это абсолютно не устраивало. Он хотел её слез, громких рыданий, всхлипов... Хотел слышать, как она унижена, как ей неприятно.

— А теперь помоги себе ротиком, милая. Возьми его глубоко, хочу почувствовать твоё горло, — надрывно произнес он, управляя её головой. — Нет, руку оставь. Камни так красиво переливаются. Одно удовольствие видеть твои прелестные лживые глазки на фоне этих сверкающих чистотой бриллиантов, — продолжал бить её словами, запрещая убрать руку с браслетом.

Его слова сделали свое дело. Первая слезинка скатилась по щеке, пропадая во рту, который был полностью занят его достоинством.

— Ну, чего ты плачешь? — Нежно провел рукой по щеке, стирая влажные дорожки. — А, хотя, правильно! Плачь, потаскуха, плачь! Хочу кончать тебе в рот под звук твоего плача, — рассмеялся, насаживая её голову сильней на член, заставляя кашлять.

Он кончил, изливаясь ей в горло.

— Лучшая минетчица в мире. — Постучал головкой члена по её губам, совмещая этот унизительный жест с поглаживанием по голове. — Маквойту тоже так делала? — Оттянул голову назад, крепко держа за волосы.

— Нет, — еле слышно ответила она.

— Что? Я не расслышал, — притворился Макс.

— Нет, — громче сказала она.

— Все равно не слышу. Только чей-то лживый тонкий голосок. Говори громче, сука! — Сильней потянул волосы.

— Нет! — крикнула Зара, слёзы с удвоенной силой покатились по лицу.

— Не верю. — Оттащил её в середину комнаты и бросил на ковер.

Она лежала лицом вниз и заливала ковёр слезами. Слёзы были солеными на вкус, смешиваясь с его спермой на её губах. Больной придурок! Повернув голову в сторону, она увидела, как он перебирал в руках розы. Что задумал этот сумасшедший?

— Ровно сто одна роза, — резюмировал деловым тоном Макс. — Свежие, скорее всего —голландские. Даже шипы оставили на первой половине стебля. Видать, хорошо ты его ублажила. — Кинул презрительный взгляд на неё.

Взял одну розу и подошел сзади. Её тело дернулось, когда он положил руки ей на спину.

— Расслабься, детка. Будет не так больно, — насмехался над ней.

Она пыталась расслабиться, готовясь к сексу с ним. Но эта роза в его руках пугала её... Всего лишь роза.

— Вставай на четвереньки, — приказ.

Зара выполнила приказ. Каждый нерв был оголен и искрился в ожидании чего-то изощренного и болезненного. Долго ждать не пришлось. Он замахнулся и со всей силы ударил розой по её спине. Девушка подалась вперед и упала на руки, срывая голос от крика. Что он творил?! На ней же шипы!!!

— Сколько тебе вчера исполнилось, любимая? — безумно спросил он, проводя рукой по спине, собирая капельки крови, выступившие от соприкосновения нежной кожи и острых шипов.

— Тридцать, — сквозь боль и шок ответила она.

— Вот столько ударов тебе и полагается. — Взял остальной букет, выбирая розы с шипами поострей.

— Нет, нет! Не надо! Лучше трахни меня, жёстко. Только не бей! — оборвавшимся голосом просила его.

— Трахну, обязательно, — будничным тоном говорил он, доставая лучшие, на его взгляд, розы из букета. — Кстати, думаю, тебе не нужно за этим наблюдать. — Ушел на минуту и вернулся с какой-то темной материей.

— Не завязывай глаза, — плакала Зара. — Не надо...

Он даже не посмотрел на неё, просто повязал черную светонепроницаемую повязку на глаза и вернулся к розам. Когда лучшие были выбраны, подошел к ней сзади и отвесил шлепок по заднице. Она опять судорожно дернулась, нервное напряжение грозило замкнуться в ней и убить её.

— Ну, что, малышка, с праздником? — Первый удар пришелся выше лопаток.

Второй — на поясницу. Остальные сыпались в каком-то хаотичном порядке болевого шока. Хаос из боли и отчаяния заполнил голову, разрывая её. Она не слышала звуков удара, не слышала, как он хлестал её, оставляя новые следы от шипов на спине. Душераздирающие крики перекрывали даже собственные мысли о ненависти к нему. Кровь текла тоненькими струйками, соединяясь друг с другом в молчаливом согласии, стекая по ягодицам и вниз по бедрам. Мужчина вдыхал этот воздух, пропитанный её криками и страхом, чувствуя нарастающее возбуждение. Как же давно он не был собой. Давно не практиковал ничего подобного, не видел их крови. Стал совсем добрым. И его добротой воспользовались.

— Тридцать, — досчитал он и нанес последний удар точно в середину, в самый центр кровавого месива.

Она уже не кричала, тихо глотала слёзы и проклинала его. Макс снял с неё повязку и заглянул в заплаканные глаза.

— Такие красивые глаза у тебя сейчас. — Поцеловал в лоб и смахнул прядку со лба. — Видела, какая у тебя яркая кровь? — Собрал пальцем кровь со спины и поднес к её лицу.

Зара зажмурилась, отворачиваясь от него. Но он развернул её к себе, держа за подбородок. Она была уверена, что он заставит её облизнуть этот палец, но он сам взял его в рот! С видом гурмана, ценителя крови, он слизал с него кровь и припал к её губам в кровавом поцелуе, крепко держа её за голову, не давая ей вырваться.

— Запомни этот вкус, малышка. Это вкус твоего неповиновения. И вкус моей победы над тобой. — Стер кровь со своих губ. — Ну, что, у нас остался последний подарок... книга.

Она даже не пошевелилась. Пофиг. Её тело и так ломило от боли, что еще он мог с ней сделать? Оттрахать книгой? Или дать ею по голове? Она была согласна и на то, и на другое. Поскорей бы отпустил только. Мужчина перетащил девушку к дивану, поставив на четвереньки, перед ней положил раскрытую книгу. Она в удивлении оглянулась на него. Читать?

— Читай, — как само собой разумеющее сказал он. — Книги же для этого и нужны. А я... буду трахать тебя. В зад, — добавил, склонившись над ухом.

Она съежилась, понимая всё больше, что он просто псих. По нему плакали все психушки мира, все лечебницы и всякие заведения для извращенцев. Он снял с себя всю лишнюю одежду и подошел к ней, поглаживая член, едва ли не облизываясь от вида её истерзанной спины и приподнятой попки. Пристроился сзади и провел членом между её бедер, дразня.

— Ты сухая? Да ладно тебе, детка. Ты же всегда намокала для меня раньше. Давай, покажи мне, как сильно ненавидишь меня. — Провел рукой по промежности, надавливая на клитор. Поднялся выше и поцеловал её в шею, другой рукой гладя бедро, поднимаясь к груди. — Покажи мне всю свою ненависть... — Греховный шепот скользил вместе с его губами по её спине, целуя отметины от шипов. Девушка задрожала, сраженная его нежностью и умелыми движениями пальцев, и издала полувсхлип-полустон. — Вот же, вот оно, моя девочка. — Пальцы собрали доказательства её желания. — Я знал, что ты ненавидишь меня настолько, что течешь при одной мысли о ненависти. Да мы с тобой вместе ненормальные, не находишь?

Она находила, ещё как находила и ненавидела... но больше себя. Искусный обманщик. Никакой нежности не было и в помине, лишь умелая провокация. Унижение и стыд, желание и ненависть... Вечный чертов коктейль несовместимого.

— Читай вслух, пока я буду трахать тебя. Запнешься хоть раз — удар. Всё в твоих руках, милая, — сказал он и вошёл в неё со всей яростью, на какую был способен. Она начала читать, прикусывая губу до крови.

Лишь бы не споткнуться. Она верила в его угрозу. Но как же было тяжело читать и произносить слова, когда толчки его члена сотрясали её тело, выворачивая наизнанку каждый нерв. Его руки скользили по всему телу. От ключицы, по стонущей спине, до ягодиц... Палец протиснулся между ягодиц и вошел в неё, лишая того хлипкого равновесия, которого ей удалось достичь. Голос сорвался на стон, и она сбилась. Удар последовал немедленно. Он отвесил тяжелый шлепок ей по заднице, выбивая очередной крик. Слёзы смешивались со стонами, показывая истинную ненависть к нему. Ненависть к своему телу и желанию, которое оно из раза в раз демонстрировало ему.

— Читай, — процедил он сквозь зубы, делая резкие движения, то полностью выходя, то входя в неё до упора.

Зара продолжила произносить слова, смысл которых оставался для неё загадкой. Всё её существо было отдано в его власть. Оргазм был близок, она ощущала это по быстро сокращавшимся мышцам, что были так зависимы от его движений. Женская сущность в ней склонила перед ним голову в капитуляции, лишь бы дал сумасшедшей энергии выйти.

— Нет, дорогая моя, ты не кончишь, — прошипел он и перевернул её на спину, затаскивая на диван, сбрасывая книгу на пол.

Мужчина широко развел ноги девушки, устраиваясь между ними. Провел членом по пульсирующему средоточию её желания, дразня, видя, что она на грани. На её молящий стон он лишь ухмыльнулся.

— Готова к реальной боли? — Потерся щекой о ее щеку, шепча на ухо, и вошел в задний проход.

Зара закричала, впиваясь ногтями в его руки, державшие её в стальных объятиях. Очень больно, без подготовки... "Изверг", — в который раз подумала она. Нужно было расслабиться, иначе боль будет адской, просто расслабить мышцы. Девушка попыталась отстраниться от всего происходящего, и у неё получилось. Закрыв глаза, она расслабила стянутые болью мышцы и отдалась волнам наслаждения, что начали пробиваться в ней. Он заметил эти изменения и начал вдалбливаться в её тело быстрей, совершая отрывистые движения. Но она больше не всхлипывала от боли, она стала получать удовольствие. Ему это не нравилось, но он не мог этому сопротивляться. Её страсть подстегивала его, превращая в похотливую машину. Он мог убить в этот момент. Состояние аффекта, его бы оправдали. Он находился в состоянии, когда стиралась реальность, и безумие брало в руки власть.

— Боже мой... Сильней! — Выгнулась ему навстречу, проникая в себя пальцами, дополнительно стимулируя клитор.

Макс зарычал. Он не хотел, чтобы она получала удовольствие, но её пальчики, так быстро перебирающие скользкие от влаги складочки, завораживали его. Наклонившись, он укусил её за плечо. Его зубы оставляли легкие отметины по всей зоне декольте и шее.

— Да, да, да!!! — Она обхватила его шею руками, чтобы просто иметь точку опоры, когда эта волна бушующего оргазма накроет её.

Он не даст ей кончить, не даст... Опустив голову, уткнувшись ей в плечо, он признал своё очередное поражение перед этой ведьмой. Если она не взорвется под ним фонтаном диких криков, не забьется в истерике от удовольствия, граничащего с помешательством, он не кончит тоже. Гребаная зависимость... Его тело напряглось в последний раз, член вошёл до предела, и Макс замер, желая испытать полностью боль от её ногтей, сейчас раздиравших спину в кровь.

Минут пять они просто выравнивали дыхание, не расцепляясь. Зара положила голову ему на плечо и прошептала сорванным голосом:

— Ненавижу тебя.

— Аналогично, — всё, что сумел сказать Макс, до сих пор находясь в сильнейшем наркотическом опьянении от неё, которое могло в любой момент стать летальным.

Глава 18.

Квартира Клер всегда удивляла его своим дизайном. Ничего кричащего, никаких ярких цветов... Абсолютно не в её стиле. В цветовой гамме преобладали светлые тона — от бежевого до белого. Плавные изгибы мебели, мягкость ковровых покрытий, легкий свет... Всё это не сочеталось с её взрывным характером, который вечно задевал его осколками от её поступков. Сама Клер убежала на кухню делать чай, как будто была рада его неожиданному визиту. Он специально пришел без звонка, хотя это и было в высшей степени неприлично. Просто хотелось последний раз убедиться, что он не ошибся в своем решении расстаться с ней. Сколько можно было тянуть? Эти отношения уже давно душили его, связывали по рукам и ногам. Дома его ждала Марина. И он хотел её, но не мог переступить через себя и пойти против своих же принципов. Пусть Клер и присутствовала в его жизни лишь формально, но всё же присутствовала.

— Дорогой, что-то случилось? Не ожидала тебя так рано увидеть, — наигранно бодро сказала Клер и поставила на столик у дивана две чашки чая.

— Просто решил навестить тебя. Мы давно не виделись. — Стефан расположился напротив нее, рассматривая девушку, которой он хотел в свое время столько всего предложить.

— Да, как-то времени всё нет... Дела, — пожала плечами и натянуто улыбнулась она.

— Понимаю. У меня тоже, — отстраненно ответил он, чувствуя себя неуютно в этой квартире, где они провели так много времени вместе — в основном в спальне.

— Так, что ты хотел? — Ей не терпелось побыстрей закончить этот визит. Через час у неё было назначено свидание с Марком.

— Да, забыл в прошлый раз у тебя в спальне галстук, — неожиданно вспомнил он, чтобы потянуть время. Так это было сложно — разорвать двухлетние отношения.

— Ничего там нет. Я его не видела, — засуетилась Клер. — А в чём проблема? Купи себе новый. — Нервная улыбочка на лице.

— Я схожу, посмотрю. — Начал вставать он, чувствуя что-то неладное. Неужели там прямо сейчас был голый мужик?

— Не надо! — громко сказала Клер, почти вскрикнула. — Я сама принесу.

— Хорошо. — Он сделал вид, что сел обратно, но когда она ушла, пошёл за ней.

В спальне царил полнейший беспорядок. Простыни были смяты, некоторые подушки скинуты на пол, вещи валялись по углам. Он обвел комнату взглядом, и его внимание привлек металлический блеск на прикроватной тумбочке. Подойдя ближе, Стефан понял, что это. Презервативы. Но никаких эмоций это у него не вызвало. Лишь сожаление о том, что не покончил с этим всем раньше. Он взял в руки несколько штук и повернулся. Клер стояла за его спиной и с недовольством взирала на всё происходящее.

— Шлюха, — беззлобно сказал он, просто констатируя факт.

Губы девушки сжались, руки уперлись в бока. Она хотела сказать ему, что о нём думает, но вместо этого отвесила пощечину. Чего она никак не ожидала, так это того, что он злорадно рассмеется ей в лицо и больно схватит за руки.

— Что, правда не нравится, да? — прошептал ей в губы и оттолкнул от себя.

— Да что с тобой такое? Где прежний Стефан? — в испуге спросила Клер, потирая запястья.

— Прежний Стефан? — с отвращением повторил он. — Не знаю, зализывает раны в каком-нибудь баре. И думает, что же с ним не так, раз эта шлюха опять ему изменила. — Его глаза стали почти чёрными, вся злость, так долго копившаяся в нём, полезла наружу.

— Заткнись! Я не шлюха. Понял? Ты никогда не задумывался, что тупо не мог меня удовлетворить, поэтому я искала удовольствие на стороне? — плевалась словами она, зная, как сильно они ударят по его самолюбию. — Ты просто не мужик. Какой женщине ты можешь быть нужен?

— Не мужик, значит... А что для тебя тогда мужик? Тебе было мало денег, да? Или что... я не пойму. Раскрой мне эту тайну. — Его действительно задели её слова, очень задели, но он не подал виду, оставаясь спокойным.

— С деньгами всё в порядке. Ты... какой-то не такой. Слишком мягкий что ли, нежный, добрый... Никакой грубой мужской силы, — передернула плечом Клер. — Даже в сексе ты таким был. Постоянно нежничал, целовал меня, шептал о своей любви... — Казалось, её разорвет от неприятных воспоминаний.

Чем больше Стефан слушал её, тем меньше понимал эти абсурдные заявления. Что за чушь она несла? Каким он должен был быть с ней? Таким, как Макс с этими несчастными шлюхами? Да, именно таким. Она ведь и была самой настоящей шлюхой. Неожиданная ярость затопила его, диктуя свои условия. Сколько можно быть тряпкой и терпеть подобное отношение из-за какой-то гребаной любви, которой не было? Он дернул её за длинные волосы, притягивая к себе.

— Как же ты меня за*бала за эти два года, тварь! — Кинул на кровать, сметая всё на своем пути. — Так ты всегда хотела? — Сжал шею руками и впился губами в её губы, больше кусая их, чем целуя.

— Отпусти, больной! — закричала Клер, пытаясь спихнуть его ногами и руками с себя. — Ненавижу тебя!

Он рассмеялся, срывая с неё футболку и шорты.

— Сейчас я буду мужиком, и трахну тебя так, как должен был сделать давно. — Стянул лифчик, но к груди не прикоснулся. Всё в нём восставало против подобных варварских действий в отношении женщины, пусть это и была сука Клер.

В голове прояснилось, когда он увидел её слёзы. Слез с неё, но прощения просить не стал. Другой, не тряпка, на его месте бы уже давно отымел её до потери сознания. Да, тот же Макс. Стефан усмехнулся. Лучший друг у него ассоциировался с монстром каким-то. Нет, Макс бы растоптал её, уничтожил. А он... он не мужик. Эти слова отдавались болью где-то далеко в сердце. Женщина, которая, два года трепала ему нервы, признавалась в любви, а затем бежала в чужую койку, озвучила истинные причины таких поступков. Было достаточно больно.

— Зачем ты пришел? — всхлипнула Клер, одеваясь в первое попавшееся платье.

— Чтобы узнать, что я не мужик, и убедиться, что ты все такая же бл*дь, — на удивление спокойно произнёс он, не поворачиваясь к ней, смотря в окно.

— Думаю, нам пора расстаться, — тихо сказала она.

— Думаю, да. Давно пора было. — Стефан развернулся и прошел мимо неё, заметив, как она вздрогнула.

Ничего больше не говоря, он ушёл. Навсегда. Из её квартиры, из её жизни. Было такое ощущение, будто он оставил там, с ней, что-то очень важное — часть своей души. Ту часть, что не смогла встать после удара, нанесенного ею.

Ноги сами принесли его в бар. Дешевый, вонючий бар. Как он в нём очутился? Квартира Клер находилась в элитном районе ЛА, а этот бар... этот бар был притоном для работяг «за сорок» и байкеров, которые могли позволить себе кружку пива не дороже Daff.

Внутри стоял затхлый запах всего на свете: чьего-то пота и даже духов, протухшей рыбы и, конечно же, алкоголя. Вокруг ходили с подносами полуголые девицы, бросавшие на него томные взгляды из-под густо накрашенных ресниц. Пока он смотрел на них, единственная мысль, которая тревожила его голову, была о том, как эти самые ресницы не отваливались при моргании. Клер любила порой так же краситься, как бл*дь. Мысли о Клер снова затянули его в черную дыру воспоминаний и боли. Два года он был рогатым придурком. Сколько раз Макс говорил ему бросить эту суку? И сколько раз он отвечал ему, чтобы тот не лез в его жизнь?

Бармен подал кружку пива. Затем ещё одну и ещё одну. Он потерял счет им. Всё, что он в данный момент считал — это количество потраченных впустую дней. Не мужик, не мужик... стучало в его голове. Стефан повысил градус, находя мнимое успокоение в рюмках с водкой. Но ничего не помогало. Мозг не хотел отключаться, не хотел переставать думать о ней.

— Красавчик, скучаешь? — Большая грудь появилась первой перед ним, затем и лицо девушки.

— Нет, — огрызнулся он и закинул в себя очередную рюмку.

— А мне кажется — да, — прошептала она, наклоняясь ниже, так, что грудь почти касалась его лица.

— Отвали от меня, — прошипел он, отталкивая её.

Одни шлюхи вокруг. Задолбали.

Но что-то в нём щелкнуло, некая тёмная сущность вырвалась наружу. Он давненько не зависал в подобных заведениях. Уже лет пятнадцать... Последний раз это было в юности, когда он сбежал из дома отца. Тогда он провёл дня два, слоняясь по таким вот дешевым и опасным барам, а потом валялся где-то пьяный. Его молодость, которая должна была быть беззаботной и радостной, была жалкой и грязной. Движимый неподконтрольной ему похотью и злостью на всех, он окликнул ту девку, что терлась об него своими сиськами.

— Я передумал, малышка, — прошептал ей в губы. — Если ты согласна, чтобы я отымел тебя, как последнюю шлюху — пошли наверх. — Его глаза скользили по её груди, слишком большой и, скорее всего, не такой упругой. Плевать. Он будет трахать не её сиськи, совсем не их.

Девушка шаловливо подмигнула и потянула его за собой наверх. На втором этаже располагались комнаты, предназначенные для тех, кто захочет уединиться. На самом деле, официантки здесь выполняли самые разные заказы. Они приносили и еду, и своё тело, получая чаевые и за то, и за другое. Он не стал с ней церемониться, сразу же приступил к исполнению угрозы оттрахать её, как последнюю шлюху.

Стефан откинулся на подушку, чувствуя себя полным идиотом, придурком, сволочью. Он сейчас лежал на какой-то грязной кровати, на которой уже, наверное, не одной официантке засадили. Жизнь сделала полный оборот, цикл завершился. Когда-то, опять же в юности, он трахал девчонок в таких же комнатах, снимая их в ещё более дешевых мотелях. Но тогда он был несчастным подростком, у которого за душой не было ничего, кроме обиды на весь мир. Сейчас же он имел статус, деньги, акции и прочие ценные бумаги, а дома его ждала Марина. Мужчина закрыл глаза, пытаясь вытеснить из головы стоны этой девки, которая сейчас курила у окна. Уши резало от её прокуренного голоса, от этих оглушительно громких криков, наигранных стонов. Придурок!

Встав с кровати, он стал быстро собираться. Сейчас же купит огромный букет цветов Марине и попросит за всё прощения. Она простит. Она же такая ангельская девочка. А имеет ли он право прикасаться к ней своими погаными руками, которые минуту назад сжимали рыхлые бедра этой местной проститутки? Его затошнило от низости и гнусности своего поступка.

— Меня, кстати, Линдси зовут, — представилась она, думая, что его это интересует.

— Плевать. — Бросил на кровать деньги.

Не успел он приблизиться к двери, как она распахнулась, и внутрь ворвался амбал в байкерской косухе, с бородой и банданой на голове.

— Какого черта ты здесь, Лин?! Тебя ждет Джим! Я обещал тебя ему сегодня. — Мужчина схватил девушку за руку и рванул на себя.

— Успокойся, Чад, — спокойно сказала она и затушила сигарету в пепельницу, стоявшую рядом с кроватью. — Этот чувак хорошо заплатил. — Показала на деньги на кровати. — Я сразу поняла, что он при деньгах. Грех таким не воспользоваться.

Стефан услышал лишь слово «воспользоваться». Опять им воспользовались. Да что он за дебил такой.

— Это кто ещё кем воспользовался, — криво улыбнулся, сверля пьяным взглядом эту парочку. — И вообще, если держишь шлюх, то купи им хотя бы крем от целлюлита или оплати абонемент в зал, — выплюнул он слова и пошёл к выходу.

Линдси вспыхнула, намереваясь сказать что-нибудь в ответ, но её опередил Чад. Он схватил Стефана за пиджак и отдернул от двери, которую тот почти открыл.

— Повтори-ка, что ты там сказал, — бас Чада с трудом пробивался в его захмелевшую голову, а глаза этого байкера обещали ему веселую ночку.

— Выбирай нормальных шлюх, а не таких уродин, как эта. — Скосил презрительный взгляд на Линдси.

Кулак Чада впечатался в лицо Стефана, отбрасывая того назад. Перед глазами поплыли звездочки, какие обычно показывают в мультиках. Стефан не стал ждать и накинулся на этого громилу, обрушив на него всю свою злость и ярость. Они катались по полу добрый час, пока Линдси не позвала друзей Чада на помощь. Они разняли мужчин и, подняв Стефана под руки, выволокли из бара.

На улице было темно. Ещё не ночь, но уже было поздно. Его кинули на траву. Стефан поднял затуманенный взгляд на группу мужчин, таких же внушительных по комплекции, как и Чад, и понял, что веселье только начиналось.

— А вот теперь поговорим. — Первый кулак прилетел со стороны какого-то лысого хрена. Дальше он уже не считал. Последний удар принёс с собой тьму, и мужчина вырубился.

* * *

Очнулся он на заднем сидении в машине. Всё тело болело, особенно — лицо. С трудом открыв глаза, так как они превратились в две большие синие опухоли, он осмотрелся. Точно, его машина. Наверное, затащили его сюда, найдя ключи в кармане. И идиоту было понятно, кому принадлежит Порше у стен этой забегаловки. Опустив взгляд на свою одежду, Стефан поморщился. Весь в земле, траве и пятнах крови. Нос был разбит, губа тоже, с глазами он уже разобрался. Спину ломило, все кости как будто раздробили. Он не помнил, как его били. Видать, сильно. Но не могли же они просто так уйти, перед этим бережно уложив его на сидение? Стефан вышел из машины, стараясь не упасть, так как головокружение не заставило себя ждать, и осмотрел её. Ну, конечно... Все левое крыло было расцарапано, просто вспорото. Уроды. Хоть колеса не спустили.

Порывшись в кармане, он достал мобильник. Повертел его в руках и отложил. Звонить Максу он не хотел, тот сорвётся и спалит к чертям этот бар. Марине? Чувство стыда накрыло его с головой. Поехал расстаться с одной шлюхой, и в итоге переспал с другой. Десять пропущенных звонков от Марины и ещё пару смс о том, что она волнуется. Что она подумала о нем? Что он остался у Клер? Проклиная себя и свою тупость, Стефан завёл машину и поехал домой, надеясь не попасться полиции в таком состоянии.

Перед дверью он замялся. Как смотреть ей в глаза? Скорее всего, она осуждала его. И он не хотел видеть в её глазах разочарованность в нём. Но пора было признать жалкую тёмную часть своей души, которая никуда не делась с появлением денег. Никуда. Толкнув дверь, Стефан зашел в залитый светом дом. Было тихо. Может, она спала? На кухне раздавались какие-то звуки, и он пошёл туда.

Марина пританцовывала у плиты, что-то делая там. Он устало прислонился к дверному косяку и просто наблюдал за ней. Какая прелестная девочка. И такая соблазнительная... В этих коротких шортах и майке, с высоким хвостом. Он совсем ей не подходил, похотливый урод. Совесть, казалось, протрезвела вместе с ним и начала пилить его. Решив не пугать её своим неожиданным появлением, Стефан постучал и вошел внутрь. Девушка вздрогнула и вскрикнула.

— Господи, это ты, — с облегчением выдохнула она, прикладывая руку к сердцу. — Боже мой! Что... что с тобой? — Бросила всё и кинулась к нему.

— Всё хорошо, — отмахнулся он, хотя её внимание было ему приятно.

Марина попросила Стефана перевернуть блинчики и присесть на стул, пока она ищет аптечку в ванной. Он в недоумении посмотрел на плиту. Перевернуть блинчики? Он никогда не готовил блинчики... Но она попросила, значит, он попытается сделать это. Конечно же, блин у него порвался. Всё закономерно. Он отложил лопатку, выкинул блин и отключил конфорку.

— Получилось? — спросила она, возвращаясь с какими-то пузырьками, бинтами, ватой и пластырем.

— Нет. Блин порвался. Я неудачник, — вздохнул мужчина и вымученно улыбнулся.

— Ну и ладно. Значит, место ему в мусорном ведре, сам туда захотел. — Марина погладила его по волосам, уголки губ приподнялись в легкой улыбке. — Что с тобой произошло? — серьезно спросила, открывая перекись и разрывая вату. — Я так волновалась, — добавила севшим голосом и приложила вату к лицу.

Стефан даже не поморщился, смотря ей прямо в глаза. Их мягкий свет очаровывал, смывая всю боль. Её прикосновения были нежными до невозможности, она старалась причинить ему как можно меньше боли, дуя на порезы и синяки. Он хотел было возмутиться против такого обращения. Но потом приказал себе заткнуться и сидеть смирно. Зачем доказывать кому-то свою крутость? Ему было больно, перекись нещадно щипала свежие раны, а её теплое дыхание успокаивало кожу. Достав из морозильника лед, она разложила его по пакетам и приложила к глазам, продолжая гладить Стефана по голове и шептать успокаивающие слова.

— Я сниму с тебя одежду, хорошо?

Он кивнул, не в силах сейчас говорить. Он мог только слушать её ласковой голос, словно щебетание райской птички. Марина сняла пиджак, расстегнула рубашку, но не сняла её.

— Да ты весь в синяках! — гневно воскликнула она, легонько проходясь рукой по его торсу. — Кто это сделал? — её голос звенел от злости.

— Те, кто сделал это, будут наказаны в ближайшее время, — серьёзно ответил Стефан, уже отдав приказ нужным людям найти Чада и его шайку.

— Тебя избили бандиты? — Глаза Маринки были наполнены страхом. — Поэтому тебя не было всю ночь?

Он убрал лед и помог ей снять с себя рубашку.

— Почти, — нехотя произнес он. — Но я это заслужил. — Его взгляд выражал полную уверенность в своих словах.

— Нет, не говори так, — покачала головой она. — Не говори. Если кому-то ненормальному взбрело в голову избить тебя, чтобы ограбить, это не значит, что ты заслужил это.

Брюки отправились на пол вслед за остальной одеждой. Стефан остался в одних боксерах и... ушибах.

— Заслужил! — Резко встал и отошел от неё, не желая портить её свет своим нахождением рядом с ней. Осознание всего произошедшего отдавалось в груди ненавистью к себе. А она ещё защищала его.

Руки Марины легли на его плечи, она обняла его сзади и подарила легкий поцелуй немного выше лопаток.

— Не надо так говорить. Пожалуйста, — прошептала она, и её руки усилили объятия. — Ты хороший, я знаю. Ты не мог заслужить этих ужасных синяков.

Он высвободился из её рук и встряхнул девушку за плечи. Его взгляд метался по её лицу, выражая полнейшее безумие. Ей впервые стало по-настоящему страшно с ним.

— Меня избила кучка накаченных, как быки, байкеров. Знаешь, за что?

Она отрицательно помотала головой, сжимаясь в комок от страха.

— За то, что я переспал с их местной шлюхой, а потом назвал её уродиной. А до этого я напился до чертиков в грязном баре. Но есть и хорошие новости — я расстался с Клер. И я не мужик. — Взгляд стал совсем неадекватным. Он отпустил её и ушёл в ванную, раздираемый различными чувствами. Но ни одно из них не было хорошим.

Марина упала на стул, дрожа. Его слова были пропитаны раскаянием и неодобрением. Ему было больно от того, что он сделал. Он винил себя в том, что не нравился Клер. Не мужик... О чём он, вообще? Она не стала обижаться на него и прятаться в многочисленных комнатах его дома. Если она его сейчас бросит, оставит на растерзание демонам, то кто тогда поможет? Девушка накрыла на стол, надеясь, что он всё же позавтракает. Но Стефана не было и не было. Собрав вещи с пола кухни, она пошла проведать его в ванную. Он уже успел принять душ и вытирался полотенцем, когда она, постучав, вошла.

— Ой! Извини, — выпалила Марина, но не отвернулась, а впилась взглядом в его совершенное тело. Вещи выпали из рук, которые моментально стали слабыми.

Мужчина недовольно нахмурился, но промолчал. Он знал, что если скажет хоть слово этой малышке — остановить его будет невозможно.

— Я... хотела позвать тебя обедать, — заикаясь, сказала она, не торопясь уходить.

— Хорошо, — ответил он, приподнимая бровь на её изучающий взгляд. — Что-то ещё?

— Эм... нет, — смущенно произнесла девушка, пятясь к двери и одновременно задерживаясь взглядом на самом интересном месте, где должно было находиться полотенце.

Зря она не уходила. Зря... Её глаза расширились, когда она увидела его желание в виде эрекции, направленной на неё. Он подошел ближе, откидывая полотенце в сторону. Марина прижалась к двери, шаря рукой в поисках ручки, и не отрывала глаз от него.

— Поздно, — хищно улыбнулся он и поднял её, поддерживая под ягодицы. Отошёл к душевой кабине, ставя её на пол. — Нельзя медлить в логове зверя, Марина. — Его губы коснулись её губ и невесомыми поцелуями прошлись до впадинки на груди.

Она ахнула и обмякла в его руках. В ванной стоял пар и запах геля для душа. От Стефана вкусно пахло, и его тело было таким теплым после принятия ванны. Она положила руки ему на грудь и тесно прижалась к нему. Его руки стянули тонкие лямки её топа, отодвинули чашечки бюстгальтера и погладили соски. Член упирался ей в живот, требуя немедленных действий. Но Стефан не торопился. Он опять не будет грубым, не будет мужиком, но разве мог он быть животным рядом с ней?

Майка и лифчик валялись на полу, та же участь ждала и шорты. Девушка осталась в одних тонких трусиках. Он провел по ним рукой и остановился.

— Скажи, ты точно хочешь этого? После всего, что я сказал тебе на кухне, — спросил Стефан, поднимая её так, чтобы она могла обхватить его торс ногами.

— Да. — Дыхание стало сбивчивым, лишь одна пульсирующая точка между ног занимала её мысли.

Ничего больше не говоря, он отодвинул трусики и одним мощным движением погрузился в неё, издавая нечеловеческий рык. Марина судорожно вцепилась в него, пытаясь удержаться от распада на миллионы частей. Их горячее дыхание смешивалось, вырываясь из приоткрытых губ. Лица находились на одном уровне, губы были в миллиметре друг от друга. Они испытывали себя. Сколько смогут продержаться, играя в гляделки. Бедра Стефана прижались сильней к ней, входя на всю глубину в неё, погружаясь в испепеляющий жар. Маринка не выдержала первой и поцеловала его. Губы занимались сексом, его язык насиловал её рот, словно ему было мало её тела.

— Ты пьешь таблетки? — отрывисто спросил он, содрогаясь всем телом от проходящих по нему волн наслаждения.

— Да, — еле слышно сказала она и сжала мышцами его член, доводя до разрядки быстрей.

Стефан кончил, зарываясь ей в волосы, всеми силами хватаясь за уплывающую реальность. Марина гладила его по спине, тяжело дыша. Они оба молчали, приходя в себя. Это был просто лучший секс в жизни обоих. Не зачем рушить такие моменты дурацкими словами. Поэтому он молча поставил её в кабинку и включил воду. Взял в руки губку и намылил девушку. Провёл по груди, выжимая на неё пену, любуясь тем, как она стекает и пропадает между ног, там, где он хотел оказываться снова и снова. Пальцы дотронулись до всё ещё пульсирующей точки и смыли следы его пребывания в ней. Мужчина расстроено посмотрел на её чистое тело, он хотел видеть свою сперму на ней, как знак отличия.

— Спасибо, — сказал на ухо низким голосом, хриплым от страсти.

— Не за что, — ответила она, откидываясь головой ему на плечо и закрывая глаза. — Это тебе спасибо. — Развернулась к нему лицом и положила ладони на щеки, аккуратно дотрагиваясь до синяков. — Ты не заслужил такого. Слышишь? Не смей так говорить. — Дотронулась до глаз, закрывая веки, дотянулась и поцеловала оба глаза по очереди.

Стефан вздохнул. Ему нечего было ей сказать. Её доброта и безграничная нежность очаровывали и смущали его одновременно. Хотелось тянуться к свету, который она излучала. Что он и сделал. Обвил руками её талию, соприкасаясь с грудью и поцеловал, нежно сминая её губы, не применяя никакой грубой силы. Но оторвался от неё, чувствуя новый прилив сил в самом ожидаемом месте.

— Что ты там говорила насчет завтрака... или обеда? — улыбнулся. — А то я такими темпами съем тебя. — Слегка шлепнул по попке.

— Да, уже все остыло, наверное. Блинчики не такие стойкие... как некоторые. — Бросила взгляд на его пах и быстро вылезла, не давая ему схватить себя ещё раз. Обмоталась полотенцем и, показав язык на его возмущенный её бегством взгляд, выбежала из ванной.

На кухне действительно все остыло. Марина поставила заново чайник и разогрела остальную еду.

— Я голодный, как зверь, — сказал Стефан, накидываясь на завтрак. — И это не из-за того, что случилось вчера... Просто одна малышка выжимает сок покруче соковыжималки... Ну, или что ты там из меня выжала. — Глаза сверкнули озорным мальчишеским светом.

Девушка рассмеялась и села напротив него, любуясь им. Какой же он красивый. Даже эти уродливые синяки его не портили. Её лицо помрачнело, стоило подумать об избиении и прочем.

— Расскажи, что вчера произошло, — потребовала она.

— Я уже всё рассказал. — Опустил глаза и уставился в тарелку. До сих пор было стыдно.

— Ладно, я поняла про шлюху и байкеров. За это осуждать не могу, сам понимаешь, — с напускным весельем произнесла она.

— Нет, можешь. — Стефан поднял на нее твердый взгляд. — Я прошу тебя последний раз забыть о прошлом. Своим отношением к себе ты и меня заставляешь так к тебе относиться, Марина. Или ты хочешь сказать, что я могу спать с другими женщинами, а ты мне это будешь прощать? Просто потому что сама когда-то оступилась?

Она смотрела на него, не моргая. Слышать подобные слова было... непривычно, но очень приятно.

— Я поняла, — тихо ответила она, рассматривая ногти. — А с Клер что? — уже не так уверенно спросила Маринка.

— Ничего хорошего с ней. Наконец-то высказал ей всё, что хотел, — натянуто улыбнулся. — Но и она высказала мне всё. Особенно «понравилось» про то, что я не мужик. Но, увы, по-другому не умею, — пожал плечами он. Было видно, что его это до сих пор ранило.

— По-другому и не надо, — сказала она и дотронулась до его руки. — У каждого же свое понятие, что есть «мужик». Что это значило для неё?

— Грубая сила и жёсткий секс, насколько я понял. Её бесили мои поцелуи и признания в любви, — выдавил из себя Стефан, намереваясь быть честным до конца.

— Пфф... Какая-то она странная, — фыркнула Марина. — Настоящий мужчина должен быть ласковым и нежным со своей женщиной, нет? Жёсткий секс... Знаешь, вы просто не подходили друг другу на физическом и эмоциональном уровне. Тебе нужна женщина, которая захочет быть любимой и желанной, а не тупо оттраханной. Оставь это право выбирать за ней. Не принимай на свой счёт. — Их пальцы сплелись, выражая поддержку друг другу.

— А ты этого хочешь? — осторожно спросил он, сплетая пальцы сильней.

— Чего? — не поняла она.

— Быть любимой и желанной.

Марина на миг растерялась от столь неожиданного вопроса. Ну... конечно же, она хотела!

— Да... Только прошло совсем мало времени... — Её речь была сбивчивой и такой же неуверенной, как и она сама в данный момент.

— А я и не предлагаю тебе любовь прямо сейчас. Но учту твои пожелания, — подмигнул ей. — Как день вчерашний день? Что-нибудь купила? Я готов оценить... Особенно если это бельё, — страстно сказал мужчина, вспоминая жар этой малышки, в котором он совсем недавно сгорал.

Выражение лица девушки из радостного за одно мгновение стало печальным и даже мрачным. Ничего она не купила...

— Нет, — как можно более непринужденно ответила она. — Ничего не понравилось. Да и устала ходить по торговому центру, но большое спасибо за карту. — Чмокнула в щёку, старательно пытаясь скрыть волнение в глазах.

— Не за что. Позже вместе съездим в какой-нибудь бутик. Я сам тебе что-нибудь выберу, — говорил Стефан, загружая грязную посуду в посудомоечную машину. — Карту можешь оставить у себя. Если захочешь куда-нибудь сходить, только свистни, и водитель или я в твоём распоряжении.

Марина слабо улыбнулась, подавляя в душе беспощадную войну между совестью и инстинктом самосохранения, что неожиданно разразилась, когда она вспомнила об этой злосчастной карте.

— Я пойду, поработаю, иначе Макс опять будет грозиться отправить меня в Макдоналдс, — рассмеялся он и обнял её сзади. — Спасибо за то, что накормила, — поцеловал в щёку и ушёл, снова не заметив её состояния.

Ничего удивительного. Сколько лет она жила в роли веселого клоуна, который смеется днем и плачет ночами. Даже Зара не всегда могла понять, о чем она думает, а Стефан и подавно... Что же она наделала? Марина села на диван, желая стукнуться головой об стену. Что она наделала... Украла у Стефана деньги. Стыд, чувство вины, злость обрушились на неё, как лавина, закручиваясь в огромный грязный ком. Чем она думала? И думала ли вообще? Снять с его карточки пять тысяч долларов и думать, что он ничего не узнает! Но страх перед отцом и Михаилом сделали своё дело. Придя в торговый центр, она походила по магазинам, полюбовалась дорогими вещами, и потом внезапно, как гром среди ясного неба, в голову пришла ужасная идея. Можно было снять нужную сумму с его карточки. Почему она не подумала о том, как она будет это объяснять? Девушка поджала ноги под себя, раскачиваясь, ища выход из сложившейся ситуации.

Она не будет его обманывать. Пусть папаша достанет её, пусть, но Стефану причинять боль она не будет. Не будет! Хватит Клер. Он такой хороший, добрый, у него огромное сердце, а она наплюет ему в душу. Ни за что. Только вот как положить деньги обратно на карту? Она же ни с одним банкоматом не справится! Да и как к этим банкоматам попасть? Всё незнакомое вокруг... Ещё одна бредовая идея пришла в её голову совершенно неожиданно. Она просто вернет ему эти деньги, положит в кошелек, может быть... Главное, что отдаст. Скажет что... что... хотела купить платье, сняла деньги, а потом передумала, деньги остались. Марина тряхнула головой. Тупая отмазка. Тупая она сама. Додуматься до такого скверного поступка, да еще и в отношении такого человека, как Стефан. Но деньги вернуть надо было обязательно. И неважно, как.

Оставшийся день прошел спокойно. Стефан всё так же не замечал её тревоги и задумчивости. Он чувствовал себя заново родившимся. Наконец-то избавился от Клер, словно сбросил удавку с шеи. Стало легче дышать. Получил от байкеров за все грехи. Теперь всё произошедшее казалось ему правильным. Надо было отпустить прошлую жизнь, пусть с синяками и болью. Он мужчина, хоть кто-то в этом и сомневался, поэтому переживет. Марина вдохновляла его быть стойким. Действительно, Клер — не последняя инстанция, определяющая, мужик он или нет. Да, всё происходило быстро, очень быстро. Но разве не так происходят все глобальные перемены в нашей жизни? Не успеешь оглянуться, а твоя жизнь уже превратилась в руины, а ты в одинокого скитальца. Или то, что ещё вчера казалось нерушимым, сегодня превращается в прах. Так и его, как он считал, размеренная и тоскливая жизнь, в один момент превратилась в развалины. А на их месте начал пробиваться красивый цветок — Марина. И он будет за ним ухаживать, он поможет ему вырасти, чтобы потом заменить им пошлые букеты, которыми была раньше наполнена его жизнь.

— Спокойной ночи. — Губы Стефана коснулись шеи Марины, спускаясь к груди в легких, как перышко, поцелуях.

— Так ночь точно не будет спокойной, — деланно возмутилась она, отодвигаясь от него. — У меня голова болит, — вздохнула. Его искренние поцелуи пинали её совесть, совсем не щадя. Она не заслужила такого хорошего отношения.

— Да не собирался я тебя трахать, — рассмеялся на её «головную боль». — Просто хотел поцеловать. — Губы уже добрались до груди и не собирались останавливаться.

— Что за грубые словечки? У меня, правда, голова болит, — состроила гримасу Марина, изображая ужасные страдания.

— Ладно, — серьёзно сказал мужчина и оставил все попытки излечить её головную боль. — Я доберусь до твоей киски позже, когда у тебя не будет болеть голова, и... на тебе не будет этих ужасных пижамных штанов. — Недовольно подергал штаны. — Как ты, вообще, додумалась их взять с собой? Трусики, а лучше — ничего, идеальное решение. — Поцеловал в губы. — А что до грубых словечек... Скажи еще, что они тебе не нравятся, — оторвался от губ, чтобы задать вопрос. — Ну же, скажи. — Захватил нижнюю губу и потянул, вызывая в ней стон.

— Нравятся, — сдалась она и улыбнулась. — Но голова всё еще болит, — чмокнула в губы и отвернулась, пока он не сломил её волю, и она не скинула сама эти штаны.

Марина лежала, затаив дыхание. Никогда ей еще не приходилось возвращать украденные деньги. Она надеялась, что он крепко уснул. Когда Стефан перестал реагировать на её голос, она встала и тихонько вышла в коридор. Где же он хранил кошелек? Ни одной мысли не было. Поплутав какое-то время по комнатам, девушка набрела на его кабинет. Наверное, там. Кабинет был выполнен в стиле «минимализма», очень строгое помещение. Ей даже стало как-то не по себе. Вот она, обитель бизнесмена.

На столе она нашла горы бумаг, папок и канцелярских принадлежностей. Даже кейс там был. Кошелька нигде не было. В пиджаке! Он оставил его в пиджаке. А пиджак был в ванной. Марина отправилась туда и, действительно, нашла кошелек в пиджаке. Но не решалась открыть его. Это как открыть дверь в неизвестность. Дороги назад потом может не быть. Но она сделала это — открыла. Руки тряслись, становясь скользкими от пота. Воровка. Это слово сейчас заменило все шумы и звуки в голове. Деньги упали, не желая ей помогать и засовываться в кошелек. Выругавшись про себя, она наклонилась, чтобы их собрать, и увидела перед собой ноги.

— Что ты делаешь? — голос Стефана был бесстрастным. Но он не смог её обмануть, его глаза пылали.

Глава 19.

Даже кофе был не таким вкусным. Макс поморщился. Почему, когда она варила этот чёртов кофе, он был вкусным? Как только он сам включил кофеварку, так благородный напиток превратился в жидкое дерьмо? Мужчина отставил чашку. Настроения не было. Вот уже третий день подряд он сам делал себе кофе, разогревал полуфабрикаты и даже хлеб не ел. Хлеба просто не было, так же, как и времени ходить по магазинам. Раньше она сама всё покупала и готовила, и мыла, и убиралась... Теперь же у них пошёл новый круг противостояния. Зара больше не дерзила, не выкидывала фокусов, стала смиренной и послушной. Но и огонь в ней пропал. Видно, перестарался он с розами. Выбил из неё весь дух.

Испытывал ли он чувство вины? Скорее всего, нет. Какой смысл врать самому себе? Ему понравилось. Гадкий монстр, которому он столько лет потакал, снова ожил. Только было что-то в этой показательной порке отличное от того, что происходило раньше между ним и прежними... жертвами. Он ревновал. Он бил её не просто так, не вымещая злость на мать, на шлюх и весь мир. Просто боялся, что она начнет чувствовать нечто большее к Эндрю. Как же тогда он? Заставить полюбить невозможно. Никакие розы, шипы и кровь не заставят ее отдать ему сердце. Макс это понимал. И осознание невозможности добраться до ее души бесило. Поэтому он шёл по протоптанной дорожке из боли. Ведь он мог привязать её к себе страхом. Почему бы этого не сделать?

Он был честен с ней, когда сказал, что ненавидит её, задыхаясь от страсти, которая превратилась в болезнь. Макс ненавидел её за то, что... Как же, к чертям собачьим, объяснить? Он достал из шкафа коньяк и налил полный бокал. Нет, он не любил её. Любовь — это что вообще? Какая-то мифическая привязанность двух людей, основанная на взаимном безумии. Мужчина сделал глоток. А что? Звучало не плохо. Только все нормальные женщины хотели розовой любви, с мишками и сердечками. Вся эта романтика проникала в кровь, окрашивая её в малиновый. Он фыркнул. Чушь. Его любовь — цвета крови, а вместо мишек — боль. Хотя нельзя было не признать, что ему хотелось порой подарить ей какого-нибудь мишку Тедди, просто чтобы увидеть радость в глазах. Но какой мишка Тедди, если он грёбаный извращенец?

Признание своей слабости — есть первый признак силы. По крайней мере, так говорят. Но Максу всегда было плевать на то, что говорят люди. Он признавал свои слабости, все без исключения. Он лелеял их, дорожил ими. Эти слабости и пороки были его всем. Они шептали ему на ухо, как поступать и как дозировать боль. И он всегда им сдавался. Но чувствовал ли он себя сильным? Спорный вопрос. Бокал опустел, и мужчина с сожалением посмотрел на него. Бухать с утра не есть хорошо. Но душа требовала, поэтому он налил ещё бокал. Что этой душе было надо? Вроде бы он не сожалел о содеянном. Если Зара не понимает слова, то к физической силе точно прислушается. Что она и сделала. Все её поступки раздражали. Она всё переводила в крайности. Если быть дерзкой, то забываться в своей дерзости. Если подчиняться, то обязательно превратиться в бесчувственную ледышку. Это было его наказанием за все грехи. Макс усмехнулся истинности этих мыслей и допил второй бокал. Как он пойдет на работу? "Шатаясь", — сам себе улыбнулся.

— Почему ты пьешь с утра? — спросила Зара, входя в кухню.

— Потому, что хочу. Какие-то проблемы? — жестко сказал он.

— Абсолютно никаких, — спокойно ответила она и отвернулась от него, открывая холодильник.

— Что, сегодня уже разговариваешь? — бросил ей, впиваясь взглядом в спину, на которой еще были видны следы от шипов.

Она специально ходила только в открытых вещах, чтобы он видел. Но она даже не представляла, насколько ему нравилась эта картина.

— Разговариваю, — огрызнулась Зара. — Ой простите, хозяин. Собака подала голос. Ближайший цветочный магазин за углом. — Одарила его не менее суровым взглядом.

Макс встал и подошёл к ней. На минуту они оба замерли. Их лица находились в миллиметре друг от друга.

— Как же ты меня достала. — Со всей силы стукнул кулаком по столу.

Зара вздрогнула и закрыла глаза, чтобы не видеть, как он её ударит. Когда ничего подобного не произошло, она открыла их. Он просто смотрел на неё.

— Почему нельзя просто нормально себя вести? — прошипел Макс, почти касаясь её губ своими.

Она молчала. Он отошел от неё, собираясь выйти с кухни и не продолжать накалять обстановку между ними. Иначе цветочный магазин ему точно понадобится. А ей — закрытые кофты.

— Потому что больно, — прошептала ему вслед Зара.

Он остановился. Столько этой самой боли было в её голосе. Мужчина вернулся и сел на диван.

— Чего ты ждёшь?

Девушка села на диван рядом с ним и опустила взгляд в пол. Чувство неловкости повисло между ними. Макс громко вздохнул и притянул её к себе, усаживая на колени. Ничего не говоря, стянул лямки топа и дотронулся подушечками пальцев до спины, ощущая, как по ней пробежали мурашки. Она молчала, не поднимая взгляд.

— Больно? — участливо спросил он, спускаясь пальцами ниже, проходя по всей спине, по каждой отметине.

— Да, — выдохнула Зара и посмотрела на него с укором.

— Это только твоя вина, — уверенно сказал мужчина, переводя взгляд на её грудь. — Зачем ты пошла с ним на встречу? — Коснулся соска на левой груди. — Почему не сказала о дне рождении? — Потянул его, взглядом сосредотачиваясь полностью на ее лице.

— Почему ты меня постоянно обижаешь? — задала встречный вопрос, не обращая внимания на его манипуляции с её грудью.

Он хотел ответить, что он так хочет, но потом передумал. Это было несерьёзно.

— Не знаю. Я не умею иначе. — Руки просто нежно поглаживали каждую грудь по очереди.

— Умеешь! Посмотри, что ты сейчас делаешь, — зачарованно произнесла она.

— Глажу твою грудь...

Зара встретила его растерянный взгляд улыбкой.

— А до этого ты выкручивал соски. Что заставляет тебя причинять мне боль, если ты можешь быть нормальным? — Голос, полный веры в него. Веры, которую он не заслужил.

— Ты заставляешь меня причинять тебе боль. Ты! — Одел обратно топ на неё, чтобы не искушать судьбу.

— Спать с Алисией тоже я тебя заставляю? — вспылила Зара и попыталась встать, но он удержал её на месте. Она хотела опять на него накричать и получить за это. Но... зачем? Всё пустое, лишняя трата душевных сил. — Я устала, — перешла на шёпот и положила голову ему на плечо. — Лучше бы Михаил и дальше меня бил, продавал и делал, что хотел. Ты высосал из меня больше крови, чем он за все эти годы. Я так устала.

Макс долго молчал, понимая, что это важный момент в их отношениях. Она считала, что он хуже этого грёбаного сутенера. Она была права.

— Ты права, — неожиданно признался он. Зара подняла глаза. — Тебе было бы лучше с Михаилом, да с кем угодно. Хочешь уйти? Я отпускаю. Я и сам дико устал от наших отношений. Ты где-то посередине. И не в комнате, и не... — Он не мог подобрать нужное слово.

— Не в сердце, так? — подсказала Зара.

— Да, — вымученно кивнул головой. — Уходи. Прямо сейчас. Можешь идти к Эндрю, могу купить билет домой. Решай. — Посадил её на диван, а сам встал, намереваясь уйти.

Его, и вправду, все это дико достало. Пошло оно всё к чёрту. Пусть она уходит. Сколько можно мучить всех вокруг? Женится на Алисии, поднимет бизнес до ещё большего уровня, запишется куда-нибудь на бокс, чтобы его метелили, лишь бы не вспоминать мамашу и не срываться. Всё отлично. Только в его истерзанной душе черти водили хороводы, напевая весёлую песню о его страданиях. Страдания монстра. Несовместимые понятия.

Макс покинул кухню. Возьмёт сейчас необходимые вещи и уйдёт на работу. А когда вернется, пусть она скажет, что уходит. Он хотел этого. Правда. Разумный человек в нём понимал, что её надо отпустить. Законченный эгоист и садист требовал прямо сейчас разложить её на диване и оставить ещё отметин, чтобы она знала, что это не предел боли. Но он держал себя в руках, впервые в жизни чувствуя, что находится на верном пути.

— Я решила. — Зара появилась перед ним.

— И? — спросил так, будто ему было глубоко наплевать на её ответ, даже не смотря на неё, усердно начищая туфли.

— Я остаюсь, тут, с тобой, — несмело улыбнулась, разводя руками. — Да, вот такая я дура. Можешь и за это меня наказать.

— Ты серьёзно? Потому что я — да. У тебя есть реальный шанс уйти. Прямо сейчас могу отвезти в аэропорт.

Да зачем ей обратно? Теперь здесь была Маринка, да и с Максом могло получиться что-нибудь... не понятно, что, но что-нибудь... А там что? Истекающий ядом и ненавистью к ней Михаил, который просто растерзает её по возвращению?

— Я серьёзно.

— Ты уверена? — В его голове не укладывалось всё это. — Подумай, на что ты подписываешься. Я самый настоящий монстр, и я не изменюсь. Не факт, что те шрамы — последние.

Зара закатила глаза.

— Давай без всяких там драм, хорошо? — перебила его, снимая с себя одежду. Оставшись в одних трусиках, она повертелась перед ним, довольная его взглядом, в котором читалось "что-эта-ненормальная-опять-делает". — На мне нет розовых очков. Я вижу все эти следы и синяки от твоих рук, а еще попа болит, — усмехнулась. — Никаких иллюзий, Макс. Я знаю, что ты псих, тиран и собственник. Но... куда я теперь от тебя денусь? Кому я нужна? Так хоть ты меня и бьешь,тно иногда и гладишь, а без тебя... будут только бить, — говорила она, стараясь придать голосу радостный тон.

Что она сейчас сказала? Что готова принять его таким? Готова?!

— Может, уже скажешь что-нибудь? — подтолкнула его к действиям. Почему застыл, как статуя?

— Мне нечего сказать. Если ты хочешь остаться — оставайся. Только твой выбор, — холодно ответил он, желая оттолкнуть её своим безразличием.

— ОК. Тогда с тебя извинения и крем от шрамов. — Она не купилась на его "безразличие".

— Да что с тобой такое?! Я тебе говорю, что ты свободна. Можешь уходить, проваливать! А ты остаешься здесь, чтобы опять испытывать боль?! Где у тебя логика?

— Ты сломал меня, — голос Зары стал тише. — Я... не хочу от тебя уходить, хоть боль и идёт с тобой за руку. — Прислонилась к стене. — Ты рад? Превратил меня в тряпку, которая хочет, чтобы об неё вытирали ноги. Тряпка не знает для себя другой жизни. — Спустилась по стенке и села на пол.

— Не тряпка. — Макс сел рядом, не заботясь о том, что костюм может помяться. — Это мои ноги вечно не туда наступают. — Уставился взглядом в ту же стену, что и она. Оба пытались найти истину в этой стене. Но никакого ответа не находили.

— Просто извинись за то, что сделал, — попросила Зара.

— Нет.

— Ладно.

— Еще что-то? — отстраненно спросил, не желая идти на компромисс и извиняться. Лицемерие было не в его стиле. Он не чувствовал себя виноватым, ему понравилось то, что он сделал. Значит, и извиняться ни за что не будет.

— Да, — совсем тихо сказала Зара. — Мама.

— Что "мама"? — не понял, что она хотела этим сказать.

— Нужно оплатить её лечение. — Взгляд все так же исследовал стены и пол.

— Ясно. — Макс встал, не удивленный её словами.

— Нет, подожди. — Схватила его за пиджак, останавливая. — Мои прежние слова останутся в силе, даже если ты откажешь. Я не могу тебе доказать ничего, но... Я не знаю. Просто так получилось, что всё совпало, — обреченно сказала она, проклиная всё на свете в этот момент.

— Повторюсь — я понял. Чек отдам вечером. — Поправил пиджак и, взяв документы, ушёл. Но через минуту вернулся. — Этот придурок уже целый час тебе названивает. Ответь и скажи, что... Пошли его к чертовой матери, — гневно сказал он, протягивая ей вибрирующий телефон.

Это же её!

— Отвечай на звонок. Или я прямо сейчас поеду к нему и убью его. — Глаза Макса сверкали, не оставляя сомнений в том, что он так и сделает.

Зара подчинилась. Эндрю спрашивал, всё ли хорошо и смогут ли они встретиться сегодня. Она отказывалась от всего, отвечала короткими "нет", перебивала его, не давая договорить. Он спрашивал её, что случилось, нет ли Макса рядом. В конце разговора, она действительно послала его, как ей и было велено. Даже самой легче стало.

— Что мой телефон делал у тебя в кармане? — возмутилась она.

— Больше он не твой. — Забрал сотовый и сунул обратно в карман.

— Но...

— Никаких "но", — Макс был тверд в своём решении отрезать её от внешнего мира по максимуму. — А будешь возмущаться, он отправится туда же, куда и браслет с розами — в урну.

Девушка с сожалением вспомнила о браслете. Цветы было не жалко, столько её крови на них осталось. А вот браслет... Хоть книгу удалось уговорить оставить. Малюсенький, но все же плюс.

— А хотя бы на работу можно вернуться? Там же я буду под твоим присмотром, — не сдавалась Зара.

— Нет. Задолбало смотреть на то, как мои деловые партнеры пачкают костюмы слюной, мечтая засадить тебе. — Ревность явно слышалась в голосе.

— Но...

— Никаких "но", — отрезал он и ушёл, уже окончательно.

Всё. Это были все его слова. Он не понял её. Не поверил. Не услышал. Зара слегка ударилась головой об стену. Да, она действительно стала тряпкой, половой тряпкой. Куклой в его руках. Он ею вертит, иногда ломает руки и пришивает обратно неаккуратными стежками, а она и рада. Она привыкла. Как же она была жалка. И только моменты её бесстрашной дерзости ещё напоминали ей о том человеке, каким она могла стать. Так больно. Все живут, чтобы научиться жить. Но хватит ли им с Максом этой жизни? Она не знала, но боялась, что нет.

* * *

Голова раскалывалась. Макс выпил таблетку и удобно устроился на диване. Как в таком состоянии можно было работать? Перед глазами всё плыло, буквы, цифры... Он не понимал их значения. Не стоило утром пить, не стоило с ней разговаривать. Алкоголь и Зара плохо влияли на его нервную систему и трудоспособность. Первый затормаживал, вторая — возбуждала до предела. Его действия даже ему самому казались противоречивыми до крайней степени. То бил её розами, желая привязать к себе болью, то отпускал. Наверное, где-то на подсознательном уровне он знал, что она останется... Или в последний момент забрал бы свое великодушное предложение. Но она бы осталась рядом с ним. Она стала его навязчивой идеей. Прекратить её истязать, нужно было прекратить её мучить. И физически, и морально. Нужно было...

В дверь постучали. Макс разрешил войти, занося этого человека в черный список за его умение приходить в самый подходящий момент.

— Мистер Бекер, там, на входе охранник не пропускает мистера Эндрю Маквойта, как вы и велели. Но тот не хочет уходить, требуя встречи с вами, — осторожно сказала Венди, неуверенно переминаясь с ноги на ногу в дверях.

— А позвонить нельзя было? Обязательно прерывать меня своим приходом? — недовольно пробурчал Макс, пытаясь сильно не трясти головой.

— Телефон выключен. — Потупила взгляд она, как будто это была её вина.

Точно. Он же выключил все телефоны, чтобы его не беспокоили. Зачем этот придурок приперся?

— Пусть пропустят его, — распорядился он, уже зная, что навряд ли Маквойт уйдет из его кабинета целым и невредимым. Ему повезёт, если вообще уйдет, а не выползет со сломанными ногами.

— Макс, добрый день. Рад тебя видеть, — расплылся в неискренней улыбке Эндрю. — Так я и думал, что ты уже приехал. — Казалось, его не очень радовал этот факт.

— Скрой свою шакалью улыбочку, Маквойт, а то пасть-то порву, — сразу перешел к «делу» Макс, сжимая и разжимая кулаки.

Лицо Эндрю мигом переменилось.

— Хорошо, Бекер, хочешь войны — она будет, — жёстко сказал, захлопывая дверь. —Почему ты запрещаешь ей общаться со мной? Просто объясни. У тебя есть Алисия, с которой ты уже год спишь. Зачем тебе Зара?

— Не твое собачье дело, сученыш, с кем я сплю. Нехер в мою постель заглядывать. Или хочешь быть третьим? Я не против. Отымею тебя, как самую настоящую сучку. Так, как ты хотел отыметь Зару. — Макс закинул ногу на ногу и вальяжно развалился в кресле, крутя в руках карандаш.

— И отымею, — бросил Маквойт и уселся на диван, чувствуя себя, как дома. — Ты же видишь, что она сама хочет со мной общаться, её тянет ко мне. Ты стоишь у нас на пути. Отойди, Макс. Это всего лишь женщина, не бизнес, не деньги. Ничего ценного для тебя. Чего ты так держишься за неё?

— Заткнись. — Макс подался вперёд, до хруста сжимая карандаш и прожигая взглядом Эндрю. — Ещё раз скажешь что-нибудь подобное о ней, я вырву твой поганый язык. — Карандаш треснул.

— Вырывай, потому что скажу. — Также подался вперед Эндрю. — Знаешь, какой у неё сладкий ротик? Какие нежные губы и шаловливый язычок? Да я бы кончил от одних поцелуев, да не успел, твой дружок, — сморщился, — опередил меня.

Макс привстал, чтобы без лишних слов заехать ему по роже, но остановился, услышав упоминание о «своем дружке».

— О чём ты? — подозрительно спросил он.

— Как это о чём? Стефан был там, с какой-то малышкой. Кстати, тоже ничего, — оценил он девушку.

Стефан был там?! Макс не верил. Бред. С какой-то малышкой. У него же есть Клер. Он бы никогда не изменил ей. В этом мужчина был уверен.

— Не верю. — Мужчина откинулся обратно на кресло.

— Твое дело. Фото у меня, к сожалению, нет.

— Откуда у тебя фото с Зарой, кстати? В газетах ничего нет, значит, папарацци не было, — поинтересовался Макс.

— Бармен сделал фотографии. Я его попросил.

— Да ты не просто придурок, ты конченый придурок! — Макс рассмеялся. — Ты не подумал, что будет, когда она узнает?

— Она не узнает, — твердо сказал Эндрю. — А тебе не поверит.

— Ну, да... Ну, да... Так зачем ты соизволил явиться сюда? Решил всё-таки акции отдать?

— Нет. Пришёл сказать тебе, чтобы ты оставил Зару в покое. Дай ей самой выбрать, с кем быть.

— Даже так? Тогда можешь проваливать прямо сейчас, — лениво ответил Макс, сосредотачиваясь на телефоне, показывая ему, что разговор окончен.

– Ну, хорошо. — Эндрю встал. — Навещу-ка я тогда Зару и сам всё у неё спрошу. — дошёл до двери.

Макс быстро встал, откладывая телефон. Подошёл к двери и, оттолкнув от неё Маквойта, запер замок и, ухмыльнувшись, произнёс:

— Отчаянный придурок, — слова сопровождались ударом в челюсть.

Мужчина не успел даже встать, как Макс накинулся на него снова.

— Этим ртом ты её целовал? — Еще один удар в челюсть. – Этими губами? — Тряс за воротник и продолжал бить. — Эта женщина — МОЯ. Уясни это себе хорошенько, — прошипел ему в лицо. — И утрись, мудак. — Кинул ему носовой платок. — У тебя кровь.

Эндрю встал, пошатываясь. Макс стоял перед ним, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, готовый к продолжению. Его глаза просто светились жаждой крови.

— Не дай Бог, я узнаю, что ты был у меня дома, — спокойно сказал он, выдерживая злой взгляд Маквойта. — Ещё один звонок на её телефон, и я сломаю тебе руки. Тот нелепый поцелуй можешь забыть. Она его уже забыла, поверь мне, — усмехнулся Макс. — А теперь, пошёл вон отсюда. Без звонка, а лучше — приглашения, не появляйся на моём этаже.

— Посмотрим. — Эндрю стер кровь с губы и, ничего больше не говоря, вышел из кабинета.

Выпроводив Эндрю, Макс почувствовал себя лучше. И голова прошла, чудеса, да и только. Наконец-то он врезал ему. Хоть руки перестали чесаться. Мужчина, довольный, вернулся к работе. Теперь ничто не мешало заниматься делами.

* * *

Книга была просто потрясающей. Зара читала подаренный Стефаном сборник, удобно расположившись на диване в гостиной. Прикасаясь к страницам, она слышала свои стоны и рычание Макса, чувствовала его удары и его безумие... На этой книге навсегда останется отпечаток тех событий. Как он только согласился оставить эту книгу? Она и сама не верила своему счастью. Пришлось чуть ли не в ногах у него валяться, чтобы убедить не выкидывать и не рвать этот шедевр мировой литературы.

Валяться в ногах... Она только это и делала. Только и валялась в ногах у этого садиста и психопата с манией величия. Он, видите ли, пуп Земли. Вертитесь вокруг него все! Хотя, она была согласна, что поступила не очень хорошо. Да, Алисия, да алкоголь и обида, но как это было мерзко. Невозможно построить что-то светлое с Максом, если даже она будет приносить на своих ногах грязь в их дом. В каком-то смысле его унижения были оправданными, но вот в каком... Боди-арт на спине её совсем не радовал, чего не скажешь о Максе. И задница действительно болела. Но анальный секс не был самым страшным. Самым страшным было то, что... в конце концов ей понравилось. С розами он явно перегнул, но к боли ей было не привыкать. Сейчас, когда эмоции стихли, Зара бы не отказалась повторить это всё, только без роз и браслета. На колени она и сама встанет перед ним, просить не надо. И ноги раздвинет. Пусть только свиснет.

«Нормальная ли я?» — задала сама себе риторический вопрос, переворачивая очередную страницу. Мысли уплыли далеко от книги и её содержания. Нормально ли это — хотеть мужчину со всей этой крышесносной жестокостью? И нормально ли признаваться в этом? По идее, надо бы молчать в тряпочку, чтобы никто и мысли допустить не мог, что ей понравилось. Самое большое впечатление на неё произвела ревность, дикая, необузданная ревность, которая и руководила его жестокими действиями. Значило ли это, что он сдался в плен своих чувств? Об этом было сложно говорить, потому что понять этого человека было не под силу даже психологам, куда уж ей-то.

Он хотел отпустить её... Блеф. Ни разу она не поверила. Только бы дала добро на отъезд, как он тут же бы её отшлепал розами или что бы ему там попалось. Но и осталась она не из-за страха перед ним. А из-за страха... остаться без него. Еще одна глупость, еще одно отклонение из области психологии. Но без него она уже не представляла себя и свою жизнь. Без его команд и приказов. Без его контроля и ревности. Без его грубости и варварства в постели. Макс просто слепил извращенку себе под стать. Зара вздохнула, осознавая своё бедственное положение. А с другой стороны, почему бы и нет? Да, это только её жизнь. Её и ничья больше. Хочет видеть рядом с собой тирана, в каком-то смысле любимого тирана, и будет видеть. Любимый тиран. Звучало как название какого-нибудь бульварного романчика в переходах для домохозяек, вечно ищущих горяченького. Был ли он любимым? Если это стремление быть поглощенной его извращенной любовью можно считать за любовь, то да — он был любимым.

Вся эти размышления грозили взорвать её мозг. Но пока этому не суждено было сбыться. В дверь позвонили. Макс? Рановато он. Или захотел опять что-нибудь с ней сделать?

— Сука, так ты реально тут живешь, — раздалось змеиное шипение из открытой двери.

Алисия. Зара моргнула. Но фигура женщины не исчезла. Та, не церемонясь и не спрашивая разрешения, вошла в квартиру.

— Я тебя не приглашала, — пришла в себя Зара.

— А мне и не надо. Это квартира Макса, а он — мой жених, — фыркнула Алисия.

— Жених? — усмехнулась Зара. — Когда он успел им стать? Когда спускал в тебя? Тогда ты решила, что после того, как он вытащит из тебя свой член, сразу сделает предложение?

Алисия побагровела. Приблизившись к Заре, она сказала, срываясь на истеричные нотки:

— Он может в меня спускать, потому что я его девушка. А кто ты такая? Какого чёрта ты делаешь в его квартире?! — Она разве что не плевалась.

— Живу! Ясно тебе? — Зара ещё ближе подошла к Алисии. Они, словно две змеи, уставились друг на друга, обе готовые к атаке. — Кстати, я тоже могу считать его своим женихом... Ну, ты поняла, почему, — сказала и отошла, оставляя девушку переваривать сказанное ею.

Зара ушла на кухню, ведя себя как полноправная хозяйка, показывая, что это её территория. Алисия последовала за ней, с таким же деловитым видом. Она тоже считала себя хозяйкой этой квартиры. Налив сок в стакан, Зара села за стол, наблюдая за соперницей.

— Чего ты ходишь тут, распушив свой павлиний хвост? Хотя знаешь, куриная жопа-то всё равно видна, — веселилась Зара, потягивая сок.

— Зато Макс обожает эту "куриную жопу", — издевалась Алисия в ответ. — Знаешь, что он вытворял со мной в Париже... — мечтательно протянула она.

Зара про себя закатила глаза. Представляла ли эта дура, что Макс творил с ней?! Да ей такое ни в одном из её ванильных снов не снилось! Но эти слова доставили боль девушке. Она знала, что Макс был с Алисией близок, догадывалась... Но всё равно, это было так больно.

— Знаешь ли ты, что он вытворял со мной, когда вернулся? Кстати, отгадай задачку, как раз для слабых на мозг, — криво улыбнулась Зара. — Почему он уехал раньше?

Алисия помрачнела, поняв всё без слов. Ещё эта отговорка с чайником. Она чувствовала себя полнейшей идиоткой тогда. Заметив её реакцию, Зара продолжила.

— Так вот, он вернулся ко мне. Сменил приспособление для слива своей спермы, так сказать. Считай, я тоже его невеста. Как будем делить жениха? Я — по чётным дням, ты — по нечётным. Или наоборот? — не могла остановиться она. Злость, обида, возмущение, которые она так старательно прятала, вылезли наружу.

— Таких шлюх, как ты, он всегда трахал на стороне. Не знаю, что ему надо, — равнодушно пожала плечами Алисия.

— Наверное, устает от таких шлюх, как ты. Дорогих и тупых, — парировала Зара.

Алисия не выдержала и, схватив стакан с соком, который Зара отставила минуту назад, выплеснула на неё. Девушка задохнулась от подобной наглости. Пока она в растерянности смотрела на Алисию, та прошлась по её лицу ногтями, точнее — когтями. Сделанными в ужасной, вульгарной манере длинными острыми когтями. Зара с криком бросилась на неё, вырывая ей волосы.

* * *

Макс вернулся домой раньше. Он принес ей чек об оплате лечения. Может, они хоть сейчас поговорят и всё выяснят? Он был готов к диалогу. Был готов на уступки, даже на серьёзные. Но и с её стороны ожидал шагов навстречу. Войдя в квартиру, он окликнул девушку, но в ответ услышал лишь тишину. Это его моментально насторожило.

Зара сидела на кухне. Сидела — слишком сильное слово, растеклась по стулу — больше подходит. Волосы на голове были спутаны и стояли торчком, лицо было расцарапано в кровь, а футболка была вся мокрая.

— Что ты опять отмечала? И с кем? — разозлился Макс, кладя рядом с ней чек.

Она безразлично скосила глаза на эту бумажку и опять вернула отстраненный взгляд куда-то в пространство, игнорируя его.

— С твоей девушкой, — голос, лишенный всяких эмоций.

— Что? — Он встряхнул её, заставляя посмотреть на него. — Алисия приходила? Зачем?

— Спроси у неё. После того, как сначала оттрахаешь.

— Перестань! — прорычал он. — Хватит вечно дуться и обижаться! Что произошло? — Сел напротив.

— Приходила Алисия. — Зара повернула голову к нему. — Рассказала, как клёво вы отдохнули в Париже. Ну, и она была очень дружелюбна. Сам видишь. — Указала на лицо, стойко выдерживая его взгляд.

Никаких эмоций, никаких надутых губ и обиды в голосе. Просто констатация факта, не более.

— Какого хрена её сюда занесло? — Потер подбородок. — В ванную, — коротко приказал он.

Девушка кивнула и тихо вышла. Макс встал и прошёлся по кухне. Алисия была в этой квартире всего лишь пару раз, да и то, так, забегала на пять минут. Не могла ей просто так прийти в голову эта идея. Только не в её голову. Если только она не шла сюда с конкретной целью. А цель могла быть только одна. Зара. Мужчина отборно выругался. Надоумить Алисию мог только Эндрю! Сукин сын! Надо было всё же вырвать ему язык. Ну, ничего... Никогда не бывает поздно совершать "добрые дела".

Зара набрала полную ванну и чуть не уснула в ней. Времени, должно быть, прошло немерено. Но она не хотела выходить и видеть Макса. Что ему сказать? Опять с ним ругаться? Или принять всё это дерьмо молча? Он принёс ей чек. Ещё месяц её свободы был куплен. Она промолчит. Будто ничего не было. Ну, приходила какая-то сумасшедшая, ну подрались они... с кем не бывает. Однако же, на сердце скребли кошки, такими же страшными когтями, какими эта сучка раздирала ей лицо. Не смотря ни на что, Зара собою гордилась. В драках, вот где она была так же хороша, как и на панели.

За что она дралась, непонятно. За какого-то мужчину, за какие-то чувства, за

что-то... Как всегда, война ни за что. Она не плакала. Уже было не до слёз. Этот порочный круг добивал её с каждым днём все больше. Куда бы она не бежала, везде было одно и то же. Везде был тупик. Девушка встала под душ, забываясь в теплых струях воды. Снаружи раздался какой-то грохот, потом ещё и ещё. Зара вылезла из ванны, быстро надела шорты и какую-то майку, висевшую на крючке, и выбежала. Что он там крушил?

— Это тебе за то, что такой тупой! — орал Макс и бил Эндрю.

Она вскрикнула. Откуда здесь взялся Эндрю? И почему он был в крови?

— Перестань его бить! — теперь кричала Зара, оттаскивая Макса от несчастного Эндрю.

— Убери руки, — злобно оскалился на неё и, убедившись, что она отошла, ещё раз ударил мужчину. — А это за то, что ты не сам пришёл в мой дом, а надоумил Алисию сделать это. Теперь можем поговорить. — Отошёл от него Макс, вытирая губу.

— Больно? — спросила Зара, показывая на губу.

— Нет. Помоги лучше своему дружку. На деле он оказался не таким уж и крепким. Делать гадости можешь, а ответить за них — нет? — Его слова, обращенные к Эндрю, были пропитаны презрением.

Эндрю сплюнул кровь на пол и поднял затравленный взгляд на Макса.

— Плюй, плюй. Убирать всё равно не мне, — усмехнулся и посмотрел на Зару.

— Да прекрати ты! Я уже была наказана за встречу с Эндрю. Сколько ты будешь сходить с ума?! — Она была в шоке с его действий.

— А ты знаешь, откуда эти фотки появились у меня? Спроси у него. Ну же, давай, — всё так же насмехался он над ними.

Зара перевела растерянный взгляд на Эндрю, но тот молчал. Тогда она снова посмотрела на Макса, ища ответ на его вопрос.

— Это он попросил бармена вас сфотографировать. И напоил, наверное, специально. Как ты ещё там не легла перед ним с разведенными в стороны ногами, алкоголичка. Всего-то и нужно было, что залить в тебя пару рюмок водки, — прошипел он, находясь на взводе.

Сама того не ожидая, она влепила ему пощёчину. Макс, казалось, на минуту был дезориентирован дерзостью и бесстрашием этого поступка. Придя в себя, он подхватил её и, перекинув через плечо, вынес из коридора в комнату.

— О том, что ты сделала поговорим потом. — Глаза превратились в чёрные океаны. — Сидеть тут и не высовываться, пока я не закончу с этим идиотом. Потом твоя очередь, — зло ухмыльнулся и вышел.

Зару трясло. От страха, от осознания того, что она сделала. Но сколько можно было её оскорблять? Еще и при людях! Пусть побьёт потом. Озверел совсем. Бедный Эндрю. Сейчас ему ещё прилетит. Хотя, ничего не бедный! Сволочь. Так это не Стефан её подставил. Самое настоящее предательство. В сердце больно кольнуло. Все только и делали, что причиняли боль, удары сыпались со всех сторон. Глаза увлажнились. Надо было убегать от него утром. Бежать далеко, чтобы никто не нашел. Умереть по дороге было бы идеальным выходом, но, увы, она была здесь. "С любимым тираном", — горько усмехнулась Зара.

В коридоре стало совсем тихо. Драка прекратилась. Девушка прислушалась. Ни черта не было слышно. Выйдя на цыпочках из комнаты, она подошла к стене, отгораживавшей комнату и коридор, и прислушалась. Мужчины о чём-то негромко говорили.

— Ты так её хочешь, Маквойт? — спрашивал Макс, прислонившись к стене, выглядя абсолютно спокойным, словно ему было по боку это всё.

— Да, — уверенно сказал Эндрю.

Он хотел её просто потому, что... её хотел Макс. Наконец-то, он нашел его слабое место. Даже слепой бы увидел его тягу к этой девушке, его зависимость, ревность. Он так долго пытался найти что-нибудь, чем можно было больно ударить по Максу. И нашел. Оставалось лишь отобрать у него игрушку и увидеть его страдания. Но пока он видел лишь свою кровь и разваливавшийся на куски план.

— Ну, так забирай, — веселился Макс. — Она в соседней комнате. Если она уйдет с тобой, я не буду против. Мне шлюхи не нужны.

Рот Зары приоткрылся в немом возмущении. Урод! Надо было его сильнее ударить.

— Серьёзно? — удивился Маквойт. — И ты отпустишь её?

— Конечно! Сам вручу тебе, как ценный приз. Только у меня к тебе есть вопрос, перед тем, как ты пойдёшь забирать её, — говорили о ней как о вещи, от чего Заре захотелось плакать. — На что ты готов ради неё? Уверен ли ты, что поступаешь правильно? Я могу за неё убить, — просто сказал Макс. — Например, тебя. А ты, что можешь ты?

— Я могу дать ей то, что никогда не дашь ты. Твой конек — грубая сила. Ни одна нормальная женщина не захочет строить с тобой отношения, — резал его словами Эндрю.

Зара слегка улыбнулась. Так ему и надо! Всё правильно Эндрю сказал. Только вот он сам был ничуть не лучше его. Она снова приняла серьёзный вид, ожидая реакции Макса.

— Заткнись, — оборвал его Макс, не желая слушать о себе правду. — У меня есть к тебе деловое предложение. Либо ты его сейчас принимаешь, либо отваливаешь от неё навсегда. А если нет, то тебя не станет, — тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений, что он не шутил.

— Слушаю, — храбрился Эндрю, но ему на секунду-другую стало действительно страшно.

— С тебя — пять процентов акций, с меня — Зара. С тебя — деньги, с меня — товар, — буднично сказал он, как будто новый контракт подписывал.

ЧТО?! Зара закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Он продавал её? Серьёзно?!

— Ты, что, прикалываешься, Бекер? Нашел глупого мальчика для шуток? — Позеленел от злости Эндрю.

— Почему же? Ты же так хочешь её, Эндрю. В чём проблема? Я продам тебе её. Всего за пять процентов. Это разве цена? Малышка, вон, какая горячая.

— Как, как ты можешь продать человека?! — заикался Маквойт. — Ты больной на всю голову?

— Нет. Я просто давно хочу получить хоть сколько-нибудь твоих акций. Да, они ничего решат с фирмой твоего отца. Ведь нужно тридцать для поглощения компании, но... как трофей сгодятся, — пудрил он Эндрю мозг.

— Можно подумать? — задумчиво спросил Эндрю.

Девушка опять тихо ахнула. Один чокнутый придурок её продавал, другой думал, покупать или нет. Выйти и надавать им обоим по морде, что ли? Но она осталась ждать, что же будет дальше. Кто их них прекратит этот фарс первым?

— Да ладно тебе, Эн, — по-дружески обратился к нему Макс. — Посчитай в уме. Эти пять процентов — сущий пустяк. Где мне взять еще двадцать пять? Твой отец точно не отдаст, остальные акционеры — тоже. Просто подари мне их.

— Не знаю, — колебался Эндрю. С одной стороны, акции. Это дело серьёзное. Отец не одобрит. Но зато как он одобрит то, что он разбил сердце этому напыщенному индюку, уведя любимую женщину. А с Зарой они обязательно найдут общий язык. Ей с ним будет в разы лучше.

— Решайся. Я не предлагаю дважды. Поверь мне, эта девочка стоит пяти процентов акций. Ты же так и не добрался до её трусиков. А там есть на что посмотреть, — коварные речи так и лились изо рта Макса. Он чувствовал, что Эндрю сомневался, поэтому не оставлял ему шанса.

— Допустим, я согласен. Что дальше? — Эндрю не верил, что такое может быть. Купить человека... Хотя, это было интересно. Распоряжаться чужой жизнью. Его голову вскружило чувство призрачной власти.

— Ставишь свою подпись на нужных документах, и... товар твой, — дружелюбно улыбнулся Макс.

— Но для подписи документов, их нужно сначала составить. Где ты будешь искать юристов сейчас?

— Друг мой, всё уже давно готово и ждёт своего часа. Ну, так что? Зара-то заждалась нас, наверное, — подгонял его.

— Я согласен. Только обещай, что Зара тут же становится моей. А лучше — завизируй эту сделку своей подписью, — выставил свои условия Эндрю.

— Конечно. Всё, что пожелаешь. — Макс повёл его в кабинет, мысленно потирая руки от предвкушения крупной сделки.

Мужчины удалились в кабинет, а Зара пыталась удержаться от слёз. Это не могло происходить по-настоящему. Её не могли опять продать, как какой-то скот. Только не Макс. Он же такой собственник, ревнивец. К чему были эти розы, эта ревность, если он так легко отдал её другому мужчине? Акции. Что она значила против акций и бизнеса? Нет, нет, нет! Какой Эндрю? Что за чушь? Она закрыла глаза, усмиряя в сердце боль от его поступка. Не просто вытер ноги об тряпку, а разорвал её в клочья и прошёлся по лоскутам, втаптывая их в грязь, добивая её на клеточном уровне. Жгучие слёзы щипали глаза. Девушка проморгалась, но лучше видеть не стала. Выколоть бы себе глаза. Калека точно никому не будет нужна. Её наконец-то перестанут продавать и покупать. Просто забудут о ней.

Зара вышла в коридор и стала ждать их появления. Что они ей скажут? Что скажет Макс? Прости, солнце, но ты стоишь не дороже пяти процентов акций?!

— Зара? — Макс столкнулся с ней, вернувшись. Он явно был не готов к этой встрече. Не успел нацепить броню из равнодушия и иронии. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, решила узнать всё подробности купли-продажи самой себя. — Метнула острый взгляд на него, полный обиды и разочарования.

— Малышка, ты рада, что теперь свободна от этого сумасшедшего? Представляешь, он продал тебя мне за какие-то мифические пять процентов акций, которые ему не сдались, — рассмеялся Эндрю, подходя к ней.

Его смех оборвался, когда она ударила его.

— Сукин сын, — холодно сказала ему и развернулась к Максу. — Значит, так, да? Продал? — В глазах стояли слёзы. — Знай, сколько бы вы меня не продавали, я всё равно остаюсь живой! Я чувствую боль, хоть вы и не считаете меня за человека! Ненавижу тебя! Ненавижу, урод!!! — Толкнула его в грудь и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.

Ни один мускул на лице Макса не дрогнул, а вот Эндрю был конкретно сбит с толку.

Зара неслась по улице, сама не зная куда. Она просто бежала, надеясь, что ноги отсохнут, и она умрёт. Пробежав очень много в неизвестном направлении, она остановилась. Элитный район, в котором жил Макс, остался позади. Где она была? Рядом была дорога и... всё. Какие-то мелкие здания, дешевые машины, парковая зона. Куда она пришла? Заметив скамейку, девушка села на неё и заплакала. Прошло минут десять, прежде чем она смогла хотя бы открыть глаза. Не хотелось видеть этот паршивый мир, полный дерьма. Но глаза открыть пришлось. Что же делать дальше? Возвращаться? Ни за что! Пусть выплачивает Эндрю неустойку, подонок. Пошарив по карманам, Зара поняла, что у неё ни цента нет с собой, и телефон остался у Макса. Придётся спать на улице. Слёзы потекли сильнее по щекам, словно вся душа выливалась с ними.

Немного успокоившись, она стала думать. Просить помощи было не у кого и не чем, телефона же не было. И поехать было не к кому. Сейчас бы Маринку рядом увидеть. Она бы поддержала её. Как, кстати, жила Марина со Стефаном? Она с ней уже четыре дня не разговаривала. Зара радостно вскрикнула. Стефан! Опять он может помочь. Надо ехать к нему. Только где он живет... Девушка закрыла глаза и напрягла память, выворачивая мозг наизнанку. Буквы начали складываться в слова, и она вспомнила адрес. Поймав такси, она рванула к Стефану. Таксист согласился подождать, пока она сбегает за деньгами.

Зара нажала кнопку звонка у входа, и ей разрешили войти. Стефан встретил её на крыльце. Он был весь помятый, даже исхудавший, и... пьяный. Стефан — и пьяный. Она думала, что он не пьёт.

— Привет, — поздоровалась с ним. — Не заплатишь таксисту? У меня денег нет...

Он дал ей зеленые купюры и ушёл в дом. Зара рассчиталась с таксистом и поспешила за Стефаном. Что у него случилось? Она нашла его на кухне, открывающим очередную бутылку.

— А где Марина? — поинтересовалась у него, нигде не находя подругу.

Стефан поднял на неё затуманенный, дикий взгляд и сказал:

— Я выгнал её.

Глава 20.

— Что?! — закричала Зара и накинулась на Стефана с кулаками. — Подонок! Скотина! Откуда вы вообще такие берётесь?!

Она кричала на него и била его, пока у неё не кончились силы. Уже настал вечер, она была выжата до предела. За этот день она постарела лет на пять, точно. И всему виной были они, мужики. Эти животные, которые не знают и не умеют, как надо обращаться с женщинами. Первобытные люди и те имели хоть какое-то уважение к женщине, а эти... Один продаёт, другой выгоняет. Зара села за стол, закрывая лицо руками, приказывая нервным клеткам перестать с воплями умирать.

— Откуда ВЫ такие беретесь? Продажные твари, — сказал Стефан, садясь напротив неё. Весь его вид говорил, что он готов к бою.

Зара вспыхнула и влепила ему пощёчину. Давать пощёчины мужчинам стало входить в привычку.

— Не смей так говорить о ней, урод, — прошипела она. — Не смей! Меня можешь обзывать, как хочешь. Своего дружка придурошного не переплюнешь, а Марину не трогай. Понял?

— Не понял, — равнодушно ответил он и потянулся за бутылкой.

Зара дала ему по рукам и отобрала бутылку.

— Забудь ты об этой бутылке. И так уже никакой. Что произошло? Где она сейчас?! Ведь уже поздно.

— Не знаю, где она. Плевать я на неё хотел. Зачем я тебе помог тогда? Как можно было поверить шлюхе? — Стефана несло, он был пьян и зол.

— Что произошло? — по слогам спросила она, руки так и чесались врезать ему ещё. Вообще, хотелось кого-нибудь избить хорошенько. Хотя, почему кого-нибудь? Вполне конкретных людей.

— Она украла у меня деньги, — севшим голосом сказал он и уставился на бутылку.

— Повтори, — ей казалось, что она ослышалась.

— Она украла у меня деньги, — чеканя каждое слово, произнес он и стукнул бутылкой по столу, забрав её назад.

— Нет... Не может быть. — Зара откинулась на стул. — Не может быть... Она не могла. Я клянусь тебе. Она не могла!

— Не могла? — криво улыбнулся он. — Могла, мать твою! Могла и сделала. Не так ты хорошо знаешь свою подругу. — Глаза следили за жидкостью в бутылке, предвкушая очередную дозу.

— Расскажи внятно, что произошло! — разозлилась Зара, выхватывая бутылку и выбрасывая её в мусорное ведро.

Стефан поднял мутный взгляд на девушку, пытаясь сфокусироваться на её лице. Но все попытки были тщетными. Количество выпитого не давало ему этого сделать, поэтому он обратился к размытому пятну.

— Я нашел её в ванной, с моим кошельком в руках. Она засовывала деньги в него, которые украла ранее! Что я не так понял? Что?!

Зара мотала головой. Бред. Чушь собачья. Неправда. Марина не могла. Зачем ей это?

— Сколько она у тебя украла? — с некоторым страхом спросила она.

— Пять тысяч долларов. Не так много, но вся суть в обмане и в том, что она их украла. Украла, а не попросила! — Стефан вертел в руках пустой стакан, мечтая, чтобы он оказался полным.

— Пять тысяч долларов, — повторила Зара. — Зачем они ей могли понадобиться? Сумма не маленькая...

Зачем? Зачем?! Мысли бегали, как сумасшедшие, ища оправдание лучшей подруге. Зачем-то же понадобились...

— И ты выгнал её, даже не попытавшись разобраться? Ты хотя бы спросил о причинах такого поступка?

— Спросил, — пробурчал он. — Но она не успела ответить, я выгнал её. — Глаза налились кровью. Он выглядел, как ненормальный.

— Придурок, — прошептала Зара, закрывая глаза, чтобы не видеть его, не видеть ничего.

Стефан знал, что он придурок. Знал. Зря он так поступил, но в тот момент он не мог думать, только действовать. Причем, бездумно.

... Она стояла с его кошельком в руках, засовывая туда деньги. Зеленые купюры валялись на полу, она их поднимала трясущимися руками, что-то тихо приговаривая, он не мог спросонья разобрать. Это был не английский. Он проснулся от того, что рядом никого не было. Пошарив рукой по постели, не обнаружив никого рядом, он встал, чтобы найти Марину. Каково же было его удивление, когда он увидел свет в ванной и её, судорожно пихающую деньги в его кошелек. Желания разбираться в этом дерьме не возникло. Только наказать. Его опять использовали. Видно, это было предначертано ему судьбой — быть использованным. Сучка! Трахалась с ним только для того, чтобы добраться до денег. И почему их всех интересуют лишь деньги?! Неужели в нём нет ничего, совсем ничего, кроме грёбаных денег?

— Ты даже здесь раздвигала ноги, чтобы увидеть купюры, — брезгливо сказал он. — Член и деньги — это всё, что тебя интересует? Не противно было со мной трахаться? Или мысль о деньгах затмевала брезгливость?! — Его руки до боли сжимали ручку двери, грозясь выломать её. Ему нужна была опора, иначе он просто накинется на неё.

— Это не то, что ты подумал...— испуганно промямлила Марина. — Я... просто...

— Ты просто заткнись. Не хочу тебя слушать. Пригрел змею. Очередную змею. — Подошёл к ней вплотную так, что было слышно, как она дышит. — Деньги... ради них можно пойти на всё, правда? — прошептал ей в лицо, беря за подбородок. — Такая красивая, светлая девочка. — Повертел лицо из стороны в сторону. — Но на деле всё та же шлюха. — Сжал лицо в руках. — Ты правильно делала, что не хотела забывать, кто ты есть. От этого не сбежишь. Бл*дскую сущность не скроешь.

— Перестань, Стефан. Прошу. — Марина дрожала. Он был разгневан. Ей было до жути страшно.

— Просишь? Ты умеешь просить? — продолжал издеваться. — Что ж тогда деньги не попросила? И зачем они тебе?

Она молчала. Не хотела вываливать всё это дерьмо из своей прошлой жизни на него. Оно ему не надо.

— Зачем? — прорычал он, сдавливая лицо до боли.

Марина всхлипнула. Придётся рассказать правду. Пусть потом сам решает, как к ней относиться и что делать.

— Я это сделала потому, что...

— Не хочу знать. — Резко отпустил её, отходя. — Я тебя больше не задерживаю.

Она посмотрела на него с непониманием.

— Ты свободна. Даю тебе пять минут, чтобы убраться из моего дома. Не сделаешь этого сама, я тебе помогу, — обманчиво спокойный тон, которым он так мастерски владел.

— Не надо, Стефан. Пожалуйста. Прости меня. — Попыталась взять его за руку, но он отшатнулся от неё, как от прокаженной.

— Я на тебя не в обиде. Просто не хочу жить в одном доме с такой сукой. Мне хватило двух лет с Клер. Ты оказалась ещё хуже.

— Нет, Стефан...

— Не называй меня больше Стефаном. Отныне мы — незнакомые люди. Тебе помочь уйти. Я правильно понял? — Схватил её за локоть, вытаскивая из ванной.

— Не надо! — заплакала Марина. — Не надо... Прости, пожалуйста!

Он довел её до двери и остановился. Взглядом указал на дверь и стал ждать.

— Можно телефон забрать? И вещи? Куда я пойду ночью? Утром... Я уйду утром. Пожалуйста.

— Ты не заберешь ничего из этого дома, даже если это твоё. Ты и утром уйдешь, если я увижу тебя где-то поблизости. А куда ты пойдешь... мне пофиг, — равнодушно говорил он, пряча настоящие чувства за этим бесцветным голосом.

Марина развернулась к двери, но не могла сделать и шага. Куда ей идти? Будь проклят Михаил! И папаша! И вся эта жизнь!!!

— Стефан...

— Хватит,— оборвал он и, открыв дверь, вытолкал на улицу.

Дверь захлопнулась, отрезая их друг от друга. Стефан долго стоял перед дверью, желая позвать её обратно. Может, чёрт с ними, с этими деньгами? Деньги его мало волновали. Обман причинял боль. Он поверил ей, поверил её поцелуям и словам. Нельзя было строить надежды ни на что. Нельзя! Все они лишь охотницы за деньгами. Твоё сердце и твоя душа их мало интересует, только если они не идут довеском с этими самыми деньгами. Он ненавидел деньги, ненавидел своё состояние. Все в первую очередь замечали их, потом только его.

— Только тебе я нужен искренне и по-настоящему, так ведь? — спросил Стефан у бутылки с коньяком.

Вот он, лучший друг на все времена. Чокнувшись сам с собой, он выпил первый бокал...

— Она взяла с собой телефон? — голос Зары пробился в его мозг, пропитанный всеми видами алкоголя, которые он смог найти дома.

— Нет. Она ничего не взяла с собой.

— Где он? Дай мне её телефон, — потребовала она.

Стефан ушел минут на десять. С трудом найдя телефон, и с таким же трудом вернувшись обратно, он протянул его девушке. Зара открыла папку с входящими. Долго искать не пришлось. Знакомый номер сразу бросился в глаза. Номер преисподней. Михаил. Он добрался своими гадкими руками и до Марины. Она крепко зажмурилась и кинула телефон в стену. Встав, отошла к окну. И почему руки этого подонка достают их везде?! Стефан внимательно следил за Зарой, понимая, что происходит что-то важное. Даже в голове прояснилось.

— Помоги мне найти её, — сдавленно прошептала она. — Просто помоги. Я расскажу тебе всё.

Обещаю.

— Хорошо, — согласился он.

* * *

Через два часа поисков они потеряли всякую надежду найти Марину. Стефан поднял на ноги кучу людей, ищеек и все свои связи. Они опросили всех соседей, но никто не видел её. Рядом с их районом находился лес. Мало того, что лес был огромен, так ещё и темнота мешала. По спине пронеслись мурашки, когда Зара подумала о том, что её девочка была одна в этом страшном тёмном лесу.

— Мы не найдем её, — прошептала она Стефану, укутываясь сильнее в его пиджак, который он ей предложил.

— Найдем, — уверенно сказал он. Алкоголь окончательно выветрился из головы. Сейчас лишь одно заботило его — Марина. — Пойдём туда сами, сколько можно тут стоять и ждать, пока кто-то её найдет?

Отдав приказ продолжать поиски, Стефан направился вглубь леса, с трудом ориентируясь в темноте. Теперь уже и ему стало страшно за Марину. Всё-таки он, и правда, придурок, каких ещё поискать. И когда он стал таким импульсивным? Ведь он всегда взвешивал свои решения, никогда не рубил с плеча. Пора было записаться на какой-нибудь тренинг или к психологу на приём. Он скосил взгляд на Зару. И Макса с собой прихватить. Она здесь явно была не просто так. Опять его друг отличился. Да, они были идеальными друзьями!

Зара окрикивала подругу до хрипоты, прислушиваясь к каждому шороху. Но ей отвечал лишь легкий ветерок и щебет редких птиц. Сердце сжималось в комок от страха всё сильнее и сильнее.

— Клянусь, я убью тебя, если мы её не найдем, — прошипела она, злобно оглядываясь на Стефана.

— Мы найдем её, — уже не так уверенно сказал он, готовый убить себя сам.

— Зара? — раздался тоненький голосок откуда-то из темноты.

— Ты слышал это?! — обернулась она. — Марина, где ты? — как можно громче крикнула она.

— Зара?! Я здесь...

Они пошли на её голос, раздвигая ветки и наступая на муравейники. Плевать на всё. На всех жуков. Марина сидела на каком-то бревне, ноги были все в земле, лицо заплаканным, сама она прижималась к большому дереву. Увидев Зару, она вскрикнула, не веря, что это её подруга. Слезы полились рекой, освобождая душу от страха и тревоги. Зара прижала подругу к груди, не обращая внимания на грязь. Отдала ей пиджак и притянула к себе сильнее.

— Не плачь, Мариша. Я здесь, всё хорошо. — Гладила ее по голове. — Этот козёл больше ничего тебе не сделает. — Даже в темноте можно было увидеть, как сверкают злостью её глаза.

— Нет, нет, Стефан всё правильно сделал, — всхлипнула Марина. — Это я украла у него деньги, — заплакала с удвоенной силой. — Я воровка...

— Тише, не говори так, — убаюкивала её как ребенка.

— Марина, прости, — еле слышно сказал Стефан, подходя ближе и опускаясь на колени перед ней.

— Прости. — Протянул к ней руки, но Зара ударила по ним.

— Убери свои руки, — прошипела ему. — Сволочь! Из-за тебя она заболеет. И может не только физически. Посмотри, что ты с ней сделал! Урод!

— Зара, не надо. Он не виноват. Виновата только я, — шмыгнула носом Маринка, правда, не считая Стефана сейчас в чем-то виноватым.

— Нет, Марина! Он мужчина, а поступил как баба.

— Не надо, Зара. Не надо... — попросила её подруга. Она не хотела войны между лучшей подругой и Стефаном. С ним уже ничего не получится, она это понимала.

— Я возьму её на руки. Ты же не сможешь вынести Марину из леса, — предупреждающе сказал Стефан, перед тем как поднять её.

Зара недовольно фыркнула, но позволила ему это сделать. Надо было выбираться из этого леса. Марина положила голову ему на плечо, закрывая глаза. Больше она не боялась, можно было поспать. Усталость взяла верх над ней, и она моментально уснула. Руки девушки доверчиво обвивали его шею, находя в нём оплот спокойствия. Она не обижалась на него. Просто не за что. С воровками так и надо поступать. Так и надо...

— Я наберу ванну, — тихо сказала Зара Стефану, чтобы не разбудить Марину раньше времени.

Он кивнул и сел с ней на диван в гостиной. Она так мирно спала, ресницы подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Ему стало дико стыдно, так стыдно, как не было никогда. Обидеть такую девочку... Настоящий мужчина не мог так поступить. Клер была права. Он не мужик. Он тупое животное. Только животное могло выставить за дверь этого ангела, не дав ей объясниться, не дав ничего сказать. Стефан убрал прилипшую прядку у нее со лба и слегка, почти не касаясь, провел пальцем по щеке. Взгляд Марины встретился с его. Все такие же теплые, добрые, изумрудные глаза...

— Прости меня, — прошептала она, дотрагиваясь пальцами до его руки. Глаза увлажнились.

— Тсс... Не надо слов. — Провел рукой по волосам. — Не смей просить прощения за мои ошибки. И не спорь. — Приложил указательный палец к её губам.

Сердце Стефана сжалось. Инстинкты защитника проснулись в нём, пока он смотрел на нее — на само воплощение нежности и ласки, доброты и заботы. Она подняла руку и дотронулась до его щеки, проводя пальцами по легкой щетине. Он закрыл глаза, чувствуя лишь нежность её прикосновения. Пусть так будет всегда... Но внезапно её рука перестала его гладить, и он открыл глаза, молча спрашивая, в чём дело.

— Руки грязные, — смущенно улыбнулась она.

— Нет, малышка, они чистые. Не убирай их, верни обратно. — Вернул её руку к щеке, потираясь об неё, как кот. Ещё чуть-чуть и заурчит.

Марина рассмеялась и добавила вторую руку.

— Мне так нравится твоя щетина...

— Значит, больше не буду бриться. Зарасту, как какой-нибудь джин. Будешь выдергивать волоски и загадывать желания. — Она засмеялась на его слова. — Я обещаю, что каждое из них исполнится, — серьёзно сказал он, и Марина тоже приняла серьёзный вид.

— Я верю. — Положила руку ему на грудь, в районе сердца.

Он хотел сказать, что зря она это делает, но в комнату вошла Зара и уставилась на него всё тем же злобным взглядом, который прямо кричал о том, чтобы он не прикасался к её подруге. И ещё о том, что он — козёл.

— Ванна готова. Марин, пошли, я отведу тебя. — Подала ей руку.

Марина посмотрела на Стефана, не желая отходить от него. Она была так виновата перед ним. И даже то, что он выгнал её, не помогало унять чувство вины.

— Я сам, если ты позволишь.

Зара долго смотрела на него, решая, можно ли ему доверять. Но молящий взгляд Марины не оставил ей шансов. Она провожала их взглядом, невольно сравнивая себя с Максом и их. Марина тоже попала в эти сети. Она тоже была согласна остаться со зверем. Где был их мозг? Наверное, он атрофируется, когда включается сердце. Вдвоём они сосуществовать не могут.

Стефан поставил Марину на пол в ванной и потрогал воду.

— Теплая, — удостоверился он. — Можешь залезать. — Повернулся к ней и онемел.

Она уже сняла с себя майку и лифчик и сейчас стягивала штаны. Мужчина быстро отвел взгляд, рассматривая гели и мочалки, только бы не видеть её точеную фигурку и не вспоминать, как они занимались этим здесь, и как он перечеркнул всё одним движением руки. Он отошёл к двери, повернувшись спиной к ней девушке, нечеловеческими усилиями сдерживаясь, чтобы не повернуть голову.

— Можешь принимать ванну так долго, как захочешь. Мы с Зарой будем в гостиной, — сказал он и быстро вышел, захлопывая дверь. Прислонился к ней и перевел дыхание. Сумасшествие какое-то.

Стефан вернулся к Заре. Она стояла у окна, спиной к нему. На её лице читалась многовековая печаль. Ему стало не по себе. Он хотел спросить её о той правде, которую она обещала ему раскрыть, но Зара опередила его.

— Это Михаил, — ответила она, не поворачиваясь. — Он заставляет нас отправлять ему деньги, — голос звучал уверенно, что совсем не вязалось с дрожащими руками, нервно перебиравшими бахрому шторы.

— Михаил? Не понимаю. Он же в России. Как он может вас заставлять? Подожди... Ты сказала "вас". Марину и тебя? — спросил он.

— Да.

— Те деньги, что ты просишь у Макса на лечение матери, ты... отправляешь этому сутенеру?! — Стефан почти кричал.

— Да. — Она не была удивлена его осведомленности. Макс, должно быть, делился с ним даже тем, в каких позах её трахает.

— Боже мой... Что он с тобой сделает, когда узнает. — Он выглядел действительно обеспокоенным.

Зара усмехнулась. Уже не было страшно.

— Знаю. Точнее — догадываюсь. Ну, что, когда пойдёшь ему звонить? — Она была уверена, что он сразу же позвонит Максу.

— Когда сочту нужным. Почему ты это делаешь?

— Не могу рассказать. Прости. Это только моя тайна. — Повернулась к нему. Её взгляд был поддёрнут дымкой слёз. — Но я очень устала нести этот крест. Очень... Со мной всё кончено, уже давно. Пожалуйста, не сломай Марину. У неё ещё есть шанс, — прошептала Зара, скрещивая руки на груди. — Я тебя слёзно умоляю дать ей возможность быть счастливой.

Стефан выглядел крайне растерянным. Эти её откровения выбили почву у него из-под ног. Обман, Михаил, секреты... Теперь и он стал хранителем её тайны.

— Я постараюсь... Расскажи, что произошло у тебя. Я обещаю помочь. Уверен, Макс тоже согласился бы тебе помочь. Не нужно было его обманывать.

— Нужно, не нужно... Всё это неважно. Абсолютно. Время ушло, понимаешь? Мосты сожжены, осталась лишь одна дорога. В ад. — Одинокая слезинка скатилась против её воли. Зара улыбнулась. — Не думай обо мне. Представь, что меня нет. Марина. Вот о ком ты должен позаботиться. Она хорошая девочка, в ней ещё не угас тот свет, который делает нас людьми. Так же, как и в тебе.

— Чем Михаил шантажирует её? — сердце Стефана разрывалось, разваливалось, разрушалось от её слов. Зара говорила как человек, которому было нечего терять в этой жизни. Такая обречённость бывает у самоубийц. Он вздрогнул про себя. Как всё оказалось сложно и печально. Кто бы мог подумать, что очередная игрушка Макса будет хранить в себе столько тайн, столько боли. Кто бы мог подумать, что игрушка Макса однажды перестанет быть игрушкой...

— Моим отцом, — ответила Марина, появляясь в комнате, посвежевшая, распаренная и довольная.

Она села рядом с Зарой, избегая встречаться взглядом со Стефаном.

— Отец когда-то давно, мне тогда было всего шестнадцать, проиграл в карты какому-то страшному человеку. Его звали Михаил. Отец мой был человеком далеко не бедным, но жадным. Долг был большим. Он мог оказаться на грани банкротства, если бы выплатил его. Поэтому он решил отдать меня вместо долга, — голос не дрогнул, хотя в душе оборвались струны в этот момент. — Теперь Михаил, мой второй отец, — усмехнулась Марина, — грозится достать меня здесь, если я не буду присылать ему эти деньги.

Стефан закрыл глаза, но сбежать от реальности не получалось. Ему понадобится много времени, чтобы переварить эту информацию. Шестнадцать лет... Родной отец продал в бордель... Шантаж Михаила. Ещё и он выгнал её. Ублюдок. Это относилось и к нему, и к Михаилу.

— Не вини себя, — ласково сказала Марина, видя его внутреннюю борьбу.

— Прости меня. Не говори, что я не виноват. Просто скажи, что ты простила меня. — Волосы Стефана были взъерошены, да и сам он был взъерошен всеми этими признаниями.

— Простила, — улыбнулась она.

— Здесь он до тебя не доберется. Или я его убью, — с жаром выпалил он, впервые в жизни приветствуя насилие.

— Или это сделаю я, — встряла Зара.

Стефан как-то странно посмотрел на неё. Почему-то эти словами не казались ему пустыми. Она могла. Зара виделась ему дикой кошкой, которая могла с легкостью вырвать когтями сердце своей жертве и спокойно уйти.

— Это всё? — поинтересовался он, надеясь, что да.

— Да, — сказала Марина. Остальное об их отношениях с отцом ему не нужно было знать. — Что мне теперь делать?

— Да что угодно. Но лучше — иди спать. — Посмотрел на часы. — Зара... ты останешься у меня? Что у вас произошло?

— Не имеет значения. Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Хорошо. Гостевые спальни на первом этаже в вашем распоряжении.

— Спокойной ночи, Стефан. — Марина прошла мимо, бросая на него смущенный взгляд.

— Спокойной ночи, — широко улыбнулся он. А ему предстояла бессонная ночь, точнее, утро. Уже было утро. Стефан потёр глаза и устроился прямо на диване. Сердце до сих пор болело за Зару и Марину. Подробней об этом они поговорят завтра, а сейчас нужно было дать мозгу отдохнуть, собрать мысли в кучу и, наконец-то, унять жажду убийства.

* * *

Марина и Зара сидели на кровати и болтали. Какой сон, когда столько всего произошло?

Безумные дни, безумные поступки, безумные чувства. Одним словом — безумие.

— Что ты творишь, Марина? — возмущалась Зара. — Зачем ты его так быстро прощаешь? Это ненормально, что он выгнал тебя из дома и напился!

— Не надо этого, пожалуйста. Я не виню его. С ним много плохого произошло накануне, так ещё и я с этими деньгами, — вздохнула подруга. — Я понимаю его. Понимание и прощение — это неотъемлемые качества человеческой души, без которых невозможно общение, да и жизнь в целом.

— Прощение и понимание... Ты права. Только почему мы вечно становимся тряпками перед ними, постоянно прощаем их мы? — не унималась Зара, чувствуя отголоски злости на Макса.

— Не знаю, — пожала плечами Марина. — Наверное, надо прощать от всего сердца. Прощать навсегда. Нужно делать это, когда ты точно знаешь, зачем это делаешь. Нужно быть готовой простить, Зара. Я слышу в твоём голосе много обиды. И не на Стефана, совсем не на него. На Макса. Ты прощала его много раз, да? И от этого больно?

— Больно не от того, что я его прощала. От того, что он этого не ценит. Он воспринимает моё прощение, как нечто очевидное и обязательное. Понимаешь? Я не хочу превращаться в безвольное существо, — прошептала она.

— Пока ты так думаешь, пока видишь его и свои действия в объёме, со всех сторон, ты не превратишься в тряпку.

Зара удивленно посмотрела на подругу. Что за умные речи она сейчас произносила?

— О чём ты?

— Я о том, что ты объективно оцениваешь ситуацию. Ты признаёшься, что слишком много его прощаешь, что это стало нормой в ваших отношениях. Он обижает, ты прощаешь. Это очень важно быть честной с самой собой.

— Только от этого не легче. Выбора-то у меня нет, — грустно сказала Зара. — Никто не спрашивает, хочу я его прощать или нет. Мне просто ничего другого не остаётся.

— Ты его любишь?

— Что?! Нет, конечно! Сплюнь. — Посмотрела на нее как на больную.

— Да ну, конечно, ты испытываешь какие-то чувства, поэтому и обидно, — продолжала курс психотерапии Маринка.

— Какие чувства, Марина?! Он продал меня своему партнеру по бизнесу, от которого никак не мог получить нужное количество акций! А до этого — избил розами, переспал, и не раз, чуть ли не на моих глазах, со своей девушкой. А сколько он меня унижал... Он просто двуличный козёл, совсем в себе запутавшийся. Любовь, — она фыркнула. — Да он о ней даже в книжках не читал. — При воспоминании о книге её передернуло. — И я тоже. Поэтому, нет, не люблю.

— Что он с тобой делал?! Вот урод! А я думала, что у вас всё хорошо, — Марина была в шоке.

— Всё хорошо. Он купил меня, теперь продал. Я вещь. Всё правильно. — Зара опустила взгляд на сцепленные руки. — Если бы можно было вернуть время назад... Может, это звучит цинично, но мне их не жалко, ни капли. Я защищала тогда себя. Всю жизнь сама. Никто не вставал на мою защиту, только я сама, — в голосе появились хриплые нотки от слёз, стоявших в горле. — Теперь вот за спасение своей жизни приходится расплачиваться. Получается... я совсем себя не спасла?

Марина обняла подругу, примеряя роль защитницы на себя.

— Я никогда не понимала, как они очутились там в тот день. Ведь ты частенько выбиралась туда гулять. Сама рассказывала, что у тебя была любимая тропинка в этом лесу и опушка. И какого черта там оказался Михаил? Именно в этот момент проезжал?! Я не понимала этого никогда. Неужели такое стечение обстоятельств возможно? — тихо говорила она, укачивая Зару.

— Возможно... Как и то, что меня оставили в этом чертовом детдоме, бросили одну. — Очередная слезинка упала с подбородка. — Как и то, что дали такие дебильные имя и фамилию! Как и всё дерьмо, которым наполнена моя жизнь!

— Не плачь, моя любимая Зара. У тебя красивое имя. И фамилия тоже. Очень необычные, но красивые.

— Михаилу они тоже понравились, поэтому он запретил мне менять их. — Ударила кулаком по постели. — Видите ли, Зара звучит по-бл*дски, самое то. Наверное, родители знали, что так будет? Да? Поэтому отказались от меня?

— Нет, нет! Не говори так. Я верю, что у них были веские причины. Хотя оправдания им всё равно нет. Я была бы рада остаться сиротой, но, увы...

— Мариша, прости, — всхлипнула Зара и обняла подругу сильнее. — У тебя жизнь ещё хуже моей была, а я тут слёзы лью.

— Лей сколько хочешь! Ты всегда была такой сильной, побудь слабой. Хотя бы раз, со мной.

Зара хотела возразить, что она не знает о силе ничего, но внизу раздался громкий стук в дверь. Кто-то колотил в неё изо всех сил. Девушки прислушались. Стук прекратился, но слышно ничего не было.

— Пошли, посмотрим, что там,— сказала Марина, вставая.

— А может, не надо? Вдруг какие-нибудь коллеги по работе?

— Ага, вот так стучат. — Перевела насмешливый взгляд на подругу. — Может, это грабители? Тогда надо помочь Стефану!

Они выбежали из комнаты и понеслись в гостиную.

— Помоги найти её, — сказал Макс. — Я обыскал весь чертов район! Её нигде нет, — злость и усталость смешались в его голосе, придавая ему непонятную окраску.

Девушки в немом удивлении уставились на Макса. Одежда была помята, сам он выглядел запыхавшимся, под глазами — мешки, лицо осунувшееся. Он перевел на них не менее удивленный взгляд.

— Твою мать... У меня, что, галлюцинации? Что она здесь делает? — Посмотрел на Зару. — А это... это её подруга? — Теперь на Марину. — Какого черта? — обратился к Стефану, пытаясь собрать свои мысли и реальность в одну кучу.

Стефан не успел ответить. Марина подошла к Максу и влепила пощёчину.

— Это тебе за все ее слёзы, подонок чертов!

Макс медленно повернул голову, поднимая ошарашенный взгляд на девушку. Сделал шаг по направлению к ней, но Стефан оттолкнул её, вставая между ними.

— Отойди, — процедил Макс. — Эта сучка слишком много себе позволяет. Сейчас она будет плакать.

— Еще один шаг в её сторону, и я за себя не ручаюсь, — серьёзно сказал Стефан, кладя руки Максу на плечи, останавливая его.

— Уверен? — усмехнулся он.

— Уверен, — усмехнулся Стефан в ответ. — Я из тебя всю дурь выбью, засранец.

Макс посмотрел на Зару, которая тихо стояла в стороне. По её лицу было невозможно понять, о чём она думала. Оно не выражало никаких эмоций. Она встретила его взгляд, развернулась и пошла наверх. Он хотел пойти за ней, но Стефан опять остановил его, толкнув на диван.

— Остынь, братишка. Что ты сделал на этот раз? Почему она пришла ко мне?

— Продал её Маквойту, — нехотя ответил Макс.

— Что?! Повтори, что ты сделал?!

— Про – дал её Мак – вой – ту.

— Совсем спятил, — сказал Стефан и плюхнулся рядом с ним на диван.

— Согласна, — вторила ему Марина и тоже села, но в кресло.

Макс недовольно посмотрел на неё, но она мужественно встретила его взгляд.

— Так вот с кем ты был на праздновании дня рождения Зары. А я думал, этот слизняк врёт. — Паззл собрался в голове Макса. — Он, кстати, сказал, что малышка ничего. А он был прав, чёрт возьми, — плотоядно улыбнулся, чтобы подразнить друга.

— Заткнись, — просто ответил Стефан.

— Откуда она здесь взялась? И почему я не знал, что у Зары был день рождения? — предъявлял претензии Макс.

— Я её привез. А на второй вопрос ответ прост до безобразия — Зара не посчитала нужным поставить тебя в известность. И вообще, прекрати быть ослом! — повысил голос Стефан и толкнул друга в плечо. — Прекрати себя так вести. Признай уже, наконец, что она тебе нужна! Иди и вымаливай у неё прощение. — Столкнул его с дивана.

Макс посмотрел на него как на сумасшедшего. То не смей никуда ходить, то иди и извиняйся.

— Да, прекрати её обижать. Ей же так больно. Чем она заслужила столько боли в этой жизни? Что она сделала конкретно тебе? Почему ты взял на себя роль палача? — спросила Марина, смотря ему прямо в глаза.

Он медлил. В нём боролись две сущности сейчас. Он пойдет к ней в любом случае, но что он сделает? Опять обидит или попытается вымолить прощение? Выпрашивать прощение... Он не мог этого сделать. Только если он не хотел потерять её навсегда. И она уже уйдет не к другому мужчине. Это его не волновало. Она уйдет от него. Ничто не заставит её остаться с ним. Зара просто возненавидит его... Заставив всех сущностей внутри себя заткнуться, Макс пошёл наверх, приняв решение.

Зару он нашёл в одной из комнат, стоящей у окна. Она даже не повернулась к нему. Он подошёл к ней и остановился, не нарушая интимной зоны, соблюдая дистанцию.

— Знаешь... Эмм... — пытался найти нужные слова. — Прости меня.

Она повернулась к нему. На лице не было ни грамма макияжа. И она нравилась ему такой. Чертовски нравилась!

— Конечно, прощаю, — натянуто улыбнулась она. — Ещё что-то?

— Да... Правда, прости. Не так, как сейчас, а по-настоящему.

— Ты продал меня Эндрю!!! Ты... ты... понимаешь, что сделал? За какие-то акции, которые тебе даже выгоды не принесут. То есть просто отдал меня другому за ничего не значащие бумажки, — её голос дрожал. — Даже у Михаила я стоила дороже.

— Я обманул его. Они значат очень много, очень. Так же, как и ты... — с трудом произнес Макс.

— То есть всё-таки значат? Ну, теперь мне легче. Меня продали не просто так, а получили прибыль! Хватит изворачиваться. Ты скажешь все что угодно, лишь бы добиться цели. Значу я для тебя что-то, ага... Если только что-то незначительное.

— Да, я действительно скажу что угодно, чтобы добиться цели. Бизнес — грязное дело. И мои руки уже по локоть в грязи. Но по-другому никак. — Нервно провел рукой по голове. — Я готов пожертвовать многим ради бизнеса, готов на любую ложь, готов отдать свою жизнь. И я отдал её Алисии. Если бы Эндрю согласился купить Алисию, да я бы отдал её бесплатно, еще и приплатил сверху! Но ты... Это произошло случайно.

— Не верю тебе! Не хочу тебя слушать! Не хочу тебя видеть! Не хочу тебя знать! — закричала она. — Отпусти меня, пожалуйста. Я уйду, и ты никогда меня не увидишь. Я клянусь тебе, — тихо сказала Зара и посмотрела на него глазами, полными боли и надежды. — Дай уйти, пожалуйста.

— Нет, — отрезал он и притянул её к себе.

Девушка начала отбиваться, колотя его изо всех сил. Первые слёзы покатились по щекам. Он ничего не делал, позволяя её обиде выйти наружу. Когда она устала бить его, то просто села к нему на колени и закрыла лицо руками и, не сдерживая слёз, заплакала. Макс гладил её по волосам и ждал, пока она успокоится.

— Отпусти меня, — ещё раз попросила она. — Ты же продал меня ему. Дай я уйду к новому хозяину.

— Зара, ну, как я мог тебя продать?! Ты соображаешь хоть немного? — раздраженно спросил он. — Это была фикция чистой воды. Никакая грёбаная расписка, пусть там даже стоит сотня печатей и подписей, не может закрепить право владения человеком!

— Разве я человек? — всхлипнула Зара. — Я же вещь, игрушка. Захотел — подарил...

— Замолчи! Да, ты была игрушкой. И что тебе мешало ею оставаться? Забралась в душу и... — Макс вздохнул, это было чертовски тяжело. — Я не знаю, что сказать. Я не поэт, прости.

Она внимательно его слушала. Этих слов было достаточно. Не нужны ей были стихи и красивые слова.

— У тебя были готовы документы, — упрямо сказала она.

— Были. У меня подобные документы есть для многих партнеров. Никогда же не знаешь, что произойдет, когда подвернется случай надуть какого-нибудь идиота типа Маквойта. Спасибо тебе за это большое, малышка. — Отодвинул волосы, приоткрывая ее лицо. — Ты даже не представляешь, что сделала. Теперь я получу его фирму.

— Врёшь. Ты сам сказал, что остальные акции получить не можешь.

— Это был блеф. Нужно тридцать процентов для поглощения компании. У меня есть пять от Эндрю, на двух акционеров у меня есть компромат, — как ни в чём ни бывало сказал он. — Ну, и еще один... мой человек, — улыбнулся Макс. — Этот придурок даже оглянуться не успеет, как компания перейдет ко мне. Дело времени. — Провёл по щеке, стирая слезинки. — Теперь ты простишь меня?

— Нет, — покачала головой. — Так больше не может продолжаться. Я не могу закрывать глаза на то, что ты спишь с Алисией! На то, как ты обижаешь меня. Не могу больше этого выносить...

— Я согласен, — произнес он невпопад.

— На что? — не поняла она.

— Согласен всё изменить. Что ты хочешь?

— Ты не сможешь, — опять покачала головой. — Не сможешь...

— Дай мне шанс. Один шанс. Нет ничего, чтобы я не смог сделать, особенно, когда я в этом заинтересован.

— А ты заинтересован? — Украдкой посмотрела на него.

— Да. — Привлек её к себе для поцелуя. — Заинтересован. Даже больше, чем в акциях Эндрю, — оторвался, чтобы сказать это, и опять припал к её губам в невесомом, нежном поцелуе. Я не буду себя обманывать. От этого не становится легче. Я честен с тобой сейчас. — Развел руками. — И впервые честен с собой. Я готов попробовать.

Зара смотрела на него и не видела прежнего Макса. Как у него это получилось? Это была неожиданность, нечто невообразимое. Она взяла его лицо в свои руки и сказала:

— Никакой Алисии, никаких женщин. Только мой!

— Обещаю. — Склонил голову. — И ты обещай. Никаких сопливых мальчиков рядом, никаких попоек без меня, никаких подарков от других мужиков. — Взгляд загорелся. — Только моя. — Сжал руками талию.

Девушка рассмеялась.

— Обещаю!

— Это все твои требования?

Она кивнула.

— А как же секс и жестокость? — было неловко об этом спрашивать, но раз он решил быть честным и начать новую жизнь, надо было быть честным до конца.

— На твое усмотрение. Можешь трахать меня так, как захочешь. Но! Не дари мне никаких роз впредь. Никогда. Умоляю.

Макс обнял её, пряча улыбку в этих черных густых волосах.

— Только полевые ромашки, — прошептал в волосы.

Зара коснулась его губ, вовлекая в почти детский поцелуй. Он выбирал сейчас нежность, слегка придерживая её за шею, не сметая языком всё на своем пути, не требуя подчинения. Просто целовал дорогую ему женщину. Именно, дорогую! И он скажет об этом громко, если понадобится, во всеуслышание. Отстранившись от него, она прикоснулась лбом к его лбу и, закрыв глаза, произнесла:

— Обещай, что ты не изменишь своего решения ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц.

— Обещаю. Это решение будет иметь силу до тех пор, пока ты сама не разрушишь всё, что мы построим. — Посмотрел в её уже открытые глаза, будучи очень серьёзным в данный момент. Только от неё зависело, как долго продлится эта идиллия.

Глава 21.

Зара открыла один глаз, закрыла. Не может быть! Затем второй, опять закрыла. Да не может быть! Она спит. И лучше ей не просыпаться... Что-то толкнуло её в бок.

— Хватит изображать из себя спящую принцессу! — Макс явно был недоволен тем, что она долго спала, но на его губах, тем не менее, играла озорная улыбка.

Зара открыла глаза и села, протирая их. Это было правдой.

— Не верю, — прошептала она, оглядываясь вокруг. Поднос с завтраком, кофе, пирожное и... ромашки. Она хихикнула. — Не бойся, я никому не расскажу, какой душкой ты можешь быть. — Потянулась к нему и подарила легкий поцелуй в губы. — Просто милашкой...

Последние дни были волшебными. Они начали притираться друг к другу. Начали делать то, что должны были сделать давно. Они узнавали друг друга, но уже с другой стороны. Не только, в каких позах лучше трахаться, но и в каких позах... лучше понимать друг друга. Оба боялись говорить об этом, поэтому просто молчали. Никто не хотел давать название тому, что между ними происходило. Как бы не спугнуть.

— Будешь так говорить, вместо ромашек будут стоять розы... — тонко намекнул он.

— Да ладно тебе, ну ты ведь душка. Сейчас ты такая душка. — Она улыбалась ему во весь рот. — Но я согласна, чтобы ночью ты был страшным зверем, — страстно прошептала ему в губы и втянула в жаркий поцелуй.

Как же долго ей хотелось просто его целовать, иметь на это право...

— Мне только тапочек в зубах не хватает, да? — спросил, не отрываясь от её губ, и повалил Зару на постель.

Она громко вздохнула, когда он оставил первый засос на шее. Руки задрали её неглиже и сжали грудь. Зара застонала.

— Знаешь, так показывают в фильмах. — Прикусил сосок на левой груди. — Про завтрак в постели. — Провел языком вокруг соска и втянул его в рот. — Стараюсь быть душкой по всем стандартам. — Руки коснулись трусиков и залезли в них. — Тебе же это нравится?

— Мне... н-нравится, — сбивчиво сказала она, собирая в руках простынь.

— Что именно, детка? — Пальцы начали свою безжалостную игру с ней.

— Всё, — выдохнула она и потянула было вниз трусики, желая быстрее их скинуть, чтобы они не мешали ему.

— Ты что творишь, малышка? А как же ванильный секс? Я ведь душка. — Посмотрел на неё снизу вверх и, оставив трусики в покое, начал подниматься поцелуями по животу к шее.

Зара захныкала от разочарования. Всё равно изверг, даже когда пытается быть душкой. Она остановила его и оседлала, перевернув на спину.

— Сейчас я хочу твоего монстра. Пушистого котёнка можешь пока спрятать. — Заглянула в его черные от страсти глаза и облизнула губы, прикусив нижнюю.

Макс зарычал и сбросил её с себя, наваливаясь всем телом сверху.

— Какая ты бесстрашная и жадная бабочка, — прошептал ей в шею и оставил еще один засос. — Тогда береги крылья, монстра уже не остановить, — сказав это, он разорвал тонкие трусики и глубоко вошел в неё.

Спустя какое-то время Зара, всё ещё приходя в себя после их умопомрачительного секса, предпринимала отчаянные попытки выпить остывший кофе и съесть пирожное. Ей кусок в горло не лез, особенно после мыслей о том, что в этом горле было совсем недавно. Макс лежал рядом и наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Ему всё нравилось, абсолютно. Он ещё успеет её жестко оттрахать, конец света не намечался. Сейчас же по телу до сих пор разливалось приятное тепло от пережитого оргазма. И он всего-то занимался с ней любовью. А не трахал.

— Не пей ты его, если не хочешь, — улыбнулся он, не в силах больше смотреть на то, как она давилась этим кофе. — Я не буду плакать. Честно. Я душка, но не настолько.

Зара смущённо улыбнулась и отставила чашку.

— А сигареты нет? Привычка после этого дела курить...

Пальцы Макса сомкнулись на её запястье, а с лица пропала улыбка.

— Эта привычка осталась в прошлом. Я ясно выразился? — Изогнул бровь.

Она кивнула, снова чувствуя страх перед ним. Он тоже ощутил эти перемены и притянул её к себе. Зара легла рядом, кладя голову ему на грудь.

— Не бойся меня, пожалуйста. Я клянусь тебе, что всё осталось в прошлом. Больше боли не будет, если только в постели. Но ты ведь сама там зовёшь монстра? — Он начал перебирать прядки её волос. — Оставь и ты своё прошлое в прошлом. Все привычки, все воспоминания, ВСЁ. Есть я. Слышишь? — Приподнял её подбородок. — Я. Никого больше. И никогда не было. Считай, что до встречи со мной ты была девственницей.

— Ладно, — тихо сказала она, рассматривая чёрные волосы на его груди, проводя по мышцам рукой. Всё ещё было немного страшно. Чертова привычка бояться его. От неё будет не так-то просто избавиться.

— Всё нормально? Посмотри на меня, — мягко приказал он.

Зара подняла взгляд и робко посмотрела на него. Кто он? И какой он? Как в нём могли жить и душка, и тиран одновременно?

— Ты всё равно приказываешь. Поэтому ты не душка, ты... воинственная душка, — губы слегка приподнялись в улыбке.

Макс сел на кровати и посадил на колени Зару так, что их лица оказались на одном уровне.

— Давай поговорим честно, как есть. Как будет. Сразу, чтобы ясно понять, что нас ждет. — Он был серьёзен. — Ты моя женщина. Так?

— Да.

— А у кого из нас член?

Зара скосила на него взгляд, явно говоривший о том, что он немного того, раз задает такие вопросы.

— Ну... вроде как у тебя был.

— Был. И сейчас есть, — усмехнулся. — Значит, кто кому подчиняется?

— Тот, у кого нет члена подчиняется тому, у кого он есть... Логику уловила? — спросила Зара, её глаза блестели от смешинок.

— Да. Иначе говоря, моя женщина подчиняется мне. У нас будут отношения такого плана, и только такого. Равноправие оставим феминисткам. Главенствующую женскую роль — тоже. Я обеспечиваю твою безопасность, твое благополучие, твою комфортную жизнь. Ясно? Я могу приказывать тебе, но эти приказы никогда не выйдут за границы дозволенного. Просто уясни для себя одну вещь. Ты МОЯ женщина. И ты подчиняешься своему мужчине. Знаю, для такой дикой самочки это будет сложно, но ты ведь готова к этому? Готова приручить монстра? Он так легко не дастся, — говорил он, держа её руки и смотря ей прямо в глаза.

Зара смотрела на него и удивлялась. Ещё было только утро, а он уже не раз сбил её с толку своими неожиданными поступками. Не человек, а сундук фокусника какой-то. Никогда не знаешь, что оттуда вытащишь.

— Алисия тоже тебе подчинялась? — как можно спокойней спросила она, но ревность отчетливо слышалась в голосе.

— Опять ты про неё. Не знаю, подчинялась она мне или нет. Не следил за ней, плевать было. Если только в постели. А там у неё не было выбора.

Девушка насупилась. Обязательно было рассказывать об этом?

— Как я люблю эти надутые губки. — Дотронулся до них пальцем. — Так и хочется что-нибудь с ними сделать... Знаешь, что?

Она покачала головой.

— Я скажу тебе об этом на ушко, — как змей искуситель сказал Макс и прошептал ей что-то.

Зара вспыхнула и отодвинулась от него.

— Извращенец! Однозначно, — возмутилась она, но улыбку спрятать не смогла.

— Это я в тебе и люблю. Тебя тянет к моим порокам, и ты признаёшь это. И ты... не против. Ведь не против же? — Поцелуи сыпались на её шею вместе со словами.

— Да, чёрт возьми! Не против. Я такая же ушибленная головой, как и ты. — Повалила его на спину и поцеловала. — Слишком много ванили, не находишь? — спросила Зара, щекоча его шею.

— Нахожу, — сказал он и снова несильно прикусил за шею.

— Эй! Это не значит, что надо сразу кусаться. И... можно последний вопрос? Только обещай не бить розами и другими подручными средствами.

— Спрашивай.

— Ты клянешься, что расстанешься с ней? В скором времени. Нет, немедленно! — Мысль о сопернице не давала ей покоя.

Макс закатил глаза и вздохнул. Ну, сколько, сколько можно было об этом говорить? Хотя он понимал её. Ему самому хотелось каждую секунду спрашивать об Эндрю. А лучше наказывать её за все проступки, в которых фигурировало имя этого болвана. Но он отдавал себе отчёт в своих действиях и последствиях этих действий. Теперь отдавал.

— Торжественно клянусь своей кровью и жизнью. — Сложил руки на груди.

— Нет уж, мой дорогой, поклянись бизнесом, — прищурилась Зара. Кровь и жизнь... Пфф, фигня! Бизнес вот за что нужно цепляться!

— Так нечестно! Бизнесом не могу поклясться, извини, малышка.

— Что?!

— Шучу, — рассмеялся. — Клянусь всеми акциями и активами, каждым кирпичом и шпателем моих прорабов. Всем, что есть — клянусь. — Склонил голову, произнеся клятву.

Она еле сдержала улыбку, понимая, что нужно оставаться серьёзной.

— У меня для тебя есть пара сюрпризов. Один сегодня, другой в ближайшие дни. Тогда ты точно поймешь, что занимаешь в моей жизни особое место, которое никакой Алисии даже и не снилось.

— Да? И что же это? — Её глаза загорелись, как у каждой женщины, в ожидании сюрприза.

— Всему свое время, крошка. А пока, красавица, иди к своему чудовищу. Оно опять хочет тебя...

* * *

— А теперь куда? Домой? — Зара прижималась к Максу, идя с ним под руку по ярко освещенной улице.

У них только что было свидание. Она в это не верила. Да она ни во что, связанное с ним, не верила! Утренний завтрак в постель, все эти нежности и вот сейчас — свидание. Душка Макс пригласил её на свидание. Звучит, как аннотация к хоррору. Причем, чем сейчас человечней Макс, тем больней будет в дальнейшем. Зара вздрогнула от этих мыслей.

— Замерзла? — заботливо спросил он.

— Нет. Я просто думаю о том, как скоро это всё закончится.

— Что "это"?

— Ну, когда тебе надоест быть душкой. — Она не смотрела на него. Боялась видеть его глаза, его взгляд.

Макс остановился и посмотрел на Зару. Пристально, прожигая взглядом до костей, до самого сердца.

— Мне не надоест. Мне это нравится, — сказал, обнимая её за плечи. — Да, это будет сложно, очень сложно. Но, давай, отбросим страх и попытаемся? Если ты будешь тормозить развитие наших отношений своими страхами, я применю тяжелую артиллерию. Например, розы, — улыбнулся.

— Не надо. — Прильнула к нему. — У меня такое впервые. Мне очень страшно. Но от любви до ненависти один шаг. И наоборот.

— Именно так. И этот шаг никто не сделает за нас. Пошли, сейчас тебя ждет тот самый сюрприз, о котором я говорил утром.

Через полчаса они подъехали к ювелирному магазину. Зара взглянула на Макса, пытаясь разгадать, что он задумал. Он на это лишь усмехнулся и помог ей выйти из машины.

— Не бойся, не за бриллиантовым ошейником приехали, — сказал на ухо и слегка шлепнул по попке.

Внутри магазина витрины переливались искрящимся светом от множества дорогих изделий. Самое сердце красоты, блеска и роскоши. У Зары закружилась голова. Драгоценные камни ослепляли. Глаза разбегались. Вокруг было столько шикарных ювелирных изделий. Макс о чём-то говорил с продавцом, пока она переходила от витрины к витрине с открытым от удивления ртом. Неужели кто-то мог позволить себе подобные украшения? Только если очень богатые женщины...

— Девушка, можно вашу руку? — спросила продавец.

— Мою? — не поняла Зара, увлеченная просмотром содержимого витрин, к ней обращаются или ещё к кому-то.

— Да, — дружелюбно улыбнулась девушка-продавец. Её улыбка и глаза сверкали так же, как эти камни. Заре стало неуютно. Она совсем не вписывалась в это место. Эти камни слишком хороши для неё, для её порочности.

Девушка держала в руках красивый черный браслет, который, несмотря на свою черноту, блестел ещё больше, чем другие браслеты. Его блеск был глубоким, многогранным, благородным. Камни, из которых он был сделан, завораживали глубиной цвета. Зара протянула руку, и продавец надела на нее украшение. Девушка замерла. Это было для неё? Невероятная красота. Она нашла удивленным взглядом Макса, который следил за ней, стоя рядом с большим зеркалом.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Конечно...

Зара рассматривала браслет, поворачивая кисть под разными углами, дотрагиваясь аккуратно до его звеньев. Аккуратный, тонкий браслет из черных камней, с небольшим вкраплением бриллиантов между черными... сапфирами? Что это было такое? Девушка-продавец удалилась на время, а Зара подошла к Максу и сладко поцеловала в губы, приправляя поцелуй легким прикусыванием его губ.

— Точно нравится, — довольно произнес он.

— А что это за камни? — поинтересовалась она.

— Это черные бриллианты. Настоящие, без всяких примесей. Добытые по моему заказу. И браслет сделан по заказу. Переверни его.

Она так и сделала, и опять глаза округлились. На задней стороне было выгравировано её имя. Русскими буквами, красивым шрифтом... Слова пропали разом. Она лишилась дара речи.

— Я... Мне нравится... — благодарные слова никак не хотели находиться.

— Мне тоже. Он тебе очень идет. Не то, что та хреновина от Эндрю, — как бы невзначай сказал Макс.

Зара улыбнулась. Ревнивец! Такой же, как и она. И ей это нравилось. Ревность приносила боль, когда ревновала она, и удовольствие, когда это делал он. Просто чувствовать свою нужность кому-то, быть необходимой для кого-то. Особенно после стольких лет одиночества и забвения. Да, его ревность несла с собой боль. И любовь. И ненависть. Он сам нёс боль. Он и есть боль. Но... Она хотела, чтобы он предъявлял свои права на неё. Не как на игрушку, а как на любимую женщину...

— Мистер Бекер, не хотите ли вы посмотреть изумительное колье, очень подходящее к браслету? — Вернулась продавец и принесла действительно роскошное колье, сделанное из черных камней.

— Нет, спасибо, — быстро отказался Макс, даже не давая Заре и рта открыть.

— Но почему? Можно просто посмотреть или померить? — Ей очень хотелось прикоснуться к еще одному произведению искусства.

— Не надо тебе его мерить, — гнул свою линию он. — Браслет на тебе, можем идти.

— А-а-а, оно дорогое, наверное, да? — с грустью сказала она. — Ну, ладно, пошли. Девушка, спасибо большое за приятное внимание.

Макс чертыхнулся про себя. На кой черт она притащила это колье? Оно не было дорогим, по крайней мере, не для него. Придется разрешить ей померить его. Не мог же он допустить, чтобы Зара думала, что он не может позволить себе купить какое-то колье, тем более — для неё.

— Я тебе не советую этого делать, если ты не хочешь устроить шоу прямо здесь, но... можешь его примерить, — остановил её у двери.

— Какое шоу? Я просто одену его на шею, и всё. О чем ты, Макс?

Он лишь пожал плечами. Но это её насторожило. Он никогда не говорил ничего просто так... Зара отмахнулась от этих мыслей и взяла колье. Тяжелое, но не тяжелей того, что сейчас было надето на ней. Она подошла к большому зеркалу, Макс за ней.

— Расстегни, пожалуйста, колье, — попросила она, так как сложно было дотянуться до него сзади. — Кстати, оно такое тяжелое. У меня вся шея, должно быть, красная. Не знаю, как я с ним отходила вечер. Где ты взял такое массивное украшение, на полшеи?

Но ответ перестал её волновать, как только шея освободилась от сдавливавшего её колье. Зара ахнула. Твою мать... Это что такое?! Она дотронулась кончиками пальцев до шеи и отдернула руку. Вокруг шеи, словно бусы, красовались... укусы. В зеркале она поймала невинный взгляд Макса, будто не он это сделал. Продавщица громко вздохнула, пялясь на её шею.

— Вы не могли бы оставить нас наедине? — попросил стальным голосом Макс, даже не поворачиваясь в сторону продавца.

Девушка убежала, видимо, считая эту парочку ненормальной. А Макс подошел ближе и, наклонившись, сказал:

— Это лучшее колье, какое у тебя когда-либо было. И оно чертовски тебе идет. — Встретился с ней взглядом в зеркале, проводя пальцами по укусам и засосам.

— Но... как я буду ходить с этим? — разозлилась Зара. — И... так вот почему ты не дал мне сегодня подойти к зеркалу, а сразу накинул эту удавку в виде того украшения! Чтобы скрыть свои зверства...

— Милая, не надо громких слов. Какие зверства? Я же не поставил на тебе клеймо, так ведь? — прошептал в шею и оставил легкий поцелуй.

— Клеймо?! Ты бы смог прижечь меня железом?! — Оттолкнула его она.

— Смог бы... — Макс снова притянул её к себе. — Успокойся, малышка. Сейчас купим тебе новое колье, будешь в нем ходить. Никто не увидит. Зато любой мужик поймет, что ты несвободна, если снимет с тебя колье. — Его глаза горели сумасшедшим огнем.

— Да какой мужик? Я не собираюсь ни с кем трахаться!

— Еще бы ты собиралась. Убью...

— Ты больной... — прервала его она, рассматривая укусы. Это было ненормально! — А знаешь, на тебе тоже надо оставить укус. Только на другом месте. Чтобы любая телка, которая захочет снять с тебя штаны, видела, что ты занят!

Макс резко оборвал её, закрыв рот поцелуем. Его возбуждала её ревность. Пусть злится, сколько хочет. Но пока он не уймет своего монстра, пока он не станет ей доверять на все сто, она будет прятать укусы. В их поцелуе огненной смесью кипела страсть и ревность, злость и возбуждение. Зара оторвалась от него, переводя дыхание. Она всё ещё злилась.

— Пообещай, что больше такого не повторится!

— Нет.

Девушка задохнулась от подобной наглости, самоуверенности и чувства вседозволенности этого мужлана!

— Успокойся,— повторил он. — Всё хорошо. Давай, примеряй колье, и пойдем. Продавщица уже в полицию, наверное, звонит.

— Вот именно. Что она подумала о нас? Что мы — парочка извращенцев?!

— Ср*ть я хотел на то, что она или кто-то другой думает. Это наша с тобой личная жизнь. Она проходит за закрытыми дверями и никого не касается. Только тебя и меня.

— Но мы всё равно парочка извращенцев, — пробормотала она, застегивая новое колье, которое не скрывало укусов.

— Пусть так. Может, я и маниакален в своей потребности контролировать тебя, но таков я. Тебе уже не сбежать, малышка. Постарайся принять правила игры. — Поправил украшение, случайно дотрагиваясь до меток.

— А если нет, то, что тогда? На цепь посадишь и ошейник оденешь? Такой, электронный, который будет бить меня током, если ко мне подойдет особь мужского пола?

— Возможно. Не исключаю такого варианта. — Его взгляд блуждал по её шее, посылая импульсы наслаждения по телу от созерцания своих меток на ней. — Знаешь, порой мне хочется заковать тебя в цепи, поставить на колени, увидеть твои опущенные глаза, выражающие полное подчинение...

— БДСМ? — дрожащим голосом спросила Зара, следя за ним в зеркале. Он реально получал удовольствие от этих мыслей.

— Не-ет, дорогая, никакого БДСМ. Мне не нужна твоя беспрекословная покорность. Я хочу заставлять тебя быть покорной. Разными методами. — Сделал паузу. — Меня бы мало волновало твоё удовольствие. Только твоя покорная поза и дерзкий взгляд... Только твоё тело, жаждущее меня всегда и на любых условиях. Только ты, разделяющая мою больную любовь. Больную в прямом смысле.

— Ладно, оставим укусы. Я согласна. Лучше так, чем цепи и ошейники.

— Мы ещё вернемся к этому разговору. Позже. Когда ты будешь готова. — Снял с неё колье и позвал продавца.

— Не буду, — покачала головой Зара.

— Будешь, — упрямо сказал он.

Продавщица оформляла покупку колье, приговаривая, какой хороший выбор они сделали, избегая встречаться с ними взглядом. Она давно работала в этом магазине и привыкла к очень богатым клиентам. И, да, она всегда понимала, что у богатых свои причуды, но вся шея в укусах... Это было слишком. Макс, как и сказал, плевал на чьё-то мнение, расслаблено стоя рядом и наблюдая за нервными действиями девушки. Зара же, наоборот, жевала губу и суетливо оглядывалась вокруг, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Выйдя из магазина, она выдохнула. Наконец-то!

— Нельзя было дома сказать, что у тебя тестостерон в одном месте заиграл? Зачем нужно было позорить меня перед людьми?

— Дома бы ты закатила скандал и покусала меня сама, моя кошечка! — ласково сказал Макс, подавляя смех, и целуя её в висок. — Не злись, пожалуйста. Мне так нравятся эти твои бусы... Обещай не снимать их.

Зара нехотя улыбнулась. Перед ним было невозможно устоять...

— Обещаю, — приняла показной недовольный вид она.

Всю дорогу до дома Зара не переставала рассматривать браслет. Для Макса он имел большую ценность, раз он сказал, что после этого подарка она поймет свою важность для него. Он даже имя ее выгравировал... Черные камни испускали легкий свет, затягивая её в пучину невеселых мыслей. Чёрные... цвета её обмана. Девушка откинулась на сидении и закрыла глаза. К чёрту все эти мысли. Судьбу не обманешь.

* * *

Куда он вел её? И что придумал? На глазах была черная повязка, она ничего не видела. Макс держал Зару за руку и направлял её движения. Это был второй сюрприз, о котором он ей говорил. Второй сюрприз, который должен будет убедить её в искренности его чувств и намерений. Ей было страшно. Всю неделю она ждала этого сюрприза, надеясь на что-то особенное, но сейчас, когда он вел её куда-то с завязанными глазами, ей было страшно. Зара приказывала себе успокоиться и перестать нервничать. Они были дома, в его квартире, чего тут можно было бояться? А вдруг он приготовил для нее сюрприз в той комнате?! Девушка остановилась. Чёртов страх! Почему она не могла ему просто верить? С чего её должна была ждать комната? Всё же было хорошо. А может, он решил испробовать свой не БДСМ на ней?

— Ты чего? Пошли. — Потянул её за руку Макс.

— Нет. Если ты ведешь меня в ту комнату, то не надо. Пожалуйста, — взмолилась она.

— Да, я веду тебя в комнату. Просто потому, что помещения в доме называются комнатами, — попытался разрядить обстановку шуткой.

— Не в ту, страшную... Или сними повязку. Мне страшно.

— Я вроде обещал тебе приятный сюрприз. С чего ты взяла, что я веду тебя туда?

— Ну, вдруг... Ты сам говорил про подчинение...

— Я также говорил о твоей готовности. Избирательно ты запоминаешь мои слова, крошка. Пошли, не бойся. Просто доверься мне. Это один из шагов навстречу мне, которые никто за тебя не сделает. — Крепче сжал руку, выражая поддержку.

— Ладно…

Ещё даже не добрались до сюрприза, а нервы уже искрили. С ним по-другому не получится. Придётся привыкать. Зара сделала несмелый шаг, ещё один и ещё. В конце концов, они остановились. Макс открыл дверь и завёл её в комнату. Ей так и хотелось сорвать эту дурацкую повязку. Что же она увидит, когда снимет её? Колени начали дрожать. Зара пыталась взять себя в руки, но не получалось.

— Готова увидеть пыточные инструменты и море крови от пыток предыдущей жертвы? — Его всё это забавляло.

— Да, — она сглотнула, готовясь к чему-то ужасному.

Макс снял повязку, и Зара ахнула. Опять она достала из этого сундука что-то невероятное... Они были в их спальне. Ну, почти в ней. Комната преобразилась. В окна смотрела ночь, а по периметру всей комнаты горели свечи, отбрасывая приятную тень на стены. Странно, что не зловещую. Очень странно. Хотя, нет, не это было самым странным. А то, что вся комната была наполнена ароматом роз и их лепестками. На столике стояло шампанское в ведерке со льдом, бокалы, фрукты, сливки и шоколад. Она тряхнула головой. Но реальность не изменилась. Повернулась к Максу, желая услышать что-нибудь от него.

— Ты не спишь, не умерла и не сошла с ума, — улыбнулся он. — И да, я тоже в своем уме. Это всё происходит на самом деле.

Он нажал какую-то кнопку на пульте, и из невидимых колонок полилась романтическая музыка. Макс подошел к ней сзади и, перекинув волосы на одну сторону, прошептал на ухо:

— Я хочу, чтобы сейчас было так. — Поцеловал в шею, вдыхая легкий аромат её духов, смешанный с её собственным ароматом. — Считай, что душка победила страшного монстра. — Спустился поцелуями до ключицы, обвивая руками талию.

Зара дотронулась до его головы руками, притягивая ближе к себе. Кровь уже бурлила в венах, а он всего лишь целовал шею. Он всего лишь был добрым, нормальным.

— Я уже как желе... Что ты делаешь со мной?

Он развернул её к себе и сказал:

— Это ты что делаешь со мной? — с жаром спросил, прижимаясь к ней тесней, так, что она почувствовала его желание.

— Почему ты сказал, что этот сюрприз докажет мою значимость? Неужели ты никогда не занимался сексом с Алисией или с кем-то другим при свечах? — Её рука опустилась ему на ремень и ниже, касаясь возбужденной плоти через ткань брюк.

Макс зашипел, выпуская воздух через сжатые губы. Она начала потихоньку расстегивать ремень, медленно вытаскивая его из шлевок.

— Я никогда и ни с кем не занимался сексом в своей квартире. — Она кинула ремень на пол и взялась за ширинку. — Никогда ни для кого не засыпал комнату лепестками роз, не расставлял свечи, — дыхание сбилось, когда она потянула молнию вниз. — С Алисией это всегда было быстро, секс ради секса. Я ни для кого еще не пытался меняться.

Рука Зары скользнула внутрь и нащупала его член, сильно сжала.

— Хороший мальчик, — сказала она, опускаясь на колени перед ним и вытаскивая член.

— Нет, — выдавил из себя Макс. — Сначала шампанское... мы должны были выпить.

Она посмотрела на ведерко с шампанским, и в голове мгновенно родилась одна интересная идея.

— Налей мне бокальчик, — попросила его, стягивая с него брюки.

— У меня теперь непрезентабельный вид. Со спущенными-то штаны. А я вроде как пригласил тебя на романтическое свидание, — ворчал он, наливая ей шампанское.

Зара взяла бокал и сделала глоток. Отличное шампанское.

— Что ты собралась делать? — Макс смотрел на неё сверху вниз.

— Закрой глаза и доверься мне. Твоя очередь.

Он колебался пару секунд, но потом закрыл глаза и расслабился. Она отпила немного шампанского, перекатывая во рту игристую жидкость, и взяла его член в рот. Глаза Макса распахнулись. Ее рот ласкал его член, одновременно с этим пуская шампанское по небу, щекам и языку. Тысячи мельчайших пузырьков помогали ей, слегка щекоча его орудие. Зара сглотнула, вытаскивая член и улыбаясь, видя как ему хорошо. Набрала еще шампанского в рот, и нежность множества касаний пузырьков дополнила движения её языка. Они слегка покалывали пенис, доводя возбуждение до стадии кипения. Проглотив и эту порцию холодного напитка, девушка изящно отпила из бокала и опять припала к его члену в долгом поцелуе. Так и чередовала глотки и поцелуи, слыша лишь одну музыку — мелодию его стонов. Она чувствовала, что он готов кончить, но не дала ему этого сделать, встав с колен.

— Я знаю, ты хотел со мной поиграть, а это сделала я, — довольно сказала она, допивая шампанское.

Макс дрожал. Он выхватил у неё бокал и процедил сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не разорвать платье:

— Зря, малышка, зря ты это сделала. Душка медленно умирает в агонии сейчас. Ты разбудила монстра. — Отставил бокал и, подняв её на руки, отнес на кровать.

Навис над ней, прожигая ее взглядом. Что в этой бестии было такого, что она свела его с ума? Ведьма... Другого объяснения не было. Ловко справившись с замком, он расстегнул платье и стянул его вниз, через ноги, и кинул на пол, к ремню. Она была одета в тонкое черное кружевное белье, сквозь которое просвечивало её тело. Смотреть на нее такую, находясь в состоянии опьянения возбуждением, было пыткой. Макс достал из тумбочки ленты черной ткани.

— Я привяжу тебя, — объяснил он, чтобы не пугать её.

— Зачем? — всё равно со страхом спросила она.

— Просто мне так хочется. Не бойся, никаких роз тут нет, плеток и кнутов — тоже. Только... вот. — Показал на фрукты.

— Что? Фрукты? Ты серьезно?

— О да, дорогая, я серьезно.

Он привязал сначала правую руку, затем — левую. Подергал, чтобы убедиться, что держится крепко, и проделал то же самое с ногами.

— Ты, привязанная и такая красивая, заставляешь моего монстра рваться наружу. Он уже исходит слюной от желания взять тебя, — сбивчиво говорил Макс и проводил по члену вверх и вниз, доставляя этим самым себе больше боли, чем наслаждения.

Он доводил себя до безумия еще минуту, не отрывая взгляда от её лица ни на минуту, ментально занимаясь с ней сексом. Зара подалась вперед, натягивая путы. Тело горело. Она тоже хотела его. Между ног жгло огнём, пока она наблюдала, как его грубые ладони собирали кожицу у головки, поднимаясь вверх, и разглаживали её по всей длине ствола, опускаясь вниз. Наблюдала за капельками, появляющимися на головке... Она бы помогла ему... Закусив губу, она издала стон, натягивая материю сильней.

— Игрой снова руковожу я? — томно спросил он, совершая последние движения рукой.

— Да... Только не тяни...— простонала она.

— Не тянуть с чем? Что ты хочешь, милая?

— Тебя! — выкрикнула Зара.

Макс улыбнулся и подошел к ней, садясь на кровать. Провел пальцем по щеке, остановился на губах. Яркая красная помада оставила на пальце след. Она прикусила его палец, вбирая в рот. Их взгляды встретились. Зара втянула палец сильней, имитируя оральные ласки.

— Крошка, ты сегодня делаешь всё, чтобы я сорвался с цепи, — прохрипел он, убирая палец.

— Ну, так сорвись... Чего ты ждёшь?

Он нырнул рукой ей за спину, находя застежку лифчика. Поскольку её руки были привязаны к спинке кровати, снять бюстгальтер не получалось. Достав ножницы из тумбочки, он разрезал его посередине и отбросил в сторону. Соски упрямо смотрели вверх, став твердыми, как камешки. Макс коснулся их. Зара выпустила воздух сквозь стиснутые зубы. Кожа горела огнём, но, все равно, покрылась мурашками от его прикосновений. Он пробежался пальцами до трусиков и вернулся обратно.

— Сейчас будет сладко, малышка. — Подмигнул ей и дотянулся до взбитых сливок.

Глаза Зары заблестели в предвкушении. Она закрыла их, беря свои эмоции под контроль. Ещё чуть-чуть, и она взорвется. Макс встряхнул баллончик со сливками и выдавил горошинку ей на сосок, затем — на второй. Обвел сливками грудь по спирали, рисуя на ней сладкий узор. Сливки охлаждали кожу, создавая неповторимый контраст жары и прохлады.

— Слижи их... — умоляла Зара. — Слижи, — захныкала, когда он, лукаво улыбнувшись, спустился к трусикам.

Оттянул резинку, дразня её. Чёртовы трусы! Опять мешают. Больше она их не наденет! Он молча разрезал трусики, превращая их в кусочки прозрачной ткани. Она уже не стонала, а тихо всхлипывала, понимая, что он будет играть с ней так долго, как захочет. Её мольба никак не поможет. Макс погладил лобок подушечками пальцев и дотронулся до скользких от влаги складочек.

— Хорошая девочка. Влажная... — Опять встряхнул баллончик и выдавил немного сливок на неё, размазывая их пальцами по лобку. — Ну, не плачь, — утешал её, видя, что глаза увлажнились тоже. — Сейчас всё будет. — Вернулся к груди и слизал сливки с левой груди.

Зара слабо дернулась. Ей было мало этого! Он не торопился, продлевая муку. Когда со второй грудью было покончено, Макс еще раз поцеловал обе груди и проложил дорожку поцелуев туда, где она ждала его больше всего.

— Твоя киска, конечно, и так вкусная... Но с клубникой будет вкусней...

В его руках появилась миска с клубникой. Девушка издала разочарованный вздох. Опять нашёл для себя развлечение.

— Просто трахни меня!

— Я голодный, хочу есть. Тебе всё равно, что твой мужчина ходит голодным? — принял обиженный вид он.

— Мне не всё равно, мне пофиг! — взорвалась она. - Трах-ни ме-ня, черт возьми!

— Ну-у, я так не могу. — Взял одну клубнику и провел ею по лобку, собирая сливки.

Зара зарычала. Макс взял ягоду в рот и откусил, глядя на неё.

— Не вкусно, — сморщился он. — А если так... — Достал из миски клубнику побольше и ввёл в неё.

Она сжала ноги, сопротивляясь наслаждению, что било по ней током. Клубника тоже была холодной, а внутри неё разверзся ад. Мужчина развел ноги девушки в стороны и вытащил ягоду. Она вся блестела от её выделений. Он втянул клубничку в рот и застонал.

— Другое дело. Хочешь попробовать?

Она устало кивнула. Изверг, тиран, диктатор! Макс засунул в неё еще одну ягоду и повернул её внутри, крепко держа ноги разведенными. Вытащил и поднес к губам, таким же ярко-красным, как и эта клубника. Зара эротично обхватила её губами, наполовину втягивая в рот. Он вынул ягоду и ввел обратно, повторяя движения своего члена во рту. Она облизывала клубнику языком, причмокивая.

— Кусай, — приказал он, и она подчинилась. Макс вонзил зубы с другой стороны, добираясь в итоге до её сладких губ.

Зара застонала ему в губы, не прерывая поцелуй. Её взгляд зацепился за тарелку с фруктами, точнее — за бананы. План мести созрел в голове. В эту игру могут играть двое!

— Сделай кое-что для меня...

— Опять просишь трахнуть тебя? Попрошайничать плохо!

— Да нет. Я хочу, чтобы меня трахнул, но не ты, — вкрадчиво сказала она.

Макс остановился. Эти слова ему совсем не понравились.

— А кто? — Глаза превратились в щелки.

— Отвяжи меня и пообещай не вмешиваться, тогда скажу — и даже покажу.

— Смотри... Если этот фокус мне не понравится...

— Знаю, — перебила его Зара. — Мне не понравится то, что ты со мной сделаешь. Я это усвоила, как своё имя.

Он развязал ей руки и ноги.

— И что дальше?

— А дальше дай мне миску с фруктами и отойди от кровати. Дай слово, что не будешь вмешиваться, пока я тебе этого не позволю.

— Обещаю, — сказал он, отдавая ей тарелку. Сам отошел к стене и приготовился к чему-то интересному.

Зара взяла банан, и он всё понял. Горячая штучка. Будет мстить ему... Ну, что ж, он был готов принять её вызов. Она аккуратно его открыла и сексуальными движениями сняла кожуру. Руки Макса уже приняли нужную стойку на его члене. Девушка широко раздвинула ноги и протянула руку вниз, касаясь истекающего неудовлетворенным желанием лона. Вместе с этим его рука начала свои танцы. Они дразнили друг друга, играли в опасные игры, которые могли плохо закончиться для них обоих — полным помутнением рассудка. Смочив банан слюной, Зара ввела его в себя, издавая хриплый стон. Макс сдавил рукой член, вторя ей. Банан то полностью входил в нее, то выходил, как бы говоря ему, что это он должен быть на его месте. Она откинула голову на подушку и застонала в голос, двигая рукой быстрее.

— Ты не кончишь от какого-то банана! — взревел мужчина и, нарушив обещание, накинулся на неё.

Он смял банан в руке и выкинул его. Придавив своим телом, он вошел в неё, держа за ягодицы. Оба довольно застонали. Игры закончились. Они довели себя до предела всякими дразнилками, теперь остался лишь пожар, сметающий всё на своем пути. Макс кусал её грудь, но она не была против, задыхаясь от криков под ним. Его пальцы терли клитор, усиливая наслаждение. Два пальца проникли внутрь, двигаясь в такт с его членом. Зара закричала и кончила.

— Запомни! Трахать тебя могу только я. И никто больше, даже банан, — прохрипел он, кончая в неё. — Повтори!

— Только ты... можешь меня... трахать. А не банан, — собирала себя по кусочкам она.

— Теперь ты чувствуешь это? Чувствуешь, что всё изменилось? — Он вышел из неё и перекатился на спину, вытирая пот с лица.

— Да. Я это чувствую... И это потрясающе.

Зара легла ему на грудь, упираясь в неё подбородком, и посмотрела на него. Он ответил ей довольной, но уставшей улыбкой и провёл рукой по волосам.

— Кстати, через две недели состоится встреча с моим отцом. Он прилетит из Японии.

— Что?! Лучшего момента ты выбрать, конечно же, не мог, чтобы сообщить такую новость.

— Я хочу представить тебя ему, как свою девушку. И сразу отвечу на твой вопрос. Алисию я ему не представлял. И не потому, что он был знаком с ней, а потому, что ничего серьёзного у меня с ней не было.

Она молчала. Знакомство с родителями... Очень важный шаг для обычных людей. А для Макса так вообще, фантастический просто. По щеке скатилась слезинка.

— Ты чего? — Стёр ее. — Чем я тебя обидел, Зара? Тем, что не знакомил отца с Алисией?

— Нет, — рассмеялась она. — Я просто счастлива. — Прижалась щекой к его груди. — Просто счастлива...

— Знаешь... — Он задумался. — А я ведь тоже.

— Давай тогда в душ? Смоем следы счастья с себя. А то скоро прилипнем друг к другу.

Макс подхватил её на руки и закружил, на что она засмеялась, обвивая его шею руками, и потянулась за поцелуем.

— А я ещё не устал. — Схватил с тумбочки сливки и унес её, смеющуюся, в ванную.

Глава 22.

— Выбрала, что будешь заказывать? — поинтересовался Стефан, просматривая винную карту.

— Если только запеченный картофель и тушеные говяжьи ребра, — пробормотала Марина. — Остальное я даже перевести не могу, но количество букв в названиях некоторых блюд меня пугает.

— Давай помогу с переводом. Например, тут есть губы акулы с ростками бамбука, суп из лягушек с рисовой водкой, тушеное мясо кенгуру...

— Я поняла, — слабо улыбнулась она, все быстрее теряя аппетит. — А можно просто чай и десерт? Без чьих-то губ, печенок и прочего.

— Да ладно тебе, это лист экзотических блюд. Не хочешь конфеты в кляре или овощную халву? — Спрятал улыбку за меню.

— Стефан! Куда ты меня привел? Это и есть фишка ресторана? Повара не умеют готовить, но могут состряпать какую-нибудь фигню?

— Фишка этого ресторана в том, что он не представляет какую-то конкретную кухню. Здесь можно увидеть всевозможные кухни и блюда. Любой человек найдет что-нибудь для себя. Кстати, на странице сорок есть пельмени, водка и блины.

— А медведя с балалайкой нет? Что за дурацкие стереотипы? — возмутилась девушка.

— А ты видела нашу, американскую, кухню? Страница тридцать один. Бургеры, картошка фри и кола. Так что, я тоже обижен. Где тогда Симпсоны? — уже в голос смеялся он. — Все мы жертвы стереотипов.

— Ты прав. Но ты совсем не такой. Ты не судишь по внешности, по... профессии. Ты даешь шанс, наперекор всем стереотипам, ломая их, — сказала она.

— Нет, это не я их ломаю. Совсем не я. А такие девушки, как ты, Марина. Ведь что есть стереотип? Это некое устоявшееся отношение к чему-либо. А зачем нам нужны стереотипы? Чтобы было проще жить. Чтобы не грузить себя лишней информацией, не тратить время на выяснение истины. Мы привыкли думать так, кто-то вложил нам в голову эту норму, и... мы следуем ей, не задумываясь. У каждого из нас есть свои определенные рамки в понимании вещей и людей. И если человек выходит за эти рамки, мы говорим, что он плохой. Я так не говорю никогда. Просто потому, что у меня этих рамок нет.

— Как же нет? Как ты тогда живешь?

— Когда-то давно я искал свой путь. Я просто не знал, куда пойти и что делать. Знаешь, это странное ощущение, когда ты стоишь в полной пустоте и все дороги открыты. Когда твоя жизнь и есть пустота. А пустота дает много возможностей. В пустоте хозяин ты. Потому что управлять нечем, кроме себя самого. Никаких рамок в пустоте быть не может. Понимаешь?

Она кивнула, зачарованно слушая его.

— Потом я нашел свой путь, точнее — мне помогли его найти. Меня просто поставили перед фактом, что это мой путь. И знаешь, что я понял тогда? — Посмотрел ей прямо в глаза. — Найти путь — лишь полдела. Не потерять себя на этом пути — вот в чём вся сложность. Чтобы смириться с тем, что у тебя есть, выжить в этом, нужно избавиться от всех рамок и стереотипов. Что я и сделал. Я могу понять и принять самых разных людей, Марина. И только они сами, эти люди, могут загнать себя в рамки своими поступками.

— Я тоже не выбирала свой путь. И никогда бы не выбрала по доброй воле. Но когда тебе не оставляют выбора... — прошептала она.

Стефан сжал её пальцы, нежно поглаживая костяшки, успокаивая. Такая хорошая девочка, именно девочка. В ней не было ничего от прожженной стервы, от профессиональной проститутки. Вот они, стереотипы, ломались прямо сейчас на его глазах. Ломались с оглушительным треском, обнажая душу, полную боли и тоски, заставляя увидеть её мир по-другому.

— Скажи, я могу хоть чем-то тебе помочь? Я могу призвать твоего папашу к ответственности…

— Нет, — покачала печально головой. — Мне уже двадцать четыре. Прошло восемь лет... — Казалось, она сама только что осознала эту цифру. — Да и кто захочет меня слушать? Отдал и отдал папаша вместо карточного долга. Кому какое дело?

— Мне есть дело. Всему миру может быть плевать, но мне не всё равно. — Сжал пальцы сильнее, переплетая со своими.

Официант принес вино, разрушив всю интимность обстановки. Марина выдернула руку, несколько поспешно, боясь своей возможной реакции. Все так быстро происходило. Было ли это правильно? Он наполнил бокалы и поставил их перед ними, а сам удалился за следующими блюдами.

— Всё хорошо? — Стефан беспокоился о ней.

— Да. Хотя нет. Почему тебе не всё равно? Зачем тебе это всё? — тихо спросила она, рассматривая темную жидкость в бокале, лишь бы не смотреть на него.

— Я не буду спрашивать, что ты имеешь в виду, а сразу отвечу. Я делаю то, что хочу. Не в этом ли прелесть свободы?

— Да, но почему ты хочешь именно меня? Ведь в твоем мире столько достойных девушек...

— Я думал, ты на примере Клер убедилась, насколько эти девушки достойны. У меня встречный вопрос, Марина. Почему ты не считаешь себя достойной? — Отодвинул от неё бокал с вином, заставляя посмотреть на себя.

— Ты знаешь, почему.

— Не знаю, чёрт возьми! — вполголоса сказал Стефан. — А ты знаешь, что мы с Максом проворачивали, какие аферы? Мы обманывали людей и государство. За нашими душами много грехов. И что теперь? Я должен всю жизнь стоять на коленях в храме и молить о прощении? Не собираюсь. Да, мне стыдно, я жалею о некоторых своих поступках. Но я не позволяю прошлому влиять на свою жизнь. На то оно и прошлое, чтобы быть прошлым.

Опять появился официант, с основными блюдами. Марина облегченно вздохнула про себя. Этот разговор её нервировал. Слишком он торопился вывести их отношения на новый уровень, слишком её идеализировал. Сравнил тоже... его бизнес-аферы и её прошлое.

— Я не буду давить на тебя, Марина, и много болтать. Надеюсь, ты услышала то, что я хотел до тебя донести, — он решил закрыть эту тему, раз она была пока не готова к разговору. Будет действовать и своими поступками доказывать слова. Болтать может каждый, не велико умение.

— А что ты говорил по поводу пути? — с радостью поддержала его стремление перевести тему. — Ты не хотел заниматься бизнесом?

— Вообще-то, не очень. Так получилось, что мой отец бизнесмен и, сама понимаешь, никто меня не спрашивал, хочу я заниматься этим или нет. Мы с Максом вместе начинали, но у него была к этому тяга, были способности. А я просто ходил университет, на тренинги и мастер-классы потому, что отец так хотел. В итоге, Макса все это увлекло не по-детски, и он затащил на это дно и меня тоже. И я ему благодарен. Считай, что состоялся в жизни. Дерево и дом есть, остался сын. Ну, самое сложное выполнено, — улыбнулся он.

— А ты кем бы хотел быть? Если просто пофантазировать, — мечтательно сказала Маринка.

— Может быть, художником. Даже не знаю. У меня дома есть несколько рисунков, спрятанных в кладовой, могу показать. Правда, они ужасны, зато написаны от души.— Стефан выглядел смущённым.

— Конечно, я хочу посмотреть! А я затрудняюсь ответить на этот же вопрос. Наверное, как и все девчонки, я, в первую очередь, мечтала удачно выйти замуж. И можно было бы сидеть на шее мужа, — рассмеялась она, окончательно расслабляясь и чувствуя себя очень комфортно в его присутствии.

— Ну да, вам-то в этом смысле проще. Я удачно выйти замуж не могу. Если только в Голландии, — подмигнул ей.

— Да ну тебя. Куда ты собрался из рядов завидных холостяков Америки? Даже не смей!

— О, я уже не в этих рядах, поверь, — серьезно сказал он, намекая на то, почему он не в этих рядах.

Марина сделала вид, что не поняла его намека.

— Ну ладно. Как твое... нечто? То, что на тарелке? — опять попыталась соскочить с опасной темы.

— Улитки просто высший класс. Попробуй. — Мужчина показал ей на вилке одну.

— Нет, спасибо. Я как-то в детстве во дворе с ними переиграла, — сморщилась Марина. — То ли дело моя картошка. Всё просто, понятно и главное — съедобно. Мне казалось, что улитки не созданы для того, чтобы их есть.

— Всё, что движется — съедобно. Так считает венец творения — человек.

— Как ты думаешь, у Макса и Зары может что-то получиться? — осторожно спросила она.

— Нет.

— Почему?!

— Потому, что она его обманула. О чём тут можно говорить, Марина? Какое удачное начинание может быть построено на лжи? — Стефан был очень недоволен.

— Может, он простит...

— Он не простит, — покачал головой, отметая эту бредовую идею сразу.

— И что же будет с ними?

— Не знаю, я не Господь Бог. Что будет, то будет. Но боюсь, что он не даст ей права на последнее слово. Казнит без суда и следствия.

— Ты же знаешь своего друга! Он сделает ей больно? Он опять её ударит? Давай заберём её, пока не поздно. — Она выглядела, как испуганная лань.

— Марина, я не полезу в это, прости. Это только их дело. Твоя подруга знала, на что шла.

— Почему ты так? — еле слышно спросила она. — Почему тебе все равно?

— Да при чем тут я? Что я должен сделать? Украсть её сейчас у Макса из-под носа, и?..

— Ты прав, — сникла Марина. — Закроем эту тему.

Она уткнулась в тарелку и стала ковыряться в ней вилкой. Дурацкая картошка... Нет, картошка была ни в чем не виновата. Чёрт! Теперь на сердце было тяжело из-за плохих предчувствий. А может, всё обойдется? Как же она ненавидела Михаила!!! Он будет всю жизнь стоять над их душами, словно тень. Он никогда не отпустит их. Они — его шлюхи. У него их души и их жизни. Эмоции разгулялись не на шутку, захватывая здравую часть её рассудка в плен. Сама от себя не ожидая, она громко положила вилку на тарелку и сорвалась с места. Выбежала на улицу и заплакала, прислонившись к стене ресторана.

— Марина! Что с тобой? — Стефан выбежал за ней следом. — Тебе настолько противны эти улитки? Больше никаких ресторанов с мясом. В следующий раз пойдём в ресторан для веганов. Там кроме воды ничего не подают, — шутил он, но шутки не помогали.

— Следующего раза не будет, — сказала она сквозь слёзы.

— Что? Почему? Перестань плакать и скажи, что случилось!

— Ничего. Я хочу назад, домой, — проговорила вдруг Марина.

— К отцу?!

— Да, — всхлипнула. — К нему и Михаилу. Моё место рядом с ними. Не с тобой. И Зару заберу.

— Не надо так. — Подошёл ближе и попытался убрать её руки от лица, чтобы увидеть глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сделал для Зары?

— Ничего, ничего... — Оттолкнула его от себя и побрела прочь.

— Куда ты?

— Никуда.

Ей было больно и обидно. Что-то в ней сломалось, именно сейчас. Возможно, это произошло от осознания того, что ни Макс, ни Стефан не смогут спасти их. Макс узнает об обмане, и Заре будет плохо. А значит, и ей тоже. В конце их тоннеля не загорится свет. Никогда... Можно скрывать боль, скрывать очень тщательно. Можно улыбаться так искренне и так радостно, что никто и не усомнится в твоем актерском мастерстве. Но как быть с собой настоящей? С той своей частью, что плачет каждый день и ищет несуществующие пути для отхода? Прочь от этой жизни. А выхода нет…

Сильные мужские руки оторвали её от земли и прижали к мощной груди. Стефан... Слёзы хлынули с новой силой, сметая все преграды. Слезам и эмоциям не было никакого дела до окружающих людей.

— Тише, не плачь, моя маленькая. Не надо плакать. — Он нёс её к машине, иногда целуя в макушку.

Стефан усадил девушку в машину и сел за руль. Марина прижалась лбом к стеклу и уставилась куда-то вдаль. Стекло... Так и она живет сквозь призму стекла. Выживает через преграды. Михаил поставил это стекло перед ней. И сколько бы она не билась в него, ничего не выходило. Опять чьи-то руки коснулись её, притягивая к себе. И что ему надо от неё? Почему он не бросит её и не уедет? Зачем ему это надо? Дурак.

Он ничего не говорил, а просто укачивал ее, как ребенка. Боже, как же ему нравился аромат этой малышки... Она вся ему нравилась. И она опять ломала все стереотипы. Своими слезами, своей болью. Разве могла так горько плакать бесчувственная шлюха? Ужасное слово, дико раздражало. Всего двадцать четыре, и восемь лет ада. Ему никогда не забыть эти цифры. Стефан прижался губами к её темечку, успокаивая этим и себя тоже.

— Я буду сидеть с тобой вот так столько, сколько будет нужно, — сказал ей в волосы, вдыхая легкий цветочный аромат шампуня. К нему примешивался невесомый аромат духов... — Ты прекрасно пахнешь, моя девочка. Как цветок.

— Не твоя, — замотала головой.

— Моя, моя. И не собираюсь спорить на эту тему. Это не обсуждается.

— Ты просто дурак! Понял? — Подняла голову и дерзко на него посмотрела. — Ты — дурак!

— С чего это? — улыбнулся он.

— С того. С того, что ты называешь меня цветком... своим. А я...

— А ты цветок. И мой. Это тоже не обсуждается, — сказал в губы и несмело прикоснулся к ним, спрашивая разрешения на поцелуй.

Она ответила, касаясь его лица своим. Такая влажная, пахнущая слезами кожа. Стефан начал целовать её щеки, собирая слёзы. Марина обняла его и уткнулась лицом в подголовник его сидения.

— Надеюсь, нет надобности объяснять, где твой дом? — спросил, целуя шею.

Она слабо покачала головой.

— И уходить ты не собираешься? Или собираешься? Выбирай. Только твой выбор. Я неволить не стану.

— Не собираюсь, — прошептала она. Звук терялся, утопая в его пиджаке, куда она шептала.

— Не слышу, — притворился Стефан.

— Не собираюсь, — повысила тон она.

— Тогда – поцелуй. — Подставил щёку.

Марина робко улыбнулась и развернула его лицо к себе, припадая губами к его губам. Такие родные, хотя она знала-то его всего ничего. Такие сладкие, словно она никогда до этого и не знала сладости. Проникнув языком глубже, она зарылась руками в его волосы и полностью отдалась в его власть. Стефан не сжимал её в своих руках, не сминал грубо губы, он просто так же нежно целовал её в ответ. Она оторвалась от его губ и спустилась к шеё, покрывая её жадными поцелуями. Ей хотелось целовать его целую вечность. Он был достоин миллиона поцелуев, нет, миллиарда. Он просто был достоин лучшего. Она не была этим самым лучшим, но она постарается стать для него самой-самой. Пальцы не могли справиться с мелкими пуговицами на рубашке, поэтому она просто их рванула.

— Малышка, успокойся. Честное слово, ты меня пугаешь, — он был удивлен её страстностью, но и польщен ею одновременно.

— Нет, я тебя не пугаю, я тебя хочу. — Поцелуи посыпались на его грудь. Марина спиной уткнулась в руль, в машине было сложно резвиться на полную катушку. — Дурацкий руль. — Она перегнулась через него и уперлась головой в лобовое стекло. — Придется без прелюдии. Давай же, задери платье и возьми меня.

— Надо почаще ссориться. Ты на эмоциях просто великолепна. Совсем не тихая, скромная девочка, — говорил он, расстегивая брюки. Чертовски неудобно заниматься этим в машине! — Я куплю лимузин, чтобы мы могли спокойно заниматься в нем сексом.

— Ты, что, собрался постоянно трахаться в машине?

— Как же мне нравятся подобные словечки от тебя. Скажи ещё что-нибудь. — Ширинка и ремень были расстегнуты, а его член покоился у него в руке.

— Чего ты ждешь? Давай быстрей, тут же люди ходят, — торопила его Марина, беспокойно оглядываясь вокруг.

— Нет, сначала скажи.

— Да засади в меня свой х*й уже! Возьми и просто вы*би! Доволен? Этого хватит? — вспылила она. Трусики уже промокли насквозь, ещё чуть-чуть, и зальют его сидение, а он играет с ней в слова.

Стефан рассмеялся и, подняв её платье, вошел в неё, притягивая к себе. Марина откинулась на него, оказавшись лицом на уровне его шеи. Он начал медленные, неторопливые движения, постепенно ускоряясь. Она выгнулась, обвивая его шею руками, и начала сильней насаживаться на его член. Снаружи раздались чьи-то голоса, и Марина остановилась.

— Не обращай на них внимания. Продолжай, — прошипел Стефан, находясь в двух шагах от оргазма, точнее — в двух движениях её мокрой киски.

Она продолжила двигаться на нём, хотя приближающиеся голоса её пугали. Вдруг их увидят... И их увидели. Рядом появились мужчина, женщина и ребенок. Они проходили в нескольких сантиметрах от машины. Она как раз поднималась, когда они остановились около их джипа, и ребёнок ткнул пальцем прямо в них. Родители повернули голову в их сторону и, увидев, что там творилось, поспешно отвели ребенка от машины, бросив осуждающие взгляды на Стефана и Марину.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Марина слезла с него, перебираясь на пассажирское сидение.

Стефан разочарованно застонал. Плевать он хотел на всяких людей. Член стоял колом, влажный от её смазки, и просто горел огнем.

— Вернись, — потребовал он, беря член в руку, заменяя её мышцы.

— Нет. Поехали домой. Трахаться на парковке было не лучшей идеей. — Она вся покраснела и сидела, нервно одергивая платье вниз.

— А как же «Чего ты ждешь? Вы*би меня!»? Вернись и закончи то, что начала. — Рука двигалась без остановки, но этого было мало.

— Нет! Поехали домой.

— Я не могу убрать руку, иначе сойду с ума, — пожаловался Стефан, не отрывая от её лица взгляда, а руки — от члена.

— Твою... Ладно, я помогу. — Она заменила его руку своей.

— А не проще...

— Не проще. Заводи машину и поехали, — теперь терпение теряла Марина.

Стефан завел двигатель, и они отъехали от ресторана. Её руки сильно сжимали член, стараясь довести до разрядки быстрее. Он на секунду закрыл глаза в блаженстве.

— Что ты делаешь?! Открой глаза, мы можем разбиться!

— Если мы разобьемся, то виновата будешь только ты.

Марина открыла рот, чтобы ответить, но потом закрыла, решая не поддаваться на его провокации. Он улыбнулся и уставился на дорогу, в очередной раз удивляясь этой малышке. Мечта любого нормального мужчины! А какая хватка...

* * *

Стефан ушёл за рисунками, а Марина удобно расположилась на кровати, поджав под себя ноги. Внизу живота до сих пор приятно тянуло, вызывая в голове воспоминания об их сексе. Как они только дотерпели до дома... Он набросился на неё сразу, как только за ними захлопнулась входная дверь. Штукатурка была близка к тому, чтобы осыпаться, а обои — чтобы сваливаться со стен. Она мечтательно улыбнулась. Лучший...

— И чего мы так сладко улыбаемся? — Стефан появился с листами. — Я тоже хочу. — Поцеловал её, вбирая в себя эту солнечную улыбку.

— Вспоминая события минувшего часа. Это было...

— Прекрасно?

— Ужасно! — Он прищурился на её слова. — Прекрасно. Ужасно прекрасно, — рассмеялась и обняла его. — Давай, показывай свои творения.

Он разложил перед ней альбомные листы и затаил дыхание. Эти рисунки, пусть они и были детскими, значили для него так много. Так много боли было запечатлено на них. Боль была в каждом мазке, в каждом штрихе, во всех оттенках.

— Красота! — пропела Маринка. — Только почему всё так мрачно? — Взяла один рисунок и повертела его. — Это что тут изображено? Очень готичный рисунок. Всё в черно-бело-серых тонах, да ещё эти черные птицы, разлетающиеся во все стороны. А кто этот мальчик, стоящий посередине мглы?

— Это собирательный образ, — соврал Стефан. Он не хотел говорить, что на рисунке был изображен он и его душа. — Этот малыш сирота, а птицы все его мечты и надежда, а чернота его душа. Думаю, выбор цветов и предметов очевиден.

— Сколько тебе было лет, когда ты это нарисовал?

— Лет тринадцать.

— Не может быть. Офигеть... Это ты в тринадцать лет задумывался о таких вещах? — Она была удивлена и растрогана одновременно.

Задумывался... Он жил в этом. В тринадцать лет как раз произошел коренной перелом в его жизни. Тогда он перестал быть сиротой. Рисунок был сделан за несколько дней до усыновления. Некий знак прощания с прошлой жизнью.

— Да, я был смышлёным ребенком, — невесело усмехнулся он.

— Не грусти. Всем помочь нельзя, увы. Я сама знаю, как плохо в детдоме.

— Откуда? У тебя же есть родители.

— У меня есть только отец. Зара была в детдоме, с её слов знаю, как там ужасно, — печально сказала Марина. — Ой, ой, ой... прости, я не должна была этого говорить! Это не моя тайна. Боже мой... пожалуйста, забудь об этом, ладно?

Она выглядела такой раскаивающейся, что он просто не мог не пообещать ей забыть об этом.

— Хорошо. Получается, что у Зары нет родителей? И больной матери тоже? Вообще нет матери?

— Да. Только не говори об этом никому, умоляю!

— Я же сказал, хорошо. Никому не скажу. А твоя мама где? Почему не спасла от отца? — ушёл от темы Зары и Макса, чтобы опять не поругаться с Мариной.

— Мама умерла, когда мне было семь лет... — Её взгляд зацепился за черные тучи на одном из рисунков, и эта туча поглотила все воспоминания о матери, которую она знала лишь по фотографиям.

Стефан чертыхнулся про себя. Сколько ещё всякого дерьма скрывалось в их шкафах? Он заключил Марину в объятия и чмокнул в лоб.

— Прости, я не знал.

— Нет, нет, всё хорошо. Не бери в голову, — отстраненно сказала она.

— Что было после её смерти? Отец слетел с катушек от горя?

— Не знаю, от чего он слетел с катушек. Но потом он начал... — Она всхлипнула.

— Эй, ты чего? Не плачь. — Усадил на колени. — Не надо. Не хочешь, не будем об этом. Я ни в коем случае не выпытываю у тебя информацию.

— Но ты должен знать всю правду о своём цветке.

— Мне, конечно же, интересно, что было в твоей жизни. Но это только твоя жизнь, и только тебе решать, впускать меня в неё, или же нет. Ты злой кактус, поняла? Злой, цветущий кактус, — поцеловал в щёку.

Она улыбнулась, но потом снова стала серьёзной и грустной.

— Он... насиловал меня, — произнесла Марина и вся подобралась, словно ждала презрения Стефана.

— Что?! Что он с тобой делал?!— его голос, почти сорвавшийся на крик, напугал её.

— Насиловал меня...

Стефан встал с кровати, оставляя Марину одну, и стал ходить по комнате, ероша волосы и закрывая лицо руками. Насиловал. Насиловал ребенка!!! Он ещё не отошёл от мыслей про бордель и шестнадцать лет, а этот урод еще и насиловал её!

— Прости меня, — прошептала она, считая, что он теперь будет сторониться её.

— "Прости меня"? Ты совсем с ума сошла?

— Я... — Слёзы покатились по щекам.

Он подошёл к ней и поднял на руки, прижимая к себе как можно сильнее.

— Моя девочка, моя хорошая, — говорил ей в волосы и гладил по голове. — За что ты вечно просишь прощения? За что? Это мы все перед тобой виноваты, мы все... Не плачь, моя красавица. Если мы встретим когда-нибудь твоего папашу, я обещаю, что сам изнасилую его. Изнасилую так, что он сидеть не сможет всю свою оставшуюся жизнь. Кусок дерьма.

Его злость на её отца клокотала в нём так, что она могла её слышать. Обняв его покрепче, она успокоилась. Стефан не выгонит её, не будет презирать. Как же она боялась его презрения.

— Я думала, ты будешь относиться ко мне по-другому после таких признаний.

Он поставил её на пол и отошёл к окну.

— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не поймешь и не услышишь меня, Марина. Я уже сказал тебе, и не один раз, что я всё понял о тебе и твоём прошлом. Я сделал свой выбор, находясь в трезвом уме и здравой памяти.

— Но теперь ты знаешь больше...

— И что? — сорвался он. — Я должен ненавидеть ребёнка, который подвергался регулярному насилию со стороны отца? Кого я должен ненавидеть? Семилетнюю девочку?!

Стефан вдохнул и выдохнул, успокаивая сердцебиение. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и расшибиться об пол. Как ей доказать, что он искренен? Как можно было сладить с этой ничему не верящей девчонкой?

— Не молчи, разговаривай со мной, — сказала она и обняла его сзади. — Я обещаю, что больше ни слова не скажу об этом.

— Нет, так тоже не пойдёт. Я не хочу, чтобы ты носила обиды и тревоги в себе. Я хочу знать всё о твоих переживаниях. Только я также хочу нормального разговора, а не пустого, понимаешь? Мои слова словно отлетают от стенки, не доходя до тебя. Опусти эти стены, Марина. Не надо от меня за ними прятаться.

— Хорошо. — Её щека лежала на его мощной спине, а руки сильно обхватывали торс.

— И не бойся. Твой отец не найдет тебя здесь. А если и найдет, то вместе со своей смертью.

— Не будем о нём. Пусть он живет своей жизнью, будто его нет совсем. Представим, что та сирота с рисунка — это я.

— Не сирота, Марина. Никто из нас не сирота больше. — Развернулся к ней и тоже обвил её талию руками. — Кстати, завтра на ужин меня не жди.

— Почему? — голос приобрел грустные нотки.

— Прилетает мой отец. Надо встретиться с ним. Правда, не знаю, что ему от меня надо. Но он настоял на встрече.

— Ты так говоришь, будто вы не общаетесь с ним совсем.

— Почти. Общаемся, но тесных семейных связей у нас нет.

— А мама твоя тоже будет на встрече? Она тут живет? Братья, сестры есть? — Ей было очень любопытно узнать о его семье.

— Мама... нет, её не будет на встрече, — уклончиво ответил он. — Брат есть, — как-то нехотя сказал Стефан. — Давай пока закроем тему семьи? Я тебе сейчас принесу нормальные рисунки, которые я сделал совсем ребенком. Ну, ты поняла, что там за мазня будет, — подмигнул ей и, расцепив объятия, ушёл.

Марина вернулась на кровать и плюхнулась на нее с довольной улыбкой. Да уж, вывалили они друг на друга всяких «приятных» подробностей своей жизни. Было бы очень интересно познакомиться с его братом. Он такой же хороший, как Стефан? Такой же добрый? Или совсем другой? Она решила оставить эти вопросы для более подходящего случая, когда он сам захочет об этом рассказать. Но ниточка, державшая их, сегодня превратилась в крепкую нить. Лишь бы она не порвалась...

Глава 23.

— Который час? Он скоро будет здесь? — спросила Зара, смахивая со лба мешающие прядки.

— Успокойся. Ещё есть время. Полтора часа, — сказал Макс, доставая овощи из холодильника.

Он чувствовал себя по-идиотски. Носился с самого утра по дому, помогая убираться, ездил с ней в магазин и на всевозможные рынки за продуктами, теперь вот готовит. Странно, что Зара не решилась на капитальный ремонт за пять часов до приезда отца. Его радовало её стремление понравиться отцу, произвести хорошее впечатление. Но и нервировало тоже. Он, человек, входящий в первую десятку Форбс, должен был помидоры нарезать в салат!

— Объясни, просто дай разумное объяснение, почему мы не могли заказать еду в ресторане? В дорогом, престижном ресторане.

— Сколько можно об этом? — Она мыла зелень, вместе с этим поглядывая на мигающие сенсоры электроплиты. Ей было не до этих разговоров. — Я хочу показать твоему отцу, что умею готовить, умею убираться, умею вести хозяйство, одним словом. Даже Алисия может заказать еду в ресторане. А самой приготовить слабо? Для своего мужчины...

— Опять ты про неё! Забудь... Что ты сказала? Для своего мужчины? — Всё раздражение вмиг улетучилось из головы, стоило ему услышать эти слова.

— Да, для своего. Точнее — своих. Я хочу понравиться и твоему отцу. Понимаешь?

— Понимаю. Ты ему обязательно понравишься. Наверное.

— Что значит «наверное»? Есть причины, по которым я могу ему не понравиться? — От этих мыслей стало больно. Если Макс сам считал, что она не пройдет проверку при знакомстве с отцом, то на что она могла рассчитывать?

— Есть, — вынужденно признался он. — Только убери ножи подальше, ладно? Я не знаю, в курсе он или нет о том, что я порвал с Алисией. Но скандал будет.

— Что за бред, Макс? Я в шоке с тебя и твоего отца. — Начала раздраженно рубить зелень. — Вы взрослые люди или нет? Ты почти отобрал фирму у Эндрю. Тебе что, денег мало?! Или твоему отцу?

— Дело не в деньгах.

— А в чем?! Может, вам обоим нравится Алисия? — язвила она.

— Перестань! Никому она, кроме себя самой, не нравится. Я не хочу обижать отца. Он так мыслит, он так хочет делать. Я не буду с ним ссориться, не буду указывать ему на неправильность его поступков. Он сделал для меня слишком много в этой жизни, он дал мне эту жизнь в каком-то смысле.

— В каком-то... в прямом. Я всё понимаю. Да, родители — это святое. Даже сомнений нет. Но как же твоя собственная жизнь? Твоя личная жизнь?

— Я сам виноват. Не надо было изначально соглашаться на отношения с Алисией. — Макс нарезал овощи и складывал их в большую миску. Ему нравились такие разговоры, они были... семейными. Зара, как ревнивая жена, бросалась на него при малейшем упоминании какой-либо знакомой женщины. Но, с другой стороны, он не хотел развивать эти темы, ведь она многого не знала о нём. И, как он считал, время для раскрытия карт ещё не пришло.

— Виноват, — фыркнула Зара. — Кто спорит?

Он изобразил на своем лице нечто, похожее на «несносная фурия, но от этого не менее любимая», и подошёл к ней сзади, обнимая.

— Хватит ревновать. — Чмокнул в щёку. — Это всё позади. Сейчас нужно думать о встрече с отцом и... пироге, он уже почти готов. Я чувствую это по удивительному запаху. Только ты могла испечь такой изумительный пирог.

Комплименты её кулинарному мастерству подействовали, и Зара довольно улыбнулась.

— Ладно. Пирог тебя спас. — Поцеловала его в ответ и занялась смешиванием салата.

Пирог остывал, салат ждал своего часа в холодильнике, остальные блюда будут готовы совсем скоро. Пора было накрывать на стол. Она расстелила скатерть, поставила подставку с салфетками, маленькую вазочку с цветами и разложила три пары столовых приборов.

— Положи ещё один, — попросил Макс, доставляя стул.

— Зачем? Нас же трое.

— Четверо. Еще Стефан придет.

— Да? Ну, хорошо. — Она достала дополнительную тарелку. — Я думала, это будет семейный вечер, — разочарование сквозило в голосе.

— Это и будет семейный вечер. Стефан... он... очень близок нашей семье, отец сам захотел его видеть.

— Понятно. Он будет с Мариной?

— Нет. Кстати, как она здесь оказалась? Никто так и не ответил мне на этот вопрос.

— Я попросила Стефана привезти её. Михаил начал распускать руки втрое сильнее прежнего.

— Она так важна для тебя? — Он мог понять Зару, так как и у него был такой важный человек. Но их со Стефаном связывало нечто большее, чем просто дружба.

— Да. Она моя лучшая подруга.

— Прям лучше некуда? — сам не зная почему, ехидствовал Макс.

Девушка странно посмотрела на него и произнесла еще более странные слова:

— Знаешь, у меня была другая подруга раньше, пока с ней не случилась беда. Могу рассказать, если тебе интересно.

— Расскажи.

— В общем, мы с ней дружили несколько лет, пока она работала в «Шкатулке». Её зовут Оля. Я знала о её прошлом всё и не осуждала, в отличие от других людей. Михаил шантажировал её все эти годы.

— Чем же?

— Тем, что она убила двух человек, почти трех, — тихо сказала Зара, не поворачиваясь к нему, делая вид, что усердно что-то мешает в кастрюле.

— Как это «почти»? Какая-то часть третьей жертвы выжила?— веселился он.

— Это не смешно, — оборвала его она. — У человека вся жизнь пошла под откос.

— Понятное дело. Убить трех человек.

— Она не хотела, я точно это знаю. Она даже не помнит, как это произошло. Помнит лишь, что очнулась в лесу с окровавленным камнем в руке, — воспоминания затопили её с головой. Вокруг была та самая поляна и камень. — И там же оказался Михаил. Он сказал, что двое были мертвы, и это она убила их камнем. До этого пять парней пытались изнасиловать... Олю. А ей недавно исполнилось восемнадцать! Всего восемнадцать! Представляешь, сколько надежд и мечтаний? Представляешь, сколько планов на жизнь?!

— Малышка, успокойся. Ты сейчас заплачешь. — Он видел, как быстро она вращала ложкой, словно желая взбить жидкость в кастрюле.

— Извини. Просто я очень её любила, как подругу...

— И что было дальше?

— Оля была сиротой. Родители оставили её в роддоме, а оттуда она попала в детдом. Сам понимаешь, жизнь там не сахар, а с её-то именем и фамилией...

— А что с ее именем и фамилией? Оля и Оля.

— Нет, это я так просто, — тряхнула головой. — Оказалось, что двое были убиты, а третий, дав показания, скончался в больнице. Оставшиеся в живых тоже дали показания полиции, а потом... исчезли. У Михаила оказались связи в полиции, он был знаком с людьми высокого звания. Он предложил Оле помощь. Тройное убийство! Да ей пришлось бы полжизни сидеть в тюрьме. За якобы свободу Михаил попросил её тело. Так она и оказалась в «Шкатулке». Все улики, весь компромат хранится у Михаила, и он шантажирует её этим каждым день.

— Хранится? Шантажирует? Я думал, её уже посадили. Или она умерла? Ты говорила о ней в прошедшем времени.

— Да, я опять напутала. В прошедшем, конечно. Я не знаю, где она сейчас. Её выкупили, и Михаил отпустил Олю.

— Невеселая история... Но он хотя бы спас её от тюрьмы. Хотя, не знаю, что лучше.

— Спас! Три ха-ха два раза. Он заставлял её проходить через такое в самом начале, чтобы собрать еще больше компромата, чтобы удержать её навсегда. — Слезинка скатилась прямо в кастрюлю. — Что за грёбаная жизнь? Где Бог? Скажи, где он, если он существует?! Где он был?! Чёрт! — Ложка упала в кипящую жидкость, а палец обожгло.

Макс подскочил и оттащил её от плиты, выключая конфорку. Подставил палец под холодную воду и стёр слёзы со щёк.

— Зара, ты чего? — Потряс её за плечи. — Ты как себя чувствуешь?

— Всё хорошо. Я приняла это близко к сердцу. Просто она была моей лучшей подругой... Скажи, ты осуждаешь её? — подняла на него заплаканные глаза.

— Нет. С твоих слов всё выглядит, как подстава в чистом виде. А даже если и нет, то... я её понимаю. Не знаю, что она чувствовала и сожалела ли о содеянном, но... я её понимаю. Я бы тоже этих уродов убил. Всех пятерых. Это же была самооборона?

— Да. Но кому это было интересно? Кому нужна какая-то саратовская девчонка- беспризорница? Повесили бы всё на неё и упекли за решётку.

— Твоя правда. А она тоже из Саратова?

— Н-да... Так получилось, чисто случайно. Ты, правда, не стал бы её осуждать? Ты бы... ты бы попытался её понять?

— Я же сказал уже. Я и так её понимаю. Но попытался бы ещё больше понять. — Подхватил Зару на руки и отнёс на диван. — А ты переставай быть такой эмоциональной. Не хватало себя угробить из-за какой-то подруги.

— Ладно, — Зара улыбнулась и положила голову ему на плечо. Теперь она знала, что сделает в первую очередь после того, как очарует его отца.

Через полтора часа она ходила вокруг стола и постоянно что-то поправляла. Волнение достигло пика, уже даже руки начали трястись. То салфетка западёт, то вилка не под тем углом ляжет, то бокалы недостаточно блестят. И руки вспотели. Зара поняла, что отец Макса человек сложный, и им обоим влетит за расставание Макса и Алисии. Это было смешно, но такова реальность. Которая порой бывает комичней любого анекдота. Ещё и Стефан придет. Он-то что тут забыл сегодня? Одним словом, её раздражало всё и все.

— Ты прекратишь нервничать? А то точно какую-нибудь ерунду сделаешь, как только мой отец появится, — он не переставал улыбаться сегодня.

Это было чертовски классно, что она так волновалась. Значит, он действительно был важен для неё, раз она была настроена решительно понравиться его отцу. Макс не стал говорить Заре, что он уже всё решил, и это решение не изменится, несмотря ни на что. А решил он, что мнение отца на сложившуюся ситуацию его волнует меньше всего. Он нашёл, наконец-таки нашёл, девушку, которая является чем-то большим, нежели игрушкой для него. И он уже не отпустит её от себя. Никогда. Пусть она поволнуется, а потом узнает, что её место рядом с ним, в независимости от симпатий и планов его отца.

— Всё, всё, прекращаю. Только ещё раз протру все тарелки. Какие-то они тусклые, не находишь? — Потянулась за салфетками.

— Не нахожу. Это же тарелки из нового сервиза. Они просто не могут быть тусклыми! Чёрт, забыл документы. Сейчас вернусь. — Чмокнул её в щёку и ушел в кабинет за бумагами.

В дверь позвонили. Зара подпрыгнула. Чёртово волнение. Она даже дверь открыть не сможет. Руки заскользят по ручке, не в силах потянуть за неё. Вдохнув поглубже, она разгладила своё синее платье до колен, взбила волосы, чтобы придать им объём и, улыбнувшись, направилась к двери.

На пороге стоял невысокий джентльмен в строгом чёрном костюме и с не менее строгим лицом. Зара сглотнула. Какой суровый мужчина. Она подала ему руку, помогая войти. Выглядел он лет на семьдесят-восемьдесят. Староват он что-то. Наверное, Макс был поздним ребенком.

— Благодарю, мисс. Но я и сам ещё в состоянии ходить. — Демонстративно отстранил её руку.

— Давайте ваш портфель, я отнесу, — предложила Зара.

— Спасибо, милая, я сам. Можешь быть свободна, — отдал мягкий приказ он и направился в столовую.

Она удивленно посмотрела ему в спину и пошла следом за ним. Можешь быть свободна... Это значит всё, она могла проваливать?

— Мистер Дэвидсэн, присаживайтесь. Макс сейчас придёт. Он документы какие-то ищет, — сказала Зара, входя на кухню.

— Хорошо. Дорогая, ты, правда, можешь идти. Я даю тебе выходной на сегодня. Мы и сами справимся, — продолжал путать её с кем-то он.

— Но я...

— Отец! — Макс спускался по лестнице с папкой в руках. — Привет! Давненько не виделись. Как ты? — похлопал его по спине и слегка приобнял. — Как встреча с японцами?

— Ох уж эти японцы и их менталитет. Эта их культура... Хрен поймешь, «да» это «да» или это «нет», — рассмеялся он.

Макс и его отец сели за стол, Зара, наполнив тарелки супом села рядом с Максом. Мистер Дэвидсэн недовольно посмотрел на неё и сказал:

— Сын, я вижу, ты держишь прислугу в ежовых рукавицах. Я ей уже два раза сказал, что она свободна, а она всё ещё тут.

— Она не прислуга. Она...

— Ясно, — перебил его отец. — Девушка твоего брата. Кстати, где он? У него вроде раньше не было привычки опаздывать. — Посмотрел на часы и покачал головой.

Зара перевела вопросительный взгляд на Макса, словно спрашивая — «что за хрень происходит?», потом, получив ответ в виде «забей, всё потом», посмотрела на его странного отца. О каком брате он говорил? Да ну, у Макса был брат? Вот это сюрприз. А Стефан действительно опаздывал. Что же могло его так задержать? Она улыбнулась. Если только Марина...

Они приступили к ужину, не дождавшись Стефана. Макс обсуждал с отцом его поездку в Японию и ещё какие-то дела, а Зара пыталась разгадать загадку под названием «Мистер Дэвидсэн». Он вызывал у неё массу вопросов. До чего странный отец был у Макса!

В дверь позвонили, и в дверях появился Стефан. Зара забыла закрыть дверь на ключ.

— Сынок! — воскликнул мистер Дэвидсэн. — Ну, наконец-то. Ты что это опаздываешь?

Челюсть Зары коснулась стола, а Макс вздохнул. Он ждал этого момента все эти две недели. Момент знакомства его семьи с Зарой.

— Дела были, отец. Рад тебя видеть, — сдержанно ответил Стефан и обнял отца. — Брат, — кивнул Максу. — Зара, — натянуто улыбнулся, тоже понимая, что им предстоит интересный разговор, так как глаза Зары выдавали такое потрясение, словно она увидела живого инопланетянина.

— Подождите, — она тряхнула головой, стараясь прогнать картинку перед собой. — Стефан твой брат?!

— А вы, милочка, не знали, что у вашего мужчины есть брат? — Посмотрел на Стефана.

— Она не моя девушка, — сказал он. Теперь Стефан выглядел сбитым с толку.

— Как? Она всё же горничная? Тогда уволить её немедленно за невыполнение указаний!

— Так! Прошу у всех минуту внимания, — громко произнес Макс, читая про себя все знакомые молитвы. — Зара, Стефан мой брат. Отец, Зара... моя девушка.

— Что?! — в один голос сказали Зара и его отец.

— Твоя девушка? — повысил тон мистер Дэвидсэн.

— Твой брат? — не верила она.

— Да, — ответил сразу на все вопросы Макс.

— Подожди, как твой брат? Я... не пойму. Точнее — не верю. Вы же совсем не похожи. — Она была отправлена в нокаут его словами. — И фамилии у вас разные. Причем, у всех троих. — Шестерёнки у неё в голове вращались так быстро, что можно было услышать их скрип.

— Они изменили фамилии, чтобы стать самодостаточными, — фыркнул их отец.

— Но ведь они и внешне совсем не похожи!

— Мы приемные дети, — сказал Стефан, решая не тянуть с самым главным откровением.

Брови Зары достигли корней волос, до того сильно она была удивлена. Свихнуться можно было! Братья, приёмные дети...

— А ваша мама...

— Мать Макса была моей последней женой. Она уже двадцать лет как мертва. Стефана я усыновил, забрав из детдома. Кстати, можете звать меня Джек, — объяснил мистер Дэвидсэн.

— Хорошо, Джек. Это так неожиданно...— Она переводила взгляд с Макса на Стефана, и обратно, пытаясь найти хоть какое-то сходство, но его не было. Узнать бы всю историю. Но это явно не сейчас.

— Согласен. Для меня мои сыновья тоже припасли достаточно сюрпризов. — Строго посмотрел на них.

— А я что? Я просто пришел, без всяких сюрпризов, — развел руками Стефан.

— Ну, да, да, у меня есть один. Я расстался с Алисией. Думал, ты уже знаешь.

— Я знаю. Её отец сказал, что у вас произошёл какой-то разлад, вы поссорились. Но я и предположить не мог, что ты бросишь её! Бросишь красавицу и умницу, дочь Питера! — возмущался Джек.

— Я хотел познакомить тебя со своей новой девушкой...

— Вижу, — опять не дал договорить отец. — Только всё равно не понимаю, почему ты бросил Алисию.

Зара задохнулась от такого завуалированного оскорбления. Это называется «да, я вижу, сидит тут одна, но не вижу, чем она лучше красавицы Алисии».

— Простите, — вмешалась в разговор она.

— Прощаю, милая, — даже не посмотрел в её сторону. — Что ты делаешь, сын? — Взгляд сканировал Макса.

— Я делаю себя счастливым, отец. В данный момент счастье не измеряется деньгами. Впервые в жизни.

— Ты делаешь себя дураком, подчиняющимся мимолетным эмоциям! Союз с Алисией принёс бы тебе столько выгоды, сколько никакая компания не сможет принести. — Помахал перед ним папкой с делом Маквойта.

— Это ты мне говоришь о дураке, подчиняющемся мимолетным эмоциям?! — вышел из себя Макс. — А не ты ли женился на грёбной шлюхе из другой страны?! Не ты поддался глупым эмоциям?!

— Не надо, — тихо сказал Стефан, кладя руку Максу на плечо.

Тот скинул её, прожигая отца безумным взглядом. Отец отвечал ему тем же. Они, как два волка, уставились друг на друга в немой битве.

— Сын, не было и секунды моей жизни, когда бы я пожалел об этом, — спокойно произнес Джек и отвел взгляд. Макс до сих пор не мог принять свою мать, и это доставляло боль им обоим. — Я хочу, чтобы вы оба знали это. Оба знали, что я, ваш отец, ни разу в жизни не пожалел о своём решении!

— Прости, папа, — выдавил из себя Макс.

— Прощаю.

Зара сидела тише воды, ниже травы. Вот это разборки! Вот это она попала!

— А вы что можете о себе рассказать? — спросил у неё отец Макса.

— Я приехала из России...

— Нет, не это. Назовите мне ваши плюсы, которые перевесят плюсы от его отношений с Алисией. — Показал вилкой на Макса.

— О каких таких плюсах вы говорите? Разве всё измеряется выгодой? — не выдержала она. — Я так поняла, что и вы знаете о том, что такое любовь. Хотя это и звучит странно.

— Зара, — начал Макс.

— Да, я знаю. Но я не верю, что мой сын мог влюбиться за пять минут в вас, леди. Он не мог этого сделать все свои сорок лет.

— Тридцать семь, — поправил его Макс.

Стефан усмехнулся, чувствуя себя лишним. Ему с самого начала было понятно, кому будет посвящен этот вечер.

— Он почти год встречался с Алисией, с этой прекрасной девочкой, и не влюбился. Так с чего он должен был влюбиться в вас?

— Невыносимо больше это слушать! Алисия, Алисия. Что, других женщин нет на свете?! — просто кипела от злости Зара. — И меня, кстати, зовут Зара.

— Это не очень важно, — отмахнулся Джек. — Вы надолго не задержитесь, как и остальные девушки, которые были до Алисии.

Зара вся покраснела от еле сдерживаемого гнева. Она уже и забыла, что здесь были Макс и Стефан. Сейчас она поставит этого противного старикашку на место! Только она открыла рот, готовясь дать отповедь, как Макс прервал её.

— Зара, сходи наверх и принеси мне голубую папку с документами, — попросил Макс таким тоном, что желания спорить даже не возникло.

Она покорно встала, унимая дрожь в руках, и ушла наверх. Ну и папаша! Теперь понятно, в кого сыночек. Да и второй тоже. Родные, не родные, а такие же звезданутые. Зара фыркнула. Что он о себе возомнил, этот дед? «Алисия лучше, Алисия просто чудо», — передразнивала его про себя. Она была на взводе. Секунда до взрыва. Спасибо Максу, что отправил её в кабинет. Может, хоть немного остынет.

В голове вертелись лишь мысли о Максе, Стефане, приемных детях и матери-шлюхе, которую Макс упомянул. Нереальный бред происходил вокруг... Она села на диван в его кабинете и перевела дыхание. В кабинете было прохладно, и дышалось лучше. Зара обмахнулась каким-то деловым журналом, что лежал рядом, и пошла искать голубую папку. На столе и стеллажах ничего не было, внутри стола — тоже. Ну и отлично. Чем дольше она здесь пробудет, тем лучше будет для мистера Дэвидсэна и её нервной системы. Ещё раз осмотрев весь кабинет в поисках папки, она остановилась у стола и задумчиво обвела комнату взглядом. В углу кабинета стоял сейф, и он был открыт. Не порядок.

Зара подошла ближе, желая его закрыть, но её взгляд привлек яркий голубой свет. Так папка была там! Она открыла дверцу сейфа шире и стала аккуратно её вытаскивать. Внутри было столько папок и бумаг. И почему не купюры, бриллианты и пистолет, как в фильмах? Она улыбнулась своим мыслям. Если говорить о Максе, то почему не презервативы и какие-нибудь плетки?

— Твою мать, — выругалась она, задев какой-то большой конверт и уронив его на пол. — Что это за ерунда? — На полу валялись фотографии, много фотографий. — Ну-ка, где это Макс? В зоопарке что ли?

Она взяла одну из фотографий и тут же выронила, закрывая рот, чтобы не заорать на весь дом от ужаса.

— Боже мой, боже мой... — Руки быстро перебирали фотографии, одновременно складывая их в конверт. — Просто п*здец. Да он гребаная Синяя Борода!

Девушки, всех мастей, были запечатлены на этих фотографиях. Они были абсолютно разными, их объединяло лишь одно — боль в глазах и синяки. А еще — полное отсутствие одежды. Знакомый фон...

— Бл*ть! Не может быть, — удивлению девушки не было предела. — Это же его чёртова комната...

Матрац, окно, стены, пол. Она была там. А сколько девушек побывало до неё?! На обратной стороне фотографий были сделаны какие-то надписи. Она дрожащими руками переворачивала их, и кровь в жилах застывала всё стремительней.

— Нийя, Япония. Мария, Испания. — Ноги Зары подкосились, давление подскочило к роковой отметке, но она продолжила читать. — Ядвига, Польша. Твою ж мать... Извращенец, — её голос сел, а глаза почти ослепли от того, что она видела на этих фото.

Она убрала эти ужасные кадры с глаз долой, иначе инфаркт не заставит себя ждать. Страх разлился свинцом по застывшим венам, обжигая их. Среди всех фотографий была одна странная — белая, глянцевая, пустая. Перевернув её, девушка вскрикнула.

Зара. Россия.

— Нет, нет, нет, — в ужасе шептала она, вглядываясь в эту белую фотографию, словно выискивая себя на ней.

— Дорогая, с тобой все хорошо? — раздался голос Макса.

Он шёл сюда. Зара запихала фотографии обратно в конверт и спрятала его в сейф, положив между бумагами. Схватила голубую папку, но та выпала из рук, и все бумаги оказались на полу. Она стала их собирать, проклиная всё на свете. Макс появился в кабинете и с улыбкой уставился на неё, ползающую по полу с бумагами.

— У тебя что-то случилось?

— Да нет. — Сдула прядку со лба. — Просто около двухсот страниц важных документов разлетелось по комнате. А так всё хорошо.

— Брось эти бумаги. Пошли. Тебя уже заждались. — Помог ей встать и взял за руку.

Ей так и хотелось вырвать руку. Что он делал этими руками с теми девушками? По спине пробежал холодок. Страх иглами впивался в кожу, пульс стучал, как бешеный. Её оглушили крики тех девушек, их боль, их слёзы. Она бы убежала прямо сейчас от него, но продолжала идти, твердо ступая по дорогой плитке и сжимая его руку.

— Не переживай из-за отца. Ты поладишь с ним. Скажу по секрету, ты ему понравилась. Своей дерзостью, — на ухо сказал он. — Так же, как и мне когда-то. Сейчас он поворчит насчёт Алисии и бизнеса, и всё будет хорошо.

Да плевать ей было на его папашу, Алисию и прочих людей! Хотелось с криком сбежать куда-нибудь в другую страну, в другой мир, на другую планету. Сейчас она шла за руку с самым настоящим маньяком, садистом, извращенцем!

Они вернулись к Стефану и Джеку, заняли свои места, и вечер продолжился. Мистер Дэвидсэн пару раз обращался к ней с какими-то поистине дебильными вопросами, на которые она отвечала сквозь туман в голове. Макс улыбался, шутил и вел себя как нормальный человек. Но она-то знала, что он был психом! Стефан точно знал об этом всём ужасе. Значит, он был таким же сумасшедшим! Зара похолодела. Боже... где она была? Да её же здесь убьют, и никто не узнает, где она. Никому не будет и дела...

— Тебе плохо, милая? — участливо спросил Джек.

"Пошел к чёрту, придурошный дед!", — ответила она про себя.

— Да, что-то голова разболелась. Вы простите меня, ради Бога, что порчу вам вечер...

— Ерунда, — сказал Макс. — Я отведу тебя в спальню.

— Не надо, — запротестовала Зара, но он поднял её на руки и отнёс в их комнату.

Теперь одно его присутствие пугало её и вселяло ужас. Вдруг что-то замкнет у него в голове прямо сейчас, и он накинется на нее? Она помнила его закидоны, когда у него ехала крыша. Господи... как же было страшно! Он посадил её на кровать и поцеловал в лоб.

— Отдыхай. Я ещё немного побуду с семьей, а потом сразу к тебе. Хорошо?

Она кивнула, но на самом деле была бы дико рада, если бы он не вернулся никогда. Свалил бы вместе со своей чокнутой семейкой куда-нибудь. Макс уже был у двери, когда решил вернуться назад.

— Спасибо тебе за этот вечер. Отец приятно удивлен. Я вижу это по его глазам. — Нежно поцеловал её в губы и ушёл.

Зара стерла с губ помаду и его поцелуй влажными салфетками, с отвращением глядя на следы помады на ней. Сколько там было этих фотографий? Охрененно много! Где сейчас были эти несчастные? И... где будет она сама в итоге?

Глава 24.

Крики боли и помощи на всех языках мира взрывали её мозг. Слёзы ручьями текли из глаз тех девушек, причиняя ей реальную боль. Матрац, кровь, боль, запах страха... И эта белая фотография...

Зара с криками проснулась. Голова кружилась, вызывая сильнейшую тошноту. Тошноту, состоящую из липкого страха и ужаса, что бурлила у неё в желудке, готовая вырваться наружу со слезами. И так было уже несколько дней подряд. Она засыпала, боясь очнуться в той комнате. Поэтому теснее прижималась к Максу ночами, чтобы чувствовать его. И если он вставал куда-нибудь ночью, она подскакивала тоже. Ей просто нужно было знать, что он делает. Вдруг он пошел готовить ей место в той комнате, пока она мирно спит. Когда же удавалось заснуть, сны превращались в кошмары, насилующие мозг такими страшными картинками, какие не во всех ужастиках увидишь. И каждый раз сон заканчивался её поражением и его победой над ней. Она оказывалась на месте тех девушек.

Зара. Россия. И белая фотография...

Нет, нет, она не позволит ему пополнить его грёбаную коллекцию её фотографией! Днями Зара ломала голову, думая, как бы сбежать от него. Ключи от квартиры у неё были, он больше не закрывал её. Чего у неё было, так это денег и знаний местности. Куда бежать? К кому? Так ещё и Маринка была тут. Стефан теперь не вселял доверия абсолютно. Что, если они вместе договариваются и начинают охоту на новых жертв? Тогда они с Мариной попали...

— Проснулась, красавица? — Макс вошёл в комнату, в одном полотенце, завязанном на бедрах. По телу стекали струйки воды, делая тело еще более сексуальным... Он, очевидно, только что побывал в душе.

— Да-а, — наигранно потянулась и зевнула она, прогоняя с лица тень страха, который незамедлительно появлялся при виде Макса.

Наклонившись к ней, он оставил на её губах легкий поцелуй. Как этот человек мог так спокойно её целовать, как он мог жить спокойно?! Ходит тут сейчас довольный и счастливый, а что в данный происходило с теми девушками? Зара закрыла глаза, считая до десяти. Не помогало. Значит, будет считать до тысячи.

— Что с тобой происходит, малышка? — спросил он, переодеваясь.

Больше красивое мужское тело не вызывало восторга, не вызывало желания, оно вызывало лишь СТРАХ. Что это тело могло делать с женщиной, кроме как заниматься умопомрачительным сексом? Сердце снова застучало, как сумасшедшее. Она знала, что он мог делать... Догадывалась.

— Просто любуюсь твоим телом, — через силу ответила она, на самом деле представляя, как обладатель этого тела издевался над своим жертвами. Бил ли он только руками, или и другими частями тела — тоже? Её укусы были еще не самыми страшными увечьями, которые он был способен нанести...

— Это тело в твоем распоряжении, крошка, — подошёл к ней, уже абсолютно голый, без полотенца. — Не видела мою рубашку? — томно спросил он, целясь своим достоинством прямо в неё.

А он уже был готов. Только этого ей не хватало.

— Думаю, сначала лучше будет надеть трусы, — произнесла Зара, отводя от него взгляд.

— А я думаю, что лучше будет сначала снять твои, а потом уже надеть мои, — залез к ней на кровать и повалил на спину, соприкасаясь своим горячим телом с её.

— Можно и так, — Зара постаралась придать голосу как можно больше бодрости. Пусть трахнет её, всё равно. Лишь бы побыстрее всё это закончилось.

Макс стянул с неё бельё, действуя грубо и нетерпеливо. Руки тут же опустились на груди, а губы начали оттягивать соски. Холод — это всё, что она чувствовала. Его горячий язык и смелые, дерзкие поцелуи, граничащие с укусами, вызывали лишь трепет страха. Никакого равнодушия, секс с ним всё так же вызывал бурю эмоций. Только теперь эта буря приобрела отрицательный окрас. Пока его руки и язык вытворяли различные пошлости с её телом, она выгибалась и стонала, умело имитируя наслаждение. Но грёбаная кровь в венах не хотела таять, а лишь больше застывала с каждым его поцелуем. Страх переполнил её, когда он вошел в неё одним ударом. Зара закричала, обхватывая его шею и прижимаясь ближе. Чертовски страшно... Вдруг ему сейчас хочется ударить её или сделать что-нибудь ещё более страшное?

— Какая-то ты сегодня странная, — кончив, сказал Макс, чмокнул в щёку и вышел из неё, ложась рядом.

— В смысле? Что-то не так?

Вроде хорошо сыграла.

— Не знаю, что именно не так. Но твоя страсть сегодня не горячая и искрящаяся, а тихая и холодная... Да что там, посмотри на мою спину. — Перевернулся на живот, открывая её взору спину.

— И что? Нормальная спина.

— А я о чём? Если мне не изменяет память, на ней всегда раньше оставались царапины.

— Ну-у, мне было жалко портить шкуру своего тигра, — промурлыкала она и поцеловала его, глубоко проталкивая язык ему в рот. Ногти впились в спину, показывая то, что он хотел видеть — страсть.

Он застонал и ещё больше углубил поцелуй. И почему она не чувствует сладостной пульсации внизу живота от его прикосновений и поцелуев? Куда оно всё так быстро испарилось? Этот мужчина теперь вызывал лишь отторжение. Зара прижалась к его телу, словно спасаясь от своих же страхов. Это было неправильно, совсем неправильно. Он все поймет рано или поздно, она уже начала выдавать себя...

— Ну, всё, детка. Теперь я вижу, что ты просто спросонья не успела выпустить дикую кошечку наружу. — Подарил последний поцелуй. — А тигру пора на работу, зарабатывать деньги своей кошечке на шубки.

Она улыбнулась ему, закутываясь в одеяло. Лучше ему не видеть её голое тело лишний раз... А то кто знает, как его сумасшествие отреагирует.

— Кстати, ты тоже можешь собираться.

— Куда? — испуганно спросила Зара, думая только об одном месте, куда её могли пригласить.

— На работу. — Странно посмотрел на неё. — Ты точно хорошо себя чувствуешь?

Кивок.

— Может, ты об отце до сих пор волнуешься? Не надо. Ты ему действительно понравилась. Или обижаешься, что не рассказал о Стефане и прочем? — Сел рядом, нежно беря её за руку. — Расскажу. Обещаю. Но позже, ладно?

— Да, я переживаю, что не понравилась Джеку. Очень бы хотелось быть не хуже Алисии, — выдавила из себя улыбку. — С рассказами о прошлом я тебя не тороплю. Можешь вообще не рассказывать, я не обижусь. А с чего вдруг на работу решил вернуть?

— Не сидеть же тебе днями дома. Но тут ты вольна выбирать.

— Я пойду, конечно. Только ещё надо умыться, позавтракать...

— Я ухожу сейчас, а за тобой пришлю машину через два часа. Идёт? — Поцеловал в висок.

— Да, спасибо, — дотянулась до его губ, чтобы сохранить видимость хорошего настроения.

Макс ушёл на работу, а Зара кое-как оторвалась от постели и прошла в ванную. Ей было совсем плохо. Страх прочно засел в ней и царапал когтями, постоянно напоминая о себе. Она посмотрела в зеркало, не узнавая себя. Слишком бледная, точно призрак.

— Почему так? Почему?! — спросила у пустоты и залезла в ванну.

Что делать? Как от него сбежать? А может, стоит поговорить с ним? Но как он сможет оправдать эти зверства? Фото явно не постановочные... Так сыграть, нужно иметь огромный талант. Или не иметь мозгов, чтобы в такое ввязаться. Нет, это не могло быть никакой игрой. Она закрыла глаза и направила мощную струю холодной воды в лицо. Не помогает! Сбежать. Единственный выход — сбежать... Зара хотела плакать от чувства безысходности, давившего на неё.

Приняв душ, она выпила чашку кофе и стала собираться на работу. Почему всегда в жизни всё происходит именно так? Почему, когда их отношения вышли на новый уровень, когда они смогли увидеть друг в друге нормальных людей, способных на чувства, этот грёбаный карточный домик рухнул?! Или рухнет... Она была уверена, даже больше чем уверена, она знала, что та фотография просто ждала своего часа. И на ней обязательно появится её изображение, с теми же синяками и болью в глазах. Девушка тряхнула головой, потом ещё несколько раз, но мысли не хотели подчиняться, а лишь все больше затягивали её в омут страха и тревоги. Она точно сбежит от него. Нервы сдадут, и она даст дёру. Со всех ног.

Уже стоя у входной двери, готовая к выходу, Зара решила навестить кабинет Макса. Может, она не так поняла эти фотографии? Может, там где-нибудь написано, что это кадры из фильмов ужасов или постановочные фото для... журнала для извращенцев? Кабинет был открыт, а вот сейф — нет. Она расстроено вздохнула. «А что ты хотела там увидеть? Он чертов психопат и законченный извращенец!» — твердила сама себе. Эти же мысли занимали её всю дорогу до работы. И на работе.

— Зара, с тобой всё хорошо? — спросила Венди, слегка дотрагиваясь до её плеча.

— А? Что? Да, да, всё хорошо. Задумалась, — пришла в себя Зара.

— Ты просто так долго смотрела в одну точку, что я подумала, что тебе нездоровится...

О да! Ей нездоровилось, ещё как нездоровилось. Оторвавшись взглядом от бумаг, которые всё равно казались ей размытыми пятнами, она подала Венди знак, что всё хорошо, и вернулась к корреспонденции. Внимание не хотело концентрироваться ни на чём, кроме воспоминаний. Были ли те девушки убиты? А что, если да? По спине опять пробежала дрожь. Она не будет следующим трупом! Зара сорвалась с места и убежала в туалет. Сердце колотилось в груди, как раненная птица. Надо было срочно что-то решать!

— Надо что-то решать, — пробормотала она, доставая телефон.

Может, позвонить Стефану? Или Маринке? И что они сделают? Стефан не пойдет против... брата. Брат... она еще эту информацию не осознала, а тут уже новая порция отборного дерьма на неё свалилась. Телефон пискнул, пугая её. Дожилась. Боится напоминалок. А всё этот Синяя Борода.

— Через три дня новый месяц. — Глаза пробежались по тексту напоминания. — Да твою ж мать. — Зара приложилась щекой к холодной плитке стены и закрыла глаза.

Ещё этот сутенер, чтоб он провалился! Если она и сбежит от Макса каким-то чудом, то ей не сбежать от Михаила. Никак. Значит, нужно было что-то придумать и осуществить это что-то сразу же после первого числа. У неё будет месяц, чтобы найти деньги, либо вернуться назад, в Россию. Пофиг на Михаила и то, что будет потом! Ей нужно было спасать себя сейчас. Восстановив дыхание и какое-никакое душевное равновесие, Зара вышла из дамской комнаты и вернулась на рабочее место.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Венди. — Тебе точно плохо. Попроси у босса выходной, он даст. — Ободряюще погладила по плечу.

— Всё отлично. Это йогурт, — улыбнулась Зара. — Йогурт с утра съела плохой. Надо смотреть на срок годности. Всё, правда, хорошо. Давай продолжим заниматься важными делами.

— Ладно. Но если станет плохо ещё раз, говори, не стесняйся.

— Заметано, — весело ответила Зара, у которой притворство стало входить в привычку.

Минуты тянулись, как жвачка, долго и липко, оставляя отпечаток беспокойства на душе. Беспокойство росло с каждой пройденной секундой. Было так сложно сосредоточиться на чем-то, уделить делам должное внимание. Метания в её душе прервал приход мужчины, скорее всего, партнера Макса.

— Мистер Стоун, добрый день. Проходите. Мистер Бекер вас уже ждёт, — встретила гостя Венди.

Мистер Стоун? Зара разглядывала пришедшего мужчину, стараясь не выдать себя. Он был одет с иголочки, седина ему очень шла и, вообще, выглядел он довольно манерно. Слишком ухоженный... А не папаша ли это Алисии? С этим вопросом она и обратилась к напарнице, как только за гостем закрылась дверь.

— Это Питер Стоун. Да, он отец Алисии, бывшей девушки босса, — замялась она. Было неловко говорить это новой пассии босса.

— Понятно. Яблоко от яблони...

— О чём ты?

— Не слушай. Так, болтаю.

Отец Алисии, значит... Мысли о побеге подвинулись, впуская в её и так раскалывавшуюся голову мысли о Питере Стоуне. Зачем он, интересно, пришёл? Высказать свое недовольство разрывом отношений Макса и Алисии? Раздражение нахлынуло огромной волной, смывая остатки страха. Почему бы просто не успокоиться и не забить на эту девицу? Но нет, ей было проще изводить себя ненавистью к ней и дикой ревностью. Ревностью к человеку, от которого она собралась делать ноги при первом же удобном моменте... Она совсем запуталась уже в этом всём!

Прошёл час с того момента, как мистер Стоун зашел к Максу в кабинет, и Зара вся извелась. Её так и подмывало встать под дверь и подслушать. Как же хотелось узнать, что у них там происходит! А может, ерунду она надумала? Ну, пришел деловой партнер и пришел, дела были какие-то с Максом. Но внутренний червь сомнений, или по-другому — интуиция, подсказывал ей, что не всё было так просто. Наконец-то он вышел, остановившись в дверях, чтобы сказать Максу о том, что ему бы не помешало трезво взвесить все плюсы и минусы, иначе он может многое потерять. Зара сползла в своём кресле, крутанувшись в нём так, что спинкой оно оказалось как раз к мистеру Стоуну и, соответственно, скрыло её от его глаз. Ушёл он явно чем-то недовольный, очень недовольный. Минут через десять, она решилась зайти к Максу, разведать обстановку.

— Привет. Можно? — заглянула в кабинет.

— Проходи. — Он бы мрачнее самой мрачной тучи. Крутил в руках карандаш, а в глазах стояла злость.

— Как дела? — Села напротив.

Он оторвался от карандаша и пристально посмотрел на неё. Похлопал по колену, приглашая сесть к нему. Зара так и сделала, села и обхватила его шею руками.

— Скажи мне, что я не ошибся.

— В чём? Но, конечно же, не ошибся.

— В том, что только что решительно отказал Питеру Стоуну возобновлять отношения с его дочерью. — Карандаш полетел в мусорное ведро, попадая точно в цель.

— Н-не знаю... Тебе лучше знать, — нерешительно ответила она.

— Нет, в данном случае ответ можешь дать только ты. Поклянись, что всё происходящее с нами реально. Скажи, что мне это не снится. Скажи, что я не зря иду против всего мира ради тебя.

Зара сглотнула. Она сама задавалась тем же вопросом. А реально ли это всё?

— Да, всё более чем реально. А что теперь будет?

— Через месяц, если я, конечно, не одумаюсь, он разорвет контракт на поставки, и... я потеряю огромные деньги, выплачивая неустойку заказчику за постройку крупного комплекса. Сейчас он этого сделать не может, так как строительство первого блока в самом разгаре.

Она закрыла глаза, глубоко дыша. Ну, ничего себе дела... Из-за неё он попадет на большие деньги. Ведь она собиралась сбежать от него. Или остаться, и будь что будет? Вот именно, что будет-то? Он убьёт её или просто покалечит?

— Я не могу дать тебе никаких гарантий... — голос предательски дрожал, словно хотел прямо сейчас закричать о её решении оставить его любой ценой.

— Что ты чувствуешь ко мне? Ответь на этот вопрос. — Его взгляд встретился с её, не отпуская ни на секунду.

— Ты... мне нравишься.

— И всё?

— Очень... Да, очень.

Макс молчал, обдумывая её слова. Было ли этого достаточно? Или он хотел большего? Но большего... чего? Любви? Точно — нет. Влюбленности? Чего? Наверное, «очень нравишься» тоже сгодится. Его рука легла ей на затылок и притянула ближе к лицу. Губы смяли её губы в жарком поцелуе, заявляя свои права на неё. Ему было нужно это, просто жизненно необходимо.

— Если ты когда-нибудь предашь меня... Я не прощу. — Слова прозвучали, как приговор, от чего Зара ощутимо вздрогнула. — Но ты ведь этого не сделаешь, правда? — Потянул зубами её нижнюю губу, опять втягивая в поцелуй. Отпустил и выжидающе посмотрел на неё. Она отрицательно замотала головой, слова все разом умерли. Как он это делал?! Как он неосознанно читал её мысли, раскрывал её намерения?

— Почему он так поступает? По-детски. Неужели какие-то потрахушки его дочери важней многомиллионных сделок? — спросила Зара, уходя, даже убегая от опасных тем.

— Они с Алисией стоят друг друга, поверь. Он тоже потеряет деньги, и немалые, но мои потери будут в разы больше. Сама понимаешь, улыбка любимой дочери дороже, — кисло сказал Макс и натянуто улыбнулся.

— Думаешь, ей станет от этого легче?

— Думаю? Уверен. Она же ему наплела про мои измены, про её боль, слёзы и тому подобное. Целый час он меня отчитывал о моем "неподобающем поведении" по отношению к его дочери, — ещё чуть-чуть, и от его злости лопнут стекла. — Сучка.

— Ага. Самая настоящая...

— Надо было показать ей ту комнату, а не осыпать подарками. Надо было показать ей то же, что видели другие... В общем, неважно, — решил не продолжать. — Я рад, что избавился от этой змеи. Теперь у меня есть ты. Тоже не милая кошечка, а дикая самка гепарда... — Поцеловал ещё раз.

— Я пойду тогда работать дальше? — Оторвалась от него и слезла с колен, безуспешно пытаясь унять чертову дрожь по всему телу.

— Иди, милая. — Шлепнул по заднице напоследок.

Зара вернулась на рабочее место. Так и хотелось ногти кусать от нервов! Это получается, он из-за неё лишится денег, связей, благосклонности влиятельного человека... Из-за неё. Да ещё и его слова о предательстве и комнате крутились в голове, как пластинка с заезженной песней. Чем всё это для неё обернется? И обернется ли? Может, он убьет её раньше, в приступе гнева? Она никак не могла отделаться от мыслей об убийствах, которые он совершал. Точнее, она была уверена, что совершал. Что-то ведь случалось с теми девушками...

И Алисия эта, сучка. Её удивляла вся эта ситуация своей абсурдностью и нелепостью. Ну, как так? Взрослые люди, заинтересованные в получении прибыли и развитии бизнеса, ставят всё на кон только из-за прихотей какой-то девчонки. А сама эта девчонка... Вроде двадцать шесть уже, а поступки детские. Сучка, самая настоящая сучка, которая ненавидит её всем своим сердцем и хочет испортить жизнь Максу. Зара подпрыгнула в кресле, пораженная умной мыслью, пришедшей в голову за последнее время. Сучка, которая так сильно её ненавидит, может спасти от верной смерти в руках этого психа. Ну, конечно! Алисия с огромной радостью поможет ей сбежать, да ещё и пнет, чтобы бежалось быстрей.

— Зара, всё в порядке? — Венди уже сомневалась относительно её душевного равновесия.

— Да! Я вспомнила, куда положила важное письмо, — радостно сказала Зара и покрутилась в кресле, чуть ли не визжа от переполнявших эмоций.

Иногда, даже очень часто, во врагах можно найти свое спасение. И, кажется, она нашла. Взгляд скользнул по календарю, отмечая, что нужно выждать несколько дней, прежде чем устраивать "побег из Шоушенка".

... Эти четыре дня были наполнены томным предвкушением, ожиданием глобальных перемен. Ноздри щекотал пока невидимый, почти недостижимый, запах свободы. Нет, легкий аромат, но главное, что он был. Макс ничего не замечал, веря её улыбкам и стонам, что стали такими правдоподобными, настолько реалистичными, что даже она сама порой терялась в этой игре. Но позволить себя расслабиться, даже на минуту, было бы непростительной глупостью.

План созрел в голове мгновенно и за прошедшие дни обрёл чёткие формы, сформировались точные намерения и были подготовлены нужные фразы. Алисия. Вот на кого опирались всё её надежды, вот от кого зависело её будущее. Счёт был оплачен, Михаил наверняка сейчас подсчитывал деньги, счастливый, сидя за столом, а ей приходилось связываться с гиенами, чтобы выбраться из логова волка.

— Точно дома остаёшься? — Макс обнял её сзади, не желая выпускать из объятий.

— Да. Мне нравится сидеть у тебя на шее, настоящая жена миллионера, — рассмеялась она и поцеловала его.

— Пожелай себе удачи, малышка. Я вернусь сильно соскучившимся, — улыбка превратилась в оскал.

— Удачи на работе. Твоя львица будет ждать тебя, — сымитировала рычание Зара.

Дверь за ним закрылась, и она бросилась к телефону. Номер Алисии, к её счастью, был в телефонном справочнике у Венди, поэтому не пришлось прибегать ни к каким хитрым уловкам. Пальцы не попадали по сенсорному экрану смартфона, нервы опять брали верх над ней. Зара остановилась. А стоит ли это делать? Ещё есть шанс остановиться и отмотать всё назад. Отмотать предательство назад. Предательство, которое он ей не простит... Но гнусавый голосок шептал ей, что Алисия законченная стерва и не упустит шанс избавиться от неё. Она обязательно поможет ей сбежать от Макса, чтобы снова занять место рядом с ним. У Алисии будет Макс и восстановленная гордость, у её отца — выгодный контракт, у отца Макса — здоровое сердце. Все будут счастливы. А она сама — жива. Эти выводы казались Заре очень разумными. У Алисии не было причин не помогать ей, а вот причин помочь — хоть отбавляй.

Гудок. Она сделала это. Набрала номер, сжигая мосты между собой и Максом.

— Алло, — немного раздраженный голос Алисии. Она не любила принимать звонки с незнакомых номеров.

— Алисия, это Зара. Выслушай меня, пожалуйста. Только не бросай трубку! — протараторила Зара. — Спасибо, — выдохнула, не услышав звука отбоя. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

— Моя помощь? Ты ошиблась номером, дорогая. Это не 911, — издевательским тоном произнесла Алисия, но трубку не положила. Что же привело эту дрянь к ней?

— Помоги мне сбежать от Макса.

На том конце провода повисло молчание. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Сбежать от Макса?! Ей это точно не снилось?

— Повтори.

— Помоги мне сбежать от него. У меня нет ни денег, ни связей, ничего. Абсолютно. Всё в этой стране мне незнакомо. Просто помоги, ничего не спрашивая. Это же такой шанс. Он вернётся к тебе, и всё будет как раньше, — почти умоляла Зара.

— Это всё так странно. Почему?

— Я не скажу, почему. Просто хочу уйти от него, но он не отпустит. Помоги мне!

Алисия снова замолчала. Её мозг сейчас работал, как никогда, быстро, пытаясь прогнать все варианты, все возможности и все последствия решения, которое она примет. Да, ей было это выгодно. Как ни крути, с каких углов не смотри, а выгода была на лицо.

— Хорошо. Я перезвоню тебе, когда всё будет готово.

Сердце Зары прекратило биться. Всё вышло, всё получилось. Самое сложное осталось позади. Совсем чуть-чуть подождать, и она станет свободной.

— Спасибо, - сказала она и отключилась.

* * *

Прошло уже несколько дней, но звонка от Алисии так и не поступило. Она передумала. Зара села на кровати и печально усмехнулась. Конечно, передумала. Но почему? Что её остановило? На часах был уже час ночи, а Макс ещё не вернулся с работы. Сегодня он задерживался, причём, сильно. Она не могла уснуть, сон не шёл. На душе было жутко тревожно, чувство необъяснимой тревоги опутывало сетью её тело. Может, это было волнение за Макса? Где он? Что с ним? Почему задерживается? Девушка легла обратно на постель, зарываясь головой в подушки. Чёртова бессонница! Это ужасное чувство нахождения в двух мирах одновременно: в мире снов и в мире реальном. Тебя тянет спать, организм хочет отключиться и отдохнуть, но какая-то невидимая сила упорно не пускает, заставляя бездумно глядеть в потолок.

Зара решила, что останется с ним. Алисия была её единственным шансом, но и его она упустила. Будет жить с ним столько, сколько ей суждено. А потом... Ну, убьет он её и убьёт. Смерть всё равно была неизбежна. Провалявшись ещё с час, обдумывая возможные варианты развития своей жизни, девушка, наконец-таки, уснула. Провалилась в беспокойный сон, которой словно удавкой затянулся на её шее, возвращая в мир страшных видений.

Яркий свет ворвался в её сны, ослепляя, нещадно выжигая обрывки фраз и картин. Зара зашевелилась, натягивая одеяло сильней, выдернутая из мира снов, но всё ещё не проснувшаяся.

— Любимая, проснись, — пробежался по воспаленному сознанию, словно прохладный бриз, его голос. Шершавые ладони нежно провели по щеке, отодвигая налипшие волосы.

— Что случилось? — хрипло спросила она, усиленно глотая слюну. Горло почему-то жгло огнем, словно пустыня разверзлась в нем.

Глаза с трудом раскрылись, часто моргая, чтобы привыкнуть к свету. Перед ней маячила фигура, его фигура. Макс. Что ему было надо? И сколько было времени? Девушка потянулась к часам, стоявшим на тумбочке, но он перехватил её руку, слегка надавливая.

— Сейчас четыре утра, малышка, — сказал он, отпуская её. — Я хочу тебя. — Вдохнул аромат её волос, скользя пальцами по шее. Сонная артерия, артерия жизни. Палец задержался на ней и двинулся дальше, до ключицы.

— Хорошо. — Она дрожала, не понимая его игру.

— Нет, я хочу тебя не так.

Он встал и начал расстегивать ширинку. Зара всё поняла и слезла с кровати, вставая перед ним на колени. Голова немного кружилась, всё ещё цепляясь за сон. Её руки обхватили член и провели вдоль ствола, язык коснулся головки. Макс застонал, убирая мешающие волосы назад. Нежно погладил их, но потом, собрав в хвост, сильно оттянул. Сделав рывок бедрами, он протолкнул член глубже, входя почти полностью. Она закашлялась, подавляя рвотный рефлекс, выравнивая дыхание. Не обращая внимания на её дискомфорт, мужчина раздвинул рот девушки пальцами, усиливая свои ощущения, и задвигался. Зара не сопротивлялась, сосредотачиваясь полностью на ощущении его головки, упирающейся ей в горло. Слюни потекли по подбородку, облегчая её положение. Он резко отпустил её, убирая член. Взял его в руку и провел по подбородку, размазывая слюни по щекам с видом полнейшего удовлетворения. Запихал обратно в рот, насаживая её голову, игнорируя чмокающие и хлюпающие звуки, говорящие о том, что она чуть ли не давилась. Член упёрся в правую щеку, причиняя боль, растягивая её. Макс похлопал по щеке ладонью и вытащил член, давая ей отдышаться. Зара хотела что-то сказать, но он приложил палец к губам, призывая её к молчанию. Палец другой руки протиснулся ей в рот, к нему прибавился ещё один и ещё один. Он проталкивал их ей в самое горло, вызывая новые приступы кашля. Вытащил и вытер об её волосы.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она, всё ещё чувствуя рвотные позывы и пытаясь их усмирить.

— Хотел посмотреть, насколько глубокое у тебя горло. Сколько лжи может в нём поместиться. — Застегнул штаны и обошел вокруг неё, останавливаясь за спиной. Обвил рукой шею и потянул на себя. — Любимая моя девочка. — Усилил давление руки на шею. — Настолько любимая, что всадила нож в спину. — Рука сдавила горло так сильно, что она покраснела и начала вырываться.

Макс отпустил её, презрительно глядя ей прямо в глаза.

— Я... не понимаю, о чём ты, — прошептала она.

Пощечина. Ухмылка искривила губы.

— Зато я понимаю. — Притянул её к себе за волосы. — Это с самого начала был ваш план, да? Найти богатенького идиота и развести его на бабки? Поздравляю! Вы его нашли. — Ещё одна пощечина.

— Я...

— Если сейчас скажешь, что не понимаешь, о чём я, ударю кулаком, — прошипел он, поднимая её.

Бросил её на кровать, а сам отошел к двери и что-то достал. Она не видела что. Макс подошёл к ней, в руках он держал деньги.

— Сколько ты стоишь? — Кинул в нее купюры. — Сколько, мать твою, ты стоишь?! — Подобрал несколько банкнот и разорвал их на мелкие части, также поступил с остальными деньгами. — Почему не плачешь? Это же деньги! Плачь, сука!

— Не надо... — всхлипнула Зара, закрывая лицо руками. Страх сковал каждую клетку её тела. Откуда он только узнал об обмане?

Приблизился к ней, но потом резко отстранился, словно передумал что-то делать.

— Скажи, неужели ты думала, что я ни о чём не узнаю? Ты, правда, считаешь меня таким идиотом?

— Всё не так. Я не хотела, — заплакала она. — Дай объяснить...

— Не-ет, никаких объяснений. — Наотмашь ударил её по лицу. — Тварь. Отсылала деньги своему сутенёру, этому куску дерьма. А мать у тебя здорова. Так получается? Отвечай!

— Д-да, так, — всхлипы смешивались между собой, создавая такую приятную для его ушей мелодию.

Схватил её за волосы, тяжело дыша. Он выглядел, как зверь перед прыжком. Взгляд прожигал её, оставляя ожоги третьей степени. В его голове одни сцены насилия сменяли другие. Немного ослабит контроль и просто убьет её. Такого он точно не ожидал. Она вывернула его наизнанку своим поступком, ошеломила, да что там растоптала. Превратила в полного придурка своей "любовью", а потом выбросила его сердце на помойку. Как опрометчиво. И почему он раньше не мог додуматься проверить счёт? Ведь что-то подсказывало ему, что не всё тут чисто. Но нет, она умело отвлекала его внимание, расставляя свои ловушки. Его гордость и самолюбие орали от боли и злости. Этого они ей точно не простят.

— Снимай одежду, — приказал ей.

Зара подняла на него заплаканные глаза. Он хочет её изнасиловать или убить?

— Не убивай...

— Заткнись. Ещё я буду руки об тебя марать. Сама сдохнешь. Снимай, или я помогу тебе.

Разозлившись на её медлительность, он рванул комбинацию, разрывая вещь на части. Провёл руками по груди, коснулся живота, остановился на трусиках.

— Такой же шлюхой и осталась... Деньги, они, важней всего. Так ведь? Ради них можно продать тело и душу? — Сорвал трусики.

Её била крупная дрожь, нервы искрились, словно оголенные провода. Его руки прикоснулись к ней там.

— Каково это знать, что твоё тело не принадлежит тебе? Что через него прошло дохера мужиков? И я оставил свой след. Но мой будет последним. — Его глаза страшно сверкнули, и он подхватил её на руки.

— Что, что ты делаешь?! Не надо!

Он принес её к той самой комнате. Зара судорожно вдохнула. Вот и исполнились все кошмары. Главный кошмар стал явью.

— Не надо... — попросила она, зная, что не поможет.

Макс открыл дверь, на неё сразу дохнуло сыростью и страхом. Чертово подземелье пыток. Зара вцепилась в него, когда он внёс её внутрь. Но он стряхнул её руки и бросил девушку на тот самый матрац. Она вся съёжилась, ожидая его дальнейших действий.

— Готовься, милая. Ад тебя уже заждался, — тоном маньяка сказал он и направился к выходу.

— Откуда ты узнал? — только и оставалось спросить ей.

— Откуда? Хм... Алисия.

— Что?!

Не может быть. Эта сука её предала!

Макс громко рассмеялся.

— Какой же нужно быть дурой, чтобы попросить помощи у этой стервы! Проще было бы к Эндрю обратиться. Ну да ладно, малышка, тебе здесь понравится, обещаю.

— Прости меня. Я не со зла. Я не хотела...

Он остановился. Эта дрянь ещё смеет врать ему, оправдывать себя. Макс подошёл к ней и сел на корточки рядом.

— Ненавижу шлюх и обманщиц. — В руке появился складной ножик. Он поднес его к её щеке и слегка провел им, не причиняя вреда. — Я говорил тебе, что не прощу предательства. И я не прощу. — Совсем чуть-чуть надавил и пустил капельку крови. — Продолжение следует, — сказал Макс и, встав, направился к двери.

Дверь со стуком захлопнулась, и Зара вздрогнула. Вот и всё. Она оказалась там, где и должна была оказаться. В аду.

Глава 25.

Темнота стала её всем. Она окутывала дрожащее тело, проникала в поры. Тишина стала самой любимой музыкой и единственным собеседником. Она молча слушала её всхлипы и тихий шепот молитв. Откуда она только знала эти молитвы? Юность, полная веры в Бога и людей, давала о себе знать. Отрывки «Отче Наш» вырывались из сжатых губ, растворяясь в темноте. Сколько прошло времени? ... Она не знала. Да и какая разница?.. Для нее время остановилось навсегда. Здесь ее несчастная жизнь нашла свой конец. Страшный, мучительный конец.

Окно было зашторено, наводя ужас одним своим видом. Уже было не так страшно. Она прожигала это окно взглядом не первый час и не первый день. На нем словно появлялись диковинные узоры, переплетающиеся между собой, в недоступных ее разуму хитросплетениях... Зара тряхнула головой. Она уже начала сходить с ума. Перед глазами стояли цветные пятна, по телу разливалась слабость. Истощение. Ведь она ничего не ела на протяжении всего своего заключения. Руки и ноги затекли от постоянного пребывания в одной и той же позе. Не хотелось двигаться, совершать какие-либо телодвижения. Она села на холодный пол, прислонившись головой к обшарпанной стене. Лишь бы не садиться на матрац. На нем до сих пор была чья-то кровь... Один лишь взгляд на эти маленькие красные пятна чужой боли заставлял кровь окисляться от отвращения, затем застывать от страха, а потом и вовсе испаряться из вен от осознания того, что настал ее черед.

В углу стояла миска, та самая, которую она видела раньше. В ней лежала еда, а рядом стоял стакан с водой. Вот и вся ее пища на день. Он каждый день приносил новую порцию "деликатесов", меняя сорта хлеба и иногда заменяя воду на минеральную. Заботился о ней... Зара слабо фыркнула. Она не прикоснется к этой еде. Лучше поскорее умереть. Хотя, это явно не входило в его планы. Один чёрт знал, что входило в его садистские планы.

Этот псих приходил довольно часто. Приносил еду, что-то там говорил о своей любви к ней, о том, что их ждет нечто незабываемое. Он также приносил ей пару раз телефон, приказывая ответить Маринке и убедить ее, что все хорошо. Он стоял, как палач, над ее душой, пока она не нажимала на отбой. Не дай Бог, она бы выдала себя интонацией или малейшим скачком звука. День изо дня она молилась о том, чтобы он не пришёл, но он неизменно приходил, будто слышал ее молитвы в пустоту.

Макс не причинял ей никакой боли, абсолютно. Ему было просто интересно наблюдать за ней, как за подопытным кроликом. Следить за ее состоянием, "снимать показания", фиксировать данные. Как скоро она дойдет до той черты, когда дороги назад уже не будет. Он помнил свой предыдущий опыт общения со всеми ей подобными. Редко кто оказывался достаточно стойким, многие ломались еще до начала светопредставления.

Тишина давила на барабанные перепонки, становясь неожиданно громкой. Темнота доставляла глазам боль, как яркий дневной свет. Все чувства были заперты в клетку, они потихоньку атрофировались. По телу пробежал холодок, поднимая даже волосы на затылке. Зара прислушалась. Шаги. Может все-таки не он? У двери раздался шорох, и ручка повернулась. Он... Сердце ухнуло вниз, прощаясь со всеми своими надеждами.

Макс вошел в комнату, огляделся, будто проверяя, все ли на месте. Ну, а что она могла бы сделать?

— Опять ты ничего не ела. — Осуждающе покачал головой и поставил рядом с ней пакет с едой. — Прошло уже полторы недели, а ты ничего не ела. Похожа на скелета, — продолжал возмущаться он. — Смотреть на меня!

Её расфокусированный взгляд сосредоточился на его лице, но осмысления всего происходящего он в нем не увидел.

— Тебе холодно? — Нежно провел костяшками пальцев по щеке. Она кивнула. — Страшно? — Подушечками пальцев коснулся губ. Опять кивок. — Жалеешь о том, что сделала? — ласково спросил, стирая слезинку с щеки. Она усиленно затрясла головой. — Я тоже. — Пощечина. — И ты будешь жалеть сильней, поверь, продажная сука.

Дотянулся до пакета с едой и достал хлеб. Отломил кусочек, поднес к ее губам.

— Открой рот.

Никакой реакции с ее стороны.

— Открой по-хорошему. Или засуну вместе с членом. — Потянулся к ремню.

Она приоткрыла губы и сжала зубами кусочек хлеба. Сладкий, с изюмом. Но есть не хотелось. Вынужденное голодание сделало свое дело. Организм не принимал еду. Он поднес еще один кусочек, и она подчинилась без лишних слов, открывая рот.

— Хорошая, девочка, — приговаривал он, отламывая новый кусочек. — Если ты думаешь, что я позволю тебе умереть от голода, не наигравшись с тобой вдоволь, то ты ошибаешься. — Открыл бутылку с водой и поднес к ее рту.

Зара сделала глоток. Горло пересохло от жажды, вода смочила связки, теперь она сможет говорить, а не хрипеть. Она жадно пила воду большими глотками, чувствуя до дрожи приятную прохладу воды. Словно узник, она была рада даже простой воде. Никто не заставлял ее терпеть жажду, но добровольно показать свою слабость и взять хоть что-то сама она не могла. Хотелось сохранить хоть какую-то силу духа, хоть крупицы непокорности. Но сейчас заставлял её пить он, поэтому было можно. Несколько капель сорвались с ее губ и покатились по подбородку, вниз по шее, пропадая в ложбинке между грудей. Макс убрал бутылку и посмотрел на дорожку, проделанную водой. Поднес палец к ее губам и прочертил тот же путь до груди. Зара задержала дыхание. Это было похоже на опасную игру, хотя он ничего такого и не делал.

— Ну, зачем? Скажи, зачем ты это сделала? — с болью в голосе спросил он.

— Я так долго боролся с собой, сдерживал себя, чтобы не упечь тебя в эту комнату... Я так этого не хотел. — Покачал головой.

— Прости, — прошептала она. — Я... Меня вынудили...

— Да, да, знаю. Михаил стоял с дулом у виска тогда в банке и заставил тебя. Какая же ты лживая сучка. — Руки сомкнулись на ее шее, несильно надавливая, лишь играя с ее дыханием.

Зара даже не дернулась, ей было все равно. Пусть сомкнет руки сильнее. Пусть задушит ее. Это будет правильно. Какое она имела право на существование? Никакого...

— А как же все эти рассказы о матери? Жаль, Голливуд не знает такой талантливой актрисы. У тебя же талант, моя девочка. Сколько боли из-за умирающей матери, сколько слез. Даже руки себе порезала! Это высший пилотаж — так вживаться в роль. Ради денег ты пустила себе кровь. Или ради любви? К Михаилу? — презрительно спросил он. — Любишь его, да? — Голос спокойный, но внутри его явно разрывает от обиды и дикой ревности — быть хуже какого-то вонючего сутенера...

— Нет! — крикнула Зара, готовая от подобных слов разреветься. К Михаилу у нее была самая сильная на свете любовь, которая не умирает — ненависть. — Не люблю!!! Ты ничего не знаешь!

— Я знаю достаточно. И к чему столько эмоций? Переигрываешь, малышка. Не верю. — Молча смотрел на нее, оценивая бледность кожи, истощенность и общую усталость. Крошка определенно приходила в нужное ему состояние. И все равно продолжала врать. — А мать ты свою любила?

Его слова ударила в самое сердце, кровь отчаянно забилась в венах, желая вырваться наружу. Конечно, любила, пусть и никогда не видела. Он заметил тень, скользнувшую по ее лицу, увидел боль в глазах перед тем, как она их закрыла. Теперь он знал, куда нужно было бить, хоть и действовал наугад.

— Открой глаза. И не смей их закрывать. Поняла? — Удовлетворившись ее кивком, он продолжил, садясь рядом на матрац. — Так вот о матери. Она, наверное, жалеет, что дала жизнь такой... дряни, как ты. Я уверен. Она никогда не говорила, как ненавидит тебя? Что жалеет о твоем рождении? Будь у нее шанс от тебя избавиться, она бы сделала это. Ставлю свою жизнь на кон.

По щекам Зары побежали слезинки. Она просто не могла их сдержать. Как же он был прав, называя вещи своими именами... Ее мать сразу все поняла, увидела клеймо на ней сразу при рождении. Боль от осознания правильности поступка матери вгрызалась клыками в сердце, разрывая его на части и выплевывая ошмётки в брюшную полость.

— Твоя мать чувствовала, что родится такое вот отродье, которое похоронит ее ради денег и паскудного сутенера. Поэтому о ней нет никаких сведений? Она оставила тебя потому, что ей было стыдно. — Безжалостно расковыривал рану в сердце. — Лучше бы она вообще тебя не рожала. Но… — Сочувственно пожал плечами. — Кто ж знал, что такое родится.

— Прекрати!!! — Она задыхалась, снова окруженная стенами детдома и чуждостью людей.

Всю жизнь ее преследовала эта невысказанная и невыплаканная боль, которую она душила в себе, не давая ей поднимать голову. Она убеждала себя, что ей все равно. Бросили ее и бросили. Она была не единственной сиротой на этом свете, переживет. Но призрак материнской любви так ей и не подаренной, затягивал удавку все туже. Ее мать знала, знала, что у нее родилось! Она знала, поэтому оставила ее...

— А, что, я не прав? — Рука поднялась к щеке, прохлада его ладони остудила немного ее пыл.

— Не прав, — всхлипнула она. — Не прав! Она ничего не знала. Не знала!

— Знала, моя хорошая, знала. И поверь мне, она бы никогда не связалась с твоим папашей, знай она наперед, что у нее родится такая дочь. Аборт был бы правильным решением. Увы, уже поздно, — вздохнул он.

— Знаешь что? — Вскинула голову Зара, чувствуя прилив сил. Она ответит ему, пусть и поплатится за это.

— Что? — ехидствовал он.

— Ты такое же отродье, как и я! — Выплюнула слова она. Если бы слова имели цвет, они бы были черными, как та ненависть, что жгла ее сердце в данный момент. — Думаю, нет — уверена, что твоя мать точно так же, как и моя, жалеет, что родила тебя! Какой нормальной матери ты нужен? Кому ты, к черту, сдался? Больной придурок!

Пощечина прервала ее разгневанную тираду. На это Зара ядовито рассмеялась, закашлявшись, когда его руки снова сомкнулись на ее шее.

— Еще одно слово о моей матери, и я за себя не ручаюсь!

— Не ручайся. Ты же псих. Как ты можешь себя контролировать? Ты просто больной! И мамаша у тебя была такая же. Никогда она тебя не любила, поэтому ты и вырос таким больным! Из-за недостатка материнской любви! Вот тебе и все кошмары, после которых ты распускал руки. Не любила, никогда она тебя не любила! Никому ты был не нужен!

Его лицо превратилось в маску, желваки заходили ходуном, а руки чуть ли не до треска сжали ее шею. Он ее убьет сейчас, убьет! И это будет правильно. Таких сук нужно только убивать! Но нет, его зверь хотел крови, а не ее трупа. Ее крови... Макс расцепил свои удушающие объятия.

— А ты знаешь о любви много, я посмотрю. Ты умеешь любить, умеешь это делать, — приговаривал он, ища что-то в карманах. — Так вот, милая, я тоже умею любить. Сейчас я тебе докажу это. — Достал тот самый складной ножик, который она уже видела, и схватил ее за руку, разворачивая к себе.

— Нет, не надо! — Зара дернулась, но его захват был сильным. — Что ты собрался делать?! Точно псих!

— Конечно, псих. Я же ничего не знаю о любви. А как тебе такое проявление любви? — Полоснул по плечу ножом, не сильно, оставляя небольшую кровавую полосу.

Она закричала, отбиваясь от него. Его это не остановило. Вторая полоска, третья, четвертая.

— Нравится? — Отбросил ножик и прикоснулся к кровавому иероглифу на коже, надавливая, пуская еще больше крови.

В ответ услышал лишь всхлипы и увидел ее закрытые глаза. Плечи девушки быстро поднимались и опускались. Нет, боль была не такой уж и страшной, но вот нервное напряжение... Нож в руках этого маньяка пугал больше, чем что-либо на свете. Ведь он мог и прирезать!

— Глаза.

Она открыла их, встречаясь мутным взглядом с его жестокими, полными извращенного ликования и триумфа глазами. Подняв нож, он поднес его ко рту и провел языком по лезвию, слизывая ее кровь. Зара опять закрыла глаза, боясь, что несчастный хлеб и вода полезут наружу. Боль, пронзившая плечо, заставила распахнуть глаза.

— Не понимаешь слова, буду действовать так. — Оставил еще один порез на коже.

— Ты просто больной. Тебе надо лечиться.

— Почему же? Это моя любовь к тебе, Зара, — протянул ее имя, словно смакуя его. — Зара. Что за имя странное? Давно хотел спросить. Это тебе любимый Михаил посоветовал взять такой псевдоним? Экзотическим шлюхам больше платят?

— Нет, мне было дано такое имя при рождении, — ответила она, твердо выдерживая его взгляд. Он бил по больному, опять. Как он только догадывался о болезненных точках, чтобы давить на них?

— У твоих родителей ничего не получилось сделать — ни родить нормального ребенка не смогли, ни дать ему нормальное имя.

— На своих родителей посмотри! Что папаша, что мамаша. Моя хотя бы не была шлюхой! — Вконец обнаглела Зара. Боль и унижения отключили все тормоза и инстинкт самосохранения.

Опять пощечина. И опять она рассмеялась. И это все, что он мог?

— А кем она была? Шлюхой самой настоящей, раз шлюху родила! Представляю, как твой отец драл ее во все дырки, работая над тобой, маленькой шалавой. А может она от твоего сутенера родила, а? А ты теперь ему бабки шлешь и раздвигаешь ноги перед любимым папочкой, — издевался он.

Пощечина вернулась к Максу. Ее руки дрожали, но она смогла собрать силы, чтобы оставить красный след на его щеке. Он усмехнулся. Зло. Не предвещая этим ей ничего хорошего.

— Ладно. — Отодвинулся от нее. — Ладно. Какая ты горячая, моя девочка. Как бы мне не обжечься. Хотя, нет, что я говорю? Конечно же, я хочу обжечься. Но и ты без ожогов не останешься. — Встал и отошел к двери, беря что-то белое.

Зара вся подобралась. Что у него там было? В комнате царил полумрак, она с трудом различала предметы. Но это что-то было белым. Может, какая-нибудь тряпка, чтобы задушить ее? Макс опять расположился рядом с ней.

— Я знаю, милая, почему ты решилась на побег. Из-за этого. — Показал ей конверт, который она случайно нашла в его кабинете.

Она громко сглотнула. Горло вмиг пересохло.

— Хочешь пить? — участливо спросил Макс.

— Да.

— К сожалению, вода закончилась, но есть вот это. — Достал крохотную бутылочку из пиджака. — Коньяк. Remy Martin Cognac Black Pearl Louis XIII. Отличная вещь! Только вот пить я тебе его не дам. Не заслужил твой лживый ротик такого дорогого удовольствия.

— Что ты опять придумал? — со страхом спросила она.

— Хочу немного остудить твой пыл, чтобы ты не распускала руки, моя дикая кошечка. — Открутил крышечку и вдохнул аромат. — Потрясающе! Может, это тебя успокоит, хотя бы на время? — Вылил жгучую жидкость на раны на плече.

Зара закричала, отталкивая его, но он крепко ее держал. Слезы навернулись на глаза, выжигая зрачки так же, как и этот чертов коньяк, жег её кожу. Ногти впились в матрац, дыхание сбилось, глаза щипало. Чертов, чертов извращенец и садист!!! Но вслух она не рискнула это сказать. Минут через пять она смогла успокоиться и взять под контроль боль и все чувства.

— Молодец, что не закрыла глаза. Спасла саму себя. Ну, что, ты успокоилась или надо продолжить воспитательную работу?

— Я успокоилась, — тихо сказала она.

— Отлично. Тогда продолжим, — он говорил таким будничным тоном, будто это и не он вовсе законченный садист, получающий удовольствие от вида крови и боли. — Фотографии. Ты нашла их и решила убежать, так?

— Да. Как ты понял?

— Так они все перемешаны. А твоя еще и помята.

— Моя? — Ее голос дрогнул.

— Твоя, белая которая. Не переживай, любимая, твое прекрасное измученное личико скоро там появится. Только приведу тебя в подобающий вид. И зачем ты полезла в это? Что тебя не устраивало?

— Я не хотела. Они сами выпали, когда я доставала папку.

— Даже так? Допустим... А чего же ты сразу побежала от меня со всех ног? Неужели была удивлена? Ты думала, я здесь в шахматы играл?

Она молчала. Что она могла ответить ему? Ничего.

— Почему Алисия? Где логика?

— Она ненавидит меня.

— Все правильно. Поэтому-то она тебя и подставила! Одна сучка обыграла другую, — рассмеялся он.

— Думала, она поможет мне сбежать от тебя, чтобы потом вернуться к тебе, — продолжила Зара, невзирая на незатухающую боль в плече и его злые слова.

— Но, как видишь, логика Алисии не поддается никаким законам. Не знаю, как она мыслила, но я безмерно благодарен ей за то, что она сдала предательницу мне. Да свершится правосудие!

Она бы и хотела его послать ко всем чертям, а то и еще дальше, но страх не позволил этого сделать. Разочарование затопило девушку, осознание глупости и наивности своего поступка долбило мозг. Свобода была так близко. Да лучше было бы бежать, стирая ноги в кровь куда угодно в этой стране, чем просить помощи у белобрысой змеи. Но что сделано, то сделано. Будет ей урок на будущее. Если будущее, конечно, наступит.

— Хочешь познакомиться с моей коллекцией? Я покажу тебе лучших. — Макс перебирал фотографии, выискивая нужные. — Вот она, фаворитка. Ядвига. Польша. Знаешь, как на польском звучит «Не надо! Отпусти! Мне больно!» и подобные фразы?

Зара отрицательно покачала головой.

— Я тоже. Но думаю, это были те самые слова, которые она так истерично произносила, когда я дарил ей свою любовь. — Его глаза зажглись бесовским огнем, посылая по телу девушки обжигающие разряды тока. — Она была такой сдержанной, такой холодной, почти истуканом. Мне всегда нравилась эта игра по выбиванию эмоций. Приходилось прибегать к самым разным изощренным методам, но результат всегда себя оправдывал. А кожа, посмотри, какая у нее кожа. Такая белая, почти прозрачная. Синяки выглядели просто изумительно на ней. — Макс уже плохо соображал, полностью окунувшись в свою родную стихию. — И полосы от плеток оставались потрясающие. Красные, яркие, хаотично разбросанные линии создавали особый рисунок на ее мраморной коже.

— Я... поняла. — Перебила его на свой страх и риск Зара. Невозможно было это слушать.

— Тебе надоела Ядвига? Ну ладно. А что скажешь о Марии? Испания. Полная противоположность первой. Взрывная девочка с огненным темпераментом. Она готова была выцарапать мне глаза, как только я появлялся в комнате. Всегда кидалась на меня с кулаками, пыталась ударить. Естественно мне приходилось ее наказывать, — грустно сказал он, словно его заставляли это делать. — Но я очень любил ее. Ты мне так напоминаешь Марию, вы как две капли воды похожи по характеру. — Его голос был пропитан нежностью.

Кровь в жилах уже превратилась в искрошенный лед. Он реально был помешан, одержим, болен. Она словно смотрела кадры из фильма о психопате-маньяке. Феноменальный человек! Так играть, притворяться нормальным человеком в обычной жизни и сбрасывать маску, обнажая свою грязную душу, в полумраке этой комнаты. Ей не верилось, что все происходящее было явью.

— Тебе неинтересно?

— Очень интересно, — кисло ответила она.

И далее, в течение какого-то количества времени, он просто показывал ей фотографии, избавив от своих рассуждений. Устроил некое слайд-шоу. Зара смотрела молча, и перед глазами уже возник собирательный образ жертвы Макса, со всеми синяками и ссадинами, со всеми слезами и болью. И лицо у образа было её... Развеял этот образ Макс, протягивающий ей мобильный телефон. Она непонимающе посмотрела на него.

— Перезвони своей подруге и скажи, что у тебя все хорошо. Ну, ты знаешь, что нужно делать. Сделай так, чтобы она поверила. — Демонстративно вытер нож о рукав пиджака.

Зара липкими от страха руками взяла телефон и набрала Марину.

— Зара! Почему ты не отвечала?! Я за тебя очень волновалась! — Накинулась на нее Маринка.

— Мариночка, все отлично, не переживай. У нас тут с Максом что-то типа медового месяца. — Вложила в голос все веселье и всю бодрость, на какие была способна. — Он просто ненасытный. Я уже ходить не могу.

— Точно? Я боюсь за тебя. Он опасный человек.

Макс ухмыльнулся, услышав эти слова.

— Опасный? Да ладно тебе. Он такой милый котик, — томно протянула, улыбаясь во весь рот. — Правда, не знаю, что с ним стало. Он носит меня на руках, балует и обожает.

— Я все равно боюсь за тебя, Зара. А как же обман? Что будет, если он узнает?

Зара закрыла глаза, проклиная болтливость и осведомленность Маринки. Открыв их, она встретилась с сумасшедшим взглядом Макса.

— Он не узнает, поверь. Я окрутила его так, что ему и в мысли подобное не придет, — уверенно сказала она. — Мариша, тут мой котик опять хочет меня. Давай потом договорим?

— Хорошо. Только обещай, что сообщишь мне, если что-то случится! Сразу же.

— Конечно. Пока, солнышко. — На этих словах ее сердце заплакало кровавыми слезами. Вдруг это прощание было последним?

— Так эта сучка все знает? — спросил Макс, забирая телефон.

— Она не сучка. И да, знает.

— Ее бы сюда. Было бы неплохо трахать сразу двух сучек.

— Ненавижу тебя, — выпалила Зара. Эмоции опережали здравый смысл.

Он наклонился к ней и поцеловал. Раздвинул силой ее губы и вторгся ей в рот грубым движением языка. Она сопротивлялась, но укус сделал свое дело, сломив сопротивление.

— Это я тебя ненавижу, любимая, — прошептал ей в губы, слизывая капельки крови с нижней губы. — Готовься. Скоро состоится шоу.

Он встал, собрал фотографии, и уже дойдя до двери, остановился и сказал:

— Следующие несколько дней я буду приносить тебе много еды. Советую есть, иначе не выдержишь того, что я тебе приготовил. А я хочу, чтобы ты выдержала. — Его глаза последний раз маниакально сверкнули, и он удалился.

* * *

Темнота. Её ослепляла темнота. Самая настоящая... Темнота, которая отключает все чувства, лишает тебя ощущения пространства и времени. Реальность превратилась в пульсирующую черную дыру, засасывающую все звуки и оставляющую лишь грохот биения сердца в ушах. И страх. Который заменил ей все ощущения. Он нарастал тягучим комком внизу живота, поднимаясь по рукам, растекаясь по всему телу. Руки вспотели. Она упиралась ладонями в пол, тяжело дыша. Все инстинкты затаились в ожидании чего-то страшного, в ожидании катастрофы, что он обрушит на неё совсем скоро.

Ладони уже скользили по полу, а колени ныли, но она держалась. Он сказал, что она не имеет права даже пальцем пошевелить без его разрешения. Шутить с этим монстром она была не намерена. На плече красовались раны, словно какое-то клеймо. Ярко-розовые порезы, прижженные коньяком, орали о её принадлежности ему. Они образовывали какой-то непонятный ни ей, ни кому бы то ни было еще, символ из пересекающихся полос. Но каждому было понятно, что эта "татуировка" говорила о её беспомощности, о том, что она потеряла себя. Теперь он был её Хозяином, её кукловодом. И он дергал за ниточки.

Тело девушки было напряжено, как тетива лука. Мышцы затекли, находясь уже очень долгое время в одном и том же положении. Если она сейчас хотя бы вздрогнет, то сразу упадет. Её била мелкая дрожь, ноги и руки слабели. Так еще и его молчание нагнетало обстановку. Где он был? Стоял ли он над ней и радовался своей извращенной радостью? Или раскладывал пыточные инструменты? Ведь он просил её хорошо питаться, иначе она не выдержит. Зара вдохнула глубже, собирая остатки сил. Хотя бы на полу стоит, а не на каких-нибудь осколках или гвоздях... Только вот что он задумал на этот раз?

Откуда-то со стороны раздался удар, похожий на звук удара ремня, и девушка дернулась от страха. Колени, наконец-то, согнулись, от чего она хотела заплакать. Долгожданное избавление. Руки тоже приняли удобное положение, кровь понеслась по венам, отогревая мышцы. Зара судорожно задышала, глотая воздух, как утопающий. Она потянулась к повязке, желая сорвать её к чертовой матери. Нервы были на плахе, последние нервные клетки с тихим шипением умирали, усиливая дрожь тела.

— Не хорошо, девочка моя. Не хорошо, — сказал Макс, подходя к ней и перехватывая её руки. — Во-первых, я не разрешал снимать повязку. Во-вторых, отдал ясный приказ не шевелиться. Ну, вот, опять придется тебя наказывать…

Он грустно вздохнул, а Зара усмехнулась. Гребаный притворщик! Как её бесило это его вечное сожаление! Лицемер.

— Я испугалась... — промямлила она.

— Снова ты оправдываешься. Мне это не нравится, малышка. Ты постоянно врешь и оправдываешься. Надоело. Если я сказал стоять и не шевелиться, то ты делаешь это!

Удар обжег правое бедро, Зара зашипела. Это было не очень больно, но неожиданно. Макс прицелился и ударил стеком по бедру ещё раз, ближе к ягодице.

— Твоя попка должна быть выше. — Шлепнул по ягодицам чуть сильнее, оставляя красный след. — Ноги — сомкнуты вместе и согнуты. — Следующий обучающий удар был направлен на бедра и ниже — на икры. — Пятки смотрят вверх. — Досталось и им. — Руки… — Ударил по каждой.

По всему телу Зары расцвели красные пятна. Мужчина довольно улыбнулся. Бабочка попала в сачок... Бабочка страдает. У бабочки появился нужный ему окрас. Ссадины, синяки и следы от различных девайсов для порки − идеальная окраска бабочек. Он ногой подтолкнул её руки, чтобы они приняли требуемое ему положение.

— Устала? — спросил и нежно провел пальцами по щеке. Ей так и хотелось укусить его за палец, но здравый смысл и боязнь боли победили. Зара кивнула. — Я тоже устал. От того, что ты не можешь ничего сделать так, как я прошу. Наказать тебя или дать ещё один шанс? — поинтересовался он, будто все не шло по его сценарию.

Естественно, жертва попросила ещё шанс. И он с радостью ей его даст, так как уверен, что она не справится и во второй раз.

— Но знай, крошка, сложность увеличится, и... наказание будет строже. Поэтому спрошу ещё раз. Согласна попробовать ещё или сразу наказание?

— Ещё раз, — жалобно простонала Зара, опять не чувствуя рук и ног. Она была настроена выдержать всё, что он ей приготовил. Лишь бы не наказывал...

— Хорошо. — Расплылся в улыбке Макс. — Сейчас немного изменим твою позу.

Он наклонил её, так, что лицо и грудь лежали на полу, попка и пятки смотрели вверх, как он и хотел. Достал колодку и, протянув её руки под коленями, зафиксировал их в отверстиях. Затем − щиколотки. Она чуть не взвыла. Так было еще хуже! Тело заломило с двойной силой, каждую клетку согнуло пополам. Макс покачал её, надавливая на спину, словно растягивая, проверяя на гибкость. Она, что, на йогу пришла?! Но дороги назад уже не было. Он отошёл немного в сторону, чтобы оценить развернувшуюся перед ним картину.

— Не хватает лишь одного... — Задумчиво потер подбородок и удалился. — Этого. — В руках у него находился ошейник.

— Чего? — тихо, задавленно, спросила Зара.

— Я ослышался, или кто-то, кому не разрешали говорить, что-то сказал?

Девушка притихла, отдаваясь в его безумную власть. Выхода другого все равно не было. Макс застегнул ошейник, регулируя степень давления на шею. Шею ощутимо сдавило, она стала быстро вдыхать, чтобы успокоить панику. Пристегнув длинный кожаный ремешок к ошейнику, превращая его в подобие поводка, он потянул за него.

— Ну, пошли. Пошли, Зара, — обратился к ней как к собаке и дернул за ремешок. — Пойдём, я дам тебе косточку. Или доллар, тебя же интересуют только деньги.

Его больной, истеричный смех резал по ушам. Он презрительно смеялся над ней, сравнивая с собакой... Она стерпит, стерпит! Макс отсоединил ремешок, меняя его на короткую цепочку с двумя зажимами для сосков. Соски протестующе заныли, когда их скрутило болью. Теперь она не могла двигать и головой тоже, иначе соски будет скручивать еще больше. Зара про себя отборно выругалась, желая Максу смерти и ада после неё.

— Ах, да, в чём состоит задание...

Что?! Это ещё не оно?

— Ты должна не уронить бокал с водой до моего прихода. Иначе... Мы повеселимся. Я так точно, — плотоядно сказал он, наполняя бокал жидкостью.

В смысле "не уронить бокал"? Куда он собрался его поставить? Ей на голову? Она была недалека от правды. Он аккуратно поставил бокал ей на... поясницу, чуть ниже спины. Зара задержала дыхание, унимая дрожь, чтобы случайно не уронить бокал прямо сейчас. И как ей его удержать?! Как? Если она и сама уже еле стояла...

— Всё, мне нужно уйти по делам. А ты стой тут, как примерная девочка. — Потрепал по щекам, умиляясь. — Ты ж моя Сучка... — И опять обращение, как к псине!

Дверь закрылась, а из глаз Зары скатилась слезинка, стекая в ошейник. Лучше бы резал её опять, бил и издевался физически. Это унижение било под дых. Она не собака! Еще бы миску с кормом перед ней поставил... Вторая слезинка оставила влажный след на щеке. Девушка расплакалась, сотрясаясь в рыданиях. Как же это все надоело! Спина вздымалась и опускалась, качая бокал. Вовремя вспомнив о треклятом бокале, она взяла себя в руки и попыталась застыть в прежней позе. Дыхание успокоилось и стало редким, чтобы случайно не качнуть бокал. В голове уже стояли сцены её наказания. Сколько ударов он ей отмерил? Сколько оскорблений? И прольется ли её кровь?

Находясь сейчас в такой унизительной позе, будучи нагой и сломленной, она поняла, что это и есть её место в жизни. Всегда было и будет. До сих пор в ушах раздавались слова Макса о матери. Он читал её как раскрытую книгу, видел боль в каждой строке, видел заломы букв, говорящие о том, как ей больно. Страницы давно пожелтели, вся эта история с матерью и детдомом канула в лету. Но сколько бы времени не прошло, она не забудет ни одной строчки. Ведь это её жизнь. Грустные мысли отвлекали девушку, помогая отстраниться от тянущей боли в мышцах и страха разбить бокал.

Родители отказались от нее по неизвестным никому причинам. Михаил всю жизнь только и делал, что устраивал ей Ад на Земле. Макс ненавидит её сейчас... Она всем портит жизнь, всем доставляет неприятности. Она какой-то изъян в теле мира. Чем она заслужила столько ненависти? Чем?! Просто тем, что была жива. Тем, что существовала. Слёзы подступили к глазам, которые и без того были влажными от рыданий. Повязка стала мокрой. Зара горько заплакала, пытаясь найти ответ на вопрос, ну почему она?! Она всегда считала, что жизнь была к ней несправедлива. А может, всё не так на самом деле? На самом деле, Макс был прав. Она прокажённая, она не заслуживает места в этом мире, не заслуживает жизни! Отчаяние вонзило свои отравляющие иглы в самое сердце, замедляя его биение. Как же всё надоело... Надоело жить по чьей-то указке, плясать под чью-то дудку, надоело каждый день отвоевывать право на жизнь. То самое право, которое давалось человеку от рождения. Человеку... А она шлюха!

Окончательно потеряв контроль над своими эмоциями, она сильно дернулась, скидывая с себя бокал. Он коснулся пола, разбиваясь на осколки. Девушка злорадно усмехнулась, резко вытягивая голову вверх. И тут же выругалась. Чертов ошейник и зажимы! Голову пришлось опустить и закусить губу, чтобы не закричать. Соски, должно быть, уже распухли от передавливания. Ничего, сейчас он придет, и она вся распухнет от его ударов. Бокал-то был на полу… Зачем она это сделала? Чтобы позлить его, чтобы быть наказанной. Боль оживит её затекшее тело и заставит душу заткнуться на какое-то время и не изводить её своими терзаниями и мыслями о лучшей доле.

Дверь открылась. Зара мгновенно вся подобралась, превращаясь в один большой оголенный нерв. Садист вернулся… Шоу продолжается.

— Ну вот, не справилась, малышка, — разочарованно произнес он, носком ботинка шевеля осколки. — А я так в тебя верил!

— Пошёл к дьяволу! — зло сказала она, теряя остатки здравого смысла.

Да, у него получилось. Он сломал её. Но эффект был достигнут абсолютно противоположный.

— Что? — Не поверил своим ушам он. — Повтори, крошка, а то, боюсь, на твоем теле останутся незаслуженные шрамы.

— По-шёл к чёр-ту, больной маньяк! Делай, что хочешь со мной!

— А в глаза сможешь мне это сказать? — Снял повязку и встал перед ней, возвышаясь.

Она попыталась поднять голову, но ошейник с цепочками не давал этого сделать. Зажмурившись, Зара подняла голову, насколько было возможно терпеть боль, и дерзко посмотрела на него.

— Пошёл к чёрту, ублюдок! — Выплюнула ему в лицо.

Лицо Макса перекосилось, глаза зажглись демоническим светом. Малышка сама шла на заклание, так и просилась быть принесённой в жертву. И он осуществит это её желание… Неожиданно он рассмеялся, гладя её по волосам.

— Какая дерзкая… Моя девочка! — с гордостью сказал он и отстегнул ошейник.

Со всей силы дернул цепочки, и Зара закричала. Казалось, будто он вырвал соски вместе с этими цепочками. Она задохнулась от крика, слёзы брызнули из глаз. Опустив голову к полу, девушка сжалась всем телом, пытаясь приглушить боль. Урод!

Перед её лицом появился его ботинок.

— Почисти мне туфли. — Приказ.

Она даже не шевельнулась. Каким образом она должна была это сделать?! Схватив за волосы, он поднял её голову.

— Не заставляй меня применять силу. Кухня рядом. Там есть замечательные керамические ножи отличной заточки и водка, — тонко намекнул он. — Я не поленюсь, схожу. Всё для моей любимой девочки. — Отпустил голову и развернулся к двери.

— Нет! Стой! — крикнула ему вслед. Она верила в его угрозы. — Как, как их почистить?

— Как, как. Языком, — усмехнулся он. — На улице, как раз, прошёл дождь. Грязь, слякоть ужасная, — поморщился Макс.

Девушка сглотнула, подавляя рвотный рефлекс, и коснулась ботинка языком. Тошнота подступила к горлу, отвращение забилось в каждой клеточке тела. Заставить бы его вылизать ботинки от навоза… Слава богу, он пошутил про грязь. Туфли были чистыми, даже новыми. Зара облегченно выдохнула про себя. Хоть тут у него остались проблески нормальности.

— Плохо лижешь, Зара. Представь, что это зад Михаила. Думаю, тогда дело пойдет лучше.

Она ничего не сказала. Словами у него получалось бить больней, чем любыми плетками и кулаками. Язык усердно работал над чистотой его обуви, лишь бы поскорей закончить это унизительное действо.

— Достаточно. Язычок у тебя — что надо. Годы тренировок, да?

Он отстегнул руки и щиколотки, освобождая её. Заре потребовалось пару минут, чтобы просто пошевелить рукой или ногой. Они так сильно затекли, что она их вообще не ощущала, словно была парализована. Она села, растирая руки, сдерживая себя, чтобы не заплакать. После сегодняшнего представления у неё точно нарушится психическое равновесие души.

— А теперь наказание, — сказал он с явным предвкушением в голосе. — Дико хочу тебя, крошка. Твоя попка, так маняще поднятая вверх, не давала мне покоя. Все мысли были только о ней…

Макс поднял её на руки и отнес на матрац. В руках появились какие-то цепи. Что на этот раз?! Опять для её несчастных рук и ног… Он поднял левую ногу и пристегнул к левой руке, то же самое проделал с правой стороной. Получилось что-то наподобие колыбельной. Боль в очередной раз стянула мышцы, которые только что отошли от боли. Сегодня она станет самым гибким человеком в этом мире…

— Отличная поза. — Похлопал ладонью по ягодице. — Все нужные места просматриваются. — Палец скользнул по промежности, задерживаясь на анусе.

Зара дернулась, стискивая зубы, чтобы не показывать ему, насколько её телу было больно от этой незапланированной растяжки. Ещё и своими щупальцами исследовал тело! Прочитав по её лицу, что она о нём думает, он ввёл в нее один палец.

— Сухо. Ну как же так? Ты сегодня совсем не послушная девочка, Зара. Сучка должна течь при виде Хозяина. — Встал и удалился на минуту, что-то доставая откуда-то.

В комнате все также царил полумрак, поэтому и без повязки на глазах ей было ничего особо не видно. Вернулся с какой-то круглой штукой в руках, вроде тех, какими играют в настольный теннис.

— Это шлёпалка круглой конфигурации. А вот эти металлические вкрапления видишь? Это металлические люверсы. Попробуем разжечь твое желание…

Удар все-таки застал её врасплох, хоть он и предупредил. Было до жути больно. Эти люверсы впивались в кожу, оставляя глубокие ямки, делая её похожей на решето. Зара забилась, пытаясь увернуться от его вездесущих рук, но он не останавливался, шлепая её по бедрам и ногам. Когда ноги уже полностью покрылись узором, он прекратил экзекуцию. Зара откинулась головой на матрац, чтобы не видеть этого психа и того, что он будет ещё с ней вытворять. Он чем-то зашуршал, и её кожу опять обожгло. Только уже холодом. Лед. Он катал по ее воспаленным ногам лёд! Слёзы непроизвольно выступили на глазах. Ужасный контраст… Лёд соприкасался с пламенем её кожи, вызывая новый поток боли, что отражался сполохами в сознании.

— Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — приговаривал этот маньяк, лаская её ноги влажными холодными руками. — Уже хочешь меня? Или нужно принять еще меры?

— Хочу! — выпалила она, делая всё возможное, чтобы возбудиться.

Но ни один порнофильм, ни одна методика, ни одно воспоминание, ничего не помогало… Он видел её мучения и получал от этого сумасшедшее наслаждение. Лёд коснулся ее там, затем — его палец лёг на клитор, надавливая в нужных местах. Палец скользнул ниже, забираясь во влажные ото льда складочки, и проник внутрь. Он сменил тактику. Нежность, чтобы вызвать желание, а потом уже применить тяжелую артиллерию.

Зара расслабилась, закрывая глаза. Она упорно пыталась вытеснить из сознания боль и возбудиться. Когда его пальцы нежно гладили её там, а пальцы второй руки ласкали бедро, снимая понемногу боль, она позволила себе выдохнуть и расслабить тело.

— Да, вот так, моя хорошая, получай удовольствие, — говорил он, прижимаясь губами к её лону, проталкивая язык внутрь, задевая стенки.

Смесь боли и удовольствия снесла ей крышу, подчиняя, подменяя её сущность. Нервы до того накалились, что она решила сдаться. Капитуляция. Он давал ей шанс сбежать от боли, и она им воспользуется. Отдавшись во власть его чувственных движений, девушка ощутила первые ростки этого больного желания, которое не должно было родиться. Только не в таких условиях.

— Так гораздо лучше, — удовлетворенно сказал Макс и оторвался от неё, последний раз касаясь её языком в самом чувствительном месте. Просто потому, что ему так захотелось.

Его член приблизился к её входу и, немедля больше ни секунды, Макс вошел в неё. Зара лишь издала всхлип и приняла весь дискомфорт от его вторжения. Ласки ласками, а до конца она не возбудилась. Но ей казалось, что он получал гораздо более сильное удовольствие от секса, причиняющего ей легкую боль, чем от секса, когда она получала наслаждение в равной степени. Садист в нём не засыпал ни на минуту, бодрствуя и следя, чтобы Макс не был нежен с ней больше, чем его извращенная сущность могла себе этого позволить.

Это был не секс, а тупой трах. Он трахал её, как животное. Собаку, например. Сегодня он явно дал ей понять, кто она для него. Его фрикции не приносили ничего кроме ощущения жжения и неприязни. Зара даже ни разу не застонала.

— Почему я не слышу тебя, зайка? Почему ты не кричишь, показывая мне свою любовь? — Толкнулся глубже в неё.

— Потому, что не люблю, — сказала она, поздно спохватившись.

Он остановился.

— Не любишь? — Бровь приподнялась. — Даже так?

— Так!

— А кого же ты тогда любишь? Может, Михаила? — Сильно сдавил её бедра руками, чувствуя, как зверь начал поднимать голову. Бабочка отвергала его… Бабочка за это поплатится.

— Может, и его. — Дерзила она, совсем забывшись. Пусть и ему будет неприятно.

Глаза Макса налились кровью и, зарычав, он дёрнул цепи, сковывавшие её конечности. Резкими движениями отсоединив их, он рванул ее на себя.

— Тогда я помогу тебе избавиться от этой любви, — прошептал ей в лицо и бросил обратно на матрац, а сам встал и направился к сооружению, стоявшему в углу под тканью.

Зара съежилась. Она так и не решилась заглянуть под ткань. Значит, увидит сейчас, что там скрывалось… А скрывалась там... Гильотина!!! Она даже вскрикнула.

— Что это?!

— Это гильотина, — спокойно пояснил Макс, выкатывая конструкцию из угла.

Установил её посередине комнаты, открыл замок, поднимая крепление для головы, и выжидающе посмотрел на девушку. Она замотала головой и отползла в угол. Нет, она не пойдет к нему! Что он сделает с ней, когда она будет совершенно беспомощна? Реально отрубит голову? Дрожь по телу прекратилась, каждую клетку теперь сковало, словно цепями. Металл грубо впивался в них, заставляя распадаться на атомы. Извращенная фантазия этого маньяка будоражила мозг вновь и вновь. Он хищно улыбнулся и пошёл к ней.

— Не надо, милая, сопротивляться. Иначе количество ударов будет больше. Давай, сделай правильный выбор. — Остановился, давая ей возможность прийти к нему самой.

Зара переводила взгляд с него на эту ужасающую штуку. Пойти самой или быть насильно закованной в неё? Господи, дай ей сил остаться сегодня в живых… Она неуверенно встала, все еще сомневаясь, как лучше поступить. А впрочем, какой тут, к черту, выбор? Она в любом случае окажется в этой штуке. Сделав несмелые шаги по направлению к нему, она остановилась. Черт, было дико страшно. Макс, не желая больше ждать, притянул её к себе.

— Тебе понравится, девочка моя. — Зарылся лицом в волосы. — Ты же знаешь, что любовь и боль идут за руку. Это аксиома…

От этих слов её ноги подкосились, слабость вызвала головокружение. Ну, почему так страшно? Всего лишь какая-то имитация средневековой гильотины… Всего лишь… Макс подвел её к конструкции и помог забраться внутрь. Ноги опять оказались в плену оков, теперь руки. И самое страшное — голова…

— Не надо, пожалуйста. — Стала сопротивляться она. — Можно без головы? Пожалуйста!

— Дорогая, в том вся суть — в голове, — сказал он и силой наклонил её голову в выемку, захлопывая крепление. — А теперь скажи мне, как сильно ты любишь этого сутенера? — спросил, вставая перед ней.

— Не люблю я его.

— Но ведь пять минут назад ты говорила совсем другие слова. Значит, опять врешь?

Зара тяжело сглотнула. Что опять за игры он вёл? Как нужно было ответить, чтобы выжить?!

— Сейчас поиграем с твоим ротиком, чтобы очистить его от сегодняшней лжи… — Спустил брюки ниже, освобождая член. — Открой ротик шире, малышка. — Она подчинилась, и он затолкал член глубоко ей в рот, прижимая голову к лобку, чтобы войти ещё глубже.

Наигравшись вдоволь с её ртом, заставив её сплевывать слюни вперемешку со своей спермой на пол, чтобы не подавиться, он оставил её рот в покое. Обошел сзади и притих. Девушка отдышалась и замерла. Слишком тихо… Это не к добру… И она была права. Удар пришелся точно на спину. Плетка. Зара закричала. Конечно, без предупреждения. Как же иначе?

— На каждый удар я хочу слышать твои признания в любви Михаилу. Все поняла?

Она его даже не услышала. Боль отдавалась звоном в ушах. Он ударил еще раз. Не услышав нужных слов, подошел к ней спереди и взял жёстким захватом за подбородок, поднимая голову.

— Ты будешь говорить, как любишь его, тварь. Поняла? — прошипел ей в лицо.

— Да, — заикалась Зара.

Удары посыпались безостановочной очередью. Звук касания плети и кожи сопровождался её криками и всхлипываниями. Она уже начала терять сознание от боли, когда он остановился.

— Все ещё любишь его? — Появился перед ней и вытер слезинку со щеки. — Смотреть на меня. Я не позволял тебе терять сознание. — Пощёчина.

Слёзы покатились сильней по щекам.

— Спрашиваю, все еще любишь?! — Повысил тон, сжимая шею, там, где она была доступна ему. — Любишь?! Он стоил того, чтобы предавать меня? Он стоил того, чтобы сейчас так страдать? Жаль, ты не видишь свою спину… Она прекрасна. На ней не осталось живого места. Она вся исполосована твоими признаниями в любви этому ублюдку.

— Ты такой же ублюдок, — прохрипела она. — Точно такой же. Может, он твой брат? А мамаша ваша была шлюхой. Ничего удивительного.

Пощечины не заставили себя ждать. Зара почувствовала металлический привкус на губах. Кровь…

— Ненавижу тебя!

— Хорошо. — Освободил её и кинул на матрац. — Все-таки ненавидишь? Ты еще узнаешь, что такое ненависть, малышка. Ещё узнаешь… И тогда изменишь свое решение. Ты полюбишь меня. А может, и нет. — Оскалился.

— Ненавижу тебя. — Выплюнула зло девушка, ощутив огненную волну боли по всему телу. Каждый удар набирал силу, адреналиновая горячка проходила, унося с собой эйфорию, что помогала держаться во время его безумств.

На это он лишь рассмеялся, повторив, что она ещё не знает, что такое ненависть. Но обязательно узнает…

Глава 26.

Солнышко нежно пригревало, лаская своими теплыми лучами кожу... Марина потянулась и села на кровати. Как она сейчас любила жизнь! Хотелось петь, кричать, молить всех богов, чтобы эта эйфория никогда не заканчивалась. Ей казалось, будто она держит в руках счастье, за которым бежала всю жизнь, но не могла догнать. Шикарная обстановка вокруг радовала глаз, вдохновляя на улыбку. Хотя, кого она пыталась обмануть? Её вдохновляла вовсе не квартира, а ее владелец. Стефан... Этот потрясающий мужчина, нежный и заботливый, и в то же время сильный и решительный, заставлял её сердце биться, словно птичка, расправлять крылья, парить в небесах и верить в лучшее. Он наполнял её душу спокойствием. Она чувствовала себя настолько умиротворённой в его объятиях, что время замедляло свой бег, чтобы дать им насладиться друг другом. Марина таким и представляла себе своего Принца.

Его поддержка пробила щит её самообладания. Как бы смешно это не звучало, но его поддержка... сломала её. Она просто переродилась в его руках, стала совсем другой. Действительно нежной, невинной девочкой, как он любил её называть. Больше груз прошлого не давил, угрожая расплющить. Теперь их было двое, они вместе разделили эту, казалось бы, давно забытую боль от насилия отца, её горечь от осознания гнусности того, чем она занималась. Стефан не просто махнул на это рукой, сказав ей забыть, он действительно понял её, поверил ей. Он доверился ей... И она никогда не подведет его. Наконец-то, чёртово одиночество перестало мучить её. Теперь она была не одна... Не одна!

Девушка протерла глаза и с улыбкой посмотрела в окно. Красота... Не хватало лишь одного, чтобы реальность в прямом смысле стала идеальной — Стефана. Марина с грустью провела рукой по постели, там, где должен был спать он. Ага, спать. Спали они редко, будто у них был медовый месяц. Простыни приходилось менять чуть ли не по два раза на дню! Как же ей не доставало его. Девушка закусила губу, чтобы случайно не застонать от нахлынувших воспоминаний, которые были такими реалистичными. Свет его голубых глаз преследовал её во снах, вторгаясь в них без предупреждения, его сильные руки не оставляли шанса сбежать... Она мотнула головой, разочарованно вздохнув. Этот мужчина стал её всем.

Неужели она влюбилась? Да откуда ей было знать? Она никогда никого не любила... Может, это желание не отпускать его ни на минуту, эта потребность дышать им и быть для него смыслом жизни и были любовью? Он разделил с ней так много. И сердце, и свою постель. Он впустил её в свой дом, в свой мир, показал ей другую сторону жизни и ничего не попросил взамен. Давали ли ей когда-нибудь что-нибудь просто так? Нет. Всегда требовалось отдать что-то взамен, обычно — тело и свою изрядно подбитую гордость. Любовь не бывает материальной, теперь она это поняла. Ему не нужно было даже просить её о чем-то, Марина всегда была готова приласкать его и утешить, забрать боль и подарить радость.

Всего лишь за месяц Стефан вырвал с корнем её сердце и заменил его на другое, новое, без трещин. Он позволил её женственности раскрыться, она распустилась для него, как цветок… Хотелось днями стоять у плиты, готовя ему море вкусностей, следить за домом, чтобы все блестело и радовало глаз. Ей хотелось сделать для него все, что было в её силах, чтобы после работы, уставший, он мог расслабиться, лежа на диване и положив голову ей на колени, мог не думать ни о чем. Острая нехватка его внимания, его нежных слов и ещё более нежных прикосновений сводили ее с ума.

… — Что между нами происходит? — спросила Марина как-то вечером, когда его голова лежала у неё на коленях, а она перебирала его волосы.

— Волшебство… — довольно протянул Стефан и закрыл глаза, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Он любил её ручки, гладящие его в любых местах. Они всегда приносили ему столько тепла и ласки…

— Но оно бывает только в сказках! А ты веришь в сказки? — хихикнула она.

— Почему бы и нет? — Взглянул на нее. — Что, как не чудо, происходит сейчас между нами?

— Не знаю… Но в сказках обычно герои проходят много испытаний, а лишь потом обретают свое счастье. — В голосе Марины слышалась лёгкая грусть.

— Тебе мало неприятностей, которые были в твоей жизни? Не кажется ли тебе это счастье заслуженным? Или ты не считаешь то, что происходит с нами, счастьем? — Притворился недовольным.

— Считаю, конечно. — Рука опустилась на его щеку и ласково провела по легкой щетине. — Просто… неважно. Ерунда. Лучше расскажи о своей поездке. Надолго она?

— Нет уж, моя принцесса, ты так легко не отделаешься. — Стефан поднялся, устраиваясь рядом с ней на диванчике. — Что тебя заботит? — Поднес ее руку к губам и поцеловал. — Мне ты можешь рассказать обо всем. Опять за Зару волнуешься? Я видел Макса, он находится в прекрасном расположении духа каждый день, того и гляди — запоет. Думаю, у них всё хорошо.

— Да нет, не за неё. Я звонила ей, у них вроде все хорошо. Хотя, я все ещё боюсь. Твой друг не вызывает никаких положительных эмоций. — Поморщилась Марина. — Ой, прости…

— Ничего страшного. Он и у меня порой не вызывает никаких положительных эмоций, — рассмеялся он. — Но что же тогда? — Отодвинул прядку волос с лица и коснулся щеки. — Расскажи мне, моя девочка. Моя нежная, светлая девочка…

— Не надо так меня называть, — через силу сказала она, вырываясь из его объятий. — Не надо! Я не светлая и совсем не нежная девочка.

— Опять начинаешь? Сколько можно? Что я должен сделать, чтобы, наконец-то, вбить в твою красивую, но глупую головку, одну простую истину?! — Стефан схватил её за ногу и притянул к себе, ломая сопротивление. — Посмотри на меня.

Девушка несмело подняла глаза, чувствуя себя дурой. Как она ему, должно быть, уже надоела со своими проблемами!

— Ты видишь на моем лице синяки? — Отрицательно покачала головой на его вопрос. — Порезы, ушибы, какие-нибудь раны?

— Нет…

— Значит, никто не заставляет меня жить с такой темной, мрачной девушкой, как ты? Никто не стоит с ножом у моего горла? Так?

— Да…

— А теперь посмотри в глаза. Хорошо посмотри. Зрачки в норме? Взгляд не мутный? Все хорошо? — Продолжал непонятный ей разговор он.

— Все хорошо… Но что ты…

— Значит, я здоров? Со мной все в порядке? — Не дал ей закончить. Кивнула головой. — Получается, вся проблема в тебе. Перестань думать о себе плохо. Мне больно от этого. Ведь я не могу забраться к тебе в голову и немного подкрутить шестеренки, вправляя извилины на место. А к моим словам ты не прислушиваешься! Я для тебя пустое место, да?

— Нет, ни в коем случае! Просто...

— Просто Михаил, который вдалбливал тебе это годами, важней меня. Вот и всё. Поэтому ты веришь ему, слушаешь его голос внутри себя. Зачем ты подавляешь свой собственный, Марина? Не поверю, что ты такого о себе мнения. Не хочешь слушать себя, услышь меня! Тоже не хочешь. В таком случае я сдаюсь. Живи, как хочешь. — Отодвинулся от неё и попытался встать.

— Не уходи! — Схватила его за края футболки. Послышались тихие всхлипы.

Стефан прижал её к себе, опять забирая часть боли этой малышки. И почему она никогда не кончалась, эта боль? Как Марина жила все эти годы, носила в душе столько комплексов, обид и ненависти к себе? Его губы коснулись её макушки в лёгком успокаивающем поцелуе.

— Прекрати, моя золотая девочка, прекрати себя мучить. И меня тоже! Как тебе доказать, что я не боюсь быть запятнанным твоим тёмным светом? Может, вот так? — мужчина повалил её на спину и смял губы в долгом поцелуе, наглядно показывая ей, что не боится испить её грех до конца.

— Но другие мужчины… — Всхлипнула Маринка, отрываясь на миг от его вездесущих губ, которые уже спустились к шее.

— Они другие мужчины. У тебя есть я, твой мужчина. Что еще тебе надо? Не проще ли вспоминать счастливые моменты, связанные со мной, чем изводить себя мыслями о каких-то других мужчинах? Сейчас и начнем творить воспоминания… — Руки стянули шортики и ласково провели по тонкому кружеву трусиков. — Они же нам мешают?

Марина закусила губу и кивнула, дрожа всем телом. Стефан спустил и их, очерчивая пальцами контуры треугольника по периметру лобка. Палец мягко коснулся губок, немного забираясь внутрь и выныривая обратно, заставляя её кусать уже пальцы от рвущегося наружу желания.

— Не тяни… — простонала девушка, своими пальчиками раскрывая вход в лоно, демонстрируя ему, как сильно она его хотела.

Мужчина втянул носом воздух, успокаиваясь. Этот аромат страсти сводил его с ума, срывал все цепи, что удерживали его в рамках приличия.

— Этого ты хочешь? — спросил, дотрагиваясь языком до её раскрытых складочек.

Она быстро закивала головой, раздвигая киску еще больше, чтобы ему было удобнее. Щетина несильно кололась, усиливая ощущения от его острого языка, нещадно бившего по её мягкой плоти и собиравшего её желание до последней капли. Стефан провел языком вдоль всего входа, взял в рот один ее пальчик, пососал, вытащил и встал. Марина удивленно посмотрела на него.

— Вот чего ты лишишься, если будешь впредь заводить подобные разговоры. Надеюсь, хотя бы это веская причина, чтобы начать любить себя? — Снял с неё шортики и трусики, кинув их на пол. — Не хочешь понимать слова, будешь понимать действия… — Закинул её ноги себе на плечи и ввёл один палец.

Через пять минут безжалостной игры с ней, доведя её до лихорадочного состояния, он отпустил ноги девушки и невозмутимо продолжил:

— На сегодня все. Еще раз услышу от тебя что-то в духе того, что ты говорила десять минут назад, и мои пальцы никогда к тебе больше не прикоснутся. Ясно? — В голосе слышалась явная угроза исполнения обещания.

— Да, — прошептала она. — Я всё поняла, только… только закончи… — Голос терялся среди громкого биения сердца и желания, которое пульсировало внизу живота, разрастаясь до размеров черной дыры, готовой поглотить её полностью.

— Нет.

Марина распахнула глаза.

— Нет? — Почти плакала, сжимая ноги, чтобы унять ноющую пустоту, требовавшую его пальцев, языка или члена.

— Нет, — повторил Стефан. — Ты меня очень разозлила сегодня. Мне все это дико надоело. Полежи и подумай над своим поведением, зайка. — Похлопал по ягодице и ушёл, довольно ухмыльнувшись, видя, как её ломало.

… С тех пор она дважды думала прежде, чем говорить что-то о себе и своем прошлом. Девушка сладко улыбнулась. Больше он её так не наказывал, всегда доводя начатое до конца. И надо признать, угроза отсутствия сексуального наслаждения сделала свое дело. Или… нет? Она просто полюбила себя, полюбив Стефана. Если этот прекрасный во всех смыслах мужчина остановил свой выбор на ней, значит, пора было перестать грызть себя за прошлое, за то, что никому неподвластно изменить? У неё был шанс изменить настоящее, сделать его счастливым и раскрасить яркими красками. Благодаря Стефану в её палитре, наконец-то, появились новые цвета…

Сегодня он должен был вернуться из командировки, в которую уезжал в соседний город на несколько дней. И тело, и душа истосковались по нему. Она днями думала о нём, с трудом засыпала ночами, окутанная летней прохладой, так несвойственной их спальне. Зависимость пустила корни и начала разрастаться до небывалых размеров. Марина боялась, что без него просто не сможет жить. И так просто отпускать этого принца была не намерена! Поэтому перестав лениться и разлеживаться, она накинула халат и отправилась в ванную.

Первая половина дня прошла в домашних делах. Девушка то и дело поглядывала на часы, с минуты на минуту ожидая приезда Стефана. Но время тянулось так медленно… Выпечка остывала на столе, дом блестел, делать было нечего. Когда же он приедет?! Через какое-то время раздался долгожданный звонок в дверь. Марина, бросив все, побежала открывать. На пороге лежал огромный букет роз и записка в них «Любимой девочке».

Любимой девочке… Она улыбнулась, втягивая носом аромат цветов. Вот он, её Стефан. Самый настоящий Принц на белом коне… Только, где же был он сам? Тревога за него вытеснила радость от получения прекрасного букета. Почему он прислал цветы, а не приехал сам? Улыбка сменилась грустью.

— Чёртова разлука, — бросила Марина, закрывая дверь.

Чей-то ботинок протиснулся в щель и остановил дверь. Девушка вскрикнула, испугавшись, но потом, увидев, чья это была нога, завопила от радости и кинулась любимому на шею. Глаза Стефана светились от счастья.

— Согласен, чёртова разлука, — прошептал ей в волосы и немедля ни секунды припал к её губам, по вкусу которых скучал все эти дни.

Страсть охватила их сумасшедшим пожаром, пуская ток по венам, возбуждая каждую клеточку тела, каждое нервное окончание… Подхватив девушку на руки, он внёс ее внутрь и пинком захлопнул дверь, отшвыривая кейс с документами и пиджак в сторону. Букет роз выпал из рук Марины и окрасил пол единичными алыми лепестками.

— Когда ты уже начнёшь правильно одеваться?! — судорожно прошептал, расстегивая мелкие пуговицы на ее кофте. — Я тебе говорил, отсутствие одежды – твой лучший наряд. — Справившись с кофтой и лифчиком, мужчина прикусил уже давно ждавший его сосок на левой груди.

Марина прижала его голову сильнее к груди, задыхаясь от удовольствия. Сны долгих, одиноких ночей сбывались прямо сейчас… Хоть бы кто-нибудь ущипнул её. И Стефан сделал это. Только не ущипнул, а укусил. Девушка потянула его за волосы, отрывая от груди, и поцеловала, оставляя на его губах следы своих зубов. Хотелось рвать и метать, хотелось исполосовать его спину ногтями, искусать губы до крови… Лишь бы скорее утолить жажду, которая уже растекалась по трусикам.

Не было сил терпеть, поэтому, не снимая одежды, он просто расстегнул ширинку и вытащил член. Толкнул её на диван и устроился сзади, за её спиной. Грубым движением стянув с неё шорты, отодвинул трусики и вошёл. По комнате раздался нечеловеческий рык и полный истинного наслаждения женский стон.

— Как я по тебе скучала, — сказала Марина, впиваясь ногтями в подлокотник дивана, который ходуном ходил, с трудом выдерживая агонию их страсти.

— Что уж тогда говорить обо мне, — отрывками ответил он, захваченный фантастическим удовольствием от долгожданного освобождения, принесенного её тугой киской. Сделал резкий толчок, погружаясь глубже. Их стоны слились воедино, выливаясь в симфонию страсти и любви.

Стефан немного изменил положение тела девушки, перекидывая ее ногу через свое бедро, чтобы открыть доступ для пальцев. Марина затряслась, обвивая его шею руками и выгибаясь, словно кошка. Проникновения стали глубже… Толчок, и она была близка к звездам… Почти дотянулась… Еще чуть-чуть… Закричав, она прижалась к нему, ища спасения от него же самого. Мужчина уткнулся лицом ей в волосы, застывая в этой позе, изливаясь до последней капли в её тело. Счастье было так близко сейчас и так осязаемо…

… — Что ты делаешь? — поинтересовалась Марина, с интересом следя за его странными движениями из-за чашки с чаем.

Стефан ерошил волосы, все еще влажные после душа, с каким-то диким блеском в глазах. Он почему-то одел старую футболку, всю в застаревших пятнах и такие же шорты. Она не могла найти объяснения его поведению.

— Как они меня достали! Кто бы знал… — Сел за стол, отрезая кусок пирога. — Ммм… пироги моей девочки просто потрясающие… Такие же вкусные, как и она сама. — Сексуально облизал губы.

На щеках девушки выступил румянец.

— Кто тебя достал? — спокойно спросила она, не поддаваясь на его провокационные взгляды и жесты. Уже и так чуть диван не сломали.

— Партнеры, с которыми у меня была встреча. Это какой-то кошмар. Их генеральный просто повернут на правилах. Не дай бог на рубашке заметит складку, или прядь волос выбьется, или вилку не в ту руку возьмешь… — Раздражение плескалось штормовыми волнами в голосе. — Наконец-то, можно не прилизывать волосы гелем, не трястись за каждый шов на штанах и есть руками. — Взял пирог руками и откусил, закрывая глаза от удовольствия.

Марина рассмеялась, с нежностью смотря на него. Боже, пусть он просто всегда будет рядом… Пусть его злят партнеры, да даже она сама, а он потом наказывает её, ломая кровати. Пусть просто будет всегда в её жизни…

— А ты что можешь мне рассказать? Чем занималась тут целую неделю?

— Да ничем… По тебе скучала. Очень-очень…

— Я это уже понял, малышка. Диван, кстати, тоже. Думаю, ему было больно, повырывала ты ему обивки своими ногтями прилично. — В глазах сверкали смешинки.

— Это все ты! Мне так тебя не хватало. Не оставляй меня больше надолго одну, ладно?

— Конечно, крошка, буду теперь брать тебя с собой. А то у меня стояк вызывали все милые блондинки, так много я о тебе думал. — Увернулся от брошенного в него полотенца и рассмеялся. — Кстати, прости за то, что случилось в гостиной…

— О чем ты?

— О грубости. Я не мог себя сдержать. Никак, абсолютно. Когда дело касается тебя и твоей мокрой киски, сам Дьявол, в сравнении со мной, покажется пушистым зайчиком. Но я обещаю, что исправлюсь. Сегодня же вечером, в спальне…

— А я еще подумаю, простить тебя или нет. — Задорно показала ему язык. — Киска как выпустит коготки и поцарапает твоего шалуна, не намокнув.

— Я эту киску уже хорошо изучил… Пару движений языком по её прелестной мордашке, чтобы смочить, и пальцами пройтись по шерстке… И будет молить меня о большем, заливая диван своим желанием.

Марина громко вздохнула, плотно сжимая ноги под столом. Точно Дьявол… Её личный…

— Так все-таки, как ты провела вынужденные каникулы? С Зарой, наверное, бегала по магазинам и салонам?

— Нет. — Девушка тут же сникла. — Она не может найти для меня времени. Сколько я ей не звоню, она отговаривается от встречи, говоря, что Макс не выпускает ее из постели… — Опять покраснела. — В общем, ей не до меня. Она влюбилась.

— Это же хорошо, так? Она счастлива, Макс тоже. Он только и рассказывает, как она его очаровала. Похоже, он влюбился не по-детски в твою подругу. Пусть это будет их конфетно-букетный период. Ты же сама этого хотела.

— Да, но… Я за неё переживаю. Сердцу как-то неспокойно. Не знаю, почему… — грустно сказала она.

Стефан подошел к ней и опустился на колени, беря её руки в свои.

— Просто у тебя было слишком много свободного времени на ненужные мысли. Сейчас я устрою тебе свой собственный конфетно-букетный период. — Подхватил её на руки. — Перестань накручивать себя, ладно? — Чмокнул в нос. Она кивнула. — Я знаю Макса очень хорошо. Он счастлив сейчас, я это вижу. Он с работы уходит на час раньше, хотя имел привычку до утра в офисе сидеть. Приходит позже всех, а раньше опять же с первыми лучами солнца уже подписывал какие-нибудь бумаги.

— Я верю тебе. — Слегка улыбнулась Марина. Обняла его за шею, крепче прижимаясь телом к нему. — Что там с конфетно-букетным периодом, а? — Шаловливо опустила руку к паху и сжала его достоинство.

Стефан зарычал и накрыл её руку своей, прижимая сильней к шортам.

— Не уверен, что смогу сдержать свое обещание быть с тобой нежным… — Оставил на её губах быстрый, дерзкий поцелуй и понес смеющуюся Марину в спальню.

* * *

Глубоко внутри, где не достать... Пряталась она... БОЛЬ. Боль от его ударов, слов, от осознания безвыходности положения. Секунды сливались в минуты, минуты в часы, часы в сутки. Дни сменяли дни, и лишь одно оставалось неизменным — пустота. Засасывающая, не оставляющая от тебя ничего пустота, которая проникала под кожу, закупоривая поры, забивалась в нос, не давая дышать. Зара задыхалась. Тоска по свободе душила. Хотя она часто задавалась вопросом, что есть свобода? Быть ни от кого не зависимым, делать, что тебе вздумается?.. Что же это такое — свобода?..

Нет, ей просто хотелось жить и не быть никому обязанной за эту жизнь. Ни от кого не зависеть, ни перед кем не отвечать за свои поступки, или хотя бы нести гуманное наказание... Этот садист совсем слетел с катушек. Как же она его ненавидела! Девушка подтянула колени ближе к себе и уставилась пустым взглядом в зашторенное окно. Было холодно... Холод и пустота остались её единственными чувствами, заковали в лед внутренности. Она ощущала себя стайером на дистанции, у которой не было конца. Ноги устали убегать, из раза в раз врезаясь ту же самую стену из отчаяния. Там всегда стоял он, везде и всюду преследовал его тёмный, безумный взгляд. На этом моменте девушка всегда просыпалась, сотрясаемая дрожью, вся покрытая потом. Суровая реальность не менялась, заточая её каждый раз в свои чёртовы стены. Какое время года сейчас было?.. Может, уже настала зима? Нет, тогда она бы точно замерзла. Осень, возможно... По телу пробежал холодок, и Зара уткнулась подбородком в колени, еле слышно стуча зубами. Обхватила колени руками и стала раскачиваться. Бедра перестали болеть, порезы на плече тоже, спина лишь слегка ныла... Значит, прошло достаточно времени. Девушка закрыла глаза, совершая редкие вдохи. Жить, словно вне реальности, не зная времени, не видя божьего света, было невыносимо. Жизнь в полнейшей изоляции изматывала её все больше день ото дня.

— Как я устала... — прошептала себе в руку, и слезинка разбилась о колено.

Он часто приходил. Просто устраивался на стуле напротив нее и смотрел, смотрел, прожигал взглядом. Мог так сидеть часами, сверля её глазами. Зара чувствовала волны темной энергии, кружившие вокруг него. Сама тьма клубилась в нём, отражаясь в глазах. Его взгляд стал настолько горящим, что ей казалось, будто он и в самом деле был связан с темными силами. Поведение Макса выходило за границы разумного, оно не поддавалось никакому объяснению. В чем смысл сидеть и смотреть на нее, всю истерзанную и сломленную? Только чтобы получать удовольствие... Какие мысли одолевали его больную голову в этот момент? Он будто запечатлевал её бледное, истончившееся лицо на глянцевую поверхность фотографии, чтобы пополнить свою коллекцию. А может, в своих извращенных фантазиях он подвергал её все новым пыткам?

Бег по кругу. Вся её жизнь сводилась к бегу по кругу. Кругу длиною в жизнь. От боли она убегала, к ней же всегда и возвращалась. Почему он был так жесток с ней? За что? Только ли за обман? Неужели деньги были для него так важны? Нет. Он постоянно говорил о какой-то любви, признавался в своей и пытался выбить из нее признания в любви к нему. Любовь… Что он знал о ней? И что знала она? Он считал, что она любила Михаила и деньги. И оказался не прав. Не любила… Ни Михаила, ни чертовы деньги. Она отдала им всю жизнь! Принесла её на алтарь этому сукину сыну. Свою единственную жизнь…

Еще одна слезинка навсегда умерла на ее губе. Зара опустила лицо и прижалась лбом к коленям. И только по вздрагивающей спине и поднимающимся и опускающимся в быстром темпе плечам можно было понять, что она плакала. Сжавшись в комок, спрятавшись от всего мира, она отдавалась боли, её цепким рукам. Когти уже вонзились в горло, разрывая его, забрызгивая кровью стены. Девушка не могла вырваться, дыхания не хватало… Вскинув голову, она сделала глубокий вдох, насыщая легкие кислородом, чуть ли не воя от переполнявших её чувств. Закрывая глаза, она оказывалась один на один со своими шрамами, растоптанными надеждами и израненным сердцем.

— Ненавижу, — прошипела Зара и схватила миску с едой.

Та врезалась в стену, отдаваясь противным звоном в ушах. Упала на пол, глухо стукаясь об него. Она зажала уши руками, яростный крик скрутил её. Это было безумие, она дошла до черты…

— Ненавижу тебя!!! — заорала в пустоту, зная, что он услышит её. — Ненавижу… — Вытерла слезы и запустила в стену бутылку с водой.

В этот момент дверь открылась, и зашел Макс. Посмотрел на бутылку у своих ног, перевёл взгляд на Зару. Под глазами мешки, бледная как смерть, вся трясется… Но все равно бунтует, показывает свой крутой нрав. Никакие шлепалки не помогали, никакие плети и удары. Он хищно улыбнулся. В скором времени они попробуют кое-что новенькое. Он сломает её так, что она больше никогда не решится показывать свою дерзость. Заметил валявшуюся на полу миску. Малышка просто огонь, он возбудился. Нужно было выпить таблетки. В последнее время мысли о ней, о её дрессировке сводили его с ума. Это было сродни помутнению рассудка, одержимости, болезни. Таблетки помогали сдерживаться, вытесняя из сознания ЕЁ. Ему и хотелось бы остановиться, но Зверь уже попробовал кровь на вкус, она стекала по его клыкам, расплываясь уродливыми пятнами по полу. Теперь лишь одно занимало его голову — месть. Месть за те надежды, что он возложил на неё, за веру, за чувства… Которые она не оправдала…

— Моя строптивая малышка. — Приблизился к ней и поднял пальцем подбородок, заглядывая в глаза.

Зара зарычала и попыталась укусить его за палец. На это Макс рассмеялся.

— Ух, какая страсть! Или злость? Что это, крошка? — Провел пальцем по губам, раздвигая их.

Она сжала губы в тонкую линию, не понимая, что он хотел от неё. Дура. Сама напросилась на неприятности!

— Ну же, укуси меня. — Надавил на губы, и они раскрылись. — Кусай, — процедил сквозь зубы.

Она слегка укусила, неотрывно следя за ним. Что же он выкинет, этот псих?

— Что так слабо, киска? Я покажу тебе, как надо кусать. — Притянул к себе за волосы и впился в её губы животным поцелуем. Они и так были все искусаны и высушены, поэтому капельки крови появились почти сразу на потрескавшейся коже.

— Ненавижу тебя! — С видом полнейшего отвращения вытерла губы и уставилась на него презрительным взглядом.

Макс рассмеялся. И отвесил ей пощёчину. Поднял голову за волосы и посмотрел прямо в глаза.

— Ненавидишь? Вот как… Неужели ты так и не поняла, что я люблю тебя, малышка? Или тебе было мало?.. Хорошо. Я знаю, способ, который пробудит твою любовь ко мне. Раньше получалось, — прошелся губами по её щеке, опаляя жарким дыханием безумия, и сжал шею.

— Задуши уже, наконец, — прохрипела Зара.

— Нет, милая, нет. Это слишком просто. Твои крылышки… — Посмотрел ей за спину на невидимые крылья. — Всё еще порхают. Слабо, еле слышно, но порхают… — Пальцы пробежали вдоль шеи, между грудей, остановились у лобка, когда она ощутимо дернулась. — Да и люди интересуются тобой. Представляешь? Тобой, — усмехнулся.

— О чем ты? — устало спросила она, прислоняясь к стенке.

— Люди спрашивают, где моя избранница. — Скривился. — Да уж, знали бы они, как я ошибся в своем выборе…

— Тебя никто не заставлял меня покупать.

— Да что ты такое говоришь? — Взгляд снова был подсвечен яростным огнем. — А кто тебя заставлял меня обманывать, сучка? Так и скажи, что плясала, когда узнала о подвернувшейся возможности раскрутить богатенького идиота на деньги. Конечно, для своего любимого Михаила.

Голова Зары мотнулась в сторону. Очередная пощёчина. Она медленно повернула голову к нему и сплюнула на пол, дерзко вскидывая голову.

— Плюй, плюй, зайка, тебе здесь жить, а не мне. Собственно, о людях. Они интересуются, куда ты делась, почему тебя не видно… Скоро увидят.

На её непонимающий взгляд, он объяснил:

— Через неделю состоится что-то вроде вечеринки, приема, называй, как хочешь, у меня дома. Ты будешь главной звездой этого вечера. — Поцеловал, сжав подбородок.

— Люди сразу все поймут, — прошептала Зара.

— Не поймут. Ты выйдешь отсюда. На время, естественно. — Провел рукой по волосам, убирая прядки от лица. — Кстати, Эндрю спрашивал о тебе.

— Эндрю? — Встрепенулась Зара. Если бы только удалось с ним поговорить… Он бы, возможно, помог…

— Да, Эндрю. — Наклонил голову набок, рассматривая её. — А чего это ты так всполошилась? — Прищурился.

— Ничего, — поспешно ответила она.

— Что, скучаешь по этому мудаку? — В голосе холод металла. — Любишь Михаила, а ноги готова раздвигать перед Маквойтом? Шлюха, — ласково сказал он и потрепал её по щеке. — Значит, я не ошибся...

— Я не собака тебе!

— Ты хуже собаки. Они хотя бы не предают. Завтра, малышка, ты выйдешь отсюда.

— Подожди... С чем ты не ошибся? — Противные догадки поползли мурашками по коже.

— Завтра же и узнаешь. — Заговорщически подмигнул. — Я покажу тебе, как надо любить. — Оставил влажный поцелуй на губах и встал.

Зара от злости вцепилась ногтями в матрац, желая разорвать его. Сдула прилипшие к лицу волосы и фыркнула. Как он достал её! Уже не было слёз и ненависти, никакой ярости. Одна лишь усталость… Дикая усталость металла, что просто скрежетом отдавалась в ушах. Так работало её сердце, на пределе…

Эндрю… Зачем он его упомянул вообще? Чтобы увидеть её реакцию и зацепиться за это при следующем акте этого кровавого представления, режиссером которого выступал главный маньяк? Какая-то вечеринка ещё… Господи, что же он придумал? И что будет завтра?..

* * *

Завтра настало слишком быстро. Или это все еще было сегодня? Зара открыла глаза. Она только что проснулась, но в этом безмолвном царстве всё равно было не понять, день или ночь… За дверью раздавались шаги, значит, утро точно наступило. Маньяк собирался на работу и выбирал сейчас себе маску в гардеробной. Хоть бы не зашел к ней. Раздался скрежет в замочной скважине, и девушка разочарованно выдохнула. Решил навестить зверушку, потешить своё эго её мучениями, покормить своего демона её болью.

— Как настроение, любимая? — спросил, завязывая галстук.

Зара вздрогнула. А ведь не так давно она ему завязывала полувиндзор… Так недавно, когда на её мир ещё не опустилась тьма.

— Сгораю от любви к тебе, — огрызнулась в ответ.

Криво усмехнувшись, он оставил галстук в покое и подошел к ней. Сел на корточки и приложил указательный палец к её губам. Девушка не решилась укусить его на этот раз.

— Подожди, не сгорай, — прошептал низким голосом. — Всё самое интересное впереди. Сейчас кое-что принесу.

Удалился и вернулся с какой-то тряпкой. Кинул ей.

— Халат. Одень его. Я скоро приду за тобой. — Прозвучало как угроза.

Макс вышел. Заперев дверь на ключ, он прислонился к ней и перевел дыхание. Что с ним происходило? Что он собирался сейчас сделать? Это конец… В дверь позвонили, и он понял, что дороги назад не было. И пусть. Эта сука сама забрала у себя все шансы своим упорным сопротивлением. Она не хотела признаваться ему в любви, предпочитая Михаила. А теперь еще и Эндрю. Какого черта она так отреагировала на его имя?! Он до сих пор помнил их поцелуй на дне рождении. Мужчина сжал руки в кулаки. Сегодня они повеселятся… Или поплачут.

— Макс, дорогой, как я рада тебя видеть! — прощебетала Алисия и повисла у него на шее. — Я так по тебе скучала… — Поцеловала его, обхватывая лицо руками. — Надеюсь, мы оба забудем об том недоразумении с русской девкой?

— Да, милая, забудем, — сказал он, делая акцент на последнем слове, использованном в форме будущего времени. Они забудут, но не сразу…

— Кстати, я купила новые трусики от Agent Provocateur… — прошептала ему на ухо и прикусила мочку. — Думаю, они тебе понравятся. Особенно, когда ты их снимешь. — Цокнула зубами, изображая из себя самку льва.

Макс подхватил её на руки, закружил на месте и отнёс в гостиную. Там их ждал столик, накрытый на двоих. Алисия всплеснула руками, довольная увиденным.

— Как мне этого не хватало. Я так тебя люблю. — Поцеловала в щёку.

— Конечно, малышка, не хватало. Поэтому ты побежала к Мартинесу, заполнять пустоту, образовавшуюся после моего ухода? — Сжал её талию, притягивая ближе к себе.

Все они были шлюхами. Ныла своему противному папашке о том, как ей больно от их разрыва, в то же время развлекаясь с этим латиносом, который пытался перехватить у него патент на строительство грандиозного развлекательного комплекса. Ударила в десятку. Нашла утешение в объятиях его врага. Ему не было это неприятно, или больно, или обидно. Абсолютно фиолетово. Но оставить просто так это лицемерие он не мог. Вот и пришла в его голову мысль, совершенно поразительная, как убить двух зайцев сразу. Как наказать обеих шлюх сразу.

— Н-нет… Просто мне было очень больно от твоего поступка. Ведь мы с тобой встречались год, а ты перечеркнул всё за раз!

— И ты решила отомстить мне? — задал вопрос хищник, ожидая ответа жертвы, который мог либо смягчить его, либо укрепить решимость в действиях.

— Да, — дерзко ответила Алисия, встречаясь с ним взглядом. — И не жалею. Он, конечно, не так хорош, как ты, но раз ты имеешь право трахать всяких шалав, я тоже имею право спать с другими!

Жертва выбрала неправильный ответ. Зверь Макса вздохнул. Придется всё-таки её наказать…

— Имеешь, милая, имеешь. — Его руки опустились ей на ягодицы и сжали их. — Я раскаиваюсь. Она окрутила меня, околдовала, это было каким-то наваждением. Но теперь всё прошло. — Коротко поцеловал её, усаживая на диван и открывая бутылку вина.

— Почему она захотела сбежать? — равнодушно поинтересовалась Алисия, делая вид, что ей все равно.

— Не знаю. Наверное, не понравилась обеспеченная жизнь. Или любовник у нее в России остался… Не бери в голову. Но тебе, моя золотая, огромное спасибо за то, что дала мне знать. — Протянул ей бокал вина.

Алисия сделала глоток, блаженно закрывая глаза. Она чувствовала себя победительницей. Сучка Зара уже, наверное, была в России, Макс снова стал её, и ей даже удалось поставить его на место историей с Мартинесом. Макс отпил из бокала, следя за Алисией. Ещё чуть-чуть, и шоу начнется…

Сел к ней ближе, руку положил на талию и зарылся лицом в волосы. Девушка издала тихий стон и прижалась к нему теснее. Её рука легла ему на пах, нежно поглаживая. Макс отстранился и, взяв её за руку, произнес:

— Не хочешь потанцевать, любимая? — Нажал на пульте кнопку, и из невидимых колонок полилась мягкая, почти бархатная, мелодия.

Алисия кивнула, и он увлек её в танец. Их тела соприкоснулись, обдавая друг друга жаром страсти. Мужчина обвил талию девушки рукой и закружил её в спокойном танце. Это было так романтично, и так на него не похоже...

— Девочка моя, скажи, как сильно тебе было обидно, когда я бросил тебя? — прошептал на ухо.

— Очень, — дрогнувшим голосом ответила Алисия. Почему он об этом спрашивал?

— Мне тоже, когда она бросила меня. Я так раскаиваюсь, любимая. — Поцеловал в висок.

Девушка улыбнулась и обняла его за шею.

— Я простила тебя.

— А тебя не посещали мысли о мести ей этой ведьме, которая посеяла разлад между нами? — словно змей нашептывал ей на ухо Макс.

— Было бы неплохо… — Закружил её, и девушка ахнула. — Но как?..

— У меня есть идея. — Остановился. — Сейчас я завяжу тебе глаза и устрою сюрприз. Тебе понравится.

Алисия колебалась. Ей этого уже не очень хотелось. Она пришла к нему сегодня, не чтобы мстить, а чтобы быть с ним.

— Соглашайся, малышка. Эта сучка должна познать всю ту боль, что испытала ты. — Давил он, видя, что она сомневалась.

— Хорошо. — Сдалась она. Жажда мести жгла кровь. И одолевало любопытство… Что же он придумал? Как собирался мстить?

Макс одел Алисии на глаза повязку и посадил на диван, а сам ушёл.

— Ну что, зайка, готова? — Появился в комнате у Зары.

Она была в халате, как он и приказал ей. Слабо кивнув, девушка встала. Но ноги не удержали, и ей пришлось опереться о стенку. Дрожь разлилась по телу, гоня кровь по венам. Ноги свело болью от тысячи мелких иголок, впившихся разом в тело. Как долго она сидела в одной позе?.. Голова закружилась, ввергая сильнее в пучину слабости.

— Господи, да ты вся разваливаешься, — упрекнул её Макс и подал руку, помогая выйти.

Солнечный свет оказался на редкость неприветливым, выжигая глаза своими яркими лучами. Зара зажмурилась, прогоняя пятна перед глазами. Она чувствовала себя на все сто лет, хотя было ей всего тридцать.

— Совсем плохо? — поинтересовался он, прикладывая руку к её лбу.

— Ненавижу тебя, — прошипела до боли знакомые слова в ответ, скидывая его руку.

Макс осклабился. Провел ладонью от шеи до груди, останавливаясь на том месте, где находилось сердце.

— Так громко бьется сердце… У моей самой красивой бабочки… Сейчас оно забьется ещё громче, — рассмеялся и, схватив за руку, потащил в сторону гостиной.

Зара воскликнула, увидев на диване Алисию с завязанными глазами. Макс жестом приказал ей сохранять молчание и сесть на пол, напротив второй девушки. Алисия хотела снять повязку, слыша посторонние голоса.

— Тише, милая, ещё рано. — Дотронулся до рук Алисии, успокаивая её поцелуем в висок.

Вернулся к Заре и завязал ей руки. На её вопросительный взгляд лишь усмехнулся, обещая нечто интересное.

— Можешь снимать повязку, малышка.

Алисия вскрикнула и подскочила на месте.

— Что… что это, мать твою?! Что она здесь делает?! Почему она связана?! И… почему она так выглядит?

Зара действительно выглядела ужасно. Волосы были спутаны, на лице виднелся застаревший макияж… Она казалась такой разбитой. Что он делал с ней?!

— Перестань так орать, котёнок. Неужели тебе не нравится это зрелище? Посмотри на неё. Это из-за нее мы поссорились. — Обнял Алисию сзади, целуя волосы. — Она во всем виновата.

— Но… почему она здесь?

— Это мой тебе подарок.

— Подарок? — Она заикалась, рассматривая беспомощную девушку прямо перед собой. Было некое чувство нереальности происходящего… Какой-то порнофильм для извращенцев.

— Да. Давай отомстим ей, крошка. Покажем настоящую любовь. Любовь, которая может преодолеть всё. — Потянул молнию платья вниз.

— Нет! — Отпрыгнула от него Алисия. — Я… я не хочу! Это ненормально…

— Нормально. — Спустил лямки платья, беря её в кольцо стальных объятий. — Подумай сама, как ей будет неприятно, больно, обидно… Также, как и тебе когда-то. Ну же, Алисия, соглашайся.

— Ты хочешь заняться этим у неё на глазах?

— Не этим, а сексом! Я хочу оттрахать тебя на глазах у этой сучки.

— Я… не знаю…

Макс прервал её поцелуем, яростным, подавляющим. Платье упало к его ногам. Алисия затряслась. Она не хотела этого делать, только не на глазах у Зары. Видя все это безобразие, Зара лишь надрывно засмеялась, пряча боль в истеричных нотках смеха.

— И после этого ты будешь меня называть шлюхой? — иронично проговорила она. — Это твоя Алисия шлюха та ещё! Давно практикуете публичный секс? Парочка извращенцев.

Он хотел приказать ей заткнуться, но его опередила Алисия.

— Закрой рот, сука. — Повернулась к Максу спиной, прося расстегнуть лифчик. — Наслаждайся молча. — Бросила вызывающий взгляд на Зару.

Адреналин заструился по крови, заставляя её бурлить и взрываться. Секс на глазах этой суки, которая увела у нее Макса. Да вообще, секс на глазах у другого человека. От осознания извращенности всего происходящего Алисия возбудилась. В такие моменты человек и раскрывался, являя миру своё истинное «я». Сама идея заняться сексом перед ней, показать ей, кто тут главный и чей это мужчина… Девушка закусила губу, триумфально улыбнувшись. Эта потаскуха, уводящая чужих мужиков, ответит за всё!

— Милый, тебе нравятся мои новые трусики? — Повертелась перед ним.

— Очень… — с видом ценителя произнес он.

— Тогда сними их…

Макс сорвал с неё трусики и поднес к носу. Взгляд его был устремлен на Зару.

— Потрясающий запах… Обожаю тебя, киска. Ты лучшая. — Всё также смотрел на другую девушку.

Зара не смотрела на них, изучая пол. Ему это не понравилось. Шоу было подготовлено исключительно для неё, а она не хотела смотреть.

— Смотреть на меня, иначе я найду способ заставить тебя не опускать голову, — тонко напомнил он про гильотину и другие конструкции, которые могли у него иметься.

Она подняла голову и впилась в него взглядом, вкладывая в него всё презрение и отвращение к нему.

— Так-то лучше, — удовлетворенно сказал Макс и плюхнулся на диван. — Иди ко мне, моя кошечка. — Провел по члену рукой, готовя его к вторжению в Алисию. Перед внутренним взором стояла фигура другой девушки. Он видел Зару, возбудился так на неё…

Алисия, томно облизнувшись, развернулась и подошла к нему. Еще раз поколебавшись, она всё-таки села на него. Взгляд Зары, направленный ей в спину, её ненависть, что жгла похлеще июльского солнца, подстегивали девушку к совершению безумных поступков.

Зара смотрела на это действо и понимала, что ей хотелось сделать всего лишь две вещи: выколоть себе глаза, так как смотреть на трясущийся зад Алисии было просто невыносимо, и оглохнуть. Стоны этой элитной проститутки царапали перепонки ржавыми гвоздями. Алисия скакала на нём, как дикая самка, крича на всю квартиру. Макс рычал, сжимая её талию до боли, но взгляд его не отрывался от Зары. Между ними шла мысленная война. Он бил её своей близостью с другой женщиной, она его – показным равнодушием. Но душа истекала кровью. Зачем он это делал?.. Чтобы причинить боль… И у него получилось.

— Али, любимая, давай развернёмся, чтобы Заре было лучше видно.

Она встала с него, вся потная и довольная. Зара отвернулась. Смотреть на голую Алисию, только что смачно оттраханную, было более чем противно. Алисия уселась на Макса, лицом к Заре. Та закрыла глаза. Смотреть на их половые органы, соединенные вместе, было тошнотворно. Хлюпающие звуки взрывали мозг, так, что не нужно было даже открывать глаза.

— Открой глаза, — прохрипел Макс, и шлепки усилились.

Зара отчаянно замотала головой.

— Открой! Или я встану.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В глазах стояли слёзы. Девушка старалась не опускать взгляд ниже, но он сам туда опускался. Слезинка скатилась по щеке. Нервы не выдерживали.

— Любимый, ты просто великолепен, — простонала Алисия, разворачивая к нему голову, желая поцеловать. Но то, что она увидела, её взбесило. Он смотрел на эту тварь! Всё равно на нее! Хотя занимался сексом с ней. — Какого черта?! Почему ты смотришь на неё?!

— Потому что меня волнует сейчас она. И ее боль...

Алисия перевела взгляд на Зару и встретилась с глубокими колодцами пустоты в её глазах. Слёзы этой девушки отрезвили её разум. Господи, что она делала?! Совсем с ума сошла! Это изначально была его игра против Зары. Какая же она была дура, что поддалась на его уговоры! Осознание мерзости всего происходящего безжалостно ударило по Алисии, разнося в щепки её спокойствие. Она вскочила с Макса и, схватив с пола платье, прикрылась. Господи, что она наделала...

— Ты... Ты просто извращенец. Больной! Ненормальный! — Еще чуть-чуть, и она сорвётся. — Что ты делаешь? За что ты ей так мстишь? За то, что нравилось ее трахать?! — Теснее прижимала платье к себе и старалась не смотреть на Зару. На её слезы, её опухшие глаза. — Развяжи её немедленно!

— Нет. — Макс улыбался. — Чего ты так завелась? Самой же понравилось трясти задом перед ней! Не скрывай свою сущность, шлюха, здесь все свои.

Алисия открыла рот, но ничего не сказала. Сорвавшись с места, выбежала из комнаты, глотая слёзы. Заперлась в ванной, чтобы одеться. Но вместо этого проплакала минут десять. Как это было низко, ужасно... Не достойно человека! До чего она дошла… Дура, дура, дура! Надо было помочь ей сбежать от этого придурка, а не гнаться за иллюзией получить его благосклонность. Совладав с собой, она привела себя в порядок и вышла, гордо держа осанку.

— Уже уходишь? — Макс ждал её у двери. Все также голый и надменный.

— Да. И на вечеринку я не приду. И все соглашения с моим отцом будут расторгнуты.

— Почему же? Признайся, что тебе понравилось. Ты же тоже шлюха, или скажешь, что с Мартинесом у тебя ничего не было? Потаскуха!

Его слова били точно пощечины. Алисия оттолкнула его и пулей вылетела из квартиры, с трудом видя дорогу из-за слёз. Макс расхохотался маниакальным смехом ей вслед. Он возбудился, сильно возбудился, но так и не получил удовлетворения. Зайдя в кабинет, он нашел почти пустую пачку таблеток. Осталась одна... Когда он успел все их выпить? Достав последнюю, мужчина запил ее водой. Иначе ему снесет крышу...

Зара сидела в комнате и вытирала щёки связанными руками, которые не хотели слушаться. Хватит перед ним плакать! Он этого и добивался. Её боли. Это ж надо было додуматься устроить оргию! Насколько должен быть больным мозг, чтобы такое придумать...

— Тебе понравилось, девочка моя? — Вернулся в комнату и поднял её с пола, развязывая руки.

— Ненавижу тебя, ублюдок! Думаю, твоя любимая Али тоже, — рассмеялась.

Макс отвесил ей пощёчину и сорвал халат, бросая девушку на диван.

— Не трогай меня! Иди, трахай Алисию! — Она отбивалась от него, как могла, но никакого эффекта эти попытки не имели.

— Боже, как я люблю тебя, моя девочка. Моя дикая, дерзкая кошечка, — безумно шептал и покрывал её шею поцелуями, придавливая тело к дивану.

Зара перестала брыкаться. А смысл? Проще было сдаться ему и закончить с этим поскорее. Он перешел к груди, а она отвернулась и уставилась взглядом в стену. Большей ничего не значащей дрянью она себя никогда в жизни не чувствовала.

— Зачем ты это сделала?.. Ведь я люблю тебя... — продолжал свою сумасшедшую речь он, оторвавшись от её тела. Лёг сверху и повернул лицо девушки к себе. — Зачем ты растоптала мои чувства? — Вошел в нее, зарычав. — Обними меня! И подыграй, черт возьми!

Вены на шее вздулись, возбуждение срывало крышу. Таблетки давали противоположный эффект. Зверь в нем бесновался, сходил с ума, истекал ядовитой слюной от одного вида любимой девочки. Зачем, зачем она так поступила с ним?! Толчки яростно ударяли по её лону, член входил до упора. Он хотел слиться с ней, соединиться воедино, чтобы она была только его! Стиснув её хрупкое тело в своих мощных руках, Макс заревел и излился в неё. Спазмы оргазма проходились по телу, отражаясь в сознании огненными вспышками. Он кончал и кончал, заполняя её своим семенем полностью. Зара крепко держалась за его шею, тихо всхлипывая. Она не плакала. Просто наслаждалась моментом... Никаких ударов и оскорблений, лишь его признания в больной любви. Тело Макса содрогалось под её руками, а она успокаивающе гладила его по голове. Ему нужен был секс для разрядки. Да он, в самом деле, был болен...

Макс поднял на нее затуманенный взгляд.

— Я ведь полюбил тебя... Но ты все разрушила. — Опустил голову ей на плечо.

— Прости меня, — прошептала она, почти не шевеля губами.

— Нет... Нет! — Встал с неё, отходя к двери. Не поддаваться слабости, не поддаваться. — Ты свободна. На время. Можешь принять ванну и жить, как раньше. — Ушёл, не глядя на неё.

Зара грустно вздохнула, поражаясь ему. Ну, хотя бы выпустил из темницы. Но надолго ли? Она вытерла простынью потёкшую по бедрам сперму и пошла в ванную, пытаясь выкинуть из головы мысли об этом странном человеке и его странных поступках. Не было больше сил искать ответы на вопросы, искать хоть какой-то смысл в этой череде его беспросветной жестокости...

Глава 27.

Душ, вода, человеческие условия жизни... Боже, она уже и отвыкла от таких простых, обыденных вещей. Вода струилась по дрожащему телу девушки, нагоняя еще больше дрожи. Ей хотелось плакать. Она словно вышла из тюрьмы. Белый свет снова стал белым, хоть и ненадолго. Потоки живительной влаги пробуждали ее несчастное тело. Зара вспенила шампунь на голове, вдыхая тонкий аромат цветов. Наконец-то, волосы перестанут быть спутанным клоком, наконец-то, они заблестят как раньше. По телу побежала пена от геля для душа, и девушка прикрыла глаза, ощущая истинное блаженство. Выходить совсем не хотелось, там, за стенами ванной её снова ждал он и его безумный взгляд.

Макс сошёл с ума. Она ясно это поняла. Ясней некуда. Только больной человек мог заниматься сексом с одной девушкой на глазах у другой и получать от этого удовольствие. Только ненормальный мог потом придавить её к постели и шептать о своей любви, насилуя. Вот она, его любовь… Такая же больная, как и он сам.

« Я полюбил тебя… А ты растоптала мои чувства…»

Неужели он говорил это серьезно? Она не верила. Но теперь хотя бы можно было объяснить его запредельную жестокость к ней. Не оправдала надежд, предала… Но ведь она не хотела! Девушка закрыла глаза, направляя поток воды в лицо. Она не могла по-другому… А он больше не желал её слушать. Что же сделала ему Алисия, раз и ей он устроил показательную порку?.. Или так проявлялась его ненависть ко всему женскому полу?

Зара уже ничего не понимала. Этот мужчина оставался для неё загадкой. Она была уверена, что им руководило нечто большее, чем просто жажда мести, нечто, спрятанное глубоко в душе. Только как быть ей? Что он сделает с ней, когда приём закончится? Посадит обратно в комнату? И как долго это будет продолжаться? Он же выкупил ее на год, всего лишь на год. Может, и были какие-то свои у него договоренности с Михаилом, она не знала. Но Михаил сказал ей, что они заключили договор на год, на более долгий срок жалкий сутенер не хотел ее отпускать. Еще год у него останется, чтобы давить на нее компроматом. А что, если они продлили срок?.. Купить человека на год, заключить договор… Нелепость. Правда жизни. Ее суровая реальность.

И все же, сколько ей еще сидеть в этой комнате? Пока она там не умрет? По спине пробежал холодок. К этому всё и вело. Если бы он не выпустил её на время из комнаты, что бы с ней там стало? Почему ей упорно казалось, что Макс уже не отпустит ее никогда? Что он наплюет на все договоренности и сроки? Он считал ее своей игрушкой, предательницей и ненавидел Михаила. Точно не вернет… Что было с другими девушками? Их он отпускал или нет? Или они навсегда оставались в этой комнате и на его фотографиях, и никому до них не было никакого дела? Одни вопросы… И ни одного ответа. Еще этот прием… Она уже боялась. За спиной был неудачный опыт приемов в кругу Макса. Но если уж он её выпустил из комнаты, чтобы она привела себя в порядок, значит, не собирался делать ничего такого. По крайней мере, она всей душой на это надеялась.

— Божественно, — проворковала девушка, вытирая лицо полотенцем.

Кожа задышала, снова став чистой. Даже цвет лица изменился, стал нормальным. Зубы были дико рады вновь почувствовать прикосновения щетки и пасты, даже заскрипели чистотой от радости. Довольно посмотрев на себя в зеркало, Зара накинула на голое тело халатик и вышла. Ей казалось, что еще шаг, и она взлетит. Словно птица расправила крылья… Направилась она кухню. Перспектива плотно позавтракать заставляла желудок урчать в предвкушении.

Макс стоял спиной к ней, насыпая кофе в кофемашину, при этом разговаривая по телефону. Разговаривал он всегда одинаково — орал, либо говорил на повышенных тонах.

— Мне плевать! Ясно?! Эта дура может говорить что угодно. Ты всему будешь верить, как последний кретин?!

Девушка остановилась в дверях. Попасть с утра ему под горячую руку было не самым приятным началом дня. Но, казалось, поток ругательств в сторону какой-то «дуры», «конченной идиотки», «безмозглой курицы» никогда не прекратится.

— Я занят. — Бросил в трубку и положил телефон на стол. У него из ноздрей чуть ли пар не шел.

Зара отделилась от стены и тихо подошла сзади, кладя руки ему на спину.

— Доброе утро, — робко поздоровалась.

Мужчина вздрогнул, и мерная ложка для кофе упала на пол, вместе с кофе.

— Твою ж мать! — Его злость перекинулась уже на неё. — Какого черта ты подкрадываешься ко мне?!

Девушка отскочила от него, поджимая в неуверенности губы. Вот и попала под горячую, нет — раскаленную, руку Макса. Он, вспомнив, что на линии висел собеседник, нервно повел плечами и взял телефон, садясь за стол.

— Да всё нормально! Ни на кого я не ору. Ладно, на неё. Потому что нехрен меня доставать с самого утра! — Недовольство достигло максимума. Если бы можно было испепелить человека через телефон, тот бы давно уже превратился в кучку пепла. — Все, Стеф, от*ебись от меня. Я тебе сказал, что ничего не было. Решай сам, кому верить, мне или ей. — Отключился и кинул телефон на диван. — Сука!

Зара испуганно посмотрела на него, думая, что оскорбление было адресовано ей.

— Это не тебе. — Отвернулся. — Хотя ты точно такая же.

Она молча проглотила этот плевок и продолжила убирать кофе с пола. Сука и сука. Скоро это слово уже проявится у нее на лбу, так часто он называл её сукой. Но кого ещё он им назвал? И чем Стефан вывел его из себя? Стерев с пола кофейные разводы, девушка заново насыпала кофе и включила кофеварку. Сама сделает ему кофе.

Телефон Макса опять зазвонил, и он, выругавшись, ответил.

— Стефан, что тебе нужно?! Не было этого, понимаешь? Не было!!! Алисия просто чокнутая дура! Скоро сам убедишься, что с Зарой все хорошо, жива-здорова. Никто её к батарее не приковывал и не измывался над ней. — Нервно провел рукой по голове. Как же он был зол на эту болтливую идиотку! — Зачем тебе с ней говорить? — Глянул на Зару. — Я тебя уверяю, с ней все хорошо. Ладно, поговори с ней. — Передал трубку Заре, проводя указательным пальцем по шее, как бы намекая, что с ней будет, если она сболтнет лишнего. — Алло, — ответила девушка. — Да, Стефан, привет. Все хорошо. Нет, Алисия к нам не заходила. Я не вру тебе! Клянусь. — Придала голосу непоколебимую уверенность. — У нас всё хорошо, правда. Вот сейчас кофе делаю своему любимому котику. А скоро состоится вечеринка. Он мне такое платье отпадное купил! Только не говори Марине, прошу. Я обещала, что без неё никакие наряды покупать не буду. — В голосе заговорщические нотки. — Успокой её, Стефан. Со мной всё отлично. Хотите, зайдите в гости и убедитесь сами.

Макс слушал ее искусную ложь и ухмылялся. Что-что, а врать эта малышка умела! И в который раз демонстрировала ему своё умение.

— Не было у нас никакой Алисии, Стефан! Почему ты мне не веришь? Я же нормально с тобой сейчас разговариваю, даже в гости приглашаю. Да, Макс орал с утра. Я его напугала, сзади подкралась, пока он тут на тебя кричал, — рассмеялась, не отрывая взгляда от Макса. — Да, да, напугала страшного зверя.

Он показал ей большой палец, одобряя шутки.

— Хорошо. Увидимся на вечере. И… смотри мне, не обижай Маринку, понял? А то уже я нагряну с проверками! Пока. — Отключилась.

— Молодец, крошка. Не перестаю тобой восхищаться, — подошёл к ней и прошептал на ухо, забирая из рук телефон. — Отменная лгунья. Или шикарная актриса.

— Откуда он знает про Алисию? — Проигнорировала его слова.

— Эта дура растрепала своим подругам, таким же дурам, о том, что здесь видела. Естественно, она не упомянула о том, как раздвигала ноги при тебе, но зато в подробностях описала твоё жалкое состояние и меня-монстра.

— И что теперь будет?

— Ничего. Стефан достанет звонками и неожиданными визитами. Твоя подружка наплела ему с три короба, так он теперь постоянно спрашивает, как у нас с тобой, не обижаю ли я тебя, — фыркнул. — Все шлюхи такие дружные?

Зара на это лишь насупилась. Нельзя было реагировать, нельзя.

— Собственно, ничего страшного. Бомонд не будет копаться в этом дерьме. Там есть негласный закон «не лезть в дела сильных мира сего». И курицы, то есть подруги Алисии, это прекрасно понимают.

— Никто тебя не остановит? И даже не попытается? — Голос Зары сел.

— Нет. — Вернулся на диван и вальяжно раскинулся. — Никто. Абсолютно. Ты в моей власти, детка. И я говорил тебе об этом не раз.

— Но… А как же Алисия? Неужели она промолчит?

— Ты, в самом деле, не понимаешь? Если бы она хотела тебе помочь, то уже давно обратилась в полицию, а не трындела с этими глупыми дурами. Она вместо того, чтобы спасать тебя от маньяка, потягивает мартини в баре и придумывает различные истории! Очнись, любимая, ты одна. И твой хозяин – Я. Лучше тебе меня слушаться. Хотя… — Подозвал к себе. — Мне дико нравились следы от люверсов на твоем теле. — Провел по бедру, разглядывая. — Жаль, что их уже почти не видно.

— Очень жаль.

— Ну, так, может, повторим еще раз? — Притянул к себе и, оттянув голову назад за волосы, поцеловал шею.

— Не нужно… — Зара побледнела.

— Не бойся. Хочется, конечно, оставить на тебе новые следы своей любви, но не сейчас. Не перед этим вечером. — Отпустил ее. — Я жду кофе.

— С чего это вдруг? — Её бровь поднялась в удивлении.

— С того, что из-за тебя я его просыпал. Детка, не нарывайся.

— Как скажете, Хозяин. — Вернулась к кофе, понурив голову, чтобы скрыть злой огонек в глазах.

Обращается с ней хуже, чем с вещью! Сволочь. А ведь ещё недавно он говорил о любви… Может, уже не помнит?

— Как быть с теми словами, что ты говорил? — тихо спросила, пряча взгляд, полный надежды.

— О чем ты? — Он заметно напрягся.

— Ты говорил, что любишь меня, что я растоптала твои чувства. Позволь всё объяснить.

— Ни слова больше! — Оборвал её и встал. — Не хочу лишний раз слышать твоё очередное враньё и мерзкий, продажный голос. Только в постели. — Его глаза хищно сверкнули.

— Просто выслушай. — Коснулась его руки. — Дай мне шанс!

— Не трогай меня, — зашипел Макс, стряхивая её руку. — Забудь. Я ясно выражаюсь?! Тебе приснилось!

— Но…

— Еще слово, и я отменю вечер. А ты вернешься в комнату.

— Я… поняла. — Отступила от него. — Куда ты?.. А кофе?

— Можешь вылить. — Ушёл, не оборачиваясь.

Так она и сделала. Вылила. Вместе со своими надеждами. Не сладить ей с ним никогда. Он не пойдет навстречу… Нет. Значит, придется играть дальше, подчиняясь его правилам. А правила были крайне жестоки, они заточали её в клетку из колючей проволоки, одевали ошейник с шипами, заставляли танцевать на осколках и умываться кровью. Любовь Монстра могла вынести не каждая… Сможет ли она?

Были ли у нее к нему чувства? И могли ли они быть, в принципе? Зара задумалась. Отрицать очевидное было не в её правилах. Были. Были у нее эти гребаные чувства! Больные, извращенные, ненормальные чувства. Ей было жалко его, она сочувствовала ему, ненавидела его. Но и... любила? Было страшно даже думать об этом. Какая, к черту, любовь?! Это болезнь! Не любила, но могла полюбить. В её душе догорали угольки тех чувств, что могли превратиться в пожар, но, увы, он затоптал их в самом зародыше. Симпатия тлела вместе с ненавистью, окружая ее темной аурой. Любить монстра... И почему именно она?

* * *

Макс выдвигал и задвигал ящики, громко хлопая ими. Чёртовы таблетки. Точно, ни одной пачки не осталось. Только не сейчас, когда он в них так сильно нуждался! Ситуация с Алисией взбесила его, ему хотелось придушить её! Хватило же мозгов трепаться об этом! Она, вообще, умеет думать, трезво оценивать свои поступки?! Не дай Бог, эти курицы что-то кому-то скажут. Хотя, пиар лишним не бывает...

Открыв сейф, он улыбнулся и вытащил диск. Повертел в руках, решая, стоило ли включать запись сейчас или нет... Склонившись к положительному ответу, мужчина вставил диск в дисковод ноутбука и нажал "play". На экране появились они с Алисией, медленный танец, романтика... А вот он привел Зару. Его девочка − красивая, нежная, но в то же время дерзкая малышка. Макс закрыл глаза, глубоко вдыхая. Его крошка плакала, злилась и плакала, проклинала его. Он провел пальцем по экрану, касаясь ее лица, стирая слёзы. Возбуждение лавой понеслось по телу, вспарывая вены, отравляя кровь. Таблетки… Ему нужны были таблетки! Иначе он изнасилует её сейчас, под это видео.

Взгляд переместился на другую девушку. Алисия вскочила с него, закричала… Возбуждение усилилось. Только теперь это была злость.

— Вот что ты творишь, зайка? — обратился к ней. — Не тому решила зубки показать.

Он выключил видео, вытащил диск и вложил его в папку с бумагами. Пора было навестить Алисию, узнать, как она себя чувствовала. А после заедет за таблетками. Возможно, лучше было бы покупать таблетки по заказу в аптеке… Но эти действовали мощнее, хоть и поставщики были непроверенными людьми. Плевать на безопасность, на кону стояли здоровье Зары и стабильность его нервной системы. А еще нужно было купить Заре платье для вечера. Столько дел…

* * *

Шикарное чёрное платье от Valentino. Неописуемая красота, правда, опять чёрное. Словно траурное, с длинными рукавами и закрытым горлом. Почему же тогда длина до колена? На икрах не было синяков — можно и обнажить. Туфли к нему прилагались тоже черные, серьги-гвоздики, кольцо с большим черным камнем. Зара разложила вещи на кровати и окинула их задумчивым взглядом. Определенно образ получался очень красивым, но и таким грустным, мрачным. Хотя, наряд абсолютно точно отражал сложившуюся ситуацию. Мрак, да и только.

Девушка осторожно надела платье, боясь прикасаться к этому произведению искусства. Наверное, оно было эксклюзивным… Выполненное из чёрного шелка, со вставками из более плотной ткани, усыпанное изящной вышивкой, и так маняще облегающее фигуру, оно должно было быть эксклюзивным. Только для неё. Наряд узницы. «К черту эти мысли! Сейчас я свободна», — решила она и покрутилась перед зеркалом. Со всех ракурсов платье смотрелось сногсшибательно. Вот она, мечта всех девушек: платье от Valentino, дорогая квартира и миллионер-мужчина под боком. Только почему, сбывшись, эта мечта не доставила ничего кроме сумасшедшей боли? А потому что, реальность ни разу не была окрашена розовым цветом. И такое шикарнейшее платье ты сможешь одеть только после того, как между ног останется огромная мозоль, а на теле — чертова куча синяков и кровоподтеков, дорогая квартира является ничем иным, как пристанищем Синей Бороды, а мужчина-миллионер не кто иной, как больной садист. «Вот вам и сказочка. Кто слушал — молодец. Кто в ней участвовал — давно уж не жилец», — подумала Зара и вздрогнула от собственных мыслей.

Господи, что же будет с ней? Она была уже согласна вернуться к Михаилу и оставаться его шлюхой до скончания времен, пока не состарится и не уйдет на пенсию, лишь бы не быть подстилкой богатого извращенца, на которого не было управы. Одна проблема — богатый извращенец никуда её не отпустит. Скорее всего, продлит срок действия контракта и будет оставлять на ней новые шрамы, пока она ему не надоест. Он мог… Зара вскрикнула, когда ей в голову пришла неожиданная, но очень страшная догадка. Месяц, должно быть, прошел или вот-вот пройдет, а деньги Михаил еще не получил. Девушка посмотрела испуганными глазами в зеркало и закрыла рот рукой, застыв от ужаса. Что же будет… Скоро из одного ада она попадёт в другой?

— Что случилось? — Макс заглянул в комнату. — Я даже из кабинета услышал твой крик.

— Н-ничего. Платье… Оно… просто потрясающее, да, роскошное… Спасибо большое, — растерянно ответила Зара, пытаясь взять себя в руки.

— Мне тоже нравится. Надень туфли и пройдись по комнате.

Липкими руками она кое-как впихнула ноги в туфли и неуверенной походкой прошлась перед ним. В голове стояли лишь злая ухмылка Михаила и… компромат. Он уже позвонил нужным людям, скоро этот ад закончится. И начнется новый…

— Почему ты такая бледная? Не бойся, не укушу. — Макс подошёл и заключил ее в объятия, кладя руки на талию. — Тебе очень идет это платье. Оно полностью закрыто. — Оттянул ворот-стойку. — Но я-то знаю, сколько всего интересного скрывается под тканью. — Присобрал платье у колен и провел рукой по оголившемуся бедру.

Девушка задержала дыхание. Опять эти его игры. Снова он был нежным. Нежный зверь, игра на выживание. Поддавшись ближе, она прижалась к его груди, издавая тихий стон, когда пальцы подобрались к трусикам. Макс сжал её ягодицы, отвешивая тяжелый шлепок, наблюдая за реакцией Зары. Расстегнул ремень, но она взяла инициативу в свои руки. Мысли о Михаиле и незавидном будущем отошли на второй план. Может, она уже никогда и не займется сексом? Практически вырвав ремень из шлевок, Зара внимательно посмотрела на него и отдала Максу.

— Свяжи руки.

Адреналин опять взрывался вспышками Сверхновой в голове. Она знала, что если даст власть ему в руки сама, он будет нежен с ней. Зверь не вырвется, если она сама его позовёт.

— Свяжи без лишних слов, — повторила, видя его недоверчивый взгляд.

Макс колебался, не понимая её настроений. Она смотрела на него с вызовом, протягивая ремень. Отказаться, когда бабочка сама просит её связать?! Никогда! Выхватив у неё ремень, он толкнул её на стол, лицом вниз. Завел руки назад и скрутил их ремнем, затягивая узел сильней, так, чтобы ей было больно. Зара всхлипнула, ощущая те самые, так нужные ей, эмоции. Он сломал её, слепил куклу себе под стать. Грубая кожа ремня впилась в запястья, передавливая вены. Полное подчинение Зверю. То, что ей было нужно сейчас. И когда она стала выплескивать негатив таким образом?..

— Этого ты хотела? — Дернул за связанные руки.

— Да…

— А дальше что, малышка? — наклонившись, прошептал на ухо, прикусывая мочку.

— Возьми меня…

Большего ему и не надо было слышать. Она сама попросила взять её, сама отдалась ему. Макс чувствовал, как Зверь встал на дыбы, но в то же время требовал взять эту покорную самку в допустимых пределах, чтобы она тоже получила удовольствие. Её оттопыренная попка и глубокий черный цвет платья, словно пустота бездны, превратили его в похотливого безумца. Задрав платье наверх, аккуратно, стараясь не повредить ткань, он медленно провел ладонями по ягодицам. Черные кружевные трусики… Как же ей шел черный.

— Мокрая, — констатировал он, дотронувшись до её промежности.

Она была мокрой. Запах её желания затуманил разум окончательно. После всех игрищ в комнате, когда она постоянно была сухой, он уже и отвык от влаги на пальцах. Решив не тянуть, чтобы не сойти с ума, Макс отодвинул трусики и резко вошёл, наваливаясь на неё всем телом. Зара забилась под ним, принимая грубые толчки его члена.

— Боже… да!!! — кричала она, прижимаясь лицом к холодному дереву стола.

Он бил её по ягодицам, держась за ремень. Руки ломило, но пожару внизу живота было всё равно. Острые нотки боли дополняли этот оркестр ощущений, подводя её к тонкой грани. В голове остались лишь всполохи цветных пятен, которые взрывались с каждым его проникновением. Макс рычал, видя её наслаждение. Весь её вид дико заводил его. В красивом, дорогом платье, в туфлях на высокой шпильке, со связанными ремнем руками и сдвинутыми в сторону трусиками, принимающая его член в свою мокрую киску. Лучшей картины он еще не видел в жизни. Но самое главное — она согласилась на это добровольно.

— Глубже! — закричала Зара, хватаясь всеми силами за уплывающий рассудок и оргазм, в котором этот рассудок тонул, моля о помощи.

Макс лег на неё, целуя щеку, и вошел до упора. По телу прошли судороги и, издав хриплый рык, он кончил в неё. Девушка забилась под ним в последний раз, успокаиваясь. Между ног произошел атомный взрыв, не оставив внутри ничего. Его тяжелое дыхание смешивалось с её, прерывистым, создавая тихую, успокаивающую мелодию. Никто не хотел прерывать такой чудесный момент, но Заре пришлось это сделать.

— Развяжи, пожалуйста, руки. Больно. — Она пошевелилась под ним.

Мужчина нехотя оторвался от девушки и развязал ей руки. Снял трусики и, вытащив из комода полотенце, вытер её, одергивая платье вниз. Зара опешила от подобного проявления заботы. Встала, подняла ремень и очень медленно, смотря ему прямо в глаза, начала вдевать его в шлевки. Она двигала руками наощупь, так как их взгляды прожигали друг друга, будто мысленно о чём-то говорили. Например, о прекращении войны.

— Давай попытаемся начать всё заново? — Застегнула ремень и взяла его за руку, не отрывая глаз от его. — Я хочу все переиграть. Дай мне шанс. Пожалуйста.

Макс пытливо смотрел на неё, пытаясь вести переговоры с насытившимся монстром внутри себя. Он вроде и был готов дать ей шанс, но это просто потому, что её жаркая киска до сих пор не отпускала его. Её добровольное подчинение до сих пор возбуждало кровь. Мужчина понимал, что не сможет прийти к согласию сам с собой. Зверь, может и хотел мира, но он сам — нет. Слишком сильна была обида, чтобы поддаваться мимолетным ярким ощущениям. Он больше не сможет ей верить, никогда. Она показала себя шлюхой со всех возможных сторон.

— Нет. И не смей никогда больше заводить подобных разговор, хитрая сучка. Лучше почаще проси тебя связывать, тогда меньше будешь орать от боли. Думаешь, раздвинула ноги сегодня, полежала связанная и всё, дурачок Максим тебя простил? — Приподнял подбородок указательным пальцем. — Никогда, — категорично заявил он, отпустил её и ушел.

Никогда… А ей и не надо было. Больше не надо…

…Гости потихоньку прибывали. Зара всех встречала с широкой улыбкой на лице, но этой улыбки в душе и в помине не было. Множество грустных дум тяготили её в этот момент. И Михаил с его шантажом, и Макс с его упрямством. Собственно, зачем ей нужно было налаживать отношения с Максом, если все равно скоро наступит конец?

— Какого черта с тобой происходит? — прошипел на ухо Макс, выводя её из задумчивости.

— Прости. Задумалась…

— Сейчас не время думать. Всё, что от тебя требуется — улыбаться.

— Поняла, — сказала она и широко улыбнулась, встречая какую-то женщину в возрасте. В возрасте, но очень красивую, ухоженную и изящную. Ей бы такой быть в старости… Но с этой жизнью она, скорее, умрет молодой.

Когда за последним человеком захлопнулась дверь, Зара облегченно вздохнула. И чего их столько приперлось? Что они делали постоянно на этих тусовках? Как так можно было жить? Те же лица в большинстве своём, те же наряды и лоснящиеся богатством образы. Она выделялась среди них строгостью и некой обреченностью своего наряда. Макс уже вел беседы с какими-то мужчинами, по-видимому, партнерами. Ей было откровенно скучно среди всех этих людей. Хотя возможность громко крикнуть о том, что в этом доме находилась пыточная, и она была узницей, не давала ей покоя. Но Зара держалась. Она понимала, что стоит ей лишь заикнуться, и тут никого не останется, только она и Макс. А что останется от неё после этого — вопрос… Ответ на который было лучше не знать.

Девушка также высматривала среди гостей Алисию. Хоть бы уж она не пришла. Какой стыд! Как им смотреть в глаза друг другу после произошедшего? А вот Макса ничего не волновало. Он даже не обращал на неё внимания. В дверь позвонили, и она пошла открывать.

— Зара!!! — Сбила ее с ног Маринка.

— Мариша, сладкая моя, спокойно, что вся эта элита про нас подумает, — театрально поморщилась Зара и крепко обняла подругу в ответ.

Она отдала бы все за то, чтобы обнимать её вот так всю жизнь. К черту Макса и его тараканов. Она бы переехала к Стефану, жила бы в кладовой и обнимала Маринку. Что ещё надо для счастья?

— Да плевать на них. Что эти чопорные тетки понимают в дружбе? Настоящая дружба не вписывается в их лицемерный мирок. С тобой все хорошо, Зара? — Оглядела её с ног до головы, ища следы от зверств Макса. — Почему у тебя такой траурный вид? Это что-то значит?

Зара сопротивлялась всеми силами желанию заорать во все горло, что, да, значит! Но вовремя подошедший Макс не дал ей этого сделать, буквально задушив в объятиях.

— Стеф, наконец-то. — Пожали друг другу руки. — Марина, — поздоровался с ней.

— Все хорошо, Мариша. О чём ты так волнуешься? — пропела Зара, игриво прижимаясь к Максу, встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Платье... Как тебе сказать... Его возбуждает черный. — Опустила в смущении глаза.

Маринка замялась от неловкости. Похоже, у них действительно всё было хорошо. И зачем она била тревогу все эти дни? Особенно после заявлений придурошной Алисии.

— А вы чего так задержались? — спросила Марину подруга, заставляя теперь смущаться ее.

— Мы… Стефан галстук не мог выбрать…

— И?.. — допытывалась Зара.

— В общем, я ему помогла. — Марина покраснела, сразу же выдавая себя. — Ладно, пошли, — протараторила она и потянула Зару в комнаты.

Девушки ушли, хихикая и бросая кокетливые взгляды на мужчин.

— Я смотрю, ты попал, братец. — Макс похлопал Стефана по плечу. — Что, уже галстук сам не можешь выбрать?

— Я-то хотя бы этими галстуками никого не связываю, — серьезно ответил Стефан. В глазах — ни единой смешинки. — Что происходит, братец? — с издевкой обратился к брату, сканируя взглядом. — Что за чушь с Алисией?

— У неё и спроси, — ответил Макс, адресуя Стефану не менее суровый взгляд. — Я не понимаю, брат, что происходит с ТОБОЙ. Какого чёрта ты слушаешь левых телок и веришь им, а не мне?

— Потому что я тебя знаю. И тёлки эти совсем не левые.

— И что же ты знаешь? — Взгляд Макса загорелся недобрым светом. — Не лезь, Стефан. Ясно? Одна тебе на мозг капает — ты веришь. Сосет хорошо, да? Вторая так, вообще, дура последняя, а ты уже чуть ли не копам звонишь.

— Заткнись, Макс. — Стефан сжал кулаки. — Еще одно неправильное слово о Марине, и я не посмотрю, что ты здесь собрал всех этих напыщенных идиотов, разобью тебе лицо на раз.

— Хорошо, хорошо, забираю свои слова обратно. Но только насчёт Марины.

— Плевать я хотел на твои делишки с Алисией. Просто знай, что ты доиграешься однажды. И я не буду спасать твою никчемную задницу!

— И не нужно меня спасать! — разозлился Макс. — Какого хера ты себя возомнил ангелом-хранителем? Задолбал ходить по пятам всю жизнь! Без тебя разберусь.

— Я не ангел-хранитель. Я твой брат, чертов придурок! Кто тебя ещё остановит?!

— Брат, но неродной. Поэтому заканчивай это шоу по спасению утопающего. Сам справлюсь, — выплюнул обидные слова он, не контролируя эмоции.

Стефан изменился в лице. Неродной? Даже так?

— Иди к черту, братишка. Если ты когда-нибудь окажешься в полиции и не сможешь откупиться, знай, я тебя даже ни разу не навещу. Ведь ты же мне неродной. — Мужчина прошел в зал, задевая Макса плечом.

Макс выругался и хотел уже разнести что-нибудь в доме, когда к нему подошел Джеймс Дастон.

— Со Стефаном поругался? Он тот ещё моралист, — понимающе хмыкнул.

— Тебе-то что надо? — огрызнулся Макс.

— Да так, ничего. Хожу, общаюсь с гостями, решил и с хозяином поговорить. Какой-то ты неприветливый.

— А с чего я должен быть с тобой приветливым? Тебя сюда не приглашали. Если уж зацепился за эту старую дуру мисс Джонсон, ходи и не попадайся мне на глаза. Альфонс, — презрительно сказал Макс.

— Почему же сразу альфонс? Я люблю её! Кстати, твоя спутница очень красивая. — Посмотрел на Зару, которая о чём-то весело болтала с Маринкой.

— Только попробуй подойти к ней, Дастон, — прошипел он и, не удостоив собеседника взглядом, ушел в кабинет.

Голова раскалывалась. Зря он решил пропустить приём таблетки. Наорал на Стефана, вот придурок. Роднее его у него никого и никогда не было. И не будет. Проглотив две таблетки сразу, Макс сел на диван и откинулся назад головой. Чёртова жизнь… Всё достало. Почему она не встретилась в его жизни, как обычная женщина?! Ну, почему она оказалась шлюхой?! Надо было Зару проведать и заодно Стефана найти.

— Брат, прости. — Нашёл его на лоджии. — Я вспылил, — обреченно произнес Макс и сел рядом.

— Все нормально. Я реально неродной тебе. Может, поэтому ты никогда не слушал меня?

— Да нет же! Просто я не могу побороть себя. Не могу! А роднее тебя у меня никого нет. Помнишь, как мы притирались друг к другу двадцать лет назад? Как ты прятался в том огромном доме, лишь бы тебя никто не нашёл? А находил я всегда. Мне ты первому доверился.

— А ты так и не смог довериться мне, — печально вздохнул Стефан.

— Смог. Ты знаешь, как я их ненавижу. Мамашу и шлюх. Ты знаешь, что мне срывает крышу. И только ты эту крышу удерживаешь от падения. Без тебя я бы давно загремел в психушку.

— Может, уже пора?

— Скорее всего, да. — Макс понурил голову, рассматривая коньяк в бокале.

— Ты пьешь таблетки, назначенные доктором Смитом?

— Да, только немного другие.

— Что значит «другие»? — Стефан прищурился. — Доктор ясно сказал, чтобы ты пил их и только их. Где ты покупаешь другие?

— Одни знакомые ребята посоветовали. Помогают.

— Я вижу. — Отвернулся от брата. — Так помогают, что Алисия по всем углам орёт, как видела у тебя зареванную и избитую Зару! Скажи мне правду, брат. Правду и ничего кроме неё. — Остановил его руку, наливающую новый стакан. — Прекрати бухать. Таблетки несовместимы с алкоголем.

Макс закатил глаза. Хотя… он был прав. Таблетки были несовместимы с алкоголем. Голова еще больше стала болеть. Стефан выжидающе смотрел на него, ожидая честного ответа. Но Макс опять выбрал ложь.

— Я клянусь тебе, что она несет бред. Ты Зару видел? У нас с ней все отлично. Если честно, — сделал вид, что смутился, — мне кажется, что я люблю её…

Макс отпил из стакана и замер. Да он только что сказал самую настоящую правду…

— Ты серьёзно? — Стефан не верил ему.

— Да. Она вызывает у меня непонятные чувства. Но могу сказать точно — желания издеваться над ней нет. Посмотри на нее, какая она красивая, нежная…

Брат молчал. Он просто не знал, что ответить. Это походило на правду. Да и Марина ни разу за вечер не сказала ему, что Зара притворяется. Наоборот, так и сыпала комплименты Максу за то, что он делает Зару счастливой. Они даже договорились парами погулять…

— Ладно, хорошо. Допустим, это так. Но как понять Алисию?

— Ты её, что, первый день знаешь? Как её можно вообще понять? Названивает мне, приходит на работу, требует встречи, угрожает своим отцом. Я ей решительно отказал, окончательно поставил точку. Забей на неё, короче. Я оставлю тебя на время. Соскучился по своей крошке.

Макс ушёл проведать Зару. Она разговаривала с Дастоном. Что за…

— Не помешаю? — встрял Макс.

— Конечно, нет, Макс. Я, как раз, расспрашивал твою девушку про Алисию. Она в последнее время чудит. То несёт какую-то нелепицу, потом отказывается от своих слов. Ничего непонятно.

По лицу Зары Макс понял, что эти разговоры не прошли бесследно. Вежливо откланявшись перед Джеймсом, убийство которого стояло следующее на очереди после беседы с Зарой, он увёл её в кабинет.

— Я вижу, у тебя есть вопросы. Задавай.

— Есть. Что ты сделал с Алисией? — со страхом спросила она.

— Ничего. Пригрозил компроматом.

Заре стало плохо от этих слов. Каким еще компроматом?!

— Объясняю. Я снимал тогда все на камеру. Показал ей, она решила замолчать. Двойные стандарты, не находишь? — спокойно говорил он, в то время как девушка пятилась от него к двери.

— Ты… Ты — псих. Снимал нас, всю эту грязную оргию… Больной…

— Успокойся, девочка моя любимая. Всё хорошо. Это на память, — усмехнулся.

— Видела я твои фотографии на память. Ещё и видео есть? — Ее начало мутить. — Больной. Какой ты больной. Джеймс был прав, что здесь что-то нечисто.

— Джеймс? Уже успела с ним близко познакомиться? — Направился к ней. — Шлюха везде успевает себе клиентов найти. Чтобы я тебя с ним не видел. Он мутный тип, за ним водятся разные делишки.

— Плевать. Он явно не такой больной, как ты! Ты хуже любого человека, которого я когда-либо знала. Даже хуже Михаила!

Пощечина.

— Ты забылась, малышка, — процедил Макс. — Уже не помнишь, что говорила утром? Просила дать тебе шанс, лицемерка. А я, оказывается, хуже Михаила! — Ещё одна пощечина.

— Ненавижу тебя!!! — Она выбежала из кабинета, чтобы он не успел догнать, и слилась с гостями.

Зашла в ванную. На лице светилось небольшое красное пятно. Терпимо. Зара уперлась руками в умывальник и перевела дыхание. Слёзы так и просились наружу, рыдания подступали к глазам. Она сегодня хорошо сыграла. Просто отлично. Маринка ей поверила, даже начала планы строить на совместный отдых. Стефан вроде тоже поверил, не приставал с расспросами. Но всё равно она получила! За что?! Компромат на Алисию, скрытая камера… Он болен, болен, болен! Самый настоящий маньяк. Как же он её достал, гребанный псих. Слезинка упала в раковину.

Дверь открылась. Зара резко повернулась. Джеймс.

— Прости. Думал, тут свободно. Ты плачешь?

— Нет, нет, все хорошо. — Начала вытирать слёзы.

— Да нет же, не хорошо. Что случилось?

— Ничего, правда. Соринка в глаз попала… — Зара не могла врать, к тому же, так глупо, поэтому замолчала.

— Ну, не плачь. — Вытер слезинку со щеки. — Ты такая красивая. Мечта просто. Мне больно от твоих слёз.

— Правда, больно?

— Конечно. Посмотри на меня. — Она подняла на него взгляд. — Не понимаю, как тебя угораздило с ним связаться. Ему под стать глупая Алисия, а ты такая интересная девушка.

Зара улыбнулась, польщенная сравнением с соперницей и тем, что сравнение было в её пользу. Джеймс был пьян. Она это заметила. От него разило алкоголем за милю, но он был так нежен и добр с ней. Его руки опустились на её талию и притянули к себе.

— Улыбнись. — Зара робко улыбнулась. — Молодец. — Наклонился для поцелуя, но девушка его остановила.

— Нет, Джеймс. — Попыталась оттолкнуть от себя. — Ты пьян. И у меня есть Макс.

Он подхватил её на руки и посадил на умывальник.

— Я не пьян, ну если только совсем чуть-чуть, — улыбнулся хмельной улыбкой. — Зачем он тебе нужен? Я лучше, поверь. — Ласково провел рукой по волосам. — Он не умеет любить. Он обижал тебя, да? Я уверен.

Она кивнула, опять желая заплакать.

— Не надо, милая, не плачь. — Стер очередную слезинку и накрыл её губы легким поцелуем.

Зара хотела его оттолкнуть, но не смогла. Нежность мужских губ сводила с ума, а нежность слов пробуждала обиду на Макса. Она же женщина! Почему он с ней так обращался?! Бил её и унижал. Выпитое за весь вечер давало о себе знать, отключая контроль над поступками.

В дверях раздалось скромное покашливание, и Зара вскрикнула. Макс! Он спокойно отцепил Джеймса от девушки и посмотрел на неё тяжелым, пустым взглядом, словно уже решил её участь. Шлюха. Просто шлюха. Что с неё можно было взять.

— Ко мне в кабинет, — приказал мужчине, не прекращая смотреть на трясущуюся девушку.

Джймс плетущейся походкой вышел, а Макс лишь недобро усмехнулся Заре и тоже ушёл. Никаких слов, но ей всё стало ясно.

Появился в кабинете и сразу же ударил мужчину кулаком в лицо.

— Что я сказал тебе делать, ублюдок? — Поднял его с пола и ударил ещё раз. — Гребаный алкаш! Я тебе сказал не приближаться к ней! — Разбил ему нос.

— Да пошёл ты, — прохрипел Джеймс и сплюнул кровь. — Сучка ничего так. Думаю, трахать её одно удовольствие. Видел, как быстро она сдалась. Ещё чуть-чуть и я бы ей засадил на этом умывальнике! — Рассмеялся.

— Ты прав. В двух вещах: она сука и, да, засадил бы, — сказал Макс, отбрасывая мужчину на диван. — Жди здесь. — Запер кабинет на ключ и ушел.

Шлюха. Чертова шлюха. Бл*дскую натуру из них не выбить никаким ремнём, ничем. Значит, она получит то, чего ей было так надо. Перед глазами стояла кровавая пелена, шум в голове нарастал. Макс остановился, держась рукой за стену. Голову просто разрывало. И во всем была виновата эта шлюха! То признается в любви, то втаптывает его в грязь своими словами и поступками. Пора было проучить эту дрянь.

Он дождался окончания вечеринки. Обнимал Зару, целовал, особенно страстно перед Стефаном и Мариной. Она просила выслушать её, дать последнее слово, но мужчина игнорировал просьбы. Когда, наконец, время торжества подошло к концу, и гости стали расходиться, у нее засосало под ложечкой. Он что-то задумал. Это точно.

— Будем ждать звонка. Я присмотрю пока ресторан, куда можно будет пойти, — весело сказала Марина и обняла на прощание Зару. — Я так рада, что вы счастливы!

— Я тоже. — Смягчился Стефан, видя их отношения.

Мужчины пожали руки, девушки поцеловались в щёчку.

— Пока, Мариша. — Зара послала ей воздушный поцелуй и помахала.

Дверь захлопнулась, и сердце Зары тоже.

— Пожалуйста, не делай ничего…

— А я ничего и не буду делать. — Закинул её себе на плечо и отнес в ту комнату, из которой недавно выпустил. — Все сделают за меня.

Зара ничего не понимала, ежась в этой ужасной комнате. Господи, что он сейчас сделает? От страха хотелось плакать. Но сделать она это не успела, как дверь снова открылась, и внутрь втолкнули мужчину. Джеймс?

— Сука твоя. Как ты и хотел, — холодно произнес Макс.

— О да, — грязно оскалился Джеймс, обдавая комнату перегаром, и двинулся к ней.

— Макс, нет! — закричала Зара, смотря на него огромными от страха глазами. — Нет!!! Но дверь захлопнулась, отрезая ее от мира.

Глава 28.

Зару сотрясали безудержные рыдания. Как он мог? Как он мог?! Джеймс сейчас храпел, развалившись на матраце. Она не успевала стирать слёзы и проклинать про себя Макса. Как же так? Как он мог отдать её другому мужчине? Словно дешёвую, конченную бл*дь. Такой он её и считал. Голова кружилась, реальность смазывалась. Это не могло происходить на самом деле. Каким будет его следующий шаг?

Мозг уже закручивался в спираль, желудок просился наружу от омерзения. Всё происходящее было настолько извращенным, противным, просто до дрожи. Она стянула на себе куски ткани, которые ещё вчера назывались платьем и вызывали столько эмоций. Этот пьяный урод разорвал его. Зара со злости пнула мужчину. Тот даже не пошевелился. Закрыв глаза руками, девушка опять заплакала. Необъяснимая череда злоключений… Лучше бы она закричала тогда, на этом чертовом вечере, что он псих и садист. Столько богатых, влиятельных людей, Стефан и Марина, которые переживали за неё, они бы помогли. Как после этого жить? Он извалял её в грязи, как только мог. Сначала это шоу с Алисией, теперь вот подложил под другого мужика… Она опять пнула Джеймса, желая избить его до полусмерти. Гнусный подонок! Лучше бы сам изнасиловал, с ним привычней. Отчаяние накрыло с головой. Это конец. Ярость ослепила, и она со всей силы ударила кулаком в стену.

— Твою ж мать, — прошептала Зара, дуя на костяшки пальцев и заливаясь слезами.

Чертова боль. Во всем. Всегда. Везде. В ней самой. Джеймс зашевелился, ловя ртом воздух. Пьянь, алкаш ср*ный. Его похотливые глазки так и стояли перед её взором. Губы, изогнутые кривой усмешкой… Руки тянут ткань платья, треск… И темнота. Не вспоминать об этом, нет! Тряхнув головой, девушка с трудом разлепила заплаканные глаза. Просто не думать об этом. Пусть этот день, точнее — эта ночь, навсегда останется провалом в памяти. У неё таких провалов была тьма тьмущая, спасибо Михаилу. Но от Макса это было в разы больней, он словно предал её, отдав на растерзание этому ублюдку. Предал… Как и она его.

Дверь отворилась. На пороге стояла пошатывающаяся фигура Макса.

* * *

Пробуждение ещё никогда не было настолько болезненным. Он ощущал себя выпавшим из реальности. Голова словно разбухла, и в ней плавали остатки мозгов. Макс даже слышал бульканье в ушах, которые и без того были заложены. В горле стоял ком, грозивший выйти наружу в ближайшее время. Откуда взялась эта сухость во рту и противная тошнота, просто выедающая внутренности? Что вчера произошло? В голове — дыра, абсолютный провал. Собрав силы, он поднялся. Почему он спал на диване в своем кабинете? Всё это было похоже на мистику. Может, он потерял сознание в кабинете? Но отчего?

Найти ответ на этот вопрос Макс не успел. Ком в горле не желал находиться там дольше, и мужчина сорвался в ванную.

«Проблевался на славу», — подумал он, смывая в унитазе.

В зеркале его встретило ужасающее отражение. Бледное и помятое нечто со впалыми щеками и затуманенными глазами смотрело на него. Это не он… Что могло довести его до такого состояния? Если только Зара, но он ничего не помнил. Оперевшись на раковину, Макс закрыл глаза, вызывая в памяти события вчерашнего дня. Ничего… В душе, как и в голове, — пустота. Просто вакуум. Зато в желудке — полная противоположность пустоты. Он склонился над раковиной.

Чем он, черт возьми, отравился?! Как на его столе могли оказаться некачественные продукты? А может, эта сучка его отравила? Вряд ли... Бред. Сучка... Где она, кстати? Спит, что ли, ещё? Макс ополоснул лицо холодной водой и схватился за раковину. Воспоминания трещинами пошли по сознанию, разламывая его. Глубокие разломы зияли чернотой, из них сочилась грязная жижа. Зара и Джеймс Дастон... Здесь... В его доме... Целуются. Он закрыл лицо руками, не веря картинкам, что проплывали сейчас в сознании. Она опять причинила ему боль. Молекулы крови начали распадаться на атомы, издавая запах гниения. Её аромат. Прогнившая дрянь!

Мужчина провел рукой по умывальнику, по тому месту, где она сидела. Тварь, которая была не в состоянии контролировать свою похоть. Бл*дь. Убить её мало, суку. Очертания ванной комнаты потеряли четкость, Зверь рычал, вырываясь из оков дурмана. Наказать её, изнасиловать до потери сознания, разорвать клыками. Дрянь... Снова предавшая его. Но для начала нужно было прийти в себя. Как он будет расправляться с ней, если даже на ногах не стоит.

Пройдя на кухню, залитую утренним солнечным светом, он упал на диван. Гребаное похмелье, так некстати вырубившее его. Ему нужно было найти её... Найти её! А он не мог голову поднять с подушки. Стакан воды принес облегчение, но не такое, какое бы принес ремень, выбивающий из неё нечеловеческие крики. Предала его... предала! Немыслимо. Как ей только смелости хватило?! Стукнув кулаком по столу, чуть ли не переворачивая его, Макс сорвался с места. Он не видел перед собой ничего, лишь всепоглощающий туман. Её не оказалось ни в одной комнате, нигде абсолютно. Куда эта тварь спряталась?!

На его пути попадались столики, стулья, ваза... Всё оказалось разнесено в щепки. Зверь в нём разинул пасть, рвал и метал, отравляя кровь своей яростью. По следу Зары шли сразу два безумца. И оба боролись за право наказать её первым. Осталось лишь одно непроверенное помещение — комната. Она не могла быть там. С чего бы? Но проверить стоило. Шатаясь, так как он до сих пор не мог скоординировать свои движения, Макс отворил дверь и вошёл внутрь.

Ноги стали еще слабее, а желудок наполнился желчью. Даже Зверь притих, наблюдая за тем, что видел его глазами. Зара в разорванном платье, Дастон, валяющийся бухой в дрова и с расстегнутой ширинкой, её испуганный взгляд. Взгляд оленёнка. Слишком часто она стала к нему прибегать. Лживая тварь. Испуганной она была, конечно. Макс ударил дверь, снося её с петель. Вены дымились, прожженные едкой кровью. В разорванном платье, с расстегнутой ширинкой... Образы их соития закружились водоворотом в голове, втягивая в себя остатки разумного и ясного, за которые он пытался держаться.

― Кончила под ним, сука? ― прошипел он, тряся её за плечи.

Разорвал до конца платье, просто зверея на глазах. Откинул её от себя, чувствуя дикое омерзение. Отойти от неё, Зверь уже выпустил когти, он пускал её кровь в своем воображении. Шлюха! Шлюха! Какого хера она здесь делала с этим мудаком?! Макс развернулся к Джеймсу. Голова снова начала путь в бездну, воспоминания колючими отрывками врезались в память. Он бьет Дастона, доигрывает вечер и кидает её в эту комнату, затем и его… Её крик. «Нет!!!» Темный взгляд был направлен на девушку, осознание сделанного потихоньку выедало мозг. Он сам отдал её ему. Ублюдок Дастон не хотел отходить от неё, он застал их в ванной. Разорванное платье, расстегнутая ширинка... У них был секс, этот урод не упустил бы своего. Кровь в венах остановилась и застыла. Представить возможную измену и увидеть её своими собственными глазами — разные вещи. Макс оказался не готов. Реальность накренилась, огненной волной снося на своем пути, ломая те иллюзии, что он настроил в своей голове.

Она предала его, пусть и по принуждению, но предала. Он не знал, что делать. Убить обоих? Или себя?

Джеймс издал какой-то непонятный звук, похожий то ли на стон, то на мычание, и зашевелился, просыпаясь. Макс подошел к нему и, схватив за обе руки, потянул по полу к выходу. Сейчас он сломает ему пару ребер. А может, и ещё кое-что.

— Жди здесь, — прорычал ей, волоча за собой обмякшее, мычащее и хрипящее, тело Джеймса. Кинул его на пол в гостиной.

— Пить, — просипел Дастон, протягивая руки к Максу.

— Вот тебе вместо воды. — Макс пнул его в бок, переворачивая на живот.

Тот застонал ещё больше.

— Что ты делаешь, придурок?

— Вправляю тебе мозги. — Поднял его и встряхнул. — У тебя что-то было с ней?! Отвечай, сука!

— Конечно, было. — Джеймс криво улыбнулся. — Малышка просто высший класс, круто ты её натаскал.

— Натаскал не для тебя, урод. — Удар в челюсть, и Дастон упал на диван.

— Какого черта ты меня бьешь теперь? — завопил мужчина. — Сам же отдал её мне! Сказал, что эта сука — моя!

Макс зарычал и, развернувшись, припечатал подбородок соперника кулаком. Голова не выдерживала всех откровений и воспоминаний, что лавой проносились по сознанию. Он бы убил сейчас этого хмыря, чтобы дать злости на себя самого же выйти и не убить его. Оставив Джеймса пачкать диван кровью, он ушёл в кабинет. Ноги слабели всё больше с каждым новым воспоминанием. Сам отдал её другому мужику, этому аферисту и гребаному алкашу Дастону!!! Удар пришелся на стеллаж с документами. Конструкция рухнула, засыпая пол бумагами. Следующим на очереди был стол. Документы, канцелярские принадлежности и всё, что на нём лежало, оказалось на полу. Макс бесновался, не в силах обуздать огонь внутри себя. Осознание сделанного пулями изрешетило его сердце. Что за чертовщина? Почему он ни черта не помнил?! В каком притоне сейчас была его память? Черная дыра... Что было после того, как он кинул её в ту комнату? Была очередная таблетка. Скорее всего, алкоголь дал такой эффект.

Что теперь делать? Женщина, которую он полюбил, впервые в жизни полюбил, разбила его сердце вдребезги, прошлась по осколкам, собрала их и выкинула на помойку. Жестокость, обрушенная на неё, не казалась ему чрезмерной. Это еще небольшая цена за предательство. Но как теперь с ней быть, когда он знал о её близости с Дастоном? Кашель в дверях привлек внимание Макса. Джеймс.

— Знаешь, Бекер, я удивлён, очень удивлён, — сказал он и деловито, насколько это было возможно в его состоянии, прошел к дивану. — Ты всегда появлялся на обложках гламурными с моделями и кисками вроде Алисии. Но что я увидел вчера... Несчастная Зара, комната сродни пыточной, ты в роли сутенера...

— Какого хера тебе надо? — Макс был намерен всё же сломать ему ребра.

— Я просто не пойму. Ты, получается, не тот, за кого себя выдаешь, — задумчиво произнес Джеймс. — Как думаешь, люди сильно удивятся? Алисия была права! А если ещё и я подтвержу её слова, дурная слава тебе обеспечена.

До Макса, наконец, дошло, о чём он говорил. Подонок! Он рывком встал и впечатал мужчину в стену.

— Никто ничего не узнает, — прошипел, держа Джеймса за ворот.

— Узнает, — прохрипел он в ответ, сверля Макса наглым взглядом.

— Сколько? — спросил, ставя его на пол.

— Договоримся.

...Джеймс ушел, сделав его кошелек тоньше. Мало ему было круглой суммы, полученной за молчание, он ещё потребовал покровительство Макса в бизнесе. Так как его, видите ли, задолбала жизнь альфонса и кутилы, и у него, как раз, были отличные идеи, на воплощение которых не хватало денег. Макс отборно выругался, проклиная себя. Лишился денег и... любимой женщины. Теперь точно лишился. Он просто не сможет простить её и себя. Какого... Ну, какого черта, она целовалась с ним в ванной?! Бл*дь. Получила по заслугам. Макс не знал, что делать. Совсем.

* * *

Зара вышла на лоджию. Свежий, осенний воздух пропитал все вокруг. Она глубоко вдыхала, желая насладиться этой прохладной чистотой, щекочущей ноздри сполна.

В России природа была бы уже готова принять осень, сменить жару на легкую прохладу, а позже — и дожди с грозами. В Лос-Анджелесе разница от смены времен года не ощущалась абсолютно, но девушка все равно одела кофту, по привычке. Осень, так быстро прошел целый месяц. Словно год...

Он выпустил её из комнаты. Просто вернулся после разговора с Джеймсом и сказал, что она может выйти. Ничего больше не объяснил, ничего не сказал. Даже не смотрел на неё. Что он сделал с Джеймсом? На диване остались засохшие пятна крови. И они, скорее всего, принадлежали не Максу. О случае с Дастоном никто не заговаривал. Это было негласным табу. Он ничего не спрашивал, она не пыталась ему ничего сказать. Смысл стучать в закрытую дверь? Ведь ясно дали понять, что не откроют. Их отношения приобрели непонятный серый оттенок отчужденности. И не черный, цвет ненависти, и не белый, цвет хорошего отношения. Что-то среднее, какое-то промежуточное состояние. Изменилось абсолютно всё. Казалось, будто его кидало из стороны в сторону, из крайности в крайность. До этого он бил её, оскорблял и издевался, теперь же — игнорировал.

Поступок с Джеймсом не выходил у нее из головы. Что должно было произойти с Максом, с этим собственником и ревнивцем, чтобы он отдал её другому? Что? У нее были подозрения, что он принимал что-то запрещенное. От этого становилось еще страшней. Жить под одной крышей с больным наркоманом. Но доказательств не было, никаких вообще, только её предчувствие. Джеймс… Девушка поежилась, сильнее закутываясь в легкую кофту. Как они решили этот вопрос? Она не спрашивала его. Старалась не попадаться на глаза, себе дороже. И так каждый день ходила по лезвию ножа, неверное движение — и сорвется в пропасть, распоров пятки в кровь. За ней всю жизнь тянулся кровавый след. Эта кровь, пролитая ею много лет назад, возвращалась сейчас к ней сторицей. Только теперь пускали её кровь. И это было больно.

Ещё эта Алисия… Компромат. Он снимал их на видео! Кто он после этого, если не псих? Заниматься подобным — уже болезнь, но снимать… Интересно, как отреагировала Барби на это? Заре было не привыкать. У Михаила подобных видео было — выше крыши. Она вполне могла считать себя порнозвездой. Но если Михаил снимал её в целях шантажа, то Макс… явно в каких-то извращенных целях. Может, он даже кому-то показывал записи? От подобных предположений её замутило. Она опустила голову и расфокусированным взглядом уставилась на улицу внизу. Не было сил с ним бороться, противостоять судьбе. Будь, что будет. Все равно в её жизни не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Ради чего жить? Пусть издевается, пока не насытится её кровью и болью. Пусть захлебнётся ею.

Михаил не давал о себе знать, вообще никак. Что происходило там, в России? Что он готовил ей? Жить в неведении было невозможно. С одной стороны, Макс, от которого не знаешь, чего ждать: ударит или приласкает. С другой — Михаил, спасёт или погубит. Вечное топтание на одном месте, в нерешительности. Зара немного свесилась вниз. Кровь хлынула в обратном направлении, голова закружилась. Высота и свободное падение манили… Рвануть бы сейчас вниз и, не долетая пары метров до земли, расправить крылья, взмывая в небеса. Но крыльев не было… Природа не предусмотрела у шлюх крыльев.

— Что ты делаешь? — Кто-то оттянул её за локоть назад. — Опять вздумала суицидом заняться? — Макс был недоволен.

Девушка ахнула, не ожидая его появления. Щеки покрылись легким румянцем, волосы были слегка растрепаны из-за ветра, кофта немного сползла, приоткрывая грудь, обтянутую тонким топом. Соски стояли торчком, призывно выпирая из-под ткани. Холод или страх… Его взгляд задержался на её груди, но потом переместился на лицо.

— Чтобы я больше подобного не видел.

— Чего «подобного»? Я просто вышла подышать свежим воздухом…

— Тогда не наклоняйся вниз! Тебя, что, не учили в детстве, что можно упасть? Тем более, мы живем почти на семидесятом этаже! — Он злился, хотя сам не понимал почему.

— Что с тобой? — тихо спросила Зара.

— О чём ты?

— Почему ты сейчас так злишься? Неужели тебе не всё равно? Ну, упала бы я, и упала. Тебе же лучше. Не надо убивать меня собственными руками. — Сказав это, она вздрогнула.

— Ты права. — Его взгляд полыхал ледяным огнем. — Так будет проще.

С ним точно было что-то не так… Вдруг он прямо сейчас толкнет её обратно и скинет с этого балкона? Зара отступила вглубь комнаты, подальше от двери, ведущей на балкон и Макса. Как же было страшно в его присутствии.

— Стоять. Есть разговор.

Она остановилась у выхода из комнаты. Какой разговор? Уж не о том ли, что она должна была вернуться в комнату? Внезапно голова закружилась и, если бы не дверной косяк, она бы точно упала. Желудок запросился наружу, и девушка сорвалась с места. Просидев в ванной с полчаса, где всё напоминало о том, что произошло, она вышла, еле удерживаясь на дрожащих ногах. Было очень плохо. Бил озноб, тошнило и тело ломило. Хотелось лечь и никогда не вставать. Но её ждал Макс с каким-то разговором, не предвещавшим ничего хорошего…

— Тебе плохо? Отравилась? — обеспокоенно спросил он.

— Нет. Все хорошо. — Села на диван и застыла, пытаясь унять головокружение. — Можно прилечь?

— Конечно. — Положил ей две подушки и дал одеяло. — Что случилось?

— Не знаю. Просто плохо. Наверное, погода меняется. Так, о чем ты хотел поговорить?

— О моём отце. Он хочет встретиться с тобой.

— Зачем ему это?

— Не знаю. Сказал, что понял что-то важное и хочет увидеться с тобой. У него сейчас мало времени, поэтому он сможет встретиться с нами только у меня в офисе. Примерно через неделю.

— И ты согласен? — Робко посмотрела на него.

— Меня никто не спрашивает. Отец хочет видеть тебя, пусть увидит.

— Но он же будет думать, что я твоя девушка…

— И что? Плевать. Узнает потом, что расстались и забудет о тебе, как и обо всех остальных шлю… — запнулся, — девушках, с которыми я встречался.

Зара грустно усмехнулась. Шлюхах. Он хотел сказать «шлюхах».

— Отпусти меня. Зачем я тебе, если ты так ненавидишь меня? — Голос опустился до шепота.

— Не отпущу. Мотивы моих поступков тебя не касаются, ясно? Готовься к встрече.

Макс ушел, разрываемый различными мыслями. Он хотел её отпустить, все эти дни только об этом и думал. Невозможно было так жить дальше, просто нельзя. Она окислила его кровь, отравила рассудок. Он перестал быть прежним. Жестокость достигла предела, вывернула его наизнанку. Похоть и жажда обладания подчинили себе. Все животные инстинкты, которые только могли быть в нём, орали во весь голос, перебивая друг друга. Но все, как один, хотели крови. Её крови. И её любви. А она предала его. Предала дважды. Не было ей прощения.

Он не прикасался к ней все это время, старался даже не пересекаться в доме. После случившегося с Джеймсом, он сначала хотел придушить её, но потом разум вернулся к нему. Макс твердо решил отпустить Зару. Он сломает себя, сможет жить и без неё. Зато она останется живой. Зверь был согласен с ним. Предательство било и по нему тоже. И чтобы больше не прожигать внутренности своим же ядом, он одобрил решение отпустить её.

После встречи с отцом он даст ей свободу. Если не передумает, и ничего не случится, что сможет повлиять на его решение.

* * *

Дни до встречи с отцом Макса прошли в ещё более ужасном состоянии. Зару днями тошнило, и голова всё никак не могла расколоться на две части. Внутри будто все кипело и бурлило. Температура была немного повышена, и хотелось есть. Всего подряд. Не было конкретных желаний. Но пирожок с джемом после жирной курицы — явление, ставшее обычным.

— Лучше не стало? — поинтересовался Макс, видя, как она бледная с трудом передвигалась по квартире. — Давай, к врачу съездим. Чего ты упрямишься?

— Сам же сказал, что будет хорошо, если я умру. Даю шанс твоей мечте сбыться. — Прошла в ванную и брызнула холодной водой в лицо. Ни черта не помогало.

Макс промолчал, чтобы не сорваться и не отлупить её за дерзость. Пусть делает, что хочет, стерва. Нравится у унитаза сидеть по три раза в день — плевать.

«Твою ж мать, почему так больно?» — думала она, сидя в ванной на полу и прислонившись головой к стене. Низ живота тянуло, словно должны были пойти месячные. Должны были… но ведь не пошли…

— Ты скоро? Пора выходить! — Голос Макса вторгся в ее мысли, прерывая их.

Зара встала с пола и, забыв о не пришедших вовремя месячных, вышла.

…В офисе ничего не изменилось. Венди всё также работала на этого деспота и старалась быть тише воды, ниже травы при его появлении. Девушка обвела свое бывшее рабочее место взглядом, ощущая трепетные чувства к этому помещению и этим вещам. Было ощущение, будто эта жизнь тоже осталась позади и никогда не вернется. Долго грустить ей не пришлось. Венди предложила кофе и пончики, и у неё потекли слюнки. Потом бы ещё жирной свинины поесть, под соусом. Желудок заурчал, требуя свою порцию жирно-сладкого. Она же еще пять минут назад обнимала унитаз, но уже готова была съесть слона!

Джек пришел через час. Опаздывать было для него нормой. А она могла бы уже поесть чего-нибудь. Например, картошку фри и бургер. Да, как же хотелось картошки фри!

— Зара, добрый день, — улыбнулся отец Макса.

— Добрый день, мистер Дэвидсон. — Она прогнала образы еды и сосредоточилась на мужчине перед собой.

— Сынок. — Обнял Макса.

Макс сдержанно поздоровался и сел рядом с Зарой. Мистер Дэвидсон расположился напротив них и смотрел, улыбаясь теперь глазами. Ему нравилась эта девушка. Теперь нравилась.

— Отец, что именно ты хотел узнать у Зары? — спросил Макс, желая поскорее закончить с этой встречей.

— Просто хотел увидеть её, еще раз убедиться, что я не ошибся.

— Не ошибся в чём?

— В том, что я одобряю ваш союз.

Зара перевела на Макса удивленный взгляд, но тот выглядел еще более удивленным.

— Но…

— Подожди, сын. Я знаю, что ты хочешь сказать. Что тебе моё одобрение нахрен не нужно, и ты сам решишь, с кем встречаться. Я и не собирался тебе указывать. Просто это показалось мне важным, сказать тебе, что я одобряю твой выбор. Сейчас он не связан с акциями, фирмами и активами. Никакой материальной выгоды, никакой прибыли. Но я уверен, что ты получишь больше. — Сделал паузу. — Гораздо больше. Впервые в жизни следуй за сердцем, а не за счетчиком.

— Но с чего вдруг…

— С того, что я любил твою мать, хоть ты её и не жалуешь. Да, она была той, кем была… и что? Сердце нашло свой покой с ней. Да, она стала второй роковой любовью моей жизни, второй и последней… Но с ней я не думал о том, как встать перед журналистом, что сказать и как её представить. Я любил её. Да, она была плохой матерью, ужасной, она была недостойна быть ею, но, поверь, где-то глубоко внутри неё горел свет.

— Горел. Мерзкий огонек блуда! — Макс сжимал руки в кулаки. К чему отец завел этот пустой разговор? Он же не знал про профессию Зары.

— Перестань! — Повысил тон Джек. — Она уже давно мертва, а ты все продолжаешь сквернословить. Сейчас речь идет не о твоей матери, совсем не о ней. А о девушке, которая сидит рядом с тобой. Я, собственно, и не собирался много говорить. Хотел всего лишь пожелать вам счастья. Пора тебе уже стать по-настоящему счастливым. А тебе, милая, — обратился к Заре, — желаю терпения с этим упрямцем. Может, ты, наконец, согнешь его рога?

— Может быть… — пробормотала Зара, потрясенная всем происходящим.

— Какая-то ты бледная, моя девочка. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Правда, есть хочется. — Смущенно улыбнулась она.

— Опять?! — Макс не верил, что можно иметь такой аппетит.

— Ты чего это Зару не кормишь? Деньги вроде позволяют не держать свою женщину голодной, — усмехнулся Джек.

— Да она сегодня месячную норму нормального человека съела…

— Ну и что? Я, когда был в Мексике, жирные свиные ребрышки так увлекли меня, что я уплетал их днями. Не знаю, почему. На вид они вызывали тошноту, а на вкус — прелесть. Холестерин зашкаливал. Знаете, ребрышки, по которым жир прямо стекает…

Зара сглотнула, унимая тошноту. Это было ужасно. Даже слушать не могла эти описания. Но ведь совсем недавно она хотела жирную картошку и бургер. Затошнило сильней. Сейчас бы апельсинового сока, холодного, свежего… А не противные ребрышки с жиром.

— Во многих странах я пробовал мясо с кровью, но в…

Она вскочила и понеслась в ванную. Желудок опять оказался на дне унитаза. Мясо с кровью. Её вырвало еще раз. Слабость разлилась по телу липкой жидкостью, сковывающей движения. Усталость призывала лечь прямо тут, в ванной, на полу и уснуть. Зара встала на слабых ногах и подошла к раковине. Почему она выглядела так жалко? Что случилось? Что это могла быть за болезнь? Холодная вода уже не приносила заметного облегчения, поэтому пришлось покинуть Макса и его отца.

— Все хорошо? — Макс был тут как тут и помог ей выйти из ванной.

— Да. — Закрыла глаза, глубже вдыхая. — У вас были дела, я подожду в коридоре. Можно?

— Никаких дел уже нет. Тебе надо домой, милая. А еще лучше — к врачу, — сказал заботливо Джек и потрогал её лоб. — Температура есть, совсем небольшая. Езжайте домой, и отдыхай. Макс, обсудим дела позже. Хотя я улетаю через пару дней…

— Нет, нет. Работайте! Я пока в аптеку схожу, здесь видела, недалеко от офиса.

Макс оценивающе посмотрел на неё, решая, можно ей доверять или нет. Но(,) видя её состояние, понял, что сбежать у нее точно сил не хватит.

— Иди. — Чмокнул в волосы, отпуская.

Зара ушла. Что ей взять в аптеке? Что-нибудь от тошноты? Черт его знает…

— Девушка, могу я вам помочь? — спросил фармацевт.

— Я не знаю. От тошноты, наверное, что-нибудь, — ответила она, рассматривая различные лекарства. Ещё и на английском… Как понять, от чего они?

— То есть вы не знаете, зачем пришли?

— Мне просто плохо. Уже который день подряд тошнит, слабость в теле, голова кружится…

— Есть много хочется? — подсказал он.

— Да, есть такое.

— Попробуйте это. — Протянул ей продолговатую коробочку.

Что это? Тест на беременность?! Он шутит?

— Нет. Я точно не беременна. Мне от тошноты… — Зара запнулась.

Месячные, которые не пришли. Дикий аппетит, и тянет низ живота. Бред… Чушь… Не может быть.

— Возьмите. Вот вам таблетки от недомогания, которые снимут все вышеуказанные симптомы, но настоятельно рекомендую сделать сначала тест, чтобы не травить ребенка зря различными лекарствами. Умеете пользоваться струйным тестом?

Она кивнула, находясь в трансе. Беременность… Нет, нет, нет!

— Всего хорошего, и будьте здоровы.

Девушка забрала покупки и вышла на улицу, монотонно повторяя про себя, что это невозможно, что не было смысла брать тест. Она уже хотела выкинуть его в ближайшую урну, но рука замерла в нерешительности в самый последний момент. Нет, она сделает его и убедится, что это неправда.

Не было сил терпеть до дома, Макс еще разговаривал с отцом, поэтому Зара зашла в туалет в бизнес-центре. Плотно заперла дверь и со страхом вытащила тест из упаковки. Руки дрожали, не слушаясь. Почему же так страшно? Ведь это неправда…

Сделав все необходимые манипуляции, стала ждать. Секунды тянулись словно часы. Необходимые для выявления результата пять минут казались вечностью. Она вся покрылась потом, дрожь усилилась. «Да бред. Хрень полная. Какая к черту беременность?! Это все доктор, напугал меня», — думала девушка. Но как бы она себя не утешала, а посмотреть на тест не решалась. Что, если результат положительный? Нет, он отрицательный. Точно отрицательный.

Посомневавшись еще какое-то время, Зара решилась. Невозможно было вечно сидеть в этом туалете. Она перевернула тест лицевой стороной к себе и вскрикнула. Положительный! Две полоски. Тест выпал из рук, а сама она чуть не упала, вовремя схватившись за раковину. Слёзы навернулись на глаза. Ну, конечно, ошибки быть не могло. Все симптомы на лицо, да и в той злосчастной комнате она не принимала противозачаточные… Не пила… Осознание случившегося скрутило внутренности в узел.

Она была беременна…

Глава 29.

Беременна… Она была беременна. Зара судорожно провела ладонью по лицу, стирая выступившие капельки пота. Чертова беременность. Чертовы тесты, принесшие эту ужасную новость! Третий оказался положительным. Стук сердца оборвался. Раз и навсегда. От беременности так просто не избавишься. И не хотела она ни от чего избавляться. Девушка завернула тест в пакет и стала собираться на улицу, под предлогом выноса мусора, хотя это и было до крайней степени смешно. Не дай бог, ещё Макс увидит тесты.

— Куда ты? — спросил он, появляясь в коридоре.

Зара подняла на него взгляд, заматывая шею тонким шарфиком. Только начало сентября, но ведь она теперь была не одна…

— Можно на улицу выйти? Мусор надо выкинуть. — Показала на ведро.

— Ты сейчас прикалываешься? — Перевел на неё насмешливый взгляд, как бы говоря, что он её раскусил. — Мусор выкинут специально существующие для этого люди. Хочешь сказать, ты об этом не знала? Еще и ведро сюда вытащила… — Взгляд, говорящий, что она дура. Хитрая, но дура.

Она вздохнула, признавая поражение. Действительно глупо…

— Я хочу выйти на улицу. Там мне становится легче. Можешь надеть на меня какой-нибудь электронный ошейник, чтобы следить. Клянусь, я далеко не уйду. Просто посижу на скамейке рядом с домом. — Жалостливо посмотрела на него, теребя в руках шарфик.

— Почему ты не хочешь съездить в больницу? Сидеть на скамейке на улице лучше, чем сходить к врачу и узнать причину недомогания?

Да, лучше, черт возьми. Достал со своей заботой, человек-хамелеон. То он маньяк, то сама доброта. И подобная смена настроений пугала больше, чем любая его жестокость.

— Со мной всё хорошо, я это знаю. Я просто устала сидеть в четырех стенах, мне нужен свежий воздух. Пожалуйста.

Он долго смотрел на неё. Красивая. Очень. Как будто что-то в ней изменилось. Что-то неуловимое, но он это чувствовал. На щеках все чаще появлялся игривый румянец, глаза блестели мягким светом, губы стали цвета сочной малины… Она распускалась, как цветок. Постепенно, с каждым днем, по чуть-чуть. Это сбивало его с нужных мыслей. Что с ней вдруг стало? Каждый день у неё болела голова, её тошнило, но, тем не менее, она улыбалась и расцветала ещё больше. Изменения шли изнутри. Макс опустил взгляд ниже, на тонкие пальчики, теребившие шёлк шарфа. Такая нежная и ранимая, робкая и беззащитная…

— Иди.

Зара чуть не запрыгала от счастья, уже хотела кинуться ему на шею, но остановилась.

— Спасибо, — довольно сказала она и, накинув теплую кофту, вышла.

Зачем ей нужна была эта кофта? На улице пекло… Она удивляла его все больше и больше. По дому ходила в носках, включила отопление полов… Что-то с ней происходило, а вот что, он никак не мог понять. И ему было жаль. Жаль отпускать её.

Дверь за Зарой закрылась. Скоро она закроется за ней навсегда. Он принял это решение, сломал себя и заткнул Зверя. Совсем скоро он отпустит её. Весь вопрос в том, как скоро. Язык не поворачивался позвать её и сказать о своём решении. Она же обязательно запрыгает от радости, расцелует его, соберет вещи и убежит. Может, даже заплачет от счастья. Макс вышел на лоджию и нашел её глазами. Села на скамейку и оглянулась вокруг. Подняла на него взгляд и помахала. Он вошел в дом.

Как это было тяжело. В последние дни он не принимал таблетки, так как не было стрессовых ситуаций. Казалось, что голова очистилась от дурмана. Он уже не смотрел на неё через дымку жестокости, кровавая пелена рассеялась. С ней ему было плохо — он не мог принять её прошлое, её предательство, её саму. Но и без неё лучше не станет — она была в его крови. Кровь мутировала, принимая на себя клеймо её имени. Угораздило же остановить свой выбор на ней. Чертово сердце. Хоть бы раз в жизни с кем-то посоветовалось!

Мужчина прошёл в кабинет, достал из сейфа конверт с фотографиями и нашел пустую. Её. Она не появится здесь никогда. Потому что монстр решил отпустить её на волю, живую и здоровую. Она восстановится, забудет о нём, вернётся к своей прошлой жизни, к Михаилу… Неважно, это неважно. Не думать об этом, иначе он даст по тормозам. Лучше сойти с ума без неё, сгореть в пустоте, превратиться в пыль, чем медленно умирать день за днем, зная, что убил её, навсегда забрал её личность. Пусть она уйдет от него такой, цветущей и радостной.

Пламя поднялось вверх и поглотило фотографию. Стереть все следы, чтобы ничто не напоминало о ней. Хотя Макс понимал, что это было абсолютно невозможно. Эти стены хранили звуки её голоса, почти каждая поверхность в его доме помнила мягкость её тела. Он словно прощался с частичкой себя. Так романтично, и больно в то же время. Любовь не играет по правилам, никогда. Это жестокие бои без правил, и ты всегда в проигрыше. На столе осталась кучка пепла от фотографии… и его души.

Он решится. Еще немного времени, и он сделает это. Сообщит ей о своем решении.

… Зара сидела на улице и наслаждалась природой. Прекрасный район. Сразу видно — элитный. Чистый воздух, яркая трава, цветы… Хотелось петь. Внутри она будто заново родилась. Новость о беременности сначала дезориентировала, подкосила её. Хотелось вырвать этого ребенка из себя, вытащить ненавистный плод. Кому нужна была беременная шлюха? Ненависть к себе никогда не даст ей полюбить ребенка. А он был недостоин такой поганой жизни. Только не в этой пошлости и грязи, не в этой ненависти.

Когда третий тест окончательно развеял её надежды на ошибочный результат двух предыдущих, мир рухнул. Опытная шлюха, и залетела, как глупая девчонка. Но сердце и материнский инстинкт, женская сущность в ней, взывали взглянуть на ситуацию по-другому. Наконец-то появится тот, ради кого она будет жить, появится смысл в этом бессмысленном существовании. Не этого ли она всегда хотела? Иметь смысл жизни? Вот он, появился. Рука аккуратно легла на живот. Так трепетно и нежно, боясь напугать или обидеть малыша резким движением. Он не заслужил резкости и грубости, он не получит её. Она убережет его от всего. Улыбка тронула губы. Её ребенок. ЕЁ! У неё никогда не было ничего своего. Даже жизни. Но малыш её...

Взгляд устремился вдаль. Могла ли она когда-нибудь представить, что у неё вообще будет ребенок? Нет. Хотела ли она детей? Нет. Кто же знал, что так выйдет. Судьба любит жестокие розыгрыши и злые шутки. Беременная шлюха. Не ребенок, а отродье. Так люди скажут. Так скажет Макс. Глаза увлажнились. Как сказать ему? И какой будет его реакция? Было страшно. Очень. А может, избавиться от этого ребенка? Он проклят. Руки сжались в кулаки, упираясь в скамейку. Плевать на всех, пусть говорят, что хотят! Это её плоть и кровь, её всё, её жизнь. И она впервые будет бороться за жизнь. Теперь жизнь стоила того, чтобы бороться.

Девушка повернула голову в сторону дома. Примет ли он этого ребенка? Сердце сжалось в кулак. А если нет... Что будет? Нет, он примет. Он же не монстр, хоть и хотел таковым казаться. Зара слабо улыбнулась. Он примет... Обязательно. Как можно отказаться от своего ребенка? Даже у животных есть инстинкты. А Макс все-таки был человеком. Решив, что хватит с неё свежего воздуха, малышу все нужно давать в меру, она направилась домой. На душе было так тепло и радостно. Мысли об аборте навсегда покинули её голову. Чушь. Бред. Никогда. У ребеночка есть отец и мать, они смогут прийти к согласию, смогут простить друг друга, забыть всё и двигаться дальше. Ради малыша, ради их малыша. На глаза опять навернулись слёзы. Какой она стала плаксивой.

— А всё ты, малыш. Из-за тебя я ем, как слон, и плачу, как истеричка, — шутливо сказала Зара, засовывая руки в карман кофты, поближе к животу.

Магическое чувство единения с крохой, которая жила в ней, струилось по венам истинным блаженством. Простое касание пальцев через ткань кофты и топа, а казалось, будто она прикасалась к своей душе. Трепет на кончиках пальцев передавался и ему или ей, её любовь окутывала малыша непроницаемым коконом. И пусть тошнит, пусть болит голова, пусть просто выворачивает наизнанку. Оно того стоило. Стоило всё это терпеть. Её малыш... Её ребенок... Плотней закутавшись в кофту, со счастливой улыбкой, она пришла домой.

— Чего такая радостная? Свежим воздухом надышалась? — Макс встретил её у входа. Он копался в кейсе.

—Да. Спасибо, что отпустил. Погода прекрасная! — Она так и светилась.

И румянец стал ярче... Глаза ещё больше зажглись. Макс сбросил с себя наваждение, отводя от неё взгляд. Это было опасно.

— А ты уходишь? — Казалось, что она была расстроена.

— Да. На работу надо.

Он быстро собрался и вышел, словно убегая от неё. Убегая от угрозы потерять то шаткое душевное равновесие, что он смог обрести не так давно. Зара вздохнула. Странный он. А она хотела сказать ему о ребёнке. В душу закрались противные червячки сомнений. Макс никогда не примет ребенка от неё, никогда. Он выкинет её, как ненужную вещь, сразу, как только узнает о беременности. Его поведение было невозможно предсказать, его было невозможно понять. Поступки этого мужчины выходили за границы ее понимания. Как же решиться сказать ему?

Девушка остановилась у большего зеркала и замерла, вглядываясь в свое отражение. Было ли видно животик? Сняла кофту и провела рукой по животу через топ. Снова это приятное тепло побежало по пальцам.

— Скажи, кто ты? Ты мой сыночек или моя доченька? — ласково говорила она, гладя живот. — Неважно. Я уже люблю тебя, и это ни от чего не зависит. — Подняла топ и повернулась боком.

Ничего не было, плоский живот, но под рукой словно теплилась жизнь, она ощущала это тепло. Зара улыбнулась. Ну вот, опять она улыбалась во все тридцать два. Столько улыбок за всю жизнь её губы не знали, сколько они познали за эти дни. Рука осторожно легла на оголившийся живот, и она перестала дышать. Кожа к коже. Она наедине с собой, со смыслом своей жизни.

— Толкнись, — попросила ребеночка. — Толкнись, солнышко. Я же знаю, ты слышишь меня. Я чувствую это. — Поводила ладонью вверх-вниз. — Я люблю тебя, знай, — нежно прошептала, опустила топ и, бросив короткий взгляд в зеркало, ушла на кухню.

Мороженое из холодильника просто нагло подмигивало ей, одновременно с этим напевая песенку о том, как хорош вишневый сироп. Не устояв, Зара достала большой кусок ванильного и обильно полила его сиропом. Желудок довольно заурчал, предвкушая пир.

— Вкусно, правда? — спросила малыша, облизывая ложку с закрытыми от наслаждения глазами. — Это твой папа купил. — Осеклась. — Твой папа...

Так непривычно это звучало. Коленки всё равно начинали дрожать от одной только мысли о нём. Зара вздрогнула. Ей показалось, или её кто-то толкнул?

— Это ты, что ли, там буянишь? Еще хочешь мороженку? Ну, держи. — Отломила кусок и с удовольствием проглотила. — Знаю, это не ты, мой маленький, пинался. Тебе еще рано. А может, ты услышал о папе? Поверь, он будет рад, что ты у него есть. Я в него верю, — прошептала она, действительно веря в него всей своей душой. — Он полюбит нас... Обязательно.

* * *

Сегодня. Он сделает это сегодня. Этот день будет ознаменован её свободой. Макс работал в кабинете. Хотя слово "работал" было преувеличением. Скорее, думал о ней весь день. Эти несколько дней понадобились ему, чтобы укротить себя, очистить мысли и убедить Зверя окончательно, что она не его добыча. Может быть, она захочет остаться по доброй воле... Но об этом он не мог даже мечтать. Любовь приносит боль. Его любовь и была болью. И лучше ей её не знать больше никогда.

Было так... Грустно? Странное ощущение пустоты в душе, словно молекулы распадаются на атомы, а атомы превращаются в пыль. И ты умираешь... Что она сделала с ним? Как смогла подчинить себе? Почему ему было жаль отпускать её? Всего лишь очередная бабочка. Бабочка, которую он полюбил. С яркими, полными жизни глазами, пухлыми губами и легким румянцем на щеках. Взгляд переместился на экран телефона. Он и она на фоне звездного неба. Приём у Чарльза. Тогда, когда она рассказывала ему о своей семье и больной матери. Рука сжала телефон, но он не треснул, не сломался, не стер эту боль от обмана из его души.

Она задерживалась. Он же позвал её минут пятнадцать назад. Где её носило? Было время подумать и сказать ей совсем другие слова. Например, предложить мир. Но врать самому себе не было больше сил. Никакого мира. Либо война, либо свобода пленным. От войны он устал, устал проигрывать. Это его игра, но правила внезапно обернулись против него же. Усталость пропитала кровь, она звенела в ушах скрежетом металла. Её имя было выцарапано ржавыми гвоздями у него на сердце. Пусть пойдет кровь, пусть будет больно, пусть останутся шрамы. Он был готов, по крайней мере, убеждал себя в этом. В дверь постучали, и Макс вздрогнул. Он будто стоял перед дверью в ад. Ещё секунда — и она отворится.

— Можешь войти, — нетвердым голосом отдал последнее распоряжение ей.

Зара робко вошла, чувствуя скованность каждой клеточки тела. Она решилась. Сегодня, нужно рассказать ему обо всем. Дольше тянуть было просто нельзя. Надо столько всего сделать: навестить врача, узнать срок, а может, даже и пол ребенка, купить ему первые вещи…

— Где ты так долго ходила? — Он избегал смотреть ей в глаза, опустив взгляд на стол.

— Я была на кухне. Там клубника просто отпад! — улыбнулась она, вспоминая вкус спелой ягоды. Малышу так понравилось, что пришлось еще и шоколадную пасту съесть. — А что ты хотел?

— Поговорить с тобой. Сядь.

Девушка села, моментально напрягаясь. О чём он хотел поговорить? Нет, сначала она, а то растеряет весь боевой настрой. И так тянула очень долго. Пока ещё клубника успокаивала нервную систему, но ладошки уже вспотели. Она набрала в легкие побольше воздуха, и произнесла:

— Можно я первая?

— Что «ты первая»? — Посмотрел на нее с заинтересованностью.

— Скажу кое-что важное, а потом уже ты. Пожалуйста.

Мужчина принял еще более напряженную позу. Черта с два. Что ей так срочно понадобилось сказать? Сама у себя забирает шансы. Кивнул ей, разрешая говорить, и приготовился слушать.

— Я хотела сказать… — Все слова разом пропали.

Зара сглотнула, проталкивая ком в горле, мешающий говорить. Решила дать заднюю в последний момент? Нет, нельзя.

— … что я…

— Ты что? Быстрее можно.

— Беременна, — выдохнула и подняла на него испуганный взгляд, руки машинально легли на живот, защищая ребеночка.

Макс нервно хохотнул. Галлюцинации. Довел себя до помешательства этой драмой в их отношениях.

— Повтори эту шутку ещё раз. — Откинулся на кресле и насмешливо посмотрел на неё.

— Это не шутка. Я, правда, беременна, — повторила Зара. — Поэтому я плохо себя чувствовала и много ела. Три теста, сказали «да».

Улыбка тут же исчезла с его губ, лицо замкнулось, становясь угрожающе суровым. Беременна. Один из его самых страшных кошмаров. Беременная бабочка, мать-шлюха и он, маленький, никому ненужный сын шлюхи…

— У нас получится, слышишь? Мы сможем. Только дай нам шанс. Мне и твоему ребенку. — Она подошла к нему и подняла топ, показывая живот. — Он любит тебя, я знаю. — Тепло улыбнулась и погладила себя.

Его ребенку. Макс поднял на Зару недоверчивый взгляд. Это неправда… Она коснулась его руки и притянула её к животу. Рука дрогнула, замирая на нежной коже. Никогда он еще вот так её не касался. Нежно, волнительно, забывая дышать. Девушка не дышала тоже. Момент, которого она с таким страхом ждала все эти дни, настал.

— Мой… — прошептал Макс, потрясенный этой новостью. В голове пролетали с бешеной скоростью неприятные картинки из прошлого, брали в захват и не отпускали. Какой, к черту, ребёнок… От нее, от… Он не мог произнести даже про себя это слово, но всё понимал.

Ребенок не его… Не его! Джеймс. Она была с ним в последний раз. Мужчина отдернул руку от живота девушки. Бастард. Не его сын. Это сын шлюхи. Боль сдавила виски, отдаваясь дрожью в пальцах.

— Что с тобой? — Зара протянула к нему руку, но он отскочил от нее.

— Уйди.

— Почему? — Её сердце начало потихоньку срываться в бездну. Что внезапно ударило ему в голову?

— Я сказал, УЙДИ!

Безумные нотки в его голосе и пугающий взгляд сделали свое дело. Девушка выбежала за дверь, находясь в абсолютной растерянности. Да что с ним творилось такое? Ей показалось, что он прикасался к животу с неким трепетом… А потом, что произошло потом?! В кабинете послышались страшные звуки погрома, и Зара поспешила скрыться от него подальше.

Макс разносил кабинет, озверев вконец. Нагуляла ребенка! Реальность обрушилась на него так неожиданно, прошивая сердце свинцовыми пулями, что он просто не мог совладать с собой, не мог взять себя в руки. Бутылка коньяка разбилась о стену, забрызгивая её темно-коричневой жидкостью. Стакан из ящика стола полетел туда же. С диким рычанием он опрокинул стол. Боль, его окружала чистая боль, выносящая мозг. Шлюха. Ребёнок. Его мамаша. Столько лет жизни, проведенные в самых грязных местах Москвы, постоянные клиенты мамаши, унижения… Он обхватил голову руками, шатаясь из стороны в сторону. И этот ребенок будет ничем не лучше. Это был он. Сын шлюхи.

Кулак угодил в картину, стоимостью сто пятьдесят тысяч долларов. Подарок отца. Как же он ненавидел всю это гребаную жизнь! Зачем Джек вообще появился в их жизни? Зачем он вытащил его со дна? Лучше бы он там и сдох, вместе с потаскухой-мамашей. Кем был его настоящий отец? Такой же мудак, как Дастон? Его самая любимая бабочка… Его Зара… И чужой ребенок. Выдернув со всей силы ящик стола, он не нашел таблетки, которые должны были быть там. Почти разломав стол, он обшарил все ящики, но ни одной таблетки не было. Опять закончились. Запихнув в карман телефон и карточку, Макс сорвался с места, громко хлопая дверью.

Зара наблюдала за ним из окна. Он стремительно вышел из дома, злой и весь взъерошенный. Открыл дверцу машины, чуть ли не вырывая её, и отъехал от дома. Куда он? Что его так разозлило? Слезинка упала с ресниц.

— Нет, он просто погорячился. Не бери в голову. Он полюбит нас. Я всё ещё в него верю, — прошептала она малышу, гладя живот, который начал сильно болеть. Нервы… — А даже если и нет… Я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю! — Стерла вторую слезинку.

Свернувшись на кровати калачиком, она попыталась заснуть, напевая про себя колыбельную малышу.

* * *

Где он был? Прошло уже два дня, а Макс так и не появился. Она боялась за него. Он явно был не в себе, когда уходил из дома. Вдруг с ним что-то случилось? Её звонки оставались без ответа, сообщения тоже. Единственным утешением был малыш, с которым она говорила днями напролет. И он был лучшим на свете собеседником.

Два дня Макс где-то пропадал. Вроде бы не так уж и долго, но она не находила себе места. Вдруг попал в аварию? Или ещё что-то страшное случилось? Телефон пискнул, извещая о новом сообщении. От Макса! Зара едва не проломила диван, запрыгав от радости и нахлынувшего облегчения. Живой…

— Одевайся. Заеду за тобой через час, — прочитала она.

И всё? Куда они поедут? Зачем? И как понять его двухдневное отсутствие и эту смс-ку? Но что поделаешь, поэтому девушка стала собираться. Оделась потеплей, прихватила с собой плитку шоколадки и ровно через час стояла у двери, готовая к выходу. Он подъехал вовремя. Точен, как часы.

— Привет, — улыбнулась ему, но его пустой взгляд погасил эту улыбку в миг.

Молча села на сидение рядом с ним и, буквально кожей, ощутила исходивший от него холод. Что-то в нём было не так… Пустота во взгляде, легкая дрожь в руках, бледное лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Куда мы едем? — спросила, надеясь хоть на этот вопрос услышать ответ, состоящий из большего количества слов.

— В больницу.

— Зачем?

— Ты беременна. — Продолжал жалеть для неё слова.

Зара затаила дыхание. Не может быть… Он принял ребёнка?! Они ехали в больницу узнавать её срок? Решив отстать от него, чтобы не злить больше, она счастливо уставилась в окно. Может, на работе были проблемы? Он же вечно говорил, что на него работают одни идиоты. Лёгкая улыбка сняла напряжение с лица. Да, точно, он всех всегда называет идиотами.

С таким настроением, веселым и непринужденным, она зашла в больницу. Огромное здание, ремонт, сделанный по высшему классу… Дорогая, наверное, больница. Для её малыша только самое лучшее! Макс с кем-то что-то обсуждал, а Зара оглядывалась вокруг, рассматривая кабинеты, диванчики, людей. В основном женщины, должно быть, они приехали в гинекологию.

— Пошли, — сказал он, и они поднялись на третий этаж.

— Что мы будем тут делать?

— Осматривать тебя и… ребёнка, — холодно, почти с отвращением сказал он.

Девушка поежилась. Он был совсем не рад ребенку… Дверь открылась, и к ним вышла приятной наружности женщина в форме врача и пригласила войти. Кабинет был оснащен всем необходимым для гинекологического осмотра. Современный, оборудованный по последнему слову техники, стерильный и сдержанно-красивый, кабинет помогал ей успокоиться.

— Меня зовут миссис Томпсон, я заведующая гинекологией в этой больнице. Расскажите, как вы себя чувствуете? — обратилась врач к ней.

— Меня тошнило раньше сильно и часто, сейчас уже лучше стало. Голова болела, есть хотелось. Но не соленого, как должно было хотеться, а больше сладкого… — неуверенно говорила Зара, чувствуя на себе сверлящий взгляд Макса.

— Это нормально. Тяга к соленому лишь стереотип, не больше. Думаю, есть смысл осмотреть вас на кресле, а после сделать экспресс-тест на определение срока.

Женщины зашли в соседнюю дверь, а Макс так и остался сверлить стену взглядом. Пустота вилась вокруг него клубами, она подменила его сущность. Эти два дня прошли в пьяном угаре, приправленном острой болезненностью воспоминаний. Таблетки он все же достал, и они дали сногсшибательный эффект. В прямом смысле этого слова. Они просто свалили его с ног, вместе с алкоголем. А еще ему вроде предлагали покурить… В голове стоял непроницаемый туман, и ему было всё равно. Он принял окончательное решение. Последнее слово за врачом. И Зара будет свободна.

— Вы абсолютно здоровы. Присаживайтесь. — Кивнула на стул перед Зарой.

Взгляд мужчины сфокусировался на докторе. Он весь превратился вслух, ибо от полученной информации зависело многое.

— Вы беременны, поздравляю. Размер плода соответствует трем неделям. Сложно сказать точнее, срок совсем не большой, — объясняла она Заре, но сама смотрела на Макса.

Он закрыл глаза, понимая, что они подошли к точке невозврата. Этот выродок алкаша Дастона и этой шлюхи не появится на свет. Ни за что. Ему хватит денег и влияния для этого. Слабо кивнув доктору в ответ, мужчина встал и направился к двери. Конец. Пути назад больше нет.

— Ты куда? — спросила Зара.

— Он подождет вас за дверью. — Доктор подошла к ней с каким-то шприцем в руке.

— А это для чего? — Девушка скосила подозрительный взгляд на шприц.

— Витамины для ребенка. — Сделала укол.

— Но зачем… — Слабость укутала её мгновенно. Зара сползла на стуле, заставляя себя всеми силами не закрывать глаза.

Доктор сняла халат и позвонила кому-то, прося прийти. Что, что она сделала? Глаза закрылись, и Зара уснула.

…Голоса наперебой звучали в голове. Глаза не хотели открываться, словно были налиты свинцом. Что с ними случилось? И почему свет нещадно бьет по ним, даже сквозь закрытые веки? Она хотела дотронуться до глаз, чтобы потереть их и оживить, но что-то удержало её. Зара дернула рукой, вырывая её из чего-то. Сквозь рубашку, низ живота обжигал холод. Она дотронулась до ледяного пакета и скинула его с себя. Что за хрень? Почему между ног влажно?

— Девушка, успокойтесь, — раздался холодный, стерильный голос женщины.

Она быстро разлепила глаза и попыталась подняться. Головокружение вернуло её обратно в горизонтальное положение, а глаза начали закрываться, лишь бы не видеть режущего света и ярких пятен перед ними. Кто эта женщина? Где она была?

— Где я?

— В больнице.

— Что со мной произошло? — Рука машинально коснулась живота. — С ребёнком всё хорошо?

Молчание. Почему она молчала? Что-то случилось с ребенком…

— Что с ним? — шепот Зары, а рука все так же пыталась протереть глаза.

— Вы больше не беременны.

Приговор. Смерть. Голос, словно нож, прошелся по её сознанию. Кровь затопила мозг и полилась из ушей по спине, падая алыми каплями на пол. Не беременна… Не могло этого быть!!! Зара закричала, подскакивая на койке. Та женщина-врач и её странный укол… Макс ушёл, оставив их наедине. Наедине с убийцей. Но… но зачем она это сделала?! И где Макс? Слёзы потекли по щекам бурным потоком, прожигая кожу. Где он… Почему она осталась здесь одна, с этими убийцами?

— Где он? — обратилась к врачу. — И что вы сделали со мной? — перешла на крик, вставая с постели.

— Успокойтесь, мисс.

— Хватит меня успокаивать, мать вашу! Что значит «я не беременна»?! Ещё сегодня утром была! Что вы сделали?! И зачем?..

— Спросите это у своего парня, или кем он вам приходится. За дверью вас ждут, — безразлично сказала врач и вышла. Ей было абсолютно плевать на эту девушку. Была заплачена огромная сумма за аборт, и причины мало волновали её.

Мир накренился, а затем рухнул. Зара схватилась за спинку кровати, чтобы устоять на ногах. Они лгут, лгут!!! Она беременна. Её малыш всё ещё в ней и ждет своего часа. Низ живота стянуло узлом, и она согнулась пополам. Нет… нет… Нет!!! На её крик в дверь забежала Маринка, а за ней и Стефан.

— Зара, Зара! Что происходит? — затараторила она, напуганная состоянием и внешним видом подруги. Помогла ей опереться на себя и усадила на кровать. — Почему ты здесь?

— А почему ТЫ здесь? — спросила она в перерывах между рыданиями. — Что вы оба здесь делаете?! И где он, черт возьми? Что он сделал со мной… — Слезинка закончила свой путь на губах, отдавая всю горечь ее обладательнице.

— Макс позвонил и попросил нас приехать сюда… Что случилось, Зара? — Марина встряхнула её за плечи, но Зара уже не понимала, что происходило вокруг.

Это ад. Она умерла и попала в ад. И имя Дьяволу — Макс. Вырвавшись из объятий Марины, она понеслась в ванную. Перед зеркалом подняла больничную сорочку и осмотрела сорочку. Вроде никаких изменений, если только округлость спала. Отчаяние ворвалось в мозг, разрывая нервные сплетения, выжигая нейроны и электроны, оставляя за собой лишь анархию… Он убил её малыша. ЕЁ! Девушка упала на кафельный пол и заплакала. Убил… Убил!!!

— Нет, нет, нет… Неправда… Ты здесь, со мной… Я знаю… — шептала, свернувшись в клубок и гладя живот. — Ну же, давай, толкнись. Скажи им всем, что ты жив! Скажи!!! Скажи это мне… — Но горькие слёзы, оставлявшие ожоги на коже, говорили о том, что она знала, что всё это было правдой.

— Зара, Зарочка… — Марина попыталась поднять её. Что произошло? В неё вселился бес? — Не плачь, моя милая. Что случилось? — Погладила по голове, прижимая к себе.

— Он убил его… — еле слышный шепот.

— Кого, любимая, кого он убил? — Убрала волосы с лица подруги и ахнула. Столько боли в глазах и безумия.

— Моего ребенка… — Зара уткнулась лицом в грудь Марины и вцепилась руками в её кожаную куртку. — Убил!

— О чем ты, дорогая? Не плачь, тише, не плачь. — Марина укачивала её, думая, что Зара сошла с ума по какой-то причине.

— Она об аборте. — Стефан вошел в ванную. Лицо не выражало ничего. Опять пустота.

— О каком аборте? — голос Марины стал на две октавы ниже, она чуть не подавилась.

— Макс заставил её сделать аборт.

— Что?! — закричала она и, оставив Зару, подлетела к Стефану. — Почему ты не спас её? — Ударила его в грудь. — Я же говорила тебе, что он чокнутый! Почему ты закрыл глаза на те ужасы, что он творит?! Почему?! — Кричала она и била его. — Почему ты не остановил его, если знал?

— Я узнал только что. От врача. Продажная больница. Элитная, поэтому продажная. Здесь вечно делают аборты знаменитости и жены политиков, конфиденциальность зависит от суммы. Макс разрешил им сказать мне о произошедшем, — спокойно ответил он, встречая ненависть Марины.

Зара забилась в угол и тихо всхлипывала, что-то бормоча себе под нос. По ногам сбегали капельки теплой жидкости — её кровь. Жизнь малыша сейчас стекала по бедрам и вниз. Она дотронулась до внутренней стороны бедер и обмакнула палец в кровь. Кровь её сыночка или дочки… Рыдания нахлынули с новой силой. Марина повернулась к ней, исследуя тревожным взглядом, потом к Стефану.

— Ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты мог помочь, но выбрал своего придурка-друга, — выплюнула она и с трудом оторвала Зару от пола. — Выйди. — Даже не посмотрела на Стефана.

Он вышел, не проронив ни слова. Она была права. Он всю жизнь делал выбор в пользу Макса. И видимо, зря.

Марина помогла Заре умыться и принять душ, одела её в чистую одежду. Зара ничего не соображала. Нервная система потерпела крах, полное уничтожение. Всё происходящее вокруг её мало интересовало. Она про себя говорила со своим малышом. Переставляя ногами на автомате, двигая руками, словно робот, она делала то, что говорила Марина. В голове раздавался детский плач, затем — смех. Кровавые слёзы омывали сердце, раны в душе болели, поливаемые ядом осознания его поступка. «Зря мы верили в него. Зря, — говорила она сама себе. — Он не полюбил нас. Он не способен на любовь». Марина взялась за ручку двери, но Зара остановила его.

— Он убил его, — хрипло прошептала, смотря подруге прямо в глаза. Зрачки расширились, цвет глаз помутнел.

— Не думай об этом, моя дорогая. Не думай. — Чмокнула Зару в лоб, подставляя плечо для опоры.

Стефан отвез их в аэропорт. Билеты были забронированы заранее. Макс. Все просчитал.

— Останьтесь, — попросил Стефан, чувствуя, как внутренности сжигает пожар пустоты. Его девочка оставляла его навсегда. А его брат убил ребёнка и окончательно свихнулся.

— Нет. Никогда. Забудь обо всем, что между нами было. Ненавижу вас обоих. Уроды. Оба. — Марина отвернулась от него, поддерживая Зару, которая, казалось, была готова упасть в любую минуту. Она не подавала признаков жизни. Не говорила, казалось, даже не дышала.

Он протянул к ней руку, но она скинула её с себя.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела. — Такой же псих. Надеюсь, он сдохнет в скором времени в страшных муках. И ты с ним!

Мужчина проводил их взглядом. Его жизнь уходила сейчас вместе с ними. С ней — Мариной. Он прощался со своим сердцем. Макс убил и его тоже. Спокойствие было напускным, в душе сейчас кислота прожигала то светлое, что осталось в его душе после пожара. В глазах отражалась улыбка Марины и её объятия и… Зара в её нынешнем, разбитом состоянии. Он сломал её, опустошил, вырвал с корнем женскую сущность… Боже, что Макс наделал. Ему это не сойдет с рук. Больше не сойдет. Стефан уехал из аэропорта, разламываясь на части внутри.

В это время самолет рейса Лос-Анджелес — Москва набирал скорость. Зара смотрела в иллюминатор невидящим взглядом. Огни большого города сменились поминальными… Всё правильно. Она же шлюха. Шлюхе не было прощения. Малышу будет лучше без неё на небе. Такая мать, как она, самое большое наказание.

— Я буду любить тебя всегда, — тихо, почти не слышно, проговорила она и приложила ладонь к окошку, словно касаясь небес и её малыша. — Всегда…

* * *

Женщина стояла перед входом в церковь, теребя в руках носовой платок, насквозь мокрый от слез. Она устала их стирать, устала пытаться остановить этот поток боли. Слёзы просто катились по щекам, падали и навсегда умирали, унося с собой все мечты и надежды, смывая воспоминания. Зачем она тут стоит? Что хочет сделать? Она и сама не знала. Впервые она пришла к Богу, впервые захотела попросить прощения у Всевышнего за всё. Теперь, когда у нее зияла огромная дыра вместо сердца, теперь, когда она была пуста внутри, оставалось лишь одно - покаяться. Как всегда, люди начинают тянуться к свету слишком поздно, когда стоят уже на руинах своей жизни, когда не к кому больше пойти, кроме как к нему, к Богу…

Сделав несмелый шаг в сторону храма, женщина остановилась. Примет ли Он ее? Дарует ли Он ей свое прощение? Женщина положила одну руку на живот, шепча о своей любви малышу, который никогда не будет рожден, мысли о чём заставляли слёзы сильней катиться по щекам, а другой — толкнула тяжелую дверь. Свет десятков витражей окрашивал помещение всеми цветами радуги, как бы приветствуя грешную душу женщины и обещая ей свободу и прощение. Иконы испускали волны успокаивающего света, как будто зовя ее к себе, помогая сделать этот шаг к свету. Она не знала, что надо делать, но сердце само подсказало. Женщина упала на колени перед иконой Пресвятой Богородицы, и слезы затопили ее с новой силой.

— Прости! Прости меня, Боже!!! И забери эту жизнь. Прошу, отпусти меня с этой грешной земли. Хочу к своей девочке на небо, хочу к ней… — голос женщины надломился, и она упала на пол, сотрясаясь в безудержных рыданиях. — Прошу тебя, дай мне умереть. Пожалуйста!!!

Она не знала, сколько прошло времени, когда наконец-то боль отпустила ее, и она смогла хотя бы вздохнуть. Воздух принес новые мучения ее легким, которые рвались наружу. Внутри им было тесно. Боль и слезы заняли все свободное место. Пустота съедала ее день за днём, превращая душу в выжженное поле. Руки безостановочно тряслись, сминая ткань юбки, желая навсегда прекратить это никчемное существование. Она дико устала. Сколько раз она подносила к венам бритву, сколько раз держала в руках горсть различных таблеток, сколько раз ходила по крыше, не решаясь сделать этот роковой шаг. Но так и не смогла. За это она ненавидела себя еще больше. Кому нужна жизнь в пустоте и забвении? Но она не могла убить себя, иначе у нее не будет шанса увидеть свою малышку на небе. Хотя его и так не было. Но она верила, что Господь смилостивится и простит её, позволит стать счастливой хоть на миг, на минуту, на секунду…

— Пожалуйста, прости меня... — шептала она севшим голосом, наблюдая за очередной соленой каплей, сорвавшейся с ресниц. — Прости меня, моя девочка, моя маленькая, моя любимая... Нет смысла теперь в моей жизни. Как мне жить без тебя? Как?!

Больше не было сил плакать, не было сил кричать. Да и что это даст? Ничего. Она навсегда мертва в душе. Ничто не сможет её оживить. Остаётся лишь прожить эту несчастную жизнь, собрав все силы, выстоять в этой бессмысленной череде дней, что могли бы быть озвучены смехом её малышки и озарены ее яркой улыбкой, но которых она никогда не видела и не увидит. Ради нее, ради ее малышки, которая сейчас должна быть счастлива там, где нет боли, нет ветра и туч, где вечное солнце и свет.

Женщина встала с колен, поправляя сбившийся платок, и направилась к выходу, поставив перед этим две свечи за упокой души, своей и не родившейся малышки. Каждый год, в этот день она будет приходить в церковь и зажигать свечу Смерти. И никто кроме неё самой не поставит эту свечку и не помолится о душе. Никто и никогда. Она была одна в этом проклятом мире, совсем одна. Девушка вышла из церкви, сопровождаемая жалостливыми взглядами настоятеля и других прихожан. Плевать на них! Плевать на всех. Все пустое, ничто больше не имеет смысла. Что делать дальше?.. Она не знала. Да и это было неважно. Она будет жить дальше, попытается начать все заново, с чистого листа, попытается найти свое счастье, если оно вообще ей предназначено.

Счастье… Он бы сейчас злобно рассмеялся ее наивным мыслям, ее глупым желаниям. Он отобрал бы у нее эту надежду одним взмахом руки, одним единственным ударом. Но его больше не было рядом. Она ушла. Точнее — он выкинул ее из своей жизни, за что она была дико благодарна ему. Он разбил все её мечты и не дал даже собрать осколки. Но теперь ее сердце само стало черепками, которые невозможно ни склеить, ни хотя бы собрать воедино.

Тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли и роняя последнюю слезинку на пол, женщина направилась к выходу с территории храма. Куда она держала свой путь? Куда-нибудь. Она будет идти, пока ее ноги не отсохнут, будет искать свое пристанище, пока не умрет. Но есть ли ей место в этой жизни? Кто она? Шлюха. Это слово было выжжено у нее на лбу огромными буквами. Шлюха. Всегда ею была и всегда будет.

Content

Леннокс Нина Шлюха (СИ)

Шлюха

Пролог.

Часть 1.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.