Татьяна Луганцева

Пёрышко из крыла ангела

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Т. Луганцева

© ООО «Издательство АСТ»

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Глава 1

– Ну почему на тебя, дорогая, все шишки валятся? – спросила Аня и с сочувствием посмотрела на подругу.

– Невезучая я, – вздохнула Лукреция. – Мне все об этом говорят.

Аня только головой покачала.

– Да при чем тут везение? Странная ты какая-то. – Они дружили уже много лет, но Аня не переставала удивляться своеобразности Лукреции. – Одно имечко чего стоит…

Тому, что родители, оба филологи по образованию, дали ей такое необычное имя, Лукреция и сама была не рада и однажды не преминула им высказать свое недовольство.

– А нам это имя очень понравилось! Так необычно! Лукре-е-еция! – нараспев произнесла Галина Петровна.

– Ага, особенно если учесть, что я не просто Лукреция, а Лукреция Петровна Голубкова… – с большим сомнением ответила дочь.

Да и одноклассники Лукреции родительской фантазии не оценили и постоянно дразнили девочку за имя, да и за фамилию тоже.

После окончания школы встал вопрос: куда идти учиться дальше? Понятно было, что Лукреция должна выбрать гуманитарное направление. А куда деваться? Если из всех вещей в доме были только книги, и обращались с ними, словно с живыми существами. С детства Лукреция много читала, рисовала, занималась музыкой, танцами. Литература, история, русский язык, иностранный язык… Так что судьба ее была предрешена. В чем родители не сошлись, так это в том, что надо поступать в педагогический институт.

– Все же сейчас совсем другое время! Век изменился! – заявила Галина Петровна таким тоном, словно выступала на трибуне. – Профессии учителя, филолога, конечно, очень интересные и нужные, но…

– Но? – напрягся Петр Михайлович.

– Дорогой мой, ну что греха таить? Безденежно все это.

– А что, в жизни самое главное деньги, что ли? – удивился глава семейства. Впрочем, он удивлялся всю жизнь.

– Не главное, – кивнула супруга, – но весьма существенное! Особенно когда вокруг много соблазнов!

У Петра Михайловича от ее слов даже очки полезли на лоб.

– О каких соблазнах ты говоришь?! Что за слово! Наша дочь воспитана в самых лучших традициях чести и совести!

– Она девушка, и может поддаться…

– Она моя дочь! – перебил жену Петр Михайлович. – И ничему и никому не поддастся!

– И все же я не хочу, чтобы Лукреция жила в такой же бедности, как мы с тобой, – выдала Галина Петровна, чем добила своего супруга окончательно.

– Вот какие подробности открываются! Значит, мы с тобой плохо жили? – И Петр Михайлович схватился за сердце.

– Дорогой мой! Любимый мой! Жили мы хорошо, но бедно! Ну время такое было, что ничего особо и не купишь. В магазинах – ноль! Так вроде и зачем деньги? Все бедные, все на равных. А сейчас всего полно, и что же, деточки Лукреции будут ходить и только смотреть на витрины?! Ждать конфетку на Новый год?! Время, я говорю, другое! Деньги тоже нужны! И, заметь, я не советую Лукреции выйти замуж за богатого, на что нацелено большинство девиц! Она у нас думающая девушка! Я советую ей получить хорошее образование, которое позволит есть не только хлеб, но и намазывать на него масло! И не спорь! Ты – твердолобый! И отстал от жизни! – разошлась Галина Петровна, которая впервые в жизни пошла против мужа.

– Я уже и твердолобый, – сокрушался Петр Михайлович. – И что же за специальность ты подобрала моей дочери? Неужели стриптизершей?

– Как тебе не стыдно! – воскликнула Галина Петровна.

– А что? Они неплохо зарабатывают в наше время! – ехидно добавил Петр Михайлович.

– А вот это уже интересно! – прищурила глаза Галина Петровна. – Я и не знала, что у тебя, дорогой, такие познания в области эротического танца и их заработков!

Петр Михайлович покраснел, попытался объясниться, но, как говорится, запутался в показаниях.

– Хватит! – возмутилась Лукреция. – Что вы устраиваете?

Родители притихли, и Галина Петровна робко поинтересовалась:

– Я могу посоветовать своей дочери, чем ей заняться в жизни? Ведь родная мать плохого не посоветует.

– Конечно, – улыбнулась Лукреция. – Я выслушаю твои пожелания.

– Я советую тебе пойти на факультет иностранных языков. Стать переводчицей – это так здорово! Престижно! А если еще пристроиться в престижном месте, то можно и за границу ездить, и получать достойную зарплату. А с твоими способностями к языкам учеба тебе будет даваться легко… – выдала свою мечту Галина Петровна.

– Быть переводчицей! – почему-то с долей издевки произнес отец.

– Да! И это звучит гордо! Переводчица – нужнейший человек в век интеграции бизнеса, торговли, политических отношений! – несколько пафосно произнесла Галина Петровна.

– Делайте что хотите! – сокрушенно махнул рукой Петр Михайлович. – Но я бы не стал давать дочери установку на деньги ни при какой власти и ни при каком времени.

Лукреция с удивлением наблюдала за перепалкой родителей и поняла, что ей пора вмешаться. А то, не дай бог, разведутся еще на почве разногласий о будущем дочери.

– А меня никто не хочет спросить? Может быть, и я чего-то хочу? – спросила она.

– А ты чего-то хочешь? – округлила глаза Галина Петровна. – То есть, я хотела сказать, что ты хочешь?

Лукреция сделала паузу, набрала в грудь побольше воздуха и заявила:

– Я уже поступила… в институт культуры, на отделение народного танца.

– Что-о? – после минутного замешательства спросила Галина Петровна. – Какое отделение?

– Народного танца.

– Господи… – Галина Петровна схватилась за сердце и осела на стул.

Петр Михайлович истерично засмеялся:

– Ну вот! Получите! Твоя школа! Браво! Моя дочь – танцорша! – В его устах это прозвучало как «проститутка».

– Я буду исполнять народные танцы, – пыталась объяснить Лукреция.

– Слышишь, мать! Исполнять! Я же говорю, стриптизерша. А ты о филологии, об иностранных языках! Она у нас выросла стрекозой и хочет всю жизнь проплясать легко и за деньги. Радуйся!

Галина Петровна в штыки восприняла поступление дочери в институт. Она не понимала, как ее долговязая, нескладная дочка в очках с минусом пять сдала экзамены по танцам. Ей даже мерещились происки самого дьявола, вмешавшегося в судьбу ее «скромной девочки». Ведь они воспитывали дочь в строгости, она даже на дискотеки никогда не ходила. А тут такое! Для Галины Петровны это было сродни тому, что ее культурная и образованная девочка на самом деле пустилась во все тяжкие.

Мама так серьезно переживала за дочь, что ее здоровье резко ухудшилось и стало внушать опасения. Лукреция, чтобы утешить мать, была вынуждена заочно поступить на факультет иностранных языков. Учиться сразу в двух институтах было очень тяжело. Правда, языки давались Лукреции легко, но заочное образование предполагало колоссальную переработку материала собственными силами. И это при полной занятости в институте на дневном отделении. Но Лукреция со всем справлялась.

– Не подозревала, какой сюрприз ты нам готовишь, – немного приходя в себя, говорила мать. – Раньше это называлось «массовик-затейник».

– Вот-вот! – вторил ей отец. – Или культмассовый работник..

– Во-первых, массовиков-затейников готовили в училище, а не в институте. И во-вторых, чем плох культмассовый работник? Ведь это человек, который несет культуру в массы, – оправдывалась Лукреция.

– Лучше бы ты не шла в эти массы, а поскромнее себя вела, – не сдавалась Галина Петровна.

– Мама, а я и веду себя скромно! Не волнуйтесь, вы правильно меня воспитали! – успокаивала она родителей.

– Ой, не знаю, что это за специальность такая и как она тебе пригодится в жизни… – сокрушалась мать.

Лукреция поняла, что спорить бессмысленно, и просто погрузилась в учебу.

– И что тебе дала эта учеба? – спросила ее как-то лучшая подруга Анька Снежкова, которая училась в том же институте, но на другом отделении – по организации и проведению праздников, торжественных мероприятий и прочего.

– Я много что умею после института… – ответила ей Лукреция расплывчато.

– Например? – не сдавалась подруга.

– Я пою.

– Как оперная певица? – уточнила Анна.

– Нет, конечно… – даже смутилась подруга.

– Вот именно! Так поют многие люди, особенно когда выпьют и в них просыпаются гены поющей бабушки. Этим ты не заработаешь на жизнь. И не обижайся! А голос у тебя хороший.

– Спасибо на добром слове, – с большим скепсисом ответила Лукреция. – А еще я танцую.

– Мы все танцуем… Какой стиль? Хип-хоп? Танго? Может быть, брейк-данс?

– Зачем спрашивать? Ты же знаешь! Народные танцы…

– Вот именно! И куда ты пойдешь зарабатывать со своими народными танцами? На площадь трех вокзалов?

– Ну… К сожалению, в ансамбль Моисеева меня не возьмут. Нет у меня координации движений! И вообще, танцы – это не мое. Я только сейчас это поняла.

– Хорошо, что хоть признаешь, – вздохнула Анюта. – А помнишь, как Милка наша танцевала? Я вообще удивляюсь, что она в нашем институте делала – прирожденная артистка! Просто балерина!

– Ну вот и дружи со своей Милкой! – обиделась Лукреция. – А в балет ее не взяли бы из-за роста. Слишком длинная!

– Ну, рост-то у вас один, а ты в танце выглядишь как корова, а Людка просто лебедем плывет… – И Анька закатила глаза, с восторгом вспоминая невероятный танец Милы.

Лукреция с интересом посмотрела на свою подругу. Сама Анюта была среднего роста и очень полной, фактически шарообразной. Но полнота эта ей, как ни странно, шла. Анна была очень активной, имела превосходный цвет лица и гладкую кожу и ничуть не комплексовала по поводу своих форм. А еще она очень любила вкусно поесть. Так что откуда растут ноги у ее полноты, она прекрасно знала, но не собиралась ничего менять. «Пусть я лучше буду полной и доброй, чем худой и злой! – заявляла она. – А злой я буду обязательно, если вовремя не съем кусман кекса, половинку торта и пару эклеров».

– Ты что, хочешь меня унизить? – спросила у подруги Лукреция. – Я – корова, а Мила – лебедь! Уму непостижимо такое выслушивать от лучшей подруги…

– Ни в коем случае! – воскликнула Анна.

– А как это называется? И пою я посредственно, и танцую не очень хорошо. Ну и что? Не всем же быть круглыми отличниками.

– Просто я хотела сказать, что ты сделала ставку на танцы, а это у тебя может и не получиться!

Лукреция рассмеялась.

– Ты прямо как моя мама… Постой! Это она тебя подговорила поговорить со мной?! – догадалась Лукреция, замечая, как Анна заливается стыдливым румянцем. – Что? Я угадала? Как же я сразу не сообразила? Ты же раньше со мной об этом никогда разговор не заводила. А сейчас повторяешь мамины слова! Я смотрю, мои предки на все пойдут, лишь бы вызволить дочку из цепких рук «культмассового разврата». Как она тебя подговорила? Шантаж? – спросила Лукреция.

– Тетя Галя хочет тебе добра, – оправдывалась Аня.

– Конечно! Только ее никогда не интересовало, чего хочу лично я! – всплеснула руками Лукреция.

– Просто она заботится о тебе.

– Она меня задушит своей заботой! И ты поддалась! – с укоризной посмотрела на подругу Лукреция.

– Между прочим, я не тряпичная кукла! – вспылила Анюта. – Да, я солидарна с твоей матерью. Как ты будешь работать по специальности? Ведь ты должна уметь раскрепоститься, зажечь публику…

– Ты хочешь сказать, что я никчемная? – поникла Лукреция.

– Ну что ты! – Анюта обняла подругу. – Просто для танцев у тебя характер совсем не тот.

– Ну, не забывай, я знаю три языка, – заступалась за себя Лукреция. – Я могу работать переводчицей… Господи, слышала бы меня сейчас мама!

– Чтобы быть переводчицей, надо быть очень общительной, коммуникабельной. Это тесный контакт с людьми, и не всегда приятными. Ты же по сути замкнута и нелюдима. Переводчик точно не твое! – вынесла свой вердикт Аня.

– Хватит за меня решать! – разозлилась Лукреция.

* * *

С момента этого разговора прошло пятнадцать лет. Много воды утекло с тех пор, многое изменилось, но кое-что осталось неизменным.

Неразлучные подруги Лукреция и Анна в один из вечеров пятницы встретились в любимом кафе и решили позволить себе несколько больше, чем просто кофе. Пятница все-таки…

Анюта к своим тридцати шести еще больше поправилась, но по-прежнему не унывала и не комплексовала. Единственное, что стало наводить ее на мысли о похудении, так это одышка да то, что она с трудом влезала в свой и так не маленький автомобиль.

– Когда-нибудь меня заклинит, зажмет между креслом и рулем, а если еще сработает подушка безопасности, так я и ее травмирую! Сломается она об меня! – засмеялась Анна. – Надо что-то менять. Сбросить хотя бы десять килограммов.

Лукреция могла только поддержать ее в этом стремлении, потому что это было в конце концов полезно для здоровья.

После окончания института Анна не пошла работать по специальности, а устроилась бухгалтером в какую-то крупную фирму. Через несколько лет ее фирма слилась с другой, еще более крупной, и часть сотрудников сократили. Лишней оказалась и Анна. Тогда-то она и вспомнила, чему ее учили в институте, и устроилась в небольшое бюро по организации праздников. Платили там немного, но на жизнь хватало.

А вот у Лукреции все сложилось так, как и предполагала, точнее, даже побаивалась ее подруга. Находить контакт с людьми у нее не получалось, и Лукреции где только не пришлось поработать.

Для начала она устроилась в музей, дежурной по залам. Коллектив был сугубо женский, причем все женщины преклонного возраста, подрабатывали на пенсии. Лукреция годилась им в дочки, если не во внучки. Работа была такова, что Лукреция целый день должна была сидеть во вверенном ей зале и следить за порядком. Тишина, немного затхлый воздух и мерное шарканье мягких тапочек редких посетителей доводили ее до сумасшествия. К тому же все время жутко хотелось спать. Что Лукреция только не делала – и умывалась ледяной водой, и принимала умопомрачительные дозы кофе, ничего не помогало. Читать, разговаривать по телефону, пользоваться компьютером строжайше запрещалось. Можно было только тупо прохаживаться по вверенной территории или сидеть на стуле. И вот тут-то и начиналось самое интересное. Сон, словно самое злобное и коварное животное, нападал на Лукрецию со страшной силой. Бороться с ним было невозможно, веки сами собой закрывались, а рабочее время тянулось очень медленно. Несколько раз Лукреция не выдерживала и все-таки засыпала, а один раз даже упала со стула. Хорошо, что в этот момент в ее зале не было посетителей. Но однажды ее спящую застукала директриса музея Светлана Романовна – дама аристократичная и весьма строгая.

– Чтобы я больше такого не видела! Это недопустимо! – металлическим голосом выговорила она Лукреции.

И Лукреция продолжала мужественно бороться со сном. Замерев на стуле, она попыталась сосредоточиться, глядя на противоположную стену, где висел портрет дамы в голубом. Первые полчаса прошли нормально, но потом Лукреция поняла, что дама с картины ей подмигивает. С тех пор дама в голубом стала преследовать ее в каждом сне, и девушка подумала, что сходит с ума.

– Как вы можете сидеть весь день на стуле и не спать?! – недоумевала Лукреция, спрашивая у своих престарелых коллег.

– Привычка, выработанная годами! – отвечала ей Валентина Ивановна. – Ты или медитируй, или вспоминай прошлое.

– Валя! О чем ты говоришь?! – возразила ее коллега. – Это мы можем думать о прошлом, потому что жизнь прожили, а она-то молодая совсем! Что ей вспоминать? Сидит тут с нами, со старухами, вместо того чтобы с молодежью «зажигать».

– Ничего, со временем научишься спать с открытыми глазами, – «утешила» Лукрецию Валентина Ивановна.

Но Лукреция не хотела такому учиться, это уж точно.

А потом случился еще один эпизод, который и поставил точку в не очень удачной карьере Лукреции как музейного работника. Она в очередной раз заснула на рабочем месте, и тут, как назло, а может, к счастью, в ее зал пришли посетители – мамаша с детьми. Девочка подошла к Лукреции и, решив, что она тоже экспонат, дотронулась до нее. От испуга закричал и ребенок, и сама Лукреция. После этого ее с позором уволили из музея под слезы некоторых соратниц-старушек.

– Так жалко, что ты уходишь! Хоть какая-то капля свежей крови присутствовала в нашем коллективе мезозойской эры. Хоть кто-то из молодых. А теперь опять одни старушки…

Лукреция переживала, конечно, но подруга ее успокоила:

– Ничего ты и не потеряла! За такую маленькую зарплату сидеть там с этими бабками… Так и сама деградируешь.

После музея Лукреция отправилась работать в архив. Зарплата там была еще более мизерной, и ей пришлось подрабатывать, используя свое знание иностранных языков. Она занималась репетиторством с несколькими учениками, делала переводы для разных издательств, но все как-то урывками, и денег это приносило мало.

Отец Лукреции к тому времени уже умер, а мама безвылазно болела. Ничего смертельного – артрит суставов, но болезнь сильно мучила. Требовалось серьезное и дорогостоящее лечение. Почти все свои заработки Лукреция тратила на лекарства для матери, потому что дешевые лекарства ей не помогали совсем, а те, что помогали, стоили очень дорого.

Успела Лукреция и побывать замужем. Но через три года благополучно развелась из-за того, что не предполагала, что у мужчины может быть настолько крепкая печень. Потому что водку муж вливал в себя просто литрами, а больше ничего не делал. Когда они разошлись, Лукреция поняла, что сглазила и самого мужа, и его печень. Через три года после развода ее бывший муж «сгорел» от цирроза печени. У него остался старенький отец, за которым Лукреция тоже присматривала, потому что у Ивана Ивановича больше никого и не было. Она не могла бросить старика одного. Так и тянула больную мать и старого мужчину, который, в принципе, не имел к ней никакого отношения.

– Сердобольная душа, – так комментировала жизнь подруги Анна.

– Я не могу иначе, – отвечала ей Лукреция.

– Это песня такая была – «Я не могу иначе»! А ты и для себя пожить должна! Так и просидишь старой девой! – возмущалась Аня.

– Какая же я старая дева, если была замужем? – удивилась Лукреция. – Да и так еще пара мужчин была…

– Ой, да что там у тебя было?! Одно недоразумение. Три года только бутылки от своего алкоголика выгребала! Ни ребенка не родили, ничего. Считай, старая дева!

Что ни говори, но Анна была очень упряма, не переубедишь!

Помимо службы в качестве «архивной крысы», как называла ее работу Анна, Лукреция еще выступала с вечерами интересного чтения в домах престарелых, в домах инвалидов и в детских домах. Но такие выступления проходили в рамках благотворительных акций и денег не приносили.

Анна много раз звала подругу к себе в фирму по организации торжеств, юбилеев, свадеб. Но Лукреция боялась и лишь изредка подрабатывала у подруги.

Удивительно, но годы мало изменили Лукрецию внешне. Она была по-прежнему худая, и даже слишком, для своего высокого роста, несколько нескладная. Постоянно сутулилась и жутко щурилась, несмотря на очки с толстыми стеклами. И так же, как пятнадцать лет назад, носила длинные, слегка волнистые светло-русые волосы собранными в хвост.

– Почему ты не полнеешь? Сзади как девочка, – удивлялась Анна.

– Ем мало.

– Да ладно! Видела я, как ты наворачиваешь и шашлык, и торт! – не согласилась подруга.

– Значит, конституция такая, – пожала плечами Лукреция.

– Да, у тебя и мама, и папа худыми были, это точно, а у меня словно семья лошариков, – вздыхала Анна, чем смешила подругу. – Как тетя Галя? – спросила Анюта, зная, что в последнее время у мамы Лукреции были большие проблемы с локтевым суставом.

– Плохо, левая рука не разгибается и не сгибается, – ответила Лукреция. – Врач объяснил, что мы сами виноваты. Когда сустав заболел, надо было сразу делать в суставную сумку инъекцию, тогда бы не развилось сильное воспаление и не появились мощные спайки, которые и привели к тому, что рука плохо двигается.

– А теперь что? – участливо спросила Анна.

– Теперь надо делать операцию на суставе, все там разъединять, чистить и пару месяцев разрабатывать сустав.

– Так надо делать! Чего же, тетя Галя так и будет мучиться с рукой?

– Такие операции делают только в Германии, и стоит это около двух миллионов.

– Сколько?! – ахнула Анна.

– Да-да, ты не ослышалась…

Анна начала судорожно поглощать эклер.

– Надо искать деньги!

– Где искать? Сбережений у меня нет. Ничего не накопила, все же на лекарства идет. Мама так меня жалеет, что я бегаю по этим работам. Там копейку наскребу, тут копейку. И даже себе ничего позволить не могу. Она все сокрушалась, почему же такие лекарства дорогие. Вот и промолчала, когда у нее началось воспаление в суставе, чтобы сэкономить нам деньги. Думала, что так пройдет. А теперь плачет, что хотела как лучше, а получилось как всегда.

– Господи, два миллиона, два миллиона… У меня есть двести тысяч, могу еще дачу продать.

– Аня, прекрати! Не надо ничего продавать! Ты с ума сошла? Ты не обязана!

– Ты мне рот не затыкай! Я ради тети Гали готова на многое! Это не ради тебя! – сразу же встала в позицию Анна. – Итак, двести плюс дача. Но какая там дача? Хилый домик, шесть соток сорняков и от Москвы далековато! Много за такое не дадут. Пусть еще триста. Что мы имеем? Пятьсот. Надо еще где-то полтора миллиона найти!

– Я могу машину продать, – пискнула Лукреция и сразу же заткнулась под строгим взглядом подруги.

– Это свою «ладу-калину»? В полуразвалившемся состоянии? Кому оно надо? Что за нее дадут? Если только Путин Владимир Владимирович у тебя ее возьмет с благотворительной целью.

– Я все равно продам.

– Сто тысяч! Это если найдешь идиота. Где брать миллион четыреста?

– Ты меня спрашиваешь? Я не знаю. Может, искать спонсора какого?

– Спонсоры помогают детям, кому нужны старики? – отмахнулась Аня. – Тем более не одинокие. Скажут, вот ты дочь, и лечи свою мать!

– Я обращалась в здравотдел, меня оттуда послали. Не помогают они такими деньгами старикам, еще ребенка какого и поставили бы на очередь, только он может не дождаться своей очереди, – вздохнула Лукреция.

– Все равно сдаваться нельзя, будем что-то делать, – задумалась Анна, и в этой задумчивости уплетала уже третий эклер. – Надо поставить цель – найти большие деньги! И идти к этой цели! Ведь люди всего добиваются! Это мы с тобой как лохи!

– И какими путями мы будем добиваться этой цели? – спросила Лукреция.

– А что?

– Да ничего! Большие деньги можно только украсть. Ограбим банк? Ну, мы с тобой вряд ли осилим это. Может, заняться проституцией? – задумалась Лукреция.

И тут Анна прыснула от смеха.

– Ой, я не могу! Ты видела свое лицо? Главное, задумалась так! Ты совсем, что ли?! Какие из нас с тобой сексуальные дивы?! Молодые, ядреные девки промышляют, и то часто задешево. А тут мы выйдем! «Девочки» под сорок, одна длинная, худая как палка, с очками в пол-лица, и вторая рядом, маленькая и такая толстая, что не обхватишь! Мы, конечно, будем пользоваться спросом!

Лукреция тоже засмеялась.

– Ты прикинь, сколько нам придется работать на полтора миллиона? Если нам больше пятидесяти рублей никто и не даст? – не унималась Анюта. – Ух, и упашемся мы!

У подруг началась форменная истерика.

– А ты-то! Ты-то! – продолжала глумиться Анна. – Сама от мужиков шарахаешься, а тут о таком подумать! Умереть – не встать!

Отсмеявшись, подруги начали перебирать имена друзей и знакомых, кто бы мог выручить в такой ситуации.

Вот тогда-то обе и вспомнили про Милку, ту самую, лебединым танцем которой когда-то так восхищалась Анюта. У Милки еще в институте на лбу было написано, что она любит деньги, хочет деньги и получит деньги. Какие только «шишки» за ней не ухаживали, на каких только по тем временам дорогих автомобилях за ней не заезжали мужчины после занятий. Да, деньги она притягивала точно… Потом ходили слухи о ее бесконечных романах, баснословно богатых любовниках, об ее успешной карьере.

Через общих знакомых подруги нашли телефон Милки и договорились о встрече. Правда, разговор по телефону не внушал ничего хорошего, голос у Людмилы был грубый, тон недовольный. Она долго не могла понять, кто ей звонит, и вспомнила своих сокурсниц только благодаря необычному имени Лукреции.

Время встречи Мила назначила сама, как было удобно ей, и опоздала на полчаса.

– Ты помнишь, какая она была?! – спросила Анна в ожидании.

– Еще бы, самая красивая!

– Да что там красивая! Она шла – тучи дохли, тьфу! Мужики, в смысле, дохли! Просто стояли с открытыми ртами от первокурсников до преподавателей. Всегда одета только в самое лучшее, всегда с ароматом французских духов, который тянулся за ней шлейфом. Всегда высокие каблуки, сногсшибающий макияж. А ведь если приглядеться, ничего особенного, но она умела так себя подать, что просто ах! – предалась воспоминаниям Анна.

В этот момент в помещение ресторана вошла высокая женщина и, оглядев зал, громко застучала каблуками в их сторону. В столь раннее время в ресторане было мало посетителей и только за одним столиком сидели две женщины.

Подруги смотрели на Людмилу так же, как и раньше, – разинув рты. Но сейчас совсем по другой причине. От былой красоты Милы не осталось и следа. К ним приближалась женщина даже не худая, а высохшая фактически до состояния мумии. Лицо ее было покрыто мелкими-мелкими морщинами, глаза, несмотря на то что ярко накрашены, блеклые, абсолютно потухшие, вместо губ две огромные, раздутые сардельки, видимо, от дешевого вкачанного в них геля. От некогда длинных пышных волос остался лишь короткий ежик. На тонких костлявых руках позвякивали браслеты.

– Здравствуйте, девочки! – плюхнулась Людмила за их столик. – Помогите мне, пожалуйста! – сразу же заявила она.

– Чего? – не поняла Анна, вконец оторопев. Ведь именно они хотели обратиться к ней за помощью.

– Трубы трубят! Налейте! – выдохнула Люда.

– Чего? – продолжала «тупить» Анна.

Лукреция молчала, словно воды в рот набрала.

– Водки налейте! – более понятно повторила свою просьбу Люда.

– Водки?! Не рановато? – удивилась Анна.

– У нас сдвинут обычный графин… тьфу, то есть график, – ответила Люда грубым, пропитым голосом.

– У нас – это у кого? – решила все-таки уточнить Анна.

– У творческих людей, – пояснила Люда и щелкнула пальцами, подзывая официанта.

Видимо, от такой творческой интеллигенции в свое время родители Лукреции и пытались уберечь свое нежное чадо.

Официант подошел очень быстро, но вместо заказа был вынужден выслушать грубую брань, состоящую сплошь из нецензурных слов. Так Людмила сожалела о сломанном ногте.

– Нам водки, – полувопросительно, полуутвердительно сказала ему Лукреция.

В это время Людмила сняла с пальца длинный ноготь, накрашенный ярко-красным лаком, и положила его в пепельницу.

У официанта глаза на лоб полезли, но он все-таки направился в сторону бара.

– И закусить что-нибудь! – крикнула ему вслед Люда.

Лукреция с Анной переглянулись.

Официант принес поллитровый графин с водкой, три рюмки и закуску, состоящую из нарезанных овощей и бутербродов с колбасой и сыром.

– Вам налить? – спросил он, потянувшись к графину, но тут же был остановлен Людой.

– Свободен! – кивнула она ему и снова щелкнула пальцами. Видимо, это был ее фирменный жест. Но тут же испуганно посмотрела на пальцы: – Фу, остальные держатся… Надо в руках себя держать, а то дощелкаюсь!

Официант удалился, красноречиво закатывая глаза, словно призывая всевышние силы оценить его мучения.

– Ну что? Вздрогнем? – прохрипела Люда, обводя окружающих тяжелым, напряженным взглядом.

– Чего? – не поняла Анна.

– Чего-чего! Задолбала! Я говорю, давайте выпьем! Как это… За встречу, вот! Хоть я вас видеть и не хотела, но вы сами напросились, то есть нашли меня! – гаркнула Люда и громко рассмеялась. – Шучу я!

Подруги чувствовали себя весьма неуютно, но выпить «за встречу» пришлось всем. Лукреция только пригубила и поморщилась.

– Какая гадость! Я вообще не пью.

– Ты всегда была «отмороженная», – согласилась Люда и зачавкала бутербродом.

«Интересная встреча», – подумала Лукреция, скользя взглядом по высохшей фигуре Люды. Сапоги дорогие, но потертые, кожаная юбка вытянутая, свитерок тоже такой… не первой носки. У Лукреции закралось большое сомнение в состоятельности бывшей однокурсницы. А дальше ее самые страшные опасения подтвердились. Напившись, Люда сделалась плаксивой и с большой охотой принялась погружать подруг в дебри своей личной жизни. Лукреция охарактеризовала бы этот рассказ как эротический триллер.

После института жизнь у Милы, как она любила себя называть, бурлила на полную катушку. Богатых любовников у нее было хоть отбавляй. Кто только не перебывал у нее в постели. Режиссеры и продюсеры – для пользы дела, актеры и рабочие сцены – для хорошего секса. Меняя мужей и любовников как перчатки, Мила попала в Америку, где несколько лет танцевала стриптиз в дорогом злачном месте. Она была просто погружена в омут разврата. Затем в очередной раз вышла замуж за престарелого миллионера, и он перевез ее в Париж. Там Мила продолжила выступать в эротических программах и изменять старику-мужу. Потом, правда, выяснилось, что это он сам подкладывал свою жену под дружков, которые видели ее на сцене, так сказать, в деле, и готовы были платить любые деньги, чтобы воплотить в реальности свои эротические фантазии. Так они прожили еще несколько лет, пока супруг не застал Милу в постели с молоденьким шофером. Парень не был его проплаченным клиентом, и муж выгнал Милу из дома ни с чем. Но ее подобрали, и жизнь опять закрутилась. Танцы, беспорядочные связи…

– Тебя же просто использовали! – не выдержав, Анна высказала свое мнение.

– Чего?! Да я сама использовала этих козлов! – И Милка крепко выругалась. – Твари неблагодарные! Пялились на меня! Тело мое терзали! Пока молоденькая была… А как за тридцатник перевалило, стала замечать, что интерес ко мне уже не тот! Нет, я могла, конечно, еще завлечь мужика, но таких желающих становилось все меньше и меньше… Наливай! – махнула она Анюте и подставила рюмку. – Что греха таить, я бы не выдержала такой жизни без алкоголя и еще кое чего. Пила я много, каждый день… Это на первых порах расслабляло, помогало забыться, потом стало жутко мешать. По утрам я долго не могла прийти в себя, меня всю трясло. Мне становилось все хуже и хуже, я стала задыхаться, сбиваться с ритма, у меня начались головокружения и постоянно тошнило. Как выяснилось, алкоголем и другими препаратами я окончательно посадила печень. Меня стали выгонять из одного шоу, из другого… С дорогого и элитного кабаре я скатилась до дешевого стриптиз-бара. – Люда перевела дух и опрокинула еще одну рюмку. – Вот так вот, бабоньки! Стрекоза лето красное пропела, все пролетело и закончилось, – развела она старыми, морщинистыми руками. – Выгляжу я кошмарно, все, что ни ем, плохо усваивается, печень не работает. Мужикам я больше не нужна, не то что богатым, а вообще никаким. Я все про себя знаю, я – реалист. – Люда закурила. – Еще и легкие окончательно посажу!

– Может, не надо? – спросила Лукреция.

Мила заливисто рассмеялась.

– Да и пить тебе нельзя, раз такое дело, – добавила Лукреция.

– А ты у нас просто мать Тереза! Не надо обо мне заботиться! Я опустилась на самое дно, но я ни о чем не жалею. Я прожила ярко, пусть и мало! И если бы у меня была возможность прожить жить заново, я бы ничего не стала менять. Многие бабы за всю жизнь не ловят столько восхищенных взглядов мужчин, сколько я ловила за один вечер! Это дорогого стоит.

– Подумаешь! Не каждая трясет голыми телесами! Велика заслуга! – фыркнула Анна и тут же столкнулась с полным презрения взглядом Милы.

– Чистенькая какая. А я – грязная! Да! Грязная! Только чтобы «трясти телесами», надо эти телеса для начала иметь!

– Намекаешь, что я очень толстая? – спросила Анна.

– А ты сама, что ли, это не знаешь? – засмеялась Мила. – Ты всегда такой была! А сейчас совсем разжирела.

– Да знаю я, – более миролюбиво произнесла Анна. – Вот задумываться стала, как похудеть.

– Знаю одну диету, – приблизилась к ней Людмила и дыхнула перегаром. – Пьешь много водки, много-много. И сажаешь печень, поджелудочную и потом худеешь до состояния скелета. Шучу!

– Нет уж! Спасибо! Я как-нибудь сама похудею, – ответила Анна.

– Выпьем! – примирительно сказала Мила, вздыхая. – Как же хорошо, что я вас встретила!

– Мы тоже рады, – ответила за двоих Лукреция с достаточно кислой физиономией.

– Короче говоря, я опустилась на самое дно, жила уже на какие-то подачки, жрала объедки. И уже думала, что таки встречу свой конец. Но тут встретился мне Володька Крапивин. Не помните такого? Он на два курса старше нас учился. Был в меня влюблен… – задумалась Мила.

– Да в тебя все влюблены были! – откликнулась Лукреция.

– Это точно! – согласилась Мила. – Но спала я все-таки не со всеми, а вот с ним состояла некоторое время в интимной связи. Он вышел на меня случайно, сразу же узнал и был первым человеком, кто не испугался меня, понимаете? Словно не видел всех изменений, произошедших со мной, словно я в его глазах оставалась все той же девушкой. Он вытащил меня из притона, привез в Москву, пролечил в специализированной частной клинике, – рассказывала Мила, нервно подергивая ногой.

– Лечение не пошло на пользу? – уточнила Лукреция, косясь на почти пустую бутылку.

– Я только пью и курю! Но зато больше никаких химических препаратов. Я чиста сейчас! А алкоголь… так не все сразу, может, и пить брошу! Кто знает? – предположила Мила, сама себе не веря.

– Так теперь ты с Вовой? – спросила Анна.

– С ума сошла? Вова давно и счастливо женат! Он просто помогает мне! Для меня было самым главным встать на ноги и выйти куда-то на работу! Это было мне необходимо! А кроме танцев я ведь ничего не умею.

– И куда же ты устроилась? – с интересом спросила Анна.

– Вова попросил своего знакомого Альфреда, чтобы меня взяли во второй состав ансамбля «Лукоморье». Тот, конечно, сопротивлялся, потому что я не подходила по возрасту, да и выгляжу… Там старшей девочке тридцать два, а мне уже тридцать шесть. Ну с помощью макияжа я лицо подправила, со сцены морщин не видно. Я не толстая, да и рост у меня соответствующий. Вы знаете, что там все девушки одного роста? Сто семьдесят пять! И ни сантиметром больше или меньше. Просто жесть!

– Это известный коллектив, – подала голос Лукреция.

– Еще бы! Иностранцы раздирают этот коллектив на части. Это – символ славянской женской красоты. И, самое главное, так эротично! Куда эротичнее обнаженного тела! А мы ведь все закрыты наглухо! Я сначала думала, что водить хоровод – это так просто, идешь себе и идешь! Я такие кульбиты умею выделывать, так что здесь-то уж раз плюнуть. Но оказалось, что водить хоровод гораздо сложнее, чем висеть на шесте, раздвинув ноги. Это – искусство! Все тело напряжено и работает! – В глазах Милы читалось возбуждение. Было очевидно, что она очень дорожит своим местом работы.

– Я верю тебе, – кивнула Анна.

– Прямая спина, шея вытянута и, самое главное, улыбка. Улыбка должна быть на лице всегда! Слава богу, я еще в Америке успела поставить искусственные зубы. А вот парик с длинной косой приходится носить.

– А у кого-то в ансамбле есть свои косы? – спросила Анна, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Только у трех девочек. У многих волосы длинные, но то длина недостаточна, то коса слишком тонкая и приходится вплетать искусственные волосы… В общем, вы мне сейчас реально должны помочь, – внезапно закончила Мила.

Анюта с Лукрецией опешили.

– Мы сами тебя хотели попросить о помощи, – произнесла наконец Анна.

– Меня? Чем я-то могу помочь? – удивилась Мила.

– Деньгами.

– Издеваетесь? Я имела много денег, но все профукала! Если бы вы обратились раньше! Сейчас у меня неплохой оклад, но я помогаю матери, да и на себя много трачу. Массажи, маски, чтобы хоть немного вернуть былую форму. Мне надо максимально дольше продержаться в этом коллективе. Так что сбережений никаких нет, но тысяч пятьдесят могу дать. Что? Что у вас лица такие кислые? Этого недостаточно? А сколько вам надо?

– Полтора миллиона, – глухо ответила Анна.

– Сколько?! Да вы с ума сошли?! Нет, в былые времена у меня и бо2льшие суммы были… Я бы и рада помочь, но таких денег нет. А что случилось-то?

– Маме Лукреции надо операцию делать дорогостоящую, – пояснила Анна.

– Тогда понятно. Сочувствую. Нет, я могу у Вовы попросить, но он не даст, он боится, что я опять на наркоту подсяду. А если и даст, то немного, – задумалась Мила.

– Да выбрось из головы! Ты сама не в лучшем положении! – успокоила ее Лукреция. – Ты не обязана нам помогать.

– А вы? Вы поможете мне? – И Мила умоляюще посмотрела на подруг.

– А что надо делать? – спросила Анна.

– Тебе лично ничего. А вот Лукреция должна за меня водить хоровод.

– Что делать?! – хором спросили подруги.

– Да плевое дело! На один раз заменить меня в ансамбле. Да ерунда!

– Ты же только что рассказывала, как это сложно, – оторопела Лукреция.

– Я шутила. Вы не заметили, я же все время шучу!

– А когда? – спросила Лукреция.

– Послезавтра, – мило улыбнулась Людмила, сверкая белыми вставными зубами.

Глава 2

Кристиан Алексеевич Родионов был бизнесменом большого толка. Причем бизнес не перешел ему по наследству от богатого папаши, Кристиан Алексеевич сделал себя сам. Поставил цель и добился ее. Это был настоящий мужчина, у которого слова никогда не расходились с делом. Получив экономическое образование, он стал продюсером и успешно занимался этим делом, приумножая свои капиталы. Есть такие люди, у которых дар, а может, чутье, казалось бы, из ничего делать деньги. Кристиан Родионов был из их числа. Еще будучи студентом, он заработал первые миллионы и к сорока годам занимал одну из верхних строчек в списке самых богатых медиамагнатов. Кристиан Алексеевич владел сетью кинотеатров, студией звукозаписи, а также концертным залом и филармонией. Именно он первым организовал в России гастроли западных звезд первой величины и привез мегапопулярные мюзиклы. Его имя стало своеобразным брендом. Известнейшие продюсеры Запада предпочитали работать именно с Родионовым, доверяя и его фирме, и лично ему. Кристиан Алексеевич любил повторять одну известную фразу: сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя.

Когда-то по молодости Родионов создал семью, но жена не выдержала его частых командировок и измен и подала на развод. От этого брака у Кристиана Алексеевича росла семнадцатилетняя дочь Алена. Она жила с матерью в Лондоне, но очень часто приезжала в гости отцу. Алена одинаково любила обоих родителей.

После развода Кристиан больше не женился, но одиночеством не страдал никогда. Богатый мужчина не может быть одиноким, это уже априори по нашей жизни. Любой старый мужик с обвислым животом и слабостью по мужской части, имея деньги, может окружить себя молоденькими цыпочками, которые вдруг загораются к нему неземной страстью. Но Кристиан Родионов мало того что был богат, он был еще и красив, умен, с чувством юмора и безграничным обаянием. Вот такая ядерная смесь. Очень многие женщины хотели бы заполучить в мужья этого мужчину – высокого, спортивного телосложения, с легкой небритостью и притягательным взглядом. Но жениться Родионов больше категорически не хотел. Женщин он любил, опыт по этой части имел колоссальный и периодически заводил легкие романы с красивыми женщинами. Но не более того. Вообще, Родионов даже не представлял, какой должна быть женщина, чтобы смогла поглотить его внимание целиком и надолго. Да и некогда ему было размышлять о всяких глупостях, работа отнимала почти все силы. А если выдавалась свободная минутка, Кристиан Алексеевич любил улететь куда-нибудь на острова на личном самолете и понежиться на пляже.

Желающих ходить у него в друзьях тоже было предостаточно. Лоснящиеся лица, заискивающие взгляды… Но Родионов все прекрасно понимал. Дружбу он водил только с людьми, проверенными временем, то есть с теми, кто его знал и любил, когда он еще не был миллионером. Одним из таких друзей был Егор Кузнецов. Они когда-то вместе учились в институте, Егор на режиссерском факультете, Кристиан на экономическом. Правда, хватки к бизнесу у Егора не было абсолютно. Мало того, он все время попадал в какие-то неприятные ситуации. То на него кто-то наезжал, то кто-то о чем-то просил, а Егор не мог отказать. И вот когда он попадал в очередную неприятность, Кристиан его и вытаскивал. А как иначе? Ведь Егор был его лучшим другом. Егор тоже не оставался в долгу. Однажды Кристиан попал в автомобильную аварию и несколько дней провел в коме. Так Егор дневал и ночевал в больнице и, обеспокоенный тяжелым состоянием друга, готов был отдать свою почку, или кусок печени, или что еще могло бы понадобиться, чем безумно нервировал врачей.

– Чего вы всё лезете с этими органами? Вы прямо словно на рынке! Возьмите, возьмите! У вас что, лишнее, что ли?

– Так, может, Кристиану потребуется. Свое-то у него все разбито и не функционирует, наверное? – не унимался Егор.

– Да успокойтесь вы! Все органы у него функционируют нормально! Вот с головой проблемы! Голову свою отдадите для пересадки? – спросил врач у волнующегося Егора.

– Нет, голову не отдам, – задумавшись, ответил Егор. – Кристиан точно будет против этой идеи. Ходить с моей головой, да вы что? Он – гений, а я – лопух! Он лучше умрет!

В настоящий момент Егор Юрьевич Кузнецов работал директором небольшого театра современного искусства в центре Москвы. Театр как театр – сцена, маленький, но уютный зал, буфет… Но работали в нем не профессиональные актеры, а любители. Спектакли ставили тоже сами. Прибыль фактически была равна нулю, но Егор, будучи энтузиастом, не мог отказаться от своей труппы. Он был очень добрым человеком по натуре и считал, что любой человек имеет право на творческую самореализацию. В театральные институты поступить трудно. Там конкурсы по нескольку сот человек на одно место, и очень много талантливых людей остаются «за бортом». Всегда прорываются те, кто имеет богатых спонсоров, или блатные дети актеров, да и человеческий фактор не надо сбрасывать со счетов. Абитуриент может перенервничать и не показаться комиссии. Да и сами члены комиссии – люди, а не волшебники, тоже могут просмотреть талант. А сколько тех, кто и не пробует поступать, зная, что это бесполезно. Но душу-то не обманешь, все равно тянет на сцену. Вот такие «актеры» и приходили в театр Егора, разные и по возрасту, и по социальному статусу. Но на сцене перед лицом искусства все были равны. Егор не терпел снобизма и чванства. Все роли распределялись по способностям и видению режиссера, которым являлся Егор Кузнецов. Он свое детище никому не мог доверить. Не согласные с его взглядами в театре не уживались.

Чтобы хоть как-то выжить, сцену довольно часто сдавали в аренду гастролирующим труппам, а также для проведения разного рода конкурсов и смотров самодеятельности.

* * *

Ранним ноябрьским утром Егор приехал на городскую квартиру друга. Родионов занимал целый этаж в современном небоскребе, но жил там нечасто, предпочитая загородный дом.

Кристиан открыл дверь по пояс голый, в черных шелковых пижамных брюках. Волосы его были растрепаны, красивое лицо несколько помято, ко лбу Кристиан прикладывал запотевшую от холода бутылку мартини.

– Ого! – округлил глаза Егор. – Обычно в это время ты уже выбрит, гладко причесан и спешишь на работу.

– Обычно, но не сегодня. Вчерашний юбилей главного бухгалтера вылился просто в какую-то попойку. Чувствую себя отвратительно, – ответил Родионов.

– Так ты и выглядишь соответствующе, – кивнул Егор, проходя в апартаменты друга.

Квартира Родионова представляла собой около трехсот метров открытого пространства, поделенного на зоны: кухня, столовая, спальня, кабинет и гостиная. Стены все были кипельно-белые, мебель – черная, рельефный многоуровневый свет и огромные окна во всю стену, дающие ощущение полета в звездное небо.

Егор прошел в гостиную и уселся на диван. На журнальном столике он заметил слегка заветренные яства.

– Я смотрю, ты и дома продолжил? – поинтересовался Егор.

– Да, черт бы меня побрал… – Кристиан присел рядом с другом, не отнимая бутылки от головы.

В это время из ванной вышла абсолютно голая молодая девушка. Совершенно не стесняясь Егора, она прошла в спальню, сверкая своими прелестями. А посмотреть там было на что. У Егора даже рот открылся от изумления.

Через несколько минут девушка появилась вновь, но уже одетая. В руках она держала норковый полушубок.

– Дорогой, я пойду? – промурлыкала она.

– Да, иди… – ответил Кристиан, на самом деле мучительно пытаясь вспомнить имя девушки.

– Деньги там… в тумбочке, – кивнул он, и тут же получил пощечину.

– Я не проститутка! – разъярилась красотка. – Идиот! Ничего не помнишь? Сам же за мной ухаживал весь вечер!

И она гордо прошествовала мимо друзей, громко хлопнув дверью.

– Дела… – протянул Егор, косясь на друга.

Кристиан сидел и задумчиво потирал покрасневшую щеку.

– Черт! Это же… Не помню, как зовут, но она у меня в отделе кадров работает. Я ее, видимо, вчера после корпоратива привез. Черт! Как нехорошо получилось!

– А ты ее проституткой назвал! Завязывал бы ты со своими бабами, – засмеялся Егор.

– Как можно без женщин? Считаю, что совсем нельзя.

– По тебе заметно.

– А женщинам нечего обижаться на то, что их называют проститутками. Они и есть все проститутки, просто у каждой своя цена, – усмехнулся Кристиан.

– С такими взглядами тебе лучше оставаться одному и не делать больше ни одну женщину несчастной, – посоветовал ему Егор.

– Так я так и делаю! Не женатый, богатый, красивый… – заулыбался Кристиан.

– Бесстыжий и наглый, – добавил Егор.

– Есть такое… На том и стоим! На том и держимся! – вздохнул Кристиан, открывая бутылку мартини. – Выпьешь?

– Я за рулем.

– Понятно. А я сегодня на работу не пойду! Возьму отгул. Имею полное право! В конце концов сам себе начальник, – решил Кристиан. – Старею, друг, уже не могу так быстро восстановиться с утра.

– Да форма у тебя еще ничего, – скользнул взглядом по его спортивному торсу Егор.

– Извини, сейчас оденусь. А ты зачем пришел? – спросил Кристиан.

– Все-таки поинтересовался, что надо другу! А я уж думал, что и не спросишь! – воскликнул Егор.

– Да я плохо соображаю… Конечно, я тебя выслушаю и помогу, чем смогу. Тебе деньги нужны?

Егор даже в ладоши хлопнул.

– Да ты повернулся уже на своих деньгах! Я же тебе когда еще говорил, что в твоих деньгах не нуждаюсь! Худо-бедно сам существую. Не всем же быть миллионерами, это было бы очень скучно! – ответил Егор.

– Уборка номеров! – раздался от дверей бодрый женский голос.

– А, Зина! – откликнулся Кристиан. – Все шутишь? Проходи, проходи. Здесь есть что убрать.

Зинаида была домработницей Родионова и каждые три дня приходила убирать его апартаменты. Иногда она ему и готовила, но не часто, потому что питался Кристиан в основном в ресторанах.

– Здрасте, Егор Юрьевич! – кивнула Зина Кузнецову и оглядела беспорядок в квартире. – Ого!

– Двойная цена! – крикнул Кристиан.

– Да Боже упаси! Вы и так мне достаточно платите. Смотрю, у вас опять бурная ночь была, – вздохнула домработница и приступила к уборке.

– Никому покоя не дает моя личная жизнь, – наклонился к другу Кристиан. – Я сейчас приму душ, а потом мы попьем кофейку и ты расскажешь, что хотел.

– Идет, – согласился Егор.

Через некоторое время Егор с Кристианом сидели в столовой и пили кофе. Зинаида в микроволновке разогрела им пирожки. Кристиан от еды отказался наотрез, а вот Егор съел пару штук.

– Спасибо! Вкуснотища!

– На здоровье, сынок, – ответила Зинаида и оставила друзей наедине.

– Ну, так что за дело у тебя? – повернулся Родионов к Егору.

– Ко мне обратился мой друг Вовка Крапивин, менеджер ансамбля «Лукоморье»… Ты его знаешь?

– Возможно, слышал, даже когда-то видел, – ответил Кристиан, – но, конечно, не помню…

– У него какие-то трения с директором этого ансамбля. И «Лукоморье» вроде как распадается.

– Чего так? – выпустил сигаретный дым Кристиан.

– Раздел бизнеса, обычное дело.

– «Лукоморье» – раскрученный бренд, – отметил Кристиан. – Я не занимался никогда организацией их гастролей. Они едут по линии государства, но гастроли у них на пять лет вперед распланированы. Зачем им распадаться?

– А в самом ансамбле серьезный конфликт назрел, вот Вова и воспользовался ситуацией. Девушек очень много, на три состава хватит. В первый состав совершенно невозможно попасть, а ведь именно он и ездит по заграничным гастролям, получает деньги по западным меркам, а другие девочки репетируют, получают жалкую зарплату и ждут, ждут, ждут… И очень многие, не дождавшись, вылетают на пенсию. Получается, всю жизнь ждали своего звездного часа, и все зря. Поднялась буча…

– А в основной состав берут по блату? – уточнил Кристиан.

– Догадливый.

– Так я пуд соли в шоу-бизнесе съел. И миллион раз выслушивал предложения неземного секса только ради того, чтобы пролезть туда, – улыбнулся Кристиан.

– Признайся, пользовался? – спросил Егор.

– А ты как думаешь? – в свою очередь спросил Кристиан, постепенно начиная приходить в себя.

– Боюсь даже подумать, – развел руками Егор.

– Поначалу бывало. Пара певичек поют с моей подачи, а потом я разочаровался в этой грязи и решил больше не смешивать работу и постель, – ответил Кристиан.

– Ага, и поэтому сегодня ночь провел с кадровичкой с внешностью суперзвезды? – хитро прищурил глаза Егор.

– А… ты про это, так и на старуху бывает проруха, это я спьяну. Но ты не думай, что она невинная овечка, та еще штучка. Я ее не насиловал.

– Откуда знаешь? – спросил Егор.

– Память восстанавливается постепенно. Эта детка призналась мне, что специально устроилась в мою фирму, чтобы рано или поздно соблазнить меня и прыгнуть ко мне в постель, чтобы чего-то добиться в шоу-бизнесе. Меня рассматривают только как стартовую площадку для своих дальнейших продвижений. А внешность у нее не кадровички, ты правильно заметил.

– Ты тоску не нагоняй! Уж я-то знаю, сколько желающих за тебя замуж выскочить, – с некоторой завистью отметил Егор.

– Хватит обо мне! Что там с дележкой бизнеса? Я тут при чем? Поговорить с кем надо?

– Не в этом дело… Мой друг отделился с частью девушек.

– Которые боятся не дождаться перехода в основной состав? – уточнил Кристиан, давая понять, что следит за нитью разговора, несмотря на головную боль.

– Вот именно! Конечно, бренд «Лукоморье» останется у директора, Вовке Крапивину с нуля придется раскручивать название.

– И как он хочет назваться? «Дубинушка»? – хохотнул Кристиан.

– Почти угадал. «Рябинушка», – ответил Егор.

– Насчет танцев он париться не будет. Думаю, будет все то же самое, – предположил Кристиан.

– Ну и нюх у тебя! Конечно! Вова так все и планирует. Главное – называться по-другому. А уж что танцевать будут, никого не касается.

– И я при чем?

– Ради меня посмотри коллектив и устрой им гастрольный тур по Европе. Так сказать, для первичной раскрутки. Все же заказывают «Лукоморье», а «Рябинушке» еще предстоит заработать своего зрителя, – пояснил Егор. – Вовка человек толковый, только вот помочь ему надо….

– Хитрый ход, ничего не скажешь. То есть там собрались второсортные танцовщицы, которые хотят такой же славы и почестей, как первый состав «Лукоморья»? – нахмурился Кристиан.

– Да что ты! Абсолютно одинаковые танцовщицы! Поэтому и обидно им! Они, может, даже и лучше, потому что стараются, все время тренируются, держат себя в форме. А выступающие уже зажрались и обнаглели. Да я и не предлагаю тебе «кота в мешке». Меньше всего на свете я хочу тебя подставить и нанести урон твоей репутации.

– Да! Все знают, что если я рекомендую артиста, значит, он безупречен в работе, – кивнул Кристиан.

– Поэтому я тебя и приглашаю на просмотр программы «Рябинушка», а там уж ты сам решишь, рекомендовать их или нет, – сказал Егор.

– И с твоей стороны точно давления не будет? Если они мне не понравятся? – прищурился Кристиан.

– Нет, конечно! Но я Вовке доверяю. Если он за своих танцовщиц ручается, значит, так оно и есть.

– Сам-то он придет? – спросил Кристиан, допивая кофе.

– Нет, он будет сильно волноваться. Но потом, если ты одобришь, я вас познакомлю, и мы это дело отпразднуем.

– А когда мне предстоит оценить это сногсшибательное действо? – спросил Кристиан.

– Сегодня, – осторожно ответил Егор.

– Только не это, – поморщился Родионов.

– Друг, крепись! Хоровод готов! – не унимался Егор.

– Егор, какой хоровод?! У меня и так голова кружится! Меня вырвет на этот хоровод! Тем более сегодня!

– Кристиан, сегодня или никогда!

– Уважьте друга, – буркнула Зинаида, появившаяся в столовой как из-под земли.

– Зина, свари еще кофе, – вздохнул Кристиан, закуривая вторую сигарету.

– Я могу и тебя заинтересовать кое-чем, подбросить, так сказать, конфетку, – обрадовался Егор, что Кристиан согласился выполнить его просьбу.

– Это чем же? – спросил Кристиан.

– Тем, что ты любишь, – бабами.

– О господи! Чем ты меня можешь заинтересовать в этом вопросе? – удивился Родионов.

– Думаешь, что все видел и знаешь? – смеялся Егор.

– Не думаю, а знаю! Уж чем-чем, а бабами ты меня не удивишь, – хмыкнул Кристиан, косясь на домработницу.

– Какое бесстыдство, – отметила Зинаида.

– Вот только если ты, Зина… Пойдешь за меня! А то ведь зарасту в грязи, – предложил Кристиан и рассмеялся.

– Вы еще и похабник! – покачала она головой, хотя было видно, что пожилая женщина не сердится. – Вот если бы мне скинуть годков тридцать, я бы тебе показала! Хотя с твоими аппетитами все сорок скидывать надо! Мы же девочек из детского сада скоро водить будем.

– Зинаида, ты в любом возрасте хороша! А девочек я не цепляю, они сами ко мне в постель прыгают! – ответил Кристиан.

– Просто лягушки, не женщины! – фыркнул Егор. – Но красивые лягушки.

– Не жабы, это точно! Зина, кофе кофием, но налей-ка мне еще сухого мартини, чтобы в себя прийти. Раз мне предстоит какая-то неземная встреча!

– Так ты трезвым должен быть, а не пьяным, – уточнил Егор.

– У него с женщинами по пьяни всегда лучше получается! Это чтобы красивыми лягушками казались, а не жабами! – гордо сказала Зинаида и удалилась с кухни, со стуком поставив перед Кристианом начатую бутылку мартини. Без бокала и безо льда…

– Крутая у тебя домработница! – оценил Егор, когда она ушла.

– Зина – человек! Я к ней привык. Справедливая женщина! Рассказывай, чем хотел меня удивить.

– А… заинтересовался! – засмеялся Егор.

– Конечно! Нагнал интриги!

– Володька Крапивин бабник не меньше твоего.

– Я не бабник! – возмутился Кристиан.

– Не спорь с лучшим другом и Зинаидой. Если мы говорим, что бабник, значит, бабник. Мы тебя лучше видим со стороны.

– Я – ищущий, – ответил Кристиан, наливая себе немного мартини.

– Ты зажравшийся и заискавшийся, – поправил Кристиана друг. – Такой же, как Вовка. Баб у него было немерено. Женат официально сейчас третий раз, но как выпьет, сразу же начинает рассказывать о какой-то Милочке. Просто все уши прожужжал. Мол, сколько женщин было, а лучше нее не встретил! Ну, ты понимаешь, что мужики имеют в виду, когда так говорят, что в сексе ей равных нет. Что, мол, творит, что творит!

– Скорее, вытворяет! – засмеялся Кристиан.

– А ты не смейся! Этому есть объяснение. Во-первых, танцовщица с потрясающим владением своего тела! Во-вторых, бешеный темперамент, в-третьих, женщина очень любит секс, и это главное! Она не отлеживается, а ловит кайф и из мужика душу достает!

– Звучит страшно, – откинул темную прядь со лба Кристиан.

– У этой Милы было огромное количество мужиков, просто огромное! Она состояла в любовных отношениях с очень известными мужчинами, – продолжил Егор.

– Профессионалка высокого класса, и что с того? Сразу скажу, такие женщины на любителя. – Кристиан напустил на себя безразличный вид.

– На любителя с деньгами!

– Деньги у меня есть, но таких женщин я…

– Боишься? – прищурил глаза Егор.

– Я никого не боюсь. А такими женщинами брезгую. Это правда, – сказал Кристиан.

– Так, значит, я зря тебе рассказал про нее? – опечалился Егор. – Я заинтересовать хотел. Такой экземпляр. Правда, Вова сказал, что от былой красоты и следа не осталось…

– Чего так? – вскинул брови Кристиан. – Хотя при таком образе жизни… Это, мой друг, называется – потасканность.

– Алкоголь, наркотики… – развел руками Егор.

– Понятно. Еще и допинг для «бешеного темперамента».

– Но Вова говорит, что он до сих пор хочет ее, что она сексуальна и что он готов на все ради Милы. Короче, он сделал ее солисткой «Рябинушки».

– Так это его проблема! Он что, надеется, что я протащу ее в Европу? Подниму со дна? Ну не смотри на меня так! Если я обещал, значит, посмотрю.

– Вот спасибо! Они покажут себя! Девушки профессиональные! – У Егора камень с души свалился.

– И на твою секс-звезду я тоже посмотрю! Заинтриговал! – подминул ему Кристиан.

Глава 3

Лукреция смотрела на свою подругу Анну и твердила только одно:

– Как я могла в это ввязаться? Как это могло со мной произойти? За что мне это? Какая же я дура! И ведь не молодая уже…

Анна даже стала опасаться за нее.

– Да ладно. Что ты? Ничего особо страшного не произошло. Подумаешь.

– Подумаешь?! – взвилась обычно спокойная Лукреция. – Как ты меня не остановила?! Я же не смогу! Господи! – закрыла она лицо руками.

Вспомнилась встреча в кафе. Несмотря на потасканный внешний вид, энергетика у Люды была будь здоров. Да еще водка раззадорила ее. А вот на Лукрецию алкоголь произвел обратное действие, полностью блокировав волю и сознание. Она сделалась просто марионеткой в чужих руках.

Лукреция вновь и вновь прокручивала в голове встречу с Людмилой.

– Дорогие мои девочки! Сам Бог меня к вам послал! – вещала поддатая Мила. – Всегда случаются ответственные моменты в жизни, которые могут решить судьбу! Вот через два дня решается моя судьба! Вова, которому я очень задолжала, ведь он фактически спас мне жизнь, так вот, Вова возлагает на меня огромные надежды! Я еле-еле завоевала доверие девушек как солистка, как человек с большим опытом, который протоптал ножками многие сцены мира. И вот сейчас решается судьба нашего коллектива и, самое главное, судьба моего спасителя Вовки. На себя-то мне плевать, а вот его подводить не могу! Вы должны понимать!

– Соберись! У тебя все получится! Ты что, боишься, что не справишься? – спросила Анна.

– Я-то справлюсь, но дело в том, что именно в этот день я не могу выступать.

– Что значит не можешь? – удивилась Лукреция.

– Не могу! И причина у меня очень уважительная! Можете поверить! – истерично выкрикнула Людмила.

– Да успокойся! Может, они и без тебя справятся! – предположила Лукреция.

– Да ты глупая, что ли? Я – солистка! Без меня – труба!

– Тогда ты должна взять себя в руки и идти, – пожала плечами Лукреция.

– Да не могу я!

– Значит, пусть просмотр перенесут на другой день, – сказала Анна.

– Это вообще исключено! Коллектив пятьдесят человек! Из-за меня одной никто ничего не перенесет! Тем более Вовке стоило огромных сил выйти на человека, который пообещал, что приведет к нам на просмотр какого-то медиамагната, который сможет двинуть наш ансамбль дальше. Заставить этого человека просмотреть коллектив такого уровня, как наш, это настоящее чудо. Мы бы на порог к нему даже не попали! Мультимиллионер! Это – удача, и он придет только в этот день и в этот час! Час моей катастрофы! – бесновалась Мила.

Анна с Лукрецией задумались, и Лукреция снова робко пискнула:

– Тогда ничего не может быть важнее, чем это выступление, и ты обязана пойти.

Вместо очередного приступа ярости Люда вдруг как-то обмякла и опустила голову.

– Не могу… Беременная я… Не сразу поняла. А тут все-таки пошла к врачу и… Мне поставили срок и записали на аборт именно на этот день.

– Аборт? – переспросила Лукреция. – Так запишись на другой день. Хоть бы и на следующий.

– Если бы все так было просто, – скривилась Мила. – Срок такой, что последний день, когда мне могут сделать аборт, – это день выступления. Ни сегодня, ни завтра нельзя, не готовы какие-то анализы… Так что остается только этот день выступления, будь он неладен! А после – зародыш уже признается живым человеком, и в аборте мне откажут. А искать подпольную клинику я не хочу. У меня не то состояние здоровья, да и страх во мне сидит. Подруга у меня была за границей, француженка одна. Она так же затянула, а потом пошла на подпольный аборт. Что-то пошло не так, и подружка моя умерла от кровотечения. Я там была и все помню… Этюд в багровых тонах! – грустно усмехнулась Мила. – Я не для этого вылезла со дна, чтобы так закончить…

– Это понятно! Конечно, аборт надо делать по закону, – вступилась Анна.

– Так и я о том же! Наконец-таки вы начинаете понимать!

– Ты, Люда, подумай. Тебе тридцать шесть, и здоровье уже не очень… Это может быть последний шанс, – робко заявила Лукреция.

– Ты о чем? – вдруг заливисто рассмеялась Людмила. – Думаешь, я могу допустить хотя бы мысль о том, чтобы родить?! Да зачем же мне рожать инвалида на муки вечные?

– Почему инвалида? – спросила Анна, несколько ошарашенно.

– А вы думаете, что я дура полная? Не говорила со знающими людьми? Моя печень вот-вот откажет… К тому же я одно время сидела на героине, и в организме произошли необратимые изменения. Так что я обязана попасть на этот аборт и не калечить никому жизнь. А вместо меня на показ сходишь ты, – посмотрела она на Лукрецию.

– Я? – Лукреция глупо улыбалась.

– Ты, – повторила Люда.

Лукреция нервно оглянулась, словно за ней стоял кто-то, к кому в данный момент обращалась Мила, но за своей спиной никого не обнаружила.

– Я думала, что ты шутишь… – дошло наконец до ее сознания.

– Кроме тебя, больше некому. Ты же занималась танцами.

– Люда, о чем ты говоришь?! Какие танцы? Я почти двадцать лет как закончила обучение танцам! Да и тогда у меня особых успехов не было! Я в архиве работаю!

– Тело все равно должно помнить уроки хореографии! Лукреция, ты должна меня спасти!

– Но почему я?! Вот Анна…. – указала на подругу Лукреция и тут же замолчала.

Но Анна уже успела отреагировать:

– Ты на меня зачем тянешь?! Рост сто семьдесят пять! Тебе же сказали! Я же жирная! Какая «Рябинушка»? Если только в ансамбль «Пончики» или «Шарики».

– Извини, я не подумала, – ответила ошарашенная свалившимся на нее грузом ответственности Лукреция.

– Да, Лукреция, только ты сможешь подменить меня, – с надеждой смотрела на нее Людмила.

– Я не смогу! – воскликнула Лукреция. – Ты всю жизнь была профессиональной танцовщицей и то почувствовала трудности в ансамбле! А я-то что сделаю? – побледнела она.

– Так я привыкла к совсем другим танцам! Поэтому никак не могла собраться в глухо застегнутом сарафане, тебе, может, и сподручнее будет! Помоги мне, Лукреция! – взмолилась Люда.

– Но я даже не знаю, как и что?

– Я принесла тебе запись нашего танца. Изучи! – нашлась Люда.

Лукреция очнулась от воспоминаний и вновь обратилась к Ане:

– Ну как?! Как я выучу танец за один день?! – Лукреция чуть не плакала.

– Ты не паникуй! Соберись! Люди вон в космос летают! – пыталась поддержать ее Анна. – Смотри диск с танцем!

– Да я сто раз уже посмотрела! И что? Это же очень сложно! Такие переходы! Такой узор танца! И ладно бы где в хвосте! А тут я – солистка! – Лукреция испытывала настоящий стресс.

– Повторяй про себя и повторяй!

– Да я уже живу в этом хороводе! – пожаловалась Лукреция.

– Вот и живи! А завтра, даст Бог, ты все на автомате и повторишь! Интересно, как тебя примут девочки из ансамбля?

– Милка предупредила их, сказала, что я не подведу… В общем, ужас!

– Не переживай, все получится! – заверила Лукрецию подруга, но глаза ее при этом не светились, как обычно, оптимизмом.

– А если я опозорюсь? Перед каким-то миллионером? Судьба Люды в моих руках, судьба какого-то Вовы. Не много ли на мои плечи?

– Лукреция, это твой звездный час! Может, ты спасешь много судеб! – Почему-то при этих словах Анна перекрестилась сама и перекрестила Лукрецию. – Главное, что тебе даже косу подвязывать не надо! Твоей и длины и густоты хватит! – справедливо отметила она.

– Не думаю, что это самое главное, – с большим сомнением в голосе ответила Лукреция.

– Да! Самое главное, чтобы кокошник не жал! – выдвинула странную версию Анна.

– Ко-ко… Кокошник? – спросила побледневшими губами Лукреция.

– Ну, танцуют они вроде в кокошниках. Головной убор такой…

– Растяну, если что, – тупо ответила Лукреция. – И вообще, не мешай мне! Я должна еще порепетировать.

– Давай! И выпей что-нибудь, расслабишься, – посоветовала Анна.

– Не знаю, напьюсь еще…

– Так ты много-то не пей, так, слегка. Легче движения пойдут, я тебе говорю!

Лукреция села перед монитором компьютера и стала снова смотреть на танец.

– Спина, поворот налево, направо, – повторяла она про себя. – Спина, улыбка, осанка, черт бы ее побрал… Улыбка, поворот…

Так прошло несколько часов, Анна заснула прямо на диване, уютно свернувшись калачиком. Лукреция же поняла, что у нее проблемы со сном будут не только сегодня, но, похоже, и на всю оставшуюся жизнь. Она попыталась уснуть, но в голове все шел хоровод. И вдруг она вскочила, как ужаленная.

«Господи! Я же не вижу ничего! Я же как крот без очков! Я же со сцены упаду при первых шагах! В очках нельзя. А линз-то нет! Да я никогда и не носила их! Но на выступление придется надеть! А что такого?! Все носят, и я, значит, смогу! Один-то раз!» – успокаивала себя Лукреция.

Она поднялась, тихонько оделась, чтобы не разбудить подругу, и отправилась в аптеку. С этого момента и начались ее злоключения.

Во-первых, на улице оказалось очень холодно, и Лукреция в легкой курточке и джинсах сразу замерзла. До аптеки, расположенной за два квартала от ее дома, она почти бежала. Но та по причине позднего часа оказалась закрыта. Возвращаться домой ни с чем Лукреция не могла, а до ближайшей круглосуточной пешком, да еще по такому холоду не дойти. Она вышла на дорогу и стала ловить такси. Остановился какой-то частник.

– Пятьсот, ночной тариф, – сказал водитель.

– Я согласна, – клацая зубами, ответила Лукреция.

В дежурной аптеке Лукрецию ждало еще одно разочарование. Лекарства здесь продавались, а вот отдела оптики вообще не было.

– Что же делать? – Лукреция была просто в отчаянии.

– Утром купите где-нибудь. Это не товар первой необходимости, – зевнула аптекарша.

– А мне прямо сейчас надо!

– Девушка, сейчас спать надо, да и очки у вас есть! Зачем вам линзы?

– Свидание у меня! Прямо сейчас! И я не хочу идти на него в очках.

– Что же вы дотянули до последнего момента?! – удивленно спросила аптекарша. – Я могу посмотреть, где еще в дежурных аптеках есть оптика.

– Посмотрите, пожалуйста.

Когда Лукреция узнала адрес, она еще больше расстроилась: ехать надо было чуть ли не на другой конец города.

– Ой, а поближе ничего нет? – спросила она.

– Я не справочное бюро и не собираюсь искать подходящую вам аптеку всю ночь. – Аптекарша, посчитав свою миссию выполненной, обиженно поджала губки.

Расстроенная, Лукреция вышла на улицу и первым, кого она увидела, был подвозивший ее водитель, меняющий колесо.

– Вот все не слава богу, тебя подвез – и шина спустила! – пожаловался он ей.

– А можно вас еще в одну аптеку попросить подвезти? – даже обрадовалась Лукреция и назвала адрес.

– Ого! Слишком далеко! А что, здесь нет нужного лекарства? – подозрительно посмотрел на нее мужчина.

– Нет, – развела руками Лукреция.

– Тысяча! И это еще по-божески! – сказал он, вытирая руки грязной тряпкой.

– Поехали! – крикнула продрогшая Лукреция и нырнула в машину.

Всю дорогу она однозначно отвечала на вопросы водителя, прокручивая в голове свое звездное, а точнее, провальное выступление.

До аптеки они доехали достаточно быстро.

– Подождать? – спросил водитель. – Хотя здесь аэропорт рядом и ходит рейсовый автобус.

– Если можно, подождите, – обрадовалась Лукреция.

– Ладно, – согласился мужик, видимо, поняв, что просто так эта странная пассажирка от него не отвяжется. – Назад пятьсот возьму, скидка, – смилостивился он.

– Спасибо.

Лукреция вошла в полутемное помещение дежурной аптеки и увидела уже знакомую аптекаршу, с которой рассталась несколько минут назад. Та мирно спала за стойкой. Лукрецию мгновенно охватил жар. «Может, я ошибаюсь?» – подумала она. Но нет, та же сама аптекарша. Только лицо очень злое и неприветливое. Мол, что за люди – и сами по ночам не спят, и другим дают. Днем надо по аптекам шастать.

«Я от переживаний умом тронулась», – решила Лукреция, застыв на месте.

– Что вы на меня так смотрите?! Алло! – грубо окликнула ее аптекарша. – Язык проглотили?

– Я вас недавно видела в другом месте. Как это вы успеваете – и там и тут? Может, это фокус какой? – вконец оторопев, спросила Лукреция.

– Где вы меня видели?! У меня хорошая память на лица, вас я точно вижу в первый раз! Чего надо? – Было видно, что аптекарша хочет поскорее отделаться от визитерши.

Лукреция же продолжала пребывать в ступоре.

– Я уж и сама не знаю, что мне надо. Может, от головы что…

– Девушка, ну так вы определитесь, что ли…

– А может, все дежурные аптекарши на одно лицо? – сама с собой заговорила Лукреция, но, заметив удивленный взгляд аптекарши, принялась сбивчиво объяснять: – Понимаете, я только что была в аптеке на Зеленой и… – Договорить она не успела.

Аптекарша, повалившись на стойку, принялась хохотать.

– Так это вы от сестры моей едете! – пояснила она сквозь смех.

– От сестры? Так вы близнецы? – И Лукреция облегченно выдохнула, чувствуя, как сердцебиение постепенно приходит в норму. – А я-то уж думаю, что такое?

– Да, мы обе работаем в аптеке, вот иногда дежурства совпадают. Если у нее нет нужного лекарства, она отсылает ко мне, и наоборот. Ну, чтобы выручка была.

– Ловко устроились! – начала злиться Лукреция. – К вам ехать, между прочим, не ближний свет. Ваша сестра сказала, что здесь есть отдел оптики.

– Это ночью-то? У сестрицы явно с головой что-то. Отдел, конечно, есть, но на ночь он закрывается, – более миролюбиво пояснила женщина..

– Но мне очень нужны линзы! – взмолилась Лукреция.

– Говорю же, отдел закрыт! Там другая девочка работает, она к десяти утра приходит! Я туда не лезу!

– Но в десять утра я уже должна в этих линзах плясать! – Лукреция была в отчаянии.

– Что значит – плясать? – И аптекарша с большим сомнением посмотрела на нее. – Странная вы какая-то. Пьяная, что ли?

– Да я вообще не пью! – Лукреция разглядела на бейджике имя аптекарши. – Тамара, дело в том, что я выступаю в ансамбле народного танца, и завтра ответственное выступление, на котором будет решаться судьба нашего коллектива. Поедем мы за границу или нет. А в очках я не могу выступать, мне нужны линзы. Помогите! – закричала Лукреция так, что аптекарша вздрогнула.

– Да не волнуйтесь вы так, – попыталась успокоить ее Тамара. – Я найду ключ и открою отдел. Но я в этих линзах ничего не понимаю. Вы хоть знаете, что вам надо?

– Нет, – покачала головой Лукреция, – но я разберусь.

– И чек я вам пробить не смогу! – предупредила аптекарша.

– Да не надо мне никакого чека! И заплачу я сколько скажете.

Тамара с большой неохотой полезла куда-то в ящик стола и выудила оттуда связку ключей.

– Как они хоть выглядят, эти линзы? – бубнила Тамара, направляясь в отдел оптики. Лукреция семенила за ней.

Перерыв несколько полок, аптекарша наконец извлекла упаковку линз.

– Вот! Вроде нашла! Все по-английски написано.

Лукреция, знающая языки, прочитала надпись.

– Да, это линзы, минус два. А мне нужно минус пять.

– Значит, ищем дальше.

– Диоптрии написаны в правом верхнем углу, – разобралась Лукреция. – Вот! Вижу! Минус пять! Мои!

– Теперь где бы еще узнать, сколько они стоят… – И Тамара принялась осматривать коробку. – А, вот, шестьсот пятьдесят рублей.

– Прекрасно! Я беру! – обрадовалась Лукреция.

– А чего только линзы берете? Вроде как нужен какой-то контейнер для хранения, физиологический раствор…

– Мне ничего не надо! Я один раз их надену, а потом выкину! – щебетала Лукреция.

– То есть вы уверены, что завтра ваш ансамбль провалится, за границу вы не поедете и вообще выступать больше не будете? – не поняла Тамара.

– Понимаете, ведь я не участница коллектива, а просто заменяю одну женщину. И если все пройдет хорошо, то уж поедет она, – пояснила Лукреция.

– И вы так переживаете за другого человека? – удивилась аптекарша.

– Ну да. Я ответственная. Раз уже меня попросили… – выдохнула Лукреция.

– Выглядите вы очень нервно. А такие люди сейчас редкость.

– Нервные? – округлила глаза Лукреция. – Вы в метро, что ли, не ездите? Через одного – хоть намордник надевай.

– Да не нервные! А ответственные! – поправила ее Тамара.

Лукреция расплатилась за приобретенный товар.

– Спасибо вам. Выручили! Не зря меня к вам ваша сестричка направила.

– Да ладно! – потупила глаза Тамара. – Успехов…

Лукреция уже направилась было к выходу, как аптекарша окликнула ее:

– Постойте! Вот, возьмите. Из этого пузырька капель двадцать и вот из этого капель двадцать накапаете и выпьете, а еще вот эту таблетку примете перед выступлением, – сказала ей Тамара.

– Зачем? – опешила Лукреция.

– Не бойтесь, плохого не посоветую. Вас трясет всю, как перед экзаменом. А вот выпьете – и будете спокойная-спокойная и выступите хорошо, – объяснила аптекарша.

– Спасибо, я очень признательна. Сколько я за это должна? – спросила Лукреция.

– Нисколько. Это мой подарок. Давайте! Удачи! – замахала руками Тамара.

Лукреция вышла на улицу. Поджидавший ее водитель был зол как сто чертей.

– Вы что там столько времени делали?! Рожали, что ли?! Так вроде аптека.

– Извините, возникли непредвиденные трудности. Вы меня можете до дома не довозить, – сказала Лукреция, садясь на место рядом с водителем.

– Предлагаете выкинуть вас где-нибудь по дороге? – усмехнулся водитель.

– Ага! Как только почувствуете, что пятьсот рублей уже проехали, – засмеялась она.

– Я же не зверь.

– Когда мы сюда ехали, я недалеко видела заброшенную стройку. Вот там меня и высадите, – вдруг выдала Лукреция.

– Чего так? – удивился водитель.

– Мне надо.

– Не страшно? – покосился он на нее.

– Не страшно, мне надо…

– Зачем одной шататься по заброшенной стройке? – спросил водитель.

– В том-то и дело, что я там должна быть одна, – загадочно ответила Лукреция.

– Как скажете. Мое дело предупредить. А так – хозяин-барин! Не хотите говорить – ваше дело!

Шофер высадил Лукрецию там, где она попросила, и уехал. В конце концов, ему пора было возвращаться домой, потому что с утра снова на работу. Напоследок он посмотрел на одинокую долговязую фигуру женщины, и сердце его сжалось.

Лукреция не зря попросила ее высадить на заброшенной стройке. У нее на этот счет имелись особые мысли. Именно в этом пустынном месте она решила… порепетировать. С большим, так сказать, размахом. Нет, потанцевать можно было, конечно, и в городе – в парке, например, или в сквере. Но Лукреция не рискнула. Вдруг кто-нибудь вызовет специализированную помощь? И водить ей тогда хороводы в психушке, сколько угодно доказывая, что это была репетиция.

В полнейшей темноте, перепрыгивая через рытвины и строительный мусор, она подошла к полуразвалившемуся скелету здания. Даже непонятно было, что на этом месте собирались строить, но явно не жилой дом. По развалившимся ступенькам она взгромоздилась на бетонные плиты первого этажа и оказалась в гордом одиночестве на достаточно большой площадке, которая вполне могла сойти за сцену.

«Итак, соберись, тряпка! Как там было на диске?»

– И раз! – Лукреция вытянулась в струнку, приклеила на лицо улыбку. – И два! – Раскинула в стороны руки и пошла в размашистом русском хороводе… Ни дать ни взять – солистка!

Глава 4

Жизнь Алены Родионовой после развода родителей разделилась на две части. Жить она предпочитала в Европе, с матерью, а вот общаться ей больше нравилось с отцом. Мама была несколько истеричной, иногда могла накричать ни с того ни с сего, постоянно контролировала. Но Алена понимала, что это из-за неустроенной личной жизни, и не сердилась на мать. Россию Алена не любила – из-за погоды, из-за неулыбчивых лиц и серых пейзажей. Но зато безумно любила своего отца Кристиана Алексеевича. С ним ей было легко, «прикольно», интересно. Она чувствовала его нежность, любовь и заботу. К тому же отец ее всегда баловал. Правда, мама очень ревниво относилась к тому, что дочь какое-то время живет у отца. Видимо, боялась, что Алена ее бросит и уедет навсегда в Москву.

Накануне дня рождения отца Алена решила смотаться в Москву и поздравить любимого папочку лично, а не по скайпу. Но расстраивать маму она тоже не хотела, а потому разработала целый план. Алена подговорила свою подругу, чтобы та подтвердила, что они с компанией на недельку полетят на острова, как говорится, «потусить», а сама рванула в Москву. Отцу она тоже ничего не сказала, хотела устроить приятный сюрприз. В самолете она только и думала, как обрадуется отец, что наконец-таки встретит свой день рождения с любимой дочерью.

Студентка первого курса университета Алена Родионова была очень приятной, симпатичной девушкой с длинными темными волосами и карими глазами. Одевалась она в основном по-спортивному, как и вся молодежь в Европе, косметикой фактически не пользовалась. Улыбчивая и обаятельная, как ее отец, и немного взбалмошная, как мать. Впрочем, девочкой она была воспитанной, разносторонне развитой и нацеленной на учебу и получение хорошего образования.

Самолет из Лондона приземлился в Шереметьеве поздно вечером. Первый раз она летела обычным бизнес-классом, а не на личном самолете отца. Первый раз ее никто не встречал и не прислал машину с сопровождением. А потому Алена несколько растерянно стояла в здании аэропорта и соображала, что ей делать дальше.

«Так… Мне нужна стоянка такси», – поняла девушка и принялась озираться в поисках соответствующего указателя.

– Мадемуазель, вас надо куда-то отвезти? – обратился к ней мужчина средних лет.

– А вы таксист? – обрадовалась девушка и назвала адрес городской квартиры отца.

– Я знаю, где это, – улыбнулся мужчина. – Поехали.

– Но если там не окажется нужного мне человека, вы отвезете меня в другое место? – наивно поинтересовалась Алена и добавила: – Деньги у меня есть!

Мужчина еще больше расплылся в улыбке.

– Ну, конечно, съездим куда надо! А не легче ли позвонить и узнать, где находится тот человек, которого вы ищете, сразу туда и поедем, – высказал он здравую мысль.

– А это сюрприз для моего папы! – улыбнулась Алена.

– Так он не знает, что к нему прилетела дочка? – прищурился мужчина.

– Нет, не знает. Это же сюрприз! – ответила Алена, своей наивностью и богатым внешним видом просто роя себе яму.

– Но мама-то знает? – Водитель был весьма словоохотливым.

– Нет, мама думает, что я с подругой, – вздохнула Алена. Даже перед незнакомым человеком ей было неудобно за свой поступок. Она прекрасно понимала, что за такую самодеятельность ее по головке не погладят.

– Эх, молодежь! – вздохнул мужчина, взял сумку девушки, и они пошли к его машине.

Увидев обычную старую иномарку, а не желтое такси с шашечками, Алена удивилась.

– Вы не официальный таксист? – спросила она.

– Нет, я – частник. Подрабатываю вот таким образом. У нас в России так.

Алена доверчиво расположилась на переднем пассажирском сиденье, чтобы ехать и смотреть на дорогу.

Водитель что-то рассказывал вполголоса, но она была так увлечена своими мыслями, что не всегда его слушала.

– Хочешь горячего чайку попить? – протянул ей термос мужчина. – Мне вот жена с собой дает, а я сегодня кока-колы выпил. Может, и вредно, но тянет иногда. Вот вы, молодежь, пьете кока-колу все время.

– Спасибо, я выпью, – кивнула Алена и взяла термос. – Прохладно тут. А кока-колу я не пью совсем. Я люблю свежевыжатые соки, которые мне готовит домработница из любых фруктов, что я захочу, – улыбнулась она.

– Здорово! – покосился на нее мужчина и вдруг, озверев, вырвал у нее из рук термос и стукнул им ее по голове. – Маленькая дрянь! Домработница у нее!

Свет мгновенно погас в глазах Алены. Девушке стало казаться, что ее тянут из ямы по каким-то шпалам, о которые ее тело нещадно бьется. Еще все время кто-то бубнил и говорил какие-то непристойности.

– Как плохо… Ужасно плохо… – простонала Алена и открыла слезящиеся глаза.

Первое, что она увидела, – было темное небо, затем она заметила лицо водителя.

– Что смотришь? Много вас таких сейчас развелось! Малолетняя проститутка! Доченька богатых буржуев! Все так тебе легко в жизни дается? А вот ума тебе не привили! Еще деньги тратят на обучение такой дуры! Это же надо быть такой дурой?! Не сказать маме… Не сказать папе… Я даже не сразу поверил своим ушам, что можно быть такой лохушкой. То есть тебя несколько дней и искать не будут! А потом, пока то да се… Меня уже и след простынет!

– Что вы хотите от меня?! – ахнула девушка, морщась от боли.

– Девочка моя, я все от тебя возьму, что мне надо! – хихикнул он.

– Мой папа найдет! Он меня найдет! – ответила ему Алена, понимая, что силы ее с этим крепким и ужасным мужиком абсолютно не равны.

– Папа найдет! – передразнил ее мужик и, схватив за волосы, потащил из машины. – Дура! Говорю же, кто меня найдет? Я не попал ни под одну камеру наблюдения! А если и попал, везде будет видна только кепка. А одежду я эту сожгу. Номер моей машины заляпан грязью. Я же готовился! Но даже если случится неожиданное и на меня выйдут, я скажу, что подвез тебя до какого-нибудь злачного места. И все! А потом девочка пропала. Я при чем?

Он схватил девчонку за волосы.

– Где я? – дрожала Алена.

– Нигде! Пустошь! Заброшенное место! Замороженная стройка. Здесь никто и никогда не появится, даже бомжи. Здесь ты и обретешь свой конец!

– Не надо! Прошу! У меня есть деньги! За меня заплатят! Только не убивайте! – просила Алена.

А дальше все шло по злому сценарию преступника.

Он избил девушку, отобрал у нее дорогой сотовый телефон, ноутбук, приличную сумму в евро, золотые украшения с бриллиантами и, радостно отметив, что улов достойный, скинул ее в какую-то мусорную яму. Алена плакала, молила о пощаде, говорила, что ее отец даст за нее выкуп, но все было напрасно.

– Знаю я, как эти дела делаются! Он подключит всех, и меня с выкупом возьмут, и тогда уж мне точно не открутиться. А если все оставить как есть, то я выйду чистеньким. Я редко выхожу на охоту, долго выслеживаю, и мне везет. Того, что я забрал у тебя, маленькая дурочка, мне хватит на полгода, а то и на год шикарной жизни. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Вот так вот… Мой ребенок тоже хочет учиться и кушать! – сказал напоследок преступник и был таков.

А Алена потеряла сознание.

Она не сразу пришла в себя, а когда пришла, то поняла, что в ловушке. Лучше бы ей при падении сломать шею и умереть сразу. Потому что теперь девушке предстояло умирать долгой и мучительной смертью. Юный мозг отказывался это принимать. Алена стала прилагать все силы, чтобы выбраться из ямы. Ощупав стены, сантиметр за сантиметром, в поисках хоть чего-то, за что можно было зацепиться, она лишь ободрала руки в кровь. Может быть, на дне найдется какая-нибудь доска, которую можно подставить и вылезти наружу? Но и на дне ничего не было, кроме мусора и грязи. Оставалось кричать в надежде, что кто-нибудь услышит и придет на помощь. Алена это делала, пока совсем не осипла. В ответ – ничего. Бурная борьба за жизнь сменилась острой апатией и отчаянием. Алена плакала сначала в голос, потом тихо. В голову полезли разные неутешительные мысли.

– Что же это? Я умру? За что? Нет, этого не может быть! Как же так? Господи, помоги! Сколько человек может пробыть без еды? Вроде долго. А без воды? Мало. О чем это я? А если меня не найдут? Да и кто меня здесь найдет? Нет-нет, я не должна так думать, я должна надеяться.

* * *

В этот самый момент Кристиан Родионов позвонил бывшей жене и поинтересовался, где дочь.

– Она уехала на несколько дней с лучшей подружкой. Хорошая девочка. Я ее отпустила.

– Я звоню, телефон не отвечает, – отметил Кристиан.

– Так где-нибудь танцуют. Музыка гремит, ничего и не слышат, – ответила бывшая жена.

– Хорошо. Объявится, пусть позвонит мне, – сказал Кристиан.

– Так и так позвонит… Она не пропустит день рождения любимого папочки! – хмыкнула мама Алены.

* * *

А Алена продолжала сидеть в темной яме, стуча зубами от холода. Сил не осталось даже на то, чтобы плакать. Все чаще и чаще ее посещали мысли о смерти. Изредка она пыталась кричать и даже пробовала ползти по скользкой отвесной стене, но все безрезультатно. Рук и ног девочка уже не чувствовала. А тут еще начались слуховые галлюцинации. Откуда-то сверху до Алены доносились чьи-то слова:

– Раз, два, три! Поворот! Улыбка! Поворот! Спина прямая! И раз, два, три…

Алена замерла и подняла глаза. На краю ямы появилась высокая женская фигура. Женщина постоянно что-то бормотала и совсем не смотрела под ноги. Ее голова была повернута в другую сторону.

– Раз, два…

А на счет «три» женщина с жутким криком влетела в яму. Алена не успела даже рта открыть, чтобы остановить ее.

Глава 5

– А кто это у нас такая маленькая девочка? Такая хорошенькая трампапусенька! Такие косички, губки бантиком, и почему такая милая девочка не улыбается? Улыбки так идут маленьким девочкам. Чего мы такие серьезные? А ну-ка улыбнись!

Вот уже полчаса эта противная толстая тетка приставала к маленькой Лукреции, а девочка замыкалась в себе еще больше. Как объяснить этой тетке, что она не собирается улыбаться, потому что ей шесть лет и у нее выпал передний зуб. Ощущение, что язык проваливается в какую-то дырку, угнетало Лукрецию, и ей было совсем не до улыбок.

Но тетка не унималась:

– Пожалуйста, очнитесь! Вы живы? А что, если она шею сломала? Нет, нет! Только не это! Женщина, пожалуйста, очнитесь! Откройте глаза.

Лукреция проводила языком по передним зубам, и язык проваливался в дырку.

«Но я же уже не ребенок. Мне тридцать шесть лет. Почему нет зуба?» – думала Лукреция, постепенно приходя в себя и ощущая неприятный привкус крови.

Наконец она открыла глаза и закашлялась.

– Господи, как голова болит! – простонала Лукреция, увидев перед собой молоденькую девушку с жутко перепуганным бледным лицом.

– Так это вы со всей дури, то есть со всего маху внедрились сюда головой вниз, то есть упали. Я, извините, вас ловить не стала, я испугалась, только и успела к стенке прижаться, – тараторила девушка. – Слава богу, что вы живы! Я бы себе не простила потом, что не помогла.

– Где я? – спросила Лукреция.

– В яме…

– Тьфу! У меня кровь! Черт, я реально выбила зуб! – Лукреция принялась хлопать себя по груди, по коленкам и наконец радостно воскликнула: – Вот он! Я его нашла! И он не молочный!

– Поздравляю! Но нам надо отсюда как-то выбираться, – сказала девушка.

– Да? – посмотрела наверх Лукреция. – А чего тут выбираться?

– У меня ничего не получилось, а вас мне сам Бог послал! Вдвоем мы обязательно спасемся! Как вас только сюда занесло? – радовалась девушка. – Меня Алена зовут!

– А я – Лукреция.

– Кто? – недоверчиво посмотрела на нее Алена. – Лукреция? Это вы так сильно головой стукнулись?

– Нет, это имя у меня такое по паспорту. – Лукреция посмотрела наверх. – Как же я опростоволосилась! А ты тоже провалилась?

– Нет, меня какой-то урод избил, обокрал и скинул сюда, – грустно ответила Алена. – А вы?

– А я сама, – потерла ушибленный лоб Лукреция.

– А чего вы считали? Раз, два, спина, улыбка… – спросила Алена. – Если не секрет? Просто интересно.

– Хоровод водила!

– Хоровод? Ночью? В этом месте? – растерялась девушка.

И Алену можно было понять. Она так надеялась на помощь и спасение. А вместо этого на ее голову свалилась чокнутая тетка. Как бы она еще больше не усугубила ее печальное положение.

– Да я репетировала. У меня завтра ответственное выступление, – ответила Лукреция, радуясь уже тому, что хотя бы память у нее не нарушилась. – А сколько я была в отключке? – спросила Лукреция.

– Вы то приходили в себя, то опять проваливались в бессознательное состояние. В общей сложности час, наверное, – ответила Алена.

– Значит, не так долго… Время еще есть.

Лукреция закряхтела и попыталась подняться на ноги. Девушка ей помогла.

– Так голова кружится! – пожаловалась Лукреция.

– Вы высокая, – посмотрела на нее Алена снизу вверх.

– Есть такое дело! Я думаю, что упрусь в стену руками, лбом и коленками, а ты вскарабкаешься на меня, зацепишься за край и вылезешь, позовешь на помощь, – предложила Лукреция.

Так они и сделали, только в конце все пошло немного не по их сценарию. Алена зацепилась за край ямы, но вот подтянуться никак не могла, а так и висела и дергалась. Тогда Лукреция, применив недюжинную силу, схватила ее за ноги и, отжав как штангу, подняла.

Выбравшись наружу, Алена закричала вне себя от радости:

– Получилось! Получилось!

Лукреция же осела по стенке и несколько минут тяжело дышала.

– Я сейчас вернусь! Я за помощью, – раздалось сверху.

– Трасса в той стороне, – махнула рукой Лукреция. – И будь осторожна… А то опять маньяка какого-нибудь приведешь.

Алена, пошатываясь и спотыкаясь о битые кирпичи, побежала в указанном направлении. И почти сразу же наткнулась на мужчину с арматуриной в руке. Девочка с ужасом закричала и отшатнулась от него.

– Тише! Тише! Дочка, не бойся! Я не обижу! – замахал он железкой.

Алена прекратила кричать, но глазами следила за железкой в его руке. Больше она не доверяла чужим мужчинам, да еще ночью, да еще в заброшенном месте, да еще вооруженного арматуриной.

– Я женщину сюда подвозил час назад и никак успокоиться не могу до сих пор. Вот душа не на месте. Не пойму, что ей здесь понадобилось? Такое место заброшенное. Ты не видела женщину? Такая высокая, с длинными волосами? – спросил мужик, озираясь по сторонам.

– Да! Да! Помогите мне! Там! Женщина! Она в яме! – обрадовалась Алена.

– В какой еще яме? – ахнул мужчина. – Так я и знал!

– Вы очень вовремя! Нужен трос или веревка! Идемте, я покажу! Скорее! – И Алена потащила его за собой.

Глава 6

Лукрецию впервые в жизни так трясло. Не помогли ни горячий душ, ни обжигающий чай, ни махровый халат. Минуту за минутой она прокручивала в голове недавние события.

Когда водитель сбегал за тросом, они с Аленой скинули ей его вниз.

– Самой мне не подняться, если вы об этом, – сразу же сказала Лукреция.

– Обвяжи себя, только крепко, – скомандовал мужчина. – Ух, бедовая ты!

– У меня руки не слушаются. Одну ушибла при падении, а вторую повредила, когда Алену выпихивала, – ответила Лукреция.

– Давай меньше разговаривай, больше делай! Обматывайся уже! – Мужчина тоже пребывал в состоянии нервного возбуждения. О том, чтобы поскорее попасть домой, он уже и не думал. Черт дернул подвезти эту дылду!

Лукреция подчинилась и дрожащими руками обмоталась, как могла. А дальше началось самое интересное. Пожилой мужчина и молоденькая девчонка вдвоем вцепились в трос и попытались вытащить Лукрецию из колодца. Но максимум, на что они были способны, так это поднять ее на метр и снова грохнуть о дно ямы.

– Ой, не надо больше! – застонала Лукреция.

– Твою мать! – выругался водитель.

– Вы живы? – беспокоилась Алена, заглядывая вовнутрь.

– Все в порядке, – кряхтела Лукреция.

– Нам не справиться! – почесал затылок мужчина. – Я сейчас попробую сюда машину подогнать.

Водитель ушел, а Алена свесилась в дырку.

– Вы не волнуйтесь, все будет хорошо. Я вас пока развлекать буду.

– Ага, расскажи мне сказку про репку, – усмехнулась Лукреция. – Тянут ее, потянут, а вытянуть не могут.

– Ага! Пришлось даже машиной тянуть! – вторила ей Алена, и они обе залились смехом.

– Чего веселимся? – подъехал мужчина.

– Это самое идиотское положение, в какое я попадала в жизни, – пояснила Лукреция.

– А зачем ты сюда вообще пошла? – спросил он. – Сама ведь нарвалась! Надо мне, говорит!

– Хоровод водить, – мрачно ответила Лукреция.

– Вот именно! Ничего более нелепого лично я не слышал! Какая идея, такое и положение.

С помощью автомобиля Лукрецию наконец-таки подтянули к краю ямы и помогли выбраться наружу.

Все это время Лукреция смеялась как ненормальная, Алена тоже не могла сдерживаться, хоть и пережила нервное напряжение. Мужчина над ними стал смеяться уже позже, в автомобиле.

– Ну и видок у вас! Видели бы вы себя! Чумазые, перепуганные! Вот говорят же, не следует ходить по безлюдным местам. Недаром говорят! Черти окаянные!

– А вы нас точно по адресу везете? – спросила Алена. – А то я уже побаиваюсь.

– Обижаете! Я не из таких! Я же вам помог! – сказал мужчина.

– Ой, вы не обижайтесь на меня! Не то сказала! Страх во мне этот поселился теперь, – сказала девушка. – Что бы мы без вас?!

– Ладно, не обижаюсь. А то, что страх поселился, так это хорошо. Нечего таким маленьким девочкам одним шататься по ночам.

– Я не шаталась, я только прилетела в Москву и сразу вот так попала, – ответила Алена.

– Мама, папа в курсе? – спросила Лукреция, и девушка отрицательно помотала головой.

– Я сюрприз готовила.

– Это удалось! – в один голос сказали Лукреция с водителем.

По дороге Алена рассказала им, что с ней произошло.

– Какой ужас! – воскликнула Лукреция.

– Ужас – не то слово! Просто подонок, напасть на маленькую девчонку!

– Я не маленькая! Мне уже почти восемнадцать! – возразила Алена, покраснев.

– Вот-вот! Почти восемнадцать! Проживешь с мое и будешь точно знать, что в твоем возрасте ума еще совсем нет. – В голосе мужчины появились назидательные нотки. – И очень хорошо, что теперь будешь бояться садиться в машину к незнакомцам, урок на всю жизнь! Это хорошо, что еще так закончилось!

– Чего же хорошего?! – удивилась Лукреция. – Он ее, считай, убил! Ее бы в жизни никто там не нашел! Если бы не моя странная идея порепетировать на открытом пространстве…

– Стоп! Хватит думать о том, что могло бы быть! Ничего же не случилось. Ангел-хранитель спас, но в полицию надо заявить! – посоветовал водитель. – Это же форменное преступление!

– Ой, только не сейчас! Я еще с отцом не говорила! Я его сначала подготовлю, а то он всех убьет без разбора за один волос с моей головы, – затараторила Алена. – Да и нам с моей спасительницей надо в себя прийти. – И она покосилась на Лукрецию.

Расстались они очень по-доброму. Мужчина даже оставил им свой номер телефона – на тот случай, если с ним захотят поговорить в полиции. А еще очень попросил их больше никуда не влезать и не танцевать при луне почем зря.

– Ой, меня же обчистили, – протянула Алена. – Мне вас и отблагодарить-то нечем. Но когда все уладится, мой отец обязательно вам заплатит…

– Да что я, зверь, что ли? – отмахнулся мужчина и уехал.

К радости Алены, в заднем кармане джинсов обнаружилась кредитка. Ей она оплатила номер-люкс в отеле и предложила Лукреции подняться вместе с ней, чтобы привести себя в порядок.

Когда Лукреция в первый раз увидела себя в зеркале, то не сразу и узнала. На лбу, словно рог, красовалась огромная шишка. Один глаз заплыл, плечо ободрано, про ссадины и синяки и говорить нечего. Находясь в шоковом состоянии, Лукреция приняла душ и вышла к Алене. Девочка к тому времени заказала в номер ужин. Выглядела она тоже не лучшим образом.

– Тебе врач нужен! – сказала Лукреция.

– Вы себя видели? Вот кому врач нужен! А у меня все нормально. Так, пара синяков.

– А что скажешь родителям?

– Упала на горных лыжах, с лестницы, да мало ли! – отмахнулась Алена.

– Я так и поняла, что ты не собираешься им сообщать! Это неправильно, – покачала головой Лукреция, – надо во всем признаться.

– Только не говорите, что я маленькая и не самостоятельная.

– Я не знаю тебя, девочка! Но по возрасту я тебе в матери гожусь и на правах старшей могу и должна тебе советовать.

– Да вы не знаете моего отца! Он очень эмоциональный, темпераментный! Он… Он убьет за меня всех! И меня тоже… попади так под горячую руку, – нахохлилась Алена.

– И я могу его понять. Если бы у меня были дети, я бы так же отреагировала. Постой! Ты его боишься? – догадалась Лукреция.

– Вы правы. Я не знаю, как отец отреагирует. Я никогда так не попадала. Он, конечно, меня и пальцем не тронет…. Но я боюсь, что меня вообще из дома не выпустят больше. А это разве справедливо?! – И Алена выжидательно уставилась на Лукрецию.

«Нашла у кого спрашивать… – подумала Лукреция. – Мне хоть и не столько лет, сколько этому юному созданию, а вляпалась так же. В чем тогда разница? Что у меня уже нет отца, который может пожурить? На девчонку хоть напали с целью грабежа и скинули в яму. А я-то, великовозрастная дура, по собственной воле пошла хороводы водить неизвестно где…. И кто из нас выглядит по-идиотски?»

Но озвучить эти мысли Лукреция не решилась.

– А может, это тебе знак, что не надо убегать из дома? – спросила она, не беря грех на душу за воспитание чужого ребенка.

– Да не убегала я! – вздохнула Алена.

– Постой, ты говорила, что отец у тебя богатый. Может, тебя похитили с целью выкупа? – предположила Лукреция.

– Да нет! Непохоже. Этот гад не реагировал на то, что за меня могут заплатить, я говорила… – отмахнулась девушка.

– А ты что, знаешь, как это происходит? – уточнила Лукреция.

– У наших знакомых была такая трагедия, сына похитили. Это организованная преступная группа! Это люди «высокого полета», просчитывающие все до мелочей. Жертву никогда не оставляют одну и не подвергают ее жизнь опасности, хотя бы пока не сделали фото или не дали поговорить по телефону. А это был обычный мелкий разбойник, клюнувший, что я одна, хорошо одета, прилетела с заграничного рейса.

– Ты бы узнала его? – спросила Лукреция.

– Обязательно! Я не смогу его описать, составить фоторобот, но если увижу, то опознаю, – ответила Алена, сведя на переносице тонкие темные брови.

– А ты не подумала, что этот типчик еще с кем-то поступит таким же образом? Что про него все равно надо рассказать в полиции, чтобы остановить?

Девушка отвела глаза.

– Да я думала об этом уже… Но, может, позже?..

– Алена, посмотри мне в глаза! Ты что задумала?! Ну-ка немедленно скажи мне, кто твой отец?!

– Никогда не скажу! Чтобы вы ему все рассказали? – надулась девушка. – А этого типчика я обезврежу сама.

– Даже не думай! – Лукрецию даже в жар бросило. – Упрямая девчонка! Я тебе… я тебя…

– А вы пойдете со мной? – вдруг спросила Алена.

– Если у меня не останется другого выбора, то конечно пойду, – сразу же сдалась Лукреция. – Одну я тебя не отпущу.

– Вы такая классная! Вы даже не представляете! – захлопала в ладони девушка.

– По-моему, я просто дурочка! Меня развели как лоха, – пожаловалась Лукреция.

– Что-то я не согрелась, – поежилась Алена. – Может, коньячку?

– Алена!

– Да шучу я! Но вам закажу, вам надо выпить! Точно поможет! А я еще чая с вашего позволения! Не бойтесь, я не пью и даже не курю. Я живу за границей, а там алкоголь до двадцати одного года запрещен! – захохотала Алена.

– Ты там учишься? – спросила Лукреция.

– Ну да. Там мама, а здесь папа, они развелись сто лет назад.

– Не больше восемнадцати, – усмехнулась Лукреция.

– Для меня – сто! Мне два с половиной года было! А вместе они все равно бы не остались, очень разные. И вот теперь я разрываюсь между ними, но мне это нравится.

– Еще бы! Оба балуют! – кивнула Лукреция.

– Считаете, что я избалованная? – удивилась Алена, поправляя челку.

– Ремня точно не хватало. А твой отец, чувствуя свою вину из-за ухода из семьи, вряд ли проявляет к тебе строгость. Так всегда бывает…

– А вы не психолог случайно? – уточнила Алена.

– Я архивный червь, погрязший в науке… – вздохнула Лукреция.

– А я думала, актриса. Так чего же вы тогда репетировали в том жутком месте? – спросила Алена.

Но Лукреция молчала. Осознав, что время уже к утру и скоро надо ехать на выступление, она впала в прострацию.

– Эй, Лукреция! Вы что?! Отзовитесь! – забеспокоилась Алена.

– Господи, – выдохнула Лукреция. – Коньяку бы… Ты говорила, что мне можно… я совершеннолетняя. – Лукреция почему-то решила, что спиртное ее расшевелит и заставит думать и действовать быстрее.

– Сейчас устроим! – кинулась к телефону Алена.

Однако после рюмки коньяка Лукреция вместо прилива сил почувствовала какое-то опустошение.

– Твою же дивизию… – пробормотала она.

– Чего? Какую дивизию? Ой, не надо было вам пить, еще хуже стало, – испугалась Алена. – Вы как-то окосели.

– Мне же сейчас выступать! Как я выйду на сцену в таком виде? Ты мою рожу видела?

– Да… – кивнула Алена, – это проблема! Нет, это большая проблема.

– Я бы сказала, проблемища! – округлила глаза Лукреция.

– А заменить вас некому? – спросила Алена.

– Я незаменимая. Я – солистка! – гордо ответила Лукреция и тут же снова сникла. – То есть я сама заменитель. А насчет замены замены я не знаю….

– Да? – с большим сомнением посмотрела на нее девушка. – Вы же говорили, архивный червь, погрязший там в чем-то….

– В науке. А вообще я закончила институт культуры, – вяло ответила Лукреция.

– Понятно. Самодеятельность.

– Если бы. Профессиональный ансамбль, – хмыкнула Лукреция.

– Что-то вы не тянете на профессиональную танцовщицу, только без обиды, – прищурилась Алена.

– Чего так? – нахмурилась Лукреция.

– У меня большой опыт общения с танцовщицами, актрисами и даже стриптизершами, – понизила голос девочка. – И не смотрите на меня так! Это все знакомые моего отца, они клевые….

– Понятно, – вздохнула Лукреция.

– Я помогу вам! Вы помогла мне, а я вам! – загорелись глаза у девушки.

– Мне никто не поможет. Мне надо родиться обратно, а этого еще никто не делал.

– Никто, кроме моего знакомого гримера! Если бы вы знали, какие образы он создает в театре! Замазать пару синяков для него пустяк! И шишку тоже! – пояснила девочка.

– Правда? – забрезжила слабая надежда в конце туннеля грустных мыслей Лукреции.

– Ну конечно! Он и мне поможет замаскировать синяки! – И Алена потянулась к телефону.

– А откуда у тебя такие знакомые? – спросила Лукреция.

– Это у отца куча знакомых, но Гриша отцу не скажет, если я его хорошо мотивирую, – пояснила Алена.

– Мотивирую? – переспросила Лукреция. В какой-то момент она перестала понимать новую знакомую. То ли из-за разницы в возрасте, то ли из-за сильного нервного расстройства… А может, и удар головой стал сказываться.

– Мотивирую деньгами. Вы, Лукреция, как маленькая! Не вешайте нос, держите хвост пистолетом! Мне всегда так отец говорит!

– Правильно говорит, наверное, – попыталась заразиться ее оптимизмом Лукреция.

– Конечно, правильно! Оптимисты дольше живут! Я сейчас пойду позвоню Грише и заодно сниму деньги в банкомате.

– Какая ты деятельная! Это потому, что молодая? – прищурилась Лукреция.

– Это я темпераментная! Вся в отца! Ему тоже двадцать четыре часа в сутки не хватает. – Ждите меня! – и Алена упорхнула из номера.

«Слава богу, что с ней все в порядке, – подумала Лукреция. – Хорошая девочка. Все-таки богатому папаше надо ее больше стеречь! Но она добрая и отзывчивая, это факт. И она мне нравится. Но то, что за ней глаз да глаз нужен, – это тоже факт».

Через час в номере появился Григорий – гей неопределенного возраста, то есть от двадцати пяти и выше. Худой, красивый, манерный и явно попробовавший на своем лице все что можно для омоложения и красоты.

– Привет, – кивнул он Лукреции, словно знал ее всю жизнь. – Ого! Ну и тюнинг! Ночь живых мертвецов давно прошла, девочки! Нельзя же так злоупотреблять!

– Да, а мы вот подзадержались, – ответила Алена. – Нам бы убрать эти следы.

– Ты имеешь в виду след от спиленного рога? – хохотнул он. – Ой, Алена, подведешь ты меня под монастырь, – отметил Гриша. – Это же криминал какой-то?

– Меньше знаешь, крепче спишь! – показала ему язык Алена.

– Ты только…

– Да ничего я не скажу отцу! Гриша, когда я подводила? Мне можно доверять, – заверила его Алена.

Гриша открыл блестящий, серебристый чемоданчик и явил миру множество баночек, пузырьков, кисточек, аппликаторов.

– Давайте, кто первый? – жеманничал он.

– Лукреция! – указала на нее Алена. – Ей важней!

– Псевдоним? – уточнил Гриша.

– Нет, меня так зовут по паспорту, – привычно ответила Лукреция.

– Офигеть! – Гриша покачал головой и приступил к своим обязанностям. – Какие танцы танцевать будем, Лукреция?

– Русские народные, – вздохнула та. – Нам выдадут кокошники, так что прически не надо.

– Сразу говорю, что синяки замажу, а вот опухлость убрать вряд ли удастся, – предупредил стилист.

– Мне главное, чтобы издали не испугались, – ответила Лукреция. Она уже проверила линзы, они не пострадали, а вот очки, разбитые вдребезги, остались в злополучной яме.

Грише пришлось немало потрудиться, чтобы более-менее привести ее лицо в порядок. Лукреция посмотрелась в зеркало и, оставшись вполне довольной, широко улыбнулась, чем ввергла в шок и Гришу, и наблюдавшую за ними Алену.

– Зуб! Мне же выбили зуб! Как я могла забыть! – воскликнула Лукреция.

– Да, улыбаться тебе нельзя! – глубокомысленно заметил Григорий.

– Но в танце все девушки улыбаются! А приклеить зуб нельзя? – спросила Лукреция. – Я же его нашла!

Она метнулась к своей сумке, порылась в маленьком кармашке и достала зуб.

– Вот он!

– Приклеить зуб? – Гриша от такого предложения даже побледнел.

– Его, родимый! – радовалась Лукреция.

– Чем я приклею? – Стилист от нее аж отшатнулся. – Лаком для волос?

Но тут на помощь неожиданно пришла Алена.

– А вы его на жвачку приклейте! Немного, но продержится…

– На жвачку? – переспросила Лукреция, подумав, что ей послышалось.

– Я так уже делала! На собеседование раз пошла, а у меня, как назло, ноготь отвалился. Я его на жвачку прямо перед кабинетом приклеила. И вы перед выходом на сцену приклейте зуб, на какое-то время хватит! – Глаза девушки горели огнем.

– Ладно. Попробую, все равно к стоматологу не успею, уже пора ехать.

– Я вызову вам такси! И буду ждать новостей. Надеюсь, хороших.

– А ты не пойдешь к отцу? – спросила Лукреция.

– На пару дней затаюсь, пока лицо не заживет. А потом обязательно объявляюсь, – ответила Алена.

– Ты еще не самостоятельная, не забывай, – усмехнулась Лукреция.

– А по-моему, излишне самостоятельная! Вся в отца! – засмеялась Алена. – Ни пуха вам, ни пера!

Глава 7

Выйдя из театра, где проходило выступление ансамбля «Рябинушка», Лукреция первым делом позвонила верной подружке Аньке. Та сказала, что в данный момент она не в офисе, а в одном ресторане, где их команда оформляет банкетный зал для юбилея какой-то «шишки». В этот ресторан Лукреция и заявилась.

Обстановка вокруг совсем не соответствовала настроению Лукреции. В душе у нее была тьма, стыд и ужас, а вокруг висели разноцветные шарики и гирлянды из живых цветов, сновали какие-то возбужденные, веселые люди, раздавались смех и шутки.

Выглядела Лукреция ужасно. Грим размазался, волосы растрепались, в глазах, красных и опухших, застыл ужас. Анна сразу же бросила все дела, усадила подругу за столик и принесла ей стакан воды. Лукреция к нему даже не притронулась, сидела как каменное изваяние и молчала. Анна сбегала на кухню и принесла сто граммов коньяка.

– На, выпей!

– Я не хочу!

– А тебя никто и не спрашивает. Я сказала – пей! На тебя смотреть страшно.

Лукреция нехотя взяла рюмку.

– Вот так, молодец, – приободряла ее Анька. – А водой запей!

– Ой! Обожгло все…

– Запей, запей! Сейчас хоть порозовеешь. А теперь рассказывай! Что произошло?

Лукреция опустила голову.

– Запорола выступление? Я так и знала, что так получится, – вздохнула Аня.

– Знала?! Знала и заставила меня пойти на это? – воскликнула Лукреция.

– Никто тебя не заставлял, сама согласилась. Да и Люда так просила! Как было отказать? Конечно, можно было предвидеть, что из этой затеи ничего не получится. Ты не танцевала столько лет, да и в институте особыми талантами не отличалась. Но ты молодец! Ты попыталась помочь и сделала все, что смогла, – успокаивала ее Анна. – Я только одного не пойму – почему ты избитая вся? Это тебе в театре накостыляли? За то, что провалила выступление?

– Да как ты могла такое подумать? Никто меня не бил! Только ржали как кони!

– Тогда откуда эти синяки и шишка на лбу?

– Я сама упала, – прошептала Лукреция, сглатывая слезы.

– Ничего себе – упала!

– Сильно упала, – поправилась Лукреция, потирая лоб.

Анна округлила глаза.

– А чего тогда ржали-то?

– Господи! – Лукреция закатила глаза. – Ты не представляешь! Худшего позора я в своей жизни не испытывала! Знаешь выражение – провалиться сквозь землю? Так вот я испытала это в полной мере.

– А можно поподробнее? – спросила Анна.

– Тебе работать надо, история длинная, – шмыгнула носом Лукреция.

– Ничего, обойдутся и без меня. Юлечка! – обратилась она к пробегающей мимо девушке. – Принеси моей подруге еще сто граммов конька, а то в нее все ушло, как в сухую землю.

– Да не надо, – засопротивлялась Лукреция.

– Надо, надо… Легче будет! Слушай меня, я плохого не посоветую. В общем, давай рассказывай…

Анна долго вообще ничего не могла сказать, только сидела, открыв рот и моргая глазами.

– Отомри! – не выдержав, сказала Лукреция, словно они играли в детскую игру.

– То есть когда я заснула у тебя в доме, ты ночью пошла шататься по городу?!

– Не шататься, а покупать линзы!

– А почему меня не разбудила? – спросила Анна.

– Зачем? Я же не думала, что это так затянется. Я думала, что быстренько сбегаю, и все! А там так все завертелось, – насупилась Лукреция.

– Не история, а триллер какой-то… Две аптекарши на одно лицо, заброшенная стройка, яма с заложницей… – Анна неожиданно рассмеялась.

– Ты чего? Я чуть не погибла ночью, а ты смеешься! – даже обиделась Лукреция.

– Да это нервное. Как представлю, что тебе пришлось пережить… А еще эта бедная девочка. Оказаться в таком отчаянном положении! Ведь у нее было очень мало шансов на то, что там хоть кто-то появится. И вдруг ты со своим хороводом! Раз, два, три… – Анна захохотала так, что слезы на глазах выступили. – Эта история достойна попасть в Книгу рекордов Гиннесса.

– Ага, смешно, – криво усмехнулась Лукреция. – Ты побереги мышцы лица-то, дальше самое интересное будет.

Лукреция рассказала, как они с Аленой выбрались из ямы, как приехали в отель, как пришел стилист Гриша. Наконец подошла к главному – как приехала в театр и что за этим последовало.

– Я прошла в служебное помещение, там было много красивых, высоких женщин, полуобнаженных, с ярким макияжем. Они суетились, бегали туда-сюда, смеялись, в общем, пребывали в состоянии возбуждения перед выступлением. Я даже растерялась, потому что на меня они никак не реагировали. Потом все-таки одна девушка обратила на меня внимание и спросила, кто я. Я представилась. Девушки были в курсе, что Мила нашла себе замену, но когда поняли, что это буду именно я, сильно удивились.

* * *

– Ты будешь солисткой? А что у тебя с лицом? Кто тебя так? – Девушки забрасывали Лукрецию вопросами.

– Несчастный случай, – ответила она, все больше деревенея всем телом.

– Может, издалека не будет видно… – не очень уверенно предположила одна из танцовщиц.

– А откуда ты Милу знаешь? Вы учились вместе? – спросил ее кто-то.

«Хорошо же я выгляжу, – про себя усмехнулась Лукреция, – если учесть, что Мила тянет на все пятьдесят».

– А как тебя зовут?

– Лукреция.

– Ого! Ты что, стриптиз танцуешь? Там обычно такие имена, – засмеялись девушки. – Хотя это и неудивительно, раз ты подруга Милки!

– Нет, я не танцую стриптиз, это мое настоящее имя, – ответила Лукреция.

– Прикольно! А наш танец знаешь? Не подведешь? – уточняли они, потому что для них это было важно.

– Я выучила каждое движение. Кажется, разбуди меня ночью, так я спросонья все повторю, – заверила их Лукреция.

– Ладно, отведите ее в гримерную и дайте сарафан Людмилы, – сказала одна из девушек, по-видимому, главная. – И губы поярче ей накрасьте! А так макияж – норма!

Очутившись в гримерке, Лукреция выдохнула и выпила успокоительное, что ей дала аптекарша Тамара. После этого еле влезла в узкий сарафан Люды, который на Лукреции просто трещал по швам. При этом стерла половину грима, который наложил визажист. Проступил фингал под глазом. Явственно так проступил, нагло.

– Припудри меня! – попросила Лукреция пробегающую мимо танцовщицу.

Та, с большим сомнением посмотрев на Лукрецию, как смогла припудрила ей лицо первой попавшейся пудрой. Лукреция стала похожа на гейшу с красными губами. Дальше начались проблемы с кокошником. Из-за шишки на лбу он налезал исключительно криво.

– Голова, что ли, нестандартная… – растерялась девушка.

– А черт с ним! – отмахнулась Лукреция.

В это время из микрофона раздался голос, приглашающий ансамбль на сцену.

Лукреция вставила линзы, наспех приклеила на жвачку зуб и выбежала из гримерной.

Хоровод пошел, а точнее поплыл, так же как поплыло изображение перед глазами Лукреции. Ведь она не знала, что если зрение у нее минус пять, то линзы нужны на диоптрию меньше, а потому не на шутку испугалась. Кроме того, у нее внезапно закружилась голова и появилась слабость в ногах. Уж не от выпитого ли успокоительного коктейля?

– Лукреция, тебя шатает! Ты часом не выпила?! – зашептала одна из девушек.

– Нет, – покачала головой Лукреция, от чего ее зашатало еще больше.

– Там, в зале, наш руководитель Владимир Алексеевич и тот миллионер, от которого все зависит. Будь внимательнее!

В эту минуту в глаза ударил свет, Лукреция в неподходящих линзах потеряла ориентацию во времени и пространстве. И началось…

– Спасибо, что пришли, – с заискивающей улыбкой произнес Владимир Крапивин и склонился перед Кристианом в почтительном поклоне. Менеджер ансамбля все же решил явиться на просмотр и лично поприветствовать человека, который решит его судьбу и судьбу девчонок.

Родионов не хотел никого просматривать. У него уже давно были помощники для такого случая. Но отказать Егору он не мог. Настроение у Кристиана было ниже нуля, но он старался не подавать вида, а с приклеенной улыбкой уселся в мягкое кресло и устремил взгляд на сцену.

Зазвучала музыка, свет в зале погас, и на сцене стали появляться девушки в длинных голубых сарафанах и в кокошниках с блестками. Солистка с первых же тактов привлекла к себе внимание Родионова. Внешность ее завораживала: белое лицо, красная помада, совершенно ненормальный взгляд и очень напряженная улыбка. К тому же, не успев выйти на паркет, она распласталась на полу этакой морской звездой. Правда, быстро вскочила на ноги и повела хоровод в сторону берез, вокруг которых девушки и должны были нарезать свои милые «восьмерки» и круги. Всего берез было три, и горе-солистка умудрилась врезаться в каждую… Каждый раз ее успевали подхватить подруги по танцу, и хоровод плыл дальше, причем солистка слегка прихрамывала.

Владимир Крапивин, изменившись в лице до неузнаваемости, сполз на пол и на четвереньках начал пробираться к выходу из зала. Но Егор с Кристианом этого даже не заметили. Открыв рты, они смотрели на сцену. Плохое настроение у Кристиана как рукой сняло.

– Профессиональная танцовщица, говоришь? – усмехнулся Кристиан. – Заметно…

В конечном итоге под истерический хохот в зале Лукреция все же завалила одну березу. Даже музыканты стали играть фальшиво и все ее «коленца» отмечали барабанными ударами, словно ставя жирную точку.

Девушки делали вид, что ничего странного не происходит, и продолжали мужественно танцевать. На финальном аккорде они достали из кармана синие платочки, чтобы взмахнуть ими и поклониться публике. Лукреция этого не знала, на диске танец заканчивался без платочков. Но все же сунула руку в карман и обрадовалась, что нащупала там какую-то материю. Не раздумывая, она резко взмахнула рукой и… поймала на себе полный ужаса взгляд соседки. Вместо синего платочка Лукреция сжимала в руке мужские семейные трусы в горошек. Оркестр затих.

Лукреция поняла, что должна как-то объясниться или хотя бы извиниться и сделала два шага вперед. Буквально два шага. А больше и не требовалось. Лукреция рыбкой нырнула в оркестровую яму и вырубилась.

Глава 8

В жизни бывают такие моменты, когда хочется как можно дольше оставаться в бессознательном состоянии, и возвращение сознания, а главное, памяти совсем не радует. А еще лучше, чтобы тебя заморозили лет этак на сто, как в фантастическом фильме, и когда ты очнешься, никого из свидетелей твоего позора не будет уже и в помине. Но, к сожалению, пока такое остается за гранью фантастики.

Сознание вернулось к Лукреции, но открывать глаза она долго не решалась, да и боялась. Кто-то постоянно брызгал на нее водой и хлопал по щекам так, что они уже горели. «Ну что ж, расплата неминуема, рано или поздно, какая разница», – подумала Лукреция и открыла наконец глаза. Она лежала в зале театра на сдвинутых стульях, а над ней стояли абсолютно незнакомые люди. Один мужчина – с очень выразительными глазами и странным выражением на красивом лице – сразу привлек ее внимание.

– Вы как? – спросил он Лукрецию.

– Кто? – не поняла Лукреция, и отчего-то лицо ее залилось краской стыда.

– Вы! Вы в порядке? – повторил незнакомец.

– Да с кем ты говоришь? Ты что, не видишь, она не в себе, – произнес другой мужчина, с взъерошенными волосами. – Пьяная, что ли? Может, нанюхалась чего?

– Я не пьяная! – возмутилась Лукреция. – Это вы кто такие?!

– Мы те самые важные гости, которые пришли оценить выступление вашей «Рябинушки», – ответил ей красавчик, еле сдерживая смех.

– У меня не очень получилось, – вздохнула Лукреция, ощупывая свой затылок. К своему ужасу, она поняла, что теперь у нее на голове две шишки. Видимо, для равновесия.

– Нет, у тебя очень получилось. – Красавчик присел рядом с ней на стул. – Я так смеялся, что чуть не умер.

– Но не умерли же, – ответила она, словно извиняясь за свою недоработку.

– Я так последний раз смеялся в далеком детстве, – улыбался он. – Но когда вы сиганули в яму, мы, честно, испугались. Так и шею можно было сломать.

– У меня хороший ангел-хранитель, – хмуро ответила Лукреция, у которой почему-то все двоилось перед глазами. Неужели действие успокоительного все еще продолжается?

– Ваше бы выступление да под песню «Некому березу заломати»… – продолжал улыбаться красавчик. – Вы с этим справляетесь просто на ура!

– Я рада, что настолько вас впечатлила. – Лукреция старалась даже не смотреть на него, испытывая чувство стыда.

* * *

Анна слушала рассказ подруги, затаив дыхание. Она не знала, смеяться ей или плакать.

– Господи, это же как в кошмарном сне… – только и смогла выдавить она из себя.

– Нет, Анна, поверь, намного хуже! Словно «парад планет» выстроился. Один раз в столетие. Так и я себя чувствовала. У меня двоилось в глазах, и я хотела пройти между березами, а в итоге – прямо мордой в ствол. Кокошник набекрень! Ой, да что там говорить… Но больше всего меня раздражал этот красавчик, я так понимаю, это и был тот самый миллионер, ради которого все и затевалось. Он так смеялся! Прикинь, я чуть не убилась, а ему смешно!

– Ну так что в итоге? Поможет он вам? – спросила Анна.

– Ты шутишь, что ли?! Нет, конечно! Он сказал, что в цирке можно выступать, а так нет.

– Вот гад! – с чувством сказала Анна.

– Я все провалила, но я этого не хотела, видит Бог. Правда, Мила вряд ли поймет. Даже не звонит мне.

– Может, пьет с горя? – предположила Анна.

Лукреция пожала плечами.

– Мне кажется, девочки хотели меня побить, но в последний момент пожалели, потому что я и так уже раненая, причем на всю голову.

– Горемычная ты моя… – вздохнула Аня. – Это надо же было так попасть! А еще говорят, снаряд два раза в одну воронку не попадает.

– Что-то со мной случилось в последнее время. Я, наверное, не заметила, как мне дорогу черная кошка перебежала, и не один раз.

Анна поддержала подругу, как могла, и они разъехались. Но Лукреция поехала не домой, а в отель к Алене.

– Ой, как я рада вас видеть! – воскликнула девушка, открыв дверь, и кинулась к Лукреции на шею. Лукреция даже растерялась от такого детского проявления чувств. – Вы же моя спасительница!

– Да ладно уж! – смутилась Лукреция, входя в номер.

Алена вдруг отстранилась и очень внимательно посмотрела на нее.

«Какая она все-таки красивая девочка», – невольно подумала Лукреция.

– Вы почему такая бледная как поганка?!

– Да так. Кровь от лица отхлынула, – ответила Лукреция.

– А такое ощущение, что вам еще раз поддали. Вы как-то хуже стали выглядеть – сказала девушка и тут же сконфузилась: – Извините….

– Ты почти угадала, – вздохнула Лукреция.

– Как так? – ахнула Алена.

– Я со сцены упала. Линзы эти нацепила, а в них ничего не вижу! Из-за меня ансамбль не возьмут за границу и не дадут ему новую жизнь. А ведь я всего лишь замена! За границу поехала бы совсем другая солистка. Профессиональная танцовщица! Мне надо было только один раз продержаться, а я все запорола! – пожаловалось Лукреция.

– Плохо… Так вы бы все объяснили.

– Кому, Алена?! Там сидел такой сытый тип! Он только смеялся надо мной и слушать ничего не захотел!

– А как его фамилия? Мой отец в этой области всех должен знать!

– Да не знаю я его фамилии! Да и что толку, что твой отец его может знать? Что он может изменить?

– Вы не правы! Мой отец в этом бизнесе фактически самый главный! Он сможет помочь! – заверила ее Алена. – Тем более что вам все равно с ним надо будет встречаться!

– Это еще зачем? – не поняла Лукреция.

– Вы думаете, я настолько неблагодарная? Вы спасли мне жизнь! Мой отец озолотит вас! – сказала девушка.

– Да что ты, Алена! Не надо мне никаких денег! Я там случайно оказалась и спасла бы любого, как нормальный человек! Да и ты сделала бы то же самое! Не будем портить нашу дружбу коммерческими отношениями.

– Все равно отец, когда узнает, сам захочет отблагодарить вас, – насупилась девочка.

– Так ты ему про меня и не говори! Если честно, не очень я люблю общаться с такими вот… как твой отец.

– Какими? Вы его даже не видели ни разу, – удивилась девушка.

– Богатые люди не снисходят до нас, простых людей, – пояснила Лукреция.

– А-а! Вы считаете, что он чванлив и высокомерен, – поняла Алена и заулыбалась. – Вы очень ошибаетесь. Отец у меня классный! Он очень интересный человек, умный, с чувством юмора. Да, он бывает жестким, но в бизнесе по-другому нельзя. И к людям он относится очень хорошо! Никогда никого не обижал! Он все время участвует в благотворительности и меня этому учит – что если много денег, надо делиться.

– Ладно, – махнула рукой Лукреция. – Я же не говорю, что твой отец плохой. Просто у меня настроение такое… Да, я ведь к тебе зачем заехала? Неспокойно у меня на сердце от твоих слов, что ты так это дело не оставишь.

– Вы имеете в виду этого старичка-таксиста, который меня обокрал и выкинул? – уточнила Алена, прищурив глаза.

– Именно, – кивнула Лукреция, располагаясь в удобном кресле и вытягивая длинные ноги.

– Мы возьмем его! – радостно заявила Алена.

– Мы? – переспросила Лукреция.

– Мы с вами. Ну, может быть, привлечем еще кого-нибудь, – задумалась Алена.

– Желательно полицию с ОМОНом, – подсказала Лукреция.

– Нет, в полиции нас не поймут, почему мы сразу не обратились, да и огласка зачем? А вот когда мы его возьмем, тогда и отведем в полицию.

– А нам это делать обязательно?

– Лукреция, вы что?! Он же убьет кого-нибудь! Как мы сможем спокойно жить, зная об этом! Нет, мы его обезвредим! Может, именно в этом и заключается наша миссия!

– У тебя и план есть, может быть? – уточнила Лукреция.

– Конечно! Мы будем ловить его на «живца», – сказала Алена.

– Это сразу исключено! – категорично заявила Лукреция.

– Уж не думаете ли вы, что я имею в виду себя? Нет! А вдруг он меня запомнил? Ловить его мы будем на вас! – заулыбалась Алена.

– Какая добрая девочка. Просто удивительная, – улыбнулась Лукреция. – Наверное, вся в папу? Может, тогда я сама как-нибудь обойдусь? Мне не простят смерть младенца.

– Во-первых, я не младенец, во-вторых, я только его опознаю! Вы же его не видели! А план у меня такой. Мы с вами загримируемся и поедем в аэропорт. Как только он появится, я дам вам отмашку. Вы сядете к нему в машину и, когда он на вас нападет, мы его и схватим. – И Алена с победным видом посмотрела на Лукрецию, чтобы та оценила ее гениальную идею.

– Безбашенный план, я бы сказала. А почему гримироваться мы обе должны? – спросила Лукреция. – Меня ведь он не знает.

– Вы должны выглядеть богато и глупо, чтобы он на вас «клюнул», – пояснила Алена.

– А я как выгляжу? – опешила Лукреция.

– Скорее наоборот, умно и бедно.

– Ты знаешь, сочту за комплимент. – Лукреция задумалась. – А как мы будем этот вид делать?

– Ой, доверьтесь моему вкусу! Все приобретем в магазине.

– Облегчим кредитку твоего отца? Не очень хорошая идея, – покачала головой Лукреция.

– У меня своя кредитка есть, и все это для пользы дела! – возразила Алена. – Потому что так к вам этот бандит не подойдет.

– Почему?

– Потому что по вам сразу видно, что денег у вас не много. У мошенников глаз наметан – и на брендовые вещи, и на украшения.

– Украшения ты мне тоже купишь? – усмехнулась Лукреция.

– Свое дам. – И девушка протянула руку. На среднем пальцем сверкал перстень с крупным бриллиантом. – Отец подарил на шестнадцать лет. Смотрите, как переливается. Сразу привлечет внимание.

– Как же этот хрыч у тебя его не забрал? – спросила Лукреция.

– Я так вот на людях его не ношу, чтобы не привлекать внимание, особенно если одна. Кольцо у меня лежало в потайном кармашке, – пояснила Алена. – Да, и я вот подумала… Я еще одного мальчика привлеку к нашему делу.

– Какого мальчика? – спросила Лукреция.

– Начинающего частного детектива, он поможет нам…

– У тебя и детектив знакомый есть?

– А как же!

– Алена, может, все-таки лучше обратиться в полицию?

– Нет, – упрямилась Алена.

– Но потом ты обещаешь сказать своим родителям, где ты и что ты? – спросила Лукреция.

– А вам хочется побыстрее избавиться от меня? – засмеялась Алена.

– Конечно! Передать с рук на руки, пусть уже твои родители за тебя и отвечают! Ты хоть и взрослая, но ума еще нет. Я просто себя в этом возрасте помню. Хотя… – задумалась Лукреция.

– Что?

– Судя по всему, у меня и сейчас ума нет. Если попадаю в такие ситуации… Слушай, Алена, а почему ты думаешь, что этот тип по-прежнему промышляет в аэропорту? Он же сказал, что ему твоего добра на полгода хватит? Сорвал с тебя приличный куш и затаился. Или в какое другое место подался?

Алена даже растерялась.

– Может быть и такое. Чтобы не примелькаться на одном месте. Но мы должны рискнуть! Поездим по аэропортам, вокзалам, присмотримся… Если в течение пяти дней не обнаружим его, я сдаюсь, – сказала Алена.

– Когда начнем?

– Послезавтра. А сегодня сходим в торговый центр и купим вам яркий прикид, а мне, наоборот, самый незаметный.

Лукреция поднялась из кресла и направилась к выходу. Но не сделала и двух шагов, как врезалась в декоративную колонну.

– И очки вам новые купим, – задумчиво посмотрела на нее Алена, словно это она была в этой паре и старше, и мудрее.

– Хорошо, – согласилась Лукреция.

– И знаете что… Преступник всегда говорит, что ему хватит, а сам остановиться не может. Вот мы с вами его и остановим! – озорно подмигнула Алена и тряхнула темными волосами, собранными в хвост.

Глава 9

– Лукреция, вставай! – скомандовала Галина Петровна, входя в комнату дочери, словно та была ребенком и мать будила ее в школу.

– Мама, ну воскресенье же. Дай поспать! – потянулась Лукреция.

– Поспишь еще. К тебе пришли, – ответила Галина Петровна и распахнула шторы.

– Кто? – Лукреция открыла глаза и зажмурилась.

– Подружка твоя! Аннушка! Ни свет ни заря… Меня-то она не разбудила, я с шести утра на ногах…

– Я к тебе, – протиснулась в комнату Анна?

– Я кофе вам организую, – засуетилась Галина Петровна и убежала на кухню.

– Что случилось? – спросила Лукреция, зевая.

– Милка траванулась, – понизив голос, сказала Анна и обернулась на дверь, словно их могли подслушать.

– Милка? Ах, ну да…. Перепила, что ли?

– Нет! – Анна на самом деле выглядела очень встревоженной. – Таблетками она отравилась! Жизнь хотела покончить самоубийством! Прикинь?! Говорят, что еле откачали! Сейчас в нейропсихиатрическом отделении лежит. Я вчера была у нее, до тебя дозвониться не могла. Кстати, где ты была? – сощурилась Анна.

– В торговом центре на шопинге, – тупо ответила Лукреция, теряя остатки сна.

– То есть подвела Милку под монастырь и после этого пошла покупать себе шмотки?! – с укоризной посмотрела на нее подруга.

– Вот только слезу из меня не выдавливай. Я же не знала, что Мила такое удумает. Грех большой это…. Да и как такое предвидеть можно заранее?

– Тебе не жалко ее? – удивилась Анна. – Ты же добрая….

– Жалко, конечно, но что я могу сделать?

– Надо ей помочь! – сказала Анна, возбужденно потирая руки.

– Каким образом? Я уже один раз «помогла» в кавычках. Сходить к ней в больницу с гостинцами? Но вряд ли она захочет меня видеть.

– Надо поговорить с этим типом, который «зарубил» ваш ансамбль, объяснить ему все и уговорить посмотреть второй раз, – сказала Анна.

– Ты с ума сошла?! Ты же не видела это наглое и сытое лицо? Я пыталась что-то сказать, но он только ржал! Ничего он слушать не будет! Мы для таких людей – словно тараканы, – сразу же вспыхнула Лукреция.

– Ты не права! Я навела о нем справки, говорят, он неплохой человек. Тогда он был в шоке, вот и смеялся. А в спокойной обстановке выслушает как миленький. Может, и проснется в нем человечность? – предположила Аня.

– Не будет он разговаривать со мной! Да и где мы его найдем? – растерялась Лукреция.

– Я все узнала! – перебила ее Анна.

– Вот ведь ты прыткая! Много вас таких прытких сейчас вокруг меня, только я потом и оказываюсь в идиотском положении.

– Ты совершенно права! Встретиться с ним нам, простым смертным, совершенно невозможно. Он не депутат и прием населения не ведет.

– Ну, тогда вопрос закрыт! – вздохнула с явным облегчением Лукреция, которой точно не хотелось больше с ним встречаться.

Но от Анны отделаться было не так-то просто.

– Кто ищет, тот всегда найдет! Кстати, не только Мила пострадала во всей этой истории, а еще и руководитель ансамбля Крапивин.

– Только не говори, что у него инфаркт какой-нибудь или инсульт, – замерла Лукреция.

Но в это время Галина Петровна позвала их на кухню, и подругам пришлось прервать захватывающую беседу.

Пока Лукреция принимала душ, Галина Петровна, озираясь по сторонам, доверительно зашептала Анне на ухо:

– Аня, ведь ты с моей дочкой давно дружишь…

– Конечно, тетя Галя. Мы с Лукрецией как родные!

– Вот и я о том же! А ведь подружкам доверяют самое главное! Даже то, что не говорят иногда матери? – продолжала допытываться Галина Петровна.

– Ну, бывают девичьи секреты. Конечно, мы делились с Лукрецией всегда, я ей тоже доверяла свои тайны, – ответила Анна.

– А сейчас? Сейчас вы тоже доверяете друг другу? – спросила Галина Петровна с блеском в глазах.

– И сейчас тоже, – подтвердила Анна, не совсем понимая, что в данный момент матери Лукреции понадобилось от нее.

– Тогда скажи мне, Анечка, что происходит? – с болью в голосе спросила Галина Петровна.

– В смысле?

– Что с ней происходит?

– С кем? – на всякий случай уточнила Анна.

– Да с Лукрецией, конечно! Она какая-то странная в последнее время. Словно сама не своя. Да еще вся побитая. Кто ее так, не знаешь? Мне говорит ерунду какую-то.

Анна отвела глаза.

– Я боюсь за нее, – тем временем продолжала Галина Петровна. – Ей хоть и немало лет, но ты знаешь Лукрецию. В книгах она разбирается лучше, чем в людях. Я боюсь, что она с каким-нибудь мужчиной нехорошим связалась. Любовь-то если накроет, когда тебе под сорок лет, то может и крышу снести. А вдруг это он ее и бьет? – побледнела Галина Петровна.

– Да нет! Что вы! Нет никакого мужчины-садиста! Это точно! – успокоила маму Анна. – Правда, недавно произошла встреча с одним миллионером…

– С миллионером? Ну, тогда это точно несерьезно, – замахала руками Галина Петровна. – Миллионеры не для Лукреции.

– Чего это вы так про дочь? – удивилась Анна.

– Да для нее нормальный-то мужик не нашелся… ну то есть обычный, а уж миллионер прямо ждал! – закатила глаза Галина Петровна. – Миллионеры моделей берут с ногами от ушей, причем прямо вот с детского садика. Какая уж там Лукреция!

В это время на кухне появилась Лукреция.

– Ну, по кофейку?

– Налито уже, – с чувством посмотрела на нее мать и гордо удалилась с кухни.

– Так вот, – тут же продолжила Анна, – этот Владимир Крапивин сейчас в нервном расстройстве, но со мной поговорил по телефону. Я, конечно, не сказала, что твоя подруга, иначе он бы трубку бросил. Я представилась подругой Милы.

– Вот так и предают друзей, – отметила Лукреция.

– Это для общего блага! Крапивин сказал, что миллионер этот, Кристианом его зовут, и еще несколько ему подобных богачей закатывают благотворительные банкеты для жителей домов престарелых Подмосковья, – пояснила Анна.

– Это похвально, – отметила Лукреция. – От меня ты чего хочешь? Чтобы я легла в дом престарелых ради встречи с ним? Не рановато ли?

– Не язви. Короче, сегодня вечером как раз и состоится один из таких банкетов. В преддверии Нового года. Там и артисты будут выступать, и подарки будут дарить. В общем, пир на весь мир.

– Очень захватывающе! Но я-то тут при чем? – снова повторила Лукреция.

– Ты глупая, что ли? Намеков не понимаешь? – недоумевала Анна.

– Ни намеков, ни полунамеков. Говори как есть! А то я уже вас всех боюсь!

– А ты не бойся! Организует этот банкет для старичков одна крупная фирма. Не то что наша шарашка. Но у меня там работает знакомая девочка Лариса. Когда-то она у нас начинала, но была не промах, разослала свои резюме, и ее быстренько пригласили в эту крупную фирму. Там и зарплаты совсем другие, и уровень не сравнить с нашим. Но со мной Лариса осталась в хороших отношениях… Она меня ценит, в отличие от тебя! – не удержалась, чтобы не вставить шпильку, Анна и продолжала: – К ним иногда обратится какой-нибудь клиент для организации праздника и понимает, что не потянет их расценки, или банкетик по размаху маловат для фирмы Ларисы. Вот она втихаря ко мне некоторых клиентов и направляла. А тут такой заказ для них! Я ее и уговорила…

– На что? – испугалась Лукреция.

– Что мы с тобой тоже пойдем на этот банкет! – торжественно заявила Анна.

У Лукреции внезапно застучало в виске.

– Ты хочешь сказать, что мы пойдем туда в качестве пожилых стариков, то есть старушек, чтобы поесть на халяву буржуйских деликатесов? – Лукреция даже кофе поперхнулась.

– Ты и правда слаба на ум стала, – покачала головой Анна. – Нет, конечно! Мы пойдем как организаторы праздника. Лариса нас проведет.

– А ей ничего за это не будет? Придут какие-то две посторонние тетки…

– Мы с ней все просчитали! Наших лиц никто не увидит! – радостно заявила Анна. – Ты не думай, что я ничего не понимаю.

– Вот это мне уже нравится. А то у меня такое лицо, что лучше не видеть, – усмехнулась Лукреция. – Мы в парандже пойдем?

– Да хорош прикалываться! Новый год же! Вот мы и пойдем в костюмах ростовых кукол. Ты будешь – елка, а я – снеговик!

– Ты серьезно? – как-то странно посмотрела на подругу Лукреция.

– Вполне! Сначала я хотела идти Снегурочкой, а тебя сделать Дедом Морозом, но эти роли оказались заняты. И Дедом Морозом будет мужчина, все же это правильно….

– Да что ты? – притворно удивилась Лукреция. – А то я бы запросто за мужика! Что мне стоит? И вообще, как ты додумалась сделать меня Дедом Морозом?

– Сама же говоришь, что у тебя такое лицо, что лучше бы его прикрыть. А борода и усы были бы очень хорошим прикрытием! – не растерялась Анна.

– Понятно! Спасибо за объяснение. А почему я елка? Потому что и так уже звезда во лбу горит? – поинтересовалась Лукреция.

– Потому что ты высокая! Не может же снеговик быть выше елки! – ответила Анна.

– Идиотский план, – ответила Лукреция. – Но я смотрю, ты уже все решила?

– Конечно! Это такой шанс. Праздник, все веселятся, пьют. И когда Кристиан доходит до нужной кондиции, мы ему все объясняем и уговариваем посмотреть ансамбль еще раз. Чем не план? Больше такой возможности, может, и не предвидится, – умоляюще смотрела на подругу Аня.

– А говорить мы с ним как будем? В костюме елки и снеговика? Кристиан решит, что у него «белочка», и прекратит устраивать новогодние праздники. Пострадают его подшефные.

– Лукреция, прекрати! Главное, туда попасть, а там сориентируемся на местности! – не сдавалась Анна. – Главное, попасть и поговорить!

– Да, это главное, – вздохнула Лукреция.

– И идти надо прямо сегодня! – напомнила Анна.

– Хорошо. Я только боюсь, что получится еще хуже. Может, не усугублять ситуацию? Боюсь, если этот Кристиан увидит меня во второй раз, то смешно ему уже не будет. Там, небось, штат охраны и телохранителей, они и выгонят нас взашей! Он еще подумает, что я преследую его… Хотя так и есть, конечно, преследую! Да еще в образе елки!

– Ты меньше рассуждай! Я заеду за тобой вечером! Насчет внешнего вида сильно не заморачивайся, нас видно не будет.

– Да поняла я, поняла, – усмехнулась Лукреция.

– Ну всё, я побежала! Чмоки-чмоки! – сказала Аня и испарилась.

– Анюта уже ушла? – заглянула на кухню Галина Петровна. – А ты что такая задумчивая?

– Ох, мама, роди меня обратно, – ответила Лукреция.

Глава 10

Лукреция думала, что самый неудобный костюм она в своей жизни уже примерила. Но тесный сарафан и криво сидящий кокошник оказались еще цветочками и не шли ни в какое сравнение с поролоновой вонючей елкой, увешанной пластиковыми шарами и гирляндами! Тело совсем не дышало, моментально покрываясь липким потом. Лукреция в этом костюме была огромна, неуклюжа, неповоротлива. К тому же при каждом шаге шарики противно звенели. Довершало это «великолепие» красная звезда, тоже из поролона, надеваемая на голову как шлем. А в качестве забрала выступала плотная сетка, которая и давала возможность немного видеть и совсем чуть-чуть дышать.

Анна в снеговике выглядела не лучше. К тому же она могла дышать только ртом, потому как торчащий нос-морковка был абсолютно непроницаем для воздуха.

– Дышать невозможно! – пожаловалась она.

– Что за капризы? – ответила Лукреция. – Терпи…

– Ты можешь дышать всей своей звездой, а я только ртом! – не унималась Анна.

– Зато я звеню при каждом движении.

– Ты ровная! У тебя все части тела поместились! А меня укатали в эти шары, и их выпуклости и вогнутости совсем не совпадают с выпуклостями и вогнутостями моей фигуры! Мне неудобно! Везде тянет! – продолжала ныть Анна, чем развеселила Лукрецию.

– Ты не забывай! Это твоя идея была! Тебе и больше страдать! А за комплимент, что моя фигура напоминает елку, большое спасибо!

– Я такого не говорила!

– Ты сказала, что я неплохо туда помещаюсь… а это одно и то же, – отрезала Лукреция.

Но это была только репетиция позора.

Как оказалось, стариков и старушек из четырех домов престарелых свезли на двенадцать дней в один очень крутой дом отдыха, располагающийся в старинной усадьбе. Проживание в комфортабельных номерах, трехразовое питание, банкет и денежные подарки – все оплачивалось спонсорами. Для многих стариков это было настоящим приключением, новогодними каникулами. Они уже годами не покидали свои комнаты в доме престарелых и, даже если уход за ними был неплохим, все равно с радостью выехали в такое красивое место. А еще их всячески развлекали – для них танцевали, показывали фокусы, пели. В общем, впечатлений на весь год!

В огромном зале ресторана были расставлены буквой «П» и красиво оформлены текстилем и живыми цветами столы, которые ломились от яств. Стены были украшены гирляндами, а на возвышении играли вживую музыканты.

Совершенно счастливые и веселые старики угощались и разговаривали друг с другом. Было сразу понятно, что они принарядились для такого случая. Деды сидели в широких, не очень отглаженных пиджаках и старомодных галстуках, а бабульки все как одна завили волосы, подвели брови а-ля умершая пиявка и накрасили губы бантиком. В воздухе висела смесь запахов еды, духов «Красная Москва» и лекарств.

По залу сновали шустрые официанты и артисты. Кто-то раздавал старушкам цветы, кто-то показывал фокусы, кто-то, в том числе Лукреция и Анна, в костюмах ростовых кукол просто бродил по залу для антуража.

Лукреция невольно поймала себя на мысли, что очень хочет увидеть Кристиана. Она и сама не знала почему. Он произвел на нее двойственное впечатление. С одной стороны, она была готова его убить, с другой – Лукреция никогда раньше не встречала мужчину более красивого и интересного внешне.

– Смотри, смотри! Вот он! – толкнула подругу локтем Анна.

Елка развернулась, свалив что-то со стола, и остолбенела. Во главе стола восседал Кристиан и еще несколько мужчин представительного вида. Кристиан выглядел просто великолепно. Идеально сидящий темно-синий костюм, светло-бирюзовая рубашка и зеленовато-синий шелковый платок и… не сходящая с лица красивая белозубая улыбка.

«И чего, интересно, он все время скалится?» – невольно подумала Лукреция.

– Не стойте в проходе! – громко заговорила какая-то женщина. – Идите вон к сцене и там пританцовывайте.

Елка и снеговик подчинились. Особого восторга они ни у кого не вызывали, все-таки это был не детский утренник, но некоторые старики улыбались им и даже щупали елку за ветки, а снеговика за морковку, словно проверяя на подлинность.

– А подарки под елочкой будут? – спрашивали у Лукреции, и это был самый популярный вопрос.

– Обязательно, – отвечала она.

А один прыткий старик даже попытался задрать подол ее юбки.

– Мужики, а там стройные женские ножки! Наконец-то молодые женщины! Гюльчатай, открой личико!

Снеговик пихнул елку в бок:

– Смотри-ка, а мы пользуемся спросом среди восьмидесятилетных! Может, это наш шанс?

Но Лукреция не успела ничего ответить, так как в это время взял слово Кристиан.

– Дорогие друзья! Мы с вами снова встречаемся в преддверии Нового года, и я, как и прежде, желаю вам здоровья, бодрости духа и счастья!

– И любви! – пискнула какая-то старушка.

– И любви, конечно, тоже! – улыбнулся Кристиан.

– Спасибо, наш ангел-хранитель! Спасибо, дорогой наш человек! Кристиан Алексеевич, что бы мы без вас делали! – Слова благодарности посыпались со всех сторон. Каждый хотел с ним поцеловаться и выпить рюмочку.

Кристиану было явно неудобно, но он не обделил никого вниманием, правда, много не пил. Просто ходил вдоль столов с бокалом коньяка в руке и иногда пригублял.

– Ну, видишь, какая он душка! Просто прелесть! – шептала Анна Лукреции.

– Да, улыбается он хорошо, не спорю. Только обрати внимание, сильно-то не пьет. А значит, не дойдет до нужной нам кондиции, – ответила Лукреция.

– Праздник еще только начался, не дрейфь! Как же есть хочется! Мне уже плохо от такого обилия еды, – пожаловалась Анна.

И ее можно было понять. При ее-то страсти ко всему вкусненькому не иметь возможности ничего положить себе в рот.

Так они проторчали в зале еще какое-то время. На противоположном конце маячили их товарищи по несчастью – белый кролик и медведь с гармошкой. А потом Лукреция почувствовала, как подол юбки опять полез вверх.

«Неужели снова этот маньяк-старикашка?» – подумала Лукреция и дернула ногой.

– Ой, ты что лягаешься как лошадь? – взвизгнула Анна.

– А, это ты! А что ты мне под юбку лезешь? – спросила Лукреция, истекая потом.

– Не под юбку, а под елку! – поправила ее подруга.

– Подарков там нет! – огрызнулась Лукреция, и в этот момент заметила, как Кристиан повел танцевать какую-то красивую блондинку с шикарными формами. – Какая красивая пара! – вслух сказала она.

– Чего ты бормочешь? Бери, говорю! – ругалась Анна и продолжала что-то засовывать ей под юбку.

– Что это? – спросила Лукреция.

– Бери, говорю! Это я еду стащила! Спрячь!

– Какую еду? – не поняла Лукреция.

– Вино, коньяк, колбаса, фрукты, шампуры с шашлыком и еще чего-то, что смогла упереть. Держи! – продолжала она шуршать пакетами.

– О, господи, Анна! Тяжело же!

– А что мы, зря сюда пришли, что ли? Пожрать не можем… Прямо пытка какая-то…

– Ты забыла, зачем мы сюда пришли? Мне же надо поговорить с этим красавчиком! – напомнила подруге Лукреция.

– Кто же знал, что здесь такой пир будет?! – возразила Анна. – Нет, я, конечно, знала, но не думала, что это произведет на меня такое впечатление. Я не могу устоять. Так что держи.

– И я что теперь, весь вечер должна с этими тяжелыми пакетами ходить? – спросила Лукреция.

– Нет, ты давай двигай куда-нибудь, – скомандовала Анна.

– В смысле? – не поняла Лукреция.

– Выйди потихоньку из зала, найди укромный уголок. Я позже к тебе присоединюсь, и поедим как люди. На нашей улице тоже должен быть праздник. Ты согласна? Когда мы еще поговорим с Кристианом… Не ходить же голодными. Так что иди, я прикрою. Если сразу вдвоем уйдем, могут заметить.

– Да кому мы нужны! – отмахнулась Лукреция, но подчинилась.

Выходя из зала, она еще раз посмотрела на Кристиана. Он был все так же увлечен своей аппетитной блондинкой. Гости гремели вилками и ложками, стоял общий радостный гул, на сцене выступала популярная певица.

Лукреция мелкими шажками двинулась за сцену. Там было темно и из обслуживающего персонала вроде никто не мелькал.

«Идиотское положение, – прекрасно понимала Лукреция. – Елка тырит еду у бедных стариков. И все это ради благой цели – помощи Людмиле и ее ансамблю».

Лукреции было безумно жарко и душно, все тело чесалось от синтетики. Вообще неизвестно, кто и как долго носил этот костюмчик, но пах он отвратительно. Да и неудивительно! Если в нем так все потели, как она.

В темном коридоре Лукреция совсем потеряла ориентацию пространстве. Позвякивая елочными игрушками, она шла буквально на ощупь, пока не наткнулась на какую-то дверь. А дальше скатилась по ступенькам вниз и, наверное, убилась бы, если бы не поролоновый костюм.

– Вот ведь черт! – выругалась она, когда поняла, что ничего себе не сломала и даже кое-что из еды сохранила.

В этот момент где-то совсем рядом, то ли у нее над головой, то ли за стеной, раздались частые резкие хлопки, напоминающие автоматную очередь.

«Салют, что ли? – подумала Лукреция. – Ну почему все самое красивое мимо?»

Но не успела она об этом подумать, как раздались крики людей, и не восторженно-радостные, а полные ужаса и слез.

Лукреция замерла.

– Всем лежать! – услышала она. – Мордой в стол! Стреляем на поражение! Заткнитесь! Никому не шевелиться! – И еще много чего нелицеприятного.

Лукреция мгновенно похолодела, опустила пакеты и стала судорожно соображать: «Что вообще произошло? Нападение? Я ослышалась, или на самом деле стреляют?! Там же старики! Там же Аня! Я что, одна осталась вне этого действия? Я должна что-то сделать. Но чем я могу помочь в этом идиотском костюме? А все вещи и телефон остались в машине Ани».

На Лукрецию напал столбняк, и в этот момент дверь резко открылась. Узкая полоса света проникла в помещение, и Лукреция, оглядевшись, поняла, что находится в подвале. На лестнице показались два здоровых бугая, которые волокли третьего с заломленными за спину руками. В нем Лукреция сразу же опознала Кристиана. Пиджака на нем не было, красивая рубашка разорвана и испачкана пятнами крови. Руки скованы наручниками. Кристиана швырнули в угол на бетонный пол.

– Ну что?! Как тебя там?! Кристиан? Мы будем звать тебя папа Карло, который настрогает много буратин, а они принесут нам золотые монеты, – сказал один из бандитов, явно пытаясь проявить чувство юмора.

– Вам что надо, уроды?! – выкрикнул Кристиан. – Здесь одни старые люди! Побойтесь Бога!

– Ты, денежный мешок, заткнулся бы насчет Бога! Сидит он тут, старперов этих кормит! Ты бабки гони! Иначе мы будем каждые пятнадцать минут отстреливать по бабке. Они и так уже пожили! Да разве же это жизнь в доме престарелых?! Ну что? Начнем отстрел? Или бабки меняем на бабки! – «Черный юмор» просто бил ключом из этого бандита.

– Деньги у моего секретаря в дипломате. Это на новогодние подарки людям, – ответил Кристиан.

– Мы тоже люди и нам тоже нужны подарки, – хохотнул бандит и повертел пистолетом. – Почему не помогают нам, молодым и здоровым? Зачем деньги старым и больным?

Кристиана поставили на колени. И один из нападавших стукнул его рукояткой пистолета по голове. Кристиан упал без сознания.

– Ты что делаешь? – удивился второй бандит. – Он же нам еще нужен.

– Да ничего страшного! Сейчас в себя придет. Просто смотрит так с ненавистью. Немного покажу ему, кто сейчас хозяин положения. Ненавижу этих богатеев, – сплюнул его напарник. По-видимому, он был за главного. – Новый год у них! Иди, найди его секретаря и возьми деньги.

– А что дальше? – спросил бандит.

– А ты не понимаешь? – хмыкнул главный. – Мы убили всех охранников. У нас уже «вышка»…

– Так мы его «валить» будем? – спросил напарник весьма будничным голосом.

– Его! – передразнил главарь. – Мы их всех завалим!

– Всех? – переспросил бандит, и голос его задрожал. – Там тьма народа!

– И что? Сгоним всех стариков и обслуживающий персонал в старый корпус. Он тут рядом. Да и подожгем. Пока приедут пожарные, следователи, дознаватели и прочая шелупонь, мы уже будем далеко.

Все это время совершенно оторопевшая Лукреция стояла в трех метрах от них и боялась не то чтобы кричать, а даже дышать. Она не верила своим ушам и глазам, что такое вообще возможно. От ужаса ее начало трясти, и Лукреция молила Бога, чтобы не пошевелиться, ведь от любого ее движения на ней могли зазвенеть елочные украшения. Сквозь сетку она просто чувствовала запах пота, табака и смерти.

– Ладно, шеф, сделаем все, как скажешь! – отчеканил бандит и направился к выходу.

– Пару бабок оставь для прикрытия, – крикнул ему вслед главарь. – А с этим богатеем я сам справлюсь.

– Понял, шеф! – и бандит поднялся вверх по ступенькам.

– Смотри-ка, приходит в себя. Сейчас мы с тобой поговорим, – ухмыльнулся главарь и обвел мутным взглядом подвал. – Твою дивизию, елка! – воскликнул он и не нашел ничего лучшего, как пнуть ногой по ветке в надежде разбить елочный шарик, но он только прозвучал пустым, пластмассовым звуком. – Во дают! Везде обман!

Что пережила Лукреция за это время – одному Богу известно.

Бандит развернулся к Кристиану и рывком поставил его на ноги.

– Вставай, мразь! Сейчас мы порежем пару старичков на куски, если ты не дашь нам свою карту, наверняка платиновую, и не скажешь пин-код! Ну?

– Не надо никого резать, я все отдам и скажу, – ответил Кристиан. – Оставьте людей в покое.

– Где карта?! – рявкнул бандит.

– У меня в кошельке, там все…

– Там много карт, диктуй код.

– Расстегни наручники, я напишу, – попробовал было схитрить Кристиан.

– Сейчас! – хохотнул бандит и двинул его кулаком в солнечное сплетение. – Диктуй, я записываю.

После того, как он выбил из пленника все данные, он зло кинул Кристиану:

– Пока посидишь здесь, твоя судьба зависит от того, удачно или неудачно мы снимем бабло.

И бандит вышел из подвала, закрыв за собой дверь.

Подвал на несколько минут погрузился в тишину и ожидание неизвестного. Но вскоре вновь раздались жуткие вопли людей.

Кристиан не понимал, что происходит, но Лукреция-то знала: всех сгоняют в соседний корпус, чтобы уничтожить. Если только бандиты не шутили… Но они не шутили.

Лукреция тупо смотрела на Кристиана и чувствовала себя деревом.

«Не одеревенела ли я на самом деле? Так взяла и превратилась в елку от ужаса? А что? Нормально. А как мне себя вести? Если я заговорю с Кристианом, не усугублю ли ситуацию, так сказать? И что я должна сказать?» – размышляла Лукреция. И чем больше она думала, тем больше понимала: что бы она ни сказала в этой ситуации, все будет выглядеть странно и дико. Поэтому она прокашлялась и изменившимся от страха голосом вежливо произнесла:

– Здравствуйте… Я могу чем-то помочь? – не хватало только присесть в реверансе.

Таких больших глаз Лукреция не видела никогда. Хорошо еще, что Кристиан не был женщиной и не завизжал от ужаса и неожиданности.

– Это кто?

– Я… – ответила Лукреция и слегка пошевелила ветками.

– Кто ты? – спросил он.

– Мы с вами незнакомы, хотя немного знакомы… косвенно. Я, конечно, не знаю, помните ли вы меня или нет, знакомство было шапочное, – расшаркивалась Лукреция.

– Кто ты, черт возьми? И что за маскарад здесь происходит? – недоумевал Кристиан.

– Не маскарад, а Новый год, – нахмурилась Лукреция, хоть этого Кристиан видеть не мог. – Я из ансамбля «Рябинушка». Ну, помните, солистка? Я не очень удачно выступила, вы были ошарашены или ошеломлены, – продолжала представляться она.

Кристиан уставился на нее:

– Лукреция?!

– Вы даже имя мое запомнили?! – удивилась она.

– Имя запоминающееся. Это серьезно вы? Сначала береза, теперь елка… Вы что, преследуете меня в виде деревьев? – спросил он.

– Много чести! Нужны вы мне! – фыркнула Лукреция. – Еще преследовать его! Вы же не человек, вы зверь! Взять и вот так разрушить судьбу целого ансамбля!

– Я так и знал! Теперь вы будете меня упрашивать пустить этот ужас за границу? – хмыкнул Кристиан.

– Почему ужас-то?! Там ужасом только я была! А девочки при чем? А я обещаю вам, что никуда с ними не поеду! – воскликнула Лукреция.

– Вы же солистка.

– Да не солистка я! Я там случайно оказалась! – И Лукреция попыталась стянуть костюм елки. Зазвенели бутылки.

– Что это? – спросил Кристиан.

– Да так, еда, выпивка… Мы с подругой хотели отпраздновать…

– Кто у нас подруга? – спросил Кристиан, с большим интересом глядя на Лукрецию.

– Снеговик, – сглотнула Лукреция.

– Понятно! – кивнул Родионов. – Вас наняли ростовыми куклами, а вы, значит, наворовали еды и выпивки и решили здесь уединиться? Молодцы! Вы не только алкоголичка, но еще и мошенница!

– А чего это вы меня все время оскорбляете? – обиделась Лукреция. – По-моему, вы сейчас не в том положении…

– Хорошо, что заметили! – усмехнулся Кристиан. – Помогите мне! А о трудоустройстве вашего коллектива мы поговорим в другое время и другом месте.

Лукреция наконец-таки стянула костюм елки и осталась в тонком облегающем платье цвета кофе с молоком. Но не это бросалось в глаза, а стоящие дыбом волосы и размазанная по потному лицу косметика. В общем, видок был еще тот. Кристиан просто залюбовался, хорошо, что вслух ничего не сказал.

– А чем я вам помогу? – спросила Лукреция. – Могу покормить, могу дать выпить. Перед смертью, так сказать. Но ключей от наручников у меня нет.

– Наручники я сам сниму, – буркнул Кристиан, резким движением вывернул руки вперед и примерно секунд тридцать напрягал мышцы так, что разорвал стальные оковы.

Настала череда Лукреции открыть рот.

– Ничего себе. Как это вы?

– Занятия йогой и боксом, много лет, – ответил он, немного сбив дыхание.

– Почему же вы дали себя захватить? – поинтересовалась она. – Сразу бы так.

– Когда пистолет приставлен к голове другого человека, легче подчиниться и придумать что-нибудь уже после, – ответил Родионов.

– Пока вы лежали в отрубе, они сказали, что всех стариков и обслуживающий персонал отведут в соседний старый корпус и там сожгут заживо, – сказала она.

– Вы серьезно?!

– Такими вещами не шутят, – ответила Лукреция.

– Совсем осатанели, фашисты! Решили взять деньги и не оставить никаких свидетелей? Они расстреляли двух моих людей в упор!

– Вот они и сказали, что им терять нечего.

– Дайте-ка мне бутылку! – сказал Кристиан.

– Я вам не секретарша. Откуда такой приказной тон? – фыркнула Лукреция.

– Да я бы застрелился, если бы вы были моей секретаршей. Хорошо, дайте мне бутылку с коньяком, пожалуйста.

– Пожалуйста, – подала ему бутылку Лукреция.

Кристиан открыл ее и отпил прямо из горла. Лукреция проделала то же.

– Ну! Что теперь? – спросила она, пошатнувшись. – Помощи ждать не от кого…

Кристиан усмехнулся.

– Давайте, спасайте стариков! Вы же мужчина! – напутствовала она Кристиана.

– Слушаюсь, мой генерал. Только дверь железную мне не вынести, а окон тут нет, – развел он руками.

– И что делать? – снова спросила Лукреция.

Кристиан отнял у нее бутылку и снова отпил.

– Вы будете спокойно пить, когда там убивают ни в чем не повинных людей?! – возмутилась она. – Вот в этом и вся ваша благотворительность! Да вам на людей наплевать! Главное, пыль в глаза пустить! Для галочки отметиться!

– Ага! – ответил Кристиан и принялся рыться в пакетах. – Ветчинкой закушу! Ты не возражаешь, елочка моя новогодняя?

Лукреция нахмурилась и, сев у стены, с большим недовольством наблюдала, как этот красивый наглец поглощает еду и пьет коньяк.

– Ваша последняя трапеза, – мрачно сказала она ему.

Кристиан улыбнулся.

– Она и для вас последняя. Присоединяйтесь! – подмигнул он ей.

– Спасибо. Аппетита нет.

– Зря. Еда хорошая и коньяк тоже, – нарочито громко чавкал Кристиан. – Не надо уходить в злобе.

Лукреции захотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее.

После того, как полбутылки было осушено, Кристиан посмотрел на сжавшуюся и злую Лукрецию и начал раздеваться. Сначала она не придала этому никакого значения, хотя смотреть на это спокойно было нельзя. «Не хватает только медленной музыки», – подумала Лукреция. Но когда Родионов обнажил торс, она не выдержала.

– Вы что это делаете? Зачем раздеваетесь? Здесь не жарко! Эй, Кристиан! Как вас там по отчеству? Вы что творите?! Прекратите немедленно!

– А чего вы так нервничаете? – покосился не нее Кристиан.

Лукреция даже в такой обстановке не смогла не отметить, насколько у него красивое тело. Просто сногсшибательное. Сразу чувствовалось, что спорт этот мужчина уважает.

Кристиан молча продолжал раздеваться, смеясь одними глазами.

– Вы что делаете?! Маньяк! Я буду кричать! Не смейте даже думать! – Лукреция вскочила на свои тощие длинные ноги и принялась озираться по сторонам, словно искала оружие, которым могла бы защищаться.

– Вы серьезно думаете, что я вас внезапно возжелал? – рассмеялся Родионов.

– А кто вас знает. Поели, выпили, может, сейчас захотели в последний раз? – обиженно хмыкнула Лукреция. – Но я не согласна!

– Лучше пусть убьют сразу, чем секс со мной напоследок? – уточнил он.

– Вот именно!

– Странно. Раньше я такое впечатление на женщин не производил. Будем считать, что вы просто не в настроении. Хотя, скорее всего, вы предпочитаете ролевые игры. А если я оденусь лесорубом? Вы захотите переспать со мной? – спросил Кристиан и на самом деле стал прилаживаться к костюму елки.

– Да вы ненормальный, что ли? – не выдержала Лукреция. – Или вам пить совсем нельзя?

– Одевайте мою одежду, – совершенно серьезно сказал Кристиан.

– Чего? – спросила она.

Тогда Кристиан подошел к ней, заметив, как женщина сжалась и напряглась, и поднял ее лицо за подбородок. Он очень серьезно посмотрел ей в глаза.

– Лукреция, послушайте меня очень внимательно.

– Я вся внимание, только не трогайте меня, – дрогнул у нее голос.

– Я не трону тебя. Давай на ты?

Лукреция кивнула.

– Сейчас только от нас двоих зависит жизнь многих людей. Ты должна мне помочь, – ровным голосом произнес Кристиан.

– Я п-п-помогу, – еле-еле разлепила губы Лукреция.

– Скоро они вернутся. Будут злы, очень злы, потому что я им сказал неправильные пин-коды от всех карточек. Думаю, придут сюда вдвоем, возможно, с заложником, чтобы угрожать убийством, а скорее всего, и убить на моих глазах. Поэтому сейчас ты наденешь мою одежду и ляжешь, укрыв лицо и спрятав свои красивые, длинные волосы. Я спрячусь в елку и нападу на них. Они будут ко мне спиной, и это увеличит мои шансы. Другого выхода я не вижу…

– У них оружие… – сказала Лукреция, ощущая от его голой груди очень приятный аромат парфюма.

– Я знаю. Хочу тебе сказать, Лукреция, что ты можешь отказаться и спрятаться в елке. И пусть у меня развязаны руки, я могу с ними не справиться. Тогда они убьют меня, убьют всех этих людей, но у тебя будет шанс выжить. И тебя никто не посмеет осудить.

– Нет… нет… Я помогу, я сделаю, как ты сказал! – ответила ему Лукреция. – Я не смогу отсидеться в елке….

– Ты – смелая женщина, – сказал он ей.

– Я надеюсь, что у тебя все получится, – вздохнула Лукреция..

– Я постараюсь, – сказал Кристиан и поцеловал ей руку.

Лукреция надела брюки, которые то и дело спадали с ее тонкой талии, затем, повернувшись к Кристиану спиной, сняла платье и поверх бюстгальтера нацепила его рубашку. Все было катастрофически велико.

– Завяжи галстук, – попросила она.

– Что, не умеешь? А кто же твоему мужчине завязывает? – усмехнулся Кристиан.

– Я живу без мужчины.

– Чего так?

– Так получилось, – ответила она, наблюдая, как он своими красивыми руками совершает шаманские движения, завязывая галстук.

– Думаю, характер у тебя не сахар, да и влипаешь все время в какие-то странные ситуации, – предположил он.

– Откуда такая уверенность? Ты меня не знаешь совсем, – не поднимая глаз, ответила Лукреция.

– Вот вижу второй раз и уже хватило понять.

– Зря ты так обо мне, – вздохнула Лукреция, – я просто невезучая и несовременная.

– С таким-то именем это и немудрено, – усмехнулся он.

– Давай мою персону оставим пока в покое, – отрезала Лукреция.

Она завязала волосы в тугой узел и легла в том углу, где лежал до этого Кристиан, накрыв голову какой-то грязной тряпкой.

Кристиан разодрал костюм елки сзади и притаился в нем со словами: «Ну и вонь здесь!»

Глава 11

Времени на самом деле прошло немного, но Лукреции эти минуты показалось вечностью. Сначала послышались какие-то шаги, шум, дверь открылась.

И тут Лукреция поняла, что ее сейчас убьют, сердце от ужаса, кажется, остановилось. Надежды на елку было мало. Нет, она не думала, что Кристиан просто «схоронится» в этом камуфляже, но вряд ли он голыми руками справится с вооруженными людьми.

Как только открылась дверь, сразу же раздался мат-перемат.

– Урод! Ты думаешь, мы с тобой шутим? Забыл правильные коды?! Мы сейчас кишки из тебя вытащим, и ты сразу же все вспомнишь!

Угрожающие голоса приближались к Лукреции, она же инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая если и не смерти, то сильнейшего удара.

– Чего разлегся?! Вставай, урод! – Голоса уже нависли у нее над ухом.

И Лукреция почувствовала удар в живот такой силы, что весь воздух из нее вышел разом, и она непроизвольно закричала.

Возникла пауза. Но тут же один из бандитов сорвал тряпку с ее головы, и Лукреция сквозь мгновенно выступившие от боли слезы увидела не двоих, а троих мужчин, озлобленно и недоуменно смотрящих на нее.

– Что за хрень? За время нашего отсутствия богатей поменял ориентацию? – сказал главарь, в очередной раз блеснув «черным» юмором..

И тут из-за елки выскользнула тень, набросилась со спины на одного из бандитов и принялась его душить. Лукреции казалось, что душит Кристиан его вечно, уворачиваясь от двух других, бросившихся на помощь напарнику. В руках обоих сразу же появилось оружие – у одного нож, у другого пистолет. Удушающие объятия Кристиана не давали шанса вырваться третьему негодяю, а то, что Кристиан прятался за ним, не давало возможности другим бандитам пустить в ход оружие.

– Стреляй! Стреляй в него! – орал один из нападавших.

– Куда стрелять?! Там Вася!

И тут Кристиан резко кинул уже обмякшее тело пленного бандита на того, кто махал ножом, буквально насаживая свою жертву на нож подельника. Сам же, не теряя ни сотой доли секунды, в подкате выбил ногой пистолет у третьего преступника. Все же прозвучал оглушающий выстрел, и мужчины сцепились в дикой схватке. Смотреть на это было страшно. Лукреция села на пол и подтянула к себе колени. Она даже перестала чувствовать свою боль, но четко понимала, что вряд ли сможет помочь Кристиану. Сунуться в такое месиво для любой женщины было нереально. Преступник, проткнувший своего товарища ножом, орал истошным голосом:

– Вася?! Вася! Нет! Я не хотел! Вася, это все он! Тварь!

Он не сразу смог вытащить из обмякшего тела подельника нож и с ужасом смотрел на его окровавленное лезвие.

– Брось его! Помоги! – хрипел второй бандит, сплевывая кровь. Кристиан сокрушающими ударами добивал его.

Наконец нож выпал из рук преступника. Бандит подобрал с пола пистолет, навел дуло на затылок Кристиана, но с выстрелом медлил. Было очевидно, что он все еще находится в шоковом состоянии от смерти своего подельника. Кристиан же, напротив, не медлил. Он расправился со вторым преступником и развернулся лицом к последнему врагу. Словно в замедленной съемке, он увидел направленное на себя дуло пистолета и дрожащий палец на курке… В это же мгновение раздался выстрел. Пуля буквально просвистела у виска Кристиана, он даже почувствовал ее движение.

Бандит же захрипел, выстрелил еще раз уже в потолок и завалился на спину. Перед глазами безумно уставшего Родионова возникла бледная тень с огромными глазами и с шампуром в руке. Лукреция смотрела на Кристиана и беззвучно шевелила губами. Голос не сразу вернулся к ней.

– Я убила его… Я убила его… Прямо вот воткнула… Я не знаю куда, прямо с шашлыком, – Лукреция удивленно посмотрела на шампур в своей руке, словно видела его впервые, а потом судорожно отбросила в сторону.

Кристиан встряхнул ее за плечи:

– Все! Успокойся! Ты спасла мне жизнь! Все хорошо!

– Ты весь в крови, – скользнула по нему взглядом Лукреция.

– Ерунда.

– Ты ранен? – пыталась отвлечься она.

– Немного, но на мне и чужая кровь, – ответил Кристиан. – Ты как?

– Я не знаю. Мне плохо, кровь… Кристиан, они мертвы?

– Я не знаю и знать не хочу, снимай брюки. Нам пора выбираться отсюда.

Лукреция поняла, что не может выполнить его просьбу, потому что у нее сильно дрожат руки. Тогда Кристиан помог ей освободиться от брюк и, надев их затянул ремнем.

– Рубашка? – дрожа, спросила Лукреция.

– Нет, она будет стеснять мои движения. Пошли. Иди строго за мной и никуда не отклоняйся, что бы ни происходило. Поняла?

Лукреция кивнула.

– Не переживай, курносая! Если выберемся, поедет твой ансамбль куда только захочешь! Обещаю!

– Правда? – Лукреция впервые отвлеклась от происходящего ужаса.

– Ага! При условии, что и ты с ними поедешь. Солисткой! – хохотнул Родионов.

– Хватит надо мной издеваться! Я не имею никакого отношения к этому ансамблю, слава богу! – выдохнула она.

Кристиан подобрал все оружие и направился к лестнице, Лукреция с необычайной для себя резвостью поскакала следом. Она не хотела оставаться одна.

– Мы даже не знаем, сколько их еще, – прошептала Лукреция.

– Теперь уже нам терять нечего. Скоро узнаем. Идем ва-банк, – ответил ей Кристиан.

И она ему поверила, глядя в широкую, рельефную спину в поту и крови. А что оставалось делать? Хотя и сама не оплошала, Лукреция даже не ожидала от себя такого. Просто метательница шампуров!

Они вышли из подвала и, прижимаясь к стене, пошли в сторону банкетного зала.

В зале царил хаос – перевернутые стулья, разбитая посуда, кое-где следы крови. И ни одного человека.

– Останься здесь! – приказал ей Кристиан.

– А ты куда? – напряглась Лукреция.

– В соседний корпус. Искать людей.

– Я с тобой! – тут же вызвалась она не столько от смелости, сколько от страха остаться одной.

– Лукреция… – начал было Кристиан.

– Я не останусь одна! – твердо заявила она.

– У меня нет ни времени, ни сил спорить, – сказал Кристиан.

– Вот и не надо. Идем!

Родионов только рукой махнул.

Из бандитов они встретили только одного, который охранял запертых людей и недоумевал, что его друзья так долго возятся с этим фраером. Старики, запертые в старом корпусе, стучали кулаками в дверь и просили их отпустить, что его тоже жутко нервировало. Он курил одну сигарету за другой и совершенно не думал о собственной безопасности. Поэтому, когда появился полуголый окровавленный Рэмбо, бандит только и успел что выронить бычок изо рта от изумления. Кристиан резко выкинул руку с пистолетом и выстрелил. Преступник схватился за плечо, жутко заматерился и упал. А Кристиан кинулся к нему, добил мощным ударом, отобрал оружие и открыл дверь.

Глава 12

– Хорошо, что прессы не было. В наше время, так сказать, средь бела дня… Такое бы раздули! А потом начальство дало бы нам по шапке, – вытер пот со лба майор полиции Ронов Анатолий Александрович, уже вникнувший во все детали дела.

Кто такой Кристиан Родионов, ему уже сообщили. Он имел разрешение на ношение и применение огнестрельного оружия. Вот только в этот раз воспользовался не своим оружием, а отобранным. Но и так все было понятно: действовал Родионов исключительно в рамках самообороны, мало того, спас людей. Все старики наперебой говорили, что Кристиан с Лукрецией их спасители и герои и что если бы не они…

Один из нападавших был мертв, тот, который напоролся на нож своего же подельника. Остальные двое в состоянии разной степени тяжести под охраной были отправлены в больницу. Несколько стариков, кстати, с сердечными приступами и гипертоническим кризом тоже были госпитализированы. В общем, праздник удался.

– Да… – Майор с большим интересом посмотрел на Лукрецию. – Проткнуть человека шампуром. Как вам это только в голову пришло?

– Не человека, а преступника, – сразу же поправил его Кристиан.

– Как рука не дрогнула? – продолжал удивляться майор.

– Не до размышлений мне было! – ответила Лукреция.

– Она мне жизнь спасла! – снова встрял Кристиан, видимо, решив поддерживать Лукрецию до конца.

Лукреция сидела абсолютно безучастная, бледная и растрепанная, все еще одетая в мужскую грязную рубашку поверх платья.

– У меня пуля часть волос срезала, – заявил Кристиан. – Этой женщине цены нет, она кинулась в драку с вооруженными мужчинами, и мне все равно, чем она его вырубила. Хорошо, что сообразила шампуром…

– А почему вы все время за нее отвечаете? – спросил Анатолий Александрович.

– А она находится в шоке, – пояснил Кристиан.

– Да, я в шоке, – подтвердила Лукреция спокойным голосом.

– Неплохой Новый год организовали для старичков. Разбой, да еще с таким размахом, – засмеялся майор.

– Лично мы разбой не организовывали, – сухо ответил Кристиан.

– Ладно, мне все понятно. Теперь-то уже пройдите за медицинской помощью, – ответил им Ронов и отпустил.

От госпитализации Кристиан отказался сразу, и ему обработали раны прямо в машине «скорой помощи». Две раны зашили, кое-что заклеили пластырем. А когда врач осматривал Лукрецию, то только головой качал.

– А вы что, часто в такие передряги попадаете? На вас много ран, ссадин, шишек, и все разного срока давности.

– Не всегда, конечно, – ответила Лукреция, – но в последнее время часто. Ну ничего, все заживет. Мне вот только от этого мужчины надо держаться подальше, – покосилась она на Кристиана.

– Чего так? Роковой красавец, да? – неожиданно игриво подмигнул доктор «скорой помощи».

– Да, и красавец, и роковой, – слабо улыбнулась Лукреция.

– Ты чего на меня гонишь? Я за нее тут, понимаете ли, заступаюсь… – удивился Кристиан.

– Ага! Только я тебя как вижу, так сразу же получаю удар по затылку или по животу.

– Мы можем исправить эту ситуацию. Прервать, так сказать, череду неприятных совпадений, – сказал Родионов.

– Каким образом?

– Ну, например, я приглашу тебя на ужин в хороший ресторан. Там нас не тронут.

– Э, ребята, – захихикал врач, – это уже без меня. Вы просто созданы друг для друга. Лукреция и Кристиан! Я не могу! – продолжал веселиться он.

Лукреция стояла в грязной оборванной одежде и пыталась вдохнуть полной грудью. А рядом с ней мужчина – мечта любой женщины, правда, тоже в весьма потрепанном виде.

– Так что насчет ужина? – спросил Кристиан.

– Ты серьезно? – уставилась на него Лукреция.

– Вполне.

– Пригласи лучше ту блондинку, что висла на тебе весь вечер, – ответила она.

– Какую блондинку? – искренне удивился Родионов.

– Я наблюдала за вами, когда была елкой, – ответила Лукреция. – Тьфу, что я несу…

– Не помню ни о какой блондинке, – пожал он плечами и закурил. – Я должен тебе денег.

– Чего? – не поняла Лукреция.

– Скажи мне счет. Я завтра перечислю пять миллионов. Мало? Десять! Достаточно?

– Ты головой, что ли, тронулся? С чего вдруг?

– Ты спасла мне жизнь! Я хочу отблагодарить. Что в этом такого? – не понимал Кристиан.

– Ты обещал организовать гастроли ансамблю «Рябинушка», – захлопала Лукреция ресницами, словно намеревалась расплакаться.

– Опять ты за свое! Хорошо! Обещал – сделаю! Завтра же свяжусь с директором.

– Вот и славно! А больше ничего и не надо!

– Мне неудобно как-то… А деньги-то тебе не помешают.

– Прекрати, Кристиан! Я бы так поступила ради любого человека, которого убивали бы на моих глазах. И потом, я тебе спасла жизнь, ты – мне. Я бы тоже не выбралась без тебя из этой передряги. Поэтому – как там говорят в боевиках? Мы квиты!

– Странная ты женщина. А как же ужин? – спросил Кристиан.

– Давай без этого, – поежилась Лукреция, прекрасно понимая, что ничего общего между ними быть не может.

– Мне впервые отказывают, – усмехнулся Кристиан. – Прикольно…

– Только я не поняла, ты расстроился или обрадовался?

– Сам не знаю, что чувствую. Еще не разобрался.

– Ты считаешь, правильно изменять жене? – спросила Лукреция.

– Ну и вопрос! Наверное, нет. К сожалению, когда я был женат, то изменял. Но каждый ищет себе оправдание.

– Какое же оправдание нашел для себя ты? – поинтересовалась она.

– Молод и горяч, – протянул Родионов, и Лукреция как завороженная смотрела на его красивый профиль со слегка подбитой скулой.

– Был женат? – переспросила она.

– Ну а чему ты удивляешься? Я много лет женат на своей работе.

– Зачем так убиваться? Семья важней всего, – сказала Лукреция.

– У меня есть дочь, так что я не совсем один. А бизнес давно бы уже бросил и уехал куда-нибудь на Багамы и провел там остаток жизни, покачиваясь в гамаке с бокалом рома.

– Гамак треснет, – ответила Лукреция, и Кристиан разразился веселым смехом:

– Без движения растолстею, и точно треснет. Или сопьюсь. А если все оставить как есть, то умру от сердечного приступа. Так что какая разница? Я не могу все бросить не из-за себя, а из-за тысяч людей, которые верят в меня и работают на меня. А у тебя есть семья?

– Нет, не сложилось. Только не надо повторять, что это из-за моего характера! – сразу же предостерегла Лукреция.

– Я даже не думал об этом! – воскликнул Кристиан и бросил окурок в сторону.

Окурок прочертил в воздухе огненную дугу и погас, словно звезда упала с неба, а Лукреция не успела загадать желание. В это мгновение воздух сотряс истошный женский крик:

– Лукреция! Ты жива! Слава богу! Нас разлучили, я не знала, что и думать! Потом вроде сказали, что жертвы только преступники, но я не могла тебя найти!

Лукреция и Кристиан обернулись на крик – к ним неслась Анна в костюме снеговика, точнее, в том, что от него осталось. Средний шар, весь в грязи, был порван, а голова со сломанным носом-морковкой болталась сзади, как капюшон. Ну и как неслась… Еле передвигалась.

Кристиан тихо присвистнул.

– Это моя подруга Анна, – ответила Лукреция и поспешила ей навстречу.

– Я так и понял, – задумчиво протянул Родионов.

Глава 13

– Я даже боюсь тебя будить, – робко заглянула в комнату дочери Галина Петровна.

– Чего так? – зевнула Лукреция.

– Так вроде на работу тебе пора.

Лукреция посмотрела на часы и вскочила.

– Конечно, пора! Что же ты меня не разбудила!

– Я думала, может, ты на больничном. Просто меня не хочешь расстраивать. Я же все понимаю и терпеливо жду, когда ты доверишься родной матери и расскажешь, что с тобой происходит.

– Мам, со мной все в порядке. Никаких больничных!

Лукреция вскочила с кровати и побежала в ванную, но в коридоре просто остолбенела. Вся прихожая была заставлена корзинами с цветами – розами, орхидеями, герберами и даже гиацинтами.

– Мама, что это? Ты на время приютила цветочный магазин? Или наша квартира временно переоборудована под склад?

От цветов исходил такой дурманящий аромат, что Лукрецию затошнило. Галина Петровна прошествовала мимо ошарашенной дочери с гордо поднятой головой.

– Кто-то хочет или отнять тебя у меня, или убить этим ароматом, – сказала она.

– Чего? Я не поняла.

– Эту красоту принесли сюда в шесть утра, во всех корзинках есть записки. Это все для тебя. С кем ты познакомилась, дочь? С маньяком, сумасшедшим или миллионером? А может быть, он садист? Сначала избивает тебя, а потом заглаживает свою вину таким нетривиальным способом? – спросила Галина Петровна.

– Это все мне?

Лукреция медленно сползла по стенке и вытащила маленький конверт из стоящей рядом с ней корзины. В конверте оказалась записка – красивые стихи о любви, внизу стояла подпись: «К».

– В каждой из корзин такие конверты, а в них разные стихи, но все они о любви, – пояснила Галина Петровна. – И везде эта загадочная буква «К». Может быть, котик?

– Это невозможно, это невероятно, – качала головой Лукреция, разглядывая это буйство красок.

– Так что это, Лукреция? – шмыгнула носом расстроенная мама.

– Я пока только догадываюсь. Как только буду знать точно, сразу же скажу тебе, я обещаю, мама.

– Он женат? Хоть это ты можешь сказать? – спросила Галина Петровна.

– Нет.

– Не можешь сказать?

– Не женат.

– А психически нормален?

– Мама, прекрати! Что за допрос? Вполне нормален, если мужики вообще способны быть нормальными. И хватит шмыгать носом. Ты словно хоронишь меня! Но траурных венков здесь пока нет.

– Да я не плачу! У меня, видимо, аллергия на какой-то из этих чертовых цветков, – пояснила весьма прозаическую причину своего насморка Галина Петровна.

– Так прими таблетку или выкинь все это, – сказала Лукреция. – А я на работу!

Она быстро приняла душ, оделась и, не позавтракав, убежала на работу.

Уже при входе в здание архива она столкнулась со странными взглядами коллег, которые при виде Лукреции начали активно шушукаться и хихикать. Выглядело это по крайней мере необычно, потому как коллегами Лукреции были в основном пожилые и весьма интеллигентные женщины.

Лукреция с ними поздоровалась и поднялась по широкое лестнице на второй этаж, где находился ее отдел. И тут испытала чувство дежавю.

Весь коридор был заставлен корзинами с цветами.

– Там повсюду записки со стихами, – шепнула ей одна из сотрудниц отдела, Тамара Васильевна. – В каждой корзине.

– Со стихами о любви? – спросила Лукреция, пытавшаяся выглядеть непринужденно, как всегда, но у нее это не совсем получалось. Щеки пылали, глаза блестели, а руки тряслись. То есть все признаки острого психического расстройства были налицо.

– И не просто стихи, а из «Евгения Онегина», – доверительно сказала Тамара Васильевна. – Я такого еще не видела, а ведь длинную жизнь прожила.

– И каждая записка подписана буквой «К»? – уточнила Лукреция и внезапно ощутила прилив какого-то нового чувства, даже не понимая, приятного или нет.

– Да, буква «К»! – радостно закивала Тамара Васильевна. – Так ты в курсе? А я думала, что для тебя сюрприз будет. Так ты знаешь, кто это? Тайный поклонник? А ведь такой тихоней все время была. Расскажи!

– Я его не знаю, – ответила Лукреция, отчего лицо у Тамары Васильевны вытянулось в один большой знак вопроса.

– Как не знаешь?!

– Нет, ну то есть знаю, конечно… Но так, зрительно, – ответила Лукреция, а про себя подумала: «Но лучше бы не знала, спокойней жила бы».

– Ты хочешь сказать, что мужчина, которого ты едва знаешь, осыпает тебя такими дорогими букетами? – удивилась Тамара Васильевна.

– Получается, что так, – начала нервно почесываться Лукреция.

– Он нормальный? – решила уточнить Тамара Васильевна.

– Вроде нормальный. Почему меня все об этом спрашивают? – удивилась Лукреция.

– Так это первое, что приходит на ум в такой ситуации. Он что, миллионер?

– Похоже, что да… – пожала плечами Лукреция, словно ее это совсем не трогало.

– Ты и миллионер?! – Глаза Тамары Васильевны готовы были вылезти из орбит. – То есть я не к тому, что ты недостойна миллионера… А где же вы познакомились?! Как?! Чем ты его поразила?! – засыпала Лукрецию вопросами Тамара Васильевна, видимо, делегированная своими подругами-сослуживицами разузнать все подробности.

Лукреция неопределенно покачала головой, про себя подумав: «Если бы вы знали чем…»

Лукреция прошла на рабочее место, которое тоже утопало в цветах. «В таком великолепии мне вряд ли удастся сосредоточиться на работе». Но ей очень повезло, потому что день выдался насыщенным как никогда. Клиенты шли один за другим, поэтому полдня Лукреция бегала по поручениям и рылась в документах.

Только ближе к вечеру выдалась свободная минутка, и Лукреция подсела к Алексею Милову, самому молодому сотруднику архива. Худой, сутулый, в очках, с длинными нервными пальцами, он чем-то походил на «ботаника» или «маминого сынка». Леша всегда ходил в одних и тех же коротких брюках, из которых торчали тощие ноги в старомодных ботинках, и в клетчатых фланелевых рубашках или застиранных футболках.

– Привет! – сказала Лукреция и плюхнулась на стул.

Парень вздрогнул и оторвался от компьютера.

– Привет! Не заметил, как ты подкралась.

– Леша, ты что? Я уже сто раз мимо тебя прошла. Ты меня пугаешь! Нельзя настолько погружаться в компьютер…

– Да задумался! Угостить тебя конфеткой? – предложил он.

– Давай! – согласилась Лукреция.

Леша занимался тем, что отцифровывал бумажный архив. Работы было много.

– Мне жизни не хватит, чтобы все переделать, – иногда паниковал Леша.

– Передашь свое дело потомкам, – смеялась Лукреция.

– Издеваешься? Какие у меня могут быть потомки? Я вряд ли женюсь…

– Не ставь на себе крест. Надо же куда-то ходить, с кем-то встречаться, знакомиться. Сюда, в архив, твоя судьба не придет. Ты же видишь только этот ящик, – кивнула она на монитор, – и все. Здесь ты точно свою половинку не встретишь. А вообще, что бы мы без тебя делали? Ты, бедный, последнее зрение тут потеряешь.

– И на пальцах мозоли набил, – сообщил Леша, посмотрев на свои длинные, нервно подрагивающие пальцы в заусенцах и с обкусанными ногтями.

Сотрудницы архива перешептывались, что, возможно, с Лешей что-то не так и он «из этих», не интересующихся женщинами. «Нет! – категорично заявляла Лукреция. – Он точно мужчина, просто закомплексованный, замкнутый и стеснительный! Леша – не гей!»

– Я сутками тут стучу, а конца и края нет.

– Глупый! Так я без работы не останусь, – рассмеялась Лукреция. – А когда клиенты сами все смогут найти, зачем им я?

– На твой век точно хватит, не волнуйся, – усмехнулся Леша.

– Сейчас чем занимаешься? – спросила она.

– Князьями Гороховыми.

Лукреция вопросительно посмотрела на него.

– Да, были и такие. В Подмосковье. Что характерно, у всех российских князей были красивые фамилии. А эти – Гороховы… Информации про них очень мало. Жили скромно, на балах особо не отсвечивали, а может, их фамилия не очень нравилась летописцам, – сказал Леша, поправляя очки.

– То есть, говоря современным языком, не тусовщики они были? – поняла Лукреция.

Парень рассмеялся.

– И чем же они тебе так интересны? – спросила Лукреция, которой нравилось общаться с этим странным парнем.

– Мне, если честно, все интересно, – вздохнул Алексей.

И тут Лукреция не выдержала.

– Леша, извини, могу я тебя спросить?

– Конечно! Все что угодно!

– Вот ты молодой парень… – начала Лукреция. – Имеешь такую модную и нужную сейчас профессию. А сидишь здесь, дышишь пылью и любуешься на нас, бабушек. Да тебе бы устроиться в какую-нибудь крупную компанию или в банк, цены тебе не будет! И зарабатывать будешь, и общаться с молодежью, – пыталась как-то воздействовать на него Лукреция. Хотя разница в возрасте была у них лет десять, не больше, но Леша почему-то вызывал такую жалость, что Лукреция испытывала к нему сугубо материнские чувства. Ей все время хотелось его чему-то научить или подсказать.

– Ой, Лукреция, если бы я был стоящий специалист, имел бы связи, тогда бы я где-нибудь устроился получше, а так – нет, конечно. Кому я нужен? Программы писать не умею, хакер из меня никакой. Только и могу вот сидеть и бумажки сканировать. Так что вам от меня не избавиться.

– Да никто и не хочет от тебя избавляться! Лешенька, работай, конечно!

– Тут все судачат о твоем тайном поклоннике, – сказал Леша и покраснел.

– Не такой уж он и тайный, я-то знаю, кто это, – ответила Лукреция.

– Поздравляю, – еще больше смутился Леша.

– С чем?

– Ну как? С поклонником. Богатый, наверное. Оценил твою красоту и ум.

– Какую красоту? Я уже не в том возрасте, чтобы сражать наповал.

– Лукреция, не лукавь. Ты очень красивая и молодая. Сама-то что делаешь в этом архиве? Шла бы куда-нибудь на более веселую работу, – сказал ей Леша.

– Веселья мне и так в жизни хватает, – пробормотала Лукреция и посмотрела на часы. – Ой! Заболталась я с тобой! Мне же надо сегодня по одному делу! – и она сорвалась с места.

Именно на сегодняшний вечер была назначена операция «ловля на живца». Лукреция до сих пор не понимала, как Алене удалось уговорить ее на эту аферу. Накануне они договорились встретиться в аэропорту Шереметьево. Лукреция еще раз прокрутила в голове инструкции Алены.

– Вы приезжаете туда с чемоданом и прогуливаетесь, растерянно глядя по сторонам, вроде как не встретили вас и вы не знаете, что делать дальше. Приезжайте к девяти вечера, именно в это время тот подонок подошел ко мне. Вряд ли он меняет свои привычки, – давала ей советы Алена.

– А как я узнаю, он это или нет? – спросила Лукреция. – Ты мне позвонишь?

– Нет, это опасно. Я вам опишу его очень подробно, думаю, не ошибетесь. Самое главное, что у него очень вкрадчивый, тихий голос. Это – отличительная черта.

– А что я другим буду говорить? В таких местах много таксистов, и все хотят подработать, – спрашивала Лукреция.

– Вы как маленькая! Придумайте что-нибудь! – всплеснула руками Алена.

– Тебе легко говорить! На передовую-то я иду! – вздохнула Лукреция.

– Да я бы сама пошла! Но вдруг он меня запомнил? У таких типчиков, как правило, прекрасная память на лица, – заявила Алена.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Лукреция. – Словно всю жизнь общаешься с разными маньяками.

– Я умная!

– А я тупая?

– Да нет! Просто отец с детства меня приучал к осторожности и ко всяким неожиданностям, – пояснила Алена.

– Именно поэтому ты инкогнито приехала в Россию и села в машину к первому попавшемуся маньяку? – усмехнулась Лукреция.

– Вот в том-то и дело, что совсем он не выглядел маньяком. Вы тоже внимательно смотрите – как увидите, что не тянет на маньяка, значит, наш! – радостно заявила Алена.

– Хорошо, я учту эту отличительную особенность, – с большим сомнением ответила ей Лукреция.

– И, главное, не бойтесь! Не паникуйте и не звоните мне! Чем больше мы будем суетиться и привлекать друг к другу внимание, тем хуже. То есть так меньше шансов, что он подойдет к вам. Поэтому ведите себя естественно. Меня и моего напарника вы видеть не будете, но знайте, что мы не выпустим вас из вида! Ни на минуту. Верьте мне! – заверила ее Алена.

– А когда вы проявитесь? – поинтересовалась Лукреция.

– Когда будут доказательства, что он преступник. Иначе какой смысл?

– Он должен напасть на меня? – уточнила Лукреция.

– По идее да. Но вы не переживайте, мы с Гариком не допустим ничего нехорошего.

– Ты уверена?

– Лукреция, я похожа на человека, который хочет причинить вред другому человеку? – спросила Алена.

– Вроде нет. Ты хорошая девочка, – улыбнулась Лукреция.

– Вот именно! Да и он не кровожадный убийца! Он – грабитель, хоть и отморозок! Не волнуйтесь!

«Кому я верю? Сопливой девчонке», – невольно подумалось Лукреции, но вслух она не рискнула это сказать.

– Но если ничего не получится, ты позвонишь отцу? – уточнила она.

– Обещаю! – еще раз подтвердила Алена.

– Ладно, завтра в девять, – вздохнула Лукреция.

Глава 14

В условленный час она стояла посреди терминала аэропорта Шереметьево. Не заметить Лукрецию было невозможно. И дело было не только в короткой норковой шубе коньячного цвета, узкой красной юбке и черных сапогах на огромных шпильках, и даже не в дорогом кожаном чемодане и бриллиантах… Главным украшением Лукреции была широкополая шляпа леопардового окраса, которая то и дело сползала ей на лоб. Именно так, по мнению Алены, должна была выглядеть богатая дама, прилетевшая из Европы.

«Видел бы меня сейчас отец…» – думала Лукреция, оглядываясь. Ни Алены, ни ее приятеля Гарика нигде не было видно. Но Лукреция очень надеялась, что они рядом и у них все под контролем.

Каланча в леопардовой шляпе сразу же привлекла к себе внимание таксистов. К ней просто выстроилась очередь из водителей, предлагающих свои услуги.

– Дамочка, такси! Быстро! Недорого!

Лукреция отмахивалась от них как от мух, но все безрезультатно. Когда ее нервы были уже на пределе, она решила укрыться в буфете.

Взяв чашечку кофе, она крутила головой во все стороны.

«Интересно, где же все-таки Алена со своим Гариком? Видят ли они меня? Здесь ли этот мужик? Алена сказала – не привлекать внимание. Пусть, пусть девочка наиграется… Надеюсь, что скоро все закончится», – думала она.

На самом деле все только начиналось.

* * *

Женщины с удовольствием говорят, что любить, страдать и вообще что-то чувствовать в этой жизни могут только они. Что все мужчины – козлы, не способные ничего понять и почувствовать. Но Герасим Владимирович Метелин готов был поспорить на эту тему.

Он влюбился в свою Мусю еще в школе. Ну а кто в нее не влюблялся? Высокая, статная, с ярким румянцем и ослепительной улыбкой, она нравилась многим и очень хорошо это понимала. Муся научилась манипулировать мужчинами, используя свою красоту, еще со школы. Гера очень хорошо учился, поэтому кое-какое внимание от первой красавицы досталось и ему. Гера делал за нее домашние задания, писал сочинения, а потом, как собачка, поплелся в тот же институт, куда поступила Муся. Там он опять сдавал за нее тесты, писал курсовые, в то время как Муся встречалась с другими ребятами. Но Гера старался этого не замечать. Правда, один раз чуть в петлю не полез – когда Муся выскочила замуж за их сокурсника, но вскоре она развелась и вернулась к Герасиму. Потом Муся экспериментировала с замужеством второй раз, третий… Но при этом всегда возвращалась к своему верному рыцарю и плакалась у него на плече:

– Только ты меня и любишь! А я не ценила!

В один из прекраснейших для Геры дней Муся переехала к нему. Казалось, что наконец-таки Герасим выстрадал свое счастье. Ждал-ждал и вот дождался. Но счастье длилось недолго. Муся познакомилась по Интернету с каким-то финном и, собрав вещи, быстро умотала к нему. Сказав Герасиму напоследок:

– Извини, но я не люблю тебя! А насильно мил не будешь! Я нашла мужчину своей мечты!

Через два года ее мечта разбилась. Муж сильно выпивал, а потом начал поднимать руку на Мусю. По скайпу она общалась с бывшим возлюбленным и жаловалась ему. Герасим предлагал ей вернуться, он был готов ее простить. Гера понимал, что ведет себя как тряпка, но эта женщина действовала на него как наркотик. Сам он был совершенно неказистого вида – маленький, уже лысый, с большим носом, которым он все время шмыгал из-за хронического насморка. Про таких говорят «ни рыба ни мясо». Конечно, яркая, с огромным бюстом и гривой рыжих волос Муся стала для него наваждением на всю жизнь.

В один из унылых и одиноких дней Муся опять позвонила своей «жилетке» Гере и слезно попросила встретить ее в аэропорту. Мол, не могу больше, сил никаких нет! Ухожу от мужа-деспота. Помоги! Прости! Встречай! Только ты меня и любишь и бла-бла-бла…

Герасим бросил все дела и помчался в аэропорт. Он проглядел все глаза, но Муси не было. Сказать, что он расстроился, ничего не сказать. Сердце просто сжалось от боли и отчаяния. Хотя Муся уже не раз так поступала – то есть обещала прилететь и обманывала, а Гера каждый раз ждал и верил.

В совершенно подавленном состоянии он поплелся в буфет выпить кофе. И первой, кого он увидел, была высокая женщина в яркой одежде. Чем-то она даже напомнила ему Мусю. Вид у женщины был такой же расстроенный и очень потерянный. Поэтому впервые в жизни Герасим сам подошел к красивой женщине и тихо произнес:

– Здравствуйте. Вы чем-то расстроены? Могу я помочь?

Женщина обернулась к нему, и у нее даже зрачки расширились от ужаса.

Герасим засмущался. «Вот тебе и на! Подошел на свою голову. Неужели я выгляжу таким ничтожеством? Недаром я так и не смог удержать свою жар-птицу».

– Я вас напугал? – спросил он у Лукреции. А это была именно она.

«Невысокий, невидный, с вкрадчивым голосом, все-таки подошел… Наверное, он наблюдал за мной со стороны и подошел без свидетелей, когда остальные отстали. Алена была права. Заметил», – кружилось у нее в голове.

– Нет, не испугали. Извините, я просто задумалась, – сказала Лукреция, пытаясь принять непринужденный вид.

– Я могу присесть за ваш столик? – спросил Герасим.

– Конечно. Места общие, – чуть потеснилась Лукреция.

– Вы прилетели?

– Да, вот только не встретили, – ответила Лукреция и вновь огляделась в поисках Алены.

– А ко мне знакомая не прилетела! – сказал мужчина. – Так что мы вроде как товарищи по несчастью.

– Да, наверное, – натянуто улыбнулась она.

– Герасим, – представился он.

– Лукреция, – ответила она.

– Добро пожаловать в клуб людей с редкими именами, – улыбнулся он, обнажая редкие желтые зубы.

– Да, смешно, – ответила она с каменным выражением лица, пытаясь хоть немного «включить актрису».

– Очень смешно. А хотите, я вас подвезу? – спросил Герасим.

– Да, конечно, хочу, – ответила Лукреция, все еще не веря, что ей удалось поймать маньяка.

Они молча выпили кофе.

– Вы таксист? – спросила Лукреция.

– Нет, я даже не частный извозчик. Говорю же, должен был встретить одну женщину, но она не прилетела, так что увезу вас, – ответил Герасим, и Лукреции показалось, что из его уст это прозвучало зловеще.

«Конечно, за женщиной ты приехал… – подумала Лукреция. – С мужчиной-то справиться много сложнее».

Он взял ее чемодан, отметив, что он не тяжелый, и они вместе пошли на выход.

Лукреция постоянно оглядывалась.

– Вы кого-то ищете? – спросил Герасим.

– Я? Нет, просто подумала, вдруг тот, кто меня должен был встретить, опаздывает.

– Будете ждать? – Герасим остановился.

– Нет, время уже вышло. Поехали, – ответила Лукреция, решительно тряхнув головой.

Она села рядом с водителем и пристегнулась. Машина тронулась.

Герасим что-то рассказывал по дороге, Лукреция невпопад отвечала ему. Она вообще была не сильно разговорчивой, потому что каждую секунду подсознательно ждала нападения.

«Интересно, он меня тоже стукнет по голове, как Алену? А может, вколет какую-нибудь гадость? Едет ли Алена за нами? Она уже поняла, что это – тот мужчина? Вызвала ли подмогу?» – только об этом и могла думать Лукреция.

– Простите, похоже, колесо спустило. Я посмотрю, – сказал Герасим и вышел из машины.

«Началось… – подумала Лукреция. Нервы ее были натянуты как струна. – Ну и где же Алена?! Где подмога, в конце концов?!» – запаниковала Лукреция и не выдержала.

Увидев, что Герасим открыл багажник, она распахнула дверь и бросилась бежать куда глаза глядят. А глядели они в лес, простиравшийся по обеим сторонам от дороги. Именно туда Лукреция и рванула, рискуя свернуть себе шею. Голые ветки хлестали ее по щекам, но Лукреция продолжала бежать.

– Девушка! Что с вами?! – доносилось ей вслед. – Куда вы? Стойте! Что вы делаете? Там же лес. Да что случилось-то?!

«Ага! Так я тебе и скажу, что со мной случилось! Преступник! Маньяк! – пульсировало в мозгу у Лукреции, и она продолжала усиленно работать своими длинными ногами. Главное – убежать подальше от дороги. Мечтала Лукреция только об одном – чтобы преступник не пустился за ней в погоню.

«Вот дура! Зачем я только в это ввязалась? Пусть Алена со своим Гариком задерживает его! Я в эти игры больше не играю! Мне хватило!»

Когда она уже не могла дышать, а в глазах запрыгали черные точки, Лукреция остановилась. Сердце стучало под двести ударов в минуту, в сапогах хлюпало, а вокруг ничего и никого – только голый лес.

– Интересно, где я? И как отсюда выбраться? Да и выбраться ли вообще? Ау! Нет, ну это же не глухие леса Сибири. Куда-нибудь я должна выйти – на дорогу или в какой-нибудь населенный пункт, – разговаривала она сама с собой. – Главное, не блуждать по кругу. Думаю, этот урод уже плюнул на меня и вряд ли ждет. Теперь бы только самой выбраться. И надо позвонить Алене! Теперь-то можно. Уж я ей выскажу все, что думаю об этой ситуации! – Лукреция принялась хлопать по карманам в поисках телефона. А его не было.

– Где же я могла его потерять? – спросила себя Лукреция и сама же себе ответила: – Да где угодно! Вот ведь чёрт… – Лукреция плюнула и поплелась неведомо куда.

Главным в ее положении было не стоять на месте, а хоть куда-то двигаться. И усилия уставшей Лукреции были вознаграждены. Она вышла на дорогу, только не могла понять на какую. Та ли это трасса, с которой она так удачно стартанула, или другая?

Лукреция закрутила головой и увидела приближающуюся к ней машину. Пока она думала, голосовать ей или нет, машина сама остановилась. Видимо, водитель попался сердобольный и, увидев скрюченную фигуру, вышедшую непонятно откуда, не мог не затормозить. Лукреция судорожно проверила, на месте ли кольцо Алены, и от греха подальше перевернула его камнем вниз. Это было неудобно, но зато не мозолило глаза. А вот дорогая одежда, за которую Алена отвалила кругленькую сумму, явно пришла в негодность. Юбка, полушубок, а главное, леопардовая шляпа – все оказалось разорванным и в грязи.

Из машины выскочили двое мужчин. Лукреция приготовилась услышать: «Что случилось? Мы можем помочь?» и даже приготовила ответную речь, но, к своему неподдельному удивлению, ничего не успела сказать. Потому что мужчины ничего и не спрашивали – они просто набросились на нее. Последнее, что запомнила Лукреция, так это сильнейший удар в челюсть. Очнулась она уже в багажнике машины.

Некоторое время машина тряслась по ухабам, потом остановилась. Крышка багажника резко открылась. Разглядеть что-либо или спросить Лукреция опять не успела, потому что ее снова вырубили.

А дальше Лукреция уже плохо понимала, где явь, а где сон. До ее сознания долетали лишь обрывки каких-то фраз.

– Она голая, при ней ничего нет. Мы проверили всё! Он обманул нас!

– Да плевать!

– Убьем ее?

– А зачем руки пачкать? Она и так покойница! Брось ее! Сваливаем!

Лукреция лишь глупо улыбалась, уверенная, что эти слова относятся не к ней.

Глава 15

Кристиан вошел в свою приемную в хорошем настроении и поздоровался с секретаршами, которых у него было аж четыре штуки.

– Здравствуйте, шеф! – ответили они, как всегда, хором, чем веселили Кристиана.

– Спасибо, Оля, за цветочный бум! – подмигнул он одной из секретарш.

– Крепость еще не пала? – спросила та.

– Еще рано, это просто Бастилия. – И Кристиан загадочно улыбнулся.

– Никто не устоит, – вздохнула Ольга.

– Я знаю. Завтра делаем то же самое, – отдал он распоряжение.

– Шеф, а вас в кабинете поджидает сюрприз, – подала голос другая секретарша. – Я знаю, что вы не любите, когда кто-то находится там в ваше отсутствие, но этому человеку вы сделаете скидку.

– Посмотрим, – ответил Кристиан и распахнул дверь.

– Папа! – бросилась к нему на шею Алена.

– Дочь?! Что ты здесь делаешь?! Я очень рад тебя видеть! А я уж думал, что ты так и не поздравишь меня с днем рождения! Почему ты не предупредила о своем приезде?

– Хотела сюрприз сделать, – улыбнулась Алена.

– Тебе удалось! А мать знает? – спросил Кристиан, зная ревностное отношение своей бывшей супруги.

– Еще нет!

– Ну ты даешь! Она же мне потом всю плешь проест… А где твои вещи?

– В отеле, – ответила Алена.

– В каком еще отеле? Ты издеваешься? Почему ты сразу не приехала ко мне?

– Папа, я здесь уже несколько дней! – Алена опустила глаза, понимая, что сейчас начнется.

– И я ничего не знаю?! Как ты можешь так поступать? Ты еще недостаточно взрослая! И мама будет не в восторге! Хочешь под домашний арест? – разозлился Родионов и сдвинул брови на переносице.

– Папа, ну какой «домашний арест»?! Прошлый век! – расстроенно проговорила Алена.

– Россия – не самая безопасная страна, чтобы ты так спокойно жила здесь по отелям, а твои родители были не в курсе. – У Кристиана даже глаза потемнели от раздражения и беспокойства.

– Папа, это все такие мелочи по сравнению с тем, что я тебе должна сказать! – И Алена разрыдалась в голос.

– Что случилось, доченька?! Ну, что ты?! – Кристиан обнял ее и усадил на диван. – Оля, принеси воды! – щелкнул он кнопкой селектора.

Все было исполнено за минуту.

– Что-нибудь еще? – спросила Оля, косясь на плачущую девушку.

– Нет, спасибо. Оставь нас и никого не пускай, – сказал ей Кристиан.

– У вас встреча в десять и десять тридцать… – начала было Оля.

– Отмени, – резко ответил Кристиан, и Ольга в ту же минуту испарилась.

Она знала: если шеф говорит в таком тоне, значит, перечить ему нельзя.

– Папа, похоже, я убила человека, – шмыгнула носом Алена, когда за секретаршей закрылась дверь.

Кристиан минуту молчал, потом снова нажал кнопку селектора:

– Оля, бокал виски со льдом.

Эта просьба тоже была выполнена быстро и без лишних вопросов.

Сделав несколько внушительных глотков, Родионов повернулся к дочери:

– Рассказывай.

– Папа! Я не прошу тебя отмазывать меня, я хочу лишь, чтобы ты нашел ее! Живую или мертвую! Я так виновата, так виновата! Я никогда не смогу себя простить! Я идиотка! Решила поиграть в детектива – и вот чем все закончилось. – Девушка дрожала.

– Прекрати истерику и расскажи мне все по порядку, очень подробно! – достаточно резко сказал Родионов.

Алене пришлось взять себя в руки и рассказать своему отцу все, что с ней случилось. Как на нее напали и бросили в яму, как она познакомилась с женщиной, случайно оказавшейся в той же яме и спасшей ей жизнь. И как они решили на «живца» поймать преступника-таксиста.

– Она была против, но я настояла! Лукреция хотела только одного, чтобы я сообщила о себе отцу, то есть тебе. Я ей пообещала, что если все пройдет хорошо, то я обязательно тебе позвоню.

– Видимо, у нее мозги лучше варят, чем у тебя, – задумчиво произнес Кристиан и вздрогнул. – Лукреция? Какое редкое имя.

Алена кивнула.

– Лукреция! Нет, не может быть… Скажи, как она выглядела?

– Высокая, худая. Длинные волосы, очки. Она очень хорошая, очень необычная…

– Это она! – воскликнул Кристиан, вскакивая с места.

– Кто? – не поняла Алена.

– Да я знаю эту женщину! Лукреция! Этого просто не может быть! Что с ней? Говори, не томи!

– Да что говорить! Договорились с ней встретиться в аэропорту Домодедово. Лукреция должна была привлечь внимание грабителя, а мы с Гариком наблюдать за ней. Мы не дали бы ее в обиду! Все было продумано до мелочей! – Алена смахнула слезы.

– До мелочей никогда ничего нельзя продумать, на то они и мелочи, – нравоучительно заявил Кристиан. – Постой! Кто такой Гарик?

– Мой друг, хороший парень, – шмыгнула носом Алена.

– И тоже без башки, раз тебя слушает!

– Я как женщина имею на него влияние! – ответила Алена.

– Как женщина?! Сопливая девчонка! Решила поиграть в детектива! Теперь из-за тебя человек пострадал! – Кристиан закурил. – Что было дальше?

– Она не появилась в аэропорту! Мы с Гариком ее долго ждали, думали, мало ли, опаздывает. Телефон у нее почему-то все время был выключен. Потом мы стали думать, что Лукреция в последний момент передумала или испугалась. Мы надеялись, что она просто не пришла.

– Так, может, так и есть? – предположил Кристиан.

– Нет! Лукреции нет ни дома, ни на работе, ее мать, Галина Петровна, в отчаянии! Лукреция впервые не пришла ночевать, не предупредив об этом! Галина Петровна ходила в полицию, но ее и слушать не стали, потому что прошло совсем мало времени. Она еще надеется, что дочь осталась ночевать у какого-то сумасшедшего поклонника, который недавно появился у Лукреции… Но это малоправдоподобно. Я сердцем чувствую, что с Лукрецией что-то случилось! Я это точно знаю! Она такая рассеянная, несобранная.

– Скажу тебе больше – у Лукреции просто дар притягивать к себе все неприятности в мире. А ведь мне она тоже жизнь спасла! Выходит, она наш семейный ангел-хранитель.

– Папка, что же делать?! Неужели с ней что-то случилось?! Я сразу побежала к тебе! Я же знаю, что если кто и может помочь, то это только ты! – И Алена умоляюще посмотрела на отца.

– Подожди, сейчас что-нибудь придумаю, – ответил он.

– В полицию надо.

– Обязательно! – кивнул Кристиан, закуривая вторую сигарету.

– Ночью мы с Гариком ездили к той яме, – робко сказала Алена. – Я подумала…

– Если на Лукрецию напал тот же преступник, то и ее бросил в ту же яму? – усмехнулся Родионов. – Смею тебя разочаровать. В России много лесов, полей и рек, куда можно скинуть тело и где его никто не найдет.

– Папа!

– Что папа? Раньше надо было думать! Все! Я звоню в полицию своему человеку.

– Найди ее, папа! – снова зарыдала Алена.

– Я сделаю все, что смогу. Лукреция мне тоже нравится. А ты дашь описание подонка, который чуть не убил тебя!

– Да, конечно, – ответила Алена.

Глава 16

Самым неприятным в ощущениях Лукреции было то, что она почему-то не чувствовала свое тело. Совсем. Словно она была сосулькой в холодильнике. Лукреция с большим трудом открыла глаза. Она лежала в какой-то канаве в лифчике и трусах, правая рука и нога были ободраны в кровь.

Вокруг ни единой души. Лукреция поняла, что умрет. И самым обидным было то, что она так и не узнает за что.

– Эй, Лукреция! Вы здесь? – вдруг услышала она осторожный мужской голос.

Сил на то, чтобы крикнуть, не было, поэтому Лукреция лишь робко пискнула.

– Ах, вот вы где. Боже…

Лукреция подняла слезящиеся глаза и увидела того самого бандита Герасима, от которого в панике бежала.

– Нет, – выдохнула она, – только не вы.

– Слава богу, вы живы! Я уж подумал, что все. И по-моему, вы не в том положении, чтобы выбирать, кто вас будет спасать.

Герасим начал спускаться в канаву.

– Не приближайся! – застонала она.

– Да что с вами? Что я вам сделал такого? Я полицию уже вызвал.

– Полицию? – удивилась Лукреция.

– Ну, конечно! А кого же еще? Тут же покушение на убийство, сразу видно! – воскликнул Герасим.

– Так вы не будете меня закапывать? – спросила она.

– Закапывать? Да вы с ума сошли, что ли? Кто эти люди, которые чуть не убили вас? – спросил Герасим, снимая с себя пуховик и натягивая его на окоченевшую Лукрецию.

– Я не знаю.

– Как не знаете? Впрочем, сейчас это неважно. До машины сможете дойти? Там согреетесь.

Долго греться в машине у Герасима Лукреции не пришлось. Почти сразу приехали и полиция, и «скорая». Следователи пошли на место, где обнаружили Лукрецию, а ее саму повезли в больницу. Герасим поехал за ней. Ему было просто необходимо убедиться, что с его незадачливой попутчицей все в порядке.

Лукрецию поместили в одноместную палату. Она лежала с грелкой в ногах, под двумя одеялами. Никаких серьезных нарушений у нее не выявили. Только очередная шишка на голове и легкие ссадины. Плюс, конечно, нервное напряжение и переохлаждение.

Для беседы с ней и с Герасимом приехал старший следователь прокуратуры Виталий Геннадьевич Маслов. Лукреции пришлось рассказать ему все с самого сначала.

– И вы решили, что я бандит? – спросил Герасим, совершенно ошарашенный таким поворотом событий.

– Что, очень похож? – спросил Виталий Геннадьевич, подозрительно косясь на мужчину.

– По описанию Алены – да, а так он оказался совсем другим человеком, – вздохнула Лукреция.

– Проверим, – загадочно сказал следователь.

– Да вы с ума сошли?! Что проверять-то? – возмутился Герасим. – Я сам раньше работал в полиции! Потом ушел по состоянию здоровья! Я увидел, что женщина чем-то расстроена, вот и решил подвезти. По дороге колесо спустило, пошел проверять, а потом вижу только, как Лукреция сломя голову несется в сторону леса. Я ей кричал вслед, да куда там! Я был очень удивлен, хотя заметил еще в машине, что с Лукрецией что-то не так. Но я не думал, что она меня боится, мало ли, может, на работе какие неприятности или что-то личное. Я даже пробовал ее догнать, но скоро бросил эту затею. А когда сел в машину, заметил, что телефон свой она выронила. Решил подождать в надежде, что она вернется, но Лукреция не вернулась. Потихоньку поехал и только свернул за поворот, смотрю – стоит на дороге, одинокая и замерзающая. А тут меня на большой скорости обгоняет машина и вдруг останавливается перед Лукрецией. Я подумал еще, что какой-нибудь сердобольный водитель решил ее подвезти. И уже хотел спокойно поворачивать и ехать в Москву.

– И что? – заинтересовался следователь.

– И увидел, как ее, словно тряпичную куклу, запихивают в багажник. Я просто остолбенел. Так людей не подвозят.

– А вы? – продолжал беседу следователь.

– Запомнил номера… Что еще я мог? А потом сразу же вызвал полицию и попытался за ними проследить. И мне это удалось.

– Вы спасли меня, я бы уже замерзла, – отметила Лукреция.

– Ерунда! Любой на моем месте поступил бы так же. Теперь понятно, что вы так нервничали. За вами охотились!

– Да я их знать не знаю! Они просто схватили меня и ограбили!

– И лиц вы не разглядели? – спросил Виталий Геннадьевич.

– Нет! Они меня сразу же «вырубили».

– И не говорили ничего?

– Ничего существенного. Обрывки фраз какие-то. Я плохо помню, я не в себе была. Вообще не понимала, что со мной происходит, жива ли, мертва ли…

– Мы проверили камеры на выезде из аэропорта и несколько камер по дороге. Так вот, эта машина следовала за вами из аэропорта. И сейчас отрабатывается только одна версия – грабеж.

– Да, – посмотрела на свой голый палец Лукреция. – Они украли у меня все. И чужое кольцо тоже. Оно стоит баснословных денег. Как мне теперь отчитываться перед хозяйкой? Дайте какую-нибудь справку! – попросила Лукреция.

– Какую еще справку? – не понял следователь.

– О том, что не я украла кольцо, а у меня его украли. О том, что я не виновата.

– Не думаю, что это вас спасет. Хозяйка кольца вполне может предъявить вам претензии, потому что именно вам было доверено кольцо, вам за него и отвечать, – сказал Виталий Геннадьевич.

– Это вы с себя ответственность снимаете? – возмутилась Лукреция. – Чтобы не ловить этих дерзких преступников и не возвращать хозяйке кольцо?

– Мы работаем над этим, – сухо ответил следователь.

– Мне надо позвонить маме и Алене, – надулась Лукреция.

Ей принесли телефон, и вскоре в палату влетела Алена и, рыдая, бросилась к Лукреции на грудь.

– Вы живы! Как же хорошо! Где вы были?! Мы не нашли вас в аэропорту! Мы не знали, что делать! Больше никогда никого не попрошу идти на такое безумство! Как потом с этим жить?!

– Первые умные слова за последнее время, – вошел в палату Родионов.

– Кристиан? А ты что тут делаешь? – удивилась Лукреция, натягивая одеяло до самого подбородка.

Алена повернула к нему заплаканное лицо.

– Ой, познакомься, папа, это Лукреция! Лукреция, а это мой отец!

Лукрецию словно мешком пыльным огрели.

– Не может быть.

– Я тоже удивился, – ответил Кристиан, с тревогой всматриваясь в ее лицо. – Мир тесен. Ты мою дочь спасла, а потом и меня. Только почему наш ангел-хранитель сам все время набивает шишки?

– Ой, я не знаю. Я уже так от всего этого устала, – вздохнула Лукреция. – Но я очень рада, что вы наконец-таки воссоединились. Мне ваша семейка уже поперек горла!

– Мы ни при чем! Извините нас! Отец бывает резок! – оправдывалась Алена.

– Я завалил тебя цветами, рассчитывая на ужин, но у тебя, оказывается, были другие планы, – усмехнулся Кристиан.

Герасим в это время тихонечко встал и медленно двинулся вдоль стенки.

– Стоять! – остановил его следователь.

– Чего? – икнул мужчина.

– Оставьте свои данные, – строго сказал Виталий Геннадьевич.

– Пожалуйста. А зачем? – напрягся мужчина.

– На всякий случай, – ответил следователь, не поднимая глаз от электронной записной книжки.

– Вот и помогай после этого людям, – нахмурился Герасим.

– Он спас меня! – заступилась за него Лукреция.

– Разберемся, – коротко ответил следователь.

Родионов подошел к Герасиму и пожал ему руку.

– Спасибо, что не бросили ее одну.

– Да что вы! Я бы никогда так не сделал! Берегите ее, – нервно передернул он плечами.

– Постараюсь.

– Я сейчас заплачу, – усмехнулся следователь. – Вы, папаша, лучше бы за дочкой следили!

– Меня Кристиан Алексеевич зовут, – сурово ответил Родионов.

– А я гражданка другой страны! – заявила Алена. – И каждый человек имеет право на ошибку.

– Эта ошибка могла стоить жизни другому человеку!

– А я взрослая уже! Сама за себя отвечаю! – подала голос Лукреция. – Отстаньте от девочки, у меня нет ни к кому претензий.

– Да вы просто семейка этих… как их? Адамс. Вот вы кто! – заявил следователь.

– Мы вообще не семейка! – возразила Лукреция. – Мы случайные друг другу люди.

Следователь махнул рукой и ушел, всем пригрозив, чтобы никто не выпадал из его поля зрения.

Лукреция ощупала свою голову, словно проверяя, сколько ударов она еще может выдержать. А потом обратилась к Алене:

– Понимаешь… тут такое дело… В общем, я потеряла твое кольцо, то есть у меня его украли, – выдохнула она.

– О чем вы говорите?! Главное, что вы живы! – сразу же успокоила ее Алена.

А дальше выяснилось, что Лукреция просто-напросто перепутала аэропорты. Алена с другом ждали ее в Домодедове, а она поехала в Шереметьево.

– Чего мне это Шереметьево в голову засело? – задумалась Лукреция. – Точно мне уже всю память отбили.

– Мы говорили про Шереметьево, но потом решили, что в Домодедово, что он, возможно, меняет места преступления, чтобы не «засветиться», – ответила Алена.

– Хорошо, что все закончилось, – только и мог сказать Кристиан. – Только одного я понять не могу. Что, во всех аэропортах Москвы какие-то бандиты орудуют? Тебя ограбили, – посмотрел он на дочь. – Тебя ограбили, – посмотрел на Лукрецию. – Да еще таким зверским способом, бросив умирать.

– Пусть теперь этим занимаются правоохранительные органы, – твердо заявила Лукреция.

– Да уж! Я полностью согласна! – закивала Алена, еще не отошедшая от шока, что по ее глупости Лукреция могла погибнуть.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил Кристиан, с нежностью глядя на пострадавшую Лукрецию.

– Отправить ансамбль «Рябинушка» за границу, – начала Лукреция и, увидев, как вытянулось его лицо, не выдержала и рассмеялась: – Да шучу я.

– Ты знаешь, я отправлю этот ансамбль так далеко, что назад он еще не скоро вернется, чтобы у тебя за них больше душа не болела, – ответил Родионов совершенно серьезно. И повернулся к дочери: – Ты знаешь, что Лукреция у нас прекрасно танцует, – прищурил глаза Кристиан.

– Ха-ха-ха! – по слогам ответила Лукреция.

– Конечно, знаю! Ведь Лукреция, когда упала в яму, как раз репетировала! – возбужденно проговорила Алена.

– На сцене ничего не изменилось, – хохотнул Кристиан. – Она и там падала.

Лукреция нахмурилась и сжала кулаки.

– Ладно, ладно… Повторяю свой вопрос: что я могу для тебя сделать?

– Завтра с утра отвези меня на работу. Я из-за своих приключений скоро должность потеряю – уволят ведь за прогулы. Вдруг я себя буду плохо чувствовать и сама не доеду, – попросила Лукреция.

– С ума сошла? Какая работа?! Лежи в больнице! Я поговорю с врачом, обеспечу тебя всем необходимым!

– Не буду я здесь лежать! Что мне тут делать?! Я в полном порядке!

– Папа, что тебе, жалко? Пришли Лукреции водителя! – попросила Алена.

– Да мне не жалко! Я и сам подвезу, какие проблемы? Хотел всего лишь побеспокоиться о ее здоровье, – пожал Родионов плечами.

В это время пришла медсестра и выгнала всех из палаты, сославшись на то, что время для посещений давно вышло, да и пациентке отдыхать надо.

* * *

Легко сказать – уснуть. Лукреция промучилась два часа, пока ей не сделали укол снотворного, и она заснула аккурат под утро, когда и приехал Кристиан, бодрый и отдохнувший, словно и не мотался ночью по больницам. Лукреция же чувствовала себя как разбитое корыто.

– Ну и какая из тебя работница? Посмотри на себя! Не хотел бы я, чтобы ко мне пришла такая сотрудница в офис. Избитая, в нервном стрессе и которая хочет спать.

– Хорошо, что я работаю не на тебя, – зевнула Лукреция.

Она собралась, поцапалась с медперсоналом, который тоже не понимал, зачем она так рано уходит из больницы, но Лукрецию было не остановить.

В машине у Кристиана тихо играла музыка и работал климат-контроль. Лукреция попросила, чтобы он сделал температуру повыше.

– Здесь и так как в печке! – покосился на нее Кристиан.

– Не знаю. Меня как выбросили голую на снег, так я все и мерзну.

– Водкой надо было растереться, – посоветовал Родионов.

– Что ж вчера не растер? – спросила Лукреция.

– Дочь рядом была, – усмехнулся Кристиан.

– Дочь у тебя прикольная, – кивнула Лукреция.

– Вот именно – прикольная! Вся в мать!

– Неправда! Она похожа на тебя! – возразила Лукреция, замечая, как ему приятно это слышать.

– Внешне, может быть… Но характером вся в мать! – остался Кристиан при своем мнении.

– Она любит вас обоих, и это нормально. А почему вы разошлись с женой? – спросила Лукреция.

– Надеешься, я скажу, что был полным негодяем, бабником, козлом и подонком? – усмехнулся Кристиан. – Да еще работа такая…

– Какая?

– В шоу-бизнесе. Так вот, все это правда. Я именно такой и есть.

– Какая самокритичность, – даже не поверила своим ушам Лукреция. – Обычно мужчины так не говорят.

– Я достаточно самокритичен, чтобы говорить о себе как угодно. Но я переживаю за Алену и делаю все, чтобы она не чувствовала, что у нее неполная семья. Возможно, излишне балую.

– Это нормально. Единственная дочь. Не так часто видитесь, да и хорошая она у тебя! Совсем не заносчивая, добрая, искренняя и трогательная.

– Спасибо, коль не шутишь, – покосился на нее Кристиан.

– Я совершенно серьезно, я же с ней пообщалась, – ответила Лукреция.

– Я ею горжусь. Я мог бы купить ей будущее, причем любое, а она предпочла хорошо учиться и получать образование сама. Я ею горжусь, – повторил Кристиан.

– Мы уже скоро подъедем. Надеюсь, повторения цветочной лихорадки не будет? – спросила Лукреция.

– Не надейся, я упорный.

– Упрямый, – поправила его Лукреция. – Как твоя дочь, которую ты за это ругаешь.

Кристиан усмехнулся, а Лукреция поинтересовалась:

– А зачем тебе все это?

– Что?

– Ухаживать за такой теткой, как я, – пояснила она.

– А почему бы и не поухаживать? Ты сразила меня наповал своим сольным танцем! Да и вообще, женщина интересная. Я бы сказал, своеобразная…

– А почему ты больше не женился? – спросила Лукреция, чтобы не выдать своего смущения от слов Кристиана.

– Сегодня что, вечер откровений? Точнее, утро. Я не захотел, чтобы подонок, бабник и козел испортил жизнь еще какой-нибудь женщине.

– Так про тебя говорила бывшая жена? – спросила Лукреция.

– Говорила. Она много чего говорила сгоряча, а потом просила меня вернуться, но я уже поверил ей, что не создан для семейной жизни.

– Сильно втянулся… – отметила Лукреция.

– А ты что на меня так смотришь? Может, замуж за меня хочешь? Так я бы рассмотрел твою кандидатуру…

– Чего так? – удивилась Лукреция. – Сильно танец зацепил? Так не эротический же?

– И это тоже, – улыбнулся Родионов.

– А еще что? – допытывалась она.

– Впервые какая-то женщина понравилась моей дочери. Обычно она просто ревновала и чувствовала себя рядом с моими подружками не в своей тарелке.

– Это настораживает, – посмотрела на его красивый профиль Лукреция.

– Настораживает то, что я не могу тебя забыть, все время думаю о тебе.

– Я не верю в искренность, – ответила она.

– Вообще? Или только в мою? – спросил Кристиан.

– И вообще, и в твою тем более.

– Как знаешь, но я не отступлюсь, – сказал Кристиан, сворачивая на нужную улицу. – Я упорный.

– Упрямый… – поправила его Лукреция.

Оказалось, что к зданию архива подъехать было невозможно. Главные двери были нараспашку, из них на носилках выносили тело в черном пластиковом пакете. «Скорая», полиция…

– Что это? – спросил Кристиан.

– Я не знаю…

– Кто-то «дал дуба» в вашем архиве? Может, посетитель? – предположил он.

– Для посетителей еще рано. Господи, неужели кто-то из сотрудников? – ахнула Лукреция.

– Вот к чему может привести рвение прийти на работу в любом состоянии! – заметил Кристиан.

– У нас такой пожилой персонал! Кто же?! – запаниковала Лукреция. – Ты пойдешь со мной?

– Конечно. Я тебя не брошу.

Кристиан вышел из машины и помог выйти Лукреции. Она поспешила в архив, Кристиан следовал за ней.

Навстречу Лукреции выбежала одна старейших сотрудниц Варвара Никитична.

– Ой, Лукреция! Горе-то какое! Лукреция, что же делать?!

– А что случилось-то? Я ничего не знаю, – растерялась Лукреция.

– Лешку убили! – выдохнула Варвара Никитична, прижимая руки ко рту.

– Как убили? Как Лешку? – опешила Лукреция.

– Сегодня утром пришли на работу. К нему зашла уборщица. И всё! Что тут началось! Там все в крови! Там такой ужас! – причитала женщина. – Зарезали ножом! Кто? За что? Никто ничего не знает. Полицейские сказали, что его пытали.

– Дикость какая. – Лукреция была ошарашена.

– Это ваш сотрудник? – спросил Кристиан.

– Да, молодой парень! – кивнула Лукреция. – Ему бы жить да жить!.

– А чем он занимался?

– Да уж точно ничем криминальным! Он просто валенком сидел за компьютером и переводил бумажные документы в электронные. Что тут криминального? Я с ним совсем недавно говорила! – ахала Лукреция.

– С нами следователь имел беседу, – зашептала Варвара Никитична. – Спрашивал, не говорил ли он чего? Не был ли напуган, не делился ли какими своими мыслями или страхами? Тебя тоже спросят, – предупредила она Лукрецию.

– Да я отвечу! Только что отвечать-то? Я ничего не знаю. Он ни о чем таком со мной не говорил, – ответила Лукреция.

В это время к ним подбежала еще одна сотрудница архива со слезами на глазах.

– Лукреция, так хорошо, что ты пришла! Мы все тебя ждем!

– Да? А зачем ждете? – осторожно поинтересовалась Лукреция.

– Так у нас коллектив пожилой, – и она покосилась на Кристиана, – здоровье уж не ахти какое… Ты самая молодая осталась. Вот мы и хотели попросить тебя сообщить родственникам Леши о его смерти. А то наши девочки все слягут с сердечными приступами или гипертоническими кризами.

– Я? Я должна сообщить? – оторопела Лукреция.

– Пожалуйста! И можешь идти домой! Сегодня уж все равно никто работать не сможет. – И женщина, сунув Лукреции бумажку с адресом Леши, быстро поспешила назад.

Лукреция растерянно посмотрела на Кристиана. Тот понял ее взгляд по-своему, как мужчина, который должен помочь.

– А хочешь, я съезжу с тобой?

– Очень хочу. Я сама в шоке и не совсем понимаю, почему эту миссию возложили на меня? Это же полицейские должны делать.

– А ты знаешь его родственников? – спросил Кристиан.

– Да я не настолько была с ним близка, но кое-чего он о себе рассказывал, конечно. Нет! Я не могу поверить! О нем невозможно говорить в прошедшем времени. Кажется – зайдешь в кабинет, а там он сидит. Щелкает по клавишам и никому не мешает. Сутулый, нескладный, весь погруженный в компьютер. Нет, это невозможно!.. Леша говорил, что он живет со старшей сестрой. Вроде ее Викторией зовут. Родители у них умерли.

– Тебе дали адрес, поехали! – скомандовал Кристиан.

Леша жил в обычной хрущевке на окраине Москвы.

– Я боюсь, – пискнула Лукреция, когда они подъехали к дому.

– Я тоже. Знаешь, раньше не занимался такими делами, но думаю, мы справимся. Кто, если не мы? – старался подбодрить ее Кристиан.

– Кто, если не мы, – как эхо повторила Лукреция, настраивая себя на нужный лад, но безуспешно.

Не успели они нажать на звонок, как обшарпанная дверь с дешевым дерматином тут же открылась. Словно человек за дверью только и ждал, когда кто-то постучит или позвонит. Лукреция даже вздрогнула.

На пороге стояла высокая, тучная женщина в пестром халате с крупными розами, делающими ее фигуру еще больше. Лицо ее тоже было крупное, несколько одутловатое и опухшее, а голова так и вовсе гигантской. Может быть, из-за пышных кудрявых волос. Маленькие глазки остановились на Кристиане.

– Что с Лешей? – спросила женщина неожиданно высоким для ее комплекции голосом.

– Почему вы решили, что с ним что-то случилось? – вопросом на вопрос ответил Кристиан.

– А-а-а, значит, с ним все в порядке? – мелькнула радость в глазах женщины.

Лукреция с Кристианом переглянулись, им обоим было весьма неловко.

– Нет, вы спросили, как будто знали… – начала мяться Лукреция, краснея.

– Так а что я думать должна?! Леша впервые ночевать не пришел! Не отвечает на звонки! На работу звонила, тоже никто трубку не брал, потому что закрыто все! Архив по ночам не работает! Не знаю, что делать. Сердце не на месте! Так что с ним? Он напился? Попал в дурную компанию? Связался не с той девушкой? – засыпала их вопросами Виктория.

У Лукреции невольно мелькнула мысль: какие-то странные представления у этой Виктории о том плохом, что могло случиться с ее братом. На ее месте радоваться надо было бы, что «мальчик» наконец-таки выпил и подружился с девушкой. А она воспринимает подобное как что-то ужасное. Хотя ужасное и произошло.

– Виктория, ваш брат умер, – выдохнул Кристиан.

Лукреция даже испугалась этих слов, хотя они были горькой правдой.

– Что? – Виктория, как это часто бывает, с первого раза не поняла всего ужаса и необратимости ситуации.

– Леши нет больше, – пояснила Лукреция.

– Как умер? – Постепенно осознание всего происшедшего стало доходить до сестры Леши.

– Его убили, нам очень жаль, – сказал Кристиан, уже подхватывая падавшую «Пизанскую башню». – Держи дверь, чтобы она не захлопнулась! – только и успел крикнуть он Лукреции.

Дальше он всю эту массу на руках отбуксировал внутрь маленькой и какой-то захламленной квартиры и положил, вернее, взгромоздил на диван.

– Как в чувство привести?

– Я не знаю. Нашатырь? А! Холодная вода! – сказала Лукреция и побежала искать ванную.

Долго искать не пришлось. Сорвав застиранное полотенце с крючка, она намочила его в холодной воде и побежала в комнату. Виктория уже рыдала на плече у Кристиана, да что там рыдала – она выла, как сирена.

Лукреция села на диван и приложила полотенце к своему лбу.

– Как же это? Как же это? – повторяла, как заведенная, Виктория.

Сердце Лукреции сжалось от боли. Им с Кристианом еще долго пришлось приводить Викторию в чувство – отпаивать чаем, сочувствовать, но делали они это совершенно искренне.

– Я не могу, я не могу… – «сменила пластинку» Виктория. – Я не могу остаться одна. Я должна прийти в себя, я должна осознать….

– Мы останемся с вами, – вдруг заявила Лукреция под удивленный взгляд Кристиана. – А завтра поедем с вами в морг и решим все проблемы.

Взгляд Родионова стал еще более удивленным. Он явно не располагал таким запасом свободного времени, но был вынужден согласиться.

Эту ночь они провели с Викторией. Может, им и не стоило настолько близко все принимать к сердцу, но по-другому у них не получилось, вернее, не получилось у Лукреции.

Это была самая долгая ночь в жизни Лукреции. Она поняла, что, проработав с Лешей много лет, совершенно не знала парня. И сейчас его старшая сестра с большим удовольствием восполняла этот пробел. Лукреция узнала, какого веса и роста он родился, когда сделал первые шаги и сказал первое слово.

– Он был таким милым мальчиком, умным, добрым…

Потом плавно перешли к просмотру фотоальбомов. И так до бесконечности.

Утром с опухшей головой и красными от бессонницы глазами Лукреция в компании Виктории и Кристиана пошла в морг.

Там все началось по новой. Казалось, что из этого замкнутого круга они не выберутся уже никогда. Лукреция была очень благодарна Кристиану за то, что он с большим сочувствием отнесся к этой женщине и полностью оградил ее от всех материальных вопросов.

– Ты не обязан это делать, – сказала ему Лукреция.

– О чем ты говоришь? Ты видела, как они живут? Мне совсем не сложно помочь, и меня это не разорит, – ответил он.

После долгих слов утешения они все же расстались с Викторией, заверив ее, что в любое время дня и ночи, если ей будет плохо, она может позвонить Лукреции.

– Спасибо, что не бросил меня в такой ситуации, – поблагодарила Лукреция Кристиана.

– Хоть чем-то тебе полезным оказался, – обрадовался он.

– Тебе пора на работу и к дочери, – вздохнула она.

– А ты? – спросил он.

– Тоже поеду на работу.

– В архив?! – удивился он.

– Ну да, я же там работаю….

– Там недавно зверски забили парня!

– Кристиан, это же не значит, что теперь там всех будут забивать насмерть? Не представляю, кто и за что его так мог ненавидеть?! Он был тихий, незаметный, никому не делал зла. Здесь есть какая-то загадка, только я пока не знаю какая… – Лукреция надолго задумалась.

Кристиан слегка дернул ее за плечи.

– Вот только не это! Не думай ничего еще расследовать! Опять во что-нибудь влезешь! Ничего не делай, прошу тебя! – воскликнул он.

– Да я и не собираюсь. Я буду работать, – ответила ему Лукреция, но взгляд у нее был по-прежнему странный, погруженный в себя.

Глава 17

Слякотный декабрь внезапно превратился в морозный и бодрящий стужей. И именно в один из таких дней проходили похороны Алексея. Земля за ночь проморозилась так, что могилу вырыли с трудом. Словно сама природа не хотела принимать молодое тело, погибшее такой страшной смертью и до сих пор не отомщенное.

У полиции, похоже, не было ни одной зацепки. Так бывает. Если по горячим следам не удается взять преступника, то дело может и затянуться.

Проводить Алексея в последний путь пришли все сотрудники архива, конечно, безутешная Виктория и еще пара неизвестных людей, как оказалось, соседи Леши и Виктории. Лукреция стояла неподалеку, зябко кутаясь в пуховик цвета морской воды. Внезапно ее кто-то легко тронул за плечо. Лукреция вздрогнула и обернулась.

– Кристиан?

– Знал, что тебя здесь найду, – ответил он, слегка улыбнувшись.

Одет он был в темные брюки и черное драповое пальто с поднятым воротником, очень идущее его стройной фигуре.

– Почему ты не отвечаешь на мои звонки? – спросил Кристиан.

– Ты серьезно? Ты здесь и сейчас будешь выяснять отношения? – удивилась Лукреция.

– А где мне это делать, если ты избегаешь меня?

Лукреция отвела глаза.

– Просто не до этого сейчас. Да и…

– И?

– Такой мужчина, как ты, не для меня… Мы разные и по социальному статусу, и по материальному. А несерьезные отношения мне не нужны.

– А ты уже все за меня решила? И про мои намерения знаешь? Учти, я парень упорный, или, если хочешь, упрямый. И меньше всего меня волнует твое материальное положение. Почему ты не стоишь вместе со всеми? Наблюдаешь?

– Я? – неестественно удивилась Лукреция.

– Ага! Как в дешевом сериале, когда оперативный сотрудник ждет появления убийцы на похоронах. Принято считать, что убийца обязательно должен прийти на похороны своей жертвы или что его тянет на место преступления. Бред полный! Такое бывает только в кино. А в жизни все по-другому! Убийцы так не «светятся» на публике! А ведь ты мне обещала ни во что не влезать и обманула!

– Кристиан, успокойся. Я должна тебе кое-что сказать, – очень тихо сказала Лукреция.

– Слушаю.

– Посмотри направо, только осторожно. Метрах в пятидесяти видишь девушку?

Кристиан посмотрел в указанном направлении.

– В розовой куртке? – уточнил он.

Лукреция кивнула.

– И что?

– Я давно наблюдаю за ней. Она делает вид, что убирается на могиле, а сама все время посматривает в нашу сторону, – пояснила Лукреция.

– В этом нет ничего странного. Девушка пришла на могилу родственника, а тут похороны… Это не развлечение, конечно, но все равно, ей просто любопытно, вот и смотрит, – попытался прояснить ситуацию Кристиан.

Но Лукреция покачала головой.

– Нет ничего любопытного в чужих похоронах. А еще она часто смахивает слезы, только не говори, что ее сильно расстроили чужие похороны или она плачет от мороза.

– А может, она плачет над могилой родственника? Не забывай, мы на кладбище, – сказал Кристиан.

– Все может быть… – задумалась Лукреция. – Но все же думаю, что ее интересуют именно похороны Леши.

– Это можно проверить, – загадочно сказал Кристиан.

Когда похороны закончились и все на ритуальном автобусе уехали в архив, где организовали поминки, Лукреция с Кристианом вернулись на кладбище.

Девушка в розовой куртке стояла у свежей могилы Леши.

– Лукреция, а ты оказалась права! – присвистнул Кристиан.

Девушка была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как они к ней подошли.

– Здравствуйте. А что вы тут делаете? – спросила Лукреция.

Девушка вздрогнула и обернулась. Она была очень юна. По крайней мере на вид ей можно было дать лет семнадцать.

– Я заблудилась… я ищу… – очень сбивчиво начала объяснять она, блуждая взглядом по сторонам.

– Не лгите. Вы давно наблюдали за похоронами, а как только все ушли, вы подошли к могиле, – сказала Лукреция. – Кто вы?

Девушка закрыла лицо руками и заплакала. Кристиан обнял ее за плечи.

– Успокойтесь, мы не хотим вам зла. Пойдемте поговорим.

Они довели ее до машины Кристиана и усадили на заднее сиденье.

– Давайте выпьем где-нибудь горячего кофе и поговорим, – предложил Кристиан.

Это было очень кстати, потому что все успели замерзнуть.

Кристиан остановился у небольшого ресторанчика, и все трое вошли внутрь.

Интерьер этого заведения был очень мрачным и тяжелым. Низкий потолок, темные стены, тяжелые чугунные подсвечники, массивная и неудобная мебель. Зато официантка оказалась очень милой и улыбчивой. Кристиан заказал для всех пончики и ароматный кофе.

– Расскажи нам, кто ты? Откуда знаешь Лешу? – спросила Лукреция.

Девушка вздохнула, набрала в легкие побольше воздуха, словно ей предстояло длительное погружение под воду, и начала рассказ:

– Меня зовут Полина, мне двадцать один год и я студентка последнего курса физико-математического факультета.

– По тебе не скажешь, – отметила Лукреция. – В смысле, что физико-математического… – Хотя на самом деле думала про возраст.

– Все так говорят. Но я с детства любила математику. Понятно, что я учусь в институте, где девяносто девять процентов студентов – парни.

– Ты наверняка пользуешься бешеной популярностью, – отметила Лукреция.

– Да! – даже слегка улыбнулась Полина. – У нас очень мало девушек и почти все выглядят… как бы это сказать?

– В очках, толстые, прыщавые всезнайки, – сказал Кристиан.

– Именно! – подтвердила Полина. – Откуда вы знаете?

– А женщины почему-то всегда так и выглядят, когда пытаются соревноваться с мужчинами. Потом они надевают квадратные пиджаки, стригутся под мужиков, не пользуются косметикой, имеют жесткий взгляд и проклинают весь мир, что не могут встретить «сильного мужчину», – развил дальше свою мысль-наблюдение Кристиан.

– Примерно так и есть. Поэтому на их фоне я привлекаю внимание, – пожала плечами Полина. – Но мне как-то никто не нравится! Даже не знаю почему.

– Скорее всего, от переизбытка парней вокруг, – предположила Лукреция.

– Наверное, – снова улыбнулась Полина. – Когда большой выбор, это тоже плохо. Вообще, по жизни я в основном общаюсь с парнями, но смотрю на них исключительно с позиции дружбы. И так было всегда, пока я не встретила Лешу. Даже не знаю, что произошло и чем он меня привлек, но я влюбилась с первого взгляда.

– А как вы познакомились? – спросил Кристиан.

– Когда я училась еще на первом курсе, я пришла в архив за одним документом, который был мне нужен для доклада. Выскочила из-за угла и столкнулась с длинным, нескладным парнем, который нес стопку документов. Документы разлетелись во все стороны. Я сконфузилась, и мы вместе начали собирать эти бумаги. Прямо как в кино. Разговорились… Он спросил, зачем я пришла в архив. Я ответила, и Леша мне помог. Я вообще не знаю, что бы я без него делала! Я бы потратила кучу времени. Я его поблагодарила и ушла. Он даже не попросил мой номер телефона. Тогда я не думала, что будет продолжение, но вскоре вновь оказалась в архиве, и Леша снова не отказал в помощи! Тогда мы обменялись телефонами и стали общаться. Мне с ним было очень интересно. Он хорошо знал историю. А потом выяснилось, что еще и гениальный компьютерщик. Он знал информатику много лучше, чем я, и даже стал помогать мне по этому предмету. Третий курс я закончила уже на пятерку! И все благодаря Леше…

– Леша был очень скромным, – сказала Лукреция. – Мне он как-то обмолвился, что плохо учился, потому и смог устроиться только в архив, куда никто не шел.

– Вы шутите? – ахнула Полина. – Да у него был красный диплом! Он был гений! Лешу приглашали в Штаты в компанию «Майкрософт»!

– Это правда? – недоверчиво спросила Лукреция.

– Правда!

– Вы видели диплом, или это Леша так сказал? – уточнил Родионов.

– Леша сказал! Но он не врал! – заступилась за него Полина, понимая, к чему клонит Кристиан.

– Кому-то из нас он точно врал, – не согласилась Лукреция. – Потому что мне Леша говорил совсем другое.

– Я была его девушкой! – напомнила Полина. – Он мне полностью доверял.

– А я была его другом! И он ничего не говорил мне про тебя.

– Я знаю. Он никому не говорил, – грустно ответила девушка и отвернулась.

– Почему? – удивилась Лукреция. – Ты такая девушка, что тобой можно гордиться, а не скрывать.

– Спасибо за комплимент, – вздохнула она.

– Даже я пытала Лешу, что он все один да один, на работе да на работе. А он только отмалчивался, – вспомнила Лукреция.

– Дело в том, что все были против наших отношений, – ответила Полина и вытерла набежавшие слезы.

– Кто все? – не понял Кристиан.

– Наши семьи. Мои родители категорически были против. Они даже могли услать меня за границу, если бы узнали, что я продолжаю встречаться с Лешей. Их не волновали мои чувства. У меня и папа, и мама жуткие прагматики. Они все просчитали, как и что для меня лучше. И я была такая же, пока не встретила Лешу. А для них мой парень был абсолютным неудачником. Они и слушать ничего не хотели. Да что я говорю! Они бы и на порог его не пустили. Мои родители – состоятельные люди. По их представлениям мой молодой человек должен ездить на «Мерседесе» и иметь ежемесячный доход не меньше пятисот тысяч. А Леша зарабатывал в этом архиве жалкие пятнадцать тысяч и ездил на метро. И Лешина сестра была против меня, – добавила Полина, раскрасневшись.

– А ей-то вы чем могли не угодить? – удивился Кристиан.

– Сама не знаю, – пожала плечами Полина. – Леша про нее вообще неохотно говорил. Она старше его на пятнадцать лет. Насколько я поняла, с детства занималась его воспитанием. Родители-то рано умерли.

– Она заменила ему мать, вжилась в эту роль… и не хотела ни с кем его делить, – констатировал Кристиан.

Лукреция задумалась.

– Виктория очень некрасивая женщина. Просто отвратительная, да простит меня Бог. Думаю, и всегда такой была. Наверное, ее дразнили в школе, и она была очень одинокой. И вдруг рождается человек, которому она была нужна, который полностью от нее зависел, который ей улыбался и тянул к ней ручки. Конечно, этот ребенок стал для нее центром вселенной! А когда родители умерли, все права на младшего брата автоматически отошли к ней. Своя личная жизнь, судя по всему, у нее так и не удалась, и Леша остался единственным близким человеком. А когда женщина во что-то вкладывается и больше в жизни у нее ничего нет, она начинает рассматривать этого человека как свою вещь, как собственность, и этот человек должен быть ей обязан всю жизнь…

– Ты прямо как психолог, – покосился на Лукрецию Кристиан.

– Ну, должны же быть у меня хоть какие-то таланты! Это танцую я плохо, а все остальное делаю хорошо.

– Да ты и танцуешь хорошо, – успокоил ее Кристиан.

– Спасибо, – усмехнулась Лукреция. – А с Викторией все понятно. Комплексы…

– Здорово вы ее раскусили, – отозвалась Полина. – Я уверена, что так все и было. Я всегда чувствовала, что она ревнует Лешу ко мне. Хорошо хоть виделись мы не часто. Леша по возможности всегда ограждал меня от общения с ней.

– Я уверена, с какой бы девушкой Леша ни стал встречаться, ей бы никто не понравился. Судя по всему, Виктория была хуже любой самой скверной свекрови, – сказала ей Лукреция.

– Наверное, так. Но Леша ее очень любил и был зависим от нее.

– Постой! Ты сказала, что вы познакомились, когда ты училась на первом курсе? А сейчас на последнем? Так вы встречались пять лет? – удивилась Лукреция.

– Да, именно столько. И я никогда его не забуду и уже ни с кем не буду так счастлива! – всхлипнула девушка.

– И вот теперь мы подошли к самому главному, к его смерти, – произнес Кристиан. – Можешь ли ты что-нибудь нам сообщить? Полицейские поговорили уже со всеми, кто знал Алексея, и ничего. Но с тобой они не говорили, а ты была для него близким человеком.

– Нет, я представить не могу, кто это мог сделать, – честно ответила Полина. – Думаете, я об этом не размышляла? Если бы я что-то знала, то пошла бы в полицию.

– Мы тебе верим, – успокоила ее Лукреция.

– Я не знаю, кто это мог сделать. Разве что маньяк какой-нибудь, – развела руками Полина.

– Не думаю, – закурил Кристиан.

– Что ты имеешь в виду? – посмотрела на него Лукреция.

– Ты много знаешь маньяков, которые нападают не на безлюдных улицах, не в лесопарках, а на рабочем месте?

– Да, место не типичное, – согласилась Лукреция.

– А потом… – Кристиан покосился на Полину, – на его теле следы пыток…

– Господи, – вздохнула Полина.

– А пытают, – бессердечно продолжил Кристиан, – когда хотят получить какую-то информацию. Значит, он что-то знал или преступники думали, что знает.

– Я понимаю, о чем вы говорите. Но Леша мне ничего не говорил, ничем не делился.

– И это странно, если вы пять лет были вместе, – посмотрел на нее Кристиан.

– Он был скрытным, – потупила взор девушка.

– Это правда! – заступилась за Полину Лукреция, съедающая за этим разговором уже десятый пончик. – Он был таким!

– Ладно, Полина, спасибо за рассказ, – вздохнул Кристиан. – Я отвезу тебя домой. И тебя, конечно, – посмотрел он на Лукрецию, и от этого взгляда у нее мороз пробежал по коже.

– Я и сама доеду, – пробормотала она.

– Никто никуда без меня не поедет! Я сам вас развезу по домам, – четко сказал Кристиан.

Глава 18

Лукреция поняла, что она все-таки сильная женщина, если смогла совершенно спокойно зайти в кабинет Леши и осмотреться. Сердце щемило, но она пыталась не думать об этом. Лукреция очень хотела знать, кто сотворил такое с Лешей. И она очень хотела, чтобы этот кто-то ответил за все.

Лукреция села за Лешин стол и включила компьютер. Ее не покидало ощущение присутствия Леши в этом помещении.

– Что же ты делал? – произнесла Лукреция вслух, хотя понимала, что вряд ли Леша ответит ей. В потусторонние силы она не верила.

– Лукреция, не ожидала тебя здесь увидеть, – произнесла директор архива Софья Михайловна, входя в кабинет.

– Я… я тут…

– Я знаю, Лукреция. Нам всем тяжело, но вряд ли ты что-то найдешь… Следователи уже полностью исследовали его компьютер. Пытались найти какие-нибудь угрозы или странные предложения. Но факт есть факт! Наш Леша даже не был зарегистрирован ни в каких социальных сетях! Он на работе только работал! Молодец парень! – вздохнула она.

– Леша говорил, что боится не успеть перевести все документы в электронный вариант. Он всегда был занят именно этим, словно это было делом его жизни, – сказала Лукреция.

– Хороший парень и чистый, – снова вздохнула директор.

– Софья Михайловна, а его переписка с девушкой Полиной была обнаружена? – спросила Лукреция.

– С девушкой?! Я не знала, что у Леши есть девушка, он никогда не говорил о ней.

– Что правда, то правда. Я тоже не слышала, – подтвердила Лукреция.

– А ведь вы с ним были близки… – ответила Софья Михайловна. – Нет, в его компьютере не нашли ничего личного. Только работа. Странно для молодого мужчины, к тому же неженатого, не находишь? Хотя Леша вообще был странный, не от мира сего. Теперь надо искать кого-то на его место, как бы прискорбно это ни звучало. Я уже с утра столкнулась с колоссальной проблемой, – пожаловалась Софья Михайловна.

– С какой? – спросила Лукреция, чтобы просто поддержать разговор.

– Так не найти нам никого вместо Леши! Среди людей в возрасте таких нет, просто не существует в природе, а молодежь к нам на нищенский оклад никогда не пойдет! Поэтому сейчас вся работа по оцифровке архива застопорится. Придется нам еще долго бегать по коридорам и искать нужные документы по стеллажам.

– Значит, побегаем, – робко ответила Лукреция и осеклась под строгим взглядом Софьи Михайловны. – А хотите, я пока поработаю вместо Леши. Я, конечно, буду это делать не с такой скоростью, как он, но все лучше, чем ничего.

– Лукреция, я была бы очень благодарна тебе! – обрадовалась директор. – Ты моя спасительница!

– Не перехвалите, я еще ничего не сделала!

Софья Михайловна еще раз ее поблагодарила и удалилась.

А Лукреция, вздохнув, погрузилась в компьютер Леши. Она прекрасно понимала, что вряд ли здесь что-то найдет, если даже профессионалы не смогли. А найти почему-то очень хотелось. И тогда Лукреция позвонила Алене Родионовой.

– Привет! – обрадовалась девушка.

– Я не помешала? Помощь нужна….

– В любое время дня и ночи! – сразу же совершенно серьезно заявила Алена, чем напомнила Лукреции своего отца.

– Скорее даже не твоя помощь, извини. Нет ли среди твоих знакомых кого-то, кто по компьютерам соображает.

– Конечно, есть! – почти выкрикнула девушка. – Это мой друг. Да он лучше всех!

– Вот я бы хотела, чтобы он приехал ко мне на работу, – сказала Лукреция.

– Хорошо! – ответила Алена, а следующую фразу они произнесли уже вместе: – Только не говори отцу! – И рассмеялись.

– Я не хочу, чтобы он подумал, что я что-то расследую. Я ему обещала, что и мизинцем не пошевелю, – пояснила Лукреция свою позицию.

– А я не готова отцу показывать Удава, боюсь, что не одобрит, – вздохнула Алена.

– Какого удава? – не поняла Лукреция.

– Этого парня так зовут, и сразу предупреждаю, что он просит называть себя только так и никак иначе.

– Хорошо! Удав так удав, – проявила лояльность Лукреция.

– И прийти он может к вам на работу, только когда там никого не будет, – продолжала «радовать» Алену Лукреция.

– Почему? – даже побоялась предположить Лукреция.

– Удав несколько в розыске… – вздохнула Алена.

– Несколько в розыске? – передразнила ее Лукреция. – Понятно, почему ты боишься отца!

– Это совсем не то, что вы думаете! – возмутилась Алена. – Удав просто взломал несколько сетей. Он даже ничем не навредил, просто посмотрел! А его вычислили, вот теперь и ищут.

– Кто? – спросила Лукреция. Ее очень забавляла непосредственность Алены. Лукреции даже стало казаться, что она полюбила эту девушку.

– И США, и Россия. Да многие хотят поговорить с Удавом, поэтому он и использует меры предосторожности. – Алена за своего друга стояла просто горой.

– Хорошо, как скажешь. Я задержусь на работе. Ты позвони мне, когда подъедете, я вам открою, – сказала Лукреция.

– Договорились! – И Алена отключилась.

А Лукреция с удивлением подумала о том, что у нее какие-то тайны с дочерью мужчины, который ей нравится, от самого этого мужчины. Такой вот парадокс парадоксов.

Глава 19

– Проходите, – открыла дверь Лукреция своим поздним гостям. – Мне с трудом удалось объяснить директору, почему я осталась здесь во внеурочное время. Я…

Речь Лукреции оборвалась на полуслове, потому что она увидела приятеля Алены. Человека более странного, чем он, Лукреции еще не доводилось видеть. Парень был среднего роста, худой, с большими светлыми глазами, и, пожалуй, это все, что можно отнести к разряду «нормальное». Потому что остальное… Длинные, шелковистые, иссиня-черные волосы были заплетены в косу, доходящую парню до талии. Любая девушка позавидовала бы таким волосам. Видимая часть рук, шеи и щек сплошь была покрыта мелкими татуировками. Нижняя губа, брови, ноздри, уши и еще черт знает что, скрытое под одеждой, усыпаны пирсингом. Одет он был в мешковатые джинсы, дутую куртку ядовитого цвета и красные кроссовки.

– Вот… – развела руками Алена, – это Удав!

– Здрасьте, – кивнула Лукреция.

– Мне к компу, – надул жвачку парень.

– Чего? – не поняла Лукреция.

– Удаву компьютер нужен, – пояснила Алена, словно работала у него переводчиком.

– А, конечно! Пойдемте! Следуйте за мной! – И Лукреция повела их в кабинет Леши.

Парень непрерывно чавкал жвачкой.

– Чем занимаешься по жизни? – спросила Лукреция, чтобы как-то наладить с ним контакт.

– Компами, – лаконично ответил он.

– Ты получил какое-то образование? – продолжила Лукреция.

– А как же! – ответил «словоохотливый» парень.

– Удав окончил Бауманку, – пояснила Алена.

– Вот он – динозавр! – обрадовался Удав, увидев компьютер. Он уселся за стол Леши и тут же застучал клавишами.

– Какой динозавр? – не поняла Лукреция.

– Удав имеет в виду, что компьютер не новый, не современный, – пояснила Алена.

– А Удав сам за себя говорить может? Как он окончил Бауманку? – спросила Лукреция.

– Да он гений! – заступилась за друга Алена.

Удав только хмыкнул. Компьютерный свет от монитора отражался у него в глазах, и глаза эти были очень красивые. Но вот огромные дырки в ушах выглядели просто устрашающе. Казалось, сквозь них можно рассматривать ночное звездное небо.

– Может, вас угостить чем-нибудь? Чай? Кофе? – спросила Лукреция.

– Нет, спасибо, мы с Удавом только что из кафе.

Лукреция снова посмотрела на парня. Он снял куртку и закатал рукава. Татуировки не оставляли в покое ни один сантиметр его тела.

– Наверное, это больно? – поинтересовалась Лукреция, кивнув на тату.

– Терпимо. Ко всему привыкаешь, – ответил Удав, не отрывая взгляда от компьютера.

– А сколько по времени ты делал эти татуировки? – спросила Лукреция.

– Всю свою сознательную жизнь, – ответил Удав.

– Понятно. А потом, когда твоя жизнь перевалит за вторую половину, будешь все сводить? – не отставала пораженная Лукреция.

– Зачем? – удивленно спросил Удав, даже перестав стучать по клавишам.

– Старые в татуировках выглядят не ахти, – мягко пояснила свою мысль Лукреция.

– А… вы про это! – усмехнулся парень. – Нет, я не постарею.

– Да неужели?

– Я никогда не постарею душой, – поправился парень, и Лукреция смутилась.

– А зачем так разукрашивать свое тело? – не унималась она.

– Это мое тело, и с ним я могу делать что хочу, – ответил парень и улыбнулся. – Ну, так что?

– Что?

– Я взломал систему этого парня. Он, конечно, не лох, но пароль слабенький. Что ищем-то?

– Парня этого звали Леша, он был моим другом и хорошим человеком. Его несколько дней назад убили прямо на этом месте, зверски убили. И мне интересно все, что могло привести его к такому страшному концу, – пояснила Лукреция.

Лицо Удава помрачнело.

– Криминал… О’кей. Мне надо два часа, это максимум.

– Ты намекаешь, чтобы мы тебе не мешали? – уточнила Алена, смотря на него с большим восторгом.

«Да она влюблена в этого парня!» – догадалась Лукреция.

– Мы будем наверху, в читальном зале, – сказала она.

– О’кей! – Удав погрузился в работу.

В читальном зале Алена с Лукрецией все-таки устроили чаепитие и принялись болтать по-девчачьи.

– Вы классная! – заявила ей Алена. – Отец будет дураком, если упустит вас.

– Зачем ты так говоришь? – даже слегка покраснела Лукреция.

– Да ладно! Что я, не понимаю, что ли… Я не маленькая. Но радует одно, – хитро прищурилась Алена.

– Что?

– Что отец у меня не дурак! И вряд ли он вас упустит, – засмеялась Алена.

– Хулиганка! – засмеялась в ответ Лукреция.

– Так я вижу, что между вами что-то есть! Отец все время думает о вас, раньше такого за ним не наблюдалось!

– Больно наблюдательная! Я вот тоже заметила, что ты втюрилась в своего Удава!

– Я не втюрилась! Мы просто друзья! – отмахнулась Алена.

– Ага! Вижу, что по уши! Только боюсь, что у папы инфаркт будет, когда он его увидит.

– Вот и я боюсь. А разве по внешности можно судить? Главное – какой человек!

– А человек он, судя по всему, интересный…

– Вы поняли это! Может, поговорите с отцом? – попросила Алена.

– О чем?! – ахнула Лукреция.

– Ну, подготовите его к тому, что у меня такой вот не совсем обычный парень. Вернее, совсем обычный! Понимаете, сейчас такая молодежь… – начала издалека Алена, и Лукреция поняла, что у этой девушки просто талант втягивать ее неизвестно во что.

– А отец твой что, старомодный? Сам не поймет? – удивилась Лукреция. – От таким мне не показался.

– Он в первую очередь отец! Ему любой парень, который ко мне приближается, кажется ужасным. А тут такой своеобразный экстерьер… – пояснила Алена.

– Так, может, не стоит знакомить? – предположила Лукреция.

– Как это?

– Ну как… Ты молодая. Сколько у тебя еще будет этих мальчиков… Ты что, каждого с родителями будешь знакомить? Совсем нет! Так зачем Кристиана нервировать знакомством с Удавом? – задала риторический вопрос Лукреция.

– У меня много знакомых мальчиков, – согласилась Алена.

– Ну вот!

– Но беременная я от Удава и люблю я его, – ответила Алена, рассматривая свой ровный маникюр.

Лукреция закашлялась, подавившись чаем.

– Кто беременный?

– Я… Про вас не знаю.

– Господи! Ты шутишь?!

– Почему такой страх в глазах? И я не шучу, – ответила Алена.

– Какой у тебя срок?

– Два месяца.

– Но как?! Когда ты успела?! – Лукреция округлила глаза.

– Удава я знаю пять лет, в одной компании познакомились. По-взрослому стали встречаться полгода назад. Я часто прилетала к Удаву, ни отец, ни мать не знали. И он ко мне чуть ли не каждые выходные мотался. Деньги у него есть! – гордо произнесла Алена.

А Лукрецию почему-то не отпускала охватившая волна ужаса.

– Кто еще знает? – спросила она.

– Я, Удав и теперь вы, – невозмутимо ответила Алена.

– Ты даже маме не сказала?! – удивилась Лукреция.

– Да вы что?! Я сначала отцу скажу! Мать устроит такую истерику! Сначала надо попробовать отца перетащить на свою сторону. Это реальнее…

Лукреция вытерла выступивший пот на лбу.

– Как же так? Как же так? А отец ребенка… в смысле Удав что говорит?

– Он рад! Говорит, если родится сын, сделает его крутым хакером. Ну если родится дочка… он все равно будет ее любить, потому что это будет самая красивая девочка в мире, похожая на меня, – улыбнулась Алена.

– А он романтик, однако… А сколько твоему Удаву лет?

– Двадцать два.

– Да вы дети совсем! Какие из вас родители?! – в отчаянии выкрикнула Лукреция.

– Ага! Можно подумать, я буду первая, кто родит в восемнадцать лет!.. Ну так получилось! Мы не планировали! Но я даже мысль не допускала избавиться от ребенка.

– Я об этом и не говорю! Я тоже против абортов! – тут же вступилась Лукреция. – И в конце концов, чего я должна так волноваться насчет тебя? У тебя есть родители, вот пусть они и переживают!

– Я к вам по-дружески, за помощью… Подготовьте отца, чтобы он Удава принял, и не говорите ему пока о моей беременности, – попросила Алена.

– Как скажешь. Хотя это нехорошо. Да и Кристиан, когда узнает, мне этого не простит.

– Потом я за вас заступлюсь! Мне другая мачеха не нужна! – заявила Алена. – Мы всегда будем друг за друга.

– Это шантаж?

– Почти!

– Господи, Алена, ты сумасшедшая! – обняла ее Лукреция. – Береги себя! Ты уже один раз упала в яму!

– Не упала, а бросили. Но все хорошо… Я ходила к врачу. Я сейчас очень аккуратная. Да и Удав всегда со мной.

В это время парень вошел в читальный зал.

– О чем шепчетесь? – подошел он к ним.

Лукреция с Аленой потупили глаза.

– Ты рассказала?! – уставился он на Алену. – Не может быть! Ты же говорила, что она подружка твоего отца! Теперь она ему все расскажет, и я даже не увижу своего ребенка! Твой отец меня сразу придушит.

– Лукреция наш друг! Успокойся! – заверила его Алена.

– А с отцом тебе все равно придется поговорить, – кивнула Лукреция. – Ты не поверишь, но растущий живот тебе не удастся скрыть.

– Да знаю я! – вздохнула Алена и чихнула.

– Будь здорова!

– Пыльно тут у вас, – шмыгнула носом девушка. – А у меня аллергия на книжную пыль.

– По-моему, у всей молодежи сейчас аллергия на пыль. А на компьютеры нет?

– Нет, не бывает. Может, со временем разовьется? – засмеялся Удав.

– А звать-то тебя как? – все же решила уточнить Лукреция.

– Никита.

– Ну и что тебе удалось узнать, Никита?

– Просмотрел я комп вашего приятеля. Нет там никакого криминала. Ну, порнушка. Так у кого этого нет? – сказал Никита, покосившись на Алену.

– А личная переписка? – спросила Лукреция.

– Ее нет…

– Он ее стер? – поняла она.

– Я восстановил то, что стерто. Не было никакой личной переписки.

– Странно. Со слов Полины, они встречались пять лет, – задумалась Лукреция. – Они же не шпионы экстра-класса, чтобы ни разу не проколоться….

– Кто такая Полина? – спросил Удав.

– Его девушка.

– Это полный бред! У нас с Аленой за день тысячи эсэмэсок, переписка, общение! А чтобы ничего…

– Удав, может, на работе он с ней и не переписывался, а вот с домашнего компьютера? – предположила Алена.

– Вот что значит – женщины! Почта-то одна. И не важно, за каким компьютером он находится.

– А парень-то твой заносчив, – подмигнула Алене Лукреция.

– Это хорошо! – со счастливой улыбкой смотрела на своего героя девушка.

Лукреция просто кожей чувствовала, что пребывает в атмосфере любви, и ей это нравилось, хотя и пугало.

– И больше ничего? – спросила Лукреция.

– Вы думаете, что в компьютере должны быть угрожающие записи, что я, Вася Пупкин, приду к тебе такого-то числа и убью?

– А сотрудники полиции не могли ничего стереть? – цеплялась за любую мелочь Лукреция.

– Нет. Они даже не долезли до того, куда долез я. В компьютере вашего друга одни исторические справки.

– Ну, это и неудивительно, раз здесь исторический архив, – сказала Алена.

– Так что надо раскручивать эту Полину, – вдруг выдал Никита, сверкнув дырками в ушах.

Девушки с интересом посмотрели на него.

– А чего непонятного? – спросил он. – Она врет, что была его девушкой. Значит, если врет в малом, то врет и в большом.

– Ты думаешь, что она может быть причастна к убийству? – не поверила Лукреция.

– Ну а почему нет? Нет, я ничего не утверждаю, просто предполагаю. Но проверить надо. И вот покопаться у нее в компе. Может, я там что-нибудь нарыл бы!

– Ага! Давайте, Бонни и Клайд! А еще мы организуем кражу со взломом. Вам надо о ребенке думать!

– О нем только и думаю, – заверила ее Алена, погладив живот.

– Я вижу, – усмехнулся Удав.

– Так что же мне с этой Полиной делать? – спросила Лукреция, несколько растерявшись.

– А я вот думаю, была ли она с ним вообще знакома? – выдал Никита. – Есть ли хоть один свидетель их пятилетнего романа?

Этот гений «радовал» Лукрецию все больше и больше.

Глава 20

– Здравствуйте, вот зашла узнать, как у вас дела, – мялась в дверях Лукреция, заглянувшая проведать сестру Леши. Виктория выглядела еще хуже, чем когда Лукреция видела ее в последний раз. Она похудела и осунулась. Одежда на ней, естественно, была темная.

– Очень рада видеть вас, Лукреция, – обрадовалась Виктория. – Мне так одиноко после ухода Леши.

Они прошли на маленькую кухню. Лукрецию поразило то, что стол был накрыт чистой, но очень старой клеенкой с вишенками. Такими были укрыты все столы в СССР начиная с шестидесятых годов. Чайник не электрический, а обычный железный, даже без свистка. И посуда у Виктории тоже была из прошлого века. Похоже, что Виктория была очень бережлива.

– Чай? Кофе? – спросила хозяйка.

– Кофе, – ответила Лукреция, а после пожалела, потому что кофе у Виктории был дешевый и очень невкусный, он даже не пах кофе. Возможно, выдохся от старости и затхлости. Лукреция себе такой никогда не покупала. Но из вежливости пила.

– Понимаю, как вам тяжело. Я вам очень сочувствую.

– Еще бы. Я же всю жизнь ему посвятила. А сейчас осталась одна. И для кого дальше жить? – вздохнула Виктория, неуклюже сложив большие руки на коленках.

– А вы работаете? – спросила Лукреция.

– Конечно. Бухгалтером в маленькой фирме. Народа у нас немного, оклад маленький. Работа скучная, как и моя жизнь.

– Не говорите так. Жизнь есть жизнь, – ответила Лукреция. – Мы тоже скучаем по Леше. Виктория, а у Леши была девушка?

– Девушка? – даже растерялась Виктория. – Вы же его знали. Какая там девушка? Леша был скромным, несколько старомодным. Такие не нравятся современным девушкам. Им нужны лощеные красавчики с деньгами. А мы с Лешей жили очень скромно. Мне кажется, что он постеснялся бы сюда девушку привести, она сразу бы поняла, что мы – нищие. Может, и был кто… Но уверена, что если бы было что-то серьезное, я бы знала. Он бы мне сказал. Нет, я не думаю. – И Виктория разрыдалась в голос. – Господи…

– Вика, успокойтесь! – обняла ее Лукреция.

– Он даже не успел жениться, завести детей. Бедный, бедный мой мальчик. Кто его так? За что его так? – не успокаивалась Виктория.

– Идет следствие, – ответила Лукреция.

– Я не верю, что найдут, – отмахнулась Вика.

– Это вам так кажется. Этого подонка, конечно, ищут… – заверила ее Лукреция.

– Надеюсь, – вздохнула Виктория. – Я бы ходила на все судебные заседания и наслаждалась его жалким видом в клетке.

– Я вам этого искренне желаю, – проговорила Лукреция и скосила глаза на часы. «Никита, наверное, уже встретился с Полиной», – подумала она.

* * *

Высокий парень с длинными черными волосами, собранными в хвост, выскочил из «Ламборджини» и кинулся к девушке, которую он только что окатил грязной жижей.

– Извините, я не хотел!

– Да ты с ума сошел! Совсем не смотришь, куда едешь! – возмутилась девушка, пытаясь стряхнуть с себя мокрый грязный снег.

Никита, одетый в дорогущее драповое пальто классического кроя, продолжал извиняться.

– Ради бога, извините! Готов полностью искупить свою вину! Оплачу химчистку, угощу вкусным ужином, – предлагал он.

Полина внимательно посмотрела на парня. Видный, стройный, красивые глаза.

– Ты сожалеешь? – постепенно таяла она.

– Очень! – искренне ответил Никита.

– Готов искупить? – прищурилась она.

– Всегда готов! – вытянулся в струнку Никита.

Полина скользнула взглядом по дорогому автомобилю.

– Интересная машина, – отметила она.

– Главное, быстрая, – кивнул Удав.

– Твоя или папа с мамой подарили? – спросила Полина, внимательно его разглядывая.

– Моя.

– А не боишься, что салон испачкаю? – Полина приняла игривую позу.

– Я ничего не боюсь, детка! Тем более что сам тебя измазал. Идем! – предложил ей руку Никита.

Он хорошо знал девушек подобного типа, у которых от вида дорогих вещей загорались глаза, и просчитал Полину на раз. А думал он только о том, как добраться до ее ноутбука.

* * *

Лукреция себя чувствовала просто членом команды заговорщиков. И если двое из этой команды были молоды и по этой причине по-житейски глупы, то что здесь делала она – «дура старая», было непонятно.

«Связался черт с младенцем!» – подумала Лукреция и усмехнулась.

– Я поговорила с сестрой Леши. Она не знает ни о каких серьезных отношениях своего брата. А на вопрос, был ли он гениальным компьютерщиком, только рассмеялась. Вика тянула его всю жизнь. У Леши в детстве было слабенькое здоровье, и он никогда не показывал особых успехов в учебе. Поэтому она мечтала только о том, чтобы Леша получил хоть какое-то образование и хоть как-то пристроился в жизни, почувствовал себя нужным. Это и объясняет, почему он сидел у нас на такой низкооплачиваемой работе, – сказала Лукреция. – А вот Полина говорила прямо противоположное.

Никита отрешенно смотрел в пустоту.

– Я больше склонен верить его сестре. Я ведь копался у него в компьютере и точно могу сказать, что он не гений.

– Значит, его девушка Полина лжет, – вздохнула Алена.

– Является ли она его девушкой? Я в этом не уверен, – усмехнулся Никита. В новой одежде он чувствовал себя весьма стесненно.

– Что узнал? – спросили Лукреция и Алена хором.

– Она явно обращает внимание только на благосостояние находящегося перед ней мужчины. Она даже ощупала этикетки на моей одежде, проверяя на подлинность марки, проверила права на «Ламборджини», поинтересовалась, где я живу, если ли у меня еще машины? Весь разговор только и шел вокруг материального. Это ужасно!

– И чем вы занимались? – спросила Алена. – Я так понимаю, что ты в первый же день знакомства попал к ней в квартиру?

– С моими талантами обольщения это – плевое дело! – напыщенно ответил Никита и рассмеялся. – Не бойся, милая, я тебе не изменял. Да я бы и не смог, эта Полина такая противная.

– А если бы она была не противная, ты не отказался бы от легкой интрижки? – нахмурилась Алена.

– Вот только не начинайте ссориться. Этого еще не хватало! – вступилась Лукреция. – Вы же сами этот план разрабатывали, и именно ты, Алена, вырядила своего парня так, чтобы он смог произвести впечатление на другую девушку, – напомнила ей Лукреция.

– Это правда! Но я же не знала, что меня потом накроет приступ ревности, – надулась та.

– Удав тебе только что подробно рассказал, что он как человек Полину не заинтересовал. А ты рассказывай дальше, – обратилась она к Никите.

– Мы приехали к ней домой, по дороге купив дорогого спиртного, выпили, закусили, – продолжил Никита.

– Ну и где она живет? Полина говорила, что у нее богатые родители, – пояснила Лукреция.

– Нормальная хата, – пожал плечами Никита, – крепкий середнячок. Я бы не сказал, что сильно богатая обстановка, но и не бедная.

– А вот у Виктории обстановка просто супербедная! – вздохнула Лукреция.

Они сидели в гостиничном номере, который Алена все равно оставила за собой, хоть и переехала к отцу. Оно и понятно. Она должна была где-то встречаться с Удавом.

Из ресторана отеля им в номер принесли еду, легкие закуски, салаты, минеральную воду и кофе.

– То есть Леша не мог ее заинтересовать? – полуутвердительно, полувопросительно сказала Алена.

– По тому, что почувствовал я, – нет! – твердо заявил Никита.

– А что было дальше? – поинтересовалась Алена.

– Полина вообще мало чем напоминала девушку, которая скорбит по умершему парню, – сказал он.

– А на кладбище она плакала, – вспомнила Лукреция.

– Она самым откровенным способом пыталась соблазнить меня! Совершенно незнакомого парня! Но я напоил ее, сам прикинулся смертельно пьяным и якобы заснул на диване. Полина тоже заснула.

– Как трогательно, – произнесла Алена с саркастической улыбкой на губах.

Никита проигнорировал это.

– А когда Полина заснула, я открыл ее компьютер и порезвился там сполна, – сказал он, словно только это и могло его интересовать.

– И есть ли там Леша? – уточнила Лукреция.

– Ни Леши, ни фотографий, ни переписки, ничего. Нет, переписка есть, но с некоторым Мишей, и достаточно фривольная.

– Ты добыл его адрес? – спросила Алена.

– Я добыл его ай-пи адрес, а по нему вполне возможно вычислить его местонахождение. Только зачем он нам? Чтобы узнать, с кем встречается он? Так и пойдем по цепочке? Мы уходим от сути дела.

– У него мы можем больше узнать о Полине, – не согласилась Алена.

– А чего ты хочешь о ней узнать нового? И так все понятно! Она врет, – сказал Удав.

– Мы не знаем самого главного. Почему она врет? – сказала Лукреция.

– Может, задать ей этот вопрос прямо? – спросила Алена. – А так как сейчас она заинтересована в Никите, то ему не стоит с ней рвать, а нужно встретиться еще хотя бы разок. Я рискую, конечно, она весьма симпатичная, но что делать?

– Давайте поедим, выглядит все очень аппетитно, и подумаем? – предложила Лукреция. – Нам даже в полицию идти не с чем. То, что она обманула, что является чьей-то девушкой, это не преступление. Может, это ее фантазия!

– Я не хочу есть, меня тошнит, – вяло ответила Алена. – Токсикоз, наверное.

– Я так и знал, что найду тебя здесь! – раздался до боли знакомый голос Кристиана.

Сцена «к нам едет ревизор» в самом лучшем театре мира сейчас показалась бы утренником в детском саду.

Кристиан смотрел на вытянувшиеся лица Лукреции, Алены и незнакомого ему парня.

– Вы чего? А? Чего замерли-то?! Алена! Ты привидение увидела? Здравствуй, говорю.

– Здравствуй… – прошептала Алена.

– У вас здесь что, кружок по интересам? Секреты от отца? От главы семейства? А у кого токсикоз? Чего-то я не понял.

Лукреция посмотрела на побледневшую девушку и поняла, что она должна ее спасти.

– Я, я беременна. И ты не глава моей семьи, чтобы я перед тобой отчитывалась, – заявила Лукреция.

– Ты?! Когда это ты успела?

– Что значит когда? Еще скажи, кто на тебя позарился? – обиделась Лукреция, понимая, что с личной жизнью можно распрощаться навсегда.

– Да я не это имел в виду. Просто в последнее время тебя только бьют по голове.

– Одно другому не мешает, – фыркнула Лукреция. – Здесь больше некому быть беременным, так ведь?

Кристиан ошарашенно посмотрел на Алену и парня и грустно вздохнул.

– Да, похоже, больше некому. Парень, судя по возрасту, дружок моей дочери?

Никита встал и протянул руку.

– Удав, то есть Никита.

– Кристиан, – не очень ласково посмотрел на него Родионов.

Алена с Лукрецией переглянулись. Лукреция готова была поспорить, что думали они об одном и том же. О том, что Удав не понравился отцу, даже когда одет как директор банка. Что бы сказал Родионов, если бы увидел Удава во всей красе?!

Кристиан сел в кресло и закурил. Вид у него был какой-то потерянный и убитый.

– Не надо курить, – осторожно сказала Лукреция.

– А… Да, извини! Совсем забыл, тебе нельзя это нюхать, – затушил он сигарету. – Почему так бывает? Столько лет живешь только работой. Не привязываешься ни к одному человеку и никого не видишь рядом с собой. И вот только появляется слабая надежда, что ты встретил свою женщину, как она оказывается беременной от другого. Я пойду, не буду мешать. Ты пыталась меня оттолкнуть, я настаивал…. Но ты бы прямо мне сказала, что у тебя есть другой, я бы понял! Алена, надеюсь увидеть тебя дома не так поздно.

– Отец, подожди! – остановила его Алена. – Я так не могу. Это неправильно. Лукреция, конечно, настоящий друг. Но когда на глазах рушится счастье двух людей… Не надо меня защищать. Это я беременная, Лукреция ни при чем!

Дальше они поменялись ролями, и «завис» уже Кристиан.

– Это розыгрыш? – выдавил он.

– Нет. Два месяца уже! – с гордостью заявила Алена.

– Мать знает? – прохрипел Кристиан изменившимся голосом.

– Нет еще.

– Кристиан, это нормально, ты расслабься… – попыталась было сгладить ситуацию Лукреция, отмечая, что теперь побледнел Кристиан. Видимо, у них это было наследственное.

– Отец кто? – спросил Кристиан.

– Я! – встал Никита.

– Кристиан, – снова попыталась немного привести его в чувство Лукреция.

– Ты? – переспросил Кристиан, мрачнея. – Никита, он же Удав?

– Да, я, – ответил парень, глядя ему прямо в глаза.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три! Почти…

– На что собираешься содержать семью? – давил Кристиан.

– На то, что зарабатываю, – ответил парень.

– Алена, что ты в нем нашла? – спросил Кристиан, продолжая смотреть на парня.

– То же, что и ты в Лукреции. Я сразу поняла, что хочу с ним жизнь прожить, потому что доверяю ему, и он любит меня, – ответила Алена. – И мне очень важно, папа, чтобы ты принял его!

Лукреция поняла, что еще немного, и она расплачется.

– Кристиан, прошу тебя. Она беременная и очень счастливая.

– Хорошо, – выдохнул Кристиан, трогая лоб, словно проверяя, не поднялась ли у него температура. – Но при одном условии…

– Каком? – спросила Алена. Она поняла, что отец ее прощает, и у девушки отлегло от сердца.

– Я не хочу становиться дедушкой, будучи сам неженатым.

– И что? – округлила глаза Алена.

– Уговори эту женщину стать моей женой, и я лично порадую твою маму новостью, что она станет бабушкой. И весь удар приму на себя.

– Эй! – окликнула его Лукреция. – А меня никто ни о чем не хочет спросить? Может, лично ко мне обратишься?

– Обращаюсь. Станешь моей женой? – спросил Кристиан.

– Нет, конечно! Я совсем тебя не знаю, а к этому шагу нужно относиться очень серьезно! Много вас, таких типчиков, – ответила Лукреция.

– Вот поэтому я обращаюсь к тебе, дочь, поняла? – вздохнул Кристиан.

– Сделаю все, что смогу, – заверила его Алена, смеясь.

– Ну что, зять, может, посвятите, о чем вы тут шепчетесь? – спросил Кристиан, обращаясь к Никите.

– Мы хотим понять, кто и за что убил совершенно безобидного сотрудника архива. – Никита еще никак не мог расслабиться и сидел с очень напряженным лицом.

– Алексея? Так я и знал, – вздохнул Кристиан. – Возьмете меня к себе в кружок детективов? Я, кстати, тоже принес одну новость на хвосте.

– Хорошую? – улыбнулась Алена.

– В наше время хороших новостей не дождешься. Мне позвонили с кладбища и сказали, что сегодня ночью вскрыли могилу Леши, полностью ее распотрошили и даже раздели труп.

– Как раздели? – икнула Алена.

– Ты при дочке такие вещи не распространяй! Она беременная! – одернула его Лукреция и спросила: – Как раздели?

– Труп вынули и срезали с него всю одежду, его обыскивали…

– Матерь Божья! – закрыла рот руками Лукреция. – Что же это такое? Леше и после смерти покоя нет. Виктория узнает, с ума сойдет. Может, ей не говорить?

– Нельзя! – ответил Кристиан.

– Что значит – нельзя? – не поняла Лукреция.

– На теле покойного и в гробу что-то очень тщательно искали! Следователи предположили, что в квартире тоже могут искать. И группа сразу же выехала по адресу, но они опоздали, – снизил тон Кристиан.

– Не томи! Что значит – опоздали? Ты пугаешь! – воскликнула Лукреция.

– Вся квартира была перевернута вверх дном, – пояснил Кристиан. – А Виктория без сознания лежала в ванной. Дверь подперли шкафом! И даже если бы она пришла в себя, то не смогла бы выбраться оттуда, – добавил Кристиан.

– Она жива? – спросила Лукреция.

– Да, она в больнице и уже пришла в себя. Нападавших было двое, лиц их она не видела. В дверь позвонили, и она открыла. К ним никто никогда не приходил, и Виктория не подумала о грозящей ей опасности. Вот и открыла. Мужчины были в черных лыжных масках и перчатках. С ней не говорили, ударили по голове, и все. Спасибо, что не убили.

– И что искали, она не знает? – спросил Никита.

– Нет. Не имеет ни малейшего понятия, – ответил Кристиан.

– Постойте! – Лукреция почувствовала, как у нее участился пульс. – В тот вечер, когда я разговаривала с Лешей в последний раз, на меня напали и чуть не убили. Они тоже раздели меня и обыскивали. Их тоже было двое, и я тоже не запомнила их лиц. Но сейчас я вспомнила, они говорили что-то типа: «У нее ничего нет». Они думали, что он мог мне что-то передать! Что же это такое?

– Видимо, что-то очень ценное. Они ни перед чем не останавливаются. На самом деле и живых потрошат, и мертвых! – сказала Алена.

– А кто у нас будет? – вдруг спросил Кристиан, с любовью глядя на дочь.

– Еще не тот срок, чтобы узнать пол. Но нам с Никитой все равно! – ответила она. – Отец, ты же умный! Не отвлекайся! Что им надо было от Леши?

– Ты меня об этом спрашиваешь?! Думаешь, я знаю, но скрываю и таким образом подвергаю людей опасности?

– Все дело в Леше, – подал голос Никита, – все идет от него. И все, кто с ним был так или иначе связан, пострадали. То, что ищут, имеет маленький размер, если обыскивают с такой доскональностью.

– Думаю, что они и Лешу пытали поэтому, но, похоже, он им не открыл тайну, – согласилась Лукреция.

– Да! И тогда они стали искать. Маленькое и очень ценное… Ну, не алмаз же? – задумался Кристиан.

– Леша не был богат! – подчеркнула Лукреция. – Он не маскировался, он реально не был богат.

– Надо исходить из его возможностей, – снова подал голос Удав. – Я не думаю, что это был бриллиант или что-то подобное. Леша никуда не ходил и ни с кем не общался. Сидел в своем архиве и каждый день перебирал сотни документов. Понимаете?

– Он нашел ценный документ! – посмотрел на него Кристиан с несколько другим чувством. – А ты соображаешь! Ну, конечно. Что же еще может быть! Ценный документ! Точно!

Алена с Лукрецией переглянулись. Понятно, что им как женщинам больше нравилась версия о большом алмазе.

– Ты представляешь, какой ценности должен быть документ, что ради него так спокойно идут на убийства?! – ахнула Лукреция.

– Клад, – заключил Никита.

В номере воцарилась тишина.

– Клад? – наконец подала голос Лукреция.

– Ну, не кованый ящик, наполненный самоцветами и жемчугами, а карта, где зарыт клад, – пояснил Никита, причем он говорил так уверенно, словно Эркюль Пуаро в заключительной речи, в которой он подробно рассказывал, как совершалось преступление. Все окружающие верили ему беспрекословно.

– Красивая версия! – не мог не согласиться Кристиан.

– И более-менее правдоподобная, – вторила Лукреция. – Наконец-то появился свет в конце туннеля.

– А теперь я загляну в архивы своей памяти, – сказал Никита. – Когда я копался в компьютере Леши, не нашел в нем ничего знаменательного и подозрительного, потому что так оно и было. Одни исторические документы. И теперь я припоминаю, что больше всего упоминаний было о роде князей Гороховых. Чрезмерно он ими интересовался. И в последних документах, что он просматривал, возможно, нарвался на доказательство клада.

– Ты у меня гений! – захлопала в ладоши Алена.

– Если окажется, что ты хоть на несколько десятых процента прав, то тебе надо работать следователем, – сказал Кристиан.

– Когда в институте проводили профессиональное тестирование, первой рекомендуемой для меня специальностью выпала именно профессия следователя, – улыбнулся Никита. – Так что вы угадали.

Алена затаив дыхание следила за их разговором. Ей было очень важно, чтобы отец принял ее жениха.

– А как теперь проверить нашу догадку? – спросила она.

– А вот это уже сложнее, – покачал головой Никита. – Но мы должны попробовать. Мне опять нужен компьютер Леши. Лукреция, вы должны найти всю информацию по Гороховым, что есть у вас в архиве, и надо бы поднажать на Полину или ее ухажера Мишу.

– Полину? – спросил Кристиан. – Меня кто-нибудь просветит, что с ней не так?

– Мы ее ловим на «живца», то есть на моего жениха, – ответила Алена, чем ввергла отца в еще больше недоумение.

Глава 21

– Ты противный! Завел девушку и бросил! – капризно выпятила нижнюю губу Полина, игриво посматривая на сидящего напротив Никиту.

– А секс с тобой не входил в мои планы, – спокойно ответил он, отпивая кофе.

От таких откровений нижняя губа Полины сама собой вернулась в исходное положение.

Они сидели в одном из модных московских ночных клубов, в приват-кабинке.

Полина примчалась сюда по первому же звонку Никиты и не успела усесться за стол, как принялась налегать на алкогольные коктейли.

– Как это?! Я тебе что, совсем не нравлюсь?

– Нет, – честно ответил Никита, – у меня есть невеста, и она ждет ребенка.

– Так! Тогда чего ты… – от возмущения у Полины даже лицо перекосилось. – Урод! Хам!

– Аферистка! – ответил он ей.

Полина схватила сумочку и попыталась встать из-за столика, но Никита удержал ее за руку.

– Сидеть.

– Да как ты смеешь?! – закричала она.

– Смею!

– Я охрану позову! – пригрозила Полина.

– Зови, только она не придет, этот клуб мой.

– Что тебе от меня надо? – взвизгнула она.

– Вот это уже вопрос по делу. Если мне не надо от тебя ни любви, ни секса, значит, надо кое-то другое. Повторить коктейль?

Полина отказалась.

– А я бы на твоем месте выпил. В тюрьме коктейли не носят, успеешь соскучиться, – предупредил ее Никита.

– В какой тюрьме? Что ты говоришь такое? – испугалась она.

– Ты сейчас чистосердечно признаешься мне во всем и очень сильно облегчишь свою участь, – сказал ей Никита и включил записывающее устройство. – Время пошло.

– В чем признаешься? Ты с ума сошел?

– Ты под колпаком, девочка. И времени у нас очень мало. Думаешь, я свалился на твою голову просто так? Родная моя, мы все знаем и о тебе, и о Леше, зверски убитом, кстати. Никакая ты ему не девушка, и позволь не объяснять, как мы пришли к этому выводу. Давай рассказывай, чего ты и твои дружки пристали к парню и зачем вы его убили? – строго спросил Никита.

Глаза Полины забегали по сторонам.

– Какой Леша?

– Парень твой якобы.

– Какое убийство? Ты что? Я не понимаю…

– Я в принципе и не рассчитывал на твое благоразумие. Сразу было понятно, что ты дура. Ладно, сейчас проедем тогда на Петровку.

– Какая Петровка? Никита, ты что?! Я ни при чем!

– Хочешь минус пять лет – а это, поверь, очень много для короткого бабьего века, – рассказывай, – отрезал он.

– Ты из полиции, что ли? – дрожащим голосом спросила Полина.

– Это не столь важно. Рассказывай!

– Ты видел этого лоха? – спросила она.

– Кого? – не понял Никита.

– Лешу, – пояснила она.

– Лично я с ним не был знаком, – ответил Никита.

– Тогда тебе не понять! Это было самое настоящее чмо… Мы познакомились чисто случайно! Он пришел к одному моему знакомому помочь с компьютером, а мы там тусили. Ребята стали прикалываться, увидев такое чудо. Длинный, сутулый, в очках. Все время потел и стеснялся. Девчонки усадили его за стол. Конечно, чтобы поржать. А Леша… Он словно ошалел. Словно впервые попал в такую компанию, где раскованные, улыбчивые, на все готовые девушки, где ему уделяют внимание. А еще мы его подпоили. – Полина облизала пересохшие губы языком. – Я не могла даже предположить, что алкоголь окажет на этого парня такое действие, его просто развезло. И он «запал» на меня. То ли потому, что я рядом сидела, то ли еще почему… Не знаю, но он просто почувствовал себя каким-то супергероем. Леша сказал мне, чтобы я не думала, что он такой бедный и неудачник. Что скоро все изменится и он станет одним из богатейших людей в России. Я, естественно, решила, что это пьяный бред, но Леша даже в пьяном состоянии был весьма убедителен. Он рассказал мне, что еще с института у него была одна цель. Где-то он услышал историю князей Гороховых, живших еще до революции. Глава семейства вроде как был человеком очень умным и дальновидным. Он предчувствовал, что скоро грядут перемены, что Российской империи конец и надо уезжать за границу. Он понимал, что дом, стены, извините, яблоневый сад с собой не заберешь. Бумажные деньги могут сгинуть в дороге. Поэтому все свое состояние перевел в золотые слитки! А когда бежал за границу, все увезти с собой не смог и большую часть серьезно запрятал в надежде еще вернуться. А на тот случай, если вернуться не удастся, подстраховался и нарисовал для своих потомков подробную карту, где спрятан этот клад. Леша, узнав об этом, методично месяц за месяцем, год за годом искал этот документ! Он хотел разбогатеть и верил, что этот клад реален.

– И все это он выложил тебе? Первой встречной? – с сомнением в голосе спросил Удав.

– Это я для тебя первая встречная, а для него я была первая, кто обратил внимание на этого чудика! Он мне все это и рассказал, чтобы заинтересовать, решил, что я с ним останусь и мы будем строить планы на счастливое будущее.

– А у тебя с твоим дружком Мишей были совсем другие планы? – уточнил Никита.

– Конечно, я с этим придурком жить не собиралась, но вот этот клад и мне в душу запал.

– Значит, ты и твой Миша из-за этого клада и запытали парня до смерти? – спросил Никита, мрачно смотря на нее.

Руки девушки дрожали так, что она даже не сразу смогла ухватить трубочку из коктейля.

– Я не убивала его! Ни я, ни Миша!

– А кто тогда? – спросил Никита.

– Я не знаю! Леша назначил мне свидание у себя на работе. Я пришла с Мишей и еще одним нашим знакомым, – сбивчиво принялась объяснять Полина. – Мы хотели его только припугнуть! Даже бить не собирались! Леша выглядел таким хлюпиком, что, казалось, цыкнешь на него – и он все сам расскажет да еще ключи отдаст от квартиры, где деньги лежат. Но мы опоздали! Мы пришли, а он уже был мертв! Мы были в шоке от вида окровавленного трупа, – потупила она взгляд.

– Бедные вы мои, вы были в шоке от того, что вас кто-то опередил, – притворно зацокал языком Никита. – Легко свалить убийство на мифического преступника! Вы шли туда с преступными мыслями, вы их и воплотили!

– Нет! – замотала головой Полина. – Мы поговорили с одной бабкой там, сторожихой, что ли, и та сказала, что Леша дружил с одной женщиной – Лукрецией, и, мол, она только-только от него ушла. Мы были в отчаянии! Такие бабки уплыли! А вдруг он успел передать этот план своей подруге?

– И вы напали на нее и убили? – гнул свою линию Никита.

Полина аж подпрыгнула.

– Мы ее не убивали!

– Бросили человека в мороз голым – это не убийство? – прищурил он глаза.

– Мы не убивали, – твердила Полина как заведенная.

– А потом вы также напали на сестру Леши и устроили погром в их квартире?

– Никого мы не убивали! – голосила Полина.

– Ага! Только она в больнице, а так все хорошо! Вы просто банда отморозков!

– Мы пострадавшие! Мы ничего не нашли, – вдруг разлилась в какой-то жалостливой гримасе Полина.

Никита резко встал из-за стола, и тут же в кабинку вошли люди в штатском.

– Пройдемте с нами, – только и было сказано перепуганной девушке.

На выходе Никиту встречали Алена, Кристиан и Лукреция.

– Я тебя люблю! – кинулась к нему на шею Алена.

– Ты молодец! – похвалила его Лукреция.

– Ну что? Может, выпьем, раз это твой клуб? – спросил Кристиан.

– С удовольствием, – улыбнулся парень, – только не в этой приватной комнате. Она наполнена страхом, алчностью и подлостью.

Они прошли в большой просторный зал и разместились в самой светлой и яркой его части. Официант принес троим коньяк, а Алене сок из клубники со льдом.

– Хорошо мы вывели эту Полину на чистую воду! – вдруг приписала и себе этот успех Лукреция.

– Да, Никита очень умный, он раскладывает информацию словно по файлам, – похвасталась своим парнем Алена.

– Он молодец, – не мог не согласиться Кристиан.

– Теперь я хоть знаю, кто меня похитил и чуть не убил, – ответила Лукреция.

– Главное, что и Полина, и ее дружки теперь в «кутузке», а это значит, что никому больше не грозит опасность, – напомнил Кристиан, разливая коньяк.

– Одно непонятно, – вздохнул Никита.

– Что?

– Кто убил Лешу? – сказал он, и повисла тяжелая пауза.

– Полина, конечно, – сказала Алена. – Ну, не она конкретно, а ее приятели. Больше некому! – словно сама себя уговаривала она.

Никита покачал головой.

– Уверен, что это не они. Не их стиль. Да и глаза ее не врали. Все, что они сделали с Лукрецией и сестрой Леши, – правда. А вот Лешу убили не они.

За столом снова воцарилась гнетущая тишина. Никита был так уверен в своих словах, что это пугало. Ведь это значит, убийца по-прежнему оставался на свободе.

Глава 22

В дверь Виктории позвонили. Женщина, предусмотрительно поглядев в глазок, открыла дверь с улыбкой.

– Лукреция! Как давно я вас не видела!

– Три месяца! – ответила Лукреция. – Я себя очень корю за это.

– Ничего страшного, – успокоила ее сестра Леши, сопровождая в комнату.

– Ну как же, обещала навещать.

– Вы помогли мне в самые трудные времена, а потом уж я сама. Я – взрослая девочка, – грустно улыбнулась она. – Хорошо, что весна пришла. Природа расцветает. Это всегда вносит какой-то позитив в настроение. Чай?

– Нет, спасибо. Я ненадолго, – ответила Лукреция. – Вам, наверное, рано вставать.

– Да ладно, – отмахнулась Виктория.

– Я просто с соседкой вашей случайно пересеклась у подъезда. Такая словоохотливая оказалась, просто на удивление.

– Тетя Лида, наверное, – предположила Виктория, присаживаясь в старое кресло. – Она у нас тут одна. Язык как помело.

– Очень полезные люди – соседи. Знают про нас то, что иногда и мы сами про себя не знаем. Для следователей просто ценные работники тыла! – сказала Лукреция.

– А вы что, следователь? – засмеялась Виктория.

– Нет, но все равно интересно узнавать новости про людей. Хотите знать, что она про вас сказала?

– Да зачем мне это? Я сама про себя все знаю, – пожала плечами Виктория. – Может, все-таки чая? Конфеты?

– Конфетку возьму, а чая не надо, – ответила Лукреция, и хозяйка квартиры придвинула ей коробку с начатым ассорти.

– Радуюсь я за вас, Виктория, выглядите лучше, уверенней! – не могла не отметить Лукреция.

– Время лечит. Жизнь продолжается.

– Да и преступников этих нашли, от которых мы пострадали! – вторила ей Лукреция.

– Точно! Надо же было такое удумать! Карта клада! Книг, что ли, перечитали или кино пересмотрели? – рассмеялась Виктория. – Сделали из нас кладодобытчиц. Ничего, пусть посидят, подумают!

– А вы, как и обещали, ходите на каждое заседание суда? – спросила Лукреция, беря конфетку с мармеладом внутри.

– Конечно! Я же говорила, что буду смотреть убийцам своего брата в глаза! И не понимаю, почему им не предъявляют обвинение в убийстве? Явно это они! Кто же еще?! Следователь говорит, что доказательств маловато и не признаются они в этом. Еще бы! А кто же признается в убийстве?! Что они – дураки, что ли?! Но мое сердце чует, что это они.

Лукреция с ужасом смотрела на сестру Леши.

– Знаете, а ведь вам не обязательно ходить в суд любоваться на убийцу своего брата. Вам достаточно подойти к зеркалу и посмотреть на себя. Потому что, Виктория, вы и есть убийца, – сказала она ей.

Иногда воздух в помещении приобретает ощутимую плотность. Это когда говорят важные слова. Именно это ощущение сейчас и испытала Лукреция.

– Вы говорили, что несколько раз бились головой и вроде как все прошло бесследно? – прищурила глаза Виктория. – Вы уверены в этом? Я имею в виду, что прошло бесследно?

– Единственное, в чем я уверена, так это в том, что именно вы убили своего брата, – ответила Лукреция.

– Я любила его.

– Вы слишком сильно его любили. А из любви тоже можно убить. Когда тебе кажется, что в ответ на твои чувства тебе платят формальной неблагодарностью! Так ведь?! Вы его растили, лелеяли. И вдруг Леша заявляет, что скоро найдет клад, разбогатеет и уйдет от вас к девушке. И всеми богатствами они будут пользоваться только вдвоем! Думаю, сказать, что это для вас явилось ударом, – ничего не сказать! У вас из-под ног просто выбили табуретку и не заметили этого. Это ужасно! Какие мысли посетили вас? Что неблагодарный брат вырывается из-под вашего контроля? Что он еще пожалеет? Как он посмел?! Я думаю, Леша наконец-таки понял, что вы сама – неудачница и его сделали таким же. Вы лишили его личной жизни. Вы ему с детства внушали, что все девки грязные и похотливые, неверные и способны приносить только боль! И делали вы все это затем, чтобы не потерять его, ради своего эгоизма в квадрате. И я думаю, что в один прекрасный момент он вас просто возненавидел! – высказалась Лукреция.

Виктория медленно обвела комнату каким-то мутным, невидящим взглядом.

– А что, разве я была не права? Разве эта тварь не заслужила тех эпитетов, какими я награждаю всех этих девок? – усмехнулась она.

– Да, Леша по неопытности нарвался на плохую девушку, – согласилась Лукреция. – И вы это видели! И бесились, потому что даже такая дрянь для него стала важнее вас. Вы помчались к нему на работу и устроили всю эту бойню. Он отдал вам карту клада?

– Отдал, – глухо ответила Виктория. – Он все бы отдал, только бы я оставила его в покое.

– Но вы не могли уже остановиться? – спросила Лукреция.

– Не могла, – согласилась Виктория. – И я убила его. Но я убила не Лешу, не своего любимого младшего братца, эту неблагодарную тварь, которая из него выросла!

– А потом еще очень удачно подставилась и его девка, – покачала головой Лукреция. – И плакала она на его могиле не из-за великой любви, а из-за собственного бессилия, что этот лох умер и не оставил карту, где искать слитки золота. Она же с дружками потом и могилу выпотрошила. Кристиану пришлось хоронить Лешу второй раз.

– Мне плевать, – безучастно добавила Виктория. – Все получили по заслугам.

– Злая мачеха и ее дочки наказаны, вы одна, милая и добрая Золушка, заслуживаете стать богатой и счастливой? – спросила Лукреция.

– А разве не заслужила? – со злостью и ненавистью впилась взглядом в лицо своей нежданной гостьи Виктория. – Я всю жизнь экономила, я себе ничего не могла позволить, потому что все шло Лешеньке. Я крошки за ним подъедала по ночам в голодное время, только чтобы он покушал. И когда бог послал ему в кои-то веки деньги, он захотел разделить их с какой-то девкой! Разве это честно? Нет уж! Если кто и заслужил быть счастливой и богатой – так это я! – Виктория просто пылала негодованием.

– Где вы спрятали карту клада? – спросила Лукреция.

– Вы правда считаете, что я вам скажу? Что я во всем признаюсь? – рассмеялась Виктория и жадно запихнула в рот сразу три конфеты.

– Мне не надо говорить. Я и так знаю, – тихо ответила Лукреция. – Когда я догадалась, что такое зверское убийство было совершено из любви, в одночасье перешедшей в дикую ненависть, я поняла, что так любить Лешу могли только вы, значит, и сделали это с ним тоже только вы. Я постаралась воссоздать пошагово день убийства Леши.

– Очень интересно. – Виктория развалилась в кресле и закинула ногу на ногу, предъявив толстую коленку.

– Конечно, никто не видел, во сколько вы ушли, во сколько пришли, вы жили замкнуто, и никто на вас не обращал внимания. Но один эпизод люди все-таки запомнили. Потому что он шел вразрез с вашим обычным поведением. У вас за домом располагается лесопарковая зона, где перед сном всегда гуляют родители с детьми. Именно там вы появились в тот вечер, когда убили Лешу. Более того, принялись резвиться с детьми, чего за вами раньше не замечалось. Соседи удивились, но не придали этому особого значения. Одинокая женщина захотела поиграть с детьми… Да и пусть! Что в этом плохого? Если бы они знали, что за час до этого вы размозжили голову собственному брату, конечно, они вряд ли допустили бы вас до своих чад.

– Но они не знали, – улыбнулась Виктория, и струйка коричневого шоколада потекла у нее изо рта.

– Да, – содрогнулась Лукреция. – И именно вам пришло в голову слепить огромного снеговика. Дети были в восторге. А потом вы так же внезапно ушли. Странно, правда?

– Гениально! – поправила ее Вика, пустив вторую струйку.

Видимо, она себя все-таки плохо контролировала.

– А внутри снеговика в герметичном пластиковом пакете вы и спрятали карту, – продолжала Лукреция. – Объяснение простое. Вам нужно было время, чтобы понять, что вас не подозревают. И даже если правоохранительные органы и обыщут квартиру, они ничего не найдут. Все уляжется, пройдет время, а ближе к весне карту можно будет и забрать. Самый лучший сейф в мире, всю зиму простоял у всех под носом… Кто бы мог подумать?

– Вот если бы мой брат нашел такую же умную, как вы, все могло бы пойти по-другому… – туманно ответила Виктория. – Но его потянуло к этой тупой, похотливой сучке. – И она отправила в рот очередную порцию конфет.

«Да она совсем с катушек слетела», – подумала Лукреция и продолжила:

– Итак, вернемся к тому, с чего начали. Вы всю свою жизнь проработали бухгалтером. Такие люди, как правило, ничего не меняют в своей жизни без весомых на то причин. Это как с лепкой снеговика – один раз, но зато ради какой цели! У вас и Леша занимал определенное место в жизни, словно старый торшер, но ничего менять вы не хотели. Так же, как не хотели вынести этот хлам из своего дома на помойку! И вдруг по весне вы увольняетесь с работы и устраиваетесь в магазин секс-товаров на еще меньший оклад, чем был, черт знает куда, на другой конец Москвы! Случайность? Вряд ли. Даже соседка была удивлена и не ожидала от вас, «приличной женщины, похоронившей младшего брата, такого бесстыдства». Вопрос: зачем вы это сделали? А кто нам даст ответ на этот вопрос?

– Кто? – глупо улыбалась Вика.

– А все тот же снеговик! Когда все улеглось, он исчез. Карта оказалась в ваших руках, вы нашли дом Гороховых. Очень старый, неказистый особнячок. В нем сейчас располагаются магазин одежды и «Секс-шоп», куда требовался продавец. Правда, вы работаете почему-то уборщицей, – развела руками Лукреция.

– Хотите знать, почему уборщицей? – хихикнула Виктория. – Продавцом меня просто не взяли. Директор Лев Смердяевич, это мы его так называем, а по паспорту-то он Лев Олегович, так прямо и заявил мне, что рожей я не вышла и фигурой тоже. Чтобы продавать его товар, надо быть сексуальной и вызывать желание. Прикиньте, такое услышать мне, женщине? Выходит, я недостойна даже рядом стоять с искусственными членами?! Они красивее моего лица! Я бы убила его, наверное… но позже… – задумалась Виктория. – А пока я должна была вести себя тихо и смирно, лишь бы попасть в этот дом на легальных основаниях. И я подыграла этому Льву Смердяевичу, сказала, что он прав, что я полное ничтожество и конченая жаба, что меня никто никуда не берет и что я готова чуть ли не бесплатно делать у него все, что он прикажет. На это он и купился, жадный черт. Он на пять тысяч рублей взял меня уборщицей и грузчиком заодно. Я разгружала эти коробки с голыми красотками и эротическим бельем, просто стиснув зубы, и знала, что когда-нибудь настанет и мой звездный час, – помрачнела Виктория и надолго замолчала.

Лукреция терпеливо ждала. Наконец сестра Леши продолжила:

– Я знала, что клад спрятан в одной из стен на первом этаже, и принялась методично простукивать каждую. И с трудом, но нашла! Оставалось его только извлечь. Я думала: еще немного времени – и я подъеду к этому «Секс-шопу» на лимузине, вся в мехах и бриллиантах… Интересно, что бы тогда сказал мне этот хлыщ Лев Олегович?.. Наверное, и лицо мое, и фигура показались бы ему более привлекательными.

– Не воспользоваться вам золотишком-то, – вздохнула Лукреция.

– Ну отчего же нет? – Виктория сконцентрировала взгляд на сидящей напротив Лукреции. – Я же ваш визит в расчет не беру.

– Чего так?

– Так вы думаете, что уйдете отсюда? Сил-то во мне явно побольше будет. А давайте сразимся прямо сейчас? – как-то по-детски сказала Виктория, и Лукреция поняла, что она более сумасшедшая, чем можно было предположить.

– Бросьте, Виктория, все кончено.

– Я справилась с братом. А он был мужчина. С вами я справлюсь куда быстрее.

– Нет, не справитесь, – раздался мужской голос, и в квартиру вошли люди в полицейской форме.

– Вы кто? Что вы тут делаете? – оторопела Виктория.

– Мы пришли за вами.

– Я никуда не пойду! – заявила она.

– Придется!

– И подписывать ничего не буду! Вы ничего не докажете! – пыталась сохранить мину при плохой игре Виктория.

– Все уже записано и доказано. – Мужчина поднял ее из кресла и защелкнул наручники.

Виктория непонимающе смотрела на Лукрецию.

– Извини, – развела та руками. – Любое убийство должно быть раскрыто, а убийца наказан.

– И я не буду богатой? – спросила Виктория.

– Боюсь, что нет.

– И этот Лев Смердяевич так и продолжит издеваться и унижать женщин? Он спит со всеми продавщицами, а потом обижает их, говоря, что его резиновые куклы и то лучше.

– Над этим вопросом можно подумать, – ответила ей Лукреция и взяла из коробки еще одну конфету, со своей любимой сливочной начинкой.

Викторию увели, и Лукреция вдохнула полной грудью:

– Всё!

Эпилог

– У тебя уже животик видно, – сказала Лукреция, встречавшая в аэропорту Алену.

Девушка два месяца провела у матери в Лондоне и сейчас снова прилетела в гости к отцу. Родионов и Лукреция жили вместе, и именно Кристиан попросил Лукрецию встретить дочь.

– Ты выдержала натиск мамы? – спросила Лукреция, обнимая девушку.

– Ой, это было невыносимо! Она и плакала, и ругалась, и говорила, что я вся в отца и от меня одни проблемы! И все это одновременно!

– А потом?

– Ну а что потом? Смирилась… Что уж тут поделаешь? Стала покупать мне витамины и мечтать о внучке. А вот Удав все-таки хочет сына.

– А как прошло его знакомство с твоей мамой? – спросила Лукреция.

– На самом деле мама Никиту знает давно как моего друга и относится к нему очень хорошо. Он ей неоднократно компьютер чинил и учил, как на нем работать. Конечно, она не рассматривала его в качестве моего мужа и своего зятя, но когда все узнала, в шоке не была. Я, если честно, больше боялась, как отреагирует отец. Но и он принял. Меня до сих пор не покидает мысль, что папа здорово обрадовался, что беременна я, а не вы. Кто-то отнял у него любимую женщину! Этого бы он не перенес, – щебетала Алена.

– А я думаю, все проще. Твой Никита классный парень, вот он и понравился!

– Так пить хочется. В самолете уж пила-пила, но там все сладкое такое, с каким-то привкусом….

– Это потому, что ты беременная! – засмеялась Лукреция.

– А вы хорошо выглядите. Жизнь с моим отцом пошла вам на пользу! – отметила Алена.

– Спасибо. Ты постой здесь, а я воды тебе принесу!

– Мне без газа, – попросила Алена.

Лукреция кивнула и застучала каблучками в сторону магазина.

Вернувшись, она не нашла Алену на том месте, где ее оставила, и принялась смотреть по сторонам.

– Вас не надо подвезти? – спросил ее кто-то.

Лукреция обернулась. Перед ней стоял невысокий пожилой мужчина. Лицо у него было доброе и располагающее.

– Вас подвезти? Я много не возьму, – повторил мужчина.

– Да вы знаете, давайте. – И она начала вертеть головой в поисках Алены. Но та как сквозь землю провалилась.

– Где же? Где же? – искала Лукреция и вдруг увидела Алену, согнувшуюся в три погибели за спинками кресел.

«Что за чёрт?» – подумала Лукреция.

Девушка вела себя весьма странно – дико вращала глазами, тыкала пальцем куда-то в сторону, а затем прикладывала указательный палец к губам. И тут Лукрецию осенило. Она посмотрела на стоящего рядом мужчину: «Нет, не может быть… Неужели это тот тип, который напал на Алену? Может, она ошиблась? Столько времени прошло. Ну и видок у нее. Нет, похоже, что она его узнала. Что же делать? Веди себя естественно!» – приказала себе Лукреция. Хотя о какой естественности могла идти речь, если весь страх и ужас вселенной отразились у нее в глазах.

– Что с вами? Вам нехорошо? Пройдемте к машине! – Мужчина взял ее под руку и повел к выходу. – Сейчас я вас прокачу с ветерком!

«Ты прокатишь… – думала Лукреция. – Ох, не надо было мне надевать эти кольца! Вот только-только все стало налаживаться… Нет, теперь-то я уж точно постою за себя!»

* * *

Следователь Маслов Виталий Геннадьевич принял Лукрецию и Кристиана в своем кабинете по просьбе последнего и долго-долго смеялся.

Лукреция с шишкой на голове, к которой приложили лед, с неприязнью смотрела на него.

– Люди попадают в разные ситуации. Чего вы, извините, ржете?

– Нет, не все люди так попадают, уверяю вас! – продолжал глумиться Виталий Геннадьевич. – Нет, вы представляете, что произошло? Это же уму непостижимо. Одной сделалось плохо, она корчится от боли, показывает знаками своей подруге, что ей нужна помощь. Вместо этого та спокойно уходит с каким-то мужиком. А потом по дороге набрасывается на бедного водителя с кулаками и с криком: «Что? Думаешь, взял меня!? Не тут-то было! Я первая тебя вырублю! Паразит, нападающий на одиноких женщин! Твое преимущество только в том, что жертвы ни о чем не догадывались, но я совсем другое дело! Я подготовлена и выше тебя на голову! Я даже не буду ждать помощи от беременной женщины. Я сама все сделаю!» Так все было? – вытер слезы следователь. – После этого вы съехали в кювет?

– Да, после того как я огрела его своей сумкой по голове. Я забыла, что купила по дороге литровый шампунь и литровый кондиционер для волос!

– Не кипятись! – встрял в разговор нервно курящий Кристиан. – Все ведь уже улажено. Алена в хорошей клинике. Угрозы никакой нет, у нее просто резко упало давление из-за перелета, – сказал Кристиан.

– А избитый мужик?

– Он в травматологии, тоже ничего страшного. Лечение я оплатил. Моральный ущерб тоже. Правда, он все равно говорит, что возить никого больше не будет и найдет спокойную, не такую опасную работу.

– Мне стыдно, – отняла лед от головы Лукреция.

– Приложи! – стал настаивать Кристиан.

– Да у меня уже мозги замерзли!

– Тебе это не помешает, – пробурчал Кристиан.

Виталий Геннадиевич все это время давился от смеха, закрыв лицо руками.

– Вы бы не смеялись, а преступника искали, который чуть не изувечил молодую девушку, а может, кого-нибудь уже и поубивал и рассовал трупы по заброшенным стройкам, – зыркнула на него Лукреция.

– Это не так просто, как кажется. Но полиция на вокзалах и в аэропортах уже предупреждена. Фоторобот, составленный Аленой, везде висит. Что мы еще можем? Заявлений больше нет.

– А пропавшие без вести есть? – спросила Лукреция.

– В Москве таких сотни каждый день.

– Вот! Среди них есть те, кто уже не сможет прийти и написать вам заявление.

Следователю надоело спорить с Лукрецией и он обратился в Кристиану:

– Вы бы присмотрели за своими дамочками.

– Я постараюсь!

– Отвезу тебя домой, пока ты опять что-нибудь не учудила, – сказал Кристиан, когда они вышли из отделения.

– Не ругайся, господин начальник, я опростоволосилась: и Алене не помогла, и человека чуть не убила.

– Ты также могла погибнуть! Об этом подумала? Ты с ума меня сведешь…

– С Аленой точно все в порядке? – волновалась Лукреция.

– Абсолютно, – заверил ее Кристиан, – и она, и ребенок в порядке. Алена уже рвется домой, но мы с Никитой уговорили ее на пару дней остаться в больнице. А ты бы о себе лучше подумала, голова бедовая. Скоро свадьба, а у тебя снова шишка.

– А я к ним привыкла уже.

– Я говорил со следователем, – сказал Кристиан, уверенно ведя машину.

– И?

– Викторию признали вменяемой. Ей светит восемь лет. Полину и ее подельников тоже осудят на приличные сроки.

– А Вике не причитается процент за то, что она клад нашла? – спросила Лукреция.

– Убив при этом человека и не сдав ничего государству? Ты шутишь? Конечно нет. Все конфискуют. Там действительно приличная сумма.

– Понятное дело. Из-за денег и не такое делается.

– Лукреция?

– Да?

– Можно тебя спросить?

– Конечно. У меня от тебя секретов нет, – ответила она.

– Видимо, все-таки есть… Я же сказал тебе, что можешь работать – это твое дело. Но я не понимаю, зачем ты устроилась в «Секс-шоп»? Это все-таки как-то… Чего тебе не хватает? Я такие ушлые магазинчики обхожу стороной, а моя жена там будет работать. Бред!

– Как ты узнал? – удивилась Лукреция.

– Не бойся, я не слежу за тобой, но вот узнал.

– Тогда ты должен знать, что вместе со мной там работает Никита. Он тянет проводку, которая внезапно испортилась, дом-то старый.

– Что?! И жена, и зять работают в «Секс-шопе», вы с ума сошли?

– Да. Мы позорим ваш род, – хохотнула Лукреция. – Просто я кое-что пообещала Виктории. Ее хозяин действительно редкостная сволочь. Он словно целью своей жизни поставил унижение женщин.

– Он и тебя обижал? – встрепенулся Кристиан, и Лукреция уже имела честь видеть этот взгляд. Ничего хорошего он не сулил. – Я ведь могу и в рыло, если что…

– Знаю, что можешь, но не надо. Так же как он всю жизнь унижал других, так унизят и его. Да так, что он свернет свой бизнес и уберется из старинного особняка.

– Что вы задумали? Мне опять краснеть перед следователем? – забеспокоился Кристиан.

– Что ты! Нет, конечно! Все продумано и никакого криминала. Просто одна компания в новогодней суете вместо секс-игрушек привезла им коробку с петардами и фейерверками. А так как проводка в здании старая и частенько искрит, то скоро произойдет короткое замыкание, и салют из искусственных членов накроет весь квартал.

– Вы серьезно? И ты, и Никита точно не в себе! – засмеялся Кристиан. – Когда произойдет этот знаменательный салют?

– Буквально на днях, – туманно ответила Лукреция.

– Никто не пострадает?

– Обижаешь… Все предусмотрено, – решительно тряхнула головой Лукреция. – Только позор на весь район.

– Это не позор, так… смех.

– А ты знаешь, что еще в Интернете под роликами, на которых хозяин интим-магазина пристает к женщинам и унижает их, появились комментарии: «вот как бывает, когда сам уже не можешь», «вот он, магазин моей мечты», «вот как обращаются с женщинами, когда они уже не нужны». И его фото и адрес магазина. Просмотров уже почти миллион, – рассказала Лукреция.

– Это хорошо. А если он заявление подаст в суд о защите чести и достоинства? – предположил Кристиан.

– Пусть подает, – беззаботно ответила Лукреция.

– А у меня новость про ансамбль «Рябинушка», который я по твоей просьбе выпустил за границу.

– Звучит угрожающе. Что-то не так? Совсем плохо? Опозорили тебя? Нанесли урон твоей репутации? – забросала его вопросами Лукреция.

– Как тебе сказать… – задумался Кристиан. – Ансамбль хиленький.

– Ты не видел солистку.

– Да все я видел. Эта потасканная секс-бомба… – отмахнулся Кристиан.

Настала очередь удивляться Лукреции.

– А ты откуда ее знаешь? Ты знаком с Милой?

– У меня работа такая! Я много кого знаю, но это не означает, что я знаком с ней близко. Мы с тобой уже договорились, что ревности к работе не должно быть.

– Я не ревную, я удивляюсь, – пояснила Лукреция.

– Вот и ладненько.

– Так что же все-таки случилось?

– Они прочесали по Европе, а потом сразу в Арабские Эмираты – выступать на национальном празднике. Решили, что такой ансамбль допустить можно. Хотя лица у всех девушек открыты, но они не мусульманки, поэтому имеют право! К тому же красивые.

– И?

– И… дала там твоя Мила! Хорошо за воротник приняла перед выступлением, осмелела, так сказать. А тут еще ей сказали, что на выступлении будет присутствовать шейх с каким-то баснословным состоянием. Вот она и дала «Рябинушку»… Задрала сарафан и просто вдавила этого шейха в мягкие подушки весьма профессиональным стриптизом. И видавший виды шейх просто ошалел.

– Ужас, – покосилась на него Лукреция.

– Теперь она главная жена в его гареме и вполне счастлива. Передает тебе привет и приглашает в гости.

– В гареме? – переспросила Лукреция.

– Она остальных жен серьезно не воспринимает, они ей прислуживают день и ночь.

– Как это? – не поняла Лукреция.

– Так она ведь за плохое поведение может и в глаз дать, и за волосы потаскать. А за хорошее поведение может и мужа одолжить на ночь… – продолжил Кристиан.

– Поразительно… – только и могла произнести Лукреция.

– Жизнь вообще поразительная штука… А тебе лучше посидеть дома, хотя бы до свадьбы. Я не хочу стать вдовцом еще до женитьбы.

* * *

– Все-таки прикольно, когда в одно и то же время женятся и отец, и дочь, – сказала Алена, обнимая Родионова.

На Кристиане был элегантный темный костюм, на Алене – пышное кружевное свадебное платье. И отец, и дочь светились счастьем.

– Ты меня своим животом подтолкнула к этому решению, – сказал Кристиан, с нежностью глядя на свою дочь.

– Да, я спешила, я почему-то хочу, чтобы ребенок родился в браке, – ответила она.

– Какое хорошее воспитание! – притворно закатил он глаза. – А я не мог не поддержать тебя в твоем решении.

– Не лги! Ты долго уламывал Лукрецию и боялся упустить! Я очень рада за тебя, отец! Лукреция – искренняя, честная и хорошая, тебе повезло! Она – одна на миллион!

– Я знаю.

– Ты очень долго был один и вполне заслужил свое счастье, – не могла оторваться от отца девушка.

– Да, я хочу жениться еще молодым, а не дедушкой! Вот и тороплюсь, – засмеялся Кристиан.

– Ты у меня самый молодой и красивый! – успокоила его Алена.

– Я тоже рад за тебя, ты у меня появилась, когда я был совсем молодым, и я ни разу не пожалел об этом, – сказал ей счастливый отец. – И Никита у тебя хороший, серьезный, ему можно доверять. Несмотря на его татуировки…

– Ну, пап! Ну при чем тут это?! Ты ведь привык к ним? Для меня это не имеет никакого значения, потому что я тоже разглядела, что это за человек, и я не могу без него. Я все время думаю о нем и чувствую его поддержку каждую минуту! И знаешь, он чем-то похож на тебя!

– Я всегда чувствовал свою вину за то, что ты растешь без отца, – разоткровенничался Кристиан.

– А я всегда знала, что ты любишь меня, – сказала Алена.

– Это правда, – отозвался Кристиан.

Эту семейную идиллию нарушила Лукреция, влетевшая в помещение подобно вихрю. В отличие от Алены она была одета в элегантный белоснежный костюм и в юбку средней длины. Красивая прическа и макияж дополняли ее образ.

– Это просто ужас! – выпалила она с порога.

– Что случилось? – спросил Кристиан.

– Нет, я человек креативный, конечно, но не настолько, – пожаловалась Лукреция, доверительно глядя на Кристиана.

– Милая, ты сейчас просто образец женской логики, то есть полного ее отсутствия. Ты о чем? Кстати, выглядишь потрясающе.

Лукреция посмотрела на Алену.

– Ты говорила, что Никита – хакер и совершал иногда противозаконные действия?

– Да, было, – растерялась девушка. – Но не с целью материального обогащения, а для имиджа. Так в их среде принято – доказать, что ты круче. А что? Сейчас у него вполне легальный бизнес…

– Да нет! Видимо, криминальная жилка осталась! Нет, это невозможно. Кристиан, я так не могу! – изобразила недовольную физиономию Лукреция.

– Да что случилось-то? Говори толком.

– Пока вы тут объяснялись друг другу в любви, Никита мне признался, что приготовил для всех нас совершенно необычные обручальные кольца, – перевела дух Лукреция.

– Да, он мне на это намекал, – сказал Кристиан. – Чтобы я не беспокоился, мол, это будет его свадебным подарком всем нам! А что? Тебе не понравился дизайн? Не надо так реагировать. Нам еще венчаться, и я смогу воплотить любой твой каприз!

Лукреция его даже заслушалась.

– Интересно у вас все, у богатых. Не плачь, малыш, я все исправлю, я все куплю! А как же моральная сторона вопроса? Кольца очень красивые, одинаковые, нам по размеру…

– Что тогда? – недоумевал Кристиан.

– Никита признался, что каким-то образом спер слиток золота из клада Гороховых. Как он это сделал и когда, я не интересовалась! Да и не столь важно! – истерично сказала Лукреция.

– Так он что?.. Из этого ворованного сделал нам кольца? – спросил Кристиан.

– Вот именно! С чего начинаем жизнь! – воскликнула Лукреция.

– Классно! Молодец парень, – отреагировал Кристиан совсем не так, как она ожидала. – Креативный подход!

– А ничего, что за этот клад как минимум один человек предал свою любовь, а другой был убит?! Представляешь, что за карма будет у этих колец?! – спросила весьма ехидным тоном Лукреция.

– Так никто и не обещал, что легко будет, – уже смеялся Кристиан.

– Я тоже считаю, чего паниковать? – рассудительно добавила Алена, поглаживая живот. – Нет, как он это золото спер, я, конечно, узнаю… но кольцо надену, потому что давно этого хочу. И потом, я знаю одного человека, которому было бы много хуже, чем нам.

– Просвети, кто это? – спросила Лукреция.

– Да этот князь Горохов… Всю свою жизнь работал, копил, думая о том, что самому, возможно, и не придется этим воспользоваться, так, может, потомкам достанется. И что бы он увидел сейчас? Фейерверк из искусственных членов в своем родовом гнезде… Вот где ужас-то! – пояснила свою мысль Алена.

– Вы все-таки сделали это?! – воскликнул Кристиан.

– Мой парень всегда делает то, что обещает, – гордо заявила Алена.

– Надень это кольцо, пожалуйста, – робко сказал Кристиан, косясь на Лукрецию. – И пусть жизнь нескучной будет.

– Выпьем за любо-о-овь… – вдруг запела она противным голосом.

– Ты что, еще и поешь? – поежился Родионов.

– А то! Ты еще не знаешь всех моих талантов, – заверила его Лукреция и повернулась к Алене. – Ты права, Алена, какая разница, что мы наденем им на пальцы? Лишь бы уж они стали нашими поскорее… Потому что я без твоего отца жизни не представляю, – сказала она и впилась в губы Кристиана долгим страстным поцелуем.

Content

Татьяна Луганцева
Пёрышко из крыла ангела

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог