Джеки Браун

Медовый месяц в Греции

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Greek for Beginners

Copyright © 2013 Fridline by Jackie Braun

«Медовый месяц в Греции»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящаю Рома Констанцо с благодарностью за ее любовь и поддержку

Глава 1

Если Дарси Хейз и мучили некоторые сомнения насчет того, правильно ли она поступила, отменив свадьбу накануне Дня «да» и разорвав помолвку с женихом, с которым они были вместе бог знает сколько времени, – сомнения рассеялись, стоило ей сойти с трапа и ступить на землю Афин. Вокруг сновали пассажиры и встречающие.

Предполагалось, что и ее тоже встретит водитель. Эта услуга была неотъемлемой частью тура «все включено», выбранного в порыве щедрости женихом для медового месяца. Медового месяца, который она проведет в одиночестве…

Тэду после расставания достались Буффало, квартира и кот-социопат. Тогда Дарси считала, что совершила выгодную сделку: пара недель в залитой солнцем Греции привлекали ее куда больше дома, который ей никогда не нравился, и кота, которому никогда не нравилась она. Сейчас же ей не давало покоя ощущение, что в выигрыше все-таки остался Тэд.

Никто ее не ждал. Никаких приветственных улыбок, таблички с ее именем и размахиваний руками, чтобы привлечь ее внимание. Правда, какой-то симпатичный мужчина на долю секунды прервал разговор по мобильнику, и их взгляды встретились.

Последнее напутствие Бекки, лучшей подруги: «Найди там кого-нибудь. Заведи романчик. Верни себе свою сексуальность». Бекки и сама бы с удовольствием поехала, но за такое короткое время отпуск не выбьешь. Зато она щедро одарила Дарси разнообразными советами по поводу того, как лучше провести время, включая флирт.

Что ж, если бы Дарси решилась последовать ее советам, то лучшей кандидатуры, чем этот мужчина, и представить было нельзя. Великолепный экземпляр!

Стая пассажиров на несколько минут скрыла красавчика, а когда рассеялась, он уже исчез.

После этого единственным мужчиной, удосужившимся обратить на нее внимание, оказался тучный носильщик с тележкой: она как раз ждала, пока ее багаж появится на ленте транспортера. Первой выехала меньшая из дизайнерских подделок – в этот небольшой чемодан она уложила «второсортные шмотки» («первосортные» были куплены специально для поездки и утрамбованы в другой чемодан). Вид у чемодана оказался удручающим: выдвижная ручка вывернута в сторону, одно колесико как-то странно утоплено. Чемодан номер два запаздывал.

Носильщик показал на искалеченный чемодан, а потом на тележку. Дарси кивнула. По возрасту носильщик годился ей в отцы. Но в улыбке, которую он ей послал, ничего отеческого не было. Закинув чемодан на тележку, он подмигнул Дарси и скользнул взглядом по ее груди, так что ей захотелось проверить, застегнуты ли пуговки на блузке.

– Вы можете идти, – сказала она и, сунув в руку пару евро на чай, отправила его восвояси.

Вновь оставшись в одиночестве, она грустно вздохнула. Припомнилась фраза из контракта: «Вас встретит улыбчивый англоговорящий гид и доставит прямиком в один из лучших афинских отелей».

Ей следовало бы помнить, что щедрость ее несостоявшегося мужа, заявлявшего, что он не пожалеет никаких денег на поездку всей жизни, не имела ничего общего с обычным понятием щедрости. Каждое заработанное Тэдом пенни было на счету. Выбирая поездку в Грецию, Дарси рассчитывала на хорошую сделку, но чаще всего сколько ты заплатил, столько и получишь. Теперь ее мучило скверное предчувствие.

Первым тревожным звоночком стало жутко неудобное и чрезвычайно узкое кресло в салоне экономкласса. При росте сто восемьдесят сантиметров она не была обделена округлостями и обладала типом фигуры, которую называют «ширококостной», хотя сама она предпочитала эпитет «женственная». Дарси давно смирилась с тем, что, даже питайся она лишь салатными листьями, тростинкой ей не бывать. Зато ежедневные тренировки и упорство привели к тому, что ко дню свадьбы она находилась в своей лучшей форме. Она мечтала о том, как поразит собравшихся в церкви облегающим белым платьем силуэта «русалка», но, увы, этой мечте не суждено сбыться.

Это ее собственный выбор, и все же…

Второй чемодан так и не появился.

Толкая перед собой тележку с первым (она норовила уехать вправо, что ужасно раздражало), Дарси направилась к ближайшей информационной стойке.

– Простите, – начала она, улыбаясь сотрудникам аэропорта, – йа су!

Это означало «здравствуйте» и составляло большую часть ее познаний в греческом языке.

К счастью, один из мужчин ответил на английском:

– Добрый день, чем могу помочь?

– Кто-то из моей турфирмы должен был встретить меня в аэропорту и отвезти в гостиницу. Но я никого не вижу. Может, вы знаете, где я должна ждать встречающего?

Мужчина понимающе кивнул.

– Как называется ваша компания?

– «Зевс тур». – Дарси вытащила из сумки цветной рекламный буклет и распечатку маршрута и протянула сотруднику.

Губы под густыми усами искривились в легкой усмешке.

– «Зевс тур». Нэ.

– Вы их знаете?

– Нэ.

Греческое «нэ» означало «да», но из-за этого лингвистического противоречия Дарси чувствовала беспокойство. Второй сотрудник хмыкнул. Это не сулило ничего хорошего, но она решила идти до конца:

– Так где же они?

Усатый грек огляделся:

– Ставроса я не вижу.

Его товарищ сказал что-то на греческом, и оба расхохотались.

– Ставрос… – повторила Дарси. – Может, я должна встретиться с ним не здесь, а где-то в другом месте?

– Здесь, вон там. – Мужчина показал на ряды кресел и вернул ей бумаги. – Вы посидите пока, это может занять некоторое время.

– Некоторое время? – Она почувствовала, как под ложечкой нехорошо засосало.

– У Ставроса свое расписание. Даже если у него есть часы, он на них не смотрит.

Второй грек опять рассмеялся.

Дарси порядком устала. Раздражение росло. Ей хотелось в душ, в кровать и какой-нибудь еды. Пропустить стаканчик прохладного белого вина тоже было бы неплохо… Или стопочку узо… Чего ей абсолютно не хотелось – так это проторчать весь день в афинском аэропорту в качестве мишени для шуток этих двоих. Но она изобразила улыбку и вежливо поблагодарила их.

Пока она сражалась со своей тележкой, упорно кренившейся направо вместо того, чтобы ехать прямо, кто-то коснулся ее плеча. Дарси обернулась. За ее спиной стоял тот самый красавец, на которого она так пялилась полчаса назад.

Самое потрясающее – она обнаружила, что он выше ее. Дарси пришлось даже немного задрать подбородок. «Метр девяносто пять», – прикинула она. Метр девяносто пять крепких мускулов, упакованных в белую льняную рубашку навыпуск и облегающие джинсы. Смуглая кожа, легкая небритость на щеках. Темные, почти черные волосы, четко очерченные брови, шоколадного цвета глаза, в которых таилась улыбка, хотя на губах не было и намека на нее.

– Привет, – сказал он.

Язык Дарси внезапно сделался неповоротливым, но она смогла выдавить ответное «привет».

– Я слышал ваш разговор. Может, я могу вам помочь…

Боже, какой изумительный акцент.

– Было бы здорово. – Дарси снова овладела собой. – Дело в том, что… друг забронировал поездку «все включено» в компании «Зевс тур». Они обещали, что меня встретят в аэропорту, но… – Она в досаде пожала плечами.

– А, «Зевс тур». – Мужчину, казалось, позабавило произнесенное название, как и тех двоих служащих за столом информации. Но он не засмеялся. Напротив, уголки его рта чуть опустились. – Могу я спросить, почему вы решили довериться именно им?

– Мой… друг нашел их через Интернет. Они сделали нам выгодное предложение.

На лице у ее нового знакомого было написано: «Еще бы они не сделали!» Оглядевшись, он спросил:

– А где ваш друг?

Тэд наверняка был сейчас со своей мамочкой. Дарси потребовалось шесть лет, чтобы осознать: обручальное кольцо – это ерунда по сравнению с теми узами, которыми Тэд привязан к юбке Эвелин.

– Не получилось приехать, – коротко ответила она.

Темные брови поднялись в удивлении.

– Вы приехали в Грецию одна?

Даже красавчик, похожий на античного бога, может оказаться психопатом-убийцей. Поэтому осторожная Дарси ответила:

– Да, но ведь это тур с сопровождением, и меня должны встретить…

Мужчина снова огляделся:

– Что ж, я уверен, кто-то непременно за вами придет… через минуту-другую.

Она протянула ему свою брошюру и постучала указательным пальцем по картинке:

– Видите, они гарантируют «безопасность и сопровождение» на все время пребывания, на все две недели.

Теперь улыбались не только его глаза, но и губы.

– Простите. Я заставляю вас нервничать, а я только хочу помочь. Вот. – Он вытащил телефон, тот самый, по которому разговаривал ранее. – Если вы дадите мне номер, я позвоню в турагентство от вашего имени. Я знаю владельца. Мы вместе учились в школе.

Убийца-психопат не станет звонить в туристическую компанию, рассудила она. И протянула ему брошюру с номером.

Дарси слышала диалог только с одной стороны, и это была такая яростная греческая скороговорка, что она была уверена: человек на том конце линии получил отменный нагоняй. Закончив разговор, мужчина сунул телефон обратно в карман.

– Ну что?

– К сожалению, они отложили встречу. Но я доставлю вас в отель.

– Но… как же… – Она беспомощно огляделась. – Я даже не знаю, как вас зовут.

Он улыбнулся:

– Ник. Ник Костас. Вон те люди за столом информации меня знают, можете у них спросить. Я часто летаю туда-сюда. Вот мое удостоверение.

Не дожидаясь ответа, он достал бумажник и извлек из него водительские права.

– Нью-Йорк? Вы что же, американец?

– Последние лет пять – да. Но большая часть моей семьи живет в Афинах. А я мотаюсь между бизнесом и семьей. – Он убрал бумажник. – А вы?

«А я сейчас как раз одна».

Она сглотнула и с усилием произнесла:

– Дарси Хейз, Буффало. Почти соседи.

По правде сказать, это было преувеличением. Он жил на Парк-авеню в Манхэттене, она – на севере штата, им друг до друга ехать и ехать. Впрочем, даже если страна была одна, то миры – точно разные. Судя по дорогущим дизайнерским часам у него на запястье.

И все же он ей заинтересовался.

Дарси давно не практиковалась в искусстве флирта, но могла уловить момент, когда мужчина находит ее привлекательной. Отменный успех для женщины, которая несколько лет провела в ожидании свадебного «русалочьего» платья, пока ее благоверный пытался побороть сопротивление матери.

– Приятно познакомиться, Дарси Хейз из Буффало. – Он протянул руку.

Их пальцы мимолетно соприкоснулись. Такая малость, но внутри у нее все перевернулось. Несомненно, дело не в Нике, а в том, что она так вымоталась и что в самолете ее накормили каким-то подозрительным мясом, залитым желтоватым соусом. Она убрала руку, боясь показаться полной дурой:

– Взаимно. Я так признательна вам за помощь… – Она заправила прядь волос за ухо. – Так что вам сказали в «Зевсе»?

– Что Ставрос… нездоров.

Ставрос. Снова это имя. Ник говорит, владелец турагентства был его одноклассником. Но она все же спросила с надеждой в голосе:

– Ставрос – это водитель?

– Водитель. Гид. Хозяин «Зевс тур».

– Ух ты. Прямо человек-оркестр. – Она перевела дыхание. – Что с ним? Он что, упал и сломал ногу? Или подхватил жестокий грипп?

Ник покачал головой:

– Ставрос все еще в постели. Сообщил, что накануне… развлекался с друзьями. Позволил себе лишнего.

– Имеете в виду, он перепил? – безжалостно уточнила Дарси. – А вы хорошо знаете этот «Зевс тур»?

Ник невесело улыбнулся:

– Я знаю, что Ставрос закладывает за воротник больше денег, чем приносит ему его компания. Его отец умер пару лет назад, пришлось Ставросу взять дела на себя. Тогда он был вынужден распустить почти весь персонал. Он неплохой человек, но хорошим бизнесменом его не назовешь.

Не сдержав эмоций, Дарси воскликнула:

– Чудесно! Просто чудесно! Я приехала отдохнуть. И я заслужила этот отдых! Ни одного выходного за последние два года. Сверхурочные, все эти поручения, все для того, чтобы скопить денег на… на… – Она осеклась и постаралась взять себя в руки. – Что ж, меня впечатлило описание тура. Первоклассный отель, прогулки на яхте с англоговорящим гидом, настоящая греческая кухня в лучших ресторанах. Как думаете, «Зевс тур» сдержит хотя бы одно из своих обещаний?

– Нет! – констатировал он, не колеблясь.

Дарси прикрыла глаза:

– Конечно. Мой второй чемодан потеряли. Отпуск мечты начался, а я все еще торчу в аэропорту. Надо было брать дом и Руфуса.

– Руфуса?

– Соратник дьявола… Это кот, – уточнила она, когда Ник нахмурился. Да, не самое понятное объяснение. Она махнула рукой. – Не берите в голову. Это просто история моей жизни.

– Пойдемте, – улыбнулся Ник. – Расскажете остальное по дороге в отель.

«Почему бы и нет?»

Дарси решила довериться внутреннему голосу, подсказывавшему ей, что Ник Костас неопасен. Ее ждут две недели в Греции. И она выжмет из них все. И начнет прямо сейчас.

– Настроены посмеяться? – усмехнулась она.

Ник снова улыбнулся. Да, он определенно был настроен… на что-нибудь. Например, на полчаса в приятной компании. Ему казалось, что случай вполне подходящий. Каштановые волосы, глаза, синие, как Эгейское море, и роскошное тело, которому позавидовали бы античные богини.

Этим утром он приехал в аэропорт, собираясь вернуться на Манхэттен. Забронировал место на самолет до Нью-Йорка, который вот-вот отправится без него. Что ж, так даже правильно. Он злился на свое семейство, которое задумало сосватать ему очередную «хорошую девушку», и злился на себя за то, что позволил гневу возобладать над разумом.

Конечно, он в любом случае вернулся бы в Грецию через две недели. Никакая ссора с семьей не заставит его пропустить свадьбу брата. Даже учитывая то неловкое обстоятельство, что Петрос женится на Селене, бывшей возлюбленной Ника.

Об этом сплетничала половина Афин, в ожидании эпической битвы между братьями. Ему было жаль, что между ним и Петросом возникла вражда. Он сожалел о расколе некогда дружной семьи. Но что тут поделаешь. Лучший выход – с достоинством изображать полное безразличие, и не важно, что тебе больно.

– Позвольте мне. – Он взял тележку за ручку.

– Она предпочитает ездить кругами, – предупредила Дарси, улыбнувшись.

Ему понравилась эта улыбка. Губы пухлые и манящие, без следов помады. Маленькое симпатичное развлечение, снова подумал он.

Почему нет? Имеет право. Он не связан никакими отношениями или обещаниями. После Селены… Таков его выбор – не заводить серьезных романов, он так и заявил об этом своей бабушке в то утро, когда йайа выразила озабоченность затянувшимся холостяцким статусом Ника. Он же никакой озабоченности по этому поводу не испытывал. Что его волновало – так это пятилетний проект по развитию бизнеса. Быть может, однажды он подумает, что пришло время остепениться. Но разбить себе сердце больше не позволит. Хватило и одного раза.

– Это тоже часть вашей истории? – спросил он, кивнув на тележку.

– Я просто магнит для неприятностей!

– Неужели?

– Клянусь!

– Кто знает, может, скоро вы будете притягивать совсем иное…

Глава 2

В ожидании Ника, забиравшего со стоянки свою машину, Дарси успела позвонить Бекки. Подруга подняла трубку только после пятого звонка.

– Привет, Дарси, – послышался, наконец, сонный голос подруги. И только тут до Дарси дошло, что в Буффало далеко за полночь. – У тебя все нормально?

Дарси постучала носком туфли о бордюр тротуара.

– Вроде того.

– Это как?

– Долетела без проблем, но половину моего багажа потеряли. Лучшую половину.

Бекки помогала паковать чемоданы, так что могла оценить масштаб потери.

– Кошмар!.. Зато есть оправдание для того, чтобы прикупить кучу одежды.

– Ага. – Как будто Дарси могла позволить себе это… – И еще одна маленькая накладка. В аэропорту никто меня не встретил.

– Что? Это странно. Сообщи об этом в комитет по защите прав туристов или еще куда-нибудь…

– Я знаю. Похоже, владелец турфирмы – пьянчуга. – Она неискренне рассмеялась. – Представляешь? Наверное, Тэд и в самом деле очень выгодно купил этот тур.

Бекки пробормотала что-то насчет Тэда. Не то чтобы Дарси это удивило. Подруга и раньше весьма определенно высказывалась на его счет. Раньше это было источником разногласий между Бекки и Дарси, но то время прошло.

– Что будешь делать? У тебя получится вернуть деньги и обратиться к другой турфирме?

– Не знаю.

В договоре мелким шрифтом было написано, что турфирма не возвращает деньги. Но Дарси все равно собиралась попытаться. В конце концов, терять ей было нечего.

– Попробую заселиться в первом отеле на маршруте. Наша группа вроде бы должна провести там пару ночей. Вот и посмотрим, держит ли компания свои обещания. Если нет – приму меры.

– Хорошо. Дарси, если тебе нужны деньги…

– Нет-нет. Спасибо! – Она не могла позволить себе принять помощь от Бекки. Подруга и так была достаточно щедра, позволив Дарси жить в ее квартире, пока не подвернется подходящее жилье. Иначе пришлось бы переезжать к родителям. Какая тридцатилетняя женщина согласится на это? – А вот это тебе точно понравится. – Дарси постаралась произнести фразу как можно беспечнее: – Человек, который подвезет меня до отеля, – шикарный мужчина, красивый до неприличия, и с таким акцентом! Закачаешься!

После довольно длительной паузы Бекки осторожно спросила:

– Вы ведь едете на такси, так?

– Н-нет. Вообще-то я встретила его в аэропорту, и он, ну, он предложил меня подвезти. Он показал мне права, – торопливо добавила она, – его зовут Ник Костас, он живет на Манхэттене, хотя сам из Афин.

– Дарси, я даже не знаю… – произнесла Бекки озабоченно.

– Эй, напомни, чьи это слова: «Заведи романчик и вспомни о своей сексуальности»?

– Ну, я не думала, что ты воспримешь мой совет всерьез! Ты ведь меня никогда не слушаешь. Я хочу сказать: если бы ты меня слушала, то не продержала бы Тэда и часа рядом с собой, я уж молчу про шесть лет.

В яблочко. С самого начала Бекки талдычила Дарси о том, что Тэд – классический неисправимый маменькин сынок.

– Но это даже не романчик. Просто поездка до отеля. Ничего больше.

– О'кей. Но ты мне позвонишь, как только доберешься. До тех пор я не смогу уснуть! Обещай мне.

– Обещаю. Я позвоню.

Она повесила трубку как раз в тот момент, когда автомобиль Ника притормозил у тротуара. В отличие от квадратных малолитражек, припаркованных поблизости, это был кабриолет с низкой посадкой.

– Отличная машина. – Дарси коснулась губ, изучая плавные линии кабриолета. – «порше» 1963 года?

Ник кивнул:

– Если точнее, «Кабриолет 356 Супер 90».

– Восстановленный?

– Да, все запчасти оригинальные. Мне выдали сертификат подлинности.

– Ого. Это еще увеличивает его стоимость.

– Верно. – Ник взглянул на нее с прищуром. – Откуда такие познания?

– Я работаю в журнале, который пишет о классических автомобилях. Так что волей-неволей пришлось разобраться в теме! – ответила Дарси с улыбкой.

– Вы пишете статьи?

Она нахмурилась. Ей всегда этого хотелось.

– Нет, я проверяю факты в статьях, написанных другими.

– Что за журнал?

– «Автомобильный энтузиаст», ежемесячник. Выходит в Буффало довольно небольшим тиражом. Вы, наверное, и не слышали о нем.

Дарси, например, не слышала до тех пор, пока друг Тэда не предложил ей работать там незадолго до ее помолвки.

– У меня на него подписка. Я нахожу его весьма насыщенным фактами. – Ник вышел из машины и встал рядом с ней. – Расскажите мне еще что-нибудь про этот «порше».

– Ну, насколько я помню, он стал очень популярным сразу после своего появления на американском рынке.

– Он по-прежнему популярен среди коллекционеров.

– А вы как раз коллекционер.

Это предположение имело смысл. Если человек живет на Парк-авеню, то, очевидно, зарабатывает достаточно, чтобы потакать своим прихотям. Даже если они выливаются в шестизначную сумму.

Но Ник покачал головой:

– Это мой бизнес. – Он протянул ей визитку.

«Ник Костас. Продажа классических автомобилей, аукционы».

– Впечатляет.

– Что ж, у нас, похоже, нашлись общие интересы. Уже два.

– Два?

– Классические автомобили и… – Его улыбка могла растопить айсберг. Яснее ясного, какой такой второй интерес он имел в виду. Дарси в ответ лишь нервно хихикнула. – Давайте ваш чемодан.

Двигатель в «порше» был расположен сзади, а багажник спереди. Дарси увидела тесное пространство.

– Ну и дела! Пожалуй, хорошо, что авиакомпания потеряла второй чемодан. Оба не влезли бы. – Она вопросительно взглянула на Ника, как бы спрашивая: «А где же ваш багаж?»

Уголок его рта чуть приподнялся.

– Мой багаж летит в Нью-Йорк, – сообщил он, видя ее изумление. – Я тоже собирался туда сегодня.

– Когда же вы передумали?

– Незадолго до посадки.

– То есть вы пропустили свой рейс и вместо этого предложили помощь постороннему человеку, – довольно сухо подытожила она.

– Незнакомому человеку, оказавшемуся в затруднительном положении, – поправил ее Ник и ослепительно улыбнулся. И к тому же такому красивому.

Ее сердце трепыхнулось, лицо залила краска.

– Вам ведь наверняка и прежде говорили, какая вы красивая?

– О да. – Она закатила глаза. – Постоянно твердят. Так часто, что даже немного приелось.

Грустный сарказм. За последние несколько лет ей перепадало не так уж много комплиментов. Тэд не был щедр на них даже в пору ухаживания. А после того, как сделал ей предложение, можно было вообще не рассчитывать на приятные слова. «Ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе, Дарси. Этого достаточно».

Этого не было достаточно. В иные дни даже самый простой комплимент пришелся бы весьма кстати… Да еще и матушка Тэда, Злюка Эвелин, как называла ее про себя Дарси, изощрялась в тонких ядовитых намеках относительно телосложения Дарси. Особенно доставалось ее бедрам, «идеальным для деторождения».

– Вы красивы! И румянец вам идет, – добавил он с очаровательной улыбкой и открыл ей дверь автомобиля. – Поднять верх?

– Не нужно. С удовольствием подышу свежим воздухом после душного аэропорта. Так романтичнее.

Он сел за руль.

– Растрепанные волосы вас не пугают?

Он протянул руку и осторожно пропустил прядь ее волос между большим и указательным пальцами.

Их взгляды встретились. Раскрыв сумку, она нащупала резинку для волос и вытащила ее с видом фокусника, достающего белого кролика из шляпы.

– Проблема с волосами решена! – сообщила она и собрала волосы в «конский хвост».

– Отлично, но кое-что нужно поправить.

На этот раз он не просто коснулся ее волос. Она почувствовала, как по ее щеке скользнули теплые пальцы, как они заправили за ухо непослушную прядку. Совершенно дружеский жест, если бы не блеск его темных глаз и не бешеный пульс, который вызвало у нее это прикосновение.

Позади них пронзительно загудел клаксон. Водитель крикнул что-то на греческом. Ник ответил, но его тон был миролюбивым, а выражение лица вполне добродушным. Повернувшись к Дарси, он сказал:

– Люди слишком спешат. Я предпочитаю не торопиться. Спешка ни к чему.

Он повернул ключ. Мощный мотор «порше» взревел, и автомобиль тронулся с места.

Ник не знал, где находится отель, обозначенный в маршрутном листке Дарси, но вбил адрес «Сантора» в карту мобильника.

– Ехать около сорока минут, – сказал он, когда аэропорт остался позади.

Дарси удобнее устроилась в кресле, решив наслаждаться видами. Она не только впервые была в Греции, она вообще была впервые за границей. Не считая пары уик-эндов, проведенных с Бекки в Торонто, она ни разу не покидала Штатов. Но даже дивные пейзажи не могли отвлечь ее внимания от сидящего рядом мужчины, и ее взгляд то и дело возвращался к его профилю. Господи, до чего красив. И к тому же дает понять, что симпатия взаимна. Это, конечно, не «романчик», но как приятно сознавать, что такой привлекательный мужчина обратил на тебя внимание.

Когда он, повернувшись, встретился с ней взглядом, она смутилась и выпалила первое, что пришло на ум:

– Вам давно нравятся эти красотки?

– Красотки?

– Я имею в виду, машины, – уточнила она, радуясь, что из-за языкового барьера ее оговорка проскочила незамеченной.

Он кивнул.

– Мой дядя когда-то участвовал в гонках. Когда мне исполнилось шестнадцать, он взял меня на европейский Гран-при.

– Звучит неплохо.

Ник улыбнулся, соглашаясь:

– Это и было неплохо. Весьма.

– А вы когда-нибудь принимали участие в гонках?

– Я задумывался об этом. Но не участвовал. – Он пожал плечами. – Да и мне куда интереснее сам автомобиль, чем скорость, с которой он может ехать. Так что, когда мне исполнилось восемнадцать, я купил «порше-спидстер» 1957 года. Увидел объявление в газете.

– Неплохо для первой машины.

Что касается Дарси, то ее первой машиной был древний бабушкин седан размером с Лихтенштейн, который поглощал бензин, как студент кофе во время сессии. Позднее Дарси посчастливилось сменить его на десятилетнюю малолитражку, на ней-то она и ездила до сих пор.

Ник фыркнул:

– Не совсем. На нее ушла уйма сил и времени. Поэтому-то мне ее и продали. Я провел целое лето, перебирая двигатель. – Тут его улыбка сделалась ностальгической и гордой.

– Вот тогда вы и попались на крючок? – предположила она.

Нечто подобное Дарси испытала в старших классах, впервые предложив свою статью для школьной газеты. Три колонки об изменениях в обеденном меню. В тот день она поняла, кем хочет стать, когда вырастет. А теперь, спустя восемь лет после получения диплома журналиста, именно журналистом она могла назвать себя с большой натяжкой.

– Попался… Да, это правда. Особенно после того, как два года спустя я решил продать свой «спидстер» на аукционе в Каламаки. Туда съехались коллекционеры со всей Греции, да что там – со всей Европы. Мне понравился этот опыт. Так что, продав машину, я поднакопил еще денег, купил следующую, привел в порядок и продал на аукционе. Прошло еще немного времени, и я уже сам проводил аукционы. Этим я занимаюсь и сейчас.

Дарси слышала в его голосе удовлетворение и гордость. Вызывала ли ее собственная работа подобные эмоции? О нет… Но она и мечтать не осмеливалась о лучшей карьере. Лучшем жилье, лучшей жизни…

– Вы вернулись из Штатов в Грецию по делам? – спросила она.

Ник покачал головой. Прядь темных волос упала на лоб. Это придало оттенок бесшабашности его идеальному внешнему виду.

– В этот раз – нет. У нас в семье свадьба.

Свадьба. Слово, даже произнесенное с чудесным акцентом Ника, тенью легло на Дарси, напомнив о неслучившемся «я согласна».

– Но вы же собирались улететь сегодня.

– Я бы вернулся. Церемония намечается через две недели.

Она удивилась:

– Так это только через две недели, но вы все равно остаетесь?

– От меня этого ждут, – коротко ответил он.

Дарси уловила легкий холодок в его голосе. Что ж, понятно почему. Ей-то было известно все о семейных ожиданиях. Три сестры, две старшие, одна младшая, все трое счастливы замужем и заняты продолжением рода человеческого, который конечно же зачахнет без их потомства.

А вот Дарси весной стукнул тридцатник. Все, что осталось от ее свадебных надежд, – это гора подарков, которые нужно отослать обратно, когда она вернется домой.

Она невольно застонала. Ник удивленно взглянул на нее, и она пояснила:

– Понимаю вашу боль. Моей семье тоже в некотором роде сложно угодить. Так чья же свадьба?

– Моего брата Петроса.

– То есть он живет здесь.

– Да, как и вся моя семья.

Интересно. При этом Ник обосновался за Атлантическим океаном.

– Кому-то мамочкина юбка не нужна, – прошептала она.

– Что?

– Ничего, так. Вы близки с братом?

– Когда-то были.

Он сжал губы в линию, словно повесил замок на свое молчание. Дарси показалось, что за этой фразой кроется целая история, о которой он не желает говорить. Но она обуздала свое любопытство и изменила тему. Так что они немного поболтали о политике, а тут показался и отель.

Двухэтажное приземистое здание выглядело так, словно в него угодил снаряд. Некоторые античные развалины и то целее. Зато на фасаде красовалась табличка, сообщавшая на греческом и английском о ремонтных работах на территории отеля. Оглядевшись, Дарси поняла, что территория вокруг «Сантора» под стать ему самому. Ресторан неподалеку тоже доверия не внушал. Несмотря на сильнейшее чувство голода, Дарси не хотелось даже приближаться к нему. На пороге стояли двое мужчин, они курили сигареты и передавали друг другу бутылку ликера.

Дарси почувствовала, как к ней возвращается истерическое состояние.

– Нет, Руфус был не так уж плох, – пробормотала она.

Ник сдвинул брови:

– Ваш кот?

– Больше не мой. Я думала, скатертью ему дорога после того, что он сделал с моим любимым шелковым платьем. Но теперь…

– Кто-нибудь говорил вам, насколько запутанной кажется история вашей жизни? – Он посмотрел на нее с задумчивой улыбкой. – Что ж, идемте. Я провожу вас. Посмотрю, как вы устроитесь.

– Спасибо. Я ценю вашу заботу! – не стала возражать Дарси.

Ник завладел ее несчастным чемоданом, и они направились ко входу по дорожке, застеленной кусками картона. По обеим сторонам стояли горшки с пальмами, чьи листья были покрыты густым слоем серой строительной пыли.

Ник придержал для нее створку замызганной стеклянной двери. Она опасливо шагнула внутрь. Когда глаза привыкли к полумраку, она обнаружила, что и вестибюль завален стройматериалами и инструментами, все было покрыто той же сероватой пылью. Когда она представила себе, как выглядит ее номер, в горле пересохло. Словно почувствовав ее нерешительность, Ник легонько положил руку ей на спину, направляя к стойке регистрации. За ней помещалась колоритная особа лет сорока пяти; одна зажженная сигарета свисала с ярко накрашенных губ, вторая тлела в пепельнице. Женщина недружелюбно взглянула на них сквозь завесу дыма и пыли.

– Калимэра. – Она поприветствовала их на греческом, отправляя в пепельницу вторую сигарету.

– Добрый день, – ответил Ник. Он покосился на ее беджик и добавил: – Пеша. Как дела?

Это было произнесено по-английски. Похоже, Пеша знала язык, потому что ответила на нем же:

– Неплохо, спасибо. – Она одарила Ника игривой улыбкой. – Чем могу помочь?

– Моя подруга забронировала номер в вашем отеле.

– Подруга, значит. – Пеша улыбнулась еще шире и выпустила струйку дыма из ноздрей. – Назовите имя, пожалуйста.

– Дарси Хейз, – сказал Ник.

Компьютера на стойке не было, только увесистая тетрадь в кожаном переплете, которую Пеша листала по меньшей мере минут пять. Наконец, она подняла глаза:

– Простите, но такого имени на эту неделю не записано.

– А как насчет Дарси Франклин? – спросила Дарси, избегая удивленного взгляда Ника.

Снова шелест перелистываемых страниц. Потом Пеша покачала головой:

– Окси. И этого имени нет.

– Должно быть, произошла ошибка. Турпакет был заказан и полностью оплачен еще несколько месяцев назад!

– Турпакет? – медленно повторила Пеша. – О каком турпакете вы говорите?

– О турпакете «все включено» плюс экскурсии, который был заказан через «Зевс тур».

– Ставрос!

Женщина выплюнула это имя с таким негодованием, что два простых слога превратились в страшнейшее из ругательств. Продолжила говорить она на греческом, сопровождая поток слов яростной жестикуляцией. Дарси ничего не оставалось делать, как стиснуть зубы и ждать. К тому времени, как Пеша снова переключилась на английский, Дарси начала закипать.

– Этот человек задолжал мне за три туристические группы, которые останавливались здесь! Я сказала ему, что с меня хватит. Целый день уже разворачиваю его клиентов.

Пеша вытащила из пепельницы сигарету и сделала глубокую затяжку.

– Э-э-э… когда вы сказали, что с вас хватит… – начала Дарси.

– Я не стану больше делать ему одолжений до тех пор, пока он не заплатит. – И Пеша, словно ставя точку, раздавила сигарету в пепельнице.

– Понимаю ваше недовольство Ставросом. – Дарси и сама была им самую чуточку недовольна. – Но я при чем? Я сполна заплатила за номер в «Санторе»!

– Нет, это Ставросу вы заплатили сполна. Но мне он не заплатил! Он слишком долго мне не платит! – Пеша гневно потрясла в воздухе рукой с зажатой в ней сигаретой. Частички пепла мягко осели на стол и на окружающих. – И пока он мне не заплатит, его клиенты не будут селиться в «Санторе». Но если вы желаете заплатить мне наличными, я с радостью сдам вам номер.

Дарси могла понять позицию Пеши. У нее бизнес, а Ставрос в который раз подводит ее. Но раз уж сама Дарси оказалась в безвыходном положении и ей придется раскошелиться еще раз, то она лучше заплатит за номер в нормальной гостинице, а не в этой ночлежке. Она повернулась к Нику, который, казалось, прочел ее мысли:

– Я отвезу вас в другой отель. Найдем что-нибудь поближе к магазинам, ресторанам и ночной жизни.

Дарси кашлянула и произнесла:

– Но за разумную цену. Мой бюджет ограничен.

Когда они повернулись, чтобы уйти, Пеша всполошилась:

– Лучшего варианта, чем «Сантор», вам не найти!

И поскольку так много в жизни Дарси зависело в этот миг от фатума, интуиция заставила ее ответить:

– Я попробую.

Помня о том, что сказала Дарси насчет бюджета, Ник отвез ее в одну из сетевых афинских гостиниц, хотя его самого она не прельщала ни атмосферой, ни сервисом. Он бы предпочел другое место. Впрочем, расположение отеля было удобным, внутри было чисто, имелась зона, свободная от курения, а консьерж всячески старался угодить клиентам.

Когда Дарси забронировала номер, они задержались у лифтов. Ник не спешил уходить. По правде говоря, ему не хотелось прощаться. Дарси тоже не стремилась отделаться от него.

– Есть ли у меня шансы вернуть деньги? – спросила она.

– Вероятность невелика. Я думаю, что у Ставроса просто нет средств, чтобы их вернуть.

– Хм. При таком раскладе мне придется вернуться в Нью-Йорк еще до конца недели.

Ограниченный бюджет, вспомнил Ник. И тем не менее произнес:

– Это будет непростительно. Греция так красива, здесь есть на что посмотреть.

Возможно, это окажется бесполезным, но Ник все же планировал позвонить Ставросу и немного надавить на него. Дарси Хейз и прочие доверчивые туристы не должны страдать из-за неумения Ставроса вести дела.

Конечно, добрые намерения Ника не были совсем бескорыстными. Он засмотрелся на длинные ноги американки. Даже в туфлях на плоской подошве она была высокой. «Величавой», – пришло на ум правильное слово. И сексапильной. Округлые бедра, грудь, ягодицы. Но почему у него такое чувство, что она совсем не осознает свою привлекательность? Большинство таких, как она, отлично умеют использовать свою внешность, чтобы получать то, что им хочется. Но не Дарси. Эта загадка дразнила его и интриговала.

А Ник любил загадки. Когда дело касается нескромных удовольствий, загадки возбуждают не хуже азартных игр.

– Не знаю, как и благодарить вас за все, что вы сделали, – сказала она.

– Я ничего не сделал.

– Неправда. Последние два часа вы работали моим личным водителем. Если бы не вы, я бы до сих пор торчала в аэропорту со сломанным чемоданом и ждала гида, который никогда бы не приехал.

Вид у нее был измотанный. Она, наверное, заснет, не успев коснуться головой подушки. Ника вдруг укололо сожаление о том, что его не будет рядом, когда она проснется.

– Рад, что смог быть полезен. Ужасно, если путешественник покинет мою родину с неверным представлением о греческом гостеприимстве. Ставрос Паппанолос – исключение из правил, вы скоро убедитесь в этом. Люди здесь щедры и приветливы.

– О, вы с лихвой окупили впечатление о Ставросе.

Она кашлянула и снова почувствовала, что краснеет. Ник наклонился, чтобы поцеловать ее, но она протянула руку, неловко ткнув его в солнечное сплетение, и залилась румянцем.

– Нам пора прощаться, – сказала она.

Правда пора? Ник так не считал. Но она устала, а его ждут семейные дела.

Он пожал ей руку и совершенно искренне произнес:

– Был очень рад знакомству с вами, Дарси Хейз.

Глава 3

На следующее утро Дарси все еще была у него в голове. Ник сидел на бабушкиной кухне, поглощая свежеиспеченные кулукария портокалиу – сладкие, пахнущие апельсином пирожки, которые так часто готовились в доме у йайа.

Родители, Георгий и Tea Костас, жили по соседству и тоже были здесь. Вся большая семья Ника проживала в одном квартале на западной окраине Афин. Оправдывая сложившуюся традицию, Петрос купил дом на этой же улице. Еще две недели, и они поселятся там вместе с Селеной как муж и жена.

Апельсиновые пирожки были достаточно сладкими, но не смогли избавить Ника от привкуса горечи.

– Чай остывает, – нарушила течение его мыслей йайа.

Густые белоснежные волосы, уложенные в узел, составляли разительный контраст с ее обычным черным платьем. София Паппас овдовела двадцать три года назад и все еще носила траур по мужу. Кроме того, она считалась главой семьи и вмешивалась в ее дела, когда полагала необходимым.

– Ты отчего хмуришься, Николаос? Выпечка не удалась?

– Нет, с ней все отлично. – В подтверждение своих слов он отправил в рот пирожок. – Просто задумался.

– Тебе сейчас непросто, – мудро заметила бабушка.

– Только потому, что все словно сговорились усложнить мою жизнь.

– Ты обдумал предложение Петроса? – спросила мать.

Брат хотел, чтобы на греческой православной церемонии венчания Ник был его кумбаро — распорядителем. А это означало, что именно Ник возложит венцы на головы Петроса и Селены, скрепляя их семейный союз.

Нику даже думать об этом было невыносимо. Он вообще удивлялся, как у брата хватило смелости сделать ему такое предложение.

– Я уже ясно сказал «нет», мама.

Она нахмурилась:

– Было бы неплохо тебе передумать, Ник. Он твой единственный брат.

– Было бы неплохо Петросу вспомнить, что он начал встречаться с Селеной за моей спиной.

– Ник, но ты же уехал. Отправился в Америку развивать свой бизнес. И ты сказал Селене, что понимаешь ее нежелание перебираться в Нью-Йорк.

Что Ник понимал, так это то, что его предали. И вообще-то он надеялся, что Селена передумает. В глубине сердца он лелеял мечты жениться на ней. Но тут встрял Петрос.

– Я не буду его кумбаро. Радуйтесь, что я вообще согласился приехать на эту свадьбу.

– «Радуйтесь, радуйтесь», – ворчливо передразнила его йайа, – ты бы последовал собственному совету, мой мальчик. Если не будешь искать, никогда себе не найдешь невесту.

– Уверяю тебя, женского общества мне хватает.

– Следи за тем, как разговариваешь с бабушкой! – вмешался Георгий.

Ник осекся. Лишь однажды отец сделал ему замечание тем же тоном. В детстве, когда он перешел границы. И Ник попросил прощения.

– Я просто хотел сказать, что, если бы желал найти жену, она бы уже у меня была.

Ему не хотелось бы называть себя белой вороной в собственной семье, но что есть, то есть: цвет его оперения определенно отличался от цвета перьев его брата. К великому сожалению родителей и йайа. Мало того что он жил на Манхэттене, даже его греческий дом стоял совершенно в другом конце Афин, ближе к Эгейскому морю. Этот дом с белыми стенами гнездился на склоне холма, оттуда открывался потрясающий вид на гавань, заполненную яхтами и рыболовецкими судами. Tea надеялась, что этот вид успокоит его неугомонный характер. Но в определенном смысле уходящие в открытое море лодки только усугубляли его беспокойство.

– Женщины Манхэттена не годятся в жены, – убежденно сказала мать.

Отчасти это было правдой. Манхэттенская сторона его жизни была тесно связана с бизнесом, а частые поездки отнимали столько времени, что он не был готов остепениться и осесть.

Тем не менее он не удержался от вопроса:

– Откуда ты знаешь, мама? После Селены ты не была знакома ни с одной из моих женщин.

– Мне и не нужно быть с ними знакомой. Я твоя мать. Я знаю. – И Tea скрестила на груди руки.

Он любил свою семью. Он любил Грецию. Но с тех пор, как он впервые продал автомобиль коллекционеру из Штатов – это произошло более десяти лет назад, – он знал, что не создан для спокойной и предсказуемой жизни, которую он вел бы здесь, работая вместе с отцом.

Семья никогда не разделяла одержимость Ника старыми машинами, не понимала его желание видеть их восстановленными и тем более – его удовольствие от поиска коллекционера, который хотел как раз ту машину, которую предлагал Ник. Родные, безусловно, гордились им. Благодаря упорному труду, немалым вложениям и удаче Ник превратил хобби в многомиллионный бизнес. Они просто предпочли бы, чтобы Ник решил сделать его центром не Нью-Йорк, а Афины.

– Кроме того, эти женщины не гречанки, – добавила йайа.

Для бабушки все сводилось именно к этому. Для матери тоже, хоть она и не высказывала этого вслух. Обе они мечтали, чтобы Ник женился на хорошей греческой девушке, желательно из знакомой семьи; чтобы он вернулся в Афины, купил дом поблизости и свил семейное гнездышко. Пока у них ничего не выходило, но они не оставляли попыток.

Разумеется, через пару минут мать как бы невзначай обронила:

– Я тут вчера видела на рынке Марию Карапулос. Она была с дочкой, Даникой, недавно вернулась из Лондона. Что-то у нее там не сложилось с работой.

– Вот и славно, эти англичане даже не умеют заварить чашку нормального чая, – заметила йайа, и обе женщины рассмеялись. – И как Даника? Все такая же хорошенькая?

– Даже лучше, – сказала Tea. – Немного похудела и, кажется, теперь носит линзы. Во всяком случае, ходит без очков. У нее, оказывается, прелестные глаза.

– И семья достойная, – добавила бабушка.

Ник отхлебнул чаю и промолчал. Он размышлял о голубых глазах Дарси.

– Я пригласила ее на свадьбу, – сообщила мать.

– Правильно. Пусть повеселится хорошенько, – одобрила йайа. – Думаю, она найдет с кем потанцевать.

Ник добавил еще ложку меда в и без того сладкий чай и принялся размешивать, старательно игнорируя этот разговор. Он знал, какой будет следующая фраза, и, разумеется, угадал.

– Ник мог бы сопровождать ее, – предложила бабушка.

Он яростно звякнул ложечкой: Нет.

Сколько раз им нужно сыграть в эту игру, чтобы мама и бабушка, наконец, отстали от него? Ник даже подумывал пригласить для этого какую-нибудь из местных девушек, но вот незадача: из-за последних сплетен одинокие женщины одного с Ником социального круга смотрели на него либо с жалостью, либо как на потенциальную добычу. Ему не хотелось ни того ни другого.

Он с надеждой взглянул на отца, надеясь найти в нем союзника, но Георгий отодвинул стул и встал из-за стола:

– В ванной какая-то проблема со сливом. Я обещал бабушке взглянуть.

– Я помогу, – тут же вызвался Ник.

Но Георгий покачал головой:

– Не нужно, пей свой чай. Я сам справлюсь.

– Спасибо, папа, – не без сарказма ответил Ник.

Отец обернулся:

– Ты бы послушал, что мать говорит. Даника хорошая девушка из хорошей семьи. Сам ты такую не найдешь.

Это была уже рекомендация. После того как отец вышел, на кухне воцарилась тишина, и Ник начал было надеяться, что тема себя исчерпала. Но тут мама произнесла:

– Ты не можешь прийти на праздник один. Стыдно двум одиноким молодым людям быть без сопровождения.

Йайа хлопнула в ладоши:

– Решено. Николаос идет с Даникой.

– Нет, я с ней не иду.

– Нет?

Ник промокнул губы салфеткой и самым светским тоном объявил:

– Я не иду с Даникой или с какой-либо еще женщиной, которую вы пригласили на свадьбу. Я сказал «нет», и это означает именно «нет».

– «Нет», «нет», всегда сплошное «нет»! – Бабушка гневно всплеснула руками. – Назови хотя бы одну стоящую причину, почему нет!

Перед его внутренним взором возник образ молодой женщины с синими глазами, восхитительными ногами и копной каштановых кудрей.

– У меня уже есть пара.

Мать и бабушка заморгали от удивления. Первой дар речи обрела Tea.

– Ты сказал, у тебя есть пара? – скептически переспросила она.

– Женщина, с которой ты придешь на свадьбу Петроса? – уточнила йайа. Судя по голосу, она тоже не очень-то верила внуку.

Ник не слишком хорошо умел лгать, какой бы оправданной он ни считал причину для лжи. Так что он просто ответил вопросом на вопрос:

– Что, так трудно поверить? Я вроде бы не урод.

– Ты красив, как Адонис, – подтвердила Tea, – но только вчера ты выбежал вон, стоило бабушке пригласить на чай заглянувшую к нам дочку бакалейщика.

– Заглянувшую? – фыркнул Ник. – Да она была одета как на вечеринку. Я не одобряю сводничество. И помощь ваша мне не нужна, какие бы благие намерения за ней ни стояли.

Tea вздохнула. Ник понадеялся, что разговор закончен, но не тут-то было.

– Кто эта женщина? Когда ты пригласил ее?

Почему раньше о ней не упоминал? – принялась выяснять бабушка.

Поскольку ничего еще не произошло и, вероятно, не произойдет, Ник решил ответить на вопрос:

– Вы с ней незнакомы. Она американка.

– Американка? – Йайа нахмурилась.

– Она живет в Нью-Йорке? – спросила Tea.

– Сейчас Дарси в Греции.

Это было правдой. А обстоятельства уточнять не обязательно.

– Дарси… Что за имя такое – Дарси? – Йайа нахмурилась еще больше. – Совсем не похоже на наши имена.

У матери имелись иные сомнения.

– Она живет в Афинах?

– Нет. Приехала сюда в отпуск.

– А чем она занимается? – поинтересовалась йайа.

– Работает в журнале, который пишет про автомобили.

Это было почти все, что Ник знал о Дарси Хейз. Помимо того факта, что она была очень привлекательной. И тут его осенило.

– Вот что. Я как-нибудь ее приглашу, и вы сами ее расспросите.

Он думал, что ловко сорвался с крючка или по крайней мере отсрочил час расплаты. Йайа уничтожила его надежды:

– Хорошо. К ужину я поставлю на стол еще одну тарелку.

– К ужину? Сегодня?

– За стол сядем в семь, так что приезжайте пораньше, – добавила мать.

Что он натворил?

Накануне вечером Дарси нечеловеческим усилием заставила себя бодрствовать до девяти. Она позвонила Бекки, как и обещала, и рассказала об изменениях в своем маршруте. Только после этого она упала лицом вниз на подушку и мгновенно отключилась. Когда на следующее утро она проснулась около десяти, ее правую щеку пересекал глубокий след от складки на наволочке, но зато после тринадцати часов сна она чувствовала себя почти человеком. И ей снова захотелось есть.

Если бы поездка проходила, как было обещано турагентством, она бы уже наслаждалась завтраком в компании туристов-попутчиков, а потом ее ждал бы автобус с кондиционером, который повез бы ее к Акрополю.

Дарси приняла душ, надела желто-коричневые шорты, белую футболку и кроссовки. Поддалась секундной слабости, вспомнив летнее платье с цветочным принтом и новые сандалии из пропавшего чемодана. Но, стряхнув грусть, направилась к двери, снедаемая нетерпением выбраться поскорее из отеля и приняться за исследование города. Вчера вечером она была так измотана, что ее сил хватило только на то, чтобы дойти до ближайшей продуктовой лавки. Там она купила хлеба и свежих фруктов. Сегодня же ей хотелось чего-нибудь более существенного и… древних развалин.

К ее изумлению, первым, кого она увидела, спустившись в вестибюль, был Ник Костас. Войдя в стеклянные двери, он целенаправленно направился к Дарси и послал ей такую улыбку, что у нее подкосились ноги.

– Дарси! Чудесно, что я вас застал.

– Доброе утро, Ник. Что-то случилось?

– Случилось? – Он поднял брови. – Вовсе нет. Собираетесь в город?

– Да, хотела перекусить.

– Могу я присоединиться? – и, заручившись ее согласием, предложил: – Тут неподалеку есть классное место, где готовят лучшую мусаку.

– Мусака. Обожаю! – сказала Дарси, понятия не имея, что это за блюдо. Но она была заинтересована как едой, так и спутником.

Ник привел ее в кафе, где время словно отмотали назад благодаря старинной архитектуре и ретроинтерьеру. Пока они пробирались к столику в глубине помещения, разговоры вокруг смолкли. Дарси показалось, что она тут единственная иностранка. Впрочем, удовлетворив свое любопытство, посетители вернулись к болтовне.

Спустя пару минут появился официант и принял заказ. Дарси решилась попробовать мусаку, отчасти потому, что Ник ее рекомендовал, отчасти потому, что другие названия блюд в меню были ей вообще незнакомы. Ник заказал то же, плюс кофе для двоих и бутылку минералки.

– Надеюсь, греческая еда вам понравится, – сказал Ник, когда они остались одни. – Кстати, не пора ли нам перейти на «ты»?

– Вот и я хотела внести это предложение. Так что такое мусака?.

Ник расхохотался:

– Мусака — это такое блюдо из баклажанов. Как ты относишься к баклажанам?

– Обожаю. М-м-м!

Она действительно ела баклажаны… как-то раз. Злюка Эвелин обжарила их в панировочных сухарях и залила томатным соусом с пармезаном. После этого угощения у Дарси приключилось несварение. Впрочем, оно могло быть вызвано вовсе не баклажанами, а «гостеприимством» матери Тэда и ее язвительными замечаниями.

Но Ника было не так-то легко провести.

– Тебе, как видно, нравится пробовать новое. Авантюристка! – В его глазах сверкнуло любопытство.

Ей понравилась такая оценка.

– Я предпочитаю быть открытой обстоятельствам. Почему бы не воспользоваться шансом, если судьба его предлагает?

Ник улыбнулся:

– Действительно, почему?

Несколько секунд он молча и изучающе смотрел на нее. Дарси с трудом заставила себя не ерзать под этим пронзительным взглядом. Он что, представляет ее голой?

– Скажи мне, что у тебя на уме.

– Небольшая просьба.

– Сделаю что смогу, – с замиранием сердца ответила Дарси.

На этот раз его смех был тихим, интимным и странно возбуждающим.

– Нельзя так отвечать мужчине, агапи му. Если бы я оказался бессовестным гадом, ты после такого ответа могла бы нарваться на неприятности.

Дарси была слишком заинтригована и увлечена Ником, чтобы почувствовать тревогу. Может, дело в теплом взгляде его карих глаз или в чуточку виноватой улыбке, изогнувшей чувственные губы. Она была уверена, что Ник не опасен. Не опасен для чего? Для ее здравомыслия? Вот тут закрадывались сомнения.

– Но совесть-то у тебя есть.

– Откуда такая уверенность?

– Не будь у тебя совести, ты не стал бы самоотверженно помогать мне вчера, при этом не требуя ничего взамен.

– И вот сегодня я пришел просить у тебя одолжения. – Тут выражение его лица стало серьезнее. – Ты, конечно, имеешь полное право отказаться от моего предложения. Я просто хочу внести ясность с самого начала.

Предложение. Это простое слово, сказанное с восхитительным акцентом, вызвало ощущение теплоты внизу живота. Сидя с Ником в маленьком кафе, она чувствовала себя опытной, утонченной и далекой от той неловкой молодой женщины из Буффало, которая позволяла себе съеживаться под обвинительными интонациями властной матери Тэда.

Она с удовольствием услышала, с каким великолепным безразличием прозвучал ее голос, когда она произнесла:

– Понятно. Так что за предложение?

– Я бы хотел пригласить тебя на ужин сегодня вечером.

– На ужин?

– Да, на ужин. – После секундного колебания он добавил: – С моей семьей.

Дарси приоткрыла рот от удивления. С Тэдом они встречались больше года, прежде чем он пригласил ее к себе и познакомил с матерью. Н-да, мало же она знает о местных «предложениях». И все же…

– Ну как, скажешь хоть что-нибудь? – спросил наконец Ник. В уголках его губ таилась улыбка.

– Прости, – промямлила она, – я просто чуточку удивилась.

– Конечно, удивилась. Мы только встретились. И это с моей стороны весьма нескромная просьба.

Дарси не успела ответить. Официант принес бутылку воды, два стакана и две крохотные чашки кофе. Она сделала глоточек. Кофе оказался куда крепче обычного, очень сладкий и горячий. Она обожгла язык, но даже не заметила этого. Где же кроется подвох? Может, скрытая камера спрятана поблизости, а съемочная группа ждет подходящего момента, чтобы выскочить из укрытия и сообщить, что она стала героиней шоу «Розыгрыш».

Дарси огляделась, отмела версию о съемке и спросила:

– Зачем ты хочешь познакомить меня с родителями? Не то чтобы я не была польщена твоим приглашением, – торопливо добавила она, – но мне интересно.

– Я говорил тебе, что приехал в Афины на свадьбу брата.

Она кивнула.

– Мои мать и бабушка уже несколько месяцев ломают голову, пытаясь найти для меня спутницу.

– А сам ты не можешь найти? – Дарси прикусила язык. – Я имею в виду… то есть ты один. – Она опустила глаза и сделала второй глоток кофе, который снова обжег язык. Хорошо, может, это удержит ее от дурацких замечаний.

– Сейчас у меня нет отношений. – Он поднял темные брови. – А как насчет тебя? Свободна ли ты?

– Свободна.

Да, она свободна. Свободна от вялой привязанности Тэда, от ядовитых уколов исподтишка его матери. Свободна от благожелательного вмешательства собственной матери и благожелательных советов сестер. Короче говоря, абсолютно свободна. И теперь Дарси наслаждалась флиртом, обществом привлекательного мужчины и могла, если ей захочется, принять его приглашение на ужин. И она склонялась к тому, чтобы согласиться на предложение.

Карие глаза Ника потеплели.

– Очень хорошо. Превосходно. С моей стороны было бы некрасиво приглашать на ужин женщину, у которой кто-то есть.

– Об этом можешь не беспокоиться. – Чувствуя прилив храбрости, она добавила: – Я отвечаю за свои слова.

– Еще одна причина, чтобы проникнуться к тебе симпатией. Вернемся к моей ситуации. Дело в том, что мама и бабушка, питая самые добрые намерения, считают, что я в тоске и печали.

– В тоске и печали? – Дарси не понравилось, как это прозвучало. Намекало на другую женщину за кадром.

Ник покачал головой:

– Возможно, «одинок» будет более подходящим словом.

Уже лучше. Но маловероятно.

– Мне так не кажется. В смысле, ты не выглядишь одиноким.

Мужчины вроде Ника Костаса не бывают одиноки. Их смартфоны забиты номерами женщин, которые с восторгом примут приглашение поужинать, а потом и переночевать вместе.

Ник сделал глоток кофе.

– Отсутствие человека, с которым можно общаться, – сказал он наконец.

Дарси не смогла сдержать смешок.

– Прости. Но в это еще труднее поверить.

– Увы, мама с бабушкой не склонны видеть правду. Так что они… ну, время от времени пытаются мне кого-нибудь сосватать. Я сказал, что их помощь мне не требуется.

– Потому что ты сам в состоянии найти себе пару.

– Да, чему доказательством этот наш ланч. Но… – Уголок его рта опустился, и Ник пожал плечами.

– И как же в твои планы вписываюсь я?

Вообще-то Дарси полагала, что догадывается как.

Но прежде чем делать скоропалительные выводы, лучше уточнить. Если она ошиблась, то избежит неловкости.

– Среди знакомых нашей семьи есть девушка, которая недавно вернулась в Грецию после нескольких лет жизни в Лондоне. Моя мать знает ее мать, и она пригласила обеих на свадьбу моего брата. Ожидается, что я буду ее сопровождать. Я отказался. Сообщил бабушке, что у меня уже есть пара. Ты.

Улыбкой, которую он послал Дарси, можно было растопить ледник. Ее руки покрылись мурашками.

– О-о… – Поняв, что снова может раскрыть рот от удивления, она поставила локоть на стол и подперла подбородок.

– Что это за выражение лица? – спросил он, прищурившись.

Она принялась поправлять приборы рядом с тарелкой.

– Я собиралась напустить на себя беспечный вид. Но на самом деле я ошеломлена.

– Это как? Не знаю такого слова.

– Ну, я в шоке.

– Потому что мы едва знакомы, – предположил он.

– Да. – Она передвинула нож на сантиметр ближе к тарелке. – Наверное.

– Ситуация странная, но я надеялся, что ты согласишься.

Ник протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Дарси быстро подняла глаза и облизнула губы. Ник едва удержался от стона. Этот сексуальный рот сводил его с ума. Стол был довольно узким, можно немного наклониться вперед и поцеловать ее. Заманчивая мысль. Заманчивая женщина.

– Я не говорю по-гречески, – сказала она, прерывая его фантазии.

Мгновение он сомневался, способен ли он сам вообще говорить.

– Ник?

Он откашлялся, смущенный силой ее магнетизма.

– Это не проблема. Родители свободно говорят по-английски. Да и бабушка знает достаточно, чтобы поддержать разговор. Если что-то будет непонятно, я переведу.

– Это… хорошо.

Она все еще немного колебалась. Ник решил склонить ее на свою сторону.

– Тебе удалось вернуть деньги за тур?

– Нет. Вечером я оставила им сообщение и собиралась перезвонить сегодня.

Ник тоже оставил сообщение. Ставрос то ли все еще не пришел в себя, то ли намеренно не брал трубку. На его месте Ник предпочел бы первый вариант.

– Что, если я буду твоим гидом? Ты ужинаешь со мной, а я показываю тебе все те места, которые отмечены в твоем буклете.

Почему нет? Вот и подходящее занятие на ближайшие две недели, а заодно повод избежать нравоучений матери и бабушки и попыток Петроса зарыть топор войны.

– Это очень щедро с твоей стороны, но если Ставрос не вернет мне деньги, то очень скоро мне придется вернуться домой.

– Ставроса предоставь мне.

Так или иначе, Ник собирался проследить за тем, чтобы каникулы Дарси Хейз состоялись и она насладилась ими сполна.

– Но ты ведь понимаешь, что я улетаю накануне свадьбы твоего брата?

– Это ничего.

Нику это было не важно. Все, чего он хотел, – получить оправданное разрешение быть свободным. Когда мама и бабушка познакомятся с Дарси, они отстанут от него и прекратят попытки сватовства. Отличный план. Если бы еще семейство перестало пытаться помирить его с Петросом…

– Ну, не знаю, – произнесла Дарси, – звучит так, будто я получаю самую выгодную часть сделки.

Ник мрачно подумал, что она просто еще незнакома с его йайа.

– То есть сделка состоялась?

– Почему бы и нет. – Дарси протянула ему руку.

Ник пару секунд любовался ее длинными, без всяких колец пальцами, после чего, повинуясь импульсу, потянулся через стол и поцеловал ее в губы. Они оказались мягкими и сладкими. У него возникло желание, чтобы они с Дарси были сейчас наедине. Увы, в реальности дело обстояло иначе. Кафе взорвалось аплодисментами и криками «Опа!».

Дарси залилась румянцем, но в ее глазах читался откровенный интерес. Может, она действительно совершила выгодную сделку. Ник не возражал.

Когда они вернулись в отель, Ник настоял на том, чтобы оставить машину на парковке и проводить Дарси. Ей показалось, что она догадывается о причине. Он хотел поцеловать ее еще раз. Что ж, нет проблем. Она хотела того же.

Тот поцелуй в кафе был изумительным. По шкале от одного до десяти Дарси оценила его на десять… тысяч. Даже невзирая на некоторые сложности, которые сопровождали это действо. Ник заслужил десять тысяч вместе со столом, разделявшим их, вместе с жадным вниманием посетителей, вместе с аплодисментами, которые, по правде говоря, оказались весьма уместными. Поцелуй заслужил оваций стоя. Дарси не возражала бы против вызова на бис.

Следует ли ей пригласить его к себе? Она свободная женщина, он – красивый, сексуальный мужчина. Но все же следует ли?

Наверное, не самая лучшая идея. Она не из тех, кто занимается сексом после первого свидания. Или второго. Или третьего…

– Даже после четвертого будет рановато.

Ник свел брови:

– Что?

– Ничего, – она махнула рукой, – просто… ну, мы пришли.

Они стояли у лифтов, а Дарси все еще не решила, что предпринять. Ник помог ей, нажав на кнопку вызова.

– Ты поднимешься? – спросила она.

– Мне бы очень хотелось, но… – Ник покачал головой.

«Джентльмен», – подумала она.

– Что ж, – сказала Дарси вслух, – тогда увидимся…

Он обнял ее и поцеловал так же искусно, как полчаса назад в кафе, но на этот раз куда более страстно.

– …вечером.

Ник тяжело дышал. Он пробормотал что-то на греческом, и было видно, что он так же возбужден, как и она.

К тому моменту, как лифт приехал, Ник уже ушел.

Глава 4

Дарси было необходимо найти какой-то наряд на выход. Все, что лежало во «второсортном» чемодане, решительно не годилось.

Но что надеть женщине на встречу с родителями мужчины, когда она едва знакома с самим мужчиной?

Она обдумывала этот вопрос, бродя по лабиринту улочек недалеко от отеля. Здесь хватало магазинов, кафе и таверн. Проблема была в том, что почти все магазины оказались сувенирными лавочками, предлагавшим туристам «снежные шары» с крохотными Парфенонами внутри, брелки и открытки. Если здесь и попадалась одежда, то двух категорий: либо футболки с тематическими надписями, либо традиционные греческие наряды, которые, как полагала Дарси, вряд ли носил даже кто-то из местных греков.

Спустя два часа ноги у нее начали ныть. Но она не сдавалась и решила пройти чуть дальше от знакомой тропы. Еще через полчаса ее старания были вознаграждены. Владелец небольшой булочной показал на дверь по соседству с его лавочкой, и Дарси, облизав с пальцев крошки свежей пахлавы, вошла в указанный им магазин.

Он оказался довольно маленьким, без малейшего налета китча. И дорогим. Цены красноречиво говорили о качестве одежды. Дарси сглотнула слюну, взглянув на ценник коктейльного платья из красного шелка. Она быстро произвела подсчеты. Нет, она не может себе его позволить. Хотя платье действительно восхитительное. Дарси подошла к другой вешалке, но и там стоимость вещей была слишком высокой. Со вздохом она развернулась к двери.

– Могу я вам помочь? – спросила по-английски женщина, появляясь откуда-то из-за прилавка. Ей было примерно столько же лет, сколько Дарси, и рост у них был одинаковый, учитывая головокружительные «шпильки» гречанки. Дарси прочла ее имя на беджике: Нерина.

Она покачала головой:

– Я просто смотрю.

– Выбираете что-нибудь особенное?

Дарси хотела просто сказать «нет», но вместо этого произнесла:

– Меня пригласили на ужин сегодня.

Женщина понимающе улыбнулась:

– Мужчина.

– Да. Он хочет познакомить меня с родителями.

– Ого. Это серьезно. Он грек?

– И да и нет. – Видя замешательство продавщицы, Дарси добавила: – Нет, ничего серьезного. В том смысле, что мы недавно познакомились… и это не серьезно. Но, да, он грек. Точнее, сейчас американец, но родился в Афинах. Да, он отсюда. – Дарси поморщилась. – Я несу чушь.

– Вы нервничаете. – Нерина снова понимающе улыбнулась. – И хотя вы недавно познакомились, он вам нравится.

– Да.

Это было правдой. Как может не понравиться тот, кто так красив, так любезен и добр, относится к тебе с таким уважением и при этом считает тебя привлекательной и не прочь увидеть тебя без одежды?

Ладно-ладно, может, насчет последнего Дарси преувеличила. Но первый поцелуй Ника заставил поджаться пальцы на ногах, а после второго она едва не самовозгорелась в лифте.

– Значит, нам нужно найти что-то особенное для этого вечера. – Нерина повернулась к одной из вешалок с одеждой и принялась что-то выбирать.

Дарси кашлянула.

– Боюсь, у меня бюджет невелик. По правде говоря, совсем невелик. Но авиакомпания потеряла мой багаж, и…

– …И тут вы встретили привлекательного мужчину, который пригласил вас на ужин с родителями, и хотите поразить его воображение.

Дарси вздохнула:

– А кредитки вы принимаете?

Нерина кивнула и, устремив взгляд поверх ее головы, довольно произнесла:

– Я нашла для вас платье.

Тем же днем после полудня Дарси чистила перышки. Она надела кружевное нижнее белье, в котором чувствовала себя сексуальной и загадочной. По счастливой случайности этот комплект оказался именно в том чемодане, который доехал до Греции.

Она изучающе посмотрела на свое отражение в зеркальной дверце шкафа в ванной комнате. Повернулась боком, втянула живот. Задержав дыхание, приняла несколько эротичных поз. Но, увы, живое существо должно иногда дышать. Дарси расслабила мышцы живота, и… прощай, талия в шестьдесят сантиметров.

И все же она в неплохой форме. Спасибо шести месяцам изнурительных упражнений с персональным тренером, который, похоже, явился прямиком из ада.

Дарси достала из шкафа новое платье. Да, надо признать, это наряд самым выгодным образом подчеркивал ее соблазнительные изгибы.

Поскольку ужин намечался в домашней обстановке, Нерина предложила идеальный вариант из мягкого джерси цвета спелых персиков. И цвет, и крой как нельзя лучше подходили Дарси. А еще с этим платьем можно было надеть туфли на плоской подошве, которые у нее уже были, и таким образом сэкономить на покупке обуви. Более того, Нерина была так щедра, что сделала ей хорошую скидку, хотя Дарси так и не нашла на ценнике пометки SALE.

– Наслаждайтесь вечером, – сказала Нерина на прощание.

Глядя на себя в зеркало, Дарси широко улыбнулась. О да, именно это она и собиралась сделать.

Определенно, персиковый его новый любимый цвет, решил Ник, когда Дарси вышла из лифта в вестибюль отеля. При виде ее соблазнительных форм воздух разом покинул его легкие. Не самая неприятная реакция. Но весьма редкая, когда дело касалось женщин. За исключением Дарси. Рядом с ней его дыхание то и дело сбивалось.

С первой минуты, когда он исподтишка наблюдал за ней в аэропорту, он понял, что его тянет к этой женщине, и решил, что это чисто физическое влечение. Поддавшись ему, он и предложил ей тогда свою помощь. И вновь тот же инстинкт заставил его сегодня утром пригласить Дарси на ужин. Ник не сожалел о своих импульсах, но сейчас, когда она улыбнулась ему, у него внезапно пересохло в горле. На долю секунды им овладела паника.

– Надеюсь, я одета уместно? – спросила она.

– Ты выглядишь чудесно. – Он старался смотреть ей в лицо, чтобы избежать искушения ощупать взглядом округлости ниже и при этом даже не дотронуться до них.

– Спасибо.

Ее влажные губы снова раздвинулись в улыбке.

– Ты готова? – взяв себя в руки, спросил Ник.

– Да.

На этот раз Дарси ждал не «порше», а «шелбикобра» 1965 года.

– Культовая машинка, – отметила она, разглядывая кобальтово-синий автомобиль, чей капот был украшен двумя параллельными белыми полосами. – Я как-то проверяла статью о ней, и, если память мне не изменяет, это одна из самых успешных моделей. Подлинная?

– Если ты имеешь в виду один из десяти особых гоночных экземпляров, то да.

– С автографом Кэррола Шелби?

– Конечно.

Ник оценил ее автомобильные познания. Женщина, с которой можно поговорить о машинах. Где это видано!

– Мне страшновато в нее садиться, – сказала Дарси, когда он открыл для нее дверь, – сколько стоит эта малышка? Пару тысяч долларов?

– Ближе к трем.

– Ты меня успокоил, – обронила она.

– Садись! – рассмеялся Ник и протянул ей шарф. – Для твоей прически.

– Очень предусмотрительно. Спасибо. Я чувствую себя Грейс Келли. Если бы я, конечно, была платиновой блондинкой с классическими чертами лица и изящной фигурой.

– С твоими волосами, лицом и фигурой все отлично.

Дарси ответила на комплимент улыбкой.

Ехать было недалеко. Но пока они колесили по городу, Ник кое-что рассказал Дарси насчет своей жизни, начав с возраста и образования.

– Я не слишком много рассказывал им о тебе.

– Потому что ты не слишком много знаешь обо мне.

– И мне не терпится это исправить. – Его тон намекал на нечто более интимное, нежели простой семейный ужин. – Я сказал, что ты американка и что мы знакомы не так давно. Это не даст им засыпать нас вопросами.

Кроме того, сексуальное притяжение между ними настолько очевидно, что в глазах семьи их отношения должны выглядеть вполне правдоподобно.

Дарси кивнула:

– Хорошо. И как же мы познакомились?

– Думаю, проще всего придерживаться версии, самой близкой к правде. Обычно я не лгу родным. Я вообще не склонен лгать.

– Я тоже. – Она вздохнула. – Итак, мы встретились в аэропорту.

– В Ньюарке.

– Я увидела тебя в толпе, наши взгляды встретились, и сразу же возникла магия. – Она рассмеялась, но что-то в ее версии поразило Ника, что-то волнующе точное.

– Можно сказать, что я подвез тебя, потому что тебя не встретили, – обернувшись к Дарси, Ник утонул во взгляде ее синих глаз, – и я был счастлив помочь такой красивой женщине.

– Единственная загвоздка – я живу не в Нью-Йорк-Сити, а в Буффало.

– Ты бываешь в Нью-Йорке по делам.

Она прикусила губу.

– Моя работа не похожа на твою. Я никогда не летала на самолете по работе. Не то чтобы я была против…

– Тогда прилетела на выходные?

– Это уже правдоподобнее.

– Ты вообще когда-нибудь бывала в Нью-Йорке?

– Однажды. Когда окончила школу, я ездила туда с моей подругой Бекки и ее семьей. Мы остановились в отеле у Таймс-сквер и ходили смотреть мюзикл на Бродвей. – Она широко и ностальгически улыбнулась. – Мне понравилось.

– Мюзикл или город?

– И то и другое. Вся эта энергия. Я сама была заряжена ей.

В ее голосе слышалось благоговение, и Ник понимал почему. Когда он сам впервые посетил Нью-Йорк, он был почти раздавлен его мощью и в то же время желал стать его частью. Афины тоже сложно назвать маленьким городком, но ни одно место из тех, в которых побывал Ник, не могло сравниться с Нью-Йорком.

– Ты обязательно приедешь туда еще раз. Я с радостью покажу тебе его.

Мысленно он уже видел Дарси в объятиях города, который усыновил его самого. Он видел, как она пробует запеченного с травами лосося в том чудном ресторане, как потягивает кофе, сидя за столиком на улице около Центрального парка, как изучает витрины магазинов на Пятой авеню. И еще отчетливее Ник видел Дарси в своей квартире с бокалом белого вина в руках.

Отвечая ему, она соблазнительно улыбнулась:

– Может, и приеду.

Он заставил себя сосредоточиться на менее эротических вещах:

– Расскажи мне о своей семье. Они тоже живут в Буффало?

– Почти все. У меня три сестры. Две старшие, одна младшая. У них дома в пригороде, мужья, дети, мини-вэны и аэробика.

– А у тебя – нет.

– К бесконечному сожалению моей матери.

– А твой отец? Что он думает об этом?

– Он говорит, что у меня полно времени, чтобы обзавестись мужем, детьми и мини-вэном. – Она нахмурилась. – Но…

– Но?

– Он считает, что я напрасно растрачиваю себя на своей нынешней работе, – спокойно призналась она.

– А это так?

Дарси не то вздохнула, не то рассмеялась:

– Это тема для очень длинного разговора. А прямо сейчас, как мне кажется, мы обсуждаем основы.

Она, несомненно, была права, но любопытство помешало Нику удержаться от следующего вопроса:

– О каком таланте говорит твой отец?

– Я окончила государственный университет в Буффало, у меня степень по журналистике. Я получала удовольствие, когда писала. Кое-кто из преподавателей считал, что это мое призвание. Когда наберу достаточно «скрепок», собиралась устроиться в еженедельник или ежемесячник.

– «Скрепок»?

– Файл с копиями моих статей, важное дополнение к резюме. Моей целью был один из крупнейших женских журналов Нью-Йорка.

– Так ты хотела перебраться в большой город?

– Да, – призналась она с застенчивой улыбкой. – Давным-давно мне казалось, что я сумею сделать имя в области журналистики.

– Но?

Улыбка угасла. Дарси пожала плечами:

– Что-то пошло не так, и в итоге я оказалась в «Автомобильном энтузиасте».

– Ты когда-нибудь писала статьи для этого журнала? Ты ведь очень неплохо разбираешься в машинах.

– Редактор как-то предлагал мне написать пару рекламных заметок об автомобильных выставках. Но ничего более захватывающего или сложного. Он сам пишет небольшие статьи или поручает эту работу фрилансеру, своему партнеру по покеру. – Она вздохнула. – Так что я проверяю факты.

– Дарси, тебе нравится твоя работа?

– Наверное, – Дарси пожала плечами, – она позволяет оплачивать счета.

Грустный и однозначный ответ, по мнению Ника.

– Тебе следует заниматься делом, к которому ты чувствуешь страсть. Иначе какой смысл?

– Думаю, ты бы понял, если бы сам не был так увлечен своей работой.

– Кое-чем я увлечен еще больше.

Честный ответ Ника и улыбка, которой сопровождались его слова, впрыснули в вены Дарси яд желания. Оно горячей волной прошло по ее телу, испугав своей силой. Это было странно и незнакомо. Она так тосковала по этому неведомому чувству! Черт возьми, если быть откровенной до конца, она ощущала себя пустыней, жаждущей дождя. Ливня. Шторма.

– Если продолжишь смотреть на меня так, я не выдержу и отвезу нас обратно в отель, – предупредил Ник. И ее снова обдало жаром.

– Прости, я задумалась о… о всех переменах, что произошли со мной за последнее время. Мне в любом случае нужно искать новое жилье. Почему бы заодно не заняться поисками новой работы?

– Ты на перепутье, – произнес Ник.

Над ними загорелся красный свет, и «шелби» остановился.

– Больше похоже на этот оживленный перекресток, только с неработающим светофором.

– Тогда тебе нужно очень осторожно перейти на другую сторону.

«Очень осторожно». Именно так она вела себя последние несколько лет. А теперь беззаботно сказала:

– Или перебежать через дорогу сломя голову, и будь что будет. В конце концов мы выяснили, что я склонна к авантюризму.

– Мне нравится твой стиль. – Левая рука Ника покинула рычаг коробки передач и коснулась ее щеки. Он наклонился ближе, в его глазах читалось желание… Позади взвыл клаксон.

– Зеленый, – сказала Дарси, подавив смешок.

Машина рванула вперед. Дарси поправила шарф и решительно сменила тему:

– Поговорим о тебе.

– Хорошо. Чем я зарабатываю на жизнь, ты знаешь. Еще ты знаешь, что у меня есть брат, который вот-вот женится.

– Младший. Петрос.

– Отлично. Ты внимательна к деталям.

– Этим я зарабатываю на жизнь. Ты же помнишь, я проверяю факты.

– Или проверяла.

Семечко, так недавно оброненное в почву, казалось, уже пускает корни. Дарси постаралась сосредоточиться на разговоре.

– Расскажи мне о Петросе. Сколько ему? Какой он?

Щека Ника чуть заметно дернулась, но, когда он заговорил, тон его был почти небрежным.

– Он на год младше меня. Мальчишками мы все делали вместе. Теперь… он работает с отцом в его магазине. Они занимаются электроникой.

– Семейный бизнес?

Ник кивнул.

– Отец надеялся, что и я последую по его стопам.

– Но у тебя другие интересы.

– Да.

Один слог. Никакого сожаления в голосе. Но столько грусти. Снова эти семейные ожидания, поняла Дарси. Надеясь развеять его, она сменила тему:

– А что насчет невесты Петроса?

И снова Ник сжал челюсти:

– Селена.

В воздухе повисло напряжение.

– Красивое имя.

Он усмехнулся:

– Мы выросли вместе, мы трое. – После короткой паузы Ник добавил: – У меня и Селены был роман.

Дарси от удивления позабыла про тактичность.

– У тебя был роман с женщиной, на которой женится твой брат?

– Точнее, мой брат женится на женщине, с которой был роман у меня.

– О!

Больше похоже на «вот черт».

– Хочешь знать, разбито ли мое сердце?

– Оно разбито?

– Исцелилось много лет назад.

До конца ли? Дарси не была уверена. В его голосе слышались нотки не то злости, не то обиды из-за предательства. А если бы все и вправду было кончено, он бы ничего не чувствовал. Ей хотелось спросить, почему он расстался с Селеной, но она чувствовала, что не стоит касаться этой темы. Поэтому она просто сказала:

– Неловко было, наверное.

– Точно.

Пару минут они ехали молча, потом на нее что-то нашло.

– Кстати, к вопросу о неловкости. Селена и Петрос тоже приглашены на ужин?

Если да, то Дарси есть о чем беспокоиться. Ей предстоит произвести хорошее впечатление на родителей и бабушку Ника и при этом не растревожить старые обиды, связанные с любовным треугольником. Но, на ее счастье, Ник покачал головой:

– У них другие планы. Встреча с распорядителем в ресторане насчет изменения в меню. У одной из кузин невесты оказалась страшная аллергия на арахис.

– Вот и славно, – Дарси с облегчением прикрыла глаза и тут же поморщилась, – я не про аллергию, конечно. Анафилактический шок и все такое, это ужасно, но…

– Да я прекрасно понял, о чем ты. – Короткий смешок Ника успокоил ее.

Через несколько минут они подъехали к двухэтажному дому с белыми стенами в окружении пышного сада.

– Мы на месте.

«Шоу начинается», – подумала Дарси, стягивая с головы шарф и оглядывая свое отражение в зеркале заднего вида.

– Ты выглядишь восхитительно, – заверил ее Ник.

И все же ее желудок нервно сжался. Она обратилась с короткой молитвой к Создателю, прося, чтобы ее не стошнило от волнения.

– Это дом моей бабушки, но родители живут буквально в двух шагах.

И Ник указал на соседний дом, который выглядел почти так же. Дарси сосредоточилась на деталях, это успокаивало. Как ни скудны были ее познания в ботанике, она узнала герань в горшках около входной двери и рядом с металлическими перилами, опоясывавшими террасу на втором этаже. Хотя в воздухе не ощущалось ни дуновения ветерка, до нее долетал густой аромат роз.

– Ух ты. У твоих родителей и бабушки, как говорится, «зеленые руки». Здесь все такое… зеленое. Моей маме бы это понравилось. И моим сестрам тоже. Они могут вырастить что угодно где угодно. А у меня руки «черные».

Он взял ее ладонь в свою и внимательно осмотрел пальцы:

– Вроде все нормально.

– Это просто такое выражение. «Зеленые руки» – это о тех, у кого растения как будто сами собой растут. А «черные» – это убийца растений. Поэтому мой единственный цветок дома – фикус. Пластмассовый. По крайней мере, для него я не опасна.

– Понятно, – вежливо сказал Ник.

Ничего ему не понятно, но Дарси не могла остановиться, хоть и чувствовала себя идиоткой.

– Фикус все равно выглядел жалко, но я тут ни при чем. Это все Руфус.

Губы Ника тронула улыбка.

– Да-да. Соратник сатаны.

– Точно. Он использовал фикус в качестве когтеточки.

Ник вылез из машины и обошел ее, чтобы открыть дверь Дарси.

– Пойдем.

Внезапно у него стал такой вид, словно он готовился к сражению. Эта перемена не ускользнула от Дарси и еще больше взволновала ее.

Он провел ее к дому и вошел не стучась.

Никаких формальностей. Даже если это из-за того, что он зашел к собственной бабушке. Ей это пришлось по душе.

Прихожая вела в гостиную с камином – уютное место, располагающее присесть и расслабиться, что не помешало бы Дарси: она ощущала себя свернутой пружиной. Из глубины дома доносились голоса, говорящие по-гречески. Она услышала имя Ника и, как ей показалось, ее собственное. Дарси взглянула на него, но он был невозмутим.

– Они сказали, что им не терпится тебя увидеть.

Дарси не была уверена в точности перевода.

Ник взял ее за руку:

– Сюда.

В обычной обстановке аромат жареного мяса и специй, исходивший из кухни, наполнил бы ее рот слюной. Но сейчас ее язык словно был покрыт слоем песка.

– Подожди минуточку, – прошептала она, делая глубокий вздох.

– Ты волнуешься. Я понимаю.

Правда понимает? Она переживала не только из-за фальшивой версии знакомства, которую они придумали, но и из-за того, как его семья ее примет. Проснулась прежняя неуверенность в себе, и она ничего не могла с ней поделать. А если они сочтут ее никчемной, как считала Эвелин?

– Все пройдет отлично.

– Отлично, – повторила она, чувствуя совершенно другое.

– Дарси. – Ник взял ее лицо в свои ладони. Они были теплыми, а подушечки пальцев чуть жесткими.

Он что-то говорил, кажется, на греческом, но она не слышала: так сильно шумело у нее в ушах. Да и слова были тут лишними. Он собирался снова ее поцеловать. Вот это она понимала четко и ясно. Она хотела этот поцелуй. Хотела так, что не могла дождаться, пока Ник наклонится к ней и прильнет губами к ее губам. Дарси обхватила его за шею и притянула к себе.

Ей всегда нравились фейерверки, хотя она не помнила, когда запускала их в последний раз. Сейчас же фейерверк словно взорвался у нее внутри, ей казалось, что от ее кожи летят искры. Кто-то застонал. Кажется, она сама. Пальцы Ника больше не гладили ее лицо, они скользили вдоль ее спины и ниже, он все крепче прижимал ее к себе.

Сквозь туман ощущений пробился женский голос:

– Это, должно быть, Дарси.

Они отпрыгнули друг от друга. Фейерверк погас, оставив после себя легкий дымок. Отличный способ произвести первое впечатление, подумала Дарси и мысленно залепила себе пощечину. Ник очаровательно улыбнулся. Должно быть, в свое время эта улыбка спасла его от множества шлепков и наказаний.

– Прости, мама. Я, кажется, увлекся.

– Это я вижу, – сухо ответила женщина.

И все-таки она тоже улыбалась. Улыбалась и другая женщина, гораздо старше первой, которая появилась в дверях вслед за ней. Она произнесла с сильным акцентом:

– Где твое воспитание, Николаос? Познакомь же нас.

– Разумеется. Дарси Хейз, это моя бабушка, София Паппас. И моя мама, Tea Костас.

Последовал обмен рукопожатиями и приветствиями. Дарси понимала, что сейчас ее оценивают. Но, странное дело, недавняя нервозность куда-то подевалась. Мать и бабушка Ника интересовались ей, это ясно. Но с их стороны не чувствовалось никакой антипатии или враждебности. Только приветливость и симпатия. Бабушка обняла ее за талию худощавой рукой и повлекла в кухню:

– Пойдем. Налью вам вина, а вы расскажете о себе. Начнем с вашей семьи. Может, кто-то из ваших предков все-таки был греком?

Глава 5

Отец Ника появился, когда уже собирались накрывать на стол. К этому моменту Дарси совершенно успокоилась. Этому способствовал и бокал прекрасного сухого вина, выпитый на кухне, пока Tea и София заканчивали приготовления к ужину. Когда Ник предложил еще раз наполнить ее бокал, она отказалась, не желая опьянеть, но искренне похвалила вино.

– Его разливает дядя Ника, мой брат, – с гордостью сказала Tea. – У них небольшой виноградник во Фракии.

– Ник единственный из всех уехал из Греции в поисках работы, – посетовала София, – но мы надеемся, что однажды он вернется.

– Йайа, – укоризненно произнес Ник.

– А что? Разве не так? Мы все этого ждем. Ведь правда, Tea?

Tea покраснела. Ее спас муж, который в этот момент вошел в кухню со словами:

– Но сейчас-то он здесь. Давайте садиться за стол.

Отец Ника был ниже сына, но такой же широкоплечий. Возраст сделал его талию шире, прочертил глубокие морщины в уголках глаз и посеребрил виски. Но никак не сказался на его привлекательности. Дарси подумала, что так, должно быть, будет выглядеть Ник лет через тридцать. Внутри у нее разлилось тепло. Наверное, из-за выпитого вина.

– Мой отец, Георгий Костас, – представил его Ник.

– Дарси Хейз. – Она протянула ему руку, но он расцеловал ее в обе щеки.

– Она красивее Даники, – подмигнул он Нику.

– Даники? – удивилась Дарси.

– Потом объясню, – пробормотал Ник.

– Хватит заигрывать, баба, иди мой руки, – перебила его Tea, – обед готов.

Они обедали в беседке на заднем дворе. Густая тень виноградника защищала их от все еще жаркого солнца. На столе громоздилось столько всего вкусного, что можно было накормить дюжину человек.

Дарси расправила салфетку на коленях.

– Все выглядит чудесно, миссис Костас и миссис Паппас!

– Называй меня йайа, как все!

– Меня можешь называть Tea, – сказала мать Ника, передавая ей тарелку с кусочками баранины. – Надеюсь, ты не вегетарианка. Это какое-то повальное увлечение у нынешней молодежи.

– Нет, я не вегетарианка. – Дарси не удержалась бы от соблазна попробовать восхитительное мясо, даже если бы была ей.

– Хорошо, – кивнула йайа, – Ник любит красное мясо.

– Точно, – согласилась Tea. – Но он всегда прилетает домой к Вербному воскресенью, когда я готовлю бакалиарос тиганитос.

Поскольку Дарси не понимала, о чем речь, Ник объяснил:

– Это вымоченная треска, которую жарят на масле. Очень вкусно. А в сочетании с особым соусом заставляет меня заранее брать билеты домой.

– Океан здесь рядом, так что у нас всегда есть свежая рыба, – заметила йайа.

– Манхэттен тоже недалеко от Атлантики, – спокойно ответил Ник, и Дарси поняла, что это фрагмент довольно часто повторяющегося разговора.

– Не спорьте, – вмешался Георгий, – вода и рыба есть везде.

Но йайа не отступала:

– Разве в Америке они умеют готовить бакалиарос тиганитос!

– Загляну в меню греческих ресторанов, когда буду там, – обещал Ник.

София пожала плечами:

– Не важно. Все равно им не приготовить рыбу так же вкусно, как твоя мама. Я учила ее, а моя мать учила меня. И твоя будущая жена тоже научится. – Она искоса взглянула на Дарси.

Видимо, Георгия не предупредили о правилах изящной игры, так что он запросто сказал:

– Tea, ты бы поучила Дарси готовить наши блюда.

Все за столом уставились на него. Ник нашелся первым. Он произнес с блеском в глазах:

– Мне нравится, как мама готовит бакалиарос тиганитос.

– Нику нравится все, что готовит мама, – Георгий от души рассмеялся, – этим он пошел в меня.

– Если не примет меры, то и этим он пойдет в тебя. – Tea похлопала мужа по животу.

Все расхохотались, и это разрядило обстановку.

– Я с удовольствием поделюсь с тобой своими рецептами, – сказала Tea Дарси, – включая бакалиарос тиганитос. Все довольно просто, главное – вымачивать рыбу всю ночь в воде, иначе она будет слишком соленой.

– Спасибо. С радостью поучусь.

– Ты хорошо готовишь? – спросила София.

– Э-э-э… я… – Дарси мастерски освоила микроволновку в колледже и могла состряпать на скорую руку спагетти с жареным сыром, залив все это готовым соусом. Дальше этого в своих кулинарных познаниях она не продвинулась. Дарси и Тэд питались преимущественно тем, что готовила Эвелин, по ее же настоянию. А когда Дарси переехала, она все собиралась научиться, но постоянно оттягивала этот момент.

Глаза йайа сузились. Дарси чувствовала, что теряет баллы.

– А для Ника ты готовишь?

Он пришел ей на помощь:

– Мы обычно едим в кафе, когда Дарси приезжает в город.

– А где же спит Дарси, когда приезжает в город? – осведомилась йайа.

Дарси вспыхнула, но Ник снова ответил за нее:

– Она спит в кровати.

В чьей именно, он не уточнил. Но улыбка на его лице была двусмысленной. Дарси пнула его под столом.

Получасом ранее, на кухне, они обсуждали, как Дарси и Ник познакомились. Теперь разговор свернул в иное русло: где она работает, какая у нее семья, как зовут ее старших сестер-близнецов, ее кузенов, племянников и племянниц. Йайа, разумеется, спросила, сколько детей хотела бы иметь Дарси. К моменту, когда подали кофе, София уяснила для себя две вещи. Первое: Дарси надо бы немного откормить. Второе: в ней непременно должна быть хотя бы капля греческой крови, судя по тому, что ей нравится крепкий кофе.

– Очень вкусные булочки, – похвалила гостья свежую выпечку с сахарной пудрой и обжаренным миндалем. – Как они называются?

– Ревани, – ответила йайа.

– Ревани, – повторила Дарси.

Но йайа покачала головой:

– Нет-нет-нет. Ре-ва-ни-и-и-и.

– Ударение на последнем слоге, – подсказал Ник.

Дарси снова повторила незнакомое слово, на этот раз заслужив от Софии одобрительный кивок. Я их пеку специально для Ника. Конечно же дам тебе рецепт.

Дарси улыбнулась ему и спросила:

– Это тоже одно из твоих любимых блюд?

Но ответил ей не Ник.

– Мой брат вообще обожает сладкое.

В дверях дома стоял Петрос. По крайней мере, Дарси предположила, что это он. Семейное сходство было несомненным: те же глаза, то же телосложение. А если это Петрос, то женщина рядом с ним может быть только Селеной.

Господи Боже!

Дарси отложила вилку и промокнула губы салфеткой. Села на стуле очень прямо, ощущая неприятное волнение. Селена была маленькой и изящной. Дарси чувствовала себя великаншей-амазонкой рядом с ней. Хуже того, Селена оказалась прекрасна. Высокие скулы, изящные брови, гладкие черные волосы. Богиня. И взгляд, который бросил на нее Ник, только подтвердил ее прежние догадки: если он старался показать, что все кончено, то это была фальшивая игра. Он сидел напряженно, словно изваяние.

– Петрос! Селена! – Tea нервно улыбнулась. – Мы вас не ждали.

– Ну, мы довольно быстро разобрались с меню и решили заскочить на булочки.

– Как ты узнал про булочки? – спросил Ник.

– Йайа звонила накануне и упомянула о том, что собирается их испечь.

Все взгляды обратились на Софию.

– Я старая женщина, – пробормотала она, изящно взмахнув рукой, – уж и не помню, кому я что говорила.

Петрос чуть заметно улыбнулся.

– Понимаю, ты пришел только оттого, что думал, нас не будет. А я-то, дурак, надеялся…

Ник промолчал, но мускул на его щеке дернулся.

– Не важно, Ник, все равно я рад тебя видеть. Мы рады, – уточнил Петрос и обнял Селену за плечи.

Она тепло улыбнулась ему.

Молчание длилось, напряжение росло. Дарси решилась открыть рот:

– Петрос и Селена. Приятно познакомиться. Ник много рассказывал мне о вас.

– А кто же вы? – спросил Петрос.

– Дарси Хейз… девушка Ника.

– Тебе удалась роль, – сказал Ник, когда они с Дарси ехали обратно к ее отелю.

Порой он даже забывал про их сговор и просто наслаждался вечером. Пока не появились Петрос с Селеной. Созерцание этой парочки никогда не приводило Ника в доброе расположение духа. Но этот вечер оказался вполне сносным. Спасибо Дарси.

– Ты тоже был неплох, – ответила она. – Если вдруг твой автомобильный бизнес пойдет ко дну, сможешь сделать карьеру на Бродвее.

Она улыбнулась, но как-то грустно.

– Что-то не так, Дарси?

Она возилась с шарфом, завязанным узлом под подбородком.

– У тебя чудесная семья, Ник. Я рада познакомиться с ними.

– И они с тобой тоже, – осторожно ответил он.

– И мне не понравилось, что пришлось лгать им. Даже если большая часть этой лжи состояла из недоговорок.

Он кивнул:

– Большая часть.

Слова Дарси в конце ужина: «Я… девушка Ника».

Когда Петрос услышал это, на его лице отразилось не только удивление, но и радость, и надежда. Именно выражение надежды больше всего беспокоило Ника.

– София та еще штучка, – хихикнула Дарси, – но она желает тебе только добра. Как и все они.

Перед глазами Ника снова встало лицо брата, он отмахнулся от этого образа.

– Если так, то сейчас они должны быть довольны. Ты произвела впечатление.

– Надеюсь. – Она кашлянула и тихо добавила: – Мне понравился твой брат. И Селена тоже.

Ник неопределенно хмыкнул и сосредоточился на дороге, дав Дарси шанс сменить тему. Но она не стала.

– Они искренне рады за тебя… за нас… ну, ты понимаешь, о чем я.

– Чувство вины нашло отпущение, – пробормотал он.

Так ли это? Ник решил поговорить о чем-нибудь другом.

– Ты правда собираешься испробовать эти рецепты? Или сказала это, чтобы порадовать маму с бабушкой?

– Нет-нет, мне действительно интересно. Не знаю, что получится с этой треской, но остальное не кажется мне слишком сложным.

– Они любят возиться на кухне. Могли бы вести собственное кулинарное шоу.

– «Готовим с Tea и Софией», – предложила Дарси. Они с Ником рассмеялись. – Я бы его смотрела. Мне действительно хочется научиться. Основы-то я знаю, но после того, как мы шесть лет обедали исключительно у Эвелин…

– Эвелин?

– Мать Тэда, – спокойно ответила Дарси.

Ник искоса взглянул на нее. Она сидела опустив глаза.

– Кто это Тэд?

Дарси провела языком по зубам.

– Мой бывший жених.

Ник едва не проехал на красный. Шины «шелби» взвизгнули.

– И как давно он бывший?

Дарси поморщилась:

– Совсем недавно. Мы должны были пожениться в прошлое воскресенье. Неделю назад я отменила свадьбу.

У Ника перехватило дыхание. Он сложил дважды два и получил четыре.

– Вот почему ты подыскиваешь себе новое жилье.

– Да. Тэду достались квартира и кот. Мне – Греция.

Брови Ника поползли наверх.

– Так эта поездка…

– …мое свадебное путешествие, – закончила она за него.

Ника словно окатили ледяной водой. Остаток пути они ехали молча.

– Останови здесь, – сказала она, когда машина приблизилась к отелю. – Не стоит провожать меня.

Ему не хотелось соглашаться, но вечер переходил в ночь, и пора было прощаться.

– Во сколько встречаемся завтра? – В ответ на ее недоумение он пояснил: Я же обещал быть твоим гидом. И намерен выполнить свою часть договора.

– Тогда решай сам.

– Я встаю рано. Как насчет девяти?

– Хорошо. Если тебя устраивает, встретимся снова в вестибюле.

Он кивнул.

– Куда бы тебе хотелось?

– К Парфенону.

Ник улыбнулся:

– Значит, Парфенон.

Когда она взялась за дверную ручку, он сказал:

– А ты ничего не забыла?

Она обескураженно огляделась:

– Вроде нет…

– Поцелуй на ночь.

Ник потянулся к ней через сиденье автомобиля и с наслаждением прижался губами к ее губам.

– Спокойной ночи, Дарси, – сказал он наконец, откидываясь на место.

– Спокойной, – пробормотала она, вылезая из «шелби».

* * *

Телефон принялся трезвонить в самый неподходящий момент. Дарси с трудом отлепилась от подушки и нашарила трубку на прикроватной тумбочке.

– Слушаю.

– Ты одна?

Бекки.

Дарси приоткрыла глаза:

– Одна. Почему бы мне не быть одной?

– Ты обещала позвонить мне после своего свидания с мистером Шикарным Высоким Греком, – напомнила подруга, – и когда ты не позвонила, ну, я подумала…

Бекки тактично замолчала, но Дарси прекрасно поняла, что та имела в виду.

– Ник подбросил меня до отеля после десяти. Я уснула почти сразу. Одна. Прости, что не позвонила. Я просто слишком устала. Смена часовых поясов и все такое…

Ловкое объяснение, но не вполне искреннее. Истина состояла в том, что Дарси не хотелось слишком углубляться в детали вечера, и особенно упоминать безумное влечение, которое она чувствовала к упомянутой персоне.

Но Бекки не дала ей времени продумать отходные пути.

– И как все прошло?

– Неплохо. Я неплохо провела время.

– Неплохо провела время? Ну тебя, Дарси. Я звоню узнать подробности. Отредактированную версию можешь оставить для мамочки.

Дарси рассмеялась:

– Моя мамочка не услышит ни одной из версий – ни отредактированной, ни авторской. Она все еще лелеет надежду, что мы с Тэдом сойдемся, и ей не придется разбирать кучу свадебных подарков, которые необходимо вернуть.

– Кстати, о Тэде. Я столкнулась с ним в кофейне.

– Тэд не пьет кофе.

Он считал, что кофе портит зубы.

– Знаю. Это и странно. Еще страннее то, что он меня заметил и даже поздоровался.

А вот это и впрямь удивительно. Тэд и Бекки недолюбливали друг друга. Правда, потом заключили своего рода перемирие – из-за Дарси, конечно. Но она-то считала, что раз свадьба отменена и отношения разорваны, то и перемирию между Тэдом и Бекки конец.

– Спрашивал про тебя.

– Не может быть.

– Клянусь. Он хочет знать, как ты.

– Что ты ему сказала?

– Что ты великолепно проводишь время со сногсшибательным греком.

– Бекки!

– Ну ладно, я выразилась иначе. Сказала, что путешествие, которое он устроил, принесло тебе кучу проблем и ты торчала в аэропорту до тех пор, пока некий любезный мужчина не пришел к тебе на помощь. Тэд говорит, он тебе звонил на мобильный. Кстати, я тоже.

Дарси взглянула на сумочку, закинутую в угол.

– Я отключила звук перед ужином и потом забыла включить. Тэд сказал, зачем он звонил?

– Нет. Знаешь… вид у него какой-то потерянный.

– У Тэда? – снова изумилась Дарси. – Странно, что он вообще заметил мое отсутствие. В конце концов, у него есть мамочка. – Дарси помотала головой. – Конечно, я не хочу, чтобы он был несчастен.

– Потому что ты хороший человек, Дарси. Слишком хороший. И Тэд этим пользовался. Так ты будешь ему звонить? Если что, я советую этого не делать.

– Не буду. По крайней мере, пока не вернусь домой.

Когда подруга хотела что-то сказать, Дарси быстро добавила:

– Нам так или иначе придется поговорить. Хотя бы для того, чтобы он знал, куда пересылать письма, которые будут приходить на мое имя. Кроме того, Беке, я отменила свадьбу. Так что Тэд – пострадавшая сторона.

На том конце провода послышалось фырканье.

– Дарси, сделай себе одолжение, перестань его жалеть. В конце концов, именно он – причина твоих неприятностей в Греции.

– Да, но сейчас все налаживается. – По лицу Дарси расплылась улыбка.

– Так и знала! Давай выкладывай. И не смей упускать детали.

Все же Дарси подсократила рассказ, опустив момент появления Петроса и Селены и последовавшее за этим неловкое напряжение. Дарси не хотелось углубляться в размышления о том, какие смешанные чувства Ник у нее вызывает. Проще всего назвать это взаимным притяжением, и довольно об этом. Для чего-то иного момент совсем не подходящий. И для Ника, и для нее самой.

В конце разговора Бекки сказала:

– Надеюсь, Парфенон тебя впечатлит. Сфотографируй Ника на мобильник и скинь мне. Хочется взглянуть на твоего горячего мужчину.

Когда подруги попрощались, Дарси обнаружила, что ей остается меньше часа, чтобы привести себя в порядок и отправиться на встречу с Ником.

Двери лифта разъехались, она вышла в вестибюль без пяти девять. Ее «горячий мужчина» уже стоял около стойки ресепшн. На его губах появилась та самая улыбка, от которой у Дарси плавились внутренности. Одним только взглядом он заставлял ее чувствовать себя красивой, желанной и чуточку бесшабашной. Достаточно, решила она.

– Калимера су.

Его брови поднялись.

– Одна из немногих фраз на греческом, которые я знаю. Я правильно произнесла?

– Правильно. И тебе доброе утро.

Он поцеловал ее в обе щеки достаточно продолжительно, чтобы сделать момент приветствия не таким платоническим.

– Выглядишь прелестно.

– Ты тоже. Не прелестно, но…

Достаточно привлекательно, чтобы она не могла отвести взгляд от крепких мышц, обтянутых футболкой.

– Ну что, мы готовы?

Вместо ответа, он взял ее за руку.

Ник, выросший в Афинах, был в Парфеноне раз десять. Но глазами Дарси он словно увидел его заново. Она была в восторге.

– Трудно поверить, что на земле все еще сохранилось что-то, что было построено за четыре сотни лет до возникновения христианства.

– Не так уж много сохранилось, – заметил Ник.

– Достаточно, чтобы вообразить себе это место в его былом величии, – возразила Дарси. – Какие огромные колонны. И как только древние греки ухитрились установить их без всяких современных приспособлений и техники… Ты задавал себе этот вопрос?

– Сейчас задал, – подмигнул он.

– Ник, я серьезно.

– Я вижу.

– В Штатах почти нет зданий, которым было бы больше пары сотен лет. А здесь – целый храм, потрясающий пример дорического стиля, возведенный Фидием, чтобы прославить Афину, покровительницу твоего родного города. Этот храм построен более двух тысяч лет назад!

– Меня впечатляют твои познания о Парфеноне.

– Я прочитала об этом, – она рассмеялась, – вон там, на табличке.

Ник повернулся, увидел табличку и тоже расхохотался, а затем обнял Дарси и подхватил ее на руки.

– Мне нравится твое чувство юмора, – сказал он.

– Одно из главных моих достоинств.

– Не могу не думать о других твоих достоинствах. – Он опустил ее на землю, но его руки скользнули вниз по спине, по талии… Он заставил себя остановиться. В конце концов, вокруг полно людей, особенно туристов с фотоаппаратами.

– Должно быть, ты имеешь в виду мои глаза. – Она прищурилась, явно подсмеиваясь над ним. – Мне говорили, что они красивого цвета.

– Ты наслаждаешься этим, – с укоризной произнес он.

– Наслаждаюсь чем? – спросила она слишком невинно. – Не понимаю, о чем ты.

– Мне нравятся твои глаза, – признал он, – но не из-за них я не спал всю прошлую ночь.

Как он и рассчитывал, его откровенные слова стерли улыбку с лица Дарси. Тогда он спросил в свою очередь:

– А как тебе спалось? Тоже ворочалась с боку на бок?

– Я… я… – Она замялась.

– Так я и думал.

Синие глаза сузились.

– Так нечестно.

– Почему?

– Я ворочалась с боку на бок! Немножко. Но на меня все еще действует смена часовых поясов.

– Ловкое оправдание!

– Это правда.

– Ну хорошо. Пожалуй, я знаю, как тебе помочь. – Его голос стал низким и вкрадчивым, губы на мгновение коснулись ее губ, а потом он спросил: – Хочешь узнать как?

– Прямо сейчас? Прямо здесь? – Она огляделась в панике.

Ник откинул ее волосы назад и склонился ближе. Его губы щекотали ее ухо, когда он прошептал:

– Теплое молоко.

– Теплое… – И Дарси расхохоталась так, что несколько человек, проходивших мимо, оглянулись на нее. Овладев собой, она произнесла: – Ты меня подставил!

– Ну, я же не виноват, что ты развлекаешь себя какими-то не такими мыслями. – Тут его голос снова стал низким и бархатистым. – Хотя я не прочь узнать, о чем они.

Она положила руку ему на грудь и игриво оттолкнула его:

– О нет. Во второй раз я в эту западню не попадусь.

Он сделал шаг вперед и прижал ее к себе:

– Теперь я действительно хочу узнать, о чем ты думаешь. После обеда, хорошо? Скажи «да».

– Ну ладно, раз на то пошло. Да.

Глава 6

Ник несколько раз передумывал, выбирая ресторан. И даже сейчас он не был уверен в конечном выборе, хотя не сомневался, что Дарси оценит и еду, и атмосферу. Сервис и кухня были на высшем уровне, а потому забронировать столик в «Москофилеро» было почти невозможно… если, конечно, ты не знаешь владельца ресторана тысячу лет. Ник знал. Но вот расположение этого заведения… Вот где настоящее искушение. «Москофилеро» находится в Пирее, то есть совсем близко к его дому над гаванью. Через пятнадцать минут после того, как он оплатит счет, они с Дарси могут оказаться в его гостиной, потягивая дижестив. А вот что они будут делать через час…

Каков его план? И есть ли он вообще? С другими женщинами такого вопроса никогда не возникало, но Дарси… она другая. Помимо того что она вызывала в нем совершенно особенные чувства, она выставляла, как колючки, свои защитные инстинкты. Плюс только что отмененная свадьба. Нику не хотелось спешки. Но саму Дарси – хотелось. Так что нужно было увериться в том, что они ждут друг от друга одного и того же: взаимного удовлетворения и партнерства, пусть и кратковременного, в сексе. И никаких упреков потом.

Он поинтересовался: желает ли она ужинать рядом с гаванью или предпочитает остаться в центре Афин.

– С удовольствием побываю на побережье, – ответила Дарси, когда они встретились в вестибюле.

Ее согласие не слишком успокоило его нервы. А вот ее смех, когда они вышли на улицу, – да.

– Ник Костас, человек о многих автомобилях. Никогда не угадаешь, за рулем какого ты будешь в следующий раз.

К Парфенону они ездили на «астоне-мартине». Ему нравилось быть за рулем машины, которую он готовил к аукциону, сам выбирал, для которой у него не было на примете определенного коллекционера, – есть время опробовать и как следует прочувствовать автомобиль. А вот этот вишнево-красный родстер «ягуар» на аукцион не попадет. Уже несколько лет это личная машина Ника. На ней он ездил в Греции. А в Нью-Йорке – на «корвете-стингрее» 1966 года.

– Если угадаешь год сборки, получишь приз, – сказал он Дарси.

– Хм. Дай-ка подумать. Обтекаемый корпус, утопленные фары. – Она заглянула внутрь. – Четырехступенчатая механическая коробка передач.

Выпрямившись, она произнесла:

– Думаю, шестьдесят… пятый.

– Очень близко. Шестьдесят шестой.

Она наморщила носик:

– И какой же приз меня ждет?

Вопрос, которого он ждал. Ник почувствовал напряжение, но все же беспечно пожал плечами:

– Я собирался посадить тебя за руль.

– Тогда это скорее наказание, – рассмеялась она, – здесь руль не на той стороне.

– Это для Штатов не на той, – уточнил Ник.

– Оттого машина стоит еще дороже. Думаю, ты и сам знаешь.

Ник довольно кивнул, ему была приятна ее осведомленность.

– В 1966 году было произведено менее тысячи моделей с правым рулем.

Когда они подъехали к ресторану, там было полно народу. Их провели к столику в приватной зоне у окна, откуда открывался чудесный вид на гавань. День угасал, солнце садилось. Лодки и прогулочные суда возвращались в бухту на ночь.

– Я могла бы сидеть здесь вечно, – прошептала она. – Море так… завораживает.

Ник пожал плечами. Он понимал, о чем она говорит, хотя и не мог выразить словами. Зрелище завораживало и его тоже. Вот чего ему так не хватало на Манхэттене, вот почему он знал, что ни за что не продаст свой дом в Афинах, даже несмотря на то, что проводит в нем совсем немного времени.

К ним подошел одетый в черное официант и принял заказ на напитки. Дарси выбрала бокал белого вина. Ник заказал то же самое. Спустя минуту им принесли вино и комплимент от ресторана – тарелку с оливками, сыром и хлебцами.

– Кристос передает привет, – сказал официант.

– Кристос? – спросила Дарси, когда они с Ником остались одни.

– Хозяин. Мы с ним давние друзья.

Она подняла бокал:

– За давних друзей!

Ник тоже поднял свой бокал, но предложил иной тост:

– И за новых друзей.

Она улыбнулась в знак согласия. Бокалы соприкоснулись с легким звоном.

– Знаешь, Ник, а я действительно считаю тебя другом, хоть мы и знакомы всего ничего.

За то время, пока она произносила эту фразу, слово «друг» потеряло свою привлекательность.

– И ничего более?

– Симпатичным другом, – она подняла брови, – так лучше?

– Немного. Мое эго говорит тебе спасибо.

Дарси подцепила оливку с блюда и отправила в рот, а рот Ника моментально наполнился слюной и тут же пересох, когда она спросила в свою очередь:

– А кем ты считаешь меня? Если хочешь меня разочаровать, можешь придумать что-то еще. Мое эго тоже скажет тебе спасибо.

Ник усмехнулся:

– Наверное, нужно признаться, что изначально я рассматривал тебя как восхитительный способ развеяться.

– Это когда ты предложил отвезти меня в гостиницу. – Она понимающе кивнула, выбирая вторую оливку. – А потом ты счел меня отличной возможностью утихомирить мать и бабушку.

– Прелестнейшей возможностью.

Она комично захлопала ресницами и рассыпалась в благодарностях.

– И теперь, после того, как ты угробил целый день, таскаясь со мной по развалинам, – мы приятели.

В другое время Ник просто рассмеялся бы. Но сейчас он тщательно взвесил ее слова и свой ответ.

– Я бы дал другое определение. Но английский – всего лишь мой второй язык. «Дружба» в нашем случае слишком невыразительный термин. Ты согласна?

– Тогда назови подходящее слово.

– В этом-то и проблема. Я не могу его подобрать, – он отпил глоток вина, – я надеялся, ты сможешь.

– Что ж, говоря начистоту, не думаю, что наши отношения имеют чисто платонический характер.

Он кивнул. Интересно услышать дальнейшие ее рассуждения.

– Продолжай.

На щеках у нее медленно разгорался румянец.

– Говорю за себя. Мне нравится целоваться с тобой. И я уверена, что просто друзья вот так вот не целуются. – Она кашлянула. И не получают от этого такое удовольствие.

– Нас тянет друг к другу, – согласился Ник. – И мне тоже нравится тебя целовать.

– Моя подруга Бекки расценила бы происходящее как роман. Ну, такой, детский роман, пока…

«Пока мы не переспали». Дарси не произнесла этого вслух, но могла бы крикнуть во все горло, менее очевидной концовка фразы бы не сделалась. Ник ясно и четко услышал эти слова и мысленно закончил их молчаливым «пока нет».

Он спрятал улыбку за бокалом вина. Подруга Дарси молодец. Хорошая оценка.

Кроме того что «роман» подразумевает «секс», он подразумевает и «непостоянство». Это укрепило его убеждение в том, что Дарси, так недавно освободившаяся от длительных отношений, не ищет сейчас любви до гроба или чего-то серьезного. В точности, как он сам. Ей хочется приятного волнения и немного веселья.

Оставайся на позитиве.

– И если вместо «детского» романа мы переключимся на очень даже взрослый вариант, что тогда?

Она облизнула губы:

– Не уверена, что правильно поняла твой вопрос.

– Каковы твои ожидания?

В этот неподходящий момент вернулся официант, чтобы принять заказ. Ник стиснул зубы в ожидании ответа Дарси.

– Все это очень гипотетически, – произнесла она, когда они остались одни, – вообще-то я не из тех, кто рыскает в поисках романов, особенно «взрослого» свойства.

– Я и не думал иначе, – поспешил уверить ее Ник. – Более того, именно поэтому я хочу внести ясность.

Ее лицо сделалось задумчивым.

– Прежде всего, я хочу и жду правды. Ложь я не переношу.

Ответ немного удивил его. Несмотря на то что он сейчас явно лез не в свое дело, Ник спросил:

– Твой жених тебе лгал?

– Уверена, он бы ответил «нет». – Она поджала губы, размышляя. – Думаю, Тэд лгал в первую очередь себе. Он говорил, что хочет провести со мной всю свою жизнь, но в конце концов я была бы не единственной его спутницей.

Ник изумленно спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Его мать. Я бы вышла замуж не только за Тэда, но получила бы и ее в придачу. – Она невольно содрогнулась.

– Насколько я понимаю, его матери ты не нравилась.

– Я не соответствовала ее сыну. Поймала его в свои сети. Он же настоящий доктор, ну, ты понимаешь. И при этом – первоклассный маменькин сынок.

– Я, конечно, незнаком с Тэдом или с его матерью. Но догадываюсь, что для ее сына ни одна женщина не была бы достаточно хороша. Даже такая потрясающая, как ты.

– Спасибо, – улыбнулась Дарси, – понимаю, о чем ты.

Если так, то Нику понятно, чем объясняется ее неуверенность в себе. Любой комплимент выбивал ее из колеи.

Дарси продолжала:

– Придирчивость Эвелин не напрягала бы меня так, если бы я реже виделась с ней. Но – совместный ужин практически каждый вечер, церковь по воскресеньям… Последней соломинкой стало то, что Тэд принялся обдумывать, как бы обустроить дополнительную спальню в ее доме, вместо того, чтобы подыскивать нам дом, в котором мы поселились бы после свадьбы.

– Петрос с Селеной будут жить рядом с моими родителями. А они, как ты знаешь, живут по соседству с бабушкой.

– Жить по соседству и жить под одной крышей – разные вещи. Рядом с Эвелин я всегда чувствовала себя под надзором. Даже когда я просто сутулилась, я тут же слышала комментарий о своей скверной осанке.

– Как Тэд допускал это?

– Когда дело касалось его мамочки, у Тэда перед глазами возникало слепое пятно диаметром с милю.

– Тогда он получил, что заслуживает. Потерял тебя и остался при матери.

Ее губы тронула улыбка.

– Не забудь про Руфуса.

– Соратник сатаны, точно. Отличное приобретение.

Дарси рассмеялась.

К этому моменту они оба совершенно успокоились. Ник произнес:

– Жаль, что все так вышло.

На самом деле Ник не испытывал ни сочувствия, ни грусти. Будь Дарси замужней женщиной, они бы не встретились, а он все еще собачился бы со своими родными. Удовлетворение по этому поводу было чисто эгоистическим, причиной служила текущая ситуация, он себя в этом уверял. Им не нужно что-то делать с возникшим притяжением и чем-то еще более неуловимым, что охватывало его, когда он был с Дарси.

– Ну а мне не жаль. Точнее, мне жаль, что я так запустила ситуацию и что Бекки пришлось разориться на апельсиново-оранжевое платье, которое она теперь наденет разве что на костюмированную вечеринку. – Дарси встряхнула головой и рассмеялась. – Боже, я, наверное, говорю как настоящая стерва.

– Вовсе нет. Ты просто честна с собой.

Честность он ценил. И ее отношение к происходящему тоже. Женщина, недавно разорвавшая помолвку, не будет искать новых связей очень уж быстро. Но…

– Возвращаясь к нашему возможному роману. Чего еще ты ждешь, помимо честности?

– Не знаю. Меня смущает этот разговор.

– Все это чисто гипотетически, помнишь?

– Гипотетически или нет – все равно смущает. Мне бы хотелось, чтобы ты считал меня зрелой и искушенной, но… но я не такая. – Она пожала плечами.

При этих словах его инстинкты защитника начинали работать на полную катушку. За ее бравадой и меткими замечаниями крылись неуверенность и ранимость. Черт возьми, она собиралась замуж за человека, который убеждал ее в любви и при этом позволял своей матери унижать ее.

Дарси поерзала на стуле:

– Наверное, тебе тоже следует рассказать о своих ожиданиях.

– Буду тоже честен. – Он сделал глоток вина. Пока его вкус таял на языке, он подбирал подходящие слова. – Я ожидаю, что этот ужин не станет последним. Мне приятно разговаривать с тобой.

– И?

– И, как и ты, ожидаю честности.

– Разумеется. И?..

– Что бы ни произошло между нами естественным образом, это произойдет по взаимному согласию и взаимному желанию.

– Дипломатичный ответ, – заметила Дарси.

– Нам обоим есть над чем подумать.

Принесли основное блюдо, и разговор свернул на более прозаичную колею. Когда Ник просматривал список десертов, надеясь таким образом продлить вечер, Дарси произнесла:

– Почти так же вкусно, как у твоих мамы и бабушки.

– Я передам твой комплимент. Есть место для десерта?

Она хихикнула:

– Я в отпуске – у меня индульгенция на поедание сладостей.

Они заказали кофе и два куска слоеного шоколадного торта с тающим муссом. Потрясающе вкусно, но еще вкуснее, решил Ник, наблюдать, с каким наслаждением Дарси лакомится десертом.

Он отложил вилку, отпил глоток кофе и спросил:

– Есть идеи, куда я повезу тебя завтра?

– Я думала про храм Зевса и арку Адриана. Но только если у тебя есть время!

– Время будет.

Дарси безжалостно нарушила диету, позволив себе восхитительный торт. Хорошо хотя бы, что мужчина, который тоже вызывает у нее такой аппетит, на вид не особенно калорийный. И если уж один из них атакует ее бедра, то пусть это будет не тортик, а Ник.

– Ты улыбаешься, – заметил он, когда они ехали в отель. – Не хочешь поделиться своими мыслями?

– Нет. – Она плотно сжала губы, чтобы не улыбнуться снова.

– Ах вот как! Можешь больше ничего не говорить. Все понятно. – Он подмигнул. Вид у него был самодовольный.

– И что, как тебе кажется, тебе понятно?

– Ты хочешь пригласить меня выпить.

– Я хочу что?..

Он перебил ее вздохом, полным досады:

– Но мне придется отказаться.

Впереди показался отель, вывеска на нем горела ярко, как маяк.

– Так ты говоришь «нет»?

Она и забыла, что не приглашала его и что вовсе не мысль выпить с ним заставила ее улыбнуться.

– Сказал. Но передумал. Хорошо… Но всего один бокал. Если ты настаиваешь.

Ник снова подмигнул ей и, свернув направо, ловко припарковался «валетом» около входа.

– Ты тот еще тип, – пробормотала она, покачав головой.

– Сочту за комплимент!

Оказавшись внутри, он повел ее в лобби-бар.

– Дарси, я не святой. Если мы поднимемся выпить к тебе, искушение будет слишком велико. А мы еще не выяснили детали нашего гипотетического романа. Так что не будем торопиться.

– Согласна.

Так что они выпили в лобби. После чего Ник проводил ее не до лифта, а до номера.

– Входить я не буду, – заверил он ее, когда двери лифта открылись на нужном этаже.

– Проверяешь выдержку? – поддразнила она.

Но под ударом оказалась ее собственная выдержка, когда он произнес:

– Хочу вообразить себе комнату, где ты проведешь сегодняшнюю ночь.

Она все же открыла дверь в номер и включила свет. Комната оказалась довольно маленькой, в ней было место только для двуспальной кровати, комода, письменного стола и телевизора. Видимо, днем заходила горничная: уголок одеяла отогнут, подушки взбиты. На одной из подушек квадратик шоколада в упаковке из фольги.

Не это лакомство ее соблазняло.

Дарси украдкой взглянула на Ника. Он тоже смотрел на нее. Дарси напомнила себе, что неразумно прыгать в постель с человеком, которого она едва знает, даже если она находит его крайне привлекательным.

– Мне пора. – Тон его голоса стал жестким.

– Да.

Он быстро поцеловал ее в лоб, втолкнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

– И накинь цепочку, – услышала она издалека.

Разговор о романах и ожиданиях крутился у нее в голове. Она уснула только в два.

На следующий день они с Ником посетили храм Зевса и арку Адриана. Небольшим утешением было то, что он выглядел таким же невыспавшимся, как и она. Она как раз читала в путеводителе про арку, которая была возведена в 131 году нашей эры, чтобы отметить границу между древними Афинами и новой римской частью, построенной Адрианом, когда зазвонил мобильник.

Дарси думала, что это Тэд, и решила не отвечать, но это оказался Ставрос.

– Мне придется ответить, – сказала она Нику с извиняющейся улыбкой.

– Я буду там. – Он показал на соседнюю улочку, где стоял киоск с мороженым.

Дарси беззастенчиво любовалась его фигурой, пока он удалялся. Когда она отвечала на звонок, она улыбалась. Но, заканчивая разговор пятью минутами позже, кипела от злости. Ставрос не собирался возвращать ей деньги, она предполагала это и тем не менее надеялась…

Дарси пошла к Нику.

– Мне показалось, ты любишь шоколад. – Он вручил ей большой рожок.

– Ого, неплохой размер. А где твоя порция?

– Мороженое быстро тает на такой жаре. Так что я решил, что ты со мной поделишься. – Не сводя с нее глаз, он слизнул верх шоколадного мороженого.

Когда Ник говорил такие вещи, когда он смотрел на нее вот так… Она никогда не ощущала прежде такого урагана эмоций. Никогда. Столько желания. И она сама так желанна. Разве можно смириться с мыслью о скором отъезде?

– Твоя очередь. – Ник показал на мороженое.

Увы, когда она лизнула лакомство, шарик сполз с рожка и плюхнулся на землю у ее ног.

– История моей жизни, – пробормотала она, прикрыв глаза. Ей хотелось кричать, плакать. Но она только вздохнула.

– Эй, это просто мороженое. Не расстраивайся так.

Она открыла глаза:

– Это не просто мороженое.

На его лице появилась озабоченность.

– Тот телефонный звонок? Что-то случилось? Твоя семья?

– Нет, с ними все хорошо. Звонил Ставрос. Он наконец-то соизволил прослушать мои сообщения.

– И?

– Когда я попросила возместить убыток, он страшно извинялся… Предложил лично повозить меня по достопримечательностям, я отказалась. По-моему, он был не очень трезв.

Ник швырнул пустой рожок в ближайшую урну и достал из кармана телефон:

– Я ему сейчас позвоню и вправлю мозги.

– Спасибо, но не стоит. – Она положила руку на его ладонь. – Ты и так оставил ему сообщения от моего имени. И к тому же ты сам сказал мне в первый день, что денег мне не вернуть. Ему просто нечем отдать.

– Что ты собираешься делать?

– На две недели я точно не смогу остаться. Даже если бы хотела – о, как она хотела! – она не могла себе это позволить. Три ночи в Афинах уже сожрали половину ее бюджета.

– На сколько?

– Еще на пару дней.

Даже это было слишком дорого. Но она была готова месяц питаться гамбургерами из «Макдоналдса», только бы еще немного времени провести с Ником.

– Ты не можешь уехать так быстро. Ты же почти ничего не успела увидеть. И из Афин почти не выезжала.

– Честное слово, мне бы очень хотелось остаться еще, но я не могу.

– А если бы у тебя было жилье, ну, за которое не нужно платить, ты бы отложила отъезд? – медленно произнес он.

– Как это: жилье, за которое не нужно платить?

– Я знаю такое место. Дом недалеко от ресторана, в котором мы ужинали вчера.

– Дом? – Он, должно быть, шутит. Дом рядом с гаванью не будет стоить ей ни цента?

Она как можно беспечнее уточнила:

– А что, вид из окон такой же, как вчера из ресторана?

– Лучше.

– Ты серьезно?..

– Да. Хочешь взглянуть?

– Я…

Он взял ее за руку и потянул к машине:

– Считаю, что ты согласилась.

Дарси ожидала, что дом окажется хорошим. Ник не из тех людей, кто будет рекомендовать что-то, не соответствующее стандартам. Насчет вида он тоже не преувеличил. Дом стоял выше, чем ресторан, на холме, так что перспектива на море открывалась потрясающая.

Прихожая вела в просторную, хорошо обставленную гостиную – основное жилое пространство этого дома.

– Неужели дом и правда сдается?

Ник не ответил. Вместо этого он показал на арочный проход в конце комнаты.

– Кухня там, – сказал он.

Кухня оказалась больше, чем в доме бабушки Ника. Она была отлично оборудована, но создавалось впечатление, что ей мало пользуются. Кастрюли и сковородки из нержавеющей стали, висевшие над столешницей, казались совершенно новыми. На плите и на стене у плиты ни капельки жира. Это было странно, она так и сказала Нику.

Он пожал плечами:

– Просто некоторые предпочитают есть не дома.

Они вернулись в гостиную. Дарси снова огляделась. Современная мебель, очень мужской стиль, почти нет плавных изгибов и ярких цветов. Огромный плазменный телевизор, на низком столике – спортивные и автомобильные журналы.

– Спальни наверху, – сказал Ник.

Он уже поднимался, когда слова Дарси остановили его.

– Все нормально. Я уже осмотрелась.

Ник повернулся, нахмурился:

– Тебе не нравится.

– Да нет, мне все нравится. Разве здесь может не понравиться? Дом просто замечательный. – Она сложила руки. – Но он не сдается. Ник, это же твой дом.

Ну, он хотя бы не стал отнекиваться. Это бы ее обидело.

– Я бываю здесь так редко, что мог бы сдавать его в аренду. Кстати, именно это мой бухгалтер и предлагал сделать.

В этом она не сомневалась. Прекрасное расположение, потрясающий вид, удобства и обстановка по высшему разряду. Можно было бы сдавать его на неделю, а то и на месяц. Вышла бы неплохая сумма.

– Мог бы, но не стал. Ты делаешь исключение для меня. Бесплатно.

Он поднял подбородок:

– Да.

– И цена все-таки имеется, верно?

Ей хотелось рассердиться. Быть может – даже почувствовать себя оскорбленной. Некоторое время она боролась с собой: может, просто развернуться и уйти?

Это было до того, как Ник улыбнулся. Словно огненной кистью полоснуло вдоль позвоночника.

– Уверяю тебя, это не то, о чем ты думаешь.

Все еще стоя со скрещенными на груди руками, она нервно спросила:

– А о чем я думаю, Ник?

– О том, что я пытаюсь извлечь выгоду из твоей ситуации и использовать тебя.

– А ты пытаешься?

– Как могу, так и пытаюсь. Я ведь человек не совсем бессовестный, ты помнишь? Сама так сказала.

– А что ты скажешь, если я соглашусь остаться при условии, что ты будешь ночевать на диване?

Его улыбка была острой, как нож.

– У меня есть совесть, Дарси. Но я не говорил, что я святой. Если мне придется провести ночь под одной крышей с тобой, диван – не лучший выбор для любого из нас.

В ее воображении пронесся вихрь образов. Смятые, скрученные простыни. Она с трудом сглотнула и произнесла:

– Тогда что у тебя на уме?

Он сделал шаг вперед. Хотя Ник все еще был на расстоянии вытянутой руки от Дарси, ее тело словно начало гудеть, как потревоженные струны арфы.

– Останусь с семьей. Мама будет только рада моему вторжению. Она все жалуется, что почти не видится со мной, даже когда я приезжаю в Афины. – Еще шаг вперед. – А весь дом окажется целиком в твоем распоряжении. Как тебе такой вариант?

«Немного одиноко».

– Неплохо.

– Это означает «да»?

Дарси хотелось залепить себе пощечину.

– Ник, это очень щедрое предложение. Немного слишком щедрое, чтобы я могла его принять.

– Я всего лишь пытаюсь отплатить тебе за твою доброту, – настаивал он, – ты ведь сделала для меня одолжение, помнишь?

– Не нужно ничем отплачивать. Я ведь получила большое удовольствие от ужина с твоей семьей. Кроме того, ты показывал мне достопримечательности, и вчера у нас тоже был чудесный ужин. По-моему, это я опять у тебя в долгу.

– А ты согласишься остаться, если вместо платы за жилье выполнишь кое-какую работу?

Ей стало интересно.

– Какую же?

– Ты ведь опытный журналист, так?

– Я проверяю факты.

– Ты проверяла факты. На самом деле ты журналист и чертовски много знаешь о винтажных автомобилях.

– Да. – Она все еще не понимала, куда он клонит.

– Ты напишешь сопроводительную статью для моего каталога к аукциону – обычно я плачу за эту работу фрилансеру из Нью-Йорка – и останешься в моем доме до конца отпуска. Я по-прежнему буду твоим гидом. Может, мы и не успеем посетить все места, отмеченные в твоем маршруте, но в большинстве из них точно побываем.

У Дарси от волнения язык прилип к нёбу. Предложение звучало разумно. Справедливо. И, боже правый, до чего ей хотелось остаться в Греции еще немного. Здесь столько всего, что ей хотелось бы увидеть и испытать.

И здесь был Ник.

– А человек, который обычно выполняет для тебя эту работу, не окажется за бортом?

Ник покачал головой:

– У меня никто не сидит на зарплате, если ты об этом. Когда мне нужно, я заключаю контракт с каким-нибудь внештатником. Так что в этот раз я просто заключу этот контракт с тобой.

– Взамен я получаю право бесплатно пожить здесь.

– И осмотреть достопримечательности. Если нужно, я предоставлю в твое распоряжение машину. И с удовольствием буду сопровождать тебя.

Сердце у нее колотилось с огромной скоростью. Ей хотелось ответить немедленным согласием, но Дарси колебалась.

– Мне это кажется немного нечестным. Снова такое чувство, что я получаю больше, чем ты.

– Х-м-м-м, – протянул Ник, подходя еще ближе. Его руки легли на талию Дарси. – Тогда, вероятно, мне стоит назвать условия.

– И что же это за условия? – спросила она, мысленно поздравив себя с тем, что не стала торопиться с ответом. Ей показалось, что для человека, который считает себя совершенно неискушенным в подобных сделках, ее голос прозвучал спокойно, даже с оттенком пресыщенности.

– Ты будешь сопровождать меня во время моих деловых поездок. У меня их запланировано четыре до твоего отъезда. – Он наклонился к ней. Губы касались пушка на ее шее под волосами. – Объединим мою работу и твой отдых.

– Я… Я думаю, что смогу включить твои поездки в свое расписание.

Она чуть наклонила голову, давая больше доступа к своей шее. Когда он воспользовался этим, она закрыла глаза и прошептала:

– Что-то еще?

– Поможешь мне искать нужные автомобили. Обычно я занимаюсь этим сам, но твой совет не помешает. – Его дыхание щекотало ее ухо.

– М-м-м… Идет. Нет проблем.

– Нет? – Он поцеловал ее в щеку.

– Никаких.

– Хорошо.

– Да. Хорошо.

Невероятно хорошо, думала она, когда его руки поднялись чуть выше и большие пальцы принялись осторожно поглаживать ее грудь.

– Ты говоришь «да»? – Низкий, тихий голос. —

Ты остаешься?

Дарси обвила руки вокруг его шеи и поцеловала его.

– Я остаюсь, Ник.

Глава 7

– Нам пора.

Ник произнес это не без сожаления. Но если они с Дарси задержатся здесь еще на чуть-чуть, искра между ними превратится в мощное пламя. А ведь он только что убедил ее, что предлагает ей жилье вовсе не в обмен на постель. Он был уверен, что они с Дарси продвинулись бы далеко за рамки «детского» романа, но сохранял твердое убеждение: оба должны вступить в эти отношения с открытыми глазами и ясными намерениями.

Кроме того, – и он и сам не мог объяснить почему, – ему не хотелось вспышки и ожога спонтанного секса. В случае с Дарси все должно прийти вовремя. Неспешно. Осознанно. Что-то подсказывало ему, что она это заслужила. Поэтому он взял ключи с кухонного стола, вынуждая ее как можно скорее покинуть дом. Она не возражала.

По пути в отель Ник сказал:

– Завтра в девять я заеду за тобой. Мы перевезем твои вещи в дом, а потом отправимся на прогулку, если ты не против.

– Звучит отлично, но как насчет работы? Может, тебе нужно осмотреть какую-то машину или я могу заняться поисками в Интернете?

Ник покачал головой:

– Завтра у нас обоих выходной. А вот послезавтра поговорим о работе.

– Боже! Ты переезжаешь к Нику!

В голосе Бекки не слышалось ни зависти, ни осуждения. И удивления в нем тоже не было. Когда Дарси отправила ей на телефон фотографию, на которой был запечатлен Ник около Парфенона, Бекки объявила, что готова вылететь в Афины следующим рейсом, если у Ника имеется друг, хоть наполовину такой же симпатичный, как он сам.

Друга нет. Есть брат, но он вот-вот женится, написала ей в ответ Дарси. Она не стала вдаваться в подробности этой истории, тем более что сама не вполне с ними разобралась.

А сейчас она сказала подруге:

– Это не совсем так. Я не к Нику переезжаю, а в его дом.

– Бегемот или гиппопотам. Какая разница?

Дарси не могла удержаться от смеха. Как хорошо, что она сначала позвонила Бекки, а не родным. Если бы родители узнали о том неожиданном повороте, который случился с ее греческим отдыхом, можно было бы только предполагать их реакцию. Они достаточно переживали уже из-за того, что Дарси едет одна, и беспокоились за свою взрослую дочку. Дарси пообещала, что будет регулярно звонить. Разговор с Бекки был тестовым вариантом. Дарси нужно было отшлифовать на ком-то свою версию рассказа, чтобы потом спокойно скормить ее маме с папой.

– Разница ощутимая. Ник здесь жить не будет.

Он поехал к родителям.

Она объяснила Бекки условия сделки: бесплатное жилье в обмен на кое-какую работу. К тому времени, как она закончила рассказ, он звучал как идеальное деловое соглашение, особенно потому, что она не стала упоминать, каким искусным поцелуем Ник закрепил эту сделку и как пылко она ему ответила. К чему поливать керосином костер, который и так весело горит сам по себе?

– Так значит, деловое соглашение, – медленно произнесла Бекки.

– Именно. И потом, кто знает? Ник говорит, он нанимает фрилансеров, чтобы они писали ему статьи для аукционных каталогов. Может, когда я вернусь, я тоже смогу заняться этой работой. Это, конечно, не совсем полноценная журналистика, но начало хорошее. Начну собирать «скрепки».

– Ты хочешь снова писать?

Желание писать никогда не оставляло Дарси. Но с ее работой ей не хватало времени заняться фрилансом. Кроме того, Тэд ее не поддерживал. Карьера журналистки, которая может привести в Нью-Йорк – не лучший выбор для его будущей жены, так он считал.

– Моя жизнь все равно полный хаос. Почему бы не попробовать что-то новое? Не ухватиться за такую возможность?

– О, я не собираюсь тебя разубеждать, ты же знаешь. Я всегда говорила, что ты слишком легко отказалась от работы своей мечты. И это еще одна причина, по которой мне никогда не нравился Тэд. Он всегда думал только о себе. О своем счастье. О своей карьере. О своей матери. – Бекки шутливо добавила: – Молодец, что вернулась на исходную позицию.

– Греция ко мне добра, – ответила Дарси. – Новое начало…

– Да, и горячий мужчина, который относится к тебе как к богине, – неплохой бонус.

Обе рассмеялись, но Дарси чувствовала, что в словах подруги кроется истина. За то короткое время, что она знакома с Ником, она стала чувствовать себя более уверенной, более желанной, и будущее уже не так пугало ее. Может, эти изменения зародились, когда она отказала Тэду. Но Ник определенно ускорил процесс.

Попрощавшись с Бекки, Дарси позвонила родителям. Никто из них не был встревожен или обеспокоен вестью о том, что она сменила жилье. Правда, она опустила почти все детали, сказав только, что ей предложили этот вариант в обмен на работу фрилансером.

Зато папа, как и Бекки, был безумно рад услышать, что его дочь снова собирается писать:

– Это лучшая новость, которую я слышал за очень, очень долгое время.

Гордость в его голосе едва не заставила ее расплакаться. Отец всегда в нее верил.

– Спасибо, папа.

Когда трубку взяла мать, Дарси спросила:

– А ты? Что ты думаешь?

– Я счастлива, если тебе хорошо. – Но в ее голосе отчетливее слышалось беспокойство, чем гордость.

– Но?

– Не знаю… – Потом добавила: – Тэд сегодня был у нас. Привез кое-какие свадебные подарки со стороны нашей семьи, которые пришли по почте в вашу квартиру.

Дарси, в растерянности, ответила:

– Любезно с его стороны.

– И еще он привез коробку всяких мелочей, которые ты оставила, когда съехала.

– О. – И снова она не нашлась что сказать.

– Я знаю, ты часто чувствовала себя на вторых ролях из-за его матери. Но, отменив свадьбу… ну, мне кажется, ты поторопилась. Я думаю, все пошло бы иначе, если бы вы снова сошлись. Он… он ведь действительно тебя любит.

Дарси сглотнула. Ах, если бы все было так просто! Если бы только ее устраивал тот неспешный загородный образ жизни, который ведут ее замужние сестры.

– Но я не люблю его, мама. И я не готова провести остаток жизни в качестве его жены.

– Он сказал, что много раз пытался тебе дозвониться, но ты не отвечаешь.

Четыре пропущенных вызова. После каждого Дарси обещала отправить Тэду сообщение.

– Я знаю. Я отвечу.

– Когда?

– Когда вернусь.

– Милая…

– Мама, пожалуйста. Все кончено. Тебе придется это принять, и Тэду тоже. У нас с ним, как бы это сказать, разные жизненные позиции.

– И чего же хочешь ты, Дарси? – Голос матери сделался нетерпеливым. – Что, как тебе кажется, ты ищешь?

Ответил отец:

– Перестань прессовать девочку. Она просто-напросто хочет больше, чем может предложить ей Тэд.

Дарси прикрыла глаза. Господи, благослови ее папу. Он все понимает. Он на ее стороне. А вот мать по-прежнему не на шутку встревожена.

– Ты уверена, это не из-за того, что ты струсила в последний момент? Такое случается со многими невестами. Это нормально.

– Нет, мама, я не струсила. Я мыслю позитивно.

Да, она действительно мыслила позитивно, особенно когда думала о Нике и о том внутреннем огне, который загорался в ней от одной его улыбки.

Переезд в дом Ника состоялся на следующее утро. Все прошло очень легко. Дарси и ее единственный потрепанный чемодан. Авиакомпания все еще молчала насчет второго, потерянного. Ничего удивительного. Учитывая ее везение, он обнаружится в Греции как раз к тому моменту, как она вернется в Штаты. Ну и пусть. Теперь, когда ей не нужно платить за жилье, она вполне может позволить себе купить еще несколько нарядов. К тому же Ник говорил, что намечается еще один обед. В том же платье она будет чувствовать себя неловко. А те футболки, шорты и кроссовки, которые у нее есть, выглядят чересчур неформально. Еще фотоаппарат на шею – и из нее получится типичная бывалая туристка.

Когда они подъехали к дому Ника, она вышла из машины и остановилась на дороге, с наслаждением вдыхая запах моря и предвкушая обещанную прогулку. День выдался очень теплым, но приятный ветерок разгонял зной.

А потом они вошли внутрь, и Ник с улыбкой произнес:

– Вчера мы так и не добрались до спален.

Дарси подумала, что вчера они много до чего не добрались. Непонятно, что она чувствовала при этом – облегчение или все же некоторую тревогу.

Как бы там ни было, она улыбнулась в ответ и беспечно махнула рукой:

– Тогда показывай, куда идти.

Наверху оказались три спальни. В каждой своя ванная комната. Две из них выходили окнами на гавань и имели балконы. Спальня Ника оказалась достаточно просторной, с огромной кроватью. Мебель и ковер в ней были яркого голубого цвета, в тон аквамариновой воде залива. На стенах висели фотографии, умело скомпонованные и в дорогих рамах: абстрактные мотивы на морскую тему. Дарси не являлась знатоком, однако ей показалось, что фотографии – подписанные автором оригиналы.

Ник подошел к ней сзади, пока она любовалась морем через окно. Даже на расстоянии она ощущала жар его тела.

– Умиротворяющий пейзаж, – сказала она.

– Может быть, – ответил он с чуть жестковатыми нотками в голосе, – но вот прямо сейчас я ощущаю большое беспокойство, особенно представляя тебя в своей кровати.

– Насчет кровати, – она обернулась, – я думаю занять одну из гостевых спален.

– Ты уверена? Я выложил кучу денег за этот матрас. Он чертовски удобный.

Она не согласилась. Да и вряд ли ей удалось бы уснуть в постели Ника. Она бы ворочалась всю ночь, не смыкая глаз от возбуждения и запаха его туалетной воды. Одна или не одна – она не была готова забраться в его кровать.

Дарси предпочла спальню по соседству. Из ее окон открывался такой же восхитительный вид на гавань, им можно было любоваться, сидя на балконе в уютном кресле, да и размерами она была не намного меньше.

Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы разложить свои вещи, и вот она уже спустилась к Нику, ждущему ее внизу. Он показал ей свой кабинет. Все та же современная мебель и четкие линии. Массивный стол темного дерева, книжные полки из стекла и металла. Весь набор гаджетов – лэптоп, планшет, принтер, сканер – был в ее распоряжении.

Ник предоставил пароль от своего компьютера, чтобы она имела доступ к Интернету и своей почте, показал список сайтов, на которых он искал автомобили и оценивал их стоимость. Большинство этих сайтов были знакомы Дарси. Потом Ник открыл файл с каталогом к предыдущему аукциону, который состоялся в Нью-Йорке. Программу, с помощью которой был составлен каталог, Дарси знала очень хорошо. Помимо красочных фотографий и цен там было несколько параграфов текста с описанием автомобилей.

Ник постучал пальцем по экрану:

– Я попрошу тебя написать мне что-то вроде этого. Факты часто бывают скучноваты. Этим покупателей не заинтересуешь. Нужно постараться убедить их расстаться с деньгами, особенно с такими большими. Каталоги рассылаются заранее, чтобы заинтересовать, заинтриговать, а заодно и подготовить к покупке.

Дарси усмехнулась. Она понимала, о чем он говорит.

– Можешь мне поверить. Когда я возьмусь за факты, они не будут скучными. Эти машинки будут казаться такими сексуальными и неотразимыми, что даже тебе захочется их купить на аукционе.

– Вот что я и надеялся услышать.

Дарси бросила взгляд на фотографию в рамке. На ней был изображен совсем молодой Ник и еще какой-то человек рядом с гоночной машиной. Дядя, наверное, подумала она. Тот самый, кто заразил Ника страстью к автомобилям.

– Твой дядя еще участвует в гонках?

– Нет. Он вышел на пенсию. Но жажда скорости все равно осталась в его крови. Сейчас он спонсирует других пилотов. – Ник показал на фотографию. – Эту машину он оставил себе. На ней он завоевал Гран-при и вскоре после этого ушел из спорта. Но машина ушла с ним. Говорит, не может с ней расстаться.

– Это сложно? – спросила она.

– Сложно что?

– Расставаться с машинами, которые любишь. – Она хитро улыбнулась. – Ведь ясно, как тебе нравятся твои отреставрированные автомобили.

– Да, но они не единственная моя слабость. – Он взглянул на ее губы.

– Ник, – многозначительно произнесла она.

– Так о чем мы говорили? – спросил он.

– Об автомобилях. Об их продаже. О продаже тех из них, которые ты хотел бы оставить себе.

– Ах да, теперь вспомнил. – Он покачал головой. – Мне нравится машина, пока она в моем распоряжении. Этого достаточно. – Снова взглянул на ее губы. – Мне не требуется обладать чем-то, чтобы любить это. По крайней мере, не всегда.

Его слова и пронзительный взгляд вызвали у нее дрожь. Курортный роман – отличный пример. Подразумевается наслаждение. Подразумевается логический конец. Эта мысль отчего-то тревожила ее, хотя не должна была. Если бы ей хотелось постоянства, оставалась бы с Тэдом. Он-то предложил ей руку и сердце. Но нет, Дарси нужно было другое. И вот теперь позабытые амбиции ожили и требовали, чтобы их исследовали и раскрыли.

Ник давал ей этот шанс. Все, что происходило между ними, было свободным, без веревок и цепей.

– Ну, тогда хорошо, что тебе этого достаточно. Когда я расскажу о них в каталоге, ты их больше не увидишь.

Он отвел ее волосы назад. Энергичное выражение его лица сменилось задумчивостью.

– Я слышал однажды, что писатели – это те же художники, только рисуют словами. Ты художник, Дарси Хейз.

Как давно она не думала о себе подобным образом? Наверное, с тех пор, как в последний раз осмелилась взглянуть на себя как на писателя. Уверенность – новая и сильная – пробудилась в ней.

– Спасибо.

– Мне не нужна твоя благодарность.

– Тем не менее ты ее получил.

Он просто не осознавал, что он сделал для нее, давая ей этот шанс. Желая развеять для себя торжественность момента, она потерла руки и воскликнула:

– Мне уже не терпится начать!

– Рвешься в бой. – Он накрыл ее ладони своими. – Ничего, завтра настанет совсем скоро. А сегодня нас ждут руины. Есть хочешь?

– Ужасно. Завтрак я проспала, – призналась она.

– А вот это скверно. Не нужно пренебрегать собой.

Дело говорит, подумала Дарси. Она пренебрегала собой последние несколько лет. Не в плане еды, конечно. Другими вещами, в каком-то смысле даже более необходимыми для жизни. Ник все еще не отпускал ее рук. Повернул одну ладонью вверх, поднес к губам, поцеловал. У нее вырвался стон. Кто бы мог подумать, что ладонь окажется эрогенной зоной?

Ник склонился к ней, их губы встретились. А спальня-то совсем рядом. С матрасом, за который хозяин уже поручился. Дарси со вздохом отодвинулась.

– Так что насчет ланча?

– Я думал, мы договорились, что ты не будешь собой пренебрегать.

– Ты меня искушаешь.

– Надеюсь. – Он отступил назад, его смех был чуть резким. – Но ты не готова. А я обещал, что все, что произойдет между нами, случится естественно и по взаимному согласию. Время еще не подошло, верно? Тебе нужно больше романтики.

Она кивнула, ей понравились эти слова.

– Так что, ланч?

Он сделал приглашающий жест и повернулся к двери:

– После тебя.

Они поели в гавани, в небольшом бистро, куда Ник захаживал и раньше, когда бывал в городе. Хозяин – огромный человек с грубыми чертами лица и раскатистым смехом – знал Ника, так что расплылся в приветственной улыбке, стоило им с Дарси переступить порог.

Во время ланча народу здесь обычно бывало немало, но сейчас, после полудня, толпа уже рассеялась. Ник и Дарси заняли столик в глубине маленького ресторанчика.

– Ты что, знаком с каждым жителем Греции? – спросила Дарси.

– Нет, но я обычно знаком с теми, кто мне нравится. – Он взял ее за руку. – Вот ты, например. Я хочу знать о тебе все, что мне нужно знать.

Его тон был беспечным, но он действительно интересовался ее жизнью. Это было в новинку для него самого: уже долгое время настолько сильно его увлекали только машины. Сказать по правде, ему хотелось выяснить больше не только о самой Дарси, но и о мужчине, с которым она была помолвлена.

– Тебе нужна история моей жизни? – рассмеялась она.

– Да. И ты обещала мне ее в тот первый день.

– Ну, ты уже знаешь, что я магнит для всевозможных неприятностей и обречена на неудачу. А остальное – сплошная скука.

– Позволь мне самому составить впечатление.

– Хорошо. Но ты первый.

Ник моргнул, Дарси пояснила:

– Ну, мне ведь тоже интересно. У меня куча вопросов.

– Что ж, удовлетворим любопытство друг друга. Ты об этом?

– Так будет честно.

– Тогда спрашивай.

Ник решил, что Дарси струсила, когда она спросила:

– Твой любимый цвет?

– Красный. Моя очередь. – Он пошел напрямую. – Как долго ты встречалась с бывшим женихом?

– Слишком долго.

– Это не ответ, – упрекнул он ее.

– Тогда сядь поудобнее, – поддразнила она. – Не беспокойся, если заснешь, я тебя разбужу.

Подошел официант. Когда они закончили с заказом, Ник нетерпеливо махнул рукой:

– Продолжай. Я обещаю не терять бодрости во время всего рассказа.

Дарси помедлила. Она чувствовала замешательство, когда внимание Ника вот так вот было сосредоточено на ней, но в то же время ей это нравилось. Он не притворялся, что слушает ее. Он правда слушал. Так что ей не скрыться за своими обычными шуточками и отмашками. Кто знает, может, рассказав ему о Тэде, она испытает не только неловкость, но и облегчение. Может, не только Нику, но и ей самой станет ясно, что прошлое осталось в прошлом, а настоящее здесь и нужно брать его за рога.

– Я встретила Тэда в выпускном году в колледже. У меня ужасно разболелось горло, и я пришла в университетскую клинику при кампусе. Он был там интерном и как раз дежурил в тот день.

– Он был твоим врачом? Как эротично, – поднял брови Ник.

– Нет! Ну, технически был – в то первое мое посещение, но я не раздевалась. Миндалины, знаешь ли. – Она показала на горло. – Они вот тут, одежду можно не снимать.

– Я хорошо знаком с женской анатомией.

– Вот уж не сомневаюсь. Как бы там ни было, мы разговорились. Миндалины оказались увеличены, это случается довольно часто. Он считал, что их, возможно, лучше удалить.

– Вы разговаривали об увеличенных миндалинах и при этом ухитрились назначить свидание?

Дарси скорчила рожицу:

– Тогда это казалось вполне романтичным.

– Как скажешь. Продолжай.

– Особо и нечего продолжать. Тэд и я начали встречаться, шесть лет назад он сделал мне предложение.

Брови Ника уползли вверх.

– Шесть лет?! Вы были обручены шесть лет? Вы жили вместе все это время?

– Нет. Я переехала к нему два года назад, когда он назначил дату свадьбы. Тэд хотел устроить ее после того, как будет готов открыть свою практику. Эвелин считала, что так правильно.

– Его мать.

Дарси нахмурилась:

– Я старалась быть понимающей. Она вдова, Тэд ее единственный сын. Он – это вся ее семья. Но чем ближе к свадьбе, тем придирчивее она становилась и тем больше ей нужен был Тэд.

– А что твоя семья думала о твоем избраннике?

– Ой-ой, моя очередь задавать вопросы.

Он склонил голову.

– Тебе нравятся… ужастики?

Ник усмехнулся. Она снова струсила…

– Нет. Что твоя семья думала о Тэде?

Она с явным раздражением в голосе ответила:

– Моим сестрам он нравился. Точнее, им больше нравилась мысль отвести меня к алтарю. Мама все еще надеется, что мы сойдемся. Тэд всегда был таким милым с ней, расточал столько комплиментов.

– А твой отец?

Она задрала подбородок:

– Папа никогда не высказывался против него, пока мы были обручены, но, когда я отменила свадьбу, не был особенно расстроен. Даже несмотря на расходы, которые ему никто не возместит.

– Дай угадаю. Ты забросила мечту о писательской карьере, когда вы с Тэдом обручились. Твоему отцу не нравился Тэд, потому что он хотел, чтобы ты следовала за своей звездой, и он понимал, что если ты выйдешь замуж за кого-то вроде Тэда, то навсегда оставишь попытки найти себя. И ты начала проверять факты вместо того, чтобы самой писать статьи, где факты проверяли бы за тебя другие люди.

Теперь ему было ясно, насколько ее раздражала работа, к которой она не испытывала ни малейшей симпатии.

– Ты верно подвел итог, – сказала она.

– И тогда ты решила покончить со всем этим.

– За неделю до свадьбы. – Тон и выражение лица были мрачными. – Далеко не звездный час для меня.

– Лучше за одну неделю до, чем неделю после.

– Это как посмотреть.

Вернулся официант с напитками.

– Моя очередь.

– Давай.

Ник ждал, что она снова увильнет в сторону. Он сделал глоток минеральной воды и едва ее не выплюнул, когда Дарси спросила:

– Что ты чувствуешь к Селене?

– Ничего. Она выходит замуж за моего брата. Конец истории.

– О'кей. – Дарси кивнула. И выстрелила из обоих стволов, задав следующий вопрос: – А твои чувства к брату?

– Я скучаю по нему, – ответил Ник, сам удивляясь своей честности.

Глава 8

Ник проснулся в своей детской спальне. Разбудил его аромат свежего хлеба: мама и бабушка часто пекли его в дровяной печке, которая стояла на пограничной линии между двумя соседними участками. Запах проник сквозь открытое окно и вытащил Ника из постели.

Последние четыре ночи он провел в доме родителей. Дни он проводил с Дарси. Как и было условлено, они делили время между работой и отдыхом. Он наслаждался и тем и тем. Она, как ему казалось, тоже.

Дарси уже предоставила ему материал по трем автомобилям, в том числе прикинула их примерную стоимость, выяснив, за какую сумму ушли аналогичные модели с последних аукционов. Она оказалась вдумчивым профессионалом и аналитиком, и, черт возьми, как это было сексуально!

Он хотел ее. Хотел с первого взгляда в аэропорту. Но сдерживал себя по причинам, которые не мог внятно объяснить даже себе, так как ничего в их отношениях не располагало к постоянству. Дарси совсем недавно обрела свободу и крылья и теперь искала свой путь. Он восхищался ей. Она не станет искать сейчас длительной серьезной истории. Особенно с мужчиной, который живет в другой стране. Кроме того, Ник не обладал нужным капиталом для инвестирования в отношения. Со времен Селены.

Тогда отчего мысль переспать с Дарси и потом распрощаться с ней перестает его привлекать?

Они двигались навстречу друг другу очень медленно. Так медленно, как никогда раньше. Ник предполагал, что одна из причин – бывший жених Дарси, вот почему она так осторожна. Человек, который вроде бы любил ее, но пренебрегал ей и заставлял чувствовать себя ничтожной. Вспоминая тот разговор в ресторанчике, Ник признавал, что Дарси была болезненно честна, говоря о своих прошлых отношениях, а вот он напустил туману, когда речь зашла о Селене. Единственный секрет, который он раскрыл, что он скучает по брату.

Следует признать, что это стало сюрпризом для него самого. И все же он и наполовину не был так открыт с Дарси, как она с ним, и жалел об этом.

Тем не менее они с Дарси продолжали вести безопасную игру, флиртовали и потом отступали на два шага назад, ходили на цыпочках вокруг развороченных шахт своего прошлого. Безопасность. Осторожность. Только вот временами их флирт становился слишком уж жарким…

Ник, зевая, встал и отправился под холодный душ, потом побрел в кухню. Там он обнаружил Петроса. Нику удавалось избегать встречи с ним со времени того обеда у йайа.

– Ты что здесь делаешь?

– Мне нужна причина, чтобы зайти к родителям? А вот что здесь делаешь ты? У тебя вроде бы есть спальня в каком-то другом месте?

– Она сейчас занята.

Петрос улыбнулся:

– В точности моя ситуация.

– Кофе еще есть?

Ник показал на брики. Вот уже три десятилетия мать варила кофе в этой традиционной металлической посудине с длинной ручкой. У Ника дома тоже была такая. Только совсем чистенькая и сияющая – он ни разу ей не пользовался. Впрочем, то же самое можно было сказать и о кофемашинах – одна здесь, другая в Нью-Йорке. Интересно, что это может рассказать о нем, подумал Ник. Что он имеет жилье, но нигде не чувствует себя дома?

Петрос встал, налил кофе в чашку и поставил перед Ником.

– Спасибо, – сухо поблагодарил он. Соблазн встать и уйти был велик, но он все же остался.

– Видок у тебя, как будто ночь выдалась бурной. – Петрос ухмыльнулся.

Еще несколько лет назад такие добродушные поддразнивания были у братьев обычным делом. Ник не хотел скучать по ним. И по Петросу тоже. Но, как он уже признался Дарси и себе, скучал. Он отпил глоточек кофе. Очень крепкий. Очень сладкий. Так его всегда готовила мать, но это не слишком улучшило его настроение.

Поставив чашку, он проворчал:

– Раньше матрас не был таким комковатым.

Дело было вовсе не в матрасе, они оба знали это.

– Ты, оказывается, рыцарь. Никогда бы не подумал. Йайа даже прокомментировала это.

Ник хмыкнул и отпил еще кофе.

– Она уверена, что это знак, – продолжал Петрос.

– Йайа и ее знаки… – пробурчал Ник. – Для нее все – знаки.

– Но это правда? – Петрос больше не ухмылялся. – Ты действительно нашел в ней что-то… особенное?

Ник уставился в свой кофе:

– Дарси особенная.

– Серьезно?

– Это… сложно, – честно ответил Ник.

Уклончивый ответ. Но Петрос кивнул:

– Любовь всегда сложна.

– Ты-то наверняка знаешь! – вскинулся Ник.

Петрос не принял вызов. Вместо этого он сказал:

– Я рад за тебя. Мы все. Мама и йайа только об этом и говорят.

Это должно было успокоить Ника. Он ведь для того и пригласил Дарси на обед. Теперь до самой свадьбы им хватит разговоров о девушке Ника, и они оставят его в покое. Но он чувствовал себя не в своей тарелке.

– И что они говорят о Дарси? – спросил он.

– Они говорят не столько о ней, хотя она им определенно понравилась, сколько о том, что она сделала с тобой. Ты похож на себя прежнего. Мама и йайа счастливы, что ты кого-то нашел. И я тоже.

Эмоции захлестнули Ника. Он оттолкнул их все, кроме злости. Глядя в упор на брата, он едко спросил:

– Так что, мы теперь снова большая дружная семья? Ты считаешь, это возможно?

Петрос запнулся.

– Я на это надеюсь… я этого хочу.

– И ты всегда получаешь, что хочешь. Или забираешь, смотря по ситуации.

Петрос казался ошарашенным.

– Ты несправедлив.

– Справедливость, братец? – Ник вскочил, повышая голос. – Ты хочешь поговорить о справедливости?

Петрос тоже встал:

– Ты сделал выбор, Ник! Это ведь ты решил уехать из Греции, открыть бизнес в Нью-Йорке, вдалеке от семьи. Вдалеке от Селены!

– Зато ты остался здесь и сразу же предложил ей утешение и компанию!

Но Петрос не сдавался:

– Ты преследовал свою мечту и даже не поинтересовался, чего хотела бы она! Ты просто-напросто ждал, что она примет любое твое решение, что она бросит все и кинется за тобой.

Ник почувствовал угрызения совести. Неужели он и впрямь поступил именно так? На ум пришла Дарси. Она пожертвовала своей мечтой о писательстве ради жениха, занялась проверкой фактов в крошечном местном журнале. В конечном счете все, что она испытывала по этому поводу, – разочарование в себе и злость. Неужели то же самое Ник хотел сделать с Селеной? Если бы она последовала за ним в Нью-Йорк, что стало бы с их отношениями?

И оттого, что он не позаботился о той, которая смотрела на него из зеркала памяти, его тон был резок.

– Я не этого ждал, черт возьми!

– Тогда чего? – бросил Петрос. – Чего ты ждал?

Дарси, Селена, обе женщины были забыты. Ник видел только Петроса, своего брата и когда-то лучшего друга.

– Я не ждал, что ты предашь меня!

Он опустил кулак на стол с такой силой, что чашки подпрыгнули. Вот он, камень преткновения. Вот что Ник не мог преодолеть, хотя столько раз пытался.

– Когда я уезжал, я просил тебя присмотреть за Селеной ради меня. Я знал, что ей будет одиноко. Но я не думал…

Петрос вцепился в стол со своей стороны.

– Сколько раз я рассказывал тебе о том, как именно это произошло? Мы с Селеной не предавали тебя!

Братья сверлили друг друга взглядом через стол.

– Меня не волнует Селена. – Это правда, осознал вдруг Ник. С чувствами к его бывшей возлюбленной покончено. – Но ты! Ты же мой брат! Я тебе доверял!

– Я не сделал ничего такого, чтобы предать тебя или твое доверие. Бог свидетель! Я, как мог, боролся со своими чувствами к ней, а ведь я полюбил ее, еще когда мы были подростками! Ты знаешь, каково мне было, когда она выбрала тебя?

Ник моргнул. Он никогда об этом не задумывался. А стоило бы. Но все равно его гнев был сильнее озабоченности по поводу прошлых чувств Петроса.

– И ты свел со мной счеты. Так?

– Нет. – Петрос устал бороться с Ником. Он тяжело опустился на стул и тихо, медленно произнес: – Я люблю ее, всегда любил, но никогда и представить не мог… Я никогда не смел надеяться… Поверь, что-то началось между нами уже после того, как вы разъехались. И даже тогда мы оба пытались это отрицать.

Петрос провел рукой по волосам. В его глазах горели боль, разочарование и смирение.

– Но есть вещи, от которых не отмахнуться.

Дверь открылась, в кухню ворвалась мать. Ее лицо пылало, на нем читалась тревога.

– Что, во имя всего святого, тут происходит? Ваши крики слышали, наверное, даже на берегу!

– Ничего не происходит, – ответил Ник, чувствуя большее потрясение, нежели сам был готов признать. Он подошел к раковине и ополоснул чашку.

Когда он поднимался в комнату, то услышал снизу усталый голос Петроса:

– Он так и не может меня простить.

Дарси сидела за компьютером в кабинете Ника, когда послышался звук двигателя. Она улыбнулась, узнав мощный мотор «ягуара». Потом взглянула на часы и озадаченно нахмурилась. В Трикалу они собирались ехать только через два часа. А в полдень была назначена встреча с потенциальным покупателем «порше», за рулем которого был Ник в тот день, когда они с Дарси впервые встретились.

Неужели прошла всего только неделя? Трудно поверить, учитывая все, что случилось за последнее время. Действительно, всего за неделю жизнь Дарси перевернулась вверх дном. Из неуверенной в себе и разочаровавшейся невесты она превратилась в свободную женщину, смело идущую в будущее. И при этом чудесно проводила время. Спасибо за это Нику.

Дверь открылась без стука. Дарси повернулась, готовясь встретить Ника шуткой по поводу его нетерпения, но улыбка сбежала с ее губ, когда она увидела его расстроенное лицо.

– Готова ехать? – спросил он.

– Я… – Она бросила взгляд на экран компьютера, где были открыты несколько файлов. – Дашь мне еще пятнадцать минут? Мне нужно кое-что проверить и распечатать.

Он кивнул:

– Я буду на террасе.

Закончив с работой, она присоединилась к нему. Он был так погружен в себя, что даже не заметил, как она подошла. Когда она опустила руку на его плечо, он резко повернулся, словно не ожидал ее увидеть.

– Ник, все в порядке?

– Да. Конечно. – Но его темные, непроницаемые глаза и улыбка, тронувшая только уголок рта, говорили об обратном. – Продумываю нашу поездку.

После Трикалы они собирались на Метеоры, где забронировали на ночь отель. Несмотря на то что Дарси не просила его об этом, Ник взял отдельные номера и, разумеется, настоял на том, чтобы самому заплатить за них. На следующее утро их ждало посещение шести греческих православных монастырей, построенных на вершинах скал. Затем они планировали вернуться в Афины.

Дарси так ждала этой поездки. Но сейчас…

Она снова положила руку ему на плечо:

– Что стряслось? И пожалуйста, не отвечай «ничего». Я хочу помочь.

– Спасибо за участие. Но ты вряд ли поможешь.

– Ник!

– Поссорился утром с братом. – Он разочарованно махнул рукой. Сердце Дарси сжалось.

– Селена? – предположила она.

Ник отвернулся к морю. Дарси видела, как сжались его челюсти.

– Старая рана, так и не зажила, как следует, – он устало вздохнул, – и не знаю, заживет ли когда-нибудь.

– Иногда разговор с нейтральной стороной очень помогает. И мне говорили, что я хорошо умею слушать. – Когда он посмотрел на нее, она ободряюще улыбнулась.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Ник снова заговорил:

– Я был страшно зол. И чувствовал, что имею право на эту злость.

– А теперь?

Он взъерошил волосы. Растрепанные, как и его чувства… Вслед за этим последовало ругательство. В том, что это именно ругательство, Дарси не сомневалась, хоть оно и было произнесено на греческом.

– Почему бы тебе не рассказать, что произошло между тобой и Селеной?

Может, сделав шаг назад, он сумеет шагнуть вперед.

– Селена и я встречались пару лет, когда я впервые поехал в Нью-Йорк. Мне тогда удалось скопить немного денег, а у дяди были кое-какие связи в Штатах. Я собирался посетить несколько аукционов, набраться знаний и опыта и потом вернуться в Афины и строить бизнес здесь.

– Но ты остался там.

– Не сразу. Со временем. Рынок классических автомобилей в Америке куда больше. Это имело смысл! – Менее убежденным голосом он добавил: – Селена думала иначе.

– Вы тогда были обручены?

Он покачал головой:

– Я так и не сделал ей предложения, но я думал, что все и без того понятно.

– И твой переезд в другую страну способствовал пониманию?

Он нахмурился:

– Она не хотела оставлять Афины.

– Конечно нет. Здесь все ей знакомо. Ты многого хотел от нее.

– Знаю. – Он прикрыл глаза. – Мы часто об этом спорили, пытаясь друг друга переубедить. Я пробовал найти выход. Лучшее, что я мог предложить, – компромисс: я бы приезжал в Грецию так часто, как только мог.

Ник пожал плечами.

– А она когда-нибудь приезжала в Нью-Йорк?

– Однажды. Как раз после того, как я обзавелся квартирой. Насколько сильно я полюбил Манхэттен, настолько же сильно она его возненавидела. И все же я убеждал себя, что со временем… – Он замолчал.

– А Петрос и Селена давно вместе?

– Официально они обручились в прошлом году. А начали встречаться за год до этого. Неофициально? Не знаю и знать не хочу, хотя оба уверяли меня, что, когда у них возникли отношения, меня уже давно не было на горизонте.

– Ты им не веришь?

– Не уверен, что верю. – Ник тяжело вздохнул.

Дарси посмотрела на гавань. Море казалось неподвижно-спокойным, как и Ник, но она представляла, как надвигается шторм, как вода покрывается сеткой ряби, как по ней бегут волны с белой пеной на гребне, грозя закружить и потопить легкую лодочку. Вот что, наверное, почувствовал Ник, вернувшись в Афины и обнаружив, что брат ухаживает за Селеной.

– Ты чувствуешь, что тебя предали.

– Петрос и я, мы – больше, чем братья. Между нами всего год разницы. Мы все делали вместе. Мы всегда были лучшими друзьями. Я доверял ему, как никому другому.

– Это еще больше усложняет ситуацию, – мягко сказала Дарси и погладила его по руке. – Ты потерял лучшего друга… и любимую женщину.

– Разве? – тихо переспросил Ник. Его темные глаза были полны боли. – Разве я на самом деле любил ее? Разве Тэд на самом деле любит тебя? Разве так проявляется любовь?

Дарси нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Истинная любовь дает больше, чем берет. Она не эгоистична.

Дарси вспомнила Первое послание апостола Павла к коринфянам. Она просила одну из сестер прочитать его на свадьбе. «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует…»

– Тэд вел себя с тобой эгоистично. Судя по тому, что ты мне рассказала, себя, свои нужды и желания он выводил на первое место. И я вел себя не лучше с Селеной. Я ведь с самого начала знал, что ей не хочется в Америку. Я знал, что она хотела бы жить здесь – так, как она живет сейчас с Петросом.

– Ты сожалеешь? – осторожно спросила Дарси.

– Я причинил ей боль. Да, об этом я очень сожалею.

Но Дарси имела в виду другое, поэтому она попыталась снова:

– Осознавая сейчас все это, ты… ты хотел бы изменить что-нибудь?

– Я не могу переписать прошлое.

– А Тэд хочет, – произнесла она и только потом поняла, что сказала.

– Ты о чем?

– Ни о чем.

– Дарси…

– Он оставил мне несколько сообщений на телефоне. – Она передернула плечами.

– И?

– Никакого «и». Я просто говорю о том, что, даже если мы не можем переписать прошлое, мы можем испытывать сожаления. Так ты сожалеешь? – вернулась она к прежнему вопросу, страшась услышать ответ.

– Нет.

Но в его лице по-прежнему читалась такая боль, что она усомнилась. Возможно, он все еще любит Селену? Дарси почувствовала себя неуютно, с чего бы это? Она не претендовала на Ника. Она не имеет права быть для него особенной. Они не спали вместе, хотя Дарси признавала, что дело мало-помалу движется именно к этому. Но когда это случится, то случится непроизвольно. Будет потрясающий, но ни к чему не обязывающий секс. Так в чем же дело?

А в том, что Дарси боялась, сменить одного эмоционально недоступного мужчину на другого.

Глава 9

Ник сменил «ягуар» на «Порше-356» 1963 года, который был припаркован в гараже, и они двинулись в путь. Если в Трикале все пройдет по плану, «порше» у них купит клиент, а они уедут на родстере «остин-хили» 1956 года. В зависимости от состояния за него предполагалось скостить часть стоимости «порше». «Остин-хили» же станет следующей сделкой Ника.

Поездка до Трикалы заняла более трех часов. Ник казался полностью поглощенным дорогой, хотя Дарси и старалась развлечь его беседой. Когда они, наконец, оказались на месте, Дарси вздохнула с облегчением. Правда, до назначенной встречи с клиентом оставалось еще часа два.

– Мы можем пока погулять в старом центре города, – предложил Ник.

Она охотно согласилась: во-первых, это интересно, во-вторых, может, удастся улучшить настроение Ника.

Минут через пятнадцать Дарси уже обмахивалась журналом. Над Трикалой нависла жара, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Они зашли в кафе и заказали клиафу — прохладный напиток на основе апельсинового сока, как нельзя лучше утолявший жажду в такую духоту.

Освежившись, она, помимо своей воли, свернула к витрине соседнего магазина. Это было сильнее ее. Туфли, казалось, звали ее по имени.

– Может, зайдешь внутрь? – Впервые за весь день Ник по-настоящему улыбался.

– Ты рискуешь, предлагая мне это, – предупредила она.

– Пардон?

– Ни один мужчина в здравом уме не согласится добровольно запустить женщину в магазин.

Ник забрал у нее клиафу и допил через соломинку. Не сводя глаз с Дарси.

– У меня есть условие.

Несмотря на жару, по коже пробежал легкий озноб.

– Какое?

– Показываешь мне все, что будешь примерять.

Она взглянула на вожделенные туфли:

– Идет.

В обувном магазине было легко соблюдать условия игры. Но потом Ник потащил ее в магазин, который находился чуть дальше.

– Не забываем про сделку, – произнес он, показывая на витрину с нижним бельем.

– Это я не буду мерить, – твердо ответила Дарси, имея в виду бюстгальтеры. – А вот это, пожалуй, стоит… – Она кивнула на капри песочного цвета. – И это.

Ник коснулся мягкой бирюзовой ткани, из которой была сшита туника:

– Подходит к твоим глазам и фигуре.

Дарси старалась не смотреть на ценник. Плевать на то, сколько там осталось на карте. Чтобы раззадорить себя, она выбрала еще и белое платье а-ля Мэрилин Монро.

– Вот бы ты еще это примерила. – Ник держал в руках крошечное бикини, которое выставило бы напоказ больше, чем нижнее белье.

– Нуда, – она фыркнула, – последний раз я надевала раздельный купальник, когда мне было шесть.

Он сунул комплект ей в руки.

– Тогда тебе придется наверстывать упущенное.

– Ник!

– Ах, у нас же сделка! Точно! – Он уверенно повел ее в примерочную. И не забывай, что на многих европейских пляжах принято загорать топлес.

Смеясь, она задернула шторку. Сняла одежду с вешалок, бикини оставила напоследок, сомневаясь, что в случае с ним не станет нарушать условия игры. Начала она с белого платья.

– Та-дам! – Дарси появилась перед Ником босиком, покрутилась, одну руку опустила на бедро, второй взбила волосы. – Это я пародирую Мэрилин.

– Очень сексуально. Надеюсь, у них есть тут вентилятор, чтобы задрать подол. Мне бы еще немного твоих ножек…

Дарси чуть приподняла подол, выполняя его желание, но напрасно.

– Не сомневался, коленки у тебя замечательные. Но я хочу видеть и бедра… – Улыбка Ника стала дерзкой.

Дарси огляделась. В магазине были и другие покупатели, но в примерочной только они, к тому же в задней части магазина и скрыты стойками с одеждой.

Она еще чуточку приподняла платье. На этот раз медленнее.

– Я скажу тебе, когда остановиться, – тихо произнес Ник.

Край подола едва ли дополз до середины бедра, когда Ник хрипло сказал:

– Хватит!

– Разве ты не хочешь увидеть больше?

– Не здесь.

Дарси сдержала улыбку. Ей хотелось победно потрясти кулаками над головой. Иди постой в сторонке, Мэрилин. Каждой своей клеточкой она ощущала себя настоящей секс-бомбой.

– Пойду куплю еще клиафы, – сказал Ник.

– Сейчас? А я-то собиралась примерить бикини… – безжалостно поддразнила она его.

Пробормотав что-то неразборчивое, он произнес:

– Подожду тебя на улице.

Ник буквально вылетел из магазина, так и не увидев Дарси в узком платье винного цвета, которое расторопная консультант просунула в примерочную вместе с сексуальным комплектом нижнего белья, уверив покупательницу, что оно идеально подчеркнет фигуру под платьем.

Дарси не могла не согласиться. Все что надо – немного утянуто, все остальное – приподнято.

А вот зачем она купила-таки бикини – непонятно. Ей оно было не нужно. Она не была уверена, что ей хватит смелости появиться так на людях. Но оно ей шло. Чертовски шло. И внутренний голос, подозрительно напоминавший голос Бекки, шепнул: «Бери непременно!»

На кассе она оставила сумму достаточную для того, чтобы ощутить удовлетворение и чувство вины.

– Ты сегодня транжира, – заметил Ник, когда они шли в кафе.

– Еще какая. Потратила больше денег, чем зарабатываю в неделю. Не знаю, что это на меня нашло… – И она тихо рассмеялась.

Несмотря на время, потраченное на шопинг, клиент еще не приехал. Ник выбрал столик в тени, оттуда открывался чудесный вид на реку Литеос.

– Пока мы ждем, расскажи мне чуть больше об Ари Галаносе, – попросила Дарси.

– А, Ари… – Ник улыбнулся. – Предупреждаю: он примется бессовестно с тобой флиртовать. Этот тип одинаково часто меняет машин и жен.

– Хорошо, что предупредил.

Официант подошел к столику, чтобы принять заказ на напитки.

– Бокал вина? – спросил Ник.

– Пожалуй. Я-то не за рулем.

– А могла бы. Если бы захотела.

– Ну нет, – она покачала головой, – даже без бокала вина это плохая идея.

– Незнакомые дороги могут быть немного коварны, – согласился он.

– Не считая того, что я не ездила на ручной передаче уже лет десять. – Склонив голову набок, она добавила: – Знаешь выражение «научный метод тыка»?

– Нет.

– Ну, это было моим девизом, когда я наугад постигала работу то одного механизма, то другого.

– Ага. – На его лице появилась понимающая улыбка, и затем оба рассмеялись.

– Как здесь хорошо, – немного позже произнесла Дарси, поднимая бокал с вином, – мне так спокойно.

– Ну так в этом и состоит смысл отпуска. Расслабиться и успокоиться.

Дарси кивнула. Но они оба понимали, что для нее это – не просто отпуск. Поездка планировалась как свадебное путешествие, а превратилась в тайм-аут, передышку после распада привычной реальности. И еще в возможность найти новую работу и даже больше.

– Спасибо.

– За что? – удивился Ник.

– За то, что помогаешь мне собрать куски своей жизни.

– Я тут ни при чем. Ты все делаешь сама.

Но она настаивала:

– Нет, Ник, ты сыграл большую роль. Если бы не ты, я прямо сейчас летела бы обратно в Нью-Йорк, возвращаясь к нелюбимой работе и убеждая себя в том, что мне ее хватает… раз она дает возможность оплачивать счета.

Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей:

– Ты себя недооцениваешь, Дарси. С моей помощью или без нее, ты все равно вернулась бы на путь, ведущий к своей мечте. Я просто чуть-чуть подтолкнул тебя в нужном направлении. Вот и все.

Ее улыбка дала Нику понять, что она все равно с ним не согласна. Ее благодарность смущала его.

Другой на его месте мог воспользоваться удобным случаем и затащить ее в постель, но Ник был слишком щепетилен. Он хотел Дарси, день ото дня желание разгоралось все сильнее, но в его понимании она не должна была соглашаться на секс только потому, что будто бы должна ему что-то. Вот что он имел в виду, говоря, что Дарси вернулась бы на путь поиска даже без его помощи. Ее страсть к слову напоминала его страсть к машинам.

Ари появился, когда они допивали вино.

Заказали еще, хотя на этот раз Ник обошелся простой водой. Он не только собирался позже сесть за руль, но и рассчитывал сохранить ясность мысли, совершая сделку. Ари – тот еще хитрец и своей выгоды не упустит.

Как Ник и предупреждал, Ари с восхищением уставился на Дарси.

Задержав ее руку в своей, он произнес на греческом:

– Ник не предупредил, что приедет с помощницей. Или ваши отношения выходят за рамки деловых?

Дарси, беспомощно улыбаясь, взглянула на Ника.

– Дарси – американка, она не говорит по-гречески, – сказал он.

– Прошу прощения, – произнес Ари с сильным акцентом, – я спросил о ваших с Ником отношениях.

– Отношениях?

– Дарси журналист, – пришел на помощь Ник. – Я нанял ее для подготовки нескольких статей к следующему каталогу. Она как раз закончила сбор материала по вашей модели «остин-хили».

Ари, казалось, это не убедило. Немного снисходительным тоном он спросил:

– И что же вам удалось выяснить о моем автомобиле, дорогуша?

– Ну, давайте посмотрим. Я знаю, что модель 1956 года стоит дороже, чем родстеры 100М. – Она провела пальцем по кромке бокала. – Только в этом году они производили автомобили с более мощным карбюратором, которые способны разгоняться до ста миль в час. Целевой аудиторией являлись потенциальные покупатели, которые собирались участвовать в гонках или просто были поклонниками быстрой езды. Вот почему у модели пятьдесят шестого года усиленная передняя подвеска, откидное лобовое стекло и жалюзи, которые удерживают на месте капот при высоких скоростях.

Ари поднял кустистые брови:

– Красивая и умная. Мои извинения.

– Не стоит недооценивать Дарси, – с гордостью согласился Ник. И на долю секунды его охватила паника: а вдруг он недооценивает влияние, которое она оказывает на его жизнь?

Чуть раньше она поблагодарила его за то, что он помог привести в порядок ее собственную жизнь. За то, что помог вернуться к мечте, которую она считала потерянной. Нику пришло в голову, что она вернула его помощь сторицей. Свое дело он всегда любил. А вот с личной жизнью не ладилось. Да, у него было множество женщин, с одной-двумя он даже встречался по нескольку месяцев… а затем прекращал отношения и двигался дальше.

И ни одна из тех женщин так его не притягивала, как Дарси. Ни одна из них не заставляла его мечтать о счастливом семейном будущем.

* * *

Поездка из Трикалы до отеля в Метеорах заняла бы меньше часа, но Нику не терпелось опробовать свежеприобретенный «остин-хили».

– Нравится машина? – спросила Дарси, когда он, наконец, соизволил чуть притормозить.

– О да! Ари как следует о ней заботился. Несется быстрее мысли. – Он погладил кожаное сиденье. – Не считая вот этого небольшого пореза в обивке, она в идеальном состоянии. Красавица.

– И почему мужчины всегда называют автомобиль «она»? Никогда этого не понимала.

– Нам кажется более естественным ездить на женщине, а не на мужчине, – усмехнулся он. – А может, между нами просто такое соединение. Изначально.

– Хочешь сказать, это заложено природой? Ну тебя! – Дарси закатила глаза.

Смех Ника сделался озорным.

– Природа позаботилась о каждой мелочи.

Дарси скрестила руки на груди и снова закатила глаза. Но вид у нее был вовсе не раздраженный. Ее это скорее веселило. Ник не знал как, но за день она ухитрилась привести его настроение в полный порядок. Он и в самом деле наслаждался поездкой, а ведь раньше находил их утомительными.

Он взял ее за руку и слегка пожал. Когда они приехали к отелю, он все еще сжимал ее пальцы.

Гостиница, в которой Ник забронировал номера, оказалась куда лучше, чем выбрала бы сама Дарси. И уж конечно куда лучше того, что предлагал негодный Ставрос в своем «все включено».

Обе комнаты располагались на третьем этаже и выходили в атриум на основном уровне. Ник и Дарси условились встретиться за обедом, а пока распаковать вещи и отдохнуть.

– Наденешь то белое платье? – спросил он, вручая ей карточку от номера.

– Я его не стала покупать.

– Тогда что же там? – поинтересовался он, показывая на два пакета с логотипом того магазина.

Она довольно улыбнулась:

– Подожди и увидишь.

Мысли Дарси обратились к винно-красному платью. Но она передумала, когда, войдя в свой номер, увидела, что он соединен с номером Ника внутренней дверью. Она слишком ясно представляла его за этой стеной. В отеле имелся отличный бассейн во внутреннем дворике, так что она решила пойти поплавать. Прохладная вода и отдых на шезлонге – лучший способ расслабиться.

Дарси взглянула на темно-синий слитный купальник, прихваченный из Афин, а потом примерила красное бикини. Она его не наденет. Скорее всего. Но…

Она как раз завязывала узел за шеей, когда во внутреннюю дверь постучали. Дарси торопливо накинула халат и повернула ручку. Во рту у нее пересохло. Рубашка Ника была расстегнута, ремень болтался с одной стороны джинсов. Этот мужчина был сложен как бог; прикрывать рубашкой такие кубики на прессе и такие мышцы на груди просто святотатство. Именно таким она его себе и представляла…

– Я тебе не помешала?

– По-моему, это я постучался, – чуть насмешливо, но мягко произнес он.

– Т-точно.

– Ты в этом собираешься идти обедать?

Она потрясла головой и ухитрилась, наконец, сделать глубокий вдох. Положив одну руку на дверной косяк, а другую на бедро, сказала:

– Махровый халат, пожалуй, слишком повседневный.

– Я не стану возражать.

Она тихо рассмеялась.

– Но я разочарован.

– Да?

– Я вижу что-то красное. – И он, оттянув воротник халата, показал на видневшуюся завязку верха от купальника. – Ведь ты обещала продемонстрировать мне все, что будешь мерить.

– Обещала. Но ты ушел.

– Потому что там были люди, – напомнил он ей. – А сейчас сдержишь обещание?

Она сглотнула. Кивнула. И снова забыла, как дышать, когда он ослабил поясок ее халата.

– Тебе нравится? – осмелилась она, наконец, спросить.

– Снимай халат.

Она подчинилась. Халат соскользнул с ее плеч и упал на пол.

– Ну? – Она склонила голову набок и решилась на улыбку.

Но Ник не улыбался. Он действовал быстро и решительно. Только что Дарси стояла в своей комнате, игриво позируя в крошечном красном бикини, и вот она уже в номере Ника, зажата между прохладной стеной и его горячим телом, и он жадно целует ее губы.

– Ладно, будем считать, что тебе понравилось, – задыхаясь, произнесла она, когда поцелуй закончился.

– Не то слово.

– Я собиралась пойти поплавать. В бассейне. Вот поэтому я в купальнике.

– Поэтому ли? – спросил он.

Они отодвинулись от стены и сейчас постепенно продвигались в сторону кровати.

– А почему еще? – невинно спросила она, хотя край матраса уже упирался в ее бедра.

– Думаю, потому, что решила помучить меня. – Он чуть отодвинулся, ровно настолько, чтобы медленно оглядеть ее тело. У него вырвался одобрительный стон.

– Я не знала, что ты собираешься постучаться, – уточнила она. – Так что это всего лишь бонус.

Дарси превосходно ощущала себя, стоя перед Ником почти голой. Она чувствовала свою сексуальность и уверенность. Положив руки на бедра, она медленно повернулась, давая возможность рассмотреть себя со всех сторон, и бросила игривый взгляд через плечо:

– Как тебе костюмчик?

Его взгляд скользнул вниз, он тихо присвистнул:

– Костюмчик, каким бы он ни был крошечным, великолепен. Мне нравится, как он на тебе сидит. Ты такая красивая.

Да, именно так она себя и ощущала. Улыбнувшись, спросила:

– Ну что, мы идем?

– К-куда? – растерялся он.

Мало того, заглядевшись на нее, Ник едва не потерял равновесие. Самооценка Дарси взлетела на новый уровень.

– Плавать. Ты ведь захватил плавки?

– Да.

– Отлично. Надевай.

Она проскользнула мимо него и направилась к двери, но не успела сделать и двух шагов, как его руки обхватили ее за талию, и вот он снова прижимает ее к своей мускулистой груди, и…

В зеркале, висевшем на противоположной стене, их взгляды вдруг встретились. Никто из них больше не улыбался. Время поддразниваний и шуток прошло. Ник собрал ее волосы в горсть, поцеловал шею, затем его пальцы добрались до узла купальника.

– Кажется, ты вот-вот потеряешь часть своего костюма, – прошептал он.

Теперь он держал завязки в руке. Если он их отпустит…

– Это я вижу. По-моему, узел развязался с чьей-то помощью.

– Могу вернуть, как было, – предложил он.

Дарси смело встретилась с ним взглядом. Должно быть, у него тоже перехватило дыхание, подумала она.

– А есть другие предложения?

Его ладони медленно скользили по ее коже, дюйм за дюймом исследуя тело. Каждое движение ясно отражалось в зеркале.

– Я могу перестать. Я должен перестать. – Прикрыв на секунду глаза, он чертыхнулся и снова завязал концы купальника узлом. Отвечая на вопросительный взгляд Дарси, Ник произнес: – Моя бабушка считает, что я поступаю по-рыцарски. Скорее, это старомодно.

– Неужели?

Он обхватил ее лицо руками:

– Я хочу тебя, Дарси, но…

Ник принялся расхаживать взад-вперед по комнате. Остальная часть его монолога звучала на греческом. Странно, но Дарси показалось, что она поняла, о чем речь.

– У меня осталась всего неделя в Греции.

– Да. Но дело не в этом.

Она ощутила ком в горле.

– Помнишь, мы как-то говорили о том, что твоя жизнь на распутье? – спросил он.

– Я сказала, что она скорее напоминает перекресток с неработающим светофором.

– Другими словами – опасна. Вот почему мы так медлим.

Есть неторопливость, и есть скорость улитки.

– Я-то надеялась, что ты считаешь меня готовой рискнуть и перебежать через дорогу.

– Я изменил свое мнение.

– Боишься ранить мои чувства?

Он не ответил. По крайней мере, ответил не прямо:

– Ставка возросла. Для нас обоих. Ты понимаешь?

Ее сердце глухо забилось. Она знала, что ее чувства к Нику развиваются и крепнут. И что это – настоящие чувства. Но всего неделю назад она планировала просто «романчик», и вот теперь все усложнилось. Дарси и представить не могла, что Ник испытывает то же самое. Или что его чувства могут быть проблемой для него самого. Она знала, что после Селены у него были только случайные и непродолжительные связи. Дарси вздохнула:

– Думаю, да. И что теперь?

Ник резко выдохнул и спросил:

– Все еще хочешь пойти поплавать?

– Конечно. А ты?

– Да. – Поцеловав ее в щеку, он добавил: – Если мне повезет, вода в бассейне окажется очень, очень холодной.

Ему повезло. Вода действительно оказалась холодной, особенно по контрасту с горячим послеполуденным воздухом. Они с Дарси были единственными посетителями бассейна и наслаждались плаванием больше часа. И все же даже этого времени не хватило Нику, чтобы нейтрализовать эффект простого присутствия Дарси рядом с собой.

Теперь он чувствовал к ней не просто влечение. Вот почему ему сравнительно легко удалось остановиться там, в номере, и отпустить ее. В нем созревало что-то еще, что-то, мешающее устроить себе праздничный «романчик» и им ограничиться.

Она ему нравилась. Он уважал ее ум, энергию, устойчивость. Дарси не должна вернуться в Нью-Йорк, испытывая сожаление. Отсюда и «рыцарство», как выразилась йайа. Но, признавался он себе, дело еще и в самосохранении.

Так много всего произошло между ними за короткий промежуток времени. Чувства, которые вызывала в нем Дарси, не были нежелательными, но неожиданными. Вот что он имел в виду, говоря о возросшей ставке.

И что теперь?

Вопрос, который она задала ранее, крутился у него в голове. И ясного ответа на него не было.

Глава 10

Дарси зевнула и потянулась. Она лежала на кровати в гостевой спальне Ника. Солнце поднялось над горизонтом не так давно, но она проснулась еще час назад и все это время нежилась в постели, прислушиваясь к отдаленному привычному шуму гавани.

С момента их возвращения из Метеоров время, по ее мнению, потекло слишком уж быстро. Она винила во всем плотное расписание: смесь работы и удовольствий. Очень, очень много удовольствия, даже когда оно замирало в шаге от настоящего секса. Кроме поисков информации об автомобилях и написания статей, она съездила вместе с Ником на встречу с его давним клиентом-толстосумом, который горел желанием пополнить свою коллекцию мощной машиной американского производства 1950-х годов, и с новым клиентом, собиравшимся купить свой первый винтажный «порше».

Еще пару дней они провели на материковой части Греции, осматривая достопримечательности, и, кроме того, у них выдался восхитительный послеобеденный отдых на пляже острова Андрос. Дарси снова блистала в красном бикини. И по лицу Ника было видно, как ему нравится видеть на ней этот купальник, пусть даже ему стоило немалых сил сдерживать свое желание.

Дарси наслаждалась жизнью. Не важно, чем они с Ником занимались. Она наслаждалась, просто находясь рядом и разговаривая с ним, будь то деловой разговор о машинах, болтовня о кино или о событиях в мире. Ее поражало, как много общего у двоих, выросших в разных странах и в разных культурах.

Что касается их отношений, она не знала точно, как их теперь назвать. Определение «роман» подходило слабо, потому что подразумевало секс, которого не было. Хотя каждая минута, проведенная наедине друг с другом, казалась прелюдией. Она любила его поцелуи и ту изысканную пытку, когда его руки и губы касались ее кожи. И хотела большего.

С разочарованным вздохом Дарси перекатилась на бок и обняла подушку. Еще ни один мужчина не заставлял ее чувствовать себя такой женственной и желанной. И все же после Метеоров и той вспышки страсти в номере гостиницы Ник демонстрировал выдержку, достойную монахов из того монастыря, который они осматривали днем позже. Как бы далеко ни заходили ласки, он ни разу не довел дело до постели. А теперь их совместное времяпрепровождение в Греции почти закончилось…

В глубине души Дарси соглашалась с отсутствием секса. Он усложнил бы отношения, по крайней мере для нее. Как она сказала когда-то Нику, она не из тех женщин, кто прыгает в кровать с мужчиной только для того, чтобы унять зуд похоти.

Но другая часть ее стремилась быть с ним во всех смыслах, и не важно, как мало времени у них осталось.

Отменить свадьбу с Тэдом вовсе не было трусостью, как полагали ее родные. Она не чувствовала ни смущения, ни вины. Зато яснее, чем когда-либо, осознавала истинные причины своего поступка. И не важно, что бывший жених заваливал ее сообщениями; к ее удивлению, большинство из них имело весьма примирительный характер. Тэд хотел, чтобы она вернулась. Он хотел попробовать наладить отношения. Но Дарси понимала: как бы сильно он ни стремился измениться, она сама уже изменилась куда больше.

Пути назад для них не было, хотя через пару дней самолет понесет ее домой в Буффало. У Дарси не было желания возвращаться к прежней жизни, потому что прежняя Дарси исчезла, а новая стремилась идти вперед. Это слегка примирило ее с фактом, что их с Ником идеальные каникулы почти закончены.

Увидятся ли они когда-нибудь снова? Вопрос на миллион долларов. Он не выходил у нее из головы.

Ник должен был прилететь в Штаты через некоторое время после ее возвращения домой. Из его расписания следовало, что он оставит Грецию после свадьбы Петроса. Но даже когда их не будет разделять океан, вряд ли они смогут считаться соседями. Кроме того, он ни разу не высказывал намерения встретиться, когда они оба будут в Америке.

Разве что в самом начале знакомства Ник предложил Дарси показать «Большое Яблоко», но она сочла это скорее простой вежливостью, чем реальным приглашением, да и он больше его не повторял.

Получалось так, что чем дальше развивались отношения, тем меньше Ник и Дарси говорили хоть о каком-то совместном будущем. По крайней мере, в личном плане. Ник дал понять, насколько ему понравились статьи, которые Дарси написала для каталога.

– Если будет нужно, можешь всегда ссылаться на меня в качестве рекомендации, – сказал он.

Еще он снабдил ее контактами редактора одного блога, где общались коллекционеры автомобилей и где время от времени требовались пишущие фрилансеры. Почему нет, подумала она. Время набирать «скрепки», и чем больше опыта у нее будет, тем лучше.

Дарси была довольна той работой, которую она выполнила для Ника. Пулицеровскую премию она за нее не получит, зато эти статьи – отличное начало, первый шаг в новое увлекательное путешествие.

Ей осталось набросать последнюю статью. «Паккард 4-48» 1914 года выпуска. Владелец жил в Нью-Джерси и продавал автомобиль, чтобы оплатить учебу дочери в колледже. Ник еще до возвращения в Грецию осмотрел «паккард» и решил, что он может принести до полумиллиона долларов. Он согласился с Дарси в том, что с правильным покупателем этот фаэтон в шестьдесят лошадиных сил может стоить куда дороже, особенно учитывая то, что большинство его деталей были оригинальными. Вот что делало ее статьи в каталоге, который будет разослан потенциальным покупателям заранее, не менее важными, чем фотографии, – вдумчивость и скрупулезный анализ.

Дарси отбросила подушку и встала. Она собиралась поработать над последней статьей.

Когда она уже заканчивала ее и заодно подумывала выпить вторую чашку кофе, раздался двойной звонок. Появление Ника было неожиданным, они планировали встретиться попозже.

Когда она открыла дверь, он быстро оглядел ее сверху донизу:

– Ты одета.

– А ты надеялся на другое.

Он даже не пытался скрыть улыбку:

– Надеялся. Вот почему я не стал звонить заранее.

– Прости, что разочаровала.

– Я разве сказал, что разочарован?

Ник обнял ее и поцеловал. Пока она приходила в себя после этого поцелуя, он произнес:

– Я пришел просить тебя об одолжении.

– Проси, что хочешь.

Он раскрыл глаза:

– Правда?

Дарси играла с огнем, но теперь ей было все равно. Ей хотелось пожара.

– Правда.

В его глазах прыгали чертики.

– Бабушка пригласила нас на кофе. Хочешь пойти?

Внезапное упоминание о йайа обескуражило ее и прогнало сексуальное желание. Она легонько отпихнула Ника:

– Серьезно? Ты за этим пришел?

Его губы изогнулись в улыбке.

– Не только. Но я хочу узнать твой ответ.

Этим утром на Дарси была та самая бирюзовая туника, купленная в Трикале. Вырез в крестьянском стиле затягивался на шнурок. Ник осторожно потянул за его концы и добавил:

– Это для начала.

Дарси подняла брови. Звучало многообещающе.

– А там соберется вся твоя семья? Я просто хочу заранее знать аудиторию, чтобы понимать, каков окажется спектакль.

Он покачал головой:

– Мама с Селеной и ее матерью занимаются какими-то свадебными вопросами. Отец и Петрос сегодня работают. Так что только йайа.

– Я согласна, – медленно произнесла она.

– Мы ненадолго, – обещал Ник. – Потом мы можем подняться на фуникулере на вершину Ликабетуса. Вид оттуда еще лучше, чем с Акрополя.

Ликабетус не был для нее самой желанной достопримечательностью Греции, но вовсе не это заставило ее нахмуриться.

– Ник, насчет твоей бабушки. Она мне очень-очень нравится, но рядом с ней я чувствую себя…

Он поцелуем заставил замолчать ее. Медленным поцелуем, глубоким, сладким. Когда он закончился, они уже были в доме.

– Если тебе поможет мое признание, я чувствую себя так же неуютно из-за этой придумки. Но сейчас все иначе, и это не такая уж и придумка, – сказала она, заглядывая в глаза Ника. – Ведь так?

Это никогда и не было полностью придумкой.

– Верно. Мы могли и не встретиться там и так, как я рассказал родным, но о своих чувствах я не лгал. Ты всегда привлекала меня в физическом плане, но сейчас это гораздо большее. Да?

– Для нас обоих, – согласилась она.

– А это приводит меня к следующему вопросу, – тихо сказал он.

Дарси едва могла дышать, но у нее хватило сил спросить:

– К какому?

Ник потянул за шнурок, пока тот не развязался, открывая соблазнительную линию декольте.

– Могу ли я заняться с тобой любовью?

В ее голове зазвучало праздничное «Аллилуйя!», но она все же уточнила:

– Прямо сейчас?

Он расстегнул пуговичку на ее капри.

– Прямо сейчас. Больше я ждать не могу.

Они приехали в дом бабушки Ника двумя часами позже. Дарси все еще была где-то не здесь после сильнейшего оргазма, который она когда-либо испытывала. В какой-то момент она даже не знала, смеяться ли ей или кричать. Слава богу, она не сделала ни того ни другого. Петь она тоже не стала, хотя композиция U2 Beautiful day долго еще продолжала звучать в ее голове.

Пока Ник парковался, она в третий раз посмотрелась в маленькое зеркальце.

– Ты выглядишь так же, как и пять минут назад. То есть превосходно, – заверил ее Ник.

– Я чувствую себя… какой-то подозрительной, – ответила Дарси. – Как будто твоя бабушка взглянет на меня и тут же узнает, чем мы занимались час назад.

– Не беспокойся. Она, может, и будет подозревать, но ничего не узнает. – Ник подмигнул ей.

– Что-то в тебе изменилось, – произнесла йайа, как только Дарси вошла.

Дарси почувствовала, что ее щеки горят, и бросила на Ника испуганный взгляд.

Он обнял ее за плечи и произнес:

– Греция ей подошла.

– Что-то ей точно подошло, – проницательно уточнила йайа. Потом приглашающе махнула рукой:

– Пойдем. Поедим снаружи. День слишком хорош для того, чтобы сидеть на кухне.

Они последовали за ней на веранду. Дарси устроилась в тени беседки, вдыхая полуденный воздух, наполненный ароматом роз.

– Утром я приготовила кулукария портокалиу, дам тебе рецепт, – подмигнула София Дарси.

– Спасибо.

– Обдумываете свадьбу? – спросила йайа, разливая чай. – Я о свадьбе Селены и Петроса конечно же.

Улыбка пожилой женщины стала лукавой.

– Свадьбы – это всегда чудесно, – неопределенно высказалась Дарси и потянулась за пирогом.

– Какого цвета платье собираешься надеть?

– Я… э-э-э… – Дарси беспомощно взглянула на Ника.

– Она хочет сделать сюрприз.

Йайа чуть нахмурилась, но не удержалась от немного непрошеного совета:

– Тебе лучше выбрать что-то яркое. Не бойся выделяться. Когда я была молодой, я обожала красный. На мне было красное платье в тот вечер, когда дедушка Николаоса увидел меня на танцах. Он сказал, что цвет сразу же привлек его внимание, сначала цвет, потом я. И на каждую нашу годовщину мой Александрос дарил мне красные розы. – Она вздохнула.

– Вы долго были женаты? – спросила Дарси.

– Тридцать семь лет. И двадцать три года назад я его потеряла. Но я чувствую все так, словно это было вчера, словно я все та же девушка, которая предвкушает свою свадьбу. – Она ласково погладила руку Дарси. – А вот теперь мои внуки влюбляются и предвкушают свадьбу.

Влюбленность… Это ли чувство испытывала Дарси? Кажется, это пугающе верное определение. Она украдкой взглянула на Ника, но выражение его лица было трудно понять.

– А ты, йайа! – спросил он. – Что наденешь?

Его губы тронула легкая улыбка. Потому, наверное, решила Дарси, что София всегда носит черное.

Йайа выставила указательный палец и улыбнулась:

– Это будет сюрприз.

И все рассмеялись.

Затем йайа спросила у Дарси:

– Ты была когда-нибудь на греческой свадьбе?

Наконец-то ей задали вопрос, на который она может ответить честно!

– Нет. Никогда, – сказала она.

– Тебе понравится! Жаль, ты не увидишь Селену верхом на ослике, но ничего: потом посмотришь видео.

– На ослике? – Дарси попыталась представить красавицу невесту на смешном длинноухом животном, но образ не клеился.

– Это традиция. Невеста едет в церковь верхом на осле, семья и друзья идут рядом. Символизирует ее переход в новый дом, – объяснил Ник.

– Звучит забавно.

– До тех пор, пока сама не окажешься на осле, – предупредила йайа. – Мой осел был ужасно своенравным и все норовил бежать во всю прыть. Папе пришлось придерживать его за узду. А мама сказала: это потому, что ослик почувствовал, как мне хочется поскорее попасть в церковь.

И снова все рассмеялись. Но общее хорошее настроение рассеялось, стоило Софии спросить у Дарси:

– Николаос рассказывал тебе, кто такой кумбаро!

– Йайа… – резко сказал он.

Но бабушка не обратила внимания на его тон. Она вкратце объяснила Дарси, что к чему, включая обычай трижды венчать жениха и невесту коронами.

– Должно быть, это чудесно, – неуверенно произнесла Дарси.

Тем временем выражение лица Ника становилось все более мрачным. Но если София и заметила это, то предпочла проигнорировать.

– Это большая честь – быть кумбаро. Но Ник отказался.

– Йайа, – снова сказал Ник. В этот раз в его голосе слышались печаль и боль.

– Но после того, как мы познакомились с тобой, Дарси, и своими глазами увидели, как славно вы подходите друг другу, мы надеялись… – Йайа пожала плечами и замолчала.

– Я не буду кумбаро. Не могу. Я буду чувствовать себя… глупо. Я и без того чувствую себя глупо – столько вокруг пересудов обо мне, Петросе и Селене…

– Гордыня, Николаос. Вот что мешает тебе согласиться! Даже сейчас, найдя любовь, ты не хочешь смягчиться! Ты выбрал свою гордость и поскупился на счастье для Петроса и Селены?

– Йайа…

Но она продолжала:

– Неужели ты не найдешь в своем сердце прощения для единственного брата?

– Я… – Он нахмурился и больше ничего не сказал.

Напряжение сгустилось так, что, казалось, пробиться сквозь него можно было только с помощью мачете. Наверное, хорошо, что Ник и Дарси скоро ушли. Пирог лежал в ее желудке тяжелым комом.

Она не произнесла ни слова, пока они поднимались на Ликабетус, а пока они осматривали церковь Святого Георгия, говорила только об архитектуре и истории. Вообще-то это было больше похоже на монолог, а не на беседу. Ник почти не принимал в ней участия. Даже когда они зашли в таверну выпить чего-нибудь освежающего, он оставался непривычно тихим и сосредоточенным. Как во время поездки в Трикалу, только хуже.

Очевидно, он переживал из-за разговора с бабушкой. Но только ли гордость Ника была задета? Может, он все еще настолько остро ощущал себя преданным, что отказался от роли кумбаро из-за этого? Или, может, в глубине души он все еще испытывал чувства к Селене?

Когда они спускались на фуникулере с горы, он внезапно взял Дарси за руку, поднес к губам и поцеловал ее пальцы.

– За что?

– Извинение. Сегодня я был не лучшей компанией для тебя.

– Просто ты о многом думал.

– Да. – Он кивнул, затем добавил: – Спасибо, Дарси.

– За что? – повторила она.

– За то, что не пристаешь ко мне, в отличие от моей семьи.

Ей удалось улыбнуться. Ее вопросы остались незаданными и потому без ответа.

* * *

И вновь на следующее утро Дарси услышала стук в дверь. Она как раз варила кофе. Ник. Ее сердце радостно забилось, а щеки вспыхнули. Она вспомнила вечер накануне, когда они снова занимались любовью. Насколько в первый раз Ник был горяч и неистов, настолько во второй раз он делал все нежно и медленно.

Что до вопросов, которые тревожили Дарси, то она о них позабыла. Разумеется, если мужчина так занимается с ней любовью, то он не может думать о ком-то еще.

Она открыла дверь, улыбаясь и собираясь сказать что-то дразнящее насчет его ненасытности. Но слова замерли у нее на губах. За дверью стоял вовсе не Ник. Это была Селена.

– Прости, что заранее не позвонила. Это, конечно, невежливо, – произнесла она. Нервно улыбнулась, прижимая к себе сумочку. – Надеюсь, я не слишком не вовремя?

– Нет-нет… Вовсе нет, – ответила Дарси, стараясь не ощущать неловкости в своих хлопковых шортах и майке на два размера больше, которые она носила как пижаму.

Слава богу, она хотя бы успела умыться и причесаться. Зато Селена выглядела безупречно в легкой юбке и блузке без рукавов. И даже на высоких каблуках она едва доставала Дарси до плеча. Прежняя Дарси стушевалась бы. Но не нынешняя.

– Могу я войти? – спросила Селена.

– Конечно. – Дарси отступила назад. Странно было приветствовать бывшую возлюбленную и будущую невестку Ника в его доме, но никто из женщин этого, разумеется, не озвучил. – Я только что сварила кофе. Не хотите чашечку?

– С удовольствием.

Они прошли на кухню. Дарси нашла сервиз в одном из шкафов.

– Только я не умею варить кофе в брики. Надеюсь, такой тоже сгодится. – Она подставила чашку под носик кофемашины.

– Все отлично, спасибо, – заверила ее Селена и, добавив в кофе изрядное количество сахара, сделала глоток. К ее чести, она почти не поморщилась.

Дарси в свою очередь отпила кофе. Они с Селеной взглянули друг на друга, и наступило молчание.

– Что ж… – неуверенно начала Дарси.

– Это очень…

– Неловко.

– Точно. Должно быть, вы удивлены моим визитом.

– Ну… немного, – призналась Дарси. Она не стала спрашивать, была ли здесь Селена раньше. Честно говоря, ей не слишком хотелось это знать.

– Вы, должно быть, в курсе, что между Петросом и Ником существует некое… напряжение. Оно началось давно… когда мы с Петросом начали встречаться.

– Потому что раньше вы встречались с Ником, – добавила Дарси, рассудив, что нечего им делать вид, будто они не замечают огромного белого слона в центре комнаты.

Селена, прикрыв глаза, кивнула. Выглядела она жалкой. Безупречной, прелестной и… жалкой. Странное и смешное сочетание.

– Петрос, он… у меня не получается подобрать правильное английское слово. – Селена поставила чашку на блюдце и повернулась к окну. – Он очень любит брата.

– Мне бы не хотелось показаться прямолинейной, но вы тоже когда-то любили Ника.

– Любила. Или, по крайней мере, считала так. Ник и я были так юны… Я была совсем девчонкой, год, как закончила школу. Мне казалось, я знаю свое сердце, но мои чувства изменились со временем.

Дарси не имела права бросить в нее камень. В конце концов, она тоже думала, что любила Тэда. Она приняла его предложение руки и сердца, шесть лет они строили планы на свадьбу, два года жили под одной крышей. Когда все началось, она едва ли была старше Селены.

– Вам не хотелось уезжать в чужую страну.

Селена кивнула:

– Мне нравится здесь. Греция – мой дом.

– Наверное, трудно было, когда вы осознали свои чувства к Петросу.

Селена прикусила губу.

– Это… происходило постепенно. По крайней мере, для меня. Петрос и я так давно знакомы. Сначала мы были просто друзьями. Потом Ник перебрался в Нью-Йорк, мы расстались, Петрос начал звонить иногда… просто проверить, как у меня дела. – Выражение ее лица сделалось мягким, а улыбка – задумчивой. – Мы стали время от времени выпивать по чашечке кофе после работы. Потом – по бокалу вина. Сначала мы говорили о Нике. О том, как мы оба скучаем по нему. А потом мы просто говорили. Обо всем.

– И вы осознали, как много у вас общего, – произнесла Дарси, думая о Нике.

– Да. Нам нравилось одно и то же. Мы хотели от жизни одного и того же.

– Так вы влюблялись… – Дарси хотелось заглушить голос, твердящий, что с ней происходит то же самое. Может, это и в самом деле Большая Любовь?

– Когда Петрос впервые меня поцеловал… Я никогда не чувствовала ничего подобного. Он признался, что любит меня, любит уже очень давно. И мы оба плакали, потому что теперь я тоже его любила, но… – Селена зажмурилась. Когда она открыла глаза, они были полны слез. – Я никогда не хотела становиться между братьями.

Дарси поверила ей. Боль Селены была почти осязаемой. И все же она должна была заметить:

– В то же время Ник чувствует себя преданным. Он доверял Петросу.

– И Петрос никогда не предавал его доверия. Ник и я уже не были парой к тому времени. А мы с Петросом чувствовали себя виноватыми, хотя не делали ничего плохого. Мы даже перестали видеться на несколько недель, но… – Она пожала плечами. – Невозможно было отрицать то, что происходило в наших сердцах.

– Я рада за вас, – искренне сказала Дарси. – Но я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне.

– Мама и бабушка Петроса пытались помирить его с Ником.

– Пытаясь устраивать ему свидания, – задумчиво произнесла Дарси, – он мне рассказывал…

– Тогда они ничего не знали о вас! – поспешила добавить Селена.

– Разумеется. Откуда им было знать?

– Они хотят, чтобы он был счастлив. Мы все хотим. И теперь так и есть. Он снова обрел любовь.

Селена улыбнулась. Дарси едва не поперхнулась. Она положила руку на грудь, ощущая, как сильно колотится сердце.

– Не знаю, так ли это.

– О чем вы?

– Мы с Ником не так уж давно знакомы.

Меньше двух недель. И хотя они занимались сексом, ни один из них не говорил другому о своих чувствах.

– Не важно, давно или недавно. Ник счастлив. Всякий, кто знает его, замечает это.

О'кей, это Дарси могла допустить. И, следовало признать, сама она была чертовски счастлива. Но…

– У нас с Ником все не так, как у вас с Петросом.

Да. Через некоторое время они с Ником попрощаются, а что будет дальше – не известно никому. Вариант совместного будущего они даже не обсуждали.

Селена кивнула:

– Понимаю. Мы с Петросом тоже сначала не хотели признавать, что влюблены.

– О нет, дело не в этом… Я ничего не отрицаю, просто мы с Ником… он так и не сказал… – Она проглотила окончание фразы.

Улыбка Селены была безмятежной.

– Он вас любит. Даже если он этого так и не произнес. Йайа абсолютно права насчет вас двоих.

Дарси покосилась на Селену. Она должна спросить, даже если пожалеет потом об этом.

– И что же говорит йайа!

– Она видела, как Ник на вас смотрит. Как вы смотрите друг на друга. Она говорит – это добрый знак.

Сердце Дарси снова забилось быстрее, но она все равно запротестовала:

– Я ведь даже не гречанка!

– И вы все равно нравитесь йайа! – Селена усмехнулась и тут же посерьезнела. – Наша свадьба всего через два дня. Единственный подарок, которого мы с Петросом хотим по-настоящему, – чтобы Ник нас благословил.

Ой-ей.

– Селена, я не знаю, чего вы ждете от меня…

Молодая женщина порывисто перегнулась через стол и обеими руками взяла руку Дарси:

– Если можете, просто поговорите с ним. Прошу вас.

– Это не мое дело.

И, кроме того, разве Ник не поблагодарил ее вчера за то, что она не пристает к нему со всей этой историей? Но Селена выглядела такой несчастной, что Дарси сдалась.

– Что мне ему сказать? Что мне сказать такого, что Петрос и все остальные еще не сказали ему?

– Не знаю, – со вздохом призналась Селена.

Она отпустила руку Дарси и поднялась:

– Простите за беспокойство.

– Никакого беспокойства. Правда.

Уже в дверях Селена сказала:

– По крайней мере, Ник придет на свадьбу. Некоторое время назад и это казалось невозможным. Но ему это не по душе, даже несмотря на то, что он будет с вами.

Дарси сглотнула. Он не будет с ней. Он будет один.

– Наверное, я слишком эгоистична, – добавила Селена, – и слишком многого хочу для Петроса.

Ее слова точно хлыст ударили Дарси. Для Петроса. Не для нее самой.

– Любовь не ищет своего, – прошептала Дарси, когда дверь закрылась.

Именно это сказал ей Ник после ссоры с Петросом. Казалось, тогда он вспоминал и переоценивал причины старой вражды с братом.

У нее родилась идея.

Она не собиралась приставать, но чуть-чуть подтолкнуть – это ведь совсем другое дело.

Глава 11

У Дарси было что-то на уме. Ник не мог угадать, что именно. Обычно он легко «читал» женщин, но Дарси с самого начала была для него закрытой книгой. Вовсе не такой загадкой, какой старались казаться некоторые дамы, с которыми он встречался в Нью-Йорке. Дарси в игры не играла, не превращала соблазнение в искусство. Она была соблазнительна сама по себе.

Ник слукавил бы, если бы сказал, что не наслаждается теми деталями ее жизни, которые узнал за то короткое время, что они провели вместе. Или если бы сказал, что не хочет узнать больше. Тем временем приближался ее отъезд из Греции. А им было так хорошо, так сладко вместе, и время летело так быстро… Ник уже подумывал о том, как бы продлить ее отпуск здесь. Но с какой целью? Вероятный ответ, пришедший ему на ум, сбивал с толку.

Неужели он влюбился?

В тот последний вечер в Афинах Ник заказал столик для двоих в одном из своих любимых ресторанов. Отчасти чтобы доставить Дарси удовольствие, отчасти затем, чтобы отвлечься самому от мысли о том, что в этот же вечер у его брата репетиция торжества и праздничный ужин после. Ник не собирался выполнять какую-либо значимую роль на этой свадьбе, и все же он был на нее приглашен. Он и Дарси.

– Звучит отлично, – сказала Дарси, когда он позвонил ей, чтобы сообщить о планах. И тут же поразила его, добавив: – Но бронь в ресторане отмени. Я тут решила приготовить кое-что.

– Правда? А что будет на десерт?

– Думаю, сам догадаешься.

Она говорила чуть запыхавшись. Ника начали мучить сладкие фантазии о том, как она хлопочет на его кухне, одетая в маленький белый фартук и… все.

Когда он явился после пяти, на кухне не обнаружилось ни следа готовки или еды. Дарси он нашел на террасе. Она вытянулась в шезлонге с бокалом прохладного вина. Глаза закрыты, лицо повернуто к солнцу. Ноги в коротеньких шортах кажутся бесконечно длинными. Босиком. Ногти накрашены оранжевым лаком.

– А я думал, ты вся в готовке.

– Нет, это просто уловка, чтобы заманить тебя.

Он наклонился и поцеловал ее. Долго, с наслаждением.

– Мне есть чего бояться?

Вместо ответа, она отставила бокал с вином и притянула к себе Ника за галстук, чтобы он поцеловал ее еще раз.

Задыхаясь, он произнес:

– Может, нам поскорее покончить с основным блюдом и перейти к обещанному десерту?

– Прости. – Ее голос прозвучал неожиданно серьезно. – Боюсь, на это нет времени. Ты ведь опаздываешь.

– Куда?

– На ужин.

Он не сразу понял, о чем речь, – в организме бушевала гормональная буря, как всегда случалось из-за близости Дарси.

– Я же отменил заказ столика.

Дарси глубоко, медленно вдохнула и выдохнула.

– Я не о ресторане. Я об ужине, который дают сегодня Петрос и Селена.

Он взял со столика ее бокал с вином и сделал глоток.

– Я туда не собираюсь.

Дарси поднялась и встала рядом с ним, облокотившись на перила:

– Я хочу, чтобы ты передумал. Я прошу тебя.

– Зачем?

– Потому что, если ты не пойдешь, Ник, ты пожалеешь. И пожалеешь о том, что не принял приглашение Петроса быть кумбаро на свадьбе.

– Это не так просто, как тебе кажется! – воскликнул он.

Но Дарси не сдавалась.

– Я и не говорю, что все волшебным образом наладится. Но это будет началом. Началом сближения между тобой и братом, потому что иначе этого никогда не произойдет.

– Подумать только, а я благодарил тебя за то, что не вмешиваешься, – сухо произнес он, начиная злиться. Провел рукой по волосам. – Я знаю, Дарси, что ты желаешь мне добра, но это не твое дело. Ты просто туристка в отпуске. А это моя жизнь!

Она не отступила, хотя взглянула на него так, словно он залепил ей пощечину.

– Я, может, просто туристка, Ник. Но твоя семья думает иначе. Вот почему Селена пришла ко мне.

Ник не мог скрыть изумления:

– Селена была здесь? Чего она от тебя хотела?

– От меня? Ничего. – Дарси чуть помедлила. – Она хочет того, что можешь дать только ты. Она хочет, чтобы вы с Петросом вновь стали братьями. Она хочет, чтобы ты благословил их брак. И хочет она этого не для себя! Для Петроса. Любовь долготерпит и милосердствует, помнишь?

Ник сглотнул. В горле появился знакомый комок. А Дарси произнесла:

– Селена просила поговорить с тобой. Она считает, что ты выслушаешь меня, раз мы пара. И знаешь что? – Она положила руку на грудь. – У меня было четкое ощущение, что она бы встала передо мной на колени и умоляла, если бы ей казалось, что это могло помочь. Это так важно для нее. Для них обоих.

Ник закрыл глаза, стараясь справиться с вихрем эмоций. Злость испарилась. И так долго отравлявшее его ощущение предательства тоже. Оно уже давно отступало потихоньку, а последние его следы стерлись после того, как он встретил Дарси. Остался только стыд в чистом виде. Ник опустил голову, словно этот стыд обрушился на него мощной волной.

– Прости.

Рука Дарси лежала на его спине, прикосновение было сочувственным. В ее голосе больше не звучал вызов, только сожаление.

– Я не хотела причинить тебе еще больше боли. И я знаю, что твоя личная жизнь меня не касается. Я сказала то, что сказала, только потому, что переживаю за тебя. Очень. Я хочу, чтобы ты был счастлив. А если ты не пойдешь к брату и Селене, ты не только будешь жалеть об этом. Ты не продвинешься вперед, пока не отпустишь прошлое. – Ее голос дрогнул. – Ведь ты так и не сделал этого до сих пор.

Он обернулся:

– Думаешь, я все еще люблю Селену?

– Нет. Ну, может, у меня и есть кое-какие сомнения, – призналась она. И добавила уже более веселым тоном: – Я знаю, что сейчас ты увлечен мной и все такое, но…

Разве только увлечен? Он считал иначе, но сказал только то, что сейчас действительно нужно было знать Дарси и что было абсолютной истиной: Я не люблю Селену.

– О. Хорошо. Правда хорошо. – Она чуть улыбнулась. – Но ты слишком крепко держишься за прошлое, Ник. Ты сам себя обкрадываешь, лишаешься будущего с братом и семьей, которая тебя обожает.

Она прекрасно понимала его. Куда лучше, чем какая-либо другая женщина. Когда он подумал о том, как пару минут назад назвал ее просто заезжей туристкой, совесть вонзила в него зубы. Нужно извиниться, но он не был уверен в своем голосе. Дарси, видимо, истолковала его молчание по-своему:

– Ты помог мне справиться с прошлым за эти пару недель. Я просто хочу вернуть долг. А что еще хуже – я верю Селене, тому, что она сказала. Что она и Петрос делали все, чтобы отказаться от чувств друг к другу.

– Я знаю.

– А знаешь, что они специально перестали встречаться, когда поняли, что влюблены?

– Нет. – Снова угрызения совести. Ник больше не чувствовал себя пострадавшей стороной. Он сказал мягко: – Мне кажется, я всегда знал, что Петрос меня не предавал.

И всегда знал, как он был эгоистичен по отношению к Селене. Ник пренебрегал ее чувствами, следуя за собственной мечтой. И даже когда их пути разошлись, он ждал, что она изменит решение. Для чего? Чтобы убедиться, что она не сможет без него? Чтобы потешить свою гордость. Пожалуй, это характеризовало его не с лучшей стороны.

Он посмотрел на Дарси и взял ее за руку. Его улыбка была полна раскаяния.

– Бабушка права. Моя гордыня возобладала над остальными моими чувствами. И ты права, Дарси. Я и так чувствую себя виноватым перед братом. Не хочу это усугублять.

Она прижалась к нему:

– Ты не сердишься на меня за то, что влезла не в свое дело?

– Нет. Я сержусь на себя за многое, включая то, что только что сказал тебе. Ну… про туристку. – Он поморщился. – Я оскорбил тебя, и, кроме того, это ужасная ложь. Ты значишь для меня очень много, Дарси. Сможешь меня простить?

Вместо ответа, она его поцеловала. И спросила:

– Это означает, ты идешь к ним на ужин?

– Нет. Это означает, мы идем.

Когда она открыла рот, чтобы возразить, он добавил:

– Не вздумай отказываться. Я хочу, чтобы ты пошла… ты нужна мне там.

Она улыбнулась:

– Как я рада, что они получат твое благословение! Селена сказала – это единственный подарок, который им по-настоящему нужен.

Ник, который уже победил гордыню, спросил сейчас свое сердце и нашел ответ:

– Я дам им мое благословение, но, думаю, я могу дать им кое-что еще.

Ужин был запланирован не в ресторане, а в доме Костасов. Точнее, во дворе, украшенном по случаю белыми лентами и цветами.

Хотя праздник был скромным, мама и бабушка Ника последние два дня провели на кухне. Кроме родственников с обеих сторон, ожидались несколько друзей жениха и невесты и, собственно, они сами. Ник решил, что при такой небольшой аудитории легче пережить свое смирение.

В доме аппетитно пахло бараниной и овощами. Дарси держалась спокойно, но не выпускала руку Ника из своей. Он ценил ее поддержку. Он ценил ее саму. Если бы не ее вмешательство… Нет, больше того: если бы она не появилась в его жизни, он бы никогда не пошел на тот шаг, который собирался сделать. Ник бы просто вернулся в Нью-Йорк и оставался запертым в клетке горького разочарования, вдали от семьи, злясь на брата, с которым они всегда были лучшими друзьями.

«Любовь милосердствует…»

Сейчас, когда они входили в открытую дверь, ведущую во двор, он сжал руку Дарси еще крепче. Не только потому, что нуждался в ее поддержке. Он не хотел ее отпускать. Никогда.

Бог в помощь. Сейчас Ник полностью понимал, как тяжело пришлось брату. Любовь не спрашивает разрешения – она просто приходит. Даже когда не ищешь. Даже когда время кажется совсем неподходящим. Это страшно и… восхитительно. И отталкивать ее бесполезно.

Мама и бабушка спорили на кухне по поводу готовности жаркого.

– Ник! – воскликнула Tea, когда он и Дарси появились на пороге.

– Мама. – Он поцеловал ее в щеку и вытер слезы, которые тут же начали литься у нее из глаз.

– Пожалуйста, скажи, что ты и Дарси остаетесь, – с надеждой прошептала она.

– Ну, если это никого не затруднит…

Она коротко вздохнула и сказала:

– Поставлю на стол еще два прибора.

Пока Tea, бросившись к шкафу, доставала посуду, йайа как вкопанная стояла возле плиты, сжав руки так, словно молилась. Кивнув, она открыла рот, но не произнесла ни слова. Впервые на памяти Ника бабушка не могла ничего сказать. Он подошел к ней и тоже поцеловал в щеку.

– Знаю, – тихо сказал он, – знаю…

– Мне позвать Петроса, чтобы вы поговорили с глазу на глаз? – спросила Tea.

Заманчиво. Но слишком просто.

– Нет. Я сам его найду. – Глубоко вздохнул, протянул руку Дарси: – Ты со мной?

– Зачем спрашиваешь?

Когда они вышли во двор, все разговоры разом стихли. Родители Селены, которых он не видел вот уже несколько лет, казались испуганными, словно боялись, что Ник пришел, чтобы закатить скандал.

– Ник! – воскликнула Селена. Она поднесла руку ко рту, не веря своим глазам.

Ник взглянул на стоявшего рядом с ней брата. Его глаза были широко раскрыты в изумлении. Он не улыбнулся, но и не нахмурился. Нику показалось, что во взгляде Петроса мелькнула надежда.

– Привет, Петрос, – произнес он, подходя к нему ближе, – надеюсь, я не опоздал.

– Мы еще не садились за стол.

– Я не об этом, – спокойно сказал Ник. – Я надеялся, что еще не поздно исправить то, что я натворил из-за своего упрямства.

Напряжение ушло из глаз Петроса, его плечи расслабились, и он улыбнулся.

– Ты ведь сам знаешь, можешь не спрашивать.

За секунду обойдя разделявший их стол, он бросился к Нику и обнял его.

– Спасибо, – прошептал Петрос.

– Еще кое-что, – сказал Ник. – Если ты все еще хочешь, чтобы я был вашим кумбаро — почту за честь.

– На это могу сказать только одно, – ответил Петрос и громко воскликнул: – Опа!

– Прости меня. – Ник взглянул на Селену.

Когда-то давно он думал разделить с ней всю свою жизнь. И даже после разрыва, после того, как он осознал, что они не подходят друг другу, он отказывался признавать, что Селена и Петрос – идеальная пара. Но когда он начал извиняться, она жестом остановила его:

– Ник, прошлое прошло.

И с этим все были согласны.

– Петрос и Селена так счастливы, – задумчиво произнесла Дарси, когда Ник отвозил ее домой. Она вспоминала, как обнялись братья, какая радость была написана на лицах Tea и Георгия, когда Ник согласился быть кумбаро. Как бы ей хотелось присутствовать на самой церемонии…

Словно прочитав ее мысли, Ник сказал:

– Я знаю, что ты возвращаешься в Штаты, но если бы ты пошла вместе со мной на свадьбу…

Именно этого ждала его семья. С первого их знакомства с Дарси. Только она и Ник знали, что еще до начала церемонии она уже будет в самолете и что на свадьбу Ник пойдет один.

– Родные очень расстроятся, если ты не придешь. Они уверены, что это ты помогла мне прийти в себя и все понять. – Он улыбнулся. И я тоже так считаю.

Что-то в его лице изменилось. Дарси не понимала, что именно.

– Думаю, ты бы и сам постепенно справился.

– Возможно. Но не к их свадьбе. А так я смог в нужный момент облегчить их сердца своим примирением с Петросом. Так что, Дарси, пойдешь со мной?

– Я бы хотела, Ник, – помедлив, ответила она.

Он секунду смотрел на нее:

– «Я бы хотела» и «я пойду» – разные вещи.

Пожалуйста, скажи «да».

Дарси глубоко вздохнула и отдалась в руки судьбы.

– Да.

– Ты остаешься в Греции?!

– Тсс, Беке, ты так реагируешь, будто я здесь собираюсь осесть навсегда, – успокоила ее Дарси. – Я просто приеду на пару дней позже. Встретимся за чашечкой кофе и сплетнями, как и планировали, только во вторник.

Дарси уже позвонила отцу с этими же новостями, потому что он уже собирался ехать встречать ее в аэропорт. Беспокойства у него это не вызвало – Дарси убедительно объяснила, что это авиакомпания изменила дату ее вылета. Она чувствовала себя чуточку виноватой, но оправдывала себя тем, что ложь во благо лучше, чем тревога родителей.

Но Бекки не проведешь.

– Что на самом деле там у тебя происходит? Нет-нет, я не собираюсь ждать объяснений до вторника. Хочу знать все прямо сейчас.

– О'кей. – Дарси вздохнула. – Помнишь, я упоминала о ссоре Ника с братом и о том, что из-за этого произошел раскол в семье?

– Ага, ты сказала, что его мать и бабушка пытаются свести его с кем-нибудь.

– Точно. Так что он притворился, будто встречается со мной, чтобы они отстали от него.

– Ух ты. Семья хочет, чтобы Ник обрел свое счастье, так что… О боже!

Дарси словно воочию увидела, как подруга прыгает от возбуждения.

– Бекки, нет. Это не…

Но та радостно закричала в трубку:

– Он в тебя влюбился! Этот шикарный грек влюбился в тебя!

– Нет! – Но сердце Дарси пустилось в галоп. – Он ничего не говорил о любви. Он уладил разногласия с братом и попросил меня остаться на свадьбу. Это такой способ сказать «спасибо»… как мне кажется. Потому что… я не знаю… Я помогла ему избавиться от чувства обиды и двигаться дальше.

– И как же, интересно, тебе это удалось? – Голос Бекки триумфально звенел. – Он двинулся дальше… к тебе! А ты влюблена?

– Я только что разорвала помолвку. – Дарси и сама слышала, как неуверенно прозвучал этот аргумент.

– Плевать на «только что», ты давно уже не ладила с Тэдом, и мы обе это знаем.

– А Ник и я едва знаем друг друга, – возразила Дарси, но и это утверждение не имело веса ни в ее глазах, ни в глазах подруги. Если отталкиваться от категории времени, то они действительно только-только познакомились. Если отталкиваться от других категорий… у нее было чувство, что они знакомы всю жизнь. Он так хорошо ее понимает…

– Мои мама с папой познакомились на свидании вслепую, съехались через месяц и вместе уже тридцать пять лет.

– Беке…

– Ты знаешь Тэда много лет, Дарси. Много лет! И ты все равно не была уверена в своем выборе. Тебе это ни о чем не говорит? Когда вы подходите друг другу, вы подходите друг другу. Время здесь не имеет значения. И ты это понимаешь.

– Мне пора.

– Дарси…

– Увидимся во вторник. – И она быстро положила трубку.

Ей просто не хотелось сейчас развивать эту тему. Ей не хотелось даже думать о ней. Предположение Бекки было нелепым, возмутительным… и очень, очень похожим на правду. По крайней мере, если говорить о Дарси. Что до Ника… Что ж, это другой вопрос.

* * *

В день большого торжества Петроса и Селены ливанул дождь, как и обещали метеорологи. Когда Ник и Дарси вошли в церковь, небо было затянуто тяжелыми, темными тучами, но ничто не могло омрачить радостного предвкушения собравшихся гостей. На пороге появилась невеста, и все взоры были устремлены только на нее, никто и внимания не обратил на первые капли, ударившие по витражным окнам. Селена была восхитительна, она светилась от счастья.

Хотя Дарси никогда не бывала на греческой свадьбе, она обнаружила, что церемония не слишком отличается от американской, пусть она и не понимала большую часть того, что говорили. Ведь любовь и согласие универсальны. Ее посадили в первый ряд, между мамой и бабушкой Ника. Еще до начала церемонии София сунула ей в руку кружевной платочек.

– Пригодится, – предупредила она.

Tea кивнула, промокнув глаза.

Ник конечно же стоял у алтаря, пока жених с невестой обменивались клятвами. В праздничной одежде он был красив, как никогда, его густые темные волосы были тщательно причесаны. В должный момент он трижды возложил брачные венцы на головы Петроса и Селены, чтобы скрепить их союз.

Дарси не понимала слов, но чувства были ей понятны. Она обнаружила, что всхлипывает и вытирает слезы платочком, точно так же, как Tea и София.

– Спасибо тебе, – прошептала ей мать Ника, когда жених и невеста обменялись первым поцелуем в качестве мужа и жены.

– Я… о, просто Ник…

– Ник так счастлив! – Tea улыбнулась. – Может, скоро Петрос возложит венцы на ваши головы.

Глаза Дарси снова наполнились слезами. Tea пожала ее руку, а София наградила их понимающей улыбкой.

К концу церемонии ливень прекратился.

Когда они вышли из церкви, среди туч сияли голубые разрывы. Символично, учитывая все, что произошло.

Дарси еще никогда так не веселилась на свадьбе, особенно когда начались танцы. Ник и его семья научили ее нескольким движениям традиционного греческого танца.

– У меня обе ноги – левые, – пожаловалась она Нику, наступив ему на туфли по меньшей мере дюжину раз.

Потом они сидели за столом, потягивая вино. После первого тоста Дарси проглотила стопку узо, и горло у нее до сих пор горело огнем.

– Для новичка ты справляешься отлично. Просто нужно больше времени.

Времени-то у нее и не было.

– Не верится, что совсем скоро я вернусь домой.

– Давай не будем сейчас об этом. – Музыканты начали играть новую мелодию. Какая-то старая, но знакомая ей песня… Спустя минуту Дарси узнала Unforgettable группы Nat King Cole. Ник встал, предложил ей руку:

– Я попросил исполнить ее специально для тебя.

– Разве я незабываема? – осмелилась спросить Дарси.

– А как ты думаешь?

Она стушевалась под пристальным взглядом темных глаз.

– Я думаю, у меня был лучший в жизни отпуск. И мне ужасно жаль, что конец так близок.

На танцполе Ник прижался щекой к ее щеке. И хорошо, что он не видел ее лица, потому что Дарси, как ни старалась, не могла сдержать слез.

Глава 12

– Так что, прощаемся или до скорого? – спросила Дарси у Ника, когда они пили кофе в аэропорту Ньюарка.

Этот вопрос мучил обоих. Но, кажется, только у Дарси хватило смелости задать его вслух. В другое время она сама бы улыбнулась своей невиданной смелости. Всего лишь пару недель назад она была девушкой хочешь-со-мной-познакомиться? – так-ступай-себе-мимо. Сейчас же ее трансформация пересилила душевную боль.

До стыковочного рейса в Буффало оставался час. Она настаивала на том, чтобы не ждать вместе с ней, но Ник решил по-своему: оттянуть неизбежное расставание.

Никто из них так и не уснул во время длинного перелета из Афин. Рассказывали друг другу о себе все без утайки – от обыденных деталей до глубоких переживаний. Мастерски избегая при этом любого упоминания о будущем и своих отношениях.

До сего момента.

– А есть разница? – спросил он.

– Ты знаешь, что есть. – Она взяла пустую бумажную упаковку из-под сахара и сложила ее квадратиком. Все еще глядя на свои сжатые пальцы, она продолжила: – Я спрашиваю только потому, что если я вижу тебя в последний раз, то хочу подвести итог поцелуям.

– Они все посчитаны, – заверил он ее.

– Да. И некоторые считаются важнее других, – кивнула она, думая про их последнюю ночь любви.

Когда они вернулись домой со свадьбы, Ник медленно раздел Дарси, лаская ладонями ее тело, словно запоминая каждую его впадинку и изгиб. Изысканная нежность его прикосновений, мягкость его голоса, произносившего какие-то слова на родном языке, составляли странный контраст с суровым, решительным выражением его лица.

Когда все закончилось, он притянул ее к себе.

– Сегодня я останусь, – сказал он, – хочу видеть, как ты просыпаешься.

И когда на следующее утро Дарси открыла глаза, он был рядом с ней и смотрел на нее. Судя по усталому виду Ника, вряд ли он спал этой ночью.

– Как я и думал, – спокойно произнес он.

– Думал что?

– Что ты еще красивее утром.

Так что теперь ей нужно было знать.

– Мы еще увидимся, Ник? Каким бы ни был ответ, я его приму, обещаю. Я сильная.

Да, она сильная. Но это не значило, что она не была ранимой. В прошлом ей причиняли боль, манипулировали, навязывали чужое мнение. Ник был полон решимости не допустить ни того ни другого. К сожалению, он оказался в затруднительном положении. Последние две недели оказались изумительными, он не хотел, чтобы они заканчивались. Они могли бы стать прекрасным началом. Но…

Было бы куда проще, если бы они с Дарси жили в одном городе. Так у них было бы полно времени, чтобы внимательно и глубоко изучить свои чувства. Но Дарси живет на другом конце штата. Это, конечно, лучше, чем на другом континенте, и все же недостаточно близко, чтобы отношения развивались естественным путем. То, что случилось между ними в Греции, произошло благодаря внешним обстоятельствам, включая ее отмененную свадьбу и его разрыв с семьей.

А теперь они возвращаются к повседневной жизни. Чего ждать теперь? Возможно, на заре нового дня она оглянется на свои две недели в Греции, и они будут для нее просто чудесным отдыхом, праздником и флиртом – и ничем больше? Вот как это начиналось. Вот как это должно завершиться.

Ник не задавался вопросом, как будет ощущать себя он сам, возвращаясь к рутине. Это он и так знал. Он любил Дарси.

Поэтому сказал:

– Я хочу увидеть тебя снова.

– Как-то нерадостно ты этого хочешь.

– Наверное, я просто осторожен. Ради нас обоих.

– Ты боишься, что я внезапно обнаружу, что все еще люблю Тэда или хочу вернуться к прежней работе и проверять факты?

– Нет, Дарси. Просто выбор за тобой. А я не хочу на тебя давить.

– Думаю, я уже сделала выбор.

Ник, немного успокоившись, кивнул, но все же посчитал необходимым уточнить:

– Дарси, в твоей жизни происходят огромные перемены. Они начались как раз тогда, когда мы встретились. Тебя ждет долгий путь. А я в свое время был жутким эгоистом с Селеной. Я ждал, что она прогнется, потому что мне так удобно. И я не хочу повторять прежние ошибки. Поэтому тебе нужно определиться.

– Мне нужна новая квартира и новое резюме. А остальное… – она пожала плечами, – остальное определится само.

– Меньше чем через час у тебя рейс в Буффало. Ты живешь там. А я – в Манхэттене.

– А если я тоже буду жить в Манхэттене?

Его сердце подпрыгнуло. Это было мечтой Дарси, он знал. Переехать в Нью-Йорк и заняться серьезной журналистикой. Но даже если он предложит ей лететь туда прямо сейчас, ей понадобятся деньги, а финансовую помощь она не примет. Он и без того еле-еле убедил ее бесплатно пожить в его доме в Греции, да и то она согласилась только на условиях услуга за услугу. Если у нее не будет нормального источника дохода, жилье в Нью-Йорке ей не потянуть.

– Я хочу, чтобы ты жила там. Даже не сомневайся на этот счет. – Он собрался с духом и продолжил: – Но это очень дорогой город. Я просто стараюсь быть реалистом… Кроме того, все твои родные живут в Буффало. Когда все окончательно встанет на свои места и мы обо всем договоримся, ты можешь решить… ты можешь захотеть остаться там. Я пойму.

Это убьет его, но он поймет.

Дарси успокаивающе улыбнулась:

– Я не Селена. Я не передумаю. Я приеду в Нью-Йорк. – Улыбка исчезла с ее лица. – Но это займет какое-то время, ведь мне придется заняться новым делом и подождать, пока я смогу позволить себе переезд.

– Какое-то время… – повторил он.

Оба помолчали.

– А как быть сейчас? – спросила она.

– Перелет короткий. Я смогу бывать в Буффало каждые выходные.

– Столько миль между нами… – прошептала Дар си.

– Это ненадолго. И в конце концов мы будем вместе в одном городе. – Ник старался отделаться от старых воспоминаний, как мог, но они гарпиями напали на него, и, должно быть, это отразилось на его лице.

Дарси мягко произнесла:

– Ты думаешь, пока мы будем далеко друг от друга, я могу прийти к выводу, что все, произошедшее в Греции, должно там и остаться…

Он вновь поразился ее проницательности.

– Я пойму, – снова повторил он.

– Потому что я, мол, ранима и сомневаюсь в себе, и вообще мы знакомы всего ничего? – Она подняла бровь. – Ник, я тебя умоляю. Я жила с Тэдом годы и никогда не чувствовала к нему того, что начинаю чувствовать к тебе…

Он тоже знал, что он начинает чувствовать. Как ему хотелось произнести это вслух… но он боялся.

– Разлука не всегда взращивает чувства. Иногда… они меняются.

Ее глаза блеснули.

– И ты думаешь, мои изменятся?

– Нет! – Господи, как он надеялся, что нет.

– Хорошо. Тогда устроим проверку.

– Ты о чем?

– Мы не будем видеться до тех пор, пока я не перееду в Нью-Йорк, – прямо заявила она.

Ник был застигнут врасплох.

– Как долго?

– Не знаю, – призналась Дарси.

– Полгода, – объявил он. – Я даю тебе полгода.

Может, ей понадобится больше времени, чтобы разобраться с работой, но дольше он не выдержит.

Она кивнула. Сделала глубокий вдох.

И в это время мы не будем видеться.

– Нет. – Он помедлили, прежде чем добавить:

– И разговаривать по телефону.

Она прикусила губу.

– Полагаю, эсэмэски и имейлы тоже не рассматриваются.

Он невесело усмехнулся:

– Никаких контактов. Иначе я сорвусь и захочу быть с тобой.

– Это плохо?

– Это не плохо, но… эгоистично. Тебе нужно время, Дарси. Может, ты думаешь иначе, но так и есть.

И еще он хотел, чтобы ради них обоих она была уверена в своих чувствах.

Она медленно кивнула:

– Договорились. Никаких контактов. И что потом?

– Если через полгода мы будем чувствовать то же, что чувствуем сейчас, мы встретимся.

– Где? – рассмеялась и добавила: – Знаю, на смотровой площадке Эмпайр Стэйт Билдинг!

– Если пожелаешь.

– Это шутка, Ник. Наверное, ты не смотрел «Неспящих в Сиэттле».

Она быстро пояснила, что парочка из этого фильма планировала встретиться в Нью-Йорке именно там.

– Мне нравится твоя мысль подобрать какое-то нейтральное место, чтобы никто из нас не испытывал давления. Но это должно быть что-то однозначное, где мы встретимся наверняка, невзирая на обстоятельства.

Она улыбнулась:

– Тогда где?

– Есть идея. Ты знаешь «Тидвелл»?

– Большой аукционный дом в Бруклине, твой основной конкурент?

Он кивнул.

– В первое воскресенье каждого месяца там проводится аукцион классических автомобилей. Можем встретиться в январе.

– Начало года… Символично. Мне нравится.

Если все пойдет так, как он надеется, это станет началом не только нового года. Он записал адрес и дату на салфетке и протянул Дарси:

– Поскольку с этого момента – никаких контактов, то постарайся не потерять.

От ее улыбки у Ника немного закружилась голова.

– Не переживай. Уже запомнила.

– Если… если ты не придешь…

– Я приду. Буду в красном, как наставляла твоя бабушка. И если ты не…

Ник остановил ее поцелуем. Затем проводил ее до зоны посадки.

– Мы не прощаемся, так что поцелуи можно не считать, – уточнил он, обнимая ее напоследок.

– Точно. До скорого. Точнее, до встречи через полгода.

И все же этот поцелуй тоже был посчитан. Когда дело касалось Дарси, считалось все.

Глава 13

Когда Дарси увиделась с Тэдом, она вот уже целую неделю была в Буффало. Вернувшись в Штаты, она позвонила ему и оставила короткое сообщение, просто чтобы заверить, что она дома, все хорошо и спасибо за заботу, за то, что пытался связаться с ней и узнать, как она. Дарси попыталась дать ему понять, что она не намерена возвращаться к прошлому, но все равно вечером он приехал в дом ее родителей.

Добрая Бекки приютила ее у себя тогда, после разрыва с Тэдом, но Дарси не хотелось стеснять подругу и дальше, а поскольку платить за квартиру в Нью-Йорке она пока не могла, оставался только родительский дом.

– Как приятно видеть тебя, Тэд. Правда, Дарси? – спросила мать, встретив гостя в прихожей.

– Пойдем, пусть пообщаются, – вмешался отец. Он ободряюще подмигнул дочери и увлек жену на кухню.

– Наверное, сначала мне нужно было позвонить, – сказал Тэд и неуверенно улыбнулся. – Но, наверное, испугался: вдруг ты скажешь, чтобы я не приходил. Нам нужно поговорить.

– Думаю, мы все уже друг другу сказали.

По лицу было видно: он так не считает.

– Я виделся с Бекки, пока ты была в Греции. Говорит, ты там кого-то встретила. Сладкоречивого аборигена, который возил тебя по Афинам, потому что с турфирмой вышло маленькое недоразумение.

Маленькое недоразумение?

– Тэд, компания, через которую ты устроил свадебное путешествие, оказалась полным банкротом. Если бы не Ник, я бы проторчала в аэропорту бог знает сколько, а потом купила бы обратный билет до Буффало.

– Мне жаль. Я на самом деле о многом сожалею, Дарси. – Он взял ее за руку. Было бы грубо выдернуть руку, поэтому она ждала, пока он закончит говорить. – Когда ты не ответила на мои сообщения, я забеспокоился. Вдруг с тобой что-то случилось…

Как мило, подумала она.

– Или вдруг ты совершила какую-нибудь глупость.

– Глупость?

– Ты вела себя странно, Дарси. Мне стало известно, что ты собираешься уйти с работы. Ты ведь ее любишь.

– Я ее терпела, – поправила она. И как он до сих пор не может понять? – Я всегда хотела заниматься журналистикой и жить в Нью-Йорке.

– Я думал, ты переросла свою мечту.

– Нет.

Поскольку больше она ничего не сказала, Тэд продолжал:

– Когда твоя мама сказала, что ты отложила возвращение, я забронировал рейс до Афин.

А вот это сюрприз. Тэд не отличался спонтанностью поступков.

– Зачем?

– Спасти тебя, потому что ты порола горячку. Учитывая твою слабую нервную систему и то, что я узнал от Бекки про твоего гида…

Она выдернула ладонь и скрестила руки на груди:

– Мою слабую нервную систему?..

– Ты не мыслила здраво. Я надеялся, что, дав тебе время, дам возможность прийти в себя. Тогда мы сядем и спокойно обсудим наше будущее.

Она покачала головой. Улыбка ее была печальной, хотя она знала, что принятое решение – верное.

– У нас была куча времени, чтобы сесть и поговорить, Тэд. Мы были помолвлены шесть лет. Я думала, что хочу стать твоей женой, но…

– Я знаю, ты расстроилась из-за того, что мы решили переехать к моей маме. Ты имеешь право. А я хочу предложить компромисс: мы через какое-то время купим свой дом и не будем жить с мамой. Она поймет.

Разумеется, он обсудил это с Эвелин и получил ее разрешение.

– Кроме того, ей всего шестьдесят шесть и у нее хорошее здоровье. Через несколько лет мы сможем позволить себе свое жилье…

– Нет! – закричала Дарси, прежде чем совладала с собственным голосом. – Послушай, Тэд, я не хочу причинять тебе боль, но мы не будем вместе!

Песня Тэйлор Свифт звучала у нее в голове, и она едва удержалась, чтобы не прибавить: «Никогда, никогда, никогда».

– Это все тот грек. Это он настроил тебя против меня, – с кислой миной процедил Тэд.

На этот счет Дарси тоже было что сказать.

– Ник никак не повлиял на наш разрыв. Я приняла это решение самостоятельно еще до нашей с ним встречи.

– Ты просто все еще находишься в стрессе, ты запуталась, – настаивал Тэд. – Сама не знаешь, чего хочешь. Не знаешь, что говоришь.

– Вообще-то знаю. Я не выйду за тебя. Прости. Я тебя не люблю.

Любила она Ника.

Квартира Ника показалась ему куда более тихим местом, чем раньше. И Манхэттен определенно утратил часть своего очарования. Ник старался с головой уйти в работу, но дни тянулись невыносимо медленно, и ему постоянно приходилось бороться с собой, чтобы не набрать номер Дарси. Он хотел поговорить с ней. Просто услышать, как ее голос произносит его имя. Каталог, который она помогала ему составить, вышел в печать. Несколько экземпляров он отправил ей на почту. Это была деловая часть их отношений, так что такой контакт был не в счет. Дарси имела право получить плод своих стараний. К первой странице одного из каталогов была прикреплена его визитная карточка. Все. И никаких телефонных звонков, никакой переписки. Он не раз назвал себя дураком за то, что сам же и подкинул эту идею.

Как она там? Что она делает? Эти вопросы преследовали его. Но больше всего он сам терзал себя сомнениями: вдруг она передумает? Придет ли она в январе на аукцион? Шесть месяцев казались пожизненным заключением.

* * *

Дарси чувствовала то же самое, но старалась мудро распорядиться своим временем. Вернувшись в Буффало, выполняла кое-какую работу на фрилансе. Статьи для автомобильного каталога Ника открыли перед ней некоторые двери. Другие она открыла сама – помогла настойчивость. Любопытно, что она развилась в ней еще на прежней работе, когда занималась проверкой фактов для специализированного издания.

За неделю до Дня благодарения она прилетела на собеседование в трех журналах. По приезду в Нью-Йорк ей до смерти захотелось найти Ника. Но уговор есть уговор. На следующий день она сидела в самолете, уносившем ее обратно в Буффало, и смотрела, как город ее мечты становится все меньше и меньше.

Как бы у них ни сложилось с Ником, она вернется. Два из трех журналов предложили ей работу. Одно предложение она уже приняла. Платить будут мало, да и писать ей тоже придется не так интенсивно, как она надеялась. Но это поначалу. В перспективе ей светили не только репортажи, но и собственная ежемесячная колонка в печатном издании и в интернет-версии журнала.

А пока она будет жить мечтой.

В животе у нее порхали бабочки. И ей было страшно. Январь, день аукциона. Если все пойдет, как она надеется, сегодня она будет с Ником, и они начнут новую главу в своей жизни. На всякий случай Дарси надела самое сексуальное нижнее белье.

Но если он не придет?

Она оттолкнула эту мысль и сосредоточилась на одежде. Закончив, окинула взглядом отражение в зеркале, висевшем на двери ванной в ее крохотной квартирке в Бруклине. На Дарси было красное платье, купленное специально для этого дня. Красное, как она и обещала. Облегающее бедра и с глубоким вырезом. Когда она примерила его в магазине, то сфотографировала себя в зеркале и отправила фотографию Бекки на телефон.

От подруги пришло сообщение: «Очуметь!»

До начала торгов еще оставалось время, но Дарси было все равно. Ей хотелось надеть платье. А еще точнее, чтобы Ник его с нее снял.

День выдался холодным, а выпавший ночью снег превратился в месиво. Дарси вышла из такси и, балансируя на высоких каблуках, скользящих по обледенелой тротуарной плитке, не без затруднений преодолела несколько метров, отделяющих ее от главного входа в торговый дом. Пальцы у нее замерзли. До аукциона оставался еще час, но уже собралась толпа потенциальных покупателей, автолюбителей и просто тех, кто хотел поглазеть на красивые ретро-машины. Дарси не собиралась делать никаких приобретений, но все равно ей полагалось получить свой номерок. После этого она обошла холл, выискивая взглядом Ника, но за те несколько минут до появления первого автомобиля удача ей так и не улыбнулась.

Может, он передумал?

Ей не хотелось даже рассматривать такую возможность, но сейчас ее нервы были на пределе. Тогда, в аэропорту, он был убежден, что это Дарси может передумать, учитывая последние обстоятельства ее жизни. А если все же не она, а он? Если спустя шесть месяцев он решил не продолжать отношений?

– Леди и джентльмены, мы начинаем. Просим вас занять свои места, – прозвучало объявление.

Дарси нашла свободное место в центре ряда недалеко от основного прохода.

Первым автомобилем, выставленным на торги, оказался «остин-хили» примерно того же возраста, как тот, что Ник продал Ари в Трикале. Этот экземпляр выглядел потрепанным, обивка водительского кресла была в плохом состоянии. Дарси не удивилась, когда он ушел почти за бесценок усатому мужчине, сидевшему на три ряда дальше ее.

– Продолжаем, леди и джентльмены. Дальше будет интереснее! – «подогрел» толпу аукционист. – Перед вами классические машины. Даже если они нуждаются в ремонте, все равно это настоящие алмазы, требующие чуткой обработки.

К моменту появления четвертого автомобиля толпа возбужденно гудела. Вокруг Дарси в воздух то и дело поднимались таблички, но она перестала обращать на них внимание. Слишком она была занята, выискивая взглядом Ника и стараясь не впасть в отчаяние.

Может, она не так поняла их разговор в аэропорту. В третий раз с начала торгов она внимательно изучила салфетку, на которой он тогда написал день и место встречи. Ошибки быть не могло. И день, и место – все сходится. Но где же тогда Ник? Ей уже не удавалось отогнать мысль о том, что он передумал приходить.

Наконец, появился последний из заявленных в программе автомобилей. «Мазерати-спайдер» 1962 года. Аукционист объявил начальную цену: семьдесят пять тысяч. Она почти тут же увеличилась вдвое и продолжала расти. А настроение Дарси – падать с такой же скоростью.

– Итак, сто девяносто тысяч, сто девяносто. Кто-то предложит двести? – слышалась возбужденная скороговорка аукциониста.

Было предложено двести.

Наконец автомобиль ушел за четверть миллиона долларов. Несомненно, он того стоил. Торги закончились. Ник так и не появился.

Дарси не могла избавиться от комка в горле. В глазах стояли слезы. Ей хотелось уйти – куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но это было не так просто, так что ей пришлось подняться вместе со всей толпой и пробиваться к выходу сквозь набитый людьми зал.

Первая слеза скатилась по ее щеке, когда вновь загремел усиленный динамиками голос аукциониста:

– Не торопитесь, не торопитесь! Прошу всех снова занять свои места. У нас остался последний лот. Он не значится в программе. И это кое-что особенное.

По рядам пробежал шепоток удивления. Дарси поспешно вытерла влажные щеки. Если она не хочет привлечь к себе внимание кучи народа, ей придется тоже вернуться на свое место.

Когда все расселись, аукционист продолжил:

– Это необычный лот. И он требует необычного покупателя. Вот почему продавец назначил резервную цену.

Дарси рылась в сумочке в поисках носового платка и потому слушала вполуха. Ей и без того было ясно: это означает, что продавец сам указал минимальную сумму, за которую был готов продать выставленный лот. Рискованный шаг, но в то же время оправданный: если в зале не окажется правильного покупателя, то объект большой стоимости не уйдет случайно за бесценок.

Дарси мельком взглянула на сцену, оторвавшись от сумочки. Но автомобиля она не увидела. Зато увидела Ника.

Женщины в зале словно сошли с ума: они кричали, хлопали в ладоши и свистели. Дарси же словно онемела. Ей было даже трудно дышать.

Он пришел!

И до чего он был хорош в смокинге, белоснежной рубашке и черной бабочке! Волосы тщательно причесаны. Дарси не могла дождаться, когда они останутся наедине и она сможет запустить пальцы в его шевелюру, растрепать ее.

– У меня платиновая кредитка! – воскликнула пышная блондинка рядом с ней. – Каким бы ни был резерв, я выкуплю!

Другая женщина принялась выкрикивать суммы, но аукционист вмешался:

– Тише, дамы, тише. Как я сказал, это особый лот. Ник Костас предлагает прогулку по Манхэттену и ужин в своем любимом греческом ресторане женщине, которая дойдет до резервной цены.

– Что за цена? – спросил кто-то.

– Мы с Ником знакомы много лет. Мы соперники в бизнесе, но друзья по жизни. И он не назвал резервную стоимость. Сказал только, что даст знать, если сделка состоится.

Зал начал шуметь, аукционист снова призвал к тишине.

– Дело куда более странное, чем вы себе представляете. Ник сам заплатит ставку и выделит сумму на благотворительность по желанию победительницы.

– Так что, вообще никаких рисков? – спросила какая-то женщина.

– Вы рискуете только своим сердцем. Леди, стартовая цена – тысяча долларов.

Не успела Дарси осознать происходящее, как ставка возросла до десяти тысяч. Он продавал себя, но не той, кто предложит больше. Ник ждал ее – вот какова была резервная стоимость. Если она действительно его любит – он здесь и ждет ее.

Дарси положила свою табличку на кресло. Она была ей не нужна. Дарси придумала кое-что получше.

– Простите, – сказала она джентльмену, сидевшему слева от нее. Ей пришлось повторить это пять раз, прежде чем она выбралась к проходу и направилась к сцене. Ей было все равно, как на нее смотрят.

Ник увидел ее, когда она была на полпути. Он улыбнулся так, что ее сердце запрыгало, словно мячик.

– Думаю, резерв принят, – сказал он аукционисту.

Она поднялась по ступенькам и вышла на середину сцены. Огромная толпа затихла. Дарси же ее просто не замечала.

– Я начала немного беспокоиться, что ты не придешь, – призналась она, обнимая Ника.

Его руки легли на ее талию.

– Прости. Я хотел заявить о себе.

– Получилось. Я тоже хотела, потому и надела это платье.

– Поскорее бы снять его с тебя. Шесть месяцев – это слишком долго.

– Целая жизнь, – согласилась она. – Но я нашла себе занятие.

– Пишешь?

– И немало. И кстати, я переехала неделю назад. Буду работать в журнале.

Его улыбка была полна гордости за нее.

– Я знал, что ты сможешь.

– Да поцелуй его уже наконец! – закричала блондинка с платиновой картой.

Дарси засмеялась:

– Как ты относишься к публичному проявлению чувств?

В ответ он приник к ее губам.

– Я люблю тебя, Дарси Хейз, – прошептал он после поцелуя.

– Я тоже тебя люблю.

Эпилог

Бекки суетилась вокруг Дарси, расправляя складки ее атласного свадебного платья. Хотя церемония должна была пройти не по греческому православному обряду, к большому сожалению йайа, Дарси включила в нее некоторые традиционные греческие элементы.

Прошел без одного дня год с их встречи в афинском аэропорту – и Ник, опустившись перед ней на одно колено, сделал предложение. Через считаные минуты Дарси станет его женой.

Заиграла музыка. В проходе появились сестры Дарси, одетые в платья цвета Эгейского моря. Почетная подружка невесты, Бекки, шла последней. А затем на пороге показалась сама невеста и ее отец.

Теперь Дарси и Ника разделяла только дорожка из лепестков белых роз.

– Не спеши, – шепнул отец, когда они начали идти под звуки свадебного марша, – пусть чуточку подождет.

Это был бы хороший совет, но Дарси слишком не терпелось. Ей казалось, что она ждала этого всю жизнь, несмотря на то, что по современным стандартам ее роман с Ником был стремительным, словно торнадо.

У алтаря она улыбнулась Нику и взяла его за руку. Они произнесли клятвы. Обменялись кольцами. Зажгли общую свечу. Петрос, улыбаясь во весь рот, трижды возложил венцы на их головы.

– Можете поцеловать невесту, – произнес священник.

Глаза Ника сияли. На лице у него было написано то же счастье, которое ощущала и Дарси.

– Наконец-то, – прошептала она перед тем, как их губы встретились.

Content

Джеки Браун
Медовый месяц в Греции

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог