Никола Марш

Сапфир для моей невесты

Роман

Посвящаю моей няне.

Мне так тебя не хватает, твоя поддержка значила так много для меня. Ты всегда живешь в моем сердце

Пролог

– Я сделаю все, чтобы наша совместная работа увенчалась успехом.

– Все?

До сих пор он был воплощением делового мужчины и никогда не позволял игривых намеков с партнером.

Но внезапно его взволновала ее близость, может, этот соблазнительный эротичный аромат – смесь персика с корицей – подействовал, и он не удержался от флирта.

Он знал, она считает его самоуверенным плейбоем и бездельником. Ничего, он не станет ее разубеждать, пока.

А сейчас немного подыграет.

– Все?

– В разумных пределах. – Она слегка нахмурилась, и легкая складочка появилась между бровей безукоризненной формы. – Я могу тебе предложить несколько моделей для пробы.

Глава 1

Сапфир переплела пальцы, потянулась, вытянув руки над головой, и почувствовала легкую боль между лопатками. Это означало, что ее мышцы снова работают, чего нельзя было сказать еще несколько месяцев назад.

Сегодня она никуда не пойдет. Весь день посвятит отдыху, никакой работы, и только позитивные мысли.

Она подставила лицо летнему солнцу Мельбурна, лучи приятно ласкали кожу.

Надо чаще отдыхать. Иначе она рискует сломаться, как уже случилось однажды, когда она надорвалась на работе и чуть не потеряла семейный бизнес.

Если бы не младшая сестра Руби… Сейчас все поставлено на карту. Она должна быть готова к завтрашнему дню решительного сражения.

Положив руки на талию, Сапфир сделала несколько поворотов. Вдох, выдох.

«Успокойся. Думай только о приятном».

– Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу образец деловой женщины – ювелирную королеву Сапфир Сиборн за занятием йогой в домашней обстановке.

Это его голос. Не может быть. Она открыла глаза, и ее спокойствие испарилось в одно мгновенье. Патрик Фоурд. Здесь. В ее маленьком дворике за выставочным залом ювелирной коллекции «Сиборн». Этот нахал появился внезапно и смотрит на нее, а она стоит в розовых штанах и розовом топе. Это при ее планах появиться перед ним завтра в самом выгодном свете и поразить своей элегантностью и стилем.

Этот парень превратил в ад ее последний год обучения в средней школе. Но у нее нет выбора. Она должна заново восстановить компанию. Доказать себе и всем, что у нее хватит на это сил. Она не потеряет семейный бизнес.

Сапфир сделала несколько шагов и остановилась перед ним, чтобы увидеть кобальтовые искорки в серых глазах. Их цвет напоминал лунный камень, в зависимости от его настроения они становились блестящими и живыми или туманными и холодными.

О, она поумнела с тех пор и теперь сможет переиграть его. Никогда больше этот самоуверенный человек не будет над ней властвовать.

– Разве мы не назначили встречу на завтра? Какие-то проблемы?

Он усмехнулся, эта усмешка сводила ее с ума в тот последний год обучения.

– Никаких проблем. Я случайно оказался в вашем районе. И решил заскочить просто в память о добром старом времени.

Не так она себе представляла их встречу спустя десять лет. Но ей надо убедить его в том, что Дом моды Фоурдов просто не сможет обойтись без эксклюзивных драгоценностей компании «Сиборн» на ближайшей Неделе моды в Мельбурне.

– А может быть, я просто не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы увидеть тебя?

Какой шарм! Этот золотой мальчик, который родился с серебряной ложкой во рту, неисправимый плейбой, нисколько не изменился.

Испорченный баловень судьбы, наверное, не работал ни дня в своей жизни. В частной привилегированной школе, где ей пришлось учиться с такими же богатенькими сынками, она ненавидела их за самоуверенность, они привыкли, что по щелчку пальцев целый гарем окажется у их ног, стоит только захотеть. Но не она.

– Все еще считаешь себя неотразимым?

– А ты все еще так же прямолинейна и горда?

Что он понимает? Все эти годы она работала как лошадь, потеряла мать и заработала синдром хронической усталости.

Он был популярен в школе, неотразимый кумир девочек, и ему нравилось дразнить ее при каждом удобном случае.

По какой-то необъяснимой причине ему доставляло удовольствие выводить ее из себя, находить самые уязвимые точки. Она старалась его избегать, но это только подхлестывало Патрика. Она научилась прятать свою боль и держаться с ним дружелюбно, но он не унимался. Она была с ним терпеливой, безразличной, но так было до того рокового дня, когда он поцеловал ее.

– Зачем ты пришел, Патрик?

– Честно?

Она не ответила, смотрела и ждала.

– Про вашу компанию ходят разные слухи. Пришел узнать, правдивы ли они.

Значит, дело обстоит еще хуже, чем она думала. Она смирилась с тем, что он застал ее без косметики и в старом спортивном костюме. Но если он знает об истинном положении дел в компании «Сиборн» и их финансовых трудностях… Тогда ее план рухнет прямо сейчас. И уже нет смысла его убеждать и делать предложения. Она попыталась сблефовать:

– Ты веришь сплетням? На тебя не похоже. – И повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку. Это прикосновение потрясло ее.

Столько лет прошло, а он все еще волнует ее? Она хотела возмутиться, но, понимая, что от того, примет ли он ее план, зависит сейчас вся ее жизнь, сдержалась.

– Так что ты слышал?

– Что компания «Сиборн» испытывает большие трудности.

– Ну, не больше других во времена экономического спада.

Шито белыми нитками. Ложь. Если бы ее сестра не вышла за сырьевого магната Джекса Мэрони, их фамильный бизнес, дело многих поколений, не выстоял бы.

И в этом виновата она одна, все, что случилось, лежит исключительно на ее совести. Она совершала ошибку за ошибкой, разыгрывая роль бизнес-леди, единолично принимая решения, не позволяя никому вмешиваться и помочь. Ее упрямство и самомнение привели компанию на грань разорения и ей стоили здоровья.

Когда от перенапряжения ее стали одолевать усталость, ноющая боль в суставах и мышцах, она испугалась, но не потому, что может серьезно заболеть, главный ужас заключался в том, что она не выполнит обещания, которое дала матери, когда та умирала.

Она сделает все, что в ее силах, ради спасения бизнеса, будет терпелива и покладиста с этим ужасным человеком.

– Брось, все знают, что «Сиборн» спасло замужество Руби.

Кучка болтунов и бездельников разнесла сплетни по городу.

Сапфир потратила целую жизнь, заводя нужные знакомства и укрепляя связи с богатыми людьми, среди которых выросла, старалась ради мамы, чтобы их компания попадала на первые полосы. Благодаря связям и старой школьной дружбе, ей удавалось привлечь деньги в их ювелирный бизнес.

Но богатые люди любят сплетничать о чьих-то неудачах. Как она ненавидела их пустой образ жизни. Но никогда этого не показывала. Вот и сейчас она будет терпелива.

– Это всего лишь слухи.

Ну, не признаваться же ему в том, что Руби действительно спасла их бизнес от краха своим замужеством.

– Руби и Джекс безумно любят друг друга, минуты не могут прожить врозь.

– Как им повезло.

Взгляд Патрика задержался на ее губах, и Сапфир могла поклясться, что он вспомнил поцелуй, который заставил ее потерять голову. Ей было восемнадцать, и у нее ослабли коленки и закружилась голова от этого поцелуя.

Она постаралась отогнать воспоминания.

Она не станет любоваться этими волнистыми, густыми волосами, чуть длиннее дозволенного, ниспадающими на воротник, решительной линией волевого подбородка…

– Что с тобой? Ты взволнована. – Он сделал шаг и оказался слишком близко. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы отступить назад.

– Я могу чем-то помочь?

Наверное, мог бы. Ей нужен горячий парень, без претензий, с эротическими фантазиями. Только где его взять? Все мужчины, с которыми она встречалась, были пресными, непритязательными и скучными.

– О, да ты можешь для меня кое-что сделать. – Она подняла голову и встретила его взгляд. Игнорируя трепет внизу живота, который говорил о том, что именно Патрик Фоурд тот парень, который может осуществить ее фантазии: – Приготовься к потрясению, тебя ошеломит красота изделий нашей фирмы, лучших образцов Сиборнов.

Он слегка наклонил голову.

– Я буду объективен.

– Это все, о чем я тебя прошу.

– Как жаль.

Снова многозначительность, намек на нечто другое, не связанное с делами. Что ж, в юности он обладал сексуальностью, откровенной и призывной, которая так смущала и приводила в трепет девочек.

Она увидела кобальтовые искорки в серых глазах, почувствовала, как от него исходит жар, и тут же сама ответно вспыхнула. Он молчал, и затянувшееся молчание действовало на нервы. А когда наклонился и оказался так близко, что его дыхание щекотало ей ухо, она почти перестала дышать.

– А что я могу сделать лично для тебя? Я хочу знать, чего хочешь ты.

Запах дорогой английской шерсти от безукоризненного дизайнерского пиджака и аромат французского одеколона с пряным оттенком…

Они стояли, почти касаясь друг друга, и она едва сдерживалась, чтобы не поддаться соблазну, не прижаться к нему. Сколько они так простояли? Она закрыла глаза.

– Эй, Саф? О чем задумалась?

Она вздрогнула, открыла глаза и, спохватившись, поспешно отступила, споткнулась, чуть не упала, но его сильная рука поддержала ее.

О, Патрик всегда был мастером обольщения, всегда был и остается. И она поддалась его шарму. Господи, о чем она думает? Так можно загубить все дело!

И потом, он ей просто не нравился как человек. Он был для нее настоящим наказанием в школе, когда не давал ей прохода. Он и теперь несносен, вдруг явился без приглашения как ни в чем не бывало.

Но, явившись за день до назначенной деловой встречи, он, похоже, снова хотел вывести ее из себя, как тогда, в школе, заставить нервничать и подчинить своей воле.

В тот момент, когда споткнулась, и он поддержал ее, она пробормотала что-то похожее на благодарность, не зная, как выйти из глупого положения. Спасение явилось в лице сестры Руби. Сценка, которая предстала ее глазам, видимо, доставила ей удовольствие – на ее губах появилась лукавая улыбка.

– О, я не знала, что ты не одна. – Она подмигнула Патрику. – Да еще в такой милой компании.

– Прекрасно выглядишь, Руби. – Патрик приветственно поднял руку. – Брак тебе на пользу.

– Благодарю.

Руби оглядела Патрика с головы до ног и удовлетворенно улыбнулась:

– Ты тоже хорош. Тебе Европа пошла на пользу.

– Париж прекрасен, но Мельбурн не хуже, здесь столько красавиц!

Руби хихикнула, а Сафи, к своему негодованию, почувствовала, что снова краснеет, и разозлилась.

– Ты невыносим.

Патрик в ответ галантно поднес ее руку к губам, прежде чем она успела ее отдернуть.

– Может быть, но ведь ты по мне скучала, признайся.

И, перевернув руку, коснулся губами ладони. Поцелуй вызвал трепет у Сафи. Она подавила вздох.

– Не мечтай.

Проклятый Патрик снова заставил ее вести себя глупо. Она краснеет и дуется, как девчонка.

А он сжал ее руку, прежде чем отпустить.

– Увидимся завтра.

Зачем он приходил? Может быть, не все так просто, он хотел заставить ее волноваться и сделать более сговорчивой?

Тем временем Патрик попрощался с Руби и исчез.

Сафи помнила, как в последний год в школе на уроках биологии он мешал ей, отпуская глупые шуточки, дразнил и вообще делал из нее посмешище. И после всех издевательств в ночь выпускного вечера она позволила именно ему поцеловать себя и до сих пор помнит, как дрожала от прикосновения его губ и рук.

Руби тем временем с любопытством смотрела на сестру:

– С ума сойти. Как он тебе? По-моему, неотразим, как раньше.

Сафи промолчала, потому что боялась выдать себя.

– Я имею в виду, что он и раньше был горячая штучка, помнишь, в школе? Слушай, он на тебя запал.

Сафи покачала головой:

– Ты же его знаешь. Он непременно должен всех очаровать. Этот парень помешан на флирте.

– Но ты покраснела и выглядишь взъерошенной.

– Глупости.

Руби схватила ее за руку и подтащила к оконному стеклу:

– Смотри сама.

Тяжело вздохнув, она повиновалась. Стекло отразило ее блестящие глаза и пылающие щеки. Она поняла, что мечты оставаться к нему равнодушной потерпели крах.

Сафи могла его ненавидеть, но надо признать, что она мгновенно реагировала на его прикосновения, все ее тело откликалось жаром и трепетом. Ничего не изменилось за прошедшие годы.

– Давно я тебя такой не видела, очень давно. – Руби обняла сестру за плечи и повела в дом. – Тебе идет.

– Это упражнения на воздухе сделали свое дело. А лицо горит от солнца.

Руби рассмеялась и прижала ее к себе:

– Ты так мило отрицаешь очевидный факт.

– Мне нечего отрицать. Мы с Патриком скоро будем партнерами, я надеюсь.

Он был генеральным директором нового филиала Дома моды Фоурдов, открытого в Мельбурне, с ним считались.

Только бы все не испортить.

Хорошо, что она не дошла в своей злости до прямых оскорблений.

– Говоришь, просто партнеры? – В маленькой кухне позади выставочного зала Руби поставила чайник на огонь. – А как ты думаешь, он будет целовать тебе руку при каждой встрече, когда вы станете партнерами?

У Сафи от этой мысли екнуло сердце.

– Привычка, которую привез из Франции. И это ровным счетом ничего не значит.

– М-м-м. – Руби достала пакетики чая с мятой, положила в кружки и села на скамью, ожидая, когда закипит чайник. – А эта привычка не приведет к французскому поцелую?

– Ты не очень-то помогаешь мне, учитывая, что завтра предстоит решительный разговор.

Руби перестала улыбаться и озабоченно спросила:

– Ты ведь не станешь принимать это близко к сердцу? Наша компания неплохо выглядит в последнее время, особенно после аукциона.

Сафи обхватила кружку с чаем пальцами и вдыхала свежий запах мяты. До нервного срыва она поглощала по шесть чашек крепчайшего кофе в день и не думала, что когда-нибудь перейдет на травяной чай. Но после восстановления на вилле «Тенанг» научилась многим вещам.

Она сделает все, чтобы поднять фамильный бизнес. И сделает это не из чувства долга, не затем, чтобы уберечь младшую сестру от тяжести работы в компании, и даже не из-за обещания, данного матери. Для самой себя. Сапфир Сиборн. Она любила свою фирму и мечтала тайком, что передаст семейный бизнес детям, которые его продолжат.

Но нельзя забывать, что однажды она уже заработала синдром хронической усталости. Больше она такого не допустит. Никогда. Она докажет, что способна вновь управлять компанией.

– Ты и Джекс провели аукцион, и это принесло доход, который продолжает возрастать.

Именно художественный вкус Руби, ее талант дизайнера и замужество привели к успеху. И сделали Сиборнов вновь знаменитыми.

А теперь ее очередь. Она собирается внести свой вклад, и у нее есть план.

– Мы неплохо справились. – Довольная улыбка появилась на губах Руби.

Брак Руби и Джекса был удачным, они прекрасно находили общий язык и испытывали взаимную привязанность и уважение. Сафи слегка завидовала их отношениям.

Как сложится ее жизнь, каким будет ее брак?

Впрочем, ей это не грозит, если она будет занята работой с утра до вечера.

– Я счастлива за тебя. – Глаза Сафи затуманились, наполняясь слезами.

– Спасибо, сестренка. – Руби сделала глоток, потом осторожно спросила: – Так что ты собираешься делать?

– О чем ты?

– О Патрике Фоурде.

Проклятый Патрик, одно упоминание его имени – и ее тело сразу откликнулось.

– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Я не о работе, – Руби округлила глаза, – я о том, что нечаянно увидела сегодня.

Сафи потерла ладонь, как будто хотела стереть следы его губ. Этот наглец снова испытал свою власть над ней и, кажется, преуспел.

– Вы хорошо смотритесь вместе. С ним, по крайней мере, будет весело.

Сафи взяла чайное полотенце и шутливо замахнулась на сестру.

Та уклонилась со смехом.

– Ты права в одном – мне необходимо снова начать встречаться с кем-то. Но только не с Патриком.

Руби предложила:

– Давай на спор? Ставлю шесть упаковок шоколада «Тим Тэмс», что не пройдет и двух дней, как ты упадешь в объятия нашего неотразимого Патрика.

– Ты проиграешь. Впрочем, я согласна.

Между тем, выйдя от Сиборнов, Патрик направился в ближайшее открытое кафе. Ему необходимо было взбодриться. Кажется, встреча с Сафи Сиборн выбила его из колеи.

Ему не надо было к ней приходить, но он не смог устоять.

Эта холодная блондинка всегда действовала на него странным образом в школе, ему хотелось вывести ее из спокойного равновесия.

При встрече с ним она недовольно морщила носик и пыталась уйти, а он делал все, чтобы оказаться рядом, и приставал до тех пор, пока она не выходила из себя.

Приехав в Мельбурн, он увидел ее имя в списке собрания, и ему захотелось посмотреть на нее.

Наверное, это было любопытство. Она все такая же? Умненькая, серьезная, ледяная блондиночка, которая относилась к нему как к шуту гороховому. Сможет ли он с ней работать? Конечно, надо признать, что ювелирные изделия Сиборнов – лучшие в Мельбурне, и ему они были необходимы для новой линии Дома Фоурда. Но находиться вместе и работать в течение недели моды с мисс Колючкой… Кажется, эта идея была плохой.

Он видел, что зацепил ее. Интересно, неужели их отношения не изменились, и она все так же нетерпима к нему.

Он испытал громадное удовольствие, когда, поцеловав ее ладонь, заметил в глубине великолепных голубых глаз вспыхнувший огонь. Она изобразила возмущение, но явно отреагировала на поцелуй. Он вызвал в ней желание? Кто бы мог подумать?

Он вспомнил, как давно, после выпускного бала, поцеловал ее, рискуя получить оплеуху, но ледяная оболочка растаяла мгновенно. И стало ясно, что безразличие было искусственным. Она была ранима и уязвима, что его растрогало.

Так вот, пора дать понять: он больше не потерпит ее нравоучений и, если она хочет с ним работать, пусть будет благоразумна. Никаких штучек. Но то обстоятельство, что Сапфир хочет завязать с ним деловые отношения, собирается терпеть его ради бизнеса, не означает ли, что их дела идут хуже, чем кажется?

Сиборны. Он смотрел на элегантный кремовый фасад, на роскошные дизайнерские витрины с подсветкой, где драгоценности были представлены в самом выгодном свете.

Он вспоминал, как привез ее домой после выпускного бала, потому что ее парень был слишком пьян, чтобы садиться за руль. Они стояли на освещенном пятачке перед витринами демонстрационного зала, доносился смех из соседнего ресторана, слышались редкие трамвайные звонки. Момент, когда он решился поцеловать ее.

И оказалось, подо льдом бушует огонь, что скрыть было невозможно. На бесконечных вечеринках модных турне по Европе он встречался с самыми сексуальными женщинами мира, но не мог забыть тот поцелуй с Сапфир Сиборн…

Разумеется, он не думал о ней постоянно, но взгляд голубых глаз другой женщины сразу вызывал в памяти тот поцелуй.

Тогда она оттолкнула его и убежала. Он еще пытался звонить, писал по электронной почте пару раз. Но она уже вновь воздвигла ледяную стену, он потерпел неудачу. А через неделю уехал в Париж.

Вернувшись, он собирался работать в Мельбурне и воплотить свои планы, в чем ему может помочь Сапфир, с ее эксклюзивными драгоценностями.

Он сел за столик на улице и заказал двойной эспрессо. Как она изумилась, увидев его перед собой сегодня. Испытала шок. Но и он был сражен, когда увидел ее в позе дерева в стареньком розовом костюме – вытянутые над головой руки, обнаженная полоска между топом и приспущенными спортивными штанами. Как будто вынырнул из глубины вод Сены, все еще оглушенный и ошеломленный.

Она была без косметики, не похожая на бизнес-леди, ей это шло, как и стрижка, обрамлявшая овальное личико, что делало голубые глаза огромными. Такой она ему больше нравилась.

В школе Сафи уважали. Она умела заставить себя слушать, и он тайно гордился ею, когда она рано приобщилась к семейному бизнесу. Среди учеников никто, кроме нее, не работал.

Уже тогда она была особенной, не тратила время на пустой флирт и вечеринки, сторонилась развязных парней, особенно его, как самого отъявленного ловеласа.

Но он был упрям и не собирался отступать. И так продолжалось до последнего года учебы, когда они оказались вместе на лабораторных работах по биологии, при этом невольно сблизились, и он увидел другими глазами Сафи. Под независимостью, холодностью и колючестью таилась ранимая, очень справедливая девочка, которая никому не хо тела зла. Даже ему, хотя он доводил ее много лет.

Его невольно восхищали ее преданность семье и стремление продолжить и развить бизнес, прославить Сиборнов. Может быть, потому, что сам тогда не стремился продолжать семейное дело «Мода Фоурда».

Потом занялся им и даже увлекся. И спустя десять лет, вернувшись на родину, домой, в Мельбурн, собирался провести неделю моды от Фоурдов, воплотив свои идеи, взращенные в Европе.

Официантка поставила перед ним кофе, он поблагодарил и в этот момент увидел, что Сафи Сиборн вышла из дома. Взгляд ее был рассеян и задумчив. Он никогда раньше не видел ее такой. Что или кто на нее повлиял?

Она его не заметила, тогда он встал с места и помахал ей рукой. Увидев его, она нахмурилась, видно было, что ей не хочется подходить. Тогда он громко заказал капучино и французское фисташковое печенье macarons. Наконец, она решилась и направилась в его сторону.

Он смотрел, как она приближается. На ней был все тот же спортивный костюм, только сверху накинута кофточка с капюшоном, скрывавшая топ.

Невысокая ростом, но пропорции тела идеальны, уверенная походка, а каблуки прибавляли рост. Хотя ему больше понравились запачканные травой розовые спортивные тапочки с помпонами.

– Не хочешь ко мне присоединиться? – Он подвинул ей металлический стул. – Я заказал твое любимое печенье и кофе.

– Я слышала. – Она еще не решалась сесть.

Он показал на свою чашку:

– Не люблю пить один.

– Я тороплюсь…

– Прошу тебя…

И пустил в ход свою знаменитую улыбку.

Реакция последовала незамедлительно – она насмешливо возвела глаза к небу и вдобавок фыркнула. Но все-таки села.

– Все еще пользуешься своей улыбкой?

– Так ты считаешь, она все еще работает?

– Это ты мне скажи.

– Но ведь ты сидишь рядом, не так ли?

– Потому что я с утра еще ничего не ела.

– И не могла устоять перед французским деликатесом.

Она снова фыркнула:

– Разумеется. Ты ведь не отнес мою уступчивость на свой счет?

Он наклонился к ней и снова уловил сладковатый аромат шампуня – смесь персика и корицы.

– Ты когда-то тоже находила меня неотразимым.

– Ты хочешь, чтобы я вспоминала всех, кто нравился мне в школе, после стольких лет?

– Не надо притворяться, признайся.

Принесли кофе и печенье, и это спасло ее от ответа.

Он не стал настаивать. У них еще будет время для воспоминаний, если придется вместе работать. Он будет осторожен. Ему необходим успех. Он знает, что Сафи может помочь добиться желаемого.

Он помнил по школе ее способность руководить, ставить цель и побеждать. Если хотя бы половину той энергии она вложит в презентацию, их совместные усилия принесут плоды. Успех необходим ему как воздух, ему надо доказать всем, в том числе своим предкам, что он способен работать, тогда они простят ошибки прошлого. Поймут, что и он способен сохранить наработанное ими и приумножить.

– Расскажи мне о себе, – попросил он.

– Ну, как всегда – работаю как лошадь, потому что теперь мне не на кого рассчитывать. – Он увидел, как тень пробежала по ее лицу, а голубые глаза потемнели.

Какой же он идиот. Как он мог забыть? Даже не принес ей соболезнований.

– Прости, мне жаль, что не стало твоей мамы.

– Мне тоже. – Она опустила глаза, глядя на свою чашку.

– Тебе ее не хватает, ты грустишь.

– Каждый день вспоминаю.

Она подняла голову и в упор посмотрела на него:

– Знаешь, она была просто великолепна, талантлива, энергична, о ней ходили легенды. Я стараюсь быть похожей на нее. Завтра ты это поймешь.

– Не сомневаюсь.

– Скажи, у тебя есть увлечения, ты как-то расслабляешься?

Она чуть порозовела, что оттенило синие глаза, их цвет действительно напоминал цвет драгоценного камня, в честь которого ее назвали, – Сапфир.

– У меня мало свободного времени, работа на первом месте.

– Ты не запустишь в меня печеньем, если я позволю вопрос?

– Ты не забыл, сколько лет прошло?

– И все-таки о свободном времени. То, что ты типичный трудоголик, я понял. Ничего, кроме работы, – никаких развлечений?

– Ничего подобного.

Она смешно сморщила нос, припоминая.

– Йога. Медитация.

Он расхохотался.

– Что тебя рассмешило?

– Ты изменилась.

Она натянуто улыбнулась:

– Тогда я была ребенком.

– Нет, ты уже была девушкой и грозила превратиться в настоящую женщину. Я не мог забыть тебя.

Она растерянно взглянула на него, и в ее глазах он прочитал страх. Внезапно ему захотелось обнять и утешить ее.

Он одернул себя. Какого черта? Она больше не поймает его в сети беззащитного взгляда. Наверное, это игра, чтобы смягчить его и завтра получить желаемый результат.

– Я такая же, – пробормотала она. Он мог и дальше дразнить ее и добиваться откровений, но жалость пересилила, она выглядела действительно надломленной, и надо было не иметь сердца, чтобы продолжать игру.

Он изменил тактику:

– Наверное, это твой розовый костюм сбил меня с ног. – И подмигнул. – Мне больше нравилась школьная форма.

– Ты болен, – отозвалась она, подыгрывая, и в ее глазах мелькнула веселая искорка, что показало – он выбрал верную тактику. Не надо на нее давить, она постепенно раскроется.

– Тогда, может быть, в следующий раз наденешь одежду монахини…

– Нет, ты неисправим. Все такой же ловелас.

– Зато ты изменилась. – Он дотронулся до ее руки, которую она тут же отдернула.

– Десять лет – это большой срок, чего ты ожидал?

С ней явно что-то было не так. Он инстинктом чувствовал, это носилось в воздухе. Общая картина не складывалась, чего-то не хватало. Если он хочет связать с ней бизнес, он должен выяснить, в чем дело.

И это оправдывало его любопытство, желание узнать о ней больше.

– Ты уже не считаешь, что мой поцелуй может испортить тебе жизнь? Что другие мужчины, которые появятся в твоей жизни, потом не выдержат со мной сравнения?

От удивления она широко раскрыла глаза. Потом, схватив со стола горсть пакетиков сахара, швырнула в него. Одной рукой ему удалось поймать несколько.

– Тот поцелуй ничего не значил. Два подростка, в которых бурно играют гормоны, на меня нашло помешательство. Что ты привязался к прошлому, оно здесь ни при чем, если нам предстоит работать вместе.

– Раньше ты была кристально, до тошноты, прямой и честной. А теперь говоришь, что поцелуй ничего не значил. Ты научилась привирать.

Он снова подцепил ее, но очень уж хотелось добиться истины.

– Я не собираюсь с тобой здесь играть в глупые игры! – Голубые глаза сверкнули синим огнем. – Мы уже давно не в школе. И там мы не дружили, поэтому хватит о том поцелуе. Это вышло случайно. Ты и я – сейчас потенциальные партнеры. Наша цель – совместный бизнес и прибыль. Так что прекращай ломаться и изображать соблазнителя, мне не нужны старые приятели, нужны сегодняшние гарантии.

Уф. Жестокая прямота осталась при ней.

– Какие гарантии?

– Что позволишь мне завтра высказаться и серьезно отнесешься к нашему разговору, оставишь прошлое в покое и перейдешь на деловой тон. Завтрашнее совещание важно для меня, – произнесла она низким, почти угрожающим голосом. – Тебе, может быть, легко идти по жизни, когда за твоей спиной благополучие и деньги твоих родителей. Ты можешь разъезжать по свету, экспериментировать. Фирма «Сиборн» целиком зависит от меня и моих усилий.

Мало что могло разозлить самого Патрика. Но удар пришелся в цель. Сомнение в его деловых качествах, способности работать, вести дела – это сопровождало его всю жизнь. Вот почему он добился создания нового филиала и стал его главой. Хотел доказать всему миру, что он способен опровергнуть негативное мнение о нем и всех удивить, включая своих родителей.

– Ты все сказала?

Что-то в его тоне подсказывало, что она далеко зашла. Сафи откинулась на спинку стула и подняла руки вверх.

– Ты тоже думаешь, что я – богатый бездельник, который рассчитывает только на свой шарм?

Никого не интересует, что тогда, в Париже, именно он был создателем весенней коллекции одежды от-кутюр, представленной Домом Фоурдов. И она принесла и продолжает приносить прибыль. Цены на нее растут. Но успех приписали Жаку и всей команде, хотя именно он был тем дизайнером, благодаря которому они достигли успеха. Он был гением. Но остался в тени. А ему не позволяло чувство гордости сказать об этом и открыть истину. Тогда Патрик решил открыть собственный филиал. Теперь он один принимает решения и отвечает за провал или успех.

Австралийский филиал был необходим. Он превратит его в самый успешный из всех, и у него есть секретный план, как это сделать. Он вынашивал его в Париже.

И перед ним сидит женщина, которая может ему помочь.

Она опустила глаза:

– Прости, но у меня пока не было возможности убедиться в противоположном. – Потом подняла взгляд, в котором он прочитал смущение, – она все-таки не умела лгать. – Но оставим это, нам обоим надо кое-что доказать, и на этом остановимся. Никаких обид и никаких предубеждений.

– По рукам! – Он впервые увидел, как легкая улыбка появилась на ее губах, лукавая и смущенная. И подумал, что ей надо улыбаться чаще.

– Но все-таки признайся, ты рассчитываешь на свой шарм.

– Жаль, что он никогда не действовал на тебя, – пробормотал он тихо и поймал ее удивленный взгляд.

Она залпом допила капучино и высыпала остатки macarons на ладонь.

– Прости, надо бежать. Увидимся завтра днем. Приготовься быть ошеломленным. Я собираюсь сразить тебя наповал.

Глава 2

Можно было подумать, что релаксация обеспечена после трех месяцев, проведенных в «Тенанге», известном месте отдыха и восстановления, где она заранее заказала себе номер, когда поняла, еще до заключения врачей, что ей это может понадобиться. Но ни спа, ни йога не смогли обеспечить длительное спокойствие, жизнь подбрасывала новые осложнения. Сафи смотрела на Карму, золотую рыбку, которую приобрела, вернувшись из «Тенанга», как символ спокойствия и новой жизни.

Ничто не помогало – ни разговоры по душам с Кармой, ни шум дождя, который должен был успокаивать, доносившийся с панели ее iPodа, ни запах лаванды из специального нагревателя ароматических масел. Потому что еще никогда в жизни она не чувствовала такого напряжения. А вину за свое состояние возлагала на Патрика Фоурда.

Иногда он доводил ее до бешенства. Он ее раздражал. И был потрясающе сексуален.

Это признание она старалась запрятать как можно глубже и никогда не вытаскивать на свет. Он привлекал ее физически, и с этим ничего нельзя поделать. Может быть, играли роль небрежное обаяние, аура плохого мальчика, но он был тем раздражителем, который волновал и вызывал неистовые желания и эротические фантазии.

Она завидовала ему, потому что он незаслуженно имел все, что заслуженно должна была иметь она. Она руководила собственной фирмой, но мечтала иметь то, что имел Патрик. Полную свободу. Свободу выбора. Но ее покойная мать приучала ее к труду и постоянной ответственности, свобода творческого выбора не входила в материнские планы и надежды. Она была старшей, она была Сапфир – всегда деловой, подтянутой и очень обязательной.

Сапфир завидовала даже своей сестре, Руби, по той же причине, хотя очень любила ее. Руби была тоже свободна в выборе и творчестве.

Сапфир не стала перекладывать часть забот на ее плечи. Все взвалила на свои, тащила до тех пор, пока не свалилась, приведя компанию к кризису. Она открыла сестре истинное положение дел, когда было слишком поздно.

* * *

Теперь, после полученного урока, она старается следить за состоянием своего организма. Тогда в «Тенанге» ей поставили диагноз – синдром хронической усталости, о котором она знала раньше только понаслышке.

Когда, наконец, она покинула «Тенанг», то пообещала себе, что станет находить свободное время и наладит свою личную жизнь, уделяя время здоровью и развлечениям.

Карма смотрела на нее, двигая жабрами, и, казалось, хотела спросить: «Ну и как, тебе удается?»

Сапфир уже приступила к работе, проверяла счета, возобновляла старые контакты с клиентами и строила планы на следующий год. Теперь ей нравилось одеваться небрежно, в удобную спортивную одежду, ходить в шлепанцах, без косметики, не думать о себе как о лице компании и о том, как будет выглядеть перед камерами и клиентами.

Она гордилась и наслаждалась своим положением генерального директора и полномочного представителя фирмы «Сиборн», пока не привела ее к финансовому краху. Теперь бизнес постепенно налаживался, но это было заслугой Руби и Джекса. Она дала себе слово, что больше не допустит, чтобы ситуация вышла из-под контроля.

Услышав, что Дом моды Фоурда ищет сотрудничества с ювелирными фирмами, Сафи, несмотря на прошлые предубеждения, не колебалась, позвонила и попросила назначить ей встречу с Патриком Фоурдом.

Участие в этом показе укрепит престиж, поможет бизнесу, увеличит спрос на эксклюзивные ювелирные изделия Сиборнов. Объединившись с Фоурдом, оба предприятия выиграют и получат новую рекламу и выгоду.

Патрик не проявил восторга, но ей было все равно, она добилась, что встреча назначена и ее предложения будут выслушаны. Он появился в ювелирном Доме Сиборнов внезапно, утром, не предупредив, застал ее врасплох. Мало того, вел себя с ней так, как будто они все еще учатся в школе. И она неожиданно для себя вновь поддалась на его уловки.

Его самоуверенная улыбочка и взгляд серых глаз вновь лишили ее спокойствия. Но и кое-что изменилось. В далеком школьном прошлом он не интересовался тем, что думает она, впрочем, его никто не интересовал, кроме собственной неотразимой персоны. На тех уроках биологии он забавлялся, пытаясь вывести ее из состояния душевного равновесия, дразнил упорно до тех пор, пока она не теряла терпение, и был счастлив, когда добивался цели.

Но даже самой себе она не призналась бы, что ждала этих уроков. Эти лабораторные работы по биологии в старшем классе стали ее отдушиной среди обязательных программ по математике, экономике и политике, которые навязывала ей мать, потому что растила себе преемницу. Ей нужно было, чтобы дочь заменила ее на посту руководителя компании, поэтому мать заранее определила ее будущую судьбу и направление в карьере. Шутливая перепалка, поддразнивание и легкость на этих уроках были для нее глотком свободы. Как и общение с легкомысленным и очаровательным Патриком.

Они снова встретились. И отношения их как будто не изменились, хотя она старалась делать вид, что это не так. Но, кажется, изменился он. Его расспросы, его участие, взгляд серых глаз и понимающая улыбка… Он явно пытался узнать о ее жизни больше, прикрывая интерес шуточками и прежними уловками.

Впрочем, он никогда не узнает, что благодаря тем урокам биологии и ему жизнь ее становилась терпимой.

В ту ночь выпускного бала он поймал ее врасплох, и она потеряла обычную настороженность, которую всегда испытывала в его присутствии, ожидая подвоха. Она еще ни с кем не целовалась до той ночи. Он стал первым, и она считала, что он просто воспользовался ситуацией, удобным случаем, наверное, ему было лестно, что сумел добиться поцелуя от самой серьезной и неприступной девочки.

Но он был в тот вечер галантен, выручил ее, когда парень, с которым она пришла на бал, напился и не смог проводить ее домой. И поцелуй при расставании был приятен, она даже не сопротивлялась.

Но она старалась избегать его после того случая. Он тоже сделал вид, что ничего не произошло. Спасение пришло, когда он, спустя неделю, отправился в Париж, и она забыла о нем. До этого дня.

Она взглянула на будильник на прикроватном столике и поморщилась. Меньше часа до встречи.

Вчера она вообразила, что между ними пробежала искра, и это заставило ее вернуться к мысли, что пора найти какого-нибудь темпераментного и непритязательного партнера, чтобы провести с ним бурную ночь, чтобы утихомирить гормоны.

Сафи тщательно выбирала наряд, чтобы всех сразить на предстоящем собрании.

– Это просто бизнес, – произнесла она, – и я должна доказать ему прежде всего, что я – деловая женщина.

Наконец, выбор сделан. Платье до колен без рукавов с прилегающим лифом, очень женственное, высокие каблуки, аметистовая подвеска, оправленная в белое золото, и такие же серьги.

Макияж с упором на глаза и губы. Прическа строгая, безупречная, лак не позволит выбиться ни одному волоску. Она была готова к бою.

Именно так Сафи и представляла их первую встречу: она, одетая, причесанная по последней моде, входит в его офис, демонстрируя полное самообладание и деловую уверенность. Вместо этого из-за неожиданного появления Патрика предстала перед ним в старом розовом костюме, потеряв превосходство и внезапность нанесения удара.

Вспомнила его взгляд, когда он увидел ее, – в нем было неприкрытое восхищение и желание. Кажется, у нее все-таки есть преимущество, но она не станет пользоваться сексуальной привлекательностью для деловых отношений.

Хотя то, что великолепный Патрик нашел ее привлекательной, как будто делало ее выше ростом.

– Пожелай мне удачи, – сказала она Карме, взяла сумку и бросила последний взгляд в зеркало.

Карма лениво шевельнула хвостом. Золотая рыбка приносит удачу. И удача будет сопутствовать Сафи, она войдет в офис во всеоружии и постарается добиться своей цели. Она заставит его подписать с ней соглашение.

– Эти образцы, безусловно, хороши. Очень.

То обстоятельство, что она сидит в офисе на софе рядом с Патриком, стараясь не касаться его ногами, обтянутыми прозрачным шелком, несколько смущало. А он с трудом сохранял деловой тон.

Когда Сафи появилась в офисе так, как будто сошла с обложки последнего номера модного журнала, он был околдован. Она выглядела сногсшибательно.

Прекрасные, соблазнительные формы, подчеркнутые облегающим платьем, завораживают взор. А эти прозрачные тонкие чулки на ее ногах. Чем прозрачнее, тем эротичнее. Он терпеть не мог плотных матовых чулок. Мелькнула мысль о поддерживающих их, возможно, подвязках, и ему стало жарко.

– Вот эти – лучшие творения Руби, – говорила Сафи, – но она согласна выполнить изделия по вашему дизайну, все для вас, конечно, в зависимости от условий.

Ее глаза сверкали энтузиазмом, а он невольно думал, что, наверное, они темнеют, когда она во власти желания.

– Показ в следующем месяце. Ты уверена, что успеешь?

Ему самому не понравилась резкость тона, но надо было сосредоточиться на работе и перестать думать о ее ногах.

– Разумеется. Если понадобится, мы станем работать ночами.

– Ты так стараешься получить контракт с нашим домом, что готова на все?

Ему показалось, что в ее глазах мелькнул страх.

– Да, я хочу, чтобы наши изделия украшали ваши модели, и я прекрасно знаю, что все ювелиры Мельбурна станут обивать порог твоего офиса, чтобы получить заказ. Я – деловая женщина. У тебя есть выбор. Я хочу получить этот заказ.

Его восхитила ее прямота. Он уже провел несколько встреч и выбирал теперь между ювелирными фирмами, готовыми заложить последний бриллиант, чтобы получить желаемое.

Конечно, Мельбурн не имел такого блеска, как Париж, но все-таки здесь мировая мода, ее достижения были представлены многочисленными знаменитыми домами моды.

Это обстоятельство и заставило расчетливых предков пойти на открытие филиала. Джером, его старший брат, руководил филиалом в Милане, сестра Феба – в Нью-Йорке, и он единственный оставался не у дел и отчаянно хотел доказать, что тоже может внести свою лепту в семейный бизнес. Но если первый самостоятельный показ будет неудачным…

Он знал, они все считали его марионеткой, которую можно дергать за ниточки. На Елисейских Полях поставили рядом Сержа. Да, Серж имел опыт, стоил своих денег. Но они вместе прокутили целое состояние в Европе – Монте-Карло, Ницца, Барселона…

Он допустил серьезный просчет, который стоил компании дорого. Вместо блестящей карьеры получил известность другого рода. Потом он время от времени работал, приобретая опыт, пробуя себя в различных направлениях, но не беря больше ответственности. Это его устраивало, выигрывая время, он вовремя замечал допущенную ошибку и мог ее исправить. Так накапливался опыт.

Постепенно тон прессы и его имидж стали меняться. И тогда он решил, что пришло время, у него появилась идея создания филиала, где руководить будет он сам лично без навязанных помощников и советчиков, которые присваивают себе успех, а неудачи списывают на него. Идея начала воплощаться в жизнь. Родители предоставили ему возможность, хотя явно не верили в него, считая, что он лишен деловой хватки. Осталось доказать, что они не правы. Нет, не доказать. Сразить, ошеломить.

Родители всегда дистанцировались от него. Не из особой жестокости, просто считали, что он мог нанести вред, а для них бизнес был превыше всего. Так было всегда.

Они ограничивались обязательными ланчами в дни рождения и подарками на Рождество, но основное время отдавали бизнесу. Феба и Джером уже привыкли сами заботиться о себе, и родители ожидали, что и он поступит так же, хотя он был младше брата и сестры на четырнадцать лет.

Они не ожидали, что у них так поздно появится ребенок, им было за сорок. И он рано привык к их равнодушию и отсутствию. А когда вырос и пытался привлечь их внимание, как ни старался, все было тщетно.

Убежденность родителей, что из него не выйдет продолжателя их дела, неверие в его способности особенно получили подтверждение, когда по его вине случился тот провал. И окончательно поставили на нем как на деловом партнере крест.

Он изменился, поумнел, повзрослел, но, несмотря на то что стал делать успехи, они этого не замечали.

Он покажет им, что они ошиблись. Неделя моды в Мельбурне станет переломом.

Он снова обратился к Сафи:

– Так что ты можешь предложить, чего не могли другие?

Ее глаза расширились, в какую-то секунду взгляд задержался на его губах, и тогда у Патрика мелькнула сумасшедшая мысль, что сейчас она сделает ему предложение, которое не будет иметь никакого отношения к бизнесу.

– Я сделаю все, что ты потребуешь. Мне необходимо, чтобы наши изделия присутствовали на ваших моделях.

– Все?

До этого момента он был воплощением бизнесмена, который знает, чего хочет от потенциального партнера. Но, сидя рядом с ней, вдыхая знакомый аромат и чувствуя постоянную эрекцию, он просто не мог не перейти на обычный прием обольщения.

Все равно она считала его праздным плейбоем, который ничего в своей жизни не заработал своим трудом. Но она будет разочарована. Он лишит ее иллюзий. Позже.

А сейчас немного с ней поиграет.

– В разумных пределах. – Недовольная складочка уже появилась между ее безукоризненных бровей.

– Х-м-м-м. – Он задумчиво побарабанил в притворной озабоченности по колену.

– Я могу дать тебе несколько моделей для пробы.

– Хочешь, сейчас пойдем ко мне в пентхаус и там все обсудим…

– Хватит дурачиться, – оборвала она. – ты ведь хочешь самое лучшее. И знаешь, что именно фирма «Сиборн» может это предложить. Ты готов заключить сделку или нет?

Она была великолепна со сверкающими гневом глазами, нетерпеливо постукивающая ногой в прозрачном чулке и дизайнерской туфле.

И тут его осенило.

Идея давно вертелась в его голове, но никак не могла сформироваться, ускользая.

– Ты потрясающая. Ты – гений!

Он внезапно схватил ее за руки и расхохотался. Она вздрогнула от неожиданности. Ей показалось, что он безумен.

– Ты сошел с ума, – она стряхнула его руки, – расскажи, наконец, в чем дело.

Он вскочил с софы и начал расхаживать по комнате, уже полностью во власти своей идеи. Надо успокоиться и хорошенько все обдумать, привести в порядок сумбур в голове.

Так уже было в Париже на создании весенней коллекции, когда успех пришел благодаря его идеям. Он тогда сделал это, а не проныра Жак, со своим глупым беретом и скороговоркой.

Когда произошел провал, у него тоже было озарение, идея была верной, просто он не имел опыта в делах и упустил возможность прославиться.

Весенняя коллекция в Париже, несмотря на то что успех приписывали другим, все-таки поправила его имидж. Но именно сейчас, когда никто не мешает, он докажет, что может завоевать имя в мире моды.

Вместе с Сапфир Сиборн, которая будет рядом, это ему удастся.

Он остановился перед ней, его охватило желание немедленно начать работать.

– Тебе знакомо состояние, когда ты можешь работать двадцать четыре часа в сутки?

– Конечно. – Он заметил, как на ее виске забилась жилка.

Верный знак, что она смущена, в замешательстве. Он не знал, быть польщенным или расстроиться от такой реакции.

– Это тебя не смущает?

Она поднялась и стояла перед ним теперь – вся холодность и терпение.

– Это бизнес.

Теперь жилка билась часто-часто. Да, она в волнении. И сильном.

– О-кей, тогда давай мы с тобой сделаем это.

– Фантастика! Ты согласен? – Широкая улыбка раздвинула ее до сих пор сжатые губы, неотразимая и притягивающая. – О, ты не пожалеешь, вместе мы добьемся всего.

– Верно.

И, скрепляя договор, не удержался и поцеловал ее в губы.

Глава 3

Она уже инстинктивно подняла колено, чтобы ударить его в пах, но передумала, боясь, что соприкосновение вызовет обратный эффект.

С силой оттолкнула его от себя двумя руками.

– Не надо винить парня, когда он просто радуется самому значительному моменту в своей карьере.

Он снова использовал мальчишескую ухмылку, чтобы обезоружить ее, как десять лет назад, и ей снова захотелось его ударить.

Но нельзя отрицать очевидного взаимного притяжения, оно вернулось вместе с поцелуем.

Почему самый неприятный мужчина на планете обладает над ней такой властью?

Она разозлилась на себя, а его была готова убить. Чувствуя, как часто бьется сердце, сузив от негодования глаза, она пригрозила:

– Если ты позволишь себе это еще раз, я заберу свои предложения от Сиборнов и уйду.

Он приподнял брови, ничуть не напуганный угрозой:

– Ты нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе, моя радость. – Она лишь задохнулась от новой фамильярности, а он рассмеялся. – Ты прекрасно знаешь, что это так. Мы с тобой возьмем высокую моду приступом, поэтому перестань драматизировать поцелуй, прими это как знак – им мы скрепляем начало нашего прекрасного сотрудничества.

Она покачала головой, не зная, восхищаться его честностью или все-таки двинуть коленкой.

Если она хочет с ним сотрудничать, придется игнорировать понимающий огонек в серых глазах, ухмылку такого же рода и то, как он смотрит на ее губы.

– Ладно, выкладывай, что за самый решительный момент наступил в твоей карьере, по какому поводу весь этот ажиотаж.

И впервые с того момента, как она переступила порог его модного, ультрасовременного офиса, на его лице появилась неуверенность, и он без нужды поправил запонки.

– Я ломал голову над идеей, как сделать, чтобы она прогремела.

– И?

Он оглядел ее фигуру, но не было ничего интимного в этом взгляде или оскорбительного – это был оценивающий взгляд бизнесмена от моды.

Может, ей вообще почудился голодный блеск в его глазах, когда она перешагнула сегодня порог этого офиса? Просто он профессиональным взглядом дизайнера оценивал ее наряд и аксессуары.

– Когда ты вошла – произвела внезапный и потрясающий эффект. – И, склонив голову набок, продолжил: – Класс. Элегантность. Вечная женственность. И заставила меня вспомнить о легендарных женщинах прошлого.

Комплимент от мужчины, который привык менять женщин, как перчатки. Кто бы мог подумать.

– Мне радоваться или плакать, что ты назвал меня старой?

Он ухмыльнулся:

– Не тебе напрашиваться на комплименты. Ты великолепна, и знаешь это.

Вообще-то она знала. Ее продуманный наряд, украшения, макияж и прическа – это необходимые атрибуты представителя знаменитой ювелирной компании Сиборнов. Она не совершает предосудительных поступков, встречается только с разумными мужчинами своего круга, то есть людьми сдержанными, деловыми и ответственными.

Общение с человеком, подобным Патрику, выбивало ее из колеи. Он вызывал у нее посторонние и опасные мысли.

– Переходи к делу.

Он подошел к рабочему столу и повернул экран своего компьютера так, чтобы ей было видно. Его пальцы забегали по клавиатуре, и она, сгорая от любопытства, подошла и присела на краешек огромного стола.

Теперь ей стало интересно смотреть на него, он предстал в образе генерального директора всемирно известного дома моды, и она даже пожалела, что так грубо с ним обходилась.

А Патрик полностью углубился в свое занятие, и она имела возможность незаметно его разглядывать. В безукоризненном черном костюме и черной рубашке с раскрытым на груди воротом, он сидел за огромным столом со стеклянным верхом. За его спиной в больших, от пола до потолка, окнах видны были с высоты пятидесятого этажа крыши Мельбурна. Перед ней сидел преуспевающий бизнесмен, собранный, деловой.

В школе он не делился с ней своими планами, лишь поддразнивал ее из-за того, что она занимается семейным бизнесом. Она была уверена, что в Париже он ведет шикарный образ жизни, соря деньгами родителей.

После того поцелуя и его отъезда она с полгода отслеживала его в Интернете. Была удивлена, когда он появился в центре управления Дома Фоурда и стал там работать. Она узнала, что он бывает на открытиях модных ночных клубов, гала-концертах и театральных премьерах, и втайне завидовала. Но ей тогда было не до развлечений, она училась быть руководителем, надо было доказать в тот момент, что она на это способна, ища одобрения у матери.

– Вот. Смотри. – Он указал на экран, на котором были собраны потрясающие женщины кинематографа.

Грейс Келли, Ингрид Бергман, Одри Хепберн, Мэрилин. Она знала всех, разделяя любовь матери к старым фильмам, но не могла пока понять, в чем заключается его идея. Он прочел в ее глазах невысказанный вопрос, схватил ручку, блокнот и начал что-то писать.

– Скажи мне первые слова, которые пришли тебе в голову, когда ты смотрела на них.

Она все-таки сначала хотела бы узнать, что он задумал, но послушно откликнулась:

– Стиль. Шик. Классика.

– Точно.

Он продолжал что-то писать в блокноте, бормоча себе под нос.

– Вот это мой взгляд на будущую коллекцию. – И повернул блокнот, чтобы она могла увидеть.

– Блеск старого Голливуда.

Она смотрела на его трудночитаемые заметки и эскизы, а он уже бросил ручку на стол и снова стал ходить по комнате.

– Мы вернем элегантный стиль. Модели с соблазнительными формами, смелые цвета и классический чувственный дизайн. Драматический мейк-ап.

Она еще не видела его таким воодушевленным.

– Мы вернем время, когда женщины не боялись смелых покроев, были чувственными и шикарными, не прятали роскошных форм под нелепыми балахонами.

Она почему-то покраснела, почувствовала, как загорелось лицо, когда он сказал чувственными.

А он увлеченно продолжал:

– Богатые ткани. Атлас. Кружева. Облегающие лифы платьев и юбки. Длинные, до локтей, перчатки. Силуэт, напоминающий песочные часы.

Он говорил, и у него горели глаза, а она поймала себя на мысли, что просто изнывает от желания дотронуться до него, чтобы исходящая от него потоком энергия была направлена на нее.

Она сглотнула комок в горле. Но это мало помогло – во рту пересохло. Чего не скажешь о другой части ее тела. Нет, ей определенно надо с кем-то немедленно назначить свидание и переспать, иначе она сойдет с ума от эротических фантазий, которые будит в ней этот человек.

– Тебе нравится идея? – Он схватил ее за руку и повернул к себе, и она невольно рассмеялась. Его энтузиазм был заразителен.

– Почему ты так решил?

– А это что? – Он провел пальцем по ее лицу от уголка глаза по щеке, потом обвел контур губ. – У тебя лицо разгорелось.

– Глупости, – пробормотала она, чувствуя, что ее завораживают серые глаза, в их глубине горел огонь.

Он, кажется, грезил успехом, который его ждал. Жажда прославиться, огонь в глазах – все это было в нем, не в ней. Он сопровождал звезд на открытия галерей и моделей на премьеры кино. Он прославился в Европе своими сказочными вечеринками. Чем дольше они стояли так близко, тем больше росло напряжение в них, казалось, между ними пролетали искры.

Она сделала, наконец, шаг назад и попыталась улыбнуться:

– Ты прав. Идея просто превосходна.

– Отлично.

Он снова взял блокнот, но она заметила, как по его лицу скользнуло недоумение и смущение. Ага.

Но и ее тревожила неуверенность в выбранном пути. До сих пор она не сомневалась, всегда знала, чего хочет, и добивалась своего. До вчерашнего дня.

Она сомневалась не только в себе, но и в Патрике. Внутри маленький червячок сомнения подавал голос – как мог богатенький и никчемный плейбой вдруг оказаться деловым и может ли он добиться успеха.

Она помнила, что он получил свою должность не трудом, ему ее преподнесли на серебряной тарелочке родители. Но она не могла задать ему вопросы напрямую, своими сомнениями задеть его гордость. Он разозлится, и их совместное творчество может закончиться, не успев начаться. И все-таки некоторые детали требовали пояснения, и немедленно. Она осторожно начала:

– Конечно, это может вызвать сенсацию в мире моды, и наши компании станут популярными, но не является ли идея слишком претенциозной?

Он поднял голову от блокнота и взглянул на нее так, как будто она задала нелепый вопрос.

– Главное, что я понял в этом бизнесе, – здесь нужна широта взглядов и новые идеи.

Он знает. Наверное, не она первая, многие сомневались в его способностях. Его глаза сузились, разочарованно опустились углы рта.

– Если ты сомневалась в моих способностях, зачем ты пришла сюда?

Да, он взбешен. Никогда она не слышала такого голоса у Патрика – бесцветного, ровного, в котором звенели кусочки льда.

– Я не спрашиваю…

– Нет, ты спросила.

Он швырнул ручку и, запустив руку в волосы, взъерошил их.

– Не всегда надо верить прессе и слухам. И, кроме того, ты меня знаешь – я люблю риск. И если ты действительно имеешь деловой нюх и так умна, как представляется, то последуешь за мной.

Она не знала, хватит ли ей ума, чтобы сохранить с Патриком лишь деловые отношения, но опыт и инстинкт бизнес-леди подсказывали ей, что его идея может стать для них шансом всей жизни.

– Я теперь другая. И тоже люблю рисковать. – Она протянула руку. – Давай воплотим наши усилия и способности в жизнь.

Пока Сапфир обсуждала по телефону с Руби идею, он задумчиво изучал ее лицо. Что она имела в виду, сказав, что стала другой?

Он не мог пока понять, что скрывается под внешней прелестной оболочкой и откуда это выражение тревоги на грани отчаяния, мелькавшее иногда в ее больших голубых глазах. Разумеется, она не скажет. Она, кажется, собирается держать его на расстоянии, как делала раньше. И по-прежнему считает его лентяем, богатеньким бездельником и ловеласом. В школе он притворялся, что это его не трогает, и нарочно дразнил ее в отместку паинькой и недотрогой, послушной маменькиной дочкой.

Но сейчас ее отношение больно задевает его самолюбие. Он уже испытал, что такое неверие в его способности. И в Сапфир он увидел отголосок этого отношения.

Вдруг оказалось, что ее мнение значило для него больше всех остальных… Надо отставить эти мысли и не обращать внимания, если решил работать с ней. Но как быть с его вспыхнувшим желанием сорвать с нее одежду и заняться сексом? Секс без лишних осложнений. Просто голый секс, ему даже показалось, что она тоже хочет этого.

Он уважал ее одержимость работой, встречал и раньше такой тип женщин – у них не было времени на сложные отношения, они были независимы и умели контролировать свои эмоции. Не каждая хочет надеть на палец обручальное кольцо и завести кучу детишек, есть такие, как Сапфир, и они выбирают карьеру вместо уюта и семейных радостей.

Секс без сложностей. Но спать с Сапфир будет не умно. Тут и могут возникнуть осложнения.

Она изменилась. Та Сапфир, которую он знал, не занималась йогой и не носила роскошных туалетов. Если не была в школьной форме, то надевала брюки и рубашки, застегнутые на все пуговицы.

Ей было все равно, что другие дети о ней думают, и в то время, как школа для привилегированных бурлила и веселилась вечеринками и флиртом, она оставалась хотя и на дружеской ноге со всеми, но в отдалении.

Он завидовал ее умению быть самой собой, твердо следовать цели. Тому, что она рано начала трудиться, помогая матери. В то время как он не стремился к труду и случайно стал работать в компании.

Несмотря на поражения и неудачи, он не жалел о проведенных годах в родительской компании Фоурдов.

Теперь он знал, что унаследовал с генами творческую жилку родителей, и был благодарен судьбе, что представился шанс доказать это.

Он изменил отношение к родителям со временем, понимал их одержимость работой. Его прежнее возмущение и обида на их невнимание исчезли.

Он помнил, как страдал из-за того, что они отсутствовали на школьных презентациях, на его первой игре в футбол. Он обедал всегда один, это было и оставалось нормой.

Но, работая вместе с ними в Париже, он понял, что это не пренебрежение лично к нему, как он считал в детстве, просто все их время съедала компания.

Были ли они эгоистичны и заняты только собой? Да. Но пренебрегали ли им из-за равнодушия? Нет. Он обязан попытаться доказать им, что тоже может работать, как они. И теперь, с помощью Сапфир, у него будет такая возможность.

– Все в порядке, – она положила телефон обратно в сумочку, – я все объяснила Руби, и она сразу включилась в работу, уже сидит в Интернете и, пока мы разговаривали, отыскивала голливудских красавиц прошлых лет. Она сделает тебе подборку, и ты посмотришь завтра.

– Ого, она, кажется, не из тех, кто теряет время зря.

Сапфир подошла снова к его столу, и, пока она шла, он восхищался тем, как великолепно она выглядит в своем дизайнерском темно-красном платье, на высоких каблуках. Желание нахлынуло на него с новой силой. Он стиснул зубы и, пытаясь отогнать грешные мысли, отвернулся, глядя в окно. Может, просто переспать с ней сразу и на этом закончить?

– Потрясающий вид.

Он хмыкнул в ответ и удивился, когда она положила руку на его плечо. Вот это уже лишнее, он и так на грани.

– Ты чем-то озабочен? Что-то не так?

– Ты действительно хочешь знать?

– Не спрашивала бы, если бы не хотела.

Он вздохнул, глядя на лежавший внизу город – сквер Федерации, кафедральный собор Св. Патрика, он помнил их еще по школьным экскурсиям. И эта женщина, тогда девочка, была рядом.

Может быть, сказать ей правду и разом с этим покончить. «Эй, Саф, я не могу ни о чем думать, мне не терпится тебя раздеть и заняться с тобой сексом. Все мои мысли только об этом, я хочу тебя прямо сейчас…»

– Ты потерял дар речи? Вот уж не похоже на тебя.

Она убрала руку.

Он думал о том, что должен сконцентрировать внимание на поставленной задаче, пора выключить проклятое либидо.

– Для меня очень важно то, что мы задумали.

– Для меня тоже. – Ее тон стал деловым. – Ты проведешь встречу с дизайнерами, я пока запущу пиар-машину, позже мы все обсудим. Как тебе план?

– Звучит неплохо.

Он любил планировать.

– И надо не забыть поужинать.

В самом деле, хотелось сказать: «Нам надо немедленно заняться друг другом».

Она сдвинула брови:

– Ты имеешь в виду деловой ужин?

Он предпочел бы интим и свечи. Видеть ее при свечах обнаженной…

– Мы будем работать допоздна, поэтому надо перекусить.

– Согласна. Встретимся в пять?

Он оглядел стерильно безукоризненный офис и предложил:

– Может быть, у вас? Ты покажешь мне наработки Руби.

– Конечно, это вполне приемлемо.

Он снова с трудом отогнал видение.

– Тогда вперед, начинаем работу. – Он поморщился от своего фальшивого тона и не удивился, когда она искоса взглянула на него.

Но Сапфир никогда ни на чем не настаивала и не спрашивала. Собрала портфолио, повесила сумку на плечо и пошла к двери, но обернулась:

– Хочешь услышать кое-что безумное?

Неужели есть что-то безумнее его желания обладать ею?

– Хочу.

– Я с нетерпением жду нашей встречи.

И вышла. Он вскочил, как будто хотел догнать и вернуть ее. Значит… Неужели он не одинок в своем желании? Кто сказал, что нельзя совместить бизнес и удовольствие?

Глава 4

Руби и Опал сидели и ждали Сапфир. Они закрыли демонстрационный зал и расположились в небольшой гостиной, рядом со студией Руби.

Студия появилась за время отсутствия Сафи и напоминала ей о том, как она едва не угробила и себя, и компанию.

Она должна была быть с Руби, вытаскивая компанию из кризиса, а не валяться в постели с депрессией и полным физическим изнеможением.

Она не поделилась с сестрой обязанностями по руководству компанией, не позволила Руби взять на себя часть бизнеса, все хотела успеть сама, пока не загнала и себя, и компанию в тупик.

Неделями, прежде чем признать поражение, на грани физического самоуничтожения, она поглощала галлонами кофе и энергетические напитки, жидкие витамины, подхлестывая измученный организм, снимая искусственным путем усталость и работая буквально на износ.

Это продолжалось долго, и организм не выдержал. Она еще пыталась выжимать из него соки, проводя последнюю, перед коллапсом, неделю в бесконечных совещаниях с финансистами и поставщиками, работая ночи напролет. После очередной бессонной ночи, собиралась подкрепиться вторым энергетическим напитком за утро, как вдруг потеряла сознание, упала и ударилась при падении головой об угол стола.

Руби услышала стук, вбежав, в ужасе обнаружила ее лежавшей неподвижно без сознания на полу и вызвала «скорую помощь».

Сафи пришла в себя еще до того, как прибыла «скорая», и по выражению глаз Руби поняла, что больше никого не сможет одурачить своей искусственной бодростью и что дело плохо. Она долго не хотела признать поражение, но тело больше не слушалось, и слабость, охватившая ее, не позволяла поднять головы от подушки.

Если попытки Руби уговорить ее взять трехмесячный отпуск и пройти восстановление в оздоровительном центре не убедили, то выводы докторов сделали это. Ломота в суставах, неполадки со зрением, хронический кашель, боли в груди, аллергии, депрессия… Когда доктор после обследования перечислял все ее недуги, она с трудом дослушала до конца, горько сожалея о своем упрямстве. Теперь она вынуждена была переложить все свои обязанности на плечи Руби, а ведь могла бы дать возможность сестре помочь ей в работе.

Она еще легко отделалась, согласившись на восстановление и поняв всю опасность продолжения своего безумного образа жизни. Каждое утро, просыпаясь, она испытывала чувство паники, прислушиваясь к своему телу – не появится ли знакомая боль. И начинала обязательные физические упражнения.

Это стало ритуалом, и постепенно она медленно восстанавливала здоровье.

Регулярная медитация и йога тоже способствовали восстановлению, она с удовольствием занималась и наслаждалась чувством покоя и полного расслабления.

Что касается еды, из ее рациона был исключен кофеин, назначен прием три раза в день пищи, богатой протеинами и большое количество фильтрованной воды. Ей надо было вернуть себе нормальную физическую форму, чтобы жить, заниматься бизнесом, сделать компанию успешной, доказать, что она сможет сдержать обещание, данное матери.

Руби похлопала по софе, показала на место рядом с собой:

– Садись и расскажи нам все по порядку.

С чего начать? С того момента, как Патрик снова поцеловал ее, и она ему это позволила? Или рассказать, как они оба почувствовали непреодолимое влечение друг к другу? В деловом отношении все прошло на высоком уровне. Она не ожидала, что он может быть таким серьезным и проявит деловые качества. Он произвел на нее прекрасное впечатление. Ее смущало то, что их с Патриком так влекло друг к другу.

В течение короткого времени Патрик заставил ее снова почувствовать себя живой и полной желаний. И ожившее тело требовало естественного удовлетворения. Ее тело хотело Патрика.

– О, так много надо рассказать, – начала она, надеясь, что вновь загоревшееся от воспоминаний лицо не выдаст ее мыслей о Патрике.

Руби покачала головой:

– Ты, наконец, расскажешь нам, иначе я сейчас лопну от любопытства.

Сафи решила коротко изложить суть дела:

– У Патрика появилась идея создания коллекции, основанной на былом блеске прошлого кинематографа и его звезд. Сделать из этого событие, произвести фурор на показе Неделе моды в Мельбурне. – Она взяла чашку с чаем в руки, благодарно чувствуя тепло холодными пальцами. – Я нашла ее восхитительной. Просто фантастика.

– Еще какая.

Опал подвинула тарелку с конфетами Сафи.

– Это должно напомнить о нашей фирме за океаном. Я чувствую это.

– Отлично, – Руби подтолкнула сестру локтем, – а теперь выкладывай остальное.

Опал подавила смешок, а Сафи посмотрела на сестру:

– Не понимаю, о чем ты.

– Я ничего такого не имела в виду.

Широко раскрытые глаза и невинная улыбка не могли ее одурачить. А Руби продолжала:

– Я уже рассказала нашей милой помощнице, когда мы проводили работу в поисках нужного материала сегодня, о том, как Патрик смотрел на тебя вчера утром. – И она кивнула Опал: – И не удивлюсь, если она сделала некоторые выводы.

Опал фыркнула:

– Если память мне не изменяет, ты первая заявила, что Сафи просто необходим мужчина. А Патрик именно тот парень, который поможет ей вновь почувствовать себя женщиной. Самый подходящий вариант.

Сафи снова посмотрела на Руби:

– Ты ведь не говорила ничего подобного?

– Ладно, брось. Я не собираюсь тебе ни в чем признаваться. – Руби положила в рот очередную конфету, а Сафи с трудом удержалась от желания зарыться вновь вспыхнувшим лицом в диванную подушку, чтобы спрятать свое смущение.

Опал внимательно посмотрела на Сафи, потом поставила чашку на столик.

– Мы тут немного покопались в Интернете. Саф, он действительно горячая штучка. И если он хотя бы наполовину так красив, как выглядит на экране…

Великолепно. Ее сестра и кузина теперь толкают ее в пропасть, на краю которой она уже стоит.

– Я с этим парнем когда-то училась в школе. Это как-то мало вдохновляет.

– Чепуха! – горячо воскликнула Руби. – Я видела, какой ты вчера была…

– Усталой, совсем не в лучшем виде.

– Ответ неверный. Сияющей красотой и вдохновением.

– Ты просто свихнулась. – Она взглянула на Опал, ища поддержки.

Но та, пожав плечами, снова взяла чашку и спрятала в ней свою ухмылку.

– Послушай, – вновь заговорила Руби, – давай взглянем на ситуацию логично. Ты в течение долгого времени проходила реабилитацию, а до этого полгода методично изводила себя работой, пока не получила синдром хронической усталости.

Сафи открыла рот, чтобы ответить, но Руби не дала:

– И все это время ты ни с кем не встречалась. – Она сделала вид, что задумалась. – Насколько я помню, ты сказала мне одну вещь, когда я забирала тебя из «Тенанга» две недели назад: «Мне просто необходимо с кем-то встретиться. Назначу свидание, и немедленно». – Так вот, вчера ты вся сияла.

– Вчера я, наверное, слишком много времени провела на солнце, занимаясь йогой на открытом воздухе.

Обе, Опал и Руби, переглянулись. Потом Руби сказала:

– Я помню, как мама взвалила на твои плечи непосильную ношу. Она ждала, что ты оправдаешь ее ожидания. Но это было несправедливо. Ты была еще ребенком, чтобы учиться и работать. В школе Патрик умел тебя рассмешить. Поэтому будет неплохо, если и сейчас он сможет тебя расшевелить. Ты слишком серьезна. – Руби замолчала.

Сафи понимала, что Руби не отстанет, поэтому решила немного прояснить свое отношение к Патрику:

– Конечно, мне хочется веселья и легкости, но это не тот случай, Руби. Серьезная или веселая, я такая, какая есть, такой и буду всегда. Лучший для меня способ вернуться к полной жизни – снова работать, руководить нашей фирмой. Получать прибыль. Меня не переделать, я этим живу.

Но сама была не уверена, что уже готова для большой нагрузки. Чтобы воплотить свои мечты, придется снова гореть на работе, но хватит ли ей сил? У нее в голове уже роились самые разные планы, связанные с фирмой «Сиборн», главное, чтобы не подвело здоровье.

– Ты сумасшедший трудоголик, – пробормотала Опал и сделала вид, что не заметила убийственного взгляда, который ей подарила Сафи в ответ.

– Но ты можешь не только работать, но и развлекаться, хотя бы немного. – Руби обняла сестру за плечи. – Подумай сама, если вы будете работать день и ночь вместе, где ты найдешь предмет для свиданий? Этот хитрец Патрик убил сразу двух зайцев…

– Как насчет убить сразу двух членов семейства одним камнем? – Сафи показала на кулон – огромный кусок ляпис-лазури, висевший на шее Руби. – Этот камень вполне подходит.

Опал засмеялась:

– Руби, перестань. Мы рискуем.

Руби хихикнула и пожала плечами.

– Все-таки задумайся над моими словами. Ты занята, но найди время для удовольствий. Патрик просто идеальный вариант.

К своему несчастью, Сафи молча была вынуждена с ней согласиться.

Она могла спорить сколько угодно, но Руби была права. Пока она будет работать на этот показ, у нее и не будет времени для развлечений.

Может быть, позволить себе чуточку расслабиться, завести легкий роман?

Но то, как она реагировала на Патрика, смущало ее. Насколько легким будет этот роман и куда он ее заведет?

Спустя несколько часов Патрик думал о том, будет ли разумно встречаться с Сапфир у нее. Встреча в демонстрационном зале ювелирной компании «Сиборн» должна быть нацелена на бизнес. Но они за час успели переговорить обо всем, что успели сделать сегодня, и набросать план на завтра. Оставив его в маленькой гостиной, она ушла переодеться в более удобную одежду. Она так и сказала. А когда он посмотрел на нее с надеждой, она в ответ округлила глаза и, обвинив его в грязных помыслах, ушла в спальню, скидывая на ходу свои туфли на высоких каблуках.

Он проводил ее взглядом. Если бы так сказала другая женщина, он бы, уже торжествуя, готовился к бурному сексу. Но слова Сапфир значили лишь то, что она безумно устала и хочет переодеться. О чем просто и ясно ему сообщила. Трудоголик хочет сменить деловой наряд на удобную одежду.

Ему знакомо это чувство. Он снял галстук, сунул его в карман пиджака, висевшего на спинке стула. Расстегнул манжеты и закатал рукава. Может, снять брюки? Нет. Ей еще рано любоваться его спортивными трусами. И, довольно ухмыляясь, представив ее реакцию, стал бродить по комнате, разглядывая обстановку. Она, казалось, не соответствовала стилю Сафи. Слишком яркие подушки на диване, безделушки, вазы. Полный беспорядок у DVD-плеера.

Конечно, он видел, что она смущена и волнуется. И не стоит сейчас на нее давить. Он может подождать. Отвлекать сейчас ее от работы не в его интересах. Или все-таки сбиться с правильного пути? Тогда поможет бутылка хорошего вина? О, кажется, он не только хочет ее затащить в постель, но и прежде напоить.

Нет, прочь эти мысли. Дни кутежей остались далеко позади. Наконец его утомили бесконечные скандалы, папарацци, назойливое внимание к его персоне в Париже. Хотя надо признать, что такой образ жизни постоянно вызывал интерес к нему, и это способствовало рекламе компании, он достигал цели своими экстравагантными выходками гораздо успешнее, чем если бы просто хорошо работал. Но дело зашло слишком далеко, он уже не мог разъезжать по Европе без того, чтобы какой-нибудь дотошный репортер не обнародовал его снимки с женщиной во время тайного любовного свидания.

И он изменил свое поведение, но внешне поддерживал имидж плейбоя и мота, околачивался около Сержа, несмотря на то что оба уже не были близки, как раньше. Образ легкомысленного гуляки был предпочтительнее, чем вид неудачника, разочарованного первым провалом, который пытается исправить положение.

Родители давно списали его со счетов, как никчемного сына, и ясно было: что бы он ни натворил или какого бы успеха ни добился, уже не имело значения в их глазах. Они не протестовали против его светских выходок, пока он выполнял негласные правила, главное, чтобы не страдали интересы компании, на остальное они махнули рукой.

Он поставил цель, к которой шел постепенно, чтобы стать полноценным членом семьи Фоурдов, но для этого требовалось время. И он не спешил, вначале надо было избавиться от образа богатого плейбоя и бездельника.

После знаменитого авангардного, на грани дозволенного, шоу, которое он устроил в начале своего пути и которое дорого обошлось компании, он понимал, что главное – не спешить. Мир моды должен быть готов принять его как своего. Сейчас наступил решительный момент.

Он видел, как в Европе поднимается и нарастает волна революционных перемен в моде. Авангард еще не заполнил подиумы, но уже был в пути. Патрик собирался не только влиться в волну нового направления, но быть на ее гребне, удивив мир, как никто. И открытие филиала в Мельбурне послужит ему трамплином – удобнее случая не представится. Осталось сделать последнее усилие и добиться желаемого.

Он взял со столика фото Сапфир и Руби, обнявшихся перед гигантской смеющейся пастью входа в луна-парк. Стер легкий налет пыли со стекла. Наверное, снимок сделан спустя несколько лет после его отъезда. Руби выглядела подростком, а Сапфир выглядела старше, это была женщина, которая несла ответственность за свою сестру.

Он должен был понять раньше. Его брат и сестра после окончания средней школы тоже имели такое выражение, потому что сразу начали работать в семейном бизнесе. Они учились на вечерних курсах, приобретая теоретические знания о модельном бизнесе, а днем работали рядом с родителями. Потом все уехали в Париж, оставив его одного.

Он тогда не особенно переживал по этому поводу, хорошо, что никому нет дела, когда он возвращается из школы и кого приводит. Во всяком случае, он себя убедил в этом, хотя внутри оставалось чувство горечи покинутого ребенка.

Его семья всегда была для него виртуальной, даже когда они жили все вместе, он их почти не видел. В его двенадцатый день рождения Джером усадил Патрика напротив и сообщил суровую правду. Имея двоих детей уже в подростковом возрасте, они не ждали третьего. Более того, он был нежелателен. Ошибка природы. Им было не до него. И совет Джерома был прост. Пусть он не ждет от них того, чего они не могут дать, и его тоже оставят в покое и позволят многое.

Разумеется, они позаботились о его образовании, он учился в самой престижной школе и при желании имел возможность продолжить образование, чтобы потом войти в семейный бизнес.

Это был скорее приказ, который нельзя было игнорировать, но он получил на выпускных экзаменах низкие баллы и понял, что ему скорее нравятся творческие профессии.

И когда он присоединился к ним в Париже, был полон желания доказать, что нужен им. Ему дали свободу, чтобы продемонстрировать свои способности там, где он хочет, но это кончилось плачевно – большими убытками для компании.

И он потерял уважение родителей. Хотя Патрик потом старался добросовестно выполнять все возложенные на него обязанности, они не замечали его усилий. Конечно, ему выделяли, как и всем сотрудникам, годовой бонус, но оставались к нему равнодушны, и его надежда, что они заметят, какой вклад он вносит в общее дело, потерпела крах.

И вдруг он понял, что ничего не докажет, пока не будет иметь своего филиала и не станет лично им руководить. Его родители не искали новых линий и перемен, им было достаточно уже заработанного имени и марки компании, они лишь слегка изменяли привычный стиль, получали прибыль и были довольны. Он жаждал перемен, новизны, они хотели одного – получать прибыль от уже наработанного.

А он хотел выделиться, хотел стать известным.

Сначала он уговорил их открыть филиал в Мельбурне и ради этого постарался, сделал лучшее шоу на весеннем показе в Париже. Так он заработал право вести самостоятельную жизнь. Но сомнения грызли его, правильно ли сработала интуиция, если нет, его ждет очередной провал, из которого ему уже никогда не выбраться. Но кто не рискует…

Родители не уговаривали остаться, они и глазом не моргнули, когда он заявил о своем желании уйти. Сначала было сказано: «Обсудим это позже». Потом, хорошенько подумав и взвесив ситуацию, родители разрешили ему открыть филиал в Мельбурне и руководить им.

Если они считали, что его удовлетворит роль генерального и утихомирит амбиции, они ошиблись. Он хотел полной свободы и готов был нести ответственность, он хотел проявить себя, наконец. Он хотел пойти своим путем.

И тогда у него появился план действий.

– Не знаю, как ты, а я зверски хочу есть. – Сапфир бесшумно вошла в комнату, босиком, с распущенными волосами, в старых джинсах и свободном топе. Он поспешно поставил на место фотографию, чтобы скрыть дрожь в руках, так хотелось схватить ее в объятия.

Она нахмурилась, увидев, что он рассматривает старую фотографию. Но ничего не сказала.

– Я хочу заказать ужин, приглашаю присоединиться.

Надо уходить. Удирать, всю ночь работать, чтобы выгнать из головы ее соблазнительный образ. Он должен помнить, как важно предстоящее шоу, не время заводить романтические отношения, это все может испортить.

– Звучит неплохо, – услышал он свой голос, ругая себя за слабость, которую испытывал к этой необыкновенной женщине.

– Хочешь что-то особенное? – Она взяла со стола меню нескольких ресторанов, и подняла на него взгляд, когда он промолчал.

В одной руке она держала меню индийской кухни, в другой – тайской. Но он испытывал совсем другой голод. Его взгляд постепенно поднимался от кончиков ее пальцев вверх. Задерживаясь на вводивших в искушение изгибах, дошел до небольшой упругой груди и, наконец, встретился с ее глазами.

Он ждал в них приговора и осуждения, никак не ответного огня, который не оставлял сомнений в том, что она испытывает те же чувства. Он хотел услышать от нее самой, что она тоже хочет его, потому что это она должна принять решение. Он хотел бурного секса, но этого ли она ждет?

Сафи была сосредоточенна и серьезна, и это смущало Патрика.

Он никогда не смешивал бизнес с удовольствием, отклонив немало возможностей заняться сексом с моделями, женщинами-менеджерами, был случай, когда отказался ответить на призыв потрясающей женщины, генерального директора конкурирующей с ними фирмы. Не хотел усложнять жизнь. Но с Сапфир все было иначе. Он сжал пальцы в кулаки, сдерживаясь, понимая, что, если сейчас приблизится к ней, остановиться уже не сможет.

А если ему только кажется, что в ее глазах он видит такой же откровенный, неприкрытый призыв к действию? Он ждал, затаив дыхание, и, когда она прервала затянувшуюся паузу, облегчено выдохнул.

– Я люблю тайскую кухню.

Не такие слова он надеялся услышать. «Я хочу тебя» – вот что она должна была сказать и дать ему зеленый свет. Но Сафи уже изучала меню. Повиноваться импульсу и начать штурм? Так бы он и поступил раньше, в те веселые деньки, когда закатывал скандальные вечеринки, и все его обожали именно за решительность и импровизацию.

Он должен взять себя в руки, не дать разрастись чувству, которое захватывает его все сильнее. Последующие тридцать дней мысль о том, как затащить ее в постель, будет мешать ему работать.

– Сапфир?

Она медлила поднять глаза, только прикусила нижнюю губу.

– Да?

– Я, пожалуй, пойду.

Это, наверное, не он. Как последний слабак, он дает ей шанс выбрать. Если согласится, он сейчас же покинет ее. Примет правильное решение и оставит ее в покое, довольствуясь альтернативой, чтобы не сойти с ума.

Он уйдет, если она попросит, и постарается, чтобы их совместная работа проходила исключительно в его офисе и только в дневные часы. Может быть, удастся избежать искушения и постепенно успокоиться.

Но она молчала так долго, что он потерял счет времени. Наконец, она заговорила:

– Почему?

Она произнесла одно слово, но этого было достаточно.

Он оказался рядом в два прыжка, все еще не веря, ожидая, что она сейчас отступит назад и, придумав объяснение, извинится и выгонит его. Но она стояла и ждала, высоко подняв голову. И смотрела ему в глаза.

Как он хотел ее. Кажется, желание поглотило его настолько, что он забыл, где он и кто он. Он подошел к ней совсем близко и слышал, как неровно она дышит, как будто ей не хватает воздуха.

– Если я останусь, то не из-за ужина.

– Ужин можно отложить. – Ее губы изогнулись в лукавой улыбке, которая дала понять, что могут сбыться его самые смелые ожидания.

– А зачем ты останешься?

– Ты хочешь, чтобы я произнес это вслух?

– Нет, лучше покажи наглядно…

Он не дал ей договорить, накрыв ее губы нетерпеливым, жадным ртом. Наверное, сделал ей больно. Было ясно, что не будет никаких прелюдий, он слишком долго сдерживал желание, сводившее его с ума. Он получит ее немедленно и так, как ему подсказывала разыгравшаяся фантазия.

Она, так же нетерпеливо, притянула его к себе.

Не прерывая поцелуя, он посадил ее на стойку бара, устроился между ее ног и даже застонал от нетерпения, встретив преграду в виде тонкой полоски кружев. Готовясь устранить ее, в последний момент вспомнил:

– У тебя есть презервативы?

Ее глаза открылись, голубизна их особенно оттенялась розовым цветом разгоревшегося лица.

– Нет. А у тебя?

Он покачал головой, проклиная свою глупость и целомудренный образ жизни в последнее время.

– Может быть, у Руби есть, в ванной?

Сапфир подумала.

– Нет. Она забрала все вещи.

– Но мы ведь можем проверить…

Она потащила его в ванную, на удивление большую в сравнении с маленькой гостиной. Стеклянная кабина душа, мраморная ванна, куда могли свободно поместиться двое.

Он растерялся от неловкости ситуации. Как глупо… Момент упущен, она передумает…

– Я сейчас еще раз проверю.

Ему понравилось, что она проявляет инициативу и не растерялась, в отличие от него. Она обыскала три полки и шкафчик под раковиной. В другой момент его бы рассмешили ее усилия, но он был уже слишком возбужден и не собирался отступать.

Она выпрямилась, и в ее глазах он прочитал разочарование. И тогда он решился:

– Ладно, не имеет значения.

Но у нее уже разочарованно опустились уголки рта.

– Для меня имеет. Я не занимаюсь небезопасным сексом.

– Я тоже. – Он притянул ее к себе, просунул руку в вырез топа, его пальцы обхватили маленькую грудь, он медленными круговыми движениями стал ласкать ее, потом, увидев, как меняется выражение ее лица, как глаза полузакрылись от удовольствия, перешел на другую. Потом сказал: – Есть и другие способы, как достигнуть финала. Ты понимаешь?

Ее глаза заблестели при этих словах, и прежде, чем он объяснил, она сбросила топ, под которым оказалось шелковое черное бра с открытыми чашечками.

– Ты согласна?

Вместо ответа, она расстегнула молнию на его брюках и просунула руку внутрь.

Он задохнулся и стиснул зубы, почувствовав ее прикосновение.

– Повернись, – скомандовал он.

Ее рука застыла, глаза удивленно раскрылись, но в них не было испуга. Только возбуждение и предчувствие – лихорадочное и нетерпеливое.

Ему не терпелось продолжить, когда она убрала руку и повернулась лицом к зеркалу, но он знал, что терпение будет вознаграждено.

Он хотел видеть ее лицо, когда она достигнет оргазма. И еще хотел, чтобы она видела, как он станет это делать.

Спокойно и неторопливо он расстегнул ее джинсы и спустил их на бедра.

На ней были черные стринги, из комплекта с бра. Может быть, потом он купит ей комплект белья красного цвета.

Джинсы были спущены ниже, он прижался к ней сзади, это заставило ее прислониться головой к его плечу.

Она ждала, наблюдая за ним. Он приступил к интимной ласке и увидел, как она вздрогнула и закрыла глаза.

– Нет. Открой. Ты мне доверяешь?

– Да, и смотрю, как ты даришь мне наслаждение.

Покорность и желание.

– Тогда смотри, что я сделаю дальше.

Он освободился от одежды, и она чувствовала прикосновение его плоти.

– Раздвинь немного ноги. – Контакт их разгоряченных тел был как шок, и он чуть не потерял над собой контроль.

Она не останавливала его, понимая, что он исполнит обещание.

– Смотри.

Она наблюдала за его действиями, уже слабея, не в силах сдерживаться, вновь закрыла глаза.

– Не закрывай глаза.

Она повиновалась и начала двигаться в такт его движениям, убыстряя темп, приближая финал.

Он повиновался ей, она, задыхаясь, достигла пика, и он услышал ее крик, немного приостановился, потому что сила ее оргазма удивила и порадовала его. Еще больше он удивился, когда она опустилась на колени.

– Что ты делаешь?

– Ты не догадался?

Он улыбнулся, но в это время настала ее очередь. Ее ласки становились все более изощренными, и он, уже не владея собой, предчувствуя оргазм, громко застонал, потом еще долго содрогался в долгожданном облегчении и, наконец, помог ей подняться.

Она, не глядя на него, подняла джинсы и наклонилась над раковиной. Потом он снова попросил:

– Посмотри на меня.

Она неохотно подняла взгляд. Он взял ее руки и был благодарен, что она их не вырвала.

– Мы оба получили желанную разрядку.

– Ты был изобретателен.

Он засмеялся и обрадовался, когда и она расхохоталась. Не отстранилась, не стала холодна, а вела себя естественно и просто.

– Но в следующий раз я принесу все необходимое.

Он притянул ее к себе, обвил руками за талию и прижался щекой к светловолосой голове.

– Наверное, мне надо радоваться, что ты не возмутилась при словах «следующий раз».

Она потерлась носом об его шею, и снова он был удивлен и восхищен таким ответом.

– Следующий раз обязательно будет. Можешь рассчитывать на меня.

Глава 5

На следующее утро, приняв душ и почистив зубы, она старалась не смотреть на себя в зеркало. Боялась, что вызовет в памяти вчерашнюю сцену у зеркала, и снова разыграется воображение. Она думала, что не уснет ночью, станет размышлять и анализировать, но этого не произошло. Она спала на удивление крепко, такого не было уже долгие месяцы. А может быть, и годы. И этим она обязана Патрику.

Одно упоминание его имени заставляло ее вспыхнуть. Кто бы мог подумать, что имитация настоящего секса принесет ей такое удовлетворение. Ну и ну. Она просто сошла с ума.

И почувствовала, как ее вновь охватывает нетерпеливое желание.

Ее надежда вчера, что один сексуальный контакт снимет ее напряжение, и она станет способна сконцентрироваться на работе, обретет спокойствие, не сработала. Огонь продолжал ее сжигать изнутри.

И более того, теперь она ждала, предвкушала настоящий секс. Воображала их в постели обессиленными, мокрыми от пота. Жаждала пройти весь путь от начала до конца.

Она сошла с ума. Надо было заказать ужин, мило поболтать и дать ему уйти. Но он так смотрел на нее… И какая женщина могла бы устоять перед таким взглядом, остаться холодной, дать уйти этому неотразимому мужчине. Тем более после долгих лет одиночества.

Все случилось легко, не было неловкости, даже после любви не было привычного отчуждения. Когда она намекнула, что устала и хочет выспаться перед напряженным днем, он не стал настаивать и сразу ушел.

Она скоро увидит его. Уже сегодня. Это означало, что надо поторопиться и привести себя в порядок, времени оставалось мало. Решившись наконец, внимательно взглянула на себя в зеркало. Лицо оставалось утомленным, но глаза светились.

Она стала накладывать косметику – тени, тушь, блеск для губ, но воспоминания о прошлой ночи мешали сосредоточиться, рука дрожала, и ее макияж получался грубым. Выругав себя, она собрала коробочки и пошла в спальню. Она не могла больше смотреть в это зеркало. Пусть в спальне оно небольшое и там недостаточно света, она должна побороть наваждение.

В следующий раз Патрик обещал прийти во всеоружии. Это означает, что они могут предаваться любви без опасений, и при мысли об этом она вновь почувствовала волнение. Надо признать, что, наблюдая вчера в зеркале за происходящим, она испытала ранее незнакомое пьянящее чувство сексуального возбуждения.

Внутренний голос предупреждал, отрезвлял, доказывал, что встречаться с Патриком больше не стоит, иначе не избежать больших осложнений.

Но она не хотела слушать голос разума, все заглушало ликование тела. Ведь так хорошо было с ним прошлой ночью… Впервые за долгое время она чувствовала себя живой, полной сил, энергии. Синдром хронической усталости выжал из нее все соки. Она обессилела физически, потеряла желание жить. И теперь, едва восстановившись, снова рискует. Остатки благоразумия подсказывают, что, если она хочет вернуть физическую форму, надо немедленно прекратить любовную связь с Патриком.

Ее возмутило собственное лицемерие. Ведь она сгорает от желания вновь ощутить и пережить незабываемое чувство полного сексуального удовлетворения.

Вчера, после его ухода, она бродила по квартире, негромко напевая и пританцовывая, испытывая такой прилив энергии, что готова была бежать марафон.

Как давно она не чувствовала себя такой счастливой?

Разум говорил, что секс с Патриком может далеко ее завести и неизвестно, чем закончатся их отношения. Но она с нетерпением ждала новой встречи с ним.

* * *

Патрику нужна была нейтральная территория, где он мог бы работать с Сапфир, не испытывая постоянного навязчивого сексуального желания.

Он надеялся, что, переспав с ней, избавится от наваждения. Но прошлая ночь ничего не изменила, его влекло к ней с еще большей силой. Он постоянно думал о ней, вспоминал о том, что происходило прошлой ночью, и понимал, что нечего и надеяться прекратить эти отношения, а главное, он понял, что и Сапфир разделяет его страсть и уже дала понять, что ждет продолжения.

Он не мог пока разобраться, что с ним происходит. В далеком прошлом он не был даже влюблен в нее. Ему нравилось ее дразнить, потому что она была слишком строгой и держалась в стороне от флирта и вечеринок. Конечно, он не станет отрицать, что у него были грешные мысли, но у какого подростка их нет.

Теперь она красивая женщина, и не удивительно, что он захотел ее. Удивительно другое, почему она сразу влезла ему под кожу так, что он не может не думать о ней. Он рискует делом своей жизни из-за какой-то прихоти. Надо остановиться, если он не хочет очередного фиаско. Но одна мысль о том, что он проведет с ней ночь настоящего секса, с ней, ледяной королевой ювелирной фирмы, красавицей и умницей Сапфир Сиборн, будоражила и вызывала в его воображении самые соблазнительные картины. И что прикажете с этим делать?

– Эй, Рик, модели готовы!

Патрик взглянул на своего помощника и лучшего друга, Сержа. Вместе они когда-то кутили и прожигали жизнь, потом ненадолго отдалились друг от друга в тот момент, когда Патрик решил начать жизнь труженика и праведника. А Серж продолжал веселиться.

Но Серж был хорошим менеджером, а Патрику нужен был человек, которому он мог бы полностью доверять.

– Благодарю. Но Сапфир еще не появилась. Давай подождем немного.

– Согласен. – Серж отдал распоряжение в укрепленный около уха микрофон и сел рядом.

– Что с тобой происходит?

– Ничего особенного. – Патрик показал на разложенные перед собой документы. – Работа отнимает все мое время.

Ну вот, кажется, Серж собирается его допросить. У него не было желания говорить о Сапфир и его отношениях с ней, тем более что они собираются вместе работать. Они с Сержем привыкли к полной откровенности, и не только в делах.

Патрик откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и изобразил полное безразличие.

– Работа никогда не вводила тебя в такое озабоченное состояние. – Серж, склонив голову набок, смотрел на друга изучающим взглядом. – Это не из-за работы. Здесь явно замешана женщина. Не помню, чтобы ты так переживал во время весеннего показа в Париже.

Патрик не любил притворяться и лгать, хотя не горел желанием говорить с ним о Сапфир.

– Но в Париже не было и сотой доли того риска, который нам предстоит здесь.

Серж подмигнул:

– Не знаю, кто она, но, наверное, стоит того, чтобы ты так разволновался.

К счастью, от дальнейших расспросов и любопытства друга Патрика спасло появление Сапфир. Она снова сразила его. Сегодня на ней был стилизованный мужской костюм, и это придавало ей шика – белоснежная рубашка, прекрасного покроя светлый костюм в полоску, дизайнерские ботинки, волосы гладко зачесаны назад, драматический мейк-ап. Но это не лишило ее женственности. Изумительная женщина.

А вчера… Он снова вспомнил сцену перед зеркалом, смотрел на ее губы, полные, четко очерченные, и чувствовал возбуждение.

– Да она сногсшибательна, – пробормотал Серж, и его взгляд сказал Патрику, что он подозревает истинную причину замешательства и озабоченности своего друга.

Пусть Серж думает все, что угодно. Здесь, в Мельбурне, он не получит ни одного признания о его личной жизни. Надо думать о делах и предстоящем показе. Только это имело значение. Ну и связь с Сапфир, конечно.

Она лишь мельком взглянула на него, зато подарила сияющую улыбку Сержу:

– Привет. Я – Сапфир Сиборн.

Серж, улыбаясь до ушей, поднес к губам ее руку.

– Я восхищен, мадемуазель.

Патрику захотелось его ударить.

– Вы француз?

Серж наклонил голову и выпустил, наконец, ее руку, что спасло его, потому что Патрик уже был в бешенстве.

– Oui.

– Он так же англизирован, как ты и я. – Патрик бросил хмурый взгляд на Сержа. – Просто притворяется, изображая акцент, чтобы произвести впечатление на женщин.

– Это очаровательно.

– И кстати Серж покидает нас, он должен организовать быстрый показ.

Наконец, она обратила на него величественный взгляд и вздернула подбородок:

– Разумеется. Давайте начнем.

Она не поняла, что он просто хочет избавиться от своего назойливого друга.

– О’revoir, Сапфир, – Серж отвесил церемонный поклон, а Патрик стиснул зубы, ненавидя его в этот момент, – мы скоро встретимся.

– Конечно.

И снова подарила Сержу ослепительную улыбку. Она что, флиртует с Сержем?

Патрик медленно сосчитал до десяти, ожидая, когда проклятый Серж удалится.

– Не кокетничай с Сержем. Ты собьешь его с делового настроя, – сказал он с деланым пренебрежением и увидел в ее глазах понимающую усмешку.

– Я просто была вежлива. Но спасибо за совет.

Она села и указала на место рядом.

Он так много думал над тем, как пройдет их встреча после вчерашней ночи, боясь, что она отнесется к произошедшему слишком серьезно. А Сапфир вошла танцующей походкой с таким видом, как будто между ними никогда ничего не было. И сразу дала понять, что собирается контролировать ситуацию. И, кажется, уверена, что так будет всегда. Патрик не мог этого допустить. Все неприятности, связанные с бизнесом, происходили именно потому, что им руководили другие. Добившись руководства филиалом, он никогда не станет больше рисковать подобным образом.

– Что ж, поговорим о делах, – он уселся рядом и специально придвинулся так близко, что почти касался ее, – у нас еще будет время для личного общения.

Легкий румянец, появившийся на ее лице, выдал Сафи. Он все-таки добился цели – смутил ее. Она не ответила, с деловым видом вынула из сумки и положила перед собой на колени компьютер-планшет, ручку и блокнот.

Только после этого повернулась и взглянула на него с тем выражением превосходства, которое его так бесило.

– Тебе не кажется, что это непрофессионально – личную жизнь смешивать с работой?

– Что ты имеешь в виду под личной жизнью? – Он понизил голос до шепота и почти коснулся губами ее уха. – Почему бы не назвать это прямо – между нами просто был хороший…

– Если ты намерен сейчас это обсуждать, то продолжения не жди. – Она оттолкнула его, тон стал ледяным.

– А ты не изменилась. – И усмехнулся, глядя, как она, напряженно подняв плечи и выпрямив спину, смотрит на экран своего компьютера. – Ты всегда старалась, чтобы последнее слово оставалось за тобой, еще в школе, когда мы сидели вместе на биологии.

– Ничего подобного. – Сапфир подняла глаза от экрана, послав ему убийственный взгляд.

– Нет, признайся, именно так ты поступала. – Ухмыляясь, он ждал реакции, и она не замедлила последовать.

Девушка перевела дыхание, успокаиваясь.

– Ладно. То, что случилось прошлой ночью, меня тоже выбило из колеи. Мне надо сосредоточиться, чтобы заняться делом, помочь тебе и своей компании. Скажи, ты чувствуешь себя неловко после того, что случилось между нами?

Он пожал плечами:

– Пожалуй. Но образ ледяной принцессы еще в школе меня провоцировал и заставлял дразнить тебя. Я приставал к тебе до тех пор, пока ты не выходила из себя. А чем дольше ты придерживалась образа, тем больше я входил в раж. Когда мы вновь встретились в Мельбурне, мне казалось, что ничего не изменилось. Но прошлая ночь… – Он покачал головой, отгоняя эротические видения. – Подо льдом, оказывается, бушевало пламя. И это открытие свело меня с ума. Должен признать, что прошлая ночь была великолепна, и ты можешь считать ее прелюдией. Я не собираюсь перед тобой извиняться и ни о чем не жалею, поэтому предупреждаю, что жду продолжения. Тем более, мы не закончили. Мне так не терпится, что я готов продолжать прямо сейчас.

Он увидел, как ее выражение немного смягчилось, уголки рта приподнялись. И вдруг он услышал:

– Мне всегда хотелось сделать это на столе, в офисе.

– Считай, что принято к исполнению. – Он коснулся ее руки. – Кстати, мой стол вполне подойдет.

– Ничего подобного. Это твердое стекло.

Он подмигнул:

– В следующую нашу встречу в моем офисе я принесу какое-нибудь покрывало.

Она удивленно приподняла брови:

– Разве мы не решили только что отделить личные отношения от деловых?

– Решили, но я с этим не согласен.

Она вздохнула:

– Ты понимаешь, что мы должны поговорить о том, что произошло вчера.

– Ты преувеличиваешь значение того, что произошло.

– А ты рассуждаешь, как все мужчины. Нам нужно установить границы.

– Может быть, на моем столе в офисе я проведу их.

– Ты такой же самоуверенный, легкомысленный и безответственный, каким был и раньше.

– Можешь ругать меня. А ты – самая соблазнительная и потрясающая женщина из всех, кого я встречал.

А он встречал немало прекрасных женщин, когда наслаждался своей холостяцкой свободой. Но когда увидел Сапфир, его задело по-настоящему, она была особенной. Он не смог бы внятно объяснить, что его так поразило в ней, скорее всего, ранимость и беззащитность, скрывающиеся под внешней уверенностью и деловой хваткой. Он понимал, что это опасные симптомы. Не хотелось бы сейчас усложнять жизнь, а это неизбежно произойдет, если он свяжется с Сапфир. Наверное, с ней не получится так, как было с другими, закончить связь быстро и без ущерба для своего дела. Он не должен задумываться и вникать в ее душевное устройство, во все эти тонкости, искать причины ее душевного надлома. Они испытывают взаимное физическое влечение, которое обещает много приятного, если не усложнять отношения.

Он доверительно взял ее руку, которую она не отняла.

– Я тогда, в школе, и понятия не имел, что ты такая горячая штучка.

Она недовольно поджала губы при этих словах, и он торопливо добавил:

– И наверное, это было хорошо для меня, потому что иначе я вообще не закончил бы школу. Но вчера у нас с тобой случился фантастический, невероятный секс…

Кажется, наконец, он угадал ее настроение, потому что она неожиданно погладила его руку.

– Ты меня действительно доводил в школе, без конца дразнил и не давал прохода.

– Надеюсь, тот поцелуй после выпускного бала немного сгладил неприятное впечатление от моего назойливого внимания?

Она поморщилась:

– Об этом я тоже не хочу говорить.

– Я сразу это понял, ты не отвечала на мои звонки и письма.

– Я испытывала стыд и унижение.

– Почему? Потому что явилась на бал с идиотом, который напился?

Она энергично тряхнула головой, и из безукоризненной прически выбилось несколько прядей.

– Нет, не поэтому. Мне было стыдно, мучила совесть – ведь я всегда к тебе плохо относилась, грубила и придумывала обидные прозвища, а ты выручил меня, спас от неприятностей.

Он увидел ее глаза, и от их выражения у него вдруг сжалось сердце. Этого только не хватало. Какая теперь разница, почему она не ответила ему десять лет назад?

Он просто хочет с ней спать. И только это имеет значение. Но неожиданно для себя вдруг заявил:

– А знаешь, мне нравились твои придирки и твоя грубость в ответ на мои шуточки. Ты ставила меня на место. Это только подхлестывало желание продолжать к тебе цепляться.

– Поэтому ты и поцеловал меня? Чтобы поддразнить?

Он замешкался с ответом.

– Я тогда думала, что ты поцеловал меня из жалости.

Она произнесла это так тихо, что он едва расслышал.

– О чем ты?

– Я думала, тебе стало меня жалко, когда Мик бросил меня на танцах. Ты решил меня подвезти. Но зато потом всю дорогу, пока вез меня домой, дразнил и издевался надо мной, говорил, что у меня дурной вкус, раз я выбрала такого придурка, смеялся над моим скромным платьем, говорил, что оно, как и моя прическа, отпугнули моего кавалера. Я готова была расплакаться, и вдруг при расставании ты неожиданно меня поцеловал. Я подумала, что ты сделал это из любопытства, чтобы увидеть мою реакцию. Одна из твоих выходок, ты просто воспользовался моим удрученным состоянием.

– Ты считала меня таким подонком?

– А что еще я могла подумать?

Она как будто оправдывалась, чтобы смягчить удар.

Но он не мог рассказать, почему он так себя вел в школе, почему так легкомысленно относился к сверстницам, был так безудержно нахален. Причина была глубоко запрятана, его грызли комплексы ребенка, брошенного родителями, предоставленного самому себе. Детская обида на родителей заставляла его самоутверждаться другим способом.

– Ты же понимаешь, почему парень целует девушку, – небрежно бросил он. – В парне бушуют гормоны. В основном причина в этом. – И рассмеялся, пытаясь скрыть свое смущение.

Но она была права. Он поцеловал ее из жалости. Но он никогда не скажет ей этого. Боится вызвать бурную реакцию, тогда вряд ли он дождется от нее полноценного секса, на который так теперь рассчитывает.

– Послушай, – заговорил он, – какая разница теперь, почему я поцеловал тебя в тот вечер. Сейчас имеет значение одно – я хочу тебя безумно. Готов прямо сейчас и здесь заняться с тобой любовью. Этого мало? Хочешь прямо на столе, только сброшу с него бумаги?

Глаза ее широко раскрылись, сразу утратили затравленное выражение. Надо вести себя с ней осторожно и не поддаваться жалости, потому что ему действует на нервы, когда женщина, которую он считает просто равным партнером, независимым и нетребовательным, становится вдруг такой уязвимой.

Поэтому он стал рассказывать, как ему хочется сейчас любить ее, если она позволит, описывать это в таких подробностях, что она забыла, где находится, теряя остатки благоразумия. Она часто дышла, прикрыв глаза, щеки стали пунцовыми, а он все говорил до тех пор, пока она не посмотрела умоляюще. Тогда он спросил:

– Продолжать? Скажи, я жду.

– Продолжай, – простонала она.

И он продолжал, вдаваясь в такие интимные детали, что сам уже еле сдерживался.

– Патрик… Прекрати…

Но было поздно. Он уже перешел от слов к действию. Она позволила ему делать с собой все, о чем он говорил, хотя в любую минуту кто-то мог войти и застать их, но это только усиливало его фантазию. Поглядывая на дверь, он довел ее до оргазма.

Когда дверь распахнулась и появились Серж и девушки-модели, они отшатнулись друг от друга, и она пробормотала что-то, похожее на ругательство. А он поспешно стал перекладывать на столе бумаги. Он и сам был потрясен. И все повторял про себя: «Секс и больше ничего», как заклинание.

А Сапфир, собрав последние остатки воли, выпрямив спину, смотрела на дефилирующих мимо моделей. Только румянец и блестящие глаза выдавали, что несколько минут назад опять растаяла снежная королева Сапфир Сиборн, явившаяся на встречу с холодным, деловым видом, полная чувства превосходства над мужчинами.

* * *

Сафи с детских лет научилась скрывать свои чувства. Ожидания матери, связанные всегда со старшим ребенком, она оправдывала как никто – хорошо училась, получая высшие баллы по экономике и менеджменту, была ответственной, вполне отвечая требованиям, предъявляемым к наследнице и продолжателю семейного бизнеса. Это было ясно еще в старших классах средней школы.

А может быть, и раньше, когда ее дорогая мамочка проводила каждую субботу за просматриванием счетов компании и рядом сажала Сафи, подробно объясняя, как это делать, и требуя внимания. Пока ровесники катались на скутере, играли в волейбол по выходным, она обсуждала рынки, взвешивала возможности приобретения или продаж, посещала чайные вечера с мамой, где опять слушала разговоры взрослых о делах.

Конечно, она любила свою мать и училась охотно, но раннее приобщение к делам родительской фирмы оказало влияние на ее характер и поведение. Она научилась быть рассудительной и спокойной, хотя бывали дни, когда ей, как всем детям, не хотелось идти в школу.

Теперь выдержка пригодилась, надо было сидеть рядом с Патриком, смотреть на вышагивающих по дорожке моделей и делать вид, что ничего не произошло.

Как она позволила ему… И как он посмел…

Она не была готова к приключениям такого рода, привыкла довольствоваться скучными отношениями со скучными мужчинами, и, когда такой искушенный плейбой, как Патрик, обратил на нее внимание, она с готовностью прыгнула в его объятия.

Теперь, когда появилась возможность работать с такой известной фирмой, как Дом моды Фоурдов, что наверняка поможет восстановить пошатнувшееся финансовое положение Сиборнов и доказать себе и другим, что она готова вновь встать во главе своего бизнеса, что сделала она? Пустилась во все тяжкие с Патриком Фоурдом!

Патрик как будто почувствовал, о чем она думает, отвлекся от показа и бросил на нее вопросительный взгляд. Потом снова отвернулся и стал, наблюдая за дефиле, отдавать указания по своему переговорному устройству, внося изменения и комментируя.

Она была рада, что он все внимание перенес на моделей. Он очень профессионально и быстро проводил оценку. Менял высоту лифа, длину юбки, кружево, украшения. Он казался таким увлеченным, был так точен в своих замечаниях, что невольно привел ее в восхищение. Она даже засмотрелась на него.

Надо признать, что он ее удивил сегодня.

Она увидела в представленных моделях воплощение его идей, была поражена, как много ему удалось за такой короткий срок времени, и еще думала, как он талантлив.

Ей стало стыдно, что она сомневалась в нем. В школе он учился неважно, бездельничал, считался плейбоем, мешал ей учиться. Потом уехал в Париж и, видимо, преуспел, судя по тому, что она сейчас видела. Целая гамма цвета – глубокий красный, изумрудный, синий… И ткани… Роскошный атлас, сверкающий шелк… Вечерние длинные платья с обнаженными плечами и высокими корсажами, великолепные платья для коктейлей – высокий класс. Просто потрясающе.

Патрик, может быть, сам не был дизайнером, но именно он давал общую установку, идею и основные направления художникам. А потом контролировал их работу.

Оказывается, он стал творческим и талантливым человеком, способным руководить огромным коллективом.

Она чувствовала прикосновение его плеча, и это ее отвлекало, волновало, когда он прижимался ногой к ее ноге, наклоняясь и уточняя детали. Ее тянуло к нему неудержимо.

Сапфир отдавала себе отчет в том, что их отношения могут не оправдать ее надежд, и тогда… что тогда? Очередной срыв?

Она и не заметила, как пролетело время, и показ закончился. Серж ушел, модели удалились вслед за ним, и Сапфир чувствовала, что ей надо поторопиться с решением. Она не забыла, что произошло недавно, прямо в демонстрационном зале. С незапертой дверью. Буквально через несколько секунд после того, как она немного пришла в себя, сюда вошли люди.

Она стала вдруг такой же беспутной, как он, шла на поводу у физического влечения, жила только моментом, ни о чем не думая, в полной власти низменных эмоций.

Она ведь сама давала себе установку не задумываться, легче смотреть на секс и мужчин, но вместо того, чтобы выбирать самой, попала под полную зависимость от Патрика – он командовал теперь, где и как заниматься сексом. Но как далеко она зайдет? И чем потом поплатится?

«Опасность» – загорелся впереди предупреждающий красный свет. Она должна выбирать. Секс с таким, как он, может быть губителен для нее.

– О чем думаешь?

Наверное, он спросил просто так, вряд ли ему интересны ее мысли. Хотя искорки в глазах говорили, что все-таки его мучает любопытство. Она перевела дыхание и подвинула ему свой блокнот:

– Ты проделал потрясающую работу. Вот несколько заметок, если тебе интересно, взгляни.

Он просмотрел ее записи внимательно, кивая при этом с таким серьезным видом, что у нее даже мелькнула безумная мысль: уж не приснился ли весь этот эпизод перед показом.

– Отлично. Я согласен. Серж немедленно отдаст это в работу.

Потом взглянул ей в глаза, и сердце у нее сразу упало.

– Ты уверена, что Руби у вас единственный художник в семье? Кажется, только она считается гением дизайна, но это не так, – он указал на раскрытый блокнот, – потому что я вижу здесь просто целый кладезь идей.

Она пожала плечами:

– Это нетрудно после того, как ты буквально ошеломил и вдохновил меня своим потрясающим воображение показом. Широта замысла и новизна – вот где настоящий полет творческой мысли.

Он подмигнул:

– Лесть тебя далеко заведет.

Вот сейчас и надо поставить точку. Но сердце стучит как молот, тело пылает, она в жизни не ощущала ничего подобного. Остановиться, пока не поздно. Сказать, что больше между ними не должно быть никаких отношений, кроме рабочих. Нет, кажется, сейчас не лучшее время для объяснений. Она так задумалась, что, когда он дотронулся до ее руки, вздрогнула.

– Твоя реакция послужила ответом на мой следующий вопрос.

– Какой?

– Что, пока у нас в крови вспыхнул и разгорелся пожар, нам вряд ли стоит работать вместе, пока мы не погасим его. Лучше делать это по отдельности.

Значит, он уже уличил ее в слабости. Какой стыд.

– И что ты предлагаешь?

– В том-то и дело… Будь я проклят, если знаю выход… – Он задумчиво потер переносицу, но хмурая складочка не исчезла. – У нас осталось три недели до показа. И следующая неделя может оказаться критической. Она покажет – успеваем мы или нет. Надо проделать колоссальную работу, внести необходимые изменения, кое-что поправить. Нам обоим придется работать сутками, чтобы уложиться в срок. Если будем идти на поводу эмоций и прерываться на…

– Эй, ты не забыл? Не я одна виновата в этом, разве не ты вовлек меня в это безумие, разве не ты сегодня заставил меня… – Она не договорила.

– Но ты согласна со мной? Чтобы все успеть, надо работать раздельно?

Он кивнула, но, пока ее логика подсказывала, что это идеальный вариант, тело протестовало.

– Мы станем общаться по телефону, по Скайпу, по электронной почте. Потому что, если ты будешь рядом, я не смогу держать свои руки на привязи, чтобы постоянно не касаться тебя.

Она почувствовала в этих словах хоть и слабое, но утешение.

– Но потом, когда все закончится… – он провел пальцем по ее щеке, дотронулся до уха, перешел на шею, – мы продолжим.

В его словах было столько многозначительного обещания, что она вспыхнула.

Он усмехнулся:

– Уединимся от всех. Только ты и я… Повесим табличку «Не беспокоить» и займемся тем, что отложили вчера. И я не забуду принести то, что нужно. – Он наклонился и поцеловал ее легонько. – Поверь, с нетерпением жду, когда смогу показать тебе, на что я способен.

– Звучит неплохо.

Она пыталась сохранять спокойствие, но пальцы дрожали, когда она собирала свои вещи.

– Сапфир?

Она что-то пробормотала, не поднимая головы, безуспешно пытаясь засунуть свой компьютер в сумку вместо портфеля.

– Наша временная разлука только разожжет мое желание.

Она молчала.

– И пока мы работаем врозь, секс по телефону вполне возможен.

Мысль немного ее утешила.

– Я этим никогда не занималась. – Она понимала, что это прозвучало наивно, но ей было все равно. Наверное, он еще многому сможет ее научить, этот плейбой.

– Значит, будет еще интереснее.

Она быстро зашагала к двери, желая скорей исчезнуть, но вдруг остановилась и обернулась.

– Патрик?

Ее обрадовало, что он выглядит таким же расстроенным, как и она.

– Я буду ждать.

Глава 6

Целых три дня Сапфир провела дома, успешно борясь с искушением немедленно увидеться с Патриком.

Потом пришло сообщение: он скоро выйдет на встречу по Скайпу. Разумеется, по делу. Она провела целых десять минут перед зеркалом, готовясь к сеансу. Впрочем, ничего удивительного, она делает так перед каждой деловой встречей.

Она сгорала от нетерпения снова быть с ним, хотя ни за что не призналась бы в этом даже себе.

Сапфир никогда не относилась к числу женщин, все помыслы которых устремлены на мужчин, всегда много работала, у нее просто не было свободного времени для развлечений. Никогда не пыталась с помощью женских уловок и хитростей завлекать мужчин и не дурачила их.

Она не удержалась и использовала Интернет, чтобы покопаться в его прошлых связях, чувствуя при этом неловкость, которую пришлось заглушить двумя бокалами шардоне.

Это было на следующий день после того, как она виделась с ним на показе и когда он решил временно прекратить их встречи. Вечером, после восемнадцати часов напряженной работы, сгорая от любопытства, не удержалась, и Интернет сразу снабдил ее всем необходимым – статьями, критикой, фотографиями, на которых Патрик в основном фигурировал в обнимку с супермоделями, смеясь в камеру; менялся только пейзаж за спиной. Санторини, Монте-Карло, Ницца, Барселона – он непрерывно перемещался по Европе.

Она сдалась после десятой страницы. Ее утомила и испортила настроение светская хроника, бесконечные презентации и гламурные вечеринки. Но она почувствовала невольную зависть. Он жил среди знаменитостей, пока она трудилась на фирму Сиборнов.

Интернет лишний раз убедил ее в том, что она всегда знала. Патрик – другой, и всегда был другим. Но если в школе он раздражал ее и вызывал зависть, что-то изменилось. Она почерпнула из Сети, что в Париже он не занимал руководящей должности, но теперь в Мельбурне получил повышение. И очевидно, сейчас ему предоставилась возможность подняться по карьерной лестнице. Ей не захотелось больше смотреть на его изображения с самыми известными красавицами.

И снова ревнивая мысль о том, что работу ему преподнесли на серебряном блюдечке и за этим стоит не его труд, а семья и деньги. Хотя не без иронии подумала, что, вероятно, то же самое говорят и о ней. Но была разница. Она со школьных лет воспитывалась иначе, училась управлять бизнесом, пожертвовала многим, потому что ставила цель и шла к ней. Она стала лучшим из всех руководителей Сиборнов.

Может Патрик сказать о себе то же самое?

Для парня, который последние годы учебы провел, валяя дурака, он прошел неплохую жизненную школу, преуспел не только в светской жизни. Он наверстал годы, упущенные в школе, и невольно вызвал ее восхищение своей компетентностью и талантом.

Она всегда видела настоящий талант, понимала, где вложен труд, и ценила его. Единственное, чего не могла понять, – своего необъяснимого влечения к этому человеку.

Ей было хорошо с ним, в его обществе, жизнь переполняла Сафи, никогда еще она не была на таком подъеме.

Настораживало и вызывало беспокойство то обстоятельство, что она снова взвалила на себя объем работы, требующий полной отдачи сил. Способна ли она, еще не окончательно окрепнув, снова работать на износ? Кроме обязанностей перед Патриком, оставалась еще своя фирма.

Но она чувствовала, что способна свернуть горы, потому что в ее жизни появился мужчина, от которого она сходила с ума. И такая жизнь ей была больше по вкусу.

Она вспоминала выражение, с каким Патрик смотрел на нее, оно ей льстило, но заставляло задуматься. Особенно когда считал, что она не смотрит на него. Ее реакция на такой взгляд была немедленной, и приятное тепло разливалось по всему телу, заставляя ее вспыхнуть от удовольствия. Как случилось, что она превратилась из деловой женщины в неуправляемую и сексуально разнузданную женщину, все мысли которой устремлены только на предмет своего желания.

Так нельзя. Ей надо, прежде всего, думать о благополучии и процветании ювелирной фирмы «Сиборн», которая должна предстать на Неделе моды в лучшем виде, чтобы вернуть заказы и утерянный было капитал. Чтобы быть в этом уверенной, пора прекратить, пока не поздно, это безумие с Патриком, рисковать нельзя. Есть еще одна причина – надо бежать от своего увлечения Патриком, оно грозит перейти в серьезное чувство, и тогда она не сможет без него жить.

Она вопросительно взглянула на себя в зеркало. Что делать?

Ни один мужчина не пробуждал в ней такой бури эмоций. Она работала, даже не думая о флирте, лишь иногда встречаясь со спокойными, очень сдержанными мужчинами, быстро забывая о них. Может быть, в этом и заключалась ее проблема?

Возможно. И поэтому безудержный секс с Патриком так ее вдохновил. Но надо признать, что он вдохнул в нее жизнь. Патрик мгновенно излечил ее от депрессии и уныния. Что бы сказал ее доктор, если бы узнал о подобном способе лечения? Она усмехнулась.

Может быть, отбросить сомнения, стать на время одного уик-энда «богиней любви» и подарить Патрику незабываемые моменты. И себе тоже.

Она села перед компьютером, ожидая вызова от Патрика по Скайпу. Настал момент в жизни, когда надо себе позволить раскрепоститься окончательно.

Патрик работал как заведенный последние три дня. Дни и ночи. Вместе с ним трудился коллектив из десяти человек. Он руководил и вдохновлял, вносил исправления в последние эскизы.

И все это время его не покидали мысли о Сапфир. Ему это не нравилось, потому что на первом месте сейчас должно быть дело, но как избавиться от невероятно мощного влечения к этой женщине?

Он вспоминал их свидания и представлял, какими они будут после показа. Даже усталость и непрерывная работа не могли избавить его от наваждения.

Он вызвал ее по Скайпу, и через несколько секунд она появилась на экране. Когда он увидел ее лицо, заглянул в широко распахнутые голубые глаза, заметил, что нежный румянец окрасил ее щеки, а легкая улыбка тронула безупречно очерченные губы, – у него пересохло во рту.

– Привет, красавица, – небрежно сказал он.

– Привет, – ответила она. – Что будем обсуждать сегодня?

– Бизнес, разумеется.

Он с трудом сдерживался, чтобы не помчаться сейчас же к ней, похоже, увидеть ее по Скайпу было плохой идеей – надо было ограничиться электронной почтой.

– Хорошо. – Она кивнула, как будто его ответ успокоил ее. – Что ты думаешь о снимках, которые я тебе послала сегодня утром?

– Руби действительно гений. Очень талантлива. – Он взял лежавший рядом на столе один из снимков. – К этому вечернему платью кулон с сапфиром в оправе – то, что надо. Вот еще изумрудный воротник мне очень понравился.

– Я рада. – Ее плечи немного расслабились. – А что насчет комплекта из желтых бриллиантов? Можно использовать его с шафрановым, облегающим фигуру как перчатка платьем. Или у тебя другая идея?

– Мы примем окончательное решение после генеральной репетиции моделей.

– Ты не изменил еще идее вечной женственности?

– Ни в коем случае.

– Отлично, ведь мы здесь тоже трудимся как заведенные.

– Сейчас все предельно сосредоточены. – Он ослабил галстук. – Кажется, я рискую превратиться в зануду.

Глаза ее повеселели.

– Сомневаюсь.

– Я действительно скучаю по нашим развлечениям. А ты?

– У меня нет времени.

Он уловил, как предательски дрогнул ее голос, и не отступал.

– Но каждый должен заниматься сексом, хотя бы для здоровья.

– Мне это уже говорили. – Она отвернулась, и в этот момент его осенило.

Он потянулся, сцепив пальцы над головой:

– Расскажи мне, что на тебе надето.

У нее между бровей появилась складочка.

– Самое обыкновенное платье.

– А под ним?

Она удивленно посмотрела на него, улыбка исчезла.

– Я не стану заниматься сексом по Скайпу.

– Почему нет?

– Потому. – Она беспомощно осмотрелась вокруг, как будто искала, чем прикрыть камеру. – Не вижу смысла.

– Смысл один – получить удовольствие и разрядку. И… – он наклонился ближе к экрану, – я хочу снова видеть это.

Она вспыхнула.

– Ну же, детка, дай возможность парню, который работает в поте лица днем и ночью, испытать немного счастья…

Она облизнула языком вдруг пересохшие губы.

– Но я никогда не делала этого раньше.

И он понял, что победил, когда она продолжала:

– Но если ты потом кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Он с победным видом откинулся на спинку стула:

– Просто считай это прелюдией к настоящему свиданию. Итак, начнем сначала. Что на тебе надето?

Она судорожно втянула воздух.

– Розовое кружево. Прозрачное.

– Сними.

– Но, Патрик…

– Делай, как я говорю…

Она задержала дыхание, и вскоре он увидел перед собой на экране тонкий прозрачный розовый лоскуток, который она назвала бельем.

– Удовлетворен.

Он прикидывал, как далеко она позволит зайти, и решил продолжать.

Дальше его указания к действиям были настолько откровенными, что, слушая их, она не понимала, почему подчиняется. Но тем не менее следовала им и оказалась способной ученицей, и оба получили полное взаимное удовлетворение. После чего она сказала:

– Патрик, я стала с уважением относиться к Скайпу.

– И это хорошо, готовься к нашей следующей встрече. Я назначаю ее на завтра.

Но оказалось, что ему недостаточно было Скайпа, и на следующий день он собственной персоной явился в особняк Сиборнов под предлогом показать Руби образцы тканей.

Прошло два дня после их свидания по Скайпу, он не звонил, хотя не переставал думать о Сапфир. Это привело к тому, что он отменил свое же собственное решение не встречаться с ней во время подготовки к показу.

Он сам себя не понимал, еще ни одна женщина не доставляла ему подобного беспокойства. Сапфир не покидала его мыслей ни на совещаниях, ни в тренажерном зале, он просто не мог не думать о ней.

Сапфир сама открыла дверь:

– О, спасибо, что сам принес образцы. Руби сгорает от нетерпения примерить к ним свои последние наработки.

– Не стоит труда. – И, стараясь не касаться ее, он прошел мимо нее в холл.

Она вела себя как ни в чем не бывало.

– Выпьешь что-нибудь?

Он хотел отказаться, но вдруг передумал.

– Да, кофе, если не трудно.

– Сейчас приготовлю.

Он прошел за ней в крошечную кухню, расположенную за демонстрационным залом. Из-за тесноты он оказался слишком близко к Сапфир, его окутал знакомый аромат.

Патрик присел на скамью, не сводя глаз с ее спины, обтянутой шелком, отмечая изящные линии великолепной фигуры. Она обернулась, и в ее глазах зажглись веселые искорки.

– Могу я взглянуть на образцы?

Надо было отдать их и удрать, чтобы не схватить ее в объятия, но он не смог, молча выложил образцы и не сдвинулся с места.

– Ты что-то оставил свой командный тон.

– Изучай образцы, – отозвался он сквозь стиснутые зубы.

Но это ее еще больше развеселило.

– Ты, и вдруг такой застенчивый? – Она взяла полоску алого атласа и погладила. – Прекрасная ткань.

Он медленно считал до десяти.

Но это не сработало. Тогда он притянул ее к себе и поцеловал, показав все свое нетерпение. Кажется, его идея держаться на расстоянии провалилась. Они оба мгновенно потеряли счет времени. Только резкий свист чайника спустил их с небес на землю.

Она отшатнулась, тяжело дыша. Потом взглянула сияющими глазами:

– Тебе один кусок сахара или два?

Он засмеялся, и сразу вся неловкость исчезла.

– Два, и плесни немного бренди, если есть.

– Прости, придется обойтись сахаром.

Она наливала кофе в чашку, пальцы ее дрожали.

Он смотрел на нее и думал: если он не может держаться от нее на расстоянии, не проще ли избавиться от наваждения другим способом? Он не хочет дальше мучиться. И, глядя, как она наливает себе чай, спросил:

– Проведешь со мной уик-энд?

Рука с чайником замерла.

– Но мы собирались поехать после показа.

– Забудь.

Он встал и шагнул к ней:

– Послушай, нам надо обоим избавиться от зависимости, ведь мы не можем спокойно работать, наши отношения мешают делу. Идея разлучиться на время не помогает.

– Какая девушка сможет отказаться от такого предложения, – отозвалась она с иронией.

Он поморщился:

– Прости, я не это хотел сказать. Получилось глупо.

– Не беспокойся, я поняла.

Она протянула ему чашку.

– И тоже считаю, что совместный уик-энд нам не повредит.

Он обрадовался:

– Отлично, я все устрою и сообщу тебе по e-mail о деталях.

Она кивнула, глядя ему в глаза. Ничего нельзя было прочитать в их темно-голубой глубине.

Совместный уик-энд, который он неожиданно для себя, повинуясь внутреннему импульсу, предложил, ставил целью снять напряжение. Возможность без помех любить друг друга, никуда не торопясь, должна была их успокоить хотя бы на время.

– Что с тобой происходит? – Руби загородила выход из своей студии, не давая Сафи уйти.

– Ничего со мной не происходит. – Непривычная резкость тона выдавала ее с головой. Сигнал, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Руби показала на стул напротив своего рабочего места:

– Сядь и расскажи.

Сафи, с деланым безразличием пожала плечами, но повиновалась. Сейчас в голове у нее был полный сумбур – после неожиданного предложения Патрика воображение уже рисовало заманчивые картинки будущего уик-энда. Но она не сдавалась, делая вид, что ничего особенного не происходит.

– Неужели непонятно, я просто немного нервничаю с приближением показа.

Руби озабоченно сдвинула брови:

– Но мне кажется, твое состояние не имеет отношения к работе над коллекцией. Я права?

– С чего ты взяла? Не понимаю, что ты от меня хочешь услышать.

– Я знаю настоящую причину твоего беспокойства. Почему бы тебе просто не назначить ему свидание и не покончить с этим. – Руби скрестила руки на груди. – Ты работала без отдыха всю прошлую неделю. Почему бы тебе не устроить маленький перерыв? Позвони Патрику и вместе отправляйтесь куда-нибудь на выходные.

Она больше не могла держать в себе эту новость.

– Он сам пригласил меня на уик-энд.

Она не собиралась говорить это Руби, но понимала, что сестра не оставит ее в покое.

Руби захлопала в ладоши:

– Прекрасный выход, Саф! – и многозначительно подняла брови. – Оторветесь от дел, это будет незабываемый уик-энд, правда? Ты ведь давно этого хочешь, признайся.

Сапфир хотела сказать: «Это не то, о чем ты думаешь», но передумала. Хватит скрытничать.

– Я давно ни с кем не встречалась, ты же знаешь. Но он был очень мил и добр, и не будет никакого вреда, если мы проведем время вместе, я думаю.

– Ну да. – Руби понимающе улыбнулась, намекая, что ей все известно. – Обыкновенный флирт, снятие напряжения, ничего серьезного.

– Вот именно.

– Тогда почему ты так взволнована?

– Нисколько. – Она сделала вид, что уик-энд с мужчиной для нее обычное времяпровождение. Но кого она пытается обмануть?

Руби засмеялась:

– Брось, сестра. Никогда еще не видела, чтобы ты так волновалась накануне свидания. Как трогательно. Но смотреть на вас приятно.

– Трогательными бывают щенки и новорожденные дети. Это не подходит к определению нашей дружбы с Патриком.

– Тогда сама дай ей определение.

– Упадок. Декадентство. И что-то очень пошлое и неприличное.

И снова вспомнила о том, что произошло между ними в ванной, потом в его офисе, а вскоре перед экраном компьютера, и вспыхнула.

Руби взяла ее за руку:

– Не волнуйся. Я не собираюсь ничего у тебя выпытывать. Да мне и не надо – я все смогу прочитать на твоем лице. – Руби обняла ее за плечи. – Я горжусь тобой.

Спасибо, что хоть сестра о ней лучшего мнения. Но Сафи собой не гордилась. Получается, что она использовала Патрика, ведь ей никогда не нравился этот тип мужчин. И она не собиралась продолжать с ним эти сомнительные отношения. Они продлятся только до тех пор, пока не закончится их деловая связь, после показа их пути разойдутся. Она получит необходимую рекламу и заказы для своей компании. Выходит – она ведет себя непорядочно.

Но он тоже использовал ее. Впрочем, какая разница, кто кого использует. Будет время подумать об этом потом.

– Перестань задумываться, у тебя будут морщины. – Руби провела пальцем, разглаживая складочки между ее бровей. – Не усложняй ситуацию, смотри легче, ваше свидание совсем не требует такого глубокого анализа, сестренка. Удовольствия и развлечения так необходимы в жизни. Ты так долго была лишена простых радостей. Наслаждайся.

Она и собиралась сделать это. Но что потом? Остается только подчиниться обстоятельствам, и будь что будет.

– Куда ты ее везешь? – Серж присел на угол стола Патрика, являя собой символ эталона моды Фоурдов, настоящего мужского шика, в костюме стоимостью пять тысяч долларов.

– Тебе-то что? – огрызнулся Патрик и тут же пожалел об этом. Не вина Сержа, что неделя непрерывной работы, ледяной душ и бессонница не смогли избавить его от одержимости этой женщиной.

– Да брось, старик, мы всегда обсуждали твоих женщин! Что изменилось?

Да, Серж прав. Но все это осталось в прошлом, и дверь туда закрыта.

Сапфир – не обычная женщина. И он не хочет, не собирается обсуждать ее с Сержем. Чтобы потом выслушивать скабрезные шуточки и советы. Но он также не хочет потерять своего лучшего помощника перед самым ответственным шоу в своей жизни. Придется сдерживаться.

Но снова возникает вопрос: почему он принимает так близко к сердцу все, что касается Сапфир? Он пытался уговорить себя. Сапфир, конечно, великолепная женщина, но эта связь скоро кончится.

У него были далекоидущие планы, и главная цель – заменить родителей в Европе и возглавить компанию.

Хорошо, что он все еще видит главную цель. Несмотря на нахлынувшее помешательство на сексуальной почве.

Серж соскользнул со стола и указал на глобус размером с баскетбольный мяч, стоявший на полке:

– Так, ну-ка, посмотрим. – Он крутанул глобус, нашел Австралию, и его палец уперся в Мельбурн. – Сюда следует воткнуть флажок.

Патрик и раньше не любил глупую игру, когда он так часто менял женщин. И каждый раз на глобусе отмечалось место, откуда была его последняя жертва, событие сопровождалось подробностями и шутками.

Он сохранил глобус с флажками как символ прошлой беспутной жизни – эта жизнь опустошала и унесла несколько лет, потраченных зря.

Серж присвистнул:

– Как я понимаю, положение должно измениться после уик-энда, флажок появится в понедельник.

– Послушай, у меня нет времени для глупых детских игр, – тон Патрика был почти угрожающим, – кстати, и у тебя тоже. Через две недели у нас показ. А мы еще далеки от завершения.

– Успокойся. Мы все успеем. Как всегда.

Ему бы хотелось иметь половину уверенности Сержа. Пока он полностью доминирует над Сапфир, когда дело касается интимных отношений, наслаждаясь ее неопытностью и природной чувственностью, диктует ей своеобразный план действий, и она послушно ему следует.

Он вздохнул. Можно сколько угодно планировать успех показа, не факт что успех будет достигнут. Многое может пойти не так, как он задумал – от поломанного каблука и падения, рвущегося шва или каприза модели, ее болезни или саботажа, устроенного конкурентом.

Он делал все, что от него зависит, работал на износ, не щадя себя и свою команду. Пренебрегая отдыхом. Этот уик-энд станет исключением.

Он станет наградой, встреча с Сапфир поможет ослабить нервное напряжение.

– Если ты не позволяешь мне говорить о своих грязных интрижках, запланированных на выходной, могу я спросить тебя: ты получил одобрение от Харди и Джойс на презентацию новой коллекции?

Родители отмахнулись, как обычно, небрежным ответом, давая ему свободу действий и не особенно интересуясь его работой. Он им, как всегда, безразличен, они с головой погрузились в подготовку демонстрации в Лувре, потом в Милане. И не придавали значения ни его показу, ни его усилиям.

Но ему есть чем их удивить, он заставит их выслушать его предложения. И тогда вступит в действие план замены их в Париже, он встанет во главе Дома моды Фоурдов.

Он уже намекал на это, но они отмахнулись от него, как от надоедливой мухи. Он настаивал, говорил, что настроен серьезно, его настойчивость им не понравилась.

Он ненавидел свое зависимое положение мальчика, которым руководят родители.

– Я не нуждаюсь в их одобрении. – Он сжал кулаки.

– Господи, старик, да тебе надо поскорее переспать с ней, иначе ты свихнешься, посмотри на себя. – Серж покачал головой. – Я спросил не об их одобрении, а о финансировании.

– Они, как всегда, заняты, и им не до меня. Но вскоре мы привлечем их внимание.

Серж согласился.

– Да твоя идея с голливудской тематикой прошлого была блестящей, твои эскизы – это… – и он поцеловал кончики своих пальцев чисто французским жестом, – манифик.

Патрик и сам был уверен, что его идея, воплотившись, произведет фурор в мире моды. Но сомневался, что даже всемирное признание изменит мнение двух самых близких его людей, а именно этого он добивался.

– Все готово для генеральной репетиции в понедельник утром?

– Да все будет готово. – Серж подмигнул и крутанул пальцем глобус, снова возвращая Мельбурн. – Вопрос – готов ли ты.

– Не беспокойся. – Он взглянул на часы и поднялся. – Надо было избавиться от Сержа, чтобы начать подготовку к уик-энду. – Никогда не смешиваю бизнес с удовольствием, и ты это знаешь.

Серж крутанул глобус последний раз и направился к двери.

– Но в понедельник, когда ты вернешься, мы воткнем, наконец, новый флажок.

Патрик отвернулся. В этот раз он изменил себе – уже смешал удовольствие с бизнесом.

Глава 7

– Учти, существуют правила, хотя и негласные, для подобных уик-эндов.

Она повернулась на мягком сиденье автомобиля, глядя на него выжидающе, когда Патрик замедлил скорость своего «феррари», въезжая в район южного побережья. Ей было наплевать на правила, главное, что скоро они окажутся в постели рядом.

– Например?

– Никаких разговоров о работе. Никакой проверки своей почты. И не покидать номер.

– А если я захочу есть?

– Ты получишь еду прямо в номер. – Он остановился на красный свет и бросил на нее взгляд, обещавший, что у нее не будет времени вспомнить о еде.

– Еще есть правила?

– Нет, но понадобятся навыки в акробатике.

Она засмеялась, в это время загорелся зеленый, и ему пришлось сконцентрировать все внимание на вечернем пятничном трафике.

Она радовалась его шуткам, непринужденному тону, это помогало расслабиться. Хватит заниматься самоанализом и задумываться над тем, что будет после. Она сгорает от нетерпения, он тоже, и это сейчас главное. Так что прочь сомнения и да здравствует любовь.

И все-таки… Сначала Патрик решил, что отделит секс от бизнеса, потому что он мешает ему сосредоточиться на самом важном мероприятии в его жизни. Но что получилось на деле?

Они оба взрослые люди, которых неудержимо тянет друг к другу, поэтому способны отдавать отчет в своих поступках и вести себя, как им хочется.

– Приехали.

Она так погрузилась в свои размышления, что не заметила, как они подъехали к отелю «Лэнгхэм». Он заглушил мотор, нашел ее руку и сжал, как будто вселяя уверенность.

– Готова?

– Конечно, – ответила она храбро и заслужила знакомую усмешку, от которой мгновенно расплавилась.

Несколько минут у стойки отеля, необходимые распоряжения консьержу. Совершая деловые поездки, она останавливалась в ультрасовременных отелях. Но никогда не проводила уик-энд в такой роскошной обстановке. Патрик протянул свою кредитную карточку, отметая ее предложение оплатить поровну, и она позволила, чтобы не уязвить его мужское самолюбие. А пока она оглядывалась вокруг, рассматривая мраморные, кремового цвета, полы, уходившую вверх лестницу, фонтан в центре, со вкусом подобранные растения и цветы. В воздухе слегка пахло имбирем и лимонником. Спокойная, элегантная роскошь «Лэнгхэма» благотворно действовала, успокаивая напряженные нервы.

Наверное, она потом будет вспоминать и этот отель, и время, проведенное здесь с одним из самых сексуальных мужчин на земле. Может быть, появится желание иметь от него ребенка. Надо не портить этот уик-энд, пусть останется у обоих в памяти прекрасным воспоминанием.

– Идем.

Он подошел и положил руку ей на шею, простое прикосновение отозвалось теплой волной.

Патрик, похоже, почувствовал ее реакцию, и его пальцы опустились ниже к вырезу платья.

– Чем скорее мы доберемся до номера 2227, тем скорее распакуем коробки.

Он сказал коробки, она хотела поправить и сказать чемоданы, но, взглянув на него, поняла, что он имел в виду. И ей стало смешно, и напряжение исчезло.

Она повернула его лицо к себе, заставляя взглянуть ей в глаза:

– Мы действительно собираемся это сделать и мне не снится? Ты не забыл, ведь мы все еще деловые партнеры, и если вдруг…

Он прервал ее поцелуем, и ее губы ответили, раскрываясь навстречу.

– Специально выбрал этот отель, чтобы все было красиво. Не какой-нибудь наспех снятый номер, твой дом или мой офис. – И добавил: – Хотя потом я совсем этого не исключаю.

Значит, он тоже думает, что будет потом? Но Патрик не дал ей времени задуматься над своими словами и продолжал:

– Мы давно знаем друг друга, не может быть потом никакой неловкости и притворства. Мы проведем незабываемый уик-энд и навсегда оставим его в памяти. Никаких сожалений и угрызений. – Он обнял ее за талию и заглянул в глаза. – Ты согласна со мной?

Она кивнула:

– Абсолютно.

* * *

Абсолютно – эхом звучало в ее голове, пока лифт возносил их на двадцать второй этаж в их эксклюзивный клубный номер. Он открыл дверь карточкой, пропуская ее.

Войдя, она сразу забыла о своих страхах и сомнениях. Она умела ценить красоту. Сапфир была воспитана в традициях прекрасного своей матерью. Вступив в этот потрясающий номер, она внимательно огляделась, невольно испытывая восхищение.

На полу толстый восточный ковер, затканный бледными цветами, темно-зеленые драпировки на окнах, старинная уникальная мебель Старого Света. Из окон потрясающий вид – панорама Мельбурна.

Заглядевшись, она не заметила, как подошел Патрик.

– Я был сумасшедшим, когда позволил себе увлечься тобой. – И поцеловал, не ожидая ответа.

Теперь поцелуй не напоминал поцелуй в холле – тот был нежный и мимолетный. Этот был жадный, требовательный, он показывал, что никакого промедления он больше не потерпит. Она ответила так же нетерпеливо, с силой прижимаясь к нему всем телом.

У нее тоже были мужчины в прошлом. Раньше она думала, что секс с ними был не так уж плох. Хотя при свиданиях она оставалась почти равнодушна, не чувствуя безумной страсти, но, наверное, это была скорее ее ошибка, чем тех мужчин, с которыми она встречалась. Занимаясь любовью, она мысленно продолжала проверять счет компании, была слишком озабочена делами, вместо того чтобы отдаваться эмоциям.

Но поцелуи Патрика воспламеняли ее мгновенно, и, пока он нетерпеливо раздевал ее, она сама стала торопливо, дрожащими пальцами, неловкими от волнения, срывать с него рубашку. Они как будто соревновались в скорости, смеясь, когда пуговицы не подчинялись, молнию заедало, и, наконец, все было сброшено. Патрик давно мечтал увидеть ее полностью обнаженной.

– Наконец я могу видеть тебя такой. – Взгляд медленно заскользил по ее телу, оглядывая неторопливо и восхищенно с головы до ног.

Она заставила себя стоять неподвижно под его взглядом. Никогда еще она не ощущала себя такой беспомощной, стоя обнаженной перед Патриком.

– Ты даже не представляешь, как давно я фантазировал, раздевая тебя мысленно, но вот это, – он дотронулся до ее груди, – превзошло мои ожидания.

– Рада слышать, – выдохнула она, и, когда он подошел вплотную и прижал ее к себе, она ощутила его нетерпение, – то же самое делала я.

Он ответил смехом и прижался сильнее.

– Я не разочарую тебя, обещаю, ты никогда не забудешь этот уик-энд, уж я постараюсь.

Она не сомневалась нисколько в том, что сохранит о нем память, когда настанут снова одинокие холодные ночи, когда она будет снова лежать без сна, ломая голову, как поправить дела компании.

– Ты так уверен?

– Я докажу тебе прямо сейчас. Ты ведь хочешь этого?

Он провел губами по ее шее.

– Да, и позволь мне теперь доставить тебе такое же наслаждение, которое дарил мне ты.

Он вспомнил ее в ванной, и его глаза потемнели.

– Но сначала, – прошептала она ему на ухо, – я хочу тебя почувствовать внутри себя, и немедленно.

– Мне нравится, когда ты командуешь. – Он выполнил ее просьбу, больше похожую на мольбу. – Женщина, которая знает, чего хочет, меня всегда возбуждает. Я жду, скажи мне, что делать дальше.

– Тогда…

Краснея, но не отступая, она продолжила, подсказывая, чего она хочет, понимая его нетерпение, зная, как трудно ему будет выполнить то, о чем она просит, и продержаться до конца. Но он выдержал. А Сапфир и не думала, что возможно получить такое наслаждение, оно не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытала раньше в ванной и в его офисе.

– Патрик… – простонала она, содрогаясь, и он немедленно присоединился к ней, получив, наконец, долгожданную разрядку, и стоны любовников слились воедино.

Вернувшись в реальность, она почувствовала себя наверху блаженства, сама не веря в то, что произошло.

Сапфир впервые испытала полный и глубокий оргазм, а еще поняла окончательно, что Патрик – это, наверное, тот редкий в ее жизни случай, когда мужчина подходит ей идеально, это шанс один на миллион. Последней мыслью было – как теперь она будет жить без него?

* * *

План Патрика удерживать Сапфир в номере на время всего уик-энда не удался. Ему захотелось нарушить собственное правило уже в субботу.

Потому что самому захотелось покинуть номер.

Он понял, что, если этого не сделать, он рискует потерять свою независимость. Ему грозит опасность. Он поклялся себе, что с ним подобного никогда не случится. Попасть под власть женщины – это значит потерять свою свободу.

Секс был феноменален, но, кроме него, было еще кое-что. Ему было просто хорошо с ней, нравилось говорить обо всем, смеяться, делиться откровенными мыслями. Даже вкусы их были похожи, оба любили одну и ту же еду и напитки. Он встречался с женщинами по всему миру, но ни одна не смогла так влезть ему под кожу, как эта.

Каким образом упрямая и гордая злючка, которую он помнил по школе, превратилась в соблазнительную женщину, настоящую тигрицу?

Он ждал, надеялся, что после первой же ночи его пыл поубавится вместе с насыщением. Все произошло наоборот. Его желание только разгоралось. Если продолжать, он рискует полностью раствориться и потерять голову.

Куда его заведет эта связь? Целью поездки было избавиться от этой зависимости раз и навсегда, получить освобождение, провести с ней уик-энд и забыть. Но почему, проведя одну незабываемую ночь в ее объятиях, он не спешит теперь закончить приключение и перейти к следующему, как было всегда?

– Рада слышать, что ты не являешься таким строгим ревнителем своих правил. Как великодушно с твоей стороны позволить мне покинуть помещение.

– Просто не хочу, чтобы ты от меня устала, это теперь не в моих интересах.

– Но меня все устраивает. – Она поднесла к губам холодный оранжад, но невозможно было охладить жар тела, здесь вряд ли поможет прохладный напиток. – Мне нравится и вид из окна, и напитки, и попкорн, и у тебя наверняка в арсенале найдется для меня еще немало сюрпризов.

Он привлек ее к себе:

– Ты хочешь повторить или мы сделаем это в душе?

Она с деланым негодованием оттолкнула его, но прежде он заметил довольную улыбку счастливой женщины.

Патрик все не мог опомниться от сделанного открытия. Он не ожидал такого взрыва, такой откровенной чувственности, такого темперамента – под фасадом деловой леди таилась настоящая вамп, и ему невероятно импонировало, что она может превратиться в одно мгновение из сдержанной, холодноватой бизнес-леди в разнузданную вакханку. И он гордился, что она принадлежала ему.

По крайней мере, на этот уик-энд.

– Тебе действительно хорошо? Я оправдал твои ожидания? Ты получила полное наслаждение?

Она кивнула, глаза ее сверкали, щеки горели.

– Я просто не могу поверить, что это происходит со мной. Ты можешь мне не верить, но раньше я никогда ничего подобного не делала, и теперь мне кажется, что я играю роль соблазнительницы или вакханки, и эта роль мне нравится. Знаешь, я все время была занята делами компании, а после смерти мамы вообще не позволяла себе отдыха, большинство выходных мы работали.

Он слышал о финансовых затруднениях Сиборнов. Но эти слухи появились недавно, а фирма всегда была поставщиком драгоценных украшений для звезд.

Кажется, он многое пропустил за время своего отсутствия.

– Я думал, что такая решительная, компетентная женщина, как Матильда, держала под контролем бизнес.

Сапфир задумчиво вертела в пальцах стакан, прикусив нижнюю губу. Потом ответила:

– Она и была такой, но экономический спад подкосил нас. Даже очень богатые люди перестали тратить деньги на драгоценности, приобретать дорогие игрушки, наша прибыль резко снизилась. – Она покачала головой. – И я пообещала маме, когда она умирала, сделать все, что в моих силах, чтобы вытащить Сиборнов из кризиса.

– Ты проделала колоссальную работу…

– Но я чуть не потеряла компанию, – тихо сказала она, – загнала себя, не привлекая Руби к делам, хотела все сделать одна. Результат – коллапс. Диагноз – синдром хронической усталости.

– Я этого не знал.

– Мало кто знал об этом. Руби очень старалась, чтобы поддержать нас на плаву, пока я восстанавливала силы в оздоровительном комплексе.

– Сколько ты там пробыла?

– Три месяца.

Он был ошеломлен. Просто невозможно было себе представить эту успешную, цветущую женщину изнемогающей и потерявшей волю к жизни. Она была настолько увлечена своей работой, что, кажется, не взяла бы и недели отпуска. Но три месяца… Срок говорил о том, как серьезно было то, что с ней произошло.

– Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Великолепно! – Она подняла бокал, салютуя, и улыбнулась благодарно и лукаво. – Благодаря тебе.

Ему не хотелось усложнять их отношения, но, по крайней мере, он мог выслушать ее, если она хочет облегчить душу.

– Когда ты вернулась к работе?

Легкие складочки набежали на ее лоб.

– За неделю до того, как ты впервые появился передо мной без приглашения тем памятным утром.

Он тихо выругался.

– Значит, ты только что вернулась домой, а я заставил тебя прыгнуть в пекло, вовлек тебя в эту круговерть, круглосуточную работу для показа моды Фоурдов.

– Но я уже восстановилась. Отдыхала, медитировала, занималась йогой, все по расписанию и рекомендациям врачей. Надо было прекращать этот отдых, потому что еще немного, и я бы сошла с ума не от работы, а от безделья.

– Понятно. Но мы работали как сумасшедшие последнюю неделю. Как ты выдержала?

– Ты не догадываешься? – Ее лицо просияло, она решительно сменила тему, чтобы вернуться к прежним легким и ни к чему не обязывающим отношениям. – Я встретила тебя – такого самоуверенного, веселого, ты был как будто из другой жизни. Это подействовало на меня благотворно. Особенно когда мы стали вместе проводить время. Он подхватил ее тон:

– Уточни, что ты имела в виду под «проводить время».

– Я имею в виду совместную работу. – Сапфир бросила на него лукавый взгляд из-под ресниц.

– А помимо работы?

– Если бы я знала, что твое общество будет для меня благотворнее месяцев в оздоровительном центре, я бы полетела в Европу и нашла тебя.

Она продолжала игру, легкую и приятную, но что-то изменилось в их отношениях. Казалось, игра во флирт может в любой момент вновь оборваться. Надо быть осторожнее, иначе он рискует увлечься серьезно.

Если рассуждать отвлеченно и гипотетически, возможность совместного будущего все же есть. Если бы она не была бизнес-леди.

Хотя ему вдруг стало необыкновенно приятно от мысли, что она могла прилететь к нему в Европу.

– Выпьем за нас!

Она подняла бокал и сделала глоток.

– Расскажи, каково это – работать в Париже. Наверное, это восхитительно – жить там и вести светский образ жизни.

У него вдруг сжало горло. Он вспомнил о своих неудачах. Об отношении к нему и его работе родителей, прессы. Нет, он решительно не хотел говорить с ней о своих делах в Париже. О своих провалах. Хотя она открыла перед ним душу с обезоруживающей откровенностью, и он обязан, по крайней мере, приоткрыть хотя бы частичку своей в обмен.

– Жизнь и работа там – сплошная конкуренция. Ведь в Париже представлены все лучшие и известные торговые дома моды от-кутюр.

– «Мода Фоурдов» продолжает успешно конкурировать. Твои предки могут гордиться такой способностью своей фирмы выживать и процветать.

Она явно была искренна. Ему не хотелось дальше лгать о себе, и он ждал случая сменить тему.

– О, компания – это их любимое чадо. Пока процветает «Мода Фоурдов», все прекрасно на свете.

Он пытался скрыть нотки горечи, но они невольно прозвучали. У нее был острый ум, и она тут же поняла, что не все так гладко.

– Наверное, не просто работать вместе с родителями. Знаешь, я обожала маму, но она была совершенно безжалостным руководителем. С детства она заставляла меня трудиться. Я была лишена многих радостей сверстников. А иногда было невыносимо трудно угодить ей. Семейные узы могут быть слишком тесными.

Если бы она знала. Его семейные узы никогда не становились тесными. Их просто не существовало с самого начала.

Да, они давали возможность работать на компанию. Но в лучшем случае он получал их молчаливое неодобрение, они никогда не снисходили до обсуждения проблем.

– Знаешь, я ведь завидовала тебе. Когда начала руководить компанией, со мной рядом не было родителей, которые заглядывают тебе через плечо и могут посоветовать и исправить ошибки.

– Моим было абсолютно на меня наплевать! – вдруг вырвалось у него. Он больше не мог сдерживать себя и лгать. Но тут же пожалел, увидев, как она широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты с ними не ладил?

Он пожал плечами, проклиная себя за то, что не сдержался, не сумев подавить в себе накопившееся раздражение и обиду. И попытался объяснить:

– Я – поздний ребенок, сбой, случайность. Ведь они были уже в среднем возрасте. У них на руках были дети-подростки и развивающийся бизнес. И тут появился я. Это многое объясняет.

– Так тебе не удавалось проводить много времени с родными?

– Этого вообще не было. – На этот раз он постарался говорить как можно беспечнее. – Но подумай о преимуществах – подростком я был абсолютно свободен от родительской опеки. Разве это не счастье? Можно было не учиться.

Только почему он был всегда так несчастлив?

– Уверена, что ты наверстал упущенное.

Он только хмыкнул в ответ. Хватит, он сыт по горло обсуждением своих отношений с родителями.

– Хочешь еще выпить?

Она тоже с облегчением сменила тему.

– Ты хочешь меня споить, чтобы потом воспользоваться моей слабостью?

Он подмигнул:

– Просто освежим, детка. Я совсем не хочу видеть тебя пьяной, мне надо, чтобы ты знала, чего хочешь.

– Вот это правильно. – Ее глаза мгновенно потемнели и стали цвета ночного неба. Он снова ощутил нетерпеливую силу своего желания.

– А я себе налью. – Он был рад снова уйти со скользкой почвы – темы о родителях. – И может быть, ты воспользуешься моей беспомощностью?

Она засмеялась.

– Ты можешь помечтать.

Они весело болтали за ланчем, но в нем все больше росло чувство утраты, он пропустил в жизни нечто очень значительное и важное здесь, когда терял время, прожигая жизнь в Европе. И возникал главный вопрос – что именно?

Глава 8

Сафи и не ожидала, что похолодание в отношениях наступит так быстро.

За завтраком в воскресенье он уже был рассеян, задумчив. А чем дальше они отъезжали от отеля, тем отстраненнее становился. Когда он подвез ее к особняку Сиборнов, ей показалось, что мороз стал в машине ощутим просто физически.

Она понимала, что происходит. Он вновь старается установить между ними потерянную после уик-энда дистанцию. Что ж, его можно понять. Как и озабоченность. Его мысли вернулись к работе, ведь приближается судьбоносный для него и его филиала показ новой коллекции.

Она тоже собиралась заняться делами, уйти в них с головой, изгнав мысли о Патрике.

Но она не могла предвидеть это щемящее, все возрастающее чувство разлуки, грусть и тревогу.

Как глупо с ее стороны, ведь было ясно с самого начала, что с Патриком может быть только флирт и бурный роман, короткий и без продолжения.

Но чувство грусти и потери не покидало. Это было так некстати. Следующие две недели нужно будет отдать все силы работе, посторонние мысли не нужны и опасны. Она решила растопить лед, потому что холодные отношения не способствуют дружбе и тем более партнерским отношениям.

– Ты зайдешь взглянуть на наши последние разработки?

Он взглянул на часы и неохотно согласился:

– Разве на несколько минут. Я должен быть у себя в офисе.

– Значит, не одна я работаю по воскресеньям.

Он пожал плечами:

– Все зависит от обстоятельств.

– О, как мы серьезны!

Он улыбнулся, и ее сердце радостно стукнуло.

– Ты думаешь, мы на этом закончим?

Она не знала, что он имеет в виду, профессиональное или личное.

Он махнул рукой в сторону витрин представительства ювелирного дома:

– Ты ведь всегда знала, что будешь однажды управлять фирмой. И стремилась к этому – училась, добивалась отличных оценок и еще в школе уже работала. – Он глубоко вздохнул.

Странно, но они никогда не говорили о том, как он начал работать в модном бизнесе родителей. Она считала, что он вошел в семейное дело по их воле, как и она, чтобы оправдать их надежды. Но, узнав за последние дни его настоящие отношения с родителями и по этому поводу явное чувство обиды на них, она теперь была удивлена, что он выбрал именно эту работу. Зачем он туда пошел, если его там не ждали? Ведь даже спустя столько лет он так и не имеет с ними контакта и в душе носит шрамы. И почему открыл филиал в Австралии?

– У тебя были другие планы, ты хотел отправиться в путешествие, так почему ты оказался вдруг в модельном бизнесе, если не имел к этому призвания?

Он задумчиво смотрел перед собой в стекло, взгляд снова стал чужим, улыбка исчезла.

– Ты не понимаешь, я пришел туда и незаметно увлекся этой работой. У меня уже был диплом по маркетингу. По возвращении в Париж я стал заходить в наш офис.

Он умолчал о недовольно поджатых губах, напряженно поднятых плечах при его появлении и потом о полном его игнорировании.

– Ну, я-то рада, что ты это сделал, потому что получила возможность работать с вашим домом моды, это для Сиборнов большая честь. Вот увидишь, вместе с нами ты приступом возьмешь эту вершину.

– Надеюсь, – пробормотал он и, оторвав взгляд от пробегавшего мимо трамвая, повернулся к ней. – Ты ведь понимаешь, как много нам придется работать последующие недели?

Вот оно. Сейчас он ее бросит.

Она могла облегчить ему задачу. Если бы это была обычная, хотя и полная чувственных воспоминаний интрижка в уик-энд, после которой они разбежались в разные стороны.

Но у них было совместное прошлое – детство, взросление и дружба в старших классах. Платонические отношения подростков. И его неожиданный приезд в Мельбурн, совместная работа, партнерство. А теперь предстоящая Неделя моды. Поэтому они… заслужили большего.

– Я согласна. И ты хочешь сказать, что эти две недели исключают секс.

Ее откровенная прямота, как всегда, его обезоружила.

– Я просто хотел сделать наш разрыв безболезненнее для нас обоих.

– Зря старался. Не надо пользоваться избитым приемом, который ты применял уже на миллионе женщин.

Значит, ей все равно.

– Мы оба – профессионалы в своем деле, с ясной целью впереди, и мы обязательно ее достигнем. Но поскольку наши отношения выливаются в нечто большее, это стало ясно теперь, когда мы не смогли погасить огонь, даже проведя вместе уикэнд, вывод напрашивается – нам лучше прекратить все, чтобы не страдало дело.

– Но что у нас с тобой было? Феноменальный секс. Посмотрим, что случится с нашим влечением через две недели. А в дальнейшем, если будет свободная минута, почему бы нам ее не использовать? – спросила она.

– Не устаю удивляться, ты меня поражаешь своей прямотой, как всегда. – В его взгляде было восхищение. – Знаешь, почему я сегодня был так серьезен? Проведя с тобой уик-энд, я вдруг понял то, что уже предчувствовал. Все, что случилось между нами в эти выходные, превзошло все мои фантазии и ожидания и впервые заставило задуматься. Но это было лишнее.

– Ты действительно очень мне нравишься, поверь, но не будем усложнять.

А самой захотелось броситься ему на шею.

Он сжал ее руку, отпустил и снова стал смотреть в окно.

– У меня большие надежды на этот показ. Мне надо многое доказать, я раньше должен был это сделать.

– Раньше? – Теперь она была полна любопытства. Перед тем, как отправился в кругосветное путешествие с одной из девушек Бонда? Или перед тем, как завел гарем? Перед тем, как отправился в Париж?

– Я не хочу говорить о прошлом. – Он потер рукой лицо, как будто снимая напряжение. – Я не могу сказать тебе больше.

– Зачем был этот уик-энд?

– Эгоизм. – Он побарабанил пальцами по рулю. – У тебя было когда-нибудь очень сильное желание получить что-то, а когда оно исполнялось, не могла поверить, что это происходит на самом деле?

Да, она именно это чувствовала, получив полный контроль над своей фирмой. Пока не поняла, что ее мечта разошлась с реальностью. Ее мать выстроила ее будущее. Соткала за нее мечты дочери, и та, счастливая, окунулась в них с головой.

Но сидеть за счетами всю ночь, тревожиться, когда на бирже неблагоприятная ситуация по алмазным разработкам, оказалось не так уж весело, как представлялось раньше. Она многое потеряла за годы работы, например, ощущение полноты жизни, счастья, которое испытала в этот уик-энд с Патриком.

– Послушай, я хочу тебя сильнее, чем прежде, – вдруг сказал он, – но не буду тебя обманывать. Я могу покинуть Австралию через три недели, ты не должна потом страдать.

Вот он и высказал, наконец, вслух то, что неизбежно приближалось. И хотя она была готова к этому, его слова больно отозвались в сердце. Патрик стал ей необходим, с ним она почувствовала себя живой. И она хотела большего. Даже если это должно скоро прекратиться.

– Но мы можем и эти три недели неплохо провести. – Она гордилась, что голос ее не дрогнул и не выдал внутреннего смятения.

Она не хочет, чтобы он уезжал. Он ей нужен.

Такая путаница царила в ее голове, ей хотелось то броситься ему на шею и не отпускать, то немедленно оборвать связь, которая становится такой сложной и болезненной.

– Разве может мужчина отказаться от такого предложения?

Она открыла дверцу, взяла свою сумку и пошла к дому. Он последовал за ней.

Значит, она его уговорила зайти. Но придется убедить и в дальнейшем. И она знала, как это сделать.

Любуясь сверкающий витриной, которую приготовила Руби для Недели моды, Патрик выбрал бриллиантовое колье и протянул Сафи:

– Продемонстрируй это для меня.

– Конечно.

Она протянула руку, но он не сразу отдал его.

– Нет, на тебе должно быть колье и больше ничего.

Она толкнула его локтем.

– Ты увидишь его на мне, но только в одежде, – и быстрым, ловким движением выхватила у него колье.

Он подумал, что пора уходить. Он должен быть на седьмом небе от счастья, все обошлось без лишних претензий, и она не собирается усложнять ему жизнь. Небольшое увлечение, когда оба партнера вполне довольны тем, что есть, и не требуют многого друг от друга.

Он снова задумался – но почему она не хочет продолжения? Это несвойственно женщинам. Им было хорошо вместе, она сама это говорила. Почему она не планировала отношений в дальнейшем?

Конечно, надо признать, он и сам не рассчитывал на длительные отношения, но, когда женщина говорит, что ей довольно краткосрочного романа, это уязвляет мужское самолюбие. Женщины обычно идеализируют отношения, придают им романтический ореол, надеются на продолжение.

Но только не Сапфир. Она сама предложила просто секс до конца их деловых отношений и вполне отдает себе отчет, что все и закончится вместе с ними.

Патрик избегал сложностей в отношениях с женщинами. Они его пугали. Вот и теперь он оттолкнул Сафи, сказав, что не хочет продолжать. Потому что сам испугался все возраставшей близости. Им было необыкновенно хорошо вместе, ни одной женщине он не рассказывал о своих родителях да и особых чувств ни к одной из них не испытывал.

Чувств?

Раз в голову полезла такая чепуха, надо принимать меры – стараться избегать близости с той, которая вызвала в нем прилив чувств. Он рискует влюбиться.

Нет, он не будет идиотом. Никакого джентльменства. Он хочет ее, и ничто на свете его не остановит. Он принимает предложение Сапфир продолжать прежние отношения, пока он будет здесь. Но надо постараться не выдать себя, не показать, что она уже значит для него гораздо больше, чем все другие.

Вот как он заговорил. Надо было оборвать сразу. Зачем он поплелся за ней? Ведь уже решил покончить с этим наваждением, сейчас решается его карьера, он должен целиком посвятить себя одной цели, и никакого секса.

– Ты правда не хочешь взглянуть на работы Руби, которые она подобрала к платьям для показа?

Ее голос донесся из спальни, и он с трудом удержался, чтобы не броситься туда со словами: «Да к черту эти украшения».

– Совещание дизайнеров назначено на завтра прямо с утра, и будет полезно предварительно взглянуть на подборку Руби.

Он старался говорить по-деловому, а воображение уже рисовало Сапфир, как она ходит обнаженная по комнате с роскошным бриллиантовым колье на шее, на высоких шпильках. Его благие намерения покончить с этим наваждением снова терпели крах.

Она вошла в черном кружевном белье, состоящем из двух полосок, черный поясок поддерживал чулки, высоченные каблуки и, конечно, роскошное ожерелье на шее.

– Ты хочешь, чтобы со мной случился сердечный приступ? – И он схватился за грудь, делая вид, что ему плохо.

– Ничего не случилось с твоим сердцем. – Она принимала соблазнительные позы, в глазах горел лукавый огонек. – Ты увидел? Могу я примерить следующее?

– Нет.

Одним прыжком он оказался рядом.

Она поняла его намерения.

– Но как быть с другими украшениями, ты хотел взглянуть на них перед завтрашним совещанием дизайнеров?

– К черту… – он уже сметал со стола за ее спиной все, что там было, освобождая место, – у нас сейчас есть дела поважнее.

– Какие? – Она подчинилась, уже понимая, что победила.

– Мы с тобой. – Он рванул тонкую ткань, устранив препятствие.

– Ты просто пещерный человек, – заметила она, но не протестуя, а подчиняясь его грубой силе с видимым удовольствием, потому что этого как раз и хотела. Не сдерживаясь больше, она нетерпеливо притянула его к себе.

Ему не пришлось долго ждать – она почти сразу достигла пика и, выдохнув его имя, содрогаясь, поникла головой на его плече. Он сразу же присоединился к ней и испытал наслаждение, еще более острое, чем накануне, а думал, что такое уже невозможно.

– Благодарю за то, что ты осуществил еще одну из моих фантазий, – пробормотала она немного времени спустя.

– Это я должен тебя благодарить – за ни с чем не сравнимое удовольствие.

Патрик уже понял, что его намерение прервать их отношения потерпело фиаско. Как и он сам в борьбе со своими чувствами к этой женщине. Она победила.

И еще одно было ясно – когда пройдет показ, у него не будет никаких шансов на то, чтобы освободиться от этой зависимости.

Сафи смотрела в зеркало на свое горевшее лицо, пытаясь остудить его прохладным лосьоном. Мысли вернулись к делам. Их накопилось немало, самых безотлагательных, требовавших немедленного и непосредственного ее участия. Несмотря на то что сегодня воскресенье, придется заняться ими сейчас же.

Вытерев лицо, она вновь внимательно взглянула на себя – то, что произошло между ними несколько минут назад, произвело волшебный эффект. Порозовевшая кожа сияла свежестью, глаза блестели, никакой косметикой не добиться такого эффекта.

Ей окончательно стало ясно: как бы она ни была занята бизнесом, мыслями всегда будет возвращаться к тому, как хорошо ей было с Патриком, и мечтать о продолжении.

Она уговаривала себя, что поступила правильно, заманив его сюда и соблазнив, ведь после того, как он заявил в машине, что хочет разорвать отношения, они могли расстаться холодно, почти враждебно. А в этом нет ничего хорошего, да и на работе могло дурно сказаться.

Щеки все еще горели.

Она не могла не признать, что секс с Патриком благотворно подействовал на ее здоровье и душевное состояние, принес ей радость, какой она никогда не испытывала и не подозревала, что такое может быть. Она никогда еще не была так полна сил, энергии и… все такое… Она вздохнула.

После уик-энда к простой физической связи между ними прибавилось нечто большее – и эту связь будет труднее разорвать. Он чувствовал это тоже, обоих пугали новые отношения. Хотя именно эта близость и не дала им сейчас расстаться.

Но она не хотела такого рода зависимости от Патрика. И даже соблазнила его пятнадцать минут назад именно по этой причине. Хотела подчинить его, доказать свою власть над ним и доказать себе, что она способна управлять своими чувствами. Прощальный секс – потом они могут расстаться без обид и сожалений. Но вместо этого убедилась лишь в том, что уже знала и раньше. С каждым разом они все больше привязывались друг к другу, и уже невозможно было отказаться от новых встреч.

Она отбросила ватный диск, показала себе язык в зеркале, надела то, что попалось под руку, – майку с картинкой рок-группы, оставленную в ванной Руби, и джинсовую юбку.

У нее никогда не будет свободного времени для серьезных отношений. Как и у Патрика. Она должна доказать, что является лидером ювелирного бизнеса в Мельбурне, а судя по тому, что рассказал ей, вернее, чуть приоткрыл, Патрик, ему еще больше надо доказать и оправдать свое назначение – и себе, и своим предкам. И теперь, когда он проговорился, ей стало понятно, откуда в нем горечь и неуверенность в себе. Они пренебрегали им в детстве, у него развился комплекс – он будет доказывать им всю жизнь, стараться привлечь их внимание любой ценой.

Она надеялась, что ему теперь удастся это сделать. Ее мать, Матильда, была очень строгим наставником, но всегда была рядом, и Сапфир не мыслила себя без ее поддержки и любви.

Сейчас ей надо отбросить все свои фантазии и надежды на личное счастье и просто помочь ему осуществить задуманное. Она благодарна ему за то, что он был честен, когда сказал в автомобиле, что хочет порвать с ней. У него есть для этого веская причина. И она согласилась – отношения продлятся на время, но никаких ожиданий на будущее. Чтобы не было потом сожалений и обид.

Но почему сердце так сжалось, когда, выйдя из ванной, она увидела его. Он ждал в демонстрационном зале, склонившись над витриной.

Пока Сапфир отсутствовала, внимание Патрика привлек блеск белого золота. Он уже обошел демонстрационный зал несколько раз, почти привык к блеску роскошных украшений, разложенных на темно-голубом бархате под стеклом, где умело направленные лучи мощных ламп представляли камни в самом выгодном свете.

Его внимание привлек именно этот предмет из белого золота, напоминающий цилиндр, он был помещен в самом углу и почти незаметен среди сверкающих украшений в центре витрины.

Он не заметил, как рядом появилась Сапфир.

– Что ты рассматриваешь?

– Скажи, почему именно это изделие спрятано в углу, словно нарочно, чтобы не привлекать внимание посетителей?

– Им почти не интересуются. – Она пожала плечами. – Руби любит делать скорее для себя некоторые вещицы, плод фантазии, для собственного развлечения. У нас целая кладовая ими забита, но они не интересуют покупателей.

Пока Патрик рассматривал сверкающий цилиндр и рядом подвеску, очень крупную яшму в окружении мельчайших бриллиантов, его озарило. Как и идея с воскрешением блеска ушедших звезд Голливуда, вдохновение было внезапным, как вспышка молнии. Это был как раз тот вид украшений, которые идеально подойдут для его коллекции, той, что он задумал еще в Париже. Авангард и смелость линий, своеобразие – покроя, красок, тканей и украшений. То, что ему нравилось в моде всегда, хотя не соответствовало традиционалистским вкусам европейских модельеров.

Он смотрел на ювелирный авангард, художественную выдумку Руби, и думал о своих планах на будущее при возвращении в Париж. Почему бы не встряхнуть мир классической моды и устоявшихся традиций своими новыми идеями.

– Ты любишь приключения? Готова ли ты к авантюрам?

Она взглянула на него заблестевшими глазами.

– Если вспомнить, чем мы только что занимались наверху, как ты сам думаешь?

Он наградил ее мимолетным поцелуем.

– Я хочу внести в наше шоу на предстоящем показе изменения. После блеска старого Голливуда – авангард, нечто вызывающее, на грани. – Он показал на сверкающий предмет под стеклом – изобретение изощренного вкуса Руби – ультрасовременный дизайн и такие же украшения к нему.

К такому повороту она не была готова. Глаза округлились от удивления, на лице отразилось замешательство.

– Но времени почти нет. Мы и так не успеваем.

– Но ты же сказала, что у Руби забита кладовка подобными сокровищами.

– Да, но времени, чтобы все скоординировать, совместить… Как мы успеем?

– У меня целая команда работает в Париже над следующим показом. Макеты уже готовы. Я могу их быстро доставить, успеет Руби подобрать к ним свои украшения в стиле авангард?

Она начала понимать, и в ней невольно росло восхищение его талантом и уважение к деловым качествам.

– Ты серьезно?

– Абсолютно! – Он указал на витрину. – И неужели такая фирма, как «Сиборн», не заинтересована в возможности получить доступ к мировому рынку через показ в Париже?

– Руби с этих пор всегда будет твоей самой яростной поклонницей. Ты завоюешь ее сердце. – И подумала, что будет только справедливо отблагодарить сестру за ее труд, – дай ей волю, она каждый день будет изобретать новое и всегда предпочтет его рутинной работе и традиционному дизайну. Ей скучно делать надоевшие привычные украшения, но именно их охотно покупают. Если у нее появится шанс показать свои изделия всему миру, она будет на седьмом небе от счастья.

– Решено. Я пришлю ей эскизы, как только получу.

Она смотрела во все глаза на Патрика, не веря тому, что происходит:

– Это же просто здорово! Не могу сказать, как ты меня поразил.

– Чем?

– Но «Мода Фоурдов» – это известная марка элегантности и вековых традиций. – Она взглянула с сомнением на изделие Руби. – Разве это им подойдет? Это же надругательство над их брендом.

– Мягко сказано, Сафи. Да их удар хватит.

Вот почему он и не собирался проводить демонстрацию новой коллекции под торговой маркой Фоурдов. Он собирался сразу после прибытия в Париж изменить устои. Но не предвидел, что это может произойти раньше, именно здесь, в Мельбурне. Это будет настоящая бомба.

Прошло так немного времени, и столько перемен. Неужели, наконец, он близок к желанной цели. После этого показа его обязательно заметят, это будет или конец его карьеры, или начало расцвета. Он уже пытался продемонстрировать свои идеи, но они потерпели крах, потому что не встретили поддержки ни у родителей, ни у публики. Его ошибкой было пытаться новые идеи воплотить в компании, имевшей традиции и консервативный стиль.

Теперь он будет действовать под своим именем.

– Я намерен работать под собственным именем, а не под маркой «Моды Фоурдов».

Задумчивая складочка появилась у нее на переносице, и он уже подумал, что она сейчас откажется от сотрудничества, предаст его. Ясно, что она охотно идет на совместную работу с Фоурдами, владельцами одного из самых известных домов моды, но вряд ли рискнет связаться с неизвестной пока миру фирмой Патрика.

По крайней мере, та решительная Сапфир Сиборн, твердой рукой единолично управлявшая одним из самых известных в Австралии ювелирных домов, не рискнет. Она уже задала вопросы, которые показали всю степень ее сомнения в успехе его начинаний. Сомневается, как и многие. Он ненавидел в себе это уже привычное чувство собственной неполноценности, которое охватывало его каждый раз в таких случаях.

Сейчас он ненавидел и Сапфир за ее сомнения, хотя они далеко зашли в личных отношениях. Да и в профессиональных тоже. Она тоже не считала его способным поднять собственную фирму на высокий уровень.

– Тебе не нравится моя идея? – глухо спросил он.

– Ты ведь не хочешь, чтобы тебя неверно поняли и осудили?

Он уже остыл. Попытался взглянуть на все ее глазами. Конечно, от бренда Фоурдов ждут привычных шаблонов, к ним привыкли. У него свои почитатели и любители. Покупателям может не понравиться перемена стиля любимой фирмы, и они откажутся от ее изделий. Авангард не для них. Такая коллекция будет не только плохо принята, но и освистана.

Не зная о его провале в начале работы у Фоурдов, она определила его причину. Патрик именно так и поступил. Он изменил привычный для дома моды стиль. Конечно, в этот стиль время от времени вносились изменения, но небольшие, чтобы не шокировать постоянных покупателей. Ни в коем случае не революционные, никакого авангарда. Когда он позволил себе действовать самостоятельно подобным образом, его не приняли, он подвергся обструкции со всех сторон, в том числе и своих родителей. Больше он такой ошибки не сделает. Авангард и риск не в стиле моды Фоурдов.

Озабоченная складочка не покидала ее лба.

– Ты восстанешь против своего нанимателя. Это прямой вызов твоим родителям, они являются владельцами.

– Они знают меня, но позволили мне иметь собственный филиал. Им наплевать, что я буду тут делать. Главное, чтобы не мешал им.

Значит, она правильно догадалась. Он уже несколько раз упоминал, что они не доверяют ему. Но их кредит не может быть бесконечным. Пока он работает в компании, их не очень волнует, куда он направит свою творческую энергию. Кроме того, уверены, что после того провала он все понял и больше не повторит ошибки, что это навсегда отбило у него желание экспериментировать. Но они плохо его знали. Первая неудача только пришпорила его энергию, благодаря которой он и продержался все это время.

– Что ж, я тебя понимаю.

Он уже зачислил ее в список людей, которые в него не верили, которым он собирается доказать, на что способен.

– Ладно, я позвоню, – скользнул губами по ее щеке, – поговорим, когда ты увидишь эскизы.

И вышел, не оглядываясь. Она так и осталась стоять в глубокой задумчивости. Он опять ее удивил. Патрик не только воплотил идею старого Голливуда, он полон новых идей.

Сегодня в Мельбурне. Завтра всему миру.

– Трудно поверить, но мы свернули горы буквально за неделю, – говорила Сапфир спустя пять дней, глядя, как последняя модель в леопардовом мини-жакете с огромным розовым топазом на шее покидает подиум под аплодисменты.

– Организаторы Недели моды были рады предоставить мне возможность продемонстрировать дополнительно и другую коллекцию. – Патрик многозначительно потер большой палец об указательный. – Раз «Мода Фоурдов» спонсирует основное мероприятие, они приняли мудрое решение.

Работать параллельно на две коллекции было неимоверно трудно, но зато у них не было времени и возможности для других «дел».

– Они очень хороши, обязательно создадут благоприятный фон и помогут продать основную коллекцию, – уверенно произнесла Сафи.

– Спасибо. – Не отводя глаз от модели, которая под аплодисменты замерла в конце дорожки в обязательной позе, прежде чем покинуть подиум, добавил: – Будем надеяться, что критики с тобой согласятся.

– Они согласятся. – Она показала на группу моделей, которые ожидали финального массового выхода. – Яркие краски, смелое сочетание цветов, диагональные края одежды, асимметрия вырезов, – просто приковывает взор.

– Не забудь и уникальные украшения. – Его плечи немного расслабились. – Мы сделали это вместе.

– Руби как будто знала наперед, что они понадобятся. – Она показала на сестру, которая скользила между моделей, укрепляя застежки браслетов и серег.

Она и раньше понимала, что Руби очень талантлива, но сейчас это было очевидно. Трудно описать восторг, с которым она встретила новость, что появилась возможность показать свои изделия, которые она создала в минуты вдохновения и которые никто всерьез не воспринимал. Не спала две ночи, пока подбирала их к каждому наряду из коллекции Патрика, добившись идеального совпадения дизайнов.

Сафи вынуждена была признать, что вначале ее одолевали сомнения, не хотелось рисковать, беря на себя обязательства работать с коллекцией, не имеющей пока раскрученной рекламы и не принадлежащей торговому бренду Фоурдов. Но, увидев коллекцию, она поняла, что представляется уникальный шанс для Сиборнов проявить себя по-новому, предстать в абсолютно новом свете.

Для Руби было сказкой наяву иметь возможность проникнуть со своими творениями на показ. А все, что вызывало радостную улыбку на лице любимой сестры, годилось и для Сафи… Руби заслужила это.

Руби и Джекс сумели остановить кризис, спасти от финансового краха фирму Сиборнов, не дать слухам просочиться и нанести ущерб. После ее выхода на работу они предоставили ей возможность вновь руководить, не напоминая о провале, не ставя никаких условий и принимая ее, за что она будет им всегда благодарна. Они взяли на себя финансовые проблемы, она не могла бы справиться в одиночку, потеряв столько сил. Ей хотелось, чтобы публика узнала и полюбила Руби, оценила и признала как творца и гения дизайна, кем она и была на самом деле.

И, судя по аплодисментам, они достигли цели.

– Вот и финал, – произнес Патрик, когда модели вышли всей группой на подиум.

Шум, овации, вспышки камер, одобрительный свист, топот убеждали, что ее риск был оправдан. И снова возникал вопрос: как сложатся в дальнейшем их личные отношения? Она чувствовала на сердце тяжесть от неопределенности…

– Ты слышишь это? – Он схватил ее, приподнял и закружил в воздухе. – Они нас любят!

Она смеялась и протестовала. Он опустил ее на пол.

– Теперь готовься принимать заказы.

И вдруг улыбка исчезла с его лица. Он задумался и произнес:

– Да, на несколько месяцев интерес будет обеспечен.

Она не могла понять резкой смены его настроения. Что может его тревожить, ведь он только что обеспечил прибыль обеим компаниям, вывел на новый рынок. Может быть, его тревожит реакция родителей? Но он сам говорил, что они были рады его отделить и забыть.

Но какой бы ни была причина его плохого настроения, Сафи надеялась, что ей он полностью доверяет, как и она ему.

– Ты собираешься расширить коллекцию?

– Возможно. – Он уткнулся в смартфон, просматривая список текущих дел. – А пока нам предстоит решающий раунд – голливудская коллекция. Это основное.

Она могла принять его нежелание говорить сейчас и сделала вид, что ничего не произошло, хотя он проявил к ней пренебрежение, отмахнулся. Кажется, она смирилась с тем, что он окончательно решил порвать с ней. Но им обоим давно было ясно – то, что было между ними, не было обыкновенной интрижкой.

– Ты только что провел предварительный показ, который может получить мировую известность. Чем ты недоволен?

– Я всем доволен. Просто не могу расслабиться, когда впереди основное шоу.

Вполне логичное объяснение. Но почему-то оно расстроило ее сильнее, чем она ожидала. А это означало одно. Что она окончательно потеряла голову.

Она не хотела оказывать на него давление, подталкивать к объяснениям и делать из отношений проблему. Но когда пережила стресс и полное истощение сил, поклялась, что не станет больше уходить от трудностей и делать вид, что их нет.

– Почему ты не хочешь быть со мной откровенным?

Его палец замер на поверхности смартфона, и ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он ответил:

– О чем ты?

– Тебе объяснить подробно?

Он со вздохом спрятал в карман смартфон и сложил руки на груди.

– Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Сапфир, но сейчас не время выяснять отношения, дел столько, что не знаю, с чего начать.

И весь его озабоченный вид и нахмуренные брови говорили: «Отстань от меня». Кажется, ей надо быть счастливой от того, что есть, и не стараться его подталкивать на откровенность.

Она подождет. Еще будет время.

– Ты прав, – она пожала плечами с деланым равнодушием, – но позволь тебя поздравить – ты отлично справился, – и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку, – ты можешь собой гордиться.

На лице его отразилось удивление, потом он выдавил улыбку.

– Спасибо. Увидимся позже в офисе?

– Конечно.

Она не могла понять его озабоченности и не была уверена, что узнает, в чем дело, вероятно, он все-таки не доверяет ей.

* * *

Как завороженная, она смотрела на показ с первого ряда. Это было феерическое зрелище.

Переливался шелк вечерних платьев – сапфировый, алый, золотой, открытые плечи, смелые вырезы, ослепительное великолепие драгоценных гарнитуров, созданных гением Руби, перчатки до локтей цвета слоновой кости.

Трагические ярко-красные губы, накрученные локоны, высокие каблуки. Белоснежные рубашки, заправленные в просторные брюки с высокой талией, ровный пробор, глаза в густой туши, подведенные веки. Катрин Хэпберн и Марлен Дитрих – классика, элегантность… Глаза разбегались.

Если первое шоу-авангард, предшествовавшее этому, было восхитительным и принесет авторам известность, то шоу «Голливуд» будет бомбой, выстрелит до стратосферы. И Сапфир гордилась, что имеет причастность к этому великолепному зрелищу. Сиборны поднимутся на новую высоту. Нет сомнений, что она обязана всем этим Патрику. Это он дал ей возможность работать в контакте с всемирно известной торговой маркой, проявить себя и поверил в Сиборнов, несмотря на слухи о неблагонадежности фирмы. Ее радость, восторг не знали границ, как теперь она сможет его отблагодарить? Странно, как она могла в нем сомневаться! Сапфир готова была ему все это сказать потом, когда, наконец, неделя закончится и настанет первый свободный день после сумасшедшей работы. Она мечтала о Патрике все эти дни. Все же он был рядом, а что будет, когда уедет? Никакая йога и медитация не заменит и часа, проведенного в его объятиях. Она снова зачахнет.

Они настолько сблизились с Патриком, что расставание становилось просто невозможным. И он не сможет этого отрицать. И вдруг мелькнула мысль: «А что, если? Париж?» Она отключилась от происходящего на подиуме, перестала слышать шум аплодисментов.

В голове стучало: «Лети в Париж…»

Она тряхнула головой и вернулась в реальность, но мысль уже не покидала, обрастая новыми доводами.

Логика подсказывала, что вряд ли это возможно. Если даже она будет туда летать, как долго продлятся отношения? Скорее всего, это ничего не изменит, все придет к неизбежному концу.

Прежняя Сапфир, одержимая работой, не признающая развлечений, теперь настаивала, что никаких шансов на совместное будущее у них с Патриком нет.

Новая Сапфир, которая вдруг прозрела после коллапса и дала слово начать жить, говорила: «Ты не узнаешь, пока не попробуешь».

Смущенная безрассудством новой Сапфир и ее надеждами, так не свойственными прежней Сафи, она вернулась к реалиям. И первый серьезный вопрос встает сразу: кто будет здесь руководить фирмой «Сиборн»? Конечно, Руби прекрасно справилась тогда, во время вынужденного трехмесячного отсутствия старшей сестры. Но сможет ли она вести самостоятельно фирму постоянно?

«И это не узнать, если не попробовать».

Что подумает Патрик о ее решении? Это она должна спросить у него. Но вдруг ей стало страшно. Ответ может ей не понравиться. Что ответит мужчина, которого она любит?

Ого! Вот до чего дошло. Как-то незаметно, постепенно, начиная с его первого появления у нее в доме и особенно после незабываемого уик-энда, она влюбилась в него. А он собирается уехать и жить в Европе.

Сначала ему хотелось продлить бурный роман еще на две недели. А теперь он мечтает о продолжении. Но пока он не давал своего согласия. Ясно, что на таком расстоянии их связь постепенно сойдет на нет.

Не надо обманывать себя. Взрывной характер связи уже говорил о том, что такие отношения не могут продлиться долго. Ну может быть, еще пару месяцев после ее приезда к нему в Париж, а потом каждый снова займется своей карьерой и делами.

Мечтать приятно, но надо понимать, что ждет ее в действительности, а значит, пора спуститься с небес на землю.

Она взглянула на Патрика. Он стоял у края дорожки и аплодировал моделям, когда они проходили мимо. На лице была знакомая самодовольная ухмылка, она ее обожала.

Глава 9

Патрик чувствовал огромный подъем, успех шоу окрылял, надежды на будущее укрепились. Он испытывал давнюю обиду на родителей за их невнимание, но они, сами того не ведая, передали ему при рождении любовь к своему делу вместе с генами. Он невольно испытывал в этот миг благодарность к ним.

Наконец, прошла последняя, завершающая показ, потрясающая воображение модель в каскадах ниспадающего от талии шафранового цвета шелка, под бурную овацию зала. Публика стоя выражала восторг, вспышки камер участились, представители прессы, фотографы модных журналов снимали, как безумные.

Второй успех за неделю. Еще более значительный. Он сделал это. Прошлое навсегда осталось позади. Он оправдал, наконец, то доверие и деньги, которые они вложили в него. Доказал, что он способен сам быть творцом и гением. И теперь настал момент, когда он должен поставить им условие. Он выйдет из-под их опеки и станет самостоятельным в мире модельного бизнеса. Если потребуется – изложит свой план развития предприятия.

Никогда еще в истории модного бизнеса не было просьбы повторить показ, но именно это случилось с ним и его новой коллекцией. Публика, критики были единодушны, потрясены блеском и красотой шоу. Его телефон разрывался: поздравления и заказы сыпались без конца, желающих купить модели было много, очень много. Эти роскошные туалеты были рождены его вдохновением.

Это только начало. Дальше его ждет Париж, и он не остановится, пока не достигнет вершины.

Он получил очень короткое письмо, родители оценили шоу и выражали надежду, что заказы продолжатся. Но не было ни поздравления, ни признания в том, что они гордятся сыном, ни радости от прибыли, которую принесет коллекция.

Раньше его бы это больно укололо, но не сегодня. Он сделал это не для них, а для себя, доказал, что может работать один, без их помощников и советчиков.

И понимал, что их отношение было следствием провала его первого шоу много лет назад, хвост неудачника тащился за ним, это лишало его спокойствия. Но теперь можно было найти объяснение тому, что случилось много лет назад. Неудача сложилась из целой совокупности причин – слишком революционный дизайн, неготовность поклонников Дома Фоурдов к переменам, они привыкли к определенному стилю, который почти не менялся. Это отравило ему последующие годы, на нем было клеймо неудачника и светского бездельника, мотавшего деньги родителей.

Но родители, хотя и сомневались в нем, пошли ему навстречу, когда он просил открыть и отдать ему филиал в Мельбурне. Они решили от него отвязаться и, чтобы он не принес и далее моде Фоурдов вреда, отослали его с глаз долой.

Теперь это уже не важно. Скоро им придется его принять и выслушать. Он поставит им свои условия – отныне он будет работать под своей собственной торговой маркой, он выходит из Дома Фоурдов.

– Мы это сделали! – Рядом возникла Сапфир, и ему немедленно захотелось заключить ее в объятия.

– Разве были сомнения?

Ее глаза сияли гордостью.

– Не думала, что мы сможем это осилить. – Увидев его удивленно поднятые брови, объяснила: – Твоя идея была восхитительна, она меня совершенно захватила, но я не об этом. Провести параллельный показ коллекции, противоположной по стилю и в таком разрыве времен… Да еще в предельно сжатые сроки. А теперь, когда я вижу все это, – она обвела рукой восторженную публику, радостных моделей, – это похоже на волшебство.

– Просто мы стали отличной командой. – Он говорил это убежденно, совершенно искренне. Сапфир вдохновляла его все это время, а ее партнерство бесценно, и снова он подумал, что невозможно теперь с ней расстаться.

– Может быть, это первое совместное шоу Фоурдов и Сиборнов, но не последнее.

– Послушай. – Он взял ее за руку и отвел в сторону. Здесь можно было поговорить, не напрягая голос. И выпалил: – Я уезжаю в Париж через два дня.

По ее глазам он увидел, что она испытала настоящий шок. И не смогла скрыть своего разочарования.

– Так скоро?

– Да, этот успех надо немедленно закрепить и капитализировать, пока все говорят о коллекции, пока восторги не утихли.

– Что ж, это разумно.

Он боялся ее реакции, не знал. как она примет известие. Они никогда не давали друг другу обещаний, решили, что их обоих устраивают ни к чему не обязывающие отношения во время их совместной работы. Но со временем все изменилось.

– Я провел в Мельбурне незабываемое время.

– Я могу навестить тебя в Париже?

Его сердце стукнуло радостно, но он уже думал об этом и решил, что, если она приедет в Париж, это только помешает его намерениям и хотя их связь получит продолжение, но все равно не продлится долго. Получит естественное завершение, и не стоит тянуть и делать разрыв мучительным для нее.

Ему предстоит решающая схватка с родителями, и он должен быть собран, как никогда. Если он снова потерпит фиаско, это будет концом всего. Папарацци превратят его жизнь в ад. В Париже предстоит масса дел – найти помещения для офисов, нанять персонал, составить планы. А если Сапфир приедет, будет отвлекать его.

– Ты хочешь взять отпуск?

И возненавидел себя за свой легкомысленный тон и притворство, увидев, как улыбка пропала с ее лица, а глаза потемнели от обиды.

– Да, недели три… Возможно, мы могли бы…

– Послушай, нам было очень хорошо вместе, мы провели потрясающее время… Но я буду слишком занят в Париже, ты должна понять, у меня не будет ни минуты свободного времени, в течение по крайней мере нескольких месяцев, может быть, отложишь свой отпуск.

Он говорил быстро, невольно раздражаясь, и это было заметно. Пусть она поймет, что это пока невозможно. Оба должны быть благодарны судьбе за те счастливые моменты, но все когда-нибудь кончается. Когда же она, вырвав руку, отступила и ее взгляд стал отчужденным, он почувствовал боль.

– Ты не хочешь, чтобы я приехала.

Она говорила спокойно, но побледнела, и в глазах он видел боль, как отражение своей.

– Ты неправильно меня поняла…

– А как я должна была понять?! – Превращение из ледяной богини в яростную фурию было мгновенным.

Конечно, ее взбесило его притворство, он не замечает, что интрижка, основанная исключительно на сексуальном влечении, давно переросла в близкие отношения, которые теперь трудно порвать.

– Я понимаю – между нами была всего лишь удобная связь, секс, удобная потому, что у нас не было времени на посторонние связи и развлечения. Она устраивала нас обоих. До поры до времени. – Она покачала головой. – Какая же я идиотка…

– Да выслушай меня…

– Нет!

Она понизила голос, потому что несколько человек оглянулись, их разговор привлек внимание.

– Я зайду к тебе в офис позже, чтобы завершить дела, и прошу – ни слова больше о личных отношениях. Все кончено. Ты понял?

Проклятие, он испортил все. Надо было объяснить ей настоящую причину. Невозможно уехать и оставить ее в таком состоянии. Она оскорблена и не понимает, почему он так поступил.

– Ты ошибаешься, поверь, если думаешь, что мне легко уехать. Ты для меня очень много значишь.

Она уже шла прочь, стуча каблуками по кафельному полу, этот стук отдавался болезненным эхом у него в сердце.

Ее попытка спастись бегством была нелегкой, она быстро шла к выходу, по пути принимая бесчисленные поздравления, не останавливаясь, чувствуя комок в горле, хотела скорее вырваться на свежий воздух, боясь расплакаться при всех.

Он ее больше не хочет.

Слезы уже закипали, когда она выбежала из Выставочного центра Мельбурна. Сняла туфли на высоченных каблуках и присоединилась к публике, гуляющей по набережной.

В этот субботний вечер было многолюдно, ее никто не узнавал и не обращал внимания на босую женщину с туфлями в руке, она не была необычным явлением. Но плакать было нельзя, и, проглотив слезы, она шла и шла, не понимая, куда и зачем идет.

Мимо «Краун Тауэрс», казино, ресторанов на набережной. Мимо отеля «Лэнгхэм» она пробежала почти бегом, стараясь заглушить воспоминания. Сердце сжималось, полное горечи и обиды. Сегодня она потеряла Патрика. Она его любила, доверяла ему, а он бросил ей в лицо, что больше в ней не нуждается.

Хотя она ни разу не сказала, что любит его, он наверняка об этом догадывался. Тем более, когда сказала, что хочет поехать к нему в Париж. Знал, как много значит для нее фирма Сиборнов, что она многим пожертвовала ради своей работы, чуть не погубила здоровье. И подумала, что он оценит и будет рад ее решению.

Впрочем, сама виновата. Подумала, что Патрик мог измениться только потому, что стал генеральным, владельцем филиала, но ведь все эти рассказы о нем в Интернете были правдой. Он всегда был плейбоем и цинично использовал ее как часть бизнес-плана, а потом выбросил ее прочь, когда стала не нужна. Прибавил Ледяную Принцессу Сиборнов к списку своих побед. Их отношения прекратились вместе с совместным бизнесом, работой над показом.

Она подошла к «Сент Килда Роад» и повернула налево, перешла мост и остановилась у «Флайндерс Стрит Стэйшн».

Теперь Сапфир уже успокоилась настолько, чтобы вновь обдумать ситуацию.

Итак, Патрик никогда ничего ей не обещал. С самого начала он объяснил кратковременность отношений, основанных исключительно на сексе. Она согласилась, но постепенно влюбилась и теперь предъявляет ему претензии.

Это ее беда. Он ничего плохого ей не сделал. У них был совершенно потрясающий союз – где профессиональное партнерство соседствовало с бурным сексом. Она уже окончательно пришла в себя и была способна трезво рассуждать. Выходит, его надо благодарить, ведь он так много для нее сделал. Благодаря Патрику, фирма Сиборнов может стать известной всему миру.

Но сердечная боль не утихала. Понять правду – одно, принять ее – совсем другое. Она ждала в очереди на такси, глядя на праздную, беспечную публику, огибавшую сквер Федерации, знала, что ей делать. Ехать домой. Снять напряжение медитацией, потом спокойно показать Патрику Фоурду, на что она способна. И гнать от себя пугающие мысли о том, что после этого никогда его больше не увидит.

Патрик безостановочно делал круги по офису, не замечая слепящих лучей на мысе внизу. Он должен быть сейчас в полном восторге. Праздновать успех со своей командой. Намечать планы. Или обдумывать, как лучше преподнести известие о том, что он покидает компанию Фоурдов, чтобы их не хватил удар.

Но из головы не шла Сапфир.

Когда он сказал, что ей не стоит сейчас ехать с ним в Париж, в ее глазах сначала появилось недоверие, потом боль и обида. И она страшно побледнела.

После уик-энда в «Лэнгхэме» они оба поняли, что их связь перестала быть просто интрижкой на основе бурного секса, но он сделал вид, притворился, что это не так, чтобы отговорить ее от поездки в Париж.

Он выругался. Его чувства к Сапфир были зеркальным отражением ее собственных, которые легко читались в ее глазах. А это значило…

Он ударил ладонью по столу, когда увидел глобус Сержа и глупые флажки, рассеянные по всему миру.

Как он далек теперь от тех дней, когда путешествовал по миру, прожигая жизнь, с вечеринками, кутежами, сменой женщин, поддерживая имидж плейбоя, после того провала с первым показом и ярлыком неудачника, который плотно к нему приклеился. Но память об этом провале никогда не оставляла его, как и негодование родителей, потерявших из-за него целое состояние. И это не могли смыть из его памяти ни кутежи, ни романы с самыми известными красавицами, ни скандальные слухи.

И вот настал момент – его новая коллекция в Мельбурне имела такой оглушительный успех, что он может рассчитывать на реванш. Появиться на рынке моды победителем, среди тех, кто ее диктует.

Его предки тем не менее не отреагировали на его отчет по электронной почте, посланный со всеми хвалебными рецензиями критиков всех мастей. Но при личной встрече им будет невозможно больше игнорировать его триумф, особенно после Голливудской коллекции.

Он предъявит доказательства в виде полного финансового отчета, потом расскажет о перспективах, представит свой план по созданию и развитию новой компании, поблагодарит их за все и уволится.

Это будет нелегко. «Мода Фоурдов» была одной из самых старинных компаний Европы. Младший сын собирается конкурировать с родителями.

Он намеревался переломить общественное мнение, вновь добиться внимания к себе прессы и публики, только причина будет другой. Не кутежи и скандальные связи, а успех и признание.

– Охрана меня пропустила.

Патрик резко повернулся. Его вновь охватили грусть и сожаление, когда он увидел, как Сапфир идет к нему через просторный офис с высоко поднятой головой и выглядит абсолютно спокойной. К ней вернулись и прежнее самообладание, и выдержка.

Она переоделась в бледно-голубой удобный костюм, распустила волосы и шла своей неторопливой, уверенной походкой, слегка покачивая бедрами.

Он думал, что она при встрече будет либо агрессивна, либо подавлена, но не ожидал такого самообладания. Только в глазах горел воинственный огонек, и немного презрительно кривились губы.

– Давай сразу к делу. – Она села за стол и включила свой iPad. – Я так понимаю, что после твоего отъезда мне придется работать с Сержем?

– Да. – Он сел напротив, руки невольно сжались в кулаки при мысли, что кто-то другой будет сидеть в этом офисе, рядом с Сапфир, вместо него. – Серж будет временно исполняющим обязанности.

– ВРИО? – переспросила она рассеянно, продолжая что-то печатать, но он заметил, как она насторожилась.

– Пока мы не решим, кто будет возглавлять филиал здесь постоянно.

Одно ясно – уже не он. Потому что после совещания с родителями он покинет компанию.

– Значит, я правильно поняла? Ты ворвался к нам, как свежий ветер, всех поразил и улетаешь обратно? – Она говорила, не поднимая глаз от клавиатуры. – Немного необычный способ вести дела, особенно теперь, когда дом «Мода Фоурдов» стремится завоевать рынок в Австралии.

– Поверь, я отдаю себе отчет в своих поступках. – Ему ужасно захотелось все ей рассказать, но он сдержался.

Нельзя допустить утечки. Он будет на этот раз мудрее.

– Ты уверен? – Она, наконец, посмотрела на него и буквально пригвоздила холодным взглядом голубых глаз. – Но мне кажется, это происходит потому, что ты нисколько не изменился. Перелетаешь, как и раньше, с одного цветка на другой, ищешь взглядом следующую яркую игрушку и неспособен осесть на месте, как все, и просто работать.

Она уколола его прошлым. И ему стало больно.

– Ты многого обо мне не знаешь.

– Просвети меня.

Она перестала печатать и указала на толстый коричневый пакет с документами, лежавший на столе, – доказательство их успешного сотрудничества.

– Прекрасная работа. Теперь мы на первых страницах каждого известного модного журнала на этой неделе. Не говоря уже об интернет-форумах и веб-сайтах.

Она, кажется, была уверена, что может его переубедить не бросать на середине пути начатое.

– Ведь это может быть только началом успеха, так почему ты убегаешь?

Патрик не был готов к такому разговору, хотя понимал, что это неизбежно.

И что он мог ей ответить? Что собирается основать собственную компанию в Париже, чтобы взять реванш за все свои прошлые неудачи? Что сбудется его мечта – наконец его родители внимательно выслушают его, впервые серьезно отнесутся к его предложению. Это будет благодарностью за его тяжелый, незаметный для них труд, когда он работал на компанию Фоурдов, вкладывая все способности и силы, чтобы доказать свою состоятельность, и все ради момента торжества.

Не может он сейчас отказаться от своего торжества, даже ради женщины, которая стала так много значить для него.

– Ты прекрасно все сказала, но меня не убедила.

Она заговорила так тихо, что он вынужден был напрягать слух:

– Наши отношения возникли спонтанно, на очень эмоциональной почве, но потом все изменилось, ты не можешь это отрицать, хотя и признавать тоже не хочешь. Я же сделала для себя выводы и захотела быть с тобой и дальше, даже лететь в Париж. Но ты ясно дал мне понять, что не хочешь даже подумать о шансе, который мог у нас появиться. И поскольку я начала этот откровенный разговор, то имею право узнать, в чем причина твоего отказа.

Он был растерян, она, как всегда, была прямолинейна и не давала ему шанса ускользнуть без объяснений. Но хорошего же она мнения о нем! Или в ней сейчас говорит оскорбленное самолюбие? Мысль о том, что они могут быть вместе в Париже, была приятна во многих отношениях. Но было одно серьезное препятствие – он может из-за этого потерять главную цель в своей жизни.

– Это не из-за тебя, поверь. Я еду в Париж из-за неотложных дел, и тебе придется с этим смириться.

– Но мы можем и дальше поддерживать с тобой связь, даже на расстоянии. Неужели мы притворимся, что никогда ничего не было между нами?

Ее способность спокойно обсудить сложившуюся ситуацию его восхищала. Он мог ждать взрыва. Истерики, проклятий. Так было бы привычнее и лучше. Но спокойствие и рационализм, с которым она смотрела на ситуацию и его отъезд, все усложняли.

– Я не могу тебе ничего сейчас обещать. У меня в Париже важное и неотложное дело, в данный момент я не могу думать о личном.

– У тебя важное дело? – Это прозвучало так, как будто у него не могло быть важных дел.

В этот момент почти суеверное убеждение, что он должен хранить в тайне свое намерение, до тех пор, пока не добьется цели, показалось, ему надуманным. Он понял, что должен открыть ей свою тайну, чтобы она поняла, он не собирался ее бросать, просто не хотел давать никаких обещаний, пока не был уверен в своем будущем.

Поймет, что он много и тяжело работал, чтобы добиться своего. И решился.

– Я открываю новый дом моды под своим именем.

Ее глаза широко открылись, и она уставилась на него так, будто он заявил, что станет строить второй Лувр.

– Но пока это секрет. Ты понимаешь всю тонкость момента? И возможно, не захочешь быть вместе с конкурентом Дома Фоурдов, а вдруг меня ждет полный провал.

– Я понимаю. Прими мои поздравления.

Голос ее звучал сдавленно, и она избегала смотреть ему в глаза.

Отлично. Она добивалась правды, выжала из него ее, и это все, что он заслужил в ответ? А чего он хотел? Он только что отклонил шанс совместного будущего. Так что же хочет теперь услышать? Что она закатит по этому поводу вечеринку в его честь?

Она встала:

– Ну что ж, желаю успеха. Каждый из нас теперь займется делами, ты – в Париже, я – здесь. – Она высоко подняла голову, глядя на него с вызовом. – Передай Сержу, что я с ним увижусь завтра утром. – И пошла к двери.

– Но я думал…

– О чем?

Она вдруг развернулась, и он увидел такую ярость в ее глазах, что опешил, казалось, вокруг заискрило в воздухе.

– А ты что думал? Что я буду сидеть рядом паинькой и обсуждать с тобой наши партнерские дела?

Она была великолепна в своем гневе.

– Ты, наконец, внес ясность в отношения. Я все поняла.

– Подожди… – Но он говорил уже в ее спину.

Она почти бегом покинула офис. А он выругался, мешая французские и английские слова.

Серж, как всегда, выбрал самый неподходящий момент, чтобы появиться в офисе с бутылкой выдержанного шотландского виски и корзинкой со льдом.

– Уверен, тебе сейчас это понадобится. – Он поставил все на стол и невинно спросил: – Это не Сапфир я сейчас видел у лифта?

– Заткни свою проклятую глотку. – Он подошел и взял стакан, куда Серж успел плеснуть виски с рекордной скоростью.

– Тогда я, кажется, поторопился с этим. – Серж полез в карман, вынул оттуда флажок и воткнул его в то место на глобусе, где находился Мельбурн. – Будь проще, старик, она лишь очередной флажок в твоих мировых владениях.

Патрик никогда не был человеком агрессивным, но сейчас, глядя на кривую улыбочку Сержа, готов был его ударить. Он сжал кулаки.

– Уходи. Сейчас же.

Серж поднял вверх руки, взывая к милости:

– Просто хотел тебя развеселить в такой ситуации…

– Убирайся.

Серж хотел взять свой стакан с виски но, взглянув на Патрика, передумал.

– Ладно, завтра утром отдашь последние распоряжения. – И ретировался.

Патрик что-то прорычал в ответ, рука его дрожала.

Он злился больше на себя, потому что снова был беспомощен, глядя, как она уходит. Ему надо побыть одному. Бутылка скотча не помешает.

Серж просунул голову в дверь:

– Не огорчайся так, mon ami, – и сделал участливую мину.

Наконец Патрик остался один, в три глотка опустошил стакан и сразу налил второй.

Дверь распахнулась.

– Черт бы тебя побрал, Серж…

– Что ты имел в виду: «Она всего лишь очередной флажок»?

Голос Сапфир был угрожающе спокоен, глух, но в глазах плескалось страдание.

Алкоголь обжег пустой желудок. Но ему стало дурно не от виски, а от мысли, что придется объяснить Сапфир, что означает этот проклятый глобус.

Она обвинительным жестом ткнула в его сторону пальцем:

– Я вернулась, потому что передумала, решила, что нам не стоит расставаться врагами, и хотела сказать тебе все-таки на прощание пару добрых слов.

Она постояла, теребя пуговицу, и он испугался ее бледности.

– Я вела себя как ребенок, а должна была сказать, что благодарна тебе, ты пригласил меня сотрудничать, выбрал нашу компанию. Мы разделили успех. И что должна была и тогда, давно, сама позвонить тебе и сказать спасибо, ты так выручил меня на выпускном вечере, несмотря на то что я относилась к тебе плохо в последний год в школе. И вот я здесь. Поздравляю тебя от души и благодарю за все, что ты для нас сделал. Прости, что устроила истерику и испортила тебе вечер триумфа. И еще – я ни минуты не сомневаюсь, что ты будешь иметь собственную компанию. Но я услышала случайно твой разговор с Сержем. И требую объяснения. Так что имел в виду Серж?

Он посмотрел на глобус и удивился, зачем хранил память о безумствах прошлых лет все эти годы.

– Я не уйду, пока ты не скажешь.

В нем как будто что-то взорвалось. Он схватил глобус с полки и швырнул на пол с такой яростью, что он разлетелся на мелкие осколки, усеявшие ковер.

Она охнула, но не двинулась с места.

Наступило молчание. Он растоптал осколки и сказал:

– Мы с Сержем были очень молоды. Он придумал эту глупую затею, что-то вроде каталога наших побед в тех местах мира, где мы бывали.

Она вскрикнула, как от боли, но его больше убило ее брезгливое выражение.

– Я никогда не занимался этим сам. Это придумал Серж. Но я не выбросил почему-то проклятую штуку, хотя хотел забыть прошлое с его глупостями. Я давно стал другим человеком, добивался признания другим путем.

– У тебя получилось?

– Я все еще в пути.

Он взял штурмом Неделю моды. Создал прекрасную площадку для строительства новой компании. Привлек к себе внимание всего мира.

Но почему внутри такая пустота?

– Ты все еще в пути. – Слезы показались из ее глаз. – А по дороге на Олимп я – еще один флажок на твоем глобусе. Почему ты не скажешь прямо, что я ничего не значила для тебя?

Он стремительно подошел и хотел ее обнять.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так. То, что между нами произошло, было особенным, ни одна женщина не значила для меня больше.

Она вырвалась.

– Настолько, что ты не захотел дать нам шанса.

Он пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, но, когда открыл рот, было поздно – Сапфир ушла.

Глава 10

Сапфир не хотелось идти на совещание и встречаться с Сержем. Сама мысль снова войти в офис филиала дома «Моды Фоурдов», вызывала у нее протест. Но ее чувства не должны были влиять на дела компании. Чувство долга, сопровождающее всю ее жизнь, не позволит ей проявить слабость.

Она не могла прервать сотрудничество с Фоурдами из-за своих отношений с Патриком. Ведь благодаря дому «Мода Фоурдов» ювелирная фирма Сиборнов обеспечена заказами на много лет вперед.

Руби тоже должна быть на этом совещании, надо сделать вид, что все в порядке, иначе Руби заподозрит неладное и начнет волноваться.

Она вошла в офис, держась спокойно и уверенно, хотя внутри все сжималось от чувства потери.

– Бонжур. – Серж склонился над ее рукой с улыбочкой, которую она предвидела собираясь на встречу, и смогла сдержаться. – Как себя чувствуешь, Сапфир?

– Прекрасно. – Она с излишней силой бросила на стол портфолио, села и занялась своим компьютером.

Игнорируя вопросительный взгляд, поставила дату, нашла необходимые сведения в цифрах, которые нужны были сейчас для обсуждения дальнейшей совместной работы.

Серж сообщил, что Патрик отбыл накануне, ночным рейсом. Он действительно не терял времени, быстрее исчезнуть было невозможно.

Она не спала всю ночь и боролась с желанием немедленно бежать к нему. Оправдывала его – он же рассказал искренне историю связанную с этим дурацким глобусом. Сказал, что она действительно много значила в его жизни, больше, чем любая другая, и она поверила.

Но почему он оттолкнул ее и не хотел продолжения?

Она еще надеялась встретиться с ним сегодня утром, когда ее гнев утих и оба способны были рассуждать здраво, но, оказывается, он исчез, чтобы не дать ей возможности объясниться. А это означало, что она была права – он не хотел больше встреч, вычеркнул ее из своей жизни.

– Твоя сестра к нам присоединится?

– Насколько мне известно.

– Она очень талантлива, – он показал на обложку журнала, – модель, закрывавшая шоу в шафрановых каскадах шелка и сверкающем бриллиантовом колье, выполненном Руби.

– Кто-то упомянул мое имя? – Руби влетела в офис, подобно птице с ярким оперением. Только она могла надеть такой наряд – розовое пончо, пурпурное бархатное мини, легинсы в черно-белую полоску и сапожки темно-бордового цвета. – Потому что у меня таланта – хоть отбавляй.

– Скромности тоже, – пробормотала Сафи, а Серж рассмеялся.

– Извините меня, дамы, я на минутку оставлю вас, только возьму необходимые материалы для нашего совещания.

Руби отпустила его взмахом руки, перевела взгляд на сестру, и Сапфир сразу пожалела, что пришла на эту встречу.

Руби уселась рядом с сестрой и, как только Серж покинул комнату, спросила:

– Что с тобой?

Сафи только вздохнула. Убеждать Руби, что с ней все в порядке, было бесполезно.

– О чем ты?

Руби в ответ закатила глаза, показывая, что она теряет терпение.

– Я разговаривала с Сержем несколько часов назад. Он сказал, что Патрик улетел.

– И что тебя удивило?

Руби сдвинула брови:

– Но я думала…

– Что ты думала?

– Что вы с ним не собираетесь расставаться. – Она обняла сестру за плечи. – С тобой все в порядке?

– Абсолютно, – отчеканила Сапфир, но по выражению ее лица можно было легко догадаться, что это далеко от истины.

– Но что вдруг случилось?

– Ничего особенного. Он улетел в Париж, где собирается основать новую компанию.

Руби откинулась на спинку стула, ее брови взлетели вверх.

– Он очень талантлив. Европейский рынок моды еще узнает его, – с уверенностью сказала она.

– Конечно.

Но только он не говорил ей об этом до последних минут, и она буквально вытащила из него это признание.

И именно оно заставило ее убежать от него вчера. Оказывается, он не доверял ей после того, что произошло между ними. И это было больнее всего. Впрочем, чего она ждала?

– Но вы так хорошо смотрелись вместе. – Руби погладила сестру по руке. – Видно было, что вы нашли общий язык во всем. И в нашей совместной работе, и…

Сафи решительно ее оборвала:

– Может быть, мы перейдем к текущим делам?

– Знаешь, Серж сказал, что никогда еще не видел Патрика таким увлеченным женщиной.

Ну да, воткнуть еще один флажок в свой глобус, конечно, его увлекла такая перспектива, тем более что объектом стала она…

– Руби…

– Он ни с кем не встречался целый год! Работал как одержимый, чтобы доказать всем, что он способен на большее. Но его родителям было все равно. Ты знаешь, что в Париже у него был провал.

Сафи насторожилась, и, хотя не хотела больше говорить о Патрике, Руби пробудила ее любопытство.

– Что там произошло?

– Его первый показ несколько лет назад провалился. Дизайн был слишком дерзок, не соответствовал консервативному стилю Фоурдов, и никто не захотел покупать его модели. Фоурды понесли огромные убытки. Родители от него сразу отдалились, а в компании к нему относились как к человеку второго сорта. С тех пор он работал как безумный, хотел доказать свою состоятельность. Последняя весенняя коллекция на показе в Париже имела успех, он использовал стиль моды восьмидесятых, и модный мир сошел с ума, всем безумно понравилась идея.

– И второй успех, даже триумф ждал его здесь на Неделе моды, когда он представил новую коллекцию в стиле старого Голливуда?

– Вот именно. Но тогда, в Париже, другой человек присвоил себе лавры, а Патрик был слишком горд, чтобы открыть правду родителям.

– Но почему?

– Серж говорит, что у него с родителями с самого начала не сложились отношения. Они его игнорировали.

– Я догадалась после того, что он мне рассказал.

Руби подмигнула:

– Значит, вы все-таки говорили иногда на серьезные темы?

Сафи ущипнула ее за руку.

– Это объясняет, почему он так стремился в Париж. – Руби, склонив голову набок, глядя на сестру, подытожила: – Он хочет отделиться от них и работать самостоятельно, и его новая компания будет вызовом всем, кто не верил в него.

– Ну и пусть. Мне все равно.

– Лгунья. – И спросила с любопытством: – Ты поедешь к нему?

Она посмотрела на Руби так, как будто та предложила ей украсть камни из королевской короны:

– Ты не забыла, что я руковожу нашей фирмой?

– Я заменяла тебя и раньше. Могу сделать это снова. Ты же влюблена в него. Почему не хочешь позволить себе, наконец, быть счастливой?

– Потому что я не могу… Я…

– Дыши глубже, сестренка. И не усложняй. Все гораздо проще.

Сафи перевела дыхание и решила объяснить сестре причину:

– А ты знаешь, что я предлагала ему приехать в Париж? Недели на три. Чтобы понять, есть ли у нас шанс.

Руби ахнула и захлопала в ладоши.

– Не торопись. Он сказал нет.

Руби покачала головой:

– Не может быть.

– Кажется, его идея основать собственную компанию идет вразрез с моим предложением. Она важнее, чем наши отношения.

– Вы друг друга стоите.

– Но ты разве не слышала? Я предложила сама, готова была последовать за ним…

– Ну и поезжай.

– Проклятье, я же сказала – он не хочет.

Руби сказала задумчиво:

– Вам рано или поздно придется перестать прятаться за своим бизнесом. Вы поймете, что принадлежите друг другу.

– Я не прячусь…

– Разве? – Руби показала на разложенные материалы. – Работа у тебя на первом месте, Саф. Но в этот раз не смей жертвовать собой ради компании. – Она подняла руку, не давая сестре возразить. – Не надо мне вешать на уши, что он к тебе равнодушен. Видно было издалека, что он по уши в тебя влюблен. – Она перевела дыхание. – Возможно, он испугался. Знаешь, если он всю жизнь искал одобрения своих предков, то испытывает комплекс. Возможно, он боится не оправдать твоих ожиданий, в твоих глазах он успешный бизнесмен, а на самом деле ему еще предстоит доказать, что это так. Сначала он хочет утвердиться.

– Хватит, – прервала сестру Сафи. – Тебе не кажется, что в твоей защитной речи слишком много предположений?

Руби усмехнулась.

– Кстати, ты не хочешь, наконец, снабдить меня полугодовым запасом «Тим Тэмс»?

– За что?

– Ты забыла наше пари? В тот день, когда Патрик впервые появился в то утро у нас? Я спорила с тобой, что ты не протянешь и двух недель без того, чтобы не попытаться оказаться рядом с великолепным Патриком.

– У тебя память, как у слона. – Сафи хотя и сделала недовольную гримасу, но рада была сменить тему, только бы Руби не пыталась убедить ее ехать в Париж вслед за Патриком.

Руби с довольным видом потерла руки:

– Теперь, когда мы решили мою шоколадную проблему, продолжим. На чем мы остановились?

– Руби, я больше не хочу…

– Джекс сейчас в Южной Африке и пробудет там еще шесть недель, но я смогу удержать форт до его приезда и одна. – Она подвинула Сафи свой мобильный. – Заказывай билет. Не беспокойся, вспомни, что я уже однажды справилась без тебя, и неплохо.

А что, если Руби права?

И Патрик ее любит?

Он мог оттолкнуть ее по причинам, которые только что назвала Руби.

И Сапфир вдруг безумно захотелось лететь в Париж и увидеть его.

* * *

Патрик ждал, удобно расположившись у любимого окна в кресле эпохи Людовика ХIV, пока родители закончат видеоконференцию с покупателем из Нью-Йорка.

Сколько раз он сидел здесь в томительном ожидании, чтобы его предки уделили ему несколько секунд своего драгоценного времени? Харди и Джойс были готовы на все во имя «Моды Фоурдов», но только не ради своего сына.

Он часто думал о том, как далеко они могут зайти ради своей компании. Но когда он провалил свой первый показ, они ни слова не сказали в упрек, просто не стали упоминать об этом. Спрятали неудачу под свой драгоценный ковер, как будто ее никогда не было.

Но они больше не позволили ему провести ни одного показа. Вплоть до Мельбурна, и то, наверное, только потому, что это было на краю земли. Они не возлагали надежд на его шоу. Если он и провалит дело в Австралии, это мало повлияет на их бизнес.

Но он все же показал им, на что способен. Он вернулся с триумфом – его модели на всех обложках журналов, и не только в Европе.

Последний крик – «Блеск старого Голливуда», теперь по всему миру его модели будут пользоваться спросом в этом сезоне.

Это ему льстило и поднимало престиж компании. Он частично вернул свой долг родителям, не только не уронил марку Фоурдов, а даже поднял.

Он смотрел из окна на Париж, на великолепный вид на Монмартр, и ждал, когда они освободятся.

Он уже заранее мог сказать, что его ждет. Он расскажет о своих планах, они будут кивать с отсутствующим видом, из вежливости зададут несколько вопросов и оставят ему свободу действий. Классика родителей Фоурдов.

Наверное, если он войдет к ним в офис, одетый в шелковое платье и на высоких каблуках, они этого не заметят.

Но кто знает, что будет теперь? Может быть, его план по созданию новой компании, которая станет вызовом их собственной, наконец, заставит их внимательно выслушать своего младшего сына?

Он добьется успеха своего детища любой ценой. Даже если это его убьет. И ему нужен партнер – ювелирная фирма. Правильно подобранные аксессуары – один из ключей успеха. В этой области ни одна фирма в Париже не может сравниться с Сиборнами.

А если он хочет добиться реванша, нужно брать самое лучшее. И это означает договор с Сапфир. Но возникшие отношения между ними своими бурными эмоциями затрудняют это партнерство. Эмоции могут помешать.

– Патрик? У тебя к нам дело?

Голос Джойс, очень ровный, с безупречным произношением. Он ни разу не слышал в голосе матери теплой нотки – радости или печали. Она великолепно выглядела в свои шестьдесят, была одной из самых блистательных женщин в мире модного бизнеса. Но ее красота была холодной, как и ее сердце.

Он встал, когда дверь в их офис бесшумно распахнулась.

– Привет, мама.

Он поцеловал ее в щеку и не удивился, когда она подтолкнула его в кабинет, как будто торопилась закончить неотложные дела.

– Папа. – Отец поднял голову от бумаг, разложенных перед ним на столе, и кивнул в ответ.

Джойс села и указала ему на кресло напротив.

– Ты принес дополнительные цифры по Неделе моды?

Никаких вопросов. «Как ты долетел? Как твои дела? Поздравляем – блестящий успех в Мельбурне». Нет, сразу к делу. Их дитя номер один – «Мода Фоурдов».

– Я пришел не по этому вопросу. – И вдруг понял, что очень волнуется. – Я должен вам кое-что сказать.

Наконец, он привлек внимание отца. Харди отодвинул стул от стола и повернулся к сыну.

– Что случилось? Неужели сорвалось с заказом от мегасупермаркета, хотя это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я покидаю Фоурдов и открываю свой дом моды.

В наступившей тишине стало слышно, как дедушкины часы отбивают секунды, а лица родителей застыли в недоумении, как будто он предложил им модель в виде Эйфелевой башни.

– Я уже говорил об этом раньше, и вот момент наступил. – На смартфоне он нашел свое авангард-шоу и развернул к ним экран. – Я провел пробный показ в Мельбурне своей новой коллекции. Это было новое направление. Хит. И прошло на ура.

– Интересное направление, – отец разглядывал экран, прищурившись, – это нашло подтверждение?

Удивленный его вниманием, Патрик кивнул:

– Насколько мне известно, вполне.

Харди взял смартфон и, водя пальцем по экрану, вглядывался в действо.

– Они действительно хороши. Но ты должен понимать: чтобы основать компанию, недостаточно иметь только одно направление.

Патрик с облегчением улыбнулся:

– Надеюсь. Я не зря столько лет имел возможность учиться у вас, это было все самое лучшее, что только можно было получить. Надеюсь, я не потратил время зря.

Густые брови Харди поднялись, он откашлялся, прочистив горло.

– Не буду отрицать, у Фоурдов все работники очень компетентные. И тот, кто много трудится, достигает цели.

Кому, как не Патрику, это знать. И еще он предвидел, что в течение всей жизни будет сидеть перед родителями с отчетами, как школьник.

– Спасибо, папа, я благодарен за опыт, полученный от вас, но теперь хочу попробовать сам.

Наконец раздался голос Джойс, она все еще внимательно смотрела на экран. Впервые в нем прозвучало участие.

– Эти модели потрясающие, Патрик, но ты не забыл, как провалилось твое первое шоу?

Нет, не забыл. И хотел сказать: «Благодаря этому провалу я и продвинулся так далеко. Эта неудача подхлестывала меня и не давала успокоиться.

Просто Париж еще не был готов для нового. Сейчас все будет иначе».

Отец задумчиво кивнул. И тогда Патрик, ободренный тем, что еще никогда не заходил так далеко на запретную территорию, решился.

Появилась надежда на откровенный разговор с семьей.

– Почему вы оставили меня одного без вашей поддержки?

Вот он – вопрос на миллион долларов. Каков будет их ответ, такой важный для него?

Джойс вдруг покраснела, без нужды поправляя кружево манжет. Харди тоже выглядел смущенным.

– Ты был новичок в бизнесе, не был известен, твой провал и плохая реклама не нанесли такого ущерба твоей репутации, какой могли причинить компании. Перед нами стоял выбор – нам пришлось отдать предпочтение своей компании.

Как благородно. Пожертвовав сыном.

Мать продолжила:

– И мы оказались правы. Все обошлось. Ты вернулся работать в компанию, мы пережили кризис и двинулись дальше.

Все прозвучало так обыденно. Они все обдумали, разложили по полочкам, прикинули. Что выбрать и… Выбрали компанию, как свое любимое детище. Может быть, для них все обошлось тогда, но он дорого заплатил за все – и их отступничество, и травлю прессы. Чтобы выжить, он принял облик и способ жизни беспечного плейбоя, спрятался за этим имиджем. Получил известность и привлек внимание к себе экстравагантными выходками и скандальными связями с женщинами. Но отдал бы все на свете, чтобы добиться внимания этих двоих, своих родителей.

Он положил свой смартфон обратно в карман.

– Мы все не стояли на месте. Теперь я хочу уволиться, и немедленно.

Джойс подняла безукоризненные дуги бровей:

– Так скоро?

Он кивнул:

– Я хочу сделать это, пока не забыт успех моей коллекции на Неделе моды, мне это поможет. Шоу в Мельбурне произвело фурор.

Родители обменялись взглядом, значение которого он не уловил. Потом отец снова занял свое место за столом.

– Перед тем как ты уйдешь, мы должны кое-что обсудить.

Вот оно. Встречное предложение? Попытка подкупить?

– Мы недавно узнали, что в основе коллекции весеннего показа в Париже была твоя идея. Почему ты не рассказал об этом?

Как было объяснить им, что его удержала гордость. Надежда, хотя и слабая, что родители сами поймут и оценят его талант. Как и то, что даже та, его первая коллекция потерпела неудачу только потому, что была преждевременной и не могла быть оценена по достоинству. Именно эти идеи он и воплотил в последней весенней коллекции, которая получила признание. Что он пытался донести до них свои находки, они просто не желали слушать.

Он мог многое им сейчас сказать. Но после стольких лет их полного безразличия к нему не было смысла. Это ничего бы не изменило. Он встал и подошел к матери. Они молча ждали.

– В моих планах всегда было уйти, но я хотел сначала доказать вам свою состоятельность в модном дизайне и бизнесе.

– Тогда зачем ты согласился на должность генерального директора в Мельбурне? – Мать положила свою руку на его локоть.

– Причина прежняя.

Не совсем искренне. Но родителям и не обязательно знать главную причину – именно вдали от них, в Мельбурне, он и смог провести параллельные показы.

– Идея коллекции в стиле старого Голливуда была просто находкой для моды Фоурдов, но она появилась благодаря тому, что я столько лет провел в обстановке элегантности, стиля нашей компании, нашего бренда. Иначе я никогда бы не смог создать ничего подобного. И я благодарю вас за все.

Мать потрепала его по руке, а Харди гордо выпрямился.

– Вы дали мне возможность работать в мире моды, я благодарен за это. Но не вижу дальнейшей возможности работать вместе, наши пути расходятся, потому что у меня другое видение. – И сам вдруг понял, что сказал правду – действительно, именно они способствовали его самостоятельности. Предоставив ему возможность работать, не вмешиваясь и не помогая.

– Что-то может изменить твое решение?

Он покачал головой:

– Лестно звучит для меня, но – нет.

И впервые увидел проблеск эмоций на лице матери. На ее безукоризненно подведенных глазах блеснули слезы. Это зрелище потрясло его и одновременно испугало.

– Я желаю тебе успеха, сынок. – Голос ее дрогнул. Но она не потеряла царственной прямой осанки.

Харди протянул сыну руку:

– Я тоже, сын. Мы гордимся тобой.

Ирония заключалась в том, что именно его решение уйти из компании вызвало у отца желание произнести слова, которые его сын мечтал услышать с раннего детства.

– Я хочу, чтобы вы знали: я сообщу прессе, что решение приняла компания, так что никто не пострадает.

– Благодарю. – Мать наклонила голову, как королева, принимающая знаки внимания вассалов.

Он сделал это.

Скорей за работу. Сначала надо уведомить Сапфир, что они начинают сотрудничать, ювелирная составляющая – одна из самых важных. Родители дали одобрение и признали, наконец, его заслуги, но именно Сапфир поддерживала его все это трудное время. Она рисковала.

Она и после этого предлагала ему сотрудничать. Даже приехать вслед за ним в Париж. А он что сделал? Практически отшвырнул ее от себя.

Так спешил утвердить себя перед родителями, что потерял потрясающую женщину, которая могла быть рядом. Она так радовалась его успеху, она светилась от счастья.

Вот он у порога осуществления своей мечты. Но вопрос теперь – как уговорить Сапфир сотрудничать вновь?

Каблуки Сапфир звонко уже стучали по мраморному полу холла компании Фоурдов, когда вдруг Патрик появился из лифта и направился к стеклянным дверям с такой скоростью, как будто за ним гнались.

У него был вид человека, которого ждет миллион дел. Она не видела обычного выражения, свойственного баловню женщин, этой сводившей ее с ума ухмылки баловня судьбы. Он выглядел… очень целеустремленным. Серьезным. Ее нервы, и без того напряженные, дрогнули.

– Патрик?

Он остановился, увидев, как она выходит из-за мраморной колонны, его лицо выразило крайнюю степень изумления.

– Что ты здесь делаешь?

– Нам надо поговорить, поэтому я здесь.

Он смотрел так, словно не мог поверить своим глазам, наконец, на его губах заиграла прежняя мальчишеская ухмылка.

– Мне надо было это предугадать.

Сапфир не поняла, что он имеет в виду и хороший ли это знак. Но то, что он был рад ее видеть, было очевидно. Правда, он еще не сделал попытки подойти к ней и обнять. Это минус.

– Можем поговорить где-нибудь в спокойном месте?

– Пойдем, здесь есть небольшое кафе.

Что ж, пока все идет неплохо. По крайней мере, он не бросился прочь с криком ужаса. Теперь главное – заставить его выслушать ее. Они не разговаривали по пути в кафе, но она ловила на себе его взгляды и бессознательно поправляла свое легкое пальто леопардовой расцветки и черный шарф.

Она приехала в офис компании Фоурдов прямо из аэропорта, потому что хотела увидеть его немедленно. Она просто не могла ждать.

Он провел ее в нарядное кафе, зажатое между маленьким магазинчиком предметов искусства и обувной лавкой, и усадил за столик на улице. Сапфир осознала, наконец, что действительно находится в Париже, да еще с таким потрясающим спутником.

Это было ее тайной мечтой после выпускного бала. Она часто воображала, как приезжает в Париж, как беспечно и весело проводит здесь время с Патриком. Потом тихо его возненавидела, сравнивая его жизнь плейбоя со своей – он развлекался, пока она прилежно училась в университете и помогала матери в свободное время.

Постепенно Сапфир забыла его, стерла из своей памяти, но каждый раз при упоминании Франции, при виде круассана или празднуя очередной успех Сиборнов французским шампанским она вспоминала Патрика.

– Я должна знать, почему ты не хотел, чтобы я приехала.

Патрик удивленно посмотрел на нее:

– Может быть, ты позволишь хотя бы заказать тебе капучино, прежде чем приступишь к допросу?

– С удовольствием дам тебе время подыскать правдоподобные объяснения.

Он засмеялся, и она сочла это добрым знаком. Кажется, не зря потеряла столько времени и нервной энергии.

Она ждала, пока он сделает заказ, пока его принесут, потом положила локти на столик и посмотрела ему в глаза:

– Ну же, просвети меня.

– Я уже собирался связаться с тобой, хотел поговорить.

– Поверю тебе. – Она перевела дыхание и решилась: – Послушай, я приехала сюда для серьезного, взрослого разговора, хочу знать, почему ты оттолкнул меня.

Он прищурился:

– Это ультиматум?

– Послушай же, – она даже всплеснула руками в отчаянии, – ты понимаешь, что я пытаюсь помочь тебе. – Она хлопнула ладонью по столу так, что привлекла внимание сидящих за соседними столиками. – Лучше скажи мне, как родители отнеслись к твоему решению выйти из-под их влияния?

Он заметно расслабился.

– На удивление хорошо.

– Рада за тебя. – И она вдруг накрыла его руку своей. – Ты еще не понял, что я не прилетела бы сюда, если бы не любила тебя, и я готова сделать все ради продолжения наших отношений.

Наконец. Она тяжело дышала, высказав то, что накипело, и теперь обреченно ждала ответа – любого, лишь бы он не смотрел на нее с таким выражением – смесью ужаса и шока.

– Ты любишь меня?

– Ты уловил главное.

– Я собирался увидеться с тобой. Но не думал… То есть все вдруг стало так сложно…

Так сложно. Но все-таки собирался с ней встретиться. Это хороший знак после того, как он решительно порвал с ней в Мельбурне.

– Что ты имеешь в виду?

Он с растерянным видом запустил руку в волосы, потом ослабил галстук, будто тянул время.

– Твой приезд…

– Разве у меня был выбор?

Вспышка камеры за соседним столиком заставила его вскочить.

– Ты видела? Это только начало. Я жил под прицелом много лет. Поверь, это нелегко, очень нелегко. Я не хочу, чтобы твоя жизнь оказалась такой же.

Значит, он беспокоился о ней. Это означает, что она ему не безразлична. Ну да. Настолько, что предпочитал бросить ее.

– Благодарю. Но знаешь, я – большая девочка. И могу сама о себе позаботиться.

– Разве у тебя не было проблем с нервами, ты ведь даже оказалась в восстановительном комплексе?

Она нахмурилась, недовольная собой. Зачем она ему рассказала? Теперь он думает, что она слабая.

– Я просто загнала себя физически, понимаешь? Работа без выходных, ночами, не хотела поделиться частью обязанностей с сестрой. Но я многое поняла с тех пор и изменилась. Людям свойственно учиться на своих ошибках.

Посмотри на себя, хотелось ей сказать. Ты тоже изменился, превратился из беспечного прожигателя жизни в творческого руководителя и успешного предпринимателя. Но не время спорить, они не в школе. Она ждет ответа и получит его.

– Мы оба изменились за последнее время, и оставим это.

Он сложил руки на груди, откинулся на спинку стула:

– Так. Дай мне самому догадаться. Старина Серж просветил тебя, ты узнала о моей весенней коллекции.

– Он сказал это Руби, а она мне. – Она поморщилась. – Мне жаль, что твои родители тебя не оценили. Твое имя должно светиться огромными буквами над входом компании после двух триумфов подряд.

– Я не придаю этому большого значения.

– Нет, придаешь. – Она видела, как напряженно поднялись его плечи и у рта появились складочки. Ей было больно за него. Почему такой талантливый, блестяще одаренный человек не находит признания своих самых близких людей?

– Ты решил работать самостоятельно, и мир моды примет тебя с распростертыми объятиями. Они уже любят тебя.

– Как ты? – Он произнес это очень тихо, она вынуждена была наклониться к нему ближе, чтобы расслышать. – Я никогда не думал. – Он покачал головой и отвернулся.

– О чем?

Он снова повернулся и посмотрел ей в глаза. Она увидела в них боль.

– Никогда не думал, что такой человек, как ты, может полюбить такого, как я.

И в этот момент все стало на свои места. Вот и причина того, что он оттолкнул ее.

Надо сказать спасибо его родителям, которые привили ему комплекс неполноценности. И это привело ее в такую ярость, что она готова была подняться к ним в офис и сказать им в лицо, что думает о них и их отношении к Патрику.

– Теперь выслушай меня. Ты – самый замечательный и самый талантливый из всех мужчин, которых я встречала. Ты умен, у тебя прекрасное чувство юмора, и ты очень хорош собой. И у тебя в одном мизинце больше творческого начала и художественного вкуса, чем у половины всего этого народа из модного бизнеса. Но ты ведь и сам это знаешь. Правда?

Он пожал плечами:

– Наверное, первый ужасный провал оставил отпечаток на моей личности и самооценке. Меня затравили в прессе, папарацци преследовали, пока я не понял, что надо сыграть в их игру, принял их стиль жизни. Если бы я замкнулся – не вынес бы этой вражеской атаки. И снова рискую, и это понятно. Никто не захочет иметь дело с…

У нее сжало горло, и, проглотив комок, она показала ему свои мускулы:

– Благодаря тебе я стала сильнее, чем когда-либо. Не была такой никогда. Ты вдохнул в меня столько энергии, что я снова полюбила жизнь, когда уже и не надеялась на это. И я с тобой и за тебя, можешь на меня рассчитывать.

– Но что будет с фирмой Сиборнов? Это твоя жизнь.

– Моя жизнь с тобой и там, где ты.

– Берегись, я вижу, как к нам направляется скрипичный квартет. – Его способность пошутить и разрядить обстановку всегда была для Сапфир одной из любимых черт его характера.

Сапфир Сиборн любит Патрика Фоурда.

Кто бы мог подумать?

– Скажи, поэтому ты сбежал? Ты подумал, что если вновь потерпишь неудачу, то и ответственность понесешь один, и не хотел подвергать меня такому риску.

– Ну скажем, это одна из причин, почему я хотел пройти через это один. – Он вздохнул. – Ведь в тот раз мои предки понесли убытки, но устояли. Я больше не хочу, чтобы кто-то отвечал за мои ошибки.

– Знаешь, когда все хорошо и гладко, сплошные триумфы, то и одному неплохо, но так не бывает вечно, наступает полоса неудач, в такие моменты всегда лучше иметь рядом близкого человека, который не оставит тебя в беде. Что ты думаешь насчет меня?

Он все еще не сдавался.

– Это для меня огромная ответственность.

Она вздохнула:

– Как тебя убедить? Мне нужно, чтобы ты был рядом, я буквально заряжаюсь от тебя энергией и чувствую себя счастливой.

Улыбка, наконец, появилась не его лице, исчезли складочки около рта, придававшие ему озабоченный и недовольный вид.

– Как ты изменилась. В школе ты не была такой решительной. Хотя такой ты нравишься мне гораздо больше.

– Нравлюсь, но это не любовь.

Он надолго замолчал, и она замерла в ужасе, как будто снова подошла к краю пропасти.

Наконец, он заговорил:

– То, что я уехал от тебя, объясняет многое. Неужели ты не поняла? – Он взглянул на нее так серьезно, что у нее перехватило дыхание. – Ведь только окончательно поглупевший от любви идиот может сбежать и покинуть самое дорогое для него на свете. Ты – лучшее, что когда-либо случилось в моей жизни.

Она почувствовала, как ее губы невольно растягиваются в широкой счастливой улыбке.

– Так ты любишь меня, скажи?

– О да. – Он ухмыльнулся по-мальчишески, но вдруг снова помрачнел. – Но ты должна понять – все будет очень нелегко. Представляешь, что это такое – открыть новый дом моды в центре Европы, в Париже, где самая высокая конкуренция и представлены самые известные марки. И надо принимать во внимание, что я уже лишился поддержки семьи. А какая пища для папарацци.

– Ну и что? Тебе не повредит шумиха, это послужит прекрасной рекламой. – Она старалась его подбодрить. – Хочешь мое мнение? Патрик Фоурд на пути к вершинам, и никто уже его не сможет остановить.

Он смотрел на нее во все глаза:

– Ты так веришь в меня?

Она кивнула и сжала его руку:

– Я однажды совершила ошибку, засомневавшись в тебе. Никогда больше это не случится, поверь.

Он ответил на пожатие.

– Помнишь, как ты презирала меня в школе? Признайся, ты плохо обо мне думала.

– О нет, я считала тебя самым очаровательным и способным лодырем и завидовала тебе.

– Почему?

– Мне хотелось быть такой, как ты, – беспечной, радоваться и развлекаться, иметь впереди свободный выбор. И еще твоей популярности и тому, как легко ты преодолевал трудности, сделав малейшее усилие. А я все время должна была учиться, уже была впряжена в семейный бизнес, моя судьба была заранее предрешена, мне не оставили выбора.

– Но ты всегда меня отталкивала.

Она пожала плечами:

– Ты постоянно дразнил и задевал меня, находиться с тобой рядом для меня было мучительно.

Он снова по-мальчишески довольно ухмыльнулся:

– Значит, притворялась, что я тебе противен, а сама была влюблена?

– Нет, нет, ты не понял. – Она неожиданно покраснела. – Только после того, как ты поцеловал меня…

– Какое счастье, что потом мы наверстали упущенное время в Мельбурне. – Он стал целовать костяшки ее пальцев, глядя поверх руки смеющимися глазами.

Сапфир почувствовала, как знакомая горячая волна прошла по ее телу.

– Я слышала, что Париж – это самый романтический город для влюбленных. – Она обвела взглядом вековые здания, мощеные узкие тротуары, по которым брели парочки, взявшись за руки. – Мы должны испытать на себе его волшебство.

– Ты уверена, что сможешь оставить фирму Сиборнов, чтобы начать работать здесь, налаживая связи и создавая с нуля новое предприятие?

– Руби станет управлять фирмой в Мельбурне следующие шесть недель, и мы посмотрим, что из этого получится. Я правильно думаю, что ты рассчитываешь на аксессуары для своей коллекции от нашей фирмы? Во всяком случае, надеюсь на это. А что касается остального… Я в полном твоем распоряжении.

Он издал победный клич, так что прохожие обернулись с улыбкой, глядя на них. Это был Париж – естественное прибежище всех влюбленных.

– Займемся, наконец, нашим ланчем?

– Oui. – Она встала, прежде чем он закончил фразу, а он немедленно крепко обнял ее.

– Ты же понимаешь, что моему новому предприятию понадобится только самое лучшее, в том числе и аксессуары, – прошептал он и легонько куснул мочку ее уха. – Как насчет того, чтобы открыть ювелирный Дом Сиборнов здесь? Для начала.

– Ты просто полон замечательных идей, – он угадал ее мысли, идеи, которые приходили во время долгого перелета в Париж из Мельбурна, – и у меня есть одна для тебя.

И, привстав на цыпочки, стала шептать ему на ухо, что бы она хотела от него сейчас.

Эпилог

Патрик не был поклонником взаимоотношений на дальнем расстоянии, они ограничивались только Скайпом и электронной почтой, поэтому не могли удовлетворить, несмотря на изобретательность его подруги, самой талантливой женщины на свете.

Он всегда знал, что Сапфир – кладезь талантов, а он стал тем счастливцем, который мог измерить эту глубину.

Но были и положительные стороны в таких отношениях – встречи после расставаний. За последние двенадцать месяцев они виделись в Мельбурне, урывками в Париже и однажды на полпути – в Сингапуре, где провели прекрасный уик-энд.

Хотя оба были загружены работой и почти не имели свободного времени, они как-то умудрялись встречаться. А сегодня вечером он решится на главный шаг в своей жизни. Она сдержала слово и была рядом все это время. Ее вера в него ни разу не пошатнулась.

Его новая компания просто сразила покупателей своими коллекциями – весенней, летней и осенней. Он завоевал все обложки глянцевых журналов, его новые модели были на всех знаменитостях, которые шли по красным дорожкам, от Канн до Голливуда.

Судя по заголовкам, он получил признание: «Опережая время», «Гений дизайна», «Новатор», «Смело и в духе времени», «Дерзко».

Супермодели оспаривали честь показывать наряды дизайна нового гения на подиумах, актрисы гордо демонстрировали их на вручениях престижных кинопремий. Те издания, которые десять лет назад осмеивали его, теперь отводили ему первые страницы. Весь мир узнал Патрика Фоурда – он стал самостоятельной фигурой, завоевал право быть на вершине, добился, наконец, полного признания.

Он достиг цели, к которой стремился столько лет. Теперь следующий шаг. Он должен устроить свою личную жизнь.

– Где мы? – Сапфир смотрела на красивый незнакомый особняк, к которому он ее привел.

– Мы у себя дома.

И слово дом наполнило его теплом и гордостью.

У него никогда еще не было дома, места, которое он мог так назвать.

Но сейчас он обретет его вместе с этой необыкновенной женщиной. У Сапфир на переносице появилась озадаченная складочка.

– Это твой новый дом?

– Это наш дом.

Держа ее руку в своей руке, другую он опустил в карман и достал коробочку:

– Это подтверждение моих слов.

Она удивленно смотрела на коробочку.

– Одна умная женщина однажды, на моем показе в Париже, сказала, что именно аксессуары делают картину завершенной.

И открыл коробочку.

Он держал в секрете свой выбор обручального кольца, дизайна и исполнения своей будущей свояченицы. И Руби постаралась – красота кольца заставила Сапфир охнуть от восторга.

И здесь, перед входом в этот роскошный особняк восемнадцатого века на Рю-дю-Монд, Патрик опустился на колено перед женщиной, которую любил больше всего на свете:

– Ты выйдешь за меня, Сапфир Сиборн? Станешь хозяйкой в моем доме, украсишь его россыпью детишек?

– Дети – не аксессуары, – возразила она с деланым возмущением, но на глазах ее заблестели слезы. – Кажется, я должна ответить немедленно…

– И это…

– Конечно – да. – Она бросилась в его объятия и поцеловала.

Когда они оторвались, наконец, друг от друга, он надел ей на палец кольцо – огромный сапфир в окружении бриллиантов.

– Ты знаешь, что ты – любовь всей моей жизни?

– И в доказательство этого у меня теперь есть твой подарок. – Она вытянула перед собой руку, любуясь кольцом. – Никогда не видела ничего прекраснее.

– У тебя всегда будут лучшие украшения. Тем более, моя будущая жена сама владеет ювелирной фирмой, которая славится на весь мир.

– Конечно, если мой муж будет всю жизнь одевать меня в свои эксклюзивные наряды. Мы с тобой составим прекрасную команду во всех смыслах, любовь моя.

Content

Никола Марш
Сапфир для моей невесты
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог