Андрей Бадин

Именем волчьего закона

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

На Москву опустилась ласковая, тихая, теплая летняя ночь и уже включились пыльные фонари. На центральных улицах было много гуляющих, а вот на окраине люди готовились ко сну. Им предстоял трудовой день, и надо как следует выспаться, набраться силы для встречи с ним.

Но не каждый хочет отдыхать ночью. Есть такие, кто ищет приключений и обязательно их находит. Двое молодых респектабельных мужчин не спеша ехали в новеньком джипе «Киа» по Шоссе Энтузиастов. Они отправились в этот путь с одной целью – снять проституток и повеселиться с ними всласть. Но как назло по какой-то неведомой им причине ночные бабочки в этот час не порхали у обочины шоссе. Видимо, они были уже разобраны более расторопными клиентами или отдыхали в своих уютных гнездышках. Причин было много, но все они портили вечер двум весельчакам.

И вот, наконец, возле поворота на Электродный завод они заметили одиноко стоящую красотку в короткой черной кожаной юбке, черных туфлях на высоких каблуках и красной блузке. В это лето красное было модно, и девица обтянула свою высокую пышную грудь так, что она стала еще выше и заметней. В волосах ее пестрел голубой бант, на лице выделялись ярко-красные губы, глазки были подведены черным, щечки напудрены розовым, а шейка надушена недорогой польской подделкой французских духов «Шанель» номер пять. Девица виднелась за версту, и в ней нетрудно было узнать представительницу древнейшей из профессий. Вблизи она была похожа на яркую детскую куклу. На ее правой щеке, на уровне рта, красовалась алая мушка. То ли наколка, то ли наклейка.

Иномарка подкатила к самым ее стройным ногам, парень высунулся в окно и, дохнув в лицо девице обильным пивным перегаром, молвил:

– Привет!

– Здорово, – весело ответила дама, выпустив сизое кольцо ароматного табачного дыма.

– Ты одна? – задал он дурацкий вопрос.

– Как видишь.

– А нас двое, – парень кивнул на своего менее пьяного друга – водителя.

– Не беда, – парировала красотка. – Я справлюсь, даже в кайф с двумя – я люблю. – Она произносила слова с явным украинским акцентом и не совсем грамотно. Так говорят простолюдины.

– О, – хором выдохнули парни. – Ты сколько берешь?

– Если вдвоем и по полной программе, то сотку. И лупите куда хотите и сколько хотите.

– Баксов?

– Не евро же, – фыркнула девица. Ее смутила непонятливость клиентов.

– А если полтинник? – не унимался водитель.

– Не, маловато, вас ведь двое. На такой тачке и сотку не наскребете? – Проститутка снисходительно осмотрела мужчин.

Оба были одеты как белые воротнички – сотрудники преуспевающей фирмы, высокооплачиваемые специалисты среднего звена, не богатые, но и не бедные. В светлых брюках, в белых рубахах с сотовыми телефонами в нагрудных карманах и с визитками на поясах. Они даже лицами были похожи. Различало их только то, что у хозяина джипа были светлые волосы, а у его приятеля темные.

– Ну ладно, – сказал белобрысый. – Раз вдвоем – пусть будет сотка. Садись.

– А выпить купите? – с ходу сориентировалась девушка, открыла дверцу, влезла в салон и устроилась на заднем сиденье.

– Бери вон там, – посоветовал темненький, – пиво.

Она сунула руку в лежащий на полу пакет и вынула «Невское». Умело откупорила бутылку о бутылку и припала губами к вожделенному горлышку. Двумя жадными глотками осушила половину и с наслаждением выдохнула:

– Вчера немного перебрали.

– Я Вадим, – представился водитель, – а он – Костя. – Белобрысый указал на темненького приятеля.

– А я Маша.

– У тебя резинки есть?

– А как же? Это за счет фирмы.

– А квартира, или…

– Лучше в машине, но если хотите, то к вам. Можно и номер в Измайлове снять…

Друзья переглянулись, а потом заказывающий музыку хозяин машины сказал:

– Ладно, поехали в номер. Гулять так гулять.

– Здорово! – вскрикнула путана и мгновенно допила пиво. Взяла вторую бутыль, откупорила ее и залпом осушила.

– Ты не много пьешь, как работать будешь? – спросил Костик.

– Это же не водка – пиво. А если водкой угостите, то я вам такое сделаю. – Она обняла его и стала нежно гладить покрытую реденькими волосами щуплую грудь. Коснулась губами мочки уха и поласкала языком.

– Костик, это я сейчас только ухо целую, а потом заглотну и твоего красавца. – Она дотронулась пальцами до его ширинки, нащупала носик «молнии» и потянула за него. Парень вдохнул и перестал дышать. Ручка красотки проникла в брюки и влезла в трусы.

Вадик масляными глазами посмотрел на парочку, надавил на педаль газа, и джип тронулся с места. Они свернули на Окружной проезд, мигом домчали до моста и повернули под него. Когда проезжали мимо парка, путана вдруг завопила с девичьей наивностью:

– Сверни в парк, пожалуйста, приперло, до номера не дотяну.

Вадим засмеялся и свернул в темную глухую аллею:

– Пиво, что ли, наружу просится?

– А ты как думаешь, оно самое, – красотка заволновалась. – Поверни туда и останови.

Белобрысый проехал немного по глухой дороге и встал у забора в самом темном месте.

– Я вместе с ней выйду, и меня приперло, – сказал Костя.

Они вылезли на улицу, отошли к забору и растворились в темноте.

– Идите, пивняки, – усмехнулся вдогонку Вадим, достал пачку сигарет, вынул одну, сунул ее в рот, чиркнул зажигалкой и затянулся. Пустил струю сизого дыма. Достал сотовый телефон и позвонил домой – жене.

– Милая, – сказал он после того, как она ответила, – у меня сегодня срочная встреча в одном офисе, поэтому приеду часа через два.

Жена давно привыкла к поздним приездам мужа-бизнесмена. Он и вправду много и плодотворно трудился на благо семьи, хорошо ее обеспечивал и поэтому жена ничего не заподозрила.

– Хорошо милый, я лягу.

– Пока, целую, любимая. – Вадим отключил трубку и осмотрелся.

Тихая ласковая ночь окутала темный глухой парк. Слева за кустами виднелись редкие деревца, а справа, тоже за кустами, мрачной стеной возвышался бетонный забор автобазы. К нему и отправилась сладкая парочка.

Вадим достал из ящика бутылку пива, откупорил ее открывалкой и отхлебнул чуть-чуть. Сидел, смаковал напиток и предвкушал скорое наслаждение с молодой развратницей. Предчувствовал, как она будет ласкать его во всех интимных местах и доводить до любовного экстаза. Он развалился в кресле – ждал возвращения путаны и дружка.

«Что они там делают, трахаются, что ли?» – думал он.

И вот дверь открылась и облегчившийся радостный Костя сел в машину. Он был взволнован и говорил быстро и сбивчиво:

– Вадик, ты знаешь, не успел я последние капли стряхнуть, как она схватилась за него и стала дрочить. Рвалась в рот сунуть, но я бы сразу кончил и поэтому не дал. Хочу ее с тобой вдвоем оприходовать – сразу. Ты в передок – я в задок.

– Это круто, – кивнул возбудившийся друг. – Где она?

– Вот она – я, – красотка влезла в салон, с силой захлопнула дверь и засмеялась: – Давай, гони в номера, будем гулять. – Потом сунула руку в сумочку, вынула оттуда небольшой приборчик, приставила к шее ничего не подозревавшего Кости и нажала на кнопку. Произошел электрический разряд с треском и искрами, парень дернулся, ударился о дверцу джипа и потерял сознание. Недолго думая, проститутка ткнула электрошокер в ухо белобрысому и тот тоже мгновенно отключился.

– Вот и все, потрахались, – произнесла она и глаза ее мгновенно стали серьезными и трезвыми.

Она вынула из сумочки веревку и связала за спиной руки обоих искателей любовных приключений. Потом опустила оба сиденья и получилось ровное плоское пространство во всю кабину.

Джип «Киа» просторный и в нем хватит места всем троим. Путана положила парней параллельно друг другу и связала им ноги их же ремнями. Потом начала приводить обоих в чувство. Похлопала по щекам сначала Костю, затем Вадика. Те опомнились через секунду, а когда поняли, что обездвижены, страшно испугались.

– Ты чего задумала, сука? – выпалил Вадим. – Ну-ка развяжи меня! Я сейчас позвоню кому следует и тебя заберут. Если ты мне что-то сделаешь, с тобой братва будет разбираться. Если ты мою маш…

– Заткнись, – рявкнула красотка и так посмотрела на белобрысого, что у того слова застряли в глотке. Таких бешеных женщин он никогда не видел. А проститутка вытянула из сумочки огромный стальной армейский нож с широким острейшим зазубренным как пила лезвием и приставила к глазу Вадима.

– Если вякнешь, то умрешь первым, – прошипела она. – Мне не тачка твоя нужна, а яйца.

Парни с ужасом смотрели на путану и молились про себя богу. Они поняли, что нарвались на чокнутую бабу, способную их изувечить. А та, дрожащей от нервного напряжения рукой, начала срезать одежду с Вадима. Одним движением раскроила брюки вместе с трусами и оголила его половые органы. Потом сделала то же с Костей.

Парни лежали не дыша, а красотка размахнулась и начала с остервенением кромсать тесаком промежность сначала одного, а потом и другого. Два ужасных мужских вопля слились воедино, но перекрыл их звериный хриплый женский рев. Он покатился по ночному лесу, но никто его не услышал. Только в окнах раскачивающегося джипа лихорадочно взлетала и опускалась рука с отточенным окровавленным ножом. Через несколько мгновений все стихло, свет в салоне погас и воцарилось безмолвие. Лишь вдали гудел моторами и сверкал огнями огромный город.

Глава 2

Капитан убойного отдела МУРа Алексей Фомин приехал на работу как всегда – в десять часов утра и сразу пошел на совещание к своему шефу и другу полковнику Максимову. Николай Иванович уже трудился за своим большим рабочим столом и был бодр, свеж и весел.

Алексей явился на службу в просторной светлой рубашке и светлых брюках. Он не терпел в жару официальной одежды и облачался проще. Вошел в знакомый кабинет, прошел к столу и поздоровался с шефом за руку.

– Здравия желаю, Николай Иванович.

– Привет, Леша. – Повторяемая триста шестьдесят два раза в год фраза пролетела обыденно и легко, даже незаметно. Фомин сел на стул возле большого стола и вопросительно взглянул на полковника. Тот был одет как всегда. Его светлый летний пиджак висел на вешалке в шкафу, а сам он сидел в белой рубахе с галстуком и в светлых брюках.

– Пока не читал. Прочту – скажу. – Полковник опередил вопрос капитана. Он еще не прочел ночных сводок и поэтому ничто не омрачило его приподнятого настроения.

Алексей кивнул:

– Как семья, как дети, внуки?

– Нормально, а у тебя?

– Тоже ничего.

Максимов взял со стола сводку и начал быстро читать:

– Это не наше, это тоже не наше, а это? Слава богу, не наше.

Каждое утро ночной дежурный по МУРу составлял и рассылал начальникам оперативных отделов сводку происшествий за ночь. В ней указывались все преступления – от угонов и ДТП до тяжких убийств. Естественно, кражи, разбой и грабежи с насилием Максимова не интересовали, а вот убийства были по его части. Он, начальник убойного отдела уголовного розыска, как раз занимался их раскрытием. Алексей Фомин ему помогал.

Два месяца назад им поручили дело, от которого шарахались начальники всех отделов МУРа, прокуратуры и следственного управления ФСБ. Дело это было об очередном маньяке-убийце, орудующем в Москве. Каждое утро Максимов с трепетом брал в руки отчет за ночь и искал сообщения о его злодеяниях. Если убийств с характерным почерком не было, он выдыхал спокойно и настроение у него было радужным весь день. Но если совершалось убийство, то настроение портилось и полковник ходил понурый и мрачный.

И сегодня в сводках ничего не было про «мясника» – так его окрестил полковник. Поэтому Николай Иванович улыбнулся, отложил бумагу и взглянул на капитана.

– Ну, а как у тебя дела, Леша, как дома, как семья?

– Нормально, но вы уже спрашивали.

– Ах да, ну, а все же?

– Дети, слава богу, здоровы, я тоже ничего. Звонил Сережа Краснов, приглашает в ресторан, в какой хотим и когда хотим.

– Угощает, что ли? – поинтересовался полковник.

– Да. Он нам должен кучу всего, за то дело. – Алексей многозначительно замолчал.

– А! Да, да, с него причитается, это точно.

– Так что ответим?

– Решим. – Полковник задумался. – Давай завтра, в воскресенье, часиков в пять.

– А куда?

– Пусть берет деньги, приезжает к нам и мы на месте выберем. Но скажи, что дешевкой он не отделается.

– «Прага», «Метрополь», «Националь»?

– Или «Пекин», может, в казино «Кристалл» зайдем, покутим на славу. – Максимов рассмеялся. – Я давно там не был.

– Может, деньгами с него возьмем? А то, я боюсь, он не потянет такого мероприятия. – Алексей улыбнулся. Полковник понял шутку и ответил своей:

– Тогда натурой.

Фомин прыснул от смеха.

Вдруг зазвонил телефон на столе, и шеф поднял трубку.

– Да?

Алексей немного успокоился, но продолжал улыбаться. Он наблюдал за слушающим кого-то полковником и видел, как тот меняется в лице. Беззаботная ухмылка исчезла с губ Николая Ивановича, и Фомин понял, что произошло что-то экстраординарное. Лицо шефа вытянулось, глаза посерьезнели, он нахмурился, слушая сообщение. Потом попрощался, положил трубку и безмолвно уставился на Алексея. А тот на него.

– Сглазили.

– Что?

– А то. «Мясник» еще двоих уделал, в джипе. В Измайловском парке тот джип стоит и дорогу перегораживает. Ночью и утром он никому не мешал, а когда на эту дорогу машина заехала, так ее водила сначала сигналил, а потом стал в двери стучать. Стекла затемнены и с улицы ничего не видно, что внутри делается. Поэтому водила в сердцах открыл дверцу, а там….

– Трупы, – додумал Фомин.

– Нет, то, что от них осталось. Поехали смотреть, – полковник встал, взял из стола ключи, открыл сейф, забрал пистолет в кобуре, закрыл все и направился к двери. Алексей последовал за ним.

– Жаль, я вкусно позавтракал, – с горечью произнес он.

В парк они прибыли через полчаса и то потому, что ехали под мигалкой и с сиреной. К десяти машин в городе прибавляется. Лишь раз водитель Максимова резко затормозил и совершил лихой объезд, когда перед ними на шоссе выскочил наглый «чайник».

Место преступления оцепили сотрудники районного УВД и там уже работали криминалисты. Но из-за тяжести преступления дело должны были вести Максимов и Фомин, и все данные передавали им.

Их «Волгу» пропустили к самому джипу, и она остановилась в пяти метрах от него. Вокруг было много милицейских машин, но еще больше милиционеров. Они стояли и курили вокруг и никто ничего не делал. В основном тихо говорили и переминались с ноги на ногу. Лишь двое сотрудников криминального отдела, один из районного, другой из МУРа, ковырялись в джипе.

Максимов и Фомин вылезли и подошли к командовавшему здесь полковнику Рощину – начальнику убойного отдела УВД Восточного округа. И шеф, и Алексей были давно знакомы с ним.

– Привет, Степан Петрович, – оперативники поздоровались за руку. – Что тут такое?

– Привет, Коля, – обрадовался Рощин. – Принимай командование.

– Опять «мясник», раз ты готов дело скинуть? – угрюмо молвил Максимов.

– Он самый. Двоих парней угробил.

– Показывай, – Максимов и Фомин пошли к джипу, но заглянул внутрь только полковник. Алексей смотреть на подобное не мог и влезать туда не собирался.

В салоне сидел криминалист Егоров и пинцетом складывал кусочки отрезанной человеческой плоти в небольшой целлофановый пакет. На лице у него застыла кислая мина, и было видно, что эта работа доставляет ему отвращение.

– Привет, Егоров, – поздоровался шеф.

– Привет, Коля, осторожно, не испачкайся.

Максимов осмотрел внутренности иномарки и пришел в ужас. Такого он еще не видел. На разложенных сиденьях валялись два связанных мужских тела – изрядно изуродованные. Под ними, на полу машины, чернела огромная запекшаяся лужа крови. Сиденья, на которых лежали трупы, пропитались ею насквозь. Кровь была на потолке, на дверях и на приборной панели. Да и тела были залиты ею с головы до пят.

– Множественные колотые раны в области груди, живота, лица, – пояснил Егоров. – И половые органы отсутствуют.

– Отрезаны?

– Отрублены. Били в них острым предметом большого размера, наверное, ножом, и искрошили на мелкие кусочки. Вот собираю. Они по всему салону разлетелись.

– Почерк тот же? – спросил полковник.

– Да, похож, но это станет ясно, когда сделаем идентификацию оружия.

– Этот маньяк совсем озверел. Каждую неделю трупы. Каждую неделю. – Полковник отошел от двери и взглянул на побледневшего Фомина. Тот не мог смотреть на кровь и стоял и ждал, когда командир разрешит ему отойти.

– А как с дорогой, кустами, с машиной? – спросил Николай Иванович у курившего поодаль Рощина. – С дверных ручек отпечатки сняли?

– А как же! Их несколько. После сличения тебе отправим. А со следами хуже. Здесь с утра много народу прошло, собачники, тот шофер, что трупы нашел, – наследил. Он и за дверцы хватался.

– Его допросили?

– Да. Протоколы пришлю. Все я тебе пришлю. Все. Себе ничего не оставлю.

Максимов понял жесткий юмор полковника. Вел дело Николай Иванович, и Рощин не хотел в него влезать. Ему своих забот хватало.

Алексей со скрытым отвращением походил возле джипа, поглазел на кусты, на толпу зевак у оцепления, но вскоре успокоился и подошел к шефу. Тот разговаривал с Рощиным и Егоровым.

– Если мотива нет, то мы его не раскроем, – говорил шеф. – Только при наличии мотива можно зацепиться за ниточку и распутать дело. Когда киллер убивает и то легче. А тут… Психически больной человек в порыве ярости мочит двоих. Ничего не берет и уходит. Они, может, познакомились десять минут назад, и тот их прикончил.

– Может, они голубые? – высказался Фомин.

– Не исключено. Сняли парня, а он их…

– А вдруг проститутку сняли? – догадался Алексей.

– Может, и ее. Хотя женщины на такое вряд ли способны. У них психика более импульсивная, и они пар заранее спускают. К тому же удары наносились физически сильным человеком – наверное, мужиком. Но все же…

– Так что будем делать? – поинтересовался Фомин.

– А ничего, – полковник усмехнулся. – Поехали в управу, Рощин нам все вещдоки пришлет, сядем в кабинете и станем анализировать, что да как.

– А что с Красновым, может, его к расследованию подключить? – высказался Алексей. – Как аналитика, не более. У него большой опыт расследования подобных дел, аналитический склад ума, он тонкий психолог и может что-то подсказать. Дело-то трудное.

– Две головы хорошо, а три лучше, – усмехнулся шеф.

– Мы ему помогали, пусть теперь нам поможет.

– Чего же твой психолог в такие поганые истории влипает, что его всем миром приходится из дерьма вытаскивать?

– Он амбициозен, любит деньги, роскошь, женщин, они его с панталыку и сбивают. Но ведь он сам из своих проблем и выпутывается.

– Сам влезает и сам выкручивается, – Максимов хихикнул.

– А кроме этих историй, он вон какие безнадежные дела раскрутил! Убийство сынка промышленника чего стоит, – Алексей напирал, и полковник решил сбить его напор.

– Ладно, я подумаю, – пообещал он, хотя предложение Алексея подключить к делу Краснова немного задело его самолюбие. Мол, что ж это он – Максимов – не может сам раскрыть дело?!

Расписываться в своем бессилии никто не желает, и поэтому Николай Иванович решил повременить с привлечением Сергея к делу.

Оперативники поехали в управление, пришли в кабинет полковника и засели за бумаги. Начали скрупулезно изучать вещественные доказательства всех пяти совершенных за месяц маниакальных преступлений.

Со зловещей методичностью садист убивал московских водителей. Зверские преступления произошли в разных районах столицы, но их почерк говорил о том, что это дело рук одного человека.

Кто-то вечером голосовал на дороге, садился в попутную машину, под каким-то предлогом уговаривал водителя заехать в глухое место и там его убивал. Водители относились к людям среднего класса – все хозяева иномарок. То, что жертвы не занимались частным извозом, было фактически доказано. Все они молодые преуспевающие бизнесмены – парни с приличным заработком, способные содержать недорогую новую иномарку. По этому признаку Максимов и Фомин сделали вывод, что убийца маскируется под проститутку – либо гея, либо путану. Но предположение, что маньяк – женщина, не укладывалось в головах у сыщиков.

Глава 3

Сергей Краснов проснулся поздно, так как накануне поздно лег. Хорошо выспался и теперь лежал в постели и нежился в сладкой дреме. Он любил ловить этот ни с чем не сравнимый дремотный кайф. Когда лень подниматься и хочется валяться с закрытыми глазами под теплым одеялом, на ласковой подушке, при свете солнца и легком щебетании утренних птах. Эти минуты незабываемы и дороги каждому нормальному человеку. Если только он не трудоголик.

Все слышишь, все чувствуешь, по телу распространяется приятная тяжесть, теплота и немота. Не хочется шевелиться, чтобы не спугнуть обрывки сладких, ярких и приятных снов, где все хорошо и все счастливы и не надо ничего делать – только смотреть их и смотреть. А сны появляются ниоткуда и уходят никуда, такие красочные, тихие, мягкие, обволакивающие, манящие за собой в счастливую мглу. И нет им конца и края и хочется остаться там навсегда без забот и тревог.

Но приходит конец всему, и противный сигнал телефона возвращает в реальность. Заставляет подниматься и бежать в другую комнату брать трубку. Вдруг что-то важное, не терпящее отлагательства? И обиднее всего, когда ошибаются номером и спрашивают постороннего человека. Разрушают магическую ауру сновидений.

И сейчас долгий звонок будил Сергея, не давал ему досмотреть нескончаемую череду экзотических любовных оргий. По утрам у многих мужчин появляются такие призрачные сны. У некоторых с возрастом они проходят, а кое у кого нет.

Краснов приподнял голову от подушки, приоткрыл глаза и осмотрел комнату. Было светло, но вставать не хотелось, а телефон звонил и звонил.

«Если встану и пойду к аппарату, то не успею. Возьму трубку, а там гудки. Так было не раз, так будет и сегодня», – подумал он и остался лежать. Но сигнал продолжался. Видимо, кто-то настойчиво требовал Сергея на связь.

Наконец он открыл глаза, взглянул на лежащие на тумбочке золотые с бриллиантами наручные часы «Роллекс» и понял, что уже одиннадцать. Эти часы Сергей купил давно, как только появились деньги, так как имел слабость к красивым дорогим часам. Как к одежде и автомобилям. Ко всему красивому, дорогому и эксклюзивному имел слабость Сергей Краснов.

Сотовый телефон он на ночь ставил на подзарядку, а вот обычный на всякий случай оставлял включенным. И тот звонил и бесцеремонно тревожил сыщика.

Наконец Сергей раздраженно встал, подошел к аппарату, поднял трубку.

– Алло, – вяло вымолвил он, ожидая, что спросят какого-нибудь Михаила Петровича. Но в трубке послышался милый голос его секретарши Тани:

– Наконец-то, Сергей Сергеевич. Я уже беспокоюсь. Вас дома нет, в офисе нет и мобильник не отвечает. Я уж думала, с вами случилось что?

– Ничего со мной не случилось, Танюша, сплю. Вчера поздно лег, позавчера поздно лег, позапозавчера поздно лег, вот и решил выспаться. Ведь клиентов пока нет, работы нет….

– Есть клиент, мужчина, – радостно выпалила Таня. – Он тебя в офисе дожидается. Говорит, дело очень важное.

– Это хорошо, что очень важное, тогда я приеду через полчасика. Только умоюсь и буду. Развлеки его пока.

– В каком смысле? – многозначительно спросила Таня.

– Ну, только не в этом, – улыбнулся Сергей и повесил трубку.

Он умылся, побрился, надушился одеколоном, надел светлый костюм, кремовые стильные ботинки и, не позавтракав, что с ним бывало нечасто, пошел к двери.

«Времени нет, клиент ждет и потому в офисе поем, – решил Краснов. – Таня приготовит вкуснее, чем я сам, и это будет хорошо».

Он включил сигнализацию, открыл прочную стальную дверь и вышел из своей фешенебельной, четырехкомнатной квартиры. Защелкнул замки, спустился к машине и сел за руль.

У Краснова после успешного разрешения его шпионского дела все осталось по-старому. Он жил в той же квартире, ездил на том же глазастом «мерине W210» и у него в гараже стоял тот же серебристый спортивный двухдверный красавец – «Мерседес W220» с укороченной базой. На выходные Сергей посещал свой загородный особняк и нежился на солнышке на зеленой лужайке на берегу небольшого бассейна. Вместо прежней взорванной бандитами «восьмерки» он купил новенькую серебристую «десятку». Решил использовать ее для работы, когда надо будет следить за кем-нибудь.

Вот только взорванный офис пришлось заново ремонтировать. Из-за этого сыскная контора «Крас и компания» две недели не функционировала. Но в итоге нанятые сыщиком строители починили стены и двери, вставили выбитые взрывом стекла, поменяли пол и мебель, и офис засверкал как новый. Только входную дверь Сергей решил установить пуленепробиваемую и взрывопрочную. Он помнил, что именно она спасла Таню от смерти. Раскошелиться пришлось и на сигнализацию.

Теперь у детектива в офисе стояла сверхнадежная, суперсложная система охраны с многоканальной системой кодов, видеокамерами и специальными инфракрасными датчиками. Управляющий ею компьютер распознавал своих по голосу, росту, облику и отпечаткам пальцев. Такую же сигнализацию Сергей установил у себя дома и в особняке. Она была так же надежна, как и показавший себя с лучшей стороны суперсейф. Он возвышался в углу непоколебимым монументом, символом незыблемости фирмы «Крас» и ее многолетних традиций. Точно такие же сейфы Сергей купил в квартиру и в загородный дом. Все ценности он хранил в них, если не считать счета в швейцарском банке и депозитного сейфа в Альфа-банке.

С разрешением шпионской истории дело обстояло гораздо сложнее. Сергей показал Максимову и Фомину все имеющиеся у него видеозаписи. Потом они вместе уселись в кабинете шефа и стали думать, что с ними делать. Сошлись на том, что надо вызвать сотрудников ФСБ и показать записи им. Так и поступили.

Сначала тех охватил шок, ведь дело об убийстве Лэнца будоражило умы россиян. А тут им на блюдечке преподносят и мотив убийства, и трупы убийц, и всю информацию по делу. Изучив материалы, разобравшись, что к чему, фээсбэшники взвесили все за и против и решили не предавать его огласке. Ведь основные виновники трагедии – Лэнц и Хромой были мертвы. А Сергей Краснов был только свидетелем и жертвой нападения.

Основным аргументом в принятии такого решения было то, что все действующие лица этой истории – выходцы из недр разведки. А спецслужбы неохотно открывают свои секреты и предают огласке дела своих нынешних или бывших сотрудников.

Вместе с вещественными доказательствами Краснов отдал и программу с модемом. Ему пришлось подробно описать все происшедшие с ним события, на что ушло несколько дней. Но в итоге его не арестовывали и претензий к нему не предъявляли. Чему он был несказанно рад. Сыщик остался свободным гражданином и был предоставлен самому себе и своему делу.

Катю и Барби искали, но так и не нашли. По мнению Краснова, в их поимке никто не был заинтересован. Дело Лэнца спустили на тормозах, как спускают десятки громких дел, и шум вокруг него утих сам собой.

Таня некоторое время приходила в себя после травм, но полностью восстановилась только через три недели. К тому времени ремонт в офисе был закончен, и девушка вновь приступила к своим секретарским обязанностям.

Она, как и прежде, рассылала объявления в газеты, отвечала на звонки и ждала клиентов, сидя в новом кожаном кресле за новым недавно купленным офисным столом.

Вся оргтехника от взрыва пришла в негодность, и Сергей закупил новую, более совершенную. Теперь он мог связываться с офисом не только по сотовому телефону, но и по сотовому видеотелефону. Он купил себе трубку с мини-камерой и точно такую же установил в своем рабочем кабинете.

Личные отношения Тани и Сергея претерпели глобальные изменения. Они стали полноценными любовниками. Страстная Танечка удовлетворяла все похотливые желания любвеобильного шефа и была очень довольна. Наконец-то она добилась своей цели.

Она ревниво оберегала Сергея от домогательств клиенток, да и сам Краснов второй раз дал себе священный зарок – с женщинами никаких дел не иметь. Он хорошо помнил, к чему привело пренебрежение этим зароком.

Повторения подобного он не желал и теперь работал только с мужчинами. Хотя частенько заводил романчики с лучшими представительницами прекрасного пола и наслаждался любовной игрой в полной мере.

Таня про эти истории ничего не знала, но догадывалась. Но, не будучи официальной женой Краснова, претензий ему не предъявляла. Хотя в душе ревновала к любой юбке.

Чтобы не нервировать подружку, не унижать ее самолюбия, Сергей заводил романы втайне от нее. Если раньше он действовал без опаски, открыто, не стесняясь никого, то теперь осторожничал. Он ценил Танину верность и подумывал, что лучшей жены и матери для его детей ему, может быть, вовек не сыскать.

Мысли о семье и браке все чаще посещали Сергея. Он видел, как подрастают дети Фомина, внуки Максимова, как приятно тем с ними нянчиться и, будучи нормальным, не лишенным отцовских чувств человеком, тоже хотел иметь детей.

«Чем я хуже Лехи? – думал он. – У того двое, а у меня пока ни одного. Хотя материально я обеспечен гораздо лучше его и времени на заботу и их воспитание у меня больше. Он крутится как белка в колесе, чтобы их прокормить, чтобы нормально одеть, чтобы они могли поехать отдохнуть. Жена ведь не работает».

Тогда-то и пришла Краснову мысль о том, что надо отблагодарить Максимова и Фомина. Он этого никогда не делал – чтил гордость и самолюбие друзей и боялся им предложить деньги.

«Могут и послать, – думал сыщик. – Они честные «сапоги», неподкупные, и поэтому сидят на одних зарплатах, премиях да доплатах за погоны и выслугу лет. Иногда управление премии подкидывает за очередное раскрытое дело, но это случается нечасто. Правда, и квартиры им государство дало.

Если бы они отмазывали мафиозных боссов от сроков, закрывали за взятки дела, то получали бы крутые бабки и ездили на «Мерседесах». Но они честные офицеры, и поэтому в материальном плане высоко не поднялись. Хотя, если бы они были предателями в погонах, я бы их презирал и дел с ними не имел», – заключил Краснов.

Но Сергей считал, что многим им обязан. Потому позвонил Лехе и предложил встретиться и посидеть в хорошем ресторане, за его счет, разумеется.

Сыщик мчался по шоссе на своем «глазастом» и размышлял. Но до кардинального вывода додуматься не мог, а только убедил себя в том, что действует правильно. Теперь он ждал звонка Фомина.

Наконец он въехал во двор, оставил «Мерседес» и направился к дому, где на первом этаже находилась купленная им однокомнатная квартира, переоборудованная под офис. Он поднялся по ступеням, подошел к двери, открыл ее и вошел в прихожую, а ныне в приемную своего сыскного агентства. В ней еще пахло свежей краской и лаками и чувствовалось, что здесь недавно был ремонт.

Сыщик захлопнул дверь и осмотрелся. Сидевшая за своим столом Таня вскинула на любимого восторженный взгляд и улыбнулась. Потом кивнула на диван напротив, и Сергей увидел там ожидавшего его клиента. Тот поднял взгляд от журнала, посмотрел на вошедшего и, поняв, что пришел детектив, встал и виновато улыбнулся. Краснов осмотрел этого человека с ног до головы, и мгновенно оценил его.

Перед ним был респектабельный мужчина чуть более сорока лет, полноватый, но спортивный, в дорогом, стильном темно-синем костюме, белой рубахе с модным галстуком и черных остроносых туфлях. На них не было ни пылинки, и по этому признаку Сергей догадался, что приехал он сюда на машине.

Его лицо было немного одутловатым, с заметными синими мешочками под глазами, выпирающими скулами и небольшим с горбинкой носом. Выше лба блестела солидная лысина, а на затылке виднелись немного седые, а некогда черные вьющиеся волосы. Они образовывали небольшую прическу – островок былой молодецкой кудрявой шевелюры.

Руки посетителя немного дрожали, видимо, он волновался, и это обстоятельство насторожило Краснова.

«А не алкаш ли он», – подумал сыщик.

Пахло от клиента дорогим французским дневным одеколоном, и аромат этот Краснову не очень понравился. Сам он любил тяжелые запахи, дурманящие, давящие, соблазняющие и притягивающие. Одним из них был «Драккар», и именно им он попрыскался перед приездом в офис. Но больше всего сыщику запомнились глаза мужчины. Они были голубые, большие и жалостливые. В них он прочел боль, печаль и подавленность. Немного красные веки указывали на то, что посетитель либо изрядно пил, либо плакал. Но может быть, и то и другое одновременно.

– Здравствуйте, – сказал Сергей и стал внимательно следить за реакцией собеседника. По скорости ответной реакции он определял, кто перед ним. Если человек наркоман или алкоголик, то у него будет заторможенный, вяло эмоциональный ответ. Если он туп как пробка и необщителен, то эффект окажется примерно таким же. Но если ответ молниеносный, яркий в эмоциональном плане, поддерживается жестами, богатой мимикой, значит, перед вами интеллектуально развитый субъект, здоровый, непьющий и хорошо отдохнувший. Недостаток сна, физическая или нервная усталость могут быть причиной заторможенности даже у нормальных людей.

В незнакомце чувствовалась интеллектуальная сила, а также непригодность к физическому труду. Его ладонь при рукопожатии была мягкая как студень, податливая и холодная. Он волновался и это было явно заметно. Отчего – Краснов пока определить не мог.

– Добрый день, – ответил гость. Посмотрел на Таню и немного смутился. Сергей понял, что тот не хочет говорить при ней, и предложил пройти в другую комнату.

Они вошли в просторный светлый, только отремонтированный кабинет и уселись в кресла. Сергей незаметно включил с пульта направленную на клиента замаскированную в нише стены видеокамеру и устроился в кресле поудобнее.

– Итак, – начал он, – я вас слушаю.

Клиент кинул мимолетный взгляд на интерьер кабинета, потом собрался с мыслями и изрек:

– Я архитектор, строю дома для богатых заказчиков. Владелец большой строительной фирмы.

– Как ваше имя и отчество, – сказал Сергей и повернул к гостю табличку со своими инициалами, стоящую на низком журнальном абсолютно пустом столике.

– Марк Абрамович Гольдштейн, – представился тот.

– Сергей Сергеевич Краснов, – подтвердил правильность надписи на табличке сыщик.

– У меня деликатное дело, – архитектор замялся, – у меня пропал друг.

– Так, – Сергей изобразил на лице сочувствие и продолжал внимательно слушать собеседника.

– Его зовут Михаил Робертович Ферсман, ему тридцать с небольшим и он… – клиент полез в карман, покопался там и извлек портмоне, а оттуда небольшую фотографию. Передал ее Сергею, а тот взял и посмотрел. – Он тоже архитектор, очень талантливый. Сотрудник моей фирмы и мы с ним дружим. Мы компаньоны. – Мужчина замолчал.

– Я вас понимаю, – Краснов многозначительно кивнул. – Как это случилось?

– Он был у меня дома, мы долго обсуждали новый проект, спорили, засиделись допоздна, потом немного выпили и решили отложить обсуждение на утро. Он поехал домой, так как было уже заполночь. Я всегда беспокоюсь, когда он поздно от меня уезжает, и поэтому звоню его жене – узнаю, приехал ли он. Позвонил и тогда, но его еще не было. Его мобильный не отвечал, и я заволновался.

Утром он на работу не вышел. Я вновь позвонил его жене и узнал, что он дома не ночевал. Тогда я сел в машину и проехал той дорогой, которой он возвращается от меня домой. Там ни машины, ни его самого не было. Тогда я подумал: может быть, он поехал на территорию фирмы, в строящийся особняк, и остался ночевать там. Такое тоже бывало. Ведь спор произошел из-за некоторых конструктивных решений именно этого дома. Но и там его не было, и охранники сказали, что он не приезжал.

К вечеру он тоже не объявился. Я приехал к нему домой и вместе с его женой Аллой мы поехали в отделение милиции и подали заявление о пропаже человека.

– Так, – Сергей внимательно смотрел на фотографию. На ней был изображен высокий, стройный мужчина в просторной белой рубахе с рюшками на рукавах, в черных стильных брюках в обтяжку и модных остроносых туфлях. Грива черных ухоженных волос развевалась на ветру, рубаха надулась на спине пузырем и это придавало облику парня некую мятежность. Он снялся на огромном камне, на фоне моря, на вечерней заре, и ласковые лучи заходящего вдали солнца освещали его стройную фигуру и красили алым белоснежную рубаху.

Его лицо было поистине красивым. Орлиный нос, ровные вздернутые домиками черные брови, чувственные губы, волевой подбородок и несильно выпирающие скулы создали облик топ-мена, притягивающего взгляды многих женщин.

А вот глаза были маленькие, карие, глубоко посаженные, взгляд агрессивный и колкий, немного дерзкий.

Краснов изучал фото и думал:

«Этот парень имеет жену, возможно, детей, а его сослуживец что-то больно о нем беспокоится. Они компаньоны, может, между ними произошел конфликт, и Миша решил на время уйти в тину, понервировать друга и жену, а через пару дней появится как ни в чем не бывало и скажет: «Здравствуйте, я ваша тетя».

Есть тип людей, которые, чтобы добиться своего, готовы идти на любые ухищрения. Если они не могут нормальным путем реализовать свою цель, то начинают давить на психику близких вот такими способами. Пропадет на время, а потом появляется и решает свою проблему. Родные рады, что он жив, здоров, невредим, сразу сдаются и прощают ему все. Выполняют требования капризного негодяя».

– Был между вами конфликт? – спросил Сергей.

– Нет, – ответил Марк Абрамович.

– Вы же сами сказали, что спорили…

– Это производственные споры и ничего личного. Они у нас происходят почти каждый день. К тому же они не принципиальны. Мы решали, какую крышу установить в сдаваемом доме. Спорили насчет ее цвета и фактуры. Михаил хотел нового оригинального конструктивного решения – специальную ярко-желтую австрийскую черепицу, а я склонялся к стандартной коричневой. Она проверена и не вызовет у заказчика шока.

Михаил – автор с большой буквы, поразительный архитектурный талант, он идеолог модернистских решений, а я, напротив, консервативных. В удачном сопряжении наших двух подходов, в слиянии стилей и рождаются те творения, которые мы предлагаем клиентам. Создаваемый нами дом стоит три миллиона долларов. Весь проект и, естественно, под ключ. Вы извините, Сергей Сергеевич, у вас дом сколько стоит? – вдруг спросил архитектор.

– Ну, – потянул Краснов. Он не ожидал такого вопроса, но решил ответить, так как сотрудничество с таким человеком, коим был Марк Абрамович, сулило обоюдную выгоду.

«Вдруг он мне новый особняк построит за полцены», – подумал Краснов.

– Мой дом значительно дешевле, но я его не строил и за него не платил. Мне его подарили. Думаю, тысяч на триста потянет, может, пол-»лимона», не больше.

– А тут три, – клиент многозначительно вскинул брови. – Заказчик – известный банкир, и он хочет жить в шедевре современного зодчества. То, что мы предлагаем – экстрапроект, рассчитанный на человека с определенной долей смелости, способного понять полет фантазии наших архитекторов. В частности, Михаила Ферсмана. При этом дом должен быть абсолютно функциональным. В нем должно быть уютно, удобно и безопасно жить. А главное – красиво. Он не должен быть похож ни на что ранее созданное, за всю историю зодческого искусства человечества.

Архитектор принялся рассуждать на любимую тему, и глаза его загорелись творческим огнем. Сергей некоторое время слушал, а потом нарочито посмотрел на часы. Марк Абрамович сразу осекся и понял, что пришел сюда не для посвящения сыщика в тонкости архитектурных изысков.

– Что вам сказали в милиции? – спросил Краснов.

– Ничего особенного. Забрали фото, заявление и просили ждать. Если он объявится, мы должны сразу им сообщить.

– Понятно, это естественная реакция. Они уголовное дело о пропаже человека открывать не будут, так как тот мог просто уехать на деревню к дедушке, никого не предупредив, и объявиться через месяц как ни в чем не бывало.

– Они так и сказали и посоветовали обратиться к частному детективу, что я и делаю.

– И правильно делаете. Милиция искать не будет, – пояснил Сергей. – Где вы живете и где живет он?

– Я живу в Рублеве, а он тоже в Рублеве, но в другом поселке, на окраине. У нас там дома. Мы их сами строили, по своим проектам, и они являются эталоном, рекламой нашей фирмы, вывеской, что ли.

– Какое расстояние между вашими домами?

– Несколько километров по лесной дороге.

– У вас охраняемые участки?

– Да, но на дороге охраны нет и она довольно-таки глухая. Движение там фактически отсутствует. Это новая территория рублевской застройки. Там земельные участки стоят очень дорого.

– Могли на вашего друга напасть грабители?

– Не знаю. Мы люди не бедные и известные в некоторых кругах. Наверное, могли.

– На какой машине он ехал?

– У него джип «Мерседес», а у меня «Ленд Круизер». Но это не первые машины в гараже. У меня еще есть «Ягуар» и «Мерседес». Просто нам много приходится путешествовать по бездорожью, от стройплощадки до стройплощадки, поэтому джипы удобней. Наша фирма строит несколько фешенебельных домов в разных районах Подмосковья и ездить надо много.

– Он мог уехать на другую стройку?

– Нет. Мы сдаем этот дом, а другие в фазе закладки фундаментов. Там трудятся наши опытные специалисты, и мы туда раз в неделю приезжаем.

– Скажите, Марк Абрамович, есть ли у вас и Михаила враги?

– Нет. Абсолютно точно. Мы платим налоги, ни с кем не конфликтуем, поэтому…

– Может, у вашего друга была любовница? – задал деликатный вопрос Краснов.

– Может, но мы друг друга в такие тонкости не посвящаем. У нас семьи, дети, сами понимаете…

– Так, может, он приедет через день и все образуется?

– Нет. Миша очень обязательный человек, удачливый бизнесмен, для него архитектура превыше всего. У нас горит проект, перестраивать кое-что пришлось. Если мы его в срок не сдадим, то фирма выплатит большую неустойку. Поэтому мы сейчас работаем и день и ночь, а отдыхать потом будем.

– Вы настаиваете, что с ним могло что-то произойти?

– Абсолютно точно. Если бы он даже куда-то уехал, то обязательно позвонил бы. Ведь у нас двадцать первый век на дворе. У меня в кармане два сотовых, у него два… Не могли они оба одновременно разрядиться.

– Да. Сложное дело.

– Вы за него беретесь?

– Я берусь, но хочу вам сообщить, что подобные дела порой не раскрываются. Вы не волнуйтесь, но предположим худшее. – Краснов внимательно взглянул на собеседника, проверяя – сможет ли он выдержать то, что сыщик ему скажет. – Тот сидел спокойный и собранный. – Так вот, предположим, вдруг вашего компаньона схватили бандиты в качестве заложника. Тогда они будут звонить семье или вам и требовать выкуп.

– Звонков не было, – сообщил Марк Абрамович.

– Ладно. А вдруг его убили, чтобы завладеть машиной?.. Тело закопали и найти его будет невозможно. Такие дела раскрываются случайно, если вообще раскрываются.

– Сергей Сергеевич, я все понимаю, я просчитывал в уме все возможные варианты развития событий, и они могут быть плачевными, но, прошу вас, попробуйте, найдите его или хотя бы… Вдруг он попал в аварию, вдруг его ограбили, отняли машину, документы, телефоны, а самого бросили в лесу, посторонние люди его подобрали, и он попал в госпиталь. Лежит без сознания, и врачи не могут определить, кто он. Попробуйте, я к вам поэтому и обратился…

– Хорошо, но я вас предупредил, что результат может быть как отрицательным, так и нулевым.

– Я здравомыслящий человек и знаю это.

– Если вы меня нанимаете, то я хочу вам сообщить, что у меня суточная оплата труда.

– Как скажете. Все детективы берут примерно одинаково, но вас мне рекомендовали.

– Кто? – спросил Краснов.

– Один мой знакомый, он просил, чтобы я его не называл.

– Ну ладно, так вот, я работаю десять часов в сутки и беру за это пятьсот долларов. Первый этап – обследование места возможного преступления, сбор информации из больниц, вытрезвителей, моргов, отделений милиции, домов престарелых. Это займет примерно четыре дня. Этот этап я проведу, а потом сообщу вам о ходе расследования. Если мы ничего не найдем, то вы сами решите, продолжать следствие или нет.

– Хорошо, – сказал Гольдштейн и полез в карман за портмоне.

– Оплата после выполнения заказа, а пока давайте подпишем договор о сотрудничестве.

– Тогда возможна безналичная оплата договора? – спросил архитектор.

– Разумеется.

– Это еще лучше. Я вам переведу деньги со счета, так как заказывать расследование будет моя строительная фирма.

– Как угодно. – Сергей позвал Таню и попросил ее подготовить документы. Таня принесла договор, Сергей дал прочитать его клиенту и тот подписал.

– Ну вот, – сказал Краснов. – Фотографию я вас попрошу оставить.

– Разумеется, – утвердительно кивнул клиент.

– Когда мы поедем смотреть ваш дом, то место, где вы с ним виделись в последний раз, ту дорогу, по которой он уехал от вас? Поговорим с его супругой?

Марк Абрамович замялся, немного подумал и сказал:

– У меня сейчас много дел, встречи назначены, и я не могу с ходу сориентироваться. Давайте мы с вами созвонимся и договоримся о встрече. Это будет либо сегодня к вечеру, либо завтра утром, но скорее всего завтра утром. У меня проект горит, сами понимаете, надо доделывать… Рабочие круглые сутки трудятся, надо их поддержать личным присутствием. У нас фирма дружная, коллектив творческий, работаем на товарищеских отношениях, на энтузиазме. Но и за высокую зарплату. Но она не главное.

– Я вас понимаю. Но было бы лучше, если бы мы как можно скорее начали расследование. Здесь время решает очень многое.

– Я понимаю и вам позвоню.

– Тогда я начну со сбора информации. Может, она что-то прояснит.

– Всего доброго, – Марк Абрамович встал, слабо пожал сильную руку Краснова и вышел. Оставил Тане визитную карточку с номерами своих телефонов. Сергей выглянул в окно и из-за шторы проследил, как Гольдштейн сел в замызганный джип «Ленд Круизер» и умчался по своим делам.

– Хорошо, – сказал себе сыщик, выключил снимавшую беседу видеокамеру, открыл нишу, вынул ее, вытащил из нее кассету, подписал – «Гольдштейн» и сунул в сейф. В камеру он вставил чистую мини-кассету и установил на свое место.

– Таня, – Сергей вышел в приемную, – разошли, пожалуйста, эту фотографию со стандартным поисковым предписанием по всем нужным адресам.

– Морги, больницы и так далее, – переспросила та.

– Именно, и приготовь покушать, пожалуйста, а то я дома не успел.

– Сначала разослать или сначала покушать? – усмехнулась секретарша.

– Давай поедим. Этот Михаил Робертович подождет.

Таня усмехнулась, подошла к шефу и обняла его за шею:

– А может, тебе другого мяса надо?

– Может, и надо, – ответил сыщик и чмокнул красотку в губки. Но ей этого было мало, и она сильно прижалась к нему большой великолепной формы грудью и впилась алчным поцелуем в рот. А он не стал сопротивляться и отдался на растерзание любвеобильной секретарше.

Та сначала ласкала его руками – погладила шею, грудь, широкие мощные плечи, плотные ягодицы, бедра, а потом принялась целовать. Устремила язык в рот и облизала губы, зубы и десны. Их языки сплелись в неистовом танце, заводя друг друга и доводя до сладкой истомы. Он сел в кресло, расслабился, готовясь погрузиться в океан прекрасных ощущений. Он притягивал ее, как мед пчелу, неимоверно возбуждал и манил, и она ждала от него удовлетворения своих похотливых желаний.

И вот их яростная любовная игра началась, но длилась недолго. Так всегда бывает между полностью изучившими друг друга партнерами. Таня и Сергей часто наслаждались любовью – почти каждый день, и естественно скоротечно. Ей нравился такой секс, так как она была очень чувственной, пылкой женщиной, любила Краснова и с радостью воспринимала все, что он с ней делает. Помнила то время, когда от него доброго взгляда было не дождаться, не то чтобы поцелуя. Теперь все изменилось.

Они занимались любовью полчаса и немного устали. После секса всегда наступает дрема. Сознание раскрепощается, мышцы расслабляются, тело отчуждается от мирских забот. Организм отдыхает после трудной, но такой приятной эмоциональной и физической работы, восстанавливается, копит силы для ее продолжения.

Но Краснову не дали отдохнуть. Противно запищал телефон на столе, и этот нескончаемый писк продолжался вечность. Сначала Сергей думал, что он вот-вот прекратится, но аппарат зудел и зудел над ухом, как надоедливый, доводящий до бешенства, лишающий сна ночной комар.

– За сегодня второй раз, – с досадой пробубнил Сережа, вылез из-под отключившейся красотки и дотянулся до трубки.

– Да, – не сказал, а рявкнул он.

– Привет, – весело произнес Алексей Фомин. – Хватит балдеть, давай поговорим о приятном, – начал он.

– Это ты? Привет, Леха, – обрадовался Краснов. – Давай поговорим, вот только сяду поудобней.

– Мы с шефом подумали и решили принять твое предложение по поводу ресторана.

– Это прекрасно. Когда и где?

– В ближайшие дни. Давай скорректируем планы.

– Давай, – хихикнул Краснов, и вдруг вспомнил, что договорился с архитектором о встрече. – Лучше сегодня вечером, а то завтра могут быть дела.

– Можно сегодня, мы в принципе не заняты, – подтвердил Фомин. Он вопросительно посмотрел на сидящего за соседним столом Максимова и тот кивнул.

– Хорошо, а куда? – спросил сыщик. По деньгам ему было безразлично куда идти, лишь бы это было достойное место.

Сергей много зарабатывал и десять процентов прибыли тратил на увеселительные заведения. Часто посещал их с девочками – будущими или уже действующими любовницами, а теперь решил пригласить друзей.

Услышав про место, Алексей подумал и ответил:

– Давай встретимся в пять у управы и там решим.

– Да, но предварительно созвонимся, – уточнил Краснов, – мало ли что.

– Да, конечно, до встречи, – Алексей повесил трубку.

Краснов встал, пошел в душ и смыл с себя липкий пот. Прохладная вода взбодрила его, придала силы и освежила. И только сейчас он почувствовал зверский голод.

Он обтерся вафельным полотенцем, оделся, вошел в свой кабинет, сел в кресло, включил компьютер и начал работать. Таня тем временем ополоснулась, оделась и принялась готовить бутерброды. Заварила для шефа чай, а для себя кофе.

– Может, баночку красной икорки откроем? – крикнула она с кухни.

– А у нас есть? – спросил Краснов.

– Да, завалялась одна.

– Тогда открывай.

Пока он просматривал электронную почту, Таня нарезала тоненькими, просвечивающимися на солнце дольками сырокопченую колбасу, сыр, намазала маслом мягчайшие, еще теплые кусочки белого хлеба и устлала их икрой. Сложила все на блюде, добавила стакан чая и чашку кофе и пошла в кабинет. Расставила все на журнальном столике и пригласила друга:

– Сергей Сергеевич, кушать подано.

Он оторвал взгляд от монитора, взглянул на простенькую, но со вкусом сервировку, на ароматно пахнущие колбасные кружочки, на свежий сыр, на икру, и у него нестерпимо заныло в желудке. Нажатием кнопки он сохранил информацию, встал и быстро пересел в стоящее напротив столика с угощениями удобное кожаное кресло.

– Давай, – он потер ладони и, не дожидаясь, пока сядет Таня, взял бутерброд с икрой и откусил от него большой кусок. Девушка устроилась в кресле напротив, закинула одну стройную ногу на другую и замерла в такой позе. Они принялась завтракать. За десять минут съели все продукты и остались очень довольны. Еда, как и секс, приносит необычайное наслаждение и даже не знаешь: что из них приятней.

В Древнем Риме вельможи устраивали многодневные пиршества, услаждая свой разум, свои чувства и плоть поеданием огромного количества различных по вкусу блюд. Причем делали это не спеша, с достоинством, со светскими беседами, лежа на боку, под звуки великолепной музыки и танцы прекрасных дам. Ели много, все что душе угодно и на чем останавливался глаз, а когда желудок уже не мог больше вместить желанных продуктов – его опорожняли, немного отдыхали и продолжали трапезу. Таким образом удовлетворяли потребность во вкусной и здоровой пище. Но еда в этой трапезе была не главным, главное – наслаждение вкусом великолепно приготовленных, разнообразных блюд. Этих людей называли гурманами.

Глава 4

До пяти часов оставалось время, и Сергей решил пойти в тренажерный зал и дать телу нагрузку. Настроение у него было прекрасное и самочувствие великолепное. После еды он немного полежал на диване, отдохнул, подумал о предстоящем задании и пришел к выводу, что если Ферсмана убили из-за джипа, то есть вариант, что и тела никогда не найти, и дела не раскрыть. Труп могли закопать, а машину разобрать на запчасти или «зачистить» и продать.

«Поживем – увидим, – заключил детектив. – Поговорю с архитектором, посмотрю его дом, встречусь с женой, проверю дорогу. Запущу механизм всероссийского розыска, может, что-то и найду».

Через час он встал, поинтересовался у Тани, отправила ли она сообщения о Ферсмане по нужным адресам, и когда узнал, что отправила, успокоился. Взял из шкафа спортивную сумку с вещами для занятий, прихватил летний выходной костюм в целлофане и на вешалке, сел в машину и поехал в тренажерный зал.

Там он два часа нагружал мышцы разными упражнениями, потом постучал по боксерскому мешку, принял душ, переоделся в костюм, светлую рубаху с галстуком и модные светлые ботинки и отправился на встречу с друзьями. Предварительно сыщик позвонил Алексею и выяснил, что договор остается в силе и все готовы к мужской вечеринке.

К Московскому уголовному розыску Краснов приехал за пять минут до назначенного срока. Связался с Фоминым и сообщил, что ждет внизу. Тот отрапортовал, что они с шефом готовы и спускаются.

Настроение у Сергея было отменное с самого утра. Ему предстояла непыльная, хорошо оплачиваемая работа, он знал, что делать, и чувствовал себя на высоте. Он ждал встречи с друзьями и хотел отблагодарить их за оказанную ему ранее помощь.

И вот из проходной вышли два человека в темных элегантных костюмах, сшитых по фигурам. Это были Николай Иванович Максимов и Алексей Фомин. Они не спеша направились к «Мерседесу», а Краснов тем временем полюбовался ими. Их уверенными, с офицерской выправкой походками, тем, как сидят на них костюмы, дорогие стильные ботинки, белоснежные рубахи, модные галстуки. Он смотрел и радовался облику своих друзей.

Но сквозь весь этот шарм подспудно чувствовалось, что это идут менты. Было что-то неуловимое в их одежде, походке, выправке – то, что отличает представителей одних профессий от других. Даже если все они одеты в дорогие модные одежды. Если в костюмах бандиты, то сразу видно, что они бандиты, если охранники, то ясно, что охранники, если банкиры, то узнаешь в них банкиров или коммерсантов. А если в хорошем прикиде оперативники, то можно безошибочно определить, что они опера.

Вот так и Краснов смотрел на друзей и видел в них оперов: чисто выбритых, наодеколоненных, подтянутых, одетых с иголочки. Они шли и радовали глаз сыщика, и он знал, что это идут его друзья.

Полковник открыл переднюю дверцу и ловко уселся в кресло. Алексей устроился сзади. Они поздоровались за руку с Красновым и обменялись приятными, открытыми дружескими улыбками.

– Привет, Сережа, – произнес шеф и после рукопожатия хлопнул его по плечу.

– Здравствуйте, Николай Иванович, привет, Леша. – Краснов был рад встрече, рад, что они снова вместе, как в старые добрые времена, будто не прошло этих долгих и трудных десяти с лишним лет.

– Как здоровье, как дела? – полковник пристально посмотрел на сыщика. Улыбался, но сверлил его профессиональным взглядом, будто Сергей был подозреваемым. Такой уж взгляд был у шефа.

– Ничего, тружусь, – беззаботно ответил Краснов. – А у вас как?

– Тоже ничего. Вот только дельце подвалило маниакальное. Слышал, небось?

– Про истерзанных владельцев иномарок? – спросил Сергей.

– Именно.

– Конечно, слышал. Его вам поручили?

– Да. А кому же еще, – ответил Фомин.

В этот миг детектив посочувствовал друзьям, потому что знал – подобные дела длятся годами и раскрываются тяжело и мучительно, и то если повезет. А если нет, то вообще не раскрываются. На них можно лишиться звания и должности и уйти на пенсию бесславно и с позором, так как все зависит от не зависящих от тебя обстоятельств. Еще он подумал, что исчезновение архитектора может быть каким-то образом связано с маньяком.

«Возможно, Миша Ферсман «голубой»? Вдруг он поехал и снял случайного любовника, а тот мог оказаться маньяком. Тогда надо искать машину Ферсмана, а в ней его труп».

– Я вам сочувствую, – кивнул Сергей.

– Что делать, служба такая, – покачал головой Алексей, а полковник добавил:

– А ты над чем работаешь, опять с какой-нибудь красоткой, которая затащит тебя в постель, как в омут? – Николай Иванович хихикнул.

Он немного подтрунивал над сыщиком, но обидеть не старался. Ему Краснов нравился за человеческие и профессиональные качества. Они проработали бок о бок много лет и знали друг друга как облупленных. Несмотря на то, что долго не виделись. Ведь с годами хорошие люди мало меняются.

Сергей принял укол как подобает и ответил:

– Я сейчас расследую дело о пропаже человека. У одного архитектора исчез друг, молодой мужчина, – полковник и капитан переглянулись, – уехал из дома, и никто его больше не видел. Вот я его и пробую найти.

– Так это ты давал запрос на розыск некоего Михаила Робертовича Ферсмана? – спросил Алексей.

– Да, я, – Сергей повернулся в кресле и взглянул на капитана.

– Я просматривал файлы пропавших без вести и наткнулся на него.

– Ну?

– Послал во всероссийский розыск. К завтрашнему утру будет какая-то информация.

– Он мог попасть под вашего маньяка? – спросил сыщик.

– Возможно. – Максимов развел руками. – Тогда где-то в лесу стоит его машина, а в ней он. Тачку ты не нашел?

– Не нашел. Ее нет, как нет и водителя.

– Ладно, дела с пропажей людей запутанные. В год на территории России куда-то бесследно исчезает более двухсот тысяч человек. И это только официальные данные. А фактически еще больше. Приезжают на заработки из Белоруссии и исчезают. В розыск объявляют там, а пропадают-то они у нас.

– Каковы причины, как вы думаете? – спросил Сергей. Ему было интересно слушать полковника, так как тот был прекрасным рассказчиком и любил потчевать слушателей интересными историями.

– Версий много, – усмехнулся Максимов, – человек умирает, попадает в морг, его документы теряют, труп не опознают и он числится пропавшим без вести. Или уходит человек из дому и дороги обратно не помнит и кто он тоже не помнит. И живет где-нибудь в доме престарелых, или бомжует по России, а тоже числится пропавшим. Еще в бега пускаются по разным причинам. Пошел некий гражданин в магазин за вином, к нему пристал кто-то, он его ножом пырнул и скрылся. Чтобы в тюрьму не садиться, пускается в бега. Первые несколько дней от страха домой не показывается и даже не звонит. Родственники объявляют его в розыск, а потом он сообщает им, что жив, но поезд ушел – его уже ищут. А он годами может скрываться, и родственники молчат, что он объявился.

– Это точно, хотя это каторжный труд. Я вон несколько дней скрывался и то все осточертело, – с досадой сообщил Краснов.

– Да. Бывает, что люди тонут в водоемах, в болотах, замерзают в поле, погибают в горах, в песках, их дикие животные съедают, волки, кабаны или медведи, например. Ничего от них не остается. Даже одичавшие собаки могут разорвать. Вон их сколько по лесам носится.

Ну а сейчас, в наше голодное время, и люди, если их можно так назвать, людей ловят, убивают и съедают. Такое тоже бывает. Но больше всего, конечно, умышленных убийств. Ограбят, убьют, а труп закопают. И это «глухари».

– Это точно, – добавил Фомин.

– И инопланетяне могут забрать, – усмехнулся Краснов.

– Да, могут и они, если они есть, – поддакнул Максимов. – Люди-то пропадают и их не находят. Это факт.

– Да, вот и этот Ферсман, уехал в ночи на джипе и не вернулся. Ни его, ни машины.

– Долго ищешь?

– Нет, только запрос дал. Завтра поеду смотреть место последнего пребывания потерпевшего, разговаривать с родственниками…

– А что менты? – спросил Максимов. – Твой клиент к ним обращался?

– Да, говорит, но они не больно-то чешутся. Сказали, подождите, может, через несколько дней сам вернется.

– Это на них похоже. – Алексей состроил на лице кислую мину. – В отделениях сидят дуболомы, им лишнее дело как язва, тем более «глухари». Если они его на учет возьмут, – потом наше начальство с них три шкуры спустит. И правильно сделает. – Капитан улыбнулся.

– Надо нам трогать. – Николай Иванович напомнил друзьям о цели их встречи.

– Да, надо, но куда? – Сергей вопросительно посмотрел на милиционеров.

– Не знаю, мне все равно, лишь бы вкусно поесть и выпить, – высказался Алексей.

– Можно в «Метрополь», в «Прагу», в «Националь», или в любое казино, туда, где варьете есть.

– Девочек захотелось, – Максимов ухмыльнулся. – Вы молодые, ну, ну.

– Можно и туда, – Алексей забеспокоился, – а то служба да семейная жизнь психику деформировали, на женщин смотреть не хочется.

– Это мы исправим. – Краснов включил двигатель, вырулил на дорогу и устремился в поток машин. – Я однажды помог одному предпринимателю – владельцу элитного ресторана – застукать его молоденькую жену с любовником – его другом и помощником. Такое часто бывает. Красивые девки выскакивают замуж по расчету, за богатого, а потом находят настоящую, но нищую любовь и начинается свистопляска. И денег лишаться не хотят, и любимого бросить не могут. Вот и пытаются на два фронта… Ко мне рогатеньких мужей много обращается.

– И ты находишь? – спросил полковник.

– Да.

– И что потом?

– А ничего. Отдаю заказчику фото и видео, получаю деньги и откланиваюсь. А он обращается в суд и разводится. У них у всех, как правило, брачные договоры, в которых указано, что в случае измены жены после развода она не получает никакого имущества и денег. Вот и вышвыривают красоток на улицу, в шалаш к любимому.

– А бывает, что ревнивый муж берет в руки топор, нож или ружье и… – Максимов кашлянул.

– Нет, у моих клиентов этого не случается. Они люди богатые, влиятельные, в руках себя держать умеют, собой владеют, их этому бизнес научил, все через суд проделывают. И потом, они понимают, что, беря в жены молоденькую содержанку, обрекают себя на некоторые трудности с возможными неприятностями. Вот и страхуются брачными договорами. Если та начинает изменять, ее отшвыривают, а потом женятся на другой такой же. И так много раз, пока на порядочную не попадут, что им детей нарожает и будет верна до гробовой доски. Но и после этого они наследство не ей завещают, а своим детям и внукам.

– Поэтому твоя Анна Фрейн и убила сына Германа, а только потом его самого, – рассудил полковник.

– С Анной дело из ряда вон выходящее, – Краснов умолк. Вспоминать эту историю ему было неприятно…

Это поняли и Максимов, и Фомин и тоже замолчали.

После паузы Сергей продолжил:

– Так вот, я ему помог, он со мной расплатился, а после успешного развода меня на банкет пригласил в свой ресторанчик. У него ресторан имеется, хороший такой, уютный. Мы посидели, поговорили, напились, помню, до чертиков, словом, скорешились. Я к нему стал часто захаживать и стал постоянным клиентом. Теперь он для меня лучшие столы накрывает. У него дорогой кабак, для своих, и публика солидная – не «быки», не шелупонь, а предприниматели, политики, звезды кино, эстрады, известные режиссеры. В общем, денежная богема. Бывает нищая богема, а там она с долларами. Сами увидите. За ними понаблюдать интересно, – Краснов улыбнулся.

Алексей и Николай Иванович серьезно посмотрели на него. В этот миг Сергей понял, что высветил некую невидимую грань, отделяющую его от своих друзей. Он косвенно, не совсем деликатно, затронул вопрос принадлежности их к низшей социальной группе. Он привык к роскоши, к богатой жизни, к общению с богатыми людьми и не учел, что его друзья не относятся к этой категории. Они из «простого народа», из класса низкооплачиваемых служащих и находятся на другой ступеньке социальной лестницы.

Им не понять пристрастий и привычек богатых людей, как тем не понять этих. Как сытый не понимает голодного, так и богатый не понимает бедного. У них разные интересы и привязанности, потому что разные возможности, как финансовые, так моральные и нравственные. Что не под силу бедному, то запросто для богатого.

Но Максимов и Фомин были людьми дальновидными, умными, немеркантильными и понимали все без слов. Они знали, что Краснов богат и влиятелен, но он пригласил их в ресторан не для того, чтобы похвастаться деньгами, за ним этого никогда не водилось, а чтобы продемонстрировать свое расположение, отблагодарить за помощь.

Сергей приехал на Тверскую и припарковал машину на платной стоянке у «Макдоналдса».

– Ну вот, приехали, теперь пешком, – обрадовал он.

Все вышли и направились на маленькую тихую улочку, расположенную параллельно бывшей улице Горького. Подошли к арке и свернули в нее. В глубине старого вычищенного тихого московского двора их взорам открылась небольшая, переливающаяся разноцветными огоньками вывеска: «Ресторан «У Петровича».

Сергей позвонил в звонок у высокой старинной дубовой двери и стал ждать. Через несколько секунд дверь отворилась и на пороге появился рослый метрдотель в фирменном, расшитом золотой тесьмой кителе, с золотыми пуговицами на лацканах, и в фуражке с золотым гербом. Он был почтенным и надежным, как скала, передвигался не торопясь, с достоинством и без малейшей спешки.

– Добрый день, Сергей Сергеевич, – поприветствовал он.

– Здравствуйте, – ответил Краснов. – Мы бы хотели поужинать у вас в ресторане.

– Извините, но свободных мест нет, все заказано, – не глядя клиентам в глаза, отрапортовал заученную фразу метр.

– Тогда позовите, пожалуйста, Григория Петровича, – продолжил Сергей. – Скажите, что приехал Сергей Краснов.

– Подождите, пожалуйста, – метр удалился и оставил гостей у входа.

– Неласковый он, – хмуро констатировал полковник. – Не пустят нас сюда.

– Я же говорил, здесь только свои, – пояснил сыщик. – Но эти неудобства будут с лихвой компенсированы лучшей, без преувеличения, кухней в столице.

– Увидим, если туда пройдем, – добавил Алексей.

Через минуту ожидания дверь отворилась и вышел человек невысокого роста в белом халате, надетом на голое тело, и белом высоком поварском чепчике. На ногах – белые тряпочные сапожки, а в руках мокрое полотенце. Из его нагрудного кармана торчали авторучка, позолоченная ложка с длинной ручкой и антенна сотового телефона. Это был владелец ресторана и по совместительству шеф-повар Григорий Петрович Борщев.

– А! – вскрикнул Петрович. – Сережа, заходи! Извини, что ждал, я рад приезду, заходи, для тебя любой стол. Ты что не позвонил, не предупредил?

– Привет, Гриша, – радостно выпалил Краснов. – Я с друзьями – Алексеем и Николаем Иванычем. – Он показал на оперативников.

– Все заходите, вместе с Иванычем, – пошутил повар и радушно раскинул руки, пытаясь обхватить массивного Сергея. Они поздоровались за руку, похлопали друг друга по плечам, чуть не расцеловались, потом Петрович начал здороваться с Максимовым и Фоминым. Он встретил их как старых друзей, крепко пожав ладони своей небольшой рукой и деликатно похлопав по плечам.

– Заходите, извините, что пришлось подождать, – еще раз повторил он.

Все вошли в заведение, миновали абсолютно темный коридор и вышли в полутемный холл с высоким белым потолком, светлыми оштукатуренными, а потом выкрашенными стенами и паркетным полом. Справа находился гардероб с кучей пустых вешалок, где за стойкой сидел невзрачный мужчина в фирменном кителе. Летом у него не было клиентов и поэтому он отдыхал на рабочем месте – читал модный журнал.

Убранство холла было очень простым и недорогим, хотя оно было выполнено опытным дизайнером и чувствовался стиль, вкус и знание дела. Видимо, владелец ресторана не любил «ампира», изысканных, сложных и громоздких интерьеров и старался облегчить публике восприятие простотой убранства.

Зал по стилю был подобен холлу. В нем не было ничего лишнего, ничего вычурного и все было просто – по-домашнему. Светлые крашеные стены, белый потолок с несколькими тарелками-люстрами, висящими низко над столами, небольшие, расставленные на приличном расстоянии друг от друга столики, стулья с высокими спинками и плотные шторы на окнах. От этого и царила полутьма.

Несмотря на простоту, везде были порядок и чистота. Ни Максимов, ни Фомин нигде не увидели пыли, сора и даже мелких потертостей углов стен, мебели и ковров. Все было свежим, новеньким и добротным.

Петрович провел гостей в центр зала и спросил:

– Куда хотите сесть?

Сергей осмотрелся и, увидев несколько пустых столов, предложил друзьям устроиться в углу.

– Давайте там, у окна. Оттуда и сцену видно.

– Давай, – кивнул Максимов, и Алексей тоже не возражал.

– Прекрасно, – обрадовался Григорий, подошел к стулу, отодвинул его, приглашая Краснова сесть. Тот кивнул, пропустил вперед Максимова, потом сам протиснулся в угол и устроился там. Алексей присел у окна. С этого места был виден весь зал и небольшая невысокая сцена в его торце. Занавес был опущен.

– Я принесу меню, – пообещал Петрович и удалился.

– Ну, как вам тут? – спросил Краснов.

– Ничего, как дома, – высказался полковник.

– Именно как дома, а не как в ресторане, – добавил Алексей.

– Здесь просто, но со вкусом, – улыбнулся Сергей.

Друзья осмотрели зал. Он был небольшой, максимум для пятнадцати столов, на два-три человека каждый. Были они кое-где круглые, кое-где овальные, но встречались квадратные и прямоугольные. Те, что стояли без посетителей, не были накрыты скатертями и поблескивали своей деревянной полированной поверхностью. Над каждым висела небольшая лампа и освещала его. От этого в зале создавалась необычная, интимная игра света и цвета. Но не везде лампы были включены, только там, где сидели гости.

Сергей протянул руку, опустил тарелку-лампу пониже и нажал на кнопку. Свет над столом включился и был он бледно-розовым.

– Можем включить салатный, красный, синий, желтый, какой хотите, – сказал сыщик. – Тут переключатель имеется.

Оперативники переглянулись, но решили оставить этот.

Пришла молоденькая симпатичная официантка, в средней длины черной юбке, белой рубашке и в белоснежном фартуке, постелила на стол белоснежную скатерть. Вторая красотка расставила с подноса тарелки разных размеров, все с золотистыми ободками и розочками, разложила серебряные вилки, ложки и ножи, расставила хрустальные рюмки и бокалы.

Оперативники обратили внимание на сервировку: что приборы серебряные, а не из нержавейки, что посуда фарфоровая и бокалы хрустальные, а не стеклянные.

Пришел Григорий Петрович все в том же халате, но уже без ложки в кармане и принес три плотных меню. Раздал их каждому и сказал:

– Пожалуйста, выбирайте.

Сергей с улыбкой кивнул и тот торжественно удалился.

Когда Максимов и Фомин открыли эти увесистые, в толщину приличных книжек талмуды, то пришли в восторг. На каждой странице была большая, можно сказать, аппетитная фотография предлагаемого блюда, название его и чьей национальной кухне оно принадлежит. Хотя цены нигде не было. Это очень удивило Максимова.

Сергей перехватил его взгляд, понял, что того озадачило, и своим пояснением опередил вопрос шефа:

– Люди сюда приходят небедные, и поэтому расплачиваются за еду и выпивку не глядя. Петрович приходит и говорит, сколько стоил вечер, и все. Здесь все на доверии. Он много не берет, поверьте, поэтому клиенты здесь постоянные. Кстати, здесь можно пробовать вино до того, как вы его купили. Для этого есть специальные маленькие бутылочки.

– Да, – покачал головой Николай Иванович. – Ты, Сережа, привел нас в удивительное место, никогда в таких не бывал.

– Ха, – воскликнул Краснов. – В других кабаках официанты над душой стоят и смотрят, чтобы вы не ушли, не заплатив. С вас деньги они получают, и вас же и обманывают – насчитывают за блюда, за выпивку. Здесь все по-другому. Они только приносят еду и записывают, что заказано. Деньги получает сам Петрович.

– Так какая разница, официант может приписать блюдо, и все.

– Тогда он обманет не клиента, а своего босса – Петровича, а это чревато. Он же повар и знает, кто что заказал. Поэтому здесь никто не ворует, все честно. Зарплата у сотрудников высокая, стабильная и кормят их тут отменно. Работать приятно. Да и Григорий Петрович удивительный человек. Видите, какой гостеприимный. Он со всеми такой. Поэтому-то я с ним близко и сошелся.

Он повар и предприниматель от бога. Окончил поварские курсы в Москве, потом стажировался в Лондоне, в поварской королевской школе, изучал поварское и винное искусство во Франции, знает восточную кухню. Он большой спец во всем этом. Лучший в Москве. Он был личным поваром Брежнева, Андропова, а потом и Горбачева. Когда началась перестройка, создал этот ресторан.

Он знает все сорта вин, коньяков и водок во всем мире, и в России второго такого специалиста нет. К нему повара приезжают консультироваться по винам, кулинарии и сервировке. Вот так.

– Да, – потянул Алексей, – смотрю я на эти фотографии и слюнки текут, так бы и съел их без соли и перца.

Максимов с Сергеем засмеялись.

– А пить что будем? – спросил сыщик.

– Что пьют заскорузлые менты с Петровки, – подтрунил Максимов.

– Водку?

– Водку, – кивнул тот.

– Тогда хорошую и обязательно шампанское и хорошее столовое вино, для аппетита, чтобы пища усвоилась и потом бегать кое-куда не пришлось.

– Заказывай, заказывай, – поторопил Фомин. – И побыстрее.

– Нет, здесь не торопят, – Краснов поднял указательный палец. Это не столовая, не «Макдоналдс», а ресторан. Пищу готовят для клиента и подождать немного придется. Начнем с холодных закусок. Да? – он посмотрел на друзей.

– Да, – закивали они. Оба изрядно проголодались, так как обедали в муровской столовке более пяти часов назад. А как там накормят…

И вот пришел Петрович.

– Ну, как, друзья мои, выбрали?

– Да. Мы остановились вот на чем… Сергей посмотрел на друзей. – Начнем с холодного. Нам прекрасной, всеми любимой черной и красной икорки, твоих прелестных собственноручно изготовленных ароматных булочек, масла, рыбное заливное, холодные мясные и рыбные закуски и салат «Дары моря».

Петрович кивнул. Он стоял и слушал, но ничего не записывал. Это удивило оперативников, но приглядевшись, Максимов увидел у него в руке небольшой пульт.

«Однако!» – подумал он.

– Горячее нам такое, – продолжил Сергей. – «Тайландский супервинегрет» – немного, «Осетрину по-монастырски», «Глаза семги», «Картошечку фри», «Русский овощной салат» и «Телячью вырезку с кровью».

– Что будете пить? – спросил повар.

– Водку.

– «Золотой Смирнофф»?

– Да. Пол-литра и полусладкое шампанское. И легкое столовое вино. Для аппетита. На твой вкус, но не очень кислое.

– «Дом Периньон» тысяча восемьсот девяностого года?

– Можно его.

– Прекрасно. Каков десерт?

– Фрукты, клубнику… – Сергей подмигнул друзьям.

И вот официантки подкатили к мужчинам столик на колесиках, который был уставлен заказанными холодными закусками и бутылками с водкой и вином. Девушки начали выставлять их на стол, чем очень обрадовали проголодавшихся милиционеров.

При походе в хороший, дорогой ресторан особое значение имеет магическая атмосфера ожидания, предвкушение сытного вкусного ужина. Без него вечер похож на обыкновенный, быстрый и не очень питательный обед в столовой, в середине рабочего дня. В ресторан люди ходят пообщаться, вкусно поесть, выпить и отдохнуть, но кое-кто и подраться. Но главным является погружение в магическую атмосферу ресторанной церемонии с голодным ожиданием, с обильным и чинным подношением блюд, со строго поочередным, постепенным насыщением ими и, естественно, с алкогольным опьянением. Это ни с чем не сравнимое действо с древности вошло в обиход элиты русского народа, полюбилось ему и теперь его не заменить ничем.

Красотка с хлопком откупорила холодное, только из серебряного ведра со льдом, шампанское и разлила по звенящим от прикосновения горла бутылки бокалам. Оно вспенилось на воздухе, поднялось белой шапкой, дошло до края, но остановилось, замерло и со сладостным шипом постепенно осело.

Пена шампанского похожа на морскую пену и по цвету, и по звуку, только вкусы у них разные, как и разные предназначения. Хотя обе приносят людям радость.

Сергей взял нож, подхватил кончиком масляный шарик с розетки и опустил на кусочек белого хлеба. Размазал по нему, постелил сверху толстый слой темно-серой, с желтоватым блеском белужьей икры, самого высшего качества, и поднял бокал:

– Ну, за что пьем?

Друзья на мгновение замерли, соображая, чему же посвятить первый тост.

– За здоровье близких! – предложил Николай Иванович и был поддержан остальными.

Все выпили прекрасное французское шампанское и закусили исконно-русской вкуснейшей икоркой. Второй тост был тоже за здоровье и для него пришлось полностью осушить бутылку. Теперь настало время приятной, ни с чем не сравнимой пьяной беседы. Причем замечено: если один из собеседников пьян, а другой трезв, то душевного с матом и изливанием души разговора не получится. Это точно! Но если пьяны все – то все пройдет на ура и этот вечер будут долго помнить все его участники.

– Так над чем ты сейчас трудишься? – спросил Николай Иванович.

– Друг у моего клиента пропал, талантливый архитектор. Был да сплыл, черт его дери. Теперь надо искать, рыскать по лесу, опрашивать людей, говорить с женой и сотрудниками. Словом, шнырять. Но я уверен, если человек пропал, то…

– Где он пропал, здесь, в Москве? – поинтересовался Максимов.

– Да в Рублеве, в лесах. Поехал ночью на джипе и не вернулся.

– Может, его наш маньяк к рукам прибрал, – высказался Алексей.

– Кто его знает, может, и он, а может, и автограбители. Машина, ты говоришь, была дорогая? – Полковник налил себе в бокал персикового сока и отпил немного.

– Джип, как его там обзывали, – не смог сразу вспомнить Краснов. – Дорогая иномарка, штук под семьдесят. Я думаю, его грохнули, а тачку отправили в переделку. Сколько таких дел нераскрытыми лежит.

– Да, – кивнул Максимов. – Ты завтра мне звякни, я тебя сведу с начальником отдела по угонам, он тебе поможет ее найти.

– С Андрюхой Колобовым? – уточнил Фомин.

– С ним.

– Отличный парень, дело знает, – подтвердил Леха.

– Я его знаю? – Краснов пьяно взглянул на полковника.

– Нет, – отмахнулся тот. – Он позже тебя пришел, с периферии его перевели, но он толковый. Молодой, но толковый. Он кое-кого из их кругов знает, поэтому тачки находит на раз два.

– С мафией связан, что ли? – уточнил сыщик.

– Нет. Говорит, у него своя агентурная сеть. Но я не очень верю. Наверно, кто-то из них ему чужих закладывает, а свои работают под его крышей. Так обычно делается. Но это не мой департамент, поэтому я не вмешиваюсь. – Полковник нахмурился и отвернулся. – Мне плевать.

Краснов понял, что Николаю Ивановичу не нравится, что молодой начальник отдела пользуется информацией некоторых криминальных воротил. Он знал, что такая связь всегда бывает с обоюдными услугами и дурно пахнет. Но Колобов был компанейским парнем и быстро располагал к себе людей. Поэтому полковник решил свести с ним Краснова – для его же пользы.

– Спасибо, Николай Иванович, завтра обязательно позвоню, – пообещал сыщик.

– Товарищ полковник, – вдруг насмешливо официально спросил Фомин, – как насчет нашего разговора, по поводу посвящения… – Алексей замялся и кивнул на Сергея. Максимов сначала не понял, о чем идет речь, а потом догадался. Капитан предложил подключить Краснова к расследованию дела о маньяке.

Он недовольно поморщился, а потом отхлебнул сок и махнул рукой:

– Валяй. Какого черта мы ему всегда помогаем, пусть и он подумает, голову поломает, что да как. Одна голова – хорошо, а много – лучше.

– О чем это вы, я не пойму? – Сергей прислушивался к нетрезвому разговору друзей, но не мог в толк взять его суть.

– Ты знаешь, что у нас в городе орудует маньяк? – начал Фомин.

– Как не знать.

– Мы никак не можем его сцапать, так вот, помоги нам в этом.

– Как же я вам его найду? У меня…

– Э, нет, ты не отказывайся, – перебил капитан. – Ты соглашайся. Нам твои логические размышления нужны, а не кулаки и мышцы.

– Значит, головой предлагаете поработать? Я это люблю, но только для аналитической деятельности нужна информация.

– Мы тебе ее предоставим, всю без утайки, – добавил Максимов. – И даже на ставку можем поставить, как консультанта. Но только ставка эта раза в два меньше цены вот этого салатика. – Он указал на полупустое блюдечко из-под вкуснейшего крабового салата с маслинами, всякой зеленью, специями и нежным оливковым майонезом.

– Нет, давайте без ставок, – мотнул головой Краснов. – А то сначала ставки, потом дело, и не заметишь, как в отделе окажешься, под вашим руководством, Николай Иваныч.

– А чем тебе мой отдел не нравится? – Максимов выпятил грудь и шутя сжал кулаки.

– Отдел мне нравится, вы тоже, а вот МУР – нет.

– Ну и что, нам он тоже не нрав… – начал Фомин.

– Леша, – строго произнес полковник, и тот осекся. Максимов быстро поднес палец к губам и серьезно посмотрел на капитана. Тот понимающе кивнул. В ресторане могла стоять подслушивающая аппаратура, но Краснов этого не знал наверняка.

– Ну как, ты согласен, поможешь? – продолжил Алексей после паузы.

– Рассказывайте, – выразил готовность сыщик.

Ни Максимов, ни Фомин, тем более Краснов, не боялись говорить за столом о делах. Даже если бы и подслушивали. Но некоторые вещи произносить было воспрещено. Максимов не хотел, чтобы его сотрудник плохо отзывался об организации, в которой служил. Критика сейчас, как и в былые времена, направлена только вниз, но не вверх.

– Так вот, – начал капитан. – За последние три месяца произошло пять зверских убийств хозяев иномарок. Почерк маньяка прост, я бы даже сказал примитивен.

– Это я знаю, телик смотрю и газеты читаю, – кивнул сыщик.

– Схема действий этого ублюдка такова…

– А почему это он, а не она, или оно? – поправил Краснов.

– О па! – Максимов поднял вверх указательный палец. – Вот нас, Леша, и подловили. Косность мышления, понимаешь. У него свежий взгляд, и он сразу нас поправил. Почему не она или оно?

– Так я поэтому и предложил Серегу к делу подключить, знал, какой у него ум. Он у нас Шерлок Холмс.

Сергею было приятно выслушивать столь лестные отзывы друзей, он аж засмущался:

– Вы мне льстите, а это плохо для дела. Давай, Леша, дальше.

– Мы предполагали, что убийца может быть и женщиной, хотя это маловероятно.

– Почему? – спросил Краснов. – Я читал, что кто-то поздно вечером подсаживается к водителю, под каким-то предлогом просит его заехать в тихое безлюдное место, в лес, например, и там зверски убивает.

– Правильно написано, – устало произнес полковник. Он налил себе рюмку водки и ни с кем не чокаясь и ни слова не говоря, залпом осушил ее до дна. Закусил салатом из крабов и опять раскинулся на стуле. Принял расслабленную позу и, как показалось Краснову с Фоминым, задремал.

Он почти каждый день оставался на службе допоздна. Естественно, не высыпался и сильно уставал. Теперь решил восполнить упущенное, совместить приятное с полезным и вздремнуть между холодным и горячим. Он распустил галстук, скрестил руки на груди, опустил подбородок на грудь и смежил веки. Со стороны казалось, что он спит, но полковник не спал, а дремал и разговор слушал.

– Представьте себе следующую ситуацию, – сказал Сергей. – Вы едете в своей иномарке по ночной Москве и вдруг на обочине голосует здоровенный мужик. Вы остановитесь? Нет. А перед кем вы остановитесь?

– Перед женщиной, – усмехнулся Алексей.

– Да, но не перед каждой женщиной, а перед красоткой. Такой стоит только руку поднять, и любая тачка встанет у ее ножек.

– Согласен, – проговорил полковник, не открывая глаз.

– Мы этот вариант продумывали, мы вообще все варианты продумывали, – с сожалением добавил Леша, – но…

– Не стыкуется сила ударов ножом с обликом хрупкой красотки, – пояснил Максимов. – Мы даже разрабатывали версию, что красотка голосует и завозит водителя в лесок, а там его поджидает другой маньяк – тот самый здоровенный мужик. Так делают разбойники, но не маньяки.

– Значит, под личиной дамочки либо скрывается мужик, либо убивает трансвестит. Внешняя форма женская, а внутри мужик. – Сергей налил водки в рюмку Фомина, потом в максимовскую и затем в свою.

– Ну, давай хлопнем, а то кайф проходить начал от ваших историй. – Он поднял рюмку и взглянул на друзей. Николай Иванович сразу открыл глаза, приподнялся и взялся за стопку, Алексей последовал его примеру.

– Чтобы нам раскрыть это дело, – все чокнулись и выпили.

– Ну, что ты думаешь по поводу этого? – спросил Максимов после того, как закусил.

– Я ничего не думаю. Дело дрянь. Кто-то зверски сильный в дамском обличье мочит мужиков. Его надо отыскать во что бы то ни стало, а то он нас всех перемочит. Может, это орудует обколовшаяся анаболиками штангистка или культуристка? От них ее сила и агрессивность возросли и она стала маньяком. – Сергей произнес эту фразу походя, но она возымела колоссальный эффект. Оперативники уставились на него и смотрели во все глаза.

– Вы что, этот вариант не продумывали? – спросил сыщик.

– Нет, – медленно ответил Максимов. – Это новая версия, и ее надо проверять.

– Я хожу в спортзал и там есть такие дамы… У них мышцы на руках толще, чем у меня на ногах, и силы тоже больше. Если она ударит, то с ног сшибет. Это последствия тяжелых тренировок и анаболических стероидов – аналогов гормона тестостерона. Они при тренировке растят как мышцы, так и их силу.

– Это мы знаем, а могут они менять психику и делать из нормального человека маньяка?

– Не знаю. Агрессивность они повышают, это точно, я их сам немного принимал после прошлогоднего пьяного загула, и силу восстановил очень быстро. Но я за собой маниакальных проявлений что-то не заметил. Сексуальное влечение ох как возросло – одной женщины было мало. Это факт.

– Проконсультируемся у наших психотерапевтов, – пообещал полковник. – Ну, какие еще будут соображения?

– Чтобы его поймать, надо вывести на одновременное дежурство двести сотрудников на иномарках и пусть они снимают баб и мужиков по всем дорогам Москвы. Может, маньяк и клюнет, сядет в машину, попросит подвезти до куста, набросится и попытается убить. Но чтобы потом его опознать, надо каждую машину напичкать видеокамерами, чтобы они сняли происшедшее. Тогда у вас будет кино о нем и вещдок. – Краснов замолчал.

– Мы этот вариант продумывали, но у нас двухсот человек нет, хотя десяток найдется. Мы их один раз отправляли в ночь, но толку никакого. Только проститутки попались. – Фомин разочарованно хмыкнул, сунул в рот кусочек булочки и стал понуро жевать.

– Нет, на удачу не получится, – мотнул головой полковник. – Если бы одна жертва нападения чудом осталась жива, дала показания и описала убийцу, тогда можно составить фоторобот и по нему начинать искать. Тогда есть шанс изловить. И все равно: даже если их задерживают, уговорами склоняют к сотрудничеству, и они сами начинают давать показания. Только сами, так как улик на них никаких нет. Так было со всеми маньяками как у нас в стране, так и за рубежом. Во все времена. – Максимов опять налил себе рюмочку водки и один выпил.

– Но все-таки свидетельница у нас есть, – пояснил он. – Бабка у светофора – продавщица вечерних газет видела, как какая-то девица с красной мушкой на щеке голосовала у обочины. И вот к ней подкатил джип, та туда села и уехала. Но перед этим водитель джипа купил у бабки свежую газету. Потом увез красотку. Мы эту газету в машине убитого нашли, в бардачке, и отыскали ту самую продавщицу. Она нам про мушку и рассказала, но описать девицу не смогла. Только мушку запомнила.

– Значит, надо искать девку с красной мушкой на щеке, – усмехнулся Краснов, – хотя эти мушки носит каждая вторая школьница.

– А если убийца женщина? – Алексей сел на стуле поудобней. – Вы же помните, Чикатило рассказывал следователю про дьявольскую силу, ведущую его к жертве. Он сам рассказывал, как она давала ему чудовищную мощь и силу, так что он с легкостью срывал тряпки с жертвы и разбрасывал их на большое расстояние, ломал стволы молодых деревьев в радиусе нескольких метров от трупа. Может, этот фантастический бес вселился и в хрупкую дамочку и помогает ей творить зло? По словам Чикатило, он накрывал его и жертву черным саваном и помогал уйти от возмездия. Но в последний раз этот колпак вдруг исчез, и маньяк понял, что дьявол предал его. После этого маньяка арестовали.

– Природа маниакального поведения до конца не изучена, – продолжил Николай Иванович. – Почему вдруг тихий, скромный, добропорядочный гражданин – учитель средней школы, берет в руки нож, идет в лес, поджидает там жертву, зверски убивает ее, а еще неостывший труп насилует? Потом откусывает соски и съедает их. – Полковник развел руками.

– Ну, вы и тему за столом затронули, – возмутился Фомин. – Вы еще про испражнения начните и будет ажур.

– Извини, извини, – спохватился шеф. – Я забыл, что ты этого терпеть не можешь.

Алексей действительно не мог смотреть на расчлененные трупы, даже на их фотографии и при вскрытиях никогда не присутствовал. Ему от вида крови, мертвых тел становилось плохо, тошнило и могло вывернуть наизнанку. Начальство знало его слабость и освобождало от этих мерзких процедур. На них посылали других сотрудников. И в морге Фомин никогда не был в анатомичке.

Максимов же с Красновым спокойно реагировали на кровь, тела, запах разлагающейся плоти и ее вид. Единственное – после посещения места преступления не могли некоторое время есть. Воротило.

Тем не менее Фомина держали в отделе на хорошем счету и он приносил ощутимую пользу в расследованиях. Участвовал в задержаниях преступников и проявил себя как бесстрашный оперативник. Пуль и ножей не боялся.

– Извини, Леша, – по-отечески произнес Максимов, Фомин махнул рукой – мол, проехали.

– Ладно, давай завязывать с маньяками, – тихо сказал он Краснову и тот кивнул.

– Лучше о женщинах поговорите, – заворчал Алексей.

– Так мы о них и лялякаем… – усмехнулся Сергей, и все сразу заулыбались.

У Краснова была одна удивительная черта – он умел меткой шуткой разряжать напряженную обстановку. За это его любили женщины, уважали друзья, товарищи и сослуживцы. Он был душой коллектива, его заводилой и лидером. И сейчас он мигом повысил настроение Алексея и возвратил течение вечера в привычное беззаботное русло.

– Да, – хихикнул Максимов, – надо на отдыхе от работы дистанцироваться, а то чокнешься и станешь как те, с кем мы боремся.

Все засмеялись и еще больше повеселели. Не один ведь Краснов мог шуткой поднять настроение. Шеф это тоже делать умел и любил. Хотя иногда у него получались злые начальственные шутки-подковырки, и от них подчиненные смеялись до упаду, а те, на кого они были направлены, – плакали.

Зал ресторана незаметно для друзей заполнился, и свободных мест уже не было. За едой и разговорами они провели уже пять часов. Было двадцать три ноль-ноль, но настроение у всех держалось прекрасное и уходить не хотелось.

– Мы еще посидим? – тихо спросил у Сергея полковник.

– Посидим, сколько хотите, хоть до утра. Кабак до шести работает.

– Я это к чему, если мы по деньгам лишнего выпили и съели, то давай все на троих делить, и баста. – Максимов начал неприятный для Краснова разговор. – Мы же не враги, мы друзья, понимаем, что этот ужин денег стоит. Так что…

– Николай Иванович, – перебил сыщик, – я вас пригласил, и я плачу, вот это будет баста. Сколько бы это ни стоило. Сидим до утра, значит, до утра. Гулять так гулять.

– Нет, Сергей, – спьяну уперся полковник. – Я не люблю быть никому обязан, понял?

– Понял. Вы мне не обязаны, это я вам обязан. – Сергей улыбнулся.

– А, раз так, тогда закажи еще икорки и водки, а то все кончилось, – усмехнулся шеф.

Краснов подозвал официантку и вдруг поймал себя на мысли, что с каждой выпитой рюмкой девушка становилась все привлекательнее и краше. Это всегда случается, когда в ресторан ходят мужской компанией.

Через час друзья отошли от выпитого и съеденного, повеселели, допили водку, доели деликатесы, мороженое, фрукты, немного потанцевали медленные танцы с чужими дамами, посмотрели варьете, стриптиз, послушали певицу с неплохим голосом и отправились по домам.

Перед этим Сергей сходил к Петровичу и расплатился. Ужин обошелся в кругленькую сумму, но сыщик об этом не жалел.

«Чего деньги на веселье не потратить, если они не последние и еще будут, – решил он. – Раз мои друзья остались довольны, то и я тоже».

Из кабака вышли, когда уже светало. Было четыре утра, спать совсем не хотелось, хотя чувствовалась некоторая усталость. Свежий ветерок взбодрил друзей, обдул их лоснящиеся, раскрасневшиеся после выпитого и съеденного лица, потрепал волосы и продул потные рубашки. Они прошли дворами к автостоянке возле «Макдоналдса» и решили постоять немного, полюбоваться начинающим светлеть небом.

– Ну как, едем на такси или нарушим закон, сядем за руль в нетрезвом виде и помчимся с ветерком на моем «мерине»? – спросил Краснов.

– Вези на своей, отмажу, если что, – успокоил Николай Иванович. – Только никого не сшиби.

Пока опера усаживались в «Мерседес», Сергей расплатился с сонным охранником. Потом сел сам, завел мотор и медленно выехал на пустую и полутемную Тверскую. Медленно поехал от центра в сторону Сокола, где располагался дом Максимова. Сыщик решил доставить его первым.

Улица была абсолютно пустой – это самое безлюдное время в городе. Те, кто гуляет заполночь, уже спали, а те, кто рано встает, – еще не проснулись. Машин не было, и это создавало необычную для столицы атмосферу.

– Никогда такого не видел, – удивился Алексей. – Город тих и пуст, будто вымер.

Над асфальтом клубился легкий туман, в воздухе было сыро и полутемно, но небо за домами светлело, розовело, чувствовалось приближение восхода и наступление нового дня.

На тихой и чистой Тверской друзья не заметили ни одного человека. Только на углу дома рядом с Белорусским вокзалом одиноко стояла молодая девушка в коротенькой кожаной юбке, с бутылкой пива в руке – видимо, загулявшая проститутка. Она покачивалась из стороны в сторону и голосовала пустому шоссе. Увидев приближающийся «Мерседес», она подняла руку и замахала активней.

– Во, может, побалуемся? – предложил Краснов. – Одну втроем.

– Фу, – фыркнул на переднем сиденье Максимов. – Вы при мне эти разговоры не ведите. Отвезите домой, бай-бай, тогда балуйтесь сколько хотите и с кем хотите. Но я считаю это безнравственным. Этой девочке учиться надо, работать, семью создавать, детей рожать, а она стоит здесь… мужиков смущает. И виноваты в этом не только красотки, точнее, не столько красотки, сколько те, кто их снимает. Общество безнравственно, если его члены пользуются услугами проституток, – Максимов закончил речь и насупился.

Сергей вздохнул и не спеша поехал к одиноко стоящей жрице любви. Ей было на вид лет двадцать, одета в короткую кожаную юбку, в черные туфли на высоких каблуках и розовую, обтягивающую высокую пышную грудь блузку. В волосах пестрел красно-голубой бант, а на лице выделялись обильно намазанные ярко-красной помадой губы. Глазки были подведены, щечки напудрены, а подмышки надушены недорогой польской подделкой французских духов «Шанель № 5». Девица виднелась за версту и в ней нетрудно было узнать представительницу древнейшей профессии. Вблизи она была похожа на ярко-раскрашенную детскую куклу, и на правой щеке у нее красовалась красная мушка. То ли наколка, то ли наклейка. Бутылка пива в руке и покачивающаяся походка говорили о том, что путана изрядно пьяна. Видимо, в этот ранний час она снимала последнего на сегодня клиента, а может, ловила тачку, чтобы доехать до дома.

Краснов подъехал ближе, немного притормозил и посмотрел в лицо ночной бабочке. Та сделала шаг к машине, нагнулась, выставляя на обозрение красивые груди, заглянула в салон и улыбнулась ему очаровательной белозубой улыбкой. Приглашала остановиться, взять ее с собой, отвезти на квартиру и заняться жаркой развратной любовью. Но Сергей не нажал на тормоз, проехал мимо и… Остался жив и спас жизни своих друзей.

Откуда им было знать, что в этот ранний час на Тверской улице голосовала в поисках новой жертвы та самая женщина-маньяк, чьи зверские убийства будоражили город уже третий месяц? Так случилось, что пути ее и сыщика с друзьями на мгновение пересеклись, но эта мимолетная встреча не окончилась новой кровавой бойней…

Краснов подвез полковника к дому, проводил до квартиры, они тепло попрощались и тот поблагодарил Сергея за ужин.

– Ты мне завтра… точнее, сегодня позвони, я тебя сведу с этим… Максимов не мог вспомнить фамилии начальника отдела угонов. Он был изрядно пьян, хотел спать и язык у него во рту не ворочался.

Они расстались, сыщик вернулся в машину и нашел Алексея спящим на заднем сиденье. Но тормошить его не стал, знал, что через четыре часа тому на службу, и повез друга домой в Измайлово. Проезжая по Тверской, он взглянул на тот самый перекресток, где полчаса назад одиноко торчала путана. Но ее уже не было.

«Или ушла, или ее кто-то снял и сейчас приходует в разных позах в разные места в машине или в квартире, а может быть, в подворотне или в кустах…»

Фантазия Сергея рисовала в его воображении разные изощренные варианты удовлетворения той самой красотки, и от этого он стал постепенно возбуждаться. Больно уж понравилась ему девица. Он точно знал, что она ему доступна. Но вдруг сыщик подумал: а вдруг на углу голосовала та самая маньячка, убивающая мужчин, и сейчас она кромсает кого-то своим ужасным тесаком? От этих мыслей Сергей мгновенно остыл и погнал машину быстрее…

Он привез Фомина к его дому и деликатно разбудил. Тот открыл глаза, поднялся с сиденья, осмотрелся.

– Приехали, – сказал сыщик.

– Слава богу, – буркнул капитан.

Они поднялись на пятый этаж и там попрощались.

– Спасибо за вечер, за участие, за помощь, за все. Друг, – Алексей обнял Сергея и поцеловал в щеку. – Пока. Утром служить, а надо еще выспаться.

– Спи быстро, – пошутил Краснов.

Алексей захлопнул за собой дверь, а Сергей спустился на лифте на первый этаж, сел в машину и поехал домой. Утром ему предстояла встреча с архитектором.

А в этот ранний предрассветный час маньячка отрубила половые органы своему очередному зверски изуродованному клиенту, запихнула их ему в искривленный предсмертной гримасой рот, захлопнула дверцу его «Вольво» и пошла по глухой аллее парка в Сокольниках. Она успокаивалась после взрыва чудовищной агрессии и вспоминала того самого водителя «Мерседеса», проехавшего мимо и не «снявшего» ее на Тверской. Он ей чем-то понравился. Жаль, что не остановился. Ей было бы интересно заглянуть ему в глаза перед смертью…

Приехав к дому, Сергей поставил машину в гараж, поднялся по лестнице на свой этаж, вошел в квартиру и принял душ. Освежился и стал себя чувствовать бодрее. Настроение у него было отменное, и он решил посмотреть телевизор. Включил его и выбрал один из каналов спутникового Евровидения. Там показывали фрагменты боев Майкла Тайсона и рассказывали о его спортивной биографии. Комментатор упомянул, что в последнее время этот выдающийся спортсмен проявляет на ринге и в жизни неконтролируемую агрессию. Его выходка с Эвандером Холефилдом, которому Майкл откусил часть уха во время их боя за звание чемпиона мира по боксу, – тому подтверждение. Тоже маньяк…

И тут сыщика осенило:

«Может, путана на Тверской и есть та самая маньячка? Ведь у нее на щеке блестела красная мушка. Надо было ее на камеру заснять, да жаль при себе не оказалось», – подумал Сергей, не подозревая, как близко он был от гибели.

Он вдруг встал, включил компьютер и запустил программу, называемую фоторобот. Стал ради любопытства подбирать лбы, глаза, носы и прически, чтобы составить портрет той самой проститутки с Тверской.

– Создам фоторобот и пошлю его Максимову с сопроводительной запиской, что это возможная подозреваемая в убийствах маньячка. Путану найдут, задержат, посидит немного в КПЗ, выяснят, что она не убийца, и отпустят. А я буду знать ее адрес, фамилию, имя и отчество, найду ее и оттрахаю как надо».

Через час Краснов полностью собрал фоторобот и, как ему показалось, тот был очень похож на оригинал. Сыщик даже подобрал ей ноги, руки, груди и торс. Облачил в одежду и сохранил фото в памяти компьютера.

– Пошлю Лехе по почте, пусть ищет. – Он набрал электронный адрес Фомина в МУРе и отправил сообщение. Письмо ушло, Сергей выключил компьютер и лег спать.

Глава 5

Но полноценно отдохнуть сыщику не дали. В десять часов его разбудил настойчивый телефонный звонок. Уставший и сонный, Сергей потянулся к возмутившему его спокойствие сотовому:

– Да.

– Сергей Сергеевич, здравствуйте, это Марк Абрамович Гольдштейн. Мы с вами договаривались сегодня встретиться и заняться поисками Михаила Ферсмана, как вы помните. – Клиент был настойчив и убедителен. Он ведь не виноват, что детектив вчера нажрался в кабаке как свинья и не выспался.

– Доброе утро, – устало ответил Краснов и взглянул на красивые механические часы на тумбочке. – Я помню. Когда и где встречаемся?

– Давайте через час у станции метро «Речной вокзал». У дальнего от центра выхода, на автомобильной стоянке. Знаете, там есть стояночка?

– Да, – ответил Сергей, хотя ни малейшего представления не имел, где она находится. Он давно не был в тех краях, да и на метро не ездил и возле него никому встреч не назначал.

Автомобилисты понятия не имеют, как изменилось метро: чего там нового и что за народ им путешествует. У них жизнь на поверхности, и в подземку они нос не суют. Они смотрят на мир через стекла своих машин, и проблемы у них автомобильные. Пробки, например.

– Я найду, – пообещал сыщик, – но мне нужно время – я за час не успею.

– Тогда через полтора, – торопил Гольдштейн.

– Через полтора в самый раз. – Сергей положил трубку и пошел в душ.

Есть он не хотел, а вот пить… Он почистил зубы, побрился, умылся, отправился на кухню и залпом осушил литровый хрустальный графин с водой. После выпитого алкоголя его мучил сушняк, и целительная влага пришлась очень кстати.

– Не дай себе засохнуть, – хихикнул сыщик и пошел одеваться.

Через десять минут он вышел на улицу, открыл гараж, сел в «Мерседес», завел мотор и выехал на дело. Из машины позвонил Алексею Фомину и, к своему удивлению, застал его на службе. А вот шефа пока не было. Сергей спросил о здоровье друга, о его настроении и получил утвердительный ответ:

– Отлично! Даже есть не хочется, а вот спать – очень сильно. Прекрасно вчера погуляли, расслабились, спасибо тебе, Серега.

– Не за что. Передавай привет шефу, он небось решил выспаться, – хихикнул Краснов.

– Звонил, сказал, что едет, но, видимо, не спешит, – доложил Алексей.

– Ты в своем компьютере рылся?

– Собираюсь, а что?

– Загляни в файл писем, я тебе прислал кое-что.

– Что?

– Фоторобот леди, подозреваемой в твоих маниакальных убийствах.

– О! – удивился Алексей. – Откуда?

– Секрет. Ищите ее.

Краснов поинтересовался, как идут дела со всероссийским розыском архитектора и получил ответ, что информация на Михаила Робертовича Ферсмана уже запущена по всем нужным каналам.

– Но ты же знаешь, что это долгий труд, – скептически буркнул Фомин.

– И неблагодарный, – добавил Сергей. – Ладно, бывай здоров, позвоню.

Они попрощались, и каждый продолжил заниматься своими делами.

Ровно в половине одиннадцатого Краснов подкатил к дальнему от центра выходу станции метро «Речной вокзал». Остановился и стал осматриваться – искал ту самую стоянку и легко нашел ее. Она располагалась перед площадью, была небольшая и полностью заполненная машинами. Сыщик оставил «Мерседес» на дороге, вышел и пешком направился к ней. Как только подошел, то сразу увидел стоящего у табачной палатки архитектора. Вид у него был бодрый, одет он был по-летнему – в светлые брюки, светлую рубаху и светлые ботинки, а в руке сжимал небольшую визитку.

Сергей на задание оделся как всегда – в светлые джинсы, светлую футболку и легкие кроссовки. На глазах у него были солнцезащитные очки, а в руке визитка с вмонтированной в нее видеокамерой.

Краснов не изменял своим профессиональным да и житейским привычкам и всегда снимал на камеру все свои задания.

Он подошел к архитектору сзади и встал возле него:

– Доброе утро.

Тот быстро обернулся, увидел сыщика и заулыбался:

– Здравствуйте, дорогой Сергей Сергеевич.

Мужчины пожали друг другу руки.

– У меня машина барахлит, – признался архитектор, – что-то с электроникой… – Он замолчал – ждал, когда Сергей сам предложит ехать на своей.

– Поедем на моей, – сообразил сыщик.

– Вот и прекрасно, – Марк Абрамович посмотрел по сторонам, пытаясь определить, куда идти.

«Не хочет джип по бездорожью гонять», – подумал Краснов. – Нам туда, – сказал он и двинулся к своему «мерину».

Они сели в машину и устремились в автомобильный поток. К полудню он заполонил все автострады столицы и не оставил никакой возможности ехать быстро.

– Доезжаем до двенадцатого километра Рублевского шоссе, а потом сворачиваем на отводную дорогу к нашим поселкам, – пояснил архитектор. – Ехать недолго, может, десять минут, а может, и того меньше.

– Если в пробку не попадем, – парировал сыщик.

Они ехали молча и каждый думал о своем. Сергей вспоминал прекрасный сытный ужин и думал, что после него можно целый день не есть. Такой питательный он был.

– Вот здесь, – указал архитектор, и детектив перестроился и свернул на неширокую асфальтированную дорогу, ведущую в сторону от трассы. Она была пуста и грязна. Создалось такое впечатление, что ее давно никто не использовал. Проехав еще километр, Марк попросил притормозить, достал сотовый телефон и набрал номер.

– Мы подъезжаем, – сказал он в трубку, выключил ее, положил в карман рубахи, открыл визитку, вынул пистолет «макарова», передернул затвор и направил ствол на Краснова. Тот рот открыл от удивления.

– Тормози, Серега, приехали, – агрессивно выпалил архитектор. Сыщик надавил на педаль, и «Мерседес» остановился. Из кустов напротив вышел мужчина невысокого роста, коренастый, в черном джинсовом костюме и с пистолетом в руке. Подошел к машине и открыл дверцу.

– Выходи, – грозно проговорил он.

Сергей опешил, он не ожидал такого поворота событий. Посмотрел сначала на архитектора, потом на коренастого и… подчинился. Вышел и встал возле капота. Вслед за ним вылез и Марк Абрамович, обошел автомобиль и приблизился к Краснову.

– Повернись, – приказал он.

Сергей развернулся, а агрессор завел ему руки за спину и накинул наручники на запястья.

– Садись назад, – последовал приказ, и сыщик уселся на заднее сиденье. Коренастый устроился рядом, а архитектор за рулем. Завел двигатель и поехал по дороге.

Через сто метров «мерин» свернул с шоссе и затрясся по узенькой колдобистой земляной дороге через довольно-таки густой лес.

– Куда мы едем? – не выдержал сыщик.

– Узнаешь, – недовольно ответил коренастый.

Проехав пару километров, они вырулили на ровную проселочную дорогу, ведущую в какую-то деревню. Какую – Сергей не знал, так как указателя нигде не было.

«Мерседес» подъехал к крайнему в поселке дому и остановился. Из него вышла девица в короткой кожаной черной юбке, белой блузке и туфлях на высоких каблуках, отворила массивные немного покосившиеся ворота и впустила машину на небольшой, заросший высокой сорной травой, участок. Хозяйка закрыла воротины, подошла и заглянула в окно иномарки.

– Привезли, – весело сказал Гольдштейн.

– Вижу, ведите в дом, – приказала она.

Сыщика вывели из машины и отконвоировали в небольшую деревенскую рубленую пятистенку из черных бревен, с прогнившим, опасным для прохода крыльцом.

Дом, ворота и утварь в саду были старыми и давно не использовались. Это Сергей заметил сразу. Даже крыша в некоторых местах была проломана.

«Может, дом они снимают, или заняли незаконно, он явно брошен хозяевами», – подумал Краснов.

Попав со света в темное помещение, Сергей на некоторое время ослеп, поэтому остановился, а когда аккомодация восстановилась – увидел старую прихожую. На стене висели вилы, в пыльном, с паутиной, углу стояли лопата и тяпка, в другом – кадушка с протухшей жижей, рядом были навалены сено и замшелые дрова.

Коренастый отворил дверь, и они вошли в светлую, небольшую и такую же запущенную комнату с почерневшей печкой, старыми лавками и столом. Другой мебели и какой-либо утвари нигде не было. Дом был запущен, хозяева из него давно выехали.

У печки стояло небольшое оцинкованное ведро с чистой колодезной водой. Коренастый подошел к нему, вынул кружку, зачерпнул немного и выпил. Сергей остановился посреди комнатки и осмотрелся.

На четырех небольших окнах с запыленными стеклами висели некогда светленькие, а теперь почерневшие, давно не стиранные занавески, а на подоконниках доживали свой век кактусы. Света было предостаточно, так как окна выходили на солнечную сторону, но чувствовалась затхлость и сырость, как в подземелье. Печь давно не топили, окна не открывали и воздух в избе стоял спертый, душный.

В комнату вошли красотка и архитектор, прошли к столу и уселись на лавку.

– Садись, нечего копыта парить, – с блатной издевкой произнес архитектор.

Краснов посмотрел вокруг и уселся на табурет у печки.

– Ты его обыскал? – спросил коренастый у Марка.

– Нет, у него и было только вот это, – он положил на стол визитку Краснова.

Девушка взяла ее, открыла, вынула видеокамеру и удивленно посмотрела на Сергея.

– Он кино про нас снимал, – хихикнула она. Все трое дружно рассмеялись, а сыщик не на шутку забеспокоился.

– Ты поверил, что я архитектор, – Гольдштейн поднялся, подошел к Краснову и быстро похлопал его по бокам, бедрам и ногам – поискал оружие. – Поверил, что я голубоватый и ищу своего дружка – Ферсмана. – Он расплылся в уродливой улыбке, замахнулся и отвесил Сергею подлый, болезненный щелчок по темечку. – Олух, падла навозная, быдло. На «мерине», а быдло, мент поганый. Отправил в розыск фото Мишки Ферсмана? А это индийский актер Хандж…, как его там, черт, звали, забыл. – Марк обернулся к парочке, ища поддержки.

– Хватит юродствовать, Архип, – спокойно произнесла девица, и тот, кто раньше был Марком Абрамовичем Гольдштейном, а ныне стал Архипом, заткнулся и покорно отошел в сторону.

Красотка встала, подошла к Сергею и замерла напротив. Она была высокого роста, белокурая и на лицо симпатичная. Шикарные груди при ходьбе вздрагивали, крутые бедра качались на осиной талии, а длинные стройные ноги поражали взор сыщика.

«Таких в народе называют секс-бомбами», – подумал он.

На боковой части шеи, под ухом, у нее красовалась небольшая наколка – змейка, оплетающая красавицу. В ровненьких, прижатых к черепу ушах сверкали бриллиантами серьги, а на пальцах – стильные золотые перстни с изумрудами.

Сергей смотрел на дамочку и думал:

«Если бы знакомство происходило в иной ситуации, то я любовался бы ею. Но сейчас – лучше изучить ее повнимательнее».

– Я Лола, он Архип, а это Ботик, – она указала на коренастого.

Тот сидел не шелохнувшись, положив сильные руки на темный заплесневевший, давно не скобленный деревянный стол. Перед этим он разместил на нем свой пистолет. Его кулаки с расплющенными костяшками указательного и среднего пальцев говорили о том, что он долго и упорно занимался боксом.

Нос его был немного сдвинут в сторону, скулы и подбородок выпячивались буграми, и он немного походил на неандертальца. Взгляд у него был тупой, тяжелый, исподлобья, сверлил сыщика, и тому стало не по себе. Широкие плечи, мощные шея и руки выдавали в нем сильного человека и создавали облик непримиримого, идущего напролом бойца.

– Ты нам не нужен, но ты богат, и нам нужны только твои деньги, – Лола наконец сформулировала цель захвата.

– А, – усмехнулся тот. – Так вы простые рэкетиры?

– Да, но не простые, а сложные, – поправила девица. – Если отдашь все по-хорошему, то останешься жив, а если нет, то грохнем тебя и делу конец.

– Так у меня с собой ничего нет, только машина. – Сергей хотел развести руками, но остался сидеть как сидел.

– Нет, ошибаешься. Нам не только твоя тачка нужна, а все. У тебя есть второй «мерин» и он дорогой, большая квартира, особняк, счет в банке, кубышка… Нам нужны все твои деньги, вся недвижимость и движимость в обмен на твою жизнь и здоровье. Я ясно выражаюсь? – Красотка повернулась и, грациозно виляя бедрами, пошла по комнате. Ее узкая, затянутая в черную лайку талия находилась прямо перед носом сидящего Краснова, и он наблюдал крупным планом ее аппетитную попку и стройные красивые ноги.

Захватчице на вид было лет двадцать, выглядела она прекрасно и, что называется, в самом соку.

Сергей смотрел на нее и думал:

«Много они обо мне знают, очень много. Наверно, все. Надо проверить, что именно?»

– Вы ошибаетесь, у меня ничего этого нет. Только этот «Мерседес» и небольшая однокомнатная квартира в Бутове, – с напускной наивностью произнес он.

– Ха! – Красотка усмехнулась и посмотрела на Сергея леденящим душу взглядом. – Мы за тобой два месяца следили, выясняли размеры твоего состояния. Проверяли твои счета в банках, твои стоянки и автомашины на них, твою недвижимость. Мы не простые, как ты сказал, рэкетиры, а сложные. Мы не наезжаем на кого не надо. Мы валим тех, кого можем одолеть. Тебя сможем.

– Уже смогли, – поправил угрюмый Ботик.

– Уже смогли, – повторила Лола. – Так что мы знаем про тебя и твое состояние все. Или почти все. Поэтому кончай упираться, передавай все мне и делу конец.

– Ха, – усмехнулся Сергей, хотя на самом деле ему было не смешно. Он упустил тот факт, что может кого-то заинтересовать не как высококлассный сыщик, а как жертва. Он жил на широкую ногу, денег не жалел, разъезжал с девочками на шикарных авто, отдыхал на курортах и, естественно, привлекал к себе внимание окружающих. Может быть, в какой-то момент его и заметили эти рэкетиры.

Наездов мафиозных групп, создающих крышу маленьким фирмам, он не боялся, так как был связан с друзьями в МУРе и они бы его в крайнем случае прикрыли. А вот захвата в заложники отмороженными бандитами Сергей не ожидал.

Он всегда жил с оглядкой, и всегда был готов к открытому нападению, но предположить, что его вычислят, перехитрят и захватят, не смог. Теперь сыщик сидел и думал, как поступить. Отдавать нажитое годами упорного тяжелого труда имущество он не желал, но и упираться рогом и принять пытки и смерть за барахло тоже не хотел.

– Как это вы собираетесь получить мое имущество? – спросил он.

– А так. Ты даришь мне свои квартиру, машину, загородный дом и говоришь номер счета в швейцарском банке и в Альфа-банке. Подписываешь все необходимые бумаги и ждешь, пока мы все это продадим. Сидишь здесь или в другом месте. Когда твое состояние мы переведем в доллары, мы тебя выпустим, а сами свалим и ищи нас потом, свищи. Понял?

– Понял, интересная комбинация, – насупился сыщик.

– Проверенная. Мы до тебя уже несколько лохов колотнули, – похвасталась Лола. – Чисто и легко. Теперь они себе локти кусают, но их денежки ушли.

– И долго вы будете мое состояние реализовывать, – поинтересовался Краснов.

– Неделю. Мы быстро орудуем. Попаришься семь деньков в этом домике и выйдешь на свободу здоровенький, отдохнувший и облегченный от денег. Будешь жить как все живут – без «мерина», квартиры и особняка.

– А вы, значит, с ними, – зло усмехнулся Сергей. – Хорошенькая перспектива.

– Для тебя неплохая. Может быть и хуже.

– Хуже некуда.

– Мы тебе твою «десятку» оставим, гоняй на здоровье. Пока ты тут сидишь – кормить будем, так что давай по-хорошему соглашайся. – Лола подошла к Сергею близко-близко, раздвинула ноги, села ему на колени, положила руки на его плечи и посмотрела в его красивые карие глаза. – Ну, как?

– Надо подумать, – начал тянуть время сыщик.

Сергей взял тайм-аут для того, чтобы обдумать все возможные комбинации исхода этого дела.

– Подумай, – согласилась девица, – раскинь мозгами, но сначала посмотри вот это. – Она встала, подошла к столу, вынула из папки фотографии и показала ему. Он посмотрел и ужаснулся. На них были изуродованные люди. На первой фотографии у сидящего в комнате мужчины был выколот глаз, а лицо изрезано то ли бритвой, то ли ножом. На второй был запечатлен клиент с отрубленными пальцами на ноге. У третьего были отрезаны уши. Но больше всего Сергея испугала следующая фотография. На ней был сфотографирован мальчик лет десяти с отрезанным ухом и мизинцем на правой руке.

Лола перехватила его взгляд и пояснила:

– Папаша этого мальчугана долго не хотел отдавать «лимон» долларов. Поэтому пришлось сынка изуродовать. Ботик мастак на такие дела. Ему это нравится.

Краснов с неприязнью посмотрел на коренастого, а тот глазел на Сергея не мигая.

– Я подумаю, – сыщик отвел взгляд от фотокарточек.

Лола забрала их и положила на стол:

– Но учти, деньги мы от тебя получим в любом случае. Только после второго варианта ты выйдешь отсюда инвалидом.

Сергей кивнул.

– Часа хватит? Если раньше надумаешь – постучи. – Она дала знак мужчинам. Те встали, подняли заложника под руки и повели в угол избы. Коренастый отодвинул половицу, открыл крышку погреба и легонько подтолкнул Краснова – мол, спускайся.

Сергей помедлил, а потом осторожно наступил на первую ступеньку ведущей вниз, в темноту и холод, лестницы. Когда он полностью ушел под пол, Ботик захлопнул над его головой дверцу и задвинул массивный скрипучий металлический засов.

Некоторое время Краснов стоял на ступеньке, пытаясь привыкнуть к темноте, но ночное зрение не приходило, и он решил спуститься пониже. Сделал еще шажок, потом еще и наконец ступил на холодный ровный земляной пол. Остался так стоять, пока зрение не восстановилось и не стало видно, где он находится.

Сыщика поместили в крохотный, два на два метра, глубокий мрачный погреб с абсолютно ровными земляными стенами и полом. Свет проникал сюда через щели между досками пола и было видно, что это за конура. Над головой была дверца и к ней вела трухлявая скрипучая лесенка. Больше в подземелье не было ничего.

Сесть было некуда и Краснов пристроился на одной из ступенек. Руки за спиной затекли, скованные наручниками запястья болели и немного ломили локтевые суставы. В погребе было влажно, сыро и очень холодно. За минуту сыщик продрог насквозь, не спасли ни джинсы, ни футболка.

– Во попал, пижон, – тихо выругался Сергей. – Влип, хуже некуда. Такого в моей жизни еще не было. Может, это конец?

Он попытался сосредоточиться на обдумывании сложившейся ситуации, но никак не мог успокоиться. Злость постепенно охватывала его, и он стал понемногу заводиться. Встал, заходил по погребу из угла в угол, часто задышал и ощутил, что внутри, в солнечном сплетении, поднимается мощная, яростная волна. Она докатилась до самого горла и наполнила все его тело. Сергей взревел как раненый зверь и с силой начал рвать наручники. От этого ему стало очень больно, что прибавило жгучей злобы. Он начал бить ногами в стены, но они даже не осыпались. Тогда он переключился на лесенку и стал крушить ее гнилые ступеньки. В щепки разлетелось несколько из них, но некоторые уцелели. Тогда он поднялся по оставшимся ступеням и ломанул в дверцу сначала плечом, а потом и головой.

Он бесился и ревел, колотил в потолок что было мощи, но вскоре силы оставили его, кураж пропал, агрессия спала, он успокоился, обессиленно опустился на ступеньку, стиснул зубы и тихо застонал.

Ярость ушла, но остались отчаяние, опустошенность и зверская обида на самого себя. На свое пижонство.

Глава 6

Алексей Фомин включил компьютер и уселся просматривать файлы сообщений. Нашел и прочитал письмо Краснова и очень удивился ему. В кабинет вошел полковник Максимов.

– Привет, Леша. – Они обменялись рукопожатиями, потом поинтересовались здоровьем и самочувствием друг друга и сразу принялись за работу. Алексей дал прочитать шефу письмо сыщика, и оно его обескуражило.

– Как это Серега, ночью, после банкета, с бодуна смог вычислить маньяка-убийцу, составить фоторобот и прислать нам? Мистика какая-то, – шеф вопросительно взглянул на Алексея.

– Может, он нас разыгрывает? – предположил тот.

– На Краснова не похоже. Раз он обещал помочь, то поможет. Ведь он талантливый аналитик, вдруг что-то придумал.

– Надо проверить, кого он там прислал?

Оперативники внимательно изучили фоторобот и сопроводительное письмо к нему, но недоумение их не развеялось. О ночной встрече на Тверской оба с похмелья напрочь позабыли…

– Ну что, будем во всероссийский розыск засылать? – спросил капитан.

– Засылай, хрен с ней, вдруг что-то получится. Раз Сергей создал эту красотку-киборга, послал нам, значит, чем-то он руководствовался. Вот только чем? Надо у него самого спросить.

– Спросим. Он звонил, привет передавал. Кстати, посмотрю, что на его запрос прислали. – Алексей открыл файл о находящихся в розыске людях и сразу наткнулся на депешу.

«На ваш запрос во всероссийский розыск о Михаиле Робертовиче Ферсмане сообщаем: граждан с подобными именем, отчеством и фамилией на территории России не проживает. На присланной вами фотографии изображен популярный индийский актер Хандж Рамир. Это фото было напечатано на обложке журнала «Космополитен» два года назад. В этом же журнале была статья о его визите в Москву в том же году».

– Вот это да! – Фомин аж свистнул. – Краснов послал фото индийского актера с другими именем и фамилией. Он нас точно дурачит. Вроде не первое апреля?

– Или дурачат его, – допустил полковник. – Ведь мог кто-то с какой-то целью дать ему это фото и попросить разыскать этого человека?

– Да, он говорил, что кто-то ищет этого самого Ферсмана. А тот оказался индусом. Странно. – Алексей откинулся на спинку кресла и задумался.

– Ладно, ты позвони Краснову и выясни, в чем дело. Нехорошо систему всероссийского розыска для своих шуток использовать.

– Я думаю, он сам удивится, когда узнает, кто на фото. – Алексей вынул сотовый и набрал номер мобильника Сергея. Но тот не отвечал, и в трубке были длинные гудки.

Зазвонил телефон на столе, и Максимов взял трубку. Слушал не говоря ни слова и багровея с каждой секундой. Потом кинул трубку на аппарат. Алексей вопросительно посмотрел на него. Такой выходки от шефа он никак не ожидал. Видимо, сказался недосып и вчерашнее чрезмерное алкогольное опьянение.

– Маньяк убил еще одного… – Полковник встал и двинулся к двери. Фомин вскочил и ринулся за ним.

Они вышли из здания быстрым шагом, сели в «Волгу» и под сиреной и синим маяком помчались в Сокольники, где в лесу на тихой аллее одиноко стояла старенькая «Вольво» с расчлененным трупом ее хозяина в салоне.

Когда приехали, то ужаснулись количеству машин начальников всех мастей вокруг места преступления. Были здесь и фээсбэшники, и люди из прокуратуры, и из Министерства внутренних дел, из мэрии и даже телевизионщики. Ну и, конечно, милиционеры из районного отделения. Только не было зевак, так как место оказалось глухое и безлюдное.

Нашел труп бомж, промышлявший в этих местах бутылками. Рядом на небольшом озерце отдыхали толпы горожан, оставляя после себя кучи мусора и пивных бутылок. Вот их-то он и собирал. Увидев машину, видимо, хотел что-то своровать из нее, открыл дверцу и обмер от страха. Побежал к дороге, остановил первую попавшуюся машину, а ею оказалась милицейская иномарка, патрулирующая район.

Тщедушный пьяненький бомж долго и сбивчиво объяснял служителям закона про свою находку, но так и не смог внятно объяснить. Те сначала хотели уехать, но доходяга при рассказе так волновался, что милиционеры пошли за ним в лес.

После того как они заглянули в салон «Вольво», то сразу побежали в кусты и вывернули наизнанку свои наполненные завтраками желудки. В этом плане бомж оказался покрепче их.

Видя присутствие начальства, Максимов скривился и с неохотой вышел из машины. Операторы и журналисты сразу кинулись к нему, но он поднял руку, отмахнулся от толпы и, ни слова не говоря, пошел к командовавшему здесь полковнику из районного убойного отдела.

Алексей смотреть на труп не пошел, даже из «Волги» вылезать не стал – сидел и ждал шефа. А тот заглянул разок в «Вольво» и остался «доволен» виденным. Потом отошел и долго не мог прийти в себя.

По всему салону были разбрызганы кровь и куски тела водителя. Сам он был расчленен на три части – голову, туловище с руками и ноги. Живот вспорот, выпотрошен и кишки раскиданы по полу. Половые органы отрезаны и всунуты ему в рот. Создалось такое впечатление, что какое-то необычайной силы чудовище рвало его как тряпку…

Николай Иванович поговорил с обследовавшими место преступления экспертами и пошел к своей машине. Сел в нее и тяжело вздохнул:

– Еще один – шестой. Жуть.

Алексей сурово взглянул на шефа и тот умолк. Вспомнил, что капитан не может переносить расчлененку, вид крови и разговоры о ней.

– Когда произошло убийство? – наконец спросил Фомин.

– Примерно в шесть часов утра.

– Мы в это время уже были дома.

– Да. Я спать ложился.

– Хорошо погуляли.

– Хорошо, но теперь надо работать. Чей фоторобот там Краснов составил? – вдруг спросил шеф.

– Какой-то девки.

– Посылай ее в розыск, немедленно. Будем искать. Чем больше подозреваемых, как мужиков, так и баб по этому делу схватим, тем лучше. А то, я чувствую, начальство с меня сегодня три шкуры спустит. Как этот маньяк с жертвы. Вон они все здесь собрались. Даже вице-мэр приехал.

– И начальник МУРа, – добавил Алексей, указав на вороненый «Мерседес» с синим спецфонарем на крыше.

– И многие другие.

– Что делаем? – спросил Фомин.

– А ничего. Едем в управление. Я вызвал всех на совещание на тринадцать ноль-ноль. Если, конечно, к тому времени мне пинка под зад не дадут.

– Не выгонят, – успокоил капитан.

– Как знать.

В тринадцать часов в кабинете полковника Максимова собрались все оперативники, расследующие дело «мясника». Был там и Алексей Фомин. Все расселись вокруг стола шефа и принялись деловито раскладывать папки с документами. Был здесь и судмедэксперт Канищев, и патологоанатом Петров и криминалисты Егоров и Холодов. Николай Иванович также вызвал и психолога Нину Морозову. Оперативники Фомин, Потапов и Шустов давно сидели в кабинете и тихо беседовали. Обстановка царила напряженная и тяжелая, чувствовалось, что в воздухе висит тревожное ожидание.

Максимов уже хотел начать оперативку, но вдруг зазвонил телефон, и Николай Иванович взял трубку. Алексей подумал, что если шеф опять услышит об очередном убийстве, то обязательно вспылит и разнесет аппарат вдребезги. Но этого не произошло. Звонил заместитель начальника МУРа по оперативной работе генерал Сомов.

– Здравствуй, Николай Иванович, – пробасил он.

– Здравия желаю, – официально отрапортовал Максимов. Хотя они с Борисом Андреевичем были давними друзьями и служили бок о бок больше двадцати лет.

– Зайди ко мне, – пригласил генерал.

– У меня люди собрались, совещание по делу, – строго ответил полковник.

– А я тебе хотел рассказать, что было на совещании у главного. Как меня там песочили.

– Представляю. А ты хотел меня, по цепочке так сказать?.. – догадался Максимов.

– Нет, просто хотел подбодрить, чтобы ты быстрее дело «мясника» раскручивал. А то ведь у тебя по нему ничего нет. Ни подозреваемых, ни улик, ни одного отпечатка пальца.

– Отпечатки есть и подозреваемая есть. Мы ее в розыск запустили, – нашелся полковник.

– Как есть?! – воскликнул генерал.

Алексей слышал разговор и понял, что шеф имеет в виду переданный Красновым фоторобот.

– Чего же ты молчал? Я бы доложил главному, может, пи…лей поменьше получил бы. – От негодования генерал начал материться.

– Вот сообщаю, поздно, но сообщаю, – оправдался Максимов. Он очень не любил, когда начальство его отчитывает, а тут как раз был повод…

– Ладно, я сейчас доложу, как ее фамилия?

– Нет фамилии и имени нет, только фоторобот.

– Ну, и это сойдет. А кто свидетель?

– Я пока не могу его назвать, но свидетель есть.

– Что за секретность, мы не с организованной преступностью имеем дело, а с маньяком. Можно сказать.

– Пока нет, – полковник не хотел называть имя Краснова, так как генерал знал его лично и сразу догадался бы, что оперативники пустили «утку».

То, что Серега придумал финт с фотороботом, Максимов понял сразу. Но поддержал его в целях сохранения своего служебного положения. Тучи над его головой сгущались, начальство требовало раскрытия дела, поимки преступника, рвало и метало. Попадать в такой ситуации ему под руку было чревато ужасными последствиями.

В прессе разразилась беспрецедентная кампания по травле муровцев и правоохранительных органов. Все были взвинчены, нервничали и ждали отставок.

Максимов предположил, что хитрый Краснов запустил «утку» из побуждений солидарности, чтобы обезопасить друзей от служебных неприятностей. Он ведь знал, что дотошный и гордый Максимов никогда не согласился бы пригласить консультанта, даже если бы им был Краснов. Сам бы распутывал. Но сейчас ситуация была иная. Шеф чувствовал свою неспособность быстро распутать дело, а этого требовало начальство, подстегивали подлые статья в прессе и бесцеремонные репортажи по телевидению. Вот он и решился пойти на поводу у сыщика и ввязался в тонкую игру с «уткой».

По поводу серии убийств собирался Совет безопасности, так как в Москве царила паника и люди боялись ночью выходить и ездить по улицам. Были приняты усиленные меры для патрулирования города, но толку они не принесли. Убийства продолжались в еще более ужасной циничной форме, и никто не знал, что делать.

Поэтому Максимов с Фоминым догадались, что Краснов помогает им таким вот оригинальным образом – подставляет какую-то девку, кстати, очень похожую на проститутку с Тверской. Николай Иванович и Алексей запоздало вспомнили, как та голосовала на обочине, когда они пьяные ехали по домам после вечеринки.

Делать было нечего, генерал напирал, но Максимов не собирался сдавать Краснова. Не хотел, чтобы история с «уткой» всплыла в МУРе.

Подобные случаи с «утками» бывали и раньше. Либо по ошибке подозревали и искали не того человека, либо нарочно подставляли кого-то, чтобы обезопасить себя от гнева и постоянных нравоучений начальства. «Утка» давала возможность успокоить общественное мнение, газетчиков, телевизионщиков, а главное – начальников и спокойно работать с настоящими подозреваемыми, скрупулезно изучать улики, вести нудное, дотошное расследование.

Позднее «утку» – разыскиваемого по фотороботу человека – находили, задерживали, выясняли, где он был в момент убийства, проверяли алиби и отпускали с миром. И вновь запускали «утку» с уже другим подозреваемым.

Так расследуется большинство громких убийств. Ведь убийц по фотороботам находят крайне редко.

– Борис Андреевич, я вам уже сказал, я не могу назвать имени моего секретного источника информации. Не имею права. Хотите, я сам боссу доложу о подозреваемой?

– Ты бы лучше ему о провалах докладывал, а я об успехах, – забурчал генерал.

– Хорошо, – выдохнул полковник.

– Ты перешлешь мне фото? – наконец спросил начальник.

– Нет, Боря, не перешлю. Боюсь утечки информации. Тебе прикажут и ты его отдашь выше, оно попадет в прессу, подозреваемая затаится и ее невозможно будет найти. И убийства продолжатся.

– Так ты знаешь, где ее искать?

– Знаю. Но ее можно спугнуть, поэтому страхуюсь, – полковник замолчал.

Оперативники смотрели на Максимова с сочувствием, но и с надеждой, что сегодня сильнейшего разноса не будет.

И вот полковник попрощался с генералом, положил трубку, посмотрел на подчиненных и произнес:

– Ну, давайте начнем. Ты, Леша, первый.

Фомин поерзал на стуле, помялся немного и произнес:

– По двум последним убийствам. Позавчера, в десять часов утра, в районе Измайловского парка обнаружен джип «Кия» с двумя расчлененными трупами в салоне. Принадлежит машина одному из убитых – Вадиму Белопольскому, сотруднику частной коммерческой фирмы. Второй, Константин Манеев, сослуживец Белопольского. Смерть обоих наступила примерно в два часа ночи того же дня.

– Здорово сказал, – перебил его Максимов, – в два часа ночи того же дня…

– Ну, вы поняли. Ночью убили, а утром, через четыре часа, их нашли.

– Понятно, продолжай.

– Тут термины медицинские, фотографии, может, Гена Петров скажет? – Алексей поморщился – не хотел влезать в подробности смерти, вскрытия и всего того, что было ему крайне противно.

– Хорошо, все знают, ты чистюля, – хихикнул полковник. – Гена, давай…

Уставший, прокуренный, слегка нетрезвый, работа такая, иначе никак, патологоанатом Петров открыл папку, достал листы и начал читать:

– Смерть обоих наступила примерно между часом и двумя ночи от многочисленных колотых ранений в разные части тел. Всего их около ста. Примерно по пятьдесят на каждого. Хотя, для того чтобы убить, хватило бы и трех. Белопольскому пробили сердце, а Манееву печень.

Смерть наступила мгновенно, но потом убийца стал глумиться над трупами. Отрубил половые органы, раскидал по салону, выколол глаза, разрезал рот, вскрыл брюшину и вынул из нее кишки.

Алексей Фомин слушать это не стал и, чтобы не выходить из кабинета, заткнул пальцами уши и сидел так до тех пор, пока патологоанатом не закончил рассказ.

– Теперь по уликам. – Николай Иванович передал слово криминалисту Егорову.

– Оружие, которым было произведено двойное убийство, не найдено. Предположительно это тесак, примерно тридцать сантиметров длиной и четыре шириной. «Мясник» его использовал во всех шести случаях.

– Что с отпечатками? – поинтересовался полковник.

– Их нет. Он орудует в перчатках, или стирает их тряпкой или носовым платком. Хотя такое количество стереть невозможно, скорее всего перчатки.

– Значит, он или она действует сознательно?

– Да. Но мотивировка маньяка не ясна. Почему он убивает водителей недорогих иномарок?

– А что вы думаете по этому поводу? – Максимов обратился к сидевшей в углу кабинета Нине Морозовой – психологу.

Она была молода, красива, недавно с отличием окончила факультет психологии МГУ и ее распределили на работу в МУР. Одевалась Нина скромно, недорого, старалась внешне не выделяться из пестрой толпы сотрудниц угрозыска.

Это было ее первое дело. Ей показывали фотографии, видеозаписи и от них ей стало не по себе. До сих пор она находилась под впечатлением увиденного, но, несмотря на это, проанализировала ситуацию и сделала выводы:

– Я думаю, перед нами человек с измененной психикой.

– Невменяемый, – дополнил полковник.

– Частично невменяемый. В обычной жизни он или она нормальный человек, субъект, личность, но в некоторые моменты, под воздействием каких-то жизненных причин, возможно, погоды, психика изменяется, и он совершает убийства. Потом снова становится нормальным человеком и живет обычной жизнью.

– Оборотень? Как такое возможно: убить, расчленить тело, а потом спокойно жить и чтобы совесть не мучила? – Фомин вопросительно посмотрел на Морозову.

– Это загадка психики маньяков. Они безусловно больны, но по-своему. Их не мучает совесть за злодеяния. Они звери в человеческом обличье.

– Даже будучи пойманными, – добавил Максимов, – они раскаиваются только для вида, чтобы им смягчили наказание. В душе же они холодны и неприступны. Они спокойно говорят об убийствах, описывают их с ужасающими подробностями, так что жутко становится. – Максимов сурово осмотрел всех присутствующих. Ему как никому другому были известны повадки этих преступников.

– Я думаю, у них на уровне подсознания отсутствуют некие социальные тормоза, запрещающие человеку убивать себе подобного, – продолжила Нина. – В детстве им этого не привили. Им не сказали, почему нельзя мучить животных, они не видели негативной реакции взрослых на то, как они их мучают. Сначала с удовольствием убивали кошек, собак, а когда выросли, стали с тем же удовольствием убивать людей, расчленять их трупы. Они не боятся общественного порицания за содеянное. Им хочется убивать. В некоторые моменты жизни эта их потребность проявляется, и они получают от этого несказанное наслаждение. Ради этого наслаждения, садистского оргазма, если хотите, они вновь и вновь идут на ужасные преступления.

– Ну, у нас многие убивают и расчленяют в удовольствие или по профессии. На скотобойне, например. Или возьмите хирургов. Они трупы режут, дай боже, – вставил полковник.

– У людей этих профессий мотивировки другие, – попробовала пояснить Морозова, но шеф продолжал. Он напирал на Нину – пытался проверить ее на профпригодность. Максимов за глаза никому не верил и любил проверять людей в деле:

– Это мы знаем. Для того чтобы людей лечить, надо их изучить. Но в хирурги-то идут не все, а только те из студентов, кто прошел анатомичку. Так у них это, кажется, называется. Те, у кого нет омерзения копаться во внутренностях мертвых людей, те и попадают в хирурги. Может, хирурги тоже потенциальные маньяки, только они в моргах, на занятиях по практической анатомии, гасят свою патологическую потребность. А прикрываются моральной и нравственной доктриной – что несут добро людям. А сколько они людей искалечили, изувечили на операционных столах, скольких, в кавычках, убили… – Максимов был раздражен, зол и в своей пламенной речи наехал на хирургов со всей серьезностью.

– Но скольких и спасли, – парировала Нина.

– Да, спасли, наверное, больше, чем угробили, – полковник немного остыл и успокоился. – В любом случае мы ищем получеловека-полузверя, – констатировал он. – Но самое страшное, что в жизни «оно» человек и живет среди людей, а когда становится зверем – то свидетелей в живых не остается. А нам надо вычислить и обезвредить его, этого двуликого, опасного и сильного монстра. – Полковник замолчал и осмотрел присутствующих. Все молчали и слушали. Нина поняла, что от нее больше не ждут объяснений и села.

– Как его найти? – Максимов грозно смотрел на оперативников. Он решил никого сегодня не отчитывать, ни на ком злость не срывать – все и так работали на пределе сил. – Так какие будут соображения?

Все молчали, но у каждого были свои версии, и собравшиеся начали их по очереди высказывать.

– Мы многое сделали, – начал Фомин, – предупреждаем по телевидению об опасности нападения маньяка, патрулируем улицы…

– Но толку от этого никакого! «Мясник» мочит и мочит. На этой неделе второе убийство.

– Надо выяснить мотив его убийств, – вставила Морозова. – Почему он убивает, что послужило причиной этому, ведь он раньше не убивал. Значит, что-то произошло, какой-то нервный, социальный срыв. Есть версия, что активность маньяков зависит от фаз Луны. В полнолуние наблюдается подъем уровня воды в морях и океанах и в человеческом организме тоже, так как он на восемьдесят процентов состоит из воды. Может быть, повышение давления жидкости в клетках мозга и влечет за собой садистскую активность маньяков.

– Тогда бы все убивали, ведь у всех людей давление воды повышается. – Максимов махнул рукой. А вот нервный срыв вероятнее всего. Черт его знает, какой там мог с ним произойти срыв. Я думаю, любой. К примеру, баба ушла к другому, и он начал долбить всех мужиков.

– Тогда бы он убивал женщин. Ведь он тогда считал бы виновной ее, жену, любимую… – Нина высказала свои соображения, а шеф призадумался и вопросительно посмотрел на Фомина. Того тоже осенило – если маньяк убивает мужчин, значит, это точно женщина!

– А наш «мясник» может быть женщиной? – спросил Леша у Морозовой.

– Я думаю, может. По жестокости женщины не уступают мужчинам, а в некоторых случаях даже превосходят их.

– Когда это?

– Когда мать защищает свое дитя, она может наброситься на противника гораздо больше ее и по массе, и по силе. И победить его.

– Вы хотите сказать, что наш маньяк – мать, у которой что-то случилось с ребенком? Может, ее дитя машиной сбило, и она начала мстить всем водителям иномарок?

– Наверно, нет, скорее всего что-то другое.

– Ее бросил мужчина, и она стала их всех….

– Такое может быть, если его уход был для нее величайшим потрясением.

– Может, ее изнасиловали и теперь она мстит?.. – полковник нахмурился.

– Возможно.

– Значит, женщина. – Полковник вопросительно посмотрел на Алексея. Тот перехватил его взгляд и утвердительно кивнул. Это означало, что он отправил в федеральный розыск присланный Красновым фоторобот проститутки с Тверской.

Николай Иванович снял трубку прямого телефона и позвонил генералу Сомову.

– Борис Андреевич, это я, – произнес полковник. – Мне нужно подкрепление. В розыске подозреваемая в убийствах девушка и ее надо найти.

– Хорошо я распоряжусь, чтобы все имеющиеся силы бросили на ее поимку. Робот есть, а ориентировка есть?

– Есть. Город Москва, автомагистрали в период с девяти часов вечера до шести утра. Убийства происходили в этот промежуток времени.

– Понял тебя, отдаю приказы.

После совещания оперативники разошлись, в кабинете остались лишь Максимов и его заместитель Алексей Фомин.

– Николай Иванович, а не слишком ли мы доверяем фотороботу Сереги?

– Я ему вообще не доверяю, но у нас выхода другого нет. По фотороботу задержат минимум сто баб. Проверят, невиновных выпустят, а вдруг в сеть попадется настоящая маньячка? Если, конечно, убивает она, а не он. Ведь гомик тоже может убивать…

– А если убивает мужчина, тогда надо такой же фоторобот составлять и на какого-нибудь мужика и ловить его!

– Надо. Иначе как поймаешь? Если только кто-то из жертв уцелеет и даст показания. Но это, сам понимаешь, может произойти и через год, когда уже сто человек погибнет. Вон как интенсивно «мясник» орудует.

– Да, вы правы, – Алексей устало откинулся в кресле. – Надо задержанных лучше проверять, может, и вправду попадется кто надо.

– «Сеть» – хорошая операция. В нее проститутки попадутся, всякая шваль, несколько висяков раскроют. Плохо, что ли? Москва чище станет.

– Может, и наш «мясник» влетит.

– Может. Позвони Сереге, поблагодари за «утку». Как мы сами не догадались?

– Так давайте и фотку мужика в компьютере создадим и пошлем в розыск, – с ехидной улыбкой предложил Алексей. – Да хоть нашего индуса Рандж Эмира, как его там…

– Нет, с этим подождем, – полковник усмехнулся. – Тут главное не переборщить. Это Серега на такие штуки мастак, а не мы. Когда он объявится, попроси его соорудить вторую образину – уже мужского пола.

Глава 7

В погребе Краснов провел уже полчаса. Успокоился, остыл от припадка ярости и стал думать, как выпутаться из хреновой, жизненно опасной ситуации. Его мастерски перехитрили, и он решил применить тот же прием – в свою очередь перехитрить противников.

«Раз по своей вине попал в дерьмо, значит, надо самому и выбираться из него. Вот только получится ли…» – Он сидел на ступеньке, дрожал от зверского холода и соображал – искал спасительное для себя решение.

«Надо придумать способ, чтобы свалить отсюда. Они хорошо подготовились, собрали обо мне информацию, выследили и застали врасплох – чисто захватили. Надо же, этот Архип приехал ко мне под видом заказчика – Марка Гольдштейна и попросил найти пропавшего друга! Я согласился – это моя работа и платит он хорошо, и… попался в западню.

Здорово придумано, надежно и просто. Я даже не сообщил Тане, куда отправился. Искать меня никто не будет минимум дня три, а потом… Что потом? Ну, будут искать, но меня нигде нет. Объявят во всероссийский розыск… И что? Я сижу здесь, в подвале, и никто меня никогда не найдет. – Краснов расстроился. – Правильно сказал полковник, сколько людей пропадает, и никто их не находит.

У меня записан на видео разговор с Архипом. Но Таня посмотрит пленку лишь через несколько дней, когда поймет, что я пропал. К тому времени меня уже убьют. Хреново.

Если упереться и бумаги о передаче собственности не подписывать, то они начнут меня избивать, пытать, силы я потеряю и эффективно драться не смогу. А сила и ловкость для освобождения ох как понадобятся. Если пойду на контакт и стану не сразу, а постепенно уступать, то смогу дождаться момента, когда они поверят мне, успокоятся и расслабятся. Вот тогда я и нападу. Только так можно вырваться отсюда. Только через агрессию, через бой. Но к нему надо быть готовым.

Сейчас они напряжены, ждут от меня агрессии и я должен показать им, что сломлен, что готов сотрудничать ради сохранения своей жизни. Лишь бы меня не убили. А как же иначе. Мертвому деньги не нужны.

Значит, надо каждую новую финансовую уступку выторговывать, и ждать удобного случая для нападения. Ведь они не все время втроем в доме будут, кто-то уедет в город по делам – деньги со счета снимать, квартиру продавать. А может, у них сообщники есть? Это надо выяснить». – Сергей был спокоен как никогда.

Он придумал эффективный, на его взгляд, план действий и теперь продумывал детали. Но всего предугадать не мог, как не смог обезопасить себя от захвата, и поэтому в некоторой мере уповал на везение, на случай. Другого выхода у него все равно не было. Либо перехитрить врагов и бежать, а потом начать их поиски, найти и обезвредить, либо упереться рогом, ничего не отдать и погибнуть в расцвете лет богатым и красивым. Второй вариант Краснова никак не устраивал, и он приступил к реализации первого.

Для начала решил сыграть сломавшегося истерика и к тому же алкоголика. Вдруг кто-то из захватчиков пьет, и тогда его можно будет споить и запросто обезвредить.

Сергей мерз в погребе, а обещанный час постепенно истекал. Он решил немного погреться, встал и зашагал по подвалу. Вдруг его нога наступила на что-то острое. Краснов нагнулся, пошарил носком кроссовки и нащупал небольшую щепку от лестницы с воткнутым в нее гвоздиком.

– Гвоздь, – чуть не закричал Сергей.

Этот кривенький ржавенький гвоздик в доске мог стать спасительным ключом для сыщика. Он присел и попытался схватить ее скованными за спиной руками, но с первого раза не получилось. Тогда пленник ногой выровнял на полу деревяшку, снова присел и схватил ее. Встал, нащупал гвоздь и стал его вытягивать из доски. Древесина была подгнившая, и он вышел легко.

И вот у Сергея в руках был небольшой, но пригодный для открывания наручников, чуть заржавевший, но крепкий и приятный на ощупь гвоздь. Краснов взял его пальцами, прижал кончик к лестнице и попробовал согнуть. Но тот не поддавался. Тогда он удвоил усилие, но сведенные холодом руки не слушались.

Наверху послышались тяжелые шаги, и доски пола жалобно заскрипели. Кто-то подошел к дверце и щелкнул запором. В этот миг Сергей подумал, что сейчас его выведут из подвала, а он не успел согнуть гвоздь, не сделал отмычку, а значит, не сможет открыть наручники и бежать. Из-за неспособности побороть этот злосчастный металл он погибнет. Мысль о смерти буквально взорвала мышцы Сергея, придала им силы, и он в один миг придал гвоздю форму буквы «Г». Но открыть наручники не успел, так как дверца погреба отворилась и наверху в проеме появился Ботик.

– Вылезай, падла! Чего ты там шумел, дрова ломал, – грозно произнес он.

Сыщик зажал пальцами спасительную отмычку, немного привык к свету и стал медленно вылезать наружу. Ноги окоченели от холода и не слушались. Когда он ступил на пол, коренастый захлопнул погреб и отвел пленника в комнату. Усадил на табурет перед столом, а сам сел напротив – на лавку.

Рядом с ним восседала Лола, а возле нее Архип. Все было как час назад, когда Краснова привели в избу.

– Ну, что надумал? – спросила девица.

– А вот что. – Сергей быстро поднялся, схватил табуретку, резко развернулся и швырнул ее в захватчиков. Те вскочили и расступились, табуретка ударилась о стену и раскололась на части. Сыщик заревел как зверь и бросился на врагов. Лола проворно отскочила, а Архип с Ботиком подхватили его с двух сторон под руки и попытались остановить.

У Краснова кисти были скованы за спиной и воевать в таком состоянии было нелепо, но он специально решил напасть, чтобы проверить боеспособность бандитов, их реакцию и решимость. Он был готов к тому, что его изобьют, но был уверен, что ничего серьезного с ним не сделают. Пока сыщик был им нужен, он не боялся за свою жизнь. Но Сергей не сомневался, что после того как отдаст все свое состояние, его пустят в расход.

– Куда прешь, – заорал коренастый, размахнулся и саданул сыщику правым кулаком под дых. Сергей достойно принял удар, захрипел, согнулся и немного обмяк. Архип держал его обеими руками за руку и не бил. Сыщик почувствовал, что он слаб и нетренирован. Ботик, напротив, был агрессивен, силен и готов драться, но не обладал достаточной техникой и навыками ведения боя. Он еще раз долбанул сыщику кулаком по затылку. Тот понял, что пора падать – и упал. Он проверил, кто в группе силовик, кто аналитик, а кто главарь.

Лола всеми управляла, Архип выполнял задания, а охранником и молотильщиком по головам был Ботик.

Краснов опустился на колени и застонал, а коренастый, недолго думая, врезал ему ногой в живот. Попал немного выше паха и Сергей успел напрячь мышцы пресса и принять удар. Но он был сильный, носком остроносого ботинка, и очень болезненный. Сыщик стерпел, но для убедительности закричал и повалился на бок.

Архип отпустил руку, отбежал, выхватил пистолет и направил на него. Но стрелять и не думал. Ботик зарычал и начал колотить лежащего пленника ногами в живот. Бил яростно, сильно, но Краснов напрягался, немного парировал телом и смягчал удары. Тем не менее синяков ему на груди и на животе бандит насажал. В лицо почему-то не бил.

– Хватит, – строго произнесла Лола, и бандит сразу отошел. Тяжело сопел и отдувался.

«Она главарь, это точно, – подумал сыщик, – с ней надо быть настороже. А этот «ботинок», – так он прозвал коренастого, – не вынослив. Бил мало, но уже устал».

– Поднимите его, – приказала дама, и мужчины взяли пленника и усадили на скамью. – Ну что, убедился, что мы не шутим и тебе придется платить за свою жизнь?

Сергей угрюмо кивнул, сморщился, прикусил губу и заплакал. Все трое заулыбались. А Краснов плакал по-настоящему. Ему было до боли обидно, что он, сильный, умный мужчина, попал в нелепую ситуацию, что несвободен и не может ничего поделать. Он рыдал дольше минуты, ревел и корчился на скамье, а потом упал и стал биться лбом о пол. Долбил сначала сильно, а потом, когда почувствовал, что может рассечь кожу, облегчил удары. Но все равно грохот от них разносился по всему дому.

Постепенно он успокоился, пошмыгал носом и затих. В пальцах правой руки Сергей по-прежнему сжимал спасительный гвоздик.

– Вот и хорошо, – по-матерински произнесла Лола, – сначала все так кричат, дерутся, а потом пускают сопли, успокаиваются, отдают свои денежки и дело с концом.

Сергей был рад в душе, что попал точно в цель. Он мог и не драться с захватчиками, не впадать в истерику, а мог сразу начать расчетливые переговоры по выторговыванию жизни. Но тогда бандиты были бы с ним начеку, настороже, ждали бы от него подвоха. А теперь они поняли, что он сломлен и готов выполнить любое их приказание. Но не тут-то было…

– Посадите его, – приказала Лола, а мужики вновь подхватили сыщика под руки и усадили на лавку.

– Больше не дергайся, – нравоучительно буркнул коренастый.

– Вот бумага. Тебе надо ее переписать своей рукой и, конечно, подписать. – Лола вынула из папки и разложила перед Красновым листы с текстом. Дала и авторучку.

Сергей поморщился и стал читать. Это было его завещание. Какая-то Тамара Петровна Солодова, не являющаяся его законной женой, имела ребенка от него – Сергея Сергеевича Краснова. Звали мальчика Никита Сергеевич Солодов. Ему Сергей Краснов и завещал все свое состояние: от квартиры и дачи до счета в банке и наличных денег, хранящихся в сейфе дома и в офисе. А также машины, предметы старины, искусства и антиквариат.

«Откуда у меня антиквариат, – подумал Серега. – Они про меня не все знают, но решили на всякий случай вписать и его. Ладно, пусть думают, что он у меня есть».

– Что-то не так? – спросила девица.

– Кто такая Солодова Тамара Петровна, – удивился сыщик. – Я ее в глаза не видел.

– Видел. Это я, – улыбнулась Лола, – а Никита мой ребенок. От тебя, Сережа, между прочим. Поэтому ты ему завещаешь все свое состояние. Пиши своей рукой завещание как в напечатанном на этом листе тексте и подписывай. Тогда все будет хорошо, – она ткнула пальцем с длинным накрашенным красным лаком ногтем в чистые листы на столе.

– Какие гарантии, – испугался Сергей. – Я напишу, а вы меня потом убьете.

– Пиши, не убьем, – пообещала Лола.

Сергей сидел за столом, смотрел на бумагу, на авторучку и медлил. От виденного ему стало не по себе. Он не думал, что оформление документов будет таким скорым и сведется к написанию завещания. Надеялся, что он будет каким-то образом переводить деньги, оформлять дарственные, бандиты будут заверять их у нотариуса. Но все ограничилось завещанием. А потом…

«Меня пустят в расход, и мамаша моего «сынка» будет законным образом пользоваться моим состоянием. И я не могу ничего поделать. Времени не хватит. Меня убьют за ненадобностью, и все. Это конец».

Сергей аж взмок от этих мыслей.

– Ну, давай, пиши и подписывай, – торопила Лола.

– Я думал, все будет не так, – начал Сергей.

– А как?

– Как ты говорила. Оформить дарственные и так далее.

– А какая разница? В том случае тебе придется здесь с нами неделю париться, а сейчас напишешь завещание и уходи на все четыре стороны. Ты свободен.

Сергей испугался не на шутку. Он понял, что его опять обманывают и насчет него все давно уже решено. Он пишет завещание, подписывает, и его сразу убивают.

«Но как мне действовать в подобной ситуации? Не подписывать и терпеть пытки, или подписать и умереть? Или согласиться написать, а когда они снимут наручники, сразу напасть на них? Драться голыми руками с тремя вооруженными пистолетами и ножами бандитами? Да они меня с ходу замочат». – Краснов лихорадочно думал, а захватчики смотрели на него с некоторым раздражением.

– Давай пиши, – гаркнул Ботик. – Чего тянешь?

– А ты бы подписал? – спросил его Краснов.

Тот замялся, взглянул на Лолу, а после ответил:

– Конечно, подписал бы и пошел домой налегке.

– Я так сразу не могу. Завещание вступает в силу только после моей смерти. Значит, вы меня убьете.

– Да никто тебя не собирается убивать, глупыш, – начала уговаривать Лола. – Поедешь домой, мы даже тебя подвезем. Хочешь, давай сфотографируемся на память, – вдруг предложила она.

Она села рядом с Сергеем, обняла его и нежно поцеловала в щеку. Архип достал из визитки фотоаппарат-»мыльницу», навел на парочку и щелкнул.

– Ну, поцелуй меня, – прошептала Лола, повернула голову Сергея, чмокнула его в губы, а Архип пару раз сфотографировал их.

«На память щелкают, – догадался Сергей. – Фотографии нужны как доказательство, что мы с этой бабой были знакомы. Ведь ребенок незаконнорожденный. Поэтому и по физиономии не били».

После нескольких снимков в обнимку и на коленях Лола встала, мгновенно посерьезнела и сказала:

– Сережа, если ты не начнешь писать, то мы тебя будем бить.

– Я бы рад написать, да руки в наручниках, – съязвил Краснов.

– Мы их снимем, но учти, без глупостей.

– Ладно, но вы гарантируете, что отпустите меня, – сыграл в простачка сыщик.

– Конечно, – закивала атаманша, и все ей вторили.

– Тогда принесите мне выпить, – нашелся Краснов. – Не могу на сухую расставаться с нажитыми многолетним трудом деньгами.

– Чего выпить? – не удержалась Лола.

– Водки и хорошо бы с закуской. Вчера в ресторане был, так с утра не опохмелялся.

Девица вопросительно посмотрела на Архипа, а тот пожал плечами.

– А без водки? – строго ответила девушка.

– Без водки никак, рука не поднимется, – замотал головой Краснов. – Или стреляйте сразу, ничего я вам не дам.

Услышав эти слова, коренастый потянулся к рукоятке пистолета за поясом, но Лола его остановила.

– Ладно, раз без нее никак… Архип, иди по дворам и купи водки или самогону.

– И закусить, – добавил детектив.

Архип кивнул и вышел, а Сергей остался сидеть как сидел. Он оперся спиной о серые бревна избы и начал всовывать гвоздик в замок наручников. Ботик сидел напротив и изредка поглядывал на него. Но сыщик плечами не двигал и, работая одними пальцами, вращал отмычку в замке. Он уже зацепил кончиком гвоздя за выступ механизма, но для того чтобы открыть его, ему надо было сильно повернуть гвоздь. Это привлекло бы внимание и провалило операцию по освобождению.

Наконец дверь избы открылась и вошел Архип с литровым бутылем под мышкой и пакетом еды в руке.

– Вот, – радостно проговорил он. – Достал, и закуску в придачу! Копченого сала, вареного картофеля, помидорчиков, огурчиков, лука, чеснока и хлеба.

Сергей посмотрел и заметил, как Ботик улыбнулся и зашевелился.

– А стаканы взял? – спросила Лола.

– Да, и тарелки. Все купил за сто рублей. Народ здесь простой, деревенский. За деньги Родину сдадут.

– А этот самогон пить-то можно, не отравимся? – поинтересовался Краснов.

– Хозяин говорит можно, из свеклы гнал. Вся деревня его продукт употребляет. Никто не жаловался.

– Ставь на стол, – поторопил Ботик, – а то есть хочется.

– Самогон только ему, – строго сказала Лола и указала на Краснова.

– Тут литр, на всех хватит, – подбодрил Архип. – А если мало станет, то я знаю, где взять еще. Третья хата от нас, на той стороне улицы. Хозяина зовут Петя.

– Пить будет только он, – строго подтвердила свои слова атаманша, и Сергей понял, что это шанс для него. Она боится, что ее верные друзья напьются, станут невменяемыми и перестанут выполнять свои рэкетирские обязанности.

«Вот почему я, когда первый раз увидел Архипа у себя в офисе, подумал, что у него глаза красные от плача. А он пил, – догадался Краснов. – Он алкоголик! Может, и коренастый тоже алкаш? На Руси все мужики пьют, да еще как пьют. Трезвенников мало. Хорошо бы споить их всех, а потом бежать.

– А я один пить не могу, не буду, что я, горький пьяница, что ли? – начал капризничать Краснов.

– Выпьешь как миленький, – начала нервничать Лола. Она чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Она и не догадывалась, что это хитрый Краснов подталкивает дело к такому исходу.

– Да мы по чуть-чуть, – строго сказал Ботик и кивнул Архипу. Тот поставил бутылку с мутноватой белой жидкостью на стол, а рядом разложил закуску.

На газету лег кусок ароматного сала с темными мясными прожилками, усыпанный специями и солью, плотные, только с грядки красные помидоры, небольшие зелененькие огурчики, все в пупырышках, длинный перистый лучок, головка крепкого чеснока и, конечно, ароматный мягкий каравай черного хлеба. У Сергея слюнки потекли при виде всего этого изобилия. Деревенская пища вкуснее, полезнее городской, потому что свежа и ароматна – только с земли.

Коренастый встал и пересел за стол, Архип устроился рядом с ним, а Лола осталась стоять в центре комнаты. Сергей смотрел на мужчин и надеялся, что ему расстегнут наручники, но этого не произошло.

– Ты мыл овощи? – спросил у Архипа Ботик.

– А как же! И руки мыл, и стаканы. – Он поставил на стол четыре граненых двухсотграммовых стакана с ровненьким ободком наверху. Ботик вынул длинный острый нож, нарезал ломтиками хлеб и разложил на газете. Порубил колечками огурчики и дольками помидорчики. После этого нарезал сало, вытер нож о газету и спрятал в ножны на поясе. Архип потянулся к бутылке, но атаманша его остановила.

– Нет, я сама разолью, – строго произнесла Лола и откупорила сосуд. Налила в стаканы подельников по двадцать граммов, а Краснову наполнила до верха. Заткнула бутыль пробкой и поставила на подоконник. Сергей отметил, что она налила и себе.

– Ну, за что выпьем? – радостно спросил Архип.

– За успех дела, – Ботик схватил свой стакан и понюхал его содержимое. – Класс.

– За успешное разрешение этого дела, – наконец сформулировала мысль Лола и аккуратно подняла стакан. Все трое чокнулись, выпили, а про Краснова забыли. Его стакан стоял полный до краев и никто не помог сыщику его выпить. Этот расклад Сергея устраивал, и он сидел тихо, боясь спугнуть мимолетную удачу.

Архип взял с подоконника бутылку и до краев наполнил пустые стаканы.

– Давайте за удачу, – проговорил он и, не дожидаясь, пока остальные сориентируются, залпом влил самогон в глотку. – Хорошо, – выдохнул он и запихнул в рот большой кусок сала, а за ним ломтик помидора, огурец и хлеб. Оторвал перо лука и стал жевать.

– Соли не догадался прихватить, – поморщился Ботик и принялся есть.

На удивление Сергея, Лола залпом выпила двести граммов и закусила салом с хлебом и чесноком.

– Мало взял, – кивнул на бутылку Ботик. – Придется еще бежать.

– Это допьем и сходим, – Архип разлил остатки самогона, но стаканы остались неполные. Литра зелья как не бывало. Тогда он взял стакан Краснова и перелил и его содержимое.

– Обойдешься, – пробубнил он себе под нос.

Только сейчас сыщик увидел, как на глазах пьянеет компания рэкетиров, как начинают заплетаться их языки, как мутнеют глаза и как движения становятся вялыми и нескоординированными. Причем поплыли все, в том числе и девица.

– За любовь, – коротко сказала тост Лола и махом выпила. За ней сподобились и мужчины, но закусывать уже никто не стал. Все расслабились, уселись поудобней и закурили. Сергей наблюдал за захватчиками и готовился к нападению. Он все еще медлил, не решался расстегнуть наручники, так как боялся, что будет слышен щелчок замка.

– А мне-то вы не налили, – наконец напомнил о себе он.

– Тебе и не надо, фраер, – коренастый выпустил сизое кольцо дыма в его сторону. – Ты и без водки все напишешь. Давай бери ручку и калякай-малякай.

– Руки освободите, – наивно попросил Сергей.

– Еще чего захотел, чтобы ты нас пьяных тут угрохал, а потом бежал? Нет. Теперь жди, пока мы не протрезвеем. – Лола села рядом с Сергеем, оперлась спиной о стену, а ноги закинула на соседнюю лавку. Сыщик бросил мимолетный взгляд на ее длинные красивые, спортивные ноги, на плотную попку, узкую талию и высокую грудь.

Девица оперлась плечом о плечо Краснова, взяла в рот сигарету, смачно затянулась и выпустила струю дыма ему в лицо.

– А ты не куришь, – заметила она.

Сергей задержал дыхание, пока дым окутывал его голову, и вдохнул, после того как он рассеялся.

– Не курю.

– Здоровье бережешь?

– Берегу.

– Правильно делаешь. Повалялся бы с мое на нарах, тогда думал бы совсем о другом.

– О чем? – спросил Краснов.

– О том, – глаза Лолы вдруг заблестели, она щелчком отбросила непотушенную сигарету, вскочила и зло взглянула на сыщика. – О том, как на хлеб с водой башли намыть. Тебе, жирдяю богатому, этого не понять!

– Почему, я тоже деньги зараба…

– Молчать, – остервенело гаркнула девица, а ее подельники прекратили курить и жевать. Они вытянулись и подбоченились. У Лолы начался припадок злости. Вся душевная муть, вся обида на людей и эту дерьмовую жизнь поднялась в ней, пьяной, и выплеснулась наружу. – Вы чего, падлы, сюда пить приехали? – заорала она на братанов. – Работать, я вам сказала, деньги из него выбивать! Завещание должно быть написано через две минуты. – Она яростно, не по-женски врезала кулаком по столу, аж пустые стаканы попадали, повернулась и пошла в угол. – Я вам за что плачу, вы что для меня сделали, быстро за дело! – Она оперлась спиной о печку, скрестила руки под красивой грудью и зло уставилась на мужиков.

Сергей смотрел на нее и не нарадовался. В гневе Лола была прекрасна и обворожительна. Он ждал, что кто-то из братков огрызнется, рявкнет на нее, у них завяжется пьяная ссора и они передерутся. Но братаны, на удивление Сергея, испуганно вскочили и стали оправдываться.

– Да мы, Лолочка, расслабились немного, сейчас все сделаем, как скажешь, – залепетал Архип.

Краснов ужаснулся:

«Какая сила была скрыта в этой красивой сексуальной бабе, что она смогла подчинить себе двух взрослых мужиков».

А тем временем тучи над головой сыщика сгущались. Ботик отодвинул лавку, приблизился к нему, взял за грудки и приподнял.

– Ты будешь писать? – дыхнул он самогонным ароматом ему в лицо.

– Налейте выпить и я напишу. Вы же не налили.

– Так напишешь, – рявкнула Лола.

– Слышал? Пиши так, – повторил коренастый и вынул нож. – А то пальцы на руке отрежу.

– Тогда как я напишу, без пальцев-то?

– Я с левой начну. Ты же правша, поэтому чирикать сможешь.

Он достал ключ от наручников, разомкнул правый браслет и пристегнул его к вбитой в стену избы толстой прочной скобе. Теперь Сергей был прикован к ней левой рукой и отойти никуда не мог. Спасительный гвоздик он прятал в пальцах правой руки.

Архип отодвинул стаканы и закуску на край стола, положил перед сыщиком листы бумаги и авторучку и приказал:

– Пиши завещание.

Ботик схватил Краснова за левую, окольцованную руку, с силой распрямил мизинец, прижал к бревну и приставил к нему острое лезвие ножа.

– Пиши или отрублю. – Он легонько надавил, и Краснов почувствовал боль.

Лишаться пальца Сергей не хотел и поэтому сел на скамью поудобней, пододвинул бумагу, взял авторучку и стал не спеша писать завещание. Он посматривал на напечатанную «рыбу» и копировал ее слово в слово. Как было приказано.

Архип с улыбкой взглянул на злую Лолу, а та подошла к столу, встала у сыщика за спиной и стала читать. Ботик отпустил его руку, отошел и сел на лавку.

Через пять минут Сергей аккуратным разборчивым почерком скопировал два экземпляра завещания, но ни один не подписал.

– Чего не подписываешь? – уже спокойно спросила девица.

– Самогона налейте, тогда подпишу, – он бросил авторучку на стол, а гвоздик зажал между пальцами.

– Ладно, – снисходительно кивнула Лола, – полдела сделано, осталась малость, сходи за пойлом, – она кивнула Архипу.

– А я знал, что мало будет, поэтому сразу два пузыря купил, – обрадовал он. – Второй в сенях оставил.

– Так чего же ты тянешь, неси, – выпалил Ботик и с радостью сел за стол.

Архип вышел из комнаты и через мгновение вернулся с литровой бутылкой самогона, поставил ее на стол и плюхнулся на лавку.

– Закуски много, на всех хватит, погуляем, – он откупорил сосуд, налил всем по полному стакану и вопросительно взглянул на присутствующих.

– Ну, за что выпьем?

Лола уселась возле Архипа, подумала долю секунды и произнесла:

– За денежки, его денежки, – она поднесла стакан к алым губам и быстро жадно выпила.

Сергей понюхал самогон и остался доволен запахом. Он был не такой уж отвратительный. На вкус тоже ничего, только очень крепкий – градусов шестьдесят.

Выпив залпом весь стакан, сыщик поморщился, выдохнул, взял кусок сала, положил на ломтик хлеба, сверху уместил дольку чесночка и все это запихнул в рот.

Через минуту он почувствовал, что пьянеет. У него в организме бродило много ресторанного алкоголя, и лишние двести граммов мигом опьянили его. На душе сразу стало хорошо, спокойно, будто не было захватчиков и смертельной опасности, витающей в воздухе избы.

– Ну, выпил? – спросила Лола.

– Выпил, – кивнул Краснов.

– Тогда подписывай, – она с улыбкой положила Сергею руку на плечо и начала пальчиками ласкать его затылок.

– А вы меня не убьете? – наивно спросил он.

– Нет, мы тебя не убьем. Мы тебя отпустим, – подтвердила она.

Сергей был пьяненьким, но соображал, что к чему. Он знал, что роспись под завещанием для него равносильна подписи под своим смертным приговором. Он был уверен, что его убьют. Но сдаваться не собирался. Сжимал в руке спасительный гвоздь и ждал, пока кто-нибудь из рэкетиров выйдет из избы. Тогда ему будет легче справиться с оставшимися гадами.

– Давай бумагу, – нарочито невнятно произнес он и закачался на лавке, показывая, какой он пьяный.

Лола пододвинула листы, дала ему ручку и стала внимательно следить за его пальцами. Сергей взял авторучку, приставил к листу и остановился. Лола затаила дыхание, ждала того самого мгновения, с наступлением которого она становилась богатой дамой, а он Краснов – нищим.

Сергей поставил размашистую подпись на своем «смертном приговоре» и отбросил ручку в сторону. Девица взяла бумаги, отошла к окну, вынула из кармана скомканный договор Краснова с Марком Абрамовичем Гольдштейном и сличила подписи.

– Все правильно, это твоя подпись, – констатировала она.

– Давай выпьем за это, – весело произнес Архип.

– Пейте, а я поехала, надо забрать его десятку из гаража и пригнать сюда. В нее положите… – она недоговорила, но Краснов понял, что речь идет о его трупе.

– А может, его сейчас грохнуть, – Ботик взялся за рукоятку торчащего в столе ножа и резко выдернул его.

– Нет, подождите, пока я уеду, я на эти вещи смотреть не могу. – Лола взяла фотоаппарат, папку с завещаниями, визитку Краснова, камеру, положила все в свою сумку и двинулась к выходу.

– Вы же обещали оставить меня в живых, – наивно произнес Сергей.

Атаманша остановилась, обернулась и зло выпалила:

– Еще чего, чтобы ты нас потом нашел и вернул себе свои денежки? Дурак, Ботик тебя прирежет, положит в твою десятку, отвезет на глухую аллею парка в Лосинке, расчленит труп и оставит в машине. Будто ты погиб от рук орудующего в городе маньяка. Тогда все подозрения падут на него, а нас никто даже искать не будет.

– Так, значит, все эти убийства дело ваших рук? – холодея спросил сыщик.

– Идиот. Мы к ним отношения не имеем. Но если мы тебя просто пристрелим, твои дружки в МУРе станут подозревать в убийстве меня, мать твоего ребенка. Начнется следствие, раскопки, а мне это не нужно.

– Так сделают генетическую экспертизу и определят, что сын не мой. – Сергей пытался найти маленькую ниточку для спасения.

– Экспертиза определит, что он твой, понял. Тут все чисто. И если тебя угробит маньяк, то никто не сможет связать твою смерть с завещанием мне всего твоего состояния и следствие затевать не станет. Я буду убитой горем, вызывающей соболезнования вдовой героя.

– Мои друзья знают, что у меня нет детей.

– Их у тебя вчера не было. А сегодня ты узнал, что есть и мчался в МУР, чтобы сообщить им эту радостную весть. Да не домчался – попал в лапы маньяка. – Лола ехидно усмехнулась.

– А ты не знаешь, кто маньяк? – не унимался Краснов.

– Не знаю. Мне до него дела нет. Мне надо твои, а теперь свои денежки заполучить и как следует их потратить. – Лола повернулась на высоких каблуках, вильнула попкой и открыла дверь. – Давайте, приступайте, через час буду, – кинула она подельникам и ушла.

Сергей услышал, как скрипнули несмазанные петли ворот, как завелся мотор его «Мерседеса» и как машина выехала на пыльную проселочную дорогу. Потом ворота закрылись и все звуки стихли.

– Давай мочить, – Ботик устало, нехотя встал и двинулся к Краснову. У Сергея в груди остановилось сердце. Он мгновенно протрезвел и взмок, лихорадочно соображая, что делать. Вдруг у него абсолютно случайно вырвалась жалобная нелепая просьба:

– Мужики, я же вам все отдал, дайте выпить напоследок!

Ботик остановился, опустил нож и взглянул на Архипа. Тот подумал, а потом кивнул:

– Пусть шваркнет, умирать легче будет, – пододвинул к себе стакан Краснова, налил его доверху и поставил перед ним. – Пей с миром.

Бандиты разлили себе остатки самогона и приготовились пить. Сергей взял стакан свободной правой рукой, поднес ко рту, а потом жалобно попросил:

– А может отпустите, я же вам плохого не сделал?

– Нет, – мотнул головой Ботик. – Лола – баба авторитетная, нам хорошо платит и мы дело знаем. Нет.

– Пей и молись, – сказал Архип и махом осушил граненый.

Ботик выпил следом, а Сергей после всех. Он поставил стакан на стол и вопросительно с неподдельным страхом взглянул в глаза братанов.

Он думал, что те рассмеются и скажут, что это шутка, веселая игра, что все понарошку, и они его отпускают. Но Ботик выставил перед собой нож и двинулся на сыщика.

И тут Сергея осенило:

– Вы верующие? – спросил он. – Христиане?

Ботик замер и кивнул:

– Да.

– Дайте помолиться, Христом Богом прошу!

Архип быстро перекрестился:

– Молись. Бот, отойди со своим ножом, дай человеку…

Коренастый сделал шаг назад, опустил оружие, развернулся и отошел в угол избы. Взволнованный Сергей повернулся к стене, скрестил руки на груди. Закрыл глаза и сделал вид, что читает молитву. На самом деле он быстро вставил гвоздик в замок наручника, приковывающего его к скобе в стене, и стал вращать его. Делал это незаметно, прикрываясь плечами от пристальных взглядов рэкетиров. Наконец острие гвоздя зацепилось за выступ механизма замка и открыло его.

– Боже, спасибо тебе, спасибо от всего сердца, – тихо с облегчением произнес Сергей. Теперь он был свободен. Сыщик мгновенно сосредоточился и приготовился к бою. Точно знал, что, внезапно напав, сможет одержать победу в смертельной схватке с двумя вооруженными убийцами.

Краснов громко произнес:

– Боже помоги, – встал, быстро вынул руку из наручника и бросился к столу.

Увидев его счастливое освобождение, бандиты опешили, а он схватил стол, как пушинку приподнял и метнул в стоявшего у печки Ботика. Тот успел загородиться руками, но стол обрушился на него, сбил с ног и повалил. Архип рот открыл от удивления, от страха закричал, потянулся правой рукой к выглядывающему из-за пояса «макарову», выхватил его, направил в сторону сыщика, но выстрелить не успел. Ему в грудь ударилась тяжелая, брошенная Сергеем скамья. Архип охнул, упал на спину и выронил оружие. Краснов метнулся к двери, плечом выбил ее, вылетел в сени, вышиб ногой входную дверь и оказался на крыльце. Сиганул с него на землю, метнулся к хлипкому невысокому забору, скачком перемахнул через него и ринулся через кусты к лесу.

Бандиты пришли в себя мгновенно, разбросали мебель, выскочили на улицу и кинулись за сыщиком. Чтобы не привлекать внимания, стрелять не стали, хотя очень хотелось.

А Сергей улепетывал быстрее ветра, несмотря на то, что был нетрезв. Пересек неглубокий овраг и побежал через поле к опушке. За ним на расстоянии ста метров задыхались Архип и Ботик. Но сыщика им было уже не догнать. Несмотря на алкоголь, он бежал резво, радостно и легко. Его подгоняли страх и счастье, что он наконец свободен и жив. А могло быть и иначе.

Через минуту бандиты поняли бессмысленность своего преследования и остановились. Они долго отдувались на опушке, приходили в себя и осознавали, что упустили Краснова навсегда. Приковыляли обратно в избу и решили ее сжечь. Открыли заранее приготовленную канистру с бензином и облили пол и стены. Подожгли дом от зажигалки, а пока огонь разгорался, выскочили на улицу и убежали прочь. По сотовому телефону позвонили Лоле и сообщили, что пленник сбежал.

Сергей выбежал на дорогу, поймал машину и поехал в Москву в МУР к Фомину и Максимову. Решил им сообщить о своих злоключениях.

Глава 8

Через час водитель старенькой «восьмерки» привез детектива на Петровку, 38. Все вещи Сергея остались у бандитов и ему нечем было расплатиться с шофером.

– Меня ограбили и денег при мне нет, – начал Краснов. – Подождите, пожалуйста, я сейчас возьму у друзей и отдам.

Пожилой, деревенского вида водитель-шляповоз помедлил, осмотрел Сергея с ног до головы и кивнул.

– Не обманите, а то мне тоже на бензин надо и детей кормить.

– Не обману, ждите, – Сергей вылез и побежал к проходной МУРа.

Он не помнил номера телефона друга и когда вошел, сразу обратился к дежурному:

– Скажите, пожалуйста, телефон капитана Фомина из убойного!

Высокий моложавый лейтенант охраны заглянул в потрепанный справочник:

– Три семь пять семь ноль.

Сергей взял трубку висевшего на стене местного служебного аппарата и набрал номер.

«Только бы Леха был у себя, только бы не уехал на задание»!

Через минуту ожидания Алексей Фомин ответил:

– Да.

– Леха, привет, это я, Краснов, – Сергей от радости чуть не подпрыгнул. – Выручи меня. Я стою в проходной управления, выйди – встреть. И деньги захвати, а то меня ограбили и с таксистом расплатиться нечем.

– Как ограбили? – удивился тот.

– Круто ограбили. Расскажу. Я должен водиле двести рублей, у тебя есть?

– Это немного, найдутся, жди, сейчас выйду.

Сергей опустил трубку и радостно посмотрел на лейтенанта.

Через две минуты Фомин появился в проходной, передал сыщику деньги, тот сбегал к машине и отдал шоферу. Попросил извинения, что пришлось подождать и понервничать. Фомин отдал дежурному пропуск на фамилию Краснова и тот прошел на территорию ГУВД. Они поздоровались с Алексеем и направились в убойный отдел.

Когда вошли в кабинет, оповещенный Фоминым полковник Максимов встал, пожал сыщику руку и вопросительно уставился на него:

– Ну, в какую историю ты теперь влип?

– Уже вылип, – скаламбурил Сергей и плюхнулся на стул.

Офицеры сели и принялись слушать захватывающий рассказ сыщика.

– Я вам рассказывал в ресторане, что меня нанял один тип искать его друга, – начал Краснов. – Так вот. Сегодня утром, он позвонил и предложил обследовать ту самую дорогу в лесу, по которой его дружок от него уехал. Я согласился, мы встретились у станции метро «Речной вокзал» и на моем «Мерседесе» поехали в указанное им место. На лесной дороге в районе Рублевского шоссе он попросил остановиться, вынул пистолет и направил на меня. Из леса вышел его подельник, меня вытащили из-за руля, надели наручники и усадили на заднее сиденье. Привезли в какую-то деревеньку и завели в старую заброшенную избу. Там их атаманша – сексапильная блондинка…

– Опять баба? – перебил Максимов.

– Да, красивая, молодая, диву даешься, какими делами она занимается!

– Ты ее трахнул? – усмехнулся Алексей.

– Нет, какой там, вы слушайте, что дальше было. – Краснов перевел дух, собрался с мыслями. – Так вот. Она сообщила мне, что я захвачен в заложники и должен отдать ей все свое состояние. Все машины, квартиры, дом, деньги в банке и в сейфах, в доме и в офисе. В общем, все, что у меня имеется, что нажито тяжелым опасным трудом. Иначе меня убьют.

– Хорошо, что в ресторан успели сходить, – хихикнул Николай Иванович.

– Вам хорошо говорить, – надулся Сергей.

– Ну ладно, не обижайся, продолжай.

– Меня посадили в холодный пустой погреб и дали час на обдумывание. Перед этим показали фотографии избитых и истерзанных ими жертв. У одного мальчика было отрезано ухо.

– Они демонстрировали свои возможности, пугали, – догадался Максимов.

– Да. Сказали, что это сынок какого-то бизнесмена. Папаша им платить не захотел, пришлось сына изуродовать.

– Продолжай, – полковник посерьезнел.

– Я в подвале психанул, от злости и обиды поломал лестницу в погреб и случайно нашел вот этот гвоздик, – Сергей вынул из кармана и положил на стол согнутый буквой «Г» небольшой, немного ржавый гвоздь.

Николай Иванович взял его, повертел в пальцах, посмотрел:

– Ты им наручники расстегнул, – догадался он и передал его Алексею.

– Да. Но не в подвале, а позже. – Краснов встал, налил себе в стакан воды из графина и жадно выпил. – Так вот. Час истек, и они меня вывели наверх. Дело происходило в небольшой комнате бревенчатой избы-пятистенки. Хозяева, видимо, дом бросили, а эти заняли.

– Сколько их было? – спросил Алексей.

– Трое. Архип – тот самый архитектор, что меня нанял, мордоворот по кличке Ботик и секс-бомба Лола. Она их главарь, и они ее уважают и слушаются. Она им деньги платит.

– Ясно, – Алексей отдал Сергею гвоздь и тот сунул его в карман. Решил сохранить, как спасшую ему жизнь реликвию.

– Лола сказала, что является моей незарегистрированной женой и у нее от меня незаконнорожденный ребенок. Мальчик – Солодов Никита Сергеевич. Я должен завещать ему все свое состояние. Она дала мне напечатанные копии завещания, и я должен был своей рукой переписать их и подписать. Тогда они пообещали, что меня отпустят.

– Ха, – полковник ужаснулся рассказу Краснова. – За мою многолетнюю практику это первый случай, когда разбойники насильно оформляют наследство на постороннего человека. Хотя, может быть, мы не знаем о других случаях.

– Могли быть другие, могли, – добавил Алексей. – Если все чисто обделать, то не подкопаешься. Ведь свидетелей убивают.

– Да, случай уникальный, – подтвердил Краснов.

– Если Серега влипает, так влипает круто, – Максимов с сожалением покачал головой. – А Лола – мать ребенка – Солодова..?

– Тамара Петровна, – закончил Сергей. – Слушайте дальше. В подвале я думал, как вырваться из лап бандитов и придумал. Решил сыграть психологически сломавшегося простачка, уступившего им и поверившего, что его отпустят после подписания завещания. Я попросил водки, сказал, что без нее ничего не напишу, так как на трезвую голову с деньгами расстаться не могу. Они клюнули на эту уловку, и купили в деревне две литровые бутылки самогона. С закуской, естественно. Несмотря на то что Лола запретила браткам пить, они выдули один пузырь, даже мне не налили. Видимо, были с бодуна, так как сразу захмелели. Когда начали вторую бутылку, у Лолы случился нервный срыв. Она потребовала, чтобы ее архаровцы немедленно заставили меня написать завещание.

Они набросились на меня, приковали наручником к стене, и Ботик хотел ножом отрезать мне мизинец. Пришлось написать, так как без пальца я жить не хочу. Но я не подписал ни одного из двух экземпляров завещания. Уперся и потребовал самогона. Мне налили, и я с ходу заглотил двести граммов. Кстати, он ничего был, крепкий и не вонючий.

Бандиты допили второй пузырь, и я подписал завещание. Лола сверила мою подпись на нем с подписью на договоре с Архипом, тогда Марком Гольдштейном, и осталась довольна. Сука – все продумала. Взяла вещи и собралась уезжать. Приказала братанам меня прирезать, положить в мою «десятку», отвезти в лес на Лосинку, там расчленить и оставить в машине. Будто меня грохнул орудующий в столице маньяк. Убийство спишут на него, а их искать не будут. Дела не заведут.

– Вот это да, – Максимов и Фомин аж на стульях подскочили.

– Она так и сказала, – полковник приблизился к сыщику, – убить, отвезти в лес, расчленить и оставить в машине, как это делает маньяк?

– Да. Я передал вам точь-в-точь. Я спросил, может, эти садистские убийства их рук дело, но она ответила, что нет.

– Может, она знает, кто маньяк? – поинтересовался Фомин.

– Я спрашивал – не знает. Они рэкетиры и только.

– Да, Серега, ты попал. Отдал все свое состояние. Как теперь будешь, – Алексей усмехнулся.

– Главное, жив остался. – Максимов встал и пошел по кабинету. Он всегда так делал, когда волновался. А сейчас он волновался за друга, переживал так, будто сам попал в эту опасную ситуацию. – А денежки ты свои, считай, не потерял. Мы объявим этих упырей в розыск, сообщим в нотариальные конторы, в банк. Да они и сами туда не сунутся. Я этот люд знаю. Лягут на дно. Теперь их основная задача – к нам не угодить. Раз проиграли, значит проиграли.

– А как ты освободился-то, расскажи? – не унимался Алексей.

– Лола уехала, и мы остались втроем. Ботик уже двинулся на меня с ножом, но я попросил дать выпить перед смертью и мне налили. Долбанул еще двести граммов и попросил разрешить помолиться.

– Так ты вроде неверующий, – заметил полковник.

– Был неверующий, а теперь верующий. Жив, значит, бог мне помог – спас от смерти. Любой, кто в моей ситуации побывал бы, сразу поверил бы. – Сергей перекрестился. – Так вот. Левая рука у меня была прикована наручником к скобе в стене, а правая свободна. В ней и был гвоздик. Я их попросил помолиться, и они разрешили и отошли в сторону. Я скрестил руки, сделал вид, что молюсь, а сам расстегнул наручник, напал на них, дал по физиономиям и выскочил в дверь. Огородами убежал в лес, добрел до шоссе, поймал машину и приехал сюда. Вот и все. – Краснов закончил свой захватывающий рассказ и развалился на стуле. – Ох, братцы, сколько мне за эти часы пережить пришлось. Ужас! Находиться под страхом смерти – это неимоверно тяжкое испытание.

– Да. Повезло тебе, Серега, – Максимов похлопал его по плечу.

– Тебя разрабатывали, следили за тобой, раз знали все о тебе и твоих деньгах? – догадался Фомин.

– Да. Они сказали, что два месяца меня пасли, но я этого не заметил.

– Такое бывает. – Полковник сел в кресло и взял трубку телефона. Вызвал машину, команду спецназа, криминалистов и предложил Краснову и Фомину поехать искать ту самую избу, где Сергея держали в заложниках. Те согласились.

Через час три машины со спецгруппой примчались в поселок Воронцово. Бойцы быстренько высадились из микроавтобусов и окружили крайний дом. Вернее, то, что от него осталось, так как на месте злополучной избы дымилось пепелище. Не уцелело ничего, кроме кирпичной печки. Даже забор и ворота сгорели. На почерневшем дворе пожарный расчет устало сматывал шланги с закопченной травы.

Сергей, Алексей и Николай Иванович вылезли из «Волги» и пошли к руинам.

– Вон там, в центре избы должен располагаться тот самый погреб, из доски которого я вытянул гвоздь. – Краснов указал чуть правее печной трубы.

– Да, уничтожили следы, – констатировал Максимов и направился к командиру пожарного расчета. Там он узнал, что вызвали пожарных соседи. Но машины прибыли, когда уже все сгорело. Пришлось тушить догорающие остатки бревен.

– Наверное, бомжи подожгли, – высказал мнение командир, – дом-то старый, без жильцов.

– Нет, не бомжи. У меня другая информация, – возразил полковник.

Он попросил найти участкового и поговорил с ним. Узнал, что этот дом давно стоял пустой – хозяева бросили его и уехали в город.

Тем временем Сергей и Алексей пролезли по мокрым, еще дымящимся бревнам к печке и обнаружили прогоревший вход в наполовину заполненный водой погреб.

– В нем меня и держали. – Сергей сплюнул вниз и попал в центр лужи.

Вместе со спецназовцами приехали и криминалисты, но для них работы было немного. Они засняли место происшествия на видео, сфотографировали его и уселись в машину. А вот для кинолога с овчаркой работа только начиналась. Полковник приказал прочесать местность и попробовать найти хоть какие-нибудь следы преступников.

Раз рэкетиры выбегали из уже горящего дома, то их одежда и обувь имели запах дыма. Поэтому в качестве ориентира собаке дали понюхать потухшую головешку.

Орел – так звали пса, мигом взял след и пошустрил через овраг к лесу.

– Давайте за ним, – приказал полковник, и Алексей с Сергеем, взяв на подмогу трех оперативников, устремились следом.

– Они рванули тем же путем, что и я убегал, – сказал Алексею Краснов.

– А чего выдумывать, напрямки быстрее и безопасней.

Через полчаса опергруппа во главе с собакой выбежала на ту самую дорогу, где Краснов поймал «чайника». Дальше следы захватчиков обрывались.

– Они машину поймали и на ней уехали, – догадался Сергей. – В точности, как я.

Алексей по рации сообщил полковнику, что след потерян, а тот приказал ждать его приезда. Он появился через десять минут в сопровождении эскорта. Алексей и Сергей уселись в «Волгу», а спецназовцы в микроавтобус, и все двинулись в МУР.

– Картина ясная, что дело темное, – констатировал Николай Иванович. Он развалился на переднем сиденье, расслабился и прикрыл глаза.

– Что мы имеем, – начал Фомин. – Главного свидетеля и жертву преступления в одном лице.

– И больше ничего. Сгоревший дом и твою машину в розыске. Составим фотороботы захватчиков и будем их искать, – Максимов усмехнулся. – Сережа, ты кого нам по электронной почте послал, маньячку, что ли?

Краснов призадумался и не сразу вспомнил, что создал фоторобот проститутки с Тверской и послал его в МУР, во всероссийский розыск.

– Да, а что, ее поймали?

– Нет еще. Сдается мне, что это та путана с Тверской, что мы вчера под утро встретили, когда ты нас по домам развозил. – Максимов заулыбался.

– А что, она не может быть убийцей? Ее надо найти. Она похожа на маньячку. – Сергей с напором отстаивал свою правоту, полковник и капитан даже удивились. – Вы сами попросили меня помочь, вот я и помог. Нашел вам подозреваемую.

– Спасибо тебе, она уже в розыске и ее обязательно отыщут. Только ты нам скажи, – Максимов хитро прищурился, – чем ты руководствовался, когда на нее фоторобот составлял?

– А ничем, – засмеялся Сергей. – Только интуицией. Я почему-то представил ее в роли убийцы, поверил, что такое может быть, и решил запустить вам «утку». Вот и все.

– А может, она тебе просто понравилась и ты таким вот необычным способом решил ее отыскать, чтобы потом трахнуть?

– Нет, я руководствовался соображениями дела.

– Дела, – усмехнулся капитан. – Хочу тебе сообщить, твоя «утка» сработала. Мы с ее помощью от гнева начальства избавились.

– Вот и хорошо, – Сергей хлопнул друга по плечу.

– Но все-таки негоже тебе нас дурить, – Николай Иванович покачал головой.

– Да я без задней мысли, просто очень захотелось вам помочь. И девушка приглянулась, пусть будет подозреваемой, а если окажется убийцей – вдвойне хорошо.

– Посмотрим, посмотрим, – полковник снова закрыл глаза.

Через час оперативники приехали в МУР, прошли в кабинет Максимова и уселись за компьютер искать захвативших Краснова бандитов. Алексей открыл архивный файл и запросил компьютер найти дела подозреваемых с кличками Лола, Ботик и Архип. Но ничего не обнаружил. Преступники с такими погонялами в картотеке МУРа не значились.

Когда Сергей составил фотороботы на троих подельников, Алексей ввел их в картотеку и запросил компьютер найти похожих на них людей. Через минуту тот выдал два десятка личных дел с фотографиями.

– На, смотри, что имеется по твоим фоткам, – обрадовал Алексей.

Сергей начал просматривать дела и сразу обнаружил поразительное сходство первой подозреваемой Матвеевой Ольги Ивановны с Лолой. Только Лола была моложе той лет на десять.

– Вот она, Лола! – радостно выпалил сыщик. – Матвеева Ольга Ивановна, тридцать пять лет, родилась в Саратове, приехала в Москву учиться, попала в нехорошую компанию, совершила ряд преступлений и села. Она говорила мне, что долго парилась на нарах, посмотрим, за что ее осудили. – Краснов начал бегло читать досье, а Максимов и Фомин уставились на него и ждали, что он скажет. История с поиском захватчиков Краснова их интересовала, но не радовала. Вешать на себя еще одно дело им не хотелось – своих было предостаточно. Они помогали сыщику, но в душе желали, чтобы он сам занялся расследованием.

– Проституция, торговля наркотиками, соучастие в разбойном нападении, – начал читать Сергей. – В заложники до этого никого не брала. Отсидела пять лет в колонии общего режима. Так-так. Но Лола выглядела гораздо моложе ее, гораздо. Нашей Лоле на вид было лет двадцать, а этой, наверное, под сорок.

– Тюрьма не молодит, – подчеркнул Алексей.

– Может, пластическая операция, – предположил Максимов.

– Может. Но на фотографии точно она. – Краснов начал читать дальше. – После первого срока она вышла, полгода работала на ткацкой фабрике в Саратове, потом поехала в Москву и снова попалась на соучастии в разбойном нападении. Ее снова осудили на пять лет, и она отбыла срок в той же колонии. Вышла полгода назад…

– Нашла подельников, определила, чем будет заниматься, выследила тебя и захватила в заложники, – закончил мысль полковник.

– Да. Я бежал и теперь буду ее разыскивать. Найду и снова посажу.

– Суд посадит, а ты найди, – Николай Иванович усмехнулся.

– Поищу других, – Сергей начал листать дела и сразу наткнулся на фотографию Ботика. Это был тот самый угрюмый нелюдим, непримиримый боец, склонный к пьянству Михаил Сергеевич Боткин.

– Вот и Ботика нашел, – констатировал сыщик.

– Компьютерная система поиска – новейшее достижение розыскной системы, – победоносно, с пафосом провозгласил Фомин.

Николай Иванович усмехнулся и с укоризной взглянул на него.

– Удобно, очень удобно по фотороботу или фотографии подозреваемых искать, а главное – быстро. Так и мою красотку с Тверской можно найти.

Максимов и Фомин переглянулись, а Сергей стал бегло читать досье Ботика.

– Боткин Михаил Сергеевич. Из детского дома, проживает в городе Химки под Москвой, страдает алкоголизмом, ему тридцать пять лет, психически неуравновешен. Отсидел пятнадцать лет за садистское убийство товарища. Грозила вышка, но он тогда был несовершеннолетним и ее избежал. Вышел, погулял неделю, напился, подрался с соседом, чуть его не убил и снова сел на три года. Освободился год назад, до этого не работал.

– Лола его каким-то образом нашла и взяла в дело, – добавил Максимов.

– Да. Ищем третьего, – Краснов стал листать страницы в компьютере и через минуту нашел и Архитектора. – Вот он Архип. Мальцев Роман Иванович, сорок пять лет, пять раз судим за аферы в разных отраслях торговли и производства. Мастерски подделывает документы. Отпетый мошенник. Последний раз сидел за покушение на убийство. Чего-то не поделил с напарником и чуть не убил его в пьяной драке. Освободился полтора года назад. Нигде не работает. – Сергей закончил беглый обзор, откинулся в кресле и взглянул на друзей.

– Твоей Лоле понадобилось полгода, чтобы отдышаться после зоны, собрать команду и начать дело. Костолом, чтобы убить тебя и расчленить тело, а второй – мошенник, для того, чтобы подделать документы, если нужно, договориться с чиновниками, нотариусом. Хорошо она все продумала, – Максимов встал и зашагал по кабинету.

– Может, у них уже есть подобные дела, – добавил Фомин.

– Возможно, их надо искать. – Николай Иванович налил себе в стакан воды из большой пластиковой бутылки и выпил.

– Ну-ка, я попробую отыскать вашу маньячку, – Краснов ввел в компьютер запрос на поиск лиц женского пола, имеющих внешнее сходство с подозреваемой. Через минуту на экране появился список из семи фамилий. Он просмотрел их все, но никого не отметил. В картотеке МУРа дамы, похожей на проститутку с Тверской, не было.

– А у вас есть данные на душевнобольных, на лиц, проходивших или проходящих лечение в психушках? – спросил он полковника.

Тот остановился, вопросительно посмотрел на Краснова и нахмурился.

– Кончай воду мутить, Серега, какая психушка? Придумал «утку» для начальства и остановись на этом. Ее ищут и если найдут, то к нам привезут, а если нет – так нет. Я же понимаю, тебе ее трахнуть хочется, она тебе понравилась, она сексуальная, развратная, доступная – дал денег и пользуйся. Но надо было раньше думать. После того как меня домой отвез, вернулся бы на Тверскую и снял ее, трахнул бы и успокоился. Этих проблем у тебя сейчас не было бы. – Полковник ткнул пальцем в компьютер.

Сергей кивнул:

– А я возвращался, но ее уже не было. Сняли ее и без меня оттрахали.

– Тогда езжай туда и вылавливай ее из сотен промышляющих там баб. Может, и найдешь, если невтерпеж, – полковник хихикнул и сел в кресло.

Максимову было странно видеть в Краснове такую сексуальную агрессию. При виде красивой женщины тот становился другим, бросал все дела и стремился познакомиться с ней любой ценой. Ловеласом он был всегда, а теперь стал наподобие одержимого сексуального маньяка. Разве что женщин не насиловал.

– Я, Николай Иванович, воспользуюсь вашим советом и займусь ее поиском, но только после того, как бандитов найду. – Краснов замолчал и тупо уставился в экран монитора. Там поплыли рыбки, а он как завороженный смотрел на них и думал о чем-то своем.

Он еще не совсем протрезвел после вчерашней пирушки, а четыреста граммов самогона, выпитые в избе, усугубили дело. Сергей еще плавал в алкогольном дурмане, его покачивало и немного мучил сушняк. После каждого стакана газированной воды, выпитой в кабинете Максимова, он пьянел на несколько минут, но потом приходил в норму. Также сказывался недосып. Только сейчас он почувствовал, что чертовски устал.

– Спасибо вам за помощь, поеду я домой, спать, – констатировал сыщик и встал.

– Езжай, – полковник поднял взгляд от бумаг. – Мы твою машину заявили в розыск, так что если найдут – сообщат.

– Да, но домой я не попаду. Ключи-то у них остались, – Краснов плюхнулся на стул.

– Давай я тебе дам нашего «медвежатника», он твою хату за минуту откроет, – подбодрил Максимов.

– Ему платить надо, а у меня при себе денег нет.

– Он на службе, и денег с тебя не возьмет, а откроет лучше, чем взломщики из службы спасения.

– Ладно, давайте вашего сейфовика, – кивнул Сергей.

Через полчаса он и специалист по открыванию замков приехали на такси к дому Краснова. Алексей дал Сергею взаймы тысячу рублей и тот расплатился с водителем из этих денег.

Они поднялись на пятый этаж, и мастер, взглянув на замок металлической двери Краснова, заключил:

– Все ясно, «Матура», – достал электрическую дрель, с автономным питанием, вставил в патрон алмазное сверло и за минуту просверлил небольшое отверстие рядом с замочной скважиной. Вытащил специальную отмычку, вставил в отверстие, в замок впихнул болванку ключа с приваренной на конце силовой рукояткой, немного подвигал отмычкой, нащупал какую-то пружинку в недрах механизма, отодвинул ее и с силой повернул рукоятку. Замок открылся. Ту же процедуру со сверлением и отмыканием он проделал с нижним замком и через пять минут после начала работы отворил дверь.

– Вот, прошу, – он пропустил вперед хозяина.

Сергей быстро вошел, взял телефонную трубку, набрал номер офиса вневедомственной охраны и попросил дежурного офицера отключить сигнализацию. Тот принял сообщение, а Сергей поинтересовался, не звонил ли сегодня кто-то еще и не пытался ли снять сигнализацию с его квартиры? На свой вопрос сыщик получил отрицательный ответ. Краснов успокоился. Захватчики не знали кодов охранной сигнализации квартиры, дома и гаража и поэтому не могли их отключить, а значит, в них проникнуть.

Краснов попрощался с медвежатником, захлопнул дверь, задвинул простой и надежный засовчик и пошел в душ. Освежился, перекусил немного и решил поспать. Лег в кровать, коснулся ухом нежной подушки, погрузился в нее – ласковую, – и мгновенно заснул.

Проснулся он только через сутки. Открыл глаза, когда было уже светло и веселые птахи радовали слух милыми трелями. Часы показывали десять часов утра, и новый день был в разгаре.

– Вот это да, – пробубнил Краснов и принялся считать в уме, сколько же он проспал. Оказалось, четырнадцать часов. За это время измученный водкой, опасными передрягами, физической и нервной нагрузками организм полностью восстановился и был готов к новым трудовым свершениям.

Детектив встал, умылся, побрился, плотно позавтракал и наметил ряд неотложных дел. Решил посвятить им весь сегодняшний день. Первым делом позвонил Тане и выяснил, что произошло в офисе. Она отрапортовала, что ничего особенного не произошло, и Сергей успокоился. Он сказал ей, чтобы она продолжала работать, а сам занялся своими проблемами.

Первым делом вытащил из тайника под полом запасные ключи от сейфа и открыл его. Проверив содержимое, остался доволен – ничего не пропало.

«Значит, преступники здесь не были», – заключил он.

Он взял хранящиеся в сейфе запасные ключи от офиса, от второй квартиры, загородного дома и гаража, брелки и ключи от машин, пластиковые карточки Альфа-банка и ключи от депозитной ячейки. Прихватил деньги, сотовый телефон и набрал номер фирмы, где купил стальную дверь. Попросил приехать и заменить в ней замки.

Через час два мастера позвонили в квартиру Краснова и он незамедлительно им открыл. Они привезли с собой замки и за полчаса заменили их во входной двери. Проделанные «медвежатником» отверстия заварили электросваркой.

Краснов предложил им проехать в его вторую квартиру, потом в офис, а затем в его особняк и поменять замки и там. Сергей мотивировал свое желание тем, что у него украли ключи от этих дверей. Мастера переглянулись, но от работы не отказались.

Через пять часов все замки вплоть до гаражных были заменены, и Сергей вздохнул спокойно. Расплатился со специалистами, и они уехали, а он остался стоять возле открытого гаража с отдыхающим в нем серебристым спортивным «Мерседесом».

«Хотя зачем эти сложные дорогие запоры, когда они открываются хорошим «медвежатником» за десять минут? Надо только знать устройство открываемого замка, место, где просверлить отверстие и пружинку, которую надо отвести отмычкой. Дальше дело техники. – Сергей усмехнулся. – А сигнализация вдвойне нужна. Если бы не она, то не знаю, что и было бы».

Он вошел в гараж, открыл дверцу «мерина», устроился за рулем и коснулся пальцами его шероховатой поверхности. Ощутил запах кожаной обшивки салона, плотность анатомического кресла, совершенную форму педалей, тепло рукоятки переключения скоростей. Слился воедино с машиной и представил себя мчащимся с головокружительной скоростью по широкой пустой магистрали. Потом вылез из «Мерседеса» закрыл дверцу, затворил гараж, включил сигнализацию и пошел к «десятке». Еле влез в нее, тесную, и сразу почувствовал разницу.

Но делать было нечего, и сыщик завел мотор и поехал по своим делам. По пути позвонил Алексею Фомину.

– Привет, – обрадовался тот.

– Здорово, ты уже на службе? – спросил Сергей.

– Да, тружусь, есть результаты.

– Какие?

– Твой «мерин» нашли. Его оставили на обочине МКАД. Он целехонький.

– Прекрасно, – Сергей чуть не подпрыгнул в кресле. – Его пригнали к вам на стоянку?

– Нет, он в районном отделении ГАИ и тебе надо туда поехать и оформить документы. Написать, при каких обстоятельствах у тебя его умыкнули.

– Да, интересно. Что написать-то? – Краснов был в замешательстве. Он не хотел никого посвящать в историю с похищением, тем более оперов из районного отделения милиции.

– Напиши, что угнали от магазина, и все, – подсказал Фомин. – Мы, когда подавали машину в розыск, так и сделали. Дали такой-то адрес… – Он продиктовал улицу и номер дома, а сыщик запомнил.

– Понял, спасибо за подсказку. Где находится стоянка?

Алексей дал ему адрес ГАИ и обещал позвонить его начальнику, чтобы Краснова там долго не мурыжили, а взяли объяснительную и сразу, без долгих бюрократических процедур, отдали машину.

– Только ты техпаспорт на нее возьми и документы, что ты собственник.

– Так она у них зарегистрирована.

– Все равно бери все бумажки, вдруг пригодятся.

– Понял, – обрадовался Краснов. – Леха, с меня еще один поход в ресторан.

– О, не сейчас, попозже, а то от того раза еще не отошли. Вчера весь день ходил разбитый и работать совсем не хотелось. Только сегодня выспался и отошел. А то приучишь нас к роскоши, и мы совсем размякнем и сопьемся.

– Не размякнете, – хихикнул Сергей.

Они попрощались, и Краснов отправился в офис за документами на машину.

Увидев вернувшегося шефа, Таня удивленно воскликнула:

– Ты что-то забыл?

Часом ранее Сергей приезжал сюда с мастерами, и они заменили замки на входной двери. Потом он повез их в гараж, а Таня осталась на службе. Готовилась идти домой, но тут вернулся шеф.

– Танюша, поехали со мной. И права возьми. Поможешь перегнать мою «десятку» в гараж. А я поеду на «Мерседесе».

– Поехали, – секретарша с готовностью встала.

Они сели в «десятку» и помчались в ГАИ. По пути Сергей вкратце рассказал, что с ним произошло. Опустил подробности, и рассказ получился не столь впечатляющий.

Сергей был скрытным человеком и не любил посвящать посторонних в личные дела, даже если это была секретарша Таня.

Через час они подъехали к стоянке, Сергей попросил Таню подождать, а сам вышел и направился к зданию. Сразу прошел в кабинет к начальнику и представился. По реакции подполковника понял, что его ждали. Седовласый, пузатый, с красным толстым лицом служака попросил Краснова предъявить документы на машину. Тот отдал одни бумаги, а взамен получил другие – те, что надо было заполнить и подписать. Перед этим сыщику надо было осмотреть свою машину и составить протокол возвращения собственности из угона. К тому же он должен был указать все украденные из машины вещи.

Сыщик вместе с начальником вышел во двор, где на небольшой огороженной «рабицей» площадке отдыхал его «глазастый». Когда он его увидел, целенького, чистенького и такого родного, то заулыбался.

После осмотра Краснов пришел к выводу, что ничего не пропало, заполнил все необходимые бумаги, получил назад техпаспорт и попрощался с начальником ГАИ.

– Привет передавайте Алексею Фомину, – попросил он. – С учебки не виделись.

– Конечно, передам, – пообещал Краснов. – Я вам что-то должен? – после паузы спросил он.

Подполковник замялся и отрицательно мотнул головой:

– Нет, что вы.

– Тогда до свидания, – они попрощались.

Сергей вышел во двор, сел в «Мерседес», доехал до супермаркета, купил большую бутылку хорошей дорогой водки, вернулся в ГАИ и вручил ее начальнику. Тот расплылся в улыбке, долго отнекивался, говорил, что не стоит, но в итоге взял подношение, крепко пожал Краснову руку и они расстались.

Сергей усадил Таню за руль «десятки» и попросил отогнать ее в гараж. Они не спеша вырулили на трассу и «гуськом» поехали в центр.

Поставив «Мерседес» в «стойло», Сергей и Таня сели в «Ладу» и направились в офис. Было уже шесть часов, и Краснов подумал, что неплохо бы перекусить.

– Хочешь есть? – спросил он.

– В ресторан поведешь? – вопросом на вопрос ответила Таня.

– Ой, только не об этом. Позавчера были с друзьями, так сегодня только отошел и вспомнить в общем-то нечего.

– Тогда в кафе, – секретарша надула губки.

– Согласен на «Макдоналдс», – парировал сыщик.

– Давай хоть туда, – согласилась Таня.

Сергей остановил машину у вышеназванного заведения в Сокольниках, они вышли и направились ко входу. Таня заняла свободный столик, а Сергей пошел покупать обед.

– Бери все вкусненькое и побольше, а то я сегодня не обедала – фигуру берегла, – напутствовала сотрудница.

Сергей купил полный ассортимент продуктов, как она и просила, и вернулся с большим подносом. Разложил все на столике, и они сели обедать. Некоторое время жевали молча, смаковали вкусные гамбургеры и картошечку фри, а когда из купленного остался только молочный клубничный коктейль, откинулись на стульях и осмотрелись.

Народу было немного, но достаточно, чтобы столики не пустовали. Вокруг них сновали люди с подносами, молоденькие симпатичные уборщицы с тряпками и Сергей даже присмотрел одну для знакомства. Но Тане портить обед не стал и решил отложить контакт на следующий раз.

Детектив сидел и вспоминал ресторан «У Петровича», его неспешную церемонную трапезу, изысканные блюда и огромное удовлетворение, полученное от общения с друзьями. В этой забегаловке все было по-другому. Быстрое, почти автоматическое приготовление пищи, столь же быстрая ее раздача и незамедлительное поглощение. Посмаковать блюда здесь просто не было времени, да и что смаковать-то?

Таня решила разговорить шефа и спросила:

– Сереж, а почему бы нам не расписаться?

Сыщик оторвался от своих мыслей и удивленно взглянул на нее. Не понял, в шутку она говорит или всерьез. Хотя какие уж тут шутки на эту тему?

– Ты хочешь иметь меня в мужьях? – переспросил он.

– Да, очень хочу, я тебя люблю, – тихо, без малейшего жеманства произнесла она.

– Ну, милая, ты такое говоришь. – Сергей разволновался. – Я сейчас, здесь, не готов тебе вразумительно ответить.

– А вдруг я беременна, – прищурившись, промурлыкала красотка.

Они жили половой жизнью больше двух месяцев, и каждый раз Краснов без опаски удовлетворял себя и ее. Он надеялся, что в случае зачатия Таня сделает аборт. Разговор о беременности и о женитьбе насторожил его. Он не сомневался, что она его любит, и лучшей жены он для себя не нашел бы, но жениться на Тане сейчас не входило в его планы. А тут разговор о ребенке.

– Ты шутишь, скажи, шутишь, обманываешь меня, что беременна? – строго проговорил он.

Таня некоторое время испытующе следила за ним, потом расплылась в улыбке и хихикнула:

– Испугался, ты испугался, значит, в жены меня никогда не возьмешь, – она вдруг посерьезнела, нахмурилась и замолчала. Сергей почувствовал, что у нее испортилось настроение.

– Ну, ладно, давай этот разговор отложим. У меня сейчас не самое лучшее время для него. – Он попытался наладить контакт, но девушка замкнулась и на уговоры не реагировала.

– Если ты беременна, то я на тебе женюсь, – наконец выпалил он и в душе пожалел, что произнес это.

Сергей всегда держал слово, даже в мелочах, поэтому обещаний старался не давать никому и никогда. А тут, для сохранения отношений с подружкой, был вынужден это сделать. К тому же он был уверен, что она не беременна и блефует, разыгрывает его. Хочет выяснить, серьезные ли у него с ней отношения.

И Сергей не сплоховал, подтвердил готовность стать мужем и отцом, но себе дал зарок при любовных играх с Таней предохраняться. А то придется жениться и хоронить свою удалую прыть по части женского пола.

– Ну ладно, ты меня не любишь, это я знаю, но хоть нравлюсь я тебе? – девушка с поразительной холодностью взглянула на мужчину. А тот с готовностью кивнул:

– Если бы ты мне не нравилась, я бы тебя на работу не взял – это раз, и трахать не стал – это два.

– Тогда поедем ко мне, и ты докажешь свое расположение…

Сергей посмотрел на часы, прикинул, что на сегодня все дела уже сделаны и новых начинать не стоит, и согласился.

Они приехали к дому Тани, поднялись на пятый этаж и вошли в ее новую однокомнатную квартиру. Сергей был здесь первый раз.

– А у тебя мило, – сказал он, осмотрев прихожую, кухню и комнату. Даже в ванную заглянул.

– Тебе спасибо, – улыбнулась она, – ты мне деньги платишь. Ты мой босс.

– Плачу, – кивнул он.

Сыщик снял обувь и вошел в светлую, просторную, почти без мебели гостиную. Таня оборудовала ее по собственным дизайнерским задумкам и оставила много свободного места. Любила простор.

Слева от входной двери располагался большой кожаный диван, перед ним низенький столик, у стены два кожаных кресла, а в углу телевизор. В другом углу примостился небольшой шкаф с немногочисленными книгами и красивым фарфоровым сервизом. Были в нем рюмки для водки, коньяка, хрустальные фужеры для шампанского и столовые приборы. На кухне тоже было просто, но со вкусом.

– Будь как дома, – сказала Таня.

– Но не забывай, что ты в гостях, – добавил Краснов и улегся на разложенный, накрытый покрывалом диван.

Чувствовалось, что Танюша живет в квартире одна. Было чисто, уютно, но везде царил легкий девичий беспорядок. Если в офисе она ежедневно наводила чистоту до блеска – шеф принуждал, – то дома смотрела на проблему легкого беспорядка сквозь длинные красивые пальчики с ярко накрашенными ногтями. Ей было лень заниматься домашними делами, и она выполняла только самое необходимое. Раз в неделю собирала тряпкой пыль с мебели и подоконников, пылесосила ковры, мыла пол и собирала вещи, чтобы в углах и на креслах не образовывались горы трусиков, маечек, шлепанцев и халатов. К тому же дома она почти не бывала.

У Сергея было все наоборот – в квартире царил кладбищенский порядок. Ненужных вещей в ней не было вообще, а те, что имелись, – занимали свои места. Такой порядок всегда присутствует у педантичных, занудливых, привыкших к экономии времени людей. Зато Сергей всегда знал, что где лежит и не тратил драгоценных минут на нервирующие поиски.

Пока Таня была в душе, сыщик разглядывал интерьер комнаты. Обратил внимание на обои. На них были изображены геометрические фигуры, разных размеров и форм, от треугольника до круга. Они были мягких цветов и оттенков, переплетались в причудливый узор, образовывая замысловатый, приятный глазу ковер.

– У нее есть вкус, – констатировал он. – Люстра под потолком и бра над кроватью из одного гарнитура.

Сергей щелкнул пультом и включил музыкальный канал. Немного прибавил громкость и стал слушать «попсу». Он не очень-то любил ее, но больше побаловать слух было нечем.

Через пять минут Таня выплыла из ванной комнаты. Свежая, бодрая, ароматная, в капельках воды, искрящихся на загорелой плотной коже. Талия и бедра были обтянуты полотенцем, а верх открыт и Сергею на обозрение предстали ее великолепные груди. Они вздрагивали при каждом шаге, маня и возбуждая его. И сыщик взялся за них без смущения. Нежно погладил, потом поцеловал сначала один, потом другой сосок, провел пальцами по бархатистой влажной коже, скользнул на талию, далее на попку, поласкал бедра и устремился в самое притягательное для каждого мужчины, укромное место на женском теле. Но вдруг прекратил ласки, встал и пошел в ванную.

Через некоторое время он вышел чистый, бодрый, будто заново родившийся, и абсолютно голый. Шаркая мокрыми ногами по ковру, устремился в постель, где Таня уже ждала его. Грела место и была готова начать любовные игры и продолжить их до самого утра. Что они незамедлительно и сделали.

Сначала долго нежно целовались, погружая себя в сладкую обволакивающую истому, а потом принялись услаждать друг друга в разных позах.

Сергею нравился раскрепощенный, без ограничений и запретов секс. Он любил получать от него не только физическое, но и эстетическое наслаждение. Доводил партнершу до многочисленных оргазмов, с криками и стонами, с полуобморочным состоянием, с медленным возвращением к сладострастной действительности. От таких ласк он заводился сам и услаждал подругу куда только захочется и как заблагорассудится. Девушек, не разрешающих ему удовлетворять их таким образом, Краснов не любил и прекращал с ними сексуальные отношения после первой же ночи. Ведь если женщина не позволяет мужчине творить с ней в постели что ему захочется, значит, она эгоистка, привыкла лидировать в отношениях и в один прекрасный момент засунет его себе под каблук.

Таня по сексуальному темпераменту была для Краснова идеальной партнершей. Комплексов у нее почти не было, а те, что были, Сергей быстро изжил, как ненужные. Она получала от эротического общения с ним необычайное наслаждение и предоставляла ему делать с ней все, что он пожелает. А желал он много. Разве что не устраивал с ней садомазохистские оргии со шлепаньем кнутом. Сергею такое не нравилось, но если бы даже и понравилось, то любвеобильная Татьяна позволила бы ему творить с ней и это. Она полностью была в его власти.

Правда, Краснов иногда, от избытка сексуальной агрессии, приковывал любимую наручниками к кровати и, можно сказать, насиловал в разных позах и в разные места. Тане и это нравилось, так как он исполнял все движения деликатно и тонко чувствовал ее состояние и настроение.

В сексе великолепен тот мужчина, кто первым делом удовлетворяет интимные потребности дамы, а потом уже и сам доводит себя до наивысшей кульминации. Краснов был таким. И Таня пользовалась им, как ей было нужно. Она в полной мере услаждала себя, а потом доводила его до наивысшей точки любовного экстаза.

Ей не хватало только одного – иметь Сергея в мужьях. Но он, тертый калач, твердо знал, что супружеские отношения означают кончину сексуальных. Когда видишь даму сердца каждый день – непричесанную, раздраженную после сна, то нагишом, то в халате, то с тряпкой в руках, то с половником, ее сексуальная притягательность тает на глазах. Мужчина становится скрытым импотентом и на жену перестает реагировать. Но начинает обращать внимание на других дам. Они – недосягаемые, – становятся предметом его любовных фантазий и стремлений.

Краснов знал, что погрузиться в пучину семейного быта означает похоронить свою молодость и сексуальность и как мог оттягивал этот момент. Оттого и поддерживал любовные отношения сразу с несколькими дамами, чередовал их, тасовал, как карты в колоде, и поэтому они ему не надоедали. Отношения с каждой носили свой специфический характер и были в новинку. Они давали Сергею силу и сексуальную агрессию. Таня была одной из любимых пассий сыщика.

С ней в этот раз все было как всегда, но гораздо романтичней, с какой-то еле ощутимой магической аурой. И как всегда, она не дала Сергею потратить семя впустую и приняла его в себя с радостью и благоговением, с надеждой на зарождение новой жизни.

Закончив тяжелую, изнурительную, но такую приятную работу, Краснов плюхнулся на подушку, закрыл глаза и задремал. Они прозанимались любовными играми более трех часов. К тому же без перерыва.

Так как Татьяна большей частью лежала на спине или на боку с задранными ногами, стояла, прогнувшись на четвереньках, а Сергей двигался без устали, то он, естественно, потратил больше физических сил и напрочь выдохся. Настоящие мужчины во время секса всегда устают больше дам.

У Тани силы еще остались, и она решила сделать любимому массаж. Села рядом и стала нежно гладить ему спину, ноги, голени, мять ягодицы. Когда закончила со спиной, перевернула его и занялась грудью, животом и бедрами.

Через пятнадцать минут она обессиленно легла рядом с любимым, они накрылись тонкой чистой, накрахмаленной, надушенной и вконец измятой простыней и крепко заснули.

Пробуждение было прекрасным и долгим. Таня и Сергей дремали в обнимку, нежно гладили друг друга по интимным местам, немного похихикали, несколько раз поцеловались, но возобновлять любовную игру не стали. У Краснова были дела, и он решил ими безотлагательно заняться.

Он встал раньше своей секретарши, почистил зубы превосходным «Колгейтом», побрился «Жилеттом», принял душ, обтерся ласковым полотенцем и вышел из ванной комнаты.

– Покормишь? – он вопросительно посмотрел на нее.

– Конечно, дорогой, – она медленно, нехотя встала, накинула цветастый шелковый халат со смешным китайским драконом на спине и направилась в душ. Умывалась недолго и Сергею ждать не пришлось.

Быстро приготовила яичницу из семи яиц. Причем шесть из них слопал Краснов, а она только одно. Запили завтрак крепким сладким чаем с бутербродами с сырокопченой колбасой и остались сыты и довольны.

– Я поехал, – сказал сыщик, когда оделся, – а ты, если хочешь, езжай на работу.

– Но можно и не ехать, – догадалась Таня.

– На твое усмотрение. Дел там пока нет, отдыхай. – Он забрал свой сотовый, ключи от машины и квартиры, деньги и вышел. Таня допила чай, улеглась на диван и включила телевизор. Стала смотреть веселую комедию.

Глава 9

Сергей вышел на улицу, сел в машину, завел мотор и поехал в МУР. Решил покопаться в архиве и разузнать как можно больше про Ботика, Лолу и Архипа, про их родственников, подельников, про тех, с кем они сидели, с кем контактировали на свободе. В общем, все, что можно было узнать. Сыщик понимал, что ему предстояла долгая, кропотливая и нудная следственная работа, но понимал и другое – только перелопатив груду информации, он сможет найти и обезвредить преступников.

Из машины Краснов позвонил Фомину и тот заказал для него пропуск. Сыщик миновал проходную и сразу направился в кабинет к Максимову. Там его ждали капитан и полковник.

Когда Сергей открыл дверь и увидел друзей, то почему-то заволновался. Он вспомнил, как долгие годы изо дня в день приходил сюда на службу, и бок о бок со своими друзьями разыскивал и задерживал преступников. С той поры прошло много лет, но теперь ему предстояло вновь окунуться в привычную атмосферу, вновь заняться следственной деятельностью. Хотя, как казалось Краснову, он никогда не прекращал ею заниматься.

– Привет, – Алексей встал и протянул ему руку. Сыщик поздоровался сначала с ним, а потом и с полковником.

– Здравствуй, Сережа. Как здоровье, как дела? – спросил тот.

– Все нормально, Николай Иванович. Вот, пришел покопаться в вашей базе данных.

– Копайся, но осторожно. Сам понимаешь, это не совсем законно. – Полковник многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Я компенсирую…

– Это мы знаем. Предыдущая компенсация была чрезмерной, так что пока мы тебе должны, а не ты нам. – Максимов хихикнул. – Поэтому работай, ищи их и тем самым нам поможешь. А то мы тебе только отчасти можем подсобить, сам понимаешь… – Он пожал плечами.

Сергей понимал, что оперативники, загруженные работой, не смогут ему полноценно помочь и вся следственная нагрузка ляжет на него. Но, в конце концов, он ведь распутывал свое дело, касающееся лично его и только его. Поэтому рвение Сергея было чрезмерным и он готов был идти до конца.

Алексей включил компьютер, вошел в базу данных угрозыска и запросил файлы, касающиеся уголовных дел Ботика, Архипа и Лолы. В прошлый раз он пометил каждый, и машина их мгновенно нашла.

– Садись, работай за нас, – хихикнул Алексей и уступил место у компьютера Сергею.

Тот устроился за клавиатурой и начал подробно изучать досье Ботика. Он его читал в прошлый раз, но быстро, так сказать «по диагонали», а сегодня решил вникнуть в суть. Особенно интересовала Краснова та часть жизни бандита, в которой он контактировал с Лолой.

Сыщик прочел дело полностью, от корки до корки, но там ничего про это не было сказано. Тогда Сергей взялся за Архипа. Но и у того в деле ничего не упоминалось про Лолу. Ничего. Пробегая взглядом по мелким, длинным строчкам, Сергей расстраивался с каждой минутой. Он не мог соединить судьбы, жизненные истории этих трех людей. Он не знал, где они познакомились, как поддерживали связь, чем занимались до того момента, как решились взять его в заложники. Ответы на эти вопросы он должен был получить во что бы то ни стало, чтобы ухватиться за тоненькую нить и распутать хитросплетенный клубок интриг этой троицы. Но пока ничего не получалось.

Сергей изучил досье Архипа и перешел к делу Лолы. Начал читать с самого начала и за час с небольшим изучил и его. Но ничего нового для себя не узнал. Все как в первый раз. И опять в документах не было ничего про подельников.

«Как Лола вышла на упыря Ботика и на специалиста по аферам Архипа. Как? – Сергей задумался надолго, уставился взглядом в монитор, и со стороны казалось, что он заснул с открытыми глазами. – Кто свел их, кто? Ни в одном досье нет упоминания про этого человека, но кто-то же их свел! Ведь в делах также нет информации о том, что Ботик и Архип были знакомы. Мой захват – это их первое дело вместе».

Сергей думал-думал и решил посоветоваться с друзьями.

– Как вы думаете, – обратился он к полковнику, – как Лола нашла Ботика и Архипа?

– Через доверенного человека, а как же иначе, – ответил Максимов, не поднимая головы от бумаг. Он читал донесения криминалистов об обследовании последнего места преступления «мясника» в Сокольниках.

– Кто он, этот доверенный?

– Черт его знает, кто он. Тот, кто знает всех троих и Лолу, и Архипа, и этого, как его, Болтика.

– Ботика, – поправил Краснов.

– Да, Ботика. Ну и погоняло у него. Сколько живу, столько удивляюсь, когда слышу некоторые из них. Такие есть причудливые, и даже не знаешь, от чего они произошли.

– Бывают от имени или фамилии, – высказался Фомин, – от рода занятий, от местности, где клиент проживал, а бывают и от просто смешного слова, веселой шутки, брошенной либо самим хозяином клички, либо его сокамерниками.

– Да. Мне рассказывал один вор, как ему придумали погоняло. – Николай Иванович отложил лист, прищурился и выдал историю: – Он был маленького роста, шустрый такой, живой, Колей его звали, Васильевым. А в своем дворе все кликали Васькой или Васяном. И вот однажды он сел за воровство – в квартиру к соседу залез и унес оттуда ковер, хрусталь и золотишко. На водку не хватало. Его быстро нашли и осудили. Так вот, как-то лежал он на нарах в предвариловке, парился – как они говорят, и увидел на потолке жирную неповоротливую муху. Он возьми да крикни: «Муха, муха по потолку ползет». Дело летом было, и окна в камере стояли нараспашку. Так братаны его с тех пор Мухой окрестили. И эта кликуха к нему на всю жизнь прилипла. Васян Муха.

– Да, интересно, – улыбнулся Краснов. – А как мне искать Ботика и остальных?

– Ботик и Архип могли сидеть на одной зоне, – предположил Алексей.

– Нет, они в разных отбывали, и в разные годы. Один во Владимире, второй в Коми.

– Могли встречаться на пересылке, – добавил Фомин.

– У вас неправильный ход мыслей, – вмешался полковник. – На дело идут либо с корешем по нарам, либо с другом по воле – с кем уже ходил, либо по рекомендации авторитетного человека. На пересылке себе подельников не находят, чревато, там и сексоты – то бишь стукачи попадаются. Раз все они не были ранее знакомы, значит, их свел либо «вор в законе», либо авторитет.

– Они могли быть знакомы, но в документах этого нет, – Краснов отрицательно покачал головой.

– Значит, Лола вышла – отбилась по-ихнему, обратилась к какому-то авторитету, и он подобрал ей подельников для конкретного дела, не бесплатно, конечно. Она должна ему процент от прибыли отстегнуть.

– Да, Ботик говорил, что она им хорошо платит. И еще – она ими круто командовала, – вспомнил Сергей. – Я удивился, как эта молодая на вид девка прибрала к рукам таких крутых мужиков.

– Тогда все ясно. Они под ее дудку плясали вот по какой причине – либо она действительно крута и доказала на деле, чего стоит, хотя для этого они должны быть давно знакомы. Но скорее всего она договорилась с вором и он ей в подручные дал своих братанов. Именно в этом случае они будут ходить как шелковые – боятся гнева папы.

– Согласен, но где его искать, этого загадочного покровителя? – Сергей посмотрел на полковника.

– Не знаю, анализируй дела с ментальной установкой – найти некоего загадочного субъекта, способного оказать подобную помощь.

Сергей почесал затылок и принялся снова изучать документы. Он смотрел на фотографию Матвеевой Ольги Ивановны – Лолы и не верил своим глазам. С экрана монитора на него смотрели усталые, потухшие глаза взрослой, не по годам помятой и не очень красивой женщины. Краснову же Лола запомнилась молодой, красивой и чертовски сексуальной. Может, ему это с бодуна, после ресторана привиделось?

«Может, косметика, массажные процедуры сотворили с лицом и телом этой немолодой женщины такое? Как она изменилась. Если бы я не был физиономистом, то ни за что бы не узнал в этой бабе красавицу Лолу. Может, это не она? Хотя она, точно она. У той на щеке красивая мушка-родинка и у этой. У той наколка на шее и у этой. Змейка, обвивающая красотку. – Сергей думал, а время шло. – Может, она сделала пластическую операцию и изменила лицо, подтянула кожу на шее, груди, потренировала ноги и стала секс-бомбой». – Сыщик вновь отвлекся от своих мыслей и спросил у Николая Ивановича:

– Могла она сделать пластическую операцию?

Полковник посмотрел на фото, потом на Сергея и ответил:

– Тебе видней, ты ее вблизи видел. Они что, не похожи?

– Похожи, вот в этом-то и загвоздка. У обеих родинки на щеке и наколки на шее, но одна молодая, налитая, а другая помятая, жухлая. Это меня и смущает.

– Вдруг тебе показалось. У людей в зависимости от настроения меняется мировосприятие. Если настроение хорошее, то все девушки вокруг тебя красавицы, парни – атлеты, дети – милашки, а если дерьмовое настроение, то… сам понимаешь, кто вокруг.

– Я тогда был в шоке, но не настолько, чтобы возраст перепутать. Подумал, что Лоле двадцать с небольшим. А по фото и в досье ей тридцать с лишним.

– Это загадка, и тебе ее решать, но операцию по подтяжке кожи лица она могла сделать. Но для чего? Она ведь не в розыске, чтобы внешность менять.

– Чтобы выглядеть лучше перед Красновым, – хихикнул Фомин.

– Да, именно, – поддержал Максимов.

– Скоре всего, когда ее для досье фотографировали, она была не в форме, истощена или больна, – высказался Алексей. – Поэтому и выглядела хреново. А после отсидки отъелась, отдохнула, накрасилась и стала как конфетка.

– У вас есть дела на хирургов, промышляющих нелегальными пластическими операциями? – спросил Краснов.

– Нет, – полковник мотнул головой. – У нас только те лепилы, кто братанам пули из тел вытаскивает и не заявляет об огнестрелах в органы. А для того, чтобы внешность изменить, зачем на нелегалов выходить? Иди в любую клинику по пластической хирургии и там за деньги тебе все что надо сделают и имени с фамилией не спросят.

– Значит, надо наведаться туда. – Сергей сделал себе в уме заметку, что первым делом надо посетить Центр пластической хирургии. – А что с авторитетами?

– А ничего, ищи зону, где она в последний раз чалилась, и выясняй, кто там смотритель зоны, кто тот вор, что ее опекает. Скорее всего, он и помог Лоле подельников отыскать. – Максимов говорил с использованием слов из блатного жаргона – фени, и речь его от этого наполнилась колоритом. Как у заправского зэка.

– Она сидела в последний раз в Мордовии, в ИТК номер четырнадцать.

– Звони начальнику зоны, они его хозяином называют, и выясняй, кто там вор в законе.

– Может, баба держит зону, – поправил Фомин.

– Может, и баба. – Николай Иванович встал и вышел из кабинета. Куда он направился, осталось тайной для Сергея и Алексея.

– Как связаться с начальником этой зоны? – спросил Краснов.

Алексей подумал немного, а потом взял телефонную трубку и начал давить на кнопки. Когда на том конце линии ответили, он поздоровался и попросил дать ему телефон начальника четырнадцатой зоны в Мордовии. Через минуту ожидания он взял авторучку, записал номер в своей записной книжке и поблагодарил.

– Вот номер, звони, спроси Ивана Сергеевича и скажи, что от Бориса Андреевича.

Сергей взял бумажку, сжал пальцами телефонную трубку и на мгновение задумался, собрался с мыслями. На экране компьютера была фотография Матвеевой Ольги Ивановны – Лолы и ее досье.

Сыщик набрал номер и стал ждать. Через некоторое время бодрый мужской голос отрапортовал:

– Сержант Пахомов слушает.

– Здравствуйте, – начал Краснов, – попросите, пожалуйста, к телефону Ивана Сергеевича.

– Подождите, пожалуйста, – в трубке щелкнуло и через мгновение послышался густой властный баритон:

– Заместитель начальника ИТК майор Соловец у аппарата.

– Здравствуйте, вас беспокоит Сергей Сергеевич Краснов из МУРа, – Сергей посмотрел на Фомина. Тот улыбнулся и кивнул – мол, давай, играй в опера. – Я по поручению Бориса Андреевича… – Краснов замялся, но обстановку разрядил сам Соловец:

– А, здравствуйте, как поживает Борис Андреевич?

– Нормально, – сыщик вопросительно посмотрел на Алексея и тот заулыбался. Будто знал, о чем идет речь.

– Я вас слушаю, что вы хотите? – спросил майор.

– Меня интересует вот что. У вас отбывала срок Матвеева Ольга Ивановна?

– Помню такую, была, но полгода назад освободилась.

– Я бы хотел выяснить, были у нее в период отсидки конфликты с сокамерниками, с администрацией?

– Нет. Она тихая, в драках и саботаже не участвовала, вела себя скромно, работала, в карцере сидела только раз. Со всех сторон характеризуется положительно. У нее сын на воле, так она к нему быстрее хотела вернуться.

– Скажите, у вас на зоне есть авторитеты, воры в законе?

– Как сказать, – замялся майор, – известные, уважаемые люди, конечно, сидят, но особого влияния на осужденных они не оказывают.

– Могла Матвеева быть связана с кем-то из них?

– А как же! Она сидела как раз в тот период, когда к нам прибыла на отбытие наказания Кроха. Крашенинникова Анастасия Макаровна. Известная в их кругах личность, карманница с двадцатилетним стажем. Авторитет. Не коронована, конечно – баба, – но уважают ее и воры, и авторитеты всех мастей.

– Они были знакомы?

– Да.

– А где сейчас Кроха?

– У нас сидит.

– Так. – Сергей подскочил на стуле. Он понял, что ему в руки попала ниточка и по ней он сможет выйти на Лолу и ее подельников. – А с ней можно встретиться?

– Пожалуйста. Приезжайте и говорите, сколько хотите. Она все равно без дела парится. Не работает. Говорит – в падлу.

Сергей начал прикидывать в уме, как быстрее добраться до Мордовии, а уже вернувшийся Максимов поднял взгляд от бумаг и отрицательно покачал головой. Он краем уха слушал беседу и понял, что Краснов собирается ехать на зону – говорить с воровкой. Но ему эта затея показалась безуспешной. Поэтому он решил вмешаться и дать сыщику полезный совет. Сергей понял его правильно и предложил:

– Иван Сергеевич, давайте я сориентируюсь и через пару минут вам перезвоню.

– Хорошо, жду звонка. – Соловец повесил трубку.

Сергей вопросительно посмотрел на шефа.

– Ты напрасно туда сгоняешь.

– Почему?

– Она тебе ничего не скажет. Тем более свои связи не выдаст. Она авторитет, а с ними трудно сотрудничать. Только время потеряешь.

– А что же делать?

– Досье на Кроху у нас в картотеке, значит, покопаемся и найдем что-то. А пока звони снова на зону и выясняй все про эту воровку, все – ее связи, слухи, камерную молву, она порой важнее протокола. Все, что у них на нее есть. Одна информация дополнит другую и создаст правильную картину.

Сергей снова набрал номер.

– Да, – ответил через минуту майор.

– Это опять Краснов. Я хочу с вами поговорить, у вас время есть?

– Да, я в вашем полном распоряжении, – обрадовал Соловец.

– Я подумал и решил, что моя личная встреча с Крашенинниковой будет безрезультатной.

– Конечно, вы правильно решили, – подтвердил майор.

– Я вас попрошу, расскажите про нее, про ее связи, все, что вам известно.

– Спроси, кто ей гостинцы привозит, кто помогает на зоне, – прошептал Максимов.

Сергей кивнул и повторил слова полковника:

– Кто к ней приезжает, помогает продуктами, деньгами?

– Ну, к ней много приезжают, адвокат, например… – замялся Соловец.

– Товарищ майор, я предполагаю, что с ходу вы мне не ответите, а вот если бы вы подумали и через час я бы вам перезвонил. В этом случае информация будет полной?

– Это безусловно, – обрадовался майор. – Я вам могу через полчаса сам позвонить.

– Или так. – Сергей зажал ладонью трубку и прошептал: – Номер вашего телефона, он сам перезвонит.

– Давай этот, – Алексей ткнул пальцем в телефонный аппарат, и Краснов продиктовал Соловцу номер с таблички на нем.

Они попрощались, и сыщик положил трубку.

– Ну? – полковник и капитан вопросительно посмотрели на друга.

– Обещал собрать информацию и сообщить через некоторое время.

– Это хорошо. Он вызовет особиста, по-ихнему кума, того, кто зэков в стукачи вербует, с ним посовещается и нам брякнет, – полковник кивнул и погрузился в свою работу.

– А я пока досье на эту Кроху поищу, – Сергей набрал в компьютере имя, отчество и фамилию клиентки. Через мгновение на экране появилась информация и он начал ее читать.

«Анастасия Макаровна Крашенинникова – Кроха, тысяча девятьсот пятьдесять восьмого года рождения, уроженка Ставрополя, авторитетная карманная воровка, семь раз судима. Мастерски владеет искусством вытягивания денег, кошельков и портмоне из сумочек, задних и даже нагрудных карманов. Снимает часы, браслеты и цепи с шеи. Фокусница в своем деле.

Начинала работать в метро, в трамваях, троллейбусах, автобусах, на рынках. Работает в ресторанах. Выбирает клиентов побогаче, но последнее не берет. Бедноту не трогает. С появлением казино – стала посещать и их, но принципы работы не изменила – мелочь оставляет на развод.

Отстегивает немалые суммы на воровской общак. Очень богатая, но при конфискациях у нее дома ничего не находят – успевает все спрятать. Деньги и драгоценности дома не хранит. Пользуется авторитетом в воровских кругах. Учит молодежь воровать. От этого у нее вторая кличка – Мама.

На зону попадала регулярно – после трех лет воли, но все сроки отсиживала в карцере, так как ни одного дня за все время отбытия наказания не работала. За это ей и сроки прибавляли».

– Ну что, прочитал про Кроху? – не поднимая взгляда от бумаг, спросил Максимов.

– Да, тут немного.

Николай Иванович закрыл папку, выпрямился, откинулся в кресле и с хитрой улыбкой взглянул на Краснова и Фомина. Друзья поняли, что им предстоит выслушать очередной интересный рассказ из жизни полковника убойного отдела МУРа.

– Так вот, – начал Максимов, – я эту Кроху лично знал. А познакомились мы при странных обстоятельствах.

В свое время на нее охотилась специальная группа из «карманного отдела» МУРа. Знали, что есть искусная воровка, которая может из любого кармана незаметно все, что угодно, вытянуть. Так вот. Чтобы ее с поличным взять, приходилось почти весь трамвайный вагон подставными пассажирами набивать. Им в карманы закладывали кошельки и портмоне с несмываемой краской и эта команда ездила по маршруту, на котором должна была в эти дни работать Кроха. Информацию получали от осведомителей в их кругах. – Алексей и Сергей с интересом слушали рассказ полковника.

– Карманного вора взять с поличным очень трудно, практически невозможно, но техника шагнула вперед, и теперь такие штуки появились – диву даешься. Кошелек с дистанционным управлением – слышали про такое? Обычный кошелек с краской и специальным датчиком внутри. Он лежит в сумочке или в кармане подсадного пассажира-чайника, а в другом кармане у него второй датчик. Как только кошелек вынимают и один датчик удаляется от другого более чем на три метра, кошелек слабенько взрывается и пачкает несмываемой краской руки, карман или сумку вора. Бедолагу берут на месте преступления сотрудники милиции. Эту технику применяют в основном на рынках и в транспорте.

Так воры что придумали – они, как только кошелек вынут, сразу его в целлофановый пакет бросают. Если он взрывается, они испачканный изнутри пакет выбрасывают и уходят. Но мы тоже не дураки. Стали кошельки невидимой пудрой посыпать и она при изъятии руки вора пачкает. Они ведь в перчатках не работают – чувствительность пальцев снижается. А когда их берут, то светят на руки ультрафиолетовым излучением, и пудра становится видна на глаз. Но, повторяю, поимка карманника-щипача – дело трудоемкое, и весь сыр-бор из-за небольшой в общем-то денежной суммы и малого срока наказания. – Николай Иванович усмехнулся.

Фомин и Краснов сидели очарованные повествованием полковника, но впереди их ждал еще один рассказ.

– А про Кроху в первый раз мы услышали двадцать лет назад. Она на Тишинском рынке за десять минут смогла вытянуть кошельки у всей шведской делегации – двенадцати человек. Иностранцы приехали фруктов подкупить, свежего мясца, а остались без денег. Шведский посол подал протест в МИД СССР, и Крохой занялись всерьез. Вот тогда-то в МУР примчались комитетчики и начали разрабатывать операцию по поимке этой самой Крохи. Тогда еще не знали, что именно она иностранцев обула, но догадывались. Из нас – молодых оперативников – образовали группу подставных покупателей и с красящими кошельками и портмоне в карманах направили на Тишинку. Я тогда только начал службу в убойном отделе, но нас согнали в эту спецкоманду из разных подразделений и бросили, что называется, в пекло. – Полковник мечтательно улыбнулся. – Человек сто согнали и все ради одной воровки. Но дело было громкое, можно сказать, политическое, и сил не пожалели. Раньше умели всем миром с преступниками бороться, не то что сейчас.

Дело было летом в самую жару. И вот ходим мы по рынку уже третий день, глаза мозолим, а все не крадут у нас денег и не крадут. Чуют карманники опера, ох чуют. Но наконец наш каторжный труд был вознагражден.

Я патрулировал с красивой молодой лейтенантшей из криминалистического отдела. Мы были в штатском, мокрые от пота, усталые и немного злые. Смотрели на горы фруктов, на торгующих за прилавками бодрых кавказцев, их тогда только на рынках и можно было встретить, не то что ныне. Они знаки внимания моей напарнице оказывают, глазками стреляют, лопочут что-то на корявом русском… И вдруг я чувствую, что кошелька у меня в кармане нет. А был он такой толстый, плотно газетной бумагой набит, выпирал – карман оттопыривал. Я подаю знак Алене – напарнице, что, мол, его изъяли, и мы начинаем торопливо следить за окружающими, на их руки смотреть.

Дело в том, что кошелек – это улика, и карманники как можно быстрее из него деньги вынимают, а его выбрасывают. Но наши кошельки были не простые, а с секретом, и как только их откроешь, они брызгали на руки несмываемую краску. Она обычно желтая или красная – чтобы было заметней.

Так вот, я быстро иду по рядам, ищу красные пальцы и натыкаюсь на красивую молодую худенькую девушку. Она обращается ко мне, а я смотрю на ее руки и вижу, что она держит в правой ладони красный, спелый раздавленный помидор.

– Помогите, пожалуйста, сумку подержите, – просит она.

Я беру у нее сумку, а она говорит:

– Какая я неуклюжая, вот помидор раздавила. Вы не знаете, где здесь туалет, руку помыть?

Я показал, где он, а она переложила помидоры, взяла у меня сумку и пошла между прилавками. Напарница подошла и спросила, почему у дамочки рука красная и тут до меня стало доходить, что я разговаривал с воровкой. Она симпатичная, обаятельная, нисколько не смущалась, открыто смотрела мне в глаза и вела себя естественно. Это меня с толку и сбило. Я думал, карманники пугаются, убегают, расталкивая всех на своем пути. Ан нет.

Я выхватил рацию и сообщил приметы подозреваемой. Добежал до грязного, вонючего, давно немытого женского туалета и заглянул внутрь – бабку напугал, но воровки там не было. Тогда выскочил на улицу, стал оглядываться, но в толпе обнаружить ее не смог. Через пару минут по рации сообщили, что воровку взяли и объявили долгожданный отбой.

В милицейском автобусе я вновь встретился с ней. Она сидела в наручниках, немного грустная, но когда меня увидела – заулыбалась. На вид обычная деревенская девчонка, симпатичная, на студентку похожа, не скажешь, что воровка. Правая рука у нее была в красной краске. Она показала мне пальчики, помахала ими, но ничего не сказала. А взяли ее по переданным мною по рации приметам. Я ее серенькое платье и розовую косынку сразу запомнил и про них сообщил.

Больше я Кроху никогда не видел. За ее поимку меня наградили вот этими часами. – Николай Иванович подтянул рукав пиджака и показал небольшие красивые часы швейцарского производства. – Подарок шведского посла. Именные, – с гордостью похвастался он. – На обратной стороне дарственная гравировка имеется.

– А я-то думаю, откуда у вас эти часики. – Алексей почесал затылок.

– Можно сказать, от Крохи. Она помогла мне их заполучить. Обменяла на свою свободу. Я потом следил за ее воровской судьбой, но пути наши больше не пересекались. Она освобождалась, воровала года три и опять попадалась. Потом я узнал, что она приобрела вес в воровском мире, и история со шведской делегацией сыграла здесь не последнюю роль. Про Кроху узнал весь блатной мир страны. Ее даже прочили в воровки в законе, но так и не короновали. Баба. Хотя уважают.

– Так, может, съездить к ней, поговорить? – спросил Краснов.

– Нет, не расколется. Она за все это время на себя ничего лишнего не взяла. Только ту кражу, на которой ее взяли. И давали ей год-два, а сидела по три да по пять, потому что ни дня на зоне не работала. Ты же читал в досье. За это ее и уважают. Слухи о ней по всем лагерям ходят. Мне зэки сами говорили. Она авторитет…

– А вы знаете про ее связи на воле? – спросил Сергей.

– Кто же про них знает, кроме нее, а она не скажет. Ты жди, что тебе Соловец сообщит.

– Жду вот, жду. – Сергей глубоко вздохнул и тяжко выдохнул. Вдруг тишину кабинета разорвал телефонный звонок. Сергей подумал, что это майор, и не ошибся.

– Здравия желаю, – пробасил Соловец в трубку. – Сергей Сергеевича мне позовите.

– Это я, – обрадовался Краснов.

– Я вам, наверное, ничего особенного не скажу, – издалека начал зам, – только вот что… Крашенинникова отбывает срок и скоро он подходит к концу. Она освобождается через два месяца.

– Понятно, – кивнул сыщик.

– За это время особых нарушений с ее стороны не было. Она по-прежнему не работает, но начальник ИТК решил ее в карцер не сажать. Почему он так решил – не знаю.

– Это неважно, – подтвердил Краснов.

– Наверное. За все время срока она с вашей Матвеевой виделась всего несколько раз, да и то мельком – жили в разных корпусах. Но они хорошо знают друг друга, еще с прошлых сроков. О чем говорили – никто не знает. Про Матвееву мало что известно, она замкнутая, тихая, с заключенными мало общается – в общем, бука. Кроха тоже не откровенничает, держится особняком – статус позволяет. Про них мало что известно. Те, кто что-то знает – помалкивают – боятся. Кроха влиятельная, у нее крыша имеется на воле, солидная крыша.

– Какая? – сразу спросил Сергей.

– Неизвестно, кто у нее в друзьях, а кто во врагах. Ходят слухи, что вор в законе по кличке Шалый с ней накоротке. От него и продукты ей поступают, и курево, и денежки. Кто-то от него приезжал, несколько часов с ней беседовал в комнате для гостей. О чем говорили – не знаем. Вот, наверное, и все. – Соловец замолчал.

– Хорошо. И то что-то. Спасибо вам, Иван Сергеевич, вы мне очень помогли, всего доброго.

– Не за что, – пробасил майор. – И вам всего хорошего, привет передавайте от меня Борису Андреевичу.

– Непременно передам, – Сергей улыбнулся. – До свидания.

– Здоровья вам. – Соловец повесил трубку.

Краснов встал, прошелся по кабинету, а в это время Николай Иванович и Фомин с интересом следили за ним.

– Ну, что узнал? – не удержался Максимов.

– Узнал кое-что. Эту Кроху на воле опекает некто Шалый.

– О! Ну ты сказал, – полковник привстал в кресле. – Он известный вор в законе, его уважают и боятся, и никто с ним не связывается. Он очень влиятельный. Очень. И если он по рекомендации Крохи твоей Лоле покровительствует, то тебе одному с ними не справиться. Надо подключать к делу Генеральную прокуратуру. Он только им по зубам.

Сергей разочарованно посмотрел на полковника:

– Как это? Он что, неподсуден?

– У него крутые завязки наверху. Он крутится рядом с политиканами и олигархами – там, где нам не место. Сам он никого никогда не убивал, ни на кого не наезжал – он крупный бизнесмен, но когда-то сидел за мошенничество в крупных размерах и ему дали вора в законе. Кстати, он, как и Кроха, бывший карманник. У них воровское сообщество, и состоит оно из карманников, бывших теневых предпринимателей, в общем, тех, кто ловкостью рук и ума деньги зарабатывает, а не тех, кто дубиной в подворотне машет и ножиком пыряет. Таких мясников в их среде не любят, хотя используют для черновой работы. Типы, вроде твоего Ботика, зачищают клиентов за небольшие денежки. А заправляют всем эти чистюли.

– Одни воры, а другие киллеры, – пояснил Краснов.

– Не совсем киллеры. Те профессиональные убийцы, а эти убийцы по жизни.

– Так что предпринять? – Сергей сидел и в недоумении смотрел то на Максимова, то на Фомина. От услышанного у него ухудшилось настроение, и теперь он не знал, что и делать.

– Для начала надо изучить врага, выяснить про него все, а потом уже что-то предпринимать, – Максимов выражался в свойственном ему стиле – информационно, предельно точно, без малейших эмоций.

– Надо искать его досье, – понял Краснов и сел к компьютеру. Быстро набрал имя Шалый и попросил машину найти его дело. Через мгновение оно появилось на экране.

– О! Нашел, – обрадовался сыщик, – почитаем.

Оперативники занялись своими делами, а Краснов своим. Он уселся поудобнее и принялся изучать документы.

«Александр Петрович Шелестов – так звали вора в законе Шалого. Родился в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году в небольшом селе Матвеевка под Наро-Фоминском. Учился в школе, рос, матерел – все, как у всех деревенских пацанов, но вот когда ему исполнилось восемнадцать и пора было идти в армию, он, не сказав ни слова родителям, поехал в Москву на заработки. Вернее, бросился в бега, так как уж очень любил свободу и ни о какой военной службе, чтобы отдать Родине свой воинский долг, и думать не хотел.

В столице жить было негде, но благо было лето, и он ночевал по вокзалам да по паркам. А на пропитание Сашка Шелест – это была его школьная кличка, промышлял карманными кражами в транспорте и на рынках.

Еще в восьмом классе он посещал цирковую студию и учился искусству иллюзиониста. Ловко тасовал карты, вытягивал их из карманов зрителей и развил пластику и технику рук настолько, что все удивлялись, как это у него получается. Работать не хотелось – с детства не приучил пьянчуга отец и потаскуха мать, и поэтому паренек коротал время в одиночестве, промышлял у богатеньких деньгами и не бедствовал.

Но вот наступила осень, а за ней зима, и пора было подаваться в родные края. Сашка так и сделал – приехал домой к родителям и прекрасно перезимовал в немного покосившейся обветшалой родной избе. Хотя нос на улицу мало показывал – прятался от престарелого кряжистого участкового, пообещавшего при первой возможности отправить его в армию или в тюрьму.

Долгие зимние вечера летят быстрее, если занят каким-то делом. Шелест коротал их в тренировке пальцев рук – совершенствовал мастерство вора-карманника.

– Кто постигает науки, кто спортом занимается, а этот воровские пассы разучивал, – усмехнулся Краснов.

И вот наступила весна. Сашка Шелестов отравился на заработки в златоглавую, стал снова промышлять кражами на рынках и в транспорте и быстро богатеть. Но поработать ему пришлось недолго – его взяли за карманную кражу и дали два года в исправительно-трудовой колонии строгого режима».

– Вот, слушайте, – отвлекся Краснов, – тут говорится, что Шалый воровал на московских рынках. Тогда ему было восемнадцать лет. Это в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Я вот что думаю, может, там он и познакомился с Крохой?

Николай Иванович поднял взгляд от бумаг и призадумался:

– Может быть. В эти годы Кроха была на свободе.

– Теперь понятно, почему он ей покровительствует. Они кореша по жизни, по воле, – вставил Фомин.

– К тому же пара – Кроха ведь пятьдесят седьмого года рождения. На два года младше его. Может, у них и любовь.

– Да, интересно, читаю дальше, – Краснов вновь устремил взгляд на мелкий плотный шрифт на мониторе.

«Шелестов вышел на свободу, но свои воровские пристрастия не оставил, а стал воровать больше прежнего. На зоне он заматерел, изучил воровской быт, повадки и решил для себя, что точно станет предводителем преступного сообщества – вором в законе. Он начал покровительствовать молодым ворам, хотя самому было только двадцать два года, отчислял часть денег на воровской общак, стал налаживать контакты с уже коронованными особами и, обладая от природы прекрасным организаторским талантом, в конце концов добился своей цели. Через пять лет его уже знали все воры и авторитеты в СССР. Он был Сашей Шалым – вором в законе и хранителем общака воров Московского региона.

По карманам мелочь собирать он перестал, хотя иногда, среди своих, показывал фокусы на ловкость рук, чем удивлял видавших виды карманников. Друзья окрестили его Шалым, а враги – Шестипалым. Эту кличку Александр не любил и старался не вспоминать.

И вот грянули лихие девяностые, и под натиском «демократии» все смешалось в невообразимый людской водоворот. С трибун наконец-то стали говорить правду, гласность, коммерциализация и преступность захлестнули страну, и на каждом углу как грибы начали вырастать коммерческие фирмы. Деньги стали зарабатывать все, кому захочется, но и воровать стали кто попало. В рэкет хлынули бывшие спортсмены, артисты, бизнесмены и, естественно, зэки. Сначала брали верх те, кто был сильнее, наглее и многочисленнее, но очень скоро таких перестреляли, и их время ушло безвозвратно. На Руси опять стали править бал те, кто зарабатывал деньги ловкостью ума и рук, а не те, кто стрелял и взрывал направо и налево.

И настало время для разгула ума и воли, организаторского таланта Шалого. Он соединил воедино, казалось бы, несоединимые вещи – воровские деньги и легальный бизнес и стал процветать и богатеть как на дрожжах. Он одним из первых понял, что связи с политиками принесут огромные прибыли, и смело вошел в их среду. Завел знакомства, а позднее дружеские отношения с деятелями культуры, известными спортсменами, депутатами и министрами и вплотную подобрался к родственникам и семье президента России.

Александр Петрович Шелестов занял в списке самых влиятельных теневых особ страны почетное первое место. А с чего начинал…»

– Да, лихой послужной список у этого деятеля. – Сергей откинулся в кресле и потянулся. – Откуда про него известно столько подробностей?

– Он заказал одному писателю написать про себя книжку и понарассказал ему всей этой ерунды. – Максимов налил в стакан воды и выпил.

– Так это неправда, что ли?

– Наверное, правда, Шалый, на мое удивление, всю правду про себя выложил – мол, какой я хороший. Раньше воровал, а сейчас «исправился». Фонд помощи инвалидам-афганцам организовал и Попечительское общество, он и президент банка, и член правления кучи нефтяных компаний, и так далее и тому подобное. Он людям помогает как никто другой. А мы проверяли все его дутые фирмы – сплошная отмываловка взятых в кредит государственных денег. Воровство и разврат. Но он имеет связи наверху, кормит там кого-то и его не так просто взять. Ведь там, – Николай Иванович ткнул указательным пальцем в небо, – такие же, как и он, сидят.

– Да, круто работает, – Сергей взглянул на фотографию Шалого. С экрана на него смотрели карие, дерзкие, близко посаженные глаза на худом, в оспинах, лице. Нос с горбинкой и густые, сросшиеся над переносицей брови. Он был в красивом темном, видно, дорогом, от кутюр, костюме, прекрасно выбрит, причесан и, наверное, приятно надушен. В общем, подготовлен к съемке. Но, несмотря на его «добропорядочную» внешность, было в нем что-то внутренне отталкивающее. Его харизма, аура были недобрыми, отвратительными, и это почувствовал Сергей.

– Вы думаете, Шалый и сейчас занимается бандитскими делами, – спросил он, – рэкетирам покровительствует?

– Возможно, почему бы и нет. – Полковник встал, раскинул руки и до хруста в суставах потянулся. – Он бандит, вор, у него менталитет вора – бери, что плохо лежит, и кути на эти деньги. Ему мораль и этика чужды. Он на мир смотрит другими глазами и живет по своим понятиям. А лозунги типа «Не убий» лишь для того, чтобы поставить себе подобных в безопасные рамки. Иначе перестреляет друг друга их блатная шатия-братия, точно перестреляет. Их от этого только страх быть убитым и удерживает и ничто более.

– Это точно, – Алексей поднялся и пошел к двери кабинета. – Я сейчас вернусь. – Он вышел, а Краснов и Максимов остались одни.

– Если возьмем за факт, что Шалый помогает Лоле по рекомендации Крохи, то получается, что мне ее не найти и не взять, – Сергей недовольно поморщился. Он не любил, когда у него что-то не получалось, не любил проигрывать, и это приводило его в бешенство. – Лола сказала, что они собирали обо мне информацию несколько месяцев. Может, врала, а может, и правда.

– Если ей помогал Шалый со своими связями, то вполне возможно. Тебе надо на этого Сашу Шелестова посмотреть поближе. Последить за ним. У меня есть адреса его фирм, банка, тех мест, где он чаще всего бывает. Но учти, у него профессиональная охрана и они могут заметить слежку. Тогда…

– Тогда – придется туго, – парировал Краснов.

– Могут убить и тела не найдут.

– Так уже чуть не убили и хотели под эту вашу маньячку разыграть! Как, кстати, с ней, не поймали еще?

– Нахватали каких-то баб, теперь проверяют их по твоему фотороботу. – Николай Иванович усмехнулся. – Ловко ты всех провел, ох ловко.

– Пришлось, сами просили помочь.

– Я тебе советую бросить поиски этой Лолы. Если ей Шалый покровительствует, то это может плохо для тебя кончиться. Одно дело ловить троих отморозков – рэкетиров, а другое – противостоять системе во главе с влиятельным мафиози, у которого связи в правительстве, да и, наверное, в нашей конторе тоже, – полковник нахмурился. – Попробовать можно, но очень осторожно, чтобы ногами в бетон не вляпаться и на дне Яузы не оказаться.

– Я попробую, – сыщик взглянул на шефа сердито, исподлобья, – и дело тут не в обиде или в амбициях. Просто таким, как эта Лола с Ботиком, надо в тюрьме сидеть, а не по улицам на ворованных иномарках разъезжать.

– Кстати, как ты думаешь, почему они твой «Мерседес» оставили на дороге, а не продали по дешевке скупщикам краденых авто? – полковник улыбнулся. – Машина-то у тебя новая, ей и года нет.

– Не знаю. Наверное, они не хотят на ней светиться – я ведь сообщил об угоне. Хотя со связями Шалого им на это наплевать.

– А давай мы у нашего эксперта по угонам спросим, – Максимов снял трубку и набрал номер. Немного подождал, а когда на том конце ответили, произнес: – Здравия желаю, товарищ майор.

Сергей понял, что Николай Иванович звонит Андрею Колобову, начальнику отдела МУРа по угонам. Полковник кивнул Краснову, тот снял трубу параллельного телефона и стал слушать их разговор.

– Андрей, это Максимов, как здоровье, как настроение? – издалека начал полковник.

– Здравия желаю, Николай Иванович, спасибо, пока нормально. У вас как?

– Пока тоже ничего. Скажи, пожалуйста, сколько может стоить на черном рынке почти новый ворованный «Мерседес Е-210»?

– Примерно пятнадцать, двадцать, а то и тридцать тысяч долларов. Зависит от его состояния и навороченности. Он в автосалоне сорок стоит, а умельцы угоняют их, номера двигателя и кузова перебивают, документы через своих гаишников переделывают и продают машины по высшей мерке.

– А если угнали, могут вернуть или оставить на обочине?

– Ха, – усмехнулся Колобов, – про такое не слышал. Зачем тогда угонять?

– Ну, а все-таки?

– Если только ошиблись и колотнули какого-нибудь авторитета, но, впрочем, и им не возвращают. Сейчас если угнали, то угнали. Волчьи законы. Угонщики – это самая солидная в Москве группировка. В основном это азербайджанцы.

– Понял тебя, значит, возвращение машины – дело экстраординарное?

– Да.

– Спасибо, Андрей, бывай здоров.

– До свидания, Николай Иванович, звоните, если что, помогу.

Максимов повесил трубку и развел руками:

– Слышал? Что-то твоя Лола хитрит. Она могла преспокойно продать «мерин» и поиметь двадцать тысяч, а то и больше, но решила вернуть его. Здесь что-то не так.

– Думаете, они в него «жучки» впихнули и будут меня пасти?

– Кто их знает. Если они играют по-крупному и у них есть покровитель, то вполне возможно, что они снова попробуют тебя убить.

– Вы думаете? Я сомневаюсь. Игра закончена, и подобные истории продолжения не имеют. Хотя…

– Времена изменились и учти, сколько сил они на тебя потратили. Могут продолжить дело.

– Я ведь вам рассказал про нападение, вы завели уголовное дело.

– Э, нет, дела-то мы и не открыли. Нужна санкция прокурора, нужно твое заявление и соблюдение всех процессуальных тонкостей. – Полковник встал, подошел к шкафу, достал чистые листы бумаги и положил перед Красновым. – Давай, пиши заявление. А то мы с тобой привыкли все твои проблемы на словах решать. А если тебя убьют, или покалечат, не дай бог, то Лола в суде, при поддержке ушлых адвокатов Шалого, дело выиграет, и мы ничего не сможем поделать. Ты ведь ей сам завещал все имущество.

– Завещал, – Сергей скривился, взял из пластмассового стакана авторучку и склонился над бумагами. Немного поразмыслив, написал заявление на имя Максимова и подробно описал в нем все злоключения, происшедшие с ним за последние сутки. Рассказал про приход архитектора – Архипа в свою контору и его заказ на поиски красавчика Ферсмана. Указал также, что имеется видеозапись этого визита.

Тем временем вернулся Фомин, и Николай Иванович вкратце сообщил ему про их догадку насчет иномарки. Алексей позвонил в технический отдел и попросил прислать экспертов с техникой. Через полчаса полковнику доложили, что люди готовы и дело остается за малым – дождаться, пока Краснов закончит работу.

И вот Сергей поставил точку и положил листы на стол Максимову.

– Написал, – сказал он. На свою работу он потратил ровно час.

– Прекрасно, – Николай Иванович сунул документ в папку, встал, открыл сейф и бросил ее на полку. Достал именной пистолет «макарова», проверил его и запихнул в карман пиджака. – Ты на чем приехал? – спросил он.

– На «десятке», – ответил сыщик.

– А где «мерин»?

– В гараже.

– Поехали, обследуем его. – Полковник закрыл сейф и направился к выходу. Все последовали за ним.

Глава 10

Сергей, Николай Иванович и Алексей вышли во двор управления и сели в поджидавшую их черную, ощетинившуюся антеннами «Волгу». Вместе с ними отправились двое сотрудников технического отдела МУРа – бывалый капитан Ромкин и еще зеленый старший лейтенант Лозовский. Но они ехали на микроавтобусе. Максимов поставил перед ними задачу – обследовать автомашину Краснова на предмет поиска «жучков».

Через двадцать минут муровцы прибыли к гаражу Сергея. Он один пошел за «Мерседесом», выехал на нем наружу и отогнал в заранее условленное место – тихую улочку неподалеку. Там вышел, пересел в «Волгу» к Максимову и стал ждать, пока техники обследуют его «глазастый».

Капитан Ромкин вынес из микроавтобуса небольшой металлический чемоданчик, положил на асфальт рядом с колесом иномарки и открыл. Все увидели в нем разные приборы и инструменты.

– Как думаешь, впихнули в него передатчик? – с иронией спросил Максимов.

– Не знаю, может, и запихнули.

– А может, бомбу подложили? – прибавил страху Фомин.

– Может, и бомбу, – спокойно, без тени смущения повторил Сергей.

Тем временем техники вооружились сканерами радиосигналов и начали обследовать сантиметр за сантиметром корпус машины. Ромкин полез в салон, а Лозовский начал с двигателя.

Прохожие были редки на этой улице, но те, кто видел действия людей в штатском, останавливались и некоторое время наблюдали. В эти минуты Сергею становилось не по себе. Ему казалось, что зеваки вторгаются в его личную жизнь, изучают ее интимные подробности.

Сергей был человеком скрытным, опасливым, хотя любил деньги, жил на широкую ногу и обожал шик и выпендреж. Эти, кажется, несовместимые качества как-то уживались в нем и доставляли ему не только много удовольствия, но и массу хлопот. Но и на старуху бывает проруха. Любовь к роскоши и показухе обрушились на сыщика небывалыми неприятностями и чуть не довели до гибели. Но он сумел выстоять, выжить и теперь отчаянно пытался восстановить свою поруганную честь и достоинство.

А специалисты постепенно разбирали его машину: снимали кожаные спинки кресел, деревянную облицовку дверей, обшивку потолка и демонтировали торпеду.

– Они так и колеса снимут, – с опаской молвил Краснов.

– Если надо будет – снимут, – парировал полковник. – Впрочем, если не хочешь, можем это безобразие хоть сейчас прекратить.

– Нет, пусть продолжают, это нужное дело, – буркнул сыщик.

И вот старший лейтенант Лозовский достал резиновый коврик и расстелил под машиной. Лег на него и стал осматривать днище.

– О, есть! Взгляните, – сразу произнес он.

Полковник вылез из «Волги» и подошел к иномарке.

– Что там, бомба? – не без тревоги спросил он.

– Нет, кое-что поинтересней. – Лозовский вынул из чемодана зеркало величиной с чайную тарелку и направил его так, чтобы находящиеся возле «Мерседеса» оперативники увидели, что прикреплено к ступице переднего левого колеса. Он подсветил фонариком и Максимов, а за ним Краснов с Фоминым и подошедший Ромкин увидели этот прибор.

– Что это? – спросил полковник.

– На бомбу не похоже, – ответил Ромкин.

– Какой-то пластмассовый баллончик, а рядом с ним передатчик с антенной дистанционного управления.

– Это взрыватель?

– Не похож, просто передатчик и провода от него ведут к баллону.

– Это снять можно? – спросил Николай Иванович.

– Наверное, можно, но я это делать не буду. Надо вызвать саперов, – Лозовский вылез из-под машины и на его место лег опытный капитан Ромкин.

– Да, я такие штуки видел, – заключил он, после того как пять минут рассматривал установку. – Это баллончик с кислотой, а рядом с ним приемник радиосигналов. По приказу с пульта он включает клапан на баллоне, и кислота начинает литься на ступицу переднего колеса. Быстро разъедает ее, прочность теряется и примерно через минуту она может лопнуть. Колесо отлетает вместе с опорой, машина садится на днище и, если скорость выше ста, она начинает кувыркаться по трассе. В таких авариях водитель и пассажиры обычно гибнут. – Ромкин замолчал.

– Вот это да! Впервые такую штуку вижу, – удивился Максимов. – Кто-то очень хочет, чтобы ты, Серега, погиб в аварии.

– Известно, кто. – Краснов смотрел на полковника, на оперативников и не знал, что сказать. Он всегда ездил быстро, больше ста километров в час, а иногда, по трассе, и под двести – иначе зачем покупать крутую иномарку? Но никак не мог предположить, что эта его привычка может стать для него смертельно опасной.

Сергей был прекрасным водителем, умел ездить безопасно, красиво, но иногда рисковал – лихачил и совершал головокружительные трюки на дороге. На себя он надеялся полностью и всегда знал, что и машина его не подведет. Для этого и покупал новые дорогие иномарки. Даже если на скорости на переднем колесе лопнет бескамерная резина, он был уверен, что сможет вырулить, удержать машину на шоссе и не перевернется. А тут…

Преступники придумали способ разрушения ступицы колеса, а при этом виде поломки авария с последующими кувырками автомобиля неизбежна.

– Да, Серега, повезло тебе, что мы вовремя догадались, где искать подвох, – Максимов нахмурился. – Вы сможете демонтировать этот прибор? – спросил он у техников.

– Нет, я бы не взялся, – мотнул головой Ромкин. – Это не наше дело. Вдруг там есть какая-нибудь хитрость и она взорвется при демонтаже и всех кислотой обрызгает. А там небось смесь кислот, раз баллон пластиковый, а не металлический. Да с каталитическими ферментами, ускоряющими разъедание. Нет. Вызывайте саперов, это их дело. У них и защитные костюмы имеются.

– Добре, – кивнул Максимов, – спасибо вам за помощь, можете быть свободны.

Капитан и старший лейтенант попрощались с оперативниками, сели в микроавтобус и укатили. А полковник связался с офицерами из инженерно-саперного отряда и попросил немедленно прибыть по указанному адресу. Попросил также взять резиновые костюмы типа водолазных, для работы с кислотой.

Пришлось некоторое время ждать и поэтому Максимов устроился в кресле «Волги», расстегнул галстук, расслабился и взглянул на голубое безоблачное небо, просвечивающее сквозь зеленые листики деревьев, на солнышко и на зеленую сочную траву.

Озабоченный Краснов походил возле своего «глазастого», потом сел за руль и стал перебирать пальцами по его шероховатому пластиковому покрытию. Машины стояли рядом, в пяти шагах друг от друга, и оперативники могли спокойно переговариваться.

Фомин расположился на заднем сиденье «Волги» и задремал. Еще с посещения ресторана он не полностью выспался и использовал для сна каждую свободную минуту.

– А что, Сережа, – начал Николай Иванович, – лихо тебя подцепили?

– Да, круто. Не знаю, что и думать, чего ждать.

– Я был прав, они снова могут на тебя напасть и тебе надо быть к этому готовым.

– Да, наверное.

– Если они настойчиво хотят тебя убить, то… Ты, конечно, извини, что я так… об этом… – полковник смутился.

– Ничего, Николай Иванович, дело житейское… – обыденно парировал Сергей. – Не впервой.

– Так вот, попытки повторятся. Тебе надо или ложиться на дно, или самому их искать и обязательно найти. Видимо, у этой Лолы крыша от счастья съехала, что к ней в руки попало твое завещание, и теперь она хочет любой ценой тебя уничтожить.

– Она может попробовать, но это не факт, что у нее получится. – Краснов начал раздражаться. Перспектива – жить под дамокловым мечом смерти его никак не устраивала.

– Может, сообщить о тебе в маршальскую службу, они как раз занимаются охраной свидетелей? Пусть и тебя спрячут на время, пока мы Лолу и ее бандитов не обезвредим?

– Нет, хорониться, как мышка, не по мне. Я буду действовать решительно и сам, первый найду ее.

– Такое рвение похвально, но глупо и небезопасно. Будет лучше, если ты отдашь дело нам, а сам подождешь его исхода.

– Нет, товарищ полковник, я так не приучен.

– Ну, как знаешь…

– Правильно, Сергей, – не открывая глаз, подбодрил его Фомин. – С этой мразью так и надо. А то наплодилось воров в законе, авторитетов всяких, честному человеку житья не стало. Девиз: «Плати – а то убьем» стал нормой жизни. Да что это за жизнь такая!

В кармане у полковника запиликал сотовый, он вынул его и включил.

– Да, – ответил Николай Иванович.

Звонил начальник ИСО майор Виктор Михайлович Победоносцев. В управлении все его называли Михалычем.

– Коля, это Михалыч, где ты находишься, а то мы уже подъезжаем?

– Мы на середине Костромского переулка, – ответил полковник.

– Понял, сейчас нас увидишь.

Через минуту из-за поворота выехал джип с синими полосами на бортах и мигалкой на крыше. Он быстро подъехал к «Волге» и лихо, со скрипом шин об асфальт затормозил. Двери открылись и из него вышли сотрудники саперного отдела капитан Маркин и майор Победоносцев.

– Привет, Николай Иванович, – они поздоровались за руку сначала с полковником, а потом с Алексеем и с Красновым.

– Ну, где тачка? – спросил Михалыч.

– Вот, посмотри, что прилепили на ступицу переднего колеса.

Михалыч был крепким, плотно сбитым мужчиной сорока лет, бывшим спортсменом-борцом, солидным и нерасторопным. А при его опасной профессии и не надо никуда спешить, не надо суетиться и уж тем более совершать необдуманные действия. Профессия оставила неизгладимый отпечаток на облике и манере поведения Михалыча. Он медленно говорил и по-медвежьи вразвалочку двигался, был неспешным, солидным мужчиной, надежным, как скала. Был преисполнен чувством собственной значимости и серьезностью решаемых им проблем.

Он повернул ручку и открыл заднюю дверцу джипа, вынул чемодан с инструментами и поставил на асфальт. Затем достал коврик, фонарик, пинцет, кое-какие мелочи, подошел к «Мерседесу», расстелил подстилку возле него, как колобок лег на спину и залез под днище.

– На ступице, – скорректировал полковник.

– Вижу, где это, но не могу разглядеть, – буркнул Михалыч, достал фонарик и посветил. – А теперь вижу – кислотная бомба замедленного действия с дистанционным замедлителем типа… Разберу – скажу точно.

– Что с ней делать? – спросил Максимов.

– А ничего. Надо аккуратно снимать, так как робот из водяной пушки ее разнести не сможет – кислота разбрызгается.

– Демонтаж опасен? – не унимался шеф.

– Как без опасности, она всегда присутствует в нашей работе, – завел долгую песню майор. Он начал что-то делать руками, но был по пояс под машиной и никто не видел, что он там творит.

– Вы отойдите, а то вдруг рванет, – посоветовал Михалыч, и все зашагали от иномарки.

Через минуту Победоносцев вылез из-под «мерина», сжимая в руке ту самую кислотную штучку.

– Вот она, полностью обезврежена, – он передал ее полковнику, а тот повертел бомбу в пальцах и передал Краснову.

– Полюбуйся.

Сергей взял баллончик с прикрепленной к нему черной коробочкой с антенной, взвесил в руке и отдал обратно.

– А если сейчас тот специалист, что ее установил, следит за нами и готовится ее взорвать? – Краснов поморщился.

– Не получится, – усмехнулся Михалыч. – Перед тем как ее снимать, я проводки питания перекусил. На всякий случай, а то вдруг там замедлитель на вибрацию срабатывает.

– Да, за тебя серьезно взялись, – кивнул Максимов.

– Эта штуковина работает от дистанционного сигнала? – спросил Краснов.

– Судя по виду – да, – Михалыч поправил обтягивающую его грузное тело форму.

– Какой у этого приемника радиус действия?

– Метров пятьсот, может, километр, не более.

– Значит, для того, чтобы ее взорвать, надо находиться от нее на расстоянии не более километра?

– Да.

– Значит, надо неотступно следовать за «Мерседесом», и если он помчится со скоростью двести километров в час, то надо гнать так же?

– Наверное, – Михалыч почесал затылок. Он не был посвящен в тонкости распутывания уголовных дел, и ему было невдомек, зачем Краснов его расспрашивает.

– Если преступники хотели уничтожить меня таким образом, значит, им надо неотлучно следовать за моей машиной и ждать, пока я разгонюсь до скорости более ста километров в час и буду ехать так не менее одной-двух минут.

– Совершенно верно, Сережа, – кивнул полковник, – они за тобой следят или следили, но мы слежки не заметили.

– Я бы заметил, если бы она была, но ее не было. Они не следили за мной потому, что я машину в гараж поставил. А как только поеду на ней, они сразу прицепятся и будут ждать, когда я разгонюсь.

– Это не должен быть короткий разгон на улице, до первого светофора, это долгая скоростная поездка.

– Да. Потому что, как нам сказали, кислота будет разъедать металл ступицы около минуты или более, и только потом та лопнет.

– Да, наверное, не меньше, – подтвердил Михалыч, – но точно я вам скажу, когда мы разберем баллон и узнаем, что в нем за кислота. Они бывают сложносоставленные и металл разъедают в секунды. Только дымящаяся дыра остается.

– Ты просчитаешь время ее действия? – спросил полковник.

– Да, скажу точно, когда определю состав. Проведем эксперимент в крайнем случае – брызнем ею на металл и засечем время действия. Тогда точно узнаем, сколько нужно времени, чтобы ступицу разъело.

– Предположим, что такая авария со мной произошла, – начал сыщик, – но ведь при осмотре автомобиля эксперты установят, что поломка была искусственной, и догадаются, что это убийство, а не несчастный случай.

– Ой, Сережа, я тебя умоляю, – парировал полковник, – кто у нас будет копаться в руинах перевернувшейся машины и выяснять, отчего колесо отвалилось? Никому этого не надо.

– Кто мог поставить эту штуковину? – спросил Краснов.

– Любой профи мог поставить, – Михалыч поднял коврик и положил в ящик в багажнике. – Профи, только профи, специалист по взрывам, киллер с опытом работы с подобным материалом. Одни убийцы специализируются только на пластиде, другие на нитроглицерине, третьи на тротиле. Широкопрофильных мало.

– Значит, профи, – заключил полковник.

– Именно. Ну а на кого он работает, кто заказал ваш «Мерседес» – это вам выяснять, – Михалыч начал складывать инструменты в чемодан.

– Понял, – Николай Иванович многозначительно кивнул Сергею. Тот скривил рот и покачал головой.

Через минуту саперы собрали свои вещи, Николай Иванович поблагодарил их за помощь, и те уехали. Сергей принялся ставить на место вынутые кресла и привел в первозданный вид торпеду.

– А ты знаешь, мы можем твоих врагов поймать на живца, – вдруг сказал шеф.

– Как это? – удивился сыщик.

– А так. Они ждут, пока ты поедешь на этом «мерине», так пусть дождутся. Ты будешь ездить по городу с небольшой скоростью, они будут следить за тобой, а мы будем следить за ними. В условленном месте ты разгонишься, они включат бомбу и станут ждать, пока та сработает и ты кувыркнешься. Но она не сработает, так как ее сняли. Они начнут паниковать, подумают, что она испортилась и либо нападут сами, либо поедут к Лоле, выяснять, в чем дело. Мы проследим их и возьмем вместе с Лолой. – Николай Иванович победно усмехнулся, раскинулся в кресле «Волги» и мечтательно прищурился. Видимо, предвкушал, как сцапает бандитов и получит лавры победителя.

Но жизнь всегда вносит свои жесткие, а порой и жестокие коррективы в подобные, даже мастерски спланированные операции. Краснов знал это и не загорелся идеей шефа – устроить ловлю преступников на живца, да еще на его дорогой машине.

– Надо подумать, все хорошенько обмозговать, – скептически начал он, – а то на бумаге одно, а в жизни другое.

– Да чего там думать, – завелся Максимов, – это шанс, может быть, единственный шанс в этой истории. Надо устраивать эту мобильную засаду. Чем мы рискуем?

– А если они за нами следили и видели, что из машины баллон вынули? Тогда вся эта затея напрасна.

– А если не видели? Мы сразу поймем это по их поведению.

– А если они себя не проявят? Они за мной несколько месяцев следили, и я не обнаружил «хвоста» или «колпака». И потом, как они узнают, что я выехал на этом «мерине», а не на «Жигулях», или на спортивном «Мерседесе»? Ведь Лола знает, что у меня три машины.

– Скорее всего, они вмонтировали в машину радиопеленг и по его сигналу определяют, куда перемещается твоя машина. Если маяк находится на месте – значит, она в гараже.

– Надо найти этот жучок, – Сергей снова стал вытаскивать сиденья.

– Не надо, – остановил его полковник. – Машину в общем-то проверили, больше кислотных бомб в ней нет, а пеленг потом отыщут, после операции. Сейчас его не надо трогать.

Сергей замер в нелепой позе с сиденьем в руке:

– А ты что мне посоветуешь, Леха, соглашаться на операцию по ловле на живца или нет?

Дремавший в «Волге» Фомин приоткрыл глаз, посмотрел на Краснова, а потом сел поудобнее и ответил:

– Я тебе, Серега, так скажу. Николай Иванович прав. Ты можешь кучу времени потратить на поиски Лолы. Тем временем она сама попытается тебя убить. И в один прекрасный момент ты можешь не заметить слежки, не среагировать на опасность и погибнуть. – Алексей открыл оба глаза, потянулся и продолжил: – Бандиты сами навязывают нам игру, и мы знаем о ней, а они не знают, что мы знаем. Поэтому надо попробовать обыграть их по их же правилам и в самый неожиданный момент схватить. Надо по крайней мере попробовать, вдруг получится?

– Ты же видишь, как за тебя взялись, – вмешался полковник. – Ты один сможешь противостоять такому натиску? Нет. Тебе нужна помощь, и мы тебе ее предлагаем. По дружбе предлагаем. В дело замешан этот Шалый, а у него наверняка есть информаторы у нас в управлении. Поэтому действовать будем неофициально, своими силами, чтобы бандиты не узнали, что мы осведомлены о их планах.

– Соглашайся, Серега, это действительно шанс взять не всех, но хотя бы одного-двух преступников. Ляля твоя в машине за тобой гоняться не будет, а вот Ботинок и Ахриплый – могут, – произнес Фомин.

– Ботик и Архип, – Сергей с улыбкой поправил Алексея.

– Тем более…

Сергей подумал немного, потоптался с ноги на ногу, пораскинул мозгами, а потом взял да и согласился. Он сознательно шел на риск, так как знал, что на сегодняшний момент у него другого варианта выследить и поймать своих врагов нет. Они сами дали ему шанс, и он намеревался им воспользоваться.

– Каков план? – спросил сыщик.

– А план таков, – Николай Иванович заговорщически подмигнул Сергею. – Ставь «Мерседес» в гараж, едем в управление и детально, скрупулезно разработаем операцию по захвату бандитов. Осечки быть не должно – мы их возьмем.

– Если они еще не определили, что мы вынули бомбу из машины, – скептически хмыкнул Краснов.

– Это мы узнаем на месте. Если они за тобой начнут следить, после того как ты поедешь на «мерине» – значит, они не знают о подставе.

– Я согласен. – Сыщик завел свой «глазастый», отогнал в гараж, вышел и сел в машину оперативников. Муровцы доехали до управления, вылезли из «Волги», дошли до кабинета, закрылись в нем и стали разрабатывать операцию «Тормоз». Так в шутку ее окрестил Фомин.

– Я предлагаю следующее, – начал Максимов, когда расположился в своем кресле, – операцию начнем вечером, часов в девять-десять. Машин на дорогах станет меньше и легче будет засечь, а впоследствии блокировать преступников. Да и тебе, – он обратился в Краснову, – проще будет разгоняться. Никто не заподозрит, что ты жульничаешь.

– А что я буду делать? – спросил Сергей. – Ездить без дела по городу, или?..

– Надо сейчас решить, что ты будешь делать. Хотя по большому счету плевать что. Езжай сначала в центр, маршрут мы сейчас определим, а потом к периферии, за город, на трассу, туда, где можно полетать с ветерком. Все это время мы на нескольких машинах будем следовать за тобой по пятам и вычислять киллеров.

– А если слежки не будет, тогда что?

– Тогда прекращаем операцию.

– Способ связи какой?

– С этим сложнее. Я думаю, по рации с тобой связываться нельзя, только по телефону и говорить надо не в открытую, а иносказательно, намеками. Преступники могут слушать тебя. Может, они в твою машину еще и микрофон вставили.

– Если они микрофон вставили, то могли слышать разговоры во время обследования «мерина», – буркнул Краснов. – Тогда провал.

– Ты слышал, что радиус работы бомбы до километра. Микрофонов – наверное, столько же. Поэтому если они день и ночь за гаражом не следили, то не знают о подставе.

– Хорошо, я план принимаю, но все-таки, что мне делать, чтобы киллеры не заподозрили подвоха?

– Давайте мы ему девочку в машину подсадим, – высказался Алексей. – Может же Краснов поехать на свидание?

– Может, почему нет, – кивнул полковник. – Он встретится с нашей сотрудницей на какой-нибудь улице и повезет ее в свой загородный дом. Вот так.

– И там удовлетворит по полной программе, – закончил мысль шефа Алексей.

Оперативники засмеялись, но Сергей только улыбнулся. Ему было не до веселья.

– Кого хотите мне подсунуть? – буркнул он. В другой ситуации он бы только обрадовался – он любил знакомиться с женщинами, катать их с шиком по городу и, естественно, удовлетворять по полной программе. Но сейчас ему было не до развлечений.

– Мы можем взять в дело нашу новую сотрудницу – психолога Нину Морозову. – Полковник хихикнул. – Она молода, красива, умна, ей надо учиться милицейскому ремеслу, пополнять послужной список, расти по служебной лестнице. Вот я и попрошу ее помочь нам. Естественно, о сути мероприятия не сообщу.

– А что мы доложим руководству в связи с проведением крупномасштабной операции? – спросил Фомин.

– Доложим, что проводим секретную операцию по задержанию особо опасного преступника – нашей маньячки. Фоторобот, спасибо Сереже, у нас имеется. – Николай Иванович прищурился.

– А как после отчитаемся, что маньячку не поймали, а схватили подозреваемых по другому делу? – Фомин настаивал на уточнении деталей.

– Не знаю я, как будем отчитываться. Мы еще никого не схватили, и может, не схватим. Вот когда арестуем, тогда…

– Лучше будет доложить все как есть. Поступило, мол, заявление от гражданина Краснова, что у него заминировали автомобиль и ему угрожают расправой. И так далее и тому подобное, – предложил Алексей.

– Можно и так, но где гарантия, что кто-то из многочисленных чиновников МУРа не стукнет людям Шалого об операции? Ведь если тот взялся за это дело, то держит его на контроле. Ему докладывают о его ходе и если сообщат, что мы их раскусили, тогда в капкан точно никто не попадется, а его, – полковник ткнул пальцем в сторону Сергея, – попытаются убить другим способом.

– Возможно, вы и правы, – пошел на попятную Фомин.

– У нас пол-управления на личных иномарках ездит, и это при небольших, я бы сказал, мизерных зарплатах. Откуда они взяли деньги на них? Я не говорю о квартирах, дачах и прочем… Ты думаешь, никто не знает, что чинуши у нас крышуют мафиозников, бизнесменов, банкиров? Просто все закрывают глаза на это.

Алексей посмотрел на Максимова, потом на Краснова и поднес указательный палец к губам.

– Да, да, – полковник нахмурился. – Давайте заканчивать. В целом решили, как поступим. Если что-то выгорит, то отчитаемся перед начальством, а если нет, то и отчитываться будет не за что.

– Значит, ловим маньячку? – Фомин усмехнулся.

– Да. С Морозовой я поговорю, опергруппу создадим, но все это после того, как Михалыч нам пришлет свое заключение. – Шеф взял трубку и набрал номер инженерно-саперного отряда. Некоторое время ждал, а когда на том конце провода ответили, попросил к телефону майора.

– Привет, Михалыч, – это Максимов, – поздоровался он. – Что по бомбе?

– А, здорово, Коля, – радостно ответил Победоносцев. – С бомбой все в ажуре. Сейчас. – Он взял со стола отчет и зачитал: – Радиоуправляемое самодельное взрывное устройство с кислотным наполнителем. Радиус действия приемника от трехсот до семисот метров. При запуске из специального отверстия начинает струйкой вытекать смесь из концентрированных соляной и азотной кислот и катализатора. «Царская водка» мигом разъедает металл. Время полного разрушения около минуты, но при сильном ударе, на выбоине дороги, например, ступица может лопнуть и раньше. Вот так. Что еще. Тут есть характеристики, но, я думаю, ты их сам прочтешь. Отчет я тебе пришлю.

– Спасибо, Михалыч, этого достаточно. – Максимов попрощался и повесил трубку.

Он пересказал услышанное товарищам и назначил время проведения операции – двадцать один ноль-ноль сегодня вечером.

Глава 11

В восемь часов вечера Краснов приехал к своему гаражу на «десятке», выкатил «глазастый», а «Ладу» загнал на его место. Перед тем как отправиться в путь, он открыл второй гараж и убедился в том, что прекрасный спортивный «Мерседес» на месте. Похлопал ладонью по его серебристому кузову, выровнял трехлучевую эмблему на капоте, а потом закрыл ворота, включил сигнализацию, сел в «двести десятый» и уехал. По пути позвонил Нине Морозовой и убедился, что она его ждет в условленном месте – у подъезда высотки в центре Москвы на Малой Грузинской улице. Сообщил, что скоро заберет ее и прервал связь.

Когда полковник предложил Нине участвовать в операции по задержанию маньяка, она опешила, высказала сомнения в целесообразности своего участия, но Николай Иванович был настойчив и убедил, что это необходимо. Он сообщил, что она должна приехать к восьми ноль-ноль на Малую Грузинскую улицу и ждать у подъезда дома номер пять. Максимов сказал, что ей позвонит по сотовому некто Сергей и скажет, когда приедет. Полковник также предупредил, что их телефонные разговоры могут прослушивать и лишнего говорить не надо. Также добавил, что она, Нина, должна сыграть роль возлюбленной Сергея.

Нине эта затея не очень понравилась, но начальству не откажешь, и поэтому пришлось согласиться. У нее была запланирована встреча с подружкой и посещение театра Сатиры, но это культурное мероприятие пришлось перенести на другое время.

После окончании психологического факультета МГУ Нину распределили на работу в МУР. Распределили по блату, так как ее дядя – чиновник Министерства внутренних дел, похлопотал за племянницу. Хотя похлопотал немного, самую малость.

Морозова считала себя одаренной, способной студенткой и была готова продолжать обучение и получить ученую степень. По минимуму – кандидата наук, а возможно, впоследствии и доктора. Но для докторской диссертации ей нужен был практический опыт и лично собранные научные данные.

Нину интересовало поведение людей в экстремальных ситуациях и последствия воздействия этих стрессов на их психику. Она читала работы об изменениях в психике людей, переживших землетрясения, пожары, наводнения, войну, побывавших в экстремальных криминальных ситуациях. Но для глубокого изучения этой проблемы ей самой попадать в такие ситуации не хотелось.

Поэтому она с некоторым трепетом выслушала предложение полковника и сначала хотела наотрез отказаться, но потом смирилась и отнеслась к нему как проявлению воли судьбы, к неким форсмажорным обстоятельствам. Самой лезть в пекло, даже для получения научных данных, ей никогда бы в голову не пришло. Но приказ есть приказ, и Нина взяла себя в руки и подчинилась руководителю.

В семь часов вечера она начала готовиться к заданию и, как и просил Максимов, оделась посексуальнее. Вымыла голову шампунем, просушила феном длинные русые волосы, наложила на кожу лица пудру, немного подкрасила тенями веки, подвела тушью ресницы, а губы выделила яркой помадой. Освежилась дорогими духами за ушком, надела новое нижнее белье, блузку с юбкой, новые туфли на высоких каблуках и вышла из дома.

Нина быстро шла к метро, цокала каблуками об асфальт и ловила на себе похотливые взгляды мужчин. В очень короткой белоснежной юбке, светлой, обтягивающей красивые груди блузке ей было немного не по себе – так сексуально она давно не одевалась. Хотя ей было чертовски приятно, что на нее обращают внимание, что от вида ее длинных, тренированных ног мужики столбенеют. Что ее вздрагивающие при каждом шаге упругие, прекрасной формы груди, с просвечивающими сквозь тонкую белую ткань коричневыми сосками, будоражат их похотливое воображение.

У Нины уже больше двух месяцев не было секса, а без мужчины она была готова на стенку лезть. Она поругалась со своим возлюбленным и решила ни сексуальных, ни дружеских отношений с ним не продолжать. Он относился к ней хорошо, но, как ей казалось, несерьезно.

Они учились вместе, и у нее были на него виды в плане создания семьи, но он не разделял Нининого оптимизма и пока жениться не собирался. Из-за этого у Морозовой зрело недовольство, она как психолог несколько раз высказывала ему все, но он как психолог умело уходил от ответа, отшучивался и разбавлял вопрос заявлениями типа «Не время еще, надо утвердиться в жизни, на новом месте работы». В конце концов Нина высказала ему все, что у нее наболело, но уже не как психолог, а как недовольная партнером девушка. Он ответил не столь деликатно, и их продолжавшийся два года любовный роман прервался.

Позже он звонил ей, просил прощения, но у Нины в душе что-то «оборвалось», произошел нервный срыв, она окончательно остыла к нему и решила: «Найду другого». Но его пока не было.

Некоторое время красотка горевала, ходила подавленная, но потом окунулась с головой в работу и отвлеклась от тягостных переживаний.

Когда Максимов предложил ей сыграть роль подружки некоего Сергея, девушка заволновалась – задание ее заинтриговало. Она думала о незнакомце – Сергее, как о том, с кем сможет подружиться, в кого сможет влюбиться, с кем сможет заняться сексом, создать семью и нарожать от него кучу детей.

«И главное, чтобы он был красив как принц и богат как нефтяной король», – определила для себя Морозова. Рай в шалаше ее никогда не устраивал, а после разрыва с малообеспеченным – без квартиры, машины и денег – дружком, которому надо будет долгие годы утверждаться в жизни, она желала только богатого партнера.

Нина была молода, красива, сексуальна и – что немаловажно – умна. А ум у красивой женщины, как считают многие мужчины, – это неизлечимая патология. Они, возможно, не правы, но точно одно – умная и одновременно красивая женщина сама для себя создает кучу жизненных проблем, которые потом старается преодолеть. Но это не у каждой получается. Оттого и стрессы.

У мужчин все по-другому. Если мужчина умный, то на его красоту или некрасоту уже никто не обращает внимания. Смотрят только на то, богат он или нет. Если умный и богатый – то это клад. Но если умен, а денег нет – то ум ставится под сомнение. «Если ты умный – покажи деньги», – гласит поговорка.

Ровно в двадцать ноль-ноль Морозова прибыла по указанному адресу и встала напротив подъезда дома номер пять по Малой Грузинской улице. Запиликал сотовый телефон, она вынула его и ответила. Звонил Сергей Краснов. Он предупредил, что скоро приедет и попросил подождать.

Нина стояла одна на тротуаре, мимо нее проезжали красивые иномарки, и водители с интересом глазели на нее. Такое внимание девушку немного раздражало, и она решила отойти в скверик.

Сергей ехал не спеша, так как времени было навалом и до назначенных Максимовым двадцати одного ноль-ноль оставалось полчаса. Полковник предложил Сергею забрать незнакомку Нину с Малой Грузинской и проследовать с ней к какому-нибудь небольшому, все равно к какому, ресторанчику на Тверской. Там они должны были посидеть немного, попить кофе с мороженым, а потом отправиться в загородный дом Краснова. Чем они там будут заниматься, Николая Ивановича не интересовало. Он так и сказал Сергею. Хотя Леша Фомин в шутку предположил, что знает, чем они там займутся.

В задачу Максимова и его опергруппы входило страховать сыщика на четырех машинах, следовать за ним по пятам, вовремя засечь слежку и предупредить о ней Краснова. Тот должен будет отправиться в свой загородный дом и на строго определенном участке шоссе разогнаться на «Мерседесе» до скорости в двести километров в час и ехать так две минуты. Потом он может сбросить скорость. Когда преследователи поймут, что их план со взрывом кислотной бомбы не удался, они, наверное, попробуют перейти к запасному варианту – прямому устранению объекта. В момент нападения их и должна арестовать спецгруппа. Но когда и как это произойдет – не знал никто. Ни Максимов, ни Фомин, ни Краснов, ни, естественно, Нина.

Сергей был готов к нападению, взял с собой пистолет и поместил его в подмышечную кобуру. Теперь он ждал удобного случая, чтобы предупредить девушку о подстерегающей их опасности. Уповал на то, что он и оперативники окажутся проворнее киллеров и скрутят их раньше, чем те расстреляют парочку.

Сергей знал тот участок дороги, где ему придется ускоряться, и мысленно просчитал все свои действия. Его немного нервировало то обстоятельство, что он работал вглухую и вслепую, а связаться с Максимовым или Фоминым мог только по сотовому. К тому же шеф попросил их в салоне о деле не говорить, а болтать только на отвлеченные темы.

Краснов приехал на Малую Грузинскую, остановился возле дома номер пять, но агентки полковника не увидел. Он осмотрелся и уже решил вылезти, как вдруг из кустов вышла очаровательная, сексуальная красотка и направилась к его машине. Сергей аж рот открыл от удивления и не сводил взгляда с приближающейся дамы.

«Неужели теперь в МУРе такие служат, – подумал он. – Шеф сказал, она психолог. Вот это да. Секс-бомба какая-то. Хорошо я в дело ее взял, а не секретаршу Таню. С той было бы неинтересно».

Сыщик протянул руку и открыл правую дверцу. Нина с трепетом взялась за ручку, распахнула ее пошире, поставила красивую ногу в белой туфельке в салон, прогнулась в пояснице, отклячила попку и уселась в кресло. Когда залезала, ее и без того короткая юбка задралась, и белоснежные трусики манящим треугольником мелькнули перед взором Сергея. Он поласкал похотливым взглядом ее бедра, талию и прекрасную грудь, а когда она устроилась, перевел взгляд на милое личико.

– Привет, – смущаясь, произнесла Нина и захлопнула дверцу.

– Привет, хорошая моя, – Краснов обвел девушку масляным взором с ног до головы.

Будучи психологом, красотка сразу поняла, что перед ней бабник. Сначала Нина немного смутилась, но потом мысленно плюнула на все приличия, оправила юбку, положила ногу на ногу и вопросительно, с улыбкой взглянула на мужчину.

Тот еще раз оценил Нину, потом набрался наглости, приблизился к ней, обнял за шею и смачно поцеловал в алые губки. От его неожиданных действий девушка окаменела и не в силах была пошевелиться. Она лишь приоткрыла рот и замерла, ожидая, что будет дальше. А Сергей просунул язык между ее губами и стал настойчиво ласкать полость ее рта. Морозова застонала, зарделась, мгновенно расслабилась и погрузилась в сладкую пелену любовной истомы. Она почувствовала, как в ней начинает разгораться нестерпимый похотливый огонь, способный распалить чувства, помрачить разум и подтолкнуть на необдуманные поступки. Он сжигает дотла, оставляя только похоть и разврат, возносит на вершину сексуального наслаждения.

А Краснов, недолго думая, коснулся пальцами упругой груди и начал ее нежно гладить. От его ласк сосок взбух, стал твердым, а девушка застонала сильней.

«А она голодная, ох какая голодная и хочет…» – подумал он и стал настойчивее возбуждать партнершу. Положил руку на прелестное бедро и двинулся в промежность. Коснулся ткани трусиков и ощутил под ними теплые пухлые половые губы. В мгновение ока его рука оказалась между кружевами и телом, а пальцы стали вдвигаться в восхитительную влажную вагину.

Когда он ввел в нее средний палец, девушка вздрогнула и застонала, обхватила Сергея за шею и впилась в его рот жадным, не терпящим промедления поцелуем. Их языки сплелись в стремительном танце, а чувства и мысли слились в едином сексуальном порыве.

Так продолжалось некоторое время, но Нине показалось, что прошла вечность. Но вот в сознании Краснова возникла мысль о том, что надо либо развивать любовные ласки и переходить к половому акту, либо пора отступать. Здравый смысл с огромным трудом возобладал над страстной похотью, что не всякий раз бывает, и остудил жар молодых, жаждущих любви тел.

Сергей вынул руку из промежности девушки, отстранился, а Нина осталась сидеть с открытым ртом, закрытыми глазами и с выражением необычайного наслаждения на лице. Она была готова отдаться мужчине прямо на кожаном сиденье его «Мерседеса». А какая девушка этого не хочет? Он сильно возбудил ее, половые губки набухли, прелестный бутон взмок и через минуту подобных ласк красотка могла бы с криком кончить, но партнер остудил ее пыл и вернул к реальности.

– Милая, хорошая моя, еще раз здравствуй, – тихо произнес он и поцеловал ее в щеку. Нина открыла глаза, осмотрелась и виновато улыбнулась. В ней возникло чувство стыда за то, что она своей волей не смогла обуздать прилив похоти, поддалась на развратные ласки незнакомого мужчины и, можно сказать, отдалась ему. Совестливость – хорошее качество, но когда его слишком много, оно мешает нормально жить.

– Ниночка, – дружелюбно сказал Краснов и приставил палец к губам, – куда поедем?

– Не знаю, куда-нибудь, – прошептала она и оправила задравшуюся юбку. Она чувствовала некоторый дискомфорт от того, что пальцы мужчины сдвинули вбок ее трусики и они стали резать нежную кожу. Ехать так она не могла и поэтому ей пришлось на глазах у Сергея запихнуть руку под юбку и поправить трусики. Краснов все понял, улыбнулся и как настоящий джентльмен отвернулся.

– Тогда давай кофе попьем, – предложил он, включил двигатель, лихо развернулся на дороге и поехал в сторону Тверской. Проследовал мимо стоящей у тротуара новенькой темно-синей «Ауди-4» и повернул на Большую Грузинскую. А в это время сидящие в той самой иномарке мужчины наблюдали за Сергеем. Это были киллеры и было их двое. Одного звали Гарик, а другого Блэк.

– Давай за ним, – сказал Блэк. Сидящий за рулем полноватый, белобрысый Гарик завел мотор и не спеша поехал за «Мерседесом».

Это они по приказу Шалого установили в него маячок и кислотную бомбу, а затем день и ночь пеленговали его с помощью специальной аппаратуры, установленной в снимаемой ими квартире. Но за это время перемещений маячка, а значит, и машины они не заметили и о том, что «мерин» обследовали оперативники МУРа, киллеры не знали.

Как только в восемь часов вечера маяк начал быстро перемещаться по городу, они сели в машину и помчались за ним. Через полчаса он привел их на Малую Грузинскую улицу. Они остановились поодаль и увидели, что в «Мерседес» села сексуальная красотка.

Киллеры также оборудовали машину Краснова микрофоном и прекрасно слышали, о чем говорят Сергей и Нина. Когда Краснов поехал, убийцы двинулись следом. Но они даже не догадывались, что за ними установлена слежка и четыре машины с оперативниками сели на «хвост» им самим.

– Далеко от них не отрывайся, а то микрофон короткого действия, – произнес Блэк. – Не услышим, о чем они там болтают.

– А он ее трахнуть хотел, – усмехнулся Гарик. – Слышал, как она стонала?

– Нет, в машине неудобно, может, просто за пи… потрогал.

– В любом случае, ему недолго осталось баб мацать.

– Точно. – Киллеры весело загоготали.

Сергей поглядел в зеркало заднего вида и увидел неприметную «Ауди», едущую следом. Раздался телефонный звонок у Сергея в кармане, и он вынул сотовый.

– Привет, как дела, – пьяным голосом пробубнил Фомин.

– Да ничего, Витя, как у тебя?

– В норме, все прекрасно, сижу с девочками, они ко мне в гости пришли, но их двое, а я один. Так что давай и ты заваливай. – Алексей произнес условную фразу, говорящую о том, что за Красновым следуют киллеры. Максимов предложил назвать их «гостями». Сергей понял и ответил:

– Вить, я занят, принеси извинения от меня, в следующий раз.

– Ну, как знаешь, Серега, пока. А то давай…

– Нет, в другой раз.

Краснов запихнул трубку в карман и многозначительно взглянул на Нину. Та сидела с отрешенным видом и посматривала то в окно, то на Сергея. Она не подозревала, что операция уже идет полным ходом и они с Красновым находятся в смертельной опасности.

Ни Максимов, ни Фомин, ни Краснов не знали, как поведут себя убийцы, когда поймут, что их кислотная бомба не сработала. Они также не знали, известно ли тем, что оперативники ее демонтировали. Но полковник пошел на риск, надеялся, что все сложится хорошо и им удастся арестовать бандитов.

Сергей ехал и думал о том, что ему лучше быть в машине одному и не втягивать столь красивую и юную девушку в опасную игру. Но дело сделано и надо было только ждать, пока операция постепенно достигнет завершающей фазы – задержания киллеров.

Сыщик проехался по Тверской и остановился у небольшого, расположенного на открытом воздухе кафе возле станции метро «Сокол». Он вдруг вспомнил, как двумя днями раньше встречался здесь с архитектором и что вышло из их знакомства.

Краснов остановил машину у бордюра, вышел, обошел ее и открыл Нинину дверцу. Она вышла и, грациозно виляя бедрами, пошла к заведению. Сергей захлопнул дверь и направился следом. Краем глаза он заметил, как недалеко от него припарковалась та самая темно-синяя «Ауди».

«Это они, – подумал сыщик. – Главное, вести себя естественно и не спешить. Но за ними надо наблюдать, а то вдруг уроды не станут тянуть кота за хвост, подойдут и пристрелят меня здесь, у всех на глазах. Такое в Москве часто случается».

Парочка села за столик под небольшим тряпочным тентом, и сыщик заказал кофе, мороженое. Он постоянно держал «Ауди» в поле зрения, но она стояла на месте и из нее никто не выходил.

Официантка принесла заказ, Краснов сразу расплатился, и они стали есть. Сергей запихнул в рот ложку вкусного, сладкого клубничного мороженого и стал катать холодный шарик от щеки к щеке, аж коренные зубы свело. Когда неприятные ощущения исчезли, он взял салфетку, вынул из визитки авторучку и написал одну фразу.

«Нина, за нами следят, веди себя естественно». – Он улыбнулся, спрятал ручку и положил лист перед девушкой. Та прочитала и легкая романтическая улыбка, до этого красовавшаяся на ее лице, мигом исчезла. И тут Сергей пожалел, что предупредил ее. Лучше бы он этого не делал.

У Морозовой не было опыта оперативной работы, и она, как только узнала об опасности, сразу потускнела и уткнулась носом в вазочку с мороженым. Краснов, чтобы поднять ей настроение, положил свою руку поверх ее и стал нежно гладить. Он не знал, можно ли говорить в кафе о деле – вдруг их сканируют пеленгом и поэтому молчал.

А киллеры отдыхали в прохладном салоне иномарки. Ждали, когда клиент пополдничает и поедет куда-нибудь. Они не знали, будет он сегодня гонять по Москве с умопомрачительной скоростью или нет, и заранее приготовились к худшему – к долгому, томительному многодневному ожиданию. Но они были профи, им заплатили большие деньги за чистую, аккуратно выполненную работу, и они даже не думали менять планы.

Они должны включить бомбу, когда «Мерседес» разгонится более ста двадцати километров в час. Только тогда авария с гибелью седоков будет выглядеть как авария, а не как заказное убийство.

Наконец Краснов и Нина закончили трапезу и пошли к машине. Сергей обнял девушку за плечо и несильно притянул к себе. Она шла с отрешенным видом, хмурая и скучная, и в душе проклинала себя за то, что согласилась участвовать в операции по поимке маньяка.

– Да не дуйся ты, милая. Все будет хорошо, – хихикнул Сергей. – Не первый и небось не последний раз такое с вами бывает. Сделаешь мини-аборт, и все. Это как насморк вылечить. – Говоря эти слова, Сергей надеялся вывести девушку из оцепенения, вернуть ее к жизни и к нормальному общению. И слова эти подействовали на Морозову должным образом. Она открыла рот и удивленно уставилась на партнера.

– Денег я дам, не проблема, – он открыл дверцу, и Нина села. После того, как сыщик сел сам, он продолжил свою длинную, пронизанную иронией речь: – Ты сама посуди, ты молода, красива, сексуальна, ты мне для наслаждения нужна, а не для семейной жизни. Из меня семьянин никакой, а муж тем более, ты же знаешь. И к тому же семейная жизнь напрочь убивает половое влечение супругов. Все равно будет на сторону тянуть, а я честный и изменять не могу, не так воспитан, поэтому зачахну в расцвете лет от импотенции. А мне еще покуражиться хочется, – сыщик хихикнул. – И тебе сейчас рожать рановато. Погулять надо, покайфовать… Ты такая аппетитная, сексуальная, прям жуть. – Последнюю фразу Сергей произнес вполне серьезно. Нина ему очень понравилась, и он ждал момента, когда сможет привести ее к себе в квартиру или на дачу и погрузиться с ней в обворожительную любовную игру. А по поводу остального – Краснов шутил, играл роль, прикалывался, и девушка это поняла и решила подыграть. Видя его бесшабашное настроение, она немного повеселела и расслабилась.

– Ну, хорошо, уговорил, не буду рожать, сделаю аборт, но ты мне это компенсируешь.

– Естественно, чем захочешь.

– Подаришь мне иномарку, небольшую, дамскую, «Рено», «Пежо» или «Ауди». – Нина пристально посмотрела на парня, наблюдая за его реакцией. Сергей не смутился, но вдруг понял, что теперь она подтрунивает над ним, и решил подколоть ее:

– Иномарку, нет, лучше рожай, так проще будет.

Морозова замялась, не зная, что сказать, но потом ответила:

– Подумаю.

Сыщик завел двигатель, вырулил на шоссе и поехал в сторону центра. Киллеры, а за ними и вереница из четырех машин с операми двинулись следом.

Глава 12

Начало смеркаться, и в городе включились фонари. Красивый багряный закат уже порадовал глаз, небо стало потихонечку темнеть. На нем появились первые еще неяркие звезды и вышла молодая полная луна. На тротуарах стали прогуливаться выплывшие из подворотен путаны, и Тверская наполнилась неповторимым разноголосым гомоном и суетой. К девушкам подъезжали на машинах клиенты, осматривали, ощупывали «товар», торговались и почти все увозили с собой размалеванных, пьяненьких, прокуренных, многократно протраханных шлюх.

Проезжая мимо шеренги ночных бабочек, выстроившихся по воле толстой сутенерши, Сергей вдруг увидел знакомое лицо. Заметил среди них ту самую проститутку, которую чуть не снял после посещения ресторана и на которую составил фоторобот и, выдав ее за маньячку, объявил в федеральный розыск. Она стояла в шеренге, держала сигарету, элегантно отставив пальчик, и мило беседовала с подружками. На щеке у нее сверкала накладная кроваво-красная мушка – символ свободной любви.

– Вот те раз, – проговорил Краснов сам себе, и Нина вопросительно посмотрела на него. Он резко тормознул, подкатил к бордюру, открыл дверцу и вышел.

– Посиди, я сейчас, – сказал он в окно и пошел к девочкам.

Киллеры проехали мимо и остановились в тридцати метрах впереди. «Десятка» оперативников проехала еще дальше и встала недалеко от машины бандитов. С этого места они прекрасно видели их и Сергея.

– Что Краснов делает? – разозлился Максимов.

– Не знаю, наверное, хочет девочек снять, – хихикнул Фомин. – Это мы работаем, а он отдыхает. У него в машине одна красотка, так он жаждет еще одну поиметь.

– Я думаю, он действует по обстоятельствам и зря рисковать не станет.

– Я восхищаюсь, у Сереги железные нервы. Он ведь знает, что за ним киллеры по пятам идут и такое выделывает. – Алексей сел поудобнее и стал внимательно наблюдать за действиями Краснова.

А тот подошел к путанке с фоторобота и спросил:

– Сколько берешь?

– Не она берет, а я, – встряла пьяненькая толстая девица – ее сутенерша. – Машка новенькая, вчера наняли, это ее первое крещение, можно сказать, она еще целка, так что сотку за час. А если дашь две, то пользуй хоть до утра.

– Беру, – Сергей вынул из визитки двести долларов и отдал толстухе. – Пошли, – сказал он Машке и двинулся к машине. Путана усмехнулась, помахала ручкой подружкам и засеменила на высоченных каблуках за клиентом. Ее донельзя короткая юбка обнажила беленькие трусики, и девицы хором загоготали ей вслед:

– Трусы не потеряй! Попку простудишь!

Прелестница по-доброму послала их на три буквы и догнала Сергея.

– Дяденька, дяденька, – заверещала она писклявым голосом, – а выпить купишь? Я шампанское люблю. И «Рафаэллу» на закуску.

– Будет. – Сергей подошел к «Мерседесу», открыл переднюю дверцу и сказал открывшей от удивления рот Нине: – Выходи.

Та беспрекословно подчинилась – вышла, встала возле авто и надула алые губки. Проститутка осмотрела ее недовольным взглядом и ляпнула:

– Мы что, втроем трахаться будем? Это я люблю.

– Да, – коротко ответил Краснов. – Получишь еще сто баксов.

– Сто пятьдесят и прите меня хоть всей ротой, – хихикнула она и юркнула в салон.

– Сто и выпить куплю, – уточнил сыщик, захлопнул за ней дверцу и открыл заднюю перед Ниной. Та замерла в гордой позе, вскинула тонкие темные брови и заявила:

– Может, я не нужна?

– Нужна, садись. – Сергей сказал это властно, не терпящим возражений тоном, и девушка поняла – все, что он делает, необходимо для успешного выполнения задания. Она только не знала, какого задания, потому что ее никто в подробности не посвятил.

– Какого черта он план нарушает, – взвился Максимов.

– Вы же знаете Краснова, Николай Иванович, он по законам никогда не жил и сейчас действует по своему усмотрению.

– Черт знает что, – полковник недовольно покачал головой. Но в глубине души он верил интуиции Сергея, его здравому смыслу и знал – раз тот так поступает, значит, на это есть веские причины.

– Будем ждать, план операции не меняем, – полковник в сердцах взял рацию, но потом спохватился, отложил ее и полез за сотовым. И правильно сделал, потому что киллеры сканировали эфир и милицейские частоты пеленгом и при начале работы неподалеку от них какой-либо рации сразу засекли бы ее. Но и шеф знал, что на дворе двадцать первый век и что преступники оснащены электронной техникой лучше милиции, и приказал пользоваться только сотовыми телефонами. Это дороговато, но надежно.

Хотя на совещании по подготовке операции Николай Иванович предупредил, что воспользуется рацией только один раз – подаст приказ на захват киллеров. Это будет удобно, так как его услышат оперативники сразу во всех машинах. А пока шеф звонил по мобильнику.

– Алло, братик, это Коля, – начал Максимов, – приедешь ко мне сегодня?

– Да, – ответил сидящий во второй машине лейтенант Потапов.

– Ну ладно, жду, передай привет остальным.

Полковник отключил телефон, а Потапов передал приказ шефа едущему в третьей машине лейтенанту Шустову. Тот в свою очередь перезвонил командиру четвертой группы лейтенанту Белову. Все они должны были действовать по плану – следить за Красновым, следовать за ним на небольшом расстоянии и прикрывать в случае нападения.

А Сергей уселся за руль, включил двигатель и рванул машину с места. Начал объезжать многочисленные автомобили и выруливать на свободное пространство.

– Ну, куда едем? – весело пролепетала Маша.

– На дачу едем, там и займемся делом.

– Отлично, – проститутка достала пачку сигарет и закурила. – Хошь? – предложила она Нине, но та сидела воды в рот набрав и только мотнула головой в знак отказа.

Проезжая мимо киллерской «Ауди», Сергей посмотрел, сколько человек в ней находится, но определить этого не смог, так как стекла были сильно тонированы.

«Что делать, что? – подумал он, увеличил скорость и направился к Манежной площади. – Возьму девок с собой – значит подвергну смертельной опасности. А высажу – бандиты заподозрят неладное. Значит, пока действую по обстоятельствам – еду на дачу».

Сыщик включил музыку, пересек Манежную, вырулил на Арбат и прибавил газу. Киллеры, а за ними и оперативники не отставали.

– Слушай, папочка, – обратилась к Сергею проститутка, – высади меня где-нибудь под кустиком, я писать хочу.

– Что, до дачи не дотерпишь?

– Не дотерплю, заехай в парк или в лес и там я на секунду выйду.

– Хорошо, доедем до Кольцевой, а там будет тебе лес. – Сергей надавил на педаль газа, и стрелка спидометра застыла на отметке сто. Больше по городу он разгоняться не рискнул.

Преследовавшая его «Ауди» тоже прибавила скорость и дистанцию в сорок метров держала четко. На таком же расстоянии от нее мчались и Максимов с Фоминым, а остальные чуть дальше.

Машины муровцев менялись местами, то обгоняли бандитов и Сергея, то отставали, в общем, создавали здоровую суету на дороге и для киллеров остались незамеченными. Хотя Краснов приметил маячащие вокруг него разноцветные «десятки».

И вот мимо пронесся светящийся в вечернем полумраке знак, возвещающий о приближении границы города. Сергей пересек Кольцевую автодорогу и выехал на полупустое Рублевское шоссе. Здесь можно было как следует разогнаться.

Сыщик приближался к тому участку дороги, где был запланирован рывок и чувствовал, что начинает немного нервничать. Точно такое же волнение испытывали и оперативники. Николай Иванович нервно сжимал в руке рацию, пробуя на прочность ее пластиковый корпус. И даже киллеры заметно возбудились. Только сидящая с отрешенным видом Нина не испытала никаких эмоций, а вот проститутка Маша засуетилась.

– Браток, заехай в лесок, мне выйти надо, – залепетала она.

– Не время еще, потерпи, – ответил Краснов. Он приближался к тому самому столбу на дороге с полосатым знаком пешеходного перехода, от которого надо было начинать ускорение.

– Дай вылезти, ты же не хочешь, чтобы я тебе в машине нассала, – свирепо проговорила путана.

– Ссы здесь, – рявкнул Краснов и начал понемногу нажимать на акселератор. Он поглядывал в зеркало заднего вида, на киллерскую иномарку.

– Ах, ты так, – проститутка уставилась на мужчину злым взглядом и затихла.

«Ауди» тоже ускорилась и неслась в сорока метрах от «Мерседеса».

– Приготовься, – сказал Блэк, – держись в пределах прямой видимости. Он вынул из бардачка пульт, нажал пару кнопок и на панели включились светодиоды. Киллер поднял прозрачный пластиковый колпачок, занес указательный палец над красной кнопкой, чуть помедлил и надавил на нее.

– Готово, кислота льется на ступицу, – напряженно проговорил он.

– А почему красная кнопка не зажглась? – спросил за рулем Гарик. – Как только бомба срабатывает, она подает об этом сигнал. А красная лампа не фурычит.

– Может, сломалась? – Блэк несколько раз сильно нажал на кнопку, но лампочка не засветилась.

– Мы же проверяли. Почему не сработало? – насторожился Гарик.

– Сейчас узнаем, сработало или нет. Если он через минуту кувыркнется, то все тип-топ, а если нет…

– Тогда приступим к плану «бэ». Подъедем и замочим гада. Однозначно живым не уйдет.

– Заказали устроить аварию, а не мочиловку, – заволновался Блэк. – Если бы надо было шлепнуть, то зачем вся эта катавасия с угоном «мерина» и кислотой? Наняли бы не нас, а обычных долбильщиков.

– Если он не рюхнется, то, выходит, мы облажались, а за это могут и наказать. Дело надо выполнить сегодня. – Гарик стал понемногу сбрасывать скорость и расстояние между машинами заметно увеличилось.

А сыщик все давил и давил на педаль и уже разогнался до двухсот. Он заметил, что киллеры отстали, но еще больше отстали оперативники на своих «десятках». Куда дешевой российской машине угнаться за великолепным «Мерседесом»? Тем не менее Максимов с Фоминым видели в километре впереди себя Краснова и бандитов и ситуацию контролировали.

С начала красновского рывка прошло две минуты, но «Мерседес» все пер и пер и останавливаться и тем более переворачиваться не собирался. Сергей следил за дорогой, за показаниями приборов и за поведением машины. Все работало отлично, никакой вибрации и тряски не чувствовалось. Иномарка скользила по асфальту, как лодка по водной глади, и даже не покачивалась при боковых порывах ветра. А скорость между тем превысила двести сорок километров в час. Педаль влипла в пол, мотор мерно гудел, за окном свистел ветер, и шины ласково шуршали по асфальту.

Так прошла еще минута полета, но ничего не происходило. Сергей уже пронесся мимо того поворота дороги, который вел к нему на дачу. Он решил, что придется вернуться, либо заехать в поселок «новых русских» с другой стороны.

– Что-то случилось, – угрюмо буркнул Блэк. – Бомба сломалась, или он ее нашел.

– Догнать его на такой скорости, чтобы шину прострелить, мы не сможем – у него движок мощнее, а вот подождать, пока он замедлится, а потом мочкануть – это вероятно.

– Надо с боссом посоветоваться. – Блэк вынул мобильный и набрал номер. Через минуту ответил мужской голос:

– Да.

– Это я, у нас неувязочка. Или техника не сработала, или клиент определил подставу. Что делать?

Властный баритон хмыкнул, помолчал немного, а потом озадачил:

– Решайте вопрос сами, по обстоятельствам. У вас есть проблема, так ее надо снимать. А как – по большому счету не столь важно. Поняли?

– Поняли, – Блэк отключил трубку и состроил на своем, не имеющем признаков интеллекта лице кислую гримасу. – Говорит, решайте сами. Боссу все равно, а значит, и заказчику все равно.

– Это дело, – Гарик усмехнулся и начал прибавлять скорость. Расстояние между иномарками стало постепенно уменьшаться, и Сергей понял, что киллеры готовятся к конкретным действиям.

«Значит, будут атаковать, – догадался он. – Может, сами доперли, может, посоветовались с кем, но их приближение – хреновый признак. Эти люди не шутят и если бы хотели отвалить, давно отвалили бы. Но они хотят атаковать, а я фактически один. Шеф с Лехой отстали – куда им на своих развалюхах за нами угнаться, и значит, бой мне придется принимать самому».

Краснов разволновался, занервничал, но не запаниковал. Он попробовал увеличить скорость, но вдруг понял, что ее надо, наоборот, сбрасывать. Тогда оперативники смогут догнать его и помочь.

Он посмотрел в зеркало заднего вида на стремительно приближающуюся «аудюху» и стал понемногу притормаживать. А Блэк уже вытащил из спортивной сумки укороченный автомат «скорпион» с глушителем на стволе, передернул затвор, натянул на голову черную маску с дырами для рта и глаз и приготовился опустить стекло и расстрелять «мерин».

Расстояние между автомобилями быстро сокращалось, киллеры настигали сыщика, а тот сбрасывал скорость и все время поглядывал на них. И вот расстояние уменьшилось до двадцати, потом до пятнадцати и наконец до десяти метров, а скорость до ста пятидесяти километров в час.

– Когда поравняемся – пали, – Гарик держал руки на руле и не сводил взгляда с «Мерседеса».

А в это время в полукилометре позади них Максимов с товарищами предпринимали отчаянную попытку догнать иномарки. Они разогнались до ста шестидесяти километров в час – предельно возможной для отечественных машин скорости и потихоньку сокращали расстояние. Но полковнику уже сейчас было ясно, что они не успеют.

Николай Иванович видел старт киллеров и понял – не добившись успеха одним способом, они выбрали другой – прямое физическое уничтожение объекта.

– Леха! – закричал полковник, – они его убьют, и мы не успеем помочь! Мы ничего не сможем поделать!

– Гребаные российские тачки, долбаные дороги и вся автомобильная промышленность, – Фомин от возбуждения начал материться.

– Доставай автомат, и если бандюги нападут – стреляй, – приказал шеф.

– С такого расстояния я могу «Мерседес» зацепить.

– А ты попади в «Ауди», давай, приказываю, – полковник взял с заднего сиденья укороченный «калашников», передернул затвор, снял с предохранителя и передал капитану. Тот забрал оружие, опустил окно передней правой двери и мигом в салон ударил порыв свежего ночного ветра.

– Я против ветра не прицелюсь, явно промахнусь или в Серегу попаду, – взмолился Фомин.

– Дай автомат! – Максимов взял «калаш», опустил окно правой задней двери и салон стало продувать в два раза сильней. – А черт, адски дует. – Полковник готов был открыть огонь, но медлил, ждал, пока убийцы нападут первыми.

Но ждали и киллеры. Они потихоньку приближались, но на прямое соприкосновение пока не решались. Они привыкли действовать деликатно, осмотрительно, с применением технических средств двадцать первого века, а не месить по старинке из автоматов налево и направо.

Краснов сбросил скорость до ста тридцати и теперь ему казалось, что он плетется пешком. Так всегда бывает, когда ехал сначала очень быстро, а потом не очень.

– Я обгоню его слева и, когда поравняюсь, – мочи, – скомандовал Гарик. Блэк кивнул, нажал на кнопку и опустил стекло передней правой двери. Сергей заметил, как оно поехало вниз и как в темном салоне зачернела маска на голове убийцы.

«Пора». – Сыщик потянулся правой рукой к кобуре, где покоился его «макаров», взялся за рукоятку и уже хотел его вынуть, как вдруг нестерпимая боль обожгла плечо. Он охнул, отдернул руку и машинально крутанул руль. «Мерседес» повело влево, но Краснов попытался его выровнять и дернул руль вправо. Иномарку занесло, но Сергей схватился обеими руками за руль и, мастерски маневрируя, удержался на дороге.

– Что у него случилось? – рявкнул Гарик. – Может, стойку повело?

– Погоди, пока не нападаем, может, он сам загасится, – выпалил Блэк и убрал автоматный ствол из окна. Гарик немного притормозил и перестроился вправо – за «мерином».

А в «десятке» полковник пристально всматривался в потемневшее шоссе, пытаясь определить, напали бандиты на Краснова или нет.

– Что-то с его машиной, – сообщил Фомин.

– Что? Может, они по колесам выстрелили?

– Нет. Я следил, они не стреляли. Да и вспышки в стволе были бы видны. Что-то с Серегиной тачкой.

– Так что у него произошло? – заволновался Николай Иванович.

А в «Мерседесе» случилось следующее. Обозлившаяся на Сергея Маша выхватила из сумочки здоровенный кухонный тесак и, когда он сунул руку в подмышку, полоснула ему по плечу. Краснов дернулся, с удивлением взглянул на окровавленную куртку, потом на девку и увидел занесенный над своей головой нож. Маша замахнулась так, что порезала обшивку потолка салона, но не заметив этого, с ревом долбанула Сергея в лицо. Он успел подставить правую руку, остановил удар, и широкое блестящее острие замерло на расстоянии трех сантиметров от его глаза.

Увидев ее атаку, Нина закричала и вжалась в спинку сиденья. А путана напирала. Отдернула нож и с криком саданула снова. Сыщик успел поставить блок на пути смертельного тесака и вновь спас свою жизнь.

Он сдерживал неукротимую агрессию путаны и еще умудрялся рулить. «Мерседес» заносило то вправо, то влево, и он несся вперед то правым, то левым бортом. Потом его сильно мотнуло, и он юзом вылетел на встречную полосу Рублевки. Сыщику чертовски повезло, что в этот момент на ней не было машин.

Обрадованные киллеры сбросили скорость и немного отстали, а вот Максимов гнал во весь опор. После нападения проститутки Нина опешила, вжалась в угол за водительским креслом, а когда машину занесло, скатилась на пол и застряла между сиденьями. А путана била тесаком и била. Сергей защищался как мог, но очередной удар пришелся в трапецию, и тело сыщика пронзила нестерпимая боль.

– Пора с тобой кончать, – заревел он и надавил на тормоз. Все колеса «Мерседеса» замерли и от сильного трения из-под них повалил белый дым. Противный свист поразил уши, и машина стала останавливаться. Ее закрутило, и она помчалась сначала боком, потом задом вперед, а потом выскочила на ровную, как стол, без деревьев, кустов и столбов обочину и заскользила по зеленой траве вперед носом. Следом поднялась туча пыли, догнала и накрыла иномарку.

При торможении проститутку бросило на ветровое стекло, она ударилась о него лбом, потеряла сознание, но нож не выронила. Сергей воспользовался передышкой, схватился за руль и выровнял машину.

«Мерседес» на излете осилил еще двадцать метров и передком долбанулся в густой куст боярышника. Там и остановился. Детектив крепко держался за руль, но все-таки ударился об него грудью. Но скорость была уже небольшая и столкновение получилось несильным. Нина отделалась легким испугом и только испачкалась, а вот Маша разбила лоб и саданулась плечом о дверь.

На мгновение в машине воцарилась зловещая тишина. Лишь мотор мерно гудел, да вокруг медленно оседало пылевое облако. Краснов кашлянул, расправил плечи и проверил свои ощущения – пытался определить, ранен он или нет. Но болело только плечо, да немного ребра.

– Нина, ты жива? – громко спросил он.

– Да, – глухо ответила с пола девушка.

– Выходи из машины и беги в лес. Быстро! – Сергей отстегнул ремень безопасности, посмотрел на дорогу и увидел, как напротив них со свистом шин останавливается «Ауди».

– Беги! – заревел Краснов, выхватил пистолет, передернул затвор и уже хотел вылезти, но вдруг проститутка очнулась, обвела ошалелым взглядом салон, заревела как тигрица и снова ударила Краснова тесаком. Он увернулся, а лезвие вонзилось в подголовник водительского кресла.

– Ты куда лезешь, – Сергей размахнулся и резко врезал путанке рукояткой пистолета в голову. Та охнула, потеряла сознание и обмякла на сиденье.

– Вылезай, – Краснов выскочил на улицу, сквозь куст продрался к задней двери, отворил ее и начал вытаскивать застрявшую между сиденьями Нину. Тащил за голые красивые ноги, так, что юбка задралась, обнажила трусики и сексуальную загорелую попку. Но сыщика ее прелести сейчас не интересовали. Он видел, как из «Ауди» выскочил парень в черной маске с автоматом в руке и стал приближаться.

– Быстро, – прошептал Краснов, дернул сильнее, и девушка вылетела из салона как пробка из бутылки шампанского.

– Ой, ты мне ногу вывихнул, – обиженно пропищала она.

– Дуй в лес, прячься за деревьями и там сиди, – Сергей поднял ее, повернул лицом к кустам и подтолкнул в спину. Для скорости.

Нина не поняла, чего от нее хотят, но последовала приказам и побежала к соснам. Туфли ее слетели и наступать на сучки и сухие сосновые иголки было нестерпимо больно. Но она терпела и неслась что было силы. Благо, в детстве занималась спортом и бегать умела.

Она юркнула за ствол, оперлась о него спиной и по нему опустилась на землю. Даже не подумала, что испачкает в смоле юбку и блузку.

А с обочины дороги прогремели первые выстрелы. Краснов не стал дожидаться, пока киллер располосует его из автомата, и первым открыл огонь. Стрелял из-за багажника своего «мерина», стрелял не целясь, воздействовал на врага скорее психологически, чем физически. И добился своей цели.

Грохот выстрелов оглушил Блэка, он присел, прыгнул в траву и, как учили в армейской диверсионной школе, покатился вправо – к тоненьким березкам. Они были единственным укрытием.

Услышав пальбу, Гарик выхватил из сумки автомат, опустил стекло и, не вылезая из машины, открыл огонь по «Мерседесу». Теперь пули засвистели над головой Краснова. Они глухо ударяли в крылья, били красивые стекла, дырявили кожаные сиденья. В оглушенную проститутку смертоносные бестии чудом не попали.

– Сваливаем, – заревел Гарик, – выхватил из сумки гранату, выдернул чеку и уже готов был метнуть ее под днище «мерина», как вдруг услышал автоматную очередь у себя за спиной. Пули мгновенно превратили стекла машины в крошку и осыпались ему на голову режущим дождем. Он пригнулся, зажал скобу пальцами и затих.

Четыре машины с оперативниками на огромной скорости подлетели к месту аварии и остановились в нескольких метрах от нее. Максимов заметил, что из «Ауди» ведется огонь по Краснову, и решил ему помочь. Выставил в окно автомат и дал очередь по бандитской иномарке.

Блэк понял, что они попали в засаду, вскочил и, ломая на ходу сучья, кинулся в лес. Сергей заметил его рывок, поднялся и устремился следом. Оперативники повыскакивали наружу и со всех сторон ринулись к «Ауди», ведя по ней беспорядочный автоматный и пистолетный огонь.

– Брать живым, – заревел полковник, вылезая из машины. Стрельба прекратилась, милиционеры окружили иномарку и стали быстро приближаться. В них никто не стрелял, и они отворили водительскую дверцу и увидели лежащего на сиденье убитого Гарика. В его расслабленной кисти виднелась лимонка без чеки.

– У него граната, на боевом взводе, – выпалил Потапов.

– Всем отойти, – гаркнул шеф. – В лес за вторым, его Краснов погнал. В него не попадите, когда по ногам стрелять будете. Брать только живым!

Офицеры кинулись выполнять приказ, а Максимов передал Фомину автомат, приблизился к убитому, взялся пальцами за его кисть и сжал ее. Осторожно прижал скобу, разжал холодеющие окровавленные пальцы бандита и вынул гранату.

– Чеку дай, – прохрипел он. Алексей влез в салон, поднял с пола злополучную чеку и быстро передал полковнику. Тот пригляделся, так как уже было темно, но увидел нужное отверстие и вставил в нее штифт чеки.

– Готово. – Он передал гранату Фомину, взял автомат и пошел смотреть «Мерседес». Там он обнаружил оглушенную проститутку Машу и очень удивился этому.

– Так это путанка с фоторобота, которую Краснов нам подсунул как подозреваемую в убийствах маньячку! – ахнул полковник.

– Наверное, она и есть серийный убийца, – произнесла приковылявшая к машине, вся испачканная в земле и смоле, испуганная Нина. – Она на Сережу с ножом набросилась и руку ему порезала. Потом еще ударила, он увернулся, и тесак воткнулся вон туда. – Она указала на рукоятку в подголовнике кресла. – Потом Сережа ее ударил, и она отключилась.

– Вот это да! Неужто Крас взял «мясника»? – Николай Иванович в растерянности развел руками. – Ладно, Леха, вызывай опергруппу, тут работы на всю ночь, да пока не докладывай… про все это. – Он вынул наручники и защелкнул стальные браслеты на запястьях путаны.

В потемневшем лесу было хоть глаз выколи, и поэтому Краснов ориентировался на звук. Он преследовал белобрысого бандита уже пару минут, но никак не мог его нагнать. Тот бежал в нескольких метрах впереди него и сильно хрустел сучьями. Этот хруст Сергей отчетливо слышал, несмотря на треск у себя под ногами и свое тяжелое, сопящее дыхание. Он еще не придумал, как будет его брать, но все бежал за ним и бежал.

А Блэк пер напролом, огибая деревья, перепрыгивая через поваленные трухлявые стволы, через кочки и коряги. Он слышал позади себя движение, но не знал, что его гонит лишь один человек.

Сергей стал понемногу уставать и замедлил бег. Потом перешел на шаг, в очередной раз прислушался и, к своему удивлению, не услышал звуков впереди себя.

«Встал, – констатировал он и сразу остановился. – Он затаился где-то за деревом и ждет меня. А я лезть на рожон не стану, так можно и пулю схватить, – подумал сыщик. – У меня пистолет, а у него автомат, и в перестрелке я, естественно, проиграю. Хотелось бы использовать фактор внезапности, а как его используешь, когда под ногами предательски хрустят и трещат ветки, сучки да хворост»?

Сыщик медленно, осторожно, стараясь не шуметь, двинулся от одного толстого дерева к другому. Затем он замер и прислушался. Вокруг была гробовая тишина, даже птицы не пели, лишь где-то сзади доносились звуки от передвижения нескольких человек. Это прочесывали лес оперативники из группы Максимова, и было их двенадцать человек.

«Это наши. Идут за мной, – констатировал Краснов. – А киллер где-то впереди, стоит за стволом и ждет, когда я мимо него пройду. И если я его не замечу, что вполне вероятно, а он меня заметит, что тоже вполне вероятно, тогда мне крышка. Полоснет из автоматика, и баста». От этих мыслей Сергею стало не по себе и он встал как вкопанный. – А стоит ли вообще гоняться по лесу за этим парнем? Как его возьмешь в густом темном лесу, когда своей вытянутой руки не видно».

Блэк решил оторваться от преследователей и применил простой, но надежный трюк – произвел быстрый рывок вперед, потом повернул влево, еще немного пробежал, встал за ствол сосны и замер. Так его учили в разведшколе, так он и действовал.

«Собак у них нет, а без них в ночном лесу они меня не возьмут. А Гарика, наверно, скрутили». – Он притаился как мышь, спасающаяся от вездесущей ночной совы, и ждал, пока преследователи пройдут мимо него. Некоторое время он отчетливо слышал хруст сучков слева от себя, шелест веток, но вдруг все стихло. Это напугало киллера, и он вслушивался в голоса леса с повышенным вниманием.

Совсем рядом, где-то в ветвях, над головой Краснова глухо ухнула сова. Забила крыльями и полетела между деревьями ловить свою добычу.

«Тебе везет, ты в темноте видишь, а как быть мне»? – Сыщик протер о рубаху мокрый от вечерней росы пистолет, взвесил его в руке и осторожно двинулся дальше. А киллер стоял не шелохнувшись и ждал, когда враг попадется в умело расставленную им сеть. Он тоже слышал зов ночного хищника и думал примерно о том же, о чем думал в эти мгновения Сергей.

А сыщик как раз подходил к тому месту, где за стволом стоял Блэк. Шел он медленно, тихо, почти неслышно, и убийца, к своему несчастью, не определил, что тот рядом.

Краснов в который раз остановился, прислушался и, ничего не услышав, решил поворачивать обратно, к своим, но вдруг почувствовал легкое дуновение дорогого французского одеколона «Драккар». В ночном лесу, в темноте и тишине все чувства обострились до предела, и он смог уловить этот еле заметный запах на расстоянии двадцати шагов.

«Ага, ты рядом, – понял он. – Стоишь за деревом и воняешь. Пижонство подвело. На дело не надо сильно прыскаться устойчивым парфюмом. Это закон. За это можешь поплатиться жизнью». Теперь сыщик знал, что киллер где-то рядом, но не знал где. Запах мог доноситься с любой стороны, но вот с какой? Чтобы обнаружить врага, Краснов осторожно присел, нащупал увесистую сухую палку и поднял ее. Размахнувшись, метнул гнилушку между деревьями подальше от себя и стал ждать. Палка полетела, ломая ветки, а когда упала – треснула и сломалась.

Этот близкий звук напугал Блэка. Он вскинул автомат и направил в сторону шума, при этом сам шаркнул ногой и издал несильный шорох. Но этого хватило, чтобы Краснов засек его. Блэк раздумывал, стрелять или не стрелять, а Сергей, осторожно ступая по траве, приближался к нему. Причем подходил сзади, с той стороны, откуда киллер его не ждал.

Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, сыщик увидел еле заметную тень у темного ствола дерева. Он остановился, прицелился, насколько это было возможно, и стал плавно надавливать на курок. И вот в сонном ночном лесу прогремел выстрел. Его эхо покатилось вдаль, пугая разбуженных лесных обитателей. Тысячи птиц вздрогнули в своих гнездах, но сильнее всего испугался киллер. Ему показалось, что выстрелили у него над ухом. Пуля просвистела рядом с ним и, сбив зеленые листики с веток, ушла в молоко.

Блэк кинулся на землю и по-пластунски пополз в кусты. Сергей ринулся вперед, держа перед собой пистолет и то и дело стреляя. Бандит быстро полз сквозь кустарник, а слева и справа от него пули поднимали небольшие фонтанчики земли. Но ни одна из них в Блэка не попала, даже не ранила.

И вот пистолет у Краснова затих – кончились патроны. Он метнулся к сосне, прижался к ней спиной, вынул использованную обойму и вставил новую – полную. Передернул затвор, выскочил из-за дерева и стал снова осыпать огнем путь отступления бандита.

Блэк был профессиональным военным, отставным десантником, участвовал в боевых операциях в Дагестане и Чечне и патроны во вражеских магазинах считать умел. Когда Сергей стал перезаряжать, он вскочил и со всех ног кинулся бежать. Даже не попытался ответить автоматной очередью. На бегу трещал сучьями так, что за версту было слышно.

Краснов еще пострелял на этот звук, а когда закончилась и вторая – последняя обойма, – засунул «макаров» за пояс и со спокойной совестью пошел обратно:

«Ну, ушел он, и что из того? Я же говорил, здесь и сейчас мне одному его не взять. Условия не те».

Через десять минут он встретился с оперативниками и они вместе вернулись к машинам. По пути Потапов сообщил, что второй киллер убит.

Сергею промыли рану перекисью водорода, помазали вокруг нее йодом, наложили бинт и усадили в машину.

Через час Краснов, Максимов, Фомин и Нина Морозова вернулись в управление. Привезли с собой и проститутку Машу. На месте аварии осталась следственная бригада и отряд специального назначения. Первые занялись обследованием машины киллеров и места преступления, а вторые растянулись в цепочку и двинулись прочесывать лес. В районе был задействован план «Перехват», и все автомобильные дороги были перекрыты нарядами милиции.

К утру закончили обследование «Ауди» и расстрелянного «Мерседеса» Сергея. Труп Гарика отвезли в морг на вскрытие – выяснить, чья пуля его убила.

В лесу искали до полудня, искали с собаками, но беглеца так и не нашли. Обнаружили два десятка стреляных гильз Краснова, его пустую обойму, да следы киллера на сухой земле. Кинологи определили, что он добежал до речушки, вошел в нее, прошел по воде вниз по течению и вылез где-то в километре от места входа. Где, определить не удалось – собаки след не взяли.

Глава 13

– Не везет мне с этими «лупоглазыми» двести десятыми «меринами». Помнишь, у меня был такой же, на нем Анна Фрейн перевернулась, а этот расстреляли… – сокрушался Сергей. Он сидел в кресле в кабинете Максимова и жевал бутерброд с докторской колбасой. Запивал крепким, сладким, холодным чаем, восстанавливал силы и понемногу приходил в себя.

Еще на шоссе его осмотрел врач и вынес заключение – его рана на дельтовидной мышце не опасна и жить он будет. Нож маньячки пробил куртку, рубаху, прорезал кожу, но до мышечных волокон не достал. Хирург даже швы накладывать не стал – только стянул края пореза лейкопластырем, продезинфицировал его и наложил повязку.

Когда все вернулись в МУР, Сергей сел за компьютер писать объяснительную. Подробно изложил все факты захватывающей криминальной истории с самого начала до конца. Хотя он пока точно не знал, чем она закончится.

– Мы твои должники, – Максимов с довольным видом прохаживался по кабинету из угла в угол, а Фомин дремал в кресле у окна. – Ты один вычислил и взял Машу – «мясника». Маньяком баба оказалась – невиданный в моей жизни случай. Обычно мужики на сексуальной почве насилуют и убивают, а тут молодая смазливая девка. Ей бы жить и жить, любить, детей рожать, а она взялась парней мочить. Сука… Тебе, Серега, за нее памятник надо поставить, при жизни.

– Да, лишь бы не посмертно, – буркнул сыщик и прожевал ароматный свежий кусочек.

Полковник три раза символически сплюнул через левое плечо, постучал пальцем по столу и добавил:

– Не дай бог.

Сыщик включил режим печати, в углу стола мерно загудел принтер, и из него стали вылезать листы с текстом. Сергей улыбнулся. Рука у него не болела, самочувствие было хорошее и настроение тоже. Поэтому он и не горевал. Даже полковник заметил это.

Краснов доел ужин и раскинулся в кресле с загадочной улыбкой. Думал о Нине. Она ему очень понравилась, и теперь сыщику не терпелось продолжить роман – вновь встретиться с ней, но уже в неофициальной, так сказать, обстановке.

Измученную, усталую Морозову полковник отпустил и приказал своему водителю отвезти ее домой. Объяснительную решил с нее утром взять.

– Ну что, приступим к допросу задержанной? – спросил шеф и потер ладони. Взял трубку внутреннего телефона и попросил доставить ее из одиночной камеры, где она парилась с самого приезда, в аквариум. Так Николай Иванович называл кабинет для допросов. В его стену было вмонтировано прозрачное с одной стороны зеркало. Находящийся в аквариуме подозреваемый видел только свое отражение, а оперативники наблюдали за ним из соседней комнаты.

– Давайте поднимайтесь, надо, наконец, выяснить: она шестерых мужиков замочила и весь город в страхе держала или не она? – Максимов открыл сейф, достал оттуда видеокамеру, кассеты, шнуры и захлопнул дверцу. Положил оборудование на стол и двинулся к двери. – Забери это, – сказал он Алексею.

Тот кивнул и нехотя поднялся из кресла. Очень хотелось спать и поэтому он двигался вяло. Сергей сразу встал и пошел за полковником.

Когда вошли в темную, оборудованную звукоизоляцией просмотровую комнату, то сразу увидели за затемненным стеклом проститутку Машу. Она сидела за столиком, на привернутом к полу алюминиевом стуле и, как мумия, не мигая смотрела в одну точку. Руки сложила на поверхности стола как школьница, внимающая любимому учителю. Ладони положила одну на другую, так что совсем не было видно сковывающих ее запястья наручников.

В просмотровой было темно, чтобы сквозь зеркало не просвечивались лампы, а в комнате для допросов светло, уютно и тихо. Лишь мерно гудели неоновые светильники под потолком.

Алексей поставил видеокамеру на штатив, направил объектив на окаменевшую путанку, включил камеру и навел резкость.

– Готово, – прошептал он, – можем начинать.

– Давайте понаблюдаем за ней, – предложил полковник.

Мужчины уставились на преступницу, а та моргнула, будто почувствовала их взоры, забегала глазами, мельком посмотрела на зеркало и на мгновение встретилась взглядом с Красновым. У того от ее холодного тяжелого взгляда по спине побежали мурашки. Сыщик поймал себя на мысли, что у девицы глаза изменились – стали злыми, маленькими и некрасивыми. А когда он ее нанимал – были ласковыми, похотливыми и веселыми. Отрицательные эмоции старят и уродуют людей, а положительные – возвышают, молодят и красят.

– Как вы думаете, она убивала? – наконец спросил шеф.

– Ха, конечно, она, – шепотом ответил сыщик. – Если бы вы видели, как она на меня с ножом набросилась, с какой яростью и силой била, таких вопросов не задавали бы.

– Тогда объясни мне вот что, – полковник пристально посмотрел на Сергея. – Чем ты руководствовался, когда составлял на нее фоторобот? Ведь она и вправду убийцей оказалась. Как ты это объяснишь?

– Это случайность. А может быть, и везение. Когда мы в ресторане сидели и вы ко мне за помощью обратились, я понял, что вы в тупике. Решил вам помочь и взял для фоторобота облик понравившейся мне проститутки. Думал, вы ее найдете, выясните, что она не убийца, и отпустите, а я с ней познакомлюсь и трахну. А она вдруг оказалась настоящей убийцей. Кто ж такое мог предугадать?

– Ты предугадал. Я в такие случайности не верю, но то, что произошло, – факт, – парировал полковник.

– Такое бывает, – буркнул Алексей. – Маньяки крошат людей по велению личного инстинкта убийцы, и Краснов действовал инстинктивно, по воле своего полового инстинкта. Вот их инстинкты и перехлестнулись.

Вы вспомните, всех маньяков брали случайно. Первый раз Чикатило попал в милицию случайно. Задержали первого попавшегося идущего по улице мужчину – и это был он. Это произошло недалеко от места его первого преступления. Но он сам тогда не раскололся, а доказать его вину не смогли. Это спустя годы, когда он уже стольких детей убил, его вычислили и арестовали. Но опять доказать ничего не смогли. Только когда он сам начал давать показания, тогда все и прояснилось.

И с Ряховским то же самое было. Арестовали здоровенного мужика, прогуливающегося по лесу возле сарая, в котором маньяк убивал свои жертвы. И опять улик не было. Только когда он сам стал давать показания, тогда и подтвердилось, что убийца он.

И с этой Машей…

– Это мистика какая-то, – шеф нахмурился и отрицательно покачал головой.

– Да, мистика, она всегда присутствует в делах серийных убийц. – Алексей сладко широко зевнул и застыл с открытым ртом. Загородился сжатым кулаком и некоторое время охал, наслаждаясь мимолетным ни с чем не сравнимым зевотным кайфом. Аж прослезился. Даже Сергею с Максимовым, глядя на него, захотелось зевнуть, но они сдержали позывы и только заиграли желваками на скулах.

Леша закрыл рот, смахнул сладкие слезы с глаз, тряхнул головой, покряхтел и продолжил:

– Вы же помните отчеты по делам серийников. Со всеми какая-то чертовщина происходит. Чикатило сидел в камере с металлической решеткой вместо двери. За ним постоянно наблюдали и снимали на камеру все его действия. Изучали, как подопытного кролика. Он видел это, внешне никакого недовольства не выказывал, а внутренне очень сильно злился. Так вот, когда он злился, толстенные металлические прутья двери разогревались так, что до них было больно дотронуться. Еще у него замок камеры клинило, или, наоборот, он оказывался открытым. Хотя маньяк из камеры даже не пытался выйти. Когда его спрашивали, почему он не вышел, отвечал, что внутренний голос ему не велел.

– Да знаю я про это, – полковник пошел по небольшой, три на два метра, комнатке. – Чикатило покаялся, что когда он нападал на жертву, валил ее на землю и начинал насиловать, то видел, как их накрывает большой черный саван смерти. И он был уверен, что в этот раз все пройдет нормально, его не найдут и не арестуют. А в ходе последнего его убийства этот черный саван сорвало, и он исчез. Маньяк понял, что дьявол предал его и ему конец. Вскоре его арестовали.

– У Ряховского в камере, когда он бесился, взрывались лампочки под потолком, – добавил Фомин. – В этой истории с маньяками не все поддается осмыслению с точки зрения диалектического материализма. Присутствует и мистика.

– Ну, если взять во внимание тот факт, каким способом наш сэр Краснов маньячку вычислил, то… Поверишь и в черта, и в леших, и в инопланетян, и в полтергейст, и во всякую ерунду!

– Э, нет, друзья мои, это не ерунда. – Сергей сел на стул. – Мы почти ничего в этой жизни не знаем и не можем объективно судить о многих явлениях. Мы судим с точки зрения той школьной программы, которую в нас когда-то заложили, а на самом деле все значительно сложнее. Может быть, существует много миров, разные измерения и прочее…

– Тут я с тобой полностью согласен. Главная загадка в том, как человек, живущий среди людей, может долго носить в себе столь ужасную тайну. Ведь маньяки никому не говорят о своих черных делах. Они в жизни нормальные люди.

У сослуживцев тихого, можно сказать, забитого учителя провинциальной средней школы Андрея Чикатило был шок, когда они узнали, что он серийный убийца. Его жена, всю жизнь понукавшая, управлявшая им, в обморок упала, когда такое про него узнала. Она до сих пор поверить не может. – Полковник многозначительно кивнул. – Вот в чем главная мистика – как эти люди долгие годы скрывают свою ужасную потребность убивать… – Сергей и Алексей серьезно смотрели на шефа. – Но давайте займемся более приземленным – сбором улик на эту твою путанку. Кто к ней пойдет? – Парни переглянулись. – Если хочешь, иди ты, – Николай Иванович предложил Сергею, – тряхни стариной, ты же ее вычислил и взял.

– Нет, я давно не допрашивал, да и особого желания с ней общаться, честно говоря, нет. Своих проблем по горло. Ведь моя Лола не открестится от планов меня убить. Она в каком-то смысле тоже маньячка, только одержимая деньгами и властью, и ради них способна на все.

– Ну, с Лолой мы тебе теперь поможем. Ты нас выручил, а мы тебя, – Алексей улыбнулся.

– Точно, вплотную ею займемся, и она от тебя либо отстанет, либо горько поплатится, – авторитетно заверил полковник.

– Будем надеяться, – улыбнулся сыщик.

Алексей встал и пошел к двери.

– Поосторожней с ней, – предупредил Сергей, – а то у нее глаза кровью налиты – может наброситься.

Капитан кивнул и вышел, а сыщик и полковник остались вдвоем. Максимов проверил камеру и включил съемку.

Дверь за стеклом открылась и в комнату для допросов вошел Фомин. Маша даже не обернулась – сидела в той же позе и смотрела в зеркало – пыталась что-то за ним разглядеть.

Сергей встал подошел поближе к стеклу и принялся наблюдать за ней. Максимов последовал его примеру.

– Расколется она или нет, – начал размышлять он.

– Увидим.

Алексей обошел стол, уселся напротив подозреваемой на второй прикрепленный к полу стул, положил на стол авторучку и папку с чистыми листами. Открыл ее, вынул бумагу и разложил перед собой. Папку захлопнул.

Проститутка следила за ним не мигая, сердито и упрямо.

– Ваша фамилия, имя и отчество? – спросил капитан. Взял в руку авторучку и приготовился писать. Девица набрала в легкие воздух, выдохнула и проговорила:

– У меня был друг, его Сашей звали. Однажды он пригласил меня поехать с ним в лес отдохнуть, на шашлыки. Мы сели в его старенький «жигуленок» и летним воскресным утром отправились в путь. Хотели посмотреть карьеры в Лыткарино, искупаться, позагорать, пожарить мяса. В общем, провести время наедине, без друзей и подруг. Мы пожениться собирались.

Мы ехали по Ново-Рязанскому шоссе, ехали не быстро в правом ряду, но вдруг сзади в нас врезалась иномарка. Сашенька затормозил, мы встали у обочины и вышли из машины. – Девушка замолчала и на глазах у нее выступили слезы.

Сергей, Алексей и Максимов внимательно слушали ее рассказ. Фомин, естественно, ничего не писал. Только «сонька», тихо урча мотором, снимала исповедь путаны. То, что это была исповедь, мужчины поняли гораздо позднее.

– Саша вылез и я тоже. Он осмотрел свою машину, потом чужую и определил, что авария незначительная.

– Как будем договариваться? – спросил хозяин не новой недорогой иномарки.

Саша предложил ему расплатиться. Тот согласился, и они стали спорить о цене. Я не слушала их разговор, настроение мое испортилось, и я поняла, что уик-энду конец. Подошел Саша и сказал, что они сговорились на двух сотнях баксов, но надо подъехать к дому хозяина иномарки, там он расплатится. Тут недалеко, предупредил он.

– А почему сразу не вызвали гаишников? – спросил Фомин.

– Я не знаю, почему. Видимо, у Саши машина была старая, техосмотр он не прошел и ездить на ней права не имел.

– И конечно, не был застрахован?

– Да.

– Понятно, почему он так поступил. Продолжайте, пожалуйста.

– Мы сели в машину и поехали в какой-то поселок. Я за дорогой не следила и только курила. Саша сказал, что это ненадолго и мы скоро поедем на озеро. Через пятнадцать минут мы приехали к деревенскому дому, оставили машины у ворот, и владелец иномарки предложил пройти на участок. Мы вышли и пошли за ним. Зачем мы это сделали, – Маша заплакала. По ее лицу покатились крупные слезы, они стекали на стол, а она размазывала их дрожащими пальцами с накрашенными ногтями.

– Воды принести? – спросил Алексей.

– Нет, я закончу. Мы прошли на участок, а хозяин предложил войти в дом. По скрипучим, кое-где сгнившим ступеням мы поднялись на веранду. Там он попросил подождать и ушел в глубину дома. Мы сидели меньше минуты, а хозяин вернулся с бумагами и разложил их перед нами на небольшом деревянном столике.

– Напишите расписку, что получили деньги и ко мне претензий не имеете, – попросил он Сашу. Тот взял ручку и стал писать. Наклонился над листом, потому что на заслоненной деревьями веранде было темновато. Вдруг хозяин вынул мясницкий топорик, размахнулся и ударил Сашеньку в затылок. Я вскрикнула и вскочила. Саша схватился за рукоятку торчащего топора, выдернул его и повалился на пол. Из страшной раны сильной, до потолка струей брызнула кровь. От ее вида у меня подкосились ноги, в глазах потемнело, и я стала оседать на пол. Дальше ничего не помню…

Очнулась от боли. Чья-то сильная рука сорвала с меня трусы, и они больно, до крови резанули по бедру. Я открыла глаза и осмотрелась. Я лежала в углу какой-то полутемной комнаты, очевидно, в этом же доме, на старой скрипучей кровати. Руки были привязаны к металлическим крюкам по краям широкой спинки, а ноги сильно разведены в стороны и привязаны к вбитым в стену скобам. Обездвиженная, абсолютно голая, я была распята как в гинекологическом кресле.

В метре от меня стоял обнаженный, лоснящийся от пота возбужденный хозяин иномарки и сжимал в руке мои белые трусики. И вот он начал их нюхать, а потом облизывать в тех местах, где они больше всего пачкаются. Смотрел на меня сумасшедшими глазами и наслаждался моим запахом.

Я подумала, что мне снится ужасный сон, потому что очертания предметов казались нереальными, искаженными, как в дымке. Это состояние было вызвано недавней потерей сознания. Было трудно дышать, по комнате носились черные тени, и она была наполнена пугающими звуками. Какими – описать не берусь. Их описать невозможно…

Когда Маша произносила эти слова, сыщик и полковник переглянулись. Оба подумали о том, что в рассказе девицы присутствует мистика. В эти минуты и Алексей поймал себя на мысли, что не может отделаться от ощущения некой нереальности происходящего. Голос девушки звучал глухо, утробно, как у гипнотизеров, обволакивал, завораживал и убаюкивал его.

– Я испугалась и попыталась вырваться. Задергалась изо всех сил, стала кричать во все горло, но только эхо старых стен глухо вторило мне. Дом был пуст. Звуки не проникали на улицу сквозь плотно заколоченные ставни, поэтому никто не услышал меня и не пришел на помощь.

А сексуальный маньяк любовался мною и возбуждался сильнее и сильнее. Взялся пальцами за свой большой с толстой головкой член и стал онанировать. Конец налился кровью и напрягся. Такого полового органа я в жизни не видела. И я голая, беспомощная лежала перед ним как спелое яблочко на тарелочке, и он готов был меня сожрать.

И вот взбудораженный извращенец стал приближаться. Дотронулся до меня рукой, потом стал целовать в разные места, а потом начал насиловать.

Адская боль пронзила мой живот и спину, в глазах потемнело, и я стала терять сознание. Но отключилась не совсем и, к сожалению, чувствовала, что со мной происходит. А он повторял процедуру и повторял, получая от нее чудовищное садистское упоение. Вы бы видели его злорадную улыбку, его гримасы и смех… – Маша заплакала и закрыла лицо руками.

Ее красочный рассказ крайне взволновал мужчин, но отнюдь не в сексуальном плане. Они искренне переживали за девушку, на долю которой выпало столь ужасное испытание. Они понимали, что все это происходило под незримым дамокловым мечом смерти.

И вот Маша немного успокоилась и продолжила:

– Боль несколько стихла, сознание вернулось, и я открыла глаза. Меня поразило, что живот у меня был в крови. Снова в глазах потемнело, но я усилием воли попыталась остаться в сознании, и мне это удалось. А он пытал меня и пытал, но я стиснула зубы и не проронила ни слова. – Девушка снова заплакала, а мужчины молчали и с сочувствием смотрели на нее. Максимов проверил работу камеры, а Сергей подошел ближе к зеркалу и оперся о него рукой.

– Боль стихла, и мне стало немного легче, а этот урод трахал меня не останавливаясь. И вот я свыклась с болью и каждое его движение стало доставлять мне неимоверное сексуальное наслаждение. Я обрадовалась, что выдержала этот напор и не умерла от его адской любви. – Девица замолчала и посмотрела на Алексея масляным взглядом. От былых слез не осталось и следа. Маша ожидала от капитана какой-нибудь реакции, а он сидел молча, не зная, что сказать.

Полковник приблизился к Краснову, посмотрел ему в глаза и прошептал:

– Если все, что она нам рассказывает, правда, то она чокнулась именно в этот момент. Сошла с ума от боли и страха.

– Наверное. При изнасилованиях психика страдает больше всего. Плоть заживает, а душа нет, – добавил сыщик.

– Знаете, что было потом? – Маша лукаво взглянула на Алексея. Тот молчал, боялся своим невпопад заданным вопросом сбить допрашиваемую с мысли и прекратить откровение.

– Он продолжал меня трахать. Акт продолжался два часа без перерыва и длился бы и дольше, пока я не умерла бы под натиском его взбесившегося коня.

И вот он вынул из меня свой член, немного возбудил его рукой и кончил. Когда кончал – орал во все горло, ревел как зверь и трясся в экстазе. Потом ушел, а я осталась одна. Ноги, спина и руки затекли, но они меня не волновали. Мне хотелось жить, и думала я только об этом. – Девушка замолчала, собралась с мыслями и через минуту продолжила. Все это время мужчины молчали.

– Через час маньяк вернулся. Он был по-прежнему голый и в руке сжимал какие-то инструменты. Разложил их на столике у двери и зло посмотрел на меня. Когда я увидела тот самый топорик, которым он ударил Сашу по затылку, то страшно испугалась. Я поняла, что теперь он будет удовлетворять еще один основной природный инстинкт – инстинкт убийцы.

– Дорогой, любимый, – взмолилась я, – трахни меня еще раз, трахни изо всех сил, я так этого хочу. – Я отчаянно боролась за жизнь и несла всякую чушь. Сама думала только об одном – как бы освободиться и бежать. Я пыталась оттянуть тот момент, когда он возьмется за топор и начнет кромсать мое тело на куски.

И вот маньяк отошел к столу, взял что-то и вернулся.

– Хорошо, – глухо проговорил он, – я тебя удовлетворю еще раз. – Он показал мне тот самый топорик, которым зарубил Сашеньку. Я вся обомлела. Он развязал мою правую ногу и отпустил ее. Дотянулся до руки и освободил и ее. И тут я поняла, что наступил, может быть, единственный момент в этой истории, когда я могу попробовать спастись. Я прицелилась и сильно врезала ему ногой в нижнюю челюсть. Попала в горло, но он пошатнулся, захрипел и упал на пол. Я дотянулась до второй руки и быстро распутала веревку. Через мгновение освободила и ногу.

Сделала шаг с кровати, но ослабевшие ноги подкосились, и я упала. Уткнулась носом в пол рядом со стонущим маньяком. А он прокашлялся, осмотрелся и, увидев, что я освободилась, пришел в ярость. Заревел как зверь и пополз к столу с инструментами. Я поняла, что если не остановлю его, то он меня убьет. Схватила завалившийся под кровать топорик, догнала его и врезала ему по затылку. Он закричал, но я била и била его и вскоре он затих и распластался подо мной. А я все молотила его башку и молотила, пока лезвие не пробило череп.

Обессиленная, я сползла с него, попробовала встать, но снова упала. Тогда я перевернула урода на спину и стала рубить на куски. Первым делом превратила в кровавую кашу половой член, потом живот, грудь, руки, ноги и лицо. Когда силы кончились, я выползла из комнаты, нашла свои вещи, доковыляла до входной двери и убралась из дома прочь.

Не помню, как добралась до речушки, смыла с себя кровь и прилипшую грязь, оделась и доковыляла до шоссе. Поймала попутку и доехала до Москвы. Вернулась домой ночью, выпила водки вместе со снотворным и легла спать. Проснулась только через сутки и с трудом вспомнила, что со мной произошло.

Промежность адски болела, так, что нельзя было ногой пошевелить, и я отлеживалась дома больше недели. Когда оклемалась, решила пойти в милицию, но вспомнила, что убила насильника, и испугалась. По телику увидела репортаж про маньяка, расчленившего в заброшенной избе в поселке Лыткарино двух мужчин. И тогда я поняла, что к ментам соваться не стоит. – Маша замолчала.

– Это первое садистское убийство этого лета, – обернувшись к Краснову, сказал Максимов. – Мы подумали, что «мясник» убил двоих мужчин, а выходит, что ее Сашу убил насильник, а его самого убила она. Все сходится – девка не врет.

– А может, она обоих парней замочила, а эту историю придумала для оправдания? – парировал Краснов.

– Это легко проверить. Опросим родственников, друзей, был ли у нее друг Саша, и в каких они были отношениях. Кстати, у той избы мы обнаружили две машины – иномарку и «жигуль». И было видно, что они побывали в аварии. Так что все сходится.

– Как остальные убийства? – осторожно спросил Фомин.

– А так. Я убивала. Шесть раз. По одному, а когда и по два человека. Выходила вечером на дорогу, прикидывалась проституткой, голосовала, и те, кто хотел сладенького, попадались на удочку. Сажали в машину, я просила заехать в лесочек пописать и там кончала жертву. Не могу вам, мужикам, простить, что между ног у вас члены болтаются и вы ими нас – баб еб… А я после того раза ни с кем не трахнулась. Я больше этого делать не могу. У меня там все порвано – боли адские. И Сашу моего убили. – Маша зло посмотрела на Алексея, и у него по спине прокатилась холодная волна.

– Можно было обратиться к врачу, – начал Фомин, – многих насилуют, и многие с этим живут, зачем же людей убивать?

– Я не смогла. Так, как насиловали меня, больше никого не насиловали. По логике вещей я должна была умереть, ведь меня удовлетворял, в «кавычках», сексуальный маньяк. И он бы меня убил, затрахал до смерти, или на куски расчленил, если бы я не убила его. Видимо, после своей смерти он передал мне частицу себя, частицу своей дьявольской энергии – потребности убивать. – Маша опустила голову и затихла.

Алексей положил авторучку и посмотрел на девушку. Он жалел ее, молодую, красивую, волею злосчастной судьбы попавшую в ужасную ситуацию. И он мог бы ей помочь, но до того момента, как она решилась на второе убийство. Первое – в избе – можно было списать на вынужденную самооборону и состояние аффекта. Но как она смогла бы жить с этим дальше? Наверное, никак. Поэтому она и выбрала для себя этот путь – мстить роду человеческому за свое горе…

– Вот это история, – Николай Иванович открыл ключом дверь и по-хозяйски вошел в свой кабинет, – мистика какая-то. – Сел в любимое кресло, достал из верхнего ящика стола пакет с сушками, вынул одну, с хрустом раздавил и кусочек запихнул в рот. – Угощайтесь, – предложил он парням, но те отказались.

Краснов и Фомин находились под впечатлением рассказа маньячки. Они молчаливо сидели в креслах и думали каждый о своем. Сильное воздействие на них произвел также тот факт, что Сергей случайно обнаружил в разделявшем комнаты толстом стекле небольшую трещину. Слушая исповедь, он оперся о него ладонью, провел по стеклу пальцами и на ощупь определил, что оно расколото.

Когда Машу увели, он рассказал о находке друзьям. Максимов высказал предположение, что трещина могла появиться и до ее допроса, но Алексей и Сергей были уверены, что это ее злая сила расколола его.

– Во время рассказа девица переживала, волновалась, злилась, – стал доказывать Алексей, – и ее отрицательные эмоции повлияли на стекло.

– Ерунда это, – парировал полковник. Он был материалистом и не верил в духов, добрую и злую энергию и всякую чертовщину. – Скорее всего, на вчерашнем дознании какой-нибудь подозреваемый ударил в него кулаком, вот оно и лопнуло. Такое часто бывает, когда имеешь дело с преступниками. Они люди неуравновешенные, психованные, себя не сдерживают и любят кулаками помахать. От этой самой несдержанности, слабоволия убийцами и становятся. Его оскорбили, он ответил, ему в лицо ударили, а он не сдержался – взялся за топор или нож и убил обидчика. А могло все по-другому кончиться, если бы проявил к человеку немного уважения и терпения. Не стал психовать.

Но Сергей с Алексеем стояли на своем. Максимов по этому поводу настроился скептически, но разубеждать их не стал – ну, верят они, так пусть верят. А парни склонялись к мысли, что именно злой демон Маши, кстати, это было ее настоящее имя, попортил имущество.

Спор, которого так жаждали Фомин и Краснов, не состоялся, так как зазвонил телефон и полковник взял трубку. Его вызывал генерал, и Максимову пришлось идти «наверх» с отчетом о проделанной работе. Он наспех дожевал сушку, запил холодным чаем из своего любимого стакана в серебряном подстаканнике, взял папку с рапортами и вышел.

– Пойдем пообедаем, – предложил Фомин, – а то с этой работой похудеешь.

– Куда, в ресторан? – усмехнулся Сергей, – потом поедем на Тверскую, подцепим еще одну маньячку и быстренько раскроем еще одно тухлое дело.

– Да, ты верно заметил, с нас презент, – утвердительно кивнул капитан, – теперь мы тебя в ресторан ведем.

– Ловлю на слове.

Глава 14

День начал клониться к закату. Кроваво-красное светило бросило последние лучи на лес, небольшую поляну, неширокую асфальтовую дорогу и на две иномарки у обочины. Они стояли нос к носу, близко друг к другу, и издалека казалось, что они столкнулись. Горячий диск солнца отражался в черной обшивке здоровенного представительского «Мерседеса» и на синих боках маленькой, юркой «БМВ-Z-5».

Возле лимузина прохаживался крупный охранник в черном костюме, а по уходящей вдаль дорожке не спеша шли двое мужчин. Оба в элегантных светлых костюмах, цветастых галстуках и светлых стильных ботинках.

Один, что повыше ростом, был небезызвестный Александр Петрович Шелестов по кличке Шалый, а второй – бригадир киллеров с обидной кличкой Ступа. Его имени и фамилии никто не знал, разве что мать родная и те, кто не ведал о его работе. Она заключалась в устранении неугодных Шалому людей. Хотя сам он давно ни в кого не стрелял, а только находил отморозка, давал ему небольшие деньги и задание – убрать кого-то. После нескольких удачных чисток Шалый приказывал своему помощнику убить киллера и находил на его место нового. Клиентуру подбирал среди наркоманов, финансовых должников, кому позарез нужны были деньги, и мораль их не интересовала.

Но вот Ступа попал в щекотливую ситуацию – лучшего его киллера – Гарика убили оперативники, а Блэка чуть не арестовали. После того как Блэк вернулся из леса, то сразу позвонил боссу и попросил аудиенции. Тот приказал ему приехать на конспиративное место встречи и сам поехал туда же. Они встретились, и бригадир узнал правду. По установленному Ступой киллерскому закону, он должен был пристрелить Блэка, пока тот не ринулся в бега или не пошел в уголовный розыск с повинной, но… Одно обстоятельство смущало опытного бригадира.

Гарик и Блэк были не простыми киллерами, стреляющими, режущими и взрывающими всех налево и направо, а специалистами по «чистому» устранению клиента. Могли подстроить аварию, как в случае с Красновым, или удушение газом, или отравление, или самоубийство. Эта работа требовала большого умения и пользовалась спросом в мире грязных политиков и крупных бизнесменов. И естественно, хорошо оплачивалась. На поиск и подготовку такого специалиста уходило несколько лет и так просто убивать Блэка Ступа не решился. В этом случае он потерял бы заказы, а значит, и деньги.

Ушлый, долгое время проработавший со Ступой, Блэк сразу задал ему прямой вопрос:

– Что со мной будет?

На что Ступа ответил так же прямо:

– Ты облажался, но это в первый раз, да и задание было сложным, поэтому ничего тебе не будет, живи, работай. Жаль, что твоего напарника грохнули.

Блэк поверил бригадиру, так как знал, что тот человек чести и слово держит. Если бы он начал юлить, обещать Блэку несбыточное, киллер сразу бы заподозрил неладное и лег на дно. Вариант аварийного выхода из дела у него был. Но Ступа повел себя по-джентльменски и не стал убивать братана.

О том, что Гарика пристрелили при задержании, Ступа узнал от своего человека в уголовном розыске. Он сам когда-то служил в ОМОНе и пользовался услугами старых друзей. Не бескорыстно, конечно. Он решил, что смерть Гарика лучше, чем его арест, и успокоился. Хотя его насторожил тот факт, что оперативники разгадали уловку с машиной, быстро и незаметно для киллеров вычистили ее и устроили мобильную засаду.

«Значит, против нас воюют профессионалы высокого класса, а их в мусарне осталось ох как мало», – думал он.

Дело с ликвидацией клиента, знающего, что его хотят убрать, сразу вызвало у Ступы недоверие. Но Шалый много платил, и он взялся за дело, хотя и с большой неохотой. Поручил его своим лучшим чистильщикам – Гарику и Блэку.

Бригадир жалел о том, что приказал им продолжать задание, после того как выяснилось, что кислотная бомба на оси «Мерседеса» Краснова не сработала.

«Надо было дать отбой, – думал он, – вернуть людей, разобраться в ситуации, выяснить, почему техника отказала, а потом подготовить новую акцию и успешно ее провести. Сделать это либо скрытно, либо открыто – расстрелять клиента на улице из автомата, и все. Но тогда устранением занимались бы другие люди, а не эти… И Гарик был бы жив. А теперь Гарик мертв, бомба в руках у ментов, и они видели в лицо Блэка. Хотя в суматохе могли его и не запомнить. Они знают, что Шалый попытался убрать какого-то Краснова, и начнут копать под вора».

Бригадир чувствовал себя отчасти виноватым в смерти Гарика и подставке Блэка и именно поэтому не стал применять к нему какие-либо санкции. У него возникло много вопросов, ответов на которые он не знал и приехал с ними на встречу к заказчику – Саше Шалому. Они шли по тихой безлюдной аллее в парке на Лосинке и мирно беседовали. Но между ними чувствовалось некоторое напряжение. Шалый был недоволен провалом, а Ступа – заказом.

– Ты пойми, – начал Ступа, – менты узнали, что его хотят грохнуть, проверили машину и обнаружили бомбу. Да ее только дурак не обнаружил бы! Для чего надо было возвращать уже украденный «мерин»? Это крайне подозрительно, потому что такого в жизни не бывает. Вот менты и догадались. Они обследовали его, вынули кислотную бомбу и устроили засаду моим людям. Я не вижу смысла продолжать операцию и убирать этого Краснова. Мы только сами подставимся. Если хочешь, задаток за него я верну.

– Отчасти я с тобой согласен, дело изначально тухляком попахивало, но я слово дал одному человеку, обещал, что помогу, и поэтому завершить его придется.

– Надо было действовать профессионально с самого начала, а не отдавать сворованный «Мерседес». Это лохизм. Я же сразу был против, ты помнишь… Я предлагал другой вариант, но…

– Помню, – кивнул Шалый. – Тут одна баба… Ну, в общем, я тебя в суть дела посвящать не буду, но где бабы, там всегда херня. Она просила устроить, чтобы дело выглядело так, будто он умер своей смертью.

– Понимаю, но зачем машину-то впутывать? Украли ее – так украли. Надо было травить его, топить – пошел купаться на озеро, был пьяненький и случайно утонул. Так часто бывает. Ни одна экспертиза не докажет, что его сначала оглушили, потом в глотку воду влили, но чтобы захлебнулся, а после отвезли на озеро и бросили в воду.

– Согласен с тобой, – нахмурился Шелестов.

– Тебе известно, что менты знают о тебе и твоей заинтересованности в этом деле?

– Знаю, уже сообщили. Откуда они пронюхали – понять не могу.

– Проанализировали ситуацию. Этим делом Максимов занимается, а я о нем много хорошего слышал. А Краснов его близкий друг.

– Да, друг, – кивнул Шалый.

– Надо было все это разузнать до начала операции, а не теперь, когда облажались. Но ты все это в секрете держал, информацию не давал, не дал выяснить, кто клиент и какие у него связи. Тогда бы узнали, что он бывший мент и друзей имеет в мусарне. А менты за друзей головы открутят, поверь мне, я знаю.

– Ступа, ты прав, а я нет. Я завязался с этой Лолой по рекомендации близкого друга, кореша – тоже, кстати, бабы. Она мне за нее поручилась, и я отказать не мог. Понимаешь меня?

– Понимаю.

– Эта чокнутая Лола недавно отбилась, восьмерку отбарабанила, вышла, а тут перестройка, капитализм, и у нее от недостатка фанеры крыша поехала. Богатства захотелось. Она где-то узнала, что этот Краснов – сукин сын, хорошо поднялся, разбогател, вот Лола и решила его грабануть. Она говорит, что он, Краснов, отец ее сына, но я не очень-то верю – врет, наверное. Она просила мою подружку, та сейчас чалится, помочь ей, а та попросила меня. Я отказать не мог, дал двоих отморозков, тоже из свежеоткинутых, чтобы они Краснова на дыбы поставили. Но этот Сергей крутым оказался, обхитрил идиотов и убежал.

– И прибежал прямиком в МУР к своим друзьям Максимову и Фомину, – закончил мысль Ступа. – А те за друга горой. Нас вычислили и моего кореша убили.

– Слышал, – Шалый положил руку бригадиру на плечо. – Я компенсирую.

– Он моим другом был, еще с Афгана, лучший спец в конторе.

– Понимаю.

– Шалый, я предлагаю дело закрыть и этого Краснова оставить в покое. Мало того, надо дать знать ментам, чтобы они нас не искали, тогда и мы их чувака не тронем.

– Джентльменское соглашение?

– Да.

– Поймут ли?

– Поймут. Этим мы себя обезопасим, а они его.

– А как же мое слово?

– Возьми его обратно – дело пахнет керосином. Можно поджариться. Ради слова этого делать не стоит.

– Ты считаешь?

– Уверен.

– Ладно, я подумаю и тебе сообщу, – Шалый протянул руку киллеру, тот пожал ее и пошел к своему «БМВ». Шелестов уселся в «Мерседес», и машины разъехались, а пути компаньонов разошлись.

Ступа час петлял по городу, отрываясь от возможной слежки людей Шалого, не доверял ему и вообще никому не доверял, а потом приехал к себе домой. А вор помчался в свой шикарный офис на Арбате, где его давно поджидала Лола. По дороге обдумывал разговор с бригадиром и наконец решил отказаться от дела.

«Ступа прав, запахло жареным, может и меня зацепить. Прямых улик нет, но лучше ментов не злить и отступить. Бизнеса моего там нет, только авторитет, амбиции, а в таком мелочном деле можно ими и пренебречь. По большому счету, я всегда выигрываю».

«Мерседес» подкатил к небольшому особняку во дворах старого Арбата и притормозил. Подождал, пока массивные витые ворота откатятся в сторону, заехал на территорию и остановился у большого мраморного крыльца. Двери лимузина открылись, сначала телохранитель, а за ним и Шелестов вышли и направились в дом.

В старинном, отреставрированном снаружи и отремонтированном внутри под евростиль особняке располагался офис его фирмы. Фонд под названием «Солнце», занимающийся сбором средств на реставрацию памятников старины. Но это была всего лишь крыша, а под ней орудовала влиятельная преступная группа, собиравшая дань с крупных банков, коммерческих фирм, предприятий и фондов. Деньги перечислялись на счета «Солнца», отмывались через подрядные строительные организации и расходовались Шелестовым по своему усмотрению. А тратил он на свои нужды ох как много. Любил роскошь, шик и не отказывал себе ни в чем.

Пройдя через пост охраны, Саша поднялся на лифте на второй этаж и вошел в приемную. В углу за большим столом с компьютером и телефонами молоденькая смазливая секретарша просматривала какие-то бумаги. Напротив в кожаном кресле заждалась высокая грудастая брюнетка в строгом черном брючном костюме и темных очках. Лолу трудно было узнать в парике с вороненым отливом и в темных очках. Когда Шалый вошел, она встала и кивнула ему. Он улыбнулся ей в ответ, но подумал, что откажет без тени смущения.

– Пройдемте, – предложил он и указал на резную дверь из красного дерева, ведущую в кабинет.

Когда они вошли, он обошел стол и плюхнулся в шикарное черное кожаное кресло. Оно скрипнуло и зашуршало обивкой. Лола устроилась в кресле напротив, медленно сняла очки и томно взглянула на собеседника. Ее глаза говорили о непомерной страсти, мучающей ее молодую, любвеобильную плоть. И он прочел в них это, но решил во что бы то ни стало не поддаваться на соблазн. Но противостоять женским чарам может не всякий, и Саша дрогнул.

– Я хотел сообщить о твоем деле, – начал он, но закончить фразу не успел. Лола встала, приблизилась, наклонилась и, не дав ему договорить, впилась накрашенными алой помадой губами в его открытый рот.

– Я… – промямлил вор, но слова утонули в ее страстной утробе. Она закинула ногу и устроилась у него на коленях. Алчно всосалась в рот, облизала губы, язык, вдохнула его аромат и обожгла тело страстным жаром. Затем расстегнула его ремень, потом ширинку, спустила брюки, приспустила трусы и взялась за его великолепный жезл любви. Немного повозбуждала его, а потом опустилась перед Шалым на колени и тихо произнесла:

– У меня долго не было мужчины, поэтому прости, – опустила голову, нежно поцеловала грибовидную головку, измазав ее помадой и слюнями, облизнулась и погрузила в себя член целиком.

Удовлетворяла смачно, изысканно и профессионально. Саша стонал, дергался в кресле, впивался пальцами в подлокотники, сильно прижимал ее голову к себе, наконец кончил и испытал сильный оргазм. Лола проглотила его теплое семя, немного полизала, поласкала языком кончик, нежно подвигала кожу вверх и вниз, а потом встала, вытерла платком губы, не забыв и уголки рта, и с довольным видом уселась в кресло.

– Ну, как решение моего дела? – спросила она.

– Продвигается в нужном направлении, – выдохнул тот. – Скоро решится.

– Я очень рада. После того как это произойдет, ты, милый, получишь удовлетворение по полной программе. Обещаю. Сможешь опробовать со мной любые будоражащие твой похотливый разум ласки.

– Конечно, – пробубнил он, расслабленный и еще не остывший от секса.

– Тогда до встречи, – красотка встала, оправила строгий черный костюм, грациозно повернулась и вышла из кабинета. Когда проходила мимо огромного зеркала в холле, на мгновение остановилась и осмотрела себя, не испачкала ли одежду животворящим семенем. Но все было чисто и она продолжила путь.

– Во дает, – прошептал вор в законе, – не знаешь, чего хочет больше – денег или отмщения.

Саша остался один, развалился на диване, закинул на него ноги и расслабился. Ему было приятно от полученного удовольствия и тошно от того, что не сумел пересилить себя и осадить назойливую бабу.

Через час Шалый позвонил по мобильному телефону Ступе и попросил закончить дело. Тот попытался вразумить босса, но вор ничего слушать не хотел и повесил трубку.

Разнервничавшийся бригадир в свою очередь звякнул Блэку и приказал подчистить неубранный мусор. Тот понял это как требование убрать Краснова любой ценой.

– Ты напортачил, тебе и исправлять, – закончил Ступа и отключился.

Блэк понял – если он не убьет клиента, то закопают его самого. Он устроился в кресле в гостиной и принялся обдумывать план устранения сыщика.

После долгого раздумья пришел к выводу, что надо действовать просто и не очень-то мудрить.

«Сложные комбинации с применением техники обычно заканчиваются провалом. Пристрелю его из винтовки с оптическим прицелом, и баста. Дешево и сердито». Он стал рыться в бумагах – искать фотографию и досье клиента и наконец нашел. На ней был изображен снятый им же Сергей Краснов в момент своего выхода из дома.

«Вот его адрес, номер машины, номер телефона…»

Киллер собрал бумаги в конверт, положил в тайник и вышел из комнаты. Спустился к машине, сел за руль и поехал осматривать место будущей операции.

Глава 15

Максимов вернулся от генерала довольный, уселся в свое кресло и посмотрел на подчиненных взглядом полководца, выигравшего сражение.

За время его отсутствия Сергей и Алексей пообедали в муровской столовой, но и про шефа не забыли. Взяли для него ароматных свежеиспеченных булочек с капустой, с рисом и яйцом, бутерброды с колбасой и сыром, шоколадку с орешками. Все это сложили на чайном столике и принялись ждать.

– Ну что, орлы, всех крыс переловили? – с усмешкой брякнул полковник и осмотрел приготовленный обед. Вернее, ужин, так как на дворе уже была ночь. Солнце давно опустилось за горизонт, но в городе темно не стало. Улицы продолжали освещать желтоватые фонари, фары множества машин, окна домов, витрины магазинов и рекламные щиты.

За рабочей суетой оперативники не заметили, как прошел еще один трудный, не самый плохой в их жизни день. Да что там день. За мирскими заботами люди иногда не замечают, что прошла целая жизнь.

– Что генерал? – спросил Фомин.

– Радуется. Получил благодарность от начальства и радуется. Мы с ним хряпнули по одной, за успешное раскрытие дела «мясника». Обещал выписать премию нам и взявшему ее агенту.

Муровцы с улыбками посмотрели на Краснова. А тот сидел серьезный и сдержанный. Если с маньячкой было покончено, то с Лолой пока нет.

– Тебе премия, Серега, – хихикнул полковник и весело взглянул на сыщика. Сергей вдруг заметил, что шеф навеселе.

– Николай Иванович, вы небось не по рюмочке, а по бутылочке хряпнули, – улыбнулся он.

– Одну на двоих. Коньяк у Андреича превосходный. Откуда он его берет? Приносит кто-то…

– Значит, генерал доволен, что дело закрыли? – спросил Фомин.

– А как же. Я ему рассказал про твою проблему, Сережа, и он обещал помочь. Дал согласие на проведение полномасштабного расследования. Можно прищучить этого Шалого, Лолу и тех киллеров, что на тебя покушались.

– Надо обязательно прищучить, – добавил Фомин.

– Обязательно, но завтра. Сегодня я хочу выспаться как следует и вам советую то же. Прошлую ночь ведь глаз не сомкнули.

– Да, отдохнуть надо, а то ноги ватные и голова плохо соображает, – подтвердил Краснов.

– Тогда поехали по домам, – полковник встал, а парни поднялись вслед за ним. Все вышли из кабинета, шеф закрыл его на ключ, включил сигнализацию на цифровом замке и двинулся по коридору.

Когда все оказались на улице и вдохнули свежего вечернего воздуха, то сразу приободрились. Пребывание в прокуренных, душных помещениях никому не идет на пользу.

– Давайте я вас по домам развезу, – предложил полковник. Его ждала машина, и он готов был оказать услугу друзьям, но те отказались.

– Николай Иванович, мы сами доберемся, а вы поезжайте. – Алексей открыл дверцу «Волги» и предложил пошатывающемуся шефу сесть. Тот крепко пожал Лехе руку, потом ухватился цепкими пальцами за кисть Краснова, сжал ее, так что косточки хрустнули, пожелал всего хорошего, уселся в кресло и уехал. А друзья пошли к двухлетней зеленой «десятке» Алексея.

– Довезу тебя, – сказал тот, – но за руль сядешь ты, а то у меня глаза слипаются, боюсь врежемся.

– У меня тоже слипаются.

– Ничего, ты крепче меня, привык по ночам колесить – девочек цеплять, а я ранняя пташка, в девять уже в люлю, а в шесть – на ноги.

– Хочешь, я сначала тебя довезу, а сам на такси?

– Нет, поехали к тебе. По дороге я подремлю и станет лучше. Надо-то всего десять минут сна прихватить и голова просветлеет.

– Тогда давай ключи.

Сергей пиликнул брелком сигнализации, открыл дверцу и сел за руль. Леха опустил спинку правого кресла и лег на него. Устроился поудобней и закрыл глаза. Краснов завел двигатель и медленно выехал на полосу. Алексей сразу захрапел, так как лежал на спине в довольно неудобной позе. Краснов начал тихонько свистеть, но этим Лехиного могучего храпа не прекратил.

Через полчаса сыщик приехал к себе во двор и подкатил к самому подъезду. Заглушил мотор и посмотрел на крепко спящего друга. Будить его сыщику не хотелось, но провести всю ночь в машине в его компании тем более.

– Леха, – прошептал он и потормошил друга за плечо. Тот открыл глаза, привстал и осмотрелся.

– Уже приехали?

– Да.

– Тогда давай, вылезай, иди спать, а я поеду.

– Может, ко мне пойдем? Квартира большая, пустая, места хватит, выспишься, а завтра на работу.

– Не, я поеду, люблю дома почивать в теплой постельке.

– Ну ладно, садись за руль, а я пошел. – Сергей открыл дверцу, вылез и встал возле машины. Алексей перебросил ногу через рычаг переключения скоростей, взялся за руль, попытался перелезть в водительское кресло, но зацепился штаниной и повис враскорячку.

– Помоги, – попросил он. Сергей сделал шаг к машине, быстро нагнулся и вдруг услышал легкий свист у себя над головой. Он взялся за руку Алексея и хотел его перетащить в кресло, но неожиданно замер.

– Ты слышал? – спросил он.

– Что?

– Что-то рядом свистнуло.

– Нет, что это?

Сергей мгновение думал, но вдруг его лицо исказилось гримасой ужаса. Он отпустил руку Фомина и резко присел. Почти в тот же миг в стекло открытой водительской двери с сильным шлепком ударила пуля. Продырявила его насквозь, просвистела между Сергеем и Алексеем и продырявила еще обшивку заднего сиденья.

– По нам стреляют, – выпалил Сергей, выхватил из подмышечной кобуры пистолет, упал на асфальт и пополз под машину. Алексей распахнул правую дверцу, выскочил на улицу и присел у переднего колеса. Сыщик вылез из-под днища и занял место у заднего колеса.

– Откуда палят? – выдохнул он.

– Не засек, – ответил Фомин.

– У тебя пистолет есть?

– Нет, в сейфе оставил.

– Хреново.

Тут в ветровое стекло ударила еще одна киллерская пуля. Но грохота выстрела парни не услышали, так как стреляли с глушителем.

– Выстрел был из кабины вон той тачки, – сказал капитан. – Я вспышку в стволе заметил.

Сергей посмотрел на припаркованную у противоположного дома иномарку:

– Не высовывайся, я его обойду. Если тронется, садись в машину и за ним. Этого гада надо взять живым.

– Давай, удачи! – Алексей подмигнул Сергею, а тот прыгнул рыбкой в кусты и пополз к помойке.

Блэк сидел в салоне старенькой, недавно угнанной «БМВ» и методично постреливал по «десятке». Он занял эту позицию три часа назад и все это время ждал, пока появится клиент. Перед его глазами прошло много людей, проехало много машин, но объекта устранения все не было и не было. И каждый раз, когда появлялся кто-то новенький, Блэк брался за винтовку, приставлял глаз к окуляру, дотрагивался пальцем до спускового крючка и рассматривал человека в оптический прицел. Тот или не тот? Если бы люди знали, что им в спину целится киллер, то умерли бы от страха.

Когда Краснов появился, убийца вздохнул с облегчением и подумал, что задание выполнено. Но проворный сыщик неожиданно присел, и пуля пролетела в нескольких сантиметрах над его головой.

Такого Блэк не ожидал и сразу разнервничался. Руки его задрожали, пару секунд он не мог взять прицел, а когда взял… Сергей плюхнулся на асфальт, так как понял, что в него стреляют. Теперь наемник скорее для проформы, чем всерьез стрелял по машине, а сам готовился уезжать. Он понимал, что и на этот раз задание сорвалось.

Блэк выстрелил по передней шине «десятки», и она мгновенно спустилась.

– Пора, – он бросил винтовку на заднее сиденье, кинул на нее тряпку, завел мотор и рванул машину с места. Вырулил из двора на улицу, но вдруг из кустов выскочил Краснов с пистолетом в руке, направил ствол на переднее колесо и бабахнул пару раз. Грохот выстрелов разбудил весь двор, и люди вздрогнули в своих постелях. Бескамерная резина разлетелась в клочья, «бээмвэшка» села на обод, вильнула влево, ударилась ободом о бордюр и, осыпая снопом искр асфальт, понеслась дальше.

Сергей послал несколько пуль по заднему колесу и пробил и его. Блэк не справился с управлением, машина перескочила через тротуар, пронеслась несколько метров по палисаднику и врезалась в дерево. Киллер ударился грудью о руль, захрипел, но сознания не потерял. Выскочил из машины, выхватил из-за пояса зажигательную шашку, чиркнул наконечник о капот и метнул в салон. Повернулся и побежал к дороге. За его спиной прогремел взрыв, и иномарку окутало яркое пламя.

Алексей запрыгнул в водительское кресло, завел двигатель и устремился на помощь другу. Подъехал к пылающей машине, притормозил и осмотрелся. Искал Краснова. А тот бежал со всех ног за улепетывающим Блэком. Тот перепрыгнул через невысокий заборчик, пробежал мимо расставленных на ночную стоянку машин и направился к небольшому парку. Надеялся затеряться в кустах, в темноте слабо освещенных аллей. Но на этот раз Сергей упускать его не собирался и несся следом на полной скорости.

Алексей увидел, как в свете одинокого фонаря мелькнула спина детектива и устремился следом. Несмотря на то, что машина ехала на ободе, он мастерски рулил и догонял Краснова. А тот держался на небольшом расстоянии от Блэка, не отставал, но и приблизиться не мог. Киллер бежал легко и быстро, так как был в тренировочных штанах и кроссовках. А вот сыщику не повезло. Его стильные ботинки с кожаными подошвами и каблуками скользили на пыльном асфальте, и пару раз он чуть не упал. Но он бежал и бежал, обливаясь потом и мысленно матерясь отборными русскими словечками.

«Второй раз за сутки преследую стрелявшего в меня человека! Не многовато ли?»

Естественно, Краснов не догадывался, что гоняется за одним и тем же убийцей.

Алексей проехал очередной двор, но вдруг путь ему преградил невысокий, огораживающий детскую площадку металлический заборчик, покрашенный разноцветной краской. Тогда он вырулил на дорогу и рванул в обход – наперерез улепетывающему киллеру. Фомин увеличил скорость, повернул за угол дома, промчался квартал, сделал еще один крутой, с заносом и визгом шин об асфальт поворот, и притормозил. Теперь капитан находился на другой стороне парка, по которому Краснов гнал убийцу.

Блэк бежал по темным аллеям, искал надежное укрытие, но никак не находил. А носиться всю ночь от сыщика не входило в его планы. И вот он решил пересечь парк, убежать во дворы и спрятаться в подъезде какого-нибудь дома. Он перепрыгнул через забор, выбежал на шоссе, но вдруг прямо перед ним остановилась «десятка» со спущенной шиной. Блэк наткнулся на нее животом, перелетел через капот и шлепнулся на асфальт. Начал подниматься, но выскочивший из машины Фомин навалился на него всей своей массой и обездвижил. Блэк расслабился и сопротивляться не стал.

– Ты чего, мужик, совсем сдурел, – гаркнул он в лицо Алексею.

– Не дергайся, милиция, – прохрипел Фомин.

– Что, в парке бегать запрещается? – парировал киллер.

Через несколько секунд прибежал запыхавшийся Краснов, приставил пистолет к голове Блэка и приказал:

– Вставай, и без глупостей.

– Да вы чего, мужики, вы меня с кем-то перепутали, – запричитал убийца, – я ни при чем.

– Разберемся, при чем ты или ни при чем, – грозно проговорил Фомин, поднял парня, заломил ему руку за спину и повел к машине. Усадил на заднее сиденье, вынул сотовый телефон и вызвал наряд с Петровки.

Через пятнадцать минут микроавтобус с опергруппой прикатил на место преступления. Криминалисты осмотрели взорванную иномарку, обследовали машину Фомина, вытащили пули из обшивки кресел и отправили их на баллистическую экспертизу.

Николай Иванович узнал о новом покушении от позвонившего ему Фомина, но остался дома и на дело не приехал. Решил отдохнуть, так как изрядно устал.

– Раз все живы, то и с богом, завтра встретимся и все обсудим. Волоките вашего киллера в каталажку, пусть там переночует – обдумает свое положение. Может, и начнет говорить. А сами езжайте по домам, отдохните. Завтра будет трудный день.

Получив приказ шефа, Краснов и Фомин решили не противиться и выполнить его в точности. Отвезли Блэка в уголовный розыск, сдали во временный изолятор, а сами разъехались по домам. Но на этот раз воспользовались служебной «Волгой» Максимова и сопровождением вооруженного охранника.

Глава 16

В десять часов утра Краснов подъехал к МУРу на такси, расплатился, вышел и направился к проходной. Оттуда позвонил Фомину и не очень-то удивился, когда застал его в кабинете. Тот выписал ему пропуск, и Сергей беспрепятственно прошел на территорию.

Когда он вошел в кабинет, то увидел посветлевших, выспавшихся, отдохнувших друзей. Встреча была теплой и радостной – мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и разве что не расцеловались.

– Ну и кашу ты заварил, Серега, – начал Максимов, – все управление на ушах ходит. Меня с отчетом вызывает начальник МУРа генерал Фирсов. Лично и срочно. Вот иду. – Полковник взял со стола какую-то папку, положил в нее чистые листы, захлопнул ее, встал и двинулся к двери. – А вы пока посидите, обдумайте план допроса этого вашего киллера. Хотя он клянется и божится, что никакой он не наемный убийца, а обычный физкультурник. Просто бегал в парке, когда вы на него набросились.

– Как бегал в парке? – удивился Краснов. – Бегать-то он, конечно, бегал, но от меня. Я же его машину остановил двумя выстрелами по колесам, а потом он ее сам взорвал, чтобы следы замести.

– Мы обследовали эту машину, нашли обгоревшую винтовку, патроны, еще кое-что. Но никаких улик, указывающих на его связь с этой машиной, нет. Вот так. – Полковник недовольно нахмурился и вышел, оставив озабоченных Фомина и Краснова в кабинете.

– Как не нашли, – начал злиться сыщик, – как улик нет? А моих показаний недостаточно?

– Нет, ты заинтересованное лицо, – возразил Алексей. – Только ты видел того, кто ее взорвал.

– Это тот, кого мы скрутили, – ее водитель!

– Но при нем не было обнаружено ничего запрещенного, даже ножика. Только сотовый телефон и ключи от квартиры. И он утверждает, что бегал в парке, когда мы его скрутили. Он даже не сопротивлялся.

– Ах так?

– Да. Так. Ты уверен, что это именно тот человек, который взорвал машину?

– Абсолютно. Вы проверьте его адрес. Если он живет поблизости, в окрестных парку домах, то… Но я уверен, что нет.

Алексей пристально взглянул на сыщика, взял трубку и позвонил Максимову. Тот как раз сидел в приемной генерала и ждал аудиенции. Он вынул сотовый и ответил:

– Да.

– Николай Иванович, – выпалил Фомин, – Краснов интересную мысль подал. Надо проверить адрес задержанного, и если он живет не у парка, то спросить его, почему это он так далеко забегает.

– Мысль действительно свежая, как все мысли Сереги, и мы, естественно, спросим, но это не улика и дознание на ней не построишь. Он скажет, что марафонец и всегда так путешествует. И все.

– Но мы-то будем знать, что не ошиблись на его счет.

– Да. Меня вызывают, потом поговорим. – Полковник выключил телефон, сунул его в карман, встал и направился к двери, так как строгий адъютант генерала, он же секретарь, попросил его войти.

Максимов нечасто бывал в кабинете начальника уголовного розыска. Его вызывали сюда либо вместе с начальниками других отделов, для вынесения благодарности перед праздником, либо одного – для взбучки. Сегодня он предчувствовал неладное, но в душе верил, что после поимки маньячки его сильно не взгреют.

Он вошел в просторный светлый кабинет со светлыми стильными шторами на огромных окнах, с кожаной мебелью и большим дубовым столом у дальней стены. На столе расположились письменные принадлежности, компьютер, телефоны, подарки начальнику угро от разных фирм и выполненный из металла герб России. На стене висели: фотография президента страны, флаги державы и милиции и большие часы. Возле стола громоздилось черное кожаное кресло, но хозяина кабинета в нем не было. Он стоял у окна, смотрел на проезжающие по Петровке автомобили и задумчиво курил.

– Здравия желаю, товарищ генерал. Начальник убойного отдела МУРа полковник Максимов прибыл по вашему приказу. – Николай Иванович вытянулся по стойке смирно и ждал, пока генерал ответит ему. А тот не спешил. Затянулся сигаретой в золотом мундштуке, набрал дым в рот и стал медленно выпускать его тоненькой струйкой на стекло. Дым разлетался, образуя небольшие клубы, очень похожие на миниатюрный ядерный взрыв. Генерал всегда так делал, когда собирался с мыслями, перед тем как выговорить подчиненному о его недочетах. И сейчас он тянул время, томил сотрудника, заставлял понервничать, придавая дополнительной значимости своей персоне и этому визиту.

А полковник просто стоял и ждал. Смотрел на высокого, крупного генерала, с большой лысиной от лба до затылка, с волевым лицом, с греческим профилем, с металлом во взгляде и в голосе, с манерой пускать дым на стекло. А может быть, и пыль в глаза.

– Здравия желаю, – наконец изрек начальник. – Проходите, пожалуйста, садитесь. – Он указал на кресло возле стола. Полковник сделал несколько шагов, приблизился к указанному месту, но садиться не спешил – ждал, когда первым сядет старший по званию. Заметив его деликатный жест, генерал подошел к своему креслу и грузно уселся в него, тем самым предоставляя возможность сесть и полковнику. Что тот и сделал.

– Николай Иванович, – не спеша начал генерал, – вчера ваши сотрудники задержали ни в чем не повинного человека. Задержали грубо, нанеся ему психологическую и физическую травмы. Как вы объясните их действия?

– Вы говорите о Подольском Вячеславе Ивановиче?

– Вы знаете, о ком я говорю.

– Его подозревают в покушении на убийство гражданина Краснова. Он стрелял в него из винтовки с оптическим прицелом из автомашины «БМВ» номер и237мн.

– Я читал донесение дежурного по розыску, и знаю о винтовке, машине и об обстреле, но где связь между гражданином Подольским и этой историей? Она доказана?

– Нет, она пока не доказана. Мы работаем в этом направлении.

– Пока вы работаете в этом направлении, – грозно проговорил генерал, – задержанного надо немедленно отпустить. Возьмите с него подписку о невыезде.

– Но, товарищ генерал, – по закону мы можем продержать его семьдесят два часа без предъявления обвинения.

– Отпустить, – повторил генерал и пристально посмотрел на полковника.

– Есть, – Максимов встал, отдал честь и вышел из кабинета.

Он шел по коридору красный от злости, шел к своему другу, заместителю начальника МУРа по оперативной работе генералу Борису Андреевичу Сомову. Его кабинет находился этажом ниже. Когда дошел и попросил адъютанта его принять, то получил немедленное согласие.

– Боря, я от шефа, – не поздоровавшись, с порога начал полковник. – Он приказал мне отпустить киллера.

Генерал закончил телефонный разговор, положил трубку на аппарат, развалился в кресле и с улыбкой посмотрел на Максимова.

– Во-первых, здравствуй, Коля. – Он протянул руку, и полковник крепко пожал ее. – Во-вторых, сядь и успокойся.

Максимов плюхнулся в кресло, но спокойно сидеть не смог – негодование распирало его, и он начал жестикулировать и ерзать.

– Ты представляешь, он вызвал меня и…

– Да знаю я все, знаю, – перебил его Сомов. – Перед тем как вызвать тебя, Фирсов вызывал меня и предложил мне приказать тебе отпустить задержанного. Но я, зная твою реакцию, категорически отказался. Ругаться с тобой не захотел. Тогда это пришлось сделать ему самому. Он и сделал.

Пока ты шел по коридору и зубами скрипел, он мне позвонил и сообщил, что ты направляешься ко мне, а куда же еще, выливать на меня всю свою желчь и негодование. Ну, давай, лей, я готов тебя выслушать.

Услышав эти слова, Максимов расслабился и вопросительно посмотрел на друга:

– Обложили?

– Обложили. Мы иначе поступить не могли. Фирсова ночью подняли и вызвали в министерство. Замминистра лично приказал ему отпустить Подольского. Без всяких объяснений. Ясно? Улик против него все равно нет.

– Но я думал его допросить…

– Коля, не надо думать – отпускай.

Через десять минут Максимов вернулся в свой кабинет и рассказал Краснову и Фомину о случившемся.

– Черт подери ваших продажных чинуш! – выругался Сергей. – Вы же понимаете, это Шалый договорился с кем-то из своих друзей в верхах, и те надавили на замминистра. Тот приказал вашему Фирсову отпустить киллера. В том, что это именно киллер, я не сомневаюсь. Вы сличите отпечатки его пальцев с пальчиками в захваченной машине, в той, где убили одного из двух напавших на меня отморозков.

– Мы сличили и никакого результата не получили, – ответил Фомин. – В той машине вообще никаких отпечатков нет. Убитый водитель был в перчатках.

– Да ваши начальники продались за копейку, – начал заводиться Краснов. – Они…

– Возможно, так оно и есть, но давай закончим этот разговор, – полковник поднес палец к губам, пытаясь сказать сыщику, что говорить на эту тему в его кабинете не надо. Но Сергея понесло, он побагровел от злости, напружинился и стал похож на ощетинившегося ежа. Даже короткие с легкой сединой волосы на его голове встали дыбом.

– В меня будут стрелять из-за угла, а я что, ничего поделать не могу? Это не так! – Краснов вскочил и пошел к двери, открыл ее, остановился, повернулся и бросил капитану и полковнику:

– Сколько времени займет процедура освобождения из-под стражи?

– Часа два, а что? – ответил Фомин.

– А ничего, за это время… – Сергей замолчал, в сердцах махнул рукой и вышел не попрощавшись. Хлопнул дверью так, что стекла в окнах задребезжали.

– Разозлился он, ох как разозлился, – констатировал полковник. – Дров бы сгоряча не наломал.

– Не наломает, – улыбнулся Фомин. – Возьмет себя в руки и сделает все как надо. Это ведь Краснов, его с пути не свернешь, он своего добивается любой ценой.

– Да, его можно понять…

Сергей вышел из здания ГУВД Москвы, поймал такси и поехал к своему гаражу. Там расплатился с водилой, открыл ворота и выкатил свою «десятку». Сел в нее и помчался к себе в офис. Там достал из сейфа видеокамеру, кассеты, аккумуляторы, обоймы к «макарову» и легкий бронежилет. Жилет надел под джинсовую куртку, пристегнул подмышечную кобуру, сунул в нее пистолет, сложил технику в спортивную сумку, спустился к машине и направился к магазину. Купил женские чулки, ножницы, тонкие лайковые перчатки и вернулся в авто. Вырезал в чулке прорези для рта и глаз, натянул маску на голову, взглянул в зеркало заднего вида и остался доволен. Потом надел перчатки, солнцезащитные очки и бейсболку, еще раз взглянул в зеркало и ужаснулся от того, что сам себя не узнал.

– Прекрасно, – он взялся за руль.

Через тридцать минут сыщик подъехал к зданию ГУВД и остановился неподалеку. Приспустил затемненное стекло и стал наблюдать за проходной – ждал появления киллера.

А Блэк тем временем закончил писать объяснительную, в которой подробно рассказал о случившемся. Особо упомянул о грубом обращении с ним сотрудников милиции и о своих претензиях в их адрес. Подписал обязательство не выезжать из города без предупреждения и попросил Максимова выписать ему пропуск. Тот извинился за действия подчиненных и отпустил его.

Блэк вышел через проходную на улицу и сразу пошел к дороге. Поднял руку и стал ловить такси. Сергей вовремя заметил этот жест, включил двигатель и подкатил к киллеру. Тот наклонился к окну и хотел что-то сказать, но увидел за рулем человека в черной маске и сразу все понял.

Блэк успел только открыть рот от удивления, а Сергей выскочил из машины, подбежал к нему и врезал рукояткой пистолета по голове. Получив удар, бандит согнулся и стал оседать на асфальт. Краснов добавил ему локтем в спину, подхватил под руки, отворил заднюю дверь и в мгновение ока толкнул на сиденье. Потом выхватил наручники, завел за спину руки и набросил браслеты на запястья киллера.

Сергей включил двигатель и рванул с места. «Десятка» просвистела шинами по асфальту, лихо развернулась на дороге и умчалась восвояси. Удивленные водители проезжавших машин долго смотрели ей вслед, но в погоню никто не бросился. Только дежуривший на проходной лейтенант МУРа позвонил начальнику и доложил о случившемся.

– Лихо он сработал, – шепотом произнес Максимов.

– Да. Я ожидал от него чего-то такого, но в итоге он превзошел самого себя.

Офицеры стояли у окна и наблюдали за действиями Краснова. Обсуждали случившееся почти неслышно, различая произнесенные слова скорее по губам, чем по звуку.

Через пять минут головокружительной гонки по улицам города сыщик увидел, что его никто не преследует и сбросил скорость. Он успокоился и поехал неспешно, в правом ряду, чтобы не привлекать внимания зорких постовых. Через полчаса въехал в лесной массив парка в Сокольниках и углубился в чащу.

Стоял яркий и душный летний день, солнце парилось в зените. В парке было полно отдыхающих, по аллеям то и дело проезжали велосипедисты и пробегали марафонцы. Сергей не желал быть замеченным, поэтому устремился в самый глухой, заброшенный участок лесопарка. Когда дорога окончилась, и впереди стеной встали деревья, он остановился и осмотрелся. С трех сторон был непролазный лес без тропинок и просек, с поваленными стволами сосен, елей и берез.

– Здесь, – констатировал сыщик и вышел из машины.

Еще немного походил вокруг, и убедившись, что место подходящее, пошел доставать Блэка. Открыл дверцу, выволок его на улицу и бросил возле заднего колеса. Тот давно пришел в сознание и теперь с ужасом смотрел на черную маску Краснова и его руки в перчатках.

– Все, тебе крышка, – глухо пробубнил сыщик и вытащил пистолет.

– Стой, не стреляй, я никого не продал, не предал! Я перед вами честен, – запричитал тот.

Сергей посмотрел на парня с недоумением. Он хотел одного – заставить его признаться в совершении покушения против него, Краснова Сергея Сергеевича, записать это признание на видеокамеру и отвезти пленку и бандита обратно в МУР. Но наемник, сам того не ведая, подкинул ему интересную мысль. Видимо, Блэк с перепугу принял сыщика за другого киллера, получившего от хозяина приказ убрать его самого. А раз так, то Сергей понял, что, умело подыгрывая бандиту, сможет выведать информацию как про самого хозяина, так и про его покровителей. Хотя он точно знал, что на самой вершине преступного айсберга нежится на лаврах безнаказанности и всевластия пресловутый Шалый.

– Я на тебя зла не держу, брат, ты уж извини, но работа у нас такая, сегодня я тебя, завтра кто-нибудь меня. Если сможет. – Краснов невзначай завел пространную речь.

– Стой, стой, не стреляй, я свой, я не предатель, – снова запричитал киллер.

– Ты облажался, не убрал клиента, а за это у нас сам знаешь…

– Стой, дай мне оправдаться, – позвони бригадиру, разреши с ним поговорить.

– С какой стати? Ты бы мне разрешил?! – грозно вымолвил Краснов.

– Ступа поймет, он человек.

– Ступа приказал тебя шлепнуть, так как ты нас ментам сдал. – Краснов принял условия опасной игры и вторил потерявшему бдительность, спасающему свою шкуру братану.

– Я не сдавал, дай со Ступой переговорить, умоляю тебя!

Сергей помедлил, сунул пистолет в кобуру, нагнулся и вынул сотовый телефон из кармана Блэка. Набрал свой домашний номер и стал ждать. В трубке все время были длинные гудки, так как, естественно, никого дома не было, но сыщик делал вид, что ждет ответа.

– У него номер не отвечает, видимо, трубка на подзарядке, – буркнул Краснов, сунул мобильник в карман и снова вынул пистолет.

– Нет, стой, по второму номеру позвони, у него два сотовых, ты же знаешь, – выпалил киллер. – Восемь, пауза, девять ноль три триста шестьдесят пять одиннадцать четырнадцать.

– Чего тянуть, все равно вопрос решен, – Сергей уставился на парня.

– Нет, дай с ним поговорить. Умоляю! Я же один остался, я ему еще пригожусь. Скажи ему.

– Ладно. – Краснов набрал номер, но последнюю цифру – четыре, нажимать не стал. Он снова зашагал по кругу, будто бы ожидая ответа, и через секунду произнес в трубку:

– Привет, это я. Тут у меня наш общий друг. Он говорит, что чист и хочет с тобой поговорить…

Сергей делал вид, что беседует со Ступой, кивал и мотал головой, а Блэк в этот момент с трепетом наблюдал за каждым его жестом, за каждым движением губ, вслушивался в каждое слово. Он знал, что сейчас решается вопрос – жить ему или умереть.

Детектив некоторое время молчал, делая вид, что слушает бригадира, а сам лихорадочно соображал, как дальше вести игру. Долго морочить голову киллеру он не сможет, а когда подвох раскроется, тот замкнется и придется Краснову выбивать из него признание силой. Сергей был готов и к этому.

– Хорошо, – сказал он в трубку, отвел ее за спину и продолжил диалог уже с Блэком. – Он не хочет тебя слушать.

– Как не хочет…

– Так. Ты дважды не смог убрать клиента, потерял своего напарника и сам попался. Ты полностью засветился и вышел в расход.

– Нет, стой. Первый раз мы нарвались на засаду и Гарик погиб. Второй раз этот чертов клиент чудом увернулся от пули и остался жив.

– Тебя же схватили…

– Да, но улик против меня нет. Машину с винтовкой я сжег.

– Ах так, – Сергей поднес к уху трубку и пересказал в нее последнюю фразу наемника. В это время трясущийся от волнения и избытка адреналина Блэк ждал ответа.

Сергей снова убрал сотовый за спину и незаметно нажал на последнюю цифру номера. Теперь телефон набирал сотовый номер Ступы и говорить Сергею пришлось бы с ним.

– Слушай сюда, – Краснов обратился к Блэку. – По телефону он с тобой говорить не хочет, но если ты назначишь ему встречу, я тебя туда отвезу и ты скажешь ему все сам. Понял? Но учти, не болтай по сотовому лишнего, не подставляйся, скажи только место и время.

– Давай, я не облажаюсь, клянусь, – кивнул Блэк.

Сергей поднес трубку к своему уху.

Ничего не подозревавший Ступа услышал пиликанье своего телефона, взял его и увидел на определителе номер Блэка. Он обрадовался тому, что того уже отпустили и решил с ним поговорить. Нажал кнопку и ответил:

– Да.

В этот миг Сергей поднес телефон к уху киллера и кивнул – мол, говори. Тот услышал голос бригадира и выпалил:

– Это я, давай поговорим при встрече, только приезжай, пожалуйста. Встречаемся как обычно, у третьего пирса через час. – Блэк помедлил, открыл рот и хотел что-то добавить, но сыщик убрал мобильник и выключил его.

– Все, едем туда, – сказал он. – У Ступы явки всегда разные, поэтому показывай дорогу.

Блэк выдохнул с облегчением.

Бригадир остался немного удивлен разговором с Блэком, но тем не менее решил ехать на встречу.

«Может в мусарне на него давили, что-то предъявляли, и он брякнул лишнего, раз так взволнован. Может, хочет что-то рассказать?» – Ступа начал одеваться и готовиться к стрелке.

Сергей помог Блэку влезть в салон, уложил его на заднее сиденье, а сам сел за руль. Включил двигатель и начал задом выезжать из леса.

Глава 17

Когда-то Ступа и Блэк в плане конспирации договорились назначать встречи в пяти местах и назвали их пирсами. Естественно, к морю, реке и теплоходам они никакого отношения не имели. Это были точки в городе, к которым бандиты приезжали в условленное время. Пирс номер три располагался напротив Политехнического музея, у его третьего подъезда. Обычно там Ступа ставил машину, Блэк садился в нее, и они некоторое время разговаривали о делах. Но открыто проблему не обсуждали, а использовали кодовые слова, записочки и жесты. В общем, шифровались.

Через двадцать минут Краснов привез киллера к музею и занял выгодную для обзора позицию – недалеко от подъезда номер три. Началось долгое, томительное, противное ожидание. Нет ничего хуже, чем ждать.

Трудность захвата бригадира состояла в том, что Блэк всегда сам садился к нему в машину, а не наоборот. А Сергею бригадир нужен был в его «десятке», нужен любой ценой. К тому же он не знал того в лицо, не знал номера его автомашины и без Блэка никогда бы его не опознал.

– Слушай сюда, – сказал Краснов, – смотри назад, а я буду смотреть вперед. Как только он появится – дай знать.

– Хорошо, – парень кивнул и уставился в окно.

Сергей немного нервничал, так как еще не решил, к какому из двух способов захвата прибегнуть. Сначала он хотел подбежать к машине Ступы, направить на него пистолет и приказать пересесть в свою. Но во время перемещения бригадир мог оказать сопротивление и завязать драку или даже перестрелку. Затевать боевые действия в центре Москвы недалеко от здания ФСБ, где всегда полно переодетых в штатское сотрудников спецслужб Краснов не желал, поэтому предпочел прибегнуть ко второму варианту. Он решил, что влезет в салон к Ступе, вырубит его ударом кулака и волоком перетащит к себе в «десятку». Сделает это быстро и нагло, чтобы менты не опомнились. Этот вариант казался Сергею грубым, но надежным. Он остановился на нем и стал ждать. Лишь одно его смущало – что в это время будет делать Блэк?

«Пока я буду вязать бригадира, он может выскочить из авто и убежать». – Но после недолгих размышлений сыщик догадался, как урегулировать эту проблему.

Наконец к тротуару подкатила точно такая же, как и у Краснова, «десятая» модель «Лады». Стекло ее водительской двери опустилось, и на асфальт вылетел потушенный сигаретный бычок.

– Вон он, – прошептал Блэк и указал пальцем на серебристую малолитражку.

– Точно? – переспросил сыщик. – Он ко мне на другой приезжает.

– Точно. Номера и машина его. Ошибки быть не может.

– Ладно. – Краснов поправил на лице взмокшую от пота маску, размахнулся и саданул киллеру кулаком в челюсть. Голова его дернулась, он потерял сознание и завалился на сиденье. Сыщик потер кулак в перчатке, завел мотор, подъехал к Ступе и встал сзади него почти вплотную.

Время шло, а Краснов сидел за рулем и медлил, не решался выйти из машины и все смотрел на ее затемненные стекла. Он ведь не знал – что за отсвечивающей голубым небом и солнцем темной пленкой. Может, в салоне двое или трое…

Детектив вынул и проверил оружие, глубоко вдохнул, выдохнул, осмотрелся и, не заметив поблизости милицейских машин, решил действовать. Отворил дверцу, выскочил, подбежал к водительской двери бригадирской машины, схватился за рукоятку и с силой дернул ее. Но она оказалась закрытой и не отворилась.

Опасливый, предусмотрительный Ступа всегда закрывал двери, когда куда-то ехал. Тогда Краснов просунул левую руку в щель опущенного стекла, схватился пальцами за рычажок и открыл предохранитель, снова дернул ручку и распахнул дверцу.

Сергей действовал стремительно, дерзко, и Ступа ничего не успел предпринять – только испугался. Он открыл рот от удивления, когда перед ним возник детина в черной маске с пистолетом в руке. А Краснов изо всех сил врубил ему кулаком в нижнюю челюсть и с одного удара нокаутировал. Ступа уткнулся грудью в руль и стал заваливаться на правое сиденье. Но Сергей схватил его под руки, выволок на улицу, дотащил до своей машины и забросил на заднее сиденье поверх вырубленного Блэка. Сел за руль, завел двигатель и рванул вперед. Пронесся мимо здания ФСБ России, повернул на Сретенку, оттуда на Бульварное кольцо, домчался до Тургеневской и юркнул в какой-то глухой двор. Там остановился и осмотрелся. Когда убедился, что его не догоняют, повернулся назад, выдернул из брюк Ступы ремень, завел ему руки за спину и плотно их связал. После этого проверил карманы и обнаружил сотовый телефон, портмоне и пистолет «глок». Оружие сунул себе за пояс, продолжил осмотр, но больше ничего существенного не нашел. Закончив обыск, Сергей выехал из двора и направился обратно в Сокольники на полюбившуюся ему дорожку в парковой глуши.

Сыщик остановил машину возле поваленной сосны, вышел и осмотрелся. В лесу никого не было, и Краснов остался этим очень доволен. Мирская суета и людской гомон остались где-то вдали, за деревьями, и только дневные птахи да комары нарушали девственную тишину леса. Роса на листьях и траве давно высохла, в воздухе парил зной. Было жарко даже в чаще, а на солнце просто пекло.

«Сейчас бы на пляж, искупаться, позагорать, а не гоняться по всему городу за убийцами. – Сергея посетило романтическое настроение, но через мгновение оно улетучилось. – Отдыхать и веселиться хорошо, когда за тобой никто не охотится, а в окуляре винтовки с оптическим прицелом долго не позагораешь».

Краснов выволок бригадира из машины, оттащил к раскидистому вековому дубу и прислонил спиной к теплому от солнца стволу. Потом достал и Блэка и оставил его у колеса – как в первый раз.

Он решил провести своеобразную очную ставку и на ней разговорить бандитов, заставить их рассказать все, что они знали про Шалого.

– Давай, просыпайся, – детектив пнул Блэка в бедро носком ботинка. – Хватит спать!

Тот мотнул головой, открыл глаза и прищурился от яркого света. Когда увидел над собой силуэт захватчика в черной маске, то очень испугался.

– Ты! – выпалил он. – Что сказал Ступа, как со мной будет?

– А ничего он не сказал. Лежит связанный вон у того дуба. Я его схватил и сюда привез, как и тебя. Сейчас он очнется и расскажет, почему вы босса ментам заложили. – Теперь Сергей решил сыграть роль нанятого Шалым киллера и взять на понт обоих братанов. Он не был уверен, что у него получится, но решил рискнуть. Терять-то ему все равно нечего.

– Каким ментам? Я никого не закладывал! – взмолился Блэк.

– Ступу заложил ты. До того момента, как ты мне про него не ляпнул, я не знал о его существовании.

Блэк замолчал:

– А ты кто? – спросил он после некоторой паузы.

– Я такой же, как и ты, киллер. Меня нанял босс, чтобы вас убрать, но я не знал, как Ступу найти, а ты его для меня нашел. Понял теперь, как ты его подставил?

Блэк открыл рот, вдохнул воздух и остался сидеть так. Он уставился взглядом в одну точку и замер. А Краснов пошел к бригадиру и двумя пинками привел его в чувство. Сначала тот задергался, заерзал, попробовал освободить руки, но Сергей вынул пистолет и показал ему. Только тогда Ступа успокоился.

– Ты кто? – спросил он.

– Киллер, мне тебя заказали, а помог тебя найти твой дружок, он сейчас у машины валяется, связанный.

– Блэк! – зло выпалил бригадир.

– Блэк? Да, Блэк.

– Что тебе надо?

– Расскажи про того, кто мне тебя заказал.

– А кто меня заказал? – Ступа взял себя в руки и немного успокоился. Он понял, что если его сразу не шлепнули, значит, он еще нужен и можно поговорить и поторговаться.

– Тебе лучше знать, – Краснов ответил вопросом на вопрос.

– Я не знаю, кто, – бригадир отвернулся.

– Может, мне тогда Блэк расскажет, а ты мне не нужен и я тебя шлепну, – он вынул пистолет и направил ствол на пленника.

– А он не знает босса, с ним только я связан, – Ступа смело посмотрел на захватчика.

– Тогда ты рассказывай.

– А я ничего не знаю.

– Да, надо тебя разговорить. – Сергей направил ствол в землю и выстрелил рядом с коленом бригадира. Фонтанчик песка возвестил, что промахнулся он совсем чуть-чуть, на пять сантиметров, не более. – Ну, хочешь поточнее?

– Нет, я вправду не знаю, за что меня заказали.

– А кто тебя мог заказать?

– Тоже не знаю.

– Перечисли всех, кто мог?

– Ни одного не наберется. – Ступа упорствовал, разговор не клеился и стал Краснова нервировать. – Слушай ты, дева монастырская, я знаю, что ты бригадир киллеров, что получил заказ убрать одного человека, и я хочу получить от тебя компромат на заказчика. Ты знаешь на кого.

– Понятия не имею.

– На Шалого. Шелестова Александра Петровича.

– Я такого не знаю. – Ступа понял, что влип по-крупному, но решил упорствовать до конца. А Сергей свирепел с каждой секундой. Он стянул жаркую влажную маску и взглянул в глаза бригадиру.

– Смотри, кто я, узнаешь? Шалый мое фото тебе показывал?

Ступа взглянул на Краснова и понял, что пришла его смерть. Настроение его резко ухудшилось.

– Мне известно, что некая Лола попросила свою тюремную подружку Кроху замолвить за нее словечко перед Шалым. У Лолы с Шалым особых интересов нет и дружбы нет. Она ему до фени. Поэтому слушай сюда. Ты мне даешь показания, что Шалый заказал меня тебе, а я с ним встречаюсь и меняю твои показания на Лолу. Мне Шалый не нужен, мне нужна только Лола и еще двое отморозков. Они меня грохнуть хотели.

Я договариваюсь с Шалым, и он сдает Лолу, а я перестаю им заниматься. Джентльменское соглашение в своем роде. Тебя и Блэка я сдаю друзьям из МУРа, и вы ждете суда.

– Нас грохнут в камере, – парировал Ступа.

– Не грохнут, я с Шалым договорюсь. Он ведь тоже бабу закладывает, меняет свою свободу на нее и поэтому ему шумиха вокруг его персоны с рассказами о том, что он своих сдал, не нужна. Он разумный человек и на сделку пойдет.

– Если я не соглашаюсь, – Ступа пристально посмотрел на Краснова.

Сергей сделал шаг назад, направил пистолет на бригадира и выпалил:

– Тогда в этом лесу найдут два трупа. Ты убьешь Блэка из своего «глока», а потом застрелишься сам. Я выслежу Шалого, захвачу его в заложники, и он мне расскажет, где Лола и ее подельники. А если не расскажет, то конец придет и ему. Но он бизнесмен, не то что вы, солдафоны, отставные сапоги, он обязательно расскажет, потому что ему есть что терять.

– Мне тоже есть что терять. У меня семья, дети…

– Тогда колись про Шалого, и баста! – Сыщик опустил оружие и отошел еще на шаг, посмотрел, что делает у машины Блэк. Тот сидел и поглядывал по сторонам.

– Черт, – Ступа мотнул головой, поморщился и замолчал. Сидел пять минут, матерился себе под нос, мотал головой и плевал на землю. Сдавать покровителя ему не хотелось. Что за это бывает, он знал лучше, чем кто-либо.

Ступа вспомнил разговор с Шалым о том, что Краснова заказала какая-то очумевшая баба, но он, Шалый, не очень-то и хотел выполнять заказ. Значит, рассудил Ступа, как и сказал Краснов, у Шалого нет кровного интереса убирать сыщика. Ведь сказал же ему вор на последнем свидании, что снимет заказ. Но потом позвонил и почему-то передумал. Почему – Ступа не догадывался. Он же не знал, что Лола надавила на Шалого всей силой своего женского обаяния.

Бригадир решил рискнуть – рассказать про заказ, не упоминая имени Шалого – вдруг проскочит… Тогда меньше вероятности, что тот захочет от него избавиться. Хотя он знал, что такие дела заканчиваются гробом с музыкой. Тем не менее Ступа лихорадочно искал выход. Закладывать босса и умирать от пули его киллера, или не закладывать и умирать сейчас от пули озлобленного клиента. Бригадир аж взмок, так как умирать ему не хотелось. А кому хочется?

Краснов понял, что тот взвешивает все нюансы, за и против, просчитывает все варианты дела. Он хотел жить и поэтому прикидывал в уме, как преподнести историю, чтобы не навредить себе и главное, могущественному и мстительному Шалому.

– Ну ладно, все равно конец. Или от тебя или от Шалого, – заключил он. – Но во втором варианте хоть поживу некоторое время, если, конечно, ты меня сразу не грохнешь. – Он вопросительно взглянул на Краснова.

– Это у тебя менталитет убийцы, а я законопослушный гражданин и людей за деньги не стреляю, – возразил Сергей. – Мне тебя убивать нет резона, но если ты будешь молчать, то… – он сделал паузу, – не отпускать же тебя.

Ступа поник, собирался с мыслями, а потом начал:

– Несколько дней назад я…

– Стой, стой, – перебил его Краснов. – Я возьму видеокамеру и запишу твое признание. – Он схватил бригадира за шиворот и поволок к «десятке». Пока тащил, тот перебирал ногами, помогал ему двигаться.

Сергей бросил Ступу у переднего колеса машины, а у заднего парился и нервничал Блэк.

– Вот, доставил твоего дружка, – обратился к нему детектив. – За свои злодеяния будете отвечать вместе.

Подельники переглянулись, но долго смотреть в глаза друг другу не стали – отвели взгляды. Говорить они тоже не были расположены и поэтому молчали и сопели каждый себе под нос.

Сергей достал из бардачка визитку, вынул видеокамеру, включил ее и направил объектив на Ступу. Засветилась красная лампа, и пошла запись.

– Ну, давай, – сказал Краснов, но бригадир тупо смотрел на сыщика и молчал. Тогда тот выключил камеру и положил ее на капот машины.

– Ну что, никак не можешь решиться? – снисходительно, по-дружески спросил он.

– Ты бы решился вот так сразу подписать себе смертный приговор? – Ступа занервничал.

– Я несколько дней назад подписал, но вот, как видишь, жив пока. Но из-за этой подписи развернулась вся эта история с перестрелками, погонями и захватами. Из-за нее меня вам заказали и вы за мной охотились – убить хотели.

Киллеры сурово смотрели на детектива – оценивали его намерения и психическое состояние. Но пока Краснов был спокоен и миролюбив. Пистолет его покоился у него за поясом – только рукоятка торчала.

– Ну ладно, давай порепетируем. Что ты скажешь? – Краснов обратился к Ступе. Тот молчал, но после паузы ответил:

– Я вообще ничего говорить не хочу.

– Но жить-то ты хочешь? – Краснов начал злиться.

– Жить хочу. Может, мы договоримся…

– Договоримся в одном случае – ты расскажешь, как и кто меня тебе заказал. Говори, потренируйся, ведь сказать это в камеру все равно придется, либо сейчас, либо после того, как я тебе обе ноги прострелю. Ну…

– Ну, Шалый мне тебя заказал, – бригадир замялся. Косо взглянул на выключенную камеру на капоте и нехотя продолжил: – Его попросила какая-то баба, Ляля, что ли…

– Лола, – поправил сыщик.

– Может, и Лола, я ее не знаю, а он уже передал мне, чтобы мы тебя грохнули.

– За что грохнули?

– Не знаю, мне не сказали.

– Как грохнули?

– Они тебя должны были чисто убрать, чтобы это не было похоже на убийство.

– Кто они? – Краснов требовал уточнения.

– Мои киллеры Гарик и Блэк. – Ступа поморщился и искоса взглянул на братана. – Они прикрепили к шаровой твоего «мерина» кислотную бомбу, следовали за тобой по пятам и должны были ее включить, когда ты разгонишься до ста километров в час. Кислота разъест металл, ступица лопнет, и машина кувыркнется. Если скорость большая, то пассажирам каюк. И никто не определит, что это убийство.

– Но возможна экспертиза металла ступицы, – парировал Краснов.

– После кувырка они обычно подходят к машине, проверяют, все ли мертвы. Делают вид, что помогают вытащить потерпевших, а сами снимают устройство и обрабатывают ступицу специальным растворителем кислоты. Следов не остается, только треснувший металл.

– Ах, вот как, – Сергей покачал головой. – Это очень интересная работа.

– И сложная…

– Продолжай.

– А все. Бомба не сработала, наверно, вы ее нашли, на киллеров устроили засаду менты, и Гарик погиб. Я беседовал с Шалым, пытался его отговорить тебя убивать, и он сначала согласился, но потом позвонил и приказал закончить дело. Я приказал Блэку, – бригадир кивнул в его сторону, – он выследил тебя и стрелял, но не попал. Вы с дружком оказались проворней и его взяли, но Шалый, используя адвокатов, освободил его. Теперь Блэк тут.

– И ты тут, – сказал Блэк.

– А ты помолчи, не надо было меня подставлять. Умирай, но молчи, – Ступа начал злиться.

– Сам молчи, ты босса заложил, а не я. – Блэк свирепо посмотрел на бригадира. – Он меня захватил в заложники и перехитрил, падла. Сказал, что ты меня приказал убрать. Вот я и лоханулся – поверил ему. Он, бес, хитрый падла, нас развел как лохов, мент поганый!

– Вы оба хороши. – Краснов улыбнулся, отошел на три шага и рассмеялся. Взял видеокамеру и включил. – Теперь давай рассказывай то же самое, только в кадр, – обратился он к Ступе. – Спасай свою жизнь.

Бригадир зло посмотрел на него, потом на Блэка и замолчал. Насупился и стал сопеть, как конь. Скрежетал зубами и ерзал на земле – хотел освободить руки.

– Ну что, повтори то же самое, и я вас везу в ментуру. – Сергей перестал улыбаться и серьезно взглянул на киллеров. Те сидели в рот воды набрав и говорить не желали. Сергей поснимал их крупным планом, потом выключил камеру и вынул пистолет. – Тогда вам пришел конец. – Направил ствол на Ступу и прицелился. Тот съежился, собрался в комок и ждал, что будет дальше.

– Значит, ты говорить не будешь? – Краснов начал свирепеть. – Вы в меня стреляли, так теперь я в вас пальну.

– Я в тебя не стрелял, – буркнул Ступа.

Краснов переместил ствол на Блэка:

– Ты стрелял.

– Мы не обычные киллеры, мы специалисты по чистому, так сказать, техническому устранению. Мы людей не стреляем, не взрываем, потому я в тебя и не попал, – попытался оправдаться тот.

– А машины на скорости коверкать, что потом люди гибнут – это ваше дело? Устраивать самоубийства, несчастные случаи, падения с высоты, утопления, отравления – это ваша профессия?

– Нас этому в ГРУ научили, – буркнул Ступа.

– Плевать, где научили, плохо, значит, научили, раз вы с моей машиной облажались, – Краснов усмехнулся, спрятал пистолет и хитро взглянул на бригадира. – Значит, раскаиваться ты не намерен, Шалого сдавать тоже?

Ступа отвел взгляд и кивнул.

– А смерть от меня принять хочешь?

Ступа и Блэк молчали.

– Вы, парни, меня вынуждаете вас шлепнуть. Мы как договаривались – сдаете Шалого, и я вас ментам отдаю, не сдаете – убиваю. Но вы решили не становиться стукачами и принять геройскую смерть. Я вас правильно понял?

Киллеры молчали, настороженно смотрели на Краснова, а тот продолжал:

– Решение глупое, крайне глупое, потому что жизнь дается один раз и прожить ее надо достойно, не как киллеры, а как нормальные люди. Как я, например. – Он вынул сотовый телефон и набрал номер Максимова. Через несколько секунд тот ответил. Сергей поздоровался, вкратце описал ситуацию и рассказал, что случилось. Попросил прислать наряд, для того, чтобы забрать наемных убийц.

Он знал, что оперативники не смогут его найти в глухом лесу, поэтому затащил киллеров в салон машины и вывез на одну из Лучевых просек Сокольнического парка, на то место, где назначил встречу Фомину. Когда приблизился к условленному участку дороги и увидел эскорт из трех черных «Волг», то понял – это муровцы.

Милиционеры обыскали наемников, пересадили в свои машины и повезли в управление на допрос. Сергей поехал за ними на своей боевой «десятке».

Киллеров заперли в разных одиночках и дали время подумать. Сергей пришел в кабинет к полковнику и уселся на один из удобных крепких стульев. Алексей налил ему чаю, дал пару бутербродов с колбасой и время для отдыха. Но тот ждать не мог – ему не терпелось рассказать всю историю от начала до конца. Что он и сделал. Говорил быстро, самую суть, и его рассказ был захватывающим и заинтересовал друзей. В завершение Краснов снял со своего ремня пряжку и положил на стол.

– В нее вмонтирована микровидеокамера и на нее я заснял чистосердечное признание Ступы и Блэка. А они думали, что я их не снимаю, раз «сонька» на капоте лежит. Теперь надо посмотреть, как там все записалось, сделать копии и идти к Шалому на рандеву.

– Ну, ты, Серега, в своем стиле, как всегда неотразим. – Максимов пригладил редеющие волосы, встал и зашагал по кабинету. – Ты киллеров сцапал, мало того, сумел получить от них компромат на Шалого. Наемников и раньше хватали, но чтобы они заказчика закладывали – такого не бывало! Это единственный случай в моей милицейской практике.

– Крас гений, не зря он свой сыщицкий хлеб жует, – Алексей улыбнулся и хлопнул Сергея по плечу.

– Давайте посмотрим, как фильм получился, – предложил Николай Иванович. – Не терпится.

– Посмотрим и сделаем копии. Одну я вам оставлю, одну отвезу Шалому, а оригинал положу в сейф в одном из банков. Как только он Лолу выдаст, я ему кассету отдам.

Сергей подключил микрокамеру к видеокамере «Сони» одним шнуром, а ее к телевизору другим и включил воспроизведение.

Запись была сделана в цифровом формате и записана не на пленку, а на микрочип, но качество ее было превосходным. Звук и изображение поражали своей реальностью и создалось впечатление, что снимали на профессиональную телевизионную аппаратуру.

– Да, техника у тебя, – с восхищением сказал Фомин, – нам бы такую. – Он вертел в пальцах пряжку с камерой и никак не мог найти крохотного объектива.

– Вот он, замаскирован под болтик, – показал Краснов. – А это чип, – он вынул небольшую блестящую пластину, вставленную в пряжку с торца и дал друзьям. – Такие камеры изготавливают в Штатах. Их мало, и они дорого стоят. Ну, давайте посмотрим.

Сергей, Алексей и Николай Иванович просмотрели признание бандитов с начала до конца и остались довольны увиденным.

– С такими уликами можно самого Шалого за решетку упрятать, – начал полковник.

– Можно попробовать, но на деле – вряд ли. – Сергей испытывал сомнения по этому поводу и ограничился следующим. Переписал признание на три видеокассеты формата «Сони» и отключил аппаратуру.

– Возьмите одну, на всякий случай, но здесь, на работе, не оставляйте, мало ли что, – предупредил он.

– Ясное дело, могут выкрасть, – разделил его опасения полковник, и положил кассету в карман пиджака.

– Ну ладно, я поехал. – Сыщик встал, попрощался с друзьями и направился к выходу.

– Осторожней там. Когда поедешь к Шелестову, нас в известность поставь, – сказал ему вслед полковник. – Подсобим.

– Позвоню. – Сергей вышел, сел в машину и направился в коммерческий банк. Арендовал в нем ячейку на свое имя и положил туда вторую мини-кассету. Потом заглянул на Казанский вокзал и положил микрочип в одну из камер хранения. Номер запомнил наизусть.

У Сергея осталась третья мини-видеокассета, и он имел намерения предъявить ее Шалому.

Глава 18

Краснов не стал тянуть время, дожидаться, пока Александр Петрович Шелестов сам узнает об аресте его людей и примет меры к их освобождению. Он примчался к его офису на старом Арбате и расположил машину на перекрестке у тротуара в веренице других авто. С этого места было прекрасно видно все здание, въездные ворота и массивные дубовые двери входа.

Сергей заглушил мотор, осмотрелся, несколько минут посидел, подумал и наконец решил наведаться к клиенту, показать ему пленку и высказать свои пожелания. Он захватил камеру, вышел из машины и направился ко входу в офис. Когда подошел и позвонил в звонок, то услышал щелчок в переговорном устройстве на стене и приятный женский голос:

– Вы к кому и по какому делу?

– Я к Александру Петровичу Шелестову с конфиденциальным, интересующим его делом.

– Представьтесь, пожалуйста, – промурлыкала дама.

– Сергей Сергеевич Краснов.

– Подождите, пожалуйста. – В приборе снова щелкнуло, и все стихло. С минуту детектив прохаживался по тротуару, под всевидящим оком телекамеры, наконец, магнитный замок бронированной двери сработал и она открылась. В проеме появился крупный мужчина в темном костюме – типичный охранник и предложил войти. Сергей принял приглашение и зашел внутрь.

«Не убьют же они меня, – подумал он. – Сначала выслушают».

– Вам на второй этаж, в комнату для приема посетителей, – пробасил мордоворот и попросил сыщика пройти через створ металлоискателя. Краснов оружия с собой не взял, поэтому пересек арку без звонков. Даже ключи от квартиры и машины не просигналили.

– По лестнице, пожалуйста, – парень указал наверх, и Сергей двинулся по мраморным, но не скользким, а шероховатым ступеням. Сам секьюрити остался внизу у входа.

Как только сыщик поднялся на второй этаж, то сразу увидел холл и миленькую, ожидающую его секретаршу. Она была молода, с хорошей фигуркой, в светлом костюме, средней длины юбке, светлом пиджачке, белой рубахе и телесного цвета колготках.

«Как в США, – подумал Сергей, – там служащие офисов женского пола не имеют права выходить на работу без колготок. В любую жару ноги в них парят».

– Здравствуйте, – мило улыбнулась девушка, и Краснов понял, что голос в переговорном устройстве принадлежал ей. – Александр Петрович вас ждет.

«Вот так». – Сергей обрадовался и насторожился. Он не знал, что ему ответит влиятельный Шалый и поэтому немного нервничал.

Секретарша провела его по широкому, евростильному коридору и привела в ухоженную приемную вора в законе.

Как в коридоре, так и в холле на стенах висели картины неизвестных мастеров, в углах стояли вазы с сухими цветами и чувствовалось, что над убранством офиса потрудился опытный дизайнер. В кабинете Шалого было еще «круче». Мебель, декор стен, натяжного потолка и расцветка ламинированного пола были подобраны с изяществом, без дешевизны, но и без излишней вычурной дороговизны. Во всем чувствовались мера и стиль. Эти два критерия присущи только высококлассным дизайнерам.

Сергей вошел в кабинет, а девушка закрыла за ним дверь и осталась в приемной. Шалый восседал в большом кожаном кресле за здоровенным письменным столом, уставленным статуэтками, принадлежностями для работы и всякой всячиной. Он поднял взгляд от бумаг и настороженно взглянул на вошедшего. Предложения пройти к столу и сесть не последовало, вор просто смотрел на Краснова и о чем-то думал. Так длилось недолго, но Краснову успело надоесть. Утомленный недоброй паузой, Сергей сделал шаг вперед и произнес:

– Вы Александр Петрович Шелестов?

– Да, я, – ответил тот.

– Вор в законе по кличке Шалый? – Шелестов молчал, а Краснов продолжал: – Я Сергей Краснов и пришел с предложением.

Шалый отложил бумаги в сторону и указал сыщику на кресло напротив стола:

– Я примерно догадываюсь, о чем речь. – Шалый откинулся на высокую спинку и приготовился слушать.

– Я захватил в заложники двух киллеров, которым вы меня заказали, и получил от них чистосердечное признание. Они подтвердили, что заказали меня им именно вы. – Шелестов открыл рот от удивления, но не сказал ни слова. – Хотите взглянуть? – спросил Краснов.

– Да, – коротко ответил вор.

– У вас есть телевизор?

– Есть, вот он, – Шалый указал на плоский плазменный телевизор на стене. – Хотите кофе? – вдруг предложил он.

– Да, хочу, – кивнул Краснов.

Шалый взял трубку и связался с секретаршей:

– Танечка, принеси, пожалуйста, кофе. – Затем положил трубку и уставился на сыщика. Воцарилась тишина. Детектив смотрел на вора, а тот на детектива. Оба молчали и ждали развязки столь необычного дела.

Наконец в кабинет вошла Таня и принесла небольшой поднос с чашками. Поставила перед Сергеем и перед боссом и вопросительно посмотрела на Шалого.

– Спасибо, иди, – кивнул тот.

«Трахает он ее или нет? – подумал Краснов. – Наверное, трахает. Такую куколку любой трахнул бы с огромным удовольствием. Ее на эту работу взяли из-за внешности».

Таня была хороша собой, свежа и аппетитна. Ее чистота струилась фонтаном и заполняла весь кабинет. Но ее строгий, неприступный вид был лишь ширмой, вуалью, а на самом деле она была раскрепощена и развратна без предела. В свободное от непыльной работы время Шалый устраивал с ней такие оргии, что любой режиссер порнофильмов позавидовал бы. Таня, по просьбе босса, такое вытворяла с двумя или тремя его друзьями, что он сам удивлялся. Откуда у застенчивой и воспитанной девушки из хорошей профессорской семьи такие познания в сексе? Ее сексуальным аппетитам не было меры, и она жаждала новых и новых половых актов все равно как и с кем, лишь бы услаждать сидящего в ней развратного беса. И Шалый доставлял ей такое удовольствие, подсовывая под своих друзей и подруг, под пьяные компании компаньонов и под личных охранников. А сам любовался, как она кричала, зажатая между потными, распаленными любовной игрой мужчинами, как билась в их жадных объятиях, как с неистовством насаживалась на их упругие члены и как возносилась на пик нескончаемого сладострастия.

Все это внимательный, опытный Краснов прочел в глубоких голубых и цепких Таниных глазах. Он заметил, как она скользнула мимолетным взглядом по его шее, груди, животу, как опустилась на брюки, на ширинку и задержалась на ней. Как нисколько не смутилась, когда Сергей перехватил ее взгляд. Наоборот, еле заметно улыбнулась, поставила чашки на столик и при этом сексуально, намного больше нормы прогнулась и выставила на его обозрение свою восхитительную попку. Тонкая юбка немного задралась, обтянула тело, проявив ямку между ягодицами, и Сергей с восхищением заметил, что на красотке нет трусов.

В этот момент Шалый тоже смотрел на изученную вдоль и поперек промежность секретарши, смотрел спокойно, не так, как Сергей, но потом перевел взгляд на Краснова. Но ушлый сыщик, мгновенно дорисовав в своем воображении недостающие детали соблазнительного тела, заинтересовался аппаратурой. Когда Шалый глянул на него, он с серьезным видом уже рассматривал телевизор.

Сергей обожал наблюдать за женщинами, особенно если они красивые, грациозные и сексуальные, но не любил, когда в этот момент кто-то наблюдает за ним.

Таня, виляя бедрами, вышла, оставив мужчин наедине.

– Включайте, – предложил Шелестов.

Сергей соединил кабелем камеру с телевизором, включил воспроизведение и стал ждать. На экране возник лес, машины и двое связанных киллеров. Шалый приблизился к экрану и стал внимательно смотреть. Ступа начал рассказ про то, как он, Шалый, заказал ему Краснова.

Через пять минут Ступа закончил и замолчал. Сергей выключил магнитофон и взглянул на Шелестова. Тот сидел бледный, злой и тяжело сопел себе под нос.

– Хороший фильм, – усмехнулся сыщик, вынул кассету и положил на стол возле камеры.

– Хороший, – пробубнил вор. – Копии есть?

– Есть. Оригинал на микрочипе, а копии на трех мини-кассетах. Вот одна из них, – он указал на кассету на столике.

– И они в банке, у друзей и…

– Не важно где. Важно, что я вам их отдам, если вы…

– Выполню вашу просьбу, – закончил Шалый.

– Именно так. Вы мне не нужны. Я, по имеющимся у меня данным, вам тоже не нужен. – Сергей замолчал и взглянул на вора. Тот кивнул в знак согласия. – Но меня беспокоит моя жизнь и то, что за мной охотятся киллеры. Ваши киллеры.

– Они теперь у вас, в МУРе.

– Да, но могут появиться новые.

– Не появятся. Даю слово.

– А если Лола попросит?

– Чего вы хотите? – Шелестов пристально посмотрел на Краснова.

– Вы сдаете мне Лолу, Архипа и Ботика, а я вам возвращаю все кассеты.

– Что с киллерами?

– Их сажают.

– Есть вещественные доказательства их вины?

– Только их признание на пленке.

– Но вы отдаете их мне.

– Тогда улик нет, но если я их выпущу, они смогут закончить дело.

– Не смогут. Я даю слово, что они не станут заканчивать его. Они растворятся в небытии.

– Это ваше дело, меня больше всего интересует Лола и ее подельники.

Шалый задумался. Молчал минуту, потом изрек:

– Кто знает об этом деле?

– Мои друзья, но они будут молчать. Заговорят лишь в том случае, если со мной что-то случится.

– Не случится.

– Тогда я хочу знать, где Лола, и компромат ваш.

– Что будет с ней?

– Она сядет за то, что взяла меня в заложники и хотела убить.

– На суде она может начать говорить, и тогда вся эта история вокруг моего имени всплывет на поверхность.

– А вам этого не хочется, – закончил мысль Краснов.

– А кому хочется? Черт меня попутал, влез в историю с этой придурковатой бабой. По просьбе старого друга дал ей в помощники двух отморозков – Ботика и Архипа. Архип еще с головой, а второй – полный ублюдок. Человека убить, что в зубах поковырять. Я сначала не знал, для какого дела они ей нужны. Просто свел их, и все. – Шалый в сердцах ударил кулаком по столу. – А они облажались, кретины, тебя скрутить не смогли, и Лола опять ко мне прибежала – помогай раз начал. Рассказала всю историю с начала до конца. Сказала, что у нее сын от тебя. Она умоляла разобраться, и тогда я совершил вторую глупость – заказал тебя своим киллерам. Надо было плюнуть на все и отказаться. Один раз помог, и баста. Сами не справились – это их дело. Интереса моего тут нет. Поверь мне. Ты мне не нужен. Мы даже не знакомы.

– Теперь знакомы, но я верю. Поэтому и пришел для разговора, а мог бы и иначе действовать.

– Правильно, что пришел, мы разрубим этот гордиев узел. Но есть одно но. Я Лолу сдам и Архипа с Ботиком тоже, деваться некуда, но об этой истории не должен знать никто. Даже они сами. Надо сделать так, будто ты сам ее нашел и захватил.

– Это я сделаю. Где они?

– Тут есть еще одно но, – вор прищурился, – я не знаю, где они живут. Честно. Лола звонит мне по сотовому и приезжает. Надо ждать ее звонка. Как только она мне брякнет, я сообщу тебе и ты действуй. Но ее нельзя брать ни до, ни после посещения моего офиса, – она заподозрит, что я ее сдал. Ее надо проследить и уже потом арестовать.

– А ты сам можешь ей позвонить, у тебя ее номер есть?

– Есть, но я ей звонить не буду, так она может заподозрить, что я ее вызвал, чтобы подставить.

– Сколько сложностей, – Сергей скривился.

– А ты как думал? Знаешь, что со мной будет, если мои компаньоны узнают, что я сдал своих людей! Меня сразу убьют, а заодно и тебя, и Лолу, и всех, кто в этом деле замешан. Бизнес поделят, и баста. Я так рисковать не хочу, поэтому давай действовать слаженно, в общих интересах.

– С каких это пор мы компаньоны? Вчера ты меня заказал киллерам, а сегодня – действуем вместе.

– Такова жизнь. Я облажался, ты молодец, поэтому если все гладко пройдет, с меня, кроме моральной, еще и материальная компенсация. Проси чего хочешь: машину, квартиру, счет в банке.

– У меня все есть, – Краснов немного успокоился.

– Хорошо, я сам подумаю и обязательно компенсирую потери в размере принесенного тебе ущерба.

– Ну, как знаешь. Если договорились – бери первую кассету и дай мне телефон Лолы. Может, я ее сам найду.

– Запоминай на слух. – Шалый встал, взял со стола пленку и положил к себе в стол. – Восемь, девятьсот три семьсот пятнадцать двадцать шестьдесят два. Запомнил?

– Да, – кивнул Сергей.

– Когда остальные кассеты отдашь?

– Как только возьму Лолу и подельников.

– Согласен. Ты человек слова, я справки наводил и верю тебе.

– Наводил, чтобы грохнуть, – Сергей нахмурился.

– Всякое в жизни бывает. Знаешь, сколько раз хотели грохнуть меня, но пока живой. – Шалый постучал костяшкой согнутого среднего пальца по столу.

– А что будет с киллерами? – спросил сыщик.

– Еще не решил, но это не твоя проблема. Главное, чтобы их твои друзья с кичи не выпустили. Пусть пока сидят. Посмотрю, как они себя поведут.

– По большому счету, мне на них плевать.

Тема была исчерпана, Краснов встал и пошел к двери, открыл ее, но остановился, обернулся и спросил:

– Мой телефон ты знаешь?

– А как же! У меня неограниченные возможности, – Шалый первый раз за все время беседы улыбнулся.

– Тогда пока.

– Пока.

Глава 19

Сергей не очень-то доверял Шалому, особенно его воровскому слову, и поэтому подстраховался – записал их беседу с помощью микрокамеры в пряжке ремня. И естественно, получил еще один компромат на вора, так как тот неосмотрительно все рассказал про себя, про Лолу и пообещал сдать подельников.

Как только Сергей приехал к себе домой, то первым делом подключил камеру к телевизору и просмотрел запись. Она получилась отменной, Шалый был на ней крупно, говорил разборчиво, и все было ясно.

– Вот так, теперь ты меня не сможешь грохнуть, даже если захочешь, – Сергей от радости потер руки.

Он скопировал фильм на кассеты формата мини и одну положил в свой домашний сейф. Вторую копию и микрочип с оригиналом взял с собой к Максимову и Фомину. Решил выяснить адрес Лолы по зарегистрированному на ее имя сотовому телефону. По дороге заехал на Казанский вокзал, и положил микрочип с записью Шалого в ячейку с фильмом про Ступу и Блэка. Решил, что надежно подстраховался, и направился в МУР.

Сергей вошел в кабинет Максимова. Работающие в своих удобных креслах полковник и капитан с улыбкой взглянули на него.

– Пинкертон Краснов пожаловал, – хихикнул полковник, – что теперь принес?

– Вот, кассета с компроматом на … – Сергей не стал называть кличку, но оперативники поняли, что речь идет о Шалом.

– Записал? – удивился Николай Иванович.

– А что нам стоит дом построить?

– Молодец.

– Только у меня к вам просьба, ее опубликуете, только если со мной что-то случится.

– Что, разговор не получился? – спросил Алексей.

– Наоборот, поняли друг друга с полуслова. Я просто страхуюсь.

– Это правильно. – Максимов взял кассету и положил в карман пиджака. – Ту я уже припрятал.

– Я к вам по одному делу. Мне надо узнать адрес и данные клиента, но я знаю только сотовый номер.

– Это запросто. – Алексей сел к компьютеру, нашел нужную программу и открыл ее. – Вот ищи, все сотовые занесены в этот список. Это данные из всех телефонных компаний. Там все, что тебе нужно.

Сергей уселся к столу, набрал номер Лолы и включил поиск. Через несколько секунд на экране появились ее данные. Номер паспорта, домашний адрес, налоговый индекс и адрес места работы.

– Может, это липа? – спросил сыщик.

– Может, но не все. – Полковник нахмурился. – Паспорт подделать трудно, да и зачем. Ведь она покупала мобильник до того, как тебя в заложники взяла. А значит, предъявляла свой настоящий паспорт. Она же не думала, что все пойдет не так, как она хотела, и ей придется скрываться от нас. Она же не шпионка, не разведчица, не агент иностранной спецслужбы. Это они продумывают все до мелочей, да и то попадаются на мелочах. Она просто баба-рэкетирша. Поэтому, я думаю, это ее настоящий адрес.

– Выясним. – Краснов распечатал данные на принтере, сложил лист вчетверо и сунул в карман. – Спасибо, поеду проверю, может, она там. – Он попрощался с друзьями и вышел из кабинета.

В досье был указан домашний адрес и телефон Лолы, но не сотовый, а городской. Сергея подмывало звякнуть по нему, спросить какого-нибудь Вадика – и узнать, есть кто дома или нет. Но он сдержался, побоялся спугнуть преступницу.

Краснов подъехал по указанному адресу примерно через час, остановил машину во дворе, напротив детской песочницы, и принялся осматривать местность. Нужный ему подъезд находился чуть впереди, возле него никого не было, и двор был подозрительно пуст.

«Наверное, все на дачах, на курортах или на пляжах», – заключил сыщик. На тротуаре перед подъездами отдыхали машины, у всех были затемненные стекла, и опасений у Краснова они не вызывали.

Вдруг из дома вальяжной походкой вышла высокая белокурая дама в короткой белоснежной юбке и тонкой белой блузке. На глазах у нее красовались стильные темные очки, а на голове голубенькая косынка.

– Лола, – Сергей аж подскочил от радости. Такой удачи он не ожидал, думал, что придется несколько дней, а то и недель париться в тачке, поджидая ее… Прелестная рэкетирша, грациозно виляя попкой, удалялась по улице, и при каждом шаге ее восхитительные большие груди соблазнительно вздрагивали. Но не они сейчас волновали сыщика. Он соображал, как лучше захватить красотку.

Сергей осмотрелся, вынул пистолет из кобуры, передернул затвор, снял с предохранителя и сунул обратно. Включил двигатель и поехал вслед за дамой. Резко набрав скорость, остановился возле ее ног, распахнул дверцу, выскочил и ринулся к ней.

Лола вздрогнула от скрипа тормозов, обернулась, а сыщик приставил пистолет к ее осиной талии, схватил под руку и потащил к машине.

– Пошли, а то пристрелю, – прошипел он.

Лола охнула и, не сопротивляясь, засеменила за ним на высоких каблуках. Сергей бросил девицу на заднее сиденье, захлопнул дверь и хотел сесть за руль, но вдруг получил сильный удар рукояткой пистолета по затылку, потерял сознание и упал на асфальт…

– Готов, сцапали, – рявкнул Ботик.

– Клево, – подтвердил Архип и выдернул пистолет из ослабевшей кисти горе-детектива.

Бандиты подняли Краснова, подтащили к багажнику его машины и забросили внутрь. Заломили руки за спину и накинули на запястья его же наручники.

– Теперь гони, – сказал Ботик и сел на заднее сиденье, к Лоле.

Архип устроился за рулем, завел мотор и рванул с места как заправский гонщик – со свистом шин об асфальт и лихим заносом.

Когда Краснов пришел в себя, то понял, что попал в засаду. Архип и Ботик парились в припаркованной напротив подъезда развалюхе и, как только он приехал к дому, сообщили об этом Лоле. Красотка вышла на променад, и Сергей на нее набросился. Но бандиты исподтишка напали на него и вырубили.

Теперь он трясся в багажнике своего же автомобиля, в своих же наручниках и образно говоря, кусал локти. Рычал от ярости, корил себя за то, что с ходу напал на хитрую девицу, не провел предварительной подготовки, рекогносцировки и что обиднее всего – один, без помощи друзей. А ведь мог приехать с группой мордоворотов с оружием и в защитных масках и разнести в пух и прах и Ботика, и Архипа, да и самого Шалого с охранниками.

«А не предал ли меня Шалый? – подумал сыщик. – Может, он сообщил Лоле, что дал мне номер ее мобильника, а она сообразила, что по нему я узнаю ее домашний адрес. Вот она и успела подготовиться». – Но это осталось для сыщика загадкой.

Архип быстро доехал до Московской кольцевой дороги, пересек ее и порулил в Балашиху, на заброшенный колбасный завод. Он беспрепятственно проехал распахнутые покосившиеся ворота, доехал до разделочного цеха и остановился за ним – в узком проходе между дырявым, заросшим кустарником бетонным забором и стеной здания.

Лола и Ботик распахнули дверцы и с трудом вылезли из машины. Архип поспешил за ними.

– Ты не мог в другом месте поставить, где пошире будет? – агрессивно, с укором высказал ему Ботик.

– На этом месте машина не видна.

– Да кто тут ходит-то!

– Не скажи. Бомжи бродят, иногда менты посещают, но больше всего ворье. Из цехов запчасти тырят и на рынок несут. На водку им денег надо.

– Хватит препираться, действуйте, – оборвала их беседу Лола.

– Может, грохнем его и дело с концом? Потом сунем в мясорубку и сделаем мелкий фарш. Смоем его из шланга в канализацию и никто больше никогда не услышит о Сергее Сергеевиче Краснове? – пробубнил Ботик. – Ведь таков был план.

– Пока не надо. Выясним, зачем он к Шалому приезжал и о чем они договорились. – Красотка вынула сотовый телефон и набрала номер. С минуту ждала, а когда на том конце ответили – произнесла:

– Александра Петровича, пожалуйста. Это Лола.

Секретарша Таня соединила ее с боссом:

– Да, – вяло ответил тот.

– Это Лола, привет.

– Привет, – Шелестов сразу узнал немного скрипучий, неприятный голос рэкетирши.

– У меня наш общий друг, господин Краснов. Ты хочешь с ним пообщаться или нет?

Шалый понял, что Лола каким-то непонятным образом захватила сыщика:

«Теперь собирается его убить, если еще не убила. В случае его смерти компромат на меня появится в прессе и на телевидении. И тогда мне конец», – подумал он и спросил:

– Как он?

– Пока ничего, но скоро…

– Где ты, я приеду. Хочу сказать ему пару ласковых на прощание.

– Мы далеко, поэтому Ботик тебя встретит и проводит до места. Он будет ждать тебя в самом конце Шоссе Энтузиастов, напротив бензоколонки, не доезжая моста через МКАД. Знаешь это место?

– Знаю, – подтвердил вор.

– Он будет на серебристой «Ладе».

– Хорошо, через полчаса я буду там. – Шалый говорил спокойно, но внутри его всего трясло. Он понял, что по нелепой случайности может попасть из князи в грязи.

– Только вот что, – вор сделал паузу. – Мне от него кое-что нужно получить, поэтому жди меня и ничего не предпринимай. Поняла? До моего приезда он должен быть как огурец – жив и здоров.

– Хорошо, будет, – удивилась красотка.

С самого начала Лола подозревала Шалого в нечестной игре, сомневалась, что он поручит своим людям убрать Краснова, и поэтому подстраховалась. После своего посещения офиса Шалого, она попросила Ботика и Архипа день и ночь следить за вором. Не отлучаться от него ни на шаг. Когда тот работал в офисе, подельники играли в карты в машине, напротив его особняка.

И вот дотошный Краснов нагрянул к Шалому с визитом и это заметили ушлые в таких делах братаны. Лоле сразу сообщили, что у вора в законе какие-то дела с сыщиком.

«Какие? – спросила себя Лола и сама дала ответ – они сговорились. Значит, Шалый сдал меня Краснову с потрохами! Но что он знает? Только номер моего сотового телефона. Сыщик не дурак и по нему быстро разыщет мою квартиру».

Лола решила сыграть ва-банк и разделаться с сыщиком. Раз на Шалого надежды нет. Но перед ней встал еще один вопрос – убить его сразу, как только он появится, или захватить, отвезти в укромное место и как следует расспросить о его делах с Шалым, а потом уже убить?

Посовещавшись с подельниками, они решили взять детектива в плен, перевезти на заброшенный мясоперерабатывающий завод и там организовать встречу с Шалым. Если, конечно, тот соблаговолит приехать.

– Если захочет, – рассудила Лола, – значит, я могу с вором поторговаться и получить за сыскаря какие-нибудь деньги.

– А если они скорешились, – парировал упрямый Ботик, – то Шалый приедет не один, а с братвой, он всегда с охраной ездит. И тогда они нас перережут как сонных куропаток, а Краснова освободят.

– Этот вариант возможен, но я не думаю.

– А как тогда, скажи на милость, сыскарь тебя вычислил? – Ботик начал заводиться. – Ему долбаный вор в законе продал номер твоего мобильника. Вот теперь жди подлянки. Вор на нас нападет и будет драка.

– Как бы там ни было, мы заранее не можем ничего знать. Посмотрим по поведению Шалого.

– Но готовиться надо к худшему, – предупредил Архип.

– Да, – кивнул Ботик.

– Посмотрим. А пока вытаскивайте чмошника и тащите в цех, привяжите покрепче, а то он наручники один раз расстегнул.

– Помню и век помнить буду тот случай. – Ботик заскрипел зубами. – Лола, если вор честным окажется и разрешит сыщика грохнуть, дай мне с ним покуражиться, расписать как следует. Шнифты выколоть, маци обкарнать, брюхо вспороть.

Услышав эти гадости, Лола фыркнула, а Архип поморщился.

– Ладно, разрешу, – наконец согласилась девица. – Только чтобы в конце игры обязательно запихнули то, что от него останется, в мясорубку, как следует перемололи, а фарш в канализацию спустили. В общем, чтобы трупа не было и следов не было.

– Все сделаем, – коренастый упырь Ботик ударил себя кулачищем в грудь.

– Давайте приступайте.

Братаны открыли багажник и вытащили Краснова на свет божий. Он зажмурился от солнца, но потом привык, осмотрелся и произнес:

– А, привет всей честной компании. Еще на свободе маетесь? На нары не пора ли?

– Заткнись, – Лола состроила на лице кислую мину и отвела взгляд.

Бандиты отволокли Сергея в цех, протащили до дальней стены и поставили грудью к толстому, ржавому четырехугольному столбу, поддерживающему потолок. Сняли наручники, заставили обхватить этот столб и сильно спутали кисти узким прочным кожаным ремнем.

Сергей оказался обездвиженным и мог только немного двигать вверх и вниз руками. Ремень больно стягивал предплечья, и освободиться от него не было никакой возможности. Сыщик попробовал пару раз сильно потянуть руки на себя, растянуть кожу и облегчить путы, но стало лишь чуть свободней.

Бандиты расселись на пустые ящики и стали ждать. Лола прохаживалась перед Сергеем из стороны в сторону, виляла попой и изредка принимала высокомерные позы – упирала руки в бока, отставляла ногу и надменно смотрела на него. А тот стоял подавленный и лихорадочно соображал, что предпринять, чтобы освободиться и сохранить свою жизнь.

Атаманша взглянула на часы и сказала:

– Пора, езжай за вором.

Ботик встал и ушел. Краснову показалось, что это подходящий момент для того, чтобы начать переговоры:

– Как со мной поступишь, Лола?

Та надменно вскинула бровь и ответила:

– Убьем. А ты чего ждал? Ты нам не нужен. Мне твои деньги нужны, да они у меня давно есть. Помнишь про завещание?

И тут Сергея осенило. Он решил сказать то, чего Лола от него не ожидала:

– Пока я был на свободе, я снял со счетов все свои деньги, купил акции компаний, золотые слитки, бриллианты и положил все это в сейф в одном из банков. Положил без имени и фамилии и действие наследства на него не распространяется, потому что документов, удостоверяющих, что это мой сейф, нет. Есть только номер. А его я вам не скажу.

Услышав его слова, Лола помрачнела, опустила голову, и глазки ее забегали. Она не знала, что сказать.

– Остались твоя квартира и машины, – встрял Архип.

– Одну машину разбили, и она восстановлению не подлежит. А «жигуль» берите, он пяти штук не стоит.

– Мне квартиры и загородного дома хватит, – Лола кисло улыбнулась, пытаясь показать, что ей все равно, хотя ей было далеко не все равно. Она оценила состояние Краснова примерно в миллион долларов, это вместе с недвижимостью, но одна недвижимость стоила гораздо меньше. К тому же полюбившийся ей «глазастый» «Мерседес» был разбит и теперь не стоил ни гроша. Она знала про спортивный «мерин», но не была уверена, что он находится в том же гараже, что Краснов его не продал или не спрятал.

– У меня есть контрпредложение, – начал сыщик. – Мои друзья из МУРа знают про вас все. Заявление лежит у них на столе, и они предпримут все необходимое, чтобы вас со света сжить. Способы для этого имеются как законные, так и не законные. Вы понимаете, о чем я говорю.

– О чем ты говоришь? – переспросила рэкетирша.

– Тебя грохнут, и делу конец. Ты даже наследство получить не успеешь. Думаешь, Шалый тебе поможет?

– Поможет, а как же?

– Не поможет. Он знает, что за тобой все московские менты охотятся и на рожон не полезет. Он не дурак.

– Он скоро приедет, у него и спросим. – Лола отошла к Архипу, взяла его под руку и повела в сторону. Сергей на время остался один и посмотрел на уходящий вверх столб. Вверху он упирался в перекрытия и поддерживал старую, кое-где проломанную крышу. Влезть по нему было возможно, но это Сергею ничего бы не дало. Наверху он уперся бы в балку.

Столб был квадратный, металлический, с торчащими по плоскостям большими шляпками болтов, на которые можно было наступать как на ступеньки лестницы. Но лезть вверх не имело никакого смысла.

Лола что-то говорила Архипу и на сыщика не смотрела, поэтому он решил перетереть ремень о тупой, ржавый угол столба. Сделал несколько сильных движений вверх и вниз, но кожа проскальзывала и не поддавалась.

– Черт подери, – выругался он вслух.

А тем временем атаманша давала братку указания и на сыщика не смотрела.

– Возьми «калаш» и спрячься за вон тем железным ящиком, – Лола показала на старую, давно неработающую щитовую. – Если Шалый выкинет какой-нибудь фокус – стреляй в него и его людей. Убей их всех, а потом и сыщика.

– Понял, – Архип кивнул и пошел осматривать место засады. Лола проводила его взглядом, потом взглянула на Краснова – на месте ли он, и пошла следом за братаном.

Сергей остался совсем один. Он поднял руки, схватился пальцами за край столба, уперся ногами в шляпки болтов и подтянулся. Потом перехватился руками и снова переступил ногами по шляпкам как по ступеням. Он залез на высоту двух метров и остановился.

«Лезть выше бессмысленно. Все равно наверху балка, и перелезть через нее нет никакой возможности. Висеть наверху как груша – это верх глупости, так как любой стрелок сможет меня запросто сбить».

Краснов посмотрел вниз и спрыгнул на бетонный пол цеха. И вовремя, так как из-за горы поломанных деревянных ящиков быстро вышла красавица.

– Торчишь? – весело спросила она.

– А куда я денусь, – так же весело ответил Краснов. – Я уж думал, ты совсем ушла, решила потрахаться с этим твоим Архипом.

– Я с такими не трахаюсь, – гордо парировала Лола.

– А со мной захотела бы…

– С тобой? – Девица подошла к сыщику близко-близко, взялась пальцами за его промежность, нащупала его повисший член и стала нежно гладить.

– А мы с тобой трахались, не помнишь, что ли?

Сергей открыл рот от удивления.

– Я тогда была молоденькой девчонкой. Меня первый раз судили за… – она сделала паузу, – не важно за что. Тебе, молодому офицеру – выпускнику милицейской академии, поручили сопровождать меня из Москвы в Саратов. Там устраивали следственный эксперимент – я должна была показать места, где совершала преступления, ну ты знаешь…

– Знаю, – признался Краснов. Он был обескуражен и смущен. Он не помнил, чтобы его посылали конвоировать на место преступления молодую девчонку, но и не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что этого не было. За свою четырехлетнюю учебу и за десятилетнюю службу в органах, он кого только куда не конвоировал.

– Так вот, – продолжала Лола, – ночью, в поезде ты меня трахнул. Тогда я была еще девочкой, и мне было очень больно и стыдно, но ты насиловал меня и насиловал, пихал член в разные места и наслаждался мною – безответной, прикованной наручником к стойке кровати. Ты пользовал меня долго, часов пять, смаковал каждую позу, каждое место от рта до задницы, и к концу изнасилования мне все это стало чертовски нравиться. Я стонала от удовольствия и кончала от раза к разу все сильнее и сильнее.

Потом ты лег спать, а я заснуть не могла, все думала – может быть, ты меня отпустишь, раз я тебе так понравилась. Ты ведь мне в любви клялся, обещал свободу, вот почему я не кричала на весь вагон – терпела твои выходки.

Наутро ты проспался, позавтракал и снова начал меня пользовать. И так до самого Саратова. Причем не стеснялся, кончал прямо в меня, не думая, что я могу забеременеть.

Когда мы подъезжали, я спросила тебя, как насчет любви, свободы… И знаешь, что ты мне ответил?

Краснов отрицательно мотнул головой.

– Отсидишь, выйдешь честной гражданкой, может, тогда и получится любовь и… морковь. – Лола отошла от Краснова, вынула платок и вытерла набежавшую слезу. – А у меня от тебя сын родился. Я тебя на зоне все эти годы ждала, думала – хоть весточку пришлешь, спросишь, как я там с годовалым сынишкой, сладко ли мне сидится… – Лола отвернулась и пошла по цеху.

Ошалевший от ее рассказа Сергей набрал в легкие воздух, но выдохнуть не мог.

– А это точно был я? – наконец выдохнул он.

– А кто ж еще? Я твои карие глаза, ласковые губы, твои восхитительные руки и твой большой, упругий, пронизывающий мою плоть член на всю жизнь запомнила. Это мужчины сразу забывают молоденькую девчонку, которую девственности лишили, а мы нет – своих первых мужчин помним и любим всю жизнь. – Лола шмыгнула носом, тихо вытерла слезу. – Это потом я остервенела, обозлилась, решила отомстить любой ценой, нашла тебя и взяла в заложники, а до этого многие годы любила…

Сергей не знал, что сказать. Да и кто знает, что говорят в таких случаях, когда узнают, что кто-то любит тебя полжизни и что у тебя есть ребенок…

Сергей вспоминал-вспоминал, но никак не мог вспомнить, что такое с ним произошло. Он не верил Лоле, но не верил и самому себе. Он знал себя как облупленного, знал, что, увидев красивую девчонку, мог понестись за ней на край света, но до тех пор, пока она не станет его. Потом интерес к ней ослабевал, а может, и вовсе исчезал. Он решил, что мог трахнуть в купе поезда сопровождаемую им девицу, к тому же такую красивую, как Лола.

– Ты прости меня, такой уж я есть. Я всех подряд трахаю, – Сергей нашел себе оправдание.

– Я прощаю, что ты меня трахнул. Ты мне, можно сказать, путевку в жизнь дал, и теперь я в мужчинах разбираюсь как никто. Знаю, чего от них ждать. Но за то, что ты меня и моего ребенка предал, все эти годы материально не обеспечивал, я тебя убью.

Сергей не знал, что ответить, и поэтому молчал. Лола открыла рот и хотела еще что-то добавить, но железная дверь в воротах отворилась, и в цех вошли Ботик, а за ним и Шалый с тремя охранниками. Они были в темных костюмах, белых рубахах и при галстуках. Только на воре красовались светлая шелковая рубаха, белые брюки и кремовые туфли.

Глава 20

Красотка обернулась, увидев вора, развернулась на высоких каблуках и, круто виляя задницей, двинулась ему навстречу. Сергей смотрел ей вслед, смотрел с теплотой и жалостью. Он почти забыл, что она хочет его смерти.

– Привет, Александр Петрович, – промурлыкала Лола, а Шалый только кивнул в ответ и пошел мимо нее к Краснову. Ботик насупился, сунул руки в карманы черной джинсовой куртки и встал поодаль, недалеко от большого чана с ржавыми стальными ножами внутри. Это была мясорубка.

Трое телохранителей разместились полукругом и наблюдали за Лолой и Ботиком.

– Попал ты, как кур во щи, – процедил сквозь зубы Шалый.

– Сам попал или ты меня подставил? – Сергей подозрительно взглянул на вора.

– Я не подставлял. Видимо, эта дура за мной следила и засекла, как ты ко мне приезжал.

– Она не дура, раз такие комбинации просчитывает.

– Да, прав, но дура потому, что со мной связалась.

– Что решаешь? – спросил сыщик.

– Попробую тебя выкупить, а если не получится…

– Попробуй, но учти, я записал на микрокамеру наш разговор у тебя в офисе.

– Черт, это меняет дело, – Шалый усмехнулся и покачал головой. – Ты молодец. Я должен был предположить, что ты захочешь и обо мне фильм снять. Ведь ты всех снимаешь – сыскарь.

– Я передал запись друзьям и в случае моей смерти она попадет куда нужно.

– Не сомневаюсь. Но и ты не сомневайся, если бы мне было плевать, я бы сюда не приехал. Но ты меня крепко зацепил и теперь мы компаньоны, помни это.

– Ты всех грохнешь?

– Да.

– Лолу оставь в живых, она будет молчать.

Шалый пристально взглянул в глаза сыщику.

– Что это ты о ней печешься? Она ведь хочет твоей смерти?

– Знаю, – Сергей зло смотрел на вора.

– Ну, ты какой-то пацифист.

– Возможно.

– Давай я сам решу, как с ними поступить. – Шелестов повернулся лицом к Лоле, вынул из кармана пачку сигарет, вытянул одну и сунул фильтр в рот. Достал зажигалку, поднес к сигарете и нажал на кнопку. Пламя опалило табак, и он затлел в бумажной трубочке. Вор глубоко затянулся и выдохнул жирное сизое кольцо дыма. Оно расширялось и отлетало от него все дальше и дальше. Шалый взглянул на своих мордоворотов и кивнул.

Высокий статный охранник расстегнул пуговицу пиджака, сунул руку за пазуху, вынул пистолет, направил его на Ботика и выстрелил. Пуля попала тому в грудь, он охнул и упал на пол. Затем высокий направил ствол на Лолу и нажал на курок. И второй выстрел прогремел в пустом помещении цеха, гулко отразившись от стен.

Лола вскрикнула, согнулась в три погибели и опустилась на корточки. Пуля пробила ей живот, но она жила и сознание не потеряла. Громила опять повернулся к Ботику, прицелился ему в лоб и уже начал тянуть пальцем спусковой крючок, как вдруг воздух пронзила автоматная очередь. Высокий вздрогнул, пошатнулся, опустил оружие и завалился на спину. Двое телохранителей присели и полезли за пистолетами, но стрелявший из-за приборного щитка Архип быстро переместил огонь на них. Смертоносные пули сразили их мгновенно, и они распластались на полу цеха, так и не успев воспользоваться оружием.

– Молодец, – выкрикнула Лола. Она корчилась от боли, окровавленными пальцами зажимала рану на животе и стонала.

Шалый никак не ожидал такого поворота событий и сильно испугался. Руки его задрожали, от былой надменности и след простыл, он выронил сигарету и попятился к стене цеха. Архип выскочил из своего укрытия, направил на него автомат и дал очередь. В голову вора ударили пули, снесли полчерепа, и он рухнул сначала на стену, а потом на пол, разбрызгивая вокруг себя кровь и мозги.

– А! – заорал Архип и направил автомат на Краснова. Сергей моментально спрятался за столб, но его руки все равно были на виду. Архип усмехнулся, взял прицел, но высокий охранник поднял голову, направил пистолет ему в спину и выстрелил. Архип прогнулся и со стоном упал на живот. Выронил автомат, и он отлетел к ногам Краснова.

А тот не верил своим глазам. За долю секунды в перестрелке погибли почти все участники сходки. Только смертельно раненный охранник Шалого ворочался в луже крови, да умирающая Лола стонала на четвереньках.

Вдруг Ботик открыл глаза, приподнялся и осмотрелся. Расстегнул джинсовку и ощупал защитивший его грудь бронежилет. Пуля громилы застряла в нем.

– Падла, – прохрипел он, достал из-за пояса пистолет, передернул затвор и направил на высокого. Тот увидел оружие и тоже стал целиться в Ботика.

Сергей подумал, что пришел его черед и начал быстро карабкаться вверх по столбу. Он перехватывался руками, переступал ногами по шляпкам болтов и лез все выше и выше.

Ботик нажал на спуск и в цехе вновь громыхнуло. Но за первым последовал второй выстрел. Это охранник успел ответить. Ботик промахнулся, а пуля высокого опять угодила ему в бронежилет.

Долю секунды царила тишина, стрелки оценивали происходящее, точнее, целились, а потом прогремел второй выстрел Ботика. Он поразил телохранителя прямо в лоб. Высокий дернул головой и упал на спину.

А Сергей уже залез на высоту пяти метров, под самую балку. Ботик обвел цех туманным взглядом и, увидев Краснова на столбе, усмехнулся:

– Куда ты залез, козел? Сейчас я тебя сшибу.

Бандит медленно встал, поднял ствол пистолета и взял на мушку Сергея. А тот крепко прижал спутывающий руки ремень к углу столба, уперся ногами в его ровную поверхность и… стремительно заскользил вниз! Ремень стал сильно тереться о металл и мгновенно перетерся. Его кожа лопнула, руки Краснова освободились, и он упал на пол с высоты полутора метров. Упал на спину, но не встал, а перекатился набок, схватил автомат Архипа, направил его на удивленного бандита и выстрелил.

Очередь прошила бронежилет и сердце Ботика. Он пошатнулся и рухнул в гору старых деревянных ящиков. Руки его раскинулись, и пистолет вылетел из расслабленных пальцев. Сергей вскочил, подбежал к нему, распахнул джинсовую куртку, но увидев быстро расползающуюся под ним лужу крови, опустил оружие.

Краснов проверил каждого и определил, что все мертвы. Все, включая Шалого и Архипа. Только раненная в живот живучая рэкетирша корчилась на грязном полу. Ее белая одежда испачкалась, пропиталась кровью и выглядела жутко. По красивым ногам текли струи крови, тело дрожало от судорог, великолепные груди вздрагивали, и изо рта шла розовая пена. Сергей подошел и присел рядом с ней.

– Ты как? – спросил он.

– Хреново, наверное, сдохну.

– Ты мне правду сказала насчет ребенка?

– Я, я тебе сказала… – Лола поморщилась, тяжело задышала и выпустила изо рта струйку крови.

– Ты правду сказала про нас с тобой, про ребенка, про всю эту давнюю историю? – Сергей настаивал, потому что хотел знать правду.

– Думай сам, а я ухожу. – Лола застонала. – Ой, как больно…

– Давай помогу. – Сергей положил автомат и склонился над ней. Обхватил ее спину, подхватил под колени и хотел поднять, но она захрипела:

– Не надо, постой, дай умереть спокойно.

– Не умирай, скажи, где наш ребенок?

– Он… – Лола широко открыла глаза и вопросительно посмотрела на сыщика.

– Где он? – шепотом повторил сыщик.

– Он… – красавица открыла рот и замерла. Осталась лежать в той же позе, с тем же выражением лица. Она умерла, так и не ответив Сергею. Он дотронулся пальцами до ее век и опустил их. Затем встал и отошел в сторону.

– Вот и все. Нет Шалого, Лолы, Ботика, Архипа и нет ужасной проблемы, доставившей мне столько неприятных хлопот. – Сергей походил некоторое время в одиночестве, посмотрел на остывающие трупы своих врагов, а потом вынул из кармана Шалого сотовый телефон и позвонил друзьям. Сообщил о случившемся и попросил их как можно быстрее приехать.

Глава 21

Вскоре оперативная группа МУРа прибыла на место происшествия. Три микроавтобуса и две черные «Волги» остановились возле цеха, из них вышли сотрудники и направились внутрь здания. Максимов приехал вместе с Фоминым, и Сергей показал им место трагедии, рассказал, как все происходило. Объяснил, кто где стоял и как действовал.

Потрясенные увиденным, Максимов и Фомин вышли на воздух, уселись на разогретые солнцем бетонные плиты и распустили галстуки.

– Значит, она тебя хотела в мясорубку засунуть, перемолоть как следует, а потом смыть фарш в канализацию? Чтобы никаких следов не осталось, – Николай Иванович покачал головой.

– Да, я слышал их беседу, когда лежал в багажнике своей машины.

– А Шалый тебя спас?

– Ценою собственной жизни, – добавил сыщик.

– Удивительная история получается, как в кино, – Алексей снял пиджак, свернул и положил на колени.

– История еще не закончилась. – Сергей пригладил взъерошенные волосы и хмуро посмотрел на друзей. – Лола мне сказала, что ребенок у нее от меня. Якобы много лет назад я сопровождал ее из Москвы в Саратов на доследование и по дороге трахнул в купе поезда.

Максимов и Фомин рты открыли от удивления.

– Я сам не помню, чтобы такое случалось, но она утверждала, что это был я и что после этой интимной связи у нее на зоне родился сын. Сейчас ему восемнадцать лет.

– Ха, – воскликнул полковник, – я знаю, это старая воровская байка. Все молодые девки, приходя первый раз на зону, слышат от матерых урок эту байку про неразделенную любовь с молодым красивым охранником, про то, что он обещал ее освободить, а сам трахнул и обманул. Теперь она страдает, мучается и ей так сидеть легче. Молодняк ей соболезнует, сочувствует и помогает кто словом, кто куском хлеба, кто папироской или передачей. А позднее, заматерев, посидев свое, сами начинают потчевать молоденьких подобными байками. И им помогают, поддерживают, выполняют за них кое-какую работу, а те бичуют, отдыхают вволю. Своего рода «дедовщина», только на свой, бабий, манер.

– Значит, она это выдумала? – Сергей немного повеселел.

– Можно легко проверить, рожала на зоне Матвеева Ольга Ивановна – то бишь Лола, или нет. Если это произошло на гражданке, то установить истину будет гораздо сложнее, а на кичах – проще пареной репы.

– Это здорово, никогда бы не подумал, – Сергей стал расцветать на глазах. До этого его мучила совесть, так как он всерьез воспринял рассказ красотки.

– А ты ей поверил, – усмехнулся Алексей.

– Как не поверить, она так правдиво лгала, даже слезу пустила.

– Они могут, на зоне тренируются, правду от лжи не отличишь – артистки.

– Ну, ладно, поехали в Москву, в управу, – предложил полковник. – Обмоем удивительное завершение твоего дела, добавим за поимку маньячки и заодно ты объяснительную напишешь.

– Поехали, мне здесь делать больше нечего. – Сергей встал, поправил пряжку у себя на поясе и подмигнул друзьям: – Посмотрим снятый мною фильм.

– Ты и перестрелку запечатлел? – удивился Фомин.

– Вряд ли она хорошо получилась, ведь большую часть времени я в багажнике лежал, да лицом к столбу стоял. Но посмотреть надо.

– Надо. – Максимов отдал приказ сотрудникам, и они начали осмотр места трагедии.

Оперативники сели в «Волгу», Краснов в свою «Ладу», и все поехали на Петровку. По дороге Сергей вспоминал удивительный, полный страсти рассказ Лолы. Почему-то он ей поверил.

Как только приехали, Алексей сел к компьютеру, сделал запрос в архив на предмет рождения на зоне ребенка у Матвеевой Ольги Ивановны и получил отрицательный ответ. Лола детей не имела. Никогда.

Content

Андрей Бадин
Именем волчьего закона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21