Андрей Бадин

Трибуналу не подлежит

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

Летние ночи тихие и короткие, полные противного жужжания комаров, радующих слух трелей цикад, темно-синего звездного неба и осознания величия природы. В такие ночи хочется часами смотреть на бесконечный небосвод, думать о вечности и мечтать. Мечтать о несбыточном, о самом сокровенном, о том, чего хочется, но чему вряд ли суждено сбыться. Да это и не важно, главное – погружение в мечту, прикосновение к вечности и испытание легкого дуновения волшебства. Но порой реальность перечеркивает самые грандиозные фантазии.

В ласковую августовскую ночь трое офицеров зенитно-ракетной части № 61996 Московского гарнизона войск ПВО стояли у старенькой фуры «КамАЗа» и курили. Смотрели на звезды и думали о том, как они закончат свои дела и разъедутся по домам. Войдут в свои служебные, без изысков и шика, квартиры, скинут надоевшую форму, поедят немного, выпьют, а потом устроятся в кроватях – под боками не очень любимых, надоевших, ворчливых, но таких родных жен.

Военные стояли на вершине небольшой горки, а внизу, на глубине нескольких десятков метров, простирался огромный темный Люберецкий карьер – с каменным островом посередине, с огоньками костров и с многочисленными рыбацкими лодками на водной глади. Офицеры приехали сюда затемно по глухой песчаной дороге, еле-еле продрав фуру сквозь дремучую чащу. Ехали окольными путями из своей воинской части, в обход постов ГАИ и милиции. Они выбрали это место неслучайно. Здесь у них была назначена встреча с заказчиком опасного смертоносного груза, украденного ими, рискуя должностями, званиями и жизнями, с секретного воинского склада, где с доблестью прослужили много лет. Теперь собирались продать его кое-кому за кругленькую сумму. Поэтому и оделись в черные кожаные куртки, темные брюки и кроссовки, никаких документов с собой не взяли. Зато они облачились в легкие бронежилеты и не забыли про укороченные автоматы Калашникова.

– Скоро он там? – немного раздраженно проговорил седовласый коренастый полковник Фокин, заместитель командира ракетной части.

– Что-то задерживается, – ежась то ли от ночной прохлады, то ли от волнения, пробубнил его помощник майор Назаров.

– Может, не приедет? – вторил ему майор Панкратов.

– Приедет, человек серьезный, – подтвердил шеф и выбросил докуреный до фильтра сигаретный окурок. Он упал на влажный от ночной росы песок, зашипел, но продолжал медленно тлеть. Горел в кромешной темноте ночи крохотным светлячком.

Офицеры стояли в темноте, но прекрасно видели, что творится вокруг. Небо было ясное, без единого облачка, а полная луна пронизывала лес, очертания дороги и карьера своим холодным голубым светом.

– Звезд-то сколько… Как в Афгане. Помнишь, майор? – тихо произнес Панкратов.

– Помню, только там они были другие и было их значительно больше, – мечтательно ответил Назаров.

– Да и время было другое – лихое, не то что сейчас, – с легкой грустью добавил Фокин.

– Ничего, еще поживем, разгуляемся, – с бравадой произнес Панкратов.

– Дай-то бог, – кивнул шеф, но на душе у него было тревожно.

Тихо запищал сотовый в кармане у полковника. Тот достал трубку, включил ее и поднес к уху:

– Да.

– Это вы? – послышался властный голос заказчика груза.

– Да, мы на месте, а где вы? – пробасил Фокин.

– Уже подъезжаю, – обрадовал его клиент и отключился.

– Черт бы побрал этих бизнесменов, – разозлился полковник.

– Может, террористы? – озабоченно спросил Панкратов.

– Нет, с ними я дела делать не стал бы. Этот, скорее всего, перекупщик. Он сказал, что знавал генерала Корнилова, и напомнил об одном дельце. Только после этого я согласился с ним сотрудничать.

– А зачем ему этот груз?

– Я откуда знаю – зачем. Не наше дело. У нас они этим воспользоваться не сумеют, это факт, а в любом другом месте – сколько угодно.

– Может, они хотят что-то взорвать? – добавил Назаров.

– Может, но мне плевать. Они хорошо платят, а я ради денег Родину продаю. Раз мы ей не нужны, раз в нищете живем, в дерьме… – Полковник начал злиться. От негодования стал жестикулировать, будто оправдывался за свои преступные действия. Сказывался недавний перепой и нервное напряжение, вызванное опасной работой. – Ей на нас плевать, а значит, и нам на нее. Главное – чтобы наши близкие были живы, здоровы и сыты. Моя семья – моя Родина.

– Верно. – Офицеры закивали.

Честные служаки получали мизерное жалованье за должность, добавку за погоны, за выслугу лет и пособие на детей. Проживали в небольших убогих служебных квартирах в домах с самой гадкой планировкой и даже не надеялись на новое жилье.

Веселые молодые годы опасной и тяжелой военной службы прошли, а перспективы не радовали. Вот тогда-то и решил заместитель начальника части полковник Фокин во что бы то ни стало разбогатеть. Стал приторговывать оружием, запчастями автомашин, боеприпасами. Воровал все, что можно было украсть и продать. Но этот бизнес он считал мизерным и мечтал о большом деле. И вот оно подвалило – в лице очень влиятельного и серьезного клиента с внешностью супермена.

Полковнику он представился Альбертом. При первой же встрече дал аванс в десять тысяч долларов и предложил продать ему ракету «11-Д» от зенитно-ракетного комплекса «Двина». Пообещал за нее пятьсот тысяч долларов США и дал слово, что на территории России и стран СНГ она применяться не будет.

– Она для наших друзей, – заверил он и многозначительно мотнул головой, указывая куда-то вдаль.

Заказ вверг полковника в уныние. Деньги ему были нужны позарез, раздумий о нравственности сделки у него вообще не возникало. Но один со столь сложной задачей он бы не справился и поэтому решил подключить к делу своих друзей и сослуживцев – майоров Назарова и Панкратова.

Те сначала испугались, но, узнав о сумме гонорара – Фокин обещал каждому по сто тысяч долларов, – с радостью согласились.

Готовились два месяца: демонтировали части с приготовленных к уничтожению ракет, если было нужно, ремонтировали их, проверяли исправность узлов и консервировали. Предписанные к уничтожению ракеты – уничтожали. В юридическом плане все проделали четко – комар носа не подточит. Операцию решили закончить к августу.

«11-Д» собрали на стапеле, проверили готовность двигателя, систему наведения и управления, заправили ее баки горючим. У них в руках была нигде не зарегистрированная абсолютно исправная суперракета.

Когда все работы были завершены, друзья слили из баков горючее, положили ракету в огромный ящик, все должным образом упаковали и подготовили к вывозу из части. Фокин сообщил Альберту о дне Икс и стал ждать, когда придет очередь ему дежурить ночью на базе. В этот день они погрузили ящик в старенькую фуру. Назаров выехал на ней с территории и отправился в сторону Люберецкого карьера, где была назначена встреча с заказчиком. Теперь офицеры нервно курили и ждали его прибытия.

В чаще засверкали огни фар. Военные оживились. Новенький джип «Гранд Чероки» выехал из леса, приблизился к краю карьера и, осветив грузовик и троих друзей галогенками, остановился. Альберт отворил дверцу, вышел и подошел к ракетчикам. Поздоровался с каждым за руку.

– Привет, – проговорил он. – Показывайте…

– Деньги привез? – первым делом спросил Фокин.

– Да. – Заказчик вынул из салона плоский черный «дипломат», положил на капот внедорожника и открыл.

Полмиллиона долларов были упакованы в аккуратные пачки. Увидев их, друзья заулыбались. Альберт влез в фуру, осмотрел содержимое обитого железом зеленого армейского ящика, потом обширную техническую документацию и остался очень доволен.

– Теперь давай пульт запуска и бери деньги.

Полковник вытащил из кабины «КамАЗа» небольшой ящик и передал заказчику. Там находился пульт управления ракетой и ключи к нему. Теперь ее можно будет запустить хоть из амбара.

– На. – Альберт отдал «дипломат» и полез в кабину фуры. Офицеры с трепетом взглянули на вожделенные доллары. Они покоились в тугих пачках и пахли типографской краской.

– Пересчитывать будем? – спросил Назаров.

– Машинки нет, – заметил Панкратов.

– Я ему верю, но баксы проверю, – Фокин вынул из «дипломата» одну пачку. Как заправский бухгалтер, послюнявил палец, перелистал ее. Отметил, что деньги новые и при прикосновении шуршат.

– Нормальные, – кивнул он, бросил доллары в портфель и захлопнул крышку.

– Ключи от фуры давай, – властно проговорил Альберт из кабины.

– А мы на чем поедем? – замялся полковник.

– А я груз на плечах понесу, что ли?

– Ну, не знаю. Мы думали, ты на своем грузовике приедешь. И не один, а с командой.

– А я, как видите, один.

– Нам фуру надо в часть пригнать, – упирался Фокин. – Она на учете стоит.

– А если я ее у вас куплю? – предложил Альберт. – Точнее, обменяю на свой джип. Он годовалый.

Офицеры переглянулись, минуту посовещались, посмотрели на новенький «Гранд Чероки» и, поняв, что сделка им выгодна, с радостью согласились.

– Ладно, меняемся, – Фокин передал ключи Альберту. – Давай брелок от джипа.

– Бери. – Заказчик усмехнулся и кинул его полковнику. Тот поймал связку, пошел к машине, а потом обернулся и спросил: – А как ты без документов поедешь?

– У меня все документы готовы. – Альберт показал права, путевой лист и прочие бумаги. – Загружу в кузов сигареты, чтобы менты ящик не увидели, и вперед.

Фокин кивнул друзьям, они пошли к джипу, открыли дверцы и уселись на мягкие кожаные сиденья.

– Пока! – крикнул Фокин в окно и махнул Альберту рукой. Тот махнул в ответ и завел двигатель. Полковник сладко зевнул, переключил скорость, дал газ, развернулся и поехал в лес. По пути помахал провожавшему его взглядом покупателю. Тот усмехнулся и полез в карман. Достал небольшой, похожий на сотовый телефон пульт дистанционного управления, вытянул из его торца тоненькую антенну, направил на внедорожник и одновременно нажал три кнопки.

Сильнейший взрыв превратил джип в огненный шар и разметал на части. Двери, капот и багажник, поломав кустарник, попадали на землю. Грохот глухим эхом покатился над карьером. Вспышку в чаще видели ночные рыбаки, но никто не поплыл к берегу и не бросился тушить машину. Никто даже милицию не вызвал, так как не понял, что случилось. А внедорожник с тремя обугленными трупами догорал среди стволов глухого сосняка.

Альберт сел за руль «КамАЗа» и не спеша покатил по проселочным колдобинам вдоль карьерного обрыва. Он согласился на встречу именно здесь, так как хорошо знал эти места. Через пару километров «КамАЗ» выехал на узкую асфальтированную дорогу и доехал до того места, где его поджидали три автомашины.

Покупатель остановился возле них, вылез и отдал соответствующие приказания. За руль грузовика сел другой водитель и подогнал его к борту другой фуры. Помощники залезли в кузов, опустили борта, навалились всем миром и быстро перегрузили ракету в другую машину. Потом парни заложили ящик коробками с сигаретами и спрыгнули на землю. Перевозить ее таким образом было гораздо безопасней – фуры останавливают на каждом милицейском посту и тщательно досматривают.

После того как перегрузка окончилась, один из людей Альберта сел за руль армейского «КамАЗа», отогнал его в лес, облил бензином и поджег. После этого все расселись по машинам и уехали.

Глава 2

Ровно в двенадцать часов дня на рабочем столе начальника убойного отдела МУРа полковника Петра Петровича Семенова зазвонил служебный телефон. Петрович, как его называли сослуживцы, отложил папку с бумагами и взял трубку.

– Семенов слушает, – отрапортовал он.

– Это Берестов, привет, – пробасил начальник Московского уголовного розыска, генерал-майор милиции и друг полковника.

– Здравия желаю, Николай Николаевич, – поздоровался Семенов.

– Петя, зайди ко мне, есть дело…

– С докладом? – с опаской поинтересовался полковник.

– Нет, для беседы.

– Значит, подмыться, – невесело пошутил он.

– Нет, дело есть. Важное…

– Ладно, сейчас буду.

Полковник повесил трубку на голубенький, оставшийся еще с советских времен телефонный аппарат и остался сидеть в своем большом кожаном кресле.

Он был осторожным, много лет проработал в МУРе, дослужился до полковника аж с младших лейтенантов и знал, что вызов к начальству означает либо взбучку, либо неприятное деликатное задание.

Петрович поправил лайковый кожаный поясок темных стильных, сшитых на заказ брюк, смахнул тряпочкой пыль с пижонских ботинок и протер руки салфеткой. Накинул элегантный светлый пиджак поверх белоснежной накрахмаленной рубахи. Подтянул модный галстук, смахнул с него крошки от любимых ванильных сушек и пошел к двери.

Когда Петрович вошел в приемную Берестова, он вопросительно посмотрел на адъютанта. Тот поднял взгляд от дисплея компьютера и кивнул ему:

– Проходите, пожалуйста, Петр Петрович, вас ждут.

– Ждут? – переспросил полковник. – Их много?

– Двое.

– Спасибо. – Петрович взялся пальцами за латунную, золотого цвета рукоятку двери генеральского кабинета и почувствовал, что ладонь у него взмокла от пота.

Когда он вошел в большой, обставленный красивой мебелью кабинет, то сразу увидел у генеральского стола двоих штатских.

«Комитетчики», – подумал Семенов и, как всегда, не ошибся.

Вид у них был презентабельный. Высокие, подтянутые, спортивные, в темных дорогих костюмах и ботинках, стильных галстуках. Из нагрудных карманов у них торчали уголки накрахмаленных надушенных платочков, галстуки придерживали красивые заколки, а манжеты скрепляли запонки.

Семенов замер в нерешительности.

Увидев старого друга, генерал улыбнулся, встал и показал на стул возле стола:

– Проходи, Петр Петрович, я тебя познакомлю с товарищами.

Полковник, тихо ступая по ворсистому узорчатому ковру, прошел к длинному, обрамленному двумя рядами стульев столу и остановился. При виде опера гости повернулись к нему и поднялись.

– Это руководитель Департамента контрразведки генерал Алексей Иванович Парамонов. – Босс указал на статного светловолосого мужчину в элегантных очках. Семенов протянул ладонь и ощутил крепкое мужское рукопожатие.

– А это его заместитель – генерал Александр Николаевич Левин.

Полковник был немного польщен вниманием столь занятых и влиятельных особ, но и немного озадачен. Хотя он начал догадываться, о чем пойдет речь.

Два генерала-контрразведчика могли приехать в МУР к Семенову только с одной целью. Но полковник не хотел опережать события и решил выслушать визитеров.

– Садись, пожалуйста, – сказал Берестов, и Петрович уселся на один из стульев возле длинного совещательного стола. Фээсбэшники разместились напротив и выжидающе взглянули на полковника.

– Я вас слушаю, – Петрович первым нарушил тишину кабинета.

– Начну сначала, – произнес главный контрразведчик. – Неделю назад в лесу возле Люберецкого карьера обнаружили взорванный джип, а в нем три обгоревших мужских трупа. Также в машине было оружие – автоматы Калашникова – и «дипломат» с фальшивыми долларами.

«Это на каждом шагу происходит», – подумал Семенов.

– Идентифицировать трупы не удалось, так как ни у кого документов при себе не было. Но через пару дней после трагедии семьи троих офицеров одной воинской части подали в милицию заявления, что их мужья пропали. Удалось установить, что пропавшие – полковник Фокин, майоры Назаров и Панкратов – и есть те самые погибшие. Причем ни у одного из них нет в собственности джипа «Гранд Чероки», того, в котором их взорвали. В связи с этим возникает вопрос: откуда джип, чей он и почему убили офицеров?

– А я откуда знаю, – пожал плечами Семенов.

– Также из воинской части № 61996 пропала автомашина «КамАЗ» с прицепом-фурой. Ее нашли сожженной в десяти километрах от места гибели военных. На берегу карьера обнаружены следы этого «КамАЗа» – значит, военные приехали на карьер на нем, а уехать решили на джипе, но не смогли. Кто-то отогнал «КамАЗ» в лес и там сжег. Возникают вопросы: зачем офицеры приезжали на берег карьера, с кем встречались и что привезли?

– Что охраняли в этой части офицеры, то и привезли. Это у них и украли, а самих их убили, – выстроил логическую цепочку полковник.

– Мы тоже так думаем, – кивнул Парамонов. – Они служили в части противовоздушной обороны, в отряде обеспечения ракетных комплексов средней дальности. Тактические ракеты и ядерное оружие они нести не могут, слабоваты, но химическое, бактериологическое оружие и отравляющие вещества – пожалуйста.

– Интересно, а какое ко всему этому отношение имею я? – наконец спросил Семенов и обвел всех присутствующих хмурым взглядом.

Но три генерала пристально смотрели на него и ничего не говорили. Смотрели пытливо, можно сказать, сверлили взглядами и старались просветить насквозь, как рентгеном. Но Петр Петрович только руками развел.

– Я ни при чем.

– Мы знаем, что вы ни при чем, но вот что интересно, – начал начальник контрразведки. – Один из погибших офицеров, точнее, заместитель начальника воинской части Фокин некогда был связан с известным вам генералом Алексеем Михайловичем Корниловым.

«Вот так, – подумал Петрович, – как я и думал, ниточка привела к делам давно минувших дней – к Корнилову. Или, вернее, к его призраку. Сдох петух, давно протух, а все кукарекает».

– Тогда вину Фокина доказать не удалось. Никаких улик о его причастности к торговле оружием нет, и поэтому он по делу не проходил. Но, по нашим данным, он продавал Корнилову кое-какое оружие. Нет, не ракеты, а военные грузовики. Тогда, пять лет назад, не только Фокин, но и некоторые действующие лица той трагедии не предстали перед судом и не понесли заслуженное наказание. Многие как сквозь землю провалились.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Семенов.

– А то, что вы имели, а может быть, и сейчас имеете некоторую информацию, касающуюся их места пребывания.

– Я никакой дополнительной информации на этот счет не имею, – мотнул головой полковник. – Все, что знал, я рассказал следователям.

– Тогда было другое время, – напирал генерал. – Некоторые чиновники из аппарата Службы внешней разведки, Министерства обороны, ГРУ и ФСБ попустительствовали кражам оружия и незаконной деятельности Корнилова. Но теперь все иначе. Многих посадили, большинство отправили в отставку, но кое-кто затаился и дождался своего часа – начал снова торговать оружием. Мы подозреваем, что Фокин был в их числе. Мы думаем, что эти офицеры могли украсть ракету. У себя в части они занимают высокие посты и при желании могли по документам списать ракету на уничтожение, а вместо нее ликвидировать ненужные части другой ракеты или какой-то технологический хлам. Хотя наша проверка в части такого подлога не выявила, но мы все равно подозреваем Фокина. Мы хотим знать, украдена ракета или нет. Если украдена, то для каких целей, как она будет использована и кем?

– Я об этом ничего не знаю, – повторил полковник.

– Мы знаем, но просим вас: если вам что-то известно, сообщите нам в любое удобное для вас время. – Генерал откинулся на спинку стула и посмотрел на полковника.

– Если мне что-то будет известно, я вам обязательно сообщу, – сухо отрапортовал тот.

– Вот и хорошо. – Парамонов, а за ним и Левин встали. Берестов поспешил подняться следом. Только Семенов немного помедлил и встал последним. Он не любил, когда его допрашивают.

А генералы по-дружески попрощались с ним и начальником МУРа, а потом убрались восвояси. Когда дверь за ними захлопнулась, Семенов сказал:

– Странный разговор получился.

– Странный, – кивнул генерал.

– Коля, чего они от меня хотели?

– Чтобы ты сдал Сергея Михайлова. Ведь его до сих пор не нашли.

– А я-то откуда знаю, где он?

– Вы были друзьями, поэтому они думают, что ты с ним переписываешься.

– Хе, – прыснул Семенов. – Переписываюсь, гостинцы на Новый год шлю. Столько лет прошло…

– Ну ладно, тебе видней – ты тогда во всей этой истории отличился, тебе и решать, как быть.

– Бесспорно.

– Иди служи. Мне тоже надо… – Генерал закончил аудиенцию. Полковник это понял и встал. Они пожали друг другу руки, и Семенов вышел из кабинета.

Фээсбэшники спустились во двор управления, сели в поджидавшую их черную «Волгу», утыканную антеннами, как новогодняя елка иголками, и выехали на Петровку.

– Ох эта ракета. – Парамонов достал пачку, вытянул из нее сигарету, чиркнул зажигалкой, прикурил и смачно затянулся. – Была она украдена или нет? Если была, то какая и как ее могут использовать? Кто ее купил: террористы, мафия?

– Только террористы, – сказал Левин, – мафии она не нужна. Хотя… В «дипломате» обнаружили полмиллиона фальшивых долларов. Скорее всего, это деньги за нее?

– Возможно. – Парамонов замолчал.

Генералы смотрели в окна на проносящийся мимо городской пейзаж – машины, витрины магазинов, столбы, прохожих.

– Крепкий орешек этот Семенов, – высказал мнение генерал Левин.

– Не подарок. Сколько лет прошло, а все молчит. Ни намека на связь с Михайловым.

– Может, этот случай выведет его из равновесия, и он засветится.

– Не уверен, но… Черт его знает.

– Может, мы зря к нему в МУР приехали, надо было к нам вызвать, надавить…

– Нет. Мало мы его, что ли, на допросы вызывали. И никакого толку.

– А если официально поручить это дело Семенову? Он начнет расследование и докопается до истины?

– Нет. Он и так все узнает – это же Хват, забыл, что ли? Сложнее с Михайловым.

– Может, он и вправду ничего не знает про него, – засомневался заместитель.

– Я думаю, знает. На экстренный случай у них связь обязательно имеется. Это факт. Вопрос в том, воспользуется ею Хват или нет. – Генерал замолчал и уставился в окно. Думал о чем-то своем. А черная «Волга» несла его под синей мигалкой к «самому высокому в России зданию», из окна которого видна даже Сибирь.

Глава 3

После неприятного разговора с генералами полковник пришел в свой кабинет и уселся в кресло у рабочего стола. Немного посидел, потом встал, снял и повесил на вешалку пиджак, распустил галстук, снова уселся и погрузился в размышления. Думал о цели приезда фээсбэшников. Сидел неподвижно и даже трубку трезвонящего телефонного аппарата не брал. Он вспомнил тот период своей жизни, когда попал под пристальное внимание сотрудников контрразведки.

Это было более трех лет назад, сразу после ужасной бойни на складе металлолома на заводе «Серп и молот». В тот день Сергей Михайлов уничтожил генерала Корнилова и всю его команду и спас жизнь самому Семенову. Сергей тогда не стал вступать в контакт с сотрудниками ФСБ, а тихо, по-английски удалился, оставив Петровича наедине с многочисленными следователями.

Сначала Семенова доставили в больницу и лечили до тех пор, пока он окончательно не поправился. Хорошо лечили, но после этого начались допросы и дознания, связанные с расследованием деятельности Сергея Михайлова и генерала ГРУ Корнилова. Но если про Михайлова Петрович кое-что знал, то про покойного Корнилова ничего.

Тем не менее Петрович не стал сотрудничать со следователями. Семенов не стал рассказывать следователям ничего, что могло бы повредить ему или Михайлову. А у фээсбэшников фактически ничего на Семенова не было, и они от него вскоре отстали. Но установили негласное наблюдение, следили за ним днем и ночью.

Сегодня они вновь показали, что интерес к полковнику и его другу у них не пропал, но для чего-то приплели к делу ракету.

«Виною всему – деньги, – решил он. – Генерал Корнилов на торговле оружием сколотил миллиардное состояние, Михайлов его у него экспроприировал, а фээсбэшники хотят поймать Михайлова и прибрать к рукам эти доллары. Но им его так просто не взять. Они хотят через меня его сцапать, наивно думая, что у нас с ним есть связь, а на самом деле – ее нет. К сожалению, нет». – Семенов покачал головой, встал, подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку минеральной воды. Налил ее в стакан и выпил. Она освежила его, взбодрила и придала силы в летний зной.

«А что с ракетой? – Петрович возобновил свои размышления. – Что там они брякнули про ракету? Это для того, чтобы я начал действовать и сообщил Михайлову про торгующих оружием птенцов Корнилова. Хотя Сергею сейчас до этого нет никакого дела. Он генералу отомстил и теперь, наверно, прозябает в бездействии. С такими-то деньжищами».

Петр Петрович посидел немного, потом приподнялся, дотянулся до трубки телефона и вызвал к себе в кабинет своего заместителя – капитана Максима Говорова. Тот как раз приехал из морга, где присутствовал на опознании трупа родственниками.

По его глухому голосу полковник понял, что Максим не в настроении.

– Макс, – начал шеф, – как ты?

– Ничего, Петр Петрович. Все вроде спокойно прошло, но матери убитого пришлось нитроглицерин давать, а потом валидол. Труп изуродованный… Скверно все это. Противно…

– Ясен дуб, – вставил фразочку полковник. – Зайди ко мне, сто грамм налью.

– Да мы с парнями уже приняли.

– А мне тут тоже напомнили кое-что… На душе противно стало, будто вороны насрали. Заходи.

– Приказ? – хихикнул зам.

– Приказ в самый раз, – улыбнулся полковник и повесил трубку.

Максим явился через десять минут и принес с собой увесистый сверток. В нем оказались яблоки, бананы, вареная колбаса, хлеб и сыр.

– Купил в столовке, а то вы небось еще не обедали? – Он разложил съестное на столе и потер ладони.

Семенов открыл верхний ящик шикарного офисного стола, вынул из него ключ от входной двери и передал Говорову:

– Запри, пожалуйста.

Тот встал, подошел к двери, запер ее на замок, потом вернулся и положил ключ перед шефом. Полковник тем временем достал из шкафа бутылку дорогого коньяка, две чистенькие рюмочки и две тарелочки.

Максим уселся напротив шефа и вопросительно посмотрел на него. Тот откупорил коньяк, налил в рюмки, заткнул горлышко пробкой и поставил обратно в шкаф.

– По пятьдесят грамм. Для профилактики – чтобы не свихнуться от этой работы, – сказал Семенов, а потом подумал и изрек: – Здоровья нам, а врагам, – сделал паузу, – пулю в печень.

– О, это точно, – крякнул Макс и взял рюмку.

Они чокнулись, выпили и закусили яблочными дольками. Лимона не было, но был шоколад, прекрасно дополнивший немного кисловатую антоновку. Потом взялись за бутерброды.

– Ну, расскажи, как опознание? – спросил Семенов.

– За столом? – Говоров недоуменно посмотрел на шефа.

– А, плевать, служба скотская, поэтому валяй – не вырвет.

– А что рассказывать – грустное зрелище. Простыню подняли, а там… месиво. Садист полчаса топором орудовал – кромсал жертву. Когда мать увидела, что от ее сынка осталось, брякнулась в обморок. Отец еле-еле на ногах устоял. Я предвидел ситуацию и поэтому врача заранее вызвал. Он дал пилюли от сердца, успокоительное, нашатырь. В общем, обошлось без второго трупа.

– Да, гнусно. А этого урода еще найти надо.

– Ищем… Долго не пробегает. Бытовуху легче всего раскрыть. Пили вместе, допились до чертиков, поссорились, один другого топором зарубил и – в бега. Отсидится где-нибудь в подвале, проспится, вспомнит, что натворил, и сам с повинной придет. Или пойдет опохмелиться, мы его у ларька и сцапаем. Там наряды в штатском на каждом углу. Весь район перекрыт.

– Да, схема известная. Ладно, личность установлена, никуда он не денется. А ты мне вот что скажи. – Полковник пристально посмотрел на капитана. – Ты слышал о трех сожженных трупах в джипе в Люберецком лесу?

– Слышал и видел, они в том же морге лежат, на соседних столиках.

– Знаешь, кто у нас этим делом занимается?

– Знаю. Областная прокуратура, ФСБ. По нашей линии курирует Гращенко.

– Федя? – спросил полковник.

– Он самый.

– Позвони ему, встреться и возьми копии всех материалов. Будет лучше, если дискетку притащишь, а не бумаги.

– Зачем? Хотите его себе взять? Так у нас и так работы хватает.

– Просто интересуюсь. Макс, выполни, пожалуйста, мою просьбу.

– Будет исполнено, товарищ полковник. – Максим официально отдал честь. – Когда приступить?

– Немедленно. Сходи и принеси мне диск.

– Ладно, пойду, – Говоров прожевал кусок, выпил водички, встал, открыл ключом дверь и вышел.

Семенов посидел несколько минут, потом налил в рюмку коньяку, а бутылку заботливо поставил на полку. Дверцу шкафа закрыл на ключ, а его положил в ящик стола. Думал таким образом избавиться от назойливого желания напиться до чертиков.

Петрович пил понемногу, но частенько. Таким образом сбрасывал нервное напряжение и заглушал свое недовольство службой и жизнью. Хотя его уважали, любили, он был на отличном счету – лучший в МУРе специалист по раскрытию убийств; даже темная, кровавая история с генералом ГРУ Корниловым не бросила тень на офицерскую честь Семенова. Его стали уважать еще больше.

Телефонный звонок вывел его из оцепенения. Он посмотрел на аппарат мутным отрешенным взглядом, но все-таки дотянулся до трубки и поднес ее к уху.

– Да.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – послышался голос майора Гращенко.

– Привет, Федя. Съел медведя, – съязвил шеф.

– Когти доедаю, но не подавлюсь, прожую, – ответил шуткой майор.

– Запивай почаще, – добавил полковник.

– Петр Петрович, передо мной сидит твой подчиненный, товарищ Говоров. У него ко мне щекотливая просьба… – Федя замолчал, и полковник понял, что он не хочет болтать лишнего по телефону.

– Выполни ее в точности, это моя просьба, – сказал Семенов.

– Я так и понял. Хорошо, я позвонил, чтобы удостовериться.

– Не доверяешь сослуживцам?

– Доверяй, но проверяй, – хмыкнул Гращенко.

Через пять минут пришел Говоров, снова закрыл дверь на ключ, прошел к столу и плюхнулся на стул. Увидел налитую до краев аппетитную рюмочку коньяку и с улыбкой взглянул на шефа.

– Выдыхается, кислорода набирается, – усмехнулся тот и взял свою.

Они чокнулись, выпили, посмаковали аромат, закусили яблочком и развалились в сладостной ватной вялости. Крепкий дорогой «Кельт» начал действовать.

– Напиться бы до чертиков, но нельзя, – Семенов сладко потянулся. – Дела ждут. – Он вопросительно взглянул на сослуживца.

Тот вынул из нагрудного кармана дискету и передал ее шефу. Петрович взял ее и кинул на столик у компьютера. Потом посмотрел на коньячные рюмочки, на шкаф, за дверцей которого пряталась сокровенная бутылочка, но все же пересилил себя и встал. Сев за давно работающий в режиме ожидания компьютер, сунул дискету в дисковод и нажал на клавиши. Экран замерцал приятным голубым светом. Семенов открыл файлы, скопировал их на жесткий диск и стал изучать.

За час прочитал все, но ничего особенного для себя не узнал. Это было обыкновенное уголовное дело об убийстве трех человек. Их нашли в лесу недалеко от карьера – обгоревших, с испорченным огнем оружием и небольшим чемоданом со сгоревшими фальшивыми долларами.

«Хотели получить деньги, а им всучили фальшивку, – констатировал Семенов. – За какой товар они их получили? Что продали? И за что их убили? Почему?»

Вопросов было больше, чем ответов. А Семенов не любил бездумно рыться в бумажках и поэтому решил сам отправиться на место преступления. Рассмотреть его воочию, а не на фотографиях или кадрах видеосъемки. Подышать воздухом места преступления, уловить малейшие нюансы недавно происшедшего кровавого, огненного события.

Петрович решил обязательно побывать там, так как был на всех местах преступлений всех дел, которыми когда-либо занимался. Без этого он не мыслил расследования и тем более его удачного разрешения. Он был немного мистиком и верил в то, что там, на месте кровавой бойни, всегда остается некий неуловимый информационный след. Интеллектуальный, эмоциональный, не важно какой, некая магическая аура, потусторонняя мыслеформа, и именно ее он попытается уловить, но не сознанием, а своим подсознанием.

Он всегда изучал места трагедий, ставил себя на место убийцы, затем жертвы, пробовал восстановить в своем воображении картину преступления, пытался разгадать мотивы, анализировал как осознанное, так и неосознанное восприятие своего пребывания там и делал выводы. Порой ортодоксальные, но всегда верные.

На служебной «Волге» Петр Петрович примчался на берег карьера. Приехал не один, а со своим замом и другом Максом Говоровым. Взял его скорее для компании, но посвящать капитана в тонкости расследования пока не собирался.

Они остановили машину у самого обрыва, вышли и взглянули на залитый ласковым солнцем огромный Люберецкий карьер. Чаша его покоилась в низине и с берега казалась необъятной.

На улице стоял жаркий летний день, на пляже было много отдыхающих. Люди купались, пили пиво и напитки покрепче, жарили шашлыки, отдыхали и не обращали никакого внимания на двоих мужчин у черной «Волги» на склоне обрыва.

– Ты знаешь, где это место? – спросил полковник и вынул из папки фотографии. Максим посмотрел схему и определил:

– Наверное, вон там, – указал на отвесный берег примерно в километре от того откоса, где они стояли. – Видите, на деревьях желтые ленты оцепления.

– Поехали. – Семенов снова сел в машину и завел двигатель. Через десять минут они уткнулись бампером в желтую ленту с буквами «стоп», натянутую между соснами.

– Здесь, – констатировал Говоров и вышел.

Перед оперативниками было то самое место, где неделю назад был найден джип с трупами. Следственная бригада областного убойного отдела обследовала его, изучила окрестности, собрала вещдоки и положила дело на полку. Классифицировали его как очередную бандитскую разборку между многочисленными люберецкими группировками. Но когда родственники троих без вести пропавших офицеров подмосковной воинской ракетной части подали в милицию заявления, вспомнили о трех трупах в джипе и провели идентификацию. По коронкам на зубах определили, что убитые и есть те самые вояки. Тогда дело перевели в Москву и им занялся майор Гращенко из МУРа. Его курировали следователи ФСБ и военной прокуратуры.

– Федя Гращенко тут был? – спросил полковник.

– Не был. Я спрашивал.

– Чего же он, не нашел времени?

– Зачем? Здесь местные менты все облазили и документы нам прислали. Чего тут копаться через неделю-то? А Федя занят – киллеров ловит. Еще одного депутата убили, он и расследует.

– Слава богу, не мы. – Семенов поморщился. – Я их терпеть не могу. Ты только подумай, приняли на днях закон о мате – мол, штрафы за мат и все такое, а сами с трибуны Госдумы матерятся. И это перед объективами телекамер. И как потом от народа добиться уважения этих законов, их выполнения?! Фарс, да и только. Я бы с них в первую очередь снял депутатскую неприкосновенность, а потом всех до одного заставил опубликовать декларации о доходах. И после этого их можно в тюрьмы отправлять. Всех до одного. Им туда и дорога.

– Это точно, оборзели «избранники народа».

– Ну ладно, давай к делу, а то солнце скоро сядет. – Полковник раскрыл папку с распечатанным на принтере делом и стал читать описание места преступления.

Они обследовали участок лесной дороги, место взрыва и поляну на берегу. В деле были фотографии автомобильных покрышек на земле, но у себя под ногами Семенов их не обнаружил.

– За неделю все следы исчезли. Наверное, немало машин проехало, – сказал Говоров.

– Ясен хрен. – Полковник взглянул на начинающий розоветь горизонт. За поисками они не заметили, что прошло два часа.

– Надо взять ноутбук, – решил Петрович и полез в «Волгу». Вынул портативный компьютер, включил его и открыл файл видеозаписи места преступления. Следственная бригада засняла все на видеокамеру, и теперь Семенов шел по берегу с компьютером в руках и видел на дисплее следы автомобильных покрышек.

Потом пошел в лес – на место взрыва – и стал сверять запись с собственным восприятием. Остановился в эпицентре и взглянул на дисплей. На экране был почерневший, обгоревший остов машины. Ее модели было не разобрать. Только в лаборатории эксперты определили, что это был американский паркетный внедорожник «Гранд Чероки». А на видеозаписи были различимы лишь кузов, остатки мотора да несколько железных скелетов сидений. Двери, капот, багажник и люди разлетелись на двадцать шагов в округе.

– Да, круто приложили, – покачал головой Семенов.

– Даже трупов не осталось. Только куски. – Говоров поморщился.

– Кто-то очень хотел, чтобы их не опознали.

– Какой эквивалент?

– Больше килограмма. Может, два. Причем взрывчатку заложили не одним куском, а частями, чтобы направить взрывы один на другой. Тогда создается избыточное давление и убойная сила увеличивается в несколько раз.

– Мафиозные разборки? – спросил не посвященный в дело Говоров.

– Нет, тут хуже.

– Хуже?

– Возможно, терроризм, – полковник сплюнул на песок и захлопнул компьютер. Походил по лесу, потом вышел на берег и осмотрелся. – Как все было? – спросил он сам себя и сам же ответил: – А так. Они приехали сюда на фуре, стояли и ждали кого-то. Курили. Окурки найдены… Кто-то приехал. У них была беседа. На какую тему – мы никогда не узнаем. В итоге джип уехал в лес и взорвался вместе с пассажирами, а фура отвалила в другую сторону. Но если джип взорвали, то, значит, перед этим его заминировали. Но известно, что джип не принадлежал ни одному из офицеров. Значит, трое приехали на фуре, а их убийцы на джипе. Потом в него сели трое и уехали себе на погибель. Они поменялись машинами. Но зачем? – Полковник прохаживался по берегу взад-вперед и держал компьютер под мышкой, как профессор книгу.

– У погибших обнаружили «калашников», на них были бронежилеты – значит, они опасались того, с кем встречались. У них был обнаружен «дипломат» с фальшивыми долларами. Выходит, Максим, за фуру им всучили фальшивые деньги и могли отпустить с миром, но их уничтожили.

– Может, у них произошел конфликт?

– Не похоже. Была бы перестрелка, следы огневого контакта – стреляные гильзы, рожки, пули в трупах… Но ничего этого нет. Получили деньги, не подумали, что заказчик их уничтожит.

– Когда это произошло?

– Рыбаки на карьере и дачники сказали, что взрыв произошел примерно в час ночи. Многие видели вспышку и слышали сильный грохот. Так в деле написано.

– Но никто не видел происшедшего.

– Нет. Может, и видели, но опера из областного отдела не очень дотошно этим занимались. Списали на бандитизм.

– Да, каждый день кого-то стреляют, взрывают, все привыкли…

– Что и скверно. Жизнь каждого человека священна, и никому не дано ее отнимать. Никому. Ладно, тут больше делать нечего, поехали посмотрим сожженную фуру. Она в лесу, в десяти километрах отсюда.

Муровцы сели в машину и за десять минут домчали до того места, где на опушке покоились останки «КамАЗа».

Мужчины подошли поближе к большому черному пятну. Огонь уничтожил здесь все в радиусе двадцати метров. В центре этого круга на обгоревших дисках стояла та самая фура. Она сгорела дотла, даже капот и крыша расплавились. Естественно, никаких следов в машине и вокруг нее не обнаружили.

– Она была на берегу? – спросил Говоров.

– Да, – ответил полковник. – Сумели идентифицировать отпечатки протекторов с берега и вот с этой обочины. – Он указал на пологий съезд с трассы. – Покрышки сгорели, но следы-то остались. Причем, по заключению эксперта, на берегу отпечатки значительно глубже, чем здесь, – значит, там она стояла груженая, а здесь уже пустая.

– По наклону колес определили?

– Да, по углу наклона колес и по ширине следов покрышек. Под весом они сильней сплющиваются. Определили также, что вес груза был примерно тонна. Может, чуть больше.

– Что в ней везли? – полюбопытствовал Говоров.

Он давно понял, что Семенов не хочет посвящать его в детали дела, но все же решил спросить. Ему было интересно, ради чего довольно ленивый полковник сорвался с места и ближе к вечеру рванул осматривать давно обследованное и запротоколированное место преступления.

– Черт его знает, – сухо ответил Петрович, но для себя решил: «Везли какое-то оружие. А если среди ночи крупным чинам воинской части дают чемодан с полумиллионом долларов, значит, речь идет не о пяти ящиках с автоматами Калашникова. Тут что-то крупное. Может быть, даже ракета. Надо определить, каков ее вес плюс вес упаковочной тары. Ее, если это была именно она, небось не целиком транспортировали, а по частям. Иначе как могли на дороге без крана перегрузить ее из одной машины в другую? А почему без крана, – подумал полковник, – может, кран был, или погрузчик, или несколько человек».

От этих мыслей полковнику стало не по себе. Он не знал, какую ракету могли заполучить покупатели, но от одной мысли, что кто-то ее купил, ему стало дурно. То, что недобросовестные вояки ее сперли и продали, у него удивления не вызывало. В России воруют все, от патронов до самолетов, и ракету тоже могли украсть и продать. Но вот кто решился ее приобрести, кому она понадобилась?

«Для чего она им?» – Петрович нахмурился и помрачнел.

Солнце уже садилось за горизонт. Небо покраснело, и на медленно плывущих облаках появились розовые отсветы. Хотелось смотреть на небо долгие-долгие часы. Но оперативники народ занятой, поэтому они сели в прокаленную дневным солнцем черную «Волгу» и помчались в Москву.

– Утром поеду в воинскую часть, – сказал Семенов. – Составишь мне компанию?

Максим ответил:

– Если позовете. Но, как я понял, я вам не очень-то нужен.

– Не обижайся, я и сам толком ничего не знаю. Вот пытаюсь докопаться до истины. Вместо Феди Гращенко.

Глава 4

В просторном кабинете руководителя Департамента контрразведки генерала Алексея Ивановича Парамонова в этот поздний час было полутемно. Настольная лампа освещала лишь большой стол, бумаги на нем да выхватывала из тьмы часть клавиатуры компьютера и белые корпуса нескольких правительственных телефонов.

Усталый сонный хозяин восседал в большом кресле и из последних сил просматривал бумаги. Глаза его слипались, голова клонилась к столу, но он усилием воли вновь и вновь поднимал ее, заставлял непослушные веки не наливаться свинцом.

Генерал уткнулся бы носом в бумаги и точно задремал, но на столе противно и резко запищал селектор. Парамонов выпрямился, нажал на кнопку и глухо произнес:

– Да.

Звонил заместитель – генерал Левин – и просил принять его для донесения.

– Заходи, – ответил босс и снял палец с кнопки. Затем вызвал адъютанта и попросил приготовить две чашки крепкого кофе.

– Может, поможет, – прошептал он, когда офицер удалился.

Александр Николаевич пришел через пять минут и сел в кресло напротив стола. Положил перед собой красную папку с накладным металлическим гербом ФСБ на фасаде. В папке у него ничего не было, даже чистых листов, но Левин всегда носил ее с собой для солидности. Никто же не станет проверять, пустая она или нет.

– Ну, чего пришел? – спросил Парамонов, стараясь пересилить зевоту.

– Хват начал действовать, вот так.

– Вот как!

– Хват запросил дело, поехал на место преступления и провел там несколько часов. Читал материалы, просматривал записи.

– И все?

– Пока все. Завтра…

– Сегодня, – поправил Парамонов, – уже два часа ночи.

– Значит, сегодня он поедет в воинскую часть и будет расследовать там.

– Ну что же, как мы и предполагали, он заинтересовался нашим сообщением, но приведет ли это к тому результату, который мы ожидаем?..

– По поводу Михайлова?

– Именно.

– Не знаю, но думаю, что предпосылки есть.

– А что по нашему расследованию? – Директор взял чашку и отпил немного уже остывшего кофе.

– Работаем по всем направлениям, но пока безрезультатно. Погибшие Фокин и его друзья чисто все проделали. По документам ничего не пропало. Все ракеты там, где и должны быть: действующие – на боевом дежурстве, а те, что должны быть списаны и уничтожены, – списаны и уничтожены. Есть акты об уничтожении, подписи большого числа проверяющих… В общем, все процедуры соблюдены в строгости и строжайшей секретности. Если они ее украли, то сделали это гениально.

– Да, догадываюсь. Они, видимо, долго готовились. Может, месяц, а может, и год.

– Но мы раскопаем. Не могли они следов не оставить, не могли. – Левин допил кофе и поставил розовую фарфоровую чашечку с золотистым ободком и алой розочкой на борту на такую же симпатичную тарелочку.

– Сегодня в десять доложи мне о ходе расследования, а то в одиннадцать я должен быть с докладом у директора ФСБ, – приказал Парамонов.

– Доложу, – пообещал зам.

– А пока езжай домой – поспи, отдохни, – завтра будет трудный день.

– Сегодня, – поправил шефа зам.

– Да, сегодня.

Желтые двуглавые орлы на башнях Кремля сверкали как никогда, потому что ночью прошла шумная – с громом, молниями и ураганным ветром – гроза и смыла с них пыль и грязь. Она же поломала деревья в городе, оборвала провода освещения и повалила несколько рекламных щитов. Ущерб был небольшой, но сломанные ветки и кучи песка и мусора напоминали о недавней стихии. Только на площади перед зданием ФСБ России было, как всегда, чисто. Дворники убрали грязь еще ночью, сразу после грозы.

Бронированная машина главного контрразведчика страны подкатила к старому зданию на Лубянке и замерла у ворот. Через мгновение они начали отъезжать в сторону, а когда окончательно освободили проезд, автомобиль устремился вперед. Остановился во дворе – у подъезда, рядом с первой ступенькой каменной лестницы, ведущей к высоким красивым дверям с пятиконечной звездой в центре.

Генерал Парамонов вышел, поправил элегантный светлый пиджак, строгий галстук. Посмотрел на остроносые черные ботинки – не запылились ли – и вошел в здание. Предъявил на посту документы и поднялся к себе в кабинет. В приемной его уже ждал Левин. На этот раз его кроваво-красная папка с гербом была уже с документами. При виде директора заместитель встал. Они обменялись крепкими мужскими рукопожатиями.

Генералы вошли в кабинет и уселись в удобные кресла. С их ночного разговора прошло всего семь часов. Будто и не разъезжались по домам.

– Давайте, – бодро произнес директор, и Левин передал ему донесение из папки. Парамонов принялся просматривать. Не произнося ни слова, читал двадцать минут, а потом поднял на заместителя строгий взгляд:

– Все ясно, объяснений не требуется. Вы свободны, спасибо.

Левин встал и вышел, а Парамонов начал готовиться к визиту к председателю ФСБ. Совещание должно было состоятся в одиннадцать.

И вот директор Федеральной службы безопасности генерал армии Михаил Иванович Клюев вызвал к себе для доклада главного контрразведчика страны. Тот явился ровно в одиннадцать.

В тот момент в кабинете председателя ФСБ решался очень важный для страны вопрос.

Парамонов предоставил существующее в единственном экземпляре секретное донесение, в котором было сказано, что в руки частного лица либо группы лиц попала ракета средней дальности типа «11-Д» от зенитно-ракетного комплекса «Двина». Причем неизвестно, кто они и для чего приобрели столь грозное оружие.

Председатель читал донесение и холодел с каждой минутой. Дочитав, он поднял вопрошающий взгляд на контрразведчика.

– Есть прямые доказательства того, что ракета была похищена?

– Нет, только косвенные.

– Но вы утверждаете, что она похищена.

– Я утверждаю, что похищено какое-то мощное оружие. В воинской части, где служили офицеры, пропажа не обнаружена, доказательств нет, а все участники акции мертвы. Но по косвенным уликам мы можем предположить, что похищена ракета «Д-11».

– Это та самая легендарная ракета известного советского конструктора Петра Грушина, которой был сбит американский самолет-разведчик, пилотируемый полковником Пауэрсом?

– Да. Это уникальная ракета – мощная, точная и простая в использовании.

– Что и пугает.

– Для ее запуска не требуется автономной ракетной шахты. Нужен монорельс и все. Пульт подключается к ней несколькими кабелями; пуск осуществляется, можно сказать, вручную. Именно так их и запускали по американским бомбардировщикам из джунглей Вьетконга во время вьетнамской войны.

– Вы предполагаете, что украли именно ее? Почему?

– Из-за простоты использования и из-за того, что ракеты этой серии давно не производятся. Они сняты с дежурства пятнадцать лет назад и постепенно уничтожаются. На складе военной базы имелось пять таких ракет, но за последний год они были ликвидированы. Офицеры Фокин, Назаров и Панкратов как раз занимались их утилизацией и уничтожением. Теоретически они могли оформить фальшивые отчеты и оставить одну ракету в своем распоряжении.

– Как уничтожают ракеты? – спросил Клюев.

– Двумя способами. Первый – наиболее простой: демонтируют боеголовку и совершают учебный запуск на полигоне. Но так уничтожают стратегические ракеты большой дальности. Они дежурят в шахтах, имеют большие размеры, вес и очень неудобны в демонтаже и транспортировке. Поэтому их запускают в цель, и все. Но, бывает, и вынимают из шахт и разрезают на части. Срок их боевого дежурства примерно двадцать лет.

– Вы говорите о «Сатане»?

– Да. А ракеты поменьше демонтируют из шахт и со стартовых столов, перевозят в ангары, где сначала хранят, а потом разбирают на запчасти и переплавляют. В них содержится много драгметаллов, их извлекают и пускают во вторичную переработку. Есть и радиоактивные элементы. – Парамонов замолчал. Клюев тоже ничего не спрашивал, только постукивал пальцами по столу и поглядывал на ровные принтерные строчки доклада.

– Ваше донесение обескураживает. Кому понадобилась ракета? Террористам? Если им, то куда они направят свой удар? В Кремль, в атомную электростанцию, в химический завод? Куда?

– Мы ведем расследование и думаем, что террористическая версия вероятнее всего. Ракета не товар, а средство достижения политических требований. Возможно, какая-то организация вскоре выскажет их. Надо искать это оружие.

– Ищите, пока кто-то не выстрелил без всяких ультиматумов по Дому правительства или Кремлю. А я поставлю в известность президента и правительство.

Петр Петрович Семенов и Максим Говоров отправились в путь на муровской черной «Волге». Она была оснащена мощным шестицилиндровым двигателем, усиленной подвеской, автоматической коробкой скоростей, широкими шинами и синей мигалкой.

Встали они рано – около семи – и в девять уже были в пути.

– Чтобы к одиннадцати прибыть в воинскую часть, – резюмировал полковник.

Макс рулил, а шеф расположил сиденье поудобней, развалился в нем и сонно поглядывал по сторонам.

– Может, тебя сменить? – спросил он капитана, но тот отказался, так как был прекрасным водителем и любил управлять машиной.

По дороге не разговаривали, а только слушали модную радиостанцию да думали – каждый о своем.

Через полтора часа гонки по трассе они доехали до указателя «Шмаковка» и повернули на узкую асфальтированной дорогу, теряющуюся в глубине леса. Десять километров плелись по ней, пока из-за стены деревьев не показались большие, покрашенные зеленой краской ворота контрольно-пропускного пункта засекреченной воинской части.

Место ее расположения Петрович узнал у побывавшего там Гращенко. Сами бы они ее ни за что не нашли. Ее спрятали от людских глаз в глухих лесах недалеко от города Раменское и хорошо охраняли. Точное количество секретных военных объектов, разбросанных по просторам нашей Родины, наверное, не знает никто.

Оперативники остановили машину.

– Ни фига себе сооружение, – свистнул Максим, смерив взглядом трехметровый бетонный забор.

На вышке, напоминавшей башню крепости, прохаживался часовой; и он первым заметил гостей.

Петрович вышел из машины, подошел к небольшому зданию и позвонил в звонок на косяке металлической двери. Через несколько секунд услышал щелчок переговорного устройства и чей-то бодрый голос:

– Лейтенант Васьков. Представьтесь и доложите о цели вашего приезда.

– Я инспектор Московского уголовного розыска полковник Семенов. Хочу поговорить с командиром части по поводу гибели офицеров Фокина, Назарова и Панкратова.

– А, – протянул голос. – Так следователи у нас были.

– И еще будут – работа продолжается. – Петрович начал злиться. Дубовый солдафон стал его раздражать, и, если бы дверь не отворилась, он, наверное, ему нагрубил бы. Но лейтенант позволил полковнику и капитану войти.

Оперативникам пришлось предъявить удостоверения и посидеть пятнадцать минут в холле. Их документы проверяли на подлинность, а когда проверили, то извинились за задержку и разрешили пройти на территорию базы.

Семенов и Говоров вышли из КПП и обнаружили, что их встречает молоденький лейтенант.

– Петров, – представился он и предложил сесть в военный «газик». – Командир за вами послал, приказал привезти.

Муровцы уселись на жесткие дерматиновые сиденья машины и поехали по живописному сосновому бору. Слева и справа от широкой асфальтовой дороги росла ровно подстриженная травка и стояли небольшие коттеджи. Никаких ангаров, цехов или хранилищ они не увидели.

– Пионерский лагерь какой-то, а не воинская часть, – усмехнулся Семенов.

– Это для конспирации. Офицерские казармы квартирного типа находятся дальше, в лесу, а здесь административные здания, – пояснил лейтенант.

– А где ангары с ракетами? – не удержался и спросил полковник.

Лейтенант испуганно посмотрел на штатских, помялся и ответил:

– Это военная тайна.

– Да какая это тайна? Это для нас тайна, а для американцев – нет. Они-то все знают.

Офицер замялся еще больше, а потом тихо поведал:

– Они под землей, в лесах.

Проехав по базе не меньше пяти километров, «газик» подкатил к одноэтажному зданию из красного кирпича и остановился. Оперативники вслед за лейтенантом вышли и направились к черной металлической двери. Вошли внутрь и двинулись по коридору. Вошли в кабинет с табличкой на стене: «Командир части».

Полковник Владлен Владимирович Протасов был полноватым, невысокого роста лысым служакой с красным лицом, усталыми безучастными глазами и пухлыми, чуть трясущимися руками. Форма была ему мала и немного стесняла движения. Он восседал у небольшого стола со множеством телефонов и огромным допотопным селектором. При виде муровцев встал и вытянулся по стойке «смирно».

– Здравия желаю, – пробасил он и протянул Семенову лопатовидную ладонь.

Офицеры поздоровались, представились и уселись на предложенные им стулья.

– К нам следователи с проверкой приезжали, – начал оправдываться Протасов. – Причем как по линии Минобороны, начальника штаба ракетных войск, так и из ФСБ, и от вас – из МУРа. Но они ничего не выявили, у нас все нормально…

– Нет, у вас не все нормально, – начал Семенов. Он решил не играть с командиром в кошки-мышки, а говорить начистоту. – Трое ваших офицеров погибли. Один из них – полковник Фокин – ваш заместитель. Их тела обнаружили во взорванном джипе, с оружием и чемоданом фальшивых долларов под сиденьем. Их там было полмиллиона. За что они получили деньги? Что продали? Какое оружие? Ракету?

Командир части виновато смотрел на полковника и молчал. Только тяжело сопел да изредка протирал пот со лба серым носовым платком.

Три проверки, устроенные высокими чинами из Москвы, доконали его и напрочь выбили из колеи. Ему грозили отставкой, а может быть, и трибуналом. Поэтому Протасов пугался каждого визита и трясся от каждого нового чиновника. А теперь и хитрый и опытный в таких делах полковник Семенов наехал на служаку изо всей силы.

– Я внимательно изучал материалы дела, был на месте трагедии и уверен, что ваши бывшие сослуживцы – предатели Родины. Хотя такое серьезное обвинение выносить до суда некорректно. Моя задача разобраться в этом деле и выяснить, какая ракета была похищена и кому была продана?

– Это ваше право. – Командир побледнел и снова засопел. Такой разговор ему был неприятен, но он за последнюю неделю выслушал столько…

– Это моя обязанность. Вам доверили смертоносное оружие, а вы… – Семенов хотел сказать еще несколько неприятных слов опростоволосившемуся солдафону, но сдержался.

Протасов сидел не шелохнувшись и смотрел в пустоту. Он знал, что его военная карьера окончена. Хотя понимал, что виноват и должен понести наказание. Надо было честно служить и выполнять свои обязанности начальника части, а не беспробудно пить, рыбачить сутки напролет в тихих заводях да охотиться в закрытом районе.

– Я приехал сюда, чтобы выяснить, была украдена ракета или нет. Не по документам – у вас с ними все нормально, убиенные чисто дело обстряпали, – а по совести. Вы ракетчик и лучше меня понимаете, что может натворить «11-Д». Моя задача выяснить все обстоятельства дела, найти ее и тех, кто ее купил, тех, кто убил ваших товарищей. Пока ее не запустили и не уничтожили либо самолет, либо ядерный объект. – Петрович сделал паузу и внимательно посмотрел в глаза командиру части: – Вы согласны мне в этом помочь? – Семенов попытался навести маленький мостик взаимного доверия. – Пока погибли три человека, но это – пока… Их жаль, но уже ничего не поделаешь, их не вернешь, но надо постараться уберечь от гибели других людей, ведь никто не знает, как будет применено это оружие. Если, конечно, ракета, была украдена. – Семенов вновь внимательно взглянул на полковника. – Она была украдена? – задал он вопрос. – Не для протокола, не для уголовного дела. Я сюда прибыл не как официальное лицо, а по совести, – произнес Петрович не настойчиво, а, скорее, доверительно. И получил ответ. Еле заметным кивком. Протасов опустил голову, шмыгнул носом и вытер платком одутловатое лицо.

– Я ничего не знал, поверьте мне, – глухо начал он. – Фокин в свои дела меня не посвящал. Он заведовал утилизацией оружия и его уничтожением. Прекрасно выполнял обязанности…

«Слишком прекрасно, – подумал полковник, – слишком».

– Я знал, что он собирает части ракет, фрагменты, крупные детали. Думал, хочет их продать, но что собирает действующую ракету… Этого я предположить не мог.

– Но догадывались?

Командир части снова кивнул.

– Вы имели выгоду со своего молчания, вернее, попустительства?

Протасов снова кивнул.

– Я не спрашиваю какую, этого не доказать, но скажите: он что-то говорил о заказчиках? – Семенов сделал невольное движение туловищем к допрашиваемому, пытаясь подчеркнуть важность вопроса. Тот взглянул на оперативника и снова кивнул.

– Он ничего мне не докладывал, ничего, поверьте, ничего не знал о его делах. Он даже фуру взял без моего ведома. Он ее часто брал… Но, как я понял, он опасался заказчика… – Протасов снова замолчал. Посопел немного и продолжил: – После его гибели Люся – его жена, наши жены дружат, мы семьями дружим… Так вот, она принесла мне видеокассету, сказала, что он ей передал на хранение и просил мне отдать, если с ним что-то случится. Вот она. – Командир тяжело встал, подошел к шкафу, отодвинул его, запихнул за него правую руку, покопался там и вынул кассету.

Семенов и Говоров аж на стульях подпрыгнули.

«Неужели Фокин заснял заказчиков?» – ужаснулся Петрович.

Командир части взвесил в руке маленькую, с сигаретную пачку, кассету и передал Семенову. Тот взял ее как бесценный груз, повертел в пальцах и положил перед собой на стол:

– Что там? – спросил он.

– Не знаю, не смотрел, у меня такого магнитофона нет.

– Почему вы ее не отдали раньше, сотрудникам ФСБ или комиссии из Министерства обороны? – спросил Максим.

– Побоялся. Они меня унижали, допрашивали, грозили трибуналом, а по душам никто так и не поговорил. Да и Люся мне ее всего три дня назад отдала. А, надоело все! Делайте что хотите! – Командир сгоряча махнул рукой, встал, подошел к шкафу, открыл его, вынул полную бутылку водки, одним движением отвинтил пробку и поднес горлышко к губам. Семенов и Говоров моргнуть не успели, как Протасов осушил поллитровку до дна. Даже муровцам не предложил. Выдохнул, поставил тару на пол, за шкаф и плюхнулся на стул.

– Я, что ли, не понимаю, не переживаю? Фокин натворил дел, а мне расхлебывать, а я ничего с этого не имел, поверьте – ничего. Только поил он меня на халяву, на кордоны возил – уток пострелять, порыбачить, с девочками, да мою работу сам выполнял. Вот и все. Мне-то два года до отставки, а он на мое место метил, так я ему и дал волю, командуй, мол, расти… упражняйся, тебе спокойный сон Родины беречь…

– Сберег, – вырвалось у Семенова.

– Да пропади оно все пропадом, – устало кинул ракетчик и заплакал. Уткнулся лицом в платок и стал тихо вздрагивать плечами.

– Вы только глупостей не натворите. – Семенов стал, подошел к открытому шкафу и хотел найти там графин с водой или бутылку газировкой, но обнаружил только водку.

Протасов был тихим пьяницей. В шкафу у него ровными рядами стояли дорогие и дешевые, большие и маленькие, фирменные и простенькие бутылки горькой и сладкой русской и нерусской водки. Он собрал эту коллекцию, видимо, не без помощи Фокина, но употреблял, скорее всего, один.

– Спасибо за помощь, – произнес Петрович, взял со стола кассету и пошел к выходу.

Глава 5

В Москву оперативники неслись под мигалкой и доехали ровно за час. Оставили машину возле подъезда главного здания МУРа и направились в техническую лабораторию. Каждая минута была дорога.

Семенов, как только вошел, двинулся к начальнику отдела – своему другу полковнику Терещенко. Он по пути звонил ему из машины и, не вдаваясь в подробности, попросил приготовить видеомагнитофон минидиви и телевизор. Тот выполнил просьбу и ждал его приезда.

Петрович вошел, поздоровался с Григорием Кузьмичом за руку и, не говоря ни слова, сел к магнитофону. Говоров встал за спиной и стал наблюдать за его действиями.

Семенов достал из нагрудного кармана кассету, вынул из коробочки и осторожно вставил в паз плеера. Аппарат со щелчком втянул ее в себя. На экране небольшого телевизора появилось изображение, и все стали смотреть. Причем Семенов и Говоров смотрели запись с явным волнением, а Терещенко с некоторым удивлением. Он не понимал, почему сослуживцы так нервничают.

На экране появился большой просторный кабинет – очевидно, расположенный в каком-то из зданий воинской части. На ближнем плане, спиной к зрителям, сидел офицер в военной форме, причем в кадре был виден только его полковничий погон со звездочками. Семенов догадался, что это был заместитель начальника части Фокин. Напротив него на стуле развалился высокий статный мужчина в черной косухе, с золотыми цепями на шее, с браслетами на запястьях и с перстнями на толстых пальцах. Он смахивал на богатого рокера и на мафиози одновременно.

Запись велась в дневное время суток, в залитом солнцем кабинете было прекрасно видно выражение лица незнакомца. Семенов определил, что он высокого роста – около ста девяноста сантиметров, атлетичный и сильный.

Лицо у него было умное, волевое и по-мужски красивое. На голове топорщился ежик светлоокрашенных, с проседью, волос, а в ухе поблескивала серьга с бриллиантом. Говорил он не спеша, с чувством собственного достоинства. Иногда помогал себе руками – растопыривал пальцы и делал в воздухе замысловатый вираж. У наблюдателей создалось впечатление, что незнакомец вымогает деньги у офицера. Но это было не так.

Звука не было, но полковник понял, что речь идет о чем-то важном. Лицо Рокера, как сразу окрестил его Семенов, было серьезным, говорил он вкрадчиво, с паузами, акцентировал каждое слово. Это было видно по его губам и мимике.

Если бы эта запись попала к Семенову другим способом – к примеру, была найдена в домашней видеотеке Фокина, он не придал бы ей никакого значения. Двое мужчин сидят в кабинете и разговаривают. Но Фокин оставил ее жене, чтобы она в случае его смерти отдала ее Протасову. Фокин не орехами торговал и знал, что делает, поэтому Семенов отнесся к пленке с должным вниманием – как к важной улике.

– Гриша, ты можешь сделать фотографию этого человека? – попросил Петрович.

Терещенко встал из своего рабочего кресла, подошел к телевизору и всмотрелся в лицо незнакомца.

– Его?

– Да.

– Могу.

– Делай.

Начальник лаборатории сел за микшерский пульт, нажал несколько кнопок и за десять минут ввел всю запись с кассеты в компьютер. Выбрал наиболее четкий, удачный кадр, вывел его на принтер и сделал фото.

– Готово, – он вытянул лист из паза и отдал Семенову.

– Хорошо получился, – хихикнул Петрович и показал Говорову. Тот взял фото в руки, повертел в пальцах, приблизил к лицу, потом отодвинул подальше, присмотрелся и отдал шефу.

– Да, четко. Отправим во всероссийский розыск?

– Нет. Пока нет. Я веду расследование не совсем официально и пока никому не буду докладывать о находке. – Семенов встал, пожал руку Терещенко и попросил: – Гриша, у меня к тебе просьба: сохрани для меня эту запись на RV-диске, а изображение в компьютере сотри. И не говори никому о моем визите.

– А если спросят?

– Никто не спросит, а сам не распространяйся.

– Хорошо, обещаю. – Начальник лаборатории вставил диск в дисковод, открыл программу загрузки и сохранил запись с кассеты. После того как дисковод выплюнул диск, он стер файл и закрыл программу.

– Вот и прекрасно. – Семенов взял диск, сунул в коробочку и положил ее в карман вместе с кассетой.

Оперативники попрощались и ушли.

Они шли по коридору управления и молчали. Говоров понимал, что шеф действует не совсем законно, но не стал это с ним обсуждать.

– Может, пообедаем? – предложил Макс.

– Думаешь, пора подкрепиться, а то с голода можно и свалиться? – брякнул Семенов.

– Да, чего терпеть.

– В две дырки сопеть, – добавил полковник.

Они отправились в столовую и плотно пообедали. Через час вернулись в кабинет к шефу.

– Что мы имеем, – начал Петр Петрович. – Рокер, дадим ему такую кличку, купил у Фокина ракету «Двина». Это в кулуарной беседе поведал нам Протасов. Он отдал нам вескую улику – кассету с изображением покупателя, а я уверен, что это именно покупатель, раз Фокин так подстраховался и снял его на видео. Значит, нам надо выяснить, кто такой этот Рокер, и прищучить его.

Полковник вынул диск из кармана, вставил в свой портативный компьютер и загрузил в машину. Затем написал пароль и вошел в базу данных МУРа. Нашел архив. Открыв файл поиска, запустил программу идентификации Рокера по фотографии. Компьютер начал работать, а Петрович откинулся в кресле и расслабился.

В картотеке МУРа была собрана огромная коллекция фотографий и отпечатков пальцев тысяч преступников. В нее вошли также все сотрудники милиции и министерств внутренних дел как России, так и стран СНГ. Лишь СВР, ФСБ, ГРУ, Служба по борьбе с распространением наркотиков и Служба охраны президента России не внесли туда данных о своих агентах.

Через минуту Семенов получил ответ, но он его крайне разочаровал:

«Лиц, похожих на запрашиваемого, в картотеке нет».

– Черт возьми, – разозлился полковник, – теперь надо сделать запрос в ФСБ и ждать ответа от них. Но они хитрые – могут человечка отыскать, но нам про это не сообщить. Арестуют его сами, а его фактически я нашел. Вернее, Фокин. – Шеф посмотрел на Говорова.

– Вы хотите связаться с комитетчиками?

– Придется. Вопрос национальной безопасности. Но не сегодня я с ними свяжусь, а, может, завтра. – Полковник посмотрел на часы. – Сегодня уже поздно, поеду домой отдыхать. А то встал рано, устал. Не мальчик – под полтинник уже. Это в тридцать мог ночами не спать, по делам мотаться, с убийства на убийство, а потом по девочкам. А сейчас – ноги в тазик с теплой водой, тело – в люлю и грелку под бок, вместо телки. Если хочешь быть здоров, кушай мазь от комаров. Во как. – Полковник хихикнул и потянулся в кресле. Сладко зевнул и еще раз посмотрел на часы.

Было уже девять. Петр Петрович решил отложить встречу с генералом Парамоновым на завтра. Хотел дома в спокойной обстановке проанализировать полученную информацию.

Он вынул диск из компьютера, сунул его в коробочку и положил на стол. Выключил ноутбук и запихнул его в «дипломат».

– Петр Петрович, может, вы все это оставите здесь, в вашем сейфе? – спросил Максим.

– Нет, сегодня возьму с собой, дома еще поработаю.

– А если…

– А что «если»? – удивился Семенов. – О том, что кассета у меня, знаем только мы с тобой да Протасов. Его жена и Терещенко – не в счет, они не знают сути дела. Как Рокер может узнать о диске? Никак. Поэтому бояться нечего. – Семенов встал, положил в «дипломат» кассету и диск с записью и захлопнул крышку. Накинул пиджак и проверил сигнализацию кабинета.

Говоров встал, прошел к двери и стал ждать, пока шеф соберется. Семенов же замер посреди кабинета в нелепой позе и соображал, что ему предпринять.

– Ты, Макс, сбил меня с панталыку своей бдительностью, теперь я и не знаю: забирать его домой или нет. – Петрович взглянул на «дипломат». Потом кивнул: – Заберу, надо еще поработать.

Он достал из кармана ключи, открыл сейф и вынул из него подплечную кобуру с именным пистолетом Макарова. Положил «дипломат» на стол, надел кобуру, захлопнул дверцу сейфа и пошел к выходу.

– Я вас до дома провожу, – предложил капитан.

– Не стоит. Езжай домой, отдыхай, сам доберусь. – Семенов хлопнул его по плечу.

Выйдя на улицу, они двинулись к служебной «Волге».

– Ты отгони ее на стоянку, а я на своем «мерине» доеду, – успокоил Петрович.

– А может, проводить? – не унимался Говоров.

– Нет необходимости.

Максим выполнил указание шефа в точности – сел за руль и поехал на служебную стоянку, а Семенов устроился в своей машине, включил двигатель и выехал с территории управления.

У Петра Петровича был трехлетний «Мерседес Е-210». В народе его называют «глазастым». Он купил его после того, как продал старенький «сто девяностый». Доплатил несколько тысяч долларов и приобрел по блату этого серебристого красавца. Машину ему достал его друг, начальник таможни. Конфискованные авто подлежат продаже через комиссионный, а таможенники, пользуясь привилегиями, скупают их по минимальной цене. Потом продают дороже. Но полковнику он достался совсем задешево.

Петрович любил водить автомобиль, но сегодня, после нескольких часов, проведенных в дороге, он стремился попасть как можно быстрее домой, в уютное плюшевое кресло, к любимой жене и детям.

Но в этот вечерний час Петровича дома ждало разочарование. Он поставил машину в гараж, пришел домой, но в квартире никого не обнаружил. Она была абсолютно пуста. Даже вечно спящий на тумбочке толстый ленивый кот Васька куда-то исчез. А на его подстилке лежала записочка, написанная разборчивым почерком младшей дочки: «Папочка, обед в холодильнике, мы на даче. Васятич с нами».

– Вот те на, – пробубнил Петрович.

Он разулся, скинул пиджак и ослабил галстук. Взял трубку и набрал номер сотового телефона жены. Ждал минуту и, наконец, услышал на том конце знакомый женский голос.

– Маша, привет, это я, – начал Петрович. – Вы на даче?

– Привет, Петь. Уже с утра. Как ты уехал, так и мы за тобой.

– А чего не предупредили, не позвонили?

– Звонили, но до тебя разве дозвонишься? У тебя небось сотовый был отключен.

– Я его на подзарядку поставил, – начал оправдываться полковник.

– А сам не догадался позвонить? – Маша начала пилить мужа.

– Извини, был занят, столько работы…

– Работа… На пенсию пора, внуков воспитывать… Приедешь?

– Сегодня нет. Может, завтра, но…

– Ясно – служба.

– Вы как добрались, на электричке? Вы не предупредили, что на дачу двинете.

– Зятек Вадик приехал и довез нас. Это они с Танькой нас с панталыку сбили, на дачу затащили. Здесь хорошо…

– Ну, отдыхайте.

– Давай, целую.

Петрович попрощался с женой, положил трубку на аппарат, переоделся в тренировочные штаны с сильно отвисшими коленками и старенькую футболку. Натянул шлепанцы и плюхнулся на диван. Потянулся и немного размял косточки.

Петрович полежал так несколько минут, а потом, чтобы не заснуть, встал и пошел на кухню. Налил в литровую глиняную кружку крепкого холодного чая, выдавил в него немного лимонного сока, добавил сахара и размешал напиток. Вытащил из холодильника колбасу, сыр, хлеб и нарезал ароматные бутерброды. Сложил все это на большом блюде и отправился в гостиную.

Достал из «дипломата» ноутбук, вставил в него диск с записью Рокера и стал ее заново смотреть. Изучил все, но никаких новых деталей не обнаружил. По мере работы Петрович поедал бутерброды и пил чай.

За несколько часов полковник в который за сегодняшний день раз просмотрел дело Рокера и остался доволен виденным. Он проверил себя, проверил свои догадки и версии и удостоверился, что ничего не упустил из вида.

На настенных механических часах стрелки слились воедино под цифрой один. Из окошечка выскочила поблекшая от времени, потрепанная в жизненных передрягах кукушка и хрипло оповестила о том, что наступил час ночи. Семенов отвлекся от монитора, проверил время по электронным наручным часам и утвердительно кивнул:

– Пора.

Он выключил компьютер, встал и отнес на кухню поднос и кружку. Налил себе еще чая и залпом выпил. В эту жаркую ночь жидкость пришлась весьма кстати. Затем посетил туалет, принял душ, улегся в кровать и расслабился. Сон тяжеленной плитой навалился на него. Он заснул, даже не успев перевернуться со спины на правый бок.

Глава 6

Начальник контрразведки генерал Парамонов вернулся в свой кабинет с ночного совещания у директора ФСБ не в духе, злой и уставший. Главным на этом совещании был вопрос о возможной пропаже ракеты из подмосковной воинской части. Перед этим Клюев был на Совете безопасности у президента страны и получил там на всю катушку. Естественно, выместил злобу и негодование на подчиненных и влепил всем по полной программе. Но больше всех досталось Парамонову.

«Нашли крайнего, – с обидой думал он. – Какой-то вояка, мать его, Родину продал, а я виноват».

Первым делом генерал залпом влил в себя две солидные рюмки коньяку и лег на большой кожаный диван в комнате отдыха. Она располагалась за его кабинетом, и в ней он приводил себя в порядок после таких вот взбучек от руководства.

Полежав полчаса, он встал и вызвал к себе на совещание начальников всех отделов, но адъютант доложил, что у его зама генерала Левина есть срочное донесение. Парамонов попросил соединить их.

– Что там у тебя? – раздраженно начал начальник.

– Срочное и очень важное донесение. Я пробовал с вами связаться раньше, но…

– Что?

– Это очень важно.

– Тогда ко мне, – недовольно произнес Парамонов и повесил трубку.

Левин появился через минуту, вошел в кабинет, стремительно приблизился к столу и положил перед Парамоновым фотографию Рокера.

– Вот этот человек подозревается в краже ракеты «Двина». Факт кражи установлен документально. Есть видеозапись кулуарной, без протокола, беседы Семенова с начальником части полковником Протасовым. Тот сообщил Семенову, что Фокин украл ракету и продал ее вот этому человеку. Фокин подстраховался и сделал видеозапись встречи с заказчиком – вот этим Рокером. Так его Семенов обозвал. Перед отъездом на встречу Фокин отдал кассету жене и попросил ее, если с ним чего-нибудь случится, отдать ее Протасову.

– Протасов нам про нее ничего не сообщил.

– Ни нам, ни своему начальству, только – полковнику Семенову. – Левин плюхнулся на стул.

– Ну, Петр Петрович! Хват быстро сапога раскрутил.

– Он его на жалость взял: мол, от взрыва ракеты могут люди погибнуть и все такое. Тот и признался. Отдал кассету и рассказал, что Фокин с подельниками готовили ракету к продаже, а он ничего не предпринял.

– Купили его?

– Да, скорее всего. Сам в работах участия не принимал – пил, гулял, но фактически своим бездействием пособничал предателям.

– Ясно. Как узнали про факт? Спектр добыл информацию? – Парамонов хитро взглянул на зама.

– Да, он. Не зря мы его три года назад к полковнику Семенову приставили.

– С другой целью приставили, но вот видишь: пригодился и в этом деле. – Генералы засмеялись. Настроение Парамонова значительно улучшилось.

– Но как этот погибший Фокин сумел заснять заказчика?

– Видимо, поставил видеокамеру на полку в шкафу и сделал запись.

– Да, серьезный у него был клиент. Рокер, говоришь? – Парамонов взял фото.

Оно было не очень четким, но лицо мужчины вышло неплохо, его можно было опознать.

– Это запись с видеокамеры, установленной в пуговице пиджака Спектра. У Семенова есть оригинальная кассета и скопирована в его ноутбук и на RV-диск. Но полковник пока никому не сообщил о находке. Он взял все документы домой. На вопрос агента, почему он не хочет оставить компьютер и кассету с диском в сейфе МУРа, он ответил, что ведет расследование неофициально и хочет все проверить. Обещал утром с вами связаться и дать полную информацию.

– Даже так. – Парамонов поморщился. – У него еще что-то есть?

– Нет. Все, что у него есть, нам известно. Материалы следствия ему дал Гращенко, и у нас они тоже имеются.

– Повезло Хвату, ох как повезло, – покачал головой Алексей Иванович. – Так везет раз в жизни.

– Не раз. У Семенова большой опыт общения с подозреваемыми, он опытный психолог, видит людей, можно сказать, насквозь, может найти с ними контакт и убедить принять нужное ему решение. Он ас своего дела, настоящий профессионал. Его в МУРе за это и ценят.

– Да, за ним сотни раскрытых дел. Но вернемся к Рокеру… Как его найти?

– Из донесения Спектра видно, что Семенов искал его в уголовной картотеке, но ничего не нашел. Надо теперь искать в нашей. Кстати, одним из мотивов его нежелания сотрудничать с нами есть уверенность в том, что мы добытую им информацию используем себе на благо, а его обойдем.

– На благо Родины используем. При чем тут интересы спецслужб? – Парамонов побагровел.

– Косность мышления, но не лишенная основания. Муровцы чекистов никогда не любили: мол, они грязь разгребают, с мразью общаются, а мы – чистюли, с диссидентами возимся.

– В чем-то он прав, но не в этом деле. Тут речь идет о безопасности державы.

– Так запускать фотографию в поиск?

– Действуй, но пока не связывай его имя с ракетой и этим делом. Тайна следствия должна быть соблюдена неукоснительно.

Три года назад начальник контрразведки Парамонов и его заместитель Левин решили приставить к полковнику Семенову своего человека – агента ФСБ капитана Максима Говорова. Это были его настоящие имя и фамилия, но окончил он не Краснодарскую высшую школу милиции, как указывалось в сопроводительных документах, а московское отделение контрразведки ФСБ России. По легенде его распределили в Москву как лучшего специалиста. Он действовал как сотрудник МУРа и ему дали условное имя – Спектр.

Цель его заброски в ближайшее окружение Семенова была ясна до предела – руководство ФСБ было обеспокоено исчезновением главного подозреваемого по делу Корнилова, оперативника убойного отдела МУРа капитана Сергея Михайлова – близкого друга и заместителя Семенова. Вместе с ним пропали и огромные деньги – более миллиарда долларов. Эти деньги Корнилов получил, незаконно торгуя российским оружием, а Михайлов уничтожил генерала и присвоил их себе. Факт существования такой суммы подтвердил на следствии арестованный, а впоследствии осужденный начальник Главного разведывательного управления при Генеральном штабе России генерал Переверзев. Он помогал Корнилову воровать, и тот, естественно, делился с ним добычей.

Раз Семенов и Михайлов были друзьями, значит, у них есть связь, они поддерживают отношения. Если это так, то агент узнает об этой связи и поможет найти Михайлова.

За три года службы вместе с Семеновым Максим Говоров проникся к нему большим уважением. Превратился из обычного подчиненного в его друга, соратника и, кстати, прекрасно зарекомендовал себя в служебном плане.

Он пришел в управление лейтенантом и за два с половиной года дослужился до капитана. Семенов во всем доверял ему и помогал, так как верил в его честность и преданность. Несмотря на уважение и любовь к Петровичу, Говоров нисколько не сомневался в правильности своих поступков. Он выполнял свой долг перед Родиной – как честный опер МУРа и как секретный агент ФСБ. И зарплату он получал в двух местах.

И вот неусыпная слежка за Семеновым принесла первые плоды. Спектр заснял на вмонтированную в пуговицу видеокамеру признание Протасова Семенову, что ракета «Двина» была действительно похищена и продана Рокеру.

В ФСБ на Хвата имелось досье, в котором были видеозаписи его совещаний, допросов и бесед с сослуживцами. Говоров снимал даже семейные застолья полковника, на которых он был частым гостем.

В общем, за три года слежки в контрразведке накопилось немало материалов на Петровича. Все его телефоны – как домашние, так и служебные – прослушивались, но Петрович догадывался об этом. Одного Семенов не мог предположить – что контрразведчики зашлют в его отдел агента и он так сблизится с ним, станет его учеником, другом и правой рукой.

Хотя полковнику на замов всегда «везло» – в кавычках. Как когда-то Сергей Михайлов преподнес ему сюрприз – и в один миг превратился из капитана МУРа в секретного агента ГРУ, так и теперь Говоров готовил нечто похожее.

Петр Петрович спал крепким сном в своей уютной постели в большой квартире на третьем этаже, спал и не догадывался, что над его светлой головой сгущаются свинцовые тучи. Он спал на спине и сильно, надсадно храпел. Так всегда бывает, когда пересыхает горло и язычок заваливается в глотку. Закинутая голова провоцирует храп, и он порой пугает самого спящего. У тех, кто почивает на боку, такого никогда не случается.

Обычно Петрович спал именно так, но сегодня сильно устал и не смог в момент погружения в негу перевернуться. Потому терроризировал храпом соседей и, наверно, сам мучился. Но вот он подавился слюной, закашлялся и проснулся. Приоткрыл глаза и почувствовал, что нестерпимо хочет в туалет – выпитая перед сном жидкость просилась наружу со страшной силой, и терпеть было невозможно, да и глупо.

Семенов приподнялся, откашлялся, попробовал сглотнуть, но у него это плохо получилось из-за сухости во рту. Тогда он встал и, не включая свет, выставив перед собой руки, походкой лунатика двинулся по коридору. Пошатываясь, отталкиваясь от стен, вошел в туалет и с вожделением облегчился. Спустил воду и отправился на кухню. Налил в кружку воды из чайника и залпом выпил.

Во влажную от пота постель он лег, как в сладкую колыбель, сразу закрыл глаза и приготовился погрузиться в царство Морфея, но вдруг отчетливо услышал, как в замке его входной двери что-то щелкнуло. Он не придал этому значения, но звук повторился и вывел полковника из оцепенения. Он поднял голову с душки-подушки и прислушался.

В квартире было по-прежнему тихо, ничто не нарушало этой звенящей тишины. Но вдруг тоненькая тюлевая занавеска на окне вздулась горбом и поведала о том, что входная дверь открылась. Петр Петрович вздрогнул.

«Воры, что ли?» – подумал он и стал медленно подниматься с кровати. Беззвучно встал и замер в нерешительности.

«Пистолет», – вдруг вспомнил он и потянулся к кобуре, висящей на спинке стоящего возле тумбочки стула.

Когда пальцы коснулись спасительной рукоятки, Петровичу стало значительно спокойней. Он аккуратно вынул оружие и уже хотел передернуть затвор, но потом подумал, что этот звук услышат грабители, поэтому шуметь не решился.

Убедившись, что обойма с патронами на месте, он медленно пошел к двери в коридор. Шел и молился, чтобы под ногами не заскрипели паркетины. И они не скрипнули ни разу.

Семенов приблизился к дверному проему и заглянул в щель. В кромешной тьме коридора он сначала ничего не увидел, но, когда глаза привыкли к темноте, Петрович отчетливо различил три черные фигуры, медленно входящие в его квартиру. Они были похожи на ужасных призраков в масках, перчатках и мягких бесшумных ботинках. Каждый сжимал по пистолету, а на стволах были навернуты глушители.

«Вот это да – киллеры-ниндзя какие-то, – с ужасом подумал полковник. – Кто они?»

Петр Петрович стоял и лихорадочно соображал, как спасти свою жизнь. Наконец он двинулся к кровати, осторожно откинул одеяло и положил рядом со своей подушкой подушку жены. Накрыл их одеялом и придал форму тела. Получилось что-то наподобие бугра.

А незнакомцы начали медленно прочесывать квартиру. Искали живых, чтобы незамедлительно сделать их мертвыми. Один пошел на кухню, второй заглянул в гостиную, а третий направился в комнату дочери.

Холодный пот выступил на лбу у полковника в тот миг, когда он представил себе, что было бы, окажись семья сейчас дома.

Семенов прокрался в угол комнаты, скользнул за занавеску и вжался спиной в стену, чтобы его нельзя было увидеть в просвет окна. Стоял и ждал, когда сюда войдет киллер.

И вот дверь легонько отворилась, и в щели появился ствол с глушителем. Затем вплыла рука в черной перчатке, а потом и сам незнакомец. Он вошел, прицелился и выстрелил в сооруженный полковником муляж.

Черный человек еще дважды выстрелил. Причем палил в то место, где, по его разумению, находилась голова спящего. Потом приблизился к кровати и глушителем скинул одеяло с подушек.

Не обнаружив трупа, он удивился, некоторое время соображал, что делать, потом осмотрелся и отодвинул ближайшую к нему штору. За ней он никого не обнаружил и двинулся к шкафу. Осторожно отворил его и заглянул внутрь. Там, кроме пальто, плащей и платьев в нафталине, он ничего не обнаружил. Киллер устремил взор на штору в углу.

Она ничем не выдавала прятавшегося за ней полковника. А убийца помедлил, затем выстрелил в кровать, надеясь поразить прячущегося под ней противника. Но крика и стонов не последовало, только удары пуль в паркетный пол гулким эхом прокатились по квартире.

Для Семенова эти звуки были предвестниками близкого конца, потому что киллер навел ствол на занавеску и начал приближаться. Вытянул руку и хотел ее отодвинуть, но…

В этой ситуации Петрович решил действовать первым номером, не дожидаясь, пока бандит обнаружит его и пристрелит. Но было одно обстоятельство, которое полковнику необходимо было преодолеть. Его пистолет не был поставлен на боевой взвод. Короче говоря, патрона в патроннике не было, и требовалось передернуть затвор и снять оружие с предохранителя. Только после этого можно было стрелять. На это ушла бы секунда, может, одна, а может, и три, но за это ничтожно малое время киллер мог выстрелить первым. Ведь пушка грела ему ладонь.

Тем не менее Петровичу не оставалось ничего другого, как нападать. Семенов взялся пальцами за затвор и уже готов был его передернуть, но… В комнату вошел второй киллер и тихо прошипел:

– Ты чего палишь, шлепнул кого?

– Нет, но мне кажется, здесь кто-то есть. На постели под одеялом две подушки в форме человека.

– Что? – переспросил вошедший.

– Он где-то прячется.

– Черт с ним, мы все сделали. Сваливаем.

– Ща проверю, – дотошный киллер направил ствол на занавеску в углу – ту самую, за которой прятался полковник, и выстрелил. Пуля пробила ткань, просвистела в миллиметре от шеи Петровича, отрикошетила от стены и, раскаленная, ударила в голое плечо полковника. Но не ранила его, а только обожгла.

Петрович вздрогнул, стиснул зубы, но не издал ни звука. Он стоял и анализировал свое состояние. Он осознал, что в него стреляли, но не мог повернуться и посмотреть на свое плечо. Он стоял и терпел. Ждал второй пули, но выстрела не последовало. Киллер удовлетворился одним и не стал тратить патроны.

Семенов не видел недовольного оскала в дыре черной маски, но понял, что бандиты уходят. Они беззвучно вышли и даровали полковнику Семенову жизнь.

Через мгновение тюлевая занавеска вздулась бугром и снова опала, возвещая о том, что входная дверь открылась и беззвучно закрылась. Но Петр Петрович из угла выходить не спешил. Он стоял и все ждал возвращения людей в черном. Ждал, что вот-вот грянет выстрел и пуля с бешеной скоростью пронзит его грудь и выскочит из спины, поливая кровью обои и стену. Ждал-ждал, но так и не дождался. В те мгновения время для него остановилось. Ему показалось, что прошел час, но на самом деле всего пять минут.

А полковник все стоял в углу и прислушивался к звону пустоты в своей квартире. Наконец он, как затравленный зверь, отодвинул штору и неслышно вышел из своего убежища. Ноги и спина затекли, каждый шаг давался с трудом. Холод бетона сковал поясницу. Петрович передернул затвор, снял оружие с предохранителя и выглянул в коридор.

На улице светало, в темной квартире стало возможным различить некоторые предметы. В коридоре никого не было.

Он открыл входную дверь, выглянул на пустую лестничную клетку, а потом проверил замки. Они были не взломаны, а открыты. Это обстоятельство окончательно расстроило Петра Петровича, так как он считал свой дом своей крепостью и верил в ее неприступность.

Закрыв дверь на замок, полковник пошел в гостиную, включил свет и обнаружил, что его ноутбук, кассета с записью Рокера, ее копия на RV-диске, фотография и все дискеты похищены. В комнате дочери исчез процессор от ее компьютера и все диски и дискеты.

– Вот это да, – свистнул Семенов. – За меня круто взялись. Трое профессионалов в масках украли технику, а меня чуть не шлепнули. И все из-за того, что я обнаружил Рокера и знаю его в лицо. – Семенов сел в кресло. – Как он узнал, что у меня есть его изображение? А может, это не его люди. Тогда кто? Кто еще готов пойти на убийство полковника МУРа ради сохранения в тайне обстоятельств кражи ракеты? Кто? Наверно, тот, кто взорвал Фокина.

Петрович посидел немного, а потом встал, подошел к зеркалу и осмотрел свое плечо. Крови не было, и только кирпичная крошка да штукатурка припудрили кожу и мышцы.

Семенов достал из буфета бутылку водки, откупорил ее и залпом выпил половину. Даже не закусил, только отдышался чуть-чуть и поставил пузырь на место. Потом позвонил на работу и сообщил о случившемся.

Через пять минут к полковнику на квартиру приехал наряд из районного отделения милиции. Внутрь входить он не разрешил, чтобы они не уничтожили следы. Через пятнадцать минут примчалась дежурная опергруппа МУРа и отряд омоновцев из десяти человек. Но, поняв, что их грубая силовая поддержка не потребуется, они, постояв на лестнице и покурив, уехали.

Остались криминалисты и инспектора отдела по расследованию убийств. Того самого, которым многие годы руководил полковник Семенов. Приехал и Максим Говоров. Примерно через час подкатил начальник МУРа генерал Берестов. Говоров и Семенов в это время сидели на кухне и допивали бутылку водки. Когда Николай Николаевич вошел, офицеры встали, но рюмок из крепких пальцев не выпустили.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – отрапортовал Максим, поставил стопку на стол и отодвинул в сторону.

Берестов осмотрел Петровича с ног до головы, а когда увидел, что крови, ран и бинтов нет, облегченно выдохнул.

Он спал, когда ему доложили, что было совершено покушение на Семенова, причем сообщить-то сообщили, а подробностей не уточнили. Берестов вызвал машину и мигом примчался на квартиру к другу.

– Ты как? – спросил генерал.

– Уже ничего.

– Что тут произошло?

– В три часа ночи я услышал, как входная дверь открывается. Трое в масках тихо отворили дверь, вошли в квартиру и украли все компьютеры и дискеты к ним. Меня чуть не убили. Если бы спал, то – кранты. Сейчас криминалисты обследовали бы мой остывающий труп с двумя пулевыми дырками в черепе. – Петрович поморщился и махом выпил теплую водку. Но алкоголь из-за нервного напряжения его не брал. – Слава богу, что семья на даче. Если бы они были здесь, не знаю, что было бы…

– Да, – Берестов положил ему руку на плечо. – Дай водки.

Семенов кивнул, взглянул на опустевшую бутылку и вышел с кухни. Генерал уселся на его место и вопросительно взглянул на Максима. Тот вытянулся по стойке «смирно»:

– Товарищ генерал, разрешите идти?

– Иди, Макс, – Берестов кивнул на водку. – Махни и иди.

Говоров помедлил, потом залпом выпил водку, поставил рюмку, отдал честь и вышел.

Петрович, чтобы не наследить, по стенке прошел в гостиную, выудил из бара поллитру, еще одну рюмашку и вернулся на кухню. По дороге встретил Говорова. Тот стоял в коридоре и разговаривал с начальником криминалистического отдела. Петрович понял – тот ушел с кухни, чтобы не нарушать субординацию.

Полковник и генерал выпили по рюмочке, закусили свежим огурцом, быстро добавили по столько же и заговорили о деле.

– Нападение связано с делом офицеров? – тихо спросил Берестов.

– Да, – кивнул Семенов.

– Ты что-то раскопал?

– Заказчика груза.

– Все-таки была ракета?

– Да, была. – Петрович наполнил две стопки, мужчины чокнулись и махом их опорожнили.

– Как это ты такие ценные улики домой взял, не оставил в управлении?

– Не предполагал, что террористы так скоро узнают о них. Ты сам посуди: сегодня днем я получил кассету с изображением этого Рокера. Так я его обозвал. Никому о ней не говорил. Только пять человек знали о ее существовании, пять: я, Макс, полковник Протасов из части (он мне ее и дал), Терещенко и жена Фокина. Двое не в счет – они не в курсе дела. Остаются Протасов и Говоров. Кто из них связан с Рокером?

– Надо позвонить Парамонову и сообщить о случившемся. Составим фоторобот, и никуда этот Рокер не денется.

– Фоторобот хорошо, но его не сравнить с фотографией.

Берестов хотел подозвать адъютанта и приказать ему связаться с ФСБ, но на кухню неожиданно вошел генерал Левин.

– Здравия желаю, товарищи офицеры и генералы, – произнес он. Все встали и поздоровались с ним за руку.

Александру Николаевичу Левину доложил о случившемся Говоров. Заместитель отрапортовал Парамонову, и тот приказал ему ехать на место преступления. В пустом коридоре полковничьей квартиры генерал и его агент встретились лицом к лицу. Спектр задал шефу всего один вопрос:

– Это вы?

На что получил ответ:

– Это не мы.

Чтобы не привлекать внимания, фээсбэшники незамедлительно разошлись и занялись своими делами. Говоров – протоколированием места преступления, а Левин – допросом полковника Семенова.

Когда он вошел в просторную кухню, Берестов и Петрович подняли на него удивленные взгляды. На что фээсбэшник с хитринкой в голосе заметил:

– Работаем…

– Хорошо работаете, – заметил полковник, вставая. – Водки хотите?

– Нет, я на службе, – отказался Александр Николаевич и уселся на стул. Все последовали его примеру. – Что здесь произошло? – спросил он.

Семенову пришлось во второй раз рассказать о случившемся. Он указал, что имел при себе информацию, касающуюся расследования убийства офицеров, но решил доложить о ней руководству только утром следующего дня. Сообщил также, что эта информация утеряна навсегда – оригинальная кассета с изображением подозреваемого и ее копия на диске были похищены.

Потом они прошли в спальню, и полковник показал, как все было. Показания Семенова снимал на камеру эксперт технического отдела, а генерал и остальные наблюдали.

– Вот так все было. – Петрович закончил свой рассказ.

– А ты даже не ранен, – удивился Берестов. – Да, я и забыл: ты ведь заколдованный. Дважды из таких передряг живым выходил, что диву даешься.

– Теперь трижды, – заметил Петрович. – Но это, наверное, в последний раз.

Три года назад Семенов попал под обстрел, когда ехал в джипе в сопровождении одного преступного авторитета. Следовавший по лесной дороге внедорожник подорвали ПТУРСом люди Корнилова. Тогда погибли все, только Семенов чудом остался жив и не получил ни одной царапины. Но счастье не всегда ему улыбалось. При перестрелке в ангаре с агентами Корнилова он был ранен, но его друг Сергей Михайлов вытащил из-под пуль и спас от неминуемой смерти.

Глава 7

Происшедшее с Петром Семеновым держали в строжайшей тайне и всем участникам расследования запретили давать интервью журналистам. В сводки криминальных новостей оно не попало. Но все криминалисты и инспектора убойного отдела написали отчеты, и эти документы были внесены во внутреннюю компьютерную сеть МУРа.

Семенов уехал в управление и там провел остаток ночи. Написал объяснительную, где указал, что, кроме служебного ноутбука, процессора от личного компьютера и дискет, у него больше ничего не украдено.

Берестов собрал у себя совещание, но пригласил только узкий круг посвященных в дело лиц. Двух экспертов криминалистического отдела, одного баллистика, самого Петровича и расследующего это дело майора Гращенко. Даже Максима Говорова не позвал.

Длилось оно три часа. За это время каждый специалист, работавший в квартире полковника, доложил о результатах. Были идентифицированы пули от пистолета Стечкина, гильзы от них, но больше никаких следов эксперты не обнаружили. Нашли несколько волосков черной ткани от униформы киллеров. Никто из соседей не видел ни машин, ни выходящих из подъезда людей.

– Из всего услышанного я могу заключить, – начал начальник МУРа, – у тебя в квартире действовали профессионалы высокого класса. Киллеры или не киллеры, но ясно одно: они специально подготовлены для таких операций. Никаких улик не оставили. Только пули и гильзы. Даже тип обуви определить не можем – на коврах и полу чисто.

– Вот то-то и оно, – cказал Семенов. – Они были в черных масках и перчатках. Замок не взломан и даже царапин на нем нет, а дверь вскрыта.

– Они использовали суперотмычки, – доложил эксперт Родионов. – Или твои ключи, или копии ключей. – Он растерянно посмотрел на Петровича.

– Откуда у них могут быть мои ключи или даже копии с них, – начал сердиться тот, – я их всегда с собой ношу и нигде не оставляю. Ключи они подобрали, это ясно.

– Вот я и говорю: профессионалы. – Генерал закурил.

– Так что решаем? – спросил Семенов.

– Составляем фоторобот и посылаем этого Рокера в федеральный розыск, что же еще. Ведь больше никого все равно нет.

– Да, нет, – полковник понурился и с сожалением покачал головой.

Ему было стыдно за то, что он так опростоволосился, точнее – недооценил противника. Просчитался, по привычке подумал, что имеет дело с уголовниками, но воевали против него отнюдь не они…

Менталитет мента с Петровки сыграл с полковником злую шутку и заставил покраснеть, почувствовать себя зеленым юнцом на старости лет. И на старуху бывает проруха, но те, кто вломился к Семенову в квартиру, были не простыми братанами, и все это понимали. Немногие способны за несколько часов вычислить противника, получить о нем всю необходимую информацию и подготовить операцию по его уничтожению. Офицеры понимали, что сами могут быть на месте шефа и поэтому не очень-то корили его. Наверно, он сам бичевал себя больше, чем все присутствующие, вместе взятые. Ему, профессионалу с большой буквы, было до глубины души обидно, что этот раунд выиграл не он.

В одиннадцать часов утра на конспиративной квартире, находящейся в обычном жилом доме в центре столицы, начальник контрразведки ФСБ России генерал Парамонов собрал секретное совещание. Присутствовали на нем всего три человека – сам босс, его зам Левин и секретный агент Максим Говоров.

Вызванный на это совещание Макс под предлогом экстренного дела отпросился у Семенова.

Он вошел в обычную однокомнатную квартиру на пятом этаже двенадцатиэтажного дома, прошел в гостиную, поздоровался за руку с Левиным и Парамоновым и уселся на стул возле небольшого стола с аппаратурой. Предусмотрительные чекисты два года назад установили в квартире полковника Семенова суперсовременную систему наблюдения. Она состояла из мини-камер, передающих изображение в стоящий неподалеку фургон с магнитофонами. В нем круглосуточно дежурил агент и следил за работой системы. Как только Петрович приезжал домой, его начинали «писать». Комитетчики ждали, когда Семенов свяжется с Сергеем Михайловым, но дождались другого – нападения киллеров.

– Посмотрим, как все происходило, – произнес Парамонов и вставил в плеер видеодиск. На экране возникла гостиная в квартире Петровича. Камера была замаскирована в обоях, под потолком, и ее объектив величиной со спичечную головку обнаружить было практически невозможно. Тем не менее она выдавала четкое цветное изображение и могла как приближать трансфокатором объекты, так и удалять их. Эта техника могла снимать и в кромешной тьме. Звук также записывался, и было прекрасно слышно, как щелкают клавиши под пальцами работающего на компьютере Петровича.

– Он проработал почти три часа, поэтому я перемотаю. – Алексей Иванович взял пульт и включил ускоренный просмотр. Плеер застрекотал, на экране замелькали кадры. Некоторое время они скакали, а потом генерал включил нормальную скорость воспроизведения.

– Теперь интересно, – сказал Парамонов. – Я попросил видеоинженера смонтировать работу камер в разных комнатах, но лишнее не писать, поэтому он выбросил два часа сна Хвата.

Вот сонный полковник встал и пошел на кухню.

Потом Петрович возвратился в спальню, лег на кровать и задремал. Вдруг послышались негромкие щелчки из прихожей. Он оживился и поднял голову.

– Если бы киллеры чуть задержались, то он заснул бы и не услышал их прихода. И погиб бы, – заметил Левин.

– Да. Вот они.

Установленная в коридоре камера засняла открывающуюся дверь и появление человека в черной форме. Он проскользнул внутрь и притаился у стены. Постоял минуту, а потом подал знак остальным.

В это время изображение на мониторе разделилось надвое вертикальной чертой. В правой части кадра Семенов поднялся с постели и вытащил из кобуры пистолет. В левой части в квартиру бесшумно вошли киллеры, а полковник приблизился к двери и выглянул в коридор.

– Он их увидел, – указал Парамонов.

Люди в черном разбрелись по комнатам. Экран разделился на четыре квадрата. Можно было наблюдать действия всех участников этой трагедии одновременно. В трех квадратах были гости, а в четвертом – полковник.

Используя подушки, он сооружал на кровати подобие спящего человека, а они засовывали в сумки компьютеры, диски и дискеты. Все действовали бесшумно.

Вот Семенов залез за штору и там затаился. Киллер вошел в спальню, не раздумывая, три раза выстрелил из пистолета с глушителем в одеяло, потом подошел и откинул его. Не обнаружив под ним человека, выстрелил в ближайшую штору, затем обследовал шкаф и несколько раз пальнул в кровать.

В комнату вбежал второй незнакомец и прошептал:

– Ты чего палишь, шлепнул кого?

– Нет, но мне кажется, здесь кто-то есть. На постели под одеялом две подушки в форме человека.

– Что? – переспросил вошедший.

– Он где-то прячется.

– Черт с ним, мы все сделали. Сваливаем.

– Ща проверю, – дотошный киллер направил ствол на занавеску в углу – ту самую, за которой спрятался полковник, и выстрелил.

Генералы и капитан вздрогнули при виде этой сцены.

– Я представляю, что пережил Семенов, – покачал головой Парамонов.

– Он после этого две бутылки водки выпил и даже не опьянел, – поведал Левин. – Мне предлагал, но я отказался.

– А Берестов ему помог. И я тоже, – добавил Говоров.

– Я видел, – ответил Парамонов, – это есть на диске.

На экране непрошеные гости вышли и тихо прикрыли за собой дверь. Полковник пять минут стоял за занавеской, потом вылез, походил по квартире, потом выпил водки и вызвал милицию.

– Вот так. – Парамонов выключил воспроизведение.

– В рапорте он указал, что у него похищен ноутбук и процессор от его персонального компьютера, диски и дискеты, но ни слова не упомянул про кассету с записью Рокера и файлы дела офицеров, – сказал Левин.

– Правильно сделал. Кому надо, тот знает, что произошло, а остальным это не обязательно, – заметил Парамонов. – Но мне эта игра в прятки начинает надоедать. Две спецслужбы – мы и МУР – расследуем одно очень важное дело, под угрозой безопасность страны, а мы играем друг с другом в кошки-мышки, когда надо, объединив усилия, противостоять противнику. Опасному и коварному врагу. Вон они что творят, все видели?

Офицеры закивали.

– Гращенко и мы неделю расследуем факт пропажи ракеты. А Семенов за несколько часов частного расследования документально подтверждает это, да к тому же получает в руки ценнейшее изображение заказчика груза. Он продолжает втайне от всех расследовать дело, но попадает под удар противника. Ведь это те, кто ракету купил, понимаете? Они как-то узнают, что у Семенова есть фотография одного из членов их группы, находят его и устраивают налет. С кем мы имеем дело?

– С террористами, только с ними, – вставил Левин.

– Да, с ними. Незнание этого и подвело полковника Семенова. Он мент, у него опыт работы с примитивными уголовниками, а не с террористами, а тут действуют другие законы мышления, следствия и розыска.

– Тогда забираем у МУРа дело, всю информацию закрываем в связи с секретностью и дальше действуем сами? – предложил Левин.

– Возможно, – кивнул Парамонов. – А ты что думаешь? – обратился он к Говорову.

– Я работаю с Семеновым два с лишним года и достаточно изучил его манеру мышления, – начал тот. – Он умный человек, амбициозный, честный, а что самое главное – преданный делу. Если его сейчас отстранить от дела, он, конечно, подчинится, но озлобится, уйдет в себя.

– Нам-то что до него, нам ракету искать надо и этого Рокера, – перебил Левин.

– Я вот к чему это говорю, – продолжил капитан. – Будет лучше, если мы оставим полковника в деле, дадим ему полную свободу действий и окажем полную поддержку. Он ведь сейчас злой, он землю рыть будет, чтобы этого Рокера и ракету отыскать. Это дело его профессиональной чести. А то, что у него другая специализация, так это исправимо. Он быстро переучится. Вы бы видели, как он начальника части раскрутил. Хват его за несколько минут подписал на чистосердечное.

– Да, мы твою запись видели, – сказал Парамонов. – Отличная работа. Семенов мастерски добыл данные о ракете и эту запись. Но как террористы узнали, что запись Рокера существует и что она у Семенова? Как узнали его адрес? Вот где загадка, – генерал посмотрел на подчиненных.

– Возможно, они взломали компьютерные файлы МУРа и выкачали информацию оттуда, – предположил Левин.

– Возможно. Выясните это и еще узнайте, сообщал ли кому-нибудь начальник воинской части Протасов о приезде Семенова и о том, что он отдал ему запись Фокина. Может, и он связан с террористами?

– Уже выяснили. Не сообщал. Он ушел в запой со вчерашнего дня. К тому же он с первого дня следствия под колпаком и, по данным агентов, ни с кем не связывался ни по телефону, ни лично.

– Следите за ним, следите, – Парамонов встал и прошелся по квартире. – Какие будут предложения? Как найти этого Рокера?

– Через час будет получен ответ из нашей картотеки. Если они профессионалы, значит, их кто-то готовил. Либо мы, либо иностранцы…

– Кто? Американцы, арабы, японцы, китайцы? Кому это выгодно? Кому нужна ракета «11-Д» и для чего?

По распоряжению президента страны была усилена охрана всех стратегических, а особенно ядерных объектов. На всех дорогах России ввели дополнительные посты для выявления автомашин, перевозящих крупногабаритные грузы. По всей стране милиция была переведена на усиленное дежурство. Прочесывались рынки, притоны, подозрительные квартиры и общежития, где проживают иностранцы.

Были задержаны и допрошены представители влиятельных преступных группировок, обнаружены склады оружия, боеприпасов, взрывчатки и наркотиков.

Проверяли все пустующие ангары, дома, склады. Под пристальное внимание попали фирмы, торгующие стальным прокатом, рельсами, металлом, изготавливающие металлоконструкции. Ведь для того чтобы запустить ракету, необходима пусковая платформа.

Генерал Парамонов пригласил к себе на совещание одного из конструкторов ракетного комплекса «11-Д» и выяснил, что реальная угроза ее запуска в полевых условиях действительно существует. Можно изготовить стартовый стол буквально в сарае и оттуда запустить ракету. Простота использования «Двины» и привлекла террористов. Ракеты последних поколений сложны в использовании и дороги. А во время войны во Вьетнаме «Двину» пускали из джунглей, с наспех установленного железнодорожного рельса.

Все мероприятия проводились в режиме строжайшей секретности и о том, что ищут ракету, никому не сообщали. Всем милицейским постам страны дали приказ проверять все грузовые машины большой, средней и малой грузоподъемности. Искать груз военного назначения.

После проверки внутренней компьютерной сети Московского уголовного розыска выяснили, что за прошедшую неделю в нее могли проникнуть минимум три раза. И один из них – как раз в день нападения на полковника Семенова.

Проверявший сеть компьютерщик доложил генералу Берестову, что обнаружил явные следы взлома. Были вскрыты все файлы внутренней сети. Как это произошло, он пока не знал, но обещал сообщить после проведения специального исследования.

В экстренном порядке был создан оперативный штаб по делу Рокера. Пригласили туда и полковника Семенова, но не начальником, как предлагал Говоров, а заместителем начальника штаба. Руководство операцией поручили заместителю директора Департамента контрразведки генералу Александру Николаевичу Левину.

Каждый милиционер, каждый сотрудник спецслужбы в стране получил фотографию Рокера.

Муровцам, естественно, не сообщили, что комитетчики располагают видеоизображением Рокера, добытым капитаном Говоровым.

Глава 8

Над океаном вставало солнце. Его кроваво-красный диск повис над горизонтом и медленно, неумолимо поднимался все выше и выше. Было пять часов утра. Майами еще спал. Люди здесь ложатся поздно и, естественно, поздно встают. Спят долго, живут сыто, богато, прозябают в лености и разврате. Так, как хочется жить каждому нормальному человеку на этой планете.

Но не все здесь, на самой южной оконечности Соединенных Штатов Америки, любят долго нежиться в постели. Нашлись и те, кто еще затемно приехал в порт, на частную пристань, где на голубых волнах качаются катера и яхты стоимостью от миллиона долларов и выше. Снарядили снасти и приготовились с первыми лучами солнца выйти в океан на ловлю акул. А были это трое друзей – преуспевающие американские бизнесмены, миллионеры Джон Хортон, Майкл Лорд и Роджер Смит.

И вот белые пенящиеся барашки, подрезанные острым носом быстроходного катера, понеслись вдоль бортов, брызги полетели выше палубы, а американский флаг на мачте весело затрепетал и зашелестел. Красавец стоимостью три миллиона долларов понесся по водной глади со скоростью шестьдесят узлов в час.

За час стремительного рейда путешественники удалились от бухты на приличное расстояние, но в конце концов остановились и стали на якорь. Приготовили снасти и стали прикармливать акул.

Достали из целлофановых пакетов куски свеженарубленной телятины на костях и принялись кидать их за борт. Голубая пучина моментально окрасилась красным.

Майкл вынул из пакета ребра, нанизал их на большой, блестящий металлический крюк, привязанный к прочной веревке, и бросил подальше от корабля. Роджер вылил остатки крови за борт, сунул в пакет заранее приготовленный камень и бросил за борт. Он медленно пошел ко дну, оставляя за собой кровавый след.

Началось томительное ожидание. Мужчины решили погреться на набирающем силу летнем солнышке. Скинули футболки, шорты и плавки, оставшись нагишом. Позагорали немного на палубе, попили сок со льдом, понаблюдали за еле колыхающейся водной гладью, а потом решили искупаться. Они были рисковыми людьми.

Джон встал к носу катера, сбросил вниз веревочную лестницу и осмотрелся. Вокруг корабля океан был спокоен, ни один спинной плавник агрессивной хищницы не нарушал его безмятежного и величественного векового покоя. Но мужчина знал, что опасность может подстерегать и на глубине. Поэтому долго всматривался в пучину.

Джон подпрыгнул и рыбкой сиганул в воду. Проскользил на приличную глубину, перевернулся и осмотрелся. Акул нигде не было, только небольшие рыбки водили свои замысловатые хороводы вокруг мяса на крюке.

Джон выплыл на поверхность и устремился к судну. Прохладная воды Мексиканского залива взбодрила его тело, океанская соль промыла поры загорелой кожи.

Джон вылез на борт и весело, что было силы крикнул:

– О-го-го!!! – Он был рад океану, солнцу и чистому бризу, рад свободе и жизни.

Вслед за ним по очереди окунулись Роджер и Майкл, и никто из них не угодил в зубастую акулью пасть.

– Где же эти твари, долго их тут ждать, – Джон покачал головой. – К обеду хотели вернуться на берег, но, видно, не получится.

– Спят, наверно, или жрут падаль с кораблей на какой-нибудь оживленной рыболовецкой трассе, – добавил Майкл.

– Или за детенышами китов охотятся, – закончил мысль Роджер.

– Пока их нет, пойду поработаю на компьютере, – заключил Джон и уже хотел уйти с палубы в каюту, как вдруг привязанный к веревке колокольчик зазвонил.

– Постой-ка, не время в монитор пялиться, – заметил Майкл и побежал на корму.

А произошло вот что: из глубины на поверхность всплыла средней величины тупорылая акула-нянька и набросилась на приготовленное ей угощение. Она разинула большую пасть с пятью рядами острых зубов и вцепилась в телячьи ребра. Но хищница не ожидала, что угощение окажется с подвохом и острый стальной крюк больно вонзится в ее верхнюю челюсть.

Акула дернула мордой, но крюк еще сильнее впился ей в глотку. Тогда разъяренная тварь рванулась что было сил и накрепко нанизалась на торчащий из кончика крюка заусенец. Рыбина стала метаться у борта катера, оставляя за собой противный кровавый след.

Парни прибежали на корму как раз в тот момент, когда акула в бессильной злобе начала выпрыгивать из воды, пытаясь освободиться от ненавистной веревки. Но не тут-то было. Майкл и Джон надели кожаные перчатки, взяли веревку в руки и стали не спеша тянуть его на себя.

Через тонкий акриловый трос они чувствовали биение тела акулы в океанской пучине, то отпускали, то подтягивали ее к кораблю, тем самым изматывая рыбину. Ради этого незабываемого ощущения борьбы с хищницей и выходят в океан тысячи ловцов акул. Они меряются с ней силой и почти всегда оказываются победителями в этой смертельной борьбе.

Подобное случилось и на этот раз. Парни подтянули няньку к борту, дали ей немного побиться о него боками и, когда она совсем обессилела и замерла, втроем вытащили на палубу.

Агония хищницы на воздухе продолжалась еще минуту. Она брыкалась как могла, снесла пластиковое ведро с водой, пару ящиков и успокоилась только после удара бейсбольной битой по голове.

– Готова, – радостно выдохнул Джон и положил орудие усмирения на ящик.

– Ну что, забрасываем второй крюк или на сегодня хватит? – спросил Майкл.

– Может, хватит. А то эту два часа ждали, а уже есть хочется. Пока поджарим… – Роджер облизнулся, как кот, и безмятежно поставил свою голую ступню на спину акуле.

– Осторожней, а то она еще не заснула, – предупредил Хортон.

На сегодня рыбалка была закончена, потому что улов оказался хорошим. Акула была около трех метров в длину и килограммов сто пятьдесят весом.

– Ну что, потрошим ее и варим-жарим? – весело спросил Майкл.

– Давайте, а я все-таки займусь делом, – сказал Джон и спустился в кают-компанию. Он, высокий мужчина в полном расцвете лет, с красивой тренированной мускулатурой еле поместился в уютном и фешенебельном, но тесноватом для него чреве катера.

Мужчины много времени проводили в тренажерных залах, следили за диетой, хорошо спали, не злоупотребляли спиртным, не принимали наркотиков, но и не доводили себя до изнеможения нудными истощающими тренировками. Жили обычной жизнью среднестатистических американских миллионеров.

Джон вынул из непромокаемого чехла ноутбук, подключил к аккумулятору катера и нажал кнопку питания. Вошел во всемирную компьютерную сеть, набрал код России и стал просматривать сводки последних новостей. Его очень интересовало все, что касается этой страны, так как он был родом из России и всем своим богатством был обязан ей. Он был русским.

Его друзья и компаньоны по бизнесу Майкл и Роджер тоже были русскими и также некогда эмигрировали в США в силу определенных жизненных обстоятельств. Они некоторое время перемещались по миру, а потом осели в Майами, открыли частный благотворительный фонд имени Джона Хортона и стали помогать нуждающимся соотечественникам, проживающим в России.

Они открыли в Москве филиал фонда под названием «Милосердие». Президентом российского отделения организации стал известный политический деятель и правозащитник Альберт Штамм. Он возглавил работу по оказанию помощи детским домам, домам престарелых, инвалидным организациям и больницам. Всем, кто нуждался в уходе, медицинской помощи и лечении за границей.

Для этой цели фонд «Милосердие» был зарегистрирован в Регистрационной палате Москвы, а в государственном банке России был открыт его счет. На него-то и поступали деньги из США из фонда Джона Хортона.

В обязанности Штамма входило получение денег, перевод их на счета нуждающихся организаций и частных лиц, а также контроль за правильностью использования выделенных средств. Каждый квартал Штамм посылал в фонд Хортона отчеты о проделанной работе. Вел строгую бухгалтерию и отчитывался за каждый цент.

Джон проверял его отчеты и перепроверял их через налоговую полицию и счетную палату России. По документам все сходилось, но, зная извечную страсть русских к воровству, Джон решил наконец-то сам наведаться на Родину и проверить деятельность своего фонда «Милосердие».

Дело в том, что Хортон для проверки использовал не только официальные источники информации, но и неофициальные. Он был прекрасным компьютерщиком. Джон и свои миллиарды заработал, использовав созданный им компьютерный вирус для перекачки денег с одних счетов на другие.

Как-то раз он использовал сеть для проникновения во внешнюю компьютерную систему ФСБ и скачал из нее несколько важных для себя данных. Он узнал, что президент фонда Альберт Штамм проходил по уголовному делу об отмывании денег через свою строительную организацию. Речь шла о десяти миллионах долларов. Он получил огромные проценты за подряды, но работы по восстановлению нескольких детских домов на территории Подмосковья так и не выполнил.

Естественно, он не сообщал об этом Хортону, но за его спиной крутил махинации с его деньгами.

К Штамму у Джона были вопросы, и он не хотел их задавать в переписке по Интернету. Хотел задать лично и посмотреть в глаза человеку, прикрывающемуся в своей деятельности священной идеей помощи нуждающимся – инвалидам, детям и старикам, – а на деле бессовестно обкрадывающим их.

Их единственная встреча состоялась в США, когда Штамм приехал с миссией милосердия в Америку. Он хотел открыть в России свой личный фонд помощи нуждающимся россиянам и просил деньги для него у богатых выходцев из России, ныне проживающих в США. Тогда многие влиятельные русские миллионеры в Америке откликнулись на его призыв. Альберт привез с собой видеофильмы о жизни беднейших россиян. У многих эмигрантов после их просмотра защемило сердце. Женщины плакали, а мужчины доставали чековые книжки и выписывали на имя фонда имени Штамма немалые суммы.

Но Джона Хортона так просто не провести, он знал, что под вывеской фонда Штамма может скрываться аферист и мошенник, пытающийся таким вот способом устроить свою финансовую и политическую карьеру. В одночасье стать миллионером.

«Главное, чтобы перевели деньги из США в Россию на мой счет, а там я подготовлю любые отчеты, любую липу, так что комар носа не подточит». – Этот разговор Альберта с одним из своих подручных Джон Хортон услышал, когда прослушивал номер Штамма в гостинице «Мериот» в Лос-Анджелесе. Альберт жил в пятизвездочном отеле в номере люкс стоимостью тысяча долларов в день.

Тогда-то и возник у Джона первый вопрос:

– Откуда такие деньги? Очевидно, президент фонда шикует на доллары, предназначенные для инвалидов и сирот.

И тогда Джон без особого труда вскрыл файлы Министерства внутренних дел России и нашел там личное дело Ивана Михайловича Беленького, трижды судимого за махинации с валютой, за мошенничество и за организацию подпольного производства водки. Этим деятелем теневого бизнеса и был Альберт Штамм. Но в деле Беленького Джон усмотрел один поразительный факт: у него были отменные организаторские способности, и это отмечали даже следователи прокуратуры, ведущие дела.

После третьей отсидки Беленький сменил имя и фамилию и стал Альбертом Штаммом. Но вместе с переменой имени у него, наверное, что-то переменилось в сознании. Он прекратил противоправную деятельность и стал ярым правозащитником. Штамм несколько раз ездил в район боевых действий в Чечне, посещал лагеря беженцев в Дагестане и Таджикистане, объездил с благотворительной миссией несколько зон заключения и в итоге завоевал уважение и авторитет людей.

Было ли это светлым озарением или Штамм сознательно набирал себе популярности, чтобы потом пользоваться ею как разменной монетой, но факт оставался фактом – Штамм из уголовника средней руки превратился в благодетеля. Такое не часто бывает.

Несмотря на то что Хортон знал о тюремном прошлом Штамма, он все-таки решил заключить с ним договор на стопроцентное финансирование его фонда. Теперь фонд Штамма перестал существовать, превратившись в филиал фонда Хортона в России, Джон стал его единственным и полноправным владельцем. Штамм не возражал против такого поворота событий, и стороны подписали соответствующие бумаги.

Через месяц после отъезда Альберта на родину Джон сделал первый денежный перевод – дал пять миллионов долларов на помощь детям, нуждающимся в операциях за границей, и инвалидам.

За два года Джон Хортон перевел в свой филиал пятьсот миллионов долларов. И большая часть этих денег дошла до тех, кто в ней нуждался, – детей, инвалидов и стариков.

Во многих городах страны были построены новые больницы и детские дома; отремонтированы старые; улучшено питание в детских домах, приютах; инвалиды получили долгожданные самоходные импортные коляски. В десяти городах страны были открыты постоянно действующие пункты бесплатного питания для бездомных. Построены ночлежки и пункты бесплатного медицинского обслуживания.

Сделано было много, но, по подсчетам Джона, сто миллионов долларов не нашли адресата. Их прикарманил Альберт Штамм.

Эти выводы Джон сделал, проанализировав всю имеющеюся у него информацию.

Сегодня он анализировал файлы газетных и телевизионных сообщений с Родины и видел, что там что-то произошло. Получив информацию из Интернета о введенных в стране повышенных мерах безопасности, он подумал, что там возникла угроза правительственного переворота.

В кают-компанию спустились Майкл и Роджер и сообщили, что суп из акульих плавников и шашлык из акульей спинки готовы.

– Бросай свой компьютер и пошли трапезничать, – хихикнул Майкл, – а то суп остынет.

– В Москве и Подмосковье усилены меры безопасности, милиция и ФСБ проводят крупномасштабную операцию по розыску какого-то Рокера. Кто он, не ясно. Может, террорист, так как простых бандитов такими почестями не балуют, – сообщил Джон.

– Выясни поточнее, – предложил Майкл.

– Взломать пару файлов, – усмехнулся Джон.

– Если сможешь, – добавил Роджер.

– Попробую, но они все время меняют коды доступа, а просчитывать их на этом компьютере долго. Надо идти домой и там, на «маме», вскрывать.

Дело в том, что дома, в Майами, в особняке Джона был установлен мощнейший компьютер стоимостью два миллиона долларов. Друзья его прозвали «мамой».

Это была сеть из десяти мощных компьютеров, и работали они по одной, разделенной на несколько частей программе.

– Ну что, обедаем и сматываемся? – спросили друзья.

– Да. Надо идти в порт. Дома выясним, что там произошло, – решил Джон.

Они вытянули крюки, завели двигатели и отправились в обратный путь. Пока, как выражаются моряки, шли на двигателях, плотно пообедали вкусным супом из акульих плавников и шашлыком из ее спинки. Запили обед хорошим вином и заели тропическими фруктами с мороженым. Через час причалили к пирсу, сдали катер под охрану, сели в джип и поехали домой.

В одном из самых фешенебельных районов города располагаются дома богатейших людей Америки. Стоимость земли и недвижимости исчисляется миллионами долларов, но именно там купили себе дома Джон, Майкл и Роджер. По цене их виллы были примерно схожи – десять миллионов каждая, но по планировке абсолютно разные. Майкл выбрал классический стиль, Роджер – модерн, а Джон – ампир.

Хотя дома располагались на одной улице, но тусовались парни в основном у Джона. Он был душой коллектива, ее идейным и интеллектуальным вдохновителем и, конечно, руководителем фонда. Майкл и Роджер же ничего особенного не делали, просто помогали Хортону. Хотя они все имели по тридцать три процента его активов, а в общей сложности – по пятьсот миллионов долларов каждый. Правда, после начала благотворительной деятельности российского филиала «Милосердия» у них стало на сто семьдесят миллионов меньше. Но они об этом не жалели: честно помогали людям, сами деньгами не сорили, а кроме домов, нескольких машин и яхты, никакими больше атрибутами роскоши не располагали.

Войдя в дом, Джон отключил сигнализацию, прошел к своему кабинету, нажал кнопки цифрового замка, и бронированная дверь отворилась. Он сразу уселся за мониторы и занялся проверкой охранной системы дома. Просмотрел все видеозаписи с установленных по его периметру и внутри особняка камер и пришел к выводу, что все нормально. Такие же системы охраны были установлены на виллах Роджера и Майкла.

Потом Джон прочитал все сообщения электронной почты и наконец занялся главным – включил «маму» и открыл дешифратор – программу взлома кодов компьютерных систем. Вошел в Интернет, подключился к системе Федеральной службы безопасности России и запустил программу взлома.

Тем временем Майкл и Роджер поколдовали на кухне и приготовили великолепный ужин с дорогим сухим французским вином «Дон Периньон», жареным мясом и картофелем, в изобилии украшенным овощами и фруктами. Также приготовили салатики из крабов, вареных кальмаров, устриц и трепангов. Добавили в них и мясо выловленной акулы-няньки.

Майкл по внутренней телефонной сети набрал номер кабинета и вызвал Джона. Тот как раз заканчивал перекачку файлов ФСБ к себе в компьютер.

– Джони, ужин на столе. – Майкл предложил ему отвлечься от работы и заняться более приятным занятием – едой. Но тот ответил, что ему не терпится просмотреть полученную информацию. Обещал прийти через полчаса, но явился только через час.

Беспокоить его друзья не стали. Они уселись за стол и, не дожидаясь друга, опустошили пыльную бутылочку с номером на боку.

Джон вошел в просторную кухню мрачнее тучи. Не говоря ни слова, уселся за стол, откупорил вторую бутылку вина, налил полный фужер и, пренебрегая правилами приема подобных вин, махом осушил. Сразу налил второй бокал и послал вдогонку за первым.

Плотно поел, так как был ужасно голоден, а потом откинулся в кресле и медленно внятно произнес:

– В Москве украдена ракета «Двина». Разыскивают какого-то чувака по кличке Рокер. На полковника МУРа Петра Петровича Семенова совершено нападение. Он чудом остался жив.

– Ты выудил эти сообщения из уголовки? – спросил Роджер.

– Нет, у чекистов. Вскрыл их коды и влез во внутреннюю компьютерную систему ФСБ.

– Так можно и имена агентов узнать? – поинтересовался Майкл.

– Нет, секретных агентов в сеть вообще не заносят. Их досье хранят в папочках, в железных шкафах с сургучовыми пломбами, в хорошо охраняемом архиве в каком-нибудь подвале в офисе разведки. Вот так.

– Что думаешь делать? – спросил Майкл.

– Не знаю. Полечу в Москву, разведаю, потом вызову вас, если, конечно, понадобится. Надо наконец разбираться с «Милосердием» и Альбертом Штаммом.

– Напрямую не лети, только через Европу или Израиль, – посоветовал Роджер.

– Нет, Оттава, потом Мадрид, оттуда через Хельсинки в Питер, а в Москву – поездом. За двое суток доберусь.

– Хороший вариант, – закивали друзья. – Три ксивы хватит.

– На Родине я буду под именем Иванова Константина Ивановича. – Джон вынул новый российский паспорт и показал друзьям.

Приготовления были недолгими. Джон взял только документы, деньги в виде пластиковых карточек, немного наличных, а также диски и ноутбук. Друзья отвезли его в аэропорт, там они простились, он сел в самолет и улетел в Канаду.

Глава 9

Усиленные поиски Рокера никакого результата не принесли. Его не нашли. Генерал Левин, полковник Семенов и начальник МУРа Берестов сидели в оперативном штабе – небольшой, выделенной для этой цели комнате на Петровке – и отдыхали.

– Ну что, прошло двое суток после начала всероссийского розыска этого Рокера, а результатов никаких, – недовольно произнес Левин.

– Как никаких? – парировал Берестов. – Оперативная обстановка в городе стала заметно лучше, сколько оружия нашли, наркотиков, нераскрытые дела сняли с полок и вернули в разработку, убийц нашли, насильников, разбойников. Придавили преступный мир Москвы, ох как придавили.

– Это ваша повседневная работа, а я говорю о террористах…

– С ними сложнее, они народец непростой, – добавил Семенов. – Я поеду спать, а то уже двенадцать часов. – Полковник встал и направился к выходу. После покушения ему выделили охранника, в обязанности которого входило сопровождать его до квартиры. И сейчас он ждал в приемной.

Они спустились во двор, сели в служебную «Волгу» и поехали. Петрович в машине дремал, изредка поглядывая по сторонам.

Машина подъехала к его подъезду. Телохранитель легонько тронул полковника за плечо:

– Петр Петрович, приехали.

– А? – Тот открыл глаза, потянулся и вышел на улицу.

Охранник проводил его до квартиры, подождал, пока он войдет, проверит дом и отпустит его.

И вот полковник остался один. Семья его была на даче, но он даже не сообщил им о нападении. Не хотел волновать. Тем не менее предпринял меры безопасности – установил в квартире новейшую сигнализацию, новые замки, решетки и мощный засов.

Петрович принял душ и сел пить чай. Немного поел, а потом улегся на диван и вдруг почувствовал под подушкой какой-то предмет. Пощупал рукой и обнаружил сложенный вчетверо лист бумаги. Поднялся, включил свет и прочел написанное печатными буквами: «Двадцатого августа. В два часа ночи у морга».

– Черт возьми, что за бред, – пробубнил он. – Чье это послание? Сегодня уже двадцатое августа.

Он сел на диване поудобней и вдруг заметил, как буквы на загадочном письме начинают исчезать. Они растаяли в один миг, от них не осталось и следа. Через мгновение бумага в пальцах Петровича стала чернеть, лист превратился головешку, сморщился и распался на куски. Через несколько секунд он превратился в пыль.

Очумевший от увиденного Семенов потер глаза пальцами – не привиделось ли это ему, а потом потрогал горку пепла на ковре и понюхал палец. Он ощутил неприятный запах какой-то кислоты и задумался.

«Что за чертовщина. Какая-то специальная бумага, что ли, – решил Петрович. – И кому понадобилось вызывать меня таким способом среди ночи к моргу. Какому моргу? – Он посидел немного, почесал затылок, подумал, но вдруг его осенило: – Вдруг это тот самый морг, в госпитале Склифосовского, где когда-то работал патологоанатомом мой друг Олег Карцев. Он сейчас трудится в другом месте, но… Но зачем ему меня вызывать туда и откуда у него такая бумага и такие чернила? Он что, шпион, что ли? Но если не он, тогда кто? И как почтальон проник в квартиру, как отключил сигнализацию, открыл замки, вошел и вышел незамеченным? Вот это да. Не террористы ли это, не Рокер ли?» – Полковник посидел немного, посмотрел на горку пепла, а потом взял да и дунул на нее изо всех сил. Она взвилась в воздух и растаяла в нем без следа.

«Может, это Ник вернулся, – предположил Семенов. – Он мастер на такие штуки».

Он оделся, покинул дом, поймал такси и поехал по указанному адресу. Вышел за квартал от госпиталя, прошел темными дворами и, убедившись, что слежки нет, перелез через забор Склифа. Попал на территорию недалеко от морга и поспешил к нему.

«Вот он, тот самый морг», – Петрович остановился в тени дерева недалеко от входа и стал ждать. Стоял и смотрел по сторонам. Неожиданно чья-то рука осторожно легла на его плечо. Он вздрогнул, отпрянул, взялся за рукоятку пистолета, но услышал до боли знакомый, незабытый с годами голос.

– Это я, Петр Петрович, Серега Михайлов.

Полковник обернулся и увидел перед собой рослого парня в черной ветровке, синих джинсах и черных кроссовках. Это был его друг Ник.

– Ну, здравствуй, Сережа. Так и думал, что это ты, – прошептал он.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по плечам, осмотрели друг друга с ног до головы и рассмеялись.

У полковника ком подкатил к горлу, и в первую минуту он не мог произнести ни слова, только смотрел на Сергея.

Тот тоже был рад встрече, улыбался, но потом улыбка сошла с его губ. Он осмотрелся и предложил:

– Петр Петрович, давайте уедем отсюда куда-нибудь.

– Давай.

Они покинули территорию госпиталя тем же способом – через забор, сели в автомашину Сергея и поехали в центр. По дороге молчали.

– Вам необходимо переодеться, – вдруг предложил Михайлов. – У меня есть подозрения, что вы под колпаком.

– Да, – удивился Петрович, – ты так думаешь?

– Я знаю, – усмехнулся тот и достал с заднего сиденья пакет с вещами. – Вот одежда.

Полковник недоуменно посмотрел на него, поразмыслил немного, но подчинился.

Семенов снял джинсовую куртку, рубаху, расстегнул ремень и отстегнул кобуру с пистолетом Макарова. А потом принялся за ботинки. Скинул их, а за ними и носки.

– Трусы снимать? – наивно спросил он.

– Да. В пакете есть другие.

Семенов надел на себя обновки и остался очень доволен. Вещи были добротные, не то что его старые джинсы для работы на дачном огороде. А главное – все размеры идеально совпадали.

– Ты откуда мои размеры знаешь? – спросил полковник.

– Обижаете, Петр Петрович, – пробасил Сергей.

– А вещи куда?

– Их надо выбросить – в них «жучок».

– Ты уверен?

– Я подозреваю, искать его времени нет.

И снова полковник поверил Михайлову на слово. Сергей подкатил на купленной им «Тойоте Максима» к припаркованному у бордюра грузовику, и полковник метнул сверток ему под днище.

– Вот возьмите фольгу и оберните ею свои ключи, часы и очки, если они у вас есть. Сотовый тоже оберните, – Сергей передал Семенову моток алюминиевой фольги, тот отмотал нужного размера лист и обернул все вышеназванные предметы. Сложил все в целлофановый пакет и положил его на сиденье.

– Ну вот, теперь можно поговорить спокойно, не опасаясь прослушки и слежки. – Михайлов улыбнулся и посмотрел на друга.

– Ну, привет, Сергей. Или как тебя сейчас называть?

– Сергей Михайлов. А если по документам, то Константин Иванович Иванов.

– Лучше Сергей, к этому имени я привык. Не шутка, столько лет бок о бок служили.

– Да, между нами лучше так.

Полковник немного помедлил, подумал, а потом сказал:

– По большому счету – хреново, а так – ничего. Доживаю свой век, дорабатываю до пенсии. Через несколько лет на покой. Если доживу… – добавил он.

– Знаю, Петр Петрович, знаю, – Сергей внимательно посмотрел на друга. – Поэтому и прилетел.

– Откуда знаешь? – невольно вырвалось у Петровича. – Как ты узнал?

– А так. Сейчас век Интернета, вся информация хранится в компьютерах.

– Ах да, я и забыл – ты у нас компьютерный гений, бывший суперагент ГРУ, человек, в одиночку уничтоживший генерала Корнилова и его свору, прикарманивший его полтора миллиарда долларов, – произнося эти слова, Семенов окрасил их некоторой иронией. Но Сергей не обиделся, а, наоборот, обрадовался. Он видел перед собой того самого бравого полковника Семенова, который никогда ни перед кем не пресмыкался, не унижался, а честно нес службу, был верен долгу и гордился своей офицерской честью.

– Я знаю про «Двину», про Рокера и про то, что в ФСБ есть видеозапись с его изображением, а также запись допроса полковника Протасова. Вы его допрашиваете, а кто-то снимает допрос. Причем, как я понял, делает это скрытой камерой. Уж не знаю, были вы осведомлены об этой съемке?

У полковника нижняя челюсть отвисла и никак не могла встать на место. Он вдруг понял, что его товарищ по службе, его заместитель, его друг Макс Говоров работает на чекистов.

– Я не знал, что Макс снимает, – с дрожью в голосе произнес Петрович. – Он мой зам, его прислали в МУР три года назад – на твое место, и он отличился несколько раз… Я его приблизил к себе, доверял, а он…

– А он (кстати, его кличка Спектр) выполнял задание хозяев-чекистов, пас вас, чтобы вы в один прекрасный момент связались со мной и они узнали бы, где я. Ведь миллиарды Корнилова никому покоя не дают. Никому. Даже мне.

– Спектр? – переспросил полковник. – Его погоняло Спектр?

– Да.

– И ты думаешь, все из-за денег?

– А из-за чего? Из-за справедливости? Это я ради справедливости, ради возмездия уничтожил Корнилова и разоблачил его махинации с оружием, а они… Их интересуют только власть и деньги. Может, они и всю эту возню с ракетой затеяли для того, чтобы вас заставить действовать и выйти на меня. Они думают, что у нас с вами связь имеется.

– Ты, Сереж, предполагаешь, что они сфабриковали дело с ракетой, но никакой украденной ракеты и в помине нет, все липа?

– Я про ракету не знаю, надо выяснять, но они могли организовать такую операцию, чтобы нас свести, а потом меня схватить и заполучить обратно деньги Корнилова.

– Не слишком ли круто у них получается: украсть ракету «Двина», убить троих офицеров…

– Они на все способны, поверьте мне. Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Наша встреча – итог случайного стечения обстоятельств.

– А ракета украдена Рокером…

– Да, но чей он агент, я не знаю. Может, их. Может, он сам не знает, на кого работает.

– А мы его ищем и не можем найти, он как сквозь землю провалился.

– И не найдете, потому что не так ищете. Он ждал, что его именно так будут искать, и отлично приготовился, обезопасил себя. Вот только в толк взять не могу: как это он опростоволосился – дал заснять себя на видео. Может, не ожидал от дубового солдафона-сапога такой прыти. Или сделал это специально, чтобы пустить вас по ложному следу, потому что главный – не Рокер.

– Я уже и не знаю что сказать, – Петр Петрович смахнул со лба пот.

Он сидел на переднем сиденье иномарки, а перед ним за рулем находился его друг Сергей Михайлов – человек, когда-то спасший ему жизнь. Полковник смотрел на него, и ему не верилось, что это он, что он здесь. Уж больно вся эта история была похожа на сон.

– Кстати, в вашей квартире имеется система видеонаблюдения, и она засняла момент нападения на вас. Я смотрел эту запись и видел, как киллер стрелял в подушку, как лазил в шкаф, как палил в штору, за которой стояли вы.

Это заявление еще больше обескуражило Петровича.

– Ты-то как? – наконец спросил полковник.

– Тоже вроде ничего. Отдыхаю в свое удовольствие, купил дом, машины, яхту, катер, акул ловлю, в свободное от работы время тренируюсь.

– А чем занимаешься?

– Ничем. Организовал фонд и помогаю бедным. За два года перевел в Россию полмиллиарда долларов. Это те самые деньги Корнилова. Слышали про фонд «Милосердие»?

– Да, им такой пройдоха руководит, печать ставить некуда. Откуда у него такие деньги, до сего момента было неизвестно. Он из казино не вылезает, за вечер может сто тысяч долларов проиграть.

– Он кутит на мои деньги. Владелец фонда я, Петр Петрович.

– Ты?

– Я. Я перевожу ему деньги и слежу за тем, чтобы они дошли до инвалидов, детей-сирот, стариков и старух, до домов для престарелых и детей, интернатов. И много сделано.

– Но и много разворовано.

– Да. Это еще одна причина, почему я здесь.

– Будешь разбираться с этим, как его… Тампом?

– Штаммом.

– Да. Не повезло ему. Я представляю, что ты с ним сделаешь.

– Ничего особенного, просто заставлю вернуть украденные деньги. Все – до цента. Ведь он у меня очень большую зарплату получает, но ему, видимо, мало оказалось…

– Хрен с ним, давай вернемся к ракете, – Семенов переменил тему разговора. – Она была украдена или нет?

– Вам видней. Давайте еще раз восстановим цепь событий и попробуем решить эту непростую задачку. Но чуть позже.

Сергей нажал на газ и направился в Измайловский лесопарк, заехал на одну из многочисленных глухих дорожек в ночном лесу и выключил мотор.

– Ну вот, тут нам никто не помешает, – сказал он. – Давайте по порядку. Вы были на месте преступления?

– Да. Полторы недели назад в лесу в Люберцах был взорван джип. Погибли трое офицеров из одной секретной подмосковной части ПВО. Они были ответственны за утилизацию и уничтожение снятых с боевого дежурства ракет. Теоретически они могли украсть одну ракету «11-Д» и, наверно, сделали это.

– Украсть-то можно, но кому ее потом продать. Это не автомат Калашникова, не пистолет.

– Я думаю, покупатель сам вышел на одного из офицеров – скорее всего, на заместителя начальника части полковника Фокина. Сказал ему, что работал с покойным генералом Корниловым, и предложил ему деньги за ракету. А тот согласился Родину продать.

– Да, скорее всего, так и было. Но Рокер был уверен, что Фокин не обратится в ФСБ, а продаст ему ракету. Значит, он либо знал его, имел с ним дело и раньше, либо предложил ему огромные деньги.

– Миллион долларов США. А может, и больше, – подтвердил Семенов. – Были обнаружены полмиллиона. Фокин подготовил ракету и при встрече получил деньги, но потом его убили. Опасаясь заказчика, он сделал видеозапись их встречи и отдал кассету жене. Та после его смерти отдала ее начальнику части. Но начальник части передал ее мне, а не следователям из ФСБ, не муровцам, не прокурору, не членам комиссии из Министерства обороны. Будто ждал меня, ждал, что я обязательно приеду его допрашивать. Ведь с момента взрыва прошла неделя.

– Вот это странно, тут надо подумать. – Сергей остановил полковника. – Если бы он вам ее не передал, вы бы узнали о существовании Рокера?

– Нет. Я предполагал, что покупатель существует, но его лица я бы никогда не увидел.

– Тогда бы вы уехали со встречи с полковником и история продолжения не получила.

– Да.

– А так вы, получив изображение главного подозреваемого, начинаете его разработку и становитесь мишенью для его атаки. На вас совершают покушение его люди, забирают компьютеры, а вас чуть не убивают… – Михайлов пристально посмотрел на Семенова.

– Да. Мне повезло.

– Вы так думаете?

– Да, а что?

– Во всей этой истории есть натяжки.

– Да, есть, но они объяснимы.

– Нет, я так не считаю. – Сергей нахмурился. – Как Рокер узнал, что у вас есть видеокассета Фокина? Как он узнал, что она вообще существует? Ему Протасов сказал?

– Нет, он не говорил, я проверял.

– Это он вам сказал, что не говорил, а как было на самом деле, никто не узнает. Как он узнал ваш адрес? Как открыл замки? Они ведь не взломаны, а открыты. Почему киллеры обследовали квартиру, но не нашли вас, не убили? Надо было только штору отодвинуть. Но нет, им это было не нужно. Они следили за домом и знали, что вы в квартире. Поверьте мне, такие операции проводятся именно так, я не раз в них участвовал. Наблюдатель следит за точкой нападения несколько часов, а когда подъезжает группа захвата, он докладывает обо всем, что происходило на наблюдаемом объекте. Это мистика какая-то. И вот еще что. – Сергей придвинулся к полковнику. – Ту информацию, которую я получил, взломав секретные файлы ФСБ и МУРа, в компьютерах не хранят.

– Как не хранят? – удивился полковник.

– В компьютерах, подключенных к международной сети Интернет. Их хранят в компьютерах, изолированных от любых сетей. Как эта информация туда попала? Как туда попали видеозаписи из вашей квартиры в момент нападения на вас киллеров? Как туда попала запись допроса Протасова? Это секретная информация…

– Может, Рокер узнал обо мне из Интернета, взломав, как и ты, защиту МУРа и ФСБ?

– Взломать защиту и узнать файлы можно, но в них не должно быть вашего адреса, добытой вами информации о Рокере и о ракете. Создается такое впечатление, что кто-то ее туда запихнул намеренно, чтобы я, регулярно просматривающий файлы о России и обо всем, что тут происходит, узнал о том, что украдена ракета и что на вас покушались.

– Зачем? – спросил Семенов.

– Чтобы я прилетел в Россию вас спасать. И вот я здесь.

– Ну ты даешь. – Полковник вытер платком пот с лица. – Твоя гипотеза ни в какие ворота не лезет.

– В ФСБ, ГРУ и СВР трудятся умные, очень умные люди, и они просчитали все возможные варианты моего принудительного возвращения на Родину. Просто расколов вас, вернуть меня не получилось, и тогда они придумали сложную комбинацию. Очень, на мой взгляд, сложную. Но она сработала.

– Рокер по заказу кого-то из ФСБ крадет ракету, а его хозяева ждут, пока ты прилетишь мне помогать?

– Да.

– Бред какой-то.

– Почему бред, – взвился Сергей. – Ракету украли, механизмы поиска запущены и работают на полную мощность. Вы не можете найти ни Рокера, ни ракеты. Такое бывает?

– Бывает, но мало времени прошло с начала поисков.

– Нет, ракета – не иголка в стоге сена, в каждой из них имеется специальный пеленг, указывающий на ее место нахождения. По нему радар определяет ее координаты. Причем этот источник мощный, он пиликает, даже когда она на боевом дежурстве.

– Я не знал об этом, – Петрович смотрел на друга и удивлялся своей наивности. За час обсуждения Сергей разложил все факты по полочкам и наглядно доказал, что дело с ракетой может быть дутым – сфабрикованным контрразведкой с целью вернуть Михайлова в Россию.

Петрович со своей милицейской колокольни и представить не мог, что может быть втянут в подобную историю. И все из-за огромных денег.

– Так, значит, они убили офицеров ради…

– Ради тухлой идеи мирового коммунистического господства они ввели войска в Афганистан, ради целостности России прошлись танками по Чечне… А тут три человека. Им плевать на людей – они сто тридцать три угробят ради своих пресловутых целей.

– Да, отчасти ты прав. Но что делать?

– Я не знаю что. Видимо, вам надо продолжать заниматься этим делом, но с осознанием того, что все это липа. И беречь себя.

– А ты, выходит, зря прилетел?

– Нет, не зря: вот вас повидал, теперь со Штаммом разберусь и улечу. Только еще не решил, как буду разбираться – круто или не очень.

– А потом мне дело о его убийстве принесут, – усмехнулся полковник.

– Скорее, о самоубийстве, – Сергей хмыкнул и заулыбался.

– А может, помочь тебе – прихватить его, посадить…

– Нет, наглядней будет наказать покруче.

– Ладно, пора ехать домой, а то уже светает.

– Поехали. – Михайлов завел двигатель.

– Сережа, что за записку ты мне прислал? Она превратилась в пыль.

– А, – потянул Сергей, – это новейшая разработка американской шпионской техники. Здорово она испаряется…

– Да. По ней я и понял, что это весточка от тебя.

Глава 10

На перекрестке Садового кольца и Нового Арбата даже в этот поздний час было многолюдно. Машины неслись сплошным потоком. Пузатый гаишник в душной будке сонно поглядывал то направо, то налево и тщетно боролся с наваливающейся дремотой.

Его молодой напарник весело размахивал полосатым жезлом, тормозил автомашины и проверял документы.

А рядом сверкал огнями ночной Новый Арбат. К увеселительным заведениям подъезжали дорогущие лимузины, из них вылезали вальяжные богатеи в окружении красоток и телохранителей и степенно заходили в подъезды. Капитан сонно смотрел на эту виденную много раз картину и мечтал, что, может быть, когда-нибудь ему повезет иметь подобную иномарку и он также будет развлекаться в казино и ресторанах в обществе вульгарных шлюх. Но, наверно, этому никогда не суждено сбыться.

Сигнал с пульта прервал сладкие мысли гаишника, и он тупо уставился на прибор. Пора было переключать светофор.

Капитан надавил большим пальцем на кнопку – желтый, а затем красный глаз остановил поток на Садовом кольце. На Арбате же машины взревели моторами и начали стремительно набирать скорость. Ожидавший своей очереди «Мерседес» последней модели нетерпеливо рванулся с места, лихо выскочил на пустое пространство и помчался в сторону Кутузовского проспекта. В это время у припаркованного у тротуара старенького «Опеля» опустилось затемненное стекло, и на улицу высунулся конус ПТУРСа. Через мгновенье стремительно приближающийся «Мерседес» был незамедлительно расстрелян. Ракета метнулась к машине, пробила бронированное ветровое стекло, влетела в салон и там взорвалась. Огненный смерч выбил стекла и двери, вынес наружу горящие тела пассажиров и разметал их. В соседних домах вылетели стекла. Испуганные жители проснулись и стали выглядывать в осиротевшие окна. А киллер выбросил установку на асфальт, рванул с места и унесся прочь. Свернул на ближайшем перекрестке на улицу потише, оттуда во двор, там сменил машину и вырулил на проспект уже на «Ладе». Оставленный во дворе «Опель» мигом задымился, пламя охватило салон. Бензобак взорвался, столб огня взметнулся в небо, осветив ночной двор.

Взорванный «Мерседес» еще некоторое время ехал по инерции, а потом врезался в столб. Видевший все это капитан выскочил из будки и ринулся к иномарке. Хотел помочь кому-нибудь в ней, но вскоре до него дошло, что спасать некого. Он вернулся на пост, схватил телефон и истерично и сбивчиво доложил начальству о происшествии.

Из кабаков и домов начали выбегать испуганные люди. Они с нескрываемым ужасом смотрели на догорающую машину, на дымящиеся трупы на дороге.

Утром следующего дня полковник Семенов приехал на работу невыспавшимся, усталым – за ночь глаз не сомкнул, – но, как ни странно, в отличном расположении духа. Он виделся со своим другом Ником, и тот открыл ему глаза на историю с ракетой и Рокером. Правда, это была всего лишь догадка, гипотеза, доказательства или опровержения которой Петрович и намеревался отыскать. Но повседневная работа мигом захлестнула его с головой. Не успел он сесть за свой рабочий стол, как в кабинет без стука вошел Говоров, поздоровался и доложил:

– Убит известный российский предприниматель и политический деятель, президент Общества ветеранов спецслужб «Дельта», Герой Советского Союза генерал в отставке Григорий Юрьевич Рощин. В его «Мерседес» пальнули из ПТУРСа. Это случилось ночью на Новом Арбате. Никто не выжил.

– Ни фига себе, – свистнул Петрович, а сам пристально посмотрел на Макса. Теперь он знал, кто перед ним, и, как ему показалось, стал относиться к нему по-другому. Без душевной теплоты и доверия, что ли.

А Говоров с доброй улыбкой смотрел на шефа и был готов выполнить любое его поручение. Выполнить, но потом доложить об этом своему второму начальству из ФСБ.

– И на кого дело повесили? – спросил Семенов. – На нас?

– Нет, на антитеррористический центр ФСБ.

– Это хорошо, пусть они им и занимаются, а то и так хлопот полон рот и на карманы останется. – Тем не менее полковник внимательно прочитал донесение дежурного по городу, касающееся ночного происшествия.

«Заказуха, сто процентов, – подумал он. – Может, оно имеет отношение к краже ракеты и Рокеру. Хотя маловероятно».

Тем не менее Семенов попал в точку. Убийство бывшего генерала, заместителя начальника Службы внешней разведки России Рощина было напрямую связано с ним.

Ранним утром того же дня в спальне начальника Главного разведывательного управления генерала Петрова раздался тревожный телефонный звонок. Беспокоил его директор Службы внешней разведки генерал Хромов. Предложил ему срочно приехать на конспиративную явку «Скор-5», расположенную на Рублевском шоссе. Петров мигом поднялся, оделся, вызвал машину и помчался на встречу.

В фешенебельном особняке, окруженном дорогими виллами «новых русских», располагалась конспиративная точка руководителя СВР России генерал-полковника Геннадия Сергеевича Хромова.

Черный бронированный «Мерседес» Петрова проехал пункт охраны, подкатил к стоящему в тени вековых сосен красивому дому и встал рядом с такими же бронированными лимузинами. Дверца машины отворилась, генерал вышел, поправил пиджак, галстук и двинулся к парадному входу. У порога его встретил адъютант Хромова полковник Баскаков. Он вежливо поздоровался – в разведке не принято отдавать честь – и попросил идти за ним.

Они прошли светлым коридором с картинами на стенах и вазами с сухими цветами по углам, прошуршали каблуками по натуральным персидским коврам гостиной, поднялись по мраморным ступеням широченной лестницы и прошли в кабинет.

У одной его стены красовался камин с ажурной витой металлической решеткой в центре и мраморными грудастыми девицами по бокам; у другой – низенький столик, а вокруг стояли четыре солидных кресла. Все были в сборе, стояли посреди комнаты и тихо беседовали. Ждали Петрова.

– Долго спите, – усмехнулся директор ФСБ Клюев.

– Извините, поздно сообщили, – оправдался Петров.

– Ну, все в сборе, тогда приступим, – подтвердил Хромов.

– Да, начнем. – Руководил встречей Клюев.

Хромов кивнул полковнику Баскакову, тот подошел к столу и включил стоящий на нем прибор. Кабинет мгновенно наполнился тихим неприятным свистом. Адъютант вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

– Извините, – развел руками Хромов, – враги следят, поэтому страхуемся.

Генералы уселись в кресла у стола и приготовились слушать. Никто ничего не записывал. Ни у кого даже «дипломатов» и папок с собой не было.

– Как вы помните, – начал Клюев, – год назад закончился процесс по делу убитого генерала ГРУ Корнилова. – Все закивали. – Следствие выявило факты хищения огромных материальных средств. Пропал главный подозреваемый по делу – капитан МУРа Сергей Михайлов. У нас есть основания подозревать его в краже денег Корнилова, полученных от незаконной торговли оружием. Это примерно полтора миллиарда долларов США. Так вот. – Клюев сел в кресле поудобнее. – Руководство страны поставило перед нами задачу вернуть эти деньги любой ценой. Для этой цели мы внедрили в МУР нашего агента Спектра. Он сблизился с полковником Семеновым – непосредственным участником дела Корнилова – и стал его лучшим другом. Мы надеялись, что у Семенова с Михайловым есть секретная связь и они общаются, но выяснилось, что это не так. За три года они ни разу не вступили в контакт. Тогда мы приступили к операции «Кукан». Поручили сотруднику военной разведки ГРУ секретному агенту Грэгу выдать себя за представителя преступной группировки и купить снятую с боевого дежурства стратегическую ракету средней дальности типа «Д-11». Он выбрал «Двину» и договорился о ее покупке с офицером одной из подмосковных воинских частей ПВО полковником Фокиным. Представился другом Корнилова, дал задаток и стал ждать, пока тот украдет ее с базы. Через два месяца Фокин сообщил, что ракета готова и он может привезти ее в условленное место. Грэг приобрел ракету за полмиллиона фальшивых долларов. Эти деньги были изготовлены нами и переданы ему для расчетов с Фокиным. Для успешного проведения операции «Кукан» надо было создать максимально реальную ситуацию – будто боевая ракета действительно приобретена преступниками. Поэтому пришлось устранить продавших ракету офицеров.

К этому убийству мы привлекли внимание полковника МУРа Семенова, и он начал неофициальное расследование.

Он получил от начальника воинской части полковника Протасова (кстати, тоже нашего агента) видеозапись с изображением Грэга, якобы снятую убитым полковником Фокиным. На самом деле это мы сфабриковали ее и вручили Протасову, чтобы он передал ее полковнику.

Семенов обрадовался находке, но, не учтя того, что может стать мишенью, взял компьютер с материалами дела домой для работы. Этой же ночью агенты Грэг, Регент и Форест совершили нападение на квартиру Семенова и выкрали компьютер с материалами дела. Убивать Семенова в планы не входило, но Грэг почему-то допустил ошибку и выстрелил в штору, за который прятался полковник. Семенов чудом остался жив. Чудом. Вы все видели видеозапись из его квартиры. – Генералы закивали, а Клюев продолжил: – Почему Грэг так сделал – остается загадкой. – Фээсбэшник сделал паузу и собрался с мыслями. – Операция была рассчитана на то, что Сергей Михайлов узнает о грозящей его другу опасности и вернется в страну, чтобы ему помочь. И он, по моим данным, вернулся. – Клюев обвел победным взглядом всех присутствующих. Но радоваться никто не спешил. – Вы знаете, что в квартире Семенова установлена система видеонаблюдения, фиксирующая все перемещения по дому. Так вот. В квартиру в отсутствие полковника входил человек в маске и положил ему под подушку записку. Ее, к сожалению, у нас нет. Прочитав письмо, полковник незамедлительно выехал на такси в сторону центра, но группа слежения его потеряла в глухих и темных московских дворах. Идиоты! Надеялись, что по маякам, установленным в каблуках его ботинок, в пряжке ремня и ключах смогут его отыскать. Но пакет со всеми вещами полковника был найден на дороге под заброшенной машиной, а маяки в его ключах и сотовом телефоне были на время экранированы. Видимо, тот, с кем он встречался, припас для него новую одежду. Это означает, что Семенов сознательно избавился от слежки. Где он находился в течение пяти часов и с кем встречался, установить не удалось. Сейчас он дома – спит. Я предполагаю, что он встречался с Сергеем Михайловым.

– Откуда такая уверенность? – спросил Хромов.

– Я это предполагаю. Кто такой на самом деле Сергей Михайлов, нам в ходе следствия выяснить так и не удалось. – Клюев вынул пачку, вытянул из нее сигарету, запихнул в рот, чиркнул золотой зажигалкой и закурил. – Есть темные периоды в его жизни, но что он не иностранный шпион – это точно. Возможно, агент какой-то из наших, ранее расформированных спецслужб. Может, ГРУ, может, Первого главного управления, а ныне Службы внешней разведки.

– Тогда у нас было бы его досье, – возразил Хромов.

– Корнилов мог уничтожить его. – Клюев смахнул пепел в хрустальную пепельницу на журнальном столике.

– Если бы Михайлов был агентом внешней разведки, тогда Корнилов не смог бы уничтожить его досье, так как он к нам доступа не имел. А раз досье нет, значит, Михайлов был агентом вашего ГРУ. – Хромов посмотрел на Петрова.

– Я, когда занял этот пост после осужденного Переверзева, – сказал Петров, – проверил всю агентуру, но не смог найти дела Михайлова.

– Не важно, кто он, – вмешался Хромов, – главное – где он.

– Я думаю, в Москве, – сказал Клюев. – Ладно, пока оставим его в покое, я собрал вас по другому делу. Не успела операция «Кукан» войти во вторую фазу – фазу поимки Михайлова, как произошло экстраординарное событие. Убит агент Баск.

– Он мой агент, – вмешался руководитель Службы внешней разведки Хромов.

– Да, ваш, но именно он был ответствен за контроль над Грэгом. А теперь Грэг не отвечает на позывные, не вышел на связь. Так же неожиданно замолчали приставленные к нему для контроля агенты Регент и Форест. Что происходит? – Директор ФСБ вопросительно посмотрел на присутствующих.

– Вы были ответственны за операцию «Кукан», – начал Хромов. – Вы контролировали Грэга через агентов Регента и Фореста, вы нам и доложите, что случилось.

– Грэг – агент ГРУ, а Баск – агент СВР, – начал раздражаться Клюев. – Да, я взял на себя руководство операцией, но с условием полной ее поддержки всеми спецслужбами. Вы согласились, дали агентов, но Баск убит сегодня ночью – взорван ПТУРСом в своем «Мерседесе», а Грэг исчез. Что вы мне на это скажете?

– Надо не кипятиться, а выяснять, что случилось, – Петров попробовал охладить пыл заносчивых генералов. – Мы делаем общее дело, «Кукан» – плод коллективной мысли. Два года назад мы все здесь встречались и разрабатывали план операции.

– Доразрабатывались, – хмыкнул Хромов. – Грэг пропал, а вместе с ним исчезла ракета «Двина». Я правильно понимаю?

– Да. – Клюев опустил взгляд. – Предприняты беспрецедентные меры поиска, но мы не можем ее найти. Его квартира пуста, а где его жена и ребенок, мы тоже не знаем. Они были гарантией его подчинения, но их нет.

– Значит, так, дело ясное, – высказал догадку Хромов. – Грэг, а Семенов окрестил его Рокером, – предатель. Он украл ракету и решил ее кому-то продать, заработать на этом большие деньги.

– Грэг – мой агент, – вмешался Петров. – Я знаю его двадцать лет, он отличный офицер, безупречный, преданный делу человек. Он выполнял сложнейшие задания по всему миру и справился бы и с этим заданием, если бы…

– Раньше Грэг работал на Корнилова, а потом уже на вас, – перебил его Клюев. – Вы уверены, что он не был завербован Корниловым и не выполнял его задания?

– Уверен, – помрачнел Петров. – С Корниловым он связан не был.

– Но он украл ракету и теперь хочет ее продать кому-нибудь. Или сам хочет ее запустить. Иначе зачем он все это затеял.

– Кому он ее продаст, – перебил Хромова Клюев, – ведь ракета не укомплектована.

– Она, по вашему замыслу, должна быть не укомплектована, но Грэг мог ее укомплектовать. Доработать до боевой кондиции и предложить кому-то, – ответил Хромов.

– Грэг – мой протеже, я ручаюсь за него, – продолжил гнуть свое Петров.

– Да помолчите вы, – грубо остановил его Клюев. – Факт предательства вашего агента налицо. Теперь надо выяснить, кому он может продать «Двину».

– Кому? – Генералы вопросительно посмотрели на Клюева.

– Не знаю, но вы понимаете, чем это грозит?

– Понимаем, очень хорошо понимаем, – начал Хромов. – До того момента, пока мы контролировали ситуацию, это было безопасно, но теперь… Кто вообще догадался впутать в это дело «Двину»? Не могли украсть танк, что ли?

– Нет. Если вы помните, мы продумывали многие варианты и остановились на ракете. А все для того, чтобы Михайлов поверил в серьезность опасности, нависшей над Семеновым и страной. Он ненавидел Корнилова, и если узнал, что его люди взялись за старое – торгуют оружием, – то должен был обязательно вернуться, чтобы отомстить им. Мне кажется, он здесь.

– А что нам делать? Искать его или ракету? – спросил Петров.

– Обоих. Не выпускать из-под колпака Семенова – он выведет нас на Михайлова. Ну а ракета… – Клюев пригладил свои седые волосы. – Ее надо обязательно найти, иначе может произойти катастрофа. Кроме того, вы понимаете, что будет, если до руководителя страны дойдет информация о том, что мы сознательно использовали «Двину» в этой операции. Он поставил перед нами задачу: найти Михайлова и вернуть деньги Корнилова и… дал нам полную свободу действий. Но в детали операции никто, кроме нас, не посвящен. Это мы додумались использовать «Двину» и виновны за такой исход дела. Выходит, мы облажались, раз не смогли проконтролировать наших агентов, не смогли обезопасить общество от форсмажорной ситуации.

– Вы правильно заметили: никто не знает об операции «Кукан» и не должен узнать, – вмешался Клюев. – А мы сохраним это в строжайшей тайне, это в наших же интересах. Но на нас лежит моральная и нравственная ответственность за провал. Мы должны использовать все имеющиеся средства и обезвредить Грэга и ракету. – Директор ФСБ обвел всех присутствующих строгим взглядом. А генералы сидели подавленные, молчаливые, в дебаты вступать не собирались. Все понимали, что за эту операцию их могут отправить под трибунал.

– Сколько человек знают про то, что ракета «Двина» похищена с нашего ведома? – спросил Петров.

Клюев на мгновение задумался, а потом ответил:

– Мы, Баск – но он мертв, Регент и Форест – что с ними, нам неизвестно… Может, они погибли.

– И Грэг… Рокер, – добавил Петров.

– И ваш агент Протасов, – указал Хромов.

– Да, – подтвердил Клюев, – но с ним мы вопрос решим.

Генералы переглянулись, но никто ничего не сказал. Все поняли, что случится.

– Значит, остается Грэг, – подвел черту Хромов.

– Но есть еще Семенов и, предположительно, Михайлов. Вдруг они догадались, что информация, подброшенная в компьютеры, ловушка для птиц – «Кукан».

– Ну и что, они нам не помеха, так как не посвящены в детали операции. Но данные по «Кукану» из компьютеров надо немедленно убрать, – предупредил Петров. – Вдруг кто-то еще воспользуется ими.

– Это я сделаю сейчас же, – пообещал директор ФСБ. – И еще. – Клюев сложил ладони и обвел взглядом генералов. – Прошу вас: помните, товарищи, мы одна команда и нам нельзя отступать. Только так мы победим всех наших врагов и с честью выйдем из сложившейся непростой ситуации.

Глава 11

Тремя часами позже к воротам секретной военной базы ПВО подкатил грузовик с надписью «Продукты». Он приезжал на эту базу три раза в неделю, поэтому его беспрепятственно пропустили через КПП. Он обслуживал расположенный на территории магазин и привозил хлеб, муку, мясо, сладости для детишек офицеров и многое другое. Но на этот раз за рулем «Газели» сидел не пожилой водитель, известный почти всей базе, а неизвестный молодой парень с внешностью супермена из иностранных боевиков.

– Где Михалыч? – спросил на пропускном пункте лейтенант.

– Заболел, сердечко прихватило, пару дней дома посидит.

– Хватил, что ли, лишнего? – хмыкнул летеха.

– Да, были именины у дочери, вот он и не рассчитал силы. Годы-то не те…

– Да…

– Но с ним все нормально – отдышится, снова будет к вам продукты возить.

– Проезжай, – кивнул лейтенант и открыл ворота.

Грузовик проехал на базу, добрался до магазина и встал на разгрузку. Пока солдаты таскали на склад ящики с сигаретами, водой и сладостями, водитель вышел и отправился в туалет. Зашел в кабинку, закрыл за собой дверь и вынул из кармана сотовый телефон. Набрал номер командира части полковника Протасова и стал ждать. Через минуту тот снял трубку и ответил:

– Да.

Но водитель выключил связь и спрятал сотовый. Потом вышел из туалета, подошел к разгружавшему «Газель» солдату и отозвал его в сторону.

– Слышь, как тебя звать? – спросил он.

– Рядовой Тарасенко, – отдал честь тот.

– А имя?

– Иван.

– Так вот, Ваня, – водитель посмотрел по сторонам и, не увидев посторонних, полез в карман. – У меня к тебе просьба. – Вытащил небольшой противогаз и баллончик. Маску приложил к своему лицу, а баллон направил на удивленного Ивана и нажал на кнопку. Сильная струя газа брызнула парню в лицо, он вдохнул один раз, потом еще и еще и, наконец, закатил глаза и оперся спиной о стену. Осел по ней на пол и остался сидеть с открытыми глазами. А водитель отошел от жертвы и снова посмотрел по сторонам. Маску не снимал – ждал, пока газ в комнатке рассеется.

Через минуту он спрятал маску и баллон, подошел к Тарасенко, взял его за грудки и приподнял. Поставил ровненько у стены и вкрадчиво произнес:

– Иван, слушай меня внимательно. Ты возьмешь пистолет, спрячешь его в карман и пойдешь к командиру части Протасову. Знаешь, кто это?

– Да, – как во сне промямлил рядовой.

– Когда войдешь к нему в кабинет, вынешь пистолет, направишь на Протасова и выстрелишь пять раз в грудь и голову. Потом выйдешь из кабинета, пройдешь в туалет, направишь пистолет себе в висок и выстрелишь. Приказ понял?

– Пооонняялл, – протянул Иван.

– Вот тебе пистолет. – Водитель достал из-за пазухи «макарова» в целлофановом пакете и передал солдату. Тот вынул его из пакета и запихнул в карман. Повернулся и побрел в направлении здания, где находился кабинет Протасова. Коварный водитель проводил его суровым взглядом.

Через минуту Иван скрылся в дверях корпуса, а еще через минуту на территории военной базы прогремели пять выстрелов.

Через минуту раздался еще один выстрел, возвестивший о том, что призванный на службу полгода назад рядовой Иван Тарасенко покончил жизнь самоубийством, перед этим застрелив командира части полковника Протасова.

Водитель поспешил к корпусу и, пользуясь неразберихой, заглянул в кабинет командира части. Убедился, что рядовой выполнил задание в точности. Потом юркнул в туалет и нашел там распластавшегося на полу Тарасенко с дыркой в виске.

Разгрузившись, водитель уселся в свою «Газель», выехал с территории базы и помчался в город. По дороге позвонил по сотовому и произнес условную фразу:

«Трюмо доставлено по назначению». Это означало, что задание выполнено. Потом выбросил сотовый в кусты и прибавил газу.

Днем того же дня руководителю ФСБ генералу Клюеву пришла шифровка. В Коломне, в лесном массиве недалеко от железнодорожной станции, грибниками был найден взорванный джип «Мерседес», а в нем два сильно обгоревших трупа. В бардачке машины была обнаружена уцелевшая после пожара рация, используемая сотрудниками специальных подразделений «Альфа» и «Витязь». Очень мощная, миниатюрная и долговечная.

У милиционеров, обследующих место преступления, возникли подозрения, что убитые были сотрудниками какой-то спецслужбы. Они доложили по инстанции, и им приказали доставить тела в Москву вместе с машиной. Там, в центральной криминалистической лаборатории ФСБ провели идентификацию тел.

После многочасовых исследований обнаружили, что зубные слепки, снятые с убитых, полностью соответствуют слепкам зубов пропавших без вести сотрудников контрразведки Ильи Машкина и Роберта Лозовского. Это были секретные агенты Регент и Форест.

– Черт, – выругался Клюев, когда узнал, что его агенты уничтожены. По специальной секретной связи он сообщил об этом Петрову и Хромову. Потом приказал начальнику контрразведки Парамонову провести тщательное расследование и выяснить детали их гибели.

Петру Петровичу Семенову доложили о странном убийстве полковника Протасова и этим его очень расстроили. Некоторое время он ходил по кабинету сам не свой, а потом достал начатую бутылку коньяку и в одиночестве допил ее. Сразу осоловел, захмелел и лег на диван отдыхать. До террористов, убийц, Рокера и ракеты ему не было никакого дела. Он чувствовал, что остался один. Максиму Говорову он теперь не доверял, хотя внешне их отношения не изменились.

Хотя Макс заметил перемену в настроении шефа, но допустил, что она связана с перенесенным полковником шоком. Говоров ведь не был посвящен в игры председателя ФСБ Клюева. Кстати, как и начальник контрразведки Парамонов и его зам Левин. Они даже не догадывались о существовании операции «Кукан» и честно искали подозреваемого террориста Рокера и ракету «11-Д».

А тем временем Сергей Михайлов вышел из снимаемой им в центре города трехкомнатной квартиры, сел в купленную с рук «Тойоту Максима» и поехал в сторону МКАД. На тридцатом километре кольцевой автомобильной дороги у него была назначена встреча с друзьями. Он вызвал Майкла и Роджера из Америки, чтобы они помогли ему провести одну деликатную операцию. Те прилетели в Милан, оттуда рейсом в Санкт-Петербург, а в Москву направились на купленном в северной столице джипе «Линкольн Навигатор».

Друзья договорились встретиться в условленном месте в восемнадцать ноль-ноль. Сергей прибыл туда за пять минут до встречи. Сидел в машине и ждал, но Майкла и Роджера еще не было.

«Может, рейс опоздал, или по дороге колесо спустило», – думал Михайлов.

Но вот в потоке машин появился черный, слегка запыленный внедорожник. Он подкатил к автомобилю Сергея и остановился. Дверцы распахнулись, и из него вышли Майкл и Роджер. Настоящим именем Майкла было Николай Шипитько, а прозвище – Морс. Роджера звали Дмитрий Бессонов, по прозвищу Фэд.

Клички Морс и Фэд у них были с тех времен, когда они вместе с Виктором Матвеевым (он же Сергей Михайлов, и он же Ник) служили в Главном разведывательном управлении при Генеральном штабе СССР.

С тех пор много воды утекло, но Морс с Фэдом остались верными помощниками и друзьями Ника. В Россию они прилетели для того, чтобы помочь ему поставить на путь истинный погрязшего в роскоши и разврате предпринимателя – президента российского отделения американского фонда «Милосердие» Альберта Штамма.

После рукопожатий, похлопываний по плечам и улыбок друзья расселись по машинам и поехали на квартиру к Сергею.

В подъезд вошли по одному, чтобы не привлекать излишнего внимания. Шпионские навыки у друзей закрепились на всю жизнь, и пользовались они ими постоянно, даже на гражданке.

Первым делом Морс и Фэд осмотрели квартиру. Сергей показал им комнаты, в которых им предстояло прожить несколько дней. Потом вновь прибывшие помылись в душе и, освеженные и взбодренные, расселись в гостиной на красивых дубовых стульях.

– Как вам Питер? – спросил Михайлов.

– Плохо. Думал, лучше, – ответил Морс. – Грязь, дороги ужасные, пробки.

– Да, за эти годы лучше не стало, – покачал головой Ник. – Вот у меня список детских домов, где фонд делал ремонт зданий, где была закуплена мебель, компьютеры и так далее. Надо посетить их, сделать там видеосъемку. Постарайтесь уложиться за сутки. – Сергей протянул друзьям листки бумаги с адресами интернатов.

– Московские детские дома? – спросил Фэд.

– Да, ты обследуй их, – сказал Ник, – а ты, Морс, съезди в Подмосковье.

– Я за сутки не успею, тут такие концы, – поморщился Морс.

– Сколько вам нужно времени?

– Пару дней дашь? Мы посетим и интернаты, и дома для инвалидов и престарелых.

– Тогда нужна еще одна машина, – констатировал Фэд. – Ты их сколько купил?

– Купил на всех. – Сергей с улыбкой взглянул на друзей. – Я, как только приехал, снял две квартиры – эту и еще одну в центре, приобрел четыре машины. Три для дела, а одну на экстренный случай. Все – иномарки-трехлетки. Вот. – Ник достал из кармана конверт, вынул из него два листа бумаги с адресами явок, номерами машин, стоянок и передал друзьям. Разведчики прочитали текст и отдали листы Нику. Тот бросил их на тарелку и с ухмылкой стал наблюдать, как они стали чернеть и превращаться в прах. Через несколько секунд на блюдечке покоилась горка пепла.

– Ой, а я не успел запомнить, – тоненьким голосом проговорил Морс и с усмешкой посмотрел на друзей. Все засмеялись, а Ник добавил:

– Каждый из нас имеет генеральную доверенность на вождение каждой машины, поэтому выбирайте. А можете ехать хоть сразу на трех. Если, конечно, сможете рулить. – Михайлов вынул права и доверенности и положил на стол. Парни разобрали документы и просмотрели их.

– Эти не растворятся? – пошутил Морс.

– Только у гаишника в пальцах, – ухмыльнулся Сергей.

– Ты тут времени даром не терял, – засмеялись парни. – Мы поедем обследовать интернаты, а ты что будешь делать?

– Займусь объектом. Присмотрюсь к нему, послушаю, о чем там говорят. Вы технику привезли?

– Да, – ответил Морс и указал на большую спортивную сумку. В ней была аккуратно сложена аппаратура для подслушивания и подглядывания.

– А это привезли? – Ник имел в виду оружие.

– Да, – кивнул Фэд, – но мы все в Москву ввозить не стали – закопали в лесочке, не доезжая МКАД. Взяли только это. Он расстегнул «молнию» сумки и показал укороченные автоматы «беретта» с глушителями на стволах, пистолеты с глушителями, ножи и боеприпасы. – Тяжелое оставили в лесу, – добавил Фэд.

– Место запомнили? – улыбнулся Сергей.

– А как же, но на всякий случай маячок в ближайшее дерево впихнули.

– Как все через границу перевезли?

– Как обычно – в чудо-»дипломате». Вон он, в углу стоит. – Морс указал на большой, черный, с виду обычный чемодан. Но это снаружи он был обыкновенный, а внутри…

Для провоза запрещенного багажа через границу друзья использовали очень дорогой, но незаменимый в таких случаях голографический чемодан. Последнюю разработку ЦРУ в области шпионской техники. Изнутри его стенки были покрыты специальной голографической пленкой, которая при просвечивании чемодана рентгеновскими лучами выдает на прибор таможенника четкую объемную картинку. На ней изображены используемые в обиходе любого путешественника вещи – тапочки, полотенца, рубахи, бритвенный прибор, термос с кофе и так далее. Но на самом деле пленка скрывает истинное содержимое «дипломата». А им может быть что угодно: от оружия и шпионской техники до наркотиков и взрывчатки. Стоимость такого детища науки – полмиллиона долларов.

Сергей вынул из сумки датчик обнаружения «жучков» и объективов мини-камер и стал обследовать квартиру. Он был уверен, что она «чиста», но решил подстраховаться.

Пока он проверял каждый метр стен, пола и потолка, Морс с Фэдом отдыхали и поедали вкуснейшие маринованные грибочки, купленные Ником на рынке.

Наконец Сергей проверил все.

– Вот теперь действительно чисто. – Он плюхнулся на диван и расслабился.

– Ты думаешь, тебя тут ждали? – хмыкнул Морс.

– Я вам больше скажу: к моему приезду готовились. – Михайлов сурово посмотрел на парней. – Кто-то из высшего эшелона власти решил любой ценой вернуть деньги Корнилова. Им и невдомек, как мы их решили использовать. Вот только Штамм подвел. Но мы с ним разберемся. – Михайлов поиграл желваками на скулах, но мигом успокоился. – Они, козлы, посадили Петровича под колпак и пасут как овцу. Поместили в совместимые с Интернет компьютеры информацию о том, что украдена ракета «11-Д», и организовали покушение на Петровича в надежде, что я обнаружу эту дезу и примчусь сюда его спасать. Какого-то Рокера в дело ввели, который троих офицеров замочил.

– А если бы ты не нашел эту информацию, что тогда? – усомнился Фэд.

– Вот то-то и оно. Почему они были так уверены, что я обязательно буду время от времени вскрывать секретные файлы ФСБ и МУРа? Хотя сообщение о покушении на полковника Семенова я прочел в легальной прессе – в Интернете.

– Это была затравка – крючок, который ты должен был заглотить.

– И заглотил. Потом взломал файлы и обнаружил информацию про Рокера, «Двину» и про то, что Семенов под колпаком у ФСБ. Хотя странно, как она туда попала. Такое впечатление, что ее сознательно туда поместили, для меня.

– Ты предполагаешь, что это липа? – спросил Морс.

– Черт его знает, эту информацию надо серьезно проверять, а времени на это пока нет. Надо со Штаммом разбираться. Я Семенова предупредил, что он под колпаком, что его квартира просматривается и один из его сослуживцев – стукач ФСБ. Об этом, кстати, тоже было в подключенных к электронной сети компьютерах.

– Да, очень странно. Это топ-секреты, и их машинам не доверяют, – кивнул Морс.

– Да. Я тоже усомнился и рассказал об этом Петровичу. Он узнал о слежке и очень расстроился. Хотя он мне говорил, что за ним могут следить, но не предполагал, что так усиленно.

– Во всяком случае, будем держать эту информацию на контроле. Может, и вправду хотят таким способом тебя изловить и денежки Корнилова вернуть.

– Но это у них вряд ли получится, – усмехнулся Фэд.

– Не знаю, не знаю, а вот Петрович точно может пострадать. Его ведь чуть-чуть не убили. Чудом спасся. Но я уверен, ему повезет. Всегда везло, он заговоренный. Хотя… Если попадет в переделку – поможем ему. – Михайлов утвердительно кивнул. – Я ведь встречался с Петровичем. Он молодец, держится, хотя как тут можно жить, без денег, на его мизерную зарплату… – Сергей тяжело вздохнул.

– Ты же ему предлагал процент, но он отказался.

– Да, предлагал, но он не такой, как мы, он – честный мент. Если для дела надо ограбить банк – мы грабим, если надо убить кого-то – мы убиваем. – Сергей помрачнел. – А Петрович – настоящий мужик, но мы поможем ему выбраться из этого ада нищеты и чиновничьего произвола.

– Как?

– А так. – В глазах у Ника блеснул веселый огонек. – Штамм, считайте, уже умер, вышел в отставку, но кто-то же должен занять его место, стать президентом фонда «Милосердие». При этом не воровать, а добросовестно исполнять свой долг.

– А он согласится?

– Не знаю, не спрашивал, но думаю, что да. Ему до пенсии немного осталось, в такой обстановке он долго не протянет.

Глава 12

Друзья обменялись мнениями по некоторым злободневным вопросам, поели и легли спать. Когда утром Сергей поднялся, то не обнаружил Морса и Фэда дома. Они поехали на задание – обследовать интернаты и детские дома.

Сергей умылся, позавтракал, оделся, взял с собой шпионскую технику и вышел из дома. Перед этим установил в квартире специальный передатчик, оповещающий о возможном проникновении в жилище. У Михайлова был при себе приемник.

Ник поймал такси и поехал на автостоянку, где отдыхала одна из купленных им машин. Джип и «Тойоту» забрали Морс и Фэд, поэтому он пересел на «семерку» «БМВ».

Сергей отправился к знакомому ему зданию в центре города – главному офису фонда «Милосердие», где каждый день коротал трудовые будни в лености и безмятежности его президент Альберт Штамм.

Он приезжал на работу в сопровождении охраны, подписывал представленные ему юристами и бухгалтерами бумаги и уезжал в ресторан обедать. Оттуда направлялся в казино, потом в ночной клуб. На следующий день рабочий стол в просторном кабинете ощущал тепло его рук только к полудню, а то и позднее.

Михайлов решил проучить зажравшегося бизнесмена, но для начала надо было выяснить расписание его дня. Он подъехал на Садово-Самотечную улицу и остановил машину недалеко от входа в особняк. Достал бинокль и стал внимательно изучать расположение видеокамер на его фасаде.

Штамм выбрал под фонд здание, входящее в реестр архитектурных памятников Москвы. Взял его в аренду на пятьдесят лет и сделал капитальный ремонт. Денег не пожалел. Отремонтировал так, что любо-дорого было посмотреть.

На реконструкцию особняка Штамм потратил семь миллионов долларов. Но это – по документам, а фактически ушло только два. На остальные пять он выстроил себе загородную виллу. Выбрал самый престижный район в Рублеве, купил там гектар земли и отгрохал такой дом, что диву даешься. Наверное, через много лет его тоже внесут в реестр памятников архитектуры времен перестройки.

Штамм дела вел с размахом и прослыл в столице самым крутым воротилой. Причем никто не знал, откуда у него миллионы. Но все понимали, что имеют дело с очень влиятельным господином.

Многие приходили к нему на аудиенцию и просили деньги на восстановление храма, сельской школы или дома престарелых. И всем помогал добрый меценат. Он финансировал театры и конкурсы молодых исполнителей, выставки художников и спортивные команды, субсидировал съемки нескольких кинофильмов. О нем писали в газетах и журналах, о нем снимали телепередачи – стал звездой экрана.

Но не только хорошее делал Альберт Штамм. Он бесконечно кутил на деньги фонда, объездил весь мир и обогатился за его счет несказанно. Настроил домов себе и своим детям, покупал квартиры любовницам, дарил автомашины нужным ему людям и сам собрал коллекцию прекрасных фешенебельных эксклюзивных авто.

Кстати, Сергей общался со Штаммом только на английском, через переводчика, так как не хотел, чтобы тот узнал об истинном его происхождении. Для Альберта же Джон Хортон был сумасшедшим американским миллиардером, сдуру решившим помогать обездоленным россиянам. Штамм относился к нему снисходительно, со скрытой иронией. Штамм решил, что если Хортон нагрянет в Россию с проверкой, то он с ним либо договорится, либо уничтожит его.

Разведчик взял в руки лазерный пеленг и навел на окна здания. Настроил аппаратуру и включил луч. Начал сканировать вибрации оконных стекол, образующиеся во время разговора. Они поступали в декодер, тот их расшифровывал, а магнитофон записывал. В наушниках Сергей слышал отчетливую речь, но кому она принадлежала, он не знал. Хотя образец голоса Альберта у Михайлова был.

В томительном ожидании прошло два часа, но вот к крыльцу подкатил эскорт из трех автомашин. Сергей схватил видеокамеру, припал к окуляру и начал снимать приезд на работу Альберта Штамма.

Первыми открылись дверцы джипов, следовавших впереди и сзади длиннющего черного лимузина фирмы «Мерседес».

– Шесть телков, – прошептал Ник, – все с пистолетами, и тачки, наверное, бронированные. И все куплено на мои деньги. Вернее, на деньги российских граждан, украденных у них Корниловым.

Охранники обступили машину хозяина и стали картинно смотреть по сторонам, ища на крышах близстоящих домов и в подворотнях снайперов.

– Клоуны, – усмехнулся Сергей, – из снайперской винтовки его любой шлепнет… С такой-то охраной. Место выхода надо выбирать укромное, скрытое от посторонних глаз. За глухим забором или живой изгородью, что ли. А тут они все как на ладони…

И вот из лимузина вышел невысокий худощавый мужчина и, не дожидаясь, пока его прикроют телохранители, поспешил к дверям здания. Они бросились за ним. Один распахнул дверь, и Штамм юркнул в нее, как бильярдный шар в лузу.

– Быстро, – констатировал Сергей. Отложил видеокамеру и взял лазерный сканер. Навел на окна и стал слушать.

Некоторое время слышались чьи-то голоса, шаги, удары дверей, скрип мебели, а потом воцарилась тишина. Сергей поводил по окнам лучом и нашел то, где четко различался властный высокий голос Альберта Штамма.

Михайлов включил программу идентификации в своем компьютере. На мониторе возникла зубчатая голосовая синусоида, записанная еще в США при их личной встрече. Без сомнения, это был Штамм.

– Отлично, – Сергей закрепил сканер на штативе и этим освободил себе руки. Достав сотовый телефон, набрал номер офиса Альберта Штамма. Решил поиграть с ним в интересную игру.

На том конце послышались длинные гудки, а потом – щелчок и миленький голос секретарши:

– Российский благотворительный фонд «Милосердие» слушает.

– Хай! Попросите, пожалуйста, к телефону господина Штамма, – с сильным американским акцентом проговорил Ник. – С ним будет иметь разговор господин Джон Хортон.

Услышав имя американского хозяина, девушка вздрогнула и трепетно пролепетала:

– Здравствуйте, прошу прощения за задержку, я вас сейчас соединю. – Она положила трубку на стол, вскочила и метнулась к красивой дубовой двери кабинета босса. Без стука отворила ее, просунула в проем голову и прошептала:

– Альберт Михалыч, Хортон звонит.

Сидящий за большим красивым офисным столом Штамм поднял от бумаг удивленный взгляд и переспросил:

– Кто?

– Джон Хортон, – повторила девушка.

Наконец до босса дошло. Он вскинул брови, взял с аппарата телефонную трубку, поднес к уху и кивнул секретарше:

– Соединяй.

Та подбежала к столу, схватила трубку и торжественно проговорила:

– Господин Хортон… господин Штамм готов вас выслушать. Соединяю, – нажала кнопку и, убедившись, что селектор сработал и у босса появилась связь, положила трубку.

Джон часто звонил Штамму в Москву, чтобы справиться, как идут дела в его фонде, и каждый раз получал подробный отчет. Еще он получал документы о его деятельности по электронной почте. На этот раз Джон решил немного потрепать нервы Штамму – сообщить ему о своей скорой инспекционной поездке в Россию.

– Хелло, – с напускной радостью произнес Альберт.

– Хай, – повторил по-английски Сергей. – Все о`кей?

– Да, о`кей, – ответил Альберт, – работаем. Готовлю отчет о проделанной работе.

Сергей сказал по-английски:

– Господин Альберт, я хочу вас предупредить, что скоро прибуду в Россию. Пожалуйста, подготовьте все отчетные документы – все, что сделано, и главное – куда потрачены деньги. Я хочу посетить те места, куда я вложил свои деньги. Также организуйте мне прием в аэропорту. О дате прилета я сообщу отдельно.

Штамм понял смысл каждого сказанного слова и не на шутку испугался. Он немного помедлил, а потом ответил:

– Да, господин Хортон, я вас понял. Я жду вас и предоставлю вам все интересующие документы. Сообщите дату прилета, рейс, и я вас встречу. Организую лучший прием в духе российского гостеприимства и покажу вам объекты, на которые были потрачены ваши деньги. Также организую культурную программу. – Штамм замолчал.

– О`кей, Альберт, рад вас слышать. Жду встречи, о визите сообщу позже. – Сергей отключил связь.

Михайлов отложил телефон в сторону и надел наушники. В них он услышал отборный русский мат вперемешку с оскорблениями в адрес Джона Хортона:

– Падла, сволочь, в Россию захотел. Гад, проверять меня вздумал. Я тебе такую встречу устрою, ты у меня, бля, пасть навсегда заткнешь, падла. Если что-то раскопаешь, то я тебя здесь урою, собственными руками в гроб вгоню. Сучок навозный, америкашка тухлый. Решил со мной тягаться, гнида тифозная.

Ругани не было конца, а Сергей писал и писал ее на магнитофон. Он впоследствии собирался предъявить ее Альберту Штамму в качестве вещественного доказательства вместе с другими фактами его незаконной деятельности.

Но вот предприниматель успокоился и вызвал к себе помощника. Тот пришел через минуту и без приглашения уселся в кресло. Кто это был, Ник не знал. Очевидно, заместитель Штамма.

У них состоялся серьезный разговор.

– Значит, так, Миша, – начал Штамм. – Хозяин фонда приезжает в Россию, и мне нужна полная документация о нашей деятельности. Все с начала и до конца, но чтобы ни одного цента, ни одной копейки не было потрачено зря. Все должно быть учтено и на все должны быть подтверждающие бухгалтерские отчеты.

– Эту липу я сделал, а как быть со строительными подрядами… Если он начнет копать, наймет инспекторов-строителей, и они проверят стоимость ремонтов в двадцати детских домах… Тогда что?

– Где мы деньги отмывали?

– Через твою фирму. Там много было.

– Да, много, более ста лимонов. Но, я думаю, до этого не дойдет. Он по России не поедет, поленится. А здесь, в Москве, у нас все четко. Этот офис отгрохали, в Питере похожий, в Сочи пять домов отдыха отремонтировали. Там дети-инвалиды отдыхают.

– А в Подмосковье?

– В глубинку он не сунется. А если сунется, так там есть наш пансионат для ветеранов афганской войны. Там одни инвалиды, пусть на калек любуется.

– Если начнет скрупулезно считать, то нам – крышка. Он накопает такого…

– Не накопает. А если накопает, то мы устроим выезд на охоту в подмосковные угодья, а на ней случится несчастный случай. Ты его пристрелишь и потом отсидишь за это год-другой, и баста. Суд будет с лучшими адвокатами, и сидеть будешь в лучшей тюрьме. Не тюрьма, а рай. Мы сами ее отгрохали на деньги фонда, помнишь?

– Может, кто-то другой, мне не хочется, – воспротивился собеседник.

– Нет, ты. Только на тебя я могу положиться, понял? И не все ж тебе по кабакам и бабам шастать, надо и отплатить за добро.

Воцарилась тишина, а потом послышалась невнятная речь:

– Ну, если неосторожное обращение с оружием и был дефект в ружье, то много не дадут…

– Я тебя уверяю: за америкашку надолго не сядешь. Процесс будет символическим, но зато какие перспективы… Мы свободны, и никто нас не отымеет за наши дела. Мы хозяева жизни, мы миллионеры.

– Хорошо, брат, согласен, но, может, до этого и не дойдет.

– Лучше бы не дошло, но на всякий случай подготовься.

В кабинете послышался скрип мебели, шаги, стук двери, и наконец все стихло.

Сергей еще некоторое время слушал сканер, но в кабинете ничего не происходило. Затем раздался голос Альберта.

– Миша, – произнес Штамм в трубку, – заходи за мной, поедем обедать. Потом вернемся в офис, надо будет поработать.

Послышался щелчок, и все стихло.

Сергей понял, что ждать бесполезно, так как бизнесмен отправился в ресторан. Он выключил лазерный сканер, спрятал в сумку, приготовил видеокамеру и стал наблюдать, когда Штамм выйдет из офиса.

Двери открылись, на улицу начали выходить охранники, а между ними мелькнул хозяин. Он устремился к «Мерседесу» и через мгновение исчез в его чреве. Охранники расселись по джипам, эскорт тронулся, выехал на улицу и сразу попал в пробку.

– Вот так, – засмеялся Сергей. – Без синей мигалки будешь париться здесь час, а может, и два. И ни один гаишник тебе дорогу не перекроет.

Тем не менее через пять минут вонючий железный поток сдвинулся, и эскорт благополучно выехал на оперативный простор.

Михайлов завел двигатель и последовал за ним. Проводил Штамма до ресторана «Метрополь», подождал, пока тот отобедает, проследил до офиса, послушал его разговоры там, уже на ночь глядя потопал за ним в казино «Метелица». В нем Альберт задержался надолго. Вышел только к двум часам ночи, в сопровождении двух девиц – по виду, дорогих валютных проституток.

Они уселись с ним в лимузин, и эскорт понесся в Рублево, на виллу босса. Сергей не отставал от них и снимал на видеокамеру все события. Жаль, ему не удалось запечатлеть мецената в ресторане и казино – Штамм знал его в лицо, и Ник решил не рисковать.

Сергей проследовал до поселка «новых русских» и остановился на безопасном расстоянии от ворот на виллу Штамма. Дальше было нельзя. Михайлов решил, что пора ехать отдыхать. Он развернулся на широкой асфальтированной дороге и поспешил в Москву.

Сергей оставил «БМВ» на стоянке и пешком пошел к дому. Поднялся по лестнице, подошел к двери и открыл ключами замки. Вошел в темную тихую прихожую, поставил сумку с аппаратурой на пол и включил свет в туалетной комнате. Вынул пистолет с глушителем и пошел по темным пустым комнатам. Сначала ему показалось, что дома никого нет, но вскоре понял, что ошибся.

Кто-то бесшумно подкрался к нему сзади и приставил к затылку холодный предмет. Очевидно, ствол пистолета.

– Оружие на пол, – прошептал тихий голос, – а то еще выстрелишь в кого-нибудь, Серега.

– Это ты, Морс, – засмеялся Михайлов и опустил оружие.

Фэд щелкнул выключателем. Сергей обернулся и увидел друзей с оружием в руках. Они стояли в одних трусах и жмурились от света.

– Простите, если разбудил. – Ник развел руками. – Целый день этого Штамма пас, а он рано не ложится и, уж точно, рано не встает. Только из казино.

– Не беда, мы уже выспались, – усмехнулся Морс и сел на стул. Поставил пистолет на предохранитель и положил перед собой на стол. Фэд улегся на диван и сладко зевнул. Запихнул ствол под подушку и положил на нее голову:

– Ну, как дела, что выяснил? – спросил он.

– Нормально. Снял фильм. Хотите посмотреть?

– Сейчас? – хором спросили друзья.

– Да.

– Давай завтра, а то мы намотались, тоже наснимали гору кассет. Еще не смотрели.

– Ну и как? – спросил Ник.

– Компромат есть. Твой Штамм денег намыл немерено, и все через липовые строительные подряды. Наверное, у него строительная фирма имеется.

– Или у кого-то из его родственников, – добавил Фэд.

– Что там, ремонта нет? – спросил Сергей.

– Вообще никакого. Как был полуразвалившийся детский дом, так и остался. Я думал, может, хоть внутри что-то есть – компьютеры, мебель… Так нет – голые стены. Я такого убожества никогда не видел. Дети грязные, в каких-то обмотках с чужого плеча. Видимо, собирали всем миром. Государство вообще не помогает.

– У государства денег нет. О них только наркодельцы заботятся – потенциальная клиентура.

– Я привез им пару ящиков шоколада, конфеты, печенье, кое-какие настольные игры, книжки с картинками – сколько в джип влезло, – Фэд сделал паузу и серьезно посмотрел на друзей. Те сидели молча и слушали. – Вы бы видели их глаза, как они на конфеты смотрели, на игрушки… Нянечки заплакали, когда увидели мои подарки… Детский дом в глуши находится, в ста километрах от Москвы и еще пятьдесят в сторону от магистралей. Настоящая российская глубинка. Я удивляюсь, как они там выжили.

– Много там детей? – поинтересовался Михайлов.

– Больше ста. Есть взрослые, но есть и крохи. Меньше года. Им люди из окрестных деревень помогают чем могут.

– И Штамм знал, какое там положение, и не помог? – удивился Морс. – Хоть немного.

– Выходит, знал и не помог. По документам, он там отгрохал хоромы из хрусталя и мрамора с бассейнами и цветниками, а на деле – отмыл десять миллионов долларов.

– Надо с ним разбираться. И чем скорее, тем лучше. – Сергей разделся и пошел на кухню. Открыл холодильник и достал колбасу, сыр и масло с хлебом. – Я хотел это завтра сделать, но, может, вы еще куда-нибудь поедете?

– Я бы съездил еще в два места, – отозвался из гостиной Фэд.

– А у тебя как? – поинтересовался Сергей у Морса.

– У меня так же, как и у него. Штамм выбирает детские дома в глуши и отмывает через них деньги. Указывает в документах, что фонд сделал там капитальный ремонт. И так по всей стране, я думаю. В Москве он на такое не решился бы, ведь его ревизионные органы контролируют.

– Ну, как поступим? – спросил Сергей.

– Дай нам еще денечек, а завтра мы приедем пораньше, обследуем особняк твоего воришки и решим, как с ним поступить. Может, надо его на машинах блокировать.

– Нет. У него «мерин» бронированный и два джипа охраны. Все с пушками. Будут жертвы, а брать надо чисто.

– Хорошо, утро вечера мудренее, давай спать, а завтра решим, как с ним быть. Только ты нас дома жди, мы рано вернемся. – Морс выключил свет и лег в постель. Сергей остался на кухне один. Поел, выпил чаю и тоже улегся спать.

Наутро он проснулся поздновато – в девять часов – и опять не обнаружил никого дома.

Первым делом Сережа умылся, позавтракал, подключил камеру к телевизору и просмотрел свои вчерашние записи. Посидел, подумал и подготовил план операции по захвату Альберта Штамма. Потом он просмотрел записи Морса и Фэда и пришел в ужас. Такого цинизма со стороны Штамма он не ожидал.

Весь день Сергей провел в делах. Почистил оружие, проверил рации и бронежилеты. Начертил план захвата и лег вздремнуть. Когда проснулся, то обнаружил, что его друзья уже вернулись.

Они выглядели немного усталыми и раздраженными. Но после душа и сытного ужина оживились. Они легли отдыхать и смотреть запись Сергея. После просмотра обсудили план действий и сошлись на одном – захватывать особняк надо ночью, когда в нем мало охранников.

Затем просмотрели видеозаписи из детских домов, быстро смонтировали из него видеофильм и начали готовиться к операции. Проверили маски, амуницию, обувь и стали грузить все в машины. Взяли джипы «Навигатор» и «Тойота». Выехали в два часа ночи. Ехали разными маршрутами и припарковали машины в разных местах. Собрались в джипе и стали наблюдать за двухэтажным офисом. Прослушали темные окна лазерным сканером и выяснили, что люди есть только в комнате на первом этаже. Там был приглушенный голубой свет. Видимо, охранники смотрели телевизор. Было их двое.

После этого разведчики прослушали милицейские частоты и определили, что ближайший наряд находится в квартале от них. Также понаблюдали за видеокамерой на стене расположенного напротив банка и пришли к выводу, что она «видит» вход в офис Штамма и ее тоже придется вывести из строя – как и камеру над входом в фонд.

– Ну что, начинаем? – спросил Михайлов.

– Давай, с богом, – подбодрил Морс, а Фэд кивнул в знак согласия.

Ник надел бейсболку, поднял воротник черной джинсовой куртки, надел темные очки и перчатки. Взял металлический прут с небольшим крючком на одном конце и рукояткой на другом и вышел из машины. Друзья принялись наблюдать за ним в бинокли, оснащенные системой ночного видения.

Сергей быстро шел к дверям банка, над которыми висела та самая злополучная камера. Она мерно поворачивалась то вправо, то влево, сканируя ночную улицу.

Ник подошел ко входу в банк и встал под камерой, в ее мертвой зоне. Подождал, пока она отвернется от входа в офис Штамма, посмотрел по сторонам и, убедившись, что никто его не видит, начал действовать. Вынул из рукава крючок, зацепил его за кронштейн, подтянулся на нем и вставил под камеру небольшой клинышек. Она замерла в одном положении, а Ник спрыгнул и побежал на другую сторону улицы – к офису. Подошел к двери и проделал точно такую же процедуру с висящей над ней камерой – подтянулся, с силой повернул ее в сторону от входа и заклинил.

Потом подбежал к освещенному окну на первом этаже, зацепил крюк за решетку, залез повыше, вынул гранату с усыпляющим газом, зубами выдернул чеку, а лимонку метнул в открытую форточку. Отцепил крюк, спрыгнул на асфальт и отошел к стене.

В комнате охраны послышался грохот стульев, вскрики, негромкий хлопок гранаты, шипенье и… вскоре все стихло. Ник поднял к губам миниатюрную рацию и произнес условную фразу:

– Факел.

Услышав ее, Фэд завел двигатель и поехал к офису.

Джип остановился возле входа. Морс выскочил из машины с дрелью в руке. Подбежал к стальной бронированной двери и быстро просверлил по одному отверстию возле каждой замочной скважины.

Еще в первый день своего наблюдения за офисом Ник прошелся возле этой двери и снял на видеокамеру крупные планы замков. Дома он вывел изображение на компьютер, нашел в каталоге подобные замки и изучил их механизмы. Достаточно было просверлить отверстие в определенном месте, просунуть внутрь механизма отмычку специальной формы, отжать небольшую пружинку, и вся хитроумная система открылась бы от одного поворота любого ключа.

Морс успешно открыл сначала верхний замок, а потом и нижний. Теперь оставался магнитный замок, придерживающий дверь. Для этого агенты вставили небольшой ломик в рукоятку двери, а ее конец уперли в раму. Упершись ногами в косяк, дружно потянули и силой отворили дверь.

Ник первым вошел в офис, надел противогаз, вынул пистолет с глушителем и побежал в комнату охраны. Когда распахнул дверь, то обнаружил двоих парней, лежащих на полу в нелепых позах.

Осмотрев подсобные помещения и никого больше не обнаружив, Ник подал команду друзьям. Морс вошел в здание, надел противогаз и закрыл за собой дверь, а Фэд осмотрел улицу и, не обнаружив свидетелей нападения, остался очень доволен. Подошел к телекамере над дверью офиса, палкой выбил клинышек, поднял его и побежал на другую сторону – к банку. Той же палкой выбил клин из-под второй камеры, подобрал его и вернулся в джип. Нажал на педаль газа и уехал с места нападения. Остановил «Навигатор» в ста метрах от фонда, выключил двигатель, габаритные огни и стал ждать, наблюдая за улицей и происходящими на ней событиями.

Кто-то из жильцов окрестных домов или случайных прохожих мог заметить возню у офиса и вызвать милицию. Тогда через пять-десять минут на улице появилась бы патрульная машина.

Фэд прослушал милицейскую волну и не обнаружил ничего необычного. Никаких сообщений по поводу проникновения в офис не поступало. Даже из банка напротив не было звонков. Видимо, охранники не заметили минутную остановку их камеры наблюдения.

Но Фэд ждал и ждал. Прошло полчаса, но никто тревоги не поднял.

А в это время Ник и Морс проветрили помещение и сняли противогазы. Вместо них надели черные маски с прорезями для рта и глаз и принялись за дело. Оттащили в кладовку охранников и связали их. Потом проверили магнитофоны, записывающие изображение с наружных и внутренних видеокамер, и стерли с пленок запись захвата. Сами магнитофоны отключили.

Потом Ник включил компьютер и нашел файл внутреннего распорядка службы охраны. Узнал, что вырубленные сторожа должны будут смениться ровно в девять часов утра.

Времени было навалом. Сергей с Морсом, вооружившись фонариками, пошли осматривать помещения фонда. Обследовали все комнаты, кроме одной – кабинета Штамма.

– Надо бы его открыть и вскрыть сейф, – прошептал Ник.

– Сделаем. – Морс вытащил припасенный с собой инструмент, присел к замку и через пару минут открыл и эту дверь. Пока он ковырялся, Ник обследовал распределительный электрощит и определил, что в кабинете отдельной сигнализации нет.

– Можешь смело отворять, – сказал он.

Они вошли в просторный темный кабинет директора фонда и осмотрелись. Великолепный ремонт поражал взор. Интерьер офиса был спроектирован опытным дизайнером и выполнен лучшими мастерами. По центру кабинета красовался большой дубовый стол ручной работы, а на нем находились письменные принадлежности модного офисного бренда. Все – от авторучки и степлера до самого стола, мебели и картин на стенах – было выполнено в одной цветовой гамме.

Полюбовавшись немного интерьером, Сергей прошел к столу и уселся в большое кожаное кресло. Осмотрел ящики и попробовал один из них открыть. Ящик не поддался, тогда Михайлов кивнул Морсу, и тот начал его взламывать.

Пока тот им занимался, Сергей обследовал кабинет и через пять минут обнаружил скрытый под облицовочными панелями стен небольшой фирменный сейф. К этому времени Морс открыл все ящики, но обнаружил в них только письменные принадлежности. Никакой документации.

– Наверное, все здесь. – Ник показал на сейф. – Вскроешь?

Тот почесал через маску вспотевший лоб, осмотрел «зверя», а потом достал небольшой, величиною с блокнот, ноутбук. Открыл в нем файл с сейфами и отыскал нужную марку. Изучил его внутренности и утвердительно кивнул:

– Вскрою.

Взял дрель, просверлил два отверстия в замке и достал отмычки.

– Подожди, – остановил его Ник. – Надо проверить сигнализацию.

– Их в таких сейфах нет. Они считаются настолько надежными, что ее сюда не ставят.

Через две минуты Морс отворил тяжелую дверцу, и взорам друзей предстали богатства Штамма. На всех полках сейфа лежали пачки долларов. Купюры были новенькие, перетянутые фирменными бумажками с буквами USA.

– Ни фига себе, – процедил Сергей. – Мы ему переводим деньги, чтобы он людям помогал, а он их обналичивает и в казино проигрывает. Гад.

– Забираем? – спросил Морс.

– Да.

Разведчики переложили деньги в спортивную сумку и стали искать документы. Но никаких бумаг внутри не было.

– Ладно, хрен с ними, они нам не нужны, – махнул рукой Ник. – А то уже восемь часов, пора встречать гостей.

Друзья захлопнули кабинет, спустились на первый этаж в комнату охраны и связались по рации с Фэдом. Тот сидел в джипе и наблюдал за офисом.

– Скоро приедут охранники – сменить тех, кого мы вырубили, поэтому будь начеку, – предупредил Ник. – Возможно, потребуется помощь.

– Я за вами наблюдаю, – послышался ответ.

Морс пошел проверить связанных парней и обнаружил, что они уже пришли в себя. Лежали в разных углах кладовки и сопели, так как рты у них были заткнуты плотными кляпами. Морс перетащил одного из них в другую кладовку и закрыл дверь на ключ. Когда тащил, охранник яростно дергался, пытаясь что-то объяснить Морсу.

Завибрировала рация в кармане у Ника. Он вынул ее и поднес к уху.

– Ник, это Фэд. У двери двое парней. Стоят курят. Наверно, это смена.

– Понял, мы готовы. – Сергей выключил рацию и положил ее в карман. – Открываем дверь, впускаем их и вырубаем газом, – прошептал он Морсу. Тот кивнул и заменил черную маску на противогаз. Ник проделал то же самое.

Парни постояли у входа, покурили, потом выбросили бычки в урну и позвонили в звонок. Весело улыбались в око видеокамеры и приветственно махали руками. Не ожидали, что внутри их ждет неприятный сюрприз.

Никто из них не заметил, что на металлической двери рядом с замками имеются небольшие отверстия.

Они позвонили еще раз, и Ник нажал на кнопку магнитного замка. Дверь отворилась, и новенькие вошли в офис. Пошли к комнате охраны, вошли в нее, вдохнули по одному разу снотворного газа и свалились на пол.

Вслед за ним в комнату вошли Ник и Морс, подхватили их под руки и отволокли в комнату, перед этим крепко связав руки и ноги, а во рты всунув кляпы.

– Через час придет обслуживающий персонал, – глухо пробормотал Ник через противогаз. – Две уборщицы, секретарша, бухгалтерша и начальник охраны. Может, и еще кто-то заявится.

– Водители машин придут. Все будут ждать, когда босс проснется и вызовет их, чтобы они приехали к нему домой и отвезли в офис.

– А приедем к нему мы, – ухмыльнулся Ник.

Через полчаса пришла одна уборщица, за ней другая, следом – секретарша и еще двое каких-то девиц. Потом пожаловал неизвестный мужчина и еще какие-то женщины. Их всех угостили газом и уложили спать. Складировали, как дрова, в разных подсобных комнатах офиса, предварительно отобрав у них сотовые телефоны. Всем связали руки и ноги, а во рты запихнули кляпы.

Но вот настал черед охранников. Они приехали на трех машинах в сопровождении своего начальника Михаила. Того самого, с кем Штамм беседовал в кабинете по поводу судьбы Джона Хортона и кому поручил его убить.

Миша был высокого роста, крупного телосложения. Одет был в светлый костюм, пижонские остроносые ботинки и белую рубаху без галстука. На мясистой шее ниже второго подбородка болталась толстая золотая цепь и подчеркивала крутизну братана.

Михаил вышел из лимузина, по-хозяйски осмотрел стоянку машин перед офисом – все ли нормально – и двинулся к двери. Перед ней на мгновение замер и позвонил в звонок. Пятеро дюжих секьюрити с оружием в подмышечных кобурах неспешно следовали за ним. Все степенные, крутые, уверенные в своей силе и неуязвимости.

– Начальника надо бы взять тепленьким, без усыпления, – Ник кивнул на монитор системы наблюдения.

– Надо, но как его отсечь от остальных? – пожал плечами Морс.

– Давай сыграем в одну игру. Я на него нападу, уволоку в комнату, а ты бросишь гранату с газом остальным под ноги.

– А если возню услышат водители в машинах, тогда они поднимут лай. Или кто-то из телков проворным окажется, начнет пальбу… Давай без твоих суперменских штучек, – возразил Морс. – Главное ведь не этих завалить, а Штамма взять.

– Да, ты прав, рисковать нельзя, но можно сделать следующее. Мы впускаем их, закрываем дверь и даем газ. Как только все лягут, я надену на него противогаз. Он через десять минут оклемается, и мы с ним поговорим.

– Да, это дело.

Ник с пульта открыл входную дверь, подождал, пока все войдут и захлопнул ее. Бросил в коридор гранату с газом и подождал, пока бравые охранники уснут крепким сном. Потом прошел к ним, натянул Мише на голову запасной противогаз, отволок его в комнату охраны, скрутил руки и ноги веревкой.

Тем временем Морс обезоружил остальных, потом они с Сергеем растащили всех по комнатам и связали. Когда вернулись в просмотровую, то увидели, что Миша уже очнулся. Лежал на боку и бешено вращал глазами, не понимая, что с ним произошло. Его светлый костюм был испачкан, помят, а сам он, бравый и вальяжный, теперь производил жалкое впечатление.

Увидев страшные противогазы на лицах захватчиков, он испугался, и от его былой надменности не осталось и следа.

– Я не босс, я только охранник, – запричитал он. – Вы не того схватили…

– Того, – рявкнул Ник. – Ты нас отвезешь к Штамму, но после того, как он позвонит тебе и вызовет к себе на дачу.

– Откуда вы знаете? – еще больше испугавшись, промямлил начальник охраны.

– Мы про тебя все знаем. А пока лежи и молчи.

Миша заткнулся и только смотрел на разведчиков снизу вверх да изредка покашливал. Газ оставил неприятный осадок в горле.

В томительном ожидании прошел час, затем еще один, но Альберт не спешил вызывать машины и секьюрити. Будто чувствовал приближение неприятностей. Наконец он позвонил. К телефону подошел Ник.

– Да, – бодро ответил он.

– Михаила позовите, пожалуйста, – мягко прошелестел в трубку Штамм.

– Извините, Альберт Михайлович, он отлучился по нужде. Будет через пару минут.

– Кто это? – поинтересовался Штамм.

– Головкин, – ответил Сергей. Он прочел фамилию охранника в графике дежурств.

– Головкин, – буркнул Штамм, – передай Михаилу, чтобы, как только просрется, сразу дул ко мне. – Босс повесил трубку.

– Передам, – усмехнулся Ник и повернулся к другу. – Надо выманить водителей из бронированных машин, а то в них нам их не взять.

– Вызывай, – кивнул Морс.

– Нет, будет лучше, если это сделает их начальник. – Сергей взял со стола рацию и поднес к губам Миши. – Вызови водил. – Он вынул пистолет с глушителем и поднес к виску парня. Тот в испуге кивнул и с готовностью приблизился к рации. Ник включил рацию. Сразу в трех в машинах сработал единый канал связи. Водители услышали раздраженный голос шефа:

– Парни, быстро на совещание. Давайте, давайте…

Сергей выключил рацию и положил на стол. На мониторе было видно, как шоферы нехотя вышли из авто и двинулись ко входу. Морс открыл дверь, и они вошли внутрь. Прошли пару шагов и упали, сраженные газовой атакой.

Ник обезоружил их, связал и оставил отдыхать прямо в коридоре. Теперь не было необходимости их куда-то тащить.

– Едем к Штамму, – приказал Михайлов и поднес пистолет к уху Миши. – Ты нас к нему привезешь. Он в Рублеве?

– Да, – промямлил тот.

– Теперь вот что. Мы тебя развяжем, но, если дернешься – грохнем не раздумывая. Мы ведь всех твоих бравых охранников без единого выстрела уложили. Помни об этом.

– Я помню, – затрепетал Миша.

Морс вынул из сумки лейкопластырь телесного цвета, отрезал два небольших кусочка и залепил братану оба глаза.

Ник надел ему на нос его же солнцезащитные очки – они скрыли пластырь.

– Выходим, – сказал Морс в рацию.

Фэд подтвердил готовность:

– Понял. На улице все спокойно.

Сергей еще раз бегло осмотрел комнату охраны, мониторы и лежащих в коридоре водителей, открыл электрощит и выдернул центральный электрический кабель. Обесточил все телефоны, компьютеры и бытовую технику. Выключился и электромагнитный замок входной двери.

– Когда выйдем и сядем в «мерин», – прошептал Ник, – вернись и закрой на замок входную дверь. А то кто-нибудь заглянет в офис. Раньше времени шум поднимется.

Морс кивнул и взял Мишу под руку:

– Иди.

Разведчики повели его к выходу, поставили у двери, развязали, а потом стянули с себя противогазы. Подняли воротники курток, надели бейсболки, солнцезащитные очки и приготовились выходить. Мише приказали идти вперед.

Он – ничего не видящий – пошатываясь, вышел на улицу и встал в нерешительности. Ник открыл переднюю дверцу бронированного лимузина Штамма и быстро усадил его в кресло. Сам сел на заднее сиденье и положил рядом спортивную сумку с деньгами и оборудованием.

Морс захлопнул дверь офиса, вставил в замочную скважину изъятый у охранников ключ и закрыл замок. В последний раз взглянув на остановившуюся камеру над дверью, обошел «Мерседес» и сел за руль. Завел мотор и дал газу.

Он был прекрасным водителем, но все-таки решил передать руль ехавшему за ними следом Фэду. Дорога в Рублево была длинной, по запруженным московским улицам, а доехать надо было очень быстро.

Машины отъехали от офиса и остановились у обочины. Фэд сел за руль лимузина, а Морс ушел в джип.

– Привет, – сказал Фэд Нику.

– Привет, – кивнул тот в ответ.

– Трогаемся?

– Да.

Фэд проверил показания приборов на торпеде, потрогал руль и рукоятку переключения скоростей, оглядел улицу. Мгновенно рассчитав траекторию движения, дал полный газ. Шипованные шины завизжали на сухом асфальте, задок тяжелого, бронированного пульмана пошел юзом, но семилитровый двигатель справился с ношей и начал быстро разгонять машину. Лимузин рванулся вперед и проскочил на желтый свет перекресток. «Навигатор» не поспел за ним, и путь ему преградил автомобильный поток. Ник заметил это, но решил не ждать друга, а следовать в Рублево.

Дорога из центра столицы за город занимает уйму времени, но самое опасное – попасть в пробку и встать на долгие часы. Этого больше всего опасались друзья, но, к счастью, водительский гений Фэда, его умение предугадывать ситуацию, знание автомобильных дорог Москвы, ее закоулков и подворотен помогли приехать в Рублево без потерь времени.

Приблизившись к воротам охраняемого участка Штамма, остановились.

– Звони Альберту. Скажи, что приехал, – сказал Ник Мише. Вручил ему его же сотовую трубку и стал наблюдать, как тот вслепую тыкает пальцами в кнопки – набирает номер.

– Помочь? – пробасил Фэд.

– Сам, – буркнул Миша, поднес к уху телефон и стал ждать ответа. Наконец Альберт произнес:

– Да.

– Это Михаил, привет. Мы у ворот.

– Что-то вы быстро доехали, – удивился Штамм. – Я звонил в офис второй раз, но там никто не отвечает. Потом тебе на сотовый брякнул, но он тоже был отключен. Что у вас случилось?

Миша замялся. Сергей не мог подсказать ему, потому что Штамм услышал бы его голос. Но он ткнул пистолетом Михаилу в шею, и тот сразу нашелся:

– У меня аккумулятор сел, только сейчас подзарядил. А что в офисе случилось, не знаю. Позвоню туда.

– Ладно. Я еще не готов, жди пятнадцать минут, – Альберт отключил связь.

В эти секунды Сергей подумал, что операция под угрозой провала. Штамм может позвонить в милицию и сообщить, что в его фонде что-то случилось. Дождется, пока они проверят офис, и узнает, что на него совершено нападение. Тогда он забаррикадируется в особняке. Или улизнет из дома.

– В доме есть охрана? – спросил Ник.

– Да, два человека.

– Какое у них оружие?

– Пистолеты и помповые ружья.

– Так. – Ник размахнулся и врезал охраннику кулаком в челюсть. Тот потерял сознание. Ник вытащил веревку, связал ему за спиной руки, сунул в рот кляп и сказал:

– Тащим его.

Они уложили парня в просторный багажник пульмана и закрыли на ключ. Потом Сергей вызвал по рации Морса и узнал, что тот уже подъезжает. Через пару минут они увидели его джип.

Разведчики устроили экстренное совещание и решили, что надо нападать на дом Штамма. Не хотели давать ему хоть малейшую возможность сбежать.

– Хотя, – заметил Сергей, – может быть, мы его и переоцениваем. Может, он пьет кофе или воркует с какой-нибудь красоткой.

– Неважно, – сказал Морс, – главное – его схватить.

Парни надели маски, взяли укороченные автоматы «беретта» с глушителями на стволах и пошли к высокому забору, окружавшему земельные угодья Штамма. Перелезли через бетонную преграду и, прячась за стволами стройных вековых сосен, побежали к особняку. Устроились у стены – за невысокой, аккуратно подстриженной изгородью из кустарника.

Дом Штамм был похож на изящный дворец с роскошным убранством фасада. Три этажа, десять больших комнат, три зала для приема гостей, летний и зимний сады, застекленная веранда и спортивный зал с бассейном, баней и восстановительным комплексом. Все это было подчинено единому стилю и великолепному дизайну.

Ник поднял указательный палец, крутанул им в воздухе и показал Морсу на парадное крыльцо, а Фэду на запасной выход. Сергей поправил микрофон у рта и миниатюрной наушник в ухе и прошептал:

– Морс, что там?

– У меня чисто.

– У меня – двадцать метров на восток пожилой садовник подстригает клумбу, – ответил Фэд.

– Я сейчас посмотрю. – Ник подтянулся и заглянул в полуоткрытое окно большой спальни. На неубранной постели царил беспорядок, шелковые одеяла валялись комом, а пуховые подушки были разбросаны по полу. Чувствовалось, что кто-то провел здесь бурную ночь. Сейчас в ней никого не было, и можно было спокойно влезть в дом.

– Вхожу, – сказал Ник и залез в спальню. Он спрятался за шторой и осмотрелся.

На розовых стенах ангелочки стреляли в сердца влюбленных миниатюрными стрелками, в райских виноградниках грудастые русалки купались в фонтанах; голуби вили гнезда на экзотических деревьях. Кругом царила идиллия, насквозь пропитанная сексом.

Сергей постоял несколько секунд, полюбовался красочными рисунками и двинулся к двери. Автомат он держал перед собой, а палец держал на спусковом крючке. Ждал нападения в любую секунду.

Он прошел мимо голубого диванчика с подушечками в виде кошек, мимо фарфоровых ваз с китайскими драконами на стенках и живыми цветами внутри. Осторожно открыл дверь, выглянул в гостиную и сразу увидел Альберта. Тот стоял рядом с прекрасной дамой – его женой или любовницей, а за ним возвышались два габаритных телохранителя. Штамм был чисто выбрит, наодеколонен, одет по-парадному – было видно, что он собирается уезжать.

Понаблюдав за компанией и оценив телохранителей, Сергей спрятался в спальню и сказал в рацию:

– Он здесь. С ним баба и двое с пушками. Нападаем?

– Он у главного входа? – спросил Морс.

– Да. Если войдешь – увидишь.

– Что делать мне? – спросил слушавший беседу Фэд.

– Давай ко мне, нападем сзади, – скомандовал Ник.

Через несколько секунд Фэд влез в окно и встретился с Михайловым.

– Каков план? – прошептал он.

– Морс, ты влетаешь в зал и нападаешь в лоб. Мы, как только тебя увидим, атакуем с фланга. Кладем всех на пол. Если будет сопротивление – вырубаем. Если успеют дотянуться до пушек – гасим их.

– Понял, – ответил Морс и прервал связь.

Ник и Фэд проверили оружие, подошли к двери и выглянули в гостиную. Штамм в сопровождении свиты направился к выходу, но вдруг в зал влетел Морс с оружием в руках, размахнулся и с ходу врезал ближайшему телохранителю рукояткой автомата в челюсть. Тот охнул и упал на ковер. Штамм открыл рот от удивления, но вымолвить ничего не смог. Девица хотела завизжать, но получила кулаком по затылку и улеглась рядом с секьюрити. Ее приложил вбежавший в гостиную Фэд, а Ник тут же вырубил второго охранника. Вломил ему кулаком в челюсть и добил ударом приклада по темечку.

Штамм расставил руки в стороны и замер как изваяние. Не знал, что делать, куда бежать. Он испугаться-то толком не успел, а парни уже подхватили его под руки и поволокли к выходу. Протащили к забору, перекинул через него, как мешок с картошкой, и мигом доставили к «Мерседесу».

– Проверь багажник, – приказал Ник Морсу. Тот обежал лимузин, открыл его и удостоверился, что пленник Миша лежит там и сопит в две дырочки.

Фэд сел за руль «мерина», Ник – сзади, а Морс – в «Навигатор». Машины лихо развернулись на сухом, горячем от полуденного солнца асфальте и умчались подальше от злополучного места.

Глава 13

Ник, Морс и Фэд некоторое время не могли прийти в себя. Их немного трясло он нервного возбуждения. Они несколько лет вели спокойный, размеренный, без погонь, перестрелок и драк, образ жизни, поэтому немного отвыкли от некогда так нравившейся им службы. Нет, они не потеряли великолепной физической формы, но из их жизни ушла профессиональная острота мировосприятия, свойственная только действующим агентам спецслужб.

Но с началом операции по захвату Штамма их боевые навыки мигом вспомнились.

Фэд мчался по трассе, но не в сторону Москвы, а подальше от нее. Через десять километров он свернул на первом перекрестке и по узенькой асфальтовой дороге проехал еще километр в сторону какого-то поселка. Потом опять свернул уже на проселочную дорогу. Проковыляв более километра, он выехал в чащу и остановился за кустами. Осмотрелся и определил, что с дороги ни «Мерседес», ни «Навигатор» не видны.

– Кто вы и что хотите от меня? – первым начал беседу взволнованный Альберт Штамм.

До этого времени он молчал и только испуганно поглядывал на черные маски захватчиков. В лесу он испугался еще сильнее, но взял себя в руки и решил поторговаться.

Сергей вышел из машины первым, снял маску и пригладил пальцами вспотевший ежик поседевших на висках волос. Вдохнул чистого воздуха и осмотрелся.

Справа и слева глухой стеной стоял непролазный лес. Для акта возмездия лучшего места было не найти.

– Выводи, – кивнул он Фэду. Тот приказал Штамму выйти из машины.

– Парни, давайте договоримся, я вам хорошо заплачу. Вас деньги интересуют? Огромные деньги…

– Откуда у тебя огромные деньги? – задал вопрос Ник.

Альберт взглянул в лицо Сергею и сначала даже не понял, кто перед ним. Он только отметил, что его похититель похож на кого-то.

– Я богатый человек и могу решить все ваши проблемы. Для этого не надо было меня в лес привозить. Могли встретиться в офисе и договориться.

– О чем? – спросил Сергей.

– Обо всем.

– Повторяю: откуда у тебя большие деньги?

– Как откуда, какие деньги? – удивленно переспросил Штамм.

– Как ты выразился, огромные.

– Я богат… – Альберт пошел по кругу.

– Нет, ты не богат, – прервал его Михайлов. – Эти деньги не твои. Я хочу услышать, чьи они?

– Мои, – уперся Штамм.

– Нет. Они народные. Тебе их дали, чтобы ты их раздал нуждающимся, помог своим согражданам выжить. А ты куда их употребил? На карты, баб и вино. Дома себе отгрохал, на дорогом лимузине разъезжаешь. А на эти деньги скольких детей можно было бы прокормить…

– Я… – Альберт замялся и внимательно взглянул на Ника.

– Посмотри внимательно, кто перед тобой, – зло выпалил тот и приблизился к Штамму. Фэд и Морс сняли маски и встали рядом. – Помнишь меня, Альбертик? Я твой американский спонсор Джон Хортон.

Пауза повисла в жарком дневном воздухе. Штамм посмотрел на захватчиков и узнал в них тех самых придурковатых, по его мнению, американских миллионеров, решивших безвозмездно помогать малоимущим гражданам России.

Штамм смотрел на разведчиков не дольше минуты, а потом вдруг улыбнулся во весь рот и бросился к Сергею с распростертыми объятиями:

– Господин Хортон, вы уже прилетели, – запричитал он, вытянул руки и хотел обнять Ника, но тот остановил его.

– Да. Мы прилетели и хотим провести ревизию своего фонда. Хотим предъявить вам обвинение в разворовывании денег. Наших денег.

Штамм опешил, опустил руки и остановился в нерешительности.

– У меня есть доказательства каждому сказанному мной слову. Хочешь подтверждений?

Альберт пожал плечами.

Сергей вынул из джипа спортивную сумку, достал аппаратуру и установил ее в «Мерседесе». Включил компьютер и показал аферисту запись из подмосковных домов, где директор фонда должен был сделать ремонт. Потом предъявил копии документов, по которым ремонт там давным-давно сделан и дети живут в мраморных хоромах и купаются в роскоши.

Смотря эти кадры, Альберт багровел с каждой минутой. Потом насупился и фыркнул:

– Суд не примет во внимание ваши съемки. Они сделаны на цифровую видеокам… – Договорить он не успел, потому что Сергей грубо перебил его:

– Козел, ты что, не понял? Никто в суд обращаться не намерен. Мы захватили твой офис, уложили всех телков, захватили твоего сраного начальника охраны Мишу – того, кому ты меня убить предлагал, если я до сути докопаюсь. Вон он, в багажнике парится… Хочешь посмотреть?

Услышав эти слова, Штамм побледнел. Руки его стали дрожать. В такой ситуации он был первый раз в жизни.

– Мы что, все это сделали для того, чтобы в суд на тебя подать? Чтобы ты на наши же бабки себе адвокатов купил, а они подкупили тухлых продажных присяжных… Ты за кого нас держишь? Мы – русские люди, здесь родились и выросли, поэтому знаем, как тут дела делаются.

Штамм побледнел, сделал шаг назад и стал оправдываться:

– Я много сделал, многим помог. Я в Москве много детских домов отремонтировал. Капитально…

– А свой дом отремонтировать не забыл? Тот, где спальня в ангелочках… Ты сколько охране платишь? Штуку в месяц, две? Тебе кто такую роскошь санкционировал? Я? Они? – Сергей кивнул на друзей и стал напирать на Альберта, а тот начал отступать в кусты. – Тебе для чего деньги дадены? Чтобы ты их людям раздавал, тем, кто без них прожить не может, а ты… Подумал, мы далеко, в Америке… Думал, сможешь от нас избавиться, на охоте пристрелить. – Ник подошел к компьютеру и воспроизвел запись разговора Альберта с Мишей про убийство господина Хортона на охоте.

Услышав свой голос, Штамм сник и замер в нелепой позе. Он понял, что ему пришел конец как президенту фонда, но с жизнью было еще не ясно.

– Простите меня, пожалуйста. – Альберт всхлипнул и опустился на колени. Он склонился к сырой земле и начал молиться.

– Говори номер личного счета в банке, – прорычал Ник.

– У меня нет счета, – всхлипывал Штамм.

– Название твоей строительной фирмы, ее реквизиты?

– У меня нет фирмы, я честный бизнесмен.

Ник пошел к джипу. Вынул из сумки коробочку и вернулся. Открыл ее и достал шприц и ампулу с резиновой пробочкой. Не снимая перчаток, вставил ее в отверстие в шприце и закрыл крышку. Поднес прибор к сонной артерии испуганного афериста и хотел сделать инъекцию, но тот отдернулся.

Тогда Морс ловко схватил его за руку и резко заломил за спину. Сергей сделал укол, Морс отпустил Штамма. Тот упал на траву и заплакал, но вскоре успокоился.

– Правдодел действует, – засмеялся Фэд.

– Повторяю вопрос, – грозно произнес Ник. – Назови номер личного счета в банке. – Он вынул из кармана миниатюрный диктофон и поднес к лицу Штамма. Тот облизнулся и прошептал:

– Ноль два пять семь девять три пять семь два три.

– Назови банк.

– Швейцарский государственный банк.

– Сколько там денег?

– Пятьдесят миллионов долларов.

– В каком российском банке у тебя счет?

– В «Альфа-банке».

– Назови номер.

– Ноль ноль ноль девять ноль семь три пять два.

– Сколько денег на этом счету?

– Десять миллионов, – промямлил Штамм.

– Есть еще счета в банках?

– Нет.

– Название твоей строительной фирмы?

– У меня нет строительной фирмы, – удивился Альберт.

– Назови фирму-подрядчика, через счета которой ты отмывал деньги?

– Строительная компания «Гросс».

– Назови, кому она принадлежит.

– Моему брату Мише.

– Назови номер его личного счета.

– У него нет счета.

– Он подставной директор?

– Да.

– Назови номер банковского счета фирмы «Гросс».

– Пять семь девять три семь девять ноль три ноль два.

– Где у тебя спрятаны деньги? Где кубышка?

– У меня нет кубышки.

– У твоего брата есть кубышка?

– Нет.

– У твоих детей есть счета в банках?

– Не знаю.

– У твоей жены?

– Не знаю.

– Любовницы?

– Не знаю.

– Какую сумму из перечисленных тебе шестисот миллионов долларов ты присвоил?

– Сто три миллиона триста пятьдесят две тысячи долларов, – пробурчал Штамм.

– Куда дел остальные?

– Употребил на дело. Нищим помогал.

– Строил и ремонтировал детские дома, больницы, субсидировал инвалидов и сирот?

– Да.

Ник взглянул на друзей. Они утвердительно закивали. По собранным ими документам выходила примерно такая сумма. Разница в цифрах составляла около ста тысяч долларов.

– Хорошо. Теперь ты сказал правду. Сколько у тебя наличных денег?

– Двадцать четыре миллиона триста тысяч.

– Где они?

– В моем сейфе в особняке.

– В Рублеве?

– Да.

– Назови код сейфа.

– Сто тридцать пять, семьдесят два.

– Где он находится?

– В моем кабинете на втором этаже, за картиной.

– Ты арендуешь депозитные сейфы в банках?

– Нет.

– Сколько у тебя домов?

– Один.

– Ты строил своим родственникам дома на деньги фонда?

– Нет. – Штамм часто задышал, закатил глаза, и изо рта у него пошла пена. Разведчики отошли на шаг, так как знали, что сейчас будет. Альберт застонал, встал на четвереньки, и его вырвало. Потом еще раз и еще. Через минуту он очнулся, осмотрел присутствующих ясным взглядом и встал. Минуту постоял, вспоминая, что произошло, а когда вспомнил, задрожал всем телом и снова заплакал.

– Простите меня, пожалуйста, я все отдам. Простите.

– Можно сказать, уже все отдал, – ухмыльнулся Морс.

– Простите, – скулил Альберт.

Но Сергея трудно было разжалобить. Он повернулся к друзьям и спросил:

– Ну, что решаем, каков приговор?

– Смерть, – произнес Морс.

– Смерть, – подтвердил Фэд.

– Смерть, – подвел черту Ник.

– Это жестоко, я ведь не хотел, – всхлипнул Альберт.

– А не жестоко оставлять без средств к существованию тех, кому есть нечего? Не жестоко не дать деньги на операцию смертельно больному ребенку?.. Твой дом, твои машины, твои проигранные в казино деньги многим могли жизнь спасти, а не спасли. Я тебе что, мало платил?

– Ради бога, простите, я больше не буду, – взмолился Штамм, опустился на четвереньки и пополз к ногам Михайлова. Тот отошел, но Штамм схватился за кроссовки и стал целовать их. – У меня жена, дети…

Сергей был миролюбивым человеком, но его научили ненавидеть врага, поэтому он размахнулся и ногой врезал Альберту в основание черепа. Мужчина мгновенно умер.

– Все, – друзья переглянулись.

– А детям твоим мы поможем, не сомневайся, – добавил Фэд.

– Ну и память у этого Альбертика – наизусть помнил все счета в банках, а они многозначные, – удивился Морс.

– Нет, память у него не лучше нашей, – усмехнулся Сергей. – Но под воздействием правдодела мозг выдает все, что помнит, и человек рассказывает все, что когда-то хоть раз в жизни видел или слышал. Но эта сверхработа его истощает, мозг тратит огромное количество углеводов, специальных пептидов и ферментов, и поэтому дознание длится непродолжительное время. Если сделать повторную инъекцию, то снова наступит просветление, но оно может закончиться для пациента плачевно.

– С ума сойдет?

– Нет, умрет от перенапряжения. Правдодел – это сильнейший допинг для мозга, он открывает глубины подсознания и тормозит функцию воли, поэтому клиенты говорят только правду, но недолго, не дольше пяти минут.

– Серега, а что с тем, в багажнике? – спросил Морс. – Мочим его?

– Оставим там.

Парни закинули тело Штамма в лимузин, уселись в машины, выехали из леса на проселочную дорогу, потом на эстакаду и помчались в Москву. Когда увидели вдалеке пост ГАИ, остановили иномарки у обочины. Ник и Фэд пересел в джип, а Морс дал полный газ. «Мерседес» с трупом Штамма в салоне и живым, но до смерти напуганным Мишей в багажнике оставили на трассе. Мимо поста проехали без эксцессов и устремились в столицу. Альберт Штамм был ликвидирован. Осталось забрать деньги из его сейфа.

Разведчики приехали в Рублево и остановились в двух километрах от особняка Штамма. Осмотрелись, но не заметили ничего необычного. Не было ни милицейских машин, ни усиленных нарядов и постов ГАИ. Тем не менее друзья решили пока на виллу не соваться. Подождали, когда стемнеет, а потом второй раз за сегодняшний день направились к дому. Подъехали к нему со стороны леса, оставили машину, а сами пошли к забору. Надели маски, перчатки, бронежилеты, взяли с собой пистолеты-автоматы «беретта», приборы ночного видения и три большие спортивные сумки для денег.

Как только перелезли через забор, первым делом осмотрели участок и убедились, что охраны, постов милиции и сторожей нет. Лишь в окне на первом этаже был включен свет. Когда подошли и с помощью зеркальца на шесте заглянули в него, то увидели на кухне двух женщин – одну постарше, другую помоложе. Видимо, это были жена и дочь Штамма. Разведчики решили их не тревожить и подождали, пока они уйдут спать.

Используя изъятые у Штамма ключи, друзья проникли в дом, отключили сигнализацию, видеокамеры системы наблюдения и двинулись на второй этаж – в кабинет.

Когда отворили красивую дубовую дверь и вошли в просторную темную комнату, то удивились ее изысканному убранству.

В углу стоял большой стеклянный письменный стол, а возле него стеклянное кресло. Шкаф, диван, полки с книгами у стены, стулья и другие кресла тоже были прозрачными. Даже часы на стене, компьютер на столе и холодильник в углу были с прозрачными корпусами.

– А сейф у него тоже прозрачный? – прошептал Морс.

– Сейчас посмотрим, – Фэд осмотрел портрет Альберта Штамма над изголовьем кресла, осторожно отодвинул его и увидел в нише вполне обычный сейф. Ник набрал нужный код, отворил дверцу и… все заулыбались при виде пачек долларов, аккуратно разложенных на полочках.

Разведчики упаковали их в сумки и уже хотели отправиться в обратный путь, как вдруг Сергей увидел на полке прозрачного шкафа небольшую коробочку с белыми прозрачными камнями внутри. Когда он подошел и направил на них лучик фонарика, то их грани заиграли всеми цветами радуги.

– Бриллианты, что ли? – удивился Фэд.

– Может, и они, но, скорее всего, хрусталь. – На всякий случай Ник положил в сумку и их.

Еще раз осмотрев внутренности опустошенного сейфа, полки шкафов, стены, пол и потолок, друзья взялись за ручки тяжелых сумок и начали перетаскивать их к выходу.

– Может, проверим компьютер, – сообразил Морс. – Вдруг там есть что-то важное.

Ник посмотрел на часы – до рассвета оставалось не более часа.

– Надо проверить, – кивнул он.

– Тогда ты открывай файлы, а мы деньги потащим.

– Не надорвитесь, – засмеялся Михайлов. Он уселся за стол, включил компьютер и начал скачивать файлы на найденный им в столе пустой RW-диск. Морс и Фэд взвалили на себя три сумки и удалились.

Через десять минут Сергей закончил с перекачкой информации, выключил систему и пошел к выходу. Беспрепятственно преодолев коридор, лестницу, зал, гостиную и прихожую, вышел на улицу, закрыл на ключ дверь и юркнул в кусты. Догнал вспотевших от непосильной ноши друзей и помог им перебросить баулы через забор. Через минуту они были у джипа, сложили сумки в багажник, включили мотор и уехали с места преступления.

Глава 14

Петр Петрович Семенов прибыл к зданию фонда «Милосердие» через час после того, как его покинули разведчики. Он сразу понял, чья это работа, но никому ничего, естественно, не сказал. Походил по кабинетам и коридорам офиса, послушал, как Макс Говоров и остальные инспекторы МУРа опрашивают потерпевших, постоял на улице возле двери, побеседовал с сотрудниками районного управления внутренних дел.

Пока стоял, поглядывал на дверь и заметил возле замков два небольших отверстия.

«Ну, Серега, ас, ухитрился офис захватить без единого выстрела и никого не укокошить. Молодец».

И вот пришло сообщение о нападении на особняк Штамма в Рублеве – глава фонда захвачен и увезен в неизвестном направлении. Услышав это, Семенов чуть не вскрикнул от восторга. Он был восхищен своим другом, поражен чистотой его работы и четкостью проведения операции.

Петрович сел в служебную «Волгу» и поехал в дом Альберта. Там обследовал место преступления, записал показания свидетелей и вернулся в свой кабинет в управлении. К вечеру пришло сообщение, что на Рублевском шоссе у поста ГАИ обнаружен лимузин Штамма, а в салоне найден его труп. В багажнике обнаружили очумевшего от страха начальника охраны фонда Михаила Штамма – родного брата покойного.

Вечером Семенова вызвал на совещание начальник недавно организованного оперативного штаба по поиску ракеты «Двина» генерал ФСБ Левин. Он находился в полном замешательстве. Ракета пока не была найдена, хотя ее поиски велись по всей стране. Столь крупномасштабные действия дали положительный, но побочный результат. Были арестованы сотни находящихся в розыске преступников, обнаружены склады с оружием, боеприпасами и наркотиками, прикрыты подпольные цеха по производству кассет и дисков, водки и других товаров. Но не этого ждали оперативники.

Семенов сидел в кабинете генерала и осоловело смотрел на то, как Левин методично постукивает авторучкой по столу.

– Почему поиски не приносят результата, почему? Почему тысячи сотрудников правоохранительных органов день и ночь ищут ракету и этого Рокера, но найти не могут? Запрос в архивы ФСБ, ГРУ и СВР дали отрицательный результат – там нет и не было сотрудников с внешностью этого Рокера. Черт подери! – вспылил Левин. – Будто привидение ищем. Такого раньше не было.

Петр Петрович хотел сказать ему, что, может быть, никакой ракеты и нет вовсе, нет Рокера, а есть хитрая операция руководства ФСБ по поимке Сергея Михайлова. Но, как он понял, Левин не был посвящен в планы руководства и не знал, что Рокер и ракета «Двина» были выдумкой.

Параллельно с работой в штабе Семенов занимался и своей основной деятельностью – розыском преступников. Именно поэтому рассматривал захват фонда «Милосердие». Это дело поручили его отделу и потребовали скорейшего раскрытия.

Но полковник знал, что произошло, – Сергей Михайлов при встрече рассказал о желании наказать Штамма. Поэтому Семенов решил не подставлять друга. Разоблачать мстителей в планы полковника не входило.

Тем не менее он собрал совещание и выслушал всех руководителей отделов, чьи сотрудники обследовали место преступления. К этому времени криминалисты уже исследовали трупп Штамма и установили причину его смерти.

Петрович слушал их четкие, деловитые доклады и думал о том, что вот был богатый, влиятельный в бизнес-кругах России человек, а теперь его нет. Он ворочал миллионами долларов, оказывал влияние на политиков, бизнесменов, на средства массовой информации, но в одночасье его не стало. А Сергей… Бог ему судья.

И сам Михайлов в Америке живет небось не в халупе, а в особняке покруче, чем у Альберта. И деньги эти не сам заработал, а забрал у Корнилова. Хотя тот тоже сволочь была порядочная. «Да… – Семенов горестно вздохнул и подвел черту под своими рассуждениями: – Грязные деньги притягивают грязных людей, а если притянут чистых, то сделают их грязными. Хотя Сергей решил разорвать этот замкнутый круг – отдать деньги тем, у кого они были взяты, – бедным людям».

Подводя итог совещанию, Максим Говоров резюмировал, что улик очень мало. Никто не видел преступников в лицо. Они действовали втроем и не оставили никаких следов.

– Очередная нераскрывайка, – констатировал Семенов.

– Да, причем крутая. Преступники использовали какой-то газ, но какой – определить не удалось. Их описание мы имеем со слов одного из потерпевших, начальника охраны Фонда Михаила Штамма. Только он с ними разговаривал. Но нет записей с видеокамер ни у фонда, ни у расположенного напротив банка. Значит, они каким-то образом отключили их.

– Да, хреново, – констатировал Семенов. – Но не надо отчаиваться, надо копать дальше. Может, еще что-то и всплывет.

Сначала полковник не хотел глубоко влезать в дело, но после изучения материалов понял, что его и так не раскрыть. Сергей с друзьями чисто сработали и не оставили оперативникам ни малейших шансов.

Семенов закончил совещание и отпустил сотрудников. Даже Говорова, так как после того, как узнал, что он предатель, стал к нему хуже относиться. Не смог себя перебороть и в интересах дела продолжать хорошие отношения, не смог играть с бывшим другом – смеяться через силу, относиться к нему с теплотой, отцовской и наставнической щепетильностью. Охладел внутри, но по-прежнему был вежлив и сдержан.

Максим, как показалось полковнику, понял, что их отношения изменились, но не догадывался о причине и ничего не предпринимал.

Глава 15

Ранним утром Ник, Морс и Фэд сели в «Тойоту Максима» и направились в Питер. Решили уехать из страны через северную столицу, так как все дела на Родине уже завершили. Их не волновали проблемы полковника Семенова и тысяч мирных граждан России. Их ждала великая Америка, пляжи в Майами, ловля акул и тренировки. Хотя Ник решил довести дело до конца и выяснить, что же все-таки на самом деле произошло с полковником. Была ли это прекрасная инсценировка кражи ракеты или она просто имела место быть.

За несколько часов до отъезда Ник и Морс отогнали использованный в деле, а потому засвеченный «Навигатор» в лес на Лосинке, облили бензином и сожгли. Тем временем Фэд опрыскал из специального пульверизатора все рукоятки дверей в квартире и все места, где могли быть их отпечатки пальцев. Оставил на столе несколько сот долларов и записку, что аренда окончена. В другие, снятые Сергеем квартиры, даже не заезжал. Купленные иномарки бросили на стоянках, оружие и спецтехнику закопали в лесу.

В Питер добрались к вечеру, но в город не заезжали, а сразу отправились в аэропорт. Еще через три часа по заранее забронированным билетам и под другими именами и фамилиями друзья вылетели из страны. Ник в Лондон, Морс в Париж, а Фэд в Рим. «Тойоту» оставили на трассе перед въездом в Пулково, надеясь, что через день-другой ее либо разберут на запчасти, либо угонят и тем самым освободят их от необходимости самим ее уничтожать.

Через два дня друзья вернулись домой в Майами и с облегчением развалились в шикарных кожаных креслах в огромном особняке Джона Хортона. Пригласили друзей, подружек и по русской традиции отметили свой приезд – отменно напились. Они были переполнены воспоминаниями, но о своих приключениях никогда никому не расскажут. Может быть, позже, когда начнут писать мемуары.

Прошло еще два дня. Ник решил все-таки заняться делом и для начала послал в Россию нескольких юристов и финансистов, чтобы они проверили деятельность фонда «Милосердие». Надо было закончить дела бывшего директора – господина Штамма – и назначить нового. Но кого – Ник пока не знал.

Далее Сергей решил вернуть украденные у него деньги. С помощью своего суперкомпьютера он взломал коды швейцарского банка и скачал со счета Штамма все деньги – пятьдесят миллионов долларов. Ту же операцию проделал и в «Альфа-банке», но там сумма была поскромнее – всего десять «лимонов». Потом он подсчитал убытки и вывел цифру девятнадцать. На эти девятнадцать миллионов долларов Штамм его нагрел: построил себе особняк, офис, купил машины, охрану, кутил в ресторанах и казино. Но часть этих денег Ник мог себе вернуть, описав недвижимость фонда и личные дома Штамма и его семьи. Для этого он и послал в Россию армию ревизоров.

После этого Ник удосужился заняться проверкой информации о пропаже ракеты «Двина» и попробовать узнать хоть что-то о Рокере.

Для начала Михайлов вошел в Интернет и вскрыл информационные файлы МУРа, ФСБ, Министерства обороны и Службы внешней разведки. Выкачал всю информацию из подключенных к сети компьютеров, но не более. Доступа к внутренним компьютерным сетям секретных организаций он получить не смог, так как они не были подключены к Интернету.

«Так, – думал Ник, – топ-секреты в компьютерах не хранят. А где хранят? В ящиках, в сундуках, в архивах?»

При изучении добытой информации Сергей отметил, что все то, что он ранее узнал о Рокере, ракете и нападении на полковника Семенова, теперь исчезло из файлов ФСБ.

«Кто-то поместил в сеть эти сообщения, а потом убрал их оттуда. Кто? Кто играет со мной в эти игры? – Ник задумался надолго. – Если эту информацию кинули в сеть, чтобы заинтересовать меня, значит, дело Рокера – пустышка, разработанный сценарий. Если информация из сети пропала, значит, в ней отпала надобность».

Сергей не мог найти ответов на свои вопросы. Он решил обсудить проблему с друзьями.

Вечером того же дня, когда над Мексиканским заливом опустилась ласковая теплая ночь, разведчики сели ужинать на открытой веранде особняка Ника. Жарили мясо на огне, пекли картофель, пили легкое столовое вино и тихо беседовали.

На всякий случай включили музыку погромче, а на стол поставили подавитель сканера звуковых сигналов. Он противно пищал, но с ним было безопасно, потому что агенты знали, что и здесь, в Америке, за ними могут следить. Нет, не русские, а сами американцы – Центральное разведывательное управление, Федеральное бюро расследований или Агентство национальной безопасности.

После террористического акта в Нью-Йорке одиннадцатого сентября у американских контрразведчиков начался психоз подозрительности, они удвоили, нет, утроили усилия по поиску террористов и могли следить и за бывшими выходцами из России.

Друзья не боялись их, но опасались и поэтому предприняли меры безопасности – включили антисканер.

– Дело Рокера, – начал Сергей. – Кто-то из чиновников забросил в сеть информацию о нем и ждал ответной реакции с моей стороны. Но не дождался.

– Какой реакции? – сказал Морс. – Твоего приезда в Россию и встречи с Семеновым? На что они рассчитывали?

– Во-первых, они до сих пор не знают, кто я такой. Это Корнилов знал, но унес знания в могилу. Они – чинуши, им поручили вернуть меня на Родину, отнять у меня деньги, они и рады стараться. Отрапортовали, а на деле не смогли придумать ничего лучше истории с Рокером и ракетой. Они же дуболомы, сапоги. Корнилов был гением разведки, а те, что правят сейчас, – пыль.

– Ты считаешь, они неправильно спланировали операцию? – Морс хитро посмотрел на друга.

– Да. Кто решил, что, узнав о пропаже ракеты и о нападении на Петровича, я примчусь в Россию? С какой стати? И вообще: как я узнаю об этом? Из Интернета? Может, я в нем вообще не роюсь. Из средств массовой информации? Может, я новости не смотрю?!

– Да, здесь прокол, но ты же узнал о нападении, ракете и о деле Рокера. – Морс усмехнулся.

– Узнал, ну и что?

– А то, что информация до тебя дошла. В этой части плана они своего добились.

– Но я не полетел в Россию спасать Петровича – я там был, потому что мне надо было рассчитаться со Штаммом.

– Да, но с Семеновым ты встретился. Значит, они опять своего добились.

– Ничего они не добились, – начал кипятиться Сергей. – Как, скажи на милость, они собирались меня схватить?

– Я не знаю – как, но видимо, у них и на этот счет план имеется.

– Какой?

– Не знаю, – усмехнулся Морс.

– Ладно, – сказал Ник. – Как мне узнать, кто такой Рокер, была ли украдена ракета и кто за всем этим стоит?

– Ясно, кто стоит, – ответил Морс. – КГБ, ГРУ и внешняя разведка. Их высокие чиновники, а действуют они по приказу из Кремля. Кто там такие приказы отдает – не знаю, но что оттуда ветер дует – уверен.

– Ладно, согласен. А про ракету?

– Здесь сложнее, – парни задумались.

– Послушайте мои размышления, – начал Ник. – Предположим, ракета действительно украдена, и чтобы ее найти, надо проследить ее передвижение от места дислокации до конечной точки, того места, где она будет поставлена на боевое дежурство либо законсервирована. Так?

– Так, но как ты проследишь, из космоса, что ли? – спросил Морс.

– Да, из космоса, но российские спутники разведку над нашей территорией не ведут, только американские, – сказал Сергей.

– АНБ – Агентство национальной безопасности – сканирует из космоса весь мир. Но влезть в их систему ты не сможешь, хоть ты и компьютерный гений. – Фэд отпил вина из высокого на длинной ножке бокала и закусил большой королевской креветкой.

– При желании можно влезть, но они сразу обнаружат этот взлом и найдут радар, с которого их пеленговали. Но самое сложное – расшифровать их коды. Хотя наш компьютер способен это сделать.

– Тогда влезь для начала в компьютерную сеть АНБ, – посоветовал Морс.

– Это очень сложно, у них многоступенчатая система защиты, и они обнаружат взломщика раньше, чем мы взломаем их коды и скачаем их файлы. Если только…

– Что только?

– Есть один способ, но над ним надо еще подумать.

– Думай, думай…

– Так вот, – продолжил Ник, – спутник зафиксировал перемещения грузовика на территории Подмосковья, в районе Люберецкого карьера, и передал информацию в лабораторию анализа АНБ на Земле. Эксперты просмотрели ее, но значения не придали. Грузовик не секретный объект, их таких тысячи каждый день ездят. Но, – Ник заговорщицки взглянул на друзей, – мы-то знаем, что было в том грузовике, – «Двина».

– Ты узнал об этом из дела Семенова. А вдруг это липа и ничего там не было? – Морс сладко зевнул.

– Это надо проверить, прежде чем лезть в файлы АНБ.

– Как?

– Надо подумать. Но, получив запись передвижения грузовика, мы обнаружим то место, куда он приехал.

– Его же взорвали, – сказал Фэд.

– Но до этого из него выгрузили какой-то ящик. В нем и могла быть ракета. Ее перегрузили в другую машину и повезли куда-то. Проследив заговорщиков, мы узнаем – куда.

– Это чудовищная по сложности и кропотливости работа, – усомнился Морс. – Ты с ней за год не управишься.

– Я – да, но, имея спутниковую запись движущегося грузовика, специально созданная компьютерная программа может без труда проследить его перемещения. И укажет конечный пункт назначения.

– Значит, главное – запись со спутника. Как ты ее добудешь?

– Это вопрос, – задумался Ник, – решаемый только при наличии определенных материальных средств. Сложнее будет с поисками Рокера.

– Если ты хочешь АНБ обворовать, то Рокера запросто найдешь, – засмеялись друзья.

Им было хорошо от выпитого и съеденного, от свежего воздуха океана, от звездного неба и от вольготной жизни. Они слушали захватывающие планы Ника, как фантастический рассказ.

– Рокер, Рокер, как тебя найти? – произнес нараспев Сергей, и друзья засмеялись.

– Если вся эта история с ракетой не липа, то значит, твой Рокер – террорист, – высказался Морс.

– А если это липа? – парировал Ник.

– Значит, он агент какой-то российской спецслужбы. ГРУ, ФСБ, СВР. Надо определить.

– Как определить-то? – нахмурился Сергей. – Агентуру в компьютерах не хранят, а значит, мне ее никогда не заполучить. Теперешние руководители спецслужб не знают, кто мы такие, потому что Корнилов наши досье уничтожил.

– Значит, мы никогда не узнаем про Рокера.

– Узнаем. Надо использовать нестандартное мышление при его розыске и нестандартные способы поиска.

– Какие еще?

– Их несколько, – ответил Ник. – Способ пирамидного сбора информации, например. Одно сообщение особой ценности не представляет, а три, дополняющие друг друга, уже секрет. Пять-десять – уже топ-секрет.

– И где эту информацию брать?

– Возможно, в прессе. У нас есть изображение Рокера, и нам надо забросить его во всемирную паутину, чтобы компьютер его нашел, но перед этим надо создать специальную программу поиска. Она будет сама проверять сайт за сайтом каждый день и в конце концов обнаружит хоть какое-нибудь сообщение про него.

– А если не обнаружит? – усомнился Фэд.

– Тогда работа будет проделана впустую. Но я думаю, обнаружит.

– Лучше сразу влезай в файлы АНБ и ищи ракету. Найдешь ее, найдешь и Рокера, – вставил Морс. Он отхлебнул вина и устроился в кресле поудобней. Закрыл глаза и погрузился в дрему. – Хватит вам мозги пучить с этим Рокером. Где он, а где мы. Отдохните, утро вечера мудренее.

Друзья с улыбками посмотрели на него и продолжили беседу.

– По каким критериям ты будешь задавать режимы поиска этого гада? – спросил Фэд. – По фотографии, по анатомическим данным… Как?

– У нас только фото, – ответил Ник.

– Ты думаешь, найдешь? А с какой стати сообщения про него должны появиться в сети? Он не звезда, не политик. Он агент, террорист, а таких в Интернете нет.

– Есть. Если он когда-нибудь попадал в поле зрения прессы, то он есть в сети.

– Но это могло быть черт-те знает когда, а информация там постоянно обновляется, – возразил Фэд.

– Что вы мне спать мешаете своим бубнежом, – буркнул полусонный Морс. – Рокера найти не можете? Так он перед вами.

– Как это? – удивились друзья.

– А так. Ты хочешь искать грузовик по какой-то там программе. Рокер возле карьера вышел из джипа, постоял рядом с грузовиком, потом сел в него и уехал. Если твоя программа определит, куда уехал грузовик, то определит, куда уехал и Рокер. Ищи водителя грузовика – и найдешь этого парня. Если, конечно, это он шлепнул твоих офицеров, а не кто-то другой.

У Ника и Фэда рты открылись от удивления, а Морс приподнял веки, победоносно взглянул на них и снова погрузился в сон.

– Поспал всего пять минут и сообразил, как его найти, – ухмыльнулся Фэд. – Что же будет, когда ты, Серега, поспишь.

– Да, надо спать, а то уже мозги раком встали. – Он приподнялся, залил огонь в жаровне и пошел в дом. Фэд последовал за ним, а Морс так и остался лежать в широком удобном кресле. Лишь улыбался во сне.

Глава 16

Друзья проснулись, когда уже было давно за полдень. Умылись, позавтракали, но на океан, как обычно, не поехали, а занялись делом. Сергей, пока ели, поразмыслил над догадкой Морса и решил, что не надо тратить время на просеивание информации в Интернете, а необходимо сразу готовиться к операции по считыванию спутниковых файлов Агентства национальной безопасности США.

Это агентство занимается контрразведкой на территории США и разведкой по всему миру с помощью новейших электронных средств шпионажа. В его ведении находятся спутники-шпионы, системы компьютерного анализа и синтеза информации, аппаратура подслушивания спутниковых, сотовых и иных телефонов. Агенты АНБ сканируют Интернет и электронную банковскую систему SWIFT, следят за банковскими переводами по всему миру. Бюджет АНБ в три раза больше, чем у ФБР и ЦРУ, вместе взятых. В нем трудятся восемь тысяч сотрудников высочайшей квалификации – от компьютерщиков и политических аналитиков до специалистов по установлению «жучков» в часы и сотовые телефоны граждан, подозреваемых в незаконной деятельности.

Свои усилия АНБ направляет на борьбу с террористами, наркодельцами, разведчиками других стран, нечистоплотными воротилами бизнеса, не брезгующими промышленным шпионажем. На территориях других государств спутники АНБ выслеживают заводы по производству оружия массового поражения, стратегические ракеты, способные нести ядерные заряды и другие новейшие вооружения.

Сергей хотел заполучить запись со спутника и этим решить сразу две задачи – определить местонахождение ракеты и Рокера.

Для достижения цели надо было определить спутник, который в момент взрыва на Люберецком карьере пролетал над территорией Москвы и Подмосковья и записал его, определить его частоту вещания и пароль. Потом со специального радара подать ему команду на сброс информации и записать эту информацию. Затем расшифровать ее и получить видеозапись происшедших на берегу карьера событий.

Сергей вошел в Интернет со своего ноутбука, подключенного к сети через закодированную сотовую телефонную линию, открыл файлы всемирной библиотеки и набрал там огромное количество литературы про спутники. Он намеренно вошел в сеть через сотовый, так как знал, что после проведения операции агенты АНБ будут проверять всех пользователей сетевых библиотек, кто заказывал литературу на эту тему. Он знал, что они найдут его запрос и перечень литературы, но определить, кто заказывал и откуда, не смогут никогда.

Изучая устройство и систему работы американских спутников-шпионов, Михайлов пришел к выводу, что территорию Москвы и области покрывают всего четыре аппарата. За несколько минут первый пролетает Подмосковье и летит дальше, а его место занимает второй, потом третий и четвертый. Когда четвертый улетает, первый успевает облететь Землю и идет на второй круг. Поэтому определять частоту вещания, пароль и подавать команду на сброс информации придется всем четырем космическим аппаратам.

– Значит, можно получить запись происходящих на территории Подмосковья событий в течение месяца. Но нам такой записи не надо. Ракета не игрушка, ее перевозить с места на место не станут. Ее украли и поместили куда-то недалеко от Люберецкого карьера. Может, в ангар или на заброшенный склад, может, в частный дом. – Ник кивнул друзьям.

– А Рокер рядом с ней, – подтвердил Морс.

– Должен быть рядом. В первые часы после ее получения он был рядом. Доставил на место, проследил, чтобы ее надежно спрятали, и уехал. Но связь с людьми, непосредственно ее охраняющими, он поддерживает. Нам этого достаточно. Главное, не потерять его в эти несколько часов.

Ник продолжил изучение строения летательных аппаратов, а Морс и Фэд по его поручению поехали в аэропорт и купили билеты в Канаду.

Дело в том, что траектория полета нужных Нику спутников-шпионов пролегала над территорией Канады, и только оттуда можно было направить на них радар, дать им команду на выдачу записи за весь прошедший месяц и там принять ее. Потом надо было быстро «делать» ноги, потому что агенты Канадского офиса АНБ и полиция могли их запеленговать и схватить.

Весь последующий день готовились к выезду. Подделали документы и теперь стали канадскими подданными, вернувшимися на родину после отдыха на Гавайях. С помощью накладных челюстей и век, вставок в носы, париков и грима они изменили свою внешность до неузнаваемости. Готовились к тому, что после проведения операции спецслужбы обоих государств будут их усиленно разыскивать.

Чтобы нигде не оставить своих отпечатков, Ник изготовил специальные силиконовые накладки на пальцы, и друзья приклеили их к подушечкам прочным водостойким клеем.

Разведчики взяли с собой суперчемодан – в него положили оружие, наличные деньги, специальную шпионскую технику и программы для компьютера.

В аэропорт приехали порознь, сели на разные рейсы и улетели в разные города Канады. Встретились через пару дней в Эдмонтоне и поселились в разных, расположенных недалеко друг от друга гостиницах.

Ник купил три подержанные автомашины разных марок, небольшой домик в пригороде и мощную спутниковую антенну. Установил ее в самой большой комнате дома и подключил к ней усилитель и специальную записывающую аппаратуру. Парни купили в магазине двадцать новейших компьютеров и установили их в гостиной. Подключили один к другому и создали из них сеть, способную работать по единой программе. Получился мощный компьютер, способный эффективно и очень быстро решать самые сложные задачи. Осталось дождаться сеанса связи с обсерваторией АНБ, расположенной неподалеку на холме.

Ник навел свою антенну на радар обсерватории и стал ждать. Он специально разместил спутниковую тарелку в комнате, а не на крыше, чтобы не привлекать внимания дотошных жителей городка. Во время сеанса связи друзьям пришлось открыть окна и выставить диск на улицу.

И вот ровно в полночь обсерватория начала сеанс связи со спутником. Длился он несколько секунд. За это время сжатая зашифрованная информация была передана на базу. Но этого времени хватило, чтобы запеленговать его.

– Они принимают сообщения каждые десять минут со всех пролетающих над этим районом спутников, – сообщил Ник.

– И что это значит? – спросил Морс.

– А то, что четыре из них – наши, а остальные нет. Но придется сканировать все.

За ночь Сергей, Морс и Фэд определили, что на обсерваторию сбрасывают информацию всего тридцать спутников. Ник ввел в компьютер полученные зашифрованные сообщения и менее чем за час расшифровал каждое четвертое из них. Теперь у разведчиков были видеозаписи и фотографии, снятые орбитальной группировкой спутников-шпионов под кодовым названием «Северный дождь». Они пролетали вокруг земного шара строго по синусоидальной траектории и снимали все, что происходит на Земле. Их всевидящие ока наблюдали среднюю часть России до Дальнего Востока, далее Тихий океан, Канаду, Атлантику, Европу и снова Россию. Один из них – под номером «DS-31» – следил за Москвой и Подмосковьем. Оставалось определить еще три и расшифровать их коды. Сигнал, на который «DS-31» отвечал сбрасыванием информации, Сергей уже имел. Перед каждым пролетом очередного спутника обсерватория посылала его ему. Но у каждого спутника был свой код, которым завершалось послание.

Через час работы на своем суперкомпьютере Ник расшифровал его и определил еще три спутника московской группы. Теперь надо было дождаться прилета их всех, подать им команду на сброс информации и записать ее на специальную аппаратуру. Но сложность заключалась в том, что надо было расшифровать язык общения со спутником, ведь информация нужна была двухнедельной давности.

– Я вообще не уверен, что записи хранятся в памяти компьютера спутника дольше нескольких дней, – сетовал Сергей. – Они могут записать один пролет, сбросить все на Землю и писать по новой, стирая старое.

– А в инструкциях по управлению спутником что про это говорится? – поинтересовался Морс.

– Там указано, что может быть любая форма хранения. Как его запрограммируют, так он и будет хранить.

– Возможно, он ее стирает.

– Проверим. – Сергей запустил созданную им компьютерную программу и стал ждать. Встал к холодильнику, вынул бутылку пепси и сел на место. Фэд приготовил обед, и все сели за стол, поглядывая на мониторы компьютеров. На одном экране плыли рыбки; на другом космический корабль летел сквозь звезды; на третьем булькали пузырьки на поверхности блестящей жидкости.

И вот на главной панели появилось сообщение. Сергей вскочил и присел у компьютера.

– Программа сработала, код расшифрован. Надо набрать вот эти цифры. Спутник выдаст все, что он записал за прошедший месяц.

– Ну что, запускаем? – спросил Морс.

– Нет. – Ник откинулся в кресле и задумался. – Для того чтобы дать команду спутнику на сброс информации, уйдет минута. До этого надо настроить тарелку на его частоту. Как только мы войдем с ним в контакт, это сразу станет известно на командном пункте обсерватории. Они начнут проверять, почему спутник сливает файлы в никуда, и определят, что мы к нему подключились. Они могут либо взорвать спутник, либо его перепрограммировать, либо отключить. Но я думаю, ни то, ни другое они сделать не успеют – времени не хватит. Но они бросятся нас искать.

– А мы что, – удивился Фэд, – будем сидеть и ждать, пока нас сцапают?

– Вот то-то и оно. На запись сообщения с каждого спутника уйдет по две минуты плюс минута – послать каждому из них команду на ее сброс. Но надо дождаться, пока каждый из них подлетит в зону контакта с нашим радаром. Это еще по десять минут…

– Итого более пятидесяти минут.

– Да, считай, час.

– За это время нас схватят, – кивнул Морс.

– Черт их знает. Обсерватория в десяти километрах отсюда, находится на холмах, и там нет группы спецназа. Как только нас обнаружат, сразу вызовут полицию. Пока те приедут, пока начнут прочесывать пригород…

– Им ехать из Эдмонтона, а это в часе езды отсюда.

– Должны успеть. Вопрос лишь в том, как быстро они нас запеленгуют, – Ник поморщился и покачал головой.

– И как уносить отсюда ноги. Дорога в Эдмонтон одна, а в сопках прятаться резона нет.

– Да, нельзя дать им возможность развернуть широкомасштабную операцию по нашей поимке. Надо испариться, раствориться.

– А что с домом и техникой? – спросил Фэд. – Взорвем? Тут аппаратуры на миллион долларов.

– Плевать на деньги, оставлять ее нельзя. С АНБ лучше не воевать, а тихо удалиться.

– Да, следов оставлять нельзя, – согласился Морс. – Давайте готовиться.

– Спешить в любом случае не будем, – кивнул Фэд. – Время есть. По крайней мере до следующей ночи.

– А что, если нанести удар первыми и вывести из строя их систему слежения за спутниками? Испортим ее за несколько минут до сеанса, а пока они ее починят, мы уже смотаемся. Они и не поймут, что мы скачали файлы с их аппаратов-шпионов. – Ник с улыбкой посмотрел на друзей.

– А дом сожжем?

– Потом, но сделаем все без спешки, без суеты. Кое-что из аппаратуры заберем с собой. Они и не узнают, что мы обворовали их спутники.

– Идея заманчивая, но как испортить радар? Выстрелить в него из гранатомета?

– Прежде чем принять решение, надо посмотреть на обсерваторию поближе. – Ник встал и пошел в малую гостиную гримироваться.

Через десять минут Ник и Морс вышли из дома через заднее крыльцо, сели в «Шевроле» и отправились в путь. Фэда оставили присматривать за домом.

База наблюдения за космическими объектами располагалась на небольших холмах и занимала территорию в несколько квадратных километров. Повсюду рос девственный сосновый лес. Огромные радары, похожие на перевернутые шляпки гигантских грибов, казались принесенными сюда из фантастического мира. Они топорщились антеннами, поблескивали вогнутыми глянцевыми поверхностями и создавали завораживающее зрелище.

Обсерватория обслуживала радиоастрономов, геодезистов, метеорологов, военных и специалистов АНБ – всех, чьи спутники кружили на орбитах Земли. Наземные службы находились неподалеку, в сосновой роще, и образовывали комплекс из нескольких пятиэтажных зданий.

Ник и Морс подъезжать к охраняемым воротам не стали, а свернули в лес, оставили машину и пешком добрались до ограждения из колючей проволоки. Достали бинокли и сквозь проволочный забор стали разглядывать корпуса.

– В каком-то из них находятся лаборатории АНБ, записывающие информацию со спутников. Потом она расшифровывается, обрабатывается, систематизируется, анализируется и отправляется в Вашингтон в их штаб-квартиру. – Сергей с восхищением наблюдал за грандиозным комплексом, олицетворяющим великодержавную мощь Соединенных Штатов Америки.

– Как их отключить? – цокнул языком Морс. – Может, рубильник вырубить?

– Взорвать электростанцию? Так у них на этот случай запасная имеется, – парировал Ник.

– Тогда как?

– Наверное, никак. – Михайлов опустил бинокль и посмотрел на друга. – Не надо тратить время и силы на этот, в общем-то, провальный проект, а следует подумать, как быстро смотаться из дома и следов за собой не оставить.

Через час друзья вернулись домой, сели ужинать и обдумывать план дальнейших действий.

– Ну как? – спросил Фэд.

– А так. Их не взять, – кисло констатировал Ник.

– Ну уж, так и не взять, – усмехнулся Фэд.

– Взять можно, но только ракетой или бомбой, – сказал Сергей. – А если серьезно, то, чтобы вырубить обсерваторию, нужны очень большие силы и средства, но не это цель нашего визита сюда.

– Предлагай.

– Я кое-что придумал. – Сергей сделал паузу и взглянул на друзей. – Я останусь и буду сканировать шпиона, а вы будете страховать меня: один – на дороге из Эдмонтона, второй – на пути в обсерваторию. Как только увидите машины с полицейскими, сообщите мне. Я сверну лавочку, возьму диски с записями и смотаюсь. Причем поеду на легком гоночном мотоцикле, а не на машине. На нем можно и по лесу прокатиться.

Сергей поехал в город и купил подержанную, но в хорошем состоянии «Ямаху», шлем, перчатки, черные ботинки и стал похож на заядлого рокера.

Тем временем Морс и Фэд заминировали загородный домик и приготовились к отъезду. Отогнали «Бьюик» на окраину Эдмонтона, чтобы после окончания операции покинуть город на нем. На двух других машинах поехали сами – Морс на «Форде» к обсерватории, а Фэд на «Шевроле» к ведущей в поселок трассе.

К проведению операции все было готово. Ник ждал наступления сумерек, когда можно будет выставить тарелку на балкон и направить ее в небо. Морс расположился в маленькой закусочной в двух километрах от обсерватории, а Фэд у бензоколонки в километре от Эдмонтона. Связь с Ником они поддерживали по рации.

А в это время тот готовился к контакту с первым спутником московской группы. По его расчетам, через десять минут он должен был войти в зону видимости его радара.

Сергей сидел у компьютера и немного нервничал.

И вот на экране локатора появилась маленькая зеленая точка. Это был «DS-31». Сергей настроил волну и подал с компьютера команду на контакт с ним. Созданная им программа передала компьютеру спутника пароль и приказ на сброс информации двухнедельной давности. После секундного обдумывания спутниковый компьютер ответил, что может это сделать. Еще через секунду он начал выдавать зашифрованное сообщение.

Когда Сергей понял, что у него все получилось и его радар принимает информацию со спутника, он чуть не подскочил к потолку. Ему хотелось орать от восторга, но он лишь беззвучно сжал кулаки и потряс ими в воздухе. Задание такой сложности он выполнял впервые в жизни.

Когда первый сеанс связи закончился и спутник улетел, Сергей вставил в компьютер DVD и переписал данные на него. Вынул диск и спрятал его в металлическую коробочку. Потом связался по рации с друзьями и сообщил:

– Конфета. – Это означало, что контакт состоялся.

Сергей стал ждать прилета второго объекта и все время посматривал то на часы, то на зеленый разлинованный экран локатора.

Дежурившему этой ночью начальнику лаборатории АНБ Стиву Голдену сообщили о контакте спутника с пиратской обсерваторией. В кабинет, где Стив просматривал данные со спутников, вбежал его зам Фред и четко доложил:

– Пять минут назад из «DS-31» начал выкачивать информацию подпольный радар.

– Какой радар, наш?

– Нет, не наш. Где он находится, мы пока не знаем, но недалеко, это точно. Работа по его обнаружению уже ведется. Мы пеленгуем его. Он в десяти километрах южнее, по дороге в Эдмонтон.

– Кто это?

– Террористы.

– Ты уверен?

– Да. Стив, вызывай полицию и группу спецназа. Надо прочесать поселок, там находится мини-обсерватория.

Через минуту Стив уже разговаривал с начальником полиции Эдмонтона и еще через минуту с начальником Канадского офиса ФБР. Он сообщил о случившемся и попросил помощи. Служители закона отреагировали стремительно – в поселок были посланы полиция и группа захвата сил специального реагирования Канады.

А Сергей уже скачал информацию со второго спутника, сохранил ее на втором диске и ждал прилета третьего объекта.

Фрэд и Стив вбежали в помещение компьютерной лаборатории и сразу направились к пульту управления спутниками.

– Они скачали файлы со второго спутника, – сообщил им оператор.

– Мы можем заблокировать аппараты? – спросил Стив.

– Сразу – нет. Видимо, взломщики хорошо подготовились, сканировали наши радары и подобрали десятиступенчатый код доступа к компьютеру спутника. К тому же они определили частоту вещания. Эти операции мог сделать только очень сильный программист и компьютерщик. Видимо, против нас действует группа профессионалов.

– Зачем им данные со спутника-шпиона?

– Это выясним.

– Подлетает «DS-33», – сообщил оператор.

– Попробуйте отключить его систему сброса файлов, – попросил Стив.

– Надо перепрограммировать компьютер, а на это уйдет время.

– Так действуйте, действуйте!

Тем временем Ник дал команду третьему спутнику и скачал с него все файлы. В это время запищала рация. Он схватил ее и поднес к уху. Ничего не говорил, а только слушал.

– Осы, – услышал Ник и понял, что со стороны Эдмонтона к нему движется полиция.

Он положил рацию на стол и вставил диск в компьютер, но тут снова услышал ее сигнал. Теперь тревожное сообщение пришло от дежурившего у обсерватории Морса:

– Три карты.

«В поселок движется группа из трех машин, – догадался Михайлов. – Обкладывают, гады, а до прилета «DS-34» осталось восемь минут. И еще нужно время, чтобы смотаться».

Стив Голден приказал начальнику охраны обсерватории послать в поселок группу, чтобы помочь спешащим туда полицейским и агентам спецслужб. Так как частные дома находились ближе к обсерватории, чем к Эдмонтону, то охранники подъехали к ним раньше всех. Вслед за ними прикатил и Морс. Он остановился в ста метрах от них и стал наблюдать за их действиями. Но секьюрити вышли из машин и встали в нерешительности. Старший вынул рацию и связался с базой:

– Что ищем? – спросил он Стива.

– Радар на крыше дома. Ищите радар. Как только его увидите, оцепите здание и никого из него не выпускайте. До приезда полиции и агентов ФБР ничего предпринимать не надо. Поняли?

– Поняли, – с облегчением выдохнул командир. Героизма от него не требовали. Он расслабился и приказал своим подчиненным искать тарелку на доме. Парни двинулись по пустым темным улицам поселка, освещая мощными фонарями крыши особняков, а Морс связался с Ником и сообщил:

– Пятеро ищут блин. У тебя будут через минуту.

Сергей понял, что охранники идут к дому. В этот миг на экране локатора появилась зеленая точка. Это был четвертый и последний спутник. Ник подал ему команду на сброс информации и погрузился в томительное ожидание.

А в это время кавалькада из двадцати полицейских машин с ревом сирен и огнями сине-красных маяков на крышах на большой скорости неслась к городку. Фэд ехал за ними на безопасном расстоянии и волновался за Ника. Он знал, что тот заканчивает сеанс связи и готовится к эвакуации.

А Сергей вынул четвертый и последний DVD из рекордера компьютера и положил в металлическую коробку. Захлопнул ее, запихнул в нагрудный карман рубахи, застегнул кожаную куртку и надел мотоциклетный шлем. Подошел к окну и выглянул на улицу.

Охранники собрались возле темного дома. Разговаривали по рации с полицейскими и начальством, радуясь, что первыми обнаружили террористов.

Ник подошел к взрывному устройству на полу гостиной, включил рассчитанный на минуту таймер и взглянул на начавшие свой смертельный отсчет зеленые цифры. Потом сел на стоящий рядом мотоцикл, завел двигатель, проверил газ, переключил сцепление и поехал к лестнице. Не спеша съехал на первый этаж, развернулся и направился к хилой деревянной входной двери. Ударом переднего колеса выбил ее и вылетел на небольшую веранду. Скатился по ступеням на аккуратные плитки садовой дорожки и помчался к калитке, ведущей на улицу.

А на втором этаже таймер отсчитывал последние секунды жизни созданной разведчиками мини-обсерватории. Зеленые цифры на его дисплее отсчитывали время – семь, шесть, пять, четыре, три…

Секьюрити сразу увидели, как мотоциклист выезжает с участка, и бросились к нему. Выхватили помповые ружья и приготовились к стрельбе на поражение, но в этот миг двухэтажный деревянный дом взорвался. Темные окна стекольным дождем вылетели на улицу, крыша приподнялась, на долю секунды зависла в воздухе и через миг рухнула на прежнее место. Стены вспучились, проломились; взрывная волна вылетела на улицу и понеслась на парней. Грохот страшно напугал безмятежно спящих жителей соседних особняков. Они проснулись и в ужасе кинулись на улицу.

Крыша обрушила второй этаж, за ним первый и замерла на окутанных пылью обломках. Обезумевшие от удара взрывной волны охранники попадали на землю, накрыли головы руками и начали молиться своим богам. А Ник прибавил газу. Как заправский гонщик, встал на заднее колесо и устремился по шоссе в сторону обсерватории – туда, где его никто не ждал.

Он пролетел мимо припаркованной у обочины машины Морса и даже кивнул ему в знак приветствия. Тот в ответ поднял руку, потом включил двигатель и поехал на другую улицу. Решил не встречаться с подъезжающими на место взрыва полицейскими.

А обломки дома загорелись. Это Фэд постарался и установил в подвале собственноручно изготовленные напалмовые шашки. Взрыв уничтожит здание, а огонь – компьютеры и спутниковую аппаратуру.

Кавалькада полицейских машин остановилась у пылающих развалин, но простояла недолго и устремилась в погоню за беглецом. «Форды» с мигалками на крышах, за ними «Крайслеры» и джипы понеслись по извивающейся в лесу дороге. Сергей несся на предельной скорости, а сзади ревели сиренами и освещали фарами темную дорогу семь машин.

Пришло время отрываться от погони. Ник притормозил, выключил фары и подфарники и свернул в черный лес. Проехал десяток метров и остановился. Снял шлем и сунул его в сумку, вынул оттуда прибор ночного видения и надел на голову. Теперь можно было ехать дальше.

Он дал газу и покатил по ночному лесу, объезжая деревья и коряги, поваленные стволы и кусты. А на трассе за его спиной проносились разноцветные мигалки, ревели моторы и сирены, пиликали рации и возбужденные, разгоряченные погоней полицейские преследовали беглеца. Им было невдомек, что впереди никого нет. Но это они поняли только после того, как уперлись бамперами в мощные въездные ворота обсерватории. Командиры приказали отложить поиски до утра и вернулись в поселок к догорающим развалинам дома.

А Морс с Фэдом миновали все кордоны и благополучно прибыли на окраину Эдмонтона. Оставили машины на обочине, пересели в поджидавший их «Бьюик» и стали ждать Ника. Тот подъехал через полчаса, снял прибор ночного видения, косуху, кожаные штаны и ботинки. Пошел к друзьям, сел в машину и улыбнулся:

– Все прошло отлично. – Он хлопнул себя по карману, где лежал мини-сейф с дисками, и добавил: – Поехали.

Разведчики тронулись в путь. Фэд обернулся, достал небольшой дистанционный взрыватель, направил антенну на машины и нажал на кнопку. На обочине за их спиной раздался слабый хлопок. В салоне «Шевроле» загорелась напалмовая шашка. Огонь стал быстро распространяться по салону, перекинулся на стоящие рядом «Форд» и мотоцикл. Улики были полностью уничтожены, и теперь о пребывании разведчиков в Эдмонтоне никто не узнает.

Друзья заранее выписались из гостиниц, сразу поехали в аэропорт, взяли билеты на самолеты и через два часа покинули Канаду. Уже как граждане других стран: Ник – Финляндии, Морс – Швейцарии, а Фэд – Австралии. Но вылетели: один – в Мексику, другой – в Чили, а третий – в Марокко. Через двое суток все вернулись домой в Майами.

От долгих трудных перелетов отходили примерно сутки – отсыпались каждый на своей вилле, а потом встретились у Ника и решили, наконец, выяснить: зря они проделали столь сложную операцию с обворовыванием спутников АНБ или нет.

Глава 17

Все собрались в кабинете Сергея. Он вытащил из сейфа коробочку с дисками, открыл и достал первый из четырех DVD. Вставил в дисковод головного компьютера и поднес палец к кнопке «энтер». На мгновение задержался, посмотрел на друзей и запустил программу дешифровки.

– С богом, – прошептал он.

Парни расселись в креслах и стали ждать, пока суперпрограмма декодирует информацию на диске и покажет то, что там записано. И вот через полчаса двадцать объединенных в сеть компьютеров выдали результат. На экране центрального монитора возникло изображение поверхности Земли с высоты полета спутника-шпиона. В углу были написаны дата, время, угол съемки, крупность, номер объектива и масштаб.

– Получилось! – воскликнул Ник.

Но после недолгой радости разведчики пригляделись к изображению и поняли, что это не Подмосковье, а, очевидно, сибирская тайга.

– Ничего, сейчас введем в компьютер необходимое время и место, и он покажет нам то, что надо. – Ник дал команду, и компьютер быстро перемотал запись. Теперь на экране была Москва и окрестности.

На мониторе проплывала столица с ее улицами и площадями, домами и реками, но сняты они были с высоты птичьего полета.

– Дело в том, что у спутника многоканальная система записи, – начал объяснять Сергей. – Несколько объективов, расположенных под разными углами к вертикали, снимают поверхность Земли с разным приближением. Сейчас и мы увидим хоть окурок, брошенный нашим Рокером.

Ник постучал пальцами по кнопкам клавиатуры и включил воспроизведение. Теперь на мониторе было изображение Люберецкого карьера.

– Вон пылает лес, смотрите. – Сергей обрадовался, как ребенок, и ткнул пальцем в панель. – Взрыв джипа уже произошел, поэтому перемотаем назад.

Он отмотал запись.

– Вот он, Рокер. – Ник сделал стоп-кадр и указал на его затылок. – Теперь отметим объект и включим программу поиска. – Он нажал на кнопки и откинулся в кресле. – Программа сама выделит все его передвижения.

Через час работы компьютерная программа систематизировала первый диск и выдала запись перемещений объекта – Рокера. Она пометила его затылок красным крестиком.

Друзья сели поближе к монитору и стали внимательно смотреть запись. На экране Рокер отдал офицерам «дипломат», те сели в джип и уехали в лес. Рокер вынул из кармана какой-то прибор. Сергей остановил воспроизведение и дал команду компьютеру увеличить предмет.

– У Рокера дистанционный взрыватель, – медленно проговорил Фэд. – «ДВ-15» – армейский образец.

– Да. Похоже, он. – Ник включил воспроизведение, но компьютер выдал сообщение, что запись прерывается из-за того, что спутник ушел из зоны видимости.

– Надо декодировать второй диск. – Ник сохранил в памяти первую часть записи и вставил в компьютер второй DVD. Через полчаса парни начали смотреть продолжение.

Рокер взорвал джип с офицерами, завел фуру и выехал на трассу. Там встретился с несколькими подельниками, они вручную перегрузили ящик из одной фуры в другую, сели в машины и уехали. Офицерский «КамАЗ» отогнали в лес и сожгли.

– Пометим кружком ящик с ракетой внутри и дадим программе возможность проследить его по всей записи, – сказал Сергей и включил программу поиска.

Но через некоторое время компьютер снова сообщил, что спутник вышел из зоны видимости и необходимо продолжение записи со следующего диска. Сергей вставил его и начал расшифровку. Потом загрузил в машину и сразу декодировал оставшийся четвертый диск.

Через три часа томительного ожидания парни вновь уселись у монитора и начали просматривать всю информацию, отснятую четырьмя спутниками-шпионами: начиная со дня взрыва на Люберецком карьере по день ее сброса со спутника.

Два объекта – Рокер и ящики – были выделены по всей записи и отделены от огромного количества материала, не интересующего разведчиков. На его просмотр и ручное отделение Ник потратил бы, наверно, несколько месяцев ежедневной многочасовой работы. Но программа сработала в сотни раз быстрее.

– Ну вот, фильм готов, – Сергей потер руки и включил воспроизведение.

Помеченный на экране красным крестом Рокер сел в одну из машин, и автомобили поехали в сторону города Железнодорожный. Не доезжая до него, машины повернули к какому-то поселку, там заехали на территорию обнесенного забором объекта и въехали в большой ангар. Компьютер пометил крышу сарая крестиком и кружочком, указывая на то, что исследуемые объекты находятся внутри.

Через некоторое время из ангара выехала «девятка» и направилась в сторону трассы. Компьютер окрестил и ее, указывая, что Рокер может находиться и там.

– В этой машине он мог выехать с участка, – проговорил Морс.

– Мог, но выехал или нет, мы этого никогда не узнаем. – Ник продолжил просмотр.

«Лада» девятой модели проследовала к Москве и потерялась в бездонном море машин. Причем компьютерная программа Ника отслеживала каждую из похожих марок. Как только «Лада» с Рокером скрывалась из поля зрения объектива спутника (например, под мостом), а выезжала не одна, а в сопровождении других «Лад», то компьютер сразу ставил крестики на все машины.

– Твоя программа плодит Рокеров, как кроликов, – усмехнулся Фэд.

– Да. Такова ее особенность. Спутник ведь не увидел, что происходило под мостом. Компьютер следил за одной «девяткой», находящейся в потоке машин. Она въехала под мост одна, а выехали три «девятки». Какая из них наша – компьютер определить не может, так как спутник передает только черно-белое изображение. Поэтому моя программа и метит крестом сразу все выезжающие из-под моста «девятки».

– Тупая программа, тупой компьютер и тупой спутник, – констатировал Морс.

– Это не важно. У нас есть место дислокации ящиков. Я думаю, оно не изменится.

– Мы полетим в Россию? – спросил Фэд.

– Да, полетим.

– А может, сообщим твоему Петровичу про ящики, пусть он со своими операми и ловит этого Рокера. Нам-то что до всего этого? – Морс поморщился.

– Нет, надо самим попробовать – уж больно хитроумную комбинацию придумали спецы из разведки, чтобы меня выманить. Надо преподать им урок. Да и мне интересно: блефовали они с ракетой или нет.

Пока друзья разговаривали, компьютер проследил Рокера и его двойников. В общей сложности получилось сто тридцать две автомашины.

– Нам надо будет проверить сто с лишним человек? – усмехнулся Фэд.

– Нет. Установим слежку за ангаром. Когда Рокер выйдет на связь, мы запеленгуем его и узнаем, где он находится.

На мониторе возникла надпись, что запись со спутника окончена и информации о помеченных объектах больше нет.

– Вот так. Рокер вошел в дом, а там растворился. Компьютер проследил его до подъезда.

Глава 18

Друзья побыли дома еще один день, еще раз проанализировали запись, сделали ее копии, сверили их с картами Подмосковья и стали собираться в дорогу. Запаслись новыми документами и разными путями прилетели в Москву. Пользоваться недавно снятыми квартирами и купленными машинами не стали.

Сергей приобрел в трех разных магазинах три подержанных джипа: «Форд Экспедишен», «Гранд Чероки» и «Тойоту Лендкрузер». Снял две квартиры в районе станции метро «Выхино» и одну в Люберцах. Морс и Фэд съездили в лес, откопали и привезли в одну из квартир оружие, взрывчатку и шпионскую технику.

Когда все приготовления были сделаны, друзья дали себе десять часов сна, а потом сели в джип «Гранд Чероки» и выехали в сторону Железнодорожного.

В машине, как обычно, Фэд сидел за рулем, Морс кемарил впереди, а Ник разложил на заднем сиденье карту автомобильных дорог Подмосковья и сравнивал ее со снимками из космоса на дисплее своего ноутбука.

– Да, делают карты наши топографы – ими только задницу подтирать, – сокрушался он.

Через час поисков друзья выехали на дорогу, очень похожую на ту, по которой фура с ящиком добиралась до ангара.

– Вот это место. – Фэд остановил джип у обочины и выключил фары. – Что дальше?

– А дальше – как обычно. – Сергей закрыл крышку ноутбука. – Мы с Морсом идем в разведку, а ты нас страхуй.

Парни взяли сумки, вышли на улицу и осмотрелись. По трассе то и дело проносились машины. Разведчики перебежали на другую сторону, на перекрестке свернули на тихую улицу, ведущую к поселку.

– Ну, что думаешь? – тихо спросил Сергей.

– А черт его знает. Если взглянуть как бы со спутника, то вроде это место.

– Эти ворота? – Ник указал на широкие въездные ворота, отделяющие дорогу от большого приусадебного участка.

– Перелезаем через забор и обследуем его, – предложил Морс.

– Нет. Если там те, кого мы ищем, то с ними надо быть настороже.

– Тогда как поступим?

– Все-таки залезем на забор и посмотрим, есть там ангар или нет, а потом решим, что делать дальше.

Парни осмотрелись и, никого не заметив, пошли к густым кустам. Продрались сквозь них к двухметровому бетонному забору и вскарабкались на него.

– Такими заборами огораживали овощные базы, склады и разные народнохозяйственные объекты, – прошептал Морс.

– Да. На оградку вокруг особняка «нового русского» не похоже.

Примостившись наверху, Ник расстегнул спортивную сумку, вынул из нее бинокль с функцией ночного видения и стал разглядывать постройки на территории «склада». Такое условное обозначение дали объекту разведчики.

– Ну, что там? – спросил Морс. Ему не терпелось самому взглянуть на сооружения. Но Ник медлил и изучал местность.

– Есть, – наконец сказал он. – То, что нужно. По крайней мере очень похоже на то, что мы видели из космоса. Расположение ангаров сходится. Хотя, может быть, это коровник или свинарник.

На постройки взглянул Морс и вынес свой вердикт:

– Это то, что мы ищем. Но надо обследовать эти помещения – вдруг они вывезли ящик.

– Сначала послушаем, о чем они там говорят, – Сергей вынул из сумки лазерный сканер, подключил к нему блок питания и навел прицел на небольшое окно возле ворот ангара. Настроил волну, надел наушники и стал слушать.

Ровно час никаких голосов в помещении не было, но потом Сергей услышал отчетливую русскую речь. Это говорил диктор первого канала телевидения.

Сергей дал послушать Морсу, и тот одобрительно кивнул:

– Сторож.

За спинами разведчиков по улочке проехала легковая машина, но остановилась она у ворот следующего за складом участка. Из нее кто-то вышел, хлопнул дверцей, отворил ворота, заехал на соседнюю территорию и остановился. Вскоре все звуки стихли, и опять воцарилась ночная, звенящая трелями цикад тишина.

Прошло три часа. Ник и Морс устали от сидения на заборе и договорились дежурить по очереди. Пока один мял задницу на узкой бетонной плите, второй отдыхал в джипе. Фэд предложил их подменить, но парни отказались.

Но вот начало светать, а надо было спускаться и уходить с места наблюдения. Этого требовала необходимость. Нельзя было спугнуть подозреваемых и дать им шанс заподозрить, что их явка засвечена. Поэтому разведчики незаметно удалились.

Но Сергей установил на стволе дерева, стоящего вплотную к забору, миниатюрную видеокамеру с лазерным сканером аудиосигналов. Объектив направил на ворота ангара, а лазерный луч на окно.

Закамуфлированная под нарост коры на стволе дерева, она была оснащена мощным объективом с трансфокатором и выдавала отличную четкость изображения. Видео– и аудиосигналы подавались передатчиком на расстояние до трех километров и записывались аппаратурой, установленной в джипе «Гранд Чероки». Там же находился и дистанционный пульт управления камерой и сканером.

В салоне Сергей подключил приемник к ноутбуку и вывел картинку на монитор. На экране в предрассветной дымке были склад и ангар.

– Вот так, теперь посмотрим, кто приедет сюда днем, – Ник потер руки и скомандовал: – Фэдушка, поехали куда-нибудь.

Когда отъехали на два километра, Сергей попросил его остановиться у обочины и выключить двигатель.

И снова началось томительное сонное ожидание. Фэд и Морс спали, а Ник наблюдал за монитором, но ничего нового не увидел. По территории никто не ходил и даже собаки не бегали.

– Вам не кажется странным, что на объекте нет собак. Обычно дворняги любят такие места. Их прикармливают, поощряют лишним куском их лай на незваных гостей, а тут глухо, как в танке. Вымерли, что ли, они все.

– Хозяева не хотят показывать, что на объекте кто-то есть, – высказался Морс.

– Они приехали сюда ночью, разместили ящик, оставили охрану и отвалили. Наведываться сюда не будут до определенного времени.

– Может, Рокер вообще сюда не приезжает, – забеспокоился Михайлов.

– Все может быть. Но в любом случае мы точно знаем: те, кто взорвал джип, были здесь. Один раз, но были.

– Или еще здесь, – добавил Фэд.

– Или еще здесь. А если их нет, то мы завтра ночью проникнем туда и все перевернем вверх дном. Какие-то улики они должны были оставить.

– Охранники там, я знаю, – подбодрил парней Ник. – Телевизор же кто-то смотрит.

К девяти часам утра Фэд переехал на другую парковку и встал сзади склада, на опушке. Еще через два часа заехал поглубже в лес.

И вот на недорогих механических российских часах на руке у Ника минутная стрелка совместились с часовой на цифре двенадцать. Сергей взглянул на монитор и на окружавший джип лес. Взял пульт дистанционного управления камерой и поводил объективом по периметру склада.

Вдруг в наушниках послышался отчетливый писк сотового телефона. Сергей приподнялся. Звонки повторились, тут кто-то взял трубку:

– Да.

– Это я, как дела? – спросил властный мужской голос.

– Нормально, парюсь, – ответил другой мужчина.

– Давай, скоро брякну. – Звонивший отключил связь.

Разведчики поняли, что в ангаре кто-то есть.

– Ну, как? – спросил Морс.

– Кто-то побеспокоился, все ли нормально у сторожа, – зевнул Ник.

– Кто побеспокоился, Рокер?

– Может, и Рокер, у нас ведь нет оригинала его голоса… – Сергей запнулся, замолчал, а друзья удивленно посмотрели на него. – В квартире Семенова киллеры перекинулись парой фраз, эта запись у меня в компьютере. Я могу сличить голоса по тембровой амплитуде и определить, тот ли это голос.

Морс приподнялся, протер лицо ладонями и немного взбодрился:

– У нас есть видеозапись разговора твоего Рокера с полковником Протасовым. Может, голос взять оттуда?

– Там запись почему-то без звука. В любом случае надо действовать, а не ждать у моря погоды – пока сюда кто-нибудь заявится. Может, вообще не заявится.

– Так действуй.

– Вы без меня справитесь? – усмехнулся Ник.

– Если не справимся, вызовем. – Фэд завел двигатель и поехал на трассу, ведущую в Москву.

Сергей скопировал на диск записанные голоса, взял кое-какие вещи и вылез:

– Я буду на первой явке. Куплю компьютеры, установлю их там и, когда все будет готово, сообщу вам. К вечеру приеду.

– Надо бы машину сменить, а то этот джип примелькался, – заметил Фэд.

– Как раз и сменим. Приеду на «Лендкрузере».

Михайлов поймал такси и благополучно добрался до станции метро «Выхино». Зашел на автомобильную стоянку, сел в «Лендкрузер» и поехал в компьютерный салон. Купил три самых мощных процессора, два монитора и привез их на улицу Старый Гай, где была одна из снятых разведчиками квартир.

За час установил технику, загрузил нужные программы, проверил работу системы и вставил в паз дисковода диск с записью голосов киллеров в квартире Семенова.

Михайлов загрузил обе записи в систему, включил воспроизведение, а потом возникло изображение спальни в квартире полковника и прячущийся за шторой Петрович. Сергей перемотал вперед и остановил на нужном месте.

И вот в комнату вошел киллер в маске и стал стрелять в занавеску, потом в кровать. Следом вбежал второй и тихо прошипел:

– Ты чего палишь, шлепнул кого?

– Нет, но мне кажется, здесь кто-то есть. На постели под одеялом две подушки в форме человека.

– Что? – переспросил вошедший.

– Он где-то прячется.

– Черт с ним, мы все сделали. Сваливаем.

– Ща проверю, – дотошный киллер направил ствол на занавеску в углу, ту самую, за которой прятался Семенов, и выстрелил.

Ник остановил воспроизведение и включил программу идентификации. Через несколько секунд на мониторе появилась надпись:

«Голоса объектов идентичны».

Сергей не поверил своим глазам. Вновь включил воспроизведение, но уже без изображения, и убедился, что голос стрелявшего в Петровича киллера очень похож на голос человека, звонившего днем на склад. Это подтвердили одинаковые голосовые синусоиды в компьютерной программе.

– Есть, – обрадовался Сергей. – Это уже что-то. Значит, в ангаре те, кто нам нужен. И звонил туда тот, кто пытался убить Семенова.

Сергей заехал в магазин за продуктами и отправился в «поле». Так разведчики называют место дислокации во время боевой операции. По телефону договорился о встрече. На глухой аллее поселка парни сменили машины. Пересели в «Лендкрузер» и перетащили туда компьютер и всю шпионскую аппаратуру.

– Вот так, – радостно сказал Сергей. – Кто-то из команды Рокера – а может, и он сам, стрелял в Петровича. Но вот в чем загвоздка. – Сергей нахмурился. – Если это операция ФСБ, то они в Семенове заинтересованы и не должны были его убивать. Припугнуть, создать опасную для жизни ситуацию – это да, но тот киллер мог его запросто убить. Петрович чудом спасся. Он мне говорил, что пуля возле его уха просвистела.

– Да, что-то не складывается у этих чинуш, – подтвердил Морс.

– Если бы мы знали голос Рокера, то могли бы его найти, установив по периметру города мощные пеленги. – Ник прищурился и взглянул на друзей. – Четыре штуки. При одновременной работе всех их аппаратура укажет точное местонахождение телефона говорящего.

– Сотового?

– Да. Помните, как немецкие контрразведчики искали рации советских радистов в оккупированных городах.

– По ночному городу ездили пеленгаторы и определяли их местонахождение. Причем достаточно трех машин, чтобы точно определить координаты.

– С сотовыми телефонами такое возможно? – спросил Морс.

– Да, но сначала надо узнать, в какой компании зарегистрирован сотовый телефон Рокера.

– Опять сканировать спутник?

– Да, его рабочие частоты. Это процедура проще той, что мы проделали со спутниками АНБ, но тоже дорогостоящая. – Ник взял из пакета печенье и откусил кусочек. Запил соком и продолжил: – Вот только знать бы наверняка – Рокер говорил или нет. Он руководитель проекта, в первую очередь надо заниматься им. А пешки могут подождать.

– Так у тебя есть его изображение в записи со спутника-шпиона. Может, он и голос записал? – Морс опять попал в точку.

Ник уставился на друга и несколько секунд смотрел не мигая. Потом прищурился, отхлебнул сока из стаканчика и сообщил:

– Со спутника звуки на земле не записать, но… Я могу попробовать снять их с видеоизображения лазерным сканером.

– Как это? – ахнули друзья.

– А так. Помните тот кадр, когда Рокер приехал на берег карьера на джипе, вышел из машины, и они о чем-то говорили с офицерами?

– Да, – закивали парни.

– Так вот, они разговаривали у джипа, а двигатель его в тот момент был выключен. Я могу максимально увеличить изображение и снять лазерным сканером голосовые вибрации с поверхности капота джипа. Потом компьютер очистит голоса от шумов и идентифицирует их.

– Ни фига себе, – удивился Морс. – Я и не думал, что такое возможно.

– Я и сам не знаю, возможно это или нет, но попробовать стоит. Особых временных и денежных трат это не займет. Но если получится, то мы будем иметь оригинал голоса Рокера.

– Тогда езжай и сканируй, а мы здесь останемся.

Сергей сел в «Гранд Чероки» и поехал в Выхино. За компьютер уселся взволнованный, вставил диски в машину и начал искать кадры Рокера на берегу карьера. Когда нашел, увеличил картинку, направил на капот внедорожника изображенный на экране резервный лазерный сканер и включил воспроизведение.

«Если лазер снимает малейшие вибрации с оконных стекол, то почему не снимет их с капота джипа, – думал он. – Вот только экран и звуковые помехи эфира могут помешать».

Просканировав изображение, Сергей очистил его от шумов и включил запись. В колонках были только шумы. Тогда он загрузил в компьютер программу идентификации и попробовал сличить то, что было записано с экрана, с телефонным голосом. После основательной очистки шумов всевозможными фильтрами на экране возникла надпись:

«Голоса объектов идентичны».

Ник подпрыгнул от радости до потолка. На экране были абсолютно одинаковые голосовые синусоиды. Одна принадлежала Рокеру, а другая – звонившему на склад. Теперь Михайлов точно знал, что это был Рокер. Но голосов на берегу карьера Сергей не услышал.

«Видимо, компьютер сличил их по амплитудам низких и высоких частот», – додумался он.

Сергей позвонил друзьям и сообщил, что на склад звонил их клиент.

Через час Сергей подъехал к ним и подробно все рассказал.

– Теперь можно его взять тепленьким? – спросил Фэд.

– Можно по голосу определить номер его телефона. Но для этого надо опять покупать радар, сканировать частоты спутника, взламывать их и скачивать информацию.

– А что это даст?

– Мы узнаем частоту его личного сотового телефона и сможем его запеленговать.

– Найти в огромном городе?

– Да. Но если он пользуется не этим сотовым, а другим или звонит из таксофона или из дома, то мы никогда не сможем его найти подобным образом. Надо будет действовать по-другому.

– Прослушивать миллионы абонентов телефонной сети?

– Совершенно верно, – Сергей устало покачал головой. Он не спал вторую ночь, и вид у него был неважнецкий.

– Ты езжай отдохни, а завтра утром приедешь и обрадуешь нас новой догадкой.

Сергей внял мольбам своего организма об отдыхе и отправился на квартиру в Люберцы. Там немного поел и завалился в постель. Проспал до девяти часов утра и встал бодрый, свежий и полный сил. Первым делом позвонил друзьям и узнал, что у них за вторую ночь слежки ничего не изменилось. Они сидели в джипе «Лендкрузер» и скучали.

Михайлов умылся, принял душ, поел и помчался к ним. Вид у Фэда и Морса был уставший.

– Отдохните, поспите, – посоветовал он.

– Мы выспались. Давай действовать, а то закиснем.

– Как действовать? Штурмовать сарай?

– А хоть бы и его. Влезем туда, возьмем в заложники сторожа и выведаем у него, где Рокер.

– Я предлагаю сканировать частоты спутника и определить номер сотового телефона Рокера. Потом смонтировать три или четыре пеленга и обнаружить, где он находится. – Ник предлагал умное, без риска, но с большими материальными и временными тратами решение.

– А если твой Рокер на связь вообще ни с кем не выходит? Сидит дома и сопли жует. Как его запеленгуешь… – возразил Фэд. Боевая операция была ему по душе, а бездействие опостылело.

– Когда-то он выйдет на связь и засветится, – начал убеждать друзей Сергей.

– Это может случиться через год, – сказал Фэд. – А может, ракеты там уже нет. Надо хотя бы посмотреть, что в сарае. Если там охранник, он нам расскажет, где Рокер. Как Штамм все свои секреты рассказал.

– А если он не знает Рокера в лицо, не знает номера его телефона, если связь односторонняя, тогда он нам ничего не скажет даже под пыткой, – нахмурился Михайлов.

– Все равно надо действовать, а не ждать, пока ракету запустят.

– Согласен, я тоже за экшен, но разумный, без риска. Надо все рассчитать и взвесить, – закончил беседу Ник.

– Взвешивай, ты у нас гений.

Сергей понимал, что игра с пеленгами может затянуться надолго. Ему тоже не терпелось посмотреть, что внутри ангара, и он придумал простой и эффективный ход.

Парни остались дежурить в машине, а он поехал в магазин игрушек и купил самую маленькую радиоуправляемую модель джипа. Поинтересовался у продавщицы, какова дальность действия пульта управления.

– Пятьсот метров, – сообщила девушка. – Время работы от одного комплекта батареек – два часа.

Сергей проверил модель и купил ее. Потом вернулся на квартиру и установил на крыше игрушки миниатюрную видеокамеру – подобную той, что уже два дня сканировала «склад». Оснастил ее микрофоном и опробовал в работе. Удостоверился, что она достаточно юркая и довольно устойчивая. После этого подключил камеру к приемнику телевизионных сигналов и вывел на монитор компьютера картинку.

Наступила третья ночь дежурства разведчиков возле склада. Стемнело, на небе сгустились грозовые тучи. Ник и Морс пробрались к забору, влезли на него и на веревочке спустили машинку на территорию. Ник проверил ее работу и побежал к джипу, а Морс остался наблюдать за механическим агентом в бинокль.

Сергей включил аппаратуру и по двум мониторам ноутбуков стал наблюдать за машинкой. Он видел ее передвижения, а управлял с помощью небольшого пульта.

Ник осмотрелся и подрулил к воротам ближайшего ангара – того, куда въехала фура. Когда приблизился, то повел машинку вдоль стены, затем рванул вокруг здания, но не нашел никаких проломов и дыр, способных пропустить их агента. Обнаружил лишь небольшую дверь в задней стене. Сергей толкнул ее машинкой, но дверь не поддалась.

Тогда Ник взял рацию и вызвал Морса. Тот по-прежнему сидел на заборе и наблюдал в бинокль за участком.

– Это я, попробуй впустить агента внутрь, – попросил он. – Сзади есть дверь, открой ее.

Морс помедлил, а потом ответил:

– Через несколько минут ливанет, вот тогда я все и сделаю.

– Осторожней, так как на территории могут быть камеры слежения, – предупредил Сергей.

– Может, пойти помочь ему? – предложил Фэд.

– Нет, сам справится. Лишние люди там не нужны.

Через мгновение раздался раскат грома. Изображение на мониторах компьютеров исчезло, но потом появилось вновь.

– Что это такое? – удивился Фэд.

– Все нормально, электрический разряд молнии в атмосфере прервал радиосвязь. Такое бывает, – ответил Сергей.

– Отличная погода для вторжения, – передал по рации Морс. – Я иду.

Он спрыгнул с забора и побежал к ангару.

Ливня еще не было, но первые капли дождя уже начали падать на сухую землю.

Морс бесшумно подошел к двери, легонько пнул ее, но та не поддалась. Тогда он достал из кармана набор отмычек и за минуту открыл внутренний замок. Тихо отворил дверь и вошел внутрь. Взял игрушку и поставил на ровный асфальтовый пол.

В этот миг сверкнула молния, сильнейший раскат грома содрогнул здание, а Морсу показалось, что удар пришелся в его крышу. Несколько секунд он стоял и прислушивался к шумам в помещении. Затем решил сам обследовать склад. Прикрыл дверь, взял машинку с камерой под мышку и пошел между наставленными почти до потолка большими деревянными ящиками с деталями для тракторов. Вышел на открытое пространство и осмотрелся. Вокруг стояли старые ржавые машины: «Газели», «ЗИЛы», «уазики». Морс посмотрел на большую фуру и узнал в ней ту, что привезла сюда ящик. Он заглянул в ее кузов, но ничего не обнаружил.

Морс осмотрел все помещение и не обнаружил ни армейских ящиков, ни частей ракеты.

Он обнаружил небольшую комнату со спящим человеком. Тот мирно похрапывал на диванчике под звуки дождя и переваривал пару бутылок пива и бутерброды с докторской колбасой. Это Морс понял по посуде и объедкам на столике.

Разведчик вынул рацию и связался с Сергеем:

– Я проверил склад. Здесь ничего, кроме машин и ящиков с запчастями для комбайнов, нет. В будке спит сторож.

– Видели мы, – ответил Ник.

– Что дальше? – спросил Морс.

– Вынь из игрушки камеру и установи ее так, чтобы просматривался весь ангар.

Морс отключил связь, взял машинку, выковырял из нее мини-камеру с микрофоном, залез на уложенные в три яруса ящики с деталями и прикрепил ее к балке под потолком.

– Отлично, – передал по рации Ник. – Вижу все помещение. Уходи оттуда.

Разведчик спустился, прихватил машинку, вышел на улицу и закрыл за собой дверь. Через минуту был возле забора.

– Ну что там, расскажи свои ощущения, – начал допытываться Сергей.

– Ничего особенного, – выдохнул Морс. Протер мокрое лицо полотенцем и выпил теплого чая из термоса. Немного отдышался от бега и сказал: – Склад как склад: старые машины, колеса, запчасти, мусор всякий.

– Камуфляж, – добавил Михайлов.

– Скорее всего, нет. Арендовали или купили старый склад вместе с потрохами и поместили в него ящик. Но я его не нашел. Там нет ящика с зеленой армейской раскраской.

– Куда-то спрятали. Могли они там его спрятать?

– Могли, запросто. Между ящиками из-под запчастей, например. Я ведь их не вскрывал и между ними не шуровал.

– В машины? – предположил Фэд.

– Нет, их я обследовал – ничего. Там нет укромных мест. Хотя можно и под полом вырыть яму.

– Какой там пол?

– Асфальт там вместо пола, ровный асфальт. Наверное, раньше там была автобаза.

– Так. Ничего утешительного, – покачал головой Сергей. – А что там за сторож?

– Какой-то парень лет тридцати. Попил пива и спит под шум дождя. Я ему даже позавидовал – ни забот, ни хлопот.

– Ладно, пока будем дежурить, – сказал Ник.

Морс и Фэд переглянулись и ничего ему не сказали, но Сергей уловил их взгляды. Он понял, что друзьям надоело попусту тратить время.

– Езжайте домой, поспите в мягких постелях, а не на сиденьях джипа, а я подежурю.

Морс обрадовался, а Фэд сказал:

– А как же ты? Надо найти этого Рокера.

– Надо, но как его найдешь, – с горечью в голосе произнес Морс.

– Найти можно, но для этого надо запеленговать его сотовый. – Ник посмотрел на друзей. – Поэтому утром мы поедем в магазин, купим радар, антенны и специальные усилители. Потом отвезем все домой, подключим к компьютерам и будем сканировать спутники мобильных фирм. Подождем, пока Рокер куда-то позвонит, и узнаем номер его телефона. Потом установим те же радары на три машины и начнем сканировать город. Так обнаружим место, где Рокер находится. А дальше – дело техники, сами знаете.

– Долго получается.

– Долго, – согласился Сергей. – Но это единственный шанс его найти.

– Тогда поступим так: ты сиди здесь, а мы едем отдыхать, – сказал Морс. – Утром мы вернемся.

– Только вот что, – возразил Фэд. – Мы должны на трех машинах пеленговать город?

– Да, – подтвердил Сергей.

– А кто тут будет дежурить? Ведь пост бросать нельзя. Может, кто-то заявится или еще что…

– Надо подключить к делу полковника Семенова, – проговорил Ник. – Он поможет.

– Он надежный человек? – спросил Морс.

– За все эти годы он нас не предал…

– За ним следят?

– Да, он под колпаком.

– Надо будет выдернуть его из-под колпака и взять в дело, – одобрительно кивнул Морс.

– Что думаешь ты? – Ник посмотрел на Фэда.

– Он достойно проявил себя в деле с Корниловым, не раскололся сейчас. Берем.

Глава 19

Ник остался дежурить в джипе, а Морс с Фэдом уехали отдыхать. Утром они вернулись – бодрые, полные сил и повеселевшие.

– Отоспались в кроватях. Кайф, – улыбнулся Фэд. – Теперь можно снова три ночи рогаликом на этих сиденьях корячиться.

– А я скрюченный спал и до сих пор распрямиться не могу, – усмехнулся Ник.

– Как в ангаре? – спросил Морс.

– Никак. Они и не собираются туда возвращаться. Надо действовать.

– Тогда поехали. – Морс был настроен решительно.

– Поехали.

Ник дал некоторые инструкции оставшемуся в засаде Фэду, и они поехали в Москву.

– Как выдернуть Семенова из-под колпака? – спросил Морс.

– Надо подумать. Ведь его плотно пасут.

Парни въехали в столицу, проследовали в центр и остановились у бутика. Зашли в него и купили новые вещи для Петровича. Не забыли про носки, трусы, ремень, часы и солнцезащитные очки. Даже сотовый новый приобрели.

– А может, проделаем такую же штуку, как в Канаде, – улыбнулся Сергей.

– Какую?

– Купим мотоцикл, и я заберу Петровича. На двух колесах я прорвусь через любые московские пробки, а на машинах меня никто не догонит.

– Разумное решение, – кивнул Морс.

Друзья заехали в автомагазин и приобрели мотоцикл «Ямаха». Михайлов опробовал его и остался доволен. В салоне для рокеров он купил кожаные обновки, черный шлем и гоночные перчатки. На заднем сиденье джипа он переоделся во все черное. Сел на мотоцикл и сделал круг возле восхищенного Морса. Потом тормознул и вытащил телефон.

– Позвони. – Сергей набрал номер и передал трубку Морсу. – Скажи, что есть информация об убийстве Штамма. Договорись встретиться возле МУРа через десять минут.

Морс взял телефон, поднес к уху и стал ждать, пока полковник Семенов ответит. А тот сидел на совещании у начальника МУРа генерала Берестова. Он чувствовал, как у него в кармане вибрирует беззвучный сотовый, но вынимать его и отвечать было не с руки.

Берестов бушевал уже десять минут и за это время успел наговорить кучу неприятных слов всем присутствующим. Хотя офицеры знали – он только что вернулся от министра и там ему тоже досталось. Теперь он срывал злость на них.

А Морс не выключал сигнал и ждал ответа полковника. Сергей взглянул на часы и состроил на лице кислую мину:

– Он на совещании у шефа.

– Ты несколько лет в МУРе среди ментов тусовался, тебе видней.

– Это время не прошло даром. По крайней мере много мрази за решетку упрятал и Корнилова прижучил.

Но вот генерал дал слово заму, и Петрович вытащил трубку, поднес к уху и прошептал:

– Да.

– Это Петр Петрович Семенов? – с блатным выговором спросил Морс.

– Да, – тихо ответил полковник.

– Я меня есть важная информация про мокруху Штамма.

– Так-так, – заинтересовался Петрович.

– Я могу подъехать к МУРу через десять минут.

– Так… – Семенов начал прикидывать, закончится совещание к этому времени или нет. – Я вам выпишу пропуск, вас проводят ко мне в кабинет, и мы поговорим. Скажите, как вас…

– Не, ты не понял, чувак, – перебил его Морс. – Это исключено. Я тебя буду ждать на углу дома. Придешь?

– Через десять минут не смогу.

– Через сколько?

– Через двадцать.

– Тип-топ. Жди, я сам к тебе подойду. – Морс повесил трубку и посмотрел на Михайлова. Тот кивнул и посмотрел на часы.

Семенов сидел на совещании и гадал, кому это понадобилось его выдергивать из управления. Он подумал о Нике, но отбросил эту мысль как нереальную.

«Зачем Михайлову сообщать мне про убитого им Штамма? Умер Максим, ну и хрен с ним».

Тем не менее через двадцать минут Петрович вышел из проходной и отправился на угол управления. На всякий случай взял с собой именной пистолет Макарова, но бронежилет надевать не стал.

Сергей сидел в джипе в ста метрах от него и наблюдал за полковником в бинокль.

– Он вышел. Надо ехать, брать его, – сказал Ник.

– Хвоста не видно?

– Черт их знает. – Сергей рассматривал припарковавшиеся у тротуара машины.

Телефонный звонок Морса полковнику Семенову был перехвачен группой электронного наблюдения контрразведки и принят во внимание. Старший доложил руководству о предстоящей встрече объекта с неизвестным и получил «добро» на его сопровождение. Им выслали в помощь две машины. Они расположились на Петровке – недалеко от здания уголовного розыска. Фээсбэшники блокировали запруженную улицу, не оставляя Семенову возможности ускользнуть из-под «колпака». Они сидели в машинах и гадали, кто же придет к нему на встречу.

Сергей надел черный гоночный шлем, натянул перчатки, вылез из джипа и кивнул Морсу:

– Встречаемся у бабы с ручкой.

Тот кивнул, включил двигатель, повернул на Садовое кольцо и тут же увяз в потоке машин. Михайлов проводил его скептическим взглядом, сел на стоящий рядом мотоцикл, повернул ключ зажигания и дал газу. Встал на заднее колесо, что на рокерском жаргоне называется «закозлить», нарушая все правила уличного движения, пролетел между машинами и помчался на Петровку.

Семенов стоял у угла дома и посматривал то на часы, то по сторонам. Прошло три минуты, а никого не было. Он начал немного нервничать. Но вот увидел несущегося по тротуару мотоциклиста и представил, что вот сейчас тот подъедет, вытащит автомат и разрядит в него целую обойму.

Сергей резко тормознул возле полковника и приподнял черное пластиковое забрало шлема, чтобы тот увидел его лицо. Петрович открыл рот от удивления, но Михайлов опустил стекло и пробурчал:

– Садитесь.

Ник помог ему взобраться на высокое сиденье. Петрович крепко обхватил мотоциклиста за пояс, а тот дал газу, эффектно поднялся на заднее колесо и лихо понесся по тротуару мимо проходной МУРа. Прохожие отскакивали в стороны и долго провожали аса взглядами.

Агенты ФСБ рванулись в погоню, но сразу застряли в пробке и расстались с надеждой догнать беглецов.

Сергей свернул в подворотню, проехал дворами целый квартал, вырулил на Садовое кольцо и благополучно добрался до памятника «Рабочий и Колхозница» на проспекте Мира. Остановился на площади и осмотрелся. Морса еще не было – он, видимо, тоже парился в железном потоке, но Ник звонить ему не стал, так как знал, что Петрович не «чист» – у него в одежде, в телефоне или в часах могут быть «жучки».

Когда Семенов хотел его о чем-то спросить, Михайлов поднес палец к губам, и полковник умолк.

Через пять минут приехал Морс. Семенов пересел к нему в джип. Сергей запихнул «Ямаху» в кузов «Гранда Чероки», захлопнул дверь и уселся на заднее сиденье. Морс надавил на педаль газа и умчался с опасного места.

По пути молчали, каждый думал о своем. Приехав в лесопарк Сокольники, остановились.

– Переодевайтесь, Петр Петрович, – сказал Сергей и передал ему пакет с вещами.

– Все снимать?

– Как обычно, даже телефон и часы.

Пока полковник облачался в купленные для него вещи, Михайлов стянул с себя кожаные штаны и куртку, сбросил тяжелые ботинки, носки и надел привычную для себя одежду – джинсы, кроссовки и футболку.

Затем Сергей выволок на землю мотоцикл, бросил рядом с ним шлем, свои рокерские шмотки и одежду Семенова, облил все бензином и поджег. Уселся в джип, и друзья выехали из леса. Когда отъехали на приличное расстояние, услышали глухой взрыв – это сдетонировал бензобак мотоцикла.

– Дайте мне ваши ключи, – коротко сказал Сергей.

Семенов вынул их из кармана и передал ему. Тот повертел в пальцах связку ключей с пристегнутым к ним брелоком сигнализации автомашины и недовольно покачал головой. Вынул из бардачка алюминиевую фольгу и хорошенько обернул ею связку. Отдал полковнику и добавил:

– Спрячьте подальше.

Семенов засунул ключи в задний карман джинсов и с улыбкой посмотрел на друга.

– Спецы из ФСБ могут в пульт вставить радиомаяк и микрофон. Ну здравствуйте, Петр Петрович, – наконец сказал Михайлов.

– Привет, Сережа. – Тот был рад вновь видеть друга, но находился в недоумении по поводу своего похищения.

– Это мой друг, – представил Морса Сергей.

– Морс, – улыбнулся тот и крепко пожал руку Семенову.

– Петр Петрович Семенов.

– Вы извините, что мы вас таким вот образом выдернули из вашей жизни, ваших забот и хлопот, но у меня к вам просьба, – Сергей внимательно посмотрел на полковника. – Нам нужна ваша помощь. Очень нужна. Без вас мы не справимся.

– Дело касается Штамма? – спросил Петрович.

– Нет, с ним покончено. Речь пойдет о другом – о ракете «Двина» и Рокере.

– Мы его ищем, но найти не можем. Как ты правильно заметил, ракеты, наверное, не существует, – произнес полковник.

– Нет, она существует, и мы ее почти нашли. И Рокера нашли. Идентифицировали его голос и знаем место, куда он привез ящик с ракетой.

– Вот это да! – воскликнул Семенов. – Так где она?

– Я вам скажу, но только после того, как вы согласитесь с нами сотрудничать. Если откажетесь, то мы вас отвезем обратно к управлению, там высадим и больше никогда не потревожим.

Полковник нахмурился, настороженно посмотрел на Сергея, потом на Морса и спросил:

– Какова ваша цель?

– Найти и схватить Рокера, обезвредить его и, конечно, отыскать ракету. Я хочу разобраться с организаторами этого дела, хочу выяснить, почему украли ракету, вас и нас втянули в эту игру. Если из-за денег Корнилова, то это глупо, потому что я их намерен потратить на бедных и больных. Если из-за политических и чиновничьих амбиций – то надо выяснить, кто стоит за Рокером.

– А сил у вас хватит? – спросил Семенов.

– Пока не хватает, поэтому мы и просим у вас помощи.

– В чем суть дела? – начал полковник. – Потому что я, сами понимаете, никого убивать не буду и закон нарушать не намерен.

Сергей и Морс заулыбались и объяснили полковнику, что ему надо будет находиться в специальной машине и пеленговать город в поисках сотового телефона Рокера. Но перед этим им надо будет съездить в магазин и закупить необходимое оборудование.

– Операция может затянуться на день-два, а может, и на неделю, – предупредил Ник.

– Неважно, – ответил Семенов. – Я рад, что хоть кто-то успешно занимается его поисками. А то мы ищем-ищем, но все впустую.

– У вас устаревшие методы. Мы нашли Рокера, взломав секретные файлы спутников-шпионов Агентства национальной безопасности США. Эти летательные аппараты, сканируя нашу территорию, записали момент разговора Рокера с офицерами на берегу карьера, а потом взрыв джипа. Мы проследили дальнейшее перемещение фуры и ящика и определили склад, где сейчас находится груз.

Петр Петрович был ошеломлен масштабами розыскных мероприятий, проведенных Ником и его группой. До этого момента он и представить не мог, что такое в принципе возможно.

– Как вы файлы АНБ вскрыли? – с восторгом спросил он.

– С помощью специальной компьютерной программы, придуманной Сергеем, – ответил Морс.

– Если вы знаете место нахождения ракеты, так давайте вызовем спецгруппу, у меня есть надежные ребята. – Семенов начал горячиться, ему не терпелось отомстить своим обидчикам.

– Петр Петрович, – начал Ник, – склад мы могли бы и без спецназа перевернуть вверх дном – там один пьяненький сторож спит. А если мы там ничего не найдем, а Рокера спугнем? Тогда что?

– Тогда…

– Тогда он затаится, уйдет в подполье, и его хрен найдешь.

– Но вы были на складе?

– Да, осмотрели его, но ракеты не нашли. Они могли ее перевезти или надежно спрятать.

– Тогда скажи, что делать, и давай действовать. Хочется посчитаться с этими гадами.

– Да, ведь вас это касается напрямую. В спальне в вас стрелял Рокер. – Сергей развел руками.

– Как узнали?

– Идентифицировали его голос.

– А где взяли оригинал?

– Я сканировал голоса с записанного спутником изображения джипа. Рокер и офицеры стояли рядом с ним на берегу карьера и беседовали. Их голосовые вибрации передались на капот машины, и я их снял с него лазером. Потом, расшифровав при помощи специальной программы, сличил с записью разговора киллеров в вашей спальне и голосом незнакомца, звонившего на склад. Он справлялся, как дела у сторожа. Оказалось, что во всех трех случаях говорил Рокер. Ошибки быть не может.

– Вот это да. – У Семенова не было слов. Он смотрел на Сергея и удивлялся.

– Так вот, теперь нам надо расшифровать коды спутников нескольких телефонных компаний и перехватить любой звонок Рокера. Компьютер его узнает из миллионов голосов, сличив с оригиналом. Так мы узнаем код телефона Рокера. Потом с помощью радаров, установленных на трех автомашинах, мы запеленгуем его и узнаем местонахождение. Поехали. – Сергей кивнул Морсу, тот увеличил скорость, обогнал несколько машин, но вскоре встал в потоке.

– Приехали, – недовольно скривился Ник. – Не надо было мотоцикл выбрасывать, сейчас пригодился бы.

Через полчаса разведчики приехали к офису фирмы, торгующей спутниковыми тарелками. Они вышли из машины и направились ко входу, как вдруг в кармане у Сергея запищал сотовый. Он вынул его и поднес к уху:

– Да.

– Это я, – начал Фэд, – В ангар приехал Рокер.

– Один?

– С одним парнем. Они беседуют со сторожем. Всего их трое.

– Это точно он?

– Да. У меня на мониторе его изображение и фото.

– Так. – Сергей начал лихорадочно соображать, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до склада, а заметивший изменения в лице друга Морс спросил:

– Что?

– Рокер в ангаре, – коротко ответил Михайлов.

– Где вы? – спросил Фэд.

– Далеко, в центре.

– За час доедете?

– А если они через пять минут отвалят?

– Я могу на них напасть, но их трое… – Фэд замялся.

– Слушай, мы летим к тебе. Если они соберутся уходить, глуши остальных, а Рокера «сними» в колено или плечо.

– Понял.

– Держи нас на связи. Едем.

Ник повернулся к Морсу и выпалил:

– Гоним туда.

Парни кинулись к машине. Ник уселся за руль, повернул ключ зажигания, дал газу, переключил скорость и вдавил педаль в пол. Шины «Гранда Чероки» бешено засвистели на пыльном сухом асфальте, тяжелый зад пошел юзом, но через мгновение выровнялся. Джип стал набирать скорость. Выскочил на проезжую часть и понесся по улице с головокружительной быстротой, пугая своим грозным видом прохожих и водил.

Сначала Ник рулил нервно, немного злился на тупых чайников, но потом взял себя в руки и стал показывать высшую степень водительского мастерства. Там, где позволял угрюмый железный поток, он проделывал «шахматы» – езду с экстремальным обгоном едущих впереди машин. Там, где пробка преграждала путь, он выезжал на тротуар.

Началось Подмосковье. Сергей сильно прибавил скорость. Стрелка на спидометре давно застыла на цифре двести двадцать, а вот минутная на его наручных часах неумолимо отсчитывала время.

И вот наконец парни увидели вдалеке на обочине дороги огромный черный силуэт джипа «Форд Экспедишен».

– Приехали, – выдохнул Ник и немного расслабился. Сбросил скорость, чтобы не проскочить внедорожник, но проехал мимо него и свернул с дороги в лесочек. Туда, где они раньше стояли в дозоре.

– Езжай за нами, – сказал в сотовый Морс.

Фэд завел двигатель и рванул следом.

Машины остановились в лесу. Разведчики вышли и направились к «Форду».

– Это Фэд, – представил Ник друга. Петрович поздоровался с ним за руку и посмотрел на установленную в салоне технику.

– Он там? – спросил Сергей.

– Еще там. Иначе я бы его свалил, – усмехнулся Фэд.

Все влезли в салон. Сергей захлопнул дверцу джипа и посмотрел на монитор компьютера, куда проецировались картинки с двух камер. Первая – прибитая к дереву – показывала участок, а вторая – прикрепленная к балке – помещение склада.

– Кроме этих троих, ты кого-нибудь видел? – спросил Михайлов.

– Нет. Рокер с напарником приехали на «БМВ», оставили его у ворот, а сами вошли внутрь. Говорят о всякой хреновине – типа, как погода, как дела.

– Ну что, берем их? – спросил Ник.

– Берем, – ответили Морс и Фэд, а Петрович замялся.

– Как вы думаете, это не ловушка? – засомневался Ник.

– Черт его знает, – ответил Морс.

– Тогда поступим так. – Ник посмотрел на друзей. – Мы с Морсом идем туда и крутим их, а ты, Фэд, нас страхуешь. Наблюдай за нами в камеры. Если нас возьмут, попробуй освободить.

– Вы, Петр Петрович, войдете к нам, когда все будет закончено. Посмотрите на вашего протеже Рокера, это ведь вы его так окрестили.

Петрович кивнул, а потом подумал и сказал:

– Я пойду с вами. У меня свои счеты с этим Рокером.

– Нет, когда мы их возьмем, тогда входите. Мы не хотим вами рисковать.

– Нет, я не пацан и не баба, я боевой офицер. Он меня чуть в спальне не шлепнул…

Ник, Морс и Фэд с уважением посмотрели на полковника и согласились. Втроем им будет легче скрутить троих террористов.

Глава 20

Разведчики стали готовиться к операции, а Фэд следил за монитором и сообщал о передвижениях Рокера. Тот ходил по складу, что-то говорил друзьям, показывал машины, ящики.

Ник, Морс, Семенов и Фэд надели бронежилеты, взяли автоматы и пистолеты с глушителями, ножи, гранаты, миниатюрные рации и очки с мониторами в стеклах и камерами. Теперь находящийся в джипе Фэд видел их всех и мог записывать все их действия в компьютер. Он должен был стать диспетчером захвата и корректировать работу группы.

– Ты на всякий случай езжай куда-нибудь, – предупредил Фэда Ник. – На трассу или в лес.

Фэд уехал, а разведчики двинулись к складу, подошли к нему со стороны леса, перелезли через забор и побежали к ангару. Ник и Морс обогнули его сзади, без труда открыли заднюю дверь и вошли внутрь, а Семенов засел в кустах у ворот.

Теперь Петрович сидел за кустом у раскаленного дневным солнцем металлического листа и сжимал в пальцах приклад шпионского автомата «скорпион». Он радовался жизни, солнцу и тому, что скоро всей этой истории придет конец. Он наблюдал на небольших мониторах в стеклах очков за передвижениями своих друзей и нервничал.

А Ник и Морс вошли в ангар, пробежали мимо гор мусора и машин и ринулись к комнатке сторожа, где отдыхали террористы.

Ник первым ворвался в комнату, с ходу ударил ничего не подозревающего Рокера кулаком в челюсть. Тот вместе со стулом рухнул на пол. Второй удар был по шее сторожу. Морс врезал ногой в живот другому бандиту, добавил прикладом по затылку, и тот отключился.

Перемахнув через стул, Сергей саданул Рокеру ногой в челюсть, схватил за куртку, перевернул на живот, завел руки за спину и намотал на запястья специальную проволоку. Морс скрутил руки сторожу, а Михайлов докончил дело с напарником террористов.

– Готово, заходите, – сказал Сергей себе под нос. А Семенов отворил железную калитку в воротах и зашел внутрь. Захлопнул дверь и проследовал в комнату. Он видел захват на экране своих очков и был восхищен работой разведчиков.

Еще в машине Ник, Морс и Семенов договорились, что не будут при задержанных связываться по рации со страхующим их Фэдом. Они знали, что его нахождение в тени – гарантия их безопасности. Но он видел все их действия через камеры, установленные на балке склада и в дужках их очков, и записывал их на компьютер.

А тем временем Ник выволок Рокера из каморки, усадил на ящик посреди ангара и облил лицо холодной водой из стакана. Уселся напротив него на другой ящик.

Наконец-то Михайлов, Семенов и Морс взглянули в глаза своему врагу. Он сидел на ящике, морщился от боли и зло посматривал на захватчиков.

Одет он был как обычно – в черные кожаные джинсы, черную косуху на голое тело и черные бутсы. На шее болтались три стограммовые золотые цепи, а на пальцах блестели бриллианты и изумруды в золоте и платине.

Он исподлобья смотрел на врагов, и взгляд его не выражал ничего, кроме ненависти.

– Ну, привет, Рокер, – с усмешкой произнес Михайлов.

– Вы меня с кем-то перепутали, – пробубнил Рокер. – Я бизнесмен, арендую это помещение под склад запчастей. У меня все бумаги в норме.

У Сергея не было времени выслушивать легенду Рокера, он с ходу спросил:

– Где купленная тобой ракета «Двина»?

Услышав эти слова, парень замолчал и серьезно посмотрел на Ника. Тот сидел на ящике, сжимал в руке автомат и шутить не собирался. Семенов и Морс прохаживались за спиной Рокера и поглядывали то на него, то на лежащих на полу подельников.

Разведчики договорились пока ракету не искать, а добиться признания от Рокера.

– Итак, – нарушил тишину Ник. – Где она?

– А нет никакой ракеты, нет террористов, все лажа, фигня, а я честный бизнесмен. – Рокер усмехнулся и нагло посмотрел на Ника своими черными красивыми глазами.

– Так, по-хорошему говорить не хочешь, тогда скажешь по-плохому. – Михайлов кивнул Морсу, и тот достал из кармана безыгольный шприц и ампулы. Передал его Сергею, а тот встал и подошел к задержанному.

– Что это? – спросил Рокер.

– А ты догадайся.

– Содиум маматол?

– Да, правдодел – развязывает любые языки. Но учти: разговор у нас будет длинный, вопросов у меня много, поэтому одной дозы не хватит, а три-четыре растворят твои мозги. И к тому же это очень больно. Поэтому выбирай: или говоришь правду, или…

– Все равно не поверите и вколете свою херню.

– Один раз для проверки информации, конечно, вколем, но более, я думаю, не потребуется.

Рокер недоверчиво посмотрел на Сергея, пару раз тяжело вздохнул и покачал головой.

– Засветился так засветился. – Он нахмурился и добавил: – Хорошо, задавайте ваши вопросы, я отвечу.

– Где ракета «Двина»? – повторил повеселевший Ник.

– Нет никакой ракеты, нет террористов, а есть операция ФСБ и ГРУ по поимке опасного преступника, Сергея Михайлова. Как я понял, это ты.

– Правильно понял, – кивнул Сергей.

– А ты Петр Петрович Семенов, полковник МУРа, начальник убойного отдела.

Когда Петрович впервые вошел сюда, в ангар, ему показалось, что здесь, под этими мрачными пыльными сводами, витает дух генерала Корнилова. Он безмолвно парил над людьми, побуждая их творить зло. Да, это место было очень похоже на тот самый цех обработки металлолома на заводе «Серп и Молот», где три года назад погиб Корнилов.

Петр Петрович постарался отогнать от себя тягостные мысли, а Михайлов начал допрос.

– Значит, ракеты нет? – повторил он.

– Нет, – подтвердил Рокер.

– Допустим. Ну тогда расскажи про себя, кто ты и на кого работаешь?

– Расскажу, но я прошу выслушать меня внимательно и понять. Это очень важно. Своим рассказом я отвечу на все ваши вопросы.

– Ну что же, послушаем, времени у нас навалом.

Рокер начал свой рассказ.

Глава 21

– Я – действующий секретный агент Главного разведывательного управления при Генеральном штабе России, и зовут меня Иван Васильевич Громов. Нахожусь в звании майора военной разведки. Двадцать лет назад, после окончания самой обыкновенной школы в Саратове (я родом оттуда) поступил в университет на факультет электромеханики. Через пять лет я с отличием окончил его и был призван в ряды Советской Армии в звании младшего лейтенанта десантных войск.

Я занимался самбо и еще в школе стал мастером спорта. В университете времени на тренировки не хватало, но я иногда выступал за вуз и выигрывал городские и областные соревнования. В армии на меня обратили внимание чины из военной разведки и предложили продолжить обучение в высшей школе КГБ в Москве. Кстати, Сергей, ты ведь прошел похожий путь, – обратился Рокер к Михайлову.

– Откуда известно, досье читал? – поинтересовался Ник.

– Да, знакомили. Так вот, через пять лет я с отличием окончил ВШКГБ и был распределен на службу в Главный стратегический отдел планирования разведывательных операций. Слышал о таком?

– Нет, – покачал головой Ник. Он взглянул на Морса, но тот ничего не сказал. Сидел и внимательно слушал рассказ Рокера. Семенов расположился на соседнем ящике.

– Я не буду рассказывать обо всех своих заданиях, многие были неинтересными, а порой и ненужными, но на одном из них остановлюсь подробно. К тому же оно имеет непосредственное отношение к происходящим сейчас событиям. – Рокер замолчал, собираясь с мыслями. Пока он думал, Михайлов аккуратно поправил очки на лице. В джипе Фэд записывал исповедь Рокера и прекрасно видел все, что происходило в ангаре. Видел с разных ракурсов, так как агенты смотрели на Рокера с разных сторон.

Иван Громов продолжил:

– Шел две тысячи третий год. Президент Ирака Саддам Хусейн уже несколько лет морочил головы инспекторам ООН по разоружению и даже не пытался выполнить условия мирового сообщества по уничтожению своего биологического и химического оружия. Не пожелал также свертывать свою ядерную программу. Соединенным Штатам ничего не оставалось, как приступить к военной операции по свержению его диктаторского режима.

Пентагон разрабатывал план «Шок и трепет», а наш стратегический отдел готовился к заброске в Багдад спецгруппы – для вывоза секретных документов посольства. Эвакуацию всех этих бумажных кип, а также архивов ГРУ и Службы внешней разведки поручили мне и моему подразделению «Кондор».

Хочу отметить, что на тот период времени в моем подчинении была отлично обученная, тренированная спецгруппа лучших агентов ГРУ. Нас было десять человек вместе со мной. И вот однажды поздним вечером семнадцатого марта мы прибыли в аэропорт Быково и военно-транспортным самолетом вылетели в Ирак. Добрались нормально, если не считать ужасной болтанки над горами. Приземлились в Багдаде и, передав самолет под охрану гвардейцев Саддама, сели в джипы и направились в посольство. На этом же самолете мы должны были вывезти приготовленные резидентом российской разведки архивы и семью посла России в Ираке.

Эвакуация была назначена на двадцатое марта, но американское наступление разрушило все наши планы. Пентагон заранее объявил о военных действиях против Ирака и указал день начала войны – двадцатое восьмое марта. Но на самом деле первый удар крылатыми ракетами по аэродромам и базам сил ПВО был нанесен в ночь с девятнадцатого на двадцатое, за несколько часов до нашей эвакуации.

Все взлетно-посадочные полосы страны пришли в негодность. Сотрудникам посольства можно было улететь только с пассажирского аэродрома имени Саддама Хусейна. Его силы коалиции не бомбили.

Но как быть с архивами посольства и разведки, ведь они составляли экономическую и политическую ценность и были стратегическим грузом.

В резиденцию посла на проспекте Саддама Хусейна мы приехали поздней ночью и сразу сели ужинать. В нашу честь был организован шикарный прием, мы прекрасно отдохнули в обществе посла, резидента российской разведки, их жен, консула, замов и молоденьких сотрудниц посольства.

Надо отметить, что напряженности, связанной с предстоящей войной, не чувствовалось. По всем каналам государственного телевидения звучали исполненные оптимизма призывы покарать американских агрессоров и изгнать их со священной земли. Иракцы всерьез верили, что с помощью допотопного советского оружия семидесятых годов смогут остановить самую мощную армию в мире.

И первый ракетный обстрел поставил все на свои места. В городе по-прежнему было электричество, горячая и холодная вода, по-прежнему выпекали хлеб и работали радио и телевидение, полиция и «Скорая помощь». Первые далекие разрывы ракет с лазерным наведением казались багдадцам стрекотом веселых рождественских хлопушек. Ведь бомбили только аэродромы и военные базы, а город не трогали. Наш самолет находился на военном аэродроме и, естественно, оказался в западне, а переправить его на пассажирский стало неразрешимой задачей.

После разговора с Москвой посол принял решение эвакуировать сотрудников посольства с пассажирского аэродрома и сделать это до начала боевых действий. А вот архив решено было вывозить частями на автомашинах в дружественную нам и Саддаму Сирию, а уже оттуда переправлять самолетом в Москву.

На следующий день посол с семьей покинул Багдад, а резидент российской разведки (назовем его Эдуардом) остался и руководил погрузкой архива. Причем вывозили не все, а только самое ценное. Охрана посольства, состоящая из десяти десантников, помогала нам сортировать и грузить в джипы ящики. Эдуард отбирал документы, что-то жег в большом красивом камине в кабинете посла, а что-то копировал. Одну копию отправлял на Родину, а другую прятал в свой личный сейф.

Мне тогда показалось странным, что он делает копии с документов высшей степени секретности. Ведь они должны были находиться в одном экземпляре.

Посольство опустело, в нем остались только десантники, мы и резидент. Всех вольнонаемных иракских служащих отпустили по домам.

И наступило двадцатое марта. Американские крылатые ракеты «Томагавки» начали бомбить все военные объекты Ирака, а войска вторглись на его территорию. Вслед за ракетами в ход пошли стратегические бомбардировщики и палубная авиация.

Моторизованные дивизии двинулись на Багдад и без особого сопротивления подошли к его стенам. Окружили город и предложили защищавшим его частям гвардии Хусейна сдаться. Некоторые генералы так и сделали, выторговали себе свободу в обмен на капитуляцию. Все это время мы находились в посольстве, вернее, в бункере под ним, и ждали, когда придет приказ из Москвы эвакуировать архив.

Дело в том, что я не имел доступа к спутниковой связи с Москвой и выполнял приказы резидента Эдуарда.

А Ирак фактически пал под натиском коалиционных сил. Саддам бежал или был убит одной из пяти сброшенных на его бункеры глубинных бомб. В городе началось мародерство, паника, многие жители покинули столицу, но многие и остались. В городе было чем поживиться, но наше посольство пока не трогали.

Но однажды утром к нему подъехали три грузовика, а в них – три десятка вооруженных людей. У каждого был автомат Калашникова, гранаты и фляги с водой. Командовал ими высокий полный араб.

Дежуривший в то утро десантник сообщил по рации о готовящемся нападении. Мы все с оружием в руках заняли места у окон и дверей. Российская миссия была плохо укреплена, так как у нас всегда были хорошие отношения с Саддамом и при его правлении нам нечего было боятся. Но теперь, когда режим диктатора пал, все могло случиться.

Эдуард начал звонить в полицейский участок, в штаб-квартиру гвардейцев, но телефоны не отвечали.

Первые выстрелы в нашу сторону сделали нападавшие, а мы ответили. Причем сразу убили нескольких мародеров. Так продолжалось два часа, пока бандиты не поняли, что посольство так просто не взять. Они оставили на улице убитых и раненых, расселись по машинам и уехали.

Мы стали подводить итоги боя. К нашей великой радости поняли, что никого не потеряли.

На ночь мы усилили дежурство и организовали дополнительный пост на крыше здания. Дежурили по двое. Сменялись через каждые четыре часа. Из двадцати находящихся в посольстве человек в охранение выходили четверо.

И вот в два часа ночи наступил мой черед идти в дозор. Товарищ разбудил меня, я с трудом поднялся, взял оружие, рацию и пошел на крышу. А он лег на мое место отдыхать и досматривать мои сны.

Когда я поднялся на абсолютно плоскую крышу, то увидел невысокого паренька – десантника из охраны посольства. Хочу заметить, что все мы были в штатском, но знали звание каждого и при обращении отдавали друг другу честь. Выше меня по званию был только резидент – полковник Службы внешней разведки Эдуард.

Но там на крыше все было проще. Мы разговорились. Он заступил на вахту на два часа раньше меня, ему успела надоесть эта крыша и окрестный пейзаж. А я с удовольствием подставлял лицо ласковому теплому ветерку, любовался огоньками города и с интересом смотрел на очередные взрывы объектов на его окраинах.

Я прохаживался по периметру здания, иногда наблюдал в бинокль за перемещениями людей по ночным улицам города и скучал. Мне хотелось спать, а по большому счету – побыстрей убраться отсюда, оказаться дома, в теплой постели любимой жены.

Но вдруг я заметил, как по территории нашего посольства идет человек. Он подбежал к забору, перемахнул через него и оказался на тихой улочке. Сначала я не поверил своим глазам, поднес к лицу бинокль и присмотрелся, но через мгновение понял, что лазутчик уходит с нашей российской земли. Кто это был, я не разглядел, но хорошо запомнил его уверенную походку, джинсовую куртку, обернутый вокруг головы платок и укороченный автомат Калашникова в руке.

Я бросился вниз – в комнату, где отдыхали мои гвардейцы, растолкал одного и приказал ему идти на крышу дежурить. Сам добежал до забора и перемахнул через него. Устремился за незнакомцем в погоню по пустынным улицам Багдада, совершенно не думая, чем она может для меня закончиться.

А шпион ускорил шаг и повернул на темную узкую улочку.

Затем он повернул за угол и исчез из поля моего зрения. Я приблизился к перекрестку, остановился и выглянул из-за угла. В темноту уходила пыльная дорога. – Рокер сделал паузу, облизал пересохшие губы. Нику почему-то показалось, что рот у того пересох не от быстрой речи, а от воспоминания о душном и жарком воздухе Багдада. – Песок шуршал у меня под ногами. Вы были в Ираке? – вдруг спросил Рокер.

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Так вот, – продолжил пленник. – Ирак – страна песка. Песка, нефти и палящего солнца. Больше ничего там хорошего нет. Когда говоришь или ешь, то песок на зубах и во рту, когда пьешь – он в воде, когда дышишь – он в носу. Он в твоей постели, в твоей одежде и обуви, даже в ушах и глазах – везде, где только возможно. И для этого не обязательно попадать в пыльную бурю.

А я шел по улочке и проклинал эту страну и этот песок. Вскоре я снова увидел незнакомца. Он стоял у темной покосившейся двери и чего-то ждал. Я замер в тени одинокой пальмы. Наконец дверь отворилась, и он растаял во тьме дома. Я постоял несколько секунд и пошел следом. Осмотрев вход, стену здания, я пришел к выводу, что на этом моя слежка закончена. На ровный забор высотой три метра влезть было невозможно.

Я стоял возле дома и чего-то ждал, но вот близкий разрыв полуторатонной авиационной бомбы вывел меня из оцепенения. Я посмотрел в небо и увидел падающую на землю вторую адскую машинку. Она быстро достигла цели – небольшого здания, расположенного в квартале от меня.

Почва вздрогнула у меня под ногами. Ужасный грохот сотряс улицу, по ней покатилась пыльная волна и захлестнула меня. Я задержал дыхание, прижался к стене и минуту простоял не шевелясь. Когда понял, что опасность миновала, отошел от дома и решил, что пора возвращаться в посольство.

Я двинулся по улице. Дойдя до перекрестка, я остановился, обернулся и увидел быстро идущую по темной улице фигуру. Сначала я не сообразил, что это незнакомец, но, приглядевшись, узнал его. Видимо, он тоже опасался бомбежки и собрался в обратную дорогу.

Я решил проследить за ним, спрятался за кузовом перевернутой разграбленной машины и подождал, пока он пройдет вперед. Потом встал и двинулся следом. А он быстро шел, почти бежал.

Мы долго плутали по незнакомым улицам, пока не вышли на ту, что вела к нашему посольству. И только тогда я понял, что сам, ночью мог и не найти его в этом безлюдном городе. А незнакомец перелез через забор посольства и скрылся в тени пальмового сада. Я кинулся в погоню, хотел настичь его, скрутить, выяснить, кто это, но замешкался на заборе и упустил его. Он растворился в огромном пустом здании…

Потом я вернулся к себе в комнату, но спать не лег, а просидел в раздумьях до утра.

Кто-то из нашего посольства тайно вышел в город и посетил какой-то дом. Кто это был и для чего он отправился в столь опасное путешествие, мне выяснить так и не удалось. Утром я решил во всем разобраться и найти этого незнакомца.

Я не подозревал своих людей, потому что мы были в Ираке впервые, а на ночной улице действовал знающий город человек. Видимо, кто-то из прослуживших там более года десантников или сам резидент тайно вышел из посольства и нанес кому-то визит.

Еще в Москве, в управлении, при получении задания мне не очень-то понравилась идея вывоза посольского архива из воюющей страны. Обычно к таким операциям готовятся заранее и проводят их, когда в стране еще функционируют законное правительство, полиция и армия, когда обеспечена безопасность перевозки. А тут, как мне показалось, все было спланировано так, чтобы отдать архив в руки врагам.

Но приказы руководства не обсуждают, поэтому, знаете, и нам ничего не оставалось, как лететь в Ирак выполнять свой долг. Но я нутром чувствовал, что нас могут крупно подставить с этой эвакуацией, и заранее предупредил свою спецгруппу. Поговорил с каждым о том, что во время транспортировки груза могут возникнуть непредвиденные проблемы.

Когда войска коалиции были уже на подступах к Багдаду, когда сопротивление иракской армии было подавлено, из Москвы пришел долгожданный приказ: «Вывозить архив автомобилями в Сирию, а оттуда самолетом в столицу».

– Надо обследовать маршрут следования конвоя, – сказал мне Эдуард. – Едем на джипе, посмотрим…

Я согласился сопровождать его, но хотел взять с собой двоих бойцов из своего подразделения. Однако резидент был против. Мотивировал это тем, что много народу для этой поездки не нужно.

Мне не понравилась его идея, но как младший по званию я вынужден был подчиниться. Хотя предпринял определенные меры безопасности – надел легкий бронежилет, взял автомат Калашникова, рожки к нему, пистолет «ТТ», лимонки и небольшой нож.

Мы выехали на рассвете – когда в Багдаде стало относительно спокойно.

В джип «Мерседес» без опознавательных знаков и номеров погрузили видеокамеры для съемки маршрута и покинули посольство. Причем воспользовались задними воротами – расположенными в той стене, через которую незнакомец улизнул на улицу.

Эдуард попросил меня сесть за руль, а сам устроился на заднем сиденье, взял в руки камеру и приготовил к работе. Включил и стал снимать улицу.

Мы путешествовали по пустынному городу целый час, пока не выехали на его окраину – к прямой магистрали, ведущей к границе с Сирией. Ее так и называют: «Сирийский галстук». Она тянется на сотни километров и упирается в пограничный пост. Он-то и был конечной целью нашего путешествия. Туда мы должны были доставить архив, и там нас должен был ждать резидент российской разведки в Сирии. Но в то утро мы, естественно, к границе не поехали, а сделали марш-бросок на двадцать километров от города, развернулись и отправились в обратный путь.

Эдуард прекратил съемку, спрятал камеру и отснятые кассеты в «дипломат», запихнул его под кресло, развалился на заднем сиденье и закурил. То, что он не пересел вперед, мне не понравилось, я немного забеспокоился.

Я рулил и изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Я видел в нем полусонную мину резидента: его высокий лоб, орлиный нос, черные домиком брови, глубоко посаженные строгие глаза и тонкие губы. Волевой подбородок с ямочкой в центре и неправильный прикус довершали портрет этого надменного человека.

Я не подозревал Эдуарда в измене, но мне его поведение казалось странным. Поэтому я нервничал, но виду не подавал.

А тем временем город просыпался. На улицах появились первые машины, люди спешили по своим делам и на нас никакого внимания не обращали.

– Поворачивай налево, – сказал Эдуард.

Мы свернули на улицу, ведущую в сторону от нашего посольства. Потом мы опять свернули, потом еще и оказались в самом захолустном районе Багдада, где живут разве что бомжи. Это я понял по грязи на узких улицах, горам хлама во дворах и покосившимся, без оконных стекол старым домам.

– Останови здесь, – попросил он, и я припарковал джип у полуразвалившегося дома. – Я сейчас, – сказал резидент, быстро зашел в дверной проем без двери. Куда он направился, я не знал.

Я выключил мотор, осмотрелся и поймал себя на мысли, что это прекрасное место для засады. Узкая улица, дома без жителей, тишина и безмолвие. Суета города осталась позади, а здесь царствовало забвение и уныние. Зачем резидент сюда приехал? Я посидел полминуты и вышел из жаркой душной машины на улицу.

Я прошел до угла дома и осмотрел перекресток. Вокруг не было ни души, будто люди в этом районе вымерли. Только вдали к мусорной куче проковыляла голодная тощая дворняга. Я решил вернуться и уже двинулся к внедорожнику, но вдруг заметил, как из развалин вылез человек в чалме и с автоматом в руке.

Я спрятался за углом соседнего дома и стал наблюдать за действиями незнакомца. А резидента все не было.

Но вот на улицу вышел второй, а за ним и третий араб. У всех были автоматы.

«Что они тут делают, – думал я. – Не меня ли ждут? И где Эдуард?»

А его все не было. Наконец кто-то из троицы поднес рацию к губам. Что-то долго, сбивчиво объяснял, потом выключил связь и сказал пару слов товарищам. Те закивали и разошлись в разные стороны. Двое пошли по улице в мою сторону, а третий – в обратную. Я спрятался за угол и принялся лихорадочно соображать, что делать.

Сомнений не оставалось – эти трое пришли по мою душу. Раз резидент привез меня сюда и подставил под них, значит, он с ними заодно. Самое скверное было то, что я оставил автомат в машине. Пистолет, гранаты и нож взял, а его забыл. К тому же спрятаться на этой злосчастной улочке было негде.

И тогда я решил применить очень опасный трюк. Но в данной ситуации это был чуть ли не единственный выход. Я отбежал от перекрестка подальше и остановился у стены. Двое появились на пыльной улице, заметили меня, сразу подняли автоматы, прицелились и дали две короткие очереди. Расстояние до них было более сорока метров, но я стоял боком, прикрывал рукой туловище и наклонил голову так, чтобы ее загораживало плечо. К тому же на мне был бронежилет.

Пули засвистели возле меня. Я сделал вид, что убит, вздрогнул и рухнул на спину. После падения повернул голову так, чтобы видеть нападавших. Как только шлепнулся, правой рукой вынул пистолет.

А бандиты обрадовались, что так просто и быстро меня завалили, и стали не спеша приближаться. Один сообщил по рации, что задание выполнено, и выключил ее.

А я лежал на горячем песке и анализировал свое состояние – ранен я на самом деле или нет. Но, к счастью, они оба промахнулись.

Через приоткрытые веки я следил за их приближением и вдруг увидел, как из-за угла вышел третий араб в сопровождении Эдуарда.

Я взвел курок. А они надвигались на меня с неотвратимой неизбежностью. Один приблизился, посмотрел в мои глаза, и… лицо его вытянулось от удивления. Он понял, что я не убит, поднял автомат и направил мне в голову, но я вскинул «ТТ» и, не дожидаясь смертоносной очереди, выстрелил ему в грудь. Мигом откатился в сторону и прицелился во второго иракца. А первый дернулся и, падая судорожно нажал на курок. «Калашников» выпустил очередь в песок, как раз в то место, где секунду назад находилась моя голова, потом в стену, затем в небо. Араб упал навзничь, замер, и грохот стих. Я пальнул второму в грудь, затем в лицо. Потом прицелился в подходящего третьего иракца и уложил его.

Эдуард стоял как вкопанный. Он потянулся было к автомату, но достать его и приготовить к бою не успел. Моя атака застала его врасплох, и он замер в нелепой позе посреди пустой улицы. Трое его подельников были мертвы, а сам он смертельно напуган. От его былой надменности не осталось и следа, даже его нижняя челюсть затряслась от страха.

Я встал, перезарядил «ТТ», добил в головы раненых и двинулся к резиденту.

Первым делом я отобрал у него оружие, затем обыскал, а потом спутал ему руки за спиной его же ремнем.

Мы прошли к джипу и поехали в центр города. Я уселся за руль, а Эдуарда положил на откинутое переднее сиденье. Так мне было удобней его контролировать.

Мы прибыли на проспект, где располагалось наше посольство, и остановились в квартале от него. Я достал из «дипломата» видеокамеру, навел объектив на Эдуарда и потребовал от него объяснений. Он помялся немного и с неохотой начал говорить. Понес всякую чушь про то, что его взяли в заложники трое арабов, а я, убив их, спас его. Я слушал-слушал, а потом вытащил пистолет и прострелил резиденту правое колено. Обещал испортить и левое, если он еще будет врать.

Постонав немного от ужасной боли, Эдуард наконец взял себя в руки и начал свой рассказ. Стал говорить про то, что его завербовали американцы и что он должен передать им какую-то информацию. Я, поняв, что это тоже ложь, поднял пистолет и хотел изуродовать ему вторую коленную чашечку, но резидент запричитал о милосердии, потом сорвался на плач, а в итоге поведал мне об истинной цели своего путешествия в тот злополучный дом.

Это он уходил ночью из посольства для того, чтобы передать оппозиционным Хусейну генералам информацию о нашем конвое. Чтобы скорректировать с ними время и место нападения на эскорт. Телефонная связь была нарушена, поэтому ему пришлось самому идти на явку – в тот дом на окраине Багдада.

Когда и почему Эдуард решил предать Родину, он не сказал, но только добавил, что, согласившись сотрудничать с ними, стал богатым человеком. Они обещали большие деньги ему, а он мне. Много денег. Но тогда этот вопрос меня меньше всего интересовал. Это сейчас я понял, что зря подставил под пули свою команду, зря не согласился с предложением резидента и зря его уничтожил.

Но тогда во мне кипело негодование, я был переполнен решимостью отомстить ему за предательство. А он попросил меня быть милосердным и вколоть ему обезболивающее. Я согласился. Достал аптечку, вынул ампулу и сделал ему в руку укол. Он сразу успокоился. Я потребовал продолжения рассказа.

Багдад уже был окружен, но командование коалиционных сил медлило со штурмом. Им не нужны были жертвы среди своих солдат, и они вели активные переговоры о капитуляции с прогрессивно настроенными генералами иракской армии.

Эдуард сообщил мне о том, что два иракских генерала заключили с американцами тайное соглашение о безоговорочной капитуляции и бескровной сдаче Багдада. Но одним из условий их неприкосновенности была передача американцам секретных архивов Хусейна и российского посла. Используя данные спутниковой разведки, они выяснили, что архивы посольства еще находятся в русской миссии в Багдаде. Цэрэушники договорились с генералами, чтобы те любой ценой достали архив ГРУ и СВР с российской агентурой и копии некоторых секретных финансовых документов, касающихся договоров России с Ираком о поставках нефти. Сами договоры подписывались на высшем уровне и хранились в Кремле, но они очень интересовали американцев.

Поставки нефти в Россию составляли десять-двенадцать процентов экспорта Ирака, поэтому американцы решили через союзников заполучить контроль над ними. Естественно, постхусейновское правительство не возьмет на себя обязательства диктатора и расторгнет договоры с Россией. Но это будет позже, после окончания войны.

А тогда американцев интересовала обширная российская агентура в Ираке, ее нефтяные и строительные контракты. Они договорились с Эдуардом о покупке нужных им документов, но при этом согласились обеспечить ему стопроцентное алиби. Нападение на конвой с архивом и потеря в бою некоторой его части не должны были вызвать подозрений в предательстве Эдуарда.

Поэтому резидент сам проверил маршрут конвоя и подготовил места для засады. Иракцам оставалось только обстрелять машины, отбить одну из них (с необходимой частью архива), а остальные пропустить. План был прост до гениальности, но я узнал о нем. Поэтому резидент и решил меня убрать.

Но я оказался проворней его иракских «друзей». Эдика взял в плен и выведал у него план нападения на эскорт. Драгоценную кассету с признанием резидента я вынул из камеры и положил в нагрудный карман рубахи.

Я привез Эдуарда в посольство и поместил в одной из комнат под охраной спецназовца из своего подразделения. Десантникам я не доверял, так как они прослужили с Эдиком больше года.

Я опасался нападения и предупредил своих людей. Все надели бронежилеты, взяли автоматы, пистолеты и гранаты. Даже на ночлег устроились в полной боевой выкладке.

Дело в том, что все видели, как я привез раненого резидента в посольство и как конвоировал его в посольскую спальню. На вопрос командира десантников Дениса «Что с шефом?» я ответил, что Эдуард ранен, так как мы попали под обстрел. Передал просьбу резидента его не беспокоить. Денис ушел, но, как потом выяснилось, мне не поверил.

После недолгих размышлений я пришел к выводу: если Эдуард сообщил иракцам время и маршрут следования эскорта, то надо его менять и вывозить архив как можно быстрее и другим путем. Но я не знал, можно ли положиться на десятерых десантников из охраны посольства. Я хотел связаться с Москвой, но не знал шифров, а Эдуард мне их не сказал. Как только я его привез в миссию, ему перебинтовали рану и вкололи снотворное.

Наступила ночь. Мы находились в огромном пустом здании посольства и, конечно, не спали. Ждали самого худшего. Десантники разместились в его левом крыле, а мы в правом, где на первом этаже находился огромный красивый зал для приема гостей, а на втором – кабинет и спальня посла. Я отправил одного бойца на крышу охранять здание от мародеров, а сам пошел проверить своих парней.

Все устали, осоловели и понемногу начали засыпать. Я сам поймал себя на мысли, что улетаю в царство Морфея.

Я решил, что дальше так продолжаться не может. Подняв группу, я приказал всем отжиматься от пола. И правильно сделал. Не прошло и пяти минут, как в зал, где мы разместились, пришли командир десантников и его зам. Они были без оружия и настроены миролюбиво. Денис попросил разрешения посидеть у тлеющего камина. Командир некоторое время молчал, а потом затеял разговор о резиденте, о нападении на нас и все пытался выяснить, знаю ли я о готовящейся засаде на конвой. Я думал, рассказать ему всю правду или нет, но потом решение пришло само собой.

В зал вошли трое десантников, и Денис в ультимативной форме потребовал, чтобы я ответил на кое-какие вопросы. Они явились тоже без оружия, и поэтому мы отнеслись к их приходу снисходительно. А зря.

Денис потребовал разговора с резидентом. Я сказал, что это будет возможно после того, как тот выспится. Но Денис хотел увидеть его сейчас. Обвинил меня в предательстве, в том, что это я его ранил, а теперь силой удерживаю в спальне.

Конфликт разгорался, как пожар в сухом лесу, и готов был перейти в боевое противостояние. Чтобы снизить напряжение, я разрешил Денису подняться в спальню, но одному, без охраны. Он согласился. Мы пошли наверх – на второй этаж, где спальня посла.

Когда высокие массивные дубовые двери отворились, мы вошли в темную комнату. Не успел я приглядеться, как услышал шорох за спиной и инстинктивно обернулся. В углу стоял человек в черной маске с занесенным над головой ножом. Он сделал шаг вперед и хотел ударить меня тесаком в шею. Я поднял руку, отстранился, ловким ударом выбил нож и пнул нападавшего ногой в живот. Он откатился к журнальному столику, но перевести дух не успел – сзади на меня набросился Денис. Он обхватил мне горло руками и стал душить.

Я потянулся к пистолету, но из-за шторы выскочил третий десантник и выхватил у меня оружие прямо из подмышечной кобуры. Я понял, что они хотят убить меня без лишнего шума. Меня эти условия игры удовлетворяли – в подразделении я был лучшим по рукопашному бою. Я схватил Дениса за руку, нащупал большой палец и стал его ломать. Одновременно с этим я рубанул ногой в солнечное сплетение выхватившему у меня пистолет бойцу; тот охнул и опустился на колени.

Я понял, что на меня нападают трое и один из них прекрасно устроился на моей шее. Его надо было оторвать любой ценой, и я, не жалея зубов, впился ему в руку прямо через куртку. Он застонал, ослабил захват, я уцепился за палец, отогнул его и сломал. Выплюнул кусок ткани и мяса на пол, рывком заломил руку Дениса за спину и что было силы крутанул. Хруст и стон пронзили тишину спальни, но через мгновение они стихли и осталось только тяжкое дыхание четверых борющихся мужчин да шорох ботинок по ворсистому персидскому ковру ручной работы.

Командир десантников застонал и шлепнулся на пол, а я повернулся и принял в грудь сильнейший удар ногой одного из парней. Среагировать успел – напряг пресс, по инерции упал, перекувырнулся через спину и вскочил на ноги. А парень выставил перед собой нож и ринулся в атаку. С пола поднялся второй, отыскал раненого Дениса и помог ему подняться. Но с вывернутой из плечевого сустава рукой особенно не повоюешь, и тот только обессиленно плюхнулся в кресло возле кровати.

А десантник рубанул тесаком мне в лицо. Я отклонился и вовремя убрал руки, чтобы острое лезвие не отсекло мне пальцы. Я мог выхватить второй пистолет из-за пояса на спине, но предпочел нож. Выставил его перед собой и пару раз сделал веерообразные секущие движения. Проверил реакцию нападавшего.

Десантник был рослый, но двигался медленно, потому что наносил каждый удар со всей дури, а не играл с оружием. А с холодным оружием надо играть, заставляя противника пропустить один-единственный точный удар. И удар этот надо наносить не сильно и резко, а плавно, мягко и, главное, точно. Это не бокс, где главная цель замолотить противника градом тяжелых прямых, хуков и боковиков, – это смертельный поединок на ножах. Если промахнешься мимо сердца или печени, горла или глаза, то не убьешь, а только ранишь противника, и он будет продолжать бой. А за это время он может нанести тебе свой единственный смертельный удар. И тогда конец. Легкость, точность и обманные удары – закон боя на ножах.

Но десантник не знал этого, его учили не те учителя, и он молотил изо всех сил и, конечно, поплатился за это. Я выждал, пока его рука со здоровенным ножом пронесется над моей головой, выпрямился и показал, что бью ему в горло. Он отстранился, а я мгновенно изменил движение удара и воткнул нож ему в сердце. В теле чуть повернул его по своей оси и выдернул руку. Парень как мешок с навозом упал на ковер. А мне предстояло уничтожить еще одного бойца. Тот набросился на меня с тесаком и стал наносить быстрые удары в голову и руки. Решил взять меня нахрапом. Я среагировал на его выпад, придержал бьющую руку свободной рукой и легко впихнул нож ему в печень.

Десантник замер и завалился на стул возле стола, а я уже направлялся к Денису. Тот выхватил из-за пояса пистолет, но передернуть затвор одной рукой не смог, и я вырвал оружие из его пальцев и отбросил в сторону. Я схватил его за подбородок и, резко дернув, сломал ему шею.

Я осмотрелся и увидел, что постель, где должен был спать Эдуард, пуста. Проверив ванную комнату, я обнаружил в шкафу труп охранявшего его спецназовца. Так я потерял первого бойца из своей команды.

Я подобрал свой «ТТ», протер нож о занавеску и сунул его в ножны на поясе. Затем вышел на балкон и заметил черную веревку, свисающую с крыши. Я догадался, что десантники спустились по ней и, наверное, таким же путем эвакуировали резидента. Для того чтобы это проверить, я взялся за узлы на канате и полез наверх. Когда вылез на плоскую крышу посольства, то сразу заметил труп дежурившего на ней бойца.

Я обследовал всю крышу, но не нашел следов транспортировки раненого человека. Видимо, десантники атаковали с крыши, но Эдуарда выносили через дверь.

Через балкон я вернулся в спальню, вышел в коридор и обследовал его. По чуть смятому ковру я определил, что предположительно двое человек несли третьего. Видимо, этим третьим и был резидент.

Я решил, что надо предупредить свою группу о предательстве десантников. Спустился в каминный зал, но никого там не обнаружил. Осмотрев его, я не нашел следов борьбы и пришел в недоумение. Как семеро отлично подготовленных спецназовцев из моего подразделения могли без боя сдаться семерым десантникам? Это не укладывалось в моей голове.

Чтобы найти ответы на эти вопросы, я забрал свой укороченный автомат Калашникова, фонарик и двинулся по многочисленным коридорам посольства. Надо сказать, что ранее я изучал схему здания, но всю ее так и не запомнил. Да ее и невозможно было запомнить, так как особняк был большой, построен еще при царе Горохе и изобиловал коридорами, комнатами, залами и потайными ходами. Под ним было огромное подземелье, соединяющееся тоннелями с другими домами на этой улице. Тоннели были перекрыты металлическими дверями и охранялись сигнализацией, но при желании ее запросто можно было отключить, двери отпереть и уйти из посольства куда угодно.

Восток – дело тонкое, как сказал классик, и в этом я убедился на своей шкуре. Я шел по коридорам первого этажа и не замечал следов передвижения группы людей. Если бы моих ребят конвоировали здесь, то кто-то из них обязательно оставил бы метки на полу. Начертил бы рантом ботинка черные черточки на паркете или стенах и тем самым указал маршрут своего передвижения.

И тогда я встал как вкопанный и задумался. Если следов нет, значит, их вели не здесь. Я вернулся в зал для приема гостей, включил весь свет и начал внимательно осматривать его. Не могли семь спецназовцев испариться из этого помещения.

Я стоял под высокими сводами огромного красивого зала.

В его центральной части располагался большой камин, а перед ним – фонтан с мраморными изваяниями жриц любви. По боковым стенам вверх – на второй этаж – вели две широкие мраморные лестницы с фарфоровыми вазами.

Над фонтаном висела гигантская хрустальная люстра и величественно позвякивала множеством граненых капелек. Свет сотни небольших лампочек переливался в них всеми цветами радуги, отбрасывая на потолок, стены и пол разноцветные блики.

На белом потолке виднелись мраморные барельефы, прославляющие торжество любви над смертью, а на стенах висели монументальные полотна лучших иракских художников. На них разворачивались захватывающие битвы доблестных воинов ислама с полчищами захватчиков.

Раньше, до размещения в здании советского посольства, оно принадлежало королю Ирака, но после его свержения дом отдали русским товарищам, добрым друзьям иракского народа.

В каминном зале принимали послов и министров, королей и диктаторов, президентов и генеральных секретарей коммунистических партий разных стран. Теперь в нем стоял я и пытался отыскать следы пребывания своих друзей. И я нашел их.

Я приблизился к камину и обнаружил на стыке мраморной плиты и пола небольшую тряпочку. Она была прижата плитой. Я понял, что это условный знак. Кто-то из моих бойцов оставил его. Теперь оставалось выяснить, как открывается плита.

Я долго обследовал камин, трогал головы львов по его бокам, пытался отогнуть прутья решетки, отгораживающей жаровню от пола, но все мои усилия были тщетными. И тогда я стал осматривать стены и пол возле камина. Обследовав каждый сантиметр, я обнаружил небольшое углубление в стене. Оно было еле заметным. Там была крышечка, закрывающая специальную педаль. Я отодвинул ее и увидел металлическую плитку с отпечатком пальцев голой человеческой ноги.

Я выключил в зале свет, приготовил оружие к бою, подошел к камину и надавил на педаль. Камин дрогнул и стал медленно и беззвучно отъезжать в глубину стены. Сразу освободился проход, и я стремительно вошел туда, в кромешную тьму. Включил фонарь и осмотрелся.

Передо мной был узкий ход со ступенями, которые вели в подземелье. Через десять метров я спустился в темный сухой подвал. Я осторожно пошел вперед, освещая каменный пол фонариком и держа наготове оружие. Шел недолго, минуты две, пока не наткнулся на еле заметную растяжку в проходе. От одной стены к другой тянулся тоненький металлический тросик. Если бы я его задел, то сработало бы вмонтированное в стену взрывное устройство. Но я увидел блеск металла троса в луче фонарика и вовремя остановился.

Присел к бомбе и осмотрел ее механизм. Пришлось вынуть из воротника булавку и вставить в ушко спускового механизма, чтобы ослабить натяжение тросика. Я разрядил взрывное устройство и продолжил свое движение.

Пройдя до поворота двадцать метров и после него столько же, я увидел вдали свет.

Вскоре я очутился в подвале с несколькими расположенными одна за другой большими хорошо освещенными комнатами. В них слышались голоса, но принадлежали они не моим ребятам.

Вход в подвал преграждала дверь из толстых металлических прутьев. На ней болтался навесной замок российского производства.

Я немного постоял у решетки, послушал тихую болтовню десантников и решил открыть замок. Вынув из кармана набор отмычек (я всегда их с собой ношу), я стал подбирать их к механизму замка. На его открывание у меня ушло пять минут.

И вот я медленно отворил дверь, вошел в подвал и приблизился к первой комнате. Достал из визитки небольшое стоматологическое зеркальце, высунул его из-за косяка и увидел, кто находится в комнате. В ней за небольшим столом сидел десантник и курил. Он был один. Я подождал, пока он докурит, затушит бычок в небольшую фарфоровую пепельницу, встанет и выйдет в коридор.

Я набросился на него сбоку, левой рукой прикрыл рот, а правой быстро воткнул нож точно в сердце. Он дернулся и обмяк. Я не спеша оттащил его обратно и положил на пол возле стола. Когда вышел и осмотрелся, то понял, что убрал я его чисто, без шума.

Потом я заглянул во вторую комнату, но она оказалась пустой. В третьей тоже никого не было, а вот в четвертой… Трое десантников сидели на стульях, а еще трое лежали на кроватях. Все курили и тихо беседовали. Их оружие покоилось на столе, тумбочках и полу. По моим подсчетам, это были все оставшиеся в живых бойцы из взвода охраны посольства.

Я некоторое время думал, как с ними поступить, но потом пришел к выводу, что надо попытаться решить вопрос мирно.

Проверив автомат, я выставил его перед собой и быстро вошел в комнату. Гаркнул, чтобы никто не шевелился. Парни, увидев меня, замерли в нелепых позах. Сбросив их автоматы на пол, я приказал им вынуть пистолеты и положить на стол. Они по очереди стали доставать оружие, но вдруг я услышал шорох у себя за спиной, резко обернулся и увидел Эдуарда с пистолетом в руке. Он целился мне в лицо и уже готов был выстрелить, но на мгновение замешкался. Я воспользовался этим, рубанул ему кулаком по кисти и выбил ствол. Потом врезал кулаком в челюсть. Эдуард упал на пол.

Я услышал возню в комнате, резко развернулся и увидел направленный на меня пистолет. Мне ничего не оставалось делать, как дать очередь по взявшему оружие десантнику. Они все похватали пистолеты и автоматы. За что и поплатились – я полоснул очередью по периметру комнаты и сразу скосил троих, а потом добил оставшихся.

Видит бог, я этого не хотел. Я желал сохранить им жизнь, но Эдуард спутал все мои планы.

Наверное, больше минуты я стоял один в той злополучной комнате и смотрел на остывающие тела десантников. И вдруг лютая злоба подкатила мне под горло и захлестнула сознание. Я поднял пришедшего в себя резидента и врезал ему в челюсть с такой силой, что он пролетел по коридору пять метров, кувыркнулся через голову и шлепнулся на живот. Я подбежал к нему и стал молотить ногами в живот и лицо. Долбил изо всех сил и через несколько секунд превратил мужчину в урода. Разбил губы, сломал нос, челюсть, выбил передние зубы.

Но вот я услышал далекие крики и прекратил избиение. Отбросив подальше оружие Эдуарда, я кинулся туда к дальней комнате, ударом ноги выбил деревянную дверь, из-за которой доносились крики, и увидел семерых бойцов своей спецгруппы. Живых и невредимых. Они, обезоруженные, сидели в небольшой комнатке и ждали своей участи.

Парни обняли меня, потом вышли из комнаты, прошли по коридору и посмотрели, что я сделал с десантниками. Я вкратце рассказал, что произошло в спальне посла, потом про камин и про выходку резидента. Он по-прежнему лежал в коридоре и в сознание не приходил. Мы некоторое время постояли внизу, покурили, а потом решили забрать трупы с собой в Сирию. – Рокер сделал паузу и посмотрел на часы Ника. Они показывали шесть часов вечера. За интересным рассказом незаметно прошли два часа. Но история была еще не закончена, агентам некуда было спешить, и они с нетерпением ждали продолжения.

Глава 22

А Рокер потянулся на ящике, посмотрел по сторонам и наконец продолжил:

– Мы перегрузили архив из посольских джипов в три джипа с российскими номерами, прикрепили на крыши трехцветные флажки, взяли оружие и приготовились к далекому опасному путешествию. Трупы завернули в целлофан, обложили льдом и разместили в багажниках внедорожников.

Расскажу об архиве. Его мы перевозили в трех больших сейфах, оборудованных специальной системой защиты от взлома. Если при вскрытии неправильно набрать код, то содержимое сейфов самопроизвольно сгорает.

Мы погрузили в машину по сейфу и приготовились к отъезду. От моей спецгруппы осталось восемь человек. Мы решили двоих оставить для охраны посольства, а вшестером переправить архив в Сирию, сдать его, трупы десантников и раненого Эдуарда резиденту российской разведки в этой стране и быстро вернуться.

Я помнил рассказ Эдуарда, что за архивом охотятся иракские оппозиционеры, и верил ему. В те дни в Багдаде творился полный беспредел, и с нами по дороге могло произойти все, что угодно.

Зная это, мы подготовились и взяли с собой автоматы Калашникова, бронежилеты, гранаты, гранатометы, пистолеты и боеприпасы. Бросили жребий и определили, кому оставаться в посольстве.

На рассвете мы попрощались с оставшимися товарищами и выехали с территории российской миссии. Дали полный газ и помчались по пустынным улицам Багдада.

Город был самым опасным местом, и мы старались как можно быстрее его проехать. Дальше, на равнинных просторах Ирака, на прямой магистрали, ведущей к границе с Сирией, было спокойней. Эта часть страны уже контролировалась силами коалиции и там не было мародеров и бандитов.

Еще в посольстве мы договорились в случае нападения не останавливаться и рваться вперед при любых обстоятельствах. Если потеряем одну машину, то хоть две другие дойдут до цели.

Я сидел в головном джипе и поддерживал связь с бойцами по рации. Первый час пути прошел спокойно, никто нас не пытался остановить. Мы ехали по новому маршруту, объезжая опасные районы, где еще шли бои иракской гвардии с силами коалиции и где можно было запросто наехать на противотанковую мину или получить «стингер» в борт.

Наш путь был длиннее, но безопасней. Так мне казалось тогда, но не сейчас. Видимо, за нами следили с момента выезда из задних ворот миссии, следили с американского спутника-шпиона, потому что точно знали, где мы находимся, и безошибочно рассчитали маршрут нашего следования. Наши координаты американцы передали иракцам, и те устроили засаду у нас на пути. Когда мы проскочили центр и выехали на окраину, я заметил у перекрестка армейский джип иракской армии. Возле него стояли военные и курили. Я сообщил по рации своим и приказал остановить машины. Мы некоторое время совещались и пришли к выводу, что в нас не станут стрелять ракетой и снарядом. В этом случае архив будет уничтожен, а он им нужен. Они попробуют отобрать у нас машины. Но мы были готовы к такому развитию событий и решили прорываться. Когда подъехали к пропускному пункту, старший офицер поднял руку и приказал нам остановиться. Я подъехал к бордюру и встал, но мотор не выключил.

Капитан иракской армии приблизился к джипу и сообщил, что впереди идет бой и нам надо объехать этот район. Говорил он по-арабски, но я немного знал язык и понял, о чем идет речь. Я кивнул.

Мы проехали пост, но все равно ждали нападения. Повернули на нужную улицу и помчались по ней. Но она становилась все уже и уже, превратившись вскоре в совсем узенькую улочку, по которой с трудом мог ехать наш джип «Лендровер».

Тогда я остановил конвой, взял бинокль и посмотрел вперед. На расстоянии двухсот метров дорога была завалена кузовами старых машин, и проехать по ней было невозможно. Я дал команду возвращаться, и мы начали потихоньку давать задний ход.

Вдруг от баррикады по нам открыли автоматный огонь.

Мы увеличили скорость, выскочили к тому самому иракскому посту и сразу получили две автоматные очереди по колесам. Но это нас не остановило. Мы дали полный газ и ринулись по проспекту в сторону пригорода. Армейский джип рванул за нами, но мы ответили огнем из двух автоматов, пробили ему ветровое стекло, колеса, и он отстал.

Я тогда подумал, что мы проскочили, но ошибался. Это было только началом. Нам наперерез выскочил армейский «ЗИЛ» российского производства, битком набитый иракскими солдатами. Они открыли ураганный огонь по головному внедорожнику, которым управлял я. Нам пришлось пригнуться. Над нашими головами сплошным роем засвистели пули. Они превратили в пыль ветровое стекло, выпустили внутренности креслам и продырявили кожаную обшивку салона.

Я приказал бойцу прыгать. Он, открыв дверцу, на ходу сиганул из машины. Кубарем покатился по земле, но вскоре отполз к горке камней и залег за ней.

Мой джип несся прямо в борт грузовику. Солдаты в нем видели это. Они прекратили огонь и стали выпрыгивать из кузова. Падали на землю, вскакивали и неслись подальше от обреченной машины. А я следил за расстоянием между автомобилями и готовился к эвакуации. Когда до «ЗИЛа» оставалось двадцать метров, я открыл дверцу и сиганул на землю.

А джип врезался в бензобак «ЗИЛа» и взорвался. Оставшиеся в кузове иракские солдаты повзлетали в воздух. Огненный смерч взметнулся в небо и за несколько мгновений превратил обе машины в пылающие обломки. Не успевшие убежать объятые пламенем парни с дикими воплями кинулись врассыпную.

Второй и третий джипы нашего эскорта приблизились к месту катастрофы, притормозили, подобрали нас с напарником и рванули сквозь огонь. Мы пронеслись еще километр по трассе, потом свернули на соседнюю улицу, пока не оказались в какой-то трущобе. Там остановились, вышли из машин и перевели дух. Вокруг никого не было, и мы вздохнули спокойно и осмотрели внедорожники.

Дело в том, что пробитые шины наших джипов спустились, и ехать на них дальше не представлялось возможным. Но главным было то, что мы оторвались от погони и надеялись, что навсегда.

Полчаса мы обдумывали, как поступить, а потом придумали. У нас имелись запасные колеса, но их было два, а нам нужно было по четыре на каждую машину. Тогда один мой парень предложил влить в шины специальную затягивающую отверстия жидкость, потом накачать их и посмотреть, что будет. Выхода у нас другого не было, и мы приступили к закачке герметика. Надеялись, что он сможет затянуть пулевые отверстия.

За час работы специальный компрессор вкачал в бескамерные шины жидкость, а потом мы надули их. Стали ждать и наблюдать, как они себя поведут, и дождались. Все колеса оставались накачанными уже десять минут.

Мы не стали терять времени даром, сели во внедорожники и помчались по узким кривым улочкам Багдада к его пригороду. Выбрали самый извилистый маршрут.

И вот мы выскочили к границе города – туда, где начиналась пустыня и где можно было не бояться нападения иракских оппозиционных сил. Здесь правили силы коалиции, а они, я так думал, не допустят открытого нападения на наш эскорт. Несмотря на то что именно им были нужны архивы российской разведки.

Я поднял к глазам бинокль и увидел вдалеке мирно двигающуюся колонну американских танков. Их охраняли вертолеты и бронемашины. Нам надо было как можно быстрее добраться туда. Но вдруг на перекрестке наперерез нам выехала боевая машина пехоты российского производства.

«БМП» развернулась и двинулась на нас. Я еле-еле уклонился от удара в ее бронированное рыло и вылетел на обочину. Проехал юзом сотню метров и вновь выскочил на дорогу. А вот второй джип увернуться не успел. Трое моих парней мгновенно погибли, а внедорожник превратился в металлическое месиво и вспыхнул. «БМП» проутюжила его, как каток, но и у боевой машины пехоты загорелись колеса. Она продвинулась на двадцать метров, потом развернулась и встала. Из люков выскочили солдаты и побежали в разные стороны. Я некоторое время наблюдал за «БМП» в зеркало заднего вида, а потом перевел взгляд на дорогу и дал полный газ.

Мы остались в машине втроем, так как вместе со мной и моим бойцом ехал раненый и избитый резидент. Он лежал на заднем сиденье и изредка постанывал. Мы рвались к американскому конвою, но за нами в погоню кинулись три военных джипа оппозиционеров. Они быстро приближались и уже начали нас настигать. Тогда я приказал стрелять. Боец открыл мощный автоматный огонь. Я надеялся, что находящиеся неподалеку американские войска увидят перестрелку и вмешаются, но они не спешили этого делать.

Иракцы врезали по нам из крупнокалиберного пулемета и сразу пробили два задних колеса. Джип сел на обода, но устойчивости не потерял. Рулить стало трудно, но можно, и я рвался к цели как никогда.

Мы неслись к танкам коалиционной армии и ждали помощи, а иракцы нас почти настигали. Тогда я дал команду применить гранаты, и боец начал выбрасывать их на дорогу через люк в крыше нашего «Лендровера». За нашей машиной загремели взрывы – первый джип подорвался на лимонке. Второй поотстал, но открыл ураганный огонь по нашей кабине. Моему бойцу пуля пробила грудь.

Я сел за руль. Иракцы долбили по нам все сильнее и сильнее, пока не превратили кузов машины в дуршлаг. Как я не погиб в те секунды, не знаю, а вот Эдуарду не повезло. Его голову разорвало на куски. Жуткое было зрелище. Я же с ходу влетел на место расположения американских солдат, долбанулся бампером в столб и остановился.

Два иракских джипа тормознули в ста метрах от коалиционного конвоя, развернулись и хотели спешно ретироваться, но получили по солидной дозе свинца и сгорели на месте. Я понял, что на этом погоня с перестрелками окончена.

Американские солдаты ходили вокруг моего «Лендровера» и цокали языками. Недоумевали, как это я сумел уцелеть под таким обстрелом. Я, пошатываясь, вылез из машины и осмотрел ее. Кузов был изрешечен пулями, но колеса и двигатель чудом не пострадали. Джип мог ехать, только ему надо было сменить два задних колеса. Я так и сделал, а потом сел в него и поехал к границе Ирака с Сирией. Но перед этим дал подробные объяснения старшему офицеру коалиционной бригады. Он связался по рации с начальством, и ему приказали меня пропустить. Перед этим они проверили содержимое кузова и осмотрели сейф с архивом. Но теперь я находился в зоне юрисдикции международных прав человека, и солдаты не могли меня, российского дипломата, арестовать.

Я сел за руль и через сутки добрался до пропускного пункта на границе с Сирией. Удивительно, но колеса за это время ни разу не спустили, мотор не задымил.

Когда резидент российской разведки подошел к машине, то был ужасно удивлен. Он понял, через что мне пришлось пройти. Мы обменялись рукопожатиями, я вкратце рассказал, что случилось, а он передал мне приказ лететь в Москву. Я напомнил о двоих спецназовцах из моей группы, оставшихся охранять посольство, но он заверил, что им помогут. Через семь часов я спустился по трапу на бетон аэропорта Быково, а еще через час был в Москве, в резиденции ГРУ.

Мне дали три часа поспать, а потом разбудили и попросили написать подробный рапорт о своем задании. Я отдал им видеокассету с признанием Эдуарда, и они внимательно просмотрели ее.

Сначала руководство разведки находилось в недоумении, почему я потерял семь человек из своей группы, уничтожил резидента ГРУ в Ираке Эдуарда и его десятерых десантников, но после изучения видеозаписи все обвинения с меня были сняты. За доставленный мною архив я получил устную благодарность руководства.

Зная опасные условия вывоза архива, Эдуард подготовил к эвакуации три его копии и каждую поместил в отдельный сейф. Их разместил в трех машинах. Таким образом, он решил одну копию продать иракским генералам, а две другие доставить в Москву. Но я нарушил все его планы. О том, что копий было три, я узнал только в Москве в управлении ГРУ. За них погибли семь отличных парней из моего подразделения. – Рокер замолчал и обвел взглядом всех присутствующих.

Сергей Михайлов, Петр Петрович Семенов и Морс с восхищением смотрели на него. Разведчики уважали людей своей профессии.

Глава 23

Но это была лишь прелюдия к основной части повествования, а Нику не терпелось услышать весь рассказ. Рокер и поспешил продолжить.

– После нескольких дней проверки моего донесения, анализа видеосъемки признания резидента, допросов оставшихся в живых спецназовцев, систематизации разведсводок от агентов в Багдаде следователи ГРУ поняли, что я сказал правду. Мне вынесли благодарность, извинились за то, что подозревали в измене Родине, и дали двухнедельный отпуск. Я с семьей решил поехать на море. Но в день отъезда мне позвонили и сказали, что я должен срочно прибыть в управление для получения нового задания.

Я извинился перед женой и сыном за испорченный отдых и уже через час был в кабинете начальника Главного разведывательного управления генерала армии Юрия Борисовича Петрова.

В силу важности и секретности выполняемых мной миссий я контактировал только с ним или с его заместителем Грачевым. Никто другой в управлении не знал о существовании моей спецгруппы. Хотя какая спецгруппа… Тех, проверенных делами, верных и преданных людей больше нет, из них остались лишь двое, – Рокер кивнул на лежащих по углам парней. Сторожа и того, с кем он приехал в ангар.

Ник посмотрел на них и ухмыльнулся:

«Хороши парни, мы их уделали в две секунды. Хотя, может быть, это хитрый маневр Рокера. Если рассказанная им история – правда, то он лихой боец, хитрый, умный. И что немаловажно – ему везет, а везение в нашем деле вещь не последняя».

А Громов продолжил:

– Я вошел в кабинет генерала, поздоровался с ним за руку. Он указал мне на кресло в углу, возле крохотного письменного столика.

Борисыч достал бутылку дорогого французского коньяка, две рюмки, конфеты, лимончик и расставил все на столе. Откупорил пузырь и разлил коньяк в хрустальные рюмки. Предложил выпить. Мы чокнулись и осушили посудины. Генерал начал издалека: расспросил, как семья, сын, что нового дома, отдохнул ли я…

Я отвечал, что готов к выполнению задания, а он пособолезновал, что я потерял своих друзей, и предложил для выполнения следующего дела набрать новую группу. Порекомендовал молодых парней из Высшей школы ФСБ и положил на стол десять досье. После того как я наберу группу и проверю людей в деле, он ознакомит меня с новым заданием. Оно, как он выразился, будет архисложным. Он имел в виду секретную операцию по поимке Сергея Михайлова под названием «Кукан».

Я приехал домой и внимательно изучил досье. Надо сказать, что все десять разведчиков были отличниками учебы, умниками и великолепными спортсменами, но из них мне нужно было выбрать шестерых.

Я сообщил Петрову о желании протестировать претендентов. Он их пригласил на подмосковную базу подготовки антитеррористических групп ФСБ. Туда же приехал и я. В спортивном зале я устроил жесткий спарринг с каждым из парней и сразу увидел, кто что из себя представляет. У некоторых я ощутил страх и неуверенность в себе. С ними я распрощался без сожаления и пригласил к себе в подразделение шестерых самых лучших бойцов. Вместе со мной и двумя моими ветеранами нас стало девять. Название я сохранил старое.

«Я вижу только троих, – подумал Ник. – Где же еще шестеро?»

– И вот пришло время проверить группу в настоящем деле. Я прибыл к Петрову, и он приказал мне выполнить для начала не очень сложное, но ответственное задание. Рассказал о бывшем российском разведчике (назовем его Стасом), который переметнулся к цэрэушникам и засветил семерых агентов Службы внешней разведки в Чикаго, включая резидента. Чем занималась та группа – не знаю, наверное, промышленным шпионажем, но факт остается фактом – они погорели из-за предательства Стаса. Петров приказал нашей группе ликвидировать его.

Разведчики СВР и ГРУ выследили бостонскую явку Стаса, где он проживал с семьей под охраной агентов маршальской службы министерства юстиции США. Нам надо было вылететь туда под видом туристов из Польши, вступить в контакт с командиром группы Службы внешней разведки, получить от него инструкции и ликвидировать предателя.

После нескольких дней подготовки мы тремя группами прибыли в Бостон. Я встретился с командиром (назовем его Гарри), и он показал мне видеозапись, на которой Стас в сопровождении охранников прогуливался в скверике с собачкой.

Его поселили в зажиточном районе в двухэтажном особнячке с открытой лужайкой перед крыльцом. Перед палисадником проходила улица с довольно оживленным движением. На другой стороне были магазинчики, ресторанчики и большой парк. Место тихое и открытое. Днем Стас в парке и скверике не гулял, а вот вечером…

Резидент выследившей его группы дал адрес дома, где тот проживал, адреса еще пары известных ему явок.

Получив наводку, мы решили присмотреться к цели и стали по очереди дежурить на той улице. Приближаться к объекту категорически запрещалось – боялись спугнуть.

При последней встрече резидент рассказал, что нашли Стаса случайно. Его жена нарушила запрет и сделала один звонок маме в Питер из телефона-автомата, находящегося в торговом центре Бостона. Наши следили за всеми родственниками предателя и засекли разговор. Быстро вычислили, откуда он исходил, и послали туда группу разведчиков. Те проработали месяц, но Стаса все-таки отыскали.

Наши знали, что у него пятнадцатилетний сын, а все дети бредят знакомствами в Интернете. Так вот, разведчики начали искать в сети подростков из Бостона, желающих познакомиться с молоденькой красоткой. Они рассылали всем претендентам фотографии красивых девушек и просили немного рассказать о себе. Сынок Стаса клюнул на эту приманку, стал переписываться с подставной девицей, а на самом деле – нашим агентом, и рассказал, кто он и откуда.

Дальнейшее было делом техники. Мы определили, сколько человек дежурят в доме, сколько в машине на улице и когда они меняются.

Мы решили действовать нагло и напористо, средь бела дня. Для этого пришлось инсценировать автомобильную аварию перед домом Стаса, с приездом «Скорой помощи» и полиции.

Один мой агент напоил в соседнем баре мужика и попросил его принести газету из магазина. Тот пошел, а другой мой боец разогнался на небольшом фургончике, сбил его и уехал. Пьяница упал и потерял сознание, но в итоге отделался лишь переломами ноги, руки и ушибом головы.

Вокруг потерпевшего собралась большая толпа, и, естественно, приехали полиция и «Скорая». Пока настоящие полицейские опрашивали свидетелей на улице, мы подошли к двери дома Стаса и стали в нее звонить. Один из агентов маршальской службы спросил через дверь, что случилось. Тогда я предъявил полицейское удостоверение и жетон, попросил открыть. Он увидел документы в глазок, открыл дверь и вышел к нам. Я спросил его, не видел ли он, кто наехал на пешехода. Тот ответил, что нет. Он уже хотел захлопнуть дверь, но я выстрелил ему в грудь из пистолета с глушителем и вошел внутрь.

В это время двое моих людей пристрелили двух агентов, дежуривших у дома в машине. Вокруг их «Крайслера» толпились зеваки и никто толком ничего не понял.

Мы втащили труп в дом, захлопнули дверь и пошли по комнатам. Второй «маршал» вышел нам навстречу из кухни с чашкой кофе в руке и был сражен второй пулей. Третьего мы нашли в малой гостиной – он сидел в кресле и смотрел телевизор. После того как пуля попала ему в грудь, он вздрогнул, попытался дотянуться до своего пистолета, но упал на пол и скончался.

Мы начали обследовать комнаты, но больше охранников не было. Семья Стаса в это время обедала в большой гостиной на втором этаже. Я открыл в нее дверь и вошел. Когда Стас увидел меня с пистолетом в руке, то вскочил, дернулся к серванту, но на полпути остановился, повернулся, обреченно опустил голову и прошептал:

– Только семью не убивайте.

Жена охнула, сын вжался в стул, а я направил пистолет на Стаса и выстрелил. Он обмяк и упал на ковер. Я подошел, дважды выстрелил ему в голову, повернулся и вышел.

Мы покинули виллу через заднюю дверь, прошли садом на другую улицу, сели в поджидавшую нас машину и уехали с места преступления. Отправились на окраину Бостона, оттуда – за город. Бросили «Форд», сели на поезд и двинули в ближайший город. США покидали тремя группами.

Когда прибыли в Москву, то сразу отправились в управление и доложили Петрову о выполнении задания. Но он и без нас знал, что все прошло отлично. Нам дали три дня на отдых, а потом вызвали для получения нового поручения.

– Да, круто заверчено, – произнес Ник, а потом подумал: «Здесь, в ангаре, три человека – одна группа. Значит, где-то прячутся еще две – по три человека каждая. Интересно, где они?»

– Петров положил передо мной папку с твоим досье и предупредил, что это единственный экземпляр. Оно досталось ему от покойного генерала Корнилова, его нет ни в СВР, ни в ФСБ. Он разрешил мне его прочитать, но только в его присутствии, и дал операции условное название «Кукан». Генерал поручил мне осуществить операцию по твоему обнаружению и поимке. Причем тебя надо было поймать живым, а не шлепнуть, как Стаса.

Как я понял, «Кукан» был директивой сверху. Кто еще из руководителей разведки был посвящен в дело, я не знаю. Для твоей поимки они решили использовать твоего друга полковника МУРа Семенова.

Я должен был перевоплотиться в представителя преступной группировки и купить у продажных российских офицеров снятую с боевого дежурства ракету «11-Д» от зенитно-ракетного комплекса «Двина». Мне дали наводку на торгующего оружием заместителя командира воинской части ПВО полковника Фокина. Они решили, что если он в свое время продал оружие Корнилову, то продаст и мне. Но теперь речь шла о ракете…

Я связался с Фокиным, мы встретились и поговорили о деле. Он взял задаток и обещал через два месяца достать ракету. Как он это сделал – меня не волновало. Мне нужна была ракета, и я ее получил.

В разведке мне выдали фальшивые доллары, и с Фокиным я расплатился ими. Мне приказали убить офицеров, чтобы привлечь внимание Семенова. Ракету я доставил сюда и спрятал здесь в погребе. Она внизу под нами.

– Значит, ракета тут? – спросил Сергей.

– Да, тут.

– Так давай на нее посмотрим.

– Давай, пульт в комнатке. – Рокер указал на каморку сторожа. – Красная кнопка на стене.

Сергей вошел в небольшой закуток и заметил над столиком приборный ящик, а на его фасаде красную кнопку. Он приблизился и надавил на нее пальцем. В ангаре сразу послышался гул. Сергей пошел смотреть, откуда он доносится.

Когда вернулся в зал, то увидел, что асфальтовый пол отъезжает в сторону, а из ямы поднимается лифт с накрытой брезентом ракетой. Рокер и все присутствующие встали при виде этого необычного зрелища.

– Вот она, уникальная ракета «Двина», – с гордостью произнес Рокер. – Раньше, еще при советской власти, здесь размещалась автобаза и была большая яма для ремонта грузовиков и автобусов. В ней сделали подъемник, который мог запросто поднять автомобиль. Когда я подбирал помещение для хранения ракеты, то выбрал это, потому что здесь ее можно было надежно спрятать. Вы ведь обследовали помещение и не нашли «Двину», верно? – Рокер хитро посмотрел на Сергея.

Тот уставился на него с недоумением, и вдруг его осенила мысль:

«Рокер знал, что мы были здесь, что явка засвечена и за ней следят, но все равно вернулся сюда. Это он сделал для того, чтобы мы на него напали и захватили в заложники. А потом нападут его люди и схватят нас. Рискованно он играет, ох, рискованно».

– Морс, Петрович, – тихо окликнул друзей Ник. – Внимание: возможна засада.

Морс кивнул и пробубнил:

– Я подозревал это. Не зря он столько времени распинался и все на часы поглядывал.

– Ждет кого-то, – подтвердил Ник и потянулся правой рукой к подмышечной кобуре. Вдруг накрывающий ракету брезент приподнялся, из-под него выскочили шестеро бойцов с автоматами наперевес, подскочили к Сергею, Морсу и Семенову и приставили стволы к их головам.

Расстояние между разведчиками и брезентом было три метра, никто даже дернуться не успел. Двое нападавших обезоружили парней, повернули лицами к стене, завели руки за спины, накинули на кисти наручники и обыскали. Двое других отняли все – от автоматов до ножей, – а один освободил Рокера и его подельников.

– Девять. Теперь группа «Кондор» в полном составе, – прошептал Михайлов себе под нос.

Главарь потер затекшие руки, по-хозяйски прошелся по ангару, высокомерно посмотрел на Ника, Морса и Петровича и приказал посадить их на ящики на то же место, где только что сидел сам. Но Громов допустил одну оплошность – солнцезащитные очки с посветлевшими в помещении стеклами-хамелеонами с них не снял. Камеры в них по-прежнему снимали Рокера и его команду.

– Так, – начал он. – Вас я знаю, а ты кто? – обратился он к Морсу.

– Конь в кожаном пальто, – хмыкнул тот.

– Не хочешь говорить – не надо, ты мне не интересен. Мне нужен только он, – Громов указал на Ника.

– Сдашь нас Петрову? – спросил Сергей.

– Какой Петров, на хрен он мне сдался, – усмехнулся Рокер. – Я на них больше не работаю, хватит. Теперь я сам себе хозяин. А все началось тогда, в Ираке.

– Значит, ты нам соврал про бойню в Ираке и про посольство, – со злобой произнес Ник.

– Нет, друг мой, – усмехнулся тот. – Я ни слова не соврал – ни про документы посольства, ни про Багдад. Там я потерял большую часть своей группы, а вот они остались. – Он указал на сторожа и его напарника. – Они прошли со мной огонь и воду, они со мной с самого создания «Кондора». А эти парни, – он кивнул на шестерых с автоматами, – новенькие, но отличные ребята, я их обучу всему, что сам умею.

Новенькие были одеты в штатское – джинсы, ветровки и кроссовки. У каждого был укороченный шпионский автомат «скорпион» с глушителем на стволе. Рокер же поставил перед сидящим Ником ящик, устроился на нем поудобней и продолжил рассказ:

– Я вас не обманул, все так и было, но я кое-что опустил. Я честный человек и не предатель, но… – Он взял руку Сергея, взглянул на его часы и обернулся к своим парням: – Дайте телефон.

Сторож передал ему трубку и уселся на ящике рядом. Рокер набрал номер и произнес условную фразу:

– Концерт духового оркестра начнется в десять вечера. – Он выключил сотовый, отдал ее бойцу и добавил: – Посмотри, что на улице.

Парень отошел к воротам, открыл калитку и вышел во двор, а Рокер повернулся к задержанным:

– Итак, на чем я остановился? Ах да, Ирак…

Пока он собирался с мыслями, Ник посмотрел на часы и отметил, что было без десяти минут девять. Он искоса взглянул на Морса, посмотрел на немного смущенного полковника Семенова, а потом на камеру, прикрепленную к балке ангара.

А в это время находящийся в джипе Фэд следил за экраном монитора и лихорадочно соображал, как вызволить друзей. Он записал рассказ Рокера, а также захват Ника, Морса и полковника. Он решил ворваться в ангар и перестрелять всех захватчиков, но потом догадался, что Громов кого-то ждет, и решил подождать. Командир спецназовцев вел себя спокойно и убивать никого не собирался. Пока, во всяком случае.

Фэд подогнал джип вплотную к забору со стороны леса, чтобы, если потребуется, мигом перескочить на склад, добраться до ангара и прийти на помощь друзьям. Но пока он ждал и внимательно наблюдал за действиями Рокера и его команды.

А Рокер собрался с мыслями и продолжил свою историю.

– Я рассказал вам правду, но не всю. Если помните, резидент российской разведки Эдуард сообщил оппозиционерам время перевозки архива из Багдада к границе Сирии. Одну копию архива он хотел продать, а две другие доставить в Москву. Я выследил Эдика и раскрыл его каверзные планы. Он попытался меня убить, но был ранен сам. Я его доставил в посольство, но преданные ему десантники решили его у нас отбить. В огромном особняке посольства между нами произошла перестрелка. В итоге они все погибли. Я же потерял двоих своих людей.

Ранним утром мы выехали из посольства на трех джипах с российскими флажками и помчались в сторону магистрали, ведущей к Сирии. Далее все произошло так, как я и рассказал, но… Я вел первый джип. Когда нас обстреляли солдаты, находящиеся в кузове грузовика, я бросил руль и выпрыгнул из машины. Моего напарника убили в «Лендровере» за секунду до этого. Я направил джип в грузовик и подорвал его. Я вам говорил, что два других наших джипа остановились и подобрали нас, но на самом деле было иначе. Их начали обстреливать, и они были вынуждены свернуть у переулок. Я вскочил и бросился туда, но иракцы открыли ураганный огонь и ранили меня в ногу. Я упал и потерял сознание. Очнулся через минуту и понял, что вокруг меня идет ожесточенный бой. Осмотревшись, пришел к выводу, что одна группа иракцев обстреливает другую. Те, что меня защищали, были членами арабской террористической организации «Кровавый восход», а нападали оппозиционные силы иракской армии. В том бою меня ранили еще и в руку, поэтому я надолго отключился.

Очнулся в небольшом деревенском доме на севере Ирака и нашел свое положение крайне плачевным. Я был ранен, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но что было самым хреновым – я был заперт в небольшой пустой комнатке с белым потолком и стенами.

Я лежал на узкой жесткой кровати почти сутки, но потом ко мне пришла молоденькая красивая девушка – по внешнему виду иранка – и принесла воды и лепешек.

Вы мне не поверите, но вкуснее этих лепешек я ничего в жизни не ел. Видимо, с голодухи они показались мне фантастическими. И девушка тоже. Она навещала меня дважды в день и приносила еду и питье. Больше я никого не видел.

За месяц бреда, боли, переживаний за жизнь товарищей я передумал многое, перелистал от начала до конца свою жизнь и понял, что не такая уж она и героическая. То ли раны и плен выбили меня из колеи, то ли смерть товарищей, но я пришел к выводу, что с военными играми надо заканчивать, уходить со службы, искать мирную профессию и уделять больше времени семье, сыну. По ним я соскучился больше всего. Но все это можно было осуществить только при одном условии – если бы мне удалось выбраться оттуда живым. Я знал, что с мизерной зарплатой отставного военного ни на какое безбедное существование рассчитывать не приходится. Вот тогда-то я и решил добраться до управления, получить новое дело и постараться на нем как можно больше заработать. А потом уйти в тину с концами. Пусть предать, как это сделал Стас, пусть. – Рокер перевел дух и взглянул на Ника, Морса и Семенова.

Те с презрением смотрели на него и молчали.

– Но было еще одно «но». – Громов продолжил. – Я постепенно выздоравливал и приходил в себя, но по-прежнему находился в комнатенке в обществе молоденькой, лет двадцати, девушки. Она кормила меня, поила, перебинтовывала раны, убирала за мной парашу, так как меня никуда не выпускали и мне приходилось опорожняться в ведро. Так прошел месяц, и постепенно я влюбился в красотку, я с нетерпением ждал каждого ее прихода. Я пробовал говорить с ней, но она языка не понимала, ничего не отвечала. Мы общались только жестами. Я был первым мужчиной в ее жизни, а она первой девушкой в моей. До этого мне попадались только женщины. Но месяцы, проведенные с ней, были счастливейшими в моей жизни.

Постепенно я окреп и мог целыми днями напролет заниматься любовными играми с моей пылкой подругой. Что мы и делали.

Мне казалось, что она меня тоже любит.

Любовная идиллия продолжалась до тех пор, пока как-то раз в комнату не вошел высокий мужчина в военной форме с оружием в руках. Мы как раз нежились в упоительной любовной истоме после очередной интимной близости.

Он вошел, посмотрел на меня, на девушку, усмехнулся и вышел. Красотка смутилась, накрыла лицо простыней, а у меня от его усмешки по спине побежали холодные противные мурашки.

Потом она спешно оделась, вышла и захлопнула за собой дверь. Прошел день томительного пугающего ожидания, но закончился он вторым приходом незнакомца и серьезным мужским разговором.

Он вошел, сел на единственный стул в моей каморке и на хорошем русском представился:

– Абу. Я сводный брат Азизы.

Только через месяц интимной близости я узнал, что мою любимую зовут Азиза. Но незнакомец пришел не для того, чтобы уговаривать меня жениться на ней. Он сказал, что на его родине в Ираке его считают террористом, но он борец за свободу, мир и дружбу со всеми странами, в том числе и с Россией. Он был против тиранского режима Саддама Хусейна, против правления американцев и против всех, кто угнетает мусульман во всем мире.

Это были речи настоящего террориста, я это понял сразу, но кивнул в знак согласия. В моем положении вступать с ним, вооруженным до зубов, в споры было равно только самоубийству.

Он рассказал, что много лет назад закончил физико-математический факультет МГУ, десять лет жил и работал в Советском Союзе, поэтому так хорошо знает русский. Он любит Россию, любит русских людей и поэтому помог мне выжить в той бойне на шоссе. Он сообщил, что все мои друзья погибли, но одной машине все же удалось уцелеть и она благополучно добралась до границы с Сирией. Ее отогнал чудом оставшийся в живых боец моего подразделения.

Абу обещал меня отпустить и выполнил свое обещание. Азизу разрешил взять с собой в Россию, но я не захотел. Он по своим каналам подготовил мне легенду, что я, раненный, пролежал в захолустном госпитале Ирака три месяца и потом вернулся на Родину. Я приехал в российскую миссию в Сирии и разыскал того самого резидента, кому должен был передать архив.

Абу сказал мне номера своих телефонов и предложил встретиться в Москве. У него в России был нефтяной бизнес, но смена политического режима в Ираке и переход нефтяных месторождений под юрисдикцию американских компаний больно ударили по его доходам. Он не знал, как жить дальше, что делать, и просил у меня совета. Но я не знал, чем ему помочь. Обещал ему встретиться и обсудить все его проблемы.

Кстати сказать, он откуда-то узнал, что я сотрудник ГРУ и выполнял в Ираке миссию по эвакуации посольского архива. Видимо, у него были тесные связи с послом и его сотрудниками.

Через три месяца нетягостного плена я пришел в Главное разведывательное управление в кабинет генерала Петрова и поздоровался с ним как с родным отцом. Он обнял меня, усадил за стол, налил в рюмки коньяку, и мы выпили за мое возвращение.

Я написал донесение на его имя и в нем подробно рассказал обо всех своих злоключениях, происшедших со мной в Ираке. Отдал ему видеокассету с записью признания Эдуарда в измене Родине. В своем рассказе я, естественно, не говорил про Абу, Азизу и три месяца выздоровления в белой комнате.

Петров подробнейшим образом проверил все факты, касающегося моего ранения, и остался доволен итогами. Абу, как и обещал, подтасовал факты, и проверявшие меня разведчики ничего не заподозрили.

Когда подозрения были сняты, мне поручили разработать операцию «Кукан». Вот тогда у меня и возникла идея продать купленную ракету Абу. Я связался с ним сначала по телефону, а потом мы встретились в пригороде Москвы и договорились, что он мне заплатит за нее десять миллионов долларов. Он заверил меня, что перепродаст ее кому-то на Ближнем Востоке, но она ни в коем случае не будет использована против России и стран СНГ.

Но в операцию «Кукан» были втянуты большие силы, и мне пришлось действовать в команде таких же, как и я, разведчиков. Двое были сотрудниками Службы внешней разведки, а один из ФСБ. Таким образом, все друг на друга стучали и все участники операции были под постоянным контролем.

Мне пришлось по очереди ликвидировать всех троих, чтобы наконец освободиться из-под опеки конторы. Я заранее подготовил запасные явки для своей семьи и за день до ликвидации увез из квартиры жену и ребенка. Я знал, что Петров первым делом проверит мою квартиру, и не ошибся. Он был очень удивлен, когда получил сообщение от агентов об исчезновении моей семьи.

Как только я перевез ракету в ангар, то сразу сообщил об этой Абу. Сегодня он должен приехать сюда и забрать ее. – Рокер встал, взял у своего бойца телефон и посмотрел на часы. Ник взглянул на свои и отметил, что было без трех минут десять.

– В десять? – спросил Сергей.

– Да, – ответил Рокер.

– Хочешь, я куплю у тебя ракету за сто миллионов долларов, только не продавай ее террористам.

Громов остановил на Михайлове взгляд, усмехнулся и сказал:

– Нет, тебя я заберу с собой, и ты мне расскажешь, где хранишь похищенные у Корнилова деньги. – Рокер взял у одного из своих людей «дипломат», открыл его и достал точно такой же шприц, который показывал ему Сергей. – Содиум маматол – развязыватель любых языков – имеется не только у тебя, но и у меня. Так где же деньги? Может, добровольно скажешь? А будет совсем хорошо, если сразу отдашь их.

– На эти деньги я помогаю бедным россиянам, инвалидам, беспризорным и больным детям – тем, кого государство и сбесившиеся от роскоши олигархи бросили на произвол судьбы. Русскому народу я помогаю, понял, предатель. Ведь Корнилов их обманул, у них украл деньги. А ты, здоровенный битюг, сам себе заработаешь. А ракету продай мне, потому что твой Абу – террорист, а им доверять нельзя.

Рокер задумался, походил некоторое время, подумал, но вскоре ответил:

– Он спас мне жизнь, я любил его родственницу Азизу и не могу нарушить своего слова. Это дело офицерской чести.

Услышав о чести, Ник побагровел, хотел вскочить, но сидящий рядом с ним на ящике Морс схватил его за руку и не дал этого сделать.

– Не надо, спокойней. Не время еще.

Сергей выдохнул и постепенно остыл.

Раздался телефонный писк, и Рокер поднес трубку к уху.

– Да, – ответил он, послушал немного. А потом улыбнулся и добавил: – Вас встретят. – Он кивнул бойцу, и тот пошел к выходу. Рокер сунул трубку в карман и направился следом.

Глава 24

Воспользовавшись передышкой, Михайлов, Морс и полковник осмотрелись. Они находились в самом центре склада, а перед ними под брезентом покоилась та самая ракета «11-Д» – «Двина», принесшая им столько забот и хлопот. Даже под толстой тканью проглядывались очертания крыльев, острого носа и сопла.

Дверь в воротах отворилась, и в ангар вошли трое. Все – в стильных черных костюмах, белоснежных рубахах с черными модными галстуками – не террористы, а бизнесмены.

В центре шел высокий статный араб с окладистой черной вьющейся бородой. По его вальяжной походке, величественным движениям рук было понятно, что он и есть Абу. Орлиный нос, волевой подбородок, черные, как взмах крыла, брови, аккуратная борода и пухлые розовые губы создавали облик красивого, спокойного, самоуверенного мужчины.

Главарь подошел к Рокеру, они обнялись крепкими рукопожатиями, с улыбками похлопали друг друга по плечам, перекинулись парой слов и двинулись в центр помещения. Ник следил за приближением террористов и оценивал их возможности.

У Абу оружия при себе не было, но у его провожатых полы пиджаков оттопыривались укороченными автоматами Калашникова. В руках были увесистые черные «дипломаты».

– Вот она, красавица, – проговорил Рокер и подвел Абу к ракете. – Снимите чехол, – приказал он, и двое парней скинули его.

Взорам всех присутствующих предстала легендарная «Двина», сбившая самолет-шпион полковника американской разведки Пауэрса в далеком шестидесятом году. Подобной же моделью подбили американский самолет-невидимку «Стелс», бомбивший крылатыми ракетами военные базы во время войны в Югославии.

– Отлично, – с восхищением произнес Абу, подошел к ней и погладил ее блестящую обшивку. – Она исправна?

– Да, в отличном состоянии, – подтвердил Рокер. – Только пришлось выковырять из нее маячок, по которому контрразведчики могли бы определить ее местонахождение, подсоединить транспортируемую отдельно боеголовку да закачать в баки топливо. После этого я ее проверил – она в полной боевой готовности, хоть сейчас запускай.

– Какая боеголовка? – спросил террорист.

– Стандартная – тротиловая, сто килограммов.

– Прекрасно, – кивнул главарь, потом поднес к губам рацию и что-то сказал на арабском.

Ник не расслышал фразу полностью, но из того, что смог уловить, понял: Абу просит кого-то заехать на склад на грузовике. Сергей знал арабский и без труда перевел слова.

Люди Громова отворили ворота, и в прохладный ангар волной вкатился горячий воздух улицы. В помещение въехал крытый брезентом «КамАЗ» и встал возле ракеты. Из кузова вылезли десять арабов в строительных робах, опустили борт и стали выгружать какие-то металлические конструкции.

Сергей внимательно следил за их работой и пытался понять, что происходит. Он посматривал то на них, то на Рокера, но по его выражению лица понял, что тот тоже не знает, что за возню затеял Абу. На Ника, Морса и Семенова никто внимания не обращал.

– Что ты хочешь делать? – наконец спросил Громов у главаря.

– Скоро узнаешь, – усмехнулся тот и отдал приказ на арабском.

Террористы освободили кузов грузовика, водитель сел за руль, завел двигатель и выехал на улицу. Остальные затворили ворота, и внутри снова стало полутемно, прохладно и немного сыро.

– Ты не будешь забирать ракету? – удивился Рокер.

– Не спеши, друг мой, с выводами, – вновь уклонился от ответа Абу. – Нужна информация, чтобы анализировать, а у тебя ее нет. На Востоке говорят: «Путнику, долго путешествующему в пустыне, может привидеться оазис там, где его нет, но он может не заметить его там, где он есть». Давай займемся нашими делами. – Абу махнул человеку в костюме, и тот принес «дипломат», положил его на ящик, открыл крышку, и все увидели портативный компьютер.

– Получи деньги, – улыбнулся Абу и включил питание.

Один из людей Рокера положил на тот же ящик ноутбук и стал загружать его. Мужчины некоторое время тыкали пальцами в кнопки и молчали. Петрович, Морс и Сергей следили за их действиями и ждали, что будет дальше.

Ник понял, что Абу вошел с компьютера в единую банковскую сеть SWIFT и переводит деньги со своего счета в каком-то западном банке на счет Рокера. На это у них ушло больше пяти минут, но вскоре процедура была закончена. Громов стер из памяти машины все номера счетов, выключил питание, закрыл крышку и отдал компьютер своему другу – сторожу.

Абу выключать ноутбук не стал, а оставил его на ящике.

– Ну, прощай, – расцвел он обаятельной улыбкой и протянул Громову широкую ладонь. – На этом твоя миссия закончена, можешь уезжать. Спасибо.

Рокер пожал предложенную руку, помялся некоторое время, а потом сказал:

– Этих людей я заберу с собой.

– Зачем? – воспротивился Абу. – И вообще, кто они?

– Это мои пленники, – начал спецназовец. – Я их арестовал и теперь хочу допросить. А тебе они ни к чему.

– Позволь мне самому решать, что к чему, а что ни к чему, – посерьезнел террорист. – Они знают, что тут произошло, и могут кому-то об этом рассказать. Поэтому я сам разберусь с ними.

– Это сделаю я, – воспротивился Рокер.

– Нет, я. Ты получил деньги, а я получил ракету. Теперь мы друг другу не нужны. Если еще будут предложения – звони, рассмотрю. А пока я буду готовиться к эвакуации ракеты. За границу ее в кузове грузовика не вывезешь, надо маскировать. – Абу элегантно указал Рокеру на дверь, но такой уход, по-видимому, не входил в планы спецназовца.

Он насупился, покачал головой и осмотрелся. В ангаре находились девять бойцов из группы «Кондор» и тринадцать террористов. Все были вооружены и готовы в любой момент вступить в смертельный бой. При таком раскладе шансы у Громова и его людей были минимальные.

Рокер с сожалением посмотрел на захваченных Ника, Морса и Семенова, подумал немного и двинулся к выходу. Подошел к Абу, натянуто улыбнулся и протянул ему руку. Тот пожал ее, улыбнулся в ответ и похлопал его по плечу.

– Будь здоров, – с иронией произнес араб и проводил Рокера и его людей до ворот. Те вышли на улицу, под пристальными взглядами террористов прошли до ворот, ведущих с территории склада, и покинули его.

Как только они ушли, Абу сразу стал серьезным и дал несколько указаний на арабском своим людям. Главарь поставил дозорных у ворот, у забора и склада, а сам вошел в помещение и занялся делом. Дал команду к сборке стапеля.

Сергей не поверил своим глазам. Парни начали из привезенных с собой металлоконструкций собирать пусковую платформу для ракеты «Двина». Они хорошо подготовились к операции и заранее сделали ее на каком-то металлоремонтном заводе. Теперь скрепляли балки болтами, затягивали гайки ключами и через час собрали великолепный стартовый стол. Поставили его так, чтобы на него можно было перенести ракету.

Террористы занимались монтажом, на пленников внимания не обращали, и Ник смог перекинуться парой фраз со своими друзьями. Причем их разговор слышал и находящийся в машине Фэд.

– Они хотят запустить ракету.

– Что будем делать? – процедил сквозь зубы Морс.

– Пока ждем, а потом…

– Тебе не показалось странным, что Рокер ушел?

– Я думаю, он еще вернется. Будьте готовы. Он не такой человек, чтобы отступать.

– Будет бой? – спросил Семенов.

– Да, – еле заметно кивнул Сергей. – Фэдушка, смотри в оба, – обратился он к другу.

– Есть план? – поинтересовался Морс.

– Пока нет, но, как только начнут палить, падаем на пол и катимся за ящики. Постараемся освободиться от наручников. Я меня в ботинке ножик с кусачками, ими можно перекусить цепи.

– А где оружие возьмем, у них отнимем?

– Да хоть бы и так. – Сергей улыбнулся, хотя ситуация, в которой находились разведчики, была хреновой.

А тем временем террористы полностью собрали стол и готовились перенести на него ракету. Они окружили ее, как муравьи поверженного жука, схватились за крылья и фюзеляж и стали приподнимать. Работали все, даже Абу.

Когда «Двина» была установлена на пусковом рельсе, Абу взялся за рукоятки стартового стола и стал их крутить. Рельс вместе с ракетой начал изменять свое положение и опустился почти к полу. Абу поставил фиксаторы, вылез из-за пульта и приказал поднести ящик с инструментами к носу ракеты. Двое бойцов вынули из него отвертки и стали аккуратно вывинчивать винты, крепящие крышку на фюзеляже. Через десять минут они приподняли ее, и все увидели чрево «Двины».

– Принесите прибор, – приказал Абу. К ракете подтащили еще один ящичек. Когда его открыли, Сергей сразу узнал то, что покоилось в нем. Это была навигационная система ракеты «Томагавк» – новенькая, только с американского конвейера.

Навигатор снабжен мощным миниатюрным компьютером, видеокамерами и ультра– и инфразвуковыми дальномерами. Он способен видеть объекты с огромного расстояния и может давать помехи на радары вражеских ракет и систем наблюдения. Во время полета он видит цель, видит пущенные в него ракеты, видит местность и, анализируя обстановку, сам выбирает траекторию полета. Стоимость такого навигатора составляет два миллиона долларов.

«Если Абу приобрел его, то он хочет с помощью ракеты поразить сложную цель. Скорее всего, движущуюся, – догадался Сергей. – Что он хочет подбить, самолет президента, что ли?»

Абу надел белоснежные хлопчатобумажные перчатки, вынул из ящика прибор, приблизился к ракете и установил его в нее. Для того чтобы закрепить навигатор, пришлось просверлить в одном из ребер жесткости пару отверстий и поставить два болта. Затем Абу вывел видеокамеры и датчики навигатора на внешнюю обшивку ракеты и прикрепил их к ней прочным клеем. Потом начал подсоединять штекерами компьютер навигатора к системе управления ракетой и к ее аккумуляторам.

Когда все было сделано, Абу прибором проверил аккумулятор и приказал подзарядить его. Боец вставил в специальный выход штекер, а другой конец провода подключил к привезенному с собой трансформатору. Его подключили к электросети, дали ток, и через десять минут стрелки на приборах уже показывали норму.

Ракета была готова к запуску, осталось загрузить в ее компьютер необходимую информацию. Для этого Абу уселся у своего ноутбука и стал файл за файлом загружать в компьютер навигатора «Двины» карты местности, системы координат, цели, коды запуска и отмены задания.

Сергей наблюдал за его уверенными, быстрыми действиями и не верил своим глазам. Перед ним был человек с высшим университетским образованием, способный буквально за час переоснастить ракету – установить на нее новейшее оборудование и подготовить к запуску.

Последнее нажатие клавиши «энтер» возвестило о том, что программа закачана в компьютер ракеты и она готова к работе. Осталось только подключить шнур зажигания к стартовому пульту, ввести пароль запуска и нажать на пуск.

Но Абу не спешил. Он вывел на монитор ноутбука карту местности и стал ее внимательно изучать. Смотрел на часы, сверял время, координаты и чего-то ждал. Наконец послышался телефонный звонок. Он взял сотовый.

– Да, – ответил он на арабском.

– Абу, караван верблюдов проследовал мимо меня, – послышалось в трубке.

– Понял тебя, брат, – ответил главарь и выключил сотовый. Постучал пальцами по клавишам ноутбука. На экране засветились красная точка.

«Он ввел координаты цели, – понял Ник. – Значит, где-то далеко его человек пометил объект радиомаяком, а затем передал его координаты Абу. Радар принял их и ввел в компьютер террориста, а потом в навигатор ракеты. Теперь она будет видеть только эту цель, и ничто ее не остановит. Но что это за объект?»

Абу усмехнулся, подозвал помощника и что-то шепнул ему на ухо. Тот поднес чемоданчик к ракете, открыл его, вынул шнур и подключил штекером к фюзеляжу. Прибор поднес к Абу и положил рядом с ним на ящик.

– Выключите свет, – приказал он, и один из помощников поднял главный рубильник. В ангаре сразу стало темно, лишь монитор ноутбука террориста светился тусклым зеленоватым светом.

– Открывайте, – громко сказал главарь, и двое парней начали отворять ворота. Когда проход был открыт, все увидели, что на дворе уже ночь. Голубое безоблачное небо мерцало яркими летними звездами, вдалеке стрекотали голосистые цикады.

Через минуту глаза привыкли к темноте, и стали видны очертания предметов. Один террорист встал у стартового стола и стал крутить рукоятки. Ракета приняла сначала горизонтальное положение, но потом нос ее задрался и устремился в потолок.

– Готовятся к старту, – прошипел Ник.

– Надо их остановить, – процедил Морс.

И тут все террористы подошли к пусковой платформе, взялись за нее и начали толкать к воротам. Даже Абу пристроился сбоку и помогал.

– Хотят выкатить ее на улицу, потому что запуск в ангаре невозможен, – сказал Ник.

Маленькие колесики медленно катились по ровному асфальту, и двигать ракету было легко. Абу перестал толкать, отошел в сторону и уселся на ящик. Взял пульт запуска в руку, поднял желтый колпачок, вынул пусковой ключ и вставил его в замочную скважину. Потом вставил второй ключ в другую скважину и поднял красный колпачок. Под ним находилась красная кнопка. Абу ждал, пока его люди докатят ракету до центра двора и развернут в сторону цели.

– Абу, давай поговорим, – наконец обратился к нему Ник. – Может, не надо запускать ракету. Давай попробуем решить эту проблему мирно.

Главарь надменно вскинул брови – мол, кто это там голос подает – повернулся вполоборота к Сергею и посмотрел на него. В свете тусклого монитора его лицо казалось угрожающим.

– Если у тебя есть проблемы, то надо попробовать решить их без человеческих жертв. Что ты хочешь добиться своим терактом?

– Это не теракт, – ответил Абу, – это месть вам за то, что вы предали нас в Ираке. Вы не вступили в войну с Америкой, не защитили своих давних союзников – иракцев и поэтому понесете заслуженное наказание.

– Вступать в войну или не вступать, решает правительство, президент, мы не виноваты в том, что там было принято такое решение, а не иное. Если ты хочешь запустить ракету в Кремль, то это глупо, она очень слабая.

– Нет, я не буду бомбить ни вашего подставного президента, ни правительство марионеток. Я нанесу удар там, где вы его не ждете.

– Где? – спросил Сергей.

– Вы подписали договор с МАГАТЭ о хранении на территории России ядерных отходов с атомных электростанций Европы. Один раз в полгода по территории вашей страны из Франции следует поезд с несколькими сотнями тонн отработанного урана и оружейного плутония. Вагоны бронированные, время следования поезда и его маршрут засекречены, но не для меня. Когда Рокер предложил мне ракету, у меня сразу возник план нанесения удара по этому поезду. Ракета, как ты выразился, слабенькая, и детонация от ее взрыва ядерной реакции не вызовет, но броню вагонов она возьмет. Произойдет их разгерметизация и заражение огромной территории не только России, но и Европы радиоактивными изотопами урана и плутония. Но я придумал еще и вот что. По маршруту движения поезда, вот здесь, – Абу ткнул пальцем в карту местности на мониторе своего ноутбука, – есть большой железнодорожный мост через обмелевшую речку. Если ракета взорвет состав в момент его прохождения по этому мосту, то вагоны упадут в ущелье с тридцатиметровой высоты. Там, под мостом, есть огромный овраг. Вагоны, естественно, не выдержат удара, развалятся, и весь уран, все радиоактивные вещества (а это более тысячи тонн) окажутся на земле и в воде. Вот это будет класс. Чернобыль по сравнению с этим – детский костерчик. – Абу взмахнул руками, и Сергей увидел, как блеснули его глаза.

– Вы сами получите большую дозу радиации, – попытался вразумить зарвавшегося араба Ник. – Вы никак не сможете избежать ее.

Абу с улыбкой взглянул на русского и ответил:

– Мы, шахиды-смертники, готовы умереть. А ты готов? Вы готовы?

Михайлов, Морс и Семенов сидели и молча смотрели на араба. Он для них был воплощением зла, исчадием ада.

– И тебя не интересуют деньги? – спросил Ник после некоторого шока.

– Кого же они не интересуют. Они у меня есть, я миллионер, но терактами я добиваюсь своих моральных и нравственных целей. Я борюсь со злом, воплощением которого для меня являются американцы. Вы – их союзники, значит, тоже мои враги. – Абу усмехнулся.

– Ты же умный человек, я знаю, как сложно научиться так разбираться в ракетах, – сказал Михайлов. Он решил любой ценой тянуть время, чтобы задержать пуск «Двины» и дать возможность Фэду предупредить компетентные органы о готовящейся атаке на поезд с радиоактивными отходами. И наблюдавший за их беседой Фэд использовал этот шанс.

Он, как только услышал про поезд, взял сотовый телефон и позвонил в приемную ФСБ России и подробно рассказал о случившемся. Единственное, о чем он не сказал, так это о месте расположения склада. Но определил квадрат, откуда может быть пущена ракета.

Дубовый служака поблагодарил его за информацию и сказал, что будет проверять ее. Тогда через пару минут Фэд сделал второй телефонный звонок и повторил предупреждение. А Ник тянул время и беседовал с Абу:

– Ты окончил физико-математический факультет МГУ, несколько лет жил в СССР, отлично знаешь русский.

– О, Грэг проболтался… – Абу сразу посерьезнел.

– Ты говорил ему, что любишь Россию и русских. Что же с тобой стало, Абу?

– Со мной ничего такого не стало, а вот с вами… Когда я здесь учился, страна была другой, и вы, русские, были другими. Вы были в конфронтации с США, и я поддерживал вас. Весь мир ополчился на Ирак, а вы помогали строить нашу экономику, города и промышленность. Но сегодня вы на другой стороне. Вы поддались развратному исчадию золотого тельца, позабыли достижения социализма, вы бросились строить капитализм.

Вы сами разрушили свою страну – СССР, превратив великий советский народ в пьяный, проворовавшийся, погрязший в разврате и беззаконии сброд. Американцы своей захватнической войной причинили меньше зла Ираку, чем вы своей перестройкой России. Что же вы наделали…

Абу говорил страстно и красиво, как ярый коммунист.

Но вот он кончил разглагольствовать и перешел к делу. Он замолчал. Снял свой красивый черный пиджак, сложил его и бросил на ящик. Поправил черный галстук на белой рубахе, взял пульт и посмотрел на монитор компьютера.

– Через двадцать минут поезд будет на мосту. – Главарь дотронулся пальцем до красной кнопки, погладил ее и с улыбкой взглянул на Ника, Морса и Семенова. – На Востоке говорят: «Плох тот путник, кто бросает свое тяжкое путешествие на полпути, сворачивает или останавливается. Но хорош тот, кто, несмотря на песчаную бурю, движется вперед и добивается своей цели. Любой ценой».

Террорист положил пульт на ящик, вышел на улицу, взглянул на черное небо и мечтательно произнес:

– Звезд у вас тут мало. У нас их гораздо больше.

Он проверил прибором угол наклона «11-Д», ее направление и остался доволен результатами. Вернулся в ангар, сел на ящик и взглянул на монитор компьютера. Его бойцы сгрудились возле пусковой платформы, стояли в полной темноте, смотрели на звезды и курили.

Абу взглянул на часы, встал и вдруг, вздрогнув, упал грудью на асфальтовый пол. В его спине зияло маленькое пулевое отверстие, из него струей пошла кровь. Белоснежная рубаха моментально стала алой.

Дежуривший у ворот боец увидел падение босса, что-то выкрикнул на арабском и метнулся к нему. Остальные повернули головы и посмотрели в их сторону.

Араб подбежал, присел над телом, увидел кровь и заорал. В следующее мгновение он вздрогнул, затих и упал рядом со своим покровителем.

Бойцы вскинули автоматы и кинулись в ангар. Вбежали и сразу рассредоточились по его периметру. Естественно, что первым делом они устремили свои взоры на сидящую на ящиках троицу.

Двое арабов подбежали к Сергею, Петровичу и Морсу, приставили стволы к их лбам и готовы были выстрелить, но получили по пуле в затылки и свалились замертво.

Со всех сторон заорали на арабском, бойцы с победными криками выбежали в центр ангара и открыли ураганный огонь по его перекрытиям. С потолка на пол сразу упал человек в черной униформе. У Ника в груди екнуло. Ему вдруг почудилось, что это был Фэд. Но, приглядевшись, он понял, что это один из спецназовцев Рокера. Наверное, снайпер, потому что у него был автомат с оптическим прицелом.

– На землю, – скомандовал Сергей, спрыгнул с ящика, плюхнулся на живот и покатился к стоящему неподалеку старому грузовику. Морс и полковник последовали его примеру. Они собрались у спущенного колеса и осмотрелись.

А на складе шел настоящий бой. Из люка в полу вылезли пятеро спецназовцев, расползлись в стороны и начали обстреливать спрятавшихся за машинами и ящиками террористов. В кромешной тьме не было слышно выстрелов, так как на стволах у всех участников этой бойни имелись глушители.

Сергей понял, что Рокер – профессиональный вояка – применил один очень простой, но действенный прием. Чтобы в кромешной тьме избежать перестрелки между бойцами своей спецгруппы, он приказал зарядить в магазины патроны с трассирующими пулями зеленого цвета. При стрельбе они оставляли зеленоватые дорожки, и было понятно, к какой команде относится стреляющий. Если бы этого не было, то стали бы возможны потери от пуль своих бойцов. А так спецназовцы валили террористов одного за другим, и число их постепенно уменьшалось.

– Что будем делать? – спросил Ник у друзей.

– Надо освободиться от наручников и сваливать. – Морс развернулся спиной к Сергею и вынул из прикрепленного к его щиколотке карманчика складной нож. Открыл небольшие кусачки и сказал:

– Давайте поворачивайтесь, перекушу цепь от наручников.

Семенов с готовностью повернулся к нему спиной и подставил руки. Несколько секунд Морс нащупывал металлические звенья, потом приставил к ним острые грани кусачек, сильно надавил на рукоятки и легко перекусил колечко. Потом проделал ту же процедуру с наручниками Ника и передал ему кусачки. Сергей повернул Морса на бок и освободил ему руки. Затем сложил кусачки и запихнул в пистончик на щиколотке.

– Пригодился ножичек, – сказал он и осмотрелся.

А бой был в самом разгаре. По периметру летели трайсеры, им в ответ свистели пули террористов.

– Может, свет включим, тогда они быстрее друг друга перебьют, – предложил Петрович.

Ник и Морс с удивлением взглянули на него и заулыбались.

– Давайте я пойду, – сказал Сергей, сделал несколько шагов сторону и растворился в темноте. Он помнил, где находится главный рубильник, и незаметно пробрался к нему по стене. Но щиток находился на виду, поэтому Сергей мог запросто угодить под пулю. Поэтому придумал следующее.

Он имел при себе моточек тонкой, но прочной лески. Один ее конец Сергей привязал к рукоятке рубильника. Выждав, когда автоматный огонь ослабнет, Михайлов с разматывающейся леской в руке перебежал за грузовик, залег там и что было силы дернул за конец. Свет в ангаре моментально включился. Хитрая уловка застала врасплох воюющих, их на несколько секунд ослепило, и огонь прекратился. Этим воспользовались Ник и Морс, выскочили из-за машин и бросились в атаку.

Сергей подбежал к прячущемуся за ящиком спецназовцу, с ходу врезал ему ногой в челюсть, выхватил у него автомат, размахнулся и прикладом добил в висок. Направил ствол ему в лицо и нажал на курок. Пуля угодила бедняге между глаз, пробила череп, затем вылетела из затылочной кости.

Морс подкрался к своему клиенту сзади, обхватил руками его нижнюю челюсть и сильно дернул голову вбок. Но сразу сломать шею не смог и начал душить парня. А террорист оказался сильным. Он выхватил нож и стал размахивать им вокруг своей головы, стараясь попасть нападавшему в руку. Но Морса так просто было не взять, он изловчился и схватил араба за кисть. Потянул изо всех сил и приблизил кончик лезвия ножа к глазу парня. Отточенное лезвие прорвало хрусталик, пробило тоненькое дно черепной коробки. Араб вздрогнул, а потом обмяк.

Рокер сразу догадался, кто включил свет, и стал искать арестованных. Но их нигде не было. Тогда он сконцентрировался на боевых действиях и постарался как можно быстрее их завершить.

Увидев террориста, перебегающего от столба к машине, он открыл по нему автоматный огонь, но пули лишь пробили длинную дорожку в шиферной стене ангара и в парня не попали. Тот засел за кузовом старой «Газели», развернул ствол в сторону Рокера и ответил. Теперь пули засвистели над головой командира «Кондора», и ему пришлось присесть за ящиком с запчастями.

А у ворот происходили драматические события. У одного террориста от попадания рикошетящей пули заклинило автомат Калашникова и он пытался судорожными рывками выдернуть затвор из патронника. Двое спецназовцев подбежали к нему, выбили ногами оружие и стали его дубасить по голове тяжелыми армейскими ботинками.

Араб закричал, что-то запричитал, но после пятого удара потерял сознание и затих. Бойцы не стали глумиться над ним, подняли «калаши» и пристрелили беднягу.

Морс и Сергей вернулись к полковнику Семенову – под днище старенького «ЗИЛа» – и некоторое время отдувались после бега.

– Возьмите автомат, Петр Петрович, – Михайлов передал полковнику оружие, а сам остался с изъятым у врага пистолетом «ТТ». – Будем ждать или действовать? – спросил он у друзей.

– Я считаю, надо действовать, – Морс сжал автомат в руках.

– Я тоже «за», – кивнул Сергей, но полковник оптимизма разведчиков не поддержал.

Петрович замялся и опустил взгляд. Сергей не ждал от Петровича чудес героизма и понял его нежелание идти под пули террористов и спецназовцев. У него была семья, дети, внуки, спокойная служба, а разведчики втянули его в очень опасную авантюру.

– Вы оставайтесь здесь, а мы пойдем, – заключил Михайлов. Морс утвердительно кивнул и хлопнул полковника по плечу. Семенов с сожалением посмотрел на друзей и произнес:

– Простите меня. – Он протянул автомат Сергею, но тот его не взял и указал на пистолет.

– Мне и он сгодится.

Парни встали и двинулись туда, где стреляли.

Рокер ждал, пока араб перезарядит магазин и высунется, чтобы произвести очередной выстрел. И дождался. Тот выставил голову, поднял оружие и хотел дать очередь по ящику, за которым прятался Громов, но командир выстрелил первым и убил врага.

– Готов, – прошептал Рокер и встал.

Это были последние выстрелы, произведенные в ангаре.

Громов осмотрел помещение. Везде лежали трупы врагов и его товарищей. Все тринадцать террористов, сам Абу, а с ними и пятеро агентов Рокера. Но некоторые спецназовцы все же уцелели – четверо, включая самого Громова. Они собрались в центре зала и постепенно приходили в себя после ужасной бойни.

В ходе боя Рокер понял, что Абу набрал свой отряд из готовых на смерть пацанов-шахидов, но слабо подготовил их в плане тактики ведения боя. Они выполняли для него черновую работу – таскали ракету и стартовый стол, но, когда пришло время воевать, показали себя не с лучшей стороны – погибли с доблестным фанатизмом и, естественно, попали на небеса. Но в войне смерть – это поражение, а жизнь – это победа.

Рокер обнаружил одного живого араба с пулевым ранением в живот. Тот лежал без сознания и еле дышал. Командир не стал его добивать, а только откинул подальше его оружие.

– Осмотрите остальных и найдите пленников, – приказал он.

Надо сказать, что среди спецназовцев тоже был раненый. Сторожу пуля пробила мышцы голени, он хромал, скрипел зубами, но, несмотря на боль, ходил. Он остался проверять трупы, а Рокер и остальные пошли прочесывать помещение.

Размеры ангара были большими – пятьдесят на пятьдесят метров – и в нем можно было легко заблудиться. Он весь был уставлен старыми машинами и ящиками, кое-где валялись кучи металлолома и разобранные автомобили.

В ящиках хранились запчасти для тракторов и комбайнов, болты и гайки к ним, а у стены стояли три автобуса. В них и спрятались Ник и Морс, наблюдая за действиями раненого сторожа на площадке перед воротами. Он, прихрамывая, подходил к телу, щупал пульс на сонной артерии и ковылял к другому. Так проверил почти всех, но живых никого не обнаружил.

– Лихо они напали на террористов, – сказал Морс. – Прямо из-под земли вылезли.

– Наверное, в шахте, куда спускается лифт с ракетой, есть подземный ход, ведущий к другому ангару, – процедил Сергей. Он поправил солнцезащитные очки у себя на носу и добавил в микрофон: – Мы живы. – Потом включил миниатюрный экран на левом стекле и увидел, что делает Семенов.

Тот лежал под машиной и смотрел по сторонам. Тогда Михайлов переключил канал связи на камеру, установленную на балке ангара, увидел все помещение и сразу забеспокоился.

– Смотри, они движутся в его направлении, – прошептал он Морсу.

– Они пока далеко, но надо его предупредить.

Сергей включил рацию и прошептал:

– Петрович, они скоро будут рядом, ползи оттуда.

Полковник услышал предупреждение, осмотрелся и пополз, но после минутного спурта устал и остановился. Затаился за грудой старых тракторных колес.

А Иван Громов и двое бойцов прочесывали проходы между машинами, щели между ящиками и кучами хлама. Двигались перебежками – сначала один выходил вперед, «зачищал» территорию, а в это время двое других его страховали. Потом он занимал огневую позицию на обследованном пространстве, а рывок делал второй боец. Они приближались к Петровичу, а тот лежал на открытом месте и не мог найти убежища получше. И самым поганым было то, что Сергей и Морс никак не успевали ему на помощь. Даже если бы они побежали, то все равно не успели бы.

– Петрович, сдавайся, – произнес в рацию Ник. – Отбрось автомат, а когда они подойдут, встань и подними руки. Они вас не тронут. Выведут на полянку, а там мы нападем и освободим вас.

– Как? – удивился полковник.

– А так. В перестрелке они вас ранят или убьют, а если сдадитесь – то есть шанс выжить. Рокер раненого араба добивать не стал, наверное, и здесь не сподличает.

Полковник Семенов после некоторого раздумья согласился. Отложил «калаш» в сторону и встал в проходе. Как только спецназовец появился из-за ящиков, он поднял руки над головой и произнес:

– Сдаюсь.

Боец сначала опешил, направил ствол на муровца, но, посмотрев по сторонам и убедившись, что тот один, крикнул своим:

– Тут один из них! Он без оружия!

Рокер секунду раздумывал, осматривался, а потом приказал:

– Веди его сюда.

Спецназовец схватил Петровича за шиворот, поставил на колени, быстро обыскал с головы до пят и, не найдя оружия, успокоился. Быстро повел его по узкому проходу и привел к командиру.

Громов осмотрел полковника и спросил:

– Ствол есть?

– Нет, – глухо ответил тот.

– А очки зачем? На дворе ночь! – Он снял их с лица Семенова и повертел в пальцах. Увидел видеоизображение на обратной стороне стекол и усмехнулся:

– А я-то думаю: почему они все в очках – зрение у них, что ли, слабое. А тут бондовские штучки. – Громов осмотрел чудо техники и разглядел небольшую видеокамеру на переносице. – Так они видят нас и слышат наши речи, – усмехнулся он. – Да, далеко техника зашла, у меня таких прибамбасов нет. – Вдруг он повернул очки так, чтобы камера снимала его, и произнес в объектив: – Сергей Михайлов, я знаю, ты меня видишь и слышишь. Выходи и сдавайся, иначе я убью твоего друга. – Рокер приставил укороченный автомат «беретта» к голове Семенова и направил камеру так, чтобы она это засняла.

И тут Ник понял, что дал Петровичу не совсем правильный совет. Ради денег Рокер украл ракету, уничтожил агентов ФСБ и СВР, ради долларов убил спасшего его от смерти Абу и, наконец, убьет Семенова, если Сергей к нему не выйдет.

– Я иду, – произнес Сергей в мини-рацию.

– Тогда встречаемся на площадке. – Рокер убрал оружие, взял Петровича под руку и быстро повел по проходу.

Сергей сложил очки и отдал их Морсу. Ник не хотел, чтобы Рокер услышал то, что он скажет другу.

– Иди за мной, займи огневую позицию и возьми Рокера на мушку. Но ничего не предпринимай, пока он не отпустит Семенова. Меня Рокер убивать не станет – я ему нужен живым.

Морс кивнул.

Глава 25

Через минуту командир «Кондора» вывел полковника на площадку перед распахнутыми воротами и поставил лицом к ангару, а спиной к выходу. Сам встал сзади него и приказал своим людям занять удобные для обороны позиции за ящиками и машинами.

Сторож как раз собрался проверить тело Абу – жив тот или нет, но Громов нарушил его планы и указал ему место расположения. Тот поковылял к поддерживающему крышу столбу, устроился за ним, проверил оружие и стал ждать. Двое других спецназовцев засели за ящиками справа и слева от ворот, выставили автоматы и замерли.

Сергей и Морс понаблюдали за ними и решили действовать. Ник вышел из-за автобуса и громко произнес:

– Я здесь.

Рокер увидел его и незамедлительно переместился за спину Семенова. Заслонился им от возможной атаки Ника. А тот прошел между машинами, вышел на центр площадки и встал в трех шагах от полковника.

– Отпусти его, Громов, это наша игра, и мы должны доиграть ее честно, как подобает офицерам советской разведки.

– Да, согласен. – Рокер кивнул, посмотрел по сторонам, а потом добавил: – Но вас было трое, а я вижу только двоих. Значит, твой безымянный друг где-то прячется.

– Ну и что, проблема не в нем, и даже не во мне, в деньгах, коими я волею судьбы распоряжаюсь, но которые моими не являются. Проблема в твоей неуемной жажде наживы, в желании разбогатеть любой ценой, ценой смерти спасшего тебя человека, ценой жизни нескольких твоих бойцов и ценой предательства Родины. – Ник замолчал и взглянул в глаза Рокеру, но не увидел в них и капли снисхождения. Тот зло смотрел на Сергея, и по его взгляду он понял, что его слова не проникли в душу бывшего спецназовца.

– Пусть выходит и складывает оружие. И ты клади. – Командир приставил автомат к затылку Семенова, и тот вздрогнул, почувствовав это зловещее прикосновение.

– Хорошо. – Разведчики не стали играть жизнью своего друга и подчинились. Морс вышел на площадку, бросил автомат на асфальт и поднял руки вверх, а Сергей положил пистолет возле себя и оттолкнул его ногой.

Громов усмехнулся, расслабился и опустил оружие.

– Вот сразу бы так. Проверьте их, – скомандовал он бойцам.

Парни вышли из-за укрытий и пошли обыскивать разведчиков, а сторож присел на небольшой ящик и осмотрел свою кровоточащую ногу.

– Ну, теперь отпусти полковника и моего друга, – сказал Сергей.

– Нет, я их не отпущу, они слишком много знают, – усмехнулся Рокер. – А что касается твоей пламенной речи про предательство, так ты это зря. Я читал твое досье, и там указано, что ты тоже предатель. Ты инсценировал свою смерть, потом сделал пластическую операцию и родился другим человеком. Ты тоже предатель, Михайлов. Но ты предал, погиб, а потом воскрес, чтобы отомстить Корнилову, а я предал, чтобы разбогатеть. А твоих друзей я убью, – Рокер поднял автомат, направил ствол в затылок полковнику Семенову и нажал на курок. Но произошло чудо – автомат не выстрелил. Видимо, хранивший жизнь Петровича ангел снова спас его от смерти.

Но на самом деле произошло вот что: в пылу боя Рокер сменил рожок, а затвор передернуть забыл. Потому-то «беретта» и не выстрелила. Скорее всего, Громов знал, что в патроннике его автомата нет патрона, и специально решил пугнуть полковника и его друзей.

Тем не менее Сергей и Морс покрылись холодным потом, увидев эту сцену. Только Семенов не успел сообразить, что произошло. Он покорно стоял, как бык на бойне.

А командир спецназовцев усмехнулся, осмотрел автомат и передернул затвор:

– Забыл щелкнуть. Старею, – буркнул он, снова поднял «беретту», отошел на шаг от полковника и направил дуло ему в голову: – На этот раз все…

Сергею показалось, что время остановилось. Палец Рокера начал медленно надавливать на курок, а Петр Петрович закрыл глаза и мысленно попрощался с жизнью. Он представил себе, как сзади прозвучит тихий хлопок глушителя, боек ударится в капсюль детонатора, тот взорвет порох в гильзе и взбесившиеся газы вытолкнут в ствол смертоносную пулю. Она пролетит два метра за долю секунды, вдолбится ему в затылок, обожжет, разорвет его мозг и выскочит на волю из лобной кости. Он вздрогнет, уже мертвый рухнет на асфальтовый пол и распластается на нем в луже собственной крови.

Но трагедии не произошло, потому что за мгновение до выстрела пуля, выпущенная из ствола снайперской винтовки, ударилась в автомат «беретта» и откинула его в сторону. Рокер по инерции нажал на крючок, но короткая очередь пришлась левее головы Семенова.

Автомат вылетел из ушибленных пальцев, кувыркаясь, пролетел пару метров и шмякнулся на пол. Громов истошно закричал, схватился за руку и отскочил к воротам. От нестерпимой боли он прижал кисть к груди, крутанулся и опустился на колени.

Никто ничего не успел понять, но в мгновение ока сидящий на ящике сторож согнулся и рухнул на пол, а следом за ним попадали еще двое бойцов из группы «Кондор». Они заваливались плавно, как в замедленном кино. Упав, они замерли в нелепых позах. В живых остался лишь их командир – Рокер. Он завалился на спину и закричал, но, скорее всего, не от боли, а от отчаяния.

В душе он уже праздновал победу над всеми своими врагами, но четыре точных снайперских выстрела Фэда мгновенно перевесили чашу весов в противоположную сторону. Рокер понял, что остался один, что проиграл и ему никогда больше не видать ни Ника, ни его денег. Даже десять миллионов долларов, полученных им от Абу, были теперь для него недосягаемы.

Громов зарычал, как раненый зверь, и в бессильной злобе стал кататься по полу, колотить кулаками по асфальту и материться. А Ник взял с пола пистолет, подошел к Семенову и похлопал его по плечу.

– Петрович, все кончено.

Тот вздрогнул, посмотрел на друга туманным взглядом и начал постепенно приходить в себя. А тем временем Морс поднял автомат, проверил затвор, подошел к лежащим на полу спецназовцам и дострелил каждого в лоб. Только Громова не тронул, встал рядом и направил на него оружие.

Семенов пришел в себя. Он зло посмотрел на Громова, кинулся к нему и что было силы врезал ногой в живот.

Тот вскрикнул, попытался выхватить из-за пояса пистолет, но Морс вовремя подскочил и обезоружил его. Прижал его коленом к полу и быстро обыскал.

Вытащил из подмышечной кобуры еще один пистолет, из-за пояса нож и даже вырвал из правого рукава небольшой двухзарядный пистолетик на тросике.

– «Чистый», – заключил он и отпустил пленника.

– Что с ним делать, пристрелим или сдадим его бывшим хозяевам? – спросил Ник.

– Я за то, чтобы пристрелить. – В ангар вразвалочку вошел Фэд со снайперской винтовкой на плече, подошел к друзьям и похлопал их по плечам. – Ну, как вы тут без меня? Небось в штаны наложили с перепугу, думали – вам конец пришел?

– Долго же ты собирался напасть, – усмехнулся Ник.

– Но в итоге получилось удачно. Никто не погиб и даже не ранен.

– Да, получилось классно. Я уж думал, что придется погибать в расцвете лет, – нахмурился Сергей.

– Нет, я бы не дал им вас убить. Я ведь все видел и спокойно, со стороны, анализировал ситуацию. Вот только выпад Рокера с осечкой меня насторожил.

Я наблюдал за всеми вами с самого начала и видел, как подъехали машины с террористами Абу, как Рокер начал готовиться к нападению на ангар. Он, как и мы, установил тут камеру наблюдения и в монитор видел, что делают террористы. Он наблюдал за ними, а я за ним.

Когда они приготовились к атаке, я хотел вас предупредить, но потом решил, что не стоит. Не вы являлись его объектом.

Когда завязалась бойня, я понял, что в джипе нет смысла оставаться. Я взял винтовку, автомат, боеприпасы, ноутбук, вышел из джипа, перепрыгнул забор, перебежал к ангару и залез на крышу. – Фэд поднял голову и указал друзьям на небольшое окошко в потолке. – Вон туда. Я его приметил, когда осматривал помещение с помощью видеокамеры на столбе. – Он кивнул на столб. Лежащий на полу Рокер тоже посмотрел на него. Он успокоился, пришел в себя и тоже слушал рассказ Фэда.

– А ты, – Фэд обратился к Громову, – не знал, что мы установили здесь камеру. А почему не знал, я до сих пор понять не могу. Ведь у тебя тут где-то есть своя камера. С ее помощью ты наблюдал за людьми Абу и выбрал наиболее удачный момент для нападения.

– Да, камера есть, – кивнул Рокер. – Я ее установил еще до того, как привез в ангар ракету, но во время позавчерашней грозы она отключилась, и, наверное, в это время вы проникли в ангар и установили свой «глазок».

– Значит, случай помог нам тебя победить, – констатировал Ник.

– Выходит, так. Небо сегодня за вас. Я потом починил камеру, но какой-то отрезок времени она не снимала.

– Да, небо и бог за нас, потому что мы за добро и справедливость, – добавил Фэд. Ему не терпелось дорассказать, и он продолжил: – Я занял огневую позицию на крыше, и когда ты, Ник, включил свет, то не удержался и пристрелил пятерых террористов и троих спецаков. Выбирал я одиноких бойцов, стрелял точно в лоб. Я так всех бы перестрелял, но бой окончился, когда Рокер загасил последнего араба.

– Абу ты шлепнул? – спросил Ник.

– Нет, его снял снайпер Громова, а его потом долбанул я. Мне не нужен был конкурент на балке ангара. Он мог меня заметить.

– А почему ты не выстрелил, когда меня схватили? – с укоризной проговорил Семенов.

– Прости меня, брат, – Фэд положил руку на плечо Петровичу. – Там, где ты находился, была мертвая зона для обстрела. Я там не достал бы. Но когда Громов собрал вас на полянке, я не промахнулся.

– А если бы в первый раз осечки не было? – спросил Морс.

– Ну, всего нельзя было предусмотреть, я не бог – не успел прицелиться, когда он руку вскинул.

– Ладно, все равно спасибо тебе. – Петр Петрович обнял Фэда и поцеловал в небритую щеку. – Ты мне жизнь спас.

Фэд засмущался, похлопал полковника по спине, а тот вдруг поморщился, смахнул со щеки нахлынувшую слезу, отвернулся и пошел к машинам.

Ник повернулся к лежащему на полу Рокеру.

– Ну, вставай, сволочь, пришло время ответ держать.

Тот испуганно посмотрел на разведчиков и промямлил:

– Сдайте меня Петрову, я вам век благодарен буду.

– Да твоего Петрова надо вместе с тобой шлепнуть. – Ник начал свирепеть. – Это надо такое придумать: действующую ракету вручить в руки предателю. Чем они там думали, когда эту операцию разрабатывали? Корнилов – отъявленная сволочь, оружием торговал, но не здесь, а за границей. Он бы никогда не продал ракету террористам. Он хоть и мразь, но по-своему чтил офицерскую честь. А ты и эти… Убить вас мало. – Сергей побагровел, все почувствовали, что с эмоциями из него выходит колоссальное нервное напряжение, накопившееся за все эти дни.

– Но ничего, доберусь я и до них. Они мне ответят. Но сначала ты… – Михайлов сурово посмотрел на Морса и Фэда. – Смерть?

– Смерть, – кивнул Морс.

– Только смерть, – подтвердил Фэд.

– Смерть, – услышали друзья голос полковника Семенова. Он стоял спокойный, сдержанный и с ненавистью смотрел на Ивана Громова.

А тот вжался в пол, и от его былой бравады не осталось и следа.

– Пощадите! – взмолился он, но разведчики были непреклонны.

Ник вынул из-за пояса «ТТ», проверил обойму, передернул затвор и снял его с предохранителя. Подошел к Рокеру, схватил его за шиворот и приподнял.

– Вставай, примешь смерть стоя, как русский офицер.

Громов с неохотой поднялся, выпрямился и сурово посмотрел на парней:

– Дайте хоть шанс.

– Шанс умереть с честью? – съязвил Ник.

– Да. Не стреляйте, как собаку.

– Может, тебе пистолет дать, сам застрелишься? – с ухмылкой спросил Фэд.

– Да, застрелюсь сам, так будет честно.

– Такие, как ты, не стреляются, – зарычал Ник. – Если мы тебе оружие дадим, ты на нас нападешь, но не застрелишься, потому что ты выродок.

– Можно я ему напоследок морду набью? – спросил Петрович.

– Хотите пристрелить его? – Сергей предложил Семенову пистолет.

– Нет, стрелять в безоружного – это не по-мужски. Я не палач, я лучше его изобью.

– Вы хотите сказать, что мы палачи? – Ник с удивлением посмотрел на полковника.

– В бою я бы его с удовольствием грохнул, а так… Я не могу.

Ник подумал немного, а потом сказал:

– Ладно, я его тоже убивать не стану. – Он передал оружие Морсу. – Я хочу сразиться с ним на кулаках. Бой до смерти. Если победит – то свободен. А если нет…

Рокер и разведчики с удивлением посмотрели на Ника. Но тот снял куртку, рубаху, кобуру, часы, вынул все из карманов штанов и сложил на ящике.

– Ну, давай. Вот тебе и шанс, согласен? Из твоего рассказа я понял, что ты крутой боец, так давай, завали меня, и останешься жив. Я даю тебе свое честное слово.

– Ха, – усмехнулся Рокер. – Я тебя замочу, а твои братаны потом меня пристрелят.

– Не пристрелят, но и не отпустят. Они отдадут тебя твоему Петрову, ты сам это предложил, а дальше сам выкручивайся. Так? – Ник обратился к друзьям.

Морс и Фэд знали, если что-то втемяшится Сергею в голову, то это надо принять как должное и не спорить. Кстати, они и сами были не прочь тряхнуть стариной, подраться с Рокером, но Ник их опередил.

– Значит, так, – подытожил Морс. – Если ты Ника убиваешь в честном бою насмерть, то мы тебя не трогаем и отдаем Петрову. Все понятно?

– Да, – кивнул Громов, не веря своим ушам.

Он стал снимать кожаную крутку. Бросил ее на пол, потом снял черную футболку, золотые цепи, перстни и остался по пояс голый.

Михайлов остался в серой футболке, черных джинсах и кроссовках. Он смерил Рокера профессиональным взглядом и отметил, что тот на вид силен и тренирован. К тому же он был обильно татуирован, и его нательные красочные картины отличались изяществом и вкусом. Все они были восточной тематики, подобно тату представителей японской мафии – «Якудзы».

На его груди был изображен огромный зубастый огнедышащий дракон, выполненный разными цветами. Он тянулся к красотке лапой с большими окровавленными когтями, а его хвост обвивал тело хозяина. На плечах, предплечьях и кистях роились фантастические твари, и что творилось в этом клубке – невозможно было разобрать. То ли они занимались любовью, то ли пожирали друг друга.

Ноги Рокера были скрыты джинсами, но Сергей был уверен, что бедра тоже исколоты.

Глава 26

И вот бойцы вышли на свободное пространство между ящиками и приготовились к смертельному поединку. Ник мгновенно успокоился, освободил сознание и расширил угол зрения, чтобы воспринимать противника целиком. Видел каждое его движение. По подготовительным действиям Рокера он понял, что тот тоже умеет так настраиваться.

Громов был на полголовы выше Михайлова и примерно на десять килограммов тяжелее его. Он выглядел настоящим атлетом с накачанными упругими мышцами, что говорило о его постоянных силовых тренировках.

Наконец противники пошли по кругу. Сергей играл мощной рельефной мускулатурой, двигался плавно, экономично, без ненужных рывков и излишнего мышечного напряжения. Он берег силы для боя и наблюдал за действиями врага.

Именно такому психологическому настрою на поединок учили Сергея его мудрые учителя. И Ник великолепно усвоил их науку и не раз пробовал ее на практике.

А Морс, Семенов и Фэд встали по бокам площадки и с трепетом наблюдали за происходящим. Рокеру терять было нечего, и он первым пошел в атаку. Выставил перед собой увесистые кулаки и стал теснить Ника. А тот постепенно отходил, стараясь сохранить безопасную дистанцию. Но Громов напирал, и Михайлову ничего не оставалось делать, как переместиться в сторону, чтобы не наткнуться спиной на ящики.

Рокер размахнулся и нанес правый боковой удар и тут же долбанул правой ногой в пах противника. Сергей поставил блок, а когда нога понеслась к нему, легко отскочил назад и избежал контакта.

Ник подпрыгнул и в полете саданул ногой в голову Рокера. Но тот пригнулся, и ступня просвистела над головой, не причинив спецназовцу никакого урона.

Надо сказать, что бойцы дрались в полную силу, долбили на максимальной скорости, так, чтобы или убить противника с одного удара, или хотя бы покалечить его. Оба были на пике нервного напряжения и понимали, что любая промашка, неточный расчет атаки или защиты может стоить им жизни.

Это не бокс, не борьба, не бои без правил, где оба бойца останутся живы независимо от того, кто выиграл, а кто проиграл. Это вообще не спорт, это поединок на смерть – один будет жив, а другой обязательно мертв. И поэтому действовать надо осторожно, с опаской, не допуская ни малейшей оплошности. И бить надо в полную силу, потому что если противник почувствует слабость ударов, то подставит блок или плечо, войдет в контакт и сильнейшим ударом убьет врага.

Эти законы боя насмерть знали и Рокер, и Ник и свято следовали им. Бойцы стали плавно перемещаться с места на место, наблюдая друг за другом.

Сергей почувствовал, что Рокер начинает нервничать, отметил это как хороший знак, но продолжал тянуть время. Передвигался то вперед, то назад, играл боковыми маятниками, совершал ложные выпады и нервировал врага. Рокер не выдержал, ударил ногой в голову сбоку, но Ник присел, крутанулся, подбил его опорную ногу, и тот рухнул спиной на асфальт. Сергей вскочил и саданул ему пяткой в колено, и в нем что-то сильно хрустнуло.

Ник бил в полную силу, но положение было неудобным и ногу он не сломал, а только травмировал. После колена врага последовала его голова. Сергей размахнулся и долбанул в нее ногой – сильнейшим боковым ударом, но Рокер, как юла, повернулся на полу и моментально вскочил. Удар пролетел мимо, и продолжение атаки стало бесполезным.

Ник принял произвольную стойку и снова начал свой зловещий танец. Рокер захромал, заскрипел зубами, но сам ринулся в атаку и нанес Сергею серию из шести сильнейших прямых ударов кулаками в голову. Ник отбивал их ладонями и локтями и не пропустил ни одного увесистого тумака.

Тогда Рокер сделал резкий выпад, захватил кисть Сергея, сдавил ее и сильно заломил. Хотел завернуть ее за спину, но Ник рванул руку, выдернул пальцы и с разворота нанес Рокеру сильнейший удар другим кулаком.

Противник отскочил назад, пару раз мотнул головой, а Ник подумал, что пора бой заканчивать, и пошел вперед. Пока Громов не восстановил пространственную ориентацию, он прыгнул на него и в полете что был силы врезал ему кулаком в челюсть. От этого сильного и довольно заметного удара Рокер увернулся, но Ник был мастером боевых искусств и приготовил врагу сюрприз.

Он резко подпрыгнул, совершил в воздухе поворот на триста шестьдесят градусов и врубил ему пяткой в голову. Удар был в прыжке, с разворота, сбоку и немного сверху, очень быстрый и сильный, но Рокер все равно успел подставить руки. Ник как раз и рассчитывал на то, что враг успеет защититься, и бил очень сильно, со всей дури. Именно на силу удара он ставил акцент и добился своего.

Нога, как меч, рубанула по рукам, смела их и достигла головы. Пятка шарахнула в скулу, развернула голову и откинула ее назад. Ноги Рокера оторвались от земли, на долю секунды он завис в воздухе и начал переворачиваться. Упал затылком на пол, кувыркнулся через голову и распластался на животе.

Ник приземлился на ноги, но по инерции завалился вперед. Когда поднялся, то увидел, что Рокер тоже встает. Сергей подпрыгнул и врезал парню ногой в горло. Рокер пролетел по воздуху три метра и шмякнулся на спину и метр проскользил по асфальту. Захрипел, схватился руками за горло и перевернулся на живот. Стал подниматься, но двигался медленно, превозмогая нестерпимую боль.

Надо сказать, что Ник наносил Громову очень сложные и сильные удары ногами и руками в прыжках. Они уникальны как для китайских, так и для японских и корейских боевых школ. Они трудные, но мощные и очень эффективные. Вместе с тем если неправильно рассчитать удар, то возникает опасность контратаки противника, и она в таких случаях обычно заканчивается победой. Ведь летящий в воздухе боец не может изменить траектории своего движения и, естественно, нарывается на удар. Последствия его могут быть плачевными.

Нечто похожее произошло и с Михайловым, но не по его вине, а по несчастливой случайности. После удара Михайлов приземлился неудачно – упал на чей-то валявшийся у ящика ботинок, споткнулся и потерял равновесие. Успел подставить руки и поэтому не ушибся, но передышка позволила Рокеру встать и прийти в себя. Он закашлялся, у него изо рта пошла кровь.

Морс, Фэд и Семенов с отвращением смотрели него и совсем не сочувствовали ему.

А Ник поднялся и стал приближаться к врагу. Громов принял боевую стойку и приготовился к отражению атаки. Он шатался и никак не мог встать ровно.

Но Михайлов не дал врагу времени на восстановление, крепко сжал пальцы, размахнулся своим твердым, как сталь, кулаком и долбанул ему сбоку в челюсть. Но Громов отпрыгнул назад и избежал опасности. Он стал отступать к открытым воротам и через пару шагов вышел за пределы светового поля. Сергей двинулся за ним и тоже растворился в темноте. Друзья побежали к воротам и вышли на улицу.

Когда Ник вышел из освещенного ангара на темный двор, Рокер ударил его ногой в лицо. Но чутье и большой боевой опыт и на этот раз спасли Сергея от поражения. За секунду до выхода со света в темноту, он закрыл правый глаз, а когда вышел, то открыл его и закрыл левый. Тем самым он сгладил переход со света в тень и прекрасно видел все происходящее.

Он заметил несущийся в него ботинок, опустил голову и немного присел, так как времени на какие-то другие действия у него просто не было. Он не успел бы поставить блок или отойти в сторону, поэтому применил простой, но эффективный прием – принял удар на себя.

Рокер метил пяткой в переносицу. Сергей напряг шейные мышцы, сжал зубы и подставил под ногу верхнюю часть лба. Принял удар так, чтобы он только скользнул по черепу. Тяжелый ботинок саданул Нику по темени, а Рокер по инерции развернулся к нему спиной и потерял его из поля зрения.

Сергей среагировал мгновенно и бросился в атаку. Видя впереди себя силуэт врага, сделал отчаянный прыжок и сшиб его с ног. Громов с Ником на плечах упал на живот, но тут же и попытался скинуть его с себя. Уперся руками и ногами в землю и попытался встать, но Сергей обхватил горло мертвой хваткой и начал медленно сдавливать.

– Вот и все, – констатировал Морс. – Из такого захвата еще никто живым не уходил.

Фэд кивнул, а Семенов с ужасом посмотрел на друзей. Полковник наблюдал бой на смерть впервые.

А Ник устроился на спине Рокера поудобней и надавил так, что спецназовец перестал дышать, распластался на земле, закатил глаза и задергался в предсмертных судорогах. Но Михайлов знал, что он еще не умер, а находится в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Если сейчас его отпустить, то жизнь вернется в его сильное тело и он воскреснет. Поэтому Сергей жал и жал, не оставляя Ване Громову надежды на выживание. Тот захрипел, губы его посинели, мозг без доступа кислорода отключился и подал мышцам команду на расслабление. Тело спецназовца обмякло, он перестал сопротивляться и впал в фазу клинической смерти. Но это был еще не конец. Из этого состояния его еще можно было реанимировать.

Но Михайлов не собирался дарить врагу жизнь. Вдруг сзади он услышал крики друзей, повернул голову и увидел, как в освещенном ангаре раненый Абу приподнимается с асфальта, тянет дрожащую окровавленную руку к пульту управления ракетой и из последних сил нажимает на красную кнопку.

В пылу перестрелки никто не проверил, жив он или мертв. Кстати, никто не удосужился проверить и систему запуска ракеты, отключить ее и тем самым предотвратить старт. Ник вспомнил слова Абу про то, что поезд с радиоактивными отходами должен проследовать по мосту через двадцать минут. Сергей сплюсовал время перестрелки, время разговоров с Рокером и время боя с ним – и как раз получилась цифра двадцать.

В находящейся в пяти метрах от Ника ракете взорвался пороховой запал и из сопла вырвалось зловещее пламя. Это была предварительная продувка двигателя, а за ней последовал залп. Послышался угрожающий гул, земля вздрогнула, ракета двинулась по стапелю, набрала скорость и взмыла в небо. Огненный смерч, обдав нестерпимым жаром, пронесся над головой Сергея. Из окон посыпались стекла, но этот грохот утонул в реве стартующей «Двины». Удаляющаяся желтая точка возвестила о том, что ее роковой полет начался.

И тогда Ник отпустил горло полумертвого Рокера, вскочил и кинулся в ангар.

– Втащи его сюда! – заревел он. Морс рванулся к Громову, схватил его за шиворот, приволок к ящикам и бросил на пол. Направил на него автомат и прохрипел:

– Не рыпайся.

Громов начал постепенно возвращаться из потустороннего мира и оживать. А Ник подбежал к умирающему Абу, схватил его за грудки и что было силы тряхнул:

– Как ее остановить? Код отмены, говори код отмены цели!

– Аллах акбар, – произнес террорист и скончался.

Ник бросил тело и взглянул на ноутбук террориста. Его монитор показывал карту местности с быстро двигающейся по ней красной точкой.

– Это она, – указал на экран взволнованный Фэд.

– Вижу. – Сергей пригляделся и прочитал название под другой точкой зеленого цвета – Голутвин. Это был населенный пункт, в котором находился тот злосчастный мост, по которому должен был проследовать поезд. До него было всего сорок километров.

Тогда Ник прочитал меню в компьютере, написанное на арабском языке, надавил две клавиши и открыл нужный файл. На мониторе возникло мчащееся изображение местности в инфракрасном спектре. Будто кто-то снимал землю с низколетящего вертолета или самолета.

– Это система наведения ракеты сканирует рельеф и передает изображение сюда – на ноутбук, – пояснил Ник. – Скорость полета ракеты примерно тысяча километров в час, значит, она преодолеет сорок километров за две минуты. Полминуты уже прошло, и у нас осталось только полторы. После этого произойдет взрыв, падение состава с моста, разгерметизация вагонов и радиационное заражение большей части территории России, стран СНГ и Европы. Катастрофа в несколько раз сильнее чернобыльской. – Ник сурово взглянул на друзей и начал искать в меню файл управления ракетой. Он хорошо знал арабский, поэтому быстро нашел и открыл нужное имя. В файле хранились коды систем ракеты, но неожиданно на дисплее высветилась надпись:

«Назовите пароль отмены кодов запуска и наведения».

Ник встал и посмотрел на часы. На циферблате секундная стрелка приближалась к десяти, а это говорило о том, что осталась только одна минута для того, чтобы перенацелить «11-Д».

А в эти мгновения поезд без опознавательных знаков на полной скорости подъезжал к мосту через огромный овраг недалеко от города Голутвин. Его колеса громыхали по рельсам, а внутри бронированных вагонов в свинцовых ящиках покоились сотни свинцовых капсул с отработанным ураном и плутонием. Их транспортировали под Красноярск, в закрытый город Железногорск, на завод по хранению и переработке ядерных отходов.

Маршрут следования поезда пролегал в обход Москвы и других крупных населенных пунктов, по глухим задворкам нашей необъятной Родины. Но террорист Абу за несколько миллионов долларов купил информацию о времени отправления поезда и о его маршруте у одного из высокопоставленных чиновников европейского отделения МАГАТЭ и подготовил теракт. Теперь Нику меньше чем за минуту предстояло разрушить зловещие планы Абу и спасти свою Родину, мирных российских граждан и весь мир от чудовищной ядерной катастрофы.

Ник начал перебирать в уме все возможные названия паролей, некоторые вводил в компьютер, но тот отвечал приколами типа: «Еще раз ошибешься – умрешь».

– Черт подери, какой пароль! – взревел Ник и в бессильной злобе саданул кулаком по ящику.

Пришедший в себя Рокер обхватил голову руками и истерично захохотал.

– Что ты ржешь! Козел! – сорвался на него Сергей. – Ты затеял эту кашу, мразь!

– Думай, Сережа, думай, – выпалил взволнованный Семенов.

– Может, Абу, – помог Морс.

Сергей набрал этот пароль, но увидел на экране очередной отказ.

А ракета неумолимо приближалась к цели. Ее датчики сканировали местность, видели состав и четко выполняли поставленную перед ней задачу. Она неслась со сверхзвуковой скоростью, неслась на пятидесятиметровой высоте, и ее не могли засечь радары войск ПВО России.

Ник взглянул на часы. Осталось двадцать секунд до взрыва. Только двадцать злосчастных секунд…

Поезд выехал из-за поворота. Машинист увидел вдалеке мост, овраг и высокую водонапорную башню на краю склона. Она была сделана из металлоконструкций, возвышалась над деревьями на добрых десять метров, а на самой ее верхушке покоился огромный ржавый бак. Она снабжала водой расположенный в овраге заводик и будку охраны моста.

Машинист устало смотрел на унылый, много раз виденный пейзаж, не ведая о том, что сейчас в его сторону несется ракета со стокилограммовой тротиловой боеголовкой.

Ник с остервенением сжал зубы и процедил:

– Может, это? – Он быстро набрал слово на клавиатуре и увидел долгожданный ответ.

«Теперь правильно, можешь сесть на горб верблюда».

– Есть! – заревел Михайлов и от радости подпрыгнул чуть ли не до потолка.

– Есть! – завопили разведчики.

Ник получил доступ к кодам ракеты и стал искать ее систему наведения. А ракета неслась к прежней цели и сворачивать не собиралась. Она влетела в овраг, вышла на стартовую прямую, и ее «глаза» зафиксировали цель. В пяти километрах от нее товарный поезд въехал на мост. Целеуловитель «Двины» передал изображение бронепоезда на экран ноутбука, и все увидели этот чудо-состав. Он, как огромная блестящая змея, скользил между секциями моста и приближался к его центру.

– Вот он, поезд, – зарычал Ник.

Он, наконец, нашел код системы наведения и несколькими ударами пальцев по клавишам компьютера изменил его. Теперь осталось ввести новый код и дать ракете новую цель, иначе она все равно врезалась бы в состав.

Сергей взглянул на часы. Осталось всего пять секунд, но за это время Ник сумел переместить красный кружок целеуловителя на бак водонапорной башни, стоящей в десяти метрах от моста.

Он занес палец над клавишей «энтер» и перевел взгляд на часы. А там стрелка отсчитывала последние секунды жизни ракеты, поезда, моста, России и населяющих ее людей.

– Четыре, три, два… – Ник нажал «энтер» и замер.

Сигнал компьютера пронесся сквозь пространство со скоростью света и за секунду до удара смертоносной гадины изменил ее цель. Команда незамедлительно последовала всем системам «Д-11», она пролетела в метре от кабины тягача и врезалась в бак водонапорной башни.

Сильнейший взрыв до смерти напугал машиниста и его помощников, разнес в клочья резервуар и испарил две тонны воды, хранящиеся в нем. Металлические опоры покосились, башня накренилась, стала медленно заваливаться на проносящийся по мосту состав и обрушилась на него с высоты тридцати метров. Но бронированные вагоны выдержали чудовищный удар, и ни один из них не сошел с рельсов.

Башня покорежилась, изогнулась, заскрежетала по прочной обшивке состава, рассыпая вокруг снопы искр, а потом свалилась в овраг и покатилась по его склону. Поезд двигался с прежней скоростью и останавливаться не спешил.

Через минуту состав благополучно проехал на другую сторону оврага, машинист включил экстренное торможение и начал постепенно останавливаться. Помощник вызвал группу спасателей, чтобы они проверили исправность вагонов и выяснили, что же все-таки произошло.

Но Ник, Морс и Фэд не знали, произошла катастрофа или нет. Они стояли и смотрели в темный монитор, так как установленные на ракете телекамеры взорвались и перестали передавать картинку.

Глава 27

– Ну что? – спросил Морс.

– А ничего, – зло ответил уставший Ник. – Сделали все, что могли.

– Какой код ты набрал? – наконец спросил Семенов.

– Аллах акбар. На арабском, – улыбнулся Ник. – Абу перед смертью сказал правду, но он не ожидал, что среди нас найдется человек, отлично владеющий его родным языком.

– Да, я всегда знал, что ты гений, – усмехнулся Морс.

– Никто в этом и не сомневался, – подтвердил Фэд.

Опять воцарилась тишина, и только в углу у ящика изредка доносились всхлипывания Громова.

– А с этим что будем делать? – наконец спросил Семенов.

– А ничего, – мотнул головой Сергей. – Я с ним больше драться не стану.

– Дважды не расстреливают, – буркнул Рокер из угла.

– А мы тебя еще не расстреливали, – съязвил Фэд. – И вообще, запомни: трибунал не ошибается.

Вдруг в тишине ангара прозвучал выстрел. Все вздрогнули, обернулись на звук и увидели бегущих в проходах между ящиками и автомашинами людей в камуфляжной форме, в черных масках на лицах и с автоматами наперевес.

– Атака, – закричал Ник, схватил свой пистолет «ТТ» и бросился к воротам.

Но в них уже хлынули собровцы. Первый из ворвавшихся накинулся на Сергея и с ходу долбанул его прикладом в голову, но тот присел и сделал подсечку неповоротливому дуболому. Парень подлетел в воздух, красиво перевернулся на спину и рухнул на асфальт. За ним на Михайлова набросился второй собровец. Его пришлось угомонить ударом ноги в челюсть.

Третьего Ник срубил ударом ноги в живот, а четвертого – в голову. Пятому выбил ногой автомат и врезал кулаком в челюсть.

Ника удивило, что никто из нападавших не стрелял. Видимо, они получили приказ всех брать живыми.

Разведчики тоже применять оружие не стали, а отбивались от наседавших собровцев руками и ногами. Морс вдолбил парочке из них кулаками по головам, и они затихли на полу у ящиков. Фэд приголубил троих точными и сильными боковыми ударами ногой в голову, а вот Семенову не повезло.

Один нападавший врезал ему прикладом по спине, а второй локтем по затылку. Петрович отмахивался как мог, но мастером кулачного боя он никогда не был, и поэтому его удары оказались малоэффективными. Его бы точно замесили, а потом скрутили, если бы на помощь не подоспел Ник. После трех точных и сильных зубодробильных пинков ногами в рожи агрессоров они мигом рухнули и затихли у ног Петровича. Полковник только руками развел от удивления. Он никогда не видел, чтобы людей так сильно и больно били.

Наконец Фэд и Петрович бросились к стене, а Морс схватил за шкирку Рокера и поволок за собой. Ник помог ему, и через две секунды они оказались в укрытии.

А собровцы уволокли с поля боя вырубленных соратников и затаились за ящиками, ожидая дальнейших распоряжений командира. Никто ничего не предпринимал, все чего-то ждали.

Морс бросил Рокера у стены, передернул затвор автомата и выглянул из-за капота старой «Газели». Воцарилась тишина. Через мгновение ее нарушил противный мегафонный голос, предложивший разведчикам добровольно сложить оружие и сдаться. На что Ник заметил:

– Только через мой труп.

– Это я их вызвал, – вдруг произнес Семенов. – Помнишь, Сергей, в машине ты завернул мои ключи от квартиры и брелок от автосигнализации в алюминиевую фольгу? Когда на нас напали люди Рокера, я незаметно снял эту фольгу и выбросил. Видимо, как ты и предполагал, в брелоке был маяк и следившие за мной сотрудники ФСБ запеленговали его и нашли нас.

– Поздновато что-то нашли, – съязвил Фэд. – Примчались, когда все уже закончилось.

– Не важно, – махнул рукой Семенов. – Я действующий сотрудник уголовного розыска, я сейчас пойду и поговорю с их командиром. Я объясню ситуацию и все улажу.

– Идите, – кивнул Ник, – пришла ваша очередь действовать. Но передайте, что мы оружие складывать не станем. Если откроют огонь – мы ответим.

Семенов встал, отряхнул одежду и уже хотел выйти из-за укрытия, но Сергей его остановил:

– Петр Петрович, не спешите, мы ведь не знаем, кто они. Может, это люди Рокера. Начните диалог отсюда.

Петрович согласился.

– Я полковник Московского уголовного розыска Петр Петрович Семенов, – крикнул он из-за машины. – Я хочу поговорить с вашим командиром.

Долю секунды длилось молчание, а потом послышался тот же голос в мегафон:

– Это говорит генерал армии Юрий Борисович Петров, начальник Главного разведывательного управления при Генеральном штабе России. Не надо кровопролития, складывайте оружие и выходите.

– Я иду, – сказал Семенов.

Он передал «беретту» Нику, прошел по стене до ворот и вышел на площадку. Прищурился от яркого света и взглянул в стволы направленных на него автоматов. Осмотрел склад и увидел, что из-за ящиков к нему идет коренастый мужчина в камуфляжной форме без знаков отличия. Он подошел к полковнику, встал в трех шагах от него и кивнул в знак приветствия.

– Прикажите своим бойцам убрать оружие, – попросил Семенов.

Петров поднес рацию к губам и произнес:

– Отбой, стволы в пол.

Семенов убедился, что команда беспрекословно выполнена, и махнул друзьям. Ник, Морс и Фэд поставили автоматы на предохранители.

Собровцы начали вставать из-за укрытий и выходить в проход. Разведчики тоже вышли к воротам, но близко к бойцам не приближались.

– Мы знаем, что вы звонили в ФСБ и предупредили о расстреле поезда с радиоактивными отходами ракетой «11-Д», – сказал генерал.

– Я не звонил, – мотнул головой Семенов и посмотрел на друзей. Фэд поднял руку. Петрович указал на него. – Это он вам сообщил. А я только освободил установленный в моих ключах маяк, по нему вы нас нашли. Только что-то поздновато прибыли, – закончил полковник.

– Вы правы, поздно. Мы не успели, так как вы не указали точного адреса этой автобазы. – Все услышали голос, доносящийся с улицы, из ночных сумерек, и обернулись. В ангар вошли два человека в элегантных серых костюмах, белоснежных рубахах и стильных галстуках. Они прищурились, а когда глаза привыкли к свету, то осмотрели всех присутствующих. На Рокера взглянули лишь мельком. Подошли к Семенову и представились.

– Председатель ФСБ России генерал Клюев Михаил Иванович, – произнес высокий лысоватый блондин. Он протянул руку Семенову, и тот пожал ее. Следующее рукопожатие было с директором Службы внешней разведки генералом Геннадием Сергеевичем Хромовым. Невысокий брюнет сжал руку Семенова, долю секунды держал, а потом отпустил.

– Итак, – властно произнес Клюев, – я хочу поговорить и с остальными участниками вашей команды. Я уверен, что и они принимали непосредственное и активное участие в ликвидации группы Рокера и Абу.

Семенова удивило то обстоятельство, что контрразведчик знает про спецназовцев и террористов. Но генерал сам все объяснил.

– В ваш брелок от автомобильной сигнализации вмонтированы очень мощный передатчик и специальный микрофон. Пока он был обернут фольгой, алюминий экранировал радиоволны и мы не могли определить, где вы находитесь. Но как только вы ее сняли, мы сразу получили сигнал и записали все: признание Громова, его беседу с террористом Абу, перестрелку и ваш захват. Записывали по лучу с наведенного на микрофон спутника. Вот так. Также нам позвонил один из ваших людей и сообщил о готовящемся теракте, но он не назвался и не сказал адреса склада. Поверьте мне, операция по вашему обнаружению стоила огромных усилий многих и многих сотен людей. Мы сканировали всю территорию России со спутников и наконец отыскали вас и этот ангар по радиомаяку в вашем брелоке. Но мы не смогли предотвратить запуска «Двины» и не смогли ее сбить, так как наши средства ПВО не готовы к решению подобных задач. Ведь она летела две минуты. Мы следили за ней и понимали, чем грозит этот полет. – Клюев замолчал.

– И как? – спросил Семенов.

– Что как? – не понял генерал.

– Она попала?

– Нет, она промахнулась. Видимо, кто-то из вас в последний момент изменил координаты ее цели, и она врезалась в водонапорную башню на краю оврага. А состав благополучно пересек мост и этот овраг, остановившись на другой его стороне. Никто не пострадал.

– А отходы?

– С вагонами тоже все нормально – граждане России могут спать спокойно. – Михаил Иванович вытер вспотевший лоб платком и облегченно выдохнул. Семенов улыбнулся и молча взглянул в сторону стоящего у стены Ника. Тот улыбнулся ему в ответ.

Михайлов и остальные разведчики слышали признание генерала и очень обрадовались тому, что все-таки сумели предотвратить ядерную катастрофу.

– А теперь я хочу поговорить с Сергеем Михайловым, – произнес генерал и сурово посмотрел на полковника. Тот обернулся и взглянул на Ника. Тот кивнул и отошел от стены. Он решил вступить в диалог с Клюевым и наконец поставить точку в затянувшемся противостоянии трио бывших советских разведчиков со служителями закона Государства Российского.

Михайлов поправил пистолет у себя за поясом, вынул из кармана очки со встроенной видеокамерой и надел их. Вышел на центр площадки, нехотя кивнул генералам и замер в ожидании дальнейшего развития событий.

– Так. – Клюев смерил его надменным взглядом. – Вы и есть Сергей Михайлов?

– Да, – негромко проговорил Ник.

– Могли бы мы с вами поговорить с глазу на глаз?

– Цель разговора. Если будете предлагать нам сдаться, то потерпите неудачу. А если по делу, то…

– По делу, только по делу, – подтвердил председатель ФСБ.

– Тогда извольте, – Ник приготовился слушать.

– Петр Петрович, – контрразведчик обратился к Семенову, – могли бы вы нас ненадолго оставить? И спасибо, – добавил он. – Ваши действия – поступок смелого решительного человека.

Полковник кивнул, отошел в сторону, а три генерала и Сергей прошли к ящикам и устроились возле них.

– Нам известно, что вы незаконно присвоили огромные материальные средства со счетов погибшего генерала Корнилова. Он их добыл не совсем законным путем, но его нет и бог ему судья. – Клюев посмотрел на внимательно слушавшего его Ника. – Мы предлагаем вам добровольно вернуть их. Тогда репрессий с нашей стороны в ваш адрес не будет. Я хочу услышать ваш ответ. – Председатель ФСБ замолчал и посмотрел на Петрова и Хромова, а те одобрительно закивали.

Ник набрал в легкие воздух, мгновение подумал, а потом ответил:

– Я, как вам известно, некоторое время работал с Корниловым и знаю, каким образом он получил эти деньги. Он воровал из воинских частей оружие и продавал его, а деньги клал на свои личные счета за рубежом. Давал взятки высокопоставленным чиновникам Министерства обороны, а может быть, и ФСБ.

– Мы это знаем, – перебил его начальник ГРУ Петров.

– Знаете, да не все. Он убивал тех, кто ему мешал, и за это сам поплатился жизнью. Я экспроприировал у него нажитые преступным путем деньги, но не для того, чтобы самому обогатиться, а чтобы вернуть их тем людям, у кого они были украдены, – российским гражданам, самым малоимущим людям России. Тем, кто не в силах сам заработать себе на хлеб.

Нанятые мной люди помогают тем, кто нуждается в операции за границей. Мы ремонтируем детские дома и дома для престарелых, организовали несколько бесплатных столовых и реабилитационных центров для наркоманов и алкоголиков. Я контролирую процесс. Поверьте мне, эти деньги не потрачены зря. Они доходят до тех, кому они больше всего нужны. – Сергей взглянул на обескураженных генералов и добавил: – Если я вам их отдам, их разворуют чиновники или они осядут на личных счетах какого-нибудь банкира или олигарха.

– Мы советуем вам подумать и принять другое решение. – Хромов насупился и исподлобья посмотрел на Михайлова. – В противном случае мы вас арестуем и силой заставим отдать их.

– Мы вам гарантируем, что они пойдут на те же цели, – решил подбодрить Сергея Клюев. – Соглашайтесь передать их государству законным путем, и все обвинения с вас будут сняты.

– И вы гарантируете, что их получат инвалиды, сироты и бездомные? – спросил Ник.

– Конечно, – чуть ли не хором ответили генералы.

Услышав эти слова, Нику захотелось садануть каждому из зажравшихся генералов по сытой холеной морде, он еле сдержался.

– Да как вы смеете утверждать, что можете гарантировать что-либо, – вы, разработавшие бездарную и чудовищно преступную по своим масштабам операцию «Кукан». Вы подставили под террористический удар нашу страну, Европу и весь мир. Вы не смогли проверить, чем Рокер занимался в Ираке, а потом доверили предателю Родины разработку и проведение этой сложнейшей операции. Вы не смогли контролировать его здесь, погубили троих ваших разведчиков и угробили троих офицеров Российской армии. Рокер спровоцировал их на предательство, а потом взорвал в джипе.

После ваших преступных провалов нам, можно сказать, частным сыщикам, пришлось найти Рокера и захватить его, ликвидировать террориста Абу и предотвратить чудовищный теракт. У меня в компьютере есть признание Рокера в том, что вы поручили ему разработать и провести операцию «Кукан». Если вы будете и дальше доставать меня или моих друзей, – Ник указал на Семенова, – то я передам эту запись руководителям страны. Поверьте, я сделаю так, что о ваших методах проведения секретных операций узнает весь мир. И у многих может возникнуть подозрение: а не вы ли приказали Рокеру связаться с террористом Абу для того, чтобы устроить атаку на перевозивший ядерное топливо поезд? – Ник зло отчитывал генералов, а те стояли и потели от неловкости. Они понимали, что совершили непростительный промах в своей профессиональной деятельности, но надеялись скрыть его от президента и, как всегда в таких случаях бывает, свалить вину на какую-то мелкую сошку и выйти чистенькими из собственного дерьма.

Но не тут-то было. Слова и агрессивный настрой Михайлова произвели на них, важных персон, неизгладимое впечатление, и они поняли, что договориться с ним будет очень тяжело. Мало того, они испугались, что он может пролить свет на операцию «Кукан», и тогда их успешная в прошлом карьера постыдно окончится. Их отправят под трибунал, лишат постов, воинских званий, а может быть, и жизни. Допустить такое генералы никак не могли и поэтому быстренько сменили тон.

– Хорошо, Сергей, – уже миролюбиво начал Клюев. – Что предлагаете вы?

– Я… – Ник запыхтел от негодования, насупился и хотел предложить каждому из чинуш пустить себе пулю в лоб, но потом успокоился. – Я уже сказал. Вы оставляете меня, моих друзей и полковника Семенова в покое, наказываете вашего агента Рокера и больше никогда не возвращаетесь к планированию подобных операций против меня. А я вас заверяю, что взятые у Корнилова деньги будут потрачены на помощь малообеспеченным русским людям. – Ник замолчал и обвел взглядом слушавших.

– Хорошо, – кивнул Клюев, – придется согласиться с вами – факты против нас, но вы нас должны заверить, что сдержите слово.

– Да, сдержу, – подтвердил Михайлов.

Спецслужбисты капитулировали перед натиском разоблачающих их фактов и обещали Нику сохранить условия сделки в тайне. Все четверо по очереди пожали друг другу руки и повернулись к остальным.

– Теперь Рокер, – проговорил Ник. – Он даже не сообщил вам о готовящейся атаке на поезд. Ему плевать на то, что тысячи людей по всему миру получили бы смертельную дозу радиации. Если бы не пуск ракеты, я бы его уничтожил.

– Мы знаем, слышали, – кивнул Петров.

– Это вы изменили цель в компьютере «Двины»? – спросил Клюев.

– Да, – Ник кивнул.

– За две минуты?

– Да.

– Вы гений, я хочу сказать… – председатель ФСБ на мгновение замолчал. – Спасибо вам, вы спасли нас всех. – Генерал армии протянул руку, и Ник ее крепко пожал.

– Мы, конечно, виноваты, – добавил Петров. – А я – в первую очередь, потому что Грэг – мой протеже. Если вы считаете, что я запятнал честь мундира, офицера, разведчика, что предал Родину, что должен уйти в отставку, под трибунал, то можете опубликовать имеющиеся у вас данные. Я готов отвечать перед любым судом по всей строгости закона.

Нику слова начальника ГРУ понравились, и он сам протянул ему руку. Тот крепко, по-мужски сжал ее и пару секунду тряс. Потом сурово посмотрел на Рокера.

А Рокер стоял и в ус не дул. Встреча со своим боссом Петровым для него была лучшим раскладом из всех возможных. Он наделся, что сможет выпутаться из этой истории. Но у Петрова на его счет были другие планы.

Он подошел к Громову, пристально посмотрел ему в глаза и тихо произнес:

– Ты подставил организацию, предал Родину, офицерскую честь, и тебе нет прощения. Я надеюсь, что до суда дело не дойдет.

Эти слова изрядно напугали Рокера и развеяли все его надежды на снисхождение руководителя. Поэтому он решил, что его либо пристрелят здесь же при попытке к бегству, либо убьют в машине за оказание сопротивления.

Он не слышал разговора Ника с генералами и не знал, о чем те договорились, но, что они пришли к обоюдовыгодному соглашению, было написано на их лицах. Это обстоятельство напугало его еще больше, и он заключил, что его судьба уже решена.

Петров взял Громова под руку, отвел к своим бойцам и приказал одному из них надеть на него наручники. Парень убрал за спину укороченный автомат Калашникова, вынул стальные браслеты и умело защелкнул одно кольцо на запястье задержанного. Пока он это делал, Рокер другой рукой дотянулся до его висящего за спиной автомата, взялся за цевье и дернул на себя.

Незадачливый вояка получил толчок в спину и отлетел на три метра, а Громов передернул затвор, снял «калаш» с предохранителя, направил ствол на генералов и стоящего рядом с ними Михайлова и выстрелил. Но за секунду до того, как он нажал на курок, все услышали выстрел пистолета «ТТ».

Ник внимательно наблюдал за действиями генерала Петрова и его протеже. По глазам Рокера он заметил перемену в его настроении. Сергей не слышал, что сказал ему его босс, но понял, что тот обещает ему не долгую жизнь, а быструю смерть. Зная нравы, царящие в разведке ГРУ, и методы решения генералом Петровым острых проблем (Рокер сам рассказывал про убийство предателя Стаса), Ник сделал заключение, что Громова скоро шлепнут, не доводя дела до следствия и суда.

Поэтому Ник наблюдал за Рокером и, когда заметил, что тот потянулся к автомату, выхватил из-за пояса пистолет «ТТ», направил на врага и на мгновение опередил автоматную очередь.

Пуля просверлила затхлый воздух склада, вдолбилась меж глаз Ивана Громова, пробила кожу, кость, врезалась в мозг, разорвала его на мелкие кусочки и, проделав большое выходное отверстие в темени, вместе с кровью и осколками костей выскочила наружу. Прокувыркалась пару метров в воздухе, задела плечо собровца и застряла в капоте стоящей сзади него ржавой «Газели».

Рокер откинулся назад и начал падать навзничь. Умирающее тело дернулось, он судорожно надавил на курок «калаша». Смертоносная очередь прорезала тишину зала, просвистела выше голов генералов и проделала дыры в стенах из тонких рифленых листов металла. Громов рухнул на спину, выронил автомат, потянулся рукой к пряжке и схватился за нее.

Сергей бросился к нему. Отшвырнув ногой оружие, присел над трупом, приподнял его руку и увидел в пряжке ремня два маленьких мигающих красных светодиода. Ник потянул за пряжку, и на ней открылась небольшая крышечка. Под ней находился мини-таймер с несколькими быстро бегущими цифрами.

«Двадцать, девятнадцать, восемнадцать», – отсчитывали они.

– Бомба! – закричал Ник. – Склад заминирован, все на улицу! – Он вскочил, схватил с ящика ноутбук Абу, свой автомат, куртку и бросился к воротам.

Первыми среагировали Морс и Фэд, а уже за ними понесся Семенов. Разведчики стояли ближе всех к выходу и поэтому первые выбежали на улицу.

Собровцы выполнили приказ Михайлова молниеносно и устремились со склада. На бегу толкали друг друга локтями и плечами, даже генералов чуть не сшибли. Те потеряли былую спортивную форму, поэтому сильно отстали. Но все равно за десять секунд все покинули склад, только трупы убитых спецназовцев и террористов остались лежать на пыльном холодном асфальте.

Все отбежали на приличное расстояние и остановились, ожидая взрыва. Сначала в глубине помещения раздался сильный хлопок и склад озарила яркая вспышка, но через мгновение раздался такой силы взрыв, что земля под ногами содрогнулась. В долю секунды ангар приподнялся над землей, превратился в щепки и разлетелся в разные стороны. Огненный смерч вознесся в небо на пятьдесят метров и осветил окрестности так, что на несколько секунд стало светло как днем.

Части машин, ящики с оборудованием и запчастями взмыли в небо над головами военных и обрушились на них смертоносным градом. Нестерпимый жар обдал тех, кто ближе всего находился к эпицентру взрыва, и на некоторых из них загорелась одежда.

Страшный грохот оглушил всех, но через мгновение он стих. Взрывная волна пронеслась над людьми и улетела вдаль. Склад превратился в руины, и на его месте осталось лишь пустое пепелище с догорающими деревянными ящиками.

Но стоны и призывы о помощи слышались отовсюду. Не получившие никаких ранений Сергей, Морс и Фэд кинулись тушить пылающих собровцев – срывали с них одежду и сбивали пламя своими куртками. Даже генералы скинули пиджаки и помогали как могли. Семенов нашел где-то бочку с водой и ведро – обливал пострадавших с ног до головы.

Но, к счастью, обгоревших было немного, а вот ушибленных падающими обломками склада куда больше. Одному парню покрышкой от грузовика повредило шею. Многим рассекло головы, руки и лица осколками летящих стекол.

Петров вынул из кармана сотовый телефон и вызвал бригады «Скорой помощи». Потом пошел помогать раненым. Через несколько минут все успокоились и подсчитали потери.

Погибших не было, но были пятеро обгоревших и десять раненных падающими предметами.

Через десять минут приехали первые «Скорые», в них начали сажать раненых. Хуже всего обстояли дела у парня с поврежденной шеей. Его до приезда врачей трогать не стали. Осмотревший его хирург вынес заключение, что ему очень повезло и жить он будет, но вправлять позвонки на темной, заваленной горящими обломками площади он не решился. Беднягу увезли в больницу первым.

Михайлов, Семенов и три генерала собрались у какого-то сарая и подвели итог операции «Кукан».

– Наверное, это конец, – констатировал Ник. – Больше о Рокере мы не услышим.

– Да, но тут дел невпроворот, – покачал головой Клюев. – Надо извлекать из-под обломков и идентифицировать трупы, проводить тщательное расследование происшедшего и в конце концов разобраться со всей этой историей и наследием зловещего генерала Корнилова.

– Вы разбирайтесь, а мы поехали отдыхать. – Ник еще раз пожал генералам руки и отошел к друзьям.

– Сделай копию записи с камеры, находящейся в ангаре, и с камеры в моих очках, – попросил он Фэда.

– Им отдашь? – поинтересовался тот.

– Да, для следствия. Пусть увидят, что там случилось. Хотя они все слышали через микрофон, вмонтированный в брелок Петровича.

Фэд вынул из кармана куртки небольшой ноутбук, включил его, вставил в дисковод мини-диск и переписал на него рассказ Громова, захват Ника и его группы, приход Абу, перестрелку, драку и, наконец, запуск ракеты, смерть Рокера и взрыв склада. Все, что за девять часов произошло в этом ангаре.

Сергей взял диск и отдал его Клюеву.

– Здесь запись трагедии, – сказал он, попрощался и ушел.

Ник, Морс, Фэд и Семенов перелезли через двухметровый бетонный забор, уселись в поджидавший джип и поехали в Москву. По дороге молчали. Вскоре все, кроме сидевшего за рулем Фэда, задремали.

Когда приехали на конспиративную квартиру в Выхине, то первым делом выпили водки и как следует поели. Только потом по очереди приняли душ и смыли с себя грязь и копоть злополучного ангара.

– Я домой, отсыпаться, – уныло проговорил Семенов, выпил еще рюмку, пожал руки разведчикам и пошел к двери. – Если захочешь поговорить, позвони мне, – кивнул он Нику.

– Хорошо. Вас довезти?

– Нет, на такси доберусь, – ответил Петрович и вышел за дверь.

– Подождите, Петр Петрович, – Ник подошел к нему и по-дружески обнял. – Может, больше не увидимся.

– Может. – Семенов похлопал его по плечу, поцеловал в щеку и ушел.

Друзья немного отдохнули и стали собираться в дорогу. Собрали свой небольшой багаж, сели в машины и поехали в лес. Там закопали оружие и спецтехнику и отправились в аэропорт. Взяли билеты: один – во Францию, другой – в Италию, а третий – в Испанию. Делать им на Родине теперь было нечего.

Content

Андрей Бадин
Трибуналу не подлежит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27