Кирилл Юрченко

Тьма за поворотом

1

Яс даже не расслышал, что кто‑то обратился к нему — в придорожном кафе было слишком шумно от разговоров. Когда он только зашел сюда, еще удивился, как это собравшейся публике (дальнобойщикам, автостопщикам и путешествующим на личном транспорте туристам) за поездку не надоела болтовня. Лично у него трещала голова, и не хотелось не то что говорить, а даже думать о чем либо. Он уныло водил по тарелке вилкой, доедая остатки салата. Ростбиф отодвинул Лере — когда та вернется, наконец, на свое место («да что она там, веревку проглотила?..»), с удовольствием прикончит и его порцию — поесть‑то она любит, да не в коня корм… точнее, не в кобылу…

— … вы слышите, с вами говорят? — раздался сбоку голос, и только сейчас до Яса дошло, что обращаются к нему.

Рядом стояла официантка — она кивком показала на кого‑то, кто стоял за спиной Яса, и ушла.

Он обернулся и увидел человека, одетого в старый выцветший болоньевый плащ с капюшоном, накинутым на голову. Главная странность заключалась не в одежде, а в том, что невозможно было сказать безошибочно, мужчина это или женщина. Лоб высокий, но под капюшоном не заметно волос. Быть может, именно это и смутило Яса, когда он пытался определить пол, разглядывая чужое лицо: худое, скуластое, с выраженными восточными чертами. Вокруг глаз темные круги, на слегка впалых щеках ни намека на щетину, разве что на верхней губе слегка заметны тонкие волоски. Возраст тоже не поддавался оценке. С равным успехом это мог быть парень, мужик с каким‑нибудь гормональным нарушением, или панкующая девица в винтажном наряде.

Яс не успел открыть рта, чтобы переспросить, чего надо. Увидел, как чужие глаза жадно уставились на еду.

— Аалгутуй. Моя дорога, — с бурятским или монгольским акцентом произнес человек. — Что взамен?

Голос был грубый и хрипловатый, но недостаточно низкий.

Наверное, все‑таки мужик, решил Яс. То, что этот странный человек, похожий на голодного попрошайку, по‑прежнему стоял у него за спиной, было неприятно и даже, в какой‑то мере, оскорбительно.

Какой еще Аалгутуй? — усмехнулся про себя Яс, перебирая в памяти местные названия. Кажется, где‑то под Тулуном есть поселок, куда они однажды поставляли лекарства, только Алгатуй. И есть река Алгатуйка Но это далеко и совсем в другой стороне.

Наверное, сумасшедший, в попутчики напрашивается.

И вроде бы не пахло ничем от странной фигуры, но Яс вдруг ощутил тошноту и брезгливое отвращение.

— Простите? Куда вам? — вдруг раздался голос Леры.

Фигура в капюшоне повернулась к ней одновременно с Ясом, и тот, как сумел, мимикой дал понять спутнице, что она должна отказать.

— Аалгутуй. Моя дорога, — услышал он точно такую же интонацию, как минуту назад. И ответ Леры: — Простите, мы скоро сворачиваем.

— Пойдем, — Яс поднялся и потянул Леру к выходу.

У порога он обернулся и увидел, что странный тип занял его место и жадно поглощает недоеденный обед. Грязными руками. По крайней мере, издали они казались черными. Никто не обращал внимания на странного посетителя, даже официантка. Это их проблемы — захотят, выгонят, подумал он.

— Кто это был? — спросила Лера.

— Понятия не имею.

— Ты заставил меня солгать. Сама не знаю, как я поддалась.

— Какие мы правильные, — усмехнувшись, Яс открыл перед ней дверь джипа. — Можно подумать, ты своему мужу рассказала, куда направляешься.

На самом деле тот, кого Яс назвал «мужем», был сожителем Леры, типичным «со‑жителем», почти без надежды поставить штамп в паспорте. Лера не любила, когда Яс говорил о нем, когда они были наедине, тем более, когда называл его мужем. Но сейчас она отнеслась к этому язвительно произнесенному комментарию удивительно спокойно.

— В поисках натуры. Он знает, — сказала Лера.

— И знает, что его жена не только фотографировать собирается, но еще и подставить свое гнездо чужому мужику? — снова сделав акцент на слове, не соответствующем истине, с внезапной злобой произнес он, усаживаясь на водительское место.

— Этого он не спрашивал, — сухо ответила Лера.

— А если бы так прямо и спросил?

— Так бы прямо и ответила. Я от него давно этого жду.

— Тебе можно позавидовать. — снова усмехнулся он.

— А что толку. Ведь ты не откажешься ради меня от надоевшей жены и своего тестя, замечательного компаньона.

Яс почувствовал, как снова накатила злоба: ему не почудилось — в голосе Леры скользнуло мстительное ехидство. Да, он имел глупость в свое время взять тестя в партнеры, в результате чего сам незаметно оказался на правах бедного родственника. Но это мы еще посмотрим, кто из нас будет смеяться последним. Хочешь найти хорошую натуру, будет тебе натура. Да только последний раз. Хватит с меня.

— Ладно, прости, — буркнул он, заводя двигатель.

— Подожди! — Лера встрепенулась. — А где моя сумка? Господи, да что со мной? Ты меня так заторопил. Я же, когда вернулась, на стул ее повесила!

Она выскочила из салона и побежала обратно в кафе.

Яс заглушил двигатель. Губы его беззвучно шевелились. Хотелось курить. Не сводя взгляда с двери кафе, он достал сигареты. Со стороны шоссе послышался гул колес приближающегося автомобиля, и на площадку въехал здоровенный черный пикап, сотрясая воздух звуками тяжелой музыки, которая вскоре смолкла, а из автомобиля высыпала группа молодых людей — трое парней и две девушки. Чересчур шумные и громкие, они направились в кафе, откуда в этот момент вышла Лера. Она выглядела напуганной и рукой прижимала к бедру переброшенную через плечо на лямке толстую сумку, словно набитую драгоценностями. Ветерок слегка растрепал волосы Леры и, лаская ее своими прикосновениями, плотно прижал к телу воздушную блузку и юбку из тонкой ткани, желая показать всем, какая у нее высокая крепкая грудь и потрясающая фигура.

— Эй, красавица!.. — долетело до Яса. — Поехали с нами!.. — весело выкрикнул кто‑то из парней.

Яс выплюнул окурок. Лера создана была для того, чтобы кто‑то постоянно обращал на нее внимание. Раньше его это заводило. В последнее время начинало бесить.

Он заметил, что вслед за Лерой из кафе вышел тот странный тип в плаще, едва не столкнувшись с компанией из пикапа.

— Аалгутуй… — снова услышал Яс.

Кто‑то из компании, балагур и шутник, громко прокомментировал:

— Аалгутуй, Аалгутуй, а не пошел бы ты на …! — и вся компания дружно заржала.

— Придурки, — сказала Лера, открывая заднюю дверь. — И чем она им не угодила?

— Думаешь, это «она»? — Яс вернулся за руль. — А мне показалось, мужик.

Фигура в плаще вышла на шоссе, клюя капюшоном при каждом шаге. Вдали, с севера приближался старый грузовик. Яс подумал, что странное «оно» проголосует, если так хочет попасть в какой‑то там Аалгутуй. Но, не обращая внимания на попутный транспорт, фигура медленно брела на юг, держась правой обочины. Незнакомец даже не обернулся, когда грузовик пронесся мимо него на огромной скорости, причем так близко, что Ясу на миг показалось, что человек сейчас окажется под колесами. Но вот он снова увидел фигуру в плаще. Тип, как ни в чем ни бывало, продолжал свой путь.

— Ну, ты чего там? — он повернулся к Лере.

— Я сзади поеду, — она захлопнула дверь.

— Не понял.

— Не хочу тебя смущать. Да и мне подумать нужно.

— Как знаешь.

Они выехали на шоссе. Почти поравнялись с фигурой в капюшоне.

— Может, все‑таки подвезем? — спросила Лера.

— Нам не нужны попутчики.

Яс вновь ощутил волну тошноты. Странно было, что она мгновенно прошла, едва бродяга остался позади. Через зеркало заднего вида он посмотрел на светлую макушку Леры, не захотевшей сесть рядом, и ощутил другую волну — смеси злобы и страха…

2

Подумать Лере было о чем. Прежде всего — о своих отношениях с Романом и Ясом, в которых она запуталась и потеряла над собой контроль. Совершенно заигралась. Об этом свидетельствовали две полоски в окошечке тест‑системы, лежавшей в кармашке сумки. Самый точный тест, самый надежный, можно сделать в любое время суток — не ошибется, и в любых условиях: сойдет даже дорожный туалет. Да и срок уже приличный — какая тут ошибка.

Она разрывалась меж двух чувств: радости и страха, поскольку не знала, как рассказать об этом Ясу, да и Роману тоже.

Когда она вернулась за столик, хотелось, чтобы Яс повернул обратно в город. Но помешала та странная женщина. Из‑за нее она обо всем забыла, даже о собственной сумке.

Но, впрочем, Лера не помнила, как именно эта сумка вновь оказалась в ее руках.

Мысленно вернувшись назад, она поняла, что промежуток времени между тем моментом, как она вошла в кафе и вышла из него, выпал из ее памяти.

«Странно…»

Она попыталась вспомнить. Вот входит в кафе. За их столиком видит ту странную, похожую на ведьму женщину, от которой чувствуется опасность. Быть может, поэтому она и солгала, пойдя на поводу у Яса. Привыкла доверять собственной интуиции. Последний раз та подсказала ей, что эта поездка с Ясом — финальная. Похоже, он уже принял решение, и оно не в ее пользу. Было еще что‑то подспудное и давящее — ощущение надвигающейся беды, но здесь Лера была бессильна, и чего именно ждать, не понимала…

«Не отвлекайся…»

В памяти по‑прежнему ничего, кроме фигуры в плаще за столиком…

— Тебя укачало?

Услышав его голос, она открыла глаза — кажется, уснула.

— Да, немного.

— Хочешь пить? — Яс протянул ей бутылку с водой.

В последние часы Лера испытывала жажду и с охотой потянулась за бутылкой, но при этом стараясь не коснуться его руки.

Выдохшаяся минералка была не слишком приятна на вкус. Но пить очень хотелось. Делая глотки, Лера наблюдала, как за окном сменяют друг друга лес, луга, скалистые гряды. Пейзажи были знакомы — еженедельные выезды в поисках натуры для зарисовок позволили ей хорошо запомнить окрестности. С каждым разом коллекция фотографий пополнялась интересными кадрами, изображение с которых она затем переносила на бумагу. Не самый лучший способ для настоящего художника, но и выдумывать ничего не нужно, да и туристы, покупающие картины в арт‑салоне, остаются довольными.

Она могла бы ездить одна, на своем автомобиле, но на легковой «корсе» далеко в лес не углубишься, да и с попутчиком спокойнее, особенно если это сильный человек, «настоящий мужик», каким всегда казался Яс, в отличие от Романа, типичного «ботаника», не только не разделявшего ее увлечений, но и ведшего какую‑то собственную жизнь, доступ в которую ей был запрещен. Она вообще не понимала, почему они с Романом до сих пор не разбежались. Живут рядом по привычке. Гражданский брак. Бракованный брак… Он, кажется, чувствует неладное, но молчит. Она тоже молчит — из принципа. Ждет, когда он сам первым обмолвится. Ведь должен он хоть что‑то сделать, чтобы не быть тряпкой в ее глазах…

Минуло полчаса. Машина замедлила ход. За поворотом свернули на гравийку. Хорошо отсыпанная дорога — по ней можно было ехать достаточно быстро, чем Яс не замедлил воспользоваться. Машину немного раскачивало, и Леру снова начало клонить в сон… В какой‑то тяжелый, слишком глубокий…

Она вдруг снова увидела себя перед дверью кафе.

Вот она вошла в зал. Заметила их стол. Ту странную женщину.

Она медленно подошла к стулу, на котором висит ее сумка, глядя как женщина доедает отварной картофель, прямо пальцами, отчего‑то черными, словно побывавшими в саже. Ее спина прижимает лямку к стулу.

— Простите… — Лера взялась за сумку.

Бродяжка повернулась к Лере, уставив на нее дикие выпученные глаза. Заулыбалась, показывая гнилые зубы. Плечом еще сильнее прижала лямку к спинке стула. Она была немного не в себе и, видимо, даже не поняла, чего от нее хотят.

— Извините, вы не могли бы… — пробормотала Лера, и осторожно потянула сумку на себя.

Черные пальцы внезапно схватили ее запястье. У Леры от ужаса подогнулись колени, когда женщина с силой притянула ее к себе.

— Аалгутуй. Моя дорога, — произнесла та, шевеля сухими тонкими губами. — Что взамен?

— Отпустите, — Вера дернулась, но измазанные в картофеле пальцы держали крепко. — Пожалуйста, мне больно…

Она повернулась, желая призвать кого‑нибудь на помощь, но никто вокруг не смотрел в их сторону, в то время как она не могла даже вскрикнуть.

— Аалгутуй… Аалгутуй… Аалгутуй… Аалгутуй… — отчаянно, как заведенная, бормотала бродяжка. Темные круги вокруг ее глаз казались совершенно черными, выпученные глаза болтались в пустоте черепа. Да и все пространство между головой и капюшоном казалось пустым и ледяным, где висела одна голова, как будто не составлявшая единого целого со всем остальным телом.

Черные руки потянулись к лицу Леры, а та не в силах была пошевелиться. Она ощутила что‑то мягкое и липкое на губах, вдруг подумала, что это недоеденный картофель, который таким изуверским способом пытается скормить ей безумная бродяжка, обладающая каким‑то гипнотическим даром, но опустив глаза, увидела, что чужие пальцы почти целиком проползли ей в рот и продолжают двигаться дальше, подбираясь к корню языка. Лера почувствовала, как тяжелый комок подпрыгнул изнутри к горлу…

Очнувшись, она заметила, что машина стоит неподвижно, и Яса за рулем нет, а сама она полулежа склонилась над сиденьем, чувствуя, как по подбородку стекает что‑то липкое и остро пахнущее. Руки и шея тоже выпачканы в этой вязкой мерзкой жиже.

«Господи, меня вырвало во сне! Как угораздило?..» — она потянулась за сумкой, быстро достала упаковку салфеток и принялась вытирать не только себя, но и одежду, и сиденье, бросая использованные салфетки на пол, одну за другой.

Немного приведя себя в порядок, она выпрямилась и поискала Яса. Увидела его рядом с машиной. Он стоял у края дороги, нервно куря. Наконец, вернулся к машине.

— Здесь не съедешь, — пробурчал он.

— Извини, я, кажется, испортила тебе сиденье, — сказала Лера.

Он повернулся и посмотрел на обивку.

— Ничего страшного, — так же еле слышно, себе под нос, проворчал он.

Как никогда ранее, Лера ощутила исходящее от него напряжение. Все он врет — на самом деле ему страшно жалко обивку, и вообще, он ненавидит себя за то, что связался когда‑то с девицей, уже не первый раз позволяющей себе открыто намекать на то, что не прочь изменить свой статус.

— Я хочу в город, — сказала она.

Он молча завел машину и тронулся с места, набирая ход. Лера подумала, что он ищет более удобное место для разворота, но Яс и не собирался останавливаться.

— Ты слышишь?! — повысила она голос. — Развернись!

— Ведь я тебя просил! — так же громко произнес он. — Давай без намеков! Я сто раз говорил тебе, что не разведусь!

Он обернулся и снова посмотрел назад, но не на нее, а на злополучное мокрое пятно на испачканном сидении.

— Хотя бы тогда на дорогу смотри! — зло прикрикнула на него Лера.

Яс продолжал гнать джип, что‑то бурча под нос и качая головой.

Лера вдруг услышала догоняющий грохот. Кто‑то позади летел по дороге еще быстрее них. Она обернулась и увидела здоровенный автомобиль — больше их джипа. Кажется, тот черный пикап с молодежью. Расстояние стремительно сокращалось. За пикапом тянулся гигантский шлейф пыли, поднятой огромными колесами, и вздыбившейся на несколько метров выше машины — словно мощный смерч подгонял их. В этом месте дорога была узкая, и Лере показалось, что пикап сейчас вытолкнет их.

— Яс! Ты что не видишь?!

Она повернулась к нему, надеясь, что и он разглядел чужую машину в боковое зеркало. Однако Яс и не собирался смещаться к краю.

Взгляд Леры скользнул дальше — вперед на дорогу. Она увидела фигуру стоявшего посреди дороги человека, на которого мчались обе машины.

Лера в ужасе узнала ту странную сумасшедшую женщину.

— Сто‑о‑й! — закричала она, уже не надеясь, что Яс послушается.

Раздался скрежет. Затормозивший джип затрясло, по днищу забили камни. Яс едва удержал руль. До неподвижно застывшей фигуры оставалось не больше метра, когда джип остановился, а летевшая сзади пыль заполонила всю дорогу, и ничего не стало видно. Только воздушным потоком тряхнуло машину, когда сквозь пыльную взвесь невидимым снарядом пролетел пикап, принеся за собой еще более непроглядные тучи пыли. Лере показалось, что на миг она услышала радостное улюлюканье.

— Ты с ума сошел?! В перегонки решил поиграть?

Лера вдруг вспомнила о женщине на дороге. Дернула за ручку, но дверь заклинило.

Яс распахнул свою дверь и выбрался наружу. Слышно было, как он шипит и плюется.

Лера, прикрывая салфеткой нос, нырнула между передними сиденьями и полезла в открытую водительскую дверь. Когда она выбралась на дорогу, вокруг еще было полно пыли, но уже что‑то можно разглядеть. Она поняла, что на дороге никого нет.

— А где?..

Она повернулась к Ясу. Размахивая руками, тот бегал вокруг машины.

— Куда ты делся? Эй, ты! — прокричал он, обходя машину и заглядывая под днище.

Его голос вдруг принял хныкающий оттенок. Лере непривычно было видеть Яса таким — жалким и неуверенным в себе.

— Проклятая тварь! Еще назови себя летающим призраком! Где ты?!

— Яс, хватит! — сказала она. — Ну, подумаешь, почудилось.

Странно, что почудилось обоим, тут же подумала она, и поняла вдруг, что не нужно сейчас погружаться в разбирательства.

— Поедем в город! Яс, пожалуйста, давай вернемся!

— Нужно ехать, — закивал вдруг тот, но Лере показалось, что на самом деле он не слышит ее.

Он забрался в машину, яростно захлопнул дверь. Лера тоже поспешила вернуться в салон. Она дернула за ручку своей двери, но та не открылась. Лера заметила, как в салоне истерично смеется Яс, ударяя руками по рулю и покачивая головой.

— Что смешного? Яс! Открой!

Блестели стекла, отсвечивая яркое небо, но внезапно туча зашла на солнце, позволив Лере заглянуть в салон. Она увидела что‑то светлое на заднем сидении. Человеческую фигуру. Все еще не веря собственным глазам, прильнула к стеклу. И в ужасе узнала саму себя.

«Нет! Этого не может быть!..»

Она ощупала себя. Ведь вот она — я… Застучала кулачками по водительскому стеклу, желая привлечь внимание Яса. Но тот, даже не повернувшись, включил передачу. Машина набирала ход, и Лера бежала рядом, продолжая бить ладонями по стеклу, глядя на «себя», лежащую на заднем сидении, но джип ехал слишком быстро. Споткнувшись, Лера упала в камни и пыль.

Она поднялась и отряхнулась, странным образом не чувствуя боли. И вообще — ей никогда еще не было так легко.

Но одновременно — жутко и страшно…

3

Пришпоривая джип, Яс думал о странной галлюцинации — неожиданно возникшей на дороге фигуре в капюшоне. Сегодня утром, собираясь в поездку, он всего лишь принял тонизирующий состав, для решимости, а тот не мог вызвать никаких видений. Да и какие видения. Странный нищий доходяга, похожий на бабу‑ведьму, остался километрах в двадцати отсюда. И ни одна машина за это время не обогнала их. Откуда он мог взяться на дороге?

Угрызения совести? — подумал Яс.

Возможно.

Он бросил короткий взгляд на заднее сиденье, увидел, что Лера слабо пошевелилась. Это хорошо. Значит, правильно рассчитал дозу, спасибо тестюшке — подсказал. Фармацевт со стажем. Она сейчас где‑то на грани между сном и явью. Возможно, даже видит кошмары. Или длинный тоннель со светом. Хорошо бы, если кошмары…

Только эта сучка сама виновата. Сама напросилась.

Ощутив нечто вроде сладостной мести, он снова уставился на дорогу. Повнимательнее надо быть. Не слететь бы с дороги. Тут кругом обрывы.

Даже если ее найдут завтра вечером, препарата в крови уже не обнаружат. А к тому моменту она будет давно мертва.

Но что‑то не давало покоя. Побывать в шкуре убийцы, как оказалось, — непростое бремя.

«Да разве убийцы? Она сама хищница и сука. Ну, подумаешь, зашла в лес глубже, чем рассчитывала. Заблудилась. Сердце не выдержало от страха и остановилось. Несчастный случай…»

Она сама напросилась!

Вздохнув, он немного сбавил ход, чтобы внимательнее осмотреться. Кажется, впереди должен быть съезд на грунтовку.

Он снова увидел что‑то впереди посреди дороги и от нервного напряжения резко нажал на педаль тормоза. Но это был куст, росший на изгибе гравийки, отчего казалось, что он, словно тычка, торчит прямо из дороги.

Остановив машину, Яс облизнул пересохшие губы. Тяжелый комок ворочался глубоко внутри, будто что‑то в его теле пыталось выбраться наружу. Он ощутил слабость и дурноту, такую же в точности, как во время короткого разговора с голодным бродягой.

Вдруг вспомнилось кафе. У него создалось полное ощущение, что он сидит за тем самым столиком. И кто‑то стоит у него за спиной…

Худая фигура, как наяву, возникла перед глазами Яса.

«— Аалгутуй…» — вновь он услышал хрипловатый голос.

С брезгливым отвращением он попробовал встать, но черные руки вдруг схватили его и не позволили…

— Аалгутуй, моя дорога… Аалгутуй… Аалгутуй… Аалгутуй… — било в лицо вонью гнилых зубов. — Что взамен?

Так же внезапно видение схлынуло, оставив ноющую боль во всем теле.

Яс включил передачу и тронулся. Нужно скорее покончить со всем этим, пока не тронулся умом.

Вскоре он действительно увидел съезд. С глубокими колеями, но сухой.

4

Прижимая к груди колени, Лера сидела на большом валуне и горько плакала. Возможно, ей только казалось, что она плачет. Точно так же, как причудился тот приступ рвоты, которого на самом деле не было. Ведь платье сейчас было чистым. А может, это и случилось, но не с ней. А с той — с настоящей Лерой, которая осталась лежать на заднем сидении джипа.

«А я разве не настоящая?..» — тут же спросила она себя, отирая сухие щеки.

Сухие — удивилась она. Выходит, не настоящая.

«Значит, Яс не видел и не слышал меня? С какого момента? Когда я уснула?.. Так снится ли мне это? Или все взаправду?»

Как определить — она не знала.

Вдруг с жалостью подумала о сумке. Вспомнила о тесте на беременность.

«Если я мертва, то и…»

Ее бросило в ледяной пот.

Но что с ней случилось? Что вообще происходит? Почему?..

Она не могла понять.

«Наверное, это просто кошмар. Мне нужно заснуть».

Вокруг были одни камни и сухая, с виду колючая трава на обочине. Вряд ли они подходили для ложа даже в кошмарном сне.

Она вдруг услышала дробный нарастающий стук, превращающийся в грохот. Долго смотрела в ту сторону, пока не увидела пыльный столб, вздымающийся над горой, где пряталась за поворотом дорога.

Наверное, Яс решил вернуться. И все, что причудилось — всего лишь кошмар.

Из‑за поворота вынырнул огромный тяжелый автомобиль, похожий на грузовик. А вскоре Лера распознала в нем черный пикап, обогнавший их несколько минут назад. Или не минут — она совершенно потеряла ход времени.

Автомобиль и сейчас несся с такой скоростью, словно за рулем его сидел сумасшедший водитель.

Сумасшедший, не сумасшедший — к кому‑то она должна обратиться за помощью!

Лера вскочила на ноги и встала посреди дороги, размахивая руками. Готова была в любой момент броситься в сторону, если уж водитель и не подумает остановиться.

Меж тем, пикап неумолимо приближался. Казалось, он плывет над дорогой, и совершенно непонятно было, откуда этот грохот и тянущиеся позади облака пыли.

Но вот тяжелая машина начала сбавлять ход. Из‑за чуть приспущенных и глухо тонированных стекол послышалось знакомое улюлюканье. Но даже через ветровое стекло никого не разглядеть в салоне.

Клубы пыли исчезли, словно растворились. Пикап подползал все ближе, его высоченный капот был чуть ли не в человеческий рост. Лере на миг стало страшно, что он снова резко ускорится.

Открылась водительская дверь и черная фигура вылезла на подножку. Лица не было видно из‑за бьющего в глаза солнца. Да, впрочем, у кафе Лера и не разглядела никого из них толком.

Незнакомец спрыгнул на дорогу. Следом остальные. Такие же черные, как он, на фоне яркого неба. Медленно и дружно двинулись к Лере. Она попятилась, не зная, что делать.

Снова послышался гул, на этот раз сзади. Какая‑то машина мчалась по дороге, не собираясь тормозить.

Спасаясь от возможного столкновения, Лера побежала к краю дороги и вдруг запнулась. Страх затмил все — она уверена была, что сейчас улетит в обрыв. Но ее падение остановилось. Одновременно почувствовав обжигающую боль, Лера резко обернулась и поняла, что ее держит чья‑то крепкая рука. Она увидела черное обожженное лицо, узкие слезящиеся вырезы вместо глаз, покрытый кровавыми язвами лысый скальп своего спасителя. Испугавшись, отвела взгляд и заметила, как мчащийся автомобиль, вместо того, чтобы удариться о пикап, прошел сквозь него, как нож сквозь талое масло.

Лера проводила машину взглядом. Ничего не понимая, она готова была поклясться, что это был джип Яса, и он сидел за рулем.

— Наш клиент, — сказал кто‑то из девиц.

— Еще не наш, — ответил черный.

Он вновь повернулся к Лере и оттолкнул ее от себя.

— Видно, мы с тобой пока по разные стороны, — сказал он, потирая ладонь.

Упав на камни, она осмотрела свою руку — на запястье остался красный след, словно от ожога.

— Что происходит? — спросила Лера.

— «Что взамен?» — повернувшись к ней, усмехнулся черный. — Уже решила?

Судя по тому, что он все еще потирал свою руку, этот человек (или призрак, догадалась Лера) тоже словно обжегся.

— Вы кто? — спросила она.

— Ну, подруга! — воскликнул кто‑то из приблизившейся четверки. — Кажись, ты тоже попала?!

— Да кто вы? — спросила она.

Ответом ей был дружный гогот. Не смеялся только черный.

5

Когда дорога кончилась, Яс еще с километр старательно выбирал путь между деревьями, затем остановил машину и еще почти час нес на плече обмякшее тело Леры, перешагивая через крупные коряги, ломая мелкие ветви сухостоя и периодически останавливаясь, чтобы прислушаться. Грибной и ягодный сезон еще не наступил, и в лесу было тихо. Слишком тихо, подумал Яс. Все вымерло вокруг. Лес молчал, молчали птицы, даже обычные вездесущие кукушки и дятлы.

Положив Леру во влажную траву, он проверил ее зрачки, прощупал пульс, нитевидный, он почти не ощущался. Заметил, что юбка ее немного задралась. Вид нежных бедер заставил домыслить и все остальное, что спрятано было под одеждой. На миг его обожгло жаром воспоминаний, но сразу же пришла волна ненависти к коварной сучке, прогнала остатки жалости.

Он снял с плеча фотоаппарат и вложил его в руку Леры. Выпрямился и осмотрелся еще раз. Теперь нужно возвращаться. Встроенный в телефон навигатор должен был запомнить маршрут и вывести его точно к машине. Экран включился и погас.

— Что за черт! — Яс встряхнул телефон. Принялся нажимать кнопки, но телефон умер.

Он снова чертыхнулся и со злобой повернулся к ненавистной любовнице, словно та была виновна в его неудаче.

Не веря своим глазам, он остолбенел.

Леры не было.

— Эй, что за шутки… — неуверенно сказал Яс и резко обернулся, как будто она могла подняться и зайти ему за спину.

Но никого не было вокруг. Он сделал большой круг, заглядывая за широкие стволы огромных сосен — никого. И неожиданно понял, что потерял направление. Плотные тучи, сгустившиеся над лесом, и тяжелые кроны деревьев не давали возможности понять, где солнце. Он попытался представить свой путь в виде воображаемой карты, зная примерное направление дороги и своего пешего пути, надо только определить по приметам стороны света. Но в голове вдруг все смешалось, не давая сосредоточиться.

— Проклятье!.. Чертовка!.. Ты довела меня!.. — трижды прокричал он в тишину леса.

Этого просто не может быть. Наверное, в кафе ему вместо груздей в салате подсунули каких‑нибудь мухоморов. Или…

Не мог ли он ненароком и сам хлебнуть отравы?

— Это ты, сучка, подсыпала мне что‑то!.. — истерично крикнул он.

«Не суди по себе…» — возразил внутренний голос, слабый, но достаточно смелый, чтобы Яс мог к нему прислушаться.

Он до боли закусил губу.

Так куда идти? Где машина?

Еще раз посмотрел вверх, а когда опустил голову, отпрянул, увидев перед собой худую фигуру в плаще.

— Ты… — прошептал он и наклонился, отыскивая взглядом ветку покрепче.

Когда он выпрямился, человека перед ним не было.

Он крутнулся. Никого.

Сжимая дрожащими руками ветвь, он побрел наугад, временами резко оборачиваясь. С каждым шагом нарастала паника, и вот он, всхлипывая и вытирая слезы, то принимался бежать без оглядки, то останавливался и пятился задом. В один из таких моментов он уперся спиной в ствол дерева, и тут же испуганно шарахнулся от него. Ударился плечом о соседний ствол. Некоторое время сидел, устало облокотившись, но опора неожиданно исчезла. Потеряв равновесие, он повалился на спину и увидел, что лежит под ногами уродливого незнакомца. Вскочил, но землю будто выбили из‑под ног. Лысая голова под капюшоном приблизилась к его лицу.

— Что взамен? — вместе со зловонием проник в его сознание глухой голос.

— Что?.. Что?.. — закудахтал Яс. — Чего ты хочешь от меня?

— Что взамен…

— Взамен чего? — перевернувшись, он попятился в страхе, ища возможности вскочить и бежать, но опять уперся во что‑то твердое. И снова это была нелепая фигура в капюшоне.

Черные руки схватили его за горло. Перехватило дыхание.

— Что тебе нужно? — прохрипел Яс. — Забирай все, что нужно, только отпусти… Все, что нужно, забирай…

Хватка ослабла, и Яс упал. Откашлявшись, он открыл глаза и отдернулся, увидев перед собой безобразные ноги, похожие на корни дерева, вонзающиеся в почву.

Но это действительно были корни дерева.

Он осторожно и трусливо обернулся.

В этот раз точно никого.

Но зато в стороне он увидел собственный автомобиль. Яс побежал к нему и запрыгнул в салон, заблокировал все двери. Закрыв глаза, затряс головой, надеясь, что кошмар пройдет.

Когда открыл — вновь увидел себя в многолюдном кафе. И что перед ним — тарелка с недоеденным салатом…

6

— Что же, ты совсем ничего не помнишь? А я тебя вижу не первый раз. Ходишь по кругу… Он тоже ходит, этот твой… Ты в его ужасах, он в твоих. Так и будешь ходить…

Черный человек с черным лицом, сидевший рядом с Лерой, замолчал.

Оба смотрели на клонившееся к закату солнце. И не только они. Рядком на обочине уселись и остальные четверо. Лера заметила, что и у них вместо лиц, бесформенные пятна с кровоточащими вырезами вместо ртов и глаз.

— Тебе больно? — спросил он, заметил как она потирает руку. — Возможно, ты еще жива. Хотя бы постарайся вспомнить. Ты еще можешь помочь себе…

— Не понимаю, — сказала она.

— И ему тоже… — произнес Черный, неожиданно потянувшись рукой к Лериному животу, но вовремя замер, вспомнив о том, что нельзя ее касаться. Да и она чуть отстранилась, поняв его жест.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула она.

— Не везет тебе с попутчицами!.. — загалдели четверо.

— Геть!.. — Черный сердито взмахнул, и его спутники исчезли, взорвавшись черными хлопьями сажи. — Надоели.

Стало тихо и мрачно. Солнце на горизонте спряталось за скалой.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Не помню… — ответил он. — Если останешься, тоже забудешь. Да и не нужны они здесь, имена.

— Но кто же вы?

— Он и она разбились на мотоцикле, а он и она пьяными с моста в реку упали.

Черный ни на кого не мог показать, но в то же время Лера каким‑то непостижимым образом поняла, о ком именно из четверых он говорил.

— А ты, что с тобой случилось?

Он вдруг, не церемонясь, схватил ее за руку. Лера вскрикнула, но еще страшнее жгучей боли оказалось видение: он за рулем того огромного пикапа, что сейчас стоял за их спиной… уснул на дороге… на полном ходу… встречный автомобиль… Там было трое: муж, жена и ребенок…

Лера отдернула руку.

— Они тоже здесь? — догадавшись, осторожно спросила она, потирая обожженные пальцы.

Черный кивнул.

— Я стараюсь с ними не встречаться. У нас здесь у каждого своя компания. Когда‑нибудь замечала венки на дорогах? Нас здесь много… И ты будешь, если останешься.

— Значит, и я… Но я не помню никакой аварии.

— Что ты помнишь? — повернулся он к ней.

— Что я ехала. С Ясом. Мне стало плохо. Еще я видела твою машину…

Но что‑то происходило с ее памятью — даже недавние события затянуло туманом.

— Вспоминай‑вспоминай. Что еще?

— Я стояла на дороге, — поморщившись, все же вспомнила Лера. — А он уехал. Бросил меня. Но я была там — в его машине… Как будто умерла, как будто наглоталась какой‑то дряни. Но как же я могла быть в двух местах одновременно?

— Все не то. Это твои страхи мешают тебе. Боишься остаться одной? Когда‑нибудь думала о самоубийстве? Или о том, что кто‑то захочет избавиться от тебя?

— Да, — ответила Лера. — Но эти мысли были раньше. Пока я не… — Подумав о тесте и ребенке, она вспомнила про Яса. — Но почему я не с ним?

— У него своя дорога. Свои страхи. Что‑нибудь еще ты помнишь?

Лера закрыла глаза.

— Мы останавливались в кафе. Там была странная женщина. Или не женщина. Я запомнила капюшон.

— Уже теплее.

— Она спросила: «Что взамен?». Ты тоже произнес эти слова? Что они значат? Кто она?

— Дух дороги. Я помогу тебе вспомнить. Иди сюда!

Он потянулся к ней и грубо схватил за плечи. Боль была такой невыносимой, что в глазах Леры все вспыхнуло огнем. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела себя посреди шоссе. Рядом — то самое кафе. Только окна заколочены деревянными щитами, краска на фасаде облупилась, на крыше порванный баннер: «…одается».

«Но мы ведь с Ясом были здесь недавно».

— Все мы здесь бываем, — услышала она рядом голос Черного, как будто прочитавшего ее мысли. — И ты не первый раз.

Внезапно яркий свет пронзил темноту, и что‑то огромное налетело на них. Вздрогнув, Лера ощутила удар воздуха, и тяжелая фура прошла сквозь них, исчезнув дальше в темноте.

У нее задрожали губы.

— Я не верю. Это сон…

— Иди, найди дух и поговори. Только ты должна все вспомнить. И думай, что отдаешь взамен.

— А что я должна отдать?

— Этого я не знаю. Иначе, наверное, не был бы здесь. Но у тебя есть шанс.

Он сделал жест, словно подталкивая ее. И когда Лера шагнула к призрачному кафе, здание осветилось живыми огнями. Все вокруг изменилось. Площадка наполнилась автомобилями, мотоциклами, велосипедами. Вокруг полно было взрослых и детей. Но Лера старалась не смотреть на них: лица многих были изуродованы и мало походили на людские. Склонив голову, дрожа и сжимаясь от страха, она направилась к крыльцу. Кто‑то услужливо открыл перед ней дверь.

Оказавшись внутри, она вдруг увидела Яса. Он метался испуганно по ярко освещенному залу, с телефоном в руках, яростно нажимая кнопки. Кто‑то из присутствующих тыкал в него пальцем, кто‑то смеялся, кто‑то пялился равнодушно.

— Яс! Яс! — она побежала к нему, но тот исчез.

Исчезли все. И свет погас. Все вокруг оказалось покрыто пылью. Сквозь доски на окнах струился лунный свет.

Черная тень возникла рядом с Лерой. Вздрогнув, он заставила себя не отшагнуть. Тень медленно приближалась. На этот раз фигура была не в плаще, а в непонятной накидке из кусков то ли ткани, то ли кожи.

Я должна вспомнить, — подумала Лера.

Начало дня. Ну же…

Короткими вспышками зажглись перед ней события того утра.

Пробуждение. Утренний туалет. Тест. Ну, конечно же, она сделала его у себя дома… Нужно было отказаться от поездки, но она решила рассказать обо всем Ясу… Он приехал… Буря сомнений… Молчание… Долгая дорога… Наконец, признание…

7

— Ты врешь! Специально, чтобы досадить мне.

— Конечно, нет! — воскликнула Лера. — Он у меня в сумке. Могу показать!

Яс вырвал сумку из ее рук и хотел швырнуть на заднее сиденье, но Лера успела схватить лямку.

Он выправил машину, заметив, что выехал на встречную полосу.

— Что ты делаешь? Хотя бы остановись!

— Это ты, что делаешь? Чего добиваешься? Я тебе уже говорил. Мы не будем вместе.

— Я этого и не требую.

Яс чувствовал, что закипает.

— Тогда к чему это все?

— Просто, чтобы ты знал.

— Только попробуй рассказать моей жене.

— Я и не собиралась…

— Заткнись! Я с тобой связался не для того, чтобы завести ребенка на стороне. И вообще, почему я должен верить тебе, что это мой ребенок?!

— Потому что…

— Заткнись! Ты никто! Разве я давал тебе мало денег? Этот гребаный салон. Оборудование. Даже твоему сопливому Ромику, муженьку твоему, нравится, что ты всегда при бабках. Где он пропадает вечерами? В кабаках, ты это знаешь…

Видя, что она сейчас заплачет, Яс пришел в еще большую ярость.

— Прекрати! Если я и хочу ребенка, то только от собственной жены! Когда‑нибудь у нас получится! И ты сюда не впутывайся!

— Ты хочешь иметь ребенка от собственной жены, — выкрикнула Лера, — только для того, чтобы связать ее и не потерять все свои деньги, если ее папаша вздумает кинуть тебя!

— Заглохни!

Не глядя на дорогу, уставившись в ее искаженное слезами лицо, Яс вдруг вспомнил недавно посетившую его страшную мысль, когда однажды захотел ее смерти. Не марать руки, нет. Но чтобы она сама сдохла, и чтобы не видеть большее ее завораживающие глаза, эти обольстительные волосы, нежную кожу молодой ведьмы, которая напрочь околдовала его. Не слышать ее возбуждающие стоны. Вообще больше не видеть и не слышать ее. А, может быть, и убить. Тонко, и так, чтобы не поймали. Препаратов масса — зря, что ли, он лекарствами торгует. Завести куда‑нибудь в лес и бросить. Только, чтобы не поймали…

— Яс‼!

Услышав ее крик, и в зеркале увидев, что она смотрит вперед, Яс будто очнулся. Он увидел на дороге полено, выпавшее, вероятно, с какого‑то грузовика. Нажал на тормоз, но было поздно. Удар страшной силы подбросил машину и перевернул…

8

Горячие слезы лились по щекам Леры. В этот раз, кажется, настоящие.

— Я не хотела, — прошептала она.

— Что отдашь взамен? — не шевеля губами, произнес дух дороги.

— У меня нет ничего. Только моя жизнь, если я еще жива. И…

Черная рука дотронулась до ее живота.

— Нет. Только не его.

Глаза под капюшоном ждали ответа.

— Если бы я могла отдать за него свою жизнь…

Лицо под капюшоном закивало.

— Ведь я еще жива. Значит… Но он еще так мал. Он только зародился. Разве это возможно?

Дух дороги продолжал кивать.

— То есть он может родиться… Но как? Я должна передать его другой женщине?

И снова кивание.

Лера вдруг спохватилась.

— Я знаю, кому. Но тогда… Пусть он тоже живет. Яс. Нельзя ребенку без отца. Только так я согласна. Ты честен со мной? Они будут жить? А тебе нужна я? Моя жизнь? Да?

И снова дух дороги ответил киванием.

Он протянул черные пальцы и Лера, дрожа и заливаясь слезами, протянула свою руку в ответ…

9

Глядя на диаграммы и показания реанимационной машины, врач подтвердил, что кризис миновал.

— Он все слышит. Думаю, день‑два и начнет говорить.

Посетительница, высокая женщина, некрасивая, но ухоженная и дорого одетая, кивнула и села на предложенный ей стул.

— Здравствуй, Яс, — она взяла за руку лежавшего на кровати забинтованного человека. Почувствовала, что он отреагировал на ее прикосновение. — Как я рада. Слава богу, ты жив. Как же ты напугал нас. Надеюсь это не отразится на моем… На нашем…

Его пальцы немного дернулись.

— Вчера я узнала об этом. У нас будет ребенок, Яс…

Она снова почувствовала дрожь в его пальцах. Склонилась ниже, целуя их и увлажняя слезами.

— Заведующий ЭКО сам удивился. Честно признал, что никакой надежды не было. А тут такое чудо. Подумать только, сколько нервов и денег это нам стоило. И вот такое счастье. Теперь у нас есть все, что нужно… Все, что нужно. Ты слышишь?

Его пальцы сжались так сильно, что женщина ощутила легкую боль. И убедилась, что он действительно слышит ее, а значит, очень рад.

10

Здоровенный бурят в форме майора полиции расхаживал вдоль обрыва и, поглядывая вниз, нервно тряс кулаками. Его спутник, белобрысый капитан, заполнял бумаги, сидя на тяжелом валуне.

— Я тебе так скажу: пидарасы они… — бурят зло сплюнул.

— Они сказали, что дважды осмотрели все вокруг, — сказал капитан.

— Им бы только в кустах с радарами сидеть. Я сколько раз писал, что здесь нужно ограждение ставить. Они говорят: Бадмаев зря жалобы строчит. Пидарасы они и есть.

Майор снова сплюнул. Осмотрел дорогу в обе стороны. Заглянул вниз, где под выступом скалы копошились спасатели. Только спасать было некого. Носилки с телом погибшей девушки уже закрепили и поднимали наверх. Даже отсюда было видно, что у нее ладная фигура и вообще, при жизни она была красавицей.

— Жалко девчонку. Хорошо, если не мучилась.

Капитан мотнул головой.

— Эмчеесники говорят, смерть наступила недавно. И как ее угораздило выпасть из той машины? Мужику‑то повезло, на дороге нашли.

— Как угораздило не заметить?!

Они помогли переставить носилки на дорогу. Кто‑то поправил задравшееся окровавленное платье погибшей.

— Где мешок? — послышался голос из кузова фургона. — Давайте паковать.

— Тут еще ее сумка была. Где сумка? — забеспокоился майор.

Ему неловко подали ее. Сумка перевернулась, и некоторые вещи выпали на дорогу. Какой‑то небольшой продолговатый предмет стукнулся о камешек, подскочил и улетел вниз. Кто‑то из спасателей, лезущих наверх, попытался схватить его, но промахнулся.

— Надеюсь, ничего ценного, — сказал бурят, посмотрев на напарника. — А то потом родственники вчинят иск.

— Ерунда. Наверное, какая‑нибудь тушь…

— Когда уедут, побурханить бы надо, — с тоской произнес бурят, на что капитан согласно кивнул.

11

Сначала она целую вечность карабкалась вверх по скале. Затем бесконечно долго шла посреди дороги, не обращая внимания на проезжавшие машины, зная, что они не причинят ей никакого вреда. Вскоре увидела хорошо знакомый столб пыли. Пока далеко — словно слабенький смерч, набирающий силу. Она ускорила шаг, увидев черный автомобиль, с грохотом несущийся навстречу. Только он один был для нее реальным. И черный человек‑призрак, сидевший за рулем. Как она и ожидала — в одиночестве.

Пикап остановился. Черная фигура очутилась рядом с ней.

— Выходит, и ты сделала неправильный выбор.

Стараясь не смотреть на него, она протянула руку. Дотронувшись до его пальцев, и не ощутив ожога, прошептала:

— И что же, это все?..

— Надежду у нас никто не отнимал. Даже Аалгутуй.

— Ты только не бросай меня. Мне страшно одной.

— Не бойся. Это я могу тебе обещать…

12

Мерно попискивали мониторы реанимации. Медсестра и врач, присматривавшие за больными, сидели в углу: он колдовал над кроссвордом, она читала какой‑то журнал.

— Этот богатенький буратино все‑таки выкарабкался, — осмотрев палату, еле слышно шепнул врач. Он цинично усмехнулся: — Ты слышала, там, где он разбился, через три дня нашли девчонку? Она, видать, была с ним. Интересно, чем он заплатил, чтобы в ад не попасть?

— Слышала, — так же тихо ответила медсестра. — Как странно, что ты заговорил об этой истории. Вот почитай, что пишут: у некоторых сибирских народов существует поверье о хозяине троп и дорог. Постоянно голодный, он бродит по лесу, и горе ждет путника, если тот окажется на его пути. Дух предлагает откупиться, предложить что‑нибудь взамен. Но соглашать нельзя. Иначе попадешь в вечный плен. Нужно сказать: не ты давал, не тебе и забирать. Тогда злой дух отстанет от тебя, а добрые вернут к жизни.

— Интересно. Как говоришь: хозяин тропы? Где‑то у меня тут было. Жутко сложный кроссворд. Как его называют, не написано, нет? Жаль. Первая «а», последняя «й». Восемь букв. Что же это за хренов дух такой?

— Аалгутуй… Аалгутуй!.. Аалгутуй!.. Аалгутуй‼! — закричал человек на реанимационной кровати, прекрасно слышавший их разговор.

Но его никто не слышал.

Content

Кирилл Юрченко
Тьма за поворотом

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12