Кирилл Казанцев

Мажорный поцелуй

Глава 1

Поздние сумерки первых, непыльных еще дней лета располагают к длинным прогулкам неспешным шагом и задушевным беседам. А летние сумерки уездного городка отличаются особым очарованием. От реки, извилистой лентой разрезающей город напополам, поднимается молочный туман, и в этой полупрозрачной дымке мешаются ароматы цветущих яблонь, сирени и запах духов девушек. На более высоком берегу реки, у развалин старого кремля, из-за малых размеров не входящего ни в один учебник по истории, располагалось традиционное место для свиданий. Возле руин, навевающих романтическое настроение, сидели, обнявшись, и прохаживались влюбленные парочки. Ниже, на недавно вымощенной плиткой набережной пенсионеры совершали вечерние прогулки перед сном.

— А помнишь, как мы тут впервые встретились? — обратилась благовидная старушка к своему супругу, державшему ее под локоть.

— А как же. Ты все смеялась, что у меня смешной вид, и ни за что не разрешала проводить тебя до дома.

Мило беседуя, пожилая пара прошла мимо машины с опущенными стеклами, припаркованной на стоянке в тени каштанов. Сквер отделял пешеходную набережную от дороги и остального города. У старушки удивленно поднялись брови от услышанных из салона слов, а ее спутник осуждающе нахмурился. В иномарке ссорились, и ссорились, похоже, долго и ожесточенно. Девушка на повышенных тонах упрекала в чем-то своего молодого человека, а тот раздраженно пытался оправдаться тихим басом. Старики остановились невдалеке, у парапета набережной, и невольно прислушались к перебранке.

— Да-а-а, не та стала нынешняя молодежь, не та молодежь пошла, — печально сказал старик и покачал седой головой.

— А ты себя-то в их возрасте помнишь? — с иронией прокомментировала замечание старика жена. И продолжила: — Если бы я тебя не воспитывала время от времени и просто для профилактики, то из тебя черт знает что бы получилось. А так — человеком стал, — старушка сурово посмотрела на супруга, потом улыбнулась и крепче сжала его локоть.

— Что ж, пусть и у этих молодых все получится.

Старик поцеловал старушку в щеку, и они не спеша пошли дальше.

* * *

Паркуя новенькую блестящую иномарку у аллеи цветущих каштанов, Маркел был так раздражен, что чуть не зацепил крылом дерево. Раздосадованный еще больше, выругался про себя. День с утра не задался, и вечером Яна тоже не дала расслабиться — опять пристала с упреками.

— Маркел, это действительно серьезно. Я не хочу краснеть каждый раз, когда родители просят познакомить их с моим парнем. Я устала придумывать басни о командировках и круглосуточной работе преуспевающего менеджера банка. Ты говорил, что любишь меня, что хочешь, чтобы мы были вместе, — так сделай для этого хоть что-нибудь! — Яна требовательно смотрела в глаза молодому человеку. — Найди, наконец, спокойную тихую работу — я устала за тебя бояться. — На последних словах голос девушки погас, она бессильно свесила голову.

Маркелу действительно похвастаться перед родителями Яны было нечем. Парень который год возглавлял молодежную криминальную группировку, «державшую» под собой один из районов города. И упреки Яны были вполне оправданными. Все эти стрелки, разборки, выбивание денег из непослушных торгашей в любой момент могли стоить ее парню свободы. И тогда из первой леди на районе она превратится в девушку зэка, обреченно носящую ему каждый месяц передачи и живущую от свидания до свидания. Это не вписывалось в ее представления о счастливой и долгой жизни. Будь она немного циничней, не обращала бы внимания на делишки Маркела. Но Яна любила его — сильно и самоотверженно. Так, как она себе представляла в старших классах, когда зачитывалась романтическими женскими романами. Она готова была на все, лишь бы вырвать возлюбленного из преступного мира.

— Послушай, котенок, мы уже не раз обсуждали этот вопрос. Ты хоть представляешь, как на меня люди будут смотреть, если я вот так приду и скажу, что ухожу от дел?! — усталым голосом сказал Маркел и нежно погладил Яну по руке.

— Людей?! Этих уголовников ты называешь людьми? Да они за деньги любого готовы избить! Одного уже полиция посадила. Думаешь, до вас не доберутся? А я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму! Я люблю тебя, понимаешь ты это?!

Яна в истерике заплакала и закрыла лицо ладонями.

— Ну, тихо-тихо! Не надо! Никто меня не посадит. Все будет хорошо.

Маркел привлек девушку к себе, она послушно положила голову ему на грудь, и рука парня успокаивающе начала гладить ее по волосам. Немного успокоившись, девушка посмотрела на него исподлобья.

— Ты устроишься на нормальную работу? — всхлипывая, но не сдавая позиций, настаивала Яна.

— Какую работу? Где ты видела в нашем городишке работу?

— Да полно. Вон, хотя бы у крепости туристов фотографировать. Много умения не надо. Или таксистом. Или официантом. И это только то, что мне сразу в голову пришло.

— Яна, ну не говори глупостей. Чтобы я — и в какие-то дурацкие фотографы или официанты пошел? Да меня не то что пацаны — куры засмеют.

Маркел ухмыльнулся в полумраке и покачал головой.

— Ага, значит, пацаны для тебя важнее меня? — заводясь с полуоборота, закричала Яна.

— Яна, нет, ну что ты, — испуганно сказал Маркел. — Ты для меня важнее всех на свете. Просто…

— Что — просто? Ты мужчина или кто? Прими, наконец, решение кто для тебя важнее: я или твоя банда?

— Ну, зачем так ставить вопрос? — попытался было уйти от ответа Маркел.

— Нет, ты ответь! Ты столько раз признавался мне в любви — докажи теперь, что я для тебя не пустое место.

Нервно докуривая вторую сигарету, Маркел попытался представить, как бы все выглядело, если бы он взял и прислушался ко всем предложениям Яны. И ни один из вариантов парня не устраивал. Он четко понимал, что поменять свой образ жизни не сможет, да и не хочет. Харизматичный и целеустремленный, он отдал слишком много сил и здоровья, чтобы сколотить свою банду, завоевать авторитет и уважение среди пацанов, взять под контроль район. Взять и пойти в таксисты, перечеркнув все, — нет, это был бы не Маркел. Так поступил бы только слабак.

Яна никогда не думала, что их отношения примут такой оборот. Нет, они не испортились. Девушка по-прежнему любила Маркела, Маркел души не чаял в Яне. Но врожденное упрямство не позволяло обоим пойти на уступки. Они познакомились около двух лет назад на дискотеке. В тот вечер к Яне пристал какой-то пьяный мужичок. Пытался лапать, потом полез целоваться. Единственный, кто заступился, был Маркел. Без лишних слов вышвырнул нахала на улицу. Проводил ее домой. Яна влюбилась в своего спасителя с первого взгляда. Парень с волевым подбородком, уверенными манерами, спортивного телосложения, вежливый, способный поддержать разговор — она думала, что такие бывают только в сказках и кино. Про свою криминальную деятельность Маркел рассказал сразу, но Яна не придала этому значения. Мало ли парней строят из себя крутых бандитов. Но в случае с Маркелом все оказалось правдой, и из-за этого чем дальше, тем больше Яну одолевала тревога. С каждым днем ее любовь к Маркелу становилась крепче. И все больше она осознавала, что не сможет спокойно жить с человеком, который в любой момент может оказаться за решеткой или еще чего хуже. Но об этом лучше не думать.

— Почему ты не можешь принять меня таким, какой я есть? Зачем так изводить и себя, и меня? — не выдержал Маркел.

— Да потому, что я не могу больше так. Я очень долго пыталась не обращать внимания на многое. И на своих родителей, и на подруг, которые смотрят искоса, не зная, как себя вести со мной. И на то, как ты пропадаешь на несколько дней со своими дружками, а я потом узнаю из газет, что в очередной раз избит такой-то торговец фруктами или сожжен очередной торговый павильон. Я не могу жить в постоянном страхе за тебя. И мне стыдно, Маркел.

— Но ведь тебе нравится ходить в рестораны, получать от меня подарки. Деньги не берутся из ниоткуда.

— Да не нужны мне твои деньги. Мне нужен только ты. Да что я с тобой разговариваю?! Тебе плевать на наши отношения — вот и иди к своим пацанам, а я как-нибудь сама проживу!

Яна схватила сумочку, выскочила из машины и громко хлопнула дверцей.

— Яна, постой, куда ты? Давай спокойно поговорим!

Девушка, не оборачиваясь, пересекла каштановую аллею, перебежала дорогу и исчезла в арке одного из дворов. Маркел помчался следом за возлюбленной. Забежав в арку добротной сталинки, очутился во дворике, из которого вели три выхода. Парень на секунду задумался и наугад помчался по дорожке, шедшей к центральной улице. Выбежав, он огляделся: Яны не было. По тротуару навстречу шел подвыпивший мужик в мятом костюме.

— Эй, братан, тут мимо девушка только что не пробегала? В сиреневом платье, с длинными светлыми волосами? — спросил Маркел у встречного.

— А где я? — непонимающе спросил мужик.

— В Караганде!

Маркел сердито пнул ветхий заборчик и вернулся к машине. Повернув ключ в замке зажигания, рванул с места, проскочил на светофоре на желтый свет и свернул на улочку. Время от времени притормаживая, он всматривался в полумрак подворотен и окна кафе, в надежде увидеть там Яну. Несколько раз пытался дозвониться, но она сначала сбрасывала звонки, потом и вовсе отключила мобильник. Маркел объезжал квартал за кварталом в поиске возлюбленной, но она будто сквозь землю провалилась. Было около половины двенадцатого ночи. Улицы постепенно пустели. Маркел время от времени останавливался, спрашивая у редких прохожих, не видели ли они девушку. Те лишь отрицательно качали головой и сочувственно разводили руками. Все было тщетно.

* * *

Быстро набирая скорость, Хлыщ, парень лет двадцати пяти, мчался на дорогом джипе по освещенному фонарями и вечерней иллюминацией городу. От выпитых коктейлей, в которых алкоголь был самой «мягкой» составляющей, голова кружилась, а в теле чувствовалась легкость и невесомость. Хотелось подвигов и приключений, здесь и сейчас. От избытка энергии и ощущения эйфории парень высунул голову в открытое окно и заорал во всю глотку, словно Тарзан в джунглях. Перепуганные прохожие в ужасе отскакивали от края тротуара. Хлыщ бросил взгляд в зеркало заднего обзора — какой-то мужчина гневно махал кулаком и что-то кричал вслед лихачу на черном джипе.

— Тебе повезло, что у меня хорошее настроение, а то я бы тебе помахал, — пробормотал он себе под нос и еще сильнее нажал на газ.

Хлыщ свернул на центральный проспект и посмотрел на спидометр. Стрелка преодолела отметку «девяносто» и продолжила стремительно двигаться вправо.

— Эльвира! Эльвира, ты что, заснула?

Парень потряс за плечо сидевшую рядом девушку. Та встрепенулась, достала из сумочки сигареты и закурила. Сколько ей лет, Хлыщ точно не знал. На вид можно было дать не больше двадцати. Как и у него самого, родители Эльвиры были обеспеченными людьми. Познакомился с ней Хлыщ несколько часов назад на закрытой загородной вечеринке, где тусовалась чуть ли не вся «золотая молодежь» города. Дети прокуроров, чиновников, богатых бизнесменов, банкиров, директоров предприятий кутили на шикарной вилле, ни в чем себе не отказывая. Алкоголь, наркотики, модный диджей за пультом… Единственная причина, по которой парень с девушкой уехали в самом разгаре веселья, — плохое самочувствие Эльвиры. Как заядлый ловелас, Хлыщ сделал ей несколько комплиментов и предложил переночевать у себя.

— Что, фигово? Надо было наркоту с бухлом мешать правильно. А то лезут миксовать все, что кому не лень, а потом… — парень не успел договорить, так как со стороны пассажирки послышались характерные звуки — подруге было явно плохо, она открыла окно и высунула в него голову. Спустя минуту-две она повернула к Хлыщу бледное лицо с размазанной помадой и сказала:

— Не капай мне на мозги, и без твоих поучений мутит. Лучше бы подкинул немного бабла на травку.

— Ладно, молчу. Твое дело — твое тело.

— Так что, поможешь с деньгами? А то голова раскалывается так, что просто ужас.

— Не похоже, что у тебя на дурь денег нет. Что, у родаков финансовый кризис?

— Какой там кризис. Просто батя недавно нашел у меня заначку, грамма два. Вот и лишил карманных денег. Заявил, если что нужно — говори, куплю. А наличку не получишь.

Девушка произносила слова сонным голосом, как в бреду. Однако достала из сумочки пудреницу, прошлась специальной кисточкой по лицу и лишь после этого откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза, глубоко вдыхая свежий ночной воздух из окна.

— Да-а. Не повезло. Мне кажется, девушкам вообще в этом мире труднее, чем пацанам, живется, — задумчиво произнес Хлыщ, положив руку на колено спутнице. — Деньги я дам, но хотел бы кое-что взамен.

Эльвира открыла глаза, посмотрела на парня и встретилась с ним взглядом.

— Может, в другой раз.

— Ну, тогда и бабло в другой раз, — ответил Хлыщ.

— Да меня так мутит, что в любой момент могу вырубиться, — со стоном произнесла Эльвира.

Хлыщ повернул голову и посмотрел на Эльвиру. Та уронила голову на грудь, размякла и мирно посапывала.

— Вот черт, и правда вырубилась! И на хрена она мне такая нужна?! — прошипел Хлыщ. — Вставай, просыпайся!

Парень принялся тормошить свою новую знакомую, но та никак не реагировала. В это время впереди у обочины показалась машина ГИБДД. Рядом стояли два гаишника, один активно махал жезлом. Хлыщ раздраженно ударил ладонью по рулю.

— Блин!

Парень притормозил в десяти метрах и, не заглушая мотора, закурил.

— Добрый вечер. Почему скорость превышаем? Ваши документы, — сухо произнес подошедший гаишник.

Хлыщ опустил стекло и протянул права.

— Подождите. Сейчас проверю.

— Да все в порядке, начальник, — крикнул Хлыщ вослед гайцу, направившемуся к своему напарнику, стоявшему у патрульной машины.

— Что, Голубев, бухая молодежь резвится? — спросил тот у коллеги.

— Ага. Вообще оборзели! На, пробей по базе.

Сержант Голубев протянул права Хлыща напарнику. Тот глянул на документ. После чего посмотрел на закурившего коллегу.

— Слышь, а ты смотрел на его фамилию?

— Нет, а что?

— А то! На, смотри.

Мент взял документ, пробежал по нему взглядом, развернулся и молча пошел обратно к джипу.

— Извините за беспокойство. Все в порядке. Можете ехать. Будьте осторожны.

Гаишник протянул Хлыщу права и фальшиво улыбнулся.

— То-то же.

Хлыщ с ухмылкой показал менту средний палец, ударил по газам, и машина с визгом рванула с места.

— Урод! — выругался сержант Голубев.

Многие местные гаишники уже узнавали Хлыща в лицо и, остановив, даже не спрашивали документов. «У этого, видимо, память хреновая. Ничего, запомнит», — подумал парень и прибавил скорости. Эльвира все еще была в отключке. Хлыщ посмотрел на девушку — во сне она казалась еще красивее и беззащитней. Ему нравились такие — хрупкие и не способные дать отпор. С такими девушками Хлыщ чувствовал себя победителем. У него мелькнула мысль заехать в какое-нибудь укромное местечко, подворотню или небольшое кафе с кабинками для приватных бесед, и там воспользоваться случаем. В таком состоянии Эльвира, даже если и очнется, сопротивляться не будет. Не сбавляя скорости, на перекрестке Хлыщ повернул направо и, держа руль одной левой, потянулся к бардачку — проверить, остались ли еще презервативы. Нащупать не удалось, пришлось наклониться и посмотреть. Подняв голову буквально спустя несколько секунд, он увидел, как в двух метрах перед машиной по пешеходному переходу на зеленый свет дорогу перебегает девушка. Парень резко нажал на тормоз, но было уже поздно.

Одновременно с визгом тормозов Хлыщ услышал глухой удар. Как в замедленной съемке, перед ним пролетело лицо с расширенными от ужаса глазами, взметнулись светлые волосы, мелькнула светлая ткань. Машина проехала несколько метров по инерции и остановилась. Хлыщ выскочил из салона и оглянулся — тело неподвижно лежало метрах в десяти, на проезжей части. Еще не осознавая произошедшего, парень подошел к сбитой девушке — в ее лице не было ни кровинки, лишь в уголке губ алела капля. Вокруг светлых волос медленно растекалась темная лужа. Девушка, не мигая, смотрела прямо на Хлыща умоляющими огромными глазами, в них отражался красный свет светофора. Спустя несколько мучительно долгих секунд ее губы с трудом разлепились и произнесли еле слышно «ма-ма», но на последнем слоге вместо звука из ее рта выплеснулся фонтанчик крови. После чего глаза жертвы закрылись. В лужице крови Хлыщ неожиданно увидел свое отражение, и его пронзил ужас.

На негнущихся ногах он вернулся к своей тачке. Все еще в шоке от произошедшего, парень глянул на свой джип — решетка радиатора и капот были погнуты, лобовое стекло треснуло, левая фара разбита. Он с досадой вздохнул — совсем недавно забрал машину из автосервиса после капитального ремонта, и тут опять. Такое особенно в круглую копеечку влетит. Хлыщ нервно оглянулся по сторонам — на улице не было ни души. Невдалеке, откуда-то из-за поворота, послышались звуки приближающейся машины. Парень, вытерев выступивший на лбу пот, запрыгнул в джип и повернул ключ в замке зажигания. Краем глаза он посмотрел на Эльвиру. Та все еще была в отключке. Вот и отлично — свидетелей нет, значит, хрен кто докажет, что это именно он сбил человека.

Как только авто Хлыща исчезло за поворотом, к месту ДТП подъехали старенькие «Жигули». Из машины вышел перепуганный мужик, подбежал к мертвой девушке.

— Господи, господи, — зашептал он и побежал за угол к дежурившим там гаишникам. — Товарищи полицейские! Там девушка лежит… ее сбили… Скорее… «Скорую»! — взволнованно залепетал мужик, подбежав к одному из ментов.

Гаишники молча переглянулись. Оба были почти уверены, что наезд совершил именно тот пьяный мажор на джипе, которого они только что отпустили. Подъехав к месту происшествия, они тут же огородили место от начавших уже собираться зевак. Один из ментов сразу же подбежал к лежавшей посреди пешеходного перехода девушке, стал на колени, нагнулся и прислушался к дыханию. Та, хоть и была без сознания, но еле слышно дышала. Мент замахал рукой напарнику и громко заорал.

— Быстро вызывай «Скорую». Она еще жива!

Полицейский внимательно посмотрел на лицо жертвы — девушка была очень красивой, лет двадцати. Он взял лежавшую рядом сумочку. Внутри лежали помада, ключи, мобильник, кошелек. Однако никаких документов, подтверждающих личность, не было. Мент, кряхтя, поднялся с колен и отряхнул штаны от пыли. Открыл сумочку, достал телефон — тот тускло отражал желтый свет фонаря выключенным экраном. Нажал кнопку снятия блокировки — у его жены была такая же модель. На экране высветилось около трех десятков пропущенных звонков — и все от одного абонента. Маркела. Мент нажал кнопку вызова:

— Алло!

— Кто это? — удивленно спросил Маркел.

— Сержант Голубев.

— Не понял. А где Яна? — со страхом в голосе спросил парень.

— А вы кем ей приходитесь?

— Я ее парень.

— Ваша девушка попала в ДТП. Ее только что сбила машина.

— Где это произошло? Я сейчас приеду. В каком она состоянии?!

— Она жива — это все, что могу сейчас сказать.

Мент продиктовал адрес и положил трубку. После чего подошел к напарнику.

— Санек, дело — швах. Девка выглядит хреново. Выжить — может, и выживет, но здоровье вряд ли будет прежним, — озадаченно произнес Голубев, почесывая затылок.

— Вот тебе и правила дорожного движения. Уродам с деньгами они побоку.

— А может, все-таки оповестить всех, чтобы задержали этот джип? — предложил Голубев. — Мало ли что — может, он еще кого-нибудь собьет. Эти папенькины сынки — у них же никаких тормозов в голове нет. Набухаются, нанюхаются дури и гоняют вовсю по городу. И пешеходы для них — не люди, а всего лишь помеха на дороге.

— Даже думать забудь! Потом геморроя из-за него не оберешься. Еще и уволят так, что хрен где работу найдешь. Ты знаешь, чей он сынок?

— Ну, слышал про этого Коровина, который депутат, богатый буратино. Но ведь и у девушки тоже есть родители, родственники. Они вряд ли будут молчать.

— Этот, как ты верно подметил, богатый буратино Коровин — не просто богатый — у него в этом городе все куплено. Слышал, что даже нашему ГИБДД на день полиции подарил две новенькие тачки. Так что, сам понимаешь — лучше вообще молчать, что мы этот джип сегодня видели.

В этот момент невдалеке, за углом, послышался гул мотора и резкий визг тормозов. Менты повернули голову на шум: выскочив из-за поворота, невдалеке остановился темно-синий «БМВ», и из него выбежал взволнованный молодой человек.

— Яна! Яна! — закричал Маркел.

Растолкав перед собой зевак, он подбежал к девушке и рухнул перед ней на колени. Дрожащими руками прикоснулся к ее лицу, губам, погладил по волосам и с непонимающим видом поднес к глазам свои окровавленные пальцы. Потом резко поднялся и подошел к стоявшим рядом гаишникам.

— Кто это сделал? — тяжело выговаривая по одному слову от переполняющей его ненависти, спросил Маркел. Его руки, только что с нежностью прикасавшиеся к девушке, теперь сжались в кулаки.

— Вы родственник пострадавшей? — спокойным тоном спросил гаишник Санёк.

— Я ее парень. Где та сволочь, что ее сбила? Я с ней разберусь прямо здесь.

— Успокойтесь, Маркел. Это я с вами по телефону разговаривал. Сержант Голубев.

Мент протянул руку, Маркел было тоже, но в последний момент заметил кровь на пальцах и неловко отдернул руку за спину.

— Сержант, еще раз спрашиваю: где сволочь, сбившая мою девушку? — сержант видел, что парень явно не в себе, и опасливо отступил на шаг. Маркел был на голову выше гайца, и уже это заставляло последнего нервно смотреть по сторонам, но только не вверх, на яростно нависшего над ним человека.

— Дело в том, — начал Голубев, отступая еще на шаг и растягивая слова, — что… когда мы прибыли сюда… водитель с места происшествия уже скрылся… в неизвестном направлении.

— Ну, так объявите в розыск. Что за машина? Какой номер? Я сам помогу, пацанов подключу. Ну? Что молчите? — внутри Маркела бушевало пламя, но голова была ясной, и в ней он строил планы по поимке гада-водителя, сердце же разрывалось от боли и осознания вины. Он не заметил, что, засыпая вопросами коротышку-сержанта, наступал на него, как гора, а тот продолжал пятиться и мямлить:

— Понимаете, какая проблема — у нас нет никаких данных о машине. Не было ни одного свидетеля на улице. Время позднее…

— Вы вообще в ГИБДД работаете или где? На ней же должна остаться вмятина, следы крови… Я что, должен вас учить? — заорал Маркел в лицо сержанту, начиная выходить из себя. Сержант дернулся от неожиданности, потом с достоинством расправил китель и сказал:

— Мы знаем свою работу. Машину ищут, но на это уйдет время. Но, скажу вам честно, в таких случаях результат редко бывает положительный. Владелец, скорее всего, уже спрятал машину в гараже, и через день-два она будет как новенькая.

— Черт вас побери всех, ментов, — как штраф впаять, так из-под земли достанете. А как настоящего преступника найти — так сплошные отмазки. Ладно, я с вами еще разберусь.

Маркел зло посмотрел сначала на одного, потом на другого гайца, запоминая их приметы, сплюнул на асфальт и вернулся к Яне. Приехавшие к этому времени медики осмотрели девушку, осторожно переложили на каталку и повезли к машине «Скорой помощи».

— Яна, любимая, я здесь, рядом, все будет хорошо, — шептал Маркел, накрыв своей ладонью ледяную руку девушки, пока медики готовились принять каталку внутрь машины. Яна не подавала признаков жизни, лицо было белым, как мел. Маркел прикоснулся губами к ее холодной щеке и почувствовал, как из его глаз, наверное, впервые во взрослой жизни, потекли слезы.

— Доктор, что с ней? Она будет жить? — обратился он к одному из врачей.

— Ничего сейчас точно сказать не могу. Очевидно, что поврежден позвоночник. Большая кровопотеря. Отойдите, не задерживайте.

— Скажите хоть, куда ее везете? — в отчаянии крикнул парень.

— Центральная городская. Реанимация.

Маркела отодвинули в сторону, каталка с телом Яны исчезла в ярко освещенном брюхе «Скорой», двери со стуком закрылись. Парень с остекленевшим взглядом стоял посреди дороги как вкопанный. Гаишники у края тротуара переговаривались по рации. «Скорая», включив мигалки и сирену, с воем исчезла в конце улицы. Собравшиеся зеваки начали расходиться, на их лицах читалось возбуждение, реже — сочувствие. Некоторые снимали «Скорую» на камеру мобильников, чтобы, придя домой, выложить кровавое видео в соцсети. Маркелу хотелось вырвать эти телефоны и растоптать ногами, слушая хруст пластмассы, растоптать этих гаишников, эти тупые самодовольные лица посторонних людей, пока они не почувствуют такую же острую боль, как и он. И вдруг осознал, что именно он виноват во всем произошедшем. Если бы он не был таким упрямым, если бы согласился с Яной, смог успокоить ее — ничего этого не произошло бы. Всего час назад все было прекрасно, и тут — бац! — Яна ударилась о чей-то бампер, и все в жизни Маркела изменилось. И теперь он стоит посреди пустынной улицы, бессильно сжимая кулаки, и на его руках — кровь любимой девушки. А преступник, сбивший ее, как ни в чем не бывало где-то спокойно ложится спать.

Глава 2

Хлыщ проснулся поздно, около одиннадцати утра, с дикой головной болью и страшным сушняком. Глаза были словно засыпаны песком, и в закрытые веки било яркое летнее солнце. Натянув на голову одеяло, парень с протяжным стоном перевернулся на бок. Рядом с ним лежала девушка и мирно спала, свернувшись калачиком. Кто это? Спит в джинсах и футболке, я тоже — значит, с ней у меня ничего не было. По крайней мере, здесь. Как ее звать? Хлыщ наморщил лоб, перебирая имена: Эмма… Зефира… Эльвира… Точно, вроде бы Эля, Эльвира. Он достал из кармана мобильник — ни вечером, ни ночью исходящих звонков не было. Получается, что и спросить не у кого о вчерашнем вечере. Хлыщ попытался вспомнить, что было — где напился, где подцепил телочку, как добрался домой. Однако ничего не вспомнил. Кроме одного — красивая девушка влетает в лобовое стекло его машины … широко открытые глаза, струйка крови выплескивается изо рта вместе со словом «мама»… безжизненное тело на асфальте. Внутри у горе-водителя все похолодело от ужаса. Мысль, что он вчера сбил человека, возможно даже насмерть, выбросила Хлыща из постели. Он задернул шторы, ударился босой ногой о край массивной кровати и взвыл.

— Эй, чего надо? Где я? — спросонья пробормотала Эльвира, подняв голову и снова роняя ее на подушку.

— У меня дома. Проснулась уже? — шипя от боли и держась за ушибленную ногу, спросил Хлыщ.

— Ага. У нас что-нибудь было вчера?

— Вроде бы нет, судя по тому, что мы оба одеты.

— Ясно, тоже не помнишь. Черт, голова так раскалывается, что хоть застрелись. У тебя нет аспирина, альказельцера или хотя бы пива? Холодненького. От головы.

— Сейчас гляну. У самого в башке шум и — грохот.

Хлыщ прохромал на кухню и, не найдя в холодильнике пива, тихо ругнулся. Копаясь в выдвижном ящике с медикаментами, стал прикидывать, что делать дальше. Если Эльвира была вместе с ним в машине, то она могла все видеть. Черт, это фигово. Очень. Хуже некуда. Правда, может статься, что с памятью у нее еще хуже, чем у него. Хлыщ взял упаковку таблеток, набрал в стакан воды и вернулся в спальню.

— На, держи.

— Ой, спасибо.

Девушка закинула в рот пару таблеток и жадно припала к воде.

— Еще, — и отдала стакан парню. Тот послушно принес воду и присел на край кровати.

— Слушай, а ты про вчерашний вечер хоть что-нибудь помнишь? — как можно более непринужденно спросил Хлыщ, — потому что у меня в голове гул — и ноль воспоминаний.

— Что-то помню, — ответила Эльвира, морща лоб и глядя в потолок, как будто там могли быть написаны события прошедшего вечера. — Помню, как приехала на вечеринку. Как выпила с девчонками. Потом, вроде бы, то ли амфетамином подзарядилась, то ли еще чем-то.

— А потом? — поинтересовался Хлыщ.

Он напрягся и взмолился неизвестно кому — только-бы-не-помнила, только-бы-не-помнила-ничего.

— А потом с тобой познакомилась. Мне стало хреново. Мы сели в машину и ехали, ехали, эти огни били по глазам… — Эльвира застонала и прикрыла глаза рукой. — И все. Дальше — провал. Наверное, отключилась по дороге. А почему спрашиваешь? Что-то случилось?

— Да так, ничего. Просто интересно. Со мной никогда такого не было, чтобы ничего не помнить после пьянки.

— Что ж, привыкай. Если было раз, будет и еще — по крайней мере, со мной такое частенько случается. Эх раз, да еще раз, да еще много… — попробовала спеть Эльвира, но застонала и схватилась за голову. — Ох, голова болит ну просто адски. Слушай, не подкинешь деньжат — подлечиться нужно срочно.

— Почему бы и нет? Если девушке плохо, девушке обязательно нужно помочь. Подожди.

Хлыщ вышел в гостиную и облегченно выдохнул. Уф, пронесло. По крайней мере, с ней проблем не будет. Он достал из ящика пару купюр, положил на стол.

— Держи, Эль! — крикнул он.

Эльвира лениво вышла из спальни, положила деньги в задний карман джинсов и вопросительно посмотрела на Хлыща. Даже сейчас, с темными, как у панды, кругами туши под глазами, она была милой.

— Спасибо.

— Мне нужно срочно ехать по делам, так что давай, собирайся — умывайся, что там тебе еще нужно… — произнес Хлыщ, пытаясь не встречаться с девушкой взглядом.

— О’кей, без проблем. Уже ухожу. У меня самой сегодня куча дел. Звони, когда освободишься.

Девушка ненадолго скрылась в ванной комнате, потом минут пять тыкала пальцами в соломенные волосы, придав им еще больший беспорядок, и вышла из квартиры. А Хлыщ, забравшись на широкий подоконник в кухне, закурил. Правда, пальцы дрожали, и зажечь сигарету удалось не с первого раза. Но, после двух-трех затяжек в мозгах начало светлеть. Да, проблема с Эльвирой отпала, но легче от этого не стало. Хлыщ еще раз попытался выстроить в более-менее приемлемую последовательность все детали событий прошедшей ночи. Он пьяный едет с телкой, та — в отключке. Потом он каким-то образом сбивает девушку. Погибла она или нет — неизвестно. Но, судя по тем отрывкам воспоминаний, которые засели у Хлыща в голове, шансов остаться в живых у нее мало. По поводу свидетелей он тоже ничего не помнил. Видел ли кто-нибудь произошедшее или нет? В ужасе задавая себе все эти вопросы и копаясь в памяти в надежде найти ответы, Хлыщ выглянул в окно. У подъезда стоял его черный джип. Кое-как затушив недокуренную сигарету, парень метнулся во двор. Время было обеденное, но у дома было пусто и тихо. Удивленный и обрадованный, Хлыщ оглянулся по сторонам — действительно, никого — ни детей в песочнице, ни старух на лавочке. Даже вездесущего дворника — и того не видать. Парень подошел к машине — капот и крыло были сильно помяты. Присмотрелся поближе — на капоте были видны следы засохшей крови. Достав из багажника ветошь и шампунь для мойки машин, Хлыщ оттер капот до блеска, озираясь на каждый звук и трясясь от страха. Он понимал, что толку от этого нет никакого. Если машину найдут менты — сколько ни затирай следы, отвертеться не получится. Единственная надежда была на отца. Раньше он уже не раз вытаскивал сынка из неприятных ситуаций. Но по сравнению с этим то были цветочки. Убийство человека в состоянии опьянения — дело серьезное. Даже если девушка не умерла, но останется калекой на всю жизнь — тоже большая проблема. Хлыщ страшно боялся отца. Тот, хоть и отмазывал сына, но относился к нему строго и на каждый его очередной проступок бурно реагировал. Мог даже ударить в порыве гнева или, что еще хуже, оставить без денег на карманные расходы. А они составляли примерно среднегодовой доход учителя, чем молодой мажор любил прихвастнуть в среде себе подобных. Он поднялся к себе, вынес брезент и накрыл машину. Потом снова вернулся в квартиру и набрал номер телефона отца.

* * *

Оставив место аварии на несколько минут позже, чем «Скорая», Маркел помчался к больнице и попытался пробиться внутрь. Но въезд для карет «Скорой» уже был закрыт шлагбаумом, и он погнал машину к центральному входу. На отчаянный стук в дверь с той стороны стеклянной двери выплыла заспанная медсестра и знаками показала на часы приема. Мольбы и размахивание денежными знаками успеха не принесли. Женщина подошла к самой двери и громко прошипела, что если он не уберется, то ей придется вызвать полицию. На просьбы Маркела хотя бы узнать, что случилось с его девушкой, она попала в аварию — женщина ответила, что здоровых людей тут нет. А больница открыта для посетителей с 8 утра. Маркел сердито ударил кулаком о железный наличник и поехал домой. Несмотря на теплую погоду, его бил озноб. Он был сильным и закаленным во многих стычках солдатом улиц, и звание вожака банды получил не по наследству, а завоевал благодаря стальным нервам, холодной голове и железным кулакам. Но Яна была единственным слабым местом в его броне. Яна, Яна… Дома Маркел открыл холодильник, достал бутылку водки и залпом опрокинул в себя стакан обжигающего напитка. Потом еще один. Легче не стало, но мерзкая липкая дрожь спустя некоторое время сменилась теплом. Он достал мобильник и начал обзванивать пацанов.

А в восемь пятнадцать утра следующего дня, проспавший и запыхавшийся, Маркел уже был у входа Центральной городской больницы. Бросил машину у газона и, перескакивая через две ступеньки, залетел в вестибюль.

— Где здесь регистратура? — задыхаясь от волнения, спросил он у ковыляющей мимо пожилой женщины в домашнем халате.

— Да вот же, — удивленно показала она рукой в сторону окошка в трех метрах от них.

— Спасибо.

Маркел, не сбавляя темпа, подбежал к регистратуре. У окошка никого не было.

— Есть тут кто? — крикнул он.

— Зачем так кричать? Вам чего? — раздался голос сзади.

Маркел развернулся — перед ним стояла женщина в белом халате и в очках и строго смотрела на него. Понимая, что похож на сумасшедшего, он выпалил все вопросы сразу — комкая слова и слегка заикаясь.

— Я ищу свою девушку, Яну. Ее сбил автомобиль, ночью, «Скорая» забрала. Сказали, повезут сюда, в реанимацию. Я был ночью, но не пустили. Как узнать, что с ней? Мне можно к ней пройти?

Женщина зашла за стойку и посмотрела записи в журнале.

— Да, привезли. Но вам туда сейчас нельзя — ее оперируют. Подождите в коридоре на втором этаже.

— А как зовут врача, который ее оперирует?

— Не знаю, кто там сегодня. Подойдете к дежурному, спросите.

Маркел поднялся наверх. В коридоре людей было мало. Пара пенсионеров с заплаканными глазами стояла у окна и о чем-то тихо разговаривала. На скамейках около кабинетов врачей сидели несколько женщин.

— Извините, барышня, а где здесь реанимация? — обратился Маркел к молодой медсестре, сидевшей за столом дежурного пункта.

— А вот за этими стеклянными дверями. Только там сейчас идет операция.

— Девушка, после аварии, Яна Галчинская, да?

— Да, она, — ответила медсестричка, посмотрев в лежавший перед ней журнал.

— Это моя девушка. Скажите, в каком она состоянии? Ее сбили еще ночью — почему операция длится так долго?

— Операция началась недавно — я как раз на смену заступила. Подробностей не знаю. Бывает, что сразу после аварии операцию человеку делать опасно — сердце может не выдержать. Точнее ничего сказать не могу — я всего лишь медсестра. Но вы можете здесь подождать. Хирург, Андрей Карлович — все расскажет.

— Это он оперирует?

— Да. Но операция может быть долгой.

— Ничего. Я дождусь.

Маркел на ватных ногах отошел на пару метров, сел на обитую красным дерматином банкетку и почувствовал, как уже во второй раз за эти сутки к глазам подступают слезы. Он закрыл ладонями лицо и сильно надавил пальцами на глаза, в попытке затолкать предательскую влагу внутрь, не позволить себе проявить слабость. Несмотря на этот маневр, медсестра обо всем догадалась. Звякнуло стекло, послышались легкие шаги, и Маркел почувствовал, как девушка присела рядом. Он неохотно оторвал руки от красного от слез лица и недоверчиво посмотрел на соседку.

— Вот, выпейте, — она протянула ему стакан и три желтые таблетки на маленькой ладони. — Это валериана. Абсолютно безвредно, но поможет вам успокоиться. Я всегда у себя в ящике держу баночку — и для посетителей, и для — себя, тут бывает, такого насмотришься! Вас как зовут?

Маркел выпил предложенное лекарство и под успокаивающий аккомпанемент девичьей болтовни как-то расслабился, слезы прошли. Только теперь он рассмотрел лицо медсестры — милая, но ничего особенного. Кроме глаз, которые сквозь тонкий лед очков смотрели с нескрываемой теплотой и участием. Зачем-то протянул ей руку и сказал:

— Маркел.

— А я Маша. — И девушка крепко пожала его ладонь.

— Извините, Маша, что я так… расклеился, что ли… Понимаете, я вообще не плачу никогда. Меня так воспитали, и точка. И когда батю хоронил — не плакал, и когда мама отошла. Тоже. Но тут — такое… Яна была… есть — для меня всем: и семьей, и домом, а больше и нет никого. — Маркел закусил губу, чтобы скрыть дрожь. — Это я во всем виноват, мы с ней накануне поссорились. А через час я узнал, что какой-то гад сбил ее на «зебре». И вот, он беспомощно развел руками, — она здесь.

Маша смотрела на этого большого мужчину и внезапно поймала себя на мысли, что хочет обнять его, как младшего брата, погладить по голове и успокоить. Но как? Вместо этого она легонько похлопала парня по плечу:

— Не нужно винить себя. У всех случаются ссоры, а болезни служат естественным поводом к примирению. Вот увидите — все наладится. Тем более, вашей Яне повезло — у Андрея Карловича золотые руки. Он очень хороший доктор, один из лучших в нашем регионе.

— Вы думаете, она выкарабкается?

— А почему бы и нет? Вон, на прошлой неделе самоубийцу привезли. Напился для храбрости и сиганул с седьмого этажа, из-за несчастной любви. Жена бросила. Так он, представляете, пролетел сквозь каштан и упал в жасминовый куст — тут кровища, шум, гам, «Скорая», сразу сюда, в реанимацию и на операционный стол. Смотрят, а у него несколько царапин от веток и нога сломана. Ничего — скачет теперь по травматологии на костылях, сестричкам глазки строит. А главное — жена-то вернулась, сидят тут вечерами, как голубки, воркуют. Так что не унывайте, Маркел, будет и на вашей улице праздник.

Маша сама не знала, зачем несет всю эту чушь про Валерика-неваляшку, как окрестили его языкастые сестрички из травматологии. Но как медик от бога — чувствовала, что Маркелу сейчас нельзя позволять копаться в себе, в своих боли и страхе. И действительно, на губах парня появилось подобие улыбки. Он достал телефон и, отыскав фотографию девушки, протянул медсестре.

— Вот она какая, моя Яна. Была.

С экрана смотрела девушка со счастливой улыбкой.

— Красивая, — одобрительно покачала головой Маша.

— Если с ней случится что-нибудь… непоправимое, я не знаю, как смогу жить дальше. И смогу ли. Это несправедливо, нечестно…

Маркел спрятал мобильник и сглотнул подступивший к горлу ком. Потом попытался улыбнуться и спросил, чтобы сменить тему:

— А вы, наверное, еще учитесь? Выглядите такой молоденькой, как школьница, а говорите как хороший врач. — Маша замахала руками, застеснялась:

— Да что вы… Вот Андрей Карлович — тот да. Врач. А мне еще учиться и учиться. Вот готовлюсь экзамены в мединститут сдавать.

— Сдадите, обязательно — таких, как вы, надо побольше в медицину. Хотя, конечно — выучитесь, пойдете работать, и что? Зарплата-то копеечная у врачей. У меня соседка всю жизнь в поликлинике проработала, и муж врач-анестезиолог. Живут — от зарплаты до зарплаты. Стыдно за страну, где так людей не ценят.

— А вы чем занимаетесь? — спросила в ответ Маша.

— Я? — Маркел замялся и почесал отросшую за ночь щетину. — Ну, скажем так, мелким бизнесом. На жизнь хватает. Жениться вот собирался. На Яне.

— Понятно.

Воцарилось неловкое молчание. Никто не знал, как еще продолжить разговор. Маша внезапно подумала — как, наверное, хорошо, когда тебя любит такой сильный, надежный и уверенный в себе мужчина. Именно мужчина, не мальчик, стреляющий у тебя мелочь на курево и клянчащий конспекты на семинары. А когда тебя нет дома — предлагающий «дружеский секс» твоей соседке по комнате. У Маши был именно такой. Полгода назад. Потом на нее внезапно обратил внимание ассистент профессора. Приглашал на показательные операции своего патрона, в кафе-мороженое и в пиццерию, после чего они даже целовались. А потом ее вызвала куратор группы и по-матерински отчитала, что, мол, нельзя быть такой доверчивой курицей. Что ее ассистент — давно и безнадежно женат, есть и дети, причем от разных женщин. И спросила так ехидно — хочет ли она, Мария Трегубова, пополнить этот гарем? На что Маша выдавила «нет» и с пылающим лицом убежала в общежитие до конца дня. Правда, и куратор не поставила ей пропуск. А ведь этот ее женатый «последняя любовь» — лет на десять старше Маркела, и такой мальчик, с внезапным отвращением подумала Маша.

А предмет ее восхищения мысленно был за дверьми с табличкой «Не входить. Идет операция». И в который раз корил себя за все промахи и трагедии своей жизни. Перед глазами встали похороны отца-дальнобойщика. Маркелу было лет шесть тогда — помнил, что все просил батю взять его с собой, а тот говорил — вот потеплеет, ты вырастешь, и поедем вместе. Мальчик каждый день честно ел кашу и тянул маму к деревянному наличнику с пометками — проверить, насколько вырос за последние сутки. Но в замерзшие окна бросались бешеные псы вьюги, а карандашные отметки наслаивались друг на друга и никак не хотели ползти вверх. Потом, в клубах пара и снега, в их дом занесли гроб с бумажными цветами, среди которых желтело покрытое синими пятнами лицо отца. Мальчик кричал тогда на этих незнакомых людей — идите прочь и гроб забирайте, мой батя живой! И пытался бить их кулаками, и плакал. Но мать посмотрела на него суровым, безжизненным взглядом и отрезала:

— Не реви. Ты теперь один мужик в доме, а мужики не плачут. Никогда. — Потом, через десять лет, когда он уже был признанным вожаком хоть и маленькой, но банды и начал наконец-то приносить деньги в семью, мать заболела. Снова была зима, и парень разрывался между больницей, школой, «качалкой» и сходками, на которых решали, кого и когда будут «бомбить». Маркел до сих пор не мог забыть, как бегал в летних кроссовках по снегу по маршруту «дом-больница-школа-подвал», спал по два часа — лишь бы принести врачам деньги на бесконечные капельницы и уколы. И обреченный взгляд матери, когда он в очередной раз говорил: «Ну все, пока, увидимся» в ответ на ее слабую просьбу посидеть рядом. Его не было рядом и когда она умерла. Они в ту ночь подрались с бандой из соседнего района за то, кто будет «крышевать» гастроном на нейтральной территории. Сошлись стенка на стенку, как дерутся только в юности — жестоко и бестолково. В ход шли обрезки труб, ножи, кастеты и цепи. Маркел с пацанами тогда одержал победу, хотя и ценой немалой крови. Двоих увезли по «Скорой» с ножевыми, ему цепью рассекли бровь, еще немного — и остался бы без глаза. Другу, Алехе, сломали руку. Пока он его в травмпункт отвел, пока зашили бровь, пока наложили шину — наступило утро. Приплелся домой и уснул как убитый. Проснулся от стука соседки — сказала, из больницы звонили, и отвела взгляд. Он все понял без слов. И не плакал. До вчерашнего вечера — никогда. Яна была единственной, кто увидел в нем человека и любил человека. Единственной, кто заставлял его оставаться человеком, среди всей этой крови и грязи, в которых ему приходилось возиться изо дня в день. Маркел закрыл глаза и попытался вызвать картинки беззаботного счастья — их с Яной. Вот они загорают на пляже. Вот — катаются на банане, прыгают на батуте. Вот — она в огромной шляпе позирует для портретиста на набережной, солнце слепит глаза, позади летают чайки и проплывает белый красавец-теплоход. Вот Яна лежит на асфальте, а вокруг ее блестящих волос растекается черный кровавый нимб.

— Нет! — Маркел дернулся на банкетке, ударился затылком о стену и с непонимающим видом посмотрел по сторонам. — Я заснул?

— Да, ненадолго. Вам, наверное, приснилось плохое что-то? — Маша подняла голову от книги, на которой большими буквами было написано «Анатомия». Пока он спал, девушка успела вернуться на дежурный пост и прочитать пару глав. Участливо посмотрела поверх очков: — Воды?

— Да, если можно.

— А валерианы?

— Нет, спасибо, второго такого кошмара мне не пережить, — криво улыбнулся Маркел. Жадно выпил воду, вытер ладонью губы и отдал медсестре пустой стакан. — Спасибо.

В этот момент с противоположного конца коридора донеслись громкие мужские голоса.

— О, мои пацаны приехали, — оживился Маркел, увидев, как в полосах света и тени в их сторону размашистым шагом движутся два мужских силуэта спортивного телосложения.

— Я тогда еще почитаю — экзамены, сами знаете. Только попросите ваших гостей э… говорить не так громко, как сейчас, это ведь больница. Ну и мне за вас влетит, вот, — робко попросила Маша и вернулась на свой пост.

— Можно вас тоже попросить кое о чем? Не говорите никому, что я… ну, расплакался, хорошо?

— Обещаю.

Маша уселась на свой стул и погрузилась в чтение учебника. Двое парней подошли к Маркелу и по очереди пожали руку.

— Рассказывай. Как Яна? Известно что-нибудь? — спросил один из них, с рыжими волосами.

— Ничего, Ржавый, не известно. Она сейчас лежит на операции.

— Мне Дикий позвонил, сказал, что менты морозятся, — кивнул Ржавый на стоящего рядом друга.

— Да, говорят — свидетелей нет, машину никто не видел.

— Братан, можешь на нас полностью рассчитывать. И на всех наших пацанов, конечно, тоже. Мы того урода, который Яну сбил, из-под земли достанем и на части порвем.

— Есть у меня подозрение, что менты отмазывают какого-то мажора или чиновничка…

— Не важно. Найдем любого, — сказал Дикий и игриво повел бровью в сторону Маши. — А медсестричка здесь шикарная. Я бы с такой замутил.

— Успокойся, — одернул его Ржавый. — Ты хоть когда-нибудь можешь про баб не думать?

— Ладно-ладно.

— И носит же земля таких сволочей, — прошипел Ржавый.

— Это ты про меня, что ли? — непонимающе спросил Дикий.

— При чем тут ты? Я про этого козлину за рулем. Ну, сбил ты человека, так будь мужиком — ответь за свой поступок. Будь моя воля, я бы таких поголовно кастрировал, чтобы не размножались.

— Не кипятись раньше времени. Нам сейчас нужно башкой думать, а не стартовать с пол-оборота. Хватит себя накручивать, — прервал приятеля Маркел.

— Так какой у нас план? — нетерпеливо спросил Ржавый.

В этот момент двери операционной открылись, оттуда вышли несколько женщин в медицинских халатах. Маркел оттолкнул в сторону друзей и побежал к врачам.

— Скажите, операция удачно прошла? Она будет жить?

Женщина, за рукав халата которой Маркел хватался сейчас, как за спасительную соломинку, усталым взглядом посмотрела на молодого человека и, глубоко вздохнув, улыбнулась:

— Будет. Мы ее спасли. А если вы меня отпустите и дождетесь, пока выйдет Андрей Карлович, он все вам подробно расскажет. А теперь извините, — она мягко высвободила руку и — ушла.

Через пять минут из операционной вышел мужчина среднего роста, лет пятидесяти, с аккуратными усиками и бородкой. Он стремительным шагом двинулся вдоль коридора, но Маркел его перехватил. Тот смерил его цепким уверенным взглядом.

— Андрей Карлович?

— Да. Вы ко мне?

— Да, я хотел узнать про Яну Галчинскую, вы ее только что прооперировали. Она… будет жить? — скрывая дрожь в голосе, спросил парень, напряженно глядя в глаза врачу.

— А вы ее… друг, я так понял?

— Мы хотели пожениться.

— Сразу вас успокою — ее жизни ничто не угрожает. Поэтому вы все еще жених и невеста, если, конечно, не передумаете, — он с улыбкой похлопал Маркела по плечу. — Идемте ко мне в кабинет, я вам опишу всю ситуацию.

Закрыв за Маркелом дверь кабинета, Андрей Карлович сел за стол и закурил.

— Присаживайтесь, молодой человек. — Врач показал рукой на стул напротив. — Вас, кстати, как величать?

— Маркел.

— Андрей Карлович, да вы уже и так знаете, — представился в ответ хирург. — Значит, так. Самое страшное, как я уже сказал, позади. Жить она будет. Вот только перспективы у нее, мягко говоря, не радужные.

— В чем дело? — встревожился Маркел.

— Ваша девушка пережила очень тяжелую операцию на позвоночнике. Поэтому передвигаться сможет только в инвалидной коляске.

— Как так? Это навсегда?

— Я сделал все, что мог, — развел руками врач и, сняв очки, устало потер глаза.

— Но ведь должна быть какая-нибудь возможность поставить ее на ноги?! Я видел по телику, что люди начинали ходить даже после такой травмы, как сломанный позвоночник. Андрей Карлович, я готов сделать все, что в моих — и просто в человеческих — силах, чтобы помочь Яне, — Маркел порывисто вскочил и с мольбой посмотрел в глаза хирургу.

— Сядьте, сядьте, — замахал на него руками врач. — Я еще не закончил. Я сделал все, что мог, но это не значит, что ничего нельзя сделать вообще. Девушка все еще в очень тяжелом состоянии, и ей нужна довольно дорогостоящая операция за границей. У нас в стране таких, к сожалению, не делают.

— Сколько? — сухо спросил Маркел.

— Насколько я знаю, на все про все потребуется около ста тысяч евро. Причем без этой операции ей никак не обойтись. Если выражаться медицинскими терминами, то, что случилось с вашей Яной, называется компрессионным переломом позвоночника.

— Это как? — нахмурив брови, спросил — Маркел.

— Попробую объяснить. При таких травмах позвонки «сжимаются», иногда задевается и спинной мозг, из-за чего последствия могут быть крайне тяжелыми, вплоть до смерти. К счастью, в случае с Яной спинной мозг остался цел и невредим, иначе ее бы просто парализовало. С сегодняшнего дня вашей девушке примерно месяц нельзя будет вставать. Потом понемножку можно будет подниматься и ходить в тугом корсете, не нагибаясь, не садясь — положение тела только стоя или лежа. Мы ей назначим комплекс восстановительных процедур, массаж, лечебную физкультуру. Но если ей в ближайшие полгода не вживить титановые имплантаты, поддерживающие позвоночник, то практически наверняка у Яны в ближайшие три-четыре года наступит паралич конечностей.

Закончив, врач тяжело выдохнул. Маркел сцепил пальцы в замок и смотрел на свои руки тяжелым взглядом.

— То есть, если я правильно понял, с этими имплантатами она сможет жить полноценной жизнью?

— Вы правильно поняли. Но времени у вас не так и много, чтобы собрать такую сумму.

— Я из кожи вон вылезу, но достану их.

— Что ж, удачи вам.

— Я еще хотел спросить: когда мне можно будет навестить Яну?

— Вот, возьмите мою визитку, — врач написал номер своего телефона на обратной стороне простого картонного прямоугольника. — Позвоните через несколько дней. Но сразу скажу, что в ближайшее время ее лучше не беспокоить — она слишком слаба.

— Хорошо. Спасибо, Андрей Карлович. До свидания.

Маркел пожал врачу руку и вышел из кабинета. Прислонившись в коридоре спиной к прохладной стене, он закрыл глаза и стал лихорадочно прикидывать, что делать дальше и где достать такие огромные деньги. Первым в голову пришло — открыть благотворительный счет, слепить ролик и запустить в Интернет. Ну и самое простое — раcклеить везде объявления с просьбой о помощи. Но эти варианты отпали сразу же — где уверенность, что нужная сумма соберется? Если бы это было тысяч десять, тогда возможно. Но собрать пожертвований сто кусков евро? Да еще в городке? Маркелу хотелось получить деньги целиком и сразу. Свиснуть пацанов и обложить торгашей дополнительной данью? Но откуда у тех такие деньги? Да, Маркел авторитет в своем районе. Но это небольшая территория небольшого городка. И таких денег ему ни за что не выбить. Ладно, нужно будет еще подумать и перетереть с пацанами — может, у них какие-нибудь идеи всплывут. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, не оставив сколько-нибудь четкого плана. Маркел чувствовал себя выжатым как лимон. Открыв глаза, устало поплелся по коридору. Проходя мимо дежурного пункта, он махнул рукой Маше и едва заметно улыбнулся.

— Маша, до свидания. Спасибо, за поддержку.

— До свидания. Ваши друзья просили передать, что ждут вас у входа.

— Ага.

— Что сказал Андрей Карлович? Хорошие новости? — с деланой бодростью спросила медсестра.

— И хорошие, и плохие. Во всяком случае, она не умрет, — ответил Маркел и, не ожидая ответа, пошел прочь. Маша отложила книгу и проводила его сочувственным взглядом до тех пор, пока сгорбленная фигура не растворилась в тени коридора.

— Ну, что? Все хорошо? Что сказал врач?

Ржавый и Дикий налетели на Маркела с расспросами, как только он вышел на улицу.

— Если коротко, то жить будет. Но нужны сто кусков евро на операцию.

— Ого! — присвистнул Дикий. — Нехило.

— Вопрос теперь в том, где их достать.

— А вот с того урода, что ее сбил, и нужно их снять, — предложил Ржавый.

Маркел одобрительно хлопнул друга по плечу, так, что тот пошатнулся, и сам себе удивился. Почему в его голову не пришла эта мысль? Наверное, усталость. Или «колеса» Маши. И дал себе зарок — никакого алкоголя, никаких успокаивающих — только кофе и чай.

— Молоток, Ржавый. Тогда бросаем все силы на его поиски.

Глава 3

В десяти километрах за чертой города, за шлагбаумом элитного дачного поселка, в просторечии называемого «Санта-Барбарой», стоял особняк, огороженный высоким бетонным забором. Вернее, не особняк даже, а поместье, со своими угодьями, законами, бюджетом и укладом. Построенный из «кремлевского кирпича», трехэтажный, с просторной террасой, аккуратными балкончиками на все четыре стороны света и мезонином, увенчанным небольшой башенкой с флюгером-чертиком, дом заметно выделялся даже на фоне своих далеко не бедных соседей. Обычный человек, работай он даже круглые сутки, без перерывов на сон, еду и секс, за всю жизнь не заработал бы на подобное «гнездышко». Честным трудом такого не добиваются. Любое богатство является результатом либо обмана и кражи, либо разбоя. Либо и того, и другого. Но те, кому в голову приходили подобные мысли, редко попадали по ту сторону забора. Позади особняка был разбит английский парк с извилистыми тропинками и прудом, где плавали экзотические рыбки. Ближе к дому — бассейн и площадка для пикников. Внутри особняка все говорило о стремлении хозяев к комфорту и немалых расходах на хорошего дизайнера. По периметру огромный участок был обнесен высоким забором, оснащенным камерами видеонаблюдения. У входа в дом лысоватый мужчина средних лет, в шортах цвета хаки и рубашке-гавайке, поливал серебристую лаванду на альпийской горке. Вокруг дома таких клумб было разбито довольно много: большие и маленькие, со вьющимися розами и клематисами, низко стелющимся можжевельником и острыми листьями еще не расцветших ирисов. Хозяин был большим ценителем и знатоком цветов, переписывался по этому поводу со специалистами со всей Европы и следил за новыми тенденциями в моде на клумбовые растения тщательнее, чем за собственным непутевым сыном. Сделав несколько шагов вниз по склону холма к клумбе с пятнистыми немофилами, он сунул руку в карман шорт, достал мобильник. Звонил сын и наследник. Поморщившись, ведь Антон звонил обычно в двух случаях — попросить денег или сообщить об очередной проблеме, — мужчина поднес трубку к уху. С полминуты он молча слушал сына, и лицо его все больше мрачнело. Потом велел собеседнику замолчать и ехать домой. Первым нажал клавишу разъединения связи и грубо выругался. Потом глубоко вздохнул и продолжил прерванное занятие. Но мысли о великовозрастном дитяти не давали расслабиться и получить удовольствие от размеренной и любимой работы. Отца не волновало, что натворил сын — избил ли прохожего, сделавшего замечание, или попался полиции с пакетиком марихуаны. Подумаешь, нарушил закон — он и сам в молодости был любителем острых ощущений. Больше всего Толстяка беспокоило то, что сын, в котором он надеялся увидеть преемника своего бизнеса, растет оболтусом. И дело даже не в том, что Антон все свое время проводит на тусовках, курит травку, пьет, гоняет на тачке. Главная проблема заключалась в полном отсутствии у того интереса к бизнесу отца. Сын не понимал или не хотел понимать, что рано или поздно отцу надо будет передать все свои дела в другие руки. И наиболее безопасной и логичной кандидатурой, конечно же, был бы собственный наследник. При единственном условии, что тот возьмется за ум. Морща лоб, Толстяк в который раз размышлял над тем, как вразумить свое бестолковое чадо. Закончив поливать цветы, он занес лейку в садовый домик, почти скрытый за побегами вьющихся клематисов, и решил прогуляться по парку. Толстяк прошел по мостику через искусственный пруд, полюбовался пятнистыми карпами и присел на кованую скамейку под тихо шумевшей липой. Сквозь густую крону едва пробивался солнечный свет, и сердцевидные листья отбрасывали на траву кружевную тень. Все дышало покоем и умиротворением. В кронах щебетали птицы. Из кустов выполз еж и, смешно переваливаясь и мелькая волосатыми пятками, исчез за деревьями. Хозяин проследил за ним взглядом и прикрыл глаза. Незаметно для себя задремал.

Разбудил Толстяка все тот же мобильник, вибрирующий в кармане, и дикий рев мотора за воротами. Он поднялся, протер глаза, потянулся и, шаркая шлепанцами по гравию тропинки, направился к особняку. По звуку мотора Толстяк безошибочно определил, что приехал сын. У ступенек, ведущих к террасе вокруг входа, остановился, засунул руки в карманы шорт и раздраженно посмотрел в сторону ворот. Те медленно открылись, и черный джип, подаренный сынку на день рождения, рванул к дому. Также резко затормозил. Из автомобиля, бледный и весь какой-то помятый, вышел сын.

— Ну, привет, Антон! Вижу, вчерашний вечерок был нетомным… — осуждающе осмотрев с ног до головы, прокомментировал вид отпрыска Толстяк.

— Папа, вот не надо сейчас подкалывать! У меня большие проблемы!

Перепуганный парень подошел к отцу и посмотрел тому в глаза, словно щенок, совершивший очередную пакость.

— Что проблемы, я по телефону услышал. А теперь и вижу своими глазами. — Толстяк раздраженно кивнул на помятый капот. — А теперь изложи все толком и по порядку, чтобы я знал, что делать дальше. Итак, ты сбил человека.

— Н-наверное… да, сбил… — заикаясь, начал объяснять Антон.

— Да что ты мямлишь?! Будь мужиком, говори четко — он жив? — крикнул отец.

— Она. Девушка. Я сбил девушку. Я не знаю, не знаю, жива она или нет. Что со мной будет?! Что будет?! — забормотал в приступе паники парень, сел на корточки и, обхватив голову руками, стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Успокойся, не будь бабой! — с отвращением сказал отец.

— А если я ее убил?! Если я — убийца?! — срывающимся голосом продолжал бормотать парень.

— О, боже! За что мне это наказание, — простонал Толстяк, поднимая отпрыска на ноги. — Идем в дом. По дороге успокоишься.

Парень вытер ладонью мокрый нос и поплелся за предком в дом.

Отец Хлыща, Андрей Павлович, не только в городе, но и во всей губернии был человеком влиятельным. Владелец крупнейшего в городе гипермаркета и сети мелких магазинов, член законодательного собрания города, он был накоротке со многими большими людьми. Среди них были и местная властная верхушка, и представители криминальной элиты. И первый, и второй круг знакомых, как это было заведено еще с девяностых годов, были прекрасно знакомы друг с другом, имели общие интересы, вместе проворачивали дела, вместе отдыхали. Власть и криминал были так тесно сплетены, что трудно уже различить, кто больше заслуживает попасть за решетку. Правда, попадали за эту самую решетку только те, кто мешал им «жить». «Свои» же люди могли себя чувствовать абсолютно безнаказанными. Чтобы создать себе и своим коллегам положительный образ в глазах горожан, Андрей Павлович часто выступал спонсором и организатором многих благотворительных акций. Помощь детскому дому, пожертвования на строительство нового храма, реконструкция старого, организация приюта для бездомных, бесплатные концерты известных певцов и ансамблей на день города. Все это должно было убедить жителей, что власть заботится о своих гражданах. Но в то же время за дверями кабинетов городской бюджет бессовестно распиливался с помощью подставных фирм и липовых тендеров.

Андрей Павлович Коровин был человеком жестким, властным и лишенным таких чувств, как жалость, милосердие. По-другому выжить в мире больших денег и власти было невозможно. Правда, нельзя сказать, что все человеческое ему было чуждо. Исключением были семья и цветы. К родителям он относился с трепетным благоговением и уважением. Купил им дом в пригороде с небольшим подсобным хозяйством — курами, свиньей, коровой. Как сельские люди, они наотрез отказались от предложения сына жить вместе с ним в особняке с прислугой и ничего не делать. Жену и сына, несмотря на бестолковость обоих, Коровин любил и прощал им многое, чего не простил бы никому другому. Жена Диана была младше его на десять лет. Однако по развитию интеллекта отставала от мужа на все двадцать. Красавица-блондинка, словно стрекоза из басни Крылова, жизнь вела обеспеченную и беспечную. В начале девяностых Коровин подцепил ее на одном из городских конкурсов красоты, где был одним из соучредителей и членов жюри. Расторопная десятиклассница не ждала, сложа руки, объявления победителей, а вечером накануне последнего выступления тихо постучала в дверь его номера. Первое место Диане не досталось, оно было «забронировано» еще до начала конкурса, но корона вице-мисс вполне ее устроила. А спустя полгода — на удивление всем друзьям — Коровин женился. Так и жили — муж строил, и довольно успешно, торговую империю в отдельно взятой губернии, а жена занималась домом, баловала сына, каталась по курортам и сопровождала Коровина на презентациях, открытиях и неформальных вечеринках. Мужа уважала и даже побаивалась. Андрея Павловича вполне устраивал подобный расклад. Место и назначение женщины, по его мнению, — украшать жизнь мужчины. С чем Диана довольно успешно справлялась. Однако настоящей страстью и делом жизни бизнесмена было разведение цветов. Территория вокруг особняка была сплошной клумбой. Хозяин постоянно пополнял свою коллекцию редкими экземплярами. В особняке были оранжерея и зимний сад, особая гордость хозяина, где росли экзотические виды, привезенные со всего мира. Андрей Павлович мог часами сидеть в кресле-качалке на террасе и любоваться буйством красок перед своим домом. Для него это было лучшим способом и расслабиться после рабочего дня, и обдумать стратегию решения той или иной проблемы. Вот и сейчас, зайдя в дом после палящего солнца, Толстяк выбрал место у окна и уставился на любимые растения. Не поворачивая головы, сказал:

— Значит, так, сын. Перестань паниковать. В моем доме — никаких истерик.

Антон сел в кресло напротив и, обхватив колени руками, попытался снова объединить в одно целое разрозненные воспоминания:

— Ну, короче, я вчера поехал на вечеринку к Руслану. Ты его знаешь, наверное, у него отец в налоговой работает. Познакомился там с девушкой, Эльвира зовут. Ей стало плохо, ну, и я повез ее домой.

— Много выпил?

— Так, нормально, — виновато ответил — Антон.

— Понятно. Как обычно. Где все случилось?

— В самом центре, на перекрестке у светофора. Там, где торговый центр десятый год никак не достроят.

— Тебя кто-нибудь видел? Ты вообще в состоянии был что-нибудь запомнить?

— Помню, что перед этим меня гаишники останавливали. Посмотрели на документы и сразу же отпустили.

— С этими я разберусь. А на месте свидетели были?

— Нет, я вышел из машины, огляделся — на улице пусто было.

— Точно? Ведь ты был «как обычно» — то есть еле на ногах держался.

— Папа, я как увидел ту девушку, кровь… Тут же протрезвел. Точно никого не было рядом.

— Ладно. Теперь про твою подругу. Как ее? Эльвира?

Парень молча кивнул и опустил взгляд себе на ноги.

— Кто такая? Она все видела, мне нужно с ней поговорить.

— Нет-нет, подожди. Она была в отключке всю дорогу. Я утром расспрашивал ее, что она помнит про вчерашнее. Ничего. Эльвира вообще была никакая.

— Что ж, это хорошо, — сухо ответил Андрей Павлович и о чем-то задумался.

— Что — хорошо?! — не сдержался Антон и подскочил с кресла. — Нужно что-то делать! Я не хочу в тюрьму.

На глазах парня выступили слезы. Он начал нервно ходить из стороны в сторону, схватившись за голову.

— Да не мельтеши ты! — крикнул отец.

Антон сел обратно в кресло и принялся барабанить пальцами по коленям.

— Главный вопрос — жива она или нет. Ты, я так понял, не в курсе…

— Ну, она отлетела метров на пять, может, на десять, не знаю. Удар был сильный, на скорости. Я подошел — она не шевелилась, и кровь. Много крови было…

— А нагнуться, проверить пульс, послушать, дышит она или нет, ты, конечно, не додумался… Ладно. Выясним это позже. Ну ты, сынок, и натворил дел. Мне абсолютно ни к чему, чтобы эта история всплыла наружу. Придется что-то делать, а то ты прямо здесь обделаешься.

Андрей Павлович достал из кармана мобильник, набрал чей-то номер телефона. После чего поднялся из кресла и отошел на несколько шагов.

— Боря, привет! Как твое ничего? Отдыхаешь? Слушай, у меня к тебе дело, выручай соседа. Да, я дома… Через полчасика? Отлично, жду.

Коровин подошел к сыну и положил ему руку на плечо.

— Ну, что? Страшно? Не боись. Сейчас придет дядя Боря.

— Это который начальник ГИБДД?

— А какой еще? Он самый, сосед наш. Если дело обстоит так, как ты описал, то считай, что все улажено. Но учти — мое терпение закончилось.

Ровно через тридцать минут в видеофон у ворот раздался звонок. Коровин нажал на кнопку и вышел из дома встречать гостя.

— Что, Борис Борисович, решил пешочком прогуляться? — спросил он у соседа, пожимая руку и широко улыбаясь.

— Да вот, решил здоровьем заняться. Пробежки делаю по утрам. С мужиками из управления в футбол гоняю по средам. Будет желание — присоединяйся.

— Э нет, спасибо. Здоровый образ жизни для моего организма противопоказан, — пошутил Андрей Павлович. — Я все по цветочкам, и для глаза приятно, и разминка какая-никакая. Но что мы тут стоим? Заходи, заходи.

В холле уже был накрыт стол. В центре стояла ваза с изысканным букетом, рядом, в тени цветов, — бутылка дорогого коньяка. Антон сидел поодаль и играл на своем айфоне в какую-то игру.

— Надеюсь, не откажешься пропустить стаканчик-другой с соседом? — спросил хозяин.

— С радостью. Вычитал недавно где-то, что коньяк для сердца очень полезен, да и давление нормализует.

— Тогда прошу к столу, чем бог послал, так сказать, — хозяин широко повел рукой над тарелками с легкими закусками, разлил коньяк. Выпили степенно по рюмке, неторопливо закусили.

— Ну, Андрюха, выкладывай, зачем позвал, — накалывая на шпажку большую синюю виноградину, сказал гость.

Антон, делая вид, что увлечен игрой на телефоне, сидел и вслушивался в начавшийся за столом разговор между взрослыми. Несмотря на заверения отца, что он все уладит, парня продолжало трясти, словно в лихорадке. У него перед глазами постоянно возникало, словно кадр из фильма, лицо сбитой девушки, ее полный ужаса взгляд. Антон снова и сновав вспоминал, как она взлетала над бампером машины, как лежала в луже крови и в ней, как в зеркале, отражалось его лицо. Когда отец изложил суть и детали произошедшего, гость ненадолго прекратил жевать, достал мобильник и начал листать адресную книгу.

— Да-а, от твоего Антона чем дальше, тем больше проблем. Сейчас узнаю, что к чему.

Он поднялся из кресла и пошел в направлении двери.

— Алло, привет, да, это я. Слушай, у меня вопрос по дежурствам вчера…

Начальник ГИБДД вышел из дома и закрыл за собой дверь. Минут через пять он вернулся и весело подмигнул хозяину.

— Ну, Боря, как там? — спросил Андрей Павлович.

— Наливай! Не так страшно ДТП, как его малюют, — ответил тот.

Антон поднялся и подошел к столу, у которого сидел отец с дядей Борей. Выпив, гость отвалился на спинку и, откусив наколотый на вилку огурец, начал пересказывать услышанное.

— Значит, так. Рапорт на твоего Антона все-таки был. Но это ничего страшного. Его уничтожат и составят новый протокол. Насчет камер видеонаблюдения — тоже все под контролем. Мои люди уже выехали на место посмотреть, установлены ли они где-нибудь поблизости. Если что — записи изымут и уничтожат.

— Спасибо, я у тебя в долгу, — поблагодарил хозяин.

— Теперь насчет жертвы ДТП. Девушку зовут Яна Галчинская. Она выжила. Правда, сейчас лежит в больнице без сознания. Ей пришлось сделать серьезную операцию…

— Ч-черт! — с досадой выругался Андрей Павлович. — Это очень хреново. Если она начнет говорить, замять дело будет трудно.

— Папа, что значит хреново? — встрял в разговор Антон. — Лучше, чтобы она умерла, что ли? Хочешь, чтобы я был убийцей?

— Закрой рот, сопляк, когда взрослые дерьмо за тобой убирают, — рявкнул отец и испепеляющим взглядом посмотрел на сына.

Парень вздрогнул, испуганно переводя взгляд то на отца, то на дядю Борю. В его голове словно что-то переключилось. Да ну ее, умрет — так умрет. Лишь бы этот кошмар поскорее закончился. От этих мыслей внутреннее напряжение как рукой сняло. Тревога отошла на второй план. Хлыщ снова остро почувствовал головную боль от похмелья.

— По поводу твоей машины — где она? — спросил гость у парня.

— Здесь мой джип, в гараже стоит.

— Машину нужно срочно отвезти в автосервис, — обратился начальник ГИБДД уже к Андрею Павловичу. — Поменяете капот, крыло. Короче, чтобы выглядела, как новенькая.

— Может, нальете немного, опохмелиться? — несмело обратился Антон, переминаясь с ноги на ногу.

— Что? Налить?! Ты что, вообще уже — охренел?

Взбешенный отец вскочил и схватил сына за грудки. Парень вжал голову в плечи и испуганно заморгал.

— Тебе что, вчера было мало? Значит, так… Боря, извини, что при тебе… С сегодняшнего дня все будет по-другому. Отмазывать тебя я больше не буду. Если не возьмешься за ум — лишу денег, машины и отправлю в магазин работать грузчиком. Вот тогда поймешь, что значит зарабатывать, а не жить на всем готовом.

Толстяк отпустил сына и оттолкнул от себя.

— Все, свободен!

Хлыщ, поправляя рубашку, стоял сам не свой.

— Вали отсюда, иначе я не сдержусь, и тогда тебе точно мало не покажется!

— Так, а на чем я свалю отсюда? Мой джип ведь — того… — пролепетал Хлыщ в ответ.

— Вот на нем и поезжай прямо в автосервис. Адрес знаешь. Скажешь, что от меня, срочный ремонт, — сказал начальник ГИБДД.

Хлыщ вышел из дома, завел машину и выехал за ворота. Мужчины тем временем продолжили беседу. Вскоре бутылка опустела. Захмелевший хозяин устало вздохнул.

— Он меня в могилу загонит. Повезло тебе, Боря, с дочкой. Умница, красавица. Вон, за границу послал ее учиться. А мой недоросль даже в колледж не захотел идти. Идиот.

— Ничего, образумится. Что с него взять, молодой.

В это время раздался звонок. Гость достал мобильник, молча выслушал собеседника и положил телефон обратно в карман.

— Ну, что. Готово, сосед. Заявления в полицию нет. Новый протокол уже сварганили. Чтобы ты знал, официальная версия такая: девушку сбила неустановленная машина, свидетелей нет. Данных на машину и водителя нет. Не подкопаешься. Правда, две камеры видеонаблюдения на перекрестке все-таки установили. Но записи уже изъяты и уничтожены. Так что успокой своего пацана.

— По такому случаю не грех достать еще одну бутылочку, — хозяин с кряхтением поднялся с кресла.

— Нет-нет, я уже все, — остановил соседа — начальник ГИБДД. — Да и тебе не советую. Тебе же еще с той девкой нужно что-то решать. Все, пока.

— Желание гостя — закон. Еще раз спасибо за то, что все разрулил.

— Да не за что. Своих нужно выручать.

Гость пожал Андрею Павловичу руку и вышел из дома.

Глава 4

Маркел вместе со своими пацанами сразу решил, что надеяться на полицию в поисках машины, сбившей Яну, и тем более наказания виновного не стоит. Маркел и сам видел, как оперативно те зачистили место происшествия. Как дежурный полицейского участка, куда он позвонил, чтобы узнать о ходе следствия, тупо бросил трубку, сославшись на занятость. План поиска заключался в следующем — часть пацанов методично обходит квартиры близлежащих домов и опрашивает жильцов, видели ли те что-нибудь. Часть — опрашивает народ через интернет-форумы и соцсети. Остальные, распечатав листовки с просьбой отозваться свидетелей, развешивали их по всему городу. Никто не питал особой надежды на положительный результат. Но ничего лучше пока что никто не придумал. К концу дня Маркел был так измотан, что еле стоял на ногах. Расклеив по району оставшуюся стопку листовок, он вернулся в машину, откинул голову на спинку сиденья, закрыл глаза и устало выдохнул. После чего достал телефон и принялся обзванивать пацанов. Ни Ржавый, ни Дикий, державшие контакт с остальными членами поисковой группы, не сообщили ничего обнадеживающего. Никто ничего не видел. От досады и отчаяния Маркел ударил кулаком по двери. Что делать дальше, он не знал. Менты, скорее всего, покрывают своего или какую-нибудь важную шишку. Свидетели, если они вообще были, сидят тише воды, ниже травы. Маркел попытался себя успокоить. Захлестнувшие его эмоции выхода из сложившейся ситуации подсказать никак не могли. Внезапно раздался звонок мобильника. Маркел схватил его с приборной панели — звонил Дикий.

— Маркел, гони сюда! Мы нашли двух мужиков. Говорят, что видели ту тачку!

— Куда «сюда»?! — заводя двигатель, крикнул в трубку Маркел.

— Ни за что не угадаешь. Мы на том перекрестке, где тот урод сбил Яну. Около долгостроя.

— Уже еду!

Через десять минут Маркел был на месте. Издалека увидев машину Дикого, он припарковался поблизости и сломя голову побежал к другу, стоявшему рядом с огораживающим стройку деревянным забором. Дикий и еще несколько пацанов разговаривали с двумя потрепанными мужиками в замусоленных футболках и грязных трениках.

— Это они? — спросил у Дикого Маркел.

— Да. Санёк чисто случайно их заметил. Зашел вон туда помочиться, — он показал рукой в дыру в заборе. — А там двое бомжей спят. Говорят, что видели вчера то ли поздно вечером, то ли ночью, как мимо них на высокой скорости пронеслась машина. Да ты иди, сам расспроси, какие-то они перепуганные, что ли. Больше ничего из них не удалось вытянуть.

— Ладно.

Маркел подошел к свидетелям, посмотрел на одного, потом перевел взгляд на другого и как можно дружелюбнее улыбнулся.

— Здорово, мужики. Что ж вы такие неразговорчивые?

— Да ну вас на фиг, — отмахнулся один из них, в синей шапке-петушке и с седеющей щетиной. — Я вам сейчас все выложу, а завтра приедут и из меня жмурика сделают.

— А теперь слушай меня! — Маркел подошел вплотную к алкашу и сгреб в кулак футболку у него на груди так, что осовелые перепуганные глаза оказались совсем рядом, в нос ударила вонь давно не мытого тела и перегара. Парень поморщился, но хватку не ослабил:

— Если не выложишь тут, не сходя с места, все про вчерашнего гонщика, я до завтра ждать не буду. Жмуриком сделаю тут и сейчас, одним ударом. Этот «гонщик» сбил вчера мою девушку. Понимаешь?! Сбил ее и как ни в чем не бывало поехал дальше.

В продолжение монолога Маркел методично встряхивал мужичка в шапке, а второй — потихоньку начал пятиться. Но, заметив на пути Дикого, понуро вернулся к товарищу:

— Да не кипятись ты, скажем, — прохрипел мужик, — только отпусти.

Маркел ослабил хватку:

— Вот это другой разговор.

— Ну, короче, мы шли из супермаркета с — бутылкой, — начал мужик в шапке-петушке. — Поздно уже было. И тут мимо ракетой пролетает черный джип, меня аж замутило от скорости.

— Где вы его видели? — спросил Маркел.

— Да вон там, за поворотом, — мужик махнул рукой за угол.

— А больше тут никто не проезжал? Мало ли что, может, это не он, — встрял в разговор Дикий.

— Это точно он. Мы тут целый вечер и до утра пробыли.

— А еще какие-нибудь детали запомнили, кроме того, что это был черный джип? — продолжил расспросы Маркел.

— А что тут запоминать. Мы как раз собирались за следующей бутылкой идти. Только, значит, через дыру выбираться начали, а тут — «Скорая», менты понаехали, кипеш поднялся, в общем, — оживленно ответил бомж с фингалом. — Мы сдали назад, притихли. А рядом, под забором, стоят эти самые гаишники и беседуют. Ну, не совсем, конечно, беседуют — а так, значит, перетирают, надо ли начальству говорить, кто виноват в аварии.

Бородач в шапке, брызгая слюной и кипятясь, перебил товарища:

— Коля, ну они же струсили! Только отпустили сына местного депутата, а он девушку сбил, шутка ли! Вот и терли, как им легче отмазаться. Один говорит — этот Коровин у всех уже в печенках сидит. Надо проучить. А второй — ты знаешь, что его папаша тебя с дерьмом смешает, а меня съесть заставит, на глазах у нашего начальника ГИБДД. Ну и порешили — никто ничего не видел.

— Стоп-стоп, притормози, друг. Ты фамилию Коровин откуда знаешь? — с подозрением спросил Маркел.

— Дык, запомнил, — гордо выпятил грудь украшенный шапкой пропойца. — Мама моя, земля ей пухом, покойнице — в девичестве тоже Коровиной звалась. Краси-иво, — мечтательно протянул бомж.

Дикий гоготнул, но под строгим взглядом Маркела осекся. А тот снова обратился к свидетелям:

— Мужики, ну, вы прямо ходячее детективное бюро. Вы нам очень помогли. Вспоминайте — еще что-нибудь слышали?

— Нет. Это все. Хотя… Антоном того водилу звали. И еще гайцы говорили, что тот был абсолютно пьяный или обдолбанный, когда они его стопнули.

— Спасибо, мужики. Вот вам за труды, и мой вам бесплатный совет: не светитесь пока здесь. — Маркел достал из кошелька несколько купюр и протянул свидетелям. — Держите, заработали.

— А жизнь-то налаживается, — радостно пряча деньги в задний карман треников, сказал старший, в шапке-петушке.

А второй продолжил:

— Удачно вам того «гонщика» найти. Распоясались совсем — на переходах живых девушек давить!

— Обязательно найдем. Пока, мужики.

Маркел, а следом за ним Дикий и остальные пацаны пожали бомжам руки и отошли в сторонку. От услышанного у Маркела были двойственные чувства. С одной стороны, виновник аварии известен. С другой стороны, сдавать его в полицию нет смысла. Во-первых, там и так все знают и, наверняка, уже уничтожили все улики. Но даже если допустить вероятность непредвзятого следствия — правоохранители ни за что не поверят в показания двух асоциальных типов, вдобавок к тому еще и законченных алкашей.

— Маркел, так что делаем? — Дикий вопросительно посмотрел на друга. — Сейчас Ржавый и остальные наши ребята подъедут.

— А что нам остается? Нужно вычислить, где этот мажор живет, и навестить его. Сможешь пробить адрес по своим каналам?

— Уже звоню!

Дикий набрал чей-то номер и отошел в — сторону.

— О, а вот и остальные, — загалдели пацаны, увидев несколько подъезжающих машин.

— Ну, что? Рассказывайте, — спросил у Маркела подошедший к нему Ржавый.

— Урода вычислили. Сейчас Дикий пробьет адрес и поедет. Вот только всем колхозом туда ломиться не стоит. Нас троих вполне достаточно.

— Понятно. Пацаны, слушаем сюда, — Ржавый развернулся к толпившейся рядом группе парней. — На сегодня отбой.

— Спасибо огромное за помощь, — поблагодарил всех Маркел.

— В чем вопрос. Всегда пожалуйста, — отозвались несколько человек.

Через пять минут у забора остались только Маркел, Ржавый и Дикий. Последний, закончив разговор, подошел к приятелям и широко улыбнулся.

— Адрес у меня. Едем!

Троица запрыгнула в машину. За руль сел Дикий. Маркел сидел рядом с водителем, смотрел в окно и от нетерпения барабанил пальцами по колену. Он уже мысленно представлял, как ворвется в квартиру Коровина-младшего и размажет того по стенке. Хотя нет, это было бы слишком просто. Сначала он его свяжет, а потом будет долго и мучительно пытать. Чтобы на всю жизнь запомнил. За окном машины мелькали переполненные пассажирами автобусы и троллейбусы, сверкающие витрины бутиков, рекламные вывески, толпы спешащих по своим будничным делам прохожих. Маркел рассеянно следил за этими движущимися картинками, как будто это был сон. Последние сутки его словно насильно переместили в параллельную реальность. Весь окружающий мир отступил на второй план и утратил четкие очертания и краски. Единственное, чем жил теперь Маркел, — это заботой о Яне и желанием отомстить за нее.

— Подъезжаем, — сказал Дикий, сворачивая с дороги в небольшой переулок.

Маркел вышел из состояния задумчивости, опустил стекло и высунул голову. Они ехали по тихому району города с добротными новыми многоэтажками. Все здесь было сделано по высшему классу — шлагбаум на подъездах к — дому, дорогие бутики, салоны красоты, тренажерные залы и частные клиники на первых этажах, подземные паркинги. Купить здесь себе квартиру мог позволить далеко не каждый смертный.

— Двадцать третий дом нужен, — сообщил Дикий, разглядывая номер на очередном здании. — Та-ак, это семнадцатый… Вот он!

Машину припарковали около стоявшего рядом магазинчика. Маркел вышел и окинул взглядом длинное девятиэтажное здание.

— Черт, да тут подъездов пять минимум. Хрен мы его тут найдем, — разочарованно произнес Ржавый.

— Спокуха, у меня и номер квартиры есть, — подмигнув, бодро ответил Дикий.

— О, вот это я понимаю! Не думал, что можно вот так просто вычислить человека.

— А ты не думай! Для этого есть нужные люди. Хакеры называются. Взломают любую базу — моргнуть не успеешь. Это тебе не бабло с торгашей выбивать. Тут головой работать надо, — дружески пошутил Дикий.

— Хватит подкалывать. Знаю я, кто такие хакеры.

— Пацаны, прекратите болтать. Идем, вон там через арку вход во двор.

Компания свернула на дорожку и зашла во двор. Уже вечерело. Во многих окнах горел свет.

— Дикий, так какой номер квартиры? — спросил Ржавый.

— Двадцать шесть.

— Так, что у нас здесь?

Ржавый подошел к одному из подъездов и посмотрел на табличку у входа с номерами квартир.

— Нам вон туда, — показал он рукой в направлении следующего подъезда.

— Маркел, ты главное держи себя в руках. Нам же все-таки нужны деньги на лечение Яны, а не избитый до потери сознания урод, — тихо сказал шедший рядом Дикий.

— Да я все понимаю, не волнуйтесь.

Пока друзья двигались ко входу в нужный подъезд, Маркел заметил невдалеке, на детской площадке у качелей, пожилого дворника. Тот ритмично, не спеша, махал метлой, сгребая в кучу мусор.

— Подождите, я сейчас, — сказал он парням и пошел в сторону мужика.

Маркел решил спросить у того насчет черного джипа. А вдруг дворник видел что-нибудь? Хоть показания бомжей и были убедительными, Маркелу хотелось еще больше удостовериться в том, что именно сынок Коровина виноват в произошедшем. Заметив, что к нему идет какой-то парень, дворник прекратил работу и оперся рукой на черенок метлы.

— Здравствуйте. Извините, что отрываю от работы. Хотел спросить…

— Ничего страшного, работа — не волк, в лес не убежит, — дворник достал из кармана спецжилета пачку «Примы» и закурил.

— Мы ищем водителя, наехавшего вчера на девушку. Вы здесь, случайно, не видели прошлой ночью пьяного парня на черном джипе?

— А почему случайно? Видел, и совсем неслучайно — я тут живу, в служебной жэковской квартире, поэтому многое вижу. А вы из полиции? — поинтересовался дед.

— Если честно, то — нет, не из полиции. Мою девушку вчера сбила машина в центре города. А надеяться на ментов — сами понимаете, смысла никакого. Тем более что у водилы папа — большая шишка…

— Понимаю, можете не объяснять. В наше время за такое сажали, не глядя на то, кто кому сын. Видел я вчера того паренька — он частенько домой приезжает подшофе. Прошлой ночью — то же самое. Я как раз вышел покурить, ну и свежим воздухом подышать перед сном — старость не радость, полночи, бывает, дышишь, пока уснешь… Да, о чем это я? А, тут он влетает во двор на своем джипе. А шума-то, шума! Мотор ревет, как дикий. Еле в поворот вписался, остановился у подъезда. Вываливается из машины, весь какой-то дерганый. А я вон там, на лавочке сидел под деревом. Вон она, в тенечке, — дворник указал на высокий каштан невдалеке. — С ним еще девушка была. Не знаю — то ли пьяная, то ли еще что. Он ее из салона выволок, через плечо перекинул, как простыню мокрую, и домой понес. Что за молодежь нынче пошла?! Кстати, вон, видите, это его машина стоит.

Маркел подошел к джипу, припаркованному на дворовой стоянке в метрах ста от них. Обошел машину вокруг, внимательно осматривая чуть ли не каждый сантиметр.

— Прямо как новенькая, — прокомментировал подошедший дворник. — Но тогда она выглядела по-другому. Когда тот парень понес свою подругу домой, я специально подошел посмотреть. Вот здесь, здесь и здесь были вмятины, — показал он пальцем. — Одна фара разбита, не помню уже какая. И еще на капоте заметил немного крови.

— А почему вы в полицию не заявили? — возмутился Маркел.

Дворник посмотрел на него, как на неразумное дитя.

— Ну, вы же сами знаете, какая у нас полиция. Не дай бог, еще меня крайним сделают.

— А, ну да.

Маркела снова начали захватывать эмоции. Он уже в который раз пытался представить, как все произошло. Водила напился с подругой, поехал кататься по городу. Сбил Яну, укатил с места ДТП, приехал домой и снова продолжил веселье. А наутро быстренько подключил папашу, замел все следы и сидит сейчас спокойно дома. От злости у Маркела даже в глазах потемнело. Он встряхнул головой, чтобы рассеять наваждение.

— Раз машина здесь, значит, он дома, — пробормотал он себе под нос, но дворник тоже услышал эту фразу.

— Конечно, дома. Видите, два окна светятся на втором этаже — это его квартира.

— А вы откуда знаете?

— Как откуда — хочешь, не хочешь — все будешь знать, работая дворником. Тут иногда от старух на лавочках столько наслушаешься, что уши вянут.

— Понятно. Ну, спасибо за то, что рассказали все. До свидания, — Маркел пожал старику руку.

— До свидания.

Сделав пару шагов, Маркел остановился и повернулся обратно к дворнику.

— Слушайте, а вы не могли бы открыть нам входную дверь в подъезд?

— Э нет, сынок. Вы уж как-нибудь сами разбирайтесь. Меня же потом, если что, вместе с вами могут забрать.

— И то правда, — согласился Маркел.

Он подошел к друзьям и рассказал все, что услышал от дворника. Собственный рассказ еще больше распалил в нем ненависть к зарвавшемуся мажору. Парень громко и отчетливо принялся перечислять все, что ему хотелось сделать с этим, как он выразился, «депутатским уродом».

— Сейчас я с ним поговорю!

Маркел подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры. После нескольких звуковых сигналов на том конце линии подняли трубку.

— Кто там? — спросил заспанный мужской голос.

— Антон?

— Да, а кто это?

— Меня Маркел зовут. Открывай, гости пришли.

— Я не жду гостей. Вы, наверное, ошиблись.

— А мы нежданные гости. Пришли поговорить по поводу моей девушки, которую ты вчера сбил.

На том конце провода ничего не ответили.

— Открывай, урод! Будь мужиком! — гаркнул Маркел в домофон после затянувшегося молчания.

— Валите отсюда! Я сейчас вызову полицию! — истерично, с нотками страха в голосе, крикнул хозяин квартиры и бросил трубку.

Для Маркела, и без того находившегося на грани срыва, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Мало того, что из-за этого урода Яна попала в реанимацию, так еще и ментами угрожает?! В бешенстве Маркел отбежал от дома на несколько метров и оглянулся в поисках чего-нибудь потяжелее. Потом наметил на втором этаже нужные окна, недолго думая, выдернул из земли белый силиконовый кирпич, которыми была огорожена разбитая рядом цветочная клумба, и швырнул его в стекло обидчику. Попал. Кирпич разбил окно и влетел в комнату. На тротуар со звоном начали падать осколки. Все произошло так быстро, что Ржавый с Диким даже не успели понять, как все произошло. Они привыкли видеть вожака спокойным и рассудительным. А тут он повел себя, как мальчишка.

— Маркел, чудила, ты чего творишь?!

Подбежав, они схватили друга за руки и оттащили подальше от клумбы. Но было уже поздно — из окон дома начали выглядывать озабоченные жильцы, на насколько секунд в проеме неповрежденного окна появилось и исчезло испуганное лицо парня.

— Слушай, ты, мразь! Я знаю, ты тут и все слышишь! Запомни — я же тебя рано или поздно достану! Думаешь, что меня можно ментами запугать?

— Пацан! У тебя есть шанс остаться целым и невредимым! Нам нужны от тебя деньги на лечение девушки, которую ты покалечил на своей тачке. Сто штук евро, и мы оставляем тебя в покое, — крикнул Ржавый.

— Ты чё говоришь? — прошипел Маркел. — Ни фига я от него не отстану.

— Маркел, ты что, забыл, зачем мы сюда пришли? Яне срочно нужно бабло на операцию. Ты ее не спасешь тем, что отделаешь этого урода.

Но благородные мотивы парней во дворе мало интересовали жителей. Они слышали звон стекла и видели, что трое качков под окнами кому-то угрожают. Вышедшая из соседнего подъезда старушка, увидев, как парень бросил в окно кирпич, испуганно засеменила обратно домой. Пока парни решали, что делать дальше, женщина в одном из окон принялась кричать, чтобы кто-нибудь вызвал наряд полиции. В этот момент из-за угла дома послышался визг тормозов, и спустя несколько секунд пара откормленных полицейских бодрой трусцой помчалась в их сторону.

— Шухер! Менты! — выпалил Дикий, и трое друзей сломя голову бросились наутек.

Промчавшись сквозь арку, парни побежали по газону прямиком к припаркованной у дороги машине. Полиция бросилась преследовать беглецов. На стороне троицы были молодость, хорошая физическая форма и удобная одежда. Среди сомнительных преимуществ полицейских были опыт работы во «внутренних органах» и лишний вес. С хорошим отрывом беглецы достигли припаркованной «Лады» и рванули с места. Миновав арку, менты сделали небольшой крюк, чтобы выехать на дорогу. Тем временем пацаны уже свернули в улочку с частными коттеджами.

— Черт, кто-нибудь знает этот район? — спросил сидевший за рулем Дикий и посмотрел в зеркало заднего вида. — Вот сволочи, на хвост сели.

Маркел и Ржавый одновременно повернулись и увидели сзади, метрах в стах, полицейскую машину.

— Я тут пару раз был, но мало что помню. Вроде бы где-то здесь находился парк… — сказал Ржавый.

— На хрена нам парк! Тут как бы в тупик не заехать! — крикнул Дикий.

Расстояние между ними и полицией неумолимо сокращалось. Нормальная асфальтная дорога закончилась, и началась грунтовая — с ямами и засыпанными щебнем лужами. В конце улицы Дикий свернул налево и громко выругался — впереди она заканчивалась въездом на какую-то стройплощадку. А справа от улицы шла тропинка в низину, в сторону городского парка. Выход был только один.

— Держитесь, пацаны, будем прорываться! — Дикий нажал на газ, и автомобиль, съехав с дороги на траву, помчался под уклон. Мимо замелькали деревья и кусты. Машина скакала по кочкам так, что Ржавый с Маркелом тряслись на заднем сиденье, словно два огурца в банке. Спустившись, Дикий свернул на прогулочную дорожку и, сигналя, прибавил газа. Маркел обернулся и посмотрел: полицейские не решились спускаться за ними по склону. Их машина стояла сверху.

— Дикий, от этих оторвались. Видимо, будут перехватывать в городе.

— Ничего, пусть перехватывают, — ехидно улыбнулся водила.

Машина мчалась по почти безлюдному парку. Несколько раз в свете фар появлялись то любитель вечерней пробежки, то влюбленная пара и тут же шарахались в сторону. Выехав наконец из парка, машина выскочила на шоссе и, проехав метров двести, остановилась на светофоре — горел красный свет. Сзади послышались полицейские сирены. Все трое оглянулись — в их сторону мчались три машины с мигалками.

— Дикий, гони! — крикнули Маркел со — Ржавым.

Водила утопил педаль газа в пол, и машина с ревом рванула с места.

— Сейчас я им устрою погоню! — Дикий, — испытывая злорадство, прищурил глаза и покрепче сжал руками руль. — Советую вам пристегнуться!

Промчавшись по шоссе через весь центр, оставив позади окраину, он выехал за город и тут же свернул на неосвещенную дорогу.

— Ты что делаешь? Там же тупик! Дорогу еще не достроили! — заорал Ржавый.

— Не нервируй меня, и без тебя знаю.

Дикий посмотрел в зеркало заднего вида: полиция сидела на хвосте, постепенно уменьшая дистанцию. Водила довольно улыбнулся. Между ними и первой машиной оставалось несколько метров, когда Дикий выдал на глазах у друзей настоящий высший пилотаж. Как в голливудских фильмах, он на скорости развернул автомобиль на сто восемьдесят градусов и, объехав машины ментов, помчался обратно в сторону города. Сзади раздались глухие удары машин обо что-то. Ржавый с Маркелом обернулись, но ничего не рассмотрели — было уже слишком далеко.

— Наверное, не успели вовремя тормознуть и в какой-нибудь каток врезались, — предположил Дикий.

— Да-а! Ну, ты просто каскадер! Не знал, что умеешь так гонять! — покачивая головой, уважительно заявил Маркел.

— Учиться никогда не поздно! Первый раз всего месяц назад попробовал — чуть на тот свет не отправился, — улыбнулся Дикий.

— Тем более! Молодчина, братан! — Ржавый дружески похлопал водилу по плечу.

— А теперь давай быстро на район. Нужно спрятать тачку — менты наверняка списали номера и дали своим ориентировку.

Глава 5

В палате, где лежала Яна, было тихо, словно в детском саду во время тихого часа. Девушка с трудом открыла глаза и обвела взглядом помещение. За окном чуть покачивалась верхушка каштана, росшего почти вплотную к зданию. На ветке сидел воробей и чистил перья. Ветерок шевелил разлапистые листья, в приоткрытую форточку в палату влетал свежий воздух, принося с собой запахи травы и цветов, звуки пения птиц и негромких разговоров. Через широкие больничные окна в палату падали солнечные лучи, создавая на темном кафельном полу светлые узоры. Когда ветви дерева приходили в движение от ветра, узоры, словно в калейдоскопе, начинали сменяться с одного на другой. Из-за того, что действие обезболивающего лекарства еще не закончилось, Яна не чувствовала никакой боли. И тела своего тоже не чувствовала. Она будто бы плыла, без опоры и цели. От этой неопределенности немного кружилась голова, а яркий свет, отражавшийся от белых стен, слепил глаза. Девушка прищурилась и перевела взгляд на стоявшую рядом капельницу, потом тумбочку с букетом ромашек. На кровати у противоположной стены, не шевелясь, лежала женщина. Яна попыталась вспомнить, что с ней произошло и как она здесь очутилась, но в голове был сплошной туман. Мысли путались, в памяти мелькали бессвязные размытые картинки, которые невозможно было собрать воедино. Тогда она решила начать с простого — кто она такая и как ее зовут, имя-фамилия-отчество. Это не дало никакого результата — девушка ничего не помнила. И тогда она запаниковала. Попробовала закричать, но из горла вырвался лишь слабый стон. В коридоре послышался звук легких шагов, двери открылись, и в палату зашла молодая медсестра.

— Очнулась уже? — спросила она, подошла к Яне и присела на стул у изголовья кровати. — Меня зовут Маша. Я медсестра.

— Как я тут оказалась? Что со мной случилось? — еле слышно прошептала девушка.

— Тебя сбила машина на пешеходном переходе. Тебя привезли сюда, в больницу, и сделали очень сложную операцию.

— Ни… ничего не помню. — В горле пересохло, голова кружилась, и страшно захотелось пить. Она попыталась попросить воды, но язык не шевелился. Беспомощно посмотрела на медсестру. Та поняла с полувзгляда.

— Принести воды? После наркоза обычно пить хочется сильно.

Яна кивнула в знак согласия. Через минуту медсестра поднесла к губам девушки специальную поилку и с сочувствием смотрела, как жадно она пьет. Потом отставила кружку и продолжила:

— Ну. Вспомнила сейчас?

— Нет. Даже как меня зовут.

— Яна Галчинская. Здесь был твой парень, Маркел. А его помнишь? Он несколько часов ждал, пока тебя прооперируют. Заботливый — такой.

Девушка закрыла глаза и напрягла память. Повторяя про себя услышанное имя, она почувствовала что-то приятное и теплое. В сознании мелькнули картинки улыбающегося парня, его руки, взгляд, щетина на лице. Он казался таким родным и близким, но ничего больше память не выдавала. Мелькнув, картинки пропали. Осталось лишь ощущение нежности и грусти. Яна открыла глаза и встретилась с участливым взглядом Маши.

— Нет, не помню.

— Ну постарайся. Как вы познакомились? Ваше первое свидание, поцелуй. Ты должна вспомнить, — почти требовательно сказала медсестра и взяла девушку за руку.

— Не могу. У меня в голове как будто облака, все белое и вспомнить не могу, — ответила Яна, и из ее глаз потекли слезы.

— Ну, успокойся. Не надо плакать. Нужно время, чтобы память вернулась. Маркел тебя очень любит и поможет тебе все вспомнить. Я сама видела — он несколько часов сидел и ждал, пока закончится операция. Хоть и просил никому не говорить, но тебе, думаю, можно — он плакал, когда сидел в коридоре на банкетке и рассказывал мне про тебя. Я никогда раньше не видела, как плачут парни.

— Но, если ты говоришь, что он так любит меня, почему он сейчас не здесь?

Только Маша открыла рот, чтобы ответить, как на этаже послышался шум, голос, шаги.

— Подожди, я гляну, что там.

Маша подскочила и побежала к двери, но не успела взяться за ручку, как она распахнулась и в палату вошел толстый мужчина. Поверх дорогого костюма на плечи был небрежно наброшен медицинский халат. Вслед за ним просочились главврач больницы, заведующий отделением, журналистка и оператор с телевидения, и еще пара мужчин, явно выполняющих роль телохранителей гостя.

— Андрей Павлович, вот эта девушка, про которую вы спрашивали, — главный врач, заискивающе заглядывая толстяку в глаза, подвел его к кровати, где лежала Яна.

Девушка, не понимая, что происходит, с удивлением посмотрела на мужчину и остальных визитеров. Маша тоже стояла в недоумении у двери, не осмеливаясь спросить, в чем дело. К кровати Яны кто-то быстренько приставил кресло, и толстяк, улыбаясь лежащей под капельницей девушке, сел рядом. Оператор сделал знак одной из журналисток, и она подошла поближе к кровати.

— Мы находимся в центральной городской больнице в одной из послеоперационных палат, — начала говорить молодая журналистка, держа в руках микрофон. — Здесь лежит девушка, попавшая под колеса неизвестного лихача. Сбив ее на большой скорости, преступник скрылся с места преступления. Жертва ДТП получила серьезные травмы. По словам оперировавшего ее хирурга, чтобы вернуть пациентку к полноценной жизни, ей необходима еще одна очень дорогостоящая операция за границей. Сумма составляет около ста тысяч евро. На чужую беду первым откликнулся известный в нашем городе меценат и спонсор многих благотворительных акций, депутат городской думы Андрей Павлович Коровин.

Услышав все это над своей кроватью, Яна пришла в ужас. Что значит — к полноценной жизни? Получается, она может вот так, в кровати, провести всю оставшуюся жизнь? И еще эти огромные деньги… Откуда она может их взять? Выходит, это все не временно, а навсегда. Прикованная к постели, без памяти, без воспоминаний, друзей, родных. Совсем одна на всю жизнь. От этих мыслей стало так невыносимо больно и горько, что закололо сердце.

— Андрей Павлович, скажите пару слов, — обратилась журналистка к Коровину, протянув руку с микрофоном поближе к жирным губам мужчины.

— Мне очень больно видеть, что такая молодая особа попала в беду. Грустно осознавать, что на улицах нашего города все еще небезопасно и любой из нас может вот так, как она, попасть под колеса очередному безответственному разгильдяю, севшему за руль автомобиля. На ближайшем собрании городской думы я внесу предложение ужесточить меры против нерадивых водителей, нарушающих правила дорожного движения. — Коровин сделал паузу и повернулся вполоборота к Яне. — Я часто отзываюсь на просьбы о помощи. Из своих сбережений я не раз перечислял деньги в детский интернат, на строительство храма. И в этот раз мне хочется протянуть руку помощи и внести свой скромный вклад. Я жертвую на лечение Яночки сто тысяч рублей.

Депутат достал из внутреннего кармана пиджака тоненькую пачку пятитысячных купюр и вложил ее в неподвижную руку девушки. Журналистка протянула руку с микрофоном к Яне в ожидании, что та произнесет слова благодарности. У стоявших поодаль врачей от волнения в глазах выступили слезы. Яна, не в силах ничего произнести от волнения, лишь моргала, и по ее щеках потекли слезы. Но это не были слезы благодарности. Яна поняла, что жизнь ее окончена, так и не успев начаться. Что сейчас все эти люди уедут, и она снова останется наедине с собой. А деньги… Что изменят эти сто тысяч, если нужно в десятки раз больше? Да и зачем весь этот цирк, вся эта толпа людей? Яна безошибочно, шестым чувством или спинным мозгом, ощутила фальшь всего происходящего. Закрыв глаза и погрузившись в пучину черных мыслей о бессмысленности дальнейшего существования, она не заметила даже, как все покинули палату. Сняв нужный сюжет, и депутат, и телевизионщики, и наблюдавшие за этим фарсом врачи молча вышли, даже не поинтересовавшись у Яны, что она думает по поводу их визита. Им нужны были только слова благодарности, хотя и без слов — тоже ничего картинка получилась. Богатый и благородный депутат помогает красивой беспомощной жертве. У нее нет слов, слезы благодарности крупным планом. Когда девушка открыла глаза, в палате было пусто. Словно ничего и не произошло. Все так же размеренно шумели и качались ветви каштана за окном. Все так же ярко светило солнце. Яна почувствовала, что по щекам снова текут горячие слезы — от жалости к себе и бессилия что-либо изменить. В палату порывисто вошла Маша, села рядом, взяла за руку.

— Уф, какой ужас. Противно-то как. Яна, не обращай внимания — это каким нужно быть подонком, чтобы пиариться на чужом горе, — сочувственно сказала медсестра. — Хотя тебе еще повезло. Вон, в прошлом году он купил для детского онкоцентра аппарат для дистанционной лучевой терапии. Ты представляешь, мало того, что деток для красивой картинки заставили снять маски, а для них это смертельно опасно, так еще и аппарат оказался бракованным. Так что не кисни, прорвемся.

Яна внезапно устыдилась своей слабости, да и голос медсестры оказывал успокаивающее действие, вселял надежду. Она попробовала улыбнуться в ответ:

— Ничего. Как-нибудь переживу.

В коридоре послышались быстрые твердые шаги. Дверь приотворилась, и в щель просунулась голова парня.

— Маркел, заходи скорее. Пока тебя никто не увидел, — энергично замахала рукой Маша.

— Привет, — ответил он и, проскользнув в палату, прикрыл за собой дверь.

— А ты как сюда пропал? Там же внизу поставили охрану из-за визита…

— Не важно, — оборвал Маркел и кинулся к кровати возлюбленной.

— Ладно, я посторожу у двери, если вдруг кто-то будет идти. Ведь к Яне еще нельзя пускать посетителей, — Маша отошла к двери и села рядом на стуле, прислушиваясь к звукам на коридоре.

— Яна! Любимая, как ты?

Маркел присел рядом на краешке кровати и взял ее за ладонь. Девушка внимательно посмотрела на него, и внутри ее что-то дрогнуло. Это были те самые глаза, которые на мгновение всплывали в ее памяти. Этот голос был ей знакомым и близким, но откуда, она так и не могла вспомнить. Заметив, как возлюбленная, словно незнакомца, изучающе рассматривает его, Маркел еще больше разволновался.

— Ты меня узнаешь? Это я, Маркел! — Парень привстал и поцеловал ее в щеку.

— Извини, но… но я почти ничего не помню, — ответила Яна.

— Нет, это ты меня прости. Это я во всем виноват. Если бы я тогда не был упрямым ослом, если бы послушал тебя, тогда б не произошла та ссора, и с тобой все было бы в порядке. Ты была б цела и невредима.

— Ты тут ни при чем. Это все воля случая — на моем месте мог оказаться кто угодно. Нет смысла винить себя — это ничего не изменит. Помогут только деньги, но ни у меня, ни у тебя нет такой суммы, чтобы сделать операцию. Ничего, как-нибудь справлюсь.

— Обещаю тебе, я найду деньги. Чего бы мне это ни стоило! Пусть меня убьют, пусть посадят — что угодно! — но ты обязательно станешь на ноги.

Все это время сидевшая у двери Маша непроизвольно слушала диалог двух влюбленных, и ее сердце билось как сумасшедшее при виде такой любви. Слова Маркела звучали в ее ушах, словно это были не слова обычного парня с района, а признание в верности и любви какого-нибудь благородного героя из пьесы Шекспира. Она все еще не могла поверить, что такие отношения бывают не только в книжках и кино, но и в реальной жизни, здесь, в ее городе. Маша мельком посмотрела в сторону Маркела и Яны. Парень стоял на коленях у кровати девушки, прижимал ее ладонь к своей груди и что-то еле слышно шептал на ухо.

* * *

Для обычного человека телевидение, кроме всевозможных развлекательных передач, это еще и основной и единственный источник информации. Рабочий завода или воспитательница в детском саду могут и не читать газет, не подозревать, как пользоваться Интернетом, быть абсолютно безразличными к происходящему в мире и стране, но при этом смотреть вечерние новости. Пусть не всегда, и не смотреть, а слушать вполуха, занимаясь каким-нибудь своим делом. Но все-таки новости по телевизору смотрят почти все. Но мало кто подозревает, что то, что они видят, прежде чем попасть на экран, прошло многократную обработку. И от первоначального события, происшествия в результате зачастую остается очень мало. Современное телевидение очень огромная машина по производству информации. Его работники, используя разнообразные технологии, способны даже дьявола превратить в невинного ангела. Да еще так, что зрители с умилением будут смотреть на него. Вот осветитель направит освещение под неправильным углом — и все, человек из жизнерадостного и улыбчивого на глазах у всех предстает угрюмым и мрачным. И это только один из простейших приемов. Ради достижения нужного результата и нужной реакции у зрителя в ход идет все. Специальный подбор кадров, монтаж, закадровый комментарий. Умалчивание определенных деталей — тоже едва ли не самый популярный способ влияния на общественное мнение. Власть всегда старается контролировать журналистов и держать их на коротком поводке. Недаром политики именно с помощью телевидения любят общаться с народом. Так безопаснее, так легче показать себя в выгодном свете и умолчать про недостатки и грехи прошлого.

Андрей Павлович сидел на террасе у входа в особняк и, покуривая сигару, читал справочник по цветоводству. Жена Диана сидела рядом, пила кофе и листала глянцевый журнал. Раздался звонок домофона у ворот.

— Дорогая, я открою. Это, наверное, ко мне, — сказал жене Коровин.

Толстяк поднялся из кресла и вразвалку пошел открывать калитку.

— О, Борис Борисович! Легок на помине. А я уже думаю, что-то долго он идет. Заходи.

— Венец творенья, дивная Диана, — зайдя на террасу, запел вместо приветствия гость, подошел к жене хозяина и галантно поцеловал ей ручку.

— Ой, Боря, не смущай ты меня этими поцелуями.

— Я тоже так думаю, — улыбаясь, поддакнул Коровин. — Разбалуешь — еще и сам буду вынужден ей руку целовать.

Все трое устроились на террасе. Хозяин достал стоявшую под столом бутылку рома и отхлебнул.

— Будешь? — предложил он гостю.

— Самую малость, — ответил тот и сделал два больших глотка.

Через пять минут домофон у ворот снова зазвонил.

— Ну, вот, кажется, все в сборе, — сказал Коровин и, кряхтя, поднялся из кресла.

Открыв калитку, он впустил во двор мужчину в очках с сумкой и телевизионной видеокамерой в руке и девушку. Ту самую журналистку, которая задавала ему вопросы в больнице.

— Добрый день, Андрей Павлович. Это наш начальник отдела новостей, — показала она на очкарика. — Извините, что немного опоздали. У нашего монтажера подвис компьютер…

— Ничего-ничего. Проходите, сейчас посмотрим, что у вас получилось. Борис Борисович, присоединяйтесь к нам.

Начальник ГИБДД отхлебнул еще рома из бутылки и поднялся. Открыв двери дома, Коровин пропустил гостей внутрь, зашел сам и закрыл за собой двери. Все сели в зале на диван. Очкарик достал из сумки ноутбук и положил на журнальный столик.

— Может, будете чай или кофе? — любезно предложил Коровин.

— Нет, спасибо. Некогда. У нас сегодня еще куча работы, — ответила девушка за себя и своего коллегу.

— Антон, ты где? — позвал сына Коровин. — Тебе что, отдельное приглашение нужно?

На втором этаже хлопнула дверь, и по лестнице спустился заспанный Хлыщ. Парень молча сел с краю на диван и искоса обвел всех взглядом.

— Вот, смотрите.

Очкарик поставил ноутбук на край столика и развернул его, чтобы всем было видно. На экране появился Коровин в черном с отливом костюме, идущий по главной улице города. Закадровый голос начал говорить: «Андрей Павлович Коровин хорошо известен жителям нашего города своей бескорыстностью и отзывчивостью. В качестве депутата городского собрания он всегда с вниманием относится к проблемам и нуждам города. При его активной поддержке были возведены два чудесных храма. Из своей небольшой коллекции он пожертвовал прихожанам несколько икон…» На экране появились кадры, где Коровин с грустным лицом ставит свечу в церкви и крестится. После чего появилась картинка с областной больницей, прогуливающимися рядом пациентами в халатах. «…Не забывает он и о попавших в беду. Совсем недавно, в самом центре нашего города, машина на пешеходном переходе сбила молодую студентку университета, двадцатилетнюю Яну Галчинскую. Девушка, попав под колеса машины неизвестного негодяя, перенесла сложную операцию и находится сейчас в тяжелом состоянии. Неустановленный автомобиль, который с места происшествия скрылся, а также его водителя найти не представляется возможным. Поэтому в возбуждении уголовного дела по факту происшествия было отказано. А вот девушке вследствие полученных травм грозит полный паралич на всю жизнь. Правда, шанс есть, если сделать еще одну операцию, на этот раз за границей. Для ее проведения требуется большая сумма денег. Благодаря пожертвованию Андрея Петровича Коровина в жизни Яны замерцал лучик в конце тоннеля…» Пока закадровый голос произносил весь этот циничный монолог, на экране крупным планом появилось лицо Яны с текущими по щекам слезами. После этого появилась картинка с лицом Коровина, изображающим сочувствие. А дальше — снова заплаканные глаза Яны, ее дрожащие губы, капельница, снова лицо рыдающей девушки. «Посмотрите на эти слезы благодарности. Еще десять минут назад у нее не было ни грамма надежды на возвращение к полноценной жизни. Андрей Петрович дал ей эту надежду. Яна, молодая, красивая, имеет право на счастливую судьбу. На то, чтобы получить профессию, найти свою любовь, завести детей. Было бы глубоко несправедливо, если бы она так и осталась до конца своих дней прикованной к кровати, беспомощным инвалидом, все свои дни проводящим в четырех стенах, в полном одиночестве. Спасибо нашему дорогому депутату, что он сделал еще одно хорошее дело и показал нам, каким должен быть настоящий гражданин своей страны».

Новостной ролик закончился, и на несколько секунд воцарилась тишина.

— В общем, вот так все выглядит, — наконец произнес очкарик и придвинул к себе ноутбук. — Мы кое-что поменяли. Во-первых, решили вообще не упоминать деньги и не показывать их. Это лишнее. Тем более что в том, что мы сейчас посмотрели, вы выглядите в более выгодном свете.

— Ага, молодцы, — соглашаясь, кивнул Коровин и повернулся к сыну. — Видишь, Антон, куда завели твои ночные пьянки? Приходится в очередной раз врать с телевизора людям. Теперь к тебе хрен подкопаешься. Никто и не подумает рыть под меня, такого хорошего и пушистого.

Коровин громко и заливисто засмеялся.

— Да хватит уже меня чмырить, — огрызнулся Антон.

— Может, у вас есть какие-нибудь замечания или пожелания? — спросила журналистка.

— Вроде бы все хорошо. Правда, если можно, вставьте где-нибудь еще кадры со мной.

— Мы-то, конечно, можем, — робко ответил очкарик. — Но, боюсь, как бы не получился перебор.

— Ладно, вам виднее. Нет — значит нет.

— Тогда сюжет выйдет сегодня вечером в выпуске новостей. Но если вы хотите, можно успеть вставить в обеденные новости, — предложил очкарик.

— Нет, пускайте уже вечером.

— Хорошо.

— Вот вам, как и договаривались.

Коровин достал из кармана несколько купюр и протянул очкарику. Тот взял деньги и спрятал в карман джинсов.

— Борис Борисович, а тебе как? — спросил хозяин у начальника ГИБДД. — Хорошо ведь ребята поработали, а?

На протяжении всего просмотра просидевший с потемневшим от неудовольствия лицом мент скривил еще более кислую мину и покачал головой.

— Что, не нравится?

— Мягко говоря — да, недоволен. Вот, скажи мне, что это было? Конечно, выставить себя героем ты не забыл. А вот по полиции и ГИБДД потоптался. Да еще и ноги о нас вытер. Как-то, я бы сказал, вяло и беспомощно выглядит полиция в этом вашем ролике. Вот придет человек после работы домой, посмотрит — и какое впечатление у него сложится? — мент сделал паузу и обвел всех взглядом. — А такое! Что правоохранители ничего не делают, а преступник спокойно разъезжает на воле. У нас и без того репутация далекая от идеала, а тут еще ты со своей показной благотворительностью.

— А что, разве не правда? — встрял в разговор Хлыщ. — У вас эффективность — нулевая. Вон, мне вчера в окно кирпич бросили. Какой-то Маркел с дружками. Угрожали мне. И что? Полиция показала себя на высоте — на машине не смогла догнать трех отморозков!

— Так, Антон, закрой рот и сиди молча, — оборвал отпрыска отец. — А ты, Борис Борисович, не кипятись. Сюжет ведь не про полицию, при чем здесь ваша репутация?

— Погоди! Что значит «при чем»? Очень даже «при чем». Девушку сбили? Сбили. Ты выносишь это на публику. А отчитываться кому? Мне. Вы вообще понимаете, что за белиберду несете в своем сюжете? «Неустановленный автомобиль, который скрылся с места происшествия». Это же ни в какие ворота не лезет. А мне нужно как-то защищать честь мундира.

На мгновение Борис Борисович замолк и задумался. Потом взгляд его вспыхнул, словно в голову пришла гениальная идея.

— Антон, а вот этот Маркел, которого ты упомянул… Он ничего больше про себя не говорил?

— Говорил. Сказал, что он парень той девушки, которую я… — Хлыщ настороженно посмотрел на дядю Борю. — А что?

— А то, что знаю я его. Это тот самый уголовник, который приехал на место происшествия раньше «Скорой». Мне ребята из УБОПа рассказывали про него разные истории. Рэкетом промышляет у себя в районе. Тот еще фрукт. Что ж, сейчас я все разрулю. Эй, ты! — обратился он к очкарику. — Доставай камеру. Сейчас сделаю из вашего сюжета настоящую конфетку.

* * *

Маркел с Ржавым и Диким сидел в баре у себя в районе и обсуждали, что делать дальше. В полупустом зале было почти тихо. Только из телевизора над барной стойкой доносились звуки очередного поп-хита. Бармен лениво протирал тряпкой пивные бокалы.

— Блин! И надо мне было сорваться тогда. На хрена я тот кирпич кидал? — Маркел грустно посмотрел на дно бокала и допил остатки пива. — А ведь все можно было тонко провернуть. А теперь где я достану эти деньги для Яны? А ведь ей слово дал, пообещал, что все будет в порядке. Как я ей в глаза теперь посмотрю?

— Да-а. Фиговая ситуация, — грустно произнес Ржавый. — А эти папаша с сынком — те еще мрази. Мало того, что отмазались от ментов, так еще и их же вызывают, зовут на помощь. Будь моя воля — я бы таких расстреливал.

— Вот что выходит, когда у тебя деньги и влияние. Тогда тебе все нипочем. И сынка можно вытянуть из любой передряги. Да и у него самого, думаю, рыльце в пушку, — сказал Дикий, поднялся из-за столика и заказал бармену еще три пива.

— А что, если этому Антону джип сжечь? Типа, предупредить, что лучше пусть заплатит, иначе разговор будет короткий, — предложил Ржавый.

— Или вывезти его в лес, припугнуть хорошенько. Скажем, привязать к дереву, завязать глаза, пульнуть в воздух, чтобы обделался. А там, глядишь, сам с деньгами прибежит от перепуга, — высказал свою идею Дикий.

— Стоп-стоп, пацаны. Притормозите! Ничего подобного делать не будем. Он же сразу нас сдаст. А если и не сдаст, то менты сами поймут, чьих рук дело. Все в районе знают, что Яна — моя девушка. Первая же «шестерка» шепнет ментам — и все, считайте, что я уже за решеткой. Оставим пока что в покое этого подонка. Тут нужно что-нибудь другое придумывать.

— О, Маркел, смотри. Тот самый Коровин-старший, — Ржавый показал пальцем на телевизор над барной стойкой.

На экране известный депутат сидел у кровати Яны. После появилось лицо начальника ГИБДД. Из его комментария выходило, что водитель, сбивший девушку, уже установлен. И назвал имя и фамилию Маркела. Из заявления следовало, что Маркел сбил ее намеренно, из ревности. А на место происшествия вернулся, чтобы ввести правоохранительные органы в заблуждение. Теперь же сбежавший с места ДТП преступник объявлен в розыск.

В баре воцарилась тишина. Маркел был здесь завсегдатаем, все его знали. Поэтому после услышанной информации посетители за соседними столиками с удивлением посмотрели в его сторону.

— Что он говорит? — возмущенно сказал за столиком в углу мужик своему собутыльнику. — Чтобы Маркел покалечил Яну?! Да я его с детского сада помню.

— Ага, Саня. Он сам кого угодно завалит ради нее.

Немногочисленная публика, сидевшая в баре, зашушукалась. Все были возмущены заявлением полицейского начальника. Маркел был способен на многое, но только не на такую подлость.

— Менты поганые. Всегда говорил, что нельзя им верить, — сказал недовольно бармен, протирая пивной бокал.

— Так, пацаны, допивайте, и идем отсюда. Вдруг тут «шестерка» затесалась. Договорим в другом месте, — шепнул Маркел своим друзьям.

Через пару минуту они сели в машину.

— Куда едем? — спросил Дикий, заводя машину.

— Куда-нибудь, где потише и меньше народа.

— Понял.

Пропетляв по улицам города, машина выехала на окраину и свернула в безлюдную лесополосу. Дикий заглушил двигатель, вышел и глубоко вдохнул воздух.

— Хорошо! Природа, птички поют. Вот бы взять где-нибудь кучу бабла и бросить все. Поселиться в глуши, ходить на рыбалку, на охоту. Завидую я нашим предкам — не было раньше всех этих заводов-фабрик, выхлопных газов и тому подобного.

— А я бы в Париж хотел. Говорят, там куча телок. Разноцветных — и недорого… Или в Амстердам — там траву прямо в кафе продают, прикидываешь? — мечтательно произнес Ржавый.

— Дикий, Ржавый, давайте вернемся к теме. Что делать дальше?

— Показываться на районе, да и в городе тебе теперь опасно, — сказал Ржавый. — Лучше всего, по-моему, чтобы ты на время залег на дно, пока все уляжется.

— Ржавый дело говорит. Менты на тебя перевели стрелки, чтобы того урода отмазать. Подожди пару недель, они немного успокоятся, дело положат в долгий ящик. Тогда можно будет что-то придумывать.

— То есть вы предлагаете сидеть дома и ждать у моря погоды? Вы хоть понимаете, что говорите? Вам напомнить, в каком состоянии лежит Яна и сколько у меня времени, чтобы собрать кучу бабла?

— Маркел, не кипятись. Ты спросил — мы предложили. У тебя есть идея лучше? Предлагай, — сказал Дикий.

— Есть у меня идейка, — после минутного размышления наконец ответил Маркел. — Не знаю, насколько она вам понравится — все-таки попахивает серьезным сроком…

— Не тяни, выкладывай, — не выдержал Ржавый.

— Короче. Задумка заключается в том, чтобы бомбануть супермаркет Коровина. Точнее, не сам магазин, а инкассаторский броневичок.

Ржавый и Дикий скептически посмотрели на своего главаря. У обоих мелькнула мысль — насколько серьезно он это говорит, понимает ли, насколько безумна сама идея грабить инкассаторов.

— Что смотрите, как на сумасшедшего? — возмутился Маркел. — У меня с головой все в порядке. Я с самого утра обдумывал этот вариант — теперь он, по-моему, единственный, который позволит быстро поднять нужную сумму. Каждый вечер машина забирает дневную выручку. Видели, повсюду висит реклама о суперраспродаже через пару дней?

Ржавый с Диким кивнули. Чем больше они слушали своего главаря, тем больше они понимали, что его идея не такая уже безумная.

— А теперь представьте, какая будет выручка. Просто огромная. Мы одним ударом и мажора с папашей накажем, и Яне на операцию деньги заработаем, и вам еще неплохо перепадет.

— Вроде бы все складно говоришь, — почесывая затылок, ответил Дикий.

— А что, можно попробовать. Заодно и справедливость восторжествует. «Козлы» виноваты — вот они оплатят лечение. Все честно.

— Так вы со мной? Если нет — скажите сразу, я не обижусь. Все-таки это мои проблемы и мои разборки.

— Маркел, а вот сейчас ты нас обижаешь. Твои проблемы — наши проблемы. Не только мы, но и все из нашей банды готовы помочь. Так что можешь на нас во всем рассчитывать.

— Спасибо, пацаны. Тогда, Дикий, доставай из бардачка блокнот и ручку. Будем составлять и расписывать план действий.

Глава 6

Андрей Павлович с сыном приехал в свой магазин пораньше. Накануне празднования дня города крупнейший супермаркет заканчивал последние приготовления. По подсобным помещениям и складу туда-сюда сновали грузчики и администрация, оформляя и расставляя прибывшую продукцию. Часть работников украшала торговые залы гирляндами, цветами и праздничной иллюминацией. Везде царила приятная предпраздничная суета. Коровин с сыном расхаживал по складу мимо высоченных стеллажей с ящиками и вводил того в курс дела.

— Сын, ты меня извини, я на тебя в последнее время много кричал. Но это я любя. Все-таки хочется, чтобы из тебя человек вышел, а не оболтус. Вот это все, — он обвел рукой вокруг, — не просто супермаркет, а куча денег.

В этот момент к Коровину подбежала женщина лет сорока с кучей накладных в руках.

— Андрей Павлович, можно вас на минуточку украсть?

— А в чем дело?

— К нам пришла партия продуктов детского питания. И все просрочены. Делать возврат или…

— Проплата уже была?

— Мы пока что половину суммы перевели на счет.

— Вот и хватит. В следующий раз будут внимательнее. Если будут возникать — говорите, пусть звонят мне.

— А с товаром что?

— Ну, вы, Анжела Валерьевна, словно в первый раз такой товар принимаете. Заклейте дату выпуска и выставляйте на продажу.

Женщина побежала обратно к стоявшей у въезда на склад фуре.

— Вот видишь, работа непыльная. Раз-два — и мы стали еще немного богаче, — Коровин громко и заливисто засмеялся.

Они покинули склад и вошли в кухню. Здесь работа шла полным ходом. Кто-то нарезал овощи, кто-то заправлял салаты, кто-то взвешивал и расфасовывал мясо.

— Так, о чем это мы говорили? — задумался отец. — Ах да, насчет работы. У меня к тебе конкретное предложение — хочу, чтобы ты стал здесь управляющим. Как ты на это смотришь?

Парень в задумчивости сморщил лоб.

— Мне нужен продолжатель дела, Антон. Потому что я сам ни черта не успеваю, да и расширять нужно торговую сеть. Я тебя прошу, займись бизнесом — покажи, на что ты способен. Ведь ты неглупый парень, голова на плечах есть.

— Ну, я не знаю, — промямлил Хлыщ.

— Не беспокойся, тебя введут в курс дела. Расскажут, что к чему, покажут. Ничего особо сложного тут нет. Сейчас расскажу тебе пару бизнес-секретов. Видишь, там гора куриных тушек? Мы их берем уже просроченными, почти за бесплатно. Чувствуешь запах?

— Ага, — ответил Хлыщ, с отвращением закрывая рукой нос.

— Да, работа здесь не из приятных. Вот здесь кур промывают марганцовкой и накачивают из шприцов рассолом. Чтобы и запаха не было, и вид красивый, и вес побольше. В результате получается вот такая вкуснятина, — Коровин взял из стоявшей рядом тележки одну из упаковок.

Хлыщ остановился и осмотрелся по сторонам. Кто-то заливал огромные миски с мясом какой-то жидкостью, кто-то перебивал ценники на сыре, кто-то забрасывал в электромясорубку просроченные сосиски и колбасу. В ход шло все, отходов почти не было — упавшее на пол, испорченное и дурно пахнущее отмывалось, обрабатывалось, отправлялось в переработку — и возвращалось на прилавки в новом качестве, и с новыми ценниками.

— Ты не пугайся. Заходить сюда тебе будет не обязательно. Но время от времени лучше пройтись и проконтролировать лично, что к чему.

— Это что, везде такое продается? — спросил Хлыщ с изумлением.

— Насколько я знаю, никто из владельцев подобного бизнеса не без греха. Кто-то больше, кто-то меньше. Зависит от того, у кого какие связи, кто кому платит. У меня, например, все схвачено. Поэтому насчет всевозможных проверок можешь не волноваться — эти вопросы буду я контролировать.

— А если у меня не получится работать управляющим, если не буду справляться или не понравится? — спросил Хлыщ.

— Антон, я тебя очень прошу — не нужно вот этих детских отмазок. Что значит «не понравится»?! — Коровин перешел на повышенный тон. — А ты как хочешь? Напился, поспал, снова напился, снова поспал? Так тебе хочется всю жизнь провести? Что ж, в последний раз объясняю — халявная жизнь закончилась. Все, детство прошло, и беспечная юность вместе с ним.

— Папа, я не готов к такой должности. Ведь тут столько всего нужно знать, — продолжал упрямиться парень.

— Еще раз говорю — тебе не нужно прямо с завтрашнего утра приступать к непосредственным обязанностям. Пару месяцев походишь, осмотришься, вольешься в процесс. Я тебя представлю нужным людям. А там, глядишь, и сам понемногу начнешь вести дела. Выше нос!

Хлыщ скривил недовольную гримасу и тяжело вздохнул. Через подсобные помещения они вышли в торговый зал.

— Вижу, ты не в восторге от моего предложения. Ничего, начинать работать рано или поздно нужно. Только имей в виду, — предупредил Антона отец. — Если ты упорешь еще хоть один «косяк», то будешь у меня не управляющим, а грузчиком. Выселю из квартиры, станешь жить в общаге, вставать в семь утра и отправляться в первую смену. Короче, узнаешь, что значит зарабатывать на хлеб с молоком. Ладно, мне нужно ехать на встречу.

Коровин потрепал сына по щеке и пошел к выходу. Хлыщ, подавленный сложившимся — положением дел, стоял столбом и не знал, куда идти, что делать. Отец фактически прижал его к стене. Увиливать смысла не было — батя, хоть и прощал ему многое, но после последнего «косяка» со сбитой девушкой был настроен решительно и в случае неповиновения действительно с легкостью мог лишить сына всех радостей существования.

* * *

К концу дня людей в супермаркете было все еще много. Люди хватали с полок товар и бросали его в переполненные тележки. Главный принцип, которым руководствуются люди в крупных магазинах, — наберут наперед, ведь в другой раз ехать лень, а в магазине под домом в любом случае все дороже. Семейные пары с детьми поддавались на просьбы своих чад купить им мороженое, шоколадку, конфет, пирожное и прочие лакомства. В отделе с алкоголем мужчины сгребали остатки недорогого коньяка, водки, виски. Очереди постепенно становились короче. У дверей со скучающим видом стояли охранники, не впуская внутрь запоздалых покупателей.

Тем временем к служебному входу супермаркета подъехала инкассаторская машина. Черный бронированный микроавтобус «Форд» с пуленепробиваемыми стеклами и шинами, с бойницами для стрельбы изнутри остановился в паре метров от дверей. Из него, в сопровождении двух охранников в полной экипировке и с автоматами, вышел инкассатор, и все трое зашли внутрь здания. В нескольких метрах от машины из центрального входа магазина все время выходили люди, загруженные покупками. Место было таким, что инкассаторская машина постоянно находилась на виду у большого количества покупателей. Через десять минут двери открылись, и та же троица вышла наружу. Только теперь уже в руках у инкассатора были два больших мешка, используемых банками для транспортировки наличных денег. Со стороны было заметно, что пачек с банкнотами там немало — человек шел, чуть сгорбившись от тяжести. Все трое сели в машину, и автомобиль тронулся с места.

— Отлично! — нажав на кнопку секундомера, Маркел довольно прищурился и записал цифру в блокнот.

Парень сидел в припаркованной неподалеку «Ладе-Калине». Машина стояла на краю парковки, рядом с ней находились еще несколько автомобилей, поэтому не могла ничем привлечь к себе внимания. Маркел набрал номер Ржавого и завел двигатель.

— Ну, что? — раздался голос из трубки.

— Поезд пошел!

* * *

Инкассаторский микроавтобус мчался по оживленному шоссе по своему традиционному маршруту. Был конец рабочего дня, впереди — два выходных. Поэтому водитель слегка расслабился. Он подумывал, чем бы заняться. То ли с мужиками в ночной клуб завалиться до утра, то ли в баню, то ли отоспаться дома, а веселье начать уже завтра.

— Слушай, у тебя есть на примете нормальная сауна? — с улыбкой спросил водила у сидевшего рядом охранника.

— Что значит «нормальная»? — переспросил тот, поправляя бронежилет.

— Ну, как «что значит»? Чтобы с девчонками, массажем хорошим. А то месяц назад ходили в одну с дружбанами — никакого сервиса.

Охранник достал из кармана бумажник, порылся и протянул водиле визитку.

— На вот. Не знаю как сейчас, но раньше там все было по высшему классу.

— Спасибо, братан.

Микроавтобус перестроился на правую полосу. Водила и его собеседник даже не заметили, как следом за ними в ряд перестроилась неприметная малолитражка. За рулем сидел Ржавый и внимательно следил за дорогой. Он старался держать дистанцию так, чтобы не попадать в поле зрения и не привлекать внимания водителя инкассаторского микроавтобуса.

— Дикий, слышь, а что бы ты себе купил, если бы у тебя был миллион баксов? — спросил он у сидевшего рядом друга.

— Не отвлекай!

Дикий держал в руке планшет со включенным GPS-навигатором. Мигающая точка, обозначающая их машину, плавно перемещалась по отображаемой на экране карте. На каждом повороте, светофоре, перекрестке, глядя на секундомер, Дикий делал пометки в блокноте. Одновременно он внимательно смотрел по сторонам, наметанным глазом выискивал видеокамеры наружного наблюдения и сразу же отмечал их расположение на карте в планшете.

— Ржавый, а инкассаторы-то знают толк в отдыхе, — весело сказал Дикий, поправляя наушники. — Выходные в саунах с проститутками проводят.

— Тоже мне, новость. Типа ты не знал. Было бы странно, если бы они волонтерами в приюте для бездомных животных подрабатывали по выходным.

Микроавтобус свернул на набережную и прибавил скорость. Ржавый тоже сильнее нажал на газ. Метров через пятьсот инкассаторская машина свернула в тихую улочку и не спеша поехала по разбитому асфальту.

— О, узнаю райончик. Где-то здесь моя бывшая живет, — сказал Рыжий.

— У тебя по ходу — в каждом районе бывшая, и не одна… А вот мы и на месте, — сменив тон с игривого на серьезный, заметил Дикий.

Микроавтобус остановился у входа в отделение банка. Ржавый погасил фары и припарковался у обочины.

* * *

Хлыщ возвращался домой из супермаркета подавленным. После разговора с отцом настроение было настолько гадкое, что хоть иди и вешайся. Сначала эта девка под колеса выскочила, теперь еще и не отдохнешь нормально, придется в этом проклятом магазине пахать. Хлыщ в свои двадцать два года ни дня не работал. Поэтому даже такая непыльная работа, как управляющий супермаркетом, ему представлялась чем-то невыносимым и утомительным. Он стоял на светофоре, погруженный в свои безрадостные мысли, и вдруг перед ним по пешеходному переходу дорогу перебежал черный кот.

— Ну, вот, этого еще не хватало! — с досадой воскликнул Хлыщ.

На светофоре загорелся зеленый свет, но парень не решался трогать с места. При всем своем безразличии к законам, людям, всему на свете в приметы он верил. Сзади уже начали сигналить недовольные водители. Наконец, наиболее нетерпеливый вырулил и обогнал Хлыща.

— А вот теперь можно и поехать, — пробормотал парень и нажал на газ.

Как только Хлыщ заехал во двор, то сразу вспомнил слова навещавшего его Маркела. Мол, мы тебя найдем, когда ты этого меньше всего будешь ждать. Парень вышел из машины и с опаской оглянулся по сторонам. У соседнего подъезда, в тусклом свете фонаря, сидели двое мужчин и о чем-то беседовали. «Это за мной», — мелькнула у парня мысль. Он мигом бросился к подъезду и дрожащими руками достал связку ключей с чипом. Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Молодой человек, — послышался хриплый голос за спиной.

Хлыщ почувствовал, как у него на голове от ужаса зашевелились волосы. Он медленно развернулся и увидел перед собой заросшего щетиной мужичка. На нем было грязное пальто без пуговиц, на голом животе виднелась татуировка в виде восхода солнца, на спортивных штанах пузырились колени, из дырявых домашних тапочек выглядывали корявые пальцы.

— Что? — выдавил из себя парень, рассматривая мужичка.

— Не подкинешь пару рублей? На «пузырь» не хватает. Выручай, братан! Трубы горят!

Хлыщ нервно порылся в кармане, достал мятую десятку и сунул бомжу в руку.

— Спасибо. Ты меня просто спас! — алкаш, размахивая купюрой, трусцой побежал к ждавшему его на лавочке товарищу.

Внезапно Хлыща охватила дикая злость к этому мужичку, из-за которого он чуть в штаны не наложил. Что вообще делают в его дворе эти алкаши? Хлыщ схватил лежавшую на газоне доску и быстрым шагом направился к мужикам, оживленно спорившим, что именно брать — подороже или подешевле. Они сидели на лавочке спиной к нему. Не говоря ни слова, Хлыщ с размаха ударил мужика в пальто по голове. Тот с криком упал на землю. Его друг подскочил с лавочки, оценил ситуацию и помчался через двор наутек. Хлыщ со всей силы принялся бить ногами лежавшего на земле мужчину по голове, спине, ногам, животу. Тот сначала отмахивался и выл от боли, а вскоре свернулся калачиком и лишь постанывал. Закончив наконец избивать несчастного, Хлыщ плюнул на него и не спеша пошел обратно к подъезду.

Зайдя в подъезд, Хлыщ застыл, прислушиваясь к звукам с улицы. Переведя дыхание и успокоившись, поднялся на свой этаж, но тут его застала неожиданная картина: у входа в квартиру на циновке сидела Эльвира и то ли дремала, то ли испытывала жесткий отходняк. Он медленно подошел к ней и потряс за плечо. Девушка никак не отреагировала, лишь что-то пробормотала.

— Эльвира! Ты слышишь меня? Что ты тут делаешь? Как ты сюда вообще попала?

Девушка молчала. Не дождавшись ответа, парень поднял ее и, поддерживая одной рукой, открыл двери. Взяв девушку на руки, он занес ее в зал и положил на диван.

Этого еще мне не хватало — обдолбанной девки. Ну почему со мной происходит всякая фигня?! Мало мне, что ли, неприятностей было? Хлыщ набрал в стакан воды и брызнул Эльвире в лицо. Девушка вздрогнула, медленно подняла голову, открыла глаза и села.

— О, Антон! А я тебя жду! Черт, как мне фигово!

— Ты что, опять нанюхалась?

— У подруги была в гостях, отдохнули немного.

— А при чем здесь я? Ехала бы домой. Сейчас вызову тебе такси.

— Антон, я поругалась с родителями и не хочу домой. Можно, я у тебя останусь?

— А больше ты ничего не хочешь? — раздраженно спросил Хлыщ, теряя последнее терпение.

— Вообще-то, да. Не одолжишь немного денег, а? Я на полном нуле. Если я сейчас не «подлечусь», то умру, — заплетающимся языком сказала девушка.

— Ладно, я тебе дам. Но ты сразу же уйдешь, договорились?

Эльвира кивнула, но глаза ее непроизвольно закрылись. Несмотря на это, парень не рискнул доставать деньги из ящика в гостиной. У него по всему дому находились небольшие «нычки» с деньгами. Мало ли что… Хлыш пошел в спальню, порылся в шкафу и вернулся назад с парой купюр.

— Вот, держи. Бли-иин! — Пока его не было, Эльвира успела снова свернуться калачиком и отключиться. Хлыщ тряс ее за плечи, брызгал водой — все тщетно. Девушка мирно сопела, подложив кулачки под щеку. Он устало сел рядом и вздохнул. Потом посмотрел на лежавшую рядом сумочку, взял ее и порылся в содержимом. Ничего особенного — помада, тушь, мобильник, наушники, пудра, расческа, зеркальце, сигареты. Что ж, раз уж Эльвира здесь очутилась, грех не воспользоваться моментом, тем более, он считал, что девушка ему должна. Хлыщ поднял расслабленное тело и перенес на кровать в спальне. Бросил на смятые простыни и снова попытался разбудить — скорее, для проверки. Потом стянул с нее джинсы вместе с трусиками, разделся сам и лег рядом. Секс с вырубленной девушкой вряд ли мог доставить удовольствие, но в нем были и определенные плюсы. Как он сам любил хвастаться друзьям, пьяная подруга не станет просить денег за секс и не устроит скандал, если ты отвернешься и захрапишь. Да и после такого напряженного дня, как сегодняшний, — должен же он как-то расслабиться, мысленно оправдывал свои действия Хлыщ. Он надел презерватив, раздвинул Эльвире ноги, вошел в нее, повозился и через минуту снова откинулся на спину. Отдышавшись, Хлыщ довольно ухмыльнулся, натянул на безжизненное тело штаны, вышел в зал и закурил.

— Анто-он! — через некоторое время послышался из спальни требовательный крик.

— Чего надо? — отозвался он, не поднимаясь с дивана.

— Хочу пить, принеси мне, пожалуйста, пить. А почему я тут лежу?

— Вот дура. Даже не заметила, что ее трахнули, — злорадно прошипел Хлыщ.

В квартире раздалась трель домофонного звонка. Парень поднял трубку и нажал на кнопку, разблокировав вход в подъезд. Через минуту в прихожую зашли мужчина и женщина, одетые дорого, но без шика. На лицах обоих была написана крайняя тревога.

— Где наша дочь? — спросила женщина срывающимся голосом.

— В спальне, — показал рукой Хлыщ. — Я пришел домой, а она у порога сидит, не оставлять же под дверью.

— Спасибо, что позвонили нам. Она в последнее время совсем от рук отбилась. Не знаем уже, как найти на нее управу, — сдерживая дрожь в голосе, сказал отец Эльвиры и пожал Хлыщу руку.

Из спальни, пошатываясь и держась за мать, вышла девушка и с ненавистью посмотрела на парня.

— Сука! Предатель! Ты зачем им позвонил? Я думала, ты нормальный, а ты такой же, как и все. Тряпка!

Вырвавшись из рук матери, она наотмашь ударила Хлыща по щеке и заплакала.

— Я вас всех ненавижу. Будьте вы все прокляты!

— Эльвира, зачем ты меня оскорбляешь? Прости, но так тебе будет лучше. Родители о тебе позаботятся. А ко мне, прошу, больше не приходи. Я теперь другой человек. — Хлыщ сделал постное лицо и добродушно улыбнулся разгоряченной девушке.

— Не поняла? — с удивлением посмотрела на него Эльвира.

— А что тут понимать. Я завязываю со всеми гулянками. Берусь за ум. Буду отцу по бизнесу помогать. И тебе советую не гробить здоровье.

Хлыщ произносил очень правильные слова, которым сам удивлялся. С одной стороны, он все еще не до конца смирился с тем, что жизнь придется кардинально менять. С другой стороны, где-то глубоко внутри он понимал, что его отец прав.

— Что ж. Желаю удачи во всех начинаниях.

Придерживая девушку за плечо, отец вывел ее из квартиры. Мать извинилась за неудобства, ее лицо выражало печаль. Хлыщу не терпелось, чтобы все это наконец закончилось, и когда все трое покинули квартиру, он облегченно выдохнул и сполз по стенке прихожей. Взгляд его упал на сумочку в гостиной.

— Подождите!

Хлыщ выбежал из квартиры и отдал женщине сумочку дочери. После чего вернулся, захлопнул дверь, закрыл ее на замок и плюхнулся в зале на диван. В квартире воцарилась полная тишина.

Оставшись в одиночестве, Антон почувствовал, что его снова охватывает тревога. Его буквально начало трясти. За последние дни нервы были настолько расшатаны, что спокойно усидеть на месте было просто невозможно. Он достал из встроенного мини-бара бутылку виски, сделал несколько глотков и сел в кресло. Алкоголь всегда прекрасно помогал забыться, прогнать неприятные мысли. Если возникали какие-либо проблемы, Хлыщ привык решать их с помощью бутылки. В отличие от Эльвиры он не доверял наркотикам и относился к ним с некоторой опаской. За исключением разве что травки. Но от нее он становился дурным и неуправляемым. А вот виски в самый раз. Хлыщ не заметил, как пол-литровая бутылка опустела. Он поднялся, пошатываясь, сделал несколько шагов и достал из бара еще одну. Теперь он чувствовал себя прекрасно. Ничто больше не волновало, не беспокоило, не мучило и не вызывало страха. Подумаешь, сбил девчонку — батя уже отмазал. Подумаешь, заставляет уняться и пойти работать — как-нибудь выкручусь.

Глава 7

К Яне понемногу начала возвращаться память. После операции она уже достаточно пришла в себя, чтобы без труда разговаривать, пить, есть. Девушка вспомнила родителей, вспомнила своего парня Маркела. Однако это все еще были отрывочные и неполные воспоминания. Будто в фотоальбоме кто-то вырвал целые страницы и восстанавливать их приходится по чужим рассказам. Однако тот ужасный случай, когда ее сбила машина, восстановить никак не получалось. Яна не помнила о нем абсолютно ничего. Она вспомнила, как бежала по улице, было поздно, горели фонари. А потом вокруг вдруг стало темно. Дальше она очнулась в больнице, в палате. Словно ластиком, все произошедшее было полностью стерто.

В двери тихо постучали, и в палату зашла женщина с огромным пакетом в руке.

— Мама, — прошептала Яна, и на ее лице засветилась улыбка.

— Здравствуй, доченька. Как ты тут?

— Зачем ты спрашиваешь? Тебя же не было всего лишь два часа.

— Я же переживаю. Будут у тебя свои дети — узнаешь сама, каково это.

Женщина поставила пакет на табуретку рядом с тумбочкой и начала доставать оттуда покупки.

— Купила тебе мандаринок, яблок, бананчики, сок. Вот булочки с маком, твои любимые.

— Мама, я же просила. Мне не хочется есть.

— Тебе нужно выздоравливать, набираться сил. Смотри мне, чтобы все съела, — ответила мама, погладив дочь по голове.

Анна Андреевна была на работе, когда узнала, что ее дочь попала в больницу. Всю свою жизнь она проработала на заводе контролером на конвейере. Женщина души не чаяла в своем единственном ребенке. Родила она Яну, по меркам городка, уже довольно поздно, в тридцать два года. Муж, инженер на том же заводе, постоянно был в командировках. Поэтому воспитание дочери почти полностью легло на ее плечи. Денег в семье часто не хватало. Поэтому родители были счастливы и горды Яной, когда та с легкостью поступила в университет на бюджетное отделение. Единственное, из-за чего мать ссорилась с дочкой, — это из-за друзей Яны. Матери хотелось, чтобы та общалась с умными, интеллигентными парнями из хороших семей, чтобы она вырвалась из этой беспросветной дыры, в которой пришлось провести всю жизнь им, ее родителям. Анна Андреевна до последнего времени думала, что Яна нашла себе молодого человека, способного обеспечить дочери счастливое и главное — обеспеченное будущее. Но увиденный в новостях сюжет о депутате-благодетеле и ревнивом уголовнике, совершившем покушение на дочь, шокировал женщину. Она поняла, что Яна намеренно не говорила им правду о Маркеле и его способе зарабатывать на жизнь. Однако сейчас был не самый подходящий момент выяснять отношения, и мать просто погладила по голове свою бедную и, как она думала, заблудшую дочь.

— А где папа? Ты ему перезванивала? Что он говорил? — спросила девушка, сжав мать за руку.

— Звонила, доченька. Он очень волнуется и переживает. Но ты же знаешь — его отправили в командировку к черту на кулички. Едет сейчас домой в поезде, через два дня будет здесь. Просил, чтобы я обняла и поцеловала тебя от него. Он тебя очень любит. Сказал, скорее выздоравливай.

— Ну, это уже не от меня, а от врачей зависит.

— А что это я не додумалась? Сейчас позвоню, поговоришь с отцом.

Мать набрала номер и протянула Яне мобильник.

— Алло, привет, папа… Да, уже лучше… Спасибо… Обязательно… Не волнуйся, я поправляюсь…

Поговорив с отцом, она попрощалась и вернула телефон матери. Голос отца начал срываться, поэтому Яна решила закончить разговор, чтобы лишний раз не расстраивать родителя и не давать повода для волнений.

— Ох, Яночка моя любимая, прямо сердце кровью обливается, когда смотрю на тебя. Вот видишь, к чему привели твои друзья. А я же говорила, предупреждала тебя — найди себе друзей умных, порядочных. А теперь что? Моя дочка лежит под капельницей, и неизвестно что будет дальше, — мать не сдержалась и заплакала, закрыв лицо руками.

— Мама, ну не надо, не плачь.

— Не думала ты о своих родителях. Тебе ведь было наплевать, что мы говорим тебе. А мы с отцом тебе только добра желаем, мы же плохого не посоветуем своей единственной доченьке. Бросила бы ты этого, как его… Маркела, и, может быть, ничего не случилось бы.

— Мама, перестань! — оборвала Яна причитания матери. — Сколько можно! Зачем ты на него наговариваешь? Ладно, он тебе не нравится. Но не нужно обвинять его во всем, это нечестно и подло!

— Вот так ты, значит. Я же хочу как лучше.

— Маркел ни в чем не виноват. Он приходил и рассказал мне, кто на самом деле меня чуть на тот свет не отправил. Хочешь узнать?

— Да он же уголовник! Он что угодно может придумать, а ты и рада верить.

— Это сын Коровина, депутата нашего. Помнишь такого?

— Как же не помнить, хороший человек. Андрей Павлович много раз приходил к нам перед выборами на завод, общался с коллективом. Такой улыбчивый, доброжелательный. Обещал, что будет добиваться повышения зарплаты и пенсий.

— Мама, не говори глупостей.

— А что я не так сказала? Вон, по телевизору много раз показывали, как он помогает сиротам, церковь в нашем районе построил. Такая красивая, с куполами позолоченными. А ведь мог и пропить эти деньги в кабаках, как многие делают. Не может у такого уважаемого человека сын быть негодяем.

— Как же, по телевизору показали — ты и поверила.

— Но ведь ты и сама видела. Он навестил тебя, хоть ты для него — никто, простой человек. И с врачами переговорил, поинтересовался твоим самочувствием, и денег дал на лечение. Нужно быть благодарной за помощь, а не слушать небылицы бандита Маркела.

— Ничего не небылицы. И никакой он не бандит, — возмущенно ответила Яна.

— А ты мне лучше скажи, что он для тебя сделал? Помог тебе чем-нибудь твой Маркел? То-то же. Не сделал и не сделает. Зачем ты ему такая нужна? Походит сюда, посмотрит, подумает и найдет себе другую девчонку. А насчет того, что не бандит он, — не заговаривай мне зубы. В нашем районе о нем только и говорят, чем он промышляет на рынке. Баба Нина из второго подъезда говорила, что у сына-предпринимателя Маркел со своими дружками-бандитами постоянно вымогает деньги.

— Это тот, который крадеными телефонами торгует, жалуется?

— Так, Яна, прекратим этот спор, — повысила голос Анна Андреевна. — Ни мне, ни тебе нельзя сейчас волноваться. У меня и без того все время повышенное давление. Давай. Доведи бедную мать, чтобы я тут и легла трупом. И даже за гробом пойти некому будет, — голос матери сорвался, из глаз потекли слезы.

Яна прекрасно знала этот прием — ссылаться на свое здоровье, когда аргументов в споре не хватало. Шантажировать дочь своим здоровьем — что может быть проще? Намного сложнее понять ребенка, чем упрекнуть того в неблагодарности и безразличии.

— Ладно, доченька. Выздоравливай. Пойду немного подремлю. Мне же сегодня в ночную смену выходить. Завтра утром зайду после работы. Что-нибудь принести вкусненькое?

— Нет, спасибо. Мне этого пакета на целую неделю хватит. Лучше принеси мне плеер, музыку послушать. А то здесь такая скука, что хоть на стену лезь. Он у меня в столе в выдвижном ящике лежит. Да, и наушники не забудь.

— Хорошо, принесу. Ну, пока.

Женщина нагнулась и поцеловала Яну в лоб. После того, как мама вышла, девушка, не в силах больше сдерживать эмоции, расплакалась. Яне было больно и обидно, что даже сейчас, когда она оказалась прикованной к кровати, мать продолжала относиться к ней по-прежнему. Будто она школьница-малолетка, которая лазает по подвалам с алкашами и пьет в подъездах и которую надо держать в ежовых рукавицах, объясняя пошагово, что надо делать, а что нет. Мол, ты еще молодая и глупая, мы лучше знаем. С юношеским максимализмом Яна постоянно отстаивала право на собственное мнение. Пусть я ошибусь, но это будет моя ошибка. Погруженная в горькие мысли, Яна не заметила, как в палату вошла Маша.

— Привет. Что случилось?

— Ай, долго рассказывать.

Яна вытерла покрасневшие от слез глаза. Медсестра села рядом и сочувственно посмотрела на девушку.

— Не буду настаивать. Вижу, мама решила, что ты от голода умираешь? — сказала она, кивнув на заставленную продуктами тумбочку.

— Ага. Ее только это и волнует, по-моему.

— Ну почему? Пока ты спала, она полдня возле тебя дежурила.

— Я ей очень благодарна за все, но зачем она на Маркела наговаривает? Что он ей сделал?

— Извини, я не понимаю.

— А, ну да, ты же не знаешь. Маркел и его друзья узнали, кто виноват в том, что я здесь лежу. Это сынок того депутата, что меня навещал. Видно, решил откупиться деньгами и отвести подозрения, чтобы сынка не упекли за решетку. А мама моя с невинными глазами овечки чуть ли не обожествляет этого Коровина и говорит, что Маркел все врет.

— Да-а. Вот это история. Даже не знаю, что сказать. У меня мама тоже — не подарок.

— Я читала где-то фразу — «благими намерениями вымощена дорога в ад». По-моему, это случай моей мамы. Конечно, до ада ей еще далеко, но то, что от ее советов меня уже тошнит, — это факт.

— В защиту твоего Маркела могу сказать, что я таких парней, как он, кажется, не встречала. Он очень тебя любит. И очень переживает за тебя. Держись за него и будешь тогда как за каменной стеной.

— Знаешь, я сегодня утром проснулась и вдруг поняла, как сильно его люблю. Не пойму, как это чувство вернулось ко мне. Ведь я почти ничего не помнила. Ни наших встреч, ни разговоров, ни даже его лицо толком не могла припомнить. А тут… не могу описать, что меня переполняет, когда думаю о нем.

За все время, что Яна лежала здесь, Маша стала ей близкой подругой. Причем единственной — с тех пор, как она начала встречаться с Маркелом, все подружки отвернулись от нее. Кто-то сам не хотел общаться с девушкой рэкетира, кому-то категорически запретили парни или родители. Яна очень сильно переживала. И не в последнюю очередь именно это вынужденное одиночество стало причиной той роковой ссоры, после которой она выбежала из машины Маркела.

— Я так по нему скучаю. Почему Маркел не приходит? — вздохнула Яна.

— Наверное, ищет этого самого сына… как его… Коровина.

— Ладно, что-то я загрузила тебя своими проблемами. У тебя, наверное, и своих хватает.

— Нет. По сравнению с твоими у меня вообще никаких проблем. Работа — дом, дом — работа. Вот и все мои проблемы.

— А парень? Ты встречаешься с кем-нибудь сейчас?

— Не-а. Что-то мне не везет. Думала, просто парни нормальные перевелись, оказывается — не перевелись. Да и экзамены вступительные на носу, так что решила плюнуть на все эти отношения и сделать паузу. Подумать, что мне действительно надо.

— Эх, такая девушка пропадает. И что этим мужчинам нужно? Бери — холь и лелей, и будет тебе счастье. Нет, все им чего-то не хватает.

— Поэтому и завидую тебе по-хорошему. Твой Маркел молодец. Что ж, побегу я, нужно сделать обход. Освобожусь — зайду еще поболтать.

— Спасибо, Маша, что зашла. Банан хочешь? Или апельсин — мне все равно самой не справиться со всем этим.

— Ладно, угощусь по Фрейду, калий для мозгов полезен, — и помахав на прощанье рукой с зажатым в ней бананом, медсестра выбежала из палаты. Яна вновь осталась одна. Но теперь ей было чуть легче. Поддержка Маши немного успокоила девушку.

* * *

Закончив слежку, Дикий с Ржавым заехали на заправку взять что-нибудь перекусить. После чего отправились на квартиру к Маркелу. Парень снял ее, справедливо опасаясь, что после обвинения в наезде на Яну и объявления в розыск за его жильем установят слежку. Съемная квартира находилась в глухом районе. Хозяин-алкаш, будучи в сильном подпитии, отдал Маркелу ключи, взял деньги и зашагал неуверенной походкой в сторону магазина обмывать сделку.

— Ну и райончик. И как тут люди живут! — выглядывая в окна, удивлялся Ржавый.

Облезлые гаражи во дворах, горы мусора, убогие аварийные дома. Даже для небольшого городка картина была удручающей.

— Тут бы фильмы ужасов снимать.

— Ага, про зомби. Вон, смотри, один уже приближается, — Ржавый показал на идущего через дорогу чумазого слепого мужика с бутылкой дешевого вина под мышкой. В руке он держал палку, на ходу постукивая ею перед собой.

Найдя, наконец, нужный дом, парни припарковались у входа, взяли пакеты с покупками и зашли в подъезд.

— О, а я уже заждался.

— Еле нашел. Квартирка, конечно, высший класс, — сказал Дикий, осматривая захламленную комнату с отклеивающимися обоями.

— Зато недорого, и менты не сунутся.

— Это точно.

— Ладно, перейдем к делу, — сказал Маркел и развернул на столе карту.

— На, перекуси.

Дикий протянул Маркелу пакет с сосисками. После чего подошел к карте и провел маркером маршрут следования инкассаторов. Положив рядом планшет, Дикий отметил на карте время, за которое машина пересекала определенную точку маршрута.

— Вот, смотри. И если вкратце, то, по-моему, угнать этот микроавтобус мы никак не сможем, — заявил Дикий.

Все трое склонились вокруг стола над картой.

— А ты, Ржавый, что думаешь? — спросил Маркел.

— Я согласен с Диким. Шансы — нулевые.

— Ладно, давай, рассказывайте по порядку и поподробней — что и как.

— Во-первых, из машины не выходят водитель и один охранник, вооруженный до зубов. Инкассатор и еще двое охранников заходят и выходят из гипермаркета в оживленном месте. Служебный вход — в нескольких метрах от главного, все происходит на глазах у кучи народа. Даже если бы мы и взяли машину, нас тут же спалили бы и повязали, мы бы даже отъехать далеко не успели бы.

— Понял, понял. Давай дальше.

— У банка тоже все глухо. «Форд» заезжает сразу в ворота. Никаких остановок. Единственный вариант — брать эти ворота штурмом. Но, кажется, это не то, что нам нужно, — с иронией сказал Дикий.

— А на самом маршруте?

Дикий придвинул к себе планшет и открыл нужный файл.

— Значит, так. По поводу видеокамер: они натыканы буквально на каждом шагу. Вот здесь две, здесь, здесь… — Дикий показывал места на карте и отмечал их точками, сверяясь с планшетом. — Вот здесь их сразу четыре, и еще две через дорогу напротив.

Маркел стоял с невозмутимым лицом и молча слушал. Ржавый тем временем отрезал ломоть хлеба, колбасу, сделал себе бутерброд и принялся есть.

— Короче, ты видишь, камер столько, что фактически вся дорога отслеживается от начала и до конца, — продолжил Дикий. — Ну, и напоследок: каждые пять минут охранники выходят на связь со своими. Так что, как ни крути, взять машину — это что-то из раздела фантастики.

— Нужно думать, где еще бабло достать. Например, какого-нибудь банкира прижать, — предложил Ржавый, вытирая рукой жирные губы.

— Ага, ты бы еще олигарха посоветовал грабануть, — прокомментировал слова друга Дикий.

— Спокойно, пацаны. Никаких банкиров и олигархов трогать не надо. Я понял вашу точку зрения. И знаете что? По-моему, вы ошибаетесь. Шанс грабануть этот бронированный «Форд» есть, причем неплохой.

Ржавый с Диким с изумлением посмотрели на Маркела.

— И как?

— Я уже прикинул план. Был бы я режиссером, фильм бы снял по такому сценарию, — хитро улыбнулся Маркел. — Ладно, пока что сделаем перерыв. Так жрать хочется, что слона съел бы.

* * *

В день распродажи в крупнейшем в городе гипермаркете было не протолкнуться. В честь дня города, к которому и было приурочено невиданное снижение цен, люди целыми семьями выбрались купить подарки себе и детям. Народ бродил по торговым залам, скупая все подряд. У тележки с сахарной ватой выстроилась огромная очередь детишек и их мам. В кафешке за столиками шумно галдели компании, отмечая удачные приобретения. В огромном холле несколько клоунов веселили покупателей смешными сценками. На небольшой сцене перед магазином, возведенной в честь праздника, артисты местной эстрадной студии пели известные хиты. Народ под сценой радостно отплясывал, выпившие мужички игриво приглашали своих женщин на танец. Вдоль тротуарной дорожки, ведущей от дороги к магазину, словно грибы после дождя, выросли десятки палаток с различными сувенирами, воздушными шариками, футболками, кепками. А на просторной площадке у входа в гипермаркет столичная шоколадная фабрика устроила аттракцион невиданной щедрости по бесплатной раздаче конфет. Маркел вместе с Ржавым и Диким, затесавшись среди толпы, расхаживали по торговым залам гигантского магазина и приглядывались к происходящему вокруг. К почти двум десяткам касс выстроились огромные очереди. Несмотря на то, что уже вечерело, люди все прибывали и прибывали. Ряд бутиков, магазинчиков и обменников, расположенных по периметру здания, тоже не пустовал. Люди покупали себе дорогие побрякушки, тысячами меняли евро и доллары на рубли. Присев в холле на диванчике как бы отдохнуть, трое друзей незаметно следили за кассами. За то недолгое время, которое парни здесь находились, каждая из кассирш уже как минимум трижды сдала выручку заведующей торгового зала.

— Да тут предвидится море денег, — завороженно прошептал Ржавый Дикому на ухо, представив, как вся эта выручка стекается в одно место, пересчитывается и складируется в аккуратные кучки.

— Слушай, а с чего ты взял, что деньги из обменников повезут вместе с выручкой? — полюбопытствовал Дикий у Маркела.

— Как с чего? Ты же видел, в какой банк приехала инкассаторская машина? А теперь посмотри, какому банку принадлежат здесь все обменники.

— Точно. Что-то я торможу.

— Я еще, на всякий случай, пробил в Интернете. Этот самый Коровин не только хозяин гипермаркета, а еще и владелец этого банка.

— Вот упырь, — возмутился Дикий. — У него все, а простым людям на колбасу не хватает.

— Это ты про себя? — ухмыльнулся Ржавый.

— А ты не улыбайся, — возмутился тот. — Себе-то я на сервелат заработаю. А вот у меня сосед по лестничной площадке — дед Валера. Так ему несчастную «Приму» не на что купить.

— Пацаны, пока вы спорите, я тут мозгами пораскинул… Думаю, за день тут полмиллиона евриков точно собралось. Улов нехилый!

— Ого! — Ржавый аж раскрыл рот от удивления. — Как это ты так подсчитал?

— А ты сам посчитай. С утра через этот амбар точно тысяч пять человек прошло. Понятно, что кто-то побогаче, кто-то поскромнее живет. Но в среднем по соточке каждый, глядишь, и оставил. А теперь умножь одно на другое.

— Ну, э-э-э, да ну вас, я в математике не — силен.

— Как раз пятьсот тысяч и выходит. Ладно, хватит тут светиться, идем в кафешке посидим — там, кажется, народ немного рассосался.

— По коньячку? — сев за столик, предложил Ржавый.

— Ты что, дурак? Никакого бухла. Сделаем дело, тогда и расслабимся.

Маркел заказал подошедшей официантке три кофе и откинулся на спинку диванчика. Из динамиков лилась приятная музыка. Он закрыл глаза и представил, как они с Яной лежат на пляже на берегу океана. Плещутся волны, в небе кричат чайки, солнце садится за горизонт… И в радиусе тысячи километров нет и в помине этого угрюмого города, этих суетливых людей, этой ужасной аварии, больницы, врачей, ментов, мажоров. Маркелу захотелось, чтобы все происходящее поскорее закончилось. Чтобы жизнь наконец вошла в спокойное русло, и Яна снова была рядом — цветущая и жизнерадостная.

Глава 8

Ночью все люди спят. По крайней мере, те, кому завтра идти на работу, кто привык к тому, что вечером он устал как лошадь и до утра нужно набраться сил. Но это не значит, что ночью жизнь в городе затихает. Просто она перемещается с улиц во всевозможные увеселительные заведения.

В центре города у входа в популярный среди не сильно богатой публики ночной клуб толпилась кучка подвыпившей молодежи. Тут же, у дверей, стоял охранник и краем глаза следил за пьяными посетителями. Внезапно дверь от удара ногой распахнулась настежь, и из бара вышел Хлыщ с девушкой под руку.

— Мадам, вот мы и на свежем воздухе, как вы и хотели, — с деланой вежливостью и галантностью произнес он и чуть не упал, споткнувшись о ступеньку.

— Осторожнее, Казанова, — сказал охранник, в последний момент схвативший Хлыща за плечо.

— Благодарю.

Они повернули за угол на соседнюю улицу, сели на бордюр и закурили. Парень в очередной раз, несмотря на угрозы отца, снова ушел в загул. Прикинув, что работа — не волк, в лес не убежит, да и скучное это дело — жизнь без веселья, Антон решил отдыхать по-тихому, прячась от отца. Ведь постоянно держать сына под контролем он не сможет. А заниматься тем же самым, не нарушая закон, вполне возможно.

— Ой, я такая пьяная! И когда я успела? — заплетающимся языком спросила девушка.

— Ну и вопросы. Напиться — дело нехитрое. Меня, кстати, Антоном зовут. А тебя? Можно мы будем на «ты»?

— Можно. Я Света. Часто тут бываешь? А то я тебя раньше что-то ни разу не видела.

— Нет, случайно зашел — выпить после работы. Смотрю — красивая девушка сидит в одиночестве. Нехорошо, думаю.

— Я с подружкой была. Но та меня, гадина, бросила саму. А где ты работаешь? Ботиночки, я так вижу, недешевые.

— Да так, бизнесом занимаюсь. Открыл пару магазинов, — соврал Хлыщ.

— Ага, кому-нибудь другому лапшу на уши вешай.

— Я же не говорю, что сам, — поправился Хлыщ. — Отцу помогаю.

— А ну так бы и сказал. Золотая молодежь, значит. Повезло тебе.

— А поехали ко мне, — предложил Хлыщ, приобняв девушку. — Все равно тут как-то уныло и скучно.

— А у тебя, типа, весело и задорно, что ли?

— Получше, чем здесь. По крайней мере, нет такого дикого шума и толпы пьяных уродов.

— А ты прикольный, — улыбнулась Света и внимательно осмотрела своего ухажера. — Вот только не получится у тебя ничего.

— Что не получится?

— Да я по глазам вижу, что в кровать затянуть хочешь. Я — пас.

— Ради бога. Секс ведь не главное в жизни. Посидим, поговорим. Я же не маньяк и не прыщавый студент. Просто ты интересный человек — так у барной стойки спорила с мужиком про историю, аж заслушался. Да и красивая ты очень…

— Хватит уже комплиментами забрасывать и в краску вгонять, — засмущалась девушка.

— Знаешь, это какое-то счастливое стечение обстоятельств, что я тут оказался. Иначе, неизвестно встретил ли тебя еще когда-нибудь.

Хлыщ придвинулся поближе, они встретились взглядом. После чего парень медленно наклонился и поцеловал девушку. Через минуту они уже страстно целовались, обняв другу друга.

— Ну что, идем? Вон моя машина припаркована, — показал Хлыщ на стоявший в ста метрах от них джип.

— Уважаю такие тачки. Поехали.

Поддерживая свою новую подругу за талию, он провел ее к машине и посадил на переднее сиденье. После чего, слега пошатываясь, сел за руль, и они покатили через ночной город. Хлыщ старался не гнать — несмотря на хмель в голове, он прекрасно помнил, что случилось в прошлый раз. Не менее четко он помнил и угрозы отца насчет того, что будет, если сынок еще раз вляпается в историю.

— Включу-ка я музыку. А то едем, как на похороны.

Света пощелкала кнопками автомагнитолы и нашла музыкальную радиостанцию.

— Вот, моя любимая. Тут всегда последние хиты крутят.

Девушка задвигалась в такт звучавшей песне. Хлыщ время от времени отрывал взгляд от дороги и любовался своей новой знакомой. Чем дальше, тем больше он возбуждался. Ему хотелось прямо здесь сорвать со Светы одежду и заняться сексом. Но внезапно его эротические фантазии оборвал звонок мобильника.

— Алло, папа?

— Привет, Антон. Звоню тебе на домашний телефон — никто не поднимает. Ты почему не дома? Ночь на дворе. Ты что, опять в загул ушел? Я тебе непонятно все объяснил? — с нарастающим гневом в голосе один за другим задавал вопросы отец.

— Нет, ты что. Задержался немного. Уже еду домой.

— Ладно, смотри мне. Через час перезвоню, проверю. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Хлыщ положил мобильник и с облегчением выдохнул. Нашел время звонить. У меня тут девку нужно как-то уломать, а он мне еще и перезванивать собирается. Не дай бог, еще приедет лично проверить, а мы кувыркаемся. Внутри парня боролись животная похоть и страх перед отцом.

— А ты что, с отцом живешь? — удивленно спросила Света.

— Нет, конечно. Просто он, скажем так, очень переживает за всех.

— А-а, понимаю. У меня мама тоже лишнего шага не дает ступить. А я думала, что у парней все по-другому.

— С моим отцом по-другому, наверное, даже у Гитлера не получилось бы, — пошутил Хлыщ. — Звонил бы ему каждый день и спрашивал: «Адольф, ты почему не дома? Где? Под Москвой? А ну-ка марш скорее домой!»

Света громко и заливисто рассмеялась. Хлыщ свернул на улочку, проехал мимо городского парка и вскоре оказался в глухом безлюдном районе на окраине города. Парень остановил машину у обочины и заглушил мотор.

— Ты здесь живешь? Почему мы остановились? Что-нибудь случилось?

— Да, случилось. Ты мне очень нравишься, и я хочу тебя поцеловать.

Он придвинулся к девушке и нежно поцеловал. Света ответила на его поцелуй страстным вздохом. С каждой секундой они все больше и больше заводились. Хлыщ откинул сиденье Светы в горизонтальное положение. Не отрываясь друг от друга, они перебрались на заднее сиденье. Их сердца учащенно бились, кровь взыграла в венах. Ни Хлыщ, ни девушка уже не были в состоянии контролировать свои эмоции и сексуальное влечение друг к другу. — Хорошо, — расслабленно прошептала Света, лежа с закрытыми глазами.

— А ты не хотела.

— Вообще-то со мной такого никогда не было, чтобы с первым встречным незнакомцем, да еще и в машине.

— Видишь, нечего было бояться.

— А я и не боялась. Просто это как-то… легкомысленно, что ли…

— Но ведь тебе понравилось?

— Ну да, — смущенно ответила девушка, застегивая блузку.

Натянув штаны, Хлыщ пересел обратно за руль и тронулся с места. Девушка осталась сидеть сзади. Она достала из сумочки косметичку и принялась красить губы.

— Сейчас бы шампанского! Обожаю его! У тебя дома есть?

— Нет, — сухо ответил Хлыщ.

— Может, заедем в ночник, купим?

— Выходи, — резко приказал парень.

Машина остановилась в какой-то глуши частного сектора. Начинал идти противный затяжной дождь. Было темно и зябко.

— Не поняла?

— А что тут непонятного? Я получил, что хотел, теперь ты свободна.

Хлыщ вышел из машины и открыл заднюю дверцу.

— То есть ты хочешь меня прямо здесь выбросить и уехать? — все еще не веря в происходящее, удивленно спросила Света.

— Именно так и собираюсь сделать.

— Но… но почему? Ведь мы собирались к тебе ехать…

— Если бы я не предложил, ты бы не согласилась сесть в машину. Короче, что-то мы заговорились. Вылезай.

Хлыщ схватил Свету за руку и вытянул из салона.

— Сволочь! Урод! Ненавижу!

— Давай, давай. Пока, шлюшка.

— Моя сумочка!

Хлыщ взял с заднего сиденья сумочку Светы и швырнул на дорогу, сел за руль, довольно улыбнулся и рванул с места.

Еще одна птичка поддалась на его чары и попалась в ловушку. Сколько их было всего и когда он начал промышлять подобной охотой, Антон уже не помнил.

Глава 9

Четко в соответствии с графиком, инкассаторская машина подъехала к служебному входу гипермаркета. Из нее вышел инкассатор с двумя охранниками и направился к двери, у которой их уже встречал начальник службы безопасности.

— Ну и погодка. Видно, дождь собирается, — обронил один из охранников.

— Похолодание обещают. Заходите, сегодня у нас аншлаг.

Когда все трое зашли в комнату инкассации, за ними закрыли дверь на засов и открыли стоявшие один возле другого внушительных размеров сейфы. Все они до отказа были набиты пачками банкнот.

— Ого! Я такого еще не видел, разве что в банке, — присвистнул инкассатор, впечатленный увиденным.

— Коля, я сама в шоке, — ответила главный кассир.

Женщина положила на стол ручку и несколько бланков сопроводительной ведомости.

— А вы, Жанна Ивановна, если бы вдруг получили такое наследство, на что бы его потратили? — спросил Коля.

— Купила бы себе какой-нибудь заводик или фабрику и замок средневековый, и прислугу наняла!

— Ой, откуда в наших краях замки.

— А что, разве нет? Ну, тогда бы построила.

— Эх, скучные у вас желания, Жанна Ивановна. Низко летаете.

— Ага, зато ты птица хоть куда. А сам-то на что спустил бы такие деньги?

— Бросил бы все на фиг, купил остров и жил там с красивой аборигеншей, рыбку ловил, в небо поплевывал.

— Ну и дурак. Ладно, принимай груз и заполняй бумажки.

После того, как все формальные процедуры были закончены, выручку упаковали в несколько больших денежных сумок. Забросив их в машину, инкассатор с охранниками загрузились сами. В кабину к водителю сел щуплый инкассатор и облегченно выдохнул.

— Неплохо сегодня поднялся магазинчик, да? — спросил водила.

— Да я замучился подсчитывать.

Водила завел двигатель, микроавтобус не спеша выехал на шоссе и, набирая скорость, направился в сторону центра. Следом за ними от прилегающей к гипермаркету стоянки двинулась неприметная «Лада-Калина». Преследователи держались на некотором расстоянии, чтобы не привлечь внимания. Движение на шоссе было довольно оживленное. Был уже поздний вечер, и люди после праздника города возвращались домой. Машина проехала мимо большого пустыря, обнесенного забором.

— О, и здесь испоганить вид решили, — возмутился водила. — Наверное, очередной торговый центр собрались строить. Помнишь, тут еще год назад лесопосадка была? С лавочками, тропинками.

— Помню, и что?

— А то, что скоро у нас в городе негде будет просто выйти и свежим воздухом подышать. Ты тут года два работаешь, а я по этому маршруту уже пятый год гоняю. И единственное, чему глаз радовался, — это был этот лесок. С березками, осинками.

— Да пусть строят, мне не жалко.

Инкассатор лениво зевнул и откинул голову на спинку сиденья. Ему не хотелось ни думать, ни разговаривать. То ли от пасмурной погоды настроение было никаким, то ли от монотонной жизни. Рутинная работа приучила его не делать ничего лишнего. Каждый новый день был похож на предыдущий, будущее не предвещает никаких сюрпризов. При таком графике жизни хочется лишь одного — спокойно плыть по течению и чтобы тебя никто не трогал. Но водила все не унимался и продолжал приставать с разговорами.

— Вот ты молодой, не знаешь, а я уже пятый десяток разменял и помню, каким был наш город. Чистый, весь в зелени. И люди были добрее и отзывчивее. А сейчас что? Понастроили магазинов и банков на каждом шагу. Все только и думают про деньги. А в мое время, когда был юношей, молодежь чем-то высоким интересовалась, читала книжки, в театры ходила.

— Только не надо мне сказки рассказывать. Знаю я ваши высокие идеалы. У меня половина пенсионеров в подъезде или сволочи, или тихие алкоголики — или бывшие гэбэшники, что еще хуже. Зашел я как-то к одному, дяде Гене, помочь прокладку на кухне поменять, так у него из книжек дома только телефонный справочник.

— И такие люди были, не спорю. Но все-таки… Опа, гляди — объезд.

Водитель кивнул на дорогу — и впрямь, впереди на шоссе был вскрыт асфальт. Посередине стоял знак «Ремонтные работы» со стрелочкой, указывающей направление объезда. Поодаль была припаркована фура. Работник в оранжевой жилетке, долбивший ломом дорожное покрытие, на секунду остановился, вытер со лба пот и снова принялся за работу.

— Прием, прием, у нас на дороге ремонт. Меняем маршрут, — передал по рации инкассатор.

— Даем подтверждение. Можете ехать, — ответили ему.

— Это надолго. Если такую фуру пригнали ремонтники, значит, что-то серьезное, — со знанием дела заявил водитель.

Микроавтобус сбросил скорость и свернул на улочку тихого, неприметного квартала.

* * *

Проследив взглядом за инкассаторским «Фордом», свернувшим в нужном направлении, Дикий отбросил в сторону лом, скинул с себя жилетку ремонтника и побежал к фуре. Сев за руль, он посмотрел на часы, повернул ключ в замке зажигания и свернул на дорогу, где минуту назад промчался микроавтобус. Район представлял собой промышленную зону, кое-где разбавленную ветхими частными домами, оставшимися еще с того времени, когда тут находилась пригородная деревня и черта города проходила сразу за ее окраиной. В отличие от преследуемой машины, через сто метров Дикий свернул на боковую улочку и помчался наперерез инкассаторскому автомобилю. Согласно плану, времени у него было впритык, чтобы одновременно с инкассацией прибыть в условленную точку. Дорога была грунтовой, поэтому фура с грохотом подпрыгивала на ухабах. Пару раз Дикий ударялся головой о крышу кабины. Что-то подобное он видел по телевизору на гонках тягачей по пересеченной местности. Вокруг фуры столбом поднималась пыль. Когда машина проезжала мимо одного из покосившихся деревянных домиков, из калитки выскочила облезлая собачонка и с лаем бросилась под колеса.

— Вот черт, ну и дурные эти шавки, — ударив по тормозам, зло пробубнил Дикий и выровнял скорость.

Пробежав до конца улочки, собака остановилась, посмотрела вслед фуре и с чувством выполненного долга вернулась обратно, в родную подворотню. Дикий снова посмотрел на часы, и его прошиб пот — он страшно отставал. Свернув в конце улицы направо, начал лихорадочно соображать, что делать. Если он поедет так, как было задумано изначально, то не сможет вовремя быть в нужном месте. И тогда вся их операция будет под угрозой. И все из-за этой проклятой собаки. Не сбрось он скорость, может быть, и успел бы. А сейчас — черт его знает, что делать — звонить пацанам и дать отбой? Но тогда другого такого шанса уже не подвернется. Дикий нервно соображал, где бы сократить путь, но по обе стороны тянулись высокие бетонные заборы. Он уже достал мобильник и собрался звонить Маркелу, как впереди показался заброшенный дом с заросшим бурьяном участком. Дикий отбросил телефон на сиденье рядом и облегченно вздохнул — вот оно, спасение. Он резко свернул с дороги и, увеличивая скорость, помчался мимо дома по пустырю — чьему-то бывшему огороду. Снова глянув на часы, Дикий переключил передачу и прибавил газу. Если впереди не будет никаких преград, есть все шансы управиться с оставшимся расстоянием и прибыть вовремя.

* * *

— Надо же, здесь все еще люди живут. А я думал, что тут заброшенная местность.

Инкассатор высунул в окно голову, разглядывая проплывающие мимо разваливающиеся домики. У одного из них на лавочке сидела старушка и дремала.

— У меня двоюродная тетка здесь родилась. Говорит, раньше тут была куча народа. Своя школа, колхоз, клуб, библиотека. А потом, как деревня вошла в черту города, здесь построили какой-то химический комбинат, молодежь разъехалась кто куда. Посмотри, что теперь осталось — пара стариков, запустенье. Комбинат в девяностые разорился и закрылся.

— А вы, я вижу, про все знаете.

— Не про все, но кое-что знаю. У меня ж вся жизнь тут прошла, как не знать.

Микроавтобус выехал на небольшой пустырь: слева и справа возвышались заборы из бетонных блоков, за которыми виднелись верхние этажи зданий с выбитыми окнами и с заросшими кустарниками крышами. Половину дороги преграждали большие мусорные контейнеры. У обочин всюду валялись целлофановые пакеты, газеты, пластиковые бутылки, пачки от сигарет и целые груды строительного мусора. Водитель автобуса снизил скорость до минимальной и осторожно, чтобы не задеть и не поцарапать машину, начал объезжать контейнеры.

Наблюдая за происходящим, Маркел с Ржавым быстро натянули шапочки с прорезями для глаз и рта и приготовились с действию. Дождавшись, когда инкассаторская машина подъедет и сбросит скорость, Маркел дал сигнал Ржавому, и они, выбежав из укрытия, ловко набросили на лобовое стекло, боковые стекла и бойницы брезент на клейкой основе. Охранник тут же попытался связаться по рации с диспетчером, но Ржавый предварительно уже включил лежавшую в их «Ладе» глушилку радиосвязи, поэтому машина оказалась полностью отрезанной от внешнего мира. Все произошло так быстро, что охрана не успела ничего сделать. Двери микроавтобуса были заблокированы снаружи. Водила попытался рвануть с места, но под колеса уже были подложены тормозные башмаки, так что они лишь прокручивались вхолостую, а машина продолжала стоять на месте. Тем временем к машине подкатила фура с Диким за рулем.

— Пацаны, кто-нибудь подсобите, — крикнул он, выскочив из кабины.

Маркел с Ржавым подбежали, открыли задние двери и опустили аппарель для подъема в кузов машины. После чего подцепили к микроавтобусу лебедку, включили мотор, и инкассаторский «Форд» через минуту оказался внутри фуры.

— Ржавый, стань на стреме, а я пока разберусь с дверью.

Маркел взял газовый резак и принялся выпиливать в микроавтобусе кусок бронированного листа. На пол посыпались искры и металлическая стружка. Закончив дело, ударом кувалды он выбил выпиленный квадрат железа. Стоявший рядом Дикий тут же бросил внутрь пару шашек со слезоточивым газом.

— Все, Дикий, быстро в кабину и трогаем. Ржавый, прыгай в легковуху и за нами, — крикнул Маркел из кузова и надел противогаз.

Ржавый запрыгнул в спрятанную в близлежащих кустах «Ладу-Калину» и завел мотор. Дикий захлопнул двери кузова, и фура тронулась с места. Маркел огляделся и включил фонарик — из вырезанной в «Форде» дыры послышался дикий кашель. Один из охранников выполз через дыру наружу, упал на колени, хватая себя за — горло.

— Уроды, вам кранты! Я порву вас на британский флаг прямо здесь, суки! Удавлю голыми руками! — превозмогая кашель, прохрипел он.

Маркел, не раздумывая, профессиональным боксерским ударом двинул тому в челюсть. Охранник отлетел к стенке и с грохотом врезался в нее. После чего, закрывая одной рукой лицо, нос и рот, с закрытыми глазами, побежал в сторону Маркела, словно слепой бык на тореадора. Маркел ловко отскочил в сторону, успев сделать пару ударов в голову. Пролетев мимо, охранник шмякнулся об пол и затих. В этот момент за спиной Маркела раздался кашель и грохот. Он обернулся и, посветив фонариком, увидел, что второй охранник выбрался из дыры и лежит около «Форда» на полу. На его голову была натянута куртка, таким образом он спасался от газа. Маркел не спеша подошел к нему и нанес пару сильных ударов в голову. После того, как отрубился второй, Маркел, тяжело дыша, сел на пол и закрыл глаза, прислушиваясь, что происходит снаружи. «Что-то я расслабился, там же еще двое в кабине». Он вскочил на ноги, подошел к кабине «Форда», разблокировал дверь со стороны пассажира и резко открыл. Из заполненного газом салона выпал щуплый инкассатор.

— Не надо, не бейте! Я не сопротивляюсь.

Парень лежал на полу и чуть ли не плакал.

Маркел постоял несколько секунд в раздумье, после чего нагнулся и вырубил парня. Зайдя с другой стороны кабины, то же самое он сделал с водилой микроавтобуса.

Дикий, выехав на асфальтную дорогу, повернул фуру в сторону моста — на том берегу реки, сразу за гаражным кооперативом, начинался лес. Места были знакомые — парни частенько вывозили туда несговорчивых предпринимателей. От прилива адреналина Дикий был на взводе. Он впервые участвовал в такой серьезной операции, где нужно было работать не столько кулаками, сколько головой. После того, как Маркел озвучил свой план ограбления, они с Ржавым еще больше стали уважать своего главаря. Когда проезжал по мосту, приспустил боковое стекло, и в кабину ворвался прохладный влажный воздух. Дикий вдруг вспомнил, как они несколько лет назад забили на пляже стрелку с конкурирующей бандой. Тогда Маркела избрали на роль главного — уже не полудетской банды, а настоящего отряда — вместо убитого в разборке Рашпиля. Миновав мост и прибрежные заводи, фура через десять минут оставила позади два десятка коттеджей и въехала в лес. Следом за ней на «Ладе» мчался Ржавый. Выбравшись на опушку, со всех сторон закрытую непролазным ельником, Дикий остановился, выпрыгнул из кабины. Подъехавший через полминуты Ржавый остановил машину рядом и крикнул:

— Чего стоишь, расслабился? Идем открывать кузов.

— Уф, ну я и вспотел, — сказал Маркел, когда двери распахнулись и на фоне темного неба показались два знакомых силуэта. — Осторожнее, сейчас газа нахватаетесь.

Из кузова начали выходить остатки газа. Ржавый с Диким закрыли глаза и нос и отошли на несколько шагов.

— Ржавый, включи фары, посвети, а то тут ни черта не видно, — крикнул Маркел, протискиваясь в вырезанную в «Форде» дыру.

Ржавый забрался в «Ладу» и подъехал сзади к фуре так, чтобы свет фар падал прямо в открытый кузов. Тем временем из дыры одна за другой вылетали сумки с деньгами.

— Ну, как вам улов? — спросив Маркел, высунув голову.

— Солидно! — покачал головой Ржавый.

Маркел вылез из инкассаторской машины и принялся перекидывать денежные сумки из фуры парням под ноги.

— Несите в легковушку, а я переведу дыхание.

Маркел соскочил на землю, снял противогаз и глубоко вдохнул воздух. Внезапно послышался негромкий хлопок, но Ржавый с Диким узнали звук выстрела и резко оглянулись. Маркел удивленно посмотрел на свой живот, пошатнулся и упал на колени. Бросив сумки, Ржавый дал знак обойти фуру, а сам осторожно начал красться к открытому кузову со своей стороны. Когда они по сигналу запрыгнули в кузов, то, к своему удивлению, не встретили никакого сопротивления. Один из охранников лежал у стены и тяжело дышал. У его ног валялся выпавший из ослабевшей руки пистолет. Ржавый подскочил к нему и с размаху ударил в лицо.

— Маркел, ты как? — взволнованно спросил Дикий, подбежав к лежавшему на траве другу.

— Ничего, все в порядке. Небольшая царапина. Жить буду, — с трудом прошептал тот. — Не волнуйся. Главное, что теперь деньги у нас.

* * *

В центральной городской больнице давно начался тихий час, свет в палате выключили, но Яне не спалось. Сегодня в отделение забежал какой-то парень и передал Маше записку от Маркела. В ней говорилось, что сегодня после отбоя он навестит Яну. Яна с нетерпением ждала возлюбленного. Поначалу она прислушивалась к каждому звуку в коридоре, каждому шороху. В конце концов девушка, решив хоть как-то скоротать время, взяла с тумбочки плеер, надела наушники и включила альбом Земфиры. Лежа с закрытыми глазами, она представляла, как обнимет Маркела, как они будут целоваться, как он будет гладить по голове и говорить, что все уладится.

Вдруг Яна почувствовала, что кто-то дотронулся до ее плеча. Она открыла глаза и увидела возле себя женский силуэт.

— Маша? — спросила она, сняв наушники.

— Музыку слушаешь? А я шепчу тебе, шепчу — не отзываешься. Думала, что уже заснула.

— А ты почему все еще на работе? Ведь твоя смена вроде бы уже закончилась.

— Мало ли что. Вдруг понадобится моя помощь. На шухере постоять или еще что. Если его тут застукают, то мало не покажется — могут и полицию вызвать. В больнице с этим делом строго.

— Маша, спасибо, но не стоит так переживать. Лучше бы пошла домой, отдохнула. Ты здесь и так чуть ли не круглые сутки проводишь.

— Ничего страшного — часом больше, часом меньше. Да и что мне там делать, самой в четырех стенах. Лучше давай сделаю тебе массаж от пролежней. А то лежишь неподвижно целыми днями.

— Мне уже делали несколько часов назад.

— Лишний раз не помешает.

Маша придвинула табуретку поближе к кровати и начала массировать Яне ноги. На самом деле, причина задержки на работе и визита к Яне была совсем другой — ей просто очень хотелось снова увидеть Маркела. Маша боялась себе признаться и всячески отгоняла эту мысль, но, кажется, она влюбилась в парня. Сначала девушке казалось, что это просто симпатия и чувство радости за новую подругу, которой так повезло на любовном фронте. Но чем дальше, тем чаще Маша стала замечать, что ни о чем другом не может думать, кроме как о Маркеле. Она впервые попала в ситуацию, когда оказалась третьей лишней, и поэтому совершенно не знала, что с этим делать. Единственное, что Маша для себя решила, — оставить чувства при себе и не показывать парню, что неравнодушна к нему. Да, безответная любовь — это невыносимо больно. Но в то же время она представила, каково будет Яне, если та вдруг узнает про ее чувства. Это будет выглядеть подло и низко. А Маше меньше всего хотелось причинять душевную боль человеку, прикованному к постели и мучимому постоянной физической болью.

* * *

Маркел подошел к больничному забору и оценил обстановку. Было уже поздно. Естественно, посетителя при всех мольбах никто в такой поздний час не впустит. Парень подошел к главному входу и прильнул к стеклянным дверям: на проходной за столом, уставившись в экран ноутбука, сидел дежурный полицейский. Сюда лучше не лезть. Вполне возможно, что у него уже есть на него ориентировочка.

Маркел, держась за рану на животе, медленно обошел больничный корпус. Из-под легкой куртки виднелась пропитанная кровью футболка. Парня бил озноб, голова кружилась, но он старался держать себя в руках. «Нет, я должен, я обязан дойти и доставить Яне эти деньги. Кроме меня ей никто не поможет», — мысленно повторял он. Ржавый с Диким долго уговаривали его не идти в больницу в таком состоянии. Говорили, что сами отнесут Яне деньги. Но Маркел, как всегда, настоял на своем. Друзьям ничего не оставалось, как достать из походной аптечки перекись водорода и наскоро обработать и перевязать рану. Для подстраховки, видя состояние Маркела, следом за ним в сторону больницы выехал на такси Дикий.

Завернув за угол, на втором этаже он нашел глазами окно нужной палаты — как раз напротив него рос высокий каштан — единственное дерево, которым часами вынуждена была любоваться Яна из своего окна. Подтянув ремешки на рюкзаке, он, кряхтя, забрался на карниз окна на первом этаже. Переведя дыхание, заглянул внутрь — помещение, судя по большому железному агрегату, являлось рентгенкабинетом. Упершись ногой в декоративный выступ в стене, он схватился сверху за пластиковый карниз и подтянулся. Живот пронзила дикая боль, на лбу выступили крупные капли пота. Стиснув зубы, Маркел забросил одну ногу на карниз, еще раз подтянулся и, держась за оконный выступ, поднялся в полный рост.

Услышав за окном шум, Яна и Маша одновременно повернули головы и ахнули. Маша вскочила, подбежала к подоконнику и повернула ручку одной из створок.

— Маркел, ты сумасшедший. А если бы ты упал?

— Ничего страшного, это всего лишь второй этаж.

Девушка схватила его за пояс и буквально затянула в палату. Пока возилась с ручкой, закрывая окно, Маркел бессильно сполз на пол и привалился к стене. Маша включила настенную лампу — и ужаснулась. Ее рука была в крови. Темно-красное пятно расползалось и по животу ночного гостя.

— У тебя кровь! Маркел, тебя ранили? — Маркел попытался прикрыться курткой, но силы покидали его. Медсестра быстро подошла и уверенным движением распахнула куртку: так и есть, на темной футболке в нижней части живота четко выделялась маленькая дырка, окруженная широкой кровавой каймой.

— Маркел, что с тобой? — дрожащим голосом спросила Яна.

— Да что вы обе так всполошились? Ничего серьезного — так, пустяки.

— Какие еще пустяки? — Маша осторожно приподняла край футболки и осмотрела рану. — Это же пулевое ранение! Тебе нужна операция!

— Да подождите вы!

Маркел, морщась от боли, поднялся на ноги, опираясь на стену, с усилием снял со спины рюкзак и, волоча его по полу, подошел к Яне. У кровати опустился на пол и на секунду прикрыл глаза, потом развязал тесемки на рюкзаке, достал из него набитый деньгами пакет и положил на тумбочку рядом с кроватью.

— Вот. Как и обещал — я достал деньги на операцию. Теперь ты спасена, ты будешь жить…

После этих слов Маркел уронил голову на край кровати и потерял сознание.

— Маркел! Маркел! Очнись!

Яна не могла видеть парня, только прикасалась к его голове, гладила по волосам. Не почувствовав никакой реакции, разрыдалась.

— Маша, он умер? Что с ним? Помоги, пожалуйста, Маша!

Медсестра уже была рядом с бесчувственным парнем, прикоснулась двумя пальцами к шее, потрогала пульс на запястье.

— Успокойся, он жив. Просто потерял сознание. Сейчас что-нибудь придумаем.

Маша судорожно соображала, что делать. Вне всяких сомнений, парня нужно срочно оперировать. Неизвестно, какие органы задела пуля и сколько он крови потерял, но в любом случае промедление может стоить ему жизни. Однако, если позвать дежурного хирурга, тот, согласно закону, должен будет сообщить полиции о человеке с огнестрельным ранением. Достраивая логическую цепочку, девушка поняла — о вызове врача и речи быть не может. Маркел сейчас находится в розыске. А если попадет в лапы ментов, они точно отберут и деньги. И тогда Яна будет обречена прожить всю жизнь прикованной к кровати.

Глава 10

Вскоре после того, как похитители уехали, прихватив внушительные мешки с выручкой, одному из охранников удалось освободить руки от связывавшей их веревки и сообщить по рации об ограблении. Буквально через четверть часа на лесную опушку прибыли несколько полицейских машин и «Скорая». Несмотря на то что, и охранники, и инкассатор, и водитель машины надышались газа и получили по нескольку ударов, состояние всех врачи для протокола описали как «легкие телесные повреждения». С красными глазами, выбитым зубом и большим фингалом, инкассатор сидел в машине «Скорой помощи», закутанный в плед, и дрожал то ли от холода, то ли от перенесенного стресса. Рядом стояла остальная троица и виновато наблюдала, как вокруг суетится целая группа экспертов.

Приехавший на место происшествия следователь сразу приступил к допросу свидетелей и жертв нападения. Опытный оперативник, выслушав историю событий от каждого участника в отдельности, сразу предположил, что все четверо вряд ли смогут рассказать еще что-нибудь толковое. Банда грабителей действовала быстро, четко, по ранее разработанному плану.

— Где конкретно было совершено нападение? Видели ли вы лица преступников? На чем они передвигались? Какой у них был голос? Может, помните какие-нибудь детали? Можете сказать хотя бы примерно, сколько времени назад они скрылись с места преступления?

Полицейский задавал вопросы один за другим, но никакого положительного результата не добился. Разве что узнал место нападения. Лиц никто не видел — все были в шапочках-масках. Машины, на которой преступники уехали, также не видели. Отчаявшись, следователь громко выругался и нервно закурил.

— Михалыч, что у тебя с отпечатками? Есть что-нибудь? — спросил он у пожилого эксперта, возглавлявшего приехавшую с ним группу.

— Пока ничего. И, думаю, ничего не будет. Налетчики все сделали как по нотам, работали в перчатках.

— Черт возьми! Ни одной зацепки.

Не успел он докурить, как на опушку выехал на полной скорости джип, резко затормозил, и из него вышли два человека.

— Андрей Павлович, здравствуйте. Антон Андреевич, здравствуйте.

— Нашли что-нибудь? — взволнованно спросил Коровин.

— Нет, пока что никаких улик нет. Но мы ищем.

— Ну, ищите-ищите. Не найдете, я вам, сукам, всем головы поотрезаю и в реку повыбрасываю, — раздраженно ответил Толстяк и отошел с сыном в сторону. — Понабирали дебилов в полицию.

— А на фига ты меня сюда привез, заезжал еще за мной? — спросил Хлыщ голосом подвыпившего человека.

— А затем, чтобы ты не расслаблялся. И хоть немного был в курсе, что сейчас произошло. А ну дыхни! Все понятно. Опять пил?

— Немного дома бахнул. А что, может, у меня голова болела.

— Ладно, не оправдывайся. Как баба, ей-богу. Так вот. Ты хоть представляешь, на какие бабки меня только что грабанули? Пятьсот пятьдесят штук.

— Батя, а чего ты переживаешь? Деньги же в гипермаркете инкассации передали. Значит, ты не при делах, и все убытки на банк ложатся.

— Так и банк же, идиот ты тупорылый, тоже мне принадлежит.

— Но ведь, по идее, инкассаторские перевозки тоже должны быть застрахованы.

— Так-то оно так. А страховой компанией кто реально владеет? Опять я. Антон, нас на бабки поставили. Больше, чем на пол-лимона!

Коровин схватился за голову и начал расхаживать из стороны в сторону.

— Что делать? Что делать? Что за уроды решили провернуть такое со мной? Они не знают, на кого нарвались! Да я их… — бормотал он себе под нос.

— Подождите, — вдруг окликнул следака один из охранников. — Совсем забыл. Так — голова кружится, что ничего не соображаю. Я же одного из бандитов ранил, вроде бы в — живот.

— А если точнее?

— Точнее не могу, я тогда почти сразу отключился. Да и когда стрелял, был словно в тумане. Целился посередке, а куда именно попал, не знаю. Вон там он стоял.

Мент подбежал к указанному месту и нагнулся.

— Михалыч, быстро сюда. У нас один подстреленный. Уже хоть что-то!

Он подбежал к двум полицейским, стоявшим в сторонке.

— Значит, так. Сейчас «Скорая» заберет этих идиотов — поезжайте за ними. Пока их там будут приводить в чувство, попробуйте еще что-нибудь из них вытянуть.

После этого он сел в машину и вызвал по рации дежурного.

— Алло, Остапенко? Это следователь Горецкий. Срочно обзвонить все больницы, травмапункты и «Скорые» — ищем опасного налетчика, ориентировочно — пулевое ранение в живот. Да, и подними всех свободных патрульных, пусть прочешут все, что только можно. Я сейчас прямо в городскую больницу.

* * *

Ко входу центральной городской больницы с визгом подъехала патрульная машина. Из нее выскочили четверо полицейских и, подбежав к дверям главного входа, принялись колотить кулаками по стеклу.

— Эй, кто там? Открывай, полиция!

Перепуганный дежурный подбежал и, увидев на крыльце своих коллег, достал из кармана ключи и открыл.

— Что случилось? — перепуганно спросил он.

— Проверка. Ищем преступника с огнестрельным ранением. К вам сегодня не привозили?

— Я не в курсе. Спросите у дежурного хирурга. Пройдите вот по этому коридору в конец, там повернете налево, — показал дежурный.

Полицейские, не говоря ни слова, побежали в указанном направлении. Без стука ворвались в кабинет с надписью «Ординаторская». Перед глазами предстала идиллическая картина: несколько врачей сидели за столом и пили чай с бутербродами.

— Здравствуйте. Кто здесь хирург?

— Я, — из-за стола поднялся мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой, одетый в голубой халат. — А в чем дело?

— Мы ищем опасного преступника, предположительно — ранен в живот. Сегодня вечером к вам никто не поступал?

— Я только час назад приехал. Но, кажется, не привозили. Сейчас проверю.

Врач достал из выдвижного ящика стола журнал, полистал его, нашел нужную страницу, поводил пальцем по строчкам.

— Нет, никого с похожими ранением сегодня не привозили.

В этот момент в кабинет ворвался запыхавшийся следователь Горецкий.

— А, вы уже тут! Ну, что?

— Говорят, никто не поступал сегодня, — ответил один из полицейских.

— Куда же он подался? — с досадой произнес следак и сел на кушетку. — Ладно, продолжайте поиски.

Полицейские молча покинули кабинет. Горецкий решил, что на сегодня с него хватит. Пусть патрули сами рыскают по больницам. Если здесь его нет, значит, раненый налетчик может быть где угодно.

— Товарищ следователь, может, чайку? — предложила молодая медсестра.

— Нет, спасибо.

Следователь вдруг вспомнил, что где-то тут лежит девушка другого объявленного в розыск бандита.

— Вы не подскажете, в какой палате Яна Галчинская? — обратился он к стоявшему рядом с ним хирургу. — Ну, та, которую машина сбила, ее еще депутат навещал.

— А, сейчас. Валя, не помнишь, где она лежит? — обратился он к полной докторше, смачно жевавшей бутерброд с сыром.

— Нет, подожди, гляну, — она взяла из — стопки какой-то журнал, полистала. — Двести седьмая.

— А что, она что-то натворила? — полюбопытствовал хирург.

— Нет, что вы. Она чиста, как стекло. А вот парень ее объявлен в розыск. Не смотрели новости?

— Я вообще телевизор не смотрю. Мне и здесь стрессов и крови хватает.

— Ладно, до свиданья и приятного аппетита.

— До свиданья, — почти хором ответили — врачи.

Поднявшись на второй этаж, Горецкий быстро нашел нужную палату и без стука бесшумно зашел внутрь. Было темно — массивная фигура ночного гостя загораживала почти весь дверной проем — единственный источник света.

— Яна? Вы спите?

Следователь сделал несколько шагов и остановился посреди палаты.

— Кто это? — испуганно спросила девушка.

— Не бойтесь. Я — следователь. Максим Петрович Горецкий. Хорошо тут у вас — тихо, спокойно.

— Что вам нужно?

— Да я тут совсем по другому делу оказался. Ищем раненого преступника…

На этой фразе Яна вздрогнула, внутри ее все сжалось от страха.

— Короче, хотел спросить насчет вашего парня, Маркела. Не навещал вас? Или, может, через кого-нибудь весточку передавал?

— Нет, а зачем он вам нужен?

— Чтобы дал свидетельские показания, — соврал Горецкий. — Как-никак, он первый прибыл на место происшествия. Нужно, чтобы он все еще раз подробно рассказал и подписал протокол.

— Нет, не приходил, — дрожащим голосом ответила девушка. — Меня здесь только мама посещает. Кому я теперь нужна такая.

— Очень вам сочувствую, Яна. Никудышные теперь парни пошли. Чуть что — как страусы, голову в песок — и нет проблем. Что ж, не буду задерживаться, отдыхайте. Спокойной ночи. А если Маркел все-таки объявится, дайте знать. Вот моя визитка.

Дрожащей рукой Яна взяла визитку. Следователь развернулся и покинул палату. Девушка тяжело вздохнула и в который раз погладила под одеялом принесенный только что Маркелом пакет с пачками денег. Чувствуя под пальцами угловатые твердые пачки купюр, Яна вспомнила, как всего несколько минут назад прикасалась к волосам любимого, а он даже не почувствовал. «В безопасности ли он? Сможет ли Маша ему помочь?» — Яна ударила кулачком по пакету с деньгами, который, может, стоил Маркелу жизни, и горько разрыдалась.

* * *

По тусклому коридору больницы, толкая впереди каталку с накрытым простыней телом, шла Маша. Следом, в белых медицинских халатах с бейджиками, шли Ржавый и Дикий.

— Еще раз повторяю. Вы молчите, разговариваю только я. Если что — вы новые санитары, — остановившись, строго сказала парням девушка.

— Поняли, поняли.

— Маркел, тебя это тоже касается. Потерпи немного.

Еще в палате Маша привела его в чувство, сделав укол обезболивающего, и сейчас парень чувствовал себя расслабленно. Поэтому в ответ на реплику медсестры выпростал из-под простыни руку и показал два пальца в знак победы.

Несколькими минутами ранее, когда Маркел отключился, Яна попросила найти у него в кармане мобильник и позвонила по последнему набранному номеру. Это был Ржавый. И через пять минут оба брата-акробата уже протискивались через окно в палату. С нашатырем, халатами и каталкой проблем не возникло. Кровозаменяющий раствор тоже быстро нашелся, а вот с обезболивающим в больнице было строго, считали даже использованные ампулы. Помогла Яна — предложила взять, сколько надо. Она потерпит. Еще минуту заняла уборка следов и отпечатков рук.

Выкатив тело из коридора в главный холл, медсестра с санитарами направились к выходу.

— Мария, здравствуйте. Что же вы проходите мимо, не здороваетесь.

Оторвавшись от своего ноутбука, к Маше с заискивающей улыбкой подскочил дежуривший в холле полицейский. Это был здоровый увалень, постоянно пытавшийся ухаживать за симпатичной медсестрой. Но все, на что его хватало, — это на примитивные разговоры и такие же примитивные комплименты.

— Ну, привет, Леша. А ты все сидишь, в игрушки играешь в рабочее время? — с иронией спросила Маша.

— Фильм смотрю хороший, недавно вышел. «Майор» называется. Очень советую — жизненный такой.

— Спасибо, гляну, если время будет. Ладно, извини, мы спешим.

Полицейский обвел взглядом двух суровых парней в халатах, потом опустил глаза на каталку.

— А это что? Жмурика везете?

— Да, отмучился человек. Не оставлять же его до утра в палате. Вот, везем в морг.

— Ух ты! Дай жмура посмотреть? — Дежурный взял простыню за край и попытался было приподнять, но Маша грубо ударила того по руке и откатила «труп» подальше.

— Куда руки суешь?! Он вчера с насморком пришел, на своих двоих, а сегодня умер. Хочешь быть следующим?

Полицейский отдернул руку, отступил на шаг и с опаской посмотрел на накрытое тело.

— А ты смелая. Не боишься вот так с мертвецами возиться. А на кофе ко мне прийти не побоишься? — внезапно сменил тему мент.

— Да-а, от чего ты точно не умрешь — так это от скромности, — с ухмылкой ответила — Маша. — Может, сразу предложишь кофе в постель?

— А ты согласишься? — не поняв шутки, ответил дежурный, и по его лицу расползлась довольная улыбка.

— Леша, обычно девушкам такие предложения делают, когда у них в руках минимум — букет цветов, а не каталка со жмуром. Давай этот вопрос потом обсудим — открой лучше двери. Ребята, идем.

Маша махнула рукой Ржавому с Диким, развернулась и покатила каталку к выходу. Мент выбежал вперед, доставая на ходу из кармана ключи, открыл входную дверь и встал на крыльце, наблюдая, как санитары осторожно спускают каталку со ступенек. Медсестра с санитарами свернула на аллейку, ведущую в сторону морга. Постояв немного, дежурный вернулся обратно на свой пост. Стоило друзьям съехать со ступенек и сделать поворот, как тело под простыней начало дергаться.

— Чего смешного, неупокоенный ты наш?

— Ой, не могу. А на кофе вы в морг пойдете, жмуров смотреть? Маша, не упусти принца — такого не каждый день встретишь. — Маркел не понимал, отчего ему так весело и легко и ничего не болит. Вот только смеяться неудобно, но хочется. Маша сурово посмотрела на хихикающих парней под два метра ростом и сказала:

— Чего смешного? Ну пусть Маркел ранен, ему можно — у него сейчас приступ эйфории от укола. Все лучше, чем стонать. Вы-то чего?

— Мы ничего, — парни посмотрели друг на друг и снова прыснули смехом.

— Ну и придурок. И давно он к тебе клеится? — спросил Ржавый.

— А что, хорошая партия, не прозевай — добрый, глупый. В еде, небось, непереборчивый. Большой. Пушистый — волосы даже на ушах растут — видела? Вылепишь из него, чего захочешь. А по воскресеньям будете в морг ходить, на жмуров смотреть, — с деланой серьезностью подключился к разговору Дикий, но в конце не удержался и хихикнул.

— Больно нужно. Из дерьма пулю не слепишь, — пожала плечами Маша.

— Любишь оружие? — игриво спросил — Ржавый.

— Смотря какое. А тебя Ржавым тоже из-за оружия назвали? — съязвила Маша. Дикий довольно ухмыльнулся и показал ей большой палец — мол, молодец, сестра.

— Все, приехали.

Ржавый подбежал к припаркованной у забора «Ладе» и открыл заднюю дверцу. После чего они бережно подняли Маркела и положили на заднее сиденье. Маша села там же, положив голову парня себе на колени. Ребята сели, и машина тронулась.

— Ну вот, скоро уже. Сейчас мы приедем в одно место, и тебе сделают операцию.

Маша гладила Маркела по голове и чувствовала под пальцами горячую влажную кожу. Волосы были мокрыми, как после душа. Парень затих и не подавал признаков жизни.

— Слушай, а что это за «лепила», к которому мы едем? Он хоть надежный, не сдаст нас ментам? — спросил сидевший за рулем Ржавый.

— Не беспокойся, дядя Володя — хороший человек. Бывший хирург. У него просто золотые руки.

— Чего ж он тогда бывший, если руки золотые? — со скепсисом спросил Дикий.

— Да уволили его, за пьянки.

— Ага, алкоголик, значит. Зажим-спирт-огурец. Понятно. То есть, может статься, что Маркел прямо у него под скальпелем концы — отдаст?

— А у вас есть идея получше? Давайте, везите в больницу — его в два счета сдадут ментам с такой раной.

— Ладно, ладно, извини, Маша, — пошел на попятную Дикий. — И правда, вариантов нет.

— Вот здесь поверни и заезжай во двор, — показала пальцем девушка.

На повороте машину тряхануло, и Маркел слабо застонал.

— Ничего, уже приехали. Сейчас из тебя вынут пулю, зашьем — и будешь как новенький. Потерпи.

Они остановились у подъезда, Маша вышла из машины и подняла голову.

— Ага, отлично! Окна в квартире горят, значит, он дома и не спит.

Девушка набрала на домофоне номер квартиры — раздалась трель звонка. Однако никто не ответил на звонок. Она набрала еще раз — и снова то же самое.

— Ничего не понимаю. Почему он не открывает?

— Может, заснул при свете. Или ванну принимает, — предположил Ржавый.

— Отойдите, дайте место мастеру.

Дикий подошел к домофону, повозился немного, и двери открылись.

— Вуаля. Учитесь у профессионала.

Они взяли Маркела под руки, затащили в лифт и поднялись на пятый этаж. Маша нажала на кнопку звонка — раздался долгий пронзительный звук. Через минуту из квартиры послышались неторопливые шаги. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти-шестидесяти. Лицо заросло седой щетиной, глаза заплывшие. Еле держась на ногах, он осмотрел нежданных гостей, потом остановил взгляд на Маше и расплылся в улыбке.

— Машенька, здравствуй. А я думаю — ты или не ты.

— Дядя Володя, мы к вам по делу. Можно — зайти?

— Заходите, будьте как дома.

Хирург пропустил гостей в квартиру, закрыл дверь на ключ и прошел в зал. Там Ржавый с Диким уже положили Маркела на диван. Парень лежал тихий и бледный. Черты лица заострились. То, что он живой, выдавала только испарина.

Глава 11

К подъезду дяди Володи с визгом подъехала и остановилась полицейская машина. Из нее вышли два человека.

— Серега, и на фига мы сюда приперлись? Думаешь, к этому алкашу кто-нибудь согласится ехать? — спросил один из них другого.

— Но ведь раньше возили. Два года назад прямо на его в квартире Гришу Круглого взяли.

— Так это когда было.

— Смотри, какой котяра!

Один из ментов подошел к «Ладе», на капоте которой грелся большой пушистый грязно-рыжый кот. Полицейский медленно поднес к нему руку и погладил.

— Спокойный, не шугается. Не то что мой — шиш к себе подпустит, царапается, как дикий.

— Идем. Некогда котами любоваться.

Менты подошли к подъезду — дверь оказалась открытой. Они поднялись на лифте и позвонили в квартиру.

— Кто там? — пьяным голосом спросил хозяин.

— Полиция! Володя, открывай.

— А в чем дело?

— Да ни в чем. Приехали посмотреть, как ты поживаешь. Не тяни, открывай.

— Идите на хрен. Хорошо я поживаю.

— Слышишь, ты, олень! Мы сейчас взломаем дверь и глаз на задницу натянем, — перешел на угрозы один из непрошеных гостей.

— Валяй! Я на вас жалобу напишу, уродов! Не открою — и все.

— Объясни, в чем причина? — спросил второй, взявший на себя роль доброго полицейского.

— А если у меня, допустим, гости, и я не хочу, чтобы вы портили нам праздник.

— Интересно, интересно. И что же у тебя за гости такие поздние? — настороженно спросил злой полицейский.

— Я не говорил, что они есть, я сказал — допустим.

— Что-то ты начал темнить. Кто там у тебя сидит? Или сейчас же открывай, или мы выбиваем дверь! — заорал злой мент.

— Володя, не накаляй ситуацию. Мы только на пять минут и сразу уйдем. Хорошо? — спокойным тоном предложил добрый мент.

— Ну, разве что на пять минут, — сдался — хирург. — Но только попробуйте меня обмануть.

Щелкнул замок, и дверь открылась. На пороге, шатаясь, стоял хирург Володя с испитым лицом и зло смотрел на визитеров.

— Тоже мне, защитнички закона. Не дают спокойно отдохнуть честным гражданам. Валяйте, заходите — с несанстан… неконстан… Короче, незаконный ваш обыск, я сказал.

Зайдя в квартиру, менты сразу принялись осматривать комнаты.

— А что вы ищете?

— Володя, помолчал бы лучше. А то мы тебя и без ордера закроем на пятнадцать суток.

— Это за что? Я ничего не нарушал.

— За появление в общественном месте в нетрезвом состоянии.

— Как-то не стыкуется — я же сейчас дома.

— Вот мы тебя на улицу выведем, и все состыкуется, — заржал один из ментов. — А что это у тебя за кровь на ковре? Что, опять уголовника оперировал?

Мент присел на корточки и присмотрелся к бурым пятнам. Хирург выпучил от испуга глаза и присел рядом.

— А, так это — моя. На стекло наступил.

Он поднял босую ногу и показал длинный порез на подошве.

— Смотри мне, а то загремишь по полной программе. Серега, что там, все чисто? — крикнул мент напарнику.

— Здесь ничего. Поехали дальше.

Менты вышли из квартиры и спустились вниз. Володя выглянул в окно — один из них подошел к припаркованной рядом «Ладе» и взял на руки кота, лежавшего на капоте автомобиля. Погладив животное, он положил его обратно. После чего закурил, сел в машину, и менты укатили со двора.

* * *

— Маша, посмотри на него! Да он же еле на ногах держится. Дай ему оперировать Маркела, так он его зарежет и не заметит, — возмутился Ржавый, глядя, как хозяин наливает себе очередную стопку.

Маша виновато посмотрела на пацанов.

— Откуда я знала, что у него запойный период?

— Ну, чтоб ты знала на будущее, у алкашей такое случается, — со злорадством ответил — Ржавый.

Девушка закрыла лицо руками, надавила на глаза и сильно потерла. Усталость, безысходность и обида внезапно навалились тяжелым грузом, и от этого хотелось орать во все горло и биться головой о стену. Получается, что у Маркела не оставалось никаких других вариантов, кроме как ехать в больницу — фактически, прямо в лапы к ментам. Она представила, каким ударом будет эта новость для Яны. Конечно, сразу Маркел не умрет — уколы для восстановления кровопотери и обезболивающее делали свое дело. Но пуля была в животе человека. И, судя по повышению температуры, началось заражение. Во всем будет виновата она сама, глупая Маша, и этот дурацкий план. Чем она думала, когда предлагала ехать через полгорода к одинокому алкоголику?

— Хватит ругаться, — сказал Дикий. — Сейчас некогда разбор полетов устраивать. Валим отсюда.

— Подождите! — остановила их Маша. — Дядя Володя, где все препараты лежат?

— Часть вон там, в серванте, а часть в холодильнике.

Девушка бросилась к шкафу, достала оттуда большую коробку и принялась рыться в горе упаковок, бинтов, баночек, ампул.

— Есть! — радостно воскликнула она, держа в руке ампулу.

— Что это такое?

Парни непонимающе смотрели на Машу, которая уже набирала содержимое ампулы в одноразовый шприц.

— Столбнячный анатоксин. Он замедлит развитие инфекции…

— Ну, хоть чем-то пригодился этот хирург.

После того, как девушка сделала укол, пацаны подняли Маркела с дивана и понесли к выходу.

— Маша, открой нам дверь, — кряхтя, попросил Дикий.

В этот момент на улице раздался визг колес. Девушка бросилась к окну и испуганно вскрикнула.

— Полиция! Нам конец!

Дикий подбежал и посмотрел во двор.

— Их двое.

— Быстро, быстро! Уходим! — крикнул — Ржавый.

Они вынесли Маркела из квартиры и в нерешительности остановились на лестничной площадке. Куда бежать? Если вверх — то в случае погони это верный тупик. Если вниз — то не факт, что менты не будут подниматься по лестнице. В этот момент загудел мотор лифта. Кабинка опустилась вниз, в нее зашли люди, и лифт начал подниматься.

— Спускаемся на третий этаж! — шепотом скомандовал Дикий.

Они пробежали четыре пролета, завернули в закуток, где размещалась мусоропроводная труба, и затихли. Маркела положили горизонтально на пол. Маша держала его голову у себя на коленях и нежно гладила по щеке.

Лифт поднялся на пару этажей выше. Менты позвонили в дверь и начали ругаться с хозяином квартиры. В какой-то момент прозвучало имя Володя.

— Это точно за нами! — испуганно прошептала Маша. — Мы отсюда не выберемся. Они нас найдут.

— Успокойся и не шуми, — сказал Дикий. — Даст бог, пронесет.

Все затихли, вслушиваясь в происходящее наверху. Через какое-то время перепалка прекратилась, и воцарилась тишина. Минут через пять дверь хлопнула. Лифт спустился вниз, и послышались шаги. Дикий осторожно вышел из укрытия, поднялся на один лестничный пролет и посмотрел в окно подъезда, выходящее во двор. Проследив, как двое полицейских сели в машину и уехали, он вернулся обратно и еле заметно улыбнулся.

— Все в порядке. Идем.

— Но куда? — спросил Ржавый. — Больше некуда. Только в больницу.

— Возвращаемся обратно. Я кое-что придумал. Давай, бери. Там расскажу.

Парни занесли Маркела в квартиру к хирургу и положили на тот самый диван.

— Я вас не понимаю. То приносят, то уносят, то снова приносят — у меня в глазах от вас рябит. Определитесь, что ли.

Дядя Володя стоял посреди комнаты со стопкой водки и озадаченно чесал макушку.

— Так-с, это вам пока что не рекомендуется.

Он забрал стопку из рук хирурга и поставил на стол.

— А теперь слушайте все меня. Так как другого выхода у нас нет, оперировать будем здесь. Маша, ты ведь учишься в медицинском университете?

— Да, а что?

— Ты будешь делать операцию.

— Но я же не знаю, что делать. Мы даже не проходили такое!

— Ничего, дядя Володя будет тебе говорить, что делать. Так как он сам не в состоянии, ты будешь его руками. Короче, времени на раздумья нет.

— Вот это голова! — похвалил парня пьяный хирург.

— Надеюсь, нужный инструмент вы еще не пропили. Все есть? — спросил Дикий.

— Как в лучших больницах Лондо́на и Парижа.

— Вот и отлично.

Пока хирург с Машей готовили инструмент, Ржавый с Диким вытащили на середину комнаты стол, стоявший в зале, расстелили большую скатерть-клеенку, вытерли не совсем чистым полотенцем и положили на нее Маркела.

— Все, удачи. С богом. Если что, мы — на кухне. Идем, Ржавый, не будем мешать.

Парни вышли из комнаты, сели на табуретки и закурили.

— Прикинь, что было бы, если бы менты подкатили втихую. Всех загребли бы. Ладно мы. Но под раздачу попала бы и Маша, и этот мужик.

— Да, пронесло. Эх, скорей бы закончилась вся эта катавасия.

— А ты чем думаешь потом заниматься? — спросил Ржавый.

— Не знаю. Хотел бы устроить себе отпуск, уехать куда-нибудь подальше. А вообще надо бы завязывать со всем этим рэкетом.

— Я, если хватит бабла, замутил бы какое-нибудь дело. Магазинчик открыл или бар.

— Ага, так тебе тут и дали. Да тебя все местные менты знают. Придут и спросят — откуда деньги? И что ты им ответишь?

— Ну, не знаю, — замялся Ржавый. — Тогда нужно в другой город сваливать, подальше отсюда. Новые документы прикупить.

— Машку жалко. Хорошая девчонка и без парня.

— Что, запал на нее? — подмигнул другу Ржавый.

— А чего, может, и запал. Вот только намучается она со мной. Ты же знаешь, я с одной не могу, не однолюб я. Я с бабами максимум месяц выдерживал, а потом шел в загул.

— Не загоняйся. Нужен ты ей, как жабе хобот. Найдет еще себе принца.

Забыв за разговором о времени, они перемыли косточки всем знакомым, вспомнили молодость — школьные разборки, вызовы родителей в милицию, постановки на учет.

— Мальчики, все, — в комнату зашла Маша и, стягивая окровавленные перчатки, устало опустилась на табурет.

— Что значит «все»? — перепугался Ржавый.

— Вроде бы все прошло успешно. Достали пулю, заштопали, до свадьбы заживет. Слава богу, пуля кишки не задела, а то бы намучились мы с ним. Теперь ему, в идеале, покой нужен. Но в нашей ситуации, я так понимаю, до утра ждать опасно.

— Конечно! Нужно сваливать, пока темно.

— Спасибо, Маша, ты не представляешь, как ты помогла.

— Потом будете благодарить. Берите Маркела и несите в машину. Я сейчас помою руки и спущусь.

Пацаны зашли в зал и приблизились к лежавшему на столе другу. Маркел лежал с закрытыми глазами, казалось, что он всего на минутку прилег и задремал. На животе у него белела повязка. Рядом, в эмалированной кювете, лежали окровавленные инструменты, от вида которых обоим стало не по себе.

— Мы одолжим у вас плед? — спросил Ржавый у дяди Володи.

— Берите. У меня еще два таких же есть.

Пацаны постелили на диван плед, переложили на него Маркела и, взявшись за концы, понесли к выходу.

— Эй, вы что делаете?! — раздался голос Маркела. — Я и сам могу идти.

Пацаны положили его на пол в коридоре. Маркел открыл глаза и улыбнулся:

— Что смотрите? Помогите подняться.

Поддерживая друга с обеих сторон, Ржавый с Диким вывели его на улицу, усадили в машину и громко выдохнули. Словно камень свалился с их плеч. Теперь за жизнь друга можно не беспокоиться. Через минуту из подъезда выпорхнула Маша. Она что-то сжимала в кулаке и победно улыбалась.

— Ребята, кто хочет взглянуть на пулю, которой Маркела подстрелили? — спросила девушка, садясь в машину.

* * *

Одновременно с проверкой всех возможных мест, где мог укрыться раненый налетчик и получить медицинскую помощь, в городе была объявлена операция «Перехват». Все выезды были перекрыты. По ночным улицам патрулировали усиленные наряды полиции. В связи с тем, что было не просто ограбление, а ограбление одного из влиятельнейших людей области, на поиски преступников были брошены лучшие силы. Полиция прочесывала все криминальные притоны, квартиры, подключила сеть осведомителей. Но похитители словно сквозь землю провалились. Андрей Павлович Коровин неистовствовал. Он пачками пил валидол, расхаживая по комнате. По его требованию каждые тридцать минут ему должен был звонить ведущий дело следователь и давать отчет о текущей обстановке. Депутат был в бешенстве. Мало того, что кто-то осмелился так дерзко посягнуть на его деньги, так еще и менты, которых он постоянно прикармливал, оказались не в состоянии найти преступников.

* * *

Темно-синяя «Лада-Калина» с четырьмя пассажирами на борту гнала по ночному спальному району. На улицах людей почти не было. Время от времени машина проносилась то мимо запоздалых пешеходов, возвращавшихся домой после гулянки, то мимо молодой влюбленной парочки, медленно идущей вдоль дороги и держащейся за ручки. На дороге машин тоже почти не было. Выехав на широкий проспект, Ржавый немного сбросил скорость и спросил у Маши:

— Ты еще не передумала? Точно едем к тебе? Ведь если нагрянут менты и всех повяжут, тебе впаяют не год и даже не два. Сгоряча могут и в соучастницы ограбления записать.

— Вот зачем опять переспрашивать. Я уже решила, и точка. Если помогать, так помогать до конца.

— Тогда повтори еще раз адрес.

— Дзержинского, пятьдесят пять. Это недалеко от набережной.

Проскочив перекресток, Ржавый вдруг резко изменился в лице, сбросил скорость и, подъехав к остановке общественного транспорта, затормозил.

— В чем дело? — спросил сонным голосом сидевший рядом Дикий.

— А ты посмотри сам, — Ржавый ткнул пальцем в лобовое стекло.

Впереди, метрах в трехстах дорога была перекрыта несколькими полицейскими машинами.

— Вот же ч-черт! Проверка! Это что, все из-за нас?

— Думаю, да. Забыл, кого мы грабанули? У Коровина такие связи, что он и вертолеты в воздух поднимет, если потребуется.

— Что будем делать?

— Сейчас сверну во дворы — попробую обходными улочками объехать. В принципе, нам немного осталось.

Ржавый медленно сдал назад и через двадцать метров свернул с дороги. Пропетляв по дворам, он выехал на безлюдную улицу, ведущую в сторону набережной, и только начал набирать скорость, как сзади раздалась полицейская сирена.

— Водитель «Лады», просьба съехать на обочину и остановиться, — прозвучал из громкоговорителя голос.

Ржавый посмотрел в зеркало заднего вида: метрах в пятистах за ними, включив мигалку, мчались менты.

— Гони! — крикнул Дикий.

Ржавый утопил педаль газа до упора, и машина рванула вперед, оставив преследователей далеко позади. Пока они мчались по пустой дороге, Маша постоянно испуганно оглядывалась.

— Что с нами будет? Мы сможем от них оторваться?

— Маша, спокойно. Не впадай в панику.

— А вон уже виднеется мой дом, — показала девушка на возвышавшуюся за перекрестком, в конце улицы, многоэтажку. — О, черт, там тоже менты!

Вдалеке у обочины стояли несколько машин с мигалками.

— Скорее всего, они выставили посты по всему городу. Поэтому слушайте меня! Сейчас я вон там сверну в переулок и сразу за углом остановлюсь. Вы все выскакивайте и дворами пробирайтесь к дому Маши. У вас будет секунд десять.

— А как же ты? — спросила девушка.

— За меня не беспокойтесь. В крайнем случае, если возьмут — у них на меня ничего нет. Скажу, что решил погонять по городу.

Свернув через пятьдесят метров за угол, Ржавый резко затормозил и остановил машину у старой хрущевки. Дикий с Машей выскочили и помогли Маркелу выбраться из автомобиля.

— Спасибо, дружище.

— Дикий, ты чуть бабло не забыл. — Ржавый протянул пакет с их долей от ограбления.

Троица быстро забежала за росшие поблизости кусты и пригнулась. «Лада» с диким ревом рванула и поехала дальше по улице. Тут же из-за поворота выскочила преследовавшая их полицейская машина и промчалась мимо.

Ржавый, покружив по микрорайону, выехал на одну из центральных улиц и услышал, что вой сирен сзади усилился. Он оглянулся — у них на хвосте висели уже три машины. Убедившись, что ни позади, ни на встречных полосах нет машин, он нажал на тормоз и резко вывернул руль. «Лада» с визгом развернулась на сто восемьдесят градусов и остановилась передом к мчащимся навстречу патрульным автомобилям. Войдя в азарт, Ржавый злорадно ухмыльнулся, и машина рванула им навстречу. Расстояние между ним и ментами стремительно сокращалось, но Ржавый даже и не думал сворачивать в сторону. Полицейские выстроили ряд из трех машин. Ехавшие по бокам немного отстали от центровой, мчавшей прямо на «Ладу». До лобового столкновения оставались считаные секунды.

Менты — люди подневольные и трусливые. Поэтому, как бы они ни храбрились, в таких экстремальных ситуациях, как эта, лишний раз рисковать жизнью не станут. Когда между «Ладой» и первой полицейской машиной оставались считаные метры, полицейский резко вывернул руль — машину бросило в сторону и развернуло на девяносто градусов. Ехавший сбоку патруль на всей скорости влетел ей в переднюю часть.

Ржавый с улыбкой посмотрел в зеркало заднего вида: водила выпал из салона и, стоя на коленях, держался за залитое кровью лицо. «Лада» свернула на набережную. Ржавый решил заехать в расположенный неподалеку сквер и сжечь машину — толку от нее все равно уже не было. Менты точно уже занесли ее в базу данных, поэтому кататься дальше на ней по городу было бы чистым самоубийством. Внезапно сзади из боковой улочки выскочила патрульная машина, не сбрасывая скорости, свернула на набережную и села Ржавому на хвост.

— Т-твою мать! Откуда он взялся? — обернувшись, громко выругался Ржавый и прибавил газу.

Расстояние между машинами было метров сто, когда «Лада» на повороте врезалась в ограждение, снесла его и, пролетев несколько метров, упала в воду. Из подъехавшей следом полицейской машины выскочили несколько человек и подбежали к берегу. Машины уже видно не было, а над местом падения вода неистово бурлила, на поверхность поднимались пузыри воздуха.

Глава 12

Хлыщ вернулся домой совершенно разбитым. После того, как отец, разъяренный новостью об ограблении, вытянул его из постели и привез черт знает куда, на какую-то лесную опушку, Антон всю ночь провел на ногах. Сначала ему пришлось присутствовать при том, как отец кроет матом и следователя, и ментов, и ограбленных инкассатора с охранниками. Потом выслушивать очередные нотации о том, как тяжело зарабатываются деньги, сколько сил, нервов и здоровья это стоило, что пора браться за ум и так далее и тому подобное. В результате у Хлыща от всей этой неразберихи и потока информации разболелась голова. Хотелось упасть на кровать и заснуть.

Антон припарковал во дворе машину и, зевая на ходу, вошел в подъезд. Дома, выпив перед сном сто граммов виски, плюхнулся на диван и заснул, не раздеваясь и не видя снов.

Минут через десять после того, как Хлыщ скрылся в подъезде, во двор зашел худощавый человек, одетый во все черное. Среднего роста, в темных очках и бейсболке, он осторожно подошел к цветочной клумбе. В плавных движениях незнакомца было что-то неуловимо женское. Он поднял один из кирпичей, из которых была сделана цветочная оградка, подбежал к джипу Хлыща и с размаху швырнул им в лобовое стекло. Забравшись на капот, просунул руку в образовавшуюся дыру и, повозившись, что-то вытянул из салона. После чего мягко соскочил с машины и растворился в черном проеме арки.

Услышав сквозь сон звуки сигнализации, Антон подскочил с кровати и подбежал к окну. На капоте его джипа лежал кирпич, а в лобовом стекле красовалась огромная дыра. В голове парня тут же мелькнула мысль о Маркеле. Неужели он снова вернулся? А что, если он со своими дружками уже забрался в подъезд и поднимается на его этаж? Хлыщ представил, как несколько человек врываются в его квартиру и принимаются жестоко избивать, и на лбу выступил холодный пот. Он подбежал к двери, прижался к ней ухом и прислушался, но на лестничной площадке было тихо. Дрожащими от страха руками парень достал из кармана мобильник и набрал номер полиции.

— Алло, алло! Помогите, на меня, наверное, хотят напасть! — прокричал он в трубку.

— Молодой человек, успокойтесь. Что случилось? И что значит «наверное»?

— В мою машину только что кто-то бросил кирпич и разбил лобовое стекло. А пару дней назад приходили несколько человек и угрожали мне. Я думаю, что это они.

— Хорошо, назовитесь, кто вы, и продиктуйте свой адрес. Сейчас вышлем к вам наряд.

Сообщив свои данные, Хлыщ положил трубку и уставился в окно на двор. Однако ничего подозрительного не заметил. Внезапно он подумал, что те, кто бросил кирпич, могли затаиться у входа в подъезд либо у него под дверями, поджидая момента, когда он выйдет. Хлыщ понимал, что у него начала развиваться паранойя, но ничего с этим поделать не мог. Раз они знают, где он живет, тогда что стоит этим бандитам забраться в квартиру в его отсутствие и подсыпать отраву в бутылку с алкоголем или в еду? А может, они уже установили в его жилище скрытую камеру слежения? Иначе откуда они узнали, что Антон уже дома? Ведь он даже не успел толком заснуть, как в машину бросили кирпич. Самые невероятные предположения полезли в голову. Хлыщ с отвращением почувствовал, как волосы на голове зашевелились, а тело покрылось липким холодным потом. Он бросился на кухню, схватил стоявшую на столе недопитую бутылку виски и залпом выпил ее до дна. Послышались звуки сирены. Хлыщ выглянул в окно и увидел, как к подъезду подкатила патрульная машина. Из нее вышли двое полицейских, а через десять секунд в квартире раздался домофонный звонок. Хлыщ бросился к двери и, не говоря ни слова, нажал на кнопку. После чего натянул на ноги кроссовки и выскочил на лестничную площадку. В этот момент двери лифта открылись, и из него вышли два полицейских. Один из них был с залысинами и пивным пузом. У второго, совсем еще молодого, было озлобленное, с резкими чертами лицо, все покрытое прыщами.

— Антон Андреевич?

— Да, это я. Давайте спустимся обратно. Я вам все покажу.

Они зашли обратно в лифт и спустились вниз. Выйдя из подъезда, Антон сломя голову подбежал к своему джипу, обошел его кругом, внимательно осматривая. После чего остановился у разбитого лобового стекла.

— Ну рассказывайте, что видели.

— Вообще-то я ничего не видел. Приехал домой поздно ночью, лег спать. А где-то минут через тридцать, наверное, точно не могу сказать, проснулся от того, что пищит сигнализация. Ну, я выглянул в окно и увидел разбитое стекло у джипа.

— Во сколько приехали домой, можете сказать?

— Примерно в половине четвертого. Я по — телефону говорил дежурному. Не знаю, правильно я догадываюсь или нет… В общем, пару дней назад сюда приходили несколько парней и угрожали мне. У вас должно быть где-то мое заявление.

— Ага, спасибо. Проверим. А вы проверяли машину, все ли там на месте?

— Нет. Сейчас гляну.

Хлыщ достал ключи, открыл дверь, сел в машину и заглянул в бардачок. Все было на месте — автомагнитола, планшет, GPS-навигатор. На заднем сиденье валялись несколько бутылок дорогого виски.

— Вроде бы все в порядке. Хотя… — Хлыщ еще раз, уже внимательнее, оглядел салон. — Видеорегистратор пропал.

— Это все?

— Да, все.

Хлыщ не придал никакого значения пропаже. Сразу после аварии он стер с него все имевшиеся на нем записи. Поэтому, если Маркел таким образом надеялся заполучить видеозапись того, как он сбил его девушку, то просчитался. В том, что бросил кирпич именно Маркел, Хлыщ уже почти не сомневался. А кому еще нужно поджидать его посреди ночи, красть видеорегистратор, оставив на месте намного более дорогую технику. Что ж, если менты наконец-таки найдут его, то он раскошелится и наймет такого адвоката, который засадит Маркела по максимуму. Злорадно ухмыляясь, Хлыщ стоял в сторонке, пока полицейские составляли протокол. Будь его воля, он бы собственноручно убил этого проклятого Маркела, которому, судя по всему, наплевать на все. Он вот так запросто заявляется к нему под окна сначала один, потом другой раз, зная, что Антон вызовет полицию и та обязательно приедет, причем очень быстро. Потому что это не обычный вызов. По вызову простых граждан полиция вообще может не приехать — за исключением разве что убийства. Любому дежурному достаточно было назвать фамилию Коровин, и на том конце провода все становились по стойке смирно. Который день Антон из-за Маркела был весь на нервах, жил в постоянном страхе, что тот вдруг появится откуда ни возьмись.

— Эй, парень? Что с тобой, ты меня слышишь?

Один из полицейских подергал за плечо углубившегося в свои мысли Антона.

— Подпиши вот здесь. Если вспомнишь еще какие-нибудь детали — звони.

Менты сели в машину и уехали. Хлыщ настороженно осмотрелся вокруг. Небо потихоньку начинало сереть, утренний туман пополз между домами, из тьмы начали проступать силуэты деревьев, росших во дворе. Первые птицы запели где-то в ветвях. Это слегка успокоило Антона, и он, сунув руки в карманы, двинулся к дому. Внезапно, прямо у него из-под ног, выскочил большой черный кот и скрылся в подвальном окне. От испуга и неожиданности Хлыщ тоже сорвался с места и побежал в сторону подъезда. Захлопнув за собой двери квартиры, он вытер со лба выступивший пот и облегченно выдохнул. Вот скотина! Надо позвонить в эпидслужбу — пусть разберутся с этими бродягами, житья от них нет. Пошел на кухню дозаправиться вискарем, но вовремя вспомнил, что с запасом купленные бутылки остались в машине. Однако Хлыщ не рискнул возвращаться во двор и двинулся спать.

Глава 13

Когда полицейская машина скрылась из вида и звуки сирены затихли, Маша, Дикий и Маркел осторожно вышли из укрытия и осмотрелись по сторонам.

— Ну, что, иди вперед и показывай дорогу. А я буду поддерживать Маркела, — сказал — Дикий.

Пробираясь дворами, арками и улочками, на которых даже не было фонарей, при каждом малейшем шуме они останавливались и прислушивались. Время от времени откуда-то издалека доносились звуки полицейской сирены. Наконец, добравшись до подъезда, Дикий посадил на лавочку Маркела и присел рядом.

— Уф. Ну ты и тяжелый.

— Мальчики, не расслабляйтесь. Давайте, заходите, заходите. Не дай бог, кто-нибудь увидит. У меня в доме есть парочка сумасшедших соседей, бывших гэбэшников. Они чуть что — сразу полицию вызывают.

Маша открыла дверь и пропустила парней вперед. Зайдя в квартиру, она сбросила туфли, включила в зале свет, достала из шкафа старый плед и бросила на диван.

— Маркел, проходи, ложись сюда, только осторожно.

Дикий помог другу лечь и накрыл его пледом, после чего устало плюхнулся в кресло и обвел взглядом обстановку.

— Уютная квартирка. Мне нравится. Твоя?

— Нет, ты что? Откуда? Снимаю. Точнее, родители помогают снимать.

— Что-то Рыжий не звонит. Может, случилось что? — спросил Маркел, укрывшись пледом и все еще трясясь от озноба.

— Еще немного подождем. Маша, приготовь, пожалуйста, чай.

— Конечно, конечно. Может, вы перекусить хотите? Я что-нибудь по-быстрому сделаю.

— Нет, спасибо. Но воды бы попил. И побольше.

— А я — не против немного подкрепиться. С утра ничего толком не ел, — оживился Дикий.

Маша исчезла на кухне. Оттуда послышались звуки гремящей посуды и приятное шкворчание сковороды. Дикий протянул руку и взял с полки стоявшего рядом стеллажа первую попавшуюся книгу. Ею оказались «Приключения Чиполлино». Дикий вспомнил, как отец в детстве читал ее ему перед сном. Тогда он еще был никаким не Диким, а Дениской и чуть ли не со слезами на глазах слушал о том, как подлый синьор Помидор выгнал из домика кума Тыкву, как посадил в тюрьму отца Чиполлино. Дикий пробежал глазами несколько страниц и вдруг понял, что написанное в книге напоминает происходящее в настоящей жизни. Все те же сволочные чиновники, бесчеловечная и продажная полиция, бездушные богачи. Все те же беззащитные простые люди, вынужденные от рождения до смерти сводить концы с концами. Дикий потому и пошел в рэкет, что всем своим нутром протестовал против подобной жизни. Он ни за что не хотел, как отец и мать, вставать каждый день в шесть утра и работать за копейки.

— Так, мальчики, омлет готов, — раздался из кухни голос Маши. Она вошла в зал, придвинула к Маркелу табуретку и поставила на нее тарелку.

— Я же сказал, что не хочу есть, меня мутит.

— Такое после наркоза бывает. Да и дыра в животе аппетита никому не добавляла. Но тебе сейчас нужно восстановить силы. Ты потерял много крови. Так что — калорийная еда и обильное теплое питье с глюкозой. В нашем случае — чай с вареньем.

— Малинованным? — вспомнил детский мультик Маркел.

— Абрикосованным.

— Так еще лучше. Тащи.

— Сперва омлет. Если не съешь, я на тебя обижусь.

— Ладно, — нехотя согласился парень и взял вилку.

— А ты — марш на кухню.

Дикий поставил на место книжку и послушно вышел. Спустя минуту послышался звук открываемой дверцы холодильника и разочарованный голос:

— А майонез?!

— Вреден для здоровья, не держу такого. Возьми огурец на полке.

— Огурец вместо майонеза — все равно, что печенька с бодуна. — Дикий стоял в дверях с несчастным видом и огурцом и продолжал клянчить: — Маша, а может, хотя б кетчуп есть. Немножечко…

— Нет кетчупа. В моем доме — только полезная пища.

— Теперь я понимаю, почему у тебя с парнями проблема, — пробурчал Дикий.

Маша сурово посмотрела на него и отчеканила:

— Брысь на кухню, иначе у тебя будет проблема со мной.

Потом девушка помыла посуду и устало присела рядом с Маркелом. Несмотря на бессонную ночь, все были на нервах. Потянулись томительные минуты ожидания. Через полчаса, не выдержав, Дикий достал мобильник и набрал номер телефона Ржавого.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — прозвучал голос автоответчика.

— Блин, что-то случилось!

— Звони пацанам, может, он у кого-нибудь из наших залег на дно, — сказал Маркел.

Дикий вытащил из кармана мобильник и принялся по очереди звонить общим знакомым. Но результат был нулевой — тот никому не звонил, ни у кого не появлялся. Словно сквозь землю провалился.

— Ржавый поехал в сторону центра. Вполне возможно, что он или там у кого-то из наших на хате, или его повязали менты.

— Да я уже всех обзвонил. Глухо, — в отчаянии ответил Дикий.

— Тогда позвони Круглому. У него есть выходы на ментов, пусть пробьет по их каналам.

Дикий поискал его номер в адресной книге и тяжело вздохнул.

— Алло, Круглый, дружище, привет. Извини, что разбудил. Есть срочное дело.

— Что случилось? — сонным голосом спросил тот.

— Пропал Ржавый. У тебя же есть человечек в дежурной части. Можешь пробить — не поступал ли он к ним сегодня.

— Что, прямо сейчас? А до утра подождать нельзя?

— Круглый, тут рядом Маркел. Хочешь с ним этот вопрос обсудить?

— А, все, понял. Назови имя и фамилию — Ржавого.

— Сергеем зовут. А фамилия… Хрен ее знает, не помню.

— Как же я тебе его пробью?

— Он был на темно-синей «Ладе-Калине».

— Скрывался от преследования?

— Ага.

— Хорошо. Я вам позвоню.

Снова потянулись мучительные, напряженные минуты ожидания. Все трое молча смотрели на мобильник. Наконец прозвучал звонок.

— Алло, ну что?

— Менты говорят, что во время преследования машина, которую ты описал, на набережной снесла ограждение и упала в воду. Насчет водителя ничего не знают. Но скорее всего, он не выжил. Менты у него на хвосте висели. Из салона никто не выпрыгивал, на поверхность не — всплывал.

— Ржавый погиб? — с ужасом спросил — Дикий.

— Подтвердить они пока что не могут. Нужно, чтобы водолазы спустились и осмотрели машину. Но, боюсь, зная, как он любит гонять, шансов выжить у Ржавого никаких. Слушайте, а это, случайно, не вы с Маркелом сегодня грабанули инкассаторов?

— С чего ты взял? — настороженно спросил Дикий.

— Ну как? Включил случайно новости, а там в ночном выпуске это главная тема. А тут ты звонишь, убитым голосом спрашиваешь про Ржавого. Мол, за ним менты гоняются. Я мозгами пораскинул: сегодня ограбили Коровина-старшего, перед этим его сынок сбил Яну. По-моему, совпадение не случайное.

— А ты догадливый.

— Все элементарно, Ватсон. Хоть на операцию Яне хватит того бабла, что вы подняли?

— Да, конечно. Ну, ладно, спасибо, Круглый, за помощь. Но смотри не проболтайся, иначе будешь иметь дело с самим Маркелом. А он, сам знаешь, стукачей не прощает.

Дикий положил телефон, остекленевшими глазами уставился в пол.

— Он… он умер? — дрожащим голосом спросила Маша.

— Так, не будем делать поспешных выводов, — скомандовал Маркел. — Дикий, не нужно делать такие глаза. Пока что трупа никто не видел, поэтому не впадай в панику. Как баба, ей-богу.

— Что ты говоришь? Его больше нет. Он утонул! Как, по-твоему, он мог выбраться из машины, да еще под водой? Да он после удара об воду или разбил себе лицо, или вообще сознание потерял. Знаешь, сколько у нас в больницу лихачей привозят?

У Маши из глаз потекли слезы. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

— Перестань! Я сказал — перестань! — крикнул Маркел и скривился от боли в животе. — От того, что ты сейчас будешь реветь, ничего не — изменится. Лучше давайте думать, что делать дальше.

— А что тут думать? Ждем до утра и сваливаем. Бабки прячем. Залегаем на дно и ждем, пока все уляжется.

В этот момент раздался домофонный звонок. Дикий с Маркелом переглянулись и посмотрели на Машу.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Нет. Странно, кто это может быть? Может, нас выследила полиция?

— Значит, так, мы поднимаемся по лестнице наверх, на всякий случай, а потом ты поднимаешь трубку, — сказал Маркел.

Пацаны быстро обулись и тихо вышли из квартиры.

— Алло, кто там? — спросила Маша.

После секундной паузы девушка повесила трубку и расплылась в улыбке. Потом побежала к двери и хриплым шепотом крикнула на лестничную площадку:

— Мальчики, бегом сюда!

— В чем дело? — запыхавшийся Дикий сбежал по ступенькам и взволнованно посмотрел девушке в глаза. — Кто это был?

— Сейчас увидишь.

Двери лифта разошлись, и перед друзьями предстал мокрый с ног до головы Ржавый. Дикий и медленно доковылявший по ступенькам Маркел по очереди обняли друга.

— А мы боялись, что ты уже того… Коньки откинул.

— Меня так просто не возьмешь.

— Дружище, как я рад тебя видеть. А мы уже всех корешей обзвонили, пробивали через ментов. Никто толком ничего не знает. Говорят, что, скорее всего, утонул.

— Ну, может, это и к лучшему. Пусть думают, что так и есть, — ухмыльнулся Ржавый.

— Что мы тут стоим? Ты же простудишься, заходи. Нужно снять мокрые шмотки.

Они зашли в квартиру. Ржавый стянул с себя одежду и по настоянию Маши закутался в теплое одеяло.

— Вот тебе горячий чай с вареньем. Пей. А я сейчас поищу тебе теплую одежду. У меня где-то должны были остаться штаны и рубашки бывшего.

Девушка порылась в шкафу и достала оттуда клетчатую теплую рубашку и черные джинсы.

— А ну-ка, примерь.

Ржавый оделся и стал в прихожей перед зеркалом.

— Я теперь похож на какого-то американского фермера.

— Скорее на студента-лоха, — Дикий громко засмеялся. — Ничего, зато хорошая маскировка.

Ржавый постоял еще немного перед зеркалом, скептически рассматривая себя в новом образе. После чего вернулся в зал и сел в кресло.

— Ну, раз все в сборе, то пора приступить к главному, — сказал Дикий, взял с кресла пакет с остатками украденного бабла и бросил на стол.

— Сколько там? — спросил Ржавый.

— Если в евро, то где-то по сто с чем-то тысяч на каждого выходит.

— С меня можете сотню высчитать, которую я Яне отдал, — уточнил Маркел.

— Э нет, брат. Так не пойдет. Ты нас обижаешь. Ради Яны вся эта авантюра и организовывалась. Так что, считай, что это ей от нас всех подарок.

— Спасибо, пацаны.

— Слушайте. Я думаю, Маша тоже заслуживает свою долю, — предложил Ржавый. — Как-никак, если бы не ее помощь, то, скорее всего, сидели бы мы сейчас за решеткой. А Маркел так вообще — в морге прохлаждался бы. Давайте скинемся тысяч по двадцать.

— Нет, нет! Даже и не думайте — я никаких денег брать не буду. Я помогала вам искренне, от сердца, а не ради денег, — девушка отрицательно помотала головой.

— Подожди, Маша, не обижайся. Почему ты отказываешься? Мы тоже хотим честно поделить деньги. Все-таки ты спасла Маркелу жизнь — вывезла его из больницы, нашла врача, извлекла пулю. Да и все это бабло находится здесь именно благодаря тебе. Если бы мы не выскочили тогда из машины и не пошли к тебе домой, все эти деньги лежали бы сейчас на дне реки. Да и не исключено, что и сами мы лежали бы там же.

— Даже не уговаривайте меня. Или мы прекращаем этот разговор, или я сейчас же всех выгоняю на улицу.

— Ладно, понял. Но, если нужна будет какая-нибудь помощь, можешь смело к нам обращаться.

Дикий высыпал на пол из большого черного пакета пачки с деньгами и принялся раскладывать их на три ровные части. Время от времени он брал телефон и что-то считал на калькуляторе. После чего, еще раз проверив, поровну ли всем досталось, сел в кресло.

— Ну что, сколько вышло? — спросил — Ржавый.

— По сто пятьдесят две тысячи, если перевести все в евро.

— Ого! Нормально мы поднялись.

— Ну и одна пачка, пятьдесят тысяч рублей, осталась «лишняя». Маша, мы оставим тебе. Все-таки Маркелу нужно будет купить лекарства. Не думаю, что у тебя есть на это лишние сбережения.

Дикий подошел и протянул девушке деньги.

— Ладно. Но только все, что останется, я верну обратно. Не люблю быть кому-то чем-то обязанной.

— Ничего, что мы оставим у тебя ненадолго Маркела? Ему пока что лучше на улицу не высовываться.

— Конечно, что за вопросы. Я присмотрю за ним. А вы что, уже уходите?

— Дождемся утра, когда люди повалят на работу, и поедем. Сейчас с таким баблом даже на такси небезопасно. Если остановят менты и заглянут в пакет… Короче, сама понимаешь.

— Ну, тогда разложите кресла, поспите пару часиков.

— Нет, мы лучше на кухне посидим, поговорим. А ты ложись. Небось, вымоталась за день?

— Наверное, так и сделаю.

Маша подошла к Маркелу, поправила одеяло, потрогала лоб. Жар немного спал. Парень, пока они обсуждали денежные вопросы, успел задремать. Несмотря на то, что извлекли пулю и зашили рану, сил у него было все еще мало. Нужно как минимум несколько дней покоя, чтобы дать ране затянуться и немного восстановить здоровье.

Пацаны тихонько вышли на кухню и прикрыли дверь, чтобы своими голосами не разбудить Маркела.

— Что будем делать дальше? — спросил — Дикий.

— Думаю, сейчас не стоит делать лишних телодвижений. Разъезжаемся по домам и на время, пока не утихнет шумиха, залегаем на дно. Бабло лучше всего заныкать где-нибудь в укромном месте.

— У нас же есть в банке ячейки. Можно пока что туда положить.

— Не знаю. Менты, скорее всего, взяли все банки под усиленное наблюдение. Поэтому лучше не рисковать. У меня есть другая идея. Предлагаю закопать бабло в лесу. Я присмотрел подходящее местечко. И найти его потом легко. Раньше всякие бароны и графы во время войн свои сундуки с сокровищами только так и прятали.

— А что, неплохой вариант. Я согласен.

— Я вот сейчас подумал — а неплохую операцию мы провернули, согласись. И Яне помогли, и на бабло нехило поднялись, и этому уроду Коровину отомстили. Я вначале боялся, что у нас ничего не выйдет, а сейчас даже понравилось.

— Ага. Вот только Маркел чуть не дал дуба. Да и ты — не знаю, каким чудом спасся.

— Могу рассказать.

— Валяй, — сказал Дикий, посмотрев на часы. — Все равно еще рановато сваливать.

— Короче, я, когда вас выбросил, погнал в сторону центра. Сначала хотел бросить тачку где-нибудь во дворах и завалиться домой к Гоше Худому. Но потом подумал, что Гоша может, как обычно, зависать до утра в каком-нибудь клубе. Ну, я и решил загнать машину в сквер, сжечь ее и самому переждать до утра в ночном ресторанчике. Выезжаю я, значит, на набережную, а тут откуда ни возьмись выскакивает патруль и падает мне на хвост. Я дал по газам и от неожиданности забыл, что там поворот. Ну, помнишь, где такой пятачок, там еще все время неформалы собираются.

— Ага, помню.

— Так вот, я даже не успел опомниться, как влетел в ограждение. Хорошо еще, что у меня стекла были везде опущены. Когда машина на дно пошла, то я набрал в легкие побольше воздуха. Из-за того, что окна были открыты, салон залило меньше чем за минуту. Ну, и я спокойно выполз наружу, отплыл под водой в сторонку.

— А как тебя менты не заметили?

— Я вынырнул у самого берега. А там, сам знаешь, — куча какой-то зеленой тины, бутылки, мусор. При всем желании меня среди всего этого хлама заметить было бы трудно. Да и вынырнул я секунд на пять. Набрал воздуха и отплыл под водой дальше. Выбрался на берег аж за пляжем, метрах в пятистах оттуда. Вот и все мои приключения.

— Да-а. Прямо как в фильмах про шпионов.

— Вот только тачку жаль. Я к ней успел привыкнуть.

— Кстати. Ты лучше дома не появляйся. Можешь у меня перекантоваться. Ведь тела твоего в салоне не найдут. Пробьют по номерам, что машина твоя, начнут выяснять, что к чему. Это еще хорошо, что мы твою «Ладу» не засветили при ограблении. А то тебе точно нужно было бы делать ноги куда-нибудь подальше отсюда.

— Стой. К тебе тоже лучше не соваться. Менты ищут Маркела, все знают, что я и ты — его близкие друзья. Поэтому полиция может и к тебе вломиться. Так что лучше сделаем так: снимем квартирку подальше от центра и там переждем. У меня где-то был телефон знакомого риелтора.

— Ладно. Ну что, двигаем? — спросил Ржавый, посмотрев на часы.

— Вызовем такси?

— Да ну его, сядем на маршрутку. Давно я на общественном транспорте не катался.

Парни вышли в прихожую. Дикий заглянул в зал: Маркел спал на диване, рядом с ним в кресле сидела Маша и клевала носом.

— Тихо, — сказал он Ржавому, приложив палец к губам.

Они сняли с гвоздика запасную связку ключей, вышли из квартиры и осторожно закрыли за собой двери.

* * *

— Яночка, вот держи, принесла тебе йогуртов и сок апельсиновый.

В палату вошла мама, положила гостинцы на тумбочку и присела рядом на кровать.

— Так ты сказала насчет операции?

— Конечно. Я только что от твоего лечащего врача, Евгения Викторовича. Он сказал, что через десять минут зайдет с компьютером и ты поговоришь с заграничным доктором, который будет тебе операцию делать. Только ты скажи мне, доченька, откуда взялись эти деньги?

— А какая тебе разница?

— Может, тот депутат приходил и еще принес?

— С чего ты взяла, что это он?

— А что, человек хороший. Если раз помог, то почему бы не помочь еще.

— Нет, он не приходил.

— Так, а кто? Уж родной матери могла бы признаться. А вдруг эти деньги ворованные? Или из-за них какого-нибудь человека убили? Это же большой грех будет — взять их. Лучше уж мы без них перебьемся, чем лечить тебя за счет чужой крови.

— Мама, ну что ты выдумываешь! Ты хоть понимаешь, что ты несешь?!

— А ты не кричи на меня! То, что ты лежишь тут, еще не значит, что имеешь право поднимать голос на мать. Может, это твой бандит Маркел во всем замешан? Признайся!

— Да ни при чем он, не давал Маркел этих денег. Чего ты к нему привязалась? Чуть что — сразу Маркел.

— Ну, а откуда тогда это? — Анна Андреевна тыкнула пальцем на спрятанный под подушкой пакет. — Сто тысяч евро! Такие деньги на дороге, между прочим, не валяются.

— Да я сама не знаю, от кого они, — соврала Яна. — Прибежал какой-то паренек, сунул мне в руки и сказал, что мне просили передать. Мама, я сама в шоке от такого подарка.

— Так надо было спросить, от кого.

— Я и спросила. Но он ничего не ответил и сразу же убежал.

— Честно, не врешь? — мать пристально посмотрела дочери в глаза. — Что же, а почему бы и нет? Все-таки мир не без добрых людей. Видимо, кто-то посмотрел по телевизору передачу про тебя и решил помочь. Видишь, даже среди богатых есть отзывчивые люди.

В этот момент двери открылись, и в палату с широкой улыбкой зашел лечащий врач. В руках у него был ноутбук и медицинская карточка Яны.

— Евгений Викторович, здравствуйте.

— Привет, Яна. Как самочувствие? Хорошее?

— Ага.

— Анна Андреевна, можно вас попросить, пододвиньте мне вот сюда стул.

— Да, да. Вот, пожалуйста.

Врач сел, убрал с тумбочки пакет с продуктами и поставил на нее компьютер.

— Ну, что, Яна. Твоя мама сказала, что у вас уже есть необходимая сумма. Поэтому слушай: операцию тебе будут делать в Испании, в пригороде Барселоны. Клиника там хорошая. Я подготовил все документы, так что с нашей стороны мы можем тебя отправлять хоть завтра. Я принес ноутбук, сейчас поговорим по скайпу с врачом, который тебя будет оперировать. Это мой старый знакомый, Семен Маркович Кац. Он когда-то преподавал у меня в медицинском институте. Можно сказать, мой учитель.

— А как он в Испании оказался? — с удивлением спросила Яна.

— Как и все хорошие специалисты. Десять лет назад ему предложили хорошую зарплату. В отличие от нашей страны, там врачи — профессия уважаемая. А опытные хирурги — так вообще на вес золота.

Евгений Викторович развернул ноутбук монитором к себе, поклацал по клавишам. После нескольких гудков на экране появилось добродушное лицо седого мужчины.

— Семен Маркович, здравствуйте.

— Привет, Женя. Рад тебя видеть.

— Ну, что. Вопрос с Яной Галчинской решился. Я вам про нее рассказывал. Выслал вам десять минут назад на мэйл ее медицинскую историю.

— Да, да. Уже просматриваю.

— Вот, познакомьтесь и поговорите с ней, — врач развернул ноутбук экраном к Яне.

— Привет, Яночка. Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

— Очень рад, что вы смогли найти деньги. Как видишь, я разговариваю по-русски, так что никаких сложностей в общении у нас не будет. А то ты, наверное, боялась, что поедешь за тридевять земель и не поймешь, что тебе врач будет говорить. Значит, так — мы готовы тебя оперировать хоть сейчас. Поэтому дело за вами. Как только переведете на счет нашей клиники деньги — руки в ноги, на самолет и — сразу сюда. Евгений Викторович вам все расскажет.

— А можно я скажу пару слов? — спросила Анна Андреевна.

— Да, конечно. Садитесь вот здесь.

Врач уступил женщине место и развернул экран в ее сторону.

— Здравствуйте, я — мама Яны. Большое спасибо, что согласились ее принять.

— Вы вместе с дочерью поедете?

— Ой, нет, что вы? Меня же никто не отпустит с работы. Да и денег у нас столько нет. Все на операцию и лекарства уйдут. Я буду приходить к Евгению Викторовичу и вот так через компьютер с ней разговаривать. Можно? — она повернулась и вопросительно посмотрела на стоявшего рядом врача.

— Конечно, конечно.

— А сколько она у вас пробудет? — спросила мать, снова повернувшись к экрану.

— Ну, как минимум пару недель нужно для частичной реабилитации. Потом ее перевезут домой, и там уже несколько месяцев нужно будет для полного выздоровления.

— Ой, доченька, как же я тут без тебя буду? Мы же еще никогда настолько не расставались.

— Все будет в порядке, мама. Мы будем созваниваться.

— Евгений Викторович, когда приблизительно ожидать Яну?

— Ну, с визами заминок не будет — у нас уже давно налажено все для таких случаев. Как только переведут вам деньги, тут же и отправим.

— А я вот прямо сейчас пойду и сделаю все необходимое для поездки.

— В самом здании больницы есть отделение банка, так что далеко ходить не нужно. Все, тогда заканчиваем разговор, Семен Маркович, не будем вас больше отвлекать.

— До свидания. Яна, скоро увидимся.

Старик помахал рукой, и его улыбающееся лицом исчезло с экрана.

— Вот видишь, — сказал Евгений Викторович. — Все отлично. Я побежал, мне еще обход нужно сделать. Анна Андреевна, идемте со мной, я дам вам реквизиты клиники.

— Ага, иду, иду. Сейчас попрощаюсь с доченькой.

— Тогда жду у себя в кабинете.

Врач взял под мышку ноутбук и вышел из палаты.

— Какой хороший врач тебя лечить будет, правда. На твоего дедушку чем-то похож.

— Ну, разве что совсем немножко. Мама, возьми деньги.

Анна Андреевна достала из-под подушки сверток с деньгами, быстро засунула его в сумку и накрыла сверху своей ветровкой.

— И все-таки неспокойно мое сердце за эти деньги. Даже не знаю почему.

— Мама, ну хватит уже.

— Все, молчу. Я побежала в банк, а потом мне во вторую смену на работу. Завтра утром забегу к тебе.

Мать поцеловала Яну в щечку и вышла из палаты. Взяв у лечащего врача данные клиники, она прямо в кабинете заполнила бланк перевода и отправила в банк.

* * *

Когда Маркел проснулся, в комнате было уже светло. Солнечные лучи пробивались в щель между шторами и падали узкой полосой на ковер. Он протер глаза и огляделся: рядом в кресле, свернувшись калачиком, дремала Маша. Произошедшее вчера было словно затянуто дымкой. Ограбление, ранение, визит к Яне, операция на какой-то стремной квартире, погоня. Некоторые люди за всю жизнь не переживают столько событий, сколько пережил он за один вчерашний день. Маркел попытался подняться с дивана, но почувствовал резкую боль в животе и тут же лег обратно. Он откинул одеяло и посмотрел вниз — рана была перевязана чистым бинтом. После чего слегка дотронулся до нее рукой и скривился от боли. Маркел не мог понять, как он ходил вчера, да еще и смог залезть по карнизу на второй этаж. Видимо, шок и тревога за здоровье возлюбленной помогали ему бороться с дикой болью. Парень вспомнил, что потерял сознание только тогда, когда деньги оказались в руках у Яны. Но раз так, значит, если не сегодня, то завтра ее должны отправить за границу на операцию. И значит, он просто обязан навестить ее перед отъездом. Собрав всю свою волю, он со стоном поднялся с дивана и, держась за мебель, пошел умываться в ванную. Когда он вышел оттуда минут через десять, Маша уже проснулась и стояла на кухне у плиты.

— Доброе утро! А я завтрак готовлю.

— Нет, спасибо, я разве что выпью кофе. Некогда, нужно идти. — Маркел присел на табуретку и оперся локтями о стол.

— Куда идти? — Маша ошеломленно посмотрела на Маркела.

— В больницу, навестить Яну. Ее ведь скоро повезут за границу. Хочу увидеться. Я ведь вчера даже не поговорил с ней.

— Погоди. Ты вообще соображаешь что-нибудь или нет? В твоем состоянии нужен покой. Но это ладно — допустим, ты доберешься туда. И что дальше? Ты забыл, что находишься в розыске? Что полиция так и ждет, чтобы ты заявился к Яне. Тебя же через минуту повяжут на месте. И тогда ты не увидишь ее очень долго.

— Но ведь я ночью пробрался в палату — и ничего, никто меня не схватил.

— Ну, так то была ночь. Днем ты такой трюк не проделаешь — под больницей ходит куча народу. А у дежурного на входе наверняка уже есть на тебя ориентировка.

— Постой! А откуда ты знаешь, что я в розыске?

— Так ты же видел, у нас в отделении в коридоре висит телевизор. Хочешь, не хочешь — будешь в курсе всех новостей.

— А я могу как-нибудь загримироваться, чтобы меня не узнали, — не унимался Маркел.

— Послушай, я понимаю, что ты соскучился. Но согласись, что риск слишком велик. Не дай бог, ты попадешься и сядешь в тюрьму — потом всю жизнь будешь себя корить за этот поступок.

Отговаривая Маркела от легкомысленного шага, Маша вдруг почувствовала себя виноватой. С одной стороны, она понимала, что поступает правильно, что нельзя вот так, сломя голову, мчаться через весь город на поводу у своих чувств. Что это глупо и как-то даже по-мальчишески. Все пацаны — одинаковые. Им только дай лишний раз продемонстрировать свою смелость. Мол, мне все равно, я всех умнее и всех хитрее. Но с другой стороны, она чувствовала, что ее любовь к Маркелу разгорается все сильнее и сильнее. Что она не хочет отпускать его от себя. Каждая минута рядом с ним наполняла Машу каким-то, пусть и иллюзорным, но ощущением счастья и покоя. Она невольно представила на мгновение, что Маркел любит не Яну, а ее, что они живут вместе, что это обычный день, когда она готовит завтрак любимому человеку, что у них впереди — целая жизнь. После этих мыслей ее сердце взволнованно забилось, а на лице от смущения и стыда проступил румянец. Ведь получается, что в каком-то смысле она не дает увидеться любящим друг друга людям.

— Наверное, ты права, Маша, — наконец сказал Маркел после недолгого раздумья.

— Вот, держи.

Девушка поставила перед ним кружку с кофе и сахарницу.

— Когда допьешь, я посмотрю, как твоя рана, — сказала Маша и пошла принимать душ.

Маркел сидел за столом, попивая горячий кофе, и вдруг осознал, насколько привык за это короткое время к Маше. Она стала практически родным человеком. Маркел давно заметил, что отношение к новым знакомым у него складывается в первые пять-десять минут общения. Если человек тебе сразу неинтересен и неприятен, то как бы ты ни хотел с ним подружиться или как минимум поддерживать приятельский контакт — ничего не получится. Рано или поздно тебя начнет тяготить общение с ним. Совсем другая ситуация, когда даже случайный прохожий или попутчик, перебросившийся с вами несколькими фразами, вдруг кажется таким близким и давно знакомым. Маша была как раз из этой второй категории. Маркел чувствовал себя с ней легко и непринужденно, словно это была родная сестра, которая знает все про своего брата и которой можно доверить любые секреты и задать любые вопросы.

После душа Маша вошла в кухню и принялась мыть посуду.

— Ну, что, иди ложись. Сейчас домою, и будем тебе проводить медосмотр.

Маркел вернулся в зал и лег на диван. Через минуту девушка присела рядом и начала снимать с раны повязку.

— Терпи, солдат, генералом будешь, — с улыбкой приказала она, видя, как парень стиснул зубы от боли.

Посмотрев на шов, сделанный ею под руководством пьяного хирурга, девушка взяла ватку со спиртом и протерла рану.

— Ну, что?

— Все в порядке, края не воспалены. Значит, инфекции нет, понемногу заживает. Нужно купить кое-каких лекарств, антибиотики пропить обязательно. Это тебе не порез на пальце.

Маша осторожно наложила Маркелу чистую повязку.

— Ну, вот и все. Ты пока что отдыхай. Чувствуй себя как дома. А мне уже пора бежать в больницу. Заодно зайду в аптеку, нужно купить тебе кое-каких лекарств. Если хочешь, могу что-нибудь передать Яне от тебя.

— Скажи, что я скучаю и что скоро найду способ увидеться с ней. Да, и купи мне сигарет.

— Хорошо, если не забуду.

Маша быстро переоделась, сделала макияж и, поцеловав Маркела на прощание в щеку, выбежала из квартиры.

Глава 14

Следователь Горецкий после бессонной ночи вернулся в участок, будучи на взводе, с всклокоченными волосами и большими кругами под глазами. Последние сутки были похожи на ад кромешный. После того, как охранник ограбленной инкассаторской машины заявил, что ранил одного из налетчиков, в городе было прочесано и обыскано все, что хоть отдаленно было связано с медициной — больницы, поликлиники, пункты «Скорой помощи», ночные аптеки, — не заявлялись ли к ним подозрительные личности, не покупал ли кто таких-то препаратов. Даже ветеринарную клинику проверили — глухо. Результат никакой. Информации от осведомителей о том, что кто-то налево и направо сорит деньгами, тоже не поступало.

На проходной следователь молча кивнул дежурному и прошел в свой кабинет. Сев на край стола, он закурил, поднял телефонную трубку и набрал внутренний номер.

— Рыбин, зайди ко мне, срочно!

Через двадцать секунд в кабинет вошел полицейский.

— Значит, так, скажи всем — нужно выбить максимум информации из каждого, кто хоть каким-то боком может знать о личностях грабителей. Поднимай людей — пусть допрашивают своих осведомителей, всю уличную шпану, наркоманов — кого угодно. Нам кровь из носа нужно найти налетчиков, иначе все могут начинать искать себе новую работу. Сколько у нас сейчас в отделении в камерах сидит?

— Человек пятнадцать. В основном карманники.

— Я ими займусь. Все понятно?

— Так точно.

— Свободен. Да, и скажи кому-нибудь, пусть заводят одного в камеру для допросов.

Горецкий закатал рукава и вышел из кабинета следом за полицейским. Первым попался парнишка с черными злыми глазами.

— Пацан, времени у меня мало, так что перейду к сути. Сегодня ограбили инкассаторов. Что можешь сказать по этому поводу?

— А я-то тут при чем?

— Может, слышал от своих что-нибудь? Кто-то, возможно, собирался на такое дело? Кто мог бы подобное провернуть?

— Да ты же знаешь — я больше по карманам специализируюсь. Откуда я знаю про ваших налетчиков.

Следователь с размаху ударил ему кулаком в челюсть. Голова парнишки мотнулась от удара, из носа пошла кровь.

— А теперь?

Парнишка демонстративно вытер нос рукавом и ответил:

— Да бей, сколько хочешь! Вы, менты, совсем озверели. Хочешь на карманников налет повесить — пожалуйста, валяй. Вот только тебе даже судья не поверит. Если хочешь докопаться до чего-нибудь, то лучше бы прессовал беспредельщиков и тех, кто рэкетом занимается.

— Ладно, следующий.

Горецкий постучал кулаком по железной двери. Парнишку забрали и привели следующего задержанного. Горецкий пропускал через себя допрашиваемых одного за другим, словно на конвейере. Следователь использовал все методы, которыми овладел за годы работы в полиции. Одних он припугивал и шантажировал, других жестоко избивал и пытал, подозревая, что именно этот способ должен дать хоть какую-нибудь наводку, третьих пытался подкупить, обещал закрыть дело и освободить. Но ни один не смог сказать ничего вразумительного, кроме как — не там ищете, мы ни при чем, никого не знаем.

Тем временем по всему городу уже шли масштабные рейды и обыски по всем известным притонам и блат-хатам. Менты чуть ли не по алфавиту обходили всех занесенных в базу данных грабителей, вымогателей, барыг, спекулянтов. Наиболее агрессивным подбрасывали в машину или в карман наркотики. Получив от городского начальства карт-бланш, полиция не церемонилась с допрашиваемыми. Однако несмотря на все ухищрения, никто не знал и даже не слышал о подготовке к ограблению. Полиция зверела, но ничего поделать не могла — начальство требовало найти реальных налетчиков. Это было намного сложнее и непривычнее, чем выбить из любого попавшегося под руку чистосердечное признание. Подобная практика заведения дел под подставных виновных была настолько распространена, что многие уже и не задумывались над тем, насколько это законно.

Когда из камеры вывели последнего задержанного, Горецкий, весь вспотевший и в заляпанной кровью рубахе, вышел на крыльцо отделения полиции, сел на лавочку у входа и устало закурил, обдумывая дальнейшие действия. В этот момент подъехал черный «БМВ», из него вышел свежий как огурчик коллега.

— О, Санёк, физкульт-привет. Слушай, у тебя же дело того лихача, чья «Лада» сегодня ночью в речку нырнула?

— Ага. Мелочовка. В салоне ничего серьезного не нашли. Водителя тоже — наверное, течением снесло. Правда, владелец машины, он же, скорее всего, и был за рулем — персонаж знакомый. Сергей Гвоздев, кликуха Ржавый. Несколько раз подозревался в вымогательстве, поджоге, избиении. Работает в банде Маркела. Точнее, уже работал.

Горецкий прикинул в голове: а что, если этот Ржавый и ограбление как-то связаны? Чем черт не шутит. Следователь вскочил с лавочки и бросился в свой кабинет. Открыв на компьютере базу данных на всех, кто хоть раз проходил по какому-то делу, он нашел список людей, в разное время подозревавшихся в вымогательстве. Это была так называемая банда Маркела. Пробежав взглядом по списку, он распечатал данные с характеристиками и адресами внесенными в него людей и выскочил на улицу. Подбежав к только что подъехавшей патрульной машине, он запрыгнул на заднее сиденье. В автомобиле, кроме водителя, сидели еще двое полицейских.

— Трогай! — приказал Горецкий. — Живее! Нет времени!

— Куда едем? — спросил водила.

— Сейчас скажу.

Горецкий просмотрел распечатки. На черно-белых фото членов банды время от времени мелькали знакомые лица. Тимур, Шалый, Кувалда, Седой, Груша, Дикий… Следователь остановился на последней фотографии. Судя по информации, этот был одним из ближайших соратников Маркела. Кто-кто, а он наверняка должен знать, где был в ночь ограбления его приятель. Горецкий понимал, что по указанному на листке официальному адресу прописки вряд ли его можно найти. Но зато полиции было известно, где могли подсказать, как найти парня.

Бар «Круиз» являлся постоянным местом отдыха пацанов Маркела. Здесь они отмечали праздники, забивали стрелки. Расположенный в спальном районе, который, собственно, банда и контролировала, он ничем не отличался от других заведений подобного типа. Периодически здесь происходили небольшие потасовки и разборки, но местные жители постепенно к этому привыкли. Поэтому, когда ко входу подкатила полицейская машина и выскочивший из нее Горецкий, словно сумасшедший, влетел в бар, никто особого внимания на это не обратил. Подбежав к бармену, он тут же схватил его за грудки, выхватил табельное оружие и приставил дуло к его виску.

— Привет, Артур. А я надеялся, что этот гадюшник уже разорился. Узнаешь меня?

— Товарищ следователь, вас трудно не узнать: все тот же пиджак, все те же грубые манеры.

— Пошути мне еще, и будешь лежать на полу со сломанным носом.

С улицы вошли двое полицейских, приехавших вместе с Горецким, сели за крайний столик и с показным безразличием принялись наблюдать за происходящим.

— А теперь молчи и отвечай на вопросы.

— Не понял: и молчать, и отвечать? Выберите что-нибудь одно.

Следователь резко дернул бармена, и тот, вылетев из-за стойки, с грохотом упал на пол.

— Вопросы следующие: мне нужна вся информация про Маркела и его дружков. Когда в последний раз здесь появлялись, что говорили, где их можно найти? И советую поторопиться, иначе с тобой будут разговаривать вон те два парня с резиновыми дубинками, — Горецкий кивнул на сидевших у входа полицейских.

— Хорошо, хорошо. Не помню, вчера или позавчера, Маркел приходил сюда с двумя своими пацанами.

— Кем именно?

— Сейчас вспомню. Кажется, Ржавый и Дикий с ним были. Да, точно они. Сидели вон за тем столиком, но о чем разговаривали, я не — слышал.

Горецкий резко ударил бармена кулаком в живот. Тот согнулся и застонал.

— Клянусь! Не слышал я ничего. Тут немного народа сидело, и телевизор был включен. О, вспомнил, что там сообщили, что Маркел объявлен в розыск. Типа, свою девку сбил. Вот только что-то мне не верится. Пурга это все, хотите на него дело повесить.

— А это уже не твоя забота. А теперь я слушаю ответ на последний вопрос — где его можно найти?

— Без малейшего понятия, — ответил бармен и сразу же прикрылся руками в ожидании очередного удара. — Но может быть, Круглый знает. Он заходил пару часов назад. Говорил, что Дикий звонил. Они в какой-то переплет попали с Маркелом.

— Давай адрес Круглого.

Бармен схватил со стойки блокнот с ручкой и написал адрес.

— И смотри мне — попробуй только предупредить. Не дай бог его не будет дома — вернусь и отметелю по полной программе. Будешь всю оставшуюся жизнь на лекарства работать.

Горецкий махнул рукой полицейским, выскочил из бара, и через десять секунд машина с ревом уехала.

Круглый попал в банду Маркела, можно сказать, случайно. Однажды он пьяный возвращался ночью домой и увидел, как четыре человека избивают ногами лежащего на земле парня. Недолго думая, он схватил лежавшие рядом две пустые бутылки от пива, подбежал и благодаря эффекту неожиданности двух сразу же отправил в нокаут. После чего застыл на месте с розочками в руках. Оставшиеся двое, оценив свои силы, развернулись и тут же дали деру. Пацан, которого он спас, оказался одним из людей Маркела. В результате Круглый влился в новый коллектив. Благодаря его связям в ментуре, где работали бывшие сослуживцы, банда смогла получать оперативную информацию о готовящихся облавах и засадах. Что часто спасало членов банды от опасности попасть в руки ментов.

Посидев немного в баре, Круглый вернулся домой и лег подремать. Не прошло и часа, как в двери раздался звонок.

— Кто там?

Круглый лениво поднялся с дивана и, зевая, открыл замок. В квартиру тут же вбежали двое полицейских и мужик в мятом костюме и с сумасшедшим взглядом.

— Привет, Круглый. Можешь не напрягаться, ты меня не знаешь. Но узнаешь, если не ответишь на несколько вопросов.

— А в чем дело? На каком основании вы завалились ко мне в квартиру? У вас есть ордер?

— Так, давай договоримся сразу. Если ты будешь задавать подобные вопросы, то для тебя разговор будет долгим и мучительным. Короче, перейду к делу. В городе ограблена инкассаторская машина. Деньги принадлежали очень влиятельному человеку, который на тормозах дело не спустит. Я подозреваю, что в этом замешаны твои дружки. Мне нужны Маркел и Дикий. Где их можно сейчас найти?

— Я не знаю, — простодушно ответил парень.

— Ладно. Вижу, что ты не совсем понял.

Следак кивнул, и на Круглого, выхватив дубинки, налетели стоявшие рядом два полицейский. Через десять минут, жестоко избитый, выплевывая изо рта кровь, Круглый наконец сдался.

— Ладно, скажу все, что знаю. Где они, я, действительно, не в курсе. Мне звонил Дикий с неизвестного номера. Узнавал насчет Ржавого — они с Маркелом потеряли его каким-то образом, а тот утонул вместе с машиной. Насчет ограбления — да, это они провернули дельце. Если честно, не ожидал от Маркела, что он настолько безбашенным окажется. Впрочем, деньги нужны были не ему лично, а на операцию Яне. Не знаю, в курсе вы или нет, но ее на пешеходном переходе сбил какой-то урод. В общем, это все, что я знаю.

— То есть, где они, ты не знаешь… Хм. Даже не знаю, верить тебе или нет.

— Скорее всего, они снимут где-нибудь хату и на время залягут на дно. По крайней мере, на их месте я так и поступил бы.

— С таким баблом, надеюсь, они рано или поздно где-нибудь засветятся. Ладно, живи, Круглый. Пока что. Да, имей в виду, ты у нас на крючке. Заподозрю, что ты мне соврал или чего-то недосказал, сдам тебя твоим же, как «шестерку». Понял?

— Понял.

— Вот моя визитка. Если что-нибудь припомнишь — позвони.

* * *

Сняв квартиру в унылом спальном районе на окраине города, Дикий с Ржавым сидели на кухне и скучали. На подоконнике лежали две початые пачки денег, оставленные на карманные расходы. На столе стояли в ряд несколько бутылок коньяка. Вокруг все было заставлено закусками и деликатесами. Здесь были и хрустящие соленые огурчики, и дорогой сервелат, икра — черная и красная, курица гриль с ароматной поджаренной корочкой, сыр, зеленый лучок, тарелки с магазинными оливье и винегретом, банка маринованных грибов. Ржавый взял початую бутылку коньяка и разлил остатки в рюмки.

— Ну, давай за нас.

— И за Маркела с Яной. Чтобы все закончилось удачно.

Парни выпили и закусили.

— А мы точно найдем потом то место, где бабки закопали? Я, например, могу и забыть. Может, давай нарисуем схему сейчас, на всякий случай? — предложил Ржавый.

— Не бойся. Я не в первый раз там что-то припрятываю. Помнишь, прошлой осенью менты начали массово у наших обыски проводить. Так я свою волыну на время там закопал.

— Ну, тогда я спокоен.

— Скукотища смертная. Денег — немерено, а хрен воспользуешься, — с досадой сказал Дикий, откупорил очередную бутылку и разлил по рюмкам.

— Телевизор посмотри или поставь себе диск с фильмом.

— О да, станет очень весело!

— Дикий, я понимаю, к чему ты клонишь. Но давай постараемся какое-то время посидеть тихо и не показываться на публике. Ты же понимаешь, что менты сейчас, скорее всего, как очумелые роют носом землю в поисках налетчиков. Не сомневаюсь, что им Коровин такой пистон вставил, что у них гланды болят. Они ж нас просто растерзают, если найдут.

— Да понимаю я все. Вот только от этого не легче, — грустно ответил уже изрядно захмелевший Дикий.

— А что, разве мы плохо сидим. Есть что выпить, есть чем закусить.

— И времени свободного валом. Вот только девать его некуда.

— Да что ты все ноешь. Давай еще вмажем, — Ржавый поднял рюмку, залпом выпил и скривился. — Ух, хорошо.

— Сейчас бы завалиться в какой-нибудь клуб, устроить вечеринку. Взять девочек, оттянуться по полной программе. Черт, я с ума сойду, сидя в четырех стенах. Как в тюрьме, ей-богу.

Ржавый больше никак не реагировал на жалобы друга. Он лишь молча наполнял рюмки. Вскоре пацаны были настолько пьяны, что с трудом могли ворочать языками.

— Дикий, ты меня уважаешь? — путаясь в словах, в который раз спросил Ржавый. — Нет, ну ты скажи. Не молчи.

— Что за дебильный вопрос? Ну, уважаю, и что?

— О, хорошо. А раз уважаешь, давай померяемся на руках, кто сильнее. А?

— Ржавый, отстань. Ты же знаешь, что шансов на победу у тебя нет.

— Ничего подобного. Я целый год занимался армрестлингом в школе. Даже на районных соревнованиях призовые места занимал.

— Ладно. Смотри и учись.

Дикий отодвинул в сторону тарелки с закусками, поставил на стол локоть. Парни сцепили руки.

— Раз, два, три… Начали! — крикнул — Ржавый.

После десяти секунд борьбы рука Ржавого опустилась на стол.

— Я же говорил, — произнес Дикий. — Тоска зеленая. Что бы такое придумать?

— Не знаю. Что-то я заразился от тебя этой скукой. Можно девочек сюда вызвать на пару часиков.

— У меня есть идея получше. Я знаю одну сауну. Я там пару раз отдыхал — все по высшему классу. Место за городом, на берегу озера. Вокруг — ни души, никаких баз отдыха, прочей фигни. И девчонки отличные — и обслужат, как надо, и массаж сделают. Посидим, отдохнем и вернемся обратно. Да, шашлычки замутим — давно их не ел.

— Шашлыки — это хорошо. А если менты нагрянут?

— А что им там делать? У них и так забот хватает, им сейчас некогда проститутками заниматься.

— Ладно, уговорил. Но только прошу тебя: чтобы все было тихо, без эксцессов. И бабло сильно не свети. А то я знаю тебя — напьешься и давай сорить деньгами направо и налево.

— Не парься ты, все будет отлично. Ведь мы заработали право нормально отдохнуть после тяжелой работы.

— Вот только надо принять сейчас холодный душ и немного привести себя в форму, — резонно заметил Ржавый. — Иначе мы вырубимся еще по дороге в эту самую сауну.

— Дело говоришь. Тогда давай, иди освежайся. А я пока что позвоню, чтобы они все подготовили, девочек вызвали, накрыли поляну.

Через час парни, уже немного протрезвевшие, гнали в такси по загородной трассе. Проехав километров двадцать, около указателя «Сауна «Экстаз» водитель свернул на неширокую грунтовую дорогу.

— А сейчас все время прямо, и мы выедем туда, куда надо, — дал указание Дикий.

— Ух, Ржавый. Сейчас увидишь и офигеешь. Только предупреждаю, к хозяйке не подкатывать. Она женщина просто божественная, но за любые пошлые намеки можешь огрести от нее полные штаны грусти.

— Понял, буду иметь в виду.

Машина выехала из леса, и перед пацанами открылся шикарный вид на большое озеро. Метрах в двухстах от них, недалеко от берега стоял небольшой комплекс деревянных строений, состоявший из двухэтажного гостевого дома, больше смахивавшего на загородную виллу, сауны и нескольких летних домиков. У оборудованного на берегу деревянного причала стояла моторная лодка. Территория вокруг этого райского местечка была огорожена заборчиком из брусьев.

— Спасибо, шеф. Сдачи не надо.

Дикий сунул таксисту деньги, парни вылезли из машины и пошли в сторону дома. Уже наступили сумерки, всюду горели небольшие летние фонарики, освещая территорию. Навстречу к друзьям из залитого светом дома вышла эффектная брюнетка лет сорока. Следом за ней с каменными лицами топали два охранника.

— Валерия, добрый вечер. Вы, как всегда, неотразимы, — подойдя к женщине, с восхищением произнес Дикий и галантно поцеловал ей руку.

Рассмотрев вблизи хозяйку, Ржавый понял, что имел в виду Дикий, когда просил, чтобы он даже не думал делать ей никаких намеков. Она была настолько красива и элегантна, что Ржавый от изумления приоткрыл рот.

— Это мой друг.

— Рада вас приветствовать.

Валерия протянула руку, и Ржавый несмело пожал ее.

— Что ж, мальчики. Все, что вы заказывали, готово. Девочки в доме, наводят марафет. Сауна через полчасика будет такой, как надо. Как обычно — деньги вперед.

Дикий достал из внутреннего кармана пиджака пачку с деньгами, отсчитал нужную сумму и протянул женщине. После чего подумал и добавил еще пару купюр.

— А это вам за хлопоты.

— О, вижу, у вас сегодня будет большой праздник. Что-то серьезное отмечаете?

— Да, можно и так сказать, — улыбнулся — Дикий.

— Я со своими ребятами сейчас уеду. Здесь останутся мои помощницы, если что — обращайтесь к ним. Анечка, Анжела, подойдите сюда.

Из дома выбежали две симпатичные блондинки.

— Да, мы слушаем.

— Вот, знакомьтесь. Обеспечьте этим парням все по высшему классу. Глядишь, получите за это хорошие чаевые. Я права? — спросила Валерия, хитро подмигнув парням.

— Конечно, — ответил Дикий.

— Что ж, располагайтесь. Оставляем вас в распоряжении моих девочек. Если вдруг возникнут какие-то проблемы, ваш друг знает номер моего телефона, — сказала хозяйка Ржавому. — Но за все время, что мы работаем, ни разу никаких неприятностей не было.

Женщина пожала парням руки, села с охранниками в стоявший рядом джип и укатила по — дороге в сторону трассы. Дикий со Ржавым еще раз осмотрелись по сторонам, и взгляд их остановился на беседке у дома. Они молча переглянулись.

— Девчонки, — обратился Ржавый к стоявшим рядом помощницам хозяйки. — А что это стол накрыт в доме? На улице тепло, давайте все переместим все это дело сюда.

— Нет проблем. Сейчас все организуем. Еще какие-нибудь пожелания?

— Да. У меня вопрос — кто из вас Аня, а кто Анжела? — спросил Дикий, пожирая обеих глазами.

— Я — Аня, — ответила та, что была немного выше и стройнее.

— А я — Анжела, — представилась ее более округлая коллега.

— Очень приятно. А мы — Дикий и Ржавый.

— Приятно познакомиться, мы пойдем накроем стол в беседке.

В этот момент из дома вышли две брюнетки и направились к пацанам.

— Эти девочки в постели — настоящие богини, Ржавый, — шепнул Дикий на ухо другу. — Стоят, конечно, дороговато, но, как говорится, овчинка выделки стоит.

— Насчет постели посмотрим, но выглядят просто обалденно. Я, чур, сначала вот с этой, курносенькой.

— Без вопросов, дружище.

— Привет, красавицы, — поздоровался Ржавый и обнял за талию приглянувшуюся ему девушку. — Как тебя зовут?

— Кристина.

— А меня Катя.

— Что ж, милости просим к столу. Немного выпьем и пойдем в сауну.

Они расселись по парам в беседке. Аня с Анжелой уже успели сервировать там большой деревянный стол, который по ассортименту ничем не уступал дорогому ресторану. Дикий откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы девушек.

— А мы, наверное, начнем с водочки, правда? Выпьем за знакомство. Анечка, Анжела, давайте тоже присоединяйтесь.

Все подняли бокалы и рюмки, громко чокнулись и выпили. Выпив на брудершафт третий тост, парней накрыло второй волной опьянения. Каждый сидел в обнимку со своей пассией. Девушки, после бутылки шампанского, заливались смехом. Гулянка началась.

* * *

Горецкий дежурил в машине у входа в больницу, где лежала Яна, в надежде, что Маркел не выдержит и решит навестить свою возлюбленную. Он понимал, что вероятность подобного ничтожно мала и Маркел не настолько глуп, чтобы являться сюда, будучи объявленным в розыск. Следователь достал из пакета остывший гамбургер и только собрался откусить, как в кармане зазвонил мобильник. Он достал его и отложил бутерброд в сторону.

— Алло, следователь Горецкий слушает.

— Это Валерия, вы мне сегодня звонили по поводу каких-то налетчиков, просили сообщить, если в моей сауне появятся парни с большими деньгами.

— Да-да, помню, продолжайте.

Он сильнее прижал трубку к уху и затаил дыхание. Неужели она сейчас скажет то, о чем он думает.

— Вы обещали, что за любую информацию освободите моего мужа и полгода ваши полицейские не будут беспокоить меня со своими поборами.

— Да, конечно, мое обещание в силе. Но только в том случае, если информация будет полезной.

— Ладно. В мою сауну совсем недавно приехали двое парней, подходящих под ваше описание. Они заплатили за сутки, сняли четырех девушек, заказали спиртное, полный набор закусок. Все как обычно. Вы знаете, что у нас установлены видеокамеры в доме. На всякий случай. Так вот ребята сорят деньгами, раздают их направо и налево девушкам. Одно из двух — или это кто-то из «золотой молодежи» резвится, или это те, кто вам нужен. Но на богатеньких мажоров они не смахивают, поэтому я склоняюсь ко второму варианту.

— Большое спасибо за информацию, Валерия. Напомните, ваша сауна — это та, которая за городом?

— Да, едете по трассе, а там увидите съезд направо и указатель «Сауна «Экстаз».

— Я вам позвоню, когда все закончим.

Положив трубку, Горецкий чуть не заорал от радости. Все-таки насколько предсказуемы эти преступники. Нет чтобы затихариться, свалить подальше из города — они по-идиотски разбрасываются украденным баблом.

— Алло, Петрович, это я. Короче, быстро собирай группу захвата — будем брать наших налетчиков. Да, только что мне позвонили. Я уже выезжаю. Знаешь, где «Сауна «Экстаз»? Отлично. Буду ждать вас сразу у съезда.

* * *

— Ну, все. Вы как хотите, а я сделаю небольшой перерывчик. Пойду искупнусь, — сказал Ржавый.

Нарезвившись до одури с каждой из девушек, осыпав их деньгами, он устало поднялся из постели и вытер ладонью вспотевший лоб. После чего поднял с пола штаны, из кармана с грохотом выпал спрятанный пистолет. Ржавый тут же поднял его и завернул в лежавшую рядом футболку.

— А ты что, в одежде решил купаться? — спросил Дикий.

— Сигареты не могу найти.

— На, держи.

Дикий бросил ему пачку. Ржавый закурил, взял под мышку штаны и футболку с пистолетом и вышел из спальни.

— Давай, дружище, иди, освежись. А я пока что сам девчонками займусь, — крикнул ему вслед Дикий.

Остановившись на несколько секунд метрах в десяти от берега, Ржавый, аккуратно положив на траву одежду, рванул с места и с разбега нырнул в воду. Вода была прохладной и действовала отрезвляюще. Отплыв от берега метров на двести, Ржавый развернулся и, ритмично взмахивая руками, брасом доплыл до берега. Трясясь от холода, натянул штаны с футболкой. Покрутив в руках пистолет, он сунул его сзади за пояс. «И на фига мы только эти волыны брали? Как будто не отдыхать ехали, а дела решать. Здесь из них разве что по воронам стрелять». Ржавый подошел к беседке, взял со стола бутылку виски и сделал из нее несколько глотков. Сев за стол, откинулся на спинку, закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух, остро и свежо пахнувший сосновым бором. Парень представил, как потом будет рассказывать дружбанам о том, что вытворял с четырьмя красотками и вообще, как они круто оттянулись с Диким. Он достал из лежавшей на столе пачки сигарету и прикурил. После чего взял бутылку виски, подошел к причалу и сел на него, свесив ноги в воду. Ночь была темной, беззвездной и безлунной. Ржавый отхлебнул из горла и лег на спину. Из дома доносились громкие женские крики и вздохи. Вот бы так всю жизнь провести. Чтобы в кармане была куча денег, стол — полная чаша. Рядом озеро, сауна, вечное лето… Или еще лучше — какой-нибудь райский остров, бунгало, пальмы, солнце, собственная яхта. И чтобы каждый вечер — новые девчонки. Замечтавшись, Ржавый закрыл глаза и представил безоблачную жизнь без всех этих разборок, стрелок, ментов, больниц. Внезапно от дороги послышался гул мотора. Из мрака выскочил черный микроавтобус, на большой скорости промчался мимо Ржавого и остановился у входа в дом. Из машины выскочили несколько человек в бронежилетах и с автоматами и забежали внутрь. Ржавый перекатился к краю причала и быстро заполз в привязанную к нему моторку. Он осторожно выглянул из-за борта: из тьмы выскочила еще одна машина, на этот раз легковая, и остановилась у беседки.

— Вот и погуляли, — беззвучно произнес Ржавый.

* * *

Дикий припал к губам Кристины, и тут на улице послышался рев мотора. Он мигом бросился к окну: по дороге, ведущей к трасе, мчался черный полицейский микроавтобус. Дикий прыгнул к тумбочке и достал из выдвижного ящика пистолет.

— Тс-с! Ложитесь на пол и не шумите, — приказал он девушкам.

Подбежав к окну, Дикий прицелился и пару раз пальнул в лобовое стекло подъезжавшего к ограде микроавтобуса. Машина резко затормозила, и из нее выскочили пять человек с автоматами и в бронежилетах, шлемах, черных масках. Спрятавшись за автомобилем, они открыли огонь по дому.

— Йо-ххо! Шоу начинается! — крикнул Дикий и перебежал к окну в соседней комнате.

Сидя под подоконником, он высунул руку и наугад выстрелил в окно. В ответ послышалась автоматная очередь. Зазвенело разбитое стекло, и сверху на Дикого посыпались мелкие осколки. Он отскочил в сторону и случайно наступил на один из кусков стекла.

— Черт побери!

Из порезанной подошвы сильно шла кровь. Оторвав кусок занавески, он быстро замотал им ступню. После чего, прихрамывая, перебежал обратно в спальню, осторожно выглянул на улицу, прицелился и выстрелил в видневшийся из-за микроавтобуса ботинок одного из ментов.

— Есть! Око за око, зуб за зуб, нога за ногу! — с восторгом закричал он, увидев, как пуля попала в цель.

Дикий сел на пол и посмотрел на порезанную ногу: светлая ткань, которой была замотана ступня, успела пропитаться кровью. Внезапно на улице послышались одиночные пистолетные выстрелы и ответная автоматная очередь.

— О, братуха! Давай, мочи их.

Дикий на пару секунд выглянул из окна, ища глазами Ржавого, после чего снова спрятался. С улицы опять зазвучала перестрелка. Дикий сидел на полу и улыбался. Приятно было осознавать, что ты не один ведешь бой, что друг не сделал ноги, а пытается помочь ему отбиться от ментов. Когда стрельба затихла, Дикий собрался с духом и только решил прицелиться и подстрелить еще одного мента, как за дверью послышался громкий топот. Парень резко развернулся, отпрыгнул на кровать и выпустил в дверь все оставшиеся в магазине патроны. Секунд на пятнадцать воцарилась мертвая тишина. После чего от резкого и сильного удара двери распахнулись, и в комнату ворвались пять человек с автоматами в бронежилетах и черных масках.

— Всем лежать! Лицом вниз! Руки за голову! — рявкнул один из них.

Девушки завизжали от испуга и забились в угол. «Все, хана!» — промелькнула в голове у Дикого единственная мысль. Он соскочил с кровати, упал на колени и только хотел лечь, как получил сильный удар ногой по спине. Застонав от боли, Дикий рухнул на пол. Ему заломили за спину руки и защелкнули на запястьях наручники.

— Девушки, одеваемся и на выход. Бегом, бегом! — приказал один из непрошеных гостей.

— Он что, ранен? — дрожащим голосом спросила Анжела, с ужасом глядя на кровавые разводы на полу.

— Не бойся, жить будет.

— Веди его в машину, — сказал главный, дав указание одному из ментов. — Остальные за мной — будем брать второго. Надолго его не хватит. Да и патроны на исходе.

У входа их ждал Горецкий, приехавший следом за ними на своей машине.

— Ну что?

— Вот, взяли одного. Хромает немного — видно, на стекло наступил.

— Давайте заканчивайте со вторым.

В этот момент со стороны озера раздался рев двигателя. Мент со следователем развернулись в ту сторону и увидели, как от причала на большой скорости удаляется моторная лодка. Толком рассмотреть, кто был за рулем, было невозможно из-за слабого света фонаря, освещавшего берег. Вся группа захвата вместе со следаком подбежала к озеру — моторка уже скрылась из вида, лишь вдалеке слышался рев мотора.

— Что мы можем сделать? Где он может высадиться? Нужно срочно оцепить озеро! — неистовствовал следователь, нервно расхаживая вдоль берега взад и вперед.

— Не хочу вас огорчать, но с противоположного конца озера соединено с рекой. Так что он может уплыть далеко, и определить, где именно он причалит, практически невозможно.

— Вашу мать! Нужно было выгружаться у самой ограды. Тогда он точно не успел бы добежать до озера и завести эту проклятую моторку. Ладно, займемся тем, кого повязали. Где он?

— В машине.

Следователь направился к микроавтобусу, но, подумав, обошел его и зашел в дом. В спальне перед ним открылась просто впечатляющая картина. Везде — на кровати, полу, туалетном столике, подоконнике — были разбросаны — деньги.

Подняв с пола несколько купюр, он вышел обратно на улицу и подошел к микроавтобусу, рядом с которым в разномастном нижнем белье стояли четыре девушки и зябко переминались с ноги на ногу. Горецкий оценивающе обвел их взглядом.

— Девчонки, вы просто шикарны! Эй, дайте им что-нибудь набросить! Вы не видите, что они мерзнут? — крикнул следак ментам.

Горецкий открыл дверь машины и заглянул внутрь: в салоне на полу с закрытыми глазами сидел, обхватив руками колени, абсолютно голый Дикий.

— Ну что, привет! Решил в войнушку поиграть? И как, понравилось?

Дикий молча поднял голову, сверля следователя полным ненависти взглядом.

— Да, забыл представиться — меня зовут Максим Петрович Горецкий, следователь по особо важным делам. Вижу, ты себе хорошее место выбрал для отдыха: озеро, сауна… И компанию подобрал отменную. Как, всех девочек успел перепробовать?

Следак широко улыбнулся и подмигнул.

— Ладно, выходи, поговорим с тобой по — душам.

— А нам с тобой не о чем разговаривать.

Горецкий сделал знак головой, и пара ментов мигом заскочила в салон микроавтобуса, Дикого схватили и выкинули наружу.

— Я слушаю. Как там тебя? Сейчас вспомню… Дикий, он же Назаров Денис Андреевич. Я не ошибся?

— Александрович.

— Ах да, извини. Рассказывай по порядку, Денис Александрович, откуда деньги, кто твой дружок, сбежавший на катере? Учти, я пока что по-хорошему спрашиваю. Будешь молчать, придется перейти к более грубым формам допроса.

— Пожалуйста. Делайте, что хотите. Но на меня у вас ничего нет. И вообще — на каком основании на меня надели наручники?

— Почему это — ничего нет? А сопротивление при задержании? А ранение работника полиции при исполнении должностных обязанностей? Даже не хочу подсчитывать, сколько лет на зоне ты себе уже заработал. Колись, откуда столько бабла.

— Чувак, ты что, не понял? Я тебе ничего говорить не собираюсь.

При этих словах Горецкий вышел из себя и с размаху ударил стоявшего перед ним Дикого кулаком в челюсть. Тот стойко выдержал удар, повернул голову и с ухмылкой уставился на следака, потирающего ушибленную руку.

— Сука! — прошипел Горецкий.

Он подошел вплотную и изо всех сил ударил парня коленом в живот. Дикий, застонав от боли, упал на землю. Следак с остервенением еще несколько раз пнул его.

— Нет, ты мне все скажешь, гад! Ведите его в сауну.

Двое ментов взяли Дикого под руки и повели к домику у озера. Когда они зашли внутрь, Горецкий приказал подвести задержанного к раскаленным камням.

— А теперь будешь говорить?

Дикий презрительно посмотрел на него и плюнул в лицо. Взбешенный следователь схватил его за шею и прижал щекой к раскаленному камню. По помещению разнесся запах жареного мяса. Дикий заорал от боли, пытаясь освободиться от железной хватки. Выждав пару секунд, Горецкий отпустил парня.

— Ого, теперь ты уже не такой красавчик, как раньше. Но ничего страшного, до свадьбы заживет, правда?

Дикий ничего не ответил.

— Что же ты, сволочь, все молчишь?

Горецкий снова схватил его за шею и окунул голову в стоявшую рядом кадку с водой. Прошли полминуты, минута, две, две с половиной, в течение которых Дикий, задыхаясь, трепыхался в мертвой хватке и пытался вынуть голову из воды. Но Горецкий резко ударил парня лицом о дно кадки, из носа пошла кровь. Когда, казалось, вот-вот Дикий захлебнется, следователь вынул его из воды и бросил на пол. Дикий широко открыл рот, жадно хватая воздух.

— Не хочешь говорить, тогда я расскажу, — откуда у тебя столько бабла. Ты, наверное, думаешь, чего мы сюда заявились, испортили отдых, мало ли народа снимает девочек? Но я здесь совсем не за этим. Я по поводу ограбления инкассаторской машины. Слышал про такое?

Дикий отрицательно покачал головой.

— А как же! Конечно, не слышал! Ведь ты сам в нем и участвовал. Вместе со своими дружками — Ржавым и Маркелом. Вот видишь, я все знаю. Что тебе стоило самому мне все рассказать, тогда не пришлось бы делать тебе больно, уродовать личико. А еще я знаю, что главным вдохновителем этой вашей авантюры был Маркел. Ведь ни у тебя, ни у Ржавого ума не хватило бы придумать такой смелый план. Кстати, ведь это Маркел смотался на катере?

— Без малейшего понятия, кто это был, — пожимая плечами и пытаясь улыбнуться, ответил Дикий.

— Смейся, смейся. Взяли тебя, возьмем и Маркела — это лишь дело времени. А если честно, то я впечатлен планом, который он провернул. Перекрыть дорогу, закатить микроавтобус в фургон, травануть газом охрану. Вполне можно кино про вас снимать или книжку писать. Вот только будем смотреть в глаза правде, единственное место, где будут фигурировать ваши имена и фамилии, — это в материалах суда и паре десятков желтых газетенок.

— Хочешь дело повесить? Но у тебя нет никаких доказательств! Что ты мне тут рассказываешь про какой-то микроавтобус, материалы суда? У тебя ноль доказательств.

— Да я и без доказательств знаю, что это были вы. Правда, Ржавому не фортануло — утонул вместе с машиной. Или все-таки жив, а? Может, вас тут было не двое, а трое?

Следователь вышел к стоявшим у автомобиля девушкам. Одетые и протрезвевшие, они все равно способны были свести с ума любого. Кроме следователя, почувствовавшего запах добычи.

— А ну-ка, скажите, сколько тут пацанов — было?

— Двое, — робко ответила Аня.

— Точно двое?

Горецких обвел всех взглядом. Девушки в знак согласия кивнули.

— Ладно. Тогда еще один вопрос вам, — следак достал из машины пачку распечатанных ориентировок. — Полистайте, посмотрите внимательно и скажите, кто был тем, вторым.

— Вот! Он был, — ткнула пальцем в фотографию Аня.

Горецкий подошел к девушкам и взглянул на фото — это был Ржавый, он же Гвоздев Сергей Анатольевич. Вот так сюрприз! Следователь не ожидал подобного поворота событий. Оказывается, Ржавый не утонул вместе с машиной, а жив, здоров и, судя по всему, прекрасно себя чувствует. Но тогда возникает вопрос — кто был за рулем той «Лады-Калины» и влетел на ней в реку? Неужели Маркел? Но ведь, со слов охранника, Маркел серьезно ранен — как он мог вести машину? Или охраннику почудилось, что ранение серьезное. Вполне возможно, что рана могла быть пустяковой. И самый главный вопрос — где сейчас Маркел? Погиб при падении машины в реку и его труп просто снесло течением, или ему каким-то чудом удалось выжить? Слишком много вопросов, и ни одного конкретного ответа. Ясно одно — пока тело не найдено, ни в одном из предположений уверенным быть нельзя.

Глава 15

Хлыщ сидел дома на диване, держа на коленях ноутбук, и флиртовал в соцсети с виртуальными подругами. Конечная цель всех знакомств была как всегда одна — развести новую знакомую на секс. После чего удалить ее из списка друзей, вычеркнуть из жизни и переключиться на новую жертву. В плане съема девушек за несколько лет он добился определенного мастерства. Хлыщу достаточно было бегло просмотреть страничку выбранной жертвы, чтобы сразу понять ее слабые места и именно на них давить. В среднем, из десяти телок до финальной сцены в постели удавалось развести одну или двух. С циничной улыбкой, отправив восемнадцатилетней Карине сообщение с предложением наконец-то развиртуалиться — например, в дорогом ресторане за бутылкой хорошего вина, Хлыщ положил компьютер на стол и пошел на кухню. Приготовив себе бутерброд с колбасой и майонезом, он вернулся обратно — на экране выскочили два непрочитанных сообщения. В одном из них Карина писала, что с радостью с ним встретится и даже сама хотела это предложить, но не могла набраться смелости. Хлыщ самодовольно хмыкнул, попросил ее дать свой телефон и открыл следующее сообщение. Оно было от какого-то анонимного пользователя. Парень прочитал его, и пальцы непроизвольно задрожали от страха. Неизвестный в категорической форме требовал от него сто тысяч долларов. Если же его просьба не будет удовлетворена, то шантажист угрожал выставить в Интернете в открытый доступ доказательство того, что он, Антон Коровин, сбил девушку на пешеходном переходе и скрылся с места преступления. Отойдя от первого шока, Хлыщ написал неизвестному: «Ты кто такой?» и тот тут же ответил: «Не имеет значения». Между ними завязалась переписка.

«А что у тебя за фантазии такие странные? С чего ты взял, что я сбил кого-то? Ты идиот?»

«Фантазии? — переспросил в ответ незнакомец и послал ему кусочек записи с видеорегистратора. — Даю тебе неделю, чтобы собрать деньги».

Просмотрев видео, Хлыщ с ужасом обнаружил, что оно снято из его же машины в тот самый день, когда произошло то проклятое ДТП. Страх и ощущение полной беспомощности охватили парня. Он вскочил с дивана и принялся лихорадочно соображать, что делать. Хлыщ никак не мог понять, откуда взялось это видео — ведь он удалил его сразу же. Тому факту, что видеорегистратор украли из машины, Хлыщ вообще не придавал значения, но теперь в душу закралось сомнение: а может, я стер не то, что надо? Может, видео все-таки осталось? Прокрутив в памяти еще раз тот вечер, он отбросил подобные мысли — видео точно было уничтожено. Но откуда тогда оно взялось у этого анонима? Хлыщ бросился к ноутбуку и зашел на страничку неизвестного. Там было абсолютно пусто — никакой информации о человеке, никаких фотографий, статусов, сообщений на стене.

— Что делать?! Что делать?! — со слезами на глазах заорал он на всю квартиру.

Хлыщ с ужасом понял, что без помощи отца тут не обойтись. Представив его лицо, когда он услышит новость о видео и ста тысячах долларов, парень почувствовал, как у него на лбу выступил пот и пересохло в горле. Ведь если что — деньги придется отдавать отцовские. А после ограбления любая новость про деньги способна его еще больше вывести из себя. Но делать нечего — нужно ехать и решать проблему.

Хлыщ обреченно сунул в карман ключи и вышел из дома. На улице стояла прекрасная погода — светило теплое солнце, зеленели деревья, на ветках чирикали воробьи. Но парень ничего не замечал. Над его головой в очередной раз сгустились тучи. За последнее время они сгущались так часто, что у Хлыща физически уже не осталось сил как-то эмоционально переживать происходящее. Он просто смирился с тем, что все фигово и что сам он изменить что-то к лучшему не способен.

Приехав на виллу, Хлыщ застал отца за пересадкой цветов в оранжерее. В плохом настроении он всегда брал шланг и начинал поливать свои многочисленные клумбы, если время было подходящим. Сейчас же, в полдень, поливать нельзя. Возиться с цветами было едва ли не единственное занятие, способное вернуть его в состояние умиротворенности и внутреннего покоя. Когда сын зашел в прохладную тень оранжереи, Андрей Павлович демонстративно развернулся к нему спиной и продолжил утрамбовывать землю в большой кадке. Не оборачиваясь, то ли спросил, то ли констатировал:

— Что, снова проблемы?

— Привет, папа.

Хлыщ протянул было отцу руку, но тот, проигнорировав, продолжил увлеченно перекладывать темную массу.

— Я тебя слушаю. Что на этот раз случилось? Сбил бабушку у магазина? Или собачку?

— Папа, ну зачем прикалываться. У меня — серьезная проблема. Какой-то чувак сегодня написал мне и требует сто тысяч баксов за видео с тем ДТП… Ну, когда я девку сбил. Он мне прислал кусок записи за тот день, но на ней ничего особенного нет. И я не знаю, что делать. С одной стороны, я точно знаю, что все стер. А с другой — как тогда это видео попало к тому чуваку?

— Интересная история, — отец повернулся к сыну и внимательно посмотрел ему в глаза. — Интересно, ты всегда был таким идиотом или просто со временем поглупел. Вспомни — видеорегистратор у тебя украли. Вспомнил?

— Ну и что? Я же говорю — на нем ничего особенного нет. Я все видео с ДТП стер.

— А то, что опытный компьютерщик может взять твой затертый видеорегистратор и восстановить уничтоженную запись. Просек? Кстати, твой шантажист мне тоже прислал на почту интересное видео.

— Какое? — испуганно спросил Хлыщ, перебирая в уме, что там может быть. — И откуда он узнал твой мэйл?

— Ну, в наше время узнать мэйл — не проблема. А насчет видео — идем, покажу.

Отец отставил горшок, снял перчатки и вышел из оранжереи. В гостиной он взял с журнального столика ноутбук и поставил его на стол.

— Вот, любуйся.

Андрей Павлович развернул компьютер экраном к сыну и включил открытый видеофайл. Хлыщ сел перед ноутбуком в кресло и увидел на записи, как он, сильно пьяный, вытащил из машины под проливной дождь девку в одних трусиках и лифчике. Потом бросил ей в лицо ее одежду и, чуть не сбив, укатил, оставив ее мокнуть неизвестно где. На этом видео обрывалось. Хлыщ захлопнул крышку и посмотрел снизу вверх на стоявшего рядом отца.

— Довольно необычные у тебя отношения с девушками. Ты что, со всеми так обходишься, или это был исключительный случай?

— Папа, давай не будем про мою личную жизнь.

— Ладно, не будем. Я просто поинтересовался. А насчет этого шантажиста — давай вместе подумаем, кто бы это мог быть. Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

— Ума не приложу.

— А ты напряги извилины. А то привык — чуть что, сразу ко мне бежишь. Какие у тебя враги или недоброжелатели есть?

— Нет у меня никаких врагов. Хотя… — Хлыщ задумался, и через несколько секунд его взгляд вспыхнул. — У меня во дворе ошивался с двумя дружками этот гад Маркел. Ну, парень той девки, Яны, которую я сбил. Угрожал мне. Может, это он?

— Может, и он. Или сама Яна с его помощью решила прижать тебя к стенке. И, будь я на ее месте, наверное, поступил бы так же. А то и жестче — попросил бы Маркела тебя прикончить. Но я не на ее месте, а на месте человека, у которого сын постоянно вляпывается в дерьмо. Между прочим, знаешь, сколько нужно денег, чтобы сделать ей операцию за бугром? Можешь не отвечать — сто штук евро. Если прибавить к ним те сто тысяч рублей, которые я ей вручил, тогда как раз получится нужная сумма.

— И что мне делать? А если это все-таки не она и не Маркел? Блин, — полным отчаяния голосом произнес Хлыщ и обхватил голову руками. — У меня уже мозги пухнут от всего этого. Я вообще запутался в том, что вокруг происходит и что делать дальше.

— Могу посоветовать съездить в больницу. Проведай Яну, поезди по ушам — мол, как здоровье, мне очень жаль… Ну, что я тебя буду учить — сам мастер лапшу вешать. Посмотри на ее реакцию, а там поймешь сам — она это тебя шантажирует или не она. Если мои предположения подтвердятся и окажется, что это она или Маркел с ее подачи пытается раскрутить тебя на бабки, я позабочусь о том, чтобы она замолчала. Тогда ей уже не понадобятся ни деньги, ни лечение, а разве что красивый гробик.

* * *

Горецкий, после звонка лечащего врача Яны, на всех парах мчался в больницу. Тот сообщил, что девушке удалось собрать необходимую сумму, поэтому вскоре ее отправляют на операцию в Испанию. Вся картина ограбления постепенно складывалась воедино. Предположения следователя и показания «шестерки» подтверждались — именно Маркел со своими приятелями ограбил инкассаторов. Иначе откуда у простой студентки вот так, по щучьему велению, появились такие большие деньги.

Войдя в палату, Горецкий поздоровался с Яной, придвинул стул и сел рядом у изголовья девушки. Следом за ним зашла Маша.

— Можно вас попросить оставить нас одних? — обратился он к медсестре.

— А вы кто? — спросила Яна.

— Я следователь, Горецкий Максим Петрович. Как твое самочувствие?

— Сами видите — бывало и лучше. А ты, — Маша, не слушай его — я хочу, чтобы ты осталась.

— Что ж, ладно. Кстати, поздравляю с тем, что удалось найти деньги на операцию. — Горецкий добродушно улыбнулся.

— Откуда вам известно про деньги? — насторожилась Яна.

— Ваш лечащий врач сказал. Вы как-никак проходите по делу о ДТП потерпевшей. Врачи обязаны сообщать нам о том, что пациент отправляется за границу.

— А что вам от меня нужно? Вы нашли того подонка, который меня сбил?

— Нет, я по другому делу. Скажите, а откуда взялись сто тысяч евро? Ведь такие деньги на дороге не валяются.

— Ну, — с волнением в голосе сказала Яна. — Я сама точно не знаю. Какой-то неизвестный благодетель дал. А что, это запрещено? Ведь приходил ко мне депутат, подарил сто тысяч рублей. Наверное, кто-то увидел меня по телевизору и тоже решил помочь.

— Вот вы говорите — неизвестный дал вам деньги. А сможете описать, как он выглядел? Рост, телосложение, лицо, цвет глаз.

— Вообще-то сама я его не видела, — на ходу лихорадочно принялась придумывать Яна. — И деньги он давал не мне лично в руки.

Девушка не знала, что еще сказать, чтобы версия выглядела убедительной. Она никак не могла сосредоточиться — ей мешали мысли о Маркеле. О том, не о нем ли пришел вынюхивать информацию этот следователь. Как только Горецкий вошел в палату, Яна сразу же почувствовала к нему неприязнь. Его улыбка и тон, каким он разговаривал, казались неискренними и даже агрессивными.

— Погодите, что-то я не пойму, — Горецкий, увидев, что девушка в растерянности и путается в ответах, пошел в наступление. — Сначала вы сказали, что деньги вам дал благодетель. А теперь — что не видели его и давал он не вам, а кому-то другому.

— Максим Петрович, вот зачем вы на нее так давите? И что это за грубая форма вопросов? Вы что, не видите, в каком Яна сейчас состоянии? — встряла в разговор Маша и подошла к ним.

Горецкий с удивлением посмотрел на нее. Он не ожидал и никогда не сталкивался с тем, чтобы какая-то медсестричка упрекала его, одного из лучших следователей города, да еще и указывала, какие вопросы задавать, а какие нет.

— Я, конечно, сильно извиняюсь. Как вас — Маша зовут? Так вот, Маша, по-моему, Яна вполне в состоянии осознанно отвечать на мои вопросы.

— По поводу денег я могу вам все рассказать. Это я принесла их Яне в палату.

— А откуда они появились у вас? — Горецкий заинтересованно посмотрел на медсестру.

— Сначала кто-то позвонил на телефон дежурной медсестры — как раз моя смена была. Такой глубокий приятный голос, у меня сложилось впечатление, что это мужчина в годах, может, даже пожилой, — врала и не краснела Маша. — Он спросил — здесь ли лежит Яна Галчинская, которая попала под машину и которой нужны деньги на лечение. Я сказала, что да. После чего собеседник сразу же положил трубку. А буквально через несколько часов деньги уже были тут. Мне их принес какой-то мальчишка, посыльный. Сказал, что его попросили передать этот пакет Яне Галчинской и пожелать ей скорейшего выздоровления. Я попыталась расспросить, кто дал деньги, но мальчик молча развернулся и убежал.

Когда Маша закончила рассказ, в палате на некоторое время воцарилась тишина. Покусывая губы, Горецкий обдумывал услышанное.

— Интересная история. Прямо какое-то рождество. Чужой человек вот так запросто, увидев по телевизору сюжет, жертвует сумасшедшие деньги девушке, которую не то что не знает, но даже вживую не видел.

— Ну, не все люди такие, как вы, — поддела полицейского Яна. — Будь у вас хоть миллиард долларов, вас бы, наверное, жаба задушила пожертвовать пару тысяч и спасти чью-то жизнь.

— А вот теперь вы мне грубите. С чего вы взяли, что я жадный и бесчувственный?

— Я сужу по тому, с какой кислой миной вы слушали Машу. Вам легче поверить в какую-нибудь гадость, чем в историю о человеческой доброте.

— В чем-то, Яна, вы правы. Поработайте на моем месте хотя бы годик, и у вас тоже много иллюзий относительно добра и сострадания поубавится. Ладно, не буду больше утомлять своими вопросами. Скорейшего вам выздоровления. До свидания.

Горецкий поднялся из кресла, похлопал Яну по руке, кивнул Маше на прощание и покинул палату.

Следователь был зол на них обеих, но ничего поделать не мог — официально прицепиться было не к чему. Никто не запрещал благотворительность, никто не обязан отчитываться о подарках. Но верить в услышанную только что чушь Горецкий ни за что не хотел. То же мне, начитались девчонки сказок и навешали лапшу на уши. Покажите, где в нашем в городе живет хоть один сердобольный толстосум? Да их в принципе не может быть. Человек, заработавший сотни тысяч евро, априори лишен чувства жалости. И добровольно делиться своим баблом он будет только, если его крепко прижмут еще более влиятельные, чем он, люди. Горецкий носом чуял, что Яне деньги принес именно Маркел. Иначе и быть не могло. Что ж, придется копать дальше. Рано или поздно тот допустит ошибку, и тогда посмотрим, кто победитель, а кто — проигравший.

Как только следователь вышел из палаты, Маша присела у кровати Яны, взяла ее за руку и принялась успокаивать. По глазам Яны и выражению лица было видно, что она сильно взволнована визитом полицейского и его вопросами.

— Яна, все в порядке. Ему не к чему прицепиться. Если он еще раз заявится и начнет опять расспрашивать, не говори ему ничего. Просто молчи. В конце концов ты ничего противоправного не совершила. Да и вообще — по закону не обязана отвечать.

— Да я уже поняла. Просто растерялась, разволновалась. Он как-то так неожиданно сюда заявился и с ходу начал засыпать вопросами.

— Мне он таким гадким показался. Глазки бегают. Волосы жирные, немытые, грязь под ногтями. Если у него есть жена, то я ей не завидую.

— Слушай, Маша, а я за Маркела сильно переживаю. Раз полицейские заявились сюда и вынюхивает что-то, то, вполне возможно, что они подозревают Маркела в краже этих денег. У них точно есть на него досье, я раньше даже несколько раз замечала, как за нами следили люди, наверняка из полиции. Вот они и решили выйти на него через меня.

— Не беспокойся, твой Маркел в надежном месте. Там его никто не найдет. А этот Горецкий пусть сколько угодно бегает вокруг тебя — у него ничего нет. А когда полицейский чувствует свое бессилие, он начинает злиться и беситься. Так что не обращай на этих ментов внимания. Ладно, побегу я. Нужно взять кое-какие медикаменты, чтобы обработать Маркелу рану.

— С ним точно все хорошо? — с тревогой переспросила Яна.

— Да, на нем заживает как на собаке, — улыбнулась Маша. — Пока.

Медсестра зашла на этаже в свой дежурный пункт, села за стол и открыла выдвижной ящик. Там уже лежал сверток с необходимыми для обработки и лечения Маркела лекарствами и хирургическими инструментами. Только она собралась переложить сверток в сумочку, как к столу подошла ее сменщина Лариса Евгеньевна, женщина лет пятидесяти довольно крупной комплекции. Маша быстро положила сверху на сверток стопку старых женских журналов и закрыла ящик.

— Привет, Маша. Как смена прошла?

— Все как обычно. Скука смертная.

— Журнальчики новые прикупила почитать? — спросила Лариса Евгеньевна, кивнув на ящик стола.

— Нет, это все те же, старые.

— Машенька, можно тебя попросить посидеть еще десять минут — хочу сбегать в кулинарию у нас внизу, взять птичьего молока двести граммов — я так обожаю эти конфеты! А то потом все раскупят.

— Да, конечно, я побуду тут.

Как только та исчезла из виду, Маша переложила сверток в сумку.

— Вот тебе угощеньице, — вернувшись, сменщица протянула Маше несколько конфет.

— Спасибо. До свиданья.

Спустившись вниз, она остановилась в холле у зеркала поправить прическу и накрасить губы. К ней тут же подскочил дежуривший у входа полицейский.

— Привет, Маша. Отлично сегодня выглядишь. Есть минутка?

— Руслан, мне некогда, я спешу.

Руслан был самым противным из всех дежуривших в больнице полицейских. При каждом удобном случае он делал ей недвусмысленные намеки, приглашая к себе в гости. Маша сначала вежливо отказывалась от его ухаживаний, пока в конце концов однажды не послала его прямым текстом, когда тот обнаглел до такой степени, что начал ее лапать. Маша тогда влепила Руслану пощечину. После этого он умерил свой пыл, но, видимо, затаил на девушку то ли обиду, то ли злобу, то ли все вместе.

— А я хотел пригласить тебя в кино. Никаких приставаний, честное слово. Хороший фильм — про инопланетян и про любовь. Я в Интернете читал, что интересный.

— Я не люблю кино про инопланетян, — сухо ответила Маша.

— Ну тогда давай на любой другой сходим.

— Руслан, ты что, глухой? Я же русским — языком сказала, что мне некогда. Все, свободен.

Руслан после этих слов резко переменился в лице. Вместо заискивающей улыбки появилась угрюмая мина, а в глазах на мгновение блеснула ненависть.

— Ага, значит, ты вот так. Я к тебе со всей душой, а ты мне грубить? Спешишь, говоришь? А если я тебя задержу ненадолго?

— Руслан, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Нет уж. Проведу-ка я досмотр личных вещей. Выкладывай вот на тот стол все, что у тебя в сумочке.

— Тебе что, делать нечего?! Какой еще досмотр? Ты не имеешь права.

— Очень даже имею.

— Руслан, я тебя прошу. Отпусти меня, — как можно более вежливо попросила Маша и с мольбой посмотрела в глаза полицейскому. — Что ты хочешь увидеть в моей сумочке? Косметичку, расческу и кошелек?

— Поздно, Машенька, пить боржоми. Тебе не хотелось со мной общаться, вот ты и отказывалась от кино. А теперь мне хочется досмотреть тебя — и ты отказать мне в этом не имеешь права. Давай, шевелись!

Маша медленно поставила сумочку на стол, и сердце ее учащенно забилось. Только этого еще не хватало — на ровном месте попасться.

— Открой ее и выложи все содержимое, — приказал мент.

Девушка непослушными руками расстегнула молнию и принялась доставать все что угодно, но только не лежавший там сверток.

— А это что?

Руслан достал его из сумки и развернул. Внутри лежали различные ампулы, таблетки, маленькие баночки с лекарствами, хирургический пинцет, игла, еще какие-то инструменты. Мент посмотрел на Машу и осуждающе покачал головой.

— Ай-яй-яй! Нехорошо, ой как нехорошо! Что же это получается — крадем на рабочем месте? Вижу, тут и обезболивающее. Ты что, наркотиками балуешься или наркоманам приторговываешь?

— Какие еще наркотики?

— Как какие? По-моему, это все без рецепта в аптеке не купишь. Если я заявлю о краже, у тебя будут о-очень большие неприятности, Машенька. Подсказать статью УК и сколько лет за это светит?

Девушка испуганно смотрела на мента, не зная, что делать дальше.

— Не бойся. Я дам тебе шанс выпутаться из истории. Если ты, конечно, сама захочешь его использовать.

— Что за шанс? — с интересом спросила — Маша.

— Ты сможешь уйти со всем этим, если переспишь со мной, — предложил мент.

Руслан взял со стола флакон с духами и с наслаждением понюхал. Маша стояла, ошарашенная услышанным. При всей серьезности ситуации, в которой она оказалась, ни о каком сексе с этим психом не могло быть и речи. Даже если теоретически представить, что она согласилась с ним на пятиминутную близость — что будет дальше? Да, он отпустит ее сейчас. Но потом он же просто прохода ей не будет давать. Один из предыдущих парней чем-то смахивал на Руслана, поэтому Маша подозревала, чем это все кончится. Сначала он вычислит ее адрес, потом начнет терроризировать по ночам звонками… Нет, никакого секса!

— Ну, что молчишь? — нетерпеливо спросил мент. — Выбирай. Или полицейский участок, или незабываемый секс со мной.

Полицейский подошел к девушке вплотную, одной рукой крепко обхватил за талию, а вторую положил на ягодицу. Маша резко ударила его коленом в пах и оттолкнула. Руслан согнулся и застонал от боли.

— Сволочь! Тебе конец!

Не обращая на него внимания, девушка бросила на него полный ненависти взгляд и побежала к выходу. Выскочив на дорогу, она поймала проезжавшее мимо такси, села в машину, и только тут ее охватила паника. Все произошло так быстро, что она даже не успела осмыслить все последствия случившегося. Ведь если этот урод заявит о краже, а он, скорее всего, так и сделает, то все пропало. В больницу обязательно прикатит этот противный следователь Горецкий. По набору препаратов и инструментов он сразу догадается, в чем дело. Здесь не нужно быть большим аналитиком, чтобы сложить одно с другим. Медсестра общается с девушкой раненого бандита, после чего пытается вынести из больницы целый набор, необходимый для ухода за раненым. К ней домой сразу же отправят наряд полиции, и все. Маркел даже не успеет опомниться, как на нем защелкнутся наручники.

Выскочив у своего подъезда из такси, Маша попросила водителя подождать ее десять минут. Она молнией взбежала на свой этаж и, открыв дверь, с порога крикнула:

— Маркел! Быстро сматываемся!

— В чем дело? — спросил парень, вскочив с дивана.

— Некогда объяснять. Здесь скоро могут быть менты. Так что берем все необходимое и уходим. Одевайся!

Маша начала соображать, где они могут залечь на дно. Первым делом нужно снять квартиру. Она схватила в прихожей пачку газет с объявлениями, которыми постоянно был завален почтовый ящик, и сунула их в рюкзак. Потом сложила туда документы, деньги и лекарства, помогла Маркелу обуться, и они вышли из квартиры.

— Куда дальше едем? — спросил у Маши таксист, когда они сели в машину.

— Поезжайте вдоль набережной и через мост, а там я скажу точнее, — ответила девушка, развернув газету и набирая по мобильнику номер риелтора.

— Ты что делаешь? — Маркел выхватил у нее из рук телефон. — Менты могут пробить, куда ты звонила, и тогда нас точно накроют.

— А что ты предлагаешь?

— Нужен новый телефон и карточка. Шеф, останови на пять минут возле вон того магазина.

Маша выбежала и вскоре вернулась со стартовым пакетом и простеньким телефоном.

— Вот теперь все отлично. Я уже присмотрел пару объявлений. Дай позвоню.

Через час они уже были на месте их нового жилья. Это был небольшой неприметный домик в дачном поселке сразу за чертой города. Хозяин, получив предоплату за два месяца, вручил им ключи и укатил на своих стареньких «Жигулях». Они закрыли двери, бросили сумку в прихожей и устало плюхнулись на диван.

* * *

Прошла целая неделя, пока Хлыщ собрался с духом и поехал в больницу проведать Яну. Он сам не понимал, что с ним. Проснулась совесть и потому стыдно посмотреть в глаза человеку, которого чуть не отправил на тот свет? Или это был страх встретиться в палате с Маркелом? Хлыщ не знал ответа. В конце концов, отмахнувшись от всех этих мыслей, он выпил немного для смелости и решил — будь что будет. Все-таки нужно было что-то делать с этим шантажистом. И кроме него эту проблему никто не решит.

— Добрый день. Я к Яне Галчинской. Не подскажете, в какой она палате? — спросил он, подойдя к окошку регистратуры.

— А вы кем ей приходитесь? — спросила молодая девушка в белом халате.

— Троюродным братом, — соврал Хлыщ.

— Сейчас посмотрю. Минуточку.

Девушка открыла журнал и стала искать нужную фамилию.

— Газизова, Галкина, Галчинская. Да, есть такая. Вот только ее сегодня выписали.

— Как выписали? Она же в тяжелом состоянии! — в недоумении спросил парень.

— Ее выписали на время операции. А потом она еще вернется сюда для окончательной реабилитации.

Хлыщ в шоке вернулся в машину и схватился за голову. Единственный способ, который у него был, чтобы проверить причастность Яны и Маркела к шантажу, был упущен. А времени в обрез. Ждать, пока девка вернется из-за границы, бессмысленно. Если шантажист выложит видео и разошлет его куда угодно — пострадает не только он, пострадает репутация отца. Ведь получится, что он сознательно умолчал о причастности своего сына к наезду на пешехода. И к тому же еще умудрился пропиариться на чужом горе, оклеветать парня девушки. А тут уже падала тень и на правоохранительные органы. Хлыщ представил, какая шумиха поднимется из-за этого видео, и его охватила нервная дрожь.

* * *

Маркел, заранее зная от Маши время отправления самолета, приехал в аэропорт пораньше. Скорее всего, следователь Горецкий, о котором она ему рассказала, догадывается о том, что он попытается увидеться с Яной перед отъездом. Маркел долго думал, стоит ли рисковать ради этого, и в результате решил, что если все продумать, то риск этот будет небольшим. Да и узнать его в лицо будет сложно. Маркел был совершенно не похож на себя прежнего. Он зарос бородой, отпустил усы и выглядел лет на десять-пятнадцать старше, чем ему было на самом деле.

Приехав к аэропорту на такси, он стал у главного входа, положил рядом взятую для сходства с туристом сумку и закурил. Заросший, в костюме с галстуком и черных очках, Маркел смахивал на этакого бизнесмена, который после бурно проведенного в командировке времени возвращается домой. Было раннее утро. К зданию периодически подъезжали такси, микроавтобусы, из которых выгружались стайки людей с большими дорожными сумками. К ним тут же подходили грузчики с тележками и предлагали подвезти багаж. Маркел подошел к курившему в сторонке мужчине с тележкой.

— Слышь, мужик, хочешь заработать?

— Сколько?

Маркел достал из кармана пачку денег и отсчитал несколько крупных купюр.

— Что нужно сделать? — заинтересованно спросил грузчик.

— Ничего делать не надо. Одолжи на время свою форму с кепкой и тележку.

Грузчик не раздумывая кивнул Маркелу, чтобы следовал за ним. Они прошли через служебный вход и закрылись в небольшой раздевалке. Через десять минут Маркел уже стоял в зале ожидания в уголке с собственной сумкой на тележке. Купив в автомате кофе, он не спеша отхлебывал из стаканчика горячий напиток и внимательно наблюдал за главным входом. Полицейских поблизости на удивление не было ни одного, только охрана аэропорта. Но Маркел сразу же заметил нескольких мужчин, которые расхаживали по зданию аэропорта, пытаясь незаметно разглядеть лицо чуть ли не каждого мужчины. Маркел даже удивился — насколько непрофессионально и грубо работали эти правоохранители в штатском. Когда один из них направился в его сторону и, не обратив на него никакого внимания, прошел мимо, Маркел даже улыбнулся. Насчет того, что его не рассекретят в этой униформе, можно было больше не сомневаться. До отправления самолета в Барселону оставалось совсем немного времени. Последние пассажиры, пройдя регистрацию, шли на посадку. Маркел начал нервничать. А вдруг Яну привезли прямо к трапу или занесли в самолет до того, как он приехал? В этот момент послышалась сирена, и к главному входу подъехала машина «Скорой помощи». Маркел опустил козырек кепки на глаза, взял тележку и не спеша двинулся вдоль стены к дверям главного входа. Когда из машины на каталке вывезли Яну, у Маркела внутри дрогнуло. Он уже не помнил, когда видел ее последний раз. Девушка лежала, повернув голову набок. Двое врачей закатили ее внутрь здания аэропорта и повезли к стойке регистрации. Маркел пристроился рядом, но, как назло, Яна лежала лицом в другую сторону. Окликать, даже шепотом, было опасно, так как в нескольких шагах от каталки шел полицейский и мог все услышать. Не поворачивая головы, Маркела обвел взглядом зал ожидания, через который Яну везли к стойкам регистрации, и заметил, как менты в штатском уже без всяческой конспирации высматривают его среди пассажиров. Внезапно сзади послышался шум — Маркел обернулся и увидел, как у входа несколько человек заломили руки парню, отдаленно похожему на него самого. К несчастному, который громко возмущался произволом, подбежал мужчина в мятом костюме и посмотрел в лицо. Разочарованный, он отвернулся и дал знак отпустить задержанного. Спохватившись, Маркел заметил, что каталка с Яной уже прошла регистрацию, и девушку уже закатили в лифт. Внизу на улице ее ждала машина «Скорой помощи», в которой девушку должны подвезти к самому самолету. Он остановился, глядя, как двери лифта закрылись, и вздохнул. Ни единого слова не удалось сказать любимой из-за этих ментов. Но Маркел был рад даже тому, что увидел ее вблизи — Яна с тех пор, как виделся с ней в последний раз, выглядела значительно лучше. По крайней мере, так ему показалось. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Маркел развернул тележку в сторону. Зашел в подсобку, где его ждал грузчик, переоделся в свою одежду и вышел в зал ожидания.

Самолет на Барселону медленно вырулил на взлетную полосу и, набрав скорость, оторвался от земли. Маркел мысленно пожелал Яне удачи и покинул аэропорт. В это же время за удалявшимся в небе самолетом с балкона наблюдала Маша. Они с Маркелом решили, что приедут сюда порознь, чтобы не привлекать внимание полиции. Девушка следила за взлетом и думала о том, чтобы операция прошла успешно и весь этот кошмар наконец-то закончился. Когда самолет превратился в точку и окончательно исчез из поля зрения, она спустилась вниз, поймала у входа такси и вздохнула. Теперь оставалось только ждать новостей из Испании.

* * *

После визита в больницу Хлыщ ходил подавленный. Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, он включил ноутбук и принялся выбирать из списка своих виртуальных подруг в соцсети очередной объект для своих сексуальных утех. Но не успел он отправить первое сообщение, как ему снова написал тот самый — аноним.

«Время вышло. Теперь ты должен перевести деньги на мой счет. Готов?» — спрашивал в сообщении шантажист.

«Ты дал слишком малый срок, чтобы найти такую большую сумму. Дай еще время».

«Не води меня за нос. Или деньги, или я выкладываю видео».

«Подожди, но я ведь не волшебник, чтобы из воздуха взять бабло».

«Попроси у своего отца — у него точно денег куры не клюют».

«Вообще-то это не так просто. Его недавно по-крупному ограбили».

«Вот только не надо этих дешевых приемчиков. Даже если это и правда — меня не волнуют твои проблемы».

«Честное слово. Ладно, давай так — я тебе сейчас перечисляю три тысячи, а остальное — потом».

«Что ж, сейчас скину тебе данные своего счета веб-мани. Переведешь бабло на него. Даю тебе еще два дня. Время пошло».

Закончив переписку, Хлыщ зашел на страничку своего счета на сайте банка и сразу же — перевел деньги на указанный шантажистом счет. После чего задумался. Через минуту его осенила идея, и он тут же набрал номер телефона отца.

— Папа, привет. Слушай, у меня есть небольшая просьба.

— Антон, я же тебе четко сказал — разбирайся со своими проблемами сам, оставь меня в — покое.

— Дело в том, что нужно вмешательство — ментов.

— Ну, выкладывай тогда, что там у тебя?

— Шантажист снова написал мне и потребовал денег. Пришлось перевести ему несколько тысяч баксов, чтобы дал еще отсрочку. Так вот, он мне прислал счет веб-мани — не могла бы полиция пробить данные владельца?

— Ох, как я устал от этого всего. Хорошо, я позвоню, узнаю, что можно сделать.

— Спасибо, папа.

— Кстати, ты ходил в больницу проведать ту девку?

— Да, но ее уже отправили за границу на лечение.

— Понятно. Ладно, пока, до связи.

Отец, несмотря на отсутствие каких-либо доказательств, был почти что на все сто процентов уверен, что сына шантажируют именно Яна с Маркелом. Закончив разговор с сыном, Андрей Павлович набрал номер начальника городского управления МВД — своего старого знакомого, с которым периодически ездил на охоту.

— Алло, Петр Алексеевич? Привет. Коровин беспокоит.

— О, Андрюха! Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись — может, организуемся на выходные? Мне тут подсказали хорошее местечко, где можно диких кабанов сходить пострелять.

— Знаешь, извини, но некогда сейчас — столько проблем навалилось. Вот разгребу, тогда куда угодно выберусь — хоть на слонов. Я тебе по другому поводу звоню. У меня есть один номерок счета веб-мани — можешь пробить для меня информацию о владельце? Я, конечно, в долгу не останусь.

— Веб-мани, говоришь? Даже не буду спрашивать, зачем это тебе. Что ж, по своим каналам постараюсь узнать все что можно. Скинь мне на телефон номер.

— Спасибо большое, ты меня сильно выручишь.

— Да не за что. Кстати, насчет твоего ограбления — мои орлы одного из подозреваемых задержали. Правда, никаких доказательств нет, но Горецкий уверяет, что это только дело времени.

— Ага, пусть роет землю носом, но найдет остальных. И самое главное — мне нужен Маркел, главный в их банде.

Глава 16

Вымотавшись за день, как собака, следователь Горецкий вернулся домой поздно вечером. Раздевшись, он взял из холодильника початую бутылку коньяка, открыл в ванной кран и расслабленно опустился в воду. Он сделал из горла небольшой глоток и откинул голову.

— Ч-черт! — выругался следователь, взял стоявшую на полу бутылку и сделал еще несколько глотков.

Опять эти мысли о работе. Так и свихнуться можно. Он закрыл глаза и представил, как лежит на берегу небольшого острова посреди — океана. В метре от него плещутся волны, вверху светит солнце, по радио играет приятная музыка. Потом из бунгало выходит обнаженная туземка и приносит ему бутылочку холодного пива. Горецкий расслабился, лицо его расплылось в довольной улыбке. Внезапно из комнаты раздался настойчивый звонок мобильника. Стиснув зубы от злости, следователь вылез из ванны и раздраженно достал мобильник из кармана штанов.

— Даже отдохнуть спокойно нельзя. Алло, кто звонит? — рявкнул он в трубку.

— Из дежурной части. Вы просили в случае чего сообщить вам в любое время, — промямлил на том конце беспроводной линии дежурный полицейский.

— Не в случае чего, а если появится важная информация. Что там у тебя? Быстрее выкладывай.

— Полчаса назад в реке был найден труп. За мостом, вниз по течению.

— Опознать удалось?

— Пока нет. Его повезли судмедэкспертам на заключение.

— Куда именно? Давай адрес!

Придерживая телефон плечом, Горецкий подошел к столу, взял ручку с блокнотом и приготовился записывать.

— Да как всегда адрес — Пушкинская, шестнадцать.

— Отлично.

Выключив в ванне воду, Горецкий быстро оделся и выскочил из дома. «Только бы это был Маркел, только бы он», — словно мантру, повторял про себя следователь. Когда он приехал к старенькому зданию городского морга и зашел в прозекторскую, труп уже лежал на столе. Около него стоял врач со скальпелем в руке и что-то рассматривал. Борису Андреевичу Мортину было лет сорок — сорок пять. Следователь был знаком с ним давно, но дружеских отношений между ними не сложилось. Скорее, общение носило непринужденный характер, не выходя за рабочую сферу. Горецкий нарочито кашлянул — врач обернулся на звук, положил инструмент и подошел к следователю.

— О, какие люди. А вы что тут делаете так поздно?

— Здорово. Да вот — начальство поджимает со сроками, дело со скрипом продвигается. Так что не до сна. Я приехал по поводу трупа. Что можешь сказать?

— Тяжелый случай с этим жмуриком. Идите, сами посмотрите.

Горецкий подошел к столу и с отвращением взглянул на лежавшее тело. Внешне оно уже мало походило на человека и представляло собой полуразложившийся труп. Голова и руки отсутствовали, да и туловище выглядело так, словно его чем-то пошинковали.

— Чем его так порубали? — спросил следователь.

— Судя по тому, что я успел осмотреть, чувака затянуло судовыми винтами. Голову и руки не нашли и, боюсь, вряд ли найдут. Их, скорее всего, уже далеко унесло вниз по течению. А вот тело прибило к берегу недалеко за городом. Ваши сообщили, что местные крестьяне нашли.

— Что-нибудь еще можешь сейчас сказать?

— Та-ак, посмотрим. Мужчина, лет двадцати — двадцати пяти. Смерть наступила неделю-полторы назад. Это очень приблизительное время. А вообще сложно давать сейчас заключение. Работа сложная — я тут и за один день не справлюсь.

— Слушай, у меня к тебе просьба. Я ищу двух пацанов, ограбивших инкассацию. У меня в машине как раз распечатки с их ориентировочками — сейчас сбегаю принесу. Если вдруг этим жмуриком окажется один из них, сразу позвони мне, хорошо?

— Хорошо, позвоню.

Горецкий выбежал и через минуту вернулся с листиками, на которых красовались фотографии Ржавого и Маркела.

— Все, еще раз спасибо. Пойду, попробую вздремнуть немного. Уже недели две не могу нормально выспаться. Голова гудит как паровой котел.

— А вы под катер нырните, тогда и сон будет крепкий, и головная боль пропадет, как у этого товарища, — судмедэксперт ткнул скальпелем в сторону мертвеца и громко рассмеялся.

— Ага, очень смешно.

После того, как следователь ушел, Борис Андреевич поработал еще часика полтора. Глаза начали слипаться, и он решил, что смысла засиживаться дольше нет. Врач накрыл труп, отвез его в морг и, переодевшись, отправился домой. Жил он недалеко, в двадцати минутах ходьбы от работы. Он обожал эти ночные прогулки перед сном и никогда не возвращался со смены на автобусе или такси. Погода стояла теплая и безветренная. Среди звезд, усеявших небо, висела луна. На улице было тихо и безлюдно — лишь изредка невдалеке по дороге проносились машины. Подойдя к своему дому, Борис Андреевич свернул в арку и засунул в карман руку, чтобы достать ключи от квартиры. Вдруг сзади послышались чьи-то шаги. Врач обернулся — перед ним от стены отделилась тень. Не успел он опомниться, как незнакомец подбежал и приставил к его голове пистолет.

— Тихо, дядя. Пикнешь — убью.

— Что вам нужно? У меня нет с собой денег.

— Слушай меня. Сегодня к вам в морг привезли жмура без головы. От тебя требуется только одно — дать заключение, что этот труп принадлежит Маркелову Александру Семеновичу. Все понятно?

— Да, конечно. Все предельно ясно. Вот только это незаконно. Если подлог выплывет наружу, я, как минимум, лишусь работы. А как максимум, могу и получить срок.

— А если не сделаешь этого, то последствия могут быть намного плачевнее. Например, в один прекрасный вечер не дойдете до дома, и ваше тело выловят через пару дней в речке. Но вы не пугайтесь — надеюсь, до этого дело не дойдет. К тому же я вам выплачу компенсацию за риск. Держите.

Незнакомец сунул врачу пакет.

— Там пятьдесят тысяч долларов. Даже если вас уволят, голодать не придется. Ну, что, договорились?

— Не то чтобы договорились — ведь мое мнение тут совершенно не учитывается. Это скорее можно назвать выполнением ультиматума. Короче, да, я согласен, — врач тяжело вздохнул. — Что мне прикажете делать дальше? Так и стоять с приставленной к голове пушкой или уже можно наконец пойти домой и лечь спать?

— Вы свободны. Надеюсь, вы сдержите свое слово. А то ведь несчастный случай может произойти не только с вами, но и с кем-нибудь из ваших близких. Например, с дочерью…

— Так, хватит, не знаю, как вас зовут. Я согласился с вашим предложением, и точка, — возмущенно ответил врач. — До свидания. Точнее, прощайте. Надеюсь, никогда вас больше не — увижу.

* * *

Маркел узнал о найденном в реке трупе от Круглого. А тому, в свою очередь, сообщил информатор, работавший в дежурной части. Маркел придумал этот сюжет с мертвецом, сидя с Машей на съемной даче. Согласно плану, как только полиции сообщают о найденном в реке жмурике, Маркел сразу же подъезжает к тому моргу, в который привезли труп. После чего дожидается врача, выслеживает, где тот живет, и с помощью угроз и подкупа заставляет написать нужное заключение.

Маркел с Машей сидели в ресторанчике, расположенном на окраине города. Девушка листала конспект по медицине, а парень меланхолично пил из бокала свежее пиво. Вот-вот должен был подойти Ржавый.

Уже прошло десять дней, как Маркела официально признали погибшим, поэтому необходимость скрываться на съемной даче отпала. Когда в газетах появилось сообщение о том, что в реке найден труп, согласно всем признакам, Маркелова Александра Семеновича, он не почувствовал ничего, кроме приступа смеха.

Наконец в ресторан зашел Ржавый, поискал глазами Маркела и сел за стол напротив него.

— Привет, дружище! Что, на пиво налегаешь? — кивнул он на бокал. — А может, лучше что-нибудь покрепче заказать? Эй, официант. Бутылочку коньяка, пожалуйста, и какой-нибудь закуски.

— Ну, рассказывай, что с бумажками? Все в порядке?

— Значит, так: мои уже готовы. А по поводу ваших с Машей документов чувак сказал, что они на днях будут готовы. Паспорта, визы — все по высшему классу.

— А бабло?

— Деньги тоже лежат на западных счетах. Все легально — не подкопаешься. Так что можешь расслабиться и не нервничать.

— Погоди, что значит «счетах»? — переспросила Маша.

— Ну, Маркела и твой.

— Ржавый, мы так не договаривались. Я же говорила, что мне денег не нужно. Я помогала вам как друзьям, а не ради выгоды. Маркел, ну скажи ему.

— Маша, никто и не говорит, что ты помогала за бабки. Я очень рад, что мы тебя встретили, причем совершенно случайно. Но посмотри на ситуацию с другой стороны. Мы тоже не можем вот так бросить тебя. Из-за нас ты вынуждена была оставить подготовку к экзаменам, работу, бежать из квартиры. Фактически, ты оказалась на таком же нелегальном положении, как и Ржавый. Вот только он знал, на что шел. А ты нет. Ведь правда?

— Угу, — соглашаясь, кивнула девушка.

— Другая девушка на твоем месте давно на все бы плюнула и оставила нас самих решать свои проблемы — это в лучшем случае. А в худшем — просто тупо сдала бы нас ментам. Поэтому, пожалуйста, не воспринимай эти деньги как какое-то оскорбление. Это просто небольшой знак благодарности и признательности за твою помощь. Знаешь, мне приятно, что я знаком с такой девчонкой. Даже не каждый пацан способен на такое.

— На какое? — не поняла Маша.

— Ну, самоотверженно помогать неизвестно кому, по-моему, это и есть настоящая дружба.

Маша посмотрела на Маркела грустными глазами и едва заметно улыбнулась. Если бы он только знал, что она чувствует к нему. Если бы только мог догадаться, что не влюбись она в него тогда в больнице — все было бы совершенно по-другому. Все то время, пока они жили на съемной даче, Маша все больше и больше привязывалась к этому суровому и немногословному парню. Но она держала в себе чувства, даже не пытаясь завести разговор о своей любви. Правда, будь Маркел повнимательнее, он и без слов смог бы понять, что Маша к нему неравнодушна. Он абсолютно не замечал того, как она иногда, забывшись, смотрела на него. Все мысли Маркела были только о Яне.

Тем временем официант принес заказ и три рюмки.

— Маша, Маркел, давайте выпьем за нас, — Ржавый взял бутылку и разлил напиток в рюмки. — Да, чуть не забыл. Дикому нужно организовать передачу в СИЗО. Я договорился с пацанами — они все сделают. Я им дал денег, чтобы собрали все необходимое.

— Сколько ему светит? — спросил Маркел. — Не меньше десяточки, наверное.

— Да, скорее всего. Что фигово — с его статьями надеяться на смягчение приговора особо не стоит. Сопротивление при задержании, ранение полицейского.

— Ржавый, и чего вас так понесло тогда? Что, трудно было отсидеться на квартире? Захотелось отдохнуть по-богатому?

— Виноваты, признаю. И что теперь — всю оставшуюся жизнь оправдываться?

— Ладно, проехали. Кстати, все хотел у тебя спросить — а как ты тогда на катере смылся?

— Все очень просто вышло. С противоположной стороны озеро соединено с рекой. Я просто промчался на моторке по речке как можно дальше. Увидел невдалеке пару огоньков. Причалил к берегу, прочапал ногами пару часиков и вышел к деревне. А там темень, только пара фонарей на центральной улице горит. Ну, я подремал у магазина на лавочке. А там под утро сел в автобус и на нем добрался до города.

— Повезло тебе, Ржавый. Считай, сухим из воды вышел. А ведь могли и подстрелить.

— Если честно, то как-то глупо вышло с этим нашим загулом в сауне. Зато, с другой стороны, будет что внукам рассказать, — Ржавый улыбнулся, насадил на вилку кусок ветчины и отправил в рот.

— Так ты уже завтра утром вылетаешь в Барселону?

— Угу, — жуя, ответил друг.

— Когда будешь проведывать Яну, передай ей, что я скоро приеду к ней.

— А почему сам не напишешь ей СМС-ку или на мэйл?

— Не хочется рисковать. Мало ли что — вполне возможно, что все ее связи отслеживают.

— Где, в Испании? Каким образом? По-моему, у тебя паранойя развивается, дружище.

— Может быть. Но лучше лишний раз перестраховаться. А то получится, как у вас с Диким, что придется с голой задницей делать ноги.

— Между прочим, я не с голой задницей — убегал.

— Не важно.

— Ну, все, давайте еще по одной, и я побегу. Нужно собрать вещи и пораньше лечь спать. Чтобы утром не проспать на самолет.

Ржавый разлил в рюмки коньяк, чокнулся с Маркелом и Машей, выпил и поднялся из-за стола.

— Пока. Смотри, осторожнее там.

Маркел поднялся, пожал ему руку и дружески похлопал по плечу.

— Пока, Маша.

Ржавый обнял девушку и вышел из ресторана.

* * *

Яна поднялась из кровати и медленно подошла к окну палаты: перед ней открывался вид больничного парка, в котором в халатах прогуливались пациенты в сопровождении санитаров. На девушке был жесткий корсет, в котором она должна была ходить несколько месяцев. Открыв окно, Яна подалась вперед и вдохнула свежий воздух. Девушка никогда не думала, что ее первый визит за границу будет выглядеть вот так — с больничной койкой, операцией, врачами, процедурами. Она представляла себе, что это будет романтическое путешествие по разным странам — с походами по музеям, выставкам, уютным ресторанчикам, купанием в океане. Ведь незадолго до аварии они обсуждали с Маркелом эту идею и даже собирались купить в туристическом агентстве путевку. Но авария перечеркнула все планы.

Операция Яны прошла успешно. Как только она очнулась после наркоза, к девушке пришел оперировавший ее хирург, Семен Маркович, и, по-отечески погладив ее по голове, сказал то, чего она так ждала.

— Машенька, теперь все позади. Теперь ты можешь не переживать насчет своего здоровья. Ты сможешь ходить. Так что успокойся и набирайся сил — они тебе очень понадобятся, когда начнешь делать первые шаги.

Она тогда улыбнулась, и из ее глаз покатились крупные слезы.

Время в больнице шло мучительно медленно. Яна часто путалась, который сегодня день и сколько их прошло со времени операции. Стоя у окна, она увидела, как Семен Маркович вышел из здания больницы, сел на лавочку в парке и развернул газету. Она окликнула его и помахала рукой. Врач посмотрел на нее, улыбнулся и помахал в ответ. В этот момент раздался звонок. Маша подошла к лежавшему на кровати ноутбуку и посмотрела на экран — по скайпу звонил Андрей Карлович, ее врач из родного города. Яна легла, положила ноутбук на живот и нажала на кнопку связи. На экране появилось лицо мамы.

— Доченька, здравствуй!

— Привет, мама.

— А я вот забежала в больницу к Андрею Карловичу позвонить тебе, узнать новости. Рассказывай, что нового? Как себя чувствуешь?

— Да что тут может быть нового. Немного привыкла ходить в корсете. Семен Маркович говорит, что с такими темпами, возможно, и раньше его снимут, этот корсет. А так — все как обычно. Читаю книжки, смотрю фильмы, слушаю музыку.

— Я так рада за тебя. Тебе от Андрея Карловича привет.

На экране появилось лицо врача.

— Здравствуйте.

— Добрый день, Яна. Вижу, ты расцвела и похорошела с того дня, как мы тебя в аэропорт отправили.

— А что, раньше сильно страшной была? — в шутку спросила девушка.

— Я не то хотел сказать, — смутился врач. — Ну, не умею я говорить комплименты, что поделаешь. Ладно, оставлю вас двоих, а сам побегу проводить осмотр.

На экране снова появилось лицо мамы.

— Что я тебе расскажу, доченька, сейчас. Ты еще не в курсе. Этот твой бандит, Маркел, с которым ты все ходила, — он погиб, — чуть ли не с радостью сообщила мамаша. — В газете написали, что его тело выловили в речке. Все-таки есть бог на свете, по справедливости наказал этого подонка. Ведь по телевизору говорили, что это он виноват в том, что ты попала в больницу.

Услышав эту новость, Яна сглотнула застрявший в горле комок, и ее глаза наполнились слезами. Она не могла поверить в то, что Маркела больше нет.

— Мама, что ты говоришь? Ты уверена, что это он?

— Ты считаешь, что я все выдумываю? Все правда — я собственными ушам слышала, как диктор говорила.

— Как так? Мы же хотели пожениться, я его любила! Ах да, тебе же все равно — ты его всегда ненавидела.

— Почему это мне все равно? Ты у меня — единственная на свете, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Нет больше Маркела — нужно смириться и жить дальше. Яночка, пора подумать, что будет после того, как тебя вылечат и ты вернешься домой. Ведь деньги-то все закончились, все ушли на лечение.

— Мама, у тебя есть вообще душа? Вот так запросто говоришь о смерти человека, как будто это… Даже не знаю, какое слово подобрать.

— Все мы рано или поздно умрем, доченька. Что тут лишний раз волноваться. Кстати, я говорила насчет тебя с начальником цеха, возможно, тебя смогут взять на работу. Там одна женщина в декрет уходит, будешь вместо нее.

— Какая работа, мама? Я еще с трудом хожу.

— Но ведь ходишь.

— Все, я не хочу больше говорить, пока.

Яна захлопнула крышку ноутбука, закрыла ладонями лицо и горько заплакала. Услышанное от родной матери просто не укладывалось в голове. Яна и раньше сталкивалась с ее душевной черствостью, но даже не подозревала, до какой степени мать черства. Сообщить дочери о смерти ее возлюбленного и даже не высказать ни слова сочувствия, сожаления. А еще этот противный тон — мать даже не скрывала своей радости по поводу гибели Маркела. Выплакавшись, девушка снова открыла ноутбук и начала искать информацию о смерти своего парня. И действительно — мать оказалась права. На нескольких сайтах местных газет и даже официальной странице городского отдела внутренних дел были заметки о сильно изуродованном теле без головы и рук, найденном в реке. По всем признакам — Маркелова Александра Семеновича. Все совпадало — и описание, и дата рождения, и особые приметы. Яна расплакалась с новой силой, представив, что пришлось пережить Маркелу, прежде чем умереть. Что он вообще делал в реке? Видимо, это устроили менты, хотели его утопить, или он пытался убежать от них… И еще это уточнение — «тело было рассечено лопастями речного судна». Живо представив себе эту картинку, Яна хотела закричать во весь голос «Не-ет!», но из горла вырвался хриплый стон. Девушка громко и отчаянно разрыдалась от жалости к себе и любимому. Зачем дальше жить, когда мертв человек, придававший смысл всему ее существованию? На шум в палату вбежала медсестра и что-то залепетала по-испански. Яна не понимала, что та ей говорила. Единственный человек, с которым она могла общаться и который мог разговаривать по-русски, был Семен Маркович. Яна немного успокоилась, вытерла руками слезы. Медсестра попыталась уложить ее в кровать, но Яна показала жестами, что с ней все в порядке, и выпроводила ее из палаты. После чего, чтобы не привлекать ничьего внимания, накинула больничный халат и вышла на улицу. Пройдя сквозь парк, спустилась по длинным ступенькам к пляжу.

Клиника находилась в пригороде Барселоны, почти на самом берегу моря, и Яна, как только начала ходить, по нескольку раз в день выходила на побережье, чтобы прогуляться и поплавать. Врачи в целях профилактики прописали ей каждый день минимум час плаванья. По словам Семена Марковича, при такой травме позвоночника, как у нее, это очень полезно. В воде человек становится как бы невесомым и нагрузка на позвоночник становится минимальной. Яна шла вдоль самой кромки воды и думала о Маркеле. Теперь она больше не сможет прикоснуться к нему, поцеловать, обнять. Она больше не услышит его голоса, не увидит его глаз, не вдохнет запах его волос. И ведь все из-за нее. Яна снова вспомнила той роковой вечер, когда поссорилась с ним и выбежала из машины. Если бы она не была такой эгоисткой, все было бы иначе. Маркел был бы жив. Возможно даже, что он уже предложил бы ей руку и сердце. И сейчас бы Яна не убивалась от горя, а готовилась к свадьбе. Выбирала бы платье, высылала гостям приглашения. Но теперь все эти мысли о счастье были словно из параллельной реальности. Яна остановилась у самой кромки воды, повернулась лицом к морю, закрыла глаза и прислушалась к шуму волн. На мгновение ей показалось, что море зовет ее к себе. А что, если зайти в воду и плыть, плыть, насколько хватит сил, пока берег не исчезнет из вида. А там, как и Маркел, пойти на дно и воссоединиться с возлюбленным в том, ином мире. Это сразу решило бы все проблемы. Но Яне не хватало смелости пойти на такой шаг. Смерть пугала ее своей неизвестностью. А что, если ад действительно существует? Тогда она точно туда попадет. Ведь по ее вине погиб человек. Погруженная в эти мысли, девушка не заметила, как отошла от клиники намного дальше, чем обычно. Врачи могли спохватиться, что ее нигде нет, и начать поиски. Она развернулась и пошла обратно.

* * *

Приземлившись в Барселоне и пройдя паспортный контроль, Ржавый вышел из здания аэропорта, остановился у входа и глубоко вдохнул свежий воздух. После перелета у него слегка кружилась голова, но виновата была совсем не боязнь высоты. В самолете рядом с ним сидела какая-та толстая русская бабища, источая противный запах духов. Ржавый первое время пытался терпеть, после чего попросил стюардессу пересадить его на другое место. Но, как назло, свободных мест не было. Сезон отпусков был в самом разгаре, и россияне целыми семьями летели на море расслабиться. В итоге, Ржавому пришлось всю дорогу вдыхать вызывающий головную боль аромат.

Не успел Ржавый опомниться, как к нему подошел мужик и что-то сказал по-испански. Сообразив, что тот не понимает, показал на стоявшее рядом такси. Мол, садись, отвезу куда нужно. Ржавый достал из кармана листок бумаги, развернул его и ткнул пальцем в одно из испанских слов в списке, напротив которого было написано по-русски «поезд». Таксист понимающе кивнул. Еще дома Ржавый специально выписал из словаря пару десятков испанских слов, чтобы хоть как-то быть в состоянии объясниться в незнакомой стране. Приехав на вокзал, он таким же способом купил билет на электричку и вскоре уже сидел в вагоне поезда.

Городок с клиникой, в которой лечилась Яна, показался ему слишком шумный. Несмотря на то, что Ржавый прибыл поздним вечером, на вокзале и прилегающих улицах было не протолкнуться. Судя по пестрящим тут и там гавайским рубашкам, шортам, цветастым купальникам, девяносто процентов народа составляли туристы. Столики уличных кафе были забиты публикой. Привокзальная площадь просто усеяна многочисленными сувенирными палатками, магазинчиками, продавцами мороженого, лимонада. Достав листок, Ржавый прочитал название и адрес клиники и оглянулся по сторонам в поисках такси. Но его ждало разочарование. Свободных машин нигде не было. Как только вдалеке появлялось такси, толпа туристов, стоявших у вокзала, наперегонки с целыми руками пакетов с покупками мчалась в его сторону, стараясь обогнать друг друга. Ажиотаж был связан с тем, что многие, погуляв по Барселоне, насладившись достопримечательностями, спешили вернуться в свои отели на ужин. Подойдя к толпе, Ржавый похлопал по плечу стоящего с краю пузатого мужчину с трехдневной щетиной.

— Слышь, мужик, а отсюда реально на такси уехать?

— А ты что, только что прилетел? Тогда сочувствую. Тут все в свои отели спешат. Плюс новые приезжие, плюс немного местных. Хрен его знает. У меня у самого уже нет никакого терпения, сейчас плюну и пешком пойду. Мне-то всего километров шесть, за часик доберусь.

Ржавый отошел в сторону и прикинул дальнейшие действия. Поход пешком отпадал сразу. Стоять здесь и ловить машину — тоже было не лучшим выходом. Заметив, с какой стороны чаще всего выезжают такси, Ржавый решил пройтись немного и ловить авто до того, как она появится в поле зрения остальных. Пройдя минут десять по улочке, ведущей от вокзала, он остановился на перекрестке и увидел, как на малолюдной соседней улице несколько человек садятся в такси. Вот здесь и буду ждать, решил он. Как только первое авто отъехало, Ржавый с радостью заметил, как издалека по той же улице навстречу ему едет следующая машина. Он побежал навстречу, махая рукой. Но, когда машина остановилась в метре от него, сзади послышался громкий топот и сопенье. Ржавый обернулся и увидел, как к машине бегут четверо изрядно пьяных парней в летних рубашках, белых штанах и сандалях. Только Ржавый открыл дверцу такси и собирался сесть, как один из них, с толстой золотой цепью на шее, попытался оттолкнуть его в сторону.

— Эй, пацан, посторонись!

— Не понял, в чем дело? — спросил Ржавый, не отходя от машины.

— Это наша машина, мы ее первые увидели, — нагло ответил второй, с татуировкой на предплечье.

— Пацаны, не гоните пургу. Подождите следующую.

— Что? Я вижу, ты не понял. Едем — мы, а ты остаешься. Или, может, проблем хочешь? — тот, что стоял поближе, несильно ударил Ржавого кулаком в плечо. — Вали отсюда, салага.

Перепуганный водитель тихо сидел и даже не мог отъехать, так как дорогу перед автомобилем перекрыл один из пьяных пацанов. Ржавый решил не реагировать. Он снова попытался шире открыть дверь и сесть на заднее сиденье, но тут же получил удар в челюсть и по инерции сделал несколько шагов назад. Его тут же охватило бешенство и взыграла задетая гордость. Какие-то бухие ублюдки будут ему приказывать? Ржавый подскочил сзади к обидчику, заползавшему в салон, и несколько раз ударил того по почкам. Пацан застонал от боли и упал на асфальт. Водитель такси, резко сдав назад, вывернул руль, и машина с визгом исчезла за поворотом. Ржавый принял боевую стойку. Еще двоих подбежавших к нему парней он встретил несколькими короткими мощными ударами в лицо. Размазывая по лицу кровь из разбитых носов и губ, пацаны остановились в двух метрах от него и с ненавистью сверлили взглядом.

— Ну, все, сучонок, тебе хана. Не на тех ты наехал. Я на зоне таких, как ты, только так ножичком чикал.

В руках у бывшего зэка сверкнуло лезвие. Уголовник сделал резкий выпад и махнул ножом. Успев увернуться, Ржавый попытался выбить «перо» ногой, но к нему сбоку подскочил второй дружок и со всей силы ударил ногой по колену. Ржавый застонал от дикой боли, к нему тут же подскочил чувак с ножом и несколько раз всадил в бок. Увидев, что их противник упал и корчится в луже крови, все четверо, как ни в чем не бывало, пошли дальше.

Через тридцать секунд истекавшего кровью Ржавого нашла свернувшая в улочку парочка туристов. На место происшествия тут же приехала полиция и «Скорая помощь». Врачи быстро положили парня на носилки, занесли в машину и, включив сирену, помчались по городу. Осмотрев раны, один из врачей сделал парню обезболивающий укол, и боль постепенно стала уходить. Но Ржавый, тем не менее, понимал, что ему конец и он умирает.

— Кто-нибудь! Кто-нибудь!

Над ним склонилась женщина в медицинском халате и успокаивающим тоном что-то залепетала по-испански.

— Вы понимаете по-русски? Передайте, пожалуйста, Яне Галчинской, она лежит в клинике здесь недалеко — у меня в кармане адрес… Передайте ей, что ее парень жив и скоро к ней приедет. Пожалуйста, это очень важно, — простонал Ржавый.

Женщина непонимающе смотрела на раненого парня, который что-то лепетал ей на чужом языке.

— Па-руски — нет. Ньет руски, — ответила она, коверкая слова.

— Прошу вас, — простонал напоследок Ржавый, после чего взгляд его стал стеклянным, а тело обмякло.

Машина прибыла в больницу, но было уже слишком поздно. Обильное внутреннее кровотечение, кровопотеря — урки знали, куда бить. Все достижения европейской медицины оказались бесполезными перед несколькими ударами ножа в печень. После часа борьбы сердце Ржавого остановилось, врачи закрыли парню глаза и накрыли труп простыней.

* * *

Хлыщ сидел за ноутбуком и читал очередное сообщение от анонима.

«Время вышло. Где деньги?»

Парень сидел, уставившись в экран, и не знал, что ответить. Ведь денег не то что не было — их никто, ни отец, ни он, не собирался отдавать. Прошло несколько дней, а новостей от ментов нет. Хлыщ не понимал, почему полиция не в состоянии за пару дней пробить владельца веб-мани. Ведь у них должно быть все схвачено.

«Извини за задержку, — набрал текст Хлыщ, задумался и дальше забарабанил пальцами по клавиатуре. — Основной капитал у отца вложен в бизнес. А остальное у должников. Он пытается выбить из них долг, но выходит со скрипом. Можно попросить еще одну отсрочку?»

«Ты что, совсем офигел? У тебя была куча времени. Считаешь, что я совсем без мозгов? Чтобы бабло через час было переведено на мой счет».

«Подожди, я клянусь, что деньги будут. Но сегодня я никак не смогу тебе перевести сто штук. Давай договоримся, что это будут еще несколько тысяч. Дай мне время!!!»

«Ха-ха! Ты там, небось, уже обделался от страха?»

«Нет. Просто не хочется, чтобы ты выкладывал видео. Ведь это и тебе не выгодно, так как не получишь бабло».

«Вот как ты заговорил, значит. А что, если мне хочется больше, чтобы о тебе все узнали правду, чем получить деньги?»

«Ну, тогда бы ты сделал это сразу, без шантажа».

«Логично. Ладно, пересылаешь мне сегодня пять штук — и я тебе даю еще несколько дней. Но, учти, это твоя последняя отсрочка и последний шанс найти деньги. Больше поблажек не будет. Все. До связи».

Закончив переписку, Хлыщ поднялся из-за компьютера и, расхаживая из стороны в сторону по квартире, позвонил отцу.

— Алло, папа…

— Что, опять по поводу шантажиста звонишь? — оборвал сына Андрей Павлович.

— Да. Хотел спросить — ты не интересовался, узнали уже менты о владельце веб-мани?

— Нет, не узнавал и узнавать не собираюсь. Я что, мальчик — каждый день переспрашивать? Люди свою работу знают. Как только что-нибудь станет известно — мне позвонят.

— Нужно его скорее остановить. Сегодня снова написал, требовал бабло. Придется выслать пять штук. Он меня совсем разорил — я почти что без рубля в кармане.

— Не прибедняйся — с голода не умрешь. А насчет этих твоих подачек: чем больше ты ему даешь, тем сильнее разгорается у него аппетит. Я таких людей знавал когда-то. Им только в рот палец положи — руку откусят. Даже если бы ты ему все сто штук дал, он бы, конечно, на время успокоился. Но потом снова появился бы с требованием дать ему еще и еще. Такие люди сами никогда не останавливаются. Их нужно находить и обезвреживать — другого варианта нет.

— Вот поэтому я и звонил узнать у тебя.

— Слушай, Антон, у меня опять голова разболелась из-за этих разговоров. Как будто у меня и без этого проблем мало. Разбирайся и решай их сам.

— Хорошо. Тогда я поеду к этой Яне. Я узнал, что она в клинике под Барселоной. Встречусь и открыто поговорю насчет шантажа. Можно даже сказать, что мне самому будет легче на душе, если помогу ей финансово. Короче, хочу сыграть на чувствах.

— О, да. У тебя это, наверное, единственное, что хорошо получается. На себе не раз испытывал, — с сарказмом сказал отец.

— А если она действительно окажется тем самым анонимом? Что тогда? Ты от нее избавишься?

— Ох, Антон, Антон. Куда я денусь, придется ее убрать. Иначе из-за этого видео может возникнуть большой скандал.

Глава 17

Хлыщ добрался до клиники в пригороде Барселоны совершенно вымотанным. Сначала его мутило в самолете, после он ехал в душной электричке. Сняв в городке номер в небольшой гостинице, он по-быстрому принял душ и сразу отправился в клинику. Конечно, можно было бы прилечь и вздремнуть, чтобы прийти в норму. Но он боялся, что, как в прошлый его визит к Яне, она снова упорхнет прямо из-под его носа.

Приехав на такси, Хлыщ остановился у входа на территорию клиники и огляделся. Пейзаж был райский — вокруг все утопало в зелени, невдалеке синело море, светило теплое южное солнце. Прижмурившись от бивших прямо в глаза солнечных лучей, он еще раз сверил записанный на бумажке адрес с тем, что был указан на висевшей на заборе табличке. После чего бодро зашагал к зданию клиники. Зайдя внутрь, на ломаном английском представился дежурной медсестре братом Яны Галчинской. Женщина показала рукой в сторону моря, сказав, что девушка сейчас на прогулке.

— Яна, здравствуйте, — сказал Хлыщ, подойдя сзади к стоявшей у самой воды и любовавшейся морем девушке.

— Здравствуйте. А мы знакомы?

Яна с удивлением посмотрела на незнакомца, назвавшего ее имя. «Может, это какой-то друг Маркела?» — мелькнуло у нее в голове.

— Вообще-то, нет. Я вас знаю разве что косвенно. Меня зовут Антон Коровин. Мой отец навещал вас в больнице.

Хлыщ внимательно наблюдал за реакцией Яны. Девушка с болью во взгляде посмотрела ему прямо в глаза.

— Это про вас мне рассказывал Маркел — вы были за рулем той машины, которая меня сбила. Зачем вы сюда пришли? Просить прощения? Что-то поздновато, — с упреком произнесла Яна.

— Погодите. Давайте поговорим спокойно. Вышло какое-то недоразумение — я не знаю, почему ваш парень вдруг решил, что это я вас сбил, затем он приходил к моему дому и угрожал. Меня в тот вечер вообще не было в городе — это может подтвердить куча людей, — нагло соврал Хлыщ.

— Как это? — озадаченно спросила девушка. — А кто же тогда меня сбил?

На лице Яны отразилось искреннее недоумение. Хлыщ подумал, глядя на нее, что вряд ли такой по-детски наивный человек сможет заниматься шантажом. Ей бы сидеть дома в кресле, накрыв колени пледом, и заниматься вышивкой.

— Я, как и вы, тоже без малейшего понятия. Простите, может, мы перейдем на «ты»? Вы не против?

— Хорошо, — безразлично ответила Яна. — И все-таки ты не ответил на мой вопрос — зачем сюда приехал?

— Да как-то сложно коротко в двух словах сказать. Мне хотелось объяснить, что я невиновен. Мне очень неприятно было, когда Маркел обвинил меня в таком жутком преступлении. А потом я увидел тебя по телевизору, когда отец пришел к тебе в больницу, и подумал: жаль, что сам не смог вручить эту небольшую денежную помощь. Ведь это я его уговорил пойти в больницу. Сам я до последнего времени боялся навестить — ведь парень твой угрожал мне.

— Теперь уже не будет, — грустно произнесла Яна.

— Извини, что вспомнил его имя. Прими мои соболезнования. Знаешь, я не держу на него зла и даже простил ограбление.

— Я уже выплакала все слезы. Как-то все ужасно несправедливо происходит в этом мире. Сначала я попадаю в реанимацию, потом во всем почему-то обвиняют Маркела, и в результате он погибает при странных обстоятельствах, — Яна не сдержалась и заплакала.

— Тихо, тихо, успокойся.

Хлыщ, гладя по голове, прижал ее к себе. Девушка уткнулась ему лицом в плечо и зарыдала. Парень чем дальше, тем больше убеждался, что Яна к шантажу не имеет никакого отношения. Эта хрупкая, ранимая девушка даже в мыслях не могла допустить себе подобное.

Успокоившись, Яна подняла голову и вытерла ладонью слезы. На какое-то время воцарилось неловкое молчанье, которое внезапно оборвал звонок мобильника.

— Извини, отец звонит.

Хлыщ отошел на несколько шагов в сторону и ответил на вызов.

— Алло, привет, папа… Да, уже приехал… Что, обнаружили шантажиста? Уф, слава богу, — бормотал он, прикрывая рот ладонью. — А то наше предположение не подтвердилось, и я уже не знал, что делать дальше. А кто им оказался?.. Да что ты говоришь? Неужели? Кто бы мог подумать?.. Ну, ладно, спасибо за хорошую новость. Все, пока.

Хлыщ вернулся к девушке и, пожав плечами, улыбнулся:

— Семейные дела, сама, наверное, знаешь — родители даже тут достанут. Чего же мы стоим, может, прогуляемся немного? — предложил Хлыщ.

Девушка в знак согласия кивнула, и они неспешно пошли вдоль берега. Яна время от времени искоса поглядывала на парня. Он производил впечатление внимательного, чуткого и воспитанного человека, а не того изверга и чудовища, каким его описывал Маркел. Было заметно, что Антон взволнован и переживает из-за происходящего. Яне вдруг пришла в голову мысль, что, может, он действительно ни при чем. Иначе, зачем было приезжать сюда и убеждать в обратном? Будь он аморальным бездушным мажором, то давно бы уже замял этот инцидент с помощью денег и выбросил из головы. Ведь кто она такая — обычная девушка. Сама этого не осознавая, Яна немного прониклась к парню уважением и даже симпатией.

— Ты была когда-нибудь раньше на море? — неожиданно спросил Антон.

— Нет, не была. Я и за границей в первый раз.

— Хорошо здесь. Я бы хотел жить в таком месте. Тут тихо, нет этих толп туристов. Можно побродить, помечтать. В городе не замечаешь всей красоты, которая нас окружает. Вертишься, как белка в колесе — постоянно какие-то дела, заботы. Приходишь домой выжатый, как лимон, и сразу вырубаешься.

— А ты чем занимаешься? — с любопытством спросила Яна.

— Да так, ничего особенного, — стушевавшись, махнул рукой Антон.

— Ну, скажи, мне интересно.

— Знаешь гипермаркет недалеко от набережной?

— Ага.

— Ну, так я там недавно стал управляющим. Так сказать, помогаю отцу вести бизнес. Черт, прозвучало так, будто я хвастаюсь. Аж неловко как-то.

— Ого, круто!

— Ты, наверное, думаешь, что я такой богатый, смотрю на простых людей сверху вниз?

— Нет, ты что, я так не думаю.

— Просто у многих моих приятелей, к сожалению, есть это нехорошее качество. Они не замечают в человеке ничего, кроме того, сколько стоит его машина, часы, одежда, мобильник. Но ведь главное в жизни не деньги, а то, каким человеком они тебя делают. Одни люди, разбогатев, становятся циничными, бездушными, отгораживаются от остального мира высоким забором. Другим же удается сохранить в себе человечность.

— Странно, — задумчиво сказала Яна. — Еще вчера я тебя буквально ненавидела, хотя совершенно не знала. А сейчас такое ощущение, будто сильно обидела тебя. И все из-за Маркела. Как все-таки человек зависит от чужого мнения.

— Все нормально, ты ни в чем не виновата. Слушай, даже не знаю, как сказать, чтобы ты не обиделась… Короче, если тебе вдруг понадобится помощь… ну, в деньгах, или еще в чем-то — можешь смело ко мне обращаться. Я с радостью помогу.

Антон на мгновение посмотрел девушке в глаза и тут же отвел взгляд.

— А знаешь, как-то неожиданно все обернулось — Маркел у вас украл деньги, чтобы спасти меня. А теперь ты сам их предлагаешь.

Яна невольно представила, как возвращается после лечения домой, в старую родительскую хрущевку. Она вспомнила слова матери, что та уже подыскала ей место на фабрике, и так захотелось заорать от безысходности. По сути, у нее нет никакого будущего — лишь полунищенское существование, работа от звонка до звонка, считать копейки от зарплаты до зарплаты. Пока был Маркел, еще была надежда подняться с этого дна. Яна вдруг подумала про Антона — может, он и есть этот самый шанс наладить свою жизнь. Он обходительный, богатый. Да и, судя по тому, как украдкой на нее поглядывает, парень на нее запал. А может, и права была мама — нужно как-то устраивать свою жизнь.

— А ты очень красивая, — словно угадав ее мысли, внезапно сказал Хлыщ.

Яна смущенно покраснела.

— А ты, вижу, не привык ходить вокруг да около.

— Извини, есть такое у меня — что на уме, то и на языке. Прямо как у пьяницы, — ответил Хлыщ, почесывая затылок.

Яна с Хлыщом не спеша шли, время от — времени поглядывая друг на друга. Внезапно — девушка, скользнув сандалией по гладко отполированному волнами камню, споткнулась. Хлыщ подхватил ее за талию, чтобы Яна не — упала.

— Спасибо. Какая я неуклюжая.

Девушка развернулась к нему лицом, и они, стоя вплотную, посмотрели друг другу в глаза. Возникло неловкое молчание. Яна взглянула на часы и засуетилась.

— Что-то я зазевалась. Мне пора плавать. Пойду позову медсестру, чтобы подстраховала.

— А это какое-то лечебное плавание? — спросил Хлыщ, придерживая Яну за талию.

— Да, врачи говорят, что это полезно для позвоночника.

— Клевое лечение.

— Ага, не то, что уколы.

— Слушай, а зачем куда-то идти, напрягать медсестру? Я могу тебе помочь.

— Да не стоит, — смущенно ответила девушка. — Это их работа.

— Давай, давай, я лучший тренер по плаванию в мире, — с улыбкой продолжил настаивать Хлыщ. — К тому же и сам хотел окунуться.

Парень сбросил обувь и начал расстегивать рубашку.

— Ну, ладно. Раз ты настаиваешь. Только, пожалуйста, отвернись — не хочу, чтобы ты меня видел в этой ужасной штуке.

Хлыщ вопросительно посмотрел на Яну, не понимая, о чем она.

— А, ты же не знаешь. Я сейчас хожу в специальном корсете.

— Понятно. Хорошо, уже отвернулся.

Девушка оглянулась по сторонам — на пляже вокруг не было почти ни души. В клинике сейчас как раз начинался обед, и те несколько пациентов, которые бродили невдалеке, пошли поесть. Яна отошла от Хлыща на несколько метров, разделась, сняла с себя корсет и, достав из кармана купальник, надела его. Парень за это время тоже успел раздеться и зайти по щиколотку в воду.

— Ух, а вода-то какая теплая! Как парное молоко!

Парень зашел еще на пару шагов поглубже, остановился и солдатиком упал на спину. Вокруг него во все стороны разлетелись брызги.

— Антон, только на меня не брызгай, — попросила Яна и медленно зашла в воду.

Хлыщ вышел из воды и протянул девушке руку. Они зашли в море по пояс, после чего Яна оттолкнулась ногами от дна и попыталась плыть по-собачьи, но тут же с головой погрузилась в воду.

— Осторожно, так и воды нахлебаться — можно.

Хлыщ подскочил к ней и подставил снизу — руки.

— Все нормально. Ты меня придерживай немного, чтобы я топориком на дно не пошла, — засмеялась Яна.

Парень посмотрел на ее лицо, на стройное тело и почувствовал легкое возбуждение. Внутри его проснулся азарт хищника. Хлыщ подумал о том, в чем не осмеливался себе признаться с самого начала, как только увидел Яну — о сексе с ней. Она была привлекательной, открытой и, что самое главное, наивной. Сразу было видно, что она не из тех опытных девушек, которые сразу раскусывают, где парень искренний, а где привирает, лишь бы затащить ее в постель. Видимо, покойного Маркела именно это и привлекало в ней. Как и все бандиты, он искал в девушке невинность и чистоту, которые контрастировали бы с его жесткостью и грубостью.

— Уф, давай немного передохнем, — сказала Яна после пятнадцати минут активного барахтанья.

Лицо девушки раскраснелось и похорошело от движения. Стоя по плечи в воде, она учащенно дышала, придерживаемая Антоном. Внезапно он, сделав вид, что поскользнулся на скользкой гальке, на несколько секунд ушел под воду. Его рука, как будто случайно, скользнула по спине Яны, зацепив и развязав тесемку купальника. Яна сразу не заметила этого и опомнилась только тогда, когда лифчик всплыл на поверхность воды. Хлыщ вынырнул прямо перед лицом у девушки и, фыркая и выплевывая попавшую в рот воду, взял ее за талию. Они встретились взглядом, после чего парень робко, не отводя глаз, приблизил свои губы к ее губам и легонько поцеловал. Яна закрыла глаза, приоткрыла рот и положила ему руку на шею. Она почувствовала, как все больше и больше возбуждается, и не могла с этим ничего поделать. Она не была удивлена таким поворотом событий, так как подсознательно была к этому готова. Девушка смирилась со смертью Маркела, и та любовь, которую она к нему испытывала, притупилась и ушла на задний план. Как и мать, Яна посчитала, что не стоит жить вчерашним днем. Что было, то было — ведь нужно как-то существовать дальше.

Через минуту парочка, крепко обнимая друг друга, уже страстно целовалась.

— Я сейчас, — прошептал Хлыщ.

Он погрузился с головой в воду, осторожно стянул с Яны трусики и вынырнул обратно. После чего посмотрел в глаза девушке, словно спрашивая, готова ли она к такому продолжению их знакомства. Не говоря ни слова, девушка страстно прильнула к его губам. Хлыщ приспустил трусы, немного приподнял Яну, держа за ягодицы, и медленно вошел в девушку. Яна издала легкий стон и ритмично задвигалась.

* * *

Маркел стоял на скале, возвышавшейся недалеко от берега, и напряженно наблюдал за происходящим на пляже. Маша была рядом и с болью следила за его реакцией — она по себе знала, что из ревности мужчины готовы на самые отчаянные поступки.

Маркел с Машей прилетели в Испанию в тот же день, что и Хлыщ, только немного позже. Когда они пришли в клинику, им сказали, что Яна на прогулке, скорее всего, на пляже. Маркел тут же вспомнил, как она мечтала поехать на курорт, покататься на водных лыжах. Когда они с Машей поднялись на скалу, чтобы отыскать Яну, то застали ее с каким-то парнем, целующимися в воде. Расстояние было небольшим, и Маркел сразу же узнал в сопернике того самого Хлыща.

— Кто это? — спросила Маша.

— Представь себе, это урод, который ее сбил.

— Ничего не соображаю.

— Вот-вот. И я тоже. Нет, я, конечно, понимаю, что она считает меня мертвым. Но ведь прошло не так много времени, чтобы искать мне замену. Да еще какую! Не знаю, что он ей наплел про себя и про меня, но это подло, очень подло.

Маркел стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и с болью во взгляде наблюдал за обнимающейся в воде парочкой. Когда, закончив целоваться, Хлыщ приподнял Яну на руках, и она начала ритмически двигаться вверх-вниз, у Маркела не пошевелился ни единый мускул. Он с каменным лицом продолжал смотреть на происходящее.

— Можешь не отворачиваться, смотри, какая у людей может быть короткая память, — холодно сказал Маркел, видя, что Маша развернулась спиной к морю.

— Я уже все увидела.

Девушка с сожалением подумала, что приедь они часом-двумя раньше — и все могло сложиться совершенно по-другому. Ей было жаль Маркела, который так рвался сюда, чтобы наконец-то увидеться с возлюбленной, и в результате получил от нее удар в спину.

— Ладно, идем. Больше мне тут делать нечего, — сухо сказал Маркел и начал спускаться по узкой тропинке со скалы.

Вернувшись в номер отеля, расположенного недалеко от клиники, парень старался ничем не выказывать тех чувств, что ураганом бушевали у него внутри. В одно мгновение все, чем он дорожил, и что придавало смысл его жизни, разрушилось. Он спрашивал себя: «Ради чего я так надрывался, рисковал?» — и не находил ответа. Почему Яна так поступила? Неужели ее любовь так быстро успела улетучиться? А может, она не была настолько крепкой, чтобы пережить его смерть? Вопросы лавиной наваливались на него, один за другим, и не было им конца. Маркел понимал, что если сейчас не выпьет, то сойдет с ума от того хаоса, который творится в душе.

— Я иду в бар, — не поворачиваясь к Маше лицом, процедил он.

— Я с тобой. Можно?

— Как хочешь.

Маркел вышел из номера. Маше не хотелось никуда идти — она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей была глубоко отвратительна сцена в море, и, зная характер Маркела, она была уверена — между ним и Яной все кончено. Было больно видеть, как парень мучается из-за предательства девушки. Она по себе знала — в таких случаях лучше дать человеку пережить свое горе в одиночестве. Маркел сильный — справится. Но они были в чужой стране, она просто побоялась отпускать его в бар в таком состоянии. Кто знает — вдруг под влиянием алкоголя он решится пойти отомстить обидчику или даже бывшей возлюбленной. Ну и чего греха таить — девушке было приятно просто быть рядом с мужчиной своей мечты. Наскоро приняв душ и переодевшись, Маша взяла сумочку и следом за Маркелом спустилась в бар.

Он сидел за столиком в конце небольшого зала. Перед ним стояла уже початая бутылка виски и два широких стакана со льдом. Маша устроилась напротив него.

— А я уж было решил — придется сидеть в одиночестве, — криво ухмыльнулся Маркел, взял бутылку и занес над стаканом:

— Налить?

— Немного.

Маркел разлил виски по рюмкам и молча выпил. После чего сразу же налил себе еще.

— Как ты? — наконец решила спросить девушка после затянувшегося молчания.

— Хреново, Маша, — тихим голосом ответил Маркел. — Кажется, это первый случай, когда меня кто-то предает. Противное ощущение.

— О, да. Знакомая ситуация. Держись.

— И как ты переживала подобное?

— Никак. Сначала кажется, что пережить это невозможно. Что ты умерла и живешь по инерции. Учишься, работаешь… Пьешь. Но потом оказывается — время все лечит. Боль притупляется, а потом и вовсе уходит в прошлое.

— И все? — Маркел непонимающе посмотрел на девушку и поболтал льдом в пустом стакане. Бутылка тоже уже почти опустела. — А как же месть или, скажем, выяснение отношений?

— А смысл? Ну вот приходишь ты к человеку, который тебя предал и бросил, и спрашиваешь, почему он так сделал. Он задумывается — и вправду, почему? И возвращается. И живете вы долго и счастливо. Так, по-твоему? Не-ет. Ты можешь прийти к нему, он, обнимая за талию новую пассию, смотрит на тебя презрительно. Гадко все это — и бесполезно.

Маркел сочувственно смотрел на Машу и налил ей из новой бутылки.

— Извини. Тяжело мне. Я привык, что если есть проблема — есть и пути ее решения. А вот сейчас сижу дурак дураком и ничего не могу придумать. Такая пустота внутри! — Он придвинулся вплотную к девушке, перегнулся через стол и с деланой бравадой спросил:

— А если пойти прямо сейчас поплавать — и сигануть с какого-нибудь обрыва? А? Ведь полегчает же!

Он попытался подняться из-за стола, но пошатнулся и плюхнулся обратно на диван. Испугавшись, что он действительно сейчас уйдет и совершит глупость, Маша вскочила и села рядом с Маркелом, заблокировав тем самым выход из-за стола. Тот удивленно посмотрел на девушку.

— Ого! А ты решительная — с рогаткой против танка, — удивился парень.

— Надо будет — еще и свяжу. Маркел, успокойся. Ты сейчас пьян и не понимаешь, что делаешь. Я рядом и помогу тебе со всем справиться. Ну и к тому же самоубийцы попадают в ад. Ты веришь в ад?

— Ну, верю. И что? — парень непонимающим взглядом посмотрел на девушку.

— А то, что по сравнению с тем, что будет там, теперешние твои муки покажутся цветочками.

— Нет, так я не хочу.

— Вот и договорились. Давай, поднимайся, идем в номер. Я тебя уложу, ты отоспишься и завтра на трезвую голову спокойно все обдумаешь. Не нужно горячиться.

— Эх, Маша, Маша, золотой мой человек, что бы я без тебя делал, — Маркел, шатаясь, поднялся из-за стола. — Веди. Что-то я совсем ничего не соображаю.

Девушка взяла его под руку и повела к лифту. Маркел продолжал что-то бормотать себе под нос. В номере он рухнул на кровать и вырубился.

Наутро парень проснулся с головной болью. Лежа в кровати, он пытался вспомнить, что вчера наговорил Маше. В памяти всплывали лишь фразы о самоубийстве.

— Боже, какой я идиот, — хмыкнув, сказал он сам себе вслух.

Поднявшись, он принял душ и постучался в соседний номер к Маше.

— Привет, извини за вчерашнее.

— Ладно. Только больше меня так не пугай.

— Обещаю. Я иду выпить кофе. Не хочешь присоединиться?

Они спустились вниз, заказали два кофе со сливками и сели за столик.

— Я вчера, наверное, кучу ерунды наговорил. У меня такое бывает, когда выпью.

— Нужно осторожнее быть с алкоголем.

— Да, в депресняке я слабо себя контролирую. Но не волнуйся, со мной уже все в порядке — вешаться и топиться не собираюсь, — виновато улыбнулся Маркел и отпил из чашки. — Ты что думаешь сейчас делать?

— А что?

— Я ненадолго отлучусь…

— Маркел, ты десять минут назад обещал, что не будешь меня пугать.

— Маша, успокойся. Со мной все будет в порядке. Все, я побежал, скоро вернусь.

Маркел допил остатки кофе, поцеловал девушку в щеку и вышел из отеля.

Глава 18

Эльвира после того, как родители забрали ее в совершенно невменяемом состоянии из квартиры Хлыща, окончательно с ними рассорилась. Сняв квартиру, она оборвала с ними контакты. Но вскоре столкнулась с нехваткой денег, в которых родители ей отказали. Эльвира нигде не работала, с горем пополам училась в университете — то есть полностью зависела от них. Но просить не хотелось, поэтому нужно было срочно думать, где взять деньги.

Девушка сидела за ноутбуком в соцсети и, время от времени задумываясь над следующей фразой, набирала сообщение Хлыщу.

«Антон, мое терпение окончательно лопнуло. Вижу, ты не понимаешь по-хорошему. Видимо, придется поступить по-плохому и закончить все эти игры в кошки-мышки. Это я о том, что все — отсрочек больше не будет. Более того, перечисленные тобой деньги я считаю процентом за потраченное мной время. Так что ты все еще должен мне сто штук баксов. Если до конца этих суток, то есть до двенадцати часов ночи, они не появятся на моем счете, считай, что твой поезд ушел. Время пошло!»

Эльвира откинулась на спинку кресла и сонно потянулась. Внезапно в двери раздался звонок. Девушка посмотрела на часы — обычно после обеда к ней заходила подруга со своим приятелем, и они отправлялись в какой-нибудь клуб расслабиться, развести парней на деньги и ширнуться. Но сейчас было еще рановато, разве что те уже где-то раздобыли дозу или деньги. Подсев на наркотики месяц назад, Эльвира все больше и больше впадала в зависимость от них, хотя и понимала, что это увлечение может завести в могилу. Но ничего поделать с собой не могла.

Девушка поднялась из-за стола и подошла к двери.

— Кто там?

— Открывай, дурь есть, — раздался на лестничной площадке тихий голос.

В предвкушении кайфа Эльвира с радостью открыла двери, но вместо подруги с приятелем на пороге стояли двое громил.

— А вы к кому? — запинаясь, испуганно спросила она. — Вы, наверное, ошиблись квартирой.

— Нет, все в порядке, Эльвира. Мы как раз по адресу пришли.

Парни прошли в квартиру и закрыли за собой дверь. Девушка стояла в прихожей и не понимала, что происходит — кто эти люди, зачем они пришли и что от нее хотят.

— Вижу по глазам, ты хочешь спросить, по какому мы делу, — обратился к ней один из гостей, с татуировкой тигра на предплечье. — Мы от Андрея Павловича Коровина. Уверен, ты в курсе, кто это такой.

— Н-нет, впервые слышу, — соврала Эльвира и попятилась.

Один из парней схватил ее за руку и повел в комнату.

— Да ты что? Тебя мама не учила, что врать нехорошо? А ну, давай посмотрим, чем ты тут занимаешься.

Он подошел к лежавшему на столе ноутбуку. На экране осталось открытым неотправленное сообщение Хлыщу. Громила пробежал глазами по строчкам и довольно улыбнулся. В это время второй принялся обыскивать квартиру и вскоре нашел в шкафу спрятанный в коробку из-под пылесоса видеорегистратор.

— Ну, вот ты и попалась, дорогуша. Говоришь, что не знаешь, а анонимки ему и его сыну Антону шлешь. Нехорошо шантажировать. И видеорегистратор, готов поспорить, не твой, а украденный у Антона. Давай, выкладывай, мы внимательно слушаем.

Эльвира с подавленным видом села на диван и уставилась в одну точку.

— А что тут рассказывать. В тот вечер, когда Антон сбил девушку, мы ехали сильно поддатые. А тут Антон пристал ко мне с сексом в машине. А я была в таком состоянии, что вообще ничего не хотелось — вот я и прикинулась, будто меня вырубило. А когда он уже сбил девушку, я сначала хотела закричать, но сразу подумала, что лучше притворяться и дальше.

— Ты смотри, какая смышленая, — с ухмылкой заметил один из громил.

— По дороге я быстро сообразила, что этой ситуацией можно выгодно воспользоваться. Даже не знаю, как появилась эта мысль. Это как в комиксах рисуют — в голове вспыхнула лампочка, и все. Когда мы приехали к дому и Антон пошел открывать дверь в подъезд, я быстренько достала из сумочки флешку и сбросила на нее все, что было на видеорегистраторе.

— Ого, прямо как в фильме про шпионов. Впечатляет.

— В общем, вот и все. Не хотите выпить? У меня немного рома осталось.

— Нет, но спасибо за предложение.

У Эльвиры не было страха перед нежданными гостями. Они хоть и выглядели как головорезы, однако неприязни и агрессии по отношению к ней не проявляли. Наоборот, улыбались, с интересом разглядывая ее жилье. Девушку больше огорчало то, что обломился ее шантаж и что желаемых денег она так и не получит.

— Что ж, если это все, тогда забираем видеорегистратор. Твой ноутбук мы тоже временно возьмем с собой. И это тоже, — добавил парень, найдя в выдвижных ящиках стола несколько флешек.

— Что я могу вам сказать? Забирайте.

— Наркотой балуешься? — спросил вдруг один из громил, заметив на полу использованный шприц.

— А ты из полиции разве, что так интересуешься?

— Нет, но могу в качестве компенсации за причиненные неудобства кое-что подкинуть.

Парень достал из кармана как бы случайно захваченный с собой шприц с дурью.

— Вот, держи. А то, вижу, тебя уже трясет от ломки.

— Еще нет, но скоро начнет. Спасибо.

— Пока. Эльвира. Хорошего прихода.

Парни заговорщицки переглянулись и покинули квартиру. Как только двери захлопнулись, девушка сняла с лежавшего на полу шприца иглу и насадила на подаренный гостями. После чего схватила висевший на спинке ремень и перетянула им руку выше локтя. Со второго раза попав в вену, Эльвира ввела себе все содержимое шприца, ослабила ремень и откинулась на кровать. Через пять минут ее сердце остановилось, а остекленевшие глаза безжизненно смотрели в белый потолок.

Глава 19

Яна вышла из клиники и быстрым шагом направилась к пляжу, расположенному невдалеке напротив, на свидание со своим новым знакомым. После вчерашней встречи с Антоном, разговора и спонтанного секса в море внутри у нее все трепетало и бурлило от избытка эмоций. Девушке казалось, что это начало серьезных и глубоких отношений. Несмотря на то, что Яна была знакома с парнем всего день, было впечатление, что они знают друг друга намного дольше. За вчерашний вечер они успели поговорить на столько тем, сколько она не успела обговорить с Маркелом за все несколько лет их встреч. Антон оказался настолько чутким, внимательным и умным человеком, что Яна окончательно отбросила все сомнения по поводу того, причастен ли он к той истории с ДТП. Теперь она точно была уверена, что Антон здесь ни при чем. В приподнятом настроении девушка спустилась по тропинке к пляжу и издалека увидела неподвижно стоявшего и смотревшего на море парня.

— Привет, как дела? — спросила Яна, поцеловав его в губы.

— Нормально. А чего ты такая радостная сегодня?

— Даже не знаю, — игриво ответила Яна. — Просто легко на душе.

— Слушай, а тебе хочу кое-что сказать… — начал Хлыщ, не отводя взгляда от накатывавших на берег небольших волн.

— А тоже хотела. Чур, я первая. Давай. Когда вернемся обратно домой, организуем небольшой пикник с моими и твоими друзьями. Где-нибудь на речке — с шашлыками, ухой… Ты вчера говорил, что я им должна понравиться. Ты моим, уверена, тоже понравишься.

— Слушай, Яна. Конечно, нам вчера обоим было очень хорошо, но это было лишь мимолетное увлечение. Поэтому не стоит относиться ко всему произошедшему серьезно, — холодным тоном произнес Хлыщ.

Вчера, после того, как он развел эту дурочку на секс, Хлыщ вернулся к себе в номер и мысленно поставил еще одну галочку в своем донжуанском списке. На удивление, все оказалось намного проще, чем он думал. Яне нужна была поддержка в трудную минуту — и он ей сказал все, что она хотела услышать. Ей хотелось внимания и сочувствия — она его получила. Ей хотелось разговора по душам, романтики, уверенности в завтрашнем дне — и это он ей дал. Хлыщ наобещал ей с три короба, лишь бы заслужить ее доверие и получить желаемое.

— Подожди, Антон, что ты имеешь в виду? Какая мимолетная связь? Ведь мы собирались… — дрожащим голосом сказала Яна и запнулась на середине фразы.

Попрощавшись вчера с Антоном, Яна была уверена, что он так же, как и она, влюбился в нее с первого взгляда, что не бросит ее, поможет встать на ноги, что, возможно, она переедет жить к нему. Девушка еще долго не могла уснуть, рисуя в воображении картинки счастливого будущего. И тут вдруг такое заявление.

— Ну, это было вчера. А теперь наступило сегодня. Как говорится, прошла любовь — завяли помидоры, — цинично заявил парень, глядя девушке прямо в глаза. — С кем не бывает.

От обиды и ощущения, что ею грубо воспользовались, у Яны задрожали губы, а из глаз потекли слезы.

— Но ведь ты говорил, что влюбился в меня. И я в тебя…

— Яна, я уже тебе все сказал. Пойду-ка, искупнусь, пока волны не слишком высокие.

Хлыщ как ни в чем не бывало разделся и с радостным гиканьем побежал к воде. Все надежды Яны вдруг разбились вдребезги, и пустоту в душе заполнили невыносимые боль и отчаяние. Она села на песок и громко зарыдала. Ей уже было совершенно наплевать на собственное здоровье, на то, что ей нельзя сидеть, на то, что, операция пойдет насмарку и ее может парализовать. Яну больше не интересовало ничего — она осталась у разбитого корыта: одинокая, униженная, брошенная, без денег, без будущего.

* * *

Маркел с Машей сидели на той же невысокой скале и любовались открывавшимся оттуда пейзажем. В отличие от большинства курортных мест, здесь поблизости было очень мало отелей, поэтому туристов в окрестностях ошивалось очень мало. Маркел, задумавшись о чем-то своем, смотрел на горизонт. Судя по волнам, приближался шторм. Маркел любил такую погоду — когда природа демонстрирует свою силу. Он сел рядом с Машей и приобнял ее за плечо.

— Не холодно?

— Прохладно, но терпимо.

Вдруг они заметили, как на пустынный пляж вышел Хлыщ и не спеша пошел к воде.

— О, какие люди. Наш вчерашний — знакомый.

Минут через пятнадцать со стороны клиники по тропинке к нему спустилась Яна. Она чуть ли не бегом подлетела к нему и поцеловала.

— Голубки никак не налюбуются друг другом, — холодно прокомментировал Маркел.

— Может, уйдем отсюда? Зачем тебе бередить рану, — предложила Маша и попыталась встать.

— Нет, все нормально. Сиди, — парень остановил ее, взяв за руку.

Они молча продолжили наблюдать за происходящим. Не было абсолютно ничего слышно, но Маркел и Маша без слов поняли, что между парочкой произошла серьезная ссора. Яна пыталась что-то сказать Хлыщу, после чего закрыла руками лицо, села на песок, и ее плечи задергались от плача. Тем временем Хлыщ, с безразличным видом развернувшись, разделся, вошел в море и, ритмично взмахивая руками, поплыл к буйкам, стремительно отдаляясь от берега.

Маркел с каменным лицом смотрел то на парня, то на свою бывшую возлюбленную. Не нужно было обладать сверхпроницательностью, чтобы догадаться, что произошло. Этот подонок использовал Яну и бросил, как ненужную игрушку. Маркелу было жаль ее, но не больше. Любовь, которой он жил и которая придавала ему сил все это время, ушла. Но к Хлыщу ненависть усилилась в стократном размере. Маркел стянул с себя футболку с шортами и поднялся.

— Ты куда? — спросила Маша с волнением.

— А вот теперь я запрещаю тебе смотреть.

Он положил рядом с ней одежду и спустился на пляж. Маша послушно повернулась спиной к морю. По тону Маркела она поняла, что прекословить и пытаться его убедить в чем-то нет смысла.

* * *

Яна вытерла рукой слезы, всхлипывая, подняла глаза и посмотрела на море: вдали у самых буйков виднелась голова Антона. От переживаний у девушки начала кружиться голова, все вокруг стало видеться словно в тумане. Вдруг она увидела, как мимо нее в одних плавках пробежал Маркел и нырнул в море. На мгновение Яне показалась, что она сошла сума. В ужасе от увиденного она протерла глаза и посмотрела на море — над поверхностью воды была только голова Антона. «Почудилось», — подумала девушка. Перед ее глазами, словно кадры из фильма, пролетели счастливые моменты, проведенные вместе с Маркелом, и на глаза снова накатились слезы. Яна уткнулась головой в песок и заплакала с удвоенной силой.

* * *

Зайдя в море, Маркел набрал в легкие воздух и нырнул под воду. Вынырнув на поверхность, он увидел невдалеке затылок Хлыща, подплывавшего к буйкам. Маркел снова набрал воздух, нырнул и, на этот раз догнав свою цель, схватил под водой за ноги и потянул вниз. От неожиданности Хлыщ попытался крикнуть, но тут же хлебнул открытым ртом порцию соленой воды. Он в панике начал дергать ногами, пытаясь отбиться от неизвестного, тянувшего его на дно. Высвободив одну из ног, Хлыщ ударил ею несколько раз по голове нападавшего. Тот отпустил вторую ногу, и Хлыщ вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Сделав пару взмахов руками, он попытался подплыть к буйку в нескольких метрах от него, но у него на пути из под воды вынырнула голова Маркела.

— Урод! Оставь меня в покое! Что тебе нужно? Я тебе дам кучу денег, только не трогай меня! — взмолился Хлыщ.

Маркел с ненавистью посмотрел ему в глаза и, не говоря ни слова, погрузился под воду. Хлыщ истерически задергал ногами, пытаясь отбиться от невидимого противника, воздух, казалось, резал легкие. Но Маркел на этот раз подплыл к нему сзади и, обхватив за шею, резко потянул вниз. На этот раз Хлыщу удалось вдохнуть немного воздуха, но сил для того, чтобы вырваться из железной хватки Маркела, было уже недостаточно. Через минуту вода заполнила его легкие. Тело Хлыща обмякло и прекратило дергаться. Маркел отпустил его, и мертвое тело сына преуспевающего бизнесмена и редкого подонка медленно начало опускаться на дно.

Маркел вынырнул возле буйка со стороны моря и немного отдышался. Он посмотрел на берег — на пляже рядом с Яной стояли две медсестры, пытаясь поднять ее и увести в клинику. Но та лишь рыдала и показывала пальцем на море. Маркела с берега видно не было. Немного отдохнув, он отплыл в соседнюю бухту и поднялся на скалу к Маше. Она все так же сидела спиной к морю, не зная о том, что только что произошло. У нее было лишь одно предположение: Маркел, увидев залитую слезами Яну, простил ей все, в гневе спустился на пляж и избил Хлыща. Услышав шаги Маркела, Маша даже не обернулась. Парень поднял лежавшую рядом с ней одежду и принялся одеваться.

— Ну что ж, наверное, пришло время прощаться, — грустно сказала Маша, глядя на него снизу вверх. Тот застыл на одной ноге, непонимающе глядя на подругу.

— Что значит — «прощаться»? — спросил Маркел.

— Ты теперь к ней? — сказала девушка со слезами в голосе и кивнула в сторону пляжа. — Что ж, я понимаю тебя. Только знай, я любила тебя, возможно, даже больше, чем Яна. — Она так и осталась сидеть, нервно обхватив руками колени. «Какая же все-таки ты хорошая», — с внезапной нежностью подумал Маркел, глядя на девушку. Он попытался поднять ее, но она упрямо сбросила его руку со своего плеча. Не церемонясь, Маркел взял ее под мышки и поднял, чтобы ее полные слез глаза оказались на одном уровне с его.

— Маша, милая, я никуда не ухожу. Я остаюсь с тобой. Я давно заметил, что ты неравнодушна ко мне. Извини, что делал вид, будто ничего не вижу. И да, я тоже хочу быть с тобой — сильной, честной, настоящей. Сначала я боялся себе в этом признаться, надеясь, что смогу вернуться к Яне, ведь будет подло бросить ее… Но после вчерашнего… Короче, я люблю тебя.

Маша в течение всего монолога недоверчиво смотрела на Маркела, открыв от удивления рот. Чем парень и воспользовался, целуя и крепко прижимая девушку к себе. Спустя некоторое время он бережно поставил ее на землю, но снова подхватил, так как колени ее подгибались.

— Маркел, ты меня держи, ладно? — А то голова от тебя кружится.

Парень улыбнулся и заверил:

— Я тебя никогда не отпущу. — Потом — оглянулся на белеющий пустынный пляж и сказал: — Больше нам делать здесь нечего. Поехали, заберем вещи и съездим куда-нибудь. Ты куда хотела бы?

— Даже не знаю…

— Мы — в Евросоюзе, границ здесь нет, так что выбирай любое место.

— Я всегда хотела побывать в Париже.

— Нет проблем. Париж так Париж.

Маркел крепко стиснул маленькую ладонь Маши, и под мерный шум моря они, не оглядываясь, зашагали вперед. На лицах обоих светились чуть смущенные и счастливые улыбки.

Content

Кирилл Казанцев
Мажорный поцелуй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19