Александр Петровский

Оружие Кроноса

Глава 1

Дверной звонок прервал одно из самых приятных занятий для влюблённых, по уровню наслаждения сравнимое даже с пересчитыванием большой суммы легко доставшихся денег или наблюдением за мучительной смертью заклятого врага. Жора, нимало не стесняясь Ромуальдовны (ему нравилось отчество жены, и иначе он супругу никогда и не называл), довольно грязно выругался, после чего сделал попытку с ней расцепиться, дабы выяснить отношения с незваным визитёром. Однако та, шепнув ему «нас нет дома», плотно обхватила его ногами и вновь начала страстно извиваться под ним, так что гость был забыт прочно и надолго, казалось даже, что навсегда.

Ничто во Вселенной не длится вечно, за возможным исключением Бытия Божьего, не вечна даже сама Вселенная, так что и череда половых актов должна была рано или поздно завершиться. Жора в блаженном изнеможении растянулся рядом с любимой, слегка касаясь её левым боком, она же, закрыв глаза, глупо улыбалась и облизывала губы, воспроизводя в памяти минуты, если не часы, недавнего острого наслаждения.

— Завидую вашей физической форме, достопочтенные, — вкрадчиво произнёс некто, непонятным образом очутившийся рядом с ложем любви.

Это был совершенно неприметный мужичонка в невзрачном сером костюме, такого забываешь, едва отведя взгляд, а второй раз на него и смотреть-то не захочется.

Женщина испуганно вскрикнула и срочно спрятала своё практически идеальное тело под одеяло. Жора прятаться не стал, и действительно, зачем мужчинам скрывать своё «достоинство» друг от друга? Тем более что «достоинство» Жоры являлось скорее поводом для гордости, чем для стыда.

— Ты кто такой? Как сюда попал? — грозно поинтересовался он. — Ты что, давно тут торчишь, вуайерист хренов?

— Давно тут торчу, — с улыбкой подтвердил гость. — Когда надо, я умею быть совсем незаметным. В своё оправдание могу заявить, что я честно предупредил о своём визите, позвонив в дверь. Я вас, уважаемый Георгий Борисович, нисколько не осуждаю за то, что вы не прервали это увлекательное занятие, дабы впустить меня внутрь своего жилища. Именно поэтому я и проявил некоторую деликатность, не демонстрируя вам своего присутствия. На вашем месте я бы тоже не смог оторваться от столь замечательной дамы. Вы за меня не беспокойтесь, я отнюдь не скучал, наоборот, получил массу удовольствия. Наверно, я в самом деле немного вуайерист.

— Да мне плевать, скучал ты или нет! Деликатность он проявил, подглядывая за людьми, у которых, блин, любовь в самом разгаре! Кстати, ты так и не ответил, кто же ты, к чертям, такой? — Жора вскочил на пол, и бугры мышц под его кожей угрожающе вздулись.

— Удивительно точное дополнение, — гость улыбнулся ещё шире. — Именно к чертям, уважаемый Георгий Борисович! Дело в том, что я и есть главный чёрт. Меня иногда называют Шайтаном, иногда Дьяволом, иногда Сатаной, иногда Князем Тьмы, очень много у меня имён, но суть-то не в них. Я есть тот, кто я есть, и вы оба уже поняли, кто же я есть по сути. Так что, достопочтенные, вставайте, одевайтесь, а я тем временем кофе приготовлю. По эксклюзивному адскому рецепту, вам понравится. И за чашечкой этого кофе у нас с вами состоится очень серьёзный разговор. Вы же понимаете, что такая столь известная в этой части Вселенной личность, как я, не станет тратить времени на пустяки.

— Как вы открыли дверь? Её же невозможно взломать, можно только взорвать, ну или взрезать! — поинтересовалась Ромуальдовна, просто чтобы не молчать.

— Не беспокойтесь. Я вашу дверь не трогал. Я её обошёл. Понимаете, Вселенная имеет гораздо больше пространственных координат, нежели известные вам три. Просто остальные недоступны вашему восприятию и потому для вас как бы не существуют. Я — совсем другое дело. Мне они доступны. Так что, с вашей точки зрения, я — сверхъестественная сущность. Равно как и господин Бог, мой коллега. Ничего не поняли? Я почему-то не удивлён. Что ж, приводите себя в порядок, а за кофе задержки не будет, — некто, назвавший себя Сатаной, проследовал на кухню.

И мужчина, и женщина оделись быстро (в чём проблема надеть халат и тапочки?), а тем временем по квартире разлился чудесный аромат благородного напитка.

— Где он взял кофе? У нас же вчера кончился, а ты забыл купить, — удивилась Ромуальдовна.

— Если он Сатана, разве для него проблема раздобыть кофе? Да и вообще, какая нам разница, считай, что он кофе с собой притащил. Пошли, выслушаем этого деятеля, кем бы он там ни был, и постараемся побыстрее от него избавиться. А то мало ли, вдруг он псих какой-нибудь.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил их визитёр. — Давайте-ка, я вам налью по чашечке. Предложил бы и чего покрепче, но разговор нам предстоит непростой, так что спиртное пока неуместно. Вы, уважаемая Ромуальдовна, хотели знать, где я взял кофе? Вот в этом кухонном шкафчике, где он обычно, надо полагать, и содержится.

— Но его же там не было. Вчера я заварила последние порошинки.

— В настоящем — действительно не было. А вот и в прошлом, и в будущем — был. Ведь время не только относительно, что людям уже довольно давно известно, но и в значительной степени условно. Подумайте, что такое настоящее? Всего лишь точка на оси времени, не более того. Согласно теории относительности, один и тот же момент времени для разных наблюдателей может быть и прошлым, и будущим, и, разумеется, настоящим. А уж для тех, кому подвластны иные измерения, вариантов становится ещё больше. Так что я позаимствовал будущий кофе, который мы с вами выпьем в настоящем. Но давайте не углубляться в тонкости философии и нюансы темпоральной физики. У нас имеются гораздо более насущные проблемы.

— Я ничего не поняла, но кофе действительно просто божественный, — отметила Ромуальдовна, сделав глоток.

— Более точным выражением при данных обстоятельствах будет словосочетание «чертовски хорош», — поправил её предполагаемый Сатана. — Я знаю, что вы оба крайне редко пьёте кофе, воздерживаясь от курения, так что вот, берите, угощаю.

— Эти сигареты тоже наши? Из будущего?

— Ваши, ваши, не беспокойтесь. Вы готовы к разговору?

— Кончай эту муть с чертями, дополнительными измерениями и прочей ерундой, — попросил Жора. — Скажи нормально, кто ты такой и чего тебе от нас надо?

— Я уже имел честь проинформировать вас, что я — Сатана. Если хотите всё свести к скучной рациональной трактовке для трёхмерного континуума, считайте, что Сатаны, как некоей инфернальной сущности, в природе не существует, а я — просто его тёзка. Кофе и сигареты я принёс с собой, а дверь открыл отмычкой и вновь запер, проникнув в вашу квартиру. Теперь мы можем приступать к беседе?

— Я ведь уже спросил, чего ты от нас хочешь? Но ты же не отвечаешь.

— Георгий Борисович, от вас требуется совершить убийство. Что вы оба так на меня уставились? Вы полагали, что Сатана вас попросит почистить ему ботинки? Глупо.

— С чего ты взял, что просьбы Сатаны для нас значат больше, чем шум воды в унитазе? Я не собираюсь иметь дело ни с каким Сатаной. Ни с инфернальным, ни с рациональным и трёхмерным! Я даже не знаю, что эти слова, на хрен, значат!

— Раньше имели, — вздохнул Сатана. — Вы же очень хотели обладать этой женщиной, причём один, в эксклюзивном, так сказать, варианте. И вот, как видите, она — ваша законная супруга. Благодаря мне, между прочим. Помимо того, что вам подсказали, как завоевать её сердце, понадобилось ещё массу всякого разного сделать. Ведь если описать её половую жизнь до начала вашей великой любви словосочетанием «крайне беспорядочная», то это будет выглядеть явным преуменьшением. Кроме того, милейшая Ромуальдовна при таком образе жизни категорически не желала пользоваться презервативами. Ей, видите ли, нравилось, как внутри неё разливается жизненный эликсир. Это её собственные слова, между прочим.

— Вам самому не противно изливать тут эту грязь? — поинтересовалась Ромуальдовна, состроив гримасу отвращения.

— Это ваша собственная грязь, уважаемая, так что уж будьте любезны, терпите её.

— А ну, хватит! — потребовал Жора. — Это никому не интересно! И у меня, и у неё бурное прошлое, но оно так и осталось в прошлом, то есть умерло. И не нужно его вытягивать в настоящее. Прекратите!

— Очень рад, уважаемый Георгий Борисович, что вы вспомнили о правилах вежливости и стали обращаться ко мне на «вы». Я ведь намного старше вас, так что имейте уважение к моим сединам, даже если их не видно. Что же касается якобы мёртвого прошлого, то вы напрочь забыли об относительности времени и условности его деления на прошлое, настоящее и будущее. Прошлое никогда окончательно не исчезает, и его последствия продолжают преследовать нас всю жизнь, сколь длинной она бы ни оказалась. Применительно к нашему случаю это означает, что её, по вашему мнению, намертво оставшийся в прошлом разврат, да ещё и без презервативов, не мог не привести к целому букету венерических заболеваний. И не только чисто венерических. СПИД тоже входил в этот букет, так что сами понимаете, дела обстояли довольно скверно.

— Ложь! — возмутилась Ромуальдовна. — У меня не было СПИДа! Мне действительно поставили этот диагноз, но потом врачи сами признали, что ошиблись!

— Они не ошиблись, — покачал головой Сатана. — Ваше исцеление от этой достаточно скверной инфекции — целиком и полностью моя заслуга. Как, впрочем, и от большинства остальных. У человечества нет препаратов, уничтожающих СПИД, но в иных мирах, в частности, в Аду, они имеются. Вот вы их от нас и получили, сами того даже не подозревая. Должен отметить, что всё это нами делалось по просьбе Георгия Борисовича.

— Я сполна за всё расплатился! — вскричал Жора. — И я не знал, что имею дело с самим Сатаной.

— Не отрицаю, расплатились. Но насчёт того, что не знали, с кем именно сделка, позвольте усомниться. Вам честно сказали. Кто виноват в том, что вы не поверили? Впрочем, это не имеет ни малейшего значения. И вы, и мы свою часть сделки добросовестно исполнили. Мы получили от вас всё, что хотели, вам же в результате досталась страстная красавица, которая не только горячо вас любит, но и готова в разумных пределах хранить верность, а это очень редкий товар, если мне будет позволено так выразиться. Однако успешное завершение старого контракта вовсе не является препятствием для заключения нового. Скорее, всё с точностью до наоборот. Иными словами, я вновь предлагаю вам сделку.

— Чем же ты расплатился с ним в прошлый раз? — поинтересовалась у Жоры супруга.

— Надеюсь, что я забыл это полностью и навсегда.

— Но я хочу знать! Клянусь, ни словом не попрекну. Ведь ты это сделал ради меня.

— Уважаемая, ему не хочется это вспоминать. Можете придумать самое мерзкое деяние, которое под силу вашему воображению, и считайте, что Георгий Борисович сотворил нечто раз в сто худшее. Иными словами, он прекрасно справился с проблемой, даже мне казавшейся неразрешимой. Именно поэтому я сейчас обращаюсь к нему, а не к кому-то другому.

— Жора, это правда?

— Не знаю. Может, не в сто, а в тысячу. Я что, на хрен, калькулятор?

— В таком случае, господин Сатана, полагаю, что вам лучше покинуть наш дом и никогда больше сюда не возвращаться. Мы вам ничего не должны, и новых сделок с вами заключать не намерены.

— А что скажете вы, уважаемый Георгий Борисович?

— Согласен с женой. Никаких новых сделок.

— Вот ведь парадокс! Убийство, которое мне требуется, должно в будущем предотвратить дезинфекцию планеты Земля посредством ядерной войны. Вы же сначала отказываетесь, а потом станете торговаться. Будете требовать оплаты за то, чтобы спасти свои никчемные жизни.

— Цель не оправдывает средств, — заявила Ромуальдовна. — К тому же, кто поверит Сатане? Не зря же вас называют Отцом Лжи!

— То есть, я для вас уже не просто некто, откликающийся на имя «Сатана», а тот самый Сатана, о котором написано в священных книгах. Неплохая карьера за столь непродолжительный период времени. Однако вернёмся к нашим переговорам. Итак, спасти собственную планету бесплатно вы отказываетесь. Предпочитаете не верить, что существование некоего человеческого существа угрожает безопасности всей Земли. Хорошо. Поторгуемся. Итак, чего же вы хотите за эту работу, Георгий Борисович?

— Повторяю. Я не хочу иметь с вами никаких дел.

— Уверяю вас, очень скоро захотите. Вот скажите, уважаемая Ромуальдовна, верно ли утверждение, что ваша обильная половая жизнь без презервативов приводила к таким побочным эффектам, как многочисленные беременности, завершающиеся абортами?

— Я не хочу говорить об этом. Всё осталось в прошлом.

— А ваше прошлое имело последствия в виде вашего же бесплодия. Вы об этом прекрасно знаете. Вас оно даже не беспокоило долгое время. Ведь бесплодие означает, помимо прочего, отсутствие необходимости предохраняться от нежелательной беременности. Но так было раньше. Сейчас у вас есть любимый мужчина, и вы бы хотели подарить ему сына или дочь, но не в состоянии этого сделать. А множество других женщин могут. Когда-нибудь он непременно захочет стать отцом. И станет. Для этого он будет совокупляться с другой женщиной, которая и родит ему ребёночка. А потом, возможно, ему нужно будет выбирать между любимой женой и сыном. Я не берусь предсказать, что он выберет.

— Нет! Замолчите! — заплакала Ромуальдовна. — Вы сейчас пересказываете мои ночные кошмары. Зачем вы меня мучаете?

— Ну, так как, Георгий Борисович, вы уже захотели вступить со мной в деловые взаимоотношения, дабы избавить любимую супругу от кошмаров? Желаете обзавестись ребёнком именно от неё?

— Это возможно?

— Любой врач ответит вам, что нет. Но врачи — всего лишь люди. Я могу обеспечить нужный результат. Разумеется, если вы соизволите выполнить свою часть сделки.

— И кого мне нужно убить? Старуху? Младенца? Мать Терезу?

— Мать Тереза уже и без вас мертва, да и пока жила, мне никоим образом не мешала. А убить требуется, действительно, ребёнка. В каком-то смысле. Ему уже за тридцать, но умом он всё ещё ребёнок. И для него подошло время играть со спичками. Если его сейчас не остановить, он устроит такой ядерный пожар, что от человечества останутся только воспоминания у меня, у нескольких моих коллег, и ещё в архивах десятка инопланетных цивилизаций, мимоходом обследовавших эту галактическую дыру и нимало ею не заинтересовавшихся.

— Пусть будет, что будет. Я не хочу, чтобы мой муж снова становился на сторону Зла.

— Уважаемая Ромуальдовна, с чего вы взяли, что я олицетворяю собой Вселенское Зло? Вам так сказали жрецы одной из религиозных конфессий? Вы полагаете, что они достаточно компетентны, чтобы обоснованно об этом судить? Но если принять это предположение, то сторонники моего коллеги и соперника Бога, стало быть, защищают не менее Вселенское Добро? Например, те воины Господа, которых именуют шахидами? Это Рыцари Света, с вашей точки зрения?

— Шахиды — на стороне ложного бога, — неуверенно возразила Ромуальдовна.

— А вы, значит, считаете себя достаточно подготовленной, чтобы решать, который из богов истинный, а который так, погулять вышел? Кстати, вы сами находитесь на стороне истинного Бога? В чём это проявляется? В том, что изредка креститесь и два-три раза в год посещаете церковь? Так и я иногда это делаю, но я уж точно не на Его стороне.

— Разве вам разрешено находиться на освящённой земле?

— Я вовсе не нуждаюсь ни в чьих разрешениях. Или вы, подобно маленьким детям, верите в сказки, что Дьяволу можно повредить крёстным знамением, святой водой и прочей мистической чушью наподобие мощей святого Бенедикта? Пора взрослеть, уважаемая Ромуальдовна! Но вернёмся к моим противоречиям с уважаемым Богом. Так вот, господа, меня с ним разделяет отнюдь не нахождение по разные стороны Добра и Зла. Мы оба стремимся к Добру. Но дело в том, что понятие Добра, как и многое другое, относительно. То, что является Добром для одних, другие расценивают как безусловное Зло, а третьим вообще наплевать. Например, импорт иномарок. Для покупателей и торговцев — добро, для связанных с отечественным автопромом — зло, для бомжей — абсолютно нейтральное занятие. Так что противостояние с уважаемым Богом у нас происходит совсем по другой линии. По линии «коллективизм — индивидуализм», или, если угодно, «свобода — принуждение». Вот вам лично что больше нравится, свобода или её отсутствие?

— Свобода, конечно, — выбрал Жора.

— Браво! Вот потому-то вы и под моей юрисдикцией. Вы не рабы Божьи, не овцы, как они с гордостью себя называют. Но и тут нужна мера. Полная свобода — это анархия, то есть, цивилизационный тупик. Вы же не хотите предоставить полную свободу действий педофилам или серийным убийцам?

— Да уж не надо бы…

— Вот! Полная свобода — абсурд. Но и полное её отсутствие тоже ведёт в никуда. Необходим баланс, нужно определить оптимальный уровень, границу. Вот в том, где именно провести эту границу, у нас с Ним и возникли некоторые разногласия. Можно сказать, что Он тяготеет к диктатуре, а я — к демократии. Только не надо возмущённых воплей, что одно или другое однозначно плохо. Если диктатор нормальный, его подданные живут просто замечательно. Это как у хорошего рабовладельца — рабы неимоверно довольны. Свободные не факт, что на еду заработают, а рабы накормлены всегда.

— Так а где гарантия, что диктатор будет хорошим? — поинтересовался Жора.

— Вот в этом и проблема. Люди в большинстве своём конченые мерзавцы, а диктаторы — тоже люди. Тем не менее, абсолютная демократия ужасна по той же причине. Если власть по-настоящему выборная, то высший пост постоянно будет занимать мерзавец. Избиратели всегда голосуют за подобных себе. Так что в общем случае ни то, ни другое нельзя назвать однозначно лучшим. Можно считать, что мы закончили с философией и политологией?

— Ещё один вопрос, — попросила Ромуальдовна. — Разве свобода не лучше, чем когда заставляют?

— Нет, уважаемая, не лучше. Разумно ли давать детям полную свободу? Например, позволить им пить водку? Полагаю, ответ будет отрицательным.

— Я говорила не о детях.

— А кто будет определять, ребёнок ли перед нами или нет? Диктатор? Или как сейчас, автоматически, по возрасту? Шесть лет — ребёнок, двадцать один — уж точно взрослый? Нет, эти вопросы и на первый взгляд непросты, а на самом деле там всё ещё сложнее. Но давайте всё-таки перейдём к практической стороне дела. Кофе выпито, сигареты докурены, предлагаю проследовать к компьютеру. Вот на этой флешке информация о типе, который угрожает существованию человечества.

— Сейчас включу компьютер.

— В этом нет необходимости, Георгий Борисович. Я уже его включил дистанционно.

Жора вставил флешку в разъём и посмотрел, что на ней содержится. А содержался там всего один вордовский файл с абстрактным нецензурным названием. Открыв его, Жора на первой странице увидел фото очень симпатичного юноши, лицом напоминающего Иисуса с православных икон, но удивительно хилого телом. Под фото располагались имя, адрес и телефоны, домашний и мобильный.

— Это всё? — поинтересовался Жора.

— А что ещё требуется, чтобы убить? — удивился Сатана. — Только должен вас предупредить, что прикончить этого Евгения Викторовича вовсе не так легко, как может показаться при взгляде на фотографию. Да, он ботан, это очевидно. Но он, в отличие от вас, имеет доступ в пространство дополнительных измерений.

— А это где?

— На такой вопрос, Георгий Борисович, корректно ответить невозможно. Это сродни тому, как объяснить, где находится Преисподняя. Правильный ответ — везде и нигде, но и такой ответ ничего не объясняет.

— Каким образом это мешает его прикончить?

— Его окружает некий силовой щит, через который не проникает ни пуля, ни нож, ни мощный световой импульс. Да, его уже пытались убить лазером. И бомбу под ним уже взрывали. Я понятия не имею, как этот щит работает, но он работает, а это главное.

— Раз щит отражает пули, которые летят в этого Евгения Викторовича, то тут, наверно, всё дело в их большой скорости, а медленный предмет щит пропустит.

— Пробовали и так. Медленно ему в сердце вводили иглу. Не получилось.

— Тогда остаётся только яд.

— И яд уже пробовали. Его даже цианид не берёт. Предлагаю исходить из того, что он абсолютно неуязвим. Как и любой бог. Я, например. Да, я тоже в каком-то смысле бог.

— И как же нам тогда его убить?

— Тут уж я не знаю, — усмехнулся Сатана. — В убийствах вы, люди, разбираетесь гораздо лучше меня. Надеюсь, вы найдёте способ. Кстати, можете убивать его совершенно открыто. О ментовке не беспокойтесь, в любом случае я вас отмажу. Точно так же, как в прошлый раз, Георгий Борисович.

— А может, его лучше не убивать, а просто попросить не делать глупостей?

— И это непременно попробуйте. Вам всё равно нужно с ним поговорить. Иначе останутся сомнения, действительно ли уважаемый Евгений Викторович опасен для общества. Вы его не бойтесь, он не агрессивен. В смысле, первым никогда не нападает. Правда, другую щёку при ударе тоже не подставляет, чего нет, того нет. На этом позвольте откланяться. Вот моя визитка, если что, звоните. В любое время на связи или я, или кто-нибудь из моих секретарей, — Сатана вышел из квартиры через закрытую дверь.

— Что будем делать? — обречённо поинтересовалась Ромуальдовна.

— Поговорим с этим Евгением Викторовичем. От разговора нас не убудет, а потом решим, как действовать дальше.

Любая дорога начинается с первого шага. Приняв решение поговорить с предполагаемой жертвой убийства, супруги сделали этот первый шаг по навязанной им сатанинской дороге.

* * *

Евгений Викторович на встречу с незнакомцами охотно согласился, не проявляя удивления и не задавая вопросов. Жора и Ромуальдовна пришли в кафе на пятнадцать минут раньше назначенного срока, но он уже сидел за столиком, потягивая сок. На фоне светящего ему в спину солнца, золотившего длинные вьющиеся волосы и бородку, он ещё больше походил на Христа. Не узнать Евгения Викторовича было весьма затруднительно, остальные посетители кафе выглядели, а скорее всего, и были явными ханыгами.

Когда супруги подошли к столику, он сразу понял, что это те самые люди, с которыми он договаривался о встрече, встал, церемонно поклонился Ромуальдовне, затем пожал руку Жоре и представился:

— Мир вам! Меня зовут Женя, отчества и прочего, пожалуйста, не нужно. Вы, надо полагать, очередные клевреты Сатаны, которых он послал меня погубить. Предупреждаю, у вас тоже ничего не получится. Я стал богом, и теперь абсолютно неуязвим. Итак, вы хотели со мной поговорить. Я вас слушаю.

— Меня зовут Георгий…

— Неважно, как зовут вас или вашу супругу, если она, разумеется, ваша супруга. Убийц слишком много, чтобы я мог запоминать их имена. Для практических целей достаточно считать, что имя вам легион. Вы хотите что-то мне сообщить или что-то у меня узнать?

— С вами трудно разговаривать, — пожаловался Жора.

— Странная претензия киллера к жертве, не находите?

— Может, вы и правы. Я хочу узнать, зачем Сатане нужна ваша смерть?

— Вам нужно моральное оправдание того, что вы намерены совершить? Желаете выяснить, достоин ли Женя жить дальше? А если недостоин, то и его убийство как бы уже и не грех? Вам мало обещанного Сатаной?

— Мы просто хотим знать, что происходит, раз уж принимаем участие, — пояснила Ромуальдовна.

— Никак не могли отказаться, да? Что он вам предложил? В прошлые разы он использовал всего два варианта: сначала делал мужчину импотентом, а потом в качестве вознаграждения исцелял, или делал женщину бесплодной, с тем же финалом. Сатана глуп, потому он вряд ли и на этот раз придумал что-то новое. Вы же вполне могли отказаться, верно? Но вы здесь и будете пытаться меня убить. У вас ничего не получится, но всё-таки попробуйте. Только осторожнее, а то некоторые ваши предшественники погибли от своего же оружия. Как говорится, кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.

— Давайте не будем забегать вперёд, — предложил Жора. — Лучше расскажите, что у вас за дела с Сатаной?

— Дела с ним у вас, а не у меня. Я же с ним сражаюсь. Он хочет меня убить, чтобы я не смог его уничтожить. Путём глубоких размышлений мне удалось выяснить, на чём основывается его могущество, и когда я это уничтожу, Сатана станет бессильным. Уверяю вас, именно так всё и будет. У меня уже и план почти готов.

— А подробности своего плана вы скрываете?

— Нет, что вы. Я свой план излагал и лично Сатане, и некоторым из его клевретов. Вот только боюсь, что вам он покажется бредом сумасшедшего. Чтобы этого не произошло, давайте сначала вы попробуете меня убить. Вы явно очень сильный мужчина, а я измождён постоянным умерщвлением плоти, это даже отразилось на внешности. На нас никто не смотрит. Сделайте попытку меня, например, задушить. Не стесняйтесь, прошу вас! Моя шея в вашем полном распоряжении.

— Ну, раз вы сами это предложили…

Жора сомкнул руки на Жениной шее, сначала осторожно, а потом сжимая пальцы всё сильнее и сильнее. На руках от напряжения вздулись вены, пальцы побелели, а противник продолжал спокойно сидеть за столиком как ни в чём ни бывало, и насмешливо улыбался.

— Может, достаточно? — предложил Женя. — Ещё надорвётесь, не доведи Господь.

Жора разомкнул пальцы и нанёс противнику удар в нос, способный проломить череп слону средних размеров. Удар был молниеносным, Женя никак не смог бы уклониться, да он и не пытался. Разумеется, Жора попал, каковое событие он и прокомментировал воплем боли и отборными ругательствами.

— Ну вот, теперь руку поранили, — расстроился Женя. — Возьмите платок, приложите к ссадине. Как вы все предсказуемы! Ну, теперь убедились, что я неуязвим? Вижу, что нет. Тогда воспользуйтесь ножом. Вы прихватили с собой нож?

— Нет, — Жора отрицательно помотал головой, всё ещё морщась от боли в разбитой руке.

— Совершенно напрасно. Ладно, попробуйте моим, — Женя положил на стол кинжал, на вид довольно старинный.

— Давайте я, — предложила Ромуальдовна. — У Жоры рука болит. Только я по натуре не убийца, ударить в горло или в сердце мне тяжело, так что подставьте, пожалуйста, ладонь.

— Как вам будет сподручнее. Всё для удобства клиента, — Женя положил руку на стол.

Женщина взяла кинжал, попробовала лезвие (никакого подвоха не обнаружила), и попыталась порезать кожу на подставленной руке. Кинжал касался руки, но ни малейшего вреда не причинял. Тогда она попробовала не резать, а колоть, но и эта попытка не имела успеха.

— Ну, и последняя демонстрация. Вы, юноша, вижу, уже пришли в себя, что ж, попробуйте меня удержать на месте. Не бойтесь, я, в отличие от вас, не клеврет Сатаны, и причинять вам вред не собираюсь, — Женя протянул расслабленную руку Жоре.

— Я не боюсь, — соврал тот и схватил руку, пытаясь заломить её противнику за спину.

Жора был силён и более-менее поддерживал спортивную форму, для чемпионатов мира и олимпиад этого, конечно же, оказалось бы недостаточно, но для обычной драки всегда хватало с избытком. Однако драка оказалась необычной. Женя мышц не напрягал, но и рука его не сдвинулась даже на миллиметр, несмотря на все усилия Жоры.

— Нет-нет, не пытайтесь заломить мне руку, — попросил Женя. — У вас всё равно ничего не получится. Просто держите.

Жора кивнул и вцепился в руку противника изо всех сил. Тот ему снисходительно улыбнулся и спокойно вытащил руку из мёртвого, казалось бы, захвата.

— Как видите, мне невозможно повредить и меня невозможно удержать. Ещё я могу проходить сквозь стены. Показать?

— Показывай, — вздохнул Жора. — Чего уж там, посмотрим и на это шоу.

Женя встал со стула и подошёл к окну. Жора и Ромуальдовна последовали за ним. Парень спокойно преодолел такое незначительное препятствие, как кирпичная стена рядом с окном, подошёл к окну со стороны улицы, состроил рожу и показал язык, после чего вернулся в кафе тем же путём.

Какой-то завсегдатай кафе, уже изрядно набравшийся, несмотря на ранний час, именно в этот момент оторвался от поглощения спиртного и раздумий вселенского масштаба, и увидел аттракцион прохода через стену. Мужичок бешено завращал глазами и стал издавать какие-то звуки, среди которых удалось распознать только «у» и «ы».

— Не переживай, — успокоил его Жора. — Это не белочка. Это Копперфильд. Слышал про такого? Или, может, по телевизору видел?

В глазах пьяницы засветилось понимание, и он энергично закивал.

— Ну, вот. Копперфильд сквозь Великую Китайскую Стену проходил, а эта стеночка для него вообще не заметна. Ты же знаешь, где находится Великая Китайская Стена?

Пьяница не менее энергично отрицательно замотал головой.

— Это огромный секрет, но тебе я скажу. Она находится в Китае. Только ты об этом не думай, лучше ещё выпей.

Увидев, что глаза его молчаливого собеседника приняли бесконечно печальное выражение, Жора догадался, что денег для продолжения банкета тот не имеет, подозвал официантку, заказал для хорошего человека двести грамм и расплатился. Деньги выдал Сатана, чего их жалеть?

— Правильно, — одобрил его действия Женя. — Я не подумал, как этот фокус выглядит со стороны. Преждевременная шумиха нам ни к чему. Что ж, теперь я могу изложить свой план, и уверен, что вы примете его всерьёз. Итак, слушайте. Сатана является олицетворением зла, и чем в мире больше зла, тем он сильнее.

— Добро и зло относительны, — возразила Ромуальдовна. — Так что хрен поймёшь, кто добрый, а кто злой.

— Здорово вам Сатана мозги промыл. Небось, ещё сказал, что является олицетворением не зла, а всего лишь эгоизма? Мне он говорил именно это.

— Нет. Он как-то по-другому это назвал.

— Индивидуализм?

— Во! Точно!

— Это одно и то же. Основная ценность либеральной демократии, между прочим. Сатана, конечно, патологический лгун, но в этом он почти не соврал. Только забыл добавить, что подлинным источником зла как раз и является эгоизм. Нет никакой относительности зла. Все прекрасно понимают, что хорошо, а что плохо, что несёт добро, а что — наоборот. Да, определение дать трудно, но мы же прекрасно без него обходимся. Если видите надпись «осторожно, злая собака», вы что, не понимаете, о чём идёт речь? Или вы никогда не встречали злобных людей? Согласен, моральная оценка некоторых явлений зависит и от степени информированности, и от точки зрения, но есть же и бесспорное зло. Вот его Сатана и олицетворяет.

— Пусть продолжает, — Жора остановил Ромуальдовну, уже открывшую рот, чтобы что-то ответить.

— Спасибо. Итак, Сатана — вселенское Зло, ну, или пускай всего лишь планетарное, неважно. Мы, боги, всё равно можем действовать только в масштабах планеты. Так вот, как я уже говорил, сила Сатаны растёт при росте на Земле количества зла. А зло в последнее время нарастает очень быстро. Тут работает и обратная связь. Чем сильнее Сатана, тем больше зла в мире. Чем больше зла, тем выше сила Сатаны. Я должен разорвать этот порочный круг, и я это сделаю.

— Будете пытаться творить добро? — скептически поинтересовалась Ромуальдовна.

— Это бесполезно, — решительно отмёл абсурдное предположение Женя. — Добро и зло не аннигилируют, это вам не электрон с позитроном. Зло нужно прямо уничтожать, и всё. Чем я в ближайшее время и займусь. Хотите косвенное доказательство того, что я прав?

— Хотим, — согласился Жора. — Ни хрена непонятно, но отчего бы и не послушать?

— Если бы мои действия не угрожали Сатане, он бы не пытался мне воспрепятствовать.

— Это что, и есть косвенное доказательство? Ладно, считаем, что доказали. Но вы, Женя, так и не объяснили нам, как именно собираетесь уничтожать зло.

— Уничтожить зло, и даже уменьшить его количество я не в силах. Но зато я в силах остановить его рост. Это в какой-то степени решит проблему.

— И как вы собираетесь его останавливать? Жезлом помашете, как гаишник?

— Я нашёл основной источник зла на планете Земля. Этот источник я и уничтожу.

— Что это за источник?

— Разве вы сами не знаете? Вот продолжите фразу. Всё зло от…

— Женщин, — предположил Жора.

— Глупо! Женщина, конечно, может являться проводником зла, но его источником — нет.

— От жидов?

— При чём тут евреи? — удивился Женя.

— Тогда от пьянства.

— В какой-то степени верно. Но пьянство — это вторичный источник, наведенный, так сказать. Если уничтожить основной, пьянство перестанет генерировать зло, по крайней мере, в таких масштабах, как сейчас.

— Не томите, — попросила Ромуальдовна. — Основной источник зла, это кто или что?

— Ну, давайте упростим задание. Считаем, что наша страна на стороне добра. Возражения будут?

— Нет. Конечно, мы не на стороне зла.

— Отлично! Даже клевреты Сатаны этого не отрицают. А с тем, что сейчас Россия в опасности, вы тоже согласны?

— Ну, в какой-то мере.

— Вот! — Женя назидательно поднял вверх указательный палец правой руки. — А раз Родина, с большой буквы, в опасности, её нужно спасать. Ну-ка, навскидку, что нужно сделать, чтобы спасать Россию?

— Неужели всё-таки бить жидов? — Ромуальдовна была неимоверно удивлена.

— Так считает великий русский народ. Но это не совсем правильно. Скажите, от какой страны исходит больше всего зла, и одновременно там больше всего жидов, если вы предпочитаете именно это название, хотя я обычно употребляю другое?

— Неужели Израиль?

— Снова глупости. Израиль — государство-марионетка. Сам по себе он не стоит вообще ничего, плюнуть и растереть. Все его действия — всего лишь исполнение приказов хозяина. Ну, пускай не все, а почти все. А кто их хозяин, а?

— США, наверно.

— Вот именно. Там больше всего евреев, и последние пару веков всё зло исходит именно оттуда. Вот где источник силы Дьявола. И я это гнездо зла уничтожу. Поверьте, меня не остановить ни вам, ни Сатане, ни кому-либо другому. Хотите узнать, как я это сделаю?

— Конечно, хотим, — кивнул Жора.

— Очень просто. Я заблокирую всё ядерное оружие американцев, а из нашего дам по ним мощный залп. Бац — и больше нет Штатов. Поверьте, мне это вполне по силам.

— Верим, верим, — успокоила его Ромуальдовна. — А как вы всё это делаете? Я имею в виду броню.

— Слабые места в ней ищете? — ухмыльнулся Женя. — Не найдёте. Вы читали Библию?

— Нет.

— Напрасно. Очень толковая книга, только её нужно уметь правильно понимать. Но хотя бы знаете, о чём там идёт речь в самом начале, где рассказывается про Адама и Еву?

— Конечно. Змей соблазнил женщину…

— К чёрту Змея. Там был эдемский сад, в нём росло много разных деревьев, но два из них были особенными.

— На них росли яблоки, которые Бог кушать запретил, — вспомнила Ромуальдовна.

— Это были не яблоки, но конкретный вид плодов в данном случае неважен. Главное, что это были Древо Познания Добра и Зла, а также Древо Жизни. Тот, кто отведает плоды обоих деревьев, станет равным богам. Вот я их и отведал, в метафорическом смысле, разумеется. В практической же плоскости это означает, что меня окружает тончайшая оболочка многомерного пространства, и никакое вещество без моего согласия не может проникнуть внутрь моей брони. Это результат плодов Древа Познания. А Древо Жизни подарило мне иммунитет абсолютно ко всем ядам и болезням. Всё вместе дало полную неуязвимость. А знаете, как я смог этим овладеть?

— Нет, конечно.

— Понимаете, мне удалось построить аналог уравнения Шредингера для релятивистских систем, или, что абсолютно тождественно, аналог уравнения Эйнштейна для случая квантовых взаимодействий. Потребовалось всего-навсего заменить тензор…

— Вы это сейчас с кем разговариваете? — мрачно поинтересовался Жора.

— Неужели я непонятно объясняю? — удивился Женя. — Или это вы такие тупые?

— Сам дурак, — немного обиделся Жора. — То, что мы не понимаем этого вашего Шредингера, ещё полбеды. Но я вот ни хрена не понимаю, как удар по Штатам изничтожит зло. Они, само собой, выдрючиваются будь здоров, но это ж не потому, что злые, а потому, что круче всех. Не будет Штатов, выдрючиваться станет кто-то другой, и хрен его знает, не будет ли этот другой ещё хуже.

— Кто хочет делать, ищет способы, кто не хочет — ищет причины. Я нашёл способ, и я его применю, что бы вы мне ни говорили. Что же до ваших рассуждений, я могу возразить следующим образом. После уничтожения нынешнего источника зла в лице США доминирующей в мире страной станет Россия. А Россия — на стороне добра, как мы с вами недавно констатировали. Стало быть, наша страна априори не может быть источником зла.

— Оно, конечно, может, и так, — с сомнением в голосе протянула Ромуальдовна. — Но только я мало что поняла.

— Я не виноват, что вы не способны понять простейших рассуждений.

— Хорошо, а если после гибели Штатов выдрючиваться станет Китай, что тогда? — поинтересовался Жора.

— Это вряд ли. Но если так, разберусь и с Китаем, в чём проблема? Ладно, уважаемые киллеры, я вам и так уделил много времени. Мне пора, у меня и другие дела найдутся.

— До свидания, — попрощались супруги.

— О, я уверен, свидание нам ещё предстоит. Вы же наверняка попробуете меня убить при помощи какой-нибудь техники. Удачи вам не желаю, поскольку у вас всё равно ничего не выйдет. Моя броня легко выдержит ядерный взрыв, так что глупо пытаться её пробить. Но вы глупые, так что будете пытаться, — закончив эту тираду, Женя ушёл, оставив супругов за столиком, растерянно глядящими друг на друга.

* * *

За всю дорогу домой супруги не обменялись ни единым словом. Только войдя в прихожую, Жора нарушил тягостное молчание.

— Я предлагаю отказаться от сделки, — мрачно сообщил он. — Не вижу, как мы выполним свою часть.

— Ну, не будет у нас детей, что поделать? — тяжко вздохнула Ромуальдовна. — В конце концов, можно нанять какую-нибудь дамочку, которая родит тебе ребёнка и откажется от него. Сейчас всё можно, вопрос только в цене.

— Я бы, конечно, хотел, чтобы мой ребёнок был и твоим.

— Не та мать, которая родила, а та, которая вырастила. Так что всё нормально.

— Милая, ты мне честно всё сразу сказала про своё бесплодие, и я даже не думал о детях, пока Сатана об этом не упомянул.

— Искушение — это то, в чём он силён. Ладно, что толку в пустых разговорах? Звони Сатане. Где ты положил его визитку?

— А вот и не надо мне звонить! — радостно сообщил Сатана, появляясь из кухни. — Я уже здесь. Я знал, что вам понадоблюсь. Итак, вы хотите разорвать сделку?

— Хотим, — подтвердил Жора.

— А почему вы приняли такое решение?

— Потому что убить этого типа невозможно. Это главная причина. Есть и другие.

— Давайте начнём со второстепенных причин, Георгий Борисович. Перечисляйте их.

— Мне нравится его идея. Я тоже ненавижу Штаты.

— Помилуйте, голубчик, но что лично вам сделала плохого эта держава, признаю, довольно неоднозначная с точки зрения моральной оценки?

— Они постоянно затевают войны. Они сражаются, как последние трусы, подло уничтожая людей издали бомбами и ракетами. Они считают себя пупом земли и ведут себя так, как будто все остальные — недочеловеки.

— Хорошо излагаете, любезный, но подумайте как следует, нельзя ли все эти характеристики приложить и к какой-нибудь другой стране? Например, к Британии?

— Наверно, можно, — неуверенно согласился Жора.

— А как насчёт России?

— Да вы что? Нет, конечно! И мировые войны затеяли не мы.

— Кто же спорит, Георгий Борисович. А кто, по-вашему, затеял мировые войны?

— Ну, Германия.

— Вот видите, не Америка. Так что отбросьте предубеждения и посмотрите на ситуацию под иным углом. Наш милейший Евгений Викторович вполне способен реализовать свой план. Итак, представьте, что мощным ядерным ударом США уничтожены. Это не повлияет на экологию планеты?

— Откуда мне знать?

— А специалисты, которым знать положено, утверждают, что повлияет. Но это же ещё не всё. Он намерен полностью заблокировать американское ядерное оружие. А если заблокирует не всё? Вдруг что-то пропустит? Пару подводных лодок, несколько стратегических бомбардировщиков — этого вполне хватит, чтобы здесь наступил Ад в самом худшем смысле этого слова. А остальные ядерные державы, например, союзники Америки по НАТО? Они не вмешаются? А если в дележе добычи возжелает поучаствовать Китай? Можете быть уверены, Георгий Борисович, что в случае реализации планов этого полудурка мир, который мы с вами знаем, просто исчезнет. Нет, вы должны его остановить любой ценой.

— Вот об этом и речь. Как его остановить?

— Думайте! Пробуйте! Любые ресурсы, которые вам для этого потребуются, будут незамедлительно мною предоставлены. Оружие, яды, деньги, консультации любых экспертов — всё, что пожелаете. Только остановите его! Времени почти не осталось. Милейший Евгений Викторович в любой момент может решить, что уже готов, и этот мир сгорит быстрее, чем спичка.

— Мы не думали, что всё так серьёзно, — прошептала Ромуальдовна.

— В этом и беда современного человечества, что люди не думают. А результат налицо. Этот кретин тоже не думает. Вот классический случай, когда светлая голова досталась идиоту. Он каким-то непонятным способом сумел стать богом, и вместо того, чтобы извлечь из этого пользу людям, или хотя бы себе, затеял такую катавасию, что этим вынуждены лично заниматься и Бог, и я, и некоторые другие сверхъестественные личности. Кстати, не исключено, что Бог тоже к вам в гости заявится. Хамить ему не надо, но и подчиняться тоже необязательно, вы под моей юрисдикцией.

— В соответствии с Женевскими конвенциями, — предположил Жора.

— Скорее, с конвенциями детей лейтенанта Шмидта, — поправил Сатана.

— А кто он такой?

— Неважно. Читайте книги, Георгий Борисович.

— Какие?

— Библию, для начала. Там всё написано.

Дав столь ценный совет, Сатана ушёл.

— Он приходит сюда, когда хочет! Как будто это его дом, а не наш, — пожаловался на судьбу Жора. — И ещё какие-то издевательские советы даёт.

— Забей на него, — посоветовала Ромуальдовна. — Лучше скажи, почему при Женьке Америку защищал, а в разговоре с этим кадром наезжал на неё? Кому из них ты лапшу на уши вешал?

— Никому. Я не считаю, что США — источник зла. Но я уверен, что если они исчезнут, воздух станет намного чище. Тут, как с бешеной собакой — она не злая, и ни в чём не виновата, но мочить её нужно, и жалеть нечего.

— Хорошо, но ты же сам говорил, что их место непременно займут, и не факт, что их сменщики не будут хуже.

— Их сменщиками будем мы, Россия. И я буду этому только рад. Но план у Женьки дебильный, тут Сатана прав. Так что этого кадра нужно остановить. Остаётся всё тот же противный вопрос: как это сделать?

— Давай попробуем рассуждать логично, — предложила Ромуальдовна.

— Давай. Включай женскую логику, а то моя мужская советует просто сложить лапки и не трепыхаться, потому что всё равно ни хрена не получится.

— По моей женской логике выходит так, что через его защиту ничего не пройдёт, если он того не желает. Но я сама видела, что он пил какой-то сок. Значит, защита не сплошная.

— Он сам пропускает через свою броню всё, что хочет. Он же не только ест и пьёт, а ещё и дышит, значит, воздух сквозь защиту проходит. Слушай, а что, если его воздуха лишить? Запереть в какой-нибудь комнате, где нет воздуха, и никакая защита ему не поможет.

— Уйдёт сквозь стены.

— Вот же гад! Так, а если подмешать ему в напиток какую-нибудь дрянь?

— На него не действуют яды.

— А кто говорил о яде? Не яд, а взрывчатка. Я точно знаю, что взрывчатка бывает жидкой. Представляешь, он попил соку, а потом — бабах! И кусочки Женьки разлетаются по окрестностям.

Воодушевлённый своей гениальной идеей, Жора позвонил Сатане.

— Так быстро соскучились? — поинтересовался тот.

— Нет, идея у меня возникла. Бывает жидкая взрывчатка?

— Конечно. Нитроглицерин, например. Только взрывами Евгению Викторовичу не повредить, уже пытались.

— Так тут вот в чём дело. Если подмешать ему в пиво этот самый глицерин, он потом жахнет внутри, понимаете?

— Таким образом, Георгий Борисович, сперва нужно побудить нашего противника выпить нитроглицерин, а потом закусить детонатором. И дело в шляпе.

— А жидких детонаторов не бывает?

— Как вы себе это представляете?

— Ну, две жидкости, каждая сама по себе безвредна, а когда они смешиваются — шарах!

— Бинарную бомбу описываете. Только я не представляю, как вы его заставите выпить сначала один компонент, потом другой. Георгий Борисович, придумайте что-нибудь более реалистичное, — Сатана повесил трубку.

— Молоко и солёные огурцы, — произнесла Ромуальдовна.

— Это ты к чему?

— Ну, и то, и другое по отдельности нормально, а в сочетании — ещё та бомба.

— Не годится. Давай думать дальше.

— Понимаю, что не годится. А вот скажи мне, раз он видит, значит, свет попадает ему в глаза, верно?

— И что с того?

— Значит, свет его защита пропускает. А раз так, можно бахнуть лазером.

— Так уже пробовали, Сатана говорил.

— А куда они стреляли? Наверняка не по глазам. А вдруг щели в защите только возле глаз? Даже если не убьём, то ослепим. Звоним Сатане!

— Я только что ему звонил.

— Ладно, наберу сама.

Ромуальдовна набрала номер Сатаны.

— Теперь и вы, уважаемая, соскучились? — то ли Сатана хихикнул, то ли ей показалось.

— Конечно. Вы же такой джентльмен, что от вашей приторной вежливости иногда аж тошнит. Но сейчас я хочу кое-чего узнать. Вы говорили, что в Евгения Викторовича стреляли из лазера. А куда именно стреляли, не знаете?

— Я знаю почти всё. Хотя и не называю себя всеведущим, как некоторые. Стреляли в висок, чтобы уж наверняка. Результат вам известен.

— Мы можем ещё раз стрельнуть по нему лазером?

— Милая девушка, это не компьютерная игра с искусственными запретами и ограничениями. Единственное, что её напоминает — лимит времени. Но его установил не я. У вас срок только до момента, когда ваш противник начнёт действовать. Так что промедление крайне нежелательно, а использование оружия, показавшего свою неэффективность — потеря времени и ничего больше.

— Нет. Свет проникает ему в глаза, значит, там щель в защите.

— Сомнительная версия, уважаемая. Милейший Евгений Викторович наверняка предусмотрел подобный вариант.

— Если исходить из вашей логики, то милейший Евгений Викторович предусмотрел абсолютно всё, и нам делать вообще ничего не надо.

— У вас есть другие идеи?

— Есть. Примерно то же самое, только звук. Этот тип ведь не глухой, верно?

— Хорошо. Завтра оборудование будет у вас.

— Оборудования мало. Мы с ним сами не справимся.

— Получите и специалистов. Только предварительно определите место и время атаки. И ещё, уважаемая. Мне очень нравится ход ваших мыслей. Вы настроены по-деловому, что не может не радовать, — Сатана прервал связь.

— Где мы нападём на этого милого юношу? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Возле его подъезда, где же ещё. Когда нам дадут оружие?

— Завтра с утра.

— Тогда у нас полдня свободных. На работу в таких обстоятельствах идти просто глупо.

— Согласна.

— Тогда скажи, хочешь кофе в постель?

— Кофе не хочу, да его у нас и нет, мы опять забыли купить. А вот в постель — хочу.

* * *

Сатана, как обычно, не стал ждать, пока ему откроют дверь, и вошёл через закрытую. Окинув взглядом квартиру, он состроил недовольную гримасу.

— Достопочтенные, вам что, по пятнадцать лет, и вы впервые заглянули в чарующий мир секса? Сегодня решающий удар, а вы не ели и, похоже, не спали. Ну, как дети просто!

— Спали. Правда, урывками, — возразила Ромуальдовна, даже не делая попытки прикрыть наготу, Сатану она уже воспринимала не как мужчину, а как некую абстрактную инфернальную сущность, хотя именно так, конечно, сформулировать не могла.

— Молодцы, нечего сказать! И стыда напрочь лишились. Совсем как Адам и Ева перед грехопадением. Те тоже вели себя подобно животным, творили что в голову придёт, ни капли не стесняясь. Мне тогда лично пришлось несколько подкорректировать процесс их духовного развития.

— Конечно, как же вы могли остаться в стороне? Вам же до всего есть дело, — отметил Жора с некоторым оттенком иронии.

— Да кто бы мог такое выдержать? Эти деятели трахались, гадили, мастурбировали, сморкались и делали многое другое прямо там, где им этого захотелось. Например, я сел обедать, а они ко мне в гости пришли, так прямо возле моего стола и…

— Может, хватит воспоминаний? — предложила Ромуальдовна. — Кто-то недавно говорил, что времени мало.

— Ладно, — вздохнул Сатана. — Вы одевайтесь, умывайтесь, и зубы не забудьте почистить. Я тем временем приготовлю завтрак. Кофе, небось, так и не купили?

— Забыли, — признал Жора.

— И кофе вам сделаю, так и быть. Надо же, на старости лет я, Дьявол, стал домашним поваром у двух бесстыжих гуманоидов! На что только не приходится идти, чтобы сохранить жизнь на этой проклятой планете.

Поваром Сатана оказался весьма посредственным. Кофе он заваривал отлично, а вот еда получилась невкусной. Впрочем, супруги успели изрядно проголодаться, и съели завтрак пусть без особого удовольствия, но и без особого отвращения.

А вот организатором он был великолепным, и в этот раз тоже в грязь лицом не ударил. Когда они втроём подъехали к подъезду, в котором проживал Женя, там уже вовсю кипела работа. Гремел компрессор, какие-то люди пневматическими отбойными молотками периодически разрушали более чем пригодное по российским меркам асфальтовое покрытие, рядом наготове стояли грузовик с асфальтом и дорожный каток, вокруг ремонтируемого участка были расставлены самые разнообразные оптические и не только оптические приборы.

— Что это за строительство Вавилонской башни? — поинтересовался Жора, которому близкое присутствие Сатаны почему-то навевало библейские мотивы, по крайней мере, в известных ему довольно скудных объёмах.

— Создаём суету, — пояснил Сатана. — Отвлекающие и маскировочные мероприятия — неотъемлемая часть любой серьёзной операции. Заодно и дорогу немного отремонтируем, а то говорят, что людям от Сатаны никакой пользы.

— А нельзя ли выключить эти молотки, пусть бы эти долбодятлы отдохнули, и мы заодно тоже?

— Мы будем применять шумовое оружие, и эти, как вы изволили выразиться, дятлы прекрасно скроют его действие от посторонних.

— А это что такое?

— Это оптический прибор, именуемый, если мне не изменяет память, теодолитом. Понятия не имею, как он работает, но с его помощью якобы обеспечивают нужный уклон дороги или что-то подобное.

— А это?

— Георгий Борисович, я что, по-вашему, экскурсовод? Гид? Или я похож на справочное бюро?

— То есть, нам необязательно знать, что тут происходит? Тогда кто будет нести ответственность в случае провала?

— Вы, конечно. Скажете, это несправедливо? Согласен. А кто вам обещал хоть каплю справедливости, тем более, от Сатаны? Не говоря уже о том, что справедливость — понятие относительное и очень сильно зависит от личности того, кто оценивает. Впрочем, если вам нужен гид, я вам его предоставлю. Эй, ты, Джумшут! Иди сюда, дитя Востока! Ты, ты! Я к тебе обращаюсь!

К Сатане подскочил какой-то азиат в рабочем комбинезоне и вместо приветствия произнёс по-русски без малейшего акцента:

— Шайтан, моё имя Елубай.

— Что это вообще за имя? Ладно, ты уж прости старика, память слабеет, имена периодически путаю. Короче, Джумшут, расскажи этим двоим, где тут что. А я отойду подальше. От этого грохота мне как-то не по себе, да и вообще, если вдруг оружие сработает не так, находиться рядом может оказаться вредным для здоровья. Вообще-то у меня непробиваемая броня, но у Евгения Викторовича точно такая же, а эти ребята надеются её пробить.

— Может, сначала на вас это оружие испытаем? — предложила Ромуальдовна. — Раз уж защиты одинаковые.

— Я кретин? — поинтересовался Сатана.

— Конечно, — подтвердил азиат. — Кто же ещё может спутать имена Елубай и Джумшут? В них нет ничего общего.

— Нарываешься! — строгим голосом предупредил Сатана, и азиат с демонстративным смирением упёр взгляд в землю.

— Все эти люди знают, что работают на Сатану? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Одни знают, другие догадываются, остальные просто не хотят знать и изо всех сил обманывают себя. Все прочие вопросы — к уважаемому господину Джумшуту, — с этими словами Дьявол удалился прочь.

— Господин Бабай, покажите нам, пожалуйста, где тут что, — попросил Жора. — Всё-таки это мы придумали, и хотим, чтобы всё сделали нормально.

— Ну, что вам сказать? Вон те двое возятся с лазерами. Это американцы. Вон там стоит звуковое ружьё, из него буду стрелять я. Остальное — шелуха, маскировка, не достойная внимания.

— Что за звуковое ружьё? Никогда о таком не слышал.

— Это давняя разработка, ещё советская. Стреляет и ультразвуком, и инфразвуком, частота настраивается. Я входил в группу, которая это оружие проектировала. Только в серию оно не пошло.

— Почему? Не довели до ума?

— Не в том дело. Оно ненужным тогда оказалось. Убивает направленным звуком, а чем это лучше пули? Автомат эффективнее, да и он давно массово выпускается. Вот и осталось ружьишко в единственном экземпляре. Лежало у меня в кладовке, разобранное, сначала жалко было выбросить, потом вообще о нём забыл. А Шайтан не забыл. Прикидывается маразматиком и склеротиком, старый чёрт, но никогда ничего не забывает.

— И как работает это чудо-оружие?

— Его можно назвать звуковым лазером, хотя с лазером оно ничего общего и не имеет.

— Да по хрену мне, как его можно назвать. Какой у него принцип действия?

— Почти как у обычного ружья. Настраиваешь частоту, прицеливаешься, нажимаешь на курок, и противник мёртв.

— Господин Елубай, Георгий Борисович спрашивал о принципе действия, а вы в ответ излагаете ему инструкцию по эксплуатации, — отметила Ромуальдовна.

— Ну, вы же не поймёте. Это ружьё, по аналогии с лазером, излучает поток фононов. Лазеры излучают фотоны, а тут — фононы. Вы знаете, что такое фононы?

— Наверно, то, что переносит звук, — предположила женщина. — По крайней мере, слова «телефон» и «микрофон» я слышала.

— Ну, этого вам и хватит. Остального вам всё равно не понять, тут специальная подготовка нужна.

— Как происходит фокусировка на цель? — поинтересовался Жора, на редкость вовремя вспомнив слово «фокусировка».

— Для этого в ружье есть специальное устройство.

— Какое именно? Как оно действует?

— Ну…

— Я жду!

— Я не знаю таких тонкостей.

— Слушай, ты, макака узкоглазая! Что ты нам тут понты кидаешь? Не знаешь, как оно работает, так и скажи. Нечего прикидываться не по делу умным, типа «вы не поймёте!». И так видно, что ты в той группе разработчиков поломоем был, кто ж чурку к серьёзной работе допустит? А ружьё просто украл.

— Так, оба успокоились! — попросила Ромуальдовна. — Потом между собой всё порешаете. А сейчас, господин Елубай, давайте разберёмся с американскими лазерами. Они должны выстрелить одновременно, иначе смысла в этой операции нет. Наш уважаемый товарищ Евгений Викторович не должен успеть отвернуться. Отстрелить необходимо оба глаза, с одним он не просто останется опасным, а ещё и не по-детски разозлится.

— Пошли, — мрачно буркнул Елубай.

Они подошли к двум типам, бездельничающим возле каких-то безобидных на первый взгляд устройств. Те вопросительно уставились на подошедших.

— Пусть стреляют одновременно. И ещё, чтобы стреляли ему в разные глаза.

Азиат перевёл её слова на английский, американцы переговорили друг с другом, достали из стоящего рядом кейса какие-то провода, причудливым образом соединили ими свои лазеры и что-то сообщили остальным.

— Они всё сделали, как вы сказали, — перевёл Елубай. — Теперь выстрелы последуют при нажатии курка тем из них, который слева. А вы, значит, по-английски не понимаете?

— Нет, а что? — ответила за обоих Ромуальдовна.

— А то, что этот обезьян Гаврила, который назвал меня макакой и чуркой, настолько туп, что не способен даже английский освоить. Так и остался на уровне «ху из он дьюти тудэй».

— Ай эм он дьюти тудэй! — автоматически откликнулся Жора.

— Вот именно! Дальше «ху из» этот имбецил не продвинулся. А я, между прочим, в России родился. Точнее, ещё в РСФСР. И в сто раз умнее всяких хуизов!

— Ах ты ж чурка драная! — Жора добавил ещё несколько слов, крайне редко употребляемых в среде интеллигенции. — Да вас, муслимов, давить надо ещё в роддоме! От вас в России одни беды!

Не в силах сдержать возмущение и подхлёстываемую им ненависть к чужакам, Жора схватил азиата за шею. Тот, вместо того, чтобы задохнуться или, на худой конец, перепугаться, извернулся и ударил противника ногой в пах, причём если бы попал, Жоре уже наверняка не довелось бы иметь детей вне зависимости от бесплодия или плодовитости супруги. Разъярённый Жора размахнулся и сильно ударил, но его огромный кулак в целеустремлённом полёте неожиданно был перехвачен рукой Сатаны.

— Ну что ж вы так, достопочтенные! — воззвал он. — Помилуйте, разве можно столь безответственно себя вести в столь напряжённый момент? Как вам не стыдно? Нравитесь вы друг другу, или не очень — не имеет не малейшего значения. В этом деле вы — союзники, и если я ещё раз увижу нечто подобное, вам придётся убедиться на личном опыте, что далеко не все ужасы, которые на Земле рассказывают про Ад — злостная клевета.

Глаза Сатаны горели таким инфернальным огнём, что ни Жора, ни Елубай не посмели ему перечить. Они разошлись по разным углам якобы ремонтируемого участка дороги, и оттуда метали друг на друга исполненные ненависти взгляды, но, не желая злить Князя Тьмы, этим и ограничивались.

Без проблем не только не обошлось, вся операция вообще оказалась на грани срыва из-за неучёта местных реалий. По самой своей природе излучающее оружие требует огромного количества энергии, в том числе непосредственно в момент стрельбы. Это учли — приглашённый Сатаной энергетик заранее подключился к городской электросети, и чтобы подать электричество на излучатели, требовалось только щёлкнуть тумблером.

Но в городе изредка отключали электричество на часок-другой, не каждый день, однако если такое всё-таки происходило, то сенсацией отнюдь не становилось. Вот и сейчас внезапно умолк компрессор, запитанный от той же городской сети (возможно, именно он как раз и вызвал перегрузку и отключение). Энергетик сунул какой-то свой прибор в провода, и тот ему показал, что тока нет и в ближайшее время не предвидится. Конечно, на самом деле о ближайшем времени ему шепнул не прибор (откуда тупой железяке знать будущее?), а интуиция и жизненный опыт.

Сатана, оповещённый об аварии, рвал и метал, а в промежутках грозил энергетику адскими карами. Тот спокойно возражал, что его вины в случившемся нет. Однако Сатана умел убеждать, спокойствие энергетика развеялось, как утренний туман под лучами солнца, и он куда-то убежал. Оказалось, это было не бегство: вскоре он вернулся на каком-то грузовике, который называл дизель-генератором. Сатана ему отсчитал денег, видимо, компенсацию расходов на приобретение этого спасительного оборудования, излучатели переключили на генератор, а затем оный запустили. Энергетик, замерив какие-то параметры, сделал вывод, что энергии достаточно, и она нужного качества. В качестве электроэнергии никто из присутствующих, кроме него, не разбирался, потому все поверили на слово.

Наконец, двое влюблённых, страстно целующихся в подъезде и якобы ничего вокруг не замечающих, по радио подали сигнал, что объект выходит на улицу. Обычно пары уединяются в чужих подъездах ближе к вечеру, но другой легенды для наблюдателей придумать не смогли, и решили, что сойдёт и так. И действительно, сошло.

Стрелки мгновенно заняли свои позиции, и когда Женя вышел из подъезда, оба лазера и ружьё ударили одновременно. Разумеется, все трое попали, Елубай даже дважды попал — инфра и ультразвуком. Женя это заметил, улыбнулся и пошёл в сторону группы «дорожных рабочих», откуда и производилась атака. Среди несостоявшихся убийц его приближение вызвало панику, и когда он подошёл, среди брошенного оборудования стояли только Жора и Ромуальдовна, да ещё где-то на заднем плане маячил Сатана.

— Привет! — поздоровался Женя. — Ну, убедились, что я неуязвим?

— Мы вас всё равно остановим! — объявила Ромуальдовна с уверенностью, которой на самом деле не испытывала.

— Да я ж не против! — улыбнулся ей Женя. — Останавливайте, кто вам не даёт? Я уж точно препон не ставлю, сами видите. Делаю, что задумал, и этим ограничиваюсь.

— Как вы не понимаете, что исполнение вашего замысла уничтожит не только США, но и всю землю?

— Глупости говорите. Земле в целом ничего не угрожает.

— Глобальная экология не пострадает, да? Ядерные взрывы никак на неё не повлияют?

— Повлияют, конечно. Но я устраню все нехорошие последствия. Могуществом я не уступаю любому из богов, то есть, практически всемогущ. Так что не сомневайтесь, неблагоприятные побочные эффекты будут подавлены.

— А если вы заблокируете не всё оружие НАТО? Если останется несколько подводных лодок или самолётов, да пусть даже всего одна подводная лодка? Мы получим ответный удар.

— Я ничего не пропущу. Как бог, я всеведущ, а значит, скрыться от меня невозможно.

— Вы обладаете просто потрясающей самонадеянностью, — сообщил новоявленному богу Жора. — У вас просто мания величия.

— Это не самонадеянность. Это уверенность в собственных силах. Полностью оправданная уверенность, заметьте. Что же до психиатрических диагнозов, могу ответить следующее. Первое: вы не эксперт в медицинский вопросах. Второе: вы не можете засадить меня в психушку. Силёнок не хватит. А отсюда непреложно следует, что ваш самопальный диагноз можете засунуть себе сами знаете куда, — не попрощавшись, Женя ушёл, и никто не посмел ему воспрепятствовать.

Понуро уткнув взгляды в землю, Жора и Ромуальдовна побрели по направлению к автобусной остановке.

— Уважаемые, подождите! — Сатану прямо распирала жажда общения. — Мы должны…

— Всё потом. Часа через два поговорим. Сейчас мы морально опустошены, и обсуждать наш провал не готовы, — прервала его речь Ромуальдовна.

— Кстати, у меня есть ещё одна идея, — похвастался Жора. — Только её надо немного до ума довести. Через пару часов приходите, обсудим.

— Будете для разнообразия званым гостем, — отметила Ромуальдовна. — Раньше вы всегда приходили без приглашения.

* * *

Жора погладил жену по упругой груди и нежно поцеловал в шею. Ромуальдовна отреагировала совсем не так, как он ожидал. Она оттолкнула его и вскочила с кровати.

— Хватит, сколько можно? У меня «там» уже синяк. Тем более, скоро придёт этот чудак на букву «эм», который Сатана, — напомнила мужу женщина, надевая халат.

— Не беспокойтесь обо мне, пожалуйста, — попросил Сатана. — Я уже давно здесь. Надеюсь, моё присутствие не причинило вам неудобств? Я старался не мешать и быть максимально незаметным.

— Нет, что вы! — заверила Ромуальдовна. — Мы к вам настолько привыкли, что совсем не обращаем внимания на ваше присутствие. Ещё неделю назад, если бы мне сказали, что я буду воспринимать Сатану, как предмет декоративной мебели, ни за что бы не поверила. Но сейчас это именно так.

— Я рад за вас. Ну, что ж, настало время обсудить ваш план, о котором говорил уважаемый Георгий Борисович. Я готов к обсуждению. А вы?

— Обсудить, конечно, можно, — согласился Жора. — Вот только у меня не план, а всего лишь идея.

— Излагайте свою идею, — предложил Сатана. — Я вас внимательно слушаю.

— Она ещё сырая. Всего лишь зачатки идеи, так сказать. Её надо как следует продумать.

— Помилуйте, голубчик, вы попросили на обдумывание своей гениальной идеи два часа. Я предоставил вам три, учитывая, что часть времени уйдёт на дорогу. Автобус — не самый быстрый вид транспорта. И что мы видим по истечении этих трёх часов? Уже вашей супруге противен секс с вами, вот до чего дошло. Нет уж! Излагайте, что у вас там за зачатки идеи. У нас нет времени на глупости.

— С другой стороны, если у нас не получится остановить Евгения Викторовича, то наступит конец света, говоря по-простому, — возразила Ромуальдовна. — А раз так, другого времени потрахаться у нас может и не быть.

— Георгий Борисович, так в чём состоит ваша идея? — терпеливо повторил вопрос Сатана.

— Ну, как бы это лучше сказать? Этот Женя собирается ударить российскими ракетами по США, а американское оружие заблокировать. Вы считаете, что ему это по силам. Но ведь вы умеете всё то же, что и он. Убить его вы не можете, это понятно, но неужели не можете ему помешать? То же российское оружие заблокировать, например.

— А он ударит из китайского.

— Тогда всё ядерное оружие заблокировать к ядреней фене! В планетарном, так сказать, масштабе.

— Милейший Георгий Борисович, вы ситуацию просчитываете хотя бы на пару шагов вперёд? Или для вас новость, что ядерное оружие — стержень сложившегося мироустройства? Вот представьте, что сделают китайцы, если Россия вдруг останется без своего ядерного щита. Да они вас просто затопчут! У России вся военная доктрина построена на ядерных силах. А вы предлагаете их заблокировать.

— Тогда такая идея. Один на один вы с ним справиться не можете. Но ведь вы не один. Есть же ещё Бог, верно?

— Есть. И далеко не один. А что?

— И вы все не можете если не прикончить Женю, то хотя бы схватить?

— Дополнительные пространственные измерения делают это невозможным.

— Почему?

— Вот, для примера, сравните для двух и трёх измерений. Кого-то окружили на поверхности — это значит, захватили в кольцо. В космосе его уже нужно захватить в сферу. На случай, если вы не знаете, поясняю, что сфера — это поверхность шара. Так вот, для построения сферы требуется гораздо больше окружающих, назовём их так за неимением лучшего термина, чем для кольца. Это понятно?

— Вы очень доходчиво объясняете, господин Сатана, — польстил ему Жора.

— Стараюсь для вас, тупых, — буркнул тот в ответ. — Так вот, с добавлением каждого следующего измерения необходимое количество окружающих растёт. Где их взять? Так что и это тоже глупость. Ещё идеи есть? Две было, давайте третью, Георгий Борисович! Как говорится, Бог Троицу любит. В особо извращённой форме.

— А что, сложно обучить пользованию этими измерениями столько людей, сколько нужно, чтобы схватить этого Евгения Викторовича?

— Не знаю, думаю, что не получится. Но представим, что нам это удалось. Задействуем пару-тройку тысяч новых богов, и Евгений Викторович будет окружён и нейтрализован. И что же, по-вашему, произойдёт дальше?

— Всё, проблема решена.

— Глупости! Даже если считать, что эта проблема решена, тут же появляется несколько сотен новых проблем. Или вы полагаете, что эти ребята, которых сделали богами, чем-то лучше Евгения Викторовича? Люди в среднем мерзавцы, я уже это говорил.

— А зачем отбирать средних людей? Почему не изыскать кристально честных и порядочных?

— Скажите ещё, святых. Зачем мелочиться? Так вот, Георгий Борисович, как вы думаете, эти честные, порядочные и святые станут подчиняться Сатане? Я уж не говорю о том, сколько зла на Земле совершили честные и порядочные люди, действуя с наилучшими намерениями. Избавьте меня от необходимости перечислять исторические прецеденты.

— Исторические чего?

— Вот же не повезло мне, связался с одноклеточными! Примеры, милейший Георгий Борисович. Не хотелось бы их перечислять.

— Не нужно, — разрешил Жора.

— Спасибо. Так что будем делать?

— У меня такое предложение, — вступила в разговор Ромуальдовна. — Вы, господин Сатана, идёте отсюда куда хотите, а мы остаёмся здесь и делаем, что хотим. И Евгений Викторович делает то, что хочет, то есть уничтожает Землю.

— А ты что, снова хочешь? — удивился Жора.

— Не очень, но я не знаю, сколько у нас времени осталось, потому не стоит его терять.

— Это неконструктивный подход, — не согласился Сатана. — Нужно пытаться спасти мир до самого последнего мига его существования.

— Пытайтесь, — позволила Ромуальдовна. — А мы займёмся сексом. Ты же не против, Жорик?

— Нет, конечно, — Жора расплылся в довольной улыбке.

— Подождите, — попросил Сатана. — Я предпочитаю остаться здесь.

— Как хотите, — согласилась Ромуальдовна. — Вы совсем не мешаете, мы к вам уже привыкли.

Она начала раздеваться, и обиженный Сатана раздосадовано плюнул прямо на пол, после чего, по своему обыкновению, покинул квартиру супругов сквозь закрытую дверь.

Глава 2

Несмотря на обильный секс (который им уже изрядно приелся, ибо сколько же можно?), настроение у супругов было весьма и весьма тоскливым. Удивляться тут нечему, ведь они знали, что конец света близок и, похоже, неотвратим. Женя был твёрд в своих намерениях, а Сатана и прочие ничем не могли ему воспрепятствовать.

Дверной звонок неожиданностью не стал, супруги понимали, что Сатана неизбежно вернётся. Они — последняя надежда этого обитателя высших (или просто дополнительных) измерений.

— Входите, чего уж там, — пригласил Жора. — Лень дверь открывать, давайте без церемоний, насквозь. Заодно и кофе заварите, мы как раз купили.

Визитёр действительно вошёл сквозь дверь, но если это и был Сатана, то свой облик он изменил до неузнаваемости. Чем-то он походил на Женю, но и различий в их внешности было более чем достаточно.

— Буэнос диаз, — произнёс он. — Вы есть сеньор Георгий Борисович и жена его?

По-русски он говорил с заметным акцентом, причём акцент на слух Жоры и Ромуальдовны очень напоминал прибалтийский.

— А почему вы называете его по имени-отчеству, а меня «жена его»? — обиделась Ромуальдовна.

— Потому что это не имеет большое значение, а я есть плохо говорящий с вашим языком.

— В таком случае мы есть тот самый сеньор. И именно с нею, которая неважно, — сообщила женщина. — А вы, собственно, кто такой будете?

— Я буду тот самый сеньор Хесус. Но я не буду, а уже есть он.

Нет, не прибалт, поняли супруги. Те говорят гораздо лучше. По крайней мере, так было раньше, во времена СССР. Кто знает, может, сейчас там с русским совсем швах.

— Тот самый — это какой? Так говорят, когда этот «тот самый» всем хорошо известен.

— Не так быстро, пор фавор! Я есть плохо понимающий вашего языка.

— Это взаимно, — сообщил Жора. — Мы вашего языка тоже фигово понимай. Понятнее говорите, что это ещё за Хесус, который сквозь двери проходит?

— Вы сами есть пригласившие сквозь дверь меня войти.

— Сами, сами, не отрицаем. Но вопрос остаётся: что за тот самый Хесус?

— Тот самый есть я.

— Мы поняли, что вы Хесус. Но тот самый, который что?

— Я есть непонимающий.

— Ну, чем вы знамениты?

— А, вот вы говорите о чём! Я был распятый, а потом воскрес. Этим и есть знаменитый. Странно, что вы есть не знающие этого.

— Так вы — Иисус, а не Хесус! — догадалась Ромуальдовна.

— Эти имена есть одно и то же. Иисус, Хесус, Джезус, Иешуа и много ещё другие всякие.

— Это, наверно, на разных языках? Но тогда почему нам, русским, вы представляетесь как Хесус?

— Я есть к такому привыкший. Хесус есть моё имя в форме испанской.

— Вы живёте в Испании?

— Но. Я есть живущий в Боливии сейчас. А вообще живущий в Южной Америке. Там христиан больше.

— Больше, чем кого? Чем евреев?

— Но. Больше, чем где. Больше, чем везде.

— Вы хотите сказать, что большинство христиан живёт в Южной Америке?

— Си. Плюс Мексика ещё вдобавок.

— Но в России тоже много христиан. Может, даже больше, чем там.

— Меньше. И ещё христиане есть ненастоящие в России. Православные — это есть секта.

— Как это — православные ненастоящие? А кто тогда настоящие христиане? Католики? Протестанты? Свидетели Иеговы?

— Си, католики есть настоящие. Остальные — но. Раскольники. Сектанты. Еретики.

— Ничего подобного! Настоящие — это православные, потому что…

— Женщина, ты будешь спорящей с Христосом, кто есть настоящий христианин?

— С Христом, а не с Христосом, вообще-то!

— Но! Я есть Христос. Я не есть Христ. Может, хватит теологию сейчас обсуждать?

— Хватит, — согласился Жора. — Возвращаемся к вопросу, чего же вы от нас хотите?

— Евгений Викторович. Вы должны убивать его. Дабы спасти чад моих.

— А как же заповедь «не убий»? — изумилась Ромуальдовна.

— Всякой заповеди есть своё время. Когда людей было мало, нужно было убивать поменьше, плодиться и размножаться побольше. Теперь вас есть много, и скоро надо всё наоборот. А Евгения Викторовича — надо сейчас.

— Это нам и Сатана говорил. Мы же не против, — согласился Жора. — Вопрос только, как?

— Си, я пришёл к вам для этого. Вы есть глупые. Я буду вас научать.

— Сам дурак, — обиделась Ромуальдовна.

— Что есть дурак? А! Тонто. Но. Я не есть дурак. Вы слушайте меня. У Евгения Викторовича броня, но она есть проницаема.

— Мы тоже так думали.

— Си. Вы есть глупо думавшие. Он есть неуязвимый.

— Если он неуязвимый, его не убить. Покажите нам, пожалуйста, уважаемый Хесус, как нужно умно думать. Пока что вы просто морочите нам голову.

— Я не морочаю для вас ничего. Слушайте слово Божье, и вынимайте!

— Что вынимать? — не понял Жора.

— Слово Божье.

— Откуда его вынимать? Куда вы его засунули?

— Он имел в виду «внимайте», — догадалась Ромуальдовна. — Я вот только не пойму, если этот Хесус всеведущий, почему он так хреново говорит по-русски? Может, он прикидывается? Это точно испанский акцент, или он специально коверкает русский язык?

— Си, правильно есть «внимайте». От слова «внимание». Женщина, тебе немного надобно не открывать рот.

— Я у себя дома! Когда хочу, тогда рот и открываю, понял? А ты давай, вынимай уже своё слово Божье, а мы его будем обратно внимать.

— Вы есть ужасно непочтительно говорящие со своим Богом, особенно женщина. Нужно становиться на колени, как есть принятый этикет.

— Точно. И биться лбом о каменный пол.

— Это не есть обязательно. Но немного уважения проявить есть необходимо.

— Я проявила уважение. Назвала вас уважаемым Хесусом. И пока что с вас хватит. Это не мы к вам пришли. Произносите, наконец, своё долбанное Божье слово, и мы хоть поймём, чего вы от нас хотите.

— И вообще, чтоб ты знал, Хесус, мы находимся под юрисдикцией Сатаны, — добавил Жора. — Его клевреты, как выражается Евгений Викторович. То есть, на колени перед вами здесь никто становиться не будет, если вы этого ещё не поняли. А если будешь хамить Ромуальдовне, я набью тебе морду. Даже если ты неуязвимый.

— Я есть понявший. Вы оба есть погибшие души окончательно. Но внимайте! Есть понятие — информация. Она есть нематериальна, но она есть не бывающая без материи. И она есть проходящая сквозь Евгения Викторовича неуязвимую броню.

— Сеньор Хесус, это вы сейчас что сказали? Я вообще ничего не понял.

— Вы есть глупые совсем. Я теперь есть говорящий, как маленьким детям. Никто не есть убийца ему, только сам он. Нужно уговорить.

— Я правильно понял? Я к нему подхожу и говорю, типа, знаешь, дорогой друг Женя, для всех будет лучше, если ты сделаешь себе харакири. А он мне в ответ: дорогой друг Жора, конечно, я сделаю это для тебя! Так, сеньор Хесус?

— Но. Убедить надо Евгения Викторовича.

— Мне сказать: пойми, Женя, без тебя мир станет чище, и всем будет лучше? Или как убедить?

— Вы есть очень глупый человек, сеньор Георгий Борисович. Средством для убеждения есть гипноз. А я есть сказавший всё, что имел вам сказать, — сеньор Хесус, сохраняя на лице скорбное выражение, покинул их квартиру тем же способом, которым и проник в неё.

— В этом что-то есть. Нужно звонить Сатане, — предложила Ромуальдовна.

— Не нужно, — возразил Сатана. — Я уже здесь.

— Странно. Обычно вы приходите, когда мы занимаемся любовью.

— Это простое совпадение, уважаемая. Дело в том, что вы часто этим занимаетесь, вот потому так и получается. Это я вам не в упрёк, отнюдь! Таким плотным отношениям можно только позавидовать.

— Уважаемый Сатана, неужели нужно именно сейчас обсуждать нашу половую жизнь?

— Что вы, милейшие! Такая необходимость напрочь отсутствует. Давайте лучше кофе попьём, если вы не против. Идёмте на кухню, там заодно и обсудим идею моего уважаемого коллеги Хесуса. Только в этот раз кофе пусть готовит кто-то из вас, мне надоело.

Ромуальдовна распечатала пачку молотого кофе и грязно выругалась.

— Что случилось? — удивился Сатана. — Зачем вы оскверняете свои уста столь неподобающими выражениями?

— Новая пачка, а кофе в ней почти нет! Вот же сволочи, чтоб вам подавиться этим кофе! Мы-то за неё заплатили, как за нормальную. Между прочим, сорт далеко не из самых дешёвых.

— Милая Ромуальдовна, не судите, да не судимы будете.

— Вы точно Сатана, а не…

— От того, что эти слова упоминаются в книге, которую почитатели моего коллеги Хесуса полагают священной, их истинность или ложность отнюдь не меняется. Хотя, если говорить честно, сие изречение — глупость несусветная, ибо подавляющее большинство судимых никогда в жизни никого не судили. Но речь не об этом. Вы только что поименовали сволочами и пожелали подавиться мне, себе и достопочтенному Георгию Борисовичу. Ведь именно мы выпили этот кофе.

— Что за чушь? Я только что распечатала пачку.

— Я же вам говорил, что время относительно. Этот кофе мы выпили в мои прошлые визиты, и вот темпоральный круг замкнулся. Не стоит так переживать. Вы что, купили только одну пачку?

— Нет.

— Тогда открывайте следующую и заваривайте. Ситуация не стоит того, чтобы уделять ей столько внимания. Нам требуется обсудить темы, стократ более важные. Но, я вижу, у вас есть какие-то вопросы ко мне. Давайте начнём с них.

— Давайте, — согласился Жора. — Этот Хесус — тот самый Иисус, из Библии?

— Сложный вопрос. Скажем так, он — прототип того Иисуса. Понимаете, персонаж любой книги несёт на себе отпечаток личности автора. Таким образом, Хесус — не совсем тот Иисус, а я — не совсем тот Сатана. Но в целом речь в Библии ведётся именно о нас.

— Но раз он Бог, он же всемогущий. Почему он сам не прикончит Евгения Викторовича? Из моральных соображений?

— Что ж вы это у него не спросили?

— Да страшно как-то. Бог всё-таки.

— Ну, бояться его не нужно. Хесус — нормальный мужик. Странный немного, но кто из нас совсем без тараканов в голове? Уж точно не я. Нет, соображения морали в таких делах, как это, не то что на последнем месте, а вообще не учитываются. Вот у Хесуса основная часть паствы (фу, какое противное слово!) проживает в Южной Америке. Что там останется, когда по Северной нанесут массированный ядерный удар? Но, увы, даже якобы всемогущий Господь тут бессилен.

— А почему он православных христианами не считает?

— Это уж точно у него надо было спрашивать. Я могу лишь предполагать, что для него среди христиан есть только католики и еретики. Кто поймёт, что творится в голове у бога? Даже психиатру этого не дано. Поставит диагноз «мания величия», на том и успокоится. А суть в ином. У Хесуса идея-фикс построить общество без насилия. Пока ничего не получается.

— Это вы ему мешаете?

— Нет, вы. Не вы лично, а люди в целом. Вы же, с какой стороны ни глянь, форменные скоты. Без насилия — никак.

— Мы, значит, скоты? — обиделась Ромуальдовна. — А вы тогда кто?

— А мы — такие же люди, как вы, только с дополнительными возможностями. Вон, на милейшего Евгения Викторовича посмотрите, тоже бог, и хотите сказать, что его идеи не скотские? Хесус на его фоне выглядит вообще идеальным Богом. Ну, о себе я, с вашего позволения, говорить не буду, из соображений скромности. А вот и кофе готов!

Все трое налили себе напиток, закурили и перешли к делу.

— Он предложил воспользоваться гипнозом, — сообщила Ромуальдовна.

— Хорошая мысль, — одобрил Сатана. — С этого и надо было начинать. У Хесуса в мозгах кое-что есть и помимо дурацких и неисполнимых навязчивых идей. Да, не зря говорят, что евреи умные.

— Разве православный Бог — еврей? — неимоверно удивилась женщина.

— Читайте Библию, — тяжко вздохнул Сатана. — Там всё написано.

— Но ведь православные ненавидят евреев.

— Далеко не все, уважаемая Ромуальдовна. И вообще, Бог есть любовь, а от любви до ненависти один шаг, или около того. Как, впрочем, и обратно. Кстати, вот вам и ответ, почему достопочтенный Хесус не признаёт православных настоящими христианами. Правда, католики, следует отметить, к евреям тоже относятся не очень, но пути Господни неисповедимы, и нам с вами до них ни малейшего дела нет. У нас свои пути.

— А почему вы насчёт гипноза не сообразили? — поинтересовался Жора.

— Потому что гипноз применяют коллективисты. Для меня же и моих сторонников насильственный гипноз — это нарушение неотъемлемых прав личности. Вот и не пришло мне в голову это решение.

— Так вы утверждаете этот план?

— Разве у нас есть какой-нибудь другой? Конечно, утверждаю.

— А как же неотъемлемые права личности уважаемого Евгения Викторовича?

— Пусть он сам заботится об их соблюдении, — отмахнулся Сатана. — В таких вопросах каждый за себя.

— Тогда как нам раздобыть гипнозника?

— Мои люди его уже ищут. Доставят сюда, как только найдут. Только не гипнозника, а гипнотизёра. Впрочем, для вас между ними разницы нет.

— Если гипнозник сделает всё как надо, мы получим свою премию?

— Фактически вы её не заработали, но я никогда не был мелочным. Получите, не волнуйтесь. Ромуальдовна, почему вы так странно себя ведёте?

— Понимаете, уважаемый Сатана, общение со сверхъестественными личностями вызывает у меня огромное желание… Ну, вы оба поняли.

— Я не участвую, — отказался Сатана. — Половые извращения, включая групповой секс, ввергают меня в неописуемую тоску.

— Вам никто и не предлагал, — уточнила женщина. — Вы тут тихонько посидите, пока гипнозника не привезли, а мы тем временем сходим в спальню и немного сбросим напряжение.

— Идите, чего уж там, — отмахнулся Сатана. — Но имейте в виду, вы за последнее время сбросили столько напряжения, что там, куда вы его сбрасываете, оно скоро польётся через край.

— Что польётся? — не понял Жора.

— Напряжение.

— А оно разве жидкое?

— Идите, идите, милейший Георгий Борисович! Этот вопрос мы с вами обсудим позже. Если мир уцелеет, разумеется.

— Конечно, оно жидкое, — категорически заявила Ромуальдовна. — Я постоянно это в себе чувствую. Пойдём скорее, Жора!

— Ну что ж вы, как дети малые, — расстроился Сатана. — Сигареты погасите хотя бы! Ещё вдруг пожар тут устроите. Нет, ну не понимаю я женщин! Совсем! Мир гибнет, а у неё на уме только потрахаться! Ева, между прочим, точно такая же была.

— А что, Еву на самом деле сделали из ребра? — уточнил Жора.

— Идиот, тебе это нужно выяснить прямо сейчас? — Ромуальдовна добавила пару слов, заставивших обоих мужчин густо покраснеть.

— Ну, я пойду, — Жора опрометью кинулся в спальню.

Сатана задумчиво смотрел им вслед, и на его губах блуждала снисходительная улыбка.

* * *

Гипнотизёра пришлось ждать дольше, чем предполагалось. За это время успели ещё раз попить кофе, подробнейшим образом перемыть косточки Хесусу и попытаться теоретически решить проблему перенаселённости планеты, на тот случай, если её практически не решит Евгений Викторович.

Наконец, раздался дверной звонок, и на предложение войти в квартиру сквозь дверь никто не отреагировал, что показалось супругам несколько непривычным. Жора пошёл открывать, и впустил двух мужчин, явно за что-то злых друг на друга. Один из них был тем самым азиатом, который недавно стрелял из шумового ружья, лицо второго тоже показалось знакомым, но кто он такой, Жора припомнить не мог.

— Где Шайтан? — коротко спросил азиат.

— Вообще-то, хозяин квартиры — я, — сообщил Жора, обиженный недостаточным вниманием к собственной персоне.

— Мне это по барабану. Зови Шайтана! Срочно!

— Уважаемый Сатана, вас срочно хочет видеть тот узкоглазый кретин, которого вы называете Джумшутом, хотя на самом деле его имя не то Бабай, не то Ебай.

— Мы ещё об этом поговорим, чуть позже, — прошипел Елубай.

— Проходите, пожалуйста, в комнату, милейший господин Джумшут. И этого гипнозника тоже сюда ведите. Тьфу ты, я хотел сказать, гипнотизёра. Набрался всяких-разных словечек, понимаешь, от некоторых замечательных людей…

Елубай проследовал к Сатане, волоча за шиворот своего спутника. Тот что-то возмущённо бормотал, но его никто не слушал. Ромуальдовна, узрев гипнотизёра, от удивления едва не проглотила сигарету.

— Не может быть! Это же сам Кашпировский!

— Совершенно с вами согласен, достопочтенная Ромуальдовна. Этого действительно не может быть, потому что не может быть никогда, — аргументировано высказался Сатана.

— Но я действительно Кашпировский! — возмутился гипнотизёр. — Могу и паспорт показать! Вот, смотрите, — он протянул документ Сатане.

— И посмотрим, мы не гордые. Так, в самом деле Кашпировский, надо же! И мало того, ещё и Анатолий Михайлович. Просто поразительно! Одно только утешает — год рождения не совпадает. Прописку и место рождения даже сверять не стану, и так уже всё понятно.

— Прописку давно отменили, — сообщил Кашпировский.

— Ах, да, как же я мог такое забыть? Не то, чтобы отменили, а переименовали в регистрацию. Спасибо, что напомнили, милейший Анатолий Михайлович.

— Так это не Кашпировский? — расстроилась Ромуальдовна.

— Кашпировский, но не тот, — пояснил Сатана. — Двойник. Небось, выдаёт себя за своего знаменитого тёзку, собирая полные залы лохов. ФИО такое от рождения?

— Нет, — смутился гипнотизёр. — Поменял пару лет назад, в установленном законом порядке, между прочим. А что?

— Да ничего. Просто я как представил, что наш милейший Джумшут нанял самого Кашпировского, у меня наступил когнитивный диссонанс. А теперь всё прошло.

— Что наступило? — не понял Жора.

— Ты всё равно не поймёшь, — буркнул Елубай.

— Действительно, Георгий Борисович, понимание этого термина может у вас вызвать некоторые затруднения, — согласился с ним Сатана. — Ну, что ж, это недоразумение разъяснилось. Но по выражению ваших лиц я вижу, что между вами, уважаемые, возникло ещё одно. Поделитесь со мной, пожалуйста, в чём же оно заключается.

— У меня к нему нет никаких претензий, — добродушно улыбнулся Анатолий Михайлович.

— А у меня к нему — есть! Этот скот спёр у меня все деньги, — пожаловался Елубай.

— Господин Сатана, этот бесчестный человек на меня подло клевещет, — возразил Кашпировский. — Ничего я у него не крал. Он сам подарил мне те наличные, которые имел при себе. Ещё хотел подарить две кредитные карточки, но зачем они мне без пин-кода? А код он мне так и не сказал. К тому же они именные. Так что от этого подарка я категорически отказался.

— Не может быть! — удивился Сатана. — Я не первый день знаю уважаемого Джумшута, и моё воображение отказывается представить этого неимоверно жадного человечка раздающим свои деньги в виде подарков. Тем более, посторонним.

— Тем не менее, всё было именно так, — вздохнул гипнотизёр.

— Я был не в себе, когда это делал! — возмутился Елубай.

— Что это меняет? Те лохи, которые ходят на мои сеансы, тоже поголовно не в себе, как ты изволил выразиться, так что мне теперь, бесплатно работать?

— Ничего не понимаю! — рявкнул Сатана. — Джумшут, объясни всё толком, или засунь свои претензии глубоко сам знаешь куда.

— Он меня загипнотизировал и парализовал мою волю.

— Ах, вот оно что! Тогда понятно, как это такой скупердяй, как ты, кому-то отдал деньги. Анатолий Михайлович, вы можете к этому рассказу что-либо добавить? Если нет, я буду вынужден принудить вас вернуть украденное уважаемому Джумшуту.

— Конечно, я могу добавить. Я всегда могу что-нибудь добавить. Этот азиат, когда узнал, что я хоть и Кашпировский, но не тот Кашпировский…

— Не смей называть меня азиатом, ты, негодяй!

— Почему? Ты же самый настоящий азиат.

— Нет, я живу в европейской части!

— Ну и что? Если негр живёт в Европе, он всё равно остаётся негром, то есть африканцем. Даже в Америке его назовут афроамериканцем. Афро, понимаешь?

— Я не негр и не африканец.

— Вот и я это говорю. Конечно, ты не африканец. Ты — азиат.

— Нет такой национальности — азиат.

— Так тебя что, чучмеком называть?

— Я не чучмек! Я казах!

— А ну, заткнулись оба! — распорядился Сатана. — Ишь чего удумали, межнациональную рознь разжигать!

— Кстати, а вы кто по национальности? — поинтересовалась Ромуальдовна. — Всё хотела спросить, но не решалась, а тут такой удобный случай…

— Я же сказал, всем заткнуться!

— Нет, — возразила Ромуальдовна. — Не всем, только им обоим. Так всё-таки, вы тоже еврей, как Хесус?

— Считайте меня кем хотите. А теперь все заткнулись! Отвечать только на мои вопросы. Нам нужно быстро решить эту проблему и заняться делами, по-настоящему важными.

— Мои деньги, значит, проблема неважная, — расстроился Елубай.

— Они уже мои, так что не переживай, — успокоил его Анатолий Михайлович.

— Так вот, Джумшут, выяснив, что наш Кашпировский — не тот, что-то сказал или сделал? — Сатана усиленно изображал, что не заметил прямого нарушения его приказа.

— Он сказал, господин Сатана, что я мошенник и вообще не владею гипнозом. Я попытался его переубедить тем способом, которым владею.

— Значит, уважаемый Джумшут ошибся, чего и не отрицает. Или отрицает?

— Не отрицаю, — печально кивнул Елубай.

— Ну вот. А за ошибки нужно платить, так что всё справедливо. Только сумма завышена. Любезный Анатолий Михайлович, будьте добры вернуть милейшему господину Джумшуту половину подаренной вам суммы.

— Это ещё почему?

— Потому что когда он дарил, он был не совсем он, а он и ваше внушение. То есть только наполовину он.

— Категорически не согласен с этим аргументом! Дело в том, что…

— Тогда другой аргумент. Отдайте ему половину потому, что я так решил.

— Это гораздо более убедительно, — признал гипнотизёр.

— Спасибо, Шайтан, — Елубай не надеялся и на половину, и потому был рад.

— А теперь переходим к основному вопросу повестки дня…

— Погодите, мы ещё этот не решили, — прервал его Елубай.

— Что не так?

— Он же не отдал. И не собирается отдавать.

— Я вот чего понять не могу, — Сатана сокрушённо покачал головой. — Вы, Джумшут, великолепный боец-рукопашник. Почему же вы сами не отобрали деньги у несколько обнаглевшего господина Кашпировского?

— Шайтан, я не могу. Он произвёл постгипнотическое внушение, и теперь у меня рука не поднимается его ударить.

— Отличная работа! Браво, Анатолий Михайлович! Рука, значит, не поднимается. А вы не пробовали ударить его ногой?

— Я отдам все деньги, — пообещал побледневший гипнотизёр. — Я вообще просто пошутил. Мне чужого не надо.

— Отдам, — повторил Сатана. — Снова будущее время.

— Уже отдаю! Вот! — он протянул кошелёк Елубаю.

— А теперь, решив, наконец, эту не такую простую, как нам казалось, проблему, приступим к тому, ради чего, собственно, мы все здесь и собрались…

* * *

Евгений Викторович вышел из подъезда по каким-то своим делам и внезапно увидел знакомое лицо, обладателю которого на улицах этого городка, с точки зрения Жени, делать было абсолютно нечего. Однако, как говорится, против фактов не попрёшь. Прямо перед ним стоял хорошо ему знакомый (разумеется, по телепередачам) Анатолий Михайлович Кашпировский. Но всё равно до конца поверить своим глазам Женя был не в силах.

— Анатолий Михайлович? — уточнил он на всякий случай. — Что вы тут делаете? Странно как-то…

— Гастролирую, — пояснил гипнотизёр. — У меня тут гастроли. Точнее, гастроль. Единственное число, потому что одна.

— А вы действительно Кашпировский? Голос у вас немного не такой. Очень похож, но не такой.

— С чем вы сравниваете? С телевизором? Так он, увы, искажает звуки. В мире нет ничего совершенного, и бытовая техника — не исключение. Но, чтобы окончательно развеять ваши сомнения, я предъявлю паспорт. Вот, смотрите, написано русским по белому: Кашпировский Анатолий Михайлович. Вам этого достаточно?

— Конечно. Если так здраво рассудить, так это и вовсе не моё дело, Кашпировский вы или нет. Просто любопытно стало, вы же, как-никак очень известная личность, наш городок такие люди редко посещают.

— Ну, я вот посетил, сами видите. А теперь расслабьтесь, смотрите в это зеркальце, внимательно смотрите!

— Смотрю, и что?

— Вы не видите ничего, кроме зеркальца, и не слышите ничего, кроме моего голоса. А сейчас…

— Анатолий Михайлович, вы глупости говорите. Я прекрасно вижу не только зеркальце.

— А вы должны видеть только его! Ваши веки тяжелеют, глаза закрываются…

— Что за бред вы несёте? Мои глаза не закрываются, можете сами убедиться.

— Вы засыпаете! — заорал неудачливый гипнотизёр.

— С чего вы взяли?

— С того, что я вас загипнотизировал!

— Вы уверены?

— Конечно! Я могу загипнотизировать кого угодно! Ты под гипнозом!

— Анатолий Михайлович, категоричные суждения свойственны недалёким людям.

— Ты обязан мне подчиняться! — в голосе гипнотизёра уже не было той прежней уверенности, что в начале.

— Ах, вот оно что! Вы, стало быть, очередной клеврет Сатаны? Не получилось убить, так теперь пытаетесь подчинить своей воле? С полной уверенностью заявляю, что ничего у вас не выйдет. Я был готов к гипнозу, и даже очень удивился, когда Сатана начал не с него, а с лазеров, гранатомётов и цианистого калия. Так вы действительно Анатолий Михайлович Кашпировский?

— Да, — сдавленно произнёс гипнотизёр.

— Тот самый?

— Да.

— Говорите правду! Впрочем, зачем я вас уговариваю? Я ведь тоже умею вводить людей в гипнотический транс. Ап!

Он что-то показал Анатолию Михайловичу, и тот застыл посреди улицы с открытым ртом. Глаза тоже остались открытыми, но приняли абсолютно бессмысленное выражение.

— Отвечайте правду, — теперь уже приказал Евгений Викторович. — Вы действительно Анатолий Михайлович Кашпировский?

— Да, — бесцветным голосом произнёс загипнотизированный гипнотизёр.

— Тот самый?

— Нет. Двойник, — будучи в трансе, он даже не стал уточнять, что именно имелось в виду под «тем самым».

— Я так и знал, — расстроился Евгений Викторович. — Ну почему мне так не везёт? Всё время вокруг одни подделки, сплошная фальшь!

Он что-то прошептал Анатолию Михайловичу на ухо, затем спокойно ушёл.

Сатана, сопровождаемый своими «клевретами», подошёл к незадачливому гипнотизёру и поинтересовался у него:

— Судя по тому, что я вижу, любезнейший Анатолий Михайлович претерпел полнейшее фиаско?

— Ме-е-е! — тот долго пытался сказать что-то осмысленное, но кроме блеяния, ничего из себя выдавить не сумел.

— Это всё, что вы хотите мне сказать? — удивился Сатана.

— Ме-е-е! — гипнотизёр энергично замотал головой.

— Попробуйте сказать что-нибудь ещё, пожалуйста.

— Ме-е-е! — было видно, что человек старается, и в какой-то момент ему это действительно удалось: — Кукареку!

— Похоже, ваш лексикон стал несколько ограниченным. Это, боюсь, приведёт к некоторому неудобству в общении.

— Может, его напугать надо, чтобы речь вернулась? — предложил Елубай. — Или сильно по голове ударить? Если что, я с удовольствием.

Гипнотизёр вытянул в его направлении правую руку, сжав при этом кулак и просунув большой палец между средним и указательным.

— Полагаю, многоуважаемый пациент не согласен с методикой лечения, предлагаемой светилом медицинской науки доктором Джумшутом, — отметил Сатана. — Со своей стороны, хочу обратить внимание высокоучёных коллег, что пациент вполне способен общаться языком жестов.

— И всё-таки, господин Сатана, что всё это означает? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— У меня две версии. Первая — почтенный Евгений Викторович хотел довести до нашего сведения, что не менее почтенный Анатолий Михайлович — петух и козёл. Полагаю, нет необходимости пояснять присутствующим, что именно означают эти оскорбительные термины применительно к мужчине.

— А вторая?

— Ну, возможно, он имел в виду, что петух и козёл не только Анатолий Михайлович, но и все мы, вместе взятые.

— Нет. Это не может относиться ко мне, — возразила Ромуальдовна. — Я ведь женщина.

— Действительно, — согласился Сатана. — А что по этому поводу скажете вы, уважаемый Анатолий Михайлович?

— Гав!

— Всё понятно. Евгений Викторович явно имел в виду, что вы — сука. Впрочем, это неважно. И что нам теперь делать с этим великим экстрасенсом?

— Другого гипнотизёра у нас пока нет, — сообщил Елубай. — А как снять внушение без гипноза, я не знаю.

— А зачем что-то с ним делать? — поинтересовался Жора. — Миру осталось жить совсем мало, всего несколько дней. Некоторые глухонемые всю жизнь молча живут, и ничего. Только собачек топят.

— Му-Му, — прокомментировал Анатолий Михайлович.

— Не такой уж у вас и бедный лексикон, милостивый государь, — отметил Сатана. — Но бросать его в таком состоянии всё равно нехорошо. Пусть ему осталось несколько дней, но он имеет право прожить их человеком, а не кукарекающим козлом.

— Уважаемый Шайтан, этот Анатолий Михайлович, этот нехороший человек, не выполнил задания, не спас мир. Так почему теперь его самого кто-то должен спасать? Пусть остаётся петухом, — внёс предложение Елубай.

— Где-то я уже слышал подобный стиль речи, — задумался Сатана. — Ладно, неважно, не до того сейчас. Придётся звать на помощь коллегу Иешуа, то есть, Иисуса. Не думал, что доживу до такого позора.

— Меня всуе не надо звать, коллега, я уже есть вот тут, — сообщил незаметно подошедший Хесус. — И что есть позорного в том, что я буду оказавшим помощь?

— Действуй, коллега, — предложил Сатана. — Не нужно лишних слов.

Хесус провёл ладонью перед лицом Анатолия Михайловича, потом что-то ему сказал и щёлкнул пальцами.

— Ты всё неправильно делаешь! — заорал тот. — Надо сначала воздействовать голосом! Вот же идиот!

— Сколько живу, природа человеческая остаётся неизменной, — высказался Сатана. — Как были неблагодарными свиньями, так и остались. Наверно, правильно, что их всех уничтожат. Но всё равно жалко.

— Хрю-хрю, — откликнулся Кашпировский. — То есть, я хотел сказать, ничего подобного!

— И мне есть жалко, — согласился Хесус. — Но я есть сделавший всё, что мог.

— Что это за придурок? — поинтересовался Анатолий Михайлович.

— Это Хесус. То есть, Иисус, — проинформировал его Жора. — Господь, короче.

— Тот самый? — перепугался гипнотизёр.

— Может, тот самый. А может, двойник, вроде тебя. Мне откуда знать? Я его мамаше со святым духом свечку не держал.

— Не богохульствуй! А то в Ад попадёшь!

— Все вы в Ад попадёте, — предсказал Сатана. — Точнее, Ад придёт сюда. В том виде, как его себе представляют фанаты Хесуса. Но почему-то это не радует ни меня, ни его.

— Спаси меня, Господи, и помилуй! — попросил Анатолий Михайлович, упав на колени и ударив лбом по асфальту. — И избавь от лукавого!

Хесус ничего ему не ответил, поскольку был погружён в тягостные раздумья. Не прерывая мыслительного процесса, он медленно куда-то пошёл, причём с каждым шагом всё глубже погружался в асфальт, сам при этом обретая некоторую прозрачность. Он всё больше и больше становился похожим на привидение, но конец этого процесса от зрителей оказался скрытым: призрачная фигура исчезла с их глаз, пройдя сквозь стену ближайшего дома.

— Да не переживайте вы так, любезнейший господин Кашпировский! — посоветовал Сатана. — Он вас, вне всякого сомнения, простил. Сеньор Хесус прощает всех, кто его об этом просит, и значительное количество из числа тех, кто просить даже и не думал. А вот помиловать вас он не в силах. Это целиком и исключительно во власти милейшего Евгения Викторовича. Мой уважаемый коллега Господь также не в состоянии избавить ни вас, ни мир в целом от лукавого, коим в данный момент, несомненно, является вышеупомянутый Евгений Викторович, хотя обычно под этим термином понимают вашего покорного слугу.

— Я не понимаю, почему вы так вычурно выражаетесь, господин Сатана, — пожаловалась Ромуальдовна. — Неужели надеетесь, что кто-то примет вас за интеллигента?

— Да пошла ты на…!

— Чего матом ругаетесь? — обиделась женщина.

— Чего, чего… Мир гибнет, мы беспомощны, а тут ты, глупая баба со своими глупыми вопросами!

— Да пошёл ты сам на…!

* * *

Супругам было неимоверно печально, ведь до конца существования привычного им мира оставалось всего несколько дней, и предотвратить сие крайне нежелательное событие явно не удавалось. Печаль их была настолько велика, что даже секс не мог её развеять. Наконец, Жора не выдержал, вскочил с дивана и резво помчался к бару, откуда извлёк едва начатую бутылку водки, универсального русского утешителя, подумал, брать ли рюмки, и решил обойтись без них. Он мгновенно свинтил колпачок и вознамерился приложиться к сосуду с болеутоляющим для русской души, но был остановлен резким выкриком жены.

— Сначала — даме! — потребовала Ромуальдовна. — А тебе — то, что останется.

— А разве после тебя что-то остаётся? Капля, не больше.

— После тебя и капли не остаётся. Вторая бутылка есть?

— Нет. Только вино, сухарик. Женщины вообще водки не пьют, а пьют вино.

— А я — женщина?

— Конечно.

— Тогда давай бутылку сюда, проверим, пью я водку или нет.

— Обломаешься! Попробуй, отбери! Как дам по морде!

— И в тюрягу сядешь.

— А мне плевать! Всё равно миру на днях кранты, какая разница, где помирать — дома или в тюрьме?

— Наверно, правильно, что этот мир погибнет, — заявил появившийся из стены спальни Сатана. — Тут надо бы жизненные итоги подводить, последние дела, так сказать, уладить, а эти недоумки намерены устроить драку за пузырь водяры. Какой позор! Ну, вот какие из вас гомо сапиенсы? Просто гомо, сапиенсами тут и не пахнет.

— Сам ты гомо! — обиделся Жора. — Раньше хоть через дверь входил, пусть даже закрытую. А теперь вообще через стену. Настоящий пассивный гомо!

— Ладно, этот вопрос мы обсудим позже. Если у нас, конечно, будет позже. Мне тут кое-что подсказали… Короче, есть ещё один шанс спасти мир, хотя вы, засранцы, этого и не заслуживаете. Входи! — пригласил он кого-то невидимого, глядя на стену.

Через ту же стену в спальню вошла прекрасная женщина, практически полностью обнажённая. Увидев её, Жора неподвижно застыл, челюсть его отвисла, глаза остекленели. Одежду красавицы составляли халатик из совершенно прозрачной ткани и серебристые босоножки на неправдоподобно высоком каблуке. Её смуглая кожа не очень сочеталась с волнистыми светлыми волосами, свободно свисающими до плеч, но это ни капли не снижало её привлекательности.

— Приветик! — поздоровалась она. — Это вы, мля, типа спасители мира?

Жора энергично закивал, не в силах произнести ни слова.

— Ты кто такая? — грозно вопросила Ромуальдовна, поджав губы.

— Я - богиня любви. В смысле, того, что вы, мля, называете любовью. Меня зовут Афродита, ну, или Венера, если вас, мля, так больше прикалывает.

— Позвольте себя отрекомендовать, — неожиданно обрёл дар речи Жора. — Георгий Борисович…

— Кому нафик надо твоё отчество? — отмахнулась гостья. — Гоша или Жорик?

— Жорик, — расплылся в улыбке Георгий Борисович.

— Так, стоп! — объявила Ромуальдовна. — Что в моей спальне делает эта шалава?

— У неё идея, — пояснил Сатана. — А вы бы оделись, что ли. Всё-таки гостей, как-никак, принимаете.

— Вы незваные гости!

— И что с того? Вы хотя бы Георгия Борисовича оденьте, а то с первого взгляда видно, как он относится к уважаемой Афродите.

— Люцифер, какая я тебе, мля, уважаемая? Я для всех любимая!

— Сейчас кому-то глаза выцарапаю, — пообещала Ромуальдовна. — Так что ей ничего видно не будет.

— Эх, милейшая Ромуальдовна! Если бы богам было просто выцарапать глаза, уверяю вас, Евгений Викторович не представлял бы для нас ни малейшей угрозы. Но, увы, это совсем не так. Потому рекомендую одеться.

В мрачном молчании супруги оделись.

— Ну, вот, я тут, мля, одна голая осталась, — расстроилась Афродита.

— А у вас есть нормальное имя? — поинтересовался Жора.

— А что, Афродита и Венера — ненормальные имена?

— Ну, Афродита напоминает мне Америку. Они там своих черномазых афроамериканцами называют.

— Точно, мля! Я из-за них загорала, как сумасшедшая, чтоб кожа хоть чуток потемнела. А то народ не понимает, при чём тут афро.

— Тёмный народ, — отметил Сатана.

— Не только тёмный, — возразила богиня любви. — И белые тоже, и китайцы, и даже индейцы сиу. Или чероки, не помню.

— Какая она дура! — отметила Ромуальдовна.

— А я не богиня мудрости, мля! Я чисто конкретно богиня любви. Кстати, Жорик, а чем тебе имя Венера не нравится?

— При слове «Венера» сразу приходит на ум триппер, сифилис, сальмонеллёз и прочее подобное.

— При чём тут сальмонеллёз? — удивился Сатана.

— Он имел в виду хламидиоз, — пояснила Ромуальдовна.

— Ну, раз, мля, не нравятся эти два имени, есть ещё. Берегиня устроит?

— Берегиня — это что, тоже вы? — удивился Жора.

— Жорик, давай на «ты», свои ведь люди, верно? Да, Берегиня — это я. Ты что, мля, не знаешь древнегреческих мифов? Афродита, то есть я, родилась из морской пены. А где больше всего морской пены? Правильно, на берегу. Значит, по-русски я Берегиня.

— Господин Сатана, всё это спасение мира всё больше напоминает цирк, вы не находите? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Полностью с вами согласен, милейшая. Но увы, у нас нет выбора. Уважаемая Афродита, будьте так любезны, изложите ваш план спасения мира. Пока тут все не передрались.

— Ну, значит так, мля! Этот Евгений Викторович дурью мается, потому что его никто не любит. А если его кто-нибудь полюбит, он и думать забудет о всякой фигне типа победы Добра над Злом. Короче, мля, с ним надо кому-то переспать.

— Ну, так и переспала бы, — предложила Ромуальдовна. — Ты же шлюха.

— Боюсь, — призналась Берегиня.

— Чего боишься? У тебя моральных запретов — как у сучки с течкой! В чём проблема?

— Она вам не сможет объяснить, — вмешался Сатана. — У неё куку не хватит. Тут вот какое дело. Удовольствие от секса в конечном итоге обеспечивается исключительно трением. Нет трения — нет секса, согласны?

— Можно ещё и лизать, — возразила Ромуальдовна.

— Если нет трения, то и лизать не получится. Короче, трение — обязательное условие. А трение происходит только при соприкосновении поверхностей. И чем в большем количестве измерений существует тело, тем сложнее достичь полноценного прикосновения и, в итоге, трения. При бесконечном количестве измерений вероятность трения, а значит, и оргазма, стремится к нулю.

— Ничего не понял, — сообщил Жора. — Кроме нуля и оргазма.

— Я тоже, — присоединилась к нему Ромуальдовна.

— Совершенно не удивлён, — горестно вздохнул Сатана. — До сапиенсов вам бесконечно далеко. Но выбирать не приходится. Короче, нормально трахаться можно, если хотя бы один из партнёров ограничивается только тремя измерениями. Это понятно?

— Ну, допустим, — согласилась Ромуальдовна. — И что дальше?

— А отсюда следует, что для того, чтобы двое сверхъестественных существ, вроде меня, уважаемой Афродиты и, увы, Евгения Викторовича, с помощью друг друга могли нормально расслабиться и получить некоторое удовольствие, одному из нас придётся принять трёхмерную форму. При этом исчезнут все сверхъестественные защиты, и тот, кто так рискнул ради наслаждения, становится уязвимым. Для всех нас очевидно, что любезнейший Евгений Викторович рисковать не станет. Стало быть, рисковать придётся уважаемой Афродите. А она этого боится, и я её страх вполне понимаю.

— Вы имеете в виду, что переспать с ним должна я.

— Ну, посудите сами, любезнейшая Ромуальдовна, а кто же ещё? Ни одна богиня на это не согласится из-за риска погибнуть в трёх измерениях. А как реально найти и уговорить какую-нибудь другую смертную? Ведь времени у нас отнюдь не много.

— Да возьмите любую шлюху, и заплатите ей, зачем кого-то ещё уговаривать?

— К сожалению, обычные шлюхи не подходят. А искать необычную снова-таки совершенно нет времени.

— Это почему они не годятся?

— Тут, уважаемая Ромуальдовна, вот какое дело. Проблема Евгения Викторовича в том, что его никто не любит. Шлюху он и так себе раздобудет, было бы желание. А нужно, чтобы его кто-нибудь по-настоящему полюбил. Так вот, кроме вас, некому.

— Вы что, предлагаете мне изменить любимому мужу?

— Исключительно ради спасения планеты.

— Но измена! Это вам не пустяк какой-нибудь!

— Милейшая Ромуальдовна, у нас нет времени на этот театр. Вы что, хотите сказать, что ни разу Георгию Борисовичу не изменяли?

— Ну, — покраснела Ромуальдовна, — один раз не считается.

— Всего один? Вы уверены?

— Если всякий раз не считается один, то в итоге не считаются все.

— Браво, леди! — зааплодировал Сатана. — Вы самостоятельно освоили теорию множеств.

— Так я не понял! — разъярился Жора. — Ты мне, значит, изменяла, и не раз?

— Молчал бы уже! Кто в семью хламидиоз притащил? Пушкин?

— Пушкин не мог, — сообщила Берегиня. — Он, мля, давно умер. Убит каким-то Дантесом, графом Монтекристо. Жалко его, такой классный мужик был…

— Сатана, уберите отсюда эту тварь! Мало мне его измен с обычными бабами, так теперь он на эту запал! Она тут ходит почти голая, нафик она мне здесь?

— А ты на себя посмотри! — огрызнулась Берегиня. — Тоже одета, мля, не для театра! Я что, виновата, что ты за собой не следишь? Вот посмотри на меня. Волосы только на голове, и ещё брови и ресницы. Всё! А у тебя? Руки волосатые, ноги тоже, на животе пушок, а лобок вообще сплошные заросли!

— Не твоё дело! Я магией не владею, чтобы так.

— Какая ещё магия? Обыкновенная, мля, бритва. Просто ты ленивая слишком, чтоб ноги и лобок брить. А ну, подмышками покажи! Небось, там тоже джунгли!

— Не покажу!

— Значит, я права.

— Сатана, немедленно уберите её отсюда, или я за себя не отвечаю!

— Успокойтесь, Ромуальдовна. Эта леди нам ещё нужна.

— Как же, леди! Леди на букву «б»!

— Не собираюсь с вами спорить насчёт её морального облика, но она действительно нам нужна. Точнее, не она сама, а кое-что от неё.

— Что-нибудь у неё отрежем? Ухо? Или сразу грудь?

— Нет. Тем более, без одной груди она будет похожа на амазонку, а это не её стиль. Всё, что нам от неё нужно, это обувь. Эти босоножки — волшебные. В них женщина становится одновременно и страстной, и неотразимой, и самое главное, её потом не мучает совесть.

— Меня и так потом совесть не мучает.

— Тем не менее, попрошу примерить.

Берегиня разулась, и действительно, утратила значительную часть своей привлекательности. А может, просто так показалось.

— Не хочу! — категорически отказалась Ромуальдовна. — Чтобы я надела обувь другой женщины? Ни за что!

— Но она же не обычная женщина. Она — богиня.

— А мне плевать! Богиня, Берегиня, Вагиня — не вижу ни малейшей разницы! Если б она их хоть на чулки или колготки обувала, тогда другое дело. А так — нет!

— Это же босоножки, дура, — сообщила Берегиня. — Надевать их на чулки — дурной вкус! А колготок я вообще никогда не ношу, они только мешают.

— Ну вот! Значит, есть неслабый риск заполучить от неё грибок, а оно мне надо?

— У меня нет никакого грибка. Могу справку показать.

— Ха! Наши врачи за бабки любую справку выпишут, какую хочешь! Мне, например, дадут справку, что я девственница!

— Наверно, трудно жить на свете человеку, который никому не верит, — с грустью предположил Сатана. — Тем не менее, уважаемая Ромуальдовна, хотелось бы вам напомнить, что гораздо лучше жить с грибком, чем умереть без оного в атомной войне.

— Ладно, уговорили, — смирилась женщина и обула волшебные босоножки. — Ну, как я в них выгляжу?

— Чудесно, — выдохнул Жора, у которого теперь разбегались глаза между двумя красавицами. — А давай…

— Давай, — согласилась Ромуальдовна и начала расстёгивать халатик.

— Стоп! Вы с ума сошли! — заорал Сатана. — Ромуальдовна, ваша задача — соблазнить Евгения Викторовича, а вовсе не Георгия Борисовича, которого элементарно соблазнить и без волшебной обуви!

— Десять минут ничего не решают! — возразила Ромуальдовна, однако раздеваться прекратила.

— При чём тут время? — Сатана был вне себя. — Вы что, не понимаете? Евгений Викторович несчастен, его никто не любит. Тут появляется женщина, которая готова его согреть теплом своей любви. И что дальше? Оказывается, что она пришла к нему прямо из-под другого мужчины. Да он после этого не то что Америку снесёт, а весь спиральный рукав Галактики! Ну, думайте же вы хоть иногда головой, а не половыми органами.

— Подумал, — сообщил Жора. — И мне не понравилось то, что я надумал. Что ж получается? Моя законная супруга будет трахаться с этим ботаником, а я, значит, рогоносец?

— Вот! — Сатана назидательно поднял палец. — Именно для улаживания этого щекотливого момента здесь и находится прекраснейшая Афродита. Вы же понимаете, что её идею я мог бы и сам вам пересказать, личное присутствие богини для этого совсем не требуется. Да и принадлежащую ей пару волшебной обуви тоже вполне мог сюда принести. А вот скомпенсировать особым образом моральный ущерб Георгию Борисовичу — это уже только она, тут я, как вы, уважаемые, понимаете, бессилен.

— Я вас правильно понял? — глаза Жоры загорелись сладострастием, и смотрел он отнюдь не на супругу. — Если да, то возражение снимается.

— Вот же кобель! — возмутилась Ромуальдовна. — Сатана, это несправедливо! Мне достался какой-то хилый ботаник, а ему — богиня любви.

— Как же вы меня достали! Уважаемые, мы что, решаем проблему, как вам разнообразить семейный секс и получить максимум удовольствия? Позволю себе напомнить, что мы пытаемся на некоторое время продлить существование мира, который того наверняка не заслуживает, но его всё равно жалко. Кто и сколько испытает при этом оргазмов, вопрос даже не второстепенный.

— Ладно, — смирилась женщина. — Как мне до него добираться? Автобусом?

— Вас отвезёт знакомый вам господин Джумшут. Он с машиной ждёт у подъезда. В таком виде в общественном транспорте вам не избежать изнасилования.

Сатана вызвал своего «клеврета» по мобильнику, и вскоре Елубай позвонил в дверь. При виде двух практически обнажённых красавиц челюсть отвисла и у него.

— Господин Джумшут, немедленно придите в сознание! Эти цыпочки предназначены не для вас.

— Да я ничего, Шайтан. Я вообще супруге верен.

— Это правильно, тем более, что у вас их целых две. Или всего две, не знаю. Запомните, если уважаемая Ромуальдовна по дороге к несравненному Евгению Викторовичу с кем-нибудь совокупится, неважно, добровольно или нет, отвечать будете вы, а не она или кто-то ещё. Я с вами сделаю такое, что вы будете мечтать о христианском или мусульманском Аду, как о неплохих местечках, где обитателям изредка досаждают мелкие неудобства.

— Я вас понял, Шайтан. Поехали, женщина!

Как только Елубай и Ромуальдовна направились выполнять особо важное задание, а Сатана проявил деликатность и сквозь стену проследовал на кухню, Берегиня сразу же доказала, что независимо от того, является ли она на самом деле богиней любви или нет, в этой самой любви она совершенно точно богиня, даже без божественных босоножек.

* * *

Всю дорогу Елубай смотрел исключительно вперёд, избегая даже слегка повернуть голову, чтобы Ромуальдовна мельком не попала в его поле зрения. Остановив машину возле подъезда Евгения Викторовича, он всё так же сидел с каменным лицом, вперив взгляд куда-то за линию горизонта.

— Вы меня не проводите до нужной квартиры? — попросила женщина.

— Нет, — ответил Елубай, старательно не поворачиваясь к ней. — Я верен своим жёнам, и хочу, чтобы так и оставалось.

— Если меня в подъезде изнасилуют, Сатана вас накажет.

— Если вы пойдёте одна, вас, может, изнасилуют, а может, и нет. Если же я буду вас сопровождать, вас точно изнасилуют. Я, например. Вот тогда Шайтан меня накажет по-настоящему.

Ромуальдовна провела ладонью по волосам Елубая, и его аж передёрнуло от возбуждения. Да, поняла женщина, парень сдерживается на пределе сил, и лучше оставить его в покое. Она вышла из машины и направилась в подъезд. Сквозь тонкие подошвы босоножек она отчётливо ощущала заплёванный (и загаженный иными способами) пол подъезда. Что ж, мир далеко не идеален, подумала Ромуальдовна, но ему есть оправдание — он породил меня, воплощение совершенства в области женской красоты. Немного поразмыслив во время подъёма по лестнице, к списку своих неоспоримых достоинств она добавила незаурядный ум и несомненную скромность.

Евгений Викторович открыл дверь сразу, она даже не успела позвонить.

— Что на этот раз от меня хотят клевреты Сатаны? — поинтересовался он. — Давайте я попробую угадать. Вы снова хотите меня убить?

— О, нет! Евгений Викторович, я…

— Называйте меня Женя, я же просил.

— Хорошо, Женечка, всё будет так, как ты захочешь. Так вот, я пришла совсем за другим. Дело в том, что ты — мой идеал мужчины. И ты породил во мне целую бурю страстей. Я не смогла сдержаться, и вот я здесь.

— Что за бред? Какой из меня идеал мужчины?

— О, да! Я действительно брежу! Брежу тобой. Ты для меня — воплощение силы и сексуальности. Кто ещё способен убить столько народу? Целый континент!

— Они сами виноваты. Кто их заставлял служить Злу?

— Любимый мой Женя, мы так и будем разговаривать на пороге? Тем более, эта лестница такая грязная и вонючая, не то что наши с тобой сердца и души.

— Ты, вообще-то, клеврет Сатаны…

— Он меня заставил служить себе. Но это было раньше. Увидев тебя, поговорив с тобой, я нашла силы сбросить оковы, и теперь я совершенно раскованная.

— Ладно, заходи, — сдался Евгений Викторович под таким сумасшедшим напором.

Квартира-хрущёвка, где обитал будущий губитель мира (или спаситель его от мирового же Зла, термин целиком зависит от точки зрения), была обставлена чрезвычайно бедно (а может, аскетично), зато сияла чистотой. Вообще в ней явственно ощущалась женская рука, но столь же явственным было то, что женщины тут не живут.

— Милый, ты живёшь один?

— Да, мама умерла пару лет назад. Раз уж ты припёрлась в гости, наверно, надо тебя чем-нибудь угостить. Сейчас поставлю чай.

— Лучше коньяк, — попросила Ромуальдовна.

— Спиртного не пью, и в квартире, соответственно, эту гадость не держу.

— Коньяк — это не гадость, а прелесть. Ну, нет, значит, нет. Чай уж точно не нужен. Давай тогда сразу перейдём к делу. Где мы это сделаем? На диванчике?

— Что «это»? Зачем ты вообще пришла?

— Я полюбила, и не в силах удерживать внутри свою безграничную любовь!

— И при чём тут я?

— Дело в том, Женечка, что я влюбилась именно в тебя.

Ромуальдовна извлекла из кармана халатика сигареты и зажигалку, закурила, глубоко затянулась и эротично выпустила дым к потолку длинной струйкой.

— Терпеть не могу табачный дым, — брезгливо сообщил Евгений Викторович.

— А я — обожаю. Он так приятно горчит на языке… И вообще, если внутри женщины клокочет вулкан безумной страсти, должен же из неё идти дым?

— С отвращением отношусь к курящим женщинам, — презрительно проинформировал объект любви.

— Любимый, считай, что я уже бросила, причём навсегда, — пообещала соблазнительница, но курить, струшивая пепел на пол, не прекратила. — Может, потанцуем? Или я сама потанцую, заодно под музыку разденусь.

— Ненавижу танцы, да и музыку вообще! Ну, кроме разве что гитары в бардовских песнях.

— Тогда обойдёмся без танцев.

Она, наконец, погасила сигарету, точнее, окурок, догоревший до самого фильтра. Затем подошла к Евгению Викторовичу и поцеловала его в губы.

— Поцелуй с курящей женщиной по ощущениям подобен облизыванию пепельницы, — сообщил он.

— Неужели я для тебя совсем не привлекательна? — расстроилась Ромуальдовна. — Ну, посмотри на меня как следует. Особенно на босоножки.

— Зачем мне на них смотреть? Я не фетишист.

— Моя любовь безответна, — женщина горько заплакала (за редким исключением, в нужный момент любая женщина может горько заплакать, и некоторые неопытные в подобных делах мужчины иногда принимают эти слёзы всерьёз).

— Ты что, хочешь меня соблазнить? — догадался хозяин квартиры.

— Дошло, наконец! — она зарыдала ещё сильнее.

— Понимаешь, в чём тут дело, — попытался её утешить Евгений Викторович. — Ты ведь замужем. Я не хочу ломать чужую семью. Да и одна из заповедей Божьих велит не прелюбодействовать.

— Любовь выше всех заповедей, вместе взятых! — сквозь слёзы выкрикнула Ромуальдовна. — Она их напрочь отменяет!

— Давай так. Если твой супруг не против, то всё в порядке. В его присутствии это, пожалуй, уже не будет прелюбодеянием. Зови его.

— У меня нет с собой телефона, а номеров я не помню.

— Это — мелочь, — Евгений Викторович вынул из кармана мобильный телефон, и не просто телефон, а именно принадлежащий Ромуальдовне. — Время относительно, я взял телефон из будущего.

— А что, в будущем он будет лежать в твоём кармане?

— Не беспокойся. Пространство тоже относительно. Понимаешь, время и пространство — всего лишь четыре оси континуума с бесконечным количеством измерений, и все эти измерения относительны.

— Какой ты умный, — восхитилась Ромуальдовна. — Как это меня заводит!

— Погоди заводиться. Звони.

Она вызвала номер Жоры, но ответил не он, а Сатана.

— Уважаемая Ромуальдовна, к сожалению, милейший Георгий Борисович крайне занят. Я не смогу его заменить? Как там, кстати, обстоят наши дела?

— Вы не сможете его заменить. Чтобы произошло то, что мы запланировали, требуется личное присутствие Жоры.

— Зачем? Неужели там темно и он должен подержать свечку?

— Это требование Евгения Викторовича.

— Ладно, успокойтесь. Сейчас Георгий Борисович к вам подъедет. Раз надо, значит, надо, — Сатана оборвал связь.

Глава 3

Жора, выхваченный из объятий богини любви, имел крайне недовольное выражение лица, но возражать Сатане не посмел. Эту сверхъестественную личность он боялся, хотя вида старался не подавать и иногда маскировал свой страх демонстративной бравадой.

— Что-то не получилось у вашей дражайшей супруги, — проинформировал его Сатана, тяжко вздохнув. — Вся эта затея с самого начала мне совсем не нравилась. Я согласился на неё только от безысходности, ведь других идей просто нет. А теперь всё оно вообще проваливается.

— А что конкретно вам не нравится? — поинтересовался Жора.

— Ну, вот смотрите, уважаемый Георгий Борисович. Предположим, милейшая Ромуальдовна достигнет успеха, половой акт между нею и любезнейшим Евгением Викторовичем состоится со всеми положенными по такому случаю оргазмами, и завершится всеобщим удовлетворением. После этого якобы существует ненулевая вероятность, что оный Евгений Викторович прекратит делать глупости и в дальнейшем займётся традиционным делом всех богов во все времена, а именно сексом. Порнографические мифы с участием Зевса вам известны?

— А что такого делал Зевс? Это же тот мужик, что молниями швыряется, да?

— Он, помимо прочего, имел интимные отношения с Европой.

— Как это «интимные отношения со всей Европой»? Если в прямом смысле, так это невозможно, а если в переносном, так я тоже имел всю эту Европу.

— Короче, уважаемый Георгий Борисович, нормальное занятие для богов — это секс. Бог есть любовь, как я уже имел честь вам сообщить. Но я, увы, отнюдь не уверен, что дорогой наш друг Евгений Викторович после близкого знакомства с вашей супругой передумает устраивать этот бардак в Северной Америке и всё своё внимание сосредоточит на сексе. Далеко не уверен. А теперь вдруг оказывается, что наш план вообще безнадёжно проваливается. Ну не верю я в то, что если мужчина не совокупился с прекрасной дамой, будучи с нею наедине, то он это сделает в непосредственном присутствии её мужа. Что-то там у них фатально не сложилось, это точно.

— Так я не понял, на ней же волшебные босоножки были. Неужели они не сработали?

— Волшебные, как же. Развесил уши Георгий Борисович, вешайте на них лапшу, люди добрые, кто хочет и сколько хочет. Чтоб вы знали, это обычная пара обуви. Босоножки качественно сделаны, красиво выглядят и отменно смотрятся почти на любой женщине с не очень уродливыми ступнями соответствующего размера, но никакой приворотной магии они не содержат. Запомните, Георгий Борисович, магии, волшебства и прочей мистики в природе вообще не существует!

— Значит, вы нас обманули, — расстроился Жора. — А, может, вы нам и в остальном соврали?

— Что за грязные инсинуации? Я действительно иногда лгу, но ничуть не больше остальных. Это не повод тупым людишкам подвергать сомнению все мои слова и называть меня Отцом Лжи!

— Ладно, ладно, успокойтесь, — разъярённого Сатану Жора боялся ещё больше, так что даже не обиделся на оскорбление.

Сатана успокоиться не успел, этот процесс был прерван звонком в дверь. Жора с готовностью помчался открывать, охотно воспользовавшись поводом оказаться подальше от злого хозяина Преисподней, если таковая существует, имеет хозяина и оным является именно Сатана. На пороге стоял Елубай.

— Шайтан, так мы едем или как? — поинтересовался он.

— Едете, господин Джумшут. Забирайте нашего дорогого Георгия Борисовича, и отвезите его к супруге. К его супруге, естественно, а не к одной из ваших. Можете исполнять.

— Как исполнять? Он же голый!

— Вы хотите, чтобы я его одел? Я что, по-вашему, уже и камердинер? — возмутился Сатана.

— Одевайся! — приказал Жоре Елубай.

— Ты чего мной командуешь, чурка узкоглазая? — возмутился Жора.

— Ладно, поехали так, — смирился азиат.

— Э… я не это имел в виду.

— Вы, милейший Георгий Борисович, имели Европу, если мне не изменяет память. Возможно, имели в виду, — предположил Сатана. — Но это никого из присутствующих не интересует. Так что, пожалуйста, одевайтесь побыстрее.

— А где моя одежда? Я не помню, куда я её положил.

— Наденьте другую. У вас что, всего один комплект?

— Я не знаю, — растерялся Жора.

В этот момент зазвонил его мобильник, лежавший в кармане Сатаны.

— Где тебя, мерзавца, носит? — орала на том конце соединения Ромуальдовна. — Этот козёл Женя предупредил, что бесконечно ждать не станет!

Сатана молча отключил телефон и скомандовал:

— Всё! Поедешь голый! А если возникнут проблемы, это будут уже не мои проблемы! Да что вы тут себе позволяете? Операцию по спасению мира превратили в какой-то водевиль с элементами порнографии, понимаешь!

— Пошли, — предложил Елубай. — Когда Шайтан злится, для здоровья полезнее быть как можно дальше от него.

Полностью согласный с ним Жора пулей вылетел из квартиры на лестницу. Дверь за ним без чьего-либо видимого участия закрылась, после чего тоже сами собой провернулись замки.

— На, срам прикрой, — Елубай снял пиджак и протянул его Жоре.

— Как?

— Завяжи на поясе, как набедренную повязку. Всё лучше, чем ничего.

Жора так и сделал, и они направились вниз по лестнице. Им навстречу поднималась Екатерина, Жорина соседка, степенная дама, достойная жена и мать двоих детей. Помимо этого, она ещё и была очень страстна в постели, в чём Жора по-соседски успел пару-тройку раз убедиться.

— Жора, почему ты в таком виде? — удивлённо поинтересовалась она.

Этот совершенно естественный для такой ситуации вопрос почему-то поверг Жору в ступор, и отдуваться за него пришлось Елубаю.

— Так получилось, — начал объяснять тот. — Он застал жену с любовником. Вы знакомы с его женой?

— Конечно, я знакома с Ромуальдовной. Шлюха редкостная. Пробы негде ставить.

— Вот именно. Теперь он хочет её любовника вывезти в лес и там закопать.

— Заживо?

— Конечно. Так же прикольнее. Разве нет?

— Так это вы её любовник? Она же, вроде, с узкоглазыми — ни-ни, только с нормальными блудит. И вообще, почему раздетый он, а не вы?

— Он отдал мне свою одежду, чтобы не водить голого мужика по улице.

— Я ничего не понимаю. А сама Ромуальдовна где?

— Она сейчас рядом с богом. И поверьте, это правда. Извините, мы спешим. До леса далеко, скоро стемнеет, и Георгию Борисовичу ночью одному в лесу будет страшно. Я ведь на обратном пути не смогу составить ему компанию. Он меня к тому времени заживо закопает.

Они прошли мимо несколько ошарашенной соседки, застывшей на ступеньках, вышли из подъезда и под изумлёнными взглядами прохожих уселись в автомобиль. Елубай сразу же резко стартовал, и они помчались к дому Евгения Викторовича.

— Слышь, Бабай, ты зачем Катьке столько лапши на уши навешал? — поинтересовался Жора. — Она же сейчас прямо в ментовку побежит.

— Плевать. Шайтан всё уладит, — заверил Елубай. — Да и миру нашему осталось жить всего пару дней. Ещё вопросы есть?

— Есть. Я так понял, у тебя две жены?

— Тебе-то какое до этого дело?

— Не, ну интересно. Они обе законные?

— Да. Обе.

— А как это? Разве так можно?

— Если работаешь на Шайтана, тебе можно и так, и сяк, и как захочешь.

— А ты им изменяешь?

— Нет! Это грех большой.

— А они тебе?

— Только друг с другом.

— А они что, извращенки?

— Уважаемый Георгий Борисович! Если вы не соизволите незамедлительно погрузиться в молчание… Я тебе сейчас так хавальник начищу, что ты месяц говорить не сможешь, понял?

— Слышь, Бабай, что за бред ты несёшь? Какой на фиг месяц, если миру через пару дней кранты?

Елубай ничего ему не ответил, и дальнейший путь проходил в неприязненном молчании.

— Выходи, — предложил Елубай, остановив машину. — Приехали. Вот его подъезд. Номер квартиры знаешь?

— Нет.

— Вот же идиот! Короче, третий этаж, самая правая квартира.

— Правая — это если откуда смотреть?

— Откуда хочешь, — отмахнулся азиат. — Иди уже куда-нибудь! Мне неприятно быть рядом с тобой.

— Причём здесь приятно или неприятно? Мы с тобой мир спасаем, а не просто ради удовольствия. Вот моя супруга с этим мерзавцем трахается, думаешь, мне оно приятно?

— Вали отсюда! Надоел уже так, что сил нет.

Жора вылез из машины и направился к подъезду, возле которого на лавочке с комфортом расположились четыре благообразных старушки.

— Если сейчас хоть что-то вякнете, я такое сделаю, что мало не покажется! — пригрозил им Жора, состроив зверское лицо (особых усилий для этого не требовалось).

— Что именно? — поинтересовалась одна из старушек. — Если то, что я подумала, то с удовольствием что-нибудь вякну!

— Вот же старая дура! Тебе о вечном думать давно пора, а у тебя один секс на уме!

— Не такая уж я и старая! Ещё очень даже кое-что могу.

Под мерзкое старушечье хихиканье Жора вошёл в подъезд и стал подниматься на третий этаж, шлёпая босыми ногами. Местными обитателями и их гостями лестница была изгажена до самой крайней степени. Идти по ней Жоре было неимоверно противно, но ради спасения мира он мужественно преодолевал отвращение, вступая в плевки и лужи непонятной жидкости, при этом старательно обходя места, где добрых людей тошнило или же у них возникала настоятельная потребность нагадить.

Жора надеялся добраться до квартиры Евгения Викторовича, больше никого не встретив, но судьбе было угодно, чтобы его надежды не сбылись. На площадке третьего этажа, как раз возле нужной двери, удобно расположилась парочка. На полу (состояние пола здесь было получше чем на лестнице, но всё равно бесконечно далеко от стерильности) лежала девушка. Руки её были раскинуты в стороны, глаза закрыты, а на ангельском личике застыло выражение неземного блаженства. Рядом, облокотившись на стену, стоял парень с отрешённым выражением лица и смотрел куда-то в иные миры. Его джинсы были приспущены до колен, а трусы напрочь отсутствовали. Ленивыми движениями парень сжимал и отпускал собственное достоинство, которое на эти действия абсолютно никак не реагировало. Объяснение столь странного поведения двух молодых людей лежало рядом с девушкой и представляло собой два использованных одноразовых шприца.

— Ты что это тут непристойности творишь? — возмутился Жора.

— На себя посмотри, — меланхолически откликнулся парень, ни на миг не прерывая своего увлекательного занятия.

На несколько секунд Жора задумался, не дать ли в морду наркоману, но решил, что у него есть гораздо более важные дела. Например, спасение мира. Хотя, стоит ли спасать такой мир? Жора задумался ещё на несколько секунд, и решил, что стоит. Ведь наш мир населён не только такими персонажами, как эта парочка.

Жора позвонил в дверь, и Евгений Викторович сразу же ему отворил, можно было подумать, что именно под дверью он и ждал звонка.

— Приветствую вас, Георгий Борисович! — поздоровался хозяин квартиры. — А почему вы так странно одеты?

— Так вышло, — Жора не умел болтать так складно, как Елубай, потому и ограничился столь кратким объяснением.

В этот момент Евгений Викторович узрел двух расположившихся возле его двери представителей молодого поколения великой страны.

— А ну, пошли вон отсюда, наркоманы хреновы! — грозно приказал будущий губитель мира. — Убью на фиг!

— Не мешай, козёл, — тусклым голосом откликнулся парень. — Не видишь, что ли, я занят очень важным делом.

— Это каким же?

— По капле выдавливаю из себя раба.

— Блин, Чехов нашёлся! — тут в поле зрения Евгения Викторовича оказался пол перед ногами юноши, и он возопил: — Да ты же уже целый невольничий рынок из себя выдавил, скотина! А ну, вали отсюда!

— Сам вали отсюда, — безразлично ответил парень, продолжая выдавливать из себя раба. — Я тебя не боюсь. Я никого не боюсь!

— И как мне быть с этими тварями? — горестно поинтересовался Евгений Викторович неизвестно у кого. — Миры потрясать — это сколько угодно, а вот с такой мразью ничего не могу поделать!

— Ну и пошёл ты…, - юноша указал достаточно точный адрес пункта назначения.

— Может, в квартиру войдём? — предложил Жора. — А то я тут немного замёрз.

— Да, конечно, проходите, пожалуйста! — радушно пригласил хозяин квартиры. — Нет, ну как вам понравилась эта чудесная парочка? А ведь раньше, при железном занавесе, никаких обдолбанных наркоманов и близко не было. Эта мерзость пришла к нам из Штатов. И продолжает приходить. Представляете, что произойдёт, если я не уничтожу этот изобильный источник скверны?

— Ты почему почти голый? — удивилась Ромуальдовна, увидев супруга.

— Как вы все меня достали этим вопросом! — возмутился тот. — Лучше скажи, почему ты одетая?

— Да вот как-то повода не представилось раздеться. А ты эту Вагиню уже того?

— Милая, ты уверена, что тебе это надо знать?

— Я и так вижу, что того! Иначе почему бы ты ходил по улицам в таком виде?

— А нечего ревновать. Я только ради спасения мира.

— И каким же образом то, что ты с ней перепихнулся, посодействовало спасению мира?

— Ну, чтобы ты не комплексовала, когда…

— Я так и знал, — расстроился Евгений Викторович. — Значит, это всё не по любви. Меня никто не любит! А уважаемая Ромуальдовна мне солгала.

— Идиот! — вызверилась Ромуальдовна на Жору. — Обязательно нужно было об этом орать при нём?

Жора понимал, что сотворил глупость, и потому промолчал. Тем временем из двери, на которую раньше никто не обращал внимания, вышла аккуратно одетая старушка с неимоверно строгим лицом.

— Женечка, ну как же ты можешь такое говорить? — ледяным голосом поинтересовалась она. — Я тебя люблю!

— Мама, я не эту любовь имел в виду, — голосом, в котором явственно слышалась обречённость, попытался возразить Евгений Викторович.

— Конечно, о матери и её любви можно забыть! Мать ничего для тебя не значит! А ведь я тебя растила одна, без мужа, ночей не спала, во всём себе отказывала ради тебя, и вот такая благодарность!

— В чём ты себе отказывала ради меня?

— Во всём!

— Мама, давай поговорим об этом позже. При них неудобно.

— А кто они такие?

— Клевреты Сатаны.

— И они для тебя важнее матери?

— Подождите, пожалуйста, пару минут, — попросил гостей Евгений Викторович. — Я улажу эту небольшую проблемку.

Он провёл ладонью перед глазами матери, и она застыла, уставившись в одну точку. Заботливый сын взвалил маму на плечо и отнёс в её комнату, откуда незамедлительно вернулся, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Другой способ побудить маму замолчать хоть ненадолго мне неизвестен, — с невыразимой грустью сообщил он. — А слушать её излияния невозможно. По крайней мере, я не в силах.

— Теперь, когда я увидел твою матушку, я понимаю, почему ты хочешь уничтожить па-ру-тройку сотен миллионов людей, — не промолчал Жора.

— А я понимаю, почему ты сказал, что она уже пару лет, как в могиле, — присоединилась Ромуальдовна.

— Я не намерен обсуждать с вами мою маму. Давайте лучше вернёмся к теме любви. Вы меня совсем не любите?

— Любим! — горячо возразила Ромуальдовна. — Ещё как любим!

— Тогда я предлагаю заняться физической стороной любви.

— Я готова! — уверенно заявила Ромуальдовна.

— А ты, её супруг, готов к тому, что должно произойти здесь и сейчас?

— Ну, в общем, да, — Жора был уверен в значительно меньшей степени.

— Тогда начнём.

Женя каким-то непостижимым образом одним движением сбросил с себя сразу всю одежду (не иначе, задействовал дополнительные измерения), плавным движением приблизился к Жоре и попытался его обнять. Оторопевший Жора отскочил назад с воплем «Ты чего?» и принял оборонительную стойку.

— А ты чего? — удивился Евгений Викторович. — Ты же говорил, что любишь меня.

— Ну, я не в этом смысле! Я вообще не по этой части! Не той, как её, ориентации!

— Значит, по-настоящему не любишь, — снова расстроился хозяин квартиры.

— Он любит! Очень любит! — глаза Ромуальдовны горели непередаваемой злобой. — Жора, ты сейчас же сделаешь то, что он хочет! Вагиню он, значит, может, а Женю, видите ли, не может!

— Нет, не он меня, а я его. Мне хочется именно такой любви.

— Да пошёл ты! — Жоре уже было наплевать на спасение мира. — Никогда!

— Очень жаль, — расстроился Евгений Викторович.

— Идём отсюда! — предложил Жора супруге.

— Может, всё-таки попробуешь, милый? Ради меня и всех живущих, а?

— Нет! Мне не нужен мир, в котором я педераст.

— Но другие же как-то живут с этим…

— Вот пусть другие и живут. Или не живут. А я — не хочу!

Супруги вышли на лестничную клетку. Девушка, лежащая на полу, мирно посапывала во сне. Юноша продолжал выдавливать рабов и окружающим не интересовался.

— А нужно ли спасать такой мир? — горестно спросила непонятно кого Ромуальдовна.

Ей никто не ответил.

Старушек на лавочке уже не было, так что хоть это унижение Жору миновало. Елубай открыл дверцу, и супруги уселись на заднее сидение.

— Ну, как всё прошло? — поинтересовался азиат.

— Плохо, — ответил Жора. — Ему нужен не обычный трах, а настоящая любовь. В смысле, всенародная. А его никто не любит. Даже собственная мать.

Елубай в ответ ничего не произнёс. Обратный путь протекал в гробовом молчании, только Жора иногда тихонько хихикал. Возможно, из-за того, что немного перенервничал.

* * *

В квартире их поджидали двое полицейских, которых народ по традиции продолжал именовать ментами. Они расположились за столом в компании Сатаны, Афродиты и соседки Кати. Все пили французский коньяк тридцатилетней выдержки (если верить этикетке) из особых бокалов, подобных которым никогда ранее в этой квартире не бывало, и попыхивали сигаретами «Тресурер», ценой около тридцати евро за пачку.

— А вот и те, кого вы искали, — радостно сообщил Сатана. — Это — убитая женщина, справа от неё — похороненный заживо азиат, а слева — её муж, он же убийца. Сплошные нестыковочки у нас получаются, служивые. Что будем делать?

— Да ладно, ошиблись, — добродушно признал старший по званию, допивая коньяк. — Дамочку арестуем за ложный вызов, и все дела. Ну, и ещё пусть этот гастарбайтер регистрацию предъявит. А то мало ли что, вдруг он исламский террорист, как его там…

— Шахид, — подсказал его напарник.

— Точно, шахид. Ну, что, чурка узкоглазая, регистрация у тебя есть?

— Насяльника, чурка узкоглазая регистрация есть! — с неимоверным акцентом ответил Елубай и предъявил стражам правопорядка паспорт.

— Надо же, эта недоразвитая макака, оказывается, местная, а по-русски совсем не говорит, — прокомментировал один из них.

— Макака местная, — согласился Елубай, энергично кивая. — Совсем по-русски не говорит, чурка узкоглазая.

— Ну, хоть понимает, что он такое есть, — одобрил служитель закона. — Ладно, мы уходим. И бабу с собой забираем.

— Не надо меня забирать! — заверещала Екатерина. — Я же хотела, как лучше!

— Оставьте её, мля! — предложила Афродита. — Меня лучше возьмите.

— А тебя за что?

— Не «за что», а «зачем».

— Ну, тогда зачем?

— Ты что, совсем, мля, тупой?

— А! — догадался полицейский. — Тогда пошли, конечно. Ребята будут очень рады.

— А ты, мля, обувку мою верни, шалава!

— На себя посмотри! — буркнула ей в ответ Ромуальдовна, но босоножки беспрекословно вернула.

Обняв за плечи сразу обоих доблестных полицейских, богиня любви покинула гостеприимную квартиру, вызывающе стуча каблучками. Жора проводил её сальным и одновременно восхищённым взглядом, за что удостоился пинка в колено от успевшей обуться Ромуальдовны.

— Какие же они всё-таки скоты! — высказался Елубай, дождавшись, пока дверь за стражами закона закрылась. — Я такой же гражданин, как и они. Я закончил МГУ и защитил кандидатскую диссертацию. Я работал в советской оборонке. И вот теперь эти два кретина в погонах, с образованием в десять классов и два коридора, называют меня недоразвитой макакой. Тоже мне, представители высшей расы нашлись!

— А ты, чучмек, на русских не гони! — вступился за соплеменников Жора. — Не нравится у нас — вали в свой Чуркестан, на историческую родину. Никто тебя силой не держит! Нечего здесь свои порядки устанавливать.

— Как вам не стыдно, уважаемые! — призвал их к порядку Сатана. — Мир, можно сказать, стоит на краю пропасти, вот-вот усилиями милейшего Евгения Викторовича сделает уверенный шаг вперёд, а вы тем временем зачем-то занялись разжиганием меж собой межнациональной розни. Только этого нам не хватало! Успокойтесь, сядьте, выпейте немного коньячку. Уверяю вас, он отменного качества.

— Ну, накипело же, Шайтан! Ладно, менты, у них вместо извилин след от фуражки, но вот почему вы постоянно называете меня этой идиотской собачьей кличкой «Джумшут»? Прекрасно же знаете, как меня зовут на самом деле! Так зачем уподобляетесь этим русским…

— Богатырям, — подсказал Сатана. — А то Георгий Борисович может невесть что подумать. Что же касается имени «Джумшут», которым я вас иногда называл, то с моей стороны это была обыкновенная дружеская шутка. Откуда мне было знать, что она вам неприятна? Вы же мне этого не говорили.

— Сейчас говорю!

— Вот и чудесно. Видите, как всё просто? Сказали, и язык ведь не отвалился, верно? Кстати, хотелось бы заметить, что Джумшут — это вовсе не собачья кличка, а вполне человеческое имя.

— Это таджикское имя. Я — казах, а не какой-то там таджик!

— А какая разница? — неимоверно удивился Жора. — Те чурки, и эти тоже чурки.

— Милейшие, рекомендую вам немедленно заткнуться, иначе я вам обеспечу прямую дорогу отсюда в Ад, — пригрозил Сатана. — То же самое произойдёт, если кто-то из вас ещё раз назовёт какую-нибудь национальность. Любую! Понятно?

— Мы всё поняли, — оба мужчины закивали в знак согласия.

— Вот и отлично. А теперь докладывайте, как прошла операция. Вам удалось?

— Нет, — сообщил Жора. — Этот ваш бог, который Женечка — гомосек!

— Мог бы догадаться, зачем тебя туда отвезли, — съязвил Елубай.

— Не мог! Это у тебя подобное в голове, потому что ты… Ну, другой национальности. В общем, ты меня понял, — не промолчал Жора.

— Я же сказал — никаких национальностей! — рявкнул разъярённый Сатана.

— Вы сказали, что нельзя упоминать национальности, — возразил Жора. — А само слово употреблять не запрещали.

— Теперь запрещаю!

— Вы сказали, что ваш Женечка — бог, а всем известно, что для истинного Бога нет ни эллина, ни иудея, — провозгласила соседка Екатерина, о которой все успели забыть.

— Интересное наблюдение, — признал Сатана. — Из того, что истинный бог — интернационалист, а милейший Евгений Викторович таковым не является, что бесспорно, ибо он неровно дышит к американцам, следует только то, что он — не истинный бог. Простейший силлогизм, но нам это, к сожалению, ничего не даёт. Даже будучи фальшивым богом, оному господину всё равно по силам уничтожить мир. И пока нам, несмотря на все усилия, так и не удалось ни лишить его этой возможности, ни отбить у него таковое желание.

— Катьку нужно замочить, — уверенно заявила Ромуальдовна. — Она стукачка, обязательно нас ментам заложит. И ещё у меня есть подозрения, что она спала с моим Жориком.

— Ой, кто бы говорил! — немедленно откликнулась Екатерина. — А ты с моим Васькой, что — нет?

— А это — не твоё собачье дело!

— Угомонитесь, пожалуйста, милые барышни, — измученным голосом попросил Сатана. — Избавьте нас, будьте так добры, от непристойной бабьей склоки. Никого уважаемая Екатерина Михайловна не заложит, потому как если она сейчас позвонит в милицию и расскажет, что пила коньяк лично с Сатаной, то неприятности возникнут у неё, а вовсе не у нас. Видите ли, Ромуальдовна, несмотря на то, что христиан в вашей стране якобы более восьмидесяти процентов, на самом деле здесь никто всерьёз не верит ни в Бога, ни в Сатану. Такие вот парадоксы иногда встречаются.

— Кого вы называете парадоксом? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Неважно. Вы всё равно не поймёте. Давайте вернёмся к нашему делу. Вы не узнали ничего нового, такого, что могло бы нам помочь?

— Есть кое-что. Он говорил, что его мать умерла.

— Ну, это не новость. О том, что его матушка около двух лет назад покинула мир живых, мне известно.

— Так это была покойница? — удивился Жора.

— Вы о чём? — не понял Сатана. — Где была покойница?

— Да я о матери этого Женьки. Вроде живую её видел. Или это опять относительность времени, чёрт бы её побрал?

— Относительность времени чёрт побрать не может, уважаемый Георгий Борисович. Это неотъемлемое свойство континуума. В любом случае, на живые существа оно не распространяется. Кто умер, тот умер, окончательно и бесповоротно. А вы уверены, что это была его мать?

— Не, ну, откуда мне знать? По возрасту она ему в мамки годится, лицом похожа, а как оно там на самом деле, понятия не имею. Может, тётя? Тем более, вы говорите, что мамка его померла давным-давно. Но вела она себя с ним, как настоящая мать. Будто он дурак конченный, и она лучше него знает, что ему надо, а чего нет. Точь-в-точь как моя.

— Вот оно, значит, как, — расстроился Сатана. — Евгений Викторович соизволил беспардонно всех обмануть касательно своей матушки, а Отцом Лжи при этом почему-то именуют меня! Нет в мире ни справедливости, ни даже подобия её.

— Справедливость — только на Небесах! — провозгласила Екатерина.

— Интересное уточнение. Похоже, милейшая Екатерина Михайловна упилась в дым. Хороший коньяк с непривычки действует весьма эффективно, особенно в больших дозах.

— Нет, Катька и трезвая точно такая же, — возразила Сатане Ромуальдовна. — Иеговистка же!

— Не иеговистка, а свидетельница Иеговы, — поправила её Екатерина. — Мы возвещаем…

— Религиозные споры мы тоже отложим на потом, — заявил Сатана. — Вместе с проповедями. Если, конечно, это «потом» у вас будет.

— Шайтан, почему вы сказали «у вас», а не «у нас»? — поинтересовался Елубай.

— Потому, милейший Елубай Нуртасович, что мне ядерный взрыв и его последствия ничуть не повредят, в отличие от, так сказать. Но вернёмся к матушке Евгения Викторовича. Ничего не делается без…

— Попущения Господня, — подсказала Екатерина.

— Господа тоже отложим на потом. Ничего не делается без причины. Так какая причина побудила Евгения Викторовича определить свою благополучно здравствующую родительницу в покойники? Я полагаю, он хотел тем самым исключить всякую возможность того, что на него будут давить, используя его любовь к матери. А отсюда следует, что мы должны её похитить. Таким нехитрым способом мы возьмём его под контроль. Ура, товарищи!

— Похищать людей — уголовное преступление, — сообщила Екатерина. — И это противно воле Божьей.

— Противные вещи мы делать не будем, — успокоил её Сатана. — Наоборот, будем делать богоугодные. И сделаете это вы, милейшая Екатерина Михайловна. Ваша задача — обратить в истинную веру эту замечательную покойницу, после чего увести её из дому. А можно сначала увести, а потом уже обратить. Или не обращать вообще.

— Нет, обращать! Я должна спасти её бессмертную душу.

— Вот и чудесно. Как только проспитесь, немедленно приступайте. Кстати, разве иеговисты потребляют алкоголь в таких количествах?

— На халяву пьют все! — категорически заявила Ромуальдовна, и ни у кого возражений не нашлось.

* * *

Елубай вёл машину, стоически не обращая внимания на болтовню Екатерины. Молчать она почему-то не могла, а изречь хоть что-нибудь интересное для него ей никак не удавалось. У несчастной женщины ужасно болела голова, и она старательно перечисляла все возможные причины своей мигрени (так она называла свою головную боль), за единственным исключением: вариант, что ей плохо из-за обильной недавней выпивки, категорически исключался из рассмотрения. Свидетели Иеговы по определению не могут страдать от похмелья, потому что не пьют.

Отрицая похмелье, Екатерина отвергла предложение Елубая поправить здоровье пивом. Однако «мигрень» продолжала её беспокоить, и женщина об этом непрерывно рассказывала. К концу поездки Елубай окончательно убедился, что от бабской болтовни возникает головная боль гораздо сильнее, чем после самой необузданной попойки.

Остановив машину и открыв дверцу, он с огромным облегчением сообщил пассажирке:

— Приехали. Вон в том подъезде и проживает уважаемый Евгений Викторович. Вы запомнили номер квартиры, который вам назвал Шайтан?

— Запомнила, — подтвердила Екатерина. — Чай, не в маразме пока что.

— Как сообщили наши люди, Евгений Викторович куда-то ушёл. Значит, его мать дома одна. Действуйте, Екатерина Михайловна, судьба мира — в ваших руках. Хотелось бы, чтобы ваши руки оказались надёжными.

Женщина, кряхтя, выбралась из машины, прихватив с собой Библию и несколько экземпляров красочного журнала «Сторожевая башня», и направилась к висящему на двери подъезда домофону. На вызов очень долго никто не отвечал, но, предупреждённая Сатаной, что именно так и будет, она терпеливо ждала. Наконец, мать Жени не выдержала и отозвалась.

— Кто там? — поинтересовалась она. — Если что-то продаёте, то убирайтесь отсюда к чёртовой матери!

— Дух торгашества мне совершенно чужд! — торжественно провозгласила Екатерина. — Скажите мне, вы хотите жить вечно?

— Мой сын говорит, что для меня это невозможно, — ответ последовал после долгого молчания.

— А я свидетельствую, что Господь наш всемогущ! И могу научить вас, как достичь вечной жизни в своём физическом теле!

— Сын запретил мне впускать в дом незнакомых людей.

— Так давайте познакомимся. Меня зовут Екатерина Михайловна.

— А меня — Маргарита Григорьевна. Только знакомых он тоже запретил пускать.

— Тогда сделаем иначе. Никого в дом вы впускать не станете, а поедете со мной. Я как раз на машине.

— Женечка мне не разрешает выходить из дому. Боится за меня, вдруг что со мной нехорошее случится.

— Не бойтесь ничего, Маргарита Григорьевна. Нас с вами хранит Господь.

— Ну, раз так… Сейчас я переоденусь и спущусь.

Ждать пришлось недолго. Маргарита Григорьевна появилась из подъезда, одетая в нарядное платье, которое вышло из моды лет двадцать пять назад. Впрочем, даже самое удачное платье всё равно не сочеталось бы с домашними тапочками. С другой стороны, её и пригласили не на подиум.

— Всё в порядке, — коротко доложил Елубай по мобильному телефону, и где-то в другом месте Сатана сразу же приступил к действиям.

Женщин Елубай отвёз в пустую двухкомнатную квартиру, обставленную хоть и не роскошно, но вполне пристойно. В центре гостиной стоял небольшой столик, на котором располагались три бутылки того самого французского коньяка, выстроенные в ряд. Одна из них была заранее распечатана и распространяла по комнате чудесный аромат волшебного напитка. Рядом стояло блюдечко с тоненько нарезанными ломтиками лимона, пересыпанными сахаром. На столике как раз оставалось место для Библии и журналов, так что дамы устроились в удобных креслах, стоящих вокруг него.

Чтобы не мешать женщинам вести богоугодные душеспасительные беседы, Елубай ушёл в спальню и там улёгся на кровать, не снимая туфель. Квартира принадлежала кому-то из клевретов Сатаны, их было немало чуть ли не во всех более-менее крупных городах мира. Правда, когда требовалось совершить что-нибудь серьёзное, толку от большинства из них было примерно столько же, как от горных лыж в Сахаре. Что ж, помещение предоставили, и на том спасибо.

Он вполуха слушал беседу двух прекрасных дам, и отметил для себя, что говорят они уже не о Боге, а о половой жизни популярных эстрадных и киноартистов, и голоса их с каждой минутой становятся всё более и более пьяными. Собственно, так и планировалось. Причинять зла Маргарите Григорьевне никто и не собирался. Требовалось только поместить женщину в такое место, где сын не сможет её быстро найти.

* * *

Получив доклад Елубая, Сатана сразу же позвонил Жене и самоуверенным тоном произнёс:

— Здравствуйте, уважаемый Евгений Викторович! Вас беспокоит сами знаете кто.

— Ошибаетесь, — рассмеявшись, ответил тот. — Сатана меня совершенно не беспокоит.

— Зря веселитесь. Вот вы говорили, что ваша мама умерла. Хотите, чтобы это прямо сейчас стало правдой? Если же нет, то вы должны сделать следующее…

— Не говорите глупостей, будьте так добры. Вы взяли мою мать в заложницы? И дальше что? Делайте с ней всё, что хотите. Я всё равно уничтожу Штаты, и вам меня не остановить.

В трубке раздались короткие гудки, и Сатана, отключив телефон, замысловато выругался в полный голос.

— Чего ругаетесь? — сварливо поинтересовалась Ромуальдовна из спальни. — Мешаете нам!

— А чем вы заняты? — зло поинтересовался Князь Тьмы. — Опять развратничаете?

— Мы восстанавливаем семейные отношения, — пояснил Жора. — А что, нельзя?

— Делайте, что хотите. У нас опять полный провал. Это уже входит в привычку, которую, без сомнения, надлежит занести в перечень вредных. В общем, милейший Евгений Викторович жизнь своей матери не ценит ни во что. Мне даже показалось, что он был бы рад, если б я её убил.

— Я тоже заметила, что он не очень-то и любит свою матушку, — сообщила Ромуальдовна.

— Оговорка по Фрейду, — буркнул Сатана. — Он всем говорил, что мать умерла, потому что хотел, чтобы она умерла. Теперь, когда мы об этом знаем, всё кажется очевидным. Вот только, к сожалению, непонятно, что делать дальше, дабы спасти мир от гибели. Или, на худой конец, хоть отсрочить его неизбежную гибель.

Супруги отвлеклись и потому ничего ему не ответили. Сатана злился, но в глубине души отлично понимал, что они не виноваты, просто Женя не уступает ему по силе и, похоже, превосходит умом. А раз так, мир обречён. Что ж, если ультиматум не выполняется (а в данном случае даже не выслушивается), заложник должен погибнуть. Иначе похищение будет выглядеть клоунадой, а изображать из себя клоуна Князь Тьмы очень не любил. Тем не менее, он долго раздумывал, идти на крайние меры или нет, но всё-таки решился. Он схватил телефон и набрал номер Елубая.

— Слушаю вас, Шайтан, — бесстрастным голосом отозвался тот. — У меня всё в порядке.

— Я вам искренне завидую, Елубай Нуртасович. Внезапно оказалось, что матушка милейшего Евгения Викторовича, не знаю, к сожалению, как её имя-отчество…

— Её зовут Маргарита Григорьевна.

— Спасибо. Так вот, эта замечательная женщина совершенно не нужна своему сыну. Увы, но при таких обстоятельствах она не нужна и мне. Так что будьте любезны, потрудитесь избавить мир от её присутствия.

— Не нужно торопиться, Шайтан.

— Дешёвая сентиментальность в подобных ситуациях неуместна. Подавите жалость и сделайте, пожалуйста, всё необходимое.

— Да ни при чём тут жалость. Дело в том, что я слушаю пьяную болтовню этих баб, и в их трёпе промелькнуло кое-что интересное.

— Почему сразу не доложил?

— Тут всё как-то очень неопределённо. А у вас был заложник. Теперь, я так понял, заложника больше нет, вот, глядишь, и информация моя пригодится.

— Разумно. Жди, — распорядился Сатана.

Прервав связь и спрятав телефон в карман, он шагнул через дополнительные измерения и почти мгновенно оказался рядом с лежащим на кровати Елубаем.

— Добро пожаловать, Шайтан! — поприветствовал его тот.

— Уважаемый Елубай Нуртасович, зачем же вы взгромоздились в уличной обуви на чистую постель? — поинтересовался Сатана, осуждающе качая головой. — Такое поведение свойственно свиньям, в крайнем случае — вымышленному гастарбайтеру Джумшуту, но уж никак не выпускнику МГУ и при этом кандидату технических наук.

— Лень было разуваться, — пояснил Елубай. — Да и что тут страшного? Ну, испачкал немного простыню. Хозяева увидят и решат, что это отпечаток копыт Сатаны, и будут гордиться такой честью. Простыню прибьют к стене и станут ей поклоняться.

— Хватит болтать! Что вы услышали?

— Катька что-то впаривала старухе про Иегову, а та в ответ сказала, что её Женечка с этим Иеговой недавно встречался.

— Зачем?

— Её сынок жутко боится какой-то магии, вот и хотел посоветоваться с Господом.

— Бред! — авторитетно заявил Сатана. — Никакой магии не существует.

— И вовсе не бред, — возразил Елубай. — Во-первых, постулат Кларка: для слаборазвитых дикарей действие высоких технологий неотличимо от магии.

— Логично. А что «во-вторых»?

— А то, что раз Евгений Викторович чего-то боится, то его этим чем-то можно запугивать, независимо от того, существует ли оно на самом деле.

— Верно! Выдуманные страхи не менее реальны, чем настоящие. Осталось только узнать, какой же это магии боится наш уважаемый противник. Чем мы прямо сейчас и займёмся. Вставайте, Елубай Нуртасович, и идёмте к прекрасным дамам.

— О! Мужчинки к нам пришли! — обрадовалась их появлению в гостиной Маргарита Григорьевна. — Как хорошо!

— Все мужики — козлы, — прокомментировала Екатерина и захихикала.

— Интеллигентно отдыхаете, — похвалил женщин Сатана. — Накурили так, что можно не то что топор, а целую гильотину вешать. А хозяева квартиры скажут, что здесь пахнет серой, и навонял, соответственно, какой-нибудь Люцифер из преисподней.

— Какие ещё хозяева? — удивилась Маргарита Григорьевна. — Это же квартира Катеньки!

— Она эту квартиру снимает у одних жлобов. Впрочем, это неважно.

— Важно! — возразила заплетающимся языком Екатерина. — Они такие жлобы, что мне иногда страшно! Только я их никогда не видела, и не увижу!

— Что за чушь вы несёте, Екатерина Михайловна? — укорил её Сатана. — Ладно, уважаемая Маргарита Григорьевна напилась в хлам. Её сынок держал взаперти незнамо сколько времени, вот она и отвязывается, вырвавшись ненадолго на волю. Но вы-то! Вы же свидетельница Иеговы! Ведь ваши единоверцы алкоголем не злоупотребляют.

— А мне плевать на Иегову!

— Ему на вас, я уверен, тоже. Но зачем тогда вы состоите в этой секте?

— А затем, что Василий, мой драгоценнейший супруг, в неё вступил. И я — вслед за ним, потому что у меня двое детей, и я не работаю. Куда мне без него?

— Всё понятно. Маргарита Григорьевна, я хочу кое-что у вас спросить.

— Мне нужен мужчинка. Прямо сейчас. А потом любые вопросы! — пропела мать Жени, кокетливо взирая на Сатану.

— Можно, конечно, и пытками, — вполголоса, так, что слышал его только Елубай, заметил тот. — Но это долго и не эстетично. Проще дать ей желаемое. Не теряйте времени, мой дорогой друг, действуйте! Всё в ваших руках. Точнее, не в руках, а на… Впрочем, я лучше воздержусь от описания деликатных деталей.

— Шайтан, это абсолютно исключено. Я верен своим жёнам. Если я не соблазнился ни Афродитой, ни Ромуальдовной, то что говорить о прелестях этой ханум?

— И что ты предлагаешь? Съездить за Георгием Борисовичем?

— Нет, Шайтан. Если нужно сделать хорошо, делай это сам. Пословица такая.

— Я не возражаю, Шайтанчик! — сообщила Маргарита Григорьевна. — Меня так давно никто не ласкал, что мне сейчас любой сгодится. Хотя китаец, конечно, лучше, чем ты.

— Он казах, а не китаец. А почему вы называете меня на «ты»? Мы с вами разве пили на брудершафт?

— А что, нет? Так давай выпьем прямо здесь и сейчас! Я уже наливаю.

— Действуйте, Шайтан, не тяните, — посоветовал ему Елубай. — И не забывайте, что судьбы мира — у вас на…

* * *

Супруги уже привыкли к неожиданным появлениям Сатаны, и потому совсем не удивились, узрев его выходящим из стены кухни, где они пили кофе. Ромуальдовна сразу же налила из кофейника ещё одну чашку и поставила её перед свободным стулом, взглядом предложив сверхъестественному гостю присоединиться.

— Некогда мне ерундой заниматься, кофеи распивать! — недовольным тоном заявил Сатана, однако всё-таки за стол присел и чашку взял.

— Выпить чашечку кофе — это не ерунда, а удовольствие, — возразил ему Жора. — Если, конечно, хороший кофе, а не всякая растворимая бурда.

— Вам бы только удовольствие получать! — взорвался Сатана. — Лучше бы на работу пошли, хоть какой-нибудь толк был бы от вас! Совершенно никчёмные существа! Как же я жалею, что с вами связался! Не иначе, какое-то помрачение рассудка меня постигло, когда я принял это идиотское решение.

— С работы нас выгнали за прогулы, из-за вас, между прочим. Мы вместо работы помогали вам победить Женю.

— И чем вы мне помогли? Вот милейшей Афродите Георгий Борисович помог, удовлетворил, так сказать, её насущные потребности. А мир кто будет спасать, а?

— Сатана, ну что вы всё ругаетесь? — поинтересовалась Ромуальдовна. — Всегда такой вежливый, а сейчас злой, как чёрт.

— Я не могу быть злым, как чёрт, потому что я именно чёрт и есть.

— Ну, пусть будет «злой, как собака», если вам так больше нравится.

— Мне не нравится сравнение с собакой!

— Попейте кофе, успокойтесь, и расскажите, что у вас такое случилось. Вдруг именно с этим мы сможем помочь.

— Вы что-то сможете? Не смешите меня! Вы ничего не можете, за пределами базовых биологических потребностей. Только секс и метаболизм, больше ничего.

— Секс — это понятно, — согласился с Сатаной Жора. — А второе — это что?

— Какая разница? Вы всё равно не поймёте.

— Что вы с нами разговариваете, как с идиотами? Можно подумать, вы умнее.

— Совсем страх потеряли, Георгий Борисович? Уже и Сатану не боитесь? Да я сам не знаю, почему до сих пор вас не убил. Вот сейчас допью кофе, и освобожу мир от двух паразитов.

— Я вам ещё чашечку налью, — пообещала Ромуальдовна. — А пока вы пьёте, расскажите, в чём ваша беда. Оно ж, знаете, как бывает? Чужую беду руками разведу.

— Ладно, слушайте, всё равно делать нечего. Милейший Джумшут подслушал разговор двух пьяных баб, одна из которых — мать Евгения Викторовича. Узнал он, что её сын боится какой-то непонятной магии, и даже ездил обсудить это дело к Яхве. Евгений Викторович ездил, естественно, а не Джумшут.

— К кому ездил? — не понял Жора.

— К Яхве. Иегове. Господу вашему. К отцу Хесуса, если вам так понятнее.

— Это, в смысле, к Богу-Отцу?

— Точно. И пока я не узнаю, о чём они говорили, мне эта информация абсолютно ничего не даёт. Знали бы вы, на что я пошёл, чтобы выяснить подробности! Меня до сих пор от воспоминаний о том, что я сделал с милейшей Маргаритой Григорьевной, в холодную дрожь бросает. Это меня, самого Сатану!

— Кто она такая и что вы с ней сделали?

— Она — мать уважаемого Евгения Викторовича. А что я сделал, вам знать незачем.

— Ужас какой! — всплеснула руками Ромуальдовна.

— Вот и я говорю — ужас! Я это сделал, но ничего полезного от неё не узнал. Совсем ничего. А ведь магия — последняя ниточка, которая может привести нас к успеху. Я понимаю, что вероятность победы невелика, но по-другому точно ничего не выйдет.

— Так спросите у них.

— У кого?

— У тех, кто разговаривал. У Жени и этого, который папа Хесуса.

— Евгений Викторович не идиот, и по понятным причинам ничего мне не скажет. А уважаемый Яхве — своеобразный человек, если его можно так назвать. У меня с ним очень сложные взаимоотношения, мягко говоря.

— Сложное всегда можно упростить, — заявил Жора. — Как говорится, будь проще, и люди к тебе потянутся.

— Мне не нужно, чтобы люди ко мне тянулись. Мне нужно узнать у Яхве, о чём у них шёл разговор. Вообще, вся эта миссия превратилась в какой-то дурацкий квест.

— Во что? — не поняла Ромуальдовна.

— Неважно. Не в то, чем она должна быть.

— Так почему вам нельзя расспросить обо всём Господа?

— Потому что он со мной не разговаривает. Бойкот мне объявил.

— За что?

— А это вас не касается.

— Так объясните ему, что дело серьёзное.

— Уважаемая Ромуальдовна, вы что, не понимаете? Он со мной не разговаривает, как я могу ему что-то объяснить?

— Письмо напишите.

— Он не станет читать мои письма.

— Сатана, вы никогда не слышали о посредниках? Попросите, чтобы с ним на эту тему поговорил Хесус. Он же, вроде бы, помогает нам. Или ему тоже бойкот объявили?

— Хесус ничего изменить не сможет. Там такое наворочено, что никому не распутать.

— Вот и расскажите нам, что между вами стряслось, — предложила Ромуальдовна. — А я вам ещё кофе налью.

— Такие разговоры ведутся не под кофе, — Сатана извлёк из воздуха бутылку всё того же коньяка. — Принесите рюмки, уважаемая Ромуальдовна, и я всё расскажу. Хотя и считаю, что это бесполезно. Ведь вы, как обычно, ни хрена не поймёте. Но, быть может, я сам, пока буду рассказывать, что-нибудь пойму.

Отпив из бокала маленький глоток, Сатана неспешно начал своё повествование.

Глава 4

В давние времена мы с Яхве прекрасно ладили меж собою. Ох, достопочтенные, что это были за чудесные времена! Ни о каких ядерных бомбах никто и понятия не имел. Да что там говорить, даже обычную взрывчатку ещё не придумали. Самым страшным оружием считались лук да праща, потому что позволяли убивать на дистанции. Но что это за дистанция? Её не сравнить с дальностью ни межконтинентальной ракеты, ни даже обычной винтовки. Такими примитивными средствами люди не могли уничтожить планету, а потому в особом присмотре не нуждались.

Что смог бы сделать в те патриархальные времена милейший Евгений Викторович? Да ничего страшного! Такие маньяки, как он, тогда были не опасны, даже если они обладали силой богов. Ну, сколько людей за год может убить один бог, используя оружие той эпохи, даже с учётом относительности времени? Посчитайте, если он способен убивать по одному человеку в минуту, с учётом восьмичасового «рабочего» дня, одного выходного в неделю и отпуска в десять календарных дней? Не можете? Кто бы сомневался, что вы вообще можете? Тогда поверьте мне на слово: меньше двухсот тысяч человек. Сущая мелочь. Но какой бог, пусть даже сумасшедший, способен целый год заниматься подобной ерундой? Это же скучно!

Да, я знаю, что некоторых богов считают всемогущими, и сейчас объясню, откуда это заблуждение проистекает. Возьмём, к примеру, падение метеорита на какой-нибудь город. Будущее можно узнать, проанализировав прошлое, а это легко проделать, используя относительность времени. Конечно, точность прогноза зависит от корректного учёта влияющих на процесс факторов и их полноты. Но я по вашим глазам вижу, что вы ничего не понимаете, потому остановимся на том, что обычный бог способен довольно точно предсказывать ближайшее будущее.

Вернёмся к метеориту. Итак, бог знает, куда упадёт метеорит, и знает примерное время сего прискорбного события. Если он намерен использовать свои знания, перед ним два пути. Во-первых, он может предупредить горожан об опасности и помочь в эвакуации. В этом случае он укрепит репутацию доброго и всеведущего существа. Заодно в самом падении метеорита можно обвинить бога-конкурента. А вы что думали? Пиар и информационные войны велись на Земле задолго до того, как эти слова возникли в человеческих языках.

Есть и второй вариант. Бог может ничего не сказать большинству будущих жертв, предупредив всего нескольких горожан, или вообще только жителей городов-соседей. В таком случае почти все люди, оставшиеся в городе, погибнут. Тех, кто случайно выжил, бог убивает собственноручно. Их немного, так что значительных усилий сей подвиг не требует. Теперь богу остаётся только перечислить наиболее отвратительные мерзости, которым обильно предавались жители уничтоженного города, и приписать его уничтожение себе. Поскольку во всех городах-соседях (и не только соседях) наверняка занимаются теми же самыми мерзостями, богу охотно поверят, что кара была заслуженной. Так укрепляется репутация всемогущего и снова-таки всеведущего.

Вы можете спросить, а зачем, собственно, богам нужна какая-то репутация среди смертных? Ответ простой — тщеславие. Не понимаете, что значит это слово? Ну, тогда пусть будет гордыня. Некоторые боги любят гордиться. Я не такой, Афродита — тоже, а вот, например, Яхве и Хесуса очень волнует, что о них думают люди. Примите это как данность.

Ещё боги часто ставят на людях социальные эксперименты, да и не только социальные, если честно. Научная любознательность, так сказать. Погодите возмущаться, уважаемые. Ничего аморального в этом нет. Ведь сами люди тоже частенько такое проделывают над собой и себе подобными, а уж научные эксперименты над мышами — это вообще перманентный процесс. Нет, я не о завивке «перманент», а о том, что мышей используют постоянно.

Почему люди мучают мышей? Потому что сильнее. А мы, боги, сильнее людей, так что всё правильно. Допускаю даже, что есть кто-то, ставящий эксперименты над богами. Этакие супер-боги, которые сильнее нас настолько же, насколько вы сильнее мышей. Неприятно, но что поделать? Мышей никто не спрашивает.

Но это всё, как говорится, присказка. Перехожу к сказке. Когда-то, в незапамятные времена, уважаемый Яхве где-то наткнулся на некое бродячее племя грязных кочевников, славящееся среди окрестных народов тупостью, подлостью и жестокостью. И нечего тут кривиться, ваши предки, уж поверьте, были ничем не лучше. Этот народ Яхве задумал сделать интеллектуальной элитой человечества. То есть, самыми умными, если говорить по-простому, так, чтобы даже вы поняли.

Забегая немного вперёд, скажу, что ему это блестяще удалось. Среди потомков этих грязнуль оказались такие выдающиеся представители человечества, как, например, Эйнштейн, о котором известно всем, и неучам вроде вас в том числе. Остальных перечислять не буду, вы их, скорее всего, не знаете. Отмечу только, что часть моих предков — тоже из них. Кстати, это ответ на давний вопрос уважаемой Ромуальдовны, она зачем-то интересовалась моей национальностью.

Пока Яхве с ними возился, а длилось это несколько тысячелетий, ведь бессмертным спешить некуда, я ему иногда помогал, по его же просьбе, а бывало, что и мешал, из чистого озорства. Оно, увы, мне свойственно, возможно даже, что иногда чрезмерно. Он не обижался, считая себя выше этого. Да и не очень-то я и вредил его подопечным. Так, по мелочам. А потом на арену вышел его сынок Хесус, вот из-за него-то мы с Яхве и поссорились всерьёз.

Хесус отцу активно помогал, энтузиазм у него бил через край. Он же тогда совсем молокосос был, лет тридцати, не больше. Для бога это не возраст. И вот задумали отец с сыном подбить евреев на восстание против Рима. Шансов у мятежников, понятное дело, не было, Яхве и планировал их поражение. Ему требовалось, чтобы римляне разогнали евреев по всему миру, видимо, считал, что так они быстрее поумнеют. Прав он был, потому что всё так и вышло, но только не сразу, а немного погодя, лет через сорок. А тогда я ему афёру испортил.

По его плану, Хесус должен был набрать популярности, спровоцировать свой арест, но в руки римлянам не даться, а, наоборот, с помощью местного населения перебить римский гарнизон, включая прокуратора и всех его чиновников. Нет, не прокурора, уважаемая Ромуальдовна, а именно прокуратора. Ну, хорошо, будем называть его губернатором, может, так вам будет понятнее. И тут в дело вмешался ваш покорный слуга. Жалко мне стало своих, с позволения сказать, соплеменников. Ведь римляне того времени, хоть и считаются сейчас цивилизованными и даже благородными, с побеждёнными врагами поступали не лучше эсэсовцев. Карфаген, к примеру, вырезали под корень. Войско Спартака, не того, что чемпион, а того, что Кирк Дуглас, развесили на крестах вдоль дорог. Жуткая вонь там стояла, когда они разлагаться начали, доложу я вам.

Хесус был добрым, да он и сейчас не злой, вы же его видели, так что мне удалось уговорить его предотвратить мятеж. Правда, как потом выяснилось, через время мятеж стараниями Яхве всё-таки состоялся, и те ужасы, что я предвидел, на евреев всё равно обрушились, но тут я уже ничего поделать не смог. Видно, такова их судьба.

В Библии написано, что я тогда затащил Хесуса на какую-то невероятно высокую гору, с которой видны все царства мира. Но вы же разумные люди, в некотором смысле, и должны понимать, что планета наша круглая, и потому все царства не могут быть видны ни с какой горы, даже с Эвереста. Не понимаете? Ну, тогда поверьте мне на слово. На самом деле я просто отвёл его в сторонку и напомнил, что римляне сделали с Карфагеном. И он догадался, что ждёт евреев.

Когда его пришли арестовывать, он и сам не сопротивлялся, и свою банду остановил. Они уже мечи достали и кровь успели пролить. Чужую, само собой, когда ж это евреи добровольно свою проливали? Его арестовали, судили и распяли. Он повисел на кресте, пока не надоело, а потом смылся оттуда через дополнительные измерения. Римляне вкупе с евреями тогда долго его труп искали, наивные люди. Вот так восстание и сорвалось. Зато возникло христианство, в качестве побочного эффекта, так сказать. И всё благодаря мне. И как меня за это благодарят христиане? Ох, уважаемые, лучше помолчите. Это риторический вопрос. В смысле, отвечать на него не нужно.

А Яхве на меня за всё это обиделся. И за срыв мятежа, и за христианство, и за распятого сыночка. И объявил мне бойкот. Аж до тех пор, пока я не попрошу у него прощения. Причём обязательно это должно произойти у него дома. А я не могу войти в его дом без приглашения. Нет, я не вампир. Вампиры, скорее, христиане. Они регулярно пьют кровь Хесуса, хотя и символически, причастием это называется. Но дело в том, что дом Яхве защищён такой же бронёй, как тело милейшего Евгения Викторовича. Внутрь самовольно не прорваться даже через дополнительные измерения. Только с согласия хозяина, то есть, Яхве. А хозяин — против.

Хесус пытался договориться с отцом, чтобы тот нам помог. Но ничего у парня не вышло. Дело в том, что Яхве упрям как осёл. Ну, кто бы ещё стал возиться с евреями столько тысячелетий? Вот и имеем то, что имеем, как сказал президент одного бананового государства. Я не могу попросить прощения, пока Яхве меня не простит. А он не простит, пока я его не попрошу. В философии это называется порочным кругом, а в математике — рекурсией. Но вы всё равно не поймёте. Спасибо за внимание.

* * *

— Он что, уснул? — удивилась Ромуальдовна.

— А чего ещё было ожидать? Он же без закуси выдул две бутылки коньяка. Сатана он там, или нет, а против бухла в таком объёме никто не устоит, — объяснил ей Жора. — Слушай, мне показалось, или он в самом деле, пока травил свою байку, постоянно намекал, что мы с тобой дебилы?

— Не показалось. Намекал, тварь мерзкая! Может, шутил так, не знаю.

— А давай мы тоже с ним пошутим. Отрежем ему голову, пока спит. Сатана же всё-таки, а не кто-то там. Враг рода человеческого!

— Ты тоже перепил, Жорик. Хоть и закусывал. У этих гадов броня — будь здоров. Забыл, как мы Женю мочили? А теперь представь, что он проснулся, а ты ему горло пилишь. Угадай, что он тогда с нами сделает? Князь Тьмы, мать его! И ещё. Если ты его зарежешь, у нас не будет детей.

— А вот и нет! Раз тебе может помочь Сатана, значит, может и Хесус.

— Главное — захочет ли? Этот хоть пообещал.

— Пообещать и я могу. Чай, не мешки ворочать.

— Жора, знаешь, что я вспомнила?

— Нет. Давай ещё выпьем.

— Давай. Моё здоровье! — они чокнулись и выпили. — А вспомнила я, что скоро конец света. Женечка его устраивает.

— Вот же скотина!

— Кто? Женя или этот?

— Оба! Но особенно этот. Тут вот-вот всем кранты, а он нажрался в стельку и дрыхнет мордой на столе!

— Так ему же обязательно надо с Господом поговорить. А Господь с Сатаной говорить не хочет. Жора, ты хоть понял, что там между ними случилось?

— Не, я его толком не слушал, больше на коньячок налегал. Он какую-то туфту про «Спартак» гнал, оно мне что, интересно?

— Короче, надо их вместе свести, Бога и Сатану. Сами они не сойдутся. Потому что упрямые и дураки. Придётся умным людям, то есть, нам с тобой, этим заняться.

— Давай выпьем за умных людей, — предложил Жора.

— Тебе лишь бы бухать! Успеешь ещё!

— Как же, успеешь тут! Бахнет Женечка всеми ракетами по Америке с Западной Европой, и всё, кончился коньяк навсегда.

— Вот и давай сделаем так, чтобы Женя обломался. Устроим этому пьянице встречу, которая ему нужна.

— Он разве пьянь?

— Не Женя! Сатана! Ему встречу устроим.

— А как?

— Жорик, это ты уж сам придумай. Или всё я придумывать должна?

Жора загасил окурок в переполненной пепельнице, встал со стула и прошёлся туда-обратно по кухне, чтобы немного размяться. Кухня была крохотная, так что и прогулка вышла непродолжительной.

— Придумал, — торжествующе заявил он.

Ромуальдовна достала из пачки последнюю сигарету, зажала её губами, а пачку смяла и бросила в мусорное ведро. Разумеется, промахнулась. Затем она защёлкала зажигалкой, искры летели, но огонь так и не появился. Зажигалка тоже полетела в мусорник, и тоже оказалась на полу вдали от ведра. Жора протянул супруге свою зажигалку, и Ромуальдовна, наконец, зажгла сигарету и немного успокоилась.

— Давай, трави свою идею, — потребовала она, с наслаждением выпуская дым. — Не томи, дорогой!

— Сами мы не знаем, значит, нужно спросить у кого-нибудь, кто знает, — огласил решение сложной задачи Жора. — Давай спросим Катьку.

— А у тебя её телефон есть?

— Есть.

— Ах, ты ж кобель! Нет, никакой Катьки!

— Тут мир гибнет, а ты лезешь ко мне со своей дурацкой ревностью! Не хочешь Катю, предложи кого-нибудь другого!

— И предложу! Если мы начнём всё это рассказывать тому, кто не в курсе дела, мы попадём в психушку. Значит, нужно обращаться к тем, кто и так обо всём этом знает. Катька отпадает, потому что ты с ней спал, и остаются всего двое — Хесус и Елубай. Сатана сказал, что Хесус ему помочь не смог. Осталось раздобыть телефон нашего узкоглазого приятеля.

— Это как раз легко, — Жора обыскал спящего Сатану и извлёк из внутреннего кармана его пиджака мобильный телефон. — Надо только пин-код набрать.

— А ты что, знаешь его код?

— Нет, но подберу. Тут четыре цифры. Всего тысяча вариантов. Если пробовать десять раз в минуту, за час управлюсь.

— Как это за час? — преодолевая застилающую её разум пелену коньячных паров, Ромуальдовна попыталась вспомнить арифметику. — В часе шестьдесят минут.

— И что с того?

— Десять раз за шестьдесят минут — будет шестьсот, а не тысяча.

— Много ты понимаешь! Кто тебе сказал, что правильный код — четыре девятки?

— Какие ещё четыре девятки?

— Обычные. Если набирать по порядку, сначала будут все нули, а потом все девятки.

— Подожди, Жорик. Помнишь, мы стиралку покупали?

— Помню. Сломалась через месяц. И что?

— А то, что у неё на ценнике как раз четыре девятки и стояло.

— При чём тут стиралка?

— При том! Мы тогда ещё удивлялись, чего так дёшево, а оказалось, что это почти десять тысяч.

— Слушай, Ромуальдовна, ты пьяная в дым. Несёшь какой-то бред.

— Не бред! Четыре цифры — не тысяча, а почти десять тысяч, понял?

— Ни хрена не понял. Не мешай. Я и так по кнопкам не попадаю, они совсем маленькие.

— Хватит! Вдруг там, если много раз набираешь не тот код, телефон вообще блокируется? Без толку это. Не час тебе понадобится, а десять часов!

— И что предлагаешь?

Ромуальдовна задумалась, потёрла так и норовящие закрыться глаза и попросила:

— Подай мой телефон. Он в сумочке, а она под столом.

— А «пожалуйста»?

— Ты будешь спасать мир?

Жора вздохнул и слазил за сумочкой. Его супруга нашла нужный номер и позвонила.

— Я же сказал тебе, что между нами всё кончено! — раздражённо заявил Василий, муж Екатерины. — Теперь Господь запрещает мне прелюбодействовать.

— Вася, хватит гнать пургу. Скажи мне лучше, ты хорошо разбираешься в Сатане?

— Конечно. Когда Господь отверз очи мои, открылась мне тайная суть вещей, и людей, и ангелов. И падших ангелов — тоже.

— Тогда представь Сатану с мобильным телефоном.

— Легко могу представить, ибо устройство сие — бесовское.

— Ну, и какой он поставил себе пин-код?

— Читай Библию, Ромуальдовна, там всё написано. Ибо сказано: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо то число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть». Вот какой у него пин-код. Есть ещё вопросы?

— Вася, ты назвал три цифры, а в пин-коде их четыре.

— Тогда код шесть тысяч шестьсот шестьдесят.

— А это число откуда взялось?

— Это три шестёрки и ноль в конце. Что он, дурак ставить ноль в начало? Тогда всякий догадается. Вот он и переставил нолик в конец.

Ромуальдовна попрощалась с бывшим любовником и прервала связь. Подняв голову, она увидела надвигающегося на неё разъярённого Жору, со сжатыми кулаками и угрожающе выдвинутой вперёд нижней челюстью.

— Ах ты ж дрянь, — процедил он сквозь зубы. — Мне, значит, нельзя позвонить Катюше, а ты спокойно звонишь своему Ваське!

— Жора, набирай пин-код, — ответила ему Ромуальдовна. — Ноль и три шестёрки.

— Сработало, — удивился Жора. — Это тебе Васька его назвал?

— Почти. Он сказал, что если Сатана не дурак, то ноль в конце. Но разве он умный? В общем, звони Елубаю.

Жора пролистал весь справочник в телефоне Сатаны, но никаких Елубаев там не нашлось. Пришлось искать ещё раз. Наконец, Жора догадался, что к чему, и позвонил по номеру, обозначенному именем Джумшут.

— Слушаю вас, Шайтан, — мгновенно откликнулся Елубай.

— Шайтан твой спит, — сообщил Жора. — Тут вот какое дело, Бабай. Нужно решить одну задачку…

— Ты там что, пьяный?

— Есть немного. Потому и сам решить не могу.

— Что ты лезешь ко мне со всякими глупостями? — разозлился Елубай.

— Это не глупости. Это миссия по спасению мира. И ты должен помочь.

— Слушай, я сейчас к тебе приеду, и если окажется, что ты мне морочишь голову, я тебя убью! И даже Шайтан меня не остановит!

— Он сейчас никого не остановит. Спит потому что.

* * *

Елубай приехал быстро, зато Жора очень долго открывал ему дверь. Он забыл, в какую сторону нужно поворачивать ручку, чтобы отпереть замок.

— Где Шайтан? — сразу же поинтересовался гость.

— Там, — показал Жора. — Отдыхает от трудов праведных.

Кухня выглядела так, как будто в неё зачем-то бросили несколько дымовых шашек. Дым вместе с густым ароматом коньячного перегара уходил в открытую форточку, но этой смеси всё ещё оставалось достаточно, чтобы у вошедшего Елубая защипало в глазах и запершило в горле.

— От вас я другого и не ожидал, — брезгливо скривившись, сообщил он. — Но чтобы Шайтан упился до бесчувствия — это странно. Что, мы больше не спасаем мир? Жаль. Он был не так и плох. А зачем я вам понадобился? Не понимаю.

— Тут одна задачка есть, — заплетающимся языком пояснила Ромуальдовна. — Сатане нужно поговорить с Господом.

— Да, с Аллахом, — подтвердил Елубай. — Он мне сказал. Я, по-твоему, что, похож на Аллаха? А Шайтан способен сейчас разговаривать? Он способен только храпеть.

— Господь должен пригласить Сатану к себе домой. А он не хочет приглашать.

— Ещё раз: при чём тут я?

— Там всё очень сложно. Там замешаны Спартак, Хесус, римский прокурор и вампиры.

— Что за пьяный бред? У тебя белая горячка?

— Я только повторила то, что нам сказал Сатана. Вот он, когда говорил, точно был бухой, это да.

— Может, Жора что-то запомнил из рассказа Шайтана? — безо всякой надежды предположил Елубай.

— Запомнил, — согласился Жора. — Сатана говорил, что «Спартак» — чемпион.

— Не мог он такого сказать! Последний раз «Спартак» был чемпионом в две тысячи первом. Больше десяти лет назад.

— А время, между прочим, относительно, — возразила Ромуальдовна. — Так что не гони мне тут!

Потрясённый её репликой Елубай некоторое время постоял молча.

— Да, относительно, — наконец, выдавил из себя он. — Так что я пойду, наверно.

— А как же задача? — возмутился Жора. — Не решив её, мир не спасти.

— Да какая, в конце концов, задача? — взорвался Елубай. — Вы оба пьяные, и оба несёте чушь! И в ближайшее время не протрезвеете. Если бы Шайтан мне объяснил, другое дело. Но он тоже пьяный в драбадан!

— Вот и слушай своего Сатану, — предложила ему Ромуальдовна. — Кто же тебе не даёт? У меня мобильник с диктофоном, и я всю речь на него записала.

Елубай прослушал речь Сатаны несколько раз. Наконец, лицо его прояснилось, и он заявил довольным тоном:

— По крайней мере, понятно, в чём проблема. Что ж, задача поставлена, и её нужно решать. Мне понадобятся бумага и ручка.

— Бабай, смотри, на полу валяется пачка от сигарет, — показал Жора. — Чем тебе не бумага?

— Она же смятая!

— Так расправь. Неужто так трудно?

— А другой бумаги у вас нет?

— Только туалетная.

— Кстати, она кончается, нужно будет купить, — вспомнила Ромуальдовна.

— Я, конечно, понимаю, что в отсутствии гербовой пишут на простой, — пробормотал Елубай. — Но чтобы на совсем уж простой, настолько простой…

— Что ты там бубнишь? — не понял его Жора. — По-человечески сказать нельзя?

— С бумагой разобрались. Теперь ручку дайте.

Ромуальдовна царственным жестом протянула ему правую руку. Она в этот момент и смотрелась, как императрица, восседающая на троне, роль которого с успехом исполнял колченогий кухонный стул. Правда, с монархическим обликом плохо сочетались не по-королевски мутные глаза.

— Это уже не смешно, — заявил Елубай. — Вы и трезвые — кретины, а сейчас у меня вообще слов нет.

— За кретина ответишь, — пригрозил Жора.

— Ты, пьянь, сначала от стены отлипни, а потом уже в драку лезь. Тоже мне, боец нашёлся. На хрен мне ваши руки? Мне ручка нужна, ну, или карандаш.

— Карандаш где-то был, — сообщила Ромуальдовна. — Жора, помнишь, когда-то по телевизору рассказывали, как готовить салат «гнездо кукушки», а я записала рецепт?

— Помню. Говно у тебя получилось, а не салат.

— Это потому, что они что-то напутали. Но главное, я же записывала карандашом. Не помнишь, куда я его потом дела?

— Не знаю. Наверно, засунула себе в…

— Дурак! — обиделась женщина.

— Полностью согласен, — сообщил Елубай. — Ладно, раз писать тут нечем, придётся действовать по-другому. Я буду рассуждать вслух, а вы не перебивайте!

— Нам-то что? — согласился Жора. — Чай, не впервой. Вот Сатана тут перед нами бухтел, бухтел, да так и заснул. Мы, правда, почти ни хрена не поняли.

— Почему-то я совсем не удивлён. Ладно, начинаю.

— Елубай, раз мы тебе мешаем, давай мы с Жорой ляжем спать, — предложила Ромуальдовна. — У меня уже глаза слипаются, устала очень.

— Коньяк, он сильно утомляет, — пояснил Жора.

— Ни в коем случае! Перед кем я тогда буду выступать? Перед спящим Шайтаном?

— А перебивать она тебя всё равно будет. Она даже Сатану перебивала. Женщина не может слушать молча. Ты должен знать, у тебя же две жены.

— Верно, забыл, — смутился Елубай. — Мои жёны, конечно, не такие, но это потому, что у нас менталитет другой.

— Вот не надо тут этими, менталитетами меряться. Ещё неизвестно, у кого он длиннее.

— Согласен с вами, Георгий Борисович. Извините, пожалуйста.

— Бабай, давай по-простому. Мы ж с тобой уже как родные, хоть ты и макака узкоглазая. Мир от гибели спасаем, а не что-то там где-то. Короче, ты — Бабай, а я — Жора. И на «ты».

— Хорошо, давай по-простому. Можете перебивать, только, пожалуйста, не слишком часто. Договорились?

— А то! Возьми вон тот стул, присаживайся и начинай травить, — предложила Ромуальдовна.

— Итак, отбросим всё лишнее и сформулируем условия задачи, — начал свою речь Елубай. — Шайтан должен попросить прощения у Аллаха за какие-то свои старые делишки. Сделать это нужно у Аллаха дома, а туда нельзя войти без разрешения хозяина, ибо Аллах велик. Разрешения войти не будет, пока Шайтан не попросит прощения. Таким образом, перед тем, как попросить прощения, Шайтан должен попросить прощения. У нас получилась рекурсия.

— Что получилось? — не поняла Ромуальдовна.

— Рекурсия — это когда для изменения некоего параметра требуется предварительно изменить этот самый параметр, — попытался дать определение Елубай. — Я, конечно, сильно упростил, но, в общем и целом, всё именно так и есть.

— Я всё равно не поняла, — пожаловалась женщина.

— Это такая фигня, на хрен нам не нужная, — объяснил супруге Жора.

— Так бы сразу и сказал. Трави дальше, оратор.

— Теперь, Ромуальдовна, именно так и буду объяснять, — пообещал Елубай. — Так вот, чтобы прервать нашу рекурсию, Аллах должен сам пригласить Шайтана в гости. Но он не хочет, а раз так, то и не должен. Мы пришли к противоречию. Это тоже такая ненужная фигня.

— Спасибо, я поняла.

— Наткнувшись на подобное противоречие, Аристотель или Платон сочли бы, что задача не имеет решения. Однако…

— А кто они такие? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Греки. Древние. Очень древние, — тяжко вздохнув, сообщил Елубай.

— Платон — это тот, который занимался платонической любовью?

— Да, постоянно занимался. В том числе, и на людях.

— А Аристотель жил в бочке?

— Где он только не жил! И в бочках, и на помойках, и в товарных вагонах. Я могу продолжать травить, как вы выражаетесь?

— Это, Бабай, ты не слышал, как она выражается. А ты, конечно, трави, время поджимает.

— Однако Гегель потом открыл диалектику, а Маркс её дополнительно развил, и это всё кардинально меняет. Диалектика — это тоже фигня, но как раз она нам и поможет, — на всякий случай пояснил Елубай. — Она учит нас, что диалектические противоречия необходимо устранять на более высоком уровне. Для этого воспользуемся теорией решения изобретательских задач, сокращённо ТРИЗ, разработанной неким Генрихом Альтшуллером. Он еврей, как, впрочем, и Маркс, но теория весьма полезна. Евреев, как вы, наверно, поняли, я не люблю.

— Да кто их любит? — поддержал новообретённого товарища Жора.

— Кто-то, наверно, любит. Но мы сейчас заняты поиском ответа на совсем другие вопросы.

— Ты первый про евреев начал.

— Виноват, извиняюсь. Не будем отклоняться в сторону. Воспользуемся методом маленьких человечков.

— Гномиков! — непонятно чему обрадовалась Ромуальдовна.

— Пусть будут гномики. Итак, что нам от них нужно? Чтобы они уговорили Аллаха пригласить в гости Шайтана, причём так, чтобы Великий не понял, кого он пригласил в гости. Сначала подумаем, кто бы мог стать нашим гномиком. Он должен иметь доступ к Аллаху и при этом быть на нашей стороне.

— Это Хесус! — в восторге захлопала в ладоши Ромуальдовна.

— А он разве гном? — удивился её супруг. — Вроде нормального роста мужик.

— Жора, ты не понял. Гномик может быть любого роста, главное, чтобы он сделал то, что нам нужно.

— Ромуальдовна, я перед вами преклоняюсь. Готов спорить, лучше вас идею метода маленьких человечков не смог бы изложить даже сам уважаемый, хоть он и еврей, Альшуллер, — отметил Елубай. — Вы ухватили самую суть.

— Да как-то странно это, — заявил Жора. — Он же наш, православный бог, и вдруг карлик. То есть, гномик. Обидно за него!

— Я потом перед ним извинюсь, — пообещал Елубай. — А пока мы должны определить, как пророк Иса сможет обмануть великого Аллаха.

— Какой ещё пророк? — не поняла Ромуальдовна.

— Иса — это по-нашему Иисус. У вас он бог, а у нас пророк, причём далеко не самый важный.

— А кто самый?

— Это пророк Мухаммед (мир Ему!). Но давайте не отвлекаться…

— Елубайчик, а можно я попробую методом гномиков по теории Шулера? Мне так понравилось!

— Хоть ты мне и друг, Бабай, но ты с моей женой того, поосторожнее, — предупредил Жора. — А то, неровен час…

— Жорик, ну, что ты меня ко всем без разбору ревнуешь? Я же для пользы дела! Вот смотрите, мужчины, как надо решать такие задачки. Нам нужны гномики, которых Господь пригласит к себе домой, а они смогут притащить с собой Сатану.

— Отличное решение, — одобрил Елубай. — Ромуальдовна, как вы его отыскали?

— Да легко! У меня есть старшая сестра. Она с детства слаба на передок.

— Это что значит?

— Мужиков очень любит, — пояснил Жора. — Бабай, как можно такого не знать, чурка ты нерусская?

— И что ваша сестра?

— Родители знали её страстишку, и следили за ней. К ней в гости приходила только одна подружка, больше никого. И тут выясняется, что сестричка брюхатая. Наши с ней предки — в шоке! И главное, не могут понять, как это получилось. А потом оказалось, что подружка боялась ходить одна, и часто являлась в гости с братом. Ну, а дальше уже ясно.

— Значит, это у вас наследственное, — отметил Жора. — Я про передок.

— Это вы решите без меня, — заявил Елубай. — У кого телефон Шайтана? У тебя, Жора? Найди там номер Исы и звони ему.

Жора достал из кармана телефон и попробовал что-то отыскать в списке номеров. Получалось у него очень плохо — буквы на маленьком светящемся экранчике расплывались перед глазами. Кончилось тем, что телефон выпал у него из пальцев и непременно разбился бы, если бы Елубай не проявил чудеса реакции и не поймал аппарат у самого пола.

— Ну, ты даёшь, Бабай! — восхитился Жора. — Тебе бы на воротах стоять!

Елубай же тем временем просмотрел список номеров и нашёл нужный.

— А вот мне интересно, — протянула Ромуальдовна, — как Сатана у себя назвал нашего Христа.

— Тут написано «Исусик», — ответил ей Елубай. — О, дозвонился! Здравствуйте, Иса! Нет, я не Шайтан, я его помощник. Клеврет, как меня иногда называют. Елубай моё имя.

Потом он довольно долго говорил с Хесусом на каком-то непонятном для остальных языке, скорее всего, на своём родном, казахском. Наконец, выключил телефон и торжествующим тоном заявил:

— Иса пообещал всё порешать. Может даже, уже завтра!

— Он же раньше не мог, — усомнилась Ромуальдовна.

— Я ему рассказал о вашей сестре, и он понял, что нужно сделать.

— Это обязательно надо обмыть, — предложил Жора.

— Нет, я не пью, — отказался Елубай.

— Бабай, ты меня уважаешь? Я к тебе, понимаешь, как к человеку, а ты…

— Я за рулём.

— Ничего, переночуешь у нас на диванчике, а поедешь утром.

— Жора, пойми, Коран запрещает мне пить вино.

— Кто говорит о вине, Елубайчик? — удивилась Ромуальдовна. — У нас коньяк, — она нагнулась и извлекла из-под стола три едва начатые бутылки. — Сатана, пока травил нам свою байку, пил понемногу. Достанет из воздуха бутылочку, нальёт рюмку, и дальше речь толкает. А я тем временем аккуратно коньячок цап — и под стол. А что? Такое добро в хозяйстве сгодится! Так что в Коране написано насчёт коньяка?

— Да вроде ничего, — неуверенно ответил Елубай.

— Тогда твои возражения не принимаются. Отказываешься — значит, не уважаешь!

— Наливай! — решился Елубай. — Сколько той жизни? Должно же в ней найтись место для праздника?

* * *

Ранним утром спящих супругов и Елубая разбудил Сатана. Был он чист, свеж и одет с иголочки, но, тем не менее, страшно зол. Впрочем, Князь Тьмы старался сдерживаться. Он даже дал возможность своим клевретам встать и одеться. Всех троих мучило жуткое похмелье, но они не подавали виду, преданно глядя на Сатану.

— Как вам не стыдно? — горестно вопросил тот, но ему никто не ответил. — Посмотрите на себя! Вы, все трое, выглядите самыми настоящими ханыгами! Вы же не простые смертные, вы — мои клевреты! Что люди обо мне-то подумают, увидев, какие у меня клевреты?

— Вы говорили, что вам наплевать на репутацию среди людей, — напомнила ему Ромуальдовна.

— Не до такой же степени! Пусть меня не любят, пусть даже ненавидят, это мне, действительно, безразлично, но я категорически не желаю, чтобы надо мной смеялись! Ладно, эти двое, но уж от вас-то, Елубай Нуртасович, я ничего подобного не ожидал. Вы же позиционировали себя, как ревностного мусульманина, а ведь в вашей священной книге прописан запрет на употребление вина. И что я вижу? Нет, уважаемый, вы утратили право называться Елубаем. Теперь вы снова Джумшут!

— Шайтан, я не пил вина, — стал оправдываться Елубай. — Готов поклясться чем угодно!

— Да кто бы сомневался? Конечно, вы пили коньяк! Я же не слепой. Вот две пустые бутылки. Не смейте в разговоре со мной заниматься демагогией! Вам прекрасно известно, что под словом «вино» в Коране понимается алкоголь любой разновидности! Кстати, милейший Георгий Борисович, вас не затруднит рассказать, каким образом вы раздобыли напиток, бутылка которого стоит больше, чем вы, вкупе с уважаемой Ромуальдовной, зарабатываете за месяц?

— Мы его купили давно, когда зарабатывали получше, чем сейчас, — объяснил Жора, не отрывая от Сатаны искреннего взгляда. — И держали для особых случаев. А тут куда уж дальше хранить, когда конец света со дня на день ожидается? Вот мы его и приговорили на троих.

— А та батарея из двух десятков бутылок, которую я имел счастье лицезреть под вашим кухонным столом, она, наверно, для ещё более особых случаев? Да вы за всю жизнь не заработаете столько, чтобы это купить! Не лгите Сатане, это бесполезно! Молчите? Так я сам вам скажу. Вы воспользовались тем, что я увлёкся рассказом, и крали спиртное у меня из-под носа. Какие всё-таки подлые создания эти смертные! Даже те, что на стороне Сатаны.

— Шайтан, а как вы оказались под столом? — поинтересовался Елубай. — Ведь если туда специально не заглядывать, не видно, что там стоит.

— Ишь, какой любопытный! Интересно ему, видите ли! Да очень просто. Собрался принять утренний душ, сделал пару шагов, наступил на кусок колбасы и упал. А лёжа на полу, должен отметить, очень грязном, прекрасно рассмотрел, что находится под столом.

— Это я закусь нарезала, — пояснила ему Ромуальдовна. — Колбаска упала, а у меня руки были заняты, вот я и подумала, что приберу утром. А вообще, уважаемый Сатана, всегда нужно смотреть под ноги.

— Какой позор! — ещё сильнее расстроился Сатана. — Коньяк тридцатилетней выдержки закусывать варёной колбасой! С кем я связался? О, горе мне! Вот почему мы не смогли остановить милейшего Евгения Викторовича. Всё дело в том, что мои клевреты — конченная пьянь.

— А сами-то вы кто? — обиделся Жора. — Мы, между прочим, спали на кровати и диване, а не за кухонным столом, как некоторые, не буду показывать пальцем.

— То, что я устал, Георгий Борисович, перенервничал и ненароком уснул во время лекции, никоим образом не оправдывает вашего безобразного поведения.

— Вы ещё расскажите, что все усталые люди спят мордой в пепельнице.

— Это всё от нервов, — пояснил Елубай. — Окурки, соприкасаясь с лицом спящего, отменно снимают стресс. Шайтан усиленно рекомендует.

— Что за бред вы несёте? Не нужно пересказывать свои видения, вызванные алкогольным дурманом, — попросил Сатана. — У вас, можно считать, белая горячка.

— Я тоже поначалу думала, что у них белочка, — сообщила Ромуальдовна. — Но потом сфотала эту белочку на мобильник, смотрю, а на снимке какой-то мужик спит мордой в окурках. Мне даже показалось, что я этого мужика где-то видела. Если хотите, уважаемый Сатана, я покажу вам фото.

— Не нужно, — отказался Князь Тьмы, немного успокаиваясь. — Будет лучше, если вы сотрёте это фото. Я имею в виду, вам будет лучше. Надеюсь, все меня правильно поняли.

— Я другого не поняла. Вы же изгваздались в сигаретном пепле. А сейчас на вас чистая одежда. Когда вы успели её постирать?

— Стирка, уважаемая Ромуальдовна, это удел смертных. Боги просто выбрасывают грязную одежду и берут новую, точно такую же.

— Моя заветная мечта, — вздохнула женщина. — А как вам удалось помыться? Ведь из горячего крана у нас прёт ржавчина.

— Помыться я сходил в другое место. Для меня, как и для любого бога, это труда не составляет. Будут ещё вопросы на тему моей личной гигиены? Если нет, то вопрос есть у меня. Кто из вас соизволил украсть мой мобильный телефон? Я легко могу раздобыть другой, — чтобы подтвердить своё заявление, Сатана из воздуха достал мобильник. — Не будет проблемой и десять, сто, даже тысяча телефонов. Но список контактов мне взять негде. Так что тому, кто признается в краже, гарантирую быструю и безболезненную смерть. Молчите? Тогда обойдусь без признания.

Он набрал собственный номер, и в спальне зазвучало «Сатана там правит бал!». Мелодия доносилась из валявшегося на полу пиджака.

— Так! — зловеще произнёс Князь Тьмы, оборвав связь. — Быстрой смерти кто-то не захотел. Ваше право. Мне же осталось выяснить, чей это пиджак. Впрочем, что тут выяснять? Я же отлично помню, что видел его на уважаемом Елубае Нуртасовиче, вечная ему память. Соболезнования его жёнам и детям.

— Шайтан, пиджак действительно мой, — признал перепуганный Елубай. — Но трубу я у вас не брал!

— Конечно, конечно, разве кто-нибудь думает иначе? Просто мой мобильный телефон пошёл погулять и заблудился в вашей одежде. Он иногда так странно себя ведёт!

— Трубу я взял у него.

— Ах, ты ж стукач хренов! — возмутился Жора. — Я тебя другом считал, а ты, макака узкоглазая, заложил меня Дьяволу!

— Георгий Борисович, у вас есть ровно одна минута, чтобы попрощаться со своей вдовой. Время пошло!

— Мальчики, хватит ссориться! Давайте лучше позавтракаем, — предложила Ромуальдовна. — Похмелье само собой, а завтрак — по расписанию.

— Согласен. Готовьте на троих, — распорядился Сатана. — Георгий Борисович вот-вот нас покинет.

— Не говорите глупостей, — небрежно отмахнулась женщина. — С чего это вдруг вы на нас взъелись? Головка бобо после коньяка? Так мы тут с какого края? Вроде силой вам в рот спиртное не заливали. Да у нас бы и силы не хватило.

— При чём тут похмелье? Я не могу допускать, чтобы мои помощники шарили у меня по карманам, вне зависимости от того, сплю я или нет! И не допущу, можете быть уверены.

— Уважаемый Сатана, мир гибнет, как вы отлично знаете, а для вас почему-то на первом месте ваше дурацкое самомнение. Пока вы, упившись, как павиан, спали мордой в моих окурках, мы тут придумали, как вам попасть в дом Господень. А для этого понадобилась помощь Хесуса. Его номер — только у вас, а вы храпите, как стадо свиней, и больше ничего. Что мы должны были делать? Ждать, пока вы соизволите вынуть из пепельницы лицо? А теперь мы ещё и в чём-то виноваты?

— Вот это уже интереснее. Вы звонили? Но ведь телефон у меня запаролен. Как вы подобрали пин-код?

— Очень легко! Он такой простой, что его любой дурак разгадает.

— И что вам сказал Иешуа?

— Кто?

— Это пророк Иса на арамейском языке, — пояснил Елубай.

— А! Хесус! Вот, уважаемый Сатана, вы бы не изображали перед нами следователя гестапо, а позвонили Христу и у него бы и выяснили, что да как.

Сатана поднял с пола пиджак Елубая, извлёк из его кармана телефон и позвонил Хесусу. Разговор они вели на иврите, поэтому никто из остальных ничего не понимал. Тем не менее, Дьявол на всякий случай отошёл немного в сторону.

— Ну, что вы за мужики? — презрительно поинтересовалась Ромуальдовна у Жоры и Елубая, которые в ответ только беспомощно разводили руками. — Сами в штаны наложили, а женщина должна вместо вас с Сатаной разбираться? Кому положено это делать, рыцарям или прекрасной даме? Хотя, какие из вас рыцари? Правду говорят: вы все — козлы!

Тем временем Сатана закончил разговор и вернулся к своим клевретам.

— Я потрясён, — сообщил он. — Не понимаю, как вы смогли придумать такой чудесный план.

— Очень просто, — пояснила Ромуальдовна. — Нам помогли шулерские гномики. Не смотрите на меня, как на идиотку. Это такой научный термин.

— Ни разу его не слышал.

— Всё потому, что вы в ТРИЗе совершенно не разбираетесь. Не то, что мы с сестрой.

* * *

После вчерашней пьянки есть никому особо не хотелось, поэтому завтрак много времени не занял. Яичницу, приготовленную Ромуальдовной, запили кофе, заваренным Сатаной. Всем немного полегчало, видимо, Князь Тьмы добавил в благородный напиток некоторое количество спиртного.

— Минуточку внимания, — обратился к остальным Сатана, дождался тишины и продолжил: — Я хочу признать, что был не прав, а вы — молодцы. И это воистину так. И я хочу перед вами извиниться.

— Браво! Вот это — по-мужски! — бурно одобрила Ромуальдовна. — Настоящий мужчина не боится признать свои ошибки.

— Шайтану скоро перед Аллахом извиняться, а опыта в этом деле у него нет. Вот он и тренируется, как говорится, на кошках, — пояснил Елубай. — Научится, как следует, тогда можно и к Аллаху. Но пока плохо получается. Не верю, как говорил уважаемый Константин Сергеевич Станиславский, он же Алексеев. Шайтан, попробуйте ещё раз. Больше экспрессии в репликах!

— Я посчитал нужным извиниться, и я сделал это. Как вы восприняли мои извинения, мне совершенно безразлично, — заявил Сатана. — Теперь, когда с этим покончено, возвращаемся к спасению мира. Значит, шулерские гномики идею подсказали, да, уважаемая Ромуальдовна? Что ж, я не расист и не имею ничего против гномиков. Лишь бы толк от них был. Итак, какая у нас диспозиция в этой миссии на текущий момент?

— Только не миссионерская позиция, — ужаснулась Ромуальдовна. — Терпеть её не могу!

— Я говорю о сложившемся положении вещей, а не о сексуальных позах. Так вот, милейший дон Хесус попросил нас составить ему компанию в доме его отца, уважаемого ребе Яхве. Для этого нам надлежит проследовать в аэропорт Бен-Гурион, расположенный в некоем чудесном государстве под названием Израиль. К моему глубочайшему сожалению, уважаемый Елубай Нуртасович сопровождать нас не сможет.

— Почему? — удивился Елубай.

— Причин две, — пояснил Сатана. — Во-первых, вы не любите евреев, а они там встречаются на каждом шагу.

— Да кто их любит? — подал голос Жора.

— Я их люблю, и вы, Георгий Борисович, тоже должны их полюбить. По крайней мере, до того момента, как самолёт, увозящий нас оттуда, оторвётся от полосы. Вы меня поняли? Милейшую Ромуальдовну это тоже касается. Вторая же причина, не позволяющая нашему азиатскому брату по разуму посетить с нами Землю Обетованную, состоит в том, что Елубай Нуртасович — мусульманин, а большинство евреев таковых не любят.

— Какое нам дело до их любви или нелюбви? — возразил Елубай. — Я — гражданин Российской Федерации. Между Россией и Израилем есть соглашение о взаимной отмене виз. Я имею полное право посетить эту страну в любой момент!

— Имеете полное право, Елубай Нуртасович, никто же этого не оспаривает. Но дон Хесус — тоже еврей, и относится к мусульманам не лучше, чем вы к иудеям. Поэтому одно из его условий — никаких мусульман. А мы вынуждены считаться с его пожеланиями.

— Бабай, ты не расстраивайся. Я знаю способ, как тебе увидеть твоего Аллаха, и сейчас расскажу, — пообещал Жора. — Это я кумекал по методе маленьких шулеров. Так вот, надеваешь пояс шахида, идёшь в людное место, там нажимаешь кнопку, бац — и ты уже стоишь прямо перед Аллахом. Сам видишь — всё очень просто.

— Немедленно прекратите призывы к экстремистским действиям, Георгий Борисович, — потребовал Сатана. — Не уподобляйтесь ваххабитам, пожалуйста. Я не хочу сказать, что ваххабиты — это нечто плохое, они порой бывают весьма полезны, но сейчас подобные действия никакой пользы не принесут.

— Шайтан, но ведь обидно же! Выходит, я организовал этим двум гяурам встречу с Аллахом, а сам его не увижу, — посетовал на судьбу Елубай.

— Ты, макака! Ты как нас назвал? — возмутился Жора.

— Всем заткнуться! — рявкнул Князь Тьмы. — Георгий Борисович, гяуры — это люди, не верующие в пророка Мухаммеда (мир Ему!). Понятно?

— Да, Сатана. Но мне это слово всё равно не нравится.

— Переживёте. Уважаемому Елубаю Нуртасовичу тоже вряд ли понравилось ваше обращение «макака», так что теперь делать? Теперь относительно того, кто именно организовал судьбоносное рандеву с Яхве, на которое мы сейчас и направимся. Мне показалось, что у нашего монголоидного соратника несколько преувеличенное представление о своей роли в его подготовке. Я же считаю, что рандеву организовал Иешуа, он же Хесус. Есть возражения?

— А что тогда, по-вашему, сделал я? — поинтересовался Елубай.

— Теряем время, — грустно вздохнул Сатана. — Но ради благоприятного микроклимата в нашей команде я готов на это пойти. Уважаемая Ромуальдовна дала себе труд записать вашу лекцию о ТРИЗе на диктофон. Я запись прослушал, и вот каковы мои выводы. Выслушав мой рассказ, наши христианские друзья надумали проявить похвальную инициативу и решить вопрос без моего участия, ибо я в тот момент устал и ненадолго прилёг отдохнуть. Ромуальдовна, убедительно вас прошу воздержаться от хихиканья. Остальных это тоже касается!

— Больше не буду, — пообещала Ромуальдовна, тщетно пытаясь сдерживаться.

— Вот и чудесно. Что же происходило далее? Они поняли, что сами со столь сложной задачей не справятся, и позвали на помощь вас. Вы им прочитали издевательскую лекцию, куда намешали и Маркса, и Аристотеля, и ещё неведомо кого. Я даже удивляюсь, почему вы Нельсона Манделу туда не вставили.

— Что тут удивительного? — возразил Жора. — Всё правильно Бабай сделал, уважаю, правильный мужик, хоть и узкоглазый. Я бы тоже не вставлял никакому Нельсону в…

— Помолчите, пожалуйста, Георгий Борисович! Всякий раз, когда я начинаю хорошо о вас думать, вы почему-то немедленно стремитесь развеять мои заблуждения. Так вот, уважаемый Елубай Нуртасович, вы подсказали идею вновь обратиться к Иешуа, и ещё вы обучили Ромуальдовну основам ТРИЗа, что само по себе выглядит крайне невероятным и вряд ли удалось бы кому-либо ещё. На этом перечень ваших заслуг в этом деле исчерпан. Они весомы, но не решающи. Вопросы есть? Если нет, то нам пора отправляться. Кому к любимым жёнам, а кому к нелюбимым евреям в среду их естественного обитания, то есть, на Землю Обетованную. Как верно отметил Елубай Нуртасович, визы в Израиль нам не нужны, так что, уважаемые, берите свои загранпаспорта, и поехали.

— Мы бы их непременно взяли, — согласилась Ромуальдовна, — если бы они у нас были. А без них никак нельзя?

— Шайтан, что ж вы стоите с открытым ртом? — упрекнул Елубай. — Или закройте его, или скажите что-нибудь. Только, пожалуйста, не ругайтесь, ведь среди нас прекрасная дама.

Глава 5

Отсутствие у супругов загранпаспортов оказалось не такой уж неразрешимой проблемой, как поначалу показалось Сатане. Поразмыслив несколько минут, он снова начал энергично распоряжаться, и очень скоро по названному им адресу Елубай повёз всю компанию на своей машине. Князь Тьмы хотел сам сесть за руль, но его хором убедили этого не делать, заявив, что ни на грош не доверяют неуязвимому водителю, которому совсем не страшно попасть в аварию.

Выбранная Сатаной посредническая фирма выглядела подозрительно, а её весь без исключения персонал весьма напоминал сборище второсортных жуликов. При взгляде на их лица создавалось полноценное впечатление, что деньги они, конечно же, возьмут, но ничего не сделают. Дьявол же вёл себя с ними как с вполне респектабельными бизнесменами. Жора и Ромуальдовна сначала сфотографировались, затем, не читая, подмахнули подсунутые им бумаги, и отдали свои паспорта. Сатана расплатился, и перед тем, как уйти, заявил:

— Уважаемые, я очень вас прошу учесть такой факт. Если документы не будут оформлены в срок, вы все об этом очень пожалеете. То же самое произойдёт, если вы проделаете какую-нибудь гадость в наш адрес.

— Не пугай, мы пуганые! — процедил сквозь зубы директор фирмы, личность с типично бандитской физиономией. — Ты, лошара, знаешь, кто у нас крыша?

— Ну почему обязательно нужно нанести человеку некоторый ущерб, чтобы он начал относиться к тебе, как подобает? — расстроился Князь Тьмы. — Ладно, если уж кем-то так устроен мир…

Кресло под законопослушным бизнесменом рассыпалось в труху, и он неожиданно для себя оказался сидящим на полу.

— Кто ты такой, чёрт тебя побери? — жалобно поинтересовался он.

— Чёрт меня побирать не станет. А вы, уважаемый, не сомневайтесь, что на следующий раз, если таковой наступит, я с той же лёгкостью раздроблю ваши кости. Мы друг друга поняли правильно?

— Куда едем? — поинтересовался Елубай, когда все вновь разместились в салоне его автомобиля. — В аэропорт?

— Ваша догадливость, уважаемый Елубай Нуртасович, не оставляет желать лучшего, — похвалил его Сатана. — Именно туда. И поторопитесь, пожалуйста.

— Так паспортов же у нас нет, — напомнил Жора. — Нас в самолёт не пустят.

— В аэропорту паспорта у вас будут.

— Да вы что? Раньше, чем через месяц, они не оформят.

— Пусть хоть год оформляют, нам какая разница?

Сатана пошарил правой рукой в воздухе, и извлёк оттуда четыре паспорта, по два внутренних и заграничных, и передал их Ромуальдовне. Жора взял у неё свои и спрятал в карман, а она стала внимательно рассматривать загранпаспорт.

— Сатана, а паспорт не годится! В нём дата выдачи проставлена — через полтора месяца.

— Сойдёт! Кто это проверяет? А если вдруг действительно попадётся слишком дотошный пограничник или таможенник, вопрос как-нибудь решим на месте.

— Это вы из будущего достали, да?

— Конечно. Они же появятся только через полтора месяца.

— А я вот чего не поняла. Вы смогли достать из будущего наши паспорта, а свой мобильник почему-то не смогли. Искали его, как обычный человек.

— Между этими двумя случаями, уважаемая Ромуальдовна, огромнейшая разница. Из будущего можно извлечь только то, что там наверняка существует. Если есть хоть малейшая вероятность, что предмет в будущем не существует, взять его оттуда невозможно. Иначе возникнет темпоральный парадокс, а Вселенная парадоксов не допускает.

— Что возникло бы?

— Противоречие. Предположим, что уважаемый Елубай Нуртасович, обнаружив у себя в кармане мой мобильный телефон, перепугался и уничтожил его. Могло такое быть?

— Не знаю.

— Так бы всё и было, — подтвердил Елубай. — Не просто бы выбросил, а именно уничтожил.

— Вот видите! Если телефона нет, как его можно взять? Никак. А с вашими паспортами я обеспечил, чтобы эти мошенники всё сделали честно. Раз паспорта уже у нас, мне удалось.

— А из настоящего вы разве не могли взять свой телефон?

— Нет. Нельзя переместиться в пространстве, не меняя времени. Да и как можно что-то делать с настоящим? Оно же не стоит на месте. Любой, сколь угодно малый миг миновал, и всё — оно стало прошлым.

— Сатана, а у меня тоже вопрос есть, — сообщил Жора. — Зачем вы запугивали жуликов? Неужели нельзя было обратиться в честную фирму?

— Георгий Борисович, честных фирм не существует в природе. Ещё уважаемый Карл Маркс отметил, что при ста процентах прибыли капитал попирает все человеческие законы, а при трёхстах нет такого преступления, на которое он не рискнёт пойти, даже под страхом смертной казни. Точнее, отметил некий никому не известный Даннинг, но мы знаем эту фразу только потому, что её процитировал Маркс. Здесь прибыль вырисовывалась гораздо более трёхсот процентов.

— Откуда? Ну, спёрли бы они те деньги, что вы им заплатили. Но это же мелочь!

— Какая восхитительная наивность! Вы вручили им свои паспорта. Что теперь мешает продать вашу квартиру и набрать кредитов на ваше имя? Совесть? Нет, если хотите, чтобы с вами работали честно, дайте понять, что убьёте жулика, если он сжульничает. Это называется «внеэкономическое принуждение». А если хотите верить, что всё отрегулирует невидимая рука рынка, то будете вынуждены смириться с просроченными продуктами, некачественной одеждой и бытовой техникой, отвратительным качеством ремонта, ужасной медициной и прочим подобным.

— А медики чего? Если у них все пациенты перемрут, с кого они кормиться-то будут?

— Могу в какой-то мере согласиться, что смерть пациента врачу невыгодна. Хотя многие врачи получают проценты от гробовщиков, то есть, фирм ритуальных услуг. Однако, Георгий Борисович, учтите и то, что выздоровление пациента для врача тоже очень невыгодно. Хотя и не настолько, как смерть. Ведь здоровый может заболеть ещё раз, а мёртвый — увы.

— А прививки тогда зачем? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Прививки сами по себе тоже немалые деньги приносят. Но у них, как и у всей профилактики, есть и иная цель. Есть же и невыгодные болезни. Чума, например, или оспа. Косят ряды пациентов почём зря. Вот медики с ними и разобрались. Зато против СПИДа или сифилиса прививок нет. Ведь эти болезни долгие годы исправно кормят врачей.

— А как же грипп?

— Вы не обратили внимания, что прививки от гриппа всегда направлены не на тот вирус, на который нужно? Думаете, случайно? Да если в какой-то год эпидемии гриппа не будет, медикам придётся затягивать пояса. Хотя, они могут много дополнительных болезней придумать. Коровье бешенство, свиной и птичий грипп… С нетерпением ждём эпидемии кошачьей гонореи. Вы, наверно, не знаете значения этого слова…

— Как раз это слово я, к сожалению, знаю очень хорошо, — тяжко вздохнула женщина.

— Может создаться ошибочное впечатление, что медики — подлецы. Но на самом деле в их действиях нет ничего личного. Просто бизнес. Кушать хотят все, и семьи врачей — не исключение.

— Хватит трындеть, — попросил Елубай.

— Мы вам мешаем? — язвительно поинтересовался Сатана.

— Какая разница, мешаете вы мне или нет? Дело в том, что мы приехали. Аэропорт. Конечная остановка. Пассажирам просьба освободить салон и не толпиться на эскалаторах.

* * *

Обычно самолёты летают полупустыми, но на этот рейс почему-то нашлось всего два билета. Впрочем, кассирша явственно дала понять Сатане, что за дополнительную плату найдётся и третий, однако он почему-то её намёки предпочёл не понять.

— Я сам доберусь до Москвы за несколько секунд, — объяснил он супругам. — Меня, конечно, беспокоит ваш талант на ровном месте находить приключения на некоторые части тела, но понадеюсь, что в самолёте вы ничего особенного не натворите.

— Что вы имеете в виду? — уточнила Ромуальдовна.

— Да мало ли. Ваши сограждане довольно часто ведут себя в самолётах весьма экстравагантно. В смысле, странно. Могут укусить стюардессу за грудь или задницу, совокупиться прямо в проходе переполненного салона, подраться друг с другом или экипажем, нагадить перед дверью пилотской кабины, и многое другое, чего я перечислять не хочу, дабы лишний раз не вводить вас во искушение. Мне кажется, всем этим занимаются именно такие люди, как вы.

— Да я вообще ни разу на самолётах не летала! Что вы на меня наговариваете? Мне никогда и в голову не придёт кусать стюардессу за задницу.

— Уважаемые, я полагаюсь не на ваше здравомыслие, которого вы напрочь лишены, а на то, что это всё-таки внутренний рейс, и потому здесь разбушевавшихся хулиганов не станут уговаривать вести себя прилично, соблюдая при уговорах все неотъемлемые права хулиганящего человека, а просто набьют морду. Пилоты — крепкие ребята. Если же хулиганы ещё крепче, то сначала понизят давление в салоне, а морду набьют, когда хулиганы потеряют сознание. Имейте это в виду, пожалуйста.

Вопреки опасениям Сатаны, полёт прошёл нормально, без единого происшествия. Может быть, потому, что внешность стюардессы совсем не вызывала желания кусать её за что бы то ни было. Да и пассажиры выглядели смирными и законопослушными. К тому же, несмотря на отсутствие в кассе билетов, в салоне осталось немало свободных мест. Ромуальдовна спросила у некрасивой стюардессы, почему так получилось, та загадочно ответила «Это — невостребованная бронь», а что означает незнакомый термин, никто уточнять не стал.

В Москве у самого трапа супругов встретил лично Сатана. Он улыбался и вообще излучал неимоверное довольство собой. Князь Тьмы отвёл их к стоящему поблизости бронированному лимузину, и, как только все они разместились в просторном салоне, автомобиль рванул с места на бешеной скорости. В какой-то момент спереди и сзади к ним пристроились полицейские машины, и дальше кортеж нёсся по дорогам и столичным улицам с мигалками и душераздирающим воем сирен, напрочь игнорируя дорожные знаки и сигналы попадающихся на пути светофоров.

— Вам удобно? — вежливо поинтересовался Сатана, продолжая улыбаться. — Можете курить, а в баре, помимо прочего, наличествует пиво. От употребления более крепких напитков убедительно рекомендую воздержаться, поскольку в нетрезвом виде вы порой совершаете довольно странные поступки.

— Спасибо, — поблагодарила Ромуальдовна, немедленно воспользовавшись разрешением, как и её супруг. — А куда мы едем?

— В аэропорт, куда же ещё? — удивился Сатана. — Мы кое-куда летим, вы, случайно, не забыли? Кстати, не нужно говорить о деле в автомобиле. Шофёр, конечно, работает на меня и в курсе, кто я такой, но лишнего ему знать совершенно незачем.

— Мне казалось, что мы едем из аэропорта.

— Ох, уж эта провинция! Здесь несколько аэропортов.

— Вот именно! Понаехали тут! — буркнул шофёр. — Дерёвня! Куда ни плюнь, всюду они!

— Не переживайте, милейший, мы в столицу ненадолго, — успокоил его Сатана. — Как понаехали, так и понауедем. Даже надоесть как следует не успеем. Простите, пожалуйста, но ваше дело — баранку вертеть. Очень прошу вас этим и ограничиться. Комментировать мои реплики не нужно.

— Сатана, а как вы раздобыли этот членовоз? — подал голос Жора. — Да ещё и с ментовской охраной.

— Это, как раз, было проще всего. Мы, уважаемый Георгий Борисович, очень спешим, поэтому я обратился за помощью к своим клевретам в Москве. Здесь их более чем достаточно, и многие из них занимают далеко не самые незначительные посты. К сожалению, в решении той проблемы, которую создаёт нам милейший Евгений Викторович, от них толку нет. Если честно, от них нет толку в решении любых проблем, но тут уж каждый народ заслуживает правительство, которое его имеет.

Вскоре лимузин плавно затормозил возле какой-то неприметной двери в здании аэропорта, и неимоверно красивая девушка, далеко не чета давешней стюардессе, провела их в зал для особо важных персон.

— Посадка начнётся через двадцать минут, — ослепительно улыбаясь, сообщила она. — Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, думаю, мне удастся исполнить любое ваше желание, насколько это в моих силах.

— Так уж и любое? — усомнился Жора. — За двадцать минут можно многое пожелать.

— Всё, абсолютно всё. То, о чём вы наверняка подумали, тоже входит в мои служебные обязанности.

— У меня возникло одно сильное желание! — сообщила Ромуальдовна. — Выцарапать тебе глаза. Подойди поближе.

— Успокойтесь, пожалуйста, милейшая Ромуальдовна, — попросил Сатана. — Не нужно злиться на эту достойную юную деву. Она делает свою работу, и делает её хорошо. Кстати, не следует забывать, что в этом зале установлена записывающая аппаратура, и все наши слова и жесты станут известны неким компетентным организациям. Потому, прошу вас, держите себя в руках.

— Да ты, любимая, меня неправильно поняла, — стал оправдываться Жора. — Я ж не дебил, чтобы при тебе — с ней.

— С Вагиней моё присутствие тебя как-то не очень остановило!

— Вы совершенно напрасно путаете богиню любви со жрицей любви, — возразил женщине Сатана. — К тому же, тогда подобные действия Георгия Борисовича оправдывались крайней необходимостью.

— Для вас, может, и оправдывались, а для меня — нет, нет и нет!

— Ну, что ты орёшь не по делу? — упрекнул супругу Жора. — Я ж не с этой девицей хотел, а с тобой. Потому что ты намного красивее, чем она. А от неё хотел только, чтобы показала, где.

— Тогда не будем терять времени. У нас всего двадцать минут.

— Уже пятнадцать, — продолжая профессионально улыбаться, уточнила девушка. — Но вы не торопитесь. Если понадобится, мы задержим вылет.

— Постарайтесь всё-таки уложиться в отведенное время, — буркнул Сатана. — Самолёт, конечно, может и подождать, но тот тип, к которому мы напросились в гости, ждать очень не любит.

* * *

В небольшом салоне первого класса они были единственными пассажирами. Обслуживающая их стюардесса внешними данными ничуть не уступала девушке из аэропорта, кресла были роскошными, а количество подаваемого спиртного не ограничивалось.

— Обидно, да? — позволил себе позлорадствовать Сатана. — Бухла сколько хочешь, а бухать нельзя! Вы же не рискнёте предстать пред Господом пьяными, верно?

Жора, тем не менее, исхитрился тайком от него употребить несколько рюмок коньяка. Они были крохотными, но, смешавшись с выпитым в лимузине пивом, подействовали очень даже заметно. Опьянев, Жора начал активно приставать к супруге, не обращая внимания на её призывы вести себя прилично. Всё это происходило очень шумно, а терпение не было характерной чертой Сатаны. Понимая, что любые замечания будут проигнорированы, Князь Тьмы прибег к крайним мерам. Слив коньяк из нескольких бокалов в один, от чего тот оказался наполненным почти до краёв, он отнёс эту порцию расшалившемуся пассажиру.

— Георгий Борисович, а сможете выпить эту рюмку одним глотком? — поинтересовался он. — Или слабо?

Жора махнул коньяк, не задумываясь. Некоторое время он довольно улыбался, потом зажмурился, обмяк в своём кресле и оглушительно захрапел. Сатана и Ромуальдовна пересели от него подальше. Дьявол извлёк из воздуха Библию и погрузился в чтение Ветхого Завета, время от времени тихо восклицая «А ведь всё именно так и было!». Женщине же делать было нечего, и она, проскучав некоторое время, нажала кнопку вызова стюардессы, а когда та подошла, заказала рюмку водки.

— Не делайте этого, Ромуальдовна, — кротко попросил Сатана. — Пожалуйста! Я ещё как-нибудь смогу объяснить уважаемому Яхве появление вместе со мной нетрезвого мужчины, но пьяную даму он терпеть не станет. Вы себе не представляете, насколько он консервативен.

— Мой драгоценный супруг напился и почивает сном праведника. А мне что делать? Весь полёт смотреть в окно? Так там, кроме облаков, ничего не видно!

— Вы можете послушать музыку или посмотреть видео, — предложила стюардесса. — Кроме того, в первом классе у нас есть возможность подключиться к интернету, — в конце она ещё что-то добавила, но очень тихо.

— Интернетом я не интересуюсь.

— Похвально, — одобрил Сатана.

— Музыка и видео мне сейчас тоже не нужны. Мне бы поговорить с кем-нибудь…

— Вот оно что! Женщина не в силах долго молчать. Как я мог забыть столь очевидный факт? Что ж, поговорить с милейшим Георгием Борисовичем в ближайшее время у вас вряд ли получится, но моё общество — к вашим услугам, — он спрятал Библию в карман. — Я готов, милейшая Ромуальдовна, но выбор темы — за вами.

Увидев, что пассажиры потеряли к ней интерес, стюардесса с облегчением исчезла из салона.

— Сатана, а вы слышали, что она сказала после того, как предложила мне интернет?

— Если слух мне не изменяет, ею под конец была произнесена фраза «Муж и жена — одна сатана».

— Я услышала то же самое. Смотрите, как символично получилось. Тут нас всего трое, и при этом муж, жена и Сатана.

— Да, забавное совпадение, — признал Князь Тьмы.

— Но почему одна, а не один? Признайтесь, вы никогда пол не меняли?

— Пол я, естественно, не менял. А откуда у вас такое предположение? Неужели исходя из одной неоднозначно звучащей пословицы?

— А хоть и из одной! Разве нельзя было сказать «один сатана»? Можно. Пословица всё равно нормально бы звучала. Значит, были же какие-то причины, чтобы сказать «одна». Какие же?

— Причина очень проста: внутренняя рифма. Жена — одна — сатана. Ведь это же очевидно. Одного не пойму: причём тут я?

— А вы ещё и странно себя ведёте. Когда к нам в гости пришла Вагиня, Елубай и Жорик просто остолбенели, а мы с вами на неё не отреагировали. Я — потому что женщина, а вы почему? Может, по той же причине? На меня вы, кстати, тоже не реагируете.

— Вы хотите сказать, что раз я не веду себя, как похотливый козёл, то моя принадлежность к мужскому полу сразу же ставится под сомнение? Между прочим, когда для дела потребовалось удовлетворить милейшую Маргариту Григорьевну, моё мужское естество оказалось на высоте, во всех смыслах этого слова. Хотя я до сих пор содрогаюсь при воспоминаниях об этом своём подвиге, достойном самого Геракла. Или я, по-вашему, уже не просто женщина, а ещё и лесбиянка?

— Нет, были бы вы лесбиянкой, вы бы реагировали на меня.

— А может, я отлично владею собой, и не показываю окружающим клокочущие внутри меня страсти?

— Нет. Если страсти есть, женщина их чувствует. Нас не обманешь.

— Наверно, милейшая Ромуальдовна, всё дело тут в том, что я ещё не нашёл женщину, достойную себя. Вот когда найду — другое дело. Тогда и страсти закипят, и всё остальное. Понимаете, я не хочу связывать свою жизнь со смертной. Они слишком быстро стареют, но это ещё полбеды. Самое страшное — они слишком быстро умирают. А среди богинь одни замужем, а другие по своим моральным качествам неотличимы от милейшей Афродиты.

— Вы совсем не похожи на библейского Сатану.

— А на кого я похож? — поинтересовался польщённый Дьявол.

— На полного идиота.

Сатана молча достал из кармана Библию и вернулся к чтению. Ромуальдовна надела наушники и включила музыку.

* * *

Против ожиданий, разбуженный Жора был вполне способен передвигаться без посторонней помощи и уверенно держал направление, хотя при этом и немного пошатывался. Проверяющий документы прибывших пассажиров носатый израильтянин в униформе, не то пограничник, не то таможенник, а может, и то, и другое в одном лице, мельком взглянул на его паспорт, брезгливо поморщился, унюхав перегар, но пропустил беспрепятственно. Израильский паспорт Сатаны никаких вопросов тоже не вызвал. Проблемы начались, когда контроль проходила Ромуальдовна.

— Почему такое странное отчество? — поинтересовался носатый по-русски, без малейшего акцента.

— Потому, что моего папу звали Ромуальд, — пояснила женщина.

— Не может быть, — усомнился израильтянин и начал внимательно просматривать её документы. — Я так и знал! — воскликнул он. — Паспорт фальшивый. Дата его выдачи ещё не наступила.

— Чего этот жид пристебался к моей жене? — пожаловался Сатане Жора. — Я ему сейчас шнобель как подрихтую, будет знать!

— Георгий Борисович, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — откликнулся тот. — Тем более, этот парень явно сильнее, скорее, он вам подрихтует физиономию, а не наоборот. И дайте себе труд воздерживаться от антисемитских высказываний. Израиль — не самое подходящее для них место. Не забывайте о нашей миссии, я вас прошу. Нам совсем ни к чему даже небольшие скандалы.

— Но он сейчас её арестует! У неё же ксива липовая!

— Позвольте напомнить, у вас точно такая же. Хотите, чтобы и вас забрали в местную тюрьму? Или предлагаете прорваться через этот пост силой и сразу уйти в подполье?

— Сатана, ну, сделайте же хоть что-нибудь! Разберитесь с этим жи… евреем!

— Мы прибыли в гости к Яхве, Израиль — его, так сказать, каноническая территория. Он или его люди должны вмешаться. Ну, а если нет — действительно, придётся переходить на нелегальное положение, но этот вариант крайне нежелателен.

— Откуда я знаю, что там менты напутали в моём паспорте? — тем временем визжала на весь аэропорт разъярённая Ромуальдовна. — Подумаешь, год не тот вписали! Они и не такое могут! Я тут при чём?

— Ты уже ни при чём, — самодовольно отвечал ей носатый израильтянин. — Ты попалась, причём с фальшивыми документами. Небось, собиралась на Святой Земле проституцией заниматься? У нас все шлюхи из бывшего СССР понаехали, тебя тут только не хватало.

— Нет, я его всё-таки убью! — заявил Жора. — Никто не будет так оскорблять мою жену безнаказанно, тем более какой-то вонючий жид!

— Стоять! — прошипел Сатана, и супруг оскорблённой женщины, уже сжавший свои массивные кулаки, застыл на месте, не в силах сдвинуться. — Сколько раз я должен тебе, скотина, повторить, что это слово здесь под запретом? Если ты, тварь, ещё раз вякнешь что-нибудь подобное, я тебя лично прикончу, причём сразу же! Для моего дела вполне хватит и одной Ромуальдовны, понял?

— Да я что? Я — ничего, — забормотал перепуганный Жора. — Вы меня неправильно поняли! Я совсем не это имел в виду.

— Где уж мне! А ты стой на месте и смотри вон туда.

Повернув голову, Жора увидел приближающегося к таможенному посту пожилого седобородого еврея, производившего довольно странное впечатление на неподготовленного зрителя. Несмотря на удушающую жару, одет он был в чёрные туфли, чёрный же костюм и белую рубашку, обильно украшенную пятнами пота. Голову венчала шляпа, тоже чёрная, из-под которой свисали длинные седые пейсы. Подойдя к своему носатому соотечественнику, он что-то зашептал, и по мере того, как он говорил, у носатого всё сильнее выкатывались глаза и отвисала челюсть. Наконец, таможенник пришёл в себя, вернул паспорт Ромуальдовне и откозырял.

— Ваши документы в порядке, — заявил он. — Добро пожаловать в Израиль! Ваш багаж можете получить без таможенного досмотра. Прошу прощения за ошибку. Вы за это вправе дать мне пощёчину.

— Вот ещё! — фыркнула женщина. — Как же, стану я марать руки об какого-то жида!

С гордым видом она направилась к поджидающим её Сатане и Жоре. Сатана горестно качал головой и бормотал себе под нос что-то неразборчивое.

— Ну, и как вам это понравилось? — поинтересовалась у них Ромуальдовна. — Этот жид назвал меня проституткой!

— Я предупреждаю вас обоих последний раз. Если вы не прекратите оскорблять евреев, вас не спасёт ни полиция, ни я, ни сам Яхве! — замогильным голосом пригрозил Сатана. — Вы умрёте мучительной смертью, а полицейские в своём рапорте напишут, что причина смерти — инфаркт или сифилис. Если честно, я крайне удивлён, что этого до сих пор не произошло.

— Ладно, проехали. Но он сам виноват! — заявила женщина. — И вы тоже! Говорили, что никто не будет внимательно смотреть на паспорт, и что? Кстати, кто этот странный тип в шляпе? Он что-то сказал тому кретину, я ни слова не поняла, и он сразу меня пропустил.

— Это датишный, — сообщил Сатана. — Их тут много, и они всегда так одеваются.

— Кто они такие? — поинтересовался Жора. — Я и слова-то такого не слышал.

— Секта. По слухам, ими руководит лично Яхве.

— Так это он послал нам на помощь своего человека?

— Может, он, а может, Иешуа. И у того, и у другого в Израиле мощная организация.

— А у вас?

— У меня тоже. Но, к сожалению, мои люди здесь вовсе не такие высокопоставленные, как в России. Как я уже говорил, это не моя каноническая территория. Может, хватит пустых разговоров? Нам пора брать такси и ехать в гости, сами знаете, к кому.

— Поехали, конечно, — согласилась Ромуальдовна. — Но сначала объясните, почему эти, как вы их назвали, датишные, так странно одеваются.

— У них траур. Они ждут, когда придёт мессия, и тогда начнут одеваться, как нормальные люди. Уже много веков ждут.

— Сатана, зачем вы пытаетесь впарить нам эти глупости?

— Ладно, я вам скажу всю правду, — пообещал Сатана. — Но вы — никому ни слова, ладно?

— Ясное дело.

— Такая одежда — это их униформа. Они обязаны её носить. Фильм «Люди в чёрном» видели?

— Видели.

— Вот это про датишных.

— Но тот фильм же про Америку!

— Датишные есть везде. И здесь, и в Америке, и в России, и даже в Иране.

— А на кого они работают?

— Запомните, достопочтенные: на кого бы ни работали евреи, они всегда работают только на себя.

— Ну, вот, нам вы не разрешаете говорить гадости на жидов, — напомнил Жора. — А сами сейчас что сказали?

Глава 6

Таксист высадил их там, где указал Сатана. Как только он уехал, из воздуха сразу же материализовался Хесус, судя по выражению его лица, пребывающий далеко не в лучшем расположении духа, и даже сомнений возникнуть не могло: гостям он отнюдь не рад.

— Буэнос тардес, — мрачно поздоровался он, глядя только на Сатану.

— Привет, Иешуа, — откликнулся тот. — Чего такой кислый? Чем-то недоволен?

— Эль Дьябло, мы с тобой есть союзники в нашем деле, но это в том не меняет ничего, какое я к тебе имею отношение. И я имею жалость, что привожу тебя в дом отца моего.

— Иосифович, ты уж лучше говори по-испански. А то твой русский очень трудно понять.

— Сколько раз я повторять должен, что я не есть Иосифович! Плотник Иосиф есть мой отчим. То есть, был им, а потом перестал, став скончавшимся. А мой отец есть Яхве!

— Не кипятись, Иешуа. Когда у замужней женщины рождается ребёнок, отцом считается её супруг. Даже если они перед этим десять лет не виделись. Что-то изменить может только генетическая экспертиза. Разве вы с Яхве её делали?

— Ты есть последняя скотина, Эль Дьябло, за то, что так сказал!

— Мальчики, не ссорьтесь, пожалуйста, — попросила Ромуальдовна. — Сатана, вы ведёте себя, как ребёнок. Зачем дразните сеньора Хесуса?

— Больше не буду, — пообещал Сатана, нагло улыбаясь.

— Си. Эта мухер говорит правильно. Детский сад. Я извиняю себя.

— Сами вы шухер-мухер! — возмутилась Ромуальдовна. — Не смейте меня называть такими словами!

— Мухер — это по-испански «женщина», — перевёл Дьявол. — Иосифович не то постоянно забывает русские слова, не то прикидывается склеротиком. Я же говорил, что он довольно оригинальный тип.

— Си, я хотел иметь в виду «женщина». И я имею желание не слышать, что Эль Дьябло назвал меня Иосифовичем ещё один раз, сказав, что я больше не буду. Мы больше не имеем времени, потому что надо уже быстро пойти в дом отца моего.

Хесус повёл их к двери дома, довольно большого, но обшарпанного, как и все соседние. Видимо, это был не самый богатый район. Когда он нажал кнопку звонка, дверь сразу же открылась, хотя на пороге никого не было. Хесус жестом предложил следовать за собой и пошёл по длинному коридору. Дверь закрылась сама.

Внутри дом выглядел совсем иначе, можно даже сказать, с вызывающей роскошью. На полу коридора лежал ковёр, в ворсе которого вошедшие утопали по щиколотку, а висящие на стенах гобелены сделали бы честь любому королевскому дворцу. Освещался коридор мягким светом, струящимся с потолка.

Внезапно Хесус повернул налево, раздвинул гобелены и шагнул в образовавшееся подобие двери. Сатана без колебаний сделал то же самое, и супругам ничего не оставалось, как идти следом. Через пару шагов они оказались в почти пустой ярко освещённой комнате, тоже застелённой ковром. Посреди комнаты стоял солидных размеров круглый стол, за которым в удобном кресле расположился очень красивый еврей средних лет и выжидающе глядел на гостей. Чуть поодаль стояло другое кресло, занятое женщиной примерно того же возраста и тоже очень красивой. Оба были одеты подчёркнуто по-домашнему, он — в джинсы и футболку, обтягивающую его рельефную мускулатуру, она — в изящный халатик, подчёркивающий стройность фигуры хозяйки даже когда она сидит.

— Дорогие мои мать и отец! — торжественно произнёс Хесус, сделав шаг вперёд от остальных. — Это есть наши гости. Два из них есть гои, кто живут в России, и они есть такие глупые, которые не понимают другого языка. Я есть говорящий по-русски для них. Дорогие мои гости! Это есть мои предки, и я их имею представить. Это есть Яхве и Мария.

— Что ж, раз вы русские, можете называть нас Яша и Маша, — разрешил хозяин дома. — Сынок, а объясни-ка ты мне, пожалуйста, каким образом сюда попал третий гость?

Сатана тоже шагнул вперёд и произнёс:

— Я сам объясню. Уважаемый Яхве, я прошу у тебя прощения за всё то зло, которое вольно или невольно причинил тебе и твоим близким.

— Вот оно, значит, как, Саня, — задумчиво произнёс Яхве. — Ладно, что поделать? Так тому и быть! Учитывая, что ты с Иешуа сейчас на одной стороне, я дарую своё прощение. А теперь, как рекомендует Святое Писание смертных, мы скромно отпразднуем возвращение моего блудного сына, для чего я собственноручно заколю жирного тельца.

— Разве он ваш сын? — изумилась Ромуальдовна. — Это же не кто-то там, а Сатана!

— Вы не знали, что Саня — мой сын? Как такое может быть? Вы же, я так понимаю, христиане?

— Мы — православные. Ваш сын, который Хесус, говорил, что христиане — это только католики.

— Больше слушайте, что он там говорит. Самим думать надо. Библия для вас священна?

— Да, Господи.

— Вот и читали бы её. В ней же всё написано! Например, вот такое: И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и Сатана. Неужели из этого отрывка не ясно, кто чей сын?

— Мы, вообще-то, Библию не читали, — признался Жора.

— Неудивительно. Большинство тех, кто считает себя христианами, чтением Писания себя не затрудняют. Но не будем о грустном. Раз уж я простил Сане все его злодеяния, мы должны немедленно это отметить. У евреев это принято, и, насколько мне, всеведущему, известно, у русских — тоже. Так что накрываем стол.

— О каких злодеяниях вы говорите? — поинтересовалась Ромуальдовна. — О том, что он вам сорвал еврейское восстание две тысячи лет назад? Или он потом что-то ещё натворил?

— Сорвал восстание? Да мне, по большому счёту, плевать на все восстания людей, вместе взятые! Не удалось одно — если надо, организуем другое. Бессмертным спешить некуда. Нет, потом Саня ничего не натворил. Всё случилось именно тогда, в тридцать четвёртом году от Рождества Христова. Прошу не путать с нашей эрой.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Хотя, конечно, должно совпадать. Но смертные ошиблись на шесть лет, а я поправлять не стал, ибо какая разница? Но я отвлёкся на календари и летоисчисление, которые к сути вопроса отношения не имеют. Значит, Саня вам рассказал, что я его проклял за срыв иудейского восстания? Что ж, он соврал. Не зря его называют Отцом Лжи.

— Я тогда был изрядно пьян, — попытался оправдаться Сатана.

— Опьянение по уголовному кодексу практически всех стран — отягчающее, а не смягчающее обстоятельство. То, что ты им сказал — это беспардонная клевета на меня, не говоря уже о богохульстве.

— Отец, ты мне простил всё. Значит, и клевету с богохульством тоже.

— Да, действительно. Тем более, это сущая мелочь.

— Так что там произошло, в тридцать четвёртом году? — напомнила о себе Ромуальдовна.

— Иешуа должен был вместе со своими апостолами организовать мятеж против римлян. Для этого требовалось всего лишь перебить солдат, которые пришли его арестовывать, дальше бы всё само собой пошло. Однако Саня уговорил брата действовать иначе. Так, чтобы Иешуа на глазах у всех сошёл с креста и начал бойню там, на Голгофе. План отличный, кто бы спорил. Но имел одно слабое место. Иешуа не мог без посторонней помощи сойти с креста.

— Почему?

— Потому что бога распять невозможно. Боги неуязвимы, в нас невозможно вбить гвозди. Вот и пришлось ему на время отказаться от божественности и стать обычным трёхмерным человеком. О том, что он был одновременно и богом, и человеком, никогда не слышали? А снять его с креста как раз и должен был Саня. Так они между собой договорились. Мне, конечно же, ни слова не сказали.

— И не снял? — ахнула Ромуальдовна.

— Более того! Стоял среди зрителей и глумился над умирающим. Если бы Машенька не подоспела, Иешуа бы погиб. Так что тут не срыв какого-то рядового мятежа, а самое настоящее убийство.

— Какое же это убийство, если он остался в живых? — неимоверно удивился Сатана. — Самое большее, потянет на покушение. А если с хорошим адвокатом, вполне могут переквалифицировать на неоказание помощи. Я ведь ничего не делал, просто стоял там и комментировал сложившуюся ситуацию. А мог же, действительно, убить. И вы бы тогда ничего не узнали. Только удивлялись бы, как это римлянам удалось распять неуязвимого бога.

— Си, так и было, — подтвердил Хесус. — Я был висевшим на кресте, а Эль Дьябло был шептавшим «Иисус терпел и всем евреям велел», «Так тебе и надо, наслаждайся теперь, мазохист проклятый», и при этом был ещё противно хихикавшим.

— Не ври, Иосифович! Это я — Отец Лжи. Мне — можно, тебе — запрещено. Как ты мог слышать мой шёпот с такой дистанции? Только не говори, пожалуйста, что висел на распятии и читал у меня по губам. И вообще, ты не забыл, что милейший Леопольд фон Захер-Мазох родился аж в девятнадцатом веке? Подумай сам, мог ли я шептать слово «мазохист» за полторы тысячи лет до его появления? И вообще, нельзя же быть таким злопамятным, Иосифович!

— Две тысячи лет тому прошло, а ты, Эль Дьябло, есть неизменный. Сейчас ты полюбил говорить на меня «Иосифович», что я есть бастардо. Я хочу оставаться злопамятным. А для нашего дела мы есть союзники.

— Как я понимаю, все предварительные вопросы мы решили, — подытожил Яхве. — А раз так, уважаемые гости, идите, умойтесь с дороги, а потом — милости прошу за стол, на праздничный ужин! И имейте в виду: сегодня — никаких разговоров о делах. По крайней мере, я вести такие беседы не намерен. Обсудим их завтра, ибо утро вечера мудренее, как выражаются наши русские православные друзья.

* * *

Сразу же выяснилось, что Яхве, говоря о собственноручно зарезанном телёнке, выражался сугубо метафорически. Ни одно из блюд, поданных на ужин, телятины не содержало, но, несмотря на это, все они отличались отменным вкусом. Ромуальдовна, находясь под впечатлением, попросила у Марии рецепты, но та была вынуждена её огорчить: в этом доме никогда не готовили, а еда доставлялась из лучших ресторанов мира. Точнее, воровалась, как не преминул уточнить Сатана, и ему никто не возразил.

Вино, раздобываемое аналогичным способом, тоже было отменным. Ромуальдовна и, особенно, Жора активно его употребляли, проигнорировав просьбу Сатаны на спиртное не налегать, дабы до свинского состояния не упиться. Хесус молча поглощал пищу, сохраняя на лице мрачное выражение, всем своим видом давая понять, что он на этой вечеринке находится вынужденно, только ради дела, и ни малейшего удовольствия не получает.

Яхве старательно делал вид, что не замечает ни его отвратительного настроения, ни нетерпения Сатаны, который очень хотел узнать, какой же именно магии боится Женя, и совсем не хотел тратить время на пустую болтовню. Но Князя Тьмы о его предпочтениях никто не спрашивал. Мария улыбалась, глядя на то, как он злится, а слова мужа практически полностью пропускала мимо ушей, ведь за две тысячи лет все его рассказы она наверняка слышала неоднократно.

Речь за столом шла исключительно о евреях, говорил в основном Яхве, а Сатана время от времени вставлял реплики, дабы соблюсти вежливость и не настраивать отца против себя безразличием к интересующей того теме.

— Я долго, очень долго занимался развитием этого народа, — рассказывал Яхве, размахивая в такт своим словам индюшачьей ножкой, от которой время от времени откусывал маленькие кусочки. — Я дал им закон талиона и добился его исполнения, это при том, что они на тот момент вообще не имели представления, что такое закон и зачем его нужно исполнять. Я изложил им, как устроен мир, разумеется, на том уровне, который был им доступен. Дабы улучшить породу, я много раз вливал в это племя свою кровь.

— В смысле, сперму, — снова уточнил Сатана.

— Саня, сынок, ну не при дамах же так выражаться! Тем более, эти слова можно назвать синонимами. Вот, например, ты и Иешуа — единокровные братья, а не единосперменные.

— А что ты ещё им вливал, кроме своей так называемой крови и туманно изложенных научных знаний?

— Собственную мощь. Я им помогал выиграть множество сражений. Например, обрушил стены Иерихона.

— Мне казалось, что это я их обрушил, — возразил Сатана.

— Да, ты, но по моей просьбе. А вот знаменитый поединок Давида с Голиафом без моего участия не обошёлся. Пацан запустил камень из своей пращи далеко мимо цели, и мне пришлось разбираться с тем великаном самому. Вмешиваться приходилось часто. Евреи постоянно затевали какие-то невероятные авантюры, из которых трёхмерным людям вообще невозможно выкрутиться. Приходилось спасать, иначе вся моя многовековая работа — псу под хвост. И вот я увидел, что всё это без толку. Евреи остановились в развитии. И тогда я решил устроить так, чтобы их разогнали по всему миру. Ради этого и было организовано то восстание, которое ты сорвал.

— Да ладно! Ты меня уже простил, помнишь?

— Помню, — подтвердил Яхве. — В конце концов, я реализовал свой план с задержкой всего на каких-то там тридцать лет. И вот тогда у евреев вновь начался прогресс. А знаешь, почему?

— Конечно. Естественный отбор. Сэр Чарльз Дарвин очень доступно это изложил.

— Вот именно! А потом, уже в двадцатом веке, мне показалось, что пора восстанавливать Израиль. Но тут обнаружилось, что евреи отнюдь не хотят покидать сытую Европу и перебираться в пустыню. Уговорить их не удалось. Следует отметить, что они упрямы, как ослы. Пришлось должным образом воспитать Гитлера, организовать приход нацистов к власти, затем — Холокост, и, как видите, государство Израиль вновь на карте. Как по мне, блестящее завершение комбинации.

— Сам себя не похвалишь — весь день ходишь, как оплёванный, — прокомментировал Сатана.

— Сынок, ну зачем ты так? Я, как раз, отлично вижу, что далеко не всё у меня вышло идеально. У меня есть некоторые соображения о том, что надо делать с евреями сейчас.

— Да кому они, на хрен, нужны? — высказалась Ромуальдовна, уже окончательно упившаяся.

— Мои соображения никому не нужны? — растерялся Яхве.

— Нет, я о жидах. Кому они нужны? Даже сами себя терпят с трудом! — в этом месте она расхохоталась, как будто произнесла нечто неимоверно смешное.

— Вообще-то, они нужны мне. Ещё они очень нужны России, — Яхве тоже развеселился. — Без них Российской Федерации — каюк.

— Это зачем нужны? — удивился Жора, пьяный отнюдь не меньше, чем его супруга. — И почему каюк?

— Как это зачем? А кого вам ещё обвинять во всех своих бедах?

— Америку, конечно.

— Ну, хорошо. А что же тогда, по-вашему, нужно делать, спасая Россию?

Над этим вопросом Жора глубоко задумался и потому надолго замолчал.

— Надо бить жидов! — догадалась вместо него Ромуальдовна и весьма этому обрадовалась.

— Ну, вот и определились, кому и зачем нужны евреи, — усмехнувшись, подбил итоги плодотворной дискуссии Яхве. — А теперь я расскажу, что собираюсь делать с ними дальше.

— Разобрались же только что — бить их надо, — напомнил Жора. — Россию спасать!

— Спасение России в мои планы не входит, — заявил Яхве. — Тем более, такими методами.

Ромуальдовна попыталась отпить вина из бокала, но её организм принимать дополнительную порцию спиртного категорически отказывался. Смирившись с досадной неприятностью, она расслабленно откинулась на спинку стула и зажгла сигарету.

— Здесь, вообще-то, не курят, — сообщил ей Сатана.

— На женщин это не распространяется, — заплетающимся языком возразила она, стукнула ладонью по столу и стряхнула пепел в его тарелку.

— Великолепная идея, — одобрила Мария и тоже достала сигареты и зажигалку, но, в отличие от Ромуальдовны, из воздуха. — Я, пожалуй, составлю компанию нашей замечательной гостье.

— Маша, ты же бросила, — напомнил Яхве.

— Да, было дело. Теперь придётся бросать ещё раз.

— Уважаемая Маша бессмертна, и её здоровью курение не повредит. А вы, милейшая Ромуальдовна, курите побольше, не ограничивайте себя, — порекомендовал Сатана.

Жора, на минутку задремавший, открыл глаза и громко воскликнул:

— Надо же, богородица с сигаретой! А вам идёт!

— Терпеть не могу, когда меня называют богородицей, — поморщилась Мария. — Звучит, как профессия. А я ведь родила всего-навсего одного бога. И вообще, не нужно обо мне судить по Евангелиям. Даже если считать, что их авторы описали меня абсолютно правильно, за две тысячи лет я стала совсем другой. Как говорится, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

— А что, Машка, это идея! — обрадовался непонятно чему Жора. — Подумай сама, какой из Хесуса бог? Давай я тебе другого бога настрогаю, получше этого. Или двоих. Ты, конечно, жидовка, но это ничего. Я и негритянку могу, лишь бы человек был хороший.

— Ах, ты ж пьяная свинья! — завизжала Ромуальдовна. — При мне к другой бабе пристаёшь! Да я ей глаза выцарапаю, чтоб на чужих мужей не заглядывалась!

— В одном с милейшей Ромуальдовной невозможно не согласиться, — отметил Сатана. — Перед нами самые настоящие свиньи. Что за ужином в еврейской семье однозначно следует признать не вполне кошерным.

— Что ты сказал? — возмутилась женщина. — Жора! Ты слышал? Этот гад назвал меня свиньёй!

— Убью скотину! — пообещал Жора. — За любимую жену любого прикончу, хоть чёрта, хоть бога, мне по хрену!

— К сожалению, уважаемый Георгий Борисович, ваши слова не вполне соответствуют истине, — вздохнул Сатана. — Прикончить бога вам не по силам. Будь иначе, мы бы уже давно решили проблему с милейшим Евгением Викторовичем.

— Я же просил — за ужином ни слова о делах! — напомнил Яхве.

— Извини, отец. Молчу.

— Жора, так ты собираешься защищать мою честь? — Ромуальдовна толкнула вновь задремавшего мужа локтем в рёбра.

— Конечно, дорогая, — успокоил её супруг. — Я тут сейчас всех поубиваю! — пообещал он, положил голову на стол и громко захрапел.

— Некому защитить слабую женщину, — заплакала слабая женщина.

Она положила руки на стол, уткнулась в них лицом и в таком виде содрогалась от рыданий, которые продолжались примерно с полминуты, пока обиженная на весь мир дама не уснула.

— Саня, забери у неё сигарету! — распорядился Яхве. — А то эта красавица нам весь дом спалит. Только пожара мне тут и не хватало. Эти двое, стало быть, твои друзья? Что ж, скажи мне, кто твой друг, ну и так далее.

— Да уж, товарищи у меня ещё те, — согласился Сатана. — Особенно этот воин, готовый перебить всех присутствующих. Как верно отметила его боевая подруга, он самая настоящая свинья, что ввиду абсолютной очевидности не требует доказательств. Не зря немцы в войну называли их не иначе, чем русскими свиньями.

— Сынок, тебе напомнить, кто в той войне оказался лучшими воинами? Истинные арийцы или те, кого они считали свиньями?

— Это верно, — согласился Сатана. — В конечном итоге, всё определяет результат. Или его отсутствие.

— А мне русские нравятся, — заявила Мария. — Милые, общительные люди. Немного наивные, но это не такое плохое качество. Вот, например, в России на пояс богородицы пришло полюбоваться три миллиона человек. Хоть само слово «богородица» мне противно.

— Маша, это же на самом деле был не твой пояс, — напомнил Яхве.

— Какая разница? Он действует точно так же, как и мой, не хуже и не лучше. То есть, никак не действует. Главное — это искренняя вера в нас, а не разнообразные пояса или плащаницы, неважно, чьи они на самом деле.

— Я есть непонимающий, — впервые за весь вечер высказался Хесус. — Если эти православные люди есть спящие, почему мы есть обязанные говорить их языком?

* * *

Жаркое ближневосточное солнце только показало свой краешек из-за горизонта, когда Сатана зашёл в комнату, служившую в доме Яхве столовой. Помещение это он посетил, дабы разбудить оставленных тут на ночь смертных, поскольку завтракать, по заведенному обычаю, предстояло рано, а стол с утренней трапезой требовалось ещё накрыть. К удивлению Князя Тьмы, Жора и Ромуальдовна уже не спали за столом, а лежали обнажёнными на мягком ковре и курили, используя в качестве пепельницы антикварную фарфоровую тарелку стоимостью в несколько годовых бюджетов небольшой страны. На появление Сатаны супруги никак не отреагировали.

— Я безмерно удивлён, — признался он. — Мне казалось, достопочтенные, что если вас не беспокоить, то вы проспите мордами в салат до самого полудня. Тем не менее, солнце ещё не встало, а вы уже бодрствуете.

— Мы вчера рано легли, — пояснила Ромуальдовна. — Очень уж устали прошлым вечером.

— Да, вы молодцы. Славно поработали и чудесно отдохнули. А ещё мне интересно вот что. Оставляя вас спящими, я у обоих изъял зажигалки, дабы вы не устроили пожар. Однако вам каким-то образом удалось добыть огонь. Неужели трением? Я даже стесняюсь предположить, чем и обо что вы тёрлись.

— Каким ещё трением? На столе лежала чья-то зажигалка.

— Понятно. Видимо, её оставила уважаемая Маша. Вот так моя предусмотрительность оказалась бесполезной по причине чьей-то небрежности. Впрочем, раз вы дом не сожгли, то и говорить не о чем. Так что вставайте, одевайтесь и приводите себя в порядок. Умойтесь и обязательно почистите зубы, а то у вас изо рта пахнет, простите за выражение, не то помойкой, не то канализацией. Хорошо хоть, что никого из вас не стошнило на ковёр.

— Да что мы, дети малые, чтобы блевать после вечеринки? — обиделся Жора.

— Нет, милейший Георгий Борисович, вы никоим образом не ребёнок. Маленький мальчик никогда бы не предложил хозяйке дома настрогать ей детишек прямо в присутствии её мужа и собственной жены. Я не в силах понять, как вам вообще такое в голову смогло взбрести? Это же не кто-то там, а Пресвятая Дева и всемогущий Господь!

— Да ладно, Сатана, не ругайтесь, — попросила Ромуальдовна. — Ну, выпили чуток, немного пошутили, и всё. Никого не побили, мебель не поломали, какие претензии?

— Никаких, — развёл руками Князь Тьмы. — Говорю же, вы — молодцы. А теперь точно так же, по-молодецки, извольте привести себя в вид, подобающий для утренней трапезы. На ней, если я правильно понял отца, уважаемый Яхве сообщит нам требуемую информацию, и мы сможем продолжить наш изрядно затянувшийся квест.

— Вы так и нам не объяснили, что значит это слово.

— Очень вас прошу, достопочтенные, не заговаривать мне зубы. Вам надлежит незамедлительно проследовать в ванную и приступить к утренней гигиене.

— К чему приступить? — не понял Жора.

— Вижу, по-человечески вы не понимаете, — расстроился Сатана. — Встать, одеться, оправиться, умыться, почистить зубы! — неожиданно рявкнул он настолько громко, что зазвенели хрустальные подвески люстры. — Быстро! Бегом, я сказал!

Когда супруги вернулись, приведя себя в более-менее пристойный вид, стол уже был накрыт, но к завтраку никто не приступал, ждали их.

— Присаживайтесь, уважаемые, — радушно улыбаясь, предложила им Мария. — Приятного аппетита!

— Спасибо, вам того же, — вежливо откликнулась Ромуальдовна.

— Как вам спалось?

— Чудесно. Хотя я считала, что гостям обычно предлагают кровать, но на ковре оказалось тоже неплохо. А вам?

— Спасибо, замечательно.

— Мне с Ромуальдовной было хорошо, — заявил Жора. — Вам, Мария, с мужем тоже понравилось. Наверно, и Хесус с Сатаной тоже нормально провели ночь.

— Что вы имеете в виду, милейший? — ледяным тоном поинтересовался Сатана.

— Это есть клевета, — возмутился Хесус одновременно с ним. — Я не есть содомит!

— Чего он не есть? — не поняла Ромуальдовна.

— Он говорит, что не гомосексуалист, — перевёл Яхве.

— Я не говорил, что они гомосеки, — перепугался Жора. — Просто подумал, что они хорошо спали, и всё.

— Можно нам по бутылочке пива? — попросила Ромуальдовна, уводя разговор от опасной темы.

— Обойдётесь, — буркнул Сатана. — Побудьте для разнообразия трезвыми. Вдруг вас развезёт, а повторение вчерашнего концерта нам совсем ни к чему.

— Да, действительно, — согласился с ним Яхве. — Как говорится, делу — время, потехе час. Час потехи наши дорогие гости вчера обеспечили, пришло время серьёзных дел. Сынок, я так понял, что ты хочешь меня о чём-нибудь спросить? Что ж, спрашивай.

— Отец, я думаю, ты знаешь, что на арену вышел новый бог, некий Евгений Викторович.

— Да, я даже с ним знаком. Он недавно был у меня в гостях. Кстати, вёл он себя не в пример более прилично, чем твои друзья.

— Зато он пытается устроить третью мировую войну.

— Мне и это известно. Он считает, что дело ограничится уничтожением США. Но я согласен с тобой, это будет полномасштабная ядерная война. Ты хочешь узнать у меня, как можно предотвратить такой исход?

— Да, именно это, — подтвердил Сатана.

— Я пытался убедить юношу остановить афёру, но он уверен в своей правоте и меня не слушает. Если хочешь избежать войны, парня придётся убить.

— Весь вопрос в том, как это сделать. Можно ли вообще убить бессмертного бога?

— Можно, Саня. Я же тебе когда-то рассказывал об оружии Кроноса.

— Кронос давно мёртв, и его оружие утрачено.

— Да, так и есть. Но Кронос мог убивать богов, значит, боги всё-таки уязвимы.

— Теоретически — да, но ведь я не могу воспользоваться этой штукой. И что мне делать?

— Ничего, сынок. Тебе нечем остановить Женю. Смирись!

— Отец, помоги мне. Хесус, как видишь, на моей стороне, хотя ты знаешь, какие между нами отношения. Почему бы и тебе не поучаствовать в спасении мира?

— Потому, что никакого моего интереса в этом нет.

— Подожди! Ты плотно занимаешься евреями. В США их полно. Тебе на них наплевать?

— Да. Там ненастоящие евреи. Настоящие — в Израиле.

— Но США — союзник Израиля. Без Америки арабы и прочие магометане его сметут. Ведь если к делу подключатся такие страны, как Саудовская Аравия, а без США они именно так и поступят, у евреев шансов нет.

— Израиль должен научиться противостоять врагам самостоятельно, без посторонней помощи. Уверен, израильтяне справятся.

— А если нет? Пойдут насмарку все твои труды.

— Должны справиться. В случае же неудачи мне придётся вспомнить, что я не только Яша, а ещё и Алик.

— В каком смысле?

— В смысле Аллах. Бог, в том числе, и арабов. Я думаю, ты узнал от меня всё, что мог. Ну, что ж, вот тебе бог, — он ударил себя кулаком в грудь, — а вот порог. До свидания, сынок. Надеюсь, теперь ты будешь навещать нас почаще.

* * *

В дом Яхве гости пришли с пустыми руками, поэтому для того, чтобы его покинуть, долгих сборов не потребовалось. Хесус, закрывая за ними дверь, состроил печальную мину и беспомощно развёл руками в знак того, что он сделал всё возможное. Сатана в ответ досадливо махнул рукой, показывая, что если успех не достигнут, то объём затраченных усилий никому не интересен.

Прямо перед крыльцом Князь Тьмы церемонно поцеловал руку Ромуальдовне, затем отвесил поклон Жоре, буркнул «До свидания, а лучше прощайте!», повернулся и быстро зашагал по улице. Жора бросился его догонять, он жалобно звал Сатану и пытался остановить его, схватив за руку, но ничего не получалось — Жорины ладони почему-то всякий раз сжимали только воздух. Попытка сделать подножку не удалась точно так же. Сатана шёл, не снижая темпа, и на безуспешные потуги своего клеврета внимания не обращал.

К своему огромному сожалению, Ромуальдовна с такой же скоростью ни идти, ни бежать не могла, мешали высоченные каблуки. Умом она понимала, что Жора всё делает правильно, сейчас важнее всего не отстать от Сатаны, но сам факт, что супруг бросил её одну на улицах городка, населённого евреями, вызывал у женщины бурные эмоции, самой сильной из которых была ненависть к мужу. Держать эмоции в себе Ромуальдовна не собиралась, и они выходили наружу потоком омерзительных ругательств. Услышав их, понимающие по-русски прохожие разбегались подобно перепуганным тараканам.

Но ругательствами делу не поможешь. Женщине пришлось разуться и догонять удаляющихся мужчин босиком, держа босоножки в руках. Теперь прохожие от неё не шарахались, а только провожали недоумевающими взглядами. Жору и Сатану она настигла, изрядно запыхавшись.

— Сатана, почему вы от нас убегаете? — плача, вопросила она из последних сил.

— Я ни от кого не убегаю, — бесстрастно ответствовал Князь Тьмы, ничуть не снижая темпа ходьбы. — Иду по своим делам, вот и всё. Понять не могу, зачем вы за мной гонитесь?

— Но мы же — одна команда! У нас миссия, вы сами говорили.

— Мы были одной командой. Употребляйте, пожалуйста, правильное глагольное время. Но с тех пор, как выяснилось, что миссия невыполнима, я — сам по себе, а вы — как хотите. Мир спасти невозможно, мы потерпели полный и окончательный провал. Не понимаю, чего вы ещё от меня хотите.

— Не бросайте нас здесь, пожалуйста, среди жидов!

— Покричите это слово погромче. Тут немало народа, понимающего по-русски. У вас будет прекрасный шанс испытать на себе суд Линча в ближневосточном варианте. Здесь это мероприятие принято проводить с помощью побивания камнями. С удовольствием понаблюдаю, как это будет происходить.

— Некрасиво поступаете, Сатана, — вступил в беседу Жора, который долго думал, как убедить Князя Тьмы сменить гнев на милость, и эта фраза оказалась лучшей из того, что пришло ему в голову.

— Зато вы — просто красавчики! Да вы за один вчерашний день натворили столько, что вас убить, и то мало! Обзывать евреев нехорошими словами — красиво? Нажраться в стельку в доме Господа своего — красиво? Стряхивать пепел мне в тарелку — вершина культуры? Эстеты хреновы! И после этого они меня ещё в чём-то упрекают!

— Зато не наблевали, — припомнил Жора свой благой поступок.

— Молодцы! Это настоящий подвиг. Я похлопочу, чтобы вас за это наградили званием Героев России. Желательно посмертно. Но это потом. А сейчас я спешу. Путь мой лежит в дополнительные измерения, а вы, если хотите, следуйте за мной.

— Мы же не сможем!

— Это печально. Но помочь ничем не могу.

— Сатана, миленький, отправьте нас домой, пожалуйста! — жалобно попросила Ромуальдовна, продолжая заливаться слезами. — Вам же это ничего не стоит! Просто дайте денег на билеты, и всё!

— Зачем вам в Россию? Через несколько дней её уничтожат. По крайней мере, её европейскую часть. А здесь, милейшая Ромуальдовна, вы сможете с успехом заниматься проституцией, как вам рекомендовал страж границы в аэропорту. У этих ребят глаз намётанный, ошибаются они крайне редко. А потом, когда арабы Израиль сметут, вы попадёте к ним в рабство. Рифма хорошая для стихов: «раб — араб». А жить вы будете в серале. Тоже замечательное слово для говорящих по-русски.

— Что оно значит?

— Примерно то же, что и гарем. Вы там будете наложницей, а милейший Георгий Борисович — охранником, или секьюрити, как принято говорить в России. Арабы же почему-то называют эту должность «евнух».

Тем временем светлую голову Жоры посетила ещё одна умная мысль. Он догадался, как остановить Сатану. Правда, было совсем не понятно, что делать дальше, но главное, как говорится, ввязаться в бой, а дальше видно будет.

— Сатана, а в честь чего паника? Откуда вы взяли, что наша миссия провалена? — поинтересовался он.

Князь Тьмы резко затормозил, и супруги больно врезались в его спину. Ромуальдовна с досады ударила его по затылку сразу двумя каблуками своих босоножек, которые продолжала держать в руках, но Сатана ничего не заметил.

— Да, хороший вопрос, — признал он. — Но мой ответ вас не порадует. Единственное оружие, способное остановить милейшего Евгения Викторовича, это то, которым пользовался Кронос.

— Давно хотел спросить, кто он такой, — сообщил Жора.

— Правильно делали, что не спрашивали. И сейчас не надо было, потому что это неважно. Уже давным-давно Кронос мёртв, а об его оружии никто не слышал. Более того, забыто даже, что это за оружие. В общем, нам оно недоступно, а раз так, то нашей миссии конец. Счастливо оставаться!

— Нет уж, погодите! — потребовала Ромуальдовна. — Вы нас бросаете, потому что миссия провалена. Значит, миссия не провалена. Оружие Кроноса существует.

— Блестящий образчик женской логики, — похвалил её Сатана. — Мне так хочется, следовательно, так и есть. Неубедительно, милейшая. Или докажите мне своё утверждение нормальным способом, или мы расстаёмся здесь и сейчас.

— Да это же очевидно! — уверенно заявила женщина, хотя на самом деле особой уверенности не чувствовала.

— Мне — нет. Позвольте откланяться!

— Не позволю! Сначала выслушайте! Женя боится какой-то магии, вы сами говорили.

— Говорил, и что?

— Единственное, что опасно для таких, как вы и он, это оружие Кроноса, верно?

— Верно. Уважаемый Евгений Викторович боится оружия Кроноса. Что это нам даёт?

— Узнав об этой штуке, Женя бежит за советом к Господу. Но и после встречи с ним продолжает бояться.

— Это откуда известно? — скептически поинтересовался Сатана.

— Вы же сказали «боится», а не «боялся».

— Тонкое наблюдение. Это сказала драгоценнейшая матушка нашего Евгения Викторовича. Её слова подслушал уважаемый Елубай Нуртасович, и в меру своего разумения передал их мне. Слышали о таком понятии, как испорченный телефон? Неужели в наших условиях можно полагаться на время глаголов? К тому же, если вы правы, получается, что отец мне соврал.

— Прекрасный образчик женской логики, — отметил Жора. — Мне не нравится, значит, этого нет.

— Браво, Георгий Борисович! Вы интеллектуально растёте прямо на глазах. Может, вы и докажете, что отец мой лгал мне в глаза?

— Да запросто! Вот вы говорили, что для вас люди — как мыши. Я и представил, что я — очкастый ботан, и дрессирую мышей. А для Господа нашего вместо мышей — жиды. Ой, простите! Евреи, конечно же. И он их тоже дрессирует по-всякому.

— Представил вашу бродячую труппу, — криво усмехнулся Сатана. — Гвоздь программы! На арене дрессированные хищники: мыши и евреи! Дрессировщики — народные и заслуженные артисты России и Израиля Георгий Борисович…

— Я же серьёзно, — обиделся Жора.

— Хорошо, продолжайте.

— Ну, вот мы с Господом дрессируем каждый своих, и тут приходит ко мне Бабай, а к нему — Женя, и говорят: «Мы сейчас ваших зверушек того, потравим немного». Я говорю Бабаю: «Да пошёл ты! Это мои мыши, я с ними долго возился!». А господь почему-то говорит Жене: «Та делай, что хочешь! Я займусь другой породой мышей, арабской!».

— С чего вы взяли, что отец ему так и сказал?

— А с того, что если бы он хотел остановить Женьку, то расписал бы вам весь свой базар с ним. А он вместо этого вас, считай, выгнал из своего дома. Ну, и нас заодно.

— Правдоподобно. Ну, а почему он так себя повёл? Есть идеи?

— Конечно. Вы только не обижайтесь. Понимаете, если моих мышей захочет потравить Ромуальдовна, то ей можно. Потому что она мне дороже сотни мышей. А может, даже тысячи. Выходит, Женька для вашего батюшки то самое, что для меня Ромуальдовна.

— Вы намекаете, что мой отец — содомит?

— Ну да. Он и Женька друг друга того, в манделу.

— Георгий Борисович! Вы хоть понимаете, какое на наших глазах свершается невообразимое чудо, что после подобных инсинуаций вы до сих пор живы?

— После чего?

— После высказанных вами глупостей! Кстати, чтоб вы знали, Мандела — это не то, что вы думаете! Это человек с такой фамилией!

— Бедняга! Как вообще жить русскому человеку, если он для всех Мандела?

— Мандела — не русский.

— А кто? Жид, что ли? То есть, этот, еврей?

— Вы неисправимы, Георгий Борисович! А Мандела — негр.

— Вот же не повезло человеку. Мало того, что фамилия ужасная, так ещё и негр. Но вы тему-то нашего базара не забалтывайте. Ну, пусть не в манделу, а в попу. Что это меняет?

— Мой отец — не содомит! Более того, он ненавидит содомитов.

— Знаешь, противный, все ярые гомофобы, вроде твоего папашки — латентные геи, — неожиданно вмешался в беседу проходивший мимо молодой израильтянин с ярко накрашенными губами и тенями на веках. — Это ещё Фрейд доказал.

— Вали отсюда, гомосятина! — заорал разъярённый Сатана. — Мало мне русских полудурков, так ещё и жиды на улицах пристают!

— Ты, видать, тоже латентный. Пока. Чмоки-чмоки! — нежно улыбнулся ему еврей нетрадиционной ориентации и зашагал своей дорогой.

— А нам говорили, что слово «жиды» употреблять нельзя, — напомнила Ромуальдовна.

— Нельзя, — согласился Сатана. — Я погорячился.

— А латентные — это куда? — поинтересовался Жора.

— Ребята, вы меня в гроб загоните. До суицида доведёте. И оружие Кроноса не понадобится. Ладно, раз тут по улицам шляется подобная публика, лучше продолжить наш разговор в уютном номере какой-нибудь гостиницы. Тут неподалёку есть весьма неплохая. Только вы, милейшая Ромуальдовна, будьте любезны обуться. А то отель солидный, босоту туда не пускают.

Глава 7

Отель действительно располагался поблизости. Сатана назвал его «неплохим» и «солидным», но на взгляд супругов, он был просто роскошным и не шёл ни в какое сравнение с теми ночлежками под вывеской «Гостиница», где им когда-либо приходилось останавливаться.

Свободных номеров наличествовало сколько угодно, но Князь Тьмы предпочёл снять супругам люкс для новобрачных, а себе — просто люкс. Расплачивался он кредитной карточкой, на которой деньги никогда не заканчивались. Возможно, существование именно таких «кредиток» и вызвало финансовый кризис, а непомерная жадность банкиров и рекордный дефицит госбюджета США сыграли лишь вспомогательную роль.

Клиентам, останавливающимся в люксах, для доставки багажа в номер полагалась помощь гостиничного боя (шабес-боя, как поименовал его Сатана). Поскольку багаж у клиентов изначально отсутствовал, Дьяволу пришлось извлечь из воздуха чемодан весом примерно в полцентнера. Как позже выяснилось, он был плотно набит какими-то кусками армированного бетона. Бой настолько утомился от перетаскивания этакой тяжести, что ушёл восвояси, не дожидаясь чаевых. Чемодан, бегло осмотрев его содержимое, Жора и Сатана совместными усилиями затолкали под кровать, потому что посреди номера он изрядно мешал, после чего благополучно навсегда о нём забыли.

Все трое сели на огромную кровать, предназначенную для молодожёнов, застеленную розовым бельём с изображением тюльпанов. Сатана, сжалившись над своими клевретами, раздобыл для них по банке датского пива, и у супругов сразу же поднялось настроение.

— Продолжим наше совещание, — предложил Князь Тьмы. — Остановились мы на предположении достопочтенного Георгия Борисовича, которое заключается в том, что мой отец — содомит, а милейший Евгений Викторович — его любовник. Эту беспардонную клевету я отметаю без дальнейших пояснений. Другие идеи насчёт того, почему отец предположительно мне соврал, у вас имеются?

— У меня есть, — заявила Ромуальдовна. — Только сначала я сама хочу спросить кое о чём. Вот вы и Хесус — боги, и сыновья бога. А остальные? Вагиня, Мария — они тоже дети богов?

— Афродита — дочь Зевса. А насчёт Марии — просто не знаю. У неё были смертные родители, но ведь законный отец необязательно и биологический. А что?

— А сам Господь?

— Он тоже сын Зевса, то есть, брат Афродиты. По крайней мере, он когда-то мне говорил именно так. Что вам даёт эта информация, милейшая Ромуальдовна?

— Да вот думаю, почему все боги — потомки богов, а Женя — нет. Как такое могло получиться?

— Хороший вопрос, — признал Сатана. — И что самое обидное, ответить на него я не могу. Потому что не знаю. Прошу вас, продолжайте.

— Непонятно, почему Женя очень похож на Хесуса.

— Вот вы о чём! Сами-то как объясняете их сходство? Не тем, что они оба евреи?

— Нет. Я думаю, что Женя — сын Хесуса, потому и похож на него. То есть, родной внук Господа. Вот поэтому Господь ему и помогает.

Сатана надолго задумался. Не прекращая размышлений, он извлёк из воздуха ещё одну банку пива и с удовольствием употребил её под завистливые взгляды супругов.

— Не сходится! — наконец, вынес он свой вердикт. — Иешуа незачем скрывать, что Евгений Викторович — его сын. Если бы, конечно, дела обстояли бы именно так, как вы думаете. И почему тогда Яхве и Иешуа действуют не заодно?

— Кто вас, богов, разберёт, — буркнул Жора. — Ведёте себя, как натуральные психи. Один хочет ядерную войну затеять, другой две тысячи лет извиниться перед папашей никак не соберётся, а богиня любви — это вообще что-то с чем-то.

— Психи мы или нет — неважно. А вот насчёт того, что милейшие Евгений Викторович и Иешуа Иосифович — близкие родственники, это гениально! Только, думаю, они не отец и сын, а два брата. Вот если так, то всё прекрасно сходится. Остаётся вечный вопрос — что дальше делать будем? Яхве нам ничего не сказал, а раз мы хотим прихлопнуть его сыночка, то и не скажет. Заставить его мы не можем. Готов внимательно выслушать ваши предложения, достопочтенные.

— Нам нужно точно знать, о чём Женька базарил с Господом? — поинтересовался Жора. — Или сойдёт, как говорят, агентство ОБС — одна баба сказала?

— Да хоть что-нибудь. Нам, уважаемый Георгий Борисович, особо перебирать как-то не приходится.

— Тогда надо бабу и спросить. Наверняка она их базар слышала.

— Баба — это уважаемая Маша? — уточнил Сатана.

— Она самая.

— Разумно. Она, скорее всего, что-то знает. Вот только вопрос, захочет ли она рассказать это нам, вопреки воле своего супруга. Действовать придётся через Иешуа, со мной она даже говорить не станет. И чует моё сатанинское сердце, что ему она тоже ничего не скажет. Не вижу, ради чего ей рисковать, идя против мужа, с которым прожила две тысячи лет. Ни мне, ни Иешуа нечего ей предложить взамен.

— Пусть она только поговорит со мной, и я вытяну из неё всё, — пообещала Ромуальдовна. — Вы, мужики, ничего не понимаете в женской психологии.

— Несколько самоуверенное заявление, — скептически оценил её высказывание Сатана. — Но, поскольку других вариантов у нас всё равно не просматривается, попробуем, уважаемая Ромуальдовна, предоставить вам возможность проявить себя во всей красе.

* * *

Неожиданно оказалось, что связаться с Хесусом не так просто. Сначала выяснилось, что в телефоне Сатаны разрядилась батарейка. Раздосадованный Князь Тьмы пошарил в будущем и извлёк оттуда ещё один свой мобильник, но это положения не спасло — он тоже оказался разряженным. Сатана уже замахнулся, чтобы разбить ни в чём не повинное электронное устройство об стену гостиничного номера, но в последний момент передумал, и вернул его туда, где взял.

Следующей попыткой спасти положение оказалась доставка зарядного устройства из того же будущего. К сожалению, очень быстро выяснилось, что зарядник не подходит к сатанинскому телефону, не те разъёмы. Ругаясь на нескольких языках, и современных, и давно почти всеми забытых, Сатана раздобыл ещё один экземпляр зарядника, который на этот раз удалось соединить с телефоном, и сделал самое естественное в такой ситуации — вставил вилку в розетку. Посыпавшиеся оттуда искры породили новый поток адской ругани, но мобильник от ругательств почему-то не заработал.

В дверь вежливо постучали, и в номер вошёл гостиничный электрик, пожилой мужчина с типично еврейской внешностью, одетый в фирменную спецовку с названием отеля на спине. Он невозмутимо отключил от сети неисправное зарядное устройство, затем поколдовал в щитке с предохранителями, удовлетворённо хмыкнул и молча удалился. Сатана, прекратив ругань, вновь сел на кровать, упёр локти в колени, а ладонями горестно обхватил голову. Мерно раскачиваясь, он что-то тихонько бубнил себе под нос. Что именно, супруги не смогли бы понять, даже если бы услышали.

Тем временем Ромуальдовна, влекомая женским любопытством, обнаружила в номере холодильник, как выяснилось, набитый под завязку пивом различных сортов. Минут через пятнадцать весьма довольный собой Жора вернулся к Сатане, который продолжал демонстрировать миру вселенское горе, и осторожно потряс его за плечо.

— Лучше отойдите от меня подальше, уважаемый Георгий Борисович, — порекомендовал ему Князь Тьмы. — Дабы безвинно не пострадать.

— Чего вы так расстроились? — поинтересовался Жора. — Подумаешь, проблема, мобильник разрядился. Ерунда! Хотите, заряжу? А вы пока пивка хлебните. Холодненькое!

Сатана выпил пиво одним глотком, смял банку и швырнул её в хрустальную люстру. Но не попал. Немного подумав, он протянул Жоре свой телефон, после чего вновь уставился в какую-то астральную точку и забормотал нечто невнятное.

Жора, не теряя времени, взял зарядное устройство, аккуратно положенное электриком на журнальный столик, и смело подключил его к электрической сети. Нужный эффект не заставил себя долго ждать. Как и в прошлый раз, сначала полетели искры, затем появился электрик. Он попытался опять вынуть вилку из розетки, но Жора ему помешал. Работник отеля недоумевающее на него уставился, ожидая объяснений такого странного поведения постояльца, и они не заставили себя долго ждать.

— Это телефона, — сообщил Жора, демонстрируя мобильник. — Капут, — он ткнул пальцем в погасший экран. — Мало-мало батарейка кончилась. И зарядник мало-мало капут, — теперь в центре внимания оказалось зарядное устройство. — Понимай?

— В общем, всё понятно, — кивнул электрик. — Только почему вы разговариваете, как дебил? Или вы мало-мало, но таки дебил?

— О! Наш человек! — обрадовался Жора. — Что ж ты сразу не сказал, что понимаешь человеческий язык? Короче, зарядишь мобильник?

— Тридцать сребреников. То есть, шекелей.

— Ну, ты и жид! За такую мелочь целых тридцать этих, как их? Слушай, у нас нет шекелей. Рублями возьмёшь?

— А какой курс рубля? — поинтересовался электрик.

— Тебе не всё равно? Дам те же тридцать.

— Тогда лучше евро. В крайнем случае, доллары.

Жора подошёл к Сатане и вновь оторвал его от созерцания астрала.

— Чего надо? — рявкнул Сатана.

— Тридцать сребреников.

— Странная сумма. За тридцать сребреников Иуда продал Иешуа. Вы что, вознамерились выкупить его обратно?

— Нет, зачем он мне?

— Вот и я удивляюсь. В любом случае, где я, по-вашему, раздобуду сребреники? Чтоб вы знали, милейший Георгий Борисович, эти монеты уже много веков не чеканятся. Предлагаете мне собирать их по музеям и частным коллекциям?

— Нет, то и нет. Тогда дайте тридцать долларов.

— Это другой разговор, — Князь Тьмы непринуждённым движением правой руки извлёк из воздуха стодолларовую купюру и протянул её Жоре, который немедленно переправил банкноту электрику.

— Вот это да! — восхитился тот. — Он что, фокусник? Я бы таки тоже хотел деньги из воздуха доставать.

— Ещё и какой фокусник, — согласился Жора. — Ты даже не представляешь, как он умеет фокусничать. Но хорош болтать! Нам телефон нужен.

— И вы таки его получите! — пообещал электрик.

Он достал из кармана спецовки отвёртку и принялся колдовать над зарядным устройством, не вынимая его из розетки. Примерно через две минуты интенсивного колдовства он присоединил к заряднику телефон, у которого сразу же загорелся экран. Отдав мобильник Жоре, он покинул номер, что-то бормоча о том, что через десять минут обязательно принесёт сдачу. Разумеется, электрик не вернулся ни через десять минут, ни через десять часов, но ничего иного от него и не ждали, так что совсем не удивились.

— Сатана, ваш мобильник уже работает, — не скрывая гордости, доложил Жора.

— Очень хорошо, — отреагировал Князь Тьмы. — Не суетитесь вы так, Георгий Борисович. Позвонить Иешуа особой проблемы не составляло. Ничего не мешало переставить сим-карту из моего разряженного телефона в любой неразряженный. Например, в ваш или милейшей Ромуальдовны. Не в этом дело, а в том, что у нас нет шансов успешно закончить этот проклятый квест.

— Вы так нам и не объяснили, что такое квест, — напомнила Ромуальдовна.

— Сие слово означает, если говорить упрощённо, продвижение к заданной цели через последовательное преодоление разнообразных трудностей. Только трудностей перед нами слишком много, и любая из них может оказаться непреодолимой. А тут ещё и время поджимает. Я, честно говоря, вообще не понимаю, почему наш драгоценный друг Евгений Викторович до сих пор не сотворил то, что намеревался сотворить.

— Не падайте духом, — попросила женщина. — Вот ваш телефон. Звоните Хесусу, договаривайтесь о встрече с Марией. Вот когда спасём мир, можете впадать в депрессию сколько хотите.

— Я уже сомневаюсь, стоит ли спасать этот мир. Мне что, больше всех надо? Богам ядерный взрыв не повредит. На Земле останутся только боги, и, возможно, тараканы. Разве это так уж плохо?

— Кстати, тараканов теперь намного меньше.

— Попрятались, — объяснил Сатана. — Похоже, готовятся к войне. А если мы всё-таки каким-то чудом предотвратим это безобразие, знаете, что скажут трёхмерные?

— Что?

— Они скажут «Спасибо, Иисус!», «Спасибо, Аллах!», «Спасибо, Шива, Кецалькоатль, Зевс, Мать Моржиха и хрен знает кто ещё!». Но никто из них не скажет «Спасибо, Сатана!». Нет, что вы! Наоборот, все будут орать «Снова Господь победил Сатану!».

— Ничего подобного, — возразила Ромуальдовна. — Если мы спасём мир, об этом никто и не узнает.

— Очень может быть. Но это ещё хуже. Я бы хотел, чтобы меня любили, не против даже, чтобы ненавидели, но если совсем не замечают — это непереносимо!

— Сатана, так вы что, звонить своему братцу категорически отказываетесь?

— Если честно, на милейшего Иешуа у меня ужасная аллергия. Терпеть его не могу. То есть, при необходимости, конечно, терплю, но с огромным трудом. Устал я неимоверно, достопочтенные. Так что звоните ему сами. Опыт же есть.

— Тогда Елубай Нуртасович звонил, а не мы. Ладно, я попробую.

— Подожди, — попросил супругу Жора. — Я тут немного подумал…

— Это похвально, — одобрил Сатана. — Продолжайте в том же духе, Георгий Борисович, но смотрите, не увлекайтесь. А то у тех, кто думает чрезмерно, порой наступает нервный срыв. Вот как у меня сейчас, например.

— Ничего не понял.

— И не нужно. Лучше поделитесь с нами результатами своих размышлений. Или результатом, раз уж вы думали совсем немного.

— Я так понял, этот ваш брательник, Хесус, любит Машу.

— И что тут такого? Сын и должен любить своих родителей, или вы полагаете это отклонением от нормы?

— Ну, это смотря как любить.

— То есть вам, Георгий Борисович, показалось, что между Иешуа и его матерью имеет место инцест. Я вас правильно понял?

— А инцест — это куда?

— Это куда угодно, но с близкими кровными родственниками.

— Сатана, я с вами столько новых слов узнаю!

— Повышение вашей эрудиции, без сомнения, важный процесс во вселенском масштабе.

— Я, как раз, не думаю, что он её того. Но, наверно, хочет.

— То есть, предполагаете у Иешуа эдипов комплекс. Не спрашивайте, пожалуйста, что это такое, долго объяснять. Отмечу только, что с торговыми комплексами он не имеет ничего общего. Итак, с чего вы взяли, что он этого хочет?

— Она, конечно, старше него…

— Далеко не факт. Мария, без сомнения, родилась раньше, иначе и быть не могло, но время относительно, и кто из них прожил дольше, я бы не взялся судить. Тем более, при возрасте в две тысячи лет это не так и важно.

— Вот и я о том же. И ещё, в ней есть что-то этакое, настоящее, понимаете? Даже я перед ней не устоял.

— Да ты же кобель! — прошипела Ромуальдовна. — Не устоял он, видите ли! Перед кем ты вообще способен устоять, особенно когда пьяный? Одна Вагиня чего стоит!

— Речь сейчас не обо мне, а о Хесусе, — напомнил Жора. — Так вот, он говорил, что настоящие христиане — только католики. Я кино видел когда-то, про поляков. Ненавижу их!

— А я думал, что вы ненавидите евреев, — удивился Сатана. — Но хотелось бы знать, при чём тут поляки?

— Они католики.

— Ну, и что?

— Они в фильме постоянно орали то «Святая Дева!», то «Матерь Божья!». А православные так почти не говорят.

— Вынужден в этом вопросе с вами согласиться, Георгий Борисович. Я многократно слышал от православных упоминание какой-то матери, и ни разу — Божьей. Какие выводы из всего этого вы сделали?

— Он за католиков, потому что они поклоняются его матери.

— Я с вами не согласен, но предположим, что вы правы. Чем это нам грозит?

— Вас трое братьев, и все от разных матерей. Все друг друга ненавидите.

— Несмотря на предполагаемую вами ненависть, мы с Иешуа вполне способны сотрудничать во имя общего дела. Нужно разделять личные отношения и бизнес.

— Всё так, Сатана, у вас с Хесусом общий интерес — спасти мир. Но Хесус пока не знает, что Женька — его брат. А когда узнает, всё может измениться.

— С чего вдруг? Сами же утверждаете, что сыновья Яхве не очень любят друг друга, мягко говоря. Наоборот, он ещё больше проникнется важностью нашего совместного дела.

— С того, что ему выгодно, что есть Женька. Это живое доказательство измены Господа своей супруге. Маша взревнует мужа, Хесус в нужный момент скажет ей словечко-другое, бац! — и, глядишь, развод, и она — свободная женщина. За ней можно и приударить.

— Георгий Борисович, вы проецируете на Иешуа свои желания. Как вы себя представляете процесс «приударивания» сына за матерью?

— Она из-за развода расстроится, а кому утешать, как не сыну? А там слово за слово, а дальше уже как получится.

— Глупости всё это. Ваши глаза застланы пеленой секса, а ведь в человеческой жизни много всего, с сексом не связанного. Хотя старик Фрейд со мной не согласился бы. Впрочем, вы всё равно не знаете, кто такой Фрейд.

— Знаем, — возразила Ромуальдовна. — Это сенбернар Вадика из четвёртого подъезда. Очень добродушная собачка. Только он ещё не старый, хотя и не щенок.

— Только животных нам и не хватало. А у вас в доме случайно нет кролика по кличке Яхве?

— Не знаю. Зато Лидка, со второго этажа, держит настоящую крысу. У неё ужасный характер, поэтому её назвали Сатаной. Крысу, а не Лидку, хотя Лидка ничем не лучше.

— Хотите сказать, что у меня скверный характер?

— Нет, что вы! Но многие думают, что да. Они же с вами лично не знакомы. А по фильмам — так и есть.

— Любите вы посплетничать. Достаточно! Вы меня не убедили, Георгий Борисович, но ваше предположение мы к сведению примем. Если Иешуа до поры до времени не будет знать, что Евгений Викторович — его брат, ничего страшного не случится. Поэтому звоните ему и просите, чтобы он вас соединил со своей матерью. О нашем с ним новообретённом братце не говорите ничего. Хотя, нет. У вас, уважаемая Ромуальдовна, язык, как помело, метёт, не останавливаясь, так что позвоню я сам. Будем считать, что временно овладевшую мною небольшую депрессию я благополучно преодолел.

Он переговорил с Хесусом на каком-то языке, непонятном супругам, затем прервал связь и сообщил:

— По словам Иешуа, уважаемая Маша чем-то занята, и ради нас своё занятие прерывать не намерена. Но, как только освободится, немедленно проследует в этот люкс. Произойдёт это не раньше, чем через час. Надо полагать, вы, достопочтенные, намерены провести это время с наибольшей пользой, а именно, предаваясь похоти?

— Я не против, — хищно улыбнулся Жора. — Это же номер для новобрачных, он для того и сделан.

— Обойдёшься, — отмахнулась от него Ромуальдовна. — Может быть, позже. Сатана, лучше расскажите нам, кто такой Кронос и что у него за оружие. Можно, как в прошлый раз, с коньяком.

— Нет уж! Никакого спиртного! До разговора с Машей — сухой закон. Расскажу вам, так и быть, о Кроносе, хотя толку от этого для нашего дела — ни малейшего. Может, у вас ещё есть какие-нибудь вопросы?

Жора и Ромуальдовна засыпали Сатану вопросами, а попутно уговорили его немного ослабить сухость закона и разрешить им во время лекции употреблять пиво. Откашлявшись, Князь Тьмы начал свой рассказ.

* * *

Как и рекомендуется, начну я с самого начала. За давностью лет достоверно неизвестно, как, когда, откуда и зачем на Земле появились боги. Есть даже версия, что именно боги создали людей, посредством секса со всякими рамапитеками, это древние обезьяны такие. Да и потом вливали в них свою кровь, как выразился мой уважаемый отец. А возможно, трёхмерные люди — просто потомки богов, которые не смогли овладеть божественностью, то есть, использовать дополнительные измерения. Вроде бы обе версии противоречат каким-то представлениям современной генетики, ничего не могу сказать по этому поводу, я не специалист.

Да оно и неважно. Главное, что богов было много, около миллиона, а людей — ещё больше. Люди работали, боги в основном развлекались. Иногда, по настроению, помогали. Если верить легендам, боги жили отдельно, в какой-то изолированной местности. Не то остров, не то труднодоступная для трёхмерных горная долина. Как называлась страна богов, тоже никто толком не может сказать. На выбор: Атлантида, Страна Му, Эльдорадо, Шамбала, Олимп, Эдем, Гондвана. Вижу, последнее слово вас развеселило. Успокойтесь. Гондвана имеет такое же отношение к презервативам, как Пангея — к гомосексуализму. Само собой, что отдельных Ада и Рая нет и никогда не было. И тот, и другой располагаются здесь, на Земле, причём и люди, и боги больше склонны строить Ад, чем Рай.

В стране богов жили и трёхмерные слуги, но их было очень мало. Практически всё, что нужно, боги способны легко раздобыть сами. Возможно, некоторым слугам удавалось бежать во внешний мир, от них остальные и узнавали о нашем существовании. Несмотря на низкую рождаемость у богов, их количество неуклонно росло, ведь боги бессмертны. И вот якобы наступил момент, когда еды стало не хватать.

Еду боги, естественно, брали у трёхмерных, понемногу, чтобы осталось достаточно и тем, кто её вырастил. Но богам требовалось всё больше и больше, и у людей начался голод. Где голод, там и чуме дорога открыта, и обыкновенный грипп смертельным становится. В итоге людей стало меньше, и продовольствия они заготовили меньше, поэтому на следующий год ситуация только усугубилась. Такое явление называется положительной обратной связью. Хотя, кому я это говорю?

Задачу, конечно, можно было бы решить мягкими методами. Например, боги могли сами добывать себе пропитание, или есть меньше, или как-нибудь помочь трёхмерным с теми же болезнями и прочим, дабы людей стало больше, и войны можно было бы прекратить, хотя бы временно. Кое-что они, наверно, пытались делать, но в массе своей боги ленивы и привыкли просто беспардонно брать всё нужное.

А раз так, оставался единственный путь. Требовалось резко уменьшить численность богов. Было у них какое-то оружие против подобных себе, и они это оружие применили. Началась бойня всех против всех. Вскоре численность богов пришла в норму. Однако бойню остановить не так и просто. Смотрели фильм «Горец»? Видимо, сценаристы что-то о богах знали. В живых должен остаться только один! Так и вышло. Единственный уцелевший называл себя Кроносом, какое имя он носил на самом деле, спросить было не у кого. Якобы все живущие ныне боги — его потомки. У него сохранилось оружие, и он им пользовался, когда кто-нибудь из его сыновей или внуков переставал ему нравиться.

Что из себя представляло его оружие, я не смог выяснить даже приблизительно. Кронос не то погиб от руки своего внука Зевса (утверждают, что именно внука, а не сына, а лично мне — всё равно), видимо, внучок так или иначе оружие предка раздобыл. Потом Зевса прикончил его сынок Геракл, а потом и этот куда-то пропал. Расспрашивать, считайте, некого. Все, кто имел информацию об оружии Кроноса, или мертвы, или скрылись. Вот только недавно внезапно выяснилось, что о нём знает мой драгоценный папаша, а от него, видимо, узнал и милейший Евгений Викторович, и неведомо кто ещё.

Полагаю, достопочтенные, тему оружия Кроноса я осветил достаточно подробно. Кстати, само слово «достопочтенный» означает мелкий дворянский титул в Британии. Из вас примерно такие же дворяне, хоть Британии, хоть Люксембурга, как из меня Папа Римский, но мне нравится это слово, и, с вашего позволения, я продолжу изредка так вас титуловать. В крайнем случае, обойдусь и без позволения.

Ещё вас заинтересовало, когда именно мой уважаемый отец Яхве активно занялся еврейским племенем, во времена Адама и Евы, или когда эта почтеннейшая публика шастала по пустыне, наводя страх на окрестности. По-вашему, я один раз сказал так, а другой — этак. Ума не приложу, уважаемые, в чём истоки сего интереса, но секрета тут никакого нет.

Почтеннейший Яхве, при моём живейшем участии, занимался Адамом, Евой и их многочисленным потомством, и увидел, что оное впало в совершеннейшее скотство. Это я его слова пересказываю, а он тогда описывал мне свои впечатления в гораздо более крепких выражениях. Тут очень кстати подоспело сильное наводнение, впоследствии поименованное Всемирным Потопом, хотя таковым, естественно не являлось. Яхве отыскал среди евреев самого, на его взгляд, достойного, и предупредил. Тот построил лодку, и спасся вместе с семьёй, в числе очень немногих уцелевших. Это же был сугубо сухопутный народ, плавать никто из них толком не умел.

Через некоторое время папа увидел, что на самом деле Ной не очень-то и хорош, с моральной точки зрения. Помимо прочего, он оказался конченым алкоголиком, примерно, как вы, уважаемые. И потомство его — ничуть не лучше. Вот Яхве и плюнул на свою затею. А через несколько веков вспомнил о них, и отыскал. Понятия не имею, как ему это удалось. И увидел он, что это хорошо. То есть, увидел, что любимое им племя безуспешно пытается пересечь Синайские пески. Если взглянуть на карту, несложно понять, что по прямой эту пустыню любой инвалид пересечёт из конца в конец за пару месяцев. Евреи же ходили там кругами почти три года! Это явление называют топографическим кретинизмом, но лично я полагаю, что в данном случае кретинизм не ограничивался топографией. Яхве пришлось лично поработать проводником для этих особо одарённых представителей рода человеческого трёхмерного, и притащить их в землю Ханаанскую.

Да, достопочтенные, именно три года, а не сорок, как гласит общепринятая точка зрения. Сорок лет — это явное преувеличение. Впрочем, мне всё равно. Можете даже считать, что евреи там бродили четыреста лет. Или до сих пор бродят. К нашим с вами делам те давние события имеют весьма косвенное отношение.

Теперь переходим к вопросам обо мне, как личности. Вас интересовала моя сексуальная ориентация. Буду краток. Я не содомит. Нет, и не зоофил тоже. Самый обыкновенный натурал, сколь банально и пошло это ни звучало бы. На вопросы о моём семейном положении и количестве потомства я тоже готов дать прямой и честный ответ со всеми подробностями. Звучать он будет так: это совершенно не ваше дело. Впрочем, некоторые указания вы могли бы изыскать в Библии. Там написано, что Иешуа сказал жителям Иерусалима «Ваш отец — Дьявол». Конечно, он изрядно преувеличил, но тем не менее.

На этом мою очередную лекцию можно считать законченной. Буду рад, если вам, достопочтенные, удалось почерпнуть из неё некоторую толику полезной информации. В любом случае, спасибо за внимание. А теперь настоятельно прошу вас препроводить пустые банки из-под пива в мусорную корзину, туда же опорожнить пепельницы, а также проветрить помещение. Уважаемая Маша должна посетить нас в люксе приличного отеля, а не в свинарнике, который вы здесь развели. Ладно, принимаю вашу поправку: мы развели.

* * *

Наводить порядок Ромуальдовна умела, хотя и не любила. Гора жестяных банок из-под пива быстро исчезла, а пепельницы засверкали первозданной чистотой. Навороченный кондиционер дорогой модели, со множеством дополнительных функций, уверенно очистил воздух от табачного дыма, хотя слабый запах окурков всё равно сохранился.

Ожидание затягивалось. Ромуальдовна, утомлённая ходьбой на высоких каблуках, рухнула в удобное кресло и вытянула уставшие ноги. Сатана, так и продолжавший сидеть на ложе предполагаемых новобрачных, внимательно рассматривал какой-то видимый только ему астральный объект и от скучной трёхмерной реальности полностью отрешился. Жора, не зная, чем себя занять, устроил ещё одно короткое замыкание, надеясь стрясти с гостиничного электрика семьдесят долларов. Однако электрик пришёл другой, бесстрастно устранил неисправность и покинул люкс для новобрачных, не сказав ни слова.

Немного расстроенный Жора достал из холодильника несколько банок пива, подвинул к креслу, в котором сидела его супруга, другое кресло и столик, и пристроился рядом с ней. Вскоре гора жестяных банок вновь украшала центр комнаты, пепельницы переполнились окурками, а с плавающими клубами сизого дыма кондиционер не справлялся. Слегка захмелевший Жора погладил Ромуальдовну по колену, и получил в ответ такой страстный взгляд, что напрочь забыл об ожидаемом визите Богородицы и приближающемся конце света.

— Я тебя люблю! — сообщил он, продолжая гладить ногу супруги.

— На полу — не согласна! — категорически заявила Ромуальдовна. — Это номер для новобрачных, я хочу на кровати и без свидетелей. Изгони отсюда Дьявола. Поработай этим, как его? Экзорцистом!

Жора резво вскочил, опрокинув при этом кресло, подбежал к неподвижно застывшему Князю Тьмы, и осторожно потряс его за плечо.

— Что вам нужно на этот раз, почтенный Георгий Борисович? — меланхолично поинтересовался Сатана, вернувшись из астрала. — Дублоны? Пиастры? Талеры? Рейхсмарки? Или удовлетворитесь ливрами?

— Это всё деньги, да? Нет, их не нужно.

— Тогда что? Золото? Уран? Или половина туши мамонта?

— Если можно, мы бы хотели, чтобы вы пошли погулять минут на двадцать. А ещё лучше, если на тридцать.

— Всё-таки решили предаться похоти, — отметил Сатана, осмотрел комнату и внезапно пришёл в бешеную ярость. — Я же говорил убрать бычки и прочий мусор, и ещё проветрить! Я что, говорю, потому что мне нравится себя слушать? Вы совсем страх потеряли? Или навести порядок не способны? Знаете, что я с вами сейчас сделаю?

— Да чего вы так разозлились? — не поняла Ромуальдовна. — Я уже убрала, тут всё чистотой аж сверкало.

— И куда делась эта стерильность? Нас посетило стадо свиней? Или вы сами заново насвинячили? Вот скажите, как в этом хлеву можно принимать такую благородную гостью, как уважаемая Мария? Хотя, чего от вас ещё ожидать? — он немного успокоился. — Потрудитесь, пожалуйста, сделать так, чтобы эта комната выглядела, как человеческое жильё, а не свинарник. После этого можете ненадолго предаться похоти. Ослабить напряжение, или как вы это называете? Впрочем, вслух это слово произносить необязательно. Действуйте, не теряйте зря времени!

Ромуальдовна сбросила надоевшие босоножки, рывком вскочила с кресла и понесла переполненные пепельницы к мусорной корзине.

— Стоять! — заорал Сатана, выпучив глаза.

Женщина от неожиданности выронила свою ношу на пол. Пепел и окурки разлетелись по всему номеру.

— Зачем вы так кричите? — растерянно поинтересовалась она. — Видите, что наделали?

— Взгляните на свой след, — мрачно порекомендовал ей Сатана.

За Ромуальдовной тянулась цепочка отпечатков босых ног сочного чёрного цвета, эффектно контрастирующая со светлым ковром.

— Ни хрена себе! — воскликнул Жора. — Что это за дела такие?

— Это, уважаемые, блестящая иллюстрация к тезису «каждый может оставить свой след в истории», — пояснил Князь Тьмы. — Понимаете, если ноги долго не мыть, они становятся грязными, и тогда происходят безобразия, подобные тому, что мы сейчас вынуждены наблюдать. Многие женщины уверены, что уход за ногами — это накрасить лаком ногти, и всё. Результат столь ошибочных представлений, как говорится, на лице, точнее, на ковре. При этом «нечистым» почему-то именуют меня.

— Я мою ноги, — неуверенно возразила Ромуальдовна.

— А следы на ковре — это, надо полагать, коллективная галлюцинация, вызванная переутомлением.

— Наверно, я на улице во что-то вступила.

— В этом случае грязными стали бы подошвы вашей обуви, а не ваших ног.

— Нет! Вы шли очень быстро, чтобы вас догнать, мне пришлось разуться. Каблуки мешали.

— Вы хотите сказать, что я шёл, а вы бежали следом за мной. При этом мои подошвы остались чистыми, а ваши испачкались какими-то фекалиями. Не находите ли вы это несколько странным?

— Всё так и было! — рассердилась Ромуальдовна.

— Хватит морочить мне голову! Георгий Борисович, вы сильный мужчина. Пожалуйста, возьмите свою супругу, и на руках отнесите её в ванну. Там вымойте ей ноги, раз уж она не в состоянии проделывать эту гигиеническую процедуру самостоятельно.

— Говорю же, я испачкала ноги на улице! — на глаза Ромуальдовны уже наворачивались горькие слёзы несправедливой обиды.

— Конечно, конечно, — закивал Сатана. — Когда женщине нечего сказать, она плачет, и ей кажется, что на её слёзы кому-то не наплевать. Чтоб вы знали, Израиль — одна из самых чистых стран. А в этом городишке вообще асфальт моют с мылом. Но, как вы дали себе труд наглядно продемонстрировать, свинья всегда отыщет грязь, причём даже там, где её нет. Давайте уж, мойтесь! Скоро явятся наши драгоценные гости.

* * *

Сатана проник в ванную сквозь закрытую дверь, беглым взглядом оценил обстановку и уже в который раз за этот день пришёл в бешенство. Жора сильной рукой Дьявола был оторван от стоящей в ванне Ромуальдовны и отброшен в сторону. Больно ударившись спиной об выложенную белоснежным кафелем стенку, он тихонько заскулил и сполз по ней на пол.

— Совсем оборзели? По-хорошему, значит, не понимаете? — ледяным голосом осведомился Сатана. — Что ж, разберёмся по-плохому, хотя я этого всеми силами пытался избежать. Чего ждёшь, свинья? Одевайся!

Жора, не прекращая скулить, дрожащими руками стал натягивать одежду на мокрое тело. Ромуальдовна застыла от ужаса, глядя на Князя Тьмы перепуганными глазами.

— А тебе, дура, особое приглашение требуется? Вылезай, одевайся, и бегом в комнату! Мария будет здесь через пять минут!

Женщина неуверенно попыталась переступить через бортик ванны, и вновь вызвала у Сатаны вспышку гнева.

— Ах, ты ж тварь! Ты даже и не думала мыть ноги! Тебе только бы потрахаться лишний раз! Ну, всё, кранты тебе! Вы меня достали окончательно! Будь проклят тот день, когда мне пришло в голову в серьёзном деле связаться с такими придурками, как вы! Нет, вам не суждено дожить до ядерной войны, вы оба прямо сейчас подохнете в этой ванне!

— Не надо! — заплакала Ромуальдовна. — Я помоюсь быстро! — она принялась энергично тереть ступни мочалкой.

— Сопли втяни! — распорядился Сатана. — Нам совершенно незачем демонстрировать Марии зарёванную морду вульгарной бабы!

— Давайте, пока она моется, я пойду немного в комнате приберу, — неуверенно предложил Жора.

— Смыться от меня хочешь. Боишься, — злорадно отметил Князь Тьмы. — И правильно. Нет, побудь пока здесь, я ещё не решил, как с тобой поступить. Предварительно склоняюсь к тому, чтобы прикончить, так что на этот случай будь под рукой. В номере, чтоб ты знал, давно полный порядок. Я без сопливых обошёлся.

— Наверно, через дополнительные измерения всё сделали, да?

— Вы что, идиотом меня считаете? Какие ещё измерения? Просто горничную вызвал, она и убрала все следы вашего свинства.

— Сатана, не надо нас убивать, — попросила Ромуальдовна. — Мы же партнёры!

— Тамбовский волк тебе партнёр! Помылась?

— Да, — она предъявила Сатане свои чистые ноги, одну за другой.

— Очень хорошо. Теперь быстро одевайся. А ты ей помоги лифчик застегнуть, у баб вечно с этим проблемы. Как же вы мне надоели за эти несколько дней!

Оделась Ромуальдовна быстро, и даже с застёжкой бюстгальтера справилась без посторонней помощи. Затем умылась и потребовала у Сатаны косметику, в чём ей никоим образом не было отказано.

— Как я выгляжу? — поинтересовалась она у Сатаны.

— Как размалёванная дура. В смысле, как обычно.

— Простите нас, пожалуйста, — взмолилась женщина. — Вы же в глубине души добрый.

— Вы меня как раз и достали до самых глубин моей души! Ладно, на этот раз пощажу. Но только потому, что сам сглупил. Незачем было мыть бабе ноги, требовалось всего-навсего уважаемую Ромуальдовну заставить обуться.

— Да, кстати, мои босоножки тоже нужно помыть, — вспомнила Ромуальдовна.

— Не нужно, — возразил ей Сатана. — В смысле, не выйдет. Я их выбросил. Не то в глубины Солнца, не то в центр какой-то чёрной дыры.

— И как мне быть? Принимать Богородицу босиком?

— Что тут такого? В Израиле многие ходят дома без обуви. Здесь тепло.

— Без каблуков я чувствую себя неуверенно, а разговор предстоит непростой.

— Было бы о чём спорить. Сейчас пошарю в каком-нибудь обувном магазине завтрашнего дня. Только назовите ваш размер.

Первую пару босоножек Ромуальдовна отвергла, не понравилась модель. Но уже вторая великолепно ей подошла.

— Другое дело, — сообщила она. — Что ж, я готова.

Они покинули ванную.

— Я есть совсем непонимающий, — отреагировал на их появление Хесус. — Какое дело можно иметь втроём в ванной?

— Привет, Иосифович! — поздоровался Сатана. — Неужели ты не знаешь, что все, кроме конченых извращенцев, в ванной моются? Вот мы с почтенным Георгием Борисовичем и мыли там одну грязнулю, которая сама мыться не желает. Что поделать, несоблюдение гигиены порой приводит к страшным эпидемиям, вот мы и постарались их по мере сил предотвратить. А вообще мы тут ожидали явление Пресвятой Богородицы. И вот, дождались. Здравствуйте, Маша! Присаживайтесь, пожалуйста! Чем вас угостить? Спиртное, сигареты, прохладительные напитки, или, если хотите, можем на скорую руку организовать обед?

— Ничем меня угощать не надо, — отказалась Мария, продолжая стоять. — Я вообще не хотела сюда идти, но Иешуа уж очень просил. Саня, мне не о чем говорить ни с вами, ни с вашими клевретами. По его словам, вы хотите сообщить мне нечто важное, но он даже понятия не имеет, что именно. Что ж, я вас внимательно слушаю.

— Маша, вы знаете, что мне нужно. Вы наверняка присутствовали при разговоре отца с Евгением Викторовичем. Предлагаю сделку. Я вам расскажу кое-что интересное для вас, а вы мне перескажете их беседу.

— Вы предлагаете мне предать мужа. Это абсолютно исключено. Пожалуй, на этом самое время наши переговоры закончить. Высокие Договаривающиеся Стороны к согласию не пришли.

— Подождите немножко, очень вас прошу. Иосифович, ты бы не мог пойти минут на пятнадцать куда-нибудь погулять? Без тебя уважаемой Маше будет легче воспринять то, что мы хотим ей сообщить.

— Нет, — твёрдо заявила Мария. — Иешуа уйдёт отсюда только вместе со мной. Я не намерена оставаться одна в такой компании. Мы, вроде бы, больше не враги, но я вам всё равно ни на грош не доверяю.

— Что ж, нет, так нет. В нашей команде есть выдающийся специалист по женской психологии, так что передадим слово ему. То есть, ей. Ромуальдовна, приступайте к делу.

— Саня, вы действительно уверены, что эта дама — специалист хоть в чём-нибудь? — усомнилась Мария. — У меня о ней создалось прямо противоположное впечатление.

— Откуда мне знать? Она так утверждает. Но в её пользу говорит то, что ей удалось исчерпывающе описать суть Афродиты всего одним словом. Правда, нецензурным.

— Суть Афродиты видна издалека, причём с первого же взгляда. Что ж, Ромуальдовна, я вас слушаю. Для начала объясните, чем вам мешает присутствие здесь моего сына.

— Он хочет вас трахнуть, а раз так, то кое-что ему лучше не знать.

— Я имею хотеть что? — не понял Хесус.

— Погоди, Иешуа, сейчас всё выясним. Давайте разберёмся с терминологией, а то русский ни для меня, ни для него не родной. Под словом «трахнуть» вы имели в виду «ударить» или же «заняться сексом»?

— Ой! Наверно, не надо было этого говорить, — смутилась Ромуальдовна.

— Браво! — одобрил Сатана. — Поздравляю вас! Первой же фразой вы решили исход переговоров. Теперь уважаемая Маша уж точно ничего нам не скажет.

— Она есть локо, — заявил Хесус. — То, что имела сказать эта мухер, есть клевета!

— Какой ещё «Локо»? — удивился Жора. — «Зенит», и только «Зенит»!

— Зенит? — Хесус был совершенно сбит с толку.

— Ничего ты не понимаешь, Иосифович, — начал ему объяснять Сатана. — А всё почему? Потому, что ты, как декабристы, страшно далёк от православного народа. Только Герцена не буди, пожалуйста. Ни к чему это, пусть себе спит спокойно. Так вот, из-за того, что ты далёк, для тебя локо — сумасшедший, а для них — футбольный клуб «Локомотив» из Москвы.

— А зенит?

— «Зенит» — клуб из Питера.

— О! Вспомнил! Тренер — Спагетти.

— Спалетти, вообще-то. Неплохой специалист.

— Си, Эль Дьябло, я видел их матч с…

— Вы не нашли другого места и времени, чтобы поговорить о футболе? — поинтересовалась Мария. — Вас не затруднит немного помолчать? Я сейчас уйду, и спокойно продолжите свои дебаты. Ромуальдовна, что вы хотели сказать мне такого, из-за чего я захочу предать мужа? И каким образом на это может повлиять предполагаемый эдипов комплекс Иешуа?

— Про комплексы я ничего не знаю, потому что сама совсем без комплексов. А сказать вам хочу, почему Господь не мешает Женьке, который сделает жидам неприятность.

— Он же вам понятно объяснил, что евреям всё это пойдёт на пользу.

— Но многие погибнут, вам их не жалко? Вы ведь тоже из них.

— Когда-то, в самом деле, была одной из них. Но те, которые были моими соплеменниками, умерли две тысячи лет назад. Нынешние евреи совсем не похожи на тех. Так что я уже не из них. Тем более, я богиня, которую они ни во что не ставят. Вы сказали всё?

— Нет. У Господа есть ещё одна причина не помогать своим сыновьям в их битве против Женьки. Личная.

— Снова намёки на содомию? Говорите же, я не собираюсь тянуть из вас слова клещами! Этот разговор нужен вам, а не мне.

— Клещи — это есть насекомые? — уточнил Хесус.

— Нет. Орудие пыток, — сообщил ему Сатана.

— Короче, скажу прямо, — предупредила Ромуальдовна. — Женька — сын Господа. Его сыновья воюют на разных сторонах, вот он и пытается быть нейтральным. Только Хесусу лучше бы об этом не знать.

— Но, это не есть лучше, — возразил Хесус. — Тем больше, что я и так есть знающий.

— А ты, Иосифович, как выяснил? — удивился Сатана. — Мне эти деятели рассказали, а тебе?

— Эль Дьябло, это же есть очевидно! Его лицо есть похожее на лик отца моего.

— Иешуа, ты знал, и не сказал мне? — возмутилась Мария. — Как ты мог?

— Я не был желающим сделать плохо для отца моего.

— Я, пожалуй, присяду, — заявила Мария. — Бросишь тут курить, как же! Дайте кто-нибудь сигареты, зажигалку и пепельницу.

— Маша, вы же богиня, — напомнил Сатана. — Сами можете раздобыть себе всё, что угодно.

— Я очень нервничаю, Саня, и не хочу в таком состоянии творить чудеса.

— Мама, ты успокойся, — попросил Хесус.

— Добавь ещё «в твоём возрасте волноваться вредно», — усмехнулась она. — Кстати, немного коньяка тоже не помешает.

— Наш человек! — обрадовался Жора. — Не зря она мне сразу понравилась!

— Вы напрасно радуетесь, уважаемый Георгий Борисович. Вам спиртного никто не даст, — огорчил его Сатана. — Вы же последние дни и так, простите, не просыхаете.

— Ну, хоть капельку. Мы не будем безобразничать, честно-честно! — пообещала Ромуальдовна.

— Заткнитесь все! — потребовала Мария. — Мне нужно немного подумать в спокойной обстановке.

В люксе для новобрачных наступила тишина, перемежаемая только шёпотом Сатаны и Хесуса. Говорили они по-испански, но Жора улавливал знакомые слова «офсайд», «пенальти», «лига» и «лайнсмен». Наконец, Мария приняла решение.

— Мужа я не предам, — заявила она. — То, о чём он говорил с Евгением, я вам не скажу. Хотя он меня предал. Как говорится, все мужики сами знаете кто.

— Зря вы так, Маша, — возразил Сатана. — У богов с богинями вечные проблемы с сексом, из-за многомерности. Тереться неудобно. Для того в Атлантиде и держали трёхмерных людей. Так что ваш союз с моим отцом — это просто уникальное явление. И не надо осуждать папу. Насколько знаю, у Зевса с Герой были те же проблемы. Громовержец постоянно бегал на сторону. Впрочем, для него это очень плохо закончилось.

— То есть, мой с Яхве брак, по-вашему, достоин быть занесённым в книгу Гиннеса? — печально улыбнулась Мария. — А сексуальные проблемы… Мы же как-то их решали две тысячи лет!

— Возможно, вы их решали не так часто, как хотелось отцу.

— Вот она, мужская солидарность во всей красе! Иешуа, ты тоже согласен, что в супружеских изменах всегда виновата женщина?

— Оба есть виноватые. Мама, я имею хотеть твоего рассказа.

— Кое-что ты сейчас узнаешь, Иешуа. Рассаживайтесь, это займёт немало времени. Саня, налейте мне ещё коньяка, пожалуйста. С тех пор, как начался этот кризис, я выпила больше, чем за предыдущие двести лет. С кем поведёшься, как говорят православные, — она тяжело вздохнула. — Я вам расскажу об оружии Кроноса, как его называют боги, хотя это и не совсем оружие.

Глава 8

В давние времена боги имели своё государство, или, по крайней мере, какое-то его подобие. Там жили и обычные, трёхмерные, люди. Боги не любят что-либо делать сами, мы предпочитаем просто брать сделанное людьми. Так обстоит дело сейчас, и наверняка так же было и тогда.

Этих людей можно называть слугами, можно — рабами, но занимались они тем, до чего сами боги не снисходили. Убирать дерьмо неприятно даже при использовании дополнительных измерений, вот это почётное занятие людям и поручили. А ещё нужно было строить и ремонтировать дома, ухаживать за садами, и, самое главное, любить богов и богинь. В том самом смысле, который Ромуальдовна приписывала отношению Иешуа ко мне. Ведь все присутствующие знают, что богам приятнее заниматься любовью не с другими богами, а с трёхмерными людьми.

Трёхмерных нужно было держать в подчинении. Боги неуязвимы, так что их жизням ничего не угрожало. Но имущество — совсем другое дело. Так что на слуг накладывалось магическое заклятие покорности. Чем-то напоминает гипноз, который вы неудачно применили.

Ещё у богов было заклятие любви. Гораздо приятнее заниматься сексом с тем, кто тебя любит до безумия, чем с тем, кто это делает по принуждению. А вот заклятия смерти у них не было. Зачем оно? Любой бог легко убьёт любого человека голыми руками через дополнительные измерения. Это проще, чем составлять заклинание, и даже чем произносить его.

Жили они спокойно и размеренно много веков, и тут наступил продовольственный кризис. На то были какие-то причины, быть может, глобальная засуха, а может, летние морозы, они редко, но случаются. Потребовалось, чтобы боги ели поменьше. О, нет, не голодали. Просто не обжирались. Мелочь, казалось бы, но они к такому не привыкли.

Боги ввели режим строгой экономии. Все понимали, что это правильно, никто не возражал. Но, к сожалению, не возражать и исполнять — две большие разницы, как говорят в одном известном южном городе. Решение принято, а значительная часть богов продолжает обжираться. Такое поведение вело мир к катастрофе. С нарушителями серьёзно говорили, они признавали свою вину, обещали прекратить, и, как вы понимаете, не прекращали. А чего им бояться? Они же неуязвимые, никто и ничто не сможет их наказать.

Мир катился в пропасть, и тогда боги приняли беспрецедентное решение. На нарушителей наложили заклятие повиновения. Впервые в истории магию применили против богов. Увы, магия не помогла. Боги-нарушители смогли снять заклятие, и принялись за прежнее с удвоенной силой. Человечество вплотную приблизилось к роковой черте. Голод, эпидемии, войны — пройдёт ещё пара лет, и людей не останется.

Наверно, можно было заклятие усложнить, добавив запрет на самостоятельное его снятие. Но экспериментировать было некогда. Один из богов, имя которого в истории не сохранилось, разработал заклятие смерти, и вскоре некоторые нарушители были убиты, а остальные перестали нарушать. Лет этак через пять кризис миновал, и вновь вернулась эра изобилия, которая продлилась несколько веков.

Но смертельное заклятие никуда не делось, оно, как ружьё в первом акте пьесы, висело на стене, и рано или поздно должно было выстрелить. Так и случилось. Двое богов поссорились, и один другого убил. У убитого нашлись друзья, которые отправили убийцу на тот свет. Но и у убийцы тоже нашлись друзья. Подробности бойни неизвестны, кроме одной. Войну пережил только один бог, и звали его Кронос.

Так он и жил, будучи единственным богом. Но у него рождались дети, некоторые из них тоже становились богами. Многих Кронос убивал, оставлял только тех, кто никак не мог ему угрожать. Ему казалось, что он полностью контролирует ситуацию. Многие покойники перед своей насильственной смертью тоже так считали.

Всё то, что я сейчас рассказала, известно из Книги Кроноса. Разумеется, текст переполнен хвастовством, кое-что изложено заведомо неверно, ещё там масса ошибок переписчиков, что поделать, грамотных людей в те времена было раз, два, и обчёлся. Кроме того, книга написана на давно устаревшем языке. Яхве её видел и даже немного читал. Я эти события знаю с его слов, самой подержать книгу в руках не довелось.

Книги больше не существует, считается, что она сгорела в одном из пожаров Александрийской библиотеки. Но даже если её удастся отыскать в прошлом, в целости и сохранности, там не найти описания смертельного заклятия, которое мы называем оружием Кроноса. Его там нет, потому что никогда не было. Оно было совсем в другом месте.

На языке современной науки любое подобное заклятие есть разновидность НЛП, то есть, нейролептического программирования. Впрочем, может, я неправильно запомнила, и оно нейролингвистическое. Я не настаиваю. Главное, что оружие Кроноса, как и магия вообще — продукт никакой не мистики, а науки того времени.

Но вернёмся к самому Кроносу. Этот излишне самоуверенный бог убивал при помощи своего оружия всех, кто казался ему опасным. Или если считал, что богов слишком много. Короче говоря, среди его детей не было никого, кто смог бы его убить. Однако Кронос кое-чего не учёл. А именно, что у его детей-богов тоже рождались дети-боги, его внуки. Кронос о них даже и не знал.

Среди них был бог по имени Зевс. Уж не знаю, за что, но Кроноса он люто ненавидел. Наверно, имел для этого основательные причины. Под видом смертного Зевс стал слугой Кроноса, и ему удалось отыскать пергамент, на котором было записано заклятие. Нет, я не правильно сказала. Не само заклятие, а формула, по которой нужное заклятие конструируется. Кронос в таком деле не полагался на память, ведь он мог что-нибудь забыть или перепутать, и тем самым потерять своё оружие.

Конечно, не зашифровать формулу мог только полный идиот, а Кронос идиотом не был. Представьте себе чувства Зевса, раздобывшего формулу, можно сказать, всевластия, но без возможности ею воспользоваться. Однако Громовержец не растерялся. Кстати, тогда его ещё не называли Громовержцем. Так вот, Зевс поступил точно так же, как сейчас Саня. Он обратился к своему смертному дружку и попросил о помощи.

Тот дружок Зевса был философом-математиком пифагорейской школы. Пифагорейцы просто помешались на числах, и приписывали им какое-то мистическое значение. Сейчас считается, что всё это полная ерунда. Но некоторых выдающихся успехов они всё-таки достигли, значит, не так всё просто с этой пифагорейской мистикой, не стоит её огульно отвергать. Среди успехов можно назвать знаменитую теорему Пифагора, которую знают все, за возможным исключением присутствующих здесь двоих смертных. Были ещё несколько менее известных лемм и теорем, о которых знают специалисты. Ну, и, наконец, расшифровка меморандума Кроноса, о которой вообще никто не должен был знать.

Эту формулу Зевс опробовал сначала на смертных, с неизменным успехом, потом на самом Кроносе. Как вы понимаете, Кроноса не стало. Но остальным не полегчало. Теперь единственным обладателем смертельного оружия стал Зевс, а он был ничем не лучше убитого. Да, забыла упомянуть. Прикончив Кроноса, его внучок убил за компанию и несчастного пифагорейца, который считался его другом. Ничего личного, разумная предосторожность, не более. Чем больше народу знает тайну, тем выше вероятность, что рано или поздно она тайной перестанет быть.

Потом Зевс убил нескольких богов, а позже и сам помер. Его ненормальный сынок по имени Геракл объявил, что смерть отца — его работа, и теперь оружие Кроноса находится у него. Но Геракл — известный хвастун, его враньё о двенадцати подвигах уже заставляет осторожно относиться ко всему, что он говорит. К тому же Геракл явно не знал, что оружие Кроноса — это заклятье, потому что говорил, что оно лежит в надёжном месте. Как будто оно меч арбалет, или автомат Калашникова. В любом случае, больше он никого не убил, да и его самого уже очень много лет никто не видел.

Казалось бы, формула безвозвратно пропала. Но это не так. Уверена, что Геракл отца не убивал. Предполагать, что Зевс покончил с собой, глупо — не тот характер. Значит, его убил кто-то другой. Если бы убийцей был бог, он бы не стал этого скрывать. Ведь он неуязвим, а остальные для него — беззащитные жертвы. Но заклятие бездействует, следовательно, оно в руках смертных. Вот смертным есть смысл прятаться. Если узнаем, кто размахивает оружием Кроноса, убьём, не задумываясь. Заклятие побывало у пифагорейца. Зевс его прикончил, но тот мог передать расшифровку кому-то ещё, и за давностью лет уже не проследить, кому именно.

Но заклятие применялось смертными и позже, это несложно увидеть, если не забыть, что оно изначально было не смертельным, а подчиняющим. Под смерть его переделали потом. И ничего не мешало смертным тайно использовать его в своих речах и книгах. Например, был такой грек по имени Демосфен. Говорил он так, что никто не мог его понять. Да никто и не пытался, кому нужен этот мямля? И вдруг Демосфен стал великим оратором. Его восхищённо слушают огромные толпы, и никто из слушателей потом не способен объяснить, о чём шла речь. Считается, что Демосфен добился успеха, самоотверженно работая над собой. Бритва Оккама подсказывает выбрать более простое решение, а именно — то самое заклятие.

А ещё жил когда-то Гомер, нет, уважаемые смертные, не Симпсон, а просто Гомер. Написал две поэмы, которые дожили до наших дней. Если пересказать сюжет, получится пошлое и банальное повествование, абсолютно никому не интересное. Гомер считается великим поэтом, а его опусы — шедеврами мировой литературы. Почему так? Правильно, в текстах поэм рассыпаны заклятия. Жаль, что нам не под силу их оттуда выделить.

Есть основания считать, что заклятие знал и не менее великий Леонардо, известный под прозвищем да Винчи, которым при жизни не пользовался. Шекспир тоже наверняка знал, как заклинать своих читателей. История о Гамлете — всего лишь пересказ рукописи Самсона Грамматика, но сколько людей знают Самсона, а сколько — Шекспира? Возможно, были и другие. Политики, певцы, дикторы радио и телевидения, кто знает? Для нас важно, что этим заклятием владел великий английский поэт, лорд Байрон. И главное в его не литературном, а ином творчестве.

Я имею в виду, что Байрон, помимо стихов, сотворил дочь по имени Ада, в замужестве поначалу баронесса Кинг, а потом графиня Лавлейс. Это было одно и то же замужество, у англичан так иногда бывает, не станем вдаваться в подробности. Ада никогда не встречалась с отцом, но формулу заклятия от него получила. Эта женщина викторианской эпохи занималась математикой, что для британских леди тех лет было, мягко говоря, несвойственно. Она работала с мужчиной, неким Бэббиджем, а её муж не только не возражал, но и финансировал их работу. И ни одного скандала с именем графини Лавлейс не связано. Этого быть не могло, одно то, что аристократка занята наукой, да ещё и отдельно от мужа — уже скандал. Но — ничего подобного. Все воспринимали её экстравагантное поведение как должное.

Уже в двадцатом веке ЦРУ провело расследование всей её жизни. У них были рациональные причины, никак не связанные с мистикой. И они тоже ничего порочащего эту леди не нашли. На всех аристократок, включая королев, тонны компромата, а на графиню Лавлейс — ни словечка. Это можно объяснить только виртуозным использованием заклятия. Она овладела этой магией, как никто до неё, даже сам Кронос.

Ведь Ада Лавлейс была математиком, более того, её называют первым программистом в истории. Она наверняка умела составлять алгоритмы. Как пифагорейцы разобрались в зашифрованной формуле, так и английская леди-математик смогла не только понять заклятие, но и довести его до совершенства.

А дальше — провал. У четы Лавлейс было трое детей, возможно, она передала формулу кому-то из них. Но умерла она рано, в тридцать семь лет, дети к тому моменту ещё не подросли, так что уверенности нет. Не исключено даже, что она сама стала жертвой заклятия. Кто сейчас владеет формулой, неизвестно. Очень может быть, что она утрачена, и леди Лавлейс была последней. Но гарантии, конечно же, нет.

Вот, собственно, всё, что я собиралась вам рассказать. Если нет вопросов — очень хорошо, потому что отвечать я всё равно не буду. Спасибо за внимание. Сейчас я намерена вас покинуть. Дело в том, что вы все мне неприятны, разумеется, кроме Иешуа. В своём доме я вам этого сказать не могла, но теперь долг гостеприимства меня больше не сдерживает.

* * *

Как только Мария ушла, Сатана достал откуда-то очередную бутылку коньяка и пустил её по кругу. От спиртного не отказался даже Хесус, который обычно не пил ничего крепче вина. После рассказа Богородицы всем требовалась разрядка.

— Иосифович, ты знаешь её лучше нас всех. Скажи, она говорила правду? — поинтересовался Сатана. — Что-то в эту историю верится с очень большим трудом.

— Моя мать есть очень правдивая сеньора, — заявил Хесус.

— Да вот, понимаешь, братишка, что получается. Некий анонимный пифагореец расшифровал формулу заклятия, и благодаря его трудам Гомер блестяще написал две своих воистину бессмертных поэмы. Но есть одна закавыка. Пифагор жил позже Гомера, значит, и пифагорейцы — тоже.

— Но. Это есть не совсем так, как ты сказал, Эль Дьябло. Поэмы имел записать афинский тиран Писистрат. Он есть современник с Пифагором.

— Ну и имечко у этого, мать его, тирана, — отметил Жора. — Не хуже, чем у Манделы. Тоже, наверно, или жид, или негр. Но я вот что вам скажу. Зачем Хесус ломает язык, и свой, и русский? Говорите на том, который оба хорошо знаете. А то если вы по-русски ради нас, то зря. Мы всё едино в вашем базаре ни хрена не понимаем.

— Обсудили уже, — махнул рукой Сатана. — Не так и важно, спутала ли уважаемая Маша пифагорейцев с кем-то ещё, или заклятия попали в гомеровские поэмы позже. Главное, почтеннейшая публика, что заклятие утрачено, и найти его невозможно. По крайней мере, за разумное время, то есть, до того, как милейший Евгений Викторович перейдёт к активным действиям. А раз так, нам с Иосифовичем надлежит раскланяться перед собравшимися зрителями и уйти со сцены. Представление окончено, зрителям просьба покинуть зал. Сначала выходит партер, потом галёрка.

— Сатана, последнее время вы себя ведёте, как маленький капризный ребёнок, — заявила Ромуальдовна. — Не стыдно вам?

— У вас есть новые идеи, милейшая Ромуальдовна? Я вот не знаю, что ещё можно сделать. А вы?

— Давайте воспользуемся шулерским гномиком.

— Кто есть такой шулерский гномик? — осведомился Хесус.

— Не переживай, Иосифович, не ты, — успокоил его Сатана. — Я вас слушаю, милейшая Ромуальдовна. И он тоже, даже ещё внимательнее. Он с детства интересуется гномиками.

— Это есть неправда.

— Не слушаешь?

— Весь я есть внимание.

— Во как сказанул! Ромуальдовна, не пытайтесь выпить весь коньяк сразу. Бутылку у вас никто отберёт. Нам с Иосифовичем ещё долго предстоит ожидать, пока вы соизволите заговорить? А то мы можем не дождаться и уйти.

— Я уже решила задачку, — похвасталась женщина. — Вот, слушайте. Гномик берёт заклятие у той помешанной на математике графини, и куда-то его несёт. Нам надо определить, куда.

— Кто-нибудь имеет объяснить для непонимающего меня, откуда есть взявшийся тут гномик? — поинтересовался Хесус.

— Иосифович, слушай молча, пожалуйста, — попросил Сатана. — Не перебивай её. Я полчаса уговаривал эту благородную леди заговорить, а ты затыкаешь ей рот дурацкими вопросами.

— Гномик взял заклятие и понёс. Но это было в Англии, то есть, на острове. Гномы плавать не умеют, так что наш гномик там и остался. И тот, кому он отдал, написал книжку, в которой смысла нет, а народу нравится. И этот тип, он тоже в Англии. Он плавать умеет, но зачем ему куда-то плыть?

— Вы меня спрашиваете? — удивился Сатана. — Если да, то могу только сказать, что вы несёте чушь.

— Не чушь, а заклятие. И не я, а шулерский гномик. И не несёт, а уже отнёс.

— Кому отнёс?

— Сатана, нельзя же так! Всё должно делаться по порядку. Сначала…

— Что нельзя? — разозлился Сатана. — Имя его нельзя назвать?

— Я есть понявший, — внезапно заявил Хесус. — Эта мухер имеет блестевшую догадку.

— Что ты понявший? Почему ты понявший, а я — не понявший?

— Потому что, Эль Дьябло, ты есть глупый. Англия, заклятие смерти и ещё другие, тот, чьё имя нельзя называть, и вся такая чушь в книжке имеет хорошую распродажу.

— Погоди, Иосифович. Ты говоришь о книжке про очкастого малолетнего кретина, который внезапно оказался великим магом?

— Блестевшая идея мухер теперь есть дошедшая до Эль Дьябло. Ты имеешь долго соображать.

— Тормоз, короче, — пояснил присутствующим Жора.

— Георгий Борисович, не испытывайте моё терпение! Итак, Ромуальдовна, что у нас получается? Формула заклятия сейчас у авторши этого романа? Раз уж он разошёлся по всему миру такими огромными тиражами.

— Только я имею не понимать, откуда взявшийся тут гномик, который есть не умеющий плавать, — перебил Сатану Хесус.

— Не переживай, я тоже не понимаю. Уверен, что и уважаемая Ромуальдовна не понимает. Но идея — стоящая. Можешь считать, что гномик здесь играет роль иллюстрации, как неверные рассуждения могут привести к верному результату. Итак, почтенная и непочтенная публика, мы можем обоснованно предположить, что оружие Кроноса до сих пор действует, и знаем, с кем нужно поговорить, чтобы проверить, не ошиблись ли мы. Значит, дальнейший наш путь лежит в Великобританию. К сожалению, у нас вновь возникает проблема с документами. В паспортах моих уважаемых клевретов отсутствуют необходимые визы.

— А где их можно получить? — поинтересовался Жора.

— В британском посольстве или консульстве. Лучше всего, конечно, сделать это в Москве. Но тут есть одна закавыка. Британцы частенько отказывают в визе. И даже если не откажут, это может затянуться на пару месяцев.

— А дёрнуть паспорта из будущего? Как в прошлый раз?

— Вот же, милейший Георгий Борисович, привыкли вы к чудесам, стремитесь их использовать, где надо и где не надо. Как вы себе это представляете?

— Идём в посольство, просим визу.

— А их сотрудники разве что не обнюхают ваши паспорта, проверяя их подлинность. Это вам не пограничники в аэропорту, где идёт сплошной поток пассажиров, и всерьёз изучать паспорт у каждого просто нет возможности. Консульским работникам спешить некуда. И они будут приятно удивлены, увидев, что ваш паспорт выдан в недалёком, но всё-таки будущем.

— Так а мы потом попросим. Когда будущее станет прошлым. Через годик примерно.

— Не стану говорить о сложностях при таком глубоком погружении в будущее. Допустим, я этот вопрос решил. Но пограничник первым делом сверяет фото, а вторым — смотрит, не просрочена ли виза. Интересно, как он отреагирует на визу, которая просрочена в другую сторону.

— Эль Дьябло, зачем ты есть объясняющий смертному? Просто имей сказать «нет», — порекомендовал Хесус.

— Видишь ли, Иосифович, на самом деле я объясняющий не ему, а тебе. Этих трёхмерных надобно переправить в одно замечательное островное королевство, и ты можешь сделать им необходимые документы.

— Я имею сделать, если ты есть просящий.

— Братишка, я есть очень просящий. Мне на колени пред тобою пасть?

— Но.

Хесус пошевелил пальцами правой руки, и в ней оказались две тёмно-синих книжечки с жёлтым тиснением на обложке. Обе он сразу же передал Сатане. Тот раскрыл сперва один, потом другой, и скептически поинтересовался:

— Кроме Абрама и Сары, других имён не нашлось?

— Абрам и Сара есть кошерное имя.

— А фамилия? Ты что, издеваешься?

— Это есть кошерная фамилия для еврея.

— Ладно, что ж делать. Выбирать не приходится. Держите. Абрам Эйнштейн, — Сатана протянул паспорт Жоре. — Его драгоценная супруга Сара, тоже, соответственно, Эйнштейн. Кстати, Иосифович, разве Сара пишется с одним «эр»?

— Сары, Эль Дьябло, имеют бывать разные.

— Вот же хулиган этот Иосифович! Чует моё сердце, наплачемся мы с этими документами на паспортном контроле в Лондоне.

— А почему у меня такая некрасивая фотография? — обиженно поинтересовалась Ромуальдовна.

— Вас имели фотографировать в аэропорту, — пояснил Хесус.

— Короче, нечего на фотографию пенять, как говорится. Она — то же зеркало, — добавил Сатана.

— А я не понял, это что же такое получается? — возопил Жора. — Выходит, я теперь жид?

— Совершенно верно, Абрам Альбертович. Могу представить, насколько вам неприятно, но так нужно для дела. Смиритесь.

— Ну, подумайте сами, какой из меня Эйнштейн?

— Эйнштейн из вас, действительно, никакой. Но если хотите быть на него похожим, могу немедленно сделать вам обрезание. Это совсем не больно. Иосифович, подтверди, пожалуйста.

— Я есть уходящий, — сообщил Хесус. — Я имею необходимость попросить сделать эти паспорта.

— Да уж пусть сделают, — согласился Сатана. — Дабы не создавать темпоральных парадоксов. Абрам Альбертович, вас ещё что-то интересует?

— Раз мы летим в Англию, неужели трудно сделать английские паспорта?

— Легко. Моссад запросто изготовит любые документы. А вы сможете на контроле доказать, что вы англичанин? Вы что-нибудь знаете по-английски, кроме ай эм он дьюти тудэй?

— Знаю! Май нэйм из Джордж. Ай эм э пьюпил оф класс илевенс…

— Абрам Альбертович, вы хоть поняли, что сейчас сказали?

— Это по-английски! — уверенно заявил Жора.

— Ну, в некотором смысле, да. В какой-нибудь занюханной школе вполне сойдёт за английский. Но что это означает по-русски?

— Не знаю. Я просто заучил, и всё. А когда рассказал, мне училка «отлично» поставила.

— Понятно. Вы сказали, если перевести с вашего ломаного английского, что вы ученик одиннадцатого класса. Я представляю реакцию британского пограничника на такое заявление. Так что, уважаемый Абрам Альбертович, прощайтесь с Иосифовичем, а затем берите под ручку драгоценнейшую Сару Ромуальдовну, и мы все втроём чинно проследуем на выход.

Но с Хесусом попрощаться не удалось. Он незаметно куда-то исчез.

— Странно, — прокомментировал Сатана. — Не прощаясь, уходят англичане, к коим мы сейчас направляемся. А такие, как Иосифович, обычно прощаются, но не уходят. Шутка, конечно, несколько заезженная, но актуальности, как видим, отнюдь не утратившая.

* * *

По дороге в аэропорт пожилой водитель такси с увлечением что-то рассказывал пассажирам на венгерском языке, которого никто из них не понимал, даже Сатана. Но таксист, похоже, в слушателях не нуждался, он сам и говорил, и жестикулировал, и заливисто смеялся над собственными остротами. Время в дороге пролетело незаметно.

Израильтянин на паспортном контроле в аэропорту, разглядев на паспортах убывающих пассажиров какие-то невидимые простым смертным пометки, почтительно протянул «О, Моссад!», посмотрел на супругов с восхищением, отдал честь и на иврите пожелал им счастливого пути. Не владеющий ивритом Жора зачем-то ответил ему «Гитлер капут!». Пограничник на всякий случай засмеялся, хотя шутки не понял. Впрочем, Жора и не собирался с ним шутить.

Опасаясь разозлить Сатану, супруги вели себя вполне прилично, так что полёт прошёл без особых инцидентов. Правда, один раз Жора, желая развеять скуку, ущипнул за ягодицу проходящую мимо него стюардессу, но та, давно привычная к дурацким выходкам пассажиров первого класса, сделала вид, что не заметила, а Ромуальдовна взглянула на него так, что он больше не пытался творить ничего подобного.

Но на паспортном контроле в лондонском аэропорту поездка вдруг перестала быть увеселительной. Поначалу внимание пограничника привлекли новенькие паспорта двоих прибывших рейсом из Израиля пассажиров. Казалось (а может, и не казалось), что в них ещё не просохли чернила. Он глянул на дату выдачи документов, и увидел, что выданы они три года назад. Фамилия Эйнштейн его подозрение усилила. Попытки расспросить пассажиров успеха не имели — на все вопросы по-английски и на иврите они только застенчиво улыбались.

На помощь своим попавшим в несколько затруднительное положение клевретам ринулся Сатана. Он сообщил пограничнику, что эти двое — недавние репатрианты в Израиль из Таджикистана, говорят пока только по-русски, но если надо, он может побыть переводчиком. Пограничник от посторонней помощи отказался, а вместо этого вызвал своего коллегу, владеющего русским. Они отошли немного в сторону и тихо поговорили. Сатана ничего услышать не мог, но в перечень его многочисленных достоинств входило умение читать по губам.

— Вас сейчас будут допрашивать, — сообщил он супругам. — Англичане засекли, что у вас новые паспорта, а дата выдачи давняя.

— Пограничники никогда не смотрят на дату выдачи паспорта, — буркнул Жора. — Какой идиот мне такую хрень говорил?

— Заткнитесь и слушайте дальше. Вы говорите только по-русски, подозрительно, что прожив в Израиле три года, совсем не понимаете иврит. И Эйнштейн ему не нравится, уж не знаю, почему. А ещё у вас, по их мнению, рожи рязанские. И последнее. Они считают, что милейшая Ромуальдовна — проститутка. У пограничников намётанный взгляд. Один ещё может ошибиться, но двое из разных стран — это уже наводит на некоторые подозрения.

— И что теперь будет? — поинтересовалась женщина.

— Всё зависит от вас. Пройдёте паспортный контроль — продолжаем работу. Нет — вас депортируют обратно в Израиль. Там делайте, что хотите. Можете отбыть домой, а можете найти Хесуса и с его помощью вернуться в дело. Он живёт где-то в Южной Америке, но и в Израиле часто бывает. Он добрый, а вы ещё не постесняйтесь ему напомнить, что влипли из-за его хулиганского поступка.

— Как нам его отыскать?

— Ищущий, да обрящет! — глубокомысленно заявил Сатана. — И вообще, богоискательство — русская национальная забава. Удачи!

Сатана ушёл, а пограничник, говорящий по-русски, приблизился.

— Кто вы такие? — поинтересовался он.

— Мы — жиды! — исчерпывающе ответил Жора.

— Это вы тонко намекаете, что я антисемит? Ничего подобного, вы ошибаетесь. Ответьте на мои вопросы, и у вас не будет проблем. Для начала назовите ваше имя.

— Жора. То есть, Георгий. В смысле, Абрам Альбертович.

— Эйнштейн?

— Точно!

— А ваше? — обратился он к женщине.

— Сара Ромуальдовна Эйзенштейн.

— Именно Эйзенштейн?

— Конечно.

— А в паспорте написано «Эйнштейн».

— Я недавно замужем, ещё толком не запомнила фамилию мужа.

— Вашему паспорту три года. А вы ни языка своей страны не знаете, ни своё имя не помните.

— Разве три года — это много?

— А почему у вас рязанские рожи? И что это получается, если он Абрам Альбертович, то выходит, что его отец — сам Альберт Эйнштейн? И вы считаете, что я в это поверю?

Ромуальдовна живо представила себе депортацию в Израиль и безнадёжные поиски там Хесуса, который в это время наверняка пребывает в Боливии. В таких условиях приближающийся конец света казался просто мелкой досадной неприятностью. Женщина собралась с духом, набрала полную грудь воздуха и заговорила.

— И это что ж таки делается, люди добрые? — возопила она на весь аэропорт. — Слушай тётю Сару и таки делай, как она тебе скажет, потому что тётя Сара плохое никогда не советует! Пойди на базар и там купи себе арбуз. И поставь его себе заместо головы, потому что даже арбуз знает, что у папы Эйнштейна сын обязательно таки тоже будет с фамилией Эйнштейн, даже если на самом деле папа у него таки совсем другой! Ты спроси на площади, кто такой папа Абраши Эйнштейна, и тебе любой таки скажет, что Альберт Львович самый лучший гинеколог на весь город. Женщины плачут, когда Альберт Львович едет на пару неделек отдохнуть в Сочи, и все они едут туда за ним, потому что он таки лучший! И что бы сделал этот царь среди гинекологов, если бы узнал, что ты назовёшь его Абрашу рязанской рожей? Он бы сначала умер от возмущения, а потом бы сделал бесплатно аборт твоей маме, чтоб у неё не родилось такое недоразумение. И таки сделал бы аборт хорошо, потому что он лучший. Но Альберт Львович таки не знал, и вот теперь я слушаю, и эти слова делают меня совсем больной. Женщина не корова, нервы у неё есть, а все болезни таки от нервов! Вот если бы ты в детстве был хорошим еврейским мальчиком, ты бы сейчас купил себе жирную гусочку, и беременил бы таки мозги ей, а не мне и моему Абраше! Мы же с ним, на минуточку, приличные люди, а не с какой-нибудь там бердичевской помойки! Но если ты будешь меня злить, я стану такая, что это будет неслыханно, и таки сделаю тут, что всем станет неудобно!

— Вопросов больше не имею, — сообщил пограничник. — Добро пожаловать в Объединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, мистер и миссис Эйнштейн!

Он вернул супругам паспорта и отдал честь. Несколько пассажиров с того же рейса зааплодировали.

— Нет, это явно не Рязань, — тихо сказал пограничник своему коллеге. — Это точно Тель-Авив, или, в крайнем случае, Одесса.

* * *

Багажа у супругов не было, поэтому таможню они не заинтересовали. Не сговариваясь, Жора и Ромуальдовна пошли, как они думали, к выходу из аэропорта. Женщина, довольная собой, улыбалась, а её муж шагал рядом с нахмуренным лицом, взглянув на которое легко представлялось, насколько тяжёлые мысли ворочаются у него в голове.

— Судя по выражению лица Абрама Альбертовича, вы ищете туалет, — предположил догнавший их Сатана.

— Нет, — возразила ему Ромуальдовна. — Мы идём на свежий воздух. Я перенервничала, и мне срочно надо покурить.

— Вы, уважаемые, направляетесь к камерам хранения. Выхода там нет. Но прежде, чем я укажу вам путь истинный, хотелось бы узнать, что наложило на физиономию уважаемого Абрама Альбертовича печать столь мрачных размышлений. Я, грешным делом, подумал, что причина заключается в непреодолимом желании срочно отправить естественные надобности, но вы это отрицаете, и у меня нет оснований вам не верить. Так всё-таки, милостивый государь, что вас повергло в пучину тягостных раздумий?

— Она говорила с ними, как самая настоящая жидовка, — печально сообщил Жора. — Может, она и есть жидовка.

— Браво, Абрам Альбертович! Вы блестяще применили на практике бритву Оккама! Но что вас в удивляет в полученном результате? Разумеется, гражданка Израиля Сара Ромуальдовна Эйнштейн — еврейка. Независимо от того, как она разговаривает. Если не верите, можете спросить любого антисемита, они охотно подтвердят. Неужели вы предполагали, что за столь красноречивыми паспортными данными скрывается индианка племени араваков?

— Паспорт — фальшивый! — заявил Жора.

— Вы покричите об этом погромче, здесь много и полицейских, и пограничников, и сотрудников иммиграционной службы. Уверяю вас, милейший, их очень заинтересует и сам факт, и подробности.

— Ничего не понял.

— Если покороче и попроще, то будьте любезны заткнуться, во избежание неприятностей. Хватит нам паспортного хулиганства Хесуса. Удивляюсь я ему. Мужику скоро две тысячи лет, а ведёт себя порой, право, как сущий ребёнок. А у вас, Сара Ромуальдовна, я бы хотел поинтересоваться, где вы научились разговаривать со столь характерным акцентом. Полагаю, Абрам Альбертович разделяет мой интерес.

— Да! — подтвердил Жора.

— Соседка у нас была, Розалия Исааковна. Вот точно так она и говорила.

— Не помню я таких соседок! — заявил Жора. — А память у меня хорошая!

— Со второго этажа! Она потом в Израиль уехала, но почему-то в Канаде оказалась.

— Ах, эта! Точно! Тогда всё в порядке, — успокоился Жора и нежно поцеловал жену в щёчку.

— Сатана, скажите, а у меня похоже получилось? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Как вам сказать, милейшая? Мягко говоря, не совсем. Слишком утрированно. Да и словом «таки» вы явно злоупотребляли. Плюс куча мелких ошибок. Но, если взглянуть с другой стороны, таможенников вы убедили, а большего от вас и не требовалось.

— Таможенников? Я думала, это пограничники.

— Какая нам разница? — небрежно махнул рукой Сатана. — Не будем терять времени. Идти нам вон к тому выходу, — он указал нужное направление.

— А куда потом? — задал вопрос Жора. — Может, в бар зайдём?

— Позже, уважаемые. Сейчас мы поедем в гостиницу, там с дороги примем душ, и раздобудем для вас новую одежду.

— Для маскировки?

— Нет. Ваша уже не свежая и, мягко говоря, несколько попахивает. Особенно ваши носки, Абрам Альбертович. В Израиле это ещё можно было как-то списать на непривычную вам жару, но англичане с их прохладным климатом наверняка обратят на вас пристальное внимание, а это последнее из того, что нам сейчас нужно.

Пройдя через вращающуюся дверь аэропорта, Ромуальдовна сразу же достала сигарету, но та непостижимым образом исчезла у неё из губ.

— В Британии помешаны на запрете курения, — пояснил Сатана. — Покурите чуть позже, в машине.

— Что, и на улице нельзя? — удивилась женщина.

— Я не знаю нюансов британского законодательства. Но если вы по незнанию что-нибудь нарушите, вам придётся повторно исполнять свой номер разговорного жанра, теперь уже в полицейском участке, или как он там у них называется. Причём былого успеха никто не гарантирует.

— Но посмотрите, вокруг же многие курят!

— Это вы потом полицейским расскажете. Может, они оценят убедительность ваших аргументов. И вообще, спорить просто не о чем. Вот наш автомобиль, — он кивнул в сторону роскошного белого лимузина. — Внутри него делайте, что хотите. В разумных рамках, естественно.

Шофёр предупредительно распахнул дверцу, и Сатана уселся на водительское место. Узнав шофёра, Жора неимоверно обрадовался.

— Привет, Бабай! — заорал он, крепко пожимая руку. — Вот уж не думал, что мне будет приятно видеть твою узкоглазую рожу, но ведь знакомый же человек! А то вокруг сплошняком чужие, считай, инопланетяне!

— Садитесь уже, знакомые, — улыбнулся Елубай. — Шайтан торопится.

Как только за Жорой закрылась дверца, лимузин тихонько заурчал и плавно тронулся с места.

— Мне страшно ехать с Сатаной за рулём, — заявила Ромуальдовна.

— Глупости. Вовсе не я управляю автомобилем, — возразил Сатана. — Машину ведёт уважаемый Елубай Нуртасович.

— Как это глупости? Я же видела, как вы садились за руль!

— Вас ввёл в заблуждение старинный британский обычай всё делать не так, как на континенте. Пусть многократно хуже, лишь бы иначе. Поэтому британцы всегда размещают автомобильный руль не с той стороны, и все поголовно ездят исключительно по встречной полосе.

— Странные они какие-то.

— Полностью разделяю вашу точку зрения, уважаемая Сара Ромуальдовна. Кстати, можете курить.

— Что-то перехотелось, — отказалась Ромуальдовна.

— Тяжко с вами, — вздохнул Сатана. — Вы такая непоследовательная. Удивляюсь, как вас терпит Абрам Альбертович.

— С трудом, — буркнул Жора.

— Что ж, это похвально, ибо любой труд почётен.

— Странные у них теперь имена, — отметил Елубай, не отрывая взгляда от дороги.

— За это они должны благодарить исключительно своего Господа Иисуса Христа, пребывавшего во время оформления паспортов для этой замечательной супружеской пары в озорном настроении. Кстати, их фамилия ныне — Эйнштейн.

— Да, у пророка Исы с юмором всё в порядке.

— Вот тут я с вами не согласен, милейший Елубай Нуртасович. Однако ближе к делу. Вы уже связались с моими людьми в Лондоне?

— Нет. Простите, Шайтан! В Москве был туман, и рейс задержали. Я только успел оформить прокат лимузина, как уже настала пора возвращаться в аэропорт, встречать вас.

— Ничего страшного, это не к спеху. Сейчас едем в гостиницу, там обновим гардероб этим грязнулям. Потом я сам разберусь со здешним филиалом моей организации.

— А что вы забыли в Англии? Если это не секрет, конечно. Я теряюсь в догадках.

— Хочу поговорить с одной более чем успешной писательницей. Есть предположение, что она знает кое-что, нужное мне.

— Та самая магия, которую боится Женя?

— Именно она. Только это не совсем магия, как выяснилось. Вот послушайте, что нам рассказала милейшая Богородица.

Сатана со всеми подробностями пересказал рассказ Марии, но каким-то таинственным образом у него это заняло очень немного времени.

— Много интересного рассказала вам Мариам, — прокомментировал Елубай. — Удивительно мне, если поверить, что её рассказ не санкционирован Аллахом.

— А мне удивительно, почему она, рассказав так много, не захотела пересказать беседу моего отца с милейшим Евгением Викторовичем. И при этом интересно, о чём же именно уважаемая Маша соизволила умолчать.

— А я не могу понять, зачем она строила глазки моему мужу! — сообщила Ромуальдовна.

— Я не заметил, чтобы Богородица это делала, — возразил Сатана. — Мне даже показалось, что не она приставала к милейшему Абраму Альбертовичу, а совсем наоборот.

— Наверно, так и было, — расстроилась женщина. — Кобель ты, Жора! Даже когда ты Абраша! Я ещё понимаю, когда ты на Вагиню полез, она, хотя бы, богиня любви! Но на Деву Марию? Она же уродина!

— Вы не справедливы к уважаемой Маше. Она очень даже красива, как на мой вкус. Пусть с Афродитой её не сравнить, титула «уродина» она вовсе не заслуживает. Ромуальдовна, полагаю, ваша оценка её внешности подсказана жгучей ревностью. И в любом случае, некрасивых женщин не бывает, бывает мало выпивки. В доме отца моего, как любит выражаться мой братишка, выпивки всегда достаточно. Так что удивляться тут нечему.

— Шайтан, а я вот не могу понять, что в этом списке делает Леонардо да Винчи, — вмешался в их разговор Елубай. — Разве он сочинял какую-то муть, которая захватывала читателя? Он, вроде, был художник и изобретатель, а не литератор.

— Я тоже не понял, — признался Сатана. — Но перебивать Богородицу дурацкими вопросами не стал. Решил, что в последнее время Леонардо постоянно вставляют в какие-то дикие списки. То общество иллюминатов, то орден тамплиеров, то в его работах находят какой-то сумасшедший шифр. В общем, он стал популярной фигурой. Это уже своеобразный штамп современных литературы и кинематографа. Но Леонардо нам помочь не в силах, ведь бедняга давно помер. А вот писательница, с которой я хочу поговорить, жива.

— Так нечестно, — обиженно заявил Жора. — Все болтают, один я сижу молча, как сыч. А я, может, тоже хочу что-то сказать.

— Скажите нам что-то, Абрам Альбертович, не держите это в себе, — разрешил Князь Тьмы. — Вы сами удивитесь, насколько вам станет легче.

— Вот вы, Сатана, меня всё время кретином выставляете, а ведь ещё неизвестно, кто тут больший кретин.

— Многообещающее начало. Интересно, какое же последует продолжение.

— Самое обычное. Вот вы хотите узнать смертельное заклятие у той бабы, что про волшебные палочки пишет. А как вы это сделаете?

— У меня в Британии есть очень влиятельные знакомые. Один звонок — и мне устроят встречу с этой дамочкой.

— Это понятно. Встретитесь вы с ней, попросите дать вам смертельное заклятие. Она вам его продиктует.

— Не сразу, конечно, но я умею заставлять смертных говорить.

— Я ж не спорю. Умеете. Она вам его с удовольствием прочитает. И что дальше?

— Запомню его, у меня память ничуть не хуже вашей. А потом произнесу его в присутствии нашего дорогого друга Евгения Викторовича. Занавес, конец операции. Вы редкостный зануда, Абрам Альбертович!

— Может, я и зануда, — Жора пришёл в настолько прекрасное расположение духа, что начал даже подхихикивать в разговоре. — Вот только занавес будет не здесь, Сатана, а совсем в другом месте!

— В каком же? Не томите нас, мистер Эйнштейн, пролейте свет истины на наши погрязшие во мраке разумы.

— Да не вопрос, — Жора уже почти катался от смеха на заднем сидении лимузина. — Сатана читает Женьке смертельное заклятие. Женька помирает? А почему?

— Потому, дурья твоя башка, что заклятие смертельно! — Князь Тьмы рассвирепел, хихиканье Жоры его неимоверно раздражало. — Кто его услышит, даёт дуба! Дошло, наконец?

— Нет, Сатана, Женька не помирает! Потому что некому будет прочитать ему заклятие.

— Я прочитаю! Неужели непонятно?

— Непонятно. Заклятие же смертельно?

— Да! Сколько раз тебе повторять?

— Вот! Баба читает Сатане смертельное заклятие. Сатана его слышит, и тут же даёт дуба. Запомнил он заклятие или нет, никого уже не волнует, — Жора ржал в голос, хлопая себя ладонями по коленям. — Ну, что, Сатана, кто из нас больший кретин? Подсказать? Тот, кто согласен добровольно слушать смертельное заклятие! Да чего там слушать! Пытками добиваться, чтобы при нём эту хрень прочитали! Во как!

Только через несколько минут Сатана пришёл в себя настолько, чтобы членораздельно выругаться, а затем с досадой сильно хлопнуть себя по лбу во всех доступных ему измерениях.

* * *

Елубай, подъехав к главному входу в гостиницу, вышел из лимузина и открыл дверцу для Сатаны, но тот сидел неподвижно и не проявлял ни малейшего желания покидать автомобиль. Елубай долго его уговаривал, но Князь Тьмы только внимательно смотрел на своего клеврета умными глазами, напоминающими собачьи, но больше никак не реагировал. Кого-нибудь другого непременно попытались бы извлечь наружу, применив силу, но со сверхъестественным существом эта попытка была заранее обречена на неудачу. Елубай уже собрался отогнать лимузин с упрямым пассажиром на стоянку, чтобы открыть проезд для других клиентов отеля, но тут Сатана неожиданно заговорил.

— Вот вы скажите мне, спасение мира — это сатанинское дело? — бесцветным голосом поинтересовался он.

Все трое его заверили, что таки да, сатанинское, и только после этого он нехотя выбрался из автомобиля и направился в отель. Елубай отдал ключи от машины гостиничному служащему, тот мгновенно сел за руль, и лимузин куда-то укатил.

Сатану в отеле отлично знали и высоко ценили как выгодного клиента, так что персонал вёл себя более чем предупредительно. Незамедлительно распахнулись двери трёх люксов, один из которых назывался королевским, затребованный ноутбук мгновенно принесли и подключили к интернету, а вскоре прибыли представители какого-то элитного бутика с бездонными чемоданами, набитыми одеждой непосредственно от знаменитых кутюрье.

Платили за всё с неисчерпаемой кредитной карточки, поскольку Сатана пребывал далеко не в лучшем настроении и желания лично творить чудеса не испытывал. Ромуальдовна была готова приобрести всю доставленную в номер женскую одежду, даже если та не совсем подходила по размеру, но в этом вопросе Князь Тьмы оказался избыточно строг и ограничил покупки одним комплектом на каждого.

В итоге Ромуальдовна щеголяла в синем платье из натурального шёлка, длиной чуть ниже колена, зато без бретелек и с глубоким декольте. Как лиф платья держался на груди его владелицы, оставалось загадкой. Ещё она на всякий случай обзавелась парой совершенно прозрачных чулок, но поскольку надевать их не собиралась, то о поясе напрочь забыла. Жора, помимо нижнего белья и нескольких пар носков (для этого элемента мужской одежды Сатана согласился сделать исключение), заказал джинсы и футболку, и получил их незамедлительно. Правда, к ковбоям и футболистам эта одежда никакого отношения не имела, но Жора в таких вопросах привередливым не был. Даже Елубай за компанию разжился атласным халатом до пят, разрисованным белыми цветочками на тёплом розовом фоне.

— В этом халате, уважаемый Елубай Нуртасович, вы неотличимо похожи на помпезного педераста, — отметил Сатана.

— Я рад, Шайтан, что вы потихоньку выходите из прострации. Мне уже можно докладывать о результатах поиска?

— Конечно. Неужели вы думаете, что мне интереснее смотреть, как милейшая Сара Ромуальдовна безуспешно пытается незаметно привлечь к себе внимание уважаемого Абрама Альбертовича своим очень дорогим платьем, которое совершенно не сочетается с её же обувью ни по цвету, ни по стилю?

— Можно было сказать то же самое, но тактичнее, — обиделась Ромуальдовна.

— Можно и тактичнее. Ваше вечернее, чтобы не сказать бальное, платье прекрасно гармонирует с повседневными, чтобы не сказать пляжными, босоножками. Это новое слово в британской моде, искренне жаль, что оно не будет услышано.

— Скотина! — Ромуальдовна обиделась ещё сильнее.

— Не злись на него, Сарочка, — попросил её Жора. — Он облажался со мной, у него плохое настроение, и он теперь типа отыгрывается, доставая мою жену. Типично сатанинская подлость. Всё у тебя нормально, милая. Надень чулочки, которые ты купила, и всё будет в самый раз.

— У меня пояса для них нет, — призналась Ромуальдовна. — Забыла купить.

— И кто вам после этого доктор? — поинтересовался Сатана. — Разве что незабвенный Альберт Львович. Хотя некоторым и гинеколог не поможет.

— Некоторые сейчас из воздуха тебе достанут пояс, — пообещал Жора.

— Шайтан, так мне докладывать, или смотреть на цирк, который вы затеяли? — напомнил о себе Елубай.

— Докладывайте, — махнул рукой Сатана.

Он ещё не завершил взмах, а в его руке уже появился пояс для чулок телесного цвета, обильно усыпанный мелкими стразами. У Ромуальдовны загорелись глаза, и она мгновенно выхватила интимный предмет дамской одежды у Сатаны. Но немедленно надевать чулки не стала, а села рядом с Жорой, держа пояс в руках.

— Короче, делайте, что хотите, а я докладываю, невзирая на все ваши выходки, — заявил Елубай. — Итак, начать следует с того, что против дамы, написавшей этот бестселлер, выдвигалось обвинение в плагиате, и…

— Нет, с этого начинать не следует, — возразил Сатана. — И продолжать с этого — тоже. Юридические аспекты ситуации нас совершенно не волнуют.

— Понятно. Исходим из того, что в книге есть магическая замануха.

— Заманухой вы называете заинтересовывающее заклятие?

— Да. Я счёл, что так короче и понятнее.

— Молодец! Продолжайте.

— Она написала первый роман серии, и разослала его по многим издательствам, в разных источниках указываются разные цифры, но всегда не меньше двадцати. Во всех, кроме одного, ей в публикации отказали. Отсюда следует, что или на тот момент заманухи в тексте ещё не было, или издатели отвергли текст, не читая его. Допросив работников этих издательств, мы узнаем, как оно было на самом деле.

— Ничего мы не узнаем. Ни одно издательство не захочет признать, что отвергает рукописи, не заглядывая в них. Это испортит им имидж. Тем более, при таком очевидном проколе.

— Хорошо. Дальше происходило следующее. Роман издали мизерным тиражом в пятьсот экземпляров. Здесь либо заманухи всё ещё не было, и издать книгу решили на общих основаниях, либо прочитал её только работник, влияние которого в издательстве далее полутысячного тиража не распространялось. Но когда книга попала к читателям, замануха в ней уже была.

— И какие выводы мы можем из этого сделать?

— Что поместить замануху в книгу могла или сама авторша, или редактор, немного изменивший текст в нужную сторону, или работник издательства, который написал аннотацию.

— Список не полон, — возразил Сатана. — Могло быть ещё и так. Авторша кому-то пожаловалась, что книгу печатать не хотят, и этот неизвестный нам кто-то посоветовал ей внести изменения. Вставить замануху, как вы, Елубай Нуртасович, изволили выразиться. Ведь нам доподлинно неизвестно, был ли текст, посланный в разные издательства, идентичным.

— Согласен с вами, Шайтан.

— А раз так, нам не установить, кто это сделал, и мы зря приехали в Британию. Если, конечно, не считать, что приобретение вами этого педерастического халата, а милейшей Ромуальдовной — изящных чулочков, окупает нашу поездку.

— Есть ещё кое-что.

— Добивайте старого чёрта, Елубай Нуртасович — тяжко вздохнул Сатана. — Не стесняйтесь, чего уж там.

— Эта дама не вписывается в перечень, который вам дала Мариам. То есть, Гомер, Шекспир, Байрон. Леонардо мы договорились не учитывать.

— И по какому же признаку она туда не вписывается?

— Они поэты, а она — писательница.

— Какая разница? — удивился Сатана. — Разве замануху нельзя вставить в прозу?

— Можно, конечно. Но мы же говорим о мировых бестселлерах. А раз так, они должны содержать замануху и при переводе на другие языки. Но перевод непременно убьёт любое заложенное в текст заклинание.

— Почему же этого не происходит, к примеру, с уважаемым мистером Шекспиром?

— Потому, что при переводе поэзии стараются передать не только смысл, но и ритм, и, по возможности, звучание стиха. Тут многое зависит от переводчика. Например, того же Вильяма нашего Шекспира отлично переводил Самуил Яковлевич Маршак…

— И тут жиды, — прокомментировал Жора. — Хоть бы уже Шекспира не трогали.

— Помолчал бы ты лучше, Абраша. Я их тоже не люблю, но если человек — мастер своего дела, надо это признавать, невзирая ни на что. Чайковский, например, был гомосексуалистом, но музыку писал отменную.

— До толерантного отношения к другим людям уважаемый Абрам Альбертович ещё не дорос, — отметил Сатана. — При этом развивать его духовно в нашу задачу не входит. Поэтому, Елубай Нуртасович, продолжайте, будьте любезны, изложение своей мысли, не отвлекаясь на присутствующего тут зоологического антисемита с израильским паспортом.

— Маршак, стало быть, переводил Шекспира отлично, ещё пара человек — неплохо, а вот в изложении остальных тексты барда ничем не превосходили опус того же Самсона Грамматика.

— Убедительно излагаете, милостивый государь. Значит, по-вашему, в стихах при переводе стараются сохранить звучание, а в прозе — нет. Отсюда следует вывод, что в сериале о малолетнем дебиле и волшебных палочках используется не тот приём, который мы именуем оружием Кроноса, а нечто иное, нам неинтересное. Я вас правильно понял?

— Да, Шайтан.

— А что по этому поводу скажут наши в прошлом русские, а ныне еврейские друзья?

— Я лучше пока помолчу, — заявила Ромуальдовна. — Может, за умную сойду.

— Непременно сойдёте. А вы, уважаемый? Вам есть что сказать?

— И скажу, — пообещал Жора. — Вы, я так понял, в армии не служили.

— Конечно, — подтвердил Сатана. — Разве можно себе представить Дьявола, который служит?

— Я много лет проработал в военно-промышленном комплексе, — сообщил Елубай. — Это то же самое.

— Нет, Бабай. Прости, ты мне друг, но истина дороже. Работа и служба — это совсем разные занятия. Так вот, вы оба, из-за того, что никогда не служили, не видите того, что у вас, я бы сказал, под носом. На кого, по-вашему, действует замануха?

— На всех, кто читает книгу, — ответил Елубай, Сатана же молчал, не желая попасть впросак, как в прошлый раз.

— А если это не замануха, а смертельное заклинание, то самое оружие Кроноса, кого оно убивает?

— Всех, кто его слышит. Я до сих пор не понял, при чём тут армия.

— Сейчас поймёшь, Бабай. Это у нас получается ОМП, то есть, оружие массового поражения. Представим заклинание как газовую гранату. Тот, кто её швыряет, рискует сам получить яд на свой геморрой. Поэтому любой солдат знает: применяешь отравляющие вещества — сперва нацепи противогаз. А теперь вопрос. Какой противогаз спасает от оружия Кроноса?

— Ты хочешь сказать, что тот, кто произносит заклинание, сам его слышит? А если заткнуть уши?

— Замануха в стихах что, действует, только если их вслух читать? А вот болт тебе навстречу, никогда не поверю!

— А если иммунитет какой-то к этой магии?

— Какой-то чего?

— Иммунитет. Устойчивость. Невосприимчивость. Понял?

— Понял. Чай, не дурак. А теперь смотри, что получается. Была у них там, в Эльдорадо, война. Как вы себе представляете битву, когда один бог подбегает к куче других богов, выкрикивает какую-то непонятную чушь, и все умирают? Это уже шахид какой-то получается, а не бог! Да и если бы были устойчивые, они бы и пережили бойню. А так выжил один Кронос, которого потом тем же заклинанием и прибили. Значит, не было никаких устойчивых. Говорю же, кто в армии не служил, в жизни ни хрена не понимает. У вас тут концы с концами не вяжутся, а вы и в ус не дуете!

— Мы кретины? — уточнил Сатана. — Вот скажите, уважаемый Абрам Альбертович, кто из нас двоих, по-вашему, больший кретин?

— Вы, конечно, — осклабился Жора. — Мы ведь уже выяснили.

— А что по этому поводу думает милейшая Сара Ромуальдовна? — елейный голос Сатаны не сулил ничего хорошего. — Поделитесь своим экспертным мнением, пожалуйста.

— Я согласна с мужем, — гордо заявила женщина.

— Похвально. А теперь скажите мне, пожалуйста, почему вы не надели чулки, хотя пояс для них я вам предоставил?

— Босоножки не носят на чулки, — категорически заявила Ромуальдовна. — Об этом даже Вагиня знает, хоть она и…

— Суккуб, в некоторой степени — подсказал Сатана.

— Точно! Сука — самое то для неё название!

— То есть, вам нужны туфли, да ещё и, желательно, в тон платью.

— Да, было бы совсем неплохо, — согласилась женщина.

Сатана непринуждённо достал из воздуха пару элегантных туфель синего цвета на очень высоком каблуке.

— Нравятся? — поинтересовался он.

Ромуальдовна молниеносным движением руки попыталась их схватить, но Сатана обладал превосходной реакцией, и схватить удалось лишь воздух.

— Не спешите, — попросил Князь Тьмы. — Эти туфельки — не подарок, а приз за правильный ответ на вопрос. Подчёркиваю: правильный! А теперь сам вопрос. Кто из нас двоих, я или ваш уважаемый супруг, больший кретин? Ромуальдовна, у вас есть минута на размышление, и она начинается прямо сейчас.

— Жора, миленький, я очень тебя люблю, — пылко заявила Ромуальдовна. — Но ты обязательно должен хотя бы попытаться меня понять…

Глава 9

Поведение супруги Жору даже не разозлило, а разъярило. Уведя Ромуальдовну в другую комнату, он высказал ей кое-что из того, что о ней думает в настоящий момент, причём самым нейтральным словом в этом длинном высказывании было прилагательное «продажная», если, разумеется, не учитывать предлогов. Женщина, чувствуя, что он в чём-то отчасти прав, молчала, глядя на него невинными глазами, заискивающе улыбалась и нежно прижимала к сердцу, точнее, к левой груди, заветную пару синих туфель.

Однако, невзирая на то, оправдан ли гнев мужа или нет, слушать его излияния ей было неприятно. Поскольку ответить было нечего, она решила немного поплакать. Жора, уже давно знающий цену женским слезам, ругаться не прекратил, и Ромуальдовне пришлось пойти на крайние меры. Небрежным жестом она бросила на пол туфли раздора, слёзы её мгновенно высохли, а Жора внезапно заметил, что говорить больше не может, поскольку его рот накрепко запечатан поцелуем. Он понял, что семейный конфликт уверенно переведен в сексуальную плоскость, хотя сам, возникни вдруг такая необходимость, описал бы эту ситуацию гораздо более грубыми словами.

Затем отношения супругов прошли через несколько всё более вялых ссор, чередующихся примирениями, тоже с течением времени постепенно теряющими страсть. Когда, наконец, у них не осталось сил ни ссориться, ни мириться, они благопристойно заснули. Однако долго почивать им не довелось. Услышав «Рота, подъём!», Жора вскочил, как ошпаренный, но сразу же понял, что находится он не в казарме, а в номере люкс роскошной лондонской гостиницы.

— Какого чёрта? — заорал он.

— Чёрт тут один, а именно — ваш покорный слуга, — невозмутимо пояснил ему Сатана. — Я пришёл пригласить вас на совещание, которое состоится в номере, занимаемом милейшим Елубаем Нуртасовичем, и начнётся через пятнадцать минут.

— Да вы с ума сошли! Глухая ночь! Какое ещё совещание?

— Моё душевное здоровье мы обсуждать не будем. Полагаю, вы некомпетентны в вопросах психиатрии. Совещание — экстренное. Ночь, действительно, несколько глуховата, по местному времени сейчас около трёх пополуночи, однако раз уж вы связались с Князем Тьмы, будьте готовы иногда вести и ночной образ жизни. Ноблесс оближ, или, чтобы вам было понятно, положение обязывает. К тому же, зачем привязываться к местному часовому поясу? В Москве сейчас даже полуночи нет, детское время, как говорится. Или для вас, граждан Израиля, предпочтительнее часовой пояс Иерусалима?

— Да что вы мне лапшу на уши вешаете? В России на три часа больше, а не меньше! Что я, Лигу Чемпионов не смотрю? У нас их показывают почти в одиннадцать, а у них — в восемь!

— Может, и ошибся, — улыбаясь, признал Сатана. — Тогда в Москве сейчас шесть утра. Стало быть, вам самое время вставать и заниматься делами. А они у нас довольно скорбные. Кстати, любопытно было бы узнать, любезный Абрам Альбертович, что вы такое сделали с милейшей Сарой Ромуальдовной? Она безмятежно спит, несмотря на то, что вы изволите громко кричать, подобно грешной душе в котлах Преисподней.

— Мы тут немного поспорили, — смущённо объяснил Жора. — Ну и, как говорится, слово за слово, и так далее.

— Странно. Следы побоев на её лице отсутствуют. Стало быть, ваш спор не был очень уж жарким. Впрочем, это ваши семейные дела, меня они не касаются. Естественно, до тех пор, пока не мешают нашей миссии. Короче говоря, я вас жду в указанном месте в указанное время.

Разумеется, в оговорённые пятнадцать минут супруги не уложились, уж очень долго Ромуальдовна наносила на лицо косметику (Жора неизменно называл её боевой раскраской, не обращая внимания на неудовольствие жены). Но Сатана по каким-то причинам предпочёл опоздания не заметить.

— Заходите, достопочтенные, присаживайтесь, — пригласил он. — Этот номер занимает уважаемый Елубай Нуртасович, но он любезно позволил мне на время нашего совещания исполнять роль хозяина. Вижу, милейшая Сара Ромуальдовна, что прачечная отеля великолепно привела в порядок вашу прежнюю одежду, и вы предпочли облачиться в неё, пренебрегши платьем и туфлями, кои я имел честь вам подарить.

— Мне так привычнее, — пояснила Ромуальдовна. — Тем более, платье немного помялось, когда я его снимала перед сном.

— Это, как раз, нормально. Удивительно другое. Ещё вчерашним вечером вы с жаром заявляли, что босоножки с чулками не сочетаются ни при каких обстоятельствах. По крайней мере, на женщине, обладающей хотя бы зачатками вкуса. И что же я в данный момент наблюдаю на ваших прелестных ножках? Успокойте меня, пожалуйста, уж не галлюцинация ли у меня перед глазами, вызванная переутомлением от общения с вами и вашим уважаемым супругом?

— Что тут такого? Мне захотелось надеть чулочки, вот и всё!

— Если исключить фактор холодной погоды, чулки дамочками надеваются всего в двух случаях — когда ноги не хочется брить или когда их не хочется мыть. Насколько помню, в Израиле вас заставили помыться, поэтому второй вариант уверенно отвергаем.

— Воистину, Шайтан, вы являетесь выдающимся специалистом по части женской психологии, — почтительно произнёс Елубай. — Я преклоняюсь перед вашей непостижимой мудростью.

Сатана подозрительно на него посмотрел, пытаясь определить, говорил ли его клеврет серьёзно или с иронией. Определить не удалось, потому Князь Тьмы предпочёл промолчать.

— Вы разбудили нас в три часа ночи, чтобы обсудить ноги моей жены? — мрачно поинтересовался Жора. — Вы, часом, не оборзели?

— Очень уместное замечание, милейший Абрам Альбертович! — одобрил Сатана. — Итак, дама и господа, ближе к делу. После вчерашнего обсуждения мне показалось, что наша миссия окончательно провалена. Выяснилось, что мы не знаем, как заклятие завлечения работает при переводе прозаического текста на другой язык, и каким образом произносящий заклятие смерти избегает действия своего заклятия. Я уже собирался свернуть операцию и заняться текущими делами, коих у меня накопилось более чем достаточно, а вам предоставить возможность действовать по собственному усмотрению. Однако, хотя ответов на перечисленные два вопроса у меня до сих пор нет, в последний момент я вспомнил одно обстоятельство, которому в то время не придал должного значения.

— А покороче нельзя? — попросил Жора. — Время позднее, спать очень хочется. И ещё, Сатана. Прекращайте нам тут впаривать типа «вот сейчас на вас обижусь и уйду». Что вы, как дитё малое, себя ведёте? Ещё Хесуса этим попрекали, а сами-то постарше него будете.

— Можно и покороче. Уважаемая Ромуальдовна вчера вечером выразила готовность помолчать, а это нетипично ни для женщин вообще, ни для неё в частности. Обычно, если ей нечего сказать, рот у неё не закрывается. Стало быть, вполне допустимо предположить, что она могла сказать нечто разумное, но по каким-то причинам не захотела или не смогла. Что ж, драгоценная наша Сара Ромуальдовна, вам слово.

— Кое-что скажу, — пообещала Ромуальдовна. — Но сначала мне нужны сигареты, зажигалка, пепельница и чашечка кофе. Без кофе я в такое время очень плохо соображаю.

— Я бы тоже от кофе не отказался, — поддержал её Елубай.

— Не рекомендую, — скривился Сатана. — Этот отель удобен во многих отношениях, но вот кофе они заваривать не умеют. Конечно, здешний кофе намного лучше той бурды, что продают в уличных киосках, но, тем не менее, всё равно это профанация благородного напитка.

— Я знаю одного старого чёрта, который по части кофе заткнёт за пояс кого угодно, — похвасталась Ромуальдовна. — Только он почему-то очень любит ломаться, так что его нужно долго просить.

— Я - Сатана, Князь Тьмы, Владыка Преисподней, и прочая, прочая и так далее. Я должен делать пакости человечеству, сбивать отдельных его представителей с пути истинного, а также скупать у лохов души, хотя никто не может толком объяснить, что такое душа и какую выгоду я смогу из неё извлечь после того, как куплю. Но вместо этого я вынужден спасать мир и заваривать кофе сборищу недоумков, в которое вхожу и сам. Это нормально?

— Кофе вы отлично завариваете, — похвалил его Жора. — Вот со спасением мира у вас получается намного хуже.

— Спасибо на добром слове, — поблагодарил Сатана и исчез.

Появился он минут через десять, держа в руках поднос с надписью «Столовая N 3, г. Кутаиси», на котором стоял огромный кофейник, источающий бесподобный аромат, и четыре чашки китайского фарфора, все из разных сервизов, с общепитовскими блюдечками.

— Вы за подносом аж в Грузию отправлялись? — удивился Елубай. — А зачем? Поближе не нашлось?

— За подносом, за чем же ещё? — пояснил Сатана. — Не нравится — не пейте, Елубай Нуртасович. А то козлёночком станете.

— Прелесть! — Ромуальдовна с наслаждением затянулась дымом дорогой сигареты и сделала пару глотков обжигающего напитка. — Сатана, кое в чём вы просто гениальны!

— Вы мне тут зубы не заговаривайте. Я совершенно равнодушен к лести, — заявил Князь Тьмы. — Говорите исключительно по делу.

— Хорошо. Я, кажется, знаю, как действуют заклинания. Жора тут не прав, это совсем не похоже на газовую гранату.

— Чем это оно не похоже? — встрепенулся Жора.

— Ты же сам доказал, что противогазов у богов не было. При этом говорящий заклинание не мог его не слышать. Значит, он должен умереть от своего собственного оружия.

— Всё правильно, — подтвердил Жора. — Если радиус поражения больше дальности, то без средств защиты атакующий гибнет.

— Какие ты умные слова знаешь, — задумчиво протянул Елубай. — Прямо профессор кислых щей.

— Тебя бы, Бабай, так гоняли, как меня в учебке, ты бы тоже всё запомнил. Если хоть один солдат не усвоил материал, весь взвод вместо сна идёт на марш-бросок с полной выкладкой. А когда возвращались в казарму, угадай, как мы благодарили того, кто урок не выучил? Пинки и тумаки очень даже наукам способствуют! А у меня ещё, вдобавок, с детства память хорошая.

— Уважаемые, не отвлекайтесь, пожалуйста, на описание армейских будней, — попросил Сатана. — Ромуальдовна, будьте любезны, продолжайте.

— Как я уже говорила, если заклинание действует так же, как газовая граната, то применивший его должен сам погибнуть. А он не гибнет. Значит, заклинание на газовую гранату не похоже.

— Любая аналогия в чём-то обязательно не полна, — сообщил Елубай. — Причём изначально непонятно, насколько эта неполнота существенна. Именно по этой причине аналогия не может служить доказательством чего бы то ни было без предварительного обоснования.

— В полчетвёртого ночи даже я этого не пойму, — признался Сатана. — Значит, уважаемый Абрам Альбертович был не прав? Почему же вы ему на это не указали ещё вчера?

— После того, как вы подарили мне туфли, я не могла с ним спорить по любым другим вопросам, — пояснила Ромуальдовна.

— А в чём я был не прав? — возмутился Жора. — Я вам сказал, что у вас концы не сходятся. И они таки не сходятся.

— Как же меня утомляют эти евреи с их вечным «таки», к месту и не к месту, — вздохнул Сатана. — Ромуальдовна, я вас внимательно слушаю.

— Раз заклинание не похоже на гранату, оно похоже на что-то другое.

— Гениальная мысль. Безо всякого преувеличения.

— Представим заклинание в виде гномика…

— Вам ещё не надоели гномики? — поинтересовался Сатана. — Чтоб вы знали, согласно учению дедушки Фрейда гномик или карлик символизирует маленький член. Я неоднократно был вынужден наблюдать Абрама Альбертовича обнажённым, и должен признать, что никакие его габариты, включая самый важный, мыслей о гномиках не вызывают. Стало быть, вы желаете сменить тот, который вам сейчас доступен, на меньший. Странное желание, но тем не менее.

— Шайтан, я не припоминаю, чтобы Фрейд такое писал.

— Если не написал, значит, не успел. Ведь бедняга умер. Он же был смертным. Но обязательно должен был написать. Потому что это и есть истина.

— Истина, так истина, — Ромуальдовна, выпив уже две чашечки великолепного кофе, пребывала в столь же великолепном настроении. — Понимаете, Сатана, я — женщина, а раз так, мой интерес к членам любого размера — вполне нормальная вещь. А вот ваш… Вы много раз рассматривали Жору голым, особенно его член, и сейчас сами сказали, что это для вас самое важное. Слыша о гномиках, вы сразу вспоминаете о маленьких членах, и вам это надоело. Так чем вызван ваш интерес?

— Всё она верно сказала, — подтвердил Елубай. — Шайтан, вы точно не содомит?

— Я - не содомит! — рявкнул Сатана. — Сколько раз повторять, чтобы до вас дошло?

— Может, и так, — признала Ромуальдовна. — В таком случае, у вас маленький член, и вас это очень беспокоит.

— Это утверждение легко опровергнуть элементарной демонстрацией, — отметил Елубай.

— Да что вы о себе возомнили? — рассвирепел Дьявол. — Я кто, Князь Тьмы или ваш товарищ по детским играм? За каким хреном мне может понадобиться что-то вам доказывать или опровергать? Хватит болтовни на посторонние темы! Ближе к делу!

— Вы первый начали, — напомнила Ромуальдовна.

— Что за детский сад? Какая разница, кто первый начал и кто первым кончил? Ведите себя, как взрослые люди, больше же от вас ничего не требуется! Неужели это так сложно?

— Вот и подали бы хороший пример.

— Если вы хотите брать пример хорошего поведения с Сатаны, вы крайне наивны, — Князь Тьмы немного успокоился. — Продолжайте, Ромуальдовна. Или мы будем вынуждены ждать изложения вашей глубокой мысли до утра? Кофе я принёс, что вам ещё надо?

— Представим заклинание в виде гномика, который кое-кому напоминает, — она взглянула на побагровевшего Сатану и передумала завершать фразу так, как изначально собиралась. — Напоминает, что нам не следует понапрасну терять времени. Так вот, произносящий заклинание смерти создаёт гномика-киллера. Но киллеру надо дать инструкции. Если он получит команду «Убивай всех!», то погибнет и тот, кто отдал такой приказ. Значит, нужно приказать что-то вроде «Убей всех, кроме меня!».

— Вот и решение задачи, — изобразил радость Сатана. — Только оно нам не подходит. У вашего воображаемого гномика есть мозги, и он способен понять, чего от него хотят. А у заклинания мозгов нет. Приказ отдаётся не посреднику, а прямо жертве. Говорю же я, гномики тут не при делах!

— Очень даже при делах. Нужно приказать безмозглому гномику, чтобы он убил конкретных людей, вот и всё. Показать пальцем. Приказать «Убей вон тех мерзавцев!».

— Чёрта с два! — возразил Жора. — Или чёрт всего один? Ладно, неважно. То, что ты сейчас говоришь, это даже не ракета с тепловым наведением, это боеголовка с захватом цели. Не тянут заклятия на такую технику.

— Уважаемый Абрам Альбертович, когда вы рассуждаете о вопросах, связанных с военной службой и боевыми действиями, то производите впечатление исключительно умного и эрудированного человека, — отметил Сатана. — Ума не приложу, что вам мешает столь же грамотно рассуждать об иных, причём гораздо более простых понятиях.

— Ну, так в армейских делах я неплохо разбираюсь, мне там нравилось, хотел даже после армии пойти служить по контракту. Но контрактникам тогда платили так, что даже на еду еле хватало, а выпивку им вообще воровать приходилось, вот я и дембильнулся. А если я в этих ваших более простых не копенгаген, то чего вы от меня ожидаете?

— Опять обсуждение ушло куда-то далеко в сторону. Похоже, милейшая Ромуальдовна, ваши волшебные гномики в этот раз ничем нам не помогли. Абрам Альбертович, раз уж вы такой специалист в военной технике, можно сказать, эксперт, разберитесь, пожалуйста, как работает это проклятое оружие Кроноса.

— Как можно разобраться в оружии, о котором нам практически ничего неизвестно? — удивился Елубай.

— Нет, уважаемый Елубай Нуртасович! Дела обстоят совершенно наоборот! Если бы мы имели недостаточно фактов, мы бы смогли построить огромное количество версий, среди которых было бы невозможно выбрать правильную. У нас же есть несколько фактов, и мы не можем их увязать в одну гипотезу. Это означает, что или наши так называемые факты противоречат друг другу, или у нас не хватает ума для построения версии. Если верно первое — наша миссия провалена. Если второе — ребята, поднажмите! Ну, никогда не поверю, что обширные знания по военной тематике милейшего господина Эйнштейна, навыки в разработке сложнейшего оружия уважаемого Елубая Нуртасовича, тонкая и непредсказуемая интуиция любезной Ромуальдовны, а также мой огромный жизненный опыт, охватывающий несколько тысячелетий, будучи взятые вкупе, не дадут результата! Соберитесь с силами, достопочтенные, напрягитесь, и давайте найдём решение! Это надо сделать именно сейчас. Боюсь, второго шанса судьба нам не предоставит.

— А что? Всё правильно Сатана говорит, — поддержал его Жора. — Вот, к примеру, ты, Бабай. Ты же говорил, что придумывал звуковую пушку. Разве это не похоже на заклинание? Там звук, и тут звук. Вот и придумай такую пушку, которая работает, как оружие Кроноса, заклинаниями стреляет.

— Я сейчас попробую, — пообещал Елубай. — Только мне нужно где-то раздобыть карандаш и бумагу.

— Не было бы большей проблемы, — буркнул Сатана, положив перед ним несколько идеально отточенных карандашей и пачку дорогой мелованной бумаги с гербом герцогов Нортумберлендских вверху каждой страницы.

— Изобразим ситуацию в виде графа, — начал творить Елубай. — Разумеется, ориентированного. Ориентация у него будет односторонняя…

— Ни хрена у тебя, Елубай, не выйдет, — предсказала Ромуальдовна. — С гномиком не получилось, а чем граф лучше? Тем более, у него ориентация какая-то необычная.

— Это не тот граф, который дворянин. Это вот что такое, — он показал женщине свой рисунок.

— Какой же это граф? — удивилась она. — Тут же просто две точечки, соединённые тоненькой стрелочкой.

— Такие у нас графы. Других не завезли. Точки называют узлами, их может быть гораздо больше, — Елубай поставил ещё несколько точек, и к некоторым провёл линии со стрелками, начинающиеся из самой верхней. — Этот узел обозначает того, кто применяет оружие Кроноса. Мы ему присвоим идентификатор «убийца». Стрелки называются звеньями, они обозначают само заклинание. Вот эти узлы назовём «жертвами», а узлы, к которым звенья не протянуты — нейтралами.

— Что такое «идентификатор»? — уточнил Сатана.

— Это название узла, имя, можно сказать.

— Так бы и говорили. У вас техническое образование, а я — гуманитарий.

— Понятно. Кстати, у нас в шарашке слово «гуманитарий» было ругательным. В общем, имеем узлы со следующими именами: «убийца» — одна штука, «жертвы» — несколько штук, «нейтралы» — их гораздо больше, чем жертв.

— Постой, Бабай, — попросил Жора. — Имена, говоришь? У меня ещё с вечера одна мысль в голове вертится…

— У тебя их редко бывает больше одной.

— Сам дурак.

— А ты — гуманитарий.

— Прекратите немедленно! — рявкнул Сатана. — Любезный Елубай Нуртасович, в моём присутствии убедительно прошу слово «гуманитарий» в качестве ругательства не употреблять! Продолжайте, пожалуйста, излагать свою непонятную лекцию.

— А как же моя идея? — возмутился Жора.

— Потом изложите.

— Я потом забуду!

— Не забудете. У вас хорошая память.

— Тогда я пойду спать. Толку слушать молча про графов неправильной ориентации, которые Бабаю продали этот халат. Со скидкой, как своему коллеге.

— Я тоже пойду, — поддержала мужа Ромуальдовна.

— Никто без моего разрешения отсюда живым не выйдет, — грозно заявил Сатана. — Раз у вас такое сильное недержание, Абрам Альбертович, расскажите, что вы надумали, и тогда Елубай Нуртасович спокойно продолжит.

— Тут вчера говорили, что при переводе прозы смысл сохраняется, а заклинание исчезает, — напомнил присутствующим Жора.

— И что? — скептически поинтересовался Сатана. — Разговор сейчас вообще не об этом шёл, если вы случайно не заметили.

— А что будет, если жиды, которые переводят книгу, хотят сохранить заклятие?

— Почему именно жиды? Из-за Маршака?

— Просто такой идентификатор. Гуманитариям не понять. Так что будет? Смысл потеряется?

— Думаю, нет. Где надо, возьмут немного другие слова, где-нибудь переставят их, и всё.

— Вот! А проще всего сделать это с именами. Чего я и вспомнил, когда имена всплыли. Вот скажите честно: вы книжку саму читали?

— Нет, — ответил Елубай, и Сатана кивком показал, что он тоже не читал.

— Какие же вы после этого, простите за выражение, задницы! — возмутился Жора. — Книгу в глаза не видели, а с умным видом тут цедят: «Книга о малолетнем дебиле!». Вот уж точно все мы родом из СССР, даже те, кто родился намного раньше. Надо же, «Не читал, но осуждаю!».

— Хватит бухтеть, — попросил Елубай. — Сам-то читал?

— Читал. И мне понравилось! Плевать, было там заклятие, или нет.

— И при чём тут имена?

— А вот читал я, и бросилась мне в глаза фамилия дяди малолетнего дебила, как вы его называете. Представляете, Дурсль. Я тогда подумал, что это для русских такую фамилию поставили, и полез в интернет глянуть, как оно на самом деле. Нашёл списочек, где табличка, а в ней фамилия из этой книжки по-русски, а рядом с ней — по-английски.

— Вы разве читаете по-английски, мистер Эйнштейн? — поинтересовался Сатана.

— Легко! Вот только не понимаю, что читаю. А так — без проблем.

— И что вы увидели рядом с фамилией «Дурсль»?

— Такой же Дурсль, только английскими буковками.

— Это всё, что вы хотели нам сказать?

— Это только начало! Я же другие имена тоже посмотрел. И увидел, что русский Долгопупс — это английский Лонг Батон. И там ещё другие такие случаи нашлись, только я их все не помню. Можно будет снова глянуть. А потом я увидел, что названия факультетов у них тоже не совпадают. По-русски — Когтевран, а по-английски — Рэйвенкло. Какого хрена, спрашивается, жиды поменяли фамилии и названия?

— Просто перевели, и всё.

— Да? А почему тогда не все перевели?

— Потому что некоторые, и даже большинство, не переводятся.

— А вот хрен вам навстречу! Был там один деятель, Блэк его фамилия, что у нас, что у них. Так это даже я знаю, что вполне оно переводится, это значит чёрный!

— И какой вы сделали вывод?

— Неужели непонятно?

— Нет. Я же гуманитарий.

— Фамилии переменили, чтобы сохранить замануху. Любые слова, если понадобится, можно заменить другими. Солдата можно назвать воином, женщину — бабой, шпагу — оружием, ну и дальше в том же роде. А вот с именами — хрен! Имя такое, и всё! Вот их и заменили на то, что больше подходит.

— Очень может быть, — протянул Сатана. — По крайней мере, это гипотеза, поддающаяся проверке. Поручу-ка я одному из своих людей в Москве найти переводчиков и осторожно допросить. Заодно узнаем, действительно ли они все евреи, как предполагает Абрам Альбертович, или это просто идентификатор такой.

* * *

Сатана ушёл через стену, что никого из присутствующих, естественно, нисколько не удивило. Елубай попробовал продолжить свою лекцию о графах, звеньях, узлах и идентификаторах, но был вынужден её досрочно завершить ввиду нулевого интереса оставшейся в номере аудитории. Обидевшись, он вспомнил, что номер занимает именно он, и выгнал прочь посторонних, используя не очень приличные слова и выражения.

Супруги не стали спорить и ушли, прихватив с собой сигареты и кофейник, всё ещё полный примерно на треть. Кофе успел изрядно остыть, но всё равно оставался вкусным, Сатана действительно умел его готовить. Елубай потребовал, чтобы кофе они оставили, Ромуальдовна сжалилась над ним и налила ему чашечку. Отбирать силой он не стал, понимая, что наиболее вероятный исход потасовки — разбитый кофейник.

В своём номере супруги выпили ещё по чашечке и легли спать, но сон от них бежал. Тонизирующие свойства кофе широко известны, но Жора и Ромуальдовна почему-то о них напрочь забыли. Оба беспокойно ворочались, Жора даже попробовал погладить жену сначала по груди, а потом по бедру, но не почувствовал ни своего возбуждения, ни отклика Ромуальдовны — вечерняя ссора отняла у них все сексуальные и душевные силы, теперь уже ни о каких плотских утехах ни он, ни она и думать не могли.

Окончательно поняв, что этой ночью спать больше не придётся, Ромуальдовна решила погадать на кофейной гуще. Как это делать правильно и существует ли вообще всеми признанный правильный способ, она не знала, потому импровизировала. Гущи было немного, но она размазала осадок из двух чашек по всему туалетному столику, получив некую картину, достойную кисти великого художника-абстракциониста, и стала вглядываться в полученное изображение, пытаясь найти в нём какое-нибудь осмысленное изображение.

Пытаясь ей хоть чем-нибудь помочь, Жора время от времени бросал в эту влажную массу горящие окурки, которые при соприкосновении с остатками кофе издавали угрожающее шипение, на дилетантский слух подобное змеиному. Ромуальдовна со стоическим терпением складывала окурки в переполненную пепельницу, стоящую на ковре возле столика.

— Что ты там высматриваешь? — поинтересовался Жора, которому его нехитрая забава уже начала надоедать, да и курить больше не хотелось. — Оружие Кроноса?

— Хочу увидеть нашего малыша, — мечтательно ответила Ромуальдовна. — Надо же мне знать, мальчик у нас будет или девочка.

— Никого у нас не будет, — погрустнел Жора. — Глупо верить Сатане. Он наврал нам с три короба, теперь это уже понятно. Да и чего ещё можно ожидать от Отца Лжи?

— По мелочам, может, и наврал, но я сердцем чувствую, что ребёночек у нас будет. А сердце матери не обманешь.

— Откуда у тебя материнское сердце? Ты же ни разу не рожала.

— Твои глупые попрёки не испортят мне настроения.

— Ну, подумай же сама! Когда он первый раз к нам пришёл, сыпал непонятными научными словами, как ненормальный. А вчера, когда Бабай начал излагать какую-то хрень из той же оперы, сразу сдулся, типа «ничего не понимаю, я — гуманитарий». То есть, или в тот, или в другой раз нагло вешал нам на уши лапшу.

— Он объяснил так, как ему рассказал кто-то другой. Да и как ты можешь знать, вешал ли он лапшу, если сам в этих вопросах ни в зуб ногой?

— Ладно, допустим, — нехотя согласился Жора и выложил свой главный аргумент. — Он сказал, что такое бесплодие, как у тебя, не лечится. Помнишь?

— Как раз помню. Не лечится здесь. Зато его умеют исцелять в Преисподней.

— Хорошая у тебя память, Ромуальдовна. А теперь вспомни ещё его слова, что никакого отдельного ни Ада, ни Рая не существует. Значит, и в этом соврал.

— А я всё равно ему верю, — заявила Ромуальдовна. — Ты же имел с ним дела и раньше, разве он тогда не выполнил то, что обещал?

— Тогда выполнил. А сейчас всё будет не так.

— Почему ты в этом уверен? Сатана что, сильно изменился за несколько лет?

— Не знаю. Зато знаю другое. Если мы доберёмся до оружия Кроноса, он нас обязательно прикончит. Он врун, может быть, ещё и подлец, но уж точно ни разу не дурак. А надо быть не просто дураком, а полным дебилом, чтобы оставить в живых единственных людей, способных тебя убить.

— И что же нам делать? — растерялась Ромуальдовна.

— Всё очень просто. Если оружие окажется у нас, мы должны его опередить, вот и всё.

— Знаешь, Жора, а мне его жалко.

— Нечего его жалеть!

Жора собирался что-то добавить в обоснование своего категоричного заявления, но не успел. В комнату сквозь стену вошли двое. Один из них был высоким мужчиной в белом костюме, с длинными седыми волосами и бородкой. Но на него супруги особого внимания не обратили, потому что вторым визитёром был Сатана, и, судя по выражению его физиономии, концовку разговора он прекрасно слышал.

— Вот такие у меня соратники, — расстроено сообщил Князь Тьмы своему спутнику. — Чуть что, сразу убивать собираются. За такими глаз да глаз нужен. А то утром проснёшься, а голова в тумбочке. Ты мне скажи, Мерлин, стоит ли ради таких деятелей спасать мир?

— А чего ты ожидал, Саурон? У тебя такая репутация среди смертных, что порядочные люди никаких дел с тобой иметь не хотят, — откликнулся Мерлин. — Говорят же русские «береги честь смолоду», а ты не сберёг. Кто тебе виноват?

Мерлин по-русски говорил правильно, но в его произношении присутствовал какой-то неуловимый иностранный акцент. Скорее всего, британский.

— Виновных назовёт суд, — ушёл от ответа Сатана, после чего обратился к супругам. — Достопочтенные, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Меня не удивляет ваше нездоровое желание меня убить, это давняя христианская традиция, хоть сам Христос таких приматов, как вы, настоящими христианами и не считает. Но вот чего я не могу понять: почему вы в люксе уже второй гостиницы устраиваете самый настоящий свинарник? Зачем вы изволили навалить на туалетный столик сию субстанцию коричневого цвета? И зачем докуренные бычки понадобилось сперва макать в неё, а потом складывать горкой на ковре, который стоит гораздо больше, чем десять таких парочек, как вы, способны заработать за всю свою никчёмную жизнь?

— Это коричневое — совсем не то, что вы подумали, — немного смутившись, ответила Ромуальдовна. — Всего-навсего, кофейная гуща.

— А составленный из окурков Эверест, надо полагать, это всего-навсего классическая скульптура «Мыслитель», в подражание милейшему Огюсту Родену, исполненная в манере абстракционизма. То есть, предмет культуры. Я бы даже сказал, очень высокой культуры!

— Я складывала окурки в пепельницу.

— И какая судьба постигла бедную пепельницу?

— Она где-то там, — показала пальцем Ромуальдовна. — Под окурками.

— Саурон, я думаю, твоё совещание придётся провести в каком-нибудь другом месте, — предложил Мерлин. — Здесь не только грязно, но и очень накурено.

— Какое совещание? — удивился Жора. — Теперь нам нет смысла продолжать. Вы же не сможете выполнить свою часть сделки.

— Это почему же? — возмутился Сатана. — В отличие от таких, как вы, Абрам Альбертович, я свои обязательства неуклонно исполняю. Чем вы недовольны? Тем, что я вывалил на вас физическое и философское объяснение многомерной божественности, ничего в нём не понимая в силу гуманитарного склада ума? Что в этом плохого? Я запомнил слова одного смертного профессора, и повторил их вам, подобно тому, как вы сдавали английский язык в школе для детей с задержками в развитии. Это вовсе не означает, что я вам лгал.

— Ты, Саурон, позабыл пролить свет на вот какой нюанс сложившейся ситуации, — мягко вступил в разговор Мерлин. — Если твои клевреты уверены, что ты им не заплатишь, то почему они всё-таки тебе помогают?

— Мы мир пытаемся спасти, между прочим, — буркнул Жора. — Чем не причина?

— Уважаемый Абрам Альбертович! Извините, если я неправильно запомнил ваше имя, русские имена такие сложные. Я хотел обратить ваше внимание, что вы как раз только что отказались спасать мир, поскольку Саурон, по вашему мнению, не в состоянии исполнить свою часть контракта.

— Да тут как раз всё понятно, — улыбнулся Сатана. — Этот милитарист хочет раздобыть себе оружие Кроноса и поубивать всех, кто ему опасен или не нравится. Не ищи в его действиях сложных мотивов, Мерлин. Им неоткуда взяться.

— А что ты им пообещал?

— Это конфиденциальная информация. Если они захотят, пусть скажут сами.

— Не скажу, — отказалась Ромуальдовна. — Потому что я уважаемому Сатане верю. Или правильнее будет сказать «милейшему»?

— Называйте меня, как хотите. В пределах разумного, конечно же. А я, со своей стороны, подтверждаю, что если мы остановим нашего любезного друга Евгения Викторовича, я исполню всё, что вам пообещал.

— Мерлин, а ведь мы с женой прямо сейчас обсуждали, что именно он должен сделать. Неужели вы не слышали? — удивился Жора.

— Слышал, — признал Мерлин. — Но попытался проявить некоторую деликатность. Вынужден заметить, Саурон, что я, вслед за этим молодым человеком, склонен считать твоё обещание неисполнимым. Буду рад, если ты развеешь мои сомнения. Полагаю, Абрам Альбертович тоже хотел бы получить от тебя нечто большее, чем голословные заверения в собственной порядочности.

— И ты, Брут, то есть, Мерлин, — вздохнул Сатана. — Ладно, раз для вас так важны технические детали, извольте внимательно меня выслушать. Разумеется, лечение уважаемой Ромуальдовны будет происходить ни в какой не Преисподней, а, можно сказать, наоборот — в одной западноевропейской клинике. Они специализируются на имплантации донорских яйцеклеток.

— Чего? — не понял Жора.

— Я понимаю, о чём речь, — заявила Ромуальдовна. — Одно время очень этими вопросами интересовалась, поневоле пришлось разобраться. Пусть Сатана рассказывает, а я потом тебе всё объясню.

— Да всё уже, собственно. Клиника весьма и весьма дорогая, но для меня финансовых проблем, как легко заметить, не существует. Даже если первая попытка окажется неудачной, я оплачу и все последующие.

— Так это будет не моя яйцеклетка, а донорская? — ахнула женщина.

— Донорская, — согласился Князь Тьмы. — Но при этом ваша. Вам имплантируют вашу собственную.

— Но у меня же их нет!

— Если бы ваш организм был способен продуцировать яйцеклетки, моя помощь вообще не понадобилась бы. Но когда-то вы были здоровы. Та, ныне затерянная в прошлом Ромуальдовна, и будет вашим донором.

— Хочешь, стало быть, взять нечто из прошлого, — заметил Мерлин. — А ведь это достаточно сложно, и ты не можешь об этом не знать.

— Я уже не раз лазил в прошлое, — похвастался Сатана. — И как раз в данном случае ничего сложного нет. Проблематично перенести в настоящее какой-нибудь уникальный предмет, потому что его исчезновение там может привести к темпоральному парадоксу, а природа этого не допускает. Здесь же яйцеклетки каждый месяц уходили в канализацию, и если десяток из них окажется здесь, никакой угрозы мирозданию не возникнет. Рыться в, простите, месячных истечениях, конечно, противно, но я уж как-нибудь преодолею брезгливость. Ради спасения мира, так сказать.

— Ты очень хитёр, Саурон. Да, судя по всему, у тебя получится.

— Отличная идея! — возликовала Ромуальдовна.

— Ваша радость говорит о том, что вы, уважаемая, всё-таки во мне сомневались, — с грустью в голосе заявил Сатана. — А теперь, когда мы уладили возникшие разногласия, предлагаю всем проследовать в номер, занимаемый милейшим Елубаем Нуртасовичем. У меня, а также у уважаемого Мерлина, имеются новости, непосредственно касающиеся нашей миссии. Я очень хочу разобраться, хорошие это новости или плохие. Тем временем горничная приберёт то свинство, которое вы неизменно разводите всюду, где бы ни оказались более, чем на несколько минут.

* * *

За время прошлого ночного совещания Елубай выпил намного меньше кофе, чем супруги, и потому уснул легко. Из сладких объятий утреннего сна его вырвал Князь Тьмы громкой фразой «Заседание продолжается!». Быстро совершив утренний туалет и приведя себя в порядок, Елубай сел за стол рядом с Сатаной, по левую руку от него. Справа от Дьявола восседал седой бородатый мужчина в новеньком белом костюме с очень добрым лицом, настолько, что в его доброту не хотелось верить. Незнакомец поздоровался и представился, сообщив, что его зовут Мерлин.

Вскоре к собравшимся присоединились и Жора с Ромуальдовной, он — в неизменных джинсах и футболке, она — в синем платье, синих туфлях и с огромным количеством косметики на лице. Сатана предложил присутствующим выбрать напитки, сам он взял клюквенный морс, супруги всему остальному предпочли пиво, а Елубай попросил апельсиновый сок.

— А я хочу кофе, — сообщил Мерлин. — С сахаром и сливками.

— Может, что-нибудь другое? — страдальческим тоном предложил Сатана.

— Саурон, ты спросил, чего бы я хотел пить, я ответил. Если для тебя проблема заварить кофе, я полагаюсь на твой выбор напитков.

Тяжко вздохнув, Сатана ушёл своим обычным способом. Мерлин сразу же завёл светский разговор о погоде в мире. Поскольку остальные погодой не интересовались, говорить пришлось ему одному. Всем хотелось узнать, кто такой этот Мерлин, а не слушать его рассуждения о глобальном потеплении и вероятных последствиях такового, но предполагаемый бывший волшебник при дворе короля Артура умело не давал перевести беседу на другие темы.

— Держи, — появившийся Сатана поставил перед Мерлином чашечку дымящегося чёрного кофе. — Сливки, сахар, горчицу или что ещё ты пожелаешь туда добавить, легко раздобудешь сам. А я, дабы не терять времени, продолжу наше прерванное совещание. Вкратце перескажу собственные успехи или неудачи, пока непонятно, что именно. Разумеется, переводчиков легко удалось найти. В издательстве поначалу не хотели называть их фамилии, я имею в виду, тех, кто действительно переводил текст, а не тех, кто расписался в платёжной ведомости. Впрочем, часть имён совпала. Переводчиков оказалось несколько человек…

— И все жиды? — поинтересовался Жора.

— Нет, Абрам Альбертович, эта команда переводчиков не состоит целиком из ваших новых соотечественников, но таковые, конечно же, в ней присутствуют, куда ж без них? Подробности того, как я развязывал языки в издательстве, позволю себе опустить. Хочу только сказать, что на самом деле ничего отрывать не пришлось. Они поверили, что я готов это сделать, и всё рассказали. Что ж, мистер Эйнштейн во многом оказался прав.

— Саурон, ты о каком Эйнштейне говоришь? — уточнил Мерлин.

— Вот об этом, присутствующем здесь. Не о том, который Альберт, а о том, который Альбертович. Поверь, Мерлин, это далеко не случайное совпадение, хотя они и не родственники. А жаль. Была бы прекрасная иллюстрация того тезиса, что на детях гениев природа отдыхает.

— И в чём я прав? — вопросил Жора, с трудом пытаясь скрыть самодовольство.

— Вы предполагали, что переводчики знали о заманухе, и дабы сохранить её в тексте на русском языке, были вынуждены изменить имена некоторых персонажей. Для уважаемого Мерлина поясню, что заманухой мы называем заинтересовывающее заклятие, — дождавшись кивка Мерлина, подтверждающего, что он всё понял, Сатана продолжил. — На самом деле всё было немного иначе. Переводчики о заманухе не имели ни малейшего понятия, куски текста, её содержащие, им переслали из Британии. Текст действительно содержал несколько переиначенных по сравнению с оригиналом имён и названий. Тогда они подобрали русский аналог ещё некоторым именам, дабы выдержать единый стиль. Вот так вот, достопочтенные дама и господа! Блестящее предположение Абрама Альбертовича в основном подтвердилось. Должен отметить, что с тех пор, как вы стали Эйнштейном, ваши высказывания начали проявлять тенденцию к возрастанию уровня логичности в них.

— Чего? — не понял Жора.

— Умнеете на глазах, — перевёл ему Мерлин, и Жора успокоился.

— Эти содержащие замануху куски они вам наверняка показали, — уверенно предположил Елубай.

— Само собой, — самодовольно подтвердил Сатана.

— Значит, можно попытаться извлечь из текста само заклятие.

— Да, можно было бы попытаться. Я даже не исключаю, что у нас получилось бы. Но в этом нет необходимости. Позвольте представить вам автора заманивающих фрагментов текста, моего старого знакомого и порой друга, достопочтенного Мерлина!

— Я вот хотела спросить, вы на самом деле тот самый Мерлин, о котором снимают фильмы? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Если вы спрашиваете, был ли я советником короля Артура, то мой ответ будет положительным. Я действительно ему помогал. Если же вы хотите знать, действительно ли я такой дурачок, как изображён в большинстве фильмов — то нет.

— Вы не похожи на Мерлина, — заявил Елубай. — Я бы сказал, что вы скорее Гэндальф, чем Мерлин.

— Возможно, вам так кажется потому, что я называю вашего Дьявола Сауроном, а в одежде предпочитаю белый цвет, как и этот персонаж. Но ведь не одежда делает человека тем, кто он есть, верно? Вот вы, например, с вашей восточной внешностью, в этом халате производите впечатление убеждённого педераста, но я же вижу, как вы смотрите на эту женщину, и понимаю, что впечатление обманчиво.

— Так, хватит посторонней болтовни, — попытался навести порядок Сатана. — Об одежде каждого из присутствующих и степени её педерастичности мы поговорим как-нибудь в другой раз.

— А у меня ещё есть вопрос, — сообщила Ромуальдовна. — Только не к Мерлину, а к вам. Почему он вас называет Сауроном?

— Называет он, а вопрос ко мне? — удивился Сатана. — Хотя, в любом случае, это не ваше дело.

— Не груби леди, пожалуйста, — попросил Мерлин. — Я сам ей отвечу. Саурон, на одном из кельтских диалектов — имя главного тёмного духа, очень похожего на сложившийся образ этого моего приятеля в христианской традиции.

— Врёт он всё, — отмахнулся Сатана. — Но это неважно. Расскажи нам лучше о заинтересовывающем заклятии. А если ты ещё и знаешь об оружии Кроноса, тебе цены нет.

— Мне и так цены нет, — улыбаясь, заявил Мерлин, и неторопливо начал свой рассказ.

* * *

Вы уж меня простите, леди и джентльмены, если мой рассказ покажется вам перегруженным излишними подробностями. Зато меньше вероятность, что упущу что-нибудь важное. Рассказать я вам хочу всё, что мне известно об оружии Кроноса, а также о заинтересовывающем заклятии, которое тесно с ним связано. Так что убедительнейшим образом прошу меня не перебивать. Для начала скажу несколько слов о себе. Это важно, потому как излагать я буду со своей точки зрения, а в таких случаях слушателям полезно знать, что именно представляет из себя рассказчик, дабы оценить степень моей возможной необъективности.

Зовут меня Мерлин, родился я и стал богом в Англии, и считаю её своей канонической территорией. С тем Мерлином, уроженцем Уэльса, о котором вы читали и которого видели в кино, моё сходство ограничивается одной только службой королю Артуру. Да и родился я значительно раньше своего литературного тёзки. Моя мать была смертной женщиной, и всем говорила, что мой отец — бог, но, сами понимаете, за подобные заявления любого человека сочтут если не сумасшедшим, то чокнутым — уж точно. Поэтому никто ей не верил. Я — не исключение. Вы, конечно же, поняли, что отца я никогда не видел и имени его не знаю.

Теперь можно не сомневаться, что мой отец действительно был богом. Ведь божественность передаётся только по мужской линии, и только от отца. Возможно, любовником моей мамы был Зевс, он же Юпитер, но никакой уверенности в этом нет. Я точно знаю, что Зевс в то время Британию регулярно посещал. Насчёт остальных ничего определённого не известно.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, в деревне, где я жил с матерью, началась эпидемия какой-то болезни. Сейчас я бы легко определил, какой именно, но тогда это была просто болезнь. А ещё проще было бы назвать её отложенной смертью. Все заболевшие умирали через несколько дней. Была у нас одна знахарка, которая что-то пыталась сделать, но потом заболела и она. Вскоре я остался один в мёртвой деревне, и мне пришлось оттуда уйти. Всех похоронить подростку не по силам, а жить среди вони разлагающихся трупов не хотелось.

Я пошёл в соседнее поселение, где жили родственники матери. Но мор побывал там раньше меня. Одно хорошо — еды нашлось в избытке. Но и оттуда пришлось уйти. Так я и бродил в одиночестве по окрестностям, желая прибиться к людям. Однако всюду я находил либо вымершие поселения, либо такие, куда посторонних не подпускали ближе, чем на полёт стрелы. Жестокая мера, но вполне оправданная. Ныне подобные действия называют карантином. Может, именно благодаря этому те деревни и выжили.

Но одна деревня оказалась необычной. Меня туда не пустили, и местный вождь не подходил ко мне близко, но еды он мне издали бросил, а потом крикнул, чтобы я шёл в лес по тропинке, которая ведёт к заброшенной хижине, и там ждал. Чего ждать, я не понял, и через три месяца уже был готов уйти. Вам непонятно, чем я всё это время питался? Я думаю, что это и есть самая настоящая излишняя подробность, но всё-таки скажу. В лесной хижине передо мной поселился какой-то бродяга. Он заболел и умер, как раз когда я туда пришёл. Одного человека похоронить несложно. А еды у него было много, да только не понадобилась она ему. Зато пригодилась мне.

Так вот, я уже подумывал о том, чтобы уйти, но тут ко мне пришла она. Нет, не так, Она, с большой буквы. Звали её фея Моргана, и я полюбил её с первого взгляда. Такую красавицу невозможно было не полюбить. Особенно когда она обувала свои волшебные сандалии. Да, леди со странным именем Ромуальдовна, мне известно это русское бранное слово. Судя по всему, вы знакомы с Морганой, потому что одним словом выразили всю её суть. Это я не в осуждение говорю. Просто истину не спрячешь, Моргана действительно представляет собой именно то, что вы сейчас сказали.

Дни складывались в месяцы, месяцы — в года, а я только и делал, что любил её. Она уходила на несколько дней, возвращалась и снова уходила. Мне казалось, что моё счастье будет длиться вечно, или, по крайней мере, пока я жив. Но Моргана решила иначе. Я завидовал её умению проходить сквозь стены, и она пообещала меня научить. Обещание она выполнила. Я стал богом, и теперь спокойно преодолеваю любые преграды. Но ничто не даётся даром. Боги и богини многомерны, и любить друг друга они не могут. Есть несколько исключений, но они погоды не делают. Вот и оказалось, что в обмен на божественность я утратил возможность любить свою первую и на тот момент единственную женщину.

Перед тем, как меня покинуть, Моргана дала несколько советов, самым главным из которых был держаться подальше от Зевса, единственного, кто способен убивать других богов. Так думала она, а на самом деле, как потом оказалось, Зевс единственным не был. Так я впервые узнал о существовании оружия Кроноса.

Я не знаю, сколько лет провёл с Морганой, счастливые не следят за временем. Когда мы расстались, я покинул лесную хижину и пошёл куда глаза глядят. Лишь бы подальше от места, где был счастлив. И вот однажды утром я умывался водой из одного не то пруда, не то озерца, и увидел своё отражение. На меня из воды глядел седой старик. Может быть, в лесной хижине я провёл несколько десятилетий, а может, так на мне сказалось расставание с первой любовью. Этого я уже никогда не узнаю.

Через некоторое время я прибился к какой-то деревушке и стал её вождём. Как же иначе, ведь бог, какой-никакой. И настали для этого поселения золотые времена. Никто не смел на нас нападать. Против смертных богу не нужно ни оружия Кроноса, ни какого-либо оружия вообще. Казалось бы, живи да радуйся. Так и было пару-тройку поколений, пока ещё жили те, кто помнил прежние времена. А потом внезапно оказалось, что люди — существа ленивые и неблагодарные. Они решили, что раз я бог, то должен всё делать сам. И перестали даже засевать поля. Зачем? Мерлин и так накормит! А когда Мерлин кормить бездельников отказался, сожгли мою хижину, дабы наказать бога, не желающего работать. Я, разумеется, в это время спал внутри.

Ушёл я от них в другую деревню. Но и там повторилась та же история. Ведь человеческая природа повсеместно одинакова. Забегая наперёд, скажу, что так же обстояли дела не только с деревенщиной, но и с королями. Если Артур меня ещё как-то ценил, то уже его сынок — нет. Так что я после Камелота решил больше не лезть в руководство. По крайней мере, открыто. Должность серого кардинала — это именно то, что мне нужно.

Но вернёмся к тем временам, когда я ещё был деревенским вождём. Время от времени в мою деревню забредали солдаты. Иногда это были дезертиры, иногда — просто отбившиеся от своих. От них я узнавал, что творится если не в мире, то в Британии. И вот кто-то из них рассказал мне о римлянах, они же латиняне. Якобы это были почти непобедимые воины, а когда, в очень редких случаях, им угрожало поражение, на поле боя появлялся бог, по имени Юпитер. И тогда противник мог только убежать, поскольку победить бога в схватке смертным не дано. Дело шло к тому, что вскоре вся Британия станет колонией Рима.

Однажды в мою деревню пришёл необычный отряд. Возглавлял его чужеземец, не похожий ни на кого из местных племён, а состоял отряд из здешних дикарей, пиктов. Это были совершенно неуправляемые создания, я говорю о пиктах вообще, их можно было только убить, а подчинить или договориться — никак. В Британии это знали все. Но именно эти пикты безоговорочно подчинялись своему командиру, чем вызвали изумление всех жителей деревни, которые не раз сталкивались с их сородичами.

Чужеземец возжелал говорить с Мерлином, откуда непреложно следовало, что он целенаправленно шёл ко мне, а не наткнулся на деревню случайно. Разумеется, я его принял. Дал аудиенцию, так сказать. Называл он себя ахейцем, тогда мне это слово ничего не говорило, я подумал, что он имя своё мне назвал. На самом деле он всего-навсего сообщил, что он грек. И обратился этот ахеец ко мне с длинной речью, которую я слушал, не перебивая, несколько часов. Теперь мне понятно, что гость использовал заинтересовывающее заклятие, но тогда я о таком даже не слышал.

Говорил он, что римские легионы скоро оккупируют всю Британию, и обычными средствами их не остановить. Они непобедимы, пока на их стороне Юпитер, он же Зевс. Вот тут я бы уже внимательно слушал без всяких заклятий. Имя «Зевс» мне было отлично знакомо. Моргана предостерегала именно от этого бога.

Рассказал ахеец и о себе. Якобы он — духовный наследник пифагорейской философской школы. Пифагорейцы почти уничтожены Зевсом, потому что обладают знанием, как можно его убить. Пока Зевс был на стороне Эллады, они не пытались его прикончить, сейчас бы эти их мотивы назвали патриотизмом. Но Зевс перешёл на сторону Рима, даже поменял имя на «Юпитер», более привычное для римлян. Теперь греки и рады бы грохнуть бога-предателя, да только где его искать? В Элладе он больше не показывается, да ему там и делать нечего — во всех сколь-нибудь крупных городах стоят римские гарнизоны. Да и пифагорейцев уже почти нет, их остатки слились с философами платоновской школы.

Ну, что я могу сказать? Римские легионы, Юпитер и Зевс — это я понимал. Пифагорейцев и прочих философов — нет. И относительно предательства Зевса мы явно расходились во мнениях. Гость предательство категорически осуждал, а я понимал, что бог имел все основания сменить сторону, на которой воюет. Вполне могли ахейцы отблагодарить своего Зевса за оказанную им помощь поджогом хижины. Примерно так же, как бритты (или как они назывались?) отблагодарили меня за все мои благодеяния.

Мне ничего не оставалось, кроме как поинтересоваться, чего же уважаемый ахеец хочет от меня. И ответ я получил. Оказывается, он намерен дать мне заклинания, способные уничтожить Зевса. И дал. Записать я, конечно же, не мог — языки, которыми я владел, в те времена не имели даже алфавита. Но я отлично запомнил два заклинания. Спрашиваете, почему два? Я тоже спросил об этом ахейца. Он мне ответил, что одно для Зевса, а другое для Юпитера, хоть это один и тот же бог. Ахеец уверял, что у меня перед Зевсом будет преимущество. Мне нужно лишь произнести заклинание, а ему — сначала составить таковое. Смертный же сделать этого не сможет вообще. Пока он будет бормотать свои заклинания, бог его просто убьёт безо всяких фокусов, голыми руками.

Ещё ахеец рассказал мне, почему так необычно ведут себя пикты. Оказалось, они находятся под воздействием заклятия повиновения. Пришлось ему поверить, другого объяснения у меня не было. Этот народец по свойствам характера находился ближе к хищным зверям, чем к другим людям, а тут вдруг они готовы соблюдать железную дисциплину. Без магии здесь и не могло обойтись.

Когда ахеец нас покинул, и я, разумеется, не бросился разыскивать Зевса по всей ойкумене. Зачем мне это? А через пару месяцев оказалось, что делать вообще ничего не надо. Ко мне на огонёк заглянула Моргана, и сообщила, что Зевс убит одним из своих сыновей, Гераклом. Оказывается, к Гераклу пришёл какой-то пифагореец, хотя считалось, что все пифагорейцы уже лет пятьсот как уничтожены, и вручил ему оружие Кроноса, которым любящий сын, недолго думая, и воспользовался.

На этом, собственно, конец первой части. Могу только добавить, что с гибелью Зевса Рим стал терпеть поражение за поражением. Боги, раньше даже пальцем не трогавшие римлян, боясь разгневать их бога-покровителя, теперь вовсю помогали своим подопечным народам в битвах против римских легионов. Очень быстро Рим пал.

* * *

Сообщив новость о падении Рима, Мерлин одним глотком допил успевший остыть кофе, промокнул губы платком и предложил:

— Задавайте вопросы, они у вас наверняка возникли. Я же буду весьма благодарен, если Саурон угостит меня ещё одной чашечкой.

— Обойдёшься, — буркнул Сатана. — Я вам тут что, кофезаварочный автомат?

— Ты хорошо умеешь это делать, вот и всё. А проветрить комнату можно? Мне всегда казалось, что в Лондоне ужасный смог, но теперь я вижу, что просто не понимал, как выглядит настоящий ужас.

— Мерлин, комнату проверить можно. Для этого требуется, всего-навсего, оторвать сам знаешь что от кресла, отнести оторванное к окну и открыть оное. Или ты считаешь, что и это я умею делать лучше всех?

— У меня есть вопрос, — заявила Ромуальдовна, когда Мерлин, открыв окно, вновь уселся в кресле. — Ваша Моргана — это та самая Афродита?

— Да, иногда её называют и так, — подтвердил Мерлин.

— Странно, вообще-то, — удивился Елубай. — Афродита, Венера, даже славянская Берегиня — это всё вполне положительные дамы. А вот о фее Моргане такого точно не скажешь.

— Я не специалист по сравнительному религиоведению, но попробую вам ответить. Тут всё дело в менталитете народов, которые её обожествляли. Для греков и римлян любовь неразрывно связана с сексом, можно даже сказать, что для них это одно и то же. Философы ещё видели какие-то различия, но на бытовом уровне понятия отождествлялись. Для древних славян любовь и секс были неотделимы от семьи, потому для них и Берегиня — в первую очередь хранительница дома, а потом уже символ секса. А вот в Британии тех времён господствовал взгляд на женщину, как на вещь. Если же она проявляла себя как личность, сразу же становилась врагом.

— Вагиня — ещё та личность, — фыркнула Ромуальдовна. — Глубокая, блин, и многогранная.

— Мы, вообще-то, обсуждаем оружие Кроноса, а не моральный облик Афродиты, — напомнил Сатана. — Или аморальный, не имеет значения.

— А ещё мне интересно, уважаемый Мерлин, где вы научились так хорошо говорить по-русски? — если Ромуальдовну что-то интересовало, никакой Сатана закрыть ей рот был не в силах.

— Я полагаю, что это тоже не относится к оружию Кроноса, — недовольно откликнулся Мерлин.

— В России он научился, — сообщил Сатана. — Неужели кто-то думает, что учиться говорить по-русски лучше в Саудовской Аравии?

— А зачем ему русский, если он живёт в Англии?

— Боги постоянно бывают в разных странах. Местные языки знать нужно, чтобы не обращать на себя внимания трёхмерных без необходимости. Живём мы долго, освоить нужные языки времени хватает. И вообще, каждый столько раз человек, на скольких языках он говорит.

— Класс! — пришёл в восторг Жора.

— Чему вы столь бурно радуетесь, Абрам Альбертович?

— Тому, что я два раза человек. На русском говорю и на английском. Английского, правда, не понимаю, но ведь говорю!

— Это не считается. Нужно понимать. Иначе получается, как у попугая. Он может говорить на многих языках, но ни разу не человек.

— Хорошо, — безропотно согласился Жора. — Тогда один раз. Мне хватит.

— Один раз не…, - начал Елубай.

— Заткнулись все! — рявкнул Сатана.

— Сам ты это слово, Бабай, — не послушался его Жора. — Особенно в таком халате. Вылитый…

— Кому-то жить надоело? — поинтересовался Сатана ледяным тоном. — Абрам Альбертович, вам хочется поговорить? Может быть, вы нам скажете что-нибудь на тему рассказа Мерлина?

— Вопрос, конечно, имеется. Я так понял, мистер Мерлин провёл на Берегине больше десяти лет. Ну, что тут сказать? Наверно, она уже тогда хорошо умела делать…

— Тварь! — завизжала Ромуальдовна и отвесила мужу звонкую пощёчину.

— Мерлин, убей этих полудурков, пожалуйста, — попросил Сатана. — А то я к ним уже немного привязался, рука не поднимается.

— Давайте лучше о деле поговорим, — предложил Елубай. — Если позволите, я кратко перескажу, что понял из рассказа уважаемого Мерлина.

— Пересказывайте, Елубай Нуртасович, — милостиво разрешил Сатана, чем поверг Елубая в некоторое удивление, поскольку тот считал, что оборот «если позволите» является чисто риторическим, и на самом деле позволения не требуется.

— К Мерлину явился какой-то грек-пифагореец, и продиктовал ему тексты смертельных заклятий против Зевса и Юпитера. Отсюда можно сделать вывод, что заклятия именные. О дальнейшей судьбе пифагорейца ничего не говорилось, но лично я думаю, что уважаемый Мерлин его прикончил. На всякий случай. Очень уж символичная фраза «ахеец нас покинул».

— Вы весьма проницательны, Елубай Нуртасович, — похвалил Мерлин.

— Примерно в то же время другой пифагореец передал оружие Кроноса Гераклу. Тот им, само собой, не замедлил воспользоваться. Зевс убит. Куда после этого делся Геракл? Кто-нибудь знает?

— Тоже убит, скорее всего, — предположил Сатана. — Я даже могу представить, как это произошло. Геракл убедился, что заклятие не работает против других богов, отыскал пифагорейцев, и потребовал, чтобы они дали ему универсальное. Они же ему вместо этого прочитали заклятие против Геракла. Всё, как недавно описывал нам уважаемый мистер Эйнштейн. Уважаемая Маша склонна считать, что Геракл Зевса не убивал, потому что не знал, что оружие Кроноса — это заклинание. Мне же теперь кажется, что милейший Геракл ловко сумел заморочить ей голову. Он был мастером по таким делам. Продолжайте, Елубай Нуртасович.

— Собственно говоря, у меня всё. Осталось только узнать, помнит ли уважаемый Мерлин текст тех двух продиктованных пифагорейцем заклятий.

— Не помню, конечно, — с сожалением вздохнул Мерлин. — Полторы тысячи лет прошло, не шутка! А человеческая память, как, впрочем, и божественная, несовершенна. Заодно хочу отметить, что вы блестяще в нескольких фразах передали суть моего довольно длинного рассказа.

— А вот ни хрена не блестяще! — возразил Жора. — Для начала, не «к Мерлину заявился какой-то тип», а «Мерлин сказал, что к нему заявился какой-то тип».

— Вы, кажется, сейчас обвинили меня во лжи, мистер Эйнштейн? — холодно осведомился Мерлин.

— Нет, но был очень к этому близок, — попытался его успокоить Сатана. — Вы, Абрам Альбертович, ведите себя осторожнее, а не то, неровен час, Мерлин вызовет вас на дуэль.

— Пусть вызывает, — заржал Жора. — Я всё равно не приду.

— Тогда он к вам придёт. Поверьте, для вас это ничем не лучше. В любом случае, Мерлин всегда говорит только правду.

— В отличие от тебя, Саурон, — уточнил Мерлин.

— Эта фраза была лишней, — обиделся Сатана.

— Извини, пожалуйста. Беру свои слова назад. А вы продолжайте, мистер Эйнштейн. Разумеется, всецело соблюдая рекомендованную Сауроном осторожность.

— Хорошо, пришёл какой-то мужик к Мерлину и сказал, что он ахинеец в пифагоровых штанах. Он тоже всегда говорит правду? Точнее, говорил, он же помер.

— Не уверен. Мог и соврать, конечно.

— Он продиктовал какую-то белиберду, и сказал, что это смертельное заклятие. А откуда известно, что это не рецепт самогона из абрикос на языке индейцев сиу?

— Я тоже об этом подумал, — признал Мерлин. — И потому проверил.

— Как? Зевс, он же Юпитер, помер без вас.

— Конечно. Я проверил на смертных. В римских легионах отыскались три Юпитера и один Зевс. Я прочитал им оба заклинания. Двое из них умерли на месте, двое других сразу же совершили самоубийство. Если кому интересно, легионер Зевс был среди тех, кто перерезал себе горло.

— Какой вы всё-таки жестокий, — расстроилась Ромуальдовна. — А ведь считаетесь добрым волшебником. Как мало мы знаем о добрых волшебниках.

— В те времена, миссис Эйнштейн, человеческая жизнь ценилась очень дёшёво. И, если честно, к нынешнему моменту подорожала совсем незначительно. Так что ваш упрёк я не принимаю. Что же касается моего рассказа, кто в нём лгал, а кто нет, обдумав как следует замечание Абрама Альбертовича, я пришёл к выводу, что Моргана меня не обманывала. Хотя, возможно, обманули её. Собственно, даже по её словам Геракл — записной врун и хвастун. Но так ли это важно для нас с практической точки зрения?

— Неважно, — решил Сатана. — Итак, похоже, что оружие Кроноса — это заклинание, убивающее человека или бога с определённым именем. Кстати, Мерлин, ты якобы эти два заклинания забыл, но, может, помнишь, они сильно друг от друга отличаются?

— Сильно. Я бы сказал, ничего общего.

— Примем к сведению, как говорится. Что скажут наши эксперты по оружию?

— Селектор цели определяется именем, — сообщил Жора. — То, что форма разная, так это понятно. Пули тоже разные бывают, есть бронебойные, есть разрывные, есть со смещённым центром тяжести. А ещё есть трассирующие. И всё это пули. Так, наверно, и с заклинаниями.

— Абсолютно бесполезное замечание, — отметил Сатана. — Елубай Нуртасович, слово вам.

— Я так думаю, текст заклинания есть функция имени жертвы и типа воздействия.

— Говорите проще, пожалуйста. Так, чтобы самым последним гуманитариям всё стало понятно.

— Попытаюсь. Выходит так, что заклятие очень зависит от имени того, на кого оно накладывается. Но ещё оно обязательно зависит от нужного действия. Мистер Мерлин упоминал, что на пиктов наложили подчиняющее. А ещё не надо забывать о заманухе. Вот и получается, что текст заклятия сильно меняется от случая к случаю. Это не просто подобие бланка, в котором почти всё напечатано, нужно только кое-что вписать в незаполненные места. Здесь наверняка нужна какая-то формула для расчёта, в том или ином виде.

— Точно! — заорал Жора. — Формула! Бабай, ты гений! Богородица говорила о том, что была формула заклятия!

— Шайтан, вы мне этого не сказали, — упрекнул Елубай.

— Забыл, — признал Сатана. — Точнее, не придал значения. А что нам даёт эта формула?

— Была бы формула — уже имели бы на руках оружие Кроноса. Её ещё отыскать нужно. Но зато теперь знаем, что именно нужно искать.

— Неплохая догадка, — заявил Мерлин. — Но бесполезная. Потому что во второй части своего рассказа я намереваюсь сообщить и о формуле тоже.

— Так приступай ко второй части, — предложил Сатана. — Не тяни время.

— Понимаешь, Саурон, у меня в горле пересохло, и я не смогу нормально говорить, пока кто-нибудь не угостит меня хорошим кофе.

Ругаясь на каких-то неизвестных языках, Сатана ушёл, забрав с собой общепитовский поднос. Мерлин сказал несколько слов о погоде в Австралии, но в этот раз Жора ему не позволил мучить окружающих глобальным потеплением.

— Сборная Англии не выйдет из группы на Евро-двенадцать, — уверенно заявил он.

— Как это не выйдет? — взвился Мерлин. — А кто нам помешает? Франция? Так это уже не та Франция! Команда у них слабенькая!

— Может, хозяева? — предположил Елубай. — Им частенько помогают судьи. Особенно на первом этапе.

О погоде больше не было сказано ни слова, но Ромуальдовне всё равно стало скучно. Возвращению Сатаны с чашечкой кофе она очень обрадовалась. Мерлин добавил в напиток сахар и сливки, сделал большой глоток и продолжил свой рассказ.

Глава 10

Не стану уверять, что оружие Кроноса меня совсем не заинтересовало. Те два заклинания, что у меня были, я проверил, они оказались работающими. Это я уже говорил. Но меня гораздо больше беспокоило не то, что я не имею этого оружия в своём распоряжении, а то, что его имеет кто-то другой, мне неизвестный, и в любой момент может его применить. Бессмертие — приятное свойство, и очень не хочется его лишиться.

Я выяснил о пифагорейцах всё, что смог. К сожалению, это была очень скудная информация. По всему выходило, что они напрочь исчезли с лица земли задолго до смерти Зевса. Якобы последние из них примкнули к сторонникам Платона, того самого, дружба с которым для Сократа оказалась дешевле истины. Отыскать прячущихся пифагорейцев мне так и не удалось. То ли они хорошо прятались, то ли я плохо искал, не берусь судить.

В конце концов, я решил, что глупо проводить бесконечную жизнь в безрезультатных поисках, и выбросил оружие Кроноса из головы. Ведь пока я занимался пифагорейцами, в Англии происходило чёрт знает что, да простит меня Саурон за это выражение. Кончилось всё тем, что остров был оккупирован норманнами, а законный король Гарольд — убит. Я же об этом узнал только через несколько лет, поскольку пребывал в Византии, куда меня привели мои поиски. Всё время мне казалось, что я вот-вот нападу на след, но выяснилось, что это не более, чем иллюзия и самовнушение.

Обидным было то, что норманнам, которых возглавлял герцог Вильгельм, никто из богов не помогал. Они действовали сами, то есть, я бы легко отбил их атаку. Мог я их выгнать из Англии и потом, но это уже не имело смысла. Норманны очень быстро буквально вросли в английскую жизнь, да и король Вильгельм оказался толковым монархом, так что я решил не вмешиваться.

Теперь, забыв о Кроносе и пифагорейцах, я просто наслаждался жизнью. Если стране грозила опасность, я незаметно оказывал помощь. Иногда, заскучав, записывался в армию, и в качестве простого солдата путешествовал по миру. Бессмертному ведь война не опасна, а в большой компании — веселее.

Иногда встречался с Морганой, мы даже пробовали пару раз позаниматься любовью, но, увы, удовольствия эти наши попытки не доставили ни мне, ни ей. Одному из нас требовалось на время акта любви отказаться от божественности, стать трёхмерным, а это рискованно. Понимаете, когда ты привык к собственной неуязвимости, даже кратковременный отказ от неё, даже одна мысль, что ты вот прямо сейчас можешь вдруг умереть, напрочь лишает уверенности в себе. Какая уж при этом любовь? Вся мужская сила блокирована страхом. О том, чтобы она сбросила божественность, и речи быть не могло, Моргана так сразу и сказала. Ума не приложу, как этот вопрос решают Яхве и Мария.

Вижу, вам это неинтересно. Действительно, кого волнует чужое горе? Тогда перейдём к эпизоду, который непосредственно касается оружия Кроноса, хотя поначалу эта связь не просматривалась. Наслаждаясь жизнью в Британии, я обычно выдавал себя за потомка какого-нибудь покойного герцога. Третий сын третьего сына. Необязательно именно так, но что-то наподобие. Титула нет и не предвидится, но — благородных кровей, а значит, вхож в аристократические дома. На всякий случай я всегда внимательно просматривал «Готский альманах», чтобы не ошибиться.

И вот как-то раз в Лондоне вновь появляется сэр Мерлин, ваш покорный слуга. Разумеется, все знают, что меня зовут Мерлин, но никому и в голову не приходит, что я — тот самый Мерлин. Перед этим я лет тридцать прожил в других местах, дабы лондонский свет успел позабыть прежнего сэра Мерлина, и ни в коем случае не узнал его в новом. Я хожу, со всеми знакомлюсь, все ахают, когда я рассказываю, что служил в колониальных войсках, а я там действительно служил, и вдруг разговор заходит о рыцарях.

Разговор общего плана, никого ни к чему не обязывающий. Кто-то говорит, что после Круглого Стола настоящих рыцарей уже и не было. Меня, как Мерлина, просят высказаться. Шутят они так. Я высказываюсь, что мне, трудно, что ли? Разговор мгновенно перескакивает на другую тему, и я отхожу от этой компании. Но замечаю, что за мной последовала одна леди. Я на неё ещё раньше обратил внимание. Очень уж она умна, почти как Моргана. И это она ещё пытается свой ум скрывать, дабы среди прочих леди не особо выделяться. Я к ней поворачиваюсь, намереваясь спросить, чего же ей угодно, но она меня опережает.

— Сэр Мерлин, я бы хотела переговорить с вами наедине, — шепчет мне она. — Не волнуйтесь о моей репутации, я слыву настолько эксцентричной особой, что мне уже ничего не повредит.

Заходим мы с ней в какую-то уединённую комнатушку, а во дворцах тогдашней аристократии таких помещений имелось немало, специально, дабы пара гостей могла избежать посторонних глаз, но, думается мне, использовали их обычно совсем иначе, нежели мы с той леди. Первым делом она заявляет, что споёт мне песенку. И поёт. Голос у неё так себе, слух, в общем, тоже оставляет желать лучшего, но вежливый сэр Мерлин смиренно слушает, благо песня оказалась совсем коротенькой.

— На каком это языке? — интересуюсь я, поскольку ни слова не понял.

— Ах, это неважно, — отмахивается леди. — Лучше скажите, сколько вам лет?

— Увы, гораздо больше, чем хотелось бы, — отвечаю ей я, верный своему принципу всегда говорить только правду, и ничего, кроме правды.

— Отвечайте, пожалуйста, прямо, и без увёрток, — просит она.

Нет, не просит, а требует! И мои губы помимо моей воли озвучивают ответ:

— Примерно полторы тысячи, а может, и больше.

— Я так и подумала, — улыбается она. — Значит, вы бессмертный.

— Да, — киваю я, и понимаю, что вынужден её убить, у меня просто нет другого выхода.

— Вы не причините мне зла, — командует она, и я, уже собравшийся убивать, перестаю это делать. — Я наложила на вас заклятие покорности. Вы потом без труда его снимете, я знаю, что бессмертные это умеют. У меня к вам только один вопрос. Вы можете сделать бессмертной меня?

— Нет, — честно отвечаю я. — Богами могут стать только дети богов, и то не все. Божественность заключается в многомерности…

Внезапно оказывается, что эта леди очень хорошо разбирается в математике. Она всё понимает не хуже меня. Я вижу, что она очень расстроена, но помочь ей ничем не могу.

— Мне осталось жить совсем немного, — внезапно сообщает мне она. — Так что не трудитесь меня убивать, это бесполезный труд.

— Но вы же совсем не старуха, — возражаю я.

— Смерть моя последует не от старости, а от болезни — заявляет мне леди, и добавляет: — Я смогла вывести формулу универсального заклятия, способного управлять человеческой жизнью в очень широких пределах, но свою жизнь, как выяснилось, защитить не способна.

Она мне представилась, как леди Ада, графиня Лавлейс, в прошлом баронесса Кинг, урождённая Байрон. Дочь того самого Байрона. Я, проведший последние тридцать лет в неимоверной глуши, к своему стыду, понятия не имел ни о том самом Байроне, ни о любом другом Байроне, в чём мне пришлось признаться.

Тогда леди Ада рассказала мне, что её отец, известный поэт, очень дружил с некоторыми греческим эмигрантами в Англии, бывал и в самой Греции. Дочь никогда его не видела, но это уже их семейные проблемы, нам до них дела нет. И вот как-то к Аде явился какой-то грек и передал ей записки её отца, якобы по его просьбе. Грек сказал, что он пифагореец. Я, естественно, сразу же вспомнил о том, давнем своём несчастном знакомом, но ей ничего не сказал.

По её словам, в бумагах, которые ей достались в ранней юности, излагалось подробное описание универсального заклинания. Якобы поэт Байрон закладывал его в свои стихи, дабы заинтересовать читателя, и благодаря этому имел невообразимый успех. Ранее этим же заклинанием пользовался великий Шекспир, где и как он раздобыл формулу, она мне не сообщила. Ада, очень хорошо разбирающаяся в математике, смогла перевести невнятное описание на строгий язык алгоритмов. По её словам, это заклятие могло быть каким угодно. Например, приворотным. Она якобы воспользовалась им, дабы покорить сердце барона Кинга, впоследствии графа Лавлейса.

Само собой, заклинание направлено не на кого попало, а на человека с определённым именем. А точнее, на группу таких людей, по-русски их называют тёзками, если не ошибаюсь. Так что поэтам приходилось вставлять в свои поэмы несколько заинтересовывающих заклинаний, на каждое из распространённых в стране имён. Что поделать, иначе — никак.

Вы, наверно, обратили внимание, что я часто употребляю слово «якобы». Это потому, что через несколько лет, когда я стал выяснять, кем же была эта леди Ада на самом деле, все мне говорили, что она никогда не посещала тот дом. Да и взглянув на портрет графини Лавлейс, я не увидел сходства. Не знаю, как всё это объяснить. Но она отдала мне формулу заинтересовывающего заклятия, сопроводив просьбой. Я должен постоянно просматривать прессу в разделе объявлений, и если там появится просьба о встрече, подписанная «Король Артур», пойти на эту встречу и помочь этому самозванному королю. Я согласился.

На этом, полагаю, самое время закончить вторую часть моего рассказа. Саурону же напоминаю, что я очень люблю хороший кофе, и нечего ругаться на древних языках по этому поводу.

* * *

Пренебрегший просьбой не ругаться Сатана отправился куда-то заваривать кофе. Попытку Мерлина завести разговор о погоде немедленно пресекли. У всех имелись вопросы, но первой заговорила Ромуальдовна.

— Мерлин, вы сказали про леди Аду, что она очень умная, и совсем немного уступает Моргане. Но ведь Моргана, она же Вагиня, круглая дура!

— Вы оскорбили женщину, которую я люблю, — с достоинством отреагировал Мерлин.

— Ромуальдовна, да сдалась вам эта леди, не скажу на какую букву? — урезонил её Елубай. — Тут прозвучали вещи поважнее. Я вот чего не понял. Формула была у пифагорейцев. Байрон дружил с греками, среди них, надо полагать, были и обладатели формулы. Они с ним поделились. Но леди Ада получила формулу фактически не от отца, а от самих пифагорейцев. Зачем они это сделали?

— Вы меня спрашиваете? — удивился Мерлин. — Я могу только предполагать. Например, грек не знал, что он передаёт. В смысле, знал, что передаёт дочери записки её отца, а что в них содержится — понятия не имел. Это мог быть друг лорда Байрона, никак не связанный с пифагорейцами. Он, конечно, сказал леди Аде, что входит в их число, но она же не проверяла, да и не смогла бы.

— А зачем пифагоровцы раздавали свою формулу направо и налево? — поинтересовался Жора. — Хранили бы её, и молчали себе в тряпочку.

— Я думал, вы умнее, — вздохнул Мерлин.

— Сам дурак, — мгновенно, не задумываясь, отреагировала Ромуальдовна.

— Вот скажите, зачем, по-вашему, они отдали мне заклинание, убивающее Зевса?

— Мешал им Зевс, а вы могли применить против него оружие Кроноса. И у вас было такое желание. По крайней мере, они так думали, — предположил Елубай.

— Согласен с вами. А теперь представьте, что вам мешает жить, к примеру, некий Ахмед-паша. Он понимает по-английски и не чужд поэзии. При этом охраняют его так, что вплотную не подобраться. А тут появляется какой-то известный поэт, которого просто стыдно не знать. Известность обеспечивается, как вы выражаетесь, заманухой, а помимо этого, в тексте содержится заклятие, убивающее всех, кого зовут Ахмед-паша. Однако сами пифагорейцы поэты слабенькие, вот им и приходится ради Греции заводить дружбу с Байроном да Шекспиром. Это не так просто, вы же не забывайте, что гении — люди, как правило, в общении достаточно неприятные.

— Всё ты уже продумал, — похвалил Мерлина Сатана, появившийся с очередной чашечкой кофе.

— У меня было для этого на сто пятьдесят лет больше, чем у тебя.

— Ты мне вот что скажи, Мерлин. Выходит, ты полтора века знал о том, что какие-то пифагорейцы обладают оружием Кроноса. И молчал. Это я считаю от твоего разговора с графиней Лавлейс, а не от смерти Зевса и трёх Юпитеров. Почему ты молчал?

— А кому и зачем я должен был это говорить? Они что, убивали богов? Кто из нас погиб от их руки? Зевс, который давно напрашивался со своим Римом, и Геракл, который, скорее всего, первым на них и напал. Всё! Они не вмешиваются в наши дела. Зачем мне лезть к ним?

— Сам же говорил, что одна мысль о собственной уязвимости повергает тебя в ужас. А тут уязвимость ещё та!

— Нет, Саурон, всё не так просто. Заклятие произносится примерно двадцать секунд. За это время я успею прикончить убийцу.

— Мерлин, ты идиот! Графиня спела тебе песенку, которая содержала заклятие покорности. Всё, после этого ты труп! Ей ничего не мешало приказать тебе совершить самоубийство!

— Сатана, успокойтесь, ни к чему нервничать, — попросил Жора. — Тут и так всё ясно.

— Что вам ясно, Абрам Альбертович?

— Врёт всё уважаемый мистер Мерлин.

— Мерлин никогда в этом не был замечен. Не думаю, что он начал говорить неправду именно сейчас.

— Тогда он просто лох, и ему навешали на уши лапшу. Причём тоннами.

— Вы снова обвинили меня во лжи, — заявил Мерлин. — Хотелось бы ещё знать, что означает слово «лох». Это знание подскажет мне, вызывать ли вас, мистер Эйнштейн, на дуэль, или просто убить.

— Подожди, Мерлин, — попросил Сатана. — Пусть Абрам Альбертович пояснит свою точку зрения. Если ему не удастся сделать это убедительно для всех, полагаю, тебе действительно следует его прикончить. Вам слово, достопочтенный. Публика полностью обратилась во внимание. Если артист не сможет достойно сыграть свою роль, его ждёт печальная судьба.

— Вот не надо угрожать, — с досадой отмахнулся Жора. — Вы же сами Отец Лжи, неужели не распознаёте брехню в чужих рассказах? Начнём с самого начала. Во время эпидемии какой-то там чумы Мерлин, которого ни одна болячка не берёт, бродит по местности и суётся в разные деревни. Один из вождей отправляет его в лесную хижину, а потом туда приходит Берегиня. Откуда она взялась в этой истории?

— Ей доложил вождь, наверно, — неуверенно предположил Сатана.

— А откуда он вообще её знал? И как доложил? Телефонов тогда не было, или я ошибаюсь?

— У всех богов есть люди, которые на них работают. Вождь — один из таких, вот и всё.

— А зачем греческой богине свои люди в какой-то задрипанной британской деревушке? Там что, решались судьбы мира?

— Зная Афродиту, Абрам Альбертович, очень легко угадать, какие у неё были дела в той местности.

— Ну, допустим, угадали. И в чём интерес любовника богини любви к какому-то бродячему малолетнему босяку?

— Вождь выполнял её инструкции.

— Как она могла дать инструкции, если об этом босяке ничего не знала?

— Значит, она знала. Может, она даже была в той деревне, когда Мерлин туда пришёл.

— Сатана, сколько в то время было богов?

— Точно не знаю. Около сотни. Ненамного меньше, чем сейчас.

— И что, очень вероятно, что богиня и будущий бог случайно встретились в какой-то никому не нужной деревушке в местности, где ничего не происходит и ничего не решается?

— Милейший мистер Эйнштейн дело говорит, — отметил Сатана. — Мерлин, может, ты что-то объяснишь?

— Нет. Мне кажется, встреча была случайной, — заявил Мерлин. — Почему этого не может быть?

— А визит ахинейца — тоже случайность? — ехидно поинтересовался Жора. — Зачем эта греческая морда вообще припёрлась в Британию, кто-то может объяснить?

— Это же очевидно. Пифагореец прибыл, дабы передать уважаемому Мерлину смертельное заклятие против Зевса, — объяснил Сатана.

— Сатана, вам самому не смешно? Вот вы хотите прикончить Женьку, допустим, обзавелись против него заклинанием. И что, пойдёте в какое-то занюханное село за тридевять земель, чтобы передать заклятие деревенскому колдуну, который сидит в этом селе на попе ровно и даже не думает из него высунуть нос? Кстати, интересно, откуда ахинеец вообще знал про Мерлина? Неоткуда было знать, если он просто грек! Ему наверняка кто-то сказал.

— Логично, мистер Эйнштейн, — признал Мерлин. — Я почему-то об этом тогда не подумал.

— Так это ещё не всё! Скажите мне, пифагорцы — идиоты?

— Вроде, нет, — не скрывая сомнений, заявил Сатана. — Они так ловко спрятались от Зевса, что он их так и не смог всех перебить.

— Вот именно! Они спрятались. Сколько они прятались до того, как ахинеец появился у Мерлина?

— Несколько веков.

— Несколько веков они, значит, прячутся, все давно решили, что их больше нет, и вдруг какой-то ахинеец заявляет: смотрите на меня все, я — пифагорец! Кто-нибудь скажет, зачем он это сказал Мерлину?

— Действительно, странно, — согласился Сатана.

— А где он раздобыл охрану из пиктов? Пришёл к ним один и заколдовал их? А как он их нашёл? Он же в Британии был иностранцем, и ничего не мог знать о местных племенах. Кстати, на каком языке он говорил с Мерлином? На греческом?

— Нет. На бриттском, если мне не изменяет память, — сообщил Мерлин.

— А откуда он знал этот язык?

— Полагаю, милейший Абрам Альбертович, вы правы, и дело тут нечисто, — заявил Сатана. — Но если вы это поняли сразу, отчего же ждали второй части рассказа уважаемого Мерлина?

— Так уверенности же у меня не было! Я в ваших божественных делах ни в зуб ногой. Но байка Мерлина о графине из Ада — это вообще какая-то чушь. Всё равно как я встречаю в баре женщину по имени Мария, которая сказала пару слов про Иисуса, и сразу понимаю, что это не кто-то там, а сама Богородица. Но главное, стало ясно, как накладывается заклятие покорности. Женщина его спела. Представил ахинейца, поющего для пиктов, и понял, что мне морочат голову. А уж когда услышал, что грек, который привёз дочери Байрона бумаги её отца, тоже назвал себя пифагорцем, всё, последние сомнения отпали — так быть не могло. Кто-то нагло врёт. Не будем показывать пальцем, но это…

— Языком тоже не нужно показывать, — попросил Сатана. — Во избежание, так сказать, внутренних конфликтов в нашей сплочённой команде, объёдинённой благородной общей целью. Напрашивается вопрос, кто же столько веков морочил голову патологически честному Мерлину?

— Вагиня, кто же ещё? — фыркнула Ромуальдовна. — Она в этой истории повсюду!

— Вы имеете в виду историю, рассказанную Мерлином?

— Не только. Но взгляните, вокруг мистера Мерлина постоянно крутится Вагиня! Эпидемия чумы — она находит его и так с ним трахается, что он из подростка сразу становится стариком. Потом появляются пикты с греком, которые шли прямо к Мерлину. Кто им рассказал, что Мерлин вообще существует, и где его искать? Она, Вагиня! Кто ещё хоть что-то о нём знал? Кроме крестьян из его деревни?

— Никто, — потерянно подтвердил Мерлин.

— Потом она рассказала, что Геракл убил Зевса. Откуда она могла это знать?

— Ну, это вы, милейшая Ромуальдовна, несколько преувеличиваете, — возразил Сатана. — Она вполне могла всё выяснить, допросив слуг покойного Зевса. Это всё?

— Это только начало. Вагиня сказала, что Жене нужна любовь. Как она вообще узнала о существовании Жени?

— Хороший вопрос, — одобрил Елубай. — Кстати, Шайтан, у меня созрел аналогичный в отношении вас. Как вы познакомились с этим ишаком в человеческом облике?

— Мне по электронной почте пришла анонимка, — сообщил Сатана. — Я на всякий случай проверил, и убедился, что в этом анонимном письме, в отличие от подавляющего большинства прочих подобных, содержится правда. Я был уверен, что автором этого неподписанного сообщения является мой брат Иешуа. И сейчас так считаю, хотя определённые сомнения зародились. Ромуальдовна, вы хотите ещё что-то добавить?

— Да. Кто рассказал Жене об оружии Кроноса? Он знал, что оно существует, и что это какая-то магия. Причём, узнав, настолько перепугался, что сразу же помчался к своему папочке, Господу. Готова спорить, что ему разболтала Вагиня.

— Что ж, всё это выглядит весьма подозрительно, глупо было бы отрицать, — согласился Сатана. — Мы в ближайшее же время непременно расспросим милейшую Афродиту. А сейчас разумно выслушать окончание повествования уважаемого Мерлина, раз уж он присутствует здесь и готов делиться с нами информацией.

Из стены гостиничного номера вышла женщина, внешне неуловимо похожая на Афродиту, что неудивительно, поскольку это была именно она. Может, сходство казалось слабым из-за совершенно иного стиля одежды, да и косметика на лице гостьи напрочь отсутствовала. Весь её облик навевал мысли о благородной близости к природе, а не о чувственных извращениях мегаполисов. Тем не менее, даже в футболке и джинсах, заправленных в мягкие кожаные сапожки без каблуков, богиня любви приковала к себе взоры всех мужчин, включая Сатану.

— Моргана! — обрадовался Мерлин.

— Вагиня! — прошипела Ромуальдовна.

Жора закатил глаза и восхищённо прищёлкнул языком, Сатана и Елубай промолчали. Афродита извлекла из воздуха стул, значительно уступающий по комфорту креслам номера люкс, уселась на него, закинув ногу на ногу, и с вызовом сверкнула глазами в сторону Сатаны.

— Нет смысла слушать Мерлина, — заявила она. — Он ничего толком не знает. Зато знаю я. Люцифер, я готова всё тебе рассказать, но при одном условии.

— При каком же? — осведомился Сатана.

— Ты мне прямо сейчас сделаешь кофе. И не крохотную чашечку, а нормальный кофейник. И второе. Не делай такое кислое лицо. От него молоко скисает.

— Здесь нет молока, — безразличным тоном возразил Сатана.

— Есть! В молочных железах, моих и этой трёхмерной бабы, — Афродита достала откуда-то сигарету, зажгла её, и, выпустив дым, заявила: — Вы себе даже представить не можете, как мне надоело изображать сексуально озабоченную дуру!

* * *

Когда ушёл Сатана, по своему обыкновению бормоча под нос не то ругательства, не то проклятия, в номере люкс роскошного лондонского отеля повисла тягостная тишина, в любой момент готовая разрядиться взрывом эмоций. Афродита бросала на Жору пылкие взгляды, демонстрируя при этом полное презрение в сторону Мерлина. Ответные взгляды Жоры были не менее страстными. Мерлин явно испытывал желание прикончить Жору, и при малейшем поводе был готов перейти к активным действиям в этом направлении. Что ему мешало убить конкурента за любовь богини без повода, оставалось неизвестным. Ромуальдовна, судя по всему, уже решила пойти в рукопашную, но всё ещё выбирала, с кем именно — с мужем или соперницей. О том, что повредить богине она никак не сможет, разъярённая женщина в этот момент не думала.

Елубай сотрудничал с Сатаной долго, и ему не раз приходилось видеть, как тот убивает смертных. Иногда при этом гибли и совершенно посторонние люди, вся вина которых заключалась в том, что они находились слишком близко. Князь Тьмы высоко ценил своего клеврета, так что тому ничего не угрожало. Если же убивать начнёт Мерлин, окружающим наверняка не поздоровится. На Жору и Ромуальдовну Елубаю было, по большому счёту, плевать, а вот его личная безопасность — совсем другое дело. Ради жизни на Земле (собственной, разумеется), он попытался как-то разрядить обстановку.

— Уважаемая Афродита, мне кажется, насчёт молока вы не правы, — непринуждённо улыбаясь, заявил Елубай.

— Если уж вам, по примеру Люцифера, так необходимо ставить перед моим именем прилагательное, употребляйте, пожалуйста, слово «прекраснейшая», — попросила Афродита. — Хотя я предпочитаю просто обращение по имени, без этих пустых добавлений. Так в чём именно я не права?

— В молочных железах молока обычно нет. Оно там образуется только в период лактации.

— Странно. Молочные железы есть, а в них — ни молока, ни железа. Вы, наверно, врач, раз хорошо разбираетесь в вопросе именно с такой точки зрения?

— Чтобы разобраться в тебе, нужно быть ветеринаром, — буркнула Ромуальдовна.

— Вы имеете в виду, что я — животное? — с обманчивой мягкостью в голосе поинтересовалась Афродита.

— Причём очень мерзкое! — Ромуальдовна зачем-то оскалилась, возможно, надеясь видом своих зубов напугать богиню.

— А вот Жорик не считает меня мерзкой, — рассмеялась Афродита. — По крайней мере, совсем недавно не считал. Что же касается животного начала, то оно во мне, действительно, очень сильно. Именно этим я и привлекательна для мужчин.

— И ещё глаза у Морганы красивые, — зачем-то добавил Мерлин. — Я бы даже сказал, прекрасные. Бездонные.

— Я ей сейчас выцарапаю эти свинячьи глазки! — пригрозила Ромуальдовна.

— Миссис Эйнштейн, этими словами вы оскорбили женщину, которую я люблю. По-вашему, впервые её увидев, я безвозвратно утонул в свинячьих глазках?

— Может, тогда она ещё не была такой свиньёй, откуда мне знать? Хотя, обычно такие, как она, уже рождаются свиньями!

— Глупая же вы баба, — заявила Афродита. — Вы пытаетесь меня оскорбить, а ведь оскорбляете себя. Ваш муж предпочёл вам меня, то есть, вы считаете себя хуже свиньи? Ревность вам совсем остатки разума отшибла. И вообще, вы разве не догадываетесь, что бывает со смертными, которые бросают вызов богам? Ваш удел — терпеть и подбирать за нами то, чем мы побрезговали или выбросили, попользовавшись. Вы мне ничем не сможете повредить, а я буду делать всё, что захочу. Например, если у меня возникнет такая блажь, позову Жорика, и он за мной побежит, как собачонка.

— С какой стати? — удивился Жора. — Даже не подумаю.

— И в прошлый раз даже не подумал?

— В прошлый раз ты меня долго уговаривала. Помнишь, как тебе другое имя подбирали, чтобы мне не так противно было? И то я жалею, что согласился, чисто ради дела. А повторять — нет уж, спасибочки!

— Это ещё почему?

— Да вот подумай сама, какая из тебя богиня любви? Мерлин на тебя взобрался озабоченным подростком, а слез старым импотентом. Оно мне надо?

— Я не импотент, — возразил Мерлин, но на его реплику никто не обратил внимания.

— Жорик, кто тебя спрашивать будет? — насмешливо поинтересовалась Афродита. — Позову, и побежишь. Если понадобится, в волшебные босоножки переобуюсь.

— Они не волшебные, — отмахнулся Жора. — Мне Сатана сказал.

— А ты и поверил Отцу Лжи?

— О, какая прелесть! Богиня любви не в силах без магии затащить мужика к себе в постель! — возрадовалась Ромуальдовна. — А я легко могу! Так кто из нас терпила по жизни, не подскажешь?

— Ну и что? Зато я в постели лучше любой смертной бабы. Мерлин, ты согласен?

— Да, любимая.

— А ты, Жорик?

— Как тебе сказать? Понимаешь, до обычной женщины ты не дотягиваешь, уж извини. Зато за их «любовь», так или иначе, приходится платить, а за твою — не надо. Как говорят в одной рекламе, соотношение «цена — качество» — оптимальное. Да только вот я сейчас на Мерлина смотрю, и думаю, что он за твою «любовь» всё-таки заплатил.

Афродита, погасив окурок в пепельнице, вскочила со стула и запела. Слова были непонятными, но мелодия завораживала. Елубай немедленно надел наушники плеера и включил себе на полную громкость хит группы «Металлика». Мерлин встал с кресла и шагнул в сторону возлюбленной, но та властным жестом отправила его обратно. Ромуальдовна щелчком швырнула в лицо богине любви горящую сигарету, изрядно при этом промахнувшись.

— Поёшь ты тоже хреново, — сообщил Жора.

— Что вы тут, по-вашему, делаете? — недоумённо поинтересовался Сатана, появляясь из стены с большой дымящейся джезвой в руках.

— Вагиня вообразила себя Монсеррат Кабалье и решила выступить перед нами с гастролью, — пояснила Ромуальдовна.

— Вы знакомы с творчеством милейшей Монсеррат? — изумился Сатана. — Вот уж ни за что бы не подумал. Ну, а если серьёзно, Афродита? Кому ты поёшь песнь любви? Мерлину? Мне? Вряд ли, ведь мы для тебя, как мужчины, бесполезны. Саре Ромуальдовне? Не думаю. Даже если она надумает сменить ориентацию, это ничего не даст. Её ненависть к тебе не того свойства, при котором до любви один шаг. Абраму Альбертовичу? Это заведомо бесполезно. Выходит, Елубаю Нуртасовичу?

Сатана безумолчно болтал с единственной целью — отвлечь и тем самым удержать Мерлина и Афродиту от схватки со смертными, в которой неизбежно погибнут Жора и Ромуальдовна, и очень вероятно, что Елубай — тоже.

— Абрам Альбертович — это Жорик? — уточнила богиня любви.

— Точно. Когда-то им был.

— Так почему заведомо бесполезно его привораживать?

— Как? Неужели я, Сатана, должен объяснять богине любви тонкости приворотной магии? Это же элементарно, любезнейшая Афродита! Никого невозможно приворожить повторно. Я думал, это всем известно, хотя бы по сказкам.

— Забыла, — призналась Афродита. — Ладно, смертная баба, забирай себе этого никому не нужного козла.

— Зелен виноград, как сказал старик Лафонтен, — едва слышно прокомментировал происходящее Елубай, впрочем, Жора и Ромуальдовна хоть его и услышали, но всё равно не поняли.

— Хорошо, в половых взаимоотношениях членов нашей команды, имею в виду членов вне зависимости от пола, мы более-менее разобрались, а теперь, достопочтенные, самое время выслушать милейшую Афродиту.

Богиня любви достала из воздуха чашку и налила в неё горячий кофе из джезвы. Она вознамерилась сделать глоток, но вместо этого внезапно разразилась возмущённым визгом. Не переставая визжать, она протянула чашку Сатане. Тот уставился на этот предмет сервировки непонимающим взглядом.

— Что тебя не устраивает, отрада очей моих? — поинтересовался Князь Тьмы. — Ты ведь даже не попробовала на вкус приготовленный мною благородный напиток, а уже возвращаешь его обратно. А зачем ты положила в чашку окурок?

— Это не я, — заявила Афродита, перестав, наконец, повизгивать.

— А кто, я? На окурке след помады. Я не имею привычки подкрашивать губы, если ты не заметила.

— Но и я сейчас без косметики!

— Ну, раз так, тогда это окурок милейшей Ромуальдовны. И цвет помады совпадает. Хобби такое у женщины. Когда мы гостили у Яхве, она мне в кофе струшивала пепел. Сейчас вот выкинула целый окурок. Выбрось эту чашечку, возьми новую, и налей ещё раз. Зачем так шуметь по столь незначительному поводу?

— Окурок был не в чашке, а в турке!

— Что ж, в таком случае тебе не повезло. Я не пойду заваривать повторно, ты это сама понимаешь. Сядь, успокойся и рассказывай. Время не ждёт, как сказал старина Лондон. Позволю себе его процитировать, раз уж мы находимся в Лондоне.

— Время ещё ждёт, Люцифер. У тебя в распоряжении полторы недели. Ты это поймёшь, когда я всё тебе расскажу.

Ромуальдовна молча удивлялась, как её окурок попал в кофе. Она же явственно видела, что он врезался в стену и упал на пол, но теперь на полу его уже не было. Сатана (разумеется, это именно он из хулиганских побуждений, которые называл невинным озорством, переместил окурок Ромуальдовны в джезву) тем временем сел к столу, поставил перед собой высокий бокал с ледяным апельсиновым соком и приготовился внимательно слушать. Афродита не замедлила начать своё повествование.

* * *

Как вам известно, я дочь Зевса. Имя моей матери вам ни к чему, она была трёхмерной и умерла много тысяч лет назад. Всеми божественными делами в то время заправлял Кронос, он ещё называл себя титаном, что бы это ни значило в его устах. Об оружии Кроноса вы, конечно же, наслышаны. Вот именно этим оружием он и держал всех в страхе. Представляло оно из себя заклинание, которое убивало конкретного бога, никак не затрагивая остальных.

Считалось, что все без исключения боги были детьми Кроноса, кроме него самого, разумеется. Но это было не так. Он внимательно следил за своими детьми, однако не учёл, что богом может стать и кто-то из его внуков. Зевс и был таким внуком. Его отца Кронос убил, так что добрых чувств к деду внучок отнюдь не питал. Зевс знал, что заклинание записано на пергаменте, и предполагал, где примерно оно хранится. А может, и не на пергаменте, а на папирусе, я их постоянно путаю.

Требовалось этот документ выкрасть. Вот только как? Кронос почти постоянно находился в нужной нам комнате, а если бы он застал там вора, убил бы без малейших сожалений. Не забывайте, что мы тогда даже понятия не имели, что в смертельном заклинании требуется указать имя жертвы. Кронос Зевса не знал вообще, не говоря уж об имени. Но наш план исходил из того, что в случае неудачи мы непременно погибнем. Может, это и к лучшему. Папа продумал всё так тщательно, что риск для нас был почти полностью сведён к нулю.

Прежде чем я расскажу, как мы это проделали, пару слов о теории магии. Заклинания основаны на языке атлантов, по-настоящему его знал только Кронос, последний бог-атлант. Но составлять их можно было и не зная языка. Отец говорил, что из атлантического произошли древнегреческий, со всеми его диалектами, и минойский, но тут я ничего сказать не могу. Сама не в курсе. Знаю только, что заклинания основаны на слоговой азбуке, то есть, у атлантов толкового алфавита ещё не было. Вижу, что никто из вас меня не понимает, так что на этом с лингвистикой закончим, и перейдём к разновидностях заклятий.

Во времена атлантов использовались заклятия покорности, приворотное, сонное и смертельное. Именно смертельное называют оружием Кроноса. Значительно позже появилось заинтересовывающее. Не могу не похвастаться, разработала его я. Это синтез покорности и приворота. По лицам Мерлина и Люцифера вижу, что для них это новость. Что же касается наших трёхмерных товарищей, на их лицах читается скука. Или они всё это знают, или им всё это по хрену. Что ж, в таком случае, от теории перехожу к практике.

Дом Кроноса если и охранялся, то очень-очень слабо. А кого ему было бояться? Он же неуязвим. Так что я легко подобралась к нему под окна, и запела приворотную песню. Сочинил её какой-то ахейский поэт, Зевс ему уйму золота заплатил, но деньги для богов — ничто. Вот пела я, пела, и, наконец, из дома вышел сам Кронос. Был он неимоверно возбуждён, в сексуальном смысле. Собственно, ради этого и звучала моя песня.

Я думаю, вы все догадываетесь, что Кронос сделал с симпатичной девушкой, поющей песню любви возле его дома. Сколько раз он это сделал, я не помню. Скажем прямо, это не было изнасилованием, ведь жертва в моём лице сама напросилась. Пока последний атлант удовлетворял свою похоть, комната в его доме, где хранился нужный нам папирус, оставалась без присмотра. Потому что миром правит любовь, а не осторожность. Дом был заперт, но для Зевса стены — не препятствие. Бога этим не остановить.

Любовником Кронос оказался никаким. Он наслаждался мной, а мои ощущения его не интересовали. Примерно как если бы я была резиновой куклой. Но я, в отличие от куклы, сумела произнести ему прямо в ухо заклятие покорности. Женщина, стонущая во время оргазма, настоящего или имитируемого, может произносить любые заклинания, и никто ничего не заметит. К моему огромному сожалению, заклятие не подействовало.

Выходит, я ошиблась насчёт теории магии. К ней нам придётся ненадолго вернуться, иначе будет непонятно. Каждое адресное заклятие может быть наложено только один раз. Помните, Люцифер сказал, что повторно никого приворожить нельзя? Он прав, только это относится ко всем заклятиям. Так и задумывалось. Изначально заклятие покорности атланты накладывали на своих слуг. Кроме покорности, строилась ещё и блокировка против того, чтобы кто-то другой мог их переколдовать. Вполне разумная мера безопасности. Это заклятие перед гражданской войной накладывали и на богов, но они могли сами с себя заклятие снять. Блокировка при этом оставалась. Остальные адресные заклятия делались по шаблону покорности, они тоже содержат блокировку.

И вот, заклятие не сработало. Может, мы с папой неправильно его составили, может, я ошиблась, когда произносила, а скорее всего, кто-то уже делал Кроноса покорным. Так или иначе, но папа это предвидел. Я прошла полный курс обучения, как удерживать на себе мужчину. Наставницей моей была одна вышедшая в отставку гетера. На всякий случай поясню, что гетера — это нечто наподобие древнегреческой проститутки, только гораздо культурнее, чем её нынешние коллеги.

Используя приёмы, которые она мне показала, я без труда удерживала Кроноса примерно десять часов. Не забывайте, что я же его ещё и приворожила, так что он никуда и не рвался. Особого удовольствия я не получила. Секс — весьма привлекательное занятие, но Кронос просто меня долбил, и приятные ощущения быстро сошли на нет. Всё, что мне от него было нужно, это чтобы он не ушёл, пока папа шарит в доме, и чтобы перед тем, как уйти, меня не прикончил. Многие боги частенько так поступают, не желая плодить потомство от нелюбимых женщин. Жестоко, не спорю, но такие уж мы, потомки атлантов. Однако через десять часов непрерывного секса Кронос не смог бы убить даже сонную муху, не то что женщину. Я вытянула из него все силы, как папа и задумывал. Отцу же на то, чтобы добраться до папируса, понадобилось меньше пятнадцати минут.

Я встала, с трудом доплелась до ближайшей рощицы, и взобралась на привязанного там коня. И ходить, и скакать верхом было неимоверно трудно, весь мой таз, да и живот тоже, горели огнём и на каждое движение отзывались острой болью. Думаю, этот мерзавец у меня внутри что-то порвал. Но я — дочь бога, и от отца унаследовала способность быстро исцелять свои раны. Христиане и иудеи называют это «отведать плодов от древа жизни». Так что когда я добралась до Зевса, со мной уже всё было в порядке. Удобно, не правда ли?

А Зевс стоял и тупо пялился на украденную бумажку, да при этом ругался примерно как Люцифер, когда его просишь заварить кофе. Выражение «как баран на новые ворота» здесь будет весьма уместно. Оказалось, что запись зашифрована, и вместо букв там какие-то непонятные значки, а ключа к шифру Зевс в доме не нашёл. Неудивительно, ведь даже если ключ и хранился где-то ещё, кроме головы Кроноса, было бы верхом идиотизма прятать его рядом с зашифрованным текстом.

Я рассказала отцу, как прошла моя часть миссии, а то он очень волновался, почему меня целый день нет. Мой рассказ его возбудил, и Зевс решил совместить приятное с полезным. Есть несколько способов превратить сына божьего в бога, ну, и дочь тоже. Самый простой из них — сексуальный. Короче говоря, через пару часов я уже была богиней.

Не понимаю, господа, ваших осуждающих восклицаний. Инцест в Элладе, по крайней мере, в той её части и в то время, не считался чем-то неприемлемым. Кстати, всё те же христиане и иудеи считают себя потомками одной пары людей. Раз так, третье поколение — неизбежно дети инцеста. Короче, мой первый мужчина был моим прадедом, а второй — отцом. Что вы об этом думаете, мне плевать. Другие способы обрести божественность весьма болезненны и рискованны. С их помощью можно стать не богиней, а покойницей. Так что хватит об этом.

Вас может удивить, что Зевс, да и я тоже, так хорошо знали все эти тонкости заклинаний, инициации и прочей божественной мути. Ведь это же знал якобы только Кронос. На самом деле об этом знал ещё один персонаж — Прометей, сын Кроноса и его доверенный секретарь, он же отец Зевса и, соответственно, мой дед. В каком-то смысле Книгу Кроноса написал именно он. Я не хочу сказать, что он автор, ни в коем случае. Он только записывал за Кроносом, под диктовку. А сам тайно сделал копию и передал её своему сыну Зевсу. Вот только о смертельном заклятии в той книге не было ни слова, Кронос же не идиот разглашать такие вещи кому попало. Нет, смертная баба, я не знаю, как происходила инициация моего отца. Может быть, именно так — однополым сексом. Гомосексуализм в Элладе тоже не осуждался. Меня удивляет ваш нездоровый интерес к подобным вопросам.

Кстати, Прометей, который отец Зевса — это не его тёзка из древнегреческих мифов. Был ещё один бог с таким же именем, и в мифы, похоже, попали оба Прометея, но как один персонаж. Надеюсь, вы понимаете, что герои мифов, легенд и святых писаний не совсем такие, как боги с теми же именами? Если не понимаете, то с вами и говорить не о чем.

Но вернёмся к оружию Кроноса. У нас на руках оказался зашифрованный документ с описанием этого оружия, который мы прочесть не могли. Тогда мы обратились к трёхмерным математикам. В Элладе профессиональных математиков в те времена не было, зато некоторые философы этим занимались, и не без успеха, так что их вполне можно так назвать. Нет, Мерлин, тогда не только ещё не существовало пифагорейцев, но и ни один из прадедов самого Пифагора не додумался трахнуть какую-нибудь из его прабабок. Как звали того философа-математика, я не помню. Да это и неважно. Главное, что ему как-то удалось расшифровать текст. Он сказал, что шифр очень простой, детский, по его выражению.

Зевс получил, что хотел, а несчастный философ в качестве награды получил смерть. Я в глаза не видела расшифрованного текста. Папа не доверял никому, и, я думаю, это правильно. Всё, что ему оставалось, это прикончить последнего атланта. Никаких проблем не возникло. Даже если бы Кронос знал имя своего противника, ему бы понадобилось время на составление заклинания, а так это было обыкновенное убийство, а не поединок.

Вот тут я сглупила. Пока я развлекала Кроноса сексом с девственницей, Зевс скопировал папирус с шифром. Украсть документ он побоялся, Кронос тогда бы понял, что против него составлен заговор. Пока свершалась месть за невинно убиенного Прометея, мне ничего не мешало добраться до папируса и тоже снять копию. Я бы заполучила оружие Кроноса в своё распоряжение. Но увы, задним умом все мы крепки. Оригинал записи Зевс уничтожил сразу же после убийства своего деда. Таким образом, единственный экземпляр текста остался у отца в голове. Ошибку Кроноса папа не повторил. Никаких письменных копий, когда-нибудь они могут стать опасными, попав не в те руки.

Зевс занялся политикой. Он решил, что если распространить Элладу на весь мир, наступит всеобщее счастье и для богов, и для трёхмерных. Всемогущие боги склонны к глобальным проектам. Кронос, например, пытался восстановить цивилизацию Атлантиды, понятия не имею, удалось бы ему это, если бы не мы с папой, или нет. Меня же в то время интересовало совсем другое.

Я ведь стала женщиной, познала секс, и мне понравилось. Кронос и Зевс оказались отвратительными любовниками, тем не менее, какое-то удовольствие я получила. И желала многократно повторить. Первым моим мужчиной из тех, кого выбирала я сама, стал поэт, который написал для меня песенку с вплетённым приворотным заклинанием. Этот, в отличие от двух богов, в сексе толк знал, нам было очень хорошо вместе некоторое время. Мы с ним занимались не только любовью, но и поэзией.

А ещё я попробовала себя в составлении заклинаний. Ведь они же к нам не с неба падали, их люди придумали. Да, уважаемые, боги тоже люди. Мы один биологический вид, что нетрудно заметить, проследив за родословными богов и богинь. У меня получилось создать заинтересовывающее заклятие, мы его проверили на песнях, которые сочинял мой любимый. Песни имели грандиозный успех. Потом уже возникли те самые «Илиада» и «Одиссея», их публика тоже встречала на ура. Все удивлялись, почему великий поэт равнодушен к деньгам. Никому и в голову не приходило, что его любовница достаёт деньги из воздуха. Хочу заявить, что этот поэт не был слепым, и звали его не Гомер. Впрочем, когда он сильно сдал с возрастом, и я его бросила, он вполне мог на старости лет и ослепнуть, и поменять имя.

Папа тем временем строил всемирную греческую империю. По его словам, до окончательного решения задачи постоянно оставалось около двух лет — миг для бессмертных богов! Но всегда находился некий неучтённый фактор. Обычно — какая-нибудь гражданская война, несть им числа. А иногда внезапно нападали персы, в таких случаях приходилось и нам лично вступать в бой. Вы думаете, Фермопильский проход от армии в четверть миллиона бойцов закрыли триста спартанцев? Мы им помогали, но ведь и силы богов не беспредельны. Когда устали, битва закончилась. Спартанцы тоже неплохо сражались, но вы же должны понимать, что три сотни даже отличных воинов двести тысяч не удержат. Пулемёты тогда ещё не изобрели.

В той битве принимал участие ещё один персонаж, позже сыгравший в истории с оружием Кроноса важную роль — Геракл, сын Зевса от очередной подружки. Вот уж бабником был мой папаша, тут, как говорится, ни в сказке сказать, ни в мифе. Кстати, о мифах. Когда говорят, что Зевс превращался в быка, некоторая доля истины в этом есть. Кое-что у него по размерам действительно было бычьим. Нет, насчёт лебедя зерно истины изыскивайте сами. Если вас это так интересует, вы натуральные извращенцы.

Что можно сказать о Геракле? Был он довольно туп и очень силён, а ещё — неимоверно хвастлив. Ну, вот, к примеру, убил он какого-то там жуткого льва. Любой бог это легко бы сделал, лев — трёхмерный, а значит, перед нами беспомощный. Но какой пиар вокруг этого! Подвиг, не иначе! Герой! Зевс ему безоговорочно доверял, ведь его сынок был предсказуем, и потому легко управляем.

Ближе всего к своей цели папа подошёл, когда стал помогать Александру Македонскому, он же Третий, он же Великий. Вся Эллада безоговорочно ему подчинилась, Египет он легко завоевал, Персию — тоже, и двинулся на Индию. Мне пришлось резко сократить свои любовные утехи и вести разведку для этого громадного воинства. Казалось, цель уже на горизонте. Индийская армия слаба, и не могла тягаться с македонской. Индусы тогда вообще были ещё теми вояками.

Считая, что дело на мази, мы ослабили контроль. А напрасно. Александр с ситуацией не справился. Вмешался какой-то индийский бог (откуда он вообще такой хороший взялся?), перебил массу македонцев, и войска вышли из подчинения командиру. Действительно, какой смысл сражаться с неуязвимым богом? Зевс этого мерзавца нашёл и познакомил с оружием Кроноса, но было поздно. Армия повернула назад. Империя уже шаталась так, что это видела даже я, совершенно не интересующаяся политикой. Все крупные шишки между собой передрались, не исключено, что они и Александра по ходу дела отравили. В общем, Зевс сделал вывод, что из эллинов империю надолго не слепить.

Кто-то может поинтересоваться, почему бы трон не занять самому Зевсу или какому-нибудь другому богу, раз уж смертные управлять как следует неспособны. Такие попытки были. Зевс начал с какого-то мелкого эллинского городишки, да через лет двадцать там же и закончил. Смертные не хотят подчиняться бессмертным. Ненавидят, пытаются убить, а дальше или гибнут, или убегают. Зависть — страшная сила, что тут можно поделать?

Не надоело? Может, сделаем паузу, и Люцифер всё-таки угостит меня кофе? Нет? Ладно, тогда продолжу. Разочаровавшись в Элладе, Зевс стал подбирать себе новых протеже, претендентов на мировое господство. Искал он, разумеется, поблизости, Китай там или какие-нибудь ацтеки его совершенно не интересовали. А поблизости нашлось всего две потенциальных мировых империи — Рим и Карфаген. Он долго выбирал, десяток лет, наверно, и в итоге сделал ставку на Рим. Почему, я не знаю. Мне он ничего не объяснял, а сейчас, как вы понимаете, спрашивать уже некого.

Римляне отнеслись к построению мировой империи гораздо более ответственно, чем ахейцы. Да, были и гражданские войны, и битвы с Карфагеном, изредка и нам приходилось вмешиваться, но курс выдерживался правильный. Империя неуклонно росла. В своё время легионы высадились в Британии, закрепились там, и готовились к броску на север. Зевс пошёл на разведку, дабы выяснить, с кем именно предстоит сражаться.

Но миром правит не война, а любовь, и вместо того, чтобы высматривать регулярные войска и оценивать боеспособность ополчения, папа отвлёкся на девушку, в густом лесу стиравшую в ручье свою одежду. Таких, как Зевс, часто называют членистоногими — куда член, туда и ноги. Обнажённая девушка стояла, нагнувшись, и папа на неё набросился сзади. Случайных любовниц он обычно убивал сразу же после соития, опасаясь рождения богов с неизвестными ему именами. Эту почему-то не убил, видимо, так изнемог от любви, что заснул. Когда проснулся, её уже и близко не было.

Так дело происходило, или иначе, но Зевс очень беспокоился. Однако тут начались волнения в Галлии, потребовалось его личное вмешательство, неспокойно было и на границах с Парфией, да и сам Рим нуждался в периодической зачистке, в общем, только лет через пятнадцать Зевс припомнил свою неосторожно пролитую сперму и отправил меня отыскать и на всякий случай уничтожить плод его невоздержанности.

Вам трудно поверить, что папа в течение пятнадцати лет не изыскал времени решить вопрос? Что ж, есть и другое объяснение. Он пытался найти, но не смог. И неудивительно. Видел он свою мимолётную любовницу только сзади, возраста и, тем более, имени, не знает, и даже место, где произошло изнасилование, толком не помнит. Кого можно найти по такому описанию?

Да и эта женщина вполне могла умереть или уйти оттуда куда-нибудь. Полтора десятка лет — срок немаленький. А отыскать четырнадцатилетнего пацана вообще невозможно. Как его отличить от двенадцатилетнего или шестнадцатилетнего? Спросить? Они там редко кто хотя бы до пяти считать умели. Пришлось мне прибегнуть к нетрадиционному способу поиска бога.

На одном купеческом корабле четверо матросов где-то подхватили чуму. Покрутилась я возле них несколько дней, пока они не умерли, и отправилась по деревням. Богам не страшна ни чума, ни любая другая зараза, но это же не значит, что мы её не разносим.

Что вы так на меня смотрите? Считаете, что я поступила непорядочно? А бактериологическое оружие смертных воспринимаете нормально? Или вам позволено, а нам — нет? Впрочем, неважно. Ваша моральная оценка меня ничуть не интересует. Короче говоря, в том крае разгулялась чума, и только немногие деревушки за счёт эффективного карантина смогли её избежать. Они просто убивали без разбора любого, кто пытался к ним приблизиться.

И вот как-то раз мне рассказали о парне, который повсюду шастал, судя по всему, чума его не берёт. Ну, я и распорядилась, чтобы его изолировали, а я сама с ним разберусь. И разобралась. Сначала хотела его приворожить, потом смотрю — привораживать не надо, он и так готов за мной хоть в огонь, хоть под землю. Вот и провела с ним сексуальную инициацию. Зевсу сказала, что там все от чумы померли, зачем ему лишнее знать? А мне бог с неизвестным никому именем был очень нужен. Я же надеялась раздобыть оружие Кроноса.

Всё, Люцифер, я и так неимоверно долго говорю. Без кофе это конец моего рассказа. Так что делай выводы.

* * *

Сатана ушёл, на этот раз, в виде исключения, молча. Ромуальдовна злобно сверкала глазами в сторону Афродиты, но та не обращала на неё внимания. Жора демонстративно смотрел в потолок, не желая злить супругу ещё больше. Елубай интуитивно чувствовал, что в рассказе богини что-то не сходится, но ещё не понял, что именно, и потому пока молчал. А вот Мерлин сразу же выделил из её повествования самое важное.

— Выходит, Моргана, ты с самого начала знала, что я — сын Зевса? — уточнил он.

— Знала, конечно. Да и похож ты на него, это сразу в глаза бросается.

— То есть, ты сознательно пошла на инцест?

— А что такого ужасного в инцесте? Говорят, потомство дефективное получается, так у нас же до потомства дело не дошло.

— Уважаемые господа боги, вы, я так понимаю, бессмертны, — прервал разгорающийся конфликт Елубай. — А в таком случае у вас впереди очень много времени для того, чтобы сравнить свои мнения о допустимости инцеста и выработать единую позицию по этому вопросу. Может, вместо этого прекрасная Афродита объяснит, почему ей легко удалось составить заинтересовывающее заклинание, но не удалось — смертельное. Или удалось?

— Не удалось, — с досадой ответила Афродита. — Я уверена, что всё сделала правильно, но заклинание не работает. А потом посмотрела смертельное заклинание для Зевса и Юпитера, и увидела, что оно построено как-то совсем по-другому. Знать бы ещё, как. А почему непригоден обычный способ, я потом догадалась. Ведь магия — это не автомат Калашникова, в лоб не действует. Любое заклятие может усилить или ослабить желание, которое уже есть. Но нельзя внушить новое желание, понимаете? Приворожить, например, удаётся того, кому ты и без того нравишься. Если же ты ему отвратительна, хоть до скончания веков декламируй заклинания — он твоим не будет. А умирать не хочет никто. Потому простое заклинание, которым я пользовалась, не действовало.

— Неужто нет таких, которые помереть хотят? — поинтересовался Жора.

— Есть, конечно. Но не среди богов.

— А вот и я, — возвестил Сатана, появляясь с кофейником в руках из стены.

— Что-то вы в этот раз быстро, — отметила Ромуальдовна.

— Благодаря относительности времени.

— Хватит болтать, Люцифер, — попросила богиня любви. — Дай мне, наконец, кофе. Ещё вопросы есть?

— Зевс знал, что вы разрабатываете смертельное заклятие? — спросил Елубай.

— Нет, конечно! Если б узнал, прикончил бы меня, не задумываясь. Просто на всякий случай. На наше близкое родство ему всегда было наплевать, чего бы этого ни касалось. Кстати, Геракл тоже очень интересовался оружием Кроноса. И, как потом выяснилось, каким-то образом его заполучил. Сейчас я вам всё подробно расскажу, вот только кофе допью.

Афродита, нарочито не спеша, допила кофе из чашки, налила себе ещё одну, и продолжила рассказ.

Глава 11

Зевс редко решал что-то сгоряча. Когда ему приходила в голову мысль кого-то убить, он несколько дней выжидал, и, если желание не пропадало, отправлял этого кого-то в Тартар. Бывало, что передумывал, но такое случалось редко. Я его знала очень хорошо, и заметила, что когда его посещает мысль об убийстве, он смотрит на приговорённого особым взглядом.

Геракл большим умом не отличался, но за несколько веков было трудно не заметить такое даже ему. Сам же Зевс вряд ли знал, что детки читают его намерения по физиономии. Так вот, один раз я смотрелась в зеркало, и увидела направленный на себя тот самый взгляд отца. Чуть зеркало не выронила, но овладела собой и виду не подала. Наверно, ему кто-то донёс, что я ищу смертельное заклятие.

Понятно было, что надо бежать, Земля-то большая, есть где спрятаться, но страшно. Вдруг всё-таки найдёт? А тут я ещё и припомнила, что Геракл как-то по пьяни хвастался, будто владеет оружием Кроноса, и может в любой момент расправиться с отцом. Верить ему, конечно, нельзя, но что я теряла? Вот и наврала ему, что отец взглянул особым образом не на дочь, а на сына.

Уж не знаю, почему, но Геракл сразу мне поверил. Взял какие-то два не то папируса, не то листка бумаги, и пошёл к отцу. Говорит ему, вот, мол, нашёл, а сам читать не умею, так что не понять мне, что это такое. То, что Геракл ни чтения, ни счёта так и не освоил, знали все. Хватает этот документ Зевс, читает, и тут же коньки отбрасывает, говоря современным языком.

Я-то сразу поняла, что братишка применил оружие Кроноса. Вот только он болтал, что заклинание не именное, а всеобщее. На любого подействует. Вроде понятно, что глупости, но зачем рисковать? Папирусы я подобрала, Геракл о них вообще забыл, и решила, пусть Мерлин это опробует. Если помрёт, не жалко. Прости, Мерлин, такая уж между нами была любовь. Нашла я какого-то ирландца, который сносно говорил на всех языках Британии, ну, или почти на всех, и заколдовала его на покорность мне, а десяток пиктов — на покорность ему.

Ирландец должен был представиться Мерлину греком, да ещё и пифагорейцем (почему-то вдруг тогда это слово в памяти всплыло), и вручить британскому богу заклинания против Зевсов и Юпитеров. Посланца моего Мерлин прикончил сразу, но к римлянам сунулся, только убедившись, что Зевс мёртв. Смельчак, нечего сказать. Проверил он заклинания, и они действительно оказались именными. Пыталась я по ним восстановить общую формулу, да ничего у меня не вышло. Потом люди поумнее меня тоже пытались, и с тем же успехом.

Например, графиня Лавлейс. Ух, до чего же она здорово разбиралась в математике! Я ей дала оба заклинания и формулу заклятия покорности. Я говорю «формула», но на самом деле это была не сама формула, а её описание. Современная математическая символика возникла только в семнадцатом веке, а древние греки, само собой, о ней даже понятия не имели, всё словами рассказывали. Впрочем, вижу, что вам это неинтересно.

Ада смогла не только выписать формулу, но и значительно её упростить. Греки и математику знали не очень, да и атланты — тоже. Удивительно, что их заклинания вообще работали. А вот смертельное заклятие она восстановить не сумела. Там тесно переплетается имя и команда, и по готовому тексту заклинания невозможно их разделить. Так, во всяком случае, говорили все математики, кого я спрашивала. Не думаю, что они поголовно врали.

Ну, вот такие дела. Остальное особого значения не имеет, но я вам вкратце расскажу, чтобы и вы смогли в этом убедиться. Конечно, Мерлин говорил не с графиней Лавлейс, она к тому времени уже пару лет, как в гробу лежала. Это была я, а он, якобы влюблённый в меня, не узнал. Я, конечно, внешность немного изменила, все женщины время от времени меняют стиль, но если любишь, как можно не узнать? Впрочем, некоторым, как видите, удаётся.

Я ему дала какой-то древнегреческий философский трактат, который у меня оказался под рукой, и сказала, что это заинтересовывающее заклятие. Ну, и попросила следить за объявлениями в газетах. В основном, конечно, из чистого хулиганства, а ещё, чтобы он всегда под рукой был. Послушный дурачок, обладающий божественностью, вполне может пригодиться, мало ли что в жизни случается. Конечно, в том, что я ему тогда наговорила, было полно нестыковок, но Мерлин находился под заклятием покорности, и поверил во всё.

А уже в наше время произошло вот что. Мой очередной любовник, мелкий клерк в одном британском издательстве, вполне мог потерять работу, туповат он был, любила я его не за ум. И я подсказала ему, как слегка изменить текст какой-нибудь книги, чтобы её читали, как проклятые. Парень настоял, чтобы роман издали. Его шеф сказал, что если книга провалится, парень пойдёт занимать очередь за бесплатным супом. Но провала быть не могло — против магии не попрёшь!

А потом пошли бесконечные продолжения, плюс переводы на хрен знает сколько языков. Этим я заниматься не хотела. Пришлось подключать Мерлина, а заодно заменить хранящийся у него трактат о смысле жизни на настоящую формулу. Можно было, конечно, дать формулу редактору, но я не хотела, чтобы магия попадала в руки трёхмерных. Хватит тех греков, которые хранят оружие Кроноса. Они хоть молчат, а будет ли молчать смертный британец — очень большой вопрос.

Ну, и последнее. Наш милый Женечка. Вы удивлялись, откуда я вообще о нём узнала. От его папаши, Яхве! Он попросил меня провести инициацию, богом этого придурка сделать. Ну, я и сделала. При помощи секса, естественно, так проще всего. И появился во Вселенной бог Женя. Вот только переклинило его, когда он узнал, что боги с богинями трахаться не могут. Потребовал, чтобы я отказалась от божественности. Идиот! Кто же на такое согласится? А когда получил отказ, заявил мне, что раз он не может физически любить меня, то сделает так, чтобы больше никто не мог. А для этого устроит ядерную войну. Такая вот у него любовь к прекрасной женщине, то есть, ко мне. Вы же на самом деле не поверили, когда он вдруг стал изображать гомосексуалиста?

Срок его ультиматума истекает через полторы недели. Что вы глаза выкатили? Неужели поверили его болтовне и считали, что он просто хочет построить новый мир? Нет, он хочет уничтожить старый! Кстати, сразу предупреждаю, что от божественности не откажусь ни за что. Даже под угрозой ядерного удара.

Собственно говоря, у меня всё. Вопросы есть?

* * *

Для богов время не значит почти ничего. Им не страшно тратить его на всякую ерунду, например, на разговоры. Смертные же отлично понимают, что время для них очень быстро кончается. Впрочем, тратить его на ерунду они тоже мастера.

Рассказы богов были длинными и нудными, и если Елубай, понукаемый чувством долга перед нуждающимся в спасении человечеством, всё-таки, превозмогая накатывающую дрёму, пытался слушать, то безответственный Жора уже давно перестал следить за повествованием Афродиты. Вместо этого он гладил колено Ромуальдовны, которая, естественно, из-за него тоже слушать перестала. Зато Мерлин, наоборот, не пропустил ни единого слова, и собрался нелицеприятно высказаться. Ему явно не понравилась значительная часть рассказанного его возлюбленной.

— Мерлин, свои половые проблемы ты обсудишь с Афродитой позже, хорошо? — попросил его Сатана. — А я бы хотел выяснить кое-что, относящееся к Гераклу. Афродита, откуда ты узнала, что на папирусе, убившем Зевса, было два заклинания на разные имена?

— Мне так сказал Геракл. Я ему не до конца поверила, ведь в другой раз он говорил, что заклинание универсальное, потому и привлекла Мерлина, чтобы проверить. Выяснилось, что великий герой в этот раз не соврал, в виде исключения.

— А потом он отправился к хранителям оружия Кроноса?

— Я думаю, да. Только он был им больше не нужен, и его убрали.

— А я хочу спросить вот о чём, — видя, что Сатана замолчал, вступил в разговор Елубай. — Я, хоть и не математик, но разбираюсь в ней весьма неплохо. И мне непонятно, почему не удалось по двум именным заклинаниям восстановить исходную формулу. Есть общий принцип построения заклинаний, и Афродита его знает. Там два параметра — имя того, на кого оно направлено, и код воздействия. Имя известно. Какие проблемы определить второй параметр? Если даже не получается вычислить, можно же подобрать методом перебора!

— На словах всё просто, — вздохнула Афродита. — Но вот некий Леонард Эйлер утверждал, что моя формула описывает небиективную функцию. А раз так, вычислить параметр невозможно.

— Вы бы тут не ругались, — робко попросил Сатана. — Какую-такую функцию?

— Не взаимно однозначную, — пояснил Елубай. — Вот, например, квадратичная функция. Два в квадрате равно четырём, и минус два в квадрате тоже равно четырём. Мы знаем, что функция квадратичная, и что результат — четыре. Но нет возможности определить, из чего эту четвёрку получили. Или синусоида…

— Достаточно, — Сатана даже замахал руками для убедительности. — Не нужно выносить мне мозг. Я же предупреждал: я — гуманитарий!

— Вот только термин «биективность», если не ошибаюсь, возник гораздо позже смерти великого Эйлера.

— Ну, может, перепутала, — признала Афродита. — Может, это был не Эйлер, а Кантор. Какая разница?

— Вы и с Кантором спали?

— У вас, Елубай Нуртасович, один секс на уме. Как у Геракла. Верно говорят, что все вы, мужики — козлы.

— Да, а с Гераклом что случилось? — решил не молчать и Жора, на минутку отвлёкшийся от супруги.

— Если бы вы, Абрам Альбертович, больше интересовались рассказом милейшей Афродиты, а не коленкой уважаемой Ромуальдовны, вы бы знали, что Геракла убили хранители оружия Кроноса, — назидательным тоном заметил Сатана. — Впрочем, не отвлекайтесь. Ничего умного от вас никто и не ожидает услышать, так что лучше молчите.

— Сам дурак, — обиделся Жора. — Ты видел, как они это сделали? Или Мерлин видел?

— Никто этого не видел, но ведь Геракл пошёл к ним и исчез. Что же с ним ещё, по-вашему, могло приключиться?

— Раз его смерти никто не видел, значит, он не погиб, а пропал без вести. Во как! А это совсем другое дело.

— Чем же оно другое?

— Пропал без вести — это значит, что мог погибнуть, а мог дезертировать, сдаться в плен или вовсе перейти на сторону противника. Уставы читать надо, уважаемый Сатана!

— Это всё, дорогой Абрам Альбертович, бюрократические заморочки. Какие у нас основания считать, что Геракл не погиб?

— Он пошёл к ахинейцам. Они были умные?

— Да уж поумнее некоторых.

— А он?

— Он — нет.

— Ну, вот. Раз они умные, значит, взяли его в плен. Он им живым намного полезнее.

— Насчёт полезности не спорю. Но как они его могли захватить?

— Этого я не знаю. Но умный глупого завсегда нае…

— В присутствии женщин воздерживайтесь от ругательств, пожалуйста, — попросил Сатана. — К тому же, я с вами не согласен. Много раз бывало, когда глупый побеждал. Как говорится, сила есть — ума не надо. А у Геракла сила была.

— Если б он победил, вернулся бы к римским легионам, место своего папаши занять. Нет, свою битву он проиграл. Значит, Геракл ваш в плену. Тут и думать нечего.

— Полторы тысячи лет? Это невозможно.

— Стало быть, Шайтан согласен, что попасть в плен к пифагорейцам, или кто они там, Геракл всё-таки мог, — отметил Елубай.

— Не мог! Как они его захватили, и как удерживают столько веков?

— Лучший раб — тот, который считает себя свободным, — глубокомысленно сообщила Афродита. — То есть, глупый. И я, кажется, даже догадываюсь, где они его держат.

— Со мной не поделишься? — язвительно поинтересовался Сатана.

— Легко. Насколько помню, мой братец всегда любил хорошую драку. Он силён и неуязвим, наверно, поэтому и любил, хотя кто-нибудь другой назвал бы это просто избиением. Восхищённые смертные слагали о нём легенды и мифы. Вряд ли он изменился, став рабом пифагорейцев. Значит, у какого-нибудь народа наверняка возникли сказания о появившемся неведомо откуда здоровенном, сильном, неуязвимом и драчливом болване. Рыцари не годятся, не тянет он на рыцаря, не его это. Скорее что-то вроде Конана-варвара.

— Конан — литературный персонаж, создан в тридцатые годы прошлого века. При чём тут Геракл?

— Я не говорила, что это он. Нужен кто-то вроде него. Так вот, я думаю, что это Илья Муромец. С поправками на народное творчество. Лежал на печи тридцать с хвостиком лет, а потом встал и пошёл всех крушить. Вполне в характере моего любимого братика. Так что искать надо где-то в тех краях.

— Хорошо знаешь русский фольклор, — отметил Сатана.

— Чтоб ты знал, Люцифер, я вообще очень умная и эрудированная, — похвасталась Афродита. — Когда хочу такой быть.

— Разве пифагорейцы — не греки? — уточнил Мерлин.

— Греки, конечно, — подтвердил Сатана. — Но греки жили и в Византии, а у Руси были с ней тесные связи, первые христианские священники пришли именно оттуда. Вот и притащили с собой Геракла. Могли потом и увезти куда-нибудь. Но мы для начала поищем в России и других осколках Империи. Это будет несложно. Мобилизую спецслужбы, пусть работают. Это же моя каноническая территория.

— Одного не пойму, Саурон. Если ты ищешь Геракла в России, почему ты это делаешь из Британии?

* * *

Уже много веков на Кавказе непрерывно идёт война. Здесь враждуют по национальному признаку, классовому, клановому, религиозному и неведомо каким ещё. Можно сказать, воюют все против всех, изредка временно объединяясь против более сильного противника. Иногда кажется, что наступило перемирие, но не следует обольщаться — это именно кажется. Просто боевые действия ненадолго стали чуть менее интенсивными.

Если в кавказские разборки вмешивается армия какого-нибудь государства, законы гор неумолимо действуют и на неё — очень быстро воинские подразделения перенимают тактику и жестокость местных банд, и отличаются от них только униформой и, в последние годы, использованием танков и вертолётов. Впрочем, в жестокости солдаты часто бандитов превосходят — им же потом здесь не жить, так что кровной мести можно не опасаться.

В конце двадцатого века одна из банд пыталась удрать от другой, более многочисленной и лучше вооружённой. Удрать не удавалось, и полевой командир, пытаясь спастись, сделал то, на что никто не решался уже много лет — свернул в Запретное ущелье. Когда-то находились смельчаки, проникавшие туда, но возвращались немногие, а вернувшись, рассказывали ужасы о напавшем на них снежном человеке, которого не берёт ни сабля, ни пуля. Время шло, страх перед Запретным ущельем уменьшался, и сейчас командир больше боялся преследователей, чем снежных людей из местных легенд.

Сами же преследователи были настолько уверены в силе своего отряда, что свернули на заброшенную тропу, ни секунды не колеблясь. Как бы ни были сильны снежные люди, им не устоять против автоматов и гранатомётов. Погоня долго не продлилась — вскоре они увидели, что на тропе валяются изувеченные трупы их противников. Командир с облегчением приказал возвращаться, необходимость идти вглубь Запретного ущелья отпала. Но уйти они не успели. Непонятно откуда прямо перед ними появился снежный человек.

Рост его далеко превышал два метра, вес явно превосходил центнер, и жира в этих ста с лишним килограммах не наблюдалось, сплошные бугристые мускулы. Сказать что-либо о лице этого чудовища не представлялось возможным, на вид оно состояло только из волос и бороды, и сквозь эти заросли злобой сверкали глаза. Первое, что сделал гигант, это оторвал голову одному из бойцов, для завязки разговора, так сказать. Дабы ни у кого не возникло сомнений в его намерениях.

Тотчас же застрочили автоматы, ухнул гранатомёт, но каким-то образом и пули, и гранаты снежному человеку не повредили. Они не отскакивали от него, просто почему-то пролетали мимо. Он же времени не терял. Все пришельцы были убиты даже раньше, чем у последнего из них кончились патроны. Впрочем, как уже стало ясно, толку от патронов всё равно нет. «Ираклий!» — позвала снежного человека какая-то женщина, невидимая с места побоища, и гигант послушно ушёл.

Ещё через несколько минут один из «трупов» вскочил и резво помчался прочь. Джигита, прикидывавшегося мёртвым, никто не заметил, так что он смог вернуться к своим. О случившемся он не молчал, и трудно сказать, верили ему или нет. В один прекрасный момент эту историю услышал другой джигит, работающий на российскую разведку. Его сообщению в Москве тоже никто не поверил, но в дело, как и полагается, подшили.

Почти через двадцать лет Сатана поинтересовался, не слышали ли в российских спецслужбах о большом сильном мужчине, неуязвимом для оружия. В ответ он получил эту историю вкупе с другими легендами горцев о Запретном ущелье. Но легенды были уж совсем неправдоподобными, даже по сравнению с рассказом хитрого джигита.

* * *

Сатана, подтверждая свою эксцентричность, объявил следующий общий сбор снова в три часа ночи по местному времени.

— Подъём, подъём, достопочтенные! — весело восклицал Князь Тьмы, пребывая в прекрасном настроении. — Нам пора покидать Британские острова, мы и так тут изрядно загостились. Я уже кофе приготовил, раз уж вам так нравится сей напиток в моём исполнении. Так что поторопитесь, на всех может не хватить. Пьём кофе, и сразу же едем в аэропорт, наш дальнейший путь лежит в земли бывшей Российской Империи, а именно — на Кавказ. Рейса в нужную сторону нет, но я уже решил вопрос с чартером. В самолёте и сны досмотрите.

— Что мы забыли на Кавказе? — поинтересовался Жора.

— Именно там, уважаемый Абрам Альбертович, обнаружился некий человек, внешне похожий и на Геракла, и на Илью Муромца в одном лице. Да и имя он носит вполне подходящее — Ираклий. Геракл, Ираклий, Илья. Одно получается из другого. Всё сходится, как видите.

— Не понял. Он сейчас Ираклий, а Ильёй был раньше. Илья из Геракла никак не получается.

— Ах, бросьте, время относительно. Кому об этом лучше всех знать, как не Эйнштейну?

— Лондон, получается, я так и не посмотрю? — расстроилась Ромуальдовна.

— О прекраснейшая Сара Ромуальдовна, вы сейчас кто — туристка или спасительница мира? Неужто вам хочется увидеть Лондон и умереть, вместе со всем человечеством? Нет, я, Сатана, такого безобразия допустить не могу. Зато могу дать бесплатный совет: ищите во всём хорошее.

— И что хорошего в том, что я побывала в Лондоне, но видела только гостиничные номера?

— Хорошее в том, что я перестану быть Абрамом, — скривившись от отвращения, подсказал Жора.

— Вот и не угадали, милейший Абрам Альбертович, — рассмеялся Сатана. — Вам придётся ещё некоторое время побыть евреем. А там, глядишь, и привыкнете, перестанете столь болезненно на это реагировать. Но это позже. Ныне же для нашего дела необходимо, чтобы вы оставались потомком Авраама и Исаака.

— Кого?

— Первых евреев. Впрочем, неважно.

— А зачем нужно, чтобы я в России был евреем? Я не хочу!

— Кто тут говорит о России? — деланно удивился Сатана. — Мы летим не туда. Точнее, вы двое летите. Я, Мерлин и Афродита присоединимся к вам там, а Елубай Нуртасович останется на пару дней в Лондоне, побродит тут, потом вам всё расскажет и покажет фотографии. Так что не расстраивайтесь, миссис Эйнштейн, вы всё увидите собственными глазами. На фото.

— Если мы летим не в Россию, то куда? — Жора вернул разговор в практическую плоскость.

— Сначала — в Тбилиси, — не стал скрывать Сатана. — А оттуда придётся добираться на перекладных.

— Вы же говорили, что вернёмся в Российскую Империю. А оказывается, едем в гости к грызунам.

— Грузия, уважаемый Абрам Альбертович, тоже входила в Империю. Так что сказал я всё правильно. Как всегда, не премину отметить. И, пожалуйста, исключите на время из своего активного лексикона слово «грызуны». В противном случае вы накличете на нашу голову дополнительные неприятности со стороны оных грызунов.

— Да что я, дитё малое, не понимаю? — отмахнулся Жора.

— Кофе допили? Теперь одевайтесь, и поехали, — распорядился Сатана.

В лимузине Сатана рассказал, что супругам предстоит делать в Грузии. Жоре его план категорически не понравился.

— Это почему Ромуальдовна должна идти вдвоём с Мерлином? — возмутился он. — Чья она жена, моя или его?

— Мерлин, в отличие от вас, бог, — пояснил Князь Тьмы. — Он лучше вас сможет защитить её в случае неприятностей. Мерлин вообще идеально подходит для этой операции. Выглядит безобидно, для смертных неуязвим, а оружие Кроноса против него применить нельзя, потому что на Кавказе никто не знает его имени. А моё, увы, знают. Поэтому с вашей драгоценнейшей супругой пойдёт он, а не вы и не я.

— Раз это рискованно, с Мерлином пойду я.

— Благородно, — признал Сатана. — Даже, в каком-то смысле, по-рыцарски. Не зря же я называл вас достопочтенным, сэр Абрам. Вижу, вы прониклись духом джентльменства. Но, несмотря на это, с Мерлином пойдёте не вы, а милейшая Сара Ромуальдовна. Насколько я знаю Кавказ, двое мужчин там однозначно воспринимаются как военный отряд. А вот мужчина и женщина, если повезёт, могут на некоторое время сойти за сбившихся с дороги альпинистов. Предвидя вашу следующую идею, говорю вам, что прекраснейшая Афродита на роль нашей альпинистки и скалолазки не годится. Уважаемый Геракл с ней знаком, и может её узнать даже после столь долгой разлуки. Всё, разговор окончен!

Лимузин подкатил прямо к трапу «Боинга». Таможенники здесь присутствовали, но проблем не создавали. Их не удивило, что двое граждан Израиля, внешне больше похожие на бомжей, чем на миллионеров, заказали чартер в Грузию. Видимо, они считали евреев непостижимым народом, и приняли всё, как данность.

Перед самой посадкой к Ромуальдовне подошла Афродита, появившись прямо из воздуха (таможенников не удивило и это).

— Сара, мы с тобой не очень ладим, но я хочу тебе помочь, — заявила она. — Люцифер считает, что Геракл не станет убивать беззащитную женщину, но я-то своего братца знаю лучше. Не думаю, что за полторы тысячи лет он сильно изменился. По крайней мере, рассчитывать на это нельзя. Так что вот тебе на всякий случай два заклинания против Геракла, — она протянула исписанный с обеих сторон мелким, но красивым почерком листок бумаги. — Я писала русскими буквами, вряд ли ты читаешь латиницу. Выучи это наизусть, подглядывать в шпаргалку тебе никто не даст. Первое заклинание лишит Геракла сил, а когда он упадёт на землю, прочитай второе, оно заставит нашего богатыря спать двое суток.

— Наверно, Вагиня, я должна тебя поблагодарить, но что-то язык не поворачивается. Но заклинания выучу, — пообещала Ромуальдовна.

— Плевать на благодарности! Одно дело делаем. Удачи тебе!

Ромуальдовна молча повернулась к богине спиной и по трапу вошла в салон самолёта. К прибытию в аэропорт Тбилиси она могла повторить по памяти оба заклинания, тем более, что они были рифмованы и звучали в такт припеву песни «Владимирский централ».

* * *

В тбилисском аэропорту, куда супруги прибыли ранним утром, их никто не обременил ни паспортным, ни таможенным контролем. Влияние Сатаны и в Грузии было очень велико, так что его клевретов принимали радушно. Встречающих набралось около десятка, примерно пополам мужчин и женщин, среди них и сам Князь Тьмы, но заправлял всем почему-то не он, а пожилой грузин в характерной кепке-аэродроме.

— Вах, какие гости! — обрадовался он непонятно чему. — Какая красавица! Прямо царица Тамар! Целую жизнь мечтал принять такую в своём доме, и вот мечта старого Котэ сбылась! Стол накрыт, мангал дымится, только нас и ждёт, поехали, дорогие, будем шашлык кушать, чачу пить и говорить друг другу красивые тосты!

— Разве мы не торопимся? — уточнил Жора у Сатаны.

— Слушай, ты думаешь, Котэ совсем глупый, и не понимает, когда можно делать шашлык для друзей, а когда нет времени даже на скушать маленький хачапури? — ответил вместо Сатаны грузин. — Твоя красавица в горы хочет, да? Вот ты мне честно скажи, биджо. Далеко она пойдёт в таких туфельках? И не замёрзнет в горах со своим платьицем, да? А самое главное, скажи: в таком её виде, это каким же, прости, бараном надо быть, чтобы подумать на неё, что она альпинистка? Спешишь, да? Так не теряй времени, пошли в вертолёт, и полетим к старому Котэ домой. А пока мы будем говорить тосты, вам найдут и горные ботинки, и рюкзаки, и ледорубы, и я умру от старости, если буду рассказывать, что ещё! Ну, о чём ты думаешь, биджо? Скажи ему, батоно Ешмаки, чтоб он не упирался, как бычок на бойне. Никто его убивать тут не хочет, даже наоборот!

— Батоно Котэ дело говорит, — подтвердил Сатана. — Упустил я вопрос со снаряжением. Привык, понимаешь, действовать в городах, а тут полевые условия.

— Ты, дорогой, не переживай так! Ты не подумал — я подумал. И всё хорошо. А зачем тогда друзья, если не помочь?

— А что такое «батоно Ешмаки»? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Батоно — это уважаемый человек, а Ешмаки — моё здешнее имя, — пояснил Сатана. — Хватит пустых разговоров, поехали пить чачу. Это такой грузинский самогон.

— Вай ме, почему самогон? — возмутился Котэ. — Чистая, прозрачная, как слеза младенца! Но если кто почему-то не любит чачу — хотя как можно не любить чачу, да? — пусть пьёт вино. Вино тоже хорошее.

Уже в вертолёте к ним присоединились Мерлин и Афродита, скромно устроившиеся на задних сидениях и не привлёкшие ничьего внимания. Только Ромуальдовна презрительно поджала губы, но и она ничего не сказала.

Приземлились они во дворе огромного поместья, неподалёку от уже сервированного стола, причём стульев за ним стояло ровно столько, сколько людей прибыло на вертолёте. Котэ занял место во главе стола, остальные усаживались, где хотели. Мерлин пожелал быть рядом с Афродитой, супруги тоже расположились вместе, а Сатана держался неподалёку от Ромуальдовны.

Котэ, дождавшись, пока все рассядутся, поднялся с бокалом в правой руке, и постучал ножом по столу, требуя тишины и внимания.

— Один очень пожилой мужчина гулял в горах, и там увидел молодую стройную горную козочку, — сообщил он. — И позавидовал мужчина её молодости, и попросил духов гор, чтобы они его сделали таким же, как она. Услышали его духи, и выполнили просьбу. Так выпьем же за то, чтобы мы на склоне дней не стали, как он, старыми козлами!

Пока Котэ произносил тост, к Афродите подскочил какой-то молодой красивый грузин, что-то шепнул ей на ушко, и богиня любви, улыбнувшись, покинула застолье и пошла вместе с ним в дом. Мерлин, наблюдая эту картину, побагровел, и когда тост был окончен, выпил не бокал, а целую бутылку чачи.

— Нам пора, — заявил Сатана Ромуальдовне. — Идёмте к вертолёту. Не беспокойтесь, спиртное не пропадёт. Милейший Абрам Альбертович непременно выпьет и свою долю, и нашу. Когда дело касается алкоголя, я в нём уверен безоговорочно.

— Я больше никогда не оставлю Жорика возле Вагини, — прошипела Ромуальдовна.

— Вы зря беспокоитесь. Для прекраснейшей Афродиты специально подобрали парня, который займёт её на несколько часов. Верности вашего супруга ничто не угрожает.

— Нет! Я же сказала!

— Что ж, уважаемый Абрам Альбертович, соблаговолите проследовать к вертолёту вместе с нами, — сдался Сатана, по своему многовековому опыту знавший, что спорить с женщиной бесполезно.

По пути Князь Тьмы вытащил за шиворот из-за стола мертвецки пьяного Мерлина и потащил его за собой.

— Да, вот как на англичан чача действует, — отметил Жора.

— Не говорите глупостей, Абрам Альбертович, — попросил Сатана. — Во-первых, Мерлин по рождению не англичанин, в те времена никаких англичан вообще не существовало. Во-вторых, в напиток, который он потребил, подмешан препарат, усиливающий действие алкоголя. Трезвый Мерлин нам не нужен, так получилось.

— А мне не нужен пьяный Мерлин, — заявила Ромуальдовна.

— Мне тоже. Но давайте всё-таки отправимся в горы. Быть может, встретим там красивую стройную молодую горную козочку. По кличке Ираклий. С этой возможной встречей мы связываем некоторые планы по спасению мира, не забыли?

Глава 12

Пилот взлетел сразу же, как только Мерлина погрузили в салон и закрыли дверь. Жора, оказавшийся на полу, раздражённо выругался, но Сатана объяснил, что таковы данные лично им инструкции, и претензии, если что, следует предъявлять ему. Времени мало, так что взлетать нужно немедленно, не дожидаясь, пока пассажиры займут места.

Кроме них, в вертолёте находился ещё один человек, совсем не похожий на грузина. Одет он был в камуфляж без знаков различия, чисто выбрит, включая голову, глаза его горели гневом, но полные ненависти взгляды явно предназначались только пилоту.

— Это наш проводник, — представил его Сатана. — Имя его вам знать необязательно. Он не то бандит, не то сепаратист, а может, два в одном, грузин, как видите, очень не любит. Но нас это не касается. Главное, знает местность и мало-мало говорит по-русски.

— Грызунов никто не любит, — буркнул себе под нос Жора, но пилот услышал.

— Стоп! Межнациональные разборки устраивать не будем! Уважаемый Абрам Альбертович, поймите, пилот и проводник нам крайне необходимы, а вот вы — отнюдь. Так что ещё одно ваше провокационное высказывание, и вертолёта дальше полетит без вас.

Пилот тоже пробурчал что-то себе под нос, до пассажиров долетело только слово «пархатый». Князь Тьмы сделал вид, что не услышал, а Жора даже не понял, что пытаются оскорбить его предполагаемую национальность.

— Сара Ромуальдовна, переодевайтесь, — распорядился Сатана. — Стесняться не нужно, здесь все свои, в каком-то смысле. Вот ваша экипировка великой альпинистки. Штормовка, брезентовые штаны, горная обувь и всё такое прочее. Как только приземлимся, сразу же пойдём ко входу в Запретное ущелье. Уважаемый осетинский террорист, если я не перепутал национальность, покажет нам дорогу.

— Я не террорист, а борец за свободу, — безразлично возразил проводник.

— Пожизненное вы отбывали именно за терроризм. Впрочем, это неважно. Приведёте нас к ущелью, и сможете дальше устраивать теракты во имя свободы. Местные разборки нас не интересуют.

— А почему нельзя приземлиться прямо в том ущелье? — поинтересовалась уже успевшая переодеться Ромуальдовна.

— Во-первых, не уверен, что наш Мимино сможет там сесть. Горы, знаете ли, не всегда предоставляют удобную посадочную площадку. А во-вторых, против посадки там может возразить наш дорогой друг батоно Ираклий, а он вполне способен сбить вертолёт безо всяких «стингеров». Он ведь бог, как-никак, а не погулять вышел.

— Как же мы пойдём, если Мерлин ужрался так, что не может не только идти, но даже сидеть?

— Прошу вас, Сара Ромуальдовна, не судить строго этого замечательного человека. Возлюбленная у него на глазах ушла трахаться с другим. Кто способен это безболезненно перенести? К тому же, как я уже говорил, его чача была отравлена.

— И что же делать? Есть какое-нибудь вытрезвляющее заклинание?

— Есть. Всему своё время.

Вертолёт начал кружить, выискивая удобное место для посадки, и, наконец, приземлился. Сатана бесцеремонно выбросил Мерлина наружу, затем вышли остальные пассажиры, и вертолёт немедленно взлетел, скрывшись из поля зрения.

— А как мы будем назад добираться? — не понял Жора.

— Абрам Альбертович, давайте решать проблемы по мере их поступления. Проблема первая — Мерлин.

Князь Тьмы присел возле храпящего Мерлина, грубо его растолкал и прочитал заклинание. Глядящие на мир бессмысленные глаза британского бога закрылись, и он захрапел пуще прежнего.

— Что, не подействовало? — язвительно осведомилась Ромуальдовна.

— Увы, — признал Сатана. — Что ж, в таком случае, его придётся оставить здесь. Ничего с ним не случится, он же бессмертный. А вместо него пойду я. Знаю, это опасно, но что поделать? Мерлин явно недееспособен.

— Я ничего не понимаю, — заявил Жора.

— Ничего страшного. Это ваше нормальное состояние, любезный господин Эйнштейн. Как-то же вы с этим раньше жили, и ничего. Веди же нас к проклятому месту, о великий и могучий борец за свободу.

Идти пришлось около часа. По горным тропам проводник перемещался легко, ему это было привычно, Сатана явно пользовался дополнительными измерениями, а вот супругам приходилось несладко. Ромуальдовна сбила ноги в кровь не совсем подходящими по размеру горными ботинками, а кроссовки Жоры постоянно скользили на траве, бедняга даже несколько раз падал. Хорошо хоть, тропинка проходила немного поодаль от края пропасти.

— Вход в Запретное ущелье, — показал, наконец, проводник. — Дальше — сами. Я там всё равно не бывал, да и никто, кроме сумасшедших, туда не сунется. Я свободен?

Вместо ответа Сатана неуловимым движением ударил его по голове, а когда проводник упал, прочитал над ним заклинание.

— Теперь будет спать двое суток, — пояснил он Жоре и Ромуальдовне. — Как и Мерлин. Одно и то же заклинание, причём сонное, а не вытрезвляющее. Старею, лет пятьсот назад я бы этого борца вольного стиля просто убил, а сейчас вот стало жалко. Хотя он сволочь редкостная. Впрочем, это неудивительно. Такая уж у меня сложилась репутация, что порядочные люди помогать мне категорически отказываются. По глазам вижу, что у вас есть вопросы. Задавайте их сейчас, пока мы ждём.

— Чего ждём? — уточнил Жора.

— Увидите, когда дождёмся. Может, вас интересует, зачем я усыпил Мерлина? — супруги кивнули, и Сатана продолжил. — Я не до конца доверяю Афродите. Если честно, я полностью никому не доверяю. Вдруг она действует на пару с Гераклом?

— Она же с Гераклом не ладит, — усомнилась Ромуальдовна. — Да и не виделись они давно.

— Об её отношениях с братом мы знаем только с её же слов. Кроме того, с вами она тоже не ладит, но дала вам какие-то заклинания.

— Да, это против Геракла.

— Так она говорит. А на самом деле это могут быть заклинания против Мерлина. Предположим, ей надоела тысячелетняя ревность этого немного инфантильного бога. Вот и отдаёт своего бывшего любовника в руки людей, способных его убить. Или этими заклинаниями, или просто шепнув пифагорейцам его имя.

— Вы же разбираетесь в заклинаниях. Посмотрите сами, что она дала Ромуальдовне, — предложил Жора.

— Дорогой мой Абрам Альбертович, это совершеннейшим образом невозможно, — вздохнул Сатана. — Именно так погиб многоуважаемый Зевс. Он прочитал направленное против него же заклинание Кроноса. Я не хочу лично проверять, кому собиралась навредить Афродита — Гераклу, Мерлину или Сатане. Слишком опасна такая проверка. А потому по моему приказу богине подсунули юношу, способного заниматься любовью целую неделю без перерыва. Это должно отвлечь её хоть на какое-то время от Запретного ущелья. Ну, и поскольку прекраснейшая Афродита моим полным доверием не пользуется, то и Мерлина пришлось отключить. Ведь он сделает всё, о чём она его попросит. Для этого ей достаточно пообещать стать на полчаса трёхмерной, дабы отдаться ему. Только пообещать, исполнять совсем необязательно. Женщины постоянно так поступают. О, а вот и тот, кого мы с таким нетерпением ждём!

Из-за поворота тропы вышел небритый мужчина с короткой стрижкой, одетый в свитер и широкие брезентовые брюки, из-под которых виднелись поношенные горные ботинки. Штормовку он не надел, а обернул вокруг бёдер, завязав рукава на поясе. На ремешке, охватывающем правую кисть, болтался изрядно поцарапанный титановый ледоруб. Картину дополняли очки-хамелеоны, подобные мотоциклетным, кепка с козырьком и небольшой рюкзак. Ни у кого из увидевших этого путешественника даже сомнений возникнуть не могло, что перед ними опытный альпинист.

— Вы же не думали, что я сам пойду к пифагорейцам, которые сразу же на всякий случай скажут что-то вроде «Изыди, Сатана!», да ещё и по методике милейшего господина Кроноса? Нет, к ним пойдёт вот этот сеньор.

— Буэнос диас! — поздоровался альпинист, и только по голосу супруги узнали, кто перед ними. — Я есть готовый идти. А ты, Эль Дьябло, имел плохо одеть сеньору. Наряд, надетый на неё, есть негодный.

— Что не так, Иешуа? — удивился Сатана. — Я поручил знающим людям подобрать экипировку, они подобрали. Как по мне, всё нормально.

— Её одежда есть слишком новая. Ботинки ходили не больше пять километров, блестят. Кепки нет. Косметика. Лак на ногтях есть свежий. И где есть очки? Ещё ледоруб без ни одной царапины. Эль Дьябло, разве будет такой, кто поверит, что эта мухер есть альпинист?

— Что значит специалист! — восхитился Сатана. — Ладно, братишка, раз ты в этих делах дока, притащи всё недостающее.

Хесус мгновенно исчез.

— Он коротко подстригся и сбрил бороду, — сообщил Жора.

— Абрам Альбертович, вы всёрьёз полагаете, что этого кто-нибудь из нас не заметил?

— Но зачем?

— Чтобы его в этом проклятом ущелье не опознали по описанию. Лишний риск никому не нужен. Я ему вчера ночью позвонил, он и начал приготовления.

— Вчера? У него же многодневная щетина.

— Время относительно. А ещё есть специальные машинки, обеспечивающие трёхдневную небритость. Наверно, их можно отрегулировать и на больше. Господин Эйнштейн, неужели это самое важное, что вас сейчас беспокоит?

Хесус вернулся быстро, принеся, как ему показалось, всё необходимое. Но когда Ромуальдовна начала переобуваться, он выругался по-испански, пошарил в воздухе и извлёк оттуда чьи-то шерстяные носки, грязные и вонючие.

— Эти носки есть такие, на что надевают горные ботинки — пояснил он. — И они не есть новые, так правильно.

Лишнюю экипировку Сатана отправил куда-то через дополнительные измерения, а потом подошёл к Хесусу и взял его за плечи.

— Удачи тебе, братишка, — пожелал Князь Тьмы. — Ты там лучше молчи, хорошо? А то у тебя акцент уж очень характерный, как бы не опознали тебя по нему эти ахейцы долбанные.

— Они есть ахейцы?

— Кто их знает? Скорее всего, причерноморские греки, то есть, понтийские.

— Понтийские — это как? — осведомился Жора.

— Это, Абрам Альбертович, когда у кого-нибудь понтов много. Ещё больше, чем у вас. Но меньше, чем у понтонов.

Хесус, не желая слушать изрекаемую Сатаной чушь, развернулся и вошёл в Запретное ущелье. Ромуальдовна, прихрамывая, последовала за ним.

— А для вас, милейший господин Эйнштейн, тоже есть важное поручение, — сообщил Сатана.

— Какое? Охранять этого спящего абрека?

— Нет. Проснётся он нескоро, а если во сне помрёт, так туда ему и дорога. А вы должны быть готовы к тому, чтобы остановить Афродиту, если она здесь появится.

— Как же я её остановлю? Она ж богиня!

— Соблазните её, уважаемый. Иначе, действительно, никак. Понимаете, каждый куёт победу, чем может. Вот и куйте!

* * *

Хесус, истоптавший немало горных троп в Андах, шагал уверенно, и Ромуальдовна с трудом поддерживала его темп. Ботинки, в которые она переобулась, были гораздо удобнее, но она уже сбила ноги в прежних и быстро идти не могла. Наконец, женщина не выдержала.

— Хесус, я устала, — заявила она и легла прямо на тропе, не потрудившись даже снять рюкзак.

— Сеньора, моё имя есть секрет. Я потому и есть путешественник в это ущелье, — мягко упрекнул её бог христиан. — Чем вы есть не в порядке?

— Ноги болят, — пожаловалась Ромуальдовна. — И ещё какая-то слабость, голова кружится, и дышать тяжело.

— Сеньора, вы есть тот, кто имеет горную болезнь. Но я и вы есть те, у кого нет времени. Вот, съешьте сахар, это есть то, что даёт немножечко сил.

Ромуальдовна съела два кусочка сахара, которые сил ей особо не прибавили, тем не менее, она поднялась и зашагала, несмотря на головокружение и тёмную пелену перед глазами. Теперь впереди шла она, а Хесус приноравливался к её невысокому темпу. Женщина почти ничего не видела и потому иногда спотыкалась, но Хесус ни разу не дал ей упасть, придерживая за плечи. Впрочем, идти им пришлось недолго.

Дорогу им перегородил здоровенный мужик с волосами и бородой, достававшими ему до колен. Помимо этого, его тело было покрыто густой чёрной шерстью. Двухметрового с лишним гиганта можно было бы принять за снежного человека, если бы не шорты цвета хаки и татуировка на пальцах правой руки «Гера».

— Здравствуйте! Мы — альпинисты, отбились от группы и заблудились в горах, — поскольку Хесус должен был молчать, то заговорила Ромуальдовна. — Вы нам не поможете?

Глаза Геракла, а перед «альпинистами», без сомнения, предстал именно этот бог, загорелись злобой, он без предупреждения бросился на Хесуса и попытался оторвать ему голову. Однако схватить жертву ему почему-то не удалось. Хесус в ответ выдал противнику великолепный апперкот в челюсть, но тоже промахнулся.

Некоторое время боги стояли друг напротив друга и обменивались испепеляющими взглядами. Геракл использовал в этом психологическом поединке ещё и грязные ругательства, причём ругался по-русски. Другую женщину подобные выражения могли бы повергнуть в смущение, но Ромуальдовна долго прожила с Жорой, так что ничего нового не услышала. Хесус же по-прежнему молчал.

Наконец, Геракл понял, что, несмотря на всю недюжинную силу, противник ему не по зубам, и решил переключиться на другого. Он двинулся к Ромуальдовне, улыбаясь в предвкушении того, что собирался совершить. Женщина поняла, что крайний случай наступил, и быстро произнесла заклинание, которое должно было лишить Геракла сил. Ромуальдовна предполагала, что он рухнет на землю, но всё произошло несколько иначе.

Злоба в глазах гиганта на секунду сменилась недоумением, а затем там запылала животная похоть. Геракл уверенно подошёл к Ромуальдовне, слегка её толкнул, чтобы она упала, и совершенно не напрягаясь, одним движением разорвал на ней разом всю одежду. Брезентовые брюки не смог бы порвать даже самый сильный человек, но бог, используя дополнительные измерения, легко справился с задачей.

Женщина пыталась сопротивляться, но Геракл этого даже не заметил. Хесус подскочил сзади и взял шею гиганта в захват, но тот каким-то непостижимым образом выскользнул. Хесус пожал плечами и, понимая, что сделать ничего не сможет, снял рюкзак, сел на него и, достав из кармана какую-то книжку, погрузился в чтение. Ромуальдовна ругалась так, что Геракл мог бы с её помощью утроить свой лексикон, но её никто не слушал, и она замолчала. Горы вновь погрузились в тишину, нарушаемую только сосредоточенным пыхтением сына Зевса.

Наконец, полностью удовлетворённый Геракл, тяжело дыша, перевернулся на спину, уперев взгляд в безоблачное небо. Ромуальдовна прочитала второе заклинание, и он громко захрапел. Женщина с огромным трудом поднялась на ноги.

— Что это было? — с надрывом выкрикнула она.

— Это был секс сеньоры с Гераклом, — просветил её Хесус, пряча свою книгу в карман. — Теперь он есть спящий два дня, и не мешающий нам делать то, что мы хотящие делать.

— Заклинание должно было лишить Геракла сил! А оно подействовало, как приворотное!

— Си. Он и есть лишённый сил. А кто есть давший сеньоре заклинание?

— Вагиня.

— Кто такая есть Вагиня?

— Ну, эта. Богиня венерическая.

— Я есть понятливый. Сеньора есть взявшая заклинание от Афродиты. Сеньора есть удивлённая, что богиня любви есть давшая ей приворот? А я есть очень сочувствующий сеньоре за Геракла.

— Ерунда, — отмахнулась Ромуальдовна. — Христос, то есть, вы, терпел, и нам велел. Потерплю. Было время, я и с десятью такими Гераклами за ночь… Сейчас немного удовольствия даже получила. И ещё горная болезнь у меня прошла. Просто противно, когда тебя используют, да ещё и так.

— Си. Жизнь есть так устроенная.

— Ладно, теперь мне надо переодеться. Сатана мог доставать одежду из воздуха, а вы можете?

Хесус молча протянул ей новые штормовку, свитер и брюки, немного подумал и добавил к этому комплект нижнего белья. Женщина, уже не стесняясь своего спутника, быстро переоделась, и они двинулись по тропе дальше. Вскоре их взгляду предстало относительно ровное место, где в беспорядке стояли пять убогих на вид хижин. Хесус быстро их обследовал и показал рукой на ближайшую. Ромуальдовна туда и направилась.

Дверь не запиралась, так что войти ничто не мешало. Внутри хижина выглядела так же убого, как и снаружи. Правда, мебель тут стояла добротная и явно дорогая, видимо, сюда её откуда-то притащил Геракл, но всё было таким грязным, что цена мебели на общее впечатление совсем не влияла.

Давно немытые мутные окна почти не пропускали света. В ущелье и без того солнце заглядывало с огромным трудом, а в хижине вообще царил густой сумрак. Ромуальдовне приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть хоть что-то. Впрочем, разглядывать было особо нечего. У одной стены стоял стол с горой грязной посуды, а возле него — пара стульев явно из какого-то королевского дворца, у другой — огромная кровать, тоже наверняка не из ночлежки. На ней кто-то лежал, кто именно, разглядеть в сумраке не удавалось.

— Ираклий? — донёсся оттуда надтреснутый старческий голос, не понять, мужской или женский, и затем прозвучало несколько фраз на языке, которого ни Хесус, ни Ромуальдовна не понимали.

Хесус осветил комнату извлечённым из воздуха фонариком, и «гости» смогли рассмотреть, кто же здесь обитает. На кровати под когда-то роскошным одеялом лежала старуха, уперев в незваных посетителей испуганный взгляд. Вообще же при свете обстановка выглядела ещё более убого, и Ромуальдовна даже пожалела несчастную хозяйку. Впрочем, жалость её продлилась совсем недолго, ведь дело — в первую очередь.

— Геракл мёртв, — нагло соврала она. — Мы не хотели его убивать, но он вёл себя так, что пришлось.

— Что вам от меня нужно? — безразлично поинтересовалась старуха, причём не возникало сомнений, что безразличие не напускное, ей действительно на всё плевать.

— Оружие Кроноса, что же ещё?

— Формула для составления смертельных заклинаний? Вы её не получите. Все записи уничтожены ещё двести лет назад. Они сохранились только в моей голове. Там они и останутся.

— Есть способы заставить, — напомнила Ромуальдовна.

— Глупости! Чем ты меня пугаешь? Я вот-вот умру. Пытки? Они только ускорят смерть, и всё. Я просто не успею ничего сказать, — старуха расхохоталась каркающим смехом, который перешёл в надрывный кашель. — Видишь? Я чуть не померла от смеха.

Старуха говорила с сильным акцентом, но понять её можно было без труда.

— Но вы должны нам помочь! Один из богов хочет уничтожить Землю. Только оружие Кроноса может его остановить.

— Мне всё равно. Я умираю. Если мир умрёт со мной — хорошо. Можете начинать пытки, я ничего не скажу.

Решимость старой женщины унести свою тайну в могилу сомнений тоже не вызывала. Хесус понял, что она ничего не скажет, а раз так, их миссия провалена. Ромуальдовна же была настроена идти до конца. Старуха говорит, что не боится пыток? Мало ли кто что говорит, язык, он без костей. Нужно обязательно это проверить.

— Оставьте нас наедине, — попросила она Хесуса. — Двум женщинам проще найти общий язык, если рядом нет мужчин. Только сначала свяжите ей руки, а то этим горцам доверять нельзя.

Хесус скептически пожал плечами, связал старуху, которая даже не думала сопротивляться, и ушёл сквозь стену, хотя открытая дверь была совсем рядом. Ромуальдовна зажгла сигарету и плотоядно облизнула губы, глядя на свою будущую жертву.

— Я ничего не скажу, — безразлично повторила та. — Ни мужчине, ни женщине.

— И не надо ничего говорить, — улыбнулась Ромуальдовна. — Это ему надо, чтобы ты говорила, а я тут просто чтобы тебя пытать. Он тебе поверил, что ты будешь молчать, так я и не против. Нравятся мне пытки, понимаешь?

Она несколько раз провела себе по внутренней поверхности бёдер и тяжело задышала.

— Что ты собираешься делать? — наконец, забеспокоилась старуха.

— Сначала я хотела прижечь тебе соски, но боюсь, что ты от этого подохнешь. Так что лучше сразу вставить сигаретку в глаз. Женя любит так гасить окурки, это кайф неописуемый!

— Женя — это твоё имя?

— Да, моя хорошая. Обычно меня называют по отчеству, но сейчас я просто маленькая девочка Женя, которая отрывала мухам лапки и била молотком котят. О, как приятно вспомнить! — она стала интенсивно тереть ляжки, слегка постанывая. — Ты сейчас станешь Женечкиным котёнком!

— Не подходи! А то убью! — завизжала перепуганная старуха.

— Молодец, кричи погромче, мой котёночек! — Ромуальдовна резко затянулась, перехватила сигарету двумя пальцами и шагнула к кровати.

— Подожди!

— Я не могу долго ждать, милая. Очень уж хочется кого-нибудь немножко помучить.

Старуха выкрикнула что-то на непонятном языке, потом добавила по-русски:

— Я не хотела этого делать. Но теперь ты умрёшь!

— А пока я жива, давай откроем моей милой пошире глазик, и…

— Почему оно не действует? — возопила несчастная старуха.

— Потому что Женя защищена от оружия Кроноса. Иначе не пришла бы к тебе.

Ромуальдовна ждала ответа, но старуха только молча всхлипывала. Подождав несколько минут, женщина решила, что большего ей всё равно не добиться, и вышла на свежий воздух. Всё-таки в хижине было для неё слишком душно.

— Я есть немного слышавший, — сдавленным голосом произнёс Хесус. — Это есть ужасно! Эль Дьябло есть подбирающий помощников, какой есть он сам! А вы есть страшная!

— Почти ничего не поняла, да и чёрт с ним, — отмахнулась Ромуальдовна. — Если хотите, можете её развязать, и пошли обратно. А насчёт страшной — Геракл так не думал. В этом вопросе я больше верю ему.

* * *

Жора и Сатана расположились вдвоём у начала дороги в Запретное ущелье. Спящий проводник хотя и подавал звуки, порой даже весьма громкие, но полноценным компаньоном считаться никак не мог. Сатана, сидя на земле, читал Библию и время от времени гаденько хихикал. Жора, разлёгшись на подстилке, которую Князь Тьмы по его просьбе извлёк из воздуха, откровенно скучал и завидовал безмятежно храпящему проводнику.

— Ой, не могу! — воскликнул в очередной раз Сатана. — Представляете, Абрам Альбертович, они тут пишут, что легион бесов Хесус загнал в стадо свиней! Ну не умора? Свиньи у евреев — ещё ладно, но еврейские бесы, организованные в римский легион — это же нечто!

— Сатана, вы разве не читали эту книгу раньше?

— Тысячу раз, наверно, читал. Или миллион. Мировой бестселлер, как я мог не приобщиться? Но Библия — это такая книга, которую можно и миллиард раз читать, и всё равно постоянно находишь в ней что-нибудь новое. Кстати, может, вы тоже почитать хотите? Библию, или ещё что-нибудь?

— Нет, я не люблю читать.

— Почему-то я так и думал. Ну, тогда страдайте от безделья.

— А компьютер нельзя? С хорошей игрушкой.

— Нельзя. И кофе тоже нельзя. И коньяк.

— Вы что, мысли читаете? — удивился Жора.

— К сожалению, нет. Если бы мог, не понадобилось бы усыплять милейшего Мерлина.

— А я вот чего не понял. Вы же не знали никаких заклинаний, а теперь вдруг знаете.

— Всё благодаря Афродите. Она сказала мне формулу усыпляющего заклятия. Думала, что для проводника, а оно и для Мерлина сгодилось. Я же имени проводника заранее не знал, вот и понадобилось не само заклинание, а формула.

— В самом деле имени не знали? — усомнился Жора.

— Знал, конечно, — улыбнулся Сатана. — Я же Отец Лжи, не забыли? Я всегда лгу. Даже когда говорю, что всегда лгу.

— Как это?

— Вот и поразмыслите, как это. А я почитаю.

— Вы так себя ведёте, как будто вам плевать, что там, в ущелье, с нашими.

— Нет, меня это очень интересует. Но узнать о них я ничего не могу, и чем постоянно говорить, как меня это волнует, предпочитаю чтение.

— Неужели не можете подслушать, что там за дела творятся?

— Технически — запросто. Но не буду. Вдруг пифагорейцы примут Хесуса за меня, и произнесут заклинание Кроноса против Сатаны? А я его подслушиваю, какая удача. Зачем мне этот ненужный риск?

— Раз вы боитесь риска, значит, должны убить Ромуальдовну. Она же узнает заклинание Кроноса.

— Там видно будет, — ушёл от ответа Сатана, несколько смущённый.

— Мне и отсюда видно, — похвастался Жора. — Ничего у вас с этим делом не получится.

— Это ещё почему?

— Вы, конечно, ещё тот тип. Хитрый и опытный, кто же спорит? И даже подлый, уж не обижайтесь. Но вы — мужчина. А нас, мужчин, любая баба легко превзойдёт и в хитрости, и в подлости. Никакой опыт не поможет.

— Так уж и любая?

— Ну, может, и не любая, но Ромуальдовна — наверняка. Обхитрит вас, не напрягаясь. Так что за неё я спокоен. А меня и мочить незачем, я ничего не знаю.

— Это верно, Абрам Альбертович. Воистину, незнание — сила. А вот и возвращается уважаемый Хесус в компании с вашей подлой супругой, да простит меня милейшая Ромуальдовна за столь смелое цитирование её мужа. Как успехи, Иосифович?

— Но, Эль Дьябло. Мы есть не имеющие успехов, — грустно сообщил Хесус и подробно всё рассказал Сатане на иврите.

— Вот оно, значит, как, — расстроился Князь Тьмы. — Полный провал нашей миссии. Что ж, вполне ожидаемо. Раз такое дело, достопочтенные, самое время наш контракт расторгнуть. Мне, как и прочим богам, ныне надлежит думать о смягчении последствий деяний милейшего Евгения Викторовича, коль уж предотвратить их нам не удалось. А вы делайте то, что посчитаете нужным. И пусть вас утешает мысль, что если бы вы добыли оружие Кроноса, мне бы уже пришлось вас убить. Так что вам даровано несколько дополнительных дней жизни, желаю вам прожить их с удовольствием.

— Си, Эль Дьябло есть правый, — подтвердил Хесус.

— В чём он прав? В том, что собирался нас убить, если бы Ромуальдовна добыла формулу? А как же ваше общество ненасилия? — язвительно уточнил Жора.

— Не мир я вам принёс, но пулемёт.

— В оригинале было «меч», — напомнил Сатана.

— Времена есть изменившиеся. Меч есть оружие устаревшее.

— Ладно, достопочтенные, давайте прощаться.

— Подождите, — попросила Ромуальдовна. — Формулы вашего долбаного оружия у меня, в самом деле, нет. Но зато есть заклинание против человека по имени Женя. Мне удалось выдурить его у старухи.

— Ой вей, — Хесус вспомнил, как это делалось, и горестно покачал головой.

— У вас есть заклинание? — оживился Сатана. — Что же вы молчали, премудрая Ромуальдовна? Это меняет дело. Вы уверены, что хорошо его запомнили?

— Уверена. Запомнила же я два заклинания против Геракла. С запоминанием чем дальше, тем проще.

— Очень интересно, как вам удалось добиться своего? Наверняка каким-нибудь пикантным способом, раз Иосифович качает головой, словно китайский болванчик, а не еврейский и не колумбийский.

— Все меня по отчеству называют, а у меня же ещё и имя есть. Так получилось, что родители назвали меня Евгенией, Женей. Старуха, чтобы избавиться от меня, произнесла заклинание против Жени. А я его запомнила. Я же правильно угадала, что неважно, мужское имя или женское, если звучит одинаково?

— Правильно. Атланты не делали различия между мужчинами и женщинами. Ни в каком смысле. Впрочем, не нам их судить, тем более, по нормам современной морали. Но я не понимаю, гениальнейшая Ромуальдовна, почему заклинание не подействовало на вас?

— Так меня же только по отчеству и называют. Имя стало уже как бы и не моим.

— А я… — попытался что-то сказать Жора.

— И ты тоже никогда меня Женей не называл, — перебила его Ромуальдовна. — Помолчи лучше.

— Да, всем желательно помолчать, — согласился Сатана. — Сейчас вызову вертолёт, и мы полетим убивать тёзку нашей боевой подруги. Нам весьма повезло, что она такая женьственная. И не только нам, но и всему миру.

* * *

Хесус отправился по своим делам неведомыми смертным тропами дополнительных измерений, а Сатана вызвал вертолёт. Он тоже хотел бы уйти тем же способом, что и брат, но оставить без внимания Ромуальдовну, единственную, знающую нужное заклинание, никак не мог. Спящих он решил не трогать. Мерлину никто повредить не в силах, бог всё-таки, а до дальнейшей судьбы проводника ему и дела не было. Геракла же он оставил в покое сразу по обоим этим соображениям.

Вертолёт довольно быстро доставил их в аэропорт Тбилиси, где уже ждал чартерный «Боинг». Оба полёта проходили в молчании, Сатана о чём-то сосредоточенно размышлял, а супруги, чувствуя опустошение перед приближающейся развязкой, просто не хотели разговаривать. Да и сказать им было, в общем-то, нечего.

«Боинг» приземлился на каком-то российском военном аэродроме. Как и в Тбилиси, ни пограничники, ни таможенники рейсом не заинтересовались, зато у трапа собралось множество людей неприметной внешности в стандартных костюмах, под которыми угадывалось оружие. Чем-то они неуловимо напоминали Сатану, но это, как раз, неудивительно: в работниках спецслужб обязательно должно присутствовать нечто дьявольское.

— Нашли? — поинтересовался Сатана у их командира.

Тот молча кивнул и дал знак двоим людям, крепко держащим за локти третьего. Пленный, если его можно было так назвать, отличался от остальных только отсутствием оружия под пиджаком и обречённым взглядом. Несчастного завели в самолёт и пристегнули наручниками к креслу. Сопровождающие вышли, и самолёт немедленно взлетел. Сатана спешил, и мешать ему желающих не нашлось.

— Ваш выход, уважаемая Евгения Ромуальдовна, — объявил Сатана. — Этот достойнейший член общества просто жаждет послушать заклинание Кроноса.

— Как ваше имя? — поинтересовалась женщина, предчувствуя ответ.

— Евгений, — безразличным тоном представился пленный.

— Он же умрёт, — потерянно произнесла Ромуальдовна. — Зачем?

— Мы идём в бой, милейшая, — напомнил Князь Тьмы. — А у нас неиспытанное оружие. Мы должны его испытать, вот и всё. При неудаче наш мир исчезнет. Потому неудачи быть не должно. Действуйте, пожалуйста.

— Я не могу!

— Как же вы, в таком случае, намереваетесь отправить к праотцам нашего незабвенного Евгения Викторовича?

— Там — совсем другое дело! Он хочет…

— Мы прекрасно знаем, чего он хочет. Но я, увы, не испытываю уверенности, что вы сможете его остановить.

— Смогу!

— Продемонстрируйте свою решимость, будьте любезны.

— Но этого-то за что?

— Я не знаю, за что он приговорён. Вполне достаточно того, что он должен умереть. А причины, приведшие несчастного к такому финалу, мне неведомы. Быть может, он убийца или сексуальный маньяк. Возможно, шпион или предатель. Не исключаю также, что чей-то конкурент в любви или в бизнесе. Даже допускаю, что видный деятель оппозиции. Что это меняет?

— А может, вся его вина в том, что его зовут Женя, а другого под рукой не оказалось?

— Я бы счёл такое предположение возможным, но очень маловероятным. В любом случае, это не имеет значения. Если вы не способны убивать, нам понадобится другой киллер, вот и всё. Просто небольшое изменение в планах. Ничего страшного, не переживайте.

— Кончайте уже побыстрее, — попросил Евгений. — Противно слушать то, что вы тут несёте.

— Как скажете, милейший. Итак, Евгения Ромуальдовна, продиктуйте требуемое заклинание Георгию Борисовичу. Надеюсь, у него хватит духу исполнить то, что должно.

— Нет! Не он! Я не желаю жить с убийцей!

— О, женщины! Как чудесно вы умеете капризничать! Кому же вы намерены поручить сию миссию?

— Вам.

— Лично мне? Увы, это невозможно. Вы не сможете сообщить мне заклинание так, чтобы оно на меня не подействовало. Хотя… — Сатана ненадолго задумался. — Как же я мог забыть? Это же элементарно!

Он извлёк из воздуха плеер, надел наушники и сообщил:

— Евгения Ромуальдовна, когда я включу музыку, я не буду слышать, что вы говорите. Но у меня в кармане диктофон. Произнесите заклинание, а дальше уж я сам разберусь.

— Не нужно. Вот, — она достала мобильник. — Я на самом деле не запоминала, у меня тоже диктофон есть.

— Гениально! — похвалил Сатана. — Что ж, я послушаю Гайдна, а вы запускайте свою запись на воспроизведение. Тогда заклинание будет и у меня на диктофоне.

Князь Тьмы включил музыку, а Ромуальдовна — свою запись.

— Всё, — с облегчением выдохнула женщина и сделала знак Сатане.

— Что вы сказали? — переспросил тот.

— Говорю, что всё уже.

— Действительно, всё, — согласился Князь Тьмы. — Милейший Евгений тихо скончался. Судя по внешним признакам, от инсульта. Точнее покажет вскрытие, но это уже не наше дело.

— Когда вы успели? — удивилась Ромуальдовна.

Сатана хмыкнул, набрал воздуха, но потом выдохнул и ничего объяснять не стал.

— Я такой. Стараюсь всюду успевать, — отмахнулся он. — Увы, не всегда получается. Кстати, нужно успеть ещё в одно место. Но я скоро вернусь.

Он шагнул куда-то сквозь обшивку самолёта, и вернулся действительно скоро, минут через пятнадцать. По его лицу легко угадывалось, что куда-то он не успел. Встречавший их в аэропорту Елубай тоже это заметил.

— Ладно, я расстроенный, тут всё понятно. Собирался погулять по Лондону, и вдруг звонок Шайтана, что нужно срочно лететь сюда. Этот городишко или Лондон — есть разница, верно? Но вы, Ромуальдовна, и Шайтан — что у вас случилось? — поинтересовался он. — Если не секрет, конечно. Неужели миссия окончательно провалена?

— Нет, не провалена. Мы раздобыли оружие против милейшего Евгения Викторовича, как я вам и говорил ранее, — напомнил Сатана.

— Я человека убила, — со слезами в голосе сообщила Ромуальдовна.

— Странная женщина! Убила какого-то никому не нужного негодяя, и переживает. А перед этим запытала до смерти старуху-хранительницу, и это ей абсолютно безразлично. Ведь старуха знала формулу Кроноса! И унесла её с собой в могилу. Эта формула отнюдь не оказалась бы для меня лишней.

— Понятно. Есть о чём горевать, — согласился Елубай. — Но тогда возникает вопрос, чему радуется уважаемый Жора.

— Достопочтенный Георгий Борисович несказанно рад тому факту, что оказался на территории России, а раз так, для него отпала необходимость быть евреем. А то, что он больше не Эйнштейн, такими людьми потерей не считается.

Глава 13

Мерлин должен был проспать двое суток, но разбудили его гораздо раньше. Он открыл глаза и увидел то, на что согласен был, не отрываясь, смотреть целую вечность — лицо возлюбленной.

— Моргана, — блаженно улыбнулся он.

— Нужна твоя помощь, — сообщила Афродита.

— Кто бы сомневался. Ты никогда не приходишь просто так. Подожди немного, у меня глаза прямо слипаются. Что ж там за чача такая была?

— Чача ни при чём. Люцифер наложил на тебя сонное заклятие, а я его сняла. Видимо, не полностью.

— Ладно, переживу как-нибудь, — Мерлин с трудом поднялся на ноги. — Какого рода помощь тебе нужна?

— Я вызвала вертолёт. Хочу увезти подальше от этих мест одну милую старушенцию. Так вот, она в Запретном ущелье, нужно перетащить её сюда. Без тебя она будет добираться слишком долго. Помоги ей, пожалуйста. Я бы сама, но уж очень устала. Я ведь богиня любви, а не переноски тяжестей.

— Что тут вообще происходит? — Мерлин энергично тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сонливости. — Я помню, как ты ушла заниматься любовью с каким-то смазливым кавказцем, потом мы с Сауроном летели сюда, это уже как-то смутно, а дальше — полный провал в памяти.

— Ты выпил очень много чачи, и думаю, что Люцифер в неё подсыпал какую-то гадость. Он тебе не очень доверяет.

— Я ему — тоже. Так что тут было? И откуда взялась ты? Мне казалось, что ты не слезешь с кавказца минимум сутки. Или он с тебя.

— Глупости! Если я иногда изображаю нимфоманку, это не значит, что я такая и есть. От грузинчика я избавилась сразу же. Неужели непонятно, зачем мне его подсунули? Вот я и проследила, куда отправился Люцифер.

— Сюда он отправился.

— Вижу, что сюда. Но сам в ущелье не полез, побоялся.

— Странно. Идти должен был я. Если не я и не он, то кто?

— Точно не знаю. Какой-то незнакомый бог. Может, если б я могла не только видеть, но и слышать, опознала бы по голосу. Не думаю, что это какой-то посторонний.

— Нет, конечно. Саурон не доверил бы эту миссию кому попало. Наверно, это Хесус, бог христиан.

— Вряд ли. Тот был бородатый, а этот — нет. В общем, неважно. Этот условный Хесус со смертной потаскушкой встретились с Гераклом, и она моего братца увалила. Я ей сама дала нужные заклинания. Потом они добрались до хранительницы оружия Кроноса, и попытались им завладеть. Она им отказала.

— Значит, пытки.

— Верно, — подтвердила Афродита. — Они попробовали. Но хранительница очень стара, и пытки её быстро убьют. Раньше, чем она что-то расскажет. Казалось бы, тупик, но хитрая потаскушка всё-таки своего добилась. Сказала старухе, что её зовут Женя, как того идиота, моего бывшего любовничка, и достала её так, что та произнесла смертельное заклинание. После этого Сара Ромуальдовна ушла, неимоверно собой довольная. Надо полагать, запомнила.

— Думаю, Сара — не её подлинное имя.

— Может быть. Но зато точно могу сказать, что и не Женя. Иначе там бы и осталась. Но самое интересное было дальше. Через несколько часов к ней в хибару явился лично Люцифер. Увидел мёртвое тело, даже пощупал на всякий случай, и ушёл, весьма расстроенный.

— Он же боялся туда соваться. Даже какого-то лишнего бога к делу привлёк, лишь бы не рисковать.

— Ну так, не прошло и пары лет, и он изобрёл защиту от оружия Кроноса. Надел наушники. Но они не понадобились, как ты понимаешь. Никто ему заклинаний не читал.

— Понятно. Значит, я должен перенести сюда труп? Но зачем? Это живых нельзя таскать дополнительными измерениями, а мертвецов — сколько угодно.

— Это ты мне рассказываешь? Я сегодня натягалась и живых, и мёртвых тел. Я, между прочим, слабая и хрупкая женщина, у меня от таких занятий плечи неимоверно болят. Вот почему твоя помощь и потребовалась. А хранительница жива. Она и нас с тобой, наверно, переживёт, хоть мы и бессмертны. Я её спрятала от Люцифера чуть дальше вглубь ущелья. Ещё та штучка! Дочек своих из ущелья разогнала, чтобы единственной для Геракла остаться, во как!

— Что, Геракл спит со старухой? — не поверил Мерлин. — Я с ним, конечно, не знаком, но он же бог, всё-таки.

— Против приворота не попрёшь, а старуха — мастерица таких дел. Да и когда они остались там вдвоём, она ещё и не старухой была.

— Ладно, их половая жизнь нас не касается. Поясни лучше, что за мертвое тело щупал Саурон, если хранительница живее всех живых и ты её спрятала. Или уже времени нет?

— Время есть. Вертолёт появится не раньше, чем через час. А труп я притащила. Из морга в городе Ираклион. Это в Греции.

— Почему именно оттуда?

— Старуха — гречанка, хотя и понтийская, вот и Греция. А город выбрала по названию. Оно нечто символизирует, как мне показалось. Но самое главное совсем не это, милый. Всё никак не соберусь тебе сказать…

— Уж соберись, Моргана, пожалуйста.

— Любопытный ты, ничуть не изменился за эти века. Так вот, Мерлин, я раздобыла оружие Кроноса! То, ради чего, собственно, и помогала Люциферу!

— Как тебе это удалось? Всё-таки пытками?

— Я - богиня любви, а не пыток. Старуха привыкла любить Геракла, назовём это так. А тут он ей мало того, что изменил, так ещё и заснул надолго. На двое суток, но я ей сказала, что на месяц.

— И что?

— Старухе кое-что надо, а я в своё время триста лет прожила на острове Лесбос, причём тогда это было не просто название. Уже через двадцать минут моих ласк она согласилась отдать мне всё, чего я только ни захочу. А захотела я оружие Кроноса.

— Какая мерзость! — Мерлин скривился и сплюнул с отвращением.

— Я знаю, как ты к этому относишься. Но цели я достигла, значит, всё делала правильно.

— Ладно, что сделано, то сделано. Оружие у тебя, и я не понимаю, зачем нам старуха. Оставлять её тут нельзя, Саурон может навестить её ещё раз, на всякий случай, а нам этого не надо. Но вовсе необязательно её куда-то тащить. Прикончить, и все дела. Нет человека — нет проблемы. Ничего, что я говорю «нам»?

— Пока оружие не испытано, хранительница нужна нам живой. Потом с ней разберёмся. Видишь, я тоже сказала «нам». Сама я не справлюсь, а ты — единственный, кому я хоть немного доверяю. Кстати, первые испытания мы будем проводить на людях с именами Яхве и Сатана. Не буду объяснять, почему именно на них.

— Моргана, ты мне дашь формулу оружия?

— Извини, но нет. Предать меня ты не сможешь, а вот насчёт убить — не уверена. Ты очень ревнив, и иногда превращаешься в Отелло. Потом жалеть будешь, но мне-то не легче.

— Хорошо. Обсудим это позже. Жди свой вертолёт, а я приведу старушку. Или принесу.

* * *

Елубай вёл машину, бурча себе под нос, что такого специалиста, как он, глупо использовать в качестве шофёра, но Сатана его бурчание то ли не слышал, то ли не счёл достойным внимания, а может, просто не хотел отвлекать водителя от дороги. Впрочем, много времени поездка не заняла, и вскоре машина остановилась возле нужного дома. Подъезд был заперт, но Сатану это не остановило. Он прошёл сквозь дверь и отпер её изнутри.

Возле квартиры Жени вновь резвились наркоманы, на этот раз трое.

— Вон отсюда, — тихим безразличным голосом предложил им Князь Тьмы, и их как ветром сдуло, ведь эта публика каким-то неведомым образом точно знает, когда им угрожают всерьёз.

Внутрь квартиры Сатана решил не входить. Его всё ещё мучила навязчивая идея, что старуха-гречанка к заклинанию против Жени добавила ещё и пару слов для извечного Врага рода человеческого. Свой диктофон он отдал Елубаю, подробно объяснив, как его включать. Для этого требовалось всего лишь нажать одну кнопку, так что Елубай слушал невнимательно, и ничего от этого не потерял.

— Ну, удачи вам, достопочтенные! — пожелал Сатана и ушёл куда-то в дополнительные измерения.

— Если ни у кого нет других идей, я собираюсь позвонить в дверь, — заявил Елубай.

Он побаивался Женю и потому тянул время.

— Можно ещё постучать, — предложил Жора.

— А какая разница?

— Ну, если звонок работает, а в дверь стучат, это необычно. Может, он растеряется.

— А зачем нам его растерянность?

— Мальчики, его может вообще дома не быть, — высказалась Ромуальдовна. — В магазин, например, пошёл. За хлебом.

— Лучше за пивом, — буркнул Жора. — Одним хлебом сыт не будешь. Небось, не блокада.

Их весьма содержательный разговор был прерван разъярённым Женей, настежь распахнувшим дверь своей квартиры и вылетевшим на площадку с диким воплем:

— Как вы меня уже достали, наркуши проклятые! Всё, сейчас поубиваю на хрен!

— Мы не нарики! — обиженно возразила Ромуальдовна.

— Ох! Простите! — смутился Женя. — Конечно же, вы не наркоманы, а клевреты Сатаны. Кстати, где он сам?

— Спрятался, — пояснил Елубай. — Полагаю, боится Маргариту Григорьевну.

— Что такого страшного в моей матери?

— Не знаю. Может, всё дело в том, что она Святая Дева. Ведь родила Сына Божьего, как-никак. Я хоть и не христианин, но немного в курсе дела.

В этот момент в кармане Елубая раздался жуткий треск.

— Это диктофон, — сообщила Ромуальдовна. — Похоже, там что-то не сработало.

— А что должно было сработать? — поинтересовался Женя.

— Сначала, Женя, скажите, вы не передумали уничтожать Штаты?

— Нет, конечно. И никогда не передумаю. США — оплот Сатаны и должны быть стёрты с карты.

Ромуальдовна тяжко вздохнула, зажмурилась и запустила на воспроизведение заклинание Кроноса, записанное на её диктофоне. В подъезде гулко прозвучали несколько слов, сказанные старухой-хранительницей в Запретном ущелье.

— Ничего не понял, — заявил Женя. — Это на каком языке?

* * *

По описанию Афродиты Мерлин легко нашёл место, где она спрятала старуху. Удобно лежащая на груде одеял Хранительница пребывала в отличном настроении, попыхивая трубкой, которая, судя по запаху дыма, была набита не табаком. По крайней мере, не только табаком.

— Здравствуйте, — поздоровался Мерлин. — Меня зовут Кецалькоатль.

— Никогда о таком не слышала.

— Что ж, я представился, и мы можем перейти к делу. Вы хотите жить, а мне нужна формула оружия Кроноса. Мне кажется, мы можем полюбовно договориться.

— Если ты меня убьёшь, то ничего не узнаешь.

— Верно. Именно этого я и хочу избежать. Ну и как, договоримся?

— Ты настоящий калос, хоть и совсем седой.

— Можете ругать меня любыми словами, но если я не получаю то, что мне нужно, вы получаете то, что вам совсем не нужно. Я говорю о вашей смерти.

— Калос — это не ругательство. Это «красавчик» по-гречески. Ты знаешь этот язык?

— Нет. И знать не хочу. Я уже сказал, что именно меня интересует.

— А ведь я знаю твоё имя. Значит, могу применить оружие Кроноса. Кецалькоатль — это бог каких-то индейцев?

— Ацтеков. Не тяните время, пожалуйста.

— Только заклинание я составлю не против какого-то там индейского бога, а против Мерлина. То есть, уже составила.

— Что?

— Твоя подружка сказала «Пойду позову Мерлина». Так что пока буду пересказывать тебе формулу, сто раз сумею вплести в рассказ заклинание. Но я не хочу тебя убивать.

— Приятно слышать, — пересохшими губами сообщил Мерлин. — А почему, если не секрет?

— Потому что ты калос, — улыбнулась старуха. — И ещё, ты добрый. Люблю таких.

— В чём же моя доброта?

— Другой бы прикончил старуху, просто на всякий случай. А ты понял, что ничего от меня не получишь, но убивать не стал. Ираклий совсем не такой. На него постоянно приходилось заклятия накладывать, а то бы отправил в Тартар, не задумавшись ни на секундочку.

— Ладно, — Мерлин смирился, что ничего не получит. — Давайте вынесу вас из ущелья, там вот-вот вертолёт прилетит.

— Не спеши, калос. Подождут. Мы ведь с тобой ещё не договорились. Скажи, тебе ещё нужно оружие Кроноса?

— Нужно.

— И мне кое-что нужно. Поменяемся?

— Конечно. Что требуется от меня?

— Ты должен немного заменить мне Ираклия, калос.

— Вы о чём?

— Ираклий спит. А я привыкла. До сих пор не понял, о чём я? Не заставляй приличную женщину говорить непристойности!

— Вы что, имеете в виду секс? — ужаснулся Мерлин.

— Какой ещё такой секс? Секса у нас нет! У нас любовь.

— Я думал, Моргана вас отлюбила на годы вперёд.

— Моргана? А я думала, это Афродита, сестрица Ираклия. Надо же, как ошиблась. Но ты, калос, зубы мне не заговаривай. У меня их и так почти не осталось. Нужно тебе оружие Кроноса или нет?

— Нужно, я же сказал!

— Тогда чего ты стоишь, сопли жуёшь? Нас уже, поди, вертолёт дожидается. Не теряй времени, калос!

Хранительница глубоко затянулась, выпустила дым, отложила трубку и выжидательно уставилась на Мерлина.

— В конце концов, не такая уж она и старуха, — заявил сам себе британский бог. — И, в любом случае, я намного старше неё.

* * *

Выйдя из Запретного ущелья с похрапывающей хранительницей на руках, Мерлин увидел приземлившийся вертолёт и нервно расхаживающую возле него Афродиту.

— Почему так долго? — недовольно поинтересовалась она.

— Старуха не хотела покидать ущелье. Пришлось её усыплять, а я этой магией не очень-то и владею.

— Я ходила тебя поторопить, но на том месте вас уже не было.

— Она долго морочила мне голову, — Мерлин обрадовался, что на всякий случай перетащил старую нимфоманку подальше в ущелье, хотя та требовала заняться любовью немедленно. — Моргана, если ты меня ждала с таким нетерпением, зачем эти пустые разговоры? Садимся в вертолёт, и полетели.

Афродита щелчком отбросила в сторону сожжённую почти до фильтра сигарету и тут же закурила новую. Разбросанные вокруг окурки Мерлин оценил примерно в полторы пачки.

— Похоже, что лететь нам никуда не надо, — заявила богиня любви. — Звонил Люцифер. Его банда провалила миссию. Заклинание на Женю не подействовало, и этот идиот вот-вот начнёт ядерную войну. Так что спешить некуда.

— Ты говорила, что заклинание составила хранительница, а миссис Эйнштейн его запомнила. Не допускаешь, что она запомнила с ошибками?

— Вполне возможно, — немного воспряла духом Афродита. — От этой дуры можно ждать чего угодно. Тогда мы сами должны доделать это за них. У тебя хоть память не девичья?

— Вроде не жалуюсь.

— Тогда запоминай, — она продиктовала ему заклинание.

— Проверь, — Мерлин повторил, и Афродита согласно кивнула. — Только, Моргана, объясни, почему я? Тебе же проще его прикончить.

— Не могу. Мы с ним совсем недавно любили друг друга. У меня язык не повернётся убить его, глядя в глаза. Я слишком сентиментальна.

Мерлин осторожно положил старуху на землю, но она всё равно проснулась.

— Здесь кто-то произнёс заклинание против Жени? — поинтересовалась она. — Я недавно такое же использовала.

— Спите дальше, уважаемая Хранительница, — порекомендовала ей Афродита, и та послушно прикрыла глаза.

Мерлин по описанию своей возлюбленной легко проложил путь прямо в нужную квартиру. Женя всё ещё был дома, и несколько удивился неожиданному гостю.

— Я бы предпочёл, чтобы ко мне приходили через дверь, а не спускались по люстре, — укоризненно заявил он. — Кто вы вообще такой?

— Простите, пожалуйста, — извинился Мерлин и, не теряя времени, прочитал заклинание.

— Я уже это сегодня слышал, — сообщил Женя. — И всё-таки, кто вы такой?

— Оружие Кроноса на вас не действует, — грустно произнёс Мерлин. — Теперь вы устроите ядерную войну.

— С чего вы взяли? — изумился Женя. — Я не собираюсь делать ничего такого, от чего погибнут люди.

— Раньше же собирались.

— Передумал. Насилие порождает больше проблем, чем решает.

— Не собираюсь вас переубеждать, — согласился Мерлин и шагнул обратно на Кавказ, к Афродите.

— Ну, и как успехи? — поинтересовался у него Сатана, стоящий возле вертолёта.

— Саурон, ты тут откуда?

— Люцифера позвала я. Он, кажется, разобрался, как действует оружие Кроноса и почему Женя остался жив, — сообщила Афродита.

— Если я ничего не путаю, мы увозим отсюда Хранительницу, чтобы её не нашёл именно Саурон. Ты полагаешь, лучше всего её прятать у него на глазах?

— Пока ты не сказал, что это Хранительница, Люцифер и понятия не имел, кто она такая.

— Афродита, интриги — не твоё. Ты — богиня любви, — напомнил Сатана. — Неужели ты думаешь, что я не понял, откуда в той хижине взялось мёртвое тело? Оно было таким холодным, что мысль о морозильнике сама появилась в моей многострадальной голове. А бирка на большом пальце ноги устранила последние сомнения. Внимательнее нужно готовить мистификации, прекраснейшая Афродита. Если, конечно же, хочешь, чтобы они имели успех.

— Саурон, вертолёт ждёт, а пилоты нервничают. Ты что-то хотел нам рассказать? Так чего ждёшь?

— Пилот, положим, один, но это неважно. Вас интересует, почему оружие Кроноса не смогло повредить милейшему Евгению Викторовичу? Извольте. Когда-то Иешуа рассказал мне одну историю, а я ему не поверил. Совершенно напрасно, между прочим, как я сейчас понимаю. Примерно две тысячи лет назад евреи подняли восстание против Рима. Бунт был обречен с самого начала, против легионов они не имели ни единого шанса. Но на их защиту попробовал встать Иешуа. Разумеется, он бы без особого труда отбил атаку римлян, если бы Риму не помогал уважаемый Зевс, он же не менее уважаемый Юпитер.

— Покороче можно? — буркнул Мерлин.

— Спешишь? Тогда не перебивай, быстрее получится. Так вот, по словам Иешуа, Зевс произнёс что-то на неизвестном языке, и был страшно удивлён, что мой братец не скончался скоропостижно. Я так думаю, он применил оружие Кроноса. Есть возражения?

— Наверно, ты прав, Люцифер, — согласилась Афродита. — Получается, на Иисуса и Женю оружие не действует, и оба они — дети Иеговы. Ты это имеешь в виду?

— Если бы! Я ведь тоже сын Яхве! Неплохо было бы иметь иммунитет против единственного оружия, опасного для богов. Но нет. У меня были ещё братья, которых прикончил Зевс. Так что дело тут не в генетике. Впрочем, хоть её и называют дьявольской наукой, я в ней всё равно ничего не понимаю.

— В чём же тогда фокус? — поинтересовался Мерлин.

— В том, что всякий грех глаголет, но убийство вопиет, как выразился кто-то из поэтов.

— Не надо загадок, Саурон. Скажи нормально.

— Боги неуязвимы. Это все знают. Оружие Кроноса — психическое, то есть, физически вредить не может. Стало быть, достопочтенные, под воздействием этого заклинания бог убивает сам себя. Ведь больше некому. Тогда вопрос — почему он или она это делает?

— Мы не знаем. Я уверен, что ты нас просветишь.

— Суицид совершается всего по двум мотивам — страх или совесть. Бояться нам нечего, значит, оружие Кроноса пробуждает в нас чувство вины. Вины за что? Какое деяние заслуживает смерти? Надо полагать, только убийство. Некоторые включают в список ещё и изнасилование, но мы оставим этот нюанс без внимания. Итак, по моему предположению, бога убивает его собственная проснувшаяся совесть. Но что происходит, если бог никого не убивал? Это же очевидно, в таком случае, мы имеем не труп, а просто бога с совестью, который не способен на убийство. Например, Иешуа. И Евгения Викторовича туда же. Так что никакой мистики, достопочтенные. При всей своей сложности, мир познаваем и объясним рационально. Уж не сочтите за сатанинскую пропаганду.

— Можно было сказать намного короче, — недовольным тоном сообщила Афродита. — Что оружие Кроноса убивает только убийц.

— У каждого свой стиль изложения мыслей. К сожалению, лаконичность — не самая моя сильная сторона. А теперь, если вы узнали от меня всё, что хотели, позвольте мне попрощаться и с вами, и с этой хоть не юной, но весьма привлекательной женщиной, известной мне как Хранительница оружия.

— Это кого и чем я привлекаю? — кокетливо поинтересовалась Хранительница.

— Меня привлекаете. Тем, что знаете формулу оружия.

— Что ж, хотя бы честно. Только формулу ты от меня не получишь. Кто угодно, только не Сатана. Так что до свидания.

— Прискорбная дискриминация, вызванная ничем не обоснованными предрассудками. Но я привык к такому отношению.

Сатана растворился в воздухе, а Мерлин, Афродита и старуха сели в вертолёт и полетели назад к цивилизации. По пути кто-то пустил в вертолёт ракету земля-воздух, но Мерлин легко её отклонил.

Эпилог

Примерно через девять месяцев после спасения мира Жора, Елубай и Сатана сидели в комнате ожидания роскошной швейцарской клиники и пили уже неведомо какую по счёту чашку кофе, заваренного Князем Тьмы. Жора нервничал, его компаньоны всемерно пытались его отвлечь, заводя разговоры на самые неожиданные темы. Но будущий отец отвлекаться не желал.

— А точно будет мальчик? — уже, наверно, в тысячный раз уточнил он.

— Точно, — подтвердил Елубай. — У швейцарцев ошибок не бывает. По крайней мере, таких ошибок.

— Это лучшая в мире клиника, — напомнил Сатана. — У них осечек не бывает вообще. Первая же неудача их разорит.

— А мне что, от этого будет легче? — вновь возопил Жора.

— Я его сейчас прибью, — пробормотал себе под нос Сатана. — Оружием Кроноса.

— Шайтан, а вы не говорили… Вам удалось его раздобыть или нет? — в очередной раз попытался сменить тему Елубай.

— Удалось. Мерлин и Афродита проявили непростительную сентиментальность, и не прикончили хранительницу. Спрятали её, но разве от меня что-то или кого-то спрячешь? Я с ней поговорил, и в результате формула оружия у меня.

— Пытками?

— Почему если Сатана, так обязательно пытками? Старушка помешана на сексе, вот и пришлось поработать альфонсом. А что делать?

— Делайте, что хотите, но я вам имени ребёнка не скажу, — неожиданно заявил Жора.

— Очень умно, уважаемый Георгий Борисович, — одобрил Сатана. — Всем скажете, а мне — нет. И я, конечно, при необходимости не смогу узнать.

— А мне скажешь? — поинтересовался Елубай.

— Тебе, Бабай, скажу. Сына мы назовём в честь матери.

— Евгением, что ли? — предположил Сатана. — Символично, следует отметить.

— Каким ещё Евгением? Витькой! Ромуальдовну Викторией зовут.

— Вы ошибаетесь, Георгий Борисович. Её зовут Евгенией.

— Я что, по-вашему, не знаю имени собственной жены?

— Но она же мне сама сказала! — удивился Князь Тьмы. — Зачем ей врать?

— Шайтан, бабы врут, как дышат, — объяснил Елубай. — Безо всякой на то причины. Им верить — себя не уважать.

— Чего только не узнаешь о роде человеческом, — вздохнул Сатана. — Века живи, века учись.

В комнату, где они беседовали, вошла монахиня. Никто этому не удивился — клиника пребывала под патронатом католической церкви.

— Всё в порядке, Виктория Ромуальдовна родила мальчика, вес — три шестьсот. Роды прошли без осложнений, и мать, и дитя чувствуют себя превосходно. Возблагодарим за это Господа нашего! Слава Ему! — сообщила она по-русски.

Стоимость пребывания в клинике была заоблачной, и персонал, говорящий на родном языке пациента, в эту цену входил.

Жора заорал что-то нечленораздельное, вскочил с кресла, обхватил Елубая и поднял его, затем попытался проделать то же самое с Сатаной, но повторить это с Князем Тьмы не получилось — почему-то никак не удавалось того обхватить, он каким-то образом всё время оказывался вне захвата.

— Поздравляю, папаша! Хотите взглянуть на супругу и сына? — предложила монахиня.

— И друзьям можно?

— Можно.

— А ничего, что моё имя Сатана? — игриво поинтересовался Дьявол. — Это не нарушит святость клиники?

— Каких только имён не бывает у наших пациентов и посетителей…

— Вы не поняли, я тот самый Сатана.

— Если это шутка, то неуместная. А если говорите серьёзно, то вы пришли не по адресу. Здесь акушерское отделение, психиатрическое — в пятом корпусе.

— Монахиня не верит в Сатану. Куда катится мир? — расстроился Князь Тьмы.

— Я верую в Господа Бога нашего, и в то, что ничего не происходит без попущения Его.

— Аминь, сестра!

Все трое надели халаты для посетителей, и монахиня отвела их к Ромуальдовне. Женщина лежала на удобной кровати и кормила грудью сына. По её светящемуся от счастья лицу блуждала довольная улыбка. Вошедшим она очень обрадовалась.

— Жорик, смотри, это — наш Витя. Сынок, это твой папа. Скажи «па-па».

Маленький Витя, разумеется, никуда не посмотрел и ничего не сказал, а продолжал сосать грудь, громко причмокивая.

— Ты, это, как? Всё в порядке? — смущённо поинтересовался Жора.

— Просто отлично. У них такое обезболивание, что я вообще ничего не почувствовала. Родила очень легко, аборты давались гораздо хуже.

При слове «аборты» монахиня скривилась, но промолчала.

— Что ж, поздравляю, — высказался Елубай. — Цветы нам принести не разрешили, так что букет от меня будет позже.

— Спасибо, милый Елубайчик! Очень рада, что ты меня навестил! А вам, Сатана, я ужасно благодарна! Если бы не вы, не было бы моего Витеньки!

Наевшийся ребёнок заснул и выпустил мамину грудь изо рта. Теперь Жора смог рассмотреть его личико.

— Он же вылитый Сатана! — воскликнул новоиспечённый отец.

— Все младенцы поначалу выглядят не очень, — попыталась успокоить его монахиня.

— При чём здесь «очень» или «не очень»? Ребёнок похож не на меня, а на него! Убью гада!

— Искренне присоединяюсь к поздравлениям, достопочтенные, и прошу разрешения откланяться. Неотложные дела настоятельно требуют моего присутствия в другом месте, — высказался Сатана и ушёл сквозь стену.

Монахиня протёрла глаза, потрясла головой, но промолчала.

— Это не мой ребёнок! — заявил Жора.

— Твой, — возразил Елубай. — Она — твоя законная супруга, а раз так, все её дети твои, пока не доказано обратное.

— Юрист хренов! Это ребёнок Сатаны!

— Это мой ребёнок! — грозно произнесла Ромуальдовна. — Я его выносила и родила, хотя и не в муках, спасибо швейцарским медикам. И я знаю, Жора, что его отец — ты, а не Сатана и не Геракл.

— Что? Ты и с Гераклом?

— Всё, время посещений истекло, посторонним надлежит немедленно покинуть палату, — категорически потребовала немного пришедшая в себя монахиня.

Жора с ней спорить не стал, и вместе с Елубаем направился в ближайший бар. Там он много пил, но спиртное почти не действовало.

— Да не бесись ты так, — успокаивал его Елубай. — Твой это ребёнок, твой, не сомневайся!

— Я должен быть полностью уверен! Я потребую генетической экспертизы!

— Не говори глупостей. Неужели ты не понимаешь, что Шайтан обеспечит тот результат, который нужен ему? Не нервничай. Всё нормально.

— Но почему всё кончилось так, Бабай? Скажи мне, почему?

— Жорик, если бы ты изредка читал книжки, непременно бы знал: все сделки с Шайтаном, за очень небольшим исключением, именно так и заканчиваются.

Content

Александр Петровский
Оружие Кроноса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог