Эрл Стенли Гарднер

Шокированные наследники

Глава I

Убийства совершаются для достижения каких-то определенных целей. В их основе лежит алчность, ненависть, жадность, месть, а иногда и страх. Как камень, брошенный на гладкую поверхность пруда, дает расходящиеся во все стороны круги, так и убийство затрагивает жизнь очень многих людей.

Каждое утро нежные лучи солнца заглядывали в окна частной палаты больницы «Филлипс Мемориал Хоспитэл». По утрам начинали усиливаться звуки уличного движения, приглушенные ночью до едва различимого монотонного гудения. Учащались шаги медицинских сестер по паркету коридоров, что свидетельствовало о начале нового рабочего дня.

Сестры помогали пациентам совершать утренний туалет, измеряли температуру, брали анализы крови. Наконец послышались звуки катившихся по коридорам тележек с завтраками, которые распространяли легкий аромат вкусного кофе и приятный запах овсяной каши.

В хирургическое отделение к больным спешили сестры со шприцами для подкожных вспрыскиваний, которые успокаивали пациентов, снимали напряжение или же готовили их к предстоящему наркозу.

Лоретта Трент, сидя на своей постели, с улыбкой разговаривала с пришедшей сестрой.

— Я чувствую себя лучше, — говорила она слабым голосом.

— Сегодня после операции доктор обещал заглянуть к вам, — сказала сестра, успокаивая больную.

— Он сказал, что меня отпустят домой, не так ли? — спросила Трент нетерпеливо.

— Вы сами поговорите с ним об этом, — ответила сестра. — Какое-то время вам придется соблюдать строгую диету. Последний приступ был очень серьезным.

Лоретта вздохнула:

— Хотела бы я знать, чем он был вызван. Я ведь вела себя очень осторожно. Очевидно, это какая-то аллергия.

Глава II

В особняке Трент, расположенном на просторном, ухоженном возвышенном месте, напоминавшем о старых, добрых временах, шло приготовление к приезду хозяйки: экономка заканчивала наведение порядка в ее спальне.

— Говорят, госпожа Трент сегодня возвращается домой, — говорила она горничной. — Доктор попросил Анну Фритч, медицинскую сестру хозяйки, присмотреть за ней. Фритч только что приехала. На этот раз она пробудет здесь недели две.

Особого энтузиазма эти слова у горничной не вызвали.

— Тогда мне просто повезло. Сегодня я хотела бы уйти. У меня особое дело.

А в это время чьи-то руки сновали над раковиной ванной комнаты, отделанной красивым кафелем. Тонкая струйка белого порошка посыпалась из пузырька в раковину. Рука повернула водопроводный кран, и белый порошок ушел в канализационную систему. Нужды в этом порошке больше не было. Он сослужил свою службу.

В просторном доме царила атмосфера напряженного ожидания. Приезда хозяйки ждали несколько человек: Боринг Бриггс, зять Лоретты; Диана, его жена; Гордон Келвин, еще один зять; Максина, его жена; экономка-горничная, повар, медицинская сестра; Джордж Иган, шофер. Они по-разному воспринимали предстоящий приезд Лоретты Трент. Они все вместе создавали такую атмосферу, которая не вызывала нервозности.

После окончания утренних операций хирурги переодевались в повседневную одежду. Несколько утихла активность в «Филлипс Мемориэл Хоспитэл». Прооперированные пациенты размещались в реанимационном отделении. Тех, которые уже поправлялись после не очень сложных операций, начали развозить по палатам; с бледными лицами, полузакрытыми глазами, покрытые одеялами, они создавали удручающее впечатление.

Доктор Феррис Алтон, среднего роста, худощавый стройный мужчина, несмотря на свои 55 лет, направился в палату Лоретты Трент. Ее лицо засветилось, когда врач открыл дверь палаты. Увидев через плечо доктора Алтона, медицинская сестра встала в ногах больной, ожидая распоряжений.

Доктор Алтон улыбнулся своей пациентке.

— Вы сегодня чувствуете себя лучше? — спросил он.

— Да, гораздо лучше, — ответила Трент. — Я сегодня пойду домой?

— Конечно, — ответил доктор. — С вами будет ваша прежняя медицинская сестра Анна Фритч. Поселите ее в спальне рядом с собой. Фактически она должна дежурить круглые сутки. Я хочу, чтобы она последила за вами. После первого приступа не нужно было отпускать ее. За состоянием вашего сердца нужен постоянный контроль.

Госпожа Трент кивала головой.

— Теперь, — продолжал доктор Алтон, — я хотел бы откровенно поговорить с вами, госпожа Трент. Это уже третий гастроэнтеритный приступ в течение восьми месяцев. Такие приступы довольно серьезны сами по себе, но меня очень беспокоит ваше сердце. Нельзя допустить, чтобы это повторилось еще раз. Вам нужно следить за своей диетой.

— Я знаю, — твердила Трент, — но еда со всевозможными приправами бывает так вкусна.

Доктор нахмурился, задумчиво разглядывая свою пациентку.

— Я думаю, — сказал он наконец, — что, когда вы немного поправитесь, нужно провести серию аллергических исследований. А пока следует быть осторожнее. Хочу предупредить, что ваше сердце может не выдержать очередного острого гастроэнтеритного приступа.

Глава III

Руки и порошок сделали свое дело. Дорога была расчищена, подготовительные мероприятия закончены.

Жизнь Лоретты Трент зависела теперь от женщины, которую она видела только один раз, от женщины, о существовании которой она забыла; да и сама эта женщина, Виргиния Бакстер, весьма смутно помнила Лоретту Трент. Бакстер встретила эту старую женщину около десяти лет назад, и эта встреча не была ничем примечательна.

Виргиния, возможно, и вспомнила бы ее, но сейчас эта встреча затерялась в ее сознании. Повседневные жизненные проблемы прошедших лет вытеснили ее из памяти.

А сейчас Виргиния Бакстер следовала в потоке пассажиров мимо провожающих их стюардесс.

— До свидания.

— Всего доброго.

— До встречи.

— До свидания, сэр.

— Приятного путешествия.

— Спасибо, до свидания.

Пассажиры покидали авиалайнер, медленно продвигаясь в здание аэропорта, ускоряли свой шаг в направлении большой, ярко освещенной таблички с надписью «Багаж». Стрелка указывала на нижний этаж.

Виргиния Бакстер заняла на эскалаторе устойчивое положение, положив руку на перила. На руке она несла пальто. Чувствовала себя довольно усталой.

Ей было около 40 лет, но она сохранила хорошую фигуру и привычку одеваться по моде. Всю свою жизнь Виргинии пришлось работать, поэтому были заметны морщины в уголках ее глаз, по обеим сторонам носа наметились пока еще неясно очерченные линии. При улыбке ее лицо озарялось светом. В плохом настроении уголки ее рта временами опускались вниз.

Она сошла с эскалатора и бодро направилась к ленте движущегося транспортера, на котором должны были появиться чемоданы.

Багаж еще не привезли, и Виргиния нервно и быстро зашагала к тому месту, где ей предстояло прождать несколько долгих минут.

Наконец на движущейся ленте стал появляться багаж, который подавался к медленно вращающемуся столу.

Пассажиры начали разбирать свои чемоданы, носильщики с багажными бирками забирали тяжелую ручную кладь и ставили ее на тележки.

Толпа пассажиров поредела. На столе осталось лишь несколько чемоданов. Багажа Виргинии все еще не было.

Она обратилась к носильщику.

— Знаете, моего багажа почему-то нет, — сказала она.

— Что у вас за багаж?

— Коричневый чемодан и небольшой продолговатый несессер — для косметики.

— Покажите багажные квитанции, — попросил носильщик.

Виргиния передала ему квитанции.

— Прежде чем начать розыски, посмотрим, не подойдет ли машина с очередным багажом, — сказал он. Когда багажа много, он не умещается на одной машине.

Виргиния нетерпеливо ждала.

Через пару минут на транспортере появились чемоданы. Их было четыре, два из них — Виргинии.

— Наконец-то! Вон те мои. Большой коричневый — впереди и небольшой продолговатый несессер — сзади.

— Хорошо, мадам. Я заберу их.

Чемоданы медленно двигались по ленте, наконец скользнули на вращающийся стол. Носильщик взял их, сверил багажные квитанции, поставил чемоданы на тележку и направился к двери.

Стоявший позади человек вышел вперед.

— Минуточку, подождите, — сказал он.

Носильщик посмотрел на него. Из бокового кармана пиджака человек вытащил кожаный бумажник и, раскрыв его, показал жетон золотистого цвета.

— Полиция, — произнес он. Что-нибудь случилось с этим багажом?

— Нет ничего, — поспешил заверить его носильщик. — Ничего. Он просто не пришел с первой партией.

— С багажом произошла задержка, — сказал полицейский Виргинии Бакстер. — Это ваш чемодан?

— Да, мой.

— Вы уверены в этом?

— Конечно. Большой чемодан и продолговатый несессер. Квитанции я передала носильщику.

— Можете сказать, что в этом чемодане?

— Конечно.

— Пожалуйста, опишите.

— Сверху лежит бежевое пальто с коричневым меховым воротником, далее клетчатая юбка и…

— Достаточно, — сказал полицейский. — Пожалуйста, откройте чемодан, чтобы я мог удостовериться.

Поколебавшись немного, Виргиния сказала:

— Я надеюсь, что вы все правильно делаете.

— Чемодан заперт на ключ?

— Нет, я только закрыла его.

Полицейский открыл застежки чемодана.

Носильщик опустил тележку, чтобы чемодан был на уровне рук. Виргиния подняла крышку и отпрянула, увидев содержимое. Аккуратно свернутое пальто было на месте, но сверху лежало несколько прозрачных пластиковых пакетов, а внутри них — маленькие конверты.

— Вы мне ничего о них не рассказали. Что это? — спросил полицейский.

— Я… я не знаю. Первый раз вижу.

Как будто по сигналу из-за колонны появился человек с фотоаппаратом и лампой-вспышкой.

Пока Виргиния пыталась прийти в себя, камера была направлена на ее лицо. Глаза Виргинии ослепила вспышка голубого цвета. Фотограф быстро заменил лампу в лампе-вспышке, подвинул камеру и сфотографировал содержимое чемодана.

Носильщик торопливо отошел назад, чтобы не попасть в объектив.

Полицейский сказал:

— Я извиняюсь, мадам, но вам придется пройти со мной.

— Что вы имеете в виду? — спросила Бакстер.

— Я объясню. Ваше имя Виргиния Бакстер?

— Да, а в чем дело?

— Мы получили о вас сообщение, — ответил полицейский. — Нам сказали, что вы везете наркотики.

Фотограф сделал еще несколько снимков, затем повернулся и исчез из поля зрения.

— Конечно, я пойду с вами, — сказала Виргиния, — если вы попытаетесь внести в это дело ясность. У меня нет ни малейшего представления, как эти пакеты могли попасть в мой чемодан.

— Ясно, — сказал серьезно офицер. — Вам придется поехать со мной в полицейское управление. Мы исследуем это вещество и установим, что это такое.

— А если это будут наркотики?

— Тогда нам придется арестовать вас.

— Но это же… Это просто сумасшествие.

— Несите этот чемодан, — сказал офицер носильщику, закрывая крышку.

Он открыл несессер, вытащил оттуда тюбики с кремом, маникюрный набор, ночное белье, пузырьки с лосьоном.

— Хорошо, — сказал он. — Я думаю, с этим все в порядке, но нам придется проверить содержимое тюбиков и пузырьков. Возьмем оба чемодана с собой.

Он проводил Виргинию к легковой машине, велел носильщику положить вещи на заднее сиденье, посадил Виргинию радом с собой и завел мотор.

— Мы едем в полицейское управление?

— Да.

Виргиния заметила, что машина оборудована радиосвязью. Офицер снял трубку радиотелефона.

— Я Джек Эндрюз, специальный сотрудник. Покидаю аэропорт вместе с женщиной, в отношении которой имеются подозрения. Взял с собой ее чемоданы, содержимое которых следует проверить. Время 10 часов 17 минут.

Офицер повесил трубку телефона на рычаг, отъехал от тротуара, быстро и профессионально повел машину в сторону полицейского управления.

Там Виргинию передали в распоряжение женщины-полицейского и заставили ждать около 15 минут. Затем офицер передал женщине сложенный лист бумаги.

— Следуйте, пожалуйста, за мной.

Виргиния подошла к столу.

— Вашу правую руку.

Женщина взяла правую руку Виргинии и, прежде чем та поняла, что происходит, крепко схватила ее большой палец, повернула его вокруг подушечки, затем сделала то же самое движение на листке бумаги. Отпечаток пальца был готов.

— Следующий палец, пожалуйста.

— Вы не имеете права снимать отпечатки пальцев, — сказала Виргиния, отступая назад. — Почему? Я…

Женщина еще крепче сжала ее палец.

— Не усложняйте себе жизнь. Давайте следующий палец.

— Я отказываюсь! Боже, что же такое я сделала? Это же настоящий кошмар.

— Вы можете позвонить по телефону, — сказала женщина-полицейский. — Если хотите, можете вызвать адвоката.

Эти слова прочно вошли в мозг Виргинии.

— Где телефонный справочник? — спросила она. — Я хочу позвонить Перри Мейсону.

Через несколько минут Виргиния разговаривала с Деллой Стрит, личным секретарем Перри Мейсона.

— Могу я поговорить с Перри Мейсоном? — сказала она.

— Скажите мне, о чем идет речь, — спросила Делла. — Возможно я могу помочь вам.

— Меня зовут Виргиния Бакстер. Все время я работала у адвоката Делано Баннока вплоть до его смерти два года назад. Два или три раза я видела господина Мейсона. Он приходил в офис Баннока. Возможно, он помнит меня. Я исполняла обязанности секретаря и сотрудника по приему посетителей.

— Ясно, — ответила Делла. — А в чем ваши проблемы сейчас, мисс Бакстер.

— Меня арестовали за хранение наркотиков. Но я не имею ни малейшего представления, как они попали ко мне. Мне нужна помощь господина Мейсона.

— Минуточку, — сказала Делла.

Почти сразу же в трубке послышался хорошо поставленный голос Перри Мейсона.

— Где вы, мисс Бакстер?

— В полицейском управлении.

— Скажите им, пусть они оставят вас там. Я еду.

— О, спасибо, спасибо. Я не знаю, как это случилось. Я…

— Ничего не объясняйте по телефону, — сказал Мейсон. Никому ничего не говорите. Я еду. Что вы скажете об освобождении на поруки? Вы это потянете?

— Я… Если это не слишком много. У меня есть кое-какая собственность. Но немного.

— Я выезжаю, — сказал Мейсон. — Я потребую, чтобы ваше дело сразу же передали на рассмотрение суда. Ждите спокойно.

Глава IV

Появление Перри Мейсона сняло с Виргинии Бакстер кошмарное состояние и освободило от связавших ее пут ирреальности и страха.

— Судья установил залог в 5 тысяч долларов, — сказал он. — У вас есть такие деньги?

— Я должна закрыть все свои банковские счета и изъять деньги из строительного дела и займов.

— Это было бы лучше, чем ждать решения в тюрьме, — сказал он. — Теперь я хочу знать, что все-таки случилось.

Виргиния рассказала Мейсону о случившемся в аэропорту.

— Откуда летел ваш самолет?

— Из Сан-Франциско.

— Что вы делали в Сан-Франциско?

— Я навещала свою тетю. В последнее время я виделась с ней несколько раз. Она уже старая женщина, одинокая и чувствует себя не совсем хорошо. Ей нравятся мои визиты.

— А чем вы занимаетесь? На что живете? Вы работаете?

— Не постоянно. После смерти господина Баннока постоянного места у меня нет. Выполняла разные работы.

— Значит, у вас есть какой-то доход? — спросил Мейсон.

— Да, — ответила она. — Кроме брата, у господина Баннока не было родственников. Он не забыл меня в своем завещании, которое дает доход и…

— Как долго вы работали у Баннока?

— Пятнадцать лет. Я начала у него работать, когда мне было всего 20.

— Вы были замужем?

— Да была, брак не удался.

— Разведены?

— Нет. В течение некоторого времени мы живем раздельно.

— Вы с мужем находитесь в хороших отношениях?

— Нет.

— Как его зовут?

— Колтон Бакстер.

— Вы пишете свою фамилию со словом «мисс»?

— Да, мне кажется, что это помогает секретарской работе.

— Значит, вы были у своей тети. Сели в самолет. А как с багажом? При его сдаче ничего не произошло?

— Нет, хотя подождите. Мне пришлось платить за излишек багажа.

Глаза Мейсона сузились:

— Итак, вы платили за перевес багажа?

— Да.

— У вас сохранилась квитанция?

— Я прикрепила ее к билету. Она в моем кошельке. При аресте кошелек у меня изъяли.

— Ну, мы получим его обратно, — сказал Мейсон. — Итак, вы путешествовали в одиночку?

— Да.

— Помните своего соседа по самолету?

— Да, это был мужчина 32–33 лет, очень хорошо одет. Когда я сейчас начинаю думать о нем, у него… у него было что-то особенное. Он был холоден, решителен. Отличался от обычных пассажиров в таких полетах. Это даже трудно объяснить.

— Вы узнаете его, если увидите снова? — спросил Мейсон.

— Да, конечно.

— Узнаете его по фотографии?

— Я думаю, да, если фотокарточка четкая.

— У вас был один чемодан?

— У меня был один большой чемодан и продолговатый несессер с косметикой.

— Где они?

— Полиция забрала их. В аэропорту первым привезли большой чемодан. Носильщик сначала снял его с транспортера, потом несессер. В это время ко мне подошел человек, показал свое удостоверение и спросил, не буду ли я возражать, если он быстро посмотрит содержимое моего чемодана, поскольку что-то случилось. Так как мой багаж с самолета доставили с опозданием, я думала, что именно эту задержку он имеет в виду.

— Что вы ответили ему?

— Я рассказала, что находится в моем чемодане. Он спросил, не буду ли я против, если он проверит.

— Что вы еще помните из разговора?

— Сначала он спросил меня, мой ли это чемодан. Я ответила. Далее он спросил, могу ли я подтвердить это содержимым чемодана. Я описала вещи, находившиеся в нем. И в конце он спросил, может ли он это проверить.

Мейсон нахмурился, затем сказал:

— Ваш багаж, состоящий из двух мест, весил более 40 фунтов.

— Да, оба чемодана весили 46 фунтов. За шесть фунтов я платила дополнительно.

— Понятно, — сказал задумчиво Мейсон. — Вам придется научиться контролировать себя, и, хотя ситуация не из лучших, возможно, что-нибудь придумаем.

— Я не могу понять, — заметила она, — откуда появилось это зелье и как его смогли подложить в мой чемодан. Багаж с опозданием привезли с самолета, но трудно представить, что на пути в багажное отделение аэропорта с чемоданом можно что-то сделать.

— Это можно сделать не только здесь, в аэропорту. Очевидно, кто-то открывал чемодан после сдачи его вами в багаж, до погрузки в самолет. И мы не знаем, погрузили ли чемодан в багажный отсек самолета. Может, кто-то открывал его именно в самолете.

Когда багаж выгрузили из самолета, произошла задержка. Это означает, что чемодан был выгружен на землю, где он и находился до того, как его забрал следующий грузовик-разгрузчик. Судя по конструкции самолета, багаж разгружается со стороны, обратной входным дверям. Пока чемодан находился на земле, совсем нетрудно открыть его и вложить эти пакеты с наркотиками.

— Но зачем? — спросила она.

— Вот в этом и загадка, — пояснил Мейсон. — Очевидно, кто-то занимается поставками наркотиков. Этот человек знал, что о нем сообщили в полицию и его багаж будут досматривать. Поэтому он положил контрабанду в ваш чемодан, а его сообщник дал знать полиции о его содержимом. Очевидно, он достаточно точно описал вас, поскольку ожидавший в багажном отделении аэропорта офицер опознал вас, когда вы еще спускались по трапу самолета.

Подумав немного, Мейсон добавил:

— Как был помечен ваш чемодан? На прикрепленной к нему бирке была написана фамилия полностью или только инициалы?

— Ну вы же знаете эту кожаную бирку, которая прикрепляется к кольцу ручки чемодана. На бумаге, вставляемой в бирку, были напечатаны мои фамилия и имя, а также адрес: 422 «Ойрека Армз Апартамент».

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Вас освободят под залог. Я постараюсь побыстрее добиться предварительного слушания дела. По крайней мере, мы заставим полицию открыть свои карты. Думаю, что произошла какая-то ошибка и мы без труда сможем разрешить ее. Но вам придется перенести несколько неприятных минут.

— Скажите мне, — попросила она. — В аэропорту был фотограф. В газетах появятся мои фотографии?

— Фотограф? — переспросил Мейсон.

Она кивнула.

Угрюмо Мейсон заметил:

— Дело приобретает более зловещий характер. Я этого не предполагал. Это не просто ошибка. Да, фотографии в газетах, очевидно, появятся.

— С моей фамилией, адресом и прочими подробностями?

— Да, со всем. Возможно, будет фотография с выражением растерянности на вашем лице и над ней крупная надпись:

«Бывшая секретарша обвиняется в торговле наркотиками».

— Но как газета могла послать туда своего фотографа?

— В этом все дело, — ответил Мейсон. — Некоторые офицеры полиции обожают рекламу. Они сообщили репортеру дружественной газеты, что собираются арестовывать молодую фотогеничную женщину.

— Газета публикует сообщение с фамилией офицера. Приготовьтесь прочесть, что обнаруженные в вашем, чемодане наркотики по существующим ценам стоят несколько тысяч долларов.

На ее лице появилось выражение испуга.

— Что будет после того, как меня освободят?

— Возможно, ничего. А возможно, несколько строк на последних страницах газеты.

— Меня освободят, не так ли? — с надеждой спросила она.

— Я — адвокат, а не предсказатель, — ответил Мейсон. — Сделаем все возможное и этим вам придется пока удовлетвориться.

Глава V

Мейсон проводил Виргинию Бакстер к месту, которое было отгорожено от остальной части зала судебных заседателей.

— Пожалуйста, не нервничайте, — сказал он успокаивающе.

— Это все равно что говорить иззябшему человеку не дрожать, — ответила Виргиния. — Я не могу не нервничать. Внутри, а очевидно, и снаружи я трясусь как осиновый лист. Внутри у меня будто бьют крылышками тысячи бабочек.

— Это предварительные слушания, — сказал Мейсон. — Для судьи это рутинное дело. Он обычно передает дело обвиняемой в суд более высокой инстанции. И при этом значительно увеличивает размер залога. Иногда даже не разрешает освобождать обвиняемого под залог. Да вы сами все это увидите.

— У меня больше нет денег, господин Мейсон. Я отдала все. Иначе придется за бесценок продавать свое недвижимое имущество.

— Я знаю, — ответил Мейсон. — Я просто рассказал вам, что может случиться. Однако наличие у вас недвижимого имущества может повлиять на установление судьей размера залога.

— У вас нет надежды… выручить… выручить меня во время этих предварительных слушаний!

— Обычно, — сказал Мейсон, — судья передает дело выше, если прокурор хочет, чтобы его разбирательство было продолжено. Но иногда и у нас бывают удачи…

— Я никогда не слышал, чтобы дело доходило до допроса обвиняемого во время предварительных слушаний. Но если у судьи появится хоть малейшая возможность прекратить дело, я буду настаивать на том, чтобы вас допросили, с гем чтобы судья увидел, с кем он имеет дело.

— Та ужасная статья в газете, — сказала она. — Та фотография!

— С точки зрения редактора газеты, это прекрасный материал, — сказал Мейсон. — Видны удивление и ужас на вашем лице, а вашему делу эта фотография может сослужить хорошую службу.

— Но она подорвала мою репутацию, — сказала Виргиния. — Мои друзья будут теперь за версту обходить меня.

Мейсон начал что-то говорить, но остановился. Открылась дверь, ведущая в кабинет судьи.

— Встаньте, — сказал Мейсон.

Все люди, находившиеся в зале судебных заседаний, поднялись. Судья Кортленд Альберт занял свое место и оценивающе посмотрел на обвиняемую:

— Сегодня мы проводим предварительные слушания по делу «Народ штата Калифорния против Виргинии Бакстер». Все готовы к началу слушаний?

— Защита готова, — сказал Мейсон.

Джери Касуэлл, один из молодых помощников окружного прокурора, которого часто посылали на предварительные слушания и который стремился создать себе репутацию и привлечь к себе внимание начальства, поднялся на своем месте.

— Обвинение, — заявил он театрально, — всегда готово. — Подождав немного, он сел.

— Вызывайте своего первого свидетеля, — сказал судья Альберт.

Касуэлл вызвал носильщика из аэропорта.

— Вы знакомы с обвиняемой?

— Да, сэр. Я видел ее.

— Семнадцатого числа этого месяца?

— Да, сэр.

— Вы работаете носильщиком в аэропорту?

— Да, сэр.

— Вы занимаетесь транспортировкой багажа?

— Да, сэр.

— Семнадцатого числа этого месяца обвиняемая показала вам в аэропорту чемодан?

— Да, сэр, показала.

— Если увидите этот чемодан, вы узнаете его?

— Да, сэр, узнаю.

Касуэлл кивнул сотруднику полиции, который внес чемодан.

— Это тот чемодан?

— Да, тот.

— Прошу пометить его как вещественную улику «А», — сказал Касуэлл.

— Принято, — постановил судья Альберт.

— Обвиняемая сказала вам, что это ее чемодан?

— Да, сэр.

— Чемодан открывали в вашем присутствии?

— Да, сэр.

— Что находилось в чемодане, кроме одежды?

— Было несколько пластиковых пакетов.

— Сколько? Вам об этом известно?

— Я их не считал. Пакетов было довольно много.

— Я закончил, — сказал Касуэлл. — Можете начинать перекрестный допрос.

— Обвиняемая сказала вам, что это чемодан ее? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Она передала вам багажный талон?

— Да, сэр, передала.

— Вы сравнивали номер данного вам талона с номером на чемодане?

— Да, сэр.

— Сколько талонов обвиняемая передала вам?

— Фактически она передала мне два багажных талона.

— Что стало со вторым талоном?

— Второй талон был на несессер. Я также получил его.

— Его открывали?

— Да, сэр.

— До того как открыли чемодан, произошел ли какой-либо разговор с человеком, который представился сотрудником полиции? — спросил Мейсон.

— Да, произошел. Сотрудник полиции Джек Эндрюз показал этой молодой женщине свое удостоверение и спросил, ее ли этот чемодан.

— Что она ответила?

— Она ответила утвердительно.

— Что сказал Эндрюз?

— Спросил, может ли он открыть чемодан.

— Другого разговора не было?

— Я передаю существо разговора.

— Я спрашиваю вас не о существе, — заметил Мейсон. — Я спрашиваю вас о самом разговоре. Спросил ли Эндрюз, уверена ли мисс Бакстер, что это ее чемодан, и может ли она подтвердить это, дав описание находившихся в нем вещей?

— Да, сэр, так и было.

— Затем он попросил ее открыть чемодан, чтобы проверить указанные ею вещи, не так ли?

— Так, сэр.

— Что вы скажете о несессере? Просил ли офицер опознать его?

— Он просто спросил, ее ли этот несессер.

— И она ответила, что ее.

— Да.

— Что случилось далее?

— Он открыл несессер.

— И все?

— После этого они увели ее и забрали чемодан.

— Теперь хочу обратить ваше внимание на вечерний выпуск газеты от 17 числа и на фотографию обвиняемой и ее чемодана, — сказал Мейсон.

— Возражаю как против некомпетентного и не относящегося к перекрестному допросу заявления, — сказал Касуэлл.

— Почему, это же только предварительное слушание, и я задаю такой вопрос, чтобы установить истину, — ответил Мейсон.

— Вопрос принят. Я слушаю вас, — постановил судья Альберт.

— Этот снимок был сделан в вашем присутствии?

— Да, сэр.

— Вы видели фотографа?

— Да, сэр.

— Откуда он появился?

— Он прятался за одной из колонн?

— Когда открыли чемодан, он вышел с фотоаппаратом?

— Да, сэр. Он выскочил из-за колонны с камерой наготове и раз… раз… сделал три снимка.

— Что произошло потом?

— Он быстро скрылся.

— Если позволит суд, — начал Касуэлл, — мы просили бы вычеркнуть из протокола показания, касающиеся фотографа, потому что это не только неправильное ведение перекрестного допроса, но и эти показания некомпетентны, несущественны и к делу не относятся. Они не послужат какой-либо полезной цели.

— Нет, они полезны и к делу относятся, — возразил Мейсон. Они говорят о том, что это не было обычным обыском, что сотрудник полиции его заранее планировал и знал, что он найдет. Он сообщил об этом репортеру дружественной газеты, и если суд ознакомился со статьей, то увидел, что репортер «отплатил» этому сотруднику, очень благожелательно высказавшись о нем.

Судья Альберт слегка улыбнулся.

— Ваша честь, я возражаю. Я возражаю против такого заявления, — сказал Касуэлл.

— Это просто способ аргументации своей точки зрения, — заявил Мейсон.

— Аргументации! С какой целью? — спросил Касуэлл.

— Показать уместность тех показаний, — ответил Мейсон. — Показать, что сотрудник полиции действовал по чьей-то наводке, что он заранее получил какую-то информацию. Защита намерена установить, что это за информация и от кого она получена.

Выражение недоумения появилось на лице Касуэлла.

Судья Альберт, улыбнувшись, сказал:

— Я понимаю причины такого ведения перекрестного допроса со стороны адвоката защиты. Поэтому отклоняю просьбу об изъятии этих показаний из протокола допроса.

— У вас есть еще вопросы, господин Мейсон?

— Больше нет, ваша честь.

— Вызывайте следующего свидетеля.

Касуэлл сказал:

— Вызываю детектива Джека Эндрюза.

— Как вас зовут? — спросил Касуэлл, когда Эндрюз был приведен к присяге.

— Джекмен Эндрюз. Но меня обычно зовут Джек Эндрюз, хотя полное имя Джекмен.

— Обращаю ваше внимание на чемодан, обозначенный здесь как вещественное доказательство «А». Когда вы впервые увидели его?

— Когда обвиняемая показала его носильщику, который только что давал показания.

— И что вы после этого сделали?

— Я подошел к ней и спросил, ее ли этот чемодан.

— Что случилось потом?

— Я спросил, нет ли у нее возражений, если я проверю содержимое чемодана. Она сказала, что нет.

— Далее.

— Я открыл чемодан.

— И что вы зам нашли?

— Я обнаружил 50 пакетов…

— Минуточку, — прервал детектива Мейсон. — Я считаю, что на заданный вопрос был полный ответ. Свидетель ответил, что он нашел 50 пакетов. Что касается их содержимого, то это ответ уже на другой вопрос.

— Хорошо, — согласился Касуэлл. — Если адвокат хочет, чтобы мы жестко вели допрос, обвинение готово сделать это. Вы изъяли эти пакеты?

— Да, изъял.

— Приняли ли вы меры к выяснению их содержимого?

— Да, принял.

— И что в них было?

— Минуточку, — вмешался Мейсон. — Мы возражаем против этого вопроса как против некомпетентного и не относящегося к делу. Оснований для такого вопроса не было. Собственность была изъята в результате незаконных действий. В этой связи я хотел бы задать свидетелю несколько вопросов.

— Хорошо, учитывая выдвинутые вами возражения, я разрешаю вам это сделать.

— У вас имелся ордер на обыск? — спросил Мейсон.

— Нет, сэр, на его получение у меня не было времени.

— Вы поехали в аэропорт без ордера?

— Да. Но я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что я спросил обвиняемую, не возражает ли она против того, чтобы я просмотрел содержимое чемодана. Она дала на это свое согласие.

— Минуточку, подождите минуточку, — попросил Мейсон. — Вы передаете существо разговора. Вы делаете свои выводы о его содержании. Помните ли вы точные слова разговора?

— Но это фактически точные слова.

— Вы сказали обвиняемой, что хотите проверить содержимое ее чемодана?

— Да.

— Минутку, — повторил Мейсон. — Вы находитесь под присягой. Сказали ли вы обвиняемой, что хотите проверить содержимое ее чемодана, или вы сказали ей, не может ли она рассказать о содержимом чемодана?

— Я полагаю, что спросил обвиняемую о том, ее ли этот чемодан, и когда она подтвердила это, попросил сказать, что в нем находится. И она сказала.

— И затем вы спросили ее, не возражает ли она открыть чемодан для того, чтобы показать вам вещи, которые она описала. Не так ли?

— Именно так, сэр.

— Вы сказали ей, что хотите проверить содержимое ее чемодана?

— Нет.

— Она не давала вам разрешения на такую проверку?

— Она высказала согласие на то, чтобы открыть чемодан.

— Но она не давала вам разрешения на проверку содержимого чемодана?

— Я сказал, что хочу открыть чемодан, и она согласилась.

— Но она не давала вам разрешения на проверку содержимого чемодана? — настаивал Мейсон.

— Я думаю, что слово «проверка» не употреблялось.

— Вот именно, — заявил Мейсон. — Далее. Вы отправились в аэропорт и стали ждать обвиняемую, поскольку получили соответствующую информацию, не так ли?

— Ну… в общем да.

— Кто сообщил вам эту информацию?

— Я не могу раскрывать вам источников нашей информации.

— Я считаю, что по существующим правилам судопроизводства, — сказал Мейсон, — этот свидетель должен показать, что у него были достаточные основания для проверки содержимого багажа; получение анонимной информации или получение информации от лица, которое он не знает, не является достаточным основанием для производства обыска. Поэтому обвиняемая вправе знать, почему свидетель хотел проверить содержимое ее чемодана.

Судья Альберт, нахмурившись, повернулся к свидетелю:

— Так вы отказываетесь назвать фамилию лица, которое снабдило вас этой информацией?

— Информация поступила не ко мне, — сказал Эндрюз. — К одному из моих начальников. Мне только сказали, что получена очень важная информация, что я должен поехать в аэропорт, дождаться там эту женщину и попытаться получить ее разрешение на досмотр чемодана. Если такого разрешения я не получу, держать ее под наблюдением до получения ордера.

— Очень интересная ситуация, — сказал судья Альберт. — Очевидно, обвиняемая не давала разрешения на досмотр чемодана. Она согласилась открыть его с единственной целью продемонстрировать наличие в нем определенных вещей. Необычная ситуация!

— Если суд позволит, у меня на нее имеется своя точка зрения, — сказал Мейсон. — Я хочу ясно изложить позицию своей подзащитной. Мы хотели бы, чтобы в дело была внесена полная ясность во время данного предварительного слушания и оно было прекращено, но не по причине допущенной какой-то технической ошибки.

Мейсон повернулся к свидетелю:

— Вы изъяли из чемодана 50 пакетов?

— Да, сэр.

— У вас они с собой?

— Да, с собой.

— Вы взвесили их?

— Взвесили? Нет. Мы пересчитали пакеты, сделали опись по счету, а не по весу.

— Ведь был еще один чемоданчик, несессер, не так ли?

— Да, был.

— Вы просили обвиняемую опознать его?

— Она сказала, что это ее несессер. У нее был на него багажный талон.

— Вы спрашивали у нее о содержимом несессера?

— Нет.

— Вы просили разрешения открыть его?

— Нет.

— Но вы открыли и осмотрели несессер?

— Да, но в несессере мы ничего примечательного не нашли.

— Однако вы осмотрели его?

— Это после того, как нашли в чемодане большое количество…

Мейсон поднял руку.

— Пока это неважно, что там нашли, — сказал он. — Будем говорить просто о «50 пакетах». А что вы сделали с несессером?

— Он у меня здесь.

— Тогда, — сказал Мейсон, — поскольку вы не знаете, сколько весят 50 пакетов, может, вам известен вес чемодана без пакетов?

— Я не знаю.

— Вам известно, что обвиняемая платила за перевес багажа?

— Да, мне известно об этом.

— И тем не менее вы не взвесили его?

— Нет.

— Я предлагаю суду взвесить багаж сейчас, прямо в зале судебных заседаний, — сказал Мейсон.

— Какова цель этого предложения?

— Если весы, — сказал Мейсон, — покажут, что эти два чемодана без пакетов весят 46 фунтов, это будет означать, что кто-то подложил их в чемодан, когда обвиняемая уже сдала его в багаж.

— Я считаю предложение защиты обоснованным, — сказал судья Альберт. — Собираюсь объявить перерыв на 10 минут. Судебный пристав доставит сюда весы, и мы взвесим чемоданы.

— Это еще ничего не означает, — запротестовал Касуэлл. — Нам приходится верить обвиняемой на слово, что чемоданы весят 46 фунтов. Она находится на свободе под залог. Мы не знаем, что было взято из чемоданов.

— Разве они находятся не в полиции? — сказал судья Альберт.

— Да, находятся. Но обвиняемая имела право приходить и брать из чемоданов одежду.

— Она приходила и брала что-нибудь?

— Ваша честь, я не знаю.

— Если вы не знаете, брала ли она что-нибудь из чемоданов, в равной степени вы не знаете, не было ли что-нибудь положено в них, — возмутился судья Альберт. — Суд объявляет перерыв на 10 минут. Тем временем весы должны быть доставлены сюда.

Мейсон торопливо направился к телефонной будке и, позвонив в пресс-отдел полицейского управления, сказал:

— Через 10 минут в зале заседаний городского суда будет очень интересная демонстрация. Судья Кортленд Альберт будет взвешивать вещественные улики.

— Он же всегда взвешивает улики, — шутливо сказал один из репортеров.

— Но не таким образом, — ответил Мейсон. — Не с помощью обыкновенных весов.

— Что?

— Да, да. С помощью весов через 10 минут. Вам лучше поторопиться. Увидите что-то необыкновенное.

— Какой департамент суда? — спросил репортер.

Мейсон ответил.

— Мы приедем. Если можете, задержите немного возобновление заседания.

— Я не могу, — сказал Мейсон. — Как только весы будут доставлены, судья возобновит заседание. Он считает, что на это потребуется не больше 10 минут, и я с ним согласен. Судебный пристав пошел за весами.

И Мейсон повесил трубку.

Глава VI

Стоя около Виргинии Бакстер, Мейсон говорил:

— Свою стратегию я строю на том факте, что вы говорите мне правду. Если вы лжете, вам это дорого обойдется.

— Я вам не лгу, господин Мейсон.

Далее Мейсон сказал:

— После ареста на первых страницах газет появилась фотография бывшей секретарши, занимающейся наркобизнесом. Вопросу снятия обвинений во время предварительных слушаний было бы посвящено 5–6 строк, и то запрятанных в середину газеты.

Я пытаюсь максимально драматизировать события для того, чтобы они стали предметом большой статьи в газете. Если вы говорите мне правду, ваша репутация будет восстановлена, а всякий читавший ту первую статью после прочтения этой запомнит, что с вас были сняты все обвинения.

— Господин Мейсон, я говорю вам истинную правду. Зачем же мне нужно заниматься наркобизнесом? И именно таким образом?

Ухмыльнувшись, Мейсон заявил:

— Обычно я не задаю себе этих вопросов. Просто я говорю: эта девушка — моя клиентка, и поэтому все права на ее стороне. Во всяком случае, я действую, исходя из этого предположения.

Появились судебный пристав и два его помощника: они вносили взятые из тюрьмы большие весы, на которых обычно взвешивают заключенных.

Судебный пристав вошел в кабинет судьи Альберта, чтобы доложить о выполнении его указания.

Вращающиеся двери зала судебных заседаний широко распахнулись, и в помещение вошли полдюжины репортеров и несколько фотокорреспондентов.

Один из репортеров подошел к Мейсону:

— Не можете ли вы вместе со своим клиентом попозировать около весов?

— Я нет. Мой клиент может, но только после окончания судебной сессии. А в то время и судья Альберт, возможно, выразит желание позировать вам.

— А почему вы не хотите позировать? — спросил репортер.

— Я не считаю это этичным, — ответил адвокат.

Лицо репортера вспыхнуло от гнева.

— Вот что делает с вами коллегия адвокатов! Образует различные комитеты, пытается наладить хорошие отношения с общественностью, а потом прячется за фальшивой вывеской юридической этики.

Когда вы, юристы, поймете, что хорошие общественные отношения предполагают участие общественности в качестве равноправного партнера, предоставление читателям возможности заглянуть через ваше плечо и посмотреть на вашу работу.

Адвокаты или слишком не заинтересованы, или слишком напуганы, чтобы позволить общественности узнать о их работе. Это не способствует установлению хороших общественных отношений.

Улыбнувшись, Мейсон сказал:

— Успокойся, дружище. Я не против, чтобы вы заглянули через мое плечо. Я возражаю против того, чтобы вы заглядывали в мое лицо фотокамерой и лампой-вспышкой. Я считаю это неэтичным рекламированием своей работы. Что же касается статьи в газете, то, как вы думаете, для чего все это я затеял?

Сердитый репортер посмотрел на Мейсона. Его лицо смягчилось.

— Думаю, в этом вы правы, — сказал он. — Что судья действительно хочет взвесить улики?

— Да, он собирается взвесить улики, — ответил Мейсон.

— О, какая прекрасная будет статья, — начал репортер. Но в это время дверь отворилась и судебный пристав скомандовал:

— Всем встать!

Судья Альберт вошел в зал судебных заседаний. Про себя с удивлением он отметил, что зал, бывший до этого полупустым, заполнен до отказа муниципальными служащими, репортерами, фотокорреспондентами.

— Все ли готовы продолжить рассмотрение дела? — спросил он.

— Готовы, ваша честь, — сказал Касуэлл.

— Защита готова, — заявил Мейсон.

Детектив Джек Эндрюз занял свидетельское место. Вещественные доказательства были приготовлены к взвешиванию.

— Вы приготовили весы? — спросил судья Альберт у судебного пристава.

— Да, ваша честь.

— Проверьте, пожалуйста, их точность. Поставьте их на ноль и смотрите за стрелкой.

Судебный пристав проверил весы.

— Хорошо, — сказал судья Альберт. — Теперь поставьте на весы чемодан и несессер.

Клерк поставил два чемодана на весы, дождался, пока стрелка весов замерла на месте, и отступил назад.

— Точно сорок шесть с четвертью фунтов, — заявил судебный пристав.

Наступила глубокая, тревожная тишина, затем зал взорвался аплодисментами.

Судья Альберт сказал, нахмурившись:

— Пожалуйста, без демонстраций. Сохранились ли у обвиняемой авиационный билет и квитанция на уплату излишков багажа? — спросил ой.

— Да, ваша честь, сохранились. — Мейсон передал документы судье.

— Взвешивались ли пакеты, которые были изъяты из чемодана? — спросил судья хмуро.

— Мне это не известно, ваша честь. Свидетель Эндрюз в своих показаниях заявил, что они были пересчитаны, но не взвешивались.

— Хорошо, давайте их взвесим, — произнес судья. — Пакеты здесь, в зале судебных заседаний?

— Да, ваша честь.

Судебный пристав начал снимать чемоданы с весов.

— Если суд не возражает, — сказал Мейсон, — я предлагаю положить эти пакеты на чемоданы, которые находятся на весах. Будет видно, насколько увеличится их вес.

— Согласен, — постановил судья. — Это более простой, но более убедительный путь.

Детектив Эндрюз принес целлофановый мешок с 50 пакетами. Вытащив их из мешка, он положил их на чемоданы.

Стрелка весов заколебалась, а затем пошла наверх.

Судебный пристав поправил соскальзывающие с чемодана пакеты.

— Один и три четверти фунта, — объявил он.

Судья Альберт посмотрел на прокурора, затем на Эндрюза.

— Как обвинение сможет это объяснить? — спросил он.

— Мы не можем объяснить, ваша честь, — сказал Касуэлл. — Но поскольку пакеты были обнаружены в чемодане обвиняемой, она несет за них ответственность. Ведь ничто не мешало ей положить пакеты в чемодан, когда он был уже взвешен. Она, как и кто-нибудь другой, могла легко это сделать.

— Нет, далеко не легко, — возразил судья Альберт. — При регистрации в аэропорту чемоданы взвешиваются. После этого клерк снимает их с весов и направляет на погрузку в самолет.

— Поскольку вещественные доказательства убедительны, суд считает возможным прекратить дело.

Судья Альберт встал и, глядя в зал судебных заседателей, в который продолжали входить люди, сказал с легкой улыбкой:

— Заседание закрывается.

Один из репортеров вышел вперед.

— Ваша честь, вы не возражаете, если вас сфотографируют около весов? Мы хотим напечатать большую статью, сопроводив ее фотографией для придания материалам большей убедительности.

Судья Альберт колебался.

— Защита не возражает, — заявил Мейсон громким голосом.

Судья Альберт взглянул на Касуэлла, который отвел свой взгляд. Тогда судья улыбнулся:

— Для повышения интереса со стороны читателей и придания большей убедительности попросим обвиняемую встать рядом со мной. Пусть она жестом укажет, что взвешивается ее багаж.

Репортеры и фотографы столпились вокруг весов.

— Укажите, что эти фотографии были сделаны после закрытия заседания суда, — сказал судья Альберт. — Я всегда положительно относился к фотографиям, рекламирующим наш суд, хотя некоторые судьи возражают против этого. Кроме того, мне известно, что после ареста обвиняемой соответствующая газетная статья получила большое распространение, и мне представляется справедливым, что ее оправдание получит должный резонанс.

Судья Альберт встал перед весами и сделал жест Виргинии подойти к нему.

Мейсон проводил свою взволнованную подзащитную к судье.

— Мейсон, подойдите сюда и сфотографируйтесь вместе с нами, — сказал он.

— Лучше не надо, — возразил Мейсон. — Это сделает фотографию неестественной и с точки зрения юридической этики не будет свидетельствовать о требуемой сдержанности. Фотография, показывающая вас «взвешивающим улики», привлечет к себе большое внимание.

Судья Альберт кивнул в знак согласия. Он обратился к Виргинии:

— Мисс Бакстер, вы смотрите на стрелку весов, а я наклонюсь над багажом. Нет, нет, в камеру не смотрите, смотрите на весы. Немного повернитесь, чтобы предстать перед фотографом под самым выгодным углом.

Судья Альберт положил руку на плечо Виргинии и склонился над стрелкой весов. Обрадованные фотографы ослепили их многочисленными непрерывными вспышками.

Судья Альберт выпрямился, посмотрел на Мейсона и, сделав знак Касуэллу, отвел их от репортеров.

— В этом деле есть подозрительные моменты, — сказал он. Мне кажется, господин Касуэлл, вы должны тщательно проверить человека, который дал вам эту информацию или, точнее говоря, дезинформацию, спровоцировавшую досмотр чемодана.

Прокурор раздраженно ответил:

— Этот человек всегда был честен с нами. Его информация надежна.

— Но в данном случае она оказалась ненадежной, — возразил судья Альберт.

— Я еще не уверен в этом, — парировал Касуэлл. — Нельзя исключать, что с чемоданами кто-то «поработал».

— Согласен, — заявил судья Альберт. — Я думаю, что это случилось после сдачи чемоданов мисс Бакстер в багаж до их получения в багажном отделении аэропорта.

В конце концов суд ведь родился не вчера. Когда день за днем перед глазами проходит масса обвиняемых и подзащитных лиц, начинаешь разбираться в природе человека. Эта женщина совсем не похожа на торговца наркотиками.

— Когда Перри Мейсон разыгрывает одно представление за другим, — в сердцах сказал Касуэлл, — начинаешь кое-что понимать в драматическом искусстве. Разыгранная здесь в суде сцена обрадует многих людей, которые не желают добра правоохранительным органам.

— Наоборот, — возразил судья Альберт, — правоохранительные органы от этого только выиграют. Вы не возражали против приглашения фоторепортеров для съемок этой женщины, когда в аэропорту открывали ее чемоданы, и только богу известно, какой ущерб этим вы ей нанесли. Я надеюсь, что событиям последнего часа будет придана широкая гласность и она перечеркнет неблагоприятный эффект от ее ареста.

— Не беспокойтесь, — сказал с горечью Касуэлл, — эта фотография обойдет все телеграфные агентства мира и появится в значительной части газет Соединенных Штатов.

— Будем надеяться на это, — сказал судья Альберт и, повернувшись, направился в свой кабинет.

Не говоря ни слова, ушел и Касуэлл.

Мейсон подошел к Виргинии Бакстер.

— Пойдемте в комнату для свидетелей. Там можно присесть и спокойно поговорить, — сказал Мейсон.

— Готова, господин Мейсон. На все готова.

— Я просто хочу переговорить с вами.

Он провел ее в комнату для свидетелей, посадил в кресло, сел напротив и начал разговор:

— Подумайте, кто это сделал?

— Вы имеете в виду попытку «повесить» на меня наркотики?

— Да.

— Боже, я, конечно, не знаю.

— Ваш муж?

— Он очень зол на меня.

— За что?

— Я не даю ему развода.

— Почему?

— Он подлый человек, лжец и обманщик. Он имел связь с другой женщиной, когда я всеми силами пыталась улучшить наше положение. Он даже влез в наш совместный счет, чтобы помочь той женщине купить автомашину. Они имели неслыханную наглость сказать мне, что люди не могут контролировать свои чувства, что мужчина может влюбиться и может разлюбить и тут ничего нельзя сделать.

— Как давно это было?

— Около года назад.

— И вы не дали ему свободы?

— Нет.

— Вы все еще замужем?

— Да.

— Вы давно не видели его?

— Не видела после большой ссоры. Пару раз он звонил мне по телефону, интересовался, не изменила ли я своего мнения.

— Интересно, почему вы не изменили своего мнения? — спросил Мейсон.

— Я не позволю так свободно играть со мной.

— Хорошо, вы собираетесь сохранить этот брак, — сказал Мейсон. — Что это вам дает?

— Мне ничего. Но я не хочу, чтобы они воспользовались моим положением.

— Другими словами, что плохо для них, хорошо для вас. Правильно я понимаю ситуацию?

— Да, примерно так.

Мейсон в упор посмотрел на нее:

— Именно этого вы хотите?

— Я… я просто хотела выцарапать ей глаза. Я хотела сделать ей очень больно.

Мейсон покачал головой.

— Зачем это вам, Виргиния, — сказал он. — Позвоните ему и скажите, что вы решили дать развод, что подаете соответствующее заявление. С точки зрения вашей религии для этого нет препятствий?

— Я думаю, нет.

— У вас нет детей?

— Нет.

Мейсон развел руками.

— Вот так-то, — сказал он. — А ведь у вас есть будущее.

— Я… я…

— Я имею в виду, что вы встретили заинтересовавшего вас человека.

— Я встречала массу разных людей и в большинстве случаев мне было скучно с мужчинами.

— Но в последнем случае это не так.

Виргиния нервно рассмеялась.

— Хотите подвергнуть меня перекрестному допросу.

— Если человек сделал в жизни ошибку, лучше всего забыть о ней и начать жизнь с чистого листа. Однако я ведь хотел поговорить с вами о том, что кто-то пытается дискредитировать вас.

— Я не знаю, кто это. Но этот человек, несомненно, изобретателен и со связями в преступном мире.

— Один удар он уже нанес вам. Вам удалось избежать ловушки, но он может расставить другие, нанести повторный удар. Меня это беспокоит, и если есть какая-то вероятность, что это ваш муж, его необходимо нейтрализовать.

Кроме того, есть еще женщина, которую любит ваш муж и с которой он, очевидно, живет, — продолжал Мейсон. — Вы ее знаете? Вам известно ее прошлое? — спросил он.

— Я знаю только ее имя. Мой муж вел себя очень осторожно. Больше я ничего не смогла узнать.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я советую вам подать на развод. Причина — уход мужа от вас или жестокое отношение к вам. Вычеркните из памяти его имя, забудьте его, приобретите свободу. Если в течение нескольких следующих дней случится что-то подозрительное, например анонимный телефонный звонок или что-то подобное, сразу же звоните мне. — Мейсон погладил ее по плечу и сказал: — Теперь вы свободны.

— А как насчет гонорара? — спросила она.

— При удобном случае пошлите мне чек на 100 долларов. Не беспокойтесь об этом.

Глава VII

В тот вечер средства массовой информации испытывали недостаток новостей, поэтому сообщение о «взвешивании улик» получило широкую огласку.

Виргиния Бакстер читала газеты с возрастающим облегчением. Репортеры поняли, что ее пытались оклеветать, и сделали все возможное, чтобы статьи о ее оправдании заняли центральное место в газетах.

Фоторепортеры, будучи профессионалами, сделали прекрасные фотографии, показывающие судью Альберта, наклонившегося над весами и положившего свою отеческую руку на плечо Виргинии Бакстер.

Справедливо мнение, что одна фотография заменяет тысячу слов, и в данном случае поза судьи говорила о его вере в невиновность Виргинии.

Заголовки газет гласили:

«С бывшей секретарши сняты обвинения в наркобизнесе».

В одной из статей пространно говорилось о том, что ранее она работала в юридическом бюро. Хотя бюро почти не занималось криминальными делами, специализируясь на делах о недвижимости, репортер с немалой патетикой повествовал, что Виргинии Бакстер даже в самых немыслимых фантазиях не могло прийти в голову, что ей самой когда-либо придется давать в суде ответ по обвинению в совершении серьезного преступления.

По прочтении статьи в одной из вечерних газет Виргинию охватил ужас.

Репортер провел некоторую исследовательскую работу и сообщил, что Колтон Бакстер, муж Виргинии, проживавший отдельно от нее, являлся служащим той самой авиалинии, которая занималась перевозкой ее багажа. Репортеру к сожалению, с ним побеседовать не удалось.

Виргиния прочитала статью дважды и импульсивно набрала номер офиса Перри Мейсона. Поняв, что уже довольно поздно, она была готова положить трубку, но, к своему удивлению, услышала голос Деллы Стрит.

— О, извините, пожалуйста. Я не думала, что уже так поздно. Это Виргиния Бакстер. Я прочитала статью, которая очень напугала меня…

— Вы хотите поговорить с господином Мейсоном? — спросила Делла. — Минутку, я соединю вас. Мне кажется, что он тоже хотел бы побеседовать с вами.

Через секунду послышался голос Перри Мейсона:

— Здравствуйте, Виргиния. Полагаю, вы прочитали в газетах, что один из репортеров разыскал вашего мужа.

— Да, да, господин Мейсон. Это ясно как божий день. Разве вам непонятно, что случилось. Колтон подложил то зелье в мой чемодан, а затем позвонил в газету. Если бы меня осудили, у него была бы убедительная причина для развода. Он бы заявил, что я наркоманка, что я занималась торговлей наркотиками и поэтому он ушел от меня.

— Так, — сказал Мейсон, — и что вы намерены делать?

— Я хочу, чтобы его арестовали.

— Без доказательств арестовать нельзя, — заявил Мейсон. — Пока у вас только предположение.

— Сколько нужно денег, чтобы получить доказательства?

— Придется нанимать частного детектива, а он запросит с вас минимум 50 долларов в день плюс оплата его расходов. Возможно, что он и не сможет добыть доказательства, подтверждающие ваши предположения.

— У меня мало денег. Но я… я… потрачу их, чтобы поймать его.

— Только без меня, — перебил ее Мейсон. — Вы мой клиент, и я не могу позволить вам тратить деньги на эти цели. Даже если вы получите какие-то доказательства, вряд ли что от этого изменится. И вновь, но уже более обоснованно встанет вопрос о разводе. Почему бы вам не забыть этого человека, избавиться от него, разойтись и начать новую жизнь? — продолжал Мейсон. — Если бы вы по религиозным причинам не хотели дать ему развода, я, возможно, относился бы к этому делу по-другому, но в любом случае рано или поздно вы разойдетесь.

— Я не хочу доставлять ему этого удовольствия.

— Почему?

— Потому что развода он хотел все время.

— Себе вы ничего хорошего не делаете, — сказал Мейсон. — Вы можете нанести какой-то незначительный реальный или воображаемый ущерб своему мужу. Вам ведь известно, что вы можете в любое время попасть к нему в руки.

— Что вы имеете в виду? — спросила Виргиния.

— Он живет с другой женщиной, — сказал Мейсон. — И внушает ей мысль, что если бы он получил развод, то женился бы на ней. Но развода вы не даете. Этой женщине известно, что это правда. Представьте себе, что вы даете ему развод. В этом случае он может жениться на этой женщине и должен это сделать, чтобы выполнить свои обещания. А если на самом деле он не хочет жениться на ней? Может быть, вы создаете своему мужу как раз такое положение, в котором он и хотел бы находиться.

— Я никогда так не думала, — медленно промолвила Виргиния, но затем поспешно добавила, — но почему он тогда подложил наркотики в мой чемодан?

— Если это сделал действительно он, то, очевидно, чтобы полностью дискредитировать вас. Ваш брак распался при взаимной ненависти. Вам нужно перестать оглядываться назад, повернуться и смотреть только вперед.

— Хорошо. Ночью подумаю и утром сообщу вам о своем решении.

— Пожалуйста, сделайте это.

— Извините, что так поздно потревожила вас.

— Не беспокойтесь. Мы работали с письмами, и, после того как я прочел статью в газете, я подумал, что вы можете позвонить, и попросил Деллу включить внешнюю связь. Перестаньте терзать себя, у вас же все в порядке.

— Спасибо, — сказала Виргиния и повесила трубку.

Почти в то же время зазвенел звонок над входной дверью. Виргиния немного приоткрыла дверь. Стоявший у порога мужчина выглядел лет на 45. У него были темные волосы, коротко подстриженные усы и черные внимательные глаза.

— Вы госпожа Бакстер? — спросил он.

— Да.

— Извините, что я вас беспокою в это время, госпожа Бакстер. Я представляю, как вы себя сейчас чувствуете, но у меня важное дело.

— О чем идет речь? — спросила она, все еще держа дверь приоткрытой.

— Меня зовут, Джордж Менард, — заявил мужчина. — О вас я прочитал в газетах. Я не хотел бы затрагивать неприятную тему, но сообщения о суде над вами появились во всех газетах.

— Ну и что?

— Из газет я узнал, что вы работали секретарем у адвоката Делано Баннока.

— Да, это так.

— Мне кажется, что Баннок умер несколько лет назад.

— Это тоже правильно.

— Я пытаюсь выяснить, что стало с его бумагами, — сказал мужчина.

— Зачем?

— Честно говоря, мне нужно найти один документ.

— Какой документ?

— Копию составленного для меня господином Банноком соглашения. Я потерял оригинал и не хочу, чтобы об этом узнала другая сторона. По этому соглашению я должен предпринять определенные действия, и хотя, как мне кажется, я помню, что должен делать, тем не менее копия соглашения очень помогла бы мне.

Виргиния покачала головой:

— Боюсь, что не смогу помочь вам.

— Вы работали у Баннока до его смерти?

— Да.

— Куда подевались мебель и все остальное?

— Офис закрыли. Не было причин продолжать выплачивать ренту.

— А что случилось с мебелью, которая была в офисе?

— Полагаю, что ее продали.

Мужчина нахмурился.

— Кому? Вы не знаете, кто купил столы, кресла, шкафы для картотек?

— Их продали торговцу подержанной мебелью. Машинка, которой я пользовалась, у меня. Все остальное было продано.

— Шкафы с картотекой тоже?

— Да.

— А что случилось с бумагами?

— Их уничтожили. Хотя минутку… Я вспоминаю разговор с братом господина Баннока. Я просила его сохранить документы. Вспоминаю, что просила его поберечь шкафы с картотекой.

— Вы говорите о брате?

— Да, о Джулиане Банноке. Он был единственным наследником. Других родственников не было. Наследство осталось небольшое. Видите ли. Делано Баннок был одним из тех поглощенных делом адвокатов, которые больше интересовались работой, чем гонорарами. Он трудился фактически круглосуточно. У него не было семьи, поэтому 4–5 раз в неделю он оставался в офисе до 10–11 часов вечера. Он никогда не придерживался современной привычки работать «от и до». Он мог часами сидеть над подготовкой какого-то незначительного соглашения, имевшего интересовавшие его моменты, и взимал за эту небольшую плату. В результате большого наследства он не оставил.

— А как с деньгами, которые не были выплачены ему при жизни? — спросил незнакомец.

— Я ничего об этом не знаю. Но ведь хорошо известно, что наследники таких специалистов, как Баннок, нередко испытывают трудности с получением долгов по неоплаченным счетам.

— Где я могу найти Джулиана Баннока?

— Я не знаю, — ответила Виргиния.

— Вы не знаете, где он проживал?

— Где-то в долине Сан-Хоакин.

— Не можете ли вы уточнить?

— Я могла бы попытаться.

Виргиния Бакстер оценивающе посмотрела на незнакомца и наконец сняла цепочку с дверей.

— Не хотите ли зайти? — пригласила она. — Мне — нужно посмотреть в свои старые дневники. Я их вела в течение многих лет.

Она нервно рассмеялась.

— Я делала в них не какие-то романтические записи. Это дневники делового характера, содержащие некоторые комментарии о местах моей работы, происходивших событиях, повышениях зарплаты и тому подобную мелочь. Я помню, что сделала некоторые записи сразу после смерти господина Баннока. Подождите, я вспомнила, что Джулиан Баннок жил где-то в районе Бейкерсфилда.

— Вам неизвестно, проживает ли он там сейчас?

— Нет, этого я не знаю. Я помню, что он приезжал на автомашине «пикап», в которую погрузили картотеку и архивы. После того как это было сделано, я посчитала свои обязанности исчерпанными. Ключи от офиса я отдала брату господина Баннока.

— Бейкерсфилд? — переспросил незнакомец.

— Да, именно так. Если вы расскажете что-нибудь о вашем соглашении, возможно, я вспомню его. У господина Баннока работала я одна, поэтому все документы печатала сама.

— Соглашение было заключено с человеком по фамилии Смит, — сказал Менард.

— О чем?

— В нем говорилось о сложных вопросах, касавшихся продажи механической мастерской. Я интересуюсь или, вернее, интересовался механическими работами и намеревался открыть соответствующее дело. Это длинная история.

— А чем вы сейчас занимаетесь? — спросила Виргиния.

Глаза Менарда забегали.

— Я свободный предприниматель. Покупаю и продаю.

— Недвижимость?

— Все, что попадется.

— Вы живете здесь, в городе?

Он рассмеялся, чувствуя себя, очевидно, неловко.

— Я переезжаю с места на место. Знаете, как человек, который ищет удачу.

— Ясно. Больше я вам ничем помочь не могу, — заявила Виргиния.

Она встала и направилась к двери. Он понял ее сигнал.

— Большое вам спасибо, — сказал он и вышел.

Виргиния взглядом проводила Менарда до лифта и, когда дверь лифта захлопнулась, бросилась вниз. Она лишь успела увидеть, как он вскочил в машину темного цвета, которая была запаркована около тротуара напротив пожарного гидранта. Виргиния пыталась рассмотреть номер машины, но не смогла различить все цифры, поскольку машина резко взяла с места, и, быстро набирая скорость, исчезла из вида.

Виргиния ясно различила ноль в начале номера машины, и у нее создалось впечатление, что номер также оканчивался на ноль. Ей показалось, что машина была марки «олдсмобил», примерно двух-трехлетней давности. Но уверенности в этом у Виргинии не было.

Она возвратилась в свою квартиру, вытащила из спальни чемодан и принялась рыться в дневнике. Наконец она нашла адрес Джулиана Баннока в Бейкерсфилде, номер его почтового ящика. На записях стояла пометка «телефона не имеет».

Зазвонил телефон. Какая-то женщина сказала:

— Я нашла ваш телефон в справочнике. Я хотела бы выразить свою радость, что вам удалось избавиться от этого кошмара.

— Большое спасибо, — отозвалась Виргиния.

В течение следующих часов было еще 6 подобных звонков, в том числе один от подвыпившего мужчины, который вел себя довольно агрессивно, и один от женщины, горевшей желанием рассказать Виргинии о своем случае.

Виргиния перестала обращать внимание на непрерывно звонивший телефон.

Наутро она позвонила в телефонную компанию и попросила сменить номер ее домашнего телефона и не вносить его в справочник.

Глава VIII

Виргиния поняла, что она не сможет избавиться от мучившего ее вопроса об архиве адвоката Баннока.

Джулиан Баннок жил на ранчо. Особо близких связей со своим братом он не поддерживал и сейчас больше всего был заинтересован в скорейшей ликвидации оставшегося, от брата хозяйства.

Виргиния знала, что в архиве было много важных документов, касающихся утверждения завещаний в суде, различных соглашений, но, после того как отдала ключ от офиса Джулиану Банноку, она решила, что эти вопросы больше ее не касаются.

Но мысль об архиве беспокоила ее. Неприятный осадок оставила встреча с Джорджем Менардом. Его поведение было вполне нормальным, пока она не стала расспрашивать его. Его ответы сразу же стали уклончивыми. Виргиния не сомневалась, что о своем прошлом он говорил неправду.

В конце концов, она считала себя в какой-то мере ответственной за архивы Баннока.

Она позвонила в информационную службу, где ей сообщили, что у Джулиана Баннока в Бейкерсфилде все еще нет телефона.

Виргиния попыталась забыть об этом деле и не могла. А если Менард что-то замышлял?

Она хотела выяснить, что у него за машина, но не знала, как это сделать. Консультироваться с Перри Мейсоном она не хотела, так как и без этого беспокоила его слишком много.

Виргиния решила поехать в Бейкерсфилд и переговорить с Джулианом Банноком. Она выехала на рассвете, навела справки в Бейкерсфилде. Оказалось, что Баннок жил на своей ферме, в 10 милях от города.

Она нашла его почтовый ящик и, проехав около 300 ярдов, въехала во двор, где находился дом, сарай, несколько навесов, росли развесистые деревья. Там же в беспорядке стояли тракторы, культиваторы, дисковые бороны, сеноуборочные машины.

К машине с лаем подбежала собака, из дома вышел одетый по-рабочему Джулиан Баннок.

Несмотря на то что Виргиния видела его только в выходной одежде, она сразу же узнала его.

— Здравствуйте, — приветствовал он Виргинию.

— Здравствуйте, господин Баннок. Узнаете меня? Я Виргиния Бакстер. Работала секретарем у вашего брата.

— Да, конечно, — сказал он приятным голосом. — До этого я вас где-то видел. Заходите в дом. Приготовим завтрак, зажарим яичницу, попробуете домашнего хлеба, своих фруктов.

— Это было бы прекрасно, — ответила Виргиния. — Но сначала я хотела бы поговорить с вами.

— О чем?

— О документах, что вы вывезли из офиса. О шкафах с картотекой. Где они?

Он рассмеялся.

— Я их давно продал.

— Но не архивы?

— Я сказал покупателю, чтобы он забрал все, потому что это занимало значительную часть помещения. А кроме того, бумаги начали есть мыши. Они забирались внутрь и стали строить там свои гнезда.

— Но что же случилось с документами? Разве человек, купивший те шкафы…

— Нет, нет. Бумаги здесь. Покупатель отказался забрать их. Он вывалил документы прямо на пол. Сказал, что иначе ящики слишком тяжелы.

— И вы их сожгли?

— Нет, я связал их бечевкой. Мыши уже начали «осваивать» их. Вы знаете, как это бывает на ранчо: у нас есть сарай, где полно мышей. Но мы завели пару кошек, так что дела сейчас пошли лучше, — продолжал он.

— Могу я взглянуть на бумаги? — спросила Виргиния. — Я хотела бы поискать некоторые старые документы.

— Странно, что вы тоже беспокоитесь об этом, — сказал он. — Вчера сюда приезжал какой-то мужчина.

— Он был здесь?

— Да.

— Мужчина примерно 45 лет? — спросила она. — С проницательными черными глазами и небольшими коротко, подстриженными усами? Он хотел…

Кивком головы Джулиан Баннок остановил ее.

— Нет, ему было около 55 лет. У него синие глаза, он скорее блондин. Назвался Смитом. Хотел найти какое-то соглашение или что-то в этом роде.

— А что вы сделали?

— Я сказал ему, где находятся документы, и разрешил покопаться в них. У меня были дела. Он показался мне хорошим человеком.

— Он нашел, что искал? — спросила Виргиния.

— Кажется, нет. Он сказал, что бумаги в таком беспорядке, что ничего нельзя найти, что не знает системы формирования архива. Если бы ему это было известно, он, очевидно, нашел бы требуемый документ. Он спросил меня, знаю ли я, как классифицируется архив. Я ответил ему отрицательно.

— Архив составлен по номерам, — ответила Виргиния. — Это принцип общей классификации. Под номерами от одной до трех тысяч собраны контракты; от трех до пяти тысяч — дела об утверждении в судах завещаний; от пяти до шести тысяч — завещания; от шести до восьми тысяч — соглашения; от восьми до десяти тысяч — сделки по недвижимому имуществу.

— Я ничего не нарушал. Сложил документы в стопки и связал их бечевкой.

— Можно взглянуть на них? — спросила Виргиния.

— Конечно.

Джулиан Баннок провел Виргинию в сарай, пропитанный вкусным запахом свежего сена.

— Обычно сарай полон сена, — сказал он. — Но хранение его стало настоящей проблемой. Я начал продавать сено, поскольку у меня сейчас меньше коров. У меня до этого был небольшой молочный бизнес, но у владельца небольшой молочной фермы возникает так много различных проблем. Слишком много работы — слишком много всевозможных инструкций. Большие фермы используют сейчас механические доильные аппараты, кормораздатчики и прочие вещи. За шкафы больших денег я не получил. Мог бы сложить документы в ящики, но я не знал, нужны ли они кому-нибудь. Думал выбросить всю эту макулатуру или сжечь, но вы так много говорили об архивах, что я решил сохранить их.

— Конечно, это было довольно давно, — сказала Виргиния. — Со временем документы теряют свою ценность.

— Вот мы и пришли. Я использовал этот сарай в качестве гаража для трактора, но я нашел место, чтобы… Но… что же это такое?

В удивлении Баннок остановился перед бумагами, разбросанными по всему полу.

— Смотрите, какой беспорядок он учинил! — сказал он сердито.

Испуганно смотрела Виргиния на кучу бумаг.

Этот Смит, очевидно, ножом разрезал бечевки, которыми были связаны документы разной классификации, копался в них в надежде найти нужную бумагу, как попало бросал документы на пол, в результате чего образовалась куча диаметром около шести футов у основания и четырех футов высотой.

Глядя на изъеденные мышами копии документов, вспоминая, с каким вниманием и осторожностью она печатала их, Виргиния была готова расплакаться.

Джулиан Баннок гневно произнес:

— Черт возьми, хотел бы я сказать этому Смиту пару крепких слов.

Он наклонился и поднял кусок бечевки.

— Разрезана очень острым ножом, — сказал он. — Хорошо бы поучить этого человека правилам приличного поведения.

Изучая груду бумаг, Виргиния сказала:

— Должно быть, он очень торопился. Он что-то искал, и у него не было времени на то, чтобы развязать связки, просмотреть документы, затем вновь связать их. Он просто взял нож, разрезал бечевку, торопливо порылся в бумагах и, когда не нашел требуемого документа, побросал все в кучу.

Джулиан задумчиво сказал:

— Ругаю себя, что не присмотрел за ним.

— Как долго он здесь был? — спросила Виргиния.

— Я даже не могу сказать. Я впустил его сюда, все показал и ушел.

Виргиния пришла к какому-то решению.

— А где здесь ближайший телефон? — спросила она.

— У одного соседа есть. Он, несомненно, разрешит позвонить. Это в двух милях вниз по дороге.

— Мне нужно сделать междугородный звонок, — пояснила Виргиния. — Мне кажется, лучше, чтобы никто не слышал, что я буду говорить. Я поеду в Бейкерсфилд и оттуда позвоню из будки. Привезу большие картонные коробки. Хочу сложить все эти бумаги в коробки и поставить их там, где бы они сохранились.

— Хорошо, — ответил Джулиан. — Я помогу вам сложить бумаги. Как вы считаете, не начать ли мне укладывать их сейчас?

— Нет, не надо. Пока бумаги еще не все перепутаны. Большая часть их лежит по разделам. Где-то тут есть специальная тетрадь с номерами и со всеми указателями. А вот и она.

— Если вы не возражаете, — продолжала Виргиния, — я заеду в один из супермаркетов и куплю там большие картонные коробки. По возвращении сложу все эти бумаги, с тем чтобы ими можно было пользоваться.

— Хорошо, — сказал Джулиан. — Я совсем не возражаю. Но поимейте в виду, что работы довольно много и здесь будет очень пыльно. Ваша модная одежда совсем не подходит для этого.

— Не беспокойтесь, — сказала Виргиния. — В городе я куплю джинсы и блузку. Если не возражаете, я переоденусь перед тем, как приступить к работе.

— Конечно, — ответил Джулиан. — В доме есть где переодеться и принять душ после окончания работы. Здесь ведь довольно пыльно.

— Представляю, — сказала она улыбаясь. — Но мы, фермеры, привыкли иногда глотать пыль.

В ответ Джулиан рассмеялся, протянул руку и обменялся с Виргинией крепким рукопожатием.

— С вами все в порядке, — заявил он.

Виргиния села в машину и, приехав в Бейкерсфилд, позвонила Перри Мейсону. Адвокат как раз вошел в свой офис.

— Вы хотели, чтобы я сообщила о всех необычных событиях, — начала она. — Случившееся, по-моему, относится к разряду таких событий, но я не могу оценить его важности.

— Продолжайте, — заметил Мейсон. — О чем идет речь?

Она рассказала Мейсону о Банноке, об архивных документах, о посетившем ее мужчине, дала его описание, рассказала об автомашине, на которой он приезжал.

— Модель?

— Я думаю, это был «олдсмобил», двух-трех летней давности. Первая цифра номера — ноль. Я пыталась рассмотреть номер, но он уехал слишком быстро.

— Где он парковал свою машину? — спросил Мейсон. — Не могли ли вы посмотреть это место? Это, возможно, подскажет нам, как долго он там стоял. Мне кажется, что довольно трудно найти перед вашим домом место для парковки машины.

— Да, конечно! — воскликнула Виргиния. — Но не для этого человека. Он поставил свою машину у пожарного гидранта.

— Значит, он там был недолго, — заметил Мейсон. — Это означает, что он, вероятно, следовал за вами, а не ждал около дома. Мне кажется, что полиция довольно часто проверяет этот пожарный гидрант и наказывает водителей, паркующих свои машины рядом с ним.

— Да, это именно так. Мой друг поставил машину около гидранта, забежал ко мне, чтобы оставить пакет, и был оштрафован. Прошло не больше минуты.

— Вы считаете, что первой цифрой номера был ноль? — переспросил Мейсон.

— Да, я уверена в этом. Мне кажется, что и последняя цифра тоже ноль. Но тут уверенности нет.

— Вы сейчас в Бейкерсфилде? — спросил Мейсон.

— Я приехала к брату господина Баннока. Оказалось, что кто-то был у него и все перерыл.

— Что вы подразумеваете под словами «все перерыл»?

Виргиния описала, в каком состоянии находились архивные документы.

Голос Мейсона сразу же приобрел официальный тон.

— Это очень важно, Виргиния. Вы сказали, что бечевки всех упаковок были разрезаны?

— Да.

— Каждой упаковки?

— Да.

— И их содержимое разбросано по полу?

— Да.

— Ни одна связка не осталась целой?

— Ни одна.

— Вы уверены?

— Конечно. Почему это важно, господин Мейсон?

— Потому, — ответил Мейсон, — что это говорит о том, что тот человек не нашел того, что искал. Если человек в спешке что-то ищет, он разрезает одну упаковку за другой, пока не найдет требуемое. В этом случае некоторые связки оказались бы нетронутыми. Но с другой стороны, если все упаковки распотрошены, это с большой вероятностью говорит о том, что человек не нашел того, что он искал, — заявил Мейсон.

— Мне такая мысль не приходила в голову, — призналась Виргиния.

— Вы возвращаетесь к Джулиану Банноку?

— Да, я беру с собой несколько больших картонных коробок, постараюсь разобраться в документах и сложить их в коробки.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Ко времени вашего возвращения в Бейкерсфилд мы постараемся кое-что выяснить о человеке, который приходил к вам. Виргиния, а в документах есть копии завещаний?

— Что вы имеете в виду?

— Когда Баннок готовил завещания, их обычно подписывали в его офисе?

— Теперь ясно, что вы имеете в виду. Господин Баннок обычно расписывался в качестве одного свидетеля, я — другого.

— У вас завещания классифицированы? Другими словами, имели ли у вас особые номера те завещания, которые подписывались завещателем и свидетелями в офисе?

— Да, конечно. Такие завещания идут под номерами от пяти до шести тысяч.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Когда будете возвращаться, возьмите с собой эти завещания. Посмотрите, целы ли они. Свяжите их и по возможности побыстрее привезите сюда.

— Почему вас интересуют именно эти завещания? — спросила Виргиния.

— Баннок умер уже несколько лет назад, — ответил Мейсон. Большая часть соглашений и других документов потеряла свою ценность, но некоторые родственники хотели бы точно знать, что же было указано в завещаниях, и…

— Теперь я поняла вас, — прервала Виргиния Мейсона. — Почему я не подумала об этом? Конечно, в этом причина.

— Не делайте поспешных выводов, — предупредил Мейсон. — Я просто высказал свои мысли. Но меры предосторожности надо принять.

— Я возвращаюсь и возьму с собой эти завещания. Все остальные бумаги заберу позднее.

— Если случится еще что-то необычное, — сказал Мейсон, — сразу же позвоните мне. Тем временем постараюсь кое-что выяснить о вашем визитере.

Виргиния обещала сразу позвонить, если заметит что-то подозрительное. Повесив трубку, она направилась в супермаркет, купила две больших картонных коробки и возвратилась на ферму Джулиана Баннока.

Баннок был чем-то встревожен.

— Что случилось? — спросила она. — Что-нибудь произошло с архивными документами?

— Не прошло и пяти минут после вашего отъезда, — сказал Джулиан, — как появился мужчина, точно соответствующий данному вами описанию. Ему около 45–50 лет, носит усы. Глаза у него настолько темные, что невозможно различить их выражение. Это все равно что смотреть на черные, тщательно отполированные камни.

— Да, это как раз тот человек, — сказала Виргиния. — Что он хотел?

— Он представился Смитом. Интересовался архивными документами моего брата.

— Что вы сделали?

— Я ответил, что мы не разрешаем посторонним лицам рыться в архивах. Он сказал, что для него это очень важно. Тогда я предложил ему подождать. Я объяснил, что примерно через час сюда собирается приехать секретарь моего брата.

— Как он на это среагировал?

— Он очень забеспокоился, когда узнал об этом, и сказал, что ждать не может.

— Вы не заметили номер его машины? — спросила она нетерпеливо.

— Нет, я не сумел, — ответил Джулиан. — Весь номер он залепил грязью. По пути имеется одно место, где вода из ирригационной системы перетекает через дорогу. Там довольно грязно, но номер был заляпан не этой грязью. Я думаю, он это сделал специально.

— Ясно, — сказала Виргиния. — Я отберу документы, свяжу их и заберу с собой, если вы не будете возражать.

— Возьмите все, если хотите. Я не могу быть здесь постоянно. Если в этих бумагах есть что-то важное, в мое отсутствие воры могут забраться сюда и взять все, что им нужно.

— Вы когда-нибудь слышали об адвокате Перри Мейсоне? — спросила она.

— Да, о нем я много читал.

— Это мой адвокат, — сказала Виргиния. — Он консультирует меня. Я собираюсь связаться с ним и поступлю так, как он скажет. Я хочу разобраться во всех этих документах, разложить их по коробкам, но сейчас у меня нет времени. Я заберу только документы под номерами пять-шесть тысяч. Давайте посмотрим и соберем их.

Виргиния рассматривала номера на корешках дел и отбирала нужные для себя. Вместе с Джулианом они просмотрели все пачки.

— Кажется, все они вот в этой связке, — сказал Джулиан.

— Хорошо, — произнесла Виргиния. — Я собираюсь побыстрее доставить их в офис господина Мейсона, по возможности до обеда. Посмотрите, пожалуйста, чтобы оставшиеся бумаги не разграбили в мое отсутствие.

— Вы хотите, чтобы я сложил их в коробки? — спросил Джулиан. — Сейчас я немного занят. Орошение и другие работы.

— Нет, что вы. Оставьте все как есть. Но на дверь повесьте замок. Знаете, большой амбарный замок. Не пускайте никого в сарай. Если кто-то приедет сюда, запишите номер его машины и попросите предъявить документы. Пусть он покажет водительские права, — продолжала Виргиния.

— Сделаю, — сказал Джулиан ухмыляясь. — Не хотите ли пойти в дом переодеться.

— Нет, нет времени. Я поехала. Надеюсь, что я не очень пропылилась. До свидания.

— До свидания, мисс. Мне известно, как высоко ценил вас мой брат. Думаю, что он разбирался в людях.

В ответ Виргиния улыбнулась ему, села в машину, поставила на заднее сиденье коробки с документами с номерами от пяти до шести тысяч и тронулась в путь.

Глава IX

Виргиния приехала к Перри Мейсону сразу после обеда. Увидев ее, Джерти сказала:

— Здравствуйте, мисс Бакстер. Вас ожидают. Однако я позвоню и сообщу, что вы здесь, в приемной.

Джерти позвонила по телефону, и почти сразу же в приемную вышла Делла Стрит.

— Проходите, Виргиния. У нас для вас есть новости.

Виргиния последовала за Деллой Стрит в кабинет Перри Мейсона, который что-то сосредоточенно обдумывал.

— Мы нашли вашего загадочного визитера, Виргиния, — сказал Мейсон. — Того, кто назвался Джорджем Менардом. Нам помогло то обстоятельство, что он запарковал свою машину около пожарного гидранта. Мы просмотрели все штрафные квитанции, выписанные сотрудниками полиции, патрулировавшими этот район. За парковку около пожарного гидранта выписано три штрафа. Одна из оштрафованных машин имела номер ОДТ–062. Автомашина зарегистрирована за человеком, внешность которого точно соответствует данному вами описанию.

— Кто он?

— Его зовут Джордж Иган. Он работает шофером у Лоретты Трент. Мы сделали небольшую проверку и…

— Лоретта Трент! — воскликнула Виргиния.

— Вы ее знаете? — спросил Мейсон.

— Мы по ее поручению готовили некоторые юридические документы. Да, конечно. Я помню, что мы составляли для нее завещание. Я смутно припоминаю, что это было не совсем обычное завещание. Родственникам завещались лишь небольшие суммы денег. Основная сумма предназначалась постороннему лицу — медицинской сестре или доктору. А может, шоферу! Боже!

— Мы обнаружили довольно интересные вещи, — сказал Мейсон.

— О шофере?

— О Лоретте Трент. В последнее время она перенесла три пищевых отравления. В больничной карточке они названы гастроэнтеритными приступами.

— Я привезла копии всех завещаний, — сказала Виргиния. — Они внизу в моей машине. Господин Мейсон, если это поможет…

— Это нам очень поможет, — ответил Мейсон. — Я познакомлю вас с нашим детективом Полом Дрейком. Всю следственную работу для нас выполняет он. Руководит бюро «Дрейк Детектив Айдженси», расположенным на нашем этаже. Делла, позвоните Дрейку, пожалуйста.

Делла Стрит попросила Джерти дать ей внешнюю связь. Пальцы Джерти забегали по диску телефона. Спустя несколько секунд, она сказала:

— Перри хочет, чтобы вы, если можете, зашли к нему.

Делла, улыбнувшись, повесила трубку:

— Через несколько секунд он будет здесь.

И действительно, тут же раздался условный стук Пола Дрейка.

Делла открыла дверь, впустив Дрейка.

— Пол, — сказал Мейсон. — Это Виргиния Бакстер. Возможно, вы ее не знаете. Она мой клиент. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы проделали некоторую исследовательскую работу.

— Ясно, — сказал Дрейк, улыбаясь. — Рад познакомиться с вами, мисс Бакстер.

— У нее в машине некоторые документы, — сообщил Мейсон. — Не можете ли вы помочь ей принести их сюда?

— Тяжелые? — осведомился Дрейк. — Мне нужна будет помощь?

— Нет, — ответила Виргиния. — Связка бумаг, возможно, двадцати дюймов в толщину. Один человек легко может принести их.

— Тогда пойдемте, — сказал Дрейк.

— Я хотела бы рассказать вам, господин Мейсон, еще об одной вещи, — произнесла Виргиния. — Когда я уезжала с фермы Джулиана Баннока в Бейкерсфилд, чтобы позвонить вам и решить вопрос с документами, этот человек появился там на ферме.

— Какой человек?

— Тот, который приходил ко мне. Иган, как вы назвали его, шофер госпожи Трент.

— И что он хотел?

— Он хотел посмотреть некоторые документы из архива господина Баннока. Джулиан, брат Баннока, предложил ему подождать меня несколько минут.

— И что случилось?

— Тот человек в спешке сел в машину и умчался прочь.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Давайте найдем те документы, Пол.

В сопровождении Пола Виргиния спустилась к стоянке автомашин. Она открыла машину. Пол положил связку в картонную коробку и, водрузив ее на плечо, двинулся в офис Мейсона.

— Давайте посмотрим на указатель под буквой «Т», — сказал Мейсон. — Тут написано «Т-1», «Т-2», «Т-3», «Т-4», «Т-5». Что это означает?

— Таким образом я хранила завещание под буквой «Т». «Т-1» охватывает первые пять букв алфавита. «Т-2» — следующие пять букв и так далее.

— Понятно. Давайте посмотрим бумаги под указателем «Т-4» и попытаемся найти документы, относящиеся к Лоретте Трент.

Мейсон рассыпал документы по столу и вместе с Деллой Стрит, Полом Дрейком и Виргинией Бакстер приступил к поискам.

— Да, — заметил Мейсон после нескольких минут. — Тут большое число копий завещаний, но нет документа Лоретты Трент.

— Мы составляли несколько документов для нее, по крайней мере, завещание я хорошо помню, — сказала Виргиния.

— Джордж Иган пытался установить нахождение архивных документов Делано Баннока, а он, как известно, работает шофером у Лоретты Трент.

Мейсон повернулся к Полу Дрейку.

— В какую больницу была помещена Лоретта Трент после так называемого приступа в системе пищеварения?

— «Филлипс Мемориэл Хоспитэл», — ответил Дрейк.

Мейсон кивком головы показал на телефон.

— Делла, позвоните туда, — попросил он.

Делла Стрит попросила дать внешнюю линию, узнала телефон и набрала номер. Она кивнула Мейсону, который поднял трубку своего телефона.

— Это больница «Филлипс Мемориэл Хоспитэл»?

— Да.

— Говорит адвокат Перри Мейсон. Я хотел получить некоторую информацию об одном из ваших пациентов.

— Извините, но о своих пациентах мы справок не даем.

— Это рутинное дело, — спокойно сказал Мейсон. — Речь идет о Лоретте Трент. Три раза она лежала в вашей больнице в течение нескольких последних месяцев. Я хотел бы узнать фамилию ее лечащего врача.

— Минутку, такую информацию мы вам дадим.

— Я подожду, — сказал Мейсон.

Через минуту тот же голос сказал:

— Врача зовут доктор Феррис Алтон. Он сейчас в «Рандуэлл-билдинг».

— Спасибо.

Адвокат повесил трубку и повернулся к Делле Стрит.

— Давайте попытаемся связаться с медицинской сестрой доктора Алтона.

— С его сестрой?

— Да, — ответил Мейсон. — Я хотел бы переговорить с доктором Алтоном, но думаю, что целесообразнее сначала побеседовать с его медицинской сестрой. Возможно, сейчас доктор занят. После обеда он посещает своих пациентов, утром оперирует и делает обход больных.

Делла Стрит выяснила номер телефона, попросила Джерти дать внешнюю линию и, набрав нужный номер, кивнула Перри Мейсону.

Подняв трубку, адвокат сказал:

— Здравствуйте. Говорит адвокат Перри Мейсон. Мне известно, что доктор Алтон очень занят, а сейчас наиболее напряженное послеобеденное время. Но у меня важное дело. Я хотел бы переговорить с доктором о деле, которое касается его пациента.

— Перри Мейсон, адвокат? — переспросил женский голос.

— Да, да.

— Я уверена, что доктор захочет поговорить с вами лично. Он сейчас занят, но я прерву его. Можете ли вы немного подождать?

— Конечно, — ответил Мейсон.

Наступило молчание. Затем послышался усталый, немного нетерпеливый голос:

— Говорит доктор Феррис Алтон.

— Мейсон, адвокат, — представился Перри. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов в отношении одного из ваших пациентов.

— Каких вопросов, какого пациента?

— Речь идет о Лоретте Трент, — ответил Мейсон. — В течение последних месяцев вы госпитализировали ее несколько раз.

— Ну и что? — в голосе доктора Алтона теперь явно сквозило нетерпение.

— Не можете ли вы рассказать мне о характере ее заболевания?

— Нет! — резко ответил доктор Алтон.

— Хорошо, тогда кое-что я вам расскажу, — пояснил Мейсон. — Возможно, это представит для вас интерес. У меня есть основание полагать, что Лоретта Трент составила завещание, которое было подписано в офисе адвоката Делано Баннока. Этот адвокат умер несколько лет назад. Некоторые лица заинтересованы в получении копии этого завещания. Один человек из окружения Лоретты Трент активно занимается поиском копии этого завещания. Я хотел бы спросить вас вот о чем: полностью ли вы удовлетворены своим диагнозом по заболеванию Лоретты Трент.

— Конечно. Иначе я бы не выписал ее.

— В целом я понимаю дело так, — начал Мейсон, — что у Трент были гастроэнтеритные нарушения.

— Да, что-то в этом роде.

— Я знаком с трудами многих специалистов по судебной медицине и токсикологии. Все специалисты считают, что лечащие врачи редко ставят диагноз мышьякового отравления, поскольку его симптомы совпадают с симптомами гастроэнтеритных нарушений.

— Вы с ума сошли! — воскликнул доктор Алтон.

— И поэтому, — спокойно продолжал Мейсон, — я думаю, вы поймете, почему я спрашиваю вас, были ли у больной сильные боли в ногах и рези в животе…

— О боже, боже, — прервал Мейсона Алтон.

Мейсон замолчал, ожидая, что доктор Алтон что-нибудь скажет. Но трубка молчала.

— Некто, вероятно, хотел отравить Лоретту Трент, — наконец промолвил доктор Алтон.

— Откуда вам об этом известно? — спросил Мейсон.

Вновь установилось молчание.

— Какой у вас интерес к этому делу? — наконец спросил доктор Алтон.

— Мой интерес совершенно случаен, — сказал Мейсон. — Могу заверить вас, что я представляю интересы клиента, у которого нет никаких предубеждений к Лоретте Трент. Поэтому не вижу причин, почему бы вам не рассказать все мне, не раскрывая, конечно, своих профессиональных тайн.

— Вы задали мне задачу, господин Мейсон, — начал доктор Алтон. — Симптомы заболевания госпожи Трент действительно имели много общего с отравлением мышьяком. Вы совершенно правы: врачи, занимающиеся лечением подобных заболеваний, почти никогда не говорят о возможности отравления в целях умерщвления. В таких случаях почти неизбежно ставится диагноз: энтеритное расстройство.

— Вот поэтому, заявил Мейсон, — я и звоню вам.

— У вас есть какие-либо предложения? — спросил доктор Алтон.

— Да, — сказал Мейсон. — Я советую вам взять образец ее волос, если возможно, с корневой их частью. А также обрезки ногтей с пальцев рук. Пусть их проверят на содержание мышьяка. Посмотрим, какая будет реакция. Тем временем я также советую вам, — продолжал Мейсон, — принять меры, чтобы не вызвать тревоги у пациентки. Заставить ее соблюдать строжайшую диету. Для этого нужна круглосуточная сиделка. То есть необходимо неуклонно соблюдать диету. Я считаю, что финансовое положение нашей пациентки оправдывает эти расходы, продолжал Мейсон.

— Конечно, — сказал доктор Алтон. — У нее же плохо с сердцем. Оно не выдержит таких расстройств. Я предупредил ее. Я думал, что это какое-то несварение. Она очень любит острую мексиканскую пищу с большим количеством чеснока. Мейсон, как долго вы будете у себя в офисе?

— Весь день, — ответил адвокат. — Если вы захотите позвонить мне после работы, найдете меня через детективное бюро «Дрейк Детектив Айдженси». Позовите Пола Дрейка. Его офис в том же здании, что и мой. Они на одном этаже.

— Я позвоню вам, — сказал доктор Алтон. — А тем временем приму меры, чтобы ничего неожиданного не случилось.

— Пожалуйста, поимейте в виду, что, пока дело не прояснится, нам нужно воздержаться от каких-то заявлений или обвинений, которые могли бы встревожить вашу пациентку.

— Понимаю, понимаю, — резко сказал доктор Алтон. — Черт возьми, Мейсон. Я практикую уже 35 лет. Боже, как вы обеспокоили меня. Классические симптомы мышьякового отравления, а я ничего не подозревал. Я позвоню вам. До свидания.

Разговор прекратился.

Мейсон обратился к Виргинии.

— Я не хочу ограничивать вашей свободы, Виргиния, но вы должны находиться там, где я могу с вами связаться. Поезжайте к себе и оставайтесь там. Сообщайте мне сразу же о любой необычной ситуации. До меня вы можете дозвониться в любое время.

Нахмурившись, Дрейк сказал:

— Но ведь по копии нельзя доказать подлинность завещания, не так ли, Перри?

— В некоторых ограниченных случаях можно, — ответил Мейсон. — Если отсутствует подлинник завещания и есть указание, что оно было уничтожено завещателем, то это равносильно его отмене. Но если, например, дом вместе с завещанием сгорел и если есть данные, что до пожара и смерти завещателя условия завещания действовали, то его содержание может быть установлено по второму экземпляру. Но я думал не об этом.

— А о чем же вы думали? — спросил Дрейк.

Мейсон посмотрел на Виргинию и покачал головой.

— Я не готов сказать это сейчас. Виргиния, я бы хотел, чтобы вы поехали домой, — продолжал Мейсон. — Вам может позвонить этот человек, Джордж Иган, шофер Лоретты Трент. Не забывайте, что он назвался вам Джорджем Менардом. Если он позвонит вам, не подавайте виду, что вам известно, кто он есть на самом деле. Будьте наивны, разговорчивы, проявите жадность. Если по его поведению поймете, что он собирается сделать вам какое-то предложение, сделайте вид, что вы готовы его выслушать. Тяните время. Постарайтесь позвонить мне, а если меня не будет, Полу Дрейку. Сообщите, что хотел от вас этот человек.

— То есть я должна показать ему, что готова идти на сделку.

— Вот именно. Если он попросит вас что-то напечатать, меняйте копирку с каждым новым листом.

— Это не будет опасным?

— Пока, я думаю, нет. Не опасно, если не дадите ему понять, что знаете, кто он. Не опасно, если сумеете задержать его достаточно долго и позвонить. Позднее мы примем меры предосторожности.

— Хорошо, — пообещала Виргиния. — Я попытаюсь.

— Молодец, — похвалил ее Мейсон. — Сейчас поезжайте домой и, если что случится, сразу же звоните мне.

Она нервно рассмеялась.

— Не беспокойтесь, — сказала Виргиния. — Если что-то необычное случится, я сразу же помчусь к телефону.

— Правильно, — сказал Мейсон. — Звоните Полу Дрейку, если меня не будет на месте. Его офис открыт круглосуточно.

Делла Стрит открыла дверь.

— Будьте внимательны, — еще раз предупредил Виргинию Мейсон. — Ни в коем случае не показывайте этому шоферу, что вы знаете, кто он. Ведите себя как наивная женщина, однако дайте ему почувствовать, что вы можете соблазниться интересным предложением.

В ответ Виргиния Бакстер улыбнулась и вышла. Делла Стрит осторожно закрыла дверь.

— Вы думаете, этот шофер вернется? — спросил Дрейк.

— Если он не получил того, что искал, — сказал Мейсон, — он обязательно вернется. Поскольку два человека охотятся за одним и тем же документом и поскольку бумаги, которую, как мы считаем, они ищут, кажется, нет в архивах Баннока, значит, один из них, очевидно, ее взял. Поэтому другой придет снова.

— Насколько важно все это? — спросил Дрейк.

— Я объясню вам, — ответил Мейсон, — когда мы получим образцы волос и ногтей Лоретты Трент. Человек может использовать копию завещания в двух случаях.

— В каких? — поинтересовался Дрейк.

— Во-первых, когда утерян оригинал завещания и, во-вторых, когда самого завещателя нет в живых.

— Вы думаете, это настолько серьезно? — спросил Дрейк.

— Да, я думаю, это так, но мои руки связаны, пока я не получу результатов исследований на мышьяк.

— Возвращайтесь к себе в офис, Пол, предупредите оператора и будьте готовы сразу же послать своего человека на квартиру Виргинии Бакстер.

Глава X

Человек с черными волосами, коротко подстриженными усами и темными глазами ждал в машине, запаркованной перед домом Виргинии Бакстер.

Виргиния сразу же увидела машину и узнала шофера, который сидел на переднем сиденье, сконцентрировав все внимание на входной двери дома.

Из телефона-автомата на автозаправочной станции, находившейся в четырех кварталах от своего дома, она позвонила Перри Мейсону.

— Он здесь около дома, ждет, — сообщила она, когда Мейсон снял трубку.

— Тот же человек, который приходил к вам ранее? — осведомился адвокат.

— Да.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Идите домой, посмотрите, что он хочет. Найдите предлог и позвоните мне.

— Сделаю, — сказала Виргиния. — Позвоню, возможно, через 20–30 минут.

Она повесила трубку и поехала к себе. Запарковала машину и вошла в дом, не обращая никакого внимания на человека, сидевшего в машине напротив ее дома.

Через несколько минут после того, как Виргиния вошла в квартиру, раздался звонок.

Она проверила, на месте ли дверная цепочка, и, открыв дверь, увидела напряженные черные глаза.

— Как, это вы, господин Менард? — спросила она. — Нашли требуемое.

Мужчина попытался дружелюбно улыбнуться:

— Я хотел бы поговорить с вами об этом. Могу я войти?

Поколебавшись немного, Виргиния вежливо сказала:

— Конечно.

И открыла дверь.

Мужчина вошел в квартиру и, усевшись в кресло, сказал:

— Я хочу выложить свои карты на стол.

В недоумении Виргиния подняла брови.

— Я искал не соглашение со Смитом по поводу покупки механической мастерской, — сказал он. — Я ищу другое.

— Можете сказать мне, что вы ищете?

— Несколько лет назад, — начал он, — господин Баннок составил завещание для Лоретты Трент. У меня создалось впечатление, что он подготовил не одно, а два завещания. По причинам, которые я не хотел бы пока раскрывать, крайне важно найти эти завещания. Особенно последнее.

На лице Виргинии появилось удивление.

— Но я… я не понимаю. У нас ведь только копии завещаний. Госпожа Трент хранит оригинал в банке или где-то еще.

— Не обязательно.

— А какой толк в копии?

— Есть люди, которые заинтересованы в ее получении.

Виргиния подняла брови.

— Есть человек, который особо заинтересован в получении копии завещания. Я хочу поставить ему ловушку.

— Каким образом?

— Я полагаю, что вы приобрели пишущую машинку, которой пользовались в офисе господина Баннока.

— Да, брат господина Баннока отдал ее мне.

Он показал на стоявшую на столе машинку:

— Это старая модель?

— Да, она была в нашем офисе много лет. Это хорошая модель, но довольно старая. Оценщик дал за нее так мало, что брат господина Баннока подарил ее мне.

— Тогда вы можете напечатать копию завещания и датировать его тремя-четырьмя годами раньше сегодняшнего дня. Вложим копию этого завещания в архивные документы господина Баннока. Если кто-то захочет тайно покопаться в этих документах в поисках завещания Лоретты Трент, этим мы введем его в заблуждение и заставим раскрыть свои планы.

— Принесет ли это какую-либо пользу? — спросила Виргиния Бакстер.

— Конечно, большую. Я думаю, вы не против помощи человеку, который был когда-то клиентом господина Баннока.

Ее лицо засветилось:

— Вы имеете в виду, что Лоретта Трент сама просит меня об этом.

— Нет, есть причины, почему Лоретта Трент не может этого сделать, но я скажу вам, что это, несомненно, в ее интересах.

— Каким-то образом вы связаны с ней?

— Я действую от ее имени.

— Могу ли я спросить о характере ваших отношений с госпожой Лореттой Трент?

Он улыбнулся и покачал головой:

— В данных обстоятельствах должны заговорить деньги.

Он вытащил из кармана кошелек и извлек оттуда стодолларовую купюру. Помедлив немного, вытащил еще одну. Затем еще и еще, пока на столе не оказалось пять стодолларовых банкнот.

Виргиния задумчиво взирала на стопку денег.

— Мы должны быть очень осторожны, — сказала она. — Господин Баннок использовал специальную бумагу, на которой в нижнем левом углу напечатана его фамилия.

— Я даже не знал об этом, — сказал мужчина.

— К счастью, у меня осталась такая бумага. Конечно, первый экземпляр нужно уничтожить, оставить лишь копию.

— Я думаю, что мы можем сделать хорошее дело, — произнес мужчина.

— Мне необходимо ваше заверение, что все будет в порядке, что наши действия не связаны ни с каким мошенничеством.

— О, конечно, — заверил он. — Мы это делаем для того, чтобы поймать в ловушку человека, который намеревается причинить ущерб родственникам госпожи Трент.

Виргиния немного заколебалась:

— Могу я обдумать ваше предложение?

— Боюсь, что нет, мисс Бакстер. Время работает против нас, и, если мы хотим поспеть за ним, делать все нужно немедленно.

— Что вы имеете в виду, говоря «немедленно».

— Сразу, сейчас, — сказал он, показывая на пишущую машинку.

— Что вы хотите написать в этом завещании? — спросила Виргиния.

— Сначала обычные слова, что завещатель находится в здравом уме и твердой памяти, что она вдова, детей не имеет. У нее две замужние сестры: Диана — жена Боринга Бриггса и Максина — жена Гордона Келвина. Затем укажите, что в последнее время завещатель убедилась в том, что ее родственники в своих действиях руководствуются эгоистическими соображениями. Поэтому она оставляет своей сестре Диане сто тысяч долларов, ее мужу Борингу Бриггсу — десять тысяч, другой сестре, Максине, — также сто тысяч, ее мужу Гордону Келвину — десять тысяч долларов. Все остальные наличные суммы, наследство без долгов и налогов, а также оставшуюся часть имущества она завещает своему преданному шоферу Джорджу Игану, который в течение многих лет честно служил у нее.

Виргиния Бакстер сказала:

— Не вижу, в чем состоит тут добро.

— Затем, — твердо продолжал визитер, — вы напечатаете еще одно завещание, которое якобы было подписано за несколько недель до смерти господина Баннока. В нем укажете, что завещатель оставляет Максине и Гордону Келвину по одной тысяче долларов, Борингу Бриггсу и его жене Диане — также по одной тысяче долларов. Будучи убежденной, что эти люди руководствуются эгоистическими соображениями, и не испытывая к ним никаких родственных чувств, завещатель оставляет все свое оставшееся имущество, деньги и наследство своему преданному шоферу Джорджу Игану.

Виргиния начала что-то говорить, но мужчина поднял руку и прервал ее:

— Копии этих поддельных завещаний мы подложим в архивные документы г-на Баннока. Уверяю вас, что эти завещания будут обнаружены лицами, которые заранее хотят узнать их условия, — продолжал он. — Из этих документов они узнают, что еще несколько лет назад Лоретта Трент начала сомневаться в искренности своих сестер, особенно их мужей, что недавно она обнаружила, что они намереваются захватить все ее имущество.

— Неужели вы не понимаете, — начала Виргиния, — что ни одно из этих завещаний не будет иметь законной силы. Я и господин Баннок всегда подписывали завещания, которые составлялись в его офисе. Если меня вызовут и спросят, подписывала ли я эти завещания, я скажу, что они целиком сфабрикованы, что…

Улыбаясь, он прервал ее.

— Оставьте все это на мое усмотрение, госпожа Бакстер, — сказал мужчина. — Просто возьмите пятьсот долларов и начинайте печатать.

— Боюсь, что я слишком неуверенно и нервно себя чувствую в вашем присутствии. Я должна сформулировать текст этих завещаний. Вы можете прийти за ними позднее?

Он резко покачал головой:

— Я хочу взять эти документы с собой. У меня слишком мало времени.

Виргиния заколебалась, но, вспомнив инструкции Мейсона, подошла к ящику стола, вытащила из него несколько листов бумаги с впечатанной фамилией господина Баннока, взяла новую копировальную бумагу и, заложив лист в машинку, начала печатать.

Через тридцать минут, когда Виргиния закончила печатать, ее визитер, взяв копии двух документов, сказал:

— Уничтожьте первые экземпляры, Виргиния. Хотя я сам уничтожу.

Он взял оба экземпляра отпечатанных документов, свернул их и сунул к себе в карман.

На пути к двери он остановился и, кивнув Виргинии, сказал:

— Вы молодчина.

Дождавшись, когда он вошел в лифт, Виргиния захлопнула дверь и бросилась к телефону. Набрав номер, она быстро сообщила Перри Мейсону о происшедшем.

— У вас остались копии? — спросил Мейсон.

— Только копирки, — ответила Виргиния. — Он сообразил взять оба экземпляра. Но я, следуя вашим инструкциям, подкладывала под каждый лист новую копирку. Он ничего не заметил. Я заранее приготовила листы бумаги с копирками, положила полдюжины листов на стол. Просматривая копирки на свет, можно легко прочитать написанное.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Как можно быстрее привезите мне эти копирки.

Глава XI

Виргиния сидела за столом напротив Мейсона, который внимательно рассматривал копирки. Он повернулся к Делле Стрит.

— Делла, возьмите картонки по размерам копирок, вложите их между двумя картонками, чтобы они не измялись, положите в пакет и запечатайте.

Когда Делла это сделала, Мейсон сказала Виргинии:

— Теперь на печати несколько раз напишите свою фамилию.

— Зачем?

— Показать, что копирки не были заменены или сфальсифицированы.

Мейсон следил, как Виргиния расписалась несколько раз.

— А теперь, — сказал он, — возьмите такси. Свою машину оставьте здесь, поскольку трудно будет найти место для парковки. Время работает против вас. Быстро отвезите этот пакет на почту, напишите свой домашний адрес и отошлите заказной почтой.

— Зачем? — спросила Виргиния.

— Теперь слушайте очень внимательно, — сказал Мейсон. — Когда пакет доставят вам домой, не распечатывайте его. Пусть он останется запечатанным.

— О, я поняла. Вы хотите этим обозначить дату, что я…

— Вот именно, — сказал Мейсон.

Виргиния взяла пакет и направилась к двери.

— В квартире у вас есть продукты питания? — спросил Мейсон.

— Почему… У меня есть масло, хлеб, консервы, немного мяса…

— Достаточно, чтобы продержаться при необходимости 24 часа?

— Конечно.

— Отправьте пакет, — сказал Мейсон, — возвращайтесь домой, никуда не выходите, держите дверь запертой и на цепочке. Никого не впускайте. Если кто-то позвонит, скажите, что у вас гости, и попросите вас не беспокоить. Узнайте имя и телефон того, кто звонит вам.

— Зачем? — спросила она. — Вы думаете… мне угрожает опасность?

— Пока не знаю, — ответил Мейсон. — Но такая возможность, я думаю, есть. Кто-то ведь пытался дискредитировать вас. Я не хочу, чтобы это повторилось.

— А я тем более, — горячо сказала Виргиния.

— Хорошо, поезжайте на почту. Затем возвращайтесь домой и никуда не выходите.

Когда Виргиния вышла, Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона:

— Почему она должна быть в опасности?

— Посмотрите, — сказал Мейсон. — Составлено завещание. Два человека подписали его в качестве свидетелей. Одного из них нет в живых. Была сделана попытка поставить другого в такое положение, когда ее свидетельство было бы дискредитировано. Сейчас, очевидно, приводится в исполнение другой план.

— Те подложные завещания? Они же ничего не значат.

— Откуда вы это знаете? — спросил Мейсон. — Представьте себе, умирают еще двое людей, и что тогда?

— Какие двое людей?

— Лоретта Трент и Виргиния Бакстер. Огонь уничтожает дом Лоретты Трент. Завещание уничтожено огнем. Будут разыскивать копию завещания, составленного Банноком, чтобы установить содержание сгоревшего документа. Они найдут два завещания. Суть этих завещаний состоит в том, что Трент стала подозрительно относиться к своим родственникам. Делано Баннока нет в живых. Представьте себе, умирает Виргиния Бакстер.

Делла Стрит заморгала глазами.

— Боже! А вы не собираетесь уведомить полицию?

— Пока нет, — ответил Мейсон. — Но, возможно, в скором времени придется это сделать. Однако тут масса различных факторов, а адвокат не может выдвигать каких-то обвинений, пока у него не будет для этого достаточно оснований.

— И сколько времени придется ждать? — спросила Делла.

— Немного, — ответил Мейсон.

Глава XII

Перед самым закрытием офиса позвонил доктор Алтон.

— Не возражаете, если я зайду на несколько минут? — спросил доктор. — В первой половине дня я был очень занят — офис заполнен пациентами, а сейчас у меня появилось свободное время.

— Я подожду, — сказал Мейсон.

— Я приду через 10 минут, — пообещал Алтон.

Повесив трубку, Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Делла, у вас есть какие-либо планы на сегодняшний вечер? Вы можете подождать со мной доктора Алтона?

— С радостью, — ответила Делла.

— После этого мы вместе поужинаем.

— Эти слова как музыка для слуха любого секретаря, — ответила Делла. — Хочу напомнить вам, что вы еще ничего не получили, чтобы покрыть расходы по этому делу.

— Мы разбрасываем по воде хлеб, чтобы приманить рыб, — ответил Мейсон. — Пусть вопрос о деньгах не заставляет менять наших привычек. Просто не смотрите на лицевую сторону меню.

— А моя фигура, — вздохнула Делла.

— Она в полном порядке, — ответил Мейсон.

Делла улыбнулась:

— Я пойду в приемную и подожду доктора Алтона.

— Как только он придет, сразу заходите, — сказал ей Мейсон.

Делла Стрит вышла и через несколько минут вернулась в сопровождении доктора Алтона.

— Доктор Феррис Алтон.

Доктор Алтон несколько суетливо вышел вперед с нервной улыбкой на лице.

Он схватил руку Мейсона:

— Очень рад встретиться с вами, господин Мейсон. Я хотел бы обсудить это дело. Поэтому и побеспокоил вас. У меня с собой два стерильных пузырька с материалами, которые вы просили. Срезки с ногтей и несколько волос с головы вместе с корневой частью. Останется все это у меня или передать вам?

— Давайте анализ сделаю я, — сказал Мейсон. — Это привлечет меньше внимания. У меня есть связи. Мне все сделают довольно быстро.

— Буду рад, если вы сделаете это, — сказал доктор Алтон. — Однако сейчас, когда вы зародили у меня сомнения, мысль о том, что реакция будет положительной, не дает мне покоя. В волосах могут быть две области, в которых остались следы мышьякового отравления. Первый случай произошел почти семь с половиной месяцев назад, и он, очевидно, в волосах не оставил никаких следов. Второй — пять недель назад, последний — около недели.

— У вас сохранились записи о применявшихся диетах? — спросил Мейсон.

— Да, но довольно примитивные, — ответил доктор Алтон. — Я хотел выяснить, была ли причиной недомогания какая-то аллергическая несовместимость, или же это было пищевое отравление. Во всех трех случаях это произошло после употребления Лореттой Трент мексиканской пищи.

— А кто готовил ее?

— В течение некоторого времени у Трент работает шофер Джордж Иган. Она очень привязана к нему, в деловом плане конечно. Между ними значительная разница в возрасте — больше двадцати лет. Он повсюду возит ее. Одна из его обязанностей — приготовление пищи за пределами дома. При выездах на пикниках он обычно жарит мясо, готовит картофель, поджаривает хлебцы, обслуживает гостей. Очевидно, в этом деле он большой мастак. Мексиканская пища, о которой я говорил, приготавливается на открытом воздухе, — продолжал врач.

— Минутку, — сказал Мейсон. — Вряд ли мексиканскую пищу готовят только для госпожи Трент. Очевидно, ее употребляли и другие.

— Составляя историю болезни, — заметил доктор Алтон, — я даже не подозревал отравления. Поэтому я расспрашивал только о том, что употребляла в пищу моя пациентка. О других я ничего не спрашивал. Думаю, что на пикниках присутствовали и другие родственники. Пищу готовил этот Иган, шофер. Очевидно, ни у кого, кроме Лоретты Трент, симптомов заболевания не проявилось.

— Очевидно, так, — сказал Мейсон.

— Если это было намеренное отравление, а это, я уверен, именно так, все было сделано очень квалифицированно. Мистер Мейсон, я отвечаю за свою пациентку. Нужно сделать так, чтобы рецидивов отравления больше не было.

— Я уже сказал вам, что нужно сделать, — ответил Мейсон. — Пригласите трех медицинских сестер, пусть они дежурят круглосуточно.

Доктор Алтон покачал головой:

— Я боюсь, что это не сработает.

— Почему?

— Мы имеем дело не с ребенком, господин Мейсон, — сказал доктор Алтон. — Эта женщина в солидных годах. Она привыкла жить по-своему, довольна капризна. Но, черт возьми, я должен найти предлог и посадить ее на строжайшую диету.

Мейсон плотно сжал губы:

— Сколько сестер на дежурстве?

— Одна. Эта сестра и раньше приходила к Трент время от времени.

— А как вам удалось получить волосы и срезки с ногтей рук госпожи Трент? — спросил Мейсон.

Доктор Алтон сказал стеснительно:

— Я прибег к небольшой хитрости. Позвонив медицинской сестре, я сказал ей, что собираюсь дать госпоже Трент лекарство, которое вызовет незначительный зуд головы. Важно, чтобы она не расчесала кожу. Поэтому необходимо хорошо подрезать ногти ее рук. Я сказал ей, чтобы она рассказала пациентке о моих намерениях. Я также разъяснил сестре, что хотел бы сделать анализ волос госпожи Трент, посмотреть, не вызвано ли ее недомогание аллергией от употребления шампуня или от подкраски волос специальными средствами. Нельзя допустить, чтобы она расчесывала череп головы, поскольку продукты распада могут попасть в кровь. Я попросил сестру положить волосы и срезки ногтей в стерильные пузырьки.

— Медицинские сестры проходят обучение по методике лечения отравлений. Как вы думаете, сестра что-нибудь заподозрила?

— Что вы, да нет, конечно, — ответил доктор Алтон. — Я рассказал сестре о своей озабоченности по поводу болезни госпожи Трент, что, по моему мнению, ее причиной является не только пищевое отравление, что тут, очевидно, действует комбинация факторов.

— Она не подала вида, что ваша просьба является не совсем обычной? — спросил Мейсон.

— Нет. Как хорошая опытная медицинская сестра, она восприняла мою просьбу без каких-либо комментариев. Я попросил ее взять такси и без промедления доставить образцы в мой офис.

— Я знаю лабораторию, специализирующуюся по вопросам судебной медицины и токсикологии, которая быстро проведет необходимые исследования и даст ответ о присутствии или отсутствии отравляющего вещества.

— Как быстро они могут это сделать? — спросил доктор Алтон.

— Я думаю, сразу после обеда, — ответил Мейсон.

— Пожалуйста, позвоните мне.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Доктор, какие меры вы приняли для обеспечения круглосуточного дежурства у госпожи Трент?

Доктор Алтон посмотрел на Мейсона:

— Я продумал этот вопрос. В разговоре по телефону вы почти что убедили меня в своей правоте. Анализ симптомов добавил мне уверенности. Но я посчитал преждевременным до получения результатов лабораторных исследований принимать какие-либо жесткие меры. Предварительные меры действия кажутся мне пока достаточными.

— Какие действия? — в голосе. Мейсона слышалось явное неодобрение.

— Я решил, что в течение следующих нескольких часов никакой опасности не возникнет, особенно учитывая присутствие медицинской сестры Анны Фритч. Однако я сказал, чтобы она строго следила за диетой госпожи Трент. Мне необходимо провести некоторые исследования, поэтому сегодня можно принять в пищу только вареные яйца и гренки. Я сказал, чтобы яйца и гренки приготовила сама Фритч и проследила за тем, чтобы яйца были поданы в скорлупе, чтобы приправы добавлялись в минимальном количестве.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — что сделано, то сделано. Дайте мне телефон, по которому с вами можно связаться ночью. Я завезу эти образцы в лабораторию и попрошу сразу же провести исследования. Что вы собираетесь предпринять, если результаты исследований покажут присутствие мышьяка?

На этот раз доктор Алтон спокойно выдержал взгляд Мейсона:

— Я собираюсь пойти к своей пациентке и сказать, что причиной ее болезни было скорее мышьяковое отравление, чем аллергия или расстройство желудка. Я скажу ей, что необходимо принять чрезвычайные меры безопасности, что у меня возникают предположения о предумышленном отравлении.

— Я полагаю, — сказал Мейсон, — что вы при этом приняли во внимание тот факт, что ваше сообщение вызовет большой шум и волнение у родственников госпожи Трент, у полиции и прислуги. Они обзовут вас шарлатаном, паникером. Обвинят в намерении посеять рознь между госпожой Трент и ее родственниками.

— Тут я ничем ни могу помочь. Это мой долг как лечащего врача.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Результаты исследований мы должны получить не позднее 9 часов 30 минут вечера. Единственное, с чем я не могу согласиться в ваших действиях, это обеспечение безопасности госпожи Трент.

— Знаю, знаю, — ответил доктор Алтон. — Я взвесил все «за» и «против» и пришел к заключению, что это самое правильное, что можно сейчас сделать. Я несу ответственность за это решение. В конце концов это же моя обязанность.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

— Делла, поедемте в лабораторию, пусть они сразу же принимаются за работу и возможно быстрее получат предварительные результаты. Запишите телефон доктора Алтона. Мы позвоним ему сразу же, как только будем иметь ответ.

— Да, конечно, — вмешался доктор Алтон. — И пожалуйста, рассматривайте эти вопросы как конфиденциальные. Я имею в виду полицию и, конечно, прессу. Такие новости обычно просачиваются, как только становятся известны полиции. Я знаю, что Лоретта Трент не любит известности, это просто выведет ее из себя.

— Знаете, доктор, я не посторонний человек в этом деле, — заметил Мейсон. — Хотя Лоретта Трент еще не мой клиент, но, очевидно, таковой будет. Но я, естественно, пока не хочу обращаться к ней.

— Я тоже, — сказал доктор Алтон. — Если результаты исследований волос и ногтей будут положительными, я сразу же сам отправлюсь к госпоже Трент и расскажу ей, как много вы сделали для нее, какой бесценной была ваша помощь. Также хочу заверить вас, что госпожа Трент без задержки возместит вам все расходы, которые вы сочтете возможным предъявить ей по этому делу.

— Но, — тут доктор Алтон прочистил горло, — если ваши подозрения окажутся беспочвенными, вам придется… господин Мейсон… Я хотел сказать…

Ухмыльнувшись, Мейсон перебил его:

— Другими словами, если я гонюсь не за тем зверем, расходы мне придется нести самому. Я потеряю ваше уважение.

— Вы выразились более решительно, чем это сделал бы я, — заметил доктор Алтон.

— В 9 часов или 9 часов 30 минут я позвоню вам, и тогда посмотрим, откуда нам танцевать.

— Спасибо, — сказал доктор Алтон.

Он пожал руку адвокату и вышел.

Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона.

— У вас есть какие-либо соображения по поводу доктора Алтона? — спросила она.

— Вы знаете, Делла, — сказал Мейсон, — меня не покидает мысль о том, в каком положении окажется доктор Алтон, если он будет фигурировать в завещании госпожи Трент.

— О результатах лабораторных исследований вы собираетесь информировать доктора Алтона? Если он один из тех, кто указан в завещании? Конечно, в данных обстоятельствах…

— Я представляю, — сказал Мейсон. — Расскажу ему о результатах. Потом предприму все меры, чтобы оградить Лоретту Трент от возможности повторения подобных гастроэнтеритных приступов.

— Это создаст непростую ситуацию, — заявила Делла.

— А что делать? — сказал Мейсон.

Глава XIII

Мейсон и Делла Стрит в спокойной обстановке наслаждались ужином.

Делла Стрит попросила руководителей лаборатории позвонить им в кафе, поэтому старший официант, будучи осведомленным об этом важном звонке, занимаясь делами, не упускал из виду столик Мейсона.

Делла Стрит ограничилась небольшим стейком и жареным картофелем. Мейсон заказал стейк из отборного мяса, бутылку вина, салат и жареный картофель.

Наконец Мейсон отодвинул от себя тарелку, сделал последний глоток вина и, улыбнувшись Делле Стрит, сказал:

— Это, действительно, удовольствие — хорошо поужинать, чувствовать, что не напрасно тратишь время и делаешь нужное дело.

— Лаборатория по нашей просьбе выполняет исследование, Пол Дрейк готов… — Мейсон оборвал разговор. — О, смотрите, идет Пьер с телефонным аппаратом.

Старший официант важно подошел к столу, сознавая, что многие смотрят на него, и поставил телефон перед важным гостем.

— Для вас звонок, господин Мейсон, — сказал он.

Подняв трубку телефона, Мейсон сказал:

— Говорит Мейсон.

Послышался голос оператора:

— Подождите немного, господин Мейсон.

Затем Мейсон услышал щелчок.

— Линия готова.

— Говорит Мейсон, — повторил адвокат.

Почти механическим голосом сотрудник лаборатории сообщил:

— Вы ждете результаты анализов ногтей и волос на мышьяк? По обеим позициям результаты положительные.

— В каких количествах? — спросил адвокат.

— Мы делали не количественный анализ. Я просто провел исследование. Однако могу сказать следующее: в волосах обнаружены две линии мышьяка, что свидетельствует о двукратном отравлении примерно через четырехнедельный промежуток. Ногти такой реакции не дают, но присутствие мышьяка бесспорно.

— Можете ли определить количество отравляющего вещества? — спросил Мейсон.

— Можно, но не на том материале, которым я сейчас располагаю. Мне показалось, что главную роль играла здесь быстрота проведения исследования, и я использовал весь материал для определения наличия отравляющего вещества.

— Ну что ж, прекрасно, — сказал Мейсон. — Спасибо и держите все при себе.

— Властям ничего не сообщать?

— Ничего, — ответил Мейсон твердо. — Абсолютно ничего.

Адвокат повесил трубку, написал на счете размер чаевых, расписался и протянул старшему официанту десять долларов.

— Это вам, Пьер, — сказал Мейсон.

— Большое вам спасибо, — ответил Пьер. — Звонок был кстати? Вовремя? Слышимость хорошая?

— Да, все было хорошо, — сказал Мейсон.

Адвокат кивнул Делле Стрит. Они вышли из ресторана. Мейсон остановился у телефонной будки, опустил монету и набрал номер телефона доктора Алтона.

Мейсон услышал, как зазвонил телефон, и почти в тот же момент раздался голос доктора Алтона:

— Да, да, алло, алло.

Это говорило о том, что доктор с тревогой ожидал телефонного звонка.

— Говорит Перри Мейсон, доктор, — сказал адвокат. — Оба теста дали положительные результаты. Исследование волос показало, что было два отравления с разрывом примерно в четыре недели.

На другом конце провода установилась напряженная тишина, а затем послышался голос доктора:

— Боже, боже.

— Она ваш пациент, доктор, — сказал Мейсон.

— Послушайте, Мейсон, — сказал доктор Алтон, — у меня есть основание полагать, что моя фамилия названа в завещании у Лоретты Трент. Это ставит меня в довольно затруднительное положение. Как только я сообщу о результатах исследования Лоретте Трент, я буду тут же отвергнут ее родственниками. Они настоят на том, чтобы другой врач проверил мой диагноз, а когда он подтвердит наши подозрения, они по крайней мере дадут всем понять, что я делал все, чтобы ускорить получение своей доли наследства.

— Но вам неплохо бы подумать и о том, что случится, если вы не сообщите о результатах, а между тем случится четвертый приступ, в результате которого госпожа Трент умрет.

— В течение последнего часа я только об этом и думаю, — сказал доктор Алтон. — Я знаю, что вы с сомнением отнеслись к принятым мною предупредительным мерам. Вы считали, что, по крайней мере, я должен был бы поделиться своими подозрениями с медицинской сестрой и… Но все это сейчас уже в прошлом. Мейсон, я собираюсь поехать к госпоже Трент и хочу, чтобы вы были рядом, когда я буду разговаривать с ней. Думаю, что мне будет нужна ваша профессиональная поддержка. Возможно, мне потребуется адвокат. Я хочу, чтобы вы на месте подтвердили факты. Позабочусь, чтобы госпожа Трент вам хорошо заплатила. Пусть это будет на моей совести.

— Адрес? — спросил Мейсон.

— Это внушительный особняк на Алисия Драйв, номер двадцать один двенадцать. Если я приеду первым, дождусь вас. Если вы — запаркуйте машину у обочины и ждите меня.

— К главному входу ведет полукруглая дорожка, но машину лучше запарковать у обочины, чтобы не привлекать внимания.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Делла Стрит, мой секретарь, и я сейчас же отправляемся.

— Возможно, я приеду раньше. Буду стоять у обочины дороги.

— Как вы думаете, какова будет реакция? — спросил Мейсон.

— Слишком долго я был оптимистом, — ответил доктор Алтон. — Возможно, вернее сказать, я вел себя, как трус.

— Вы намерены все рассказать ей?

— Расскажу ей обо всем. Скажу, что ее жизнь в опасности. Скажу, что я сделал ошибку в диагнозе. Короче говоря, я собираюсь рассказать о всей цепочке событий.

— Вы знаете ее. Как она это воспримет?

— Настолько хорошо я ее не знаю, — ответил доктор Алтон.

— Разве вы не были ее лечащим врачом? — спросил Мейсон.

— Да, в течение многих лет, — ответил доктор Алтон. — Но я не знаю ее достаточно хорошо, чтобы сказать, какой будет ее реакция. Никто не знает. Для самой себя она сама закон.

— Звучит очень интересно, — пояснил Мейсон.

— Возможно, интересно для вас, — сказал доктор Алтон, — но гибельно для меня.

— Не принимайте это слишком близко к сердцу, — заявил Мейсон. — Врачи обычно не подозревают преступного отравления, и, как свидетельствуют истории болезни, почти в каждом случае мышьяковое отравление диагностируется как острый гастроэнтеритный приступ.

— Знаю, знаю, — сказал доктор Алтон. — Вы стараетесь облегчить мою участь, но это вряд ли поможет. Мне придется столкнуться с наихудшим.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Встретимся там.

Адвокат повесил трубку и кивнул Делле Стрит.

— Свяжитесь с Полом Дрейком, Делла. Мы уезжаем к госпоже Трент. Попробуем помочь там доктору Алтону.

Глава XIV

Без каких-либо трудностей Мейсон нашел Алисия Драйв. Он медленно ехал по улице, пока в уличных огнях справа на возвышенном месте не показался массивный особняк, к входной двери которого вела полукруглая подъездная дорожка.

Около въезда на эту дорожку стояла машина с включенными парковочными огнями. На месте водителя виднелся силуэт человека.

— Если я не ошибаюсь, — сказал Мейсон, — это доктор Алтон.

Адвокат осторожно подъехал к запаркованной машине, и почти в тот же момент из машины вышел доктор Алтон. Он подошел к Мейсону.

— Вы быстро доехали, — сказал он. — Пойдемте.

— Обе машины поставим на дорожку? — спросил Мейсон.

— Да, я тоже так думаю. Я поеду первым, вы за мной. Перед домом есть стоянка. Она достаточна для трех машин. Свою машину поставьте за моей.

— Так и сделаем, — согласился Мейсон.

Поколебавшись немного, доктор Алтон расправил плечи, угрюмо подошел к своей автомашине, завел мотор, включил фары и начал движение по дорожке.

Мейсон следовал за ним. Он запарковал машину, помог Делле Стрит выйти из нее, и вместе по ступенькам они стали подниматься к входной двери.

Доктор Алтон нажал на кнопку звонка. Он, очевидно, ожидал, что дверь откроет слуга. Он даже немного отпрянул, когда в дверях появился коренастый голубоглазый мужчина примерно 55 лет.

— Доктор? — сказал мужчина. И сразу же добавил: — Что случилось? В чем дело?

Доктор Алтон ответил с достоинством:

— Я проезжал мимо… И решил заглянуть к госпоже Трент.

Человек вопросительно посмотрел на Перри Мейсона и Деллу Стрит.

— А эти люди? — спросил он.

Очевидно, сбитый немного с толку этой встречей, доктор Алтон не собирался представлять пришедших вместе с ним людей.

— Они со мной, — сказал он, направляясь в дом.

Мейсон взял Деллу Стрит под руку, провел ее в прихожую, и, улыбнувшись приветливо, но отчужденно, последовал за доктором Алтоном по ступенькам полукруглой лестницы, ведущей на второй этаж.

— Подождите, — сказал встречавший их человек. — Что это такое?

Доктор хмуро повернулся, как будто приняв какое-то решение.

— Я попросил этих людей…

— Но это же Перри Мейсон, адвокат. Я видел его фотографии много раз.

В своей сдержанной профессиональной манере доктор Алтон сказал:

— Правильно. Это Перри Мейсон. Если вас интересует, то молодую женщину зовут Деллой Стрит, она секретарь господина Мейсона. Я хочу, чтобы господин Мейсон переговорил с госпожой Трент.

Затем после почти незаметного колебания доктор Алтон сказал:

— А это господин Боринг Бриггс, зять моей пациентки.

Но Бриггс не среагировал на представление.

— Что все это значит? — спросил он. — Вы пришли, чтобы составить новое завещание, или еще зачем? Что случилось? Очередная выходка Лоретты, не так ли?

На что доктор Алтон ответил:

— Я хотел бы, чтобы ответ на этот вопрос вам дала сама госпожа Трент. Если это успокоит вас, скажу, что господин Мейсон со мной. Госпожа Трент не посылала за ним.

— Не будьте столь раздражительны, доктор Алтон, — сказал Бриггс. — Конечно, я немного обеспокоен. Меня дома не было. Я вернулся лишь несколько минут назад, и, когда увидел, что в столь позднее время в дом входят доктор и адвокат, мне показалось, что я имею право на какую-то информацию.

— Мы поднимаемся, — сказал с достоинством доктор Алтон. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Доктор показал на лестницу рукой и начал подниматься. За ним, немного поотстав, следовали Делла Стрит и Перри Мейсон.

Бриггс стоял внизу, около лестницы и, нахмурясь, следил за ними.

Достигнув верха, широкими шагами доктор Алтон двинулся по коридору. Затем он пошел медленнее, остановился перед дверью и постучал.

Дверь открыла женщина. На этот раз доктор Алтон начал разговор с представления.

— Мисс Анна Фритч, — сказал он. — Очень квалифицированная медицинская сестра. Мисс Фритч, это мисс Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона, и сам Мейсон, адвокат.

Ее глаза расширились.

— Здравствуйте, здравствуйте, — сказала она.

Доктор Алтон прошел в комнату. Он придержал дверь и пропустил Мейсона и Деллу Стрит.

— Как чувствует себя наша больная? — спросил он.

Сестра подняла взгляд на доктора. Затем почти шепотом сказала:

— Ее нет.

С тревогой в голосе доктор спросил:

— Вы имеете в виду, что она…

— Нет, нет, — поспешила объяснить сестра. — Она куда-то уехала.

Доктор Алтон нахмурился:

— Я же просил вас принять все меры предосторожности… относительно диеты.

— Конечно, — ответила сестра. — Что я и сделала. Она съела гренки, которые я сама приготовила, и два вареных яйца, которые я тоже очистила сама. Никакой приправы. Я настояла, чтобы она употребила яйца без соли. Я сказала ей, что вы пока запретили все приправы.

— Разве вы не сказали ей, чтобы она не выходила из дома?

— Но вы же не говорили мне об этом, — ответила Фритч.

— Она уехала на машине?

— Думаю, что ее повез шофер Джордж Иган.

— Когда она уехала?

— Я не знаю. Я даже не знала, что она ушла. Через мою комнату она не проходила. Из ее спальной комнаты есть дверь прямо в коридор. Посмотрите сами.

Сестра пересекла свою комнату и открыла дверь в соседнюю спальню.

Это была большая комната, оклеенная разными обоями, с отраженной подсветкой, громадной кроватью и телефоном рядом с ней, дюжиной очень удобных кресел. Двери из нее вели в ванную и в коридор.

— Она не сказала вам, куда поехала?

— Нет, об этом я ничего не знаю.

— В какое время вы подали ей гренки и яйца?

— Около семи часов. Я постаралась внушить ей, что вы просили ограничиться этим.

— Что она сказала, когда вы передали ей мои слова, что я подозреваю аллергию и необходимы образцы ее волос и ногтей.

— Ничего, она согласилась. Она сказала, что, конечно, хотела бы знать причину своего заболевания. Но ей кажется, что дело не в пище. Она тоже думает на аллергию.

— Мне крайне необходимо повидать ее, — сказал доктор Алтон. — Вы не знаете, когда она вернется?

Сестра покачала головой:

— Нет, доктор. Все, что знаю, я рассказала вам. После ужина я заглянула к ней, но госпожи Трент уже не было.

— Она не дома?

— Нет, я спрашивала. Сказали, что она уехала на машине.

Доктор Алтон подошел к спальной комнате и закрыл дверь. Затем он повернулся к Анне Фритч.

— Появились ли у вас какие-либо мысли, — обратился он к Анне Фритч, — почему я захотел взять образцы волос и ногтей госпожи Трент.

Фритч избегала взгляда доктора Алтона.

— Я думала…

— Вы что-нибудь подозревали?

— Ваша просьба и инструкции относительно соблюдения диеты… Я была готова сама кормить госпожу Трент и никого не подпускать к ней.

— Значит, у вас появились подозрения?

— Честно говоря, да.

Дверь из коридора открылась, и в комнату вошел Боринг Бриггс в сопровождении какого-то мужчины.

— Я требую, чтобы мне рассказали, что здесь происходит, — заявил он.

Доктор Алтон посмотрел на вошедших мужчин и сказал с холодным презрением:

— Я даю инструкции медицинской сестре.

— И для этого вам нужен адвокат? — спросил Бриггс.

Доктор Алтон сказал Мейсону:

— Господин Мейсон, еще один зять моей пациентки, Гордон Келвин.

Келвин, высокий, вылощенный мужчина примерно 60 лет, создававший впечатление неудавшегося актера, сделал шаг вперед, слегка поклонился и с большим достоинством протянул руку.

— Рад встретиться с вами, господин Мейсон, — сказал он, а затем добавил: — Могу я узнать, что вы здесь делаете?

— Пришел повидать госпожу Трент.

— Довольно необычное время для подобного визита, — сказал Келвин.

Улыбка Мейсона была обезоруживающей.

— Мне пришлось организовать свою жизнь таким образом, что я никогда не воздерживаюсь от того, что необходимо сделать, каким бы странным, необычным или непривычным это ни казалось.

Мейсон поклонился в сторону двух раздраженных мужчин. Они обменялись между собой взглядами.

— Это не место для легкомысленных заявлений, — угрюмо сказал Келвин.

— Я совсем не шучу. Я просто точно выражаю свою мысль.

Бриггс посмотрел на доктора Алтона:

— Можете нам наконец сказать, какие причины привели вас сюда?

Немного поколебавшись, доктор Алтон сказал:

— Я поясню вам причины. Я поставил неправильный диагноз заболевания госпожи Трент.

— Вы! — удивленно воскликнул Бриггс.

— Да, я.

— Неправильный диагноз? — спросил Келвин.

— Вот именно.

— И вы признаете это?

— Да, признаю.

Вновь мужчины обменялись взглядами.

— Не назовете ли действительный характер заболевания? — спросил Бриггс.

— Мы хотели бы знать, насколько это серьезно? — добавил Келвин.

— Я думаю, вы имеете на это право, — сухо сказал доктор Алтон.

Вмешался Боринг Бриггс:

— Наши жены сейчас отсутствуют, но они могут вернуться в любой момент. Возможно, было бы лучше, если бы вы рассказали обо всем в их присутствии.

— Мы требуем разъяснений, — добавил Келвин.

— Хорошо, — сказал сердито доктор Алтон. — Я скажу вам. Я допустил ошибку в диагнозе. Я считал, что госпожа Трент страдает гастроэнтеритными расстройствами на почве неправильного питания.

— А сейчас вы говорите, что ваш диагноз был неправильным, — заметил Бриггс.

— Да, — ответил доктор Алтон. — Он был неверным.

— Каков же правильный диагноз? — спросил Келвин.

— Кто-то намеренно давал госпоже Трент мышьяк, пытаясь отравить ее.

Наступила гробовая тишина. В комнату шумно вошли две женщины, очень похожие друг на друга. Было видно, что они тратят много времени в салонах красоты и, вероятно, только что вернулись оттуда. Они были затянуты в тесные одежды, которые мешали их свободному движению, гордо держали головы, на которых красовались великолепные прически.

Доктор Алтон сказал:

— Госпожа Бриггс и госпожа Келвин. Господин Мейсон и мисс Стрит, его секретарь.

Госпожа Келвин, выглядевшая немного старше своей сестры, женщина с острым, испытующим взглядом, сразу же взяла инициативу в свои руки.

— Что здесь происходит? — спросила она.

Боринг Бриггс ответил:

— Доктор Алтон только что сказал нам, что он сделал ошибку в диагнозе заболевания Лоретты. Это было совсем не пищевое отравление, а отравление мышьяком.

— Мышьяком! — воскликнула госпожа Келвин.

— Вздор и глупость! — сердито сказала госпожа Бриггс.

— Но доктор, кажется, уверен, — начал Гордон Келвин. — Очевидно…

— Вздор и глупость! Если человек сделал одну ошибку, он может сделать и две. Лично я думаю, что Лоретте нужен другой доктор.

Доктор Алтон сухо заметил:

— Можете поговорить об этом с Лореттой.

Боринг Бриггс спросил:

— Неужели это все появится в газетах?

— Если только вы сообщите им об этом, — заметил доктор Алтон.

— Вы связывались с полицией?

— Еще нет, — ответил Мейсон.

Наступила тишина.

Мейсон спокойно сказал:

— Это вам решать. Как я понимаю, вы не хотели бы предавать это гласности. Я также понимаю, что вы восприняли эту информацию со смешанными чувствами. Но вы стоите перед фактами, а с ними не спорят.

— Откуда вы знаете, что это факты? — спросил Бриггс.

Мейсон встретил его взгляд и холодно сказал:

— Это результаты лабораторных исследований. Они положительные.

— Вы не можете получить доказательств того, что уже давно прошло, — сказал Бриггс.

— Не всем известно, что мышьяк оставляет следы в волосах и ногтях, — объяснил Мейсон. — При попадании в организм он оседает в волосах и ногтях и держится там довольно долго. Сегодня вечером доктор Алтон взял образцы волос и ногтей госпожи Трент. Я лично позаботился о том, чтобы исследования были проведены в лаборатории высококвалифицированными специалистами. Получен ответ — мышьяковое отравление. В волосах они обнаружили следы двухразового отравления с интервалом в несколько недель. И наконец, доктор Алтон — лечащий врач Лоретты Трент. Он посчитал необходимым рассказать вам об этом.

— Я сделал это потому, — сказал доктор Алтон, — что пытаюсь спасти жизнь моего пациента. Я лечил ее достаточно долго, чтобы не знать ее характер. Если бы я рассказал ей, что она стала жертвой мышьякового отравления, знаете что бы здесь произошло.

— Да, представляю, — сказала госпожа Бриггс. — Лоретта все бы разнесла.

— Одна доза мышьякового отравления еще могла быть случайной, две же дозы говорят о намеренной попытке покушения на жизнь человека. А было, очевидно, три попытки.

Это заявление было встречено в полной тишине.

Спустя какое-то время госпожа Келвин сказала:

— Эти тесты, они абсолютно… Ошибки тут не может быть?

— Они точны, — ответил Мейсон. — Ошибка исключается.

Госпожа Бриггс сказала:

— В первый раз она заболела после испанской пищи. Джордж приготовил ее на гриле во дворике.

— Мы все ее ели, — объяснила госпожа Келвин. — Это было в первый раз.

— Но заболела одна Лоретта, — пояснил ее муж.

— Испанская пища идеальна для сокрытия попыток мышьякового отравления, — заявил доктор Алтон.

— Перед ее вторым приступом, — продолжала госпожа Бриггс, — Джордж вновь готовил пищу на открытом воздухе.

— Кто такой Джордж? — спросил Мейсон.

— Джордж Иган, шофер Лоретты, — пояснил Гордон Келвин.

— Он еще исполняет обязанности повара, не так ли? — спросил Мейсон.

— Он вмешивается почти во все дела. Большую часть времени он проводит с Лореттой.

— Если бы спросили меня, я бы сказала, что даже слишком много, — раздраженно сказала госпожа Келвин. — Этот человек, несомненно, пытается доминировать над ее мыслями.

— Случайно не известно ли вам, фигурирует ли имя этого человека в ее завещании? — спросил Мейсон.

Родственники госпожи Трент обменялись испуганными взглядами.

— Известны ли кому-либо условия завещания? — задал еще один вопрос Мейсон.

И вновь взгляды и многозначительное молчание.

— Очевидно, — продолжал Мейсон, — Делано Баннок был адвокатом Лоретты Трент. Знает ли кто-нибудь из вас, составляла ли она завещание в офисе Баннока или после его смерти пользовалась услугами другого адвоката?

Келвин заявил:

— Лоретта очень ревниво относилась к личным делам. Возможно, она считала, что слишком много родственников живет с ней. Она стала в последнее время невероятно скрытной.

— Особенно в отношении финансовых дел, — добавила госпожа Бриггс.

— Личных и финансовых, — пояснила госпожа Келвин.

— У меня есть основания считать, что сейчас ситуация может быть критической, — заявил Мейсон.

— Как вам удалось взять пробы волос и ногтей? — поинтересовался Келвин.

— Я проинструктировал сестру, — ответил доктор Алтон.

Келвин повернулся к Анне Фритч:

— Знал ли Джордж Иган, что вы берете пробы волос и ногтей?

— Она сама рассказала ему, — ответила Анна Фритч. — Госпожа Трент с энтузиазмом болтала, что причиной ее болезни, возможно, является аллергия. Она, кажется, была в хорошем настроении.

— Аллергия? — спросил Келвин.

— Я объяснил сестре Фритч, — ответил доктор Алтон, — что я хочу провести тесты на аллергию, потому что симптомы пациентки, возможно, являются результатом бурной реакции организма на какой-то сильный раздражитель. Я попросил ее взять пробы волос и обрезать ногти госпожи Трент, сказал, что собираюсь дать ей лекарство, которое может вызвать зуд, и нужно сделать так, чтобы она не расчесывала кожу головы. Я также объяснил, что, по моему мнению, желудочные недомогания, вероятно, вызваны аллергической реакцией на какие-то вещества для ухода за волосами. Вы знаете, такие вещи случаются.

Келвин сказал с достоинством:

— Мне кажется, что нам нужно, вместо того чтобы выражать здесь свое недовольство доктором Алтоном, сказать ему спасибо и начать что-то делать.

— А что? — спросила госпожа Бриггс.

— Попытаться прежде всего найти Лоретту.

Госпожа Келвин заметила:

— Она уехала со своим шофером. Бог знает где они и когда вернутся. Как можно найти ее? Обратиться в полицию?

— Конечно нет, — сказал Гордон Келвин. — Однако нам известны некоторые места, где она могла бы быть. Есть несколько ресторанов, где она бывает. Несколько друзей, которых она может навестить. Я предлагаю сесть за телефон и начать звонить. Быть очень осторожным и не показать, что наши действия вызваны какими-то неординарными причинами.

Начать, наверное, нужно вам, женщины. Звоните ее друзьям. Скажите, что уже поздно, но вы хотели бы переговорить с Лореттой. Ничем не выдавайте своих эмоций. Если обнаружите Лоретту, скажите ей, чтобы она немедленно возвращалась домой, поскольку серьезно заболела ее сестра. Та сестра, которая найдет Лоретту, должна сказать, что болеет другая сестра, и попросить ее без задержки приехать домой. При таком разговоре у шофера, возможно, не возникнет мысли, что мы подозреваем его, и он ничего не предпримет.

— Что такое «ничего не предпримет»? — спросила Бриггс.

— Он многое может сделать, — резко ответила госпожа Келвин.

— Мы не хотим, чтобы у него возникли подозрения. Пусть он сам попадет в ловушку, — заявил господин Келвин.

— В какую ловушку? — спросил Мейсон.

Все родственники госпожи Трент посмотрели на него. Наконец Келвин сказал:

— Только он мог отравить ее, разве вам непонятно?..

— Нет, непонятно. Я вижу основание для подозрений, но от подозрений до доказательств — большой путь. Я советую проявлять осторожность, когда вы будете говорить о ловушках, — продолжал Мейсон.

— Я понял вас, — сказал Келвин. — Однако давайте начнем искать Лоретту. Она должна быть дома. Здесь она в безопасности.

— Но она не была в безопасности, — заметил Мейсон.

— Теперь будет, — отрезал Келвин.

— Я согласен с вами, — сказал доктор Алтон. — Я объясню ей, что случилось, открою все карты. Скажу, что круглосуточно у нее должны дежурить частные медицинские сестры, которые будут строго следить за ее питанием.

— Правильно, — согласился Келвин. — Думаю, что против этого никто не будет возражать.

Он повернулся к другим.

— Не так ли? — спросил Гордон Келвин.

— Вздор и глупости! — сказала госпожа Бриггс. — Вы не можете поместить ее в тюрьму, в изолированную камеру или во что-то подобное. Когда доктор Алтон расскажет обо всем Лоретте, она будет настороже. В конце концов, она достаточно взрослая, чтобы жить собственной жизнью. Ее не нужно от всего изолировать только потому, что доктор Алтон сказал, что кто-то пытается отравить ее, — сказала госпожа Бриггс.

Доктор Алтон сказал сердито:

— Вы можете сократить предложение, опустив слова «потому что доктор Алтон сказал», и оставить «только потому, что кто-то пытается отравить ее».

— Я не привыкла сокращать свои предложения! — отрезала госпожа Бриггс.

Мейсон поймал сердитый взгляд доктора Алтона.

— Я думаю, нам надо уходить, доктор, — сказал он.

— Что касается меня, то я собираюсь остаться для того, чтобы попытаться найти свою пациентку, — сказал доктор Алтон.

В это время резко зазвонил телефон.

— Это звонит Лоретта, — сказала госпожа Келвин. — Сестра, ответьте, пожалуйста. Потом я с ней поговорю.

Сестра подняла трубку телефона.

— Это господина Мейсона, — сказала она.

— Извините, — всем сказал Мейсон и взял трубку. — Алло, алло.

В трубке послышался голос Виргинии Бакстер.

— Господин Мейсон, могу ли я повидаться с госпожой Лореттой Трент? — спросила она.

Мейсон быстро оглядел любопытные лица собравшихся в комнате.

— Где? — спросил он.

— В мотеле около Малибу.

— Когда?

— Она уже опаздывает. Сначала я думала, что делаю правильно, но сейчас не уверена в этом.

— Где вы?

— В мотеле.

— Где?

— Здесь. О, поняла. Мотель называется «Сент-Рест», номер 14.

— Есть телефон?

— В каждом номере.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Я позвоню. Ждите.

Адвокат повесил трубку.

Мейсон кивнул Делле Стрит и, поклонившись собравшимся, сказал:

— Извините, пожалуйста. Мы уходим.

— Позднее я хотел бы связаться с вами, — сказал Мейсону доктор Алтон.

— Позвоните в детективное бюро «Дрейк Детектив Айдженси». Они работают круглосуточно. Оставьте для меня сообщение, — ответил Мейсон и направился к двери.

Госпожа Бриггс сказала:

— До того как вы уйдете, господин Мейсон, я хотела, чтобы вы знали, насколько сильно мы поражены сообщением доктора Алтона. Мы склонны думать, что причины гораздо глубже, чем это представляется.

— Вы вправе иметь свое мнение. Я хотел бы пожелать всем вам спокойной ночи.

Мейсон посторонился и пропустил к выходу Деллу Стрит.

Глава XV

Делла Стрит заметила:

— Очевидно, звонок был очень важным, поскольку он заставил вас уехать?

— Звонила Виргиния Бакстер, — сказал Мейсон. — Очевидно, Лоретта Трент поддерживала с ней связь. Они договорились встретиться в мотеле «Сент-Рест». Это где-то в графстве Малибу. В мотеле есть телефон. Виргиния находится в номере 14. При первой же возможности позвоним ей, — продолжал Мейсон. — Давайте найдем телефонную будку, но подальше от дома Лоретты Трент. Это необходимо для того, чтобы зятья Лоретты Трент не увидели меня, если они вздумают ездить по городу в ее поисках.

— Что, по вашему мнению, происходит? — спросила Делла.

— Я не знаю, — ответил Мейсон. — Но просматривается связь между завещанием, подготовленным в офисе господина Баннока, и действиями некоторых потенциальных наследников.

— Для того шофера создалась очень удобная обстановка, — заметила Делла Стрит. — По завещанию он является наследником. Он занимается приготовлением пищи. Лоретта Трент любит острые блюда. У нее случались острые желудочные боли. Возможно, сами по себе они и не столь уж опасны, но сильная рвота может вызвать смертельный сердечный приступ.

— Вот именно, — заметил Мейсон.

— Вон на той улице есть телефонная будка на бензозаправочной станции, — сказала Делла Стрит. — Я заметила, когда мы проезжали мимо.

— Это нам подходит, — сказал Мейсон.

Они развернулись, въехали в боковую улицу и остановились на бензоколонке.

Делла зашла в телефонную будку, набрала номер справочной и узнала телефон мотеля «Сент-Рест». В это время Мейсон давал указания служащему бензоколонки относительно заправки машины.

Мейсон как раз собирался входить в будку, когда Делла попросила телефонистку соединить ее с номером 14 мотеля.

Она вышла из будки, освобождая место для Мейсона, который взял трубку из ее рук.

— Здравствуйте, Виргиния, — сказал он, услышав голос своей подопечной.

— Здравствуйте. Это господин Мейсон? — спросила она.

— Да. Расскажите, что случилось.

— Вы сказали мне оставаться дома, — сказала Виргиния. — Но телефон звонил непрерывно. Это была Лоретта Трент. Она спросила, не возражаю ли я сегодня вечером встретиться с ней для обсуждения исключительно важного, конфиденциального дела. Я ответила, что мне это неудобно, поскольку должна находиться дома.

— Она пояснила, что в проигрыше я не останусь, что она оплатит мои расходы и даст мне 500 долларов. Поставила условия, что я ни с кем не буду по этому вопросу советоваться. Просто приеду сюда и буду ее ждать.

— И вы выполнили все условия? — спросил Мейсон.

— Да. Эти пятьсот долларов и обещание возместить все расходы маячили перед глазами, как гора из чистого золота. Я понимала, что должна позвонить вам, но она особо настаивала, чтобы я ни с кем не связывалась. Ни одной душе не говорить, куда я еду.

— Дальше, — сказал Мейсон.

— Я приехала сюда и нахожусь в мотеле уже более часа. Но Лоретта Трент пока не появилась и не прислала какого-либо сообщения. Мне пришла в голову мысль, что я подвела вас. Поэтому я решила позвонить и сообщить о своем местонахождении. Я позвонила в офис Пола Дрейка. Мне сказали, что вы у Лоретты Трент. Поэтому я позвонила туда, и медицинская сестра сообщила о моем звонке вам.

— Теперь все в ваших руках, — сказал Мейсон. — Мы с Деллой Стрит едем к вам в мотель «Сент-Рест». Если Лоретта появится там, попытайтесь задержать ее.

— Как я могу это сделать?

— Придумайте какую-нибудь причину, — посоветовал Мейсон. — Скажите, что у вас есть для нее важная информация. Если будет необходимо, сообщите ей, что я еду к вам. Скажите, что вы хотите поговорить с ней лично. Расскажите все о себе, начиная с ареста, о копиях завещаний из архивных документов Делано Баннока.

— Вы думаете, мой арест был связан с этим делом?

— Вполне вероятно, — ответил Мейсон. — Я думаю, идея состояла в том, чтобы поставить вас в такое положение, когда бы ваши показания при необходимости могли быть дискредитированы.

— Хорошо, — сказала Виргиния. — Я буду ждать.

— Где вы?

— В своем домике в мотеле.

— Вы там уже давно?

— Более часа.

— А где ваша машина?

— На внешней стоянке.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Мы едем.

Адвокат повесил трубку, дал свою кредитную карточку служащему автоколонки и сказал Делле Стрит:

— Поедемте, Делла, начнем распутывать этот узел.

И они поехали в Санта-Монику, затем вдоль побережья. Слева виднелись высокие песчаные дюны. Мейсон снизил скорость в поисках поворота. Затем выехал на довольно плохую дорогу, которая петляла, поднимаясь наверх и делала причудливые повороты.

Мейсон держал допустимую скорость, искусно действуя рулем, обеспечивая необходимую безопасность движения и экономя при этом каждую секунду.

Адвокат уверенно вел машину по извилистой дороге.

— Что вы скажете Лоретте Трент, если она приедет в мотель раньше нас? — спросила Делла Стрит.

— Я еще не знаю, — ответил Мейсон. — Я должен не упускать из виду, что она еще не мой клиент.

— С ней, очевидно, будет шофер.

Мейсон кивнул.

— Если он узнает, что доктор Алтон изменил свой диагноз, что ему известно о попытке ее отравления, этот человек может быть очень опасным. Лоретта Трент может никогда не вернуться домой.

— Если я не смогу поговорить с Лореттой Трент наедине, я поставлю ее даже в более опасное положение, если при всех скажу о яде. Я не обязан что-либо рассказывать Лоретте Трент, равным образом не обязан что-либо скрывать. Я, конечно, могу посоветовать ей позвонить доктору Алтону, чтобы он обо всем ей рассказал.

— Но фамилия доктора Алтона упомянута в завещании.

— Мы об этом ничего не знаем.

— Во всяком случае, он так думает, — сказала Делла.

Улыбнувшись, Мейсон сказал:

— Но ведь раньше он думал, что причиной первых приступов было острое пищевое отравление. Давайте прежде всего подумаем, как мы можем позаботиться о нашем клиенте. Мы несем за нее ответственность. Если Лоретта Трент хочет повидаться с ней, это ее дело. Нам необходимо выяснить причины, и мы будем действовать в соответствии с ними.

Дорога стала более ровной и прямой. Вскоре Мейсон увидел огни мотеля.

— Странное место для мотеля, — сказала Делла Стрит.

— Здесь останавливаются люди, приезжающие на озеро купаться и ловить рыбу, — пояснил Мейсон. — Места для мотеля на основной дороге нет: с одной стороны — океан, с другой — утесы.

Мейсон запарковал машину на стоянке и вместе с Деллой прошел по дорожке мимо летних домиков к номеру 14.

Адвокат постучал.

Виргиния Бакстер резко открыла дверь.

— Боже, как я рада, что вы здесь! — воскликнула она. — Входите, пожалуйста.

— Где Лоретта Трент? — спросил Мейсон.

— О ней не слышно ни слова, повторяю, ни слова.

— Но она попросила вас приехать сюда.

— Да.

— Зачем?

— Она сказала, что хочет что-то мне сообщить. Что-то для меня очень важное.

— Когда произошел этот разговор?

— Когда? Давайте посмотрим. От вас я пошла на почту, которая находится недалеко от моей квартиры. Заказной почтой послала на свой адрес тот пакет. Выпила молока, пришла домой и пробыла там час-полтора, когда раздался звонок. Лоретта Трент пояснила, кто она такая, и спросила, не могла ли я встретиться с ней.

— В этом мотеле?

— Да.

— Она сама рассказала вам, как сюда добраться, или это место было вам известно? — спросил Мейсон.

— Трент подробно рассказала, как доехать до мотеля. Она настаивала, чтобы я выехала без задержки и никому не говорила об этом.

— Когда она собиралась встретиться с вами?

— Точного времени она не указала, но пояснила, что это будет примерно через час после моего приезда сюда.

— Вы встречались с Лореттой Трент во время работы у Делано Баннока?

— Да.

— Вы один из свидетелей, подписавших ее завещания?

— Мне кажется, было два завещания, господин Мейсон. Я не помню, что подписывалась под ними. Но я хорошо помню, как составляла, вернее, печатала их. Я также помню, что в завещании были какие-то особые пункты, касавшиеся ее родственников. Она им не доверяла, считала, что они ждут ее смерти и их интересы сугубо эгоистичны. Мне кажется, это было указано в одном из завещаний, но я не помню в каком. У меня смутные воспоминания. Вы должны учитывать, что мы готовили много таких документов.

— В данный момент меня не особенно интересует, помните ли вы содержание завещаний. Я пытаюсь выяснить, помните ли вы голос госпожи Трент.

— Ее голос? Нет, не помню. Я даже плохо помню, как она выглядит. Высокая, стройная женщина с седеющими волосами. Неплохая фигура… понимаете, что я имею в виду… не полная… ухоженная.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Ее голос вы не помните?

— Нет.

— Тогда почему вы решили, что по телефону разговаривали с Лореттой Трент?

— Потому что она сама сказала мне об этом. О… понятно!

— Другими словами, — продолжал Мейсон, — женский голос сказал вам по телефону, что вы разговариваете с Лореттой Трент, что вы должны приехать в этот мотель, что через час Лоретта Трент встретится здесь с вами. Сколько времени вы находитесь здесь?

— Два – два с половиной часа.

— Вы зарегистрировались под своим именем?

— Конечно.

— И получили этот домик?

— Да.

— Запарковали свою машину?

— Да, на стоянке машин.

— Пойдемте посмотрим, — сказал Мейсон.

— Зачем?

— Потому, — сказал Мейсон, — что мы все подвергаем проверке. Мне это не нравится. Вы должны были следовать моим инструкциям и позвонить мне до выезда из дома.

— Но она настаивала, чтобы я никому об этом не говорила, обещала дать мне 500 долларов, оплатить все мои расходы, если я буду делать так, как она скажет. Я уже вам говорила, что для меня сейчас 500 долларов — огромная сумма.

— Она могла вам с таким же успехом пообещать и миллион долларов, — сказал Мейсон. — Неважно, о какой сумме идет речь, вы ее все равно не получите.

Виргиния вела их к стоянке машин.

— Вот здесь. Странно! Мне кажется, что я оставила свою машину в другом месте, обозначенном продольными линиями. Я почти уверена в этом.

Мейсон подошел к машине.

— У вас в машине есть фонарь? — спросил он.

— Я не знаю.

— Я принесу свой. Вы считаете, что запарковали машину в другом месте?

— Господин Мейсон, я уверена в этом. Я помню, что бампер машины почти упирался в осветительный столб. Это означает, что я запарковала машину справа.

— Ничего не касайтесь. Стойте здесь. Я посмотрю. Вас уже пытались скомпрометировать. На этот раз нам может не повезти.

Адвокат прошел к своей машине, взял фонарь из отделения для всякой мелочи, подошел к машине Виргинии и внимательно осмотрел все внутри.

— Дайте ключи!

Виргиния дала ключи от машины.

Мейсон открыл багажник, посмотрел внутрь.

— Кажется, все в порядке, — сказал он.

Он начал обходить машину, но внезапно остановился.

— Что это такое?! — воскликнул адвокат.

— Боже! Бампер весь помят! Посмотрите на бампер, часть его оторвана! — воскликнула Виргиния.

— Садитесь в машину, Виргиния. Заведите мотор.

Она послушно села за руль и, включив зажигание, завела мотор.

— Поезжайте на выход, развернитесь и въезжайте вновь на стоянку, — сказал он.

Включив фары, Виргиния сказала:

— Работает только одна фара.

— Ничего, — пояснил Мейсон. — Выезжайте с площадки, развернитесь и возвращайтесь через ворота.

Взяв Деллу Стрит за руку, Мейсон поспешил к своей машине.

— Садитесь, Делла. Нужно все сделать максимально правдоподобно. Усаживайтесь поглубже и пристегните ремни.

Виргиния выехала с территории мотеля, сделала большую петлю и направила машину к въезду на стоянку машин.

Машина Мейсона с выключенными фарами направилась к выезду. Затем, неожиданно повернув, ринулась навстречу машине Виргинии. В свете фар Виргиния увидела машину Мейсона и нажала на тормоза. Заскрежетали покрышки колес. Раздался удар, посыпалось разбитое стекло. Машина Мейсона врезалась во въезжавшую на территорию мотеля машину Виргинии.

Во многих домиках раскрылись двери. Прибежала менеджер мотеля. С удивлением она рассматривала автомобильную аварию. Затем направилась к владельцам машин.

— Боже, что произошло?

— Почему вы ехали без света! — воскликнула Виргиния. — Вы не сказали мне…

— Я свалял дурака, — сказал Мейсон. — Должен был ехать через выезд.

Менеджер уставилась на Перри Мейсона.

— Это ваша ошибка. Разве вы не видели знаков? Ведь ясно же написано «Въезд». Это уже четвертое столкновение на этом месте. Поэтому мы и поставили эти большие знаки, разобрали часть ограды, чтобы выезд был на другой стороне автостоянки.

— Я извиняюсь, — сказал Мейсон. — Это моя вина.

Менеджер обратилась к Виргинии Бакстер.

— Вы не пострадали?

— Нет, — ответила она. — К счастью, я ехала медленно и вовремя затормозила.

Тогда менеджер повернулась к Мейсону.

— Вы выпили? — спросила она.

Полуотвернувшись, адвокат ответил отрицательно.

— Я думаю, вы прилично выпили. Не заметить такого большого знака! Посмотрим, дорогая, вы здесь зарегистрированы? Да. Домик номер 14?

— Да, правильно, — ответила Виргиния.

— Хорошо, — сказала менеджер. — Я готова в любое время выступить в качестве свидетеля. А сейчас я вызову машину дорожной патрульной полиции.

— Делать это совсем не обязательно, — сказал Мейсон. — Я виноват. Всю ответственность беру на себя.

— Я тоже говорю, что вы виноваты. Но вы еще и выпили. Вы у нас остановились?

— Я бы хотел снять комнату, — ответил Мейсон.

— У нас нет свободных комнат. Любителей выпить мы не обслуживаем. Оставайтесь здесь и не трогайте машины. Я пойду вызывать полицию.

Менеджер повернулась и пошла к своему офису.

— Скажите, — спросила Виргиния Бакстер, отведя Мейсона в сторону, — зачем вы это сделали?

— Чтобы вы получили страховку, — ответил Мейсон.

— Страховку! — воскликнула Виргиния.

— Вот именно, — сказал Мейсон. Теперь вы любому человеку можете сказать, как была разбита ваша машина. Более того, у вас есть свидетели. Сходите к своей подруге, менеджеру, возьмите у нее щетку, чтобы вымести разбитое стекло. Попросите совок для мусора, сгребите все и выбросьте в бачок. У вашей машины работает одна фара и у моей тоже. Кажется, нам придется провести здесь ночь, если мне не удастся заказать машину. В этом случае я подвезу вас.

— А наши машины? — спросила Виргиния.

— Когда придет полиция, я попытаюсь отогнать вашу машину на стоянку. Вызову машину технической помощи из гаража, и она отбуксирует мою.

Глава XVI

Гарри Оберн, сотрудник дорожной полиции, которого вызвала менеджер мотеля, вел себя очень вежливо и беспристрастно. Действовал квалифицированно.

— Как это случилось?

— Я выезжал, — ответил Мейсон, — а эта молодая женщина въезжала.

Менеджер строго заметила:

— Вопиющим образом он нарушил правила движения на этой автостоянке. Там стоит знак, на котором буквами два фута высотой написано «Въезд».

Мейсон молчал.

Полицейский посмотрел на него.

— Я скажу только о фактах, — наконец сказал Мейсон. — Я выезжал со стоянки на дорогу через эти ворота. Молодая женщина въезжала.

— Разве вы не видели знак «Только въезд»? — спросил полицейский.

— Согласно инструкциям моей страховой компании, в случае любого дорожного происшествия я ничего не должен говорить, что свидетельствовало бы о признании вины. Поэтому хотел бы обратить ваше внимание, что машина должным образом застрахована, а факты говорят сами за себя.

— Он выпил, — заявила менеджер мотеля.

Полицейский вопросительно посмотрел на Мейсона.

— Два часа назад, перед обедом, я выпил один коктейль, — сказал Мейсон. — После того я ничего не пил.

Полицейский подошел к своей машине и вытащил резиновый шар.

— Вы не будете возражать, если я попрошу вас надуть его? — спросил он.

— Конечно нет, — ответил Мейсон.

Он надул резиновый шар.

Полицейский присоединил шар к счетчику и, возвратившись спустя несколько минут, сказал:

— В крови недостаточно алкоголя, чтобы регистрировать факт его употребления.

— Но он же пьян, — настаивала менеджер.

Мейсон улыбнулся ей.

— Возможно, он принял наркотики, — сказала она.

Мейсон протянул офицеру свою визитную карточку.

— В любое время можете связаться со мной, — сказал он.

— Я узнал вас, — заметил полицейский, — и, конечно, проверил ваше имя, указанное в водительских правах.

— Мне кажется, все, что следовало сделать, сделано, — сказал Мейсон. — Мне нужно отбуксировать машину.

— Я вызову машину технической помощи, — предложил полицейский. Он пошел к своей автомашине, взял микрофон и набрал номер.

Через некоторое время ему ответили. Он убавил громкость, закрыл окно, с тем чтобы разговор не могли слышать окружающие. Поговорив две-три минуты, полицейский положил микрофон и подошел к Виргинии Бакстер.

— Где вы были сегодня вечером, мисс Бакстер? — спросил он.

— Ехала из моей квартиры сюда в мотель.

— Вы останавливались в пути?

— Нет.

— Где вы живете?

— Мой адрес указан в водительских правах: 422 «Ойрека Армз Апартамент».

— У вас в дороге ничего не произошло?

— Нет. А почему вы спрашиваете об этом?

Полицейский сказал:

— На прибрежной дороге случилось тяжелое дорожно-транспортное происшествие. Джордж Иган, шофер, вез Лоретту Трент. Они ехали в южном направлении. Какая-то машина потеряла управление, ударила машину Трент в бампер и сбросила ее с дороги. Иган успел выскочить, а машина слетела с дороги в океан. Лоретта Трент утонула. Тело пока не обнаружено. Описание машины, явившейся причиной происшествия, соответствует данной машине. Вы уверены, что сегодня не пили, мисс Бакстер?

— Проверьте ее, — посоветовал Мейсон.

— Вы не возражаете? — спросил полицейский.

Виргиния посмотрела на Мейсона большими, испуганными глазами.

— Конечно нет, — сказал Мейсон.

В свою очередь полицейский посмотрел на Виргинию Бакстер.

— Нет, — сказала она. — Я готова пройти проверку.

— Надуйте этот шар, — попросил полицейский.

Виргиния Бакстер выполнила его указание. И вновь полицейский пошел к своей машине, вновь с кем-то поговорил по радио. Затем вернулся.

— Какие-либо лекарства вы сегодня не принимали, мисс Бакстер?

— Нет. Только пару таблеток аспирина прошлой ночью.

— И это все?

— Да.

— Когда вы уехали из дома?

— Это было… было около трех часов назад.

— Вы приехали прямо сюда?

— Да.

— Сколько времени вы находитесь здесь?

— Вы можете проверить это по времени регистрации, — сказал Мейсон.

— При регистрации мы время не указываем, — сказал менеджер мотеля. — Только дату. Мне кажется, она здесь уже час-полтора.

— Нет, я здесь уже дольше, — сказала Виргиния.

— Могу поклясться, что не больше полутора часов, — настаивала менеджер.

Полицейский задумчиво оглядел собравшихся.

— Могу я спросить вас, как вы получили описание машины мисс Бакстер? — поинтересовался Мейсон.

Полицейский глубокомысленно оглядел его, затем сказал:

— Ехавший по дороге мотоциклист видел это дорожное происшествие. Машина свернула на дорогу, которая ведет сюда. Он дал описание задней части машины, некоторые буквы и цифры ее номера.

— Какие? — поинтересовался Мейсон.

— Достаточные, чтобы провести убедительную идентификацию.

Виргиния Бакстер внезапно взорвалась.

— Все понятно! — воскликнула она. — Я пройду все, что мне уготовано пройти. Это еще одна попытка компрометации! Ни в каких дорожных инцидентах я не участвовала. Машину Лоретты Трент не била. Что касается этого шофера, то он наглый лжец. Он заставлял меня подделать завещание Лоретты Трент и…

— Спокойно, спокойно, — прервал Виргинию Мейсон.

— Я не собираюсь терпеть все это, — гремела Виргиния. — Этот шофер заплатил мне, чтобы подделать завещание. Он планировал убийство и…

— Замолчите, — закричал Мейсон.

Виргиния бросила на него возмущенный взгляд.

— Я не собираюсь молчать…

— Виргиния, могу я поговорить с вами?

— Вы представляете интересы этой женщины? — спросил полицейский.

— С этой минуты да, — ответил Мейсон.

Полицейский подошел к своему автомобилю, взял микрофон. На этот раз он открыл дверь, чтобы все могли слышать его разговор.

— Это Оберн, машина два-пятнадцать. Нахожусь на месте инцидента около мотеля. О состоянии машины Виргинии Бакстер ничего сказать нельзя, поскольку в нее врезалась машина Перри Мейсона. Очевидно, Перри Мейсон, как адвокат, представляет ее интересы. Мисс Бакстер говорит, что шофер Трент Джордж Иган заплатил ей за подделку завещания. Он якобы планировал совершить убийство.

— Это ее версия.

Доносившийся из микрофона голос был достаточно громким, чтобы его слышали все. В нем звучала власть.

— Говорит главный следователь из управления окружного прокурора. Привезите эту девушку на допрос сюда. Возможно, она виновата в убийстве первой степени. Давайте допросим ее, прежде чем вмешается Мейсон.

— Хорошо, сэр, — сказал полицейский.

— Начинайте сейчас, — послышалась решительная команда. — Я имею в виду: именно сейчас.

— Могу я позволить ей собрать свои вещи и…

Голос перебил его.

— Сейчас же!

Пониженным голосом Мейсон сказал:

— Вот этого я и боялся, Виргиния. Вы оказались замешанными в каком-то заговоре. Теперь, ради бога, молчите. Ничего не говорите в мое отсутствие.

— Кажется, все будет совсем плохо, — прошептала она. — Они обнаружат заказное письмо, которое я послала на свой адрес, и…

Полицейский прервал ее:

— Пожалуйста, в машину, мисс Бакстер.

— Я имею право собрать свои вещи и…

— Сейчас вы арестованы, — заявил полицейский. — При необходимости я надену на вас наручники.

— А как быть с заблокированным въездом? — спросила менеджер мотеля. Она стояла рядом с открытым ртом, но, очевидно, вновь обретала уверенность.

— Я пошлю машину технической помощи, — сказал полицейский. — А сейчас у меня другие дела.

Он захлопнул дверь, вывел машину к выезду, выехал на дорогу, проехал на красный свет. Менеджер мотеля, Делла Стрит и Мейсон слышали, как вдали умолкает звук полицейской сирены.

Оглядев измятую машину, Мейсон уныло сказал Делле:

— В данный момент у нас нет транспорта. Его необходимо организовать в первую очередь.

Глава XVII

Десять часов утра. Мейсон нетерпеливо мерял шагами комнату в тюрьме, отведенную для работы адвокатов.

Женщина-полицейский ввела Виргинию Бакстер и незаметно удалилась за пределы слышимости.

— Я понял так, что вы все рассказали полиции, Виргиния, — начал Мейсон.

— Они держали меня очень долго, я полагаю, до полуночи, — сказала она.

— Я знаю, — сочувственно произнес Мейсон. — Они говорили вам, что хотят разобраться с делом, что отпустят вас домой. Если вы скажете им правду, они все проверят и сразу же отпустят вас домой. Если же вы откажетесь говорить, а на это вы имеете право, это будет свидетельствовать о том, что вы виновны. В таком случае они не будут стараться оправдать вас, а пойдут домой, в постель, оставив вас в тюрьме.

Ее глаза расширились от удивления.

— Откуда вам известно, что они говорили? — спросила Виргиния.

Мейсон весело рассмеялся.

— Что вы рассказали им, Виргиния?

— Все.

— Гамильтон Бергер, окружной прокурор, и лейтенант Трагг сообщили мне, что сегодня утром хотели бы видеть меня здесь, — сказал Мейсон. — Им необходимо задать вам несколько вопросов в моем присутствии. Мне кажется, это означает что-то очень неприятное. Очевидно, они поставят вас перед чем-то опасным и неожиданным. Это также означает, что вы наконец заявили им о своем желании связаться со мной. Они в соответствии с законом позвонили мне в офис.

— Именно так все и было, — ответила Виргиния. — Прошлой ночью я все рассказала им, поскольку, если проверка подтвердила бы мои слова, как они мне заявили, я могла бы пойти домой и лечь спать. Сразу после того, как я закончила свой рассказ, они встали и со словами «мы все расследуем» ушли. Когда я напомнила об их обещании отпустить меня домой, они ответили: «Конечно, вы можете пойти, но не сегодня. Расследование займет день, поэтому — следующей ночью».

— Что дальше?

— Я не сомкнула глаз. Второй раз за железными прутьями. Это, господин Мейсон, ужасно. В чем же дело?

— Я не знаю, — ответил Мейсон. — Но в значительной степени все зависит от того, рассказали ли вы мне правду или нет.

— Почему я должна лгать?

— Я не знаю, — пояснил Мейсон. — Но если верить вашим словам, вы действительно впутались в какую-то странную авантюру.

— И мне, очевидно, не верят.

— Боюсь, что окружной прокурор и лейтенант Трагг из отдела по расследованию убийств относятся к тем, кто не верит вам.

— А что другое от них можно ожидать?

— Иногда они верят людям, — сказал Мейсон. — Они, действительно, стараются делать свое дело. Они пытаются восстановить справедливость, и им, конечно, не хочется иметь нераскрытых преступлений.

— А что известно об этом убийстве? — спросила она.

— Джордж Иган, шофер, вез Лоретту Трент по дороге вдоль побережья. Из Вентуры они ехали в южном направлении. Госпожа Трент сказала шоферу, чтобы он свернул с основной дороги, так как должны ехать в горы в мотель. Они приближались к повороту. Таким образом, факты, кажется, свидетельствуют о том, что именно Лоретта Трент звонила вам и просила подождать ее в мотеле.

— Да, она звонила, господин Мейсон. Я говорила…

— Откуда вы это знаете? — прервал Виргинию Мейсон. — Вам лишь известно, что женский голос сказал вам, что вы говорите с Лореттой Трент, что вы должны поехать в мотель и ждать ее там. Когда шофер собирался сделать левый поворот, его стала догонять шедшая сзади машина. Он принял вправо, чтобы пропустить ее. Однако машина ударила в задний бампер. Машина Игана была сброшена с дороги.

Был сильный прибой. Шофер Иган знал, что в этих местах очень глубоко. Он крикнул госпоже Трент, чтобы она прыгала, сам открыл дверь и выпрыгнул. Он, очевидно, ударился головой о камень. Во всяком случае, какое-то время шофер был без сознания. Когда он пришел в себя, автомобиля Трент не было видно. Прибыла дорожная полиция. Вызвали машину технической помощи, наняли водолазов, нашли машину Трент. С помощью крюка и лебедки подняли ее на поверхность. Госпожи Трент в машине не было. Левая передняя и левая задняя двери были открыты. Очевидно, госпожа Трент открыла их до того, как машина сошла с дороги и упала в океан. До сих пор тело не нашли. Там опасные течения и сильные водовороты. Ныряльщикам, которые искали тело, стоило трудов справиться с течением. Тело могло быть унесено в океан или выброшено где-нибудь на берег.

— Но почему они взяли меня?

— Шофер видел заднюю часть машины, которая ударила его машину. Ехавший сзади человек заметил две цифры номера. Они совпадают с вашими.

— Но я не покидала мотеля, — сказала Виргиния.

— Они подобрали осколки стекла на том месте, где машина сошла с дороги. Это были части фары. Затем полиция поехала в мотель, где я ударил вашу машину, и осмотрели ее фары. Найденный там осколок точно вписывается в разбитую фару вашей машины. Те осколки, которые были найдены на месте аварии машины Лоретты Трент, тоже вписываются в эту же фару. Сложив все куски вместе, они получили фактически все стекло передней фары. Не хватает лишь маленького треугольного кусочка.

— Тот шофер! — воскликнула Виргиния. — Почему они верят ему? Ведь это он все сделал.

— Вот это я тоже не могу понять. Вы рассказали им о шофере?

— Конечно.

— И о том, что вы сохранили копирки и направили их себе по почте?

— Да. Я рассказала им все, господин Мейсон. Сейчас я понимаю, что, наверное, не должна была это делать, но раз я начала говорить… Я была страшно напугана. Я так хотела убедить их в своей невиновности и добиться разрешения уехать домой.

Внезапно открылась дверь. В комнату вошли окружной прокурор Гамильтон Бергер в сопровождении лейтенанта Трагга.

— Доброе утро, Виргиния, — сказал Гамильтон Бергер.

Он повернулся к Перри Мейсону.

— Здравствуйте, Перри. Как вы сегодня?

— Здравствуйте, Гамильтон, — сказал Мейсон. — Вы отпустите мою клиентку?

— Боюсь, что нет.

— Почему?

— Она рассказала целую историю о Джордже Игане, шофере Лоретты Трент, — ответил Бергер. — Интересный рассказ, но мы не верим в него.

— Родственники Лоретты Трент рассказали нам о шофере также много всего. Выглядит правдиво, но некоторые детали не сходятся. Нам приходит в голову мысль, что ваш клиент связан с родственниками Лоретты Трент. Они пытаются дискредитировать Джорджа Игана и запутать вопрос, пытаются скрыть свои попытки совершить убийство.

— Но это же абсурдно! — воскликнула Виргиния. — Я никогда не встречалась с родственниками Трент.

— Возможно, — сказал Мейсон, — если вы не будете столь загипнотизированы действиями шофера, вы лучше поймете сложившуюся ситуацию.

— Посмотрим, — заявил Бергер.

Он подошел к двери, открыл ее и кому-то сказал:

— Войдите.

Вошедшему мужчине было около 40 лет. У него была копна черных волос, темный цвет кожи, выступающие скулы, проницательные черные глаза.

Он перевел взгляд с Гамильтона Бергера на Виргинию Бакстер и энергично покачал головой.

— Видели ли вы когда-либо эту молодую женщину? — спросил его Гамильтон Берген.

— Нет, — коротко ответил он.

— А вы? — обратился он к Виргинии.

Виргиния молчала.

— Вот так-то, — сказал Бергер, обращаясь к ней.

— Но это ни о чем не говорит! — воскликнула она. — Я его также никогда не видела. В целом он похож на шофера госпожи Трент, но это не тот человек, который приходил ко мне.

— Это, — сухо произнес Гамильтон Бергер, — Джордж Иган, шофер госпожи Трент. Все, Джордж, вы можете идти.

Повернувшись к Мейсону, Гамильтон сказал:

— Джордж ударился головой, когда выпрыгнул из автомобиля. Какое-то время он был без сознания.

— Минуточку, — сказал Мейсон, — минуточку. Не играйте со мной шуток. Если он в состоянии передвигаться и пришел сюда для производства опознания, значит, он может ответить на вопросы.

— Ему не нужно этого делать, — заявил Гамильтон Бергер.

Мейсон проигнорировал слова окружного прокурора и обратился к шоферу:

— У вас имеется частный автомобиль. Это «олдсмобил», номер ОДТ-062.

Иган с удивлением посмотрел на Мейсона:

— Да, это номер моей автомашины. Но это не «олдсмобил», а «кадиллак».

— Вчера до обеда вы ездили на нем? — спросил Мейсон.

С недоуменным выражением на лице Иган посмотрел на Мейсона, затем, встряхнув головой, сказал:

— Я возил госпожу Трент. Мы ездили в Фресно.

— Заканчивайте, Джордж, — сказал Гамильтон Бергер. — Нет необходимости отвечать на другие вопросы.

Шофер вышел из помещения.

Гамильтон Бергер повернулся к Мейсону и выразительно пожал плечами.

— Вы все видели сами, — сказал он. — Если и делаются попытки кого-то дискредитировать, то этого шофера. Вам, очевидно, следует лучше проверить рассказ вашего клиента.

— Если у вас не будет возражений, сегодня в 11 часов мы предъявим Виргинии Бакстер обвинение. Предварительные слушания можно организовать в любое удобное для вас время. Мы хотим, чтобы у вас было достаточное время для подготовки.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Мейсон. — Мы бы хотели, чтобы предварительные слушания были проведены как можно быстрее, например завтра утром, если это будет вписываться в график работы судьи.

Бергер холодно улыбнулся:

— В этом случае, Перри, мы не сможем подготовиться по некоторым пунктам, но ваше предложение тем не менее не застанет нас врасплох. Это дело вы проиграете. Ваш клиент — очень смышленый интриган. Я еще не знаю, против кого она интригует. Мне еще не известно, кто подсыпал яд в пищу Лоретты Трент, но я знаю, что именно машина вашего клиента ударила машину Трент и выбросила ее на обочину дороги. Рассказанная ею явная неправда делает ее крайне уязвимой, — заявил Бергер. — Во всяком случае, она останется под арестом, пока мы будем искать ее сообщника. А сейчас я оставлю вас наедине со своим клиентом, — сказал Гамильтон Бергер.

Он кивнул лейтенанту Траггу, и они вышли, закрыв за собой дверь.

Мейсон повернулся к Виргинии Бакстер.

— Произошла какая-то страшная ошибка, господин Мейсон, — сказала она. — В целом тот человек похож на шофера, я имею в виду человека, который приходил ко мне и назвался Менардом. Помните, вы сказали мне, что это шофер Лоретты Трент.

— Да, в основе этого заключения лежало данное вами описание его внешности и номер его автомобиля. Вы уверены, что это был «олдсмобил»?

— Конечно, это была не новая машина, но я с определенной уверенностью считала, что… Я могла ошибиться в номере, могла ошибиться в последней цифре, но первая цифра была ноль.

Мейсон покачал головой.

— Нет, Виргиния, слишком много совпадений. Возможно, вы стали жертвой кого-то, кто втянул вас в это грязное дело. Для разнообразия вы, может быть, расскажете мне правду.

— Но я говорю вам правду.

— Хочу вам вот что сказать. Если вы будете настаивать на своем варианте развития событий, вас привлекут к суду по обвинению в убийстве. Если кто-то использует вас в качестве своего орудия, а вы не даете мне возможности разобраться в происшедшем, не рассказываете всю правду, вы ставите себя в исключительно серьезное и опасное положение, — заявил Мейсон.

Она покачала головой.

— Ну? — спросил Мейсон.

Поколебавшись немного, Виргиния ответила.

— Я рассказала вам правду, — сказала она наконец.

— Я ваш адвокат, — пояснил Мейсон. — Если вы настаиваете на том, что говорите правду, то каким бы странным и непонятным не казался ваш рассказ, я должен верить вам и в суде не выказывать ни малейших сомнений.

— Вы действительно не верите мне? — спросила Виргиния.

Мейсон задумчиво посмотрел на нее:

— Если вы были бы в составе присяжных заседателей и услышали бы от обвиняемого подобный рассказ, вы поверили бы ему?

Виргиния Бакстер начала плакать.

— Поверили бы? — вновь спросил Мейсон.

— Нет, — сказала Виргиния, плача. — Он звучит… В нем слишком много неправдоподобных моментов.

— Вот именно, — подтвердил Мейсон. — у вас есть одна-единственная защита. Или вы рассказываете абсолютную правду, и я принимаю ее. Или вы настаиваете на своей невероятной версии. В этом случае я должен согласиться с ней и исходить из того, что какой-то проницательный и удивительно умный человек намеренно хочет «повесить» на вас убийство. И, судя по тому, как развиваются события, он преуспевает в этом.

Она смотрела на Мейсона полными слез глазами.

— Вы, конечно, понимаете мои трудности, — сказал Мейсон. — Поскольку я принимаю точку зрения, что вас пытаются скомпрометировать, то даже небольшая фальшь в вашем рассказе приведет вас в тюрьму на волне разгневанного общественного мнения. Малейшая ложь полностью уничтожит ваши шансы.

— Я понимаю, — кивнула Виргиния.

— Теперь, принимая во внимание создавшуюся ситуацию и мои разъяснения, не хотите ли вы изменить свой рассказ? — спросил Мейсон.

— Я не могу изменить его, — ответила Виргиния.

— Потому что вы хотите придерживаться его?

— Потому что я не могу его изменить.

— Хорошо, — заключил Мейсон. — Из этого я буду исходить и сделаю все, что могу. Успокойтесь.

Адвокат вышел из комнаты.

Глава XVIII

Джерри Касуэлл, помощник окружного прокурора, выступавший от имени прокуратуры в деле по обвинению Виргинии Бакстер в наркобизнесе и твердо уверенный в том, что справедливость во время первого процесса была попрана, упросил управление окружного прокурора поручить ему вести дело «Народ штата Калифорния против Виргинии Бакстер» во время предварительных слушаний.

Он приступил к выполнению своих обязанностей с особым рвением и полный решимости, что на этот раз он не позволит Перри Мейсону получить какие-либо преимущества за счет своей сообразительности и способности быстро мыслить.

В качестве первого свидетеля был вызван Джордж Иган.

Шофер занял свидетельское место, назвал свое имя, указал адрес и род занятий.

— Скажите, что вы делали в среду вечером? — спросил Касуэлл.

— Я возил на автомобиле Лоретту Трент. Мы ездили в Вентуру и возвращались домой по прибрежному шоссе.

— Знали ли вы, куда вы едите?

— Госпожа Трент сказала, что мы свернем к мотелю, расположенному в горах у озера. Дорогу она обещала показать.

— Она сказала вам, по какой дороге вы поедете?

— Нет, но она обещала предупредить о съезде с основной дороги.

— Знаком ли вам мотель под названием «Сент-Рест» и дорога к нему?

— Да, сэр. Поворот к нему примерно в 300 ярдах от кафе «Си-Крест».

— Когда вы в среду вечером приближались к этому повороту, что случилось?

— Госпожа Трент попросила меня немного снизить скорость.

— А потом?

— Я понял, конечно, что она собиралась…

— Ограничьтесь ответом на заданный вопрос, — прервал Игана Касуэлл. — Здесь не нужно ваших рассуждений. Что же случилось?

— Сзади появился свет фар. Я не знаю, как это выразить без того, чтобы не сказать о том, что я думал. Я готовился сделать левый поворот, и я…

— Никого не интересует, что вы готовились сделать. Говорите о том, что вы сделали.

— Я резко подал машину вправо настолько, насколько это было можно, чтобы машина могла обогнать нас слева.

— Машина обогнала вас?

— Да, но не в обычной манере.

— Что же случилось?

— Она резко повернула и ударила в переднюю часть моей машины. Затем ее водитель вывернул руль, задняя часть машины пошла вправо и еще раз ударила в переднюю часть машины, на которой мы ехали. Машина сошла с дороги и потеряла управление.

— Что случилось дальше?

— Работая рулем, я пытался удержать машину на дороге, но понял, что не сумею этого сделать. Я крикнул Лоретте Трент, чтобы она открыла дверь и прыгала. Сам я тоже открыл дверь и выпрыгнул.

— Что произошло потом?

— Я не знаю, что случилось сразу после этого.

— Вы потеряли сознание?

— Да.

— Вы знаете, когда вы пришли в себя?

— Нет, не знаю. Я не знаю точного времени. Не помню, когда произошел этот инцидент. На часы я посмотрел значительно позднее. Я был подавлен и возбужден, плохо себя чувствовал. Страшно болела голова и тошнило.

— Как долго, по вашему мнению, вы были без сознания?

— Возражаю как против некомпетентного, несущественного и не относящегося к делу вопроса, который не вытекает из предыдущего допроса. Прокурор требует заключения свидетеля, — заявил Мейсон.

— Возражение принято, — постановил судья Грейсон.

— Если позволит суд, хочу сказать, — начал Касуэлл, — что есть определенные возможности установить, как долго человек находился без сознания. По некоторым косвенным признакам.

— Тогда пусть свидетель и говорит о косвенных признаках, а не о своих выводах.

— Хорошо, — согласился Касуэлл. — Когда вы пришли в себя, где вы оказались?

— Я лежал распростертым на земле вниз лицом.

— Далеко ли от дороги вы лежали?

— Точного расстояния я не знаю. Возможно, в десяти футах.

— Кто был там?

— Надо мной склонился полицейский из дорожной патрульной службы.

— Он помог вам встать на ноги?

— Не сразу. Сначала он перевернул меня. Затем дал какое-то стимулирующее лекарство и спросил, могу ли я пошевелить пальцами ног. Я смог. Затем рук. Я тоже смог. После этого он попросил меня осторожно подвигать ногами, затем руками. Потом помог мне сесть, затем встать.

— Сколько времени прошло после того, как вы пришли в сознание, до того, как встали на ноги?

— Пару минут.

— После этого вы стали искать машину Трент?

— Да.

— Вы увидели ее?

— Нет, она исчезла.

— Вы рассказали полицейскому, что произошло?

— Прошло какое-то время до того, как я пришел в себя. Сначала я ничего не понимал.

— Что случилось потом?

— Я услышал звуки сирены. Подошла машина технической помощи. Затем подъехала еще одна машина. На глубине 25 футов ныряльщики обнаружили машину Трент. Машина лежала носом вниз на правом боку. Двери с левой стороны открыты. В машине никого не оказалось.

— Откуда вы знаете, что в машине никого не было?

— При мне машину подняли на поверхность. Я подошел и заглянул внутрь.

— Теперь, с разрешения суда, — сказал Касуэлл, — я хотел бы временно отпустить данного свидетеля, с тем чтобы допросить другого. Однако я понимаю, что, когда он начнет давать показания, возможно, возникнут возражения в том плане, что не установлен состав преступления. Я хотел бы заявить уважаемому суду, что мы готовы ответить на эти возражения, что в данном случае состав преступления означает человека, против которого совершено преступление, а не тело жертвы.

В судебной практике имеется немало примеров, когда убийцы преследовались по суду и наказывались, хотя тела их жертв не были обнаружены. Требуется подтвердить состав преступления косвенными доказательствами, как и любой другой факт этого дела, и…

— Нет необходимости повторять здесь элементарные положения уголовного права, — сказал судья Грейсон. — Если господин Мейсон не настаивает на доказательстве состава преступления, он просто решил почесть на лаврах.

Мейсон поднялся и, улыбаясь, сказал:

— Наоборот, ваша честь, защита считает, что представленные доказательства достаточно убедительно свидетельствуют о смерти госпожи Трент. Мы не собираемся поднимать вопрос о… составе преступления по причине отсутствия тела. Однако суд, очевидно, будет иметь в виду, что состав преступления означает не просто доказательство смерти, а доказательство смерти, вызванной преступными методами. А пока создается впечатление, что смерть Лоретты Трент явилась следствием несчастного случая.

— Поэтому я и хочу отпустить этого свидетеля и вызвать другого, — сказал Касуэлл. — Используя показания этого свидетеля, я намереваюсь доказать, что было совершено преступление.

— Хорошо, — сказал судья Грейсон. — Однако защита имеет право подвергнуть этого свидетеля перекрестному допросу по существу данных им показаний.

— Мы подождем с перекрестным допросом, — ответил Мейсон.

— Хорошо. Вызывайте своего следующего свидетеля, — определил судья Грейсон.

— Вызываю лейтенанта Трагга, — объявил Касуэлл.

Подошедший к свидетельскому месту лейтенант Трагг был приведен к присяге.

— Вы были в тюрьме, когда туда привезли подсудимую и допрашивали ее?

— Да, сэр.

— Вы беседовали с подсудимой?

— Беседовал, сэр.

— Вы информировали обвиняемую о ее конституционных правах?

— Да.

— Что она рассказала в свое оправдание?

— Она заявила, что ей позвонила Лоретта Трент и попросила встретиться в мотеле «Сент-Рест». Она уехала туда и якобы находилась в мотеле значительно больше часа. Ее охватило беспокойство, поэтому она позвонила Перри Мейсону, который приехал к ней в мотель. После они вместе с обвиняемой пошли посмотреть ее машину.

— Что они обнаружили?

— Машина оказалась поврежденной. Была разбита фара, погнут бампер.

— Высказал ли Мейсон какие-либо соображения? — спросил, ликуя, Касуэлл.

— Обвиняемая сказала, что Мейсон велел ей сесть в машину, выехать с территории мотеля, развернуться и затем через въездные ворота возвратиться назад. Затем Мейсон сел в свою машину и столкнулся с машиной обвиняемой, с тем чтобы…

— Минутку, — прервал Трагга Мейсон. — Я возражаю против того, чтобы свидетель делал выводы. Пусть он излагает факты.

— Я спрашивал свидетеля о том, что ему рассказала обвиняемая, — объяснил Касуэлл. — Разве обвиняемая не объяснила, с какой целью это было сделано?

— Да, объяснила. Она сказала, что это было сделано для того, чтобы можно было скрыть первую аварию.

— Что еще она рассказала вам?

— Она сказала, что Джордж Иган, шофер Лоретты Трент, обратился к ней с просьбой напечатать фальшивую копию завещания.

— Что это за завещание?

— Речь идет о завещании, якобы составленном Лореттой Трент.

— Что, по словам обвиняемой, она сделала в связи с просьбой Игана?

— Напечатала копии двух завещаний на бумаге покойного адвоката Делано Баннока, у которого она когда-то работала и который обслуживал госпожу Трент, и получила за это пятьсот долларов.

— Что еще она заявила в подтверждение своих слов?

— Она сказала, что заказной почтой направила на свой домашний адрес листы копирок, которые она использовала при печатании завещаний. Она также пояснила, что, следуя советам Перри Мейсона, для каждого листа она закладывала свежую копирку, с тем чтобы на свет можно прочитать напечатанный текст.

— Подождите минутку, — попросил судья Грейсон. — Речь идет о конфиденциальном совете, данном обвиняемой ее адвокатом, не так ли?

— Именно так, ваша честь, — пояснил Касуэлл. — Невозможно по-другому рассказать об этом разговоре, кроме повторения слов обвиняемой. Если бы проводился допрос обвиняемой и я бы спросил ее о советах со стороны адвоката, это означало бы нарушение тайны общения. Но на свидетельском месте находится лейтенант Трагг, и я могу спросить его о том, что обвиняемая сказала в отношении своих действий и как она объяснила их. Но если во время того разговора обвиняемая сочла возможным отказаться от тайны общения и рассказала о советах своего адвоката, почему же сейчас свидетель не может повторить ее слова.

— Эту ситуацию должен был предвидеть адвокат, когда советовал своему клиенту такие действия, которые вводили в заблуждение сотрудника правоохранительных органов и в данном случае являются попыткой добиться отказа от уголовного преследования за материальное вознаграждение, — сказал судья.

— В должное время мы возбудим дело против господина Мейсона, — продолжал Касуэлл, — а сейчас мы имеем полное право сообщить, что, по словам обвиняемой, ей советовал адвокат.

Судья Грейсон посмотрел на Мейсона.

— У вас нет возражений, господин Мейсон? — спросил он.

— Конечно нет. У меня нет возражений против изложения фактов данного дела. У меня еще будет возможность показать, кто намеренно пытается ложно обвинить моего клиента в…

— Минуточку, минуточку, — прервал Мейсона Касуэлл. — Время для выступления господина Мейсона еще не пришло. У него еще будет возможность выступить от имени обвиняемой, когда я закончу свою часть. У него также будет возможность защитить себя в суде, который будет разбирать его действия.

— Я думаю, это правильно, — решил судья Грейсон. Однако господин Мейсон может высказать мнение в отношении своего возражения.

— Это и не было возражением, — заявил Мейсон. — Я хотел, чтобы свидетель рассказал здесь обо всем, что он узнал от обвиняемой.

— Хорошо, тогда продолжим, — заявил судья Грейсон. — Я думал, что появятся возражения, касающиеся тайны общения. Но если клиент отказался от этого права и сделал добровольное заявление… Если нет возражений, продолжим.

— Бакстер заявила, — Касуэлл продолжил допрос лейтенанта Трагга, — что к ней приходил Джордж Иган, не так ли?

— Да.

— И она опознала его?

— Да, сэр.

— Можете приступать к перекрестному допросу, — указал Касуэлл.

— Лейтенант, с этой молодой женщиной вы беседовали поздно ночью? — спросил Мейсон.

— Ее арестовали довольно поздно.

— Вы знали, что она мой клиент?

— Нет.

— Вы действительно не знали?

— Мне известно только то, что она сама рассказала мне.

— И вы ей не поверили?

— Мы никогда не принимаем на веру то, что нам рассказывают обвиняемые. Мы все подвергаем проверке.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Тогда как же вы можете заявлять, что все сказанное обвиняемой о моих советах ей является правдой?

— Тут, — пояснил, колеблясь, Трагг, — есть несколько сопутствующих обстоятельств.

— Каких, например?

— Обвиняемая разрешила нам вскрыть письмо, которое она послала на свой домашний адрес.

— И вы вскрыли его?

— Да.

— И нашли там копирки, использовавшиеся для печатания тех поддельных завещаний, о которых она рассказала вам?

— Да.

— И по этой причине вы решили верить всему, что она рассказала вам?

— Это было сопутствующее, подтверждающее обстоятельство.

— Почему же вы тогда не поверили ей, когда она сказала вам, что я представляю ее интересы?

— Ну если это так важно, — сказал Трагг, — я поверил ей.

— Почему же вы не сообщили мне, что она в тюрьме?

— Я сказал, что она может позвонить вам.

— И что она ответила?

— Она сказала, что это бесполезно, что она не понимает случившегося, что этот шофер Джордж Иган является преступником, что он добровольно рассказывает нам об этих фактах для того, чтобы мы арестовали его.

— И вы это сделали?

— Не в тот вечер. На следующее утро.

— Что случилось дальше?

— В присутствии окружного прокурора Гамильтона Бергера и вас в комнате для консультаций окружной тюрьмы мы свели вместе обвиняемую и Джорджа Игана. В ее присутствии Иган заявил, что ранее никогда ее не видел. Обвиняемая сказала, что к ней приходил другой человек.

— Сделала ли обвиняемая еще какие-либо заявления?

— Она призналась, что приходивший к ней человек представился не Джорджем Иганом. Эта фамилия появилась в результате проверки номера автомашины, на которой он приезжал. Она пояснила, что тот человек назвался Джорджем Менардом.

— Вы заставили обвиняемую рассказать вам все это, заявив, что расследуете убийство, что вам нужно арестовать преступника. Вы также говорили ей, что не считаете ее виновной, что она слишком молода и порядочна для подобного преступления, что, по вашему мнению, кто-то ложно пытается обвинить ее в совершении преступления, что, если она сразу же расскажет все вам, не связываясь со мной, вы начнете расследование и все выясните. Вы сказали, что в этом случае освободите ее и она проведет ночь дома, в своей постели. Не так ли?

Лейтенант Трагг улыбнулся.

— Лично я этого не говорил, но один из проводивших допрос полицейских в подобном плане высказывался.

— Это было в вашем присутствии и с вашего одобрения?

Поколебавшись немного, Трагг сухо заявил:

— Это же обычная практика с подобными обвинениями.

— Спасибо, — сказал Мейсон, — это все.

— Вызываю свидетеля Карсона Хермана, — заявил Касуэлл.

Херман оказался высоким худощавым мужчиной с побитым оспой носом, водянистыми голубыми глазами, плотно сжатыми губами, выступающими скулами. Этот человек отличался выразительной манерой ведения беседы.

Од заявил, что ехал на машине по прибрежной автомагистрали в южном направлении. Находясь на отрезке дороги между Окснардом и Санта-Моникой, впереди он увидел две машины: светлого цвета «шевроле» и большой черный лимузин. Марку этого лимузина он распознать не смог.

— Заметили ли вы что-либо необычное? — спросил Касуэлл.

— Когда мы приближались к повороту, черный лимузин резко подал вправо, очевидно, намереваясь…

— Не делайте своих выводов о том, что намеревался делать шофер, — перебил свидетеля Касуэлл, — излагайте факты.

— Хорошо, сэр. Черный лимузин сдвинулся к правой обочине дороги.

— Что случилось дальше?

— Машина «шевроле» почти сравнялась с черной машиной, затем внезапно резко повернула и передней частью ударила в левое крыло первой машины. Шофер «шевроле» резко повернул руль влево, и теперь уже задней частью машина еще раз ударила черный лимузин.

— Вы видели, что произошло с ним?

— Нет, сэр. Я ехал близко от «шевроле». Все произошло так быстро, что я не успел посмотреть на черный лимузин. Я видел, как он завилял и сошел с дороги..

— Продолжайте. Что случилось потом?

— «Шевроле» резко свернула на боковую дорогу, которая вела в горы.

— Что сделали вы?

— Я посчитал, что это «машина-хулиган», и решил…

— Суд не интересует, что вы решили. Говорите о том, что вы сделали, — перебил свидетеля Касуэлл.

— Я свернул за «шевроле», пытаясь догнать эту машину, чтобы зафиксировать ее номер.

— Вам это удалось?

— Я пытался, но дорога очень петляла. Я заметил две последние цифры номера — 65. Увидел, что дорога пустынна, и испугался. Решил развернуться при первой возможности и сообщить в полицию. Поскольку дорога была пустынна и извилиста, шофер впереди идущей машины, несомненно, понял, что я…

— Не нужно делать заключений, — прервал свидетеля судья Грейсон. — Господин Херман, мы вас уже дважды предупреждали. Нас интересуют только факты. Что вы сделали?

— Я снизил скорость, остановился, дождался, пока не скроются огни той машины. Могу сказать: так как дорога петляла, свет иногда падал на ограждение дороги, и было видно, что работает одна фара.

— Что произошло дальше?

— Я ехал медленно и осторожно. Нашел место, где можно развернуться. В трехстах ярдах от поворота находится ресторан, специализирующийся на продуктах моря. Там я остановился и позвонил в дорожную патрульную полицию. Сообщил об аварии. Мне сказали, что какой-то мотоциклист уже информировал о происшествии и что туда направлена специальная машина.

— Вы не вернулись на место происшествия и не посмотрели, насколько серьезно разбита машина и нет ли пострадавших?

— Нет, сэр. К сожалению, приходится признать, что я этого не сделал. Я считал, что прежде всего следует уведомить дорожную полицию. Думал, что, если кто-то серьезно ранен, из других машин заметят аварию, остановятся и окажут первую помощь.

— Можно приступать к перекрестному допросу, — заявил Касуэлл.

— Вы видели впереди идущую машину достаточно хорошо, чтобы сказать, кто был за рулем — мужчина или женщина — и сколько человек находилось в ней? — спросил Мейсон.

— В машине был один человек. Мужчина или женщина — определить невозможно.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — У меня все.

— Вызываю в качестве свидетеля Гордона Келвина, — объявил Касуэлл.

Неторопливо, с достоинством Келвин вышел вперед, принял присягу и заявил, что является мужем сестры покойной Лоретты Трент.

— Вы были в зале суда и слышали заявление обвиняемой о том, что ее убедили напечатать поддельную копию завещания?

— Да, сэр, слышал.

— Что вы можете сказать о состоянии Лоретты Трент?

— Я возражаю как против некомпетентного, несущественного и не относящегося к делу вопроса, — заявил Мейсон.

Касуэлл быстро отреагировал на это.

— Если суд позволит сказать, это важный имущественный вопрос. Я собираюсь показать, что история, рассказанная обвиняемой, является чистой выдумкой, потому что изготовление поддельного завещания бесполезно. Из показаний этого свидетеля будет следовать, что покойная Лоретта Трент составила завещание много лет тому назад, передала его Гордону Келвину в запечатанном конверте, который подлежал вскрытию после ее смерти. Этот конверт был предъявлен Келвином и вскрыт в присутствии свидетелей. В конверте находилось последнее завещание Лоретты Трент. Каких-либо сомнений в этом не возникает. Поэтому любая копия завещания не будет иметь какого-либо воздействия.

— Возражение господина Мейсона снимается, — постановил судья Грейсон.

— Я всегда был близок к сестре своей жены. Я старший из двух ее зятьев. Моя свояченица Лоретта Трент держала завещание в запечатанном конверте в ящике стола. Примерно четыре года назад она сказала мне об этом и попросила вскрыть, конверт в случае своей смерти.

— После трагического случая, произошедшего в прошлую среду, понимая, что могут возникнуть вопросы о соблюдении определенной процедуры в этом деле, я связался с управлением окружного прокурора и вскрыл конверт в присутствии адвоката, банкира и окружного прокурора.

— Что содержалось в конверте?

— Там находился документ, якобы являющийся последним завещанием Лоретты Трент.

— У вас с собой этот документ?

— Да.

— Предъявите, пожалуйста.

Келвин вытащил из кармана сложенный документ.

— Вы как-нибудь обозначили документ, чтобы можно было провести его идентификацию? — спросил судья Грейсон.

— Каждая страница этого документа, — заявил Келвин, — обозначена моими инициалами, а также инициалами окружного прокурора Гамильтона Бергера, банкира, который при этом присутствовал, и адвоката.

— Этого достаточно, — сказал с улыбкой судья Грейсон. — Это, как я понимаю, ваши инициалы, написанные вами?

— Да, именно так.

Судья Грейсон внимательно рассмотрел документ, затем передал его Мейсону.

Мейсон изучил документ.

— Я хочу, чтобы он был приобщен к делу в качестве вещественного доказательства, — заявил Касуэлл. — Поскольку это оригинал завещания, я предлагаю снять с него копию, заверить и затем использовать ее вместо оригинала в качестве вещественного доказательства.

— Нет возражений, — заявил Мейсон.

— Я хотел бы для протокола прочитать текст завещания, а затем приобщить его к делу, — сказал Касуэлл.

Напыщенно и торжественно он приступил к чтению:

— «Я, Лоретта Трент, находясь в здравом уме и твердой памяти, заявляю, что я бездетная вдова. Из близких родственников у меня две сестры — Диана Бриггс и Максина Келвин, находящиеся соответственно замужем за Борингом Бриггсом и Гордоном Келвином.

Далее я заявляю, что в течение многих лет они живут вместе со мной в одном доме, что я очень привязана к своим зятьям, они мне, как родные братья. Я люблю и уважаю своих сестер.

Однако я понимаю, что женщины, особенно мои сестры, не обладают проницательным умом, необходимой деловой хваткой, что не позволяет им заниматься решением различных проблем, связанных с управлением моим хозяйством.

Поэтому я назначаю Гордона Келвина своим душеприказчиком.

За исключением упомянутых в завещании специальных распоряжений я прошу все оставшееся имущество, не подлежащее налогообложению наследство и недвижимость разделить в равных долях между Дианой и Борингом Бриггс, Максиной и Гордоном Келвин».

Касуэлл внушительно помолчал, оглядел притихшую публику, затем продолжил чтение:

«Кроме того, я завещаю своей сестре Диане Бриггс 50 тысяч долларов, другой сестре, Максине Келвин, — такую же сумму.

Однако имеются несколько человек, — тут Касуэлл замолчал, вновь окинул взором публику в зале заседаний, — которые проявили свою глубокую преданность мне.

Прежде всего я хочу назвать доктора Ферриса Алтона.

Поскольку Алтон специализируется по заболеваниям внутренних органов, не занимается хирургией, он практикует в такой области медицины, которая по сравнению с хирургией оплачивается недостаточно высоко…»

Виргиния Бакстер вцепилась своими крепкими пальцами в колени Мейсона.

— Ой, да, да, — прошептала она. — Сейчас я вспоминаю это место. Помню, как печатала его. Я помню, как она высоко отзывалась о…

— Тише, — предупредил Виргинию Мейсон.

Джерри Касуэлл продолжал читать:

«Доктор Алтон преданно лечил меня, всегда работал очень много и тем не менее у него нет достаточных накоплений на обеспеченную старость. Поэтому я завещаю доктору Алтону 100 тысяч долларов.

Есть еще два человека, привязанность и преданность которых всегда восхищали меня. Это Джордж Иган, мой шофер, и Анна Фритч, ухаживавшая за мной при недомоганиях.

Я не хочу, чтобы моя смерть явилась для них событием, вознесшим их из бедности к богатству, но я в равной степени не хочу забывать их услуг.

Поэтому я завещаю моему шоферу Джорджу Игану 50 тысяч долларов в надежде, что с помощью этих средств он сумеет открыть собственное дело. Анне Фритч я также завещаю 50 тысяч долларов».

Касуэлл торопливо перевернул страницу, как это обычно делает человек, заканчивающий чтение важного документа.

«Если кто-то, конкретный человек или группа лиц, будет оспаривать данное завещание или будет утверждать, что он или она является моими наследниками, а я вольно или невольно забыла о нем, я завещаю такому, лицу 100 долларов». Кроме того, — заявил Касуэлл, — в завещании имеется обычный заключительный параграф и дата. Оно подписано завещательницей и свидетелями — покойным Делано Банноком, адвокатом, и, — тут Касуэлл сделал многозначительный жест в сторону обвиняемой, — Виргинией Бакстер.

С полуоткрытым ртом Виргиния смотрела на него.

Мейсон сжал ее руку, чтобы она вернулась в реальный мир.

— Вы закончили допрос данного свидетеля? — спросил Касуэлла судья Грейсон.

— Да, ваша честь.

— Будете ли вести перекрестный допрос?

Мейсон встал.

— Это завещание было обнаружено вами в запечатанном конверте?

— Да. Запечатанный конверт лежал в ящике, именно на том месте, о котором говорила Лоретта Трент. Завещание находилось в запечатанном конверте.

— Что вы сделали с ним?

— Я положил его в сейф и позвонил окружному прокурору.

— Где находился сейф?

— В моей спальной комнате.

— Сейф уже имелся в этой комнате, когда вы начали использовать его?

— Нет, я его там поставил.

— Зачем?

— Дом большой, а у меня есть определенные ценные вещи. Репутация Лоретты Трент как очень богатой женщины широко известна. Поэтому я попросил поставить сейф, где моя жена могла бы хранить свои драгоценности, а я — деньги.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Мейсон.

— Я занимаюсь многими делами, — с достоинством ответил Келвин.

— Например, чем?

— Я не думаю, что мне следует здесь перечислять их.

— Возражаю как против некомпетентного, несущественного, не относящегося к делу вопроса, — заявил Касуэлл.

— Я полагаю, — сказал судья Грейсон, — что это характеризующие свидетеля сведения и адвокат имеет право знать их. Хотя я не вижу, как этот вопрос может повлиять на исход дела или на оценку судом показаний данного свидетеля.

— Нет необходимости выяснять весь жизненный путь свидетеля, — буркнул Касуэлл.

Судья Грейсон вопросительно посмотрел на Мейсона.

— У вас есть какие-то причины задавать этот вопрос? — спросил он.

— Я задам его по-другому, — ответил Мейсон, — чтобы можно было сделать определенные выводы. Все эти различные сферы вашей деятельности дохода вам не приносили, не так ли?

— Нет, сэр, это не так.

— Но результат таков, что вам пришлось жить с Лореттой Трент, не так ли?

— По ее приглашению.

— Вот именно, — сказал Мейсон. — Поскольку вы не могли обеспечивать себя.

— Нет, сэр. Я мог содержать себя, но у меня были определенные финансовые трудности, некоторый деловой спад.

— Другими словами, вы были фактически банкротом!

— Да, у меня были некоторые финансовые трудности.

— И ваша свояченица пригласила вас жить с ней?

— Да.

— По вашей подсказке?

— Ее другой деверь, господин Боринг Бриггс, уже жил в доме Лоретты Трент. Это большой дом. Моя жена и я приехали навестить Лоретту и больше не уезжали.

— Такое же положение и у Боринга Бриггса, не так ли? — спросил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Он тоже столкнулся с финансовыми трудностями и переехал жить к Лоретте Трент?

— В его случае, — ответил Келвин, — некоторые обстоятельства вынудили его так действовать… Это была необходимость.

— Финансовые обстоятельства?

— В какой-то мере да. Боринг Бриггс столкнулся с определенными трудностями и не мог обеспечить свою жену денежными средствами, которые она потом получила от своей щедрой сестры Лоретты Трент.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — У меня все.

Келвин покинул свидетельское место.

— Ну что? — прошептал Мейсон Виргинии Бакстер. — Расскажите мне о завещании.

— Это именно то завещание, — ответила она. — Я помню тот абзац, в котором Трент воздавала должное своему доктору.

— Я собираюсь взять завещание и внимательно рассмотреть его. Сделайте так, чтобы не было заметно ваше внимание к моим действиям. Незаметно, через мое плечо посмотрите на завещание, особенно на подписи. Убедитесь, что там стоит ваша подпись.

Мейсон подошел к столу клерка.

— Могу я ознакомиться с завещанием? Я хочу его внимательно рассмотреть.

Клерк передал завещание Мейсону. В это время Касуэлл объявил:

— Вызываю следующего свидетеля, сотрудника калифорнийской дорожной патрульной полиции Гарри Оберна.

Одетый в форму Оберн прошел к свидетельскому месту. Он заявил, что осматривал место столкновения машин в районе мотеля «Сент-Рест».

Переворачивая страницы завещания, Мейсон, не проявляя особого интереса, стал рассматривать подписи.

С некоторым унынием Виргиния заметила:

— Это моя подпись, а это — господина Баннока. О, господин Мейсон, я теперь все отчетливо вспомнила. С этим завещанием все в порядке. Я помню несколько характерных вещей. Вот небольшое чернильное пятно внизу страницы. Я помню, как это случилось, когда мы подписывали завещание. Я хотела перепечатать последнюю страницу, но господин Баннок сказал оставить так, как есть.

— Кажется, там есть отпечаток пальца, — сказал Мейсон. — На чернильном пятне.

— Я не вижу.

— Вон там. Несколько извилин, но достаточно, чтобы провести идентификацию.

— Боже! — воскликнула Виргиния. — Это, очевидно, мой или Лоретты Трент.

— Оставим это на усмотрение Касуэлла, — сказал Мейсон. — Он выяснит.

Адвокат пробежал последние страницы завещания, сложил их и вставил в конверт. Подошел к клерку и бросил конверт на его стол, как будто он не представляет для него никакого интереса. Затем вернулся на свое место.

Когда Мейсон сел на свое место подле Виргинии Бакстер, она прошептала:

— Но зачем нужно было кому-то подделывать те два завещания, когда есть подлинное? Очевидно, о его существовании не знали.

— Может быть, кто-то хотел выяснить это, — сказал Мейсон. — Поговорим об этом позднее, Виргиния.

Гарри Оберн давал свои показания спокойно, без эмоций. Он рассказал, что случилось, стараясь быть беспристрастным и максимально точным.

Он заявил, что по радио ему дали указание прибыть в мотель «Сент-Рест» для расследования автомобильного инцидента. По его словам, это задание носило обычный характер: Он прибыл в назначенное место и обнаружил, что столкнулись два автомобиля: один принадлежал обвиняемой, другой — Перри Мейсону. Пока он выяснял все факты, касавшиеся столкновения машин, он попросил по радио проверить их владельцев. Через некоторое время он получил ответ.

— Я не могу расспрашивать вас, что вам сказали по радио, — пояснил Касуэлл, — поскольку это означало бы использование слухов. Но я могу спросить вас, что вы сделали, получив ответ на свой запрос.

— Я спросил у обвиняемой, пользовалась ли она машиной, не было ли ранее еще одного столкновения и где она находилась в течение последнего часа.

— И что она ответила?

— Она отрицала использование машины, сказала, что проехала лишь вокруг стоянки для машин. Заявила, что в течение двух последних часов находилась в домике мотеля. Она категорически отрицала, что ее машина явилась причиной еще одной аварии.

— Что случилось дальше?

— Я проверил номер ее машины. Обнаружил две совпадающих цифры. Далее проверил марку машины и нашел достаточно оснований для взятия ее под арест. Позднее я вернулся на место происшествия, где подобрал осколки разбитой фары ее машины. Затем я поехал на место аварии на прибрежном шоссе, где также нашел несколько осколков разбитой фары. После этого я снял с машины уцелевшую часть передней фары и сложил все найденные осколки.

— Эта фара у вас с собой?

— Да.

— Можете ли вы предъявить ее?

Оберн подошел к картонной коробке и вытащил из нее стекло фары, которое было склеено из кусочков.

— Не могли ли вы объяснить происхождение каждого кусочка?

— Конечно, сэр, могу. Этот маленький кусочек находился около ободка фары автомобиля обвиняемой. Этот и другой кусочек я обозначил номерами «один» и «два» и цифры написал на приклеенной к ним ленте.

Вот эти кусочки стекла я нашел на месте столкновения машины около мотеля «Сент-Рест». Я обозначил их номерами «три» и «четыре». А эти три кусочка, обозначенные номерами «пять», «шесть» и «семь», я подобрал на месте аварии на прибрежной дороге. Все они подходят друг к другу.

— Вы можете задавать вопросы, — сказал Касуэлл.

— У меня нет вопросов, — ответил Мейсон улыбаясь.

Судья Грейсон посмотрел на него.

— У вас нет вопросов, господин Мейсон? — спросил он.

— Нет, ваша честь.

— Тогда, — объявил Касуэлл, — я хотел бы вызвать Джорджа Игана, чтобы он дал показания по другим относящимся к делу вопросам.

— Хорошо, — сказал судья Грейсон.

Иган подошел к свидетельскому месту.

— Вы уже под присягой, — предупредил его Касуэлл.

Иган кивнул и сел.

— Приходили ли когда-либо вы к обвиняемой и просили ли ее рассказать о завещании?

— В первый раз я увидел обвиняемую здесь, в тюрьме. До этого я никогда не видел ее.

— Вы никогда не давали ей 500 долларов или какую-либо другую сумму, с тем чтобы она напечатала поддельные завещания?

— Нет, сэр.

— Короче говоря, никаких дел с ней вы никогда не имели?

— Да, это правильно.

— Никогда в своей жизни вы ее не видели?

— Нет, сэр.

— Можете приступать к перекрестному допросу, — объявил Касуэлл.

Мейсон внимательно посмотрел на свидетеля.

— Знали ли вы, что ваша фамилия указана в завещании Лоретты Трент? — спросил он.

Свидетель колебался.

— Отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон. — Знали ли вы об этом?

— Я знал, что мне завещается какая-то сумма, но размер ее не знал.

— Тогда, значит, вы знали, что после ее смерти вы будете довольно состоятельным человеком?

— Нет, сэр. Я не знал, сколько мне завещается.

— Откуда вам известно, что ваша фамилия указана в завещании?

— Она сама мне сказала.

— Когда?

— Три, четыре, а возможно, и пять месяцев назад.

— Вы много занимались поварским делом, приготавливая пищу для Лоретты Трент, не так ли?

— Да, сэр.

— Вы использовали большое количество чеснока?

— Да, она любила чеснок.

— Известно ли вам, что чеснок является идеальным средством, чтобы заглушить вкус порошкового мышьяка?

— Нет, сэр.

— Клали ли вы мышьяк в пищу, которую вы готовили для Лоретты Трент?

— О, ваша честь, — вмешался Касуэлл. — Этот вопрос совершенно к делу не относится. Он оскорбителен для свидетеля, и о нем ничего на прямом допросе не говорилось. Это неправильное ведение перекрестного допроса.

— Я думаю, что это именно так, — постановил судья Грейсон, — если защита не сможет увязать его с материалами допроса. Он справедливо задавал вопросы, получает ли что-либо свидетель по завещанию, но последний вопрос — это уже совершенно другое дело.

— Я хочу показать, что трижды делались преднамеренные попытки отравить мышьяком Лоретту Трент. По крайней мере в одном случае симптомы отравления появились после употребления пищи, приготовленной свидетелем, — сказал Мейсон.

У судьи Грейсона расширились глаза, он подвинулся вперед.

— И вы можете доказать это?

— Я могу доказать это, — сказал Мейсон, — получив соответствующие показания.

Судья Грейсон отодвинулся назад.

— Возражение снимается, — постановил он. — Отвечайте на вопрос.

— Я никогда не клал никаких ядов в пищу госпожи Трент, — сказал Иган с возмущением. — Мне ничего не известно ни о каком яде. Я не знал, что ее пытались отравить. Мне известно, что у нее были сильные боли в желудке, мне сказали, что частично причиной этого была острая пища. Поэтому я отговаривал ее от употребления пищи, приготовленной вне дома. Для вашего сведения, господин Мейсон, я совершенно ничего не знаю о мышьяке.

— Вы знали, что смерть Лоретты Трент вам выгодна, не так ли?

— О, минуточку, минуточку, — вмешался Касуэлл. — Это неправильная интерпретация слов свидетеля.

— Я спрашиваю свидетеля, — пояснил Мейсон, — не понимал ли он внутренне, что выиграет от смерти Лоретты Трент.

— Нет, не понимал.

— Разве вы не знали, что будете лучше обеспечены по сравнению с месячной оплатой?

— Да, конечно. Она сказала мне об этом.

— Тогда выходит, что вы знали о своих выгодах в случае ее смерти?

— Не обязательно. Я потерял бы работу.

— Но она же заверила, что сбирается вознаградить вас, с тем чтобы вы ничего не потеряли?

— Да.

— Тогда вы знали, что выгадаете в случае ее смерти?

— Если вы ставите вопрос таким образом, я знал, что ничего не потеряю. Да, знал.

— Теперь скажите, — продолжал Мейсон, — во что была одета Лоретта Трент в эту последнюю поездку?

— Как она была одета? — переспросил Иган.

— Да.

— На ней была шляпа, пальто, туфли.

— Что еще?

— Надо подумать. На ней было пальто с пристяжным меховым воротником.

— Она его носила?

— Да, я помню, она попросила уменьшить обогрев машины, так как хочет надеть пальто.

— Где вы были?

— В Вентуре.

— Вам известно, что она делала в Вентуре?

— Нет.

— Вам известно, что госпожа Трент хотела приобрести там определенную собственность?

— Да. Я знал, что мы едем посмотреть некоторую недвижимость, которую она хотела бы купить.

— У нее была сумка?

— Конечно, была.

— Вам известно, что было в сумке?

— Нет, сэр. Я полагаю, обычные вещи.

— Я не спрашиваю вас, что вы полагаете? Я спрашиваю о том, что вы знаете?

— Откуда я могу знать, что было у нее в сумке? — удивился Иган.

— Я спрашиваю вас, не знали ли вы об этом?

— Нет, не знал.

— Вы не знаете ни одной вещи, которая была у нее в сумке?

— Ну, я знал, что в сумке был кошелек.

— Не известно ли вам, что в сумке было 50 тысяч долларов наличными?

Свидетель даже привстал от удивления.

— Что?

— 50 тысяч долларов, — повторил Мейсон.

— Боже, не может быть. Она никогда не носила с собой такой суммы наличными.

— Вы уверены в этом?

— Конечно, уверен.

— Тогда вы, выходит, знаете, чего не было в кошельке?

— Я знаю, что о наличии такой суммы она обязательно рассказала бы мне.

— Откуда вам об этом известно?

— Я знаю госпожу Трент.

— Таким образом, можно сказать, что, основываясь на предположении, вы пришли к выводу, что у нее не было с собой таких денег, не так ли?

— Вы справедливо заметили. Мне не известно, были ли у нее с собой 50 тысяч, — признал Иган.

— Я так и предполагал, — заметил Мейсон.

— Но я почти уверен: у нее с собой не было таких денег, — выпалил Иган.

— Разве она не сказала вам, что собирается потрясти пачкой денег перед носом владельца той собственности? Не говорила ли вам чего-либо примерно в таком духе? — спросил Мейсон.

Иган колебался.

— Не говорила? — настаивал Мейсон.

— Она сказала мне, что собирается купить там какую-то недвижимость. Заметила также, что владелец сопротивляется, но, возможно, согласится, если она предложит заплатить наличными.

— Вот именно, — ликующе заметил Мейсон. — Где вы находились, когда автомобиль подняли из воды?

— Я был там, на месте.

— На дне машины сумки не было, не так ли?

— Нет. Я полагаю, что сумку полицейские в машине не обнаружили. На заднем сиденье машины ничего не было.

— Ни ожерелья, ни пальто, ни сумки?

— Ничего. Полицейские сделали все, чтобы найти тело. Ныряльщики не стали рисковать жизнью, отыскивая мелкие предметы. Насколько мне известно, там очень скалистое дно.

— Вам не известен водитель машины, которая ударила вас?

— Мне сказали, что за рулем была обвиняемая.

Мейсон улыбнулся:

— Вы лично знали, кто был водителем этой машины?

— Нет.

— Вы не опознали обвиняемую?

— Нет.

Мейсон резко повернулся, подошел к адвокатскому столику и сел.

— У меня нет больше вопросов, — сказал он.

Судья Грейсон заявил:

— Из-за другого дела мы начали судебное заседание с небольшим запозданием. Я думаю, что нужно отложить его до вечера.

— Я почти закончил рассмотрение дела, — сказал Касуэлл. — Думаю, что суду были представлены все доказательства и он может принять решение, не откладывая дело. Свидетельства указывают на то, что было совершено преступление и, возможно, обвиняемая имеет к нему отношение. Это все, что необходимо было доказать на предварительных слушаниях. Мне бы хотелось закончить дело сегодня. Завтра утром меня ждут другие дела.

— Помощник прокурора, — заметил Мейсон, — допускает типичную ошибку, полагая, что дело носит административный, характер. Обвиняемая имеет право привести доказательства, свидетельствующие в ее пользу.

— Вы собираетесь привести доказательства в защиту обвиняемой? — спросил судья Грейсон.

Мейсон улыбнулся:

— Честно говоря, ваша честь, я еще не знаю. Я хочу выслушать все доказательства обвинения, а затем попросить сделать перерыв, с тем чтобы иметь возможность побеседовать со своей подзащитной, прежде чем принять решение о дальнейших действиях.

— В этом случае, — заявил судья Грейсон, — суду ничего не остается делать, как отложить заседание до 10 часов утра завтрашнего дня. Заседание суда откладывается. Обвиняемая остается под стражей, но господину Мейсону должна быть предоставлена полная возможность побеседовать со своим клиентом, прежде чем ее уведут из зала заседаний.

Судья Грейсон покинул помещение.

В углу зала в тесном кружке собрались Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и Виргиния Бакстер.

— Боже, — сказала Виргиния, — кто же это приходил ко мне и просил отпечатать поддельное завещание?

— Вот как раз это нам и нужно установить, — ответил Мейсон.

— Откуда вы знаете, что в кошельке у госпожи Трент было 50 тысяч долларов?

— Я не знал об этом, — ответил Мейсон ухмыляясь. — Я спросил Игана, не знает ли он, было ли в сумке госпожи Трент 50 тысяч долларов.

— Вы думаете, у нее эта сумма имелась?

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Мейсон. — Но я хотел, чтобы Иган сказал, что у нее не было таких денег. Теперь, Виргиния, я хочу, чтобы вы пообещали мне ни с кем не беседовать об этом деле до открытия сессии суда завтра утром. Я не думаю, что они попытаются еще что-нибудь узнать от вас, но если это случится, скажите им, что вы получили инструкцию не отвечать на вопросы, не говорить ни слова. Вы сможете это сделать, Виргиния, как бы ни был велик соблазн поговорить?

— Если вы прикажете мне молчать, я не произнесу ни слова, — сказала она.

— Я хочу, чтобы вы вели себя очень тихо, — попросил ее Мейсон.

— Хорошо. Это я обещаю вам.

Мейсон похлопал Виргинию по плечу.

— Хорошая девочка!

Он подошел к двери и подал сигнал женщине-полицейскому, которая увела Виргинию Бакстер.

Мейсон вернулся и попросил всех сесть. Он начал ходить по комнате.

— Хорошо, — произнес Дрейк. — Что вы скажете о 50 тысячах долларов?

— Я хотел, чтобы поискали сумку. Думаю, что полицейские уже занимаются этим, — сказал Мейсон. — Вот тут, Пол, вам придется поработать. Мне следовало бы подумать об этом раньше.

Дрейк вытащил свою записную книжку.

— Лоретта Трент, — сказал Мейсон, — намеревалась сказать Игану повернуть налево и ехать к мотелю «Сент-Рест». У нее были, очевидно, причины ехать туда. Когда Виргиния рассказала мне о звонке Лоретты Трент, о ее просьбе приехать в «Сент-Рест» и ждать ее там, я подумал, что Виргиния стала жертвой старого трюка, когда кто-то неизвестный звонит по телефону и назначает свидание. Поскольку по телефону не передается внешность звонящего, очень легко ввести человека в заблуждение. Однако факт, что Лоретта Трент все-таки намеревалась повернуть налево и ехать по дороге к мотелю «Сент-Рест», свидетельствует о том, что именно она звонила Виргинии. Но почему она звонила? — задал вопрос адвокат.

Дрейк пожал плечами. Мейсон продолжал свои рассуждения:

— Она звонила, очевидно, для того, чтобы сообщить Виргинии что-то или получить от нее какую-то информацию. Я склоняюсь к мысли, что второй вариант более вероятен. Очевидно, кто-то подслушал этот разговор. Вряд ли телефонная линия прослушивалась. Поэтому кто-то слышал этот разговор или на одном конце провода, или на другом. Или в квартире Виргинии Бакстер, что маловероятно, или в том месте, из которого звонила Лоретта Трент.

Дрейк кивнул.

— Тот человек, зная, что Бакстер собирается на машине ехать в мотель «Сент-Рест», дождался, пока она запарковала машину и вошла в свой домик. Затем он взял машину Виргинии, выехал на прибрежное шоссе и стал ждать Лоретту Трент, которая собиралась поехать в мотель к Виргинии.

— Тот человек должен быть очень опытным водителем. Он ударил машину Трент достаточно сильно, чтобы выбросить ее на обочину, затем прибавил скорость и ударил еще раз. Машина заюлила и потеряла управление.

— Затем он приехал на измятой машине Виргинии к мотелю «Сент-Рест» и запарковал ее.

— Поскольку тем временем приехали другие постояльцы, прежнее место Виргинии было занято, и ему пришлось парковать автомашину в другом ряду.

— А что дальше? — спросил Дрейк.

— Тогда, — сказал Мейсон, — он, очевидно, взял свою машину, выехал на шоссе и скрылся.

Дрейк кивнул.

— Да, это совершенно очевидно.

— А так ли? — задал вопрос Мейсон. — Ведь он не знал, увидел ли ехавший за ним человек весь номер машины Бакстер или только отдельные цифры. Он должен был обезопасить себя.

— Я не понял вас, — сказал Дрейк.

— Ему нужно было на какое-то время скрыться. Не ехать сразу на прибрежное шоссе. Как он мог сделать это?

— Очень просто, — сказал Дрейк. — Снять номер в мотеле «Сент-Рест».

— Вот мы и пришли к заключению, — пояснил Мейсон. — Я хочу, чтобы вы поехали в мотель «Сент-Рест»: проверьте всех зарегистрировавшихся там, определите номера каждой автомашины и данные о их владельцах. Обратите внимание на тех лиц, которые зарегистрировались, но, не оставаясь на ночь, уехали. Если такие найдутся, выясните все о них.

Дрейк захлопнул свою записную книжку.

— Хорошо, — сказал он. — Это непростая работа, но мы справимся. Я направлю группу своих людей и…

— Минутку, — прервал Дрейка Мейсон. — Мы еще не закончили.

— Не закончили? — спросил Дрейк.

— Давайте посмотрим, что случилось после того, как машину Трент сбросили с дороги, — сказал Мейсон.

— Там довольно высокие скалы, — пояснил Дрейк. — Шофер потерял контроль над машиной, и она сорвалась в океан. Лучшего места не найти. Я внимательно все рассмотрел. Дорога в этом месте делает левый поворот. Сразу за обочиной лежат большие камни, некоторые из них 18 дюймов в диаметре — круглые валуны. Между дорогой и океаном всего около 10 футов. В том месте почти перпендикулярная отвесная скала. Дорога вырублена прямо в ней. Слева она поднимается на добрые две сотни футов, а справа — обрыв в океан.

— Очевидно, поэтому и было выбрано это место. Тут легко сбросить машину с дороги.

— Конечно, это элементарно, — сказал Дрейк ухмыляясь, — мой дорогой Холмс.

— Именно так, мой не менее дорогой Ватсон, — ответил Мейсон. — Однако что случилось с госпожой Трент? Шофер ей крикнул, чтобы она прыгала. Очевидно, она пыталась выбраться из машины. Двери с левой стороны открыты. Тела в машине нет. Значит, она как-то выбралась.

— Что это нам подсказывает? — спросил Дрейк.

— О многом говорит ненайденная сумка. Когда женщина выпрыгивает из автомобиля, она вряд ли беспокоится о своей сумке, если только в ней нет очень большой суммы денег или чего-то исключительно ценного.

— Вот поэтому я пытался выяснить у Игана, имела ли она с собой какие-либо ценности. Если у нее была большая сумма денег, она, естественно, сказала бы шоферу быть настороже.

— Удивление Игана выглядело естественным, ненаигранным. Мы вынуждены прийти к заключению, что, если в сумке или в кошельке госпожи Трент было что-то ценное, он ничего не знал об этом, — сказал Дрейк. — Однако, когда Лоретта столкнулась с чрезвычайной опасностью, она при попытке выпрыгнуть из машины схватила сумку, или сумку смыло из машины. Иначе она осталась бы в машине.

— Мои вопросы относительно 50 тысяч долларов должны были бы побудить полицию попытаться найти сумку при помощи ныряльщиков и подводных прожекторов. Если сумка лежит где-то на дне океана, они ее найдут. Тело могло смыть морское течение, а сумка могла бы зацепиться за камень.

Дрейк присвистнул.

— Затем, конечно, — сказал Мейсон, — обращает на себя внимание поведение наследников. Кто-то пытался заставить Виргинию напечатать поддельное завещание, отдельные листы которого можно было бы вставить в официальное завещание, подготовленное Банноком.

— Вот это мне и непонятно, — произнес Дрейк. — Имея на руках прекрасное завещание, зачем составлять подложное?

— Мы и собираемся это выяснить, — сказал Мейсон. — Выяснить до 10 часов утра завтрашнего дня.

— Но зачем второе поддельное завещание? — спросил Мейсон.

— Это обычная практика при подделке завещаний. Если по каким-то причинам не проходит первое поддельное завещание, тогда пускают в действие второе. Наследники обычно выражают готовность к компромиссу, когда им приходится сталкиваться с препятствием.

— Ну, это уж слишком сложно для меня, — признался Дрейк. — Я не только не думаю, что мы нашли правильный ответ, но даже не предполагаю, что мы на правильном пути.

Мейсон улыбнулся.

— На каком же мы должны быть пути, Пол?

— На пути, который приведет к оправданию Виргинии, — ответил Дрейк.

Мейсон задумчиво кивнул.

— Как ее адвокат, Пол, другого пути я не вижу.

Глава XIX

Возвратившись в свой офис, Мейсон сказал:

— Делла, как вы смотрите на то, чтобы подольше поработать, а затем вместе поужинать?

Делла Стрит улыбнулась:

— Когда мы работаем над каким-то делом, то, как вы знаете, раньше вас я домой не ухожу.

Мейсон похлопал Деллу по плечу:

— Это прекрасно, что я всегда могу положиться на вас. Заложите бумагу в машинку, Делла. Я собираюсь продиктовать вам список вопросов.

— Вопросов? — спросила она.

Мейсон кивнул.

— У меня иногда возникает чувство, что я подвожу своего клиента только потому, что недостаточно активно использую свой мыслительный аппарат и не разбиваю дело на его основные элементы. Кто-то, находясь в тени, действует по заранее разработанному плану, — продолжал Мейсон. — Этот план представляется ему разумным, но если взглянуть на него с учетом имевших место событий, то таковым он не является.

Это означает, что мы видим только часть картины. Давайте рассмотрим ее составляющие части и попытаемся найти на них ответы. Начнем с первого вопроса, — сказал Мейсон. — Почему кто-то заложил наркотики в чемодан Виргинии Бакстер?

Делла Стрит должным образом напечатала вопрос. Мейсон начал ходить по комнате.

— Наиболее очевидный ответ состоит в том, что этот человек хотел, чтобы Виргиния Бакстер была осуждена за совершение преступления. Второй вопрос: почему этот человек хотел осуждения Виргинии Бакстер? Очевидно, потому, что Виргиния Бакстер в качестве одного из свидетелей подписала завещание Лоретты Трент. Вероятно, он хотел предпринять какие-то действия, которые свидетельствовали бы о том, что это завещание было подделано, и тем самым стремился уменьшить к ней доверие как к свидетелю.

Третий вопрос: почему кто-то посетил Виргинию Бакстер и попросил ее напечатать поддельные завещания? Очевидный ответ состоит в том, что он хотел использовать их в своих интересах.

Следующий вопрос: почему эти поддельные завещания можно было использовать с выгодой для себя? Что он намеревался получить от этого?

Шагая по комнате, Мейсон остановился и, покачав головой, сказал:

— Ясного ответа на этот вопрос пока нет. — Возникает следующий вопрос: почему Лоретта Трент хотела встретиться с Виргинией Бакстер? Очевидно, откуда-то она узнала, что конспираторы пытаются использовать Виргинию Бакстер. Возможно, она знала и о подготовке поддельных завещаний. А может, она просто хотела побеседовать с Виргинией и выяснить, где находится второй экземпляр ее завещания, составленного Банноком.

Здесь, — продолжал Мейсон, — мы вновь упираемся в глухую стену, поскольку не знаем, почему Лоретта Трент должна была беспокоиться о завещании, которое она, судя по всему, подписала много лет назад. Если бы ей нужно было составить другое завещание, любой адвокат за час мог бы удовлетворить ее желание.

Мейсон продолжал ходить по комнате. Затем произнес:

— Вот эти вопросы я имел в виду, Делла.

— Но мне кажется, что на большую их часть у нас уже есть ответы, — сказала она.

— Да, у нас есть очевидные ответы. Но являются ли они правильными? — пояснил Мейсон.

— Но они представляются логичными, — поддержала Мейсона Делла.

— Зададим еще один вопрос, — сказал Мейсон. — Почему в момент чрезвычайной опасности Лоретта Трент схватила свою сумку. Или, формулируя по-другому, почему сумку Лоретты Трент не нашли в машине, когда подняли ее из океана?

— Возможно, она обмотала ремешок сумки вокруг руки, — дала идею Делла Стрит.

— Вряд ли в поездке сумка была в таком положении, — сказал Мейсон. — Если даже Лоретта Трент схватила сумку в момент столкновения машин, а затем была выброшена в океан, она попыталась бы плыть. При плавании необходимо грести руками. Под водой ремешок сумки обязательно соскользнул бы с руки.

— Да, — сказала Делла, — список вопросов внушителен.

Шагая по комнате, Мейсон продолжал:

— Знаете, Делла, когда пытаешься и не можешь вспомнить какое-то имя, начинаешь думать о чем-то другом и мысль сама приходит в голову. Надо попытаться подумать о чем-то другом и посмотреть, не придут ли ответы на поставленные вопросы.

— Хорошо, — сказала Делла. — О чем бы вы хотели подумать!

— О вас, — пояснил Мейсон ухмыляясь. — Поедемте куда-нибудь. Выпьем коктейль и спокойно поужинаем. Почему бы не поехать на какой-нибудь горный курорт, посидеть там в ресторане, полюбоваться огнями города и почувствовать себя от всего отрешенным.

— Я согласна, — сказала Делла, отодвинув свое кресло. Она закрыла машинку пластиковым чехлом. — Мы возьмем с собой этот список вопросов и ответов?

— Возьмем, — сказал Мейсон, — но не будем думать о них во время обеда.

Глава XX

Сидевшая за столом напротив Перри Мейсона Делла Стрит заботливо рассматривала его.

Адвокат механически ел свой стейк, совершенно не обращая внимания на то, что он отправляет в рот. Сейчас он потягивал черный кофе, его взгляд сосредоточился на танцующих парах, которые скользили по паркету, не на какой-то конкретной паре, а в целом, даже скорее на море огней, которые через большие окна ресторана виднелись внизу, в долине.

Делла Стрит через стол протянула руку, доверчиво и ободряюще положив ее на руку адвоката. Ее пальцы сжали руку Мейсона.

— Вы обеспокоены, не так ли?

Он быстро перевел взгляд на Деллу, мигнул, как будто поймал ее лицо в фокус. Его улыбка потеплела:

— Просто думаю, и все, Делла.

— Обеспокоены? — повторила Делла Стрит.

— Да, немножко.

— Клиентом или собой?

— Обоими.

— Не можете забыть? — спросила Делла, оставляя свою руку на руке Мейсона.

— Адвокат не похож на врача, — сказал он. — У доктора много пациентов, некоторые из них молоды, их болезни излечимы, другие стары и страдают от неизлечимых заболеваний. Такова философия жизни, в которой человек движется от рождения к смерти. Врач не может слишком близко принимать к сердцу дела своих пациентов и страдать от этого. Другое дело — адвокат. У него сравнительно мало клиентов. Большинство их трудностей преодолимы, если адвокат точно знает, что делать. Вне зависимости от этого адвокат всегда может облегчить их положение, если изберет правильный путь своих действий.

— А что в этой связи вы скажете о себе? — спросила Делла.

Ухмыльнувшись, Мейсон продолжал:

— Я не падаю духом. Я, естественно, знаю, что кто-то взял машину Виргинии и с ее помощью совершил автоаварию. Я чувствую, что это была ловушка: кто-то огульно намеревается приписать ей преступление.

Если это действительно так, все мои действия оправданны, — продолжал адвокат. — Я фактически все делаю правильно. Мне известно, что совершено какое-то преступление. Я знаю, что имелась попытка обвинить моего клиента в совершении преступления, поэтому я пытался защитить ее. Конечно, если бы я точно знал, что совершено убийство, и к нему имеет отношение ее машина, тогда мои действия были бы преступными. В конце концов, это вопрос намерений.

Адвокат перевел взгляд на танцующую пару, немного последил за ее движениями, затем вновь устремил его вдаль, в долину.

Внезапно он повернулся к Делле Стрит и положил свою руку на ее руку.

— Спасибо за вашу преданность, Делла, — сказал он. — Я не мастер выражать это словами. Я принимаю вас за данное откуда-то сверху, как воздух, которым я дышу, или воду, которую пью. Но это не означает, что я недооцениваю вас.

Он погладил ее пальцами.

— Ваши руки, — сказал он, — вселяют в меня уверенность. У вас очень искусные женские, но тем не менее сильные руки.

Она улыбнулась:

— Годы печатания на машинке сделали пальцы сильными.

— Годы преданных отношений усиливают…

Она сжала его руку, затем отдернула, поняв, что они стали обращать на себя внимание окружающих.

Мейсон вновь начал смотреть на море огней вдали. Внезапно его глаза расширились.

— Пришла какая-то идея? — спросила Делла.

— Боже, — сказал Мейсон. Немного помолчав, Мейсон проговорил: — Спасибо за вдохновение, Делла.

Она вопросительно подняла брови:

— Разве я что-нибудь подсказала?

— Да, что вы сказали о печатании на машинке?

— Это подобно игре на пианино. Укрепляет пальцы.

Мейсон пояснил:

— На ваш второй вопрос, почему они хотят обвинить Виргинию Бакстер в преступлении, я дал неправильный ответ.

— Я не поняла вас, — сказала Делла Стрит. — Ваш ответ казался мне наиболее логичным. Именно по этой причине Виргинию Бакстер стремятся обвинить в совершении преступления. Если бы Виргинию осудили, ее подпись как свидетеля была бы…

Мейсон прервал Деллу кивком головы.

— Они не хотели ее осуждения. Они стремились сделать так, чтобы она ушла с их дороги.

— Что вы имеете в виду?

— Они стремились попасть в ее квартиру, взять писчебумажные принадлежности, ее машинку и…

— Они же знали, что она летит самолетом.

— Возможно, в должное время они и не знали об этом, — прервал Деллу Мейсон. — Она отсутствовала всего одну ночь. Они хотели быть полностью уверенными в том, что смогут воспользоваться и пишущей машинкой, и бумагой Баннока, что Виргинии не будет дома, пока они не сделают того, что им нужно.

— А что они хотели сделать? — поинтересовалась Делла Стрит.

Лицо Мейсона оживилось, очевидно, в его голове прокручивалась вся ситуация.

— Боже, Делла. Я давно должен был додуматься до этого? Вы не заметили ничего особенного в завещании?

— Вы имеете в виду распределение собственности? — спросила Делла Стрит.

— Нет. Я имею в виду форму его составления. Вспомните: абзац, в котором говорится об имуществе, оказался на первой странице. Сколько завещаний вы напечатали, Делла?

— Очень много, — ответила она улыбаясь. — За время работы в юридическом учреждении я их напечатала массу.

— И в каждом из них, — сказал Мейсон, — сначала говорится об основном наследстве, а в заключительной части завещатель указывает, что «все остальное, в том числе имущество, за вычетом долгов и налогов, недвижимость любого характера я завещаю…».

— Да, именно так, — подтвердила Делла.

— На суде было предъявлено завещание, — сказал Мейсон. — Его последняя страница подлинная. Вторая страница, возможно, тоже. Первая — фальшивая, напечатанная на машинке и на бумаге Баннока, возможно, в течение нескольких последних дней.

— Но кто это сделал? — спросила Делла Стрит.

— Что касается документа подобного рода, — сказал Мейсон, — то лицо или лица, совершившие подлог, обычно выигрывают от этого.

— Все четыре родственника Лоретты Трент получают наследство, — указала Делла.

— И еще доктор, шофер, медицинская сестра, — добавил Мейсон.

Задумчиво помолчав немного, Мейсон добавил:

— Одно обстоятельство в первом происшествии с Виргинией Бакстер озадачило меня.

— Что это было?

— Заявление сотрудника полиции о том, что он не может назвать имя человека, который сообщил им о Виргинии Бакстер, что тот человек полностью надежен, если судить по его информации.

— Тем не менее я не понимаю, — сказала Делла.

— Тот, кто подделал завещание, должен знать этого информатора полиции, подкупить его, с тем чтобы он сообщил ложную информацию и подложил наркотики в чемодан Виргинии.

Мейсон отодвинул кресло, поднялся и взглядом стал искать официанта.

— Пойдемте, Делла, — сказал он. — Нас ждет работа.

Поскольку официант не подошел, Мейсон положил на стол двадцати- и десятидолларовую купюры, заметив при этом:

— Этого хватит для оплаты ужина и чаевых.

— Но это слишком много, — запротестовала Делла Стрит. — Мне же нужно вести учет расходов.

— Не вносите эти расходы в свои учеты, — сказал Мейсон. — Время дороже точных учетов. Пойдемте.

Глава XXI

Пол Дрейк сидел в своем уютном кабинете, расположенном в конце длинного, узкого, похожего на кроличий садок коридора. Перед ним на столе находились четыре телефона. В сторону была сдвинута бумажная тарелка с недоеденным гамбургером и измятой засаленной бумажной салфеткой.

Перед Дрейком стоял бумажный стакан с кофе. Когда Мейсон и Делла Стрит вошли в кабинет, он разговаривал по телефону, потягивая кофе.

— Хорошо, — сказал Дрейк в телефон. — Оставайтесь там, пока можно. Держите со мной связь.

Дрейк положил трубку и, оценивающе посмотрев на адвоката и его секретаря, сказал:

— Да, явились сюда с приятными воспоминаниями о филе-миньоне, жареном картофеле, жареном по-французски луке, чесночном хлебе и выдержанном вине. А я тут затыкаю рот сальным гамбургером, и мой желудок уже начинает…

— Прервитесь, — оборвал Дрейка Мейсон. — Что вы выяснили в мотеле, Пол?

— Ничего полезного для нас, — ответил Дрейк. — Человек зарегистрировался, но не ночевал. Возможно, это «наш» человек. Имя и адрес он дал, конечно, вымышленные, номер машины переврал.

— Но машина «олдсмобил», не так ли? — спросил Мейсон.

Дрейк почесал бровь.

— Да, правильно, «олдсмобил». Они обычно боятся неправильно указывать марку автомашины, но номер дают вымышленный, иногда переставляют цифры.

— Описание? — спросил Мейсон.

— Ничего заслуживающего внимания, — ответил Дрейк. — Довольно плотный мужчина с…

— Черными глазами и усами, — добавил Мейсон.

Дрейк поднял брови.

— Откуда вам это известно?

— Соответствует? — спросил Мейсон.

— Продолжайте, — попросил Дрейк.

— Пол, у вас есть близкие связи в полиции? — спросил Мейсон.

— Да, есть, — ответил Дрейк. — Я им помогаю, они мне помогают. Конечно, ничего особенного. Они быстро разжалуют меня и отнимут лицензию, если я поступлю безнравственно. Если об этом идет речь, я…

— Нет, нет, — запротестовал Мейсон. — Я хочу узнать фамилию информатора, который сообщает в полицию о наркотиках, описание внешности которого будет, очевидно, соответствовать человеку, зарегистрировавшемуся в мотеле «Сент-Рест».

— Это, по всей вероятности, непросто сделать. — пояснил Дрейк.

— А может быть, и не так трудно, — сказал Мейсон. — Когда выписывается ордер на обыск на основании сообщения информатора, полиции приходится раскрывать его фамилию, с тем чтобы использовать его показания в суде. По этой причине наблюдается такая большая сменяемость информаторов. Когда информатор становится слишком известным, он не может больше работать на полицию, так как преступный мир открывает на него охоту.

Мне кажется, что разыскиваемый нами человек является информатором полиции. Его имя, наверное, известно служащим полиции и некоторым адвокатам. И конечно, также торговцам наркотиков. Очевидно, этот информатор сейчас не у дел.

— Если дело обстоит так, как вы говорите, — сказал Дрейк, — я попытаюсь установить его. Имеющееся у нас его описание должно помочь мне в этом деле.

Жестом Мейсон показал на телефоны.

— Принимайтесь за дело, Пол. Мы будем у себя в офисе.

— Какие силы я могу задействовать? — спросил Пол Дрейк.

— Любые, необходимые для получения результатов, — ответил Мейсон. — Это вопрос жизни и смерти. Мне нужна эта информация, и возможно быстрее. Привлекайте к делу необходимое число своих людей, позвоните всем, кто может быть полезен, скажите им, что речь идет о раскрытии преступления, пообещайте необходимое вознаграждение.

— Хорошо, — устало сказал Дрейк, отодвигая в сторону бумажный стакан с кофе. Держа телефонную трубку в левой руке, правой он открыл ящик стола, доставая оттуда флакон с желудочными таблетками, — Я вам позвоню, как только что-то получу. А лучше из своего офиса позвоните мне.

Мейсон кивнул.

Глава XXII

Мейсон и Делла Стрит пришли в свой офис. Делла наполнила молотым кофе большой электрический кофейник, ожидая прихода Пола Дрейка.

Мейсон, не переставая, ходил по комнате взад-вперед; большие пальцы рук за брючным ремнем, голова немного наклонена вперед, взад-вперед.

Наконец он остановился, сел в кресло, показав рукой на кофейник.

Делла наполнила его чашку.

— Почему вы уделяли так много внимания сумке Лоретты Трент? — спросила она. — Может быть, у вас есть информация, которой я не располагаю?

Мейсон покачал головой.

— Вам же известно, что у меня такой информации нет.

— Но я ничего не слышала о 50 тысячах долларов наличными.

— В этом деле есть что-то особенное и непонятное, Делла, — ответил Мейсон. — Так почему же сумки не оказалось в машине?

— Ну, — сказала Делла, — штормовая ночь, сильный прилив, свалившаяся в океан машина…

— Сумка, — пояснил Мейсон, — должна была бы остаться в машине. Если она выпала, ее далеко унести не могло. Я не утверждал, что в сумке 50 тысяч долларов. Я только спросил Игана, не было ли в сумке, по его мнению, 50 тысяч долларов наличными. Я хотел, чтобы после моего заявления масса добровольцев бросилась искать сумку. Я…

В это время Дрейк обусловленным образом постучал в дверь офиса.

Делла Стрит вскочила, но ее опередил Мейсон, открывший дверь.

Вошел Дрейк. Он выглядел очень усталым.

— Думаю, что я нашел того человека, Перри.

— Кто он?

— Его зовут Халлинан Фиск. В течение длительного времени он являлся осведомителем полиции в одном из пригородных районов города. Был один случай, когда полиции пришлось раскрыть его имя, так как Фиск выступал в суде. Таким образом, о его помощи полиции известно. Фиск считает, что его жизнь в большой опасности. Он пытается получить деньги из тайного фонда полиции и покинуть страну.

— Есть надежда на успех? — спросил Мейсон.

— Возможно, — ответил Дрейк. — Но у полиции на эти цели нет денег. Это же жестокий мир: собака пожирает собаку. Хотя об этом широко не известно, но иногда полиция помогает своим информаторам скрыться в безопасных местах.

Он снабжал полицию информацией о крупных жуликах, а также о наркотиках. Вообще-то он зарабатывал деньги, будучи инкассатором у одного из букмекеров. Полиция закрывала на это глаза в обмен на его информацию о наркотиках. Сейчас, когда стало известно, что он полицейский осведомитель, букмекер стал остерегаться его, хотя Фиск пытается убедить его, что арест ему не грозит.

Букмекер боится, что жулики могут ограбить Фиска или прикончить его. Букмекеру уже несколько раз анонимно звонили, предлагая избавиться от Фиска. Вы представляете, что это означает: подпольный мир его разыскивает.

— У вас есть его адрес, Пол? — спросил Мейсон.

— Я знаю, где его можно найти, — ответил Дрейк.

— Тогда едем.

Делла встала, но Дрейк остановил ее движением руки.

— Нет, — сказал он. — Это не для женщин.

— Фу, — возмутилась Делла. — Я тоже кое-что знаю о пчелах, птицах, цветах и преступном мире.

— Там будет жарко, — убеждал Деллу Дрейк.

Делла с мольбой взглянула на Перри Мейсона.

Подумав немного, Мейсон сказал:

— Хорошо, Делла, поедемте. Но вы держитесь отдельно. Что у вас есть для защиты, Пол? — спросил он.

Дрейк поднял пиджак, показав пистолет в кобуре под мышкой.

— При необходимости предъявим удостоверения, — сказал Дрейк. — Если дело дойдет до крайностей, используем это.

— Мы имеем дело с убийцей, — сказал Мейсон.

Они выключили свет в кабинете Мейсона, заперли дверь и спустились к машине Дрейка.

Дрейк ехал в ярко освещенный бедный квартал города, где в это время бурлила ночная жизнь.

Дорогой он неоднократно бросал вопросительные взгляды на Деллу Стрит.

Наконец около дома с меблированными комнатами он нашел место, где можно было запарковать машину.

Находясь между Полом Дрейком и Перри Мейсоном, Делла прошла около 30 футов вдоль улицы по тротуару, по лестнице поднялась в маленькую, слабо освещенную комнату, над стойкой которой находились табличка с надписью «Офис» и звонок.

Внутри виднелись крючки с ключами.

— Номер пять, — сказал Дрейк. — Ключа на месте нет, пойдемте посмотрим.

— Неужели он дома? — спросила Делла. — Это же наилучшее время для ночной охоты.

— Думаю, что он дома, — откликнулся Дрейк. — Я полагаю, он боится выходить из комнаты.

Они шли по темному, дурно пахнущему, зловещему коридору.

Остановившись у номера пять, Дрейк показал на щель под дверью.

— Там свет, — сказал он.

Мейсон повелительно постучал в дверь. Сначала было тихо, затем послышался голос стоящего за дверью человека.

— Кто там?

— Детектив Дрейк, — сказал Пол.

— Я не знаю ни одного сыщика по имени Дрейк.

— У меня для вас кое-что есть, — продолжал Дрейк.

— Вот этого-то я и боюсь.

— Хотите, чтобы я вышел в зал и громко сказал об этом, чтобы все слышали?

— Нет, нет.

— Тогда впустите нас.

— Кто это «вы»?

— Со мной девушка, — сказал Дрейк, — и друг.

— Кто эта девушка?

— Моя фамилия Стрит, — сказала Делла.

— Идите отсюда, сестра, найдите другое занятие.

— Хорошо, — вмешался Мейсон. — Вы хотите скрыться, и предлагаемая мною сделка поможет в этом.

— Вы не можете этого сделать, — ответил голос за дверью. — Я не открою дверь, не поддамся на этот дохлый номер. Если хотите, чтобы я открыл, приведите кого-нибудь, кого я знаю.

Сделав знак Полу Дрейку, Мейсон сказал:

— Вы, Пол, и Делла ждите здесь в коридоре. Если он выйдет, схватите его.

— Что я буду с ним делать?

— Как-нибудь задержите его. Затолкайте его обратно в комнату. Возьмите его под арест, если это будет необходимо.

— За что? — спросил Дрейк.

— Ударил и пытался бежать, — сказал Мейсон. — Но я не думаю, что он выйдет.

По длинному пропахшему коридору Мейсон прошел к телефонной будке с устоявшимся запахом дешевых сигар. Он набрал номер полицейского управления.

— Соедините меня с отделом по расследованию убийств, — попросил он.

Услышав голос абонента, Мейсон сказал:

— Мне нужен лейтенант Трагг по делу чрезвычайной важности. Когда можно связаться с ним? Говорит Перри Мейсон.

Голос на другом конце провода ответил:

— Подождите минутку.

Через некоторое время послышался голос лейтенанта Трагга.

— В чем дело, Перри? Нашли еще одно тело?

— Слава богу, что застал вас. Мне, действительно, повезло.

— Да, вы правы, — сказал Трагг, — Забежал на минутку посмотреть, нет ли новых сообщений по делу, над расследованием которого я бьюсь. Что случилось?

— Я хочу, чтобы вы приехали сюда, — пояснил Мейсон. — У меня что-то очень важное.

— Тело?

— Нет, нет еще. Но позднее может быть.

— Где вы? — спросил Трагг.

Мейсон рассказал.

— Черт! Это же рядом с полицейским управлением.

— Ну так вы приедете?

— Хорошо, — ответил Трагг.

— Возьмите кого-нибудь с собой, — сказал Мейсон.

— Хорошо, — ответил Трагг. — Беру полицейскую машину и через пару минут буду у вас.

— Я подожду вас около офиса на верху лестничной площадки. Это двухэтажное здание с меблированными комнатами позади магазинчиков и забегаловок.

— Мне кажется, я знаю эти трущобы, — сказал Трагг. — Скоро будем у вас.

Мейсон остался ждать у телефонной будки. Двое мужчин подошли к лестнице, постояли около офиса, украдкой огляделись и, увидев стоявшего Мейсона, двинулись к нему.

Мейсон сделал несколько шагов вперед. Неизвестные оценивающим взглядом отметили рост Мейсона, его плечи, фигуру и, посмотрев друг на друга, молча повернули обратно, подошли к лестнице и спустились вниз.

Через несколько минут Трагг в сопровождении по форме одетого полицейского появился у лестницы, остановился и посмотрел вокруг.

Мейсон пошел навстречу ему.

Трагг остался ждать Мейсона около стойки, разглядывая его добрыми, лукавыми глазами.

— Здравствуйте, Перри, — сказал он. — Что у вас на этот раз? Где же каштан, который вы хотите вытащить из огня с нашей помощью?

— Комната номер пять, — ответил Мейсон.

— Каштан очень горячий? — спросил Трагг.

— Я не знаю, — ответил Мейсон. — Но если мы войдем в комнату и хорошенько потрясем ее хозяина, я думаю, у нас будет разгадка дела об убийстве Лоретты Трент.

— Вы думаете, что мы его еще не разгадали?

— Я не знаю, разгадали ли вы его.

Трагг вздохнул:

— Я бы избавил себя от этой поездки, если бы более скептически относился к некоторым предложениям. Более того, мое начальство не одобряет, когда мы крутимся вокруг некоторых адвокатов, пытающихся развалить дела, которые окружная прокуратура представляет в суде. Эта тема послужила бы основой для большой статьи в газете, не так ли? — спросил Трагг.

— Разве вы когда-либо были героем статьи, которая не соответствовала бы истине? — задал вопрос Мейсон.

— Пока нет, — ответил Трагг. — И не хотел, чтобы вы этим занялись.

— Хорошо, — согласился Мейсон. — Мы зашли уже довольно далеко, вернемся к комнате номер пять.

Трагг вздохнул и сказал, обращаясь к своему коллеге:

— Пойдемте посмотрим. Только посмотрим и больше ничего.

Мейсон провел их к Полу Дрейку и Делле Стрит.

— О, да здесь полный кворум, — заметил лейтенант Трагг.

Мейсон вновь постучал в дверь.

— Уходите, — раздался голос за дверью.

— Здесь лейтенант Трагг из отдела по расследованию убийств со своим сотрудником.

— У вас есть ордер?

— Ордер нам совсем не нужен, — ответил Мейсон. — Мы…

— Минутку, — вмешался лейтенант Трагг. — Я поведу разговор. В чем дело?

— Этот человек зарегистрировался в мотеле «Сент-Рест» как Карлтон Джаспер. Он осведомитель, который сообщил в полицию о наличии наркотиков в чемодане Виргинии Бакстер. Он ждет деньги от полиции, чтобы убраться из города. Он профессиональный осведомитель отдела по борьбе с наркотиками. Фиск, вы хотите чтобы я громко обо всем рассказал здесь в коридоре?

За дверью послышался стук, затем шум отодвигаемого кресла. Дверь приоткрылась на длину цепочки. Стали видны черные озабоченные глаза. Фиск внимательно рассмотрел полицейского в форме, затем Трагга.

— Покажите документы, — потребовал он.

Трагг вытащил из кармана комканые корочки, раскрыл их, чтобы можно было видеть удостоверение.

Человек за дверью сказал:

— Посмотрите в коридор. Там никого нет?

— Сейчас нет, — ответил Мейсон. — Несколько минут назад здесь были два гангстера. Они направлялись к вашей комнате, но, увидев меня, удалились.

Трясущиеся руки повозились с дверной цепочкой, и дверь открылась.

— Входите, входите, — сказал Фиск.

Они вошли в обшарпанную комнату с дешевой покосившейся кроватью, вытертым до толщины бумаги ковром, на котором перед сосновым кухонным столом зияли большие дыры, грязным с разводами зеркалом, до неузнаваемости искажающем изображение. Кроме того, в комнате стояло кресло и стул с прямой спинкой.

— В чем дело? — спросил Фиск. — Вы пришли, чтобы защитить меня?

— Зачем вы пытались скомпрометировать Виргинию Бакстер, подложив ей наркотики, поехали в мотель «Сент-Рест» и взяли ее машину? — спросил Мейсон.

— Кто вы такой? — в свою очередь спросил Фиск.

— Я ее адвокат.

— Мне не нужен такой краснобай.

— Я не краснобай, — ответил Мейсон. Я ее адвокат. У меня, мой друг, есть повестка, которой вы вызываетесь завтра в суд, чтобы выступить свидетелем по делу «Народ Калифорнии против Виргинии Бакстер».

— Алло, Мейсон, куда вы меня втягиваете? — спросил Трагг. — Позвали меня сюда только для того, чтобы вручить ему повестку в суд.

— Это все, — весело ответил ему Мейсон. — Если вы с толком используете свою голову, можете покрыть ее славой.

— Вы не должны выписывать мне повестку, — сказал Фиск. — Я же открыл дверь по законному требованию.

— Как оказались отпечатки ваших пальцев на машине Виргинии Бакстер? — спросил Мейсон.

— Чепуха, там не может быть ни одного отпечатка пальцев.

— И когда полицейские пришли с обыском на квартиру Виргинии Бакстер, — продолжал Мейсон, — вызванным, кстати, вашим сообщением о хранении там наркотиков, вы закрыли входную дверь так, что позднее смогли войти в квартиру с человеком, который отпечатал документы на пишущей машинке Виргинии.

— Слова, слова, слова, — воскликнул Фиск. — Я так устал от людей, пытавшихся скомпрометировать меня. Послушайте, адвокат, меня пытались обработать эксперты. Вам, любителям, тут делать нечего.

— Вы были в перчатках, когда использовали машинку Виргинии Бакстер, — заявил Мейсон, — но вы не носили перчаток в мотеле «Сент-Рест». В комнате повсюду отпечатки ваших пальцев.

— Ну и что? Признаюсь, я был в мотеле «Сент-Рест».

— И зарегистрировались под чужой фамилией?

— Множество людей поступают подобным образом.

— И дали неправильный номер автомашины?

— Я написал так, как его запомнил.

Внимательно разглядывая стоявшего перед ним мужчину, Мейсон неожиданно воскликнул:

— Боже, нет сомнений! Очень похож! Кем вы приходитесь Джорджу Игану?

Черные глаза посмотрели на Мейсона с холодной ненавистью.

— Это-то мы как раз можем проверить, — заявил Мейсон.

Фиск съежился, будто пиджак сразу же стал велик для него.

— Хорошо, — сказал он. — Я его неродной брат. Я выродок в семье.

— Вы поменяли номер машины, сняв его с автомобиля Лоретты Трент, и, конечно, Иган этого не заметил. Это вы сделали на случай, если кто-то попытается найти вас по номеру автомашины.

— У вас есть доказательства? — спросил Фиск.

— А мне они и не нужны, — ответил Мейсон. — Когда завтра я поставлю вас на свидетельское место, а газеты поместят вашу фотографию, расскажут о вашей деятельности в качестве осведомителя полиции и двурушника, подпольный мир лучше меня расправится с вами.

Мейсон повернулся и пошел к двери.

Постояв немного в нерешительности, Фиск схватил Мейсона за рукав:

— Нет, нет. Подождите. Вы не можете так мстить мне!

Фиск повернулся к лейтенанту Траггу:

— Я снабжал вас горячими материалами! Вы должны помочь мне. Снимите с моей шеи этого краснобая! Вывезите меня из города!

Внимательно разглядывая Фиска, Трагг сказал:

— Вы нам все расскажите, а мы посмотрим, что можно сделать. Вслепую товар мы не покупаем.

— Я был в беде, много раз в жизни я был в большой беде, — начал Фиск. — Однажды из крупных неприятностей мне помог выбраться Джордж.

— Какой Джордж? — спросил Трагг.

— Джордж Иган, шофер Лоретты Трент.

Мейсон и Трагг обменялись взглядами, затем лейтенант повернулся к Фиску и сказал:

— Хорошо, продолжайте. Что случилось потом?

— Я свернул все дела с полицией, растерял все свои связи и не хотел больше браться за старое. Именно тогда появилась эта женщина, которая помогла мне ранее.

— Какая женщина?

— Медицинская сестра Анна Фритч. Несколько раз я встречался с ней, в течение многих лет снабжал ее наркотиками.

— Продолжайте, — повторил Трагг.

— Она сговорилась с Келвином. Келвин посчитал, что они должны получить основную часть наследства Лоретты Трент. Он, его свояк и, конечно, их жены. Он подговорил сестру посодействовать уходу Лоретты Трент из жизни, чтобы потом все поделить. Три раза они применяли мышьяк. Сразу убить ее они не посмели, но у Трент плохое сердце. Они думали, что малые дозы мышьяка в конце концов остановят его. Когда Лоретта Трент последний раз находилась в больнице, Келвин нашел завещание. От шока он едва не дал дуба.

Тогда он решил, что завещание должно быть изменено. Они нашли машинистку адвоката Баннока. Сама медицинская сестра хорошо печатает на машинке. Она заявила, что, если у нее будет достаточно времени, она так подделает завещание, что этого никто не обнаружит. Но ей нужны были пишущая машинка и канцелярская бумага адвоката Баннока.

Для этого необходимо было не только дискредитировать Виргинию Бакстер, чтобы она не испортила все дело, если помнит формулировки подлинного завещания, но и вообще убрать ее с дороги.

Им также нужно было или получить копию завещания, или так перемешать все архивные документы адвоката Баннока, чтобы никто ничего не смог в них найти. Сами они до этого не додумались. Это я подсказал им эту идею.

Поэтому первое, что необходимо было сделать, — посадить эту женщину Бакстер в тюрьму, обвинив ее в торговле наркотиками.

Я сделал все, что мне предписывалось, — продолжал Фиск. — Подкупил служащего, который разрешил мне снять свой багаж с самолета. Я нашел чемодан Бакстер, как только его сгрузили с самолета. Затем я сказал, что потерял свои багажные бирки. Мне ответили, что я должен описать содержимое чемодана. Поэтому я открыл ее чемоданы, а затем сказал, что ошибся. В неразберихе мне удалось подложить в чемодан наркотики. Я думал, что на этом мое участие в деле закончится.

Всегда так случается, когда свяжешься с женщинами: дать поблажку и она повиснет на твоей шее. Мне было сказано взять автомашину этой девушки, дождаться Джорджа и ударить его машину. Мне очень не хотелось этого делать, но Джордж в последнее время относился ко мне с презрением. А человеку нужно жить…

— И что вы сделали? — спросил Трагг.

— То, что мне было сказано, — ответил Фиск, весь трясясь. — Я должен был нанести хороший боковой удар. Я не думал, что машина выйдет из-под контроля. Считал, что надо было изобразить обычное «ударил и убегай». Все это правда. Я снимаю камень со своей души.

— Вы использовали машину Виргинии Бакстер? — спросил Мейсон.

— Да, конечно. Мне сказали, что она будет в мотеле «Сент-Рест», и дали номер ее машины. Как только она вошла в помещение и начала устраиваться, я сразу же бросил свою машину и сел в нее. Потом, как только я сделал свое дело, я вернулся обратно, запарковал ее машину и забрал свою.

Место, где стояла ее машина, оказалось занятым, поэтому я запарковал машину Бакстер в другом ряду. Мне сказали обращаться с ее машиной особенно осторожно: передней частью не очень сильно ударить машину Лоретты Трент и нанести максимальный удар задней частью, но так, чтобы машина Бакстер осталась на ходу.

— И сколько вы получили за все это? — спросил Мейсон.

— Обещания. Я попал в очень трудное положение. У меня появились враги. Мне нужно было убраться в такое место, где бы я не встретил их на одной дорожке. Эта дама Фритч обещала мне две с половиной тысячи. Две сотни дала наличными. Я не знаю, что вы накопали обо мне, но, если доставите меня на свидетельское место и газеты опубликуют весь этот материал, моя жизнь не будет стоить и мизинца. Они ведь уже охотятся за мной. Вы сказали, два гангстера уже были здесь, около лестницы?

Мейсон кивнул.

Фиск сжал кулаки.

— Арестуйте меня, лейтенант, — попросил он. — Защитите. — Я бы попытался что-то сделать, но с двумя убийцами мне не справиться.

— Кто этот босс? — спросил Трагг.

Трясясь от страха, Фиск сказал:

— Я никогда не видел его. Всегда мелочь, всегда посторонние. Но если дело дойдет до откровенного разговора, я должен буду, должен буду… Боже, спрячьте меня в камеру, где я буду сам собой. Защитите меня. Дайте мне шанс бежать отсюда, скрыться, и я все расскажу.

Посмотрев на Мейсона, Трагг сказал:

— Кажется, ваш хлеб с обеих сторон намазан маслом.

Глава XXIII

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк к полночи вернулись в офис адвоката.

Помощник главного швейцара, который в ночное время следит за работой лифтов, сообщил:

— Какая-то женщина хотела увидеть вас, господин Мейсон. Она сказала, что у нее очень важное дело. Я объяснил ей, что, как бы поздно это ни было, вы вернетесь в свой офис. Она собиралась дождаться вас.

— Где она?

— Я не знаю. Ходит в окрестностях, очевидно. Она приходила четыре или пять раз, спрашивала, не возвратились ли вы. Я отвечал ей, что нет, она говорила, что придет еще раз.

— Как она выглядит? — спросил Мейсон.

— Как аристократка. Больше шестидесяти. Седые волосы. Хорошо одета. Спокойный голос, приличная женщина. Очевидно, что-то очень беспокоило ее.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я буду в своем офисе. Буду там, пока не вернется Виргиния Бакстер. И будем считать дело законченным!

— И какое дело! — воскликнул Пол Дрейк.

— Виргиния Бакстер! — повторил помощник швейцара. — Вы имеете в виду девушку, которую судят за убийство.

— Ее освободят, — сказал Мейсон. — Лейтенант Трагг привезет ее сюда на своей служебной машине.

— Да, надо же?! — воскликнул помощник швейцара, с восхищением разглядывая Мейсона. — Вы выручили ее из тюрьмы?

— Да, выручили. Пойдемте.

Помощник швейцара закрыл за Мейсоном дверь лифта.

Дрейк сказал:

— Я загляну в свой офис, приведу там все в порядок, Перри. Что вы собираетесь делать с той медицинской сестрой?

Мейсон ухмыльнулся:

— Наш друг лейтенант Трагг займется ею. Скоро в газетах вы прочитаете статью о прекрасных аналитических способностях лейтенанта, о том, что Трагг позволил Перри Мейсону сопровождать его, когда он вышел на главного свидетеля в деле об убийстве Лоретты Трент.

— Да, я думаю, Трагг получит все лавры, — сказала Делла Стрит.

— Трагг — нет, его отдел — да. Именно подобным образом должны разыгрываться такие игры.

— До завтра, Пол.

Мейсон взял Деллу Стрит под руку и провел ее в свой офис.

Он вставил в дверную скважину ключ, зажег свет, с удовольствием зевнул и пошел к электрической кофеварке.

— Сколько нам придется ждать? — спросила Делла.

— Очевидно, минут 10–15,— ответил Мейсон. — Трагг освободит Виргинию и привезет сюда, чтобы репортеры не осаждали ее. Он не хочет, чтобы что-то помешало появлению в газетах этой большой статьи, которая никого не оставит равнодушным. Он…

В это время раздался слабый стук в дверь коридора.

Мейсон встал и открыл ее.

Высокая седая женщина спросила:

— Вы господин Мейсон?

— Да, — ответил адвокат.

Она вопросительно повернулась к Делле Стрит.

— Мой секретарь Делла Стрит, — объяснил Перри Мейсон и затем добавил после непродолжительного раздумья: — Если я не ошибаюсь, Делла, перед нами Лоретта Трент.

— Не ошибаетесь, — ответила она. — Я не могла допустить, чтобы осудили эту бедную девушку. И поэтому пришла к вам. Я надеюсь, что вы найдете возможность защитить меня, пока не обнаружится, кто же пытается убить меня.

— Садитесь, — предложил Мейсон.

— По характеру я очень наивная, господин Мейсон, — продолжала Трент. — Я ничего не подозревала, пока доктор Алтон не попросил медицинскую сестру взять образцы моих волос и ногтей. Когда-то давно мне пришлось вести исследовательскую работу, касавшуюся симптомов отравлений. Я решила, что мне надо побыстрее убираться оттуда.

Когда нашу машину намеренно сбросили с дороги и Джордж Иган закричал «прыгай», я прыгнула. Я изрядно поцарапалась. К счастью, я вовремя увидела, что машина собирается ударить нас, и была готова выпрыгнуть. Держала руку на дверной ручке.

В сумке у меня не было 50 тысяч долларов, как вы об этом заявляли в суде, но сумма имелась изрядная, и о ней я должна была побеспокоиться.

Я увидела, что Джордж сильно ударился. Затем пошла по дороге, и почти сразу же остановился мотоциклист. Он довез меня до кафе. Оттуда я позвонила в дорожную патрульную полицию, сообщила об аварии. Они обещали немедленно выслать машину.

Я сразу же решила, что мне надо затаиться, а затем постепенно начать разматывать этот клубок.

Когда завещание прочитали в суде… О, я никогда в жизни не была так шокирована!

— Мне показалось, что оно поддельное, — заявил Мейсон.

— Конечно, — с жаром заявила Трент. — Первая, а возможно, и вторая страницы — подлинные, остальные заменены. В своем завещании я указала, что, поскольку пришла к заключению, что мои родственники живут за мой счет, ждут смерти и не имеют желания делать что-либо полезное, я завещала двум своим сестрам небольшие суммы, чтобы заставить их работать. Завещание я держала в безопасном, как мне казалось, месте. Очевидно, они нашли его. Подделав, заменили в нем страницы и решили отделаться от меня.

— Возможно, — заметил Мейсон, — то, что я скажу, будет неожиданностью для вас. Ваши сестры не хотели ускорять вашу смерть. Медицинская сестра, а она хорошая машинистка, совместно с Келвином решила составить поддельное завещание, подумав, вероятно, что после вашей смерти любой шантаж сойдёт. На случай, если Виргиния Бакстер помнит условия подлинного завещания, они решили поставить её в такое положение, когда показания ничего бы не значили, — продолжал Мейсон. — Рад, что с вами всё в порядке. Когда в машине не обнаружили вашей сумки, я подумал, что вы живы. Вы доставили большие неприятности Виргинии Бакстер, — заметил Мейсон, — но время все лечит. Мы ждем ее, она скоро должна подъехать.

Лоретта Трент открыла свою сумку.

— К счастью, — сказала она, — у меня с собой чековая книжка. Если я выпишу чек на 25 тысяч долларов, это будет достаточно вам, господин Мейсон, в качестве гонорара? И конечно, чек на 50 тысяч долларов вашему клиенту, чтобы возместить ей все неприятности.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит.

— Я думаю, что, если вы будете выписывать чеки, госпожа Трент, Виргиния Бакстер будет здесь еще до того, как вы подпишете их, и она сможет все сказать вам лично.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Шокированные наследники

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII