Сергей Соболев

Борт № 1

Стамбул, Турция

Воскресенье

Около сотни камер съемочных групп со всего мира выстроились на площади перед резиденцией премьер-министра Турции «Долмабахче». Визит президента России однодневный, внеплановый; это все, что на данный момент известно собравшимся здесь телевизионщикам и репортерам. Тем не менее к этому мероприятию, которое вот-вот должно начаться, сейчас приковано внимание всей мировой прессы. И не только средств массовой информации; за этим визитом российского лидера в одну из ключевых стран региона внимательно следят в самых разных точках земного шара.

Сенсация произошла примерно на двадцатой минуте пресс-конференции, которая проходила в Большом салоне расположенного на берегу Босфора дворца.

Во втором ряду встал сухощавый мужчина. Как и полагается, он вначале представился – агентство «Рейтерс». Вопрос он задал на русском языке, который неплохо изучил за годы работы в московском представительстве. Но прежде чем задать этот самый вопрос, британский журналист сделал небольшую подводку.

– Господин президент, на протяжении последних нескольких лет ни один из мировых лидеров… и даже сколь-нибудь крупных политиков… не посещали Дамаск с официальными визитами.

В зале кто-то сказал на английском – негромко, но так, что многие, включая стоящего за трибуной с российским гербом мужчину, расслышали:

– И с неофициальными – тоже.

– Никто из мировых лидеров и политиков первой величины не встречался в последние четыре года с так называемым президентом этой страны… – продолжил представитель одного из крупнейших информационных агентств на планете. – Вы тоже с ним не встречались на официальном уровне, хотя ваша страна и вы лично все эти годы поддерживаете этот режим… Вопрос у меня такой, господин президент. Не является ли все то, о чем я только что сказал, фактическим признаком нелегитимности или, если угодно, незаконности и неправомочности нынешних властей Дамаска? Готовы ли вы признать сейчас этот вполне уже очевидный факт? Спасибо.

В зале на какое-то время установилась тишина.

– Хорошо, что вы задали этот вопрос, – сказал российский президент. – А то мне пришлось бы задать его самому себе и потребовать от информационных агентств гонорар – за работу, которую я должен проделывать вместо их сотрудников.

В зале послышались сдержанные смешки – многие из находящихся здесь репортеров умеют ценить острое словцо.

– То, что я вам сейчас скажу, до сегодняшнего вечера, вплоть до этой минуты, знали лишь считаные единицы людей.

В Большом салоне дворца установилась звенящая тишина.

– Завтра в первой половине дня я намерен посетить эту страну с неофициальным визитом.

Послышался общий – изумленный – вздох.

– This is the most dangerous place in the world! – произнес кто-то из репортеров, адресуясь к своему соседу. – No, it’s impossible!..[1]

– He’s crazy!.. – пробормотал его сосед, потрясенный не менее других прозвучавшими из уст российского президента словами. – But if it’s true… He will score a lot of whists[2].

Со своего места вновь встал репортер из «Рейтерс». Вернее сказать, не встал, а вскочил.

– Вы шутите, господин президент? Ведь там… там идет жестокая война! В конце концов, это очень опасно!

– Я не шучу, – серьезным тоном сказал глава российского государства. – Скажу больше… Готовьте ваши перья…

Никто из присутствующих в зале на этот раз даже и не подумал усмехнуться. Большинство из собравшихся здесь представителей российских, турецких и иностранных СМИ торопливо набирали на своих ноутах и планшетниках тексты сообщенийс пометками «молния».

– Власти Дамаска гарантируют безопасность неформального саммита, который мы намерены провести там завтра, в первой половине дня. Есть надежда… и я хочу обратиться к ним еще раз с этой трибуны… есть надежда, что представители оппозиционных Дамаску сил и организаций не будут препятствовать его проведению.

– Вы сказали – саммита?! – крикнул кто-то прямо с места. – Он будет предшествовать конференции в Аммане?

– Да, я сказал – саммита, – подтвердил российский президент. – Это мероприятие не будет носить политического характера. В своем роде это жест доброй воли. Это, если угодно, сигнал всем сторонам конфликта о том, что пришло время… – президент подчеркнул некоторые слова интонацией, – что пришло время договариваться. Есть и другие мотивы, но я не хотел бы пока открывать повестку этого саммита.

– Еще кто примет в нем участие? – задал вопрос представитель одного из западных информационных агентств. – Разве найдутся желающие участвовать в этой… – Журналист замялся. – В этой…

– Вы хотели сказать – авантюре. – Президент России скупо улыбнулся. – Я обговаривал возможность проведения такого мероприятия с канцлером Германии…

В зале вновь послышался гул голосов; еще одна новость сенсационного характера.

– Я также отправил соответствующее предложение президенту Соединенных Штатов Америки, – добавил интриги российский лидер. – Что касается предпринимаемых мер безопасности… – Президент обвел зал взглядом. – Позвольте мне сейчас не открывать всех карт. Пока могу сказать лишь одно: соответствующие службы и организации делают все возможное, чтобы создать условия для безопасного проведения этого неформального саммита.

Глава 1

За несколько дней до описываемых событий

Ущелье Маалула

Провинция Раф Дамаск

День выдался жарким – и в прямом, и в переносном смысле. Солнце палит нещадно; достаточно провести несколько часов на открытом пространстве, чтобы обожженная кожа приобрела тот же оттенок, что и обрывистые склоны хребта, – красновато-бурый…

Начиная с раннего утра по другую – северную – сторону хребта идет сильный бой. По позициям моджахедов, укрепившихся в двух занятых еще прошлой осенью деревнях, где проживают большей частью мусульмане, работают по меньшей мере две батареи гаубиц «Д-30». Периодически слышны сухие резкие звуки выстрелов танковых пушек – экипажи приданных штурмовым подразделениям «Т-72» и «Т-62» давят обнаруженные огневые точки.

Над окрестностями барражируют – парами и по одному – штурмовые вертолеты. Пилоты держатся несколько в стороне от самой Маалулы, чтобы не нарваться на кинжальные очереди из установленных в пещерах и на гребне горы «ДШК». Вертушки работают с расположенной в полусотне километров отсюда военной базы. Их главная цель на сегодня – дорога на Ярмуд. Именно по этой дороге, проходящей через заброшенные сады и оливковые рощи к горному проходу, сначала пытались перебросить подкрепления, а затем – ввиду наметившегося разгрома – стали спешно отходить сильно прореженные, потрепанные в боях отряды каламунской группировки.

Ближе к вечеру орудийная канонада, на фоне которой время от времени слышится треск автоматных и пулеметных очередей, стала смещаться к Ярмуду, небольшому городу километрах в пятнадцати на северо-восток от ближнего прохода в горной гряде Каламун.

Штурмовые подразделения асадитов – правительственных войск – и местные отряды ополчения за неделю с лишним боев близ стратегических проходов в районе ущелья Маалула перемололи группировку коалиции джихадистов общей численностью около трех тысяч. Перемололи вместе с брошенными из-за войны их прежними обитателями двумя деревнями, дома в которых, особенно их подвальные части, были превращены в опорные пункты, связанные между собой проделанными в земле или в известняковой породе ходами. Смешав простреленные, разорванные, обгоревшие людские тела, амуницию и оружие с разрыхленными взрывами известковыми склонами и остатками кирпичных и глиняных строений.

Ночь выдалась безлунная; лишь человек, обладающий острым зрением, способен разглядеть тонкую, острую, изогнутую, как серп, полоску заново народившейся луны. Асадиты пускают осветительные ракеты; над склонами хребта, над заброшенными фруктовыми садами, раскинувшимися по обе стороны неширокой речки, изгибы которой повторяет дорога на Ярмуд, то и дело загораются «люстры».

Многие из тех, кто, вступив в ряды воинов джихада по идейным, религиозным или иным мотивам, оказался в укрепрайоне Каламун, не доживут до утра. Десятки, сотни бородачей и безусых юнцов, местных и пришлых, не увидят восхода солнца.

Тысяча триста сорок пятый год от хиджры, первый день месяца Раджаб[3]. В самые жестокие времена в этих землях старались придерживаться установлений, полученных от Всевышнего через Пророка. Но нынешняя эпоха по своей подлости, кровожадности, ожесточенности не имеет подобия себе даже в минувших веках. В первые дни седьмого месяца лунного календаря, в запретный месяц Раджаб, на земле древнего Ашура молох войны продолжает собирать свою жатву. Узел, скользкий, набухший от прибывающей крови, затягивается все туже.

Ущелье Маалула находится в центральной части горного хребта Каламун, тянущегося севернее пригородов Дамаска до самой границы с Ливаном. Длина его составляет около пяти километров. Когда-то горная река проделала один широкий и несколько узких проходов в горном массиве; образовалась котловина, по дну которой и ныне течет неширокая быстрая горная речка. Люди живут в этом своеобразном оазисе с незапамятных времен. В котловине, по обоим берегам речки, образовались полосы плодородных наносных почв; местные фруктовые сады и оливки дают прекрасный урожай. Через это ущелье проходит древняя торговая дорога. По ней же шли с юга на север и наоборот завоеватели; в предшествующие эпохи эти обрывистые скалы видели отряды гиксосов и хеттов, египтян и арамеев, ассирийцев, вавилонян, персов, македонцев… Оба склона – северный, более высокий, уступчатый книзу и обрывистый южный – густо испещрены пещерами. При малейшей опасности местное население, зачастую вместе с домашней живностью, пряталось, искало защиту в обширных и запутанных катакомбах. Именно в этом живописном скалистом ущелье, чьи пейзажи напоминают знаменитый скальный комплекс Петра в Иордании, почти два тысячелетия назад возникло христианское поселение, сохранившееся до нашего времени, – ныне это городок Маалула с двумя древними монастырями. Единственное место на земном шаре, где можно услышать арамейское наречие в его первозданном виде. Именно на этом языке, как говорится в священных книгах и в различных преданиях, изъяснялся посланный две с лишним тысячи назад людям Спаситель.

Группа бойцов спецназа, опекающая по заданию «Мухабарата»[4] троих приехавших из столицы мужчин, заняла позиции в нижнем ярусе комплекса подземных пещер. Подъем по внутренним галереям и внешним карнизам южного склона к нужному месту продолжили четверо. Во время перехода местный проводник пользовался снабженным светомаскировочным фильтром фонарем. Остальные трое полагались более не на команды, отдаваемые приглушенным голосом, а на свои наголовные окуляры ночного видения.

Двое из этой небольшой группы не снимают скрывающих их лица шлем-масок с самого момента появления на аванпостах лоялистов близ Маалулы. Даже здесь, в кромешной темноте, в месте, где, кроме одиночных наблюдателей и занявших еще минувшим утром позиции снайперов, никого более нет, они по какой-то известной лишь им причине соблюдают инкогнито. Прекрасно говорят по-арабски; короткие фразы строят правильно, с учетом местного ашурского диалекта. Между собой тоже общаются на арабском. Их имена – или псевдонимы – Салим и Мусад.

Проводнику лет двадцать; смуглявый худощавый юркий парень из числа местных жителей, вступивших еще минувшей осенью в ополчение. Одет в новенький комплект армейского камуфляжа и горные берцы с шипами – экипировку ему подарили те, кого он сейчас сопровождает. Рации и оружия у него при себе нет (велели оставить автомат внизу, там, где их будет дожидаться группа прикрытия).

Остальные трое экипированы тоже легко. Бронежилеты они оставили в одной из нижних пещер, где заняли позицию семеро прикрывающих их бойцов спецназа «Мухабарата». Автоматы «АКСУ» тоже передали сотрудникам группы прикрытия, как и запасные рожки к ним. Остались в облегченных «разгрузках»; в нагрудном кармашке у каждого портативная рация. У двоих – тех, что в масках, – дополнительно тактические переговорники с гарнитурами «хэндс-фри». У кого-то на поясе, у кого-то интегрированная с разгрузкой кобура с пистолетом. Те двое, что в масках, несут заплечные рюкзаки.

Офицер «Мухабарата» идет в этой группе замыкающим. Голова повязана банданой, сверху нахлобучен танковый шлем: в таких условиях можно не то что шишек насобирать, но и серьезно рассадить черепушку. Поверх шлема закреплен монокуляр ночного видения.

Товарищу из местных органов чуть за тридцать. Судя по нынешней ночной вылазке, проходящей в не самых простых условиях, этому человеку чаще доводится бывать в «поле», нежели в кабинете. Крепок, вынослив, опытен, спокоен. Но даже он спустя час после начала этого непрерывного поступательного, без перекуров, подъема начал тяжело дышать… Руки и ноги налились свинцом, одежда пропиталась потом, хоть бери да выкручивай, – так, как это бывает после затяжного марш-броска.

Что касается двух мужчин в масках, то их возраст и тем более национальную принадлежность определить сложно. Один довольно рослый, под сто девяносто. Могло показаться, что ему будет трудно подниматься по карнизам и подземным переходам, что он быстро устанет, как это случается под нагрузкой с рослыми габаритными мужчинами. Однако человек этот оказался не только вынослив, но и ловок: он в точности повторял все маневры следующего впереди проводника. В этих непростых условиях, в темноте, в движении, все делалось им без предельного напряжения, без колебаний, так, как будто он уже бывал здесь прежде, так, словно он всю сознательную жизнь только и занимался тем, что лазал по горным пещерам.

Второй мужчина в маске лишь немногим ниже ростом своего коллеги. Плечистый, крепко сбитый, он весьма силен физически. Ничто не выдавало его усталости, к концу подъема он выглядел и передвигался в точности так, как в тот момент, когда они начали подниматься по внутренним галереям к верхнему ярусу пещер южного склона ущелья.

Портативные рации настроены на волну штаба действующей в районе ущелья 5-й отдельной пехотной бригады лоялистов. Время от времени в наушниках звучит мужской голос. Это офицер штаба, уполномоченный для ведения переговоров с засевшими в городке джихадистами, пытается установить связь со старшим этой группы.

– Маалула, вас вызывает Каламун Три!

– Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

– Маалула! Монастырь! Ждем группу парламентеров до наступления рассвета! Место встречи – бензозаправка на западном въезде! Безопасность ваших людей полностью гарантируем!..

В самом ущелье, преимущественно в пещерах южного склона, сейчас находится не более сотни бойцов армии и ополченцев из «шабихи». Основные силы лоялистов в котловину пока еще не входили. Грузовики, кунги, автобусы, бронетехника двух задействованных БТГ[5] находятся сейчас за юго-западным отрогом, за кручей, там, куда сворачивает темная лента шоссе. Джихадисты, хотя и заняли господствующую высоту, визуально их не наблюдают – мешает южный отрог хребта. Но, конечно же, прекрасно знают, что их плотно обложили.

У армейцев, к которым присоединились местные отряды «шабиха», почти десятикратное преимущество в живой силе над теми, кто засел в этой горной котловине. Плюс к этому бронетехника, артиллерия на закрытых позициях и поддержка авиации. Все готово к штурму Маалулы. Если он состоится, то это будет четвертая за последние шесть месяцев попытка выбить «воинов Аллаха» из этого древнего христианского городка.

В подземной каморе, где трое мужчин оказались благодаря проводнику, пахнет кострищем и старой ветошью. Парень положил включенный фонарь на каменную полку. Достал из кармана бензиновую зажигалку; зажег поочередно две оплывшие воском свечи.

Некоторое время мужчины переводили дыхание. В дальнем углу прямо на полу расстелены куски брезента; в изголовье лежат сложенные стопкой старые одеяла. На каменной полке обнаружились порядком закопченные казан и чайник, а также несколько алюминиевых или оловянных мисок и кружек. В выдолбленной в полу ямке, обнесенной по кругу камнями, – холодная зола. Довольно скудная обстановка: прежние обитатели этого места жили поистине в спартанских условиях.

– Хорошо замаскировались, – оглядываясь по сторонам, сказал рослый мужчина в маске – Салим. – Пока не вижу бойницы или иного отверстия…

– Тоже не вижу, – сказал приданный главе группы «Бастион» сотрудник «Мухабарата». – Фариз, ты ничего не напутал?

– Я знаю все пещеры, как собственную ладонь, – сказал парень. – Мы на месте, уважаемые…

Подойдя к одной из закопченных стен, он сбросил с вбитого в нее металлического крюка конец веревки. Мужчины подняли головы вверх; один из них посветил фонарем. В своде этой каморы находилась дыра, из которой свисала канатная веревка с завязанными через равные промежутки узлами.

– Сам наблюдательный пост размещается в той пещере, что над нами, – пояснил проводник. – Самое лучшее место для обзора: вся деревня как на ладони. – Помолчав немного, добавил: – Я здесь тоже дежурил… еще раньше, когда было первое нападение на наш городок.

– Просто дежурил?

– Со снайперской винтовкой, – сказал парень. – Но из меня плохой стрелок… – признался он. – Отдал другому – тому, кто стреляет лучше меня.

– Вражеские снайперы не беспокоили? – поинтересовался Салим.

– Иногда постреливают от «Сапфира» и от монастыря. Но стреляют они больше наугад.

Салим, вздернув манжет камуфляжной куртки, сверился с циферблатом часов.

– Четверть пятого, – сказал он. – До восхода солнца остается около часа…

– Верхушку горы и верхнюю часть склона будет видно уже совсем скоро, – сказал местный.

– Ну что ж, пора занять позицию.

Парень ухватился за канат – он явно собирался подняться на НП первым. Но второй мужчина в маске придержал его, по-дружески положив тяжелую руку на плечо.

– Спасибо, но дальше мы сами, – сказал Мусад. – А ты жди нас здесь.

После чего, предусмотрительно дернув за конец каната – надежно ли закреплен, – стал первым подниматься по нему к почти незаметной в скальном своде дыре.

Двое мужчин в масках оказались в скальной полости, высота которой составляет от полутора до двух метров. А вот сотрудник «Мухабарата» не стал подниматься вслед за ними. Ему велено выполнять все просьбы и пожелания Салима и Мусада, причем исполнять в точности и при этом не задавать лишних вопросов.

Силаев – он же Мусад – первым переместился к отверстию, которое по форме напоминает овал. Оно частично заложено камнями и плитками известняка, которые их предшественники скорее всего перетащили из другого конца пещеры. В этой сложенной из каменных плит перегородке имеются два отверстия, или бойницы. На полу лежат два матерчатых мешка, наполненных песком. Сверху – сложенные кипами старые солдатские одеяла, можно подложить под седалище или же набросить на плечи на манер пончо, если выдастся холодная ночь.

Всего в шаге от них, за этой частично закрывающей пролом искусственной стенкой, разверзается настоящая пропасть… Южный склон ущелья, тот, в одной из пещер которого они сейчас находятся, существенно ниже северного, высота которого в районе городка составляет два с небольшим километра. Но зато он более крут и обрывист; в этой – восточной – части Маалулы он напоминает отрезанный острым ножом почти вертикально сегмент головки альпийского дырчатого сыра, так называемого rat cheese. Сама же эта пещера, заканчивающаяся ведущей в обрыв полутораметровой дырой, находится на высоте примерно двухсот пятидесяти метров, если считать от подошвы южного склона…

Антон снял танкошлем с закрепленным на нем монокуляром ночной оптики. Стащил с коротко остриженной головы также и влажную от пота шлем-маску. Порывшись в кармашке укладки, извлек оттуда пачку гигиенических салфеток. Достал парочку, вытер мокрое лицо, затем протер кончики пальцев, торчащие из обрезанных перчаток. Надел запасную маску, сухую и чистую. И лишь после этого стал распаковывать свой рюкзак.

Старший группы, присев на корточки с другой стороны, тоже снял «головной убор» с камерой. После того как они поднялись в эту полость, вновь стала слышна канонада. Но звуки эти уже негромкие, приглушенные – ближние к хребту гаубичные батареи лоялистов, обстреливавшие укрепрайон весь минувший день и первую часть ночи, прекратили огонь.

Антон извлек из жесткого каркасного рюкзака тубус и ударостойкий пластиковый кейс. За открытыми бойницами лишь слегка брезжило, готовить инструмент пришлось почти вслепую, действуя на ощупь. Впрочем, для него, бывшего сотрудника спецподразделения «Вымпел», это не такая уж сложная задача. На то, чтобы собрать снайперскую винтовку Intervention m200, у него ушло лишь немногим более двух минут. Антон навернул на ствол глушитель. Занял на штатной направляющей свое место прицел Nightforce NXS 5.5-22X. Раздвижной приклад сдвинут вперед до упора. Крепить сошки нет нужды – позиция и условия позволяют работать и без сошек.

В микродинамике, закрепленном в ушной раковине, звучит монотонный голос армейского «переговорщика»:

– Маалула, вас вызывает Каламун Три! Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

В приемник вставлен магазин с пятью патронами 408 CheyTac. Инструмент готов, полностью пригоден к работе.

«Вряд ли операция будет отменена, – подумал Силаев, открывая защитный колпачок прицела. – Слишком многое поставлено на карту…»

Глава 2

Ларнака. Республика Кипр

Владельца двухэтажной виллы, расположенной в закрытом коттеджном городке Ларнака-Бей-Резорт, разбудила мелодия сиртаки. Костас Ионидис – так зовут этого пятидесятилетнего мужчину – некоторое время лежал в темноте, прислушиваясь к доносящимся через открытую дверь спальни звукам рингтона. Похоже, он оставил одну из двух своих трубок внизу, в гостиной?.. Странно, он никогда этого прежде не делал; оба мобильника всегда при нем – и днем и ночью.

Костас нашарил на прикроватной тумбочке смартфон. Глянул на дисплей – половина третьего ночи. Он сейчас один в доме. Прислугу не держит – питается в ресторане, принадлежащем его знакомому. Уборку в доме делает приходящая сотрудница местной клининговой компании. Господин Ионидис разведен, детей у него нет. Сердечный дружок, «его малыш», тот, кого он ласково зовет Рыбка, находится сейчас в получасе езды отсюда, на съемной квартире, которую оплачивает Ионидис. Костас предупредил парня, чтобы тот не появлялся здесь до конца этой недели и даже не звонил сам по известному ему номеру, потому что таковы сложившиеся обстоятельства. Есть время работе, и есть время отдыху и неге…

Такты мелодии, популярной не только в современной Элладе, но и на греческой стороне ныне разделенного на две части острова, стихли. Но уже спустя несколько секунд некто, кому известен номер резервного телефона местного риелтора, владельца фирмы по торговле недвижимостью господина Ионидиса, повторил набор.

Мужчина включил прикроватную лампу. Не надевая халат, голышом, босой, прихватив пульт «смарт-хоум», вышел из спальни. Нажав одну из кнопок, включил светильники в гостиной и на внутренней лестнице. Да, так и есть: он оставил мобильник на столе в гостиной.

Ионидис взял «Гэлэкси» в тот самый момент, когда звонивший ему человек сбросил набор. Так. Три пропущенных звонка… И все три от Рыбки. Вот же паршивец!.. Костас хотел было набрать телефон парня, но в следующую секунду передумал. Надо быть осторожным. Не далее как два дня назад он получил сообщение от важного клиента. От человека, чьих данных нет в клиентской базе владельца риелторской фирмы (равно как нет никаких следов заключенных соглашений в бухгалтерских отчетах, хотя обращение это далеко не первое). Вместе с сообщением от Лайона Джексона – такой псевдоним носит его давний контрагент, – где речь идет о конкретных деталях, пришла короткая инструкция: «Костас, заказ, как обычно, конфиденциальный. Примите к сведению и безусловному выполнению».

Ионидис, войдя в меню смартфона, внес тот номер, с которого ему только что звонили, в «бан-лист». Телефон Малыша он знает наизусть; когда он исполнит поручение заказчика, когда жизнь войдет вновь в привычные берега, он восстановит контакт. Парень, вне всякого сомнения, заслуживает серьезной выволочки, и он ее получит. Но терять сердечного друга, вычеркивать его навсегда из своей жизни не хотелось бы…

Костас подошел к закрытому тяжелой шторой из расшитой золотой канителью ярко-голубого цвета парчи панорамному окну гостиной, щелкнул кнопкой пульта «смарт-хоум» – включил подсветку бассейна. Он выждал несколько секунд, как обычно в таких случаях, давая время лампам прогреться, а воде в оборудованном на участке бассейне приобрести божественный голубовато-перламутровый оттенок.

Медленно провел ладонью по безволосой груди. Несмотря на занятость, он уделяет достаточно времени для того, чтобы поддерживать себя в прекрасной физической форме. Трижды в неделю посещает тренажерный зал, где у него есть личный тренер. Плавает в бассейне. Питается исключительно здоровой пищей: фрукты, овощи и морепродукты. Правда, приходится подкрашивать волосы из-за преждевременной седины… Но об этом знает лишь его личный парикмахер.

Костас отдернул свободной рукой штору, закрывающую подсвеченный лампами бассейн. В следующую секунду его глаза округлились. Вскрикнув от неожиданности, он отшатнулся, выронив при этом пульт. Снаружи, по другую сторону панорамного окна, почти вплотную к стеклу, стоял, уставившись на него, какой-то тип. И на его мертвенно-бледном лице застыла жуткая ухмылка.

В гостиной прозвучал женский голос:

– No need to shout! Nobody will hear you!..[6]

Одновременно вспыхнул светильник в той дальней части гостиной, где находилась барная стойка. На табурете, спиной к стойке и лицом к оцепеневшему от ужаса мужчине, устроилась молодая женщина.

Ионидис уставился на незнакомку. Она в кожаных брюках; черная майка, поверх которой надет короткий кожаный жакет такого же цвета, плотно облегает ее остроконечные груди. Иссиня-черные волосы частично спрятаны под косынку-бандану; выбившаяся или намеренно выпущенная прядь закрывает почти половину лица. Небрежно, не по контуру, как-то даже аляповато окрашенные сочной ярко-красной помадой губы кривятся в недоброй усмешке. На переносице затемненные очки. На стойке лежит красная, под цвет помады, сумка. А рядом с ней, у локтя, пистолет с навернутым глушителем.

– Who are you? – прыгающими губами спросил хозяин. – And what do you need?[7]

– Господин Ионидис, мы к вам по делу, – сказала женщина. – Простите, что без звонка… Сядьте!

Испуганный хозяин дома обернулся. Прикрывая область паха левой рукой, он наклонился, чтобы поднять пульт «смарт-хоум» (на нем имеется «тревожная» кнопка). В следующее мгновение в гостиной раздался резкий, как удар хлыста, окрик:

– Не сметь!

Костас медленно выпрямился. Женщина даже не переменила позы; она сидела, положив ногу за ногу, уставившись на голого растерянного мужика через затемненную линзу очков левым, не закрытым прядью смоляных волос глазом. Эта ее ледяная выдержка, эта ее какая-то особенная уверенность и властность воздействовали на хозяина комфортабельного жилища даже сильнее, чем вид лежащего на стойке оружия.

Ионидис покрылся потом. Во рту, наоборот, пересохло. Смуглое, гладкое, почти лишенное возрастных морщин лицо владельца дорогой виллы, расположенной в одном из самых престижных районов города, приобрело сероватый оттенок…

Через открывшуюся входную дверь потянуло легким сквозняком с солоноватым привкусом моря. В гостиную снаружи – через дверь с «морской» стороны – вошел второй тип. Тот самый, что до дрожи напугал владельца виллы, когда тот надумал отдернуть штору.

Чуть выше среднего роста, крепок, широкоплеч. Одет в майку с надписью на груди AMNEZIA и длинные шорты. Поверх темных кудлатых волос, опускающихся на плечи – наверняка парик, – нахлобучена бейсболка. Лицо скрывает «маска Гая Фокса»[8]; более известная широким массам под названием «маска Анонимуса». Прилегает она к скулам плотно; вероятно, сделана из латекса. На ногах этого типа поверх кроссовок синие медицинские бахилы. У женщины с ярко-красным ртом поверх туфель на низком ходу тоже бахилы. Эти двое, по всему видно, не хотят «следить» в том помещении, куда они неведомым для хозяина виллы образом проникли глухой ночью.

«Анонимус» закрыл за собой дверь. На короткое время он задержался у входной двери; сдвинув в сторону небольшую панель, внешне незаметную, набрал код системы сигнализации. На руках у него, как и у женщины, тонкие хирургические перчатки. Хотя этот субъект не вооружен, – во всяком случае, на виду нет ни пистолета, ни ножа, ни биты или иного «инструмента», входящего в арсенал грабителей, – шестое чувство подсказывало Костасу, что он тоже весьма опасен.

– Тебе что сказано? – процедил незнакомец. – А ну сядь!..

«Анонимус», проходя мимо оцепеневшего мужчины, как могло показаться, лишь слегка толкнул его в плечо. Ионидис потерял равновесие; взмахнув руками, он неловко завалился назад. Но, к счастью для себя, приземлился в мягкое кожаное кресло, стоящее рядом с низким дизайнерским столом.

– З-забирайте все… все, что найдете, – прыгающими от страха губами сказал хозяин виллы. – Пожалуйста… только не надо насилия!..

– Мы не грабители, – произнесла дама, чей небрежно обведенный красной помадой рот временами смахивает на кровавую рану. – Деньги, которые лежат у вас в сейфе, нас не интересуют… Тем более что у себя дома вы держите небольшую сумму.

– Боится, что дружок ограбит, – подал реплику «Анонимус». – Поэтому много нала дома не держит

– Э-э-э… Но… Я не понимаю…

– Мы не планируем вас убивать. – Женщина качнула носком туфельки. – Но если разочаруете нас – пришьем. Даже не сомневайтесь.

Хозяин виллы чуть переменил позу. Он вытер тыльной стороной ладони струящийся по лицу пот. Опустил руку, но положил не на колено, а на подлокотник. Затем рука сместилась к стоящему почти вплотную столику. Глядя на эту странную женщину, перебарывая страх, Ионидис нащупал пальцем круглую пуговку, вмонтированную в столешницу. И утопил ее до упора.

Здоровяк в маске «Анонимуса», распоряжающийся в гостиной так, словно это его собственный дом, на короткое время застыл. Поднял руку, то ли поправляя прическу – бейсболка нахлобучена поверх гривы густых темных волос, – то ли прижимая пальцем вставленный в ухо микродинамик. Не оборачиваясь – он набирал код на скрытом фальшпанелью замке, – сказал:

– Господин Ионидис нажал «тревожную» кнопку.

Сообщница бородача, чуть переменив позу, взяла с барной стойки оружие. Ионидис с ужасом уставился на нее; послышался сухой металлический звук взводимого затвора.

– Вот же дебил, – по-прежнему стоя спиной к вжавшемуся в кресло мужчине, сказал здоровяк. – Может, стоит его пришить?

– Нет, нет!.. – торопливо выкрикнул хозяин. – Не надо!! Я… Это… Это моя ошибка!!

Женщина, держа оружие двойным хватом, направила его на сидящего в кресле мужчину.

– Я была о вас лучшего мнения, господин Ионидис, – раздельно произнося слова, сказала она. – Что это за глупости вы себе позволяете? Вам что, надоела жизнь?

– Э-э… нет… Пожалуйста! – взмолился хозяин. – Не надо!! Я… я буду послушен… И я обещаю, что у вас… Что у вас со мной больше не возникнет никаких проблем.

Какое-то время черный зрачок пистолета смотрел ему в глаза. Наконец женщина опустила ствол. А спустя еще несколько секунд она положила его на прежнее место – на гладкую барную стойку рядом с сумкой.

– Мне нужны не ваши обещания, – сказала она, чуть усмехнувшись ярко накрашенным ртом. – Мне необходимо именно полное послушание.

Пока строгая «госпожа» держала на мушке хозяина виллы, ее напарник набрал на цифровом замке нужную комбинацию цифр. Послышался негромкий щелчок. Одна из настенных панелей под воздействием гидравлического механизма поползла в сторону. Открылся проход; автоматически включились светильники.

Мужчина в маске «Анонимуса», стоя на пороге, несколько секунд разглядывал интерьер и содержимое secret room. Это помещение, размеры которого составляют примерно четыре на три метра, способно многое рассказать о пристрастиях и наклонностях хозяина дома…

В противоположной от входа части обнаружилась клетка, сваренная – и довольно грубо – из арматурных прутьев. Дверка закрыта на огромный замок. Этот «амбарный» замок покрыт слоем ржавчины – или же выкрашен в соответствующий цвет. Цепь, свисающая до пола с верхней части, как и сама эта клетка, тоже кажутся ржавыми. На выложенном каменной плиткой полу стоит оловянная миска.

В целом эта конструкция напоминает собачий вольер, в таких держат крупных мощных псов вроде кавказской овчарки. Но господин Ионидис, как удалось выяснить нынешним визитерам среди прочего, не держит в доме живности, за исключением аквариумных рыбок. Да и к тому же было бы весьма странно держать пса – даже для человека с определенными наклонностями, которые, впрочем, он старательно маскирует – в закрытом помещении, в этой secret room, под замком.

На левой от входа стене развешаны на крючьях разнообразные приспособления. Здесь кожаные и замшевые плети и наручники…

Правая от входа стена занята стеллажами. На полках разложены различные предметы и атрибуты, использующиеся в ролевых играх эротического характера.

«Э-э… да тут настоящий уголок имени маркиза Сада… – подумал про себя «Анонимус», он же Костя Ветров, сотрудник группы «Бастион», разглядывая это добро. – Не хватает только паяльника или утюга…» – Ветров криво усмехнулся. Костас Ионидис любит садомазо? Ну что ж, придется уважить этого господина…

Он вернулся в гостиную. Всю целиком вертикальную часть стойки бара занимает аквариум; столешница из прозрачного особо прочного стекла лежит поверх самой этой продолговатой конструкции. Ветров включил подсветку. Отойдя назад, он какое-то время созерцал ожившую панель аквариума. Очень, очень удачное дизайнерское решение. И, надо отдать должное, весьма красиво смотрится: эдакое мерцающее волшебными красками окно в живой водный мир…

Костя отодвинул в сторонку один из хромированных табуретов – чтобы освободить место для дальнейшего действа.

Напарница – ее псевдоним Алиса, – открыв сумочку, извлекла оттуда плоский футляр, напоминающий формой и размерами портсигар…

Спустя минуту или две хозяин этой не самой дешевой в городе Ларнака виллы уже сидел не в кресле, а на полу, лицом к аквариуму, с выкрученными назад руками. Запястья зафиксированы браслетами.

Женщина с ярко накрашенным ртом слегка развернулась на табурете – Костас сидел у ее ног, она смотрела на него сверху вниз.

– Господин Ионидис…

Мысок женской туфли лишь чуть коснулся плеча владельца виллы, но тот вздрогнул, как от удара током.

– Итак, – сказала женщина, – расскажите-ка нам о мистере Джексоне.

– О мистере Джексоне? – переспросил Костас.

– О мистере Лайоне Джексоне, – уточнила эта особа, смахивающая на вампиршу.

– Эмм… Хм…

– И это все?

– Пытаюсь вспомнить, знаю ли я кого-нибудь с таким именем и фамилией…

– Быстрее вспоминай! – «Анонимус» дал хозяину подзатыльник. – Напряги извилины, урод.

– Понятно, – выждав несколько секунд, сказала женщина. – А ведь вы, Ионидис, обещали быть послушным…

Хозяин виллы облизнул пересохшие губы.

– Мне надо посмотреть базу данных… – дрогнувшим голосом произнес он. – За двенадцать лет существования моей фирмы… Понимаете…

– Быстрее соображайте, Ионидис! – строго произнесла женщина. – У нас мало времени.

– Понимаете… – торопливо заговорил хозяин виллы. – За эти годы заключено несколько тысяч сделок по продаже или покупке объектов недвижимости и офисных помещений!..

– Весьма похвально.

– Не говоря уже о договорах на аренду и субаренду…

– Ближе к делу!

– Если позволите, я гляну в компьютере… У меня имеется цифровой архив по всем сделкам.

– Лжешь, собака, – сказала женщина. – Твою базу мы уже проверили.

– Э-э… Но…

– В твоей документации нет ни слова об этом человеке.

– Ну…

– Хотя ты его должен знать. И ты, Ионидис, его знаешь.

– Что-то я не припоминаю…

– Ну что ж, кусок дерьма… – Женщина недовольно скривила кроваво-красные губы. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Она слегка постучала по прозрачной стенке передней панели аквариума, привлекая внимание живущих по другую сторону существ.

– Рыбки, ваш хозяин не хочет жить, – сказала она. – Я знаю, рыбки, что если бы вы могли говорить, то непременно рассказали нам об этом джентльмене…

– Если бы некто по прозвищу Рыбка хоть когда-то видел интересующего нас человека, он бы тоже не стал этого скрывать, – добавил «Анонимус». – Он многое о тебе знает, кусок дерьма… Но про нужного нам человека можешь рассказать только ты один.

В наушнике Алисы прозвучал голос их третьего – и последнего – напарника:

– К восточному блоку подъезжает какой-то транспорт… Темный джип.

– Я спросила у вас о мистере Лайоне Джексоне, – сказала вслух, адресуясь клиенту, женщина с ярко-красным ртом. – Значит, так, господин Ионидис. Или вы прямо сейчас расскажете о нем, или умрете.

Глава 3

Ущелье Маалула

Пока его подчиненный собирал снайперскую винтовку, Кэп тоже не сидел сложа руки. Старший группы «Бастион» поочередно достал из своего рюкзака – он несколько меньших размеров, нежели у Силаева, – гаджеты. А именно: спутниковый телефон Iridium Extreme, ударопрочный ноут и чехол с биноклем Zeiss Victory HT. Откинул крышку лэптопа, развернув ноут так, чтобы экран не отсвечивал в открытую «амбразуру». Извлек из чехла трубку «Иридиум», включил спутниковый телефон. Пока прибор через антенну обменивался идентификационными кодами с одним из шестидесяти шести существующих низкоорбитальных спутников системы, Кэп соединил его переходником USB с лэптопом и подключил гарнитуру.

Производители полудюжины комплектов спутниковых телефонов «Иридиум экстрим» наверняка были бы удивлены и, возможно, возмущены, попади им в руки эти «оттюнингованные» экземпляры… По крайней мере, две функции, присущие этим «улучшенным» девайсам, в стандартном «Иридиуме» не предусмотрены. А именно: скремблирование[9] и мониторинг передвижения владельцев таких трубок – поодиночке и группой – с точной привязкой к местности по GPS.

Чтобы получить доступ к этим функциям, Кэп вошел в меню трубки и набрал буквенно-цифровой пароль. Спустя некоторое время линия успешно скоммутировалась с учетом ввода дополнительных функций. Сверившись еще раз с дисплеем, старший установил соединенную переходником с ноутом трубку в нише, укрепив ее дополнительно каменной плиткой и брусочком пенопласта, чтобы ненароком не свалилась на ту или другую сторону «бруствера».

Разместившись каждый у своей смотровой щели на мешках, предусмотрительно оставленных здесь их предшественниками, сотрудники группы «Бастион» продолжили заниматься тем, ради чего они сюда пожаловали.

Антон Силаев, собрав инструмент, обернул его дополнительно куском предусмотрительно захваченной камуфляжной материи. Просунул ствол в бойницу, чуть поерзал, изыскивая удобное для наблюдения и возможной работы положение. Пристроил глаз к прицелу, медленно ведя дулом с навернутым глушителем, – по горизонтали, от скалистой обрывистой стены до строений женского монастыря, – стал разглядывать противоположный склон.

– До смотровой площадки четыреста двадцать метров… – полушепотом сказал он. – До строения для паломников… четыреста пятьдесят метров.

Кэп приспособил у себя на коленях ноут с открытой крышкой. Как только комп загрузился, старший открыл папку с интерактивными картами. Кликнул на одно из всплывших окошек. На экране тут же возникла графическая проекция нужной ему карты с обозначениями на английском и арабском – северная часть мухафазы[10] Риф Дамаск, центральная часть хребта Каламун, окрестности ущелья, получившего свое наименование от древнего городка Маалула.

Тестируя функционал, Кэп поочередно перевел изображение в режимы спутниковой карты, затем ландшафтной, после топографической и, наконец, гибридной. И лишь после того, как убедился в работоспособности всей этой коммуникационной схемы, ввел в появившееся верификационное окно личный пароль.

Прошло еще несколько секунд. И вот наконец на экране, на проекции карты ущелья, в ее правом верхнем углу, появилась пульсирующая точка, снабженная маркером в виде цифры 7…

Кэп удовлетворенно качнул головой. Небольшая группа лиц, среди которых находится как минимум один обладатель такого же, как и у них с Антоном, «Иридиума», судя по отметке, движется по расщелине. Каковая, если верить карте, да и собственным глазам, ибо из пещеры виден этот сектор ущелья, выведет их в восточную часть котловины, к мостику, переброшенному через речку близ женского монастыря.

Ствол «интервеншна», медленно двигавшийся слева направо, вдруг замер. Даже здесь, в этой пещере, явственно слышатся чьи-то крики. Возле четырехэтажного строения, предназначающегося для паломников, прогремела автоматная очередь; эхо разнесло эти звуки, как показалось, по всему ущелью. Вскоре там же, у расположенного на противоположном склоне комплекса женского монастыря, прозвучало еще несколько очередей, а также и одиночных выстрелов.

Кто-то изнутри открыл ставни второго этажа дома паломников. Оконный проем лишен рамы со стеклами… Мелькнула чья-то тень; могло показаться, что кто-то налег грудью на подоконник, пытаясь высмотреть что-то снаружи. Спустя короткое время тень исчезла; что-то темное, бесформенное, промелькнув на фоне светло-коричневой стены, плюхнулось сверху на плиточную площадку.

– Вижу одного «двухсотого», – процедил Антон. – Возможно, из заложников… часть их держат в подвалах «гостевого».

– На виду «духи» есть? Именно возле монастыря – это сейчас важно.

Антон отозвался после небольшой паузы.

– Один их наблюдатель на верхнем ярусе звонницы… В открытую они не ходят…

– Еще должны быть. Как минимум пара наблюдателей в разных местах.

– Есть, – прошептал Силаев. – Еще двоих вижу. На крыше у них оборудована огневая точка. Пулеметное гнездо.

Откуда-то с другой стороны этого ущелья вновь послышались звуки стрельбы.

– Ровно пять утра, – сверившись с часами, сказал старший группы «Бастион».

Рановато сегодня моджахеды сыграли побудку.

– Им сейчас есть из-за чего тревожиться, – отозвался Силаев.

Разрозненные остатки разгромленной лоялистами каламунской группировки исламистов, тех боевиков, кто отступают по «зеленке» к Ярмуду, уже в скором времени зачистят или пленят. Единицы, максимум несколько десятков духов, смогут уцелеть, если найдут укрытие в пещерах с противоположной стороны хребта. Но это уже не будет играть особой роли. Отряд джихадистов, занимающий верхнюю часть этого расположенного в котловине городка, удерживающий также его восточную окраину, включая женский монастырь Св. Феклы, после разгрома основной группировки очутился в полном окружении.

Кэп, вооружившись «лейкой», стал разглядывать ближние окрестности. Где-то левее от них, примерно в полутора километрах, там, где находится полоса разрушенных окраинных строений – нынче нейтралка, – звучат одиночные выстрелы и автоматные очереди. Сверху, от полуразрушенной гостиницы «Сапфир», возвышающейся на доминанте над городком, по нейтралке садит крупнокалиберный пулемет «духов»…

Стрельба продолжалась две или три минуты, но потом как-то все резко стихло. Над горной котловиной повисла зыбкая тишина.

Пульсирующая отметка с маркером в виде цифры 7 теперь уже находится всего в полукилометре от скального уступа, который скрывает продвигающуюся по расщелине группу лиц от засевших в монастыре джихадистов.

Кэп с усилием потер подбородок. Именно на нем, на старшем группы, лежит вся ответственность: как за жизни сотрудников, так и за выполнение задачи, поставленной перед спецгруппой «Бастион».

– Еще одного заложника убили, – процедил Антон. – Там же, возле дома паломников.

День обещает быть тяжелым. Две с лишним сотни джихадистов, оказавшихся в западне, уже показали, что они не собираются складывать оружие. Ими командуют опытные люди; среди них, по слухам, находится старший сын нынешнего лидера «Армии джихада» аль-Джабара – Карим.

Но даже произошедшее фактически на глазах у сотрудников группы «Бастион» убийство двух заложников не дает пока возможности и оснований остановить операцию. Это тем более невозможно, что началась она не сегодня ночью и не в этой многострадальной стране.

Глава 4

Поселок Ларнака-Бэй-Резорт

Ветров надел на шею хозяину этой уютненькой средиземноморской виллы ременной ошейник, туго его затянул, а в рот сунул кляп.

Женщина, не теряя драгоценного времени, открыла футляр. Пнула в плечо парализованного ужасом мужчину. Когда тот поднял голову с выпученными глазами, показала ему содержимое коробочки.

Костас часто заморгал – пытался сморгнуть навернувшиеся слезы, чтобы лучше разглядеть то, что решила продемонстрировать ему «вампирша». В футляре, в отдельных нишах, лежат четыре шприц-ампулы. Они разного цвета: красная, синяя, оранжевая и зеленая. Две ампулы – оранжевая и зеленая – несколько больших размеров.

«Какая-то наркота? – промелькнуло в воспаленном мозгу хозяина виллы. – Наверное, что-то вроде «сыворотки правды…»

Ионидис терялся в догадках в отношении того, кто эти двое и какова истинная цель их визита в его дом. Похоже, они не местные. Хороший английский. У женщины ближе к островному выговору. Громила говорит, растягивая слова и в то же время проглатывая окончания, – это свойственно жителям южных американских штатов. Кто же они такие? Если грабители, то почему не занимаются своим прямым делом. Почему не потребовали открыть сейф? Почему не выгребли наличность – в сейфе пачка стодолларовых купюр и двадцать тысяч евро пятисотками?.. И, самое главное, откуда им известно о существовании человека, имеющего паспорт Доминиканской Республики на имя Лайона Джексона?

В любой стране, и Республика Кипр не исключение, криминалитет существует перпендикулярно тайному миру спецслужб. Преступные группы могут использоваться спецслужбами в определенных целях (сплошь и рядом так и происходит). Но наоборот? Это исключено. Если рассуждать логически – хотя с закованными сзади руками и кляпом во рту это не так просто, – эти двое, что проникли в дом, не рядовые грабители. Их интересуют не деньги.

Вернее, не его, Ионидиса, деньги…

Владелец виллы запаниковал; тревожные мысли хаотично сменялись одна страшнее другой.

Они знают о Малыше… Откуда?.. Ну ладно, про Рыбку как-то могли вызнать… Он живет в доме уже почти полгода… Но как, откуда эти двое узнали коды сигнализации? Ведь он сменил пароль сразу же, как только вернулся из того адреса, куда отвез парнишку…

Ионидис натужно дышал носом. Поза, в которую его усадили, оказалась весьма неудобной. Тип в маске приставил сзади хромированный табурет, и тот не позволял откинуться спиной назад…

В связи с внезапным визитом этой внушающей ему страх парочки возникло много вопросов, на которые пока не находилось внятных ответов. Как они сюда проникли? Ведь для того, чтобы открыть одну из двух внешних дверей, ту, что находится со стороны улицы, или другую, с морской стороны, нужно иметь при себе карту – «смарт-кэй». Но одного этого недостаточно, потому что требуется еще набрать правильный код цифрового замка… Далее, когда ты оказываешься в самом доме, следует в течение шестидесяти секунд набрать пароль подтверждения. Если не выполнить эту процедуру, то от западного КПП, где постоянно дежурит экипаж, примчатся вооруженные охранники. Ну или позвонят, если дело происходит днем и если оператор охранного пульта, имеющий возможность вывести на консоль изображение от ближайших камер наблюдения – а они тут понатыканы всюду, – не заметит чего-то тревожного.

Подтверждающий пароль знает лишь он один. Ах да… Эта комбинация цифр и букв зафиксирована также в электронной базе самой крупной на острове частной охранной фирмы. Той самой компании, что отвечает за охрану и безопасность не только этого закрытого поселка и его жильцов (отчисляющих, кстати, немалые деньги за эту услугу), но и офисов, супермаркетов, банков на всей территории Республики Кипр. Ну и как, спрашивается, эти двое могли сюда попасть?

Дальше – больше. И страшнее. Они спрашивают о «мистере Джексоне». О мистере Лайоне Джексоне. Если он расскажет им об этом человеке, если сообщит все, что о нем знает, то не факт, что они, эти ночные гости, оставят его живым. И даже если оставят ему жизнь, то не факт, что о произошедшем уже вскоре не узнает мистер Джексон. Человек он серьезный; структура, которая за ним стоит – догадки, только догадки, – считается одной из самых могущественных в мире спецслужб. Так вот. Если этот мистер узнает, что именно Костас слил инфу по нему или по его людям, то владелец этой виллы быстро превратится в покойника.

«Вампирша» извлекла из футляра шприц-ампулу красного цвета. Развернувшись на крутящемся табурете, открыла фрагмент прозрачной столешницы. В подсвеченном разноцветными фосфоресцирующими волокнами аквариуме протекает своя подводная жизнь. По песчаному дну с искусно устроенными мини-гротами и квазикораллами, с имитацией обросшей яванским мхом подводной стены, снуют рифовые крабы. Накрывшись пятнистым панцирем, мирно дремлет черепашка. Шевелятся, извиваются разноцветные водоросли; среди них, в поднимающихся пузырьках кислорода, резвятся стайки экзотических рыбок… Красота.

– В ампуле находится синтетическое вещество, название которого вам ни о чем не скажет, – молвила женщина. – Если совсем просто, Костас, то в этой ампуле – яд.

Она пнула владельца виллы в плечо.

– Смертельный яд, – продолжила она, дождавшись, когда сидящий в неловкой позе «клиент» поднимет к ней голову. – Современные биотехнологии способны творить чудеса…

«Клиент» промычал что-то неразборчивое – кляп.

– Это вещество обладает уникальными свойствами и выдающимися в своем роде качествами, – продолжила женщина. – После вашей смерти, после того как будет обнаружено ваше бездыханное тело, у вас в крови не будет найдено никаких токсичных веществ…

Она посмотрела на напарника, как бы приглашая и его высказаться.

– Кроме его собственного дерьма, конечно, – хмыкнул «Анонимус».

– Состав вещества таков, – вновь подключилась к разговору женщина, – что никакая экспертиза не обнаружит следов яда в крови и в тканях организма.

– Тебя повезут в морг, – подхватил «Анонимус». – Там тебя, дохляка, вскроют патологоанатомы.

– Как и полагается в таких случаях.

– Местными судебными медицинскими экспертами будет поставлен следующий диагноз: «обширный инсульт головного мозга».

– Возможно, кто-то из ваших знакомых… тот же «мистер Джексон», к примеру, заподозрит недоброе, – сказала женщина. – И с помощью своих связей добьется проведения углубленной экспертизы, надеясь выяснить истинную причину вашей смерти…

– Он наверняка попытается узнать, дружище, от чего ты реально склеил ласты, – сказал «Анонимус». – Ты же его знаешь, Костас.

– Срезы ваших внутренних органов, господин Ионидис, будут отправлены в одну из лучших судебно-медицинских лабораторий, где их подвергнут тщательному исследованию.

– В Швейцарию или во Францию.

– Но даже в таком случае истинную причину вашей смерти никому не удастся установить… Диагноз, господин Ионидис, останется прежним – инсульт.

– В пятьдесят-то лет, – сказал «Анонимус». – Как обидно умереть таким молодым и богатым…

«Анонимус» достал из лежащей на стойке бара сумки флакон с медицинским спиртом и упаковку с ватными шариками. Женщина, чуть наклонившись вперед, глядя в расширенные зрачки хозяина виллы, продемонстрировала «клиенту» ладонь, в которой лежала извлеченная ею из шкатулки шприц-ампула красного цвета.

– Вещество, находящееся в ампуле, начинает действовать на взрослого человека примерно через две минуты после инъекции, – сказала она. – Еще через минуту-другую вам станет плохо, у вас начнется гипоксия, кислородное голодание. Но это лишь первый симптом… Обещаю, что дальше будет только хуже.

– Спустя примерно пять минут после инъекции ваше серое вещество будет лишено доступа кислорода… Клетки мозга начнут умирать первыми, поскольку мозг потребляет более всего кислорода во всем человеческом организме.

– А еще через пару минут ты превратишься в овощ, приятель, – сказал «Анонимус». – Даже если мы вмешаемся, то будет уже слишком поздно.

– В ампуле зеленого цвета находится антидот, – сказала женщина. – Иначе говоря – противоядие.

Она поднялась с табурета.

– Чтобы вы наглядно представили себе действие препарата, содержащегося в алой капсуле, я вам его сейчас продемонстрирую.

Женщина сняла колпачок со шприца-ампулы. Поднесла иглу к открытому зазору в прозрачной столешнице и надавила на стержень… Тонкая, едва видимая глазу струйка бесцветной жидкости скользнула по дуге на колышущуюся, переливающуюся перламутром поверхность. И уже вскоре несколько миллиграммов вещества, находящегося в алой капсуле, смешались с насыщенной кислородом морской водой внутри панели аквариума…

Тем временем «Анонимус» приуготовил «клиента» для предстоящей процедуры. Сначала он уложил хозяина виллы на пол – лицом вниз. Наступил коленом на хребет (тот попытался было извиваться, как угорь, но был успокоен). Протер влажным от спирта ватным тампоном кожу на левой лопатке хозяина виллы.

– Господин Ионидис, теперь ваша очередь. – Женщина присела на корточки возле обезумевшего от ужаса мужчины. – В ампуле остался кубик вещества, это ваша доза…

Хозяин виллы жалобно замычал; его лицо было мокрым от пота и слез.

– Не исключаю, что вы уже сейчас готовы выложить все детали вашего знакомства с мистером Джексоном… Но вы все равно должны испытать на себе действие этого волшебного препарата.

Женщина ловко кольнула клиента под лопатку, выпустив из ампулы под кожу остаток препарата.

– Это как с едой или сексом, – сказала она, выпрямляясь. – Лучше самому один раз попробовать, чем выслушивать чужие рассказы.

Глава 5

Алиса накрыла пустую ампулу колпачком, после чего положила ее обратно в футлярчик. Костя помог пациенту принять прежнее положение – он усадил Ионидиса лицом к переливающейся перламутром панели аквариума.

Напарница Ветрова переместилась в другую часть просторной гостиной, прихватив с собой пульт «смарт-хоум». Встала сбоку от панорамного окна, закрытого лазоревой, с золотым шитьем шторой. Слегка отодвинула край плотной завесы. Перламутровое, подсвеченное оптико-волоконными кабелями и светодиодными лампами зеркало прямоугольного бассейна стало быстро темнеть – нажатием кнопки на пульте Алиса выключила эту функцию. Зато теперь хорошо виден песчаный пляж, на который лениво накатывают теплые соленые волны Средиземного моря… Вдоль первой линии вилл высажены пальмы; они окутаны свето-волоконными гирляндами; подсветку включают с центрального пульта с наступлением темного времени суток… Красиво.

Поселок Ларнака-Бей-Резорт насчитывает шесть десятков вилл. Проезд в компаунд через дистанционно управляемые шлагбаумы или по карте гостя. Два модуля для охранников установлены близ шлагбаумов, это восточный и западный проезды. Сам поселок огражден с трех сторон; ограждение, замаскированное высаженными туями, спускается к самой береговой черте. Открытой остается только «морская» сторона, где находится песчаный пляж, которым сейчас любуется через узкую щель Алиса; весь этот четырехсотметровый отрезок частного пляжа контролируется дневными и ночными видеокамерами.

В поселке, расположенном в четверти часа езды от центра, в пригороде, на берегу Ларнака-Бей, всего две улицы. Домовладения – двух– и трехэтажные виллы – выстроены в три линии. Дом, в котором они сейчас находятся, расположен на первой линии поселка; он третий по счету от восточной проходной. Вряд ли кто-то из соседей обратит внимание на то, что на вилле Ионидиса ночью, около трех часов, кто-то включал подсветку бассейна. Люди для того и покупают дорогую недвижимость в таких местах, как это, чтобы, находясь внутри городской цивилизации, вести тот образ жизни, который им по нраву. Не нарушая, естественно, покой соседей.

Алиса поправила дужку Smart Glasses. Экраном – миниатюрным монитором – служит левая линза «смарт-очков». Правая линза обеспечивает оптимальную для глазного яблока картинку; стекло с функцией дискретной светопроводимости. Встроенная в дужку киберочков семисотпиксельная камера видит то же, что видит сейчас она сама. Картинка подается через портативный носимый модем на приемное устройство в их тактической сети. А именно на киберочки еще одного члена их команды либо на экран его гаджета.

Мужчина, известный узкому кругу сослуживцев под прозвищем Крякер, или Паша Кряк, или Paul Cracker[11], находится сейчас метрах в трехстах от виллы Ионидиса. Он, этот третий – и последний – член их небольшой команды, прилетевшей на днях на остров Кипр, расположился в салоне микроавтобуса «Форд Транзит». Сам этот транспорт стоит на гостевой парковке неподалеку от восточного проезда, всего в полусотне метров от синей застекленной будки с шлагбаумом – внутри ее находится дежурный охранник. Паша еще вчера вечером вскрыл своими киберотмычками электронную базу данных местной охранной фирмы. А также нашел способ перехвата каналов потоковых трансляций камер видеонаблюдения в этом районе Ларнаки.

Алиса, нажав кнопку на дужке киберочков, переключила изображение. Черный джип, въехавший пару минут назад в поселок через восточную проходную, свернул к большой вилле, расположенной на другой улочке… Определенно это кто-то из местных.

Пока нет никаких оснований для тревоги. Охранник, находящийся внутри «сторожки», тоже не должен доставить каких-либо неудобств. Но тянуть кота за хвост в их конкретной ситуации все же не следует.

Похоже, такого же мнения придерживается их третий напарник, контролирующий показания видеокамер, а заодно мониторящий переговоры на полицейской волне и отслеживающий в целом обстановку в этом районе.

– Половина четвертого, – прозвучал в микродинамике механический «скремблированный» голос. – У вас тридцать минут.

Алиса провела у окна ровно столько времени, сколько потребовалось для того, чтобы клиент окончательно созрел. Хозяин виллы шумно втягивал воздух через ноздри в горящие легкие. С каждым вдохом огонь внутри разгорался лишь сильнее, так, словно он закачивал мехами воздух в разведенный у него в грудной клетке очаг, раздувая в нем адские уголья…

Во встроенном в барную стойку аквариуме, где до появления двух ночных визитеров протекала своя жизнь, эта самая жизнь теперь угасала. Не менее десятка его обитателей, рыбешек разной расцветки – пока лишь мелкие экземпляры, – всплыли к поверхности. Рифовые крабы прекратили свое броуновское движение по песчаному дну; часть их зарылась в песок, несколько рачков были неподвижны… Черепашка, наоборот, снялась с места и, загребая чешуйчатыми лапами, пыталась подняться ближе к поверхности.

Хозяин виллы, судя по всему, чувствовал себя в эти мгновения немногим лучше обитателей аквариума, так удачно вписанного дизайнером в интерьер гостиной его приморской виллы…

Алисе доводилось испытывать на себе действие этого препарата, поэтому она хорошо представляла себе, каково сейчас их клиенту. В первые две-три минуты возникают болезненные соматические ощущения, как это бывает при сильном приступе стенокардии. Давящая или, наоборот, резкая, сверлящая боль в груди сопровождается панической атакой. У человека возникает острое чувство тревоги, быстро переходящее в страх смерти… Ситуация усугубляется еще и тем, что человек начинает ощущать недостаток кислорода.

Алиса извлекла из футлярчика ампулу зеленого цвета. Сняла защитный колпачок. Затем, как это она уже проделывала несколько минут назад, держа ампулу над открытым сегментом аквариума, нажала на поршень… Тоненькая, едва видимая глазу струйка жидкости попала точно в верхний проем аквариума; жидкость, находящаяся в зеленой ампуле, смешалась с водой в аквариуме.

Напарник все это время удерживал клиента в нужном положении: он не позволял тому встать на ноги или, наоборот, вытянуться на полу.

– Четыре минуты прошло… – сказала женщина. – Ну что, дадим шанс господину Ионидису?

– Этому куску дерьма? – «Анонимус» выдернул изо рта клиента кляп. – Ну… разве что один шанс.

Некоторое время в помещении был слышен натужный хрип; Ионидис все никак не мог отдышаться.

– Хочешь превратиться в овоща? – Ветров ударил его коленом в спину. – Лайон Джексон! – Он показал на панель аквариума. – Глянь сюда! Видишь? Рыбки оживают!.. Противоядие подействовало! Ну?! Говори про Джексона! Или подыхай…

– Я… Я… Я все расскажу! – прохрипел владелец виллы. – Он прислал мне сообщение… дня четыре назад!..

– Не тормози! – прикрикнул «Анонимус». – Кто он такой?

– Аме… американец!

– Тебя спрашивают, дерьмо, кто он по жизни?

– Б-бывший сотрудник ЦРУ…

– А сейчас?

– Работает в к-какой-то международной частной военной компании…

Ионидис жалобно, пронзительно заскулил – как подыхающий пес. И даже не ощутил, как под левую лопатку вошла тонкая игла – женщина ввела ему под кожу раствор с антидотом.

Противоядие подействовало быстро. Уже через пару минут Ионидис – его усадили опять в кресло – был способен более или менее внятно отвечать на вопросы.

– Отвечайте быстро и по существу! – предупредила женщина. – Хоть раз соврете, получите инъекцию этого же снадобья!

– И спасать тебя мы более не станем, – уточнил «Анонимус». – Подохнешь в корчах и муках! Так что не ври нам, парень.

Вопросы посыпались как горох.

– Когда вас завербовали, Ионидис?

– Давно, лет тридцать назад. В Соединенных Штатах…

– Кто вас завербовал? Какое ведомство?

– Меня завербовал один из агентов ФБР.

– На чем вас взяли? Ну, вы понимаете…

– Это была полицейская провокация… – Костас шмыгнул. – Я погорел на связи с несовершеннолетним парнем… В Америке за это полагается уголовное наказание.

– Значит, вы работали сначала осведомителем на ФБР?

– Да… До тех пор, пока жил и работал в Штатах.

– Как вы попали на Кипр?

– У меня отец этнический грек.

– Но он ведь не жил в Греции? Он родился в Штатах, в Северной Каролине?

– Да, это так… Но мы часто ездили в Грецию. Дальние родственники отца проживали также и здесь, на Кипре.

– Не юли, падаль! – подал реплику «Анонимус». – Как ты сюда попал?

– Прежние кураторы передали меня человеку из агентства…

– Из ЦРУ?

– Да… – неохотно сказал Костас. – Это было лет пятнадцать назад.

– Кто этот человек из агентства? Назовите его имя или псевдоним!

– Лайон Джексон… Я знаю его только под этим именем.

– Значит, ваша фирма является прикрытием для местного филиала ЦРУ?

– Э-э… нет. Я просто выполняю некоторые поручения…

Алиса вытащили из сумочки планшетник. Вернувшись к усаженному Ветровым в кресло допрашиваемому, показала ему выведенный на экран текст.

– Время – деньги, – сказала она. – Опустим пока некоторые детали вашей бурной биографии и перейдем к текущим делам. Вам знакомо это сообщение?

Ионидис, часто моргая, попытался сконцентрироваться. И это ему хотя бы отчасти удалось. Он судорожно сглотнул… На экран выведено инструктивное письмо, которое он получил от мистера Джексона несколько дней назад. Эти люди хорошо подготовились к ночной беседе; похоже, они вызнали всю его подноготную.

– Да, именно это письмо я получил примерно четыре дня назад.

– Мистер Джексон просит, вернее приказывает, подобрать два небольших коттеджа в пределах городской черты. Верно?

– Да.

– Из расчета на восьмерых человек… Так написано в письме, которое недавно пришло на вашу электронную почту?

– Да. Два коттеджа, в каждом должно быть четыре спальни.

– Мистер Джексон вам звонил? Или, возможно, присылал вам в эти дни видеоролик?

– Нет. Только то сообщение, которое вы сами прочли. И еще подтвердил получение моего вчерашнего письма с прикрепленным файлом.

Женщина повернула экран к себе.

– Поясните, что означает следующая фраза из полученного вами мэссиджа: «Костас, по местоположению и прочему – как в прошлый раз»?..

– Дома или коттеджи должны находиться в одном из районов, близких к аэропорту, – сказал Ионидис. – В пределах двадцати минут езды. В списке предложения должно быть не менее четырех таких домов или коттеджей. Выбор они сделают сами.

– Они?

– Либо сам мистер Джексон, если решит лично приехать. Либо его… гм… посланник.

– Еще что?

– Я сам должен подобрать жилье, осмотреть его и держать ключи у себя. Без помощника, не привлекая к этому сотрудников моей фирмы.

– В вашей базе данных наверняка имеются такие жилые объекты?..

– Да, конечно.

– Вы уже подобрали?

– М-м… Есть несколько подходящих объектов.

– Список уже выслали?

– Да, вчера днем. «Карточки объектов» в прикрепленном файле. Все четыре домовладения используются для сдачи в краткосрочную аренду. По типу гостиничного жилья. Можно с обслугой, можно без нее. Можно с питанием и ежедневной уборкой.

– Продолжайте.

– Также я должен буду обеспечить уборку в этих домовладениях и заказать транспорт. Вернее, арендовать две машины – внедорожник и микроавтобус.

– Про транспорт написано в мэссидже. Какие предъявляются требования касательно уборки этих объектов?

– Она должна быть произведена квалифицированными работниками… В присутствии того человека или тех людей, кто приедет принимать у меня эти два объекта.

– Квалифицированные работники?

– Сотрудники клининговой компании с необходимым снаряжением.

– Уборщики, проще говоря?

– Да. Но из числа надежных, тех, кого я знаю лично.

– И за кого можете поручиться?

– Да, именно так.

– Ваше агентство по торговле недвижимостью, господин Ионидис, сотрудничает с местными клининговыми компаниями?

– Конечно, – сказал хозяин виллы. – Если хочешь продать недвижимость, нужно уметь позаботиться о чистоте и порядке.

Двое ночных визитеров переглянулись.

– Прекрасно, – сказала женщина. – У нас есть предложение, от которого вы вряд ли откажетесь.

Пока ее напарник удерживал «клиента», Алиса сделала ему еще одну инъекцию, для чего ею была использована оранжевая шприц-капсула.

– Успокойтесь! – прикрикнула она на запаниковавшего мужчину. – Это страховка!..

– Но… Я же вам сказал…

– Две новости, господин Ионидис… – Женщина положила опустевшую ампулу в футляр, который сунула в открытую сумку. – Первая заключается в том, что вы только что получили инъекцию препарата, о воздействии которого на организм уже имеете четкое представление.

– Пожалуйста… – Мужчина бурно разрыдался. – Не убивайте! Умоляю!…

– Вторая новость такова. – Женщина показала жестом напарнику, что им пора закругляться. – В состав введенного вам препарата входит вещество, временно нейтрализующее его губительное воздействие…

– То есть?..

– То есть вы не умрете после нашего ухода. Вы не умрете этой ночью… если только не вздумаете делать глупости.

– Твой конец отложен на сутки, – уточнил «Анонимус». – Посмотрим, как будешь себя вести в эти ближайшие двадцать четыре часа.

– Если будете себя вести хорошо, – сказала женщина, – то мы уже вскоре исчезнем из вашей жизни.

– Э-э… – Хозяин виллы вжался спиной в спинку кресла. – Пожалуйста… Я прошу вас… Я сделаю все, что вы скажете.

– Вы о нас забудете – да-да, так, словно нас и не было. И будете себе дальше жить… – Гостья, покосившись на открытую дверь в «тайную комнату имени де Сада», криво усмехнулась. – Так, как сами считаете нужным. – Она повесила на плечо сумочку. – О нашем разговоре никому ни слова.

– Обещаю…

– Мы все равно узнаем…

– Клянусь!..

– Утром, когда придете в офис, ведите себя естественно.

– Так мне можно будет завтра… то есть сегодня, прийти на работу?

– Не можно, а нужно. Ровно в девять утра, как и обычно, вы должны приехать в свой офис. Очень важно, чтобы вы вели себя естественно.

– Понятно.

– Важно, чтобы никто из тех – особенно из их числа, – кто вас хорошо знает, не заподозрил, глядя на вас, что-то нехорошее.

– Да-да, конечно…

– Когда позвонит этот самый Джексон или даст знать о себе его сотрудник, тоже ведите себя естественно.

– Понятно.

– Слушайте дальше…

Женщина проинструктировала Ионидиса касательно того, что он должен делать и чего делать не должен. Заставила также его выучить наизусть один телефонный номер. Напоследок, закончив эту короткую, но важную часть их беседы, постучала по панели аквариума, за которой вновь кипела оживленная подводная жизнь.

– Помните о рыбках, – сказала она, адресуясь владельцу виллы. – И сами молчите как рыба.

Охранник, задремавший в кресле, вздрогнул, как будто его кольнуло чем-то острым. Испуганно заозирался – не видел ли кто, что он уснул на своем рабочем месте?.. Провел ладонями по лицу, так, словно хотел снять налипшую паутину… Затем уставился на ячеистую консоль с экранами мониторов, на которые подается изображение от следящих телекамер.

Сотрудник, дежурящий в ночь на восточной проходной закрытого поселка Ларнака-Бей-Резорт, удивленно заморгал… Часы показывают три минуты пятого. Ого! Как быстро прошло время… Или это он проспал час с лишним?

Он попытался вспомнить эпизод, предшествовавший этому его странному забытью. На мгновения в памяти всплыл какой-то мужчина… Кажется, он приехал с «гостевой» картой… Открылся шлагбаум, все как положено. Но мужчина не стал сразу въезжать на территорию, а вышел из машины. Он что-то хотел спросить – наверное, его интересовало, как проехать к нужной ему вилле. Лица этого мужчины, как и марки авто, он не запомнил. Единственное, что запечатлела память, это надпись на майке. Крупными буквами – AMNESIA…[12]

Охранник отмотал назад изображение, записываемое с одной из установленных здесь камер. Поставил воспроизведение – на ускоренном режиме. С изумлением просмотрев запись, покачал головой. За последний час на территорию проехали через управляемый шлагбаум три машины. Это транспорт местных, он знает этих людей. Никто к нему не обращался, никакой посторонний мужчина – даже с гостевой картой – через это КПП не проезжал. И уж тем более не подходил к модулю, не заговаривал с дежурящим тут охранником.

– Надо же, – пробормотал охранник. – Значит, это был сон.

Глава 6

Ущелье Маалула

Рассвело; лучи взошедшего светила контрастно – как на живописной декорации – очертили верхний срез северного склона. Теперь уже были хорошо видны некоторые скрытые ранее предрассветной дымкой детали местного ландшафта, весьма живописного, надо сказать. Например, превращенные в сито стены здания полуразрушенной гостиницы «Сапфир» – она находится на плоской части вершины. Или водонапорная башня: цистерна продырявлена во многих местах; сама емкость с кирпичным основанием заметно покосилась. Видна теперь и вся верхняя часть городка – поднимающиеся снизу, как ступени в амфитеатре, одно– и двухэтажные строения. Стены некоторых построек исклеваны пулями и осколками, в крышах зияют прорехи. Ну а отдельные строения превратились в закопченные коробки без дверных и оконных проемов, с обрушенной кровлей…

Благодаря микродинамику, вставленному в ушную раковину, и портативной «Мотороле», включенной на нужную волну, Кэпу слышен голос оператора армейской станции:

– Маалула, вас вызывает Каламун Три!

– Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

Джихадисты по-прежнему не отзываются. Их рации молчат. В эфире не слышно переговоров между дежурящими на постах «духами» и их штабом, расположенным в монастырских постройках.

После некоторого затишья в эфире прозвучал властный мужской голос:

– Маалула, это начальник штаба пятой бригады! Я обращаюсь к амиру вашего осажденного отряда!.. Да, я обращаюсь к тебе, Карим аль-Джабар! Выйди на связь! Немедленно!.. Если ты будешь и дальше отмалчиваться, если будешь прятаться за спины заложников, монахинь и собственных бойцов, то… Тогда ты жалкий трус, а не воин! Способный лишь на то, чтобы прятаться за женщинами и убивать беззащитных заложников!..

Спустя непродолжительное время на этой же волне прозвучал другой мужской голос – впервые за многие часы отозвались удерживающие городок Маалула моджахеды.

– Ты, кяфир, недостоин разговора с нашим амиром!

– Ты говоришь с верующим! И с начальником штаба бригады! Мое имя вы знаете! А вот с кем я говорю?

– Это Ансар, помощник амира. Говори, какое у тебя дело.

– Слушай меня внимательно! И передай слово в слово амиру!

– Не болтай много. Говори по делу!

– Вы нарушили прежние договоренности! Ведь договорились через международных посредников, что вы не тронете заложников?!

– Вы сами нарушаете договоренности! Зачем столько войск нагнали?! Зачем держите бронетехнику на дамасской дороге?! Лживые собаки…

– Вы уже четвертые сутки убиваете мирных граждан, взятых вами в заложники!.. В прежние дни – по одному! А сегодня, как мне доложили, убили уже двоих!

– Отведите бронетехнику! И уберите из ущелья своих солдат и псов из «шабихи»!

– Карим аль-Джабар! Я обращаюсь к тебе и к остальным вашим командирам! Вы сами ставите себя вне закона! Вы не придерживаетесь ни человеческих норм и законов, ни установлений, переданных правоверным самим Всевышним через Пророка Его, да пребудет с ним мир!..

– Уберите ваши блокпосты с дороги на Ярмуд! Освободите проход через мост! Уберите артиллерию с занятых вчера огневых позиций!..

– Убивая невинных людей, творя насилие на глазах у следящего за происходящим мира, вы бросаете черную тень на ислам! И на его пророка Мохаммеда, да пребудет с ним мир и благодать Аллаха!

– Не тебе, лоялистская собака, судить истинных правоверных, сражающихся под зеленым флагом ислама!

– Даю срок до полудня!

– Ха-ха! Воинам джихада наплевать на вас, собаки, и на ваш собачий ультиматум.

– Отпустите заложников, сложите оружие! В этом случае мы гарантируем вам жизнь!

– Если начнется штурм, мы отправим монашек и других неверных на тот свет! А вина за случившееся ляжет на вас, лоялистские свиньи.

– Карим аль-Джабар, основная ваша группировка полностью уничтожена! Наши войска на рассвете вошли в жилой сектор Ярмуда! В течение одного или двух дней они зачистят и этот город!..

– Врешь! Быстрее небо рухнет на землю, чем вы возьмете Ярмуд.

– Вы полностью окружены!

– Мы под защитой Всевышнего, собака!

– Вы нарушили договоренность, достигнутую еще осенью при посредничестве международных структур! Вы убиваете заложников!

– В случае штурма мы взорвем оба монастыря!

– Я жду до двенадцати дня! – сказал начальник штаба бригады, заканчивая этот нелегкий разговор. – Надеюсь, вы примете верное решение! Отбой связи.

– М-да, веселенькое начало дня, – пробормотал Силаев, разглядывая округу через оптику снайперского прицела. – А этот Карим аль-Джабар, судя по всему, крепкий орешек.

Кэп мельком посмотрел на наручные часы – без пяти шесть. Бросил взгляд на экран ноутбука с выведенной на него гибридной картой местности. Отметка, маркированная цифрой 7, обнаружилась в том же месте, где находилась по состоянию на пять часов утра, – неподалеку от выхода в котловину.

Итак, небольшая группа людей, продвигавшаяся по расщелине к мосту, к восточному проходу в это ущелье, прекратила движение. Кэп задумчиво качнул головой: кое-кто выжидает удобного момента – именно так он истолковал для себя увиденную им на экране лэптопа картинку.

В составе этой группы двое его сотрудников. Именно они, Шаманова и Технарь, по всей видимости, нашли способ притормозить движение. Кто-то из них – или оба – смог убедить своих спутников в том, что спешка к добру не приведет. И что их внезапное появление у монастыря именно в этот момент может закончиться неприятностями.

После вчерашнего жестокого боя в укрепрайоне Каламун воцарилась жуткая неразбериха. Минувшей ночью не только уцелевшие джихадисты, но и жители двух разрушенных деревень, а также те совсем сторонние люди, кто вольно или невольно попал в этот кровавый замес, кто находился по какой-то причине в стане моджахедов, добровольно ли или удерживаемый насильно, рассыпались по всей округе.

Моджахеды передвигаются маленькими группками или даже в одиночку. Некоторые выходят из окружения с оружием, другие, напялив на себя найденную в деревнях или отобранную у «мирняка» одежду, маскируются под беженцев. Эти мелкие группы, действуя под покровом темноты, передвигаясь по «зеленке» параллельно северным отрогам хребта, пытаются прорваться к Ярмуду. Некоторые из уцелевших боевиков ищут спасения в пещерах хребта Каламун.

Одна из малочисленных групп смешанного состава, ведомая человеком, хорошо знающим эту горную местность, прошла нынешней ночью с севера по тропе, а затем далее – по расщелине в горную котловину. Это не вся правда, что касается данной группы, но значительная доля правды. Ну и откуда им, этим пятерым, спрашивается, было знать, что они, спасаясь от огня, надеясь укрыться в контролируемом моджахедами Маалуле, вот-вот попадут в полымя?..

Старший группы «Бастион», как и его сотрудник, устроившийся рядышком со своим снайперским винтарем, быстро оценили все достоинства этого НП. Об этой точке, расположенной в пещере южного склона аккурат напротив женского монастыря, сопровождающему Мусада и Салема сотруднику «Мухабарата» рассказал командир местного отряда ополчения. После сверки с картой и обсуждения в узком кругу выбор был сделан в пользу именно этой позиции.

Место для скрытного наблюдения и в самом деле великолепное. Котловина в этой своей восточной части сужается; по дну ущелья, пересекая его все целиком, тянется лента шоссе. Там, где уступчатые скалы, ниспадая террасами, расступаются, сразу за мостом, переброшенным через обмелевшую речушку, дорога сворачивает влево (если смотреть с их позиции). Ну а далее, километрах в четырех на север, соединяется с другим шоссе, ведущее в Ярмуд.

Напротив них находится женский монастырь, носящий имя ученицы апостола Павла святой Феклы. До четырехэтажного дома, в котором в прежние времена останавливались паломники, по прямой – если провести ее умозрительно через пропасть – немногим более четырех сотен метров. Подобраться еще ближе к монастырским строениям вряд ли получится: сужающаяся в этом месте котловина и весь южный склон простреливаются с оборудованных в монастыре и в горных норах близ него огневых точек.

Здание монастырского храма примыкает к пещере, где Фекла, согласно легенде, чудесным образом спаслась от преследователей. Этот комплекс, как и другой монастырь, греко-римский, расположенный чуть дальше, целиком контролируется джихадистами…

Огромный плюс, если продолжить перечисление преимуществ этой конкретной точки, заключается в том, что в первой половине дня солнце освещает – чуть наискосок, но все же – противоположный от них склон. Соответственно на фоне естественной подсветки видны все детали и подробности (особенно если имеешь в своем арсенале первоклассную оптику). А вот южный, вернее юго-восточный склон, наоборот, еще долгое время после восхода солнца погружен в темноту… Да и с наступлением светлого времени суток этот отвесный, подобный ломтю дырчатого сыра склон, еще довольно долго, до часу или двух пополудни, находится в тени.

На фоне жестоких сражений, ведшихся почти весь май по другую сторону хребта, ситуация в самом ущелье до настоящего времени оставалась довольно спокойной. Деревню – местные гордо называют Маалулу «городом», – населенную преимущественно христианами, и оба монастыря, расположенные в ее пределах, около полугода назад заняли джихадисты. В первый же день они захватили в заложники монахинь и послушниц, а также нескольких паломников. В дальнейшем боевики использовали служителей культа и других заложников то в качестве живого щита, то как предмет торга с местными лоялистами и властями.

В первое время здесь не было серьезных боев. Власти не хотели применять для очистки Маалулы бронетехнику, артиллерию и авиацию, это привело бы к разрушению древних христианских монастырей и городка. Единственного на земном шаре города, жители которого сохранили в качестве разговорного наречия древний язык апостолов, Пресвятой Девы и самого Спасителя.

После попытки штурма городка, предпринятой лоялистами в марте, боевики-исламисты взяли в заложники и тех жителей Маалулы, которые не смогли или не захотели до этого дня покинуть свои дома. В настоящее время, согласно полученным от «Мухабарата» сведениям, в заложниках находятся четырнадцать монахинь, двое священнослужителей греко-римского монастыря и от тридцати до сорока местных жителей. Численность отряда джихадистов составляет от двухсот до двухсот пятидесяти боевиков. Они хорошо укрепились. И если несут потери, то преимущественно из-за снайперского огня. Продукты и медикаменты у них в дефиците. А вот оружия, разнообразного снаряжения и боеприпасов в Маалуле столько, что им можно при желании вооружить небольшую армию.

Это ущелье на протяжении последних нескольких месяцев было тыловой базой каламунской группировки. Мины к «трубам», противотанковые и противопехотные мины, выстрелы к гранатометам, снаряды к «безоткаткам», ручные гранаты в ящиках, взрывчатка… Этого добра здесь в избытке. Руководит засевшими в Маалуле джихадистами Карим аль-Джабар. Он один из сыновей – говорят, что самый любимый, самый способный, – лидера оппозиции, командующего так называемой «Армии джихада». Это обстоятельство и послужило причиной появления здесь сотрудников элитной спецгруппы «Бастион».

Глава 7

На экране лэптопа отображаются координаты того лица, у которого при себе имеется точно такая же трубка, как и у Кэпа. Именно «Иридиум», и именно с предустановленными дополнительными опциями. Отметка с обведенной кружком цифрой «семь» по-прежнему неподвижна…

Кэп, приподняв край маски, почесал раздвоенный ямочкой подбородок. Если ничего не переменилось за последние несколько часов, то группа, продвигающаяся к прилепившемуся на склоне неподалеку от моста женскому монастырю, сейчас насчитывает пять человек.

Подросток тринадцати лет, он же проводник. Врач-волонтер – женщина тридцати лет. По документам у нее бельгийское гражданство. Журналист-фрилансер[13] – он канадец, родом из франкофонской провинции Квебек. Компанию дополняют двое моджахедов. Один из них «крот», внедренный «Мухабаратом» еще несколько месяцев назад в небольшой отряд, входящий в самую многочисленную в этих краях и наиболее хорошо организованную группировку «Армия джихада». Другой – натуральный «дух», настоящий воин джихада. Но… но с некоторыми «странностями», проявляющимися иногда в силу полученной им недавно контузии.

«Ну что же вы мешкаете? – мысленно спросил у двух своих подчиненных Кэп. – Пора бы вам уже объявиться…»

Вчера во второй половине дня спецназ «Мухабарата» и двое саперов проверили проход. Прежде всего на предмет минной обстановки. Они дошли до того самого места, где сейчас находится группа из пяти лиц. Обезвредили две растяжки, более ничего опасного не обнаружилось. После чего вернулись по этой же расщелине и к полуночи покинули данный район.

– У духов начался какой-то движняк! – свистящим шепотом произнес Силаев. – Похоже, засекли наших!..

Кэп поднес к глазам «лейку». Из гостевого дома, а также из хозяйственного строения на террасу выбрались «душки» – все в «разгрузках»; вооружены автоматами, двое со «снайперками». Пригибаясь, стали перебегать через небольшую, частично открытую площадку к лестнице. Четверо залегли на террасе, на верхней «полке». Остальные рассредоточились по этой спускающейся к мосту лестнице… Тоже залегли, по два или по три… Камуфляж и хорошо выбранные укрытия существенно затрудняют наблюдение за ними. На звонницу поднялся еще один наблюдатель… На крыше гостевого дома появилось двое…

Эти залегли у пулемета; ствол заметно опущен и развернут в сторону нижнего яруса пещер южного склона.

«Ну ни ф-фига ж себе?! И кого из вас теперь мне держать, долбаные басмачи? – думал про себя Силаев, пытаясь сообразить, кого из этих почти двух десятков материализовавшихся разом «духов» валить первым, если что-то пойдет не так. – Надо «держать» тех, кто залег на верхней террасе, – решил он. – У них наилучший обзор, и они первым увидят тех, кто вывернет «из-за угла»…

Кэп тоже напрягся. Такая встреча точно не входила в их планы. Предполагалось, что группа из пятерых человек сможет проскочить незамеченной до лестницы. Как минимум до этой каменной лестницы… Силаеву нужно было – если бы все пошло по плану – «держать» тех двух, что расположились на крыше дома для паломников.

Но удерживать на мушке по меньшей мере два десятка боевиков, часть которых укрылась в оборудованных огневых точках, попросту не представляется возможным…

В проходе, смахивающем на заячью губу, возник экипированный в камуфляж мужчина. Голова повязана клетчатым платком-«арафаткой»… Автомат держит на изготовку. Сместился к самому краю выступа… Вышел – ступая на подпружиненных ногах, готовый «спикировать» в любую секунду – на открытое место… Вскинул автомат; смотрит через прицел на ближайший – южный – склон. Спустя какое-то время опустил оружие… Присел на корточки; достав из кармашка «разгрузки» рацию, поднес ее к губам и стал с кем-то переговариваться.

– В «нашей» группе такого «душка» нет, – шепотом сказал Кэп. – Это чужой.

– Один из басмачей на верхней лестнице говорит с кем-то по рации, – доложил Силаев.

– Похоже, что переговаривается с тем «духом», который появился из расщелины…

Силаев повел стволом в сторону.

– Те, за кем я наблюдаю, направили оружие на наш склон…

В эти мгновения командир спецгруппы «Бастион» остро пожалел, что с ними сейчас нет Крякера и еще двух сотрудников. Две «снайперки», да в умелых руках Ветрова и Алисы, им бы тут не помешали… Ну а Пашка, будь он здесь, обеспечил бы надежный перехват чужих переговоров в УКВ-диапазоне. И тогда старшему группы «Бастион» не пришлось бы гадать, о чем говорят по рации с криптопрошивкой засевшие в монастыре «духи» с теми, кто вышел с ними на связь.

«Разведчик», закончив переговоры по УКВ – они заняли не более минуты времени, – сунул рацию в кармашек разгрузки. Его было отлично видно в бинокль – во всех деталях. Он среднего роста; голова повязана «арафаткой», но не наглухо, можно разглядеть лицо. Оно смуглое, щетинистое… Ему лет двадцать пять или около этого. Экипирован довольно серьезно: автомат с «обвесом», наколенники, на бедре чехол со штурмовым ножом. На поясе кобура с пистолетом. Разгрузка не из дешевых, не брезентуха.

Обернувшись, «дух» махнул кому-то рукой, ну а сам, лишь чуть пригнувшись, побежал трусцой к лестнице, чьи ступени вытерты подошвами тысяч и тысяч паломников, посещавших в разные годы это древнее культовое сооружение.

Из расщелины близ моста, повторяя маршрут «разведчика», к лестнице, с небольшими промежутками, перебежали еще трое «духов»! Затем показались… сразу четверо! И среди них – Шаманова.

Женщина, одетая в бесформенное длинное платье, с повязанной платком головой, поддерживала прихрамывающего на правую ногу боевика, чье лицо скрывает шлем-маска. Другой моджахед страхует с противоположной стороны; он же несет автомат раненого или травмированного бойца.

Третий «дух», на плече у которого висит дорожная сумка, кажется, тот самый «крот», внедренный «Мухабаратом» в банду джихадистов, которого включили в последний момент в группу Шамановой – Технаря… Вещь, кстати, знакомая с виду, – это дорожная сумка «врача-волонтера» с бельгийским паспортом.

Группа людей, среди которых Кэп отфиксировал Шаманову, уже поднималась к монастырю, когда показались еще четверо. Боевик, похожий по описанию на «контуженного» «духа», припустил к лестнице от уступа первым…

Так… а вот это уже не очень хорошо. У «фрилансера» связаны руки сзади; один из боевиков толкнул его в спину, вынуждая тем самым прибавить хода… Тоже побежали к лестнице…

Эти четверо были последними из той группы, что на глазах у пары наблюдателей смогла проникнуть в осажденный лоялистами городок Маалула.

Кэп засек время – не для рапорта, поскольку он не обязан ни перед кем отчитываться, а сугубо по въевшейся с годами привычке.

«Проводник» потерялся: либо убили парнишку, либо сбежал. Ну что ж… Двое его людей – Шаманова и Технарь – в компании с непонятно откуда взявшимися моджахедами прошли-таки в монастырь. Следовательно, операция, начало которой было положено несколько дней назад, продолжается.

Глава 8

Ларнака, Кипр

Серебристый «Лексус», кативший по шоссе в направлении западного берега Aliki – Соленого озера, свернул на местную дорогу. По обе стороны двухрядки, частично скрытые пальмами и живой изгородью, разбросаны песчаные и терракотовые кубики с плоскими крышами – частные дома и коттеджи. Дорога заканчивается у самого берега; здесь оборудована бесплатная стоянка на полсотни машин. Мужчина легко нашел свободное место для своего «Лексуса»; в это жаркое послеполуденное время публика не очень охотно посещает такие места.

В салоне «Лексуса» витает легкий приятный аромат с восточными нотками. Кондиционер гонит прохладный воздух. Ионидис взял с кресла пассажира несессер. Открыл его; покопавшись в одном из отделений, извлек тюбик с тональным кремом… Глянул в зеркало – веки припухли, под глазами можно заметить тени… Выдавив из тюбика крем, принялся втирать его в кожу лица – под глазами. Закончив эту нехитрую процедуру, вновь посмотрел в зеркальце. Ну вот, теперь синяки под глазами почти незаметны…

Первую половину дня Костас провел как в тумане. Он принял антиаллергическое средство, действующее на него обычно и как успокоительное. Но затем, когда вдруг стали слипаться глаза, вынужден был выпить две чашки крепчайшего кофе… Кажется, его сотрудники – а в его агентстве работают еще шесть человек – не заметили в поведении или во внешнем виде шефа ничего необычного. Да и некогда им разглядывать начальство. Риелторов, как и волка, ноги кормят – сотрудники Ионидиса получают свой процент от каждой оформленной сделки.

Посмотрел на часы. Пять минут четвертого. Того – или тех, – кто назначил ему здесь встречу, пока не видно. Костас выбрался из машины. Одет он в светлый льняной костюм; туфли на босу ногу, белая шляпа. Справа от парковки оборудована площадка для барбекю. Сегодня будний день; к тому же очень жарко, за тридцать в тени. Неудивительно, что любителей жарить мясо на углях пока не наблюдается.

Участок слева имеет вид прогулочной набережной. Плоский берег выложен разноцветной шлифованной плиткой. Установлены лавочки и невысокие фонари, вдоль дорожки высажены пальмы в кадках и декоративные кустарники. Летом Соленое озеро не такое полноводное, как в зимний сезон. У берегов оно пересыхает; под солнцем выпаренная корочка блестит кристалликами соли. Белые и розовые фламинго – местная достопримечательность – сезонно мигрируют; эти красивые птицы вернутся лишь поздней осенью, когда все четыре водоема, составляющие озеро Aliki, вновь до краев наполнятся водой, когда появится для них корм.

Услышав звук двигателя, Костас обернулся. На паркинг въехал синий грузовой фургон… На бортах и заднем стекле видны рекламные надписи: «ЧИСТКА! ЕЖЕДНЕВНАЯ УБОРКА! СУХАЯ ЧИСТКА!» «БЫСТРО! КАЧЕСТВЕННО! НЕДОРОГО!»

Название клининговой фирмы указано на боковом люке латиницей – NEFELA CRISTALL CLEANING Co – и продублировано более скромным шрифтом на греческом.

Из фургона выбралась женщина, одетая в униформу с эмблемой компании: на ней темно-зеленый комбинезон, голова повязана такого же цвета косынкой. Из кабины вышел мужчина. Этот тоже одет в рабочую униформу, с той лишь разницей, что на голове у него бейсболка. На переносице у него очки в роговой оправе и с довольно толстыми линзами – такие носят близорукие люди.

– Вы нас ждете? – подойдя ближе, спросила женщина на ломаном английском. – Мы работать в «Нефела»… Нас присылать убрать дом…

Ионидис несколько секунд разглядывал эту особу через стекла солнцезащитных очков. Если бы он не знал точно, кто именно перед ним стоит, то ни за что не узнал бы в этой конопатой рыжеволосой женщине ночную гостью… На левой скуле у нее большое родимое пятно. Ноль косметики; даже губы не подведены помадой. Рабочая форма, как и любая другая правильно подобранная одежда, тоже смещает фокус внимания… Ничто в этой женщине, в этой простушке, не напоминает ту роковую красотку-«вампиршу», с которой Костасу довелось иметь дело прошедшей ночью.

Смотрит спокойно, взгляд нейтральный и чуточку вопросительный (она ведь задала вопрос незнакомцу). Всем своим поведением эта особа демонстрирует, что видит стоящего перед ней мужчину в первый раз.

В микронаушнике Алисы прозвучал голос их напарника Крякера:

– Он чист… Хвоста нет ни за ним, ни за вами.

– Здравствуйте, – сказал подошедший к ним «клинер». – Вы господин Ионидис?

– Собственной персоной, – буркнул Костас, бросив на него косой взгляд. – Вы опоздали.

Владелец агентства недвижимости постучал пальцем по циферблату наручных часов.

– Извините, господин, – сказал водитель, на лице которого выделяются пышные темные усы. – Мы свернули не в тот поворот… Навигатор ошибся…

– Садитесь в машину, – сказал Ионидис. – И поезжайте за мной.

Обе машины вскоре подкатили к воротам небольшого домовладения, расположенного в полукилометре от озера. Костас воспользовался дистанционным пультом; створки ворот поползли в сторону, открывая проезд.

«Лексус» и грузовой фургон припарковались на плиточной площадке у двухэтажного «куба» с кремовым фасадом и плоской крышей. Ионидис, выбравшись из машины, закрыл при помощи пульта ворота. Уборщики тоже покинули свой служебный транспорт.

Костас первым делом обошел их машину вкруговую. Ничто из увиденного им при этом внешнем осмотре не вызывало вопросов. Транспорт, надо полагать, зарегистрирован в местной базе. Костас сам открыл люковую дверь… Забрался в фургон и осмотрелся.

– Пока все в порядке, – буркнул он, выбравшись из чужой машины. – Идемте в дом!

Костас открыл своими ключами входную дверь. Клинеры стали извлекать из фургона свое рабочее снаряжение – два пылесоса для сухой чистки, складные швабры, крафтовый мешок с моющими средствами…

Ионидис провел их по короткому коридору в гостиную.

– Те коттеджи, список которых я выслал мистеру Джексону, выглядят примерно так же, как этот.

– Прекрасно, – сказала женщина, на этот раз не коверкая речь. – Мебель там будет?

– Да, конечно.

– Постельное белье?

– Новые комплекты. Но стелить клинерам постели не нужно…

– Только уборка?

– Да.

Диван в гостиной накрыт целлофанированной пленкой. Откинув ее край, Костас уселся на диван. Женщина, взяв стул, устроилась напротив. «Аноним», у которого появились пышные усы, отправился осматривать дом.

– Мистер Джексон… или его человек, если он сам не приедет… Они люди, э-э… очень внимательные к деталям.

– Понимаю, – сказала женщина. – Поэтому и решили показаться вам…

– Так сказать… генеральная репетиция?

– Именно так. Вы человек опытный, знающий. Если вы видите – или воспринимаете на слух – какие-то неточности… фальшивые нотки… скажите об этом прямо.

– Хорошо, я вас понял. – Ионидис невольно вздохнул. – Внешне… довольно похожи на клинеров. Транспорт не кажется подозрительным. Кстати, клининговая компания, чья реклама размещена на фургоне… Что это за фирма?

– Это совсем небольшая фирма, но она существует не менее десяти лет. Ее название есть в городском и государственном реестрах. Номера двух телефонов указаны в городской телефонной книге на «желтых страницах». На городских сайтах, на некоторых специализированных площадках размещены рекламные анонсы… разного времени, включая и свежие.

– Хм. Никогда не слышал о такой…

– Вы что, не хотите жить? – сухо поинтересовалась женщина. – Желаете умереть нынешней ночью?

Костас, вытянув шею, сглотнул.

– Н-нет, – хрипло сказал он. – Нет, – добавил уже громче, – я не хочу умирать. Но вы же сами велели говорить вам правду?

– Только правду и ничего, кроме правды.

– Так вот… я правда не слышал прежде о такой фирме.

– Не вздумайте сказать это мистеру Джексону или его человеку!

– Я вас понял. – Ионидис кивнул. – Э-э… а свой сайт имеется у этой фирмы? Или хотя бы страничка в Интернете с контактами?

Женщина, придвинув ногой принесенную с собой сумку, раскрыла ее и достала оттуда планшетник. Сняла желтые санитарные перчатки, положила их на стол. Выяснилось, кстати, что на ней еще пара перчаток – очень тонких, телесного цвета.

Вскоре новоиспеченная сотрудница клининговой компании продемонстрировала Ионидису соответствующую страницу в мировой Сети. Эту «компанию» с уставными документами и всеми повисшими на ее владельце, гражданине Греции, долгами за просроченные платежи (они в сумме составили около семнадцати тысяч «ойро») не далее как вчера приобрел через местную адвокатскую фирму некий гражданин, резидент республики Кипр.

– Контакты этой фирмы уже внесены в вашу базу данных, – сказала женщина. – Мы сами об этом позаботились. Потом сами же и удалим. Вам все понятно в этой части?

– Понятно, – сказал Костас. – Только… пожалуйста…

– Не надо так нервничать, Костас, – перебила женщина. – Ведите себя естественно. Это в ваших же интересах.

– Постараюсь.

– Теперь по документам. Могут ведь спросить, не так ли?

– Человек Лайона почти наверняка попросит показать паспорт или идентификационную карточку.

– У нас с моим другом паспорта граждан Румынии… Скажите, такой вариант не вызовет негативной реакции? Ну, или вопросов?

– У нас в клининговых компаниях работают сплошь гастарбайтеры… – добавил Костас. – Много людей как раз из Восточной Европы и из балканских стран. Если документы надежные, то…

Один из двух мобильников Ионидиса – «резервный» – издал мелодичный звук: пришло СМС-сообщение. В наушнике Алисы прозвучал голос напарника, находящегося в припаркованном неподалеку от этого дома «Форде»:

– Внимание… Пришел мэссидж!..

По лестнице второго этажа спустился второй клинер; он тоже присоединился к их небольшой компании. Женщина требовательно протянула руку, Костас передал ей смартфон.

Алиса открыла сообщение. Прочтя текст, передала телефон напарнику – пусть Ветров ознакомится с полученным посланием.

Третьим, последним в их компании, мэссидж прочел владелец этого смартфона, господин Ионидис. Текст сообщения гласил: КОСТАС, НАШ ОБЩИЙ ЗНАКОМЫЙ П. БУДЕТ ЖДАТЬ ТЕБЯ НА ТОМ ЖЕ МЕСТЕ, ГДЕ И В ПРОШЛЫЙ РАЗ. СЕГОДНЯ, В 20:00. ИНСТРУКЦИИ ПОЛУЧИШЬ У НЕГО. Л.

– Кто такой этот «П»? – спросила женщина.

– Его зовут Питер, это помощник мистера Джексона.

– Где и когда вы встречались с ним в последний раз?

– В небольшом кафе, оно напротив моего офиса.

Двое клинеров переглянулись. Женщина достала из сумки футлярчик – точно такой, как тот, который Костас уже однажды видел.

– Эй, эй!.. – испуганно произнес Ионидис. – Что это вы собираетесь делать?

– Не дергайся, голубок! – велел клинер. – Сними-ка лучше пиджак!..

– Зачем?! Я ведь и так… с вами сотрудничаю!

– Хочешь, чтобы я тобой занялся?!

На этот раз женщина сделала «клиенту» внутривенную инъекцию.

– Срок вашей жизни продлен еще на двое суток, – пряча футляр обратно в сумку, сказала она. – Учтите, мы сейчас следим за каждым вашим шагом… Ни в одной клинике, ни у одного токсиколога не найдется противоядия, оно имеется только у нас. Одно неосторожное слово или что-нибудь сболтнете лишнее этому Питеру… и вы умрете.

Синий автофургон с рекламными надписями первым выехал за ворота этого выставленного на продажу домовладения. Костас Ионидис тяжело опустился в кресло водителя. Захлопнул дверку «Лексуса». Заводить двигатель не стал – он сможет выехать отсюда не ранее чем через десять минут, так ему было велено. Отсюда он поедет в свой офис. А затем, когда придет назначенный срок, перейдет улицу и войдет в маленькое кафе, где его будет ждать человек, присланный мистером Джексоном.

– Рыбки, – на прощание сказала ему эта женщина. – Костас, помните о рыбках…

Глава 9

Штаб отряда, удерживающего городок Маалула и восточную часть ущелья, расположился в большой пещере, берущей начало под храмовой постройкой монастыря Святой Феклы. Место это безопасное во всех отношениях. Здесь имеются четыре выхода, включая переход в цокольный этаж дома паломников и выход на террасу и «лестницу», что очень удобно нынешним обитателям. Многометровая толща скальной породы служит надежной защитой на случай возможного обстрела из гаубиц и «васильков». В пещере, в ее дальнем конце, бьет ключ. Уровнем ниже – там еще одна пещера – образовалось небольшое озеро, остаток воды из которого, переливаясь через край, уходит в карстовые пустоты. Так что с питьевой водой у окруженных боевиков проблем нет.

Лоялисты, скорее всего, догадываются, где именно находится штаб джихадистов. Но это знание мало что им дает. С восточной стороны через узкий проход может наступать лишь пехота; пускать бронетехнику через бутылочное горлышко, через мост – он, кстати, заминирован – могут лишь безумцы. Без поддержки «брони», при наличии хорошо укрепленных огневых позиций на северном склоне такое наступление заранее обречено на полный провал.

Для успешного штурма со стороны западного прохода, где сейчас сосредоточены основные силы лоялистов, необходимо вначале – если называть вещи своими именами – снести огнем установленных на закрытых позициях «тридцаток» нижние кварталы городка. В противном случае засевшие там бойцы с «граниками» станут в упор расстреливать борта втянувшейся в котловину колонны. Ну а стрелки, расположившиеся в строениях верхней части городка, в пещерах и в двух монастырских комплексах, тут же займутся оставшимися без поддержки бронетехники солдатами из штурмовых групп и приданных им местных ополченцев… Но лоялисты вряд ли станут использовать в Маалуле тяжелое вооружение и авиацию. Хотя бы в силу того, что не захотят портить имидж местного «раиса» в глазах мирового сообщества.

При умелом командовании древний городок в ущелье способен стать крепостью, для взятия которой потребуются недели интенсивных кровопролитных боев. Даже при соотношении обороняющихся к нападающим в пропорции один к десяти, как это имеет место быть на сегодняшний день. И даже в условиях полного окружения, о чем теперь, после разгрома каламунской группировки, можно говорить как о свершившемся факте. Это тем более верно, что командует элитным отрядом джихадистов, удерживающим Маалулу, один из самых опытных, умелых и дерзких полевых командиров – сын лидера местных исламистов Карим аль-Джабар.

Командир отряда и его верный помощник Умар в ходе утреннего переполоха оставались на привычном месте, в центральной пещере. Карим – мужчина в расцвете сил, ему недавно исполнилось тридцать два года. Рослый, осанистый, с твердым, словно вырезанным из обожженного камня лицом. За время осады он успел отрастить окладистую бороду (Карим дал обет, что не будет стричь волосы и бороду до тех пор, пока он и его отряд не прорвут блокаду вокруг Маалулы). Он, как мало кто из полевых командиров, заботится о своих подчиненных. Костяк отряда составляют его земляки, выходцы из Алеппо. Бойцам регулярно выплачивают зарплату; в случае гибели или тяжелого ранения оказывают помощь близким, если таковые имеются. Амир редко повышает голос и еще реже повторяет сказанное им дважды. Однако все, кто служат под его началом, подчиняются ему беспрекословно. Теми же, кто ведут себя недостойно, показывают себя трусами или нерадивыми бойцами, занимаются Умар и бойцы из личной охраны командира отряда.

Карим аль-Джабар, как и его предки, включая отца, родом из Алеппо, второго по величине города страны. После вынужденной эмиграции, фактически – бегства (их семью преследовал «Мухабарат»), все их большое семейство, а также семьи двух братьев отца перебрались в Иорданию. Его собственная семья – жена и двое детей – проживает и сейчас в Аммане. Он редко их видит. Четвертый год идет гражданская война в Ашуре. И почти все это время Карим находится в гуще событий – сначала в качестве помощника своего отца, создавшего при поддержке катарских и саудовских партнеров почти с ноля военизированную организацию исламской оппозиции, затем командуя отрядом, который его непосредственный начальник – и отец – использовал на самых важных направлениях.

Умар на пару лет старше своего командира. У него темное, заросшее бородой лицо; нос с горбинкой и тяжелый взгляд исподлобья делают его похожим на стервятника. Родом он из Ярмуда, когда-то служил в мелких чинах в полиции, но перешел на сторону восставших. Они вместе уже почти два года. Умар выполняет функции начальника личной охраны Карима. Он же фактически ведает контрразведкой: вызнает через своих личных осведомителей настроения бойцов, проверяет пополнение, выявляет «кротов», потенциальных предателей и просто ненужных или слабовольных людей, которым не место в их элитном отряде. Короче говоря, выполняет ту малозаметную, но сложную, кропотливую работу, которой занимаются во всем мире люди с особым складом ума и твердым характером.

Помещение центральной пещеры, в которой, собственно, располагается штаб отряда, освещено установленными на столе и на боковой каменной полке керосиновыми лампами. В глубине пещеры, там, где оборудован спальный отсек – он занавешен плащ-палатками, – в принесенном из храма поликандиле мерцают теплыми огоньками зажженные восковые свечи. Лоялисты еще несколько дней назад, в канун штурма каламунского укрепрайона, отключили электросеть и вырубили сотовую связь. В распоряжении осажденных остались два исправных дизель-генератора. В целях экономии дефицитной солярки запускают их редко и поочередно, в основном для подзарядки портативных раций или на время проводящихся по ночам штабных совещаний.

Амир, получив по УКВ-рации доклад от наблюдателей о прорыве небольшого отряда воинов джихада через порядки осадивших их лоялистов, распорядился, чтобы старшего этой группы привели к нему. Ну а остальных из группы временно – до проверки – следует поместить под охраной в одной из монастырских построек.

Вскоре из ближней пещеры донесся шум шагов и человеческие голоса. Карим удивленно повернул на шум голову; ему показалось, что среди мужских голосов прозвучал и женский.

Умар и один из телохранителей амира ввели в центральную пещеру старшего этой небольшой группы. Причем «особист» поддерживал прихрамывающего мужчину, облаченного в камуфляж и бронежилет, а охранник Карима нес чужой автомат, небольшую сумку и «разгрузку».

Карим, приглядевшись к гостю, удивленно вскинул брови – он не ожидал увидеть здесь этого человека.

– Малик?! – Амир рывком встал из-за стола. – Как?.. Почему?! Вот это новость!..

Карим аль-Джабар обнял двоюродного брата. Малику тридцать лет; он рос отдельно от большого семейства аль-Джабаров. Его мать, достопочтенная Джамиля, младшая сестра отца Карима, вышла замуж за военного – тот преподавал в полицейской академии в Халебе. После вынужденной эмиграции большей части семьи из Ашура связи на некоторое время оборвались. Малик окончил военный колледж в Дамаске, а затем прошел обучение в Академии ВВС. Когда началась гражданская война, он вместе с семьей матери и сестрами выехал в Иорданию. Ну а сам уже вскоре присоединился к общей борьбе против правящего в Ашуре режима.

Со временем именно Малик заменил Карима на негласном посту «начальника личной гвардии» лидера «Армии джихада» Мухаммеда аль-Джабара.

– Ассаламу аллейкум, брат!

– Карим, дорогой, рад тебя видеть! – Гость, улыбаясь, показал крепкие белые зубы. – Приветствую лучшего воина джихада!

– Ты ранен? – Карим отстранился. – Э, да у тебя штанина вся в крови!

– Пустяк, – чуть поморщившись, сказал Малик. – Думаю, ничего серьезного.

Амир сам помог родственнику усесться на стул. Взяв со стола керосиновую лампу, передал ее Умару.

– А ну посвети!

Он подвинул низкую скамейку.

– Устраивайся поудобнее, брат!.. Ногу на приставку положи… Вот так.

В свете лампы, которую держит Умар, хорошо видно, что правая штанина ниже колена покрыта пятнами подсохшей крови. Сквозь аккуратно надрезанную камуфляжную ткань просвечивает бинтовая повязка на голени. У берца на правой ноге косо срезан задник вместе с каблуком. Через разошедшийся задний шов виден полушерстяной носок.

Карим покачал головой. Осколок, по-видимому, секанул по подошве ботинка во время бега или ходьбы. И лишь каким-то чудом не повредил пяточную кость и ткани, не говоря уже о более страшном варианте.

– Пулевое? – спросил Карим, имея в виду ранение в голень. – Кость не задета?

– Осколочное… – процедил Малик. – Этой ночью мы попали в заварушку. Сразу скажу – к вам пробились каким-то чудом.

– Умар, приведи врача, – не оборачиваясь, сказал амир. – Пусть осмотрит Малика…

«Особист» издал какой-то странный звук.

– Что? – выпрямившись, спросил Карим. – Что ты мнешься? Где врач, я спрашиваю?!

– Застрелили на днях, – сказал тот. – Я докладывал.

– А! – Амир с усилием потер лоб загрубевшей ладонью. – Да, что-то вспоминаю… застрелили собаку. А второй? Который фельдшер?

– В тот же день и его. – Умар красноречиво чиркнул ногтем по горлу.

– Да ничего серьезного, я же сказал! – Произнеся это, Малик поморщился от боли в ноге. – Два или три мелких осколка поймал… Карим, надо бы поговорить!

– Поговорим, – согласился амир. – Я, как тебя увидел, понял, что ты принес какую-то весть.

– Карим, дело срочное, – полушепотом произнес Малик. – Я действительно принес важное известие…

Амир выпрямился.

– Оставьте нас наедине, – сказал он, глядя на «особиста». – Проследи, чтобы нам никто не помешал.

– Будет сделано, амир.

Не успел особист пропасть из виду, как под сводами пещеры вновь прозвучал голос Карима:

– Умар, минуту!

– Да, амир.

– Помнится, пока были живы медики, им помогали две монахини…

– Они и сейчас ухаживают за тремя нашими ранеными.

– И что, эти кяфирки разбираются в медицине?

– Они не врачи, не специалисты, – поняв, о чем речь, сказал «особист». – В лучшем случае имеют опыт работы медсестрой или сиделкой.

– Приведешь одну из них, – велел Карим. – И сумку с медикаментами прихватите.

– Будет сделано, амир.

– Вот теперь можешь идти.

Глава 10

Малик попытался встать со стула, но Карим, положив ему руку на плечо, остановил.

– Тебе что-то нужно? – спросил он. – Воды? Или приказать принести еды?

– Моя «разгрузка», – сказал Малик. – В боковом кармане блокнот… И, если можно, еще стакан воды.

Карим взял пластиковую бутыль, наполненную водой из родника. Наполнил до краев большую керамическую кружку. Передал ее двоюродному брату. Тот, дергая щетинистым кадыком, жадно выпил воду – до дна.

– Еще? – спросил Карим.

– Спасибо, я утолил жажду. – Малик вытер губы рукавом камуфлированной куртки. – Мою «разгрузку» принесли?

– Это твое? – Карим положил на стол увесистый «лифчик», в кармашках которого хранятся запасные магазины, УКВ-рация, «Моторола», патроны к ракетнице и прочая военная всячина. – В каком кармашке?

– Я сам…

Малик отстегнул липучку. Достав из кармашка блокнотик в темно-зеленой обложке, передал его брату.

– Что это? – спросил тот.

– Твой отец, да продлит его годы Всевышний и дарует ему свою милость, просил передать тебе лично. – Малик облизнул шершавые губы. – Кое-что добавлю на словах, уже от себя. Но сначала прочти то, что там написано.

Карим развернул блокнот. Запись занимает первые три странички. На третьей страничке, в нижнем левом углу, знакомая печать – лиловый круг, в который вписан зеленый полумесяц с двумя звездами.

Она довольно короткая, эта запись, и он сразу же узнал твердый почерк отца.

«Командиру отряда «Маалула», во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного, приказываю:

оставить населенный пункт и укрепрайон Маалула;

весь отряд или ядро отряда, оставляя заслоны, по ситуации, вывести на западную окраину города Ярмуд;

при необходимости разрешаю выход без тяжелого вооружения, частью сил;

судьбу заложников командиру следует решить с пользой для дела и во исполнение этого приказа;

обеспечить исполнение не позднее полуночи третьего дня месяца Раджаб.

Да ниспошлет тебе, сын мой, Всевышний милость свою».

Карим дважды перечел эти написанные рукой отца указания, переданные ему через родственника, состоящего сейчас при Мухаммеде аль-Джабаре фактически в статусе старшего адъютанта.

Чтобы скрыть свои эмоции – раздражение, а пожалуй, что и гнев, он, держа в руке блокнотик, отошел в глубь пещеры. Он вспомнил свой почти полугодовой давности разговор с отцом; это было в окрестностях Хомса, именно там тогда базировался штаб «Армии джихада». Отец, сообщив Кариму о своем решении отправить его вместе с отрядом в Маалулу, сказал ему дословно следующее:

«Этот городок, сын мой, и это ущелье – важнейший стратегический пункт. Если мы его оставим, лоялисты уже вскоре после этого выбьют нас и из Ярмуда… Если мы сохраним его, этот городок, то через проходы в Каламунском хребте сможем перебрасывать наши войска к северным пригородам Дамаска. Ты будешь удерживать Маалулу и ущелье столько, сколько потребуется, сын мой. И ты, а также твои отважные воины, оставите его только в том случае, если мы соберем группировку и начнем наступление с севера на Дамаск…»

Амир пригладил пышную бороду. Он не мог понять, чем продиктован такой приказ отца. Его воины хорошо укрепились. Оружия и боеприпасов у них хватит на отражение нескольких штурмов. Воды в достатке. Единственное, с чем испытывают некоторые проблемы, так это с едой и медикаментами. Еды у них хватит от силы на месяц, да и то если питаться концентратами и испеченными из имеющихся запасов муки лепешками. Медикаменты почти на исходе. Но он как раз собирался устроить торг с лоялистами: обменять пять-семь заложников из числа местных на провизию и медикаменты.

Карим подавил тяжелый вздох. Неожиданно. Очень неожиданно… Должно было случиться что-то чрезвычайное, что заставило бы лидера «Армии джихада» – и его отца – изменить своей же жесткой установке. А именно удерживать Маалулу и проход в ущелье «во что бы то ни стало».

Когда он подошел к столу, Малик бросил на него вопросительный взгляд.

– Ты расстроен, брат? – спросил он. – Вижу, послание тебя не сильно обрадовало?

– Я думаю о том, как выполнить переданный через тебя приказ, – сухо сказал амир. – Кстати, Малик. А ты сам-то знаешь, что за приказ отдан человеком, которому мы оба подчиняемся?

– Твой досточтимый отец, наш командующий, да продлит Аллах ему свою помощь и да удлинит его годы, сделал эту запись при мне и прочел ее затем мне вслух.

– Вот как? – Карим ощутил укол ревности. – Это отец послал вас в ущелье?

– Мне было приказано взять отборных бойцов. И пока лоялисты полностью не перекрыли шоссе и проходы в ущелье, доставить приказ тебе, дорогой мой брат Карим.

– А почему не по рации? – Амир посмотрел на двоюродного брата. – Или по спутниковому телефону?

– Командующий так приказал. Передать лично в руки.

– Понятно… У меня, кстати, нет связи со штабом в Ярмуде третьи сутки.

– Я и сам хотел у тебя спросить, Карим… – Малик, чуть наклонившись, уложил раненую ногу на низкую скамейку поудобнее. – Сотовую связь у вас тут что, окончательно отрубили?

– На «Сапфире» стоит вышка с аппаратурой, – сказал амир. – Мы ее не трогали… Видел, что с самой гостиницей?

– Видел. В решето…

– А вот оборудование – уцелело.

– Помнится, еще четыре дня назад мы говорили по сотовому.

– Ну да, они включают иногда «соты». Вторая вышка стоит за поворотом, от нас ее не видно. – Амир пожал плечами. – Сам понимаешь, от нас никак не зависит, когда и насколько оператор включает в этом районе «соты».

– А спутниковый телефон?

– У меня их два. Да что толку.

Карим, подойдя к навесной полке, укрепленной на стене, взял зачехленный спутниковый телефон «Турайя».

– Оба вроде бы исправны, и элементы питания к ним заряжены. Но на одном из них после набора телефона почему-то происходит сброс. А второй не опознается системой.

Он вернул телефон на полку.

– А что с вашей штабной рацией? – спросил Малик.

– Кяфиры третьи сутки глушат диапазоны, на которых мы работаем.

– Они подтянули сюда серьезные силы, Карим…

– От своих связистов я узнал, что с таким противодействием по линии РЭБ им пока еще сталкиваться не доводилось. Действуют какие-то мощные комплексы подавления. Даже поставляемые нашими друзьями трансиверы работают крайне ненадежно. – Он кивнул в сторону стоящей на другом столе ранцевой станции CODAN 2110M стандарта НАТО. – Слышимость в УКВ-диапазоне не более двух километров, да и то нестабильно…

– Скорее всего это связано с операцией по ликвидации каламунской группировки. – Малик вновь поморщился – то ли от боли в ноге, то ли от досады. – Научились воевать, собаки… – продолжил он после паузы, – это нужно признать. Да еще и русские, как мы теперь понимаем, поставляют им аппаратуру связи… И не только ее.

– Ты хотел что-то от себя добавить, Малик?.. Амир кивнул на раненую ногу. – Где это тебя угораздило? И при каких обстоятельствах?

– Именно это я и хотел рассказать, Карим. – Малик вновь облизнул губы.

– Еще воды?

– Да, пожалуй…

Амир молча выслушал рассказ двоюродного брата, к которому он – про себя, естественно, не вынося эти чувства наружу – сильно ревновал своего отца. Затем стал сам задавать вопросы.

– Где именно вас обстреляли в первый раз, Малик?

– Мы оставили транспорт – трофейную бронемашину и две «тачанки»[14] – в окрестностях фермы возле поворота на ярмудское шоссе…

– Ага… Это в пяти километрах от ближнего прохода.

– При переходе через шоссе попали под обстрел со стороны блокпоста, который лоялисты оборудовали на перекрестке.

– Значит, уже этой ночью они поставили на перекрестке блокпост?

– Да. И укрепились, судя по интенсивности огня, они серьезно. Бронемашины у них там. Как минимум один танк.

– Но вы проскочили?

– Должно быть, поначалу приняли нас за своих. Но потом открыли шквальный огонь. Потерял там двоих бойцов…

– Жаль, – почти равнодушно сказал амир. – Потом, как понимаю, вы продвигались по «зеленке» до хребта?

– Верно. Второй раз нас обстреляли уже в районе пещерного комплекса.

– Там, скорее всего, ополченцев из «шабихи» разместили.

– К счастью для нас, там выставлен небольшой заслон. К тому же среди моих бойцов есть люди, знающие эту местность.

– Вы обошли их позицию?

– Просочились через пещеры и подземные галереи. Ответный огонь я приказал не открывать, чтобы не демаскировать наше присутствие. Но…

– Но что?

– Стреляли, Карим, довольно метко. Ранили еще двух моих людей – одного в живот, другому бедро разворотило. И все это… в секунды буквально. Так что вряд ли те, кто удерживает там сейчас позицию, ополченцы. Скорее – «регуляры». Я бы даже предположил, что это был спецназ.

– Что с этими двумя?

– С теми, кого подстрелили у пещер?

– Да, про них спрашиваю. Смогли их вынести?

Малик покачал головой.

– В пещеру втащили… там и оставили. Вряд ли они выжили, брат.

«Наверняка сами и добили», – подумал про себя Карим. Но вслух сказал другое:

– Тебя там же ранило?

– Чуть дальше от того места, уже на входе в расщелину. Что-то взорвалось в нескольких метрах. Из подствольника стреляли или из гранатомета, не знаю. Удивительно… – Малик вымученно улыбнулся. – Но я даже поначалу не заметил, что меня задело.

– В горячке боя такое случается.

– Подумал, что ногу посекло каменной крошкой, осколками скальной породы. Шел своим ходом почти до самого моста. Потом стал чувствовать боль. И вот еще что, брат мой. – Малик вытер рукавом выступившую на лице холодную испарину. – Похоже, Карим, что у них была ночная оптика… Я имею в виду тех, кто присматривал за проходами в ущелье.

– Обложили нас, Малик. – Амир вырвал из блокнота странички с письменным приказом отца выбираться из Маалулы. – Обложили крепко, со всех сторон.

Подойдя к поликандилу, он поднес скрученные в трубочку листки к горящей свече.

– Теперь надо думать, как нам отсюда всем выбраться, – сказал он, глядя на то, как огонь пожирает испещренную арабскими письменами бумагу. – Но мы обязательно выберемся, Малик.

– Я в этом не сомневаюсь, брат. – Малик вымученно улыбнулся.

– Мы выберемся отсюда даже в том случае, – глухо сказал амир, – если лоялистские собаки окружат нас тройным против нынешнего кольцом… Потому что такова воля моего отца, Мухаммеда аль-Джабара, командующего воинством самого Всевышнего.

В пещере царит полусумрак. Но даже этого света было достаточно, чтобы амир заметил, как побледнело лицо Малика, как резко обострились у родственника скулы и нос. Он взял со стола лампу, посветил…

Повязка, просвечивающаяся сквозь взрезанную штанину, изрядно пропиталась кровью.

Карим громко крикнул:

– Эй, охрана! Умар?!

Из ближней пещеры, беззвучно шагая, показался Умар.

– Привел монашку? Ну, ту, которая умеет перевязки делать?!

– Здесь другая женщина, – спокойным тоном сказал «особист». – Говорит, что она медик. И даже настаивает, чтобы ей дали осмотреть раненого.

– Медик? – Карим удивленно вскинул бровь. – Да еще и женщина? Откуда взялась?

– С ними пришла.

– Да, она пришла с нами, – подтвердил Малик. – Мы встретили небольшую группу в проходе… – Малик вытер ладонью влажно блестящий лоб. – Это она перевязала мне ногу.

– Иностранка. – Глядя на амира, сказал «особист». – Неверная. Я как раз с ней сейчас беседую – по своей части.

Амир щелкнул пальцами.

– А ну-ка веди ее сюда, пусть посмотрит, что у Малика с ногой! – Затем, уже тише, проворчал: – А допросить… допросить ты ее, Умар, всегда успеешь.

Глава 11

Ларнака, Кипр

Без нескольких минут девять утра в квартал коттеджей «Элина» близ западного берега Соленого озера въехал синий грузовой фургон. В салоне находились двое сотрудников клининговой компании. Мужчина лет тридцати пяти, одетый в рабочую униформу и кепи, сидит за рулем. Рядом, в кресле пассажира, устроилась его напарница. Рыжие волосы собраны в пучок, поверх завязана косынка. На ней тоже комбинезон с логотипом компании на груди; с виду она моложе водителя лет на шесть или восемь.

Машина проехала в глубь квартала. Некоторые из домовладений обнесены заборами из металлической сетки, другие по периметру обсажены туями, пальмами или густым кустарником, образовывающим живую изгородь. Иные виллы огорожены сплошным, непроницаемым для глаза забором. Возле такого особняка, окруженного забором из профнастила в секциях – секции из оцинкованных сегментов закреплены на металлических стойках «лагах», – и остановился синий грузовой фургон с эмблемой местной клининговой компании.

Ворота оказались запертыми. Ветров и его спутница особо головами не вертели, но видели все, что им нужно. Если на этой вилле и имеются камеры внешнего наблюдения, то с улицы их не видно…

Если вкратце, дело на нынешний момент обстоит следующим образом. Вчера в восьмом часу господин Ионидис встречался в небольшом кафе близ собственного офиса с помощником мистера Джексона. Разговор этот был целиком записан Крякером – звуковую дорожку получили через смартфон Ионидиса. На видео их встречу специально не снимали: во-первых, это было небезопасно, во-вторых, в этом не было нужды. Тем не менее для оперативных нужд Павел записал изображение с одной из камер внешнего наблюдения, установленной на фасадной стороне здания, где расположен офис принадлежащей господину Ионидису фирмы (изображение снимается дистанционно и поступает на многоканальный ресивер с записывающими накопительными устройствами). А именно с той камеры, что глядит на улицу и на расположенное на другой стороне кафе.

На снятом и сохраненном для архива изображении видно, как Ионидис, перейдя улицу, вошел в кафе. Спустя примерно пять минут – ровно в восемь – к кафе подкатил темно-серый Jeep Compass, легко узнаваемый по характерной носовой решетке. Из внедорожника вышли двое – Питер, чьим описанием «бастионовцы» уже располагали (благодаря показаниям Костаса), и некий здоровяк, своим видом и повадками смахивающий на бодигарда. Этот мощный парень сопроводил босса в кафе, сам же спустя пару минут вернулся и далее дожидался Питера в машине.

Встреча продлилась недолго, Ионидис и его контрагент пробыли в кафе не более двадцати минут. Они ничего не ели. Костас заказал стакан апельсинового свежевыжатого сока. Вызвавший его на разговор в это кафе знакомец попросил принести бутылочку охлажденной минеральной воды. Этим и ограничились.

Питер, мужчина чуть за сорок, довольно типажный англосакс из тех, кого называют «васпами»[15]. Даже если судить по выговору, по манере вести дела, он настоящий янки… Так вот Питер сообщил своему давнему знакомому адрес двух коттеджей, которые были отобраны по каким-то соображениям или критериям из присланного Костасом списка. Ионидис, в свою очередь, проинформировал Питера о том, что транспортные средства, указанные в присланном мэссидже, уже заказаны в местной прокатной фирме, и спросил, когда и куда следует доставить эти два авто. Получив ответ на этот вопрос, – заказчик сказал, что двое его людей заберут машины в восемь утра прямо со стоянки этой фирмы, – Ионидис поинтересовался, следует ли обеспечить уборку этих двух домовладений. Ответ Питера оказался утвердительным: в тех домах, которые он отобрал по списку, следует сделать «тщательную уборку»; клинерам нужно приехать со всем необходимым инструментом в коттеджный поселок Элина уже на следующее утро, ровно в девять часов.

Водитель, выждав для приличия несколько секунд, посигналил, и тут же, словно дожидались именно этого сигнала, кто-то изнутри стал открывать створки ворот.

Через образовавшийся проем на улочку вышел рослый субъект, одетый в шорты, кожаные сандалии и длинную полосатую рубашку. Ему лет тридцать примерно. На голове кепи, переносицу украшают солнцезащитные очки. Силаев, переодетый и загримированный под румынского гастарбайтера, мысленно усмехнулся – именно этот тип вчера вечером привозил Питера в кафе, где тот шушукался о своих тайных делах с господином Ионидисом.

Рубашка у вышедшего к ним мужчины слегка оттопырена в том месте, где на поясном ремне крепится борсетка. Оружия при нем определенно нет. Оставаясь в проеме ворот, здоровяк несколько секунд разглядывал остановившийся у дома грузовой фургон. Почесал пальцем заросший рыжеватой щетиной подбородок. Затем, подойдя к фургону, спросил на английском у открывшего дверь водителя:

– Вы из клининговой компании?

– Да, – сказал водитель. – Мы приехали убрать дом.

– Доброе утро, мистер… – произнесла «клинерша» (она наклонилась так, чтобы ее было видно в проем этому вышедшему из дома мужчине). – Скажите, мы не ошибаться адресом? Это вы заказывать уборку?

– Кто вас прислал?

– Менеджер компании. – Водитель сунул в рот пластинку жвачки. – Нам передали вызов на уборку двух домов, – добавил он.

– Вы приехали по адресу, – сказал здоровяк, говорящий на английском без ошибок, но с довольно заметным акцентом. – Минутку, – сказал он. – Я шире открою ворота, чтобы вы могли проехать.

На площадке перед двухэтажным коттеджем с терракотового цвета фасадом и плоской крышей стоят два авто. Один из транспортов уже знаком «бастионовцам» – это тот самый Jeep Compass, на котором вчера американец, носящий псевдоним Питер, – хотя, возможно, это его настоящее имя, – и его телохранитель приезжали в небольшое кафе, расположенное близ офиса Ионидиса.

Второй машиной оказался арендованный у местной прокатной фирмы минивэн Mercedes-Benz Vito белого цвета с затонированными стеклами.

Встречающий жестами показал, где именно следует припарковать фургон – на площадке у самого крыльца. Водитель в точности выполнил его указание. Захлопали двери; оба клинера, мужчина и женщина, выбрались из служебной машины. Одновременно отворилась дверь особняка; наружу, спустившись по ступенькам крыльца, выбрались двое: Питер и еще один крепкого телосложения мужчина.

Питер одет в светлые брюки и белую рубашку без галстука; на брючном поясе чехол со смартфоном. У него тяжелое массивное лицо с волевым подбородком. На мизинце левой руки массивная золотая печатка. Глаза скрыты за темными очками. Довольно крупного телосложения, но не сказать чтобы спортивного вида – из-под рубашки выпирает живот.

Второй заметно моложе этого янки, ему вряд ли за тридцать. Он почти такой же рослый, как тот, что открыл ворота. Одет в джинсы, обрезанные ниже колена, и в клетчатую рубашку с закатанными высоко рукавами.

У этого типа ствол, из недешевой замшевой кобуры торчит рифленая рукоять пистолета.

– Так… – сказал Питер. – Клинеры приехали?

– Ровно девять утра, босс. – Здоровяк для наглядности постучал ногтем по циферблату наручных часов. – Как и заказывали.

– Добрый день, – поздоровался водитель, глядя на того, в ком с легкостью можно определить старшего в этой компании. – Мы по заказу. Работать: убирать… мыть… чистить!

Янки некоторое время разглядывал клинеров. Вначале он смотрел на довольно крупного мужчину. Тот, в свою очередь, глядел на него, сохраняя на лице вежливое и какое-то угодливое, что ли, выражение – так смотрят слуги на барина. Питер перевел взгляд на молодую женщину, на лице которой выделяется, притягивая взгляд, родимое пятно. Ей лет двадцать пять, наверное. Крепкая, сбитая вся… На ногах резиновые сапоги, размер их где-то сорок первый. Эдакая крестьянская девушка с фермы. Вот только с личиком не повезло – какая-то рябая вся, да еще с таким приметным родимым пятном.

Американец уже раскрыл рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент послышался мелодичный рингтон.

Питер достал из чехла смартфон. Глянул на дисплей. Скороговоркой, глотая окончания слов, сказал, адресуясь кому-то из этих двоих:

– Збиг, проверьте у них документы! И если все в порядке, пусть приступают.

Сам же ответил на звонок; разговаривая с кем-то на ходу, скрылся за углом коттеджа.

Здоровяк в шортах – тот, что открыл ворота, спросил:

– Что у вас есть из документов?

Водитель достал из борсетки паспорт, внутрь которого вложена пластиковая «драйверская» карточка, а также другая карта, местный аналог «Work permit», «разрешение на работу».

Збиг пролистнул румынский паспорт. Сверил фото с оригиналом. Посмотрел странички, где имеются отметки о пересечении границ. Имярек въехал в Республику Кипр по «шенгену» в первый раз пять лет назад… Потом по рабочей визе. Еще одна виза… С нового года для румын действует безвизовый режим. Ну что ж, все нормально. Он передал документы их владельцу.

Женщина тоже открыла борсетку. Как и у водителя, у нее оказался румынский паспорт. Збиг пролистнул ее документ и тоже не нашел никаких оснований для подозрений.

Заметив, что водитель держит папку под мышкой, Збиг поинтересовался:

– Что в папке?

– Квитанции и счет-фактуры.

– Покажи!

Водитель фургона передал здоровяку пластиковую папку с незаполненными фирменными бланками.

Пока Збиг проверял документы у двух румынских «гастеров», второй – тот, что с подмышечной кобурой, переместившись в отбрасываемый навесом тенек, что-то прощелкивал на своем смартфоне.

– Эй, вы… – крикнул он. – Как называется ваша фирма?

– «Nefela», – сказал водитель. – «Ne-fe-la», – произнес он по слогам.

– Вижу, не слепой, – буркнул тот, глядя теперь уже на фургон, на борту которого имелась соответствующая надпись. – Так… А у вашей фирмы есть сайт в Интернете?

– Да, сэр. Имеется своя как это… своя страница.

– Электронный адрес сайта?

– На их бланке указан! – крикнул коллеге Збиг. – И на борту фургона есть надпись.

– Вижу, – буркнул второй. – Ага… – уже громче сказал он. – Да, есть такая фирма.

– Мы там работать, – сказала женщина. – Нас оттуда посылать к вам убирать дом.

Глядя на экран смартфона, мужчина с подмышечной кобурой назвал несколько цифр этого телефонного номера.

– Это контактный номер вашей фирмы?

– Да, – сказал водитель. – Это телефон компании.

– Там говорят на английском? Или только на греческом?

– На английском… тоже. Да. Колл-центр. Менеджер. Его зовут Никас.

Крепыш набрал номер… На вызов ответили – мужской голос что-то сказал по-гречески. Но вместе с тем явственно прозвучало название фирмы – «Nefela».

– Добрый день, – сказал в трубку крепыш. – Вы не могли бы говорить по-английски?

– Да, конечно, – ответили на другом конце линии. – Офис фирмы «Nefela». Я вас слушаю, сэр.

– Это один из клиентов вас беспокоит…

– Добрый день, сэр!

– Вы прислали двух клинеров…

– Поселок Элина?

– Поселок Элина, верно.

– Да, подтверждаю, наши люди выехали к вам. И… и должны быть уже на месте. Что-то не так, сэр?

– Нет, все в порядке, – сказал крепыш. – Спасибо, что ответили на звонок.

– Можете выгружать ваше оборудование, – сказал крепыш с кобурой. – Уборку начнете с этого дома…

Когда они оказались внутри дома и клинеры осмотрелись на предмет объема предстоящих им работ, Збиг спросил у них:

– Сколько времени займет уборка? Примерно хотя бы.

– На этот дом… – Водитель задумчиво почесал подбородок. – Влажная уборка и мойка стеклопакетов… До пяти часов, думаю. Будет чисто, будет порядок, обещаю.

– А чтобы убрать оба дома? Сколько вам потребуется для этого времени?

– Второй мы пока не видели.

– Второй коттедж точно такой же.

Збиг, подойдя к окну, указал на соседний дом, верхний этаж которого возвышался над забором.

– Дом примерно в таком же состоянии.

– Не знаю, управимся ли до шести вечера, – сказал водитель.

– На «экстра-тайм» даже не рассчитываете, – хмуро процедил крепыш. – Должны… даже обязаны управиться до конца рабочего дня!

Водитель не успел ничего ответить, поскольку в гостиную, где они разговаривали, вошел Питер.

– Еще не начали работу? – хмуро поинтересовался он. – Надо бы поторопиться!

– Они сказали, что до шести вечера управятся, босс!

Выражая недовольство, Питер взмахнул рукой, в которой зажат смартфон.

– Не позднее четырех пополудни! И чтобы была идеальная чистота!..

Женщина, подойдя к нему вплотную, – ближе, чем это принято, – спросила:

– Мы можем… это… разделиться? Делать уборка сразу два дома! Так быстро будет.

– Как вам удобнее! – сделав шаг назад, сказал американец. – Главное, чтобы вы уложились в срок. И чтобы было чисто!

– Мы будем стараться, сэр.

– Збиг?! И ты, Адам! – Питер посмотрел на второго. – Проследите за ними! А я отъеду!..

Он развернулся на каблуках и направился в сторону выхода. Женщина бросилась за ним.

– Мистер… Босс… Минутку!

Американец остановился у двери. Выставив руку, остановил следовавшую за ним по пятам уборщицу.

– Ну? – недовольно спросил он. – Чего тебе?

– Много работы, – сказала она. – И мало времени!

– И что?

– Быстро работать надо, да. Быстро и тяжело.

– Чего тебе надо, я спрашиваю?!

– Бонус, – сказала она. – Премия за скорость, да.

У американца вновь затрезвонил смартфон. Но рингтон звучал недолго; тот, кто звонил, сбросил вызов.

– Когда закончат, – хмуро сказал он, – выдадите им сверх счета триста евро на руки.

– О’кей, босс, – сказал Збиг. – Три сотни евро… Понял.

– Я поехал. – Американец коснулся края шляпы. – А вы проследите, чтобы был порядок.

Снаружи послышался рокот двигателя джипа. Збиг вышел, чтобы закрыть ворота.

– Эй, ты! – Адам ткнул твердым пальцем в плечо водителя. – Сотовый телефон положи на стол! И ты тоже! – сказал он женщине.

Клинеры выполнили его указание. Водитель отстегнул от пояса чехол с бэушной «Нокией». У женщины тоже оказался довольно древний мобильник – она извлекла его из борсетки и положила на стол. Заметив, что Адам вскрыл заднюю крышку ее трубки, женщина удивленно спросила:

– Зачем? А если вы сломать мой телефон?

Адам, процедив что-то под нос, – как показалось, по-польски, – извлек из трубки элемент питания. Такой же процедуре подвергся сотовый телефон водителя.

В гостиную вернулся Збиг. И сразу включился в дело.

– Снимите наручные часы, – велел он. – Шевелитесь, чего застыли?

Водитель передал ему «сейку» с металлическим, под золото, браслетом. Женщина сняла наручные часики, такие же «левые», такие же «типа золотые».

– Снимите борсетки! И тоже положите их на стол!

– Там документы, – сказал водитель. – И деньги.

– Когда закончите работу, все вернем в целости и сохранности.

Клинеры выполнили и это указание своих строгих клиентов. Збиг взял лежащий на краю стола ручной металлодетектор – черного цвета, с яркой желтой надписью на ручке Garrett. Адам принялся рыться в двух сумках, которые принесли клинеры.

– Стой смирно! – велел Збиг шоферу. – Так… А теперь подними руки!

Проверив водителя на предмет наличия у него каких-либо подозрительных предметов, здоровяк жестом отправил его в другую сторону комнаты.

– Теперь ты, – сказал он женщине. – Покажи руки… Так… Повернись… Подними руки… Теперь ноги раздвинь… Шире ноги!

Присев на корточки, он провел ручным детектором с внешней стороны бедер женщины, затем – с внутренней.

– Сними лямки комбинезона! – приказал он. – Давай быстрее, не тормози!..

– Что? Зачем?

– Делай, что сказано!

Женщина посмотрела на своего напарника.

– Ce pot face?[16] – спросила она.

– Face ceea ce au spus…[17]

– Эй, вы! – громко крикнул Адам. – Говорить только на английском!

Женщина отстегнула липучки. С равнодушным видом – такое безразличие к клиентам зачастую демонстрируют проститутки или стриптизерши – потянула край комбинезона вниз, так что стал виден плоский живот и верх трусиков. Полушария грудей плотно обхватывает бледно-лилового цвета топ; сквозь полинявшую после стирки материю просвечивают острые соски.

Збиг несколько секунд смотрел на оголившийся участок тела женщины. Затем, вспомнив о деле, обошел женщину вокруг. Осмотрел визуально, нет ли под одеждой чего-либо, что могло бы вызвать подозрения. Потом еще раз провел вдоль груди и спины ручным детектором, после чего наконец велел ей одеваться.

Тем временем Адам при помощи какого-то портативного прибора, а также глаз и рук, проверил снаряжение клинеров. А именно: две сумки, крафтовый мешок с моющими средствами, две стремянки и три телескопические швабры. Не забыл также осмотреть два пластиковых чемодана, в которых в разобранном виде хранятся пылесосы.

– Все нормально, – сказал он, вставая с корточек. – Збиг, останешься здесь… А ты… – Адам посмотрел на водителя. – Бери свои причиндалы – пойдешь в соседний особняк.

Збиг громко хлопнул в ладони.

– Вперед, парни! – сказал он энергичным голосом, уравняв единственную женщину с остальными. – С этой минуты объявляется рок-н-ролл!

Глава 12

Прошел час с четвертью. Женщина начала уборку дома с мойки оконных пакетов, рам и подоконников. Ее напарник, приступивший к работе в соседнем особняке, следовал в точности этому же алгоритму.

Двое мужчин, которых Питер оставил следить за клинерами, поначалу ходили за ними по пятам… Следили, можно сказать, за каждым их движением. Ни о чем не спрашивали, сторонних разговоров не заводили, просто стояли над душой. Но постепенно их служебный пыл поумерился. Первым стал манкировать своими обязанностями Адам. Сначала он вставил микронаушник аудиоплеера, включив его на проигрывание. Видимо, ему надоело глазеть на туповатого с виду, но работящего «гастера». К тому же тот все время жует жвачку – челюсть ходит туда-обратно, туда-обратно, раздражает.

Адам окликнул клинера:

– Эй, дружище!

Гастер, стоя одной ногой на узком подоконнике, второй на ступеньке разложенной стремянки, протирал снаружи бумажным полотенцем верхнюю часть окна и рамы: часть оконного пакета закреплена, открывается лишь половина пластикового окна.

– Да, сэр, – не оборачиваясь, сказал он.

– Не вывались!

– Ничего… Я привычный… это моя работа.

Адам почесал за ухом. Разговор этот его утомил. И сам этот тип, эта румынская деревенщина, тоже ему уже надоел.

Он вышел в коридор. Пройдя в спальню напротив, вынес оттуда стул. Поставил рядом с лестницей, удобно уселся на него. И стал думать о своем: о том, как некисло он заработает за ближайшие семь или десять суток и на что он потом сможет потратить эти заработанные в ходе нынешней командировки деньги.

Ветров, выждав некоторое время, стащил с правой руки желтую санитарную перчатку. Наклонившись к открытой сумке, поддел ногтем невидимую глазу – вернее, сливающуюся фоном с подкладкой – полоску материи на внутренней боковине. Вдоль открывшегося внутреннего слоя, полосой, смахивающие на крохотные черные бусинки, закреплены «жучки». Всего их здесь десять штук. Вдоль этой же маскирующей полосы, ниже «багов», закреплена блистерная упаковка. В ее гнездах, легко извлекаемые, содержатся комочки некоей субстанции величиной со среднюю горошину. Чтобы эта масса стала клейкой, чтобы она обрела нужные качества, достаточно капнуть водой или просто смочить слюной. По происшествии пяти-шести секунд сухая «горошина» размягчится, обретет такую примерно констистенцию, которой обладает хорошо разжеванный комок жевательной резинки. В этот самый комочек вминается «баг», затем он прикрепляется в нужном месте. Пройдет еще минута примерно, и эта «замазка» затвердеет… Да так затвердеет, что только острым ножом или бритвой можно потом отскрести – намертво садится.

Внешне выглядит как крохотный непрозрачный наплыв или бугорок, подобно капле высохшей краски. И не подумаешь, что внутри этой капельки или наплыва сидит чувствительнейший «баг», являющий собой настоящее чудо современной индустрии, – он способен уловить даже шепот в радиусе пяти метров.

В другой части сумки, в боковине, оборудована еще одна нычка – такого же типа. В ней спрятаны три крохотные беспроводные видеокамеры, величиной с ноготь каждая. А также трехканальный «базовый» блочок, тоже миниатюрных размеров – с него будет сниматься дистанционно видеосигнал.

Константин прикрепил белесый комочек с «жучком» под подоконник – с внутренней стороны окна. Вся эта процедура заняла несколько секунд, и само действо осталось незамеченным для сидящего в коридоре бугая с пистолетом.

«Первый bug[18] пошел, – сказал Ветров про себя. – Ну, с почином…»

Збиг демонстрировал служебное рвение несколько дольше, нежели его приятель. «Гастерша» перемыла все окна как на первом, так и на втором этаже, и все это время этот субъект не спускал с нее глаз. И только когда уборщица принялась драить клозет на втором этаже, а затем и пол, попросив соглядатая не следить, он наконец сдался и отлип от нее.

В одной из спален второго этажа на прикроватной тумбочке лежит стопка журналов. Вперемешку дамские, типа «Космополитена», и мужские – GQ, XXL, Mens Health. Збиг взял несколько журналов. Спустился в гостиную, уселся на диван и принялся листать оставленные кем-то журналы, прислушиваясь к шуму пылесоса и лишь изредка поглядывая на занимающуюся уборкой в этом арендованном особняке женщину.

Клинеры, присланные для уборки двух домов, управились точно в срок. У Збига не возникло никаких претензий. Он видел, что женщина трудилась без перекуров. Работала, что называется, не покладая рук. И, надо признать, она навела в доме отменный порядок: нигде ни пылинки, ни ворсинки или волоска.

Адам попытался было придраться к качеству уборки в соседнем особняке. Он даже в нескольких местах тестировал поверхности на чистоту – проводил по ним влажной белой салфеткой. Но вынужден был – хотя и нехотя – признать, что работа сделана хорошо.

Клинеры получили от Збига три сотенные купюры европейских денег. Он же поставил росчерк, напоминающий крючок, в служебной квитанции.

Павел Лобанов, главный специалист группы «Бастион» по компьютерным и информационным технологиям, он же Крякер, все это время, пока двое его напарников, Ветров и Алиса, чистили, драили и пылесосили арендованные интересными для «бастионовцев» личностями дома, находился в припаркованном примерно в километре от коттеджей фургоне «Форд Транзит». Работа коллегам досталась вроде бы несложная. Он ведь и сам не раз выполнял подобные задания. Бывало, что приходилось действовать в гораздо менее комфортных и более экстремальных условиях.

Одно можно сказать наверняка: даже при самом точном расчете нельзя исключать каких-то нестыковок или неувязок. Этот Питер и его парни, судя по тому, что уже о них известно, публика серьезная. Расслабляться, допускать небрежности в присутствии таких особей не стоит. Глазом не успеешь моргнуть, как попадешь в такой оборот, что мало не покажется. Поэтому, когда в начале пятого мимо паркинга за выездом из поселка Элина – именно здесь припарковался ранним утром Павел, и именно здесь «Форд Транзит» простоял эти несколько часов – проехал синий фургон с рекламными надписями, Крякер невольно перекрестился – хотя и считал себя закоренелым атеистом.

Глава 13

Ущелье Маалула

Амир некоторое время пристально разглядывал женщину, которую по его приказу привели в центральную пещеру.

Она несколько выше среднего роста; на ней серое, длиной почти до лодыжек платье, пуговицы спереди застегнуты до горла. Край подола на левом боку разошелся на косую; там недостает куска материи – видимо, зацепилась краем платья за что-то острое. В эту прореху видны надетые под платье шаровары. Обута в видавшие виды кроссовки, изначальный цвет которых трудно определить. Голова повязана косынкой, некогда, вероятно, черной, а теперь грязно-серой. Одежда пыльная, грязная; сразу видно, что человек несколько суток кряду не переодевался. И не мылся, надо добавить, – у этой женщины чумазое, в потеках пота лицо. Единственное, что у нее относительно чистое, это руки; вернее, кисти рук. Вероятно, у той небольшой группы, которую вобрала в себя ранним утром группа Малика, имелись проблемы с водой. Ну а руки ей – еще одна догадка – удалось вымыть тогда, когда она перевязывала старшего настигшего их отряда моджахедов; для этих нужд вода нашлась.

Женщина стояла под оценивающим мужским взглядом не то чтобы с покорным видом, но спокойно и как-то даже отстраненно.

«Внешность, пожалуй, европейская… – подумал амир. – Но в разрезе глаз есть что-то восточное, азиатское…»

– Вы говорите на арабском? – спросил Карим. Женщина молчала. – Эй! – сказал он, не повышая голоса. – Я к вам обращаюсь!.. Вы меня понимаете?

– Немного говорю, – едва слышно произнесла она, выдержав небольшую паузу. – Но не так хорошо, как мой муж.

– Говорите громче!

– Хорошо, господин.

– А кто ваш муж? Раз вы уж о нем вспомнили.

– Рафик врач. Специализация у него была – анестезиолог-реаниматолог.

– Была?

Женщина замешкалась с ответом.

– Тебе задали вопрос! – подал голос стоящий чуть сбоку «особист». – Отвечай быстро!

– Почему вы сказали про мужа в прошедшем времени? – спросил амир.

– Он погиб полтора года назад.

– Хм… – Карим почесал заросший жестким волосом подбородок. – Откуда он был родом, этот ваш Рафик?

– Оттуда же, откуда и его родители – из Ливана.

– Кем он был?

– Он был… он был хорошим человеком, – ответила после паузы женщина. – И хорошим врачом.

– Тебя о другом спрашивают, женщина, – вновь вмешался «особист». – Кем он был по вере и убеждениям? Правоверным? Христианином-друзом? Вот что интересует амира.

– Он из семьи суннитов. – Женщина поправила платок. – Извините, мне трудно говорить.

– Так он был из верующих? – проявил настойчивость Умар. – Говори правду!

– Рафик был светским человеком, – сказала женщина. – Но он чтил Всевышнего и Пророка Его, чтил Коран, как и его родители.

– А в мечеть он ходил? – строго спросил Умар.

– Иногда, – сказала женщина. – В нашем городке не было мечети, только молельный дом. Иногда он посещал мечеть в Вервье, это недалеко от нас. У Рафика было много работы в госпитале…

– Как вас зовут? – спросил амир.

– Лаура Мартенс.

– Вы врач?

– Я окончила медицинский факультет Свободного университета в Брюсселе. И три года проучилась в ординатуре, практикуясь в госпитале в Вервье.

– Я вас спрашиваю, вы – врач?

– У нас в Бельгии существует определенная градация в здравоохранении. Мне следовало проучиться – практиковаться – еще год, чтобы получить «агреже высшего образования» в моей области.

Заметив, как нахмурил брови старший, женщина добавила:

– Формально я доктор, имею соответствующую степень и разрешение работать по специальности на определенных местах и должностях. Просто мое медицинское образование еще не полностью завершено.

– Как вы сюда попали?

– В Ашур?

– Для начала, да. Хотелось бы знать, что вас привело в нашу страну.

– А потом расскажете, что вы делаете здесь, в этом ущелье, – подал реплику «особист».

– Я записалась в волонтеры. Подразумевалось, что меня и еще одну женщину, она медсестра, отвезут в лагерь беженцев Ярмук под Дамаском. Там остро не хватает медиков.

– Там остро не хватает всего, – сказал амир. – Режим не способен наладить помощь беженцам… Продолжайте, Лаура Мартенс.

– Неделю назад мы выехали из Бейрута…

В помещении послышался приглушенное восклицание – Малик потревожил раненую ногу, и у него невольно вырвался стон.

Лаура, прервав едва начатый ею рассказ, смотрела поочередно то на амира, то на сидящего на стуле мужчину с забинтованной ногой.

– Женщина утверждает, что надо сделать операцию, – негромко сказал Умар.

Амир вопросительно посмотрел на бельгийку, которую занесло каким-то ветром в их раздираемые кровавыми распрями края.

– Что, есть какая-то серьезная опасность? – спросил он. – Вы ведь, кажется, обработали рану и наложили повязку?

– Это было сделано наспех. – Лаура Мартенс говорила медленно, тщательно подбирая слова. – В полевых условиях, без соблюдения должных санитарных норм. Это первая помощь… У вас здесь имеется хирург?

– Нет у нас хирурга, – процедил Умар, умолчав о том, что несколько суток назад врача убили по его приказу. – Был фельдшер, но… Но и его нет.

– Больному нужна операция, – сказала женщина. – Это срочно.

– Не понял… а кто здесь больной? – подал голос Малик. – Это про кого ты, женщина, такое сказала?

– Вы ранены, – обернувшись к мужчине, устроившемуся за столом, проговорила Лаура. – Два осколка в подкожной ткани… их можно – и нужно! – извлечь. С третьим будет труднее… В любом случае раны нужно как следует обработать.

– Пустяк! – Малик бодрился, хотя лицо у него покрылось пятнами, а глаза как-то странно блестели. – Смажь мне эти царапины зеленкой или йодом! Сделай новую повязку. И на этом – все.

Женщина неожиданно строго посмотрела на старшего.

– С такими ранами не шутят, – сказала она. – Если не обработать как следует, если не извлечь осколки… хотя бы то, что можно извлечь… То может начаться сепсис. А это чревато очень плохими последствиями.

– Хм…

Амир, повидавший на этой войне многое, прекрасно понял, о чем идет речь. Иногда ранение кажется легким, а сама рана пустяковой. Но если вовремя не обработать пораженный участок, то может начаться сепсис, приводящий к тяжелым формам гниения и к развитию гангрены, если ранение в конечность.

– Значит, надо делать операцию? Вы уверены?

– Как можно скорее. И я об этом уже говорила вашим людям!

Женщина, подойдя к Малику, положила вдруг ему руку на лоб.

– Ну вот! – сказала она. – Даже градусник не нужен… Температура уже за тридцать восемь.

– Надо же, какая вы строгая. – Амир криво усмехнулся в бороду. – А сможете сами прооперировать?

– Я не хирург вообще-то…

– Но вас ведь чему-то там учили, в этих ваших университетах?

Женщина прерывисто вздохнула.

– Мне понадобится набор хирургических инструментов. У меня при себе есть лишь скальпель. Моего запаса бинтов и тампонов тоже не хватит.

Амир вопросительно посмотрел на своего помощника.

– Есть какие-то инструменты, – сказал тот. – Остались от прежнего доктора… Перевязочные материалы тоже найдутся.

– Нужно хорошенько прокипятить инструменты! Есть автоклав?

– Не знаю, что это такое, – признался Умар. – Но после хирурга остались металлические коробки.

– Запас медикаментов имеется?

– С этим туго… Я прикажу, принесут все наши аптечки, все, что имеем.

– У меня в сумке есть аптечка. Пусть и ее принесут.

Умар крикнул одному из двух часовых, чтобы тот принес сумку женщины.

– Понадобится свет. Я не могу оперировать в потемках, при свете керосиновой лампы.

– Запустим генератор. Повесим в нужном месте гирлянду с лампочками.

– Пусть отгородят вот это угол, – Лаура показала на стоящую в глубине пещеры кровать. – Достаточно будет закрепить пару простыней.

– Сделаем.

– Мне нужно умыться.

– Это без проблем. – Умар кивнул в сторону прохода, за которым находится пещера меньших размеров. – Там найдете источник… Я распоряжусь, чтобы принесли мыло и чистый кусок материи.

– И пусть побыстрее принесут мою сумку! Мне нужно надеть чистое платье, в этом оперировать я не могу по соображениям санитарии.

– Какая бойкая, – сказал Умар. – Раскомандовалась тут…

– Сделайте все, что она просит, – велел амир.

Двое телохранителей амира отправились в дом паломников за сумкой и инструментами. Командир отряда и «особист» отошли в сторону.

– Будешь лично наблюдать за ходом операции, – негромко произнес старший. – Если эта особа попытается причинить вред Малику…

– Я буду стеречь каждое ее движение, – заверил Умар. – И я убью ее прежде, чем она только подумает совершить что-нибудь плохое.

Вскоре Амир переместился в ближнюю пещеру – туда принесли еще один стол и пластиковые кресла.

Приготовления в центральной пещере шли полным ходом. Запустили в работу генератор, повесили гирлянду с лампочками, отгородили угол, поставили кипятить бак с водой. Из дома паломников привели одну из монахинь – ту, которая ухаживает за ранеными и больными. Она будет помогать прибившейся к отряду моджахедов медичке.

По ступеням – из монастырского храма – в пещеру спустился один из помощников амира, отвечающий в отряде за связь. В руке у него телефон «Турайя».

– Амир, вас просят выйти на связь.

Карим бросил на него удивленный взгляд.

– Что, заработал спутниковый телефон? Как тебе это удалось?

– По воле Всевышнего… Нам из Ярмуда звонят.

– Кто?

– На линии ваш достопочтенный родитель, амир.

Карим взял у помощника спутниковый телефон. Жестом велел тому отойти в сторону.

– Ассаламу алейкум, дорогой отец!

Из трубки донесся знакомый голос:

– Ва-алейкум ас-салом Карим! Рад тебя слышать, сын мой.

– Я тоже рад, отец.

– Несколько суток с тобой не было связи.

– Не работал спутниковый телефон.

– Мы ваши вызовы по рации принимали, а вы нас почему-то не слышали.

– Лоялисты на всех диапазонах забивали помехами радиоэфир.

– А сегодня?

– Сегодня глушат не так интенсивно, как в прошедшие дни.

– С чем это связано? Как думаешь?

– Думаю, связано с переговорами, в которые они пытаются с нами вступить.

– Что предлагают?

– Предлагают передать им заложников, а самим сложить оружие.

В трубке послышался сухой смех.

– Представляю, что ты им ответил, Карим.

– Мой ансар обозвал их собаками… А потом мы расстреляли двух заложников, а трупы скинули в ущелье.

– Я тебя понял… Давай теперь поговорим о главном.

– Я весь внимание, отец.

– Малик со своими людьми прошел к тебе?

– Да, отец, сегодня утром вышли… Смогли прорваться через заслоны. Малик ранен.

– Ранен?

– К счастью, не очень серьезно. Сейчас ему делают операцию. Уверен, с ним все будет в порядке.

– Он передал тебе мой приказ?

– Да, отец, он передал мне зеленый блокнот.

– Ты все понял, сын мой?

– Да, отец. Я все понял. Но… могу я спросить?

– Что именно?

– Такая прекрасная укрепленная позиция… Мы можем удерживать ее столько, сколько понадобится.

– Наша каламунская группировка полностью разгромлена. Прорваться к нам в Ярмуд удалось лишь немногим… Твой отряд сейчас в окружении.

– Я знаю, отец. Хотя нам глушат связь, картину боев я умею читать и по звукам.

– Ты опытный воин, Карим. Я горжусь тобой. И ты мне нужен… ты и твой отряд.

– Отец, мы здесь сковали большие силы. Против нас действует пятая бригада, две сводные батальонные группы, спецназ… И это не считая нескольких отрядов «шабиха». Они плотно окружили ущелье и контролируют визуально и огнем все подходы. Но из-за нас они не могут отвлечь эти силы для штурма Ярмуда. А это, думается, тоже важный фактор в нашем положении.

На другом конце беспроводной линии какое-то время царила тишина.

Карим подумал было, что связь оборвалась, но в трубке вновь зазвучал голос отца, влиятельного лидера оппозиции, командующего наиболее боеспособными частями моджахедов в этой стране.

– Карим, я тебя услышал. А теперь ты услышь меня.

– Я внимательно и с почтением слушаю тебя, дорогой отец.

– Я хочу знать, имеешь ли ты возможность выполнить мой приказ? Ты же сам говоришь, что тебя в ущелье крепко стерегут.

– У меня есть план…

– Не говори больше ни слова, сын. Это ненадежный канал связи… Но я рад слышать, что ты уверен в своих силах и в своих людях.

– Я буду действовать ближе к тому времени, которое ты указал в переданном через Малика послании.

– Понял тебя. Мы к этому времени будем готовы ударить в известном направлении, вдоль шоссе. Оттянем на себя силы и внимание. И тем самым облегчим вашу задачу.

– Возможно, этого и не понадобится.

– Ты хороший воин, Карим. Тебе на месте виднее, так что не стану ничего советовать.

Они обменялись еще несколькими фразами, после чего Мухаммед-аль-Джабар дал отбой.

Операция продолжилась около получаса. Все это время Умар стоял близко к изголовью кровати, в которую уложили Малика. Женщина попросила его либо отойти в сторону, либо надеть медицинскую маску и повязать голову свежей банданой. Он нехотя внял ее просьбам: надел марлевую повязку и сменил залоснившийся лоскут материи на отросших волосах на чистый. Его рука лежала на расстегнутой кобуре. Но эта женщина, которую сегодня прибило к их отряду, ни разу не дала повода усомниться в своих добрых намерениях. Равно как в своей врачебной квалификации.

Из собственных скромных запасов, из того, что сохранилось в ее аптечке, Лаура использовала две шприц-ампулы с анестетиком. Сделав аккуратные надрезы, извлекла из-под кожи два небольших осколка… Обработала раны, наложила аккуратные швы.

С третьим осколком ей пришлось повозиться чуть дольше, но она смогла извлечь и его. Рану тоже зашила. А вот четвертый – и последний – осколок, самый маленький, судя по входному каналу, засел глубоко в тканях голени. Чтобы извлечь его с минимальным повреждением тканей, нужен рентгеновский снимок. Но где ж его взять: в хозяйстве местных бородачей X-ray-установки не числится.

Монахиня, женщина средних лет, оказалась хорошей ассистенткой. В молодости она работала медсестрой, и определенные навыки у нее сохранились. Сам пациент, которому надели марлевую повязку, все это время был в ясном сознании и даже пытался шутить со «строгим доктором». Малик в какой-то момент перешел на французский (он на нем сносно разговаривает – сказываются полтора года стажировки во французских ВВС). Лаура с удовольствием перешла на французский, которым превосходно владела. Она легко поддерживала разговор. И, в общем-то, как повелось издревле, заговаривала зубы своему пациенту, чтобы тот не чувствовал боли и не зацикливался на неприятных мыслях или ощущениях. Уколы анестетиков тоже сделали свое дело. Операция, по правде говоря, оказалась не слишком сложной. А сам клиент под местным наркозом почти не ощущал боли.

– Вот и все, – сказал Лаура Мартенс, переведя взгляд с забинтованной ноги на заросшее щетиной лицо этого видного смуглого мужчины. – Вот вам на память…

Она протянула Малику прозрачный самоклеящийся пакетик с тремя извлеченными из его ноги кусочками металла.

– Хотите – оставьте, хотите – выбросьте.

– Ну что, закончили? – спросил Умар.

– Выздоравливайте, – ласково сказала Лаура прооперированному мужчине (на Умара она не обращала внимания). – До утра желательно не вставать, пусть нога побудет в покое. А сейчас вам необходимо поспать.

Она отошла от импровизированной операционной. Сняла перчатки; медсестра слила ей из кувшина воды на руки.

– Женщина, не заставляй меня переспрашивать, – сказал следовавший за ней по пятам Умар. – Это может тебе дорого стоить.

– Извините, я не расслышала сам вопрос.

– Я спрашиваю, ты закончила?

Лаура, выпрямившись, вытерла руки найденной в хозяйстве покойного хирурга салфеткой. Смерила мужчину с хищным профилем спокойным взглядом.

– Закончила, – сказала она. – С ним все будет хорошо.

– Ходить самостоятельно сможет?

– Конечно. Но желательно до утра не тревожить ногу, чтобы швы не разошлись.

Умар подозвал двух охранников.

– Уведите их!..

Амир коротко переговорил с Маликом. Удостоверившись, что с двоюродным братом все в порядке, вернулся в малую пещеру.

Лоялисты с учетом выдвинутого ими же ультиматума прекратили устраивать помехи в радиоэфире. Из динамика рации периодически звучит голос их оператора:

– Маалула, вас вызывает Каламун Три!

– Монастырь, время ультиматума истекает!..

– Маалула, вышлите ваших переговорщиков!..

Карим аль-Джабар жестом отправил двух своих охранников на выход. «Особист» бросил на него вопросительный взгляд. Амир еще какое-то время пребывал в раздумьях, поглаживая ладонью отросшую бороду. Затем, усмехнувшись своим мыслям, сказал, адресуясь своему помощнику:

– А что, хорошая идея, Умар.

– Не понял, амир? О какой идее идет речь?

– Ультиматум.

– А, – Умар кивнул. – Ультиматум.

– Мы выдвинем им свой ультиматум.

– Отличная идея, амир.

– Умар, нужно отобрать пятерых человек из числа заложников.

«Особист» хищно усмехнулся.

– Кого именно, амир?

– Двух из числа местных, мужчину и женщину…

– Понял.

– Одну монахиню, на твой выбор.

– Ясно.

– Журналиста… или кто он там такой…

– Того, что с группой Малика привели? Канадец?

– Да.

– Пятый и последний?

Карим аль-Джабар посмотрел в сторону прохода в центральную пещеру, где недавно прошла успешная операция.

– Лаура Мартенс, – сказал он. – Пусть она будет пятой.

Умар довольно осклабился.

– Этих пятерых приготовишь как следует – пусть им наденут мешки на головы, руки связать.

– Будет сделано, амир.

– Но сначала вызови по рации «Каламун Три», – распорядился Карим аль-Джабар. – Пусть высылают переговорщиков: будем ставить им свои условия.

Глава 14

Группа «Бастион» имеет на Кипре собственную недвижимость, приобретенную задолго до того дня, когда было получено нынешнее задание.

Еще несколько лет назад была приобретена квартира – вернее, таунхаус – в Ороклине, это северный пригород Ларнаки. Во время местного «банковского кризиса» Кэп распорядился прикупить еще два жилых объекта на острове. В командировку на остров были отправлены специальные люди. Они присмотрели годную для нужд «Бастиона» виллу неподалеку от Соленого озера (четверть часа езды до аэропорта), а также приобрели дом в небольшой деревушке, расположенной рядом с так называемой зеленой линией. Недвижимость оформили через местного адвоката на кипрскую фирму-прокладку. А уже через нее завели на московскую консалтинговую компанию, которая служит для легального прикрытия особо ценных сотрудников.

Под вывеской этой небольшой московской консалтинговой фирмы – и под вывесками еще дюжины российских и иностранных фирм и фирмочек – действует засекреченное элитное подразделение, способное автономно решать самые сложные задачи. Как внутри страны, так и за ее рубежами. Для выполнения заданий за пределами России подготовлена соответствующая база: на сотрудников фирмы по иностранным паспортам и под разными фамилиями оформлена недвижимость в ряде стран, открыты счета, приобретены офисные помещения, транспорт, снаряжение и т. п.

Именно в «родной» коттедж, расположенный в каких-то трех километрах от поселка Элина, и поехал Лобанов после того, как убедился, что «клинеры» благополучно снялись с чужого объекта и что за ними не пустили хвоста…

Ветров и Алиса приехали на эту виллу гораздо позже, чем их третий напарник. Им пришлось предпринять некоторые – уместные в их положении – меры предосторожности.

«Бастионовцы» оставили фургон в арендованном фирмой гараже на окраине города. Там же, в боксе, переоделись. Рабочую форму и клинерские причиндалы забирать не стали, сложили внутрь фургона, который заперли и поставили на сигнализацию. Если машину попытаются вскрыть посторонние, к примеру, вышибить стекло, сработает оригинальная – в некотором роде – противоугонная система. С выдержкой в шестьдесят секунд будут активированы три микровзрывателя. От них сработают термопатрон и две шашки. Сильного пожара не будет, соседние гаражи точно не пострадают. Но синий фургон с рекламными надписями на бортах выгорит до металла вместе с хранящимся внутри содержимым.

Оставшиеся неизрасходованными «баги» и прочие шпионские штучки переложили в рюкзачок, который хранился в этом же гараже.

Оба сотовых телефона, с виду «бэушные», устаревших конструкций, – те самые, которые брали с собой на дело, разобрали. Извлеченные «симки» привели в негодность. Несколько позже Крякер удалит из базы данных местного сотового оператора эти два номера и потрет аккаунты, связанные с ними. Иными словами, эта ниточка, если кто-то попытается впоследствии потянуть за нее в надежде распутать весь клубок, будет оборвана.

Алиса приехала на виллу раньше своего коллеги. Стрелки на наручных «Картье» показывают десять минут одиннадцатого. Стемнело; духота теперь не так ощущается, как это было днем. На зеркальной поверхности озера отражаются огни фонарей набережной. Воспользовавшись брелоком, Алиса открыла вначале ворота, а затем и пристроенный сбоку от особняка гараж, рассчитанный на три машины.

Вилла эта чуть больших размеров, нежели те два особняка, в которых они с Костей сегодня наводили чистоту (и не только это). Участок окружен двухметровым секционным забором. За домом имеется небольшой бассейн, но он не заполнен водой. В особняке предусмотрены два входа; в дом можно пройти через главный вход и через гараж. Оконные пакеты снабжены специальными поляризованными стеклами с дистанционным управлением. Даже если внутри дома будет включено верхнее освещение, окна будут казаться темными, слепыми, как сейчас. Сам дом после приобретения его «бастионовцами» был перестроен; все системы, от видеонаблюдения до бытовых, оборудованы по технологии «smart-home».

Алиса ожидала, что Лобанов встретит ее у входа. Если и не с букетом цветов, то хотя бы просто покажется, чтобы сообщить о результатах их с Ветровым работы. Она постояла еще несколько секунд на свежем воздухе. Дом казался вымершим. Крякер так и не вышел ей навстречу – наверное, сидит в своей «паутине».

Алиса, пройдя через гараж, проследовала на свою половину; левое крыло отдано «мальчикам», правое выделено ей, единственной женщине. Поднялась на второй этаж. В этом крыле дома оборудованы две спальни, имеются две отдельные туалетные комнаты. Алиса принимала уже душ в таунхаусе, там же сняла остатки грима. Но все равно захотелось постоять немного под тугими прохладными струями.

Освежившись под душем, лишь чуть промокнула полотенцем волосы – они подстрижены довольно коротко, – чтобы дольше сохранялось ощущение прохлады и свежести. Оделась по-домашнему – в короткие шорты и топик. Взяла из вазы сочный персик и съела его. Отщипнула от грозди несколько крупных виноградин. Вот и весь ее ужин.

Павел, безусловно, был в курсе, что боевая подруга приехала, что она у себя, на женской половине. Дом стоит на сигнализации двадцать четыре часа в сутки, чужой сюда не проникнет.

– Вот же зараза! – пробормотала Алиса. – Ну, сейчас ты у меня получишь, компьютерный гений!..

Она спустилась по лестнице на первый этаж. Ступая босыми ногами по гладкому плиточному полу, миновала короткий коридор. Внутренняя дверь оказалась закрытой, пришлось набирать шестизначный код и прислонять к считывающему по сетчатке датчику «фейс».

– Ты меня достал! – процедила Алиса. – Пашка, ты придурок! Вот я тебе сейчас…

Тихо щелкнул замок. Так и не придумав, что именно она сделает с этим наглецом, с этим «придурком», пусть он и сто раз гений, Алиса толкнула от себя дверь и стремительно вошла в гостиную.

Комната погружена в полумрак. В дальней от этой внутренней двери ее части оборудован компьютерный терминал – большой стол с закруглением. В ячеистой консоли закреплены шесть экранов ЖДК. Еще два плоских дисплея, размерами поболее настольных – сорок два дюйма по диагонали каждый, – занимают часть противоположной стены.

Стол и лежащие на нем открытые ноуты освещены мягким янтарным светом, льющимся из закрепленного на телескопическом штативе светильника. Настенные экраны включены, но изображение на них не подается – на них темно-серая зернистая рябь. Из консольных экранов изображение имеется на трех, тех, что в центре этой конструкции. Остальные экраны то ли не подключены, то ли на них не подается сигнал.

Крякер развернулся вместе с креслом.

– Так-так, – сказал он. – Проходи, Алиса. – Голос у Пашки был какой-то тусклый. – Даже не знаю, с чего начать… – Он сокрушенно покачал головой. – О-хо-хо.

У Алисы в этот момент душа ушла в пятки.

– То есть?.. Что случилось, Павел?

– Между нами, я потратил на приобретение «багов» и прочей полезной снасти около семисот тысяч евро, – сказал Павел. – Один «жучок» из этой номенклатуры, чтоб ты знала, дорогая, стоит почти столько же, сколько тачка, на которой ты сюда приехала. – Он потеребил подбородок. – Про «скрытки» и базовые блоки к ним я уже и не говорю… Они еще дороже.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, дорогая Алиса… – Павел поднялся из кресла. – Хочу сказать, что, если мне понадобится классная уборщица, я буду знать, к кому мне следует обратиться. Но быть «классной уборщицей» – мало…

Алиса уставилась на экраны, встроенные в консоль. На одном из них изображение от следящей камеры, установленной на кронштейне в верхней части фасада этого особняка. Двухрежимная – дневная и ночная камера – направлена на ворота и ограду… На другом экране изображение от камеры, которую установили на вилле у Ионидиса. А именно – в гостиной: на экране видна хорошо знакомая ей барная стойка и слегка подсвеченный аквариум.

– Жучки… – сказал Павел (он сместился к тыльной стороне стола, оказавшись в пространстве между консолью и стеной). – Чем они хуже рыбок, к примеру?

– А при чем тут рыбки? – Алиса двинулась за ним. – Что ты мне пудришь мозги?

– «Помни о рыбках»… Мне понравился этот пассаж. Думаю, старику Фрейду, будь он жив, тоже понравилась бы эта твоя находка.

– Между прочим, мы с Костей свое дело сделали!

– Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени… – Павел перемещался вокруг терминала так, чтобы между ним и сотрудницей оставалось пространство, – гуси, пауки, молчаливые рыбы…

– Паша, ты с ума сошел?

– …обитавшие в воде, морские звезды…

– Ты, может, не те «колеса» принял? – Алиса, шлепая босиком по полу, пыталась настигнуть своего сбрендившего, по-видимому, товарища. – Или «косяком» себя побаловал по старой памяти?

– … и те, которых нельзя было видеть глазом… Кстати, ты неплохо выглядишь, подруга. – Павел вновь перешел на другую сторону стола. – Могла бы чаще радовать побратима… меня то есть, такими вот нарядами.

– Ну все, хватит! – сердито сказала молодая женщина. – Объясни, что это все значит?!

– «Баги»… двенадцать штук. «Глаза»… три по два… всего шесть. Все, что нажито непосильным трудом…

– Сейчас ты у меня точно в глаз получишь! – Алиса стала уже не на шутку сердиться. – Я так поняла, аппаратура, которую ты нам дал с Костей и которую мы «занесли» тем людям… Она что, оказалась нерабочей?

– Семьсот тысяч евро, – свистящим шепотом сказал Крякер. – По правде говоря, я израсходовал больше… Пожалуй, уже миллион с хвостиком. Но не вздумай рассказать Технарю, мы ведь давние друзья, верно?! Ты меня не выдашь, подруга?

– Вот же придурок! – Алиса замерла на одном месте, возле кресла. – Сколько раз я тебе говорила, что если ты будешь сутками зависать в виртуальном пространстве, то… То ты окончательно тронешься умом!

– Технарь… я знаю это точно… он стучит на меня Кэпу, – тем же свистящим шепотом продолжил Павел. – Он подозревает, что я специально завышаю смету. И что часть денег из сметы заначиваю, а потом трачу на доводку моего любимого детища.

– Твоей долбаной «Гидры»?! – прошипела Алиса. – Думаю, он прав в этих своих подозрениях!

– Как ты назвала мою детку? Мою роднульку?! – Павел сделал страдальческое лицо. – О… о! Ты разбила мне сердце!..

– Я разобью тебе сейчас фейс! – прошипела молодая женщина. – А потом переколочу все твои «горшки»! – Алиса кивнула на консоль. – Ты что, рехнулся, Пашка?! Мы же не в игрушки играемся!! – Признайся немедленно! Ты купил «снасть» по дешевке? Какое-то китайское барахло? Чтобы сэкономить для развития собственного проекта?

– О-ля-ля…

– И теперь все наши труды… наши с Костей сегодняшние усилия… Значит, все пошло прахом?!

– Как можно? – Крякер схватился за сердце. – Как можно подозревать меня – меня! – члена коллектива… во лжи, в обмане… В махинациях, наконец? Какой ужас.

– Блин… – расстроенно произнесла Алиса. – Мне пришлось сегодня даже сиськи показывать. И все для того, чтобы занести «снасти» на объект.

– А мне покажешь? – заинтересованно спросил стоящий по другую сторону стола парень. – Чем я хуже этих двух поляков?

– Дурак! – процедила Алиса. – Тебе уже тридцатник скоро стукнет, а ведешь себя, как дебильный пацан.

– Давай поступим так… – Павел усмехнулся. – Ты выполнишь мою просьбу, а я – взамен – тебе сам кое-что покажу.

– Безмозглый идиот, свихнувшийся в онлайне! Пусть тебе твоя «Гидра» показывает… Ну, не знаю, что там у нее есть?!

– Ладно, – сказал Крякер. – Моя просьба заключалась лишь в том, чтобы ты перестала сердиться! Так что успокойся!

– Я даже не начинала. И не дай бог тебе испытать на себе мой гнев.

– Хорош ругаться, – примирительно сказал Крякер. – Я понимаю, что день был тяжелый, а работа – непривычной. Но надо, дорогая, все же держать себя в руках.

Алиса посмотрела на открытые ноуты. Потом сжала кулак…

– Стоп! – крикнул Павел. – Вот этого не надо.

Он быстро переместился к терминалу. Блокировал попытку подруги засадить ему кулачком по печени. Плюхнулся в кресло. Привычно положив руку на мышку, кликнул по одной из папок на рабочем столе открытого ноута.

– Пам-пам-пам-пара-рам! – выдул он губами такт из торжественного марша. – Алле-гоп!..

На настенных и трех консольных экранах появилось изображение. Алиса облегченно вздохнула: глаз сразу выхватил изображение от двух наружных и как минимум двух внутренних камер в коттеджах поселка Элина. На одном из настенных мониторов – знакомое Алисе помещение. Это гостиная того самого дома, который она сегодня убирала и в котором установила три «скрытки»: две в самом доме и одну на фасадную часть – исхитрилась прикрепить «замазкой», когда мыла окно.

Алиса уставилась на экран.

В гостиной находятся двое знакомых ей субъектов: Адам и Збиг.

Горят два настенных светильника.

Качестве изображения близко к идеальному.

Первый сидит в кресле; в левой руке тарелка с какой-то едой, в правой вилка. Второй стоит возле стойки бара вполоборота; на стойке бутылка пива.

– Звук! – требовательно произнесла Алиса. – Почему не слышно?

– Трам-та-ра-рам! Алле-гоп!

Из динамика донеслись мужские голоса… Говорят на польском…

Алиса пнула товарища по голени.

– Дурак!

– Будешь драться, я тебе не покажу один записанный фрагмент…

– Что ты хотел мне показать?

– Один короткий ролик… – Павел ухмыльнулся. – Тебя касается… Обещай, что не будешь больше драться!

– Поставь немедленно!

Павел открыл папку с архивом видеоматериалов. Нашел по запросу нужный ролик, после чего включил его на воспроизведение. Изображение он вывел на одну из двух настенных панелей. Дело происходит там же, в гостиной арендованного Питером и его людьми – через Ионидиса – двухэтажного дома. Действующие лица те же: Збиг и Адам.

Алиса посмотрела на таймер. Начало ролика – 16:22. То есть спустя минут пять или семь после того, как это домовладение покинул фургон с «клинерами».

Из динамика долетели мужские голоса.

– A dobra kobieta, nie sądzisz?

– Na twarz straszna… Ale u niej ładna dupa!

– O tak, fajna dupa!..[19]

Рука Алисы просвистела над самой макушкой Крякера – он успел втянуть голову в плечи.

Павел поднялся из кресла. На обоих – на него и Алису – напал смех. Хохотали в голос, словно дети. Паша схватил боевую подругу за талию, увлек ее за собой, закружил по гостиной – они выдали на пару нечто смахивающее на мазурку.

– Ale u niej ładna dupa! – периодически выкрикивал Крякер.

– O tak, – подделываясь под мужской голос, подхватывала хохочущая дама, – fajna dupa…

Команда «Джи» с этого момента была под колпаком у другой команды, о существовании которой ни эти самые Збиг и Адам, ни те, кто отдает им приказы, судя по всему, даже не подозревали.

Глава 15

Ущелье Маалула

Силаев и Кэп подкрепились взятыми с собой продуктами. Трапезничали поочередно. Сначала поел Силаев, а старший группы наблюдал в бинокль за происходящим на территории женского монастыря. Затем Силаев занял свою снайперскую позицию, а Кэп подкрепился.

Прошло без малого двенадцать часов, как они находятся здесь, в одной из верхних пещер южного склона ущелья Маалула. Солнечный диск переместился в левую, западную, полусферу; он находится в данный момент на одной линии с уцелевшей вышкой сотовой связи, расположенной на плоской северной вершине неподалеку от продырявленного всеми калибрами остова бывшей гостиницы «Сапфир».

Поднимающаяся уступами, короткими параллельными улочками снизу, от шоссе, деревня, гордо именуемая ее жителями городом, казалась вымершей. Так оно и было на самом деле: большинство жилищ опустели еще осенью. Часть тех жителей городка, кто не смог или не захотел покинуть отчие дома, изгнали, часть убили, часть взяли в заложники пришедшие в ущелье джихадисты.

Маалула… Городок этот, как гласят легенды, существовал еще в те времена, когда по землям древнего Ашура, из Малой Азии, к Триру и далее в Египет продвигались войска великого завоевателя Александра Македонского, известного также под именем al-Iskander d-l-Karnayni – Искандер Зулькарнайн. Некоторые местные историки утверждают, что часть своего войска Искандер послал в обход сил неприятеля как раз через Каламун, через это ущелье. И даже вроде бы он сам здесь побывал, с кавалерийским отрядом.

Кто знает, может, этот легендарный полководец, покоривший запад и восток, некогда действительно прошел с частью армии через котловину на юг, в обход укрепленных приморских городов. Но если Александр Великий и бывал в этих краях – официальная история этого не подтверждает, – то это событие относится к IV веку до нашей эры. Первая христианская часовня (византийская), возведенная, согласно преданию, в этом ущелье по указанию матери императора Константина царицы Елены, ныне почитаемой в ранге святой, на месте которой со временем и возник женский монастырь, датируется тоже IV веком, но уже нашей эры.

Впрочем, двух мужчин, не снимавших масок даже в этом укрытии, больше занимают не исторические экскурсы, а день сегодняшний. А если быть более конкретным, то их интересует то, что происходит сейчас на территории женского монастыря, где, по сведениям местных, находится штаб командира отряда, сына самого Мухаммеда аль-Джабара.

От имени властей переговоры ведет начальник штаба 5-й отдельной пехотной бригады, полковник Исам Хаммадех. От джихадистов в наладившемся радиообмене участвует уже знакомый по утреннему сеансу связи помощник полевого командира, взявший себе позывной Ансар. Переговоры на УКВ идут уже четвертый час. Начальник штаба группировки лоялистов, в связи с ведущимися переговорами, продлил срок истечения ультиматума до четырех часов пополудни. Затем он дал джихадистам еще час – свое решение они обязаны озвучить до семнадцати ноль-ноль.

Примерно за час до истечения этого срока из динамиков двух включенных на дежурной волне портативных раций – Салима и Мусада – вновь донеслась арабская речь.

– Маалула, вас вызывает Каламун Три!

– На связи.

– Это ты, Ансар?

– Да, это я.

– Позови своего командира.

– Обойдешься… Будешь говорить со мной. Что хотел?

– Ты прервал связь! С чем это связано? Ты советовался со своим командиром?

– Не твое дело!.. А ты уже переговорил с Дамаском, полковник?

– Маалула, ваши требования совершенно неприемлемы!.. Вы рассуждаете так, как будто это мы находимся в полном окружении, а не наоборот!

– Если бы у нас тут было все так плохо, полковник, зачем бы ты держал здесь целое войско?

– Ваше положение безнадежно! У вас заканчиваются продукты!

– Я это уже слышал! Не начинай по второму кругу.

– Вы страдаете сами, страдают и взятые вами заложники!

– Врешь! Они рады быть с нами, с воинами «Армии джихада». Это самое лучшее, что случилось в их жизни!

– Отпустите служителей греческого монастыря и монахинь! Правоверные не должны так поступать, как поступили вы!

– Это говорит слуга алавитов, раскольников, врагов нашей веры и исламского халифата?!

– Брать мирных людей в заложники, преследовать служителей других конфессий, убивать невинных и невооруженных – это харам бизатихи![20] Так сказано в Коране!

– Не тебе нас учить, асадовская подстилка!

– Помощь к вам все равно не придет!..

– Опять врешь! Всевышний нас не оставит без своей милостивой поддержки.

– Если вы освободите заложников и сложите оружие до истечения срока ультиматума…

– Мы не сложим оружие! Сколько можно тебе об этом говорить!

– В этом случае, если выполните озвученные условия, мы не только гарантируем вам жизнь, но и выделим транспорт!

– Транспорт? Это что-то новое…

– Поэтому я вызвал тебя на связь.

– Получил новые указания, значит?.. Разъясни, о чем речь, слуга алавитов?!

– Вам откроют проход к ливанской границе!.. Для вашего отряда!

– Я тебе не верю…

– Все, что я говорю, – это чистая правда. Я воин. И держу свое слово.

– Ты сладко поешь, полковник, но в твоих речах много лжи и змеиного яда. Впрочем… Впрочем, мы готовы выслушать это ваше предложение.

– Передай вашему амиру, что мы готовы поступить следующим образом… Вы до конца этих суток сложите оружие!

– Сколько можно говорить, что этого не будет!

– Вы также освободите всех удерживаемых вами в заложниках людей!

– Они находятся в нашем расположении по доброй воле! Многие из них готовы взять оружие, чтобы сражаться с вами. С теми, кто хочет разрушить их город и уничтожить их религиозные святыни.

– Если вы выполните наши условия, то мы предоставим транспорт для всего вашего отряда! Вас вывезут отсюда колонной автобусов и крытых грузовиков!..

– И что дальше? Я задал тебе этот вопрос, потому что хочу понять, как далеко вы готовы зайти в своей лжи.

– Я говорю от имени властей! Вас отвезут до границы с Ливаном и отпустят с миром. Стройте дальше ваш всемирный халифат, но только не здесь, не в нашей стране.

– Не ваше собачье дело, где нам строить халифат! Все так называемые правительства исламских стран будут уже вскоре низложены! И твой господин, которому ты служишь, как верная, но глупая собака, будет первым среди свергнутых «Армией джихада» тиранов.

– Но пока этого не случилось, не так ли? И, уверен, не случится и в будущем.

– Не тебе об этом судить! На все воля Аллаха!..

– Карим аль-Джабар! Я обращаюсь к тебе! Знаю, что ты меня слышишь!.. Я представляю здесь власть. И если вы не подчинитесь, то будете все уничтожены уже в самом скором времени! Ты и твой отряд джихадистов!..

Кэп отвинтил крышку термоса. Сделав глоток относительно холодного чая, завинтил крышку и положил термос обратно в рюкзак.

У амбразуры с биноклем дежурит Силаев. На территории женского монастыря пока не отмечается никаких шевелений.

На виду – да и то эпизодически – лишь двое «духовских» наблюдателей. Один дежурит на колокольне, на верхнем ярусе. Другой расположился на крыше монастырской пристройки; он укрылся в ячейке, развернутой в сторону противоположного склона и выложенной полукружьем мешками с песком.

После пятиминутной паузы, взятой Ансаром – видимо, он советовался с амиром, – переговоры в УКВ-диапазоне продолжились.

– Мы не боимся твоих угроз, полковник Исам Хаммадех! В случае штурма вы захлебнетесь в собственной крови!.. Так вы готовы открыть нам проход, полковник?

– Да, подтверждаю. Мы готовы открыть проход вашему отряду. Но только в том случае, если вы выполните наши условия.

– Назови их еще раз.

– Вы должны разоружиться до конца этих суток! Вы также передадите нам всех заложников… Да, и еще одно условие!.. Вы допустите наших специалистов в монастырские комплексы, чтобы они могли убедиться на месте, что вы не заминировали эти объекты. Ты меня услышал, Ансар?

– Я слышу тебя, пес асадитов.

– А ты, Карим аль-Джабар?!

– Ты недостоин, чтобы с тобой говорил сам амир.

– Вы понимаете – оба! – что выполнение этих условий – немедленное и беспрекословное! – единственный шанс выжить для вас и ваших бойцов?!

– А теперь ты послушай, полковник!

– Говори, Ансар! Но коротко, потому что уже вскоре закончится срок ультиматума! И тогда заговорят гаубицы, танковые пушки и крупнокалиберные пулеметы!..

– Мы выдвигаем вам свой ультиматум!..

– Что? Ультиматум?! Нам?! Да вы там с ума сошли!..

– Отведите танки от поворота дамасского шоссе! Иначе мы сами их уничтожим! Это первое!..

– Ну, ну… Я знаю, что у вас закончились «ПТУРсы».

– Ты ошибаешься…

– А из гранатометов вы не способны достать нашу технику.

– Вы также должны отвести свои силы с шоссе на Ярмуд – убрать блокпосты и оттянуть обратно к Каламуну задействованную для блокировки бронетехнику!

– Что?

– То, что слышал! Мы выйдем из ущелья только при одном условии – со всем вооружением, с заложниками и на том транспорте, который за нами пришлют.

– Ну, это уже наглость… С какой стати мы должны выполнять ваши условия? Да еще и столь радикальные?

– Вам придется их выполнить, полковник.

– Ты ничего не перепутал, Ансар? Может, ты занял пост начальника генерального штаба, а меня забыли об этом известить?

– Твой ультиматум истекает уже менее чем через час?

– Верно… У вас осталось не так уж много времени.

– У вас тоже его немного.

– Что вы там задумали?

– Скоро сами увидите.

– Эй, Ансар… Постой…

– Каламун Три, это Маалула. Отбой связи.

Кэп при помощи шкерта поднял через пролом в полу пещеры довольно увесистый – почти пятнадцать килограммов – сверток, укутанный в брезент, тщательно перевязанный тонким шнуром. Это была крупнокалиберная снайперская винтовка Steyr HS.50M1. Сам этот инструмент по просьбе Салима доставили из нижнего яруса пещер, где устроен пункт боепитания и где первую половину дня дежурила приданная группа прикрытия.

Камни импровизированной кладки, в которой предусмотрены два отверстия, к этому времени довольно сильно нагрелись под воздействием солнечных лучей. Силаев и Кэп держали «инструменты» в самой пещере, в относительной прохладе. Наблюдение вели при помощи биноклей – поочередно. Чем выше поднималось солнце, чем сильнее оно накаляло верхние скосы скал и плоские крыши строений, тем ощутимее становилось разлитое по всей округе напряжение…

Как только в эфире воцарилось молчание, в верхнюю пещеру поднялся прикрепленный к Салиму и Мусаду сотрудник «Мухабарата». Кэп жестом велел Силаеву подменить его у амбразуры, а сам перебрался в среднюю часть этой напоминающей по форме пенал скальной полости.

– Есть новости, уважаемый Салим, – полушепотом сказал местный спецслужбист. – Их две. Одну из них меня попросили передать вам лично.

– Слушаю.

– Я только что говорил с коллегой, который держит связь с нашим центральным управлением в Дамаске…

– Так…

– Подтвердилась информация, что прошедшей ночью, между полуночью и двумя часами, со стороны ярмудского шоссе в ущелье проникла небольшая группа моджахедов…

– Хм…

– Сообщают, что они прорвались с боем, не считаясь с потерями. Прошли от шоссе, от фермы, через «зеленку», скрытно, не открывая огня. В одной из пещер найдены тела двух моджахедов – они были ранены, а добили их свои же… Возможно, это не единственные потери, которые понес этот отряд. Возле фермы найдены две брошенные «тачанки» – скорее всего, это их транспорт.

Глядя на местного спецслужбиста сквозь прорези шлем-маски, Кэп медленно кивнул. Для него эта информация не новость – он-то своими глазами видел, как из прохода возле моста ранним утром вышла группа «муджей». Подобравшая, кстати, по ходу и ту небольшую группу, в составе которой были двое «бастионовцев» – Шаманова и Технарь.

Кэп не стал высказывать недовольства в связи с тем, что эта информация, переданная, по-видимому, от командира небольшого подразделения местного спецназа, которому было приказано выставить заслон в районе входа в расщелину и не пропускать туда отходящих из разгромленного укрепрайона в одиночку и небольшими группами моджахедов, была предоставлена ему с таким запозданием. Критиковать местных товарищей бессмысленно: они таковы, каковы есть, и они делают все, что могут. Точно так же не имело смысла сейчас ругать командира того небольшого отряда, который не выполнил приказ и пропустил-таки в ущелье группу моджахедов. Пусть даже те и прорывались с боем. Еще раньше, планируя эту операцию, представляющую собой звено более обширного замысла, «бастионовцы» понимали, что с учетом их секретной миссии они могут по большому счету рассчитывать только на себя.

– Какие-то другие детали по этому происшествию сообщают? Например, численность отряда, проникшего этой ночью в ущелье?

– Из доклада известно, что они не открывали огонь… Численность самой этой группы оценивается очень приблизительно… Где-то от десяти до пятнадцати человек.

«До монастыря из этой группы добрались восемь боевиков, – уточнил про себя Кэп. – И еще четверо тех, кого они нагнали в скальном проходе…»

Вслух он произнес другое:

– Благодарю за предоставленную информацию… Вы сказали, что у вас имеются две новости. Какая вторая?

– Объявился мальчишка…

– Тот, что был послан в качестве проводника?

– Да. Хасан. Он около полудня вышел на наш блокпост.

– А где он сейчас? – заинтересованно спросил Кэп. – Можно мне с ним поговорить?

Сотрудник «Мухабарата» кивнул в сторону провала.

– Я велел привезти его в штаб, а уже оттуда через пещерные галереи доставить сюда.

– И что, он уже здесь?

– Хасан ждет внизу. Сказать, чтобы поднялся сюда?

– Нет, я сам к нему спущусь.

Салим, известив своего младшего напарника, спустился по канату в нижнюю пещеру. Мухабаратовец последовал за ним.

В просторной пещере кроме них еще трое: подросток лет тринадцати, парень, тот самый, что провел их небольшую группу в эти пещеры нынешней ночью, и один из спецназовцев из группы прикрытия. Парнишка, устроившись на каменном приступке, жадно обгрызал вареную цыплячью ногу; на коленях у него в развернутой вощеной бумаге – половина лепешки и два краснобоких яблока.

– Подождите в галерее, – сказал спецслужбист, адресуясь к своему сотруднику и парню по имени Фариз. – Да, там пока побудьте. – Он показал на один из двух проходов.

Подросток отложил недогрызенную куриную ляжку. Вытер руки о свое замызганное тряпье. Кэп присел рядом на низкий плоский камень. Мухабаратовец остался на своих двоих.

– Хасан, расскажи этому человеку, – сказал он, – что случилось этим утром в расщелине близ входа в ущелье.

Мальчишка повернул чумазое лицо к усевшемуся почти напротив рослому плечистому мужчине в маске.

– Ночью мы услышали звуки стрельбы.

– Они доносились оттуда, откуда вы сами пришли? – спросил Салим.

– Да, именно так.

– Что было дальше?

– На рассвете… уже было хорошо видно… нас догнали.

– Кто?

– Моджахеды. Их разведчики окликнули нас.

– Так.

– Трое… Они приказали всем лечь лицом вниз. Сказали, что убьют, если кто-то не послушается. Потом один остался, а двое вернулись…

– За остальными?

– Да. И я в этот момент… – Парень шмыгнул носом. – Я юркнул в ближайший лаз.

– Ты сбежал, Хасан, – суровым голосом сказал спецслужбист. – Оставил группу…

– Я узнал одного из моджахедов!

– Испугался?

Парень промолчал.

– А кого ты узнал, Хасан? – спросил Салим. – Кто этот человек?

– Телохранитель Малика.

– Это какого еще Малика? Уточни.

– Заместителя эмира, – понизив голос, сказал парень. – Помощника самого Мухаммеда аль-Джабара…

Кэп про себя хмыкнул. Малик. Это имя ему тоже о многом говорит. В одной из перехваченных и расшифрованных депеш, направленных в адрес некоего Лайона Джексона, названы имена троих местных деятелей вооруженной оппозиции. А именно, командующего «Армией джихада» Мухаммед аль-Джабара, его сына Карима и его племянника Малика.

Кстати, этот Малик – бывший офицер местных ВВС, прошедший стажировку во Франции. Какое-то время назад – неожиданно для многих сослуживцев и своего руководства – он перешел в стан врага и теперь, согласно имеющимся агентурным сведениям, является ближайшим помощником самого Мухаммеда аль-Джабара.

– Ты узнал, значит, одного из его бойцов?

– Да, его телохранителя…

– А где ты его видел? Ты с ним что, знаком, Хасан?

– Я состоял при кухне. Колол дрова, кипятил воду в чанах… Однажды наш повар приготовил несвежую пищу. У многих были проблемы с желудком…

– И во что это вылилось?

– Повара увели и потом расстреляли. – Парень вновь шмыгнул носом. – Мне надавали тумаков и отправили на штрафные работы.

– В смысле?

– Копать траншеи. Хоронить убитых.

– Понятно.

– Работа была тяжелая. Ну а потом я сбежал. – Парень посмотрел на мухабаратовца. – Я вам об этом рассказывал.

Кэп покачал головой. У этого парнишки отец служил в управлении вилайета по линии «Мухабарата». Но не в этой провинции, не в Дамаске, и не в Ярмуде тем более, а в Хомсе. В Ярмуде, где базируется большая часть отрядов «Армии джихада», парня никто не знает. Таких, как этот Хасан, сирот или полусирот и просто потерявшихся, не знающих, где находятся их родители, живы ли они, нынче полно в этой несчастной стране. Парнишка выполнял задание той самой конторы, в которой прежде служил его отец. Эдакий местный Валя Котик. Здесь многие, надо сказать, ведут собственную войну. Даже такие подростки, как этот шкет. Кто-то мстит за убитых братьев или родителей. Кто-то прибивается к отрядам «шабиха» или к армейцам. И даже если сами не воюют, не участвуют напрямую в боевых действиях – таким сосункам оружие все же не выдают, – то помогают по хозяйству или, как этот парнишка, служат лазутчиками и связными.

– И что было дальше, Хасан? – продолжил расспросы Салим. – Или ты больше ничего не видел и не слышал?

– Я спрятался в одну из нор. Сначала слышал только голоса… Они, кстати, остановились именно в этом месте. Туда вскоре пришли еще несколько моджахедов.

– О чем они говорили?

– Допрашивали этих четверых. Кто, откуда, куда идут.

– Так…

– Потом я по расщелине переполз уже в другое место. Оттуда, из этого укрытия, я их разговоры уже не мог слышать… Зато я смог их всех получше разглядеть.

– Узнал еще кого нибудь из этой компании?

– Да, узнал. – Парнишка сглотнул. – Там был сам Малик!

– Вот как? Помощник эмира? Уверен, что это был именно он?

– Конечно, я ведь его не раз видел в Ярмуде.

– Что еще имеешь сказать?

– Малик ранен! Ну, не так чтобы сильно. Эта женщина, Лаура, она там перевязала ему раненую ногу. Они в том месте пробыли довольно долго, больше часа.

«Вот с чем связана задержка, – подумал Кэп. – Шаманова делала ему перевязку…» И еще он подумал о том, что Шаманова, она же Лаура Мартенс, была ознакомлена с материалом, который у мухабаратовцев накоплен на лидеров «Армии джихада». В том числе и на этого Малика. То-то был для Светланы сюрприз – встретиться с этим человеком нос к носу на подходе к ущелью.

– Другие раненые в этом отряде были? – спросил Салим.

– Нет, не видел.

– А почему связали журналиста?

– Жана? Не знаю…

– Его били? Пытали?

– Они кричали на него. Но, кажется, не били.

– А на женщину тоже кричали?

– Сначала – да. Но когда Лаура сказала, что она врач, они даже обрадовались…

– Из-за раненого?

– Да, конечно.

– Но ведь журналиста зачем-то связали? Как думаешь, почему они это сделали?

– Ну… я видел, как ему руки сзади связывали. А потом уложили на землю… Но из-за чего, этого не знаю.

«Вот и сложился пазл, – подумал Кэп. – Этой группой моджахедов, которая ночью просочилась с севера в проход к ущелью, командовал не кто нибудь, а племянник самого эмира Мухаммеда аль-Джабара. И именно его, Малика, судя по всему, поддерживала Шаманова, когда их смешанная группа выбралась в котловину и затем укрылась в монастыре…»

Из динамика его портативной рации послышались спаренные щелчки. Это Антон сигнализирует о том, что Кэпу нужно подняться в верхнюю пещеру.

– Спасибо, Хасан! – Салим потрепал парня по не слишком чистым волосам. – Ты настоящий герой.

Старший группы «Бастион» резво, несмотря на комплекцию, поднялся по канату в расположенную выше скальную полость.

У левой амбразуры замер Антон. В само отверстие теперь уже высовывалось дуло «интервеншена»: Силаев не просто высматривал в оптику потенциальную цель, он уже был готов к применению своего «инструмента».

– Берите ствол, – не оборачиваясь, сказал Силаев. – «Духи» вывели четверых… Вижу также оператора Жана!.. Похоже, – процедил он, – моджахеды готовятся совершить показательную казнь.

Глава 16

Ларнака, Кипр

Павел вдруг застыл на месте.

– Ветров приехал…

Константин вошел в дом через парадное, воспользовавшись смарт-картой. Закрыл за собой дверь. Остановился, с легким недоумением глядя на двух членов их выездной кипрской бригады.

Лица у обоих раскраснелись; при этом оба, Лобанов и Алиса, как-то странно прыскают в кулак.

– Вы чего? – спросил Ветров. – Какие-то вы… как будто не в себе.

– Павел смешной анекдот на ночь рассказал. – Алиса вытерла кулачком слезящийся глаз. – Ладно, пойду я к себе… – Она исподтишка погрозила Крякеру этим же кулачком. – Спокойной ночи, мальчики.

Помахав на ходу рукой провожающим ее взглядами мужчинам, скрылась за внутренней дверью.

– Ага, – глядя на панели, сказал Ветров. – Так. Вижу, «скрытки» все активированы… Как «жучки» себя показали?

– Пока только три «бага» были задействованы. Качество звука хорошее. С остальными, думаю, тоже все будет в норме.

– Кэпу отправил мэссидж?

– Отправил. И пароли, и набор ключей для доступа к каналам.

– Отлично, Паша… Остальные из их группы еще не приехали?

– Завтра в час пополудни рейсом из Копенгагена прилетают двое. Встречать их в аэропорт поедет Збиг. Это то, что уже известно.

– Что с анализом всей этой инфы? – Ветров кивнул в сторону терминала. – Какие есть мысли?

– Завел на свою программу.

– На «Гидру»?.. Хм…

– Я ее существенно проапгрейдил, Костя. И довел некоторые моменты. Думаю, она меня… нас то есть, не подведет. Более того, я в этом уверен.

– Нам важно получать инфу оперативно, понимаешь?

– Потому и подключил «Гидру». Сам, в одиночку, я не справлюсь с потоком информации – у меня всего лишь пара глаз и один комплект ушей.

– Ну что ж, ты правильно сделал, что задействовал для анализа свою продвинутую программу. Если что-то упустит твой «искусственный интеллект», аналитик, которого посадит за работу Кэп, даст знать…

– Я тоже так думаю.

– Но какую-то часть инфы, которая будет поступать от этой команды, когда они соберутся вместе, все равно нужно отслеживать лично, заводить на себя, анализировать… Для того чтобы не упустить чего-нибудь важного, чтобы не потерять ключевую информацию, которая нам пригодится впоследствии.

– Резонно. Исходя из этих соображений звонки Питера я слушаю онлайн…

– Удалось, значит, «качнуть» его локи с телефона?

– Алиса удачно приклеилась к нему в коттедже. Я все скачал через ее снасть – телефонную книгу, контакты, «локи»…

– А где он сам сейчас? Тебе это известно?

Павел уселся в кресло, правая рука легла на «мышь». На левом настенном экране появилась проекция карты острова Кипр с красным флажком.

– Если не поменял трубку… а он ее пока не поменял, то – здесь.

– Так… – вглядываясь в изображение, сказал Ветров. – Клиент, значит, по другую сторону «зеленой линии»? На турецкой[21] стороне…

Масштаб карты изменился; затем еще раз изменился. Флажок, взятый в пунктирный пульсирующий кружок, оказался близ деревни Тимву, километрах в трех от ее окраины.

– Там, на месте построенных когда-то британцами казарм, сейчас охраняемый ЧВК объект, – сказал Павел. – Туда привозят грузы из аэропорта, проложено новое шоссе, на территории поселка имеется несколько складских ангаров.

– Да, кстати, – задумчиво сказал Ветров, – километрах в десяти от этого места находится аэропорт Эрджан…

– Цэрэушники одно время активно использовали Эрджан в качестве портала, – заметил Павел. – Судя по тому, что я нарыл к настоящему времени, сейчас через этот аэропорт идут в основном перевозки по линии «частников».

– По линии ЧВК? А крупнотоннажные борта он принимает? Типа «Гэлакси»?

– Для больших пассажирских и грузовых самолетов у него полоса коротковата. Эрджан принимает чартерные борта из Турции. Ну, и еще среднефюзеляжные грузовики курсируют, и тоже только на турецкой линии.

Ветров с усилием потер подбородок.

– Устал не по-детски… Пойду я, Паша, залягу на пару часов. Две ночи без сна, а тут еще этот долбаный клининг.

– Да хоть до утра, – сказал Крякер. – Ты же знаешь, я все равно по ночам не сплю.

– Знаю, – усмехнулся Ветров. – Я другого не знаю – спишь ли ты вообще хоть когда-нибудь… Ладно, – он дружески хлопнул товарища по плечу, – если что, сразу буди!..

Павел, оставшись в одиночестве, встряхнул руки – подобно тому, как это делает пианист, разучивающий трудный технически пассаж, или хирург, которому предстоит сложная многочасовая операция. Символически поплевал на ладони, – прежде чем положить руки на «клаву».

– Ловись, рыбка маленькая, – пробормотал он, – а лучше крупная и оч-чень крупная.

…Поклевка случилась в ту же ночь.

Вернее, на рассвете утром: как и водится у опытных рыбаков, обладающих нужными навыками и располагающих первоклассной снастью.

Глава 17

Ущелье Маалула

Заложников выводили во двор по одному – через дверь с тыльной стороны дома паломников. Это место закрыто от взоров наблюдателей, оно не просматривается со стороны противоположного склона ущелья, где у лоялистов наверняка имеются посты наблюдателей, снабженные оптикой и рациями.

Первым вывели во двор шестидесятилетнего мужчину. Это местный житель, владелец сувенирной лавки. Когда-то довольно полный, даже грузный, он сильно исхудал. Собственная одежда стала ему не по размеру; пиджак болтается на острых плечах, как на огородном пугале. Штаны подвязаны веревкой, иначе свалились бы. На ногах прохудившиеся туфли с отстающими подошвами. Идет шаркающей походкой, подволакивая ноги. Человек немолодой, поживший; наверняка понял, что эта «прогулка» станет последней в его жизни. Мужчину водит из стороны в сторону: от слабости ли, от недоедания или от того, что на голове у него полотняный мешок, а руки связаны за спиной. Или от всего этого, вместе взятого. Если бы его не придерживал под локоть один из моджахедов, другой рукой подталкивая в спину, то он, наверное, не смог бы идти дальше, просто упал бы.

Вывели женщину. Ей лет сорок, она тоже местная. Двое детей учатся в Дамаске, они студенты. Муж пропал еще год назад, когда ездил в столицу проведать их. Сама она работала в гостинице «Сапфир» младшим администратором. Там ее и захватили джихадисты вместе с еще несколькими мужчинами и женщинами из персонала. Женщина тоже истощена. Заложников, надо сказать, и раньше кормили кое-как. Ну а в последние трое суток им стали выдавать лишь по половине небольшой лепешки на целый день.

Затем вывели оставшихся троих – монахиню, канадского оператора «стрингера» – на нем поверх джинсовой куртки надета синяя жилетка с надписью белыми буквами PRESS – и женщину-врача, бельгийку Лауру Мартенс.

Умар и трое телохранителей Карима, экипированные в бронежилеты, раскатав шлем-маски, также вышли во внутренний двор. В нагрудном кармане надетой поверх броника разгрузки у «особиста» включенная на дежурной волне «Моторола».

В эфире периодически звучит голос оператора лоялистов:

– Маалула, вас вызывает Каламун Три!

– Монастырь, почему не отвечаете?! Ансар, немедленно выйди на связь!..

– Маалула, осталось пять минут до истечения срока ультиматума!..

И последнее из прозвучавшего – уже в тот момент, когда Умар и заложники находились во внутреннем дворе дома паломников:

– Карим аль-Джабар! Немедленно выйдите на связь и сообщите о своем согласии с нашими условиями! В противном случае начнем штурм!.. И чтобы ты знал, и чтобы знали твои бойцы, пленных брать не будем!..

– Не будет по-вашему, лоялистские собаки, – процедил Умар. – А будет так, как скажем и как решим мы, воины джихада.

– Снимите мешок с головы оператора! – громко скомандовал «особист». – Развяжите ему руки! Дайте ему его рабочую камеру! Остальных ведите на террасу.

Кэп взял прислоненный к стене расчехленный «Штайр». Надел беспроводную гарнитуру – чтобы иметь возможность слышать обмен в радиоэфире, если таковой будет иметь место. Уселся на обжитое им место – у правой бойницы. Высунув в нее ствол, припал правым глазом к окуляру шестикратного оптического прицела…

Следом за Салимом в скальную полость поднялся мухабаратовец. Присел на плоский камень шагах в двух позади Салима. Он тоже надел гарнитуру. Его рация, снабженная кодирующим устройством, настроена на рабочую волну штаба 5-й бригады; эту частоту моджахеды не прослушивают.

– Каламун Пять, это Третий пост, – произнес он в микрофон. – Проверка связи.

– Третий пост, это Каламун Пять. Слышу вас хорошо.

– Штурмовые группы готовы?

– Третий пост, командиры всех штурмовых групп доложили о полной готовности!..

– Бронетанковая группа?

– Три танка выдвинулись на позицию. Командиры экипажей доложили о готовности открыть огонь по команде!

– Понял, Каламун Пять. Полковник, предупредите еще раз старших, чтобы не открывали огонь без дополнительной команды!

– Будет сделано.

– В остальном план остается в силе!

– Понял вас, Третий пост.

– Отбой связи.

– Отбой.

– Мы готовы, – сказал мухабаратовец, адресуясь к двум застывшим у амбразур мужчинам в камуфляже. – Все штурмовые группы заняли исходные позиции. Атака монастыря начнется по вашему сигналу.

– Принято, – не оборачиваясь, приглушенным голосом сказал Салим. – Спасибо, коллега!

А про себя подумал: «Надеюсь, штурмовать монастырь все же не понадобится…»

Кэп, как и более молодой по возрасту сотрудник, полностью сосредоточился на событиях, которые в данное время происходят на террасе близ четырехэтажного строения, так называемого дома паломников. А они, эти события, на глазах у тех, кто наблюдал с противоположного склона в оптику за происходящим в монастырском комплексе, принимали драматический оборот.

Глава 18

Кипр

Среди ночи – ближе к утру – в гостиной используемого «бастионовцами» особняка в Ларнаке прозвучала резкая телефонная трель. Павел оторвал голову от сцепленных рук – он уснул прямо за терминалом, на своем рабочем месте. Несколько секунд его взгляд был мутным, расфокусированным. Откинулся в кресле… На правом настенном экране появилось изображение карты мира, стилизованное под «гугловский» стандарт. В левом верхнем углу экрана виден знакомый маркер-«аватар» – пульсирующая золотистым светом женская голова с яркими синими глазами.

– Доброе утро, беби, – пробормотал Павел. – Спасибо, что разбудила в такую рань.

На шестом или седьмом гудке тот, кому адресовался звонок, ответил на вызов. Из динамика прозвучал уже знакомый Крякеру голос:

– Хэллоу, Лайон!..

– Добрый вечер, Питер!..

– У нас тут раннее утро…

«Кстати, да, – отметил про себя Крякер, бросив взгляд на таймер. – Половина шестого утра…»

Пока двое американцев обменивались приветствиями, не догадываясь о том, что коды используемого ими криптомодуля взломаны, на экране появилась другая карта. А на ней – сразу несколько отметок. Одна из них, в виде желтого треугольника с направленной вверх острием зигзагообразной молнией, расположена на восточном побережье США, округ Колумбия. Человек, звонящий на мобильный телефон своего знакомого – и партнера, – находится в одном из пригородов Вашингтона.

«Гидра» прочертила на карте пунктиром трассу коммуникации: указаны спутник, через который идет звонок, а также сотовый оператор уже на территории Северного Кипра. Затем программа перелистнула проекцию, на экране появилась карта острова Кипр. На ней хорошо виден треугольник зеленого цвета: сотовый телефон, приемное устройство – а значит, и его владелец – находится на базе ЧВК неподалеку от деревни Тимву, в десятке километров от местного аэропорта Эрджан.

– Питер, я так понимаю, основная часть группы еще не прибыла?

– Сегодня в течение дня ожидаем прибытия еще шестерых. К шести часам вечера по местному группа будет в комплекте.

– Понятно… Питер, появились новости, имеющие прямое отношение к тому заданию, которое вы будете выполнять.

– Какие именно?

– Я сам только что о них узнал… Конференция в Аммане переносится со вторника на понедельник.

– Вот как?.. Значит, у нас будет совсем мало времени для подготовки и передислокации к месту работы?

– Именно так, Питер. Ты все правильно понял. Но в команду собраны опытные люди.

– Но ведь была информация, что конференцию могут перенести на четверг?

– Верно. Однако все поменялось.

– Вторая новость?

– В этой конференции примут участия не главы внешнеполитических ведомств, как ранее планировалось.

– Чиновники рангом поменьше?

– Ровно наоборот, Питер. В этой международной конференции будут участвовать первые лица государств «шестерки».

Павел, не удержавшись, удивленно присвистнул. Благо эти двое его не могли слышать.

«Ничего себе… – промелькнуло у него в голове. – Вот это новость… Первые лица! Ну и ну…»

– То есть? – переспросил тот из американцев, кто находится в турецкой части Кипра. – В Амман на конференцию прилетят главы государств? Я правильно понял?

– Да, именно так. Главы четырех государств, а также генсек ООН и глава организации ЛАГ[22]. Конференция, согласно моему источнику, начнется в семнадцать ноль-ноль по местному времени.

– И наш… наш тоже туда полетит?

– И он, и русский президент. А также канцлер Германии, которому Евросоюз делегировал права представлять его позицию на переговорах в Аммане по ситуации в Ашуре.

– Это точно?

– Да. Абсолютно. Вскоре начнется брифинг в Белом доме. Пресс-секретарь президента сделает соответствующее заявление для средств массовой информации.

– Лайон, но это… Это же в корне меняет дело?!

– Задание остается прежним, Питер. Единственные коррективы, которые придется внести, связаны с фактором времени.

– Ты думаешь, их первое лицо… что он пойдет на такой бешеный риск? И что его охрана, его окружение допустят эту авантюру?

– Мы пока не знаем всех их планов. Возможно, как нам ранее сообщили, определенная подготовка в Ашуре ведется в связи с кратковременным визитом именно министра иностранных дел русских. В этом тоже есть логика, согласен?

– Да, конечно.

– Но теперь мы не можем полностью исключить и другого… А именно, что их первое лицо решит нанести кратковременный визит в Ашур – по дороге в Амман.

– Чтобы заполучить дополнительные козыри?

– Это не наше дело, Питер. У нас есть конкретная задача.

– И она остается в силе?

– Ответ – да. «Команда Джи» должна будет ее выполнить. Естественно, при активном содействии тех наших друзей из числа местных, о которых я сообщал в одном из инструктивных писем.

– Когда нам следует отправляться, Лайон? И каким маршрутом?

– Готовность на утро пятницы.

– Завтра, значит…

– По вашему времени – да. Из Ларнаки выезжайте не позже шести утра. Группа двумя машинами, ты – отдельно.

– Ясно.

– Из Турции, из Инджирлика, за вашей командой прилетит чартерный «джет». Досматривать в аэропорту вас не будут. На базу ЧВК, где ты сейчас находишься, не заезжайте – вас должно видеть как можно меньше людей.

– Тоже понятно… Каков дальнейший маршрут?

– В Инджирлике вас встретит мой человек, ты его знаешь. Он привезет восемь комплектов документов. Твои люди отдадут ему те документы, что у них сейчас на руках.

– Мы так и договаривались.

– На той же стоянке вас будет ждать другой чартерный самолет. Загрузитесь в него и полетите в Измир. Там вам проштампуют паспорта – по линии турецкой погранслужбы. И уже вскоре вы вылетите в Ливан.

– В Бейрут, значит?

– Да, в Бейрут. По плану вы должны быть там примерно в шесть вечера. Из аэропорта отправитесь по одному адресу. Переночуете в частном доме на окраине города, точный адрес я тебе скину.

– Понятно, Лайон… А как с инструментом? Где и когда его можно будет получить?

Павел рывком поднялся из кресла. «Ну же! – мысленно возопил он. – Скажи, где именно они, эти люди из команды «Джи», должны получить партию ПЗРК?! Скажи это прямо сейчас!..»

По ступенькам лестницы сбежал Ветров. Напарник, разбуженный тревожным звонком – Павел нажал кнопку в столешнице, – одет в трусы и майку. Но тем не менее не забыл прихватить с собой кобуру с «глоком»… Практически в ту же секунду открылась внутренняя дверь и в гостиную влетела Алиса. У коллег были встревоженные лица.

Павел приложил палец к губам. Из динамика вновь послышалась мужская речь на английском.

– Значит так, Питер. Чемоданчик с криптомодулями вам передаст наш человек в Инджирлике. Держи его до приезда в Бейрут при себе, понял? Без него комплексы работать не будут… ну, ты в курсе. Там, в этом кейсе, также встроенный спутниковый прибор – это тоже ты знаешь.

– Да, конечно.

– Это промежуточная страховка, Питер. Я не доверяю этим… людям. Без этого снаряжения «трубы» просто хлам, их нельзя будет использовать.

– А сами «трубы»?

– Их переправят на территорию Ашура буквально в ближайшие часы. Партия «инструментов» будет не позднее полудня воскресенья доставлена в то место, куда должны будут прибыть и операторы.

– С местом уже имеется определенность?

– Приготовления идут сейчас в самом Дамаске, в международном аэропорту и на военной авиабазе. У них ограниченное количество аэродромов, способных принимать крупнофюзеляжные воздушные суда.

– Понятно.

– Переночуете, как я и сказал, в Бейруте, в частном доме. Он на выезде из города, по дороге в Анжар. Представляешь себе эту часть города, Питер? Ты ведь его хорошо изучил в свое время, не так ли?

– Да, конечно. И район этот, восточную часть города, тоже хорошо знаю.

– Координаты и другие детали по этому адресу я пришлю чуть позже. Транспортом вас обеспечат. Я и об этом позабочусь. Тебе и твоим людям надо держать язык за зубами. Никому не сообщайте о маршруте следования. И вообще пусть парни не болтают. Трубки у всех нужно отобрать еще на Кипре. И чтобы никаких разговоров с посторонними.

– Будет исполнено, Лайон.

– Лично проинструктируй парней надлежащим образом.

– Понял.

– Что касается Бейрута. Проведете ночь в частном доме, я это уже говорил. В шесть утра подъем. В семь быть готовыми к выезду. К этому времени приедет человек из местных – его имя, фото и описание я сообщу отдельным письмом. Парни пусть едут за ним, он привезет их в деревушку неподалеку от Анжара, это рядом с границей. Там для команды приготовлены оружие и экипировка.

– Серьезное оружие имеется в виду?

– Автоматическое оружие и все прочее, что полагается… Свои штатные стволы, пистолеты то есть, они пусть оставят этому человеку, он передаст потом тебе это добро в Бейруте.

– Будет сделано.

– Там же, в деревушке близ Анжара, их будут ожидать люди, которых пришлет Мухаммед аль-Джабар.

– А он сам уже в курсе?

– Да, его известили. Кстати, тамошний участок границы контролируется именно его организацией и ее ливанским филиалом. Так что никаких проблем при переходе границы у команды возникнуть не должно.

– Надеюсь, что так и будет, Лайон.

– Проводишь их, но только до Анжара. Дальше, к самой границе, тебе ехать не нужно. Как только вернешься из этой поездки обратно в Бейрут, сразу позвонишь мне.

– Понял.

– Старшим команды назначишь Збига… Он обучен работе с «инструментом», он же будет одним из трех операторов во время финальной акции.

– А почему не Адама старшим?

– Адам научен работе с криптомодулями… Его особенно берегите. В Бейруте передашь ему кейс. Эти двое, Збиг и Адам, в «оркестре» главные исполнители. Ну а остальные члены команды, как изначально договаривались, будут выполнять те функции и обязанности, о которых каждый из них был извещен во время индивидуального собеседования… На данный момент все, Питер. Вопросы?

– Я все понял, Лайон.

– Да, чуть не забыл…

– Слушаю.

– Наш общий знакомый… Тот, который обеспечивал всегда нас длительное время съемным жильем и транспортом.

– Я понимаю, о ком ты.

– Чтобы мне не посылать на остров еще кого-то… И чтобы не вводить в оперативную комбинацию новых людей…

– Так?

– Эта карта свое отыграла, Питер.

– Хм…

– Надо рубить концы по этой теме. Чтобы потом никто не смог распутать весь клубок.

– Как именно с ним следует поступить?

– Кардинально. Но чтобы не было следов насильственной смерти.

– Я думаю, он повесится нынче же вечером у себя на вилле, – после паузы сказал Питер. – На кожаном ремешке… Он ведь большой любитель этих забав.

– Хорошая идея, Пит. Организуй, пожалуйста, это событие.

– Будет сделано, Лайон.

– Без долгих разговоров с ним, да?

– Никаких разговоров не будет, ты меня знаешь.

– Просто сделайте, что прошу. Но аккуратно. Удачи тебе, Питер. Тебе и твоим людям.

– Спасибо, Лайон. До связи.

Глава 19

Ущелье Маалула

На террасе, заканчивающейся парапетом, за которым скала обрывается вертикальным сколом, почти тридцатиметровой пропастью, в данный момент находятся семеро людей. Пятеро из них заложники, включая «оператора». Четверых поставили на колени на площадке между стеной дома паломников и парапетом смотровой площадки. Кто-то из них – фигура мужская – завалился на бок. Возможно, потерял сознание.

Технарь, он же тележурналист, оператор, «стрингер» Жан, – единственный из заложников, чьи руки не связаны. Единственный, у кого на голове не надет полотняный мешок. Он сейчас находится ближе к углу строения, в нескольких шагах от скукоженных фигурок тех, кому предстоит, надо полагать, стать разменной монетой в торге между осадившими Маалулу военными и удерживающими городок и монастырь моджахедами.

Вот он едва не уронил свою камеру. Испуганно обернулся; ему, по-видимому, что-то крикнули от строения, где укрылись наблюдатели (они же, возможно, и палачи). Жан кажется растерянным, даже подавленным. Ну еще бы, даже ребенок способен догадаться, зачем их сюда привели. И что именно может случиться уже в ближайшие минуты или даже секунды.

Остальные двое – из тех, кто на виду, кто вышел с заложниками на террасу, одеты в камуфляж. У одного из моджахедов лицо закрыто темной маской с прорезями. Он стоит вплотную к оператору, устанавливающему камеру на раздвижную треногу. Держится за его спиной, используя журналиста как живой щит на случай снайперского обстрела. В правой руке у него пистолет, левой он придерживает Жана за ворот джинсовой куртки.

У другого «духа» голова замотана в клетчатый платок. Этот тип прохаживается возле заложников. Странно. Неужели не понимает, что он прекрасная цель? Что его хорошо видно с противоположного склона? И что мало-мальски опытный снайпер может его «щелкнуть» даже из «СВД»? Бравирует своей смелостью? Фанатик? Таковых тоже немало среди этой публики.

«Дух» поправил – двумя руками, как одергивают сюртук, – надетую на нем «разгрузку». И только сейчас, приглядевшись к этому предмету экипировки, Кэп вдруг понял, что именно на нем надето – отнюдь не «разгрузка» – и кто именно прохаживается так свободно по террасе.

– Боец, который на террасе… – сказал он полушепотом на арабском, адресуясь Мусаду. – На нем, похоже, пояс шахида?

– Я тоже так думаю, – отозвался Силаев. – Лица не видно. Ну а так смахивает на «контуженного».

В динамиках двух включенных на дежурную волну портативных раций прозвучал голос Ансара:

– Каламун Три! Оператор, немедленно переключи связь на полковника Хаммадеха! Немедленно!

Технарь установил камеру на штатив. Он мог бы снимать «с руки», но таков был приказ старшего этой группы моджахедов.

Кстати, хотя тот был в маске, Виктор узнал его по голосу… Этот тип вызывал его на допрос около полудня. Хищный профиль, тяжелый сверлящий взгляд. Он один из заместителей Карима. Мухабаратовцы в ходе подготовки к операции предоставили всю информацию, которая у них была на самого Карима аль-Джабара, а также на его помощников и заместителей. Этот субъект смахивает по описанию на Умара, ближайшего помощника командира отряда. Если это так – а он идеально подходит под описание, – то это опытный, бывалый, хитрый, крайне жестокий и очень опасный враг.

Умар успел задать приведенному в монастырь группой Малика оператору лишь несколько вопросов. Они проговорили где-то минут пять. Затем Умара вызвали по рации; он приказал одному из своих бойцов отвести журналиста к заложникам… И вот теперь он увидел этого типа во второй раз. Именно Умар приказал кому-то из боевиков, чтобы тот передал оператору сумку с камерой и штативом…

– Ты мне сам сказал, что на войне есть возможность снять уникальные кадры, – сказал Умар ему несколько минут назад, когда они еще находились во дворе. – Ты сказал, что это твоя работа и что ты получаешь за нее деньги… Так?

– Да, это так, – выдавил из себя стрингер.

– Ну что ж, оператор Жан… Мы предоставим тебе возможность снять ролик, который, возможно, сделает тебя знаменитым.

Эти бородачи, как выяснилось, слов на ветер не бросают. Не прошло и минуты, как оператора и еще четверых заложников вывели на террасу за домом паломников. Двое моджахедов держат за локти каждый по два человека, у которых связаны сзади руки и на головы которых надеты непроницаемые мешки. Заставили их опуститься на колени… Предупредили, что будут стрелять, если кто-то из них посмеет подняться или хотя бы двинуться с определенного для них места. Затем, пригибаясь, метнулись обратно под защиту стен четырехэтажного строения.

На террасе – она же смотровая площадка – остались семеро.

Одного из двух моджахедов Технарь сразу же опознал: этот «дух» был включен в их небольшую группу по совету мухабаратовцев. Когда-то он действительно воевал в одном из отрядов «Армии джихада». И, говорят, был хорошим воином. Но после сильной контузии у него помрачился разум. Его не раз уже задерживали, но потом отпускали. Он что-то вроде местного «городского сумасшедшего».

Моджахеды его тоже не трогают. Зовут его Мага. За спиной, а иногда в лицо, называют – Маджнун. И, надо признать, это прозвище весьма ему подходит…[23] На Маге надет широкий матерчатый пояс с карманами. В карманы помещены плиточные шашки и цилиндры, или обрезки труб, – они чередуются. Всего их шесть штук. В цилиндрах этих может находиться взрывчатка и запрессованные поражающие элементы. Стальные шарики, к примеру. Провода торчат на виду, все это со стороны смотрится эффектно.

Стрингер, оператор из Канады Жан, может, и поверил бы, что это именно пояс смертника. Но не сотрудник спецгруппы «Бастион», у которого, как говорится, глаз наметан. Да и была у него возможность разглядеть это «ВУ» с совсем близкого расстояния.

Девяносто девять из ста – муляж. Половину процента Виктор отнес на то, что не только у Маджнуна, но и у здешних моджахедов, включая Умара, поехала крыша. Потому что дать сумасшедшему настоящий «пояс» – это надо быть самому идиотом…

Оставшуюся половинку одного процента он заложил на то, что пояс может быть оборудован схемой дистанционного взрывателя. Убить всех четверых или пятерых, если надумают порешить оператора, можно одной очередью из «калашникова». Так что, скорее всего, люди Карима навесили на этого Магу пояс сугубо для картинки.

Мужчина в тужурке с надписью «ПРЕССА» проверил камеру. Место для установки штатива он выбрал так, чтобы солнце ложилось на эти четыре согбенные фигуры под нужным – выгодным – углом.

Нельзя недооценивать противника; ни в коем разе не следует думать, что они отсталые люди и ничего не понимают в «колбасных обрезках». То есть в данном случае в операторской работе. Среди них есть разные личности, в том числе и неглупые, с определенными навыками, которые они приобрели еще в прежней, мирной, жизни.

Если он допустит какую либо оплошность, к примеру, выберет неправильную позицию для съемки, то моджахеды могут заподозрить, что он не тот, за кого себя выдает.

– Долго еще будешь возиться? – спросил стоящий за спиной «дух». – Готов снимать? Или хочешь, чтобы и тебя присоединили к той компании?

«Так и присоединят, – мрачно подумал Технарь. – Вот только включу камеру на запись, нахлобучит мне мешок на голову и погонит к тем четверым…»

Виктор посмотрел на крайнюю слева фигурку женщины, сидевшей на пятках. Она совершенно недвижима, в отличие от остальных заложников.

Это Шаманова, штатный психолог и врач спецгруппы «Бастион». Она же подданная короля Бельгии Лаура Мартенс, гражданка этой страны, медик, прибывшая, по легенде, в эту страну в качестве волонтера для работы по своей медицинской специальности в одном из лагерей беженцев.

У Виктора сжалось сердце. Чем он может сейчас помочь Светлане? Ничем. Он может разве что с разворота вырубить того бородача, который стоит у него позади, вжимая дуло пистолета меж лопаток оператору. Но что это даст? Его тут же пристрелят другие моджахеды.

Виктор старался не смотреть в сторону противоположного склона. Он догадывался, что где-то там, в одной из пещер, сейчас находятся Кэп и Антоша Силаев. Он знал, что Кэп сделает все от него зависящее, чтобы его двое подчиненных не закончили свой жизненный путь в этом ущелье. Он был в этом уверен, потому что не первый год служил под началом этого незаурядного человека.

Но ставки нынче слишком высоки. И не так уж много вариантов сейчас у того же Кэпа… Штурм монастыря, пожалуй, уже ничего не даст. В любом случае их двоих, Технаря и Шаманову, пристрелят раньше, чем сюда смогут пробиться бойцы из штурмовых групп лоялистов.

Время течет неумолимо. Сумасшедший «муджи» с поясом шахида улыбается во весь щербатый рот. Радуется чему-то, болезный.

Вот он наклонился к застывшей фигурке человека.

– Пуффф! – послышалось с той стороны. – Б-баххх!!

Он не способен говорить членораздельно, у него с речью какие-то проблемы. Но может издавать разные звуки, вроде тех, что только что воспроизвел над ухом застывшей «бельгийки».

– Маги! – крикнул стоящий за спиной оператора моджахед. – Иди сюда! Сюда иди, кому сказано!! Ко мне!!

От дома паломников долетает арабская речь; похоже, Умар разговаривает с кем-то по рации.

– Я спрашиваю, ты готов снимать?! – обращаясь теперь уже к Жану, крикнул, брызгая слюной, моджахед. – Или тебя пристрелить прямо сейчас?!

– Готов, – сказал Жан. – Включаю камеру.

– Включил? Все, съемка идет?

– Да, – нехотя сказал оператор. – Идет съемка.

Со стороны строения к ним перебежал еще один боец.

Он снял с Маги пояс… И тут же надел его на оператора, закрепив липучки на спине.

– Руки назад! Живо, а не то выстрелю!

Оператор неохотно подчинился. Ему связали руки. Надели на голову мешок и вдвоем, подхватив под руки, потащили к тому месту, где своей участи дожидались остальные четверо заложников.

Умар выглянул из-за угла строения. Убедившись, что все пятеро заложников находятся в нужном месте и в нужной позиции, поднес к губам рацию.

– Полковник, видишь этих пятерых заложников?.. Даже если ты их не видишь лично, то тебе наверняка уже доложили твои наблюдатели!

– Ансар, вы только усугубляете ваше положение! – донесся из динамика заметно севший из-за длительных переговоров голос полковника Хаммадеха, начальника штаба пятой пехотной бригады. – Выполните наши требования и будете жить!

– Ты говоришь совсем не то, что мы хотели бы от тебя услышать!

– Уже завтра вы будете доставлены на ливанскую границу! Для вас откроют проход! Даю слово чести. Ты слышишь меня, Ансар?!

– Я наши требования выдвинул, полковник!

– Назови ваши требования еще раз!

– Выпускаете нас отсюда! Со всем оружием и снаряжением, какое у нас здесь имеется! И с заложниками! Вы должны пропустить в ущелье – к мосту! – тот транспорт, который пришлют за нами!.. Разблокируете ярмудское шоссе! По прибытии на место мы отпустим всех заложников! Ты меня услышал?

– Да, я тебя услышал, Ансар!

– Теперь твое последнее слово!..

– Заложников передадите нам здесь! Тяжелое оружие тоже оставите в ущелье! Транспорт будет наш!..

– Почему ты не спрашиваешь, полковник, кто эти люди? – задал вопрос Умар старшему переговорщику. – Кто эти пятеро, чья жизнь сейчас целиком в твоих руках?! Тебе что, это не интересно?

– Все они люди, – ответил после паузы полковник. – Жизнь каждого из них бесценна…

– А я сейчас скажу, кто они, эти пятеро.

– Это не имеет значения, Ансар. Не нужно новых жертв, слышишь?!

– Двое местных… Ну, эти вам особо не интересны, не так ли?

– Почему ты так решил?

– Потому что погибли уже сотни тысяч простых людей, наших сограждан… Более миллиона ранены, покалечены… Миллионы беженцев… Вам наплевать на простых людей. Да, полковник?

– Это неправда!..

– Погоди, я не все сказал!.. Третий заложник… вернее, третья, поскольку это женщина… Она монахиня!

– Ансар, вы обещали не трогать монахинь! Вы же давали такое обещание, когда сюда приезжали посланники из международных организаций!

– Смерть этой женщины будет на тебе и на твоем хозяине, главном алавите.

– Не делайте этого, Ансар!..

– Не перебивай меня! Еще двое… О, это интересные люди! – Теперь уже Умар сделал паузу. – Врач из Бельгии, ее зовут Лаура Мартенс. Ты знаком с ней, полковник? Ты слышал это имя? Повторяю: Лаура Мартенс.

– Не понимаю, о чем ты? Впервые слышу…

– А сотрудника телевизионной компании, видеооператора по имени Жан, гражданина Канады, ты тоже не знаешь?

– Ансар, эти люди не служат в моей пятой бригаде! И я никого из них не знаю.

– А вот я думаю, они твои шпионы! Твои и «Мухабарата».

– Чушь какая-то…

– Ну, это теперь уже неважно. Все они погибнут. И виноват, еще раз повторю это, в их смерти будешь виновен ты и твой кровавый хозяин, который цепляется за власть изо всех сил!..

Из динамиков раций больше не слышится арабская речь. Переговоры зашли в тупик. Возникла зловещая пауза.

– Крайний слева – журналист, – шепотом произнес Мусад. – Сбоку от него… его соседка – доктор из Бельгии.

– Держи левый угол здания, – распорядился старший. – А я буду держать окна второго и третьего этажа дома паломников.

– Моджахеды попрятались! Держу саму площадку и угол здания.

– Без команды не стрелять.

В такие секунды успеваешь о многом подумать. Кэп не знал в точности, о чем сейчас думают двое его подчиненных, находящихся по другую сторону ущелья, на открытой взорам террасе женского монастыря. Оба со связанными руками, с мешками на головах. Мог лишь догадываться… Лично он думал о том, может ли он при известных ему раскладах дать команду местным – через мухабаратовца – на штурм монастыря, в котором закрепились моджахеды. И не столько даже о том, может ли, – такая возможность у него сейчас имеется, – сколько о том, должен ли он это делать. Имеет ли он право отдать такой приказ, тем самым обрекая столь тщательно разработанную операцию на провал? А если даже отдаст приказ, – да вот прямо сейчас, через застывшего позади в ожидании спецслужбиста, – то удастся ли спасти заложников? Прежде всего – чего уж там, своя рубашка ближе к телу – двух его подчиненных?.. Даже с учетом того, что на кону сейчас стоят жизни его людей, сотрудников «Бастиона», он должен действовать хладнокровно. Проявлять выдержку. Да, это будет стоить ему новых седых волос – куда уж больше, впрочем, он и так весь седой. Но все равно надо тянуть время… до последнего.

И еще он думал в эти драматические мгновения вот о чем. Дать немедленное согласие на вариант «басмачей» тоже нельзя. Моджахеды что-то заподозрили. Не зря Умар ввернул в разговор упоминание о шпионах, засланных в монастырь. Это может быть случайной оговоркой, импровизацией. Но не следует полностью исключать и того, что за эти словами стоит трезвый расчет.

Кэп ощутил, как взмокла спина, а губы, наоборот, пересохли. Усилием воли он переключил мысли, отбросил эмоции и заставил себя думать исключительно о деле.

На настоящий момент все готово к штурму основной позиции удерживающего городок Маалула и восточную часть ущелья отряда моджахедов. А именно женского монастыря Святой Феклы, где находится их штаб и где джихадисты удерживают большую часть взятых ими в заложники людей. На дамасском шоссе, аккурат в том месте, где расходятся скалы южных отрогов Каламунского хребта, открывая проход и проезд в горную котловину, сейчас стоит взвод танков. Два «Т-72» и один «Т-62», выстроившись в одну линию, несколько под углом к самому полотну, заняли весь этот довольно узкий проход. Расстояние от их нынешней позиции до ближайших строений, занятых боевиками Карима, составляет два с половиной километра. «Т-72М» оснащены комплектами ДЗ – динамической защиты. Дополнительно спереди, до уровня башни, и с двух бортов наварены решетки из арматуры. Зачастую при попадании в «экраны» кумулятивных гранат и противотанковых ракет их БЧ либо срабатывают, либо разрушаются от динамического удара…

У джихадистов наверняка остались в арсенале не только гранатометы и выстрелы к ним, но и «ПТУРы»: этот отряд очень хорошо вооружен. Наблюдателями замечены как минимум две позиции боевиков с противотанковыми комплексами: одна оборудована в центральной части городка, другая находится близ женского монастыря. На вооружении у джихадистов имеются американские «BGM-71», более известные как «TOW-2». Так что танковые экипажи тоже сейчас серьезно рискуют.

Расстояние от этой позиции до комплекса зданий женского монастыря составляет четыре с хвостиком километра. Стрелять по намеченным целям прямой наводкой не получится: слишком большое для этого расстояние. Но высокая точность, как при стрельбе по движущейся «броне» или по укрепленным точкам, здесь не нужна. Танкисты по сигналу – если таковой поступит – должны открыть огонь по главной позиции джихадистов. Но не по самим монастырским зданиям, а по нависшему над ними карнизу скальных пород. Если начнется штурм, это отвлечет внимание джихадистов, внесет в их действия на какое-то время сумятицу.

В восточном проходе, там, где за мостом шоссе сворачивает за скальный выступ, сосредоточилось до роты армейского спецназа. Четыре группы по двадцать – двадцать пять бойцов в каждой. В расселине возле моста, той самой, через которую к монастырю вышла группа Малика, вобравшая в себя еще четверых, затаились сейчас еще две штурмовые группы. Эти по сигналу начнут давить огневые точки в нижних пещерах и первыми начнут штурмовать лестницу, с тем чтобы как можно скорее взобраться по ней к монастырскому комплексу.

В нижние пещеры еще до рассвета втащили два «Утеса» и «АГС». Чуть выше, в пещерах среднего яруса, расположилась группа поддержки с двумя пулеметами «РПК» и снайперскими винтовками. Они будут – если поступит команда – вести огонь по разведанным целям, и прежде всего по крышам, где у духов огневые точки, и по оконным проемам дома паломников.

Наблюдатели моджахедов, расположившиеся в пещерах над городком, а также в развалинах бывшей гостиницы «Сапфир» на плоской верхушке горы, наверняка фиксируют возросшую активность со стороны лоялистов. От наблюдателей в штаб Карима сейчас идут доклады о том, что в непосредственной близости от восточного прохода в ущелье накапливается живая сила противника. Небольшие группы армейского спецназа просачиваются уже в само ущелье – занимают позиции в нижних разрушенных строениях и в пещерах южного склона.

Все эти приготовления могут свидетельствовать лишь об одном – лоялисты готовятся к штурму комплекса женского монастыря, являющегося ключом к занятой джихадистами Маалуле.

«Вот и хорошо, – думал Кэп. – Вот и славно…» Все и должно именно выглядеть натурально. Настолько убедительно и натурально, чтобы у опытных командиров этого отряда, обладающих немалым опытом и звериным чутьем, не возникло даже малейших подозрений в том, что кто-то ведет сейчас свою собственную изощренную игру.

Глава 20

С другой стороны ущелья донесся едва слышный щелчок. В следующее мгновение крайний справа согбенный силуэт – это местный мужчина – выгнулся. Еще раз щелкнуло. На этот раз попали в прикрытую полотняным мешком голову заложника… Этот бедолага наверняка мертв.

Кэп, да и его нынешний помощник, имеют большой опыт в подобных делах. Силаев до прихода в «Бастион» успел послужить в Департаменте «А» ФСБ, в Отдельном учебном центре в Балашихинском районе, в знаменитой группе «Альфа». Они оба читали ситуацию так, с таким пониманием тончайших нюансов, как композитор или дирижер читает нотные записи…

Смертей в своей жизни они тоже навидались. Когда убили первого заложника – как бы это цинично ни выглядело со стороны, – ни у одного из этих двух людей ни один мускул не дрогнул на лице.

– Стреляли из проема третьего этажа, – ровным голосом сказал Кэп. – Из винтаря. Я его держу.

Спустя несколько секунд щелкнул еще один выстрел. Его произвел тот же тип, укрывающийся в одном из помещений третьего этажа дома паломников – через окно, частично прикрытое ставнями. Заложница – местная женщина – упала на бок. Вторым выстрелом добили и ее.

– Передайте полковнику, пусть соглашается на их условия! – не оборачиваясь, сказал Кэп. – Прямо сейчас!

Прошло несколько томительных минут. Новых выстрелов пока не было.

В эфире звучит оживленная арабская речь. Томительное ожидание сменилось бурной деятельностью. Из-за дома паломников показались «камуфляжные»… Двое…. Действуя в паре, они поднимали заложников на ноги и поочередно уводили их за строение. Кто-то из боевиков унес камеру со штативом. Вскоре на площадке остались лишь два недвижимых тела, из-под которых уже успели натечь лужицы темной жидкости.

Двое укрывшихся в пещере «бастионовцев» еще некоторое время осматривали в оптику местность близ монастырских построек, вслушиваясь одновременно в ведущиеся все это время по УКВ переговоры. Наконец осипшие от споров голоса умолкли. Спустя несколько минут командирам штурмовых групп приказали по рации отступить на исходные позиции.

Сотрудник «Мухабарата» спустился в нижнюю пещеру. Кэп, стащив мокрый от пота шлем-маску, положил его в целофанированный пакетик, а его сунул в рюкзак. Достал рулон бумажных полотенец, протер влажное от пота лицо, промокнул короткие седые волосы. Вытащил из пакета новый комплект, надел свежую сухую «балаклаву».

Самое главное, то, что привело их в это каменное ущелье на краю земли, – произошло. Их товарищи живы. Да, им все еще угрожает опасность. Но они прошли тяжелое испытание, и в данное время – а это главное – они находятся в непосредственной близости от двух из трех интересных «Бастиону» людей. А это значит, если отжать воду, пот и даже пролившуюся сегодня кровь, что все идет по плану.

Глава 21

Ларнака, Кипр

Павел, не удержавшись, выругался – на том языке, который использовали два экс-цэрэушника. Тут же послышался характерный звякающий звук, похожий на треньканье, издаваемое брошенной в копилку монетой. На настенном экране появилась пульсирующая надпись:

Penalty 100 €

Крякер матюгнулся на языке родных осин. Вновь послышался металлический звякающий звук, на экране поменялись цифры:

Penalty 200 €

Алиса запахнула потуже надетый впопыхах халатик. Посмотрела на экран, потом перевела взгляд на Крякера. Павел, что с ним бывает крайне редко, вдруг покраснел.

– Надо же, как интересно. – Алиса холодно усмехнулась. – Эта твоя «Гидра»… Она тебя, Паша, еще и хорошим манерам учит?

– Да это так… баловство, – сконфуженно произнес Лобанов. – Тестирую программу.

– Нашел способ избавиться от грешков? – ледяным тоном произнесла боевая подруга. – За счет фирмы, конечно же?

– Ни фига… – пробормотал Павел. Он покосился на экран, проверяя, не оштрафован ли дополнительно еще и за использованный только что сленг. – С моего банковского счета денежки снимаются… Говорю же, это такая… хм… примочка, чисто для тестирования.

– Разорит она тебя, Пашуня. – Алиса включила кофейный аппарат. – Лучше бы ты себе завел нормальную женщину. – Она взяла со стеллажика две чашки, себе и Ветрову. – Говорю тебе, Паша, это встало бы в меньшие деньги…

Ветров ненадолго отлучился. А когда вернулся, был уже облачен в легкие брюки и майку.

– Судя по тому, что я слышал, это важный звонок…

– А вот мне кажется… – Алиса передала Константину чашку со свежезаваренным кофе. – А мне кажется, что Павел мог бы нас и не будить в такую рань!.. Все эти новости могли бы спокойно обождать и до завтрака.

Павел хмыкнул.

– Ну конечно… – сказал он мрачно. – Вы будете в кроватках нежиться, а я должен ночи не спать, слушать в сто ушей, смотреть в тыщу глаз и выдавать вам инфу на блюдечке с золотой каемочкой.

– Ну так у тебя же подружка есть! Вся из себя продвинутая.

Алиса кивнула на экран, в левом углу которого все еще светилось изображение светленькой женской головы.

– Не знала, дружок, что ты предпочитаешь блондинок… – Сделав глоток кофе, она продолжила подначивать напарника. – Кстати, Павлуша, в народе поговаривают, что блондинки глуповатые.

– Женщины… – Павел вздохнул. – Не упустите случая, чтобы не подпустить шпильку сопернице.

– Какая же она мне соперница? – Алиса приподняла бровь. – Во-первых, вот эта твоя штучка… она же не пойми кто. – Девушка кивнула в сторону экрана. – Ни рожи ни кожи… набор электронных импульсов.

– Ну-ну! Не надо так говорить про мою кровинушку.

– Во-вторых, я не собираюсь с кем-либо соперничать, если речь идет о тебе. И я тебе не лошадь, не нукай!

Их пикировку прервал спокойный голос третьего товарища.

– Паша, а можно прослушать еще раз этот их разговор? А то я услышал только вторую часть.

– Первая тоже важна, – заметил Павел. – Конечно, сейчас… – Он повернулся к экрану. – Беби, включи-ка нам запись последнего принятого телефонного разговора!..

В гостиной на несколько секунд воцарилось молчание. Не только Павел, но и двое его сослуживцев с интересом смотрели на экран с выбранным Крякером аватаром. Синие глаза, выделяющиеся на фоне светло-золотистой гривы волос, смотрели куда-то в неведомые дали.

– Кхм! – Павел откашлялся. – «Гидра», слушай мою команду!..

Алиса прыснула в кулачок.

– Она что у тебя – собака?

Павел бросил на напарницу сердитый взгляд. Потом вновь уставился на экран, как будто именно там сейчас находится то существо, к которому он обращается.

– Повторить последний принятый звонок! – раздельно произнося слова, сказал он. – Выполнять!

И вновь ничего не произошло.

– Ой, я не могу! – Алиса едва сдерживала смех. – Пашка, твоя «блондинка» в отличие от четвероногих, похоже, не понимает человеческих слов.

В следующую секунду послышался странный звук – как будто кто-то фыркнул. Потом прозвучала серия телефонных трелей…

И наконец в гостиной «бастионовской» базы зазвучали голоса двух мужчин – Питера и Лайона.

«Бастионовцы» внимательно прослушали эту телефонную запись. Лица всех троих сделались серьезными и какими-то задумчивыми.

Кэп, когда отправлял троих сотрудников на Кипр, где им предстояло собрать сведения о некоей «команде Джи» и по возможности сесть ей на хвост, назначил главным в их небольшом коллективе Ветрова. Константин постарше двух других сотрудников, он также имеет больший стаж службы. И, среди прочего, обладает всеми качествами, необходимыми для руководства небольшой, действующей автономно группы.

Павел – по просьбе Ветрова – позвонил по двум контактным телефонам. Оба включились на запись, но ни сам Кэп, ни кто-либо другой из группы «Б» на вызовы не ответили. Попытка связаться по спутниковому телефону тоже ни к чему не привела.

– Павел, попробуй определить местонахождение по «Иридиуму». Он у Кэпа снабжен маячком.

Крякер не стал более обращаться к «Гидре»; он уселся в кресло, открыл ноут и запустил специальную поисковую программу. Спустя короткое время на экране появилась карта Ашура. Затем масштаб проекции изменился – теперь на экране карта мухафазы, провинции, иначе – Риф Дамаск… На ней, в районе хребта Каламун, в центральной его части, помигивает красная точка, обведенная зеленым кружком. Вторая метка обнаружилась там же.

– Они все еще в Маалуле, – ответил Павел. – Заняты, видимо, не могут пока ответить.

– Паша, перешли Кэпу запись этого разговора, – сказал Ветров. – А я от себя еще напишу сообщение.

– Добро, – сказал Павел. – Сейчас же и отошлю.

– Одно только радует… – проговорила Алиса. – Они сами собираются ликвидировать этого «изврата»… Так что нам не придется пачкать об него руки. Я про Костаса.

– Согласен, – заметил Ветров. – Нам меньше хлопот.

– Что будем делать? – спросила Алиса. – Какие есть мысли?

– У нас есть старший, – напомнил ей Крякер. – Что прикажет, то и будем делать.

– Если ничего не изменится, – задумчиво сказал Ветров, – если от Кэпа не придет других инструкций, то нам придется лететь в Бейрут.

– После завтрака отправлюсь в аэропорт, – сказала женщина. – Посмотрю, как там наш «джет»…

Почесав подбородок, Ветров добавил:

– Да, коллеги, похоже, нам самим придется заниматься этой «командой Джи» – другого варианта я пока не вижу.

Глава 22

Маалула

Опустились сумерки. Жара спала, дышать стало легче. С наступлением темноты Карим аль-Джабар, командир отряда моджахедов, удерживающего городок Маалула и женский монастырь, приказал удвоить секреты и наблюдательные посты.

В нижнюю часть городка, к нынешней «нейтральной полосе», выдвинулся небольшой отряд, в состав которого включены саперы. Они занялись установкой противопехотных мин и «сигналок» – дополнительно к тем, что были установлены ранее. Оборудовали также еще две огневые точки в нижней части монастырского комплекса. Постовым выдали рации и оптические приборы: бинокли и прицелы ночного видения. Мост, подходы к широкой каменной лестнице, дорогу и саму лестницу даже с наступлением темноты моджахеды держали под неусыпным контролем.

Амир перенес свою ставку из центральной пещеры в подвал, расположенный под зданием трапезной монастыря. Он объяснил это решение самому себе тем, что в этом месте лучше работает радиосвязь (и это действительно так). Но в душе он понимал, что у этого поступка есть еще одна причина. Это может показаться странным, но ему было неприятно находиться в одном помещении с присланным сюда его отцом человеком. Даже если этот человек – его двоюродный брат.

Впрочем, внешне он никак не выказывал этой вспыхнувшей в нем вдруг неприязни – или ревности – к Малику, считающемуся нынче правой рукой Мухаммеда аль-Джабара. Наоборот, он был вежлив и учтив с братом. Примерно час назад он наведался к нему. Спросил, как тот себя чувствует после перенесенной операции. Рассказал вкратце об итогах переговоров с лоялистами и о тех договоренностях, которых они сумели в конечном итоге достигнуть.

В результате этого торга удалось, кстати, достичь даже большего, чем ожидал сам амир. Лоялисты приняли почти все его условия. Они гарантировали, что до рассвета будет освобожден от выставленных ранее блокпостов участок шоссе до Ярмуда.

Они заверили, что пропустят в ущелье колонну транспорта, которая не позднее семи часов утра должна выехать из Ярмуда. После полудня эта колонна, но уже с бойцами Карима и частью заложников, отправится в обратный путь. Лоялисты пообещали, что не будут атаковать колонну на марше. А для того чтобы они не вздумали нарушить данное командиру отряда моджахедов в лице полковника Хаммадеха слово, в каждой машине этой колонны будут находиться по два-три заложника…

Со своей стороны амир пообещал следующее. Тяжелое вооружение, включая два «ДШК», «ЗУ-23-2» и шесть имеющихся у него минометов 2Б9 «Василек», его отряд оставит в Маалуле. С собой возьмут только легкое стрелковое вооружение, включая несколько «РПК». Минировать монастыри не будут. Всю имеющуюся у моджахедов взрывчатку снесут в одну из пещер. Трое саперов, которых пришлет полковник Хаммадех после наступления рассвета, должны будут проверить, выполнен ли этот пункт договоренностей. Двадцать заложников из числа местных, а также двое священнослужителей из греческого монастыря будут переданы в момент отправки колонны с отрядом из ущелья. Вечером в пятницу на западной окраине Ярмуда все остальные заложники, включая монахинь, будут переданы посредникам из миссии Международного комитета Красного Креста и Красного Полумесяца. Последние два пункта сформулировал сам Карим аль-Джабар.

В половине одиннадцатого амир провел сеанс связи по спутниковому телефону со штабом в Ярмуде. Он получил подтверждение, что микроавтобусы и «тачанки» будут высланы в нужном количестве и в указанный срок. Это уже третий его разговор со штабом «Армии джихада» за сегодняшний день. По воле Аллаха наладилась связь через спутник, обе трубки каким-то чудом опять заработали…

Завершив разговор, он вышел из подвала во внутренний двор трапезной. Захотелось подышать свежим воздухом. Карим не очень боялся ночного штурма. После того как была достигнута договоренность с лоялистами, вряд ли можно ожидать чего-то в таком роде. Он опасался другого. А именно, что его бойцы – а среди них уже прошел слух о достигнутых с лоялистами договоренностях – могут расслабиться и как следствие потеряют бдительность.

Надо понимать, что все последние дни, недели и даже месяцы он и его люди находились в постоянном напряжении. Как бы ни был высок моральный дух в его отряде, сколько бы он и его помощники, особенно Умар, ни следили за дисциплиной и порядком, проявляя порой жестокость, все же у их людей накопилась определенная усталость…

Послышался шум шагов; прозвучала негромкая команда. Умар и еще двое бойцов втащили во двор упирающегося моджахеда… У того связаны руки, во рту торчит кляп.

– Амир, этот кусок дерьма спал на посту, – негромко сказал Умар. – Да так крепко, что его едва растолкали.

– Убейте его, – распорядился амир. – И сделай так, чтобы все бойцы отряда узнали об этом случае.

Увидев, что «особист» достал из кобуры пистолет, Карим процедил:

– Не здесь. Не надо шуметь. Отведите в церковь кяфиров и там казните его.

Через несколько минут во дворе трапезной появились двое мужчин в камуфляже. Один из них передвигается с палочкой. Это Малик. Второй – его личный телохранитель, один из тех, с кем он смог пробиться в монастырь. Этот второй, впрочем, остался возле крытой галереи, там, где стоят двое охранников Карима.

– Малик? – удивленно произнес амир. – Зачем ты встал с постели?

– Захотелось немного пройтись, подышать свежим воздухом.

– А тебе это не во вред будет? Как нога? Как самочувствие?

– Все в порядке. Я хорошо себя чувствую, Карим.

Со стороны храма донесся приглушенный звук выстрела.

– Что это? – спросил Малик. – Кто стрелял?

– Постового застали спящим…

– За это его решили расстрелять?

– Это мои дела, Малик. И это мое решение.

– Ты в своем праве, брат, – после паузы сказал Малик. – Если бы это случилось в моем отряде, я бы поступил точно так же.

Некоторое время они стояли молча. Первым эту неловкую паузу нарушил Малик.

– Карим, мне сказали, что среди тех, кого выводили на казнь, оказалась и Лаура Мартенс…

«Кто-то из его людей уже нашептал Малику об этом случае, – подумал амир. – Плохо, когда в твой отряд вливаются посторонние… Даже если ими командует твой двоюродный брат и доверенное лицо твоего отца».

– Чем она, эта женщина, лучше остальных? – спросил он. – Объясни мне это.

– Она оказала мне помощь, – негромко произнес Малик. – Ты сам при этом присутствовал.

– Отрядом командую я, – сказал Карим аль-Джабар. – И именно я здесь принимаю решения, кому жить, а кому умирать.

Он выждал какое-то время. Убедившись, что Малик не собирается возражать ему, что он не ставит под сомнение его власть и старшинство, Карим – уже мягче – заметил:

– Но ведь ее не расстреляли? Она жива и находится сейчас вместе с другими заложниками в подвале дома паломников.

– Могу я ее увидеть?

– Конечно. – Карим пожал плечами. – Это ты ее сюда привел… Она твоя добыча.

– Ты меня не так понял… – Малик поморщился. – Завтра нас ждет нелегкий день. И я хочу, чтобы она на ночь поменяла мне повязку на ноге.

Амир негромко позвал:

– Умар! Подойди к нам!

Со стороны храма показался темный силуэт.

– Я здесь, амир.

– Распорядись, чтобы эту женщину… Лауру Мартенс, привели к Малику в пещеру.

Умар, а за ним и Малик покинули двор монастырской трапезной. Карим неодобрительно покачал головой. К нему с докладом подошел один из связистов отряда; негромко переговариваясь на ходу, они направились в штабное помещение.

Глава 23

Бейрут, Ливан.

В пятницу, в десять утра, на полосу номер 16/34 международного аэропорта Бейрут Рафик Харири приземлился серебристый самолетик Cessna 525 CitationJet/CJ. Перелет из Ларнаки занял чуть менее часа.

При планировании маршрута и составлении временного графика «бастионовцами» учитывалась вся собранная ими в последние дни информация. «Сессна» поднялась в воздух из главного аэропорта Кипра практически в одно время с другим самолетом, который с «командой Джи» на борту в девять утра вылетел из аэродрома Эрджан в направлении турецкой военной авиабазы Инджирлик. В Бейрут, если не случится ничего экстраординарного, Питер и его люди прилетят не раньше шести вечера.

Таким образом, «бастионовцы» имеют некоторый запас по времени.

Легкий двухмоторный самолет, доставивший в столицу Ливана трех пассажиров, если считать и пилота («джетом» управлял Ветров), вырулив со второй основной ВПП, уже вскоре припарковался на одной из стоянок близ здания пассажирского терминала.

Еще спустя несколько минут через отдельный вход для пассажиров, прибывающих в столицу Ливана на самолетах деловой авиации, в сопровождении встречавшего их в зоне прибытия менеджера ВИП-зала вошли двое мужчин и молодая женщина. У мужчины, управлявшего самолетом, паспорт гражданина Чешской Республики. У женщины эстонский паспорт. Третий в их компании, судя по предъявленным документам, австриец.

Пятиместный самолет, на котором они прилетели, принадлежит небольшой швейцарской авиакомпании, которая сдала его в аренду другой фирме, находящейся в юрисдикции Республики Кипр. Аренда воздушного судна оплачена за десять дней; до истечения контракта, по которому полностью внесена оплата, осталось еще четверо суток. В этом же контракте указан список аэропортов, из которых без дополнительной оплаты субарендатор, то есть кипрская компания, может по истечении срока действия аренды забрать «Сессну». В этот список входят все крупные аэропорты восточного Средиземноморья, включая бейрутский Рафик-Харири, в котором они только что приземлились.

Оформление в ВИП-зоне аэропорта не отняло много времени. Из вещей у прибывших на «Сессне» молодых людей имеются две дорожные сумки и чемодан, а также кейс и два носимых чехла с ноутбуками. Цель приезда – деловой туризм.

Получив штампы в паспорта, они направились к стойке фирмы по прокату авто. Павел еще вчера оформил через Интернет заказ на аренду двух автомобилей в аэропорту Бейрута. Австриец и чех получили от менеджера прокатной компании ключи и документы на транспорт. Выбор был остановлен на двух машинах – внедорожник «Тойота РАВ4» и «Опель Астра». Обе машины не новые, но в хорошем техническом состоянии. Это подтвердил и менеджер прокатной фирмы. Машины ожидают арендаторов на стоянке близ выхода из ВИП-зала.

«Бастионовцы» выбрались из терминала. На часах двадцать минут одиннадцатого. «Команда Джи», по всем прикидкам, находится сейчас в Инджирлике, на военной авиабазе – там им выдадут новые комплекты документов, с которыми они транзитом через Измир отправятся в Бейрут.

На табло аэропорта под фактическим временем указана температура воздуха. В Бейруте плюс тридцать два градуса по Цельсию… Даже здесь, недалеко от морского побережья, и даже сейчас, когда солнце еще не поднялось в зенит, жарко и душно.

Аэропорт находится в южном пригороде Бейрута, до него отсюда немногим более десяти километров. До Анжара, городка, расположенного в долине Бекаа близ границы, около шестидесяти километров. До Дамаска – восемьдесят шесть. У «бастионовцев» имеется в запасе всего несколько часов на подготовку мероприятия, приказ об осуществлении которого они получили нынешним утром, в самый канун вылета из Ларнаки.

Алиса забралась в «Опель». Пышная золотистая копна волос повязана полупрозрачной косынкой. Павел временами бросал на нее косые взгляды. Можно было подумать, что напарница специально перелицевалась в блондинку, чтобы потроллить Крякера. Но это не так: на фото в том загранпаспорте, которым она воспользовалась, она была запечатлена именно в таком виде – в образе блондинки.

Ветров уселся за руль джипа. Крякер тоже сел в «Тойоту», но на заднее сиденье. На включенном им планшетнике появился соответствующий значок – они находятся в зоне работы WiFi.

– Прислали адрес для размещения, а также контактный телефон и имя хостера, – негромко сказал Павел. – Сейчас посмотрю на карте города.

Он вбил присланный им адрес в поисковик.

– Район Хаджмие… это восточный пригород, рядом с армянским кварталом.

Джип выехал со стоянки. Через центр решено было не ехать. Ветров свернул на шоссе, по которому в объезд южных районов Бейрута – там находятся лагеря беженцев – можно проехать в нужный им квартал, расположенный в восточной, христианской, части столицы Ливана.

Павел достал из чехла смартфон. В каждой стране этого региона имеется своя специфика. Иностранцам в Бейруте надо регистрировать свои мобильные телефоны; следует их «привязывать» к местному оператору, покупать SIM-карты. Но перед ними такая задача не стоит. Крякер еще до их прибытия в Левант позаботился о том, чтобы у всех троих не было здесь проблем с мобильной связью. Их мобильники не только обеспечены роумингом, но и заблаговременно заведены на местного оператора сотовой связи.

Лобанов набрал тот номер хостера, который им прислали.

В трубке послышался мужской голос:

– Агентство «Декван румз».

– Здравствуйте, это Пауль Ландерс! Я заказывал коттедж на троих… Номер заказа три два восемь!..

– Добрый день, господин Ландерс! Одну минуту…

Молчание в трубке длилось всего несколько секунд.

– Извините, господин Ландерс, у нас записан номер заказа три два семь…

– Да, конечно… Три два семь. Куда мне следует приехать за ключами?

Мужчина на другом конце беспроводной линии назвал тот же адрес, который значится в полученном утром «бастионовцами» инструктивном письме. И еще он сказал, что лично встретит там «дорогих гостей», поскольку это недалеко от его офиса.

Дорога от аэропорта до нужного им адреса заняла почти час времени. Расстояния здесь небольшие; они могли бы при желании добраться до места минут за двадцать. Но следовало соблюдать меры безопасности; нужно убедиться, что их не «приняли» в Бейруте, что за ними от аэропорта не пустили хвост.

Именно по этой причине – чтобы провериться – две машины некоторое время кружили по улочкам южного пригорода Шиях. Периодически эти два авто менялись местами. Сидящая за рулем «Опеля» женщина держала некоторую дистанцию; легковушка то ехала позади джипа, в сотне метров примерно, то вырывалась вперед, чтобы Ветров мог убедиться, что за ней не едет какой-нибудь подозрительный транспорт.

Район Шиях, где проживают шииты и христиане, производит довольно неприглядное впечатление. Многие строения пустуют; некоторые дома – вернее, оставшиеся от них коробки – сохранили на себе следы полыхавшей некогда в Бейруте гражданской войны. Когда-то здесь проходила «зеленая линия» – линия разграничения враждующих сил.

В мусульманской части города встречаются флаги и иная атрибутика «Хезболлы». Эта военизированная шиитская организация весьма популярна в Ливане. На стенах домов в изобилии размещены граффити – чаще всего на глаза попадается нанесенное зеленой краской изображение руки, в которой зажат автомата Калашникова.

В кварталах Шияха много полицейских и военных. На некоторых перекрестках туристы заметили дежурящие там броневики. На одном из таких постов полицейские остановили «Тойоту». Водитель на английском, а затем на ломаном арабском объяснил, что они с приятелем заблудились. Один из полицейских оказался столь любезен, что показал гостям города по имеющейся у них карте-«раскладушке», куда им следует свернуть, чтобы выехать из этого района.

Квартал, в котором вскоре оказались туристы – это была уже восточная часть Бейрута, – выглядит не хуже пригородных районов кипрской Ларнаки. Отличные дороги, чистые улицы и никаких военных или полиции на виду. Они свернули в одну из таких улочек. Это район частной застройки. По обе стороны тянутся двух– и трехэтажные дома…

У одного из домовладений, у ворот, припаркован белый фургончик Mitsubishi. Рядом с мини-кабом стоит смуглый мужчина лет тридцати, одетый в светлые брюки и темную рубашку с глухим воротом. На поясе у него закреплены борсетка и чехол с сотовым телефоном.

Увидев подъехавшие авто, «Тойоту» и «Опель», хостер сам открыл створки ворот. Обе машины проехали внутрь участка. Возле дома с кремового цвета фасадом имеется площадка, на которой вполне хватило места для этих двух машин.

Сбоку от особняка пристроен гараж. На плоской крыше видна спутниковая тарелка. Сам дом отгорожен от соседних домовладений проволочной оградой и зеленой изгородью.

– Приветствую, дорогие гости! – сказал смуглый мужчина. – Меня зовут Бакур.

– Здравствуйте, Бакур!

– С приездом, – сказал тот. – Вот ключи от дома и от гаража!

Ветров взял у мужчины небольшую связку ключей, к которой прикреплены два электронных брелока.

– Спасибо, Бакур.

– Если я вдруг понадоблюсь, если возникнут просьбы и пожелания, звоните на известный вам номер.

– Договорились.

– Если надумаете уезжать, ключи возвращать не обязательно. Просто оставьте их на столе в гостиной. Закроете входную дверь коттеджа – она на автоматическом замке. И ворота прикройте.

– Отлично.

– Хорошо вам провести время, уважаемые гости нашего города.

– И вам всего хорошего.

«Смуглый» ушел, не забыв закрыть створки ворот. Послышался шум двигателя; белый мини-каб покатил к выезду из квартала.

Все трое надели тонкие, телесного цвета перчатки. Ветров открыл ключом дверь. Чтобы отпереть вторую дверь, внутреннюю, понадобилось щелкнуть брелоком…

На пару с Крякером они перенесли вещи из машин в дом. Тем временем Алиса, воспользовавшись другим брелоком, открыла дверь гаража. Внутри бокса находился синий автомобиль – Volkswagen Multivan. Номера местные, бейрутские. Передняя дверка со стороны водителя открыта, в кресле лежит непрозрачный пакет. Алиса раскрыла его; в пакете оказались документы на этот минивэн и ключи от машины.

Она открыла заднюю дверь вэна. Наметанный глаз рассмотрел, что багажник в этой машине переоборудован. Имеется двойное дно. Под задними креслами молодая женщина обнаружила закрывающуюся нишу – туда можно спрятать то, что не должно находиться на виду.

Вскоре из дома через внутреннюю дверь в гаражную пристройку прошел Ветров.

– Годный агрегат, – осмотрев «фолькс», сказал он. – Ну что, посмотрим, что тут еще есть интересного для нас, в этой избушке?..

Он приподнял резиновый коврик, лежавший в дальнем конце пристройки. Под ним находилась люковая дверь. Ветров вставил в замочную скважину один из ключей. Провернул ключ; взяв за скобу, поднял крышку, закрывавшую проход в подвальное помещение.

Они вдвоем спустились по лесенке в подвал. Ветров включил пакетником свет. Помещение казалось небольшим – примерно три на два метра. Алиса еще раз щелкнула брелоком. Тут же мигнула зеленым лампочка на цифровом замке – с торца дальней от лесенки стены. Открыла крышку; обнажился небольшой кнопочный пульт. Набрала трехзначный код… С тихим щелчком открылась выкрашенная в цвет стены дверь.

Алиса включила свет. Помещение, в которое они прошли, по площади раза в два больше, чем «предбанник». Вдоль стен стоят металлические стеллажи. В дальнем углу на полу, вернее, на деревянном поддоне, лежат два деревянных и один оцинкованный ящик.

Ветров, присев на корточки, открыл продолговатый оцинкованный ящик. Внутри, в нишах, аккуратно разложен «инструмент». Он извлек один из стволов. Пистолет Heckler-Koch Mk.23… Это оружие было разработано в девяностых годах прошлого века для Сил специальных операций США (US SOCOM). Ветров одобрительно качнул головой. Хорошая вещица. Годная.

Всего в оцинкованном ящике четыре таких пистолета, а также глушители к ним и навесные ЛЦУ – лазерные целеуказатели.

В одном из деревянных ящиков, как выяснилось, хранятся два «хеклера», но не пистолеты, а автоматы. В комплекте к ним имеются магазины, лазерные целеуказатели и подствольные тактические фонари. Во втором ящике меньших размеров были тактические рации, элементы питания к ним, головные гарнитуры и четыре комплекта шлем-масок.

Пока Ветров исследовал содержимое ящиков, Алиса осматривала стеллажи. На стенах развешаны кобуры нескольких видов. На стеллажах полно оружия. Внимание «туристов» привлекли две разборные снайперские винтовки от германского производителя – Blaser R93 Tactical-2.

В ящиках, находящихся в пространстве между полом и нижними стеллажами, хранятся ручные гранаты нескольких типов с выкрученными взрывателями. Один из стеллажей целиком отдан под оптику: здесь нашлись два тепловизора-монокуляра, две ночные маски, тоже монокуляры, пара биноклей и прицелы для снайперских винтовок. Нашлась также взрывчатка нескольких видов, детонаторы и прочие полезные вещицы.

В подвал спустился Крякер.

– Ого! – сказал он, оглядев это хозяйство. – Солидный арсенал.

– И все это, Пашуня, можно пощупать руками, – заметила прикинутая сегодня под блондинку боевая подруга. – Вещь… она и есть вещь.

Алиса взяла из ящика пистолет Mk.23. Ловко вставила обойму.

Улыбнувшись кончиками губ, сказала:

– Замечательная вещица… Паша, а что это твоя бестелесая девица сегодня весь день помалкивает?

– В отличие от некоторых женщин, – Крякер покосился на Алису, – моя беби не из болтливых.

– У нее месячные? Или твоя виртуальная девица сегодня просто не в духе?

Ветров предупреждающе поднял руку.

– Только не начинайте!

Он строго посмотрел на Павла, затем на Алису.

– Сейчас займемся подготовкой «инструмента»! Ну а в четыре пополудни отправимся в аэропорт – встречать сами знаете кого.

Глава 24

– Ага! – заметив застывшую в проходе женскую фигуру, сказал Малик. – А вот и доктор.

Лаура Мартенс прошла в знакомую ей уже просторную пещеру. Генератор не работает; в двух подсвечниках, потрескивая, горят свечи. Телохранитель Малика принес ее дорожную сумку. Малик велел ему оставить сумку и сразу же жестом отпустил его.

Обращаясь к застывшей подобно статуе женщине, сказал:

– Ну что же вы? Проходите смелее!

Он стоял у стола, слегка опираясь на палку. Женщина подошла ближе. Голова ее закутана темным платком, одета она в длинную юбку и темную блузку с глухим воротом.

Малик некоторое время внимательно смотрел на нее. Затем, улыбнувшись, проговорил:

– Рад вас видеть, Лаура.

– Я тоже рада вас видеть, – едва слышно сказала она, глядя в пол.

– По вашему виду этого не скажешь… – Малик перешел на французский. – У вас печальный вид. Я бы даже сказал – расстроенный.

– Сегодня меня могли убить, – произнесла она тем же тихим голосом. – Это было ужасно.

– А-а, вот вы о чем. – Малик одной рукой развернул пластиковое кресло. – Присаживайтесь.

Женщина, поколебавшись, воспользовалась его приглашением. Малик уселся в белое пластиковое кресло по другую сторону стола.

– Вот вы о чем, – повторил он. – Лаура, это была всего лишь инсценировка.

– Инсценировка, – эхом повторила она.

– Спектакль в некотором роде.

– Да? – Она по-прежнему смотрела куда-то в сторону. – А я в те минуты так не думала.

– Это был спектакль для лоялистов, – сказал Малик. – С ними шли трудные переговоры… Мне жаль, Лаура, что вам довелось поучаствовать в этом… в этом «представлении». – Он положил на ее ладонь свою горячую руку. – Я не знал, что вы попали в число тех, кому довелось в этом поучаствовать. Мне искренне жаль… Вы мне верите?

– Не знаю, что и сказать… Наверное, верю.

– Надеюсь, из-за случившегося вы не будете таить на нас зла. На меня и на тех, кто вынужден прибегать к таким средствам, чтобы спасти и себя, и заложников.

– Уважаемый…

– Малик, – сказал он. – Можете называть меня по имени.

– Как ваше самочувствие, Малик?

– Прекрасно себя чувствую. – Он продемонстрировал в улыбке белые ровные зубы. – Нога как новая.

– Что, совсем не беспокоит? – Женщина впервые посмотрела ему в глаза. – И никаких неприятных ощущений вы не испытываете?

– Ни в малейшей степени, – заверил Малик. – Я даже на прогулку выходил. Вот только что вернулся.

– Вот это напрасно. – В ее голосе неожиданно прозвучали строгие нотки. – Вам не следовало вставать с постели!

– Я мужчина, – сказал он. – Воин. Раны у меня пустяковые… Хотя я все равно благодарен вам за то, что вы сделали.

– Отпустите руку, пожалуйста, – сказала она.

– Я вам неприятен?

– Мне больно. – На ее лице появилась слабая улыбка. – У вас тяжелая рука… мужская рука.

– Извините. – Малик убрал руку. – Вы, должно быть, голодны?

Не дожидаясь ответа, он достал нож и стал открывать банку мясных консервов.

– Здесь не очень хорошо с продуктами, – сказал он, придвигая к женщине открытую банку и пластиковую вилку. – Вот еще… – Он передвинул по столу пачку галет. – Вы кушайте, – сказал он. – Не смотрите на меня… кушайте!

– Эмм… Видите ли, Малик.

– Что? Консервы из моего запаса, из того, что мы принесли с собой. Не бойтесь, не отравитесь.

– Я не ем мяса. Совсем.

– А! Так вы эта… забыл, как называется…

– Вегетарианка.

– Тогда съешьте то, что я хотел вам предложить на десерт. – Он передал женщине двухсотграммовую плитку шоколада. – Вам нужно подкрепиться, Лаура!..

Женщина, в знак благодарности кивнув, развернула плитку – молочный шоколад с кедровыми орешками. После некоторых раздумий отломила от плитки кусочек и отправила его в рот.

– Вы тоже кушайте, – сказал она. – Вкусный шоколад.

– Я поужинал. – Он улыбнулся. – Уже завтра вечером, думаю, у меня будет возможность угостить вас более изысканными яствами. Свежие фрукты, овощи… все, что пожелаете.

– Если вы так добры ко мне… – Женщина, подняв голову, посмотрела ему в глаза. – Даже не знаю… я немного стесняюсь.

– Говорите без стеснений. Если это в моих силах, я выполню вашу просьбу.

– Мне бы помыться, – тихо сказала она. – После этого «спектакля» чувствуя себя… – Она не договорила.

– А вы чистюля, я вижу?

– Да, я привыкла к чистоте. Я женщина, и я медицинский работник… – Помолчав немного, добавила: – Хотя и понимала, куда отправляюсь, все же не думала, что будут такие проблемы с удовлетворением самых элементарных гигиенических потребностей.

– Война, – сказал Малик. – Впрочем… – Он усмехнулся. – К вашим услугам целый бассейн. Правда, вода в нем без подогрева.

– Да мне и не нужен бассейн. – Она улыбнулась уже чуть смелее. – Умоюсь у ручья с вашего позволения. Вы как, не против?

– Пожалуйста. – Малик широким жестом указал на смахивающий на арку проход в соседнюю пещеру. – Захватите с собой свечи, а не то в темноте оступитесь.

…Лаура, держа в правой руке сумку с немногими уцелевшими вещами, а в левой зажженную свечу, прошла через проход-арку в «озерную» пещеру. Обошла по краю этот небольшой, в форме вытянутого от входа овала подземный водоем. В дальнем конце пещеры в скале вырублены ступени. Вода из подземного источника, того самого, что заполняет этот водоем, – строго говоря, это не озеро, поскольку вода здесь проточная – падает затем вниз, на расположенный метрах в трех ниже выступ, после чего стекает в узкую расщелину.

Лаура поставила сумку на верхнюю ступень, на ту часть ее, куда не попадают брызги воды. Наклонила свечу; выждала немного, потом поставила ее обратной стороной в накапапший на камень горячий воск. Достала из сумки пакетик с гигиеническими средствами и единственным оставшимся у нее чистым полотенчиком. Сняла блузку и юбку и положила их сверху на сумку. Оставшись в одной белой сорочке, надетой на голое тело, шагнула под ледяные струи падающей сверху воды…

Она тщательно вымыла волосы шампунем. Постояла минуты три или четыре под холодными струями, затем, как была, в облепившей нагое тело сорочке, поднялась по ступеням. Пламя свечи чуть колыхнулось. Малик протянул сверху крепкую мужскую руку.

– Хватайтесь! – сказал он. – Я вам помогу…

– Ой… Вы обещали не подсматривать!..

– Никогда не верьте мужским обещаниям. – Малик помог женщине подняться по ступеням. – Нехорошо, Лаура…

– Что именно нехорошо? – Она прикрыла рукой просвечивающуюся через прозрачную ткань грудь. – Не поняла.

– Нехорошо скрывать такую фигуру под одеждой…

Женщина ловко увернулась от его объятий.

– Мне надо кое-что взять в сумке, – сказала она.

Малик вновь попытался обнять ее, но его руки поймали воздух.

– Ты меня дразнишь?

– Не торопись так, милый, – в пещере прозвучал женский смех. – Не забывай, что я сначала доктор, а потом уже женщина… Ты ведь раненый…

– Не волнуйся, женщина. – Малик оскалил зубы. – Все, что нужно мужчине, у меня работает.

Женщина, гибко наклонившись, что-то извлекла из бокового кармашка сумки.

– Что ты собираешься делать?

– Сначала – укол, – сказала она. – Антибиотик.

– Зачем?

Она зубами сняла предохранительный колпачок.

– Сначала – укол, – повторила она, причем ее голос, как и ее взгляд, был каким-то странным, завораживающим. – А потом, Малик, все, что пожелаешь.

Лаура сделала своему пациенту укол под лопатку. Надела на иглу колпачок, сам использованный шприц-ампулу бросила в открытую сумку.

Малик, взяв женщину за руку, заставил ее опуститься на постель. Горя желанием, он сбросил верхние петельки женской сорочки. Обнажилась великолепная грудь с остроконечными сосками… А потом случилось странное. Малик вдруг ощутил себя невесомым. В прямом смысле этого слова – его тело как будто лишилось веса. Он и сам не понял, как так случилось, что он оказался на спине; сверху на нем сидела эта женщина – с распущенными мокрыми волосами и странными завораживающими глазами.

В какой-то момент он услышал ласковый убаюкивающий шепот – голос этот всколыхнул в нем, извлек из глубин подсознания детские воспоминания. Он вызвал образ матери: такой, какой она ему запомнилась в детстве – ласковой, нежной, красивой, любящей…

– Доверься мне… – шептал голос. – Слушайся меня, – говорили глядящие на него сверху любящие глаза. – Будь во всем мне послушен, мой мальчик…

В первом часу ночи амир и сопровождающие его охранники спустились через церковное помещение в пещеры. В ближней пещере, у входа, сидел в пластиковом кресле телохранитель Малика. Увидев командира отряда, он вскочил на ноги.

– Ну, что тут у вас? – спросил амир. – Где Малик?

– Он спит, – чуть понизив голос, сказал телохранитель. – Только недавно уснул.

– Хм… – Карим потеребил бороду. – А эта женщина? Она все еще здесь?

– Она пробыла здесь менее часа, – сказал телохранитель Малика. – Я лично отвел ее в тот подвал, где содержат женщин.

– Спит, значит…

– Разбудить?

Карим посмотрел на фосфоресцирующий циферблат часов.

– Пусть отдыхает, – сказал он. – А разбудишь его в половине шестого утра.

Глава 25

Аэропорт Рафик-Харири

Чартерный самолет с «командой Джи» по всем прикидкам должен приземлиться в международном аэропорту ливанской столицы около шести вечера. Но «бастионовцы» решили повторно наведаться в пассажирский терминал Рафик-Харири заранее, чтобы иметь запас времени и не пропустить прилета того борта, который их так интересует.

Алиса осталась в машине; даже с париком и без родимого пятна ее могут опознать те трое, кто видели ее чуть ранее в образе «клинерши». Внешность Ветрова претерпела более существенное изменение, но и ему следует проявлять осторожность и не показываться на глаза Збигу и Адаму (если они, а также Питер нарисуются здесь, в аэропорту).

Константин расположился в дальнем углу зала ожидания. Он занял одно из кресел у панорамного окна, через которое открывается вид на летное поле аэропорта ливанской столицы. На нем «смарт-очки». Обе машины, которые они взяли в прокат здесь же, в аэропорту, и на которых вновь сюда приехали, снабжены установленными Крякером видеокамерами переднего обзора. Сами эти авто припаркованы определенным образом. Камера на лобовом стекле джипа направлена на двери ВИП-зала терминала. Другая камера, установленная на «Опеле», глядит на проезд, имеющийся с правой стороны здания. Там находится КПП, въезд через который на летное поле дозволен лишь для служебного транспорта и машин со спецпропусками. Изображение от этих камер можно заводить на «смарт-гласиз». Таким образом, Костя, находясь в выбранной им для НП точке терминала, видит не только летное поле, но и может – глазами двух камер – отслеживать то, что происходит у входа в ВИП-зал и возле КПП аэропорта.

Крякер занял наблюдательную позицию в другой части терминала. Здесь расположены кафе и бар. Павел, дождавшись, когда освободится один из столиков у окна, быстренько его занял. Он положил на столик пачку газет на английском, включая местную «The Daily Star». Официант принял у него заказ; судя по количеству заказанных блюд и закусок, этот мужчина, что устроился у панорамного окна, зверски проголодался…

Прошло около часа.

Павел лишь поковырял вилкой в принесенной официантом тарелке – филе курицы кусочками в соусе карри с фруктовым гарниром и рисом. Когда появился официант, попросил принести зеленый чай и порцию ванильного мороженного.

Наблюдая за происходящим на летном поле, Павел одновременно думал о своем, о том, что его занимало сейчас более всего. «Бастионовцы» по-прежнему не знают, где именно в этом городе, по какому именно адресу намерены остановиться люди из «команды Джи». Если у заказчиков не поменялись планы, то отобранные по определенным критериям сотрудники ЧВК – все из восточноевропейский стран – проведут здесь вечер и ночь. В Анжаре, да и на границе, будет крайне сложно – если вообще невозможно – по ним отработать. Разве что по дороге из Бейрута в приграничный городок, но и это не самый лучший вариант.

А позволить им, этой вот компании, перебраться через границу – нельзя. Эти люди ни в коем случае не должны попасть на территорию Ашура.

Павел достал из чехла ноутбук и подключил. Он уже назубок выучил расписание движения воздушного транспорта местного аэропорта. Он знает, какой борт, откуда и во сколько должен приземлиться в ближайшее время. Или, наоборот, подняться в воздух. Это касается не только пассажирских лайнеров, но и самолетов так называемой деловой авиации.

Павел вошел на сайт Flightradar24.com. Это весьма полезный, надо сказать, справочный ресурс для путешественников. На открывающейся карте, которую можно масштабировать как угодно, содержится информация о большинстве авиарейсов на обширных пространствах Европы и Азии. Щелкнув на силуэт самолета, можно получить о нем полную информацию: тип самолета, бортовой номер, фото, маршрут полета, название авиакомпании, высоту и скорость полета… И все это – в режиме онлайн. Таким образом, можно всегда узнать, как проходит полет ваших друзей, родных и близких. Например, компании, состоящей из девяти мужчин, которой заказчик, находящийся где-то по другую сторону Атлантического океана, присвоил название «Team G».

Спустя несколько минут Павел закрыл страницу с сайтом «Флайтрадар».

Как и следовало ожидать, борт, на котором сейчас летят наемники из «команды Джи», не отображается на этом ресурсе. В этом нет ничего удивительного. Спецслужбистские и армейские структуры закрывают информацию о своем воздушном транспорте. Частные военные компании из разряда самых крутых используют точно такие же методы. Более того, в наше время бывает сложно отделить спецслужбы или военные разведывательные структуры некоторых стран от частных военных компаний: последние суть фактически филиалы первых.

Павел усмехнулся, вспомнив, как его несколько раз в течение сегодняшнего дня подкалывала боевая подруга. Может, и правда ревнует его к виртуальной красотке? Но разве «Гидра» – это собственность одного лишь Крякера? Алиса прекрасно знает, что этот продукт создан при материальной поддержке группы «Бастион». А также тех считанных людей, но крайне высокого положения, кто в курсе существования самой этой структуры. Локи, пароли, шифры от «Гидры» имеет не только он, Крякер, но и старший группы. Кэп, по его собственному признанию, иногда, когда выдается свободная минута, тоже юзает этот продукт. Частично введен в этот проект и Технарь.

При помощи этой программы – хотя речь о многих сотнях программ, составляющих в ассоциации и соподчинении высокотехнологичный продукт, обладающий качествами, близкими к Artificial intelligence, «искусственному интеллекту», – Павел уже неоднократно осуществлял поиск информации в интересах группы «Бастион». Конечно же, он производил поиск и для собственных надобностей – по всем доступным, малодоступным и почти недоступным базам. Но в конечном итоге это делалось им опять же с целью дальнейшего совершенствования этого продвинутого высокопроизводительного интеллектуального продукта.

«Гидра» работает автоматически, круглосуточно, она никогда не спит. Как и реально существующее мелкое животное из разряда полипов, носящее название Hydra, известное своей живучестью, – его можно разрезать на части или даже вывернуть наизнанку, а оно все равно выживет – как и мифический семи– или девятиглавый змей, называемый так же, программный продукт Hydra обладает отменной живучестью. И, что немаловажно, имеет резерв для дальнейшего апгрейда. Для ее нужд, для вычислений, используются мощности сторонних серверов; с этой целью делаются соответствующие «закладки». «Гидра» способна запускать свои длинные щупальца в самые защищенные базы данных, копируя избранные файлы и оставляя «закладки». После выполнения определенных функций, включая взлом защищенных баз, «Гидра» разрушает какую-то часть самое себя, образно говоря, обрубает один из щупальцев. Данные по поиску анализируются пакетом программ с заданными качествами (алгоритами). Вся отобранная информация получает новую кодировку, затем распределяется – рассыпается – по торрентам и сторонним серверам. И лишь после этого, после соблюдения ряда защитных и маскировочных мер, добытые данные вновь собираются и пересылаются на тот или иной почтовый ящик. Крякеру даже нет нужды самому проверять эти контактные боксы; ему не надо рыться в горах мусора в поисках жемчужины. Если совпадение по поиску составляет определенную программистом величину, то «Гидра» тут же присылает соответствующее сообщение.

В половине шестого вечера, когда Крякер, сидя у панорамного окна аэропорта Рафик-Харири, доедал вторую порцию мороженого, «Гидра» добыла ценную инфу. И сделала своему хозяину «тук-тук», выслав ему запароленное сообщение.

Павел скопировал часть полученного от «Гидры» мэссиджа (это было инструктивное письмо Лайона Джексона Питеру). Открыл форму для отсылки СМС-сообщений, перенес в него этот текстово-цифровой фрагмент. И тут же отправил его двум своим напарникам: Ветрову, находящемуся по-прежнему в противоположной части терминала, и дежурящей в «Опеле» женщине.

Текст сообщения содержит в себе ценную информацию. А именно адрес дома в одном из восточных районов Бейрута, где должна провести эту ночь «команда Джи».

Спустя четверть часа на ту же полосу, на которую утром приземлилась «Сессна» с тремя туристами из Ларнаки, приземлился другой «джет», размерами несколько больше – двенадцатиместный Bombardier Challenger 605. Едва пилот подрулил к стоянке самолетов бизнесс-класса, на которой сейчас, кстати, находится и «Сессна», к самолету подкатили джип и минивэн.

«Неплохо устроились парни, – наблюдая через окно второго этажа за выходящими по трапу рослыми крепкими мужчинами, которые тут же исчезали в салонах этих двух машин, подумал Лобанов. – Вам даже пограничный контроль не надо проходить… И машины прямо к борту подали».

Он убрал лэптоп в чехол, а его повесил на плечо. Рассчитался с подошедшим к нему официантом, прибавив к счету неплохие чаевые. Затем неторопливой походкой направился к выходу.

«Бастионовцам» теперь нет никакой необходимости висеть на хвосте у этих двух машин, поскольку им только что стало известно точное месторасположение здешней временной базы «Команды Джи».

Глава 26

Ущелье Маалула

Пятница, шесть вечера

Печально позвякивая колокольчиком, цокая копытами, по шоссе, по ободранному дорожному полотну с остатками асфальта, по существовавшей с древних времен «дамасской дороге», проходящей через эту горную котловину, бредет, понукаемый погонщиком, мул. За ним еще один… На их спинах покоятся не вьюки, а завернутые в куски брезента тела. На одну сторону свешиваются ноги, на другую руки. Животные нервничают из-за этой взваленной на их хребты поклажи: они чуют мертвечину. Оба погонщика – мужчины, они из местного отряда самообороны, из «шабихи». Когда мулы останавливаются, их погонщики то словом, то ударом тонкой гибкой палки заставляют их продолжить движение.

Поклажа – тела двух заложников, мужчины и женщины. Их убили вчера, перед закатом, а тела сбросили со смотровой площадки вниз. И только сегодня, час назад, джихадисты разрешили забрать трупы. Да и то не отпускали прибывших за этим печальным грузом погонщиков с мулами до той поры, пока из ущелья через восточный проезд не выехала последняя машина их колонны.

Один из погонщиков, услышав сторонний звук, повернул голову влево. И увидел, как из одной из нижних пещер южного склона показалась группа мужчин в камуфляже и шлем-масках.

Салим, Мусад, а также сопровождающий их сотрудник «Мухабарата» поднялись в женский монастырь вслед за саперами и следующей чуть впереди небольшой группой спецназа. К этому времени два десятка заложников уже оказались на свободе: их вывели из подвала дома паломников и временно разместили во внутреннем дворе монастыря. Худые, истощенные, многое пережившие люди. Некоторые из них плачут, другие замкнулись в себе; или не понимают, что происходит, или не могут пока поверить тому, что они выжили, спаслись. Среди этих двадцати спасшихся, как вскоре убедился Кэп, не было ни Лауры Мартенс, ни телеоператора из Канады по имени Жан.

Сотрудник «Мухабарата» присел на корточки возле сидящего на ступеньке мужчины (тот выглядит получше других). «Бастионовцы» остановились шагах в трех, чтобы слышать разговор, но и не мешать ему.

– Как вас зовут? – спросил негромко местный спецслужбист.

– Гафур.

– Вы местный?

– Д-да…

– Скажите, Гафур… С вами должен был находиться телеоператор. Его привели в монастырь вчера.

– Д-да… – Мужчина поднял голову. – Жан. Его привели к нам, в наш подвал.

– Что с ним? Где он?

– Его и еще двух мужчин увели.

– А что говорили при этом?

– Сказали, что они поедут в качестве заложников с колонной. Но куда именно, не говорили.

Салим и Мусад обменялись взглядами. Они были на девяносто девять процентов уверены, что Жан попал в список тех заложников, которых Карим и Малик решили в целях безопасности взять с собой в эту поездку до Ярмуда. Моджахеды надели на головы почти всех заложников, которых выводили к машинам, полотняные мешки. Либо попросту заматывали им головы платками и кусками материи. В одном из трех мужчин, которых взяли с собой духи в качестве страховки, по фигуре, по одежде был опознан Жан. Но лица-то его они не видели. Теперь вот убедились, что Жана включили-таки в список тех, кто поедет с бородачами в Ярмуд.

Одна из освобожденных из плена боевиков женщин сказала, что она находилась в одном помещении с «доктором». И даже назвала имя той – Лаура.

– Ее вчера чуть не застрелили, – сказала местная жительница, бывшая заложница. – Потом ее куда-то три раза водили…

– Куда?

– Этого я не знаю.

– Что еще можете про нее сказать?

– Лауру вывели вместе с двумя монахинями, которые сидели в одном подвале со мной.

– Так…

– За ней пришел какой-то мужчина… – Женщина помолчала. – Он был с палочкой. И немного прихрамывал.

Кэп и Силаев вновь обменялись взглядами через прорези масок.

– И еще он, этот мужчина с палкой, сказал: «Лаура, ничего не бойся, ты поедешь со мной».

Спустя некоторое время Кэп, Силаев и «прикрепленный» спустились по широкой монастырской лестнице. Неподалеку у моста их ожидала присланная за ними машина – микроавтобус, выкрашенный в защитный цвет. Рядом стоял еще такой же транспорт, он предназначался для приданной им охраны.

Кэп, задрав голову, несколько секунд смотрел на южный склон – туда, где находится замаскированный камнями зев знакомой им с Силаевым пещеры. Обернувшись, посмотрел долгим взглядом на будто карабкающиеся в гору домишки городка Маалула, на строения женского монастыря. Эта картинка намертво врезалась в его память.

Двое его людей сейчас направляются в составе банды моджахедов в змеиное гнездо, в Ярмуд, где держит свою ставку сам Мухаммед аль-Джабар. Еще трое его сотрудников в данную минуту находятся в Бейруте. И именно в эти самые минуты по воздуху в столицу Ливана, как они сами полагают, проездом, должна прибыть «команда Джи».

«Ну что ж, – подумал он, – дело идет к развязке».

Старший группы «Бастион» направился вслед за мухабаратовцем к присланному за ними транспорту. Их путь теперь лежит в Дамаск.

Глава 26

Бейрут

Ночь на субботу

Без четверти два ночи в один из тихих окраинных кварталов ливанской столицы въехал синий Volkswagen Multivan. Машина остановилась у торца недостроенного пятиэтажного жилого здания. Из вэна вышли трое. Одеты они как мусульмане. Мужчины в длинных темных рубахах, шароварах и клетчатых платках. Женщина облачена в доходящее до пят платье-абаю. Голова повязана платком, да так плотно, что видны лишь глаза… Женщина, кстати, как-то быстро растворилась в темноте: вот только что была и вдруг – исчезла.

– Эй?! – крикнул на арабском один из мужчин. – Есть тут кто-нибудь?

Территория строящегося дома обнесена проволочной оградой. Из сторожки, услышав шум двигателя, а затем и мужской голос, вышел мужчина лет сорока. Видимо, сторож или охранник.

– Кто вы? – спросил он. – Что вам нужно?

– Здравствуйте, – сказал один из мужчин. – Извините, что потревожили… Мы заблудились, кажется…

– Заблудились? – переспросил сторож (он оставался по другую сторону проволочного заборчика). – У вас акцент… вы не местные? Откуда вы?

– Мы издалека, – сказал второй мужчина. – Как нам проехать в район Мкаллу? Это ведь недалеко отсюда?

Сторож бросил на них подозрительный взгляд.

– Я сейчас в полицию позвоню, – буркнул он.

– Зачем, уважаемый? Зачем сразу в полицию?

– Они вам покажут куда следует дорогу.

Сторож попятился, доставая на ходу из поясного чехла телефон. Его – сзади – неожиданно обняла женская рука. Он не успел ни крикнуть, ни сбросить эту руку; острый, едкий запах заполнил его ноздри, и он потерял сознание.

– Собаки здесь нет, – прошептала Алиса. – Он один дежурит.

– Вот и славно, – тоже шепотом заметил Крякер. – Берем инструменты, и вперед!..

Они ненадолго вернулись к транспорту. Ветров и Алиса уже полностью экипированы. Броники решили не надевать (хотя в тайнике имеются «жилеты», а также плитки к ним). Гаджеты весом под десять кэгэ будут серьезно сковывать движения. Во-вторых, даже бронежилеты не дают гарантии безопасности. Те парни, которые сейчас находятся в одном из соседних домов, они ведь не безоружны. Автоматов им пока не выдали, но у них определенно есть стволы. И стреляют они, раз уж их отобрали в эту команду, надо полагать, неплохо.

Амуниция прилажена, оружие размещено так, чтобы им было удобно пользоваться. Ничто не должно мешать, ничто не должно по ходу звякать или еще как-то выдавать их присутствие.

Ветров взял из багажника ночную маску. Закрепил ее, включил канал. Длинная черная сорочка разрезана спереди до пояса; прореха была слегка прихвачена нитками, но теперь в этой маскировке необходимость отпала. Костя достал из подмышечной кобуры Mk.23. В приемное устройство уже вставлена обойма с двенадцатью патронами. Тактический фонарь он решил не использовать, как и лазерный целеуказатель. Ветров навернул глушитель. Затем перевел флажок предохранителя в положение «заряжен, со спущенным курком». Теперь можно стрелять самовзводом, не тратя драгоценных секунд на перевод флажка. Закрепил головную гарнитуру тактической рации, раскатал шлем-маску.

В унисон ему действовала и Алиса. Они закончили приготовления одновременно.

Ветров взял из багажника сумку. В этом черном бэге находится кое-какой инструмент, который может им сегодня пригодиться.

– Я готов, – сказал Ветров.

– Я готова, – доложила единственная в их компании женщина.

– Ну и я готов, – отозвался Крякер.

Павел первым отправился на позицию. Он вошел в недостроенное здание, подсвечивая себе подсиненным фонариком. На плече у него сумка со снаряжением, в левой руке он держит собранную им еще в коттедже снайперскую винтовку.

Внутри ощутимо пахнет краской, лаком, прочими строительными запахами. На лестнице отсутствуют перила, но это для него не неудобство. Павел поднялся на уровень третьего этажа. На лестничной площадке три проема – коробки с входными дверями еще не установлены.

Он вошел в одну из квартир этого недостроенного дома. Через пустой оконный проем видны уличные огни. И еще ему отсюда прекрасно видна тыльная сторона несколько вытянутого в длину двухэтажного дома, находящегося за невысокой оградой. До него по прямой всего-то метров шестьдесят.

Ставни на окнах дома плотно закрыты. На втором этаже, там, где нет ставен, опущены жалюзи. Из двух окон первого этажа просачивается наружу слабый свет.

Крякер сунул фонарик в кармашек, аккуратно прислонил винтовку к стене у окна и поставил сумку на пол. Открыв молнию, извлек из сумки тепловизор. Включил прибор и поудобнее устроился. Придерживая прибор двумя руками, снизу и справа, стал разглядывать в окуляр соседнее строение. Дальность действия этого прибора, если говорить о возможности обнаружения теплокровного существа, например человека, в зависимости от выбранного режима и рельефа составляет от нескольких десятков метров до километра. Потенциальные цели находятся сейчас всего в шестидесяти-семидесяти метрах от его наблюдательной позиции. И он их, надо отметить, прекрасно видит, несмотря на стены этого дома.

– Двое находятся в гостиной, на первом этаже, – сказал он негромко. – Сидят… Ответных реплик не последовало. Но их и не должно быть – именно он, Крякер, наводит двух своих сослуживцев на цель, они сейчас всецело полагаются на его информацию.

– В левом крыле на первом этаже еще двое… – продолжил он докладывать о том, что видит в окуляр тепловизора. – Один находится в соседней с гостиной комнате… Так… Этот лежит… В следующей комнате – по этой же ближней стороне – еще один…. И тоже находится в горизонтальном положении.

Крякер чуть повел прибором вправо.

– В правом от нас крыле один клиент… Он в дальней комнате, той, что смотрит на парадную сторону. Проход со стороны гаража… Он в горизонтальном положении… На втором этаже… – Лобанов сосчитал силуэты. – Четверо их там. Все в горизонтальном положении.

Это означало, что никого из посторонних – кроме членов «команды Джи» – в этом доме в данную минуту нет. У невысокой ограды, отделяющей этот двухэтажный частный дом от строящейся пятиэтажки, затаились две силуэта – это Ветров и Алиса. Немного помолчав, Лобанов подвел итоги:

– Всего их там девять. Как минимум двое бодрствуют. Это те двое, повторяю, что находятся на первом этаже, в центральной части дома. – Помолчав немного, он завершил свой доклад следующими словами: – Рекомендую для проникновения тот проход, что находится со стороны пристройки – гаражного бокса.

Лобанов увидел в окуляр тепловизора, как две человеческие фигуры, перебравшись через оградку, направились к гаражу, пристроенному к правому крылу дома. Прибор этот можно использовать для видеозаписи и фотосъемки, но эти функции по понятным причинам Павел не включал.

Алиса числится у них в фирме основным специалистом по проникновению – хоть в жилые дома, хоть на территорию охраняемых объектов. Поэтому Лобанов не очень удивился, вскоре обнаружив светящиеся силуэты в помещении гаражного бокса.

Прошло еще около минуты, и умелым рукам Алисы поддался замок второй двери. Той самой, через которую можно попасть уже в сам дом.

Ветров вошел в коридор первого этажа первым. Вслед за ним проскользнула через дверь и Алиса.

Из гостиной доносятся негромкие мужские голоса, говорят на каком-то из балканских наречий. Оттуда же, через арочный проем, в коридор ложится дорожкой неяркий свет; у них там включен светильник или настольная лампа. Один сидит на стуле, спиной к арке, – виден его крепкий выбритый затылок. Второго из коридора не видно; судя по тому, куда наклонена голова «стриженого», его приятель сидит правее и чуть дальше. На столе, на самом его краю, лежит наплечная кобура, перемотанная поддерживающими ремнями. Из кобуры выглядывает рукоять пистолета. Трудно сказать, бодрствуют ли эти двое по собственной воле или же их оставили в качестве дежурных… Но это уже и неважно. Совершенно неважно.

Ветров, держа пистолет двойным хватом, мягко скользнул к арке. Алиса замерла у двери ближней к гаражу комнаты. Она положила левую руку в плотной перчатке на рукоять двери, а правую с пистолетом подняла чуть вверх.

Раздались два тугих шлепка. Пуля, пробив стриженый затылок, вынесла боевику мозги вместе с осколками височной кости! В спине под левой лопаткой – пуля прошла через спинку стула – появилась еще одна дырка.

Сместившись влево, Ветров тут же увидел второго «чэвэкашника» – тот замер на мгновения, держа в руках сданные ему уже мертвым напарником карты. Он сидит на диване, а не на стуле. Ветров выстрелил ему в грудь – того опрокинуло на кожаные подушки.

Костя метнулся к столу. Успел придержать стриженого – тот уже заваливался на бок вместе со стулом. По ходу выстрелил еще раз – в того, кто сидел на диване; теперь попал ему в голову – «контрольный».

Одновременно с Ветровым начала действовать и Алиса. Дверь комнаты оказалась незапертой. А зачем им, спрашивается, запираться на ключ? Здоровые же мужики. Крутые. При оружии. И не на войне.

В комнате темно. Молодец храпит так, что стены содрогаются… Алиса выстрелила ему в голову, раздался короткий хрип. Затих.

В гостиной она увидела двух свеженьких жмуров. Один на полу, второй на диване.

Костя уже поднимается по лестнице на второй этаж. Алиса двинулась дальше, в левое крыло. В наушнике – на их тактической волне – царит тишина. Крякер помалкивает. Это означает, что остальные члены этой команды, включая Питера, находятся на прежних местах и в прежних позициях. Они ничего не услышали. И теперь уже вряд ли услышат.

Через три минуты все было кончено.

У Питера нашли паспорт гражданина Венгрии. Но если бы у него даже был при себе его родной американский паспорт, вряд ли бы его это спасло. Потому что Кэп дал команду «мочить всех». А поскольку Кэп тоже не действует сам по себе, то такую жесткую команду мог отдать через него тот, кто стоит в иерархии выше старшего спецгруппы «Бастион».

Чемоданчик в доме обнаружился лишь один. И нашелся он именно в той комнате на втором этаже, в которой был убит уже знакомый им Адам.

Алиса и ее нынешний напарник даже не пытались вскрывать этот кейс. Они оба знают толк в подобных вещицах. Забирать его с собой тоже нельзя, потому что внутри кейса – с большой долей вероятности – находится маячок или датчик местоположения.

Они отнесли кейс в подвальное помещение, в комнату, в которой находятся электрощит и бойлер. Ветров прикрепил к чемоданчику с криптомодулями брусок взрывчатки и капсульный детонатор с тридцатисекундной задержкой. Активировал ВУ. И закрыл люковую дверь щитовой… Вскоре прозвучал упругий хлопок. От чемоданчика остались одни лишь «дребезги».

В подвале и во всем доме погас свет. Ну, им с Алисой свет без надобности. А тем, кто находится в разных помещениях этого дома, тем более.

Сторож пятиэтажки очухается часа через два. Проснется на своем топчанчике в сторожке. Про «арабов», спрашивавших у него дорогу, он вряд ли хоть что-то вспомнит.

Один пистолет с глушителем «бастионовцы» оставили в комнате у Адама – вложили ему в руку. Второй оставили внизу, в гостиной на столе, рядом с кобурой и пистолетом, который его хозяин не успел пустить в ход,

Алиса закрыла отмычкой обе двери – внутреннюю и гаражную.

Лобанов, увидев, что двое его сослуживцев благополучно выбрались из этого дома, наполненного свежеиспеченными покойниками, взял сумку и винтарь, после чего покинул этот временный наблюдательный пункт.

Спустя пару минут синий минивэн покатил прочь от этого места. Пусть те, кто будет проводить внутреннее расследование, теперь ломают головы над тем, что же здесь в действительности случилось, в этом доме на окраине Бейрута.

Глава 27

Авиабаза Damascus al-Mezze

Воскресенье

В Ашуре имеется всего три аэродрома, способных принимать крупнофюзеляжные лайнеры. Такие, например, как те, которые используют для своих передвижений первые лица крупнейших государств планеты. А именно «Ил-96-300-ПУ(М)» Airbus A340 и Boeing VC-25, известный также под названием «Air Force One» – «Борт № 1». Прежде всего это международный аэропорт столицы, главные воздушные ворота страны – Damascus International Airport. Он расположен в тридцати километрах на юго-восток от столицы страны и способен принимать воздушные суда всех типов и размеров.

Крупные воздушные аппараты также может принимать Latakia Bassel Al-Assad International Airport – международный аэропорт приморского города Латакия на северо-западе Сирии. Но в исключительных случаях: например, по погодным или аварийным показателям. Длины ВВП в Латакии вполне достаточно для посадки или взлета аппаратов такого типа, качество «бетонки» тоже считается приемлемым. Но аэропорт, носящий имя погибшего в странной автокатастрофе старшего брата нынешнего президента страны, не оборудован некоторыми системами аэронавигации и не имеет некоторых видов современного оборудования, которое должно наличествовать для приема правительственных бортов в обязательном порядке. Помимо этого там также недостает дополнительных «карманов» на случай, если в этом аэропорту приземлится не один крупнофюзеляжник, а два таких самолета, не говоря уже о большем их количестве. Во всяком случае, так считалось до недавних пор, такова информация по Латакии примерно десятидневной давности.

Третий и последний аэродром такого типа – это как раз та самая военная авиабаза, на которую в воскресенье, ближе к вечеру, приехали Кэп, Силаев и прикрепленный к ним сотрудник «Мухабарата».

Вот уже две недели на этом военном аэродроме, расположенном в юго-западном пригороде Дамаска, кипят ремонтные работы. Они ведутся круглосуточно, в три смены. Ночью работают при свете мощных прожекторов, которые доставили сюда, в эль-Меззу, в больших количествах. Днем трудятся под палящим солнцем.

Оливкового цвета микроавтобус, за которым следовал точно такой же транспорт с пятью автоматчиками, по дороге из центрального квартала Дамаска Аль-Мазраа в южный пригород останавливали для проверки документов пять раз. И это несмотря на то что маршрут их небольшой колонны согласован с местными спецслужбами и штабом Четвертой дивизии, в чьей зоне ответственности находится район эль-Мезза и сама военная авиабаза.

Три блокпоста, где их останавливали, находятся на пригородном шоссе в непосредственной близости от аэродрома: соответственно в двух километрах от главного КПП, в километре и двухстах метрах и в шестистах метрах от базы. На этом двухкилометровом отрезке по обе стороны от шоссе, по которому они ехали, обустроена полоса отчуждения. На расстоянии примерно двухсот пятидесяти шагов от шоссе снесены все постройки, вырублены деревья и кустарники. По словам мухабаратовца, эта работа началась еще два года назад, когда боевики по «зеленке» прорвались к самой базе. Тогда им удалось подорвать цистерны с горючим и причинить серьезный материальный ущерб объекту. Какая-то часть моджахедов смогла прорваться тогда на территорию самой базы, но их удалось быстро перебить. Чтобы воспрепятствовать новым попыткам прорыва к этой стратегической военной базе, и решено было не только установить дополнительные блокпосты, но и устроить в ее окрестностях подобные этой «зоны отчуждения». В окрестностях международного аэропорта Дамаска, находящегося километрах в пятнадцати на юго-восток, все последние дни шли стычки с просачивающимися туда бандами моджахедов. За минувшую неделю в этом районе зафиксировано три случая использования боевиками ПЗРК. Моджахеды дважды использовали трофейные «Иглы» по «сушкам», а в третий раз попытались сбить вертолет «Ми-25».

Все три попытки оказались безуспешными. Тем не менее сам факт наличия у моджахедов ПЗРК, как и то, что им то и дело удается просочиться малыми группами в «предполье» близ международного аэропорта, не могло не беспокоить тех, кто отвечает за безопасность участников неформального саммита, новость о котором вот-вот станет достоянием всего мира. С учетом этих и многих других обстоятельств авиабаза Damascus al-Mezze казалась самым лучшим, самым безопасным местом для проведения завтрашнего мероприятия.

Водитель припарковался на площадке с торца сборного ангара синего цвета. Все трое, включая мухабаратовца, одеты в камуфляж без знаков разтличия. Лица Салима и Мусада закрыты шлем-масками.

Они выбрались из машины. Отчетливо слышен гул авиационных двигателей. Этот звук нарастает; у них на глазах, отстреливая тепловые ловушки, заходит на посадку какой-то самолет. Вскоре лайнер успешно приземлился. Когда борт замер на подновленной бетонной полосе, стало ясно, что это «Ил-76МД», борт Министерства по чрезвычайным ситуациям России. И это уже четвертый борт такого типа – и этого же ведомства, – который в течение последних суток приземлился на военной авиабазе в юго-западном пригороде Дамаска.

Двое «бастионовцев» и следующий за ними по пятам местный спецслужбист некоторое время осматривали собранный в этой части аэродрома новенький ангар. Три его стороны закрыты бетонными блоками, выкрашенными в тот же синий цвет. Это дополнительная защитная мера. Четвертая сторона, глядящая на взлетно-посадочную полосу, наоборот, полностью открыта. Внутри оборудован большой белый шатер, арочный проем которого приходится как раз на эту открытую часть, через которую видно летное поле. Внутри шатра, разгороженного на две секции, установлен помост с задником, на котором на арабском, русском, английском и немецком языках содержатся информационные надписи: название мероприятия, логотип и дата проведения. В самом ангаре и возле него трудятся специалисты: монтажники, электрики, звукооператоры. Звучат реплики на арабском и на русском языках. Порой слышна речь на английском. Большинство из этих людей одеты в рабочую униформу, на которой – на спине и на груди – красуется логотип завтрашнего мероприятия: две протянутые для рукопожатия руки на фоне карты государства Ашур.

С другой стороны ангара – в котором, как можно предположить, должен пройти и сам неформальный саммит, и короткая пресс-конференция по его итогам – стоят кунги, вагончики и щитовые модули. В один из таких быстровозводимых модулей, миновав дежурящих у входа двух крепких мужчин в форме сотрудников МЧС – они извещены об этом визите, – и вошел старший группы «Бастион».

В небольшом помещении, напоминающем офисный кабинет средних размеров, находятся двое мужчин в форме МЧС России. Один из них тут же вышел, закрыв за собой дверь. Второй, плотный, с высоким лысеющим лбом мужчина лет пятидесяти с небольшим обменялся крепким рукопожатием с вошедшим в модуль рослым плечистым человеком в шлем-маске. Это «заказчик» – высокопоставленный чиновник из аппарата Совбеза РФ. Кстати, бывший сотрудник одной из отечественных спецслужб, генерал, курирующий по поручению Верховного некоторые направления и темы, имеющие отношение к сфере национальной безопасности.

– Здравствуйте, Иван Иваныч. Рад вас видеть.

– Я тоже рад, Алексей Алексеевич.

Кэп снял шлем-маску, механически пригладил ладонью седой «ежик».

– Все, что я увидел на этом аэродроме, выглядит просто замечательно. И очень, я бы сказал, натурально.

– Так и должно быть.

«Заказчик» бросил на него внимательный взгляд.

– Через полчаса начнется пресс-конференция в Стамбуле, – сказал он.

Кэп, глядя ему в глаза, кивнул.

– Еще имеется возможность дать задний ход, – сказал Алексей Алексеевич. – И не делать публичных заявлений…

Чиновник, осуществляющий проверку готовности к саммиту, продолжал смотреть прямо в глаза только что вошедшему в штабной модуль мужчине, с которым он знаком уже много лет.

– Над подготовкой этого мероприятия, – продолжил он, – работают десятки… сотни людей. А теперь уже, учитывая близость события, – тысячи. Ваше направление, Иван Иваныч, то, чем занимается ваша группа, – наиважнейшее.

Взгляд чиновника стал вопросительным. Кэп, выдержав паузу, принялся докладывать.

– Группа сотрудников ЧВК, – сказал он, – в составе которой имелись операторы ПЗРК, прекратила свое существование.

– Я получил ваш доклад о пятничной акции в Бейруте. Отлично сработали.

– Та партия ПЗРК, которую ввезли через границу с Иорданией и передали людям Мухаммеда аль-Джабара, после ликвидации подготовленных людей и уничтожения чемоданчика с криптомодулями не представляет никакой угрозы. Теперь это бесполезный хлам.

– Рад это слышать.

– Мы с помощью людей из «Мухабарата», местной военной разведки, а также по своим каналам постоянно отслеживаем перемещения подразделений «Армии джихада». Именно эта структура, о чем я докладывал, нацелена на совершение терактов и срыв саммита.

– Эти данные совпадают с данными, получаемыми от местных резидентур ГРУ и СВР. А также от наших друзей в Дамаске.

– В субботу в районе Ярмуда, – продолжил Кэп, – и юго-восточнее шли серьезные бои. Части сил вооруженной оппозиции удалось прорваться в северные и северо-восточные пригороды Дамаска. Сейчас, в эти самые часы и даже минуты, происходит накопление сил и средств моджахедов для прорыва либо к авиабазе, на которой мы находимся, либо к международному аэропорту.

– Какова их примерная численность?

– Суммарно, если брать всю эту разношерстную группировку, – от четырех до пяти тысяч… Но действовать они, вероятнее всего, будут сравнительно небольшими отрядами. Группами от десяти до полусотни бойцов.

– У них имеются еще ПЗРК и малая зенитная артиллерия?

– По докладам у людей Мухаммеда аль-Джабара имеется от пяти до десяти ПЗРК. Точно есть «Иглы» и по меньшей мере одна «Стрела 2». Предположительно из Украины или из другой восточноевропейской страны. Насколько они пригодны, каково их техническое состояние – неизвестно.

Чиновник бросил взгляд на наручные часы.

– Значит, «Армия джихада» и лидеры близких к аль-Джабару группировок собираются завтра атаковать южные пригороды Дамаска, развивая наступление в направлении этих двух аэродромов?

– Да, именно так. Возможно, атаки начнутся уже через несколько часов, ночью.

– Но для наступления на оба аэропорта у них, по-видимому, не хватит силенок?

– Они будут прорываться именно в этом направлении, к авиабазе в эль-Меззе.

– Тем более что здесь, в эль-Меззе, – чиновник кивнул в сторону летного поля, – все выглядит просто замечательно.

– Да, и весьма натурально.

– Двое ваших сотрудников все еще находятся «в гостях» у аль-Джабара?

– Полагаю, что да.

– Подытожим, Иван Иванович. Мухаммед аль-Джабар готовится нанести удар в Дамаске, так? Конкретно по этой авиабазе?..

– Именно так, Алексей Алексеевич. Я в этом полностью уверен.

Чиновник бросил взгляд на стол; командированные в Дамаск сотрудники Спецсвязи ФСО России установили в этом временном модуле несколько телефонных аппаратов защищенной связи.

– Ну что ж, Иван Иваныч… У вас еще есть, наверное, дела?

– Да, конечно. Я могу идти?

– Не буду вас больше задерживать.

Кэп выбрался из штабного модуля на свежий воздух. Впрочем, таковым его можно назвать с натяжкой: сухой, с полынной горечью, он вдобавок еще весь пропитан запахами аэродрома.

Когда он на пару с Силаевым шел к микроавтобусу, из ангара послышался громкий, усиленный динамиками голос; человек этот, наладчик аппаратуры, говорил на языке родных осин:

– Раз… Раз-раз! Раз-раз!.. Проверка… Проверка слышимости…

Кеп усмехнулся. Согласно получаемой от «Мухабарата» информации, у джихадистов на базе есть свой человек. И в элитной Четвертой дивизии, которой командует родной брат президента, – ее казармы находятся по соседству – тоже есть их «крот». Можно не сомневаться, что уже вскоре их сообщения из эль-Меззе будут переданы Мухаммеду аль-Джабару, а также двум его главным командирам, Кариму и Малику.

Небо над Дамаском и пригородами окрасилось в розоватый, местами бледно-сиреневый цвет, как это часто бывает перед закатом.

На диспетчерской башне вспыхнули огни. На полосе, хотя было еще светло, тоже вспыхнули светильники: тестируют посадочные огни. В небе вновь слышится гул мощных двигателей – разбрасывая искрящиеся «ловушки», на посадку идет еще один прилетевший издалека «ильюшин» с эмблемой МЧС России.

Глава 28

Стамбул, Турция

Воскресенье

Около сотни камер съемочных групп со всего мира выстроились на площади перед резиденцией премьер-министра Турции «Долмабахче». На часах три пополудни по местному времени.

О визите президента России в Турцию стало известно лишь сегодня утром, когда на двух официальных сайтах, президентском и МИД РФ, появилась короткая информация с пометкой «молния». Интриги этому событию добавляют сразу два обстоятельства.

Коротко о первом. Обстановка на Ближнем Востоке накалена до предела. Известная с древних времен страна Ашур, стратегический перекресток торговых путей, пылает в огне гражданской войны. Здесь сходятся нити многочисленных международных заговоров. Этот гордиев узел нужно либо разрубить, как это сделал в свое время полководец Александр Македонский, либо попытаться его как-то распутать.

Российское руководство все годы, пока длится этот во многом инспирированный извне конфликт, настаивает именно на втором варианте, предусматривающем деэскалацию конфликта и начало переговорного процесса между враждующими сторонами при посредничестве «амманской группы». Но у этого плана имеются могущественные противники. Прежде всего Соединенные Штаты.

В столице Иордании Аммане в понедельник во второй половине дня должна открыться международная конференция по Ашуру с участием всех ведущих «акторов»: США, России, ООН, Евросоюза (право вести переговоры делегировано Германии) и Лиги арабских государств (ЛАГ). Власти Дамаска и оппозиция будут представлены на конференции лишь небольшими делегациями в статусе наблюдателей.

Декларируемая цель Амманской конференции: поиск модели умиротворения ситуации и выработка способов политического урегулирования в Ашуре. Все знающие люди прекрасно понимают, что именно лежит в основе кровавого конфликта. Проблема заключается не в противостоянии асадитов и радикальной исламской оппозиции. Проблема в другом: будут ли созданы предпосылки для строительства в этой ключевой стране региона транзитных газовых магистралей и нефтепроводов и кто именно в будущем будет контролировать этот транзит.

Второе обстоятельство стало известно лишь немногим более суток назад. Статус конференции в Аммане внезапно и без публичных объяснений был изменен на «максимально высокий».

Первоначально предполагалось участие в этой конференции глав внешеполитических ведомств США, России и Германии. В четверг вечером по восточно-атлантическому времени грянула сенсация: пресс-секретарь президента США на внеочередном брифинге сделал сообщение, что в Амманской конференции примут участие первые лица этих государств, включая его шефа. Спустя короткое время, в девять утра по московскому времени, аналогичное заявление для прессы сделал пресс-секретарь российского президента. А еще через два часа из Германии пришла новость о том, что в понедельник в Амман отправится и канцлер.

Тесные ряды телевизионщиков, сотрудников крупнейших информационных агентств и газетных репортеров пришли в движение. На площадь перед огромным дворцом в сопровождении эскорта въехал длинный черный лимузин. На капоте справа флажок России, слева уменьшенная копия личного штандарта Президента Российской Федерации.

Поскольку визит этот считается неофициальным – да и Стамбул не является столицей Турции, в отличие от Анкары, где положено принимать государственных лиц первого ранга, – то не было предусмотрено и церемониальных мероприятий. Из салона лимузина выбрался знакомый всему миру мужчина; энергичной походкой он направился к ожидающему его на ступенях резиденции премьер-министру Турции.

Они дружески обнялись, затем, повернувшись к снимающей их на телекамеры и объективы фотоаппаратов журналистской братии, обменялись рукопожатием. Постояв так несколько секунд, – чтобы четвертая власть имела возможность выполнить свою работу, запечатлеть картинку, – премьер-министр и его гость скрылись в дверях этого роскошного дворца.

Минуло долгих четыре часа. Среди собравшихся перед парадным входом телевизионщиков и репортеров то и дело гуляли слухи, приходящие неизвестно от кого.

«Разговаривают один на один… Только с переводчиками…» «Приглашены министры иностранных дел…» «Опять переговоры один на один…» «Вышли из зала для переговоров…» «Премьер-министр показывает гостю свою резиденцию…»

И наконец, уже в восемь вечера, пришла главная новость:

«В половине девятого в Большом салоне дворца начнется совместная пресс-конференция».

Организаторы и пресс-служба работали в этот вечер оперативно. В Большом салоне, где заблаговременно установили трибуны с государственной символикой и флаги двух государств, к половине девятого разместились съемочные группы крупнейших телекомпаний мира. В зал также были допущены около полусотни журналистов из крупнейших мировых информагентств и электронных СМИ.

Этот огромный дворец, расположенный на «европейском» берегу Босфора, надо сказать, поражает не только своими размерами, но и роскошью внутренних интерьеров. Повсюду сверкает позолота; порой кажется, что ты среди декораций из сказок «Тысяча и одна ночь».

На тех, кто попал сюда впервые – дворец «Долмабахче» служит не только резиденцией премьер-министру страны, но и функционирует как музей, – особенное впечатление производит знаменитая хрустальная лестница. Равно как и не менее известная пятитонная люстра из богемского стекла, подаренная когда-то британской королевой Викторией.

Но внимание журналистов и операторов приковано не к сказочному интерьеру этого помещения, а к дверям, из которых вскоре в Большой салон вышли двое мужчин. Причем – и это ощутили многие из собранных здесь «акул пера» – у этих двух наделенных большой властью персон был такой вид, как будто они договорились только что по какому-то весьма непростому и чрезвычайно важному вопросу.

Сенсация произошла примерно на двадцатой минуте пресс-конференции. В зале какое-то время висела звенящая тишина, но затем, когда представители четвертой власти переварили только что услышанное, начался настоящий ажиотаж… Вверх взметнулись руки; все или почти все хотели задать свой вопрос.

– Власти Дамаска, – продолжил президент, – еще раз это подчеркиваю, именно власти Дамаска, готовы сделать все от них зависящее, чтобы обеспечить безопасность всем участникам этого неформального саммита.

– Они согласны? – крикнул кто-то с места. – Ваши коллеги согласны на эту авантюру?

– Фрау канцлерин еще раздумывает. – Президент России снова улыбнулся. – А вот о реакции моего американского коллеги, – лицо президента стало серьезным, – я пока ничего не знаю.

Премьер-министр Турции на правах хозяина хотел дать слово представителю одного из местных телеканалов. Но большинство собравшихся в этом великолепном зале уже почуяли готовую произойти мировую сенсацию.

– Что вы можете еще рассказать нам об этом таинственном неформальном саммите? – крикнул с места один из репортеров. – Пожалуйста, господин президент, назовите время и место его проведения!

Глава Российского государства сделал успокаивающий жест.

– По просьбе компетентных органов, готовящих это мероприятие, я ограничусь сказанным. Ждать осталось недолго, так что потерпите.

Президент России снял наушники. Улыбкой и кивком он поблагодарил хозяина за проявленное им терпением и выдержку. Премьер-министр Турции жестом пригласил местного журналиста задать интересующий его вопрос.

Но того уже никто не слушал: прозвучавшая только что из уст российского лидера новость о таинственном неформальном саммите в раздираемой войной ближневосточной стране затмила собой все остальное.

Глава 29

Пригород Бейрута

Водитель микроавтобуса остановился у третьего по счету, если считать от ворот авиабазы, блокпоста. Справа от обочины находится частично накрытое маскировочной сеткой сооружение из бетонных блоков с бойницами. По сути, это центр ротного опорного пункта. Метрах в трехстах левее, на краю «полосы отчуждения», возведен довольно массивного вида дот. Правее от дороги, на таком же расстоянии, еще один взводный опорный пункт. В поле, в сухой каменистой земле, на одной линии с дотами кое-где отрыты щели. На шоссе перед блокпостом разложены через равные промежутки бетонные блоки. Водителям поневоле придется здесь сбавить скорость – проехать дальше можно лишь после выполнения маневра «змейка».

Если внимательно присмотреться, то можно заметить на открытом пространстве, по обе стороны шоссе, на «полосе отчуждения» некие бугорки. Это врытые в землю танки «Т-72», а также танковые башни, установленные на фундаментах (так называемые танкобашенные доты). Они накрыты сейчас маскировочной сетью, а потому надо быть очень внимательным, чтобы их заметить от дороги.

«Серьезно укрепились, – подумал Кэп, выбираясь из машины. – Один такой ротный опорный пункт при грамотных командирах и должном количестве боезапаса способен весь день удерживать от прорыва в этом месте до полка и больше мотопехоты. Не говоря уже про моджахедов…»

После прорыва из Ярмуда значительной части группировки, носящей название «Армия джихада», батальонную тактическую группу, сформированную на базе пятой пехотной бригады, перебросили в Дамаск, на усиление. На этом блокпосту сейчас как раз находятся бойцы этой части, из числа тех, кто на днях громили каламунскую группировку джихадистов и блокировали Маалулу.

Возле блокпоста, на правой обочине, стоят армейские машины – бронированный грузовик «Урал» и кунг «КамАЗ». «Урал» новенький; должно быть, из одной из тех партий, которые поставлялись в последнее время «сирийским экспрессом»[24]. Фургон на шасси старого «КамАЗ-4310».

Возле машин прохаживаются двое часовых. Из кунга выбрался дежурный офицер. Он оставил дверь открытой; в фургон поднялись Салим и приданный ему сотрудник «Мухабарата». В кунге их ожидал старший офицер – тот самый полковник Хаммадех, с которым им уже довелось недавно действовать совместно.

Салим обменялся рукопожатием с полковником. От угощения – чая – он отказался, предложив сразу перейти к делу.

Хаммадех расстелил на столе карту южных пригородов.

– Саперы прошлой ночью произвели разминирование «полос отчуждения». Вот здесь… и здесь… – Полковник показал ручкой с закрытым колпачком на карте. – Сняты не только противотанковые, но и противопехотные мины… Вот с этих двух направлений, – кончик авторучки прочертил два невидимых следа на карте, – полагаю, они и попытаются прорваться к аэродрому.

– Я тоже так думаю, что они попытаются обойти ваш опорный пункт с двух сторон, – сказал Салим. – Полковник, прикажите вашим бойцам не открывать огонь на этом участке… – Кэп показал на карте, – до того момента, пока не будет дан сигнал.

– Какой именно сигнал?

– Зеленая ракета.

Проведя еще несколько минут в штабном фургоне на колесах, обговорив с полковником еще некоторые важные детали, Кэп выбрался наружу.

Они вновь сели в предоставленный местными спецслужбистами микроавтобус. Мухабаратовец выписал аккуратную змейку, миновав разложенные на дорожном полотне бетонные блоки. Но разгоняться не стал; машина, отъехав от блокпоста метров триста, остановилась у обочины. На этот раз спецслужбист остался в автомобиле, а компанию Салиму составил его младший напарник. Они двинулись через поле – «полосу отчуждения» – к ближайшим строениям.

На перекопанной с месяц назад земле лишь кое-где проросла жесткая трава, пожухшая под палящими лучами солнца. Было не очень приятно думать о том, что они сейчас шагают по бывшему минному полю, и размышлять про себя, хорошо ли сделали свою работу местные саперы. Сняли ли они все до одной «противопехотки» или кто-то из них что-то недосмотрел. Чтобы не зацикливаться на этих вещах – чему быть, того не миновать, – Кэп думал свои думы.

Заказ их группа получила почти две недели назад. Задание в беседе с глазу на глаз озвучил тот самый человек, с которым он недавно беседовал на авиабазе – Алексей Алексеевич (это псевдоним, как и Иван Иванович). Часть подготовительной работы была сделана еще в Москве: изучали перехваченные и расшифрованные разведматериалы, разрабатывали свои собственные планы.

Когда глава «Бастиона» имел инструктивную беседу в Москве с «заказчиком», речь шла о министре иностранных дел России. Но Алексей Алексеевич уже тогда сказал, что надо работать по максимуму, потому что не исключен вариант с визитом первого лица.

«Заказчик» поделился тревожной информацией, поступающей по каналам СВР и ГРУ. Он сообщил о возможных провокациях в ходе намеченного визита, вплоть до нападения на район столичного аэропорта в день визита. По одному из каналов поступили сведения о предполагаемых поставках лидеру «повстанцев» Мухаммеду аль-Джабару партии ПЗРК, представляющих угрозу даже для имеющих современные защитные системы воздушных судов.

Информация об этих и других угрозах носила на тот момент разрозненный и противоречивый характер. Понятно, что вопросами обеспечения безопасности намечаемого визита в столь опасную страну, как Ашур, занимаются ФСО и другие российские спецслужбы, а также их зарубежные коллеги. Поэтому перед группой «Бастион», специализирующейся на самых сложных операциях, была поставлена особая задача. Ее сотрудникам следовало добыть собственными силами недостающую информацию о контрмерах ЦРУ и исламистов в преддверии Амманской конференции и планируемого неформального саммита.

В одном из перехваченных файлов метка о том, что документ распространяется по каналам SIPRNet, одного из видов засекреченной связи ЦРУ и Пентагона, была найдена информация, которую в итоге решили использовать как ниточку для дальнейшего поиска.

В этой депеше, адресованной резидентам ЦРУ в Турции и на Северном Кипре, говорилось о необходимости отобрать восемь-десять кандидатур из числа опытных, надежных, неболтливых сотрудников одной из патронируемых Агентством ЧВК. Крайне желательно со знанием арабского языка. И желательно также включить в эту группу тех, кому доводилось не просто бывать, но работать в Ашуре (в крайнем случае в Ливане или в Турции). Вопрос, как было указано, крайне срочный: не позднее чем через семьдесят два часа группа должна быть собрана на территории Кипра, в Ларнаке, откуда после инструктажа отправится для выполнения особо важного задания.

Тогда же, из этой же перехваченной депеши, стало известно имя одного из организаторов – экс-цэрэушника Лайона Джексона. А также кодовое название, присвоенное этой группе «Команда Джи».

В ночь на субботу с этой компанией было покончено – в Бейруте. А уже вечером той же субботы трое сотрудников группы «Бастион» при помощи проводника из числа местных перебрались через ливанскую границу и воссоединились с двумя сослуживцами, находившимися к тому времени уже в Дамаске.

…«Бастионовцы» уже миновали двухэтажную каменную коробку, лишенную окон и дверей, находящуюся посреди окраинной улицы заброшенного поселка, как вдруг раздалось негромкое «кря!.. кря!..».

Кэп и Силаев прошли через дверной проем, находящийся с тыльной стороны этого строения, внутрь его.

Существо, которое их встретило внутри, облачено в песочного цвета – под цвет почвы и самого этого строения – махристый балахон. Оно, это существо, прикинутое в снайперский костюм «Гилли», голосом Крякера сказало:

– Не проходите мимо, товарищи.

– Ага, вот вы где устроились.

Кэп посмотрел на «лешего». Затем перевел взгляд на уцелевшую лестницу с резными поручнями, по которой можно подняться на второй этаж.

– Хорошая позиция? – спросил он.

– Шоссе как на ладони.

– А где твоя напарница?

На верхних ступеньках лестницы показалось второе «существо».

– Я здесь.

– Спускайся, – велел старший группы. – Есть разговор.

Инструктаж этих двоих занял около десяти минут.

Кэп и Силаев выбрались из строения, которое облюбовали Крякер и Алиса в качестве снайперской позиции, через его тыльную часть. Прошли немного по пустынной улице брошенной жителями деревушки; затем, сделав небольшой крюк, пошли через поле обратно к шоссе.

Кэп, поглядывая под ноги, – уже начало темнеть – продолжал думать свои думы.

Готовившийся в режиме повышенной секретности саммит в Ашуре формально не связан с открытием амманской международной конференции. Насколько ему известно, встречи с ныне действующим руководством Ашура не планируется. Использован именно формальный повод: накануне закончен вывоз компонентов химического оружия из страны, а также завершены работы по утилизации отходов.

Если все сложится и если канцлер Германии не даст задний ход в последний момент, то лидеры России и Германии после приземления в одном из аэропортов встретятся с международным персоналом, с людьми, осуществившими эту трудную миссию. Встретятся, чтобы поблагодарить их за проделанную работу, которая началась по инициативе именно этих двух стран и проводилась под эгидой ООН. И заодно, пользуясь случаем, озвучат позиции своих стран по мерам, которые могут способствовать скорейшему достижению мира в этой многострадальной стране.

Мотивация германской стороны для участия в этом неоднозначном мероприятии, да еще и проводимом с некоторым риском, насколько понимал это сам Кэп, следующая.

Первый фактор. Любая война когда-нибудь да заканчивается. Уже некоторое время между «Газпромом», немецким E.ON Ruhrgas AG и Qatar Petroleum ведутся конфиденциальные переговоры о вариантах прокладки магистральных трубопроводов через территорию Ашура и долевом участии. Некоторые арабские шейхи уже поняли, что без учета мнения и интересов России – особенно России – и Германии, как локомотива ЕС, действовать не получится. Но им нужен ясный и недвусмысленный сигнал от руководства самого мощного государства ЕС.

Второй фактор – это приближающиеся выборы в Германии. Чтобы партия и блок, которые представляет нынешний канцлер, одержали победу, нужны сильные нестандартные шаги, в том числе и на международной арене.

В-третьих, на Германию – и на фрау канцлерин – оказывается сильнейшее давление со стороны заокеанских партнеров. Американцы крайне нервно относятся ко всем инициативам российской стороны, особенно в ближневосточном регионе. Сам глава Белого дома вряд ли согласится участвовать в этой «авантюре». Визит в Дамаск или в любой другой город Ашура, да еще в ситуации, когда инициатором мероприятия выступает российская сторона, будет означать для президента Америки мгновенную политическую смерть.

А вот участие руководителя Германии как раз не исключается. На фрау канцлерин могут в последний момент надавить заокеанские партнеры. И убедить ее, что она должна-таки поучаствовать в этом рискованном мероприятии. Хотя бы для того, чтобы во время этого короткого неформального саммита она имела возможность заявить иную, отличную от российской точку зрения на события в многострадальном Ашуре.

В-четвертых, свой интерес в этих событиях имеет и турецкая сторона. Возможно, Турции обещано долевое участие в строительстве объектов ГТС и нефтепроводов (если таковые будут когда-нибудь строиться). А может быть, российский президент нашел какие-то другие аргументы, чтобы склонить в этом вопросе коллегу, премьер-министра Турецкой Республики, на свою сторону. Кто знает.

И наконец, в-пятых, в основе решения, которое должна будет уже вскоре принять германская сторона, в том плане, участвовать или не участвовать в предложенном российским лидером саммите в Ашуре, может лежать комбинация мотивов и побуждений, перечисленных в первых четырех пунктах.

…Двое мужчин в камуфляже и масках лишь ненадолго остановились у микроавтобуса, стоящего на обочине ведущего на авиабазу эль-Меззе шоссе. В надвигающихся сумерках они направились по разминированному накануне «предполью» в сторону брошенных их прежними жителями строений, расположенных уже с правой стороны шоссе. Вскоре их силуэты исчезли из виду. Микроавтобус тоже уехал – в сторону центральных кварталов.

Со стороны Млиха и Гуты, восточных пригородов, периодически слышатся звуки стрельбы. Огонь ведется преимущественно из автоматического оружия. Джихадисты и не думают соблюдать условий перемирия, объявленного обеими сторонами в канун проведения Амманской конференции. Артиллерия лоялистов преимущественно безмолвствует, но при попытках моджахедов атаковать их блокпосты в пригородах Дамаска армейские подразделения отвечают огнем.

Именно там, в восточных кварталах, сейчас находится большая часть концентрирующихся в Дамаске для удара по аэродрому моджахедов. И именно на это место указывает светящийся маркер – некто, у кого оказалась отнятая у канадского журналиста трубка спутниковой связи «Иридиум» с вживленным «маяком» находится в Дамаске, в двадцати километрах от того места, где «бастионовцы» решили устроить снайперскую засаду.

Глава 30

Дамаск

Ночь на понедельник

Лидер «Армии джихада» собрал командиров полевых отрядов в одном из уцелевших помещений сильно пострадавшей в ходе недавних боев мечети Эль-Утэйба.

В Гуте, в ближайших поселках и пригородах Дамаска сейчас находится не менее пяти тысяч моджахедов. Большинство их них пришли сюда с боем, прорываясь малыми и средними по численности группами через заслоны асадитов. Около тысячи воинов джихада привел с собой сам Мухаммед аль-Джабар. Часть техники и транспорта при прорыве из Ярмуда в сторону Дамаска пришлось бросить. В этих боях погибло немалое число правоверных. Даже из числа приближенных к эмиру людей мало кто понимал смысл этого маневра. Ведь они хорошо укрепились в Ярмуде. У них имелись отлаженные каналы поставок: они получали через Иорданию и Ливан боеприпасы, технику, горючее и продовольствие… Зачем же было покидать этот укрепрайон и самим подставляться под артиллерию и танки лоялистов?

Но эмир был безжалостен и непреклонен. И вот они уже в окрестностях Дамаска… Но по-прежнему замысла лидера «Армии джихада», истинной цели этого маневра пока что никто толком не понимал.

Исключение составляют лишь двое командиров: сын эмира Карим и его племянник Малик. Этим двоим – самым близким и доверенным людям – Мухаммед рассказал об операции «Аэродром» в тот самый вечер, когда они вырвались из Маалулы. И раскрыл все планы.

Едва только эмир начал это совещание, как получил знак от помощника, что его срочно вызывают на связь.

– Карим, сообщи пока маршруты и время выдвижения, – велел он сыну. – А я, когда вернусь, скажу остальное.

Мухаммед аль-Джабар перешел в другое помещение. Взяв у помощника спутниковый телефон, ответил на вызов.

На линии был посредник, представляющий одного из главных спонсоров джихада. То, что эмир от него услышал, ему сильно не понравилось.

– Группа «операторов» к нам не присоединится? – переспросил он. – Я правильно понял?

– Да, все правильно.

– Мистер Лайон знает об этом?

– Конечно. Я только что с ним разговаривал. И именно мистер Лайон попросил меня сообщить вам эту новость.

– Почему? Ведь была твердая договоренность.

– Причины пока не сообщают.

– Еще что?

– Самое важное.

– Слушаю.

– Мистер Лайон просил передать, что «все прочее» остается в силе.

– Ну что ж, понятно. Передайте, что договор остается в силе. И что свои обязательства мы выполним.

– С местом определились, не так ли?

– Да, мне оно теперь точно известно.

– Мероприятие по их замыслу должно начаться после десяти утра. И продлится, как они рассчитывают, примерно до полудня.

– Это совпадает с имеющимися у меня сведениями.

– Итак, план остается прежним.

– Я понял.

– Но обходиться теперь вам придется собственными силами…

Они проговорили еще несколько минут, после чего эмир вернулся в помещение, где собрались его командиры.

– На все воля Всевышнего, – сказал эмир, пригладив бороду. – Уже через несколько часов начинаем атаку на военный аэродром.

В помещении, стены которого узорчато расписаны изречениями из Корана, наступила полная тишина.

– Будем действовать согласно плану, разработанному нашим штабом. Выдвижение передовых отрядов начнется уже… – Эмир взглянул на наручные часы. – Уже менее чем через два часа.

Лидер «Армии джихада» посмотрел сначала на сына, затем на сидящего по другую сторону племянника.

– Карим, продолжай ставить задачу каждому из отрядов… А ты, Малик, отправляйся в расположение своего отряда – займись подготовкой к предстоящей операции.

Спутниковый телефон у оператора Жана отобрал один из бойцов Малика. Это произошло еще в горах Каламуна, когда группа моджахедов, следующая с заданием в Маалулу, настигла неподалеку от монастыря кучку людей, ищущих укрытия в ущелье. Этот боец спрятал ценную вещь – и зарядное устройство – в свой походный рюкзак.

Он доложил Малику о трофее, но тот или пропустил сообщение мимо ушей, или забыл; а может, ему попросту было не до этого.

Глава 31

Самолет президента России – «Борт № 1» – вылетел из главных воздушных ворот Стамбула, из Atat rk International Airport, точно в намеченный срок – в восемь часов пятнадцать минут по местному времени. Следом поднялись еще два самолета из российского «каравана»: с охраной и сотрудниками президентской администрации, а также с журналистами и телевизионщиками из «кремлевского пула».

В раннее рассветное время, за три часа до этого события, из аэропорта Сочи в небо поднялся «Ил-76МД» с экипированными в соответствии с поставленной задачей сотрудниками спецгруппы «Вымпел» (Управление «В» Центра специального назначения ФСБ России). Самолет со спецназовцами взял курс на юго-юго-запад: спустя час и сорок минут борт приземлился в одном из аэропортов Ашура.

Ровно в этот самый момент, за час с четвертью до вылета президентского самолета из стамбульского аэропорта имени Ататюрка, оттуда же, из международного аэропорта Сочи-Адлер, вылетели еще два воздушных судна. А именно «А-50»[25] и «Ил-96-300», – резервный президентский борт из авиапарка Специального летного отряда «Россия». Разрешение на пролет всех этих трех бортов над территорией Турецкой Республики было получено заблаговременно, еще в ходе подготовки визита президента России в Амман.

«Разведчик» и резервный самолет присоединились к поднявшемуся только что из аэропорта Стамбула каравану самолетов в половине девятого утра. При этом всевидящий «А-50» шел примерно в полусотне километров впереди по маршруту, проложенному для «Борта № 1».

Информация о передвижении всех этих бортов не отражалась на сайте «флайтрадар24». Поэтому те из простых и не совсем простых граждан, кто был излишне любопытен и нетерпелив – а многие открывали в это самое время страницу сайта, – вынуждены были в отсутствие открытой информации довольствоваться догадками или же данными, получаемыми из других источников.

Расстояние от Стамбула до Дамаска по прямой для самолета составляет примерно тысячу шестьдесят километров, или около шестисот шестидесяти миль. Для воздушных судов такого класса полет может занять от часа тридцати до часа сорока пяти минут, учитывая взлет и посадку. По всем расчетам, самолет главы Российского государства должен приземлиться в одном из аэропортов Ашура примерно в десять утра. Если, конечно, не случится ничего экстраординарного.

Новый лайнер Airbus A340, названный «Конрадом Аденауэром» в честь первого канцлера ФРГ, вылетел из аэропорта Франкфурт-на-Майне двумя часами ранее.

Еще четырьмя часами ранее с правительственной базы Эндрюс поднялся в воздух Boeing VC-25, известный также под названием «Air Force One». Перелет в Амман займет немало времени, учитывая промежуточную посадку в аэропорту «Шаннон»; этим и объясняется столь ранний вылет президентского борта.

Без четверти девять утра по времени локального часового пояса, в тот самый момент, когда «Эрбас», оставив позади усеянное островами и островками Эгейское море, проплывал на огромной высоте над береговой линией побережья Турции, находясь несколько западнее Мраморного моря, личный секретарь фрау канцлерин сообщил о звонке президента США.

Панибратски назвав лидера крупнейшей европейской страны по имени, лидер другой страны, считающей себя самой справедливой, образцовой и, что главное, самой могущественной, чисто по-американски перешел к делу:

– Тебе придется лететь в этот чертов Ашур!.. Мы не можем позволить этому русскому появиться там в одиночку и отпраздновать очередную медийную победу!.. – Судя по голосу, президент Америки был раздосадован, если не сказать взбешен. – Веди себя с ним пожестче, ладно?..

– Но… Там ведь опасно, мистер президент?! Мне только что сообщили, что в Дамаске вновь начались бои!..

Никак не отреагировав на эти слова и на законные, в общем-то, опасения, президент США, пожелав собеседнице удачи, ушел с линии.

Глава 32

Окрестности базы Damascus al-Mezze

Понедельник

В восточных, а затем и в юго-восточных пригородах Дамаска действительно шли бои. Начиная с трех часов ночи отдельные отряды моджахедов стали с боями прорываться в район международного аэропорта Damascus International Airport. Боевики использовали для формирования маневровых штурмовых групп собственную технику, преимущественно «тачанки», микроавтобусы и грузовики, а также трофейный транспорт и даже отбитые в ходе предыдущих боев у лоялистов танки «Т-62КМ» – правда, таковых имелось всего два – и бронетранспортеры.

Интенсивность боестолкновений постепенно нарастала; к шести часам утра на слух уже трудно было различить отдельные звуки боя. С той стороны, откуда поднималось дневное светило, доносится теперь уже сплошной треск, перерастающий временами в гул – сражение в юго-восточных пригородах становится все более жестоким.

Пятеро сотрудников группы «Бастион» всю ночь с воскресенья на понедельник провели на тех позициях в окрестностях блокпоста № 3, которые были заняты ими накануне вечером. Общий замысел командования моджахедов понятен. По международному аэропорту ими наносится отвлекающий удар, призванный связать в том районе основные силы лоялистов. Основной же удар будет нанесен по авиабазе в пригороде эль-Меззе…

Оставалось неизвестным, когда именно моджахеды решатся на штурм военной авиабазы. Именно поэтому пятеро сотрудников группы «Бастион» заняли определенные ими позиции заранее, еще вечером.

Двое их сослуживцев, а именно Технарь и Шаманова, находятся сейчас в стане моджахедов. Известно, что обоих вывезли из Маалулы в Ярмуд вместе с частью заложников. Поздно вечером в пятницу заложников, включая монахинь, передали – как и обещали – посредникам из местной миссии Комитета Красного Креста и Красного Полумесяца. Освобожденных из плена людей привезли в Дамаск. Кэп и Силаев – а также «прикрепленный» – ездили в госпиталь, куда их доставила колонна машин из Ярмуда. Среди отпущенных джихадистами граждан «Лауры Мартенс» и «оператора Жана» не оказалось.

Это означает, что они либо мертвы – во что не хотелось верить, – либо люди эмира продолжают их удерживать у себя. Не исключено, что они сочли эту парочку, учитывая их профессиональную принадлежность, нужной им. Кстати, боевики испытывают острый недостаток в медицинском персонале. Опытный оператор им тоже может сгодиться – для какой-то известной им одним цели.

По расчетам старшего группы «Бастион», равно как и по мнению полковника Хаммадеха, с которым Кэп советовался вчера вечером, группировкой духов, нацеленной на прорыв к авиабазе, будет командовать либо Карим, либо Малик. Не исключено, что они оба будут участвовать в этой акции: часть группировки моджахедов начнет прорываться к аэродрому левее шоссе, другой отряд ударит правее, пробиваясь параллельно этой же дороге.

Сигнала от Шамановой или Технаря, свидетельствующего о том, что они оба или кто-то один из них уже на свободе, что им удалось самостоятельно выбраться, – вырваться, если угодно, – пока не поступало. Значит, они все еще находятся в стане врага. И сейчас, в канун решающей схватки, в канун финальной фазы операции «Аэродром», «бастионовцам» требуется самим освободить своих коллег. Если же не получится этого осуществить, то следует взять заложников. Причем таких, на которых можно будет обменять «Лауру Мартенс» и «Жана» в кратчайшие сроки.

Вряд ли Мухаммед аль-Джабар откажется от обмена двух ничего не значащих для него личностей, «врачихи» и «оператора», если на кону будет жизнь его сына Карима. Или, к примеру, его любимого племянника Малика.

…Рассвело. Моджахеды предпочитают действовать против укрепленных объектов в темное время суток. Но ночь прошла; звуки разгоревшегося сражения доносились с востока, а в пригороде эль-Мизза по-прежнему тихо.

Алиса поднялась на чердачное перекрытие – отсюда открывается отличный обзор. Сохранившийся фрагмент стены закрывает ее с левой стороны, это тоже большой плюс. У Алисы крупнокалиберная DSR-Precision DSR 50 германского производства. При первом взгляде на эту винтовку бросается в глаза длинный набалдашник. Но это не глушитель, как можно подумать, а пламегаситель. Винтовка очень мощная, коробка на три патрона, калибр 50. В сумке снаряженные обоймы и патроны россыпью. Бронебойная пуля способна прошить броню «БТР-80» или «БМД» в боковой проекции. Или разнести автомобильный двигатель, если речь о «тачанке», которых довольно много у местных моджахедов.

У Лобанова Intervention m200 – точно такая же снайперская винтовка, как та, которую использует Силаев. Он, как истинный джентльмен, предложил девушке обмен – пусть берет «Интервеншн», а он будет работать из крупнокалиберной. Если, конечно, у них вообще сегодня появится хоть какая-то работа.

Но Алиса в ответ фыркнула.

– С этим «ружжом» надо обращаться осторожно, – сказала она. – Одним лишь синяком может не обойтись. Ключица ненароком хрустнет, Пашка, и как ты будешь тогда обниматься со своей «Гидрой»?..

У «бастионовцев» имеются тактические рации. Микродинамик закреплен в ушной раковине. В рамках проводимых в связи с неформальным саммитом мероприятий введены антипартизанские и контртеррористические мероприятия. Так, например, в данный момент и на данной территории осуществляется режим электронного подавления – не работают соты мобильных операторов, глушатся все радиодиапазоны. Но используемая сотрудниками группы «Бастион» аппаратура, как и техника тех, кто обеспечивает охрану высокопоставленных лиц, надежно работает даже в таких сложных условиях.

Крякер периодически наблюдает за показаниями маячка – по планшетнику. Такой же прибор есть у Кэпа; он тоже отслеживает перемещение этого маяка, встроенного в спутниковую трубку «Иридиум».

В восемь двадцать утра точка на экранчике наконец пришла в движение. Спустя еще час высчитанное по координатам расстояние между засадой и смещающейся, но иногда застывающей на месте маркерной точкой составляло всего пять километров. А еще через несколько минут на шоссе, ведущем к авиабазе, показалась небольшая колонна машин.

Всего их шесть в этой колонне. Впереди катит «УАЗ-3151» светло-коричневого – с разводами – цвета. За ним «ГАЗ-3308» «Садко»… В открытом кузове с «ребрами» видны вооруженные люди. Экипированы в армейскую форму. Третьим в этой приближающейся к блокпосту колонне движется грузовик «Урал». На ребрах каркаса натянут пятнистый тент; кто именно находится в его кузове, пока не видно. Тоже смахивает на армейскую машину. В середине колонны следует массивный белый внедорожник… Походит на тот транспорт, что используется для поездок делегатами различных международных организаций, включая ООН. За этим внедорожником с ооновской символикой катят еще два тентованных грузовика…

Отметка «маяка» на экране сместилась почти в самый центр.

– Приготовились! – скомандовал старший. – Моя цель – головная машина!

Кэп держал в прицеле своей мощной крупнокалиберной снайперки идущий впереди «УАЗ». На левом борту машины теперь можно разглядеть эмблему: два скрещенных клинка на зеленом фоне с арабской вязью. Это знакомая каждому эмблема местных вооруженных сил…

«Ага, вот вы что придумали, – промелькнуло в голове у Кэпа. – Хитро…»

Водитель передней машины сбавил скорость. Песочному «УАЗу» осталось проехать до блокпоста не более трех сотен метров.

Кэп нажал на спусковой крючок.

Глава 33

Штаб постоянной группировки ВМФ на Средиземном море находится на ее флагманском корабле. Неделю назад флагман сменился; место ушедшего в Севастополь РК «Москва» занял тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов».

ТАКР и корабли сопровождения курсируют между восточной оконечностью Кипра и азиатским берегом. В восемь утра по кораблям группировки, большая часть из которых находится в восточном Средиземноморье, на юго-восток от Кипра, была объявлена боевая тревога. В этот момент флотилия находилась на траверсе сирийского города и морского порта Латакия, всего в шестидесяти милях от береговой черты.

В девять двадцать по местному времени с палубы «Кузи», как ласково называют этот огромный корабль на флоте, один за другим взмыли два «СУ-ЗЗ». С двух российских БПК, курсирующих неподалеку от побережья, поднялись два вертолета «Ка-25». Сверкая под солнцем винтами, вертушки полетели в направлении берега.

Российские палубные истребители с набором высоты вышли на заданный курс. Вскоре на радарах появились отметки: над Средиземным морем, снижаясь, следуют четыре борта российского «каравана».

Палубные «сушки», держась несколько в стороне и выше, стали сопровождать идущий на посадку самолет, в котором находится глава государства, главнокомандующий вооруженными силами страны.

В некотором отдалении – скорее выполняя функции наблюдателей – держится звено турецких «Фантомов». При приближении к приграничной зоне их пилоты легли на обратный курс.

В международном аэропорту Латакии к этому времени все было готово для приема высоких гостей. Накануне убрали маскировочные сети, скрывавшие до поры надстроенную – удлиненную – часть взлетно-посадочной полосы. Разобрали также два больших сборных ангара, оборудованных временно, чтобы скрыть еще один сегмент летного поля, появившийся здесь сравнительно недавно.

Навигационную аппаратуру тоже завозили и устанавливали скрытно. К моменту начала саммита были закончены и другие необходимые приготовления, включая обеспечение должных мер безопасности для его участников. И, судя по тому, что происходило сейчас в пригородах Дамаска, все эти осуществлявшиеся в тайне приготовления так и не были раскрыты теми, кто жаждал сорвать это мероприятие. Причем любой ценой.

В салоне белого внедорожника находятся пятеро. Водитель и телохранитель Малика сидят впереди. Они переодеты в армейскую форму. На Малике мундир капитана ВВС – именно в таком звании он «уволился» из армии лоялистов, перейдя в стан их врагов.

Малик был чрезвычайно горд собой. Это ведь ему принадлежит замысел с маскировкой под лоялистов. Он не очень хорошо помнил, когда именно ему в голову пришла эта гениальная мысль. Но так ли это важно?

Еще до совещания в мечети он изложил этот план самому эмиру. Малик сказал, что штурмовать авиабазу в лоб – глупо. Лоялисты там понастроили дотов, они оборудовали полосы отчуждения и заминировали все подходы. И вообще укрепились так, что способны перемолоть всю их группировку. У них имелось некоторое количество трофейных армейских машин. Некоторое время назад один из отрядов захватил склад с обмундированием, так что в их распоряжении оказалось примерно полсотни комплектов армейского обмундирования.

Эмир одобрил его план. Карим, конечно, был не очень доволен. Но кого это интересует? Его, Малика, это точно не волнует.

С того момента, когда он встретил эту женщину, Малик находился в приподнятом состоянии. В состоянии, близком к эйфории. Или, если угодно, влюбленности. Он и сейчас взял ее в машину. Ее и оператора Жана, которого пришлось буквально выцарапывать у Умара – тот почему-то заподозрил, что с ним что-то нечисто.

По совету Лауры Малик забрал у людей Карима пленного. В конце концов, этот Жан его добыча. Ведь именно он и его люди встретили Лауру и Жана возле прохода в ущелье, они же привели их в монастырь. Поэтому у Карима и тем более его цепного пса Умара на них, на этих двоих, нет никаких прав.

В этот день, в канун прилета высоких лиц, будет действовать режим радиомолчания. Это им тоже на руку. Один блокпост, находящийся в пяти километрах отсюда, их колонна уже миновала. Их там, конечно, остановили. Малик и еще один бывший армейский офицер, недавно перешедший на сторону правоверных, выходили к их старшему. Малик предъявил документы и копию подделанного умелым человеком приказа – на оригинальном бланке. Колонна направляется на авиабазу; в составе ее «ооновская» машина с сотрудниками международной организации, надзирающей за процессом уничтожения химического оружия. Выглядели они убедительно, документами их обеспечили надежными. Как бы то ни было, их колонну беспрепятственно пропустили через тот блокпост. Осталось миновать еще три блокпоста. Самый укрепленный и многочисленный – следующий. Если там что-то заподозрят, придется пустить в ход оружие – уничтожить их на месте в ближнем бою и тогда уже прорываться к авиабазе.

За ними уже вскоре – выступление назначено на десять утра – последует основная группировка: ударный кулак из тысячи двухсот моджахедов на «тачанках» и грузовиках.

Что касается Карима, то он сейчас находится в замыкающем ордер грузовике этой небольшой колонны. Он хотел возглавить всю эту нацеленную на прорыв к военному аэродрому группировку, но в самый последний момент командование ею взял на себя его отец, эмир Мухаммед аль-Джабар.

В двух концевых грузовиках находятся пять комплектов ПЗРК, а также бойцы, которых на скорую руку обучили пользоваться этим оружием.

Колонна движется по пригородному шоссе к блокпосту № 3. Они сидят втроем – если не считать шофера и телохранителя – в обшитом кожей салоне внедорожника, который был в свое время отобран у какой-то приезжавшей в Ашур международной делегации. Лаура одета в светло-серый костюм: на ней пиджак и длинная юбка. Под пиджаком белая глухая блузка. Одежду раздобыли у одного из дамасских торговцев. У него же разжились парой новых джинсов и белой сорочкой – для Жана. Жилет с надписью «ПРЕССА» на операторе был его собственным. Что касается этого бронированного джипа, то он около полугода простоял в гараже у верного человека, владельца автомастерских, в одном из пригородов Дамаска. Теперь вот пригодился.

Вторая задумка – так мыслил про себя Малик – тоже принадлежит ему. Во время короткого саммита, как прошел слух, должны чествовать тех иностранцев, что работали здесь, участвуя в программе вывоза и утилизации химического оружия. Именно он, Малик, озвучил эту идею: включить ооновскую машину в состав армейской – якобы армейской – колонны. Такие детали придают убедительность, делают картинку более достоверной.

На лице Малика блуждала довольная усмешка. Он настоящий воин, великий воин; и скоро все это увидят. Все, включая эту сидящую рядом с ним женщину.

Лаура смотрела в окно. Ощутив на себе взгляд одетого в форму ВВС мужчины, повернулась. И с улыбкой, от которой у него побежали мурашки по коже, посмотрела ему в глаза.

«Доверься мне, милый, – услышал он чарующий голос, похожий на голос его матери, где-то под черепной коробкой. – Вот увидишь, все будет хорошо…»

До блокпоста оставалось несколько сотен метров. Она вновь повернула голову к окну. И в этот самый момент с левой от нее стороны шоссе прозвучал выстрел.

Комплекс международного аэропорта Латакии – Bassel Al-Assad International – к утру понедельника был временно закрыт для обслуживания авиарейсов, значившихся в его расписании. Все въездные магистрали тоже временно перекрыли. Аэропорт и ближние окрестности взяли в тройное кольцо охраны.

Провинция Латакия считается относительно спокойной в стране. Иногда, правда, на приграничные с Турцией районы устраивают набеги отряды моджахедов. По слухам, они готовили новое наступление, теперь уже на Латакию. Но турецкое правительство на днях усилило армейскую группировку на границе. И фактически закрыло в этом районе границу со своей стороны на замок.

Въезды в Латакию сейчас охраняются усиленными постами полиции и армейского спецназа Ашура. На каждом блокпосту помимо них присутствуют по три-четыре-пять мужчин, экипированных в камуфляж без знаков различия, при оружии и с рациями. Это сотрудники российских спецслужб.

Второй контур, окрестности аэропорта, охраняют бойцы морской пехоты ЧФ. На них тоже камуфляж без знаков различия. В выходные дни в порт Тартус, расположенный несколько южнее Латакии, зашли поочередно три российских десантных корабля. Они доставили в общей сложности до батальона личного состава. Вечером в воскресенье, погрузившись на новенькие «КамАЗы» и «Уралы» из последней доставленной «сирийским экспрессом» партии, батальон МП ЧФ с штатным вооружением организованно, колонной, в сопровождении местного армейского подразделения проследовал по приморскому шоссе в Латакию.

Третий контур, уже внутри самого аэропорта, образовали бойцы прилетевшего в Латакию ранним утром подразделения «Вымпел», а также сотрудники Федеральной службы охраны.

Первым в аэропорту Латакии приземлился резервный борт – почти близнец президентского самолета. А еще через десять минут, в начале одиннадцатого, полосы аэропорта Ларнаки коснулись шасси российского «Борта № 1».

Глава 34

Пуля пятидесятого калибра угодила точно в моторный отсек «УАЗа». Раскатисто грянул еще один выстрел: это Ветров выстрелил, и тоже по моторному отсеку. И тоже попал! Из-под капота «УАЗа» пыхнул сизый дым! Машина, прокатившись по инерции еще пару десятков метров, замерла.

– Белый внедорожник пока не обстреливать! – скомандовал Кэп. – Огонь по грузовикам!

Раздались новые выстрелы. Пули крупного калибра с громким хрустом прошивали капоты грузовиков; разрушали двигатели остановившихся на шоссе машин. Из-под капота «ГАЗа» тоже вырвался сизый дым.

Из «УАЗа», с заднего сиденья, выскочил какой-то субъект. Он в армейской форме. Повернувшись лицом к блокпосту, стал яростно махать руками. По-видимому, думал, что стреляют именно оттуда… И хотел показать, что, мол, не стреляйте, мы же «свои»!..

Пошла новая серия выстрелов из крупнокалиберных снайперок… Переодетый «дух», кажется, понял, что стреляют по колонне не спереди, не в лоб и не от «блока». Что стрельба ведется откуда-то сбоку, через полосы отчуждения.

Он крутанулся на каблуках. Хотел что-то крикнуть: верно, собирался предупредить своих об опасности.

Крякер нажал на спусковой крючок… В следующее мгновение переодетый моджахед свалился с пробитой головой на шоссе.

Лаура положила руку на бедро сидящему справа от нее на заднем сиденье мужчине. Малик, глядя на нее, в ее колдовские глаза, расплылся в улыбке. Женщина, повернувшись к нему вполоборота, быстро расстегнула поясную кобуру. Мгновенно вытащила «глок» и передала его сидящему с правой стороны салона Жану: просто вложила в его протянутую руку.

Шофер внедорожника и сидящий впереди телохранитель Малика, услышав звуки выстрелов, стали вертеть головами по сторонам. Водитель резко обернулся; хотел, видимо, спросить у старшего, что им делать.

Откинувшись спиной на кожаную спинку заднего сиденья, Технарь – самовзводом – выстрелил в него. Ударило по барабанным перепонкам. Но водителю досталось посерьезней – пуля угодила между округлившихся глаз, точно в переносицу!

Телохранитель дернулся было… судорожно схватился за «калаш», приспособленный у левого бедра… Но тут же получил свою порцию свинца: сначала под лопатку – через спинку переднего кресла, а затем в затылок.

В десять тридцать пять в аэропорту Латакии приземлился «Эрбас», носящий имя первого федерального канцлера Германии Конрада Аденауэра.

К самолету быстро – все здесь происходило очень быстро и очень точно – подали передвижной трап. У трапа, так, как это было двадцать минут назад возле российского самолета, выстроилась небольшая делегация: глава одноименной провинции, мэр города, работники посольства Германии в Ашуре…

Фрау канцлерин в сопровождении трех крепких мужчин из службы охраны медленно сошла по трапу. На лице у нее отражалась сложная гамма чувств и переживаний: удивление, оторопь, испуг… Но одновременно и любопытство. Казалось, она вот-вот воскликнет:

– Скажите мне, что это сон!..

И она, фрау канцлерин, бывшая активистка почившего в бозе ГДР, атеистка, по слухам, действительно произнесла нечто подобное. Но расслышали ее реплику лишь охранники:

– О Боже!.. Все будет хорошо с Божьей помощью.

На шоссе каждые две или три секунды звучали выстрелы. И каждый из них находил свою цель.

Из машин сыпанул вооруженный люд! Тем более что следовавший за «УАЗом» «Садко» стал сильно дымиться, из-под капота уже вырывались языки пламени…

Те, кто ехали в «УАЗе» и в первых двух грузовиках, экипированы в армейскую форму. Впрочем, здесь, в Ашуре, не всегда можно отличить боевика-джихадиста от лоялиста. Среди тех, кто находился в крытых кузовах двух замыкающих колонну грузовиков, лишь часть бойцов одета в форму с армейскими шевронами. У некоторых головы замотаны «арафатками». У многих боевиков – это телохранители Карима – поверх камуфляжа надеты бронежилеты.

Трое из пяти снайперов, работавших по колонне, подчиняясь отданной Кэпом команде, стали валить личную гвардию Карима!..

На шоссе у грузовиков в эти минуты творился кромешный ад; тяжелые бронебойные пули пятидесятого калибра неумолимо прореживали ряды моджахедов! Тем, кто были в «брониках», это обстоятельство, кстати, отнюдь не помогало выжить. Наоборот, при попадании в грудь или в спину такая пуля, прошибая жилет, производила ужасные увечья – многие падали замертво с развороченными грудными клетками. У иных голова лопалась, как переспелый арбуз; кому-то угодившей в плечо пулей почти оторвало руку…

Но все ж это были опытные, закаленные в боях бойцы. Те, кто уцелел в первые мгновения нападения на колонну, те, до кого пока еще не дошли руки у расположившихся по обе стороны шоссе стрелков, – но не на одной линии, а под углом в тридцать градусов, чтобы не задеть своих сослуживцев, находящихся по другую сторону дороги, – стали залегать у машин. А иные уже открыли ответную стрельбу: пока наобум, стреляя очередями из «калашей» в направлении расположенных за линией отчуждения «коробок».

В салоне бронированного внедорожника пахло порохом и кровью. Шаманова что есть сил вцепилась в Малика. Но до того что-то стало доходить: его лицо страшно перекосилось, а изо рта вырвался вой. С головы его свалилась фуражка. Утробно рыча, он стал изгибаться, разворачиваться всем корпусом вправо.

– Я его не удержу! – крикнула Светлана. – Помогай!

Технарь, привстав, рубанул пытающегося вырваться «авиатора» рукоятью «глока» – удар пришелся по голове, над правым ухом.

Малик тут же обмяк; из того места, где была сильно рассечена кожа, по щеке на грудь, на мундир с орденской планкой заструилась кровь.

Виктор открыл дверь со своей стороны. Снаружи долетели громкие выкрики; периодически слышались хлопки снайперок.

– Ты куда? – крикнула Светлана.

– Надо вытащить шофера!

– Сам сядешь за руль?

– А как иначе нам отсюда выбраться?

И правда, вопрос не из простых: снаружи уже звучали автоматные очереди – это пришедшие в себя «духи» открыли ответный огонь.

Крякер увидел через прицел, как распахнулась правая задняя дверь белого внедорожника. В проеме показался мужчина. Это был Виктор!

– Вижу Технаря! Он в белом внедорожнике!

– Страхуй его! – донесся из микронаушника голос старшего.

– Он выбрался из машины!..

В следующую секунду Крякер увидел в проеме двери, на заднем сиденье, женщину. – Там еще Док! Она в салоне белой машины!

– Страхуйте обоих! – отозвался Кэп. – Мы их пока не наблюдаем!

Умар одним из последних выбрался из двигающегося последним в колонне грузовика. Он сидел в кабине, когда началась стрельба. Сначала оглушительно шандарахнуло – попали в двигатель. Он уже хотел выскочить из кабины, когда следующим выстрелом завалили водителя. Пуля раскроила тому череп; самого Умара то ли зацепило по касательной, то ли контузило. Какое-то время он сидел в кабине в состоянии прострации. Весь окровавленный; чужая ли кровь, своя ли – не понимал. Звуки стрельбы и крики моджахедов привели его в чувство. Схватив автомат скользкой от крови рукой, он вывалился из кабины.

Первым, кого увидел, был журналист Жан – пригнувшись, с пистолетом в правой руке, тот смещался к носовой части белого внедорожника.

Оскалив зубы, Умар вскинул автомат. И уже в следующее мгновение упал замертво.

– Есть! – пробормотал Крякер. – Готов.

Неизвестно, успел бы этот «дух», что выбрался из кабины – весь окровавленный, – выстрелить в Технаря… Но теперь это уже неважно: выстрел Крякера оказался точным – «дух» выронил автомат и сам свалился у кабины грузовика.

Виктор в эту самую секунду, словно почувствовав спиной опасность, метнулся вперед. Обежал бронированный внедорождник… Похоже, он собирался сам сесть за руль.

– Вижу Технаря! – подал реплику Ветров. – Он с нашей стороны. Прикрываем!

По автоматчикам, стрелявшим из хвоста колонны, теперь долбили лишь двое: Силаев и Алиса. Остальные выцеливали тех, кто мог причинить вред их товарищу, находящемуся с левой стороны джипа.

Технарь рывком открыл тяжелую дверь… Переложил трофейный «глок» в левую руку. Правой за шиворот рванул на себя мертвого водителя и быстро выволок его из салона. Как только освободилось кресло, сам уселся в него. Приборная панель и лобовое стекло перепачканы кровью, хрящами, остатками вышибленных мозгов. Приятного мало. С другой стороны, если хочешь жить и, наоборот, если не хочешь, чтобы кто-то вышиб твои собственные мозги, то на такие мелочи не стоит обращать внимания.

– Док, держите! – Обернувшись, он передал Шамановой «глок». – Если начнет дергаться – пристрелите.

Движок работает на холостых… Снял с ручника. Резко выкрутил руль влево – дистанция до кормы грузовика не так уж и велика.

– Поле вдоль обочин может быть заминировано! – подала реплику Шаманова.

– Другого выхода нет! – ответно крикнул Виктор. – На шоссе нельзя оставаться, нас здесь укокошат!

Крякер увидел в прицел, как тяжелый джип тронулся с места, съехал с дороги, а затем, мучительно долго – так ему казалось, и не ему одному, – набирая ход, покатил в сторону тех строений, где укрылась группа Кэпа.

Глава 35

В аэропорту Латакии все шло своим чередом. Аэродром охраняют вежливые люди. Они хорошо экипированы, отлично вооружены, но в их облике, в их поведении не ощущается никакой угрозы. Они тактичны, молча делают свое дело, не разговаривают вслух при посторонних и лишь порой – да и то скупо – улыбаются.

Фрау канцлерин сделала всего несколько шагов от трапа по зеленой дорожке и оказалась рядом с ожидающим ее на минимально допустимом по протоколу расстоянии президентом России.

Телевизионщики были уже наготове. Это событие снимают десять камер… Среди получивших допуск три российские телекомпании, включая «Russia Today», три германские, две местные телекомпании, а также – в качестве приглашенных – съемочные группы BBC и популярного в арабском мире медийного холдинга «Аль-Джазира».

Президент России, улыбаясь, обменялся рукопожатием с федеральным канцлером. Он очень вовремя протянул руку; как раз в этот момент фрау канцлерин ощутила, что у нее земля уходит из-под ног.

На шоссе неподалеку от блокпоста № 3 продолжали греметь выстрелы. Массивная белая машина, набирая ход, теперь уже неслась в сторону «коробок»!

Но кое-кто из моджахедов тоже обратил внимание на съехавший с шоссе на поле внедорожник. Один из самых отчаянных джихадистов, поднявшись в рост у кабины второго от хвоста колонны грузовика, вскинул автомат. Должно быть, он понимает, что что-то идет не так. Но и в то же время, похоже, не знает, нужно ли ему стрелять по «своей» машине, по транспорту из их же колонны.

Крякер не стал долго разбираться в мотивах и мыслях этого «душка»: завалил его выстрелом в бок, затем отработал уже по лежачему, чтоб упокоить его с гарантией.

Сверху, гулко отдаваясь в междустенном пространстве, то и дело доносятся звуки выстрелов – это Алиса бьет из «крупняка» по залегшим у грузовиком моджахедам.

В эти драматические секунды все пятеро «бастионовцев», вооруженных снайперскими винтовками, вели стрельбу по тем «духам», кто, почуяв неладное, пытались обстреливать уносящийся через поле белый джип. И в силу этого обстоятельства – они спасали жизни двух своих товарищей – не реагировали пока на попытки других уцелевших джихадистов обстреливать их собственные позиции.

Федеральный канцлер имеет за плечами большой политический опыт. Именно этот набранный за годы безжалостной аппаратной борьбы багаж знаний и приемов позволил ей сегодня выдержать это выпавшее на ее долю нелегкое испытание.

Она была не в своей тарелке. Перед глазами то и дело плыл туман; говорила она скупо, заученными фразами (стараясь не сказать лишнего). Улыбалась натужно; вернее, вызывала в нужный момент нужные рефлексы – так, как это делают опытные актеры.

Общение с президентом России заняло не более сорока минут. Из них не менее пяти минут ушло на официальную съемку. Разговор этот проходил в здании аэропорта, в помещении, которое специально переоборудовали и декорировали для этих целей.

Говорили с глазу на глаз; присутствовал лишь переводчик с германской стороны. Президент России хорошо знает немецкий, фрау канцлерин немного понимает по-русски… Так что услуги переводчика им были почти без надобности.

Белый внедорожник, заложив крутой вираж, наконец скрылся из виду; его теперь прикрывают уцелевшие строения этого брошенного прежними жителями – либо выселенными насильно – поселка.

По стене их «коробки» выбило частую дробь. Над ободранными стропилами пронесся свинцовый рой. За спиной у Крякера, несколько в стороне и выше, веером влетев через оконным проем второго этажа, в стену лупануло еще одной очередью.

– Нас вычислили! – крикнул Павел. – Быстро спускайся!

Но Алиса, умная женщина, не нуждалась в его подсказках. Повернув голову, он увидел, да и то мельком, фигуру в балахоне с винтарем в правой руке – напарница уже сбегала вниз.

– Гранатометчики! – крикнула она. – Вниз! Пашка, быстро!

Павел метнулся к лестнице. Над шоссе взмыла зеленая ракета.

В левый верхний угол «коробки», почти в то самое место, где была «лежка» Крякера, ударила выпущенная кем-то из моджахедов из «РП-7» граната.

Сразу по окончании непродолжительных переговоров лидеры двух государств вместе вышли на летное поле, где организаторы оборудовали навес с задником и установили на помосте две трибуны. Здесь же выстроились полукругом доставленные из Дамаска на двух вертолетах сотрудники специальной миссии ООН, отвечающей за вывоз и утилизацию химического оружия по ранее достигнутому соглашению.

Их, сотрудников, набралось человек тридцать. Судя по выражению лиц, по их позитивному настрою, они были рады оказаться в компании руководителей двух крупнейших стран. Для них это событие стало большим сюрпризом – до последнего момента никто из них не знал, с кем именно им предстоит встретиться в Латакии.

Президент России в своем выступлении поблагодарил этих мужественных людей и их коллег из разных стран за ту работу, которую они проделали. Федеральный канцлер тоже сказала подобающие случаю слова.

Потом состоялась небольшая – всего минут на двадцать – пресс-конференция. Российский лидер рассказал о своем видении ситуации и о возможных основаниях для скорейшего примирения сторон. Он высказал сожаление, что даже в такой день, когда по предварительной договоренности должно действовать перемирие, одной из сторон – вооруженной оппозицией – оно было нарушено.

Да, даже в этот судьбоносный день, когда на многострадальную землю древнего Ашура с коротким визитом после длительного перерыва прибыли столь значимые в мировой политике фигуры, в Дамаске идут жестокие бои.

Зеленая ракета еше не успела догореть, как лоялисты открыли шквальный огонь. В последующие пять минут во всей округе стоял оглушительный грохот: гарнизон опорного пункта расстреливал из крупнокалиберных пулеметов остатки застывшей на шоссе колонны.

Когда наконец наступила тишина, послышался громкий женский голос:

– Паша?! Пашка, ты где?

Алиса как потерянная бродила возле «коробок».

– Крякер?! Пашуня!.. Ну где же ты?! Если ты ранен, подай голос!..

Из внутренностей полуразрушенной халупы, мимо которой она проходила, послышался сдавленный стон. Алиса бросилась туда со всех ног. Она наконец увидела напарника – тот сидел на полу с закрытыми глазами, привалившись спиной к стене.

– Живой? – Она присела на корточки. – Ранен? Контужен? Чего молчишь?!

Павел вдруг схватил ее за руку и усадил себе на колени. Не успела она толком сообразить, что происходит, как ее губ коснулись его губы. Поцелуй получился жарким, но не очень долгим. Алиса, вырвавшись из объятий мужчины, вскочила на ноги.

– Дурак! – крикнула она. – Я же думала, что тебя убило!..

– А что, разве было бы хорошо, если бы меня убило? – задал резонный вопрос Крякер.

– Ты меня поцеловал!

Алиса вытерла грязной рукой губы и мокрые щеки, отчего ее лицо, на которое нанесен слой маскировочного крема, отнюдь не стало чище.

– Точно! – сказал, ухмыляясь таким же грязным лицом Крякер. – Я это сделал.

– Зачем?

– Чтобы узнать, как целуется «настоящая женщина».

В наушнике громко щелкнуло. Потом прозвучал голос Кэпа.

– Третья?! Шестой?! Что там у вас происходит?

– Это Шестой, – сказал Крякер. – У нас все в норме.

– Чем занимаетесь? Третья, я у тебя спрашиваю.

Алиса покраснела, да так, что пятна проступили через снайперский грим.

– Мы это… Мы тут позицию меняем.

Крякер, ухмыльнувшись во весь рот, показал напарнице большой палец.

– Позицию меняете? – переспросил Кэп. – Хм…

В наушнике послышался чей-то смешок; похоже, это Антон посмеивался, слушая их радиообмен.

– Ну… как бы точку меняем.

Поняв, что и эти ее слова могут быть истолкованы превратно, Алиса нахмурилась.

– Какие будут приказы? – спросила она строгим голосом.

– Не надо менять никаких позиций, – спокойным тоном сказал Кэп. – И точек! Все кончено. Выходите вдоль окраины к ближнему к вам доту и ждите нас там.

Крякер посмотрел на боевую подругу. Та, взяв прислоненный к стене винтарь, выбралась из халупы. Павел нагнал ее. Вскоре они подошли к тому строению, в котором находились их лежки. Крякер, увидев, во что превратилась «коробка» – второй этаж полностью обвалился, – присвистнул.

– Вовремя мы сдернули. Еще бы чуть, и нас бы там накрыли.

Павел и его напарница еще некоторое время стояли у того полуразрушенного строения, где была еще совсем недавно их снайперская позиция. Они прислушивались к звукам стрельбы, доносящимся из дальних пригородов. Возможно, им только кажется, но бой затихает.

Шоссе пустынно. Группировка моджахедов, которой командует эмир, лидер «Армии джихада», похоже, отступает в сторону восточных пригородов. Мухаммед аль-Джабар, потеряв сегодня любимого сына и, возможно, племянника, решил все же не идти до конца; он сейчас спасает остатки своей группировки.

Повернувшись лицом к шоссе, Павел Лобанов не мигая смотрел на усеянное фрагментами металла, дымящимися покрышками и кровавыми ошметками того, что некогда было «воинами джихада», дорожное полотно. Форменная мясорубка, иначе и не скажешь.

Где-то здесь, на этом шоссе у блокпоста № 3, нашел свою смерть и грозный полевой командир Карим аль-Джабар. И не суть важно, настигла ли этого видного джихадиста пуля одного из снайперов или его застрелили бойцы пятой бригады, которыми командует его давний противник полковник Хаммадех. Главное, он мертв, и те, кого он вел за собой, сея смерть и совершая бесчеловечные поступки, прикрываясь верой, тоже мертвы и более не причинят зла. Такова диалектика войны: или – ты, или – тебя.

– Наши все живы, – прозвучал в наушнике голос старшего группы. – Удалось захватить в плен Малика, племянника Мухаммеда аль-Джабара!..

– Пойдем, Паша! – Алиса, почувствовав настроение напарника, взяла его под руку. – Не смотри больше на дорогу. Это уже прошлое, а прошлое надо оставлять за спиной.

Неформальный саммит в Ашуре, вызвавший живой интерес во всем мире, продлился около двух часов. Для начала, учитывая факт многолетней изоляции дамасских властей, совсем неплохо.

В половине первого пополудни из Латакии вылетел первый самолет. А спустя еще час аэропорт этого сравнительно небольшого города, название которого после сегодняшнего события узнает весь мир, покинул российский «Борт № 1».

Чуть позже, уже на подлете к Амману, президент, вызвав в кабинет одного из своих помощников, распорядился:

– Проследите, чтобы были отмечены все лица, принимавшие активное участие в подготовке неформального саммита.

– Есть.

– От моего имени объявить благодарность всему личному составу группировки Военно-морского флота в Средиземном море.

– Есть.

– И особая благодарность сотрудникам спецгруппы… – Президент скупо улыбнулся. – Той самой спецгруппы, – закончил он, найдя нужные слова, – на сотрудников которой мы всегда можем положиться.

1

Это ведь самое опасное место в мире! Нет, это невозможно!.. (Англ.)

2

Он сумасшедший!.. Но если это правда… Он тогда наберет много вистов (англ.).

3

Раджаб (араб.) – седьмой месяц (среди других 12 священных) мусульманского лунного календаря, один из четырех доисламских месяцев, святость которых признавалась даже мекканскими язычниками и в отношении которых также соблюдался запрет на военные действия.

4

«Shu`bat al-Mukhabarat al-`Askariyya» – главный орган военной разведки одной из ближневосточных стран. Ближайший российский аналог – ГРУ ГШ МО РФ.

5

Батальонная тактическая группа.

6

Не надо кричать! Вас все равно никто не услышит!.. (англ.)

7

Кто вы? И что вам нужно? (англ.)

Примечание. В интересах сюжета диалоги персонажей на иностранных языках, а также некоторые термины и сленговые выражения в дальнейшем будут отображаться на русском языке.

8

Гай Фокс, английский дворянин, участник так называемого Порохового заговора в начале XVII века, на протяжении четырех столетий считается главным символом заговора в англоязычных странах. Впервые «маска Анонимуса» появилась в ныне известном виде в комиксе «V – значит вендетта», один из персонажей которого носит «маску Гая Фокса».

9

Скремблер (англ. scramble – шифровать, перемешивать) – программное или аппаратное устройство (алгоритм), выполняющее скремблирование – обратимое преобразование цифрового потока без изменения скорости передачи с целью получения свойств случайной последовательности.

10

Муха́фаза – административно-территориальная единица ряда арабских государств, фактически провинция или область страны.

11

Крэкер (Крякер, англ. cracker) – тип компьютерного взломщика. В практике также применяется общий термин «компьютерный взломщик» или «хакер», что не является правильным. Результатом работы крэкера целенаправленно являются т. н. «крэки» (или «кряки»), взломы сложных компьютерных систем.

12

Амнезия (amnesia) – заболевание с симптомами потери памяти, особенно на недавние важные события, или неполных воспоминаний о произошедших событиях. AMNESIA (AMN) – бренд, торговая марка, принадлежащая крупной американской фирме, выпускающей одежду и спортивный инвентарь.

13

Фрила́нсер (англ. freelancer – вольный копейщик, свободный копьеносец, наемник; в переносном значении – вольный художник) – человек, выполняющий работу без заключения долговременного договора с работодателем.

14

«Тачанка» – сленговое наименование джипа или открытого грузовика, на котором установлен пулемет или иное вооружение. Такого рода транспорты активно используются в самых различных военных конкликтах, например, исламистами, моджахедами в Ливии, Афганистане и Сирии.

15

WASP – белые англосаксонские протестанты – акроним, популярное клише в середине XX века, термин, обозначавший привилегированное происхождение. Аббревиатура расшифровывается как «представитель европеоидной расы, протестант англосаксонского происхождения».

16

– Что мне делать?

17

– Делать то, что сказали.

18

Bug (spy bug) – «жучок», подслушивающее устройство. В сленге хакеров и крякеров этот термин может использоваться еще в нескольких значениях (например – «ошибка», «шпионская программа» и т. д.).

19

А ничего так женщина, не находишь?

На лицо страшноватая… Но у нее другая часть тела ладная.

О да, здоровская попка!.. (польск.)

20

Харам – в исламском праве так называются все запрещенные деяния и вещи. Харам бизатихи – один из видов харама, наиболее строгий. Обуславливает запретные по сути вещи или деяния, например: прелюбодеяние, убийство, воровство и другие тяжкие с точки зрения исламского права деяния.

21

Имеется в виду непризнанная Турецкая Республика Северного Кипра, занимающая часть территории острова.

22

Лига арабских государств – международная организация, объединяющая арабские государства, а также ряд дружественных им неарабских стран.

23

Маджну́н (араб.) – безумный, сумасшедший, одержимый джинном.

24

Сирийский экспресс – сложившееся в российских СМИ название для регулярных походов российских десантных кораблей в Сирию через Средиземное море. Целью этих походов, согласно наиболее распространенной версии, является поставка вооружений и амуниции для вооруженных сил Сирии. Выбор именно десантных кораблей базируется на невозможности задержать и досмотреть их третьими странами.

25

«А-50» (изделие «А», по кодификации НАТО: Mainstay – «Оплот») – самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления.

Content

Сергей Соболев
Борт № 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

1