Афоризмы и размышления Петра Леонидовича Капицы, его любимые притчи, поучительные истории, анекдоты

Сост. П.Е. Рубинин

Издано с разрешения Московского физико-технического института (государственный университет) (МФТИ)

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс».

© П.Е. Рубинин, 1994

© Московский физико-технический институт, 1994

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2015

* * *

Эту книгу хорошо дополняют:

Правила Черчилля

Джеймс Хьюмз

Речи, которые изменили мир

Саймон Себаг Монтефиоре

Секреты великих ораторов

Джеймс Хьюмз

Слово архитектору

Лаура Дашкес

Слово дизайнеру

Сара Бейдер

Предисловие партнера издания

Уважаемые читатели, в истории любой науки есть имена, которые известны всем, даже тем, кто никогда особенно этой наукой не интересовался. Исаак Ньютон и Альберт Эйнштейн, Николай Лобачевский и Дмитрий Менделеев, Чокан Валиханов и Каныш Сатпаев – всё это имена-знаки, имена-символы, напоминающие нам о бессмертии гения, о вечном научном поиске, о человеческой порядочности и гражданской смелости.

В этом ряду имя Петра Леонидовича Капицы занимает одно из первых мест. Крупнейший физик XX века, выдающийся организатор науки, он прожил долгую и сложную жизнь, сохранив среди бурь эпохи преданность нравственным идеалам, верность друзьям и неизменный оптимизм. Много лет он работал в Великобритании в тесном сотрудничестве с выдающимся английским физиком Эрнестом Резерфордом и добился прежде недоступной для иностранца чести: специально для него в Кембридже была создана лаборатория. После возвращения в СССР Капица основал Институт физических проблем и Московский физико-технический институт. Его главные открытия связаны с явлениями сверхтекучести жидкого гелия и физикой низких температур. Он оставил после себя сразу несколько научных школ, его многочисленные ученики и сегодня продолжают поиск на переднем крае современной науки.

Если масштаб научного гения Петра Капицы, удостоенного за труд в области фундаментальной физики Нобелевской премии, в полной мере могут оценить только специалисты, то масштаб его человеческой личности становился понятен любому, кто с ним общался, – во многом благодаря тому, что интересы ученого не ограничивались сферой науки, но касались искусства, общественной жизни и даже политики.

Книга, которая лежит сейчас перед вами, – не научный труд. Она рассчитана не на физиков – вернее, не только на физиков, а на всех, кто ценит остроту мысли и меткое слово. Она рисует не ученого, а человека – остроумного, веселого, порой язвительного – особенно в тех случаях, когда ему приходилось сталкиваться с человеческими пороками, в первую очередь с трусостью, подлостью и глупостью, которых во все времена было предостаточно, в том числе и в научной среде.

Капица никогда не опускался до сведения личных счетов. Его суждения о людях – это всегда размышление о Человеке, о его достоинствах и недостатках, о том, что мешает жить, а что помогает следовать высоким идеалам.

Афоризмы, шутки, остроумные высказывания и столь любимые ученым короткие притчи и анекдоты были сохранены его коллегами и учениками. Научно-образовательный фонд имени академика Шахмардана Есенова, предлагая их сегодня читателю, преследует несколько целей. Во-первых, вы сможете лучше понять одного из величайших ученых XX века, увидеть за парадным портретом Нобелевского лауреата живого и очень симпатичного человека. Во-вторых, наблюдения и оригинальные суждения ученого помогут вам заглянуть в себя, что-то понять, многое переоценить, поверить в свои силы. И наконец, вы убедитесь, что юмор отнюдь не мешает серьезному научному поиску, а напротив, идет с ним рука об руку, учит правильно оценивать свои и чужие ошибки, никогда не терять присутствия духа, даже после самых тяжелых неудач подниматься на ноги и продолжать нелегкий путь к поставленной цели.

Желаю вам насладиться этой простой и правдивой книгой, которую создал и оставил для нас Павел Евгеньевич Рубинин, близкий друг и соратник Петра Леонидовича Капицы.

Галымжан Есенов,

учредитель Научно-образовательного фонда имени академика Шахмардана Есенова

yessenovfoundation.org

Максимы Капицы

Максимы людей раскрывают их сердца.

Ф. Вовенарг

На журнальном столике в домашнем кабинете Петра Леонидовича Капицы, рядом с креслом, в котором он отдыхал, я часто видел старый коричневый томик «Максим» Ларошфуко. Изречения классиков встречаются в докладах и статьях ученого, а один из французских афоризмов, со ссылкой на Капицу, вошел даже в «Словарь иноязычных выражений и слов», вышедший в издательстве «Наука» в 1987 году. Как нельзя лучше его характеризует высказывание: La simplicité c’est la plus grande sagesse (Простота есть самая большая мудрость).

Петр Леонидович и сам был мастер кратких и емких изречений. И его высказывания, капицынские «законы» житейской мудрости, порой рождались на свет прямо на глазах его сотрудников и учеников – в живой дискуссии, в лаборатории или на заседании ученого совета. Недаром же первая подборка афоризмов и размышлений Капицы была составлена его учениками еще в 1964 году, когда в Институте физических проблем весело праздновалось 70-летие Петра Леонидовича. (Она была опубликована в стенной газете «Магнит».) Вторая подборка изречений Капицы была напечатана десять лет спустя в журнале «Природа», в первом номере за 1975 год.

После кончины ученого в апреле 1984 года остался богатейший личный архив, который в течение многих лет, еще при жизни Петра Леонидовича, приводила в порядок его жена, Анна Алексеевна. Эту работу поручено было продолжить мне, проработавшему с Петром Леонидовичем последние 29 лет его жизни. Разбирая рукописи, я стал откладывать в отдельную папку записные книжки, блокноты и разрозненные листки с черновыми набросками. Расшифровка этих записей, иной раз очень неразборчивых, значительно пополнила собрание афоризмов Капицы. Много острых и метких наблюдений я нашел затем в письмах, которые Капица писал Анне Алексеевне в Кембридж в 1935 году, когда остался один на один с набиравшим силу тоталитарным государством. Власти пытались сломить его, сделать «ручным» и покорным, но у них ничего не получилось… Некоторые размышления Капицы того года, самого, пожалуй, тяжелого в его жизни, помогают лучше понять силу характера этого выдающегося человека. «Только смелость, настойчивость и честность побеждают в жизни», – писал он Анне Алексеевне 3 апреля 1935 года.

Одиннадцать лет спустя, изгнанный Сталиным и Берией из созданного им института, Капица написал в тетради «Для памяти»: «Сделать из людей трусов – легко. Сделать людей смелыми – это труднее». И тут же, на той же странице: «В науке необходима абсолютная честность».

Абсолютная честность в сочетании с твердым как камень характером и полным отсутствием страха («Я боюсь только щекотки», – писал он жене) и позволили ему прожить счастливую и поразительно плодотворную жизнь. В полном соответствии с им же самим установленным правилом: «Счастливым можно научиться быть в любых обстоятельствах. Несчастный только тот, кто вступает в сделку со своей совестью»…

Сборник, предлагаемый вниманию читателя, состоит из четырех разделов. В первом публикуются афоризмы и размышления Капицы из его записных книжек, рукописей, писем, исправленных стенограмм лекций и выступлений, опубликованных докладов и статей. Материалы эти расположены по тематическим разделам и по мере возможности датируются. Во втором разделе сборника публикуются краткие реплики и выступления Капицы на заседаниях ученого совета Института физических проблем, запротоколированные секретарем совета или стенографисткой, а также его изречения разных лет, записанные учениками и сотрудниками. Третий раздел – любимые цитаты Капицы, изречения знаменитых людей, в том числе и Козьмы Пруткова, которые Петр Леонидович приводил в своих статьях и докладах. Завершается книга поучительными историями, притчами и анекдотами, которые он любил рассказывать «к случаю». Устные рассказы приводятся по записям, сделанным близким другом семьи Капицы, географом Игорем Алексеевичем Зотиковым, и выпускником МФТИ – профессором Юрием Михайловичем Ципенюком.

Хотелось бы надеяться, что эта небольшая книга окажется полезной читателю и доставит ему удовольствие. Он улыбнется и вспомнит, что даже в самый тяжелый год своей жизни Капица писал: «Наука должна быть веселая, увлекательная и простая. Таковыми же должны быть и ученые».

П. Е. Рубинин

Афоризмы и размышления

О жизни

Жизнь подобна карточной игре, в которую ты играешь, не зная правил.

1966

* * *

Все явления, происходящие в материальном мире, подчиняются закону причинности. В процессах, происходящих в духовном мире, мы допускаем отсутствие соблюдения закона причинности – и поэтому допускаем существование свободы воли. Если реальность мира определяется его существованием в нашем воображении, то его возникновение могло произойти без причины. Это главное преимущество идеалистических мировоззрений. Материализм не может объяснить возникновения мира, не отвергая закона причинности.

Надо исходить из того, что удается. Учиться у жизни, а не навязывать ей выдуманные формы.

Жизнь направляется не логикой, а эмоциями.

1935

* * *

Счастливым можно научиться быть в любых обстоятельствах. Несчастный только тот, кто вступает в сделку со своей совестью.

1935

* * *

Только смелость, настойчивость и честность побеждают в жизни.

1935

* * *

В жизни человек с выдержкой всегда побеждает. А выдерживать надо не полчаса, а годами.

1935

* * *

Последовательность есть одна из главных сил человека.

1935

* * *

Сделать из людей трусов – это легко. Сделать людей смелыми – это труднее.

1946

* * *

Настойчивость и выдержка есть единственная сила, с которой люди считаются.

1935

* * *

Это хорошее дело – не сидеть на месте. Человек – как вода: если не течет, то застаивается и плесневеет.

1921

* * *

Истинный патриотизм не в восхвалении своей родины, а в работе на ее пользу и в исправлении ошибок.

1914

* * *

Вся история человечества состоит из ошибок, и, несмотря на это, всякое правительство считает себя безгрешным. Это закон природы, и ему надо подчиняться.

1935

* * *

Почему власть должна не всегда руководствоваться только принципами рациональности и эффективности, а все же следовать некоторым правилам этичности, то есть, например, держать слово, щадить отдельного человека и проявлять великодушие и прочее, и прочее. …Мне так ясно, что этические принципы весьма существенны в управлении людьми. Управляемые люди должны верить в своих правителей, а для того, чтобы верить, они должны заранее чувствовать, что правители от них хотят, и знать, что при известных, заранее предсказываемых на основании этичности условиях, власть так и так себя проявит.

1935

* * *

У меня есть правило в жизни: человеку, который хоть раз соврал, я не верю никогда больше.

1935

* * *

Когда нельзя высказываться в газетах, общественное мнение выражается в анекдотах.

1963

* * *

Все говорят о недостатках. Недостатки всегда есть. Нужно говорить о том, как устранить эти недостатки.

Умение ограничивать свободу в стране – вопрос хороших манер правительства.

Плановость – ограничение личной инициативы.

Грубое насилие всегда глупо, умный человек всегда найдет путь заставить другого сделать то, что ему хочется, без явного насилия, так, чтобы этому другому тоже хорошо сделать, то есть путь насилия заменить путем добровольного сговора.

1935

* * *

Почти всякого человека можно заставить быть вежливым, так же как и вызвать на грубость.

1935

* * *

Важно не давить свободу.

Давят сознание свободы неопытные государственные деятели. Чтобы быть счастливым, человек должен воображать себя свободным. Так же как [и верить], что жена ему верна и он самый любимый ее человек.

[При] демократическом управлении согласно желаниям большинства был бы остановлен прогресс, так как прогрессивное начало сосредоточено в небольшом числе людей (передовой слой). Поэтому демократический принцип управления людьми только тогда и действует, когда он связан с обманом одних другими. Поэтому и говорят, что политика – грязное дело. Это не грязное дело; но обман есть необходимый элемент демократического строя, без него он успешно функционировать не может.

1960

* * *

Есть два способа ограничения свободы человека: путем насилия и путем воспитания в нем условных рефлексов.

1976

* * *

Человеку надлежит уметь согласовывать свои поступки с реальным окружением.

1950

* * *

Человек в основном отличается от животного тем, что животное приспосабливается к природе, а человек, завоевывая природу, приспосабливает ее к себе. Это основная разница.

1956

* * *

Характер и структура общества определяют селекционный отбор последующих поколений. Характер и структура общества определяются его конституцией и социальным строем, но также его духовной культурой, развитием науки, искусства, литературы, характером семейной и общественной жизни. Идеалы, герои общества определяются [тем], кто [в нем] наиболее привлекательные женихи и невесты: спортсмены, инженеры, ученые, чиновники и другие. Это и определяет характер воспроизведения поколения.

1976

* * *

Экономисты похожи на гадалок. Они предсказывают будущее, считаясь с психологией человека. Стараются научно оправдать то, чего он желает в будущем.

1972

* * *

Я верю в то, что деньги должны оборачиваться. Чем больше тратишь, тем больше получаешь – вот мой девиз!

1936

* * *

Средства массовой информации не менее опасны, чем средства массового уничтожения.

1967

* * *

Так же как войну нельзя вести без оружия, ее нельзя вести без пропаганды – это основное условие для коллективных действий людей.

1967

* * *

Ничто в жизни так ясно не определяет положения вещей, как сравнение.

1935

* * *

Причина возникновения глобальных проблем хорошо известна: человек отличается от животного в основном тем, что животное приспосабливается к природе, а человек ее переделывает и приспосабливает к своим потребностям. В наш век, с увеличением численности населения на земном шаре и ростом материальной культуры, стали осуществляться технические и энергетические процессы, которые начали изменять природу всего земного шара.

1976

* * *

В современном демократическом обществе основа управления лежит в эмоциональном воздействии на массы, поэтому для решения научно обоснованных глобальных проблем оно мало приспособлено. Вот почему в общественной структуре должен быть авторитетный аппарат, способный самостоятельно решать глобальные проблемы.

1976

* * *

Совершенно очевидно, что все глобальные проблемы придется решать в международном масштабе. Основная трудность осуществления необходимых решений будет заключаться в том, что их требования часто будут противоречить интересам отдельных стран. Основная социально-политическая задача сводится к тому, как подчинить интересы отдельных государств интересам всего человечества.

1976

* * *

Почему и для чего мы существуем? Какой главный мотив направляет нашу деятельность? Как известно, этот вопрос пока еще не имеет однозначного и общепринятого решения. Причина этого заключается, очевидно, в том, что наше мышление имеет непрерывный характер, что все реальное происходит из-за другого реального события. Явление, возникшее из ничего, не имеет реальной философской базы. Единственный выход из создавшегося положения – это выбор формы религиозной основы, где есть много возможностей, отвечающих разнообразным вкусам и запросам людей. К тому же религия имеет то большое преимущество, что сопровождает эти объяснения целой серией наставлений, как должно вести себя.

1982

* * *

Время создает человека, а не человек – время.

1966

* * *

За миллионы лет нашего существования на Земле оно привело нас к более глубокому познанию спроектированного нами мира, и этот процесс, несомненно, будет продолжаться в том же направлении. Но пока при этом непонятно, как ответить на главный вопрос: почему и зачем все это происходит?

Окружающий мир также таит в себе еще одну главную загадку: для чего нужна такая структура мира? И пока это заставляет нас думать, что умственная деятельность людей представляет самостоятельную ценность, для которой существующий материальный мир – только база, на которой она может развиваться.

1982

* * *

Мы все в конечном счете лишь крошечные частицы в потоке, который зовем судьбой. Единственное, что мы можем сделать, – это лишь слегка изменить наш путь и удержаться на поверхности.

1935

* * *

Не горюй и не печалься. Жизнь разрешает самые сложные проблемы, если дать ей на это достаточно времени.

1935

О науке

В основе эволюции, которой руководит мудрость природы, лежит способ проб и ошибок. Все те «пробы», которые оказались соответствующими требованиям эволюции, развивались. Так возник человек. На это потребовалось много миллионов лет. Человек начал преобразовывать окружающую его природу тоже путем проб и ошибок. Но процесс завоевания им природы основывался на том, что он стал обобщать опыт удачных проб, накапливая и передавая его другим людям. Таким образом, возник механизм социального наследования и исключалась необходимость повторять пробы и сделанные ошибки. Метод проб и ошибок по сей день лежит в основе познания природы и используется для ее преобразования. Все, что сейчас ограничивает число проб и ошибок, которые необходимо сделать для решения поставленной задачи, уже можно характеризовать как начало научного подхода.

В основе научной закономерности происходящих в природе процессов лежит логическое обобщение опыта, полученного из проб и ошибок. Ценность научного подхода для развития цивилизации определяется тем, что приобретенный опыт распространяется между людьми и сохраняется со временем. Поэтому влияние науки на развитие цивилизации стало возрастать с развитием письменности и книгопечатания.

1976

* * *

Как хорошо известно, религия может свободно пренебрегать законами причинности и потому отвечает на такие вопросы, которые не могут иметь научного решения, как, например, вопрос о сотворении мира, свободе воли, присутствии божественной силы и другие. Вот почему может существовать множество религий, а наука только одна – как таблица умножения.

1978

* * *

Спрашивается, какая же часть человечества будет со временем заниматься наукой и искусствами? Здесь мы можем прибегнуть к аналогии в стиле Герберта Спенсера. Если сравнить государственный организм с животным и вес той части тела животного, которая выполняет умственную работу, а именно головы, сравнить с весом всех остальных частей тела, выполняющих физическую работу, мы получим интересный результат. Начнем с допотопного животного, например, динозавра. Это было животное с маленькой головой и гигантским телом. В эволюционном развитии жизни на Земле такому организму не принадлежало будущее. Будущее в борьбе за существование принадлежало человеку, вес головы которого составляет примерно 5–10 процентов от веса тела.

Так и в эволюционном развитии человеческого общества культура будет непрерывно развиваться, и на нее будет тратиться все больше и больше средств. Здесь можно заметить, что природа пока предоставляла развитию духовного начала человека по сравнению с физическим качественно более щедрые возможности, чем до сих пор это делали [для культуры] даже наиболее развитые государства.

1959

* * *

Правильно и четко налаженные транспорт и связь лежат в основе современной культуры.

1935

* * *

Совершенно ясно, что если промышленность обусловливает жизнь общества, то наука руководит его ростом.

1935

* * *

Надо помнить, что пути и темпы развития любой науки определяются ее связью с жизнью.

1956

* * *

Научная работа относится к той области деятельности человека, которая может успешно развиваться только теми, кто имеет творческие дарования. Общеизвестно, что в искусстве, литературе, музыке успешно работает только небольшое число людей, обладающих творческими способностями. То же самое относится и к научной работе: тут тоже успешно могут работать только творчески одаренные люди.

1973

* * *

Следует помнить, что невозможно поддерживать на одинаково высоком уровне все области [знания], поэтому гораздо правильнее сосредоточить усилия на тех из них, где мы сильны людьми и где сложились хорошие научные традиции. Главным образом, надо развивать те направления в науке, в которых нам посчастливилось иметь крупного, смелого и талантливого ученого. Хорошо известно, что, как ни поддерживай неодаренного человека, все равно он ничего крупного и ведущего в науке не сделает. Поэтому при развитии той или иной области мы первым делом должны исходить из творческих сил человека, работающего в ней. Ведь наша наука – дело творческое, как искусство, как музыка и т. д. Нельзя думать, что, создав в консерватории отделение по написанию гимнов или кантат, мы их получим: если нет в этом отделении крупного композитора, равного по силе, например, Генделю, все равно ничего не получится. Хромого не научишь бегать, сколько денег на это ни трать. То же самое и в науке.

1964

* * *

Неоспоримо, что наука – одна для всего человечества, поэтому она развивается в международном масштабе.

1972

* * *

Главное – не забывать интернационального значения науки. Всякая политика обособленности, которая идет на пользу только шарлатанам и недоучкам, должна быть в корне пресечена.

1935

* * *

Я твердо верю в интернациональность науки и в то, что настоящая наука должна быть вне всяких политических страстей и борьбы, как бы ее туда ни стремились вовлечь. И я верю, что научная работа, которую я делал всю жизнь, есть достояние всего человечества, где бы я ее ни творил.

1935

* * *

Всякая культурная страна должна быть заинтересована в развитии большой науки и техники в мировом масштабе и всеми средствами [должна] содействовать их развитию.

Узкий эгоизм, воображающий, что можно брать, не давая, может быть политикой только тупого человека. Недаром в Священном Писании сказано: «Рука дающего не оскудеет». Жизненный опыт показывает, что узкий эгоизм, как в жизни отдельного человека, так и в жизни государства, никогда не оправдывается.

Дело в том, что мы должны всевозможными путями уметь использовать достижения мировой культуры, претворять их в жизнь, поднимая тем самым культурную жизнь нашей страны. Если другой раз мы этого не умеем делать достаточно интенсивно, то должны винить в этом только себя и не воображать, что путем засекречивания мы сумеем обогнать Запад. Всякое большое и принципиальное достижение техники всегда является результатом совместной работы. Поэтому я считаю, что в развитии большой техники, как и большой науки, в мировом масштабе принципиально заинтересована всякая культурная страна, так как от ее развития зависит развитие собственной культуры. Развитие мировой культуры не под силу одной стране. Поэтому все, что хоть немного содействует развитию этой большой науки и техники, должно быть сделано общим достоянием. Открытие радиотелеграфа Поповым было основано на работах Герца, Бранли, Риги и других [ученых]. Потом, после Попова, большой шаг вперед был сделан Маркони, Флемингом и многими другими, и мы имеем в результате радио сегодняшнего дня. Чем больше МЫ дадим мировой науке и технике, тем больше от нее и получим…

Наша сила должна быть в динамике. Мы должны обогнать всех, идя по открытому пути так быстро, чтобы никто не смог нас догнать. Воображать, что по засекреченным тропам можно обгонять, – это не настоящая сила. Если мы выберем этот путь секретного продвижения, у нас никогда не будет веры в свою мощь и других мы не сумеем убедить в ней.

1944

* * *

Когда наша наука станет по-настоящему передовой, она не будет нуждаться в засекречивании. В науке можно идти только догоняя или впереди. Никакая научная истина, если она широко не освоена, не может быть признана достижением науки. Это скрытые в земле минералы, которые становятся только [тогда] ценностью, когда они извлекаются и ими пользуются.

Засекреченное научное достижение равноценно его отсутствию.

1954

* * *

Идеи не скроешь. Вообще правильная политика всякой сильной техники – это искать свою силу в динамике развития, прокладывая новые пути, открыто бежать впереди, рассчитывая только на силу своих ног.

1938

* * *

Если нашим критерием всегда будет только то, что сделано и апробировано на Западе, и если у нас всегда будет пересиливать боязнь начинать что-то свое, то судьба нашего технического развития – «колониальная» зависимость от западной техники. Может быть, нам кое-чему в этом направлении следовало бы поучиться у англичан. Англичане говорят: British is the best («Британское – это лучшее»). Находясь в Англии, я пытался им возражать; я им говорил: это – лучше у французов, это – у американцев и т. п. Они отвечали: поскольку это наше, оно всегда для нас является лучшим. В такой утрированной постановке вопроса есть своя сила и логика. Может быть, в ней чувствуется английская надменность, но хотя в нашем кредо «все заграничное лучше» и есть скромность, оно обрекает развитие нашей техники на жалкое будущее.

1946

* * *

Излишняя скромность – это еще больший недостаток, чем излишняя самоуверенность.

1946

* * *

Свое место в стране должны создать себе сами ученые, а не ждать, пока кто-то придет и все для них сделает.

1935

* * *

[Когда я] разговариваю с разными учеными, меня по-прежнему удивляют заявления многих из них: «Вам столько дают, вы, конечно, легко все можете делать…» и прочее, и прочее. Как будто у нас со всеми ними, так сказать, не были одинаковые начальные шансы, когда мы начинали работать. Как будто все, чего я достиг, упало как дар небесный и я не потратил черт знает сколько сил и нервов на все, чего я достиг. Люди – мерзавцы в этом отношении: они считают, что жизнь как-то несправедлива к ним, что все кругом виноваты, кроме [них] самих. Но ведь для чего существует борьба, как не [для того, чтобы] применять окружающие условия к тому, чтобы развивать свои способности и создавать себе условия [для] работы?

1935

* * *

Ученые должны стараться занимать передовые места в развитии нашей культуры и не мямлить, что «у нас есть что-то более важное». Это уже дело руководителей – разбираться, что самое важное и сколько внимания можно уделить науке, технике и прочему. Но дело ученого – искать свое место в стране и в новом строе и не ждать, пока ему укажут, что ему делать.

1935

* * *

Люди делятся на три категории. Одни идут впереди и тратят все силы, чтобы двигать науку, культуру и человечество вперед, – это прогрессивные люди. Другие, и их большинство, идут рядом с прогрессом, сбоку; они не мешают и не помогают. И наконец, есть люди, которые стоят позади и придерживают культуру, – это консервативные люди, трусливые и без воображения.

Тем, которые идут впереди, приходится тяжелее всего, они прокладывают новые пути для прогресса, на них сыплются всевозможные испытания судьбы. …Спрашивается, почему есть такие люди, которые выбирают этот путь, и что заставляет их идти впереди, когда приятнее и спокойнее идти сбоку, если не тащиться сзади?

Мне лично думается, что есть две причины. Умный человек не может не быть прогрессивным. Быть прогрессивным, понимать новое и то, к чему оно ведет, может только умный человек, наделенный смелостью и воображением. Но этого недостаточно. Надо еще иметь темперамент борца. Когда ум соединяется с темпераментом, человек становится поистине прогрессивным.

1957

* * *

В науке, на определенном этапе развития новых фундаментальных представлений, эрудиция не является той основной чертой, которая позволяет ученому решать задачу. Тут главное – воображение, конкретное мышление и в основном смелость. Острое логическое мышление, особенно свойственное математикам, при постулировании новых основ скорее мешает, поскольку оно сковывает воображение.

1966

* * *

Конечно, научная истина всегда пробьет себе путь в жизнь, но будет этот путь скорым и более прямым, зависит от людей, а не от истины.

1956

* * *

Лидерство в науке имеет свою, совершенно особую специфику. Приведу такое сравнение. Идет по морю караван судов: одно судно идет впереди, второе только немного отстает от него. Но лидерство в науке – это не караван судов, идущих в открытом море, но караван судов, идущих во льду, где переднее судно должно прокладывать путь, разбивая лед. Оно должно быть наиболее сильным и должно выбирать правильный путь. И хотя разрыв между первым и вторым судном небольшой, но значение и ценность работы переднего судна совершенно иные.

1956

* * *

Сильные натуры предпочитают идти новыми путями, вместо того чтобы следовать спокойными, проторенными дорожками.

1936

* * *

Жизнь показывает, что надо много перепробовать, прежде чем добьешься чего-нибудь. Поэтому главное условие [успешной научной] работы – это очень высокие темпы. Только когда обеспечена возможность перепробовать много различных путей, ведущих к решению проблемы, скорее нападаешь на правильный.

1935

* * *

В научной работе нельзя терять скорость. Это как с аэропланом: потеряешь скорость – он падает.

1938

* * *

Один из главнейших принципов всякой успешной борьбы, где бы она ни происходила – на арене, в лаборатории, на фронте и т. д., – это «быстрота и натиск» и связанные с ними смелость и решительность.

1946

* * *

Самое плохое, когда люди в деле не уверены, мямлят и не действуют быстро и четко. …Быстрота действий в науке решает почти все.

Для новаторства нужны масштабы, мощь, решительность, доверие. Нельзя мямлить и предаваться рефлексии.

1945

* * *

Так как наука есть высшая ступень интеллектуального труда, требующая очень внимательного отношения к себе, то она может быть исковеркана в руках сановника, милостиво снисходящего до разговора с ученым.

1935

* * *

Нет ничего более тормозящего здоровое развитие, чем руководство [со стороны] менее квалифицированных людей более квалифицированными. В особенности это справедливо в [отношении] развития науки.

1964

* * *

Когда меня вызвали на совещание, то не позаботились заказать мне пропуск в Кремль. Когда же я пришел в будку, то телефон был занят, и мне пришлось ждать. Это показалось мне символичным: у нас наука еще сидит в проходной и ждет, пока ей дадут пропуск к ведущим местам. Ведь только тогда ученый может успешно и хорошо работать, когда он чувствует уважение к себе.

1955

* * *

Трагедия нашего правительства [в том], что, как и у большинства правительств мира, наука выше их [понимания]. Они не умеют отличать знахарей от докторов, шарлатанов от изобретателей, фокусников и черных магов от ученых.

1935

* * *

На Западе люди давно поняли, что человека, которого «игре природы» было угодно сделать ученым, надо поставить в такие условия, чтобы эта «игра природы» была полностью использована и он работал продуктивно. У нас до такой простой истины утилитаризма еще не дошли. …Ведь занимаются люди вопросом ухода за коровой: сколько ей надо гулять, сколько есть, чтобы она давала много молока. Почему же не поставить вопрос, как ухаживать за ученым, чтобы он работал с полной отдачей? Наши [руководители] скорее займутся коровой – это им понятнее, чем ученый.

1935

* * *

Атмосфера доброжелательства для развития любого вида творчества важнее всех материальных благ.

1955

* * *

Возникает вопрос, определяется ли положение гражданина в стране только его политическим весом? Ведь было время, когда рядом с императором стоял патриарх, тогда церковь была носителем культуры. Церковь отживает, патриархи вышли в тираж, но стране без идейных руководителей не обойтись… Рано или поздно придется поднять ученых до «патриарших» чинов… Без этого патриаршего положения ученого страна самостоятельно культурно расти не может – это еще Бэкон заметил в своей «Новой Атлантиде».

1945

* * *

Организовать в стране эффективную научную работу – задача значительно более трудная, чем организация обороны и армии.

1960-е

* * *

Первое условие преуспевания науки – это безукоризненное снабжение. Ведь и человек, как бы ни был он умен, если его не кормить, подохнет. Науке для ее здоровья необходимо скромное по размерам, но разнообразное питание, а главное – поданное в срок, вовремя.

1936

* * *

Требовать он нашего ученого первоклассной работы при таком состоянии снабжения так же логично, как требовать от голого человека, чтобы он имел элегантный вид.

1935

* * *

Самое ценное в науке, что и составляет основу большой науки, не может планироваться, поскольку оно достигается творческим процессом, успех которого определяется талантом ученого.

1940

* * *

Всякая […] попытка учитывать и оценивать производительность научной работы, по существу, сводится к условной бухгалтерии, не имеющей никакой ценности и значения. Учитывать, конечно, можно все, но иногда учет бывает просто никому не нужным коллекционированием чисел. Учитывать ценность научной работы так же нелепо и никчемно, как учитывать расходы на краски, полотно, кисти, моделей, этюды для картины художника. Если картина плохая, то, конечно, это выброшенные деньги. Если это произведение Рафаэля, то кому интересно знать, сколько было истрачено на белила или как он расплачивался со своими моделями. Главная ценность – это творческая сила, способность художника. А как ее оценить рублями? Только при массовом производстве олеографий цена бумаги играет роль. Но разве это искусство?

Так же дело обстоит и с творческой научной работой.

1936

* * *

Самое важное и трудное в организации науки – это отбор действительно наиболее творчески одаренной молодежи и создание тех условий, при которых ее талант мог бы быстро развернуться в полную меру. Для этого нужно уметь оценивать творческие способности молодежи, когда она только начинает свою научную деятельность.

1971

* * *

Если какой-нибудь прилежный читатель научных книг, накапливающий полезные сведения, но не стремящийся к обобщению, не ищущий чего-нибудь нового, считает себя ученым, он ошибается, так же как и все, кто разделяет с ним это убеждение. Он не двигает науку, этот холодный приобретатель знаний, живая замена энциклопедического словаря. Какое бы впечатление ни производила на окружающих его коллекция знаний, она далека от науки, основным элементом которой является творчество. Можно с уверенностью сказать, что среди профессоров всегда много энциклопедистов, которые могут быть и хорошими педагогами, но по существу отнюдь не являются учеными; скорее в эту категорию подошел бы самобытный рабочий на заводе, который в результате наблюдения за процессом производства усовершенствовал машины или улучшил процесс, хотя его знания гораздо уже и ограниченнее, чем у университетского деятеля.

1936

* * *

Даже в самой благоприятной обстановке нельзя точно установить исходные моменты, на основании которых можно отбирать ученых, равно как нельзя точно объяснить, как отличить картину великого мастера от остальных. Надо наблюдать, изучать, присматриваться к картинам, устраивать выставки, где полотна висят рядом, представляя собой широкое поле для сравнения и сопоставления. И тогда сразу на фоне посредственностей выделится картина выдающегося мастера. Она выделится как бы сама собой, как выделяется крупный ученый, скажем, на международной конференции.

1936

* * *

Присутствуя на аспирантских экзаменах, я обычно замечал, что вузовской профессурой наиболее высоко ценится не тот студент, который более всего понимает, а тот, который больше всего знает. А для науки нужны люди, которые прежде всего понимают. Поэтому отобрать студентов из вуза в аспирантуру по данным на экзаменах очень трудно. Чтобы сделать правильный выбор среди многообещающих аспирантов, надо наблюдать их в продолжение некоторого времени, когда они заняты работой, на которой они могли бы проявить свою творческую жилку, свое умение самостоятельно мыслить.

1943

* * *

Не одни ньютоны и дарвины делают науку. Их достижения были бы совершенно невозможны, если бы они не опирались на целую массу полуньютонов и полударвинов, чьи имена поглотила история, но деяте льность оставила свой след в науке. Последней приходится решать не одни лишь мировые и основные вопросы; есть множество менее общих, но важных и крупных задач, для решения которых необходимы эти люди. Научные открытия мирового значения опираются на результаты, полученные этими второстепенными участниками научного дела, и их кадры так же необходимы, как необходима армия генералу. И к этим ученым второго, третьего и низших классов надо подойти внимательно и заботливо; надо учитывать их психологию и создавать [для них] подходящую почву, так же тщательно подбирать. Их основная характеристика мало чем отличается от характеристики гения, только их творческие силы не так велики и их число не так ограничено.

1936

* * *

В мире научных открытий случалось бывало трудно указать, кому им обязаны, поскольку обычно трудно найти открытия, когда-либо в той или иной форме не предсказывавшиеся заранее. Решающим при определении авторства, по-видимому, нужно считать то, кто из ученых приложил больше всего усилий, как теоретически, так и экспериментально, для доказательства значимости явления.

1957

* * *

Нет человека несчастнее, чем неудавшийся научный работник.

1965

* * *

Только когда работаешь в лаборатории сам, своими руками проводишь эксперименты – пускай часто даже в самой рутинной их части, – только при этом условии можно добиться настоящих результатов в науке. Чужими руками хорошей работы не сделаешь. …Я уверен, что в тот момент, когда даже самый крупный ученый перестает работать в лаборатории, он не только прекращает свой рост, но и вообще перестает быть ученым.

1943

* * *

Надо выдвинуть лозунг, что академик, который сам не занимается научной деятельностью, больше не ученый.

1946

* * *

В науке необходима абсолютная честность.

Весь опыт моей предыдущей работы приучил меня к тому, что при выпуске всякой новой работы находится достаточно людей, которые на нее обрушиваются [с критикой]. Я знаю, что это неизбежный закон человеческой природы. И к этому должен быть готов всякий работник, которому удается сделать что-нибудь новое.

1940

* * *

Ученым следует помнить, что самые важные и интересные научные открытия – это те, которые нельзя предвидеть.

1973

* * *

Если возможно было бы точно предвидеть развитие научной работы, то она превратилась бы в производство и потеряла бы свое обаяние и увлекательность.

1935

* * *

Наука должна быть веселая, увлекательная и простая. Таковыми же должны быть и ученые.

1938

* * *

У нас как-то не умеют делать самые серьезные дела и при этом смеяться и шутить. А ведь это так оживляет жизнь и помогает!

1935

* * *

Научный подход – это отсутствие эмоций.

1976

* * *

Ученые точного знания могут оказывать влияние на развитие общественных наук. Что связывает нас всех, людей науки? Вера в силу объективного метода познания законов природы, свободного от предрассудков. Несомненно, основная сила научного метода заключается первым делом в строго объективном познании, оценке и обобщении изучаемых явлений природы. Во имя этих принципов мы, ученые, и должны друг друга поддерживать, независимо от области нашей работы.

1944

* * *

Государственную машину мы должны научиться строить на основе науки об обществе. И ее нужно рассчитывать так же, как сейчас инженеры рассчитывают электрическую машину: она должна быть просто построена и действовать с высоким КПД. Значение для человечества развития общественных наук совершенно очевидно.

1959

* * *

Научный труд с эмоциональным подходом есть не наука, а публицистика.

1960-е

* * *

В науке мы неизменно наблюдаем: чем фундаментальнее открытая закономерность, тем короче ее можно сформулировать.

1979

* * *

Основное качество великого, общезначимого – это простота.

1960-е

* * *

Чем крупнее человек, тем больше противоречий в нем самом и тем больше противоречий в тех задачах, которые ставит перед ним жизнь. Диапазон этих противоречий и является мерой гениальности человека.

1961

* * *

Большой ученый – еще не всегда значит большой человек. Свидетельства современников говорят нам о том, что нередко люди, одаренные гениальным умом, бывают наделены обывательским духом. Гениальных ученых мало, но еще реже гениальный ученый совмещается с большим человеком.

1936

* * *

В жизни гения есть что-то вечное, что никогда не теряет интереса, что заставляет людей интересоваться жизнью великих людей любой эпохи. Это относится не только к людям, но [и ко] всем высшим достижениям человеческой культуры.

1970

* * *

Понимание [великих] произведений искусства непрерывно растет со временем, пока наконец не будет признано гениальным. То же происходит с великими научными открытиями и достижениями. То же имеет место с хорошими винами, с хорошими скрипками. Таким образом, главный признак великого – это непрерывный рост [признания] со временем.

1966

* * *

Когда наша школа воспитывает молодежь, она ценит больше послушание, чем талант. Что было бы в нашей школе с ломоносовыми? Может быть, уже многие из них отфильтровались от науки нашей школой? На этот вопрос трудно ответить, но трудно даже сказать, хорошо это или плохо. Мы не можем с точностью ответить, нужна ли на данном историческом этапе развития страны в данной области науки или искусства четкая и жесткая система и организация либо свобода деятельности самобытных гениев. Вполне возможно, что сила и успех нашей эпохи – в социальной структуре, а не в отдельных талантах, что гении в науке, искусстве, литературе на данном этапе нашего развития нам не нужны. Это не парадокс, а диалектика исторического момента нашего развития. Гении рождаются эпохой, а не гении рождают эпоху.

О научной общественности

Культура страны определяется тем, насколько она знает свою историю, а также умением справедливо оценивать деятельность выдающихся людей – государственных, научных, [в области] искусства, литературы и других областей.

Несомненно, одной из важнейших движущих сил в развитии науки является справедливая оценка и признание личных заслуг ученого в этом деле. Надо развивать культуру этого признания. Главную роль тут играет здоровая научная общественность.

Без чувства, что его ценят, ему доверяют, его работой интересуются, любой творческий работник, будь то ученый, писатель или художник, интенсивно и смело работать не может.

Я согласен с высказыванием тех ученых, которые показывают, что уровень развития науки и искусства в стране определяется отношением окружения к ведущим творческим работникам. Этим, например, Ипполит Тэн объясняет то, что в эпоху Возрождения в Италии появилась целая плеяда гениальных художников, равной которой мир до сих пор не знает. Действительно, можно ли себе представить, например, музыканта, совершенствующего и развивающего свою игру, если бы ему приходилось выступать только перед аудиторией глухонемых?

1956

* * *

Наша наука никогда не станет ведущей, пока мы сами не научимся оценивать своих ученых.

Для успеха любой творческой работы необходима связь с обществом. Писатель, актер, музыкант, художник полноценно творят и развивают свой талант, только если они связаны с общественностью. Творчество ученого тоже не может успешно развиваться вне коллектива. Больше того, как уровень развития искусства в стране определяется вкусами и культурой общества, так и уровень науки определяется степенью развития научной общественности.

1961

* * *

Чем большая аудитория слушает ученого или любого другого творческого работника, тем полнее развивается его талант.

Засекречивание понижает уровень научной работы, так как у людей уменьшается стимул для ее проведения. Разве мог бы расти и развиваться Рафаэль, который сворачивал бы все свои произведения в рулончик, не чувствуя сам силу впечатления, производимого его творениями?

1954

* * *

Засекречивая науку, мы исключаем из нее главный элемент, направляющий и оздоровляющий ее, – научное общественное мнение.

1948

* * *

Исторический опыт показывает, что число людей, обладающих достаточными творческими способностями, чтобы оказывать заметное влияние на развитие как науки, так и искусства, очень мало. Это видно, например, из отношения числа научных работ, которые печатают, к числу научных работ, которые действительно оказали влияние на развитие науки. То же относится к написанным художниками картинам – тем, которые можно назвать произведениями искусства. Маркс объяснял исключительно высокую стоимость шедевров великих мастеров тем, что в их цену входят расходы на все то большое количество написанных картин, не имеющих художественной ценности. Такой же строгий отбор достойных произведений происходит в литературе и музыке.

Очевидно, чтобы в стране успешно развивались наука и искусство, должен существовать большой набор научных работ и произведений искусства, из которых происходил бы отбор той небольшой части, которая только и двигает науку и развивает художественную культуру. Для этого отбора и должно существовать здоровое общественное мнение, которое могло бы справедливо и квалифицированно оценивать лучшие работы.

Хотя путь науки предопределен, движение по этому пути обеспечивается только работами очень небольшого числа исключительно одаренных людей. Качество отбора творчески одаренных ученых и есть основной фактор, обеспечивающий высокий уровень развития науки. Для успешного развития науки очень важно создание благоприятных условий для развития природных талантов ученого; а для этого надо делать творческую работу привлекательной. Это следует делать общественным организациям, которые, давая правильные оценки достижениям ученых, также давали бы им почувствовать, что их деятельность нужна и полезна человечеству.

1971

* * *

Только научная общественность может по-настоящему оценить научного работника. Это те же болельщики.

1963

* * *

У нас много говорят о популяризации науки, подразумевая под этим популяризацию ее для широких масс, но не привыкли думать, что, помимо этого, существует еще пропаганда науки. Всякое большое научное достижение, всякий шаг вперед в науке можно не только популяризировать. И это, конечно, необязательно дело ученого; но дело ученого – пропагандировать его, то есть показать своим же товарищам-ученым его значение, объяснить ту роль в науке, которую это достижение призвано сыграть, указать, какое влияние оно может иметь на развитие научной мысли, на наши философские воззрения, на нашу технику и многие другие стороны человеческой жизни.

Пропаганда науки – это не пересказ научных мыслей более простым языком, это творческий процесс, потому что совсем не так ясно и легко представить самому себе и объяснять другим, как может повлиять то или иное научное достижение на развитие науки, техники и культуры в целом.

1943

* * *

Задача ученого – не только быть правым, но [и] уметь доказать свою правоту и пропагандировать свои идеи.

Нетрудно видеть, что для развития передовой науки необходимо, чтобы была передовая научная общественность. Если бы мы не создали свою передовую научную общественность, то, сколько бы ломоносовых у нас ни рождалось, мы не смогли бы создать в стране передовую науку. Создание здоровой передовой научной общественности – это большая задача, на которую мы еще недостаточно обращаем внимания. Это труднее, чем обучение отобранной для научной работы талантливой молодежи или постройка больших институтов. Создание здоровой общественности включает в себя воспитание широких слоев населения, связанных с научной работой. Их надо приучать активно интересоваться наукой, уважать и любить свою науку, уметь объективно оценивать достижения нашей науки и поддерживать все действительно крупное и лучшее в ней. Ведь только научная общественность, которая умеет правильно оценивать научное достижение, может помочь ученому идти по правильному пути.

Только передовая научная общественность способна оценить познавательную силу научного достижения независимо от его непосредственного практического значения. Все естественные науки могут развиваться в правильном направлении, только опираясь на здоровую научную общественность.

1961

* * *

Руководящим для развития науки должно быть общественное мнение, а не мнение начальства.

Так же как нет настоящей науки без серьезной научной общественности, так нет и успешного образования без достаточно образованного окружения, среды с высокими запросами. Общественность контролирует лучше любого гороно.

1965

О творческом воспитании

Развитие в человеке его творческих способностей – одна из основных задач воспитания полноценного в социальном смысле человека для современного общества.

1970

* * *

Любую работу можно сделать привлекательной и интересной, если в ней имеется элемент творчества. Конечно, при этом процесс творчества надо понимать широко. Он проявляется в любой деятельности, когда человек не имеет точной инструкции, но сам должен решать, как ему поступать.

1970

* * *

Нет сомнения, что для правильного обучения современной молодежи нужно воспитывать в ней творческие способности. И делать это надо с учетом индивидуальных склонностей и способностей человека, начиная со школьной скамьи и продолжая в высших учебных заведениях. Это фундаментальная задача, от решения которой может зависеть будущее нашей цивилизации не только в одной стране, но и в глобальном масштабе.

1970

* * *

Творчество – это самостоятельное мышление.

1970

* * *

Школьник хорошо понимает физический опыт только тогда, когда проводит его сам. Но еще лучше он понимает его, если сам делает прибор для эксперимента. …При конструировании прибора, как мне кажется, надо обратить внимание на выявление творческих способностей детей. Нужно давать им максимальную возможность проявить свои изобретательские склонности, хотя бы и в мелочах. Гораздо лучше прибор, который построен кустарно, самыми простыми средствами, но остроумно и самостоятельно, чем точная и аккуратная копия из курса физики, сделанная тем же учеником.

1940

* * *

Не того нужно бояться, что люди не всё будут знать, а [того], что они будут знать плохо.

1940

* * *

Обучение состоит из получения знаний и еще из использования этих знаний. А это есть творческий процесс.

1970

* * *

Хорошее выражение – формирование человеческой личности.

1976

* * *

Общая оценка ученого всегда исходит из того, насколько он самостоятельно работает, мыслит и ориентируется. И эту самостоятельность мышления, умение ориентироваться надо в себе воспитывать с самого начала, со школьной скамьи и с первых курсов университетской учебы.

1947

* * *

Чем более квалифицирован специалист, тем менее он специализирован.

1958

* * *

Умственные и духовные данные взрослого человека определяются двумя факторами: во-первых, качеством способностей, с которыми он родился, и во-вторых, качеством воспитания, которое ему дает общество, чтобы он выполнял возлагаемые на него функции. Поэтому для успешного формирования человеческой личности должно быть соответствие между его духовными и умственными данными и процессом воспитания.

1976

* * *

Нет ничего более неправильного, чем заставлять человека заниматься тем видом труда, к которому у него нет никакой склонности. Наоборот, всегда надо стремиться наиболее полно использовать заложенные в природе человека творческие способности.

1936

* * *

Очень трудно заставить молодежь делать именно то, к чему она способна. …Почему-то в молодости часто стремятся делать то, что трудно, а по-моему, надо делать то, что тебе дается легко.

1965

* * *

История науки показывает, что крупный ученый – это необязательно большой человек. Но крупный учитель не может не быть большим человеком.

1966

* * *

Жизнь показывает, что новое чаще всего создается научной молодежью, молодыми учеными; и чтобы они могли успешно развивать новые направления в науке, нужно их поддерживать. Чаще всего им мешает робость, которая не позволяет преодолеть скептицизм консервативного окружения. Поэтому молодому ученому обычно очень важна моральная поддержка. Она даже более важна, чем материальная поддержка.

1956

* * *

По мере того как ты становишься старше, только молодежь, только твои ученики могут спасти тебя от преждевременного мозгового очерствения. Каждый ученик, работающий в своей области, конечно, должен знать больше, чем знает в этой области его учитель. И кто же учит своего учителя, как не его ученики?!

Учитель, благодаря своему опыту, руководит направлением работы. Но в конечном счете учителя учат его ученики. Они углубляют его знания и расширяют кругозор. Без учеников ученый обычно очень быстро погибает как творческая личность и перестает двигаться вперед. Я никогда не забываю слова моего большого учителя Резерфорда: «Капица, – говорил он, – ты знаешь, что только благодаря ученикам я тоже себя чувствую молодым».

1943

* * *

Мне кажется, что при воспитании молодых ученых им исключительно полезно слушать лекции по общим курсам, которые непременно должен читать большой ученый. Они научатся тому, чего ни в одной книге найти не смогут, – оригинальному подходу к пониманию явлений природы.

1966

* * *

Как часто мы наблюдаем, что, старея, ученые становятся в оппозицию к новым теориям, недооценивают значения новых направлений в науке. …Это обычно случается как раз с теми из ученых-одиночек, у кого нет близких учеников, которыми надо руководить и которых надо двигать вперед.

1966

* * *

Хороший ученый, когда преподает, всегда учится сам. Во-первых, он проверяет свои знания, потому что, только ясно объяснив [что-то] другому человеку, можешь быть уверен, что сам понимаешь вопрос. Во-вторых, когда ищешь форму для точного описания того или иного вопроса, часто приходят новые идеи. В-третьих, те, часто нелепые, вопросы, которые задают студенты после лекций, исключительно стимулируют мысль и заставляют с совершенно новой точки зрения взглянуть на то явление, к которому подходишь всегда стандартно. И это тоже помогает творчески мыслить.

И наконец, студенты лучше, шире знают вопросы физики, чем преподаватель. Преподаватель как специалист подходит узко, у него нет широкого подхода. У студентов он гораздо шире. И когда студент беседует с преподавателем, тот очень многое узнает от студента.

Вот почему молодым ученым необходимо заниматься преподавательской деятельностью. Хороший вуз – это тот вуз, который дает возможность развиваться талантам преподавателей так же широко, как и талантам их учеников.

1964

* * *

Старшее поколение направляет, молодое – учит.

1966

* * *

Один из наиболее действенных путей научиться оценивать творческие способности молодежи – изучение оригинальных работ больших ученых. Этим нельзя пренебрегать. Меня лично знакомство с работами таких ученых, как Максвелл, Рэлей, Кюри, Лебедев, научило многому. И кроме того, это доставляет еще и эстетическое наслаждение. Проявления творческого таланта человека всегда красивы, и ими нельзя не любоваться!

1971

О научном коллективе

Наука только тогда стала наукой, кода ее продвижение [стало] обеспечиваться не отдельными людьми, а коллективами, даже в международном масштабе, интернациональными коллективами.

При создании… институтов, оборудованных всеми удобствами для научной работы, как у нас, так и на Западе, часто возникает вопрос: правильна ли сама идея создания таких институтов? Ведь самые большие, самые значительные научные открытия, почти все без исключения, были сделаны с помощью элементарных, простых средств. Зачем же строить такие институты, если все мировые открытия были сделаны с помощью чрезвычайно простой аппаратуры? Этот вопрос дискутировался у нас и дискутировался на Западе.

Я читал только что вышедшую книгу Дж. Дж. Томсона[1] «Воспоминания и раздумья», в которой он описывает всю свою жизнь. Он останавливается и на этом вопросе. Я хочу привести выдержку, которая представляет большой интерес, так как именно Томсон из всех физиков конца прошлого и начала этого века сделал самые фундаментальные открытия. Он открыл электрон, открыл изотопы; а работал он с чрезвычайно простыми средствами. Что же он думает об этом? Он говорит следующее:

«…Обычно не первый шаг в открытии нового физического явления стоит больших денег. Так, открытие Рентгеном Х-лучей, или супругами Кюри радия, или продолжительные опыты Вильсона над образованием капелек на частицах, заряженных электричеством, – все они стоили ничтожные суммы. Открытия, подобные этим, обязаны тому, что не может быть куплено, а именно: остроте и силе наблюдательности, интуиции, непоколебимому энтузиазму до окончательного разрешения всех затруднений и противоречий, сопутствующих пионерской работе.

Когда первоначальное открытие сделано, наблюдаемый эффект очень мал и требует целого ряда длительных опытов для получения достоверных результатов. Вот это стремление добиться большого эффекта и стоит дорого. Это может означать затрату многих тысяч фунтов стерлингов для постройки сильных магнитов, или даже для получения электродвижущих сил во много сотен тысяч вольт, или же для приобретения больших запасов радия. Но все эти деньги хорошо израсходованы, так как они дают нам возможность добиваться новых знаний гораздо быстрее и с большей достоверностью».

Эта идея Томсона совершенно правильна. Когда Колумб отправился в экспедицию, результатом которой стало открытие Америки, он плыл на простом маленьком фрегате, на лодчонке – с современной точки зрения. Но чтобы освоить Америку, потребовалось построить такие большие корабли, как «Лузитания», «Титаник», и это полностью себя оправдало. Мне кажется совершенно правильным идти по пути строительства совершенных институтов, оборудованных по последнему слову техники.

1937

* * *

В оценке творческих качеств молодых ученых и проявляется основной талант руководителя научного института. Без этих способностей ученый не может подобрать сильный научный коллектив для своей школы.

1971

* * *

В быстром росте исследовательских лабораторий есть одна весьма серьезная опасность, которую я сравнил бы с опасностью, грозящей молодому человеку, когда он начинает слишком быстро расти. За его мышечным и физическим развитием очень часто не поспевает развитие умственное.

1929

* * *

В большой науке значительных успехов может добиться только глубоко творчески одаренный и творчески относящийся к своей работе человек. Таких работников в науке немного. Да их и не может быть много, как не может быть в стране много крупных писателей, композиторов и художников. Но зато, имея таких, мы должны поставить их в такие условия, чтобы использовать их научные силы для развития нашей большой науки наиболее полно и целесообразно. Поэтому ядро института, безусловно, можно образовать только из небольшого коллектива тщательно подобранных работников. Это ядро должно всецело отдаться научной работе.

1943

* * *

Когда институт растет, он сам себя воспроизводит. Как [и] человек: с каким характером родился, с таким и будет продолжать [жить]. Перевоспитать его очень трудно.

1960-е

* * *

Коллективное творчество – это чепуха, но творчество в коллективе – это единственный вид настоящего и плодотворного творчества.

1954

* * *

Научный институт – это целостный организм, и все его части важны для успешной работы. Он подобен живому организму: маленькая заноза в пальце иной раз может совершенно вывести его из строя, и недочеты работы на самом маленьком участке жизни института могут серьезнейшим образом влиять на его жизнь и успешность работы. Приведу такой пример: представьте себе, что в разгаре каких-либо важных опытов разладится отопление и температура начнет колебаться – результаты эксперимента будут испорчены, опыт сорван. Таких примеров можно привести десятки…

1936

* * *

Институт должен быть организован так и в нем должны быть созданы такие условия для работы, чтобы научные работники проводили в лаборатории и занимались наукой не менее 80 процентов времени, отвлекаясь на выполнение общественных и других функций не более чем на 20 процентов.

1943

* * *

Руководить – это значит не мешать хорошим людям работать.

1966

* * *

Искусство жить и работать с людьми заключается в том, чтобы находить все то хорошее, что есть в человеке, для того чтобы развить и использовать эти черты для работы.

1934

* * *

Определенная уверенность в будущем и свобода совершенно необходимы для исследователя; с ним нельзя обращаться как с солдатом.

1930

* * *

Успех в науке достигается людьми, а не приборами.

1936

* * *

Если академический институт хочет претендовать на ведущее положение, для работы в нем должны стремиться приезжать работники не только из своей страны, но и из других стран. Это будет объективным доказательством того, что в институте делается передовая, большая наука.

1943

* * *

Чтобы представить к защите диссертацию из сделанной коллективно работы, экспериментатору нужно выделить часть, которая якобы является его самостоятельным вкладом, что должно быть подтверждено руководителем работы. Нетрудно видеть, что это условие в корне противоречит здоровому духу коллективной работы, при котором люди непрерывно обмениваются опытом и идеями, помогают друг другу и друг друга заменяют. Выделение «личной собственности» для защиты диссертации – противоестественный и тормозящий фактор развития коллективной работы.

1962

* * *

В современных условиях руководитель научной работы подобен режиссеру: он создает спектакль, хотя сам не появляется на сцене.

1962

* * *

Некогда театр состоял только из труппы актеров, и режиссер был незаметной фигурой. Теперь же, особенно с развитием кино, в котором участвуют тысячи и десятки тысяч актеров, главная роль, определяющая успех постановки, перешла к режиссерам. При большой коллективной работе режиссер стал теперь необходим также и в науке. Какие требования мы ставим перед ним? Главное требование то, что его роль должна быть творческой, а не чисто административной. Он должен понимать смысл и цель научной работы и правильно оценивать творческие возможности исполнителей, распределять роли по талантливости и так целесообразно расставить силы, чтобы все стороны решаемой проблемы развивались гармонично.

Поскольку для решения всякой новой научной проблемы надо находить свои организационные формы, руководитель крупной научной проблемы, даже если он сам лично и не работает в науке, должен быть человеком с большим творческим талантом. Не знаю, почему руководитель такого великолепного достижения в науке, как пуск первого спутника, не достоин Нобелевской премии, хотя, может быть, он лично и не выполнял научной работы, связанной с подготовкой этого уникального опыта? Разве не он организовал его? Такие кинорежиссеры, как Сергей Эйзенштейн или Рене Клер, о которых можно сказать, что они крупные творческие руководители, и которые, как всем нам хорошо известно, создали самые замечательные художественные фильмы, сами не были при этом актерами. Мы знаем случаи, когда большой актер вместе с тем является и большим режиссером, например Чарли Чаплин. Так и в науке известны случаи, когда большой ученый является и большим организатором коллективной научной работы. Такими разносторонними учеными были, например, Резерфорд и Ферми. Но это, конечно, счастливое исключение, а не правило. Несомненно, сейчас наступает такой период развития науки, когда ее организаторам будет отводиться все более и более крупная роль. …Они встречаются очень редко, и, по-видимому, это один из уникальных видов человеческого таланта, поэтому они нуждаются в очень большом внимании и большой заботе.

1959

О связи науки с техникой

Чистая наука – это свободная научная мысль, оторванная от запросов жизни. Это искание новых явлений природы… Прикладная наука – это может быть точь-в-точь такое же исследование, но его задача – решить практическую проблему. Например, мы закладываем буровую скважину. Если эта скважина заложена, чтобы узнать, есть ли нефть, то это практическая проблема. Если же такая же точно скважина заложена для того, чтобы изучать геологические наслоения, то это чисто научная работа.

1934

* * *

Ошибка людей, задающих вопрос «Как вы думаете практически применить то или иное открытие?», состоит лишь в том, что в основу своей любознательности они кладут нетерпение. Они хотят, чтобы ученый, получив первый донаучный результат, сделав самые общие выводы, указал непосредственные возможности их развития и использования. Просьба эта так же нелепа, как просьба, адресованная архитектору, построившему дом, описать жизнь людей, которые поселятся в сооружаемом им здании. Мы убеждены, что каждый научный результат будет использован, но мы не знаем, каким образом и во что это обратится.

1956

* * *

Даже поверхностное изучение истории науки и культуры показывает, что всякая большая наука неизбежно влияет не только на технику, но и на весь уклад нашей жизни.

Совершенно ясно, что только благодаря фундаментальным работам и открытиям Фарадея стали возможны такие совершенно новые виды орудий человеческой культуры, как динамо-машина, телефон и прочее. Но очевидно, что не следует требовать от фарадеев, чтобы они сами делали и телефон, и динамо-машину. У Фарадея не было инженерного склада ума. К тому же промышленность того времени не была еще готова воплотить все его идеи в жизнь. Белл, Сименс, Эдисон и другие крупные инженеры сделали это несколькими десятилетиями позже. Таких примеров множество. Но то, что Фарадей не воплощал свои идеи в технику, не умаляет его гениальных открытий законов и свойств электрического тока. У нас же часто принято судить о достижениях науки только по ее практическим результатам, и получается, что тот, кто сорвал яблоко, тот и сделал главную работу, тогда как на самом деле сделал яблоко тот, кто посадил яблоню.

1943

* * *

Если вы слушаете певца, то не требуете, чтобы он во что бы то ни стало сам себе аккомпанировал. Поэтому и от ученого нельзя требовать, чтобы он непременно сам занимался внедрением своих научных работ до получения промышленных результатов. …И если певец не создан быть аккомпаниатором своих песен, то зачем же его поощрять это делать? Не лучше ли воспитать отдельно аккомпаниаторов?

1943

* * *

Вопрос о связи науки с техникой очень многосторонен. Когда рядовой инженер рассчитывает торможение тележки, прочность строения, он пользуется законами механики, данными Ньютоном. Когда эксперт по патентам отвергает очередное «многообещающее» предложение вечного двигателя, он основывается на законе сохранения энергии, открытом Майером, и т. д. Когда к ученому за советом приходит инженер с просьбой либо объяснить непонятное явление, либо указать, как рассчитать тот или иной механизм и т. д., – это тоже важный вид связи науки и техники. Все это происходит у нас каждый день при самых различных обстоятельствах в десятках, сотнях мест. Это так обычно, что об этом мы и не говорим. Мы этого не чувствуем и очень мало ценим. Между тем эта форма связи есть одно из могучих средств влияния науки на технику и промышленность. Но чтобы это влияние происходило, необходима большая наука. Нужны люди, называемые учеными, которые умели бы ею владеть.

1943

* * *

Мы очень плохие заказчики. Нам нужны приборы совершенно специального характера, которые не укладываются в обычное производство заводов. …Ясно, что директора многих заводов не особо рады нашим заказам. Но в разговоре с директором непрогрессивного завода я всегда говорю, что, не будь научных открытий, как то: электричество, магнетизм – сделанных нами, учеными господами, – директор был бы не директором, а пожалуй, в лучшем случае трубочистом.

1933

* * *

Техническое творчество и все виды научного творчества могут развиваться только одновременно, идя рука об руку. А независимо они существовать не могут.

1939

* * *

В изобретении идея составляет только часть его ценности. Количество идей, которые были выдвинуты, настолько велико, что сейчас придумать что-нибудь совсем новое в технике трудно. Заслуга изобретателя обычно заключается не в том, чтобы дать идею, но в том, чтобы найти конкретную форму технического воплощения ее в жизнь и суметь преодолеть все разнообразные технические трудности, которые неизбежно встречаются на пути ее осуществления.

Путешественнику важно не только правильно проложить маршрут по карте. Но еще важнее преодолеть непредвиденные препятствия на пути следования. Поэтому мне кажется, что необходимо подходить к изобретателю не только с точки зрения оценки его идей, но ставить более важный вопрос: является ли он достаточно крупным человеком, технически широко образованным, настойчивым, умеющим доводить дело до конца, чтобы преодолеть путь осуществления своей идеи. Поэтому я считаю, что в таких случаях важно ценить не только само изобретение, но и самого изобретателя. У нас обычно этого не делают и исходят только из оценки идеи предложения. Однако если даже идея большая и многообещающая, но ее пытается осуществить человек, не наделенный вышеозначенными качествами, дело обречено на провал… Имея дело с изобретениями, правильнее обращать внимание не на отбор изобретений, а на отбор изобретателей, выдвигая и поддерживая среди них выдающихся людей, а не фантастов широкого профиля, не имеющих данных для того, чтобы свои идеи осуществить.

1944

Об эксперименте и теории

Все, что мы сейчас считаем азбучной истиной, родилось в муках и спорах. И хорошо бы помнить об этом. Таким же путем будет идти наука и дальше. Будут ставиться эксперименты; а когда вопрос становится известным, об экспериментах, его подтверждающих, забывают, и кажется, что остается одна теория.

1947

* * *

То, что физика началась с изучения механики, понятно, потому что первое, что человеку бросалось в глаза, когда он наблюдал природу, – это движение. И все процессы в природе описывались им как движение. Гераклит первый сформулировал это: «Все течет, все изменяется». Эти его слова до сих пор часто цитируются как подтверждение того, что движение лежит в основе всех физических процессов. Но поскольку Гераклит жил за 500 лет до нашей эры, то пока люди сумели в действительности открыть законы механики и описать механические явления, прошло без малого две тысячи лет. Начало механики обычно считают со времен Галилея, и его считают основоположником этой науки.

Интересно задать вопрос: почему же в течение двух тысяч лет людям не удавалось отыскать законы механики, а вот появился Галилей, за ним Ньютон и другие – и возникла механика? Что две тысячи лет мешало людям найти законы механики, хотя, как известно, математика развивалась очень успешно и, например, геометрия Евклида есть очень серьезное знание геометрии. Нетрудно видеть, что основное, что мешало развитию механики, как и другим областям физики, – это отсутствие опытных исследований и неумение понимать их значение. Успешное развитие механики началось только с того момента, когда началось опытное исследование процессов движения. Это еще раз доказывает, что схоластический образ мышления, утверждающий, что, сидя в кабинете и размышляя, можно познать природу, конечно, совершенно неправилен. Только когда люди поняли, что можно делать опыты и изучать явления природы в особых условиях, находя их основные элементы, механика начала развиваться. Ее развитие начинается как раз с того момента, когда развивается экспериментальная физика.

1947

* * *

Опыт – это единственное доказательство, которое убедительно для всех и до конца.

1950

* * *

Как всякую научную работу, работу в области физики можно разделить на три части: первая – цель и задачи исследования, вторая – методы достижения этой цели и третья – полученные результаты и их значение. Что касается второй части – методов, то в области физики они представляют большой интерес для исследователя и часто в них залог успеха. Но оценить методику работы, технику постановки опыта, методику и точность измерений для человека, не работавшего в лаборатории и к тому же еще в данной области, мне кажется, очень трудно. Так же как трудно человеку, любящему и понимающему музыку, но не музыканту, оценить трудности техники исполнения произведения. Но, конечно, это ему не помешает наслаждаться музыкой, любить ее и интересоваться ею. Я думаю, что это замечание справедливо для всех родов творческой работы.

1940

* * *

Мой многолетний опыт экспериментатора показал, что проще всего правильно оценить ученого, как начинающего, так и полностью развившегося, по его естественному стремлению и умению при постановке опыта искать простое решение.

1966

* * *

Если говорить очень схематично, то среди физиков существуют два типа исследователей. Один – это тип скорее немецкой школы, экспериментатор, который исходит из известных теоретических предположений и старается их проверить на опыте. Другой же тип ученого – скорее английской школы – исходит не из теории, а из самого явления, изучает его и смотрит, может ли это явление быть объяснено существующим теориями. Тут изучение явления, его анализ являются основным мотивом для экспериментатора.

1937

* * *

В физике, как и в других науках, существует ряд областей, которые более или менее полно охвачены теориями, гипотезами и предположениями. Развитие науки заключается в том, что, в то время как правильно установленные факты остаются незыблемыми, теории постоянно изменяются, расширяются, совершенствуются и уточняются. В процессе этого развития мы неуклонно приближаемся к истинной картине окружающей нас природы, понимание которой необходимо для того, чтобы все более полно овладевать и управлять этой природой. Наиболее мощные толчки в развитии теории мы наблюдаем тогда, когда нам удается найти неожиданные экспериментальные факты, противоречащие установившимся взглядам. Если такие противоречия удается довести до большой степени остроты, то теория должна измениться и, следовательно, развиться. Таким образом, основным двигателем развития физики, как и всякой другой науки, является отыскание противоречий. Отсюда мы получаем основу для объективной оценки научного достижения, не имеющего непосредственного применения на практике. Нахождение всякого нового явления в природе надо оценивать тем значительнее, чем больше изменений оно может потребовать от существующих в данное время взглядов или теорий.

1940

* * *

Если в научной работе вы будете исходить из больших обобщений и проверять на опыте, вы совершите только научное закрытие, а не открытие. Открытие возникает тогда, когда вы стремитесь из фактов сделать обобщение, когда вы ищете противоречие между отдельными фактами и существующими теориями. Это искание и надо делать исходным пунктом своей работы…

Проверка метода не есть научная работа, а вот искание противоречий, новых методов – это основное, что двигает науку, и к этому надо стремиться как в больших, так и в малых вопросах.

1949

* * *

О самом механизме связи теории с практикой мне хотелось бы напомнить красивым сравнением, приведенным еще Кельвином. Он сравнивал теорию с жерновами, а опытные данные – с зерном, которое засыпается в эти жернова. Совершенно ясно, что одни жернова, сколько бы они ни крутились, ничего полезного дать не смогут (теория работает сама на себя). Но качество муки определяется качеством зерна, а гнилое зерно не может дать питательной муки. Поэтому доброкачественность эксперимента служит необходимым условием как для построения передовой теории, так и для получения практических результатов. Высокое качество эксперимента – необходимое условие здорового развития науки.

1962

* * *

Теория направляет науку, эксперимент ее продвигает.

1960-е

* * *

Применение диалектики в области естественных наук требует исключительно глубокого знания экспериментальных фактов и их теоретического обобщения. Без этого сама по себе диалектика не может дать решения вопроса. Она как бы скрипка Страдивари, самая совершенная из скрипок. Но чтобы на ней играть, нужно быть музыкантом и знать музыку. Без этого она будет так же фальшивить, как и обычная скрипка.

1962

* * *

С теоретиком поговори, да сам сообрази.

1956

* * *

Я считаю, что в науке всякий спор, всякая дискуссия, как бы разны ни были мнения, является прекрасным стимулом и приносит большую пользу. Ведь наука есть не что иное, как обобщение опытов. А опытный материал, если он правилен, остается незыблемым, как сама природа, на веки вечные. Теоретические обобщения непрерывно меняются вместе с тем, как растет наш опыт. Поэтому всякое теоретическое построение, как бы крупно оно ни было, все же будет меняться. Спорят ученые обычно о теориях. Но вот тут-то и важно, чтобы спор всегда велся на базе опытного материала, только тогда спор плодотворен.

1937

* * *

Я хотел бы, чтобы значение и роль хорошего эксперимента запомнились бы вам, если передать его словами шутливого афоризма, принадлежащего героине романа «Джентльмены предпочитают блондинок»[2] – одного из «классических» американских произведений: «Любовь – это хорошая вещь, но золотой браслет остается навсегда».

Я думаю, что мы, ученые, можем сказать: теория – хорошая вещь, но правильный эксперимент остается навсегда.

1962

Об инакомыслии

Есть два вида свободы: свобода творчества и свобода поведения. Свободу творчества человека, чтобы [она могла] быть полезной обществу, надо тщательно охранять.

1976

* * *

В основе творческого труда всегда лежит чувство протеста и недовольства. Только если ученый недоволен научной теорией, а инженер недоволен машиной или процессом, они будут искать новые возможности. По-видимому, в этом причина того, что так называемый плохой характер часто присущ творческим работникам. Если наши чиновники для порядка и своего удобства хотят создать тип ученого пай-мальчика, то можно заранее сказать, что им это не удастся. Нельзя же вопреки природе совместить льва и барана в одном звере.

1949

* * *

Покладистость характера способствует личному благополучию.

1949

* * *

Конечно, спокойнее ехать на покладистом мерине, но на бегах выигрывает норовистый рысак.

1954

* * *

Расхождение во мнениях – один из самых мощных стимулов. Это та сила, которая двигает вперед культуру, искусство и науку. Жизнь была бы невыносимо скучна, если бы все думали одинаково.

1936

* * *

Так как большое творчество связано с философией преобразования мира и неизбежно зиждется на недовольстве существующим, то это ведет к тому, что произведения писателей-мыслителей, таких как, например, Толстой, Достоевский, Горький, рассматривались установившимся социальным укладом как факторы, мешающие спокойному течению жизни, и обычно вызывали активное неодобрение со стороны общественных и государственных аппаратов. Это неизбежное противоречие творческих исканий с существующим жизненным укладом является диалектикой прогресса человеческой культуры. В той или иной форме эти противоречия творчества с действительностью часто ставят ученых, писателей, художников, философов и вообще творческих деятелей всех областей, связанных с умственным и духовным ростом человечества, в положение борцов. А борьба обычно связана с лишениями, огорчениями и другими испытаниями. Но если бы эти противоречия между творчеством и действительной жизнью отсутствовали, то остановился бы рост человеческой культуры. Поскольку закон диалектики всегда справедлив, противоречия в той или иной форме будут неизбежно существовать при любой развивающейся социальной системе.

1972

* * *

Догмы принимаются. О них не спорят.

1976

* * *

Когда в какой-либо науке нет противоположных взглядов, нет борьбы, то эта наука идет по пути к кладбищу. Она идет хоронить себя.

1967

* * *

Догматизм в чистом виде – это религия. Но есть и малые градации.

1960-е

* * *

Противоречие есть источник прогресса и развития общества. Изжитие противоречий есть путь, определяющий прогресс. Выявление противоречий ведет к тому, что часть людей с определенными взглядами не права, другая часть – права. Но правые обязаны своим существованием неправым. Так же как можно быть чемпионом в любом виде спорта, только если есть проигравшие в состязании спортсмены.

1960-е

* * *

Запрос практики сильнее всякой догмы.

1960-е

* * *

История показывает, что успешной и правильной научной работе неизбежно сопутствует ошибочная. В этом и заключается закон диалектики творчества: успешное и правильное не могут развиваться без безуспешного и ошибочного. Поэтому совершенно необходимыми элементами научного творчества являются дискуссия и полемика, в которых происходит борьба научных выводов и побеждает правильный.

1967

* * *

Ошибки – диалектический способ поиска истины. Никогда не надо преувеличивать их вред и преуменьшать их пользу.

1967

* * *

Свобода творчества – свобода делать ошибки.

1956

* * *

Ошибки не есть еще лженаука. Лженаука – это непризнание ошибок. Только поэтому она тормоз для здорового научного развития.

1941

* * *

При правильной оценке даже по ошибке можно судить о силе ума человека. Ошибки бывают банальные, их делают обычные люди. Но бывают и гениальные. …И первый признак большого человека: он не боится ошибок. Ни своих, ни чужих. А мелкий человек только и думает и говорит, [что] об ошибках людей.

1935

* * *

Ничто так не поучительно, как заблуждение гения.

1961

* * *

Ошибок много, истина одна.

1966

* * *

Легко видеть, что в истоках всех областей творческой деятельности человека лежит недовольство существующим. Например, ученый недоволен существующим уровнем познания в интересующей его области науки, и он ищет новые методы исследования. Писатель недоволен взаимоотношением людей в обществе, и он старается художественным методом повлиять на структуру общества и поведение людей. Инженер недоволен современным решением технической задачи и ищет новые конструктивные формы для ее решения. Общественный деятель недоволен теми законами и традициями, на которых построено государство, и ищет новые формы для функционирования общества и т. д. Таким образом, чтобы появилось желание начать творить, в основе должно лежать недовольство существующим, то есть надо быть инакомыслящим. Это относится к любой области человеческой деятельности.

Конечно, недовольных много, но чтобы продуктивно проявить себя в творчестве, надо еще обладать талантом. Жизнь показывает, что больших талантов очень мало, поэтому их надо ценить и оберегать. Это трудно осуществить даже при хорошем руководстве. Большое творчество требует и большого темперамента, и это приводит к резким формам недовольства. Поэтому талантливые люди обычно обладают, как говорят, трудным характером… В действительности творческая деятельность обычно встречает плохой прием, поскольку в своей массе люди консервативны и стремятся к спокойной жизни. В результате диалектика развития человеческой культуры лежит в тисках противоречия между консерватизмом и инакомыслием, и это происходит во все времена и во всех областях человеческой культуры.

1980

Мысли вслух

Если человек сразу получает большую зарплату, то он не растет. Если же зарплата постепенно увеличивается, то человек достигает более высокого уровня. В русских сказках царевичу приходится убивать змея, преодолевать преграды, за что в награду он получает красивую принцессу. Если же он не хочет этого делать, то будет жить с простой бабой в избе.

Не надо бояться быть поверхностным. Когда человек ныряет в воду, он всегда проходит сначала через верхний слой воды, а уж потом идет вглубь.

Тему работы надо менять каждые восемь лет, так как за это время полностью меняются клетки тела и крови – и ты уже другой человек.

Человек в своем развитии проходит три стадии. Первые 25 лет – это животное состояние. Человек думает главным образом о своих страстях и гораздо меньше – о науке. Следующие 25 лет – смешанное состояние, ибо человек думает то об удовлетворении животных страстей, то о полезной деятельности. И только следующие 25 лет можно считать человеческим состоянием. В человеке уже не бушуют страсти, и он может посвятить себя полезной деятельности. Ну а что касается тех двадцати пяти, которые идут после 75, – то это божественное состояние. Человек становится иконой. Он ничего не делает, но на него молятся.

По моему мнению, хороших инженеров мало. Хороший инженер должен состоять из четырех частей: на 25 процентов быть теоретиком; на 25 процентов – художником (машину нельзя проектировать, ее нужно рисовать – меня так учили, и я тоже так считаю); на 25 процентов – экспериментатором, то есть исследовать свою машину; и на 25 процентов – изобретателем. Вот из чего должен состоять инженер. Это очень грубо, могут быть вариации. Но все эти элементы должны быть.

Кто сказал, что физики должны быть хорошими математиками? Почему у нас такая плохая физика? Потому что у нас отбирают физиков с математическим уклоном. Все великие физики были плохими математиками.

Теперь даже химики знают, что атом Бора – это не атом бора, а атом водорода.

Главный признак таланта – это когда человек знает, чего он хочет.

Прежде было распространено мнение, что дисциплина нужна для того, чтобы заставить человека работать. Это мнение неправильно, и его надо искоренять. Человека, которого нужно заставлять работать, надо гнать. Дисциплина нужна, чтобы люди работали согласованно.

Каждый муж думает, что его жена самая красивая. Каждый считает, что его работа самая важная. Только тогда человек хорошо работает.

Плохи люди, которые слишком много работают и слишком мало думают.

Крайне нужно, чтобы экспериментаторы пользовались теорией, а теоретики умели предложить эксперимент и указать возможные методы исследования. Они недостаточно растут в этом направлении, и это меня огорчает. Симбиоз теоретиков и экспериментаторов дал бы то, что экспериментаторы больше пользовались бы теорией, а теоретики оказали бы влияние на направление экспериментальных работ… Мы представляли бы гармонически развитый институт, если бы граница между теоретиками и экспериментаторами у нас не была четко определена.

Жевать эту работу мы будем еще долго, но уже ясно, что получилось вкусно.

Если в работе описана установка и приведены полученные данные, то это вклад в науку. Но надо, чтобы в работе содержалось подробное описание установки, чтобы каждый мог повторить опыт.

Создание аппаратуры – это тоже творческая работа.

Чужим топором рубить можно, но удовольствия не получишь.

Только кухарка прибавляет соли на глаз, а физики должны все рассчитывать.

Если эксперимент упирается, значит, потом пойдет хорошо.

Если все идет хорошо, значит, опыт – вранье.

Работу надо писать так, чтобы по началу и концу ее можно было догадаться и о середине. Если читающий начало и конец не догадывается о середине, значит, работа написана плохо. Ведь подробно читать работу будут немногие.

Все мы делаем глупости, и в этом нет ничего удивительного. Важны положительные результаты.

Я не знаю, правильно ли человеку работать всю жизнь в одной области. Это вообще очень интересный вопрос: следует ли человеку заниматься все время одним и тем же направлением исследований? Не следует ли ему каждые семь лет менять направление?

Талантливому человеку, может быть, надо менять направления. Это интересный вопрос, и решить его однозначно трудно. Я ставлю этот вопрос как руководитель учреждения, который должен влиять на своих работников, чтобы они почаще меняли направления, но не разбрасывались.

Хороший [научный] руководитель – это такой руководитель, который не мешает человеку работать. Он должен не мешать и не помогать. Помочь ученому нельзя. Если он не умеет работать, ничто ему не поможет. А не мешать работать – это очень важно. Нужно подбадривать и не мешать.

Вся беда от того, что автор не умеет хорошо докладывать. А надо уметь. Ведь всякая женщина должна уметь хорошо причесываться.

Юбиляры не любят, когда их поздравляют. Стареть всем неприятно, но приходится. Что делать?! Многим уже за 50, за 60, а кое-кому за 70. Может быть, надо учредить звание «почетного старца» – за 50 лет, «дважды почетного» – за 60 и «трижды почетного» – за 70?

Правильное образование ученого должно начинаться с десяти лет и продолжаться до восьмидесяти. В молодости он учится в школе, потом в институте, а потом, когда он учит других, он сам учится. Поэтому ученый никогда не должен прекращать учить молодежь. Если он прекращает учить молодых, то сам перестает расти.

Чтобы не застыть на месте, не остановиться, нужно общаться с молодежью.

Сейчас настало время, когда руководство научной школой или группой выходит на первый план.

Что я могу поставить в упрек диссертанту? То, что эксперимент не описан достаточно подробно. Разрешите привести такую аналогию: вы приходите в ресторан, садитесь за столик, вам подают блюдо; но кто был повар, как готовил – вы совершенно не интересуетесь. Здесь такое же положение: мы ели очень вкусное блюдо, а как повар его готовил, какими соусами и приправами пользовался, мы не знаем, поэтому не можем оценить его искусство. Теперь в лучших ресторанах повар работает за стеклом, и вы видите его работу. И нам тоже надо больше интересоваться экспериментом…

Экспериментирование – это искусство, и о нем надо говорить. Надо показать, какие трудности встречаются, как они преодолеваются. Это так же важно, как решение теоретических задач.

Я вполне согласен, что основной недостаток работы Г. – это отсутствие описания экспериментальной методики. Это какое-то вредное влияние физиков-теоретиков на нас. Откуда это взялось? Когда докладывают экспериментальную часть работы, я всегда замечаю, что физики-теоретики начинают разговаривать и не слушают докладчика. Им совершенно все равно, как делалась работа.

Такое безразличие, скептицизм к экспериментальной работе – это известная ограниченность в развитии наших физиков-теоретиков, неумение наслаждаться красотой (как неумение наслаждаться картинами, пением, музыкой). Ограниченностью, умственной замкнутостью – только этим и может объясняться неумение наслаждаться красотой природы, красотой эксперимента. Если человек ограничен, ничего не поделаешь. Значит, попадая под влияние ограниченных людей, физическая работа сама становится ограниченной…

Это наша национальная черта. В Англии и других странах гораздо лучше, чем у нас, умеют отметить и оценить остроумный эксперимент, понять, какие трудности пришлось преодолеть, отметить методические вещи.

Экспериментальная работа – совершенно особое поле деятельности, и нельзя оценить ее по достоинству, не прочитав работ Лебедева и Вуда – королей эксперимента, которые показали, как надо делать опыт.

Упадок искусства эксперимента меня очень огорчает. Я часто говорю об этом, обращаю на это внимание. Нужно изучать эксперимент. Я сейчас об этом говорю потому, что пользуюсь любым случаем, чтобы поднять значение эксперимента.

Авторы проявляют большую осторожность, но слишком осторожничать нельзя. Вот Л. И. Мандельштам был осторожен, а Раман[3] – нет и выиграл от этого.

Только противоречие стимулирует развитие науки. Его надо подчеркивать, а не замазывать.

Противоречие теории – это самое интересное.

Печально, когда теория совпадает с экспериментом. Это уже не открытие, а закрытие.

Человек молод, когда он еще не боится делать глупости.

Обычно, когда молодые люди излагают свою работу, они рассказывают о том, что им труднее всего [далось], а не о том, что интересует других. Видно, что эксперименты эти хорошо выполнены, и кривые хорошо вычерчены, и результаты получены хорошие. И видно, что диссертанту так легко дается экспериментирование, что он не рассказывает об этом. Видимо, теория ему дается труднее, поэтому он на ней больше остановился, а надо как раз наоборот поступать.

Так вся молодежь делает: они рассказывают о том, что им наиболее трудно далось, а о том, что им легко далось, где проявляется талант, – не рассказывают.

Обычно люди любят делать доклады, когда теория совпадает с экспериментом. Но прогресс науки происходит тогда, когда совпадения нет.

Мне кажется, что основной недостаток этой работы можно образно характеризовать так: вот приходите вы в магазин и покупаете что-нибудь. Вам говорят: заплатите 10 рублей, а покупатель отвечает: я заплачу 20 рублей. То же самое с диссертацией К.: он «платит» значительно больше за ученую степень кандидата, чем требуется. И вот, когда человек переплачивает, хорошо это или плохо? Плохо. Потому что приходится полтора часа заниматься делом, которое можно было бы провести в более короткий срок. Но как директору института, руководителю учреждения, мне, конечно, очень приятно, когда такие хорошие работы делаются.

Что касается плана, то он бесполезен. Полезно лишь обсудить современное состояние вопроса. Литвинов[4] говорил, что всякий международный договор теряет смысл после того, как он подписан. Он, как правило, не выполняется. Но обсуждение очень полезно, ибо люди высказывают свои точки зрения и иногда их меняют. Нам также полезно обсудить состояние науки, но не составлять планы.

В экспериментальной работе самое главное – оценивать ошибки. В этом суть экспериментальной работы. Если автор этого не делает – это большой недостаток. Я не вижу, как можно переусердствовать в этом направлении.

Хорошо известно, что интересная работа всегда вызывает больше критических замечаний и дискуссий, чем работа скучная.

У нас очень часто пренебрегают описанием эксперимента. Этим мы сильно отличаемся от англичан и американцев. Англичанин и американец, докладывая, только и говорили бы, что об экспериментальной работе. А у нас эксперимент становится хуже, потому что мы не ценим и не понимаем его. Мы очень любим теорию, восхищаемся ею, а эксперименту не придаем значения… И то, что так хорошо сделано диссертантом, никто из оппонентов не отметил. Сказали, что все сделано красиво и хорошо, но в чем красота – не сказали. Это является большим нашим недостатком. В этом виноваты отчасти теоретики, потому что они не умеют ценить красоту эксперимента. Мы, экспериментаторы, ценим красоту теории, а теоретики не умеют ценить красоту эксперимента.

Искусство Левши у нас пропадает. По-видимому, у нас это в крови сидит: мы любим больше философствовать, чем работать руками.

Как руководитель научного учреждения я всегда должен оценивать каждого научного сотрудника. И физика-экспериментатора я оцениваю по четырем качествам. Во-первых, по умению экспериментировать, умению измерять. Второе качество – ясное физическое мышление, то есть умение конкретно мыслить о явлении, образе, конкретно видеть, образно представлять себе. Третье качество – владение математическим аппаратом. Нам приятно, когда гармонически развиты все три способности человека. Такие физики, как Рэлей, Дебай, обладали этими тремя качествами. …Но есть еще четвертое качество – это менеджмент, организаторские способности. Физик должен быть организатором. На это качество мы меньше всего обращаем внимания, и, к сожалению, оно труднее всего проявляется, когда человек работает в научном институте.

На основании доклада составляется мнение о молодом человеке. Если он плохо докладывает, значит, руководитель вложил в эту работу больше, чем сам молодой человек. Надо не монотонным голосом бубнить, а оттенять важные места.

Надо лучше подавать свой товар. А то получается, что работа хорошая, но доложена так, что хуже нельзя. Умению рассказывать тоже надо учиться.

Есть физики, которые работают, достигают хороших результатов, а когда разговор заходит о написании диссертации, оказывается, что им легче сделать пятьдесят новых работ, чем написать диссертацию.

Современный ученый работает обычно в коллективе, и бывает трудно подчас определить, что вносит каждый член коллектива в работу. Они обмениваются мнениями и т. п. А в то же время мы должны давать людям ученые степени. Почему же, если человек работает в коллективе и участвует в совместной научной работе, он не заслуживает этой степени? В подобных случаях его работу оценивают именно по тому, как он пишет свою диссертацию и как он ее защищает, как понимает поставленные задачи и в какой степени хорошо их излагает.

Чем лучше работа, тем короче она может быть доложена.

Если дети предпринимают решительные шаги в своей жизни, например, женятся, то они не советуются с родителями.

Склока в учреждении возникает лишь в том случае, когда люди недостаточно загружены своим делом.

На словах только в любви объясняются, а о делах следует писать.

Явление очень простое. А когда простое явление не находит объяснения, значит, есть что-то фундаментальное.

Что касается замечаний, сделанных оппонентами, то они показывают, что оппоненты действительно внимательно изучили работу. То, что они обнаружили такие мелкие дефекты, говорит о том, что работа прочитана внимательно, а только хорошие работы читаются внимательно. Так что это также подтверждает качества диссертации.

Человек должен проявлять любопытство. Под микроскопом он видит форму кристаллов, носом определяет упругость пара, а языком – степень диссоциации. У академика А. Н. Крылова в воспоминаниях описан случай, как офицер определял на язык взрывчатку в японской мине. Этим методом не стоит пренебрегать. А на химиков надежда слаба.

До 40–50 лет по крайней мере половину работы нужно делать самому. Иначе не выйдет хорошей работы.

Каждый считает, что его работа самая важная. А если дирекция этого не понимает, то она вообще ничего не понимает. Такое мнение естественно. Нельзя разубеждать в этом человека, ибо он перестанет работать.

Не спрашивайте у меня разрешения думать – это ваша профессия.

Доктор – это тот ученый, который может создать свое направление в науке и воспитывать молодежь. Этим он в основном и отличается от кандидата.

Обычно все осторожно высказывают гипотезы, потому что боятся критики. Но без гипотез, без предположений физик не может работать. Во время работы он все время проверяет свои гипотезы. И ошибиться в предположении – это совершенно нормально. Мы все-таки двигаем науку, используя метод проб и ошибок. Иначе нельзя двигать науку. Если есть пробы, то есть и ошибки. Господь Бог создал всю природу методом проб и ошибок, причем он даже создал такое совершенное существо, как человек.

Не бояться ошибок свойственно самым творческим дарованиям.

Успехи, достигнутые в совместных работах Ирен и Фредерика Жолио-Кюри, свидетельствуют о пользе семейственности в науке. Нам давно надо было бы прийти к выводу, что именно в науке тесное, дружественное сотрудничество позволяет людям лучше всего работать вместе. Например, известно успешное сотрудничество отца и сына Брэггов[5]. Такие же примеры известны и в литературе. В любом творчестве семейная согласованность приносит чрезвычайно большую пользу. То, что у нас предпринимались шаги против семейственности в науке, противоестественно. Вся природа показывает, что наилучший тип сотрудничества – это семья.

Литературные герои находятся между двумя полюсами. На одном – гамлеты, на другом – дон кихоты. В физике то же самое. Один физик идет от теории, проверяет теорию – это гамлетовский тип ученого. Другой изучает природу и ее явления, которым потом надо искать теоретическое объяснение… По-видимому, и те и другие нужны. Это диалектика нашей науки и ее развития.

Нельзя возбуждать в людях зависть. А чему люди завидуют больше всего? Славе.

Если академика через десять лет после смерти еще помнят, значит, он классик науки. Если дом стоит сто лет – это памятник архитектуры.

Зачем нужна слава? Она только мешает. Слава нужна не сама по себе, а для того, чтобы лучше было работать, чтобы появились условия для работы. Когда есть слава, известность – быстрее выполняются заказы. Вот для этого и нужна слава.

Любимые цитаты

Богу и мамоне служить одновременно нельзя.

Э. Резерфорд

* * *

Чем выше лезет обезьяна, тем лучше виден ее зад.

У. Черчилль

* * *

Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика.

Б. Дизраэли

* * *

Мы должны быть благодарны Богу, что он создал мир так, что все простое – правда, а все сложное – неправда.

Г. Сковорода[6]

* * *

Простота – это и есть самая большая мудрость.

Неизвестный французский автор

* * *

Никогда не надо слишком быстро раздвигать ножки.

А. Н. Крылов

* * *

Один хороший эксперимент стоит больше изобретательности ньютоновского ума.

Г. Дэви

* * *

Никто не обнимет необъятного.

Козьма Прутков

* * *

Старушка ни на что не реагирует.

М. Зощенко

* * *

Три дела, однажды начавши, трудно кончить: а) вкушать хорошую пищу; б) беседовать с возвратившимся из похода другом и в) чесать, где чешется.

Козьма Прутков

* * *

Спасение утопающих есть дело рук самих утопающих.

И. Ильф и Е. Петров

* * *

Давно доказано опытом, что нельзя докладывать шепотом.

Козьма Прутков

* * *

Указую господам сенаторам, чтобы речь держать не по писаному, а своими словами, чтобы дурь была видна каждого.

Петр I

* * *

Все животные равны, но некоторые – равнее других.

Дж. Оруэлл

* * *

Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

Шекспир

* * *

Я знаю, что поэзия необходима, но почему – не знаю.

Ж. Кокто

* * *

Хромой калека, идущий по верной дороге, может обогнать рысака, если тот бежит по неправильному пути. Даже более того, чем быстрее бежит рысак, раз сбившись с пути, тем дальше оставит его за собой калека.

Ф. Бэкон

Поучительные истории, притчи и анекдоты

Совет Резерфорда

Ученые, которые не могут самостоятельно работать, становятся просто исполнителями, лаборантами, но не научными работниками… Когда молодые люди, заканчивавшие у Резерфорда кандидатскую работу, приходили к нему с вопросом: «Что теперь делать? Что делать после кандидатской защиты?», он им отвечал: «Если после кандидатской работы, после двух лет практической работы, вы не знаете сами, что вам дальше делать, я могу вам посоветовать бросить заниматься наукой!»

1949

Экзамен

В отличие от английского наш инженер получает очень широкое образование. У английского инженера кругозор у́же, но когда его наблюдаешь в работе, то видишь, что он гораздо прямее, непосредственнее подходит к задаче и быстрее получает результаты. Между тем наш чувствует себя неуверенно и долго «плавает» перед тем, как взяться за дело.

Убедить нашу профессуру, что нельзя таким бесконечным винегретом набивать голову студенту, – безнадежное дело, так как большинство самих профессоров в жизни занимаются только коллекционированием статей, формул, ссылок и того же требуют от студента.

Пример того, как учат нашу молодежь, хорошо обнаружился на одном экзамене у нас в институте. Экзаменовался на аспиранта молодой инженер – отличник Менделеевского института. Я экзаменовал его так:

– Какие книги вы читали к экзамену?

Он называет 5–6 подходящих книг.

– Какая вам больше всех понравилась?

После некоторого раздумья он называет одну из них.

– Какая глава в этой книге произвела на вас наибольшее впечатление?

Он думает, неуверенно называет.

– Возьмите книгу в руки, откройте эту главу и расскажите, что вас наиболее заинтересовало в этом вопросе и почему?

Полное затруднение. Молчание.

Экзамен явно прошел неудачно. Он мог бы ответить на любой вопрос по программе, но ответить на вопрос, который он сам себе задает, не умеет. Конечно, такой человек не годится в ученые.

1939

Резерфорд и мозли

Помню, еще в начале моей работы в Кембридже я как-то сказал Резерфорду: «У нас работает X. Он работает над безнадежной проблемой и напрасно тратит время, приборы и прочее». «Я знаю, – ответил Резерфорд, – что он работает над безнадежной проблемой, зато эта проблема его собственная. И если работа у него не выйдет, то она научит его самостоятельно мыслить и приведет к другой проблеме, которая уже будет иметь экспериментальное решение». Так потом и оказалось. Он многим готов был пожертвовать, чтобы только воспитать в человеке независимость и оригинальность мышления. И если они проявлялись, Резерфорд окружал такого человека заботой и поощрял его работу.

Как пример умения Резерфорда верно направлять работу своих учеников приведу историю большого открытия, сделанного Мозли. Ее мне рассказал сам Резерфорд. В 1912 году Мозли работал у него в Манчестере. Это был очень молодой человек, но Резерфорд говорил мне о нем как о своем лучшем ученике. Мозли сразу же сделал небольшую, но хорошую работу, после чего пришел к Резерфорду и рассказал о трех возможных темах работ, которые он хотел бы делать. Одна из них была как раз та классическая работа, которая сделала имя Мозли всемирно известным, – установление зависимости длины волны рентгеновских лучей атома от положения его в периодической системе. Резерфорд отметил, что считает эту тему самой важной, и посоветовал Мозли взяться именно за нее. Резерфорд не ошибся: работа оказалась исключительно важной. Но он всегда отмечал, что идея принадлежит Мозли.

Задача Джинса

Значимость творческого таланта хорошо иллюстрируется следующим примером, который, насколько мне известно, был давно еще предложен Джинсом. Положим, у нас есть х – число пишущих машинок. За каждой машинкой сидит обезьяна, умеющая только ударять по клавишам, то есть существо, полностью лишенное творческих способностей в области литературы. Спрашивается: каково должно быть число таких машинок-обезьян, чтобы одной из них посчастливилось написать, скажем, «Гамлета» – одно из самых выдающихся произведений мировой литературы, созданное гением Шекспира?

Задача решается просто. Вот ее решение. Положим, при использовании всех клавиш и регистров современной машинки, чтобы первая буква была правильна, нужно 100 независимых ударов обезьянами и такое же число машинок. Тогда, чтобы n начальных букв совпали с текстом «Гамлета», число обезьян х = 100n = 102n. Таким образом, получаем довольно неожиданный результат.

Чтобы совпали только первые 40 букв, то есть меньше первой строчки текста «Гамлета», число обезьян х должно быть около 1080, а это число атомов во всей Вселенной – такой, какой она представляется современным астрономам.

Конечно, задача таким путем еще не полностью решена. Напечатанное обезьянами нужно еще прочесть и найти искомый текст. Чтобы осмыслить напечатанное, нужен человеческий ум хотя бы и без творческих способностей, но умеющий критически оценить литературное качество напечатанного.

Приведенная задача, конечно, нереальна: никто не предполагает создавать научные институты из обезьян. Но все же она хорошо иллюстрирует необходимость тщательного подбора сотрудников научных институтов из людей с творческим дарованием, так как в науке каждый плохо осмысленный поиск почти сразу, как и в случае с обезьянами, понижает вероятность успешного решения поставленной задачи до нуля.

1971

С точки зрения нормального человека

Мне помнится такой разговор с Резерфордом за обедом в Тринити-колледже. Не помню, по какому поводу – под влиянием ли книги Ломброзо «Гений и помешательство» или по другой причине, – я развил взгляд, что всякий крупный ученый должен быть до некоторой степени сумасшедшим. Резерфорд услыхал этот разговор и спросил меня:

– По вашему мнению, Капица, я тоже сумасшедший?

– Да, профессор.

– А как вы это докажете? – спросил он.

– Очень просто, – ответил я. – Помните, несколько дней назад вы сказали мне вскользь, что получили письмо из США, в котором крупная американская фирма (не помню сейчас, какая; по-видимому, это была «Дженерал электрик») предлагала вам построить в Америке колоссальную лабораторию и при этом обещала платить сказочное жалованье. Вы только рассмеялись в ответ на такое предложение и серьезно его не стали рассматривать. Так вот, с точки зрения нормального человека, вы поступили как сумасшедший.

Резерфорд рассмеялся и сказал, что, по всей вероятности, я прав.

1966

Можно ли носить бороду?

Приходят однажды к раввину евреи и спрашивают его, можно ли им, евреям, носить бороду.

– Конечно нет, – ответил раввин. – Настоящим евреям нельзя носить бороду.

И евреи ушли, но на улице снова заспорили, вернулись к раввину и говорят:

– Послушай, равви. Но у тебя-то самого есть борода, а ведь ты настоящий еврей.

– Отличие между нами заключается в том, что я ни у кого не спрашивал, можно ли мне носить бороду, – сказал мудрый раввин.

Записал И. А. Зотиков

Чей вклад больше?

По берегу реки прогуливались трое друзей с собакой. Вдруг один из них заметил лежащий на другом берегу мешок и воскликнул: «А может быть, там что-то ценное?!» Тогда второй предложил третьему, хозяину собаки, приказать ей переплыть реку и принести мешок, что и было тотчас сделано. Открыв мешок, друзья обнаружили в нем действительно ценные вещи, и разгорелся спор, как разделить найденное. Тот, кто первым увидел мешок, утверждал, что должен получить бо́льшую часть, так как именно он увидел загадочный предмет на другом берегу. На большей доле настаивал и тот, кто предложил послать собаку за ценностями. А хозяин собаки уж тем более утверждал, что бо́льшая часть принадлежит ему, ибо без пса они никогда бы не стали владельцами ценностей.

Эта ситуация аналогична ситуации в научном коллективе, в котором теоретик указывает на направление исследований, экспериментатор находит путь решения задачи, а конкретно решает задачу исследователь, владеющий необходимыми для работы приборами. И точно так же довольно часто возникает вопрос о том, кто внес наиболее существенный вклад и должен получить наибольшее вознаграждение.

Я задавал этот вопрос в Англии юристам, которые также сталкиваются с такого рода проблемами, и они не могли дать однозначный ответ, которого, я думаю, просто нет. Невозможно расчленить научную работу на более и менее значимые этапы, ибо каждый этап является звеном единой цепи при исследовании неизвестного.

Записал Ю. М. Ципенюк

Удар молотком

Дело происходило на одном заводе в Англии, где была построена какая-то крупная машина – кажется, специальный тип воздуходувки. Завод никак не мог пустить ее в ход. Инженеры долго бились над ней, цеха стояли, а воздуходувка не работала. Наконец директор завода решил, что надо прибегнуть к помощи извне, и пригласил на консультацию крупного специалиста. Директор решился на этот шаг не сразу, так как был прижимист и не хотел тратить лишние средства на приглашение крупных профессоров, которым в Англии приходится выплачивать за консультацию большие суммы.

Профессор приехал, посмотрел машину, попросил молоток или кувалду и несколько раз ударил по корпусу машины. Какие-то части внутри, должно быть, сдвинулись, пришли на место, и машина заработала. Цеха пошли в ход, завод ожил. Профессор вернулся домой и по английскому обычаю послал директору завода счет на 100 фунтов стерлингов – сумма немалая. Директор огорчился и возмутился: «Что же это такое? Приехал человек, который два-три раза ударил молотком и уехал, а я за это должен платить 100 фунтов? Надо сбить спесь с этого профессора», – решил он и послал ученому письмо, в котором в деликатной форме просил дать более точную расценку его труда. На это он получил такой ответ: «За приезд на завод и удар молотком, – писал профессор, – мне полагается 1 фунт стерлингов, а за то, что я знал, куда ударить молотком, мне следует заплатить остальные 99 фунтов».

1944

Две поучительные истории

Карл Штейнмец (1865–1923), выходец из Польши, получил высшее образование в Германии и Швейцарии. В связи с участием в социалистическом движении эмигрировал в США. В 1895 году поступил в «Дженерал электрик» (Скенектади), где благодаря своим большим способностям быстро выдвинулся. Главным его талантом было умение применять математические выводы теоретической электродинамики к решению практических проблем электротехники. Это и сделало его с молодых лет идейным руководителем исследовательских и конструкторских работ в лабораториях «Дженерал электрик», впервые создававшихся при промышленной корпорации. Но Штейнмец обладал одним качеством, мало распространенным среди американцев: его не интересовал личный заработок, и он считал, что безденежный коммунистический строй является идеальным для человеческого существования. Я не знаю, как так вышло, но рассказывали, что в конечном счете материальная сторона его существования приняла своеобразную форму. Он не получал зарплату, но все его счета и личные расходы оплачивались «Дженерал электрик». Говорили, что это стало возможно также благодаря необычайной наружности Штейнмеца. Он был небольшого роста, широкоплеч, сутуловат, с большой головой, носил бороду, так что напоминал человекообразную обезьяну – орангутанга. К тому же у него во рту неизменно была сигара. Человека такой необыкновенной наружности, без сомнения, знал весь город. Поэтому когда Штейнмец приходил в магазин и выбирал товар, то счет за покупки автоматически посылался не ему, а «Дженерал электрик». Такое безденежное состояние устраивало Штейнмеца, а также устраивало и компанию, так как он имел скромные привычки и стоил им недорого.

Рассказывают, что как-то раз Штейнмец пришел к главному менеджеру «Дженерал электрик» и сказал ему, что работа консультанта не полностью его удовлетворяет. Ему хочется учить и работать с молодежью, поэтому он собирается принять предложение, сделанное ему одним из ведущих университетов, заведовать кафедрой электротехники и читать лекции. Таким образом, он покидает «Дженерал электрик» и переезжает в другой город.

Компания, конечно, совсем не хотела потерять Штейнмеца. Но для нее основным затруднением было то, что никакие материальные блага не могли повлиять на его решение. Говорят, что было созвано экстренное собрание правления и Штейнмецу сделали следующее предложение: компания «Дженерал электрик» на свои средства строит в городе университетский колледж инженерных наук, обеспечивает его средствами и предлагает Штейнмецу любую кафедру. Говорят, что это стоило компании несколько миллионов долларов, но она сохранила Штейнмеца. С 1902 года он заведовал кафедрой в этом колледже. Конечно, впоследствии университет воспитал для компании дельных инженеров, конструкторов и исследователей. Но все же обычно в США университеты строят на средства общественных организаций или меценатов.

Другой рассказанный мне случай, происшедший в начале этого столетия и демонстрирующий заинтересованность промышленных компаний в работающих у них ученых, тоже поучителен. Это касается «Истмен Кодак», тогда уже крупнейшей компании по фотоаппаратуре и фотоматериалам. Известно, что в «Истмен Кодак» руководителями исследовательских работ по созданию светочувствительных фотоматериалов были два ученых-химика Ч. Миз и С. Е. Шеппард. Интересен для нас тот путь, которым Шеппард попал на работу в исследовательскую лабораторию этой компании. Шеппард – англичанин. Он работал в лаборатории небольшого фотозавода в Лондоне. Своими работами по изучению природы чувствительности фотослоев пластинки он заслужил большую известность. Он первым показал, что фотопластинки, специально приготовленные на совершенно чистом желатине, обладают низкой чувствительностью, но в обычных условиях достаточно ничтожных примесей случайно находящегося в желатине сернистого серебра, чтобы колоссально повысилась их чувствительность. Количественное непостоянство присутствия этих примесей в желатине фотослоя и объясняет трудность получения фотоматериалов с постоянными стандартными показателями чувствительности. Это крупнейшее открытие сразу выдвинуло Шеппарда в первые ряды фотохимиков. Компания «Кодак» предложила ему переехать в США, обеспечив его при этом, конечно, как высоким окладом, так и роскошными условиями для работы. Но Шеппард был доволен теми скромными условиями, в которых он спокойно работал, и высокая зарплата его тоже не привлекала. Он категорически отказался от предложения компании «Кодак». Тогда компания выбрала другой путь. Она скупила на бирже все акции предприятия и, став таким образом его владельцем, попросту закрыла лабораторию, в которой он работал. Шеппарду ничего не оставалось делать, как принять предложение и переехать в США.

Обе эти истории, конечно, имеют нечто общее – понимание предприятиями значения роли руководящих творческих работников в развитии современной техники. Для того чтобы привлечь таких способных людей, предприятия готовы идти на большие затраты. Прибыль, которую они могут дать, конечно, не поддается количественному подсчету.

Обе эти истории были мне рассказаны в разное время разными людьми, и я их не проверял. Очень возможно, что в деталях они не точны, но общий характер взаимоотношений между американской промышленностью и учеными, который я наблюдал, они передают достаточно ярко, поэтому и поучительны.

1971

Гения народного у нас уйма

Мы много построили, много освоили, а как мало своего крупного мы внесли в технику! Лично я могу назвать только одно крупное наше достижение – это синтетический каучук. Это достижение действительно мирового масштаба. Тут мы поначалу были впереди. Но, к сожалению, сегодня нас уже обогнали и Америка, и Германия. Но как мало мы сами чувствовали и чувствуем значение этого крупнейшего достижения. Академик Лебедев[7], пионер и создатель, должен был стать национальным героем, а он после поездки в жестком вагоне схватил сыпной тиф и безвременно умер (в 1934 году). Это позорнейший для нас случай. Нужно тут прямо сказать, что если бы Лебедев погиб в капиталистической стране, то, вероятно, в своем салон-вагоне или при крушении своего поезда. Это не случайность. Это показывает только то, что мы не чувствуем еще необходимости в людях, делающих новую технику. Их история у нас всегда одна – это Левша Лескова. Отчасти, может быть, просто потому, что гения народного у нас уйма, поэтому мы так по-хамски с ним обращаемся.

1945

* * *

– Рабинович, вас ударили по морде, и вы не реагировали?

– Я не реагировал?! А кто упал?

Разговор с Тито

В 1945 году ко мне в институт приехал Броз Тито. Посещение произошло по инициативе Павле Савича, ученого, физика, который во время войны был атташе по науке в посольстве Югославии и в свободное от дел время работал у нас в институте…

Показывая институт и беседуя с товарищем Тито, я спросил его, как он относится к Мештровичу, работы которого я любил. Иван Мештрович был учеником Родена и одним из крупнейших скульпторов нашего времени. Тито стал говорить о Мештровиче очень плохо. Он сказал, что Мештрович – чуждый им человек, так как недружелюбно и резко высказывается против создаваемого в Югославии государственного строя. К тому же он религиозен и дружит с Римским Папой и т. д.

Я стал спорить с Тито. Я говорил ему, что о человеке, достигшем таких творческих высот в искусстве, как Мештрович, не следует судить по стандартной мерке, и привел ему в пример отношение Ленина к Павлову. Тито оказался хорошим спорщиком. Беседа велась на повышенных тонах, и мы оба говорили резко. Но внезапно Тито прервал разговор и сказал, что я его переубедил и он решил по возвращении в Югославию изменить свое отношение к Мештровичу.

Затем… у нас с Тито произошла большая размолвка, и возвращение к нормальным отношениям стало возможным только при Хрущеве. За эти годы у меня тоже были неприятные события, но впоследствии мое положение улучшилось, и мне была дана возможность путешествовать. Я сам правил машиной и поначалу ездил по демократическим республикам.

В 1966 году, оплатив поездку в Интуристе, я решил поехать в Югославию. На границе меня приветливо встретили и сказали, что, как только я приеду в Белград, меня сразу же хочет видеть маршал Тито. Мы приехали в Белград поздно ночью, но уже в 10 часов утра Тито прислал за нами машину. Первое, что он сказал мне при встрече, было то, что он очень благодарен за тот спор в Москве, после которого он изменил свое отношение к Мештровичу. В результате и Мештрович стал менять свое отношение к новому строю, и оно настолько улучшилось, что он начал активно работать для Югославии. Я помню, что одной из его скульптур был портрет Теслы. После своей смерти все свои работы он завещал Югославии. В Сплите для его скульптур был построен специальный музей, похоронен он там же рядом…

Когда я покидал Югославию, мне сообщили, что я награжден высшим орденом Югославии – орденом «Югославское знамя с бантом» (Zastava za lentom). К этому времени Мештрович уже умер, и он, по-видимому, не знал, почему изменилось отношение к нему…

1980

Хрущев, Гагарин и папа Римский

После того как Гагарин уже достаточно много времени провел на земле после полета, вызывает его к себе Никита Сергеевич Хрущев, запирает за ним дверь своего кабинета, ведет в дальний угол и говорит шепотом:

– Давно я тебя хотел спросить, Юра. Ответь мне искренне, только искренне, а Его Самого или Его ангелов ты там видел?

Гагарин наклонился к уху Хрущева и отвечает ему тоже шепотом:

– Видел, Никита Сергеевич…

– Я так и знал! – прошептал горестно Хрущев. – Ну а теперь прошу тебя, даже приказываю, никогда никому не говори об этом!

– Слушаюсь, Никита Сергеевич! – сказал Гагарин.

Через несколько лет Гагарин путешествовал по Европе, посетил Ватикан и был принят Папой. Перед концом аудиенции Папа попросил оставить их одних, запер дверь кабинета, отвел его в уголок и прошептал:

– Ответь мне искренне, сын мой, только искренне, ну а Его Самого или Его ангелов ты там видел?

Гагарин вспомнил, что он обещал Хрущеву, и отвечает:

– Нет, не видел, Ваше преосвященство.

– Я так и знал, – прошептал горестно папа. – Только очень прошу тебя, сын мой, никому не говори об этом.

Записал И. А. Зотиков

Ответ Микеланджело

В честь Крокодила [Э. Резерфорда] я заказал вырезать его барельеф в каменной плите, которая замурована при входе в [Мондовскую] лабораторию. Скульптор современной школы, очень известный… по имени Эрик Гилл. По работе барельеф вышел хороший, но сходства мало, как во всех современных вещах. У консервативно настроенных англичан это вызвало возмущение. Многие видели в этом оскорбление самому Крокодилу и приходили выразить соболезнование его жене. Дескать, как можно так изуродовать Lorda, что подумает следующее поколение?! Когда скульптору сказали, что портрет не похож, он ни капли не обиделся, а сказал, что, когда один из многочисленных кардиналов, которых писал Микеланджело, сказал последнему, что портрет его не похож, Микеланджело ответил: «Да, он не похож сейчас, но будет похож через сто лет».

1933

Он всю жизнь тосковал по родине…

В одном городе где-то на Ближнем Востоке жил уже немолодой еврей со своей семьей. Жил неплохо. У него был дом, жена и дети, достаток. И город был в целом не так уж плох. И соседи его уважали. Жена и дети любили его. Но сам хозяин не чувствовал себя счастливым. От путников, которые с караванами верблюдов проходили через их город, он слышал рассказы о богатых, прекрасных городах и людях, которые были где-то там, за пустыней.

И вот у него родилась и окрепла мечта – уйти туда, в эти новые прекрасные места. Он никому не сказал об этом, втайне подготовил бурдюки с водой и вином, мешочек с сыром и лепешками и еще до рассвета, пока все спали, покинул родной дом.

Очень скоро он вышел за городские ворота и очутился в каменистой, мрачной пустыне. По этой пустыне он шел весь день, а когда наступила ночь, расположился на ночлег прямо под открытым небом, завернувшись в одеяло и предварительно выпив вина. Для того чтобы не сбиться с пути и знать, в какую сторону идти завтра утром, этот человек лег головой точно в направлении завтрашнего движения. Ночью он много ворочался и в конце концов перевернулся так, что его голова оказалась в точности в том направлении, откуда он пришел.

Утром путник встал, съел сыр и лепешку, выпил воды с вином и тронулся в путь. Шел он весь день. К исходу дня впереди показался прекрасный, утопающий в садах город. Путник был немного удивлен, потому что город очень походил на тот, который он покинул два дня назад. Усталый человек ходил по прекрасным, хотя и чрезвычайно знакомым улицам, и вдруг он нашел в городе улицу, очень похожую на ту, на которой он жил в покинутом им городе. На этой улице он нашел дом, как две капли воды похожий на тот, который он покинул. В нем он увидел женщину и детей, очень похожих на жену и детей, от которых он ушел. И он был принят в этот дом и остался там.

Жил он долго и в общем счастливо, но всю жизнь тосковал по родине…

Записал И. А. Зотиков

Сноски

1

Томсон Джозеф Джон – английский физик, открывший электрон. Прим. ред.

2

Роман американской писательницы Аниты Лус, по которому снят фильм с одноименным названием. Прим. ред.

3

Мандельштам Леонид Исаакович (1879–1944) – советский физик, академик АН СССР. Раман Чандрасекхара Венката (1988–1970) – индийский физик, лауреат Нобелевской премии по физике 1930 года, член-корреспондент АН СССР. Прим. ред.

4

Литвинов Максим Максимович (1876–1951) – советский дипломат, революционер и государственный деятель. Прим. ред.

5

Брэгг Уильям Генри (1862–1942) – английский физик, Брэгг Уильям Лоренс (1890–1971) – австралийский физик; лауреаты Нобелевской премии по физике 1915 года. Прим. ред.

6

Этот афоризм, по признанию самого П. Л. Капицы, он приводил со слов Алексея Николаевича Крылова. В сочинениях Григория Сковороды встречается немало близких по смыслу изречений, первоисточником которых служит, по-видимому, приводимый в переводе автора афоризм Эпикура: «Благодарение блаженной природе за то, что нужное сделала нетрудным; а трудное – ненужным». Прим. сост.

7

Лебедев Сергей Васильевич (1874–1934) – советский ученый-химик, академик АН СССР, основоположник промышленного способа получения синтетического каучука. Прим. ред.

Content

Афоризмы и размышления Петра Леонидовича Капицы, его любимые притчи, поучительные истории, анекдоты
Сост. П.Е. Рубинин

Эту книгу хорошо дополняют:

Предисловие партнера издания

Максимы Капицы

Афоризмы и размышления

О жизни

О науке

О научной общественности

О творческом воспитании

О научном коллективе

О связи науки с техникой

Об эксперименте и теории

Об инакомыслии

Мысли вслух

Любимые цитаты

Поучительные истории, притчи и анекдоты

Совет Резерфорда

Экзамен

Резерфорд и мозли

Задача Джинса

С точки зрения нормального человека

Можно ли носить бороду?

Чей вклад больше?

Удар молотком

Две поучительные истории

Гения народного у нас уйма

Разговор с Тито

Хрущев, Гагарин и папа Римский

Ответ Микеланджело

Он всю жизнь тосковал по родине…

Сноски