Е.Ф. ШНЮКОВ, Л.И. МИТИН, В.П. ЦЕМКО

КАТАСТРОФЫ В ЧЕРНОМ МОРЕ

ВВЕДЕНИЕ

Ежедневно средства массовой информации сообщают о катастрофических[1] событиях. Кажется, в этом природа соревнуется с обществом. Вот некоторые из них, произошедшие в последнее время уже после завершения работы над книгой.

В ноябре 1993 г. страшный штормовой ветер обрушился на северо-восточный берег Черного моря. Особенно пострадал Новороссийский порт. Разрушены здания, линии энергопередач, погибли суда.

В последних числах ноября на берег Тендровской косы штормом выбросило рыбацкий баркас. Рыбоколхоз имени лейтенанта Шмидта, которому принадлежит баркас, обращался за помощью повсеместно. Везде требовали деньги, ссылались на отсутствие топлива. Помощь оказали только пограничники. Пограничный вертолет спас четырех рыбаков, уже утративших за четверо суток аварийной ситуации надежду на спасение{1}.

Не прошло и трех дней, как поступило новое сообщение о морской катастрофе: в 20 милях от острова Змеиный во время сильного шторма разломилось надвое судно типа река-море из Санкт-Петербурга — «Волго-Балт 38». И тут помогли вертолеты пограничников. Два вертолета сняли 10 человек, остальных подобрали суда, находившиеся поблизости{2}.

Через несколько дней произошел взрыв на теплоцентрали в Севастополе. Об этом известили и средства массовой информации.

15 марта 1994 г. телезрители всего мира наблюдали как в проливе Босфор на фоне крепости Румели, недалеко от центра Стамбула горел огромный кипрский танкер. Он столкнулся с сухогрузом. Из пробоины в носовой части танкера в пролив вылилось до 50 тысяч тонн нефти. Пожар продолжался несколько дней. 8 человек погибли, 16 человек пропали без вести (пропали без вести в огне — считайте погибли!), 28 человек ранены.

Аварии одна другой тяжелее случаются на транспорте, автомобильных дорогах, трубопроводах, на химических заводах и шахтах. Однако наиболее опасные катастрофические ситуации, связанные с извержениями вулканов, цунами и смерчами, ураганами и штормами, создает природа.

В книге рассказывается о катастрофах в Черноморском регионе — на Черном и Азовском морях.

Последствия многих необычных природных явлений на Черном и Азовском морях могут быть катастрофическими. Оказывается, в Черном море бывают цунами и иногда даже гибельные. Ужасные бури приводят к гибели торговых судов и военных кораблей. Опасный ветер — бора — губит суда в порту Новороссийск и других районах северо-востока Черного моря. Смерчи проносятся над Черным и Азовским морями, вызывая наводнения приморских горных рек. Нередко огромные разрушительные волны проходят по Азовскому морю. Не менее опасен ледоход в Керченском проливе.

Черное и Азовское моря воспеты во многих замечательных произведениях литературы и искусства. Море вечно — и вечна эта тема. И тем не менее… В газетах несколько лет назад по итогам изучения уровня сероводородного заражения был поставлен угрожающий вопрос: взорвется ли Черное море? К счастью, Черное море, надо думать, будет всегда шуметь и радовать окружающий мир.

История Черного и Азовского морей, связанная с деятельностью человека, давно и достаточно подробно исследована, зафиксирована в многочисленных работах как древних, так и более поздних авторов XVIII—XX вв. Свое место заняли в этих исследованиях история мореплавания на Черном и Азовском морях, история морских войн и морских сражений.

Казалось бы, при таком размахе научных исследований трудно и найти что-то неизученное, иные грани познания. И все-таки это новое есть. В наш динамичный век очень быстро накапливается новый фактический материал, изменяется политическая ситуация, стремительный бег времени и событий дают все новые и новые основания для научного поиска.

Как оказалось, нет материалов, прямо посвященных истории и анализу кораблекрушений на Черном и Азовском морях. Авторы предприняли попытку собрать и проанализировать данные о кораблекрушениях в этом регионе и хотя бы в первом приближении составить общее представление о количестве судов и военных кораблей, потерпевших кораблекрушение, погибших по различным причинам во все исторические времена, проанализировать причины кораблекрушений, выявить районы, где чаще всего происходят кораблекрушения, где больше всего сейчас находится на грунте затонувших судов и кораблей.

Каждый потопленный корабль — своеобразная морская могила, только еще более неизвестная и малодоступная, чем многие подобные могилы на суше… Морские могилы тоже ждут своих заинтересованных и благожелательных энтузиастов-исследователей. Знание количества и характера затонувших кораблей необходимо также и при оценке экологического состояния морской среды (почти каждое затонувшее судно — источник того или иного загрязнения воды).

Книга подготовлена по данным обширных фактических и литературных материалов, собранных авторами за многие годы работы в Черноморском регионе, во время морских и сухопутных экспедиций, во время встреч с интересными людьми, опытными моряками и рыбаками. В сборе материалов и их обработке нам помогли капитан 2 ранга запаса Б.В. Соколов, сотрудники Отделения морской геологии и осадочного рудообразования НАН Украины З.В. Красножина, О.И. Бондаренко, А.И. Загнидко, Ю.М. Епатко, А.А. Лисецкий. Бывший начальник поисково-спасательной службы Черноморского флота, капитан 1 ранга запаса А.В. Жбанов взял на себя труд просмотреть некоторые разделы рукописи и оказать консультативную помощь. Капитан 2 ранга В.Д. Толмачев подготовил часть рисунков и схем. А.Н. Бадякин предоставил некоторые фотоматериалы. С интересными данными по Азовскому морю нас ознакомил директор музея Азовского государственного морского пароходства капитан дальнего плавания В.Д. Павлий. Очень помог в работе Военно-морской музей г. Севастополя.

Пользуемся случаем поблагодарить всех лиц, оказавших нам помощь в работе.

* * *

Сюжеты для заставок и форзаца взяты из литературных источников; фотоматериалы помещены на вклейках.

Глава 1.

ПРИРОДНЫЕ КАТАСТРОФЫ В ЧЕРНОМ И АЗОВСКОМ МОРЯХ

Могущество природы… Оно проявляется в разных стихиях — движениях огромных масс воздуха и воды, землетрясениях, многих других явлениях природы. Все эти стихии в определенных условиях могут приводить к гибели судов и кораблей, к гибели людей на судах, к разрушению прибрежных районов суши. Масштабы катастроф, вызванных природными явлениями, нередко огромны. И тем не менее они часто оказываются относительно небольшими сравнительно с теми, которые возникают во время войн и общественных потрясений. Бассейн Черного моря — один из очагов древней морской цивилизации — в этом отношении достаточно показателен. Широко распространен современный взгляд на Черное море как на курортный район. Большой лайнер, синее море, переполненные загорелыми людьми желтые пляжи — эти образы создают иллюзию постоянного спокойствия и безмятежности. Между тем, это далеко не так. Черное море бывает чрезвычайно суровым и страшным. Просто большинство людей не видит этого, ибо бури чаще всего бывают зимой и осенью, когда курортные зоны пустеют. Бури на Черном и Азовском морях часто сопровождаются многочисленными трагедиями — гибелью судов, разрушением береговых сооружений, человеческими жертвами. Бури вызываются сильными ветрами разных направлений. В разных районах моря эти ветры называются по-разному. В Ялте холодный северный ветер называется климат, северо-западный — майстра, на Азовском море северный ветер именуют трамонтаном, северо-восточный — норд-остом. Ветер с востока часто приводит к плохой погоде. Он называется левант, иначе грегус. Южные и юго-восточные ветры (гарбий, сирокко и др.) нередко также вызывают сильные штормы. Каждый третий зимний шторм связан с северо-западным ветром{3}. Но наиболее страшен и опасен ветер, господствующий в северо-восточной части Черного моря — бора. Именно о нем мы расскажем подробнее.

Суровая зима в некоторые годы приходит неожиданно. Возникающие ледяные поля и торосы напоминают Арктику.

На Черном море расположены также многочисленные эпицентры землетрясений, часто разрушительных для прибрежных зон и городов. Бывает, что эти землетрясения генерируют волны, называемые черноморскими цунами.

Разного рода атмосферные явления — смерчи, черные бури, необычайно крупный град — дополняют картину сложных и необычных процессов в море. Многие из этих процессов имеют не всегда однозначные объяснения.

Так, в апреле 1839 г. моряки одного из морских судов в течение 20 минут наблюдали в районе Одессы у Ланжерона эскадру парусных кораблей Черноморского флота. Между тем, эскадра эта находилась у мыса Тарханкут, за многие десятки километров и видеть ее было просто невозможно! Это был мираж{4}. Он исчез, как только судно вышло из штилевой, зоны и вошло в полосу ветра!

Опаснейшие явления — сгонно-нагонные волны — известны в Азовском море. Они приводят к настоящим катастрофам, тысячам жертв среди жителей прибрежных районов.

Выбросы горючих газов с морского дня вызывают взрывы, деятельность так называемых грязевых вулканов, а в Азовском море — даже появление островов.

Природа сложна и многообразна. Мы далеко еще не познали многие ее явления. О некоторых из них рассказывается в настоящей главе.

Губительные цунами

Время от времени страшный водяной вал обрушивается на берега Камчатки, Аляски, Курильские и Японские острова, Индонезию, Чили. В Тихом океане происходят землетрясение или извержение вулкана и возникшая при этом волна движется в сторону берегов. В океане волна невелика — до одного-двух метров высотой, но при подходе к берегам она увеличивается. Цунами по-японски означает «волна в гавани». В узких бухтах иногда образуются гигантские волны высотой 10—15 м. При ударах волн цунами в берег гибнут люди, разрушаются Здания, суда, береговые сооружения, коммуникации, техника. В Тихом океане в год происходит в среднем пять цунами, из них одно крупное, или катастрофическое. Самое катастрофическое цунами произошло в Чили 22 мая I960 г.

Оказывается, цунами бывает и на Черном море! Известен факт ужасного и губительного цунами, произошедшего в I в. до н.э.

«Страшный удар потряс Землю. Берег раскололся, и взбешенное море поглотило город»{5}. Город Диоскурия, располагавшийся на месте современного Сухуми, погиб от удара цунами. По другим данным, древний черноморский город — Себастополис[2] — погиб от цунами{6}. К сожалению, этот трагический эпизод — не единственный. Плиний Секунд (23—70 гг. н.э.) в «Естественной истории» утверждает: «Понт поглотил города Пирру и Антиссу, лежавшие около Меотиды…». Скорее всего — это тоже цунами. В Черном море цунами наиболее действенны именно в бухтах, близ берегов, в море они могут быть и незаметными.

Современные цунами, не в пример древним, спокойнее. Пока спокойнее и тише. Но знать о них надо. Зафиксировано несколько землетрясений близ Крыма и несколько землетрясений близ берегов Северного Кавказа, сопровождавшихся цунами. Эпицентры крымских землетрясений сосредоточены вдоль материкового склона Крыма на глубинах 10—40 км; эпицентры кавказских землетрясений располагаются вдоль берега Черного моря от Сочи до Анапы, причем половина из них на дне Черного моря, на глубине 5—20 км. Не все землетрясения, особенно на суше, сопровождаются цунами.

Надо полагать, цунами породило и землетрясение 1341 г. с эпицентром возле Крыма, сопровождавшееся затоплением приморской суши, равно как и землетрясение XV в. в районе Ялты, землетрясение 25 июля 1875 г. в районе Севастополя и 8 января 1902 г. в Феодосии, землетрясение в море близ Крыма 26 июня и 12 сентября 1927 г. Протяженность очага цунами при последних землетрясениях была 86—100 км.

Кавказские землетрясения с очагами в Черном море вызвали цунами 4 октября 1905 г. (Анапа, 6 баллов), 21 октября 1905 г. (восток Черного моря, 6—7 баллов), 12 июля 1966 г. (эпицентр — район Анапы в 10 км от берега на глубине 36 км). Волны всех этих цунами имели небольшую высоту (десятки сантиметров). Волны анапского очага цунами подходили к берегу в темноте и не наблюдались очевидцами. Средние скорости волн черноморского цунами — 120—260 км/час. Во время цунами 1927 г. фиксировалось падение уровня моря и его резкое повышение, хотя перепады уровней в общем были небольшими. Но вот в Балаклавской бухте уровень моря упал на один метр ниже обычного уровня, а затем превысил его более чем на метр. Население в панике бежало в горы{7}.

Очень интересные данные З.К. Григораш, Л.А. Корнеевой о цунами в Черном море, вызванном турецким землетрясением в декабре 1939 г.{8}. Это катастрофическое по силе (11—12 баллов) землетрясение продолжалось с 26 декабря 1939 г. по 2 января 1940 г. Очаг его находился на глубине 26 км в районе городов Эраниджан и Эрзерум в 150 км от берега Черного моря. Тем не менее возникли сильные волны цунами. 29 декабря 1939 г. отмечены толчки и в Черном море. Землетрясение сопровождалось волнами цунами. На севере Турции произошли наводнения. Новый, 1940 год, начался подъемом воды и частичным затоплением 1 января городов Карабси, Маниса, Енисехир. Реки Нилафур, Халифе, Карадере изменили свое течение. В городе Фатсе море отступило. Уровень его упал на 0,5 м, а затем в берег ударила волна, проникавшая на 20 м дальше обычного максимального предела проникновения волн. Цунами достигло северных и восточных берегов, Черного моря. В Новороссийске высота волны цунами составила 53,4 см; в других точках наблюдений она была гораздо ниже; в Ялте, например, — 14 см.

Как видим, стихия моря неуправляема и слепа. Мы еще не умеем как следует прогнозировать землетрясения, и волны цунами могут возникнуть в любое время. Поэтому невольно хочется призвать к соблюдению бдительности и осторожности при взаимоотношениях с природой.

Грязевые вулканы

Благоприятный для России Кучук-Кайнарджийский мирный договор с Турцией был заключен в 1774 г. По этому договору Таманский полуостров и земли к северу от Кубани подпадали под юрисдикцию России{9}. После русско-турецкой войны 1787—1791 гг. семнадцать тысяч казаков Черноморского казачьего войска, созданного из бывших запорожцев, были переселены на Кубань{10}. Часть казаков прибыла на чайках. Они вышли из Днепро-Бугского лимана, достигли Севастополя, затем — Тамани и расселились на прибрежных землях “Керченского пролива и Азовского моря на Тамани. Основная часть войска во главе с атаманом Чепигой прошла на Кубань по суше. Белые мазанки запорожцев украсили дикую необжитую степь. Край был благодатным, но еще не освоенным и диким. Через несколько лет после поселения 5 сентября 1791 г. близ станицы Голубицкой недалеко от города Темрюка неожиданно в море произошел страшный взрыв, и возник остров, что вызвало мистический страх у новоселов.

«…Метрах в трехстах от берега послышался подземный грохот, потом раздался оглушительный треск и над морем поднялся столб огня и черного дыма. Около двух часов продолжалось извержение, приведшее к образованию острова из грязи диаметром 100 м и высотой 2 м. Через несколько месяцев он исчез, размытый волнами» — так описывал очевидец-академик П.С. Паллас — извержение грязевого вулкана в Азовском море.

В XIX в. событие это повторялось неоднократно (1814, 1862, 1880 годы), но наиболее запомнилось извержение 1814 г., также сопровождавшееся возникновением острова.

Деятельность грязевого вулкана продолжается и в XX в.

Вулкан извергался в 1906 г. Следующий грандиозный катаклизм повторился в 1924 г. Это извержение описывается С.А. Шепелем:

«…в первых числах июня месяца около с. Голубинка появился остров, постепенно увеличивающийся в размерах, а 15 июля в 16 часов произошел взрыв, вылетел столб дыма, огня, камня, небольших кусочков медного колчедана (пирита — Е.Ш.) и грязи. Извержение продолжалось до 17 часов, грязь же продолжала выходить и позже, увеличивая площадь острова. Во время взрыва образовались трещины до трех дюймов ширины. 11 августа 1924 г. длина острова была 38 саженей[3], ширина 28 саженей, остров быстро разрушался волнами и в октябре того же года был размыт».{11}

Очевидцы свидетельствуют, что в 1945—1950 гг. деятельность грязевого вулкана также оживилась. В 1981 г. вулкан взорвался, выбросив воду, грязь, обломки пород на высоту до 100 м и создав кратковременно существовавший островок.

Однако катастрофический взрыв 24 августа 1988 г. у станицы Голубицкой считается самым грандиозным за всю задокументированную историю вулкана — за несколько часов вырос остров, в центре которого выделился основной кратер, выбрасывавший ил, воду, обломки твердых пород, и несколько мелких грифонов. К 25 августа возникший остров имел размеры 7 м х 0,5 м. К 22 сентября его размеры достигли 40 м х 70 м х 2 м, в октябре — 80 м х 40 м х 2,5 м. Подводные пологие склоны прослеживались в стороны на 200—300 м. Осенние штормы интенсивно размывали остров. Но весной 1989 г. он еще существовал{12}, хотя и в уменьшенных размерах (7—8 м х 3—4 м). В июне 1989 г. остров вновь ожил, из недр стала поступать густая грязь, осенью 1989 г. продолжал существовать грязевой грифон[4]. Все эти события широко освещались в печати (рис. 1а, б).

В стороне от банки Голубицкой, как называется в «Лоции» мель, постоянно существующая над подводным грязевым вулканом, в 5 км к северу от берега (северо-западнее горы Темрюк и северо-восточнее станицы Пересыпской) расположен еще один взрывающийся грязевой вулкан. Он называется Темрюкским, иначе — Казбек, или Пересыпский. Этот вулкан, зафиксированный в прошлом столетии, взрывался в начале пятидесятых годов. Появлению острова в 1986 г. здесь также предшествовали гул, дым, огонь. 7 сентября 1988 г. над вулканом с глубины моря 10 м вновь появился остров длиной 20 м, шириной 10 м, высотой над водой 0,5 м. Он был сложен полужидкой сопочной грязью и небольшим количеством обломочного материала{13}.

Что же собой представляют упомянутые грязевые вулканы? Это места выбросов горючих газов из недр геологических структур, которые при движении наверх увлекают воду, глинистый материал, обломки пород и могут зачастую образовывать положительные формы рельефа. Чаще всего идет постепенное высачивание газов, сопровождаемое спокойной грязевулканической деятельностью. Иногда происходят огромные катастрофические выбросы многих тысяч тонн грязевулканических пород и больших количеств газов, последние могут воспламеняться и взрываться, образуя холмы и горы на суше, а в море — острова, отмели, на мелководьях небольшие положительные формы на дне глубокого моря.

Грязевые вулканы известны в Керченском проливе. Так, в 1880 г. грязевулканический островок возник и две недели существовал в Керченской бухте{14}. На косе Чушка постоянно булькает небольшой грязевой вулканчик с довольно неаппетитным названием — Блевака.

Керченский пролив не прост для навигации. Много мелей, фарватер очень сложен. Поэтому для прохода судов в 1874 г. был прорыт канал шириной 120 м, обеспечивающий глубины до 8 м. Именно в канале на фарватере южнее косы Тузла в 1914 г. неожиданно сел на округлую конусовидную мель с глубиной 4 м пароход «Цезарь». Специалисты уже тогда разобрались: это «шалости» вновь возникшего грязевого вулкана{15}. Пароход сняли с мели, мель размыли, глубины на фарватере восстановили. Тем не менее геологические исследования фиксируют в точке возникновения мели своеобразие литологического состава пород в течение всего четвертичного периода{16}. Мели на фарватере Керченского пролива могут возникнуть и в будущем.

Рис. 2. Грязевые вулканы и газовые источники на дне Черного моря. (Схема составлена по литературным данным с дополнением авторов). 1 — грязевые вулканы действующие; 2 — грязевые вулканы предполагаемые; 3 — газовые источники.

Дальнейшие геологические исследования постепенно привели к представлениям о широком распространении грязевых вулканов в Черном море. Одним из первых идею о существовании грязевых вулканов в Черном море, в его глубоководной части по линии 38 меридиана высказал проф. С.А. Ковалевский{17}. Так, ряд пологих, но возвышающихся над дном примерно до 340 м поднятий С.А. Ковалевский считал грязевыми вулканами. Специальная экспедиция НАН Украины на судне «Михаил Ломоносов» обследовала в 1989 г. некоторые из них, но оказалось, что этих поднятий нет. Карта, по которой работал проф. Ковалевский, была составлена еще до второй мировой войны и базировалась на ручных промерах. Возможно, эти грязевые вулканы действуют непостоянно и время от времени размываются. Не исключена недостаточно точная штурманская привязка (определение местоположения). Так или иначе, вулканы на линии 38 меридиана пока не найдены. Нашли их в других точках — в центральной части Черного моря к югу от Севастополя, на глубине более 2000 м{18}. Эти вулканы пока не проявляли себя на поверхности воды и найдены лишь по морфологическим изображениям на дне. Есть сведения о возможном наличии грязевых вулканов в ряде других районов (рис. 2, 3).

Были, однако, и иные предположения о существовании грязевых вулканов, например в акватории близ Севастополя (проф. С.П. Попов).

Взрывы в Черном море

11 сентября 1927 г. в 22 ч 15 мин в Крыму произошло сильное (8—9 баллов) землетрясение. Ялта, другие крымские города Южного берега были значительно повреждены. Время было курортное, испуганные отдыхающие ринулись из Крыма. В суматохе никто не обратил внимания на необычное событие в море к западу от Севастополя. Его описал известный исследователь Крыма профессор-геолог С.П. Попов. Он отметил, что во время землетрясения «…с трех маяков западного побережья Черного моря была замечена громадная огненная полоса в тридцати милях (55 км) от берега на большом протяжении между Севастополем и мысом Лукулл».

Собранные нами архивные данные показали, что была не одна вспышка, а несколько взрывов. Пост на мысе Лукулл зарегистрировал столб пламени в 0 ч 42 мин продолжительностью 5 сек. На маяке Евпатории в 2 ч 48 мин наблюдалась вспышка огня белого цвета. Служба маяка Севастополя (Константиновский равелин) установила по пеленгу 255° в 3 ч 31 мин вспышку огня высотой 500 м, шириной 1,5 морской мили. Пост Лукулл повторно наблюдал по пеленгу 260° в 3 ч 41 мин огненную вспышку высотой 500 м и шириной в 1 милю.

О дальнейших событиях узнаем из рапорта гидрографа-геодезиста Е.Ф, Скворцова, обнаруженного Л.И. Митиным в архивах ИГД ВМФ СССР (справка № 195 от 3.03.88){19}:

Начальнику гидрометеорологического отдела гидрографического управления

16 сентября 1927 г.

РАПОРТ

Настоящим доношу о разрушениях, произведенных землетрясением 12-го сего сентября.

Главный толчок был около 0 ч 15 мин (все часы с маятниками остановились на 0 ч 11 мин). Этот первый толчок произвел наибольшие разрушения в здании (речь идет о здании морской обсерватории на Павловском мысе — Л.М.)…

Ввиду того, что в море наблюдались вспышки пламени, Начубеко[5] предложил мне с гидрографами Матвеевым и Бельченко (Бельченко — лучший гидрограф того времени на флоте, командир гидрографического отряда — Л.М.), выйти в море на быстроходном катере, предоставленном Штабом морских сил к месту запеленгованных с трех пунктов вспышек пламени. Мы вышли 12 сентября в 5 ч, обследовали этот район, но ничего особенного уже не заметили, кроме относившегося в сторону облака дыма. Встреченные нами парусники передали, что они чувствовали сильное сотрясение. В 11 ч мы вернулись, зайдя предварительно на Херсонесский маяк, где повреждений не оказалось, лишь б мин маяк не горел вследствие повреждения сеток.

… В 16 ч 25 мин был довольно сильный толчок, при котором снова посыпались камни с башни и потолка.

… С геологом проф. П.А. Двойченко я отправился к Начубеко С.Н. Унковскому (так тогда называлась гидрографическая служба — управление по безопасности кораблевождения — Л.М.) где, обсудив вопрос о наблюдавшихся в море вспышках пламени, являвшихся по-видимому, результатом воспламенения взрывавшихся газов (правильнее, вырывавшихся, но так в копии — Л.М.) из образовавшихся на дне трещин вблизи перегиба континентальной ступени на, стосаженной изобате, было решено отправить под моим начальством экспедицию на боте Севастопольской биологической станции «Александр Ковалевский», главным образом, для исследования грунта моря вблизи стосаженной изобаты от Херсонесского маяка до Евпатории. К сожалению, вследствие внезапно налетевшего шквала в 10 баллов в 7 ч 14 сентября и отказом мотора работать в самый критический момент судно потерпело аварию у Херсонесского маяка. В результате его нанесло на камень, сорвало руль, когда мотор стал уже работать, и выбросило на берег. Тоща были приняты меры к спасению имущества экспедиции и все таковое было доставлено на Херсонесский маяк. С помощью команды Херсонесского маяка и поста Службы связи судно удалось поставить в сравнительно безопасное положение. К счастью, повреждений на судне не оказалось, и 15 сентября судно при помощи портового катера было спущено на воду, откуда самостоятельно последовало в Севастополь.

…Мелкие колебания наблюдаются и до настоящего времени до 3—4 раз в сутки.

В 10 ч 21 мин. 16 сентября произошел еще легкий толчок балла на три, посыпалась штукатурка, и потолок верхнего этажа принял еще более угрожающее положение».

Тогда понять природу взрыва не удалось. Позже, через много лет, будут ссылаться на свидетельства очевидцев, говоривших о «вскипании спокойного моря», о «запахе тухлых яиц», о «дыме после огня». Тогда эти свидетельства прошли незамеченными. Наиболее распространенным было предположение С.П. Попова{20} о взрыве метана, выброшенного из зоны нарушений в подводном дне, через подводные грязевые вулканы во время землетрясения.

… Прошли годы. Трудные годы предвоенных репрессий, войны, послевоенной разрухи. И стране, и ученым было не до этих странных, однажды прозвучавших взрывов. Но вот в восьмидесятых годах были зафиксированы колебания сероводородного уровня в Черном море. Появились утверждения о быстром подъеме сероводородной границы — чуть ли не с катастрофической скоростью 2 м в год, и даже об угрозе выхода сероводорода на поверхность. Сведения о возможном подъеме сероводородного уровня в Черном море попали к руководителям страны, отдыхавшим, как правило, на Черноморском побережье. Ученых обязали немедленно рассмотреть вопрос о сероводородном заражении моря. Видимо, как реакция на эти распоряжения, появился крупномасштабный проект освоения сероводородного потенциала Черного моря во имя экологии. Еще бы — миллиарды тонн серы в воде Черного моря — очень заманчивый приз за решение экологической проблемы! Страница «Литературной газеты»{21} под заголовком «Когда взорвется Черное море?» была посвящена проектам освоения сероводородных богатств черноморских глубин. Один из проектов «Черноморская океангеотехнология» еще в 1990 г. рассматривался в ГКНТ СССР. Вода в Черном море на глубине 150—200 м содержит до 7—8 мг сероводорода на литр. Чтобы извлекать этот сероводород, планировалось ежегодно выкачивать из недр Черного моря 2500 км^3 воды. Это семь годовых стоков всех рек Азово-Черноморского бассейна. Для того, чтобы выкачать эту сероводородную воду, извлечь сероводород, из него серу, попутные тяжелую воду, некоторые металлы, вновь закачать отходы в недра Черного моря, нужна энергия 20 крупных теплоэлектростанций суммарной мощностью 25 млн. квт. Эти электростанции планировалось разместить на Кавказском берегу. Экологии Черного моря при этом был бы нанесен действительно непоправимый удар!

В последнее время исследования Черного моря как будто бы вносят некоторое успокоение. «Вся проблема взрыва, горения и конца света на Черном море от начала до конца выдуманы»{22}. По-видимому, происходят сезонные, или циклические колебания уровня сероводорода в Черном море. Несомненно взрыв вблизи Севастополя был взрывом метана, возможно с примесью сероводорода. Первоначальная версия о поступлении метана по тектоническому нарушению в связи с землетрясением представляется сейчас наиболее правильной. В районе взрыва газов работали в 1989—1993 гг. геологические экспедиции на НИС «Академик Вернадский» и НИС «Ихтиандр». Выяснилось, что в этой зоне илы газонасыщенны и насыщенность их газами на 3—4 порядка выше фоновой. В одной из колонок донных осадков содержание газов было настолько высоким, что колонка ила буквально шипела и извивалась как живое существо. Собранные газы состояли на 2/3 из метана и на 1/3 — из сероводорода. Надо полагать, отсюда запах тухлых яиц. Нередко при землетрясениях вдоль зон нарушений происходят выбросы газов. Так, при Спитакском землетрясении в Армении в 1988 г. вдоль сейсмогенных разрывов и отходящих от них тонких трещин в результате взрыва горючих газов сгорели кусты{23}. Фактически это был выброс горючих газов — метана и др.

Первоначально геологи связывали выброс горючих газов с деятельностью грязевых вулканов на морском дне. Проведенные экспедиции не обнаружили грязевых вулканов; очевидно, выбросы газов связаны с крупным тектоническим нарушением на дне моря вдоль обрыва материкового склона и по линиям древних рек.

Катастрофические сгонно-нагонные явления в Азовском море

В семидесятых годах на Тамани между Темрюком и Приморско-Ахтарском, в нескольких километрах от берега можно было увидеть лежащие на боку проржавевшие рыбацкие сейнеры. Это был результат страшного удара волн, проникших далеко в глубь низменного берега. Азовские рыбаки после путины зачастую оставляют сейнеры на якорях близ берега, а сами на лодках переправляются на берег. Вот эти СЧС — средние черноморские сейнеры — и были сорваны с якорей огромной волной, вызванной сгонно-нагонными явлениями в мелководном Азовском море.

Азовское море — относительно небольшой водоем, являющийся фактически заливом Черного моря. Акватория его — 37,6 тыс. км^2. Длина моря от устья Дона до Арабата — 340 км, ширина от Темрюка до устья реки Берды — более 150 км. Море расположено внутри континента, глубина его до 14 м, общий объем водной массы ориентировочно до 303 км^3. Еще древние греки пренебрежительно называли его Меотийским болотом{24}. Казалось бы, Азов должен быть спокойным и тихим. Между тем здесь штормит от 61 до 98 раз в году. Штормовые ветры достигают скорости 40 м/сек. В среднем случается до 76 штормов, иногда они бывают очень сильными и охватывают всю акваторию моря. Трудно приходится тогда рыбакам и морякам.

Очень часто причинами катастроф и человеческих жертв на Азовском море служат необычные природные явления — сгонно-нагонные волны.

В литературе удалось найти очень интересные факты об этих страшных катастрофах. В русской литературе катастрофические удары волн впервые зафиксированы в 1739 г.{25}, когда турецкие форпосты Ачуево, Темрюк и Тамань были 1 октября осаждены русскими войсками во главе с генералом Дебриллем. Войска переправились через рукав Кубани — Протоку, перевезли артиллерию, но ночью в море разразился страшный шторм. Волны залили местность, разбили паром, затопили артиллерию и боеприпасы. Назавтра море затихло. Русские войска оправились от наводнения. Удары русской артиллерии вызвали пожары в крепости Ачуево. Турецкие части ушли в сторону Темрюка. И тут Азовское море вновь покатило свои волны на русские позиции вокруг Ачуево. Войска генерала Дебрилля вынуждены были отступить от Темрюка и Тамани, оставив безлюдную крепость Ачуево.

В 1770 г. морская стихия обрушилась на вновь создаваемую базу российского флота на Азовском море — Таганрог. Об этом узнаём из записок российского морского офицера Ильи Ханыкова:

«В ноябре 10-го числа того же 1770 года с гавани на две трети унесло по берегам, после в декабре на 15 число сделался ветер еще больше… и всю гавань до основания разнесло… и после того и по сие время (т.е. по 1772 г.) по Таганрогу, казармам, землянкам ходил мор, хлестала людей лихоманка (лихорадка)». Автор книги, из которой заимствована эта цитата, — В.Н. Ганичев — пишет о сокрушительном смерче, но мне представляется, что, по всем признакам, — это удар бури, сопровождавшийся нагоном воды в районе Таганрога{26}.

Как свидетельствуют документы, через сто лет наводнение в юго-восточной части Азова повторилось. Сведения о том, были ли нагоны воды в период между этими событиями, в литературе не сохранились. Во время наводнения 1840 г. были занесены Сладкое и Рубцовское гирла Кубани.

Наводнение было и в 1877 г.

В декабре 1913 г. на севере Азовского моря наблюдалась иная картина: из-за сгонного ветра уровень моря понизился. В Таганрогском порту море отступило на 2,5 м. Суда на рейде сели на грунт и повалились на бок.

Одним из самых ужасных наводнений сопровождался шторм в феврале 1914 г. В этом месяце несколько дней дули сильные южные ветры, ночью 28 февраля сменившиеся не менее сильным северным ветром. В итоге в юго-восточном углу Азова вода поднялась на 4,3 м. Сплошная масса воды залила весь берег моря от Ейска до Керченского пролива. Города Темрюк и даже Ейск были частично разрушены волнами. Жертвы были огромны. Погибло около 3 тысяч человек! Только на Ачуевской косе всесокрушающий вал смыл почти 1500 человек. Из 200 железнодорожных рабочих, унесенных в море вблизи Приморско-Ахтарска, спаслось около 50 человек.

Вот сведения о некоторых наиболее сильных сгонно-нагонных явлениях послевоенного времени{27}.

23 декабря 1947 г. в результате сильных западных ветров (20—28 м/сек) поднялась вода в районах Приморско-Ахтарска и Темрюка. Были затоплены порт в Приморско-Ахтарске и два поселка в Темрюке.

25—26 июня 1948 г. сильный юго-западный ветер (20 м/сек) вызвал подъем воды, затопление поселков и разрушение домов в районе г. Бердянск. 25 октября 1948 г. западный шторм (ветер 30 м/сек) свирепствовал в районе ст. Должанской. С домов срывало крыши, материальные потери были велики.

28 февраля 1949 г. под воздействием юго-западного шторма (скорость ветра 20 м/сек) повысился уровень моря, в Мариуполе были разрушены льдом береговые постройки.

29—30 марта 1949 г. восточный и северо-восточный шторм, вызванный ветром со скоростью 20—25 м/сек, нанес большой материальный ущерб в Бердянске и в районе Мысовой на юге Азовского моря, где было сорвано с якорей рыболовное судно.

12—20 ноября 1952 г. восточный ветер скоростью 24—28 м/сек причинил разрушения в Бердянске (сорвал крыши, повалил столбы связи и др.), вызвал сильный шторм на море.

3—4 февраля 1954 г. сильный восточный ветер (24—28 м/сек) сопровождался метелями, что привело к остановке железнодорожного движения в районе Темрюка, сгону воды и штормам в западной части моря.

21—30 ноября 1954 г. восточный шторм (ветер 20—24 м/сек) вызвал подъем воды в Геническе, где был затоплен рыбзавод, размыта железная дорога.

12 декабря 1955 г. в результате шторма, вызванного западным ветром (20—24 м/сек), уровень моря в районе ст. Должанской поднялся на 2 м. В Приморско-Ахтарске затопило часть порта.

Памятен свирепый удар водной массы по юго-востоку Азовского моря 23 августа 1960 г. Море соединилось с прибрежными лиманами в одну безбрежную водную гладь. Материальный урон был огромен. Погибли люди.

По данным А.П. Черняковой, 30 января — 4 февраля 1962 г. сильный восточный ветер (28 м/сек) привел к подъему воды в Геническе на 236 см. Вода поднялась до уровня жилых домов, повредила железнодорожную насыпь.

Трагедия юго-востока Азовского моря повторилась еще в больших масштабах в 1969 г. 28 октября наибольший за всю историю края пятиметровый водный вал ударил опять в тот же юго-восточный угол моря. Вот описание очевидца — смотрителя Темрюкского маяка:

«В сумерках с Темрюкского маяка я увидел на северо-западе приближающуюся со стороны моря гору воды. У меня была плохо привязана лодка и, чтобы ее закрепить, я спустился с возвышенного берега, где стоит маяк, к морю. Но было уже поздно. Набежавший вал вырвал из рук цепь и закрутил лодку как пропеллер. Через несколько дней обломки лодки нашли на берегу. Я бросился к береговому обрыву и, цепляясь за кусты, успел влезть на обрыв раньше, чем его накрыл водяной вал. Море кипело до вечера, затем начало медленно затихать. Назавтра воцарился штиль, который держался два месяца».

Рис. 4. Схема движения водных масс и Азовском море 28—29 октября 1969 г. (По Н.Д. Михеенкову: «Человек и стихия», — 1971. С. 51).

Н.Д. Михеенков (1971) связывает это стихийное бедствие с действием глубокого циклона, пришедшего с берегов Балтики (рис. 4). Юго-западный ветер скоростью 16—20 м/сек нагнал через Керченский пролив черноморскую воду. После прохождения холодного фронта ветер неожиданно резко сменился на западный, а скорость его выросла до 30 м/сек, с порывами до 40 м/сек. Черноморская вода, поступившая через Керченский пролив, была согнана в Темрюкский залив. Уровень устья Кубани поднялся на 1,5 м выше среднего, а соленость достигла 13‰. Следующий нагон создали западные ветры, возникшие после прохождения второго холодного фронта. В северо-западной части Азовского моря, например близ Геническа, уровень моря резко упал. В 22 ч 25 мин, в оценке Н.Д. Михеенкова, перекос уровня моря по линии Геническ-Темрюк составлял 5 м. Наиболее высокий подъем уровня моря зафиксирован у поселка Перекопка — 850 см; севернее Приморско-Ахтарска — 650 см. Ночью с 28 на 29 октября вспучившееся Азовское морс проникло в глубь суши на 8—10, а восточнее Темрюка даже на 17 км при фронте трансгрессии 150 км. В станицах Пересыпской, Кучугурах, в городе Темрюке через несколько месяцев после наводнения. Везде были видны следы нарушений, уровень моря был как бы зафиксирован на стенах белых домиков станиц и поселков. Материальные жертвы были огромны. Каботажные суда, стоявшие у причала Темрюкского порта, были выброшены далеко от акватории порта. Та же судьба постигла уже упомянутые рыболовные сейнеры. Был разрушен Темрюкский рыбзавод, многие здания повреждены. Людей с крыш снимали вертолетами, лодками, всеми доступными средствами. О жертвах не писали, но они были. И весьма значительные, ибо страшный подъем воды произошел ночью, когда люди спали.

В 1970 г. сильные ветры, дующие в северо-западном направлении, нагнали воду, наоборот, в крайний северо-западный угол Азовского моря — в Утлюкский лиман. Вода затопила часть города Геническа и железнодорожный мост{28}. Известны случаи катастрофического подъема воды и на севере моря. Так, 6 июля 1985 г. большой, в 196 см, нагон воды наблюдался в районе Таганрога, а также у Кривой косы. Коса исчезла в морских волнах. Вместо нее образовалось три острова. Высота подъема воды на Кривой косе достигала 2—3 м. Многочисленные отдыхающие были оперативно вывезены с вновь возникших островов. На этот раз обошлось без жертв, хотя материальные потери были значительными. Известен факт из практики работы авторов в Азовском море, когда в 80-х годах научно-исследовательское буровое судно АН Украины «Геохимик» десять дней просидело на мели в Утлюкском лимане близ Бирючьего острова во время зимнего сгона воды и благополучно вышло из лимана своим ходом после того как восстановился нормальный уровень моря, и ветер прекратился.

К сожалению, Азовское море не обещает нам спокойной жизни. Катастрофы и беды из-за капризов природы возможны и в будущем. Очень важна роль гидрометеослужбы, которая должна предупреждать людей о возможном наступлении стихии.

Самый капризный ветер самого капризного моря

В 1838 г. на восточном побережье Черного моря на берегу глубокой и удобной Цемесской бухты был основан город-порт Новороссийск. Первоначально будущее города-порта казалось безмятежным. Удобное географическое положение обещало ему быстрое развитие. И вдруг через десять лет проявилось необычное обстоятельство, резко осложняющее развитие Новороссийского порта. Оказалось, что акватория порта подвержена воздействию сильнейшего ветра, дующего с гор. Ветер этот получил название бора (от греч. слова бореаос — северный ветер). Впрочем, еще командующий Черноморским флотом адмирал Лазарев отмечал трудные условия стоянки судов в будущем Новороссийском порту. «…Суджукская бухта, невзирая на то, что есть лучшее пристанище для судов по всему восточному берегу Черного моря, не может, однако же, почитаться совершенно безопасной для флота, особенно в осеннее время, когда свирепствующие в оной боры, дующие с большей еще силой, нежели в Геленджике, нередко принуждают суда спущать стеньги и реи и даже срывают самые суда с якорей{29}.

Новороссийская бора была описана в лоции Черного моря, изданной до 1847 г.{30}, однако первый страшный удар по российским кораблям пришелся именно на 1847 г. До этого времени бору недооценивали… Бора свирепствовала с 27 октября 1847 г. с переменной силой до января 1848 г. Сильнейший удар бури обрушился на город 28 ноября. К концу второго дня ветер превратился в настоящий ураган. Эскадра контр-адмирала Юрьева, стоявшая на рейде в Цемесской бухте, подверглась тяжелейшим испытаниям. Корабли, однако, уцелели. В городе были сорваны многие крыши, дома повреждены. Следующий, еще более страшный удар урагана разразился 12 января. Эскадра, крейсировавшая у северо-восточных берегов Черного моря, на свою беду опять оказалась на рейде Цемесской бухты. Под флагом адмирала на якоре у бочке стоял 18-пушечный фрегат «Мидия»; невдалеке находились корвет «Пилад», бриг «Пиламед», шхуна «Смелая», тендер «Струя»[6]; на якорях в бухте — транспорт «Гастогай» и пароход «Боец».

Ночью с 12 на 13 января 1848 г. ураган стал всесокрушающим. Мороз, толщи льда, ураганный ветер, темнота среди бела дня, гул и свист — все это продолжалось трое суток.

Первым начал дрейфовать «Пиламед». В пять утра он ударился кормою в берег; пять матросов, пытавшихся подать трос, погибли. Остальной экипаж днем сумел перебраться на берег. Многие были обморожены. 13 января на берег были выброшены транспорт «Гастогай» и корвет «Пилад». Удержались на якорях и уцелели лишь флагман «Мидия» и шхуна «Смелая». Трагична судьба тендера «Струя». Покрытый толстым слоем льда тендер затонул вместе со всем экипажем в 52 человека. Как крест на могиле из воды осталась торчать только мачта. На всех судах было много обмороженных. Моряки вели себя героически, но сила стихии была невероятной{31}. Противостоять ей было выше человеческих возможностей.

Катастрофические боры случались несколько раз в конце прошлого столетия. В январе 1893 г. дикий ветер парализовал жизнь города, со зданий срывало крыши, опрокидывало фаэтоны, сбивало людей с ног. Ветер передвигал железнодорожные вагоны. Все 12 судов в гавани покрылись ледяной коркой, у многих были сломаны мачты. Два судна на рейде были сорваны с якорей и выброшены на берег! Одно из них стояло на трех якорях, а второе, английский пароход, оказалось на берегу из-за разрыва якорной цепи{32}. Сильная бора 3 и 4 октября 1896 г. потрепала броненосцы, крейсеры и миноносцы и транспорты практической эскадры Черноморского флота, прибывшей в Новороссийск. Ветер достигал 26 м/сек, в воздухе висел туман из мельчайших льдинок, скрывавший огни стоявших рядом кораблей. Часть эскадры была вынуждена перебазироваться в Феодосию{33}.

Более губительной по своим последствиям оказалась бора 17—24 декабря 1899 г. Водяная пыль, снег образовали на набережной Новороссийска слой льда высотой до 4 м. Были сорваны крыши многих домов, опрокинуты лавочки, столбы, перевернуты груженые железнодорожные вагоны. Бора расправилась с четырьмя парусными судами в порту, ветер разбил их, опрокинул, посадил на мель. Пароходы «Северная Звезда», «Кура» снесены к городскому берегу, пароход «Игорь» посажен на мель и весь покрылся льдом. Экипаж спасли с огромным трудом{34}.

В ночь на 7 января 1935 г. жестокая бора выбросила на берег у старой крепости Новороссийского порта датский пароход «Борнхольм», отстаивавшийся в Цемесской бухте. Несколько дней шторма и ветра превратили пароход водоизмещением 5500 т в гигантскую глыбу льда. Судно удалось спасти только с помощью спасателей ЭПРОНА[7]. В 1954 г. очень сильная бора свирепствовала на широком фронте от Анапы до Туапсе и особенно в Новороссийске с 1 по 6 февраля. Ее составляющие: сильный, даже ураганный ветер, снег, мороз до 15—17º, волнения в бухте. В Новороссийске возникли сугробы, местами до 3—4 м/c, одноэтажные дома были занесены вровень с крышами, линии энергопередач и связи разрушены, прекратилось движение автомобильного и железнодорожного транспорта. В порту погиб от обледенения рыболовецкий мотобот. Обмороженная команда успела спастись. Со швартовых сорвало теплоход «Николаев», и только героическими усилиями его команды и двух портовых буксиров удалось спасти судно от гибели{35}.

Иногда суда погибают от ударов боры из-за невыполнения капитанами предписаний портовой администрации и, в конечном итоге, из-за недооценки этого страшного явления природы.

В январе 1963 г. греческий пароход «Бендита» водоизмещением 10 тыс. т и ливанский «Айлос II» такого же водоизмещения стали игрушкой боры. Они были сорваны ураганным ветром с якорей и выброшены на отмель Суджукской косы. Капитаны этих судов получили предупреждения о боре, но понадеялись на большие размеры своих судов и не ушли в море{36}.

Осенью 1993 г. бора вновь напомнила о себе. 12 ноября телевидение сообщило о боре, в сферу действия которой попали Новороссийск, Туапсе, Анапа. Как всегда, наиболее сильный ветер проявился в Новороссийске. Бора сопровождалась усилением мороза до 10°. Отдельные порывы ветра достигали скорости 40—50 м/сек. Бора продолжалась несколько дней. На 19 ноября от боры пострадало 9 судов, стоявших в порту. Часть из них затонула (три старых судна типа «Комета», два рыбацких судна и теплоход «Профессор Щеголев»). Теплоход «Профессор Щеголев» выбросило на берег. На борту его находилось 23 человека, всех их удалось спасти. На рыбацких судах погибло 5 человек. В городе Новороссийске не было света, энергии, связи — все линии энергопередач и связи были нарушены. 190 домов остались без крыш. Убытки городского хозяйства оцениваются в 14 млрд. руб., не считая потерь в прилежащих селах и других портах{37}.

Приведенный перечень «безобразий» новороссийской боры далеко не полон. Это только самые заметные события, получившие отражение в литературе. Фактически бед, вызванных борой, было гораздо больше.

Л.З. Прох утверждает: «За полстолетия в Новороссийске отмечено 636 случаев боры; в среднем почти раз в год она имела катастрофический характер. Известны Случаи, когда буря не прекращалась больше недели{38}». Другие авторы говорят даже о большей длительности бор. Мне довелось в семидесятые годы пережить удар северо-восточного ветра у Новороссийска, и это очень запомнилось. На небольшом буровом судне АН Украины «Геохимик» летом мы вышли из Керчи в Пицунду, где нас ждали грузинские коллеги для проведения совместных буровых работ. При выходе из Керченского пролива начался небольшой ветер, который усиливался по мере приближения к Новороссийску. Заход туда был обязателен по требованию пограничной охраны. Мы с трудом вошли в порт. Ветер усилился, он срывал верхушки волн прямо в Цемесской бухте. Через полчаса мы вышли из Новороссийска, прижимаясь к берегу. Вскоре стало тише. С каждой милей погода успокаивалась. Мимо остова большого выброшенного на берег танкера к югу от Новороссийска мы прошли уже в спокойную погоду.

Что же такое бора?

Бора — это, по определению Н.А. Коростелева, характерная буря с сильным северо-восточным ветром, свергающимся с гор. Как правило, она свирепствует на Кавказском берегу Черного моря между Анапой и Туапсе, но особо сильна в зимнее время в Новороссийске, где ветер достигает ураганной силы, а температура снижается до -20º. Замерзает даже вся Цемесская бухте, как это было, например, в 1899 г. Бора — это не только черноморское явление. Бора бывает на Новой Земле, на Байкале, в Антарктиде. Она известна и на северо-восточном побережье Адриатического моря, где природные условия сходны. Но там бора не достигает подобной силы и не столь опасна для судоходства{39}. Вот как характеризует бору русский писатель А.И. Куприн:

Бора — это «яростный таинственный ветер, который рождается где-то в плешивых облезших горах около Новороссийска, сваливается в круглую бухту и разводит страшные волнения по всему Черному морю. Сила его так велика, что он опрокидывает с рельсов груженые товарные вагоны, валит телеграфные столбы, разрушает только что сложенные кирпичные стены, бросает на землю людей, идущих в одиночку… Ветер этот страшен своей неожиданностью: его невозможно предугадать — это самый капризный ветер на самом капризном море»{40} (рис. 5).

Рис. 5. Схема движения холодных воздушных потоков при возникновении боры в Новороссийске. (По Л.З. Проху: «Рассказы о ветрах». К.: — 1983. С. 117).

Географические условия Новороссийска весьма своеобразны. Над Цемесской бухтой и болотистой долиной р. Цемес нависает крутой, но невысокий горный хребет Варада (400—650 м над уровнем моря). Под влиянием сильных северо-восточных ветров в условиях подъема давления на континенте при резком падении давления в сторону моря происходит настоящий воздухопад — резкое движение воздуха в сторону моря. Огромные массы холодного зимнего воздуха с хребта Варада устремляются в Цемесскую бухту. Разработана даже классификация бор в зависимости от мощных потоков холодного воздуха, их двуслойности, с движением холодных фронтов и т.д.{41}

Потоки холодного воздуха уничтожают растительность на хребте Варада, создают на нем суровый лунный ландшафт. Разные авторы указывают разные предельные скорости ветра. Л.З. Прох считает: при средней скорости боры 35 м/сек порывы ветра могут быть в два, а то и в три раза больше!{42} Все это сопровождается понижением температуры до -20° и больше. Понятны отсюда все те разрушения и несчастья, которые уже упомянуты.

К.Г. Паустовский устами своего героя Юнге рассказал о мечте поколений — избавиться от боры. Юнге вспоминает данные известного ученого Врангеля о том, что восточнее за хребтом Варада находится высокогорная котловина, где накапливается зимний холодный воздух. Он переползает через хребет Варада и сваливается в Новороссийскую бухту, где воздух теплый и разреженный. Холодный воздухопад (иными словами — бора) продолжается до тех пор, пока давление воздуха не выравнивается. Юнге предложил казалось бы простую вещь: прорыть два-три туннеля у подошвы хребта. Через туннели будет происходить незаметный и постоянный обмен воздуха с выравниванием давления{43}.

Идея эта обсуждается до сих пор. Другие идеи — это подогрев воздуха с наветренной стороны гор, установка могучих ветровых двигателей на Мархотском перевале{44}.

К сожалению, в нашу трудную эпоху борьбы с любыми преобразованиями природы и даже «аллергии» населения на эти преобразования никто не попытается научно обоснованно оценить предложенную идею. А вдруг можно будет избавить Новороссийск от «грозного бича» природы? Либо нужно идти по пути совершенствования службы прогнозов, предсказывать бору минимум за сутки, чтобы успеть выводить суда в море{45}, либо нужно строить сооружение, дающее бухте ветровую тень.

Выход в открытое море как будто бы чаще всего спасает суда от гибели. В 10—15 км от берега сила боры резко снижается. Впрочем, так бывает не всегда. Иногда бора угоняла рыбацкие фелюги за сотни километров к берегам Болгарии или Турции.

Воистину, бора — самый страшный ветер Черного моря. На счету боры наибольшее количество погибших судов и человеческих жизней.

Смерчи

Одно из опасных природных явлений, часто наблюдающихся на северо-востоке Черного моря и на юго-востоке Азовского моря — смерчи.

Как утверждает Л.З. Прох{46}, «…в большинстве случаев смерч — самое разрушительное явление природы». Они достаточно часты во многих районах земного шара, в частности, в России, Украине, Средней Азии. В США, например, от смерчей на суше (их там называют торнадо) ежегодно в среднем погибает 113 человек, а материальные потери составляют около 75 млн. долларов. По другим данным, потери еще более значительны{47}. С 1916 по 1960 гг. в США возникло 11503 смерча, с 1916 по 1950 гг. погибло 7961 человек, а убытки составили 500 млн. долларов. Статистики потерь в СССР и СНГ нам найти не удалось. Скорее всего, ее нет.

В акватории морей случаются очень опасные водяные смерчи. Они возникают возле мысов в мелководных морях и на границах теплых течений. Считается, что водяные смерчи существуют не более 40 минут; их диаметр 5—100 м. Смерчи на суше — крупнее. Воронка смерча, как правило, развивается из большого дождевого облака и напоминает огромный скрученный канат. Она, однако, может состоять как из пресной воды облака, так и втягивать соленую морскую воду. Внутри воронки происходит сильное нисходящее движение воздуха со скоростью до 80 м/сек. Эту струю окаймляют мощные восходящие потоки воздуха со скоростями до 90 м/сек, несущие сорванные с воды брызги, пыль, конденсированные пары. Д.В. Наливкин утверждает, что скорость вращения воздуха в катастрофических смерчах достигает 332 м/сек — скорости звука! Из-за понижения давления в центре смерча он превращается в огромный всасывающий насос и способен поднимать разнообразные предметы, живые существа иногда так высоко (до 1000 м), что они замерзают и покрываются льдом. Смерчи несут град, даже шаровые молнии, в них часты обычные молнии. Воронка смерча способна удерживать в воздухе до полумиллиона тонн воды!

Водяные смерчи часто сопровождаются каскадами — облаком или столбом из водяных брызг у основания смерча. Высота каскада может достигать несколько сот метров, но чаще всего — нескольких десятков метров{48}.

Длина пути смерча — до 8—16 км но иногда достигает 200 и даже 500 км. Скорость движения смерча — от нуля, когда он стоит на месте, до 240 км/час.

Смерчи, особенно водяные смерчи в Азово-Черноморском бассейне, бывают очень разрушительными и часто сопровождаются жертвами. Гидрометеоролог Д. Старое в период с 1924 по 1934 гг. зафиксировал в Азово-Черноморском регионе 24 случая возникновения смерчей. Они появляются, как правило, в теплое время года и нередко приводят к бедствиям. Так, 14 июля 1924 г. смерч прошел через Кубанские плавни и Курчанский лиман на Тамани в степь. Там он подхватил трех мальчиков-пастухов, одного из которых вскоре нашли мертвым. Судьба двух других неизвестна. По данным Д. Старова, 20 сентября 1927 г. в Керчи, в районе Еникале, смерчевый вихрь поднял в воздух и отбросил на 150 м баркас и байду, превратив их в щепки. Один из рыбаков был убит, трое искалечены. Несколько баркасов разбито у берега{49}. Иногда, к счастью, возникновение смерча не сопровождается потерями. С 22 июля по 29 сентября 1954 г. на Кавказском побережье Черного моря с помощью радиолокационной аппаратуры и визуально зарегистрированы четыре смерча. Вот заимствованное из литературы{50} описание очевидцем одного из них:

«Во второй половине дня на юге, в стороне моря, показались свинцово-черные грозовые тучи, медленно приближающиеся к побережью. Неожиданно в 16 часов 40 минут из середины одного из облаков стал медленно спускаться к поверхности моря огромный серый хобот, навстречу ему поднялся столб водяных брызг и пыли. Потом все слилось в один водяной столб. Гигантский волчок, постепенно утолщаясь, грозно приближался к берегу. Казалось, что море соединилось с небом, и вода сама бежит вверх по необыкновенному шлангу. Не дойдя до берега, смерч стал постепенно ослабевать и в 16 часов 59 минут распался. Он наблюдался всего лишь 19 минут».

На этот раз обошлось… К сожалению, так бывает далеко не всегда.

Тяжелейшая катастрофа, вызванная смерчем, произошла в июле 1991 г. близ Туапсе. Мощный водяной смерч «разгрузился» точно в горах недалеко от города Туапсе. Огромная масса воды под аккомпанемент грозы и штормового ветра устремилась по долине реки к морю. Высота водяного вала в районе Таупсе достигала 8 м. Несколько красивых горных поселков — Гойтх, Георгиевское, Герзнян — были накрыты этим валом и разрушены.

В Туапсе был уничтожен водозабор, повреждена электросеть, нефтебаза. Горючее попало в море. Оползни, вызванные смерчем, разрушили газопровод Майкоп-Сочи, автомагистрали, железную дорогу Туапсе-Сочи-Грузия. Без крова остались тысячи людей. 27 человек погибли. Долгое время спасатели и вертолеты вели поиски пропавших без вести{51}. Убытки были огромны. А это только один удар смерча!

Ежегодно в Азово-Черноморском бассейне бывает, очевидно, несколько случаев возникновения смерчей. Масштабы и последствия их различны. Наверное, о многих из них мы просто ничего не знаем, нет налаженной и публикуемой информации. А надо бы, знать и опасаться этой грозной стихии.

Причина катастрофы — ледоход

Лоция Черного моря предупреждает мореплавателей: «лед в Керченском проливе появляется почти ежегодно в среднем в конце декабря. Ледяной покров под влиянием переменных течений и ветров в течение зимы часто нарушается. В очень суровые зимы при северо-восточных ветрах пролив покрывается сравнительно прочным льдом. Полное очищение пролива от льда наблюдается в конце февраля — начале марта.

Дрейфующие льды в проливе наблюдаются главным образом весной по вскрытии Азовского моря.

Лед из Азовского моря идет в пролив обычно сплошной массой, иногда сильно торосистой, образуя на косах Чушка и Тузла нагромождения. Значительная часть льда проникает в южную часть пролива».

Весной приходится восстанавливать кое-какие створные знаки и другие навигационные устройства. Льды Азовского моря временами представляют большую опасность. Несколько лет назад они разрушили буровую установку в центральной части Азовского моря.

В текущем столетии средняя температура воздуха остается почти без изменений, изменяясь не более чем на 1,5—2°. Самыми холодными в период с начала века по 1985 г. были 1933 г. (средняя температура воздуха +8,9 °С), 1945 г. (+8,6 °С), 1950 г. (+8,7 °С), 1956 г. (+8,7 °С), 1972 г. (+8,4 °С), 1976 г. (+9,0 °С){52}.

Ежегодный прогноз и контроль за ледовой обстановкой сопряжены с большими трудностями, особенно в Азовском море и Керченском проливе, в Днепро-Бугском лимане, в акватории портов северо-запада Черного моря. Летают специальные самолеты ледовой разведки, составляются ледовые обзоры и карты ледовой обстановки. В действие вступают ледоколы, за ними следуют караваны, которые проводят суда, иначе лед может вытеснить их на мелководье{53}. Толщина льда, скажем, в Днепро-Бугском лимане достигает 20 см, он часто создает торосы. Зимой 1979—1980 г. толщина льда на севере Азовского моря была местами до 40 см. В том году все Азовское море в третьей декаде января было покрыто льдом{54}. Впрочем, это не новость в истории. Так, Геродот (485—424 гг. до н.э.) писал о Керченском проливе: «Зима здесь столь сурова, что восемь месяцев стоит невыносимая стужа,… Море здесь и весь Боспор Киммерийский (античное название Керченского пролива. — Е.Ш.) замерзают, так что скифы, живущие по ту сторону рва, (т.е. к западу от Киммерийского вала, проходившего поперек Керченского полуострова — Е.Ш.), выступают в поход по льду и на своих повозках переезжают на ту сторону до земли синдов (т.е. на Таманский полуостров)».

Известны данные о сражении полководца Неоптолема, посланного понтийским царем Митридатом, со скифами на льду Керченского пролива (I век до н.э.).

Сосланный на Дунай римский поэт Овидий пишет, что с 7 по 17 г. н.э. Дунай и прибрежные воды трижды покрывались льдом на значительное расстояние. Амиан Марцелин описывает, что в 401 г. н.э. почти все Черное море замерзло, весной льды заполнили Босфор и в течение месяца выносились в Мраморное море. Босфор замерзал, судя по византийским источникам, в 739, 753, 755 годах.

Патриарх Никифор и летописец Кодрин описывают замерзание Черного моря на 100 миль от Анатолии. Из Месембрии (современный Несебр) по льду можно было пройти на Кавказ! Босфор замерзал также в 928, 934, 1011 годах. Князь Глеб измерял ширину Керченского пролива по льду в 1068 г. Лед был у берегов Черного моря и в Босфоре в 1232, 1621, 1669, 1758, 1823, 1849, 1862 годах.

Особенно холодной была зима 1813 г., когда Черное море было покрыто льдом от северных до южных берегов Крыма{55}.

Циклические колебания климата продолжаются и поныне (рис. 6). Впрочем, что там древняя история. В начале января 1942 г. инженерная служба Керченской военно-морской базы проложила по советам опытных таманских рыбаков ледовую дорогу через Керченский пролив. Ледостав начался с юга, и маршрут ледовой переправы был сложный — из Тамани на косу Тузла и далее на Керченский берег с выходом к селу Опасное общим протяжением 15 км. 2 января через переправу пролив форсировала первая воинская часть — отдельная стрелковая бригада, которую сопровождал начальник инженерной службы керченской базы Смирнов. 3 января саперы провели по ледовой переправе все обозы и легкую артиллерию, а 4 января, после усиления морозов, по льду двинулись автомашины и артиллерия калибром до 76 мм. Мороз достигал в эти дни 30°! На ледовой трассе, обеспечивая непрерывное движение соблюдавших дистанции подразделений пехоты, артиллерии, подвод, автомашин, трудились сотни людей. Иногда отдельные машины или повозки проваливались. За пять дней провалились одна пушка, две грузовые автомашины, шесть пар лошадей с повозками. Десять пар лошадей из воды извлекли саперы. Ледовая трасса действовала шесть дней. За это время морозы сковали и северную часть пролива. Удалось проложить ледовую дорогу коса Чушка-Жуковка. Эта трасса функционировала целый месяц, несмотря на бомбежки. Организацию ледовой переправы возложили на специальную ледово-дорожную партию Гидрографической службы во главе с лейтенантом Ф.И. Щелкуновым. Гидрографы следили за волнением, ветром, температурой воздуха. Трасса Чушка-Жуковка была открыта 22 января, однако под воздействием движущегося транспорта быстро изнашивалась. Не дожидаясь износа льда, гидрографы изыскивали новые трассы и к 3 февраля открыли для движения уже пять трасс. В докладах Ф.И. Щелкунова сообщается, что на ледовых дорогах за месяц погибло 25 автомашин и тягачей, 3 трактора, 2 пушки, а самым трудным, по воспоминаниям Ф.И. Щелкунова, были не работа и переправы, а взаимоотношения с командирами передвигавшихся частей, которые были старше лейтенанта по званиям, и, добиваясь скорейшего форсирования пролива, иногда даже хватались за оружие. Необходимы были твердость и мужество.

Рис. 6. Распространение льда в Черноморском бассейне зимой. (По литературным данным — «Лоция Черного моря» и др.). 1 — в мягкие зимы; 2 — в умеренные зимы; 3 — в суровые зимы; 4 — в очень суровые зимы.

8 февраля лед резко ослабел. Ледовую переправу пришлось сворачивать.

По ледовым трассам Керченский пролив в 1942 г. форсировали почти две армии. Правда, без танков{56}. Кроме ледовой переправы грузы перевозились караванами судов, ледовые конвои сопровождала канонерка № 4 — бывший ледокол, вооруженный пушками{57}. Эта же канонерка выручила из ледового плена в северной части Азовского моря канонерки «Дон» и тральщик «Норд», отправленные 30 ноября из Темрюка в набег для обстрела порта Бердянск (тогда Осипенко) и высадки диверсионной группы.

Море замерзало. Плавучие льды смерзались в поля, стали тороситься. Через сутки канонерка и тральщик запросили помощи. 2 декабря канонерка № 4 выручила их из ледового плена. Кстати, канонерку № 4 — небольшой ледокол — белые затопили в 1920 г. Прямо в Мариупольском порту. Ее удалось поднять, вооружить. Под названием «Знамя социализма» корабль воевал на Азове, участвовал в сражении у Обиточной косы, затем был разоружен и, честно прослужив до второй мировой войны, в 1941 г. опять стал канонеркой.

Север Азовского моря замерз. Замерз и Таганрогский залив. В январе 1942 г. наша морская пехота группами в 60—400 человек постоянно беспокоила немецкие войска у косы Кривой и в других точках побережья. Вечером отряды выходили из Ейска или Азова, преодолевали по льду расстояние до 35 км; белые халаты десантников растворялись в утреннем тумане и исчезали. После боя предстоял обратный путь. В период ледостава на северный берег Таганрогского залива выходило 88 разведывательных и штурмовых отрядов.{58}

Замерзло и устье Дона. Сил для его охраны не хватало. Тогда командир охраняющего Дон отряда, в будущем широко известный по обороне Новороссийска Ц. Куников, собрал в окрестных селениях коньки и сделал охрану зоны более подвижной. Война на коньках — трудно себе представить, но ведь было, было.{59}

Во время Великой Отечественной войны освобождение Крыма началось десантом советских войск, 18-й армии у села Эльтиген (ныне Героевское) 1 ноября 1943 г. и 56-й армии б ноября 1943 г. Опорные базы остались на восточном берегу Керченского пролива. Возникла проблема транспортировки войск, необходимых для военных действий грузов. Гитлеровцы навели между Таманью и Керченским полуостровом подвесной мост. Более того, в планах германского командования фигурировала идея строительства железнодорожного и автомобильного моста и нефтепровода. Эту идею якобы поддерживал Гитлер, грезивший о прорыве в Иран через Кавказ. Как будто бы весной 1943 г. фашистская строительная организация Тодта начала свозить стройматериалы, металлические конструкции, сгонять рабочих для начала строительства крупнейшего по тем временам пятикилометрового моста. Все эти данные приведены в чрезвычайно интересной статье Д. Гайдаренко, базирующейся на документах{60}.

Снабжение наших войск осуществлялось плавсредствами Азовской военной флотилии. Вскоре, преодолев сильное сопротивление гитлеровских войск и флота, эльтигенский десант с большим героизмом пробился к горе Митридат в Керчи и слился с десантом 56-ой армии. Азовская военная флотилия перевезла с момента высадки до 4 декабря 1943 г. 75 тыс. человек, 582 полевых орудия, 187 минометов, 48 зенитных орудий, 128 танков, 764 автомашины, в том числе 58 «катюш», 20 бронетранспортеров, 7180 т боеприпасов, 2770 т продовольствия и другие грузы{61}. И все это в условиях огневого противодействия противника.

Нагрузка на флотилию была просто невероятной. В этой связи кажется совершенно оправданным решение Ставки об использовании трофейных немецких материалов для сооружения моста. А трофеи были захвачены немалые. Д. Гайдаренко перечисляет их: огромные запасы цемента, 203 длинномерные двухтавровые балки Пейне длиной 28,5 м; металлоконструкции и двутавры длиной 10—20 м общим числом свыше двух тысяч!{62} Было рассмотрено два варианта мостового перехода «Крым-Кавказ»: южный вариант — от косы Тузла до Камыш-Буруна и северный вариант — от косы Чушка к поселку Опасное. Собственно, изыскания под строительство железнодорожного моста через Керченский пролив проводились ещё в 1916—1917 гг. и описаны известным ученым, уроженцем города Керчь, долгое время работавшим в Киевском университете, академиком Н.И. Андрусовым (1918, 1926 г.г.). В 1943 г. был выбран северный вариант. Данные по этому варианту использованы Воентранспроектом при проектировании моста. В инженерно-геологических изысканиях и в проектировании участвовали известные специалисты член-корреспондент АН СССР Н.М. Герсеванов, Герой Социалистического Труда К. Силин, Е. Фомина, К. Завриев. Мост должен был иметь рекордную длину — 4452 м. Суда пропускались по специальным русловым пролетам. Поскольку немцы не успели полностью завезти все необходимые маталлоконструкции, отдельные узлы спроектировали по временной схеме. Строительство моста было поручено Управлению военно-восстановительных работ № 2 во главе с генерал-директором П.М. Зерновым и 36 отдельной железнодорожной бригаде из восьми строительных батальонов под командованием генерал-майора И. Павлова, являвшегося одновременно заместителем начальника стройки. Сюда же были направлены два мостопоезда и тысячи местных жителей. Силы немалые. Они были четко организованы в шесть строительных участков. В составе участков находилось 35 передвижных электростанций, 23 различных копра, плавучий 45-тонный кран, 10 экскаваторов, 230 грузовых машин, 10 паровозов, 8 самоходных судов и т.д. А ведь был самый разгар войны, немецкая армия только начала отступать после Сталинграда! Инженерное руководство стройкой осуществляли И. Цюрупа и Е. Платонов. Темпы работ на стройке «2К» (абревиатура от слов Крым-Кавказ) были рекордными. Таких темпов строительства история мостостроения не знала. Мост вырастал на 30 м в сутки. Вся стройка была закончена за 150 суток, из которых 50 оказались штормовыми. Вот приведенные Д. Гайдаренко фактические материалы: под эстакаду и основные строения было забито 2000 деревянных и 2341 металлических свай, сооружено 111 опор. 192 м эстакады отсыпано камнем. В основании моста уложили 5 000 м^3 бетона. С крымской стороны сооружено 18 км подъездных железнодорожные путей, с кавказской, от станции Сенной — 48 км. Выполнено 250 000 м^3 земляных работ. Первая свая была забита 24 апреля 1944 г., а в начале ноября (3 или 7 ноября) по мосту прошел первый поезд (рис. 7)! Мост функционировал три месяца. Утверждают, что после Ялтинской конференции в феврале по мосту проехал на Кавказ поезд маршала Ворошилова. Невероятно суровая зима 1944—1945 гг. сменилась 18—20 февраля потеплением. Азовские льды двинулись на мост. Толщина льдов достигала полутора метров. Из запланированных 116 ледорезов успели к этому времени построить только пять. Главный инженер стройки И. Цюрупа просил у Госкомитета обороны четыре ледокола, бомбардировщики и артиллерию, чтобы прикрыть мост от навала льдов. Часть орудий и самолетов была выделена. Бомбежка и обстрел льда результатов не дали. Шторм не прекращался 15 дней. Ветер достигал 7—10 баллов, высота волн — 2 м. Эстакада обледенела. Ледяные поля разрушили 15 промежуточных пролетов моста. Правительственная комиссия, обследовавшая мост после ледохода, рекомендовала разобрать временный мост, а вместо него спроектировать и построить новый. Рассказывали, что «… когда Берия попросил разрешения применить санкции к вредителям, поставившим мост под ледоход, Сталин ткнул себя пальцем в грудь, и сказал: «Я виноват»{63}

Был подготовлен новый проект Керченского Моста. Он был в двух вариантах: в высоком уровне и в низком с разводным пролетом. Проект докладывал Сталину замнаркома путей сообщения И. Гоцеридзе. «Это будет, товарищ Сталин, царь-мост» — сказал он на докладе. Сталин ответил: «Царя мы свергли в 1917 году». Это и решило судьбу Керченского моста. Строить мост было опасно и от стройки решили отказаться.

При десантировании в 1943—1944 гг. погибло много наших воинов. Во время стройки волны прибивали к берегу Чушки их трупы. Военные строители попутно построили в память о героях десанта памятник — шпиль на Еникальском полуострове{64}.

Но мост между Крымом и Кавказом был нужен, отчаянно нужен.

Возникла идея сооружения плотины через Керченский пролив, которая не только позволяла бы построить мостовой переход, но и спасла бы Азовское море от засоления после того, как воды Дона и Кубани будут использованы на полив сельскохозяйственных угодий. Гидроузел должен был быть сооружен в узком месте пролива, где его ширина была 5 км. Он включал бы глухую плотину из камня и песка длиной 2630 м и бетонированную дамбу с 200-миллиметровыми отверстиями для пропуска воды, рыбоходы, щлюзы для судов. Планировалось, что за 5—10 лет после завершения строительства Дон и Кубань опреснят Азов (рис. 8){65}. Обсуждение проекта, подготовленного Гидропроектом, показало несравненно большую экологическую сложность последствий сооружения Керченской плотины. К тому же цена ее была огромной — до 400—500 млн. руб. в ценах 70-х годов. И это не считая стоимости возможных мероприятий по экологической защите Азовского моря. Волной критики идея плотины была похоронена. Железнодорожные паромы заменили мостовой переход. В крымских газетах в 1993 г. появилась информация о новом проекте моста. Со ссылкой на президента корпорации «Звезда» «Таврические ведомости» (6.08.1993) сообщили о завершении разработки проекта моста через Керченский залив»… Предполагается построить двухярусную конструкцию длиной 5702 м, высотой 660 м[8] над уровнем моря с двумя железнодорожными линиями на нижнем и четырехполосной автотрассой на верхнем ярусе. Стоимость работ по строительству моста оценивается в 400 млн. долларов».

Рис. 8. Схема проектировавшейся Керченской плотины. (Известия — 1972 — 17 июля).

Совсем недавно в печати промелькнуло сообщение о том, что строительство моста уже согласовано администрацией Краснодарского края и правительством Республики Крым. К участию в строительстве проявили интерес французская компания «Бунг» и банк «Клайнворт Бенсон»{66}.

К слову, мосты через Босфорский пролив в Турции меньше по своим масштабам. Так, построенный в 1973 г. первый мост Европа-Азия имеет длину 1500 м при ширине 33,5 м и высоте над уровнем вод Босфора 64 м. В Турции обсуждается идея строительства туннелей длиной 2 км каждый — автомобильного и метро — общей стоимостью 1 млрд. долларов.{67}

Пожалуй, через Керченский пролив тоже рациональнее прокладывать туннель, чем мост, учитывая инженерно-геологические условия пролива. Не приходится забывать и о сейсмической опасности.

Книга была уже написана, когда Азовское море вновь проявило свой непростой «норов». Норд-ост в ноябре 1993 г., вызвавший сильную бурю в Новороссийске и других портах северо-востока Черного моря, не оставил в стороне и Азов. 9 ноября 1993 г. замерз Керченский пролив. Замерзло на значительной части и Азовское море. Лед продержался до 27 ноября 1993 г. и наделал много бед.

Человеческих жертв не было. Главной жертвой оказалась и без того больная экономика. На рейде Мариуполя в ледовом плену скопилось 50 судов, в том числе 10 иностранных. На судах не хватало ни воды, ни продуктов. Впору было подавать SOS, требуя подвоза воды и продовольствия. К северу и югу от Керченского пролива стояло около 30 судов — пройти фарватером было невозможно. В эту зиму льды возникали в проливе неоднократно.

Холодная зима 1993—1994 года напомнила о еще одном возможном бедствии. Рыбаки, проводившие у северных и северо-восточных берегов Азовского моря, особенно в Таганрогском заливе, подводный лов рыбы, частенько оказывались в море на оторванных льдинах. Был случай, когда в море унесло 400 рыбаков. К счастью, беду вовремя заметили спасательные службы и обошлось без жертв. Но во многих случаях люди тонули, замерзали.{68}

Пыльные бури

Азовское море, северная часть Черного моря, окружающие их земли имеют еще одну неприятную природную особенность — периодически повторяющиеся черные бури. Плуг человека изменил облик Причерноморья, Степного Крыма, Приазовья, Дона, Кубани, Ставрополья — всей этой зоны. Сильные ветры, в прежние времена не собиравшие такой обильной дани в виде взвеси из частиц почвы, выдувают, особенно во время засух, верхний, самый плодородный слой почвы. Вместе с почвой уносятся семена трав, посевы. Впрочем, плуг виновен лишь отчасти. По данным П.Ф. Баракова, эоловые отложения накопились на развалинах античного города Ольвии на берегу Днепро-Бугского лимана, прекратившего свое существование в VII в.н.э. По подсчетам археологов, скорость накопления эоловых осадков достигал примерно 20 см в столетие{69}.

Данных о пыльных бурях в последние столетия гораздо больше. Очевидно, сказывается больший объем информации, получаемой человечеством, и интенсификация эрозии, вызываемая деятельностью человека. Масштабы ветровой эрозии огромны. Почва при этом выдувается до 12, 20, даже 25 см в глубину.

По данным Л.З. Проха{70}, черные бури в Степном Крыму бывают в среднем раз в три года, а временами — несколько лет подряд. Д.В. Наливкин утверждает, что сильные пыльные бури повторяются не реже, чем раз в 30—40 лет. Черная пыль превращает день в сумерки. Черные облака висят над землей. Зеленеющие поля напоминают пожарище. В районах разгрузки ветровых потоков наблюдаются своего рода почвенные волны, своеобразные барханы из чернозема. На Керченском полуострове я наблюдал после черной бури в посадках деревьев почвенные валы высотой до 2 м. Небольшие степные акации были засыпаны почти наполовину.

В прошлом столетии, в 1847 г., сильная черная буря охватила всю южную зону и в том числе всю акваторию Азова.

Пыльная буря 1892 г. донесла взвешенные частицы почвы, судя по данным А.Е. Норденшельда (1894 г.), до берегов Балтики и южной Швеции. Пыли выпало до 2—4 млн. т.

Есть описания пыльной бури 1928 г, (26—28 апреля), охватившей всю южную степную зону. Азовское море и часть Черного моря. Считается, что ветер перенес 15 млн. т чернозема, сорванного с площади около 1 млн. км^2. Высота пыльного облака достигала 400—700 м. Пыль выпала на площади 6 млн. км^2 в Украине, Румынии, Польше.

Площадь проявления черных бурь в апреле-мае 1960 г. тоже была огромной — свыше 1 млн. км^2. Черная буря свирепствовала пять дней от Астрахани до Одессы,- над Азовским морем, над северо-западом Черного моря. Сильный ветер, сухой туман, почти полная потеря видимости — вот обстановка черной бури. Высота облаков пыли достигала 1500 м, а под Одессой — 2400 м! Самолеты вырывались из пыльного плена только на высотах более 2000 м. Объем перемещенного материала чернозема составил около 25 км^3! Ветры скоростью до 15 м, иногда до 40 м/сек дули с востока, из района Астрахани и возникли при столкновении холодного антициклона с севера и теплого циклона с юго-запада{71}.

Пыльная буря 1968 г. вызвала выпадение в осадки Черного моря примерно 50 млн. т золовой пыли. Это в несколько раз больше, чем выносят впадающие в морс реки. За один год в результате черных бурь в Азовском море образовалось 4 мм донных осадков.

Сильными были две пыльные бури в январе и феврале 1969 г., а также буря 28 октября 1969 г.{72} Пыльные бури на юге Украины и на Северном Кавказе в 1970 г. вновь нанесли большой урон посевам.

В последние годы эти бури многократно повторялись.

Зимы, во время которых бывают черные бури, называют черными зимами. Зимой пыль смешивается со снегом и выпадает бурый снег. Снежно-пыльная буря 1892 г. описана выдающимся ученым-почвоведом В.В. Докучаевым. Снежно-пыльная буря 1939 г. зародилась над Румынией. 8 марта циклон со скоростью 50 км/час промчался над Черным и Азовским морями и 9 марта обрушился на Ростов.

1939, 1951, 1953, 1964 годы — это годы зимних снежно-пыльных бурь. Выпадает грязно-бурый снег; лица людей, одежда приобретают бурую окраску.

Во время черных бурь люди обычно не погибают. Погибает среда обитания человека, наносятся огромные убытки сельскому хозяйству. Разрушаются черноземы, самые уникальные в мире почвы. В итоге человек приближается к тяжелейшей катастрофе — экологической.

Глава II.

ИЗ ИСТОРИИ МОРЕПЛАВАНИЯ

Многие тысячи лет существуют люди на берегах Черного и Азовского морей. Племена и народы воевали, торговали, сменяли друг друга во времени и пространстве. Все это происходило возле моря и впадавших в него рек, которые были удобными путями перемещения. Жить вблизи воды и не плавать, хотя бы с использованием простейших приспособлений и хотя бы у самого берега, было невозможно.

Предполагают, что первыми проникли в Черное море (Понт Эвксинский) опытные моряки — финикийцы, отважные моряки эгейского мира. Письменных памятников этого события не осталось[9].

Из цивилизованных народов античной эпохи раньше других на берегах Черного и Азовского морей появились, очевидно, древние греки. Пионерами были аргонавты, путешествовавшие за золотым руном из Греции в Колхиду. Датируется это путешествие XII в. до н. э.; воспевший его Гомер жил в VIII в. до н. э.

Путешествие «Арго» считается мифом, однако реальная возможность плавания по его маршруту именно такого судна доказана известным «повторным» плаванием «Арго» в 1985 г. под руководством Тима Северина. Правда, еще Эратосфен не верил, что плавания аргонавтов совершались только ради «золотого руна», а не ради грабежа и торговли, но не в открытом море, а вдоль берегов.

По мнению многих исследователей, Гомер в своем описании прямо указывает на прохождение аргонавтами Керченского пролива. Вот одна из ссылок на античных авторов:

«Немалое число как древних, так и позднейших писателей (между ними, и Тимей) рассказывают, что когда аргонавты после похищения руна узнали, что Эот своими кораблями занял устье Понта, то совершили удивительный и достойнейший подвиг, проплыв вверх по Танаису до его истоков и перетащив в одном месте корабль по суше, они уже по другой реке, впадающей в океан, спустились к морю и проплыли от севера к западу, имея сушу по левую руку: очутившись недалеко от Гадир (Гадиа), они вступили в наше море…»{73} Иными словами, сообщается невероятный путь аргонавтов по Дону, Волге, Волго-Балтийскому пути, вокруг Европы в Средиземное море. Активным сторонником этой версии был проф. С. А. Ковалевский{74}. По его мнению, один из стихов «Одессеи» (XII, 59—72) прямо рассказывает о плавании мимо огнедышащих грязевых вулканов Тамани.

«Здесь еще не пробегало ни одно человеческое судно, какое ни проходило, но морские волны и бушующее губительное пламя вместе уносят доски судов и трупы людей. Только один прошел тут мореходный корабль, всем известный «Арго» на обратном пути».

Именно на изобилующем грязевыми вулканами Таманском полуострове поместил Гомер ту печальную оголенную местность, где начинается подземное царство Плутона. Аргонавты с большими трудностями и опасностями прошли Керченский пролив за несколько веков до массового переселения греков и возникновения Боспорского царства.

Нам кажется, если принимать во внимание рассказ Гомера о бушующем губительном пламени на пути аргонавтов, то маршрут «Арго» пролегал не по современной основной. линии фарватера Керченского пролива, возможно в то время перегороженного косой Чушка или обмелевшего, а по Таманскому заливу, рукаву впадавшей в то время в залив Кубани, Ахтанизовскому лиману и далее по выходу Кубани в Азовское море близ современного Темрюка. Именно в этом случае аргонавты двигались сквозь цепь таких взрывающихся грязевых вулканов, как Горелая, Карабетова гора, Цимбалы, Бориса и Глеба, Ахтанизовская блевака и другие{75}.

Если же обратиться от мифа к историческим фактам, то они зачастую интереснее самой красивой легенды. Производя подводные исследования у Калиакры, болгарские ученые в 1975 г. обнаружили каменный якорь критского корабля, затонувшего около 3,5 тыс. лет назад. Это свидетельство появления в Черном море критских мореплавателей еще в XVI—XV вв. до н. э., т. е. за несколько веков до аргонавтов.

В VIII в. до н. э. началась «великая греческая колонизация Черного моря». Первые города-колонии — Синопа, Трапезунт (Трапезунд), Гераклея Понтийская возникли на южном берегу Черного моря. Местные жители были изгнаны. На западном побережье во второй половине VII в. до н. э. были построены Истрия (в устье Дуная) и ряд других поселений. По свидетельству Плиния, очень важную роль в колонизации Черного моря сыграл Милет, основавший около 90 колоний, в том числе в VII в. Ольвию в устье Днепра и Тиру на берегу Днестра. В VI в. милетяне основали Пантикапей, Феодосию, Нимфей, Тиритаку, Мирмекий[10], Феодосию на Керченском полуострове, Фанагорию (Сенная) на Таманском полуострове{76}. Южный маршрут греков пролегал через Фасис (Поти), Диоскуриаду (Сухуми) и в районе Пицунды.

Многочисленные греческие колонии-порты на Черном море свидетельствуют о том, что греческие суда плавали по всему морю и заходили в Азов. При этом они попадали в аварии, тонули и погибали в разных точках Черноморского региона. Следует оговориться, что в первые этапы греческого освоения Черноморского региона мореплаватели плавали преимущественно вдоль берегов, чтобы не терять ориентировки. Очевидно, погибшие суда того времени надо искать близ берегов.

Предполагают, что в районе Севастополя в VI в. до н. э. была безымянная торговая фактория. Во всяком случае достоверно, что греческие суда использовали бухты района Херсонеса как удобные якорные стоянки. В 422—421 гг. до н. э. на берегу Карантинной бухты был основан Херсонес Таврический — колония Гераклеи Понтийской. Был момент, когда в V в. до н. э. Гсраклея Понтийская перестала подчиняться метрополии, и та вынуждена была послать целый флот для усмирения своей колонии. Вероятнее всего, основными боевыми действиями были десантные и блокадные, чтобы лишить город подвоза припасов с моря. Можно предположить, что Гераклея Понтийская имела свой флот, ибо иначе она не могла основать «дочерние» колонии на северных берегах Черного моря, не могла торговать с северным Причерноморьем и районом Эгейского моря. Таким образом, на подходах к Гераклее Понтийской наверняка состоялись морские сражения, высадка десанта, что всегда приводит к потерям в корабельном составе. Не одно древнегреческое судно покоится в акватории на подходах к турецкому городу Эрегли (бывш. Гераклея). Очевидно, это было первое в истории крупное военно-морское сражение в акватории Черного моря.

Несомненно, сражениями сопровождалась и демонстрация силы, предпринятая Афинами в 444 или 437 гг. до н. э. в Черном море.

«…Перикл, вступив в Понт с большим и прекрасно снаряженным флотом, для эллинских городов выполнил все, о чем они просили, и вообще отнесся благосклонно, а окружающим варварским племенам и их царям и династиям показал величину могущества афинян, бесстрашие и смелость, с которыми они плавали куда хотели, и подчинили себе все моря».{77}

Древнегреческие суда, судя по античным периплам, следовали в Черном море по определенным маршрутам. Как уже отмечалось, первоначальное плавание греков было сугубо каботажным, и маршруты проходили лишь вдоль берегов, но уже в V—VI вв. греческие суда шли из Боспора Фракийского (Босфора) вдоль западных берегов до Истра (Дуная), а затем проходили напрямую от Истра (т. е. устья Дуная) до Херсонеса. При прохождении вдоль южного берега Крыма суда попадали в сферу влияния пиратов — тавров — и зачастую захватывались. В. Ф. Гайдукевич предполагает, что греческие суда уже в V в. совершали переходы в открытом море между мысом Сарыч (Крым) — мысом Керемпе (побережье современной Турции) — на расстоянии 263 км; прямые переходы между Боспором Фракийским и Боспором Киммерийским, между городами северного и южного берегов Черного моря. В этом случае риск оказаться в руках пиратов-тавров резко уменьшался.{78} Пиратская деятельность очень выразительно описывается Геродотом. Об интенсивности движения судов свидетельствуют находки остатков кораблекрушений у берегов Крыма. Археологи в 1964—1965 гг. установили случай кораблекрушения недалеко от Донузлава на глубине 4—5 м в 140—180 м от берега. Предполагается, что погибло гераклейское судно, шедшее из Гераклеи Понтийской с грузом до 3000 амфор. Это был относительно большой для своего времени корабль с днищем, обшитым свинцовыми листами. Иными словами, судно было сделано на уровне лучших образцов своего времени. Литературные свидетельства показывают, что не только торговый, но и военный флот Гераклеи в начале IV в. до н. э. не уступал лучшим эскадрам эллинистических государств Средиземноморья (рис. 9).

Рис. 9. Триера V—IV до н.э. Греция. Водоизмещение 100 т, 86 весел. Скорость 6 узлов. Длина 40 л, ширина 4 м, осадка 2 м. (По «Морскому атласу» — 1959. — Т.3, ч.1).

Обнаруженное судно, очевидно, было прибито штормом к берегу и затонуло. Последующие штормы завершили его разрушение, поэтому ныне мы находим лишь отдельные его обломки, разбросанные на площади свыше 7000 м^2.

Еще одним свидетельством оживленного античного судоходства может служить обнаружение на подходах к Евпатории в 1980 г. затонувшей, предположительно греческой, триеры. Правда, обследование этого судна, проведенное в 1991 г. с помощью подводного телеробота, не дало возможности с достаточной степенью достоверности идентифицировать это судно, так как за десять лет после первичной находки корпус судна оказался практически полностью разрушенным рыболовецкими тралами, а манипулятор робота вышел из строя и взять образец дерева для определения возраста радиоуглеродным методом в лаборатории не удалось.

Есть указание в античных источниках на гибель судов и у берегов восточного Крыма, в особенности на морских маршрутах между Пантикапеем и Феодосией.

Вот одно из свидетельств Демосфена, относящееся к IV в. до и. э. «…Этот Лакрит сказал, что разбилось судно, шедшее из Пантикапея в Феодосию и что при крушении судна погибли деньги его братьев, случайно находившиеся на судне; оно было, говорил он, нагружено соленой рыбой, косским вином и. кое-чем другим; и говорили, что все это было нагружено вместо прежнего груза и что он хотел отвезти этот новый груз в Афины, если б он не погиб при крушении судна…{79}

Аварию одного из судов позже описывает Аппиан в своих периплах. «…Все (корабли) выдержали бурю невредимыми, за исключением одного, -который при причаливании, слишком рано повернувшись боком, был подхвачен волной, выброшен на берег и разбит. Впрочем, все было спасено, не только паруса, снасти и люди, но, и гвозди; даже воск был выскоблен, так что для постройки нового судна нужен был только корабельный лес, а его, как ты знаешь, большое обилие в Понте».

Греки господствовали на Черном и Азовском морях несколько веков и все время продолжались интенсивные плавания многочисленного торгового флота, ибо единственным торговым путем от греческих городов-колоний до метрополии Эллады был морской.

В 260 г. до н. э. царь государства Селевкидов Антиох II попытался захватить Византии. Дружественные византийцам греческие города — колонии Понта послали свои корабли с войсками и продовольствием на помощь осажденным. Только Гераклея Понтийская послала 40 кораблей!{80}

В 179 г. до н. э. понтийский царь Фарнак I заключил договор об оказании помощи Херсонесу, что было возможно только при наличии у него мощного флота.{81}

В Неаполе Скифском сохранилась надпись на камне о победе во II в. до н. э. скифского флотоводца Посидея, сына Посидея, над «пиратствующими сатархеями». Предполагается, что у скифов во II в. до н. э., начиная со времен царя Скилура, был свой флот{82}. Сообщается, что Посидей освободил захваченный сатархеями остров Левку (Змеиный).

Гибелью многочисленных кораблей сопровождались, очевидно, войны Митридата VI Евпатора (132—63 гг. до н. э.) и его полководцев. Корабли одного из его полководцев — Архелая — господствовали над Понтом. Сохранился декрет о героическом подвиге капитана одного из судов, который в критические моменты осады Ольвин скифами в условиях штормового Черного моря прорвался сквозь шторм из Синопы в Малой Азии в Ольвию, имея на борту отряд воинов Митридата и продовольствие.

С помощью флота другой полководец Митридата — Диофант подавил восстание скифов и рабов во главе с Савмаком (107 г. до н. э.) в Боспорском царстве.

По свидетельству Страбона, в устье Меотиды (т. е. в Керченском проливе) во время суровых зимних морозов полководец Митридата Неоптолем разбил варваров в конной стычке на льду, а потом — в морском сражении. Предполагается, что эти сражения Неоптолема с варварами азиатского Боспора произошли в 106—105 гг. до н. э. Очевидно, с Неоптолемом сражались конница и флот скифского царя Палака и тавров, либо остатки ранее разбитого флота Палака, ушедшего на Боспор и поддержавшего Савмака.{83}

В 70 г. до н. э. римский флот под командованием Цензорина блокировал Синопу. Брошенная на римлян синопская эскадра Митридата под командованием киликийского пирата Селевка наголову разбила римский флот.

По свидетельству Тацита, в 69 г. до н. э. «… в Понте неожиданно взялся за оружие раб, варвар, некогда командовавший царским флотом, — отпущенник Полемона Аникет… Он привлек на свою сторону пограничные с Понтом племена… и во главе значительных сил ворвался в Трапезунт. Расположенная здесь когорта, составлявшая в прошлом царский гарнизон, была перебита».

«Аникет сжег римские суда, забросав их горящими факелами, и стал полновластным хозяином на море, так как лучшие либурнские галеры и всех солдат Муциан еще прежде увел отсюда в Византию».

Войны Митридата VI Евпатора с Римом шли с переменным успехом. Во время этих войн Рим был вынужден направить в Понт Эвксинский крупные силы флота. С тех пор в течение нескольких веков вплоть до IV в. н. э. Рим содержал в Понте Эвксинском достаточно сильный флот… Мощная эскадра Рима базировалась в Херсонесе. Есть данные о стоянке римских судов в районе Харакса. Здесь, в частности, стояла Равеннская эскадра. По данным Флавия, для удержания в подчинении тавров, боспорцев, гениохов, колхов Рим содержал три тысячи гоплитов и сорок военных кораблей{84}.

В 67 г. до н. э. римский полководец Гней Помпей уничтожил пиратов в Средиземном море. Ему были даны чрезвычайные полномочия для борьбы с Митридатом VI Евпатором. Эскадра римских кораблей плотным кольцом блокировала Крым. Захватывались все суда, прорывавшие блокаду, а купцов, пытавшихся провезти товары в боспорские порты, казнили{85}.

В 63 г. до н. э. царь Митридат VI Евпатор покончил с собой. Война Боспорского и Понтийского царств против Римской империи была проиграна. Римское наступление с юга и севера Черного моря сомкнуло клещи, и Понт Эвксинский превратился во внутреннее римское море. При этом, подчинение Риму греческих городов, в частности Херсонеса, было меньшим злом, чем захват городов скифами. Так, в середине I в. скифы полностью осадили Херсонес, его граждане просили «великого императора и сенат» Рима о помощи. На двенадцатый день помощь пришла. Легат Мезии (дунайской провинции Рима) Тиберий Плавтий Сильван прибыл на кораблях римской эскадры к Херсонесу с севера, вероятно из Ольвии, и принудил скифов снять осаду. Очевидно, считает В. Н. Дьяков{86}, в состав сил римского флота, кроме прикомандированной к легату Мезии Равеннской эскадры, входили в качестве транспортов и суда греческих городов Ольвии и Тиры.

Командир всех римских черноморских вексилляций[11] находился в Херсонесе, где была военная канцелярия трибуна и самая крупная всксилляция{87}. Основные силы римской эскадры составляли небольшие быстроходные либурны — суда, построенные по типу иллирийских пиратских кораблей (рис. 10). Небольшие либурны несли сторожевую службу, более крупные выполняли боевые задачи. В последующем именно благодаря римскому флоту Херсонес уцелел в битвах с готами в III в. н. э. Проблема борьбы с пиратством возникла почти сразу же после появления судоходства. На Черном море существовало несколько очагов пиратства. Морской разбой в районах, где обитали преимущественно отсталые племена, стал своеобразным традиционным занятием на протяжении нескольких веков. Иногда пиратство приобретало угрожающие размеры, и тогда понтийские государства принимали решительные меры к его пресечению. Морской разбой временно прекращался, но не надолго, вновь нарушались морская торговля и экономические связи.

Рис. 10. Либурна I в. до н.э. — I в. н.э. Рим. (30 весел, скорость 7 узлов, длина 30 м, ширина 8 м, осадка 1 м). (По «Морскому атласу»:— 1959. — Т. 3, ч.1).

Одним из древнейших очагов черноморского пиратства являлось фракийское Черноморское побережье к западу и востоку от Босфора, в частности, район между городами Саллидесса и Аполлония. Ксенофонт (рубеж V и IV вв. до н. э.) рассказывает, что побережье у Саллидесса было разделено фракийцами столбами на участки, и добычей каждого считались корабли, выброшенные или причалившие на его участке{88}. Приводим текст, относящийся к 307—301 гг. до н. э. и как бы подтверждающий неискоренимость пиратства,: «…для защиты плавающих по Понту он (Эвмел) вступил в войну с варварскими народами, обыкновенно занимавшимися пиратством, — гениохами, таврами, ахеями — и очистил от пиратов море».{89}

Таврские пираты мешали греческому судоходству в течение нескольких веков. Первоначально захватывались и приносились в жертву Деве все потерпевшие кораблекрушение или причалившие к берегу, потом стали захватывать в море проходящие эллинские суда.

Как пишет Страбон, в римское время пираты бесчинствовали не только у берегоэ Крыма, но и у берегов Синдской области и у Горгиппии (совр. Анпы). «Племена ахейцев, загов и гениохов жили за счет морского разбоя. В море они выходили на небольших узких и легких лодках, вместимостью до 25—30 человек — камарах». Флотилии «камар» господствовали на море, нападая на купеческие суда, на города и даже на отдельные страны. Жители Боспора помогают им, предоставляя порты и рынки сбыта добычи».

«Варвары с удивительной быстротой понастроили себе кораблей и безнаказанно бороздят море… Когда море бурно и волны высоки, (на «камарах») поверх бортов накладываются доски, образующие что-то вроде крыш, и защищенные таким образом барки легко маневрируют»… (Тацит, т. II). Во времена Асандра (47—17 г. до н. э.), сменившего на Боспорском троне сына Митридата VI Евпатора Фарнака, в Пантикапее соорудили храм Афродиты Навархиды (судоначальницы) в память о какой-то морской победе, очевидно, над пиратами. О морских победах свидетельствуют и изображения на монетах богини Победы Ники на носу корабля.

Под угрозой римского военного флота Агриппы на Боспорский престол был посажен ставленник Рима — правитель Полемон (14—8 гг. до н. э.){90}. Как пишет Страбон, он предпринял военную экспедицию на кораблях через все Азовское море от Пантикапея к устью Дона и разорил за неповиновение пантикапейскую колонию — город Танаис{91}, (древний город в районе совр. Ростова).

В 45 г. н. э. в связи с интригами Рима был свергнут боспорский царь Митридат III (41—45 гг.), сын Аспурга, а на троне воцарился его брат Котис, посаженный с помощью римского флота и войск. Митридат III пытался вернуть престол, но был разбит и бежал в Танаис. Специальная экспедиция римских войск и флота захватила его в Танаисе, он был отправлен в Рим. Когда римский флот возвращался из похода в Танаис на свою базу в Херсонесе, его постигла катастрофа. Тацит (Ann. XII, 17) свидетельствует:

«При возвращении счастье нам изменило: некоторые из судов (войска возвращались морем) были отнесены к берегам тавров и захвачены варварами, причем были убиты начальник когорты и большинство людей вспомогательного отряда»{92}.

В конце II в. н. э. произошло некоторое усиление Боспорского царства, возрос его военный потенциал, увеличился военный флот. Во времена Савромата II (173—210 гг.) мощный боспорский флот действовал у южных берегов Черного моря. Как свидетельствует надпись на камне, найденном в Танаисе, флот Боспора очистил от пиратов морское пространство у Вифиния и Понта{93}.

В сороковых годах III в. н. э. Боспорское царство подпало под контроль готов. Большой флот Боспора оказался в их распоряжении. В частности, он выполнял все операции по перевозке войск готов через Боспор Киммерийский (Керченский пролив). На боспорских же судах готы-бораны совершили морские походы в 256 г., а затем в 257 г., когда они овладели Питиунтом на Кавказском берегу. Ряд походов был совершен и позже{94}. В одном из таких походов готы выставили военный флот в составе 500 кораблей!

Все войны, как правило, сопровождались военными потерями — от флота противника, от ударов стихий природы.

Не следует думать, что суда античного мира были небольшими и плохо сработанными лодками. По мнению некоторых исследователей, средний тоннаж античных торговых кораблей примерно равнялся среднему тоннажу европейских парусных судов XVIII в.{95}.

В VI в. до н. э. были широко распространены греческие петиконтеры водоизмещением в 30 т, длиной до 25 м, шириной 4 м, осадкой менее 1 м, вместимостью до 60 человек. В V—IV в. до н. э. греческие корабли были немного больше, до 60 т водоизмещением, до 30 м длиной и 5 м шириной, типичной была бирема. Примерно в то же время у греков появились и широко использовались суда водоизмещением до 100 т, длиной до 40 м, с осадкой до 2 м. Экипаж их составлял уже 200 человек.

Массовые римские корабли III—II вв. до н. э. были еще большими.

Трирема — наибольший массовый корабль того времени — имела водоизмещение 300 т, длину 50 м, ширину 6 м, осадку 3 м. Экипаж ее состоял из 350 человек (общая вместимость вместе с гребцами). Дальнейшим развитием триремы явилась либурна — судно водоизмещением до 80 т, с острыми обводами, с шарнирно закрепленным абордажным мостиком, с тяжелым грузом на конце для сцепления с кораблями противника{96}.

Как греческие, так и римские корабли имели одну мачту для обычного четырехугольного паруса и в качестве оружия — таран. С III в. до н. э. на кораблях начали устанавливать метательные машины, а затем и зажигательные снаряды. Конечно, были все эти корабли деревянными, а основным двигателем на них были весла, число которых доходило до 66, располагавшиеся в два и больше рядов.

Есть данные, что Гераклея Понтийская в начале III в. до н. э. имела на вооружении октеру, называвшуюся леонтофорой. Судно имело восемь рядов весел с каждого борта, каждый ряд — 100 гребцов. Таким образом, общая численность гребцов составляла 1600 человек. Кроме того, на октере было 1200 воинов{97}.

И это — далеко не самый крупный корабль античных времен. В Египте на Средиземном море при Птолемее IV (220—204 г. г. до н. э.) была построена тессароконтера с сорока рядами весел, длиной корпуса до 125 м и высотой 22 м. На этом корабле было 4 тыс. гребцов, 400 матросов и 3000 воинов!!! Это как будто бы рекордсмен античного мира, хотя несколько меньшие по размерам корабли известны и в других районах Средиземного моря. В строительстве крупных судов участвовал великий Архимед.{98}

Представьте себе возможную гибель такого Левиафана (а море есть море, все возможно!). Это была бы трагедия похлеще гибели «Титаника» или «Нахимова».

Масштабы судоходства, размеры военных флотов в античное время были весьма значительны.

В 89 г. до н. э., когда Митридат VI Евпатор начал военные действия против Рима, его флот насчитывал 400 боевых единиц. В античных источниках сообщается: «У Митридата… было… военных судов со скрытой палубой 300 и с двумя рядами весел 200 и соответственно все остальное к ним оборудование…»[12] В течение следующих двадцати лет война на море и на суше продолжалась с переменным успехом: то римский флот входил в Черное море, то опять победу одерживал флот Понтийского царства, вытесняя римлян в Эгейское море. По историческим данным, флот Митридата в течение всего этого времени поддерживался на уровне 400 единиц. Судя по переменным успехам в войнах, силы противника были примерно равны, и римский флот был ориентировочно таким же. Таким образом, вместе с торговыми судами в Черном море одновременно в те времена находилось не менее тысячи судов различного назначения, а, возможно, и гораздо больше.

Наществие готов в IV в. привело к гибели Боспорского царства и переносу центра мореплавания в юго-западную прибосфорскую часть Черного моря.

Первый документально подтвержденный морской поход славян, по мнению Б. А. Рыбакова{99}, в VI в. совершил на Царьград киевский князь Кий. В 626 г. н. э. славяне осадили Константинополь, большая лодейная флотилия проникла в пролив Босфор. В этом же веке и позже славянские флотилии плавали по всему Понту Эвксинскому и неоднократно выходили в Мраморное, Эгейское и Средиземное моря.

Феофилакт Симокатт (610—641 г. н. э.) сообщает, что «VI. 39… каган (владетель Болгарии — Е. Ш.) стал требовать от кесаря увеличения договорной суммы взносов. Так как император пропустил все речи варвара мимо края уха, то каган тотчас решил предпринять против него войну. Поэтому он приказывает славянам построить большое число легких судов, чтобы тем при переходе через Истр как бы накинуть на него узду».

Уже в древние годы масштабы морских войн были огромны. Феофан в своей «Летописи…» рассказывает, что в 754 г. по р. х. «… оолгары возмутились против своих господ… убили их и поставили в правители мужа злонравного по имени Телетзин….Многие из бежавших славян обратились к императору, и он поселил их на Артанане. 17 июня император отправился во Фракию и послал туда флот по Эвксинскому морю до 10000 судов, из которых каждое тащили 12 лошадей»!

В 765 г. по р. х. 12 мая «…Константин двинул флот, состоящий из 2000 судов, против Болгарии и сам, сев на русские суда, намеревался плыть к реке Дуная…» Флот достиг Варны и здесь, к общему удовлетворению болгар и императора, удалось договориться о мире. Как видим, демонстрация военно-морской мощи была чрезвычайно масштабной. О высоком уровне судостроения русов середины VIII в., надежности судов свидетельствует и тот факт, что император плыл именно на русских судах.

Очевидно, одним из первых совершил морской поход против южночерноморских городов славянский князь Бравлин. Об этом событии М. Грушевский сообщает, ссылаясь на «Житие Стефана Сурожского». Он, однако, датирует поход Бравлина началом IX в.{100}. Другие литературные источники датируют эти походы VI в., концом VIII в. Бравлин именуется Новгородским князем.

Рис. 11. Поход Руси водою. По Грушевскому: «Iсторiя Украïни». Львiв; Киïв, 1913. — С. 74).

В 831 г. славяне совершили поход в Эгейское море, затем захватили черноморские города Сурож и Амасра. В 860 г. 200 (по данным венецианской хроники 360) больших челнов и 20 тысяч воинов Руси вновь напали на Царьград. Византийские войска во главе с императором Михаилом находились в это время в походе в Малой Азии. Столица фактически оказалась без защиты. В своих «Беседах» византийский патриарх Фотий вспоминает о нашествии русов в 860 г. весьма драматично: «… О, как все тогда расстроилось, и город едва, так сказать, не был поднят на копье!.. Помните ли тот час, невыносимо горестный, когда приплыли к нам варварские корабли… когда они проходили перед городом, неся и выставляя пловцов, поднявших мечи, и как бы угрожая городу смертью от меча». Русы прорвались в Мраморное море, целую неделю (с 18 по 25 июня) держали Константинополь в осаде, разграбили окрестности. Император Михаил срочно вернулся из похода и заключил договор о «мире и любви»{101}. Флот русов покинул Босфор. По другим данным, вопрос решила неожиданная буря. Русские челны были разбиты, и Русь покинула Царьград. Потери наверняка были весьма значительными: штормовое Черное море не для небольших деревянных судов (рис. 11).

Летописец Нестор пишет о походе князей Аскольда и Дира на Царьград в 866 г. Скорее всего, это поход, датированный в других источниках 860 г. В более поздних летописях с этим неудачным походом связывается даже захват Киева Олегом.

«И услышал Олег, что Аскольд и Дир ходили войной на Царьград и возвратились в Киев осрамленными и с малой дружиной, взял с собой Игоря Рюриковича и пошел к Киеву и убил Аскольда и Дира и погреб их на горе»{102}.

Есть сведения, что в 866—867 гг. между Русью и Византией был заключен новый договор о дружбе и союзе.

Как правило, торговые суда везли собранное князьями «полюдье», чаще всего морем в Византию. Иногда часть судов направлялась на Восток через Керченский пролив в Хазарию. Движение торговых караванов или военных судов на Византию было также достаточно опасным: по берегу, наблюдая за судами, часто двигались печенеги, дожидаясь, когда хоть одно из судов будет выброшено на берег или причалит. Поэтому, если море выбрасывало даже одну однодревку, вся флотилия приставала к берегу, чтобы сообща противостоять печенегам. Опасность нападения печенегов исчезала лишь после прохождения устья Дуная{103}. Широко известен поход князя Олега к Царьграду в 907—911 гг. Огромный флот «моноксилов» подошел к Царьграду. Судя по данным летописей, было применено техническое новшество, изумившее греков: воины, подходя к берегу, вытаскивали лодьи на сушу, ставили их на колеса и, подняв паруса, подступали к городу{104}. Эта акция имела глубокий смысл. Дело в том, что вход в бухту Золотой Рог (в древнерусских летописях называемую Судом) греки успели загородить громадной железной цепью, надежно закрывавший бухту от судов. Летопись рассказывает: «И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на них корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли со стороны поля к городу. Греки, увидя это, испугались и сказали через послов Олегу: «Не губи города, дадим тебе дани, какой захочешь».

Надо полагать, в данным случае речь шла о перетаскивании легких моноксилов волоком на катках через водораздел и проникновении их в бухту Золотой Рог в обход цепи{105}. Любопытно, что более чем через пятьсот лет так поступили турки, захватившие Константинополь. Византийский император уплатил значительную дань (по 12 гривен на судно и дань для русских городов). Олег прибил свой щит к воротам Царьграда. Но главное было не в дани и не в военных амбициях. Главным был чрезвычайно выгодный для Руси договор, регламентировавший продажу в Константинополе-Царьграде полюдья, ограждавший русских купцов от угнетений, обеспечивавший их длительное — до полугода — пребывание в Константинополе на содержании императора. Мир с Византией направил воинственные интересы Киевской Руси в ином направлении — на восток. Так, по данным мусульманского историка Масуди, в 913 г. огромный русский флот из 500 судов прошел через Керченский пролив, направляясь в Каспийское море. В 943 г. русы вновь прошли этим путем{106}. Еще в 935 г. отношения Руси и Византийской империи были довольно дружественными, ибо в этом году корабли и воины князя Игоря совместно с греческими ходили походом в Средиземное море — в Италию. Византийская сторона постепенно отошла от выполнения условий договора. В этой связи Русь через тридцать лет — в 941 г. предприняла новый поход против греков, ибо мирная торговля с Византией была ей необходима. М. Грушевский отмечает, что князь Игорь Старый привел 10 тысяч лодей под стены Константинополя. Время для нападения было выбрано удачно, ибо основной греческий флот в это время выступил против арабов. Греки судорожно собрали все наличные корабли, перекрыли Босфорский пролив и применили против флота Киевской Руси «греческий огонь», который казался русам «небесными молниями». Деревянные суда легко загорались от этого древнего прообраза напалма. «Греческий огонь» и штормовая погода вынудили русский флот отступить от Константинополя, он двинулся к малоазиатским берегам. Посланная императором македонская кавалерия разбила отряды русов, ушедшие в глубь берега за припасами. Стоявшая в порту Вифиния русская, флотилия была блокирована греческим флотом Феофана. С огромными потерями флотилия прорвала блокаду и устремилась к берегам Фракии. Отставшие суда русов были настигнуты греками и сожжены «греческим огнем». Многие воины утонули, часть попала в плен. Все же ушедшая вперед часть русской флотилии благополучно прорвалась; корабли ушли к Керченскому проливу,- чтобы избежать засады печенегов у Днепра{107}. Поход был проигран{108}. Взятые в плен русские воины были казнены в Константинополе.

Два года Русь собирала новые силы. Князь Игорь готовил реванш. Торговля с Византией была просто необходима. В 943 г. херсонесские корабли дозора, стоявшие у Днепро-Бугского лимана, испуганно сообщили в Херсонсс о новом походе Руси. Немедленно в Константинополь был послан херсонесский корабль с известием для императора Романа: «Се идут. Русь, без числа корабль покрыли ее суть море корабли». Испуг от предыдущего набега Руси на Византию и от создавшейся тогда критической ситуации был еще слишком свеж в памяти, чтобы начинать новую войну. К Игорю были отправлены «лучшая боляры» — высокопоставленные парламентеры. Между тем, флот Руси продвинулся к Дунаю, где остановился на промежуточной стоянке. Как сообщает летопись, император Роман обратился к Игорю: «Не ходи, но возьми дань, юже имал Олег; придам и еще к той дани». Исход сражения был неизвестен. «Известно ли, кто одолеет? мы ли? они ли? и с морем кто совестен? Под нами не земля, а глубина морская: в ней общая смерть людям». И дружина решила «не бившися имати золото и серебро и паволоки»{109}. Флот вернулся к Днепру. В 943 г. был подписан новый договор между Киевской Русью и Византией, обеспечивающий для Руси свободу навигации и судоходства на Черном море, а экономически — сбыт полюдья. Небезынтересно, что в договоре 911 г. и в договоре 943 г. есть пункт о помощи греческим послам и купцам в случае кораблекрушения.

Вот как записан этот пункт в договоре: «…VI. Когда ветром выкинет греческую лодью на землю чужую, где случимся мы, русь, то будем охранять оную вместе с ее грузом, отправим в землю греческую и проводим сквозь страшное место до бесстрашного. Когда же ей нельзя возвратиться в отечество за бурею или другими препятствиями, то поможем гребцам и доведем лодью до ближней пристани русской. Товары и все, что будет в спасенной нами лодье, да продается свободно; и когда пойдут в Грецию наши послы к царю или гости для купли, они с честью приведут туда лодию и в целости отдадут, что выручено за ее товары. Если же кто из русских убьет человека на сии лодии или что-нибудь украдет, то примет виновный казнь вышеозначенную»{110}.

Надо полагать, гибель судов была настолько распространенным явлением, что этому посвящен особый пункт в соглашении из десяти пунктов.

Мир на Черном море продолжался недолго. Уже в 969 г. киевский князь Святослав во главе флота из 500 лодей и 20 тысяч воинов спустился по Днепру в Черное море. 30 тысяч войск во главе со Свенельдом и братом князя Глебом двинулись конным путем на юго-запад для встречи со Святославом. Византия спровоцировала нападение печенегов во главе с Курей на Киев. Вернувшись с частью войск, Святослав разгромил печенегов у Киева, после этого опять ушел в Болгарию, где успешно разгромил войска нового византийского императора Иоанна Цимисхия. Тот был вынужден заключить мир, который сам же и нарушил, отправив в устье Дуная, где базировался Святослав, 300 кораблей с «греческим огнем». Русы немедленно вытащили свои корабли на берег у городской стены Доростола. Греческие корабли не рискнули подойти к Доростолу, что облегчило русам вылазки на судах. В одну из темных ночей двухтысячный русский отряд совершил дерзкую контратаку на лодьях, захватив большие запасы хлеба, пшена и убив многих византийских солдат. Император пригрозил командующему флотом казнью, если подобная вылазка повторится{111}. После сражений с греками и обороны Доростола, где засели русско-болгарские войска, Святослав был вынужден подписать Доростольский мир, помириться с греками, уйти из Болгарии. Цимисхий обязался пропустить корабли Святослава из Дуная. Поздней осенью русская флотилия добралась, наконец, до ДнспроБугского лимана. Здесь были получены сведения о новом нападении печенегов и о засаде их у днепровских порогов. Флотилия осталась зимовать в низовьях Днепра в тяжелейших условиях, потеряв многих людей во время этой неудачной зимовки. Ранней весной 972 г., разделившись на три группы, корабли Святослава двинулсь вверх по Днепру, где их уже ожидал подкупленный Цимисхисм печенежский хан Куря, неосмотрительно отпущенный великодушным Святославом из киевского плена. Дальнейшее известно: флотилия и сам Святослав погибли в районе порогов{112}.

В летописях нет данных о морских войнах Киевской Руси на Черном море во княжение Владимира. Тем не менее морские военные походы были. Широко известен факт взятия Херсонсса князем Владимиром (989 г.). И почти неизвестно то обстоятельство, что войско князя Владимира доставлено в Херсонсс морем, на судах, которые стали на якорь в гаванях Херсонсса, скорее всего, в Стрелецкой бухте. По некоторым источникам, общее число судов у князя Владимира достигало 350!{113} Войска князя Владимира окружили Херсонес и взяли его. Данных о действенной морской блокаде в летописях, однако, нет (рис. 12).

Видимо, морем отбыли в Византию шесть тысяч воинов, отправленных князем Владимиром в помощь императорам Византии после женитьбы на византийской принцессе Анне. Именно они помогли ликвидировать антиимператорское восстание мятежного Фоки и восстановить спокойствие в империи.{114}. Скорее всего, морские походы Владимира были относительно бескровны, и особых потерь флот Киевской Руси не понес. В последующем вспомогательные отряды Киевской Руси неоднократно участвовали в походах Византии в Средиземное море. Данных о конфликтах Руси и Византии нет вплоть до 1040 г., когда сын Ярослава Мудрого — тоже Владимир — предпринял новый поход.

Трагический исход имел этот поход князя Владимира Ярославовича. Причиной похода послужило как будто бы убийство в Византии одного из русских купцов. Сын Ярослава Мудрого Владимир «пойдя в лодиях и придоша в Дунай» (устье Дуная использовалось как плацдарм для последующего броска на юг){115}: Разве что сил было маловато для удара по могущественной, хоть и хиреющей империи: 400 судов и 20 тысяч воинов[13]. Следующий переход — и флот русов уже у пролива Босфор. Суда бросили якорь у маяка Фар (Искрест). Требования киевского князя были также традиционны: заключение мира и выплата дани. Император Константин Мономах отверг ультиматум и бросил греческий флот против лодейной флотилии Владимира, перегородившей выход из Босфора. Противоборствующие долго противостояли друг другу, не начиная сражения. В это время усилившийся шторм перешел в страшную бурю. «Сильный ветер двинулся с востока на запад; взмутив море вихрем, он устремил волны на варвара и потопил одни из его лодок тут же, так как море поднялось в середину им, а другие, загнав далеко в море, разбросал по скалам и утесным берегам». Это свидетельство Михаила Тесла{116}. В «Повести временных лет» говорится то же: «И быть буря велика, и разби корабли Руси». По нашему мнению, это описание бури, сопровождавшейся смерчем. Большие греческие триремы в проливе были отчасти укрыты от шторма. Наконец, по сигналу императора Константина две византийские галеры устремились вперед, несмотря на бурю. Лодьи немедленно окружили их, но греки применили «греческий огонь» и тяжелые камни. 10 лодей было сожжено и разбито. В наступление двинулись главные силы византийцев. Шторм оказался важнейшим союзником византийского флота. Ветер переворачивал лодьи, разбивал их о скалы; в море с галер на лодьи летел «греческий огонь». Как свидетельствуют литературные источники, множество судов было сожжено «греческим огнем», утоплено близ берега. Погиб и корабль киевского князя. «И княжь корабль разбил и ветер и взя князя в корабль Иван Творимиричь, воевода Ярославль»{117} (рис. 13).

Флот киевского князя отступил и укрылся в бухтах к северо-западу от пролива. Император Константин Мономах опрометчиво посчитал его деморализованным и отправил в погоню всего 24 судна (по другим данным — 14). Однако Русь отступила только под ударами шторма. Греческие корабли были окружены, взяты на абордаж и уничтожены, четыре галеры захвачены. Погиб и. сам командующий греческим флотом — Феодорокан.

Рис. 13. Император посылает свои корабли на Владимира Ярославовича (левый рисунок); греки побивают корабли Владимира (правый рисунок).

(По М. Грушевскому: «Iлюстрована iсторiя Украïни». — К.: «Наук. думка», 1992. — С. 101).

Воины с погибших в битве русских судов были выброшены на берег близ Босфора. Спаслось 6 тысяч человек, это были экипажи минимум 150 «моноксилов»; если считать и погибших — гораздо большего числа лодей. Их объединил воевода Вышата, пытавшийся вывести свой отряд в Киевскую Русь сушей. Однако под Варной отряд был разбит, многие (800 человек) попали в плен{118}. Их судьба была ужасной: в Константинополе всем выкололи глаза, отрубили правые руки. Лишь одному из сотни оставили по одному глазу, чтобы он мог вести державшихся друг за друга людей. Затем искалеченные люди были отпущены. Вереницы калек потянулись на север. Немногие добрались домой. Воевода Вышата вернулся домой через три года{119}.

…В XI—XII вв. в низовьях Дуная сложилось многочисленное славянськое население, связанное с Киевской Русью, прежде всего с Галицкой землей. Низовья Дуная и Днестра получили название «Берладь». Берладники, иначе подунайцы, были смелыми мореходами, рыбаками, охотниками, земледельцами, не подчинявшимися князьями.

В летописях извещается, что в 1159 г. Иван Ростиславович Берладник «ста в городах подунайских и изби две кубаре и вся товара много в нею…»{120} Как поясняет В. В. Мавродин, речь идет о захвате лодей галицких купцов — кубар. В 1159 г. берладники захватили крупный опорный пункт Киевской Руси в конце водного пути из варяг в греки — Олешье (совр. Цюрупинск). Лишь через год воевода Юрий Нестерович разбил берладников и преследовал их по морю до низовий Дуная, где «избиша» и «в полон взяша».

В 1223 г. те же подунайцы (иначе еще — «галицкие выгонцы») собрали крупное войско для поддержки князей Киевской Руси в битве на Калке. Татарские разведчики настороженно следили на Днепре за появлением огромного флота лодей, численность которых достигала тысячи. Это был крупный морской поход из устья Дуная в; нижнее течение Днепра.

Вскоре — в 1240 г. Киев был захвачен монголо-татарскими завоевателями. Славяне на несколько веков оказались отрезанными от Черного и Азовского морей.

Историки справедливо отмечают, что на Руси наряду с маленькими деревянными челнами для морских походов времен Киевской Руси сооружались специальные морские суда. Их строили тысячи плотников, паруса ткали тысячи женщин. Весной из Киева караваны в 400—500 судов пробивались через днепровские пороги, где на них нападали печенеги, в низовья Днепра, к острову Березани. Здесь суда дооснащались парусами, мачтами, реями, уключинами и веслами. Общая численность торгового флота Руси, надо полагать, изменялась в зависимости от обстоятельств, для военных походов князей собирались флотилии до 2000 судов, а иногда, если верить летописи, и больше.{121}

Судостроение славян прошло в своем развитии несколько этапов{122}.

Древнейшим судном восточных славян являлся архаический «кораб», создававшийся из ивовых прутьев, обшитых корой (отсюда кораб) и кожами, очень быстрый, неустойчивый и непригодный для плавания в море. Славяне пользовались такого рода судами тысячи лет. Вторым по времени, гораздо более совершенным типом судна явилась лодья, иначе однодревка, в греческих источниках — моноксил. Она изготовлялась из огромных стволов деревьев длиной 10—15 м, выдолбленных изнутри и способных вместить сравнительно большой груз и много людей. Однодревки были также неустойчивыми, удобными для путешествий по рекам и озерам, но не по морям. Предком этих судов явился существующий до сих пор рыбацкий долбленый челнок-душегубка.

Третьим типом судов, с которыми, собственно, славяне и появились у стен греческих крепостей уже в своих первых походах, и которые неправильно были названы моноксилами, явились «набойные лодьи». Колода-однодревка составляла только основу, на которую набивались доски, что увеличивало размеры, грузоподъемность, устойчивость лодьи.

Четвертым типом судов послужили лодьи, целиком сделанные из досок — «лодья досчаная», «досчаник». Такого рода суда достигали больших размеров, иногда имели громадные деревянные ребра — шпангоуты и назывались еще «набойными» лодьями, заморскими, или морскими, лодьями. Близки к этим лодьям «насады». О соотношении размеров русских судов можно судить по их оценке в «Русской правде» князя Ярослава. За кражу морской лодьи полагалось заплатить 3 гривны, за набойную лодью штраф в 2 гривны, за лодью — 60 кун (в гривне 60 кун), за струг — гривну, за челн — 20 кун. Очевидно, в русском флоте были суда разных типов, причем значительной грузоподъемности. В договоре 907 г. говорится: «а в корабли по 40 муж». Константин Багрянородный приводит данные о том, что на 7 русских судах размещалось 415 воинов, а на 10 — 629 воинов! В среднем считается, что экипаж одной морской лодьи составлял 40—60 человек.

Лодьи были, следовательно, достаточно велики, но, в то же время, легки, подвижны, доступны для перетаскивания волоком. Это были суда типа река-море, приспособленные для операций на мелководьях рек, устьевых зон, прибрежных зонах моря. Тактика боя их сводилась к молниеносным внезапным нападениям, абордажному бою, быстрому отходу, использованию своего превосходства в скорости и маневренности. Русские суда ходили в море, в зависимости от обстоятельств, под парусами и на веслах.

Сцена Черноморского театра военных действий, однако, не опустела после вынужденного ухода мореходов Киевской Руси в XIII в.

В 1296 г. на Кафу (Феодосию), принадлежавшую тогда генуэзцам, напали венецианцы, сожгли весь генуэзский флот, лучшие здания в городе. Венецианцы пытались обосноваться в Кафе, но под давлением крымского хана через год были вынуждены эвакуировать свои войска. В Кафе вновь воцарились генуэзцы.{123}

В 1453 г. произошло событие, определившее во многом историю судоходства на Черном море. Огромная армия турецкого султана Мехмеда II в марте осадила Константинополь. Называют цифры от 150 до 400 тысяч воинов, осаждавших Константинополь. Флот был более скромным по численности, но и он насчитывал 80 военных и 300 грузовых судов. Флот Византии состоял всего из 30 судов. Бухту Золотой Рог ограждала тяжелая железная цепь. 20 апреля три генуэзские галеры, сражавшиеся на стороне Византии, и крупный византийский корабль, вооруженный «греческим огнем», вступили в неравный бой с турецким флотом и выиграли сражение, прорвавшись в бухту Золотой Рог. Множество турецких судов было сожжено, в Константинополь доставлено оружие и продовольствие. Взбешенный султан, наблюдавший неравное сражение с берега, лишил турецкого командующего флотом Балтаоглу всех постов, имущества и приказал бить его палками. Между тем, турецкие завоеватели предприняли неожиданный маневр. У стен Галаты через водораздел был сооружен деревянный помост. Его смазали жиром и за одну ночь волоком перетащили турецкую эскадру в бухту Золотой Рог. Византийские моряки пытались вновь применить «греческий огонь» и сжечь турецкий флот, но на этот раз их попытка окончилась неудачей. Один из кораблей византийского флота погиб. 29 мая турки ворвались в город. Итальянская флотилия, участвовавшая в обороне Константинополя, снялась с якоря, толпы византийцев пытались попасть на суда, но, в основном, безуспешно. Вырвалось 20 судов, воспользовавшись тем, что турецкие суда устремились к городу для участия в грабеже. Город был отдан победителям на три дня. Зверства, грабежи, насилия турецких завоевателей не поддаются описаниям. Здания и храмы сжигались, множество жителей погибло, 60 тысяч продано в рабство. Вместо Константинополя на картах появился город Стамбул{124}. Черное море почти на два века превратилось в турецкое озеро.

В 1456 г. турецкий султан Мехмед II отправил турецкий флот, насчитывавший тогда уже 480 кораблей разной величины, для захвата богатой Кафы. Защищенный крепкими стенами город, еще ранее осажденный татарами, решил сопротивляться, но уже на пятый день осады консул Антоний далла Габелла капитулировал и вручил туркам ключи от города. В захваченном городе начались массовые казни и грабежи. Тысячи генуэзцев были переселены в Стамбул. При этом 150 человек из них захватили по дороге корабль и бежали в Килию, откуда и принесли в Геную печальную весть о падении города Кафы{125}.

Впрочем, есть исторические данные о том, что сама Кафа поступала с другими городами не лучше. Ожесточенная торговая конкуренция греков из Балаклавы привела к тому, что Кафская колония отправила против Балаклавы военную экспедицию в составе 20 судов и 6 тысяч воинов под предводительством Карла Ломеллино, которые взяли штурмом и разорили Балаклавское (тогда — Чембало) укрепление. Генуэзские исследователи Стелла и Джустиниани датируют этот поход 1464 годом. Надо полагать, он был раньше, ибо в 1456 г. Кафу уже захватили турки.

Под властью турок началось новое развитие Кафы. В XVI в. она называлась Кучук-Стамбул (Малый Стамбул). По словам Шарфена, в 1663 г. в гавани Кафы стояло до 400 судов, а в городе обитало до 80 тысяч жителей! Кафа стала крупнейшим рынком русских, украинских, польских невольников, которых тысячами пригоняли татарские завоеватели после своих разбойничьих набегов на южную Россию, Украину, Польшу.

Одной из самых больших бед в восточной части Черного моря в средние века было пиратство.

Венецианский посол в Персии в донесении от 25 июля 1572 г. рассказывает, что черкесы-христиане вышли в море на 24 кораблях, разграбили все селения за 300 миль от города Конья, увели женщин в плен. 6 вооруженных галер были отправлены султаном Селимом с приказом охранять города Анатолии.

Нередко в море разбойничали и черкесские князья{126}. Впрочем, один из главных промыслов генуэзцев — работорговля — исключает малейшее сочувствие этим хищникам и в какой-то мере оправдывает пиратов, ибо основной контингент невольников составляли черкесы, а также русские, украинцы, поляки и другие жители прибрежных стран.

В XVI в. казаки начали походы против турок и татар, что подорвало владычество Турции в Черноморском регионе. Почти полтора столетия их рейды в Черное море держали в напряжении одну из сильнейших мировых держав, какой являлась тогда Турецкая империя. Не случайно М. Грушевский так описывает впечатления французского посла в Константинополе: «поголоска про чотири козацьких човни на Чорнiм морi лякає турок бiльше, нiж вiсть про чуму»{127}.

Рис. 14. Казацкая чайка (рисунок Боплана). (По М. Грушевскому: «Iлюстрована iсторiя Украïни». — К.: «Наук. думка», 1992. — С.236).

Казацкие морские челны получили название чаек (от турецкого «каик», «чаик» — круглая лодка) (рис. 14). По описаниям Боплана, каждая чайка была длиной до 60, шириной от 10 до 12, глубиной до 8 футов (фут — 30,48 см), снабжалась двумя рулями. Чайки обычно не имели киля, они изготовлялись из выдолбленного ивового или липового бревна длиной до 45 футов. Это бревно обшивалось досками на 12 футов в ширину; сбоку как бочонки привязывались от кормы до носа вязанки камыша — камышовая обводка. С каждой стороны чайки — по 10—15 весел. Ставилась и мачта с довольно плохим парусом. Один челн 60 искусных мастеров изготавливали за 15 дней.

Обычно чайки делали в районе Чертомлыцкой сечи. Здесь же в протоках прятали уже готовые челны и оружие. После принятия решения о походе за две недели создавался флот в 80—100 лодок, каждая несла от 4 до 6 фальконетов (небольших орудий калибром 45—100 мм), 50—70 казаков, боеприпасы, пищу.

Турецкие галеры обычно караулили казаков у входа в Днепро-Бугский лиман близ турецкой крепости Очаков. Однажды турецкая галерная флотилия рискнула подняться вверх по Днепру почти до самой реки Чертомлык, где многочисленные заросшие камышом острова создают чрезвычайно трудный для навигации архипелаг.{128}В лабиринте островов галеры были расстреляны казаками, многие потоплены. С тех пор турецкий флот не рисковал подниматься вверх по Днепру более чем на 4—5 миль. Как ни караулили выход казаков турецкие галеры, казацкие чайки всегда прорывались в море. Во всей Блистательной Порте тревога: казаки вырвались в море! Весть об этом немедленно передается в Константинополь. Но увы! Уже поздно! Казаки мчатся с огромной скоростью. Их утлые челны _ быстроходны и маневренны. Через 40—56 часов после выхода из лимана они уже у берегов Анатолии. Оставив на каждой лодке несколько человек, казаки захватывают города, грабят, жгут, опустошают Анатолию, освобождают пленных христиан; встреченные в море турецкие корабли берут на абордаж.

Чайки возвышаются над водой всего на 2,5 фута. В волнах их трудно заметить. Завидев турецкий корабль, казаки снимают мачты и занимают такую позицию, чтобы к вечеру солнце было у них за спиной. В полночь 80 или 100 чаек бросается на абордаж. На врага устремляется половина удальцов с каждой чайки. После захвата турецкого или другого судна изымаются все малообъемные ценности (золото, серебро, парча), судно пускают на дно вместе с экипажем.

Обычно турецкий флот караулит вход в Днепро-Бугский лиман, чтобы перекрыть пути отхода возвращающимся казакам. Но «казаки смеются над этим». Иногда они обходят вход в лиман, перетаскивая чайки волоком. 200—300 человек перетаскивали одну лодку. Иногда прорывались сквозь строй галер, иногда уходили другим маршрутом — через Керченский пролив, по р. Миусу и далее волоком в р. Самару, приток Днепра. Наиболее опасны для чаек встречи с турецким флотом днем, когда их расстреливают из пушек, тогда казаки ищут спасения в бегстве. В сражениях с галерами погибают до двух третей казаков. Редко возвращается на родину более половины участников рейда. Донские казаки для выхода в море вынуждены преодолевать еще одно препятствие: огромную цепь близ города Азова, которую турки натягивают через Дон. Поэтому казаки поднимаются вверх по Донцу, перевозят чайки на р. Миус и по ней спускаются в Азовское море. Тактика запорожцев и донцов, техническое вооружение, суда одинаковы. (История походов излагается долее по Д.И. Яворницкому){129}.

В походах участвовало обычно несколько тысяч человек, часты были совместные походы донцов и запорожцев. Численность участников, маршруты рейдов менялись, но сценарий похода почти всегда был один и тот же.

Боплан утверждает, что постоянные рейды казаков на Черном море начались с 1585 г., фактически же — гораздо раньше — в начале XVI в.{130} Еще в 1516 и 1527—1528 гг. казаки сражались у Очакова под началом Ланцкоронского. В 1545, 1547, 1548 гг. они спускались к тому же Очакову, захватывали турецких послов, мстили татарским завоевателям, грабившим Украину.

В ответ на татарские набеги князь Дмитрий Вишневецкий, один из основателей Запорожской Сечи, во главе пятитысячного отряда воевал с турками под Азовом, а Даниил Адашев с отрядом в 8000 человек пробился в устье Днепра на чайках и отсюда десантировался в Крым. Разгромив многие города и селения Крыма, он освободил множество пленных христиан, успешно вернулся к Днепру и поднялся вверх до Сечи. В 1561 г. Вишневецкий спустился на чайках по Дону, высадился близ Кафы. Турецкий султан послал на помощь Кафе галерный флот, который в схватке с казаками понес большие потери. Высадить турецкий десант в Кафе не удалось, и турецкий флот вернулся в Анатолию{131}.

В 1564 г. Вишневецкий был предательски захвачен в Молдавии и отправлен в Константинополь. По велению султана, озлобленного нападениями казаков на города Анатолии и Крыма, Вишневецкий и его спутник Пясецкий были сброшены живыми с высокой башни на железные крюки стены у морского залива между Константинополем и Галатой. Пясецкий погиб сразу же, а Вишневецкий зацепился ребром за крюк и несколько дней висел еще живым, проклиная султана и мусульманскую веру. Эта зверская казнь послужила канвой для героической песни про казака Байду.

В 1574 г. низовые казаки во главе с атаманом Фокой Покотило «разгуливали» по Черному морю. В этом же году в Черном море действовала казацкая флотилия Самийла Кошки (попав в плен он 25 лет — до 1599 г. — просидел гребцом на турецкой галере).

В 1575 г. чайки атамана Богданко вышли в открытое море, прорвались к Малой Азии, захватили и разрушили Трапезунт, Синоп, другие турецкие города, разорили окрестность Константинополя.

В 1576—1579 гг. казаки не раз штурмовали Трапезунт, Синоп, Варну, Силистру, окрестности Босфора.

Турция почти столетие пыталась обуздать казацкую вольницу, заставить казаков отказаться от походов, принудить Польшу остановить казаков.

В 1588 г. низовые казаки (1500 человек) взяли Очаков, прошли Днепро-Бугским лиманом в Черное море и, пристав к берегам Крыма между Гезлевом (Евпаторией) и Перекопом, разграбили ряд татарских селений.

В 1589 г. 800 запорожцев во главе с атаманом Кулагой вновь оказались в открытом море близ Гезлева. На своих малых стругах они взяли на абордаж турецкий корабль, затем ночью ворвались в Гезлев, разграбили его, но в бою с татарским калгой Фети-Гиреем потеряли 30 человек пленными. Погиб и атаман Кулага. Оставшиеся в живых казаки ушли из Евпатории и напали на г. Аккерман (Белгород-Днестровский), затем проникли в Азовское море, совершили набег на Азов, где взяли в плен 300 человек.

Взбешенный султан отправил в устье Днепра караулить возвращение казаков три каторги-галеры с «огненным боем» и четырьмя пушками каждая. На борту галеры — 50 янычаров. Позже эскадру увеличили еще на пять галер.

С 31 мая по 18 июня 1594 г. флотилия из 50 чаек, имея на борту 1500 запорожцев во главе с Богданом Микошинским, пыталась прорваться в Черное море, но была вынуждена отступить, поскольку турки бросили против нее 8 галер, 15 каравелл, 150 сандалов.

В 1599 г. при прорыве блокады Днепра казаки были разбиты; погибло несколько чаек и их экипажи, в том числе их предводитель — Семен Скалозуб.

Удачнее действовали казаки в 1602 г. В море прорвалось 30 чаек. Близ Килей они захватили турецкую галеру; у оз. Бугаз, возле впадения Днестра в Черное море, казаки взяли на абордаж турецкий корабль, шедший из Кафы, и вернулись в Днепр. Посланные турецкими властями четыре галеры с янычарами на борту уклонились от боя, и казаки благополучно вошли в устье Днепра.

В 1605 г. казацкие чайки вновь объявились в море, достигли Варны, захватили город, разграбили его и сожгли.

В 1606 г. казацкая флотилия чаек приняла бой с турецким флотом и после ожесточенного абордажного сражения захватила 10 турецких кораблей.

Штормовая весна 1614 г. оказалась неудачной для казаков. Они прорвались в море из Днепра, но штормовая погода сорвала поход. Волны разбросали чайки, некоторые из них были потоплены, другие выброшены на берег, где казаков захватили турки. Гибельный поход не остановил Сечь. В том же году другой отряд казаков численностью до 2000 человек вновь вышел в море. Во главе отряда стояли казаки — бывшие турецкие невольники, принужденные турками принять ислам. Их называли «потурнаками». «Потурнаки» прекрасно знали Турецкое побережье, систему обороны, ее сильные и слабые стороны. Чайки прорвались к берегам Малой Азии и захватили богатый цветущий город Синоп. Гарнизон города был уничтожен во время штурма, погибло много мусульман, все стоявшие в порту суда были сожжены, пленные христиане освобождены. Урон, нанесенный Турции, достигал 40 млн. злотых! Разгневанный султан приказал казнить великого везиря Насаф-пашу, но затем, по просьбе своей супруги, помиловал его и ограничился только тем, что избил везиря своим буздыганом (булавой). Против казаков были брошены большие силы — примерно 4000 янычар, на галерах, прибывших к Днепро-Бугскому лиману раньше, чем вернулись чайки казаков. По одной из версий, казаки пытались силой пробиться к устью Днепра, но понесли большие потери. Лишь небольшая часть казаков вернулась в Запорожье. По другой версии, турецкий флот в район устья Днепра послал жаждавший мщения великий везирь Насаф-паша. Командующий турецким флотом Шакшак Ибрагим возглавил флотилию из нескольких судов с отборными войсками. Ему удалось прибыть к устью Днепра раньше, чем достигли этого района казацкие чайки. Турецкие корабли встали в засаде. Однако казаки причалили к берегу, в районе волока в 5 милях восточнее засады, перенесли свои чайки в Днепро-Бугский лиман по суше (200—300 человек на одну чайку) и в этот момент были атакованы турками. Из двухтысячного отряда погибло двести человек, 20 запорожцев попало в плен. Бросив часть добычи, основные силы казаков прорвались в Сечь. Пленные были увезены в Константинополь и преданы там мучительной казни в присутствии делегации жителей Синопа.

Весной 1615 г. 80 чаек запорожцев подошли к самому Константинополю, сожгли пристани в пригородах и, преследуемые турецким флотом, ускользнули к устью Дуная. Султан в это время охотился вблизи столицы, увидев горящие пригороды, он в испуге вернулся в свою резиденцию и лично отправил турецкую эскадру к Дунаю. Возле Дуная преследуемые и преследующие неожиданно поменялись ролями. Казаки внезапно напали на турецкую эскадру и разгромили ее. Часть кораблей эскадры была потоплена. Остальные корабли казаки разогнали по всему морю. Командующий эскадрой был ранен и попал в плен. Шесть галер и двадцать мелких судов захватили казаки в абордажных боях. Казаки ушли в Днепр и перед Очаковом, турецкой крепостью, сожгли захваченные галеры.

В 1616 г. новый поход казаков в Черное море возглавил Петр Конашевич Сагайдачный. 2000 казаков на чайках напали в устье Днепра на турецкую эскадру под началом Али-паши, захватили полтора десятка галер, до ста челнов. Паша бежал, бросив остатки эскадры. После разгрома эскадры казаки нанесли стремительный удар по Кафе — центру торговли христианскими невольниками в Крыму (рис. 15). Город был сожжен, множество христиан освобождено. После этого казацкая флотилия также стремительно ринулась на юг, пересекла Черное море и устремилась к Анатолии. С хода был захвачен порт Минера. Оставив лодьи, казаки пешим походом подошли к Синопу, а затем и к Трапезунту и штурмом взяли оба города, разгромив турецкие войска и эскадру под командованием генуэзского адмирала Цикали-паши. При возвращении чайки окружили у берегов Анатолии три больших турецких корабля, взяли их на абордаж и потопили, захватили несколько меньших турецких судов и, узнав от турецких моряков о засаде у Днепра, повернули к Керченскому проливу, преодолели Азовское море и вошли в устье Дона. Отсюда Сагайдачный повел свое войско на Сечь пешим походом. Между тем, не дождавшись казацкой флотилии, турецкие корабли рискнули двинуться вверх по Днепру громить Сечь. Острова, где располагалась Сечь, оказались пустыми. Несколько сот казаков, остававшихся в Сечи, вовремя ретировались, и турки ушли ни с чем. Татарская орда возвращавшаяся из совместного с турецкой флотилией похода, неожиданно попала под удар двигавшегося из морской экспедиции отряда запорожцев Сагайдачного. Вся орда была истреблена, многочисленные пленники освобождены.

В 1619 г. казаки опустошили европейскую часть Турции, взяли Варну. Чайки господствовали в море, успешно уклоняясь от массированных ударов турецкого флота.

В 1621 г. огромная запорожская флотилия, имея на борту десять тысяч казаков во главе с Богданом Хмельницким, вышла по Днепру в открытое море. Казаки разгромили турецкий флот, стоявший в засаде, захватили и сожгли 12 турецких галер, остатки турецкого флота гнали до самого Константинополя и, захватив большую добычу, спокойно вернулись. Мудрость командира и значительные силы обеспечили успех рейда. В том же году казаки еще раз вышли в море. Этот поход закончился неудачей. 18 чаек было захвачено при прорыве турецких заслонов под Очаковом; 200 человек пленено в открытом море, 300 человек захвачено турецким капитаном-пашой Халилем у Кафы. По повелению султана 200 запорожцев из числа захваченных в плен были зверски казнены в районе Дуная.

Несмотря на трагедию, в 1622 г. казаки вновь объявились в Черном море, захватили несколько турецких кораблей и благополучно ушли. В этом же году состоялся второй поход запорожцев и донцов под началом атамана Шило (700 человек на 25 стругах). Поход закончился настоящей катастрофой. Казаки разорили несколько турецких селений, но были разгромлены флотом Реджеб-паши, захватившим 18 чаек и 400 (по одной версии) или 500 (по другим источникам) пленных.

И тем не менее натиск запорожцев и донцов на Турецкую империю продолжался. В июне 1623 г. 100 чаек, имевших по 70 запорожцев на борту, прорвались в Черное море. Флотилия двинулась к Кафе, где стоял турецкий флот во главе с Капудан-пашой. Флот был блокирован казаками. Запорожцы принудили Капудан-пашу пойти на переговоры с крымским ханом, которого турки пытались сместить. После этого чайки двинулись к Босфору. 21 июня чайки стали на якорь на виду у жителей Константинополя. Город охватила полнейшая паника. Однако казацкие чайки неожиданно ушли в море, чтобы через несколько дней появиться вновь. На этот раз казаки сожгли маяк, прибрежные селения. И опять исчезли. Через два месяца чайки вновь прорвались в Босфор, сожгли селение Еникой и отошли. Этот поход прошел без существенных потерь.

В 1624 г. уже 150 чаек несколько раз атаковывали Босфор. Турецким военачальникам пришлось впервые со времен Византии загородить огромной цепью бухту Золотой Рог, чтобы защитить от запорожцев сераль султана. Против казаков двинулся огромный турецкий флот в 500 боевых единиц. Запорожцам удалось отбиться от турок и уйти в родные места.

В 1625 г. вдохновленные успехами предыдущих рейдов. 15 тысяч запорожцев и донцов на 300 чайках вновь напали на города Синоп и Трапезунт. Турецкая эскадра из 43 крупных артиллерийских кораблей во главе с турецким адмиралом Реджеб-пашой вступила в бой с казаками у юго-западных берегов Черного моря близ Карагмана. Сражение было чрезвычайно кровопролитным. Верные своей тактике, казаки выступили против адмиральской галеры. Гребцы, — попавшие в неволю запорожцы, — бросили весла. Бичи надсмотрщиков оказались бессильными. Люди умирали, но адмиральский корабль оставался неуправляемым и недвижимым. И все же победили турецкие моряки. Как часто бывало на Черном море, вопрос решил ветер, очень сильный ветер, подувший прямо в нос казацким чайкам. Битва была проиграна, катастрофически проиграна, потери казаков огромны. Из 300 чаек погибло 270! 780 казаков попало в плен. Закованные в железо, они были посажены гребцами на галеры на вечную каторгу. Это была настоящая катастрофа. О турецких потерях в документах не сообщается, но они наверняка были, и весьма значительные.

Есть данные еще об одном походе донцов и запорожцев в том же году под началом запорожского полковника Шафрана, семь лет прослужившего невольником на галере в Кафе и бежавшего затем на Дон. Донцы и запорожцы захватили Трапезунт и вернулись на Дон.

6 ноября 1625 г. 70 запорожских чаек вновь вышли на просторы моря, но преобладающий в силах турецкий флот окружил их и захватил примерно половину флотилии. Захваченные чайки вместе с казаками отправили в Константинополь.

Более удачным был набег 300 чаек под водительством Богдана Хмельницкого в 1629 г. Казаки дошли до стен Константинополя, сожгли несколько селений в окрестностях города, навели «провеликий страх и смятение», захватили многие города западного побережья Черного моря — Созопол, Варну, Балчик, Килию, Измаил. Близ острова Монастыри (предполагаю, это современный остров Большевик близ Бургаса — Е. Ш.) турецкий флот из 40 галер настиг стоявшие на якоре чайки. Мудрый воин, Хмельницкий сманеврировал и, прикрывшись арьергардом из восьми чаек, вывел весь казацкий флот из-под удара. Из восьми пошедших на самопожертвование чаек арьергарда семь были захвачены турками и доставлены вместе с экипажами в Константинополь, одна из чаек арьергарда сумела прорваться и вместе со всей флотилией вернулась в Сечь. В литературе не удалось найти оценок действий Хмельницкого как флотоводца. Между тем успешные морские походы крупными силами в тяжелейших условиях вполне заслуживают специальных исследований.

В 1629 г. значительные силы казаков вновь оказались у Босфора. Авангард из 12 чаек проник ночью в пролив и по каналу подошел к Константинополю. Сильный ветер вновь сыграл с казаками злую шутку. Чайки ветром загнало в середину турецкой эскадры из 14 галер. Запорожцы не растерялись. Бросив чайки, они высадились на берег и забаррикадировались в греческом монастыре. Не дождавшись возвращения авангарда и заслышав стрельбу, пятьдесят чаек прорвались в Босфор, вошли в канал, захватили две турецкие галеры и к концу четвертого часа осады выручили своих братьев. На этот раз запорожцы вернулись домой победителями и с большой добычей.

В 1630 г. попытка нового похода запорожцев была пресечена близ Очакова турецким флотом во главе с Капудан-пашой. 53 захваченные чайки и 800 пленных Капудан-паша отослал в Константинополь как трофеи.

В 1633 г. гетман запорожский Сулима с войском в несколько сот человек прошел на чайках в Черное море, проник в Азовское море, взял крепость Азов (по другим предположениям — его пригороды), вернулся в Черное море, разорил турецкие города в Малой Азии, а также города Аккерман, Килию, Измаил, многие мелкие селения и благополучно вернулся.

В 1635 г. запорожцы пять раз выходили в Черное море. При возвращении из похода в августе Сулима с казаками обнаружили наскоро сооруженный инженером Бопланом польский редут и польский гарнизон в нем. Казаки штурмом взяли редут и разрушили его. Командир польского гарнизона полковник Морион и весь гарнизон были истреблены. Вскоре польским властям удалось захватить Сулиму. По требованию турецкого и татарского послов он был четвертован в Варшаве.

Запорожцы неоднократно участвовали в действиях донцов против турецкой крепости Азов, занимавшей стратегически выгодную позицию и запиравшей выход из Дона в море. В частности, 21 апреля 1637 г. соединенные силы донцов и запорожцев (4400 человек) захватили Азов.

В 1638 г. 1700 донцов и запорожцев на 153 чайках вышли в Черное море через Керченский пролив. Султан отправил против казаков турецкий флот. В морском бою казаки потерпели поражение, однако быстро оправились. Против них были брошены корабли под командованием начальника арсенала Порты Пиале-ага и наместника города Кафы. Часть флотилии чаек во главе с атаманом попала в руки турок, остальные струги укрылись в дельте реки Кубань. Турецкое командование стянуло к устью Кубани все силы — из Керчи, Кафы. Сюда же были брошены татарские войска. В течение семи дней объединенные силы преследовали по Кубани казацкую флотилию. При отступлении казаки потеряли 5 чаек и 500 воинов. Флотилия ушла вверх по Кубани, в устье притока Кубани реки Адагум, где произошла еще одна неравная битва.

В ходе боя с преобладающими силами мусульман большинство казаков погибло, 250 человек и 30 чаек захвачено. Чайки и пленных в доказательство своей победы турки отправили в Константинополь. В это же время Пиале-ага по приказу султана напал на казацкие чайки у Тендры, захватил 10 лодок. Пленные мусульмане были отпущены, казаки в кандалах отправлены в столицу. Эта фатальная полоса неудач означала, пожалуй, закат казацкого морского флота. Усиление артиллерии на турецких кораблях, рост их водоизмещения делали единоборство казаков с турецким флотом все более и более неравноправным. Активность запорожцев на морских путях Черного моря после этих сражений заметно снизилась. Правда, еще в 1641 г. запорожцы вместе с донцами героически воевали с турками под Азовом и заставили отступить огромное войско султана. Но в целом Запорожская Сечь оказалась в это время в особенно трудном положении. На юге сильный турецкий флот блокировал выход в море из устья Днепра; на севере польские войска, особенно засевшие в крепости Кодак, всячески стесняли возможности маневра запорожцев. В устье Дона выход в море запирала крепость Азов, по-прежнему остававшаяся в руках турок. Маневры донцов также были ограничены.

И тем не менее… В 1650 г. донцы вновь прорвались к Константинополю.

В 1652 г. донские казаки нанесли удар по восточному берегу Черного моря. Чайки донцов достигли укрепленных турками городов Поти и Батуми и благополучно прорвались на Дон.

В 1654 г. запорожцы вновь проникли в Черное море, пытались взять Варну, но неудачно.

В 1655 г. донские казаки прошли через Керченский пролив, захватив Тамань, и затем стремительным броском подошли к Кафе и Судаку, захватили оба города и благополучно вернулись.

В 1656 г. туркам удалось восстановить свой контроль над крепостью Очаков, захваченной ранее казаками. Возможности прорывов в рейды для запорожцев заметно ухудшились.

В 1659 г. донцы и запорожцы совершили кругочерноморский рейд, захватив Кафу, Гезлев, Синоп, Тамань, Темрюк.

В 1661 г. чайки донцов ворвались в Керченский пролив, захватили Керчь, а затем пересекли Черное море с севера на юг и появились под Трапезунтом.

В 1676, 1685 гг. донцы захватили Темрюк, а в 1681—1689 гг. — Темрюк и Тамань.

Дальнейшее развитие судостроения и судовой артиллерии делало все более сложной борьбу лодочной флотилии с артиллерийскими кораблями. Штормы, ветры, артиллерия объединились против лодок. И хотя галерный флот сохранялся еще достаточно долго, развитие флота показало — время удальцов на лодках уходило в прошлое. Полуторавековая эпоха героев моря заканчивалась.

Глава III.

КАТАСТРОФЫ ПАРУСНОГО ФЛОТА

20 октября 1696 г. Боярская дума по настоянию Петра Г издала «приговор» (указ) «Статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фортеции от турок Азова», в котором постановила — «морским судам быть». Этот указ был вызван необходимостью постройки военных судов для поддержки сухопутных войск при взятии крепости Азов, так как попытка Петра I взять Азов в 1695 г. была неудачной именно из-за отсутствия флота. При поддержке же флота, во время второго Азовского похода, в 1696 г., турецкая крепость Азов была взята.

Фактически история военного славянского флота началась гораздо раньше.

В военно-морской историографии есть уникальная книга, в которой можно найти данные о любом российском военном парусном корабле, построенном на верфях Азовского, Балтийского, Черного, Белого морей, на речных верфях Волжского и других речных бассейнов. Это — «Список русских военных судов с 1668 по 1860 год». Вышла книга в 1872 г. в Санкт-Петербурге, в типографии Морского ведомства. Автор ее — известный историк российского флота Феодосии Федорович Веселаго (1817—1895 гг.), моряк, ученый, автор множества научных, исторических, популярных книг, в конце службы и жизни — генерал корпуса флотских штурманов, почетный член Российской Академии наук, Морской академии, Морского технического комитета. Кроме «Списка» кораблей он составил не менее интересный «Общий морской список», в котором приведены краткие биографические данные о всех (всех!) офицерах русского военного флота. Оба эти справочных издания продолжены до 1917 г. и являются великолепным, бесценным материалом по истории не только российского флота, но во многом и Российского государства. И не зря император Александр III на докладе управляющего Морским Министерством о кончине Ф. Ф. Веселаго написал: «Флот наш потерял в нем своего лучшего историка. Очень сожалею о его утрате».

В «Списке русских военных судов» приводятся данные и о потерях их по разным причинам. Интересны выдержки из «Списка» по Черноморскому флоту (по 1860 г.):

(Имена и ранги, год постройки

Количество орудий — Длина, футы x Ширина, футы — Примечание)

Новоизобрет. кор. 2 ранга Таганрог, 1770

Количество орудий: 16

Длина, футы x ширина, футы: 103 x 28

1782 г. — разбился в Азовском море

Новоизобрет. кор. 2 ранга Морея, 1770

Количество орудий: 16

Длина, футы x ширина, футы: 103 x 28

1771 г. затонул у Петропавловской крепости

Новоизобрет. кор. 2 ранга Корон, 1770

Количество орудий: 16

Длина, футы x ширина, футы: 103 x 28

1782 г. разбился в Азовском море

Новоизобрет. кор. 4 ранга Яссы, 1770

Количество орудий: 14

Длина, футы x ширина, футы: 86 x 24

1785 г. — разбился в Азовском море

Мария Магдалина, 1775

Количество орудий: 66

Длина, футы x ширина, футы: 155 x 42

1787 г. — занесен бурей в Босфор, где и взят турками в плен

Александр, 1785

Количество орудий: 66

Длина, футы x ширина, футы: 160 x 44

1786 г. — разбился у Тарханкута

Тольская Богородица, 1799

Количество орудий: 74

Длина, футы x ширина, футы: 176 x 47

1804 г. — разбился у берегов Мингрелии

Всего было 153 корабля, из них 73 больших, линейных, погибло 6 кораблей

Фрегаты

Первый, 1771

Количество орудий: 32

Длина, футы x ширина, футы: 130 x 36

1775 г. — разбился у Абхазских берегов

Третий, 1773

Количество орудий: 58

Длина, футы x ширина, футы: 150 x 30

1779 г. — погиб от взрыва в Керчи

Архипелаг (в 1775 г. поступил из архипелажской эскадры)

Количество орудий: 30

1782 г. — разбился у о. Аго

Десятый (до 1778 — Крым), 1779 ……

Количество орудий: 44

Длина, футы x ширина, футы: 128 x 34

1787 г. — пропал без вести в Черном море

Иоанн Златоуст (до 1788 Таганрог), 1778 г.

затонул в Днепровском лимане от повреждений льдом

Царь Константин, 1790

Длина, футы x ширина, футы: 143 x 43

1798 г. — разбился близ устья Дуная

Федор Стратилат, 1790 …… —

Длина, футы x ширина, футы: 143 x 43

1798 г. — разбился близ устья Дуная

Поспешный, 1793 ……

Количество орудий: 32

Длина, футы x ширина, футы: 111 x 34

1800 г. — разбился у Румелийских берегов

Везул, 1813 ……

Количество орудий: 32

Длина, футы x ширина, футы: 121 x 33

1817 г. — разбился у Херсонесского маяка

Рафаил

1829 г. — взят в плен турками

Варна

1836 г. — выброшен на берег у Сочи

Всего было 86 фрегатов, погибло 9

Бомбардирские суда

Подобный, 1836

Количество орудий: 7

Длина, футы x ширина, футы: 75 x 23

1836 г. — разбился у Сухум-Кале

Всего было 33 бомбардирских судна, погибло 1

Корветы

Крым, 1810

1825 г. — разбился у Редут-Кале

Месемврия, 1832

Количество орудий: 24

Длина, футы x ширина, футы: 131 x 38

1838 г. — разбился у восточного берега Черного моря

Всего было 22 корвета, погибло 2

Пароходы

Колхида (120 сил), 1836 (Англия)

Количество орудий: 7

Длина, футы x ширина, футы: 156 x 24

1838 г. — разбился у Абхазских берегов

Всего было 37 пароходов, погиб 1

Шнявы — было 8, потерь нет

Бриги

Диана, куплен в 1788 г.

1808 г. — разбился в Дунайском гирле

Александр

1804 г. — выброшен на берег Мингрелии

Язон, 1807

1808 — разбился у Тарханкута

Царь Константин

1811 г. — разбился у Анапы

Фемистокл, 1833

Количество орудий: 18

Длина, футы x ширина, футы: 97 x 30

1838 г. — разбился у Абхазских берегов

Всего бригов было 41, погибло 5

Катера — всего было 7, потерь нет

Шхуны

Браилов, 1773

1775 г. — разбилась у Аккермана

Всего шхун было 38, погибла 1

Люгера

Геленджик, 1831

Количество орудий: 12

Длина, футы x ширина, футы: 77 x 17

1839 г. — погиб в Новороссийске

Всего люгеров было 5, погиб 1

* * *

Яхты — всего было 12, потерь нет

Тендеры

Луч, 1835

Количество орудий: 12

Количество орудий: 70 x 24

1838 г. — разбился у Абхазских берегов, поднят, исправлен, в 1853 г. погиб

Струя, 1835

Количество орудий: 12

Длина, футы x ширина, футы: 70 x 24

1848 г. — затонул в Новороссийске, поднят, исправлен, в 1885 г. затонул в Еникале

Скорый, 1833

Количество орудий: 6

Длина, футы x ширина, футы: 48 x 18

1838 г. — выброшен на берег у Туапсе

Всего тендеров было 10, погибло 2

Транспорты

Тарантул

1775 г. — разбился в Азовском море

Рак

1777 г. — разбился в Азовском море

Ахтанол

1779 г. — разбился в Азовском море

Березань

1798 г. — разбился у Севастополя

Прут, 1813

1820 г. — разбился у устья Дуная

Утка, 1819

Количество орудий: 2

Длина, футы x ширина, футы: 54 x 16

1824 г. — разбился у устья Дуная

Надежда

1826 г. — затонул на Севастопольском рейде

Чайка, 1825

Количество орудий: 6

Длина, футы x ширина, футы: 49 x 16

836 г. — разбился у Ак-Мечети

Змея, 1825

1828 г. — затонул у Инеады

Ингулец, 1826

Количество орудий: 18

Длина, футы x ширина, футы: 102 x 28

1826 г. — разбился у Геленджикского берега

Ланжерон

Количество орудий: 8

Длина, футы x ширина, футы: 89 x 25

1838 г. — разбился у Абхазских берегов

Никола

1839 г. — разбился в Сулинском гирле Дуная

Сухум-Кале, 1827

Количество орудий: 6

Длина, футы: 98

1833 г. — разбился у Пицунды

Адлер

Количество орудий: 2

1847 г. — разбился у Кавказа

Абин (289 т), 1843

Количество орудий: 4

1848 г. — разбился у Кавказа

Всего транспортов было 105, погибло 15

Лоции

Алупка, 1842

Количество орудий: 2

Длина, футы x ширина, футы: 71 x 21

1853 г. — занесено штормом в Константинопольский пролив и взято турками в плен

Всего лоций было 7

Гальоты

Слон

1787 г. — разбился в Черном море

Донец

1785 г. — разбился близ Ялты

Лебедь

1786 г. — разбился около Аккермана

Всего гальотов было 10, погибло 3

* * *

Брандеры — всего было 9, потерь нет

Мелкие суда

бот Миус, 1772

Количество орудий: 12

Длина, футы x ширина, футы: 66 x 18

1782 г. — пропал без вести в Черном море

полакра № 53

1775 г. — разбилась в Азовском море

Судно Волна

Количество орудий: 10

Длина, футы x ширина, футы: 55 x 16

1782 г. — разбилось в Азовском море

крейсерское судно Панагия Попанди

Длина, футы x ширина, футы: 63 x 30

1787 г. — разбилось в Азовском море

Архангел Михаил

1811 г. — разбилось у с. Березань

бригантина Фома

Количество орудий: 8

Длина, футы x ширина, футы: 69 x 21

1812 г. — разбилась в Черном море

Килия

1818 г. — разбилось у Румелийских берегов

Трех Святителей, 1818

Длина, футы x ширина, футы: 78 x 27

1821 г. — разбилось в устье Дуная

кирлангич Ахилл, 1798

1798 г. — утонул в Черном море

габара Иосиф, 1789

1804 г. — разбилась в Севастопольской бухте

габара Кичкасы, 1790

1800 г. — разбилась у Румелийских берегов

Всего мелких судов было 205, погибло 12

Примечание: корабль, линейный корабль — наиболее крупное военное судно парусного флота, трехмачтовое, двух- или трехпалубное, имело от 64 до 135 пушек и до 800 человек команды; бомбардирский корабль — парусное двух- или трехмачтовое судно для обстрела береговых укреплений; лоция — гидрографическое парусное судно Черноморского флота длиной до 25 м. Вооружено 2-10 малокалиберными пушками; гальот — небольшое двухмачтовое судно для прибрежного плавания; брандер — мелкое судно, загружавшееся горючими и взрывчатыми веществами для поджигания вражеских кораблей; люгер — небольшое трехмачтовое военное судно, вооруженное 10-16 пушками малого калибра, использовалось для посыльной службы; шнява — небольшое парусное судно, вооруженное 12-18 пушками небольшого калибра.

В составе Черноморского флота (и Азовской флотилии) с его основания в 1789 г. и до 1860 г. — фактического времени конца парусного военного флота на Черноморском море, было 788 парусных военных судов разных классов. Из них погибло по разным причинам, главным образом в шторм, 56 кораблей[14].

Кроме парусных военных судов в состав Черноморского флота входило около 800 гребных судов — галер, полугалер, скампавей, канлодок, дубель-шлюпок и т. д. Плавали, воевали и погибали они в прибрежных районах, в Азовском море, в Днепровском лимане, у устья Дуная.

Во время русско-турецкой войны 1787—1791 гг. 31 августа 1787 г. Севастопольская эскадра под командованием Войновича (3 линейных корабля, 7 фрегатов) направилась к Варне, где находилась часть турецкого флота. 8-13 сентября близ мыса Калиакра она попала в сильный шторм. Потеряв линейный корабль и фрегат, эскадра к 21 сентября возвратилась в Севастополь для исправления повреждений.

1 октября 1787 г. войска Суворова уничтожили турецкий десант под Кинбурном. При этом крепостная артиллерия потопила 4 турецких корабля и 2 серьезно повредила (турецкая эскадра, поддерживавшая десант, состояла из 3 линейных кораблей, 4 фрегатов и 25 вспомогательных судов).

Активно действовала в 1788 г. Лиманская русская флотилия, находившаяся в Днепровском лимане. К весне 1788 г. она была разделена на два отряда, парусный под командованием контр-адмирала Джонса (2 линейных корабля, 3 фрегата, 15 вспомогательных судов) и гребной под командованием контр-адмирала Нассау-Зигена (7 галер, 24 вспомогательных судна). В апреле флотилия стала на якорь поперек лимана, преградив турецким кораблям доступ в устье Днепра.

24 мая к Очакову (тогда он был турецким) подошла эскадра Хасан-паши. По донесению А. В. Суворова от 26 мая турецкая эскадра под Очаковом насчитывала 10 линейных кораблей, 7 фрегатов, 2 бомбардирских корабля, 5 галер и 53 малых гребных судна. Чтобы уничтожить Лиманскую флотилию до подхода русской армии к Очакову, турецкая эскадра 7 и 17 июня атаковала русские корабли в лимане, но потерпела неудачу. В этих боях турки потеряли 2 линейных. корабля и 3 мелких судна. В ночь на 18 июня при попытке Хасан-паши вывести эскадру из лимана турецкие корабли были обстреляны русской батареей на Кинбурнской косе, а затем окружены судами Лиманской флотилии. В результате четырехчасового боя турки потеряли 3 линейных корабля, 5 фрегатов, 5 вспомогательных судов. Остальные корабли противника прорвались в море и стали на якорь у о. Березань. Гребная флотилия турок отошла под прикрытие батарей Очакова.

28 августа 1790 г. произошло сражение у острова Тендра.

Эскадра контр-адмирала Ушакова (10 линейных кораблей, 6 фрегатов и 21 малый корабль) 28 августа в шестом часу обнаружила турецкую эскадру (14 линейных кораблей, 8 фрегатов, 23 малых корабля) под командованием капудан-паши (адмирала) Хюсейна на якорях между о. Тендра и Хаджибеем.

Заметив в девятом часу приближение русских кораблей, турки стали рубить якорные канаты и отходить к устью Дуная. Ушаков начал преследование отходящего противника, не перестраивая эскадру из походного порядка в боевой… В 15 ч русская эскадра сблизилась с противником на дистанцию картечного выстрела и открыла огонь. Основной удар был направлен на головную часть турецкой эскадры, где находились флагманские корабли. Не выдержав огня, турецкие корабли в 17 ч начали отворачивать под ветер и выходить из боя. Более быстроходным турецким кораблям удалось около 20 ч оторваться от русской эскадры и скрыться в темноте.

На рассвете 29 августа русские корабли вновь атаковали турецкую эскадру. Получивший большие повреждения 74-пушечный корабль «Капудание» и 66-пушечный корабль «Мелеки Бахри» были отрезаны от остальных турецких кораблей. Последний захвачен в плен. «Капудание» после упорного сопротивления был подожжен и взорвался. Турецкая эскадра ушла к Босфору. В пути из-за повреждений затонул еще один 74-пушечный корабль и несколько мелких судов.

Гибель фрегатов «Царь Константин», «Федор Стратилат» и кирлангича «Ахилл» в 1798 г.

Последние десятилетия XVIII в. и первые годы XIX в. в российском Черноморском флоте были эпохой адмирала Ушакова. С его именем связаны блестящие победы Черноморского флота у Керченского пролива, у о. Тендра, у мыса Калиакрия, утвердившие господство российского флота в Черном море, штурм и взятие острова Корфу во время Средиземного похода 1798—1800 гг. Подробно исследована деятельность адмирала Ф. Ф. Ушакова как флотоводца, стратега и дипломата, оценены его вклад в военно-морское искусство, новые тактические приемы, разработанные и применяемые им в сражениях парусных флотов. Кроме громких побед и новой тактики, хотя это и главнейшее в жизни военного человека, за длительную морскую жизнь Ф. Ф. Ушаков сталкивался и с повседневными флотскими делами, такими как обучение командиров и экипажей морскому делу, боевая подготовка кораблей и эскадры, длительные плавания в различных, в том числе и сложных, погодных условиях и т. п. Точнее, вся деятельность Ушакова состояла прежде всего из такой «повседневной» работы, целью которой была подготовка к бою. Были у адмирала и неприятные морские эпизоды, к которым относятся прежде всего две катастрофы 1798 г. — это гибель кирлангича «Ахилл» и двух фрегатов.

Летом 1798 г. Черноморский флот совершал крейсерское плавание вдоль берегов Черного моря, от Крыма до Одессы. Вместе с линейными кораблями и фрегатами при эскадре находилось несколько малых посыльных судов. Они использовались для периодической почтовой связи с берегом и адмиралтейством. 16 июля одно из таких посыльных судов, кирлангич[15] «Ахилл», было опрокинуто внезапным шквалом и погибло невдалеке от Севастополя.

В рапорте Ф. Ушакова по этой аварии, говорится:

«После донесения моего сего июля от 10 дня о выполнениях, именным высочайшим его императорского величества указом мне предписанных, и о благосостоянии эскадры, мне вверенной, с оного от Одессы, обходя крымские берега до Кезлева (Евпатория — Л. М.) дошел благополучно, а как посланное от меня с письменными делами в Ахтиар (после смерти Екатерины II вступивший на престол Павел I переименовал Севастополь снова в Ахтиар — Л. М.) от авизов малое судно «Панагия Апотуменгана» на пути мне не встретилось, посему 16 числа, будучи с эскадрой в близости от Кезлева, послал я малое ж судно из авизов, кирлангич «Ахилл» на Кезлевский рейд спросить брантвахтенного командира, прошло ли оно к эскадре или еще нет? Также осведомиться и о известиях; ежели есть какие вновь из Константинополя. А я с эскадрою при тихом восточном ветре следовал от Кезлева в близость на вид к Ахтиарскому порту. В оное время означенная кирлангич «Ахилл» в виду моем подходила к брантвахте и в самое малое время только находилась на дрейфе, а потом следовала под всеми парусами за эскадрою и приблизилась уже к оной, но при нашедшей густой мрачности с дождем оную из виду закрыло. В сие время заметны были позади нас при разных переменах ветра находящие шквалы с дождем, которые частию касались и в эскадре задних судов, но при предосторожностях от оных ничего не случилось, а 17 числа из Ахтиарского порта получил я известие, присланное с Альмы от приказного войска донского Самойлова, который в рапорте своем доносит — сего месяца 17 числа противу кордона Альмы выбило из моря живого матроса Ермолая Мезерова с судна кирлангича «Ахилл». По сказанию оного матроса сего месяца 16 числа по полудню во втором часу случившеюся на море погодою оное судно опрокинуло, с которого сей только в бесчувственности спасся на берег. Для надлежащего осведомления в то же время послан из Ахтиара к тому кордону, на Альме находящемуся, офицер, а морем к тому же месту послано транспортное судно лансон № 9, но из оных никто еще не возвратились. Судно же «Панагия Апотуменгана», посланное с письменными в Ахтиар делами, уповательно разошлось с эскадрою в то время, когда я с оною 15 числа при крепком ветре в ночное время проходил мыс Тарханкут в дальнем от берега расстоянии. И находясь ныне я с эскадрою по близости ахтиарского рейда, на сих днях оно возвратится к эскадре. Командиром на оном судне кирлангиче находился лейтенант Кононович и с ним мичман Командаров, служителей разных чинов 69, слуг 2, деньщик 1. Всего 74 человека, о чем сим и доношу.{132}

Конечно это было печальное событие не только года, но и последнего десятилетия. Если взглянуть на «Список русских военных судов с 1668 по 1860 год», то можно увидеть, что подобных чрезвычайных происшествий с гибелью корабля, в предыдущее десятилетие на Черноморском флоте не было: «ближайшие» произошли в 1787 г. — фрегат «Десятый» пропал без вести в Черном море, в Черном море разбился гальот «Слон» и в Азовском море разбилось крейсерское судно «Панагия Попанди» (размерами примерно одинакова с «Ахиллом», длиною около 20м, а если точно, то 63 фута — Л. М.).

В рапорте Ушакова не говорится о причинах происшествия, это понятно, так как рапорт написан сразу же по получении известия о нем, но в тексте рапорта есть фраза, в которой опытный моряк фактически предопределяет возможную причину: «… в сие время заметны были позади нас при разных переменах ветра находящие шквалы с дождем, которые частию касались и в эскадре задних судов, но при предосторожностях от оных ничего не случилось» (подчеркнуто мною — Л. М.).

Конечно, конкретной причиной опрокидывания «Ахилла» была непредусмотрительность в условиях внезапно находивших сильных шквалов, тем более, что посыльное судно шло под всеми парусами, стремясь скорее догнать эскадру.

Текст рапорта Ушакова, хотя и написан сложным для современного восприятия стилем, содержит лаконичное и полное вместе с тем изложение обстоятельств аварии: где произошла, что делала эскадра, динамика событий, источник информации о происшествии, принятые меры — ничего лишнего и ничего не упущено, что свидетельствует о высокой, как бы сейчас сказали, штабной культуре ближайших подчиненных Ф. Ф. Ушакова, составлявших документ. Кстати, в тексте рапорта содержатся интересные данные и об уровне организации службы на флоте в то время: у Евпатории (очевидно, и в других портах) были выставлены брандвахтенные корабли для сбора информации с берега, передачи ее на посыльные суда эскадры и для наблюдения за морской обстановкой. Через Евпаторию Ф. Ушаков рассчитывал получить информацию даже из Константинополя! Неудивительно в этой связи и то, что сугубо сухопутный начальник — приказной войска Донского поспешил сообщить о происшествии в адрес командующего флотом. Такому оперативному взаимодействию «родов сил» можно позавидовать и сегодня.

В документах об адмирале Ушакове не содержится более данных по случаю гибели «Ахилла». Можно предположить, что одной из причин этого явились важнейшие события, происшедшие на флоте в июле этого же 1798 г. и связанные с второй катастрофой на Черном море — гибелью двух фрегатов.

Известно, что в то время Россия, Англия, Австрия и Турция выступали в единой коалиции против Наполеона Бонапарта. Русские войска в этой войне возглавлял А. В. Суворов, которого Павел I по требованию союзников вынужден был вернуть на службу. А объединенный русско-турецкий флот для действий против французского флота в Средиземном море предполагалось подчинить адмиралу Ф. Ф. Ушакову (тогда он был еще вице-адмирал, звание полного адмирала он получил в 1799 г. за взятие флотом крепости Корфу). Поэтому-то Ф. Ф. Ушаков и ждал информацию об обстановке в Константинополе. 25 июля 1798 г. Павел I подписал указ, которым Ушакову было предписано «немедленно отправиться в крейсерство около Дарданелл» для оказания, в случае просьбы турецкого правительства, военной помощи против французов. Этот указ был получен Ф. Ушаковым 4 августа, и он сразу же начал спешные приготовления кораблей эскадры к походу, отдав уже 5 августа необходимые распоряжения конторе Ахтиарского порта.

Указом императора от 7 августа было предписано снарядить новую эскадру под командованием контр-адмирала И. Т. Овцына для крейсирования ее у крымских берегов. Иван Тимофеевич Овцын погибнет вместе с двумя фрегатами осенью этого же года. Он много плавал на Балтике, на Севере, в Средиземном море. Командовал фрегатом в Чесменском сражении в 1770 г. В 1771 г. на фрегате «Санторино» потерпел крушение в Архипелаге и был взят вместе с командой в плен турками, пробыл там два года. Впоследствии командовал кораблем «Святой Николай» на севере. Звание контр-адмирала ему присвоено в январе 1798 г.

12 августа этого года Ушаков во главе эскадры из 12 кораблей, фрегата и трех авизо вышел к «Дарданеллам Константинопольским» (так тогда называли пролив Босфор — так же он поименован и в императорском указе). Младшим флагманом на эскадре на корабле «Святая Троица» с Ф. Ушаковым пошел контр-адмирал Овцын. На переходе к Босфору корабли попали в шторм, часть из них получила повреждения. «Святая Троица» и авизо-акат «Святая Ирина» были отправлены Ушаковым для ремонта в Ахтиарский порт еще на переходе от острова Фидониси.

Получив подтверждение из Константинополя, 23 августа эскадра Ушакова вошла в Босфор, где стала на якорь на период переговоров с турками и формирования объединенного флота. 29 августа контр-адмирал Овцын, уже вернувшись на «Святой Троице» из Севастополя, по указанию Ушакова на акате[16] «Святая Ирина» был отправлен для формирования резервной эскадры. 8 сентября эскадра Ушакова вышла из Босфора для соединения с турецкой эскадрой и дальнейших действий в Средиземном море. А контр-адмирал Овцын 24 сентября тоже вышел в море для крейсирования около крымских берегов во главе резервной эскадры в составе фрегатов «Царь Константин», «Федор Стратилат» и шестнадцатипушечного аката № 2. Оба фрегата построены в 1790 г., имели длину 143, ширину 43 фута, вооружены каждый 46 пушками.

Последним, кто видел резервную эскадру, был контр-адмирал П. В. Пустошкин, назначенный младшим флагманом в Средиземноморскую эскадру Ушакова и в октябре переводивший вновь построенный линейный корабль «Святой Михаил» из Николаева в Севастополь для окончательной подготовки к действиям в Средиземном море.

Вот как описаны условия плавания в Черном море в тот период и обстоятельства встречи с фрегатами резервной эскадры в журнале П. В. Пустошкина о плавании его отряда из Черного моря к Корфу для присоединения к эскадре Ушакова, 7 октября 1798 г. — 4 февраля 1799 г.

«7 октября на корабле «Св. Михаил» снялись с рейда Очаков, вышли из Днепровского лимана и стали на якорь ввиду темного времени (нужно иметь в виду, что в то время на Черном море еще не было световых маяков, берега ночью были темны совершенно, поэтому меры предосторожности для плавания вблизи берегов, к тому же еще недотаточно изученных, были справедливы и оправданы — Л. М.).

9 октября перешли на рейд Гаджибей (тогдашнее название Одессы — Л. М.).

8 октября при сильном ветре перешли ближе к Гаджибею, опять на ночь стали на якорь.

10 октября после полудня в 2 часа снялись с якоря и при ветре северо-запада вступили в Черное море, взяли курс к Ахтиарскому порту и в 6 часов закрылись от нас Гаджибейские берега.

Октября 11. На другой день ветер сделался противный, при котором начали лавировать, в полдень по счислению находились от Тарханова Кута (мыс Тарханкут) на СЗ 57°00 в расстоянии 54 верст российских, после полудня ветер начал усиливаться и к вечеру сделался немалый шторм. Произошло великое волнение, почему закрепили паруса, а под фоком и бизанью[17] легли в дрейф.

Октября 12. Второго на десять числа в 11 часов пополуночи увидели идущее от 0 по ветру трехмачтовое судно и чрез несколько часов, проходя мимо нас не в дальнем расстоянии, усмотрели, что это был российский линейный фрегат, у которого грот-стеньга сломлена и грота-рей спущен, по обстоятельствам шел для укрытия от ветра к румелийским берегам по невозможности терпеть на море жестокого шторма; тогда мы подняли свой кормовой флаг и гюйс и выпалили из пушки, желая об нем узнать обстоятельнее, но от него на оное было не ответствовано, и мы уповали, что неминуемо оной должен быть из двух фрегатов «Царь Константин» или «Федор Стратилат» и через несколько часов оной от нас из виду закрылся».

В этом же месте к документу сделана сноска следующего содержания: «Оба эти фрегата входили в состав резервной эскадры контр-адмирала Овцына, державшего свой флаг на фрегате «Царь Константин». 11 октября они были застигнуты штормом чрезвычайной силы у берегов Крыма, и, имея повреждения в рангоуте[18], вынуждены были спуститься по ветру к румелийским берегам. Здесь вблизи устья Дуная оба фрегата были выброшены на отмели и разбиты, причем погибли адмирал, оба командира, 29 офицеров и 636 человек команды».{133}

И далее в журнале:

«Октября 13. На другой день в полдень по счислению находились на СЗ 65°00 в расстоянии 82 версты российских; после полудня ветер сделался несколько тише, при котором, отдав рифленые марсели и грот, лавировали к Ахтиару.,

Октября 18. Осьмого на десять числа в полдень увидели остров Феодониси (современное название — Змеиный — Л. М.) и 2 часа оный остров по крюйс-пеленгу отстоял от нас на СВ 13°00 в расстоянии 13 верст российских, тогда при северо-восточном ветре легли бейдевинд к Ахтиару».{134}

Выйдя из Одессы, корабль «Св. Михаил» направился к Севастополю. Попав в сильный шторм, лег в дрейф — и в результате оказался снесенным далеко на запад, западнее даже острова Змеиный. Фактически «Св. Михаил» был тоже в опасной близости от устья Дуная. Это подтверждает, что шторм действительно был необычайной силы, и экипажи фрегатов были бессильны предпринять действенные меры для спасения своих кораблей и своего собственного. При этом надо учитывать, что оба фрегата находились в кампании уже не первый год, а непосредственно перед трагедией две недели были в море, так что морская выучка экипажей и командиров была достаточно высокой. Объективно оценивая обстоятельства, можно утверждать, что в гибели фрегатов действительно виноват жесточайший шторм. Одному из авторов несколько десятилетий приходилось плавать по Черному морю, и он может подтвердить, что «самое синее в мире» нередко бывает таким, что даже современным кораблям приходится очень нелегко.

За более чем полтора века существования парусного Черноморского флота на просторах Черного и Азовского морей разыгрывались многочисленные и ожесточенные морские сражения, в них участвовали десятки и сотни военных судов с обеих сторон. Но ни один российский военный корабль не погиб в бою! И за весь этот полуторавековой период лишь три из них были взяты в плен неприятелем. Причем, два — «Мария Магдалина»[19], линейный корабль, и лоция (лоцмейстерское судно) «Алупка» были «занесены бурей» в пролив Босфор и там пленены, находясь, очевидно, в бедственном состоянии, первый в 1787, вторая — в 1853 г. И только один корабль, фрегат «Рафаил», спустил флаг в бою… Было это в 1829 г., когда он встретился с эскадрой турецких кораблей, многократно превосходящей его по артиллерийской мощи и более быстроходной. Пример преданности присяге, мужества и высокого морского и военного мастерства показали точно в таких же условиях, в том же году и при встрече с той же турецкой эскадрой командир и экипаж брига «Меркурий». 14 мая 1829 г. входивший в состав дозорного отряда бриг встретился у Босфора с турецкой эскадрой из 18 кораблей (в том числе 6 линейных и 2 фрегата). Два других корабля русского отряда, более быстроходные, сумели оторваться от преследования. Бриг же «Меркурий» был настигнут линейными кораблями «Селимие» и «Реал-Бей» (на первом 110, на втором — 74 пушки — против 18 «Меркурия»). На военном совете офицеров во главе с командиром брига капитан-лейтенантом А. И. Казарским было решено принять бой, а в случае угрозы захвата брига противником взорвать его, но врагу не сдавать.

Неравный бой длился около 4 часов. Враг имел десятикратное превосходство в артиллерии, но благодаря искусному маневрированию «Меркурий» уклонялся от опасных залпов противника, ведя ответный меткий огонь. Возникший на бриге пожар был потушен. Получив серьезные повреждения рангоута и парусов, флагманский турецкий линейный корабль прекратил огонь и лег в дрейф. Через некоторое время был поврежден и второй линейный корабль, также прекративший преследование русского брига, который не потерял хода и, имея более 300 повреждений, сумел присоединиться к эскадре, вышедшей ему на помощь. На бриге было убито 4 человека, 8 ранено, командир контужен. Потери противника были значительно больше.

За беспредельную доблесть, проявленную экипажем, бриг «Меркурий» был удостоен высшей награды — кормового Георгиевского флага и вымпела. Указом императора предписывалось впредь в российском флоте иметь корабль с наименованием «Меркурий», или «Память Меркурия» (в русском паровом флоте был крейсер, а в советском Черноморском — гидрографическое судно «Память Меркурия»). В 1834 г. на мичманском (сейчас Матросском) бульваре Севастополя на собранные моряками средства был сооружен памятник с надписью «Казарскому. Потомству в пример». Имя командира брига носит сейчас один из тральщиков Черноморского флота.

Подвиг «Меркурия» поразил не только соотечественников, но и самого противника. Один из участников этого сражения штурман турецкого линейного корабля «Реал-Бей», вскоре после боя, 27 мая 1829 г. написал в своем письме: «Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна, фрегат и два брига, мы погнались за ними, но догнать могли один бриг в 3 часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей, без сомнения, должен был потерять половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, еще более был бы поврежден, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас. Ежели в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все иные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурием»…».{135}

Интересна судьба плененного турками фрегата «Рафаил». Он вошел в состав турецкого флота, разумеется, под другим именем, и участвовал в Синопском сражении 18 сентября 1853 г. После сражения Нахимов донес Александру I о захвате бывшего фрегата «Рафаил». Император приказал его сжечь…

В период русско-турецкой войны 1828—1829 гг. бой брига «Меркурий» с турецкой эскадрой был не единственным морским сражением. Отряд кораблей капитана 1 ранга Скаловского (3 линейных корабля, 2 фрегата, 1 вспомогательное судно), находясь с 24 апреля по 6 мая 1828 г. в крейсерстве в районе Эрегли-Созопол, уничтожил турецкий линейный корабль (5 мая у Эрегли), военный транспорт (6 мая у Акчахисара) и 15 торговых судов.

Гибель отряда кораблей у кавказских берегов в шторм 1838 г.

В 30—40-х годах XIX в. была организована и осуществлялась крейсерская служба Черноморского флота вдоль Кавказского побережья для пресечения «потаенного торга» контрабандным грузом и невольниками. Иностранным судам разрешалось заходить только в те пункты, где были таможни и карантины, в других местах приставать запрещалось.

Для обеспечения крейсерской деятельности была сформирована так называемая Абхазская экспедиция (эскадра) из двух отрядов — Сухумского и Геленджикского. Каждый отряд состоял из фрегата (флагманский корабль), двух корветов, двух бригов, двух шхун и тендера, а также нескольких транспортов для снабжения. Геленджикский отряд нес службу от Анапы до Гагр, сухумский — от Гагр до Редут Кале (устье р. Хопи несколько севернее Поти). Каждому кораблю назначался свой участок патрулирования. Во главе Абхазской экспедиции и каждого отряда ставился один из младших флагманов флота. В частности, контр-адмирал П. С. Нахимову неоднократно приходилось руководить крейсерской службой у Кавказского побережья.

Частые штормы, свирепствующие у кавказских берегов, причем даже и летом, отсутствие закрытых якорных стоянок (и тем более — портов и гаваней для укрытий или ремонта) делали крейсерскую службу весьма тяжелой и опасной. Нередко корабли, застигнутые штормом, получали повреждения и погибали. Самой же тяжелой для флота трагедией стала одновременная гибель отряда кораблей во время шторма в 1838 г., разыгравшегося у Кавказского побережья. В ночь с 30 на 31 мая 1838 г. на рейде Туапсе выбросило на берег и разбило 5 военных кораблей и 8 купеческих судов, а на рейде Сочи — два военных корабля и 7 купеческих судов.

В исторической литературе эта трагедия отражена достаточно подробно, как в официальных документах того времени, так и в воспоминаниях очевидцев. Не считаю нужным пересказывать эти материалы, а приведу их часть полностью, часть в выдержках, что позволит читателю самому оценить и обстановку, и действия экипажей, да и взгляд на эти события должностных лиц и очевидцев.

Первым о гибели кораблей сообщил письмом тогдашнему командующему флотом адмиралу М. П. Лазареву капитан-лейтенант Николай Метлин, командир погибшего брига «Фемистокл». Написано оно через четыре дня после катастрофы, прямо с места ее, оставшиеся в живых находились в расположении сухопутных войск в только что построенном укреплении.

«4 июня. Лагерь при реке Туапсе.

В. пр-во изволите усмотреть из рапорта моего о несчастном случае, которым выкинуло или потопило (с 30 на 31 число мая) все стоящие на рейде суда.

У меня погибло только два человека — корпуса механиков прапорщик Бедин и унтер-офицер Денега, остальные все живы, были некоторые ушиблены, но оправляются, офицеры и команда вели себя отлично. После, когда мы оставили бриг, его принесло ближе к берегу и носом уперло в купеческое судно, стоявшее совсем на берегу, через которое черкесы переправлялись на бриг и воспользовались оставленным, у офицеров и у меня погибло все без исключения. Мы ходим в чужом платье. Бриг стоит по левую сторону и подводная часть его крепка, но надводный бак и ют повреждены, часть правого шкафута выломана, внизу все переборки выбиты и переломаны, руль вышибло, и он затонул по стороне к морю, под форштевнем 9 1/2 фут, на середине 8 фут, ахтерштевень[20] 7 фут. Воду почти откачал и надеюсь скоро выгрузить совсем бриг, но все же полагаю, что при ординарной воде его невозможно будет снять, потому что наносит много песку. В. пр-во может представить себе положение офицера, пережившего погибель вверенного ему судна, и потому простите мне краткость моего письма и дозволите уверить Вас, что я сделал все, что смог.

С искренним почтением имею честь быть В. пр-ва, милостивый государь, покорнейший слуга

Николай Метлин

Тендер «Луч» был несчастливее меня, его поворотило на ветер, отчего команда едва спаслась, к тому же черкесы стреляли в погибающих: на тендере утонуло — 2, убито 1 и ранены 4, всего 7 человек нижних чинов. Александр Иванович (Панфилов, командир тендера «Луч» — Л. М.) станком придавил себе ногу и теперь лежит, но опасности нет.

На пароходе «Язон» погибло 42 человека, в том числе лейтенант Бефани, Данков и мичман Горбаненко.

Тендер «Скорый» был в опасном положении, его принесло в самую речку и сильным течением едва не погубило всех, но с берегу подали конец, и никто не утонул. Командир ушиб себе руку.

Транспорт «Ланжерон» выкинуло на каменья, и он совершенно пробит, но все спаслись.

Купеческих судов выкинуто 8, затонуло 1».{136}

Этот документ интересен не только тем, что был, очевидно, первым, в котором сообщалось о чрезвычайном происшествии на Туапсинском рейде. Конечно, были и официальные доклады командующему флотом, поступили они, вероятно, одновременно с этим письмом, попутной или специальной оказией в виде авизо-посыльного судна. Это письмо позволяет почувствовать, какие уважительные отношения между офицерами были на Черноморском флоте в то время. Конечно, адмирал Михаил Петрович Лазарев, первооткрыватель (вместе с Ф. Ф. Беллинсгаузеном) Антарктиды, моряк с опытом трехкратного кругосветного плавания, причем, в командирской должности, наконец, герой Наваринского сражения, за которое его корабль «Азов» удостоился кормового Георгиевского флага, пользовался всеобщим уважением. Но когда капитан-лейтенант, командир погибшего корабля, пишет (можно сказать, даже осмеливается писать) частное письмо адмиралу, командующему флотом, причем письмо без каких-либо признаков подобострастия — это свидетельствует о подлинных демократических отношениях офицеров и о высоких человеческих качествах М. П. Лазарева.

Получив сообщения о гибели кораблей, адмирал Лазарев докладывает об этом Начальнику Главного морского штаба адмиралу князю А. С. Меньшикову (он был в этой должности более четверти века, с 1828 по 1855 год, практически все время царствования Николая I):

«19 июня 1838 г.

С последней почтой получил я от командиров парохода «Язон», брига «Фемистокл», тендеров «Луч» и «Скорый», и транспорта «Ланжерон», что вверенные им суда во время свирепствовавшего с 30 по 31 число мая у восточных берегов, против устья речки Туапсе, где расположен отряд генерал-майора Раевского, сильного шторма потерпели крушение.

Поспешая донести о бедственном сем происшествии в. с-ти, я имею честь представить у сего в копиях рапорты командиров тех судов.

Из бумаг в. с-ть усмотреть изволите, сколь надежные меры были приняты к спасению судов и команд, меры, кои могли внушить одна только долговременная опытность командиров, достойное подражания усердие их к службе и совершенное знание морского дела, и, если внимательное рассмотрение действия экипажей, тех судов во время крушения убеждает меня в сей неоспоримой истине, то не менее того нельзя не убедиться и в том, что ураган этот есть одно из явлений необычайных, при которых ярость стихий берет верх над всеми усилиями ума и опытности человеческой. Из сих же бумаг в. с-ть усмотреть также изволите, с каким примерным самоотвержением, знанием своего дела и бодростью духа действовали г. г. офицеры и команды тех судов во время постигшего их несчастья, в особенности же поступок командира тендера «Луч», потерпевшего крушение вне цепей нашего лагеря и долженствовавшего спасать экипаж, так сказать, под пулями превосходящего в числе неприятеля — достоин особой похвалы и особенного внимания начальства.

…На днях отправляюсь туда сам для принятия дальнейших возможных мер к спасению с погибших судов всего того, что спасти будет можно…»{137}

По долгу службы флагманским штурманом Черноморского флота мне приходилось более десяти лет заниматься разбирательством морских происшествий с боевыми кораблями и вспомогательными судами флота в 60—70-е годы. Я хорошо знаю, как нелегко решиться командиру соединения при докладе на флот, а командующему флотом — в Москву — сказать добрые человеческие слова в адрес командира корабля, допустившего то или иное аварийное происшествие. Даже если объективно командир не виновен в нем, почти всегда присутствовал элемент если не боязни, то какой-то перестраховки — «корабль аварийный, разве можно похвалить командира? Что в этом случае скажет вышестоящее начальство?». Поэтому особенно приятно отметить, что М. П. Лазарев увидел в этой трагедии главное — высокие офицерские, морские качества, проявленные командирами и экипажами, их высокую выучку и отвагу. Пример, который достоин подражания не только применительно к конкретным обстоятельствам морских происшествий. Разумеется, опытный моряк, командующий флотом провел детальнейший разбор этого происшествия, нашел какие-то и упущения в действиях, определил необходимые меры по предотвращению подобного впредь, но выше этого он поставил принципиальную оценку происшедшего, что имело безусловно и огромный, как принято было говорить недавно, воспитательный эффект.

Кроме официального доклада, М. П. Лазарев одновременно отправил А. С. Меньшикову и частное письмо.

«18 июня 1838 г. Николаев

Ваша светлость!

Бедствие, постигшее мелкие суда наши на рейде Туапсе, есть одно из тех происшествий, которые случаются чрезвычайно редко и которые превосходят почти всякое вероятие. По действию, которое буря имела на суда наши, снабженные и управлявшиеся наилучшим образом, видно, что ураган свирепствовал с необыкновенной жесто-костью и что огромное волнение, отражавшееся от берегов, кипело, как в котле. Оно, по-видимому, вливалось в таком количестве, что не успевало уходить в открытые порты и тяжестью своей подавляло суда вниз так, что они не могли с необыкновенной легкостью подыматься на волнении. О жесткости же ветра можно судить по пароходу «Язон», который дрейфовал с двух якорей при полном действии его машины в 120 сил!

Суда погибли, но действия и распоряжения командиров в опасностях, которые их окружали, заслуживают особого внимания, в особенности лейтенанта Панфилова, который в бурю, выплывя с командой на берег противу толпы вооруженных и стреляющих из ружей черкес, прочистил себе дорогу ничем другим, как отражая нападения их каменьями и обломками весел. Впрочем, воинственный дух всей этой горсти людей, составлявших команду тендера «Луч», всегда был заметен, и трудно было найти военное судно в лучшем порядке. Относительно судов, то тендер «Скорый» и транспорт «Ланжерон» не составляют для флота большой потери. Но нельзя не пожалеть о потере стольких офицеров и нижних чинов; о прекрасном пароходе «Язон», бриге «Фемистокл» и тендере «Луч» — судах совершенно новых и отличного качества. Что касается до морского дела, то я нисколько не сомневался, что подобные офицеры, каковы Хомутов, Метлин, Панфилов и другие, употребят всевозможные усилия и все благоразумные меры к сохранению вверенных им судов, что и было соблюдено; но есть случаи, противу которых никакое искусство и никакие силы человеческие противостоять не могут. Так, к сожалению, оно и случилось при крушении судов в Туапсе. Меня очень беспокоит неизвестность о судах, находившихся в эту бурю против устья реки Сочи, отстоящей от Туапсе только в 40 милях, потому что, вероятно, подобный же шторм свирепствовал и там. Когда я посещал Сочу 16 мая (недели две перед тем), там стояли на якорях фрегат «Варна», пароход «Колхида», корвет «Месемврия», транспорт «Ахиолло» и до четырех наемных купеческих судов. По обозрении этих мест и собрании всех нужных сведений я буду иметь честь подробно обо всем донести в. с-ти.

С истинным уверением и совершеннейшей преданностью, имею честь быть в. с-ти покорнейший слуга

М. Лазарев»{138}

Предчувствие, а точнее опыт моряка, не обманули М. Лазарева: в этот же шторм у Сочи погибли два корабля — фрегат «Варна» и корвет «Месемврия», а также еще семь купеческих судов. Штормовая полоса не ограничилась только районом Туапсе, а располагалась значительно шире, что нашло отражение в отчете командира отряда судов Абхазской экспедиции контр-адмирала И. Я. Захарьина о крейсерстве судов у кавказских берегов с 17 апреля по 13 декабря.

«Сего 1838 г. мая 31 дня, стоя с фрегатом “Штандарт” на Сухумском рейде на якоре, куда при тихом западном ветре и облачной с большой от юго-запада зыбью прибыла в 12 часов утра из Геленджика с депешами шхуна «Курьер». Командир оной капитан-лейтенант Алексеев донес, что в море имел жесткий от юго-запада шторм. В 2 часа пополудни прибыл с крейсерства тендер «Быстрый», командир коего лейтенант Микрюков донес, что, находясь в море в 24 милях от укрепления Гагры, в 4 утра 31-го числа мая при усилившемся юго-западном ветре и зыби лопнула у него с левой стороны вантпутина, отчего он едва не лишился мачты. Того же числа в 10 часов вечера пришел на рейд пароход «Колхида», командир которого капитан-лейтенант Швендер в то же время донес, что при приходе его 30-го числа сего месяца в 7 часов к укреплению Св. Духа (Адлер — Л. М.) при крепком от юго-запада ветре и сильной от юга зыби нашел там стоящим на якоре люгер «Глубокий» и два зафрахтованных купеческих судна, и в продолжении ночи имел на пароходе выпущенного канату при 24 саж. глубины 75 саж. За всем тем принужден был действовать и машиною, но, несмотря на сие, сильными, беспрестанно находившими шквалами пароход прибивало к берегу, так что на рассвете 31-го числа мая глубина была 12 саж., что и понудило его сняться с якоря, но едва он отошел несколько в море, как люгер «Глубокий» сигналом при пушечном выстреле дал знать, что терпит бедствие и имеет нужду в заведенном верпе (запасной якорь — Л. М.), но как пароход «Колхида» не имеет при себе барказа и потому не мог подать ему помощи в завезенном верпе, то за всем тем старался подходить к люгеру во всех направлениях в намерении перебросить на оный какой-нибудь конец, но препятствовало стоящее впереди люгера купеческое судно, так что люгер находился между сим судном и берегом, наконец решился пройти между сим судном и люгером, но увидел невозможность по причине сильной боковой зыби и течения, отчего пароход плохо слушался руля. Заметя оное, с люгера сигналом дали знать, что пароход идет к опасности, что понудило меня удалиться в море; имея повреждения в левом паровом котле и недостаток в угольях, спустился в Сухум-Кале, оставя люгер на 6 саж. глубины, на двух якорях и одно купеческое судно, выброшенное на берег.

Получа такое донесение парохода «Колхида», тотчас сделано от меня распоряжение о немедленном исправлении повреждений котла, нагрузке угольями и снабжении пресной водой, и командиру оного предписал следовать к укреплению Св. Духа для подания люгеру «Глубокий» помощи, и если он найдет, что люгер сам может дойти до Сухумского рейда, то обойти весь восточный берег и узнать, в каком положении находятся наши крейсера (т. е. корабли, занимающиеся крейсированием — Л. М.) и прочие суда, у сих берегов находящиеся, и о последствии мне доложить.

1 числа июня пароход в 9 часов вечера вышел в море по назначению и 2-го числа того же месяца в 7 часов пополудни прибыл на Сухумский рейд. Люгер «Глубокий» с фальшивым бушпритом и гиком имел другие повреждения по корпусу судна.

Июня 3-го числа я с фрегатом «Штандарт» вышел в море и 4-го числа в 11 часов вечера на высоте мыса Пицунды встретил люгер «Широкий», командир коего, лейтенант Храповицкий, донес мне, что он, следуя с люгером из Севастополя в Геленджик 31-го числа мая, встретил весьма крепкий от юга ветер, которым вырвало на люгере обухи с винтами и гаками у фока и грота-гординей вместе с сим и огоны около мачт, при падании реев переломило фока- и грота-реи, и имел другие повреждения в рангоуте, почему командиру оного предписал зайти в Пицунду и заменить из вырубленного там лесу поврежденный рангоут. А сам пошел в Сочи, куда прибыл июня 6-го числа, где нашел фрегат «Варна» и корвет «Месемврия» выброшенными на берег и совсем истребленными и остаток подводной части фрегата «Варна», сожженный черкесами, и еще 7 купеческих судов далеко выброшенными на берег, с погибшего фрегата и корвета никаких материалов и вещей, а равно и артиллерии не спасено, исключая несколько порубленного такелажа. Офицеры и команда совершенно лишились своего имущества и довольствовались от армейского ведомства. По приходе 8 числа к местечку Туапсе нашел транспорт «Ланжерон», выброшенный на берег, и пополам переломленный пароход «Язон», у самого берега затонувший тендер «Скорый», совершенно занесенный песком; тендер «Луч» был также отчасти занесен песком, наполнен водою и левой стороной лежал в море и потому неизвестно, в каком состоянии находилась сия сторона; бриг «Фемистокл» был выброшен около берега и стоял прямо по килю, который 9 числа июня в ночь сделавшимся от юго-юго-востока крепким ветром и волнением повалило на бок левой стороной в море. Хотя я и принимал к спасению означенных судов все меры, но оные остались без успеха и спасти их без помощи береговых средств невозможно. Вещи же с брига «Фемистокл», транспорта «Ланжерон», тендера «Луч» спасены, исключая артиллерию с последнего, который принужденным нашелся выбросить оную в море, с тендера же «Скорого», который выброшен у самой реки и занесен совершенно песком, ничего не спасено; с парохода «Язон» спасена одна только артиллерия. Офицеры и команда оных судов находятся в лагере и довольствуются от армейского ведомства, из низших чинов некоторые больны ушибами и глазами…».{139}

Если судить по приведенным документам, то лишь действия парохода «Колхида» могут быть подвергнуты критике — как не объясняй уход от аварийного люгера «Глубокий» неисправностями котла, нехваткой «угольев», факт этот выглядит весьма сомнительным с позиций морских традиций. Даже если он не мог взять люгер на буксир и задержать его дрейф, командир парохода должен был оставаться там до последней возможности — для спасения команды «Глубокого» при необходимости или даже просто для моральной его поддержки. Недаром контр-адмирал Захарьин распорядился срочно пополняться и отправляться обратно к Адлеру, на помощь люгеру, тем более что на ремонт и пополнение требовалось менее суток.

Наиболее полную картину событий у Туапсе и Сочи дают записки лейтенанта Н. Н. Сущева об укреплениях черноморской береговой линии, они опубликованы лет через десять после катастрофы, но записаны буквально по «горячим следам» ее, причем, со слов непосредственных очевидцев и участников спасения экипажей аварийных кораблей. Один из них, лейтенант И. И. Зеленой участвовал в высадке десанта в Сочи, Туапсе и Щапсухо, в дальнейшем он был редактором «Морского сборника»; второй — лейтенант Скоробогатый состоял при генерале Симборском, отряд которого стоял в укреплении Сочи.

Итак, выдержки из записок лейтенанта Н. Н. Сущева:

«Туапсе. По восточную сторону мыса Кодош, перед равниной, по которой течет река Туапсе, открываются далеко с моря, на высоком холме, каменные башни и блокгаузы Вельяминовского укрепления. До занятия это место было покрыто густым лесом и заселено черкесами. Теперь укрепление командует окрестностью, очищенной от лесов на два пушечных выстрела, но берег его совершенно открыт для морских ветров и занятие этого пункта напоминает событие печальное и страшное, последствием которого было разбитие 13 судов в одну ночь и гибель более 50 человек.

В мае 1838 г. по занятии местечка Туапсе начальник черноморской береговой линии генерал Раевский расположен был с действующим отрядом на правом берегу реки Туапсе. Перед лагерем на рейде стояла часть крейсирующей эскадры вместе с зафрахтованными и другими купеческими судами.

30 мая 13 судов покойно стояли на якорях, бриг «Фемистокл» — лучший ходок Черноморского флота, новые тендера «Луч» и «Скорый», пароход «Язон», заслуженный транспорт «Ланжерон» и еще 8 купеческих судов. В 2 часа пополудни 30 мая показалась зыбь от юго-запада и вслед за нею задул ЮЗ. Зная опасность стоянки у Туапсе при этом ветре, некоторые суда стали приготовляться к выходу в море, другие готовились выдержать его на якорях, но при самом начале принятия мер предосторожности, можно сказать, они уже сделались бесполезны, ибо ветер свежел с такою быстротою, что в 4 часа пополудни уже ревел шторм, и купеческие суда начали дрейфовать одно за другим. Видя опасное положение наших судов, генерал-майор Раевский растянул по берегу цепь для скорой помощи в случае несчастья и особенно беспокоился о том, чтобы не бросило какое-либо судно на черкесский берег по другую сторону реки Туапсе. Почему он приказал двум батальонам переправиться на другой берег реки и занять командующую устьем гору. Но невозможно было исполнить этого благоразумного распоряжения, река разлилась и быстро устремилась вверх против течения. Попытки переправиться выше устья стоили жизни отважнейшим, почему они и были оставлены до первой возможности. Вечером выкинуло на берег купеческие суда; команды их с большим трудом и опасностью спасались в чем были, потерю в людях имели они малую. Долго держались военные суда, но, наконец, вечером донесло на мель транспорт «Ланжерон». Он упал мачтами к берегу, что и послужило к счастливому спасению его экипажа. Каждый человек всходил на грот-марс и по грот-рее спускался на берег. Подобные переходы при жестком ветре и волнении, бившем транспорт о каменья, всякому спасавшему стоили почти жизни, однако ж все люди с «Ланжерона» спаслись и командир его лейтенант Моцениго спустился с грота-реи последним.

Не так счастливо отделался тендер «Скорый». Прибитый к берегу, он повалился палубой к морю, так что каждая волна всей своей силой обрушивалась на тендер и грозила гибелью целому экипажу. Но благодаря провидению, при спасении команды, сопряженной с чрезвычайными усилиями, утонул только один человек.

Тендер «Луч» и бриг «Фемистокл» имели несчастье попасть в устье реки Туапсе, где их бросило к черкесскому берегу. Тут-то экипажи этих судов, подверженные всей свирепости стихии, должны были вытерпеть еще и свирепость дикарей. Черкесы сделали засаду за выкинутым к ним барказом и под его защитой наносили матросам сильный вред. Несколько человек с брига и тендера пали от пуль и шашек черкесских. На противоположном берегу реки устроили батарею, которая защитила нескольких бедствующих моряков, но и тут еще черкесы отчаянно бросались на матросов наших и увлеченные хищничеством, кидались даже на бриг за добычей. Однако полдня 31 мая после многих неуспешных попыток удалось нашим войскам переправиться на противный берег реки. Тогда черкесы были прогнаны, гора, командующая устьем реки, занята и экипажам тендера «Луч» и брига «Фемистокл» подана немедленная помощь.

До сих пор я не сказал ничего о пароходе «Язон». Он тоже погиб, но не так, как погибли другие суда. Крушение его было страшное и потери тяжелые.

С наступлением бури пароход не поднимал якорей, но развел пары и надеялся таким образом устоять против шторма. Надежда на пособие паров была утешительна, но неверна: соединенное действие якорей и паров увеличило сопротивление парохода напору ветра и волн и вместе с тем увеличило силу напора штормовых валов, и всякий вал, который не мог поднять нос судна от тяжести цепей, вливался всей массою на пароход. Несмотря на пары и якоря, ветер сделал свое дело — пароход залило и бросило на мель. Он остановился на двух футах глубины в двадцати саженях от берега. Команда спасалась у мачт и целую ночь, темную и бурную, лепилась на вантах над бездною в ожидании лучших обстоятельств. И как ни худо было их положение, они все надеялись на спасение, и покойно, сколько можно быть покойным в подобном случае, теснились у мачт, ожидая утра, как вдруг, ужаснее шторма, налетает на пароход большое купеческое судно. Жестокий удар делает сильное потрясение и люди обрываются и погибают в бурунах. Один из них счастливо был выкинут на берег и от него-то узнали об участи язонцев. «Все было благополучно — сказал спасшийся матрос, — вдруг нашло судно — и все потонули».

С рассветом, однако ж, с радостью убедились в противном. На грот-мачте парохода висело еще много людей. Положение их было ужасно. Они теряли терпение и силу, и надежду, а товарищи их на берегу в 20 саж. от них не могли подать никакой помощи им. Ракеты, пускаемые с веревкой, возвращались назад. Решили с опасностью для язонцев бросить ручную гранату, но и та упала в воду, не долетев до парохода, — такова была жестокость ветра. Однако ж и тут находились смельчаки и многие спускали шлюпки — их выбрасывало как щепки, бросались в воду, чтоб передать конец на пароход; матросы делали чудеса смелости и самоотвержения — но напрасно. Море отвергало все — и людей, и все их меры, оно хотело побушевать на раздолье и точно — набушевалось.

С берега могли только смотреть на погибающих и скорбеть вместе с ними. Несколько человек были смыты с вант одним валом, прочие держались. Один из язонцев, пароходный кондуктор, человек сильный и здоровый, потерял терпение, а может и надежду, и решился ускорить конец свой или спасение. Он взглянул на небо, перекрестился, опустил руки и ноги и погрузился в волны. Более его не видели.

Не спуская глаз с «Язона», на нем видели также следующий замечательный случай: один из офицеров парохода имел место на вантах у самой воды, где его беспрестанно окачивало волнами, наскучив этой бесконечной соленою ванною, он взглянул наверх и, увидев там покойно сидящего матроса, закричал, чтобы он подал ему руку и помог подняться выше. Матрос в ту же минуту исполнил приказание и не только поднял его, но и уступил свое место. Вот пример дисциплины на море. В минуту общей опасности, которая более или менее всех уравнивает, он свято чтил слова начальника и слепо им повиновался. Провидение наградило его в виду у всех за столь великолепный подвиг. Скоро смыло его волнами и выбросило на берег, где он тотчас стал на ноги и перекрестился, чего не мог сделать ни один из выброшенных. Офицеры осыпали его похвалами и деньгами (прим. автора — марсовой матрос Жадыхань Ягунов, георгиевский кавалер). Рассказывают и другие подобные примеры во время общего крушения, но они не имели так много очевидцев, как этот.

Около полдня ветер начал смягчаться, с берега усилили средства для передачи веревки на пароход, но вес не удавалось. Наконец, с парохода бросился в воду артиллерийский унтер-офицер Качанин с концом в зубах и выплыл на берег без чувств и без обеих челюстей, — так крепко держал он спасительницу. Жертва этого отважного человека велика, а услуга его сослуживцам неоценима. Многие спаслись потом по этой веревке, но большая часть уже потом бросилась в воду, а с берега плавающие храбрецы помогали им выбираться на сушу.

Наконец, оставались на пароходе только три человека: командир его капитан-лейтенант Хомутов, старший офицер — лейтенант Данков и один матрос. Последние два хорошо плавали и, не сомневаясь в своем спасении, предложили капитану сесть в шлюпку и пуститься на ней к берегу. С трудом спустился капитан в шлюпку и его вытащили без чувств из прибоев. Вслед за ним выплыл матрос. Оставалось спуститься с вант лейтенанту Данкову, которого капитан считал уже спасшимся, но не то назначила ему судьба. Он спустил руки, чтобы броситься в воду, но запутался ногами в вантах и так повис вниз головою. Долго силился он подняться, но напрасно. Около получаса его било о мачту и ванты, и в этом ужасном положении он окончил свою жизнь. К вечеру его сняли и с военными почестями предали земле в лагере. Кроме г. Данкова утонули с парохода: лейтенант Бефани, мичман Горбаненко и 43 человека матросов. Итак, в одну ночь погибло у Туапсе более 50 человек, 5 военных и 8 купеческих судов. Некоторые из них за сутки готовы были отплыть в Севастополь, другие же снимались в море. «Язон» пришел только перед штормом. Но здесь положен был предел его существованию.

Генерал-майор Раевский так оканчивает рапорт свой об этом несчастье к военному министру: «Я не моряк, но следующие рассуждения принадлежат всякому: если бы из 13 судов, здесь стоявших, спаслось хотя бы одно, то можно было бы думать, что другие не приняли должных мер для спасения — но они все погибли…»

Сочи… на обширной долине по западную сторону реки Сочи — Пета лежит Навагинское укрепление.

…В 1838 г. при построении Навагинского укрепления в последних числах мая, в ту бедственную ночь, в которую 13 судов потерпели крушение при реке Туапсе, у Сочи несчастье было еще ужаснее. Генерал-майор Симборский находился здесь с нашим лагерем. На рейде стояли 60-пуш. фрегат «Варна», 24-пуш. корвет «Месемврия» и 7 купеческих судов. 30 мая рано утром подул слабый юго-западный ветер при сильной зыби. В полдень при том же ветре зыбь очень увеличилась. К вечеру ЮЗ вдруг засвежел, вода поднялась выше сажени на берегу, темнота стала непроницаемой, и прибой оглушал своим шумом. В десятом часу вечера заметили, что одно судно дрейфует, и через несколько минут оно было выброшено между устьем р. Сочи и возводимым укреплением. Скоро после того и остальные 6 купеческих судов были выкинуты неподалеку одно от другого и от укрепления, но люди все спасены отрядом под командованием лейтенанта Скоробогатого. Фрегат и корвет стояли; однако ж частым показанием фальшфейеров извещали о близкой опасности. Вскоре сближение этих огней с берегом не оставляло ни малейшего сомнения, что оба судна сильно дрейфуют. В, первом часу ночи огни «Месемврии», отдаляясь постепенно к стороне Константиновского мыса, совсем скрылись. Вслед за тем фрегат был выброшен в двух кабельтовых ниже купеческого судна. Через час узнали от выплывшего последнего матроса, что в двух верстах от фрегата за мысом Соча-Быхт выкинут на берег корвет «Месемврия».

Подробности этого крушения не сохранились. Известны только последствия.

Экипаж корвета «Месемврия» спасся с оружием в руках и под начальством командира ретировался к лагерю и дошел без значительной потери. Но старший офицер корвета лейтенант Зорин с немногими матросами не хотел оставить его, пока все больные не будут спасены на берег. Такое благородное понятие о своем долге в минуту неминуемой опасности между бурунами… достойно храброго моряка. Но он дорого заплатил за великодушие. Его взяли в плен со всеми оставшимися на корвете и надолго увели в горы.

Команда фрегата также спаслась, но не вся. Более 30 человек погибло под шашками и в прибоях, а фрегат «Варна», избитый в бурунах и оставленный горцами, сожжен ими в ту же ночь в виду нашего отряда.

Отряду у Сочи удалось спасти только зафрахтованное судно с быками, назначенное в лагерь начальника береговой линии генерала Раевского. Генерал Самборский взял быков и Раевского уведомил своим отношением. «Жалею, отвечал ему Николай Николаевич, что быки мои остались вам, а не горцам, ибо тогда я бы их отнял, а теперь остаюсь при отношении в. пр-ва и без быков».{140}

Проанализировав обстоятельства происшествия, свой и других опыт плавания у кавказских берегов, адмирал М. П. Лазарев составил и издал Инструкцию командирам военных судов, крейсирующих у берегов Кавказа, на случай штормовой погоды. Составлял эту инструкцию, вероятно, сам М. П. Лазарев, так как кавказский район Черного моря был ему хорошо знаком. Всего только за 18 дней до чрезвычайного происшествия М. П. Лазарев высаживал десант в Туапсе, во главе эскадры из семи линейных кораблей и четырех фрегатов, брига «Фемистокл» и тендера «Луч», флаг свой командующий флотом держал на линейном корабле «Силистрия», которым командовал капитан 1 ранга П. С. Нахимов. Начальником походного штаба у М. П. Лазарева был капитан-лейтенант В. А. Корнилов, который сам разрабатывал порядок высадки и сам командовал левым флангом отряда гребных высадочных средств при высадке десанта. В этом походе на «Силистрии» был молодой Айвазовский, там же он написал картину «Десант генерал-майора Н. Н. Раевского в Туапсе 12 мая 1838 года».

Имя адмирала М. П. Лазарева еще при его жизни специальным императорским указом за выдающиеся военные заслуги было присвоено одному из укреплений черноморской береговой линии, построенному на западном, правом, берегу реки Пзеузапсе на низменном мысу. Это название — Лазаревское — сохранилось до сих пор.

* * *

Большая часть кораблей Черноморского флота, погибших за полтора века, разбилась у берегов Кавказа, Дуная, а также в Азовском море. Конечно, трудно ожидать, что корабли сохранились — они разбиты штормами, но вот корабельное снаряжение с них наверняка находится в местах гибели. Подтверждением этому являются совсем недавние (1992—1993 гг.) поиски и обследования остатков английских кораблей, погибших во время одного из штормов в Крымскую войну недалеко от Севастополя. На небольшой глубине были обнаружены набор корабля (киль и шпангоуты), пушки, часть такелажа и даже бутылки шотландского виски, кстати, прекрасно сохранившегося…

Один из уже упоминавшихся кораблей, тендер «Струя», тонул дважды. Первый раз в 1848. г., в Новороссийске. Для уверенной стоянки в Цемесской бухте во время штормовой боры были поставлены бочки на так называемых мертвых якорях, т. е. якорях с большими металлическими, или каменными, массивами-грузами. На одной из таких швартовых бочек и затонул тендер «Струя», когда началась бора. В июле-августе этого же 1848 г. контр-адмирал П. С. Нахимов, возглавлявший тогда отряд кораблей у Кавказского побережья, провел операцию по подъему этого тендера. С помощью водолазов были подняты орудия, якоря, другие тяжелые вещи корабельного оборудования, помещения очищены от ила, и двумя коллекторами тендер «Струя» был поднят на поверхность.

Тендер после подъема был отбуксирован в Севастополь, восстановлен, после чего еще проплавал несколько лет, но море все же свою жертву не отпустило — в 1855 г. он затонул, на этот раз окончательно, в районе Еникале.

Глава IV.

КАТАСТРОФЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.

Вторая половина XIX столетия ознаменовалась дальнейшим развитием судоходства в Черном и Азовском морях, тяжелой для России Крымской войной, которая привела к гибели военного Черноморского флота России, его последующему возрождению после русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Крымская война: первая гибель Черноморского флота

Крымская война продолжалась с октября 1853 г. по март 1856 г. Россия потерпела поражение, затратив на войну 800 млн. руб. и потеряв свыше 522 тыс. человек. Турция потеряла 400 тыс. человек, Англия и Франция — 120 тыс. человек. Огромны были потери судов — как во время боевых действий, так и под влиянием трудных погодных условий и допущенных навигационных ошибок! В огне войны погиб весь Черноморский флот России. Огромны были и потери турецкого и англо-французского флотов. Черное море превратилось в настоящее кладбище кораблей.

…Начало войне положила Турция. Стремясь отторгнуть от России Кавказ, в октябре 1853 г. она объявила войну России. Черноморский флот направил эскадру к берегам Анатолии, чтобы пресечь перевозки между Стамбулом и русско-турецким фронтом, между Турцией и кавказскими городами. Крейсировавшая у берегов Турции российская эскадра под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова перехватывала купеческие и военные турецкие суда. Опрос капитанов позволил установить, что в Босфоре «собирается эскадра для Батума»{141}. Турецкая синопская эскадра представляла собой, по словам контр-адмирала П. М. Вукотича, «великую грозу для всего Кавказа» и особой угрозе, по его мнению, подвергался Сухум, как наилучшая якорная стоянка, где турецкая эскадра намеревалась зимовать. В этой связи перед российским Черноморским флотом стояла важнейшая стратегическая задача — обеспечить защиту Кавказа, решить в пользу Черноморского флота баланс сил на Черном море. Нельзя забывать и то обстоятельство, что англо-французский флот уже начал сосредотачиваться в Босфоре. Эскадра адмирала П. С. Нахимова при крейсировании у турецких берегов захватила 6 ноября 1853 г. турецкий пароход. Пленные турецкие моряки показали: в Синопе стоят два турецких фрегата, два корвета и один транспорт. Эскадра адмирала Нахимова в тот момент состояла из пяти 84-пушечных парусных кораблей, одного парохода, одного брига. 7 ноября эскадра приблизилась к Синопу, обнаружила турецкие корабли, но сильный шторм вынудил ее отойти в море. Несколько кораблей эскадры во время шторма получили повреждения, и 9 ноября три парусных корабля и один пароход были отправлены в Севастополь для ремонта. Оставшаяся эскадра (три линейных корабля, один бриг) 11 ноября вернулась к Синопу и неожиданно обнаружила семь больших фрегатов, корвет, шлюп, два больших парохода, три купеческих судна, прикрытые береговыми батареями. Атаковать турецкую эскадру в такой ситуации было бессмысленно. П. С. Нахимов срочно отправил в Севастополь бриг «Эней» с просьбой о помощи, а три корабля крейсировали у Синопа. Шедший на всех парусах «Эней» достиг Севастопольской бухты 13 ноября. Однако в помощь П. С. Нахимову уже 12 ноября в море вышла эскадра контр-адмирала Новосильского, состоявшая из трех 120-пушечных кораблей — «Париж», «Три святителя», «Великий князь Константин». 16 ноября они прибыли к Синопу. В тот же день подошли еще два русских фрегата. Силы П. С. Нахимова возросли, по своей артиллерийской мощи его эскадра превысила турецкую. 17 ноября из Севастополя к Синопу вышли три боевых парохода с начальником штаба Черноморского флота адмиралом Корниловым (рис. 16).

Адмиралу Павлу Степановичу Нахимову в 1853 г. исполнился 51 год. Опытный моряк, требовательный к себе и к людям, адмирал был в расцвете флотоводческого таланта. Он любил флот и его людей, и флот любил адмирала. Его вклад в создание и развитие Черноморского флота, в его боевую деятельность был огромен, как огромен был и его авторитет на флоте. Поэтому, когда П. С. Нахимов принял решение начать сражение, не дожидаясь подхода пароходов, — это не вызвало возражений ни у одного из офицеров.

18 ноября в 9 ч 30 мин на флагманском корабле адмирала Нахимова «Императрица Мария» взвился флаг: «Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд». По плану адмирала корабли эскадры двигались двумя колоннами. Нахимовский флагман 84-пушечная «Императрица Мария» во главе, «Чесма», «Константин» с наветренной стороны, вторая колонна во главе с контр-адмиралом Новосильским, державшим флаг на «Париже», затем «Три святителя» и «Ростислав». Фрегаты были оставлены на рейде — на случай бегства турецких судов. Ожесточенный пятичасовой бой закончился полной победой русской эскадры. К концу боя подошли пароходы адмирала Корнилова. Но исход дела был уже предрешен. Погибло 15 крупных кораблей турецкого флота. Удалось бежать только одному пароходу «Таиф» под командой английского советника командующего турецкой эскадрой. Были уничтожены и береговые батареи. Частично пострадал от возникших пожаров город Синоп. Командующий синопской эскадрой Осман-паша находился на флагманском «Ауни-аллах» и был тяжело ранен в ногу. Корабль получил повреждение и начал тонуть. Увы! Экипаж бросил горящий корабль и раненого адмирала. Содрав с адмирала шубу, турецкие матросы скрылись. Русские моряки нашли его в трюме, в воде, среди мертвых и стонущих раненых, оказали медицинскую помощь, спасли ему жизнь.

Потери турецкого флота были очень большими. Погибло 3 тысячи моряков, в плен попало 180 человек. Русские потеряли 38 человек убитыми и 236 человек ранеными. Все корабли русской эскадры уцелели, хотя и были повреждены. Наскоро исправив повреждения, эскадра Нахимова прибыла 23 ноября в Севастополь, где ее торжественно встречал весь город.{142}

Поражение турецкого флота подтолкнуло западные державы к более активному участию в войне. В феврале 1854 г. в ответ на ввод англо-французского флота в Черное море Россия вынуждена была объявить войну Англии, Франции, Сардинии. Военные действия на Черном море развернулись с новой силой.

Армада союзного флота, вторгшегося в Черное море, была поистине огромной. 1 сентября 1854 г. она насчитывала 34 линейных корабля и парохода, 55 фрегатов, до 300 транспортов и других военных судов. На транспортах находился десант — 62 тыс. человек. Адмирал Корнилов предлагал дать бой союзникам, но большинство членов Морского совета решили иначе. Техническое превосходство флота союзников в Черном море было несомненным — 89 военных кораблей, в том числе 50 колесных и винтовых пароходов, российский же Черноморский флот насчитывал 45 военных кораблей, из них всего 11 колесных пароходов и ни одного винтового{143}. Поэтому российский флот вынужден был уйти под защиту «береговых батарей Севастопольской береговой базы. Неудачное для России развитие событий в Крымской войне привело к осаде Севастополя союзниками. Меньше чем через год после победоносной Синопской битвы некоторые из кораблей-победителей были затоплены у входа в Севастопольскую бухту, чтобы сделать ее недоступной для судов агрессора. Было затоплено 7 крупных парусников — 5 линейных кораблей и 2 фрегата. И среди них — участники Синопской битвы «Три святителя» и «Силистрия»{144}.

И вдруг… Казалось, само Черное море возмутилось появлением чужеземцев. Невероятная буря 2(14) ноября 1854 г., разразившаяся на Черном море, принадлежит к «числу самых необыкновенных штормов даже и в этом знаменитом своими бурями море». Скорость ветра достигла 35 м/сек (72 мили в час). По отзывам очевидцев, «моряки, подвергавшиеся опасностям во всех морях, не помнят, чтобы им приходилось быть свидетелями подобной бури. Представьте себе страшный ветер, угрожающий опрокинуть горы, потоки дождя, наводняющие атмосферу, частый град, с ожесточением ударяющий во все, что встречается на пути, и, наконец, взволнованное море, валы которого равняются горам, — и вы будете иметь еще не полное понятие об ужасном урагане, свирепствовавшем 2 ноября».{145} Этот ураган стоил жизни 1500 моряков союзного флота, материальные потери составили 60 млн. франков (рис. 17-19).

Погибло 60 кораблей союзников, среди них многопушечные парусные корабли, несколько пароходов, в том числе английский пароход «Принц», стоявший в Балаклавской бухте, десятки транспортных судов. Трагедия английского флота, стоявшего на рейде у Балаклавской бухты, заслуживает отдельного описания. Как пишет М. М. Зощенко{146}, 30 судов могучим ураганом были брошены на прибрежные скалы. Многие суда пытались проскочить в узкий проход Балаклавской бухты. Удалось это только французскому кораблю «Эвон», но в бухте он столкнулся с пароходом «Виктория». Оба затонули. По другим данным, затонул 21 корабль{147}. Но во всех публикациях особое внимание уделяется гибели трехмачтового винтового парохода «Принц» водоизмещением 3 тыс. т.

«Принц» к моменту гибели был новейшим боевым кораблем в английском флоте, оборудованным по последнему слову техники. Он выполнил свой первый рейс и привез в Балаклаву для английской армии зимнюю одежду и жалование войскам. Сумма этого жалования в литературе указывается разная — от двухсот тысяч фунтов стерлингов до шестидесяти миллионов рублей (А. Куприн). Прибытие «Принца» сопровождалось неприятным событием: при попытке стать на якорь один из якорей ушел на дно вместе с цепью. Отдали второй якорь — то же самое. Оба якоря не были приклепаны к барабану. Потеря якорей сыграла роковую роль для «Принца» во время шторма. Единственный оставшийся якорь не мог удержать корабль, который был брошен на скалы и буквально разбит на части. Из 150 человек экипажа спаслось только трое. Поиски золота «Принца», позже названного в литературе «Черным принцем», превратились в целую эпопею и продолжались много лет. Французы, итальянцы, японцы, наш ЭПРОН, созданный для поисков золота «Черного принца», — все пытались поднять золото. Было найдено несколько золотых монет, но серьезного золота не оказалось. Загадка осталась неразгаданной.

Академик А. Н. Крылов{148} отмечает, что главной потерей в Балаклавской трагедии была гибель парохода «Принц». На нем «…был привезен запас зимнего обмундирования для всей армии, запас зимних двойных палаток, теплого белья, теплых одеял, теплых носков и пр. На других пароходах были запасы продовольствия, а, главное, фуража, т. е. сена, овса и ячменя, на одном из пароходов были боевые запасы…»

«И со следующего дня начались бедствия английской армии». Погибли все лошади и мулы, не желавшие дотрагиваться до подмоченного морской водой сена. Осталась без лошадей английская кавалерия. «Из обозных лошадей подохло 66% …» Тяжкие простудные и желудочные болезни, обмораживания в холодную зиму 1854—1855 гг. стали настоящим бичом для английской армии. «По строевому рапорту от 22 февраля 1855 г. из общего числа 39400 человек, перевезенных из Англии войск, в госпиталях было 13640, во фронте 11000, а все остальное в могилах». «Вот истинное значение урагана 14 ноября — гибель более чем половины английской армии». Данные эти А. Н. Крылов заимствует из весьма авторитетного английского источника — из десятитомной истории Крымской войны Кинглека (т. VIII, 1896 г.). Эту же тему обсуждали специально в палате лордов в Англии, где было отмечено, что «… 17 октября первый запас зимней одежды прибыл в Крым, и если бы этот запас был выгружен с «Принца» и достиг своего назначения, то не было бы основания жаловаться на лишения армии, принимая во внимание характер климата и время года, когда теплая одежда необходима и в Крыму.

Запасы теплой одежды были погружены вовремя, но вследствие страшной катастрофы, которая постигла «Принца», армия может теперь терпеть ущерб и страдания от холода». Далее приведен перечень потерянного{149}. Некоторый ущерб — это чисто парламентская английская формулировка, которая и расшифрована акад. А. Н. Крыловым. Наличие золота на борту «Принца» А. Н. Крылов отвергает. Тем не менее во многих источниках эта версия поддерживается{150}.

Итак, отмеченные потери судов союзного флота от удара стихии были очень велики. Но фактически они были еще большими. Несколько штормов, предшествовавших страшному урагану 2 ноября 1854 г., также привели к человеческим жертвам и потерям судов. Так, 17(29) октября во время бури у берегов Турции погибло два крупных турецких судна — фрегат и линейный корабль. На фрегате погибло 270 человек. Из 900 человек экипажа линейного корабля спаслось только 205 человек. Эти суда получили сильные повреждения от русских ядер во время обстрела Севастополя и из-за течи вынуждены были входить в Босфор ночью в шторм. Лоцман ошибся, приняв береговой огонь за огонь маяка. В итоге турецкий линейный корабль оказался на скалах. Погиб и командир отряда — опытный турецкий адмирал Гассан-паша, десять лет прослуживший ранее в американском флоте{151}.

Сбылось достаточно зловещее предсказание лоции Черного моря: «Принятие ложного Босфора за пролив Босфор влечет за собой почти неминуемую гибель судна, особенно при сильных ветрах от NO, при которых грунт на подходе к ложному Босфору плохо держит якоря»{152}.

Стихия проявила себя и у других берегов, как писали тогда, «европейской Турции». В Варне шторм уничтожил две французских бригантины, английский пароход, австрийскую бригантину, два сардинских парохода, в Балчике — французскую бригантину. Стихия как бы специально выбирала стоянки союзного флота. Удивительно, но на северо-западе Черного моря и в Одессе было тихо. Основной удар стихии пришелся именно на восточное побережье Крыма от Балаклавы и Севастополя до Евпатории. Кроме погибших судов еще большее их число было выведено из строя и оказалось непригодным для дальнейших боевых действий. Корабли потеряли мачты, на многих сгорели паровые машины, повреждены корпуса, обнаружились течи, и суда были полузатоплены, некоторые корабли потеряли пушки и якоря. Как свидетельствуют документы, весь крымский берег был усеян обломками кораблей и грузов{153}.

Французский император Наполеон III, ошеломленный потерями союзников, приказал провести расследование обстоятельств возникновения бури у берегов Крыма. Один из самых известных в то время ученых — Леверрье — доказал при проведении расследования, что бурю можно было предсказать. Увы! Это был запоздалый прогноз. Тем не менее его заключение способствовало налаживанию обмена информацией, созданию сети гидрометеорологических станций и, в конечном итоге, — составлению научно обоснованных прогнозов погоды{154}.

Несмотря на огромные потери англо-франко-турецкого флота, крымская война продолжалась. К февралю 1855 г. затопленные у Севастополя российские корабли были разбросаны штормами, создалась реальная угроза форсирования преграды союзным флотом. В этих условиях командование Черноморского флота приняло решение усилить преграду у входа в Севастопольскую бухту.

6 февраля 1855 г. П. С. Нахимов отдал приказ затопить линейные корабли «Ростислав», «Двенадцать апостолов», «Святослав», фрегаты «Кагул» и «Месембрия», несколько позже — фрегат «Мидия». Своими корпусами корабли русской эскадры закрыли вход в Севастополь. В бухту союзный флот так и не смог прорваться.

Однако развитие войны шло не в пользу России. 27 августа, на 349-й день обороны, после ожесточенных боев русские войска оставили Севастополь и по наплавному мосту, построенному из кораблей Черноморского флота, перешли на северную сторону. Черноморский флот России перестал существовать. Часть кораблей погибла в артиллерийских дуэлях во время обороны города. Уцелевшие 24 корабля — 14 линейных парусных кораблей и фрегатов, 10 пароходов и пароходофрегатов — были затоплены своими экипажами{155}. По другим данным, затоплено до 65 единиц флота{156}.

Героически сражались защитники Севастополя, но не меньший героизм был проявлен при обороне других районов Черного моря.

Весной 1854 г. после многих провалов и неудач под Севастополем англо-французское командование послало мощную эскадру из 57[21] кораблей в Азовское море. На кораблях находился десант, в количестве 16 тыс. человек и 11 полевых батарей. Основной задачей этой военной экспедиции был захват главного торгового порта на Азовском море — Таганрога, а затем и Ростова. Города Азовского моря не были укреплены, и союзники рассчитывали на легкую победу, чтобы укрепить моральный дух своих войск. — 12 мая 1855 г. англо-французская эскадра покинула Камышовую бухту, взяв курс на Керченский пролив. Десант был высажен в Камыш-Буруне. Немногочисленный гарнизон г. Керчи вынужден был отступить, взорвав береговые батареи. Находившиеся в ремонте пароходы «Могучий» и «Донец» были взорваны экипажами. Оккупанты разграбили город и, в частности, вывезли в Англию археологические ценности из Городского музея, которые, кстати, не возвращены до сих пор. Вражеский флот вошел в Азовское море. На Дону был объявлен сбор казаков для обороны азовских берегов и заграждения гирла Дона.

Отряд военных кораблей — пароходы «Боец», «Молодец», «Колхида» и винтовая шхуна «Аргонавт» — оставил Керченский пролив и отступил к району Бердянска. В дальнейшем все корабли отряда были уничтожены ввиду превосходства сил противника{157}.

21 мая 1855 г. англо-французские корабли показались у Таганрога. Город был почти не укреплен и оборонялся двумя донскими полками и полубатальоном пехоты. В нем не было ни одной пушки. 22 мая у Таганрога стали на якорь 17 крупных вражеских кораблей. Городу был предъявлен ультиматум: сдаться, выдать все запасы продовольствия, военные склады. «Русские не сдают своих городов… мы ляжем все др последнего, исполнив свой долг» — ответил военный губернатор Толстой. Сотни корабельных орудий обрушились на мирные кварталы города. После канонады многочисленные шлюпки с вражеским десантом устремились к берегу. Десантные группы у крепости были отбиты атакой донцов. Штыковая контратака российских стрелков в районе мыса закончилась тем, что десант из 300 человек и здесь был отброшен в море. Не солоно хлебавши, англо-французские корабли подобрали остатки десанта и ушли в сторону Мариуполя. 7 июля вражеские корабли опять появились у Таганрога и три недели — три недели! — беспрерывно обстреливали город. Сотни тяжелых снарядов ежедневно падали на улицы, дома, портовые сооружения. Одновременно англичане предприняли попытку разведать фарватер в гирле Дона. Бдительно следившие за ними донцы немедленно поменяли местами выставленные англичанами бакены. 12 июля английская трехмачтовая винтовая канонерка «Джаспер» длиной 120 футов попыталась двигаться вверх по Дону, но попала на мель и потерпела аварию{158}.

По другим данным, канонерка потерпела аварию у Кривой косы{159}. Начавшийся сгон воды в Таганрогском заливе окончательно погубил пароход, повалившийся на борт. Казаки на лодках бросились к канонерке и захватили ее. Подошедший 18-пушечный английский корвет принял на борт бежавшую под ружейным обстрелом казаков команду с канонерки.

24 июля англо-французская эскадра вновь пыталась взять Таганрог. На город обрушился шквал огня с кораблей; шлюпки с десантом бросились после канонады к берегу, но все до единой были отбиты сильным ружейным огнем. Эскадра ушла и выместила зло на беззащитных деревнях и поселках вдоль берега, расстреливая их из пушек.

19 августа и 31 августа английские суда вновь обстреливали Таганрог. Город уже подготовился к обороне, кораблям ответили боевые орудия. Союзная эскадра покинула Азовское море, ничего не добившись. Английский офицер, участник азовской экспедиции, позже написал: «В плохо укрепленном Таганроге мы встретили неожиданное и отчаянное сопротивление русских… Стойкость русских поражала»{160}.

Всякий, кто побывал в Одессе, видел на Приморском бульваре пушку с английского парового фрегата «Тигр». Это был один из лучших кораблей английского флота водоизмещением 1220 т, длиной железного корпуса 64 м, шириной 11 м, вооруженный 14 орудиями. «Тигр» и два других паровых крейсера были высланы к Одессе для захвата торговых судов и обстрелов берега. В ночь с 29 на 30 апреля «Тигр» в густом тумане неожиданно наскочил на скалистую банку в 280-300 м от берега Среднего фонтана против дачи Кортацци. Оказалось, что англичане совершили грубую навигационную ошибку, не учли весеннее половодье Днепра, и течение отнесло их от Тендровской косы к берегам Одессы. Ближайшая российская артиллерийская часть, стоявшая в Люстдорфе, в 12 км от мели, немедленно выслала артиллерийский взвод из двух 12-футовых пушек во главе с поручиком Ф. И. Абакумовым. Артиллерийская дуэль с крейсером закончилась победой двух русских пушек. Три последних удачных залпа пушек Абакумова — и из тумана вынырнула прямо к высокому берегу шлюпка с парламентером. 226 человек команды во главе с тяжело раненым командиром корабля Джифардом сдались казакам и артиллеристам. Проникшие на судно казаки подняли российский флаг над «Тигром». В трюме они обнаружили в луже крови обезглавленного человека в греческой одежде.

Вскоре на горизонте появились два других английских паровых крейсера — «Везувий» и «Нигер». Завязался артиллерийский бой полевых батарей с английскими кораблями. Убедившись в невозможности увести за собой «Тигр», английские корабли расстреляли и подожгли его, и, подняв «погребальные» флаги, ушли в море. В русской литературе с тех пор сохранилась версия о том, что причиной гибели «Тигра» послужила не навигационная ошибка, а героический подвиг неизвестного греческого, или болгарского, лоцмана, взятого в болгарском порту Балчик, откуда вышел «Тигр». Предполагают, что лоцман умышленно посадил пароход на мель. Эту версию убедительно и психологически оправданно излагает Александр Сурилов{161}. Он предполагает, что тайна лоцмана умерла вместе с командиром «Тигра» Джифардом. Экипаж погибшего судна в русском плену сохранил эту тайну (рис. 20).

Союзники считали гибель «Тигра» «национальным несчастьем». На «Тигре» были захвачены важные документы, с судна сняты пушки,, паровая машина. В общем, это была победа, частная победа в проигранной войне. И достигнута она благодаря героизму и патриотизму человека, боровшегося, очевидно, против турецкого ига.

Крымская война закончилась. Российский Черноморский флот — 40 линейных парусных кораблей, 15 фрегатов, 24 корвета и брига, 15 пароходофрегатов — перестал существовать{162}. Погибли некоторые торговые суда. Огромные потери понесла союзная эскадра, особенно турецкий флот.

Аварии пароходов во второй половине XIX в.

Эпоха парусного флота закончилась. Вторая половина XIX в. ознаменовалась развитием парового флота — военного и торгового и рядом крупных крушений с паровыми судами.

Широко известны катастрофы пароходов «Хсрсонес» и «Орест» в северо-восточной части Черного моря.

29 ноября 1861 г. грузопассажирский пароход «Хсрсонес» (1843 г. постройки) Русского общества пароходства и торговли (РОПИТ) вышел из Одессы на Кавказ и прибыл в Феодосию. Это был пароход, уцелевший в Севастополе и восстановленный после Крымской войны. Судно благополучно дошло до Керченского пролива и уже достигло Павловского створа. Около 6 ч вечера в створе мыса Ак-Бурну пароход напоролся на мель. Точнее, на судно, затонувшее возле мели. Капитан пытался сойти с мели, отрабатывая задний ход, но безрезультатно. Пришлось сделать несколько выстрелов из пушки с просьбой о помощи. 4—5 декабря волнение в проливе усилилось из-за сильного юго-западного ветра, и пароход выбросило на отмель. В корпус проникла вода. Из Керчи на помощь были посланы буксиры «Крикун» (60 л. с.) и «Тамань» (35 л. с). Пассажиры и багаж были сняты, затем на буксиры перешла команда и капитан. Попытки откачать воду из трюма оказались безрезультатными{163}. Пароход лег на правый борт, его верхнюю палубу залило. Впоследствии его подняли, но он был уже разрушен{164}. Эта авария обошлась без человеческих жертв (рис. 21).

Но вот в следующем 1862 г. произошла катастрофа с пассажирским пароходом «Орест» того же общества, которая сопровождалась многочисленными жертвами.

Пароход «Орест» под командованием капитана Витвицкого следовал из Сухума в Керчь. Зайти в Новороссийск «Орест» не смог из-за сильного северо-восточного ветра. У берегов Крыма очень сильный туман чрезвычайно осложнил работу штурмана. Из-за ошибки штурмана судно отклонилось далеко на запад. 4 декабря открылся низменный берег, и пароход неожиданно сел на мель на северо-восточной стороне мыса Чауда. По рапорту капитана Витвицкого, глубина по носу была всего 5 футов. Берег, покрытый глубоким снегом, был близко, температура достигала — 16 °С. 35 человек — пассажиры и часть команды — решили перебраться на берег и пешком добираться до Феодосии. Остальные пассажиры и команда (60 человек) высадились на берег в восьми километрах от места крушения. Пустынная безлюдная степь, ветер, лютый мороз создали для высадившихся людей еще более опасную ловушку, чем сидящее на мели судно. Сутки они провели в старом разрушенном кордоне, затем с огромным трудом на морозе, по глубокому снегу, добрались до ближайшего населенного пункта. От мороза погибло 27 человек{165}.

Рис. 22. Места кораблекрушений (точки) у берегов России в Черном и Азовском морях в период с 1873 по 1898 гг. (составил капитан I ранга П. Астромов. Заимствована из литературы).

В апреле 1877 г. началась русско-турецкая война. Основные боевые действия происходили на суше — на Балканах и на Кавказском фронте. Российский флот был фактически уничтожен после Крымской войны. Боевые действия вел турецкий флот, пытавшийся блокировать российское Черноморское побережье, и вооруженные российские пароходы «Великий князь Константин», «Веста», «Россия» и яхта «Ливадия». В районе Варны «Ливадия» захватила и сожгла двухмачтовое турецкое судно и, преследуемая турецкими броненосцами, укрылась в Севастополе. Пароход «Россия» захватил у берегов Анатолии турецкий пакетбот «Мерсин», на котором находилось 800 солдат и офицеров.

Ряд удачных операций провел вооруженный пароход «Константин», которым командовал лейтенант Макаров, будущий адмирал. 30 апреля 1877 г. минные катера парохода, своего рода прообраз торпедных катеров, атаковали шестовыми минами турецкий сторожевой пароход, но мины не взорвались из-за технического несовершенства. 29 мая катера «Константина» атаковали турецкий броненосец на рейде порта Сулина и повредили его. 16 декабря катера Макарова впервые применили на Батумском рейде самодвижущиеся мины (торпеды), но торпеды не взорвались. 14 января 1878 г. минные катера «Константина» — «Чесма» и «Синоп» — вновь атаковали на Батумском рейде большое сторожевое турецкое судно, на этот раз удачно. Турецкий пароход «Интибах» сразу же затонул после атаки с расстояния 60-80 м. В Дунае 14 мая катерам удалось потопить турецкий монитор «Сельфи».

В прошлом столетии расширилось каботажное судоходство на Черном и Азовском морях. Многочисленные каботажные парусные суда, пароходы бороздили моря во всех направлениях. Оживленное пароходство привело к многочисленным потерям судов и людей (рис. 22). Ежегодно только в Азовском море тонуло от 5 до 70 плавединиц. Печально рекордными были 1862, 1864, 1866, 1875 годы, когда аварию в Азовском море потерпело соответственно 70, 40, 23, 23 судна! Сюда нужно приплюсовать еще данные отдельной статистики по Керченскому проливу, на отмелях и узкостях которого ежегодно терпело крушение несколько судов.

Глава V.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНЫ: ВТОРАЯ ГИБЕЛЬ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

Накануне первой мировой войны Черное и Азовское моря представляли сотой районы интенсивного торгового судоходства и рыбного промысла. Здесь были сосредоточены мощный российский Черноморский флот, флоты Турции, Болгарии, Румынии.

Сразу же после победы в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Россия в 1881 г. приняла кораблестроительную программу для Черного моря на ближайшие 20 лет. Предполагалось за 20 лет построить 8 эскадренных броненосцев, 2 крейсера, 10 миноносцев. Эта программа была в основном выполнена.

В итоге к началу первой мировой войны в составе российского. Черноморского флота насчитывалось 7 броненосцев старой постройки, 2 легких крейсера, 17 эскадренных миноносцев и 5 подводных лодок. В ходе войны Черноморский флот все время пополнялся. Флот Турции включал 3 броненосца, 2 легких крейсера, 9 эскадренных миноносцев и значительно уступал российскому Черноморскому флоту. Однако буквально накануне войны в Босфор прорвались из Средиземного моря два, новейших немецких крейсера — линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау». Бытует мнение, что британские адмиралы специально допустили прорыв крейсеров в Черное море, чтобы усложнить положение российского флота. Так или иначе, на Черном море появился корабль, значительно превосходящий старые русские броненосцы в скорости и как минимум равный каждому из них по своей артиллерийской мощи. Морская война на Черном море в 1914 г. свелась фактически к столкновению

2 ноября эскадры броненосцев с «Гёбеном» и «Бреслау» возле мыса Сарыч. 15 минутная артиллерийская дуэль привела к попаданиям в «Гёбен» и флагманский броненосец «Евстафий». Затем «Гебен» вышел из боя; 13 декабря подорвался на выставленных у Босфора минах и чудом избежал гибели. Ремонт его длился до мая 1915 г.

Из-за постоянной угрозы со стороны «Гёбена» броненосцы вынуждены были действовать только в составе эскадры, что резко снижало их возможности длительного нахождения в море. Главной задачей Черноморского флота было нарушение транспортных коммуникаций Стамбул — русско-турецкий фронт и Стамбул — Зонгулдакский угольный бассейн. Эскадра добилась в этом значительных успехов.

В 1915 г. произошли качественные изменения в российском флоте В строй вступили три новых линкора «Императрица Мария»[22] (рис. 23), «Императрица Екатерина Великая», «Александр III».

В состав флота были введены также 5 новых эсминцев типа «Новик», 6 подводных лодок, 2 авиатранспорта с гидросамолетами на борту. Подводные лодки вышли на боевое дежурство у Босфора. Активность российского флота на коммуникациях Турции резко возросла. Эскадра броненосцев в охранении эсминцев в 1914— 1915 гг. многократно выходила на пересечение турецких коммуникаций. Корабли охраняли конвои русских военных транспортов, высаживали тактические десанты. Постоянно наращивались минные заграждения у Босфора. Первые мины были поставлены уже в 1914 г. Минирование продолжалось и в 1915 г. В 1916 г. у Босфора было поставлено 2187 мин, в 1917 — 2220.{166}

Война на море приобретала тотальный характер. Подсчитано, что с начала войны до середины 1916 г. Черноморский флот уничтожил на морских коммуникациях более 60 транспортов и свыше 3 тысяч парусных и моторных судов, что лишало Турцию возможности даже транспортировать уголь из Зонгулдака в Стамбул. Легко написать: погибло 3 тысячи судов! Это ведь тысячи трагедий, гибель людей и ценностей. В дальнейшем блокада Босфора еще более ужесточилась. Продолжалось минирование, боевое дежурство подводных лодок, эскадренных миноносцев. Вывоз угля в районы Босфора и, наоборот, военных грузов к фронту необычайно усложнились. В условиях тогдашнего турецкого бездорожья это была очень существенная проблема. Пришлось ввозить уголь даже из Германии. В 1917 г. подводные лодки российского флота, находившиеся у Босфора на боевом дежурстве, потопили и захватили 120 мелких судов только в одной из боевых операций. Кроме того, в этом же году эсминцы захватили 7 морских шхун и 153 парусника, из них уничтожили 137 парусников и 2 шхуны. Еще в 1915 г. при попытке обстрела Одессы подорвался на мине и затонул турецкий крейсер «Меджидие»{167}. Позже его подняли, и он плавал в составе русского флота под названием «Прут». В 1917 г. был потоплен турецкий эсминец «Хамид Абад» и др. Неоднократно подрывались на русских минах «Гёбен» и «Бреслау». От минного оружия затонуло несколько турецких транспортов. Как видим, в войне были уничтожены тысячи мелких турецких судов, десятки военных кораблей и крупных транспортов. Значительными были и потери российского транспортного и военного флота. Так, в начале войны под Одессой германские крейсеры потопили канонерку «Донец»; при блокаде Босфора погибла одна из пяти находившихся на позиции подводных лодок — «Морж» (май 1917 г.); близ устья Дуная на минах, выставленных крейсером «Бреслау», подорвался и затонул эскадренный миноносец «Лейтенант Зацаренный» (23.06. 1917 г.). Германская подводная лодка U-33 потопила госпитальное судно «Португаль» (30.03. 1915 г.); лодка UB-42 — два транспорта у берегов Кавказа (13.11. 1917 г.). Во время рейдов германские крейсеры затопили три парохода у Сочи и Туапсе (04.07. 1916 г.), ряд мелких каботажных судов России. Потери эти были, однако, несравненно меньше турецких. Это вполне объяснимо — российский Черноморский флот господствовал на море.

* * *

Сильнейшим ударом по боевой мощи флота явилась катастрофа с новым линкором «Императрица Мария» 7 октября 1916 г. в Севастополе в Северной бухте (рис. 24).

По сообщению Морского генерального штаба, «…7 октября в седьмом часу утра на линейном корабле “Императрица Мария”, стоявшем на севастопольском рейде, вспыхнул пожар в носовых погребах боевых припасов.

Вслед за тем произошел взрыв большой силы, и пожар начал распространяться, причем на судне загорелась нефть.

Офицеры и команда корабля работали с полным самоотвержением, стараясь локализовать пожар и взрывы затоплением соответствующих погребов.

Работами руководил лично прибывший на корабль командующий флотом вице-адмирал Колчак.

В начале восьмого утра корабль затонул.

Наибольшей части команды удалось благополучно съехать на берег, и в числе погибших значатся только один офицер, два кондуктора и 149 нижних чинов.

Из числа нижних чинов позже умерло от ран и ожогов 64 человека.

Исследования положения корабля, лежащего не на глубоком месте севастопольского рейда, дают полную надежду, что корабль удастся через несколько месяцев поднять и приступить к починке полученных им повреждений»{168}.

Из вахтенного журнала линейного корабля «Евстафий», стоявшего на рейде неподалеку от «Императрицы Марии»:

«6 ч 20 мин — на линкоре «Императрица Мария» большой взрыв под первой башней.

6 ч 25 мин — последовал второй взрыв, малый.

6 ч 27 мин — проследовало два малых взрыва.

6 ч 30 мин — линкор «Императрица Екатерина Великая» на буксире портовых катеров отошел от «Марии» (откровенно, эта запись вызывает недоумение: естественно, что командир линкора «Императрица Екатерина Великая», находившегося вблизи «Императрицы Марии», постарался обезопасить себя от горящего корабля, но чтобы это произошло уже через десять минут после первого взрыва — маловероятно, тем более с помощью портовых буксиров. Возможно это только в том случае, если по какой-либо причине или счастливой случайности эти буксиры находились у борта «Императрицы Екатерины». Но даже и в этом случае физически невозможно осуществить такой сложный маневр, как буксировка большого корабля. Конечно, прямо к факту гибели «Императрицы Марии» это отношения не имеет, но какое-то сомнение в достоверности записей вахтенного журнала появляется. — Л. М.).

6 ч 32 мин — три последовательных взрыва. '

6 ч 35 мин — последовал один взрыв. Спустили гребные суда и послали к «Марии» (эта запись свидетельствует о высокой организации службы на «Евстафий» — уже через пятнадцать минут после первого взрыва были спущены гребные плавсредства. Кстати, это не единственное свидетельство хорошей морской выучки на линкоре, да и на флоте вообще. А это свидетельство уже имеет непосредственное отношение и к событиям на «Императрице Марии», так как обоснованно можно полагать, что на «Марии» организация службы была достаточно высока, по крайней мере, в морских вопросах — Л. М.).

6 ч 37 мин — два последовательных взрыва.

6 ч 40 мин — один взрыв.

6 ч 45 мин — два малых взрыва.

6 ч 47 мин — три последовательных взрыва.

6 ч 49 мин — один взрыв.

6 ч 51 мин — один взрыв.

6 ч 54 мин — один взрыв.

7 ч 00 мин — один взрыв. Портовые катера начали тушить пожар. (Еще одно подтверждение хорошей организации службы, в данном случае аварийно-спасательной, в главной базе флота; через сорок минут после взрыва портовые катера были уже около аварийного линкора. А ведь даже на переход из Южной бухты, где эти катера вероятнее всего находились, до места стоянки линкора — в глубине Севастопольской бухты — требуется не менее двадцати минут. А еще время принятия решения, его передачи, подготовки и съемки плавсредств. Можно было бы предположить ошибку в записях вахтенного журнала, но воспоминания одного из очевидцев гибели линкора, радиста буксира «Черномор» В. А. Агеева, подтверждают их достоверность. Этот буксир участвовал и в проводке «Императрицы Марии» по Днепро-Бугскому каналу. В ночь происшествия буксир находился в получасовой готовности действительно в Южной бухте. После взрыва он получил приказание следовать к линкору. По словам В. Агеева, они успели подойти, когда «Мария» была еще на плаву и взрывы продолжались — Л. М.).

7 ч 01 мин — один взрыв. «Императрица Мария» начала погружаться носом.

7 ч 08 мин — один взрыв. Форштевень ушел в воду.

7 ч 12 мин — нос «Марии» сел на дно (конечно, вахтенный офицер линкора «Евстафий», который производил записи в вахтенном журнале, вряд ли мог достоверно определить момент, когда форштевень тонущего линкора достиг грунта, но эта запись свидетельствует о внимательном наблюдении с «Евстафия», заметившего прекращение погружения линкора, что могло быть признаком касания грунта — Л. М.).

7 ч 16 мин — «Мария» начала крениться и легла на правый борт»{169}.

В акте следственной комиссии факт гибели линкора изложен следующим образом:

«7 октября 1916 г. в 6.18 утра под первой башней начался пожар, сопровождавшийся через две минуты после начала его сильным взрывом, причем столб пламени и дыма взметнулся на высоту 150 саженей. Множество людей из команды, находившиеся в носовой части корабля, было убито, обожжено и сброшено за борт силою газов. Паровая магистраль вспомогательного механизма была перебита, электрическое освещение погасло, пожарные насосы прекратили работать.

После первого взрыва в продолжении 48 минут последовало еще 25 взрывов и в 7.30 «Мария» легла на правый борт и затонула на глубине от 10 до 8 саж., причем форштевень ушел в ил на глубину 25 футов. Из экипажа корабля погибло 228 человек и 85 тяжело ранено и обожжено»{170}.

«Императрица Мария» прибыла после постройки в Севастополь в июле 1915 г. Переход ее, учитывая обстановку военного времени, обеспечивала большая группа кораблей, в том числе тральщики, а в море на подходе к Севастополю линкор был встречен всей Черноморской эскадрой под флагом командующего флотом адмирала Эбергарда. «Императрица Мария» вступила в строй эскадры головной, и в таком порядке корабли вошли в базу, где была устроена торжественная встреча новому, мощному линкору. Тысячи севастопольцев заполнили Приморский бульвар, на кораблях были построены команды, оркестры играли марши, это был праздник не только для флота, но и для всего города. Пример, свидетельствующий о неразрывности и единстве флота и Севастополя.

Уже в сентябре этого года «Мария» участвует в боевых действиях против турецкого флота и немецких крейсеров «Гёбен» и «Бреслау», которые с приходом «Марии», а осенью 1915 г. и второго линейного корабля этого же типа «Императрица Екатерина Великая», потеряли свое преимущество в артиллерии и старались избегать встреч с этими линкорами. Но все же в июле 1916 г. «Марии» удалось перехватить легкий крейсер «Бреслау» и нанести ему ряд повреждений, после которых тот укрылся в Босфоре, пользуясь преимуществом в скорости. Кроме того, «Мария» действовала на коммуникациях Турции у Анатолийского побережья, поддерживала огнем фланг приморской армии.

Рано утром 7 октября 1916 г. произошло роковое событие…

Несколько десятилетий обстоятельства гибели линкора, главным образом причины взрыва, вызывали острейший интерес у специалистов, очевидцев, писателей и, разумеется, служб безопасности России. Были написаны об этом книги и статьи. Академик А. Н. Крылов неоднократно возвращался к гибели «Марии», конечно с позиций кораблестроителя, тем более, что он был членом комиссии по расследованию причин гибели корабля. Материалы А. Н. Крылова были опубликованы в 1934 г. в сборнике ЭПРОНа, в 1939 г. вышла его работа «Некоторые случаи аварии и гибели кораблей». Обстоятельства гибели линкора наиболее полно и достоверно изложены в этих материалах, тем более что они составлены на основе опроса более четырехсот очевидцев происшествия. В 1938 г. вышла небольшая книжечка «Гибель «Марии», написанная бывшим гальванерным старшиной линкора Т. Есютиным в соавторстве с Ш. Юферсом. Она интересна тем, то Т. Есютин был непосредственным участником события, но не содержит каких-либо серьезных данных о причине взрыва, косвенно лишь подтверждая возможность проникновения в башню и далее в погреб посторонних лиц. Сергеев-Ценский написал на эту тему роман под многообещающим названием «Утренний взрыв», но содержание его лишь отдаленно касается самого факта гибели корабля. Есть незначительные материалы в зарубежных журналах, в частности, в эмигрантском «Морском сборнике», выходившем в двадцатые годы; к примеру, статья бывшего старшего помощника командира линкора капитана 2 ранга Гордысского, проливающие определенный свет на причины и обстоятельства события, но не содержащие полного его анализа. О раскрытии тайны взрыва на «Императрице Марии» рассказывают в своей книге «Обманчивая тишина» бывшие чекисты А. Лукин и В. Ишимов. Первый из них был в тридцатые годы начальником отдела по борьбе со шпионажем в одесской ЧК, которая в 1933—1934 гг. раскрыла немецкую шпионско-диверсионную организацию в г. Николаеве. Руководил этой организацией некий Верман, кадровый разведчик, внедренный в Россию в 1912 г.

Наконец, огромную исследовательскую и аналитическую работу по изучению и восстановлению, прежде всего причин взрыва на «Императрице Марии», провел известный писатель А. Елкин, результатом которой явилась его книга «Арбатская повесть», вышедшая в 1978 г. Этой работе А. Елкин посвятил более трех десятилетий, связался с сотнями очевидцев и специалистов, имевших отношение к событию, в том числе и из моряков-эмигрантов, проштудировал и сопоставил десятки всех возможных источников, хоть как-то связанных с тем временем и обстановкой в Севастополе и на Черноморском флоте, разыскал и беседовал — что вообще было фантастично, особенно для семидесятых годов — с гражданской женой адмирала Колчака Анной Васильевной Темировой, проживавшей тогда в Москве. Вместе с А. Лукиным А. Елкин получил доступ к архивам ЧК по делу Вермана. Краткое изложение своих материалов А. Елкин сначала опубликовал в «Технике молодежи» (№№ 11 —12 за 1970 г., «Тайна ”Императрицы Марии”»), намеренно вызвав бурную дискуссию по этому действительно таинственному случаю. Полные и почти окончательные выводы о причинах гибели «Марии» писатель изложил в уже упомянутой книге «Арбатская повесть». Я сделал оговорку — «почти окончательные», так как даже у А. Елкина не поставлены все точки над «и».

До сих пор главным объективным свидетельством и источником данных о гибели линкора остается акт следственной комиссии, которую возглавлял адмирал Н. М. Яковлев, член адмиралтейского совета, в прошлом командир броненосца «Петропавловск», погибшего в 1905 г. от подрыва на мине на порт-артурском рейде (тогда на броненосце погибли адмирал Макаров и художник Верещагин). В составе комиссии был и академик А. Н. Крылов, занимавший в то время должности директора Главной геофизической обсерватории и начальника Главного военно-метеорологического управления. Комиссия работала около десяти дней, ее заключение, написанное А. Н. Крыловым, было принято практически без поправок.

Комиссия выдвинула три версии причин взрыва:{171}

«1. Самовозгорание пороха.

2. Небрежность в обращении с огнем или порохом.

3. Злой умысел».

Вывод комиссии после всестороннего разбирательства всех обстоятельств по первой версии гласит: «…обстоятельств, при которых известно, что может произойти самовозгорание пороха, не обнаружено».

Менее категорично мнение комиссии по второй версии, она отметила «некоторую допустимость предположения о возможности возникновения пожара от небрежности или грубой неосторожности». Очевидно — и это вполне естественно — при расследовании трагедии, при оценке состояния службы на линкоре и подготовленности экипажа были вскрыты определенные упущения, которые и обусловили выражение комиссии — «некоторую допустимость». Вместе с тем, в акте сделана оговорка — «из всей прислуги, находившейся в первой башне, спасся тяжко обожженным один человек, и, значит, высказанное допущение является лишь маловероятным предположением, причем нельзя даже утверждать, был ли кто-либо в это время в крюйт-камере или нет».{172}

Более подробно рассматривается третья версия. «Комиссия считает необходимым разобрать и третье предположение…

Злой умысел — вероятность предположения не может быть оценена по каким-либо точно установленным обстоятельствам. Комиссия лишь считает необходимым указать на сравнительно легкую возможность приведения злого умысла в исполнение при той организации службы, которая имела место на погибшем корабле:

а. Крюйт-камеры заперты не были, ибо в них всегда был открыт доступ из самой башни.

б. Башня вместе с зарядным отделением служила жилым помещением для ее прислуги в количестве около 90 человек, следовательно, вход и выход из башни кого-либо, особенно в форменной одежде, не мог привлечь ничьего внимания.

в. Чтобы поджечь заряд так, чтобы он загорелся, например, через час или более после поджога и этого совершенно не было видно, не надо никаких особенных приспособлений — достаточно самого обыкновенного простого фитиля. Важно, чтобы злоумышленник мог проникнуть в крюйт-камеру, после же того, как он в нее проник, приведение умысла в исполнение уже никаких затруднений не вызывает.

г. Организация проверки мастеровых не обеспечивала невозможность проникновения на корабль злоумышленника, в особенности через стоящую у борта баржу. Проникнув на корабль, злоумышленник имел легкий доступ в крюйт-камеру для приведения своего замысла в исполнение».

«…Сравнив относительную вероятность сделанных трех предположений о причинах возникновения пожара, комиссия находит, что возможность злого умысла не исключена, приведение же его в исполнение облегчалось имевшимися на корабле существенными отступлениями от требований по отношению к доступу в крюйт-камеры и несовершенством способа проверки являющихся на корабль рабочих.

…прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства».{173}

Таким образом, комиссия не пришла к четкому выводу о причинах взрыва на «Императрице Марии», что неизбежно и повлекло за собой многолетние дальнейшие поиски, догадки, сомнения и расследования.

Особый интерес вызвала и история с таинственными фотографиями, найденными А. Елкиным в Кенингсберге в 1947 г. в развалинах старинного королевского замка, среди остатков библиотеки русских морских книг прошлого столетия. На этих фотографиях изображены последовательно несколько моментов взрыва «Императрицы Марии», сделанных с берега. Естественно, возникло предположение, что фотограф не мог оказаться случайно рано утром возле «Марии», а поэтому фотографии являются свидетельством преднамеренного взрыва линкора, для убедительности зафиксированного одним из злоумышленников на фотопленку. Сама находка этих фотографий в бывшем немецком городе в значительной степени подтолкнула А. Елкина к многолетней исследовательской работе. Но его же усилиями эта загадка была и решена. В откликах на статью А. Елкина в «Технике молодежи» в 1970 г. сообщалось, что такие фотографии еще за 21 год до находки А. Елкина были в штабе Черноморского флота, причем отпечатаны они были на фирменных «бланках» с надписью — «Фотографическая лаборатория Команд. Черноморским флотом», такая же фотография хранится в Центральном Военно-морском музее с грифом «секретно». (Кстати, есть она и в музее Черноморского флота). А из переписки А. Елкина с Комитетом международной организации военно-морских историков стало известно, что такая фотография помещена в одной из книг, вышедших в Германии в 1930 г., привез ее из Севастополя в 1918 г. германский морской офицер Ханс Дресслер, коллекционер фотографий кораблей. Об этом сообщил А. Елкину один из членов указанного Комитета, тогда председатель Военно-исторического института ЧССР Рене Грегр, в книге которого тоже помещены эти таинственные фотографии. Наиболее достоверная версия их появления — сделал эти снимки один из русских морских офицеров из окна поезда, проезжавшего в период взрывов на линкоре по южному берегу Севастопольской бухты (там и до сих пор идет железнодорожный путь).

Но фотографии сыграли инициирующую роль в поисках А. Елкина. Расследование линии на умышленный подрыв новейшего линейного корабля во время войны с Германией привело А. Елкина к знакомству и совместной работе с писателем А. А. Лукиным, бывшим чекистом, о котором уже упоминалось. Результаты этой работы подробно изложены в книге А. Елкина «Арбатская повесть», кратко же они состоят в следующем.

Арестованный в 1934 г. немецкий агент Верман, руководитель шпионско-диверсионной группы в Николаеве, на следствии показал, что помимо диверсионной деятельности в советское время (конкретные факты не приводятся) в 1916 г. он организовал диверсию на линкоре «Императрица Мария», за что был в 1926 г. награжден Железным Крестом 1 степени.

Немецкие подданные Верманы приехали в Россию в конце XIX в., будущий агент, Виктор Эдуардович Верман родился уже в России в 1884 г., учился в Германии, там же начал военную службу в 1903 г., как подданный Германской империи во время службы был завербован немецкой разведкой и в качестве агента вернулся в Россию в 1905 г. Работая в Николаеве, Верман создал шпионскую группу, в которую входил городской голова Николаева Матвеев, инженеры Линке, Шеффер, Сгибнев и Феоктистов. На загородной даче городского головы находилась радиостанция, с помощью которой передавались оперативные данные о строительстве кораблей на николаевских заводах и добытые сведения о передвижениях боевых кораблей.

Сгибнев был по специальности электротехником, образование он получил в Германии. После вербовки Верман устроил его на судостроительный завод «Руссуд» в 1911 г. ответственным инженером за электропроводку и освещение строящихся кораблей. По словам Сгибнева на следствии, главная цель их группы — недопущение ввода в строй Черноморского флота заложенных в Николаеве новых линейных кораблей, в первую очередь головного из них — «Императрицы Марии». Хотя с началом первой мировой войны Верман, как и другие немцы, был выслан из Николаева, он продолжал руководить подготовкой диверсионного акта. По его указанию диверсию готовили и осуществили Сгибнев и Феоктистов, за выполнение акции им было обещано 80 тыс. рублей золотом в швейцарском банке. Но получить их помешала революция. На допросе Сгибнев рассказал: «Как отвечающий за проводку электросистем я позаботился о том, чтобы в пороховых погребах в необходимую минуту при перенапряжении электросети возникли замыкания. Такие «болевые точки» в погребах были сдублированы. В основном же мы рассчитывали на переданные нам через Вермана специальные механические взрыватели, пронести которые на «Марию» не составило никакого труда ввиду полнейшей безалаберности в ее охране и постоянной возможности нам, как представителям завода, бывать на корабле. Место взрыва — Севастополь — было избрано не случайно: диверсия в самом Николаеве могла бы поставить под удар русской контрразведки нашу организацию…»{174}

Кстати, есть в акте комиссии по взрыву на «Марии» один абзац, который в какой-то степени перекликается с показаниями Сгибнева. В акте говорится: «…Показания мичмана Мечникова, на вахте которого съехали последние четыре мастеровых Путиловского завода, работавшие в бомбовом погребе 1 башни, находятся в противоречии с показаниями нескольких нижних чинов, которые утверждают, что в ночь с 6 на 7 октября после 10 часов вечера они видели двух мастеровых. Установить в точности справедливость этого показания или опровергнуть его не представляется возможным».{175}

К сожалению, в своем тщательнейшем расследовании А. Елкин не связал этот раздел акта с конкретными обстоятельствами подрыва погреба диверсантами, как не привел и динамику действий Сгибнева и Феоктистова при выполнении диверсионного акта. Надо полагать, что в архивах ЧК по делу Вермана должны быть конкретные подробности. Почему не сделал этого А. Елкин, сейчас сказать невозможно, но вот это обстоятельство и оставляет пусть малое, но чувство незавершенности расследования, вызывает определенную долю сомнения. Поэтому-то и названы приведенные ранее выводы А. Елкина о причинах взрыва на «Марии» почти окончательными. Кроме того, закономерен и вопрос, на который ответа тоже нет: почему диверсанты ждали целый год, даже больше, после выхода «Марии» из Николаева, если, по их словам, совершить диверсию не составляло особого труда? Логично было бы осуществить ее вскоре после прихода в Севастополь, не дав линкору целый год участвовать в боевых действиях и даже нанести повреждения одному из немецких крейсеров. Далее, есть ли данные, что Сгибнев и Феоктистов действительно были в Севастополе в составе «гарантийной бригады», как бы назвали сейчас, линкора «Императрица Мария». Как «выдержали» исполнители диверсионной акции много лет в России, зная, что их в Швейцарии ожидает огромная по тем временам сумма в 80 тыс. рублей золотом? Перебраться в Швейцарию в те смутные годы труда не составляло. Почему организатор диверсии Верман награжден только в 1926 г., через десять лет? На пунктуальных немцев это не похоже, тем более, что факт взрыва, конечно, стал известен немецкому командованию в самое кратчайшее время, да и сам Верман в 1918 г. во время оккупации Николаева немцами служил в портовой комендатуре. Наконец, время разоблачения Вермана и проведения следствия — 1933-1934 гг. — в свете, как выражаются юристы, «новых открывшихся обстоятельств» в стиле работы органов ЧК, ставит под сомнение достоверность использованных А. Елкиным архивных документов ЧК.

Словом, не на все возможные вопросы есть ответы, поэтому для любознательного читателя, любителя настоящей и полной исторической истины — обширное поле деятельности.

Какова дальнейшая судьба «Императрицы Марии»?

Правительство России устроило своего рода конкурс проектов по подъему линкора. Участвовали в нем итальянцы и японцы. Правда, осмотрев корабль, итальянцы отказались от участия в конкурсе. А победил в нем проект академика А. Крылова. Суть его сводилась к следующему: заделав пробоины, закачивать корабль воздухом, в перевернутом положении поднять на поверхность, в таком же виде ввести в док, отремонтировать, вывести, на чистой воде перевернуть на прямой киль, снова поставить в док и произвести окончательный ремонт. Так и начали действовать. Уже к концу 1916 г. кормовые отсеки были загерметизированы, корма всплыла на поверхность, но возникла проблема с носовой частью — по мере ее отжатия корабль начал валиться на бок. Потребовалось закачать внутрь корабля около 2000 т песка для остойчивости. В 1917 г. линкор всплыл на поверхность и был отведен ближе к доку и на мелкое место для подготовки к постановке в док. В док линкор был доставлен 21 мая 1919 г., когда в Севастополе была Красная армия, где и оставался до 1923 г. К этому времени доковые подушки (деревянные подставки под корабль — Л. М.) подгнили, подошва дока стала давать трещины, и в интересах сохранения дока линкор вывели из дока и поставили на мель у самого выхода из Севастопольской бухты, где он оставался еще три года. В 1927 г. линкор снова ввели в док и в перевернутом состоянии разобрали на металлолом.{176}

Рассказывая о судьбе «Императрицы Марии»[23], мы как бы заглянули на несколько лет вперед. Между тем, флоту предстояло еще пережить революционные события 1917 г. и гражданскую войну.

Главные беды ожидали Черноморский флот именно в гражданскую войну.

Развитие событий привело в конце концов к Брестскому миру. По условиям мира Крым немецкой оккупации не подлежал. Тем не менее, не считаясь с договором, 18 апреля 1918 г. германские войска вторглись в Крым. Завязалась сложная политическая борьба. Между тем, германские войска вплотную подошли к Севастополю. 29 апреля 14 эсминцев и миноносцев, вспомогательный крейсер, несколько транспортов ушли в Новороссийск. 30 апреля линкоры «Свободная Россия» (бывшая «Екатерина Великая») и «Воля» (бывший «Александр III»), 3 эсминца, подводные лодки и другие корабли двинулись в Новороссийск. Германские оккупанты открыли с высот Северной стороны артиллерийский огонь по уходящим судам. Линкоры и эсминец «Дерзкий» прорвались, эсминец «Гневный» был подбит и выбросился на берег, остальные корабли вернулись в бухту.

В Севастополе остались 6 старых броненосцев, бригада крейсеров, 3 новых эсминца типа «Новик», 9 малых миноносцев, 14 подводных лодок, вспомогательный флот.

В Новороссийске сосредоточилось основное боевое ядро флота: 2 линкора, 10 эсминцев, 7 миноносцев, 10 сторожевых катеров, 30 транспортов. Германское командование, угрожая срывом Брестского мира, потребовало выдачи флота.

В этих условиях было принято трудное решение об уничтожении Черноморского флота. Этому решению подчинилась часть моряков. 18 июня 1918 г. буксиры вывели из Цемесской бухты линкор «Свободная Россия». Над ним был поднят сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь». Эсминец «Керчь» приблизился к линкору и выпустил 5 торпед. Прогремели взрывы, и линкор исчез с поверхности воды. Команды выстроенных на внешнем рейде эсминцев и миноносцев «Калиакри», «Гаджибей», «Пронзительный», «Фидониси», «Капитан-лейтенант Баранов», «Лейтенант Шестаков», «Сметливый», «Стремительный», номерной миноносец, несколько транспортов открыли кингстоны и затопили свои корабли. Матросы на берегу, сняв бескозырки, наблюдали за гибелью эскадры. Эскадренный миноносец «Керчь» ушел к Туапсе и передал радиограмму: «Всем. Всем. Всем. Погиб, уничтожив те корабли Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии. Эскадренный миноносец «Керчь»{177}. Эсминец «Громкий» был затоплен командой у берегов Крыма. Первый акт трагедии флота состоялся. Неподчинившаяся приказу Председателя Совнаркома Ленина и председателя ВЦИК Свердлова часть эскадры — линкор «Воля» и несколько миноносцев ушли в Севастополь. Флот, сосредоточившийся в Севастополе, попал под контроль германских оккупантов.

В конце 1918 г. вместо германских оккупантов контроль, при внешнем сохранении у власти лидеров белого движения, установили англо-французы. 23 ноября английские и французские военные корабли вошли в Новороссийск, через несколько дней — в Севастополь и Одессу. До катастрофы белого движения и захвата Крыма войсками Красной армии в течение почти года Антанта хозяйничала на Черном море. В 1919 г. белая армия оставила Одессу, затопив при этом подводную лодку «Пеликан» Англичане утопили в 1919 г. на рейде близ Севастополя российские подводные лодки «Орлан», «Гагара», «Карп», «АГ-21», «Судак», «Лосось», «Налим», «Кит», «Кашалот», «Нарвал», «Скат», подводный минный заградитель «Краб», на минах которого у Босфора подорвался в свое время крейсер «Бреслау». В спешке лодки были затоплены на небольших глубинах порядка 30-60 м. В 20-х годах многие из них удалось поднять экспедиции подводных работ особого назначения.

Превосходство белых на море, при поддержке флота Антанты (8 линкоров, 17 крейсеров, 47 эсминцев), было бесспорным. Поэтому сражения во время гражданской войны велись лишь в локальных бассейнах — в Днепро-Бугском лимане, в Азовском море. Известны сражения у Кривой косы и у Обиточной косы в 1920 г., когда три канонерские лодки и три сторожевых корабля красных столкнулись с несколькими кораблями белых. Сражение закончилось гибелью белой канонерской лодки «Салгир». На северо-западе Черного моря красными была захвачена и позже отпущена французская канонерская лодка «Скарн», подорвался на мине итальянский эсминец «Раккия» (1920 г.).

К середине ноября 1920 г. войска Врангеля вынуждены были покинуть Крым. Эта эвакуация дорого обошлась Черноморскому флоту. Армия Врангеля увела в базу французского флота в Северной Африке — в Бизерту — 157 кораблей и судов Черноморского флота! В их числе — новый линкор «Генерал Алексеев» (бывш. «Воля»), броненосец «Георгий Победоносец», крейсер «Генерал Корнилов» (бывш. «Очаков»), эсминцы «Беспокойный», «Гневный», «Дерзкий», «Поспешный», «Капитан Сакен», «Жаркий», «Звонкий», «Зоркий», 4 подводных лодки, 2 тральщика, вспомогательные суда{178}. На переходе к Босфору в Черном море во время шторма погиб эсминец «Живой». Был уведен весь основной боевой состав флота. Накануне ухода из Николаева, где строились два новых крейсера — «Адмирал Нахимов» (будущая «Червона Украина») и «Адмирал Лазарев» (будущий «Красный Кавказ») была предпринята попытка увести оба крейсера в Крым, а затем в Константинополь. Крейсер «Адмирал Нахимов» отбуксировали в Одессу. Перед уходом из Одессы 8 февраля 1920 г. корабли белых взяли «Адмирал Нахимов» на буксир, но при неумелой буксировке посадили на мель. Вскоре красным удалось снять крейсер с мели. Крейсер «Адмирал Лазарев» остался в Николаеве — у белых не хватило буксиров{179}.

Уведенные в Бизерту военные корабли Черноморского флота были интернированы французским правительством. Флот ушел — и был безвозвратно потерян для Родины. Берега Черного моря остались почти беззащитными.

В списке кораблей и судов, уведенных Врангелем в Бизерту, нет эскадренного броненосца (линкора) «Ростислав»{180}. Его нет и в списке семи кораблей, погибших в боях с красными. Два миноносца упомянуты, броненосец — нет{181}. Говорится, правда, о плавбатарее, но она погибла в низовьях Днепра.

После долгих литературных поисков картина несколько прояснилась.

…Броненосец «Ростислав» — один из кораблей, создававшихся по программе строительства броненосных сил на Черном море в прошлом столетии. Он был заложен 6 мая 1895 г., вступил в строй в 1899 г. До сентября 1907 г. именовался в официальных документах эскадренным броненосцем, позже линейным кораблем. Водоизмещение корабля составляло, по одним данным, 8880 т. по другим — 10300 т. Длина его равнялась 105,2 м, ширина 20,7 м, осадка 6,7 м. Он был хорошо вооружен: четыре 254-миллиметровые орудия (по другим данным — 6), 8 орудий калибром 152 мм, 12—47 мм, 14—37 мм, 6 торпедных аппаратов{182} (рис. 25).

Броненосец нес свою нелегкую службу в составе Черноморского флота. Особые успехи на его долю не выпадали. Более того, в 1908 г. линкор протаранил и буквально разрезал на две части свою же подводную лодку «Камбала», в 1909 г. поднятую с глубины 58 м{183}. Линкор активно участвовал в первой мировой войне. В составе эскадры он участвовал в известном бою с «Гебеном» и «Бреслау» у мыса Сарыч 18 ноября 1914 г. В этом бою «Ростислав» стрелял по «Бреслау». Линкор неоднократно выходил вместе с другими кораблями Черноморской эскадры к берегам Турции, в частности, в 1916 г. поддерживал десантные операции Приморского отряда Кавказской армии на реке Архаве. 2 сентября того же 1916 г. во время стоянки в румынском порту Констанца корабль подвергся атаке нескольких самолетов. В него попали две бомбы, пострадало 16 человек экипажа. Позже линкор базировался на Одессу, но в связи с приближением к городу немецких войск был переведен в Севастополь. В 1919 г., когда Севастополь находился под контролем советской власти, линкор был частично разоружен по приказу П. Е. Дыбенко (17.06.1919 г.). С него сняли ряд артиллерийских систем, но главный калибр остался{184}. К этому времени корабль считался уже устаревшим, но впоследствии участвовал в составе врангелевского флота в операциях против красных войск.

Как сообщала срочная и секретная разведсводка штаба действующего отряда судов и укрепленного района Красной армии, о состоянии Черноморского флота Врангеля от 22.08. 1920 г. после общей информации по флоту, «…броненосец «Ростислав» прибуксирован катером «Черномор» в Керченский пролив; на нем действует лишь шесть шестидюймовых орудий»[24]. Линкор фактически использовался только как плавучая батарея{185}.

В ноябре 1920 г. белая армия потерпела поражение. Как уже отмечалось, при эвакуации белые испытывали острый недостаток, в буксирах. Поэтому были брошены недостроенные суда в Николаеве. Буксировать старый линкор не было возможности. Надо полагать, поэтому у белого командования в Керчи возникла идея парализовать все судоходство на юге, перекрыв фарватер Керченского пролива. Именно для перекрытия Керченского пролива в ноябре 1920 г. линкор был затоплен в северной части его акватории. По данным керченских гидрографов, координаты затопленного корабля: ш. 45°25,2'; д. 36º37,8'; глубина воды в точке затопления 8,4 м. Эта точка расположена в 1300 м к северо-востоку от Варзовки. Иными словами, закрыть выход судов из Азовского моря в Черное корпусом линкора врангелевцам не удалось. Причин этого может быть несколько. Надо полагать, сыграли свою роль паника, нервная обстановка эвакуации и низкая квалификация команды. Не исключено и неприятие командой акции, предусматривающей нанесение вреда собственной Родине. Дальнейшая судьба линкора недостаточно выяснена. По устным рассказам ветеранов, в тридцатых годах эпроновцам удалось поднять часть остававшегося на линкоре вооружения, срезать палубу и надстройки. Но вот в документах об этом указано совсем иное:

«…Особо стоит производившаяся в этом году (речь идет о 1928 г.) отдельной партией работа по подъему старого черноморского броненосца, затопленного белыми при отступлении. На палубе его было до 14 футов воды, башни и надстройки подходили близко к поверхности моря, рубки и крепкие железные мачты некоторое время возвышались над водою, но потом поломаны ледоходом. По обследовании оказалось, что сильными нажимами льдов продырявлена в нескольких местах верхняя палуба и надломан на значительном протяжении борт броненосца…

…Крайне осложняло работу глубокое (до 4 сажен) вхождение судна в грунт… На зиму работы прекратились…»{186}. Следующей весной выяснилось, что подъем корабля в условиях того времени стал невозможным.

Таким образом, не исключено, что броненосец остается на грунте до сих пор и поднять его при современной технике, очевидно, можно. А это — сотни и даже, вероятно, тысячи тонн легированной броневой стали и другие богатства[25]. Мощный (до 25 м) слой илов Керченского пролива скрывает их от человека, но размыть илы особого труда не составит. Берег рядом, а акватория пролива относительно укрыта.

* * *

Подводя итоги первой мировой войны, Наркомвоенмор Украины М. Ф. Фрунзе отмечал: «На долю морского флота выпали особенно тяжелые удары. В результате мы лишились большей и лучшей части материального состава, огромного большинства опытных и знающих командиров…, и, наконец, потеряли основное ядро рядового краснофлотского состава. В сумме это означает, что флота у нас нет{187}.

Мирные годы после первой мировой войны были ознаменованы постоянным нарастанием судоходства; и, как следствие этого, пропорционально возраставшими авариями или потерями судов из-за навигационных ошибок, штормов, туманов, технических неисправностей, неправильных действий капитанов или команды. Суда попадали в катастрофические положения ежегодно, но по счастливому стечению обстоятельств, иногда удавалось избегать катастроф. Разумеется, потери в мирные годы были несравнимы с потерями военных лет. Возросшая роль ЭПРОНа привела к тому, что практически ни одна аварийная ситуация не обходилась без участия его специалистов. Эпроновцам были известны точки погребения 50 военных кораблей и 300 торговых судов{188}. К началу войны ЭПРОН поднял на Черном море более ста боевых кораблей и судов общим водоизмещением 60 тыс. т.

В этот тоннаж входили торговые суда и боевые корабли. Большой 9200 т водоизмещением товаро-пассажирский пароход «Петр Великий» по пути в Одессу подорвался на мине в Варненском заливе в феврале 1920 г. и затонул при глубине 20 м.

В 1931 г. после аварии затонула подводная лодка Черноморского флота АГ-21. В точке гибели глубина моря была всего 35 м, что позволило ЭПРОНу вскоре поднять корабль.

В сентябре 1931 г. английский теплоход «Кинг Эдгар» (водоизмещением 8500 т) сел на мель у острова Березань. Откачав 500 т топлива, его удалось относительно легко стащить с мели, избежав фатального развития событий.

В 1932 г. греческий пароход «Питеас» водоизмещением 5000 т был выброшен зимним штормом на мель близ Одессы. Корма судна была повреждена. Несмотря на морозные штормы, эпроновцы работали на судне, заделывая пробоины. В марте ледокол «Торос» и два буксира стащили пароход с мели и доставили в Одесский порт.

В ночь с 29 на 30 ноября 1933 г. английский пароход «Полцелла» (водоизмещение 11900 т), стоявший на рейде Новороссийска, ураганной борой сорван с якорей и брошен на каботажный мол. По пробоинам и трещинам вода проникла в трюмы, судно село на грунт при глубине 8,6 м. 27 декабря ЭПРОНу удалось поднять пароход.

Пароход «Харьков» водоизмещением 16300 т, длиной 143,3 м, шириной 18 м с грузом 8900 т зерна и сельхозорудий следовал из Одессы в Лондон. 8 марта 1933 г. в тумане при подходе к Босфору штурман допустил ошибку в прокладке курса, и судно в 7 ч 20 мин выскочило на мель у мыса Карабурун. Турецкий спасательный катер предлагал помощь, капитан отказался. Судно работало задним ходом. Вскоре поднялись ветер и волнение, судно развернуло лагом к берегу, своим же якорем ему пропороло корпус, в трюм попала вода, насосы же забило зерном. Шторм нарастал, ветер достиг 9 баллов, зерно разбухло, вызвало деформацию переборок и палубы. 11 марта судно начало переламываться, ибо лежало на грунте средней частью. Спасательный отряд ЭПРОНа прибыл 21 марта, в него входили ледокол «Торос», пароходы «Восток», «Земляк», «Райкомвод», турецкий спасатель «Адалет».

4 апреля новый шторм фактически разломил судно, 11 апреля его полностью расчленили, и кормовую часть стянули на глубокую воду. Ее оттащили в Босфор на отмель. 11 мая ледоход «Торос» отбуксировал корму в Севастополь.

29 апреля носовую часть стащили с мели, завели в Босфор, подготовили к переходу и отбуксировали в Севастополь. Моряки шутили: самый длинный пароход — «Харьков»: нос в Константинополе, корма в Севастополе.

29 ноября 1933 г. испанское судно «Зарроза» водоизмещением 9250 т приняло 5700 т дизельного топлива и вышло из Батуми в Испанию. Шторм и снегопад усложнили навигацию, судно стало сносить к берегу. Положенные на дно якоря не помогли, судно выбросило на берег. Корпус был поврежден, обломаны трос, лопасти винта. К 15 декабря с берега подали трубопровод и откачали 2000 т дизельного топлива, но новый шторм забросил корму судна еще ближе к берегу. В январе новые штормы повалили судно на левый борт, повредили машинное отделение. Пришлось прорыть канал от судна до глубокой воды, по которому удалось стащить пароход с мели и увести в порт.

Глава VI.

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА — ВРЕМЯ БОЛЬШИХ КАТАСТРОФ

Вторая мировая война (1941-1945 гг.) нанесла огромный, катастрофический урон не только военным флотам, но и торговому судоходству. Потери кораблей и судов измеряются многими сотнями.

В составе Черноморского флота Советского Союза к началу войны было более 300 боевых кораблей, катеров и вспомогательных судов, в том числе Л линкор, 5 крейсеров, 16 эскадренных миноносцев и лидеров, 47 подводных лодок, 15 тральщиков, 4 канонерские лодки, 2 сторожевых корабля, 84 торпедных катера, минный заградитель, 10 катеров-охотников.

В частности, в боевом составе флота были такие крупные боевые корабли:

— линейный корабль «Севастополь». Его водоизмещение 30395 т, главный калибр — двенадцать 305-миллиметровых орудий, противоминный — 16 орудий калибра 120 мм и 32 зенитных орудия и пулеметы. Линкор построен на балтийском заводе, вступил в строй Балтийского флота в 1914 г. под названием «Севастополь». В 1921 г. его переименовали в «Парижскую коммуну», а в 1943 г. вернули прежнее название. В 1929 г. линкор перешел на Черное море и вступил в состав Морских сил Черного моря;

— крейсер «Ворошилов» (типа «Киров») водоизмещением 9950 т, с девятью орудиями 180-миллиметрового калибра, шестью 100-миллиметровыми и 25 зенитными орудиями и пулеметами. Вступил в строй в июне 1940 г.;

— крейсер «Молотов (типа «Максим Горький») вступил в строй за неделю до начала войны. Водоизмещение его 9760 т, главный калибр — девять 180-миллиметровых орудий, противоминный и зенитный калибр — такой, как на «Ворошилове». Принимал на борт два гидросамолета, взлетавшие с катапульт, садившиеся в воду;

— крейсер «Красный Кавказ». Заложен в 1913 г., но вступил в строй в 1932 г. До 1926 г. назывался «Адмирал Лазарев». Его водоизмещение 9030 т, главный калибр — четыре 180-миллиметровые орудия, противоминный — двенадцать 100-миллиметровых и 22 зенитных орудия и пулемета. Имел на вооружении два гидросамолета с одной катапультой. В 1942 г. удостоен гвардейского звания;

— крейсер «Красный Крым», заложен в 1913 г., вступил в строй Морских сил Балтийского моря в 1928 г. До 1925 г. назывался — «Светлана», затем был переименован в «Профинтерн». Под этим названием в 1929 г. совместно с линкором «Парижская коммуна» перешел на Черное море. В 1939 г. переименован в «Красный Крым». Его водоизмещение 7999 т, имел пятнадцать орудий 130-миллиметрового калибра, шесть 100-миллиметрового и 21 зенитную пушку и пулемет. Нес два гидросамолета. В 1942 г. крейсеру присвоено гвардейское звание;

— крейсер «Червона Украина» (до 1922 г. — «Адмирал Нахимов»). Заложен в 1913 г., вступил в строй в 1927 г., водоизмещение 8400 т, артиллерийское вооружение — пятнадцать 130-миллиметровых и восемь 100-миллиметровых орудий;

— лидер «Ташкент» построен в Италии по заказу Советского Союза, заложен в 1935 г., вступил в строй в 1939 г. Его водоизмещение 3200 т, имел шесть 130-миллиметровых орудий, шестнадцать зенитных пушек. Развивал скорость 44 узла;

— лидеры «Москва» и «Харьков» (типа «Ленинград»). Оба заложены в 1932 г. и вступили в строй в 1938 г. Водоизмещение 2693 т, имели пять орудий 130-миллиметрового калибра, шесть зенитных пушек и шесть зенитных пулеметов. Развивали ход до 43 узлов. Лидеры были самые быстроходные большие корабли Черно-морского флота за всю его трехсотлетнюю, в том числе и современную, историю;

— шесть эскадренных миноносцев типа «Гневный» («Бдительный», «Безупречный», «Беспощадный», «Бодрый», «Бойкий», «Быстрый»). Все они вступили в строй в 1939 г. Их водоизмещение 2402 т, главный калибр — четыре 130-миллиметровых орудия, зенитное вооружение — два 76,2-миллиметровых, три 37-миллиметровых орудия и четыре 12,7-миллиметровых пулемета. Развивали скорость 38,6 узла;

— пять эсминцев типа «Новик» — «Дзержинский» (до 1926 г. «Калиакрия»), «Железняков» (до 1925 г. — «Корфу», затем до 1939 г. — «Петровский»){189}, «Незаможник» (до 1923 г. — «Зантс», затем до 1926 г. — «Незаможный»), «Шаумян» (до 1925 г. — «Левкас»), «Фрунзе» (до 1925 г. «Быстрый»). Все они были заложены в 1913-1915 гг., вступили в строй в разное время, от 1915 до 1925 г. Водоизмещение их 1760 т, вооружение по 4 орудия 102 мм, одно 76,2 мм, два пулемета. Развивали скорость до 33 узлов;

— один эсминец самого последнего типа — «Смышленый» (типа «Сторожевой»), вступил в строй в ноябре 1940 г. Его водоизмещение 2529 т, имел четыре 130-миллиметровых орудия, три 76,2, две 45-и две 37-миллиметровые пушки, а также два пулемета. Развивал ход 38 узлов.

Еще четыре эсминца типа «Сторожевой» вступили в строй флота вскоре после начала войны: с июня 1941 г. — по январь 1942 г. — «Свободный», «Совершенный», «Сообразительный», «Способный», Таким образом, всего во время войны в разное время на флоте было шестнадцать плавающих эскадренных миноносцев и три лидера. Был еще один эсминец — «Огневой» (до мая 1941 г. он назывался «Опасный»). Он был заложен в 1939 г., спущен на воду в 1940 г., но в строй вступил только в мае 1945 г. и в боевых действиях участия не принимал.

В течение войны флот пополнялся также тральщиками, катерами разных классов, в том числе и по ленд-лизу. Кроме того, в боевых действиях на море участвовали практически все суда и плавсредства пароходств, портов и разных ведомств. Одни были мобилизованы и воевали под военно-морским флагом, другие привлекались для обеспечения перевозки войск, высадки десантов и других военных нужд. Поэтому точную цифру участвовавших в войне на море определить и назвать вряд ли возможно, да и нет особой необходимости: все они воевали, получая повреждения, погибали…

В состав Черноморского флота к началу войны входила также и Дунайская флотилия (5 мониторов, 22 бронекатера, 7 катеров-тральщиков и другие катера). Часть ее кораблей в отдельные периоды войны воевала и погибала, как и корабли других речных флотилий, в бассейне Черного и Азовского морей (Пинская, Днепровская, Донская, Кубанская и др.).

Черноморский флот потерял в ходе войны 212 боевых единиц, в том числе крейсер «Червона Украина», 11 эсминцев, все три лидера, 28 подводных лодок, 2 сторожевых корабля, 20 тральщиков, 54 охотника за подводными лодками, 60 торпедных катеров, 43 сторожевых катера. В это число не включены потери речных боевых кораблей, большая часть которых погибла на реках. Количество погибших судов вспомогательного флота превышает 300 единиц. Чтобы «привязать» эти потери к месту и времени, очень коротко вспомним динамику боевых действий на Черном и Азовском морях. 22 июня 1941 г. немецкая авиация нанесла удар по Севастополю и Измаилу. На южном фланге советского фронта в начале войны Дунайская флотилия совместно с сухопутными войсками не только отразила первые атаки противника, но 20-26 < июня осуществила несколько тактических десантов и овладела противоположным берегом Дуная на протяжении 70 км. Это был первый в истории войны десант. Почти месяц флотилия и сухопутные войска вели активные боевые действия, не позволяя врагу форсировать Дунай. В какой-то степени этот эпизод перекликается с действиями пограничников на самом северном участке фронта — на полуострове Рыбачий, где граница осталась неприкосновенной с первого до последнего дня войны.

К сожалению, иначе развивались события в других местах, в частности и на побережье Черного и Азовского морей. В августе противник захватил Николаев и Херсон, Одесса оказалась в его тылу. Героическая оборона Одессы продолжалась до октября 1941 г. и была прекращена по решению Ставки Верховного главнокомандования. Эвакуация Одессы прошла организованно и завершилась 16 октября.

В сентябре 1941 г. немецко-румынские войска подошли к Перекопу, в конце октября вошли в Крым. 29 октября началась легендарная оборона Севастополя, завершившаяся в конце июня — начале июля 1942 г. В середине ноября 1941 г. был занят весь Крым, в период обороны Севастополя проведена Керчь-Феодосийская десантная операция и с самого конца декабря до конца мая 1942 г. советские войска удерживали Керченский полуостров.

К весне 1942 г. немецкие войска заняли все северное побережье Азовского моря, а августе — южное его побережье, Анапу. Немцы были остановлены в Новороссийске, и в сентябре линия фронта в этом районе стабилизировалась ровно на год, начались действия по обороне Кавказа. В феврале 1942 г. был высажен десант на западный берег Цемесской бухты, плацдарм, получивший название «Малая земля», удерживался более семи месяцев.

Летом 1943 г. началось освобождение оккупированных территорий, в том числе и на побережье Черного и Азовского морей. 16 сентября в результате новороссийской десантной операции был освобожден Новороссийск, затем Таманский полуостров, северное побережье Азовского моря. В начале ноября в результате Керченско-Эльтигенской десантной операции был создан плацдарм на Керченском полуострове. Осенью этого же года крымская группировка немецких войск была отрезана с суши, в марте 1944 г. освобожден Николаев, в апреле — Одесса. В апреле же начато наступление советских войск на сивашском и перекопском направлениях, поддержанное с Керченского полуострова, 9 мая был освобожден Севастополь, 12 мая разгромлены остатки немецких войск, отошедших к Херсонесскому мысу. В августе—сентябре 1944 г. занято румынское и болгарское побережье Черного моря с портами Сулина, Констанца, Бургас и Варна. В дальнейшем Дунайская флотилия Черноморского флота продолжала боевые действия по освобождению Венгрии, Югославии и Австрии.

Черноморский флот в ходе войны выполнял следующие задачи: прикрытие и поддержка приморского фланга сухопутных войск артиллерийским огнем кораблей, бомбардировкой с воздуха и нанесением ударов с моря по тылам и флангам противника; оборона военно-морских баз.

Если очень схематично представить ход боевых действий на черноморско-азовском театре, то можно сказать, что в первый год, с июня 1941 г. по август 1942 г., шло наступление немецких войск вдоль побережья, второй год — с сентября 1942 г. по сентябрь 1943 г. фронт стал стабильным в районе Новороссийска, в третий год войны, с сентября-октября 1943 г. по сентябрь 1944 г., Черноморское и Азовское побережья были освобождены от оккупантов.

Анализ потерь Черноморского флота показывает, что наибольшее количество кораблей и вспомогательных судов погибло в первый военный год. Так, из 15 погибших больших боевых кораблей 12, т.е. более чем три четверти, погибли в первый год, при обороне Одессы и Севастополя. В первые дни, при выполнении набеговой операции на Констанцу погиб лидер «Москва». 21 июля на выходе из Севастополя подорвалась на немецкой мине эсминец «Быстрый», а 30 сентября 1941 г. — эсминец «Совершенный».

При обороне Одессы 21 сентября 1941 г. погибли эсминец «Фрунзе», канонерская лодка «Красная Армения». 7 марта 1942 г. в районе Керченского пролива подорвался на мине эсминец «Смышленый».

Во время обороны Севастополя погибли крейсер «Червона Украина» (12 ноября 1941 г.), эсминцы «Дзержинский» (14 мая 1942 г.), «Свободный» (10 июня 1942 г.), «Безупречный» (26 июня 1942 г.), лидер «Ташкент» (28 июня 1942 г.), эсминец «Бдительный».

В октябре 1943 г. при набеге на Феодосию и Ялту были потеряны лидер «Харьков», эсминцы «Беспощадный» и «Способный».

* * *

К 22 июня 1941 г. в составе флота было 47 подводных лодок различных типов:

— 3 — типа «Д» («Декабрист»), водоизмещение 941 т надводное, 1288 т подводное, 8 торпедных аппаратов, 1 — 100 и 1 — 45-миллиметровые орудия;

— 5 — типа «Л» («Ленинец»), водоизмещение 1025/1321 т, 6 торпедных аппаратов, 1 — 100 и 1 — 45-миллиметровыс орудия;

— 4 — типа «С» (средняя), 837/1075 т, 6 торпедных аппаратов, 1 —100- и 1—45-миллиметровые орудия;

— 15 — типа «Щ» («Щука»), двух серий — Vбис и X, водоизмещение около 600/700 т, 6 торпедных аппаратов, 1 и 2 45-миллиметровых орудия (на серии Vбис вместо второго орудия — два пулемета);

— 14 — типа «М» («Малютка») двух серий — VI, VIбис, водоизмещение 160/250 т, два торпедных аппарата, 1 — 45-миллиметровое орудие, а также 1-2 пулемета;

— 5 — типа «АГ» — подводные лодки постройки 1918-1923 гг., водоизмещение 360/470 т, 4 торпедных аппарата, 1 — 45-миллиметровое орудие и 1 пулемет. Несмотря на свой солидный «возраст» эти лодки принимали активное участие в боевых действиях, на счету у каждой от двенадцати до двадцати боевых походов.

До конца 1941 г. в строй вступили еще 6 подводных лодок типа «М» XII серии, водоизмещение 203/254 т; два торпедных аппарата, одно 45-миллиметровое орудие. Две подводные лодки к началу войны находились в капитальном ремонте в Севастополе и при его оставлении были взорваны. Таким образом, в боевых действиях участвовала 51 подводная лодка. _

Основная задача, которую выполняли подводные лодки флота, была практически одинакова в продолжение всей войны — это действия на коммуникациях противника. В зависимости от военной обстановки на театре, менялись и районы действий подводных лодок. В первые месяцы войны подводные лодки действовали на коммуникациях от Варны до Сулины, затем до Одессы и до Босфора. С занятием немецкими войсками Крыма подводные лодки действовали в районах между Севастополем и Констанцей, Севастополем и Одессой, Севастополем и Сулиной. В Крымской наступательной операции 1944 г. подводные лодки действовали на этих же направлениях, препятствуя как подвозу подкреплений в Крым, так и эвакуации немецких войск из Севастополя. В мае-июне 1942 г. многие подводные лодки использовались для перевозки грузов и войск в осажденный Севастополь и вывоза оттуда раненых. Было это вызвано тем, что подходы к Севастополю простреливались немецкой артиллерией, и вход наземных кораблей был или чрезвычайно опасен или практически невозможен.

Всего за годы войны черноморские подводники совершили около 570 боевых походов, некоторые из них — более двадцати походов: «Л-4» — 24 боевых похода, «Л-23» — 21, «С-31» — 20, «М-118» — 25, «М-111» — 29, а «М-35» — тридцать раз совершала боевые походы. Лодки ушли на позиции уже 22 июня 1941 г. В первые же дни войны подводники понесли и первую потерю — погибла «Щ-206» в своем первом боевом походе, мористее Констанцы. Первая победа подводников была достигнута в августе 1941 г. — подводная лодка «Щ-211» южнее Варны атаковала и потопила транспорт «Пелес» водоизмещением 5708 брт. Она же в сентябре в этом же районе потопила транспорт противника «Суперга» в 6154 брт.

Большая часть подводных лодок потеряна в западной части Черного моря, у побережья Румынии и Болгарии. Причины этого вполне объяснимы и закономерны. Так как перевозки вдоль побережья противник осуществлял по прибрежным маршрутам, прикрытым с моря оборонительными минными заграждениями, то для того, чтобы «добраться» до транспортов противника, командирам подводных лодок приходилось преодолевать эти минные поля, что и приводило к большим потерям, тем более, что районы постановки вражеских мин известны были лишь предположительно. Как пример, можно привести эпизод из боевого похода «Щ-211», в сентябре 1941 г., в котором она потопила танкер «Суперга». После атаки лодка стала уходить из района на большие глубины; форсируя минное заграждение, она зацепилась за минреп выставленной якорной мины, маневром от нее избавиться не удалось. Командир принял решение выходить вместе с миной на глубокое место. Ночью лодка всплыла, водолаз обнаружил зацепившуюся мину в районе горизонтальных рулей, рядом с корпусом лодки. Несмотря на штормовые условия ему удалось перерубить минреп и освободиться от мины. На этот раз встреча с миной обошлась благополучно, но так было далеко не всегда. Уже через месяц эта же подводная лодка не вернулась из своего четвертого боевого похода и причины ее гибели неизвестны до сих пор… В журналах боевых действий записано: «Штабом флота объявлено, что в связи с выходом всех сроков возвращения, пл «Щ-211» (командир капитан-лейтенант А.Д. Девятко) считать погибшей». Кроме мин, осложняли действия подводных лодок и малые глубины у берегов западной и северо-западной частей Черного моря, затруднявшие маневр по глубине и уклонение от противолодочных кораблей.

За весь период войны Черноморский флот потерял в море 26 подводных лодок, т.е. половину общего количества, принимавшего участие в боевых действиях. Они погибли на минах, от воздействия противолодочных сил и пропали без вести…

Обстоятельства гибели абсолютного большинства подводных лодок до сих пор неизвестны. Есть только некоторые отрывочные данные агентурной разведки и свидетельства очевидцев из местных жителей, например, по подводной лодке «М-118». Эта подводная лодка была заложена в январе 1940 г., спущена на вода в феврале 1941 г. и вступила в строй в октябре 1941 г. За год боевых действий восемь раз выходила на позиции в западную и северо-западную части Черного моря. 1 октября 1942 г. в районе между устьем Днестра и Дуная вблизи берега атаковала и потопила торпедой транспорт «Зальцбург» водоизмещением 1942 брт. Было это днем, на малых глубинах. Через некоторое время лодка была обнаружена немецким гидросамолетом и подверглась атаке, вероятно, успешной, так как по появившемуся следу соляра на лодку вышли два румынских тральщика. В условиях мелководья подводной лодке не удалось оторваться от тральщиков, и она была потоплена серией глубинных бомб. После бомбометания на поверхность всплыли деревянные обломки и обмундирование.

В конце 80~х годов были предприняты попытки поиска транспорта «Зальцбург» и подводной лодки, местные жители подтвердили факт боя и гибели лодки. Они сообщили, что на месте потопления румыны выставили буй, на следующий день водолазы обследовали район, но ничего не нашли. В этом же районе на берегу была обнаружена невзорвавшаяся торпеда, предположительно, с подводной лодки (или вторая в залпе по «Зальцбургу», или выпущенная по тральщикам). Торпеду разоружили и увезли. До сегодняшнего дня место подводной лодки, несмотря на многочисленные и многократные обследования района, не обнаружено. А вот транспорт «Зальцбург» найден, лежит он на глубине 14 м, наименьшая над ним глубина 4,8 м. Он обследован гидрографическим эхотралом бокового обзора «ГЭБО-100» и водолазами, последний раз в 1988 г. Транспорт сильно разрушен, лежит курсом 22Г, его длина около 135 м, ширина — 25 м. Местоположение и глубина определены гидрографами достоверно. В этом же районе есть еще несколько затонувших судов, причем, не все они осмотрены водолазами, так что не исключено, что среди них когда-то будет обнаружена и подводная лодка «М-118».

Во время третьего боевого выхода в район Варны погибла в ноябре-декабре 1942 г. подводная лодка «Щ-204», командир капитан-лейтенант И.М. Гриценко. Почти сорок лет точное место ее гибели было неизвестно. И только спустя 40 лет лодка случайно была обнаружена болгарскими рыбаками как подводное препятствие, о которое рвались сети. Гидрографическим обследованием установлены точные координаты. Водолазы доложили: «подводная лодка со звездой на рубке…» Как рассказывает капитан 1 ранга запаса Александр Васильевич Жбанов, тогда начальник Аварийно-спасательной службы Черноморского флота, по договоренности с болгарским ВМФ в район было послано современное спасательное судно «СС-21». Обследование подтвердило — да, подводная лодка, типа «Щука». Номера ни на рубке, ни в ограждении рубки, где должна быть медная табличка, не обнаружили. Вскрыли верхний рубочный люк, проникли в боевую рубку. По документам, найденным там (сигнально-наблюдательный журнал и др.), установили, что это — «Щ-204». Останки части экипажа с подлодки были доставлены в Севастополь и торжественно захоронены на кладбище ветеранов Великой Отечественной войны. На этой церемонии присутствовали многие родственники погибших подводников, которых черноморцы разыскали, а Военный совет флота пригласил в Севастополь. Среди них — сын командира лодки, тоже командир лодки, но атомной, с Северного флота, капитан 1 ранга Гриценко, и внук, тоже подводник… На памятнике погибшим выбиты имена всех членов экипажа лодки, поднятая с лодки пушка находится в экспозиции музея Черноморского флота.

В 1974 г. при обследовании гидрографами затонувшего судна около острова Змеиный и при последующем уточнении аквалангистами одного из украинских любительских клубов была обнаружена подводная лодка времен войны, погибшая от сильного взрыва в носовой части, вероятно, от подрыва мины с последующей детонацией запасных торпед. Командующим флотом, тогда адмиралом Н.И. Ховриным, было принято решение о подъеме лодки для использования ее как музейного экспоната, проведено детальное обследование силами Аварийно-спасательной службы флота, даже заведены уже стропы под корпус. Но потом пришлось отказаться от подъема, так как специалисты по взрывчатым веществам предполагали возможность самовзрыва сохранившихся в аппаратах торпед ввиду образования за прошедшие десятилетия легковзрывающихся окислов.

Одна подводная лодка лежит на грунте на севастопольском внешнем рейде, на глубине 78 м. Она обнаружена гидрографами в 1978 г. с помощью эхографа бокового обзора по «наведению» командира бригады траления, капитана 1 ранга Казбека Шовгенова. Он сообщил начальнику Гидрографической службы, что его тральщики при учебном тралении в этом районе систематически цепляются придонными тралами за какое-то препятствие. По просьбе гидрографов в 1980 г. лодка обследована малой исследовательской подводной лодкой «Бентос-300», частично даже сфотографирована. Действительно, это небольшая лодка, длиной 55-60 м, занесенная илом почти по ватерлинию, с полуразрушенной рубкой — и с большим количеством порванных тралов, курс лодки — около 90°. Можно предположить, что это одна из подводных лодок, затопленных интервентами в 1919 г. при уходе из Севастополя. Было затоплено 12 подводных лодок, в двадцатых годах поднято восемь, на глубинах от 17 до 60 м. Возможно, придет очередь и этой подводной лодки, представляющей бесценный экспонат военного кораблестроения начала двадцатого века. Кстати, некоторые инициативные группы уже разработали оригинальные способы подъема этой лодки с использованием эффекта замораживания и закручивания тросов. Координаты остальных погибших подводных лодок неизвестны. Полагаем, что этот наш долг перед погибшими подводниками когда-нибудь совместными усилиями энтузиастов и ученых будет выплачен…

* * *

Значительные потери понесли на Черном и Азовском морях суда гражданских ведомств — Черноморского и Азовского пароходств и Совтанкера. Нагрузка на них выпала не меньшая, чем на боевые корабли и вспомогательные суда флота, плавали они даже больше.

Делить в войну моряков и суда на военные и гражданские весьма трудно, да и не нужно. Следует сказать, что вообще, если противник видел группу из транспортов и кораблей охранения, то первый и основной удар приходился на транспорты, как наиболее ценную и важную часть конвоя. В этом отношении тактика у обеих сторон была одинакова. Только мины почти не обладали избирательностью, поражая и корабли охранения, и конвоируемые транспорты. Правда, и здесь у боевых небольших кораблей охранения было преимущество — меньшая осадка и более слабое магнитное поле.

Всего за три года войны на Черноморском театре погибло 95 судов Минморфлота (не считая малых, водоизмещением менее 100 т). Наибольшие потери в гражданских судах, так же как и в боевых, были понесены в первый год войны, с июня 1941 г. по июнь 1942 г. В этот период погибло 66 судов, или две трети всех погибших. Во второй период войны (оборона Кавказа) погибло 25 и в продолжение последнего военного года — 3 судна.

Первые потери торговый флот СССР понес в июле 1941 г. Погибли транспорт «Аджария», грузопассажирский пароход «Ленин».

В августе потери возросли — затонуло 5 транспортов, из них 4 — в северо-западном районе, где шли боевые действия («Полина Осипенко», ледокол № 5, плавучий док, «Брянск», «Каменец-Подольский»).

В сентябре 1941 г. потеряно 4 транспорта, в том числе «Молдавия», «Советская Бессарабия», буксир «Тайфун».

В октябре потоплено 5 судов. В их числе ледокольный буксир «Соломбала», транспорт «Большевик».

Ноябрь 1941 т. был рекордным по нашим потерям. Погибло 8 судов, среди них санитарный транспорт «Армения», транспорт «Ингул», танкер «Апшерон», пропал без вести ледокол «Степан Макаров».

В декабре 1941 г. и январе 1942 г. ежемесячно погибало по 7 судов, в основном в Керченско-Феодосийской десантной операции (земснаряд «Ворошилов», буксир «Фанагория», транспорты «Пенай», «Ейск», «Красногвардеец», «Ташкент», «Зырянин», «Ногин», «Чатырдаг», «Спартаковец», «Батайск», «Жан Жорес», позже — танкер «Варлаам Аванесов»).

В феврале 1942 г. утонул только один транспорт «Коммунист». С марта по август 1942 г. ежемесячно погибало до 7 судов (транспорты «Чапаев», «Фабрициус», «Василий Чапаев», «Красный моряк», «Потемкин», «Восток», «Черноморец», «Красный Флот», танкеры «Валерий Куйбышев», «Михаил Громов», санитарные транспорты «Антон Чехов», «Сванетия», «Абхазия», «Грузия», «Белосток», транспорты «Кубань», «Украина», «Пролетарий», «Эльбрус», «Темрюк», «Севастополь», «Ян Томп», ледокол «Знамя социализма» и другие). Это был период наибольших потерь торгового флота СССР на Черном море.

В последующие месяцы 1942 г. потери резко уменьшились. Практически удалось сохранить оставшиеся крупные суда.

В 1943 г. погибло десять торговых судов (танкер «Вайян Кутюрье», буксир «Смелый», пароход «Пестель» и другие).

Анализ причин потерь на Черноморском театре показывает, что большая часть — 60% — из них вызвана авиацией, если проанализировать потери судов Морфлота на всех театрах военных действий, то этот процент гораздо меньше — 37. Далее идут мины — 16%, т.е. каждый седьмой транспорт на Черном море (так же как и в целом на всех театрах) погиб от мин. От подводных лодок на Черном море погибло всего 5 транспортных судов (меньше, чем от надводных кораблей — 7 единиц), в целом по ММФ на втором месте стоят подводные лодки противника — 13%, на третьем — надводные корабли — 6%. По общему количеству погибших судов СССР на черноморский театр приходится ровно третья часть.

Какова дальнейшая судьба погибших в войну судов минморфлота? Можно утверждать, что хотя много судов поднято и большинство из них разобрано уже на металлолом, все же значительная их часть остается на дне Черного и Азовского морей, особенно те, что погибли подальше от берега.

* * *

Огромны были потери во второй мировой войне флота Германии и ее союзников. К началу Великой Отечественной войны немецких кораблей на Черном море не было. Флот королевской Румынии состоял из 4 эскадренных миноносцев, 3 миноносцев, 4 канонерских лодок, минного заградителя, подводной лодки, 7 речных мониторов и других, более мелких кораблей, катеров и вспомогательных судов. Основные силы болгарского флота составляли 4 старых миноносца, 2 сторожевых корабля, 5 сторожевых катеров.

С первых же дней боевых действий на Черном море немецкое командование столкнулось с серьезными затруднениями в морских перевозках из-за малого количества морских транспортных средств. Румынские наиболее крупные и современные транспорты еще до войны были предусмотрительно отправлены в нейтральную Турцию. До конца войны в Стамбуле находились крупнейшие дизельэлектроходы «Трансильвания» и «Бессарабия», а «Тотила» и «Тейя» были возвращены в Румынию только в мае 1944 г. Они сразу были направлены на эвакуацию немецких войск из Севастополя и оба были потоплены, так что опасения предусмотрительных румын были обоснованными!

С продвижением немецких войск вдоль побережья Черного и Азовского морей удлинялись коммуникации и возникала все большая потребность в транспортных средствах, да и вообще в различных морских плавсредствах. Поэтому за 1942 и 1943 гг. немцы перебазировали на Черное море более 400 различных самоходных и несамоходных транспортных и вспомогательных плавсредств, в том числе около 200 быстроходных десантных барж (имея хорошее артиллерийское вооружение, они использовались и как боевые корабли), 113 сухогрузных и 40 нефтеналивных судов, 30 буксиров, 2 колесных парохода, 2 ледокола, 4 землечерпалки и множество несамоходных плавсредств (паромы, лихтеры, баржи). Часть из них доставлялась по Дунаю — с Балтийского и Северного морей, часть — через проливы Дарданеллы и Босфор из Средиземного моря. Подавляющее большинство судов и плавсредств было захвачено немцами в Голландии, Норвегии, Югославии, Франции. Для транспортных целей немецкое командование использовало также и бывшие советские плавсредства, захваченные при занятии портов или поднятые со дна моря (всего их было до 100 единиц, в том числе около 70 сейнеров, шаланд и мотоботов, 14 буксиров и 10 транспортов). Для обеспечения морских перевозок, а также для нарушения перевозок Черноморского флота, немцы в 1942-1943 гг. ввели в Черное море значительное количество боевых кораблей и катеров различных классов и типов. В их число входили 6 подводных лодок, 30 торпедных катеров, 84 сторожевых катера, 23 тральщика, 26 охотников за подводными лодками.

Летом 1942 г. на Черном море действовала также итальянская 10-я флотилия катеров под командованием капитана 1 ранга Мимбелли и несколько сверхмалых подводных лодок типа СВ. В флотилию входили 5 катеров типа MTSM с одной торпедой и 5 «взрывающихся» катеров типа МТМ. Катера были доставлены из Италии (Специя) по железной дороге до Симферополя, а затем на автомашинах до Фороса, где была оборудована временная база для спуска и подъема катеров — невдалеке от того места, где в восьмидесятые годы построена печально известная дача Горбачева. В июне 1941 г. итальянские катера принимали достаточно активное участие в действиях по блокаде осажденного Севастополя, в августе они перебазированы сначала в Феодосию, а в сентябре — в Мариуполь. В конце 1942 г. с приближением фронта флотилия была отправлена обратно в Италию, куда и прибыла в марте 1943 г.

К сожалению, точных данных о количестве потопленных кораблей и судов противника на Черном и Азовском морях в советской официальной исторической литературе нет. Анализируя цифры, приводимые в различных источниках, можно сказать, что всего за время боевых действий на Черном и Азовском морях от всех видов боевого воздействия (авиация, подводные лодки, надводные корабли и катера, мины, а также по другим причинам), немцы и их союзники потеряли более 400 кораблей, катеров, транспортов и других вспомогательных судов и плавсредств.

Исключение составляет уникальная по объему обработанной информации, по глубине анализа, полноте и, убеждены, достоверности приведенных данных книга любителей военно-морской истории С.В. Богатырева и К.Б. Стрельбицкого, вышедшая во Львове в 1993 г.{190}

По их данным, Германия за время боевых действий на Черном и Азовском морях потеряла 251 боевой корабль, в том числе 6 подводных лодок, 126 быстроходных десантных барж - БДБ и самоходных паромов типа «Зибель», 19 торпедных катеров, 28 тральщиков различных типов, 27 катеров-охотников за подводными лодками, 4 прорывателя минных заграждений, 4 сетевых и минных заградителя, 11 сторожевых катеров, 26 штурмовых и десантных ботов. Румыния потеряла 13 единиц — миноносец, сторожевой корабль, тральщик, минный заградитель, 2 монитора, 4 торпедных катера, 2 сторожевых катера и 2 катерных тральщика. Потери Италии — 11 торпедных катеров и сверхмалая подводная лодка. Потери транспортных морских судов равны 48 единицам, причем, 10 из них немецких, 14 — румынских, 5 — итальянских, 2 — венгерских. Остальные были захвачены в СССР (5 единиц), во Франции — 3, по одной в Греции, Голландии и Норвегии. Национальная принадлежность остальных шести транспортов не установлена. По данным уже немецких источников подтверждается потопление 45 буксиров и 31 большого несамоходного судна типа «баржа-лихтер».

Кроме указанных, было потоплено также 15 турецких и 8 болгарских транспортов, мелких судов и шхун. Мины явно не разбирают национальной принадлежности. Возможны и ошибки. К сожалению, бывали и неоднократные взаимные атаки кораблей, самолетов и подводных лодок Черноморского флота.

Из общего числа в 420 единиц потерь немецкого и союзных флотов на Черном и Азовском морях 75 было затоплено немцами в августе и сентябре 1944 г. при уходе из румынских и болгарских портов и вообще с Черного моря. В их числе 5 подводных лодок «U-18», «U-24», «U-19», «U-20» и «U-23», около 30 быстроходных десантных барж, около 30 кораблей противолодочной обороны, тральщиков, других катеров (из них 4 итальянских торпедных катера). Большая часть их и до сего времени покоится на подходах к Варне и Констанце.

Наиболее крупными транспортами, потерянными немецким и его союзными флотами были румынский транспорт «Пелес» (потоплен в августе 1941 г. в районе мыса Емине подводной лодкой «Щ-211», водоизмещением 5708 брт), итальянский танкер «Суперга» (6154 брт, потоплен тоже «Щ-211» в сентябре 1941 г. южнее Бургаса), итальянский танкер «Торчелло» (3336 брт, ноябрь 1941 г., район Варны, «Щ-214»), румынский транспорт «Каварна» (3495 брт, декабрь 1941 г., к северу от о. Змеиный, мины), болгарский транспорт «Родина» (4158 брт, март 1943 г., подводная лодка «Д-4»), румынский транспорт «Сучава» (6876 брт, апрель 1943 г., подводная лодка «С-33»), транспорт «Санта-Фе» (4627 брт, западнее Севастополя, ноябрь 1943 г., подводная лодка «Д-4»), транспорты «Тотила» и «Тейя» (2773 брт и 3599 брт соответственно, май 1944 г., авиация) и наиболее крупный из всех танкер «Фридерикс» (7327 брт, бывший французский «Фируц», май 1944 г., западнее Севастополя, торпедирован подводной лодкой «Л-4», дошел до Констанцы и там на мелководье затонул).

Начало войны

Черноморский флот первым начал Великую Отечественную войну: уже в 3 ч 15 мин 22 июня 1941 г.. немецкие самолеты атаковали главную базу флота — Севастополь. Они выставили 44 магнитные мины. На них в первые дни войны подорвались эсминец «Быстрый», паровая шаланда «Днепр», буксир, плавучий кран{191}.

Эсминец «Быстрый» подорвался на магнитной мине при выходе из Севастополя, был сильно поврежден, на нем возник пожар, который удалось потушить. Командир спас корабль, посадив его на отмель у северного входного мыса Севастопольской бухты. К сожалению, повреждения были слишком велики. Вот дневниковые записи командующего Черноморским флотом, тогда вице-адмирала Ф.С.Октябрьского:

«1 июля.

…2. Большое несчастье. Организовали отправку на ремонт в Николаев эсминца «Быстрый»; при выходе за боны, немного уклонившись от оси фарватера, эсминец подорвался на мине. Донной. Корабль приткнулся к мели, но, по-видимому, погибнет. Повреждения подводной части большие. Я ходил на место, смотрел. Продолжается борьба за спасение корабля. 2 июля.

1. ЭМ «БС» (эсминец «Быстрый») в безнадежном состоянии. Решили снимать орудия, подвели кран для съемки пушек. ЭМ разломился на три части и погрузился в воду до верхней палубы».{192}

К концу июля флоту и ученым удалось создать электромагнитный трал, а в дальнейшем наладить систему размагничивания кораблей. Первую магнитную немецкую мину минеры Черноморского флота М.И.Иванов и Н.Д.Квасов с помощью флотских водолазов разоружили (и изучили) 5 июля 1941 г. близ Очакова».{193}

* * *

В первые же дни войны, успешно отразив воздушные налеты на главную базу, Черноморский флот начал активные боевые действия в западной части моря, одновременно проводя мобилизацию и предусмотренные планами оборонительные мероприятия. В ударах по противнику участвовала вся бомбардировочная авиация флота, подводные лодки и корабли эскадры. Их действия были направлены на нанесение потерь противнику в кораблях и судах, разрушение портовых сооружений, пресечение морских сообщений противника у болгарского и румынского побережий, а также уничтожение запасов нефти в Констанце, нефтепромышленных объектов в Плоешти.

С этой же целью уже в ночь на 23 июня десять самолетов ВВС флота нанесли удар по Констанце и Сулине. Днем по этим же объектам был нанесен удар уже 98 самолетами. Бомбардировка Констанцы продолжалась 24, 25 и 26 июня.

Подводные лодки начали развертывание на позиции уже в первые часы войны. 25 июня Главком ВМФ приказал нанести удар по Констанце и надводным кораблям.

К решению этой задачи были привлечены два лидера — «Москва» и «Харьков» непосредственно для обстрела; крейсер «Ворошилов», эсминцы «Сообразительный» и «Смышленный» составляли отряд прикрытия. Ударной группой командовал капитан 2 ранга М.Ф.Романов (КП на лидере «Харьков»), отрядом прикрытия и всеми выделенными силами командир отряда легких сил — контр-адмирал Т.А.Новиков (флаг на крейсере «Ворошилов»). Лидером «Харьков» командовал капитан 3 ранга П.А.Мельников, лидером «Москва» — капитан-лейтенант А.Б. Тухов. Экипаж каждого лидера 344 человека.

25 июня около 20 ч ударная группа вышла из Севастополя, а через два с половиной часа вышел и отряд прикрытия. В целях дезинформации лидеры до наступления полной темноты следовали курсом на Одессу и только потом изменили курс на Констанцу. Переход удалось совершить скрытно, и их появление у Констанцы было для противника неожиданным.

Далее события излагаются согласно официальной «Хронике», составленной по первоисточникам (шифртелеграммам, журналам боевых действий, вахтенным журналам и другим документам) непосредственно с окончанием боевых действий на Черном море:

«…26 июня. Переход морем обоих лидеров прошел без всяких помех, и в 4 ч 42 мин с дистанции 140 кабельтовых им прямо по курсу открылся берег. В 4 ч 50 мин на «Харькове», шедшем головным, оборвался параван (параван — это устройство для отвода от борта корабля якорных мин. Он имеет вид стальных «усов», закрепленных на форштевне в подводной части, которые на ходу корабля специальными отводителями-“самолетиками” расходятся в стороны от корабля. Попавшая на эти «усы» якорная мина своим минрепом пересучивается по тросу и отводится от корабля — Л. М.) Корабли поменялись местами и головным стал лидер «Москва». В 5 ч 00 мин лидеры начали поворот на боевой курс 221º, имея ход 26 узлов. В это время у «Харькова» оборвался левый параван. В 5 ч 02 мин «Харьков» открыл огонь по нефтебакам в порту Констанца с дистанции 130 кабельтовых. С третьим залпом «Харькова» открыл огонь и лидер «Москва». На второй минуте стрельбы кораблей береговая батарея противника открыла по ним ответный огонь, но снаряды ложились с большим недолетом. В 5 ч 06 мин открыла огонь крупнокалиберная румынская батарея и третьим залпом накрыла лидер «Москва». («Накрыла» — это не значит, что батарея достигла попаданий, просто часть снарядов ложилась с недолетом, часть — с перелетом, что уже очень опасно — Л.М.)

Около 5 ч 10 мин командир ударной группы решил отходить, и на лидер «Москва» был передан сигнал: «Начать отход. Дым». В 5 ч 12 мин «Москва» начала отход, одновременно ставя дымовую завесу. «Харьков», шедший без паравана, держался кильватерной струи «Москвы». В 5 ч 13 мин «Москва» легла на зигзаг, с целью сбить, пристрелку вражеских батарей. В это время с «Харькова» заметили на берегу в районе нефтегородка большой пожар.

В 5 ч 14 мин «Харьков» прекратил артиллерийский огонь по берегу, выпустив 154 фугасных снаряда. («Москва» прекратила огонь в 5 ч 12 мин с поворотом на курс отхода — Л.М.) В момент поворота лидеров на курс отхода из Констанцы вышли 3 миноносца противника и открыли огонь по нашим кораблям, но их залпы ложились с большим недолетом. В 5 ч 20 мин с лидера «Харьков» был передан сигнал на лидер «Москва»: — «Больше ход. Идти прямым курсом». В 5 ч 21 мин на «Харьков», была получена квитанция по УКВ на этот сигнал. В тот же момент на лидере «Москва» раздался взрыв, и из-за дымовой завесы поднялся столб огня и дыма высотой 30 м. «Харьков», отвернув, обошел место взрыва с севера…»{194}

Контр-адмирал-инженер В.Я. Красиков, обобщив опыт личного состава электромеханической службы флота и судоремонтных предприятий, рассказывает о последних минутах лидера «Москва»{195}:

«Сразу же после взрыва представилась следующая картина. Обшивка и набор корпуса с левого борта, в районе первого и второго котельных отделений, разрушены. Надломленная в районе первого котельного отделения носовая часть (место скользящего шва), удерживаемая обшивкой правого борта, развернулась вправо форштевнем к корме и креном на левый борт так, что виден был боковой киль, а мостик, первая труба и мачты оказались в воде.

Быстро погружаясь, носовая часть увлекла за собой и кормовую, создавая у нее дифферент на нос и крен до 10° на правый борт. Левый гребной винт некоторое время вращался в воздухе. Часть команды плавала в воде.

События на корабле развивались очень быстро. Командир корабля взрывной волной был сброшен за борт. Офицеры и матросы БЧ-5 прилагали все усилия для спасения корабля. Носовая часть корабля плавала боковым килем вверх и носом к корме, на 1,5 м выступая над уровнем воды. Кормовая часть плавала с дифферентом. Первое машинное отделение было под водой. Борьба за непотопляемость была бесполезной. В это время с кормового мостика помощник командира лейтенант Л.И. Приваленков подал команду: «Покинуть корабль».

Услышав эту команду, командир БЧ-5 приказал … сбросить пробковые матрацы, вынести койки из 5-го кубрика, а из КП-1 по переговорным трубам передал приказание на боевые посты: «Всем наверх». Вскоре носовая часть корабля затонула. Дифферент кормовой части достиг 40°, и она, заняв вертикальное положение, также погрузилась в воду.

От момента получения кораблем повреждения до момента гибели прошло 4-5 мин. Место гибели корабля III = 44°02’, Д = 28°50’, Глубина около 40-45 м.

Из спасательных средств на воде были спасательные круги, матрацы, аварийный лес, дымшашки и единственная шлюпка, в которой разместились 17 человек.

Предполагая оказать помощь личному составу лидера «Москва», лидер «Харьков» подошел к месту гибели с севера, но близкие разрывы снарядов и появившийся самолет вынудили его изменить решение, и в 5 ч 28 мин он начал отход. При резком развитии хода в котле № 1 вследствие нарушения циркуляции воды лопнула водогрейная трубка, и «Харьков» снизил скорость до 6 узлов. Это совпало с близким разрывом двух снарядов. Пришлось устранять повреждения. О гибели лидера «Москва» капитан 2 ранга М.Ф. Романов доложил командиру группы поддержки.

Личный состав «Москвы», плававший на воде и находившийся в шлюпке, вечером подобрали румынские катера и гидросамолет (7 офицеров и 62 краснофлотца). (В последующем командиру лидера капитан-лейтенанту А.Б. Тухову удалось бежать из концлагеря. В должности командира взвода разведки он сражался в рядах партизанского отряда «Буревестник» на Одесщине и геройски погиб в бою с фашистами 5 марта 1944 г. близ местечка Голованевск, незадолго до освобождения Одессы…).

В 5 ч 55 мин «Харьков» вышел из зоны обстрела, имея скорость 6 узлов. С 7 ч в охранение «Харькова» вступил эсминец «Сообразительный». Чтобы дать кораблю полный ход, надо было ввести в строй котлы, для чего надо было заглушить потекшие водогрейные трубки. Обычно это делается при холодном состоянии котлов, но сейчас требовалось это сделать как можно скорее. Котельные машинисты Петр Гребенников и Петр Каиров, забинтовав лицо и руки, в асбестовых костюмах пробрались в топки еще не остывших котлов (от близких взрывов снарядов потекли трубки еще одного котла). Температура в топках достигала 80°. Пришлось сделать несколько «рейсов», чтобы заглушить все неисправные трубки, и к 8 ч 14 мин корабль смог дать ход 26 узлов. Вечером 25 июня лидер «Харьков» и эсминцы охранения «Сообразительный» и «Смышленый» вошли в Севастополь.

…К августу немецко-румынские войска далеко продвинулись в глубь территории нашей страны. Одесса осталась в тылу немецких армий. В период с 4 августа по 16 октября 1941 г. продолжалась героическая оборона Одессы. Уже в первые дни обороны города для ограждения порта от проникновения вражеских кораблей пришлось затопить пароходы «Петр Великий», «Псков», «Орел», «Плеханов», «Войков». Суда были затоплены путем открытия кингстонов. При уходе из города их подорвали.

Нет возможности рассказать о всех трагических событиях при обороне Одессы и вообще в начальный период войны. Поэтому расскажем только о наиболее крупных потерях, о самых запомнившихся случаях.

Тяжелы были потери в связи с гибелью парохода «Ленин» 27 июня.

Из справочника «Суда Министерства морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов», издания 1989 г.:

«Ленин», грузопассажирский пароход, 2713 брт, ЧГМП, капитан И.С.Борисенко (погиб 9.11.41).

Дата и место гибели — вышел из Севастополя в составе конвоя в Новороссийск. По одним данным подорвался на мине, по другим — торпедирован румынской подводной лодкой «Дельфинум», погибло от 600 до 1000 чел.

Из рабочего дневника командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского за 1941 г.:

«28 июля.

1. В 00.05 оперативный дежурный штаба флота доложил, что получено донесение о гибели пассажирского ПХ (пароход) «Ленин», шедшего из Одессы на Кавказ и в 23.00 27.7 затонувшего в районе м. Сарыч. ПХ «Ленин» был загружен людьми и разными грузами. Что за причина гибели ПХ, сколько погибло людей, — не уточняют. На ПХ был наш военный лоцман, в конвое один катер МО-4.

2. Окончательно приняли решение об организации в штабе флота отдела коммуникаций. Дело это очень важное, очень большое, надо руководить всем движением на театре.

29 июля.

1. Принял у себя на БФКП (береговой флагманский командный пункт) капитана ПХ «Ленин» тов. Борисенко и нашего военного лоцмана тов. Свистуна. Оба остались живы после этой ужасной катастрофы. Очень много погибло женщин, стариков и детей. А сколько? Капитан не знал, сколько у него на борту было людей. Это непостижимо, но это так. Будут уточнять в Одессе.

31 июля.

1. Наконец, кое-что уточнили в связи с походом из Одессы на Кавказ ПХ «Ленин». Все шло по линии гражданской и Морфлота. ПХ «Ленин» взял на борт около (точно никто не знает) 1250 пассажиров и 350 т груза (цветные металлы в слитках). На борт прибыл наш военно-морской лоцман тов. Свистун, и ПХ «Ленин» вышел из Одессы.

Кто были пассажиры? Эвакуированные семьи — женщины, старики, дети, это примерно половина, а вторая половина пассажиров — мобилизованные, которые отправлялись по директивам в учебные центры армии. По всем данным, ориентировочно погибло до 900 человек. Все говорит за то, что лоцман с капитаном, идя ночью прибрежным фарватером на Ялту и боясь, чтобы не вылезти на скалы (им все казалось, что они очень близко от берега), сильно взяли вправо и задели наше минное заграждение. Взрыв был под мостиком корабля. Корабль после взрыва держался на воде всего 5-7 минут».{196}

Более подробно обстоятельства катастрофы вскрылись на следствии и в судебном разбирательстве, где обвиняемыми были военные лоцманы лейтенант И.И. Свистун и А.И. Штепенко (последний был лоцманом на транспорте «Ворошилов», шедшем в этом же караване).

Военный лоцман лейтенант Свистун (высшее гидрографическое образование, окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе в 1940 г.), после перевода транспорта из Ялты в Ак-Мечеть (название порта Черноморское в те годы, расположен на западном берегу Крымского полуострова) получил приказание пересесть на «Ленин» и в составе каравана провести его в Ялту. «Ленин» только что пришел из Одессы под проводкой другого лоцмана. Подождав транспорт «Ворошилов», а также еще две шаланды, караван начал движение в Ялту. На «Ворошилове» часто выходила из строя машина, и с прибытием в район Севастополя по приказанию оперативной службы он был поставлен на якорь на рейд бухты Казачья. «Ленин» продолжил движение без него, но из района мыса Фиолент, тоже по приказанию оперативной службы, был возвращен в Казачью бухту, чтобы все же захватить «Ворошилов» с собой, вероятно, из соображений нехватки кораблей охранения для каждого транспорта. «Ворошилов» ввел машину к вечеру 27 июля и около 19 ч транспорты начали движение. Не доходя Балаклавы в караван был включен еще один транспорт — «Грузия», вступивший в строй вторым за «Лениным». После поворота на последний курс ФВК (фарватер военных кораблей) на траверзе мыса Сарыч в 23.33 произошел взрыв в носовой части парохода «Ленин», от которого он вскоре затонул. Шедшие за ним «Грузия» и «Ворошилов» отвернули, один влево, другой вправо и застопорили машины. Спасением занимались сопровождавший караван катер МО-4 «025» и шлюпки с «Грузии» и «Ворошилова», к сожалению, спущенные с опозданием, через 30-40 мин («Ленин» шлюпки спустить не успел).

На следствии был вскрыт ряд серьезных организационных и технических упущений в подготовке парохода «Ленин» к плаванию и организации лоцманской проводки:

— почти вся основная навигационная техника на пароходе «Ленин» — эхолот, оба лага — была неисправна, а вблизи магнитного компаса установили два орудия и не определили после этого изменившуюся девиацию (отклонение от направления на магнитный полюс) магнитного компаса, так что показания его были неточными;

— караван был сформирован неудачно — «Ленин» и «Грузия» имели хороший, около 15 узлов, ход, а «Ворошилов» со своей неисправной машиной давал всего только 5 узлов, «Ленину» приходилось неоднократно стопорить ход, что сбивало и без того затрудненное счисление;

— подробной карты минной обстановки военному лоцману выдано не было;

— манипулируемое навигационное оборудование по маршруту перехода не было заказано и введено в действие, а на «Ленине» не было инфракрасного бинокля или пеленгатора.

Все это и заставило лейтенанта Свистуна неоднократно настаивать на постановке «Ленина» на якорь, чтобы дождаться светлого времени и осуществить переход днем. К сожалению, его обоснованные просьбы не были удовлетворены…

Приговор военного трибунала был чрезвычайно суров — высшая мера наказания. Второй военный лоцман — младший лейтенант Штепенко, шедший на «Ворошилове» (как выяснилось во время следствия, малограмотный судоводитель с непонятным низшим морским образованием, случайный человек в военно-лоцманской службе, к тому же полуслепой и впервые вышедший в море в качестве военного лоцмана), был осужден к заключению условно, хотя чисто профессиональная его вина была гораздо больше — он вообще не вел навигационной прокладки, а слепо следовал в кильватер «Ленину». Лейтенант же Свистун в этих сложных условиях, при неисправных приборах, ночью, без береговых огней все же вел караван по фарватеру… Но, очевидно, мера наказания определялась не степенью вины, а тяжестью последствий происшествия: это была первая катастрофа транспортного судна с гибелью большого числа людей, среди которых было много детей, женщин и стариков…

Большинство читателей, естественно, только понаслышке знакомы с такими понятиями, как военно-лоцманская служба, манипуляторная служба, манпункт — это область знаний и действий узкого круга специалистов-гидрографов, которая не афишируется, особенно в мирное время, так как связана с безопасностью плавания по фарватерам среди минных полей, с расположением этих фарватеров в своих минных заграждениях, что, естественно, является строгой тайной.

В планах всех флотов с началом военных действий предусматривается защита подходов к своим базам и защита своих прибрежных коммуникаций постановкой оборонительных минных заграждений. Для плавания своих кораблей в них оставляются проходы, свободные от мин, по которым нарезаются фарватеры военного времени. С началом военных действий меняется и режим работы навигационных средств на театре — маяков, светящихся навигационных знаков, радиомаяков и радионавигационных средств. Большинство из них выключается или маскируется с помощью специальных фильтров. Кроме того, вводится в действие специальная манипулируемая система навигационного оборудования, предназначенная для обеспечения плавания по фарватерам. Основу этой новой системы составляют так называемые манипулируемые пункты — манпункты — мобильные световые или радионавигационные средства, обслуживаемые несколькими специалистами-гидрографами. Для того, чтобы надежно пользоваться режимом плавания военного времени, создаются специальные пособия, выдаваемые на корабли с началом боевых действий — так называемые лоции военного времени. Плавание же вспомогательных и гражданских судов по этим фарватерам обеспечивается военно-лоцманской службой. Во всех военно-морских базах и соединениях охраны водного района при подразделениях гидрографической службы создаются военно-лоцманские пункты с определенным количеством военных лоцманов. Эти офицеры и занимаются лоцманской проводкой вспомогательных и гражданских судов, а иногда и военных кораблей. На должности военных лоцманов обычно назначаются наиболее опытные руководители из числа командного состава торгового флота. В мирное время они должны проходить, как и все военнообязанные, периодическую подготовку по своим будущим военным делам. А приходят в военно-лоцманскую службу они только с объявлением мобилизации. К сожалению, не все предназначенные для такой ответственной службы офицеры запаса отвечали необходимым требованиям. Примером этого и явился трагический эпизод с пароходом «Ленин».

В целом же состав даже первых лоцманов был достаточно квалифицирован: среди них были 27 капитанов торговых судов, 29 помощников капитанов, 5. лоцманов торговых портов, 2 судоводителя-преподавателя и 2 кадровых командира ВМФ. Военные лоцманы выполняли огромнейшую по объему и важности работу во время Великой Отечественной войны, проводя по фарватерам сотни и тысячи транспортов, вспомогательных судов, а иногда и боевых кораблей, когда требовались высокие знания лоцманов в ответственных операциях, к примеру в феодосийском десанте. Об умелых и мужественных действиях военных лоцманов можно написать очень много. Ограничимся выдержкой из отчета одного из военных лоцманов лейтенанта А.Т.Хлыстуна:

«Отчет работы военного лоцмана лейтенанта Хлыстуна А.Т. за год Отечественной войны с 22 июня 1941 г. по 1 июля 1942 г. Совершено 56 рейсов. Проведено кораблей — 73 ед., перевезено груза — 59400 т, перевезено войск и пассажиров — 69370, пройдено 8710 миль. Налетов вражеской авиации — 299 самолетов (в том числе 6 раз по 20 торпедоносцев).

Журнал № 1.

18.08.41 г. теплоход «Кубань». 10 ч 55 мин — внезапно из облаков вынырнул «Ю-88» и в пике сбросил 6 бомб. Одна попала в трюм № 2, судно накренилось и стало погружаться. Компасы вышли из строя. Пошел в берег, чтобы спасти судно, пассажиров, груз. На малом ходу посадил судно на мель. На другой день ЭПРОН судно снял (рейс № 12 Одесса-Феодосия. Груз — 2500 т, людей — 2100). 15.10.41 г. Теплоход «В. Чапаев». Эвакуация из Одессы — 3500 чел. В 6 ч 45 мин у Тарханкута увидел поднимающийся с воды торпедоносец, привел его на курсовой угол 20° и открыл огонь из всех орудий. Торпеды прошли вдоль борта.

20.10.41 г. Т/Х «В. Чапаев», рейс из Севастополя в Феодосию с эвакуированными и военнопленными — 2400 чел.

В 7 ч 40 мин от севера увидел торпедоносец. Привел его на курсовой угол 10-15°. Торпеда ударилась скулой, скользнула по борту и не взорвалась.

2.11.41 г. При отступлении из Феодосии катер «Симеиз» имел на буксире судно «Чауда» с грузом боезапаса. В 10 ч 20 мин началась бомбежка и продолжалась периодически до ночи. Налета было три. Суда благополучно привел в Новороссийск (рейс № 22, 60 т груза, 200 пассажиры, три налета, 16 самолетов).

21.11.41 г. Ледокол № 7, на буксире канлодка «Пионер», ТШ-127 и катер. Следую из Севастополя в Туапсе. Шторм. Ветер 6—7 баллов. Ход 1 узел. Ветер несет на минное поле. Предложил капитану израсходовать все масло для поднятия пара, в 23 ч 00 мин вышел из района минных полей. 22.11 стало ясно, что угля в Туапсе не хватит, хотя и идем кратчайшим путем, а не рекомендованным курсом. 25 ноября «Железняков» взял нас на буксир и привел в Туапсе (рейс № 24, груз 200 т, пассажиров — 120).

28.12.41 г. Пароход «Красногвардеец». Десант около 3000 чел. из Туапсе в Феодосию. В 15 ч 50 мин снялись по назначению. 18 ч 00 мин — собрал командиров подразделений и приказал приготовить все десантные батареи к отражению атак самолетов. Спустить по бортам 8 шторм-трапов для высадки бойцов и выделить швартовщиков. В 04 ч 20 мин пришвартовал судно. За 25 мин десант был высажен благополучно (рейс № 29, груз — 3500 т, войск — 2900 чел.)

2.04.42 г. Теплоход «Серов» с грузом боезапаса, танков и продовольствия. Из Новороссийска в Камыш-Бурун. Опасаясь торпедоносцев противника, решил использовать 23 автоматические пушки, установленные на танках. Вызвал командира танкового соединения и предложил ему развернуть башни танков, что и было сделано. Следую в караване: впереди, в миле, танкер «Куйбышев», сзади, в 1 миле, пароход «Березина». Появилось 5 торпедоносцев на курсовом 30°. Приказал положить руль «лево на борт» и открыть огонь из всех видов оружия. 2 самолета пошли в атаку на танкер и попали в него торпедой. Танкер вспыхнул. На «Серов» торпедоносцы заходили 6 раз, но благодаря исключительно интенсивному огню не допускались на дистанцию залпа. 2 самолета было сбито. Прибыл по назначению (рейс № 48, груз — 3200 т, войск — 2800, налет — 5 торпедоносцев).

Журнал № 2.

16.05.42 г. Санитарный транспорт «Грузия». Груз — боезапас из Поти в Севастополь. В 1 ч 20 мин подошел к исходной точке фарватера № 3. Хожу контркурсами параллельно минным полям в ожидании улучшения видимости. В 4 ч 30 мин эм «Бойкий» попросил 20 т пресной воды, которую ему передали в 5 ч 30 мин. 6 ч 20 мин — слева 20° увидел торпедоносцы противника. 7 ч 10 мин — начались беспрерывные атаки со всех сторон, торпедоносцев было 9, выпущено 15 торпед, от которых удалось уйти. В 14 ч 20 мин лег на Инкерманский створ, но начался артобстрел, в нас выпущено 30 снарядов — попаданий не было. В 15 ч 45 мин началась бомбардировка с воздуха. Маневрируя, судно привел к причалу (рейс № 53, груз — 1400 т, войск — 200 чел., 9 торпедоносцев, артобстрел).

(Здесь необходимо сделать пояснение: военные лоцманы на гражданских судах были не только судоводителями-лоцманами, но и старшими представителями Военно-морского флота и обязаны были руководить боем при нападении противника — Л.М.)

6.06.42 г. 20 ч 30 мин прибыл на теплоход «Серов» для проводки его из Севастополя в Новороссийск. Судно находится в следующем состоянии: в трюме 2 пробоины от бомб размером 6x5 ниже ватерлинии. Трюм заполнен водой, в нем — груз 140 тонн бомб, в районе трюма № 4 разворочен борт. Судно имеет дифферент на нос 9 футов. Из вспомогательных механизмов в действие приведена лишь одна динамомашина. Состояние рулевого хозяйства неизвестно. Компасы в строю. Значительно ослаблено продольное крепление судна. 22 ч 05 мин — снялся с якоря. С началом рассвета был обнаружен торпедоносцами противника, атака которых была отражена интенсивным огнем. Один самолет сел на воду. 10 ч 20 мин — показались еще 2 торпедоносца, но в атаку не пошли.

10.06.42 г. 5 ч 00 мин; Ш=44°24, Д=38°12' — в третий раз остановилась машина. Ветер до 5 баллов. Судно развернуло поперек зыби и начало ломать. Передал на тральщик — взять на буксир. Тральщик взял, -1ю ввиду неудачной буксировки вынужден был перерубить буксир.

7 ч 00 мин — пустили машину. Регулировку топлива в динамомашине производили вручную. 9 ч 50 мин — благополучно привел судно в порт и сдал капитану (рейс № 54, груз — 160 т, путь — 413 миль, 5 торпедоносцев).

В/лоцман лейтенант Хлыстун, 23.07.42 г. порт Туапсе»{197}.

Мы коротко рассказали лишь о девяти проводках из 56, выполненных одним военным лоцманом в течение одного года войны. Все остальные — примерно такие же. Этот отчет показателен еще и тем, что А.Т. Хлыстун, его действия во время проводок не считались чем-то выдающимся — орден Красного Знамени он получил только в 1944 г., уже за другие проводки. Практически все военные лоцманы награждены орденами и медалями Советского Союза, многие — дважды и трижды. Но — из 55 человек — таков был среднесписочный состав военно-лоцманской службы черноморской гидрографии — более трети погибли в боях за свободу и независимость нашей Родины…

В сентябре 1944 г. закончились боевые действия на Черном море, но не закончилась война для военных лоцманов, так же как и для тральных сил. Еще несколько послевоенных лет военная лоцманская проводка была основным видом обеспечения безопасного плавания гражданских судов в районах минных полей. К примеру, военный лоцман Констанцского района Н.З. Болтнев за три года (1944-1947) провел 355 судов, из них 130 крупнотоннажных.

А за все время военных действий на Черном море по фарватерам в минных полях военными лоцманами проведено более 30 тысяч судов и кораблей.

Проходили годы, десятилетия после окончания войны, боевой опыт ее хранился в памяти участников, в том числе и гидрографов, частично обобщался, а с уходом его носителей — и терялся, к сожалению. Когда к 10-летию окончания войны в Гидрографии Черноморского флота задумали восстановить ее трехсотлетнюю историю, в том числе и за годы Великой Отечественной войны, пришлось тщательно, по крупицам собирать данные о военных годах. Это было не легче, чем, допустим, восстановить историю гидрографического изучения моря в прошлом веке. Когда мы столкнулись с военнолоцманскими делами, поговорили с оставшимися в живых ветеранами-лоцманами, гидрографами-черноморцами военных лет, возникло большое сомнение в справедливости такого сурового наказания, которое понес лейтенант И.И.Свистун. Всплыли версии о торпедной атаке на «Ленин» (кто-то из очевидцев видел вроде следы торпед, идущих на транспорт), о возможном подрыве на плавающей мине… Запросили мы военную прокуратуру, но получили ответ, что оснований для пересмотра дела Свистуна нет… Было это в начале восьмидесятых годов.

Тем не менее, эпизод с лейтенантом И. Свистуном, справедливость его сурового наказания поставлены под сомнение.{198} Прошло еще почти десять лет, и снова в Гидрографии вернулись к этому вопросу, учитывая новую обстановку. Военный трибунал, рассмотрев заново дело о гибели транспорта «Ленин», на основании подробного и обоснованного экспертного заключения Гидрографии флота, признал лейтенанта И.И. Свистуна полностью невиновным в гибели транспорта…

Оставшиеся в живых родные И. Свистуна получили это радостное, но запоздавшее на полвека с лишним известие…

* * *

Во время обороны Одессы Черноморский флот обеспечивал морские коммуникации, артиллерийские корабли эскадры постоянно обстреливали позиции немецко-румынских войск, помогали отражать их наступление. В сентябре немецким самолетам-торпедоносцам удалось потопить два транспорта — «Днепр» и «Армения» на коммуникациях между Одессой и Крымом.

Непосредственно с обороной Одессы связана гибель эскадренного миноносца «Фрунзе». Это был один из старейших кораблей военного флота, построенный еще в 1915 г. Эскадренные миноносцы типа «Новик» были одними из лучших в мире периода первой мировой войны, они развивали высокую для того времени скорость до 33 узлов, были первыми эсминцами, котлы которых работали на жидком топливе. Всего было построено 53 корабля этого типа, в Великой Отечественной войне участвовало 17 единиц, в том числе 5 на Черном море.

В середине сентября положение Одессы стало особенно тяжелым, немецко-румынские войска приблизились к городу на дальность оружейного выстрела и начали интенсивный обстрел. Чтобы улучшить обстановку, были спланированы и осуществлены контрудар сухопутных войск с одновременной высадкой морского десанта на фланг и в тыл противника, в район Григорьевского лимана (сейчас в нем порт Южный, построенный в послевоенное время). Общее руководство десантной операцией, в которой участвовали крейсеры и эсминцы эскадры, возлагалось на командующего эскадрой контр-адмирала Л.А. Владимирского. При следовании в район Одессы из Севастополя эсминец «Фрунзе», флагманский корабль эскадры на период операции, в районе Тендровской косы обнаружил поврежденную и гонящую канонерскую лодку «Красная Армения» и подошел к ней для спасения личного состава, сам был атакован пикировщиками «Ю-87» и потоплен. Часть экипажа была снята находившимся в районе буксиром, но вскоре был потоплен и буксир. Оставшиеся в живых вплавь добирались до берега, фашистские самолеты обстреливали и даже сбрасывали бомбы на плывущих. Контр-адмирал Л.А. Владимирский был ранен, спасен и на торпедном катере прибыл в район высадки уже в ходе ее, перейдя на крейсер «Красный Кавказ», с которого, как и с крейсера «Красный Крым», высаживались на корабельных плавсредствах морские пехотинцы. Высадка была удачной, действия на берегу успешными, что позволило на определенное время стабилизировать обстановку в районе осажденной Одессы. Эффективен был артиллерийский огонь при поддержке действий десанта на берегу с крейсеров и эсминцев «Бойкий», «Беспощадный» и «Безупречный». Десантная операция развивалась далее своим чередом.

А «Фрунзе» до сегодняшнего времени лежит на грунте в нескольких милях южнее Тендровской косы как подводный памятник погибшим в десанте морякам… Н.П. Чикер рассказывает, как велись поиск и изъятие секретных документов, находившихся на эсминце: «…Под вечер 24.10.41 в район вышел СК-128 (сторожевой катер — Л.М.), на борту которого находился корабельный инженер Р.Н. Михайлов с двумя водолазами, чтобы найти и изъять секретные документы… Утром 25 октября водолаз Спиридонов осмотрел каюту командира, другие каюты, штурманскую рубку, радиорубку, но ничего не нашел. В правом борту под мостиком обнаружил большую пробоину. На грунте водолаз наткнулся на туго набитую наволочку, к которой для тяжести были привязаны настольная лампа, увесистое пресс-папье и другие металлические предметы. В этом узле и находились разыскиваемые документы… Вскоре из Севастополя пришел торпедный катер с представителем штаба, которому и передали документы».{199}

В послевоенное время эсминец «Фрунзе» несколько раз обследовался водолазами, в последний раз — в 1983 г. по заданию Гидрографической службы флота аквалангистами одного из причерноморских любительских клубов. Лежит он на глубине § м, а наименьшая глубина над ним 1,6 м. Так как он представляет определенную опасность для мореплавания, то огражден светящимся буем. Точное место нахождения — широта 46°13'23, долгота 31°36'28. В четырех милях к юго-западу от эсминца лежит на грунте и канонерская лодка «Красная Армения»…

Интересны записи в дневнике командующего Черноморским флотом вице-адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского, сделанные им в те дни:

«21 сентября.

1. Особую неприятность доставляет нам все время авиация противника. Сегодня потопила МН «Ударный» (монитор — Л.М.) в районе Покровки. На МН погиб и его командир. Это лучший монитор Дунайской флотилии. Сегодня потоплены авиацией еще две баржи, поврежден МЗ (минный заградитель — Л.М.) Дун. флотилии «Колхозник», поврежден бронекатер.

2. Получил донесение еще тяжелее. На Тендре погибла наша КЛ (канонерская лодка — Л.М.) отдельного дивизиона канлодок «Армения», в 15 ч якобы потоплен все той же авиацией ЭМ «Фрунзе» (эскадренный миноносец — Л.М.), на котором ушел сегодня командующий эскадрой Л.А. Владимирский в Одессу и с ним НШ OOP (начальник штаба Одесского оборонительного района — Л.М.) капитан 1 ранга Иванов.

Перед самой войной при посещении Измаила, Дунайской флотилии я жил на МН «Ударный», беседовал с его личным составом. Замечательные там были краснофлотцы и их боевой командир тов. Прокофьев (кажется, так его фамилия, надо будет еще проверить).

3. Все корабли в море, все в движении по десантной операции, а о том, что произошло в районе Тендры, пока толком ничего не добился. Но одно как будто ясно, что «Фрунзе» погиб в районе Тендры, о судьбе товарища Владимирского и тов. Иванова ничего не известно. Кто спасся, — тоже не известно. Дал приказание десантную операцию не приостанавливать. Командовать операцией назначил С.Г. Горшкова, высадку десанта провести до 03.00. 22 сентября, а затем крейсером уходить в ГБ (главную базу — Л.М.), чтобы до рассвета уйти из этого района.

Командиру дивизии ЭМ тов. Пермскому с тремя эсминцами «БП», «БО», «БЗ» («Беспощадный», «Бойкий», «Безупречный») остаться в районе высадки для поддержки артогнем высаженного десанта.

Да, еще раз подтвердилось, что прохлопали мы с аэродромом на Тендре. Надо было раньше думать. (Подразумевается, что отсутствие аэродрома на Тендровской косе не позволило организовать надежное воздушное прикрытие кораблей в ее районе, что облегчило действия немецкой авиации — Л.М.)

23 сентября.

1. Многое прояснилось с гибелью ЭМ «Фрунзе» и другими вопросами. Десантная операция в Григорьевке прошла исключительно успешно. Задача полностью выполнена. Не только ликвидировали обстрел порта и входа в порт Одесский, что требовала Ставка, но и улучшили общее положение под Одессой, а стрелявшие по порту орудия просто забрали наши краснофлотцы.

2. Прибыл Л.А.Владимирский, он легко ранен. Тов. Иванов погиб, тов. В.Н. Ерошенко, командовавший ЭМ «Фрунзе», тяжело ранен, вывезен на самолете и помещен в госпиталь.{200}

После войны на Черноморском флоте несколько десятков лет плавал крейсер под названием «Фрунзе». Постройка его началась еще до войны, но не была закончена. Корпус крейсера из Николаева был отбуксирован на Кавказ, в Поти. С этим корпусом связана очень интересная, необычная ремонтная операция.

5 августа 1942 г. во время набеговой операции на порт Феодосию крейсер «Молотов» подвергся атаке торпедоносцев. В результате попадания торпеды у него была оторвана корма длиною около 20 м. К счастью, винты оказались целыми. Крейсер и сопровождавший его лидер «Харьков» с трудом дошли до Поти. Возник вопрос, как ввести «Молотов» в строй. Один из инженеров предложил отрезать корму у недостроенного крейсера «Фрунзе» и приварить ее к крейсеру «Молотов». С новой кормой «Молотов» неоднократно участвовал в боевых походах, а после войны долгое время был в боевом составе флота. В конце сороковых годов на нем выходил в море И.В. Сталин. Впоследствии корабль переименовали в «Славу», позже разобрали на металлолом, оставив в качестве боевых реликвий его уникальные 180-миллиметровые орудия и форштевень. К сожалению, они пока не нашли должного применения, так как задуманный в Севастополе мемориал Великой Отечественной войны остался недостроенным по объективным современным причинам — отсутствие средств на память и благодарность защитникам Родины.

В настоящее время имя Михаила Васильевича Фрунзе носит другой, самый современный корабль — тяжелый атомный крейсер.

* * *

30 сентября 1941 г. при проведении испытаний на Херсонесской мерной линии близ Севастополя на мине подорвался эсминец «Совершенный», только что построенный в Николаеве.

* * *

Еще один крайне тяжелый, наверное даже самый тяжелый для нашего флота во время всей военной кампании на Черном море, случай произошел 7 ноября 1941 г.

Рис. 27. Местоположения затонувших судов и кораблей в начальный период Великой Отечественной войны на северо-западе Черного моря. (По данным справочника «Суда Минморфлота, погибшие в период Великой Отечественной войны». — 1989, с дополнением авторов).

1 — неопознаная подводная лодка; 2 — подводная лодка «М-118»; 3 — пароходы «Петр Великий», «Псков», «Орел», «Плеханов», «Войков»; 4 — пароход «Врянск»; 5 — теплоход «Аджария»; 6 — пароход «Новороссийск»; 7 — ледокол № 5; 8 — теплоход «П. Осипенко»; 9 — санитарный транспорт «Молдавия»; 10 — буксирный пароход «Тайфун»; 11 — пароход «Советская Бессарабия»; 12 — эсминец «Фрунзе»; 13 — канонерская лодка «Красная Армения».

К этому времени Одесса уже была оставлена советскими войсками, немецкие армии проникли в Крым. При успешной эвакуации Одессы 16 октября 1941 г. погиб только один транспорт «Большевик». Он шел концевым, шел в балласте, на него и обрушилась немецкая авиация, упустившая конвой. Пятьдесят бомбардировщиков и шесть торпедоносцев повисли над транспортом. Транспорт ушел на дно после попадания торпеды. Погибло 16 человек, 36 спаслось на шлюпке. Через полтора часа они были сняты двумя торпедными катерами. В целом эвакуация войск из Одессы — одна из самых бескровных операции второй мировой войны на Черном морс.

Тем болезненнее была гибель санитарного транспорта «Армения» (рис. 27).

…Из справочника «Суда Министерства морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов»:

«21. “Армения”, груз.-пас. т/х, 4727 т, капитан В.Я. Плаушевский (погиб 7.11.1941).

Дата и место гибели — 07.11.41 к югу от Ялты, 44°17' с.ш., 34° 10' в.д. Шел из Ялты в Туапсе с ранеными и грузами, потоплен вражеской авиацией, число погибших не известно, спаслось 8 человек».

…Из ответа Музея Морского флота СССР (Одесса) на запрос начальника санитарно-эпидемиологического отряда Медицинской службы Черноморского флота полковника медицинской службы В.Серебрянского:

«Краткая справка о теплоходе «Армения»

Грузопассажирский теплоход «Армения» (построен на Балтийском судостроительном заводе в 1931 г.) вступил в строй Черноморского пароходства и совершал рейсы на Крымско-Кавказской линии. Его краткие тактико-технические данные: длина 112,15 м, ширина 15,55 м, высота борта 8,42 м, осадка максимальная 5,96 м, водоизмещение 5805 т, грузоподъемность 2566 т, пассажировместимость: 1 класс — 60 человек, 2 класс — 196 человек, 3 класс — 393 человека, скорость 12,8 узла, экипаж 96 человек.

В июле 1941 г. теплоход входит в состав отряда санитарных транспортов, которым руководил медико-санитарный отдел Черноморского флота. Теплоход «Армения» принимал активное участие в обороне Одессы и Севастополя.

Судно погибло 7 ноября 1941 г. в 30 милях от Ялты. На борту находился эвакуированный санаторий ВЦСПС и военный госпиталь, а также свыше 2000 раненых и эвакуированных. «Армения» шла с опознавательными знаками как санитарный транспорт, несмотря на это во время вражеского налета судно бомбили и торпедировали около 40 фашистских самолета.

Судно погибло в результате прямого попадания торпеды. Погибли раненые, эвакуированные и экипаж судна, в том числе капитан Плаушевский Владимир Яковлевич.”

Как обратит внимание читатель, в приведенных документах не названо число погибших, даже хотя бы приближенное. Думаю, что это не из-за незнания, а из-за укоренившейся десятилетиями привычки скрывать горькую правду. Об этом же свидетельствует и еще одно упоминание о гибели «Армении» — в книге генерала П.А. Моргунова «Героический Севастополь», изданной в 1979 г. П.А. Моргунов до самых последних дней обороны Севастополя был комендантом береговой обороны и, конечно, знал обстановку. А при работе над книгой (очень объективной и интересной!) он использовал, разумеется, и архивные материалы. Тем не менее, когда он рассказывает об «Армении», то не решается назвать количество погибших, дипломатично применив слово «много»:

«6 ноября из Севастополя вышел санитарный транспорт — теплоход «Армения» с ранеными бойцами, работниками главного госпиталя и эвакуированными гражданами. Он зашел в Ялту, где также забрал часть эвакуированных из Севастополя и утром 7 ноября вышел курсом на Кавказ. В 11.25 недалеко от Ялты транспорт, хотя он имел отличительные знаки санитарного судна, был торпедирован фашистским самолетом и через четыре минуты затонул. Погибло много жителей, врачей и раненых».{201}

Только в 1991 г. была впервые открыто названа эта огромная цифра погибших — «около 5 тысяч человек»: на запрос известного севастопольского историка и публициста Е. Веникеева директор Музея Морфлота в Одессе П.П. Клишевский ответил — «Сообщаем, что Музей Морского флота СССР располагает следующими данными о числе погибших на теплоходе «Армения»: около 5 тысяч человек, спаслось 8 человек»… Конечно, количество взятых на борт раненых и других пассажиров, особенно при погрузке в Севастополе, было известно, пусть с точностью хотя бы до десятка, даже до сотни — после окончания погрузки наверняка поступали доклады как от береговых служб, так и от капитана теплохода о количестве взятых на борт. Запутаннее была обстановка в Ялте, такой доклад мог и не пройти до Севастополя. Но все же приближенное количество принятых на теплоход пассажиров всех категорий было известно достаточно достоверно. Об этом свидетельствует выписка из одного официального, бывшего совсекретного флотского документа, которая имеется в материалах Музея Медицинской службы Черноморского флота (полагаю, что она сделана в самом недавнем прошлом, когда открылись — точнее, начинают приоткрываться — некоторые секретные архивы):

«7 ноября 1941 г. в 11.25 транспорт «Армения», шедший в охранении двух сторожевых катеров из Ялты в Туапсе с ранеными и пассажирами, был атакован самолетом-торпедоносцем противника. Одна из двух сброшенных торпед попала в носовую часть корабля и в 11.29 он затонул в точке широта 44°15'5, долгота 34°17’. Спасено 8 человек, погибло около 5 тысяч человек».

Гибель даже одного человека — трагедия, а гибель такого огромного числа людей — это пять тысяч трагедий, а не какая-то там статистика… Говорят, что многое познается в сравнении. Так вот, для этого сравнения можно упомянуть, что на «Титанике» в 1912 г. погибло 1503 человека, на «Лузитании», торпедированной в 1915 г. немецкой подводной лодкой, — 1198 человек, на филиппинском пароме «Донья Пас» при столкновении с танкером в 1987 г. — 3132 человека… Предположительно, большее число жертв оказалось на лайнере «Вильгельм Густлофф», потопленном в 1944 г. на Балтике подводной лодкой «С-13» под командованием А. И. Маринеско и на транспорте «Гойя», потопленном в 1945 г. подводной лодкой «Л-3» тоже на Балтийском море. По данным советской стороны, на первом теплоходе погибло от 5 до 7 тысяч матросов, солдат и офицеров германского флота и армии, на втором — около 5400. Подтверждающих немецких данных нет, поэтому употреблено слово «предположительно».

Такого же масштаба катастрофы постигли немецко-румынские войска при эвакуации из Севастополя, в мае 1944 г., когда авиацией были потоплены крупные румынские транспорты «Тейя» и «Тотила» с немецкими и румынскими солдатами на борту.

Неизвестны какие-либо воспоминания хотя бы одного человека из тех восьми, что остались живы, да и вряд ли они могли что-нибудь дополнительно сообщить к тому, что уже известно. К воспоминаниям «косвенных» очевидцев относится рассказ об этом событии И.З. Вергасова, бывшего начальника штаба партизанского соединения в Крыму, опубликованный в его книге «Крымские тетради». Так совпало, что утром 7 ноября И.З. Вергасов вместе с товарищами уходил из Ялты в горы, и им довелось наблюдать гибель «Армении» с горной гряды над Гурзуфом. Приводим этот рассказ с сокращениями:

«…Теплоход шел на восток, оставляя за собой пенящийся след. Два крохотных сторожевика сопровождали корабль… Это последний транспорт из покинутого города, на нем 11 госпиталей, советский и партийный актив Большой Ялты, врачи, многие семьи партизан…

Сердца наши учащенно бьются, мы задираем головы и смотрим на открывшееся во всю ширь небо. Только бы не появились пикировщики.

И вдруг крик Захара Амелинова:

— Идут.

Они, гады, шли с треском, воем, пронеслись над нашими головами метрах в двухстах-трехстах. Мы видели лица летчиков.

Бомбардировщики мгновенно оказались над теплоходом, выстроились и началась безнаказанная карусель.

Со сторожевиков ударили зенитные пулеметы, но разве плетью обух перешибешь?

Фашисты пикировали, как на ученье.

Теплоход переломился пополам и буквально за считанные секунды исчез, оставив после себя черную яму, которая тут же сомкнулась под напором тысячетонных волн.

Сторожевики сиротливо бороздят воду, но подбирать, видимо, некого»{202}.

С высоты Крымских гор в хорошую видимость действительно можно было увидеть и даже опознать теплоход «Армения», несмотря на значительное, в несколько десятков километров, удаление его от очевидца-наблюдателя. Правда, «черную яму» на месте гибели теплохода, пулеметную стрельбу, да и сами самолеты с такого расстояния вряд ли разглядишь.

Объективную картину обстоятельств гибели «Армении» дают другие очевидцы — летчики-истребители прикрытия теплохода, которые были в момент трагедии в районе.

«…7 ноября 1941 г. в районе Ялты был торпедирован теплоход “Армения”. Теплоход прикрывался двумя самолетами И-153, которые ходили на высоте 500 м над облачностью 2-3 балла. Торпедоносец зашел со стороны берега и с бреющего полета с дистанции 600 м сбросил торпеду, после чего ушел в облака и скрылся. Корабль затонул. Истребители прикрытия допустили неосмотрительность, ходили за облаками далеко в стороне от охраняемого корабля и дали возможность самолету противника безнаказанно атаковать и потопить наш корабль…»{203}

Конечно, перед тем, как сделать такой самокритичный вывод о действиях истребителей прикрытия был проведен подробнейший анализ всех обстоятельств, предшествующих, сопутствующих, касающихся хоть в малой степени причин и факта этой трагедии, тем более что она произошла 7 ноября, буквально в те часы, когда на Красной площади шел знаменитый парад частей Красной Армии.

В заключение этой печальной, трагической истории привожу выдержку из дневника командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского:

«Когда мне стало известно, что транспорт собирается уходить из Ялты днем, я сам лично передал приказание командиру ни в коем случае из Ялты не выходить до 19.00, т.е. до темноты. Мы не имели средств обеспечить прикрытие транспорта с воздуха и моря. Связь работала надежно, командир приказание получил и, несмотря на это, вышел из Ялты в 8.00. В 11.00 он был атакован самолетами-торпедоносцами и потоплен. После попадания торпеды «Армения» находилась на плаву четыре минуты»{204} (рис. 28).

Какие чрезвычайные обстоятельства заставили командира «Армении» капитан-лейтенанта В. Плаушевского (с призывом на флот ему было присвоено это воинское звание) выйти утром? Вряд ли будет найден ответ на этот вопрос…

В том же месяце произошло загадочное исчезновение на Черном море ледокола «С. Макаров». Эта история излагается, в основном, по материалам П. Людина.{205}

«С. Макаров» — судно английской постройки, первоначально называлось «Князь Пожарский». Из Англии оно прибыло в Архангельск в феврале 1917 г. В мае 1920 г. судно было переименовано в «Лейтенанта Шмидта» и переоборудовано во вспомогательный крейсер, затем разоружено, переименовано в «С. Макаров» и в 1926 г. переведено в Мариуполь. В начале войны, 24 июня, ледокол буксировал плавдок водоизмещением 5 тыс. т из Николаева в Севастополь, 7-9 августа — буксировал 6000-тонный док с 26 паровозами из Одессы в Николаев, 23 августа — недостроенный крейсер «Куйбышев» из Николаева, 22 октября помогал завершить буксировку плавдока из Ейска в Керчь. И все это — под непрерывными ударами немецкой авиации.

25 сентября ледокол вышел в родной Мариуполь для буксировки парохода «Пролетарий».

Последний раз «С. Макаров» видели 17 ноября в Туапсе, когда он вышел в Севастополь, где уже шли кровопролитные бои. Ледокол в Севастополь не прибыл. 21 ноября командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский тревожно записал в своем дневнике: «…вот только нет данных о ледоколе «С. Макаров». Проводились поиски. 26 ноября они безрезультатно закончились. Шла ожесточенная морская война. Ледокол исчез. Как? Почему? Было много версий. Одна из них — предательство части команды, пожелавшей перейти к немцам. Предполагалось, что бунт на судне закончился гибелью капитана Черткова и части экипажа. Судно, якобы, плавало под немецким флагом между Констанцей и Одессой. Поэтому пенсии семьям моряков не выплачивались до пятидесятых годов, когда было объявлено о гибели ледокола южнее Анапы у Соленого озера. Но в 1941 г. там боев не было, они происходили в 1943 г.

Немецкий военно-морской историк Ю. Мейстер утверждает в лондонском издании своей книги «Советские корабли во второй мировой войне» (1977 г.), что ледокол «С. Макаров» погиб под Тарханкутом при попытке уйти к немцам в январе 1942 г. от боевого удара советских самолетов.

В официальных документах ледокол числится без вести пропавшим. Есть и еще одна версия — ледокол подорвался на мине. Так или иначе, тайна гибели 120 человек, находившихся на ледоколе, остается нераскрытой.{206}

Морские потери во время обороны Севастополя

Легендарная оборона Севастополя, продолжавшаяся 255 дней, началась 29 октября 1941 г. и завершилась в конце июня — начале июля 1942 г. (по официальному сообщению Информбюро — 30 июня). Фактически же очаги сопротивления на Херсонесском мысе держались вплоть до 12 июля. Героическая оборона Севастополя освещена во многих публикациях.

Все 255 дней войска, оборонявшие город, и население города снабжались флотом под непрерывными ударами немецкой авиации, базировавшейся на аэродромах Крыма, расположенных вдоль трасс движения кораблей и судов, выходивших в Севастополь из Новороссийска и других портов Кавказа. Удары авиации и мины — главные причины потерь военных кораблей и грузовых судов (рис. 29).

В октябре 1941 г. из-за штурманской ошибки погиб на оборонительном минном заграждении у Севастополя танкер «Апшерон», пришедший с грузом горючего для осажденного Севастополя.

В конце 1942 г. погиб транспорт «Коммунист», на переходе с грузом из Новороссийска в Севастополь, место гибели не известно, предположительная причина гибели — шторм. Весь экипаж — 34 человека — погиб.

С марта по август 1942 г. — период наибольших потерь в судах морского флота, ежемесячно погибало до семи единиц. «Открыл» этот печальный счет транспорт «Чапаев», водоизмещением около 3,5 тыс. т. Он следовал из Туапсе в Севастополь, на борту было 200 бойцов, около 1000 т боезапаса и другого груза, в том числе 240 лошадей. Из-за ошибки в счислении места зашел на наше оборонительное минное заграждение и подорвался на якорной мине в районе мыса Фиолент. Погибло 88 (по другим данным, 120 человек), в том числе и капитан судна.

А грузопассажирский теплоход «Василий Чапаев», как и его «однофамилец», погиб тоже в марте и тоже неподалеку от Севастополя. Он шел из Поти с грузом и пополнением в сопровождении эсминца «Шаумян». 23 марта 1942 г. этот маленький конвой был атакован вражескими самолетами. «Василий Чапаев» затонул от попадания торпеды в корму. Погибло 102 человека.

Рис. 29. Местоположения затонувших судов и кораблей, погибших во время обороны Севастополя и в районе Крыма. (По данным справочника «Суда Минморфлота, погибшие в период Великой отечественной войны». — 1989, с дополнением авторов).

1 — танкер «Апшерои»; 2 — пароход «Ленинград»; 3 — пароход «Ураллес»; 4 — пароход «Георгий Димитров»; санитарный транспорт «Абхазия»; госпитальное судно «Грузия»; крейсер «Червома Украина»; эсминец «Свободный»; эсминцы «Быстрый», «Совершенный»; 5 — пароход «Насилий Чапаев»; 6 — санитарный транспорт «Белосток»; 7 — теплоход «Работник»; 8 — пароход «Ленин»; 9 — санитарный транспорт теплоход «Армения»; 10 — эсминец «Безупречный»; 11 — танкер «Михаил Громов», 12 — теплоход «Василий Чапаев».

17 апреля 1942 г. погиб еще один санитарный транспорт — «Сванетия», бывшее грузопассажирское судно, однотипный с «Арменией», «Аджарией». Транспорт взял на борт в Севастополе 900 раненых и следовал в Новороссийск в охранении эсминца «Бдительный». Утром они были обнаружены немецким самолетом-разведчиком, в 14.00 на конвой совершили налет восемь Хе-111 и четыре Ю-88, но безрезультатно, корабли сумели уклониться от сброшенных бомб и торпед. В 16.00 в атаку на «Сванетию» вышли девять торпедоносцев и сбросили шесть торпед, две из которых попали в носовую часть транспорта, и в 16.30 он затонул. Было это в центре восточной части Черного моря. Эсминец подобрал из воды 193 человека, остальные погибли.

Корабли погибали не только в море, но и в базах, причем, главной опасностью для них была авиация противника. 13 ноября 1941 г. в Севастополе, напротив Графской пристани, был потоплен крейсер «Червона Украина» (рис. 30). Экипаж крейсера состоял из 852 человек. В предвоенное время крейсер совершил несколько заграничных походов — дважды в Турцию и в Мессину. Одним из предвоенных командиров его был Николай Герасимович Кузнецов, в будущем Нарком Военно-Морского флота, Адмирал Флота Советского Союза.

С началом войны под командованием капитана 1 ранга Н.Е. Басистого крейсер ставил мины на подходах к Севастополю, обеспечивал морские перевозки, участвовал в обороне Одессы. 31 октября 1941 г. он вернулся из своего последнего боевого похода в район Тендры, сняв часть морской пехоты, защищавшую Тендровскую косу, и приступил к выполнению задачи по огневой поддержке оборонявших Севастополь войск. Он был поставлен на якоря и бочки невдалеке от Графской пристани и в течение пяти суток вел артиллерийский огонь по немецким позициям, не меняя своего места,. вместе с другими кораблями эскадры, выделенными для этой цели. Весь день 12 ноября немецкая авиация бомбила огневые точки, город и порт. Более 20 самолетов атаковали крейсер. В него попало 6 бомб. Крейсер принял около 4 тыс. т забортной воды. Почти сутки экипаж боролся за живучесть корабля, но повреждения оказались для него гибельными. Командир корабля капитан 2 ранга И.А. Заруба приказал личному составу покинуть корабль. Около четырех часов ночи 13 ноября «Червона Украина» затонула…

Его орудия вскоре были сняты и поставлены на оборону Севастополя. Из экипажа крейсера были сформированы четыре батареи, до последних дней сражавшиеся с противником: — №№ 112 и 113 на Максимовой даче, № 114 на хуторе Дергачи, № 115 на Мекензиевых горах.{207}

После войны, в январе 1946 г. начался подъем крейсера, длившийся 26 месяцев. После подъема корпус крейсера был отбуксирован в Бакальскую бухту и поставлен там на мелководье, где и находится до сих пор.

А на Графской пристани стоит мемориальная доска из красного гранита с силуэтом крейсера и словами: «Здесь, ведя бой с противником, 12 ноября 1941 года погиб крейсер «Червона Украина»

В составе советского (ныне российского) военно-морского флота есть современный боевой корабль с этим названием, но базируется он, по иронии нынешнего времени, на очень далекой от Украины Камчатке.

* * *

Примерно через полгода и почти в этом же месте погиб от ударов авиации эсминец «Свободный». Он прибыл в осажденный Севастополь 10 июня 1942 г., сопровождая, совместно с двумя тральщиками и тремя сторожевыми катерами, транспорт «Абхазия» (капитан М.И. Белуха, в послевоенное время капитан Николаевского морского порта). Транспорт и корабли привезли боеприпасы и продовольствие. «Абхазия» еще не успела разгрузиться, как была атакована самолетами и затонула у причала Сухарной балки. Эсминец успел выгрузить боеприпасы и под прикрытием дымовой завесы открыл огонь из главного калибра по противнику в районе Мекензиевых гор. После стрельбы корабль начал переход к стенке Павловского мыса. В это время он был атакован 15 самолетами противника, 9 бомб попали в корабль. Корабль загорелся, начал терять плавучесть, от огня стали взрываться снаряды в погребах и на зенитных батареях. Поскольку спасти корабль было невозможно командир капитан 3 ранга П.И.Шевченко, получивший тяжелое ранение, приказал экипажу покинуть его. Большая часть личного состава вплавь добралась до берега, но 56 человек погибли… На Павловском мысе сейчас стоит памятник с короткой надписью — «Эсминцу «Свободный». Это был новый эсминец, вступивший в строй в январе 1942 г.

* * *

В битве за Севастополь 14 мая 1942 г. погиб и эсминец «Дзержинский». Отряд кораблей в составе крейсера «Красный Крым», эсминцев «Дзержинский» и «Незаможник» шел в Севастополь в очередной поход с пополнением и грузами для защитников города. Весь переход прошел благополучно, но на подходе к берегу корабли вошли в полосу густого тумана. Не имея возможности определить точное место по береговым ориентирам, «Дзержинский», шедший головным в строю, уклонился от оси фарватера и подорвался на мине. Погибло 158 человек… Ныне место гибели эскадренного миноносца нанесено на всех морских картах, и корабли, проходя около этой точки, отдают погибшим морские почести.

Интересна судьба этого корабля. Он был построен в 1917 г. в Николаеве вместе с другими эсминцами типа «Новик», первоначальное название этого корабля — «Калиакрия», в честь победы эскадры адмирала Ф.Ф. Ушакова над турецким флотом у мыса Калиакрия в 1791 г. Эсминец участвовал в первой мировой войне, в декабре 1917 г. вместе с другими кораблями флота ушел в Новороссийск, чтобы не попасть в руки немцев. По приказу Ленина 18 июня 1918 г. вместе с другими кораблями флота был затоплен в Новороссийской бухте. Поднят ЭПРОНом в октябре 1925 г., прошел капитальный ремонт в Николаеве и в августе 1929 г. вошел в состав флота под названием «Дзержинский».

В июне 1942 г. погибло 4 санитарных транспорта, перевозивших в осажденный Севастополь войска и вывозивших из него раненых. И опять — огромные, пожалуй, самые большие за войну человеческие жертвы…

2 июня в 40 милях к югу от Ялты погиб танкер «Михаил Громов», шедший из Туапсе в Севастополь с грузом бензина в охранении двух тральщиков и двух сторожевых катеров. Он подвергся «звездному» налету 12 торпедоносцев. От попадания торпеды судно загорелось, начались взрывы, в результате транспорт переломился в средней части и затонул. Корабли охранения спасали экипаж из горящей воды, большую часть удалось поднять, погибло 6 человек.

Два больших санитарных транспорта — «Абхазия» (около 5 тыс. т водоизмещением) и «Грузия» (такой же) погибли в самом Севастополе. «Абхазия», доставившая пополнение и боеприпасы, была затоплена у причала Сухарная в результате попадания девяти авиабомб, погибло 8 членов экипажа. В этот же день, 13 июня на подходе к Севастополю авиацией противника был поврежден санитарный транспорт «Грузия», на борту которого находилось около 4 тысяч пополнения и 1300 т груза. Потеряв ход, он на буксире сопровождавшего эсминца был отбуксирован в Севастополь, но при подходе к Минной стенке для выгрузки вновь был атакован авиацией. Две бомбы попали в судно, сдетонировал боезапас, теплоход, разломившись на две части, затонул. Большинство находившихся на судне погибло…

Последним транспортом, погибшим у Севастополя, был санитарный транспорт «Белосток», водоизмещением около 2 тыс. т. Он же был и последним транспортом, прорвавшимся в Севастополь… На обратном пути из Севастополя в районе Балаклавы «Белосток» был атакован торпедными катерами и затонул от попадания торпеды. На борту его находились 375 раненых и 43 эвакуируемых. Корабли охранения, не сумевшие помешать атаке торпедных катеров, спасли 75 раненых, 3 пассажира и 79 человек экипажа. Остальные, около 400 человек, погибли…

Вскоре, в последнем походе в Севастополь, погиб эскадренный миноносец «Безупречный». Вместе с лидером «Ташкент» он вез в Севастополь бойцов, снаряды, продовольствие и другие грузы. Вышел он из Новороссийска в 12.35 26 июня. Вечером, около 19 ч на подходе к Крымскому полуострову корабль был атакован более чем двадцатью самолетами «Ю-88». От прямых попаданий эсминец сначала лишился хода, затем, переломившись, затонул. Командир корабля капитан 3 ранга П.М. Буряк остался на мостике и скрылся под водой вместе с эсминцем… Вскоре в район гибели «Безупречного» прибыл лидер «Ташкент», вышедший на полтора часа позднее. Единственно, чем он мог помочь плавающим морякам и пехотинцам — сбросить на воду спасательные круги, пояса. Лидер подвергся атаке пикировщиков, и командир не имел права рисковать кораблем и тысячью бойцов. К утру следующего дня на воде осталась небольшая группа, среди которой был и сын командира Володя Буряк, служивший на эсминце юнгой-зенитчиком. Около полудня в районе неожиданно всплыла подводная лодка «М-112» (командир старший лейтенант С.Н. Хаханов), возвращавшаяся из Севастополя на Кавказ, но на воде было только два человека. Еще через сутки другая подводная лодка, «М-118» (командир капитан-лейтенант С.С.Савин), подобрала последнего человека, продержавшегося на воде более 50 ч. Всего вместе с пассажирами погибло более 550 человек.

«Голубой крейсер» — так называли самый быстроходный корабль Черноморской эскадры лидер «Ташкент» за голубоватый цвет его окраски — в последние пять дней обороны Севастополя трижды прорывался в осажденный город. Его огромная скорость — 44 узла (80 км в час) была рекордной для Черного моря. Особенно тяжелым был последний рейс{208} лидера, успешно прорвавшегося в блокированный Севастополь. В 23.15 26 июня он начал разгрузку, а в 2 ч 15 мин 27 июня, приняв на борт более 2300 человек раненых и эвакуированных (при норме в 800), вышел из Севастополя. На борт его было погружено полотно панорамы Рубо «Оборона Севастополя в 1854-1855 гг».. С рассветом и в течение всего дня «Ташкент» был атакован 96 бомбардировщиками, которые сбросили свыше 300 бомб. Благодаря умелому маневрированию командира капитана 3 ранга В.Н. Ерошенко ни одна бомба прямо не попала в корабль, но от близких разрывов корпус был значительно поврежден, лидер принял на борт 1900 т забортной воды, получил значительный дифферент на нос и мог двигаться только малым ходом. На корабле погибло 30 человек из числа пассажиров. Навстречу ему были высланы эсминцы «Сообразительный» и «Бдительный», спасательное судно «Юпитер», торпедные и сторожевые катера, усилено истребительное прикрытие. В 20.30 лидер был отбуксирован в Новороссийск. Он был последним крупным кораблем, которому удалось прорваться в Севастополь за несколько дней до его оставления нашими войсками. Через несколько дней корабль был потоплен немецкой авиацией в Новороссийском порту{209} (рис. 31).

Удивительно, но факт: «Расследование установило: локатор показывал групповую цель почти за двадцать минут до появления самолетов над городом. Однако оперативный дежурный ПВО, а за ним и начальник района посчитали приближавшиеся самолеты своими на том лишь основании, что они шли над берегом по маршруту, которым должны были возвращаться наши бомбардировщики, улетевшие в Крым. Не перехваченные истребителями, не встреченные заградительным огнем, «юнкерсы» смогли прицельно сбросить бомбы». Два офицера были сурово наказаны, но цена их ошибки была огромна: погиб лидер «Ташкент», эсминец «Бдительный», транспорт «Украина», свыше ста моряков, из них три четверти на «Ташкенте».

Три сбитых «юнкерса» были слишком малой расплатой за это злодеяние»{210}.

Из личных записей вице-адмирала Ф.С. Октябрьского за эти дни:

«26 июня.

2. Тяжелый день! Погиб ЭМ “Безупречный”, шедший с личным составом 142 стрелковой бригады. Погибла ПЛ 1Д-214. Первый — от бомбежки в 70 милях на зюйд-ост от Херсон, маяка. ПЛ, видимо, потопили ТК (торпедные катера — Л.М.) при ее переходе из Севастополя в Новороссийск.

3. Наша авиация совершенно парализована, противник не дает работать, выпускает по тысяче снарядов по аэродрому (подразумевается единственный оставшийся к тому времени Херсонесский аэродром — Л.М.), очень много бьет наших самолетов. Вчера на аэродроме 4 самолета сжег и 13 повредил.

27 июня.

1. 05.30. Доложили, что 20 самолетов противника 20 минут назад, т.е. только начался рассвет, прошли от Сарыча на зюйд. Видимо, уже ищут наши корабли. Как бы не поймали ЛД «ТШ» (лидер «Ташкент» — Л.М.).

2. 07.15. Ерошенко (командир «Ташкента» — Л.М.) донес, что терпит бедствие. Видимо, бомбят или торпедируют. Гибнет ЛД «Ташкент», такой красавец! Ей богу, готовы молиться, только бы ЛД остался жив, ведь там до 2000 людей! Раненых до 1500, граждан 100 и до 350 чел. экипажа корабля. Корабль должен остаться жить. (Там панорама!)

3. 14.00 Ерошенко донес в 8.50, что получил две пробоины, принял 850 тонн воды, имеет 12 узлов, находясь в 60 милях от Новороссийска.

4. 20.30. «ТШ» идет со скоростью 8 узлов. К 22.00 будет в Новороссийске. 1000 раненых снял ЭМ «Сообразительный», доступ воды прекращен, буксир откачивает. ЛД идет своим ходом в охранении 2-х ЭМ, катеров, авиации. На ЛД пикировало 86 самолетов.

5. Тов. Фадеев доложил, что посланные два МО-4 (морские охотники — Л.М.) на подъем людей с ЭМ «Безупречный» ничего не нашли. Обнаружили в этом месте плавающее бревно, бочку, железный буй, один труп. Все погибли».

И далее характеризует обстановку в Севастополе в последние дни его обороны: «28 июня.

1. Пленные показывают, что противник готовит общее наступление с целью к исходу дня 28.06 взять город. Посмотрим!

2. Доложили, что ЛД «ТШ» в 20 ч прибыл в Новороссийск.

3. 16.00. Все наши части: 25 СД, 8 БрМП, 3 ПМП — отошли на второй основной рубеж обороны Севастополя. Теперь последний этап борьбы. Мы должны удержаться на этом рубеже, дальше отходить некуда.

29 июня.

1. 04.40. Прибыли два БТЩ (базовых тральщика — Л.М.), 4 ПЛ, 14 «Дугласов», все разгрузились, ушли, взяв раненых.

2. Сегодня какая-то ночь особенная. Всю ночь противник вел огонь, идет сплошная канонада. Видимо, боезапас подвезли или готовят вновь наступление.

3. Донесли, что в районе мыса Фиолент появились до 10 каких-то катеров. Наша БС-18 осветила прожектором, открыла огонь, 5 катеров потопила, 5 рассеяла, один человек выплыл на берег. Уточняют, что за пленный.

3. Три дня назад вышла к нам из Новороссийска ПЛ С-32 и до сих пор не прибыла. Тревожусь.

5. Резервов нет, боезапаса нет. Видимо, дело идет к тому, что противник ворвется в город.

30 июня.

ББ-35 (береговая батарея № 35, расположенная в районе Херсонесского мыса, куда переведен КП вице-адмирала Октябрьского — Л.М.)

1. За вчерашний день противник сделал более 1500 самолетных налетов, был, просто говоря, ужас.

2. Послал телеграмму т. Сталину об обстановке, то же Кузнецову, Буденному. Указал, что продержимся не больше двух-трех дней, просил разрешения эвакуировать в ночь на 1.07 хотя бы часть ответственных командиров и граждан на Большую землю, последнее просил и Буденного.

3. Приказал ПЛ Л-23 и Щ-209 лечь на грунт у ББ-35 и ждать особого приказа.

4. Отправил часть людей вчера, отправляю сегодня на самолетах, подлодках. Положение тяжелое. Надо бы побольше вывезти людей. На чем? Притивник все топит. Противник прорвался на Куликово поле, Малахов курган, даже вокзал, Исторический бульвар. Бои идут на улицах города.

6. Самый тяжелый вопрос — это вывоз раненых, их очень много, 29-30-го раненых даже подобрать не везде удалось.{211}

Бывший нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов{212} вспоминает события конца июня:

«В последние дни июня обстановка в Севастополе резко ухудшилась. В это время командующий оборонительным районом Ф.С. Октябрьский вместе с членом Военного совета Н.М.Кулаковым телеграфировал: «Москва — Кузнецову; Краснодар — Буденному, Исакову. Противник прорвался с Северной стороны на Корабельную. Боевые действия приняли характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, хотя большинство продолжает героически драться.

Противник резко увеличил нажим авиацией, танками. Учитывая сильное снижение огневой мощи, надо считать, что в таком положении мы продержимся максимум 2-3 дня…»

Об этой телеграмме мне, доложили в 14 ч 30 июня. Хотя Севастопольский район оперативно подчинялся маршалу Буденному (главкому Северо-Кавказского направления — Л.М.), я понимал, что моя обязанность, прежде всего, — своевременно дать ответ. Армейское командование в Краснодаре еще болезненно переживало недавнюю неудачу на Керченском полуострове. По опыту эвакуации Таллина я полагал, что главком едва ли примет решение сам, не запросив Ставку.. Времени же для запросов и согласования уже не оставалось. По обстановке было ясно: Севастополь придете оставить. Переговорив по телефону со Сталиным, я в 16 часов 40 минут послал Военному совету Черноморского флота телеграмму о том, что эвакуация разрешена.

Таким образом, 30 июня Ставка приняла решение оставить город.

В ночь на 1 июля Военный совет Черноморского флота вылетел с единственного оставшегося в наших руках аэродрома около Херсонесского маяка в Новороссийске. Но было бы неправильно закончить на этом рассказ о героической обороне Севастополя, не отдав должного тем, что еще более десяти дней оказывал мужественное сопротивление врагу».

Далее Н.Г. Кузнецов продолжает:

«…Были ли приняты все меры эвакуации? Этот вопрос мне приходилось слышать не раз. Вопрос о возможном оставлении Севастополя должен был стоять перед командованием флота, главнокомандованием Северо-Кавказского направления, которому Черноморский флот был оперативно подчинен, и Наркоматом ВМФ. Все эти инстанции обязаны были заботиться не только о борьбе до последней возможности, но и о вынужденном спешном отходе, если этого потребует обстановка. Эвакуация оставшихся войск после третьего штурма Севастополя еще ждет объективного, исторического анализа; сделать подробный анализ в рамках воспоминаний трудно.

Однако я должен ответить на некоторые вопросы, относящиеся ко мне лично. Да, об эвакуации войск, конечно, следовало подумать нам, в Наркомате ВМФ, подумать, не ожидая телеграммы из Севастополя. Никакая другая инстанция не должна была заботиться о защитниках Севастополя так, как Главный морской штаб под руководством наркома. Ни оперативное подчинение флота Северо-Кавказскому направлению, ни руководство Севастопольским оборонительным районом (через главкома направления или непосредственно со стороны Ставки) — ничто не освобождало от ответственности нас, флотских руководителей в Москве. И меньше всего следует упрекать в непредусмотрительности местное командование, которому была дана директива драться до последней возможности. Военный совет Черноморского флота со своим штабом в обстановке напряженных боев не мог заранее заниматься разработкой планов эвакуации. Все его внимание было сосредоточено на отражении атак врага.

Больше внимания назревавшей эвакуации из Севастополя мог уделить штаб главнокомандования направления, находившийся в Краснодаре.

Когда 30 июня Ф.С. Октябрьский доложил о необходимости оставить Севастополь, нам в Москве представлялось, что борьба может продлиться еще неделю-две. Но этот расчет был неверен, мы переоценили силы и возможности обороняющихся. Прорыв противника с Северной стороны на Корабельную оказался для нас неожиданным. Как-то, уже позже, я разговаривал об этом с адмиралом И.С. Исаковым, который в те дни был заместителем главкома и членом Военного совета направления. Он откровенно признал, что «если бы эвакуация была до деталей продумана и произведена раньше, возможно, удалось бы вывезти больше людей». Но это только предположение. Если бы мы, скажем, в середине июня получили разрешение, что маловероятно, то в этом случае было бы вывезено больше людей и даже кое-какая техника.

Но в таком сражении, какое происходило за Севастополь, никто не мог предусмотреть, когда возникнет критическое положение. Приказ Ставки, весь ход войны, обстановка тех дней на фронтах требовали драться в Севастополе до последней возможности, а не думать об эвакуации. Иначе Севастополь не сыграл бы своей большой роли в борьбе за Кавказ и косвенно за Сталинград, армия Манштейна не понесла бы таких потерь и была бы переброшена на новое важное направление. Как я уже говорил, всего за несколько дней до конца боев за Севастополь на лидере «Ташкент» прибыло пополнение. Признать это ошибочным никак нельзя.

Когда немцы продвинулись к последним рубежам севастопольцев на Xерсонесе и все водное пространство вокруг стало простреливаться, посылать туда транспорты и крупные боевые корабли стало невозможным. Малые же сделали все, что в их силах, люди уже вплавь добирались до них под огнем пушек 'и пулеметов. После 1 июня в район смогли прорваться лишь две подводные лодки, два тральщика и несколько сторожевых катеров…»{213}

Оставление Севастополя было огромной катастрофой для советских войск. В плен попало более 75-78 тысяч человек. Но это была военная катастрофа, возникшая в силу развития военной ситуации. Нам кажется, эта трагическая страница военной истории описана еще недостаточно; мы верим, что книги об этой трагедии еще появятся.

Битва в узких морях

По масштабу военных и военно-морских операций, по накалу боевых страстей, по масштабу потерь и кровопролитности сражения в Керченском проливе и акватории Азовского моря принадлежат к одним из наиболее ожесточенных битв второй мировой войны. Небезынтересно, что первое торговое судно, погибшее на Черном море во время Великой Отечественной войны, — транспорт «Кола» — подорвалось на минах близ мысов Панагия и Железный Рог у Керченского пролива 18 июля 1941 г. Погибло 3 человека. Судно шло порожняком из Новороссийска в Феодосию{214}.

29 августа 1941 г. к югу от Керченского пролива торпедой с самолета был потоплен большой (более 5 тыс. т) транспорт «Каменец-Подольский». Охранявший его «СКА-33» сбил один самолет противника, второй зацепился за мачту после атаки и упал в море.

30 сентября 1941 г. к югу от Керченского пролива немецкая авиация потопила недостроенное судно «Пугачев» (2150 брт), шедшее на буксире рефрижератора «Кубань» из Керчи в Новороссийск с грузом зерна.

Важнейшее стратегическое положение Керченского пролива, защищающего вход в глубь страны — Азовское море, блокирующего флот, находящийся в Азовском море, создающего трудно преодолимое препятствие для движения сухопутных войск — все эти факторы обусловили важность и значение морских операций в проливе. Дальнейшим развитием этих сражений явилась битва за Кавказ. Здесь же эта битва продолжилась после поражения немецкой армии на Кавказе.

…Неблагоприятное развитие военных событий в начале Великой Отечественной войны привело к отступлению советских войск. 14 ноября 1941 г. последние подразделения советских войск, отступавших к городу Керчь, оставили Керченский полуостров. По словам П.И. Батова, командовавшего двигавшейся к Керчи группировкой войск в Крыму, эвакуация прошла более или менее организованно. Войска и их основная материальная часть были погружены на корабли Азовской военной флотилии и, несмотря на противодействие немецкой авиации, вывезены на Таманский полуостров. Потери были. В Керченском порту бомба попала прямо в Канонерскую лодку «Рион». Канонерская лодка сумела еще пересечь пролив и выбросилась на берег возле кордона Ильича — уже на Кавказском берегу.

Угроза выхода немецких войск на берега Керченского пролива еще в сентябре 1941 г. встревожила советское командование. Тем более, что в сентябре немецкие войска уже захватили Мариуполь и почти все северное побережье Азовского моря.

Немецкие войска контролировали выход из Таганрогского залива. Но в Ейске, лежащем на южном берегу Таганрогского залива, остался необходимый для судоремонта большой док водоизмещением 20 тыс. т — огромное, громоздкое, глубокосидящее сооружение. Его нужно было срочно вывести за пределы Азовского моря. Азовская военная флотилия сформировала конвой: док и тащивший его буксир «Нордик» охраняли канонерские лодки «Дон» и № 4.{215} По данным А.В. Свердлова, в конвое участвовали также буксир «Миус», сторожевой корабль «Мариуполь», сбивший немецкий бомбардировщик{216}. Вот изложение рассказа командира «Дона» Т.П. Перекреста об этой операции.

Конвой вышел из Ейска 20 сентября в 17 ч.

Уже при выходе из акватории порта на конвой налетело 8 самолетов противника. Видимо, немецкая агентура следила за доком и приготовления к переходу не прошли мимо ее внимания. Корабли охраны и зенитная оборона порта отбивались огнем. Сильный ветер стал сразу же сносить док к югу от фарватера, на косу Долгую. С большим трудом буксир и подавшая буксирные концы на док канонерка № 4 оттащили его от косы. В этот момент лопнули буксирные тросы. Немецкие батареи с северного берега Азовского моря открыли огонь. Положение спасла ночь. Утром конвой прорвался в море и сразу же подвергся удару семи «юнкерсов». Налеты продолжались несколько часов — до полудня. В полдень к конвою подошел сторожевой корабль «Севастополь». В 60 км к северу от Приморско-Ахтарска появилось наше воздушное прикрытие конвоя. Тем не менее атаки самолетов противника продолжались до сумерек. Моряки подсчитали: на конвой было совершено 150 самолето-атак, сброшено 800 бомб! Конвой в сумерках изменил курс и ушел мористее. Всю ночь искали его немецкие самолеты по прежнему курсу, сбрасывая ракеты и осветительные бомбы. Утром немецкий самолет-разведчик обнаружил конвой в 30 милях к северу от Темрюка. К девяти утра атаки бомбардировщиков возобновились. И снова корабли конвоя маневрировали и отстреливались. Всего конвой отразил одиннадцать групповых налетов немецкой авиации!

При подходе к Керченскому проливу сильный южный ветер начал сносить док, высоко возвышающийся над водой, в море. Запросили дополнительный буксир. К концу дня док был приведен в порт Керчь.

Произошло чудо. Казалось, катастрофа неминуема. Конвой, в центре которого находился громадный, почти неподвижный док, представлял собой идеальную цель для немецких пикирующих бомбардировщиков. Он двигался очень медленно, со средней скоростью всего 4 узла и прошел маршрут Ейск-Керчь (149 миль), несмотря на все усилия немецкой авиации. Не пострадали и корабли охраны. Ни один. Это и есть, наверное, неожиданности войны.

Вскоре док был перебазирован из Керчи в кавказские порты.

* * *

В ноябре 1941 г. авиация противника потопила на переходе из Тамани в Новороссийск небольшой пароход «Майкоп».

4 ноября 1941 г. у мыса Такиль при выходе из Керченского пролива немцы разбомбили грузовой теплоход «Рот-фронт» водоизмещением 980 брт. Погибло 13 человек. Капитан судна В.К.Субботин спасся и был назначен на другое судно — «Ингул». В этом же месяце «Ингул» погиб. Капитан спасся. Его перевели на север — на грузовой пароход «Тбилиси» (7 тыс. брт). Увы, судьба преследовала этого человека. В 1943 г. «Тбилиси» затонул в Карском море. Капитану вновь удалось спастись. Он был назначен на одноименный грузовой пароход «Тбилиси» (11,8 тыс. брт). И вновь беда. 30 декабря 1944 г. пароход «Тбилиси» погиб в Баренцевом море. Погиб на этот раз капитан. Не морская ли это судьба?

В нашу задачу не входит давать историю великой битвы на берегу пролива. Но некоторые данные просто необходимы для понимания событий (рис. 32).

В конце декабря 1941 г. советскими вооруженными силами была проведена героическая Керченско-Феодосийская операция, в итоге которой немецко-фашистские войска были изгнаны за пределы Керченского полуострова. При десантировании флот понес потери. В районе Феодосии от бомбежек погибли транспорты «Ташкент» (5552 брт), «Красногвардеец» (2719 брт), «Ногин» (2109 брт), «Чатыр-Даг» (5552 брт), «Спартаковец» (1100 брт), «Батайск» (3195 брт), «Жан Жорес» (3972 брт). На «Жоресе» погибло 40 человек{217}.

Значительны были потери Азовской военной флотилии, которая проводила десантные операции в труднейших условиях штормовой погоды и зимних холодов.{218}

Десант на берега Азовского моря высаживали свыше 300 разнохарактерных, большей частью мелких судов — от земснаряда до лодок. Вот их перечень: 176 байд, 64 рыбачьих шлюпки, 58 баркасов, 17 дубков. Десант несколько раз откладывался. 24 декабря началась погрузка десантников на суда и корабли Азовской флотилии.

Рис. 32. Местоположения затонувших судов и кораблей, погибших в районе Керченского пролива. (По данным справочника «Суда Минморфлота, погибшие в период Великой Отечественной войны». — 1989, с дополнением авторов).

1 — теплоход «Ногин»; пароход «Красногвардеец», «Ташкент», «Зырянин», «Чатыр-Даг»; теплоходы «Спартаковец», «Жан Жорес»; 2 — пароход «Пугачев»; 3 — пароход «Каменец-Подольский»; 4 — ледокол № 7; 5 — теплоход «Восток»; 6 — теплоход «Чехов»; 7 — парусное судно «Железняков»; 8 — пароход «Потемкин»; 9 — пароходы «Володарский», «Батайск», «Березань», «Анакрия»; Тральщик «Делегат»; портовый буксир «Войков»; 10 — земснаряд «Ворошилов»; 11 — пароход «Ейск»; 12 — буксир «Фанагория»; 13 — пароход «Пенай»; 14 — ледокол «Снег»; 75 — пароход «Горняк»; 16 — парусно-моторное судно «Коммунар»; 17 — теплоход «Рот-Фротн»; 18 — эсминец «Смышленый»; 19 — пароход «Майкоп»; 20 — пароход «Кола»; 21 — портовый буксир «Анапа»; 22 — пароходы «Черноморец», «Красный моряк»; теплоход «Красный флот», канонерские лодки «Дон», «Буг», № 4.

Шторм нарастал и достиг огромной силы. Ветер дул с силой 7 баллов. Армада из несплаванных судов с разной скоростью хода двинулась к пунктам высадки — мысам Казантин, Зюк, Тархан, Еникале. По всем правилам навигации, «тюлькин флот» — мелкие суда, да еще перегруженные людьми, не имел права выходить море. Но была война. И был приказ. Десант шел в шторм и бурю. Авиационного прикрытия не было — не хватало горючего для нашей авиации. Зато немецкая авиация нещадно бомбила десант. Несамоходные суда — баржи и лодки — отрывались волнами, их заливало, уносило в море.

В Арабатском заливе десантироваться не удалось. Он был покрыт льдом. На мысе Зюк десант высадили лишь сейнеры «Декабрист», «Буревестник» и катер «Акула», которые тут же разбились о камни. С первой попытки не удалось высадиться и в Керченском проливе.

В десантной операции затонуло 5 транспортов, в том числе земснаряд «Ворошилов», на котором погибло 450 человек, и пароход «Пенай» (погибло 113 человек), несколько сейнеров, многие мелкие суда, буксир «Фанагория» (погибло 160 человек), 5 кораблей и 19 сейнеров были повреждены. Но на этих судах находились десантники… Даже при относительно благоприятных условиях десантирования бойцам приходилось прыгать в ледяную воду, при морозе и шторме, выбираться на берег, где ждал их противник. Было много трагических и героических эпизодов. 29 декабря 1941 г. ночью баржу «Донец» с десантниками волны оторвали от буксира. Шторм унес ее в море. Только 31 декабря канлодка № 4 нашла баржу и привела ее вместе с полузамерзшими людьми в Керчь. Всего высажено было 11225 человек{219} вместе с военной техникой. Десант свою задачу выполнил. Но вот цена этого решения…

Все снабжение высадившегося в ходе Керченско-Феодосийской операции войск осуществлялось морем.

2 марта 1942 г. ночью, но при луне, транспорт «Фабрициус», водоизмещением около 2,5 тыс. т на переходе из Новороссийска в Керченский пролив бал атакован самолетом-торпедоносцем. Торпеда попала в правый борт, судно начало тонуть, но груз сена, муки и бочек удерживали его н^ поверхности. С помощью подошедших двух морских охотников и транспорта «Василий Чапаев» (был еще один одноименный транспорт, но с названием — «Чапаев»), капитан посадил свой транспорт на мелководье. Пассажиры (а на судне было около 700 военнослужащих) и часть груза были сняты. Экипаж «Фабрициуса» оставался на судне до августа 1942 г., сошел с него тогда, когда были прекращены попытки спасения транспорта. Остатки «Фабрициуса» и до настоящего времени находятся в районе его гибели.

7 марта 1942 г. в районе Керченского пролива погиб эскадренный миноносец «Смышленый». Это был новый корабль, построенный в Николаеве и вступивший в строй в ноябре 1940 г. Экипаж его составляли 267 человек. На Черноморском флоте 5 эсминцев этого типа вступили в войну — «Свободный», «Смышленый», «Совершенный», «Сообразительный» и «Способный». Четыре корабля погибли, прошел войну гвардейский эсминец «Сообразительный».

Вице-адмирал П.В.Уваров во время войны на Черном море плавал на эсминце «Незаможник», лидере «Харьков», сторожевом корабле «Шторм», крейсере «Ворошилов» и линкоре «Севастополь», с первого до последнего дня войны участвовал в боевых походах на этих кораблях. После войны командовал эскадрой Черноморского флота. Вот его рассказ о последних часах эсминца «Смышленого», свидетелем которых ему довелось быть.{220}

…«Не лучшей погода оказалась и в марте. В одном из мартовских штормов погиб эсминец «Смышленый». Произошло это на наших глазах и, чтобы было ясно, в каких условиях нам приходилось плавать, расскажу о тех незабываемых сутках.

Утром 6 марта мы находились в Новороссийске (П.В. Уваров тогда был старшим помощником командира на лидере «Харьков» — Л.М.). Вскоре после подъема флага получаем от командира отряда легких сил контр-адмирала Н.Е. Басистого приказание: готовиться к экстренному выходу в море.

Мы уже развели пары, когда на корабль прибыли командир отряда Н.Е.Басистый и комиссар И.С. Прагер. Оба взволнованы и не скрывают озабоченности. Впрочем, Басистый, опытнейший моряк, герой керченско-феодосийского десанта, не спешит с выводами, а просто информирует, что вчера вечером эсминец «Смышленый» с тремя сторожевыми катерами вышел из Новороссийска, сопровождая конвой в составе транспортов «Березина», «В. Чапаев» и тральщика «Тракторист», следовавший в Камыш-Бурун. В районе мыса Железный Рог, как и предусматривалось заданием, командир «Смышленого» капитан 3 ранга Виктор Михайлович Шегула передал конвой командиру охранения от Керченской военно-морской базы, а сам, развернувшись на обратный курс, намеревался вернуться в Новороссийск. Вот тут-то и случилась беда — эсминец подорвался на мине. Не потеряв плавучести, корабль стал на якорь. Обо всем Шегула доложил командиру отряда.

«Харькову» следовало идти на помощь «Смышленому». Н.Е. Басистый и И.С. Прагер следовали с нами. Выйдя из Новороссийска около девяти часов, мы прибыли в район стоянки «Смышлёного» через три часа и начали маневрирование на расстоянии пяти-шести миль, опасаясь минных полей.

…На эсминце к этому времени вода затопила 1-ю машину и 2-е котельное отделение, но ход не был потерян — «Смышленый» вполне мог идти под одной машиной (на эсминце — два машинных отделения и несколько котлов — Л.М.).

К пятнадцати часам из Керчи прибыли тральщики и приступили к тралению. Через три часа «Смышленый» вышел на чистую воду. Мы все с облегчением вздохнули. Особенно радовался за командира «Смышлёного» Мельников (командир «Харькова» — Л.М.). Шегула был женат на его сестре, и, конечно, наш командир переживал также и за родственника, Настали минуты, даже часы, когда все надеялись, что «Смышленый» будет спокойно отконвоирован в Новороссийск, станет там на ремонт и будет спасен. Тем более Шегула снова доложил, что в буксировке не нуждается, может идти самостоятельно со скоростью до восьми узлов. Басистый разрешил эсминцу следовать своим ходом. Этому благоприятствовала погода — был штиль. К тому же близились сумерки — время, когда торпедоносная авиация противника проявляла повышенную активность. Имея на буксире «Смышлёного», лидеру «Харьков» все равно не удалось бы развить скорость больше восьми узлов, но зато, лишенный маневра, сам он мог стать жертвой вражеской авиации. Думается, командир отряда легких сил принял правильное решение.

Лидер «Харьков» возглавил отряд, корабли легли на курс в юго-восточном направлении с тем, чтобы в зависимости от состояния поврежденного корабля можно было зайти в одну из наших южных баз.

Море успокоилось, было тихо. Но вот раз, второй легла на море рябь, изменившая его цвет: начал задувать зюйд-вест. Примерно к восьми часам «вечера ветер усилился до пяти баллов, меняя направление к весту. Это уже не предвещало ничего хорошего, но корабли продолжали следовать своим курсом. Когда стемнело, командир «Смышленого» донес, что корабль плохо слушается руля. Еще часа через два новое донесение: «Корабль влево не разворачивается». Погода к этому времени совсем ухудшилась, вест-норд-вест задувал уже с силой до семи баллов, на море пять баллов, поднялась пурга, снизившая видимость до одного кабельтова.

После полуночи командиру «Харькова» было приказано взять «Смышленый» на буксир.

— «Идите на ют, руководите подачей буксира», — коротко бросил Мельников.

Я видел, как он весь собрался, понимая, что предстоит нам нелегкое дело, да еще в такую погоду. Ветер и снег слепили глаза, с каждой минутой увеличивалась качка. «Харьков», развернувшись, совершил маневр для подачи буксира. С первой попытки мы подали на «Смышленый» бросательные концы, но при выборке они оборвались от сильного натяжения. Пришлось делать второй заход, а на все требовалось время. Волны уже перекатывались через верхнюю палубу, качка трепала оба корабля. Мы опять подали бросательные. На «Смышленом» подхватили один из них и начали выбирать проводник, закрепленный за огон стального троса.

Со «Смышленого» кто-то, невидимый из-за метели, прокричал в рупор:

— Трос показался из воды!

И вдруг подошла огромная волна, оба корабля накренились в разные стороны, проводник снова лопнул, и трос плюхнулся в воду. Все дальнейшие попытки взять «Смышленый» на буксир не увенчались успехом. Лидер «Харьков» кренило до критической отметки, на юте работать стало невозможно из-за угрозы быть смытым за борт: несколько человек ютовой команды были сбиты с ног волной и получили серьезные ушибы. Командир Шегула доносил: переборки не выдерживают, вода начинает поступать в другие помещения, топит первое котельное отделение. И все-таки, благодаря самоотверженным усилиям команды, «Смышленый» продолжал двигаться своим ходом. Лишь к утру, после того, как было затоплено 3-е котельное отделение, корабль потерял ход. При ветре вест-норд-вест в десять баллов и разбушевавшейся пурге «Смышленый» был отдан на милость стихиям.

С рассветом наступила трагическая развязка. В восемь часов семь минут набежавшей волной корабль накренило на борт, и он так и остался лежать. Люди скатывались по корпусу корабля в воду, а эсминец тут же стал погружаться вниз кормой, возвращаясь на ровный киль, затем быстро пошел под воду.

На вздымающихся гребнях волн держалось множество людей. У всех, конечно, еще была надежда на спасение: ведь рядом «Харьков», он поможет! Мельников сразу отдал команду направить корабль к плавающему экипажу с подветренной стороны, чтобы бортом сгладить крутые гребни волн. Мы рассчитывали, что некоторых из находящихся в воде крутая волна забросит на палубу, так как борт «Харькова» входил в воду, и волны перекатывались через нашу палубу. О спуске спасательных шлюпок не могло быть и речи.

Но случилось непредвиденное. Глубинные бомбы со «Смышленого» при большом дифференте стали скатываться с кормы и взрываться в опасной зоне от лидера «Харьков». От сильных гидравлических ударов у нас стали выходить из строя механизмы и приборы. После первого же взрыва из нактоуза вылетел магнитный компас, у рулевого сорвало репитер гирокомпаса. «Харьков» с места не ушел, но и совершить до конца задуманное не удалось. После каждого взрыва на воде все меньше и меньше оставалось людей. Когда бомбы перестали рваться, на поверхности осталось всего несколько человек, из них нам удалось спасти двоих краснофлотцев: сигнальщика Петра Тараторкина и артиллерийского электрика Николая Булыгина.

Более двух часов «Харьков» маневрировал в поиске людей, но спасать больше было некого. На одном из разворотов лидер на полном ходу врезался в гребень волны «девятого вала». Носовая часть не взошла на волну. Огромная масса воды прогнула палубу полубака, образовав трещину. Вертикальные подпоры в кают-компании были согнуты в дугу. В Поти мы следовали только по волне, в такой жесточайший шторм идти против волны было весьма рискованно.

Да, очень сурово обошлась морская стихия с эсминцем «Смышленый» и его славным экипажем. Спасенные нами краснофлотцы Тараторкин и Булыгин после оказания им первой медицинской помощи дорисовали тяжелую картину последних минут корабля.

Не потеряв мужества, командир корабля В.М. Шегула до последнего боролся за жизнь экипажа. Плечом к плечу с ним стоял военком капитан-лейтенант Веперс. И даже тогда, когда корабль повалило на борт и стало ясно, что гибель его неминуема, боевой дух командира не был сломлен. Краснофлотцы «Смышленого» запели «Раскинулось море широко…». Никто не бросил своего поста, пока не последовала команда: «Покинуть корабль!».

Тараторкин до последней минуты находился на ходовом мостике. Корабль начал уже быстро погружаться, когда он подошел к командиру и предложил ему спасательный пояс. Шегула от пояса отказался, крикнул: «Быстрей за борт, через секунду будет поздно!». Он сам остался на ходовом мостике и, конечно, погрузился в воду вместе со своим кораблем…»

* * *

В апреле 1942 г. шесть из семи затонувших транспортов погибли во время рейсов с войсками и военными грузами на Керченский полуостров и в Севастополь, причем, опять было много человеческих жертв. Так, 2 апреля 1942 г. танкер «Валериан Куйбышев» с грузом почти 4 тыс. т бензина и керосина следовал из Новороссийска в Камыш-Бурун в охранении эсминца «Незаможник» и двух сторожевых катеров под прикрытием истребительной авиации. Около 19 ч на подходе к Керченскому проливу он был атакован пятью самолетами-торпедоносцами, два из них были сбиты, но одна из трех сброшенных торпед попала в танкер, который загорелся, затем сдрейфовал на отмель, где взорвался и, переломившись на две части, затонул. 32 человека были спасены катерами охранения, погибло 24 члена экипажа. 14 апреля в Керченском проливе погиб санитарный транспорт «Антон Чехов», который шел из Новороссийска в Камыш-Бурун с людьми и грузами. Он подорвался на донной мине и сел на грунт (так как глубины в проливе небольшие полностью он не затонул). Взрывом оторвало полубак. Погибло 200 человек.

В мае 1942 г. Крымский фронт был прорван немецкими войсками. Отступление носило катастрофический характер. Это было одно из крупных поражений Советской армии во второй мировой войне. Керченский полуостров был захвачен немецкими войсками. 108 судов и 9 кораблей Азовской военной флотилии эвакуировали на Таманский полуостров 120 тыс. бойцов. Под ударами немецкой авиации и артиллерии только 14 мая погибло 12 наших судов.

Все майские потери 1942 г. в транспортах связаны с перевозками на Керченский плацдарм и эвакуацией наших войск оттуда. Пароход «Потемкин» был поврежден в Камыш-Буруне самолетами, при оставлении порта нашими войсками 14 мая был подорван и затоплен. В 1943 г. поднят противником, отбуксирован в Румынию на ремонт, но восстановлен не был. После войны возвращен и до в 1953 г. использовался как несамоходное плавсредство. Транспорт «Восток», шедший из Новороссийска в Камыш-Бурун с грузами для войск Крымского фронта в охранении двух базовых тральщиков «Искатель» и «Защитник» и двух сторожевых катеров, на входе в Керченский пролив подорвался на донной мине, переломился и через 17 минут затонул. Погибло 10 человек, остальные 47 членов экипажа спасены кораблями охранения. Три транспорта погибли в Азовском море — «Черноморец», шедший из Керчи в Темрюк с эвакуированными ранеными (на нем погибло до 500 человек), «Красный моряк» — при выгрузке раненых на рейде Темрюк, и «Красный флот» на переходе из Керчи в Темрюк, в районе Еникале. Число погибших на последних двух транспортах не установлено…

В этих условиях одной из самых важных задач стал вывод сосредоточенного в восточной части Азовского моря торгового флота через простреливаемый Керченский пролив.

По решению военного совета Черноморского флота операция была поручена Азовской военной флотилии и началась в первых числах августа 1942 г. Немцы установили на Керченском берегу пролива береговую и полевую артиллерию и держали пролив под контролем. К тому же пролив был нашпигован минами. Крупные суда могли двигаться только по фарватеру, а он проходил ближе к западному берегу, чем к восточному. Фарватер Керченского пролива — это узкий стометровый коридор, огражденный буями. В пределах фарватера глубины — до 8 м — позволяют пройти крупным судам. Чуть в сторону — мель. В условиях того времени — гибель. Мелкие суда могли выходить ближе к восточному берегу. Каждый выход судов через пролив представлял собой фактически очень опасный прорыв, очень трудный навигационно. Первоначально суда двигались поодиночке, безлунными ночами, ближе к восточному берегу. Противодействие немецких батарей резко возросло, когда стали прорываться конвои. Скрыть от авиации противника сосредоточение судов было очень трудно. Сторожевые катера и тральщики конвоировали суда прорыва от Темрюка до входа в Керченский пролив. Особые трудности создавал прорыв узкостей в районе косы Чушки и в Тузлинской промоине (рис.33).

«…Этот неширокий коридор пронизывали лучи прожекторов и осветительные ракеты, вокруг судов поднимались огромные столбы воды от рвавшихся вблизи снарядов, пролив пересекали дымовые завесы, которыми сторожевые катера и тральщики прикрывали конвои от вражеских наблюдателей». В ночи прорыва от десятков прожекторов и сотен осветительных ракет в проливе было светло как днем{221}

Первый конвой из 28 судов прорывался в ночь на 4 августа. Через море огня и света прошло 17 судов. Остальные вернулись в Темрюк. Противник выпустил по конвою и прикрывавшим его батареям на Тамани 1787 снарядов и мин. Немецкие батареи штурмовало 24 наших самолета, стреляло 5 наших батарей{222}. Следующие прорывы предварялись ударами нашей авиации по десантным баржам немцев у мыса Казантин. До 13 августа через пролив прорвалось 164 судна из 217. (По другим данным 150 из 217){223}. 23-24 августа через пролив прошли три сторожевых, четыре торпедных катера, три тральщика из сил прикрытия Темрюкской базы. 31 августа через пролив прорвался последний корабль-монитор «Железняков». Это был поистине легендарный корабль. Речной монитор, построенный в Киеве в 1936 г., ушел при отступлении из Дуная, воевал на Буге, обогнул Крым и участвовал в боях на Дону, на Кубани, под огнем прорвался в Азовское море, штормом был выброшен на берег, отремонтирован командой и, когда никто уже не ожидал его, прорвался через Керченский пролив. Отдавая дань мужеству моряков «Железнякова», стоявшие в порту Новороссийска корабли Черноморского флота приветствовали героев прорыва. Корабль прошел все последующие дороги войны в Черном море, вернулся на Дунай, поднялся по великой реке до Вены и после многих лет службы вознесен в Киеве на заслуженный пьедестал (рис. 34).

Потери Азовской военной флотилии в результате территориальных потерь на театре военных действий были большими. Еще ранее, в июле, на Дону пришлось уничтожить один из буксиров и до 400 гребных судов, чтобы они не достались оккупантам. Часть торгового флота Азова не сумела прорваться и была затоплена. На фарватере при выходе в порт Ейск затоплен пароход «Бердянск».

При оставлении Темрюкской военно-морской базы взорваны канонерские лодки «Дон», «Буг», № 2 (рис. 35). Потеряны были практически все речные военные корабли. Находившиеся в Кубани четыре бронекатера, несколько сторожевых катеров отрезали рухнувшие фермы моста, пройти под которыми не удалось. Речные канлодки «Ростов-Дон», «Октябрь», ИП-22, «Серафимович» погибли в боях или были взорваны командами{224}.

В октябре 1941 г. в Азовском море утонул ледокольный буксир «Соломбала», на котором уходило из Мариуполя уже под артиллерийским огнем противника руководство Азовским государственным морским пароходством. На нем погиб начальник пароходства Н.А.Жуков. Через месяц буксир был поднят немцами и отремонтирован, год плавал в составе немецкого флота, в январе 1943 г. в районе Камыш-Буруна (Керченский пролив) сел на мель и затонул. Впоследствии, в 1950 г., поднят и разделан на металлолом.

14 октября 1942 г. Азовская военная флотилия была расформирована как выполнившая свои задачи.

Наступление наших войск на огромном Северо-Кавказском фронте в 1943 г., освобождение Ейска, Азова, Приморско-Ахтарска вновь создали условия для возрождения флотилии.

Изданный в феврале 1943 г. приказ командующего Черноморским флотом гласил: Азовскую военную флотилию воссоздать. Начался новый героический этап войны азовцев — теперь уже за освобождение родного моря и Керченского пролива. Второй раз флотилия создавалась на иной качественной основе.

В середине 1943 г. в ее состав входило 49 бронекатеров, 22 малых охотника, 2 артиллерийских и 2 минометных катера, 12 торпедных катеров, 10 канлодок, монитор, плавбатарея и более 100 мелких сторожевых катеров, тральщиков, десантных тендеров.{225} Это были значительные силы. Против этих сил немцы выставили в 1943 г. 1550 мин — в Арабатском и Казантинском заливах, где ожидались десанты, перед базами флотилии — у портов Приморско-Ахтарск и Ейск. Кроме того, 1848 мин немецкая авиация и флот поставили в Керченском проливе. Таковы сведения немецкого военно-морского историка Мейстера. За май-июль 1943 г. катера Азовской флотилии 59 раз выходили на вражеские коммуникации, 61 раз обстреливали северное побережье Азова, занятого тогда противником. Многократно сражались азовцы с конвоями противника. В боях участвовала авиация. В мае-июне Азовская флотилия уничтожила 12 кораблей противника. Война на Азовском море продолжалась в течение всего 1943 г. Конец года ознаменовался двумя крупными десантными операциями — высадкой войск 56-ой армии на севере Керченского полуострова и десантом 18-ой армии у селения Эльтиген.

1 ноября 1943 г. на Керченский берег у деревни Эльтиген (ныне Героевское) Черноморский флот высадил десант 18-ой армии. К исходу 3 ноября на плацдарм у Эльтигена было доставлено, несмотря на шторм, 9418 человек, военная техника, боеприпасы. В своем докладе командующему фронтом[26] И.Е. Петрову контр-адмирал Г.Н. Холостяков сообщил, что половина плавсредств мотоботов и баркасов не вернулась после высадки первой волны десанта. «Больше всего — свыше 30 единиц — погибло от артиллерийского огня и мин. А часть возвратившихся плавсредств получила повреждения и требует ремонта».{226}Всего при высадке десанта до 70% плавсредств было потеряно. Небольшие плоскодонные суда погибли от огня, мин, но большей частью были разбиты штормом на скалах. Некоторые корабли вернулись на базу с десантом на борту. Командир десанта полковник Гладков и ряд офицеров назавтра прорвались на плацдарм на мотоботе. Немцы опасались десантных операций и в ноябре перебросили в район пролива 60 быстроходных десантных барж{227}. В итоге десант был блокирован с моря и с суши. Плацдарм назвали «огненной землей». Боевые действия продолжались на плацдарме до 6.02.1943 г., но полная блокада с моря вынудила уцелевшую часть десанта (примерно 1500 человек) прорваться в Керчь, а затем эвакуироваться на Тамань{228}. При высадке десанта погибли 2 сторожевых катера, 4 катера КМ, речной тральщик{229}, 8 мотоботов, 12 десантных ботов, 3 баркаса и другие мелкие суда. 3 ноября крупный десант был высажен северо-восточнее г. Керчь. Войска грузились на корабли и плавсредства Азовской военной флотилии в Темрюке и на кордоне Ильич. К 11 ноября было высажено уже 75 000 человек. При высадке десанта погибли несколько торпедных катеров, несколько сторожевых катеров (МО-04, МО-05, МО-СИ 12 и др.), бронекатеров (БКА-303, БКА-112, БКА-423), тральщиков (КТЩ-182, КТЩ-62), ТКА-111, несколько других катеров, сейнер «Путина» и т.д. (рис. 36). Мины, артиллерия, авиация — вот приданы гибели судов, высаживавших десант и обслуживавших переправу.

Немецкая сторона потеряла несколько быстроходных десантных барж и катеров.{230} В январе 1944 г. Азовская флотилия вновь высаживала десанты вначале в район мыса Тархан, а 23 январям — в район г. Керчь. Это снова были тяжелые тактические десанты. И снова штормовое зимнее море, снова тяжелые тендеры с людьми на буксирах. Из кордона Ильича ушел десант — гвардейский полк — к мысу Тархан. Две с лишним тысячи человек высадились на этот раз без больших потерь и двинулись на соединение с фронтом. Но вот возвращавшиеся суда подверглись удару семибального шторма. Многие плавсредства потерпели бедствие, с них пришлось снимать команды, искать пропавших{231}.

В районе Керчи в помощь основному десанту высадились морские десантники. Они захватили часть города, но полностью овладеть городом в январе не удалось.

Десантные операции привели к большим потерям. Эти операции проводились непосредственно под руководством маршала К.Е. Ворошилова, в то время представителя Ставки Верховного Главнокомандования. Неожиданно вместо известного военачальника, героя обороны Севастополя и Одессы, генерала И.Е. Петрова, командовавшего Приморской (бывшей 56-ой) армией, назначили генерала Еременко, И.Е. Петров был вызван в Ставку. Вот рассказ И.Е. Петрова о дальнейших событиях на приеме у Верховного Главнокомандующего.

«…Захожу и сразу вижу — Сталин очень раздражен. Он стоял посередине кабинета, и по тому, как зыркнул на меня, я понял: быть беде. «Докладывайте!» — бросил Сталин, не здороваясь. Я не понял, что он имеет в виду, спросил: «О чем, товарищ Сталин?» — «О том, как утопили людей и корабли в проливе». Я все же не понимал, что конкретно он хочет знать. Молчал. А его, видно, распирало, и прорвалось: «Всю свою армию переправили в Крым, зачем еще десанты? Кому нужны эти новые потери? Надо с плацдарма наступать, а вы новые десанты посылаете. Кому они нужны? Вот и угробили людей и корабли, а успехи мизерные».

Сталин был прав в своей очень жесткой оценке. Но десанты проводились по приказу координировавшего действия Приморской армии, Черноморского флота, Азовской флотилии маршала Ворошилова. Петров сказал об этом… Сталин некоторое время смотрел на меня так пронизывающе — думал, прожжет глазами. Потом очень тихо сказал, помахивая пальцами перед своим лицом из стороны в сторону: «Мы вам не позволим прятаться за широкую спину товарища Ворошилова. Вы там были командующим и за все будете нести ответственность Вы. Идите…»

За грехи других лиц генерал Петров был смещен с должности командующего армией и понижен в звании.

После прорыва наших войск через Перекоп в Крым война на Азовском море прекратилась. Были еще жертвы от мин, но фронт передвинулся далеко на запад.

Прошло полвека. Керченский пролив разминирован, но по-прежнему остается одним из навигационно трудных районов, где сходится равнодействующая многих сложных природных процессов.

Морские потери в битве за Кавказ

Военные действия в Керченском проливе, в близлежащих районах Азовского и Черного морей в конце августа 1942 г. закончились. Советские войска отступили, началась битва за Кавказ. Официальные военные историки выделяют в этой битве оборонительный (23.7—31.12.1942 г.) и наступательный (1.1—9.10.1943 г.) этапы{232}. Мы в своем изложении не придерживаемся достаточно строгих временных рамок военной истории и описываем наиболее крупные катастрофы времен войны, географически приуроченные к этому региону.

Уже в ноябре 1941 г., задолго до начала военных действий, у берегов Кавказа, в Поти, во время шторма выбросило на мол транспорт «Ингул», водоизмещением более 2 тыс. т. Он перевернулся и затонул. Погибло 4 моряка. О трудной судьбе капитана этого судна уже упоминалось.

В июле 1942 г. погибло шесть судов из состава морского флота, причем, почти всё — от авиации и все — у причалов в портах Новороссийск («Кубань», «Украина», «Пролетарий»), Анапа — «Эльбрус» и Темрюк — «Ледокол № 4» («Знамя социализма»){233}. Связано это было с тем, что после оставления Севастополя большинство транспортных судов находилось в портах (рис. 37).

В первых числах июля 1942 г. главнейшей задачей флота стало содействие сухопутным войскам в обороне Кавказа. По плану немецкого командования наступление должно было развиваться вдоль Черноморского побережья в направлении на Батуми и вдоль Каспийского побережья в направлении на Баку.

В августе немецкие войска вышли к Краснодару и создали угрозу прорыва на новороссийском и туапсинском направлениях. Решением Ставки Верховного Главнокомандующего был создан Новороссийский оборонительный район. К концу августа немцам удалось занять порт Анапа. 10 сентября противник прорвался в Новороссийск, захватил большую его часть, но дальше по побережью продвинуться не смог. Линия фронта у Новороссийска продержалась ровно один год. В сентябре-декабре 1942 г. были отражены все попытки противника прорваться к берегу Черного моря в районе Туапсе.

Август 1942 г. — последний «рекордный» по числу погибших (7) транспортных судов. В последующее время — ив сорок втором и весь сорок третий год, и сорок четвертый, вплоть до завершения боевых действий на Черном море, ежемесячные потери были гораздо меньшими.

После взятия Севастополя вражеская авиация и торпедные катера были перенацелены в восточную часть моря, поэтому в августе многие транспорты погибли у Кавказского побережья, как на переходах морем, так и на рейдах. 10 августа ночью, в 1 ч 20 мин транспорт «Севастополь» (водоизмещение около 1300 т) был атакован торпедными катерами и потоплен. Погибло 924 человека раненых и эвакуированных, которые следовали на транспорте из Туапсе в Поти. Кораблем охранения «СКА-018» спасен 130 человек. Это была последняя большая потеря в людях на транспортах. На переходе из Поти в Новороссийск 30 августа тоже торпедными катерами ночью (в 21 ч 45 мин) был потоплен транспорт «Ян Томп», перевозивший муку и воинские грузы из Поти в Новороссийск. Погибло 5 членов экипажа, остальные спасены сопровождающим тральщиком «Трал». В этом месяце от налетов авиации затонуло два небольших транспортных судна на рейде Сухуми, а также в Темрюке и в Сенной (небольшой порт на Таманском полуострове), наши конвои постоянно находились под ударами авиации противника. От авиации погибли пароход «Азов», пароход «А. Ульянов», на нем погибло 52 человека.

Рис. 37. Местоположения судов и кораблей, погибших и битве за Кавказ. Восточная часть Черного моря. (Источник см. рис. 27)

1 — танкер «Валерий Куйбышев»; 2 — пароход «Эльбрус»; 3 — пароход «Фабрициус»; 4 — буксир «Миус»; 5 — буксир «Симеиз»; 6 — пароход «Десна»; теплоходы «Калинин», «Украина»; недостроенное судно «Пролетарий»; пароход «Кубань»; паровая шхуна «Червоный казак»; лидер «Ташкент»; эсминец «Бдительный»; 7 — пароход «Советский Крым», 8 — пароход «Сакко и Ванцетти»; 9 — парусное моторное судно «Рица»; 10 — танкер «Ялта»; 11 — пароход «Азов»; 12 — пароход «Ян Томп»; 13 — буксир «Перванш»; 14 — санитарный транспорт «Сванетия»; 15 — танкер «Эмба»; 16 — пароход «Червона Украина»; 17 — буксир «Смелый»; 18 — танкер «Вайян Кутюрье»; 19 — парусная моторная шхуна «Танаис»; 20 — пароход «Ингул»: 21 — пароход «Носак»; 22 — пароход «Пестель».

В тот период войны вражеские торпедные катера базировались в Феодосии. Воевало против Черноморского флота 16 торпедных катеров (в т.ч. 7 итальянских и 3 румынских). Позже по Дунаю было сплавлено еще четыре немецких катера. Вечером они выходили на операции, к полуночи появлялись на «водных дорогах», затаивались и после атаки затемно успевали уйти в свою базу. Борьбу с торпедными катерами вели авиация и надводные корабли Черноморского флота. И далеко не всегда их пиратство обходилось безнаказанно. Вражеские торпедные катера появлялись на кавказских морских коммуникациях 30 раз; потопить удалось один катер.

Активно воевали на Черном море у берегов Кавказа вражеские подводные лодки, наши потери уже отмечены. Кроме крупных судов, флот потерял от действий немецких подводных лодок тральщик, 2 катера-тральщика, 2 мотобота. Были потери наших подводных лодок, действовавших в западной части моря.

Не менее активно воевали на Черном море и наши торпедные катера. В сентябре 1942 г. они потопили на рейде Анапы несколько груженых барж, в октябре успешно ударили по Двуякорной бухте близ Феодосии. Один из катеров — СМ-3 при возвращении после набега был окружен немецкими торпедными катерами,: принял бой, поджег два вражеских катера и прорвался на базу{234}. 19 ноября 1942 г. три торпедных катера Черноморского флота из Новороссийской военно-морской базы проникли на рейд порта Анапа и прямо в порту торпедировали большую баржу с грузами, торпедный катер, после чего успешно вернулись на базу.

В феврале 1943 г. командование Закавказского фронта и Черноморского флота предприняло попытку освобождения Новороссийска совместными действиями сухопутных войск и морского десанта. Однако десант в основном пункте — Южная Озерейка — высадить не удалось, так же как и освободить Новороссийск, но был высажен известный десант в Станичке, на западном берегу Новороссийской бухты, захвачен плацдарм, получивший название «Малой земли» и сыгравший большую роль в последующих действиях. А освобожден Новороссийск был все же в результате морской десантной операции 10 сентября с высадкой прямо в порт. Одновременно с высадкой морского десанта перешли в наступление восточная и западная (с «Малой земли») группировки сухопутных войск. В сентябре-октябре был освобожден Таманский полуостров.

В ходе обороны Кавказа Черноморский флот нес боевые потери, в основном во время десантных операций в районе Новороссийска. В них участвовало в разное время более двухсот больших и малых кораблей и плавсредств разных типов, вплоть до несамоходных плашкоутов[27] Несколько десятков высадочных средств погибло в ходе боев за высадку, а также при перевозке войск и грузов на «Малую землю». Гибли и наши подводные лодки, действовавшие в 1943 г. на коммуникациях противника в западной части моря.

В 1943 г. погибло десять наших торговых судов. Большинство потерь было связано с действиями в районе Геленджикновороссийск по обороне побережья и с новороссийской десантной операцией. Более активно стали действовать авиация, торпедные катера и подводные лодки противника: четыре транспортных судна («Миус», «Червоный казак», буксир «Перванш», «Рида») были потоплены торпедными катерами, два — подводными лодками (танкер «Эльба», шхуна «Танаис»).

Большой вклад в победу в битву за Кавказ внесла авиация флота. Летчики потопили 5 транспортов противника, несколько торпедных и сторожевых катеров, 20 быстроходных десантных барж и тральщиков, 20 мотоботов. Особого ожесточения военные действия достигали во время десантных операций.

Успешными были набеги наших торпедных катеров на Анапу в 1943 г., особенно в мае. Всего торпедные катера уничтожили свыше 30 груженых барж, полностью парализовали работу порта Анапа.{235}

В 1944 г. все потери в судах Морфлота СССР произошли в результате атак немецких подводных лодок. 16 января танкер «Вайян Кутюрье» (водоизмещение 7600 т) в 30 каб к западу от мыса Анакрия был атакован подводной лодкой «U-20», в результате попадания торпеды через час танкер погрузился кормой до полубака с креном на левый борт до 45° и дифферентом на корму до 80° Погибло 3 человека. В дальнейшем, в 1945 г., танкер был поднят и в 1954 г. восстановлен.

Днем 29 мая на подходе к Сухуми буксир «Смелый», шедший с шхуной «Арабат», был атакован подводной лодкой «U-23». Из двух выпущенных торпед одна попала в буксир, отчего он затонул. Погибло 11 человек команды, в том числе и капитан Е.К. Шуров.

Последней потерей Морфлота на Черном море был грузопассажирский пароход «Пестель». Он занимался перевозкой грузов из Трабзона. 19 июня 1944 г. «Пестель» на подходе к назначенной точке встречи с катерами охранения, вышедшими из Батуми, от попадания торпеды с подводной лодки «U-20» сразу же затонул. Катера, находившиеся в 8-10 каб от транспорта, произвели поиск подводной лодки и подобрали 48 человек из состава «Пестеля», погибло 11 человек, в том числе капитан С.Н. Кушнаренко, до конца руководивший эвакуацией экипажа.

На минах подорвались небольшие транспорты «Симеиз», «Сакко и Ванцетти».

Во время войны продолжали наносить удары и черноморские штормы. Так, в Батуми штормом оторвало от буксира и выбросило на камни небольшой пароход «Носак», он разломился и затонул (1942 г.).

Как видим, во время битвы за Кавказ активно воздействовали на наши коммуникации вражеские торпедные катера, подводные лодки и авиация. Героически воевали авиация, катера, большие надводные корабли, подводные лодки Черноморского флота{236}.

Битва за Кавказ закончилась трудной победой. Потери воюющих сторон были велики.

Гибель отряда кораблей 6 октября 1943 г.

Гибель лидера «Харьков», эсминцев «Беспощадный» и «Способный» 3 октября 1943г. была самой большой одновременной потерей не только на Черноморском флоте, но и во всем военно-морском флоте Советского Союза во время Великой Отечественной войны. Это были новейшие корабли Черноморского флота, вошедшие в его состав незадолго до войны.

Лидер «Харьков» был новым кораблем, который вошел в состав Черноморского флота 19 ноября 1938 г. В советском флоте было три корабля такого типа — «Ленинград» на Балтике, «Москва» и «Харьков» на Черном море. Размеры лидера: длина 127,5 м, ширина 11,7 м и осадка 4,2 м. Мощность главных двигателей — 66000 л.с. Лидеры этого типа были самыми быстроходными кораблями в советском флоте, они развивали максимальную скорость до 43 узлов, больше, чем даже лидер «Тбилиси» итальянской постройки, а итальянские корабли славились ранее и сейчас тоже отличаются прекрасными скоростными качествами (правда, за счет обычно более легкого бронирования). Экономическая скорость «Харькова» равнялась 20 узлам — тоже достаточно высокая, дальность плавания была 2100 миль. Как уже отмечено, лидер имел довольно мощное артиллерийское вооружение, два четырехтрубных торпедных аппарата 533 мм, два бомбосбрасывателя для глубинных бомб, мог брать на палубу 76 мин. Экипаж его составлял 344 человека. «Харьков» активно участвовал в Отечественной войне на Черном морс — в обороне Одессы, Севастополя, Кавказа, Крыма, в десанте в Южную Озерейку в феврале 1943 г., действовал на коммуникациях (рис. 38).

Эскадренный миноносец «Беспощадный» был заложен 15 мая 1936 г.. спущен на воду 5 декабря этого же года, вступил в строй и вошел в состав Черноморского флота 2 октября 1939 г. Его тактико-технические данные: длина 112,8 м, ширина 10,2 м, осадка 4,8 м, мощность главных двигателей 56500 л.с., максимальный ход 38,6 узла, экономический — 19,5 узлов, дальность плавания 2565 миль. Эсминец был неплохо вооружен (стр. 117). Корабль мог принимать 48 мин. Экипаж его — 236 человек. «Беспощадный» был представителем самого многочисленного в советском военно-морском флоте типа эскадренных миноносцев. В то время их было 28 единиц, из них 6 — на Черноморском флоте, 5 — на Балтийском, 7 — на Северном и 10 эсминцев на Тихоокеанском флоте. Эсминец «Беспощадный» в октябре 1939 г. был с официальным визитом в Турции (Стамбул). В Великую Отечественную войну участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Кавказа, в десанте в Григорьевку под Одессой в сентябре 1941 г. и Южную Озерейку в феврале 1943 г. Награжден орденом Красного Знамени 3 апреля 1942 г. (рис. 39).

Эсминец «Способный» (типа «Сторожевой») до 25 сентября 1940 г. назывался «Подвижный», заложен, как и «Харьков» и «Беспощадный», в Николаеве 7 июля 1936 г., спущен на воду 30 сентября 1939 года, вступил в строй и вошел в состав Черноморского флота на третий день войны — 24 июня 1942 г. Участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Крыма и Кавказа. Его тактико-технические данные: длина 112,5 м, ширина 10,2 м, осадка 5,0 м. Мощность главных машин 54000 л.с., максимальная скорость 38 узлов, экономическая — 19 узлов, дальность плавания 1800 миль. Эсминец имел достаточно мощное вооружение (см. стр. 118). Корабль мог принимать 60 мин, его экипаж составлял 267 человек. В военно-морском флоте во время войны было 18 кораблей этого типа: 5 — на Черном море («Свободный», «Смышленый», «Совершенный», «Сообразительный», «Способный»), 13 — на Балтике.

О гибели «Харькова», «Беспощадного» и «Способного» написано очень много непосредственными очевидцами этого трагического события, советскими военными историками разных послевоенных лет. Самый авторитетный очевидец — тогдашний Народный комиссар Военно-морского флота СССР Николай Герасимович Кузнецов свидетельствует:

«Осенью 1943 г. блокированные в Крыму вражеские войска могли снабжаться только морем. Перед нашими моряками особо остро встает проблема срыва вражеских морских перевозок. Подключаем к этому не только авиацию и торпедные катера, но и эсминцы.

Эскадренные миноносцы чаще всего действовали между мысом Чауда и мысом Айтодор. Они выходили из Туапсе вечером, к полуночи подходили к морским трассам противника, расходились и в течение двух-трех часов вели поиск. Затем обстреливали береговые объекты, к рассвету соединялись и под прикрытием истребительной авиации возвращались в базу. Последний такой выход был совершен в ночь на 6 октября. О нем я обязан рассказать подробнее. Это был крайне неудачный поход, который закончился гибелью трех кораблей. Я был в то время на Черноморском флоте и знаю все подробности.

Командующий Черноморским флотом распоряжением от 5 октября 1943 г. поставил перед эскадрой задачу силами 1-го дивизиона эсминцев во взаимодействии с торпедными катерами и авиацией флота в ночь на 6 октября произвести набег на морские коммуникации противника у южного побережья Крыма и обстрелять порты Феодосия и Ялта, где разведка обнаружила большое скопление плавсредств. В набег были выделены лидер эсминцев «Харьков», эскадренные миноносцы «Беспощадный» и «Способный» («Харьковым» командовал капитан 2 ранга П.И. Шевченко, «Беспощадным» — капитан 3 ранга В.А. Пархоменко, в будущем командующий Черноморским флотом в 1955 г., «Способным» на этом выходе — капитан 3 ранга А.Н. Горшенин. Командир дивизиона капитан 2 ранга Г.Н. Негода выходил в море на «Беспощадном» — Л.М.). Для их прикрытия выделялись все имевшиеся в наличии истребители дальнего действия.

…С наступлением темноты отряд под брейд-вымпелом командира 1-го дивизиона эсминцев капитана 2 ранга Г.Н. Негоды покинул Туапсе. У южного берега Крыма корабли разделились: лидер направился к Ялте, а эсминцы к Феодосии. В это время, по-видимому, корабли были обнаружены вражескими самолетами-разведчиками, которые уже больше не упускали их из виду (в темное время вражеские самолеты использовали осветительные бомбы, кроме того за кораблями вели наблюдение береговые радиолокационные станции, изменения курса для дезориентации противника успеха не имели — Л.М.). В восьми милях от Феодосии (это было около 6 утра — Л.М.) наши эсминцы были атакованы торпедными катерами и обстреляны береговыми батареями из района Коктебеля. В коротком бою эсминцы повредили два торпедных катера. Но, поняв, что фашисты подготовились к отпору, командир отряда отказался от обстрела Феодосии. «Беспощадный» и «Способный» легли на курс в точку рандеву. Тем временем «Харьков» подошел к Ялте и с дистанции 70 кабельтовых обстрелял порт. По кораблю открыли огонь береговые батареи, но вреда ему не принесли. «Харьков», выпустив несколько снарядов по вражеским батареям, отвернул от берега и вскоре — в 7.15 — присоединился к эсминцам. Уже светало. Кораблям следовало бы поторопиться с отходом, чтобы быстрее достичь зоны действия нашей авиации прикрытия. Но в это время истребители дальнего действия, сопровождавшие корабли, сбили немецкий самолет-разведчик. Командир отряда приказал «Способному» подобрать из воды немецких летчиков, а остальным кораблям тем временем охранять «Способный» от возможных атак подводных лодок. Так корабли задержались почти на 20 минут. Роковых минут! Когда корабли начали построение в походный ордер, со стороны солнца появились вражеские пикировщики. Отряд прикрывался всего тремя истребителями. Наши летчики дрались геройски, сбили два вражеских самолета — Ю-87 и ME-109. Но силы были неравны. Бомбардировщики сбросили бомбы. Три из них попали в лидер «Харьков», он потерял ход.

…Командующий флотом старался чем мог помочь кораблям, выслал к ним еще девять истребителей — все, что в готовности находилось на аэродроме.

— Где остальные два корабля? — спросил я.

— Буксируют «Харьков».

— Прикажите им оставить его!

Но было уже поздно. На корабли налетело еще четырнадцать пикирующих бомбардировщиков. Два «юнкерса» атаковали «Харьков» и буксировавший сто «Способный». Отдав буксир, «Способный» стал маневрировать вблизи поврежденного лидера, ведя огонь по самолетам. От близких разрывов бомб на эсминце разошлись швы в правом борту кормовой части. Морякам пришлось бороться с течью. Тем временем десять-двенадцать пикировщиков атаковали эсминец «Беспощадный». Корабль получил серьезные повреждения и лишился хода. Командир отряда, находившийся на «Беспощадном», приказал «Способному» буксировать поочередно оба поврежденных корабля. Все это происходило в 90 милях от Кавказского побережья. Г.П. Негода надеялся, что из Геленджика поспеет помощь, и тогда корабли, держась вместе, смогут эффективнее отражать атаки вражеской авиации. Моряки лидера «Харьков» ценой героических усилий восстановили одну машину, дав кораблю ход 9-11 узлов (напомню читателю, что узел — мера скорости, равная миле — 1852 метра в час). Эсминец «Способный» взял на буксир «Беспощадного», команда которого самоотверженно боролась за живучесть своего корабля. Но фашисты не отставали. В небе появилось пять «юнкерсов» под прикрытием двенадцати истребителей. «Способный» тотчас дал полный ход и, маневрируя, открыл огонь. Команда «Беспощадного» тоже героически отражала атаки. Но неподвижно стоявший корабль не мог уклониться от ударов. После попадания нескольких бомб «Беспощадный» затонул. Командир «Способного» немедленно радировал об этом в базу. К великому сожалению, радиограмма до адресата не дошла, и комфлот не смог действенно вмешаться в ход событий. Пока корабли поднимали из воды людей с затонувшего «Беспощадного», враг совершил очередной авиационный налет и потопил лидер «Харьков». После прекращения воздушной атаки командир «Способного» приступил к спасению моряков «Харькова». Но последовал еще один, самый крупный налет. В нем участвовало двадцать пять пикирующих бомбардировщиков. «Способный» затонул от двух прямых попаданий бомб.

Для спасения команд были высланы торпедные и сторожевые катера, тральщики и гидросамолеты.

Никогда не забуду напряженной обстановки на командном пункте флота. Донесения и распоряжения следовали одно за другим. Но все усилия ни к чему не привели. Флот потерял три прекрасных боевых корабля и несколько сот моряков. В Туапсе я встретил командира дивизиона Г.П. Негоду. Он спасся чудом, пробыв несколько часов в холодной осенней воде. Хотел с ним поговорить. Но он был так потрясен происшедшим, что разговора не получилось бы.

Позже мне довелось беседовать со многими участниками тех событий. Ясно одно — повторные походы к побережью, занятому противником, сопряженные с очень большим риском, требовали особой внимательности. Закончив обстрел берега, командир дивизиона должен был, не теряя ни минуты, полным ходом отходить в свои базы. Ему ни в коем случае нельзя было задерживаться, даже когда удалось сбить немецкий разведывательный самолет. Поврежденный, потерявший ход лидер следовало бы покинуть, сняв с него команду, либо, оставшись на «Харькове», Г.П. Негода должен был приказать остальным эсминцам следовать на базу, а сам ждать усиленного авиационного прикрытия или же подхода наших кораблей.

Случай этот еще раз доказывает, как много значит инициатива командира. Даже имея с ним связь, командующий с берега не мог повлиять на события. Морской бой настолько скоротечен, что все зависит от командира, от его находчивости, решительности, умения оценить обстановку.

На войне потери неизбежны. Но случай с тремя эсминцами ничем нельзя оправдать. Вернувшись в Москву, я со всей откровенностью, признавая и свою вину, доложил обо всем И.В. Сталину. В ответ я услышал горький упрек. Он был справедлив. Обстрел берега осуществлялся с согласия генерала И.Е. Петрова. Ему тоже досталось от Верховного. (В то время Черноморский флот оперативно подчинялся командующему Северо-Кавказским фронтом генерал-полковнику И.Е. Петрову — Л.М.). А больше всего, конечно, досталось командующему фронтом Л.А. Владимирскому. Урок был тяжелый — на всю жизнь».{237}

А вот как изложены события, связанные с гибелью трех кораблей, во флотских документах того времени, «по горячим следам» — в шифротелеграммах, журналах боевых действий, хронике:

«6 октября… В 8 ч 39 мин летчики заметили попадание бомбы, сброшенной вражескими бомбардировщиками, в «Харьков», в результате чего лидер потерял ход. (Это по данным истребителей, прикрытия, которые находились в районе кораблей — Л.М.). В 9 ч 25 мин «Способный» взял «Харьков» на буксир. В 10 ч 00 мин два истребителя (111 гв. ап) вели бой с двумя разведчиками Ю-88 и один из них сбили. К этому времени до девяти наших самолетов прикрывали корабли. В 11 ч 50 мин шесть самолетов Ю-87 атаковали отряд кораблей и добились прямого попадания в эскадренный миноносец «Беспощадный», он потерял ход. Около 14 ч 00 мин «Харьков», исправив повреждения, дал ход 9 узлов. Капитан 2 ранга Негода приказал эскадренному миноносцу «Способный» оставить лидер и взять на буксир «Беспощадный», что и было им выполнено. С 14 ч 10 мин до 14 ч 50 мин пять немецких самолетов Ю-87 под прикрытием двенадцать Me-109 последовательно бомбардировали отряд наших кораблей. В воздушном бою наши истребители сбили несколько самолетов противника. В 14 ч 13 мин «Беспощадный» получил прямое попадание бомб и затонул. «Способный» успел отойти, но на 30-40 минут лишился хода, С 14 ч 40 мин до 15 ч 37 мин самолеты противника бомбардировали «Харьков», который от попадания бомб в 15 ч 37 мин потонул. «Способный» продолжал оставаться в районе гибели кораблей и занимался спасением личного состава. С 17 ч 40 мин до 18 ч 30 мин двадцать пять Ю-87 бомбардировали эскадренный миноносец. В 18 ч 35 мин в результате нескольких попаданий бомб «Способный» потонул…»{238}

Далее в документах говорится о действиях по поиску и спасению экипажей погибших кораблей, но об этом — несколько позже.

Подробнее всего о событиях на кораблях во время этой трагической эпопеи рассказывается в книге контр-адмирала инженера В.Я.Красикова.

«В результате атаки самолетов в период с 8 ч 35 мин до 8 ч 50 мин в лидер «Харьков» попало три бомбы. Одна, весом 200-500 кг, пробив верхнюю палубу в кормовой части (в районе 135-141 шпангоутов), прошла через второе дно, масляную цистерну, наружную обшивку и взорвалась под килем. Две бомбы, калибром 150-200 кг, взорвались в носовых, 1-ом и 2-ом котельных отделениях в районе 75-95-115 шпангоутов.

Над кораблем поднялся черный столб дыма. Когда он рассеялся, то увидели, что первая труба легла поперек корабля и свешивалась на правый борт. Появился и увеличивался дифферент на нос, крен на правый борт — 5°. Взрывом сбросило за борт 37-миллиметровый автомат с правого борта. Возникло несколько очагов пожара. От стрельбы и разрывов бомб нельзя было определить, где что происходит, связь с постами частично нарушилась, первое время докладов с них не поступало. Но вскоре сообщили, что носовые котельные отделения разрушены, затоплены, как и носовое машинное отделение. Из-за неисправностей вспомогательных механизмов пришлось остановить кормовой турбозубчатый агрегат, корабль остался без движения.

Таким образом, в результате попадания трех бомб корабль лишился носового эшелона движения, значительно сократились возможности кормового эшелона, потерян значительный запас плавучести, так как затоплены два котельных и одно машинное отделение, принято около 1145 т воды, запас плавучести остался около 500 т. Крен на правый борт достигал 9º, дифферент на нос — около 3 м. От палубы полубака до воды оставалось не более 1 м, осадка стала носом 7,43 м, кормой 4,82 м (исходная средняя 4,1 м, метацентрическая высота уменьшилась до 0,95 м (при начальной 1,19 м).

Командир корабля вызвал на мостик командира БЧ-5 для доклада о состоянии корабля, но инженер-капитан-лейтенант Н.И. Куцевалов был тяжело ранен, его обязанности принял инженер-механик дивизиона инженер-капитан 3 ранга Г.А. Вуцкий, который доложил командиру о запасе плавучести и принимаемых мерах для введения в действие кормового эшелона.

Командир направил в штаб флота донесение о налете авиации и полученных повреждениях. Личный состав продолжил борьбу за живучесть корабля. Восстановили энергопитание, удалось поднять до рабочего давление в пожарной магистрали, для чего трюмному машинисту П.П. Резниченко пришлось несколько раз нырять в затопленное носовое машинное отделение, чтобы перекрыть нужный клапан и отключить поврежденный участок пожарной магистрали.

В результате всех принятых мер удалось зафиксировать корабль с креном на правый борт и с дифферентом на нос, распространение воды было приостановлено. Дымовую трубу, создающую крен на правый борт отрезать было нечем. 3-е котельное отделение (на корабле три котла) пока в строй не было введено, хода корабль не имел.

По приказанию командира отряда в 9 ч 25 мин к лидеру подошел эсминец «Беспощадный» для взятия на буксир за корму. «Беспощадный» в это время ходил вокруг в охранении. Подача буксира, к сожалению, затянулась, концы рвались, приходилось заводить новые. Буксировка длилась около часа со скоростью 6-7 узлов.

В 11 ч 50 мин корабли были снова атакованы бомбардировщиками противника. Два из них атаковали лидер и буксировавший его эсминец «Способный». Бомбы взрывались в кильватерной струе между лидером и эсминцем и справа от «Способного» в 40-50 м. Командир приказал отдать буксирный конец (в 12 ч 10 мин) и продолжал вести огонь по самолетам, маневрируя около лидера. От разрывов бомб на эсминце разошлись швы, возникла незначительная течь.

Основная группа самолетов (10-12) пошла в атаку на эсминец «Беспощадный» с кормы, со стороны солнца. Эсминец увеличил ход до 28-30 узлов, уклоняясь от атак маневром и отражая их огнем всей артиллерии. Две бомбы упали по корме. Одна, в 200-500 кг, замедленного действия, взорвалась под носовым машинным отделением с правого борта, повредив паровые магистрали в машине и разрушив борт ниже ватерлинии, лопнул настил верхней палубы на 110-115 шпангоутах (примерно посредине корабля, чуть ближе к кормовой части). Вторая бомба разорвалась вблизи левого борта в районе кормового машинного отделения, осколками пробит левый борт. В результате корабль начал крениться на левый борт, теряя ход, в помещениях погасло освещение.

Командир БЧ-5 инженер-капитан Я.С. Козинец доложил на главный командный пункт, что носовая машина затоплена, топится 3-е котельное отделение, вода проникает во 2-е котельное отделение и кормовую машину, котлы № 1 и 2 из-за повреждения магистралей изолированы от исправной кормовой машины, носовая машина и котел № 3 вышли из строя, принято 310 т воды. Судя по полученным повреждениям, восстановить движение корабля не представлялось возможным, все усилия были направлены на борьбу за непотопляемость корабля.

Командир корабля приказал завести с правого борта пластырь, выстрелить торпеды, глубинные бомбы разоружить и сбросить за борт, артиллеристам приготовиться к отражению последующих атак. Личный состав продолжал бороться за живучесть эсминца, используя ручной насос (аварийная помпа оказалась в затопленном помещении), действуя в отсеках с электрическими фонариками. Крен достиг 5-6° на левый борт, дифферент — 30 сантиметров. Принятыми мерами поступление воды было значительно уменьшено, с правого борта был заведен пластырь, но он прилегал плохо.

После второго налета «Способный», выполняя приказание командира дивизиона о поочередной буксировке кораблей, подошел к левому борту эсминца «Беспощадный» (около 14 часов) и начал его буксировку лагом, со скоростью 5-6 узлов. Одновременно с «Беспощадного» шланги для перекачки топлива на «Способный», а со «Способного» — для подачи воды на пожарную магистраль «Беспощадного», осушив погреб № 7 и коридор валов «Беспощадного», используя переносной эжектор.

Но новый налет (14 ч 10 мин — 14 ч 50 мин) помешал использовать помощь «Способного». Он вынужден был резко увеличить ход, оборвав швартовы и шланги, и отойти от «Беспощадного».

В 14 ч 13 мин три бомбы попали в кормовую часть и одна — в кормовое машинное отделение эсминца «Беспощадный», который не имел хода. Крен на левый борт и дифферент на корму быстро увеличивались. Командир БЧ-5 доложил командиру о безнадежном состоянии корабля. Командир по трансляции и голосом приказал: «Корабль покинуть». Шлюпки не спускали. Крен в кормовой части достигал уже 40°, а носовая часть до миделя имела небольшой крен.

Корабль ломался в средней части корпуса и погружался с креном на левый борт. Вначале погрузилась кормовая часть с дифферентом на корму до 30°. Затем, в 14 ч 25 мин, встав почти вертикально, затонула и носовая часть. Слышались глухие подводные удары. По-видимому, это срывались с фундамента механизмы и продолжал ломаться корпус корабля.

К этому времени на «Харькове» сумели ввести в действие котел № 3 и кормовую машину, и в 14 ч 25 мин лидер начал движение задним ходом, со скоростью 9-10 узлов, рулем управляли вручную. Но при новом налете авиации, между 14 ч 40 мин и 15 ч 37 мин две бомбы попали в полубак, несколько взорвалось вблизи бортов. Затапливались все носовые помещения, кормовая машина и кормовой (третий) котел, корабль окончательно потерял ход, медленно погружался с дифферентом на нос, с креном на правый борт. Командир корабля приказал на шлюпке под командованием главного боцмана старшины 1 статьи Ф.Р. Штепина отправить в базу секретные документы.

Около 15 ч 10 мин «Способный» вторично подошел к «Харькову» с левого борта, снял часть команды. В 15 ч 37 мин лидер носом вперед, не опрокидываясь, скрылся под водой. До последней возможности личный состав электромеханической боевой части и аварийных корабельных партий боролись за живучесть корабля и механизмов.

В результате близких взрывов бомб (в 5-10 м от корпуса) лишился хода и эсминец «Способный», но уже через 25 мин личный состав исправил основные повреждения и дал кораблю ход.

После гибели «Харькова» эсминец «Способный», пользуясь перерывом в налетах, спустил три шлюпки и приступил к спасению личного состава лидера. До очередного налета удалось подобрать из воды офицеров и краснофлотцев с лидера. Среди них были дивизионный механик Г.А. Вуцкий, старший помощник командира О.С. Жуковский (в будущем контр-адмирал, начальник оперативного управления Черноморского флота), один из артиллеристов лидера В.С. Сысоев (в будущем адмирал, командующий Черноморским флотом, доктор военно-морских наук, профессор). На это ушло более двух с половиной часов.

Оставив шлюпку с тремя гребцами на месте гибели лидера, эсминец подошел к месту гибели «Беспощадного». Но успели подобрать только двух человек, как начался новый налет, и в 18 ч 10 мин — 18 ч 20 мин несколько бомб попали в корабль. Две по 250 кг пробили верхнюю палубу, второе дно и взорвались под кораблем в носовой части. Еще одна бомба взорвалась в районе носового машинного отделения, еще две — в кубриках личного состава. Корабль потерял ход, сильно увеличился дифферент, топились ряд помещений в носовой части — в первые же 4-5 минут после попадания бомб. Воспламенился мазут в первом котельном отделении, все магистрали и механизмы в районе взрывов были повреждены.

Оценив обстановку, командир БЧ-5 инженер-капитан-лейтенант И.Г. Павлов доложил командиру корабля капитану 3 ранга Горшенину, что корабль находится в критическом состоянии. Командир приказал выбросить за борт все плавающие предметы и личному составу корабль покинуть.

В 18 ч 35 мин эскадренный миноносец «Способный», потеряв плавучесть с дифферентом на нос и креном на правый борт до 3°, скрылся под водой. Был слышен треск ломающегося металла. В воде взрывались глубинные бомбы, находившиеся на корабле.

Команды лидера «Харьков» и эсминца «Способный» держались на воде вместе. В две шлюпки были подобраны командир «Способного» А.Н. Горшенин, старпом лидера О.С. Жуковский, В.С. Сысоев, дивизионный инженер-механик Г.А. Вуцкий, командир БЧ-5 эсминца «Способный» И.Г. Павлов и другие офицеры и краснофлотцы. Командир дивизиона Г.П. Негода и командир «Беспощадного» В.А. Пархоменко вместе с рядом офицеров и краснофлотцев были спасены с воды самолетами и катерами. Большинство моряков держались на воде за плавающие предметы, сброшенные и всплывшие с погибших кораблей (спасательные круги, аварийный лес, пробковые матрацы).{239}

В «Хронике Великой Отечественной войны на Черноморском театре» первого послевоенного издания о действиях флота по поиску и спасению команд кораблей содержатся следующие записи:

«7 октября. С 5 ч 55 мин до 18 ч 45 мин двадцать четыре самолета вели поиск в квадратах 1775 и 1776 личного состава с трех наших кораблей, погибших 6 октября (эскадренные миноносцы «Способный», «Беспощадный» и лидер «Харьков»). С 7 ч 45 мин до 18 ч 45 мин двадцать два самолета-истребителя прикрывали наши суда, производившие поиск…

…С 4 ч 20 мин до 9 ч 25 мин торпедные катера №№ 35, 43, 53, 83, 86 и сторожевые катера №№ 015, 031, 044, 072, 085 и 011, вышедшие накануне из Геленджика, возвратились в базу после поиска личного состава с наших погибших кораблей в квадратах 1775, 1776. Были подобраны 19 человек и среди них командир 1 дивизиона миноносцев капитан 2 ранга Негода…

…С 8 ч 20 мин до 13 ч 20 мин четыре торпедных и три сторожевых катера вышли из Геленджика на поиск личного состава с погибших 6 октября кораблей. К 19 ч 30 мин они возвратились в базу, подобрав 47 человек…

…8 октября. В течение 8 октября торпедные и сторожевые катера вели поиск личного состава с погибших эскадренных миноносцев «Беспощадный» и «Способный» и лидера «Харьков» в квадратах 1875, 1876, 1976. В квадрате 1875 были подобраны 2 человека…

…С 6 ч 0 мин до 19 ч 35 мин авиация Черноморского флота произвела 46 самолето-вылетов на прикрытие плавучих средств и поиск личного состава с погибших кораблей в районе 40 миль южнее мыса Чауда в радиусе 15 миль. В воздушных боях были сбиты 2 самолета противника. Один МБР-2 обнаружил в квадрате 1775 и подобрал матроса с эскадренного миноносца «Способный»…

Спасательная операция продолжалась до 10 октября и прекратилась из-за наступившей штормовой погоды. Всего спасено 123 человека, из них с лидера «Харьков» — 61, с эсминца «Беспощадный» — 41, с эсминца «Способный» — 21. Погибло 692 человека, в том числе командир «Харькова» капитан 2 ранга П.И.Шевченко, командир БЧ-5 лидера инженер-капитан-лейтенант Н.И. Куцевалов, командир БЧ-5 эсминца «Беспощадный» инженер-капитан Я.С. Козинец»

В заключение своего тщательного и подробного анализа автор упомянутой выше книги инженер-контр-адмирал В.Я. Красиков сделал следующие выводы:

«Лидер «Харьков», эсминцы «Беспощадный» и «Способный» погибли в результате больших разрушений, полученных ими от контактных взрывов нескольких авиабомб весом 100-200-250 кг, попавших в жизненно важные отсеки корабля и, как следствие этого, вызвавших потерю запаса плавучести.

Личному составу еще в ходе боя с авиацией удалось частично восстановить боеспособность кораблей, но последующие разрывы бомб были для них гибельными. Отсутствие достаточного количества автономных водоотливных средств, аппаратов газовой и электросварки сокращали возможности аварийных постов в борьбе за живучесть.

Самоотверженно, до последней возможности, боролся за живучесть, за боеспособность своих кораблей личный состав БЧ-5 и сделал все от него зависящее, чтобы их сохранить.

Корабли, особенно лидер «Харьков», показали хорошую остойчивость и большой запас плавучести при затоплении 2-3 смежных отсеков. Преимущества в борьбе за живучесть оставались за кораблями с эшелонным расположением технических средств (проекты 1 и 7 у — т.е. лидер «Харьков» и эсминец «Способный» — Л.М.).

Неудовлетворительная система донесений (длительность прохождения телеграмм, нечеткость их содержания, перебои в донесениях из-за выхода из строя средств связи) не позволили правильно и быстро организовать помощь кораблям и направить отряд, предусмотренный организацией аварийно-спасательной службы.

При разработке набега не было предусмотрено повышение готовности аварийно-спасательных средств в базах. Поэтому посылаемые с большим запозданием катера могли подобрать лишь часть людей, обнаруженных ими на воде. Несовершенство спасательных средств как на кораблях, так и в базах, ухудшение погоды были причиной гибели многих людей. Спасены, в основном, те, кто умел хорошо плавать, был физически вынослив, не терял самообладание и верил в помощь. Положительное значение сыграло и наличие одежды у плававших в воде (температура воды в то время была около 13,5 °С — Л.М.).

Рис. 40. Расчеты и поиск затонувших кораблей — лидера «Харьков», эсминцев «Беспощадный», «Способный» 5 ноября 1992 г. гидрографическим судном «Гидролог».

(Изображение получено с помощью гидролокатора бокового обзора). а — квадрат, где производился поиск; б — квадраты, где поднят личный состав; I — район фактического обнаружения лидера и эсминцев; II — район вероятного нахождения лидера и эсминцев; III — взаимное расположение кораблей.

Люди проявили высокие моральные качества, стойкость в бою и, очутившись в воде, после гибели корабля, оказывали помощь офицерам, раненым и неумеющим плавать, подбадривали друг друга. (Мне это напомнило поведение русских моряков в 1838 г. в аварийной ситуации во время трагедии на рейдах Туапсе и Сочи… Живы прекрасные традиции российского флота! — Л.М.).

Место гибели героев с трех эсминцев Ш=44°15’, Д=36°00’ по праву должно быть чтимо, как память о советских моряках, стоявших насмерть и беспрекословно выполнявших приказ».{240} (Так было и сделано — специальным приказом место гибели отряда кораблей было объявлено местом отдания воинских почестей всеми кораблями, проходящими в этом районе — Л.М.) (рис. 40).

Проходили годы, десятилетия, а точное место гибели кораблей оставалось неизвестным, так как корабельные документы погибли вместе с кораблями, а обнаружить их (корабли) какими-либо техническими средствами было практически невозможно, да такие попытки почти и не предпринимались. Вероятность обнаружения кораблей эхолотом при производившемся в этом районе промере была, конечно, чрезвычайно малой, близкой к нулю, как и при геофизических исследованиях. Но как только у гидрографов Черноморского флота появились поисковая техника, способная работать на больших глубинах и с широкой полосой захвата, практически на первом, испытательном выходе с такой техникой была предпринята

попытка обнаружения трех погибших кораблей. Она оказалась успешной.

Телеграмма с борта гидрографического судна «Гидролог»:

«Командующему флотом адмиралу Касатонову Начальнику Гидрографической службы капитану I ранга Букову копия — командиру Керчь-Феодосийской военно-морской базы вице-адмиралу Сергееву

3-4 ноября гису[28] «Гидролог» при испытании гидрографического комплекса площадной съемки на глубине 1800-1850 м в районе между параллелями 44°12' и 44°14’, меридианами 35°57' и 36°00' обнаружил затонувшие судна. Предположительно это лидер «Харьков», эсминцы «Беспощадный» и «Способный». Дальность обнаружения кораблей 6-7 км, координирование по радионавигационной системе «Марс» и космической навигационной системе. Более подробные данные после камеральной машинной обработки. Окончательное подтверждение возможно подводным аппаратом.

Председатель государственной комиссии

капитан 1 ранга Раскатов

Главный конструктор Каевицер

Командир гису «Гидролог» капитан 3 ранга Бербенев

Контр-адмирал запаса Митин

5 ноября 1992 г., борт гису «Гидролог»

При расчете маневрирования гису на поиске были учтены данные из разных источников о предполагаемом месте гибели кораблей, которые, кстати, сильно различались между собою. За основу были приняты фактические сведения о местах обнаружения и подъема членов экипажей погибших кораблей. Читатель, очевидно, обратил внимание, что в «Хронике» употребляются не географические координаты, а цифровые квадраты. Они использовались во время войны как для дополнительной скрытности местоположения, так и для упрощения работы с картой и передачи данных. Все Черное море было разбито на квадраты, точнее, прямоугольники через десять минут по широте и пятнадцать минут по долготе. К примеру квадрат 1775 располагался между параллелями 4440' и 44°20' и меридианами 35°45’ и 36°00’. Квадрат 1776 по широте был таким же, но располагался «правее», т.е. восточнее, между меридианами 36°00’ и 36° 15'. Квадраты 1875 и 1876 были южнее упомянутых, между параллелями 44°00' и 44°10'. После анализа мест подъема членов экипажа было рассчитано наиболее вероятное, в том числе и с учетом возможного в этом районе и при той погоде течения и дрейфа, местоположение погибших кораблей. Этот район располагался между параллелями 44°10' и 44°15', меридианами 35°45' и 36°00’ он захватывал частично квадраты 1775, 1776, 1875, 1876.

Но маневрирование гису при поиске предусматривало обследование гораздо большего района, чтобы исключить все возможные ошибки в предполагаемых координатах кораблей. Поиск сложился удачно, и уже на первом галсе были обнаружены подводные цели, которые можно было классифицировать как большие корабли, но, для надежности, гису обследовал весь заданный район. Кроме того, он «окружил» место обнаружения подводных целей галсами со всех направлений, разных дистанций и разных углов наблюдения. Классифицированы эти подводные цели достаточно надежно, в том числе и с использованием вычислительной техники. Лежат они на небольшом расстоянии друг от друга, в 1,5-2 милях. Один из кораблей представляет собой двойную цель — это эсминец «Беспощадный», который перед гибелью разломился на две части. Известно, что командиру отряда капитану 2 ранга Негоде было предъявлено обвинение в том, что он не отправил, пока еще можно было, неповрежденные эсминцы в базу. Но глядя на запись эхографа, где корабли лежат близко друг от друга, невольно возникает мысль, что никто из них не бросил товарища в его и свой смертный час… И это вызывает чувство глубокого уважения к погибшим героям!

Что ждет эти корабли в дальнейшем? Современные средства подводного поиска — автономные подводные аппараты — позволяют произвести подробные обследования кораблей и даже подъем некоторых реликвий из оборудования, но возможно ли это организационно, сказать трудно…

Рассказывают, что Верховный Главнокомандующий после жесткого разговора с адмиралом Н.Г. Кузнецовым пожелал лично поговорить с капитаном 2 ранга Г.П. Негодой. Ничего хорошего от этого вызова Г.П. Негода не ждал. В кабинете И.В. Сталина он замер у входа. Боевой офицер, переживший тяжкую катастрофу, он молча ждал своего приговора. «Как же так вышло?» — без предисловий спросил Сталин. — «Спасал советских людей. Как Вы учили, товарищ Сталин». Сталин помолчал: «Идите, товарищ Негода». Не чувствуя ног, капитан 2 ранга вышел из кабинета. Никто его не задерживал. В те времена от такого визита можно было ожидать чего угодно: отдания под трибунал, разжалования. Назавтра капитану 2 ранга Г.П. Негоде вручили пакет. Он переводился на Тихоокеанский флот.

Эвакуация немецко-румынских войск — дорога на дно

К началу апреля 1944 г. немецкая 17-я армия, состоявшая из пяти немецких и семи румынских дивизий, общей численностью до 200 тысяч человек, была блокирована в Крыму. Против нее наступали 4-й Украинский фронт и Приморская армия. Они насчитывали около 470 тысяч человек. Судьба Крыма была предрешена. В этот момент резко оживилось движение судов между портами Крыма и Румынии. В марте по этому маршруту следовало 44 конвоя, в апреле — уже 141. В этой связи из портов Кавказа в Скадовск была перебазирована вторая бригада торпедных катеров. Авиация, торпедные катера, подводные лодки резко усилили активность на путях движения немецко-румынских караванов. Результаты не замедлили сказаться. В порту Судак бомбардировщики потопили 5 быстроходных десантных барж, юго-западнее Херсонеса 2 танкера, 3 транспорта, 3 охотника за подводными лодками, ряд кораблей был поврежден. Двадцать выходов совершили в море подводные лодки. Итог — 2 потопленных транспорта и 2 быстроходных десантных баржи. Баржи — хорошо вооруженные корабли водоизмещением до тысячи тонн. 268 раз выходили в море торпедные катера. Планомерная эвакуация немецко-румынских войск была нарушена.{241} К началу мая большая группа немецко-румынских войск — 72 тысячи человек с 2 тыс. орудий — сосредоточилась в районе Севастополя как последнем плацдарме эвакуации. 5 мая советские войска начали штурм Севастополя. На пятый день штурма город пал. Вот характеристика сложившейся ситуации немецким генералом К. Типпельскирхом: «Остатки трех немецких дивизий и большое число разрозненных групп немецких и румынских солдат бежали к Херсонесскому маяку, подступы к которому они обороняли с отчаянностью обреченных… Зажатые на узком клочке земли, подавленные непрерывными воздушными налетами и измотанные атаками намного превосходящих сил противника, немецкие войска, потерявшие всякую надежду вырваться из этого ада, не выдержали».{242} Немецкое командование прилагало все усилия для эвакуации своих войск. Весь наличный тоннаж немецкого, румынского, венгерского флота был брошен на спасение крымской армии. Для Черноморского флота наступило горячее время. Все его силы были брошены на коммуникации Севастополь — порты Румынии (Констанца, Сулина, Мангалия). Как правило, силы флота действовали во взаимодействии друг с другом (рис. 41). Большие надводные корабли были готовы принять участие в операции, но их берегли. Из Скадовска в бухту Караджа, а затем в Евпаторию и Ялту 15-19 апреля были перебазированы две бригады торпедных катеров, часть из которых была вооружена ракетными установками — «катюшами». Особенно активно катера действовали вблизи Севастополя. Только с 9 по 12 мая катерники выполнили 268 катеро-выходов, большей частью ночью.{243} Уже в апреле катера действовали против фашистских конвоев и быстроходных десантных барж по всему южному периметру Крыма. Но «главная работа» пришлась на конец апреля и первые 13 дней мая 1944 г. Катера усиленно маневрировали, атакуя с темной стороны горизонта; заглушая моторы, устраивали засады на коммуникациях противника (рис. 42). Успешно применялись не только торпеды, но и ракетное оружие. Атаковывались не только конвои, но и суда, стоявшие не рейде у Севастопольских бухт, вспомогательные средства, перевозившие немецкие войска на стоявшие на рейде суда. После падения Херсонесского плацдарма катера захватывали плоты, шлюпки, другие мелкие плавсредства, на которых 12 и 13 мая пытались бежать немецкие и румынские солдаты. В период с 8 апреля по 12 мая двумя соединениями торпедных катеров уничтожено 12 транспортов, 22 быстроходных десантных и иных барж, свыше 10 катеров. Многим вражеским кораблям и плавсредствам были нанесены повреждения.{244}

Рис. 41. Действия Черноморского флота и войск 4-го Украинского фронта в завершающий период Крымской операции 7—12 мая 1944 г.

(Из книги: «Краснознаменный Черноморский флот», 3-е издание. — М.: Воениздат. — 1987. — С. 261.)

Подводные лодки ежедневно выходили на позиции по всей трассе эвакуации, вплоть до прибрежных вод Румынии. В апреле ежедневно действовали 7-9 лодок, в пик эвакуации 19 апреля в море патрулировало ежедневно 12 лодок, к концу апреля — 13. В свой актив подводники записали за время всей Крымской операции 8 транспортов и 5 кораблей, ряд судов был поврежден (рис. 43).

Наибольший вклад в настоящий разгром немецко-румынской группировки внесла авиация Черноморского флота. Она также оперировала по всей трассе эвакуации.

Как рассказывает в своих мемуарах один из ветеранов генерал (тогда — ст. лейтенант) В.И.Минаков, рано утром 10 мая воздушные разведчики возбужденно доложили командованию:

«— Из Казачьей бухты Севастополя вышел конвой из сорока четырех единиц курсом на юго-запад (270°);

— второй конвой обнаружен в 3-5 километрах западнее Херсонесского маяка: 16 плавединиц, в том числе 2 груженых транспорта».

Такого сосредоточения сил противника нашим летчикам видеть за всю войну не доводилось.

Почти всю авиацию Черноморского флота перенацелили на эти конвои. Вся авиация Черноморского флота — это 404 самолета из 650 наличных на флоте в то время: 66 штурмовиков, 12 торпедоносцев; пикирующие бомбардировщики и топ-мачтовики общим числом 45, 289 истребителей. Позже число самолетов было доведено до 430. Топ-мачтовики — это бомбардировщики, бросавшие бомбы с замедленным взрывателем с высоты топ-мачты. Бомбы, брошенные метрах в 250 от судна, летели по инерции, рикошетировали о воду и пробивали борта судов.

10 мая в 13 ч 40 мин пятерка бомбардировщиков, один из которых ведет старший лейтенант В.И. Минаков, поднимается в воздух. В районе Евпатории появляется охранение — четыре истребителя. Курс — на юг. Под самолетами — столбы дыма высотой сотни метров. Горит Севастополь. Через час штурман вывел группу на конвой. Он невелик — транспорт 6 тысяч т, быстроходная десантная баржа, 3 сторожевых катера. Оказалось, что огромные конвои разделились.

Самолеты атакуют. Прямое попадание в баржу, — и немецкие солдаты барахтаются в море. Стокилограммовая бомба в 2 м от борта транспорта. Повторный заход. Зенитки сторожевиков надрываются. Транспорт стоит без хода, огромный крен на правый борт, в воде большое масляное пятно. Самолеты — все до единого целы — уходят на аэродром. Через час — дома. Командир полка сообщил летчикам: «Ваш транспорт затонул».

Позже выяснилось: транспорт назывался «Тейя», на борту было три с половиной тысячи солдат.{245}

Воздушная охота в течение всего периода эвакуации велась в пределах всей операционной зоны. Другой крупный транспорт — «Тотила» затоплен в тот же день. 10 мая авиация потопила 25 плавединиц с войсками противника.

Существуют разные оценки потерь в связи с гибелью румынских транспортов «Тейя» и «Тотила». По данным адмирала Н.Г. Кузнецова, «гибель транспортов «Тотила» и «Тейя», на которых находились свыше 4 тысяч гитлеровцев, была особо ощутимой. Есть и другие данные о потерях немецкой стороны в связи с этим событием. Вот изложение одной из версий:

«В ночь на 10 мая к Севастополю подошел последний вражеский конвой в составе дизель-электроходов «Тотила», «Тейя» и нескольких десантных барж. Приняв по 5-6 тысяч человек, суда с рассветом вышли в Констанцу. Однако «Тотила» был потоплен авиацией недалеко от мыса Херсонес, «Тейя» же с сильным охранением полным ходом уходила на юго-запад. Через каждые 20 мин кораблям, ее охранявшим, приходилось открывать огонь по атаковавшим советским самолетам. В конце концов они израсходовали весь боезапас. Около полудня торпеда, брошенная с самолета, попала в транспорт, и он' затонул, унося с собой на дно моря около 5 тысяч. Утром 12 мая выгорело и затонуло большое судно «Романия»{246}.

Мы приводим разные сведения о потерях не случайно. В условиях, когда на причалах в ночь на 10 мая скопилось много людей, началась паника, места на судах отвоевывались с боем и многие из них ушли недогруженными из опасений затонуть, получить точные сведения о загрузке судов просто невозможно. О панике и беспорядках на причалах пишут немецкие авторы. 11 мая на полуострове Херсонес оставалось еще до 20 тысяч немецких войск. Суда захватывались штурмом, руководство войсками было утрачено и действовал только «стадный инстинкт». В этот день были потоплены, кроме упомянутых выше, еще транспорты «Данибиус», «Хельга», «Гейзерих», танкер «Фридерикс» и другие. Немецкий морской комендант Крыма в ночь на 12 мая вернул все суда, следующие в Крым, в Румынию и просил усилить аварийно-спасательную службу. В 2 ч 30 мин 12 мая от причалов Херсонеса отошли последние суда. Утром оставшиеся войска во главе с генералом Бёмэ сложили оружие. Командующий 17-ой армией генерал Альмендингер и его штаб ушли из Крыма на торпедных катерах еще в ночь с 10 на 11 апреля.

Вот суммарные итоги операции против немецко-румынского флота, осуществлявшего эвакуацию немецко-румынских войск из Крыма. Было потоплено 102 судна и боевых корабля противника из 200 задействованных в операции. Более 60 судов и кораблей было повреждено.{247} «По свидетельству румынского главного морского штаба тоннаж судов, потопленных и поврежденных за время эвакуации (из Крыма), составляет 82,8% от общего тоннажа немецких, румынских и венгерских судов, находившихся к этому времени на Черном море».{248}

Со ссылкой на оперативную сводку штаба 17-ой немецкой армии № 2346 от 13 мая 1944 г. в печати военных лет сообщалось, что в период с 3 по 13 мая 1944 г. 42 тысячи немецко-румынских солдат и офицеров погибли или пропали без вести во время эвакуации из Крыма.{249} Из 42 тысяч — 37 тысяч немецких и 5 тысяч румынских военнослужащих.

Адмирал Н.Г. Кузнецов в своих мемуарах называет цифру в 78 боевых кораблей и судов.{250}

Публикации военных лет оценивают потери в 191 судно (Г.Д. Дьяченко, 1944).

Позднейшие немецкие источники склонны преуменьшать эти цифры. Немецкий официальный историк адмирал Ф.Руге признает потерю только 50 транспортов и кораблей{251}. По сведениям А. Хильгрубера, при эвакуации из Крыма погибло 57 судов и 15 было повреждено. В отечественной исторической литературе приведен анализ немецких источников и показана фальсификация данных. Так, по немецким источникам, на 1 апреля 1944 г. в Крыму находилось 128434 немецких военнослужащих. К 14 мая в порты Румынии вывезены 96888 человек. Потери, по этим данным — 31546 человек, но в этом же документе они оцениваются в 38854 человека, из которых утонуло 8100 человек. Оказывается, однако, что данные эти фальсифицированы, ибо в число прибывших включены не только немецкие, но и румынские войска (40209 человек)! Очевидно, что потери людского состава, а, следовательно, и плавсредств, были гораздо большими!{252}

Не случайно командующий группой армий «Южная Украина» генерал Шернер обвинил командование немецким флотом на Черном море в трусости и бездеятельности. Он утверждал, что немецкий флот оказался не в состоянии обеспечить вывоз последних войск, многие суда вернулись порожняком, и потребовал прокурорского расследования эвакуации немецко-румынских войск морем. Командующий военно-морским флотом Германии адмирал К. Дениц отверг эти обвинения и наградил военно-морских офицеров орденами. Он утверждал, что большего сделать было просто невозможно.

Дальнейшее наступление советских вооруженных сил уже в начале сентября 1944 г. лишило немецкий флот в Черном море последних баз. Он оказался в естественной географической ловушке. Одним из последних прибежищ немецкого флота на Черном флоте была Варна. Именно в Варненском заливе немецкие моряки затопили все свои наличные морские силы. Наши водолазы обнаружили здесь 76 кораблей и судов немецкого флота, в том числе военные транспорты, быстроходные десантные баржи, охотники за подводными лодками. Некоторые из них были вскоре подняты, например транспорт «Франкфурт» водоизмещением 1500 т, некоторые боевые корабли{253}. Три подводные лодки германское командование затопило у берегов, Турции{254}.

Немецко-румынский флот на Черном море перестал существовать

Глава VII.

КАТАСТРОФЫ В МИРНЫЕ ГОДЫ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Самая кровопролитная в истории человечества война закончилась. В текущем году исполняется пятьдесят лет со дня окончания войны на берегах Черного и Азовского морей. По-прежнему штормит Черное море, происходят навигационные ошибки, дают знать о себе последствия войны. Вот наиболее заметные трагические события последних десятилетий: крупнейшая катастрофа с линкором «Новороссийск»; столкновение парохода «Нахимов» с теплоходом «Васёв», гибель большого противолодочного корабля «Отважный». Наряду с катастрофами происходили аварии многих торговых судов. Так, в 1949 г. прозвучало еще одно эхо войны: в Черном море, у Севастополя на мине подорвался теплоход «Анатолий Серов» водоизмещением 5 тыс.т. В 1951 г. теплоход «Бакинский комсомолец» (1200 т) при выходе из Новороссийска опрокинулся на большой зыби из-за смещения груза (зерно). В 1959 г. на траверзе Сочи затонул теплоход «Краснодон» из-за аварии гребного вала. Примеры печальных происшествий этим не исчерпываются.

В 1972 г. невдалеке от Одессы, на рекомендованном курсе между Ильичевском и Одессой столкнулись болгарский транспорт «Лом» и судно Черноморского пароходства «Моздок». Столкновение было настолько сильным, что оба судна затонули на месте столкновения. Длительное время этот район был опасен для плавания, так как глубина над затонувшими судами была незначительная (затонули они на глубине 22 м). В дальнейшем «Моздок» был поднят. «Лом» получил такие повреждения, что поднять его не удалось. Чтобы обезопасить плавание на рекомендованном курсе, водолазы срезали все выступающие части судна, доведя глубину над ним до 18,6 м. Успешно трудились после войны эпроновцы. С морского дна были подняты многие суда; часть из них введена в строй и работает. Аварии, иногда сопровождаемые человеческими жертвами, нередки и в маленьком капризном Азовском море. Расскажем о наиболее крупных происшествиях последних пятидесяти лет в Азовском и Черном морях.

Взрыв линкора «Новороссийск» 29 октября 1955 г.

29 октября 1955 г. на линкоре «Новороссийск», стоявшем в Севастопольской бухте, произошел сильный взрыв.

Взрыв в Севастопольской бухте видели и слышали на кораблях, стоявших не только в Северной, но и в Южной бухте, а также на берегу. Слышен он был и на крейсере «Куйбышев», стоявшем в заводе им. Серго Орджоникидзе в Южной бухте. Взрыв был также зафиксирован сейсмическими станциями Крыма—в Симферополе и Ялте.

Ближе всех к «Новороссийску» стоял крейсер «Фрунзе» — на другой стороне фарватера (севернее Инкерманских створов) по правому борту линкора, т.е. в положении, наиболее удобном для наблюдения непосредственно за местом взрыва. Вот что рассказывали вахтенные сигнальщики этого крейсера{255}:

Матрос Воронкович: «В час ночи мы с Никитиным стояли на левом борту, минут двадцать пять второго семафором передали о приеме воды на «Новороссийск». Передали мы семафор, опять стоим, наблюдаем, и вдруг—сильный глухой взрыв — двойной взрыв, одновременно за этим резкий взрыв получился. Смотрим—на «Новороссийске» в районе носовых шпилей и первой башни главного калибра вспыхнуло яркое пламя. Пламя потухло, и моментально по борту от шпиля по ватерлинии пошло пламя и быстро потухло. Горело минуты две… Видел дым вместе с пламенем, пламя быстро потухло… Немного вздрогнуло. Стали наблюдать дальше в бинокль и увидели, что моментально стал погружаться нос… Дым был вместе с пламенем. Дым поднялся нем нот выше первой башни, а столба воды не было».

Матрос Никитин: «Нес вахту на левом борту. В моем секторе находился линкор «Новороссийск»… со стороны «Новороссийска» послышался взрыв, сразу в районе полубака появился дым и струями пошел вверх, как бы двойной. Я не поверил, что на линкоре произошел взрыв, доложил быстро старшине вахты. В это время в районе ватерлинии начался пожар, который продолжался минуты две и сразу потух. Об этом я тоже сразу доложил… Стало темно, так как на линкоре потух свет, минуты через одну-две зажегся, и сразу нос начал погружаться в воду. Это я видел хорошо. Он немного погрузился и перестал погружаться. Потом опять начал погружаться… При взрыве огня не было, я видел только черный дым… От переднего шпиля вдоль ватерлинии появился огонь… Взрыв был один, но было как бы два звука… Я облокотился на трубу и толчка не чувствовал, немного прижался только… От линкора волна немного отошла, но до нашего крейсера не дошла».

Через два с лишним часа после взрыва линкор перевернулся вверх килем через левый борт, что было зафиксировано в вахтенном журнале крейсера «Михаил Кутузов» и в журнале текущих событий штаба дивизии охраны водного района.

Откуда появился на Черноморском флоте линкор «Новороссийск» и что он собой представлял?

Еще во время второй мировой войны союзники по антигитлеровской коалиции—США, Англия и Советский Союз—договорились о репарациях (возмещении ущерба), в том числе и о разделе германского и итальянского флотов. В 1944 г. в счет этих будущих репараций Англия передала на наш Северный флот часть кораблей своего флота—линейный корабль «Ройал Соверин», получивший название «Архангельск», крейсер «Милуоки»—названный «Мурманском», 9 эскадренных миноносцев и 4 подводные лодки. Корабли эти были, конечно, старые, постройки времен первой мировой войны, но плавали и воевали на севере, внеся свою долю в боевые успехи Северного флота. В 1949 г. произошел «размен»: бывшие английские корабли отвели в Англию, а из Италии получили линкор «Джулио Чсзарс» (проще «Юлий Цезарь»), переименованный в «Новороссийск», а также крейсер «Эммануил Фалибсрто Дука Д'Аоста», первоначально получивший название «Сталинград», а затем—более скромное «Керчь», несколько эсминцев и подводных лодок. (Кстати, так сложилась моя флотская служба, что мне пришлось плавать на обоих этих линкорах: «Архангельск» готовить к переходу обратно в Англию, в Розайт, в качестве младшего штурмана и отмерять на нем во время этого перехода его последние «советские» мили, а на «Новороссийске», в той же должности, заниматься освоением итальянской штурманской техники и делать, повторяюсь, его первые «черноморские» мили. В частности, памятен мне его первый заход в город своего имени—Новороссийск. Команда линкора «Архангельск» после сдачи его в Англии на теплоходе «Украина»под командованием известного капитана Ивана Александровича Мана перешла в Севастополь и практически в полном составе была назначена на соответствующие должности на линкор «Новороссийск». Поэтому я с полным основанием могу судить о высокой степени подготовленности личного состава «Новороссийска», прежде всего офицеров. Большинство из них мне хорошо знакомы, в том числе и погибшие — Л.М.)

Линкор «Юлий Цезарь» был заложен в Италии 23 июне 1910 г., 15 октября 1911 г. был спущен на воду и 29 ноября 1913 г. вошел в строй итальянского флота. (Кроме «Юлия Цезаря» были построены еще два однотипных корабля — «Конте ди Кавур» и «Леонардо да Винчи»). В 30-е годы линкор был модернизирован, он участвовал в обоих мировых войнах, но особых успехов не имел. Однотипный «Конте ди Кавур» в 1940 г. был потоплен английской авиацией, поднят, но в 1945 г. снова подвергся бомбардировке, был серьезно поврежден, перевернулся вверх килем и затонул, показав крупные конструктивные недостатки этого проекта прежде всего в вопросах непотопляемости и остойчивости. Они сыграли свою роль и в будущей трагедии «Новороссийска».

Тактико-технические данные линкора: водоизмещение—стандартное 23000т, нормальное 28800 т, полное 29032 т; длина по ватерлинии 182 м, ширина 28 м, средняя осадка 10,37 м (при нормальном водоизмещении); артиллерия—десять орудий 12,6 дюйма[29] (320 мм), двенадцать — 4,7 дюйма (120 мм), восемь — 3,9 дюйма (100 мм), а также несколько батарей автоматов калибром 37мм; мощность главных механизмов — 99500 л.с; топливо—мазут; дальность плавания (скоростью 13 узлов) — 6400 миль; скорость наибольшая—28 узлов (за день до гибели линкор на Херсонесской мерной линии показал даже 28,5 узлов).

Итак, линкор «Новороссийск», пройдя испытания в море после ремонта, вечером 28 октября вошел в базу. Командир корабля капитан I ранга А.П. Кухта был в отпуске, вне Севастополя, обязанности командира исполнял старший помощник капитан 2 ранга Г.А. Хуршудов, допущенный к самостоятельному управлению кораблем. А.П. Кухта—опытный моряк с «линкоровской» закалкой, служивший на балтийском линкоре «Марат» в должностях от командира башни до командира артиллерийской боевой части. Дальнейшая его служба проходила тоже на больших кораблях, командиром «Новороссийска» он пришел ровно за год до трагедии, с должности командира крейсера. А до этого более года он был старпомом на «Новороссийске». Будь он на корабле, события могли развиваться по-другому, без роковой развязки. Он прибыл в Севастополь по вызову 31 октября, во многом помог Правительственной комиссии в анализе причин гибели линкора. (В декабре 1955 г. он понижен в воинском звании до капитана 2 ранга, а январе следующего уволен в запас.)

Капитан 2 ранга Г.А. Хуршудов в должности старшего помощника был уже около двух лет, но вся предыдущая служба его прошла на речных кораблях Амурской флотилии и только последние два года он командовал бывшим итальянским миноносцем — ”Летным”. Комиссия справедливо так оценила его подготовленность: «Старший помощник командира капитан 2 ранга Хуршудов Г.А. в должности со 2 декабря 1953 г. Боевую и повседневную организацию корабля изучил. Сдал экзамен на самостоятельное управление. Устройство корабля знал неудовлетворительно. В борьбе за жизнь и спасение людей проявил неорганизованность, нерешительность и неспособность управлять людьми и кораблем.

Не было на корабле и командира электромеханической боевой части (БЧ-5) инженер-капитана 2 ранга И.И. Резникова. Это был один из опытнейших инженеров-механиков на флоте, хорошо знавший линкоровскую службу, с первых дней прихода линкора на Черное море служивший на нем, сначала в должности командира дивизиона движения, а с июня 1952 г. — командира БЧ-5. Я хорошо знал Ивана Игнатьевича, еще по линкору «Архангельск», где он был командиром дивизиона движения—это был действительно очень подготовленный и ответственный инженер и офицер, мудрый и уважаемый всеми офицерами человек. Он тоже был в отпуске. Командиром БЧ-5 оставался командир электротехнического дивизиона инженер-капитан 2 ранга Ефим Михайлович Матусевич, в должности с января 1951 г. Подготовленный, умный и отважный инженер-механик вместе с командиром дивизиона живучести инженером-капитан-лейтенантом Юрием Городецким достойно заменил командира БЧ-5 в трагические и сложные минуты катастрофы, сделал все возможное для спасения линкора. Оба они не покинули свой командный пункт и погибли вместе с кораблем, как и начальник технического управления флота инженер-капитан I ранга В.М. Иванов, прибывший на линкор около трех часов, за час с небольшим до гибели корабля. Он тоже остался на посту энергетики и живучести, командном пункте электромеханической боевой части, откуда шло управление борьбой за живучесть.

Юрий Дмитриевич Городецкий сразу после окончания в 1948 г. военно-морского инженерного училища им. Ф.Э.Дзержинского служил на линкоре «Архангельск», где мы с ним и познакомились, затем на «Новороссийске», строящемся крейсере «Адмирал Корнилов» и с октября 1954 г. — вновь на «Новороссийске», уже в должности командира дивизиона живучести. Это был умный, обаятельный человек, красивый, перспективный офицер, любимец своих сверстников на линкорах и своих подчиненных. Он лично выполнил для корабля итальянской постройки новые таблицы непотопляемости и, по оценке И.И. Резникова, был наиболее подготовленным на корабле по этим вопросам, несмотря на относительно короткий срок пребывания в должности командира дивизиона.

По штату экипаж линкора состоял из 1462 человек, в том числе 70 офицеров, 266 старшин и 1126 матросов. В тот день на линкоре было 50 офицеров и 1474 старшин и матросов, с небольшим перекомплектом за счет учеников и стажеров. На корабле около 40% старшин и матросов служило по пятому и четвертому году (срок службы тогда на флоте был пятилетним), 20%—по второму и третьему. Комиссия высоко оценила подготовленность и дисциплинированность линкоровского экипажа.

Мужественно и самоотверженно вел себя весь личный состав линкора — матросы и старшины, офицеры.

Вместе с линкором «Новороссийск», на котором также размещался штаб эскадры, на севастопольском рейде стояли на бочках крейсер «Молотов» — на бочках №1 впереди и по левому борту линкора, крейсер «Кутузов»—на бочках №5 по корме и по правому борту, крейсер «Фрунзе»—на бочках № 10 на траверзе и по правому борту линкора, крейсеры «Керчь» и «Нахимов»—соответственно на бочках № 12 и 14, по корме с правого борта линкора, севернее Инкерманского створа, в бухте Голландия. В Южной бухте у стенок завода стояли линкор «Севастополь» и крейсер «Куйбышев». Эскадренные миноносцы находились у причалов Минной стенки и Троицкого (рис. 45).

Глубины в районе стоянки «Новороссийска» были — 17,4 м в носу и 16,4 м в корме, расстояние от кормы до берега — 280 м (рис. 46)[30].

После возвращения с моря многие офицеры, в том числе и исполнявший обязанности командира капитан 2 ранга Г.А. Хуршудов, сошли на берег. Командиром корабля остался помощник командира капитан 2 ранга З.Г. Сербулов, хотя приказом командира по заместительству в этом случае старшим на корабле должен был остаться капитан-лейтенант Владимир Васильевич Марченко, командир дивизиона главного калибра, замещавший командира БЧ-2 (кстати, на линкоре он служил более шести лет, с первых дней). Трудно сказать, смог ли бы молодой капитан-лейтенант полноценно справиться с командирскими обязанностями в столь сложных условиях, но я хорошо знал этого офицера еще со времен училища и могу утверждать, что по своим волевым качествам, организованности и знанию корабля, в том числе и теории корабля, он безусловно превосходил милейшего и добрейшего З.Г. Сербулова, уважаемого на линкоре прекрасного человека, отличного практика морского, боцманского дела, но которому организовать борьбу за живучесть корабля было не под силу…

Как было в последующем установлено по анализу сейсмограмм станции Симферополь и Ялта, точное время взрыва — 1 ч 30 мин и 48,5 сек московского времени (рис. 47)[31].

Из доклада Правительственной комиссии:

«После взрыва на корабле в связи с отсутствием света была пробита колоколом (рындой) аварийная тревога… (это было. в 01 ч 31 мин. Кроме того, эта тревога объявлялась голосом в кубриках, где по сигналу, где по инициативе дневальных по кубрикам — Л.М.).

В это время корабль, приняв около 3000 т воды, медленно погружался носом. Большая часть матросов и старшин, находившихся в носовых кубриках, погибла: было убито и ранено до 250 человек.

По тревоге личный состав аварийных партий начал производить осмотр поврежденных отсеков и вести борьбу с распространением воды по кораблю, одновременно дивизион движения БЧ-5 начал по своей инициативе прогревать вспомогательные механизмы и готовить аварийное имущество, а также производились эвакуация раненых и вынос убитых наверх, были осмотрены снарядные и зарядные погреба, причем было установлено, что боезапас в 1-м и 2-м погребах цел, в носовые погреба поступала вода».

Рис. 45. Расположение кораблей в Севастопольской бухте 29 октября 1955 г. (По Каржавину Б.А.: «Тайна гибели линкора «Новороссийск». — Л.: Изд-во «Политехника» — 1981.)»

Рис. 46. Положение линкора «Новороссийск» в Севастопольской бухте на 11 ч 30 мин 29 октября 1955 г. (Источник см. рис. 45)

Как показало обследование перевернувшегося линкора, он получил такие повреждения: «В носовой части днища в районе 31-35 шпангоутов пробоина длиной 21,6 м, шириной 5,5 м, площадью около 100 кв.м (более тщательные поздние обследования установили площадь повреждения в 150 кв.м). Захватывает четыре отсека, включая район 1-й башни. Заусеницы пробоины внутрь корабля. Пробоина расположена вправо от киля. В районе 43-45 шпангоутов киль перебит, и пробоина проходит влево от киля длиной 4 м, шириной 1 м. В районе поврежденных отсеков в днище имеются трещины и вмятины. В районе 31-37 шпангоутов палуба бака спущена и разорвана заусеницами наружу».

В материалах Правительственной комиссии имеется много документальных подтверждений высочайшей дисциплинированности, выучки и героизма личного состава. Б.А. Каржавин, автор книги «Тайна гибели линкора «Новороссийск» (1991 г.) опубликовал очень многие из этих документов, фактически сохранив их для истории российского флота. Нельзя не повторить некоторые из них.

Рис. 47. Схема прохождения взрыва через носовую оконечность линкора «Новороссийск» в 01 ч 30 мин.

Палубы: I — удлиненного полубака; II — батарейная; III — броневая (жилая); IV — карапасная (1-я платформа). а — перебитый киль; б — пробоина площадью 150 кв. м; в — взрыв (рванина) полубака.

Сопровождать раненых на берег в госпиталь дежурный по кораблю поручил пришедшему на ют начальнику клуба линкора (была раньше и такая должность на линкорах и крейсерах, очень полезная, если ее занимал умный, эрудированный политработник, каким был линкоровский начальник клуба) Капитан-лейтенанту Владимиру Басину. Он доставил раненых и вернулся на корабль. Перед опрокидыванием он стоял вместе с матросами в строю и только тогда выяснилось, что он не умеет плавать. Его последними словами были — «Прощайте, товарищи, я ведь плохо плаваю». Его тело найдено через несколько дней…

Для оказания помощи кораблю, терпящему бедствие, по сигналу боевой тревоги были отправлены аварийные партии с крейсера «Фрунзе» и других кораблей эскадры. Они боролись за спасение линкора, при этом более тридцати человек из них (с крейсеров «Михаил Кутузов» и «Молотов») погибли при опрокидывании линкора.

К сожалению, не было организовано централизованное руководство прибывшими аварийными партиями и действиями личного состава линкора. В докладе Правительственной комиссии указано: «Помощник командира корабля капитан 2 ранга Сербулов, являвшийся в это время командиром корабля, не занял место на ГКП (главный командный пункт линкора), не дал приказаний об экстренном приготовлении главных машин, а оставался в носовой части корабля в районе пробоины, руководя эвакуацией раненых, давая отдельные указания по борьбе с распространением воды, и организовывал спасение людей, выброшенных взрывом за борт.

Таким образом, т. Сербулов не выполнил полностью обязанности командира корабля, ограничившись тем, что отдавал частные распоряжения».

Еще более удивительно и достойно сожаления, что прибывшие позднее на корабль старшие начальники Сербулова — старпом Хуршудов, врио командующего эскадрой контр-адмирал Н.И. Никольский и командующий флотом вице-адмирал В.А. Пархоменко повторят эти же главные ошибки помощника командира линкора—не организуют работу ГКП и ФКП (флагманский командный пункт), не дадут команду о введении в действие главных машин—матросы, старшины и лейтенанты оказались более предусмотрительными и самостоятельно прогрели механизмы, сократив возможное время до дачи хода до 20 мин.

Командующий флотом вместе с членом Военного совета флота вице-адмиралом Н.М. Кулаковым прибыли на линкор в 2 ч 00 мин, в 2 ч 05 мин прибыл контр-адмирал Н.И. Никольский, начальник штаба эскадры, исполнявший обязанности командующего эскадрой вице-адмирала П.В. Уварова, находившегося в отпуске. Он получил приказание от командующего флотом вступить в управление линкором и навести на нем порядок…

Ко времени прихода командования на корабль инженер-механикам удалось ликвидировать крен на правый борт, тем самым предотвратить опасность опрокидывания корабля через правый борт, но вода продолжала распространяться по кораблю, увеличивая дифферент на нос и уменьшая остойчивость, так как шла она по верхним палубам, а некоторые нижние помещения под ними были сухими.

«Через 30-35 мин после взрыва крен выравнялся и его не было в течении последующих 45-50 мин.

Борьба с распространением воды заключалась в задраивании дверей и люков, в укреплении переборок и дверей в них, в заделке отверстий и щелей в дверях, образовавшихся от выпучивания дверей под напором воды. Ставились подпоры и в помещениях, лежащих ниже броневой палубы. Пытались также откачивать воду корабельными средствами и с помощью прибывших спасательных средств. Однако принимаемые меры положительных результатов не дали. Вода на броневую палубу фонтанами поступала также через сточную систему и шпигаты».

«…О преступной беспечности и безответственности в оценке положения линкора после взрыва свидетельствует такой факт. По собственному признанию командующего флотом т. Пархоменко, через 30-40 мин после прихода его на корабль (т.е. через 1 ч — 1 ч 10 мин после взрыва), когда положение корабля лишь временно стабилизировалось, он — Пархоменко — был настолько уверен в благополучном исходе, что у него появилась мысль «пойти и попить чайку».

Следовательно, вся тяжесть и ответственность борьбы за спасение линкора была переложена на молодых рядовых офицеров тт. Матусевича и Городецкого, и начальника технического управления флота т. Иванова, не знавшего этого корабля. Эти товарищи погибли на боевом посту».

Б.А. Каржавин очень четко и кратко охарактеризовал создавшуюся ситуацию: «Начался критический момент для корабля. Линкор терял начальную остойчивость. Безграмотная команда о буксировке влево при погруженной полностью и уже сидевшей на грунте носовой оконечности корабля, при неотданной якорь-цепи и большой массе воды на броневой и батарейной палубах привела к заваливанию линкора на левый борт. Все усилия ПЭЖа и личного состава БЧ-5 по спрямлению первоначального крена на правый борт оказались напрасными…

…Матусевич и Городецкий так и не узнают причины, вызвавшей крен на левый борт, и навечно останутся на корабле вместе с пришедшими к ним на помощь около 3 ч бывшим командиром БЧ-5 линкора «Севастополь» капитаном 1 ранга Ивановым».{256}

Из доклада Правительственной комиссии:

«…Поступление воды непрерывно продолжалось. В 2 ч 32 мин (т.е. примерно через час после взрыва) возник крен на левый борт, достигший в течение первых 5-6 мин 7°; после этого корабль, не останавливаясь, продолжал крениться на левый борт».

Около 3 ч 30 мин на корабль прибыл капитан 2 ранга Хуршудов, представился и.о. командующего эскадрой контр-адмиралу Никольскому и получил от него приказание взять на себя командование кораблем, чего Никольский уже не имел права делать.

В 03 ч 49 мин начата вторая буксировка кормы влево к берегу, в результате чего начал увеличиваться, причем резко, крен на левый борт, к 11 ч 00 мин он достиг 17-18°. После того, как появился крен на левый борт, буксиры, тащившие линкор в основном тоже на левый борт, могли только способствовать увеличению крена корабля и ускорению его гибели».

Еще выдержка из доклада комиссии:

«За 10-15 мин до гибели корабля начальник Технического управления флота т.Иванов, понимая тяжелое положение корабля, пришел и доложил командующему флотом т. Пархоменко, члену военного совета флота т. Кулакову, и.о.командующего эскадрой т. Никольскому, что крен корабля на левый борт достиг 17-18°. Командующий спросил его: «А какой критический крен корабля?» — «20°» — ответил Иванов.

Это означало, что корабль находится уже на грани опрокидывания и предотвратить этого уже нельзя.

Известно также, что флагманский инженер-механик бригады крейсеров инженер-капитан 2 ранга т. Бабенко доложил члену военного совета флота о серьезности положения. Но даже в этот критический момент командование флотом и эскадры не поняло или не захотело понять всей серьезности положения корабля и не отдало никаких распоряжений о спасении команды» (выделено в докладе Правительственной комиссией).

В это время на юте в строю стояло около 1000 человек, которые при опрокидывании линкора буквально посыпались в воду. Лишь немногим удалось по правому борту перебраться на днище переворачивающегося корабля, на буксиры сошли лишь несколько десятков… В последний момент сигнальщики Таранов, Прутко и Сигачсв дали семафор прожектором на корабли эскадры: «Прощайте, товарищи!»… Все трое погибли.

Из доклада Правительственной комиссии:

«В 4 ч 15 мин 29 октября с.г. линкор на глубине 16-17 м опрокинулся (через 1 ч 44 мин после возникновения крена на левый борт и через 2 ч 44 мин после взрыва)…».

До позднего вечера 29 октября днище перевернутого линкора еще было над водой, под ним осталось около 200 человек, — те, кто до самого конца был на своих боевых постах в аварийных партиях, электростанциях, в котельных и машинных отделениях. Стуки изнутри корабля раздавались во многих местах, но удалось спасти только семерых человек, вырезав днище в районе кормового дизеля. Утром 31 октября, когда днище уже погрузилось в воду, из района четвертой башни водолазы вывели еще двух человек. Они рассказали, что слышали переговоры между группами моряков в помещениях линкора и песни «Раскинулось море широко» и «Варяг».

Спасательные работы продолжались еще несколько дней, но никого больше спасти не удалось.

Вечером 29 октября, начала работу Правительственная комиссия. В ее состав входили В.А. Малышев, Б.Е. Бутома, С.Г. Горшков, К.А. Лунев и А. Шилин. Главнокомандующий ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов лечился после инфаркта, но 30 октября прибыл в Севастополь и принял участие в работе комиссии.

В работе экспертных комиссий участвовали виднейшие специалисты Советского Союза.

Комиссия опросила 52 лица, в том числе всех руководителей флота — неоднократно. Опрос командующего флотом вице-адмирала Пархоменко не стенографировался, но в материалах Правительственной комиссии есть его доклад от 3 ноября 1955 г. на имя председателя комиссии. Опрос продолжался семь дней. Было задано 1595 вопросов, причем 1430 — Малышевым.

Итоговый доклад комиссии весьма объемный и подробный, всесторонне освещает все вопросы, связанные с катастрофой, поэтому приводим основные его разделы, считая недопустимым свободный его пересказ.

«Причина взрыва линкора «Новороссийск»:

На основании опроса офицеров, старшин и матросов, находившихся во время взрыва на линкоре «Новороссийск» либо наблюдавших картину взрыва с других кораблей и береговых постов, установлены следующие обстоятельства, сопровождавшие взрыв:

— при взрыве, который произошел в 1 ч 31 мин 29 октября 1955 г. был слышен грохот низкого тона. На линкоре ощущалось сильное сотрясение. Ряд очевидцев показали, что они отчетливо ощутили два толчка с очень коротким интервалом времени друг от друга. Отмечены были якобы клубы черного дыма в районе 1-й орудийной башни, поднявшиеся до сигнального мостика. Многие из очевидцев утверждали, что сразу же после взрыва ощущался характерный запах продуктов взрыва. Взрывом через образовавшуюся пробоину внесено во внутренние помещения носовой части корабля значительное количество ила, который покрыл также толстым слоем (до 30 мм) и часть палубы полубака, по-видимому через разрыв настила этой палубы. Матросы, выходившие на палубу из помещений в районе взрыва, были с ног до головы покрыты илом.

В результате взрыва на дне бухты образовалась воронка, которая, по данным водолазного обследования, имела в диаметре 12—14 м и глубину порядка 1,5 м (рис. 48).

Взрыва артиллерийского и минного боезапаса не было, что подтверждается не только многочисленными свидетельскими показаниями, но также объемом и характером разрушения корабля.

Радиоактивного заражения акватории в районе взрыва не обнаружено, что следует из анализа проб грунта и воды.

Анализ всех обстоятельств приводит к заключению, что взрыв не мог произойти внутри корпуса корабля, так как при внутреннем взрыве более значительно разрушаются конструкции, расположенные в надводной части корабля, в то время как в данном случае разрушены в основном конструкции подводной части корпуса. Все отмеченные повреждения могли иметь место лишь при взрыве вне корпуса корабля.

Рис. 48. Разрыв грунта в Севастопольской бухте под линкором «Новороссийск».

Ил: I — черного цвета, жидкий текучей консистенции (студенистая масса) с предельной нагрузкой до 0,1 кг/см2, с включением шлака, мусора, обломков стекла и железа; II — темно-серого цвета и зеленовато-серого цвета, мягкопластичной консистенции, с очень редкими включениями ракушек; III — темносерого цвета, пластичной консистенции, слабоуплотненный, с включениями слабоокатанной щебенки и ракушек (до 10%); IV — щебенка слабоокатанная с заполнением ила до 40%. Воронки: III (диаметр 10 м, глубина 1—1,2 м), №2 (диаметр 14 ж, глубина 1,5 м).

На основании данных многочисленных опытов по изучению эффекта подводного взрыва, проведенных в течение последних лет нашими научно-исследовательскими учреждениями, а также результатов специально проведенного экспертной комиссией близ Севастополя подрыва двух мин «АМД—1000» можно заключить, что только взрыв заряда, расположенного на дне водоема; может повлечь за собой выброс значительного количества ила.

Таким образом, взрыв 29 октября 1955 г. не являлся взрывом внутри корабля.

Не являлся взрыв и контактным непосредственно у борта корабля, так как ширина корабля в месте наибольшего разрушения равна примерно 10 м, в то время как контактный взрыв торпеды у незащищенного корабля такой ширины привел бы к сквозному его пробитию, ибо линия действия газов была бы горизонтальной. В данном случае на левом борту имеются только вмятины внутри корабля, а линия действия газов ориентирована почти по вертикали.

Характер повреждений и деформаций наружной обшивки линкора, килевой балки, палуб и платформ, а также значительное количество ила позволяют утверждать, что причиной аварии явился взрыв заряда, расположенного на дне водоема. Об этом свидетельствует также относительно большой размер воронки, что, как показали опыты, проведенные экспертной комиссией в Севастополе, характерно именно для взрыва заряда, расположенного на дне.

Таким образом, можно утверждать, что взрыв 29 октября 1955 г. являлся взрывом снаряда, расположенного на дне Севастопольской бухты в месте якорной стоянки линкора.

В целом из сопоставления записей геофизических станций можно сделать вывод, что заряд при взрыве был во всяком случае не меньше заряда отечественной мины «АМД-1000» (1000 кг тротила).

Размеры воронки при опыте практически совпали с размером воронки в месте стоянки линкора «Новороссийск», что свидетельствует о близости величин зарядов при этих взрывах.

Исходя из произведенных экспертной комиссией расчетов и указанных выше данных, можно с достаточной точностью считать, что заряд, взорвавшийся под линкором 29 октября 1955 г., имел вес около 1000-1100 кг в тротиле.

На основании произведенных расчетов и испытаний экспертной комиссией признается возможным нахождение под линкором донной мины, сохранившей потенциальную боеспособность и не вытраленной при неконтактном тралении вследствие того, что часовой механизм прибора срочности не отработал установленного на нем срока (часы стояли).

Такая мина под воздействием внешнего механического воздействия (толчка) может перейти в опасное состояние и взорваться после доработки часов. Механическим воздействием на механизм мины могло быть следующее:

— при постановке линкора на бочки в 18 ч 28 октября 1955 г. в процессе буксировки корабля и подтягивания его к бочкам якорь-цепь, протаскиваясь по грунту, могла задеть за лежащую на грунте мину. В результате проворачивания или толчка мины мог произойти запуск ранее остановившегося часового механизма взрывателя.

Возможность протраливания якорь-цепью дна бухты в районе нахождения мины, и, следовательно, механического воздействия цепи на мину считается установленной.

В результате подробного рассмотрения всех обстоятельств и последствий взрыва установлено следующее:

— повреждения линкора «Новороссийск» были вызваны взрывом заряда, находившегося на грунте под носовой частью корабля;

— вес заряда в тротиловом эквиваленте определяется величиной 1000-1100 кг;

— наиболее вероятно, что 29 октября 1955 г. под кораблем имел место взрыв немецкой мины типа RMH или 1MB с взрывателем M-I, поставленной в период Великой Отечественной войны.

Возможность того, что повреждения корабля явились следствием взрыва, торпеды или авиационной бомбы, экспертной комиссией исключается».

Правительственная комиссия отметила:

«Можно считать твердо установленным следующее:

1. После взрыва и получения пробоины в носовой оконечности линкор, находясь 2 ч 40 мин на плаву, мог и должен был быть спасен.

2. Единственной и самой надежной мерой для спасения корабля и людей должен был быть немедленный отвод линкора на мелкое место в гавани (на глубину 11-12 м) с помощью своих машин.

Главные машины корабля и котлы находились в таком состоянии, что могли быть запущены через 30-40 мин после команды. Личный состав машинных помещений по своей инициативе привел в готовность все вспомогательные механизмы.

Но в результате преступной беспечности и бездеятельности командующего флотом т. Пархоменко, члена военного совету т. Кулакова, и.о. командующего эскадрой т. Никольского и и.о/ командира линкора т. Хуршудова этого сделано не было, и гибель линкора была предрешена.

3. Вместо команды о пуске своих машин на линкоре лица, командовавшие кораблем, отдали безграмотный приказ о буксировке линкора к берегу буксирами. При условии, когда линкор стоял на якоре и отдать якорь не было возможности, а команды перерезать якорную цепь отдано не было, три сравнительно маломощных буксира в течение почти 2 часов смогли лишь слегка развернуть линкор около якоря.

Пустая и даже вредная возня с буксировкой линкора продолжалась вплоть до опрокидывания линкора. Приказание о буксировке линкора только создало у людей опасную иллюзию, что что-то делается для спасения корабля. После того, как появился крен на левый борт, буксиры, тащившие линкор в основном тоже на левый борт, могли только способствовать увеличению крена корабля и ускорять его гибель.

4. Управление работами по спасению корабля и людей было от начала до конца полностью дезорганизовано лицами, командовавшими кораблем. Все традиции, весь опыт и Устав Военно-Морского Флота были нарушены. На корабле оказалось 4 командира, ни один из них не объявил по кораблю о вступлении в командование кораблем, ни один из них не занял положенного по Уставу командиру такого корабля как линкор места на Главном командном пункте (ГКП), а все они находились в разных местах корабля, главным образом на открытой (верхней) палубе корабля.

5. Само командование спасением корабля было беспорядочным, нерешительным, без какого-либо знания истинного положения корабля и сводилось к выслушиванию кратких информации людей, ведших непосредственную борьбу с водой.

Твердо установлено, что ни один из 4-х командиров за все время агонии корабля (два часа сорок минут) даже и не попытался как следует разобраться с общим тяжелым положением корабля, наметить и принять серьезные меры по спасению корабля и людей.

6. Личный состав линкора: матросы, старшины и офицеры, а также и офицеры, руководившие непосредственной борьбой за спасение корабля, — и.о. командира БЧ-5 т. Матусевич, командир дивизиона живучести т. Городецкий и помогавший им начальник Технического управления флота т. Иванов умело и самоотверженно вели борьбу с поступавшей на корабль водой, хорошо знали каждый свое дело, проявляли инициативу, показали образцы мужества и подлинного героизма. Но все усилия личного состава были обесценены и сведены на нет преступно-легкомысленным, неквалифицированным и нерешительным командованием.

7. Аварийно-спасательные партии с других кораблей, пришедшие на помощь линкору, использовались крайне плохо, неорганизованно. Эти команды были предоставлены сами себе, а не зная корабля, расположения помещений и устройств, они зачастую делали случайную работу или просто ничего не делали, а стояли на открытой (верхней) палубе корабля.

Очевидно, такое положение и привело к тому, что еще за 25-30 мин до опрокидывания линкора, когда борьба за удержание линкора на плаву вступила в решающую стадию, была дана команда аварийно-спасательным партиям с других кораблей покинуть линкор.

8. Позорным примером безответственности командования в использовании аварийно-спасательных средств является такой факт, что водоотливные средства одного, а может и двух аварийно-спасательных судов использовались не для откачки воды из затопленных помещений корабля, а перекачивали воду из моря в море.

9. Командование флотом тт. Пархоменко и Кулаков, и.о. командующего эскадрой т. Никольский и и.о.командира линкора т. Хуршудов, не приняв должных мер к спасению корабля, преступно отнеслись и к делу спасения личного состава линкора.

Гибель значительного количества, по крайней мере 300-350 человек, можно и должно было не допустить, для этого были налицо все условия: близость берега (80 м от кормы корабля), наличие близ линкора большого количества, более 60 единиц, различных кораблей и с момента взрыва до момента опрокидывания прошло 2 ч 45 мин. Время, достаточное для обдумывания решений и принятия мер…

В кормовой части корабля на верхней палубе было собрано 800-900 матросов и старшин, которые не могли быть использованы в борьбе с распространением воды по кораблю. По мере затопления боевых постов и помещений число бездействующих людей росло.

Никаких мер по планомерной эвакуации людей с корабля принято не было. Даже когда крен корабля достиг 18°, а палуба до одной трети длины корабля от носа ушла под воду и командующему флотом т. Пархоменко было об этом доложено и указано, что критический крен корабля 20°, — то и тогда не было принято решения о спасении людей.

Кем-то (установить не удалось) за несколько минут до опрокидывания была передана команда покинуть нижние помещения и посты, но, очевидно, значительная часть людей не успела этого сделать и погибла.

Люди были выстроены на палубе в 5-6 рядов. Когда крен корабля возрос настолько, что стоять на палубе, было уже трудно, люди, чтобы не покатиться по палубе, хватались за леера и друг за друга.

Перед гибелью корабля не была дана команда снять лишнюю одежду и расшнуровать ботинки.

Только тогда, когда корабль стал погружаться в воду и люди стали срываться и сыпаться в воду, командующий флотом или кто-то другой крикнул: «Прыгайте в воду». Но было уже слишком поздно, так как людей убивали срывающиеся и катящиеся по палубе корабля предметы, часть людей, прыгнувших в воду, была накрыта кораблем и погибла. Погибли также многие из тех, кто плохо умел плавать.

Командующий флотом т. Пархоменко, член военного совета т. Кулаков и и.о. командующего эскадрой т. Никольский в устных и письменных объяснениях, данных комиссии, пытаются оправдать свои преступно-безответственные действия в деле спасения личного состава линкора тем, что, во-первых, они-де до самого конца были уверены в благополучном исходе и в том, что линкор не утонет, и, во-вторых, что при эвакуации команды они боялись паники. Эти объяснения комиссия считает совершенно несостоятельными и неправдивыми.

Во-первых, у командования флотом, эскадрой и кораблем не было никаких оснований к благодушию, особенно в последние 30-40 мин до конца катастрофы, так как все объективные факты указывали на тяжелое положение корабля (быстрое нарастание крена на левый борт, и продолжающееся погружение в воду после). Кроме того, установлено, что за 10-15 мин до гибели начальник Технического управления флота инженер-капитан I ранга Иванов доложил командующему флотом, что крен корабля достиг 18° при критическом 20°. Из этого надо было сделать надлежащие выводы. Кроме того, командование должно было учесть и то, что принимаемые командой линкора в течение более 2 часов меры по борьбе с поступающей внутрь корабля водой не дали никаких результатов.

Это уже одно указывало на тяжесть положения корабля.

Во-вторых, т.т. Пархоменко, Кулаков и Никольский говорят неправду, когда они хотят свои преступные действия объяснить только тем, что они-де верили в спасение корабля.

Чем же тогда можно объяснить тот факт, что эти же люди приказывали, и не один раз, буксировать линкор к берегу? Значит, они все же опасались катастрофы и в то же время не приняли мер к спасению команды.

В-третьих, ссылка на боязнь паники среди личного состава линкора при эвакуации с корабля не только несостоятельна, но и является прямым поклепом, клеветой на личный состав корабля.

Политико-моральное состояние личного состава линкора, начиная с момента взрыва и до опрокидывания линкора, было высоким, отличным. Не было и следа растерянности, паники, не было ни одного случая нарушения дисциплины и воинского долга. Наоборот, матросы, старшины и офицеры линкора показывали образцы мужества и героизма. Из почти 1000 матросов и старшин, стоявших в строю на палубе тонущего на их глазах корабля, не нашлось ни одного человека, который сделал бы даже попытку прыгнуть за борт. Все они стояли на палубе до тех пор, пока буквально не стали скатываться в воду.

Поэтому комиссия считает, что своевременная и хорошо организованная (по очередям) эвакуация личного состава не занятого борьбой за живучесть корабля, была бы мерой совершенно необходимой. Никакой паники при этом, безусловно, не должно было быть…

Выводы комиссии таковы:

1. Линейный корабль «Новороссийск» (бывший итальянский линкор «Юлий Цезарь»), принятый в строй Военно-Морского Флота СССР в 1949 г. главным образом в результате модернизации, проведенной итальянцами в 1935-1937 гг., имел крупные конструктивные недостатки, был перегружен, что серьезно ухудшило все элементы непотопляемости корабля.

Командование Черноморского флота, эскадры и линкора, зная о таком неблагополучии корабля, не разработало и не приняло дополнительных и специальных мероприятий как по устранению хотя бы части конструктивных недостатков корабля, так и по должной организации аварийно-спасательной службы на корабле, как, например, усиление некоторых водонепроницаемых переборок на броневой палубе, заварка нижних иллюминаторов и некоторых дверей, усиление состава дивизиона живучести, обеспечение корабля необходимым дополнительным аварийно-спасательным имуществом, систематический и строгий контроль за водонепроницаемыми люками, дверями и состоянием переборок, наличием заглушек над дверями водонепроницаемых переборок по монорельсу погрузки боеприпасов, строгий контроль за задраиванием иллюминаторов.

Техническая часть службы борьбы за непотопляемость линкора была организована неудовлетворительно, а кренование его со дня вступления его в состав Военно-Морского Флота СССР не проводилось, поэтому элементы его действительной остойчивости не были известны. Таблицы непотопляемости корабля, являющиеся основным документом, с помощью которого только и можно и должно грамотно и успешно вести борьбу за жизнь корабля, были составлены силами личного состава БЧ-5 линкора и не могли служить боевым документом для определения остойчивости и спрямления корабля в тяжелых аварийных случаях. Расчетов непотопляемости корабля при тяжелых повреждениях не было.

Все это привело к тому, что линейный корабль «Новороссийск», находясь в строю, подвергался постоянной угрозе.

2. Наиболее вероятной причиной подрыва линкора является взрыв под днищем корабля, в его носовой части, немецкой донной мины типа «RMH» или «LMB», оставшейся со времен Великой Отечественной войны.

По заключению специалистов, механизм мины мог быть взведен в боевое положение даже небольшим поворотом (толчком) мины якорной цепью при постановке линкора на якорь накануне катастрофы. Возможность протраливания грунта якорь-цепью в районе нахождения мины специалистами считается доказанной.

Следует отметить, что линкор «Новороссийск» не имел размагничивающего устройства и, следовательно, был полностью беззащитен против магнитных мин. (Для повышения безопасности «Новороссийск» плавал только по определенным, хорошо протраленным фарватерам, в опасные от мин районы не заходил. Помню, когда в 1949 г. мы впервые заходили в порт Новороссийск, то вся эскадра вошла в глубь Цемесской бухты или в порт, а мы остались далеко на внешнем рейде, у Дообского маяка. Но вот в своей родной бухте магнитная мина все же подстерегла линкор… Л.М.).

3. Нельзя полностью исключить, что причиной подрыва линкора является диверсия, так как охрана Севастопольской гавани со стороны моря была неудовлетворительной, ненадежной, а приказы и инструкции по охране водного района крепости командиром 24 дивизии ОВРа контр-адмиралом Галицким и его подчиненными систематически грубо и преступно нарушались…»

В статье, посвященной печальному юбилею катастрофы, капитан 2 ранга О.Бар-Бирюков{257}, бывший командир артбатареи линкора «Новороссийск», рассказывает, что «сами «новороссийцы» убеждены в том, что взрыв—результат диверсии. «Тот, кто закладывал взрывчатку, считают они, хорошо знал его («Новороссийска» — Л.М.) устройство, потому и выбрал одно из самых уязвимых мест». По данным О. Бар-Бирюкова, в носовой части линкора была огромная пробоина, перебит киль, а рядом — большая вмятина вдоль киля. Взрыв носил объемно-направленный характер как при взрыве кумулятивного заряда. Более того, он утверждает, что водолазы наблюдали на дне под линкором не одну воронку, как зафиксировано Правительственной комиссией, а две, и одна из них — явно от взрыва устройства, не лежавшего на дне. Автор статьи считает, что произошла диверсия, а в результате взрыва сдетонировала лежавшая на дне немецкая магнитная мина. Итогом явился мощный сдвоенный взрыв, что и зафиксировали сейсмографы. Одним из доводов в пользу диверсии автор статьи считает награждение в Италии высшими орденами вскоре после взрыва группы военнослужащих ВМФ за выполнение специального задания. Предполагается, что в еще не рассекреченных архивах союзных ведомств должны быть материалы, проливающие свет на эту историю.

Ряд ставших известными позднее фактов подтверждает справедливость «минной» версии взрыва «Новороссийска».

Летом 1956 г. в Севастопольской бухте было проведено контрольное траление. Результаты оказались совершенно неожиданными: в бухте обнаружили десять (!) неконтактных немецких мин, в том числе три мины в пятидесяти метрах от лежащего на дне линкора!{258}

Еще одна, третья, версия. При модернизации в 1933-1937 гг. корпус линкора был удлинен за счет приставки длиной 12-14 м с бульбообразным форштевнем. Отсек между старой и новой носовыми частями остался недоступным для личного состава. На этом основании высказывалось допущение о возможном заложении заряда взрывчатки в этом отсеке перед передачей линкора (Н.А. Черкашин){259}. Этому предположению противоречит вывод Правительственной комиссии о взрыве на дне, а не в корпусе корабля.

Специальным разделом в докладе Правительственной комиссии выделена ответственность должностных лиц флота за гибель корабля и личного состава:

«Основными причинами гибели линкора «Новороссийск» после взрыва являются:

— Неправильная преступно-легкомысленная оценка, от начала и до конца катастрофы, командованием флота, эскадры и корабля истинного положения, в котором находился линкор после взрыва, и непринятие в первые же минуты катастрофы такой простой и абсолютно необходимой меры, как перевод поврежденного корабля своим ходом на более мелкое место к берегу (на глубину 11 — 12 м). Это можно было сделать при своевременной команде и, имея горячие машины, через 30-40 минут после взрыва. Вместо этого была отдана безграмотная команда оттаскивать к берегу поврежденный и стоящий на бочках и на якоре корабль сравнительно маломощными буксирами, чего они после более чем двухчасовой возни у корабля сделать не смогли…

— Отсутствие единого, централизованного и должного командования на линкоре во время борьбы за его спасение. На линкоре в результате вопиющих нарушений Устава корабельной службы оказалось одновременно по крайней мере 4 командира корабля: командующий флотом вице-адмирал Пархоменко, и.о. командующего эскадрой контр-адмирал Никольский, и.о.командира линкора «Новороссийск» старший помощник командира капитан 2 ранга Хуршудов и помощник командира линкора капитан 2 ранга Сербулов. В то же время никто из них не объявил по кораблю в этот критический час о принятии на себя командования кораблем…

— Организация и система командования кораблем были полностью нарушены и подорваны также и тем, что ни один из командовавших линкором лиц не занял уставного места командира на Главном командном пункте линкора (ГКП), а все они находились в разных местах… К тому же, находясь на верхней палубе корабля и вызывая к себе на палубу с докладом с поста живучести людей, руководивших борьбой… и отрывая их на довольно длительное время от работы, командующий флотом т. Пархоменко еще больше дезорганизовывал руководство делом спасения корабля…

… Основными причинами гибели большого числа людей из личного состава линкора «Новороссийск», а также части людей из спасательных команд других кораблей являются взрыв мины под носовой частью линкора… и, самое главное, — непринятие лицами, командовавшими на корабле, и в первую очередь командующим флотом т. Пархоменко, членом военного совета флота т. Кулаковым, и.о.командующего эскадрой т. Никольским необходимых и своевременных мер к эвакуации на берег и на другие корабли значительной части (900—1000 человек) личного состава, не принимавшего никакого участия в работах по спасению корабля и стоящего в строю (в 5-6 рядов) на палубе юта у кормы корабля до последнего момента опрокидывания линкора…

Прямыми виновниками гибели значительного количества людей и линкора «Новороссийск» являются: командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, и.о.командующего эскадрой контр-адмирал Никольский и и.о. командира линкора капитан 2 ранга Хуршудов.

Прямую ответственность за катастрофу с линкором «Новороссийск» и особенно за гибель людей несет также и член военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков.

Правительственная комиссия назвала число погибших — 603 человека, но с учетом скончавшихся в госпитале раненых их несколько больше. Документально установлены фамилии, имена и места рождения или проживания до службы 611 человек. Погибло 17 офицеров, причем погибли все пять инженеров-механиков, бывших на корабле в момент взрыва.

16 ноября 1955 г. состоялось заседание Президиума ЦК КПСС, тогда его возглавлял Н.С. Хрущев. На нем выступил с коротким сообщением Министр обороны Г.К.Жуков и председатель Правительственной комиссии В.А. Малышев. Там был «назначен» и «главный виновник» катастрофы — Н.Г. Кузнецов, к которому многие члены Президиума ЦК КПСС относились недружелюбно за его независимые суждения и авторитет на флоте и в стране. 8 декабря 1955 г. Постановлением Совета министров СССР Нарком ВМФ Адмирал Флота СССР Н.Г. Кузнецов был снят с занимаемой должности (впоследствии, в феврале следующего года он был понижен в звании до вице-адмирала и уволен из Вооруженных сил…). Этим же постановлением были сняты и понижены в звании до контр-адмиралов командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко и член военного совета флота вице-адмирал Кулаков, до капитана 1 ранга начальник штаба эскадры контр-адмирал Никольский. Хуршудов был уволен в запас. Был снят с должности и понижен в звании до капитана 1 ранга командир дивизии ОВРа контр-адмирал

Галицкий. Командующий эскадрой вице-адмирал П.В.Уваров был предупрежден о неполном служебном соответствии, а вскоре уволен в запас.

Главнокомандующим Военно-Морским Флотом тем же постановлением назначен бывший командующий Черноморским флотом адмирал Горшков, первый заместитель Главкома до этого, а командующим Черноморским флотом — адмирал В.А. Андреев, но вскоре на эту должность был назначен адмирал Владимир Афанасьевич Касатонов.

Кстати, адмирал Игорь Владимирович Касатонов, командовавший Черноморским флотом в сложные для него 1991-1993 годы, — сын В.А. Касатонова.

В 1963 г. на Братском кладбище Севастополя был установлен памятник «новороссийцам» с 12-метровой фигурой Скорбящего Матроса, отлитой из бронзы гребных винтов линкора «Новороссийск». На памятнике надпись — «Родина—сыновьям».

На стеле у братской могилы выбито:

«Мужественным морякам линкора «Новороссийск», погибшим при исполнении воинского долга 29 октября 1955 года.

Любовь к Родине и верность военной присяге были для вас сильнее смерти».

В 1990 г. на Братском кладбище были установлены мраморные плиты с именами 567 погибших. Еще 42 «новороссийца» захоронены на кладбище Коммунаров в центре Севастополя…

В феврале 1956 г. было решено поднять линкор, но не восстанавливать, а перевести в Казачью бухту и разделать на металл. Была создана специальная экспедиция особого назначения во главе с контр-адмиралом Н.П. Чикером, крупнейшим специалистом спасательного дела. На линкоре находилось 23962 снаряда и заряда общим весом 444 т. 28 мая 1957 г. линкор был поднят и отбуксирован в Казачью бухту и к июлю 1959 г. работы были закончены. Основной боезапас был снят, корабль разделан. Сложность задачи будет понятной, если вспомнить, что один снаряд главного калибра весил 504 кг, а было их на линкоре 379 штук! Работа проделана титаническая и опаснейшая{260}. Слава Богу, при ликвидации последствий катастрофы, катастрофы не произошло.

Гибель большого противолодочного корабля «Отважный» 30 августа 1974 г.

Большой противолодочный корабль (бпк) «Отважный» был представителем нового класса современных надводных кораблей средних размеров, которые по плану строительства флота в 60-70-е годы должны были сменить эскадренные миноносцы постройки 40-х и 50-х годов. Водоизмещение корабля было около 4500 т, длина 144 м, ширина 158 м и осадка около 5 м. Главное его боевое предназначение—противолодочные действия в удаленных районах моря и океана. Возник этот класс кораблей в противовес подводным лодкам иностранных флотов, в том числе, и прежде всего, атомным, вооруженным баллистическими ракетами большой дальности с ядерным оружием. Таких кораблей в советском ВМФ было построено несколько десятков, в том числе на Черноморском флоте—более десяти.

Корабль этой постройки (проект 61) имел наиболее совершенные по тому времени и уровню технологии гидроакустические станции обнаружения подводных лодок, реактивные бомбовые установки, противолодочное торпедное оружие. Кроме того, на его вооружении были два зенитных комплекса и две 76,2-миллиметровые зенитные автоматические артиллерийские установки. Это первый корабль Военно-морского флота, где главными двигателями были газовые турбины, что значительно сокращало, в сравнении с паросиловыми кораблями, время подготовки к походу и позволяло в считанные минуты развивать максимальный ход. При работе всех четырех турбин он достигал 36 узлов. Эти ходовые качества давали ему большие преимущества перед эсминцами, обеспечивая скорейшее прибытие в район предполагаемого местонахождения подводной лодки (рис. 50).

Корабль имел и вертолетный противолодочный комплекс: вертолетную площадку для одного вертолета, запасы глубинных авиационных бомб, радиогидроакустических буев и авиационного топлива.

Кстати, когда бпк «Комсомолец Украины» — головной из этой серии на Черном море и гвардейский бпк «Сообразительный» впервые вышли в Средиземное море в 1964 г., американские моряки сразу окрестили их «поющими фрегатами» за характерный звук при работе газовых турбин и высказывали восхищение внешним видом этих кораблей. Действительно, корабль имеет обтекаемые обводы, сплошную, приподнятую на баке палубу, скошенные назад трубы, что придает ему вид стремительный и совершенный по архитектуре.

«Отважный» вступил в строй Черноморского флота в январе 1966 г., девять лет очень много плавал, ежегодно нес боевую службу в Средиземном море (так назывались систематические действия кораблей Черноморского и других флотов с задачей противодействия и нейтрализации 6-го флота США и других военно-морских сил в Средиземном море), успешно участвовал во всех крупных учениях и маневрах Военно-Морского Флота СССР, в том числе в широко известных военно-морских маневрах «Океан», с выполнением ракетной стрельбы в Атлантическом океане и совместных с Северным флотом поисковых действиях в Баренцевом море (вместе с противолодочным крейсером «Ленинград»). Участвовал «Отважный» и в фактических боевых действиях — в обеспечении безопасности Порт-Саида в 1968 г., в организации обороны порта Конакри (Гвинея) в 1972 г. по просьбе президента Секу Туре.

Я хорошо знаю этот корабль. Будучи флагманским штурманом Черноморского флота, я неоднократно плавал на нем, кроме того, по роду своей деятельности, мне приходилось следить за всеми его плаваниями — даже из Севастополя. Помню, как этот корабль в Средиземном море активно и успешно выполнял задачи непосредственного слежения за крупными боевыми кораблями 6-го флота США во время одной из нередких тогда кризисных, предконфликтных ситуаций, связанных с обстановкой на Ближнем Востоке.

В 1969 г. командиром «Отважного» был назначен капитан 3 ранга Иван Петрович Винник — человек высокой порядочности и ответственности, обстоятельный и солидный в решениях и действиях, подлинный профессионал морского командного дела. Я давно и хорошо знаю этого офицера, еще с его старпомовских лет.

С приходом нового командира корабль не только не сдал свои позиции, как иногда бывает, но продолжал стабильно наращивать уровень своей боевой готовности. За высокий уровень боевой готовности в том же году корабль получил звание «отличного» корабля и ежегодно его подтверждал при всех и многочисленных проверках самого разного уровня. В 1970 г. «Отважный» завоевал приз Военно-Морского Флота СССР за ракетную стрельбу, который удержал и еще один год, — а это «конкуренция» с десятками подобных кораблей в составе не только Черноморского, но и других флотов — Балтийского, Северного и Тихоокеанского. Корабль принимал участие в обеспечении испытаний новой военно-морской техники, за что его командир в 1972 г. был награжден высоким и редким для мирного времени орденом Красного Знамени. Все курсовые задачи, боевые упражнения в 1973-1974 гг. на корабле были выполнены с отличными и высокими показателями. «Отважный» занял первое место среди кораблей и был награжден знаменем «Лучшему кораблю соединения». К концу августа 1974 г. «Отважный» успешно выполнил основные задачи годового плана боевой подготовки, более половины экипажа корабля были специалистами высокого — 1-го и 2-го класса, более половины боевых постов, подразделений корабля носили звание «отличных». На этом корабле вообще была хорошая обстановка, высокая командирская требовательность сочеталась с доброжелательностью, уважением к подчиненным, заботой о них. Все это и обусловило умелые, действительно отважные действия абсолютного большинства экипажа в аварийной обстановке.

Теперь о событиях, непосредственно предшествующих аварии и гибели корабля.

В июне 1974 г. командир бпк «Отважный» капитан 2 ранга И. Винник назначается с повышением на должность командира корабельного соединения в другом гарнизоне флота, в Донузлаве, куда он и убыл, передав командирские дела и обязанности своему старшему помощнику капитан-лейтенанту В.В. Балашеву для их временного исполнения. Назначенный на «Отважный» новый командир был в отпуске, а обстановка в новом соединении требовала быстрейшего прибытия И.П. Винника. Однако в самом конце августа, 28 числа, он был вызван в Севастополь для обеспечения ответственного выхода в море «Отважного». На 30 августа планировалось проведение сложного боевого упражнения ракетных катеров с выполнением практической ракетной стрельбы по нескольким целям, с учением по противовоздушной обороне соединения в море.

«Отважный» должен был обеспечивать управление всеми силами охраны района, авиацией, стреляющими катерами и малыми ракетными кораблями (мрк). Учитывая сложность задачи, командование флота приняло решение вызвать на корабль опытного старого командира, капитана 2 ранга И. Винника.

29 августа днем корабль вышел в море для выполнения плановых задач боевой подготовки, а утром в 7 ч 30 мин 30 августа, взяв на борт у Севастополя начальника штаба Черноморского флота контр-адмирала В.Х. Саакяна, командира бригады ракетных кораблей капитана 1 ранга А.Ф. Комара и ряд других офицеров штаба и управления флота, «Отважный» направился в район проведения учения. В 9 ч 25 мин «Отважный» вместе со стреляющими малыми ракетными кораблями вошел в запланированный полигон боевой подготовки. Ракетные катера и корабли начали окончательную подготовку к выполнению ракетных стрельб, включив радиолокационные станции наблюдения и стрельбовые станции. В 9 ч 55 мин на «Отважном» была сыграна учебная боевая тревога для обеспечения управления ракетной стрельбой малыми ракетными кораблями, включены радиолокационные станции. В 9 ч 59 мин старший помощник доложил командиру, находившемуся на Главном командном пункте (ГКП), о готовности корабля к проведению учения.

Для понимания организации управления кораблем следует сделать следующие пояснения. ГКП корабля этого проекта расположен внутри его, в специально оборудованном помещении, куда сходятся все линии связи и управления, как внутрикабельные, так и внешние. В обычной обстановке плавания командир и вахтенный офицер находятся на ходовом мостике — помещении в верхней части носовой надстройки, откуда можно производить не только техническое, но и визуальное наблюдение за окружающей обстановкой, куда также выведены и все необходимые средства связи. Как и на ГКП, на ходовом мостике находятся машинные телеграфы и рулевое управление. По тревоге, когда командир спускается на ГКП, на ходовом мостике остается вахтенный офицер для помощи командиру в управлении кораблем своими докладами о визуальном наблюдении. Начальник штаба флота контр-адмирал В. Саакян с выходом в море находился на ходовом мостике.

В 10 ч 02 мин капитан 2 ранга И. Винник, убедившись в готовности корабля к учению, поднялся на ходовой мостик и в этот момент увидел белый дым и форс огня в районе кормовых труб. Затем произошел первый взрыв. Командир объявил «боевую тревогу», передал по корабельной трансляции о пожаре на корабле и приказание: «Носовой и кормовой аварийным партиям тушить пожар».

Через 15-20 секунд произошел второй взрыв в том же районе. Командир с разрешения начальника штаба спустился на ГКП для управления борьбой за живучесть корабля, оставив на ходовом мостике вахтенного офицера. Через 20-30 секунд произошли еще два взрыва — третий и четвертый, опять в кормовой части корабля. Первые предположения о причине взрыва были двойственными — взрываются или пусковые баллоны в кормовом машинном отделении (баллоны со сжатым воздухом для запуска главных двигателей) или ракеты в погребе кормовой зенитной ракетной установки.

Была сыграна «аварийная тревога», командир скомандовал: «Командирам боевых постов и командных пунктов доложить о наличии дыма, огня и воды в своих помещениях». Были получены доклады, что нет связи с кормовой машиной, кормовым ракетным погребом, кормовой аварийной партией и кормовой башней, а также данные о состоянии помещений, расположенных к носу от кормовой машины. Началась борьба за живучесть корабля, направленная прежде всего на локализацию возникшего пожара. Посланный командиром для визуальной оценки повреждений и состояния кормовой части корабля старший помощник доложил, что разорван кормовой ракетный погреб, пусковая установка зенитных ракет взрывами заброшена в район кормовых труб. В погребе сильный пожар, огонь продвигается в кормовую машину и в корму, в район артиллерийской установки и артиллерийского погреба. Командир доложил обстановку начальнику штаба флота и по установленной форме, по таблице установленных сигналов, на КП флота и своего соединения. Кроме того, лично через аэродром, с которым поддерживалась прямая связь, передал о взрыве и большом пожаре, передал на КП флота просьбу срочно доставить на вертолетах пенообразователь или углекислоту в баллонах для сброса их в кормовой погреб. Один из малых ракетных кораблей по просьбе командира подошел к кормовой части бпк, снял часть личного состава с верхней палубы, а также поднял с воды несколько человек, сброшенных взрывами. Привлечь малые ракетные корабли к тушению пожара в кормовой части корабля не решились, так как на них тоже находились и боевые ракеты, и артиллерийский боезапас, и топливо, а вероятность последующих взрывов была не исключена…

Совместными усилиями корабля и пожарно-спасательного судна «ПЖС-123», которое подошло к левому борту «Отважного», удалось остановить распространение огня, пожар стал ослабевать. Но, к сожалению, запасы пенообразователя и на «Отважном», и на «ПЖС-123» оказались явно недостаточными для ликвидации сильного пожара, и он вновь стал распространяться, особенно в кормовую часть корабля. Как показало время, одной воды из пожарной магистрали корабля и даже очень мощных средств водотушения ПЖС оказалось недостаточно, чтобы справиться с огнем. Удалось лишь остановить его распространение в носовую часть, а корма была почти беззащитна от усиливающегося наступления огня. Командир в этой обстановке обоснованно опасался за судьбу кормового погреба и авиационного топлива, тоже находившегося в корме, но тем не менее не забыл предупредить спасательное судно, чтобы не лили воду во внутренние помещения безрасчетно, что могло привести к ухудшению остойчивости корабля. Предусмотрительно и своевременно освободился командир и от боевых торпед, когда огонь кормовых труб стал угрожать торпедной площадке, где находились торпеды.

Одновременно с борьбой с пожаром производилась буксировка корабля подошедшими эсминцем «Сознательный», а затем ракетным кораблем «Бедовый». Цель буксировки — вывести «Отважный» с больших глубин на мелководье в районе Севастопольского рейда. На корабле рассматривался вариант дачи хода носовой машиной, которая была в строю, но после изучения возможных последствий отказались от этого решения: от взрыва линия вала могла быть деформирована, при даче хода это неизбежно привело бы к нарушению герметичности коридора линии вала, к поступлению дополнительного большого количества воды и к потере оставшегося небольшого запаса плавучести. К моменту прибытия кораблей для буксировки были затоплены уже три отсека.

Как показало последующее водолазное обследование затонувшего корабля, предположения командира и командира БЧ-5 корабля были обоснованными: кормовая часть была почти оторвана и «висела на линии валов», как выразились водолазы, в корпусе корабля были большие разрывы с обоих бортов.

Расчеты непотопляемости, произведенные на КП БЧ-5, показывали, что корабль находится в критическом состоянии. По приказанию начальника штаба флота к борту подошел эсминец «Сознательный», на него была перегружена секретная документация и техника, пересажены некоторые офицеры штаба и часть личного состава. На этом эсминце находился командир бригады кораблей, в которую входил «Отважный», капитан 1 ранга Л. Макаров, но на борт поврежденного корабля он не перешел.

Тем временем пожар распространялся в корму, дошел до хранилища авиационного топлива — произошел последний, пятый, взрыв, поднялся большой столб дыма и огня, похожий, по словам очевидцев, на ядерный взрыв. После этого стало ясно, что надежд на спасение корабля не осталось, и все усилия командир направил на спасение личного состава. Разрешение на эвакуацию экипажа командир запрашивал еще раньше после повторного усиления пожара и при полном отсутствии средств тушения, но с КП флота его не ' давали, несмотря на запросы. Это разрешение командиру дал начальник штаба флота.

Командир объявил по трансляции (она, как и освещение, связь, средства водотушения и водоотлива работали до самых последних минут жизни корабля): «Всему личному составу покинуть боевые посты, выйти на верхнюю палубу для эвакуации с корабля, одеть спасательные жилеты». Личный состав вышел на верхнюю палубу. Старший помощник командира организовал оставление корабля: по команде группами матросы и старшины прыгали в воду, когда отплывала одна группа, старпом подавал команду другой — «в воду!». Таким образом, практически весь личный состав покинул корабль, после чего старший помощник доложил об этом командиру. Командир упаковал «Журнал боевых действий», «Вахтенный журнал» в полиэтиленовый мешок, вручил их старшему помощнику со словами: «Держи эти документы, от их содержания зависит наша дальнейшая жизнь. Прыгай в воду, отплыви чуть и подожди меня, наблюдай за мной, так как все может быть, я устал, а вода холодная». Старпом спрыгнул в воду из района выхода на бак, с верхней палубы левого борта.

После этого командир зашел в свою каюту, взял из сейфа партийный билет, с трудом вышел и поднялся на ходовой мостик, последний раз осмотрев свой корабль. Корабль к этому времени погружался кормой, увеличивался дифферент на корму, крен на левый борт достиг 30°. На ходовом мостике И.П. Винник обнаружил двух молодых матросов, которые боялись спускаться вниз и прыгать за борт, так как плохо плавали. (Я не напрасно употребил выражение — «практически весь личный состав покинул корабль»). Командир приказал им надеть спасательные жилеты, вручил одному из них секретную карту с полигонами боевой подготовки и повел матросов вниз, на верхнюю палубу. Спуск был очень затруднен, так как дифферент и крен непрерывно увеличивались. Выйдя на верхнюю палубу в район бака, командир приказал матросам прыгать в воду. Они боялись, так как бак из-за дифферента уже высоко поднялся над водой, но все же один из них спрыгнул, а второго командир просто легонько столкнул с борта. Обоих матросов подняли баркасы соседних кораблей. Они были последними, кто видел командира на гибнувшем корабле.

Впоследствии командир докладывал членам государственной комиссии: «Когда я столкнул матросов в воду, посмотрел, что они отплывают от борта, решил прыгать сам. Снял ботинки, посмотрел вниз, было уже высоковато над водой, только здесь мне пришла в голову мысль: «А ведь у меня двое деток» и решительно спрыгнул вниз «солдатиком». Пытался отплыть от корабля, но меня все время притягивало к борту. С большим усилием я оторвался от корабля, а когда отплыл метров на 50-60, оглянулся назад: корабль кормой ушел совсем под воду, носовая часть стояла под 60° вверх, корабль медленно погружался. Через некоторое время ко мне подошел баркас, подняли на борт и доставили на спасательный буксир, где я разделся и обсушился».

Командира долго искали, считая, что он мог остаться на корабле, но потом выяснили, что он находится на спасателе.

«Отважный» затонул на глубине 127 м на расстоянии около 20 миль от Херсонесского маяка. Буксирующим кораблям удалось его увести с больших, более 1000 м глубин, но довести его до мелководья, что позволило бы спасти сильно поврежденный корабль, — не удалось…

Всего на корабле погибло 24 человека, все — в результате взрывов или его последствий. (Читатель наверняка обратит внимание на то, что в примерно сходной критической ситуации с линкором «Новороссийск» командир «Отважного» не допустил ни одной ошибки в управлении кораблем, правильно оценивая изменяющуюся реальную обстановку, принимая все возможные меры по борьбе за живучесть корабля и, когда это стало неизбежным, организованно провел эвакуацию личного состава, не потеряв ни одного человека — все потери произошли при первом взрыве и пожаре… Кстати, трагический пример с «Отважным» подтверждает, что в подготовке офицеров и экипажей кораблей к борьбе за живучесть из печальных уроков «Новороссийска» выводы были сделаны действенные. Я это могу подтвердить и не только примером «Отважного», но и своей службой на кораблях Черноморского флота в продолжении трех десятилетий после гибели «Новороссийска». И не вина моряков «Отважного», а затем и подводной лодки «Комсомолец», что ряд технических проблем безопасности кораблей и борьбы за их живучесть не был решен в высоких управленческих и проектно-исследовательских сферах).

Анализируя деятельность офицеров, мичманов, старшин и матросов корабля во время аварии, можно с уверенностью утверждать (это подтвердили и доклады всех комиссий), что экипаж в этой сложной и критической обстановке показал высокие морально-политические качества, психологическую устойчивость, хорошие навыки в борьбе за живучесть корабля, что позволило в течение длительного времени (около 5 ч и 40 мин) бороться за живучесть корабля в условиях затопления трех и более отсеков, сильных пожаров, когда металл плавился и стекал, как воск со свечки. Кстати, после аварии строгая и дотошная комиссия проверила всех классных специалистов, конечно, с пристрастием, и вынуждена была подтвердить соответствие их предъявляемым требованиям.

Можно привести немало примеров высокой профессиональной подготовленности, мужества и героизма членов экипажа. Так, получив приказание командира затопить погреба глубинных бомб в районе столовой личного состава, мичман Е.А. Медведев, старшина 2 статьи Козленеев и несколько матросов, действуя в сильно задымленном помещении, с помощью пожарных шлангов затопили погреба, предотвратив возможный взрыв около 5 т взрывчатого вещества и не допустив затопления огромного помещения столовой, что сохранило остойчивость корабля. Старшина 2 статьи Гарибян, матрос Никитенко в районе сильного пожара у кормовых труб сбросили за борт баллоны с ацетиленом и кислородом, на которых уже загорелась краска. Лейтенант А.В. Безмельцев, в августе прибывший из училища, подавал личный пример подчиненным активными и мужественными действиями по тушению пожаров, находился на самых опасных участках борьбы с огнем на верхней палубе (ныне он командир бригады кораблей, капитан 1 ранга). Тоже недавний выпускник училища лейтенант В.М. Ярчук, артиллерист, вместе с мичманом Козловым, матросом Осетровым и другими решительно боролись с огнем, используя все наличные средства, создали надежную линию обороны против огня и не допустили его распространения во внутренних помещениях далее 164 шпангоута к носу. Исполняющий обязанности командира электромеханической боевой части старший лейтенант-инженер В.Е. Мартьянов умело и грамотно руководил действиями личного состава по борьбе за живучесть, своевременно анализировал состояние корабля, делал необходимые расчеты и давал обоснованные доклады командиру корабля.

Командир трюмной группы лейтенант-инженер Б.Н. Гуль в сложных условиях сильно задымленных помещений вывел, по приказанию командира, из ПЭЖа (поста энергетики и живучести) двух остававшихся в нем матросов, когда огонь подошел вплотную к этому посту и оставаться там не было возможности.

Старшина 2 статьи Ачмиз, обнаружив, что его подчиненный, матрос Урупа, остался в башне, которой угрожал огонь, вернулся за ним, но произошел очередной взрыв, и он погиб.

После команды «покинуть корабль» старший лейтенант В.Н. Костин, командир ракетной батареи, при крене более 30° и сильном увеличивающемся дифференте, пробрался в кают-компанию офицеров, вынес знамя «Лучшему кораблю соединения» и одним из последних покинул корабль.

Высочайший патриотизм, подлинный героизм и огромную любовь к кораблю проявил матрос Прочаковский, рабочий по камбузу. Он оказался в момент очередного взрыва на камбузе, двери и люк заклинило, подступал огонь. Попытка вытащить матроса через иллюминатор не удалось, он в нем застрял. Видя, что огонь грозит и его товарищам, матрос Прочаковский крикнул: «Товарищи, со мной все ясно! Спасайте корабль!». Командир корабля приказал вырезать иллюминатор вместе с матросом, но ни газосваркой, ни электросваркой это сделать не удалось. Травмированному и с сильными ожогами моряку сделали обезболивающие уколы, но продвигающийся огонь не позволил продолжить работы по его спасению… Матрос Прочаковский посмертно награжден орденом Красной Звезды за проявленные мужество и героизм.

Высокие организаторские и профессиональные качества проявил старший помощник командира капитан-лейтенант В.В. Балашов. Командир посылал его на самые опасные и критические участки для выяснения и оценки обстановки и организации работ по борьбе с пожарами, водой, по затоплению погребов.

К сожалению, во время аварии три человека из состава экипажа корабля нарушили боевые инструкции, а один из них проявил трусость. Старшина команды предстартовой подготовки мичман А.И. Шупортяк, находясь на своем боевом посту, услышав треск и шум и увидев огонь в 8-м ракетном погребе, растерялся, не включил орошение погреба, дал команду: «Всем наверх!» и вместе с подчиненными покинул пост. Командир кормовой ракетной батареи старший лейтенант В.М. Пяткин, получив доклад от мичмана Шупортяка, что в 8-м погребе возник пожар от работы двигателя ракеты, не доложил на КП артиллерийской боевой части, оставив свой командный пункт, не отдав никакого приказания личному составу и побежал сам включать орошение погреба, но не успел, уже произошел взрыв. Дневальный по кубрику, услышав гул и скрежет в погребе № 8, не доложил вахтенному офицеру, а выбежал из кубрика вслед за мичманом Шупортяком, чем нарушил инструкцию дневального по кубрику. Хотя фактически эти нарушения инструкций не повлекли за собой каких-либо дополнительных губительных последствий, так как проведенное после аварии разбирательство и эксперименты показали, что маршевый двигатель ракеты работает 22 секунды, а первые капли орошения погреба из системы орошения появляются через 50 секунд, т.е. орошение, будучи включено, не предотвратило бы взрыва, паническая по духу команда мичмана объективно спасла жизнь трех-четырех человек — но, тем не менее, нарушения инструкций были допущены. А вот другое нарушение — невыход по тревоге на свои боевые посты пяти курсантов-стажеров училища стоил им жизни во время первых взрывов…

С первых до последних минут на «Отважном» находился начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал В.Х. Саакян. Я очень много лет знал Владимира Христофоровича, еще с эскадры, где он был командиром ракетного корабля «Бедовый», первого на Черноморском флоте и во всем * Военно-морском флоте, затем командиром соединения, в которое входили корабли 61 проекта, подобные «Отважному». Это был опытный моряк, мне с ним приходилось много раз плавать и в Черном, и в Средиземном морях. Он обладал острым умом и чувством. нового, был прекрасным организатором, уже в должности начальника штаба флота много сделал для совершенствования боевой готовности флота, развития и внедрения на флоте новых оперативных и тактических приемов, более совершенных методов подготовки кораблей и экипажей. И опять невольное сравнение с обстановкой на «Новороссийске» позволяет сделать вывод в пользу контр-адмирала В.Саакяна: не пытаясь подменять командира корабля, он контролировал обстановку, рассматривал и утверждал решения командира, тем самым принимая и на себя ответственность за них, организовывал и руководил действиями спасательных сил в районе «Отважного». Покинул корабль за несколько минут до его гибели. Впоследствии В.Х. Саакян был назначен на должность начальника оперативного управления Главного штаба Военно-морского флота. К сожалению, тяжелая болезнь и смерть не дали возможности до конца раскрыться этому талантливому моряку…

С прибытием экипажа в Севастополь начала работать сначала флотская, затем и центральная (Министерства обороны) комиссия. Было установлено, что основной причиной гибели корабля явились взрывы зенитных ракет в кормовом ракетном погребе. Там находилось 16 ракет, по 8 в барабане, взрывались они группами. Было высказано 6 версий по самопроизвольному срабатыванию пиропатрона маршевого двигателя, что и привело к возникновению огня, взрыву и пожару. Наиболее вероятными считались такие:

1. Наведение токов в цепи пиропатрона от одновременной работы корабельной РЛС (радиолокационной станции), работы стрельбовых комплексов, радиолокационных станций надводного и воздушного наблюдения находившихся невдалеке малых ракетных кораблей, готовящихся к ракетной стрельбе, и наведение токов от пучков кабелей электротрасс, проходящих в ракетном погребе на удалении 1-1,5 м от цепи пиропатрона в ракете. Опрошенный личный состав подтверждает, что начал работать маршевый двигатель, т.к. взрыв произошел через 20-25 сек после начала его работы. В связи с этой версией мне вспомнился один эпизод из давнишнего, лет за восемь до этой аварии, визита эскадренного миноносца «Напористый» Черноморского флота в Эфиопию, порт Массауа. Визит был официальный, на кораблях (а император Эфиопии Хайле Селассие приглашал на День эфиопского флота корабли только «великих морских держав» — СССР, США, Англии и Франции) — была устроена иллюминация. В 24 ч 00 мин ее выключили, мне после этого довелось выйти на верхнюю палубу и, к своему удивлению, я увидел ярко горящие лампочки корабельной иллюминации. Первая мысль — «зазевались, не выключили». Оказалось — передается в Москву и Севастополь информация о прошедшем дне визита, и от работы передатчика наводятся такие токи, что «зажгли» иллюминацию из сотен электрических лампочек. Так что корабли действительно перенасыщены электромагнитными полями разных происхождений.

Вторая версия предполагала возможность замыкания цепи пиропатрона из-за замыкания в одном из погребов ракетного комплекса.

Третья версия — возможное самовозгорание пороха в двигателе ракеты от трения пороховой пыли (от длительного хранения могли потрескаться «пороховые трубки», а при трясках корпуса — порох возгорелся).

Спустя много времени после аварии стало известно, что проведенный в лаборатории эксперимент с созданием радиоэлектронной обстановки, подобной ситуации 30 августа, 1974 г., подтвердил первую, основную версию: от наведения токов в цепи пиропатрона маршевого двигателя ракета взорвалась.

Командир корабля (точнее, его бывший командир, выполнявший свои старые обязанности) капитан 2 ранга И. Винник с прибытием в Севастополь был вызван в штаб флота к тогдашнему Главнокомандующему Военно-Морским Флотом Адмиралу Флота Советского Союза С.Г. Горшкову. Примечательно — для того времени, — что «доставили» командира в штаб флота начальник политотдела и начальник особого отдела соединения кораблей…

Командир подробно доложил обстоятельства гибели корабля и действия личного состава. Было задано много вопросов. В конце доклада Главком сказал: «Командир, чувствуй себя спокойно. Наше государство способно построить новый корабль, а ты — молодец, что спас людей». Когда впоследствии один из членов комиссии предложил проверить экипаж по вопросам борьбы за живучесть, С.Г. Горшков прервал его словами: «Прекратите издеваться над личным составом и травмировать его, они в течение шести часов показали, что умеют бороться за живучесть».

При докладе И.Винник просил Главкома не расформировывать экипаж «Отважного», что и было сделано: как уже говорилось, весь личный состав был назначен на строящийся сторожевой корабль, а старпом капитан-лейтенант В. Балашов назначен его командиром.

В приказе Министра обороны по случаю гибели бпк «Отважный»» было указано, что «…командир в сложнейшей обстановке действовал правильно, правильно определил рубежи обороны и организовал борьбу за живучесть корабля, принимал необходимые меры, по спасению экипажа и последним покинул корабль…». Тем не менее… было приказано: «Командира корабля капитана 2 ранга Винника И.П. с занимаемой должности снять…» (мотивы — «самоуспокоенность» и «мало внимания подготовке личного состава по борьбе за живучесть». А попросту — корабль погиб, погибли люди и кто-то должен ответить. Кто? Конечно, командир…).

Иван Петрович Винник продолжил службу на Черноморском флоте, в дальнейшем стал командиром бригады больших кораблей, ему было присвоено звание капитана 1 ранга, в 1987 г. уволился в запас по возрасту, продолжает активную, теперь уже трудовую деятельность на Черноморском флоте.

Каждый год 30 августа члены экипажа «Отважного», живущие в Севастополе (раньше приезжали и иногородние…), собираются у памятного знака в честь погибших, на кладбище Коммунаров, вспоминают свои походы, нелегкую морскую службу, поминают своих друзей и товарищей…

Дальнейшая судьба «Отважного»: он был тщательно обследован водолазами, ввиду опасности самопроизвольного взрыва оставшегося на нем боезапаса от подъема корабля пришлось отказаться, взрывоопасный боезапас был уничтожен специально уложенными зарядами, инициировавшими его детонацию.

Гибель парохода «Адмирал Нахимов» 31 августа 1986 г. на подходах к Новороссийску

Гибель пассажирского лайнера «Адмирал Нахимов» стала крупнейшей катастрофой на морском флоте за все послевоенные годы. К сожалению, морские (да и речные тоже) суда, почти независимо от величины, оснащенности и подготовленности экипажа периодически гибнут при столкновениях, в шторм, в лед, от других стихийных и «антропогенных» причин… Незадолго до «Нахимова» погиб в южных морях в одном из международных круизных рейсов современнейший на то время теплоход «Михаил Лермонтов». Это была крупная потеря для морского флота СССР, но так как на нем погиб только один человек, это ЧП не вызвало особого общественного резонанса. Правда, упал престиж советского Морфлота на международном круизном рынке, кроме того, Морфлоту были предъявлены многочисленные иски бывшими пассажирами теплохода за причиненный им материальный ущерб, но это было внутренним делом министерства.

На «Нахимове» же погибло более 400 человек, причем отпускников-туристов с разных районов тогда очень большой страны. Без преувеличения, вся страна была в шоке (это сейчас нас «приучили» к почти непрерывной гибели бывших советских людей). В Новороссийск съехались сотни родственников в надежде найти пропавших… Слова «Нахимов», «Новороссийск» стали паролем для внеочередной и бесплатной телефонной и телеграфной связи, для проезда и перелета в Новороссийск, и обратно. Была создана правительственная комиссия. Возглавил ее член Политбюро ЦК КПСС Гейдар Алиев.

К работе были привлечены многочисленные и самые опытные эксперты Союза по всем вопросам мореплавания.

Заключение одной из экспертных подкомиссий с некоторыми дополнительными материалами и предлагается читателю.

«ЗАКЛЮЧЕНИЕ

экспертной подкомиссии при правительственной комиссии по расследованию причин и обстоятельств столкновения теплохода «Петр Васев» с пароходом «Адмирал Нахимов» Черноморского морского пароходства и кораблекрушения п/х «Адмирал Нахимов» на подходе к Новороссийску в сев. широте 44°36'15 (44°36'7), вост. долготе 37°52'35 (37°52'3) в 23 ч 12 мин 31 августа 1986 г.

04 сентября 1986 г., г. Новороссийск»

Экспертная подкомиссия при правительственной комиссии под руководством председателя В/О «Мореплавание» Минморфлота тов. Майнагашева Б.С. рассмотрела представленные документы т/х «Петр Васев», опросила 11 членов экипажа п/х «Адмирал Нахимов» и т/х «Петр Васев» (оба судна Черноморского морского пароходства), в том числе обоих капитанов, а также лоцмана ПРДС (пост регулирования движения судов) порта Новороссийск по случаю столкновения этих судов 31 августа 1986 года в 23 ч 12 мин на подходе к месту встречи лоцманов порта Новороссийск, в координатах: широте 44°36'15 сев., долготе 37°52'35 вост. (44°36'7 сев., 37°52'8 вост.), приведшего к кораблекрушению п/х «Адмирал Нахимов» и гибели большого числа его пассажиров и экипажа, и установила следующее (координаты уточнены после подъема карты с п/х «Адмирал Нахимов» — это относится также к координатам в заголовке и в последующем тексте — Л.М):

Обстоятельства кораблекрушения

Пассажирский пароход «Адмирал Нахимов», построенный в 1925 г. в Германии, капитально отремонтирован в 1957 г. на судоверфи в ГДР, прошел последний плановый ремонт в 1985 г. и доковый ремонт с сопутствующими работами в январе-апреле 1986 г. в порту Варна, НРБ. По состоянию на 31 августа 1986 г. судно имело класс Регистра СССР и документы на годность к плаванию сроком до 30 ноября 1986 г. После завершения эксплуатации в IV квартале 1986 г. в связи с моральным и возрастным износом планировался вывод его из строя транспортного флота Черноморского морского пароходства и списание с баланса пароходства. (Это было не первое кораблекрушение парохода. Во время второй мировой войны он был плавучим госпиталем немецкого военно-морского флота и назывался «Берлин». В апреле 1945 г. его затопили в Балтийском море недалеко от порта Свинемюнде, в декабре 1947 г. поднят

Аварийно-спасательной службой советского Балтийского флота, в дальнейшем восстановлен и отремонтирован — Л.М.).

Технические данные п/х «Адмирал Нахимов»:

1. Длина наибольшая, м — 174,3

2. Ширина, м — 21,02

3. Высота борта, м — 11,81

4. Осадка, м — 9,0

5. Тоннаж, БРТ, рег. т. — 17053

6. Дедвейт, т — 7810

7. Мощность ГДВ, л/с — 2 x 4410

8. Скорость, уз — 16,0

9. Пассажировместимость, человек — 1096 (на пароходе было 8 жилых палуб)

31 августа 1986 г. в 22.00 п/х «Адмирал Нахимов» под командованием капитана дальнего плавания Маркова Вадима Георгиевича, будучи подготовленным во всех отношениях к предстоящему плаванию, отошел от причала № 34 порта Новороссийск назначением на порт Сочи (рис. 51).

На борту находилось 884 пассажира, 345 членов экипажа и 4 члена семьи (эти данные неточны, так как ко времени работы экспертной подкомиссии, 4 сентября, полной картины с количеством пассажиров и экипажа не было. В дальнейшем было установлено, что на борту «Адмирала Нахимова» находилось 1096 пассажиров и 302 члена команды — Л.М.).

Рис. 51. Столкновение парохода «Адмирал Нахимов» и теплохода «Петр Васев» 31 августа 1986 г.

1 — пост РДС проинформировал о подходящем к п. Новороссийск т/х «Петр Васев» и договоренности с ним пропустить п/х «Адмирал Нахимов»; 2 — 22.59 — капитан п/х «Адмирал Нахимов» проинструктировал вахтенного помощника, спустился с мостика в каюту; 3 — 23.03 — вахтенный помощник по УКВ проинформировал о своем курсе т/х «Петр Васев» и получил от него подтверждение о согласии уступить дорогу п/х «Адмирал Нахимов»; 4 — 23.05 — вахтенный помощник по УКВ повторил просьбу — уступить ему дорогу, на что последовал положительный ответ; 5 — 23.03 — 23.11 — вахтенный помощник незначительными изменениями курса на 5—10° пытался предотвратить ситуацию опасного сближения т/п «Петр Васев»: 6 — 23.12 — столкновение судов. 11 — место п/х «Адмирал Нахимов» на фунте; 13 — 22.20 — пост РДС передал информацию о выходе из п. Новороссийск п/х «Адмирал Нахимов»; 12 — 22.47 — пост РДС передал информацию о п/х «Адмирал Нахимов», который прошел буи Пенайской банки, его курсе и о просьбе пропустить его. В это время на мостик поднялся капитан и дал подтверждение; 10 — 23.03 — капитан подтвердил на п/х «Адмирал Нахимов», что уступит ему дорогу; 9 — 23.05 — коменда капитана: «Передний средний ход». Повторно подтвердил, что уступит дорогу; 8 — команда капитана т/х «Петр Васев»: «Задний малый ход»; 11 — 23.10 команда капитана: «Задний средний ход», «Задний полный ход».

Экипаж укомплектован в соответствии с Кодексом торгового мореплавания, технические средства судовождения — в рабочем состоянии.

Судно отошло от причала и развернулось на акватории порта на выход с помощью машин и двух буксиров. В 22.30 п/х «Адмирал Нахимов» прошел ворота порта и лег на Новороссийские створы (154,2°). Дальнейшее плавание до выхода из зоны регулируемого движения порта Новороссийск осуществлялось под проводкой берегового поста регулирования движения судов (в дальнейшем — ПРДС).

На мостике находились капитан Марков В.Г., вахтенный второй помощник капитана Чудновский А.Р., рулевой — матрос I класса Смирнов Е.А., вперед смотрящий — матрос II класса Вышаренко Ю.А.

В 22.20 ПРДС передал на п/х «Адмирал Нахимов» информацию о состоявшемся контакте по радиотелефону с подходящим к порту Новороссийск т/х «Петр Васев» и договоренности с ним пропустить п/х «Адмирал Нахимов».

В 22.47 (22.57) после прохода траверза зеленого буя № 1 Пенайской банки легли на курс 160° с целью войти в систему разделения движения. Примерно через 3 мин капитан Марков В.Г. проинструктировал вахтенного помощника, передал ему управление судном и ушел с мостика в радиорубку, затем в свою каюту, где, по его словам, умывшись, за рабочим столом читал книгу.

После ухода капитана вахтенный помощник Чудновский А.Р. связался с т/х «Петр Васев» по радиостанции УКВ, проинформировал о своем курсе 160° и получил от него подтверждение о согласии уступить дорогу п/х «Адмирал Нахимов».

В 22.50 (23.00) судно вышло из акватории порта Новороссийск.

В 23.00 (23.07) п/х «Адмирал Нахимов» прошел точку встречи лоцманов и около 23.05 (23.07) вышел из зоны радиолокационной проводки ПРДС.

В 23.05 п/х «Адмирал Нахимов», вызвав т/х «Петр Васев» по радиостанции, повторил просьбу — уступить дорогу, на что последовал положительный ответ.

Вскоре (около 23.06) вахтенный 2-й помощник капитана Чудновский А.Р., обнаружив опасно приближающееся судно, поставил на руль матроса I кл. Смирнова Е.А. и дважды менял курс по 5° влево, еще просил по УКВ радиостанции т/х «Петр Васев» замедлить движение или застопорить ход, затем (около 23.09) дал команду лечь на 140° и крикнул по радиотелефону «Работать немедленно назад», в 23.11 дал команду «лево на борт». Рулевой только успел исполнить команду, как произошел удар.

В 23.12. произошло столкновение в точке с координатами 44°36'15 (44°36'7) сев. широты, 37°52'35 (37°52'8) вост.долготы, в расстоянии от берегов мыса Дооб 2,2 (1,6) мили. (рис.52).

Чтобы представить, как все это выглядело фактически на мостике «Адмирала Нахимова» и «Петра Васева», приводим небольшие выдержки из судебного дела, сначала по «Адмиралу Нахимову», а позднее — и по обстановке на «Петре Васеве».

Вопрос прокурора к свидетелю — «Как вел себя Чудновский?»

Свидетель, матрос I класса Е.Смирнов, рулевой — «В этот день он вел себя нервозно. Сразу, как только началось сближение, Чудновский приказал мне взять 5 градусов влево, затем минуты через три — еще 5 градусов влево. Чудновский стал вызывать по радиотелефону «Васева». С сухогруза ответили не сразу — после 5-7 вызовов.

«Сухогруз «Петр Васев», слушаю Вас!»

«Я пароход «Адмирал Нахимов», следую в Сочи. Какие действия относительно нас собираетесь предпринять?»

Была небольшая пауза. Чудновский занервничал, забегал по мостику и приказал мне взять еще на десять градусов левее. Тут ответил «Петр Васев»: — «Хорошо, мы Вас пропускаем».

Через пять минут Чудновский уточнил по УКВ:

«Вы нас действительно пропускаете?»

После долгой паузы был ответ — «Да, мы Вас пропускаем».

Чудновский в третий раз запросил сухогруз, и с «Петра Васева» еще раз подтвердили — «Можете идти своим ходом».

Я должен был следить за курсом, но боковым зрением все же видел, как справа надвигаются на нас огни «Васева». Чудновский сорвал трубку — «Петр Васев», немедленно застопорите ход!»

«Васев» ответил — «Стопорим». Чудновский заорал в трубку — «Немедленно дайте задний ход!»

Через какое-то время раздались три коротких гудка — сигнал, означающий задний ход. Я видел, как бак «Васева» наезжал на наш нос.

«Лево на борт!». Стрелка указателя дошла до отметки 30 градусов — предел для перекладки руля. В этот момент — удар. Я устоял у руля. После этого прибежал Марков и обругал Чудновского «ласковыми словами». Погасла подсветка гирокомпаса. Марков крикнул мне — «Лево на борт!». Я доложил — «Руль лево на борту. Судно не слушает руля…»){261}

Из заключения экспертной подкомиссии:

«Балкер «Петр Васев» Черноморского морского пароходства, построенный в Японии в 1981 г. под наблюдением английского ЛЛОЙДА, имел класс Регистра СССР и документы на годность к плаванию до ноября 1986 г., оборудованный современными средствами спутниковой навигации, системой радиолокационной автоматической прокладки (САРП) и другими современными техническими средствами судовождения, удовлетворяющий всем требованиям международных конвенций и соглашений, ратифицированных СССР, укомплектованный квалифицированным экипажем, следовал из Канады в порт Новороссийск с грузом ячменя 28638 т под командованием капитана дальнего плавания Ткаченко Виктора Ивановича.

Технические данные т/х «Петр Васев»:

1. Длина наибольшая, м — 183,5

2. Ширина, м — 26,55

3. Высота борта, м — 15,05

4. Осадка в грузу, м — 10,75

5. Тоннаж, БРТ, рег. т. — 18604,51

6. Дедвейт, т — 32442

7. Мощность ГДВ, л/с — 11400

8. Скорость, уз — 14,5

Т/х «Петр Васев» по графику работы флота должен был прибыть в порт Новороссийск 01 сентября с.г.

31 августа 1986 г. с 20.00 на судоводительскую вахту заступил 3-й помощник капитана Зубюк Петр Александрович и матрос I класса Павлюк В.М.

В 21.45 главный двигатель перевели в маневренный режим, обороты винта 120 об/мин., скорость 11,5 (12,0) узлов.

В 22.04 вошли в систему разделения движения, следуя курсом 58º.

В 22.47 легли на курс 36° в точке 44°32'5 сев. широты, 37°48,9 вост.долготы. По радиотелефону связались с ПРДС порта Новороссийск и получили информацию о п/х «Адмирал Нахимов», который прошел буй Пенайской банки, его курс 160° и о просьбе пропустить его.

В это время на мостик поднялся капитан, которому была доложена обстановка и просьба. Капитан согласился и дал подтверждение п/х «Адмирал Нахимов».

Капитан Ткаченко встал к радару САРП и начал обработку его информации для расхождения с п/х «Адмирал Нахимов». В это время дистанция между судами составляла 7,2 мили.

Сосредоточив все свое внимание на работе с САРП, капитан Ткаченко полностью отключился от визуального контроля обстановки, не предпринимал никаких мер, чтобы уступить дорогу п/х «Адмирал Нахимов» заблаговременно.

Вахтенный помощник Зубюк П.А. производил определение места судна и визуальное наблюдение за обстановкой, вел радиотелефонные переговоры с п/х «Адмирал Нахимов» и несколько раз напоминал капитану о режиме работы главного двигателя, готового к маневрам, давая понять, что можно уменьшить скорость движения, чтобы п/х «Адмирал Нахимов» прошел впереди по курсу на безопасном расстоянии.

Однако, продолжая работать только с САРП, капитан не обращал внимания на информацию вахтенного помощника, не меняя скорости и курса. Судно следовало курсом 36° полным ходом со скоростью 11,5 (12,0) узлов на опасное сближение с п/х «Адмирал Нахимов».

В 23.05 капитан Ткаченко В.И. после неоднократных обращений с п/х «Адмирал Нахимов» о снижении скорости движения, наконец, дал средний ход вперед, затем в 23.07 малый ход и в 23.07 5 стоп. Дистанция между судами в это время была 11 кабельтовых, скорость практически не изменилась.

В 23.10 дал средний ход и сразу полный ход назад, сопроводив его звуковым сигналом — 3 коротких гудка. Около 23.11 положили руль право на борт, однако судно вправо не пошло.

В 23.12 произошло столкновение судов под углом, близким к прямому (около 110°), скорость — около 5 узлов, руль — право на борту».

Здесь уместно привести некоторые выдержки из документов следствия, которые дополнят материалы Заключения экспертной подкомиссии:

«Ткаченко: «Я прибыл на мостик в 22.47 (за 26 минут до столкновения) после поворота на курс 36° вместо рекомендованных 45° (путь № 14). Третий помощник Зубюк доложил мне, что «Нахимов» вышел из порта.

Я включил САРП — систему автоматической радиолокационной прокладки. Курс 36° оставил, чтобы не уменьшать дистанцию расхождения. Поручил Зубюку следить за пеленгами на «Нахимов», а сам наблюдал его в приборе САРП. САРП выдал мне кратчайшее расстояние между судами в 2 мили, затем САРП показал уменьшение до 1 мили. Я решил, что пароход остановился, чтобы спустить лоцмана. Но «Нахимов» отвернул вправо, т.е. к нам, и лег на курс 160. Вектор относительного движения «Васева» проходил по корме «Нахимова». Теперь после отворота «Нахимова» вправо вектор переместился вправо и подтянулся к центру парохода.

Моя вина… Я должен был изменить ход. Но я считал, что поскольку вектор проходит по корме, то мы нормально расходимся…»{262}

Свидетель: «Третий помощник Зубюк несколько раз напоминал капитану — пора отворачивать, на курсе появился освещенный лайнер. Но Ткаченко, припав к тубусу, только отмахивался — «Не паникуйте, штурман, машина показывает красивое расхождение»…

Ткаченко: «Под действием настоятельных требований вахтенного помощника я стал стопорить ход. Я понял опасность сближения, когда «Нахимов» вышел из-за Мысхако. Я поставил ручку телеграфа на «средний вперед» и позвонил в машинное отделение — «Двигатель придется останавливать пусковым воздухом и давать реверс». (Очевидно, в действиях капитана сказывалось, что морскую службу он начинал судовым мотористом — Л.М.).

Вопрос — «Почему сразу не дали задний ход?»

Ткаченко — «Резкое изменение хода нервирует механика…»

Вопрос — «А почему Вы сразу не отдали оба якоря?»

Ткаченко — «Я полагал, что под нами большие глубины… Двигатель удалось запустить на задний ход только с четвертой попытки, мы потеряли на этом 40—50 секунд…»{263}

«Удар был нанесен в правый борт п/х «Адмирал Нахимов» в районе 90—110 шпангоутов верхней частью форштевня т/х «Петр Васев» выше ватерлинии и бульбом ниже ватерлинии в два отсека: дизель-генераторное и машинное отделение.

…По экспертной оценке, на основании расшифровки курсограмм, размер пробоины составляет около 80—90 м^2.

Т/х «Петр Васев» в результате столкновения получил повреждения в верхней части форштевня, смяв его на 2—2,5 м и пробоину бульба, с затоплением форпика. Подмочки груза не произошло.

Из-за значительной пробоины на п/х «Адмирал Нахимов» оба отделения были затоплены в течение нескольких секунд, и судно обесточилось. После расцепления судов п/х «Адмирал Нахимов» из-за поступающих огромных масс воды начал резко крениться на правый борт. Через 7—8 минут п/х «Адмирал Нахимов», имея крен свыше 60°, затонул в координатах 44°35'95 сев. широты, 37°52'9 вост.долготы на глубине 47 метров.

Действия экипажей судов после столкновения и кораблекрушения

В момент удара капитан п/х «Адмирал Нахимов» выбежал на мостик и объявил шлюпочную тревогу. Из-за затопления дизель-генераторов и обесточивания тревога объявлялась голосом. Аварийный дизель-генератор включился, но через несколько секунд тоже выключился.

Из-за быстро увеличивающегося крена, с правого борта удалось спустить только 8 (из 24) спасательных плотов, а с левого борта смогли спустить одну спасательную шлюпку и все надувные плоты. Пассажиры с возрастанием крена и погружением судна с помощью экипажа и самостоятельно прыгали в воду.

Капитан с рулевым и начальником радиостанции оставались на мостике до тех пор, пока не оказались вместе с погружающимся судном под водой, а затем выброшенными на поверхность.

Капитан т/х «Петр Васев» Ткаченко В.И. после столкновения в 23.15 сообщил по УКВ в эфир, что он столкнулся с п/х «Адмирал Нахимов».

В 23.25 портнадзором дано указание всем судам, стоящим на рейде, спускать плавсредства на воду и следовать в район аварии для оказания помощи.

В 23.30 сообщено в АСТПР.

В 23.33 с целью оказания помощи оповещен оперативный дежурный пограничных кораблей (морские пограничники первыми прибыли к месту аварии и спасли большую часть пассажиров и экипажа — Л.М.)

В дальнейшем в кратчайший срок были направлены все имеющиеся в Новороссийском порту и портпункте Геленджик суда в количестве 64 единиц разных ведомств и 18 летательных аппаратов.

Кроме того, в спасении людей приняли участие 11 гребных шлюпок, управляемых курсантами НВИМУ.

Первым в спасение включился т/х «Петр Васев», спустив две спасательные шлюпки и подобрал с воды около 70 человек, из которых 37 были подняты на борт своего судна, а остальные переданы на другие суда.

При этом отмечается, что в периоды 23.25—23.26 и 23.35—23.44 т/х «Петр Васев» работал машиной передним малым ходом и передвигался в районе плавающих в воде людей и плотов».

(Нельзя не прокомментировать последние два приведенных абзаца «Заключения»: вполне естественно, что «Васев» первым приступил к спасению, но он также первым его и прекратил! — о чем умалчивает «Заключение», а это действительно так, капитан поднял свои плавсредства на борт и прекратил действия по спасению потопленных им людей! Кроме того, «Заключение» очень нейтрально указывает на факт работы машиной «Васевым» — ночью, среди сотен плавающих на воде людей, многие из которых плохо плавали. Никто не установит, скольких дополнительных жизней стоили эти «маневры» капитана-моториста.

Недаром во время судебного заседания при допросе Ткаченко ему был задан вопрос из зала: «Почти целый час «Васев» был единственным судном на месте катастрофы. Именно в это время погибла основная масса людей, не умеющих плавать, слабых, пожилых… Почему Вы, Ткаченко, не залили масло в двигатель мотобота, не сменили уставших гребцов и снова не спустили свои плавсредства на воду?» Ответ последовал невразумительный, не могу удержаться, чтобы не повторить — на уровне и с позиций моториста — «… подняли и мотобот, так как на нем кончилось масло и заглох двигатель».{264} — ЛМ.)

Квалификация капитанов и судоводительского состава судов, находившегося на вахте

1. Т/х «Адмирал Нахимов»:

— капитан Марков Вадим Георгиевич, 1930 г. рождения, член КПСС с 1958 г., образование — Одесское Высшее Инженерное морское училище им. П.С.Нахимова (ОВИМУ), начал работать в должности капитана в 1959 г., на п/х «Адмирал Нахимов» — с 10 октября 1984 г.

— Второй помощник капитана Чудновский Александр Рувинович, 1930 г. рождения, член КПСС с 1960 г., образование — Черноморское Высшее Военно-Морское училище им. П.С.Нахимова — 1953 г., начал работать в должности 2-го помощника капитана в 1962 г., на п/х «Адмирал Нахимов» — с августа 1980 г.

2. Т/х «Петр Васев»:

— капитан Ткаченко Виктор Иванович, 1942 г.рождения, член КПСС с 1968 г., образование — Одесское мореходное училище — 1966 г. (заочно), ОВИМУ — 1985 г. (тоже заочно, учился в нем с 1967 по 1985 год, т.е. 18 лет.., закончил его весьма посредственно. — Л.М.) Начал работать в должности капитана в апреле 1982 г., на т/х «Петр Васев» — с июля 1985 г.

— Третий помощник капитана Зубюк Петр Александрович, 1959 г. рождения, образование — Одесское мореходное училище — 1979 г., заочник 5 курса ОИИМФ (Одесский институт инженеров морского флота — Л.М.), начал работать в должности 3-го помощника капитана с октября 1983 г., на т/х «Петр Васев» — с 28 мая 1986 г. (Относительно молодой судоводитель, тоже заочник, но не «вечный», оказался на голову ответственнее и подготовленнее своего капитана. Если бы тот прислушался к его элементарно простым и необходимым советам, катастрофы не произошло бы — Л.М.).

Убытки

1. Остаточная стоимость п/х «Адмирал Нахимов» полностью амортизирована.

2. Технические убытки по восстановлению т/х «Петр Васев» будут установлены по результатам дефектации и калькуляции работ.

Прочие убытки, связанные с кораблекрушением, будут определены по окончании аварийно-спасательных работ.

(Наверно, в общем, правильно, что в очень детальных организационных документах Морфлота по порядку расследования аварий есть и > раздел — «Убытки». Но на этот раз эксперты-судоводители могли бы и нарушить требования этого документа, обойдя молчанием эту тему, ибо кощунственно говорить о каких-либо «убытках», когда катастрофа унесла более 400 человеческих жизней — Л.М.)

Классификация

На основании «Положения о порядке расследования аварий морских судов», утвержденного приказом ММФ от 12 февраля 1957 г. пункт 4 раздела 11 данный случай классифицируется кораблекрушением.

Выводы

Экспертная комиссия, рассмотрев материалы, представленные капитаном т/х «Петр Васев», и опроса капитанов, членов экипажа обоих судов, пришла к следующим выводам по причинам столкновения и виновным лицам:

1. Техническое состояние и мореходные качества судов, оснащение их средствами судовождения, укомплектованность экипажа и квалификация командного состава позволяли осуществлять безаварийное плавание в любых навигационных условиях.

2. Судоводители обоих судов допустили грубые нарушения требований нормативных документов, регламентирующих безопасность мореплавания, так как не предприняли своевременных и эффективных действий по предотвращению чрезмерного сближения судов, создали аварийную ситуацию, не выполнили маневра последнего момента, что привело к столкновению и кораблекрушению парохода «Адмирал Нахимов» с гибелью большого числа людей.

3. Капитан т/х «Петр Васев» Ткаченко В.И. допустил чрезмерно опасное сближение судов, пренебрег данными визуальных наблюдений вахты на мостике и обращениями к нему вахтенного помощника п/х «Адмирал Нахимов», не выполнил своих заверений уступить дорогу, упустил время для осуществления маневра по безопасному расхождению судов, проявил неоправданную самонадеянность и халатность в управлении судном.

4. Капитан п/х «Адмирал Нахимов» Марков В.Г. в условиях сближения с другим судном, не согласовав лично с капитаном т/х «Петр Васев» порядок расхождения, преждевременно покинул мостик. Не проконтролировал действия вахтенного помощника при сближении и расхождении судов. Проявил самоуспокоенность и безразличие к событиям на мостике.

5. Вахтенный второй помощник капитана п/х «Адмирал Нахимов» Чудновский А.Р. не докладывал капитану о развивающейся опасной ситуации, упустил время безопасного расхождения с т/х «Петр Васев» и неправильно маневрировал в последний момент перед столкновением.

6. Лицами, виновными в кораблекрушении, являются:

6.1. Капитан теплохода «Петр Васев» Ткаченко В.И. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 60, 63-03, 94); Международные правила предупреждения столкновения судов (МППСС) (правила 2, 5.6 а, III, 7а,с), что привело к кораблекрушению с гибелью людей.

6.2. Капитан п/х «Адмирал Нахимов» Марков В.Г. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 60,63-03,94); Наставление по организации штурманской службы на судах ММФ (п.п.2.2.2, 5.4.4), Международные правила предупреждения столкновения судов (правила 2, 7а), что способствовало кораблекрушению и гибели большого числа людей.

6.3. Вахтенный помощник капитана п/х «Адмирал Нахимов» Чудновский А.Р. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 90, 402, 408-07, 412); Правила предупреждения столкновения судов (правила 8а, в); Наставление по организации штурманской службы на судах ММФ (п.2, 4, 7), что привело к несвоевременному маневрированию для избежания столкновения».

На этом заканчивается «Заключение экспертной подкомиссии»…

При всем уважении к авторитетной экспертной комиссии, весьма тщательно, и, разумеется, объективно расследовавшей обстоятельства столкновения и гибели, не могу не высказать удивления, что комиссия обошла молчанием самую, на мой (и не только) взгляд главную первопричину столкновения — пренебрежение Правилами предупреждения столкновения судов, а именно порядком расхождения пересекающимися курсами. Действительно, суда сближались при пересечении курсов. Согласно МППСС-72 пароход «Адмирал Нахимов», имея справа теплоход «Петр Васев», должен был уступить ему дорогу (изменить курс вправо, разойтись с «Васевым» левыми бортами и пройти у него за кормой). Теплоход «Петр Васев» при этом должен был сохранить свой курс и скорость. Однако Новороссийский ПРДС вмешался в эту элементарную и знакомую всем судоводителям ситуацию, «договорившись» с «Васевым», что тот «пропустит» пассажирский пароход «Нахимов». Этим непонятным, ненужным и вредным вмешательством (причем за пределами зоны ПРДС) вся ситуация расхождения была поставлена с ног на голову. «Договорное» маневрирование в ситуации пересечения курсов является необычным для судоводителей, противоречит морской практике и грубо пренебрегает принципами расхождения, предусмотренными МППСС-72. Недаром вахтенный помощник «Нахимова» Чудновский неоднократно переспрашивал «Васева» — пропускает ли он или нет? Нельзя полностью исключить, что и при «классическом» расхождении могла возникнуть аварийная ситуация, учитывая уровень подготовленности и степень ответственности капитанов, но эта «инициатива» ПРДС во многом способствовала столкновению.

…Суд над бывшими капитанами продолжался более трех недель (это было в Одессе, весной 1987 г.) Следственное дело составило 55 томов.

Всего на пароходе «Адмирал Нахимов» было 1096 пассажиров и 302 члена команды. Погибло 423 человека. Суд приговорил обоих капитанов к 15 годам лишения свободы, а также постановил взыскать с каждого по 40 тыс. руб. в счет возмещения материального ущерба, причиненного государству. Приговор окончательный, обжалованию и опротестованию в кассационном порядке не подлежит.

Как было принято, да и сейчас тоже, — были сняты с должностей несколько руководителей разного ранга, в том числе и непричастные непосредственно к катастрофе.

В продолжение многих месяцев тема катастрофы «Адмирала Нахимова» не сходила со страниц газет, журналов. Кроме чисто морских вопросов поднимались проблемы социальные, правовые, психологические, статуса капитанов и другие.

Спасательные работы (а точнее, подъем с «Адмирала Нахимова» погибших) продолжались до октября месяца. В них участвовало около 20 водолазных судов разных ведомств и размеров и около 80 водолазов. После гибели двоих из них во внутренних помещениях парохода, работы были прекращены. Была проведена траурная церемония символического захоронения погибших моряков и' пассажиров на месте их гибели, в море.

От первоначальных планов подъема отказались из-за нерентабельности. Чтобы затонувшее судно не мешало навигации, срезали часть построек.

Сейчас пароход «Адмирал Нахимов» по-прежнему лежит на глубине 47 м; наименьшая глубина над ним 26 м. Навигационной опасности он не представляет, но таит в себе экологическую угрозу — в его цистернах осталось немало мазута, который со временем неизбежно будет выходить в море, угрожая загрязнением и морю, и близлежащему Кавказскому побережью…

Трагические загадки Азова

…Камыш-Бурунский железорудный комбинат в г. Керчи еще несколько лет тому назад добывал керченские железные руды на Камыш-Бурунском и Эльтиген-Ортельском железорудных месторождениях. Общий объем добычи руд достигал 7,5 млн. т, из которых на аглофабрике получали 4,5 млн. т агломерата — промежуточного продукта для выплавки металла на «Азовстали» в г. Мариуполе. Еще горячий агломерат грузили в Камыш-Бурунском порту прямо в специально оборудованные суда — агломератовозы — и этот «огненный флот» следовал из Керчи в Мариуполь. Агломерат грузился с колес, и суда двигались одно за другим.

В тот роковой день, когда произошла катастрофа (конец ноября 1968 г.), в Азовском море был сильный шторм, вызванный норд-остом. Но конвейер керченский рудник — аглофабрика — мариупольская домна действовал, и суда шли, невзирая на непогоду. Буксир «Коммунист» подвел лихтер «Рокшу» к Камыш-Бурунскому причалу. Лихтер «Рокша» — это огромная специально оборудованная баржа водоизмещением 4,5 тыс.т, длиной 94 м и шириной до 13 м. Она приняла на борт 3750 т агломерата, температура которого составляла 600-650°. На барже находилось 13 человек во главе с женщиной-капитаном А.И. Шибаевой. Из-за трудностей с транспортом — не было билетов на проходящие суда в Мариуполь — на баржу село несколько пассажиров, сколько — никто не знает. Норд-ост трепал судно в течение всего маршрута, а ночью 6—7-бальный шторм обрушился на него недалеко от Мариуполя — в 17,5 милях к юго-востоку от южной оконечности Бердянской косы. Наружная обшивка баржи дала течь. Внутренняя термостойкая обшивка также не выдержала ударов. Холодная вода проникла в трюм и фактически вызвала взрыв от взаимодействия с горячим агломератом. Есть версия, что были разбиты и крышки трюмов. Приняв 700 т воды, лихтер опрокинулся и затонул. Так или иначе, но на буксире с ужасом увидели огромное облако пара вместо лихтера. Команда буксира ничего не могла сделать, спасти людей не удалось. Все находившиеся на барже погибли. Они успели одеть спасательные жилеты, но, надо полагать, главным врагом была не вода, а горячий пар. Море разбросало тела погибших. Тело женщины-капитана нашли на Арабатской стрелке.

Служба безопасности мореплавания Азовского пароходства немедленно оконтурила остов затонувшей «Рокши», на один метр торчавшей из воды (рис.53). Было запрещено брать на борт агломератовозов пассажиров. Гидрографы приварили к корпусу «Рокши» металлическую ферму со светящимся знаком.

Обстоятельства гибели агломератовоза рассматривала специальная правительственная комиссия. Причины аварии не вполне ясны, но судостроители предполагают, что течь возникла от износа корпуса. Это же подтверждают и очевидцы. Боцман «Рокши» Венедикт Федорович Грошев случайно не пошел в этот роковой рейс. Он рассказывает, что лихтер был уже старым и проржавевшим, регистровый срок судовых механизмов был уже выработан, судно вышло в рейс без регистровых документов. План перевозок агломерата срывался и его выполняли любой ценой.

Корпус «Рокши» покоился близ фарватера канала в Мариуполе, и это создавало опасность для судоходства. Азовское пароходство приняло решение убрать «Рокшу» с фарватера. Взрывами корпус разделили на несколько частей, и летом вытащили все, кроме носовой части. Работу по подъему остатков корпуса планировали завершить летом 1973 г. У носовой части «Рокши» выставили 2 буя. Беды, однако, на этом не кончились.

Капитан 2 ранга Б.В. Соколов, долгие годы служивший начальником Керчь-Азовского района гидрографической службы ЧФ, рассказывает, что в эту же зиму, в марте, его разбудили ночью и передали: греческое судно «Агиос Николеос» водоизмещением 4 тыс.т, длиной 85 м, шириной 12,6 м, высотой борта 7,4 м, груженное углем, следовало с лоцманом на борту из Бердянска и ночью наткнулось на остатки корпуса «Рокши», т.к. буи не горели. В течение 17 мин греческое судно затонуло в трех милях к западу от места гибели «Рокши» (с.ш. 47°28'67, в.д. 37°04’93). Глубина моря на месте гибели судна — 12 м. Проходивший мимо агломератовоз «Енакиево» подобрал весь греческий экипаж и нашего лоцмана. Лоцман пытался организовать спасение судна, но греки просто силой стащили его в шлюпку. Пробоина в корпусе греческого парохода была огромна — до 6 м. Немедленно из Керчи была выслана комиссия во главе с капитаном Керченского порта Леонидом Денисовичем Самборским. В работе участвовало гидрографическое судно ГС-103, водолазные боты. Один из участвовавших в работах офицеров-гидрографов доложил Б.В.Соколову, что буи вокруг оставшейся части корпуса «Рокши» горят, а греческое судно затонуло в 3,5 мили от «Рокши». Водолазы обнаружили, что «грек» нарвался на носовую часть старого клепаного судна. Стали выяснять. Оказалось, что в начале Великой Отечественной войны из Мариуполя вышел и погиб танкер «Иван Богун». Водолазы нашли вокруг корпуса круглые ямы — воронки. На следующий год аварийно-спасательная служба отправила трехсоттонный кран, чтобы поднять остатки «Рокши», но найти их не удалось. Буи стояли на месте, злополучной «Рокши» не было. Возникла версия, что остатки лихтера украли на металлолом. Это была, пожалуй, фантазия. Они весили тонн 150, а мощный кран, способный их поднять, был один в Азовском море. Б.В. Соколов считает, что носовая часть «Рокши» была передвинута льдами, мощность покрова которых в ту зиму достигала 60-80 см в северной части Азовского моря. Пришлось даже перегнать ледокол с Балтики, чтобы пробивать фарватер во льдах (Балтика в тот год не замерзала!). Лед заторосило, и он увлек с собой носовую часть баржи, вмерзшую в ледяное поле. Поиски остальных частей «Богуна» ничего не дали. Греческое судно вначале оградили буями, а в 1977 г. взорвали и подняли, предварительно разгрузив уголь.

Аварии с агломератовозами бывали и ранее. Так, в пятидесятых годах затонул в Азове лихтер типа «Первомайск». Это был лихтер «Запорожье», водоизмещением около 3 тыс.т, судовладельцем которого являлось Азовское морское пароходство, он следовал из Мариуполя в г. Керчь с грузом угля. 1 мая 1957 г. лихтер столкнулся с сухогрузом «Караганда», имевшим водоизмещение 10 тыс. т. В результате столкновения лихтер «Запорожье» ушел на дно. В 1961 г. на затонувшее судно наткнулся буксир «Прибой». Обошлось, правда, без особых последствий.

29 января 1970 г. в Азовском море произошла беда со средним черноморским сейнером «Пионер» (водоизмещением 90 рег.т). Судно вышло из порта Темрюк в порт Керчь, но в условиях шестибального шторма из-за потери ориентировки в 23 часа ночи на полном ходу наскочило на камни мыса Каменного. Попытки своим ходом сняться с камней не удались. Оперативно прибывшие к месту аварии суда снять «Пионер» с мели не смогли из-за усиливавшегося шторма. Сейнер остался на камнях, экипаж был снят, корпус разбило о скалы. Причиной аварии послужила халатность судоводителей.{265}

Трагическим был для Азовского бассейна день 8 января 1982 г. Точнее ночь на 8 января. Сильный зимний шторм привел в этот день к гибели трех средних черноморских сейнеров (СЧС) в южной части Азовского моря близ Керченского пролива. Ночью суда выбросило на береговые скалы в условиях сильного норд-оста, большого волнения, снегопада и нулевой видимости.

СЧС-151 погиб в четырех милях западнее мыса Зюк. Команду сняли вертолеты.

СЧС-1239 выброшен на берег у мыса Зюк. Экипажу удалось перебраться на берег самостоятельно.

В районе Еникале Хрони у входа в Керченский пролив в 2 часа ночи разбило о береговые скалы СЧС-1148. Погибли капитан и старший механик. Остальной экипаж сняли вертолетчики.

Тяжкая ночь…

Навигация в Азовском море требует внимания. Даже особого внимания, ибо мелководья, непредсказуемые процессы создают опасность для судоходства. К тому же погибшие суда осложняют подходы к северным портам и приходится постоянно вести работы для поддержания судоходных каналов в порядке. Но вот агломератовозов не видно в Азове: Камыш-Бурунский комбинат руду больше не добывает.

Гибель судов в Азовском море — не новость. Уже приведенная статистика за прошлое столетие свидетельствует: ежегодно в этом маленьком водоеме погибали десятки судов. С тех пор улучшился состав флота, улучшилась служба погоды, улучшилась подготовка экипажей.

Но… Катастрофы по-прежнему бывают, и особенно часто с малыми судами.

Свежак надрывается. Прет на рожон

Азовского моря корыто

Арбуз на арбуз — и трюм нагружен,

Арбузами пристань покрыта.

В густой бородач ударяет бурун,

Чтоб брызгами вдрызг разлететься,

Я выберу звонкий как бубен кавун

И ножиком вырежу сердце…

Пустынное солнце садится в рассол,

И выпихнут месяц волнами…

Свежак задувает!

Наотмашь!

Пошел!

Дубок, шевели парусами!

Густыми барашками море полно,

И трутся арбузы, и в трюме темно…

В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,

И тучи сколочены плотно,

И ерзает руль, и обшивка трещит,

И забраны в рифы полотна.

Сквозь волны — навылет!

Сквозь дождь — наугад!

В свистящем гонимые мыле,

Мы рыщем на ощупь

Навзрыд и не в лад

Храпят полотняные крылья.

Мы втянуты в дикую карусель,

И море топочет, как рынок,

На мель нас кидает,

Нас гонит на мель

Последняя наша путина.

Это описание азовского шторма принадлежит поэту Э. Багрицкому.{266} Мало что изменилось в природе с тех пор, с 1924 года.

…Известны многочисленные случаи обнаружения в океане судов, без экипажей. Особенно отличается этим таинственный район «Бермудского треугольника» в Атлантическом океане. Так, с 1840 по 1955 гг. в Бермудском треугольнике было обнаружено полтора десятка исправных судов, но без экипажей. Много писали о пропаже судов в море Дьявола, лежащем к юго-западу от Японии. Десятки случаев такого рода описал Л. Куше{267}. Среди пострадавших были и довольно крупные суда, и небольшие парусники. Пропадали и самолеты. Вот один из относительно недавних эпизодов в Атлантическом океане.

В июле 1969 г. в Атлантическом океане было найдено пять (!) покинутых экипажами судов и, что удивительно, на одном из них — «Тинмут Электрон» исчез участник и лидер кругосветных гонок яхтсменов-одиночек Дональд Краухерст. Об этом сообщила лондонская «Тайме» 11 июля 1969 г. Погода стояла отличная, яхта-тримаран была в полном порядке, вахтенный журнал заполнен, личные вещи, надувная лодка, спасательный плот — на своих местах. Спортсмен исчез. 27 июля 1969 г. «Нью-Йорк тайме» сообщила о прекращении поисков.

30 июня 1969 г. к северо-востоку от Бермудских островов с борта английского теплохода «Мейплбенк» заметили 60-футовое судно без экипажа и вверх килем («Тайме», 12 июля 1969 г.)

4 июля судно «Котопакси» обнаружило в центральной Атлантике яхту длиной 35 футов с автоматическим управлением, но… без экипажа («Таймс», 12 июля 1969 г.)

6 июля шведский теплоход «Голар Фрост» нашел в океане примерно в 200 милях от места находки яхты «Тинмут Электрон» парусную яхту «Вагабонд». И тоже без экипажа. Яхта была поднята на борт шведами («Тайме», 12 июля 1969 г.)

8 июля между Бермудами и Азорскими островами английским танкером «Хилисома» была подобрана перевернутая яхта длиной 36 футов («Нью-Йорк тайме» 13 июля 1969 г.) Все суда были обнаружены в спокойном океане, в ясную и тихую погоду. Представитель морской страховой компании Ллойда, по поводу несчастий с парусными судами в Бермудском треугольнике и Центральной Атлантике заявил: «Ну и чудеса творятся на таком пятачке такого огромного океана». Все это выглядит странно. Посвященная этим событиям газетная компания на Западе продолжалась долго и привлекла внимание общественности. Прочитав книгу Л. Куше о Бермудском треугольнике, я и не предполагал, что подобные загадочные события возможны в отечественных водах. Об одном таком тяжком случае в Азовском море писали в советской печати, но гораздо меньше. И тем не менее случай был совершенно неожиданным и загадочным.

…Мариупольская школа юных моряков в Донецкой области приняла решение, чтобы в середине июля 1989 г. ребята-курсанты под руководством опытных моряков провели морскую практику на' небольших судах в кругоазовском круизе и одновременно ознакомились с основными портами Азовского моря.{268}

Радиосвязи на судах не было. Это был большой недостаток круиза, обусловленный бедностью клуба. Но море было свое, рядом. Без радиосвязи плавали многие. Обойдемся! — решили руководители круиза.

В путешествие отправились девять небольших судов. За 12 дней они должны были посетить Бердянск, Керчь, Ейск. Но из Азовского похода вернулось только семь судов. Две яхты — «Мариуполь» и «ЯЛ-6» продолжили круиз. И вот там-то две яхты исчезли.

Известий не было два дня. На третий день в клуб в Мариуполе пришли два участника круиза — Светлана Ткачева, семнадцатилетняя девушка, крановщица объединения «Азовмаш» и десятилетний школьник, племянник капитана яхты Сергей Максименко. Рассказ вызвал шок у руководителей клуба.

В тот черный день ничто не предвещало беды. К вечеру на яхте сварили ужин на камбузе, и дежурный вместе с ужином перепрыгнул в шлюпку. Вдали виднелась черточка Долгой косы. Мальчик и девушка отправились в кубрик спать. Сквозь сон девушка слышала, как руководитель круиза Дмитрий Харьков вызвал из кубрика курсанта Володю Головина. Утром, еще затемно, они проснулись от того, что яхту качало. На палубе никого не было и за штурвалом тоже. «ЯЛ-6» находилась рядом. Заподозрили, что весь экипаж, все десять человек, на шлюпке. Мальчик долго махал лампой-переноской — никто не отзывался. Они долго кричали — ответа не было. Набежавшей волной яхту снесло с мели. Мальчик сумел завести дизель, выбрали якорь, подошли к шлюпке — никого. Они еще надеялись, что остальные где-то купаются. Двое суток яхта добиралась до маяка на Долгой косе. Кончилось горючее, поставили парус. Утром мимо проходили рыбаки на моторке, но, очевидно, ребят не поняли и прошли мимо. Яхту Сережа и Светлана поставили на якорь, сложили вещи в сумку, перебрались на берег. На автобусе добрались до Ейска. Билетов на «Комету» от Ейска до Мариуполя не было. Со слезами Света уговорила капитана взять их на борт и сразу же явилась в клуб.

Рис. 54. Район Долгой косы и Таганрогского залива.

…Клуб юных моряков тотчас же отправил два судна с работниками аварийно-спасательной службы и Светланой Ткачевой к месту аварии. Вскоре нашли шлюпку «ЯЛ-6». Да, вроде бы все было так, как рассказывала девушка.{269}

Взволнованные родители, руководство школы, общественность Мариуполя забили тревогу. В поиски пропавших включились суда Азовского морского и Волго-Донского речного пароходства, рыбаки, авиация. Была создана городская чрезвычайная комиссия. В городе поползли слухи: убийство. Прокуратура срочно проверяла всех, кто мог находится в это время в районе катастрофы. Подозрений не было.

Происшествие вызвало большую тревогу. Все было таинственным и непонятным. Поиски экипажей яхт развернулись с новой силой.

В ночь с 1 на 2 августа в Мариуполь из Ейска были доставлены тела всех десяти погибших. Они были найдены недалеко от места гибели. При беглом осмотре никаких признаков насильственной смерти не обнаружили.

Серьезным, я бы сказал, основательным фоном для понимания картины событий представляется мнение члена чрезвычайной комиссии Н.А. Журавлева — начальника Азовского спасательно-координационного центра. Он отмечает, что гидрологическая обстановка в районе Долгой косы очень своеобразна и сложна. Многое объясняют сгонно-нагонные явления. Западные ветры нагоняют в Таганрогский залив воду, при этом уровень воды повышается, временами на один метр. При смене направления ветра, скажем, на северо-восточное или даже при ослаблении силы ветра огромная масса воды устремляется из Таганрогского залива. У косы Долгой (рис.54) между цепочкой продолжающих ее маленьких песчаных островков возникают промоины разных глубин и течения с очень большой скоростью — до 8 узлов в час, т.е. около 15 км. Очень часто течения сопровождаются водоворотами.{270}

Прокуратура г. Мариуполя возбудила уголовное дело. Разбирательство длилось несколько месяцев, обсуждались разные версии, проводилась экспертиза.

Несчастье — да, это очевидно. Но как и почему? Тщательный осмотр тел показал: следов насильственной смерти не было. Все утонули. Версия насильственной смерти была отвергнута. Как заявил прокурор г. Мариуполя В.П. Надежденко, в результате следствия сложилась следующая картина трагедии. Ночью яхта и шлюпка сели на мель у Долгой косы. Капитан Д. Харьков должен был дождаться утра и просить о помощи для снятия судов с мели. Он, однако, выдержки не проявил и, видимо, распорядился в темноте снимать суда с мели силами экипажа. Ребята-энтузиасты ринулись в воду без спасательных жилетов, не зная морской ситуации в месте аварии. Их унесло огромной силы течение. Возможно, капитан пытался спасти ребят и тоже бросился в воду. Течение унесло всех в море в сторону от места аварии. Исход был трагичен — никто не спасся. По мнению прокурора, погибший капитан виновен в гибели ребят-курсантов из-за безответственности, но в связи с его кончиной уголовное дело прекращено. Нептун наказанию не подлежит. Впрочем, 100%-ной уверенности в том, что именно так развивались события, нет. Никого из экипажа в живых не осталось.

Мне представляется более предпочтительной версия, высказанная в газетах.{271} Маршрут движения яхт должен был проходить между Долгой косой и первым песчаным островком, затем суда должны были следовать вдоль косы до маяка и поселка Должанский. Здесь планировался ночлег экипажей в палатках на берегу. Видимо, ночлег, особенно на шлюпке, был затруднен. Между тем, суда пошли иным путем — между первым и вторым островками. Глубины в этой промоине резко меняются, и суда сели на мель. На шлюпке одежда была сложена аккуратно, очевидно, команда шлюпки вплавь добиралась для ночлега к близко стоящей яхте, их стало сносить, капитан яхты пытался их спасти, но снесло и его. Бросившиеся спасать капитана ребята тоже не смогли спастись в водоворотах и при сильном течении.

Еще раз подтвердилась истина: к морю, даже и небольшому по размерам, как Азовское, нужно относиться уважительно.

Пожалуй, из-за легкомысленного отношения к морю произошел другой трагический случай последних лет.

В первой декаде сентября 1987 г. детский морской клуб «Эльтиген» из г. Керчи принял решение провести морской поход учеников (дети 12—14 лет), чтобы «оморячить» ребят. Начальник клуба А.Н. Шамрай находился в это время на учебе вне г. Керчи. Ответственность за поход взял на себя один из преподавателей, согласовав его с областными инстанциями в Симферополе. В поход отправили 14 новичков из разных районов Крыма и 7 человек, уже имевших опыт хождения на шлюпках. Они вышли на трех шестивесельных ялах из г. Керчи и благополучно добрались до Мамы Русской на Азовском море. Здесь в бухте решили заночевать. Трех ребят оставили караулить наполовину вытащенные из воды шлюпки, основной коллектив, в том числе и руководитель, заночевали в палатке на берегу. Охранявшие шлюпки мальчики заснули в одной из лодок. Поднявшийся южный ветер (низовка), которому предшествовал небольшой подъем воды, унес слабо пришвартованную лодку в море. Проснувшись утром и обнаружив пропажу судна, руководитель похода посадил 15 человек (под своим началом) в одну из шлюпок, на другую — четырех человек и бросился догонять угнанный ветром ял. Вскоре удалось догнать унесенную шлюпку. Шторм нарастал и разыгрался уже всерьез — до 4-5 баллов, тем более, что суда уже вышли из ветровой тени берега. При развороте против ветра перегруженная шлюпка перевернулась, и все 15 человек оказались в воде. Все они были одеты в спасательные жилеты, но, увы! — море своих жертв не выпустило. Только четверо ребят доплыли до второй шлюпки и спаслись. Погибло в общей сложности 12 человек, в том числе и руководитель похода.[32] Все суда в Керчи были мобилизованы на поиски детей, нашли только тела. Последующие долгие разбирательства людей не воскресили.

Подобные угоны ветром рыбацких шлюпок или плавсредств с отдыхающими в Азовском море — не редкость. Так, в эти же годы Б.В. Соколов на гидрографическом катере лично участвовал в поисках лодки с четырьмя отдыхающими (двое мужчин и двое детей), унесенными из Арабатского залива почти к северному берегу моря той же низовкой. Найти их удалось только на третий день. Часто уносятся матрасы с отдыхающими, особенно с пляжей северного берега Азовского моря — с Белосарайской, Бердянской кос. Это уже работа северного или северо-восточного ветров.

Впрочем, беды с мелкими судами известны в истории азовского судоходства давно. Еще во времена русско-турецкой войны 1735-1739 гг. российская лодочная флотилия под командованием Бредаля, которая обеспечивала проход российских войск генерала Ласси по Арабатской стрелке в Крым, в 1737 г. попала в сильный шторм! Погибло 170 лодок из 493.{272} К сожалению, плохо усваивается печальный опыт, призывающий к осторожности.

Еще одним трудным и опасным для судоходства районов Азовского моря является Керченский пролив. В восьмидесятых годах через пролив проходило до 10 тысяч судов, не считая рыболовных и каботажных. Аварийные ситуации возникают в проливе довольно часто. Бывают посадки судов на мель. Был случай в восьмидесятые годы, когда сочинская «Комета» столкнулась при повороте в Керченский порт на фарватере с буем, срубленным выходившим из Керченского порта сухогрузом. Буй — это пятитонная громадина длиной 9 м. Гидрография предупредила об опасности, но предупреждение проигнорировали. Передние крылья «Кометы» вырвало. Будучи перегруженной (200 пассажиров), «Комета» стала тонуть. Суда, стоявшие на рейде, пришвартовались к «Комете» и транспортировали ее к берегу. Судно присело от воды, но не затонуло. Страху было много, но все обошлось.

Керченский пролив работает в нормальном режиме, несмотря на все трудности.

Глава VIII.

КАЖДАЯ ВСТРЕЧА — ВОЗМОЖНАЯ КАТАСТРОФА

Пароход «Химик Зелинский» следовал в Одессу из Херсона. Неожиданно появились комары. Много комаров, тучи. Они проникли во все помещения, залепили все иллюминаторы и стекла. Видимость резко ухудшилась. С капитанского мостика поступила команда сбавить ход. Палуба, мостик — все было покрыто десятисантиметровым слоем комаров. Матросы зажгли на палубе дымовые шашки. Бесполезно. Комары остались на палубе. На вторые сутки похолодало. Активность комаров сразу же снизилась. Струи пожарных насосов позволили, наконец, избавиться от непрошенных пассажиров.

Это не единственный случай огромного скопления насекомых, нередко представляющих, в силу своей массовости, грозную опасность. Известны случаи, когда суда гибли, облепленные насекомыми. Так было, например, в 1913 г. с немецким грузовым пароходом «Адлер» в Персидском заливе, когда гигантская стая бабочек облепила судно. Рулевой потерял ориентировку, судно попало на скалы.{273}

В 1969 г. мне довелось столкнуться с подобным явлением. По дороге из Ейска в Домбай почти час навстречу экспедиционной машине летела огромная стая стрекоз. Они забивали радиатор, облепили стекло, покрывали дорогу» и она становилась скользкой. Приходилось останавливаться, очищать радиатор. Стрекозы уходили от суховея. Они неожиданно исчезли, и мы въехали в зону суховея, где на наших глазах листья придорожных деревьев чернели и сворачивались.

В мае 1991 г. на научно-исследовательское судно «Академик Вернадский», на котором работала наша экспедиция, близ Севастополя опустилась громадная стая ласточек, видимо возвращавшихся из южных стран и преодолевавших Черное море. Сотни их летали по коридорам, забивались в каюты. Чайки охотились на ласточек прямо на палубе, лакомился ими корабельный кот, а стая все прибывала и прибывала. Назавтра они также неожиданно исчезли, как появились. В описанных случаях обошлось, слава Богу, без ущерба для людей и катастроф.

Все ли мы знаем о биологических загадках Черного моря? Оказывается нет.

В 1993 г. во время полевых экспедиционных работ в Крыму я разговорился с директор Карадагского заповедника П.Г. Семеньковым. Петр Григорьевич — замечательный энтузиаст Крыма, прилагающий огромные усилия для сохранения природы и приумножения богатств прекрасного уголка Крыма — Карадага. Я многие годы проработал в Крыму, написал несколько книг по геологии Крыма и крымского шельфа. Но, видимо, интерес мой был несколько суженным, профессионально ограниченным. С большим интересом я выслушал рассказ Петра Григорьевича о «карадагском чудовище». Впрочем, лучше чем он сам, я об этом не расскажу. Поэтому приводим несколько сокращенный вариант его статьи.{274}

«7 декабря 1990 г. бригада рыбаков Карадагского филиала ИнБЮМ АН Украины в составе Цабанова А.А., Нуйкина И.М., Сыча М.М. и Герасимова Н.В. вышла в море для проверки сетей, поставленных для отлова черноморских скатов. Сеть представляет собой полотно шириной 2,5 м и длиной 200 м с размером ячеи 200 мм. Установлена была на глубине 50 м с координатами на расстоянии 3 миль по направлению юго-восток от бухты Лягушачья и 7 миль на юг от поселка Орджоникидзе. На место прибыли около 12 часов по полудню и начали переборку сети с южного конца. Через сто пятьдесят метров сеть оказалась оборванной, и рыбаки решили, что при постановке они бросили свою сеть поверх чьей-то другой, и хозяин нижней сети вынужден был обрезать верхнюю для того, чтобы проверить свою. Они зашли с другого конца сети и продолжили проверку. Когда подошли к оборванному краю, то. вытащили на поверхность дельфина — черноморскую афалину размером около 230 см, хвост которого был запутан в сетку. Подтянув дельфина к носу мотофелюги, рыбаки обнаружили, что живот дельфина выкушен одним укусом. Ширина укуса по дуге около 1 м. По краю дуги на коже дельфина были четко видны следы зубов. Размер следа от зуба около 40 мм. Расстояние между следами зубов около 15-20 мм. Всего по дуге было около 16 следов зубов. Живот у дельфина был выкушен с ребрами, так что четко просматривался позвоночник. В районе головы болтались остатки легких, с которых при подъеме стекала кровь. Следы зубов четко просматривались по обоим бокам, причем расположены были симметрично.

Рис. 55. След укуса дельфина неизвестным существом. (По данным П.Г. Семенькова. Геологический журнал, № 1, 1994 г.)

Голова дельфина была сильно деформирована, равномерно сжата со всех сторон, как будто ее пытались протащить в узкое отверстие. Глаз не было видно, и деформированная часть имела белесый цвет, напоминающий цвет рыбы, вытащенный из желудка другой рыбы (рис.55).

Осмотр дельфина продолжался не более трех минут. Вид дельфина и текущая кровь вызвали сильнейшую панику среди рыбаков. Один из них обрезал сетку, дельфин упал в море, и рыбаки на полной скорости ушли из этого района домой.

Я увидел рыбаков сразу же по возвращении их с моря, подробно расспросил о случившемся и по их рассказу художник сделал зарисовку увиденного ими дельфина.

Весной 1991 г. рыбаки привезли второго дельфина с аналогичными следами зубов на теле. Это была азовка размером, полтора метра. Вытащили его из сети, которая была установлена приблизительно в том же месте, что и 7 декабря 1990 г.

На этот раз сеть не была порвана, и почти весь дельфин был сильно запутан в сети, завернут как кукла, так что наружу выглядывала одна голова. Следы трех зубов были хорошо заметны на голове дельфина. По внешнему виду они точно походили на следы зубов на теле дельфина афалины.

Привезенного дельфина положили в холодную камеру и в мае 1991 г. я, будучи в Ленинграде, зашел в Институт зоологии, беседовал с рядом сотрудников, приглашал к нам для осмотра азовки. К сожалению, никто из сотрудников не смог поехать, однако я получил адрес специалиста по следам, обнаруживаемым на теле морских млекопитающих, добываемых на промысле в океане. Это были сотрудники ЮгНИРО, работающие в Керчи и Одессе. С одним из них мне удалось связаться по телефону. Я подробно описал следы, обнаруженные на теле дельфинов, запутавшихся в наших сетях и пригласил его для осмотра азовки, хранящейся у нас в холодной камере. Мне было обещано, что он постарается найти время для приезда к нам в учреждение. Однако ни в мае, ни в июне, ни в июле никто к нам так и не приехал.

В конце августа случилась авария, и все, что находилось в холодной камере, пропало, в том числе и дельфин.

Вот это точное описание событий, произошедших в декабре 1990 г. и в апреле 1991 г.

Теперь, пожалуй, уместно предложить несколько гипотез, объясняющих причины гибели дельфинов и происхождение следов на трупах дельфинов.

Большинство научных сотрудников Карадага, и в первую очередь зоологи, дружно отвергли гипотезу о том, что причиной гибели дельфинов и источником следов на их теле является какое-то живое существо. Причину гибели дельфинов некоторые из сотрудников усматривали в том, что животные столкнулись с каким-то техническим устройством (винтом корабля или торпеды).

Некоторые из сотрудников все же допускали, что причиной того и другого могло быть другое живое существо. Однако ни один из известных науке обитателей Черного моря не смог удостоиться чести попасть в кандидаты на роль «убийцы». Более того, даже известные обитатели Мирового океана, окажись они гостями в Черном море, не смогли бы оставить на теле дельфинов таких следов.

И тут самое время вспомнить о легендарном чудовище, якобы обитающем в Черном море. Первое упоминание о нем встречается в крымских легендах. Не забыто оно и в наше время. Несмотря на то, что официально сведения о нем попадали в разряд дурных сенсаций и опубликованию не подлежали, все же свидетельства очевидцев о встрече с ним на суше и в воде у крымских берегов иногда появлялись на страницах периодической печати, особенно издающейся в Крыму. Мы не ставили перед собой задачу систематизировать все сведения о крымском чудовище, упоминавшиеся в публикациях периодической печати, однако следует признать, что реально зарегистрирован факт гибели двух дельфинов и следы на теле этих животных соответствуют сведениям о размерах и повадках крымского чудовища.

Может быть, настало время, когда ученые отбросят скепсис или снобизм и внимательно и непредвзято займутся анализом хотя бы тех фактов, которые случайно попадают в их поле зрения?

А может быть наступят те времена, когда они сами активно станут добывать новые факты о крымском чудовище?»

Рассказ и статья П.Г. Семенькова очень заинтересовали и меня. Вместе с Петром Григорьевичем мы съездили к некоторым из его знакомых, видевших загадочное чудовище. Корреспондент газеты «Судакский вестник» А.Н. Овчинников видел змееобразное существо несколько лет назад в море, с двадцатиметровой высоты мыса Француженка. Бросившиеся врассыпную дельфины бежали от этого змея. По данным Александра Николаевича, в тридцатые годы рыбак из Кучук-Ламбата (ныне Малый Маяк), татарин по национальности, столкнулся в «каменном хаосе»[33] со змеем. Подоспевшие рыбаки спасли его. Однако его парализовало, и он умер через месяц. «Собачья башка» — успел он выговорить перед кончиной. Так рассказал Овчинникову сын погибшего рыбака.

Владимир Михайлович Вельский, ответственный работник исполкома Феодосийского горсовета, 12 августа 1992 г. в 15-16 ч вечера купался в бухточке на восточном берегу мыса Киик-Атлама в 1-2 км от его оконечности. Температура воды была около 23º. Хороший пловец, он легко отплыл метров на 40 от берега. Глубина воды достигала 4 м. Вынырнув, он огляделся и, к ужасу своему, увидел примерно в 30 м от себя голову змеи, огромную голову — размерами до полуметра; шея была тоньше — 30 см. Зверь нырнул в сторону пловца. Тогда Владимир Михайлович рванулся в сторону и вдоль выходившей в море гряды камней выскочил на берег, спрятался за камнями. Через мгновение на том месте, где он находился, появилась голова чудовища. Владимир Михайлович видел его отчетливо, даже разглядел кожу и роговые пластинки серого цвета на голове и шее. Общее ощущение — жуткое.

По словам В.М. Вельского, за год до его встречи с чудовищем в этом районе моря погиб от разрыва сердца крепкий молодой человек, военнослужащий, мастер спорта по плаванию, всегда купавшийся здесь.

По данным В.М. Костюкова, тридцать лет работавшего рыбинспектором, один из чабанов видел в районе Чауды у мыса Салар змееподобное существо с большой головой, туловище которого напоминало столб. Дельфины в панике исчезли, когда змея, извиваясь, стала приближаться к ним. Легенды о змее очень распространены среди рыбаков Восточного Крыма.

Из расспросов выяснилось, что тема черноморского Несси уже неоднократно поднималась в крымских и даже московских газетах. Так, в газете «Известия» в статье «Встреча в пучине» корреспондент Владимир Щербаков написал, что гидронавты подводного аппарата «Бентос-300» видели на глубине около 100 м в Черном море такое вот чудовище. Я связался с гидронавтами. Это организация «Мариэкопром», которой принадлежит «Бентос-300». Увы! Гидронавт В. Машинский, участник этого спуска, рассказал мне, что наблюдавшийся в районе Тарханкута объект, скорее всего, огромная, метров 5, белуга! Коллеги, работающие вместе с ним, подтвердили его слова.

Среди свидетельств очевидцев — свидетельство Григория Табунова, встретившего огромного змея в море близ с. Никита.{275} Оно не вызывает особых сомнений. Позже эти же факты были повторены в «Крымской газете»{276}. Полина Картыгина с подругой наткнулись на «огромное бревно» — змею — прямо на пляже под Феодосией. Рассказывают, что в «Победе» и в «Курортной газете» были собраны уникальные материалы, но в печать их не пропустили. Надо полагать, что эти материалы в той или иной степени теперь опубликованы. Итак, в наши дни многие видели в море или прибрежной зоне «огромное чудовище», змея. Неужели это животное было неизвестно раньше? Оказалось, было известно. И не одно столетие.

В одной из татарских легенд Крыма — «Отузской легенде» — «Чершамбе» рассказывается о змеином месте близ с. Отузы (современная Щебетовка) на речке Отузка, где растут камыши — Юланчике. Дословный перевод слова Юланчик — змеиное гнездо. «Здесь… в камышах жила змея, которая, свернувшись, казалась копной сена, а когда шла полем, делала десять колен и больше. Правда, убили ее янычары. Акмализский хан выписал их из Стамбула. Но остались от нее детеныши…{277}.

Разумеется, легенда эта наивна и проста. Небезынтересно обратить внимание на возможные выводы из легенды. Огромная змея живет именно там, где она описана в наши дни.

Далее. Змея эта — необычное для Крыма существо, ибо для уничтожения пришлось вызывать янычаров издалека.

Видимо, это одно из первых упоминаний змеи, ибо речь идет о янычарах, т.е. войсках, вызвать которые в Крым можно было только в средние века, но не позже 1774 г., т.е. не позже времени заключения Кучук-Кайнарджинского мира.

По данным В.Х. Кондараки, в 1828 г. евпаторийский исправник подал донесение, где писал о появлении в уезде огромной с заячьей головой и подобием гривы змеи, которая нападала на овец и высасывала кровь.{278} Две змеи были убиты татарами, которые считали, что змеи приплыли из жарких стран. С. Славич со слов очевидцев рассказывает о встрече огромной змеи на Казантине (Керченском п-ве). «…Однорукий чабан заметил под кустом терна что-то блестящее, похожее на отполированный дождями и ветрами бараний череп, и просто так, от нечего делать ударил герлыгой по этому черепу. И вдруг случилось невероятное, произошел как бы бесшумный взрыв: взлетел вырванный с корнями терновый куст, взметнулся клуб пыли, полетели во все стороны куски зачерствевшей земли.

Чабан онемел и оцепенел, перестал понимать, где они что с ним. Он видел только этот клуб пыли, а в нем своих словно взбесившихся овчарок и что-то громадное, с чудовищной силой и быстротой извивающееся. Когда чабан пришел в себя, одна собака была убита, а две уцелевшие с остервенением рвали еще конвульсирующее тело какого-то огромного гада.

То, что показалось однорукому бараньим черепом, было головой громадной змеи. Вскоре после того чабан, говорят, умер. Было это еще до войны».{279}

М. Быкова (1990) упоминает в своей книге{280} рассказ Марии Степановны Волошиной о том, что «в 1921 г. в местной феодосийской газете была напечатана заметка, в которой говорилось, что в районе горы Карадаг появился «огромный гад» и на поимку была отправлена рота красноармейцев». Дальнейших сведений в газетах не было. М. Волошин отправил вырезку о «гаде» М. Булгакову, и она легла в основу повести «Роковые яйца». Гада, якобы, видели и в поселке (Коктебель).

В той же книге приводится еще одно описание встречи с огромным змеем на Карадаге со ссылкой на Наталию Лесину. История произошла в сентябре 1952 г. с Варварой Кузьминичной Зозулей на Карадаге у мыса Мальчик. В тихом нагретом месте у мыса Варвара Кузьминична собирала хворост и приняла чудовище за нагромождение хвороста, чуть на него не наступила. По описанию ошеломленной женщины, у животного маленькая головка, тонкая шея, а спина толстая как столб. Когда она стала махать веревкой, животное начало разматываться, как клубок. Были видны нижние и верхние конечности, и оно пищало. Резюме чисто бытовое: «Сколько живу, такого не видела». Другой человек — геолог Промтов видел огромного змея на Карадаге у стены Лагорио.

Примерно в те же годы наблюдал «фантастичнейшего из фантастичнейших» змея Всеволод Иванов.{281} Рискну привести большую цитату из его рассказа:

«Весна 1952 г. в Коктебеле была холодная и дождливая. Еще апрель был туды-сюды, а май дождлив и холоден…

14 мая, после длительных холодов наступила безветренная теплая погода. Предполагая, что во время бурь море выкинуло на берег немало цветных камушков, я прошел опять мимо Чертова пальца, по ущелью Гяур-Бах, а затем, чтоб не тратить много времени на трудный спуск к берегу моря в Сердоликовую бухту на скале, возле дерева, откуда видна вся бухта, ширина которой 200-250 м, я привязал веревку и легко спустился с ее помощью вниз…

Море, повторяю, было тихое. У берега, среди небольших камней, обросших водорослями, играла кефаль. Подальше, метрах в 100 от берега плавали дельфины.

Дельфины стайкой двигались по бухте влево. Должно быть, туда передвинулась кефаль. Я перевел глаза вправо и как раз посередине бухты, метрах в 50 от берега, заметил большой, метров 10-12 в окружности, камень, обросший бурыми водорослями. В своей жизни я много раз бывал в Коктебеле, и в каждое посещение несколько раз бывал в Сердоликовой бухте. Бухта не мелка, глубина начинается шагах в десяти от берега, — а этого камня в середине бухты я не помню. От меня до этого камня было метров 200. Бинокля со мной не было. Я не мог рассмотреть камень. И камень ли это? Я отклонился назад, поставил «глаз» против сучка дерева и заметил, что камень заметно уклоняется вправо. Значит, это был не камень, а большой клубок водорослей. Вырванные бурями, откуда принесло их сюда? Может быть их прибьет течением к скалам и мне стоит посмотреть на них? Я забыл дельфинов.

Покуривая трубку, я начал наблюдать за клубком водорослей. Течение, по-видимому, усиливалось. Водоросли начали терять округлую форму. Клубок удлинился. В середине его показались разрывы.

А затем… Затем я весь задрожал, поднялся на ноги и сел, словно боясь, что могу испугать «это», если буду стоять на ногах. Я посмотрел на часы. Было 12.15 дня. Стояла совершенная тишина. Позади меня, в долине Гяур-Бах, чирикали птички, и усиленно дымилась моя трубка. «Клубок» развертывался. Развернулся. Вытянулся. Я все еще считал и не считал «это» водорослями, до тех пор, пока «это» не двинулось против течения.

Это существо волнообразными движениями плыло к тому месту, где находились дельфины, т.е. к левой стороне бухты.

По-прежнему все было тихо. Естественно, что мне пришло сразу же в голову: не галлюцинация ли это? Я вынул часы. Было 12.18.

Реальности видимого мной мешало расстояние, блеск солнца на воде, но вода была прозрачна, и оттого я видел тела дельфинов, которые были вдвое дальше от меня, чем чудище. Оно было велико, очень велико, метров 25-30, а толщиною со столешницу письменного стола, если ее повернуть боком. Оно находилось под водой на полметра-метр и, мне кажется, было плоское. Нижняя часть его была, по-видимому, белая, насколько позволяла понять это голубизна воды, а верхняя — темно-коричневая, что и позволило мне принять его за водоросль.

Чудовище, извиваясь, так же как и плывущие змеи, не быстро поплыло в сторону дельфинов. Они немедленно скрылись.

Это произошло 14 мая 1952 года.

Угнав дельфинов и, может быть, и не думая за ними гнаться, чудовище свернулось в клубок, и течение понесло его опять вправо. Оно снова стало походить на коричневый камень, поросший водорослями.

Отнесенное до середины бухты, как раз к тому месту или приблизительно к тому, где я его увидел впервые, чудовище снова развернулось и, повернувшись в сторону дельфинов, подняло вдруг над водой голову. Голова в размер размаха рук похожа была на змеиную. Глаз я по-прежнему не видел, из чего можно было заключить, что они были маленькие. Подержав минуты две голову над водой — с нее стекали большие капли воды, -чудовище резко повернулось, опустило голову в воду и быстро уплыло за скалы, замыкавшие Сердоликовую бухту.

Я посмотрел на часы. Было без трех минут час. Я наблюдал за чудовищем сорок минут с небольшим».

В 1967 г. Людмила Сегеда осенним вечером на прогулке в Арматлукской долине переступила через бревно… Услышав сзади всплеск, она увидела огромного, толщиной с бревно, змея, переползающего из одного водоема в другой. Бревна, через которое она переступила, на месте не было.

По наблюдениям Н. Лесиной, в Коктебеле видели чудовищ двух типов: с конечностями и змеевидных.{282}

Как видим, в историческом плане существование чудовища прослеживается уже столетия и вплоть до наших дней. Обращает на себя внимание как бы сужение ареала обитания чудовища. В прошлом веке оно устанавливалось от Тарханкута до Карадага и, очевидно, восточнее. Перед второй мировой войной его наблюдали у Кучук-Ламбата (Малый Маяк), у Аю-Дага, на Казантине в Азовском море. В наши дни фактически более или менее достоверные свидетельства указывают на один район — Каралаг (рис. 56).

Рис. 56. Схема расположения точек встреч неизвестного животного: 1 — до второй мировой войны; 2 — в наши дни.

Находка у мыса Киик-Атлама подчеркнула справедливость заключения Н. Лесиной о двух вариантах описания животного — гигантский змей, или чудовище с небольшими конечностями, с «заячьей», «собачьей», «лошадиной» головой и гривой. Это важно для дальнейших сопоставлений.

Итак, фактов, трудно поддающихся объяснению, очень много. Степень их надежности различна. Мало ли что может померещиться испуганному человеку. Многие из рассказов, однако, достаточно достоверны. И тем не менее, говорить о существовании какого-то чудовища в море близ крымских берегов явно преждевременно. Слишком уж редки и случайны встречи, не ясно, где же размножаются эти чудовища, нет никаких палеонтологических остатков и т.д. По сути дела, материальное доказательство — только трупы убитых дельфинов. Но и оно может быть оспорено. Вдруг это действительно воздействие винтов суда или, какого-либо нового подводного аппарата.

Поэтому прав, очевидно П.Г. Семеньков, считающий, необходимым проведение специальной экспедиции для изучения всех собранных фактов исследований моря у Карадага и прилежащих районов с помощью подводных аппаратов и акустических приборов. Правда, все мы помним неудачи исследователей лох-несского чудовища, но даже там точка над «и» не поставлена, хотя озеро несравненно меньше региона Черного моря, который надо изучить нам.

Однако в наше время мы встречаемся с неожиданными сенсациями. Из желудка убитого близ Северотихоокеанских берегов Америки кашалота извлечены останки какого-то крупного трехметрового животного. Некоторые зоологи назвали его кадборозавр. В декабре 1992 г. в Ванкувере на объединенном заседании Американского и Канадского зоологического обществ с докладом о кадборозавре выступил научный сотрудник Королевского музея Британской Колумбии в Виктории Эдвард Бусвил. Статья, рассказывающая об этих событиях, опубликована Пенни Парк в серьезном научном журнале — «Нью-Сайнтисг». Она невелика, и мы приводим ее перевод полностью, чтобы читатель сам мог убедиться в удивительном совпадении описываемых фактов с тем, что зафиксировали крымские наблюдатели.

«ЗВЕРЬ С ГЛУБИН СТАВИТ В ТУПИК ЗООЛОГОВ»{283}

Такие вещи обычно не воспринимаются серьезно — взять хотя бы историю Лох Несси. Но для Поля Леблона, профессора океанографии университета Британской Колумбии, «Кедди» — это настоящая научная загадка. В конце прошлого месяца он представил статью по биологии неизвестного существа — кадборозавра — на совместном заседании Канадского и Американского зоологических обществ в Ванкувере.

Кадборозавр, ласково именуемый Кедди — это загадочное морское животное, о котором многократно говорили на побережье Британской Колумбии и на юге вплоть до Орегона. Свидетельства слишком частые, чтобы их игнорировать, говорит Леблон. Он считает, что аборигены Британской Колумбии были хорошо знакомы с Кедди, отсылая к изображениям, датируемым 200 г.н.э.

С тех пор известно в среднем одно достоверное наблюдение существа каждый год, и в разные времена за последние 60 лет отдельные люди даже держали в руках то, что они называли «образцами» Кедди. Один такой трехметровый Кедди («юноша») был, по-видимому, извлечен из желудка кашалота.

Описания в общем схожи. Они утверждают: это животное с длинной шеей, с короткими остроконечными передними плавниками, лошадеподобной головой, ясными глазами, видимым ртом и, либо ушами, либо жирафоподобными рожками. Часто Кедди описывают с волосами, как у котика, а иногда — с гривой вдоль шеи. Некоторые свидетельства рисуют более змееподобный облик существа с узким длинным телом длиной до 7 м, которое извивается прямо под поверхностью океана. Другие описывают тело, больше похожее на фольксваген с длинной шеей.

Леблон и его коллега Эд Бустфельд из отделения естественной истории Королевского музея Британской Колумбии в Виктории проанализировали свидетельства в поисках ключей к разгадкам биологии и поведения существа. Они верят, что Кедди может быть глубоководным животным. Это, по их мнению, объясняет его нечастые наблюдения, а также его присутствие в желудке кашалота, охотящегося на большой глубине. Но его волосатое тело говорит о том, что это млекопитающее, и, если оно не часто поднимается на поверхность, то как же оно дышит?

Некоторые предполагают, что маленькие рожки могут быть дыхательным аппаратом, но Бусфельд отстаивает более разработанный дыхательный механизм. Его идея состоит в том, что бугорки, замеченные вдоль спины животного одним из наблюдателей, могут действовать как крошечные жабры. Если высокососудистая ткань лежит под этими неровностями, то кислород может поступать прямо из воды через кожу.

-Суммирование свидетельств из различных мест вдоль побережья Британской Колумбии в различное время показывает, что животное может мигрировать, передвигаясь для выведения потомства к югу, в более теплые прибрежные воды.

Леблон и Бусфельд утверждают, что они «судят непредубежденно» о типе животных, которым мог быть Кедди. Он может быть чем-то вроде плезиозавра, длинношеей морской рептилией, жившей во времена динозавров. Но Леблон склоняется к менее экзотической версии. Он считает, что «это животное, родственное некоторым хорошо известным морским млекопитающим, но из-за своих привычек мы пока не поймали ни одного экземпляра. Мы видим его лишь случайно, и однажды мы неминуемо поймаем его, а он окажется одним из известных, но редких животных океана».

Кстати, упомянутый в статье профессор Поль Леблон пропагандирует идею о существовании морского змея в регионе Тихого океана от Аляски до Орегона еще с 1973 г., когда он опубликовал свою первую статью на эту тему совместно с Д. Сайбергом. Такие же факты привел в своей статье Д. Гордон в журнале «Ридерс Дайджест»{284}

С вниманием отнесся к этой информации журнал «Вокруг света»{285}.

И тем не менее…

Серьезные специалисты считают, что делать какие-то выводы все-таки преждевременно — до поимки живого экземпляра загадочного кадборозавра. Это совершенно правильно.

Мы также считаем, что необходимо поставить научные исследования, дабы убедиться в реальности карадагского чудовища. Возможны самые неожиданные ошибки!: Слишком уж хорошо изучен Крым и Черное море возле Крыма, слишком много людей живет на его берегах, чтобы крупное существо встречалось с людьми так редко. Только время позволит решить эту загадку.

В заключение — предположение. В православной церкви широко распространены иконы, отображающие «Чудо о Змие». На иконах, особенно иконах старых, начиная с XI-XII вв., изображен Георгий-Победоносец, поражающий Змия или дракона. Оказалось, этот сюжет имеет исторического прототипа. Георгий, знатный юноша из Капподокии (Никодимия) — воин, верящий в христианство, появился возле языческого города, расположенного в Ливане (по другим данным, в Ливии или других местах). Происходило это событие во времена императора Диоклетиана[34]. Близ города находилось болото, в котором неожиданно поместился змей-людоед. Как обычно описывается в такого рода легендах, змей съедал юношей и девушек. С помощью молитвы Георгий поражает змея мечом, спасает дочь правителя города, население которого после этого принимает христианство. Рассказ «Чудо Георгия о Змие» создан в среде восточного монашества и восходит к устной традиции V-VI вв.

А. В. Рыстенко, автор капитального исследования легенды о Георгии и драконе,{286} утверждает, что в основе легенды лежит реальный факт, и лишь позже эти реальные образы обрели аллегорический смысл. Поскольку в составе фауны тех мест, где, вероятнее всего, происходили подвип; Георгия, нет подобных пресмыкающихся, А.В. Рыстенко считает, что легенда о благородном воине соединена с древними сказаниями Индии, Египта, Вавилона, основанными на реальных фактах. В данном случае нам остается только напомнить известную легенду о Лаокооне с сыновьями, гибель которого послужила отправной точкой в гибели Трои.

Легенда о Лаокооне — не единственное свидетельство античных авторов о морском змее. Ужасное морское чудовище упомянуто в трудах Аристотеля, Сенеки, Плиния, Эврипида. На одной из стен древнего ассирийского дворца в Ниневии нарисован морской змей, встреченный ассирийским царем Саргоном II близ острова Кипр. По сведениям византийского историка Прокопия (VI век), близ Константинополя во времена императора Юстиниана в водах Мраморного моря было поймано огромное чудовище, 50 лет топившее корабли в прибрежных водах{287}.

А.В. Рыстенко приводит сообщение о том, что в Западной Осетии известно место, где происходил бой героя из осетинского рода Катемуровых с чудовищным змеем.

Прототип другого христианского святого — Федор Стратилат — убивает змея возле города Гераклеи (современный турецкий город Эрсгли). Легенда перекликается с рассказом о Святом Георгии.{288}Некоторые возможные выводы из христианских сюжетов:

В восточном Средиземноморье и на юге Черного моря можно предположить существование в древности подобных змей или чудовищ. Небезинтересно, что тогда, когда плотность населения была несравненно меньшей, человечество, возможно, чаще встречалось с этими природными реликтами и даже тогда на изображениях-иконах рисовали два типа чудовищ: змея или дракона. Иными словами, крупную змею или плезиозавра. Среда обитания — болото с пресной водой, — в условиях полупустынной местности возможна только в устьевых участках рек, т.е. удивительно соответствует рассказам о карадагском чудовище. Ареал распространения чудовища в древности мог быть более широким, чем в наши дни. Это тоже вполне вероятно и даже закономерно. И если действительно воин, вооруженный мечом или копьем, победил такое животное — это был воистину героический и волевой человек, не случайно, а вполне заслуженно канонизированный церковью. Во всех рассказах о карадагском чудовище присутствует ужас, который животное внушает людям. Некоторые люди с трудом, но перенесли его, иные умерли или потеряли речь. Вспомним пастуха на Казантине, человека, встретившего змея в каменном хаосе близ Малого Маяка и т.д. Часть исследователей считает, что сюжет борьбы со змеем заимствован из более древних греческих или восточных легенд. Борьба со змеем — излюбленный подвиг богов-демиургов (Мардука, Ра, Аполлона) или героев (Гильгамеша, Персея, Ясона и др.). Пожалуй, это не исключает факта предположительного существования змееподобного существа в еще более глубокой древности. Учитывая реликтовый характер животного, существование его в глубокой древности даже более вероятно, чем в наши дни. Впрочем, все это попытка дать какое-то естественно-научное толкование легендам.

* * *

Приведенные данные — черноморские варианты легенды о Великом морском змее, которому на протяжении нескольких веков посвящались многочисленные публикации. В 1892 г. в Лондоне даже издан капитальный труд (600 страниц) директора Королевского ботанического и зоологического общества в Гааге — «Гигантский морской змей»{289}. Легенда живет. Она не доказана, но она и не опровергнута. Возможность существования Великого морского змея остается вероятной.

Глава IX.

ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КАТАСТРОФ

Понятие «катастрофа» неоднозначно. В первой половине XIX в. была создана и получила широкое распространение теория катастроф, согласно которой геологическая история земли представляет собой чередование длительных эпох относительного покоя и сравнительно коротких катастрофических событий, резко преображающих лик земли.

Французский ученый Ж. Кувье в 1812 г. выдвинул гипотезу о, катастрофах (переворотах), во время которых на больших площадях земли погибает все живое, а затем опустевшие места заселяются живыми организмами, пережившими катастрофу в отдельном регионе. Идеи Ж. Кувье развивались другими учеными. По их представлениям, в геологической истории земли произошло 27 катастроф, во время которых погибал весь органический мир{290}. Вероятность таких катастроф весьма условна, но теория эта имеет хождение и в XX в. и игнорировать ее полностью нельзя.

Понятие «катастрофа» употребляется и применительно к массовым загрязнениям окружающей среды химическими, радиоактивными, микробактериальными, вирусными, грибковыми и другими загрязнителями (экологические катастрофы). В Украине, в связи с катастрофой на Чернобыльской атомной электростанции и наличием в окружающей природной среде практически всех загрязнителей (химических, радиоактивных, микробактериологических, вирусных, грибковых и других), в условиях применения застарелых технологий, развитой транспортной сети, размещения на территории большого количества воинских формирований со всеми видами современного оружия создалась кризисная экологическая ситуация. Учитывая эти обстоятельства, в самое последнее время Национальная Академия наук Украины, Министерство здравоохранения с привлечением других министерств и ведомств разработали национальную программу

«Правовые, экономические и медико-санитарные проблемы экологических катастроф в Украине» с целью ликвидации последствия таких катастроф и устранения условий для их возникновения в будущем.

В настоящей работе мы рассматриваем не глобальные катастрофы, а лишь отдельные, локальные катастрофы в Черном и Азовском морях, следствием которых была гибель морских судов и разрушения некоторых районов берега.

Катастрофы судов на Черном и Азовском морях происходили по разным причинам, в том числе из-за стихийных природных явлений, таких как бури, землетрясение, извержение грязевых вулканов, ледоставы, северо-восточный ветер бора; по субъективным обстоятельствам — ошибки капитанов судов и лоцманов и, наконец, вызывались военными действиями, пиратством. Наиболее тяжкими последствиями подобных катастроф была гибель судов, и дно Черного и Азовского морей за многие столетия накопило тысячи остатков кораблей разной исторической и материальной значимости. Вопросы об их поднятии на поверхность, спасении и овладении материальными ценностями, находящимися на затонувших кораблях, споры о праве собственности на них тесно связаны с правовым режимом морского дна и покрывающих его вод.

На берегах Азово-Черноморского бассейна, несмотря на его относительно небольшое морское пространство, находится шесть суверенных государств, интересы которых не всегда идентичны. Мирное разрешение споров, тем более по работам на морском дне, регулируется правовыми нормами прибрежных государств.

В связи с распадом в 1991 г. Советского Союза и возникновением В Причерноморье трех суверенных государств — Грузии, России, Украины — создались специфические особенности для решения правовых проблем Азово-Черноморского бассейна. Ни одно из этих государств не разработало и не приняло своих норм морского права, и потому при разрешении конфликтов, в том числе и по катастрофам, следует руководствоваться договорами между государствами, международно-правовым обычаем, международными нормами морского права, морским правом Советского Союза. Для разрешения спорных вопросов, возникающих в связи с катастрофами на Черном и Азовском морях, чаще всего приходится руководствоваться конкретными международно-правовыми конвенциями и Кодексом торгового мореплавания Союза ССР (КТМ СССР), действующим с 1 октября 1968 г.{291}

В нормативных актах, правовой литературе, как правило, отдельно рассматривают Черное и Азовское моря, подчеркивая их специфику — как природную, так и правовую{292}. Однако после появления в 1991 г. на берегах Азовского моря двух суверенных государств — Украины и России возникли новые правовые моменты. Проход в Азовское море и выход из него может осуществляться через Керченский пролив, берега которого принадлежат разным государствам: крымский — Украине, кавказский — России, и без. правового урегулирования режима прохода через Керченский пролив беспрепятственно пользоваться им ни одна из стран не сможет. В определенной мере это относится и в целом к Азовскому морю, восточная часть которого принадлежит России, западная — Украине. Из пяти главных портов Азовского моря Керчь, Мариуполь и Бердянск находятся на территории Украины, а Таганрог и Ейск — на территории России.

В условиях существования единого государства — Союза ССР — суда, перевозившие и буксировавшие грузы между портами СССР в пределах одного' и того же моря, относились к судам малого каботажа. При этом, в отношении каботажа специально было оговорено, что Черное и Азовское моря рассматриваются как одно море (ст.2 КТМ СССР). Теперь каботаж судов по Черному и Азовскому морям должен регулироваться иначе, ибо правовой режим каждого из этих морей перестал быть внутренним делом одного государства, а стал международным и должен учитывать интересы обоих прибрежных государств. Должен быть также решен вопрос о прохождении морской границы между Украиной и Россией, о территориальных водах, принадлежности морского шельфа и т.п., а также о праве работать на морском дне и поднимать затонувшие суда.

Значительно сложнее решаются вопросы с подъемом судов на Черном море не только из-за его размеров, но и потому, что на побережье Черного моря находятся не два, а шесть суверенных государств, это наиболее древний и интенсивный морской торговый путь и арена морских сражений. Черное море из-за своеобразного географического положения уже на ранних этапах истории играло важную роль торгового посредника в отношениях прибрежных государств и стран более удаленных, в том числе Египта, Греции, Рима. Упоминание о Понте Эвксинском (древнее название Черного моря) встречается в источниках времен Рамзеса Великого (XIV в. до н.э.).

Греки широко использовали море для торговли с другими народами и заложили основы правового регулирования черноморского торгового мореплавания. Первым объектом правового регулирования торгового мореплавания стал проход торговых судов в море через черноморские проливы. Торговые корабли, следовавшие через' проливы, византийцы облагали торговой пошлиной в размере 10% стоимости перевозимых грузов{293}. В 219 г. до н.э. по договору между Родосом и Византией был установлен свободный, беспошлинный проход через проливы: «византийцы не должны взымать провозной пошлины ни с кого из плывущих в Понт…». Это был первый международный договор о режиме мореплавания в черноморских проливах.

Роль Черного моря в торговых отношениях Европы с Азией несколько снизилась в римский период из-за установленных Римом настолько высоких пошлин, что нередко судовладельцы вынуждены были сжигать свои суда и прекращать морскую торговлю. Против закрытия проливов боролись многие страны, в том числе и Киевская Русь, которая в IX-XII вв. активно начала осваивать Черное море как часть пути «из варяг в греки».

Падение Византии и возникновение могучей Оттоманской империи, взятие 23 мая 1453 г. турками Константинополя открыло новый период в судоходстве на Черном море — время полного и неограниченного господства турок над Черным морем и черноморскими проливами. Только в 1649 г. гетман Богдан Хмельницкий заключил с турецким султаном договор о торговле на Черном море, в котором предусматривалось право казаков на свободное пользование морем и проливами. «Позволяет Султан Турецкий войску казаков и народу их иметь свободное плавание на Черном море ко всем своим портам, городам и островам…», говорилось в ст. 1 этого договора{294}.

Во второй половине XVII в. Россия утвердилась на побережьях Азовского и Черного морей, правовой режим Черного моря и черноморских проливов перестал быть внутренним делом Оттоманской империи и приобрел международный характер. Он особенно обострился с конца XVII в., когда Россия впервые выдвинула требование об открытии проливов для русских судов. После длительной и упорной борьбы за открытие Черного моря и проливов для русских торговых и военных судов и торговых судов других государств Россия достигла своих целей, что нашло отражение в Кучук-Кайнарджийском договоре 1774 г., Андреанопольском мирном договоре 1829 г. и других русско-турецких соглашениях. Благодаря усилиям России Черное море стало свободным для торгового мореплавания судов«всех стран.

Черное море использовалось как торговый путь не только Россией и другими прибрежными державами,, но и всеми придунайскими странами, Германией, странами Средиземноморья. За долгую историю интенсивного судоходства стихийные бедствия, штормы, аварии и другие катастрофы увлекли на морское дно тысячи кораблей разных стран и народов. На Черном и Азовском морях не только торговали, но и воевали, и потому на его дне покоятся военные корабли разных классов и многих государств. Очистка портов, морского дна, подъем судов для истории, коммерции или для других целей может проводиться строго по правилам, установленным морским правом. На некоторых международно-правовых нормах, имеющих непосредственное отношение к катастрофам на море, и остановимся подробнее.

Изучая катастрофы на Черном и Азовском морях, условия их предотвращения и ликвидации последствий, следует руководствоваться несколькими общепризнанными принципами международного морского права. Один из них — это принцип свободы открытого моря, который включает в себя свободу судоходства; свободу полетов над морским пространством; свободу рыболовства; свободу научных исследований и ряд других свобод. Государства не должны его нарушать, а соглашения двух или более государств, нарушающих этот принцип, признаются недействительными (ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров). Пользуясь принципом свободы открытого моря, суда входят в Черное море и, если их постигнет катастрофа, они вправе рассчитывать на помощь и поддержку любого прибрежного государства. Такие традиции в Черном море восходят к X в., когда киевский князь Олег заключил с Византией договор (911 г.), который определял береговое право этого моря. По договору русы вместо захвата выброшенного на берег судна и его имущества должны были «охранять корабль с грузом, отослать его назад в землю христианскую, провожать его через всякое страшное место, пока достигнет места безопасного». В случае противных ветров или посадки судна на мель надо было «помочь гребцам и проводить их с товарищами по здорову». Если судно в результате катастрофы не сможет вернуться в Византию, то груз его должен быть продан, а вырученные деньги доставлены русами в Царьград, когда последние прибудут туда по своим посольским или торговым делам.{295}

Другой важный принцип международного морского права — принцип мирного использования Мирового океана. После второй мировой войны этот принцип формулировался как принцип неприменения силы или угрозы силой. Позже он стал пониматься и применяться значительно шире как использование морей в мирных целях, в том числе и использование морского дна для проведения исследовательских работ, розыска погибших кораблей и т.п.

В работах по ликвидации. последствий катастроф в Черном и Азовском морях важное значение имеет принцип суверенитета государства над территориальными водами (территориальным морем). Руководствуясь этим принципом, государства определяют ширину территориальных вод и по их внешнему пределу свою государственную границу. Обычная норма международного права предусматривает 12-мильный предел ширины территориальных вод, но, в то же время, иностранные суда имеют право мирного прохода через территориальные воды прибрежных государств и по согласованию и разрешению вести работы на морском дне. Для ликвидации последствий катастроф принцип суверенитета прибрежного государства над территориальными водами имеет определяющее значение.

Наконец, еще один принцип морского права, которому необходимо следовать при работе с кораблями, попавшими в катастрофу на море, — это принцип охраны морской среды. Для его реализации прибрежное государство обязано очищать морское дно, не допускать при исследовании и разведке морского дна загрязнения морской среды, принимать меры к недопущению сброса отходов с кораблей в море, очищать море от загрязняющих его нефтепродуктов, в том числе и от нефтепродуктов с потерпевших катастрофу судов.

Названные принципы международного морского права закреплены в соответствующих конвенциях и соглашениях, их соблюдение является необходимым элементом при проведении на море работ по ликвидации последствий катастроф.

Правовой статус Черного моря имеет две особенности, которые не могут не учитываться при решении каких бы то ни было вопросов правовой регламентации деятельности государств в этом море. Черное море является «замкнутым или полузамкнутым» по смыслу Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. Это море с особым, специально для него установленным договорным режимом прохода в него и пребывания в нем военных кораблей нечерноморских держав, что не может не отразиться на работах по подъему затонувших в нем иностранных судов.

Следует остановиться еще на одной особенности Черного моря. Прибрежные государства, осуществляя широкую и разностороннюю деятельность по использованию пространств и ресурсов Черного моря в транспортных целях, для промысла рыбы и растений, добычи полезных ископаемых со дна моря и его недр, проведения различных исследований и разведки на морском дне, в том числе связанных с подъемом затонувших кораблей, вступают между собой в определенные договорные отношения, которые регулируются общепризнанными нормами международного морского права. Для Черного моря особенно важно, что во многих международных конвенциях, где в договорной форме закреплены основополагающие принципы правового режима морских пространств и деятельности на них, некоторые черноморские государства по тем или иные причинам не участвуют. Так сложилось, что ни в одной из конвенций по морскому праву (об открытом море, о территориальном море и прилегающей зоне, о континентальном шельфе) не участвует Турция. Конвенцию о континентальном шельфе не подписали Болгария и Румыния. В то же время все эти конвенции, наряду с СССР, подписала Украина. Универсальную Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г., устанавливающую международно-правовые принципы и конкретные нормы использования морских пространств, глубин и ресурсов подписали все черноморские государства, кроме Турции.

Хотя Турция и не подписала ни одной из женевских конвенций по морскому праву, принятая ею практика юридического деления морских пространств и установленный на них правовой режим свидетельствуют о признании ею основных, закрепленных в конвенциях, принципов морского права.

В новых исторических условиях и в связи с интенсификацией всех видов использования Черного моря возникла необходимость заключения всеми причерноморскими государствами универсальных договоров и конвенций, устанавливающих наиболее общие принципы правового режима моря. Целесообразно было бы всем причерноморским государствам разработать и подписать конвенцию по морскому праву, охватывающую все основные вопросы правового режима Черного моря.

При определении правового режима морского пространства главное разграничение проходит между открытым морем, внутренними и территориальными водами. Отсчет всех правовых зон морского пространства, в первую очередь территориального моря, начинается с береговой линии. Она определяется как полоса взаимодействия между сушей и морем. Геологическое строение суши и прибрежный рельеф формируют морской берег, который имеет характерные особенности для каждого моря. Так, например, для северо-западной части Черного моря это лиманный берег. В устье крупных рек формируются дельтовые берега. Особенности береговой линии имеют большое значение для проектирования и строительства портов, для обеспечения навигации и оборонных целей. Береговая линия, зачастую, является первопричиной отдельных катастроф на Черном море.

Открытое море определяется как морское пространство, не входящее ни в территориальные, ни во внутренние воды государства. Основу правового режима открытого моря составляет принцип его свободы, на которое не распространяется суверенитет какого-либо государства, оно открыто для общего, равного и свободного пользования всеми государствами. Причерноморские государства установили исключительные экономические зоны и полностью разделили море на такие зоны, поэтому в Черном море, являющемся относительно небольшим морским пространством, не осталось пространства «открытого моря»{296}. В Черном море нет ни одного района, на который бы не распространялся либо национальный суверенитет, либо суверенные права на морские ресурсы или юрисдикция на определенного вида деятельность. В то же время для морского пространства Черного моря сохранилась важнейшая черта «свободного моря» — суда имеют иммунитет от юрисдикции других государств за пределами территориальных вод. В пределах внутренних и территориальных вод Болгарии, Грузии, России, Румынии, Турции и Украины действуют принципы суверенитета прибрежного государства, его территориальной неприкосновенности, мирного прохода судов через территориальные воды, право вынужденного захода в воды иностранных государств и ряд других, обусловленных межгосударственными договорами и соглашениями. В пределах континентального шельфа каждая из названных причерноморских держав пользуется суверенным правом на этот шельф и не только для разведки и разработки его природных богатств, но и для подъема затонувших на нем судов.

Внутренние Морские воды — это воды портов, заливов, бухт, губ, лиманов и других морских впадин до соответствующих линий, установленных в международном морском праве для отсчета территориальных вод. Они являются частью территории прибрежного государства, и на них полностью распространяется суверенитет последнего. Только прибрежное государство вправе определить границы внутренних вод и их режим, и осуществляет это своими правовыми актами.

Для Черного моря, в пределах бывшего Союза, морские границы, разграничительные линии между новыми суверенными государствами — Грузией, Россией, Украиной — пока не установлены. Поэтому в случае спора следует руководствоваться Законом Союза ССР о государственной границе 1982 г.{297} Для Румынии правовой режим территориальных вод определен Декретом Президиума Великого национального Собрания от 21 января 1956 г.{298}, для Болгарии — Законом о морских пространствах Народной Республики Болгарии. 1987 г.{299}, для Турции — Законом о территориальных водах 1982 г.{300}. Законы всех этих государств по внутренним территориальным водам исходят из общепринятых международных правил по внутренним водам с отдельными дополнениями. Так, например, в румынском декрете дополнительно предусмотрен порядок разрешения споров в этом морском пространстве, в болгарском законе Совету Министров Болгарии предоставлено право объявлять отдельные порты закрытыми для посещения иностранных судов и их передвижение и пребывание в Черном море регламентируется, в турецком — специально оговорено монопольное право Турции на проведение спасательных работ в ее национальных водах. Таким образом, проведение любых работ во внутренних водах черноморских держав регламентируется законами прибрежного государства.

Особенно следует остановиться на правовом статусе Азовского моря. До распада Советского Союза это было внутреннее море одного государства — СССР, и в нем действовали его законы, так как оно находилось в пределах границ этого государства и на все морское пространство, его дно и воздушное пространство над ним распространялся суверенитет Союза ССР. В настоящее время Азовское море принадлежит двум суверенным государствам — Украине и России, и на соответствующих территориях морского пространства действуют законы прибрежного государства. Следует подчеркнуть, что с геологической точки зрения Азовское море является шельфовым морем, но на него не распространяются положения международного морского права и соответствующих законов Украины и России, относящихся к континентальному шельфу, ибо это пространство морского дна за пределами территориальных вод. Незначительная морская акватория не позволяет применить к нему также такие понятия международного морского права как «экономическая зона», «свободное море», «прилежащая зона» и другие.

В Азовском море проходят международные судоходные линии. Поэтому в интересах международного сотрудничества в нем действуют такие нормы международного морского права, как порядок плавания иностранных судов, их пребывание в море и заходы в морские порты, разведка и разработка минеральных ресурсов морского дна, проведение морских исследований, меры защиты Азовского моря от загрязнения, правила радионавигационного обслуживания и другие подобные нормы международного морского права. Следует, однако, подчеркнуть, что общепризнанной нормы международного морского права, обязывающей государство, владеющее морским портом, предоставлять иностранным судам свободу доступа в свой морской порт, не существует. То обстоятельство, что порты Азовского моря объявлены открытыми и свободно посещаются судами многих стран мира, отнюдь не. меняет его правового статуса и не свидетельствует о том, что порты обязаны принимать без предварительных, разрешений любые суда иностранных государств. Последнее положение имеет отношение не только к Азовскому морю, но и ко всем портам Азово-Черноморского бассейна. Уже отмечалось, что в акваториях этих портов действует такое международное правило, как радионавигационное обслуживание. Для судов, направляющихся в порт, оно обязательно к исполнению, в противном случае ответственность за его неисполнение несут администрация и владелец судна.

Остановимся на средствах разрешения споров, возникающих в Черном и Азовском морях в связи с конфликтами на море или по работам на морском дне, в том числе и для подъемов затонувших кораблей.

В современном мире практически общеобязательно разрешение любых возникающих разногласий мирным путем. Средства для достижения мирного соглашения по спорам бывают разные, но на первое место обычно ставят переговоры. Особую роль отводит переговорам и Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. Статья 283 Конвенции содержит такую рекомендацию спорящим: «стороны в споре без промедления приступают к обмену мнениями относительно его урегулирования путем переговоров или другими мирными средствами». Международной практике известны различные формы переговоров: совещания представителей сторон, консультации, комиссии и тому подобные переговоры. Однако это вспомогательный метод разрешения споров как средство согласования политики и позиций. Мы являемся свидетелями того, что решения, принятые на переговорах, консультациях, конференциях, какими бы прекрасными итогами они не завершались, могут, к сожалению, не исполняться. Их недостатком является отсутствие принудительной юрисдикции для исполнения их решений.

Конвенция по морскому праву включила в систему разрешения споров ряд органов, выносящих обязательное решение. К ним, в первую очередь, относятся международные суды. В настоящее время действует несколько международных судов при крупных международных организациях. Для нашей работы наибольший интерес представляет Международный суд Организации Объединенных наций. Международный суд ООН существует уже несколько десятилетий, и на его рассмотрение передавались споры, возникающие в ходе морской деятельности, в том числе и дело о континентальном шельфе в Северном море, в котором, кстати, содержатся суждения о роли обычного права в современном формировании международно-правовых норм морского права.

Другим органом, решения которого обязательны, является арбитраж, процедура которого наиболее часто используется при разрешении международных споров. В соответствии с п. 1 ст.287 Конвенции по морскому праву арбитраж является одним из обязательных средств для разрешения морских споров. Предпочтительность этой процедуры заключается в том, что сторона, не согласная с другими формами рассмотрения споров, считается согласившейся на арбитражное разбирательство. Чтобы начать разбирательство, должен быть образован арбитраж из пяти человек. Каждая из спорящих сторон назначает одного члена, который может быть гражданином данного государства. Остальные три члена назначаются по соглашению сторон и являются гражданами третьих стран. Если стороны не договорились об ином, приговор арбитража является окончательным и подлежит обязательному исполнению.

Описанные процедуры разрешения споров необходимы при возникновении коллизий на море или в морском порту при столкновении судов, при катастрофах, работах на морском дне, в том числе и при подъеме затонувших судов. Международное морское право имеет значительные пробелы в регламентации прав и обязанностей государств по подъему затонувших судов. Каждое государство по своему толкует вопросы подъема судов, затонувших в открытом море, своих судов, затонувших в территориальных водах других государств, иностранных судов, затонувших в его территориальных водах. Эта регламентация особенно затруднена, если судно затонуло многие столетия назад, а государство-владелец исчезло с политической карты мира. Для причерноморских стран из числа стран бывшего Советского Союза — Украины, России, Грузии — основным регламентирующим правовым документом являются международно-правовые конвенции и соглашения по морскому праву, а также, до разработки собственных нормативных актов, Кодекс торгового мореплавания Союза ССР.

Кодекс подробно регламентирует вопросы водных пространств, внутренних и внешних рейдов морских портов, работы по подъему и удалению судов и другого имущества, затонувшего в пределах территориального моря или внутренних вод, об авариях на море, о возмещении убытков от столкновения судов, о вознаграждении за спасение на море, предъявление морских протестов, претензий и исков. При. катастрофах на море, вызванных природными стихийными явлениями, ответственность за гибель судов, потерю груза, другие повреждения может распределяться между судовладельцем и портом, если аварию можно было предотвратить или уменьшить при своевременном предупреждении гидронавигационной службы.

На Черном море есть порты, которым присущи периодические стихийные бедствия. Таким портом является Новороссийск и его Цемесская бухта, подверженные воздействию боры — сильнейшего ветра, дующего с гор, особенно опасного осенью и зимой. Ураганный ветер, в сочетании со снегом и морозом, столетиями приносит разрушения и аварии в этой акватории. В предыдущих главах описаны катастрофические боры, которые обрушивались на берега и порты этого района моря, и возникающие при этом кораблекрушения. Когда это происходит неожиданно, по воле природы, ответственность за гибель кораблей и имущества распределяется между судовладельцем и грузоотправителем в общегражданском порядке, в соответствии с морскими правилами и обычаями, Кодексом торгового мореплавания. В связи с развитием радиолокационной и гидрографической служб, получением долгосрочных космических прогнозов погоды, между портом и судном могут возникнуть отношения по возмещению ущерба, связанные с использованием штормовых предупреждений или их игнорированием. Например, ответственность за катастрофу с греческим пароходом «Бендита» и ливанским «Айлос II», оба водоизмещением в 10 тыс. т (см. гл. I настоящей книги), выброшенных обрушившейся на них борой на отмель Суджукской косы, полностью ложится на капитанов судов, которые были предупреждены о боре, но понадеялись на большие размеры своих судов, их устойчивость и не ушли в море. В данном случае следует руководствоваться нормами ст. 234 Кодекса торгового мореплавания об общей аварии, которая прямо говорит об убытках по повреждению судов или груза при принятии мер общего спасения.

Другой причиной катастрофы является столкновение судов, приводящее к гибели одного из них. На Черном море примером такой катастрофы было столкновение пассажирского лайнера «Адмирал Нахимов» с грузовым теплоходом «Петр Васев», происшедшее 31 августа 1986 г. при выходе из порта Новороссийск. Оба судна принадлежали Черноморскому морскому пароходству, и их столкновение произошло вблизи акватории Новороссийского порта. Обстоятельства катастрофы, подробный анализ ошибок капитанов, приведших к затоплению «Адмирала Нахимова» и гибели 423 человек, подробно изложены в этой книге и дополнительно их нет необходимости освещать. Подчеркнем лишь правовые аспекты этой катастрофы. Столкновение произошло с судами, следовавшими пересекающимися курсами при их сближении в связи с нарушением всеми участниками движения, в том числе и Новороссийским береговым постом регулирования, движения судов (ПРДС), Международных правил предупреждения столкновения судов (МППСС-72). В соответствии с этими правилами пароход «Адмирал Нахимов», имея справа теплоход «Петр Васев», должен был уступить ему дорогу. Пренебрегая указанными правилами, не считаясь с обычной морской практикой, ПРДС Новороссийска вмешался в движение судов за пределами своей морской зоны, договорился с капитаном теплохода «Петр Васев», чтобы он пропустил пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов». Последующая нераспорядительность капитанов движущихся судов, неверные их расчеты и привели к трагедии. Суд строго наказал капитанов, но не выделил главной причины трагедии — нарушения ПРДС Новороссийска Международных правил и практики судовождения в море судов, следующих пересекающимися встречными курсами.

Кораблекрушения, связанные с нарушением правил судоходства и пассажирских перевозок, известны и на Азовском море, море своенравном и не всегда предсказуемом. Причины гибели судов в Азовском море разные, но главные — это неожиданные штормовые ветры, сгонно-нагонные перемещения воды, обледенение моря, наконец, мелководья. Затонувшие суда, в свою очередь, могут быть причиной новых катастроф. В последнее десятилетие печать сообщала о нескольких катастрофах, случившихся в Азовском море в связи со штормовыми ветрами и сгонно-нагонными явлениями. Несколько примеров описаны в книге. Предотвращение катастроф, являющихся следствием сгонно-нагонных явлений, штормовых ветров, во многом зависит от надлежаще поставленных радионавигационных и прогнозных служб погоды. Своевременное предупреждение должно исходить от портов, в которые следуют суда или из которых они выходят. Пример с гибелью детей, вышедших в море со своими наставниками, был обусловлен трагическим стечением обстоятельств, но в основе их лежал ненадлежаще поставленный прогноз гидрометеорологической обстановки в Азовском море, особенно необходимый в столь своенравном морском пространстве.

Одной из трагических катастроф в Азовском море была гибель агломератовоза «Рокша». Лихтер «Рокша» — большое специально оборудованное судно, перевозившее горячий агломерат из Керчи в Мариуполь. В результате неожиданно налетевшего шторма, обрушившегося на этот район моря в ночь на 30 ноября 1968 г., лихтер затонул в 17,5 милях от Мариуполя. Погиб весь экипаж и взятые на борт пассажиры. Последовали расследования, анализы причин катастрофы и выводы, среди которых было запрещение брать на борт агломератовоза пассажиров, ужесточить регистр по корпусам корабля, не выходить в море, имея штормовое предупреждение.

Дальнейшие трагические последствия описанной катастрофы носили целиком субъективный характер и были связаны с нераспорядительностью портовых служб. Затонувшее судно «Рокша» находилось невдалеке от фарватера канала в Мариуполь и было оконтурено буями. Однако в 1973 г, на его остатки наткнулось груженное углем греческое судно «Агиос Николас» и затонуло в 3,5 милях от места гибели «Рокши». При разборе причин катастрофы портовое руководство утверждало, что греческий корабль наскочил не на остатки «Рокши», а на корпус затонувшего во время Великой Отечественной войны танкера «Иван Богун», затопленного вражеской авиацией сразу после выхода из Мариуполя. Каковы бы ни были причины гибели греческого судна (к счастью, весь экипаж греческого корабля и нашего лоцмана спасло проходившее мимо советское судно), ответственность за его гибель и понесенный материальный ущерб должна нести администрация порта Мариуполь, которая обеспечивала безопасную проводку корабля в порт, снабдив его своим лоцманом, и должна была очистить фарватер от остатков погибших кораблей. Последнее предусмотрено Кодексом торгового мореплавания, возлагающим на начальника порта «функции по обеспечению безопасности мореплавания…» (ст. 66), а на подчиненного ему государственного морского лоцмана безопасную «…проводку судов на подходах к морским портам…» (ст. 79). Любопытна дальнейшая судьба затонувшего греческого судна. В связи с тем, что оно создавало угрозу мореплаванию, а судовладелец в течение года со дня аварии не принимал мер к его поднятию (ст.98 КТМ) Мариупольский порт в 1977 г. разгрузил уголь, взорвал корабль и по частям поднял его, очистив морское дно.

Азовское и Черное морс сохранили на своем дне многочисленные остатки погибших кораблей, явившиеся следствием штормов, других стихийных явлений, столкновений судов, военных действий. Остатки затонувших кораблей представляют опасность для судоходства, загрязняют морскую среду, однако имеют определенную историко-познавательную и материальную ценность. Поднятие затонувших кораблей регламентируется международными нормами и правом прибрежных государств, связано с межгосударственными и имущественными спорами, должно регламентироваться правовыми нормами. Международное морское право имеет значительные пробелы в регламентации прав и обязанностей государств по подъему затонувших судов. Когда речь идет о Мировом океане и затонувшее судно находится в акватории свободного моря, то эти вопросы регламентируются соответствующими нормами морского права, относящимися к деятельности на морском дне свободного моря. Что же касается обязанностей поднимать затонувшие суда, то такие обязанности в свободном море не возлагаются ни на судовладельцев, ни на государство флага корабля. Яркими примерами тому являются затонувший «Титаник», крейсер «Эдинбург», подводная лодка «Комсомолец» и другие. В отношении этих судов ни судовладелец, ни государства флага корабля никаких обязательств перед мировым сообществом не несут. Работы по их поднятию могут проводить судовладельцы, либо другие заинтересованные в этом организации и лица. Работа в море за пределами национальной юрисдикции не может регламентироваться законами какого-либо определенного государства в связи с тем, что никакое государство не вправе претендовать на подчинение открытого моря своему суверенитету. В то же время затонувший корабль в свободном море принадлежит судовладельцу, но если он не предпринимает мер к его подъему, то это вправе сделать любое другое лицо, как физическое, так и юридическое.

Принцип свободного моря в Азово-Черноморском бассейне не может быть применен из-за ограниченных размеров его акватории (ширина моря в наиболее узкой части — 145 морских миль). Учитывая это, все зоны моря в той или иной мере подпадают под суверенитет прибрежного государства, и в нем не остается морского пространства для режима свободного моря.

Не хватает ширины моря и для установления «экономических зон» (это 200 морских миль за пределами территориального моря) для государств, расположенных на его противоположных берегах — Украины и Турции, России и Румынии. Несмотря на это, руководствуясь Конвенцией ООН по морскому праву, все причерноморские государства установили в Черном море экономические зоны: Советский Союз — 28 февраля 1984 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР{301}, Румыния — 25 апреля 1986 г. Декретом Государственного Совета № 142{302}, Турция — 5 декабря 1986 г. постановлением Совета Министров Турции{303}, Болгария — 9 января 1987 г. Указом № 77 об установлении исключительной экономической зоны НРБ в Черном море{304}.

Из перечня законов, установивших экономические зоны в Черном море, следует выделить болгарский закон, в котором после констатации того, что устанавливается такая зона по критериям Конвенции ООН о морском праве и на нее распространяется юрисдикция прибрежного государства отмечается, что исключительная экономическая зона Болгарии распространяется за пределами территориального моря на расстоянии 200 морских миль (ст. 46), но ее внешние границы определяются по соглашениям «с соседними и противолежащими государствами в соответствии с международным правом, чтобы достичь справедливого решения» (ст. 47). В этом уточнении учтены пространственные реалии Черного моря и требования норм международного права.

Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. закрепила понятие «прилежащей зоны» — это морской район, прилегающий к территориальному морю и имеющий ширину не более 24 морских миль, в котором прибрежное государство может осуществлять контроль за соблюдением таможенных, фискальных, иммиграционных или санитарных законов с целью предотвращения их нарушения в пределах его территории или территориального моря. Из черноморских государств только Болгария в 1987 г. установила у себя прилежащую зону, определив ее по Закону о морских пространствах шириной в 24 морских мили (ст. 37), другие черноморские государства прилежащей зоны у себя не установили, ограничившись установлением экономической зоны, которая поглощает прилежащую зону.

Касаясь межгосударственных отношений в Черном и Азовском морях, следует остановиться на соглашении, которое в свое время Советский Союз заключил с Турцией о разграничении континентального шельфа в Черном море (подписан 23 июня 1978 г.){305} и протоколе об определении линии морской границы между советскими и турецкими территориальными водами (17 апреля 1973 г.){306}. В нынешних условиях необходимо сделать аналогичные соглашения и протоколы между Украиной и Россией, Украиной и Болгарией, Россией и Грузией с целью упорядочения отношений в морских акваториях и на морском дне между соседними прибрежными государствами.

Азово-Черноморский бассейн относится к морям замкнутого типа, и потому правовой режим подъема затонувших судов за пределами территориального моря должен учитывать правовые режимы территориального моря, континентального шельфа и экономической зоны. В то же время ограниченность акватории этих морей, специфические условия каждой из них ориентируют на решение вопросов подъема затонувших судов, в первую очередь, за счет межгосударственных соглашений причерноморских государств. Концентрация затонувших судов в этих двух морях, особенно после второй мировой войны, весьма высока, и уже давно назрела необходимость заключить межправительственное соглашение по подъему затонувших судов и очистке морского дна от их остатков. Это обеспечит безопасность мореплавания и будет способствовать очищению морской среды от разных видов загрязнителей.

Общепринятых норм морского права, конкретно регламентирующих подъем затонувших судов, нет, и в каждом отдельном случае следует использовать общие нормы международного морского права и нормы прибрежного государства, суверенитет которого распространяется на акваторию и морское дно, где затонул корабль. Каждое суверенное государство по своему может толковать свои права на подъем своих судов, затонувших в открытом море, своих судов, затонувших в иностранных территориальных водах, и, наконец, иностранных судов, затонувших в его территориальных водах. Много факторов влияет на правоотношения, возникающие между судовладельцем, государством флага корабля, прибрежным государством, которое распространяет свой суверенитет на морское дно. Однозначных ответов здесь дать нельзя, однако, руководствуясь общепризнанными нормами морского права и нормами вещного права, можно решать эти проблемы в Азово-Черноморском бассейне.

Следует по разному подходить к решению о подъеме судов, спасению имущества и обращения их в собственность в зависимости от временных и пространственных факторов, а также от отношения к ним судовладельца. Необходимо также учесть, что в отношении военных кораблей существуют особые права на их спасение и спасение принадлежностей. В решении вопросов подъема кораблей со дна Азовского и Черного морей в пределах территориальных вод прибрежных государств главное—это фактор времени. Непосредственно после катастрофы, повлекшей гибель судна, владелец затонувшего судна и другого имущества, если он намерен поднять их, обязан известить об этом ближайший морской порт в течение одного года с момента гибели корабля с имуществом. Получив такое сообщение, порт определяет порядок производства работ по подъему судна, условия и затраты на эти работы и извещает о них судовладельца (ст. 98 КТМ). Когда владелец затонувшего корабля не известен, порт дает информацию о сроках подъема в «Извещениях мореплавателям», если при этом известен флаг затонувшего корабля, порт направляет аналогичное сообщение в министерство иностранных дел своего государства. Если затонувший корабль создает препятствие судоходству, морским промыслам, гидротехническим или иным работам, владелец обязан поднять его по требованию порта в установленный портом срок. Невыполнение требования порта в установленный срок дает право порту поднять судно немедленно, а при необходимости — удалить его иным способом или уничтожить (статьи 99,101 КТМ).

Руководствуясь интересами безопасности судоходства, охраной окружающей среды, порт имеет право не разрешить владельцу поднимать затонувшее имущество своими средствами или средствами избранной им судоподъемной организации. В этом случае порт обязан осуществить операцию по подъему имущества своими силами за счет судовладельца.

Сложившаяся практика и закон определяют и права на затонувшее имущество судовладельца. Если судовладелец в течении года не сделает заявления о том, что он собирается поднять имущество, или не поднимет его в установленный срок, то он теряет на него право. Имущество, поднятое портом по своей инициативе, а также то имущество, которое он вынужден был поднять, так как оно представляло опасность для судоходства, находится на хранении в порту в течение двух лет, и владелец может его истребовать, возместив порту стоимость подъема имущества и другие понесенные в связи с этим расходы и убытки.

Кодекс торгового мореплавания предоставляет право порту реализовать поднятое имущество и до истечения двухлетнего срока, если поднятое имущество невозможно или нецелесообразно хранить, при этом владельцу возвращается вырученная от реализации сумма за вычетом расходов на подъем имущества, его транспортировку, хранение, другие расходы и убытки, понесенные портом в связи с подъемом имущества и его реализацией.

Отдельно регламентируются вопросы, связанные с подъемом затонувшего военного имущества. Подъем такого имущества осуществляет Министерство обороны страны флага корабля, а в тех случаях, когда корабль затонул в пределах акватории морского порта, то организация, занимающаяся подъемом затонувшего имущества, согласовывает порядок работ и сроки их проведения с руководством порта, министерством или ведомством, в ведении которого находится порт (ст. 102 КТМ). Изложенное касается кораблей и имущества, затонувших в последнее время и по которым были сделаны заявления о их предстоящем подъеме. В отношении кораблей, затонувших много лет назад и покоящихся на морском дне, на наш взгляд, должен действовать иной' порядок, который определяется местом гибели корабля и условиями гибели. Их следует разделить на несколько крупных категорий—торговые, пассажирские и военные суда, погибшие в результате природных катастроф или аварий, парусные и иные гуда, затонувшие в войнах России с Турцией, в войне России с Великобританией, Францией, Турцией и Сардинией в 1853— 1856 гг., суда, погибшие в первой мировой войне 1914—1917 гг., и, наконец, военные суда как Советского Союза, так и его противников, затонувшие в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Мы не будем анализировать каждую катастрофу, приведшую к гибели судов, — они весьма полно и подробно даны в предыдущих разделах книги, остановимся лишь на правовых последствиях, связанных с возможным подъемом погибших кораблей, местом залегания их остатков на морском дне.

Торговые и пассажирские суда, погибшие в Черном море в результате стихийных бедствий, столкновений и иных катастроф, для подъема, транспортировки и последующей их реализации или присвоения спасенного имущества связаны сроком гибели судна и территориальными водами «прибрежного государства в районе гибели судна. Следует подчеркнуть, что подавляющее большинство погибших судов в Черном море находится в территориальных водах или на континентальном шельфе прибрежного государства, поэтому на работы по их подъему должно быть получено разрешение государства, на морском дне которого затонуло судно.

Для установления прав на затонувшее судно и находящееся на нем имущество определяющим моментом является период от даты затопления судна до заявления о его подъеме. Если проходит не более двух лет, то владелец судна и государство флага корабля имеют все права на затонувшее имущество. После этого срока владелец судна теряет права на корабль и имущество, и прибрежное государство само решает, как поступить с ними. В данной ситуации мы руководствуемся Кодексом торгового мореплавания и сложившейся международной практикой. Исходя из этой нормативной практики, мы считаем, что по истечении двух лет после катастрофы все затонувшие суда и имущество принадлежат прибрежному государству, на морском дне которого они покоятся.

Суверенным правом прибрежного государства является определение организаций, которые будут заниматься спасением имущества — его собственные, судовладельца или страны флага погибшего корабля. Расчеты по проводимым работам определяются соглашением сторон и общепринятыми нормами вещного и морского права. Например, известен факт потопления фашистской авиацией баржи, вывозившей из осажденной Одессы в 1941 г. энотеку (коллекцию вин) Научно-исследовательского института виноградарства и виноделия им. В.Е. Таирова. Коллекция представляла собой большую научную и практическую ценность, поскольку В.Е. Таиров, собиравший ее с начала XX в., систематизировал в ней не только образцы натуральных виноградных вин, но и, что особенно ценно, коллекцию вин-подделок под натуральные, принесшие ее автору всемирную известность. По мнению очевидцев, коллекция во время налета авиации не пострадала и ушла на дно неповрежденной. Несмотря на большой срок нахождения на морском дне, право собственности на эту энотеку Института им. В.Е. Таирова никем не ставилось под сомнение, и в 1992 г. институт обратился в Черноморское пароходство с просьбой поднять с морского дна ценнейшую коллекцию вин, с тем, чтобы она по-прежнему служила науке и практике виноградарства и виноделия. Задача облегчалась тем, что институт располагал сведениями о месте гибели баржи—траверс порта Очаков. Пароходство выделило суда с водолазами для подъема баржи. После обследования морского дна в указанном районе баржа была поднята, но оказалась без энотеки. По мнению специалистов, нужная баржа заилена, и ее трудно найти, однако поиски продолжаются.[35]

Суда, потопленные в русско-турецких войнах, если они находятся в территориальных водах Грузии, России, Украины, принадлежали России, которая вела эти войны, топила суда противника, теряла свои собственные и имеет право на все затопленное в это время имущество.

Аналогичная правовая конструкция и в отношении судов, погибших в Черном море во время Крымской войны 1853—1856 гг. Россия проиграла эту войну. Парижским мирным договором 1856 г. Черное море объявлялось нейтральным, черноморские проливы закрывались для прохода судов всех стран, а России и Турции разрешалось иметь в этом море только легкие военные суда, однако права на затонувшие корабли ни стран победительниц, ни России оговорены не были, поэтому все имущество, покоящееся на морском дне в пределах границ России до 1917 г., принадлежит России. Об этом свидетельствует и пушка, снятая с затонувшего в Крымскую войну вблизи Одессы английского военного корабля «Тигр» и стоящая на Приморском бульваре в Одессе как военный трофей. Россия до образования Союза ССР имела право претендовать на имущество всех затонувших по различным причинам военных, торговых и пассажирских судов в пределах ее прежних территориальных вод.

В отношении судов, затонувших после образования Союза ССР, правовая конституция должна быть иной. На месте Союза образовались суверенные государства, и поэтому любые работы по подъему судов и имущества в пределах их национальной юрисдикции на морском дне должны проводится с их разрешения и согласия. Здесь, на наш взгляд, должно также действовать правило, согласно которому случайно поднятое затонувшее имущество при выполнении различных операций на морском дне, связанных с разведкой полезных ископаемых, исследовательской работой, судоходством, подлежит сдаче в близлежащий порт, а государство, которому принадлежит порт, само определяет порядок вознаграждения за находки на морском дне. Здесь нет правил, которые были бы однозначными и бесспорными.

Каждое государство, исходя из своих интересов, имеет право разрешить или запретить работы на затонувших судах в пределах своей юрисдикции на морском дне любым юридическим или физическим лицам, установить регистрационный или разрешительный порядок для лиц, желающих заниматься подъемом подводных сокровищ, определять вознаграждение в виде премий или выплаты части стоимости поднятого со дна имущества, назначать поощрительные выплаты легализованным аквалангистам за поиски и находки на морском дне, допускать или не допускать к этой деятельности иностранные организации и физические лица. Последнее вытекает из суверенного права государства в его территориальных водах, на континентальном шельфе и морском дне.

Относительно акваторий Черного и Азовского морей, на дне которых покоится большое количество затонувших кораблей, принадлежащих в свое время разным странам, могут порождаться противоречия и споры. Решать их следует путем переговоров между заинтересованными сторонами и прибрежными государством.

В связи с распадом СССР необходимо определить отношения Украины, России, Грузии к Кодексу торгового мореплавания СССР как к нормативному документу, своду положений и правил, выработанных многолетней практикой, основанному на международных конвенциях и соглашениях по морскому праву, учитывавшему интересы всех союзных республик бывшего СССР в равной степени. В современных условиях, когда продолжаются споры о разделе Черноморского флота, вопросы о затонувшем военном имуществе, принадлежности судна и груза нынешним суверенным государствам, праве на. его подъем также не урегулированы.

В годы второй мировой войны немецкие, румынские и суда других стран вывозили награбленное имущество из Краснодарского края, Крыма, Украины. Часть из них была потоплена советскими кораблями или авиацией. При подъеме этих кораблей имущество с них должно принадлежать той стране, из которой вывозилось — Украине или России.

Это же касается затонувшего военного имущества СССР, которое ранее поднималось на поверхность исключительно органами Министерства обороны СССР, а теперь эти функции должны соответственно перейти к министерствам обороны Украины и России.

Здесь следует оговорить еще одно правоустанавливающее положение—о сроке исковой давности по имущественным требованиям, вытекающим из договоров о морских перевозках и катастрофах. В качестве общего срока исковой давности по происшествиям, повлекшим катастрофы на судах, действует годичный срок давности. Им руководствуются, когда решают вопросы о подъеме затонувших судов непосредственно после катастрофы. К требованиям, вытекающим из договора морского страхования, применяется двухгодичный срок исковой давности, исчисляемый со дня возникновения права на иск, т.е. с момента катастрофы (ст. 305 КТМ). По имущественным спорам, связанным с кораблями, затонувшими много лет назад, по которым специально не определены сроки исковой давности, действуют общегражданские сроки давности, установленные гражданским законодательством прибрежного государства, на территории которого затонуло судно.

Для акватории Черного моря все вопросы, связанные с работами по подъему затонувших судов и имущества, следует урегулировать специальным соглашением между всеми причерноморскими странами, что снимет многие спорные вопросы и активизирует работу по очистке акватории Черного моря. Актуальность такого соглашения особенно ощущается в настоящее время, когда остро дискутируется вопрос о строительстве нефтяного терминала в Одессе, создании Украиной крупного танкерного флота численностью до 40 судов. По данным Международной морской организации, за последние 20 лет произошло более тысячи аварий крупнотоннажного танкерного флота с большим разливом нефти в Мировой океан. При интенсивной транспортировке нефти, какую планирует Украина (прием только в Одесский терминал до 40 млн. т нефти в год), вероятность таких аварий намного возрастает. Решения Украины транспортировать нефть через черноморские проливы боится и Турция. После пожара на груженном нефтью танкере, столкнувшемся в Босфоре с сухогрузом, турки стали настаивать на введении квот для движения крупнотоннажного танкерного флота через Босфор и Дарданеллы.

Нерешенных проблем, связанных с судоходством, кораблекрушениями, подъемом затонувших судов и имущества в Азово-Черноморском бассейне много, и решение их должно быть определено соглашениями всех независимых суверенных государств Причерноморья. Соглашение должно урегулировать вопросы, связанные с использованием судов для перевозки грузов, транспортировки нефти, пассажиров, багажа, почты, с использованием судов для рыбных и других промыслов, добычи полезных ископаемых, производства спасательных операций, подъема затонувших судов, научных, хозяйственных и культурных целей, охраны морской среды. Это должен быть единый комплексный документ, регулирующий всю морскую деятельность в акватории Черного и Азовского морей, обеспечивающий сотрудничество причерноморских государств в предотвращении катастроф, в интересах мира и охраны окружающей среды в этом морском бассейне.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Воздействие стихий природы приводит к многочисленным катастрофам в прибрежной зоне. В жизни как-то недооцениваются эти систематические удары стихии. Не повторяясь, отметим большие масштабы, скажем, сгонно-нагонных перемещений масс воды в Азовском море. Человек не может пока предотвратить эти явления природы, но мы обязаны так наладить режимные наблюдения за природой, чтобы люди были заблаговременно предупреждены о возможной катастрофе, чтобы жители прибрежных населенных пунктов и все живое своевременно эвакуировались. Это касается, в первую очередь, жителей юго-восточного побережья Азовского моря. Преимущественный район развития и разгрузки водных смерчей — северо-восток Черного моря. И здесь необходимы наблюдения, оповещение, принятие мер для спасения людей и ценностей. Мы пока практически беззащитны только против землетрясений, с остальными стихийными бедами можно если не бороться, то хотя бы как-то уменьшать их воздействие, спасать людей. Делать это общество просто обязано.

Наряду с разрушением береговой зоны стихии и штормы являются причиной гибели многочисленных судов в море. И тем не менее человек далеко опережает природу в своем губительном воздействии на судоходство. Количество судов, погибших во время военных действий, намного превышает потери от ударов природы. Впрочем, время несколько уравновешивает эти различия. Военные действия длятся в худшем случае несколько лет, воздействие штормов, бурь, смерчей продолжается непрерывно.

Сколько же всего затонувших судов лежит на дне Черного и Азовского морей? Пожалуй, никто на этот вопрос ответить не сможет с достаточной достоверностью. Но примерные расчеты произвести можно. Анализ кораблекрушений XIX в. показывает, что в среднем ежегодно погибало около 20 парусных судов. Считая интенсивность плавания за последние 25 веков примерно одинаковой, можно предположить, что за это время на Черном и Азовском морях погибло около 50 тысяч судов самого разного размера, класса и назначения. Допустим, сохраниться могла лишь пятая часть этих судов, т.е. 10 тысяч парусных судов, лежащих и поныне на грунте в пределах Черного и Азовского морей. Предположительно, половина из них находится вблизи берегов, на глубинах менее 100 м, остальные — на больших глубинах.

Примерные потери флотов в последние две мировые войны составляют около 1000 судов. Предположительно (судя по материалам второй мировой войны) половина из них погибла на глубинах более 100 м и пока недоступна обследованиям (точнее, пока не интересовала гидрографов). По данным же гидрографической службы на дне Черного и Азовского морей находится около 600 затонувших судов. Это выявленные при целенаправленном поиске или случайно обнаруженные при гидрографических работах суда. Таким образом, даже в мелководной прибрежной зоне моря найдены далеко не все затонувшие объекты. Это можно подтвердить и тем, что сплошное обследование акваторий моря произведено даже в прибрежной зоне далеко не повсеместно, а промер не дает уверенности в надежном обнаружении затонувшего судна, тем более небольшого.

Очень важна для историко-археологических исследований в море сохранность затонувших судов. О деревянных судах, особенно давних времен, которые строились из крепких сортов дерева, можно сказать, что в воде они сохраняются хорошо, подтверждением тому служат находки мореного дуба давностью в десятилетия или даже столетия. Железные же корабли «живут» гораздо меньше, но сотню лет они могут пролежать — пример тому хотя бы последние обследования «Титаника».

Таким образом, Черное и Азовское моря содержат множество интересных историко-археологических объектов, большая часть которых еще даже не обнаружена. Среди затонувших судов, известных гидрографии, также можно обнаружить корабли и суда не только последнего века, но и значительно более давние.

Так, в мае 1991 г. в Черном море была проведена экспедиция совместно с американскими учеными по обследованию старинного парусника, обнаруженного ранее на глубине около 100 м в районе Евпатории. Остатки его были найдены, но, к сожалению, поднять что-либо не удалось, так что вопрос о датировке находки остался открытым. Можно с уверенностью сказать, что подобных интересных археологических объектов в Черном море немало. Образно говоря, Черное и Азовское моря — белое пятно в подводно-археологических исследовательских работах.

Иначе и не скажешь, если даже в Мариупольском порту в 1994 г. турецкое судно, поднимая якорь, зацепило затонувший парусный корабль XVII в.{307} Гидрографической службой флота на Черном море были собраны и проанализированы данные по затонувшим кораблям и подводным препятствиям. Проводилась (и продолжается) работа по уточнению их местоположения, визуальное (водолазами и аквалангистами) и гидроакустическое обследования для обеспечения безопасности мореплавания.

Полученные данные нанесены на навигационные морские карты, а на Черноморском флоте сведены в специальные атласы затонувших судов и подводных препятствий. В эти атласы включаются все наиболее необходимые для мореплавателей и для гидрографов данные о затонувших судах и подводных препятствиях: наиболее точные координаты, тип (вид) препятствия, если есть данные — наименование затонувшего судна, когда и какими средствами обследован, было ли водолазное обследование и его краткие результаты, размеры и расположение затонувшего судна, его состояние, наименьшая глубина над затонувшим судном, подводным препятствием (как главная для мореплавателей характеристика!), какими извещениями мореплавателей объявлено об этом затонувшем судне, подводном препятствии, вывод о достоверности данных или о необходимости дальнейших исследований.

Сводные данные по затонувшим судам и подводным препятствиям на Черном и Азовском морях у побережья Украины, России и Грузии таковы:

Среди данных о военных потерях необходимо различать данные о своих потерях и потерях противника. Конечно, свои потери в конце концов «проявляются» объективно, особенно применительно к флоту, где речь идет не о десятках тысяч или даже тысячах, а только о единицах потерь кораблей или вспомогательных судов. Уже в ходе боевых действий или вскоре после них количество и наименование потерянных и поврежденных кораблей известны точно. Сомнения могут быть лишь в точном месте гибели корабля, особенно если он действовал в одиночку, как, к примеру, подводные лодки. Недаром и сейчас место гибели практически всех наших подводных лодок неизвестно — кроме случайно обнаруженных гидрографами. Есть пример и с надводными кораблями, когда трудно восстановить точное место гибели даже больших кораблей. Так, до недавнего времени неизвестно было точное место гибели лидера «Харьков», эсминцев «Беспощадный» и «Способный», потопленных вражеской авиацией южнее Крыма 6 октября 1943 г. Известен был лишь квадрат, да приблизительное место по данным истребителей прикрытия… Не всегда достоверны были данные о местах, а иногда и самом факте потопления кораблей противника авиацией и подводными лодками. Много было недостоверных данных о потоплениях подводных лодок противника: показалось, что перископ, произвели бомбометание, что-то вроде всплыло… Иногда действительно после бомбометания появлялись масляные пятна — подводная лодка имитировала свою гибель, чтобы бомбометание прекратилось.

Далеко не все данные совпадают по советским и зарубежным источникам. Потери немецкой стороны в операции по освобождению Крыма в 1944 г. таковы: по данным немецкого автора Хильгрубера потоплено 57 и повреждено 15 единиц (транспорты, баржи, корабли охранения), число утонувших немецких солдат и офицеров при этом составило 8100. По данным В.И. Ачкасова и Н.Б. Павловича в этот период потоплено более 100 и повреждено около 60 судов, кораблей и катеров. А если просуммировать данные историков «по направлениям» (т.е. авиаторов, подводников и катерников), то число немецких потерь еще больше возрастет. Этот и многие другие примеры подтверждают крайнюю необходимость совместной работы историков и моряков всех стран для установления истины.

Значительная часть затонувших судов и подводных препятствий обследована водолазами или аквалангистами. По результатам этих обследований (а на каждое из них есть «Акт водолазного обследования») удалось установить не только размеры, характер, состояние затопленного судна, но и национальную принадлежность многих из них, для некоторых даже название. К примеру, в северо-западной части моря на небольших глубинах невдалеке от берега лежит транспорт «Зальцбург». Известны также места нахождения и состояние транспортов «Брянск», «Сулина», «Санта-Фе» (недалеко от Евпатории), «Аджарии», итальянского танкера «Суперга». Несколько немецких транспортов обнаружено у побережья Крыма. Есть данные о немецких быстроходных десантных баржах, деревянном немецком торпедном катере. Разумеется, больше достоверных данных о советских кораблях и судах, хотя многие из них еще не обследованы должным образом из-за значительных глубин. Кстати, абсолютное большинство приведенных в сводной таблице затонувших судов точно «привязаны» по координатам. Следует также иметь в виду, что среди так называемых «подводных препятствий» при полном обследовании их водолазами или аналогичными способами (аквалангисты, подводные телероботы, автономные аппараты и т.д.) могут оказаться и затонувшие суда. Так, к примеру, было с подводной лодкой у острова Змеиный. Долгое время она числилась на карте подводным препятствием, а когда к обследованию были привлечены аквалангисты, оказалось, что это наша погибшая подводная лодка времен войны. Было принято решение ее поднять, но впоследствии оно не было реализовано, так как специалисты пришли к заключению, что сохранившиеся торпеды могут быть опасны при подъеме из-за возможных химических изменений во взрывчатых веществах за прошедшие несколько десятков лет.

Среди затонувших судов Черного и Азовского морей есть несколько объектов, погибших (или специально затопленных) во время первой мировой войны. Так, не до конца обследован броненосец «Ростислав» в Азовском море; в районе Тарханкута на доступной глубине лежит военный транспорт «Великий князь Алексей». В конце тридцатых годов была начата операция по подъему этого судна, но по ряду обстоятельств к началу войны на Черном море она не была завершена. В Эгейском море со времен гражданской войны вблизи одного из островов лежит эсминец «Счастливый», затонувший во время шторма (это корабль из числа русских кораблей, уведенных в Бизерту). Много и других интересных для историков и археологов затонувших судов.

Что касается погибших над морем самолетов, то пожалуй, это еще более неизвестная страница войны. Самолеты всех воевавших сторон активно действовали по морским целям и погибали от огня корабельной артиллерии, истребителей прикрытия, иногда от технических неполадок и даже от столкновений в воздухе со своими же самолетами. В большинстве своем вместе с самолетами погибали и их экипажи, так как далеко не всем удавалось воспользоваться парашютами. Черное море стало братской могилой не только моряков, но и многих авиаторов… Необходимо специальное кропотливое изучение этой «страницы истории», хотя, по нашему мнению, это будет очень сложной задачей. Даже если по архивным данным удастся «разделить» потери над морем и над сушей, будет весьма трудно, а в большинстве случаев невозможно хоть как-то «привязать» место гибели самолета и его экипажа, учитывая низкую точность самолетовождения того времени и одновременно высокие, в сравнении с корабельными, скорости самолетов. И уж совсем случайно можно обнаружить самолет на дне моря. Эти рассуждения хорошо подтверждаются фактическими данными: из общего числа затонувших объектов, числящихся в гидрографии, а их около тысячи, лишь один — самолет на грунте.

И тем не менее, задача поиска затонувших самолетов — не безнадежна. В некоторых исторических и мемуарных материалах есть сведения примерно такого содержания — подбитый самолет сел на воду, экипаж перешёл в шлюпку, самолет затонул, через какое-то время экипаж спасен торпедным катером (или гидросамолетом). Надо полагать, что в таких случаях место приводнения самолета можно устанавливать по двум источникам — штурмана самолета и командира торпедного катера, что несколько повышает его надежность и точность. Кроме того, затонувший в таких условиях самолет, разумеется, лег на грунт в достаточно «комплектном» состоянии, что облегчит его поиск и повысит возможности его дальнейшего историко-мемориального использования. Кстати, в 1943 г. на вооружении авиации Черноморского флота поступили американские и английские самолеты — «Бостон А-20», «Аэрокобра», «Киттихаук» и др., так что на дне Черного моря можно найти не только советские и немецкие машины.

В последнее время полученные данные о погибших судах и самолетах приобрели и другое, историко-мемориальное, значение. Фактически, каждый затонувший корабль и судно — братская могила экипажа и пассажиров. Таких могил — сотни, а погребенных в них — тысячи и тысячи моряков, солдат и офицеров сухопутных войск, гражданского населения всех воевавших государств…

Есть необходимость объединить усилия историков и моряков России, Украины, других государств Содружества, Германии, Болгарии, Румынии, Италии, Турции, Англии, Франции и создать Атлас морских захоронений на Черном и Азовском морях времен последних войн, войн XVIII—XX вв. Для этого целесообразно создать международную исследовательскую рабочую группу, установить между участниками поисковой работы оперативную связь, каждой стороне подготовить возможно полный список потопленных во время войн кораблей и судов с точными или предполагаемыми координатами их местонахождения, принять меры по установлению списков экипажей погибших кораблей, а также перевозимых пассажиров, используя архивы и другие источники. Желательно предварительно оценить возможности обследования, а также и подъема некоторых погибших кораблей и судов с целью перезахоронения погибших и использования реликвий в историко-мемориальных целях; сформировать международную поисково-судоподъемную экспедицию для выполнения таких задач.

Конечной целью всей этой работы следует считать возможно более полное установление перечня, местоположения, наименования погибших кораблей и судов, установление списков на них погибших, оповещение родственников погибших, организацию посещения ими мест гибели. Заслуживает внимания идея создания Мемориала в избранном районе Черноморского побережья — «Морякам всех времен и народов, погибшим в море».

Для всех работ в Азово-Черноморском регионе весьма важны и просто необходимы морские законы Украины, регулирующие правовые вопросы морской и подводно-морской деятельности.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Рис. 1. Грязевулканический остров в Азовском море близ ст. Голубицкой.(По Е.Ф. Шнюкову и др. (1992)). а — вид с самолета в сентябре 1988 г.

Рис. 2. Грязевулканический остров в Азовском море близ ст. Голубицкой. (По Е.Ф. Шнюкову и др. (1992)). б — вид с самолета в сентябре 1989 г.

Рис. 3. Изображение черноморского грязевого вулкана, полученное в рейсе 1991 г. глубокобуксируемым звуколокатором(сонаром) бокового обзора. Диаметр краевого вала вулкана — 1 км. Глубина моря — 2000 м. (По И. Глумову: Ims Newsletter UNESCO, № 61, 1991. С.4).

Рис. 7. Мост через Керченский пролив. (По Б. Надежину: «Наука и жизнь», № 2, — 1993. — С.56—57.).

Рис. 12. Красные паруса. Поход Владимира на Корсунь. Картина Н.К. Рериха (1900).

(История русского искусства. Т. 2. Кн. 2. Изд-во изобразит, искусства. М.: 1981).

Рис. 15. Гравюра «Здобуття Кафи» из книги Касияна Саковича «Biрш на жалосний погреб…». 1622 г.

(По П.М. Жолтовському: «Украiнський живопис» XVII—XVIII ст.» — 1990. С.231).

Рис. 16. Картина «Синопский бой». (По В. Тимму: «Русский художественный листок». СПБ. — 1855.)

Рис. 17. Крушение судов англо-французского флота близ Балаклавы на южном берегу Крыма во время бури 2 ноября 1854 г.

(По В. Тимму: «Русский художественный листок». СПБ. — 1855.)

Рис. 18. Буря 2 ноября 1854 г. Следующая стадия катастрофы. (Источник тот же).

Рис. 19. Буря 2 ноября 1854 г. Завершающий этап катастрофы. (Источник тот же).

Рис. 20. Пожар на английском пароходофрегате «Тигр» перед взрывом его в виду стоящих вне выстрела двух отбитых английских пароходов у дачи Кортацци (близ Одессы) 30 апреля 1854 г.

(По В. Тимму: «Русский художественный листок» 1855.) (Рисунок получен от великого князя Константина).

Рис. 21.Пароход «Херсонес», восстановленный после Крымской войны. (Из книги Н.А. Залесского. «Одесса» выходит в море». Л.: Судостроение. — 1987. С.81).

Рис. 23. Линкор «Императрица Мария». (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 24. Взрыв на линкоре «Императрица Мария» утром 7.10.1916 г. (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 25. Эскадренный броненосец (линкор) «Ростислав». (Из коллекции А.Н. Бадякина).

Рис. 26. Лидер «Москва». (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 28. Санитарный транспорт «Армения». Рисунок В.Д. Толмачева по фотографии из фондов Военно-морского музея г. Севастополя).

Рис. 30. Крейсер «Червона Украина». (Рисунок В.Д. Толмачева по фотографии из фондов Военно-морского музея г. Севастополя).

Рис. 31. Лидер «Ташкент». (По В.Н. Ярошенко: «Лидер «Ташкент»…)

Рис. 33. Гвардейский катер СК-065. (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 34. Монитор «Железняков». (Установлен как памятник в г. Киеве).

Рис. 35. Канонерская лодка № 4. (Переоборудованный ледокол).

Рис. 36. Сторожевой катер типа МО (морской охотник). (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 38. Лидер «Харьков». (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 39. Эсминец «Беспощадный». (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 42. Торпедный катер № 353. (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 43. Подводная лодка Щ-205 (тип «Щ», серия V бис). (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 44. Линкор «Новороссийск» в Севастопольской бухте 1955 г. (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 49. «Скорбящий матрос» — памятник морякам линкора «Новороссийск» на кладбище Коммунаров в г. Севастополе.

Рис. 50. Большой противолодочный корабль «Отважный». (Из фондов Военно-морского музея г. Севастополя.).

Рис. 52. Пароход «Адмирал Нахимов».

Рис. 53. Затонувший лихтер «Рокша» после катастрофы. (Фото из музея Азовского государственного морского пароходства.)

Примечания

1

Катастрофа (греч.) — переворот, уничтожение, гибель. В справочных изданиях определяется как внезапное бедствие.

2

Еще одно древнее название Сухуми.

3

1 сажень — 2,1336 м.

4

Грифон — вторичные мелкие грязевые вулканчики.

5

Начальник управления по безопасности кораблевождения Гидрографической службы.

6

Бриг — быстроходное двухмачтовое военное судно с прямыми парусами, предназначенное для разведывательной и посыльной службы; имело открытую батарею из 16—28 орудий; шхуна — парусное судно с косыми парусами; корвет — трехмачтовое военное судно с открытой батарейной палубой с 20—30 пушками. Предназначался для разведывательной, посыльной, крейсерской службы; тендер — малый парусный военный корабль для разведывательной и дозорной службы. Вооружен 10—12 пушками малого калибра; фрегат — трехмачтовый военный корабль, несколько меньше линейного, имел до 62 пушек на двух палубах.

7

ЭПРОН — экспедиция подводных работ особого назначения. См.: Чикер Н.П. Служба особого назначения. — M.: ДОСААФ, 1975. — 224 с.

8

Эта цифра представляется мне ошибочной (Е.Ш.)

9

Сведения Страбона, приведенные Б. Г. Петерсом (см. Петере Б. Г. Морское дело в античных государствах северного Причерноморья. — М.: Наука, 1988. — С. 29).

10

Древние поселения в пределах современного г. Керчь

11

Вексилляция — стоящий под одним знаменем военный отряд, независимо от характера, размера и организации.

12

Данные Аппиана приводятся по Б. Г. Петерсу (Б. Г. Петерс. Морское дело в античных государствах северного Причерноморья. — M.: Наука, 1988. — С. 167.

13

По данным некоторых источников, численность русов достигала 100 тыс. человек.

14

Статистика боевых кораблей российского флота была продолжена и доведена до 1945 г. В 1948 г. Воениздатом выпущен «Список кораблей русского парового броненосного флота (с 1861 по 1917 гг.)», автор С. П. Моисеев. Конец 40-х — начало 50-х годов отмечен своего рода «историко-географическим бумом»: в эти годы вышли многочисленные сборники документов об адмирале Нахимове, Ушакове, Лазареве и др., книги по истории военно-морского искусства, переизданы дневники многих российских кругосветных мореплавателей. Можно только позавидовать такой продуктивности ученых-историков и географов и вниманию государства к своей истории, памяти и заслугам ученых и мореплавателей прошлого. В 80-е годы вышел справочник по российскому флоту периода 1917-1927 гг., а в 1987 г. — «Корабли и суда ВМФ СССР» (1928—1945), автор С. С. Бережной. К сожалению, последний справочник не содержит данных о потерях советского ВМФ во время Великой Отечественной войны, что значительно снижает его ценность…

15

Кирлангич — небольшое парусное судно, длиной около 20 м, использовалось обычно как посыльное, так называемое «авизо».

16

Акат — парусно-гребной корабль с двумя или тремя мачтами крейсерского назначения, имеет до 20 пушек.

17

Фок — нижний прямой или косой парус на передней мачте трехмачтового судна, бизань — нижний косой парус на кормовой мачте.

18

Рангоут — надпалубные конструкции для несения парусов на парусных судах и для несения грузовых и сигнальных устройств на судах с механическими двигателями

19

Командиром «Марии Магдалины» был наемный английский офицер, капитан Тиздель, а не российский офицер.

20

Ахтерштевень — нижняя кормовая часть судна в виде жесткой рамы сложной формы.

21

По другим данным, 80

22

Линейный корабль «Императрица Мария» заложен и Николаеве, на Русской судоверфи 30 октября 1911 г., вступил в строй 6 июля 1915 г. Это был по тому времени мощный корабль с очень сильным вооружением, водоизмещением 22600 т. Длина его 167,8 м, ширина 27,3 м, осадка 8,4 м. Главные турбины обладали мощностью в 26500л. с, па линкоре было 20 котлов, он имел 4 винта, развивал максимальную скорость 21 узел, запас топлива на корабле составлял до 3000 г, что позволяло ему обеспечивать дальность плавания 2960 миль. Главный калибр линкора состоял из 12 орудий 305-миллиметрового калибра, противоминная артиллерия — из 20 орудий 130-миллиметрового калибра. Кроме того на линкоре было 8 пушек калибра 75 мм, 4 — 47 мм, 4 пулемета — все это предназначалось для противовоздушной и противокатерной обороны. По давнишним традициям на линкоре были установлены также и торпедные аппараты, их было четыре. Броня на башнях и на борту достигала 305мм. Штатный экипаж составлял 1220 человек.

23

Императрица Мария” послужила Родине и после своей гибели. Две ее башни были подняты с грунта (точнее из ила, куда они зарылись на глубину более 15 м) и установлены на знаменитой впоследствии 30-й батарее капитана Александера на Бельбеке, прославившейся при героической обороне Севастополя в 1941 —1942 гг.

24

Так в оригинале сводки. Речь идет, очевидно, о буксире. Цит. по кн.: Гражданская война на Украине. — К.: Наук. думка, 1967. — Т. 3. — С. 909.

25

Ситуация напоминает ту, которая сложилась после второй мировой войны в польском порту Гдыня, где, отступая, немцы затопили на фарватере карманный линкор «Гнейзенау». В 1951 г. он был поднят. Вес броневых плит линкора, сделанных из вольфрамовой стали, достигал 10 тысяч тонн.

26

Позже фронт был преобразован и Приморскую армию.

27

Плашкоут — несамоходное грузовое судно с упрощенными обводами.

28

Гису — гидрографическое судно.

29

Дюйм—2,54 см

30

Клюз — отверстие в верхней части форштевня, ведущее в цепной ящик. В клюз убирается якорь «по-походному». Бридель — якорь-цепь, которой крепится корабль к швартовой бочке.

31

Шпангоут—основная балка поперечного набора корпуса корабля; гюйсшток — небольшая мачта на форштевне корабля для подъема гюйса.

32

Эта история рассказана бывшим директором клуба «Эльтиген» А.Н. Шамраем. Авторы благодарят его за информацию.

33

«Каменный хаос» — беспорядочное скопление крупных камней.

34

По некоторым данным, но времена персидского царя Додиана.

35

Авторы выражают благодарность доценту Г.П. Овчинникову — виноделу НИИ виноградарства и виноделия им. В.Е. Таирова за предоставленную информацию об энотеке института.

Источники и литература

1

Киевские ведомости. — 1993. — 30 нояб.

2

Вечерний Киев. — 1993. — 3 декаб.

3

Прох Л.З. Бури волшебного края // Человек и стихия. — 1979. — С.53—56

4

Морской сборник. — 1899. — Т. 293, № 8. — С.132.

5

Цит. по кн.: Григораш З.К, Корнеева Л.А. Волны цунами, сопровождавшие Анапское замлетрясение 12 июня 1966г. // Океанология. — 1969. — Т. 9, вып. 6. — С. 988—994.

6

Кузминская Г.Р. Черное море. — Краснодар, 1988. — 96 с.

7

Григораш З.К., Корнеева Л.А. Волны цунами, сопровождавшие Анапское землетрясение 12 июля 1966 г. — С.988—994.

8

Григораш З.К., Корнеева Л.А. Мареографические данные о цунами в Черном море при турецком землетрясении в декабре 1939 г. // Океанология. — 1972. — Т.12, вып. 3. — С.417—421.

9

Военный энциклопедический словарь. — M.: Воениздат, 1983. —С.808.

10

Грушевський М. Iлюстрована iсторiя Украïни. — К.: Наук, думка, 1992. — 544 с.

11

Шепель С.А. Колебания дна Керчь-Еникальского пролива // (Декад, бюл. погоды и состояния моря по Черн. и Азов, побережью. — 1926. — № 30. — С. 11.

12

Правда. — 1989. — 6 нояб.

13

Шнюков Е.Ф. и др. Грязевой вулканизм Керченско-Таманекого региона. — К.: Наук, думка, 1992. — 200 с.

14

Зенкович Х.Х. Керчь в прошедшем и настоящем. — Керчь, 1984.

15

Шепель С.А. Указ. соч. — С.30.

16

Шнюков Е.Ф. и др. Керченский пролив. — К.: Наук, думка, 1981. — 160 с.

17

Ковалевский С.А. Геологические черты линеамента 38 меридиана в районе Черного моря // Докл. АН СССР. — I960. — 130, № 6. — С. 1306—1309.

18

Иванов М.К и др. Грязевые вулканы в глубоководной части Черного моря // Всстн. МГУ. — Сер. геол. — 1989. — № 3. — С.48—54.

19

ЦГАВМФ СССР, ф. 180, on. 1, д.788, с. 187—188.

20

Попов С.П. Грязевые вулканы // Природа. — 1928. — № 6. — С.541—554.

21

Спиридонов А. Когда взорвется Черное море // Литературная газета. — 1984. — 14 июня.

22

Виноградов М., Волков Н., Еремеев В., Соломатина Э. Бесплатный сыр // Поиск. — 1992. — 6—12 июня.

23

Борисов Б.А., Рогожин Е.А. Сейсмогенный разрыв // Природа. — 1989. — № 12. — С. 26—31.

24

Шнюков Е.Ф., Цемко В.П. Азовское море. — Киев: Знание, 1987. — 48 с.

25

Михеенков Н.Д. Азовские наводнения // Человек и стихия. — 1971. — С.51.

26

Ганичев В. Флотовождь // Роман-газета. — 1992. — № 6. — С.38.

27

Чернякова А.П. Сильные ветры Азовского моря // Сб. работ гидрометеорол. обсерватории Черного и Азовского морей. — М.: Гидрометиздат, 1964. — Вып.2. — С. 100—109.

28

Человек и стихия. — 1972. — С.53.

29

Рапорт М.П. Лазарева А.С. Меньшикову о мероприятиях, связанных с постройкой военного порта в устье р. Цемес 4.02.1839 г. // Лазарев М.П. Документы. — М.: Воениздат, 1961. — С. 46.

30

Труды Морского гидрофизического института. — 1959. — Т. 14. — С. 6.

31

Там же. — С. 8.

32

«Бора» в Новороссийске, выдержанная судами практической эскадры Черного моря 3 и 4 октября 1896 г. // Морск. сб. — 1899. — Т.293, № 8. — С. 103—141.

33

Там же.

34

Коростелев И.А. Новороссийская бора // Зап. Имп. АН СПБ. — 1904. — Т. 15. — С. 58.

35

Труды Морского гидрофизического института. — 1959. — Т. 14. — С. 9.

36

Мастерских М. А. Защита от боры // Человек и стихия. — 1971. — С. 84.

37

Правда. — 1993. — 12 нояб.; Комсомольская правда —. 1993. — 13, 24 нояб.

38

Прох Л.З. Рассказы о ветрах. — К.: Рад. школа, 1983. — С. 116.

39

Коростелев И.А. Указ. соч. — С. 1—2.

40

Куприн А.И. Собрание сочинений. — М.: Худ. литература, 1985. — С. 582.

41

Труды Морского гидрофизического института. — 1959. — Т. 14. — С. 53—54.

42

Прох Л.З. Указ. соч. — С. 116.

43

Паустовский К.Г. Черное море. — Симферополь: «Таврия», 1973. — 326 с.

44

Мастерских М.А. Указ. соч. — С. 160.

45

Коростелев Н.А. Указ. соч. — С. 1—2.

46

Прох Л.З. По следам смерчей // Человек и стихия. — 1983. — С. 43—44.

47

Наливкин Д.В. Смерчи. — М., 1984. — 112 с.

48

Там же.

49

Шнюков Е.Ф., Цемко В.П. Азовское море. — Киев: Знание, 1987. — 48 с.

50

Попов Н.И. Смерчи на побережье Черного моря // Метеорология и гидрология — 1955. — № 5. — С. 35—37.

51

Правда. — 1991. — 3 авг.

52

Ященко А.В., Репетина Г.А. Крымская зима // Человек и стихия. — 1987. — С. 43—44.

53

Худолеев В.Н. Ледовая навигация на Черном море // Человек и стихия. — 1982. — С. 110—111.

54

Никифорова И.А. Азовское море: сюрпризы зимы 1979—1980 гг. // Человек и стихия. — 1982. — С. 114—115.

55

Черное море. — М.: Гидрометеоиздат, 1983, — С. 86.

56

Гидрография Черноморского флота. — Севастополь, 1984. — С. 143.

57

Мартынов В.А., Спахов С.Ф. Пролив в огне. — К.: Госполитиздат, 1984. — С. 68—69.

58

Свердлов А.В. На море Азовском. — М.: Воениздат, 1966. — С. 45—46.

59

Там же. — С. 48.

60

Гайдаренко Д. Рельсы над проливом // Керченский рабочий. — 1993. — 20 и 23 нояб.

61

Ванеев Г.И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1978. — 384 с.

62

Гайдаренко Д. Рельсы над проливом // Керченский рабочий. — 1993. — 20 нояб.

63

Там же. — 23 нояб.

64

Надежин Б. Памятник морскому десанту // Наука и жизнь. — 1993. — № 2. — С. 56-57.

65

Известия. — 1972. — 16 июля.

66

Киевские ведомости. — 1993. — 1 дек.

67

Петросян Ю.А. Древний город на берегах Босфора. — М.: Наука, 1986. — 240 с.

68

Комсомольская правда. — 1994. — 24 февр.

69

Наливкин Д.В. Ураганы, бури и смерчи. — Л.: Наука, 1969. — 488 с.

70

Прох Л.З. Указ. соч. — С. 53—56.

71

Наливкин Д.В. Указ. соч.

72

Очаковский B.C. Ураган в Краснодаре // Человек и стихия. — 1972. — С. 142.

73

Латышев В.В. Известия древних писателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе // ВДИ. — 1947. — № 4. — С. 258.

74

Ковалевский С.А. Лик Каспия. — Баку; Москва, 1933. — 130 с.

75

Шнюков Е.Ф. и др. Керченский пролив. — К.: Наук, думка, 1981. — 158 с.

76

Дорогой тысячелетий. — Симферополь: Изд-во «Крым», 1969.

77

Петерс Б.Г. Морское дело в античных государствах северного Причерноморя. — М.: Наука, 1988. — С. 69.

78

Блаватский В.Д., Петерс Б.Г. Кораблекрушение конца IV — начала III в. до н.э. около Донузлава // СА. — 1969. — 3.

79

Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. — СПБ, 1900. — Т. 1.

80

Петросян Ю.А. Древний город на берегах Босфора. — М.: Наука, 1986. — С. 29.

81

Щеглов А.Н. Северо-западный Крым в античную эпоху. — Л.: Наука, 1978. — С. 132.

82

Петерс Б.Г. Указ. соч. — С. 29.

83

Молев Е.А. Митридат Ерпатор. — Саратов: Изд-во Саратовск. ун-та, 1976. — С. 46.

84

Цветаева Г.А. Боспор и Рим. — М.: Наука, 1979. — С. 135.

85

Петерс Б.Г. Указ. соч. — С. 70.

86

Дьяков В.Н. Оккупация Таврики Римом в I в.н.э. // ВДИ. — 1941. — № 1. — С. 86—93.

87

Соломоник Э.И. О римском флоте в Херсонесе // ВДИ. — 1966. — № 2. — С. 165.

88

Брашинский И.Б. Понтийское пиратство // ВДИ. — 1973. — № 3. — С. 124—133.

89

Соломоник Э.И. Указ. соч. — С. 165.

90

Петерс Б.Г. Указ. соч. — С. 70.

91

Цветаева Г.А. Указ. соч. — С. 15.

92

Дьяков В.Н. Указ. соч. — С. 86—93.

93

Шелов Д.Б. Полемон и Танаис // КСИА. — 1969. — Вып. 116. — С. 70—79.

94

Цветаева Г.А. Указ. соч. — С. 15.

95

Морской энциклопедический словарь. — Л.: Судостроение, 1986. — Т. I. — С. 393.

96

Там же.

97

Петерс Б.Г. Указ. соч. — С. 69.

98

Петерс Б.Г. Указ. соч. — С. 69.

99

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества. — М.: Наука, 1982. — С. 44.

100

Грушевський М.С. Iсторiя Украïни. — Киïв; Львiв, 1913. — С. 34.

101

Мишулин А.В. Материалы к истории древних славян // ВДИ. — № 1. — 1941. — С. 260.

102

Котляр Н.Ф., Смолий В.А. Истории в жизнеописаниях. — К.: Наук, думка, 1990. — С. 22.

103

Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Русская история. — М.: Мысль, 1992. — С. 29.

104

Плетнева С.А. Хазары. — М.: Наука, 1976. — С.93.

105

Котляр Н.Ф., Смолий В.А. Указ. соч. — С. 30.

106

Плетнева С.А. Указ. соч. — С. 93.

107

Мавродин В.В. Указ. соч. — С. 52.

108

Карамзин Н.М. Предания веков. — М.: Правда, 1988. — С. 83.

109

Рыбаков Б.А. Указ. соч. — С. 326.

110

Мавродин В.В. Указ. соч. — С. 75.

111

Там же.

112

Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Указ. соч. — С. 42.

113

Шершов А.П. К истории военного кораблестроения. — М.: Военмориздат, 1952. — С. 262.

114

Карамзин Н.М. Указ. соч. — С. 105—106.

115

Рыбаков Б.А. Указ. соч. — С. 358.

116

Мавродин В.В. Указ. соч. — С. 151.

117

Там же. — С. 101.

118

Морской атлас— 1959. — Т. 3, ч. I. — С. 55.

119

Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Указ. соч. — С. 54.

120

Мавродин В.В. Указ. соч. — С. 101.

121

Рыбаков Б.А. Указ. соч. — С. 335.

122

Мавродин В.В. Указ. соч. — С. 132.

123

Кондараки В.Х. Универсальное описание Крыма. — СИВ., 1875. — Ч. 14. — С. 112.

124

Петросян Ю.А. Указ. соч. — С. 128—132.

125

Кондараки В.Х. Указ. соч. — С. 127.

126

Зевакин Е.С., Пенчко Н.А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV вв. // Ист. зап. АН СССР. — М.: Изд-во ЛИ СССР, 1938. — С. 97.

127

Грушевський М. Назв. праця.

128

Бонлан Г. Описание Украины. — К.: Наук, думка, 1990. — С. 60—71, 159; Яворницький Д.I. Iсторiя запорозьких козакiв. — К.: Наук, думка, 1990. — Т. 1. — С. 384—395; Т. 2. — 558 с.

129

Яворницький Д.I. Назв. праця. — Т. 1. — С. 384—395.

130

Яворницький Д.I. Назв. праця. — Т. 1. — С. 384—395.

131

Морской атлас— 1959. — Т.З, ч.1. — С. 80.

132

Там же. — С. 342

133

Адмирал Ушаков. Документы. — М.: Военмориздат, 1952. — Т.2. — С. 50—51.

134

Там же. — С. 343.

135

Раздолгин А.А., Фатеев М.М. На румбах морской славы. — Л.: Судостроение, 1988. — С. 142.

136

Там же. — С. 342.

137

Там же. — С. 303—304.

138

Там же. — С. 304—305.

139

Там же. — С. 311—315.

140

Там же. — С. 614—628.

141

Нахимов П.С. Документы. — М.: Воениздат, 1954. — 832 с.

142

Адмирал Нахимов. Статьи и очерки. — М.: Воениздат, 1954. — 188 с.; Нахимов П.С. Документы.

143

Лихачев Д. Очерк действий Черноморского флота в 1853—1854 г.г. // Восн. сб. — 1902. — № 4. — С. 43.

144

Нахимов П.С— С. 832.

145

Морской сборник. — 1854. — Т.13, № 12. — С. 479.

146

Зощенко М.М. Черный принц // Рассказы. Повести. — М., 1959. — С. 545—605.

147

Чикер Н.П. Служба особого назначения. — М.: Изд-во ДОСААФ, 1975. — 224 с.

148

Крылов А.Н. Из морской старины // Эпрон. — Л. 1936. — № XVI—XVIII — С. 115—167.

149

Иллюстрированные лондонские новости. — 1854. — 16 декабря. — Объяснения в палате лордов.

150

Бобровников Т.Н. Практика подъема за 10 лет (с 1923 по 1933 г.г.) // Эпрон.- Л., 1934. — № 315. — С. 87.

151

Морской сборник. — 1854. — Т.13, № 12. — С. 478.

152

Лоция Черного моря. — 1968. — С. 342.

153

Морской сборник. — 1854. — Т. 13, № 12. — С. 482.

154

Прох Л.З. Рассказы о ветрах. — К.: Рад. школа, 1983. — С.22.

155

Нахимов П.С. — С. 456—459.

156

Боевая летопись русского флота. — М.: Воениздат, 1948. — С.235—236.

157

Залесский Н.А. «Одесса» выходит в море. — Л.: Судостроение, 1987. — С. 98—99.

158

История Дона. — Ростов: Изд-во Ростовск. ун-та, 1973. — С. 276—279. Морской сборник. — 1855. — № 8. — С. 67. Там же

159

Сурилов А. Форс-мажор капитана Генри Уэлса Джифарда // Черноморские румбы. — Одесса: Изд-во «Маяк», 1989. — С. 276.

160

Советская военная энциклопедия. — М., 1979. — Т.7. — С. 178

161

Шульц В. Крушение парохода «Херсонес» // Морской сб. — 1862. — № 1.

162

Залесский Н.А. «Одесса» выходит в море. — С. 100.

163

Морской сборник. — 1863. — № 1. — С. 31.

164

Морской атлас— 1959. — Т.3, ч.1. — С. 617—619.

165

Морской сборник. — 1869. — № 3; 1874. — № 7.

166

Морской атлас. — 1959. — Т. 3, ч.1. — С. 74, 811—812

167

Краснознаменный Черноморский флот. — М.: Воениздат, 1967. — С. 83.

168

Новое время. — 1916. — 25 окт.

169

Елкин А. Арбатская повесть. — М.: Московский рабочий, 1978. — С. 25—27.

170

Там же. — С. 28.

171

Там же. — С. 57.

172

Там же.

173

Там же. — С. 57—58.

174

Там же. — С. 73.

175

Там же. — С. 55.

176

Морской атлас. — 1959. — Т.3, ч.2. — С. 836.

177

Там же. — С. 15.

178

Там же. — С. 56.

179

Цветков И.Ф. Гвардейский крейсер «Красный Кавказ». — Л.: Судостроение, 1990. — С. 150.

180

Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. — Киев, 1963. — С.686.

181

Липатов Н.П. 1920 год на Черном море. — М.: Воениздат, 1958. — 200 с.

182

Моисеев С.П. Список кораблей русского парового броненосного флота (с 1861 по 1917). — М.: Воениздат, 1948. — С. 482; Корабли и вспомогательные суда советского военно-морского флота (1917—1927). — М.: Воениздат, 1981. — С. 172.

183

Чикер Н.П. Служба особого назначения. — М.: ДОСААФ, 1975. — С. 17.

184

Гражданская война на Украине. — К.: Наук, думка, 1967. — Т.З. — С. 397.

185

Надинский Н.П. Очерки по истории Крыма. — Симферополь: Крымиздат, 1957. — Т.2. — С. 300.

186

Бобровников Т.Н. Практика подъема за 10 лет (с 1923 по 1933 г.г.) // Эпрон. — Л., 1934. — № 3/5. — С. 87.

187

Фрунзе М.В. О молодежи. — М.: Молодая гвардия, 1937. — С.62.

188

Чикер Н.П. Указ. соч. — С. 96.

189

Богатырев С.В., Стрельбицкий К.Б. Потери флотов противника на морских театрах военных действий в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. — Львов, 1992.

190

Богатырев С.В., Стрельбицкий К.Б. Потери флотов противника на морских театрах военных действий в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. — Львов, 1992.

191

Октябрьская Р.Ф. Штормовые годы. — К.: Политиздат, 1989. — С.78.

192

Величко И. Внимание, мины. — М.: Изд-во ДОСААФ, 1977. — С. 31.

193

Там же.

194

Хроника боевых действий Черноморского флота. — 1945. — Т.1. Штаб ЧФ. — С.1—2.

195

Красиков В.Я. Опыт борьбы за живучесть кораблей и судов Краснознаменного Черноморского флота в Великую Отечественную войну 1941 —1945 г.г. — Л.: Воениздат, 1976. — Ч.2. — С.340—342.

196

Октябрьская Р.Ф. Указ. соч. — С. 80.

197

Гидрография Черноморского флота (1696—1982): Исторический очерк. — Севастополь, 1984. — С. 261—262.

198

Там же. — С. 98.

199

Чикер Н.П. Служба особого назначения. — М.: ДОСААФ, 1975. — 224 с.

200

Октябрьская Р.Ф. Указ. соч. — С. 86—88.

201

Слава Севастополя. — 1991. — 7 нояб.

202

Там же. — 12 нояб.

203

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великую Отечественную войну 1941—1945 годов. — ВВС ЧФ, 1963. — Ч. 3.

204

Октябрьская Р.Ф. Указ. соч. — С.99.

205

Людин П. Тайна ледокола «С. Макаров» // Флаг Родины. — 1993. — 18 дек.

206

Там же.

207

Мартынов В. Повесть о крейсере. — М.: ДОСААФ, 1969. — 190 с.

208

Ерошенко В.Н. Лидер «Ташкент». — М.: Воениздат, 1966. — 232 с.

209

Краснознаменный Черноморский флот. — М.: Воениздат, 1987. — С. 202.

210

Холостяков Т.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С. 192.

211

Октябрьская РФ. Указ. соч. — С. 133—136.

212

Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. — М.: Воениздат, 1989. — С. 200.

213

Кузнецов Н.Г. На флотах боевая тревога. — М.: Воениздат, 1971. — С. 180—183.

214

Суда Министерства Морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг. Справочник. — М.: В/О «Мортехинформреклама», 1989. — С. 53.

215

Перекрест Т.П. Не славы ради. — М.: Воениздат, 1970. — С. 28—36.

216

Свердлов А.В. На море Азовском. — М.: Воениздат, 1966. — С. 63—69.

217

Суда Министерства Морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Справочник. — М.: В/О «Мортехинформреклама», 1989. — С. 57—59.

218

Зубков А.И. Керченско-Феодосийская десантная операция. — М.: Воениздат, 1974. — 94 с.

219

Ванеев Г.И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1978. — С. 114—139.

220

Уваров П.В. На ходовом мостике. — К.: Политиздат, 1980. — С. 164—169.

221

Краснознаменный Черноморский флот. — М.: Воениздат, 1987. — С. 112.

222

Свердлов А.В. Указ. соч. — С. 68.

223

Там же. — С. 63—69.

224

Там же. — С. 69.

225

Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. — М.: Воениздат, 1989. — С. 260.

226

Карпов В.В. Полководцы // Избр. произведения. — М.: Худож. лит., 1990. — Т.3. — С.95—313.

227

Морской атлас— 1959. — Т. 3, ч.1. — С. 370—373.

228

Гладков В.Ф. Десант на Эльтиген. — М.: Воениздат, 1961. — 262 с.

229

Ванеев Г.И. Указ. соч. — С. 276.

230

Холостяков Г.И. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С. 406.

231

Карпов В.В. Указ. соч. — С. 353—354.

232

Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 1983. — С.82.

233

Суда Министерства Морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг. Справочник. — М.: В/О «Мортехинформреклама», 1989. — С. 53—70.

234

Морской атлас— 1966. — Т.3, ч.2. — С. 373—377.

235

Киркин И.Х. Черноморский флот в битве за Кавказ. — М.: Воениздат, 1958. — С. 104—124.

236

Кислый Г. Победа на юге. — М.: Воениздат, 1955. — С. 56—60.

237

Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. — М.: Воениздат, 1989. — С. 324—328.

238

Хроника боевых действий ЧФ. — 1945. — Штаб ЧФ, вып. 5. — С. 11 — 13.

239

Там же. — С. 13.

240

Красиков В.Я. Опыт борьбы за живучесть кораблей и судов Краснознаменного Черноморского флота в Великую Отечественную войну 1941 —1945 гг. — Л., 1976. — 4.2.

241

Морской атлас— 1966. — Т.3, ч.2. — С. 445—446.

242

Типпельскирх К. История второй мировой войны. — М.: Воениздат, 1956. — С. 361.

243

Ачкасов В.И., Павлович Н.Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественно войне. — М.: Воениздат, 1973. — С. 314.

244

Дьяченко Г.Д. Действия торпедных катеров на вражеских коммуникациях Севастополь — порты Румынии // Морской сб. — 1944. — № 8/9. — С. 18—29.

245

Минаков В.И. Гневное небо Тавриды. — М.: ДОСААФ, 1985. — С. 136.

246

Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. — М.: Наука, 1987. — С. 278.

247

Боевой путь Советского военно-морского флота. — М.: Воениздат, 1988. — С. 368.

248

Морской атлас— 1966. — Т.3, ч.2. — С. 446.

249

Минаков В.И. Указ. соч. — С. 171.

250

Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. — С. 332.

251

Руге Ф. Война на море 1939—1945. — М.: Воениздат, 1957— 290, с. 291

252

Ачкасов В.И., Павлович Н.Б. Указ. соч.

253

Лчкасов В.И., Павлович Н.Б. Указ. соч. — С. 314.

254

Краснознаменный Черноморский флот. — М.: Воениздат, 1979. — С. 253. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. — М.: Воениздат, 1964. — Т.3. — С. 421.

255

Каржавин Б.Л. Тайна гибели линкора «Новороссийск» — Л. Изд-во «Политехника», — 1991. — 188 с.

256

Каржавин Б.А. Тайна гибели линкора «Новороссийск». — Л.: Изд-во «Политехника», 1991. — 188 с.

257

Бар-Бирюков О. Неразгаданный взрыв // Комс. правда. — 1993. — 28 окт.

258

Лейбович Э.Б. Последний путь линкора «Новороссийск» // 70 лет в боевом строю флота. — Севастополь: Политуправление ЧФ, 1990. — С. 15—31.

259

Там же. — С. 16.

260

Там же. — С. 28.

261

Черкашин И. Последний рейс «Нахимова». — М.: Сов. Россия, 1988. — С. 89—90.

262

Там же. — С. 82—83.

263

Там же, — С. 84—85.

264

Там же. — С. 85.

265

Анализ характерных аварийных случаев с судами флота рыболовной промышленности и рекомендации по их предупреждению. — Л.: Изд-во «Транспорт», 1971. — С. 8—11.

266

Багрицкий Э.Г. Стихи и поэмы. — М.: Худож. лит., 1964. — С. 62—64.

267

Куше Л. Бермудский треугольник. — М.: Прогресс, 1978. — 352 с.

268

Правда. — 1969. — 11 авг.

269

Голдберг С. «Паруса беды» // Приазов. рабочий. — 1989. — 8 авг.

270

Азовский моряк. — 1989. — 8 авг.

271

Приазовский рабочий. — 1989. — 4, 8 авг., 23 сент.

272

Морской атлас— 1959. — Т.3, ч.1. — С. 260.

273

Альман Д. Атакуют бабочки // Человек и стихия. — 1988. — С. 189.

274

Геологический журнал. — 1994. — № 1.

275

Куковякин В. Лох-Несси у берегов Крыма // Победа (Феодосия). — 1992. — 6 июня.

276

Куковякин В. Дыма без огня не бывает // Крымская газета. — 1993. — 16 июля.

277

Маркс Н., Арцеулов К. Легенды Крыма. — М., 1915. — Вып. 2. — С. 28.

278

Славич С. В поисках киммерии // Новый мир. — 1969. — № 10. — С. 63.

279

Там же. — С. 61—62.

280

Быкова М. Легенда для взрослых. Размышления о потаенном живом. — М.: РИО ГПНТБ СССР, 1990. — С. 110.

281

Иванов B.C. Переписка с A.M. Горьким. Из дневника и записных книжек. — М.: Сов. писатель, 1985. — С. 264.

282

Быкова М. Указ. соч.

283

New Scientist — 1993. — № 1857. — P. 16.

284

Кондратов А. Шанс для динозавра. — СПБ: Гидрометеоиздат, 1992. — С.206.

285

Вокруг света. — 1993. — № 7. — С. 64.

286

Рыстенко А. В. Легенда о Георгии и драконе в византийской и славянской литературе // Зап. Новороссийского университета. — Одесса, 1909. — 530 с.

287

Кондратов А. Указ. соч. — С. 184.

288

Мифы народов мира. Энциклопедия. — М.: «Сов. энциклопедия», 1987. — Т.1. — С. 274.

289

Кондратов А. Указ. соч. — С. 190.

290

Большая советская энциклопедия. — М.: Изд-во «Советская энциклопедия», 1973. — Т.П. — С. 525.

291

Кодекс торгового мореплавания Союза ССР // Свод Законов СССР. — М.: Изд- во «Известия», 1986. — Т.8. — С. 123—181.

292

Шнюков Е.Ф., Цемко В.П. Черное море. — К.: Изд-во «Знание», 1985. — С. 49; Шнюков Е.Ф., Цемко В.П. Азовское море. — К.: Изд-во «Знание», 1987. — С. 48

293

Полибий. Всеобщая история. — М., 1890. — Кн.4. — С. 441—448.

294

Лисовский В.И. Договор гетмана Богдана Хмельницкого с султаном Турции о свободном плавании торговых судов по Черному морю // Сов. ежегодник международ, права. — 1959//1960. — С. 405.

295

Аксютин Л. У истоков русского права // Морфлот. — 1975. — № 9. — С.27.

296

Высоцкий А.Ф., Цемко В.П. Черноморско-Азовский бассейн (правовые вопросы использования пространств и ресурсов). — К.: Наук, думка, 1991. — С. 71.

297

Закон Союза ССР о государственной границе // Свод законов СССР. — М.: Изд-во «Известия», 1982. — Т.9. — С. 202.

298

Декрет Президиума Великого Национального Собрания Румынской Народной Республики о режиме территориальных вод // Офиц. бюл. Вел. Нац. Собрания РНР. — 1956. — № 3. — 28 янв.

299

Закон о морских пространствах Народной Республики Болгарии от 8.07.1987 г. // Державен, вестник. — 1987. — Сб. № 9.

300

Закон о территориальных водах Турции №2674 от 20.05.1982 // Resmi Gazete. — 1982. — 29 мая. — № 17708.

301

Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об экономической зоне СССР» // Ведомости Верх. Совета СССР. — 1984. — № 9/2239. — Ст. 137.

302

Декрет Государственного совета № 142. Об установлении исключительной экономической зоны СРР в Черном море // Офиц. бюл. СРР. — 1986. — 25 апреля. — № 25.

303

Правительственное постановление № 86/11264 (об объявлении исключительной экономической зоны) // Resmi Gazete. — 1986. — № 19314. — С. 2—3.

304

Указ № 77. Об установлении исключительной экономической зоны НРБ в Черном море // Державен Вестник, брой. — 1987. — 2, 9 янв.

305

Соглашение между правительством Союза ССР и правительством Турецкой республики. О разграничении континентального шельфа между Союзом ССР и Турецкой республикой в Черном море // Ведомости Верх. Совета СССР. — 1981. — № 6. — Ст. 136.

306

Протокол между правительством Союза ССР и правительством Турецкой республики. Об определении морской границы между советскими и турецкими территориальными водами // Ведомости Верх. Совета СССР. — 1975. — № 16.

307

Комсомольская правда. — 1994. — 23 февр.

Content

Е.Ф. ШНЮКОВ, Л.И. МИТИН, В.П. ЦЕМКО
КАТАСТРОФЫ В ЧЕРНОМ МОРЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. ПРИРОДНЫЕ КАТАСТРОФЫ В ЧЕРНОМ И АЗОВСКОМ МОРЯХ

Губительные цунами

Грязевые вулканы

Взрывы в Черном море

Катастрофические сгонно-нагонные явления в Азовском море

Самый капризный ветер самого капризного моря

Смерчи

Причина катастрофы — ледоход

Пыльные бури

Глава II. ИЗ ИСТОРИИ МОРЕПЛАВАНИЯ

Глава III. КАТАСТРОФЫ ПАРУСНОГО ФЛОТА

Гибель фрегатов «Царь Константин», «Федор Стратилат» и кирлангича «Ахилл» в 1798 г.

Гибель отряда кораблей у кавказских берегов в шторм 1838 г.

Глава IV. КАТАСТРОФЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.

Крымская война: первая гибель Черноморского флота

Аварии пароходов во второй половине XIX в.

Глава V. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНЫ: ВТОРАЯ ГИБЕЛЬ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

Глава VI. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА — ВРЕМЯ БОЛЬШИХ КАТАСТРОФ

Начало войны

Морские потери во время обороны Севастополя

Битва в узких морях

Морские потери в битве за Кавказ

Гибель отряда кораблей 6 октября 1943 г.

Эвакуация немецко-румынских войск — дорога на дно

Глава VII. КАТАСТРОФЫ В МИРНЫЕ ГОДЫ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Взрыв линкора «Новороссийск» 29 октября 1955 г.

Гибель большого противолодочного корабля «Отважный» 30 августа 1974 г.

Гибель парохода «Адмирал Нахимов» 31 августа 1986 г. на подходах к Новороссийску

Трагические загадки Азова

Глава VIII. КАЖДАЯ ВСТРЕЧА — ВОЗМОЖНАЯ КАТАСТРОФА

Глава IX. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КАТАСТРОФ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания

Источники и литература