Басё, Зроп, Проп и другие

Николай Семченко

© Николай Семченко, 2014

© Анна Мэри Мозес, иллюстрации, 2014

Кацусика Хокусай, иллюстрации

Редактор Николай Семченко

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Басё

Однажды Басё набросал на клочке грубой рисовой бумаги трёхстишье и показал его Рике:

«Будто в руки взял

Молнию, когда во мраке

Ты зажег свечу».

Рике прочитал хокку и воскликнул:

– О, Мастер! Зажигая свечу, я думал о великих истинах. Но почему, Мастер, вы сочиняете всего три, а не четыре, пять, шесть, много строк? Вас хочется читать бесконечно долго…

Басё опустил глаза и смущённо сказал:

– Мне жалко тратить бумагу – она долго стоит. У меня нет денег на тушь. И кисточка – смотри! – совсем истёрлась…

Рике, недолго думая, принёс стопку роскошной бумаги, тушницу с самой лучшей тушью и новую кисточку:

– Мастер, не отказывайте себе ни в чём…

Смущённый Басё покраснел ещё больше, вздохнул и тихо спросил:

– Сказать правду?

– Да! Я хочу знать секрет вашего искусства!

– Видишь ли, мне просто лень писать длинно…

Басё стал великим японским поэтом, а поэта Рике вспоминают в основном потому, что ему посвящены стихи о зажигании свечи.

Если бы я увидел Басё, сидящего в тени дерева гинкго на обочине дороги, то, не смотря на внезапную робость, всё-таки подошёл бы к нему и попросил разрешения составить ему компанию.

Может, у меня оказалась бы в рюкзаке коробочка с белым чаем, и мы подвесили бы над огнем закопчённый походный чайник Басё. И заварили бы чай, и бросили бы в него немного, совсем чуть-чуть жёлтого донника, а если б не нашли эту траву, то вполне сгодились бы два-три листочка-веера гинкго.

Мы смотрели бы на дорогу, на идущих по ней людей, и на траву в пыли тоже бы глядели, а может, даже оценили бы форму и цвет плывущих в вышине облаков. Синее небо они всегда делают ярче.

Пили бы чай и разговаривали. Обо всём свете.

И я обязательно бы рассказал о Зропе и Проп, которые очень любят великого японского поэта. Но это только одно из их достоинств. Об остальных – в этих притчах.

Зроп и Проп: почти что сказки

Последний кленовый лист

Однажды осенью Зроп искал сам не знал, Что, а, может, Кого. Он шел по городу и смотрел в разные стороны.

А поскольку это продолжалось довольно долго, то голова у него, в конце концов, закружилась. Попробуй-ка всё время смотреть в разные стороны, и ни разу не увидеть ни Что, ни Кого!

Тогда, чтобы голова не кружилась, Зроп закрыл глаза и пошёл вперёд зажмурившись. Он всё время натыкался на Что-то и Кого-то, но это всё равно были ни Что и ни Кого. Даже не открывая глаз, Зроп это прекрасно понимал. Потому что если бы он встретил то, что не знает сам, то сразу бы сказал сам себе: «Вот это да!»

Вдруг он наткнулся на что-то теплое, доброе и шершавое как рука бабушки. Зроп подумал, что самое интересное случается именно вдруг. И открыл глаза, чтобы посмотреть, что же это такое.

Это был ствол большого старого клена. Почти на самой верхушке дерева сидела веснушчатая девчонка в обыкновенной красной куртке и круглых очках, какие обычно носят отличницы и профессора.

Зроп её хорошо разглядел, потому что клён уже сбросил листья. Ведь если бы они были, то как рассмотреть в них девчонку? Правда, на самой верхней веточке ветер трепыхал последний жёлтый лист.

– Я знаю, зачем ты туда забралась, – сказал Зроп.

– А другие не знают, – ответила девчонка. – Эти зануды уже надоели мне вопросами, зачем я тут сижу.

– Не лучше ли подождать, когда лист сам упадёт на землю? – подсказал Зроп. – Тогда ты его спокойненько возьмёшь и поместишь в рамочку.

– Может, ты ещё знаешь, как эта картина будет называться? – поразилась девчонка.

– А то! – Зроп гордо выпятил грудь. – Я всё знаю!

– Ой-ой-ой! – засмеялась девчонка.

– Ну, почти всё, – поправился Зроп. – Картинка будет называться «Последний осенний лист».

И тут – ах! – сильный порыв ветра сорвал желтый кленовый лист. Он взмыл в небо и, кувыркаясь, полетел над парком.

И тут – ой! – девчонка сорвалась с ветки. Но не упала на землю, а, раскинув руки, как крылья, полетела вслед за листом. Но ветер всё-таки был быстрее, и уносил листик всё дальше и дальше.

И тут – ух! – Зроп подпрыгнул и полетел быстрее ветра. И, конечно, сумел выхватить у него листок.

Зроп подлетел к девчонке и, смахнув капельку пота со лба, протянул ей добычу:

– Вот, пожалуйста!

– Спасибо, – сказала девчонка, покраснела и потупила взор. – Меня зовут Проп, между прочим.

– А я – Зроп! Будем знакомы!

Он протянул ладонь, и Проп тоже протянула ладонь. Так, держась за руки, они и опустились на землю.

– А я думала, что никто, кроме меня, летать не умеет, – сказала Проп.

– Представляешь, я думал то же самое о себе! – сказал Зроп.

– А ещё я сегодня искала, сама не знаю Что, а может, Кого, – сообщила Проп.

– Вот это да! – воскликнул Зроп.

И они поняли, что нашлись.

А желтый кленовый лист в деревянной рамочке с тех пор висел в гостиной Проп. Между прочим, гвоздик для картины вколотил в стену Зроп. И при этом ни разу не ударил себя молотком по пальцу. Что у него, вообще-то, бывает нечасто.

Вишнёвые косточки

– Привет! Как давно я тебя не видел, – сказал Зроп и улыбнулся.

Улыбнулся так, как это умел только он: сморщил нос, будто понюхал перца и собирался чихнуть.

– А я тебя видела каждый день, – сообщила Проп. – Если хотела, то хоть сто раз могла видеть. Вот!

Она глядела на Зропа веселыми глазами. Проп умела делать их такими, когда, например, чего-то стеснялась. Или говорила неправду. Ну, не совсем правду.

– Ты не могла меня видеть, потому что меня не было, – сказал Зроп.

– Нет, был! – Проп даже ножкой притопнула. – На фотокарточке! Ты что, забыл, как подарил мне её? И написал: «Я всегда с тобой!»

– Ах, да! – Зроп хлопнул себя по лбу. – Я даже расписался под той фразой – такая длинная витиеватая подпись. У меня ведь имя короткое, а хочется, чтобы было вот таким-притаким, – он раскинул руки и даже привстал на цыпочки, чтобы показать, до каких пределов желает удлинить своё имя.

– Я смотрела на тебя и думала, где же ты сейчас, – продолжала Проп, – но ничего придумать не могла. И тогда я решила: мне достаточно того, что ты со мной, пусть даже и на фотографии.

– А меня на самом деле не было, – уточнил Зроп.

– Я не знаю, что ты думаешь, насчёт того, где был, но на самом деле ты всё равно был со мной, – не согласилась Проп.

– Ага, – кивнул Зроп. – Я с тобой был. Конечно, это так. Но и в другом месте я тоже был.

– Где-То Там? – спросила Проп.

– И Где-То Там тоже, – подтвердил Зроп. – Там было весело, но я скучал.

– Как это так? – изумилась Проп. – Весело – значит, весело. Скучно – значит, скучно. Как это может быть и весело, и скучно? А может, ты весело скучал?

– Нет. По раздельности, – сознался Зроп. – Сначала мне было весело вспоминать, как от тебя улетел воздушный шарик и зацепился за нос скульптуры вождя пролетариата. Приехала целая команда спасателей. Они выдвинули длинную лестницу и залезли на неё, чтобы достать шарик. А он взял и полетел дальше. Зацепился за шпиль на здании правительства. Помнишь? Спасатели хотели сначала снять его при помощи своей лестницы, но её не хватило. И тогда они вызвали ещё одну машину, но и у неё лестница оказалась маленькой. Тогда ты сказала: «А почему бы вам не залезть на крышу?» Сами они до этого не могли додуматься. Ты у меня такая умная, Проп!

– И тебя веселило, что я такая умная, Зроп? – Проп даже смеяться перестала – так рассердилась на Зропа.

– Нет, мне было весело вспоминать про шарик, – потупился Зроп. – А скучал я по другой причине.

– Причина была унылая, как дождливый осенний день? – спросила Проп.

– Нет, причина совершенно замечательная, – не согласился Зроп. – Вот она!

Всё это время он держал правую руку за спиной, и Проп даже решила: он держит в ней букет. Она очень любила белые нарциссы, и надеялась: Зроп их ей подарит.

Но в руке Зропа оказался обычный кулёк из старой газеты.

– Где-То Там я купил вишню, – сказал Зроп. – И мне стало скучно от того, что не могу съесть её с тобой.

– Ой! – воскликнула Проп, заглянув в кулёк. – Это самые замечательные на свете вишни: темно-бордовые, крупные и блестят как лакированные.

– А представь, какие у них большие косточки! – сказал Зроп. – Ну, как я мог один есть вишни и плеваться их косточками?

Они любили устраивать соревнования: кто дальше выплюнет вишневую косточку. Чтобы никому не мешать, выбирали какое-нибудь укромное местечко – и плевали!

Вообще-то плеваться, конечно, неприлично. Но это если кто-то видит. А если двое что-то делают вместе, и им это нравится, то – вполне прилично. Тем более, что из косточек потом вырастали красивые вишневые деревья!

– Я даже не сержусь на тебя за то, что ты не принёс мне нарциссы, – сказала Проп. – Потому что вишни я люблю не меньше.

– А знаешь, когда нарциссы срезают, то они быстро вянут, – печально сказал Зроп. – Я это совсем недавно понял. Хорошо, когда они растут просто так!

– Если бы мне подарили клумбу с нарциссами, я была бы так рада! – откликнулась Проп. – Но ни у кого нет настоящей клумбы с настоящими нарциссами.

– А пойдем есть вишню, – предложил Зроп.

И они пошли. И пришли Куда-То Туда, Где Они Ни Разу Не Были. Вместе не были. А Зроп до этого был. Только Проп пока об этом не знала.

Они ели вишни и плевались косточками. Причем, у Проп это получалось лучше: её косточки улетали дальше. А может, Зроп ей поддавался? Потому что ему было приятно, когда приятно было Проп.

Последняя косточка у Проп улетела так далеко, что не было видно, куда она упала. И тогда Проп пошла и раздвинула ветви кустов чубушника, потому что косточка улетела куда-то за них.

Она раздвинула ветви и сказала:

– Ах!

А Зроп аж порозовел весь от этого «ах!». Потому что Проп говорила так, когда что-то её особенно впечатляло.

– Клумба с нарциссами! – сказала Проп. – Откуда она тут взялась? Тут вообще никакой клумбы быть не может, потому что сюда никто не ходит.

Но Зроп пожал плечами:

– Почему это никто не ходит? А мы разве не тут ходим сейчас?

– Клумба с нарциссами – моя мечта, – сказала Проп. – Я и не ожидала, что она исполнится тут!

– А никогда не знаешь, где мечта исполнится, – ответил Зроп. – А знать, где и когда она сбудется, – это совсем неинтересно!

– Ты такой умный! – восхитилась Проп, и Зроп порозовел еще больше, а мочки его ушей даже стали красными.

Он любил, когда Проп его хвалила, но почему-то от этого смущался.

А клумбу с нарциссами он разбил сам, и ухаживал за нею, и оберегал от посторонних глаз, и очень хотел, чтобы у Проп была самая лучшая на свете клумба.

Лучше её и вправду не было. Вот!

Воздушный шарик

Однажды Проп тоже уехала в другой город. Она рассчитывала побыть там всего три дня, но получилось дольше. Потому что у Проп в этом городе было много родственников, особенно одиноких старых тётушек. И каждую надо было навестить, потому что тётушки очень любили Проп и соскучились по ней.

Она тоже их любила. Но каждая тётушка считала, что Проп – только её, и ни за что не хотели собраться все вместе, чтобы обожать племянницу коллективно. Ничего не поделаешь, они были старомодными индивидуалистками и считали: любовь бывает одна на двоих, а если больше, то это что-то совсем другое. Например, встреча родни. Или выражение родственных чувств.

Сначала Проп думала, что сумеет обойти всех за три дня, но всегда оказывалось: у каждой тётушки за то время, что они не виделись, накопилось столько новостей, что их хватило бы на десять, а то и больше выпусков программы «Время». Если телевизор можно выключить, то ни одну из тетушек остановить было просто невозможно. К тому же, Проп была воспитанной и никогда не прерывала старших, даже если ей очень хотелось это сделать.

А Зроп в это время думал, думает ли Проп о нём. И Проп тоже думала, думает ли Зроп о ней.

Когда люди думают друг о друге, то они икают. Проп знала об этой примете, но почему-то считала: это совершенно неромантично. К тому же, она, возможно, переела тетушкиных ватрушек и малинового варенья – вот и вся причина.

А у Зропа, когда Проп куда-нибудь пропадала, исчезал аппетит. И он вообще ничего не ел. А потом как начинал есть! И колбасу, и сыр, и селёдку, и всё-всё, что ему попадалось в холодильнике. Это называется сухомяткой, а от неё случается икота.

Но Зроп думал, что это Проп думает о том, как он ест всухомятку и жалеет его. А Проп думала о том, что Зроп думает о том, как она, бедняжка, угощается всеми этими тётушкиными печёностями и тоже сочувствует ей.

Зроп вспомнил, что он бывает иногда волшебником. И тогда он свистнул ветер и превратился в воздушный шарик.

Ветер принёс воздушный шарик в город, где была Проп. Она как раз сидела в гостях у тётушки №35 и смотрела в окно.

– Ой, – сказала тётушка №35, – смотри: шарик! Он наконец-то прилетел.

Проп тоже увидела шарик и поняла, что это Зроп.

– Соскучился, наверное, – сказала Проп. – Вот и прилетел.

Она помахала шарику. А шарик от радости начал прыгать и кружиться в синем небе.

– Ага, – сказала тётушка №35. – Давным-давно, когда я была юной девушкой, выпустила воздушный шарик из рук. Надо было привязать его на длинную верёвочку, но у меня тогда не хватило ума это сделать.

– А разве девушки бывают не юными? – спросила Проп. – Девушки это просто девушки.

– Ага, – согласилась тётушка №35. – Правда, я уже не помню этого. Ну, почти не помню. А про шарик помню. Это, конечно же, он!

Зропу было совершенно не жалко, чтобы тётушка №35 так думала. А Проп, наоборот, пожалела её и ничего больше не сказала.

– Налетался! – вздохнула тётушка, умильно взирая на шарик. – В следующий раз я обязательно привяжу его на длинную верёвочку, вот!

– А зачем? – удивилась Проп. – Он всё равно прилетит, если сам захочет прилететь.

– Мало ли чего он хочет, – не согласилась тётушка. – Всегда нужно быть уверенной, что он у тебя в руках!

– Но верёвочка может оборваться, – заметила Проп. – Пусть уж лучше шарик летает где сам захочет!

Так они сидели и беседовали, а шарик вдруг сдулся и упал.

– Ах! – сказала тётушка №35. – Вот всегда с ними так: только подумаешь, что всё замечательно и замечательнее уже не бывает, а они – фьють! – и сдулись…

При этом тётушка как-то вдруг поскучнела и принялась вздыхать. А Проп подумала, что девушки, наверное, и вправду бывают юными и не очень юными. Потому что ещё несколько мгновений назад тётушка казалась ей молодой, а теперь снова стала достойной пожилой дамой.

– Ничего страшного! – сказала Проп. – Даже если шарик сдулся, его всегда можно снова надуть.

Она выбежала на улицу, подняла шарик и быстренько его надула.

– Хорошо, что он не лопнул, – сказала скучная тётушка №35. – Вот если бы лопнул, ты бы его ни за что не надула.

– Не-а! Надула бы! – весело ответила Проп. – Тут есть один секрет: просто надо взять кусочек воздушного шарика, приложить к губам и втянуть воздух в себя, при этом быстренько перевязать ниткой получившийся маленький шарик. Вместо одного их будет несколько – целая гирлянда!

– Так неинтересно, – ответила тётушка. – Лучше когда он один и большой.

– Всё равно это тот же самый шарик, только частями! – не согласилась Проп. – Но, конечно, лучше, чтобы он никогда не лопался.

Зроп тоже об этом подумал. Но поскольку сейчас он был всё-таки не Зропом, а всего-навсего весёлым воздушным шариком, то сказать ничего не сказал. Он умел только летать, и то, если его хорошенько надували. А Проп это делала лучше всех. И потому шарик снова взлетел, и полетел обратно. А когда вернулся домой, то снова стал Зропом.

Вскоре приехала Проп. И они так обрадовались друг другу, что забыли обо всём на свете. Потом, правда, Проп вспомнила одну вещь.

– Мне понравилось, что ты умеешь быть воздушным шариком, – сказала она.

– А что мне ещё оставалось делать? – ответил Зроп.

– Ты можешь сейчас снова стать шариком? – спросила Проп.

– Не знаю, – пожал плечами Зроп.

– А ты попробуй…

Зроп попробовал. Но у него почему-то ничего не получилось.

– По заказу у меня ничего не выходит, – вздохнул Зроп.

– И не надо! – рассмеялась Проп. – Мне больше нравится, когда ты – это просто ты.

А Зропу это тоже почему-то нравилось. Хотя если ничего иного не оставалось, то он мог быть и шариком. А как это у него получалось, неизвестно. Обыкновенное волшебство, наверное.

Как барашки по небу гуляли

А потом пошел дождь, и Проп сказала:

– Хочу солнышко! И чтобы – небо голубое было.

– Я тоже хочу, чтоб небо было голубое, – ответил Зроп. – И чтобы его ещё синее делали белоснежные облака. Ты замечала: когда по небу бегут курчавые облака, то оно ещё ярче становится?

– Конечно! – сказала Проп. – Я, когда рисую лето, обязательно помещаю барашков на синее небо. Все думают, что я ошиблась: белые барашки должны на зеленой траве пастись, а не по небу бродить.

– У всех нет воображения, а у тебя есть, – определил Зроп. – Ты видишь лучше самого зоркого человека!

Проп поправила очки на своём курносом носике и тихо ответила:

– На самом деле я плохо вижу без очков. А когда плохо вижу, то смотрю сердцем.

– Как это у тебя получается?

– Сама не понимаю, как, – честно призналась Проп. – Просто как-то так получается. Само собой. Может, у меня какое-то не такое сердце?

Зроп приложился ухом к сердцу Проп, послушал его и сказал:

– Оно у тебя стучит, как часики. По-моему, совершенно нормальное сердце.

– Вот и я говорю: нормальное, – вздохнула Проп. – Но почему-то помогает мне лучше видеть всё, что вокруг, и даже не вокруг, а Где-То Там, к примеру…

– Значит, ты можешь увидеть, как Где-То Там сияет весёлое солнышко и совсем нет дождя?

– Если хочешь, то я постараюсь, – сказала Проп и взяла лист бумаги.

Она нарисовала и солнце, и зеленую траву, и барашков, которые бродили по небу, а в озере росли большие красивые цветы. На самом деле они росли, конечно, на берегу, а в воде только отражались. Проп почему-то нравилось смотреть на их отражения, и она решила: так они даже красивее.

Зроп был немного волшебником. Он взял рисунок Проп и повесил его на окно. Акварель была совсем маленькой, и она закрывала стекло чуть-чуть. Но Зроп взмахнул рукой, сказал «Крамбле– мамбле-бумс!» и провел вдоль рамы ладонью:

– Дождя нет. И туч больше нет. И ветер, такой сердитый сильный ветер, напавший на наш город, умчался прочь.

Проп посмотрела в окно. Там сиял веселый летний день. И летали ласточки. А высоко-высоко в небе степенно парил большой воздушный змей.

Большого воздушного змея, между прочим, незаметно пририсовал Зроп. А ласточки прилетели сами. Никто их не звал. Просто им надоела дождливая холодная погода, и когда они увидели акварель Проп, то решили: вот он, настоящий летний день!

Может, ласточки ошиблись. А может, и нет? Это смотря как посмотреть!

А Проп всегда смотрела правильно. И даже когда видела что-то неправильно – это же с каждым бывает, особенно если, допустим, очки запотели, то сердце помогало ей увидеть всё, как надо.

Талант

Проп решила, что у Зропа нет никакого таланта. Кто-то играет на скрипке, кто-то в шахматы, кто-то умеет вырезать из дерева разные фигурки, а кто-то божественно чинит водопроводные краны, или пишет стихи, или картины рисует.

– Ничего ты не умеешь, – сказала Проп. – Даже скучно!

Проп обиделся, замолчал и ушёл в свою комнату.

Там он сел на подоконник и стал смотреть в окно.

Проп, конечно, знала, что он сейчас сидит на подоконнике и ждёт, когда она придёт к нему мириться.

– Нет, – сказала Проп самой себе, – не пойду я мириться. Я правду ему сказала. Никакого таланта у него нет, вот!

И сама тоже села на подоконник и принялась смотреть в окно.

А тут вдруг кто-то стал тихонечко насвистывать. Да так красиво! Самые любимые мелодии Проп кто-то насвистывал, и даже – песенку Эдит Пиаф «Я ни о чём не жалею».

Проп очень удивилась. Потому что Эдит Пиаф сейчас мало кто знает, хотя она и самая великая певица Франции, а может, и всего мира. Впрочем, Элла Фицджеральд тоже не менее великая, и тоже – всего мира.

Кто-то будто бы подслушал мысли Проп и начал насвистывать песенки великолепной Эллы, а потом – Джо Дассена, «Биттлз» и всех-всех, кого Проп любила. Любила так, что у неё аж дыхание порой перехватывало.

– Господи! – сказала Проп самой себе. – Есть же у человека талант вот так насвистывать!

И она выглянула в окно, даже с подоконника свесилась, чтоб разглядеть, кто это там во дворе так насвистывает. Но на улице никого не было. Разве что бегал дворянин Тузик. Но он явно не умел так свистеть.

А Зроп из своего окна увидел, как Проп чуть ли не вся свесилась в своё окно и очень испугался. Он подумал: Проп с горя, что с ним поругалась, решила выпрыгнуть. Чтоб он знал, как с ней молчать!

Он перестал свистеть, тихонечко вышел из своей комнаты и, подобравшись к Проп, обхватил её. Чтобы спасти.

– Отстань! – Проп передёрнула плечиками. – Чего это ты так быстро решил со мной помириться? Я ещё не готова, вот!

Она решила, что Проп её обнимает.

– А я и не думал мириться, – гордо сказал Зроп. И отошел от Проп. И снова засвистел. Потому что ему стало грустно, а почему – он и сам не знал.

Тут Проп поняла, кто это так восхитительно свистел.

Она кинулась к Зропу, обняла его и даже поцеловала.

– Чего это ты? – удивился он. – Кажется, я не давал тебе повода…

Но Проп не обратила на его слова никакого внимания и крепко поцеловала его в губы. Чтобы он, стало быть, замолчал и не говорил всякие глупости.

У Проп был талант мириться!

Лумпапушки

Как-то раз Зроп решил удивить Проп. Он долго думал, что ему для этого стоит сделать. И придумал.

Он пошёл на рынок и долго выбирал самые лучшие лумпапушки.

Продавцы наперебой зазывали его:

– Самые большие лумпапушки – тут!

– А у меня самые свежие!

– Дешевые! Почти даром!

– Попробуй! Язык проглотишь!

Но Зроп не хотел глотать собственный язык. И даром ничего не хотел. Он хотел взять самые лучшие лумпапушки. Смотрит: у одного торговца они прямо на него глядят и весело подмигивают.

«Показалось», – подумал Зроп, закрыл глаза и потряс головой. Потому что он первый раз в жизни видел, чтоб лумпапушки подмигивали.

Открыл глаза, а они и вправду мигают. Ладно, пришлось их взять. К тому же, они и вправду были самыми лучшими – по крайней мере, на вид.

Но чтобы приготовить лумпапушки, никак не обойтись без буратинок, быструшек, уропки, медьки, кусочка лунника, пригоршни заморского ерепейника, грамульки вредиуса и обыкновенного пастернака. Его он почти сразу нашёл, хотя некоторые огородницы пытались выдать за пастернак кудрявую петрушку. Но Зроп был хозяйственный, и провести его не так-то просто.

Когда он всё купил, то пришёл домой и принялся заталкивать лумпапушки в кастрюлю. А они не хотели туда лезть, и всё время сдвигали крышку и выпрыгивали. Ну, никак не желали они готовиться!

– Не понимаете, что ли, я хочу удивить Проп! – сказал им Зроп. – Нехорошо!

А лумпапушки почти хором ответили:

– Она ещё больше удивится, если ты приготовишь лумпапушки без лумпапушек! Для этого тебе достаточно буратинок, быструшек, уропки, медьки, лунника, ерепейника, вредиуса и пастернака.

– Правда?

– Правда-правда! – сказали лумпапушки и с опаской покосились на кастрюлю, в которой уже кипела вода. – А мы лучше пока погуляем.

И они ушли гулять.

Зроп быстренько приготовил блюдо из того, что у него осталось под рукой. Попробовал – вкусно получилось. Хотя лумпапушек очень даже не хватало.

А тут как раз пришла Проп.

– Вот! – сказал Зроп и с гордым видом поставил на стол приготовленное блюдо. – Сам сделал!

Проп с удовольствием пообедала. И даже пальчики облизала.

– Вкусно? – спросил Зроп.

– Очень! – ответила Зроп и чмокнула его в щёчку.

– А почему ты не удивилась? – спросил Зроп.

– Потому что я успела удивиться ещё раньше, – честно призналась Проп.

– Раньше не считается! – почти обиделся Зроп.

– Ещё как считается, – ответила Проп. – Представляешь, по улице бегают весёлые лумпапушки. Бегают и кричат: «Зроп – самый лучший кулинар!» А когда их спрашивают, почему они так решили, то слышат: Зроп умеет готовить лумпапушки без лумпапушек. Настоящий талант!

А тут и лумпапушки вернулись с прогулки. Да такие раскрасневшиеся, веселые, и без конца мигают!

Присмотрелся к ним Зроп и вдруг ахнул: никакие это не лумпапушки, а самые настоящие мигашки. И как это торговец сумел их ему подсунуть?

Так что хотел Зроп удивить Проп, а вместо этого сам удивился.

Любовь

– А ты такая!

– От такого и слышу!

– И куда мои глаза глядели?

– Да лучше б я очки разбила, чтоб тебя никогда не увидеть!

– А ты…

– Да ты…

Зроп и Проп поссорились. Они уже и сами забыли, из-за чего. Но на всякий случай продолжали ругаться. И дуться.

– Видеть тебя не могу! – сказала Проп.

– А я и не прошу меня видеть, – парировал Зроп.

И тогда Проп хлопнула дверями. Да так сильно, что с потолка обвалился кусок штукатурки и упал ей прямо на ногу.

Зроп услышал, как Проп вскрикнула и застонала. Он сразу забыл, что Проп не хотела его видеть и побежал посмотреть, что случилось. В отличии от Проп он всегда хотел её видеть. Даже если сильно на неё сердился. А сердился он вообще-то редко. Считай, почти никогда и не сердился. Только делал вид, что дуется.

Он подбежал к Проп и погладил её ушибленную ногу. Проп было больно, и она плакала. Зроп подумал, что у неё вообше перелом.

Сначала он хотел побежать к телефону и позвонить в неотложку. Но раздумал. Потому что Проп нужна была немедленная помощь. И тогда он подхватил её наруки, как маленького ребёнка, – и побежал, помчался, полетел в больницу.

– Миленькая моя, – говорил Зроп. И каким-то чудом гладил Проп по голове: руки-то у него были заняты. Но он сам не знает, как – умудрялся гладить её.

– Потерпи, всё будет хорошо! – говорил он Проп. На самом деле ему хотелось заплакать, потому что он за неё боялся. А Проп почему-то боялась за Зропа.

– Опусти меня, – просила она. – Я такая тяжелая. Лучше сбегай позвони на 03!

– Ты лёгкая как пушинка!

– Нет, тяжелая! Опусти меня на вон ту лавочку…

Но Зроп с Проп на руках уже примчался в больницу.

– Ох! – сказали доктора. – Надо же, какой у Проп ушиб. Ничего, всё будет хорошо. Это всё-таки не перелом!

– Ох, – вздохнула Проп, – это я во всём виновата.

– Нет, – сказал Зроп, – это я такой-растакой!

– И не упирайся! – нахмурилась Проп. – Я виновата!

– Нет, я!

Они, наверное, снова бы поругались, если бы доктора не сказали:

– Ребята, вы так любите друг друга, даже сами не знаете, как!

И почему-то им сразу расхотелось выяснять, кто виноват больше.

Гармония

Как-то Проп решила понять, что такое цзэн. Она прочитала кучу умных книг, но так и не уразумела, как достичь гармонии.

Тогда она взяла ещё одну кучу книг. И пока тащила её домой, порядком устала. « Сегодня я не буду читать вторую кучу умных книг», – решила Проп. И вышла в свой маленький садик.

Накануне ветер обрывал с деревьев самые красивые листья. Но он не смог унести все с собой, и разронял охапки на траве и дорожке из белого кирпича. Её, между прочим, Зроп выложил.

– Вот ещё! – нахмурилась Проп. – Намусорил тут этот противный ветрище…

Она взяла метёлку и подмела дорожку. Так чисто подмела, что не то, что ярких осенних листьев не осталось, так даже пылинок. Проп была потрясающей чистюлей!

А тут пришёл Зроп. Он огляделся и сказал:

– Знаешь, чего-то не хватает…

На траве лежали листья – желтые, красные, коричневые, зеленые с подпалинами. А на белой кирпичной дорожке – ничего не было, и оттого она казалась посторонней.

– Я чистоту наводила, – сообщила Проп.

– Чистота – это гармония, – сказал Зроп.

Он взял охапку осенних листьев и разбросал их по чистой-пречистой дорожке.

– Ах! – восхитилась Проп. – Как красиво!

Она побежала домой, схватила кучу книг и отнесла её обратно в библиотеку. Потому что наконец-то разобралась, что такое гармония.

Шаги по снегу

Проп встала рано утром. Ещё было темно, но эта темнота отличалась какой-то странной особенностью: она будто бы светлой была.

– Что-то случилось, – подумала Проп и посмотрела в окно.

Да, случилось! Выпал первый снег. Пушистым белым пледом он укрыл всё, что только можно. И тротуары с дорогами – тоже.

– Как же баба Муся из 62-й квартиры пойдёт сегодня в поликлинику? – испугалась Проп. – Она такая маленькая, что запросто в снег с головой уйдёт.

– Надо сделать тропинку, – подсказал Зроп. Он тоже рано встал, потому что в это утро наконец-то решил заняться бегом. Целый год, а может, даже три Зроп говорил: «Вот, завтра и побегу… Бег здоровье укрепляет». Но побежать он решил только сегодня, а тут – снег!

Проп и Зроп вышли во двор. Проп, как ступила в снег, так и провалилась в него.

– Ох, – сказала она, – трудно-то как идти!

– Тропинка всегда начинается с чьих-то первых шагов, – заметил Зроп. – А первому всегда трудно.

И он пошёл по снегу первым, а Проп – за ним.

Шли они, шли. Долго шли. Оглянулись: за ними тянулись две цепочки следов.

– Это никакая не тропинка! – сказала Проп.

– А пошли обратно! – предложил Зроп.

Шли они, шли. Оглянулись: уже почти похоже на тропинку, но всё же не тропинка.

– А сходим-ка опять вперёд! – сказала раскрасневшаяся Проп. Ей понравилось ходить по снегу, и Зропу – тоже понравилось. Бегать он не очень любил, а ходить – сколько угодно. Пока идёшь, много чего интересного заметишь: снегирь на ветке полыни, стайка воробьев греется на карнизе, собака Жулька откуда-то бежит, а черный кот Тимоха осторожно трогает лапкой снег. Когда бежишь, то можешь и мимо пробежать, ничего не заметить.

Шли они, шли. Оглянулись: а за ними баба Муся из 62-й квартиры бредёт. С метёлкой в руках!

Она специально взяла метёлку, чтобы путь себе расчищать. А тут – тропинка уже есть.

Бабе Мусе никогда ничто не нравилось. Вечно она бурчала: «Всё не так и не эдак!» И тут, конечно, тоже ворчала:

– Подумаешь! Тропинку они решили сделать. А она вон какая кривая вышла!

И метлой, значит, дорожку поправляет.

Не понравилось бабе Мусе, что не она первая была. Ей всю жизнь хотелось быть первой, а никак не получалось: первой ученицей в классе не она была, и первой красавицей в округе – тоже, и первой в очереди никогда не бывала; даже первой женой не стала – вышла замуж за вдовца. А уж так ей хотелось хоть в чём-то первой стать.

– И будет! – подмигнул Зроп.

Он быстренько скатал ком снега, и Проп скатала тоже. Поставили два шара друг на друга, сверху – третий, маленький. Несколько лёгких движений – и вот уже стоит почти что готовый снеговик, только метлы ему не хватает, и совсем уж для полного антуража – шляпы.

А сами проп и Зроп взяли и испарились. Ну, не совсем чтоб насовсем. Из-за угла соседнего дома за бабой Мусей наблюдают.

А она подошла к почти что снеговику, подбоченилась и покачала головой:

– Ну, ничего-то не умеют нынче делать. Даже снеговика!

Баба Муся быстренько дала снеговику метлу, нашла поблизости старую кастрюлю и, как шляпу, напялила ему на голову. Потом немножко подумала, вздохнула и полезла в свой ридикюль. Там у неё морковка лежала. Обычно морковку она грызла вместо витаминов.

– Очаровательный курносик будет! – сказала баба Муся.

Снеговик и вправду получился замечательный.

– Наконец-то я первая! – обрадовалась баба Муся. – Сделала самого первого в этом году снеговика, вот!

И, радостная, пошла было в поликлинику. Шла, шла и повернула обратно. Потому что с удивлением обнаружила: не с чем ей идти туда – все болезни куда-то пропали.

А Зроп и Проп в тот день ещё по снеговику слепили.

Болячка

Прицепилась к Проп болячка, и стала она грустной, скуксилась вся, целыми днями в постели лежит, обставленная со всех сторон микстурами, и градусник под мышкой.

Чем больше Проп лекарств принимает, тем болячка крепче за неё цепляется. Ну ничего с этой врединой не сделаешь!

– Уж прямо и не знаем, что это за болячка такая, – разводят врачи руками. – Наверное, что-то новенькое. Надо взять её на опыты.

– Как же вы её без Проп возьмёте? – удивился Зроп.

– А вот вместе с Проп и возьмём!

Зроп не хотел, чтобы Проп из-за болячки брали на какие-то там опыты. Она ведь не собачка Павлова.

И решил Зроп сам болячку прогнать. Но чтобы это сделать, сначала надо её найти. И уцепиться, и вытащить на свет божий, и дать тумака, а там пусть бежит без оглядки.

Но что он ни делал, а болячка никак не находилась. Но зато как только Проп начинала измерять температуру, тут же о себе давала знать.

– Ага! – сказал Зроп сам себе. – Кажется, я узнал одну маленькую тайну болячки…

И забрал у Проп градусник.

Болячка посидела-посидела втихушку, подождала-подождала, но никто ни микстурами её не поит, ни градусником играться не даёт. «Что же это такое? – возмутилась она. – Забыла Проп про меня, что ли?»

И выглянула.

А Зроп тут же ухватил её за ушки, дал тумака и вон выгнал.

Проп ничего не видела и не знала. Она в это время спала. А как глаза открыла, так сразу за микстурами потянулась. Болячка, между прочим, неподалёку притаилась, только и ждала, чтобы улучить момент и снова к Проп вернуться.

Но Зроп смёл микстуры в мешок и выбросил их. А потом взял и поцеловал Проп.

– Ах! – сказала она. – Какое вкусное лекарство!

И Зроп ещё раз поцеловал её. И еще. И ещё сто раз!

А болячка как это увидела, так сразу расхандрилась, расхныкалась и побрела искать кого-нибудь, кого целуют совсем редко.

Драгоценность

Как-то раз Зроп заработал много денег. Он купил марокканских апельсинов, краснощёких испанских яблок, маленьких китайских мандаринчиков в тонкой желтой кожуре и большой зелёный авокадо. А ещё он выбрал самый красивый букет из роз с яркими нарядными ленточками. И пошёл радовать Проп.

Но по пути ему встретилась Зюзя. Она когда-то думала, что Зроп от неё без ума, а Зроп думал: и чего Зюзя ему вечно глазки строит? А Зюзя считала: он на неё внимание обращает. Ну, а как тут не обратишь, когда ресничками хлопают, будто бабочка – крылышками?

– О! – сказала Зюзя. – Никак разбогател? Вон сколько всякого разного накупил!

– Не разбогател, а заработал, – ответил Зроп. – Подарки Проп купил.

– Фи! – сморщила носик Зюзя. – Разве ж это серьёзные подарки? Фрукты ты и сам будешь есть, цветы засохнут и вы их выкините, а что делать с авокадо – без кулинарной книжки всё равно не разберётесь! Купи лучше Проп какие-нибудь драгоценности. Они ей всегда пригодятся.

Вообще-то, Зюзя думала: у Зропа нет столько денег, чтобы купить драгоценности. Вот бы она тогда над ним посмеялась и сказала бы пренебрежительно: «А! Я так и знала: ты совсем несерьёзный человек!» А совсем несерьёзными она считала тех, кто о деньгах не думал и у кого их никогда не было.

А Зроп сказал:

– Интересная идея!

И зашёл в ювелирный магазин, и купил там самые лучшие украшения для Проп. А Зюзя, как это увидела, сказала «ах!» и прикусила язычок. Но как ей ни было больно, а всё ж сумела выговорить:

– Драгоценности полагается держать в шкатулке. Вот на неё-то у тебя денег и не хватит.

– Да ну? – сказал Зроп и купил шкатулку.

А когда ювелир складывал в неё украшения, то одна маленькая божья коровка незаметно прошмыгнула в шкатулку и устроилась на брошке из малахита.

Божьи коровки поздней осенью обычно ищут себе разные укромные места, чтобы устроиться в них на зимовку. Маленькая глупая божья коровка решила, что шкатулка для этого вполне подходит.

И она оказалась почти права. Потому что Проп обрадовалась фруктам: их можно съесть вместе со Зропом, и розам она тоже обрадовалась: букет стоял в комнате, долго-долго, и розы никак не хотели засыхать, а вот авокадо Проп испекла – получилось очень вкусно. Драгоценности же, как лежали в шкатулке, так и лежали: Проп по своей простоте считала – она не новогодняя ёлка, чтоб всякими украшениями обвешиваться.

Но однажды весной Проп и Зропа пригласили на самый настоящий бал. А на балы, ничего не поделаешь, полагается надевать всякие драгоценности.

Проп стала перебирать украшения в шкатулке, и очень ей понравилась малахитовая брошка с маленькой божьей коровкой.

– Просто прелесть! – сказала Проп.

– Просто чудо как хорошо! – сказали все на балу. – У Проп, оказывается, есть вкус.

Маленькая божья коровка всё это время спала и даже не подозревала, что попала на бал. В самый разгар веселья, однако, она проснулась, потянулась и увидела много-много света.

– Ой! Проспала! – испугалась маленькая божья коровка. – Весна уж давно наступила, а я, соня-рассоня, сижу тут…

Она сорвалась с броши и даже немного пролетела, прежде чем поняла: сияют люстры, а не солнце. Маленькая божья коровка испугалась, что может о них обжечься – и приземлилась на указательный палец Проп.

– Ах! – сказали все вокруг. – Какое оригинальное колечко!

А Проп тоже сказала «ах!». Доверчивая божья коровка на указательном пальце – получше всякого дорого украшения. Потому что она живая. И красивая.

Проп вышла на крылечко. И тут маленькая божья коровка услышала запах молодой травы. Значит, вправду весна! Она сорвалась с пальца Проп и закружилась над ней в радостном танце, а потом улетела совсем.

У-у, – сказали все вокруг. – Проп потеряла своё лучшее украшение.

А Проп не расстроилась. Наоборот, захлопала в ладоши и даже запрыгала от радости. Где-то в этом мире теперь у неё была самая настоящая живая драгоценность!

А Зюзя сказала «фи!» и погладила своё золотое колечко. Но его только она одна и замечала. А чего на него другим-то смотреть? Колечко как колечко…

Нечто серое

Как-то Зроп пил чай. И смотрел в окно. Там шёл дождь. Он шагал по крышам домов, наступал на кроны деревьев, степенно ступал по мостовой, пробегал по траве, плясал на ярких зонтиках прохожих. Он очень хотел выглядеть весёлым, но на самом деле всё равно был грустным.

У Зропа тоже не было Настроения. Ушло куда-то. И потому Зроп пил чай. Он всегда пил чай «Граф Грей» – тот, что с бергамотом: ему казалось, что в этом напитке дремлет какая-то тайна, и от него веет ароматом дальних стран, а если глубоко вдохнуть его запах, то чудится: ветер надувает паруса, солёные брызги холодят кожу, где-то далеко кричат чайки и, значит, вот-вот покажется остров в океане. Там растут кокосовые пальмы, на них сидят пёстрые попугаи и лениво переговариваются друг с другом…

Зроп смотрел в окно и думал о далеких островах в океане. Может, он на них никогда и не побывает. Но зато думать можно сколько хочешь!

Наверное, его Настроение как раз и подалось на те острова, где бергамот растет, как березы у нас, – всюду! И весёлый авантюрист граф Грей, сидя у костра, рассказывает о своих морских приключениях…

Зроп посмотрел на серое небо, скользнул взглядом по серому асфальту: шла серая старушка, держала серый зонтик, по пятам за ней бежала серая собачка и лаяла на серых воробьёв.

– Всё – серое, – вздохнул Зроп. – А может, это я – серый?

Он посмотрел на своё отражение в чае. И вправду – серый!

Зроп расстроился, перестал смотреть в окно и выпил чай. До последней капельки!

– Пусть буду совсем-совсем серым! – подумал Зроп.

Но как только он выпил чай, дождик перестал идти. Засияло солнце! И заблестела мокрая трава. Серая бабушка сложила зонтик, и оказалось: на ней яркая шляпка с букетом восхитительных фиалок. А серая собачка встряхнулась и – вот это да! – превратилась в рыжую с белой грудкой. Весёлая такая, с остренькими ушками.

Зроп даже удивиться не успел, потому что в дверь тихонько постучали. А он не мог делать сразу два дела: удивляться и открывать дверь. Зроп предпочёл сделать последнее.

А это было его Настроение в карнавальной маске.

– Привет! – сказало Настроение и робко улыбнулось. – Я немножко погуляло, а потом немножко заблудилось. Ничего?

– Ничего, – сказал Зроп. – Только вот я за это время стал совсем серым.

Настроение посмотрело на него и удивлённо хлопнуло ресницами:

– Все бы такими серыми были!

И тут Зроп догадался поглядеть на себя в зеркало. А он и вправду не серый. Вот только футболка на нём серая, но это не считается, потому что рисунок на ней – яркий и весёлый: кокосовая пальма, а на ней сидит желтый попугай с красным хохолком.

А ещё с утра на футболке никакого рисунка не было.

– Ничего не понимаю, – растерялся Зроп.

– И не поймёшь, – сказало Настроение. – Иногда ничего не нужно понимать.

Настроение сняло маску и рассмеялось.

И Зроп тоже рассмеялся.

Потому что Настроением оказалась Проп!

***

Примечание: Грей, между прочим, – это «серый» в переводе с английского на русский.

Пустота

Однажды Зроп пошёл в гастроном, чтобы купить сосисок. Там продавалось такое большое количество их сортов, что он даже растерялся: какие же лучше?

– А вот эти, – сказала продавщица и показала на самые невзрачные.

– Какие-то они некрасивые, – заметил Зроп. – Вон те, розовенькие, сами так и просятся, чтоб их съели…

– Главное: не внешнее, а внутреннее содержание, – сказала продавщица и засмеялась: Это, знаете ли, как иная женщина: вся из себя футы – нуты, а как смоёт макияж – и посмотреть не на что. А бывает, с виду неприметная, но мужчины от неё без ума…

И она почему-то подмигнула Зропу. В сосисках он разбирался плохо, а в женщинах ещё хуже, и потому решил поверить продавщице.

Сварил Зроп сосиски, попробовал их – правда, вкусные!

Ел он их, ел, а в желудке – всё равно пустота. Тогда Зроп открыл холодильник и съел всё, что там было. Всё равно – пустота!

– Ах, так! – сказал Зроп. И выпил всё, что было в бутылках, банках и полторашках. Кажется, внутри булькать должно, так много он выпил, но – всё равно ничего: пустота!

– Хм! Чем же её заполнить ещё? – задумался Зроп.

И принялся запихивать в себя всё подряд. Книги. Телевизор с видеомагнитофоном. Музыкальный центр с компакт-дисками. А также диван, кресла, шкафы, стулья и столы. Но – мало! И тогда он съел дом, потом сметал в себя целый микрорайон, и все деревья, и клумбы, и даже – красивый закат вместе с облаками и первой звездой.

Ну, вроде бы, пустота должна заполниться. А она не заполняется. Бездонная какая-то! Так, наверно, только в сказках бывает. Но Зроп-то был совсем не сказочный, а очень даже обыкновенный.

Сел он посреди пустого мира и посмотрел на небо. На нём – звёзды, такие яркие, такие красивые, так и манят к себе. Разве что и осталось кругом, что эти звёзды.

И тогда Зроп протянул руку и сорвал самую яркую звезду. Она в его руках загорелась цветком папоротника.

– Ой, спасибо! – услышал Зроп за своей спиной.

Это была Проп.

– Если бы ты знал, как приятно, когда дарят звёзды! – сказала Проп и взяла звёздочку из рук растерявшегося Зропа.

И тут он вдруг почувствовал: пустоты больше нет. И ему не нужны больше ни целый микрорайон, ни деревья с клумбами, ни диваны и столы, пусть всё это возвращается на свои места.

А Проп села на неизвестно откуда взявшийся диван, включила свою любимую музыку и взяла недочитанный роман:

– Ах! – сказала она. – Как хорошо, что я снова дома, а ещё лучше – что я с тобой. Знаешь, у меня была такая пустота без тебя…

И Зроп понял, что пустота сама по себе не бывает. Она всегда от чего-то. А от чего, сразу и не поймёшь.

А сосиски-то и вправду оказались вкусными!

Слова

Как вы думаете, почему одному человеку хочется перещеголять другого? Ну, купил кто-то автомобиль, а его соседу надо непременно тоже взять машину, но только круче. И если у какой-то дамы обнаруживается на шее ожерелье из алмазов, то другая покоя лишится, пока ей не подарят бриллианты.

Проп и Зроп вообще-то не обращали внимания ни на какие машины и драгоценные каменья. Во-первых, им нравилось ходить пешком: так лучше видишь, что происходит вокруг. А во-вторых, Проп очень шли бусы из красной рябины и венки из желтых одуванчиков. Она их лучше всех умела делать!

Как-то шли они вместе и смотрели по сторонам. Видят: в городе новая мода появилась. Влюблённые молодые люди взяли в обычай писать на асфальте красками или мелом: «Я тебя люблю!» Имена девушек разные, а фраза одна и та же. Правда, ещё ошибки разные: «Я тибя лублю» или « Я тебе люблу» или ещё как-то…

– Это неважно, – сказала Проп. – Главное: люди чувства выражают, пусть и с ошибками.

И вздохнула.

Зроп сразу понял: Проп не хватает выражений его чувств. Ну, что делать, если он такой немногословный?

Ничего писать на асфальте он не стал. Ещё чего не хватало, чтобы все ходили по его выражению его чувств! Он взял длинный-предлинный лист бумаги и красиво написал на нем: «Проп, я люблю тебя!»

И пока Проп спала, он залез на высокий тополь, привязал плакат к ветке. Потом забрался на соседний тополь, чуть не свалился с него, но все-таки привязал к стволу другой конец плаката.

Проп проснулась, подошла к окну и сразу увидела выражение чувства Зропа к ней. Но вместо того, чтобы обрадоваться, она испугалась:

– Ой! Ты не упал? С тобой всё в порядке? Не поцарапался?

Она-то лучше всех знала, каким недотёпой бывает Зроп, хотя ни разу ему об этом не говорила.

– Ничего я не упал, – гордо ответил Зроп. – Зато теперь все видят, как я к тебе отношусь.

Зроп чмокнула его в щёчку, а сама почему-то подумала: лучше, когда не все видят, а только она одна. Такая вот она была эгоистка, ничего не поделаешь.

А потом ветер порвал бумагу, и плакат болтался туда-сюда, пока по клочку-кусочку совсем не разлетелся в разные стороны. Правда, осталась верёвочка, на которой окрестные воробьи проводили свои ассамблеи.

Когда люди проходили мимо, то думали: кто-то специально для воробьёв натянул верёвочку. Все очень быстро забыли о плакате Зропа. Но Проп о нём помнила. И даже видела его, хотя видеть было нечего. У неё со зрением что-то странное случилось: каждое утро Проп раздвигала шторы и любовалась выражением чувств Зропа.

– На что ты там смотришь? – однажды спросил её Зроп.

– Читаю твои слова, – ответила Проп. – Их так мало. И так много – целых четые, да ещё и запятая!

– А зачем их читать, если можно слышать? – сказал Зроп. – Я тебя люблю!

Он не назвал имя Проп. Получилось всего три слова, и даже без запятой. Но Проп обрадовалась так, будто Зроп сочинил и прочитал ей целую поэму.

А Зроп посмотрел на Проп и сказал:

– Проп…

Проп тоже посмотрела на него и сказала:

– Зроп…

Их имена были для них самыми лучшими словами. Бывает же такое!

Крыша

Однажды поехала крыша. Тихо шурша антеннами и всякими проводами, она медленно сползала с дома. Шёл мимо ротозей, задрал голову и разинул рот, а с крыши на него тут же кирпич упал. Хорошо, ротозей успел отпрыгнуть, а то бы шляпа была у него не пирожком, а кирпичом.

Но отпрыгнуть-то он отпрыгнул, да угодил в яму. В городе Ха они в моде: куда ни посмотри, обязательно увидишь, как ямы роют. И большие, и маленькие, и средние – на любой вкус.

Ротозей как заорёт:

– Аааааааааааааааааааа! Спасите! Помогите!

Каждому ясно, что надо кричать не «спасите», а, например, «пожар!». Потому что каждый будет думать: человек спасателей зовёт, но не каждый же спасателем работает. А на пожар поглядеть многие прибегут. Ну, тут уж деваться некуда – помогут бедолаге.

А тут как раз мимо шёл Зроп. Он тоже не был спасателем, но зато был помощником. Всегда, например, помогал Проп – картошку почистить или мусорное ведро вынести.

Услышал он про «помогите» и, конечно, помог ротозею. Не пожалел даже своего лучшего шарфа, который, как верёвку, в яму бросил.

– Спасибо, – сказал ротозей.

– Ага, всегда пожалуйста, – ответил Зроп и с тоской поглядел на свой бывший шарф. Его ему Проп целых три дня вязала. Красивый был шарфик. И тёплый.

А крыша, между прочим, всё сползала и сползала. Нахальная такая. И даже хулиганистая.

– Эй, ты! – сказал ей Зроп. – Крыша – не трамвай, ехать не должна!

– А хочу – и еду, – ответила крыша. – Тебе-то какое дело?

– А такое! Я в этом доме живу. На последнем этаже!

– Поживешь и без меня, – фыркнула крыша. – Ишь, привыкли под крышами жить!

А тут как раз Проп идёт:

– Что такое?

Долго ей объяснять, что случилось, не пришлось. У неё и у самой есть глаза, да ещё и очки на них.

– А! – махнула рукой Проп. – Пусть эта крыша идёт, куда хочет. Без неё гораздо лучше: звёздное небо над головой, светлый дождик, радуга, весёлый ветер, птицы в гости прилетают…

Зроп таким отчаянным романтиком не был, и сразу представил, как светлый дождик поливает его компьютер. Бррр!

– Когда у человека едет крыша, то ему поможет психиатр, – сказала умная Проп. – А когда у дома она съезжает, то, наверное, ремонт нужен. Вот и отремонтируем!

Она всё-таки была немного волшебницей. А может, просто у неё были волшебные карандаши? Достала их Проп из сумочки и нарисовала над домом большой прозрачный зонтик. Но как-то очень уж он странно смотрелся. Тогда Проп разгладила его – и у дома появилась стеклянная крыша. Лучше прежней!

А старая крыша поворчала и куда-то ушла. На свалку, наверное.

Почему Зроп и почему Проп

Один молодой человек решил завести себе электронный почтовый ящик. Сначала он придумал логин со своим именем – неважно, каким, всё равно автоматическая система регистрации почтовой службы сообщила: «Это имя используется другим пользователем». Тогда молодой человек решил добавить к своему имени цифру «один», но автоматическая система почтовой службы отвергла и этот логин.

Так молодой человек дошел до числа «123», а система упорно повторяла: «Не годится!» Он расстроился и набрал на клавиатуре первые попавшиеся буквы, получилось: zrop.

– А что? – подумал молодой человек. – Очень даже необычно! А самое главное, никто, даже я, не знает, что означает это слово.

Автоматическая система регистрации почтовой службы тоже не знала такого слова. Так и появился электронный почтовый ящик с именем zrop.

В это время одна девушка, поправляя на носу свои круглые очки, тоже мучалась с регистрацией в той же самой электронной почтовой службе. Она всё перепробовала – писала своё имя, фамилию, сокращала их и наоборот объединяла, а система регистрации равнодушно сообщала: «Это имя используется другим пользователем…» Прямо как попугай!

– А! Пропади всё пропадом! – сказала девушка. И вдруг хлопнула себя по лбу, рассмеялась и набрала логин:

– Prop.

И зарегистрировалась.

Молодой человек со временем привык, что он – Зроп, а девушка именовала себя Проп. Это ник-нэймами называется. Всё равно что второе имя.

Так что всё очень просто, и ничего необычного в этом нет. А вы-то что думали?

Content

Басё, Зроп, Проп и другие
Николай Семченко

Басё

Зроп и Проп: почти что сказки

Последний кленовый лист

Вишнёвые косточки

Воздушный шарик

Как барашки по небу гуляли

Талант

Лумпапушки

Любовь

Гармония

Шаги по снегу

Болячка

Драгоценность

Нечто серое

Пустота

Слова

Крыша

Почему Зроп и почему Проп