Человек с глазами волка

Мариэтта А. Роз

Ленчик *Шэр* Анохиной и Катюшке *Лайя* Одарич

Не стоит верить волку, ибо у него глаза человека.

Не стоит верить человеку, ибо у него глаза волка.

© Мариэтта А. Роз, 2014

© Татьяна Киргетова, иллюстрации, 2014

Редактор Инга Гаак

Благодарности

Марина Галимджанова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Миф о мире

Земля!

Когда-то она казалась безграничной, неисчерпаемой. В те далекие времена, когда это было непреложной истиной, на её просторах обитали самые разные создания. Люди и дивные: эльфы, гномы, метафоры, дриады, нимфы, драконы…

Уже никто не может толком сказать, как так получилось, что бок о бок с простыми смертными жили они, даже между собой непохожие существа, столь разные, столь волшебные. Люди почитали их как богов – возможно, они и были богами. По крайней мере, тогда.

Кстати, возможно, именно дивные и стали причиной появления людей. Какой-нибудь волшебник шутки ради наделил разумом племя обезьян, со временем они и развились в собственную цивилизацию. Или же их создали искусственно в ходе одного из магических экспериментов для услужения, увеселения, наравне с големами? Только вот опыт оказался чуть более успешным, чем ожидал творец. Хотя все могло быть и иначе. К примеру, сами дивные пришли из далеких миров, возможно, по той же самой причине, по которой после покинули Землю, и стали более или менее миролюбивыми соседями. Сейчас уже никто не может сказать, как было на самом деле.

Впрочем, не так уж это и важно.

Те дивные, что обращали внимание на людей, стали их проводниками в жизни. В основном, это были эльфы, гномы, русалки. Они охотно учили этих «странных недалеких существ» тому, что знали сами: искусствам, ремеслам, любви, состраданию и всему такому прочему. Иногда магии. Хотя, как оказалось, в большинстве своём люди с трудом осваивают даже базовые навыки мастерства – лишь единицам, действительно, удавалось хоть чего-то достичь. Скорее всего, думали эльфы, здесь проблема кроется в сроках жизни. Ведь человеческий организм рассчитан всего лишь на три капли: детство, молодость, старость.

Так они и жили, дивные и люди. Достаточно долго. Соседствовали, влюблялись, рожали общих детей, иногда ссорились.

Но однажды всё изменилось.

То тут, то там стали появляться мрачные люди в чёрных балахонах. Называли они себя Инквизиторами. Кто они такие, откуда пришли – никто толком не знал, но они нашептывали: «Смотрите, как красивы эльфы! Как богаты гномы! А кровь огненных птиц лечит любые болезни! Все их сокровища, все тайны должны принадлежать нам, людям, это мы здесь хозяева!»

Конечно, поначалу большинство отмахивалось, но злые слова упали в благодатную почву. Чисто людское качество – зависть – выросло из этих семян.

А ведь действительно! Почему им всё, а мне ничего? Им долгая жизнь, красивые женщины, богатства недр, а мне? Что остается мне? А вот если бы их не было, то всё это досталось бы мне!

Сами дивные не сразу заметили перемену. Когда люди стали к ним относиться прохладнее, они приняли это спокойно, с истинным фатализмом дивных. Но прохлада быстро переросла во враждебность, а враждебность – в войну.

Инквизиторы теперь во весь голос кричали:

– Ату их! Ату! Закидайте их камнями! Разграбьте их жилища! Возьмите их женщин!

И дивные схватились за оружие.

Дивные быстро поняли, что противостояние закончится ничем. Да, как воины они куда искуснее, но людей больше. Часто случалось так, что на штурм крохотного поселения эльфов бросались десятки тысяч простых смертных. Люди поднимались на стены по трупам, к тому времени у осажденных заканчивались стрелы, и начиналась обычная резня.

Среди дивных произошел раскол. Метафоры кричали, что нужно использовать всю мощь магии, чтобы раз и навсегда уничтожить людей. Эльфы возражали, что нечестно использовать оружие, которому противник не может противостоять. В ответ их обвиняли в чистоплюйстве, те отвечали соответствующим образом – свара каждый раз получалась приличная.

Впрочем, у большинства народов конкретной позиции не было. Гномы никак не могли определиться: поочередно говорили то «да», то «нет». Дриадам, нимфам всё это было не интересно – их полупрозрачные тела не могут поранить ни мечи, ни стрелы, так что пока люди не разоряют леса и реки, им всё равно. Зеленокожие вообще радовались возможности помахать дубинками.

Решение неожиданно предложили драконы.

– Мы уходим, – сказал самый старый из них – огромный дракон, побелевший от времени. – В другой мир. Мы уже немного изучили его. Там есть множество планет, как и здесь, и одна из них почти такая же, как Земля. Там тоже есть реки, леса, горы, океаны. Все условия! Но самое главное: он пуст. Мы нашли только несколько мертвых городов. Похоже, что цивилизация того мира давно погибла. – Дракон выдохнул несколько колечек дыма. – Мы уходим. Вы можете пойти с нами и начать всё сначала или же остаться здесь и продолжить войну. Выбирайте! Но прежде чем вы что-то решите, я скажу следующее: люди – всего лишь пешки. За их спинами стоит сила, у которой пока нет названия. Бойтесь их.

И драконы улетели.

Это был выход!

Уйти.

Оставить людям Землю, пусть живут, как хотят, как могут! Без них. Конечно, жаль, но так будет лучше.

Для всех.

Но переселить такое количество желающих не так-то просто: порталы между мирами опасны и нестабильны. Первые добровольцы уходили небольшими группами. Увы, были те, кто исчез в неизвестности. Но были и те, кому удавалось добраться до места.

С помощью магии они посылали сигналы, что всё в порядке, что всё именно так, как говорили драконы: мир пуст и пригоден для проживания. После ставили магические маяки. Ориентируясь на них, на Земле взялись за строительство порталов, чтобы сделать переходы более безопасными.

А пока дивные решили избегать столкновений с людьми.

Люди поначалу обрадовались. Честно говоря, они сами уже здорово устали от войны, многие жалели, что ввязались в столь глупую авантюру, но дороги назад нет. Не придешь же сейчас к дивным просить лекарства, еду, как это бывало в мирные годы. А ведь поля разорены, дичь разбежалась.

Когда же они поняли, что дивные не сдались, а просто уходят – восприняли это как личное оскорбление. Они не могут уйти, забрав с собой всё то, что так нужно им самим!

Их бросают, их предают!

Люди начали атаковать дивных с удвоенной жестокостью.

На массовое переселение понадобилось несколько десятилетий. Вперемежку с дивными уходили и люди. Одни следовали за дивными, поскольку благотворили их. Другие просто искали лучшей жизни. Но были и третьи – те, кого с места согнали закон, чума и костры инквизиции.

Потом порталы захлопнулись и закрылись на ключи. Ключи выбрасывать не стали. Их доверили рыцарю из клана Тамплиеров.

Столь сильный магический артефакт неестественно удлинил его молодость. Но вечная жизнь не дает бессмертия. И в одной из войн Средневековья он погиб. После Ключи выбирали себе Хранителя самостоятельно.

Новый мир дивные назвали Эльсидория, что в переводе с эльфийского означает «приют чудес». Старый мир назвали просто Гранью.

Жизнь после потекла своим чередом. Когда буря Средневековья улеглась, люди поняли, что в принципе, обладая рядом знаний, можно обходиться и без дивных. Некоторые догадались, что знания можно совершенствовать, добывать новые, увлеклись. Постепенно Грань развилась в техногенный мир.

В Эльсидории всё вроде оставалось по-прежнему.

Там, где есть магия, нет места технике.

К тому же заговоры лечили лучше синтетических лекарств, а фатализм дивных позволял без трагедии относится к самым сложным случаям. Сам мир толком не осваивался: одним это неинтересно, другим – некогда.

Люди основали три королевства: на севере – Лонглию, на западе – Корсиконию, на юге – Сюррию. Правда, всё-таки нашли и такие, которые даже в новых условиях не хотели соседствовать с дивными. Они ушли на северо-запад, в мрачные бесконечные пустынные поля, там основали несколько городов-государств. Но для общего удобства их территорию назвали Аустерлендом.

Леса, между Лонглией и Корсиконией, заняли эльфы. На общем совете решили не делить между собой деревья, а жить в мире. Но для единства нужен один король.

Это было сложно, ведь у каждого клана своя правящая династия. Как выбрать достойнейшую? Но всё-таки выбрали. Прочие короли сняли короны и стали именоваться лордами. После эльфы зажили обычной жизнью. Сообща работали, сообща веселились, сообща ссорились. В общем, всё, как обычно! Их лес назвали Альфаром.

Только один клан решил поселиться отдельно, восточнее, в горах. Их стали называть горными эльфами, а королевство, соответственно, – Королевством горных эльфов.

Гномы выбрали крупный горный массив на юго-западе и поступили по примеру эльфов. Вернее, почти. Кланы разыграли горы в карты или на кулаках, в общем, кому как оказалось удобнее. Короли остались королями, а правящую династию выбирали раз в столетие на большой сходке. Самому архипелагу дали общее название – Гномлия, то есть «место, где живут гномы». Просто и понятно, по-гномски.

Драконы обжили острова далеко в океане. Русалки, дриады расселились по прочим различным водоемам. Зеленокожие заняли северные горы. Их королевства так же заняли своё место на карте Эльсидории.

После появились и другие обозначения. Например, архипелаг Ансара, гора Перворожденных, Зелёное озеро, Великая пустыня и так далее.

В общем, в Эльсидории, действительно, всем хватило места.

Уже после Великой Миграции Совет Магов неожиданно вынес вердикт: никаких полукровок! Это показалось всем весьма странным требованием. Чем плохи полукровки? Но метафоры вдруг заорали:

– И правильно! Если бы эльфы тогда не начали якшаться с людишками, то ничего бы и не было!

Эльфы ожесточенно заспорили: не якшались, а любили! А любовь для них, для эльфов, священна!

Разгоревшийся гвалт прихлопнули сами маги, заявив, что в следующий раз пригласят только коронованных особ и Хранителей, мол, Совет Магов теперь только для избранных, а не как раньше, когда приглашались ещё и просто волшебники, герои – в общем, все те, кого дивные считали правильным послать на столь важное заседание.

Конечно, многие рассердились! Но обижаться некогда: освоение новых земель требует огромных усилий.

А потом Совет Магов уже в новом своём составе провозгласил Культ Чистоты Крови. Эльфы растерялись, гномы заохали, а метафоры заорали, что так оно и правильно будет, а короли сказали жёстко: никаких полукровок!

Первыми жертвами в той войне стали полукровки. Почему именно они?

Зачем вообще нужен это запрет?

* * *

Знали ли маги, а может просто догадывались, что проклятье, идущее по следам полукровок, невозможно остановить никакими засовами?

Сказание начинается

«Нужно решиться».

Женщина стояла у окна, напряженно вслушиваясь в тишину, пытаясь уловить малейшее колебание, изменение – предупреждение об опасности.

Об Их приходе.

«Я должна…»

Женщина судорожно вздохнула. Повернулась.

Ни единого постороннего звука! Ничего лишнего.

Ещё раз оглядела комнату, словно в поисках чего-то. Хотя здесь так мало мебели, что потерять что-либо (или спрятаться) – просто невозможно! Стол без скатерти, на нём стопки взрослой и детской одежды, пелёнки, немного посуды, продуктов. Рядом пара стульев, детская двухместная кроватка. Ничего более! Ни шкафа, ни кровати. Всё белое, ни единого тёмного пятнышка.

Кроме неё самой.

Женщина одета во всё чёрное, отчего черты красивого дивного лица кажутся острее, жёстче. К тому же вооружена – за спиной меч, на поясе кинжал, кожаные доспехи.

Зачем?

Вот ещё одна странность – кроватка двухместная, а ребёнок один.

Девочка.

Внезапно женщина напряглась.

Шаги! Кто-то идёт сюда!

Лицо женщины исказилось. Правой рукой медленно вынула меч из ножен. Приготовилась. Оскалилась. Крылья ноздрей затрепетали, пытаясь уловить запах шедшего.

Дверь открылась.

– Карий? – невольно воскликнула женщина и опустила меч.

В её голосе прозвучало так много самых разных чувств, что мужчина опешил.

– Анжи… – прошептал он, протянул к ней руки. – Моя Анжи!

Как давно он не видел её! Как мечтал об этой минуте!

«Анжи, моя Анжи!..»

Сердце сжалось от любви, от жалости!.. Как она устала! Под глазами круги, острые складки у рта…

По дороге сюда он тщательно репетировал все те слова, которые сочинял ночами вот уже несколько недель. Хотел швырнуть их ей в лицо – прямо с порога! Сказать как можно надменнее, злее; но стоило увидеть её, как тут же забыл. Вдруг показалось, что всё сейчас пройдет легко. Она выслушает его, согласится. И всё будет как прежде. Она снова станет его Анжи, только его, словно всего этого никогда не было.

Ничего этого никогда не было.

– Зачем ты здесь? – ответила она.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы мужчина очнулся.

– Тебя прислали Они? Или отец? – бросила женщина. Её лицо вновь стало острым, чёрным.

Мужчины открыл было рот, чтобы ответить, но тут заплакал ребёнок. Женщина кинулась к девочке, свободной рукой осторожно перевернула её на другой бочок – ребёнок снова уснул.

– Ты любишь её больше, чем меня!

– Не кричи, разбудишь, – огрызнулась женщина. – К тому же ты говоришь глупость. Я люблю вас обоих.

– Ну, конечно! – Мужчина покосился на меч. – Ради неё ты готова насадить меня, словно индюшку на вертел.

– Я всего лишь защищаю своё дитя.

– Ну, конечно! – повторил мужчина.

От двери он так и не отошел, так что девочка была видна ему лишь сквозь прутья кроватки. Словно боялся увидеть ребёнка.

– Говорят, он ходит к тебе, – ухватился мужчина за спасительную мысль.

– Ревнуешь? – рассмеялась женщина. – Он – мой друг. Очень хороший, верный, но друг.

Мужчина нахохлился ещё больше. Смешно ей! Глаза рыскали по комнате, пытаясь ухватиться за любую деталь, которая могла бы разозлить его ещё больше.

– Ты подурнела, – бросил он. – Этот тебя плохо обхаживает?

– Спроси у него! Он скоро будет.

Мужчина побелел: этого ещё не хватало! Сжался, весь гонор пропал куда-то, но всё-таки сказал:

– Ты не сумеешь защитить её.

– Посмотрим.

– Они убьют тебя. Они сильнее.

– Это тоже посмотрим.

– Отдай ребёнка, Анжела! Им нужны обе девочки!

– Обе? Так тебя всё-таки прислали Они? – Чёрные глаза женщины нехорошо сощурились. – Что Они сделали с Машей? – Женщина сжала меч, ещё немного и кинется.

– Я ничего не знаю! – быстро залепетал мужчина. – Твой отец беспокоится за тебя, Анжи. Ты должна занять своё место в стае!

– Тогда почему пришёл ты, а не он?

– Откажись от ребёнка! Они не успокоятся! Мы разных кровей, и наша дочь… – он запнулся, – полукровка. Для неё никогда не будет места среди метафоров. Всё-таки я – птица, а ты – волк. К тому же родились близнецы – значит, кровь разделилась. Они не успокоятся.

– Успокоятся! – Женщина зло усмехнулась. – К тому же метафоры – не единственные дивные в Эльсидории. Эльфы примут её так же, как приняли меня. Это ведь эльфы! Они готовы принять всех. Так что через шестнадцать лет, когда кровь пробудится, она сможет вернуться.

– Ты собираешься прятать её шестнадцать лет?

Такого поворота он явно не ожидал!

– И где ты собираешься ее прятать?

– Миров много! – Глаза женщины сверкнули. – Их бесконечно много! Найдется какой-нибудь подходящий, где тоже есть люди, где она будет в полной безопасности. Пусть далеко от меня, от истоков своей крови, но в безопасности.

– Так вот зачем он здесь! Конечно же! – Мужчина разозлился. – И ты думаешь, что эта сволочь вот так и позволит тебе рискнуть его царственной шеей? Думаешь, Они не сумеют добраться до него?

– Анжела! – вдруг заговорил он изменившимся голосом. – Всё безнадёжно. Нет ни единого шанса! Они сильнее! Откажись от ребёнка! Откажись, и всё будет как раньше.

– Как раньше уже не будет. Они отняли у меня одного ребёнка, но второго не получат. – Женщина оскалилась. – Я люблю тебя, Карий. Даже не смотря на то, как ты сейчас жалок, я всё равно люблю тебя. Но и она… они… мои девочки! Две Мари! Я люблю их. Я мать! Я спасу её. А теперь уходи. И не смей возвращаться.

…Мужчина ушел.

Женщина напряженно прислушивалась к его угасающим шагам, и как только они полностью стихли – разрыдалась.

Она рыдала, закрыв лицо левой рукой, а правой всё ещё сжимая меч.

Внезапно дверь скрипнула – женщина сделала резкий выпад.

– Спокойнее!

Мужчина – но не тот, которого она так любила и презирала одновременно, другой – отскочил в сторону, вскинул руки.

– Надеюсь, ты не меня поджидаешь? – спросил он с явной надеждой.

Женщина отшвырнула меч.

– Что ты так долго? Так долго! – Кинулась к нему.

Мужчина обнял её.

– Ну-ну, успокойся! А то девочка возьмёт пример с тебя, а двух ревущих женщин я просто не вынесу. Всё будет хорошо, – пообещал он, проводя ладонью по её волосам. – Всё будет хорошо.

– Да, – казалось, женщина немного успокоилась, – теперь всё будет хорошо!..

Она решилась.

* * *

Спустя несколько месяцев женщина всё так же стояла у окна, всё так же напряженно вслушивалась.

«Чего она ждет? – подумал он. – Странно. Она стала такой целостной, решительной».

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, ждал, когда она заметит его. Не хотел начинать разговор первым. Он вообще не хотел говорить об этом.

«Такое впечатление, что пропажа первого ребёнка разбила её на части, а второго – собрала. Криво, кособоко, но всё-таки собрала. И эта новая женщина, совершенно незнакомая мне, чего-то ждёт.

Только чего?»

– Ты? – наконец сказала она. – Ты нашел её?

– Нет, – после минутного молчания признался он. Говорить тяжело. – Анжи, я думаю… Прошло три месяца… думаю, уже бесполезно…

– Ищи! – Она бросилась к нему, ударила кулаком в грудь. – Ищи её, чёрт тебя подери! – закричала дурным голосом. – Ты будешь искать её, пока жив! Слышишь! Ты будешь искать её всю свою грёбаную вечную жизнь!

Кулаки гулко отскакивали от его груди, она кричала, молила. Наконец, ему удалось схватить её за руки, женщина тут же обмякла, уткнулась мокрым лицом в массивный воротник его шёлковой рубашки…

Спустя ещё несколько дней он снова войдет в эту комнату.

Женщина будет всё так же у окна…

Только на этот раз она будет мертва.

* * *

Сказание начинается.

Глава 1. Грань. Мариэтта (часть первая)

Свой шестнадцатый день рождения Мариэтта отметила, как и все прочие праздники, на городской свалке, потягивая горькое дешёвое пиво и размышляя о судьбе.

Мариэтта выросла на планете настолько бедной ресурсами и настолько далекой от такого цивилизации, что если бы не космодром, то жизнь на ней давно бы остановилась. А город… вообще-то здесь всего лишь один город, Космополинск. Все прочие поселения – крохотные нищие деревеньки или одиноко стоящие кособокие дома, почему-то гордо именуемые фермами.

Космополинск – это хаотичный город с населением в два миллиона человек. Роскошные особняки соседствуют с полуистлевшими бараками, а за углом обязательно есть невзрачное заведеньице, где можно купить немного травки и примерно столько же любви. Правда, приобретая то или другое, нужно быть предельно осторожным, иначе радость покупки будет последним, что испытаешь в жизни.

Сама планета – русская колония, официально находится на самой границе торговых путей и являет собой смесь культур, народностей, поскольку заселялась переселенцами. В общем, в туристических проспектах значится как транзит, не более.

Здесь толпами останавливаются, переводят дух после долгого космического перелёта, путешественники всех мастей: и крупные бизнесмены, и мелкие торгаши, ведущие свой сомнительный бизнес, и просто уставшие от рутины офисов «белые воротнички». Одни рвутся сюда, на окраину цивилизации, в поисках новых ощущений, другие уносят от них ноги.

К тому же это последний оплот, где закон имеет хоть какую-то силу, далее —Печорский квадрат, республика якобы бедная и для туристов абсолютно не интересная. Но более богатого и порочного места на Грани отыскать трудно, путешественники туда рвутся просто толпами. Ведь там и только там разрешена проституция, наркотики, азартные игры, прочие сомнительные увеселения. В общем, в Печорском квадрате можно сполна насладиться любым пороком, были бы только на это средства. Так что через космодром Космополинска туда и обратно постоянно шныряют корабли: как туристические, так торговые.

А что там, за Печорским квадратом – никто не знает.

Мариэтта выросла в более или менее приличном квартале, в семье Джонсонов, которые приходятся ей некими дальними родственниками. Более точно родство как-то не определялось. Сами Джонсоны говорили о девочке обычно так: «Она дочь одной нашей… гхм!.. родственницы», – и кривили при этом губы. Можно подумать, что она дочь проститутки и серийного маньяка-убийцы! Многие так и думали.

Честно говоря, иначе к ней относиться тогда было сложно. Девочка всегда очень неряшливо выглядела – поношенные платья, лоснившиеся на локтях, которые ей вечно то малы, то велики, стоптанные туфли, дешёвые резинки в растрепанных косах.

Застенчивая по своему характеру, она не знала, как подойти к другим детям, её никто не учил этому, никто не помогал. Да и сами другие дети не хотели играть с ней. Правда, задирать особо не решались: Мариэтта дралась, как загнанный в угол зверек, – царапалась, кусалась, всегда молча, всегда отчаянно.

Эмма Джонсон откровенно не любила девочку, воспринимала как наказанье божье. Поэтому или же просто, будучи ярой христианкой, исправно посещала церковь, ежедневно молилась. Вообще была одержима манией «укрощать плоть» – не пользовалась косметикой, ходила в нелепых тёмных платьях, полностью скрывающих фигуру, ела только постную пищу. Все эти правила распространялись и на ребёнка, может, даже в ещё более жёсткой форме.

Джордж Джонсон замечал девочку только тогда, когда она попадалась ему под ноги и то лишь для того, чтобы наградить тумаками. У него был небольшой бизнес – торговал подержанными машинами. Правда, имел обыкновение большую часть доходов спускать в пабах на выпивку и проституток. Впрочем, дела шли так себе, и денег часто хватало только на спиртное. Тогда в пьяном угаре Джонсон заставлял жену ублажать его так, как это делали бы продажные женщины. После таких ночей Эмма всегда жестоко избивала девочку.

В общем, ожидать адекватного поведения от ребёнка не стоило. И по-своему правы были те мамаши, которые строго-настрого запрещали своим детям водиться с этой странной девчонкой, смотрящей на мир из-под косо обрезанной чёлки голодными глазами волка.

Жизнь осложнилась в подростковый период. И дело было не просто в половом созревании – в ней просыпалась кровь, о которой она даже не подозревала. И, конечно же, мальчики! Которые хоть и посматривали, но знаки внимания не оказывали: находили слишком уж странной.

Именно тогда Мариэтта всерьез заинтересовалась своей внешностью. Поскольку дома было лишь одно небольшое зеркало в ванной, пришлось довольствоваться теми, что оказывались в зоне доступа. Каждый раз, всматриваясь в своё отражение, видела угловатого подростка с едва наметившийся грудью, пушистыми каштановыми волосами и пронзительными чёрными глазами. Считать ли себя красивой или просто хорошенькой – не знала, но очень хотела узнать. Увы, спросить было не у кого.

Захотелось хорошо выглядеть; для этого, правда, пришлось воровать в магазинах одежду, бельё, косметику. Вещи хранила в укромном местечке на свалке, там же переодевалась перед школой и после занятий, хотя и приходилось делать солидный круг.

Но всё-таки труднее всего было с голодом. Молодой организм, организм зверя, тяжело переносил бесконечные посты, устраиваемые дома. Мариэтта буквально сатанела! Не выдерживала – воровала шоколадки в супермаркетах, отбирала завтраки у малышей – безумно стыдно, но ничего не могла с собой поделать! Порой этот самый украденный батончик или чужой пакетик с бутербродами были единственной едой в течение всего дня.

О какой учёбе стоило говорить в таких условиях? Хотя она – умная девочка. Внимательная, любознательная. Читала много, запоем. Обо всём. Засиживалась в библиотеке допоздна, хватала с полок первые попавшиеся томики и погружалась в их волшебный, призрачный мир.

Особенно любила сказки.

Часто вечерами, сидя в укромном местечке на свалке или же глядя в окно своей комнаты, площадью больше похожей на кладовую, чем на жилое помещение, она мечтала. Мечтала о далеком радужном мире, где больше никогда не будет одинока, где всё будет совсем иначе…

С возрастом мечты стали сложнее, но, собственно говоря, они не сильно отличались от мечтаний любой девочки-подростка. Она мечтала о собственном доме – полная чаша, о любви…

Конечно, ей рассказали, что принцев на белом коне не бывает, но она верила! Как верит любая девочка. И этим принцем (пусть и без белого коня) ей казался одноклассник, Дмитрий Грей, выхоленный, самоуверенный подросток.

И всё чаще Мариэтта посещала городскую свалку. В тот период она вообще любила сломанные вещи. Они казались ей олицетворением собственной жизни.

Как оно и бывает, кровь просыпалась с болью. Если бы Мариэтта выросла в Эльсидории, среди тех, кто понимает и знает, что происходит, то, конечно бы, переносила всё гораздо легче, но она была одна.

Постоянно мучили кошмары. Снилось, что она превращается в волка или волки гонятся за ней, вместе с ней. А ещё огонь. Много огня!.. Просыпалась каждый раз в холодном поту. Значения своих снов она не понимала.

Предельно обострилось обоняние, что существенно расширило сознание. Она полюбила стоять под дождем, мять в руках комья чёрной земли или снега, прижиматься носом к свежим листьям. Постепенно Мариэтта начинала понимать и принимать мир совсем не так, как другие люди, а согласно своей породе, что делало её только ещё более одинокой…

* * *

И вот, в тот день, 13 сентября, ей исполнилось шестнадцать лет.

Знаковый возраст! Именно в этот день пружиной запускаются уникальные особенности дивной породы. Всё то, что лишь робко напоминало о себе, заиграет неожиданными красками, набухнет и окончательно расцветет лишь через девять-десять лет, что будет означать завершение процесса взросления.

Как мечтала Анжела Вир о том, что её дочь доживет до своего шестнадцатого дня рождения! Как мечтала увидеть… Верила, что этот день освободит ее и позволит ей наконец-то вернуться домой, в Эльсидорию…

* * *

…Горькие мысли, отяжеленные дешёвым пивом, текли вяло, и от них становилось ещё горше.

Шестнадцать лет! «Я стала уже почти взрослой, – думала девушка, – а жизнь так и не изменилась. И, похоже, не изменится никогда. По крайней мере, просветов не видно». Будущее казалось пустым. Стипендия не светит, это с её-то оценками! характеристикой! Денег на образование Джонсоны не дадут, на это даже глупо надеяться. «И что тогда? – от таких мыслей хотелось плакать. – Что делать?..»

Как же хотелось хоть что-то изменить! Вырваться из этого страшного омута. Уехать. А там… Тут голова начинала кружиться от несбыточных мечтаний. Собственно говоря, ничего конкретнее мифического «а там» у неё нет.

Она не видела, не понимала, что реальность уже подает знаки о том, что жизнь вот-вот изменится. Изменится навсегда. Неумолимо. Что цепочка событий уже соткана, и скоро закружится водоворот судьбы, который унесет её так далеко, что даже трудно предположить, и столкнет с такими удивительными созданиями, о существовании которых она даже не подозревает, и что однажды жизнь в доме Джонсонов покажется полузабытым кошмаром…

Наконец, она встала. Отряхнулась. В её движениях, в том, как она приводила в порядок свою одежду, проскользнуло что-то волчье.

Грация молодого зверя.

* * *

…Странно.

Мариэтта ощутила опасность, как только переступила порог дома.

Именно это показалось странным.

Попыталась отмахнуться. Что может угрожать ей в этой доме? «Люди», – тут же ответил инстинкт. Но Мариэтта, еще не приученная доверять собственным чувствам, не поверила. Да и что можно ожидать от Джонсонов? Новых побоев? Не привыкать!

Но на кухне горит свет. Джонсоны все ещё почему-то не спят, хотя обычно ложатся рано.

Странно.

Это была первая странность, за которую ухватилось сознание. Мариэтта тут же попыталась снова отмахнуться: подумаешь! Мало ли! Может, у них бессонница. Групповая. И решили на кухне посидеть. Почему бы и нет? Это же их дом! Конечно, несколько необычно, но…

Но Джордж был пьян. Мертвецки. Мариэтта услышала густой, навязчивый запах спирта.

Они ждут её.

Мариэтта испугалась.

Сама не могла понять, что так испугало. Да, есть целая масса самых обычных причин бояться их! Но сейчас… что-то не так. Что-то, действительно, не так.

– Мариэтта! – от пьяного рыка Джорджа девушку бросило в холодный пот. – Зайди сюда.

Переступила порог. И стало ещё хуже.

В руках Джорджа увидела нож. Обычный кухонный нож с длинным тонким лезвием, почти забытое орудие на кухне благодаря многочисленным комбайнам, но всё ещё обязательный атрибут любой домохозяйки.

Универсальное оружие улиц.

– Я только хочу поговорить с тобой, – прохрипел Джонсон.

Мариэтта послушно кивнула.

– Мы растим тебя вот уже шестнадцать лет. – Он пытался быть спокоен. – Растим, как родную дочь. Даже родную дочь мы бы не растили, как тебя! – вдруг рявкнул Джордж.

Сидящая рядом Эмма вздрогнула и подняла глаза. Она – высохшая и почерневшая от насилия и привыкшая к насилию – впервые подняла глаза, чтобы искоса, украдкой посмотреть на мужа.

– А ты!.. – Джордж внезапно замолчал. – Она сказала, что за тобой придут, когда тебе исполнится шестнадцать. НО НИКТО НЕ ПРИШЁЛ!! – закричал Джордж так, что Мариэтта чуть не подскочила.

– Никто так и не пришёл… – повторил он уже чуть спокойнее. – А деньги уже давно закончились… А ведь она обещала, что придут и дадут ещё денег. Много денег! Ещё больше!

Мариэтта молчала. Ничего не понимала.

Но при этом не забывала о ноже.

Внезапно спросила:

– Кто придет? Моя мать? – самой тошно от такой смелости – заговорить с Джорджем! – и от всего… от имени…

– Да, твоя мать. – Джордж замолчал на некоторое время. – Я не знаю, почему она выбрала нас, но она предложила денег, много денег! чтобы мы воспитали тебя, как собственное дитя. И видит Бог, ей не в чем упрекнуть нас!

Джордж пьяно ударил по столу.

– Ты была очень плохим ребенком, Мариэтта. Постоянно перечила мне и Эмме, тебя нужно было укрощать, как дикого звереныша! И вот ты выросла. И теперь ты позоришь наш дом. Мы ждали её весь день, но она не пришла. Никто не пришёл! Нас обманули!! – И Джордж начал вставать.

Он вставал долго, пьяно раскачиваясь, набычась.

Девушка попятилась.

«Он сейчас нападет».

Мариэтта уперлась лопатками в стену кухни.

«Он сейчас нападет!»

Она собралась, сжалась, подобно пружине, готовая в любой момент отскочить, дать отпор.

«Ах, если бы я была волком!..»

Мысль пришла неожиданно. Но удивляться времени нет! Потом… позже… Она подумает об этом позже.

Джордж сделал шаг в её сторону.

«Да, стать волком.

Большим,

сильным

волком!»

Мариэтта не отрывала взгляд от Джорджа. Глаза почернели, стали узкими, как щёлочки.

Приготовилась…

стать волком

к нападению

к бою?

Мариэтта прекрасно понимала, что Джордж сейчас слишком пьян, слишком зол, что он не собирается просто избить её.

Он собирается её убить.

Вот почему ей стало так страшно, как только она вошла!..

Стать волком.

Большим,

сильным

волком!

Мужчина кинулся – Мариэтта успела отскочить – лезвие лишь оцарапало ей руку – в нос ударил запах собственной крови. И не ожидая, когда Джордж развернется, оттолкнется от стены, кинулась сама…

* * *

Всё последующее показалось ей кошмарным сном.

Одним

бесконечным

кошмарным

сном.

Она бежала сквозь дождь. И вода – то ли дождь, то ли слёзы – заливали глаза, горло. Она захлебывалась, но продолжала бежать.

То, что произошло на кухне несколько минут (а может, часов?) назад, не могло быть реальностью! Но именно ею оно и было.

Она убила Джорджа.

Вернее, он умер, когда она кинулась на него. Только это была не совсем она. Это было чудовище, волк.

Большой, сильный волк.

Которым она так хотела стать.

Мариэтта лишь толкнула его руками-лапами, уперлась в грудь… ему, лежащему на полу… И тут услышала крик Эммы. Нет, она не просто кричала – верещала, этот звук, свербящий пронзительный звук, иглами вонзился в мозг Мариэтты.

И она очнулась.

Злоба, жажда убийства исчезли, она вновь стала собой. Тут же в нос ударил смрадный запах мочи и смерти.

Мариэтта поняла, что Джордж умер. Для этого ей не нужно было смотреть на него, но посмотрела. И тогда увидела… увидела то, что заставило Эмму так пронзительно кричать.

…Мариэтта не помнила, как вновь стала человеком.

Памяти больше не существовало.

Лишь дождь и бег.

И Мариэтта бежала. Она захлебывалась в воде, выплевывала её на бегу, но продолжала бежать! Всё дальше и дальше. Всё быстрее и быстрее. Прочь от этого ужасного дома. Прочь от мёртвого Джорджа. Прочь от этого кошмара! Прочь!..

И лишь упав без сил посреди дороги, поняла, что от этого кошмара не убежать уже никогда.

Мариэтта разрыдалась. Скорчилась на мокром асфальте, вцепилась ногтями в плечи. А дождь падал на неё сверху своими горячими каплями…

* * *

Больше всего на свете она любила волшебные сказки.

Но в этих сказках чудовища, уставшие от собственного одиночества, похищали прекрасных принцесс. А глупые принцессы лишь кричали и рыдали. За ними однажды приезжали храбрые рыцари, на самом-то деле глупые и самодовольные пижоны. Они убивали чудовищ, и те умирали со вздохом благодарности. А потом храбрые рыцари увозили в свой замок прекрасных принцесс и женились на них. А мёртвое чудовище так и оставалось лежать в своей пещере. Как и прежде – одинокое и холодное.

Потому что никто не любит чудовищ.

Нет таких сказок.

Глава 2. Эльсидория. Джарет (часть первая)

В то утро великий и ужасный Джарет, волшебник, повелитель Сюррии, Король домовых и гоблинов, очнулся с дикой головной болью и не сразу понял, где вообще находится. Потолок вроде знаком. Но мало ли знакомых потолков? Чтобы лучше соориентироваться в пространстве, пришлось приподняться, несмотря на то, что каждое движение отдавалось колкой болью в воспаленном мозгу.

К счастью, он оказался дома. Правда, почему-то не в собственной спальне и даже не в библиотеке, а на первом этаже, где располагались комнаты прислуги.

«Надеюсь, я был хорош», – подумал Джарет, оглядывая смятую кровать. Угадывать, какую горничную осчастливил этой ночью, сил не было.

Джарет всегда очень тяжело переносил похмелье – тело отекало, голова гудела. Но сегодняшний день вроде обещает быть обычным, так что можно просто погрузиться в сон. Если повезёт, то проспит до следующего утра, если нет – то до вечера и всю ночь будет шататься по собственному замку, изображая привидение.

– Джеймс!

Дверь тут же открылась, вошел дворецкий, держа в руках поднос, на нём запотевший графин с водой, стакан и несколько белых конвертиков с порошком от головной боли. Создавалось впечатление, что верный слуга всё это время стоял под дверью, ожидая, когда Хозяин проснется. Скорее всего, именно так оно и было.

Джарет проглотил содержимое двух пакетиков и вдоволь напился воды.

– У кого я? – поинтересовался король.

– У Ренаты.

Джарет невольно поморщился: девица ему уже порядком поднадоела.

– Дай ей денег и гони в шею.

Джеймс кивнул. Он был абсолютно уверен, что в его обязанности, помимо всех прочих, входит также ограждать Хозяина от различных проблем, вроде преследований надоевших любовниц. Соответственно, дворецкому нужно не просто вручить бывшей горничной определенную в таких случаях сумму, но и вывести её из замка так, чтобы она не нарушила покой его господина.

– Что ещё? – спросил Джарет, правда, уже так, больше для порядка.

Но Джеймс ответил:

– Домовой с Грани просит Вашей аудиенции.

Был бы это кто другой, то Джеймс, скорее всего, даже не упомянул бы о визитере. Тем более, когда аудиенция предварительно не назначалась, но домовые так просто не покидают свои дома.

– Он здесь? – Джарет насторожился. – Что ему нужно? Впрочем! – Джарет вздохнул. – Я спрошу его сам. Джеймс, приготовь мне ванну, кофе покрепче. А домовой пусть ожидает в тронном зале.

* * *

Итак, Джарет.

Чтобы лучше его понимать, нужно помнить одно – двойственность свойственна его натуре точно так же, как и его происхождению.

С одной стороны, он как отпрыск двух королевских домов обладал многими правами лишь по самому факту своего рождения. Но на самом деле – не обладал ничем.

Он – незаконный отпрыск двух королевских династий – эльфийской и английской, родился на Грани в период смутного Средневековья, в ту самую пору, когда дивность считалась наивеличайшим грехом, и инквизиторы огнём и мечом вымарывали любое проявление крови, которую считали нечистой.

Его мать боялась – то ли за себя, то ли за судьбу ребёнка – родила тайно, в одной захудалой деревеньке, там же оставила на попечение местной ведьмы. Отец его был вынужден эмигрировать со своим народом в Эльсидорию. И даже если они планировали вернуться за ребенком – не сложилось.

Первые четырнадцать лет Джарет провел в глухой деревне под присмотром полубезумной бабки. Как и все дети того времени, пас овец, работал в поле, рыбачил, охотился.

Джарет с раннего детства был хорошо слажен, гибок. Людская кровь смягчила линию скул и подбородка, вылепила английский нос, но не тронула эльфийских острых ушей и миндалины разноцветных глаз (левый синий, а правый зелёный).

К слову говоря, разноцветные глаза – большая редкость даже для дивных. Согласно поверьям человек с разноцветными глазами сам пишет свою историю в Книге Судеб. И, действительно, Джарет уже тогда отличался умом, смекалкой, наблюдательностью. Самостоятельно научился читать, немного писать, считать. Пусть знания были неглубоки, но многие деревенские не умели и этого. А ещё он быстро перенял весь арсенал своей бабки – травы, заговоры, обряды. Но, конечно, в такой глуши его способности быстро бы зачахли, если бы ему не пришлось бежать.

Дело в том, что он безумно влюбился в дочку мельника, та ответила взаимностью. Но, увы, она с малолетства предназначена в жены другу её отца, человеку чуть ли не втрое старше. В день свадьбы, когда вся деревня изрядно напилась, юная невеста со слезами на глазах заявила, что предпочитает отдать девственность любимому пастуху, чем ненавистному мужу.

Наутро Джарет благоразумно унес ноги.

В Эльсидории он появился уже будучи восемнадцатилетним юношей, имеющим всего лишь одну пару сапог, но это его явно не смущало! Потому что уже был учеником самого Огиона и наследником Короля домовых. Как он умудрился оказаться первым у чужого престола и, тем более, как сумел стать любимцем величайшего мага – остается загадкой и по сей день.

Правда, в Эльсидории Джарет появился не один, а сопровождаемый самой настоящей лесной бандой. Разбойники его просто обожали! Именно их пьяные языки распространили множество легенд о его дерзкой смелости, удачливости, бешеном успехе у женщин.

Вскоре стало ясно, что у Джарета грандиозные планы по захвату земель: он явно не собирался продолжать традиции престола в чистом виде. До него Короли домовых собственных границ не имели в силу специфики подданных. Построили дом – появился домовой, оградили двор – вот, пожалуйста, дворовой. Какие границы могут тут быть? Соответственно, Короли Домовых жили уединенно, небогато, одержимые заботой лишь о своих подданных. Но Джарет решил, что кто-то должен быть первым. И, действительно, им стал.

Он выбрал на юге Эльсидории несколько разрозненных поселений (по чистой случайности там жили одни славяне) и захватил их. Объявил, что теперь это его королевство, и он здесь Бог и господин. Люди, конечно, сперва возмутились, но, как следует, подумав, решили, что в принципе всё не так уж и плохо. Действительно, сложно спорить с тем, у кого в каждом доме есть свои глаза и уши.

Джарет на этом не остановился. Где силой, а где и лестью, подкупом – к уже имеющимся владениям присоединил ещё несколько деревень. После почти два года собирал праздно шатающуюся по Эльсидории молодежь. Наобещал им с три короба и отправил занимать пустующие земли на востоке и юге. На востоке его армия дошла до гор, где под покровительство Джарета попало небольшое племя гоблинов (именно поэтому его и стали называть Королем домовых и гоблинов). На юге – до пустыни, где тамошний странный многорукий народ, говорящий на свистящем языке, весьма вежливо попросил дальше не соваться. Таким образом, его владения распростерлись южнее Альфара и заняли всю площадь между Гномлией и Королевством горных эльфов.

Джарет решил, что земли ему пока хватит.

Это пока заставило содрогнуться всех.

Итак, к двадцати девяти годам Джарет уже был правителем собственного королевства, которое назвал Сюррия, занял престол Короля домовых, требовал, чтобы его именовали Хозяином. А ещё в двадцать девять лет стал вечным.

Он прекрасно знал, что эликсир Вечной молодости делается на основе сыворотки из крови Огненных птиц, и рецепт считается тайной, которую охраняет сам Совет Магов, что вечность даруется только волшебникам, получившим статус мага, но плевал Джарет на правила.

Разразившийся скандал чуть было не обрушил хрупкое равновесие Эльсидории.

Как так? Какой-то мальчишка! Всего лишь волшебник! И вдруг стал вечным!

К счастью, Огион заступился за своего любимца. И к счастью, Джарет вовремя изящно намекнул, что эликсир был куплен им у некоего мага, имя которого он вполне может назвать, желаете? Совет Магов не желал. В общем, Джарет дал клятву, что навечно сохранит в тайне обстоятельства сделки, и все успокоились.

* * *

Итак, Джарет.

Домовой ожидал аудиенции в тронном зале. Ростиком он был, как и все представители его рода, около полуметра. Мохнатый, бородатый, одетый в обноски, он стоял, переминаясь с ноги на ногу, мял в руках шляпу и рыскал глазами по сторонам, стараясь запомнить замок как можно лучше: будет чем похвастаться перед соседями!

Домовой благоговел и ужасался.

Тронный зал, действительно, ошеломлял. Стены отделаны мрамором цвета тёплых сливок, на полу выложены узоры из золота, серебра, драгоценных камней. Особенно домового заинтриговал трон. Неизвестно почему, но Джарет выбрал не традиционное монаршеское кресло, неудобное и помпезное, а комфортное директорское кресло с Грани с кучей функций (в том числе и массаж), обтянутое дорогой чёрной кожей. В общем, тронный зал в своём сочетании контрастов производил нужное впечатление.

Вскоре появился сам король. В принципе, он хорошо выглядел. Правда, не на двадцать девять лет, на которых навечно остановился, а где-то на тридцать пять. Чуть влажные волосы просто зачесаны назад. Светлая кремовая рубашка оттеняла белизну кожи, массивные манжеты и воротник подчеркивали изящество рук и шеи, а узкие черные брюки подчеркивали прочие достоинства его фигуры. В общем, Джарет был хорош, и лишь знающие люди могли найти в чертах его лица признаки похмелья и противной зудящей боли в висках. Его сопровождал верный Джеймс, кативший столик с напитками и закусками.

Король прошествовал мимо домового, который был близок к тому, чтобы разрыдаться от благоговения или упасть в обморок от ужаса.

– Однако жильцы твоего дома плохо о тебе заботятся, – заметил Джарет. – Джеймс! Принеси ему что-нибудь более достойное. Прошу тебя, угощайся, – король улыбнулся настолько приветливо, насколько сейчас вообще мог. – Я слушаю тебя.

– О! мой Хозяин! – воскликнул домовой и вдруг затараторил: – Она не виновата! Они – дурные люди, они обижали её! Она – добрая девочка! Это была случайность!..

– Стоп! – Джарет повелительно вскинул руку. – Ты о ком?

– О девочке.

– Какой девочке?

– Ну, о той, полукровке! Вашей подопечной. Её шестнадцать лет назад в мой дом принесла одна женщина. Я не знаю её имени, но у неё было вот это, – сказал домовой и достал из кармана серебряный листок.

Джарет резко поддался вперед – тут же дернулась боль в висках – но это уже не имело значения! Он узнал листок. Это была не просто безделушка из тонкого чистого серебра – это своеобразная карточка Короля домовых, мол, обладателю сего оказать всяческое содействие.

Таких у Джарета не так много, где-то с десяток. Честно говоря, он их заказал, когда начитался приключенческих французских романов. Естественно, быстро раздал самым разным людям. Но по какому-то странному совпадению эти самые разные люди предпочитали листочки хранить, лишь несколько штук после вернулось Королю домовых. Вроде как он даже выполнил обещания.

Правда это или нет – сейчас не важно. Важно было то, что когда-то в приступе сентиментальных чувств Джарет передал один такой вот серебряный листочек Анжеле…

Анжи, моя Анжи…

—… Она пришла ночью, – продолжил домовой. – Джонсоны её ждали. Она принесла ребенка и драгоценности.

– Драгоценности? – переспросил Джарет.

Когда после смерти Анжелы он разбирал её вещи, то не нашел ни одного украшения. Тогда решил, что всё продала, поскольку очень нуждалась в тот период, когда оказалась отвергнута и собственным племенем, и возлюбленным, и до того, как решилась написать ему. Выходит, что – нет.

– Да, там много чего было – кольца, серьги, ожерелья. Всё работа дивных мастеров. Она сказала, что это в уплату за содержание ребенка, но они…

– Бездарно спустили?

Домовой кивнул.

– Мне женщина отдала вот это, – продолжил, указывая на листок. – С наказом, что если не придет в день шестнадцатилетия девочки, передать это вам. И напомнить о вашем обещании. Ну, так вот… Ей вчера исполнилось шестнадцать, никто не пришел…

Джарет не ответил, лишь поджал губы.

– Кстати, Хозяин, – сказал домовой, – она оставила для вас письмо у Джонсонов. Правда, указала на нём ваше обычное имя, без титула.

– Ты прочёл его?

Конечно же, нет! Домовой с благоговением смахивал пыль с конверта, где было написано имя его Хозяина, следил за тем, чтобы письмо не потерялось, чтобы с ним ничего не случилось.

Джарет молчал.

«Она обманула меня. Но зачем?»

Вспомнил, как пришло письмо от Анжелы с просьбой о помощи. Как помчался, бросив всё.

Анжела была в ужасном состоянии! Всё время плакала, чего-то боялась. Джарет думал, что это просто истерика, к тому же поводов хоть отбавляй! Да и беременность протекала тяжело. Впрочем, роды прошли успешно, в срок, на свет появились две девочки.

Джарету показалось, что Анжела успокоилась. Но тут кому-то зачем-то понадобилось похищать одну из близняшек. Смысл? Какой вообще смысл похищать детей по очереди? Затем Анжела, как сейчас оказалось, инсценировала пропажу второго ребенка. Зачем?

«Она знала, что происходит. Вот почему».

Вспомнил, как билась об его грудь, как рыдала, молила. Вспомнил, как нашёл её мертвую.

«Она боялась, – подумал Джарет. – Кария. Отца. Возможно, даже меня. Во всяком случае, не слишком-то она мне и доверяла! Нет, не только…»

Вспомнил, что из дома она фактически не выходила. Всё время к чему-то прислушивалась, оружие держала под рукой. Входить к ней нужно было крайне осторожно – могла и с мечом кинуться, и когти выпустить, и вообще.

«Но ей, действительно, кто-то угрожал. Или что-то…»

А ведь Джарет действительно все списывал на послеродовую депрессию!

В тот день он был там. Анжела тогда ещё пользовалась всем домом. Она спустилась вниз, чтобы поставить чай, а он остался в детской. С любопытством разглядывал близняшек, те мирно спали. Гадал, как разделилась кровь, кто кем потом станет. Но вот Анжела позвала его. Когда уходили, обе девочки мирно посапывали.

Около получаса просидели на кухне. Вместе, поэтому точно всё знает. Хорошо помнит, как Анжела вдруг напряглась, бросилась наверх, он – за ней. А в комнате окно распахнуто, и…

«Одну девочку забрали, но вторую не тронули. Зачем? Как они вообще попали в комнату? И кто это – они? Я так ничего и не узнал…»

У Анжелы после разум помутился. Окопалась в одной комнате, словно оборону решила держать.

Интересно, как ей удалось незаметно от всех девочку спрятать? Впрочем, всё яснее ясного! Ей помог тогдашний Хранитель Ключей. Только как она его уговорила? Отношения ведь между ними были не ахти.

«Правду сказала. И она оказалась такой, что у Хранителя сердце дрогнуло. Подкупить не могла – слишком тогдашний был правильным, – подумал Джарет. – Ему сказала, а мне нет. Почему?»

«Потому что должен был искать», – тут же ответил сам себе. Вполне разумно: если не найдёт он, не найдёт никто – хотя всё равно обидно.

Эльсидорию Джарет перетряхнул несколько раз. Каждую колыбель проверил! Про другие миры даже не подумал – да и кому надо тащить грудного ребенка в такую даль? Смысл?

Хотя нет, Грань проверял, но только из-за старых порталов, и только Землю. Но там Джарет бы достаточно быстро нашёл ребенка: как-никак планета знакома. Но вот дальше… Всё-таки Грань – не Эльсидория, сейчас там не одна Земля обжита, а несколько десятков других. Чтобы обыскать каждую, не хватит и вечной жизни.

Да, Анжела хорошо спрятала ребенка. Тут ничего не скажешь.

«Только вот почему?»

– Почему ты ничего не сообщил мне?

– Но она сказала, что на то есть ваша воля, – ответил домовой.

– И ты ей поверил?

Домовой смутился ещё больше. Женщина так молила его не болтать лишнего, присматривать за девочкой, уверяла, что Хозяин всё знает – выходит, нет. Да и серебреный листок был с ней…

– Хорошо, – Джарет вздохнул. – И что случилось вчера?

– Девочка убежала, Хозяин, и я думаю, она не вернется. Она в очень большой беде! Ей нужна помощь!

– Помощь? – переспросил Джарет.

– Ну да! Они ведь пытались убить её…

Глава 3. Джарет и Мариэтта

14 сентября, в послеобеденные часы Джарет появился в Космополинске.

* * *

К счастью, Вадим Морш, Хранитель Ключей, оказался свободен и без лишних проволочек открыл портал на Грань. Уже там, зная жуткую нелюбовь короля к гостиницам, помог Джарету быстро найти более или менее подходящую квартиру, накидал список необходимых телефонов и отчалил по своим делам.

Доложились домовые – искомой девушки в домах Космополинска нет, значит, ночевала где-то на улице. Где именно? Дворовые сообщили, что в разное время видели её в разных уголках города. Значит, оставалось одно – взять напрокат машину и колесить по улицам. Джарет так и сделал.

Мариэтта, действительно, ночевала на улице – на свалке. Что делать, как жить дальше, не знала. Возвращаться домой – боялась. Ближе к обеду острый голод прогнал её со свалки на улицы города. Прошлась по магазинам, удалось кое-что украсть. Мелочь! Но всё-таки. После пошла наугад. В никуда.

Ближе к вечеру начался ливень.

Джарет нашел её тогда почти случайно. Повезло. Он уже здорово устал, и поэтому злился на себя, на весь свет, на Анжелу. И вдруг увидел её…

Она вынырнула из какого-то переулка. Шла, цепляясь ботинками за асфальт, сунув руки в карманы джинсов, в одной майке, длинные волосы собраны в хвост – казалось, ей всё равно, что уже стемнело, идёт дождь.

Джарет нажал на клаксон – Мариэтта вскинула руку, чтобы убрать с лица мокрые волосы, и одновременно обернулась. Ему показалось, что поворачивается она бесконечно медленно. И этот взгляд! Глубокий, пронизывающий взгляд – не испуганный, вопрошающий – взгляд молодого зверя.

Сердце короля болезненно дернулось.

* * *

Мариэтта хмыкнула, бросив взгляд на машину, и зашагала дальше. Машина двинулась следом.

«Что ему нужно?» – подумала девушка. Она терпеть не могла, когда с ней пытались познакомиться всякие непонятные типы, этот наверняка из тех же. А жаль: голос ей понравился.

– Постой, – ещё раз окликнули её, – постой же! Не бойся меня!

«Это я-то боюсь!» – хмыкнула Мариэтта и остановилась.

Наверное, где-то с минуту они смотрели друг на друга.

Мариэтта была поражена красотой мужчины. Чужак, это ясно и по говору, и по одежде. И в то же время он не был похож на всех тех приезжих, которыми кишел Космополинск.

Джарет, в свою очередь, уже успел обо всём позабыть.

– Садись, – сказал он.

Мариэтта подумала немного и рванула дверцу на себя.

– Куда тебя отвезти?

Не ответила.

– Тогда я отвезу тебя туда, где ты сможешь согреться и поесть. – Джарет улыбнулся. – И ничего не бойся, хорошо?

* * *

Ехали молча.

Мариэтта украдкой разглядывала нового знакомого. Мужчина явно при деньгах – одна рубашка чего стоит! Пуговицы, запонки – кажется, золотые, камни какие-то. А часов нет. Телефона тоже. И водит плохо. Странно. К тому же, по её мнению, такие мужчины не подбирают на улице мокрых малолеток.

Вдруг смутилась. Кое-как оторвала взгляд от него, попробовала отвернуться. Бесполезно! Он словно магнитом притягивал. Глаза, губы, расстегнутые пуговицы на груди… Мариэтта зажмурилась. Так думать оказалось легче. Зато теперь никак не могла понять, почему вдруг решила сесть в чужую машину! Почему вдруг доверилась совершенно незнакомому мужчине, как будто не знает, чем всё это может закончиться? Но в нём было что-то такое – и она это чувствовала! – настолько родное, близкое…

дивное…

Мариэтта вздохнула. Поздно уже думать! Не выпрыгивать же из машины! Поэтому просто свернулась клубочком и задремала.

Джарет скосил глаза на девушку. Она ему определенно нравится! Король домовых вообще питал слабость к мокрым женщинам, тем более к таким юным, свежим. А ещё лестно то, как она смотрит – изучая, смущаясь, желая.

Он почему-то решил, что всё уже закончилось. Успокоился.

Ещё не так давно он ожидал массу проблем: девушку сперва надо разыскать, познакомиться, а после как-то рассказать такие вещи, которые любому человеку, выросшему на Грани, покажутся бредом. Но на поиски ушло всего лишь несколько часов, она – перепуганная, замерзшая, голодная – доверилась неожиданно легко, села в машину, сейчас вот вроде даже уснула.

Мариэтта шевельнулась, устраиваясь поудобнее, и струйка воды с волос сбежала по щеке, по ямочке на шее, где пульсировала синяя жилка, вниз, между грудей.

Джарет выдохнул.

«Она будет моей, – подумал Король домовых. – Она непременно будет моей!»

* * *

Наконец, приехали.

Мариэтта проснулась сразу же, как только машина остановилась, потянулась (Джарет чертыхнулся про себя). Выглянула в окно.

– Ты здесь живешь? – удивилась она. – Я думала, ты приезжий.

– Так и есть, просто я не большой любитель местных гостиниц. Идём?

Зайдя в квартиру, Мариэтта неожиданно притихла, затопталась в углу прихожей. Джарет сделал вид, что не заметил этого.

– Я закажу ужин, а ты умойся, – сказал он. – Там, кажется, на двери есть халат.

Мариэтта тут же спряталась в ванной.

– Особые пожелания будут? – спросил Джарет, но ему не ответили.

На двери, действительно, был халат. Мягкий, пушистый. Мариэтта потерлась щекой об его рукав, почему-то всхлипнула.

– Нюня, – отругала себя. – Нужно быть дерзкой и смелой. Да! – Вскинула голову, посмотрела на себя в зеркале. – Я дерзкая и смелая. В конечном итоге, это лучше, чем ночевать под дождём.

В шкафчике над раковиной нашла расческу, фен и множество бутылочек – мыло, шампунь, одеколон, средство для бритья – всё ужасно дорогое.

– Интересно, как надолго он приехал? Арсенал-то! Как в магазине!

Затем с удовольствием залезла в душ, подставила тело под тёплые струи воды. Быстро согрелась. С не меньшим удовольствием намылилась дорогим мылом, которое пахло так вкусно, что его хотелось съесть, вымыла голову. Вытерлась большим пушистым полотенцем. Достала фен, привела волосы в порядок.

– Хороша, – улыбнулась она, глядя на себя в зеркало. – Пусть попробует устоять!

Хихикнула, мысль о том, что таинственный незнакомец может плениться ею – показалась ей же самой глупой и смешной, но почему-то стало горько. Даже слезы навернулись. Тут же одернула себя: не распускайся!

Напоследок Мариэтта вздохнула ещё раз, закуталась в халат и вышла.

* * *

Зрелище оказалось настолько смешным, что Джарет просто не сумел сдержать улыбки. Халат ей откровенно велик, наверное, поэтому она показалась ему ещё более юной, беззащитной, чем на улице.

– Выпьешь?

– Да!

Мариэтта плюхнулась на диван и взяла протянутый высокий бокал с золотистой жидкостью, сплошь покрытой пузырьками.

– Что это?

– Шампанское.

– Настоящее?

– А какое ещё?

Джарет сел рядом.

Мариэтта пригубила напиток – шампанское оказалось очень вкусным и холодным. Затем Джарет спросил что-то пустяшное – она ответила – они рассмеялись. А потом он её поцеловал.

Просто наклонился и коснулся губами её губ, даже не обнял.

Поцелуй получился освежающим и вкусным, как только что выпитое шампанское.

– Ты не умеешь целоваться, – наконец заметил Джарет.

– Это плохо?

– Это замечательно, – и снова поцеловал её.

Их прервал звонок в дверь.

– Это ужин.

Дыхание Джарета было горячим. Мариэтта кивнула, сил сказать что-либо нет. Как хочется ещё! Но Джарет решительно встал.

– Тебе понравится ужин.

Ужин, действительно, оказался великолепен! Прожаренные куски мяса в густом соусе, золотистый картофель, зелёный салат, хлеб, а ещё фрукты, ягоды, шоколад и кувшинчик взбитых сливок.

Мариэтта никогда не видела так много еды сразу! Сама не заметила, как её глаза превратились в золотистый крыжовник.

Джарет аж вздрогнул: у оборотней такая резкая смена цвета глаз – плохой признак, но Мариэтта лишь ожесточенно ринулась атаковать мясо.

«Как же она голодна!» – ужаснулся Джарет. Вспомнил всё, что рассказал домовой о семье Джонсонов, вновь с горечью подумал: «Как Анжела могла отдать тебя им? Почему? Моя девочка! Моя слабая, беззащитная девочка… Моя…»

Утолив первый голод, Мариэтта жутко застеснялась. Джарет понял это, сказал что-то смешное. Мариэтта заулыбалась.

Вечер прошел весело.

Они без конца о чём-то болтали, смеялись, пили шампанское, ели. Правда, сидели поодаль друг от друга – Мариэтта так чувствовала себя увереннее, Джарет не настаивал.

Наконец, он сказал:

– Уже поздно. Пойдем, а то уснешь прямо здесь.

Мариэтта одеревенела от ужаса. «Я не хочу! Я передумала!» – чуть было не закричала, но слова застряли комом в горле.

Джарет заметил, сказал:

– Ты будешь спать здесь, а я – там. – Указал на двери комнат.

– Но разве?.. – Она покраснела до корней волос.

– Что разве? – Джарет совершенно искренне сделал вид, что не понял её.

Тогда Мариэтта набралась смелости и выпалила:

– Разве я не буду спать с тобой?

Он прислонился к стене и внимательно посмотрел на неё. Как хороша она сейчас! Испуганная, раскрасневшаяся.

– А ты хочешь?

– Я… я не знаю… я не умею…

– Это не так уж и важно. Я могу и подождать.

Но он не хотел ждать! Он хотел её прямо сейчас. Такую свежую, неловкую, смущенную. Девственную.

«Не сейчас, – одернул себя, – чуть позже».

* * *

Мариэтта растянулась на мягкой кровати. Сердце бухало так сильно, что уши закладывало. Даже мысли разбежались. Впрочем, думать не хотелось! Вообще.

Вскоре уснула, и ей приснился сон, полный сладострастия и греха.

В соседней комнате Джарет никак не мог успокоиться. Лежал и смотрел в потолок. Думал о государственно-важных вещах, дворцовых интригах соседних королевств, о том, как обратить их в свою пользу. А ещё думал о женщине-ребёнке, которая сейчас так близко.

Каждая мысль о ней причиняла боль.

Мариэтта проснулась вся в поту. Сна толком не помнила, но тело горело, а во рту патокой растеклось ощущение греха. Внезапно ощутила себя грязной и почему-то мокрой.

Захотелось уйти, но тут вспомнила, что всю одежду оставила в ванной, даже бельё! Стало жутко стыдно. Она сидела на одном диване с незнакомым мужчиной, целовалась с ним, а ведь между тем на ней был только один халат!

Джарет услышал, как её босые ножки прошлепали по полу, но вставать не стал.

Мариэтта нашла свою одежду там, где оставила. Но вместо того, чтобы начать одеваться, протянула руки к крану и включила душ.

Вся дрожала, собственное тело казалось неловким, чужим. Нырнула в поток холодной воды и чуть не закричала, когда её же мыльная рука скользнула по телу. С ожесточением принялась намыливать грудь, живот, бёдра, пытаясь подавить в себе горячее томление, но оно почему-то становилось только сильнее.

«Я пойду к нему, – вдруг решилась. – Я пойду и лягу в его постель. И позволю ему сделать всё, что захочет».

Когда её босые ножки вновь прошлёпали в коридоре, Джарет не обратил на это внимание. Ему наконец-то удалось сосредоточиться на тонкостях интриг Корсиконии, связанных с предстоящей свадьбой принцессы Карины…

…как скрипнула дверь его комнаты.

Хорошо, что в комнате темно!

Хорошо, что успел прикрыть одеялом своё обнаженное тело!

Хорошо, что она не увидела изумления на его лице!

Она робко села на край кровати. Джарет приподнялся на локтях – тут же закрыла его губы ладонью. Ладонь оказалась влажной и пахала цветами. А когда она вскинула руку, халат немного распахнулся, и Джарет увидел, что под ним ничего нет.

Молчи! Умоляю тебя, молчи!

К нему не раз забирались в постель. И проститутки, и первые фрейлины. С ним ложились и нежные девушки, и опытные львицы. Но впервые к нему приходили с таким отчаяньем на лице.

Молчи!..

Мариэтта погладила его. Подушечки пальцев коснулись щёк, лба, глаз – так слепые ощупывают незнакомое лицо. Внезапно резко толкнула его назад на подушки, встала на колени.

– Ты уверена?.. – начал было он.

Молчи!

Мариэтта дёрнулась вперед, вновь закрыла его губы ладонью. Халат при этом распахнулся сильнее.

«Я сейчас с ума сойду», – подумал Джарет. Грудь его заходила ходуном. Одеяло, прикрывавшее наготу, стало вдруг нестерпимо жарким, тяжёлым.

Мариэтта села. Замерла. Затем приподняла руки, взялась за ворот халата – решительно дернула вниз. Тут же смутилась – прикрыла грудь ладонями.

Этот жест восхитил Джарета!

Но вот она вздохнула и опустила руки, халат соскользнул с локтей. Привстала, и халат упал на пол. Теперь она была полностью обнажена.

Что делать дальше, Мариэтта толком не знала. Хоть бы фильм какой вспомнился! Решила действовать по наитию. Наклонилась, положила ладони на его плечи – Джарет молчал, ждал. Провела пальцами по груди. Поглаживать его оказалось приятно, и чуть осмелев, девушка начала потихоньку опускать руки всё ниже. Но стоило ладоням юркнуть под одеяло, как Джарет не выдержал. Резким движением опрокинул девушку на подушки, влажные волосы при этом рассыпались, она вскрикнула.

– Теперь моя очередь.

Мариэтта уперлась руками в его грудь, словно приподнимая над собой.

– Не бойся. – Он поцеловал её в губы. – Ничего не бойся. Я буду осторожен.

Она не совсем понимала, что происходит: Джарет повёл себя совсем не так, как это было в фильмах, в подслушанных рассказах сверстниц и – уж тем более – совсем не так, как это делал Джордж с Эммой.

Прикосновения дурманили; ей хотелось плакать, и она плакала. Она казалась сама себе нестерпимо жаркой, мокрой. И когда он, наконец, прижался к ней всем телом, обхватила его так, словно молила о спасении. Он тоже почему-то оказался горячим и мокрым.

Боль длилась не дольше мгновения, но она всё-таки испугалась. Всё не так! Должно же быть очень больно! Так говорили все, так утверждала Эмма. Заметалась, чуть не плача.

– Тише! Тише! – прошептал он.

Но страх уже исчез. Распался под напором других чувств. Ей одновременно хотелось кричать, плакать, смеяться, и Мариэтта, не осознавая того, что делает, укусила его за плечо – он даже не заметил.

Он стал двигаться быстрее, его напряжение передалось ей – она поняла, что сейчас что-то произойдет. Внезапно их тела свело судорогой; она почувствовала, как в ней что-то взорвалось – они переплелись, выгнулись и рухнули.

Всё закончилось…

* * *

Ей нравился его запах сейчас. Это была своеобразная терпкая смесь из парфюма, его природного запаха, усиленного потом, а ещё здесь был её собственный запах – именно это нравилось больше всего.

Потерлась носом об его плечо, с шумом вдохнула.

«Маленький волчонок», – улыбнулся Джарет.

– Скажи, а это всегда так?

– Как так? – не понял Джарет, забеспокоился: – Я сделал тебе больно?

– Нет. Просто… – Она села, прикрыла грудь одеялом, сказала: – Я думала, что всё будет иначе.

– Как иначе? – Провел ладонью по её спине.

«Как объяснить ему?» Мариэтта заговорила что-то быстро, путано, сама не понимая, что говорит. Впрочем, Джарет не слушал.

Он смотрел на её спину. «Они – дурные люди», – вспомнил слова домового. На спине девушки всеми цветами радуги цвели синяки.

Джарет потер подушечки пальцев правой руки – они вспыхнули слабым синим свечением – затем снова прикоснулся к её спине. Что-то прошептал. И синяки под его пальцами начали таять.

– Я сказала глупость?

– Нет.

Джарет сел.

– Просто ты – моя маленькая девочка. – Он коснулся губами её виска. – А жизнь – странная штука, и она бывает всякой. Понимаешь?

Мариэтта кивнула. За последние дни с ней произошло много чего странного, даже такого, что озноб по коже. И она поцеловала его – чтобы не думать, не чувствовать, не знать. Он ответил.

Мариэтта почувствовала, что проваливается в его объятья, словно в омут.

С головой.

* * *

Джарет был очень умен, но даже он порой недооценивал самые простые вещи. Да и как он мог подумать, что самый страшный её враг – она сама?

Как он мог забыть о том, с какой болью просыпается кровь? Как он мог забыть о кошмарах?

Но видимо, всё это для него было слишком давно.

Слишком хорошо забытым прошлым.

Глава 4. Чудовище

Мариэтта проснулась в холодном поту. Её опять преследовала стая волков, огонь, а потом она увидела холодные мертвые глаза Джорджа…

В квартире тихо. На улице всё ещё идёт дождь.

Мариэтта поёжилась, прижалась к Джарету, глубоко вдохнула его запах.

«Как хорошо, что он сейчас рядом!»

Мариэтта посмотрела на спящего Джарета, протянула было руку, чтобы осторожно коснуться его лица, как вдруг увидела свежий укус на плече.

«Что я натворила!»

Сердце Мариэтты остановилось.

А когда вновь забилось, мысли чехардой понеслись в голове. Как она могла забыть, что она чудовище! Как он мог позволить ей забыть об этом! Ей захотелось ударить Джарета, но лишь беспомощно сжала кулаки.

«Нужно бежать».

Это была даже не мысль, так – мыслишка. Трусливая, подленькая. Но других, более взрослых и разумных, не было.

Мариэтта осторожно выбралась из его объятий и тихонько, бочком, выскользнула из комнаты.

Джарет проснулся почти сразу же. Где-то с минуту лежал в постели, закрыв глаза. Хотелось снова уснуть, но не оставлять же её одну? Джарет вздохнул и встал.

Не успел толком одеться, как услышал хлопок входной двери.

– Мари?

Джарет кинулся на лестничную площадку, но было уже поздно.

– Мариэтта! – зло крикнул он и со всей силы ударил по дверце лифта. – Мариэтта, вернись, черт тебя подери!!

Разноцветные глаза короля потемнели.

Сбежала! От него! Какая наглость!

Он с силой захлопнул входную дверь квартиры, направился к окну. Створки послушно распахнулись навстречу, ветер ворвался в комнату, плеснув в лицо короля пригоршню холодной дождевой воды. Облик мужчины заволокло дымкой, и Джарет исчез – вместо него на подоконнике сидела крупная полярная сова. Птица расправила огромные крылья и вылетела на улицу.

Капли дождя упали на разгоряченное лицо – девушка замерла. Глубоко вздохнула.

– Мариэтта! – Голос Джарета подхлестнул её ужас.

Как она могла? Что она наделала?

Бросилась бежать.

Ну откуда она, начитавшись различных книг и насмотревшись фильмов, могла знать, что укус оборотня на самом-то деле безвреден?

* * *

Старая ливневая канализация Космополинска, как обычно, не выдержала сильного дождя, и мутные потоки воды затопили улицы.

Бежать было трудно. Обувь быстро наполнилась водой, и всё время норовила сползти вместе с кожей. Мариэтта оступалась, падала, но ужас придавал сил встать и бежать дальше…

…Джарет провел ладонью по лицу. Дождевая вода, мутная, вонючая, неприятно растекалась по коже. А ещё он здорово замерз. А уж как он был зол!..

Искать девушку имело смысл только с помощью магии. Чертыхнулся. Как это энергетически затратно! А ведь в Эльсидории даже вода могла бы помочь ему, но здесь всё чужое. Непонятно, как она вообще выжила в этом мире!

Джарет поёжился, но нужно работать. Вскинул руки, и мгновенно из ниоткуда возникли сотни или даже тысячи хрустальных шаров, засверкали вокруг него. Тонкие пальцы короля едва заметно дрогнули, и, получив приказ, сферы помчались прочь.

Некоторые мгновенно погибли, разбившись о стены домов или же ударившись об асфальт под тяжестью дождевой воды, – тут же появлялись новые. Если хотя бы один из них достигнет своей цели, Джарет узнает об этом…

…Мари! – от испуга она шарахнулась в сторону и больно ударилась всем телом о стену.

Джарет!

Его имя сорвалось с её губ. Нет, не закричала! – прошептала… Но этого оказалось вполне достаточно. Один из хрустальных шаров, который в этот самый момент находился поблизости, лопнул с легким мелодичным звоном…

…Джарет прищурился.

Странно было смотреть на него со стороны. Красивый, статный мужчина, одетый в одни брюки, даже без обуви, стоит под дождем, посреди улицы, к чему-то прислушивается. Его голова слегка наклонена на бок, длинные мокрые волосы облепили лицо.

Его облик вновь заволокло дымкой – и белоснежная сова уже спешила куда-то…

…Мужчина протянул ей руку и помог встать. Вернее, даже не мужчина – юноша, Дмитрий Грей. Тот самый Дмитрий Грей! Прекрасный принц из её подростковых грёз!

Как давно это было.

Целую вечность назад!

До смерти Джорджа…

До Джарета…

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – он был рад.

Когда Дмитрий окрикнул её, то Мариэтта так испугалась, что резко развернулась и упала, при этом сильно подвернув ногу. Где-то с минуту сидела в луже, ошарашенная болью и накопившейся усталостью. Дмитрий помог ей встать, Мариэтта тут же ахнула от горячего толчка в ступне.

– Тут рядом есть одно местечко! Я помогу тебе…

…Джарет нахмурился. Щелкнул пальцами и отправил хрустальный шар Вадиму: видимо, интуитивно чувствовал, что помощь понадобится…

…Мариэтту неприятно поразило то место, куда её привел Дмитрий. Притон!

Он оказался очень близко, буквально за углом. Но Дмитрия, как ни странно, там все знали. Правда, особого интереса пара не вызвала. Мариэтта рухнула на свободный матрас, сжалась. Дмитрий же присоединился к небольшой группе мужчин, сидящих в противоположном углу. Там находился единственный в помещении стол, где, если судить по запаху, разводили наркотики, и там же единственные стулья – три штуки.

Мариэтта с грустью вспомнила Джарета.

Ах, если бы она не была тем, кто она есть! Если бы могла остаться с ним ещё хоть не надолго!

Мариэтта украдкой вытерла слезы…

…Между тем, небольшая группка мужчин шёпотом обсуждала её.

– Слишком худа, – произнес один из них, Виктор, маленький мужчина с острым крысиным лицом, сын владелицы «Розового ягненка», самого популярного публичного дома в Печорском квадрате.

– Откормится! – отмахнулся Дмитрий. – Она редкий товар. Недотрога, – бросил Дмитрий, – так просто не подступишься, да еще характерец. – Грей демонстративно скривился. Он прекрасно знал, что именно такие – строптивые, жаркие – привлекают этого хмыря Виктора.

Возможно, Грей действительно был неплохим человеком, просто он был слишком много должен и не слишком хорошо воспитан. А Мариэтта, с его точки зрения, должна была быть ему благодарна – ведь именно с его подачи она теперь сделает карьеру элитной проститутки. В том, что она станет именно элитной, Грей ни капли не сомневался. А куда, собственно говоря, она ещё могла деться с таким аттестатом, без денег и с такими внешними данными? Жалко горбиться у стойки?

Дмитрий давно уже так себя успокоил. Девушка ему даже где-то как-то нравилась. По крайней мере, не раз являлась ему обнаженный в подростковых сновидениях.

Когда Виктор предложил Дмитрию в качестве уплаты карточного долга привести свеженькую девочку, то Грей сразу же вспомнил о Мариэтте. Но тут произошла та странная история с Джорджем, и девушка исчезла – пришлось постараться, чтобы найти! Так что Дмитрий, действительно, был рад, увидев её, и сейчас радовался, что проблема долга успешно разрешалась.

– Хорошо, – наконец, кивнул Виктор. – Беру. Корабль стартует ровно в шесть вечера, так что можешь пока воспользоваться. В качестве бонуса.

* * *

Казалось, она спит.

Мариэтта лежала, свернувшись клубочком в углу. Но как только Дмитрий в компании двух мужчин подошел к ней, тут же подняла голову.

– Ты как?

– Нормально.

Мариэтта настороженно смотрела на незнакомцев.

– Нога болит?

– Немного.

Девушка сжалась, отползла к стене.

– Не бойся! – Дмитрий старался, чтобы его голос звучал как можно ласковее. – Ты мне всегда нравилась. Ты такая… такая необыкновенная! – Внезапно схватил её за ноги и рванул к себе.

Мариэтта закричала – от боли и страха одновременно.

– Не бойся!

Мариэтта дернулась, пытаясь освободиться. Приятели кинулись Дмитрию на помощь.

– Не думал, что ты такая сильная!

«Я не причиню тебе зла», – кольнули в памяти разноцветные глаза, улыбка…

– Больно не будет, – пообещал Дмитрий и тут же ударил её. Сперва кулаком в живот, а потом по лицу. Начал стягивать джинсы. – Не брыкайся! Первый раз что ли?

«Не бойся. Ничего не бойся…»

– Ничего, в первый раз всегда страшно, а потом – ничего, привыкнешь.

Влажная одежда прилипла к телу. Сдиралась, словно вторая кожа.

– Ну, будь хорошей девочкой!

«Моя девочка…»

– Не смей! – закричала она.

«Моя девочка…»

Её тело напряглось, выгнулось. Её удержали. Рассмеялись.

– Не смей меня так называть!

«Я ведь волк», – вспомнила она.

Большой сильный волк.

«Я смогу… я ведь однажды смогла…»

«Я волк», – повторила она как заклинанье.

Большой

сильный

волк…

* * *

Полиция так ничего толком и не выяснила.

Очевидцы рассказали, что девица, с которой пришел Дмитрий, почему-то вцепилась зубами в его горло. Несчастный закричал и умер. «От кровопотери», – как потом скажут медэксперты. Потом девушка убежала – так написано в отчётах.

Пресса широко осветила эти события. По большей части интерес к нему был вызван тем, что Мариэтту так и не нашли. Её признали пропавшей без вести, а спустя несколько лет – умершей. Полиция по этому поводу дала следующие комментарии: «Здесь полно мелких поселений, где она может укрыться. Но будет лучше, если она всё-таки вернется в Космополинск для дачи показаний». Затем появились многочисленные интервью, статьи, где говорилось, что «она всегда была со странностями, и мама в детстве не разрешала мне с ней играть».

В общем, вердикт общественности был следующим: Мариэтта страдала психическим расстройством, и смерть опекуна лишь приоткрыла всю бездну безумия, жертвой которого и стал её одноклассник Дмитрий Грей.

О том, что парень умер в притоне со спущенными штанами, нигде не упоминалось.

Так же нигде не упоминалось, что горло жертвы разорвали зубы волка, а не человека.

И уж тем более нигде не было сказано, что в притон после влетела белая сова, которая превратилась в красивого полуголого мужчину, который и устроил тот самый погром, в ходе которого погибли оба приятеля Дмитрия.

Правда, они оба умерли от весьма естественных причин. От ужаса.

* * *

…Джарет!! – Вадим Морш подумывал, что уже пора начинать паниковать. Это было последнее место, на которое указали шары, но куда делся их владелец – совершенно не ясно. – Джарет!! Черт тебя подери! Джерри!!

Тут за углом что-то грохнуло. Раздались крики.

– Джерри?

Вадим поёжился. Шум ничего хорошего не обещал, особенно если причина его – Джарет. Вадим осторожно свернул за угол, откуда доносился шум, и увидел тупик. Таких в Космополинске полно! Называется «трущоба обыкновенная». Что Джарет здесь забыл? Одна из дверей в тупике сорвана, именно оттуда доносились крики. Вадим осторожно зашел, спустился и увидел то, что поразило его.

Он увидел грязную, тёмную комнату, почти без мебели, с кучей матрасов. На одном из них лежит мертвый юноша, грудь залита кровью. Рядом – еще двое парней, судя по всему, тоже мёртвые. У стен, скрючившись, какие-то люди – то ли мужчины, то ли женщины. А посреди всего этого хаоса, грязи и темноты стоит белая фигура.

– Джарет!

Вадим кинулся к нему, едва успел подхватить его внезапно обмякшее тело.

– Ты горишь!

Джарет был мокрым, горячим и холодным одновременно.

– Её нужно найти!

– Кого?

– Её! – Джарет тяжело дышал. – Она попадёт в беду, непременно! – И потерял сознание.

Вадим крепко обнял друга.

– Сейчас. – Он потащил Джарета к стене. – Ещё немного! Чёрт, когда ты в сознании, то гораздо легче.

Вадим с тоской посмотрел на лестницу, затем на ближайшую стену, огляделся на испуганных, сжавшихся людей.

– А, пофиг! Не до церемоний сейчас.

Вадим ударил кулаком по стене.

– Открывайся и немедленно! Мне ждать некогда.

Часть стены послушно отъехала в сторону.

– Отлично!

Вадим обнял Джарета и потащил его в открывшийся портал.

– Терпи, вашество, скоро будем дома…

Глава 5. Король (часть первая)

Кем был Джарет?

Он был всем.

Он был богом.

И, надо сказать, эта роль ему шла.

Безумно красивый, страстный мужчина, знающий собственную страну не хуже, чем собственное лицо.

Да, для Сюррии он был всем. И даже больше.

Он был богом.

Его почитали как бога.

Ему поклонялись как богу.

Его боялись как бога.

И каждый молил, чтобы вечная жизнь Джарета никогда не оборвалась.

* * *

Сознание короля с трудом выкарабкалось из пучины беспамятства.

Пару минут он просто лежал, не шевелился. Его грудь мерно вздымалась и опускалась.

«Что произошло?»

Джарет не помнил.

«Хорошо. Где я?»

Джарет с трудом разлепил ресницы. Смотреть было очень больно. К счастью, он мгновенно узнал потолок собственной спальни. И если судить по бликам, то сейчас раннее утро.

«Значит, я дома. Уже лучше».

Джарет попробовал улыбнуться, но лицо закостенело, словно восковая маска.

«И у меня сильный жар. Это не совсем хорошо».

Джарет закрыл глаза. Затем сосредоточился на ладонях. Простынь под пальцами оказалась влажной и мятой. С трудом поднял руки, коснулся лица – нащупал густую щетину.

«Значит, прошло несколько дней, абсолютно точно не меньше пяти!»

Джарет тяжело вздохнул. Оставалось лишь надеяться, что за всё то время, что он провел в беспамятстве, экономика Сюррии не развалилась, и никто из соседей не догадался объявить ему войну.

«Хорошо. Что было до?..»

До чего?

Уголки губ Джарета невольно приподнялись в улыбке. Была девушка. Да, определенно была девушка! Ну, как же он без…

Мариэтта!

Завертелся калейдоскоп событий. Вспомнил, как вдруг явился домовой. Как приехал в Космополинск, искал её. Нашёл.

И потерял.

Сознание короля вновь заволокло дымкой.

Что бы ни произошло – это уже закончилось.

Почти.

Закрыл глаза. Спать хотелось ужасно!

Полчаса сна его освежили.

С несказанным трудом Джарет встал. Правда, весь процесс пришлось разбить на несколько более простых задач. Сперва просто сел. Провел несколько минут без движения, ожидая, когда свистопляска перед глазами прекратится. Затем обнаружил на тумбочке, стоящей в изголовье, графин с водой, стакан, несколько знакомых конвертиков и ещё кучу всяких разных бутылочек, снадобий, порошков.

Напившись и проглотив лекарство от головной боли, Джарет протянул руку, на ладони возникло два хрустальных шара. Получив приказ, один из них отправился на кухню, второй вылетел в окно. После этого король, наконец, встал.

Он прекрасно знал, что делать.

* * *

Джарет не любил большие города, именно поэтому построил замок в тихом месте, до столицы всего лишь день пути. А всё остальное получилось как бы само собой.

Да, были времена, когда Король домовых для подтверждения статуса, нуждался в свите, шикарном выезде и всём таком прочем, но жить хотел именно за городом. Поэтому для обеспечения замка всем необходимым появилась Деревня. Просто Деревня. Название ей так и не придумали.

Когда Джарету опостыли дворцовые интриги, и свита была разогнана, король всерьёз забеспокоился, что Деревня тоже опустеет. Но этого не произошло. Во-первых, местные успели обустроиться, пустить корни. А во-вторых, привыкли к Хозяину. Даже больше – полюбили.

Сегодня это единственное место в Сюррии (или даже во всей Эльсидории), где Джарета никто не боится! «А чего его бояться? – удивляются местные, пожимают плечами. – Шутки у него просто странные». И действительно! К услугам короля портные, белошвейки, сапожники, парикмахеры, врачи. Деревня поставляет в замок продукты, спиртное, перья, мыло, скатерти, свечи – да практически всё! Кроме горничных. В этом плане Джарет соблюдет жесточайшее табу.

У короля есть даже собственное место в трактире у окна: стол, две лавки с высокими спинками и подлокотниками. Джарет любит там бывать – читает, встречается с людьми или просто смотрит в окно, играется со своими шарами, иногда даже спит, сложив ноги на подлокотник.

Поэтому, конечно, известие о болезни короля повергло Деревню в уныние. И Джарет это прекрасно знал!

А ещё он прекрасно знал, что внимание всей Эльсидории сейчас сосредоточено на его Деревне.

* * *

Хозяину стало лучше!

Новость мгновенно облетела все дома. Тут же стали известны подробности: король встал, поел без аппетита, но всё-таки, потребовал к себе парикмахера. Врач явился без приглашения. Вернулся вместе с парикмахером спустя где-то пару часов. Засели в трактире и принялись во всеуслышание обсуждать состояние короля.

Врач возмущался, что Джарет так быстро встал и категорически отказался следовать предписаниям. Парикмахер говорил, что Хозяин удручен и, похоже, будет пребывать в таком состоянии долго. Местных это заинтересовало больше всего.

– Попросил сделать синие перышки. Конечно же, это ему очень идёт! Но ведь бала ближайшее время не будет, значит просто хочет немного поднять себе настроение. А это значит… Ну вы ведь все знаем, что это значит! – Парикмахер понизил голос и таинственно прошептал так, чтобы его услышал весь трактир. – Вот увидите, скоро он поедет в Альфар за красками.

* * *

Большую часть дня Джарет провёл в кабинете.

За последние дни скопилось много бумаг, и все требовали скорейшего рассмотрения. В основном это информация об урожае – где, что уродилось, столько-то уже собрано, столько-то ещё осталось. Но также и несколько писем другого плана: доносы, любовные послания, светская переписка. Одно из них привлекло особое внимание.

Оно было от некой герцогини, придворной дамы Корсиконии, красивой глупой женщины. Письмо приторно пахло духами и было осыпано скукожившимися лепестками цветов, но содержало очень важную информацию: Карина, принцесса Корсиконии, решила перед свадьбой отправиться в паломничество по святым местам, но при этом оставила всю свиту дома. Во дворце похихикивали, что инфанта просто решила, как следует порезвиться напоследок. Правда, писала герцогиня, эти старые перечницы просто завидуют красоте и молодости принцессы, ведь всем известно в какой строгости и благочестии её воспитали! И так далее, и тому подобное.

Джарет ещё раз внимательно прочел письмо. Нахмурился. Корсикония – единственное людское королевство из его соседей, в перспективе головная боль от него сможет поспорить с головной болью от Королевства горных эльфов! Правда, сейчас всё более или менее спокойно. Но через три месяца ситуация измениться – принцесса Карина выходит замуж за герцога Ричарда Лельского, младшего брата короля Лонглии, ещё одного людского королевства на севере Эльсидории. Конечно, Джарет мог расстроить свадьбу, даже более – это следовало сделать. Но не делал. По самым разным причинам, о коих предпочитал умалчивать.

Король задумался.

– Джеймс!

Дверь кабинета мгновенно открылась.

– Я сегодня заметил новую девушку.

– Это Кори, Хозяин. Она из Лонглии. Направить её к вам?

– Нет, не нужно. Я сам зайду к ней. Позже… – Джарет провел подушками пальцев по нижней губе. – Джеймс, налей мне водки.

– Вы уверены, Хозяин?

– Абсолютно.

– Только пообещайте мне, что потом отправитесь спать, а своё знакомство с новой девушкой отложите.

– Вот как? – Правая бровь короля выразительно выгнулась в крайнем изумлении. – Джеймс, напомни-ка, почему я всё ещё держу тебя?

– Потому что мало кто в состоянии долго выносить ваш характер, Хозяин.

Джарет рассмеялся.

– Здесь есть всё, что вы можете только пожелать! – Джеймс открыл бар. – Но сперва всё-таки выпейте лекарство.

Джарет скривился.

– Не капризничайте! Вы сейчас выглядите на весь свой возраст.

Джарет рассмеялся и послушно проглотил лекарство.

– Умница, – улыбнулся Джеймс. – А теперь идите спать, дела могут подождать.

– Да! – Джарет со смехом швырнул бумаги на стол. – Ты прав. Я устал, я болен и хочу спать. Кстати, сообщи мне, как только Вадим появиться. Сразу же! – Сверкнул глазами. – Я его жду.

– Хорошо, Хозяин.

* * *

Не спалось.

Джарет лежал, заложив руки под голову, внимательно изучал, как тени бегут по потолку спальни.

Внезапно рассердился: – «И всё из-за какой-то девчонки! – закрыл глаза. – Как я мог так забыться? Как я мог рискнуть всем ради неё?» – Вздохнул.

Вспомнил, как впервые увидел её, как натягивалась мокрая майка на груди, а потом… Джарет вздохнул и повернулся на бок.

Несмотря на всю злобу, он прекрасно понимал, что при первой же возможности вернется на Грань и начнет поиски. В конечном итоге, ведь обещал когда-то…

…искать её вечно…

К тому же осталось письмо. Его надо прочесть, возможно, тогда хоть что-то станет ясно.

…Внезапно ощутил чьё-то присутствие. Джарет вдохнул ненавязчивый, немного горьковатый запах женщины. Почувствовал, как две маленькие прохладные ладошки коснулись его горячего тела.

– Как ты… – прошептал было, но его губы сомкнули в поцелуе другие губы. И весь мир поплыл…

Всё потеряло значение. К его телу прижалось тело женщины – явственно ощутил упругость грудей, живота, бёдер. Его обнимали, влекли, заманивали. И он поддался. Губы с жадностью припали к другим губам. Он ощущал дыхание женщины, пил его.

– Ты будешь моей.

Не ответила. Он почувствовал, что она улыбается.

– Ты будешь моей! – повторил жестче.

– Сперва найди меня…

И Джарет проснулся.

«Наваждение?»

Джарет залпом выпил стакан водки, но дурман не проходил.

«Да, наваждение».

Он просто болен. Он выпил. Да что уж там говорить! он откровенно пьян.

Джарет обхватил руками голову, рухнул на кровать.

– Отвратительная, гадкая девчонка! – застонал он. – Что ты наделала? Как ты могла так поступить со мной?..

В ярости швырнул подушку в угол. Внезапно понял, что плачет, и ужаснулся этому.

Джарет вскочил, толкнул потайную дверь, быстро зашагал по спутанной сети туннелей, в которых никто, кроме него, не ориентировался. Он шёл в левое необитаемое крыло замка, где хранил всякий разный хлам и некоторые маленькие тайны. В общем хаосе быстро разыскал портрет Анжелы.

– Ты ведь знала, – зло сказал он, глядя в нарисованные глаза. – Ты же ведь знала, что всё будет именно так! Тогда какого черта ты мне её подсунула!! – Джарет швырнул портрет в стену.

Дорогая рама сломалась, и холст вывалился на пол.

Ярость короля прошла точно так же внезапно, как и вспыхнула. Он опустился на колени.

– Прости. – Погладил нарисованное лицо женщины. – Я позабочусь о ней, как ты этого и хотела. Обещаю.

* * *

Скопившаяся ярость и алкоголь требовали немедленно удовлетворения. И, подчиняясь им, Джарет двигался по лабиринту тайных коридоров, пришёл на первый этаж, где располагались комнаты горничных. Немного подумав, рванул на себя одну из дверей. Это была комната новой девушки, Кори.

Молодая женщина спала. Джарет протянул руку, и в ладони возник хрустальный шар. Сфера засияла золотым матовым светом.

Король домовых склонился над спящей, внимательно вглядываясь в лицо.

Узнал.

«Вот значит как! – усмехнулся он. – Впрочем, почему бы и нет?»

Абсолютно не церемонясь, Джарет сорвал одеяло.

«Она не спит, – тут же понял он. – Ждёт, что я буду делать. Ну, хорошо! Раз вы так настаиваете…»

– Значит, ты – Кори?

Ресницы женщины встрепенулись и разомкнулись, демонстрируя пронзительные голубые глаза.

– Ты девственница?

Девушка томно потупила взор.

– Не лги мне.

Кори лукаво улыбнулась. Протянула к нему округлую холеную руку, поманила.

Джарет прикоснулся к сорочке, сшитой из дорогой ткани. Зло ухмыльнулся: – «Горничная, которая может позволить себе такую сорочку. Надо же!» Пальцы яростно сжались, и Джарет рванул ткань на себя. Сорочка треснула, и обнажилась тяжёлая грудь. Джарет рванул ещё раз. Остатки сорочки бросил на пол.

– Хороша! – Потрепал девушку, словно молодую кобылку. – Значит, ты пришла… Что ж! Посмотрим, на что ты годишься.

Джарет овладел ею с такой яростью, что даже не заметил, как причинил ей боль. Кори извивалась под тяжестью его тела, изрыгала стоны, засаживала ногти под его кожу. В ней совершенно не было того испуга, удивления, смущения, которые так поразили короля совсем недавно, и это еще больше его бесило.

Когда всё закончилось, Джарет молча встал, оделся и ушёл.

Утром он чувствовал себя значительно лучше. Врач, который пришел его осмотреть до завтрака, констатировал, что болезнь отступает, и буквально через пару дней король окрепнет окончательно.

За завтраком Джарет задумчиво вертел в руках вилку. Вернее, не просто её вертел, а очень даже внимательно изучал.

– Джеймс, а, Джеймс…

– Да, Хозяин.

– Тебе не кажется, что столовое серебро потускнело?

– Хозяин! – Джеймс возмутился ровно настолько насколько положено возмущаться дворецкому. – Серебро чистят каждую неделю.

– Я думаю, что на этот раз серебро забыли почистить. – Джарет лукаво подмигнул слуге зелёным глазом, швырнул вилку на стол. – Пусть Кори этим займётся. И, пожалуйста, Джеймс, проследи, чтобы она всё сделала, как следует.

– Вам не понравилось, Хозяин?

– Ну что ты! – Глаза Джарета сверкнули разноцветными углями. – Было весьма неплохо.

* * *

Весь день Джарет провёл в кабинете.

Что-то писал, что-то вычёркивал, составлял какие-то схемы. Он заново изучал клубок интриг вокруг свадьбы принцессы Карины и герцога Ричарда.

С Лонглией Джарет враждовал всегда. К счастью, до открытых столкновений дело пока не доходило. Причиной тому дипломатическое искусство сторон и отсутствие общих границ. Зато у них общие соседи – Альфар и Корсикония, Королевство горных эльфов. За дивные королевства Джарет более или менее спокоен. С Альфаром у него чудесные отношения, горные эльфы предпочитают игнорировать, но вот Корсикония…

Это страна людей на побережье. Тёплая, сытая, невыносимо скучная. Король Корсиконии слаб и телом, и духом. А вот королева – женщина сильная и властная. Правила именно она. К счастью, она обожала Джарета и была абсолютно уверена в его ответных чувствах.

Сам же он делал всё, чтобы она никогда не заподозрила обратное! Был галантен, учтив и якобы только из уважения к её репутации королевы и замужней женщины даже не пытался оказаться в её спальне.

Игра всех устраивала. Король Корсиконии был доволен тем, что о его жене шепчутся, как о возлюбленной Джарета. Королеве это чисто по-женски льстило, поскольку она обладала… гхм!.. несколько специфичной внешностью. А Джарет всячески использовал сложившуюся ситуацию в своих интересах.

Звали королеву Ольга.

Вообще вся эта странная и нелепая история его якобы любовных отношений с королевой Корсиконии началась случайно.

В тот роковой день эльфы с размахом праздновали рождение наследника. Джарет, как и следовало ожидать, расслабился и быстренько кому-то назначил свидание. Правда, к назначенному времени изрядно напился, иначе как объяснить тот факт, что он перепутал окна и даже не заметил этого?

Очнувшись поутру, с ужасом обнаружил себя в постели с королевой Ольгой. Ещё неизвестно чего Джарет испугался больше! То ли гнева народа Корсиконии, то ли утреннего вида самой королевы.

Затем последовала сцена в лучших традициях любовных мелодрам. Ольга в одной сорочке металась по комнате, заламывая руки, и дрожащим голосом что-то говорила. В это время Джарет сидел в кресле, обхватив голову руками, с ужасом думал о том, как вообще мог так влипнуть. К счастью, его участия в разговоре совершенно не требовалось – вполне было достаточно сгорбленной фигуры. Наконец, доведя себя до экстаза, Ольга схватила Короля домовых за руки и заявила, что хоть и понимает всю глубину его чувств, но должна быть верна мужу и своей стране. Услышав такое, Джарету стало дурно. В глазах потемнело, а когда вновь прояснилось, то он почему-то был на полу, у ног королевы, та рыдала от счастья.

С того самого дня Корсикония вполне благосклонно относилась к Сюррии.

И вот теперь всё грозило рухнуть!

У Ольги двое детей – Карина и Константин. Но династия Корсиконии имела изъян: они пытались подражать эльфам, и поэтому несколько поколений заключали родственные браки. Так что Джарет особо не удивился, когда мальчик родился настолько хилым и болезненным, что было ясно: на трон взойти просто не успеет, а уж дать потомство – так вообще сомнительно. И, честно говоря, не желательно. Поэтому брак инфанты организовывался с особой тщательностью: её муж должен устроить все коалиции двора. Герцог Лельский как раз подошёл. Он был здоров, красив, агрессивен, глуп и не имел никаких родственных связей с династией.

Джарет восторгаться не стал, хотя препятствий не чинил. Прекрасно понимал, что Корсиконии нужна свежая кровь, и принялся укреплять границу.

Но то, что произошло в замке Короля домовых минувшей ночью, могло существенно изменить сложившуюся ситуацию! И нужно что-то придумать.

Срочно.

* * *

Джарет понял, что в гардеробной кто-то есть, как только открыл дверь спальни.

«Неужели Кори решила высказать мне всё, что надумала во время чистки столового серебра?»

Джарет ухмыльнулся. Шутка удалась.

Заглянул в гардеробную. Всплеснул руками: – «Опять достаётся моим рубашкам!»

Король домовых стоял, прислонившись к дверному косяку, и со вздохом наблюдал, как девушка в ярости швыряет на пол его знаменитые шёлковые рубашки, топчет их ногами, даже пытается порезать ножницами, но шёлк не так-то легко даётся, отчего Кори злится ещё больше.

«Почему все всегда мстят моим рубашкам? – с тоской подумал Джарет. – Между прочим, я очень люблю эти рубашки. Эту модель специально для меня разработал сам Пьер Карден. Этот шёлк я лично привожу из Индии. Эти пуговицы из чистейшего золота делают эльфы, все камни специально отобраны. Ну, почему каждая идиотка считает своим долгом испортить хотя бы одну мою рубашку?!»

– Успокоилась, детка? – наконец, сказал он.

Кори выпрямилась.

– Подонок! – прокричала она, швырнув в Джарета ножницы. – Сволочь!! Я отдалась тебе, а ты!!

– Что я?

– Ты заставил меня чистить серебро!!

– Но ведь ты – горничная.

Кори взвыла дурным голосом, кинулась на Джарета, намереваясь вцепиться ногтями в его лицо. Не тут-то было! Он не церемонился: схватил Кори за руки, скрутил её. Молодая женщина закричала от боли.

– Давай, детка! – горячо зашептал он ей на ухо. – Здесь тебя никто не услышит. А если и услышат, то никто не поможет. Это ведь не дворец твоего папочки.

Кори, или теперь уже принцесса Карина, обмякла.

– Вот скажи, детка, ты хоть соображаешь, что будет, если хоть кто-то узнает, что ты здесь?

– Ты боишься! – Карина возликовала. – Боишься! Я расскажу отцу, что ты делал со мной этой ночью. Во всех подробностях расскажу! – Облизала пересохшие губы. – Но если ты будешь мил со мной точно так же, как с матерью, то…

Джарет наотмашь ударил её по лицу. Карина упала, завизжала:

– Как ты смеешь!

– Смею.

Карина отползла. Она была похожа на безумную – точно так же сверкали глаза, вздымалась грудь.

Вдруг брякнула:

– Я всем расскажу, что ты привез меня сюда насильно.

– Вот как? – Правая бровь Джарета изогнулась. Рассмеялся: – Ах ты, сучка!

– Да, скажу! – Карина задыхалась. – Всем скажу! Твои соседи-эльфы ужасно обрадуются! Горным только дай повод – они тебя на клочья раздерут! Не веришь?

– Почему? Охотно верю. – Склонился над ней. – Но у меня тоже есть методы воздействия. – Стальными пальцами сжал её руку. – Идём!

– Нет! – Карина испугалась. – Я не хочу!

– Идём, – повторил Джарет.

В ответ Карина разразилась площадной бранью. Но Короля домовых это только рассмешило!

– Хорошо. Будем считать, что ты согласилась.

Он подхватил её, выволок в спальню. Там толкнул потайную дверь.

Карина заскулила, как испуганный зверёныш. Кинулась к двери, заскребла ногтями.

– Она не так открывается.

Карина сжалась.

– Что… – в горле пересохло. – Что ты хочешь сделать?

– Нуу! – Джарет скрестил руки на груди. – Небольшая сделка. Или ты соглашаешься на моё предложение, или я оставляю тебя здесь.

– Здесь?

Джарет кивнул.

– Да. Можешь поверить, что тебя здесь никто не найдет. Ни-ко-гда. А чтобы облегчить выбор, я с огромным удовольствием покажу, с кем тебе придется соседствовать, если всё-таки пожелаешь остаться.

…И Джарет показал ей Чунду.

Дело в том, что у Короля домовых весьма странное представление о домашних животных. И Чунда для него что-то вроде собачки. Она обитает в подземелье замка, охраняет спрятанные там сокровища. Джарет её обожает! Холит, лелеет, чешет пузико. Она в ответ послушна до раболепия, узнает его шаги, подпрыгивает от радости. Ну, чем не собачка?

Но самое главное, что должен знать каждый дурак, мечтающий поживиться в легендарной сокровищнице Короля домовых, что Чунда – это паук, выращенный с помощью магии до размеров слона.

…После Джарет привел Карину в библиотеку, усадил на диван.

– Выпьешь?

Карине хватило сил лишь слабо кивнуть в ответ.

Джарет щедро плеснул в стакан водки.

– Может, это не самый женский напиток, но Чунда производит нужное впечатление, не так ли?

Карина залпом выпила.

– Умница. – Джарет сел рядом. – А теперь решим вот что. Завтра ты покинешь замок и отправишься в какой-нибудь монастырь, или куда ты там собиралась? В общем, уедешь. А потом вернешься домой и выйдешь замуж. И ни одной живой душе ты никогда в жизни не обмолвишься о том, что была здесь. Поняла? – Джарет ласково улыбнулся. Так ласково, что Карине захотелось его убить.

Что ж! Иногда Король домовых возбуждал в женщинах не только страсть.

Глава 6. Письмо

Джарет вернулся в Космополинск только спустя неделю. Вадим был занят какими-то своими делами, а прямого портала туда нет. Конечно, можно отправиться окольными путями: сперва на Землю, затем совершить длительное космическое путешествие. В общем, проще дождаться Вадима.

И пока лучше не думать о ней.

В те дни Джарет был просто невыносим! Его раздражало абсолютно всё. Чуть что – сразу вспыхивал, орал, швырялся хрустальными шарами, мраморными статуэтками. Но к его выходкам окружающие отнеслись снисходительно – давно уже привыкли – впрочем, Джарета это бесило ещё больше.

Наконец, появился Вадим. Не дав Моршу передохнуть с дороги, Джарет потащил его в Космополинск.

Вечные не умеют ждать.

* * *

Эмма осталась одна в доме – Джордж умер, Мариэтта пропала – и теперь она, наконец-то, по-своему счастлива.

Правда, первые дни было жутковато. Эмма бродила из угла в угол, боялась каждой тени, любого шороха. Всё время казалось, что Мариэтта – эта мерзкая, строптивая девчонка! – где-то прячется, ожидая удобного момента, чтобы напасть. А потом пришла полиция, они рассказали про Дмитрия. Конечно, жаль мальчика, зато теперь весь город искал эту чертовку! Страх отступил.

Тогда Эмма, к собственному удивлению, поняла, что скучает по Джорджу. Не то, чтобы она так уж его и любила! Эмма всегда признавала, что он не был хорошим мужем: не постился, не изнурял свою плоть молитвами – от этого и все его беды. Но как ни странно, чаще всего она вспоминала своего супругами таким, каким он был в те ночи, когда пьяный приходил к ней.

Помогла бутылка. Эмма стала наливать коньяк в чай, чтобы успокоить нервы. Правда, старательно не замечала, что порой слишком щедро льёт спиртное в чашку.

В тот вечер женщина сидела перед телевизором, пила чай. Передача была скучной, но не сидеть же одной в тишине!

Эмма наклонилась к сервировочному столику, чтобы налить себе ещё чашку, а когда выпрямилась, то увидела, что перед телевизором стоит высокий мужчина, одетый во всё чёрное, при этом рубашка застегнута только на нижние пуговицы. На груди серебреный кулон, усыпанный жемчугом.

– Я пришел за письмом.

– Вы… – Эмма почувствовала, как тело тяжелеет, во рту появился привкус греха. – Вы – Тампер?

Мужчина кивнул.

– Что-то вы долго! Она обещала, что вы придете раньше.

Джарет не ответил.

– Я не знаю, где письмо, – с вызовом бросила Эмма.

– Оно вон в том буфете, в салатнице.

Эмма удивилась, но перечить не стала.

В салатнице, действительно, лежало то самое письмо.

– Она обещала, что вы дадите денег!

Король домовых без возражений снял серебряную цепочку с кулоном, швырнул его Эмме, та тут же схватила украшение.

– Это очень дорогая безделушка, – заметил Джарет, выдергивая из скрюченных пальцев письмо.

Конверт был вскрыт и вновь заклеен. На нём написано полное имя Короля домовых – Джеральд Реджинальд Тампер, чуть ниже по-английски – Jerald Reginald Tamper.

– Но этого мало! – взвизгнула Эмма. – Мы кормили и одевали её шестнадцать лет!

– Вы обещали заботиться о ней.

– Вы не представляете, мистер, какой она была ужасной девчонкой! Она мечтала переспать с каждым мужчиной, которого только видела, даже с Джорджем. Поэтому её приходилось постоянно укрощать. А эта гнусная девчонка!..

– Довольно, – оборвал её Джарет. Он начал уставать. – Расскажите мне о женщине, которая принесла ребенка.

– Об этой распутнице?

Джарет нахмурился, но промолчал.

– Если бы я знала, что она родила от дьявола, то утопила бы ребенка в первый же день!

Эмма щедро плеснула коньяк в чашку.

– Нам с Джорджем Бог не дал своих детей. В тот день мы ходили в приют, но ничего подходящего у них не оказалось. Они почему-то подсовывали нам ужасных, просто отвратительных детей. Самых ужасных и отвратительных, которые только у них были! – Эмма отхлебнула из чашки. – Не знаю, как её зовут. Какое мне до этого дело? Она сказала, что видела, как мы выходили из приюта, и предложила взять на воспитание девочку. Но ребенок был слишком мал. Мы так и сказали. Тогда она дала нам кольцо. – Глаза Эммы загорелись. – Она сказала, что даст ещё, если мы согласимся.

Джарет молчал.

– Но позже выяснилось, что все эти побрякушки стоят не так дорого, как мы думали.

Джарет фыркнул.

Эмме не понравилась его реакция.

– Этих денег едва хватило на самое необходимое!

– А так же на ремонт дома, на открытие дела, а всё остальное было просто спущено в унитаз. И при всём этом девочка… «Моя девочка», – тут же кольнуло сердце, -… ходила чёрт знает в чём! – Вспомнил её синяки. – Вы обращались с ней просто отвратительно.

Эмма побелела от злости.

– А вы, мистер, хоть знаете, что кто она на самом-то деле?! Она…

– Оборотень. Я в курсе.

* * *

Джарет прочёл письмо на ходу. Да и что там читать! Всего лишь несколько строчек, набросанных наспех на обычном листке, косо вырванном из тетради или блокнота. Письмо ничего не прояснило, разве что вопросов стало больше.

«Возможно, я что-то упустил, – думал Джарет. – Но что?»

Ещё раз прокрутил в памяти события тех дней. Нет, ничего!.. Или так ему только кажется?

«Кстати, а как звали вторую девочку? – вдруг подумал. – Что-то созвучное… Как она говорила? Две Мари. Маша? Да, Мария».

Так Джарет размышлял, неспешно шагая по улицам Космополинска. Дошел до небольшого скверика, где на лавочке его ожидал Вадим.

– Ну, как? – спросил он. – Что-то ты кисловато выглядишь.

– Ну, так, – Джарет сел рядом, – выгляжу.

Достал из кармана письмо, протянул его Вадиму, тот прочел.

– Да, познавательно. Хотя я не знал, что ты – Тампер! Да ещё и Реджинальд.

Джарет улыбнулся.

– Что думаешь делать? – Вадим вернул ему письмо.

– Её нужно найти.

– Кого? Её? Так её и без тебя ищет вся полиция Космополинска!

Джарет кивнул.

– Что-то надумал? – насторожился Вадим.

– Ну, если её до сих пор не нашли – значит, её здесь просто-напросто нет.

– А где она тогда?

– Ну, где-то она определенно есть…

* * *

Дорогой Джерри!

Прости меня за ложь. Представляю, как ты злишься! Обманула тебя – раз. Что-то произошло без твоего ведома – два. Даже и не знаю, что взбесит тебя больше всего. Но я должна так поступить. Я должна спасти её! Ты ведь понимаешь меня?

Карий прав, Джерри, я не имею права так рисковать тобой. Ты ведь простишь меня, да?

Ты хороший. Ты всегда меня понимал. И был рядом. Я благодарна тебе за это. И вообще за всё то, что ты сделал для меня и девочек.

Напоследок, Джерри! Пожалуйста, позаботься о Мари. Я думаю, что она уже может вернуться домой. Опасность миновала. Хотя к чему я тебе всё это говорю? Ты ведь и сам всё прекрасно знаешь!

Ещё раз благодарю тебя.

С любовью, твоя Анжи.

Глава 7. Розовый ягнёнок

Мариэтта открыла глаза.

Увидела платяной шкаф с большим зеркалом. В зеркале увидела обнаженную девушку, лежащую на большой кровати поверх ядовито-розового одеяла.

«Это разве я?»

Закрыла глаза.

Снова открыла.

Снова увидела тот же шкаф и саму себя.

«Где я?»

Попыталась встать, но закружилась голова. Тогда закрыла глаза и попыталась проснуться.

– Очнулась, девочка моя?

«Девочка моя»… – разноцветные глаза, улыбка…

Мариэтта вновь открыла глаза. В зеркале увидела, что на кровати рядом с обнаженной девушкой сидит неприятная толстая тётка, одетая во что-то пестрое и непонятное.

– Меня зовут мадам Лу-Лу, я хозяйка этого заведения. Кстати, оно называется «Розовый ягненок». Весьма популярное заведение, так что тебе повезло.

«Оу! – подумала Мариэтта. – А где это? И что я тут делаю?»

– Замёрзла? – спросила тётка.

«Не знаю. А та девушка в зеркале – действительно я? Если это я, то, наверное, мне холодно»

Мариэтта попробовала шевельнуться – не получилось.

– Молчишь?

Тётка пощупала лежащую девушку. Мариэтта почувствовала щипание – не слишком приятно, поскольку руки оказались какими-то склизкими, липкими.

– Наркотики странно на тебя действуют. Ты вся цепенеешь. Ничего! Скоро действие закончится.

Тётка укрыла лежащую девушку одеялом. Мариэтта тоже почувствовала, как на неё легло что-то мягкое и большое.

«Значит, та девушка – действительно я, – подумала она. – А почему я так выгляжу? И где я?»

– Тебя мы будем звать Лин. Нравится?

«Нет».

– А теперь спи.

Мариэтта закрыла глаза: устала.

Затем тётка встала, отошла куда-то. Пришла. Наклонилась над Мариэттой, при этом закрыла мощным задом зеркало. Мариэтта услышала щелчок за ухом.

– Вот и всё! Совсем даже не больно. Это чтобы ты поскорее привыкла, – залепетал голос женщины. Голос поплыл, распадаясь на звуки. – Спи, моя девочка…

Моя девочка…

Мариэтта проснулась от зудящей боли внизу живота. Маленькая ладошка заскользила вниз. Собственное тело показалось почему-то чужим. И липким. А ещё от неё как-то странно пахло. Мужчиной.

– Понравилось?

Матрас накренился, кто-то сел рядом. Мариэтта открыла глаза и увидела небольшого мужчину с мелкими, острыми чертами лица, похожего на крысу. Он по-хозяйски потрепал её.

– Девочка моя! – Его губы сложились трубочкой и потянулись к её лицу.

– Не смей… – едва выдохнула она.

– Что?

– Не смей… меня… так… называть… – И Мариэтта, ослабленная, одурманенная Мариэтта, вцепилась когтями в его лицо.

Мужчина закричал. Схватил её за руки, рывком скинул с кровати. Мариэтта даже не ощутила боли. Сознание вновь поплыло куда-то. Последнее, что она запомнила, это были глухие удары обо что-то мягкое.

Когда вновь проснулась, то боли почти не было, только лежать неудобно, а ещё она замерзла. Мариэтта свернулась клубочком, натянула на себя одеяло и тихонько заплакала. Незаметно уснула.

Когда проснулась, почувствовала в себе силы сесть и оглядеться. Комната оказалась немногим больше, чем детская в Космополинске. Из мебели только кровать, платяной шкаф с большим зеркалом, тумбочка и стул, а ещё две двери и ни одного окна. На тумбочке – большая чашка, в ней странное белое пойло с больничным запахом. Мариэтта выпила его и почувствовала себя лучше.

Затем опустила на пол ноги, осторожно встала. Девушка в зеркале встала тоже. Бледная, неприлично худая, вся покрытая синяками. Какая-то совершенно незнакомая Мариэтта.

Открыла шкаф и увидела ряды чего-то, что трудно назвать одеждой – комплекты белья всевозможных отвратительных цветов, халаты из искусственного шелка, топики, больше похожие на тряпочки с веревочками, резиновые юбки. Мариэтта вытащила первый попавшийся халат, оделась.

«Там, кажется, на двери есть халат…» – наклон головы, волосы золотятся в электрическом свете.

Зажмурилась. Не надо. Это было в какой-то другой жизни. Сейчас это не так важно.

Затем подошла к дверям. Первая оказалась заперта, а за второй – ванная.

Мариэтта долго сидела под душем, сжавшись в комочек. Шум воды помогал не думать.

Наконец, окончательно пришла в себя. Встала, выключила воду, вытерлась. Оделась, вернулась в комнату, забралась в постель. Уснула.

«Сил понадобится много. Нужно беречь».

– Тебе лучше?

Мариэтта открыла глаза. В зеркале вновь увидела толстую тётку, мадам Лу-Лу.

– Я рада, что тебе лучше. – Пухлая склизкая рука погладила её по груди. – Ты здесь уже больше недели и пора работать.

– Работать?

Закрыла глаза.

«Ладно, я справлюсь и с этим. Мне бы только выйти из комнаты! А там… А там!..»

– Да, ты принесешь много радости клиентам, а заодно и мне, – говорила тётка, поглаживая девушку. – Я ведь сразу могу определить, от какой кобылки будет прок, а от какой нет. У тебя характер. Ты чуть что – в драку, поэтому и пришлось держать на наркотиках. Помнишь?

Мариэтта покачала головой: – «Нет, не помню».

– Больше не будешь так себя вести?

«Не буду», – немного подумав, согласилась Мариэтта. На всякий случай кивнула головой.

– Хорошо! А то если держать тебя на наркотиках, быстро сгоришь. Да и исхудала вся! – Тётка вновь её потрепала. – Какое счастье, что ты оказалась именно такой, как говорил о тебе этот мальчишка Грей…

«Димка? Димка Грей?»

– Он проиграл тебя, а ты его убила. – Тётка рассмеялась. – Судьба, значит.

«Димка меня проиграл? Меня проиграл!» – Мариэтта почувствовала, что задыхается.

– Ты, радость моя, только ничего не бойся и всё будет хорошо. Главное делай то, что велят, и больно не будет. – Тётка наклонилась, поцеловала её в губы. – Береги себя, моя девочка, ты мне самой ещё пригодишься.

Как только дверь за ней закрылась, Мариэтта вскочила и бросилась в ванную – её вырвало.

На следующий день заставила себя встать, умыться, одеться. С жадностью проглотила завтрак: немного вареного картофеля и кусочек постного мяса. Надо набираться сил, иначе не вырваться отсюда.

Было страшно.

Всю ночь думала о том, что произошло с ней.

Грей проиграл её, а она убила Грея.

Судьба.

* * *

После того, что случилось в притоне, она кое-как добралась до единственного места, где действительно чувствовала себя в безопасности – до свалки. Там забылась долгим болезненным сном. Но следующим утром её нашли какие-то люди, среди них Виктор. Впрочем, она тогда не знала, что этого человека зовут Виктор.

Сперва решила, что это полиция, поэтому особо не сопротивлялась. А когда поняла, что её везут на космодром, попыталась бежать. Не смогла. Виктор тогда ей что-то вколол, и она уснула. Потом несколько раз просыпалась, что-то делала, видела каких-то людей, за всем этим следовал сон и укол. Наконец, проснулась уже здесь.

Где она? – не понятно. Что делать дальше, как выбраться отсюда? – тоже неизвестно. Но для начала нужно было хотя бы выйти из комнаты.

* * *

В назначенный день за ней пришли. Какие-то люди помогли спуститься в зал, там тётка тыкала в неё пухлыми пальцами, смеялась. Все смеялись вместе с ней. Мариэтта молчала. Потом всё вроде бы закончилась – повели назад.

Когда дверь комнаты закрылась, то обнаружила себя наедине с незнакомым грузным мужчиной. Он что-то просюсюкал и начал раздеваться, затем лег поверх одеяла и поманил к себе. Мариэтта в ужасе отступила. Мужчина рассердился, но она упрямо мотнула головой.

Мужчина разозлился, вскочил, подбежал к двери, при этом его живот колыхалось множеством складок, а под ним смешно так болтыхался отросток. Мужчина что-то крикнул в дверь. Вошли какие-то люди. Схватили девушку за руки, потащили к кровати. Испуганная Мариэтта расплакалась. Её ударили по лицу, пристегнули наручниками. После ушли, оставив наедине с клиентом.

Потом ей дали полчаса перерыва. Все эти минуты Мариэтта просидела в углу, сжавшись в комочек. Боялась пошевелиться, каждая клеточка тела невыносимо болела. Даже глаза. Особенно больно было думать. Поэтому не думала. Единственное, что она сейчас действительно хотела – это умереть.

Но вот полчаса прошли, и дверь открылась. Мариэтта не шевельнулась. Даже не стала смотреть. Её что-то сказали – не услышала. Коснулись – нет реакции. Пихнули – снова ничего. Ударили – лишь сильнее сжалась. Визитёр закричал, ушёл, топая ногами.

Дверь дважды хлопнула. К Мариэтте подбежали, толкнули, стали избивать – девушка мгновенно сгруппировалась, не в первой! Наконец, удары прекратились.

Мариэтта едва дышала. Приподняла голову и посмотрела на бившего ее. Им оказался Виктор. Он стоял, уткнув руки в бока, хмыкал крысиным носом, вонял потом, алкоголем, сексом. И насилием.

Желание умереть внезапно сменилось другим желанием.

– Ты умрешь, – сказала она. – И тебе будет очень больно. Куда больнее, чем мне сейчас. Ты и твоя мать, вы оба умрёте. Сгорите. И будете гореть очень медленно пока… – тяжело вздохнула, – пока ваши рожи не лопнут и не сползут с костей…

* * *

У каждого дивного народа, помимо магических способностей, есть свой ярко-выраженный менталитет. Гномы – молчаливы и ворчливы, вампиры – ленивы, эльфы – снисходительны, а вот оборотни… Они ненавидят.

Как часто в своей ненависти они доходят до настоящего безумия! Они способны разрушать города, миры с одной лишь целью – вцепиться зубами в горло врага. Никогда не прощают и не забывают.

Никогда и ничего.

В этом их сила.

В этом – их слабость.

* * *

Насколько это возможно в её положении, Мариэтта готовилась к побегу.

В тот самый момент, когда, глядя в хмыкающее лицо Виктора, произнесла те самые слова, в ней что-то собралось. Затвердело. Застыло. Словно маска. Имя «Лин» как раз оказалось к месту.

Больше она не сопротивлялась. Лин улыбалась, кокетничала. Всем окружающим это доставляло радость, но сама Мариэтта уже ничего не чувствовала.

Изучила дом. Заведение оказалось велико и состояло из двух частей. Первая открыта для клиентов – это зал, где находились сцена и бар, фойе, гардероб, сюда же относились комнаты девушек и юношей. А вот вторая часть скрыта от посторонних глаз – там апартаменты самой мадам, Виктора, медицинский кабинет, большая столовая, кухня, прачечная, комнаты прислуги и охранников.

Мариэтта быстро поняла, что без посторонней помощи не сможет добраться ни до одной двери, ведущей на улицу. Оставались только окна.

Из всех окон заведения, доступны лишь несколько – те, что в апартаментах мадам и Виктора, и в зале. Окна апартаментов отпадали сразу же. Виктор боялся, что она вновь вцепится ему в лицо или сделает чего похуже, поэтому больше не пользовался ею. Мадам вскоре увлеклась другой девушкой, Мариэтта без сожаления уступила место. Так что оставался зал.

В зале много окон. Большие, с тройным стеклопакетом и тяжелыми безвкусными бархатными занавесками. Но зато настоящие! Пользуясь общей суматохой, особенно во время выступления, Мариэтта не раз подходила к ним. Смотрела на улицу, на прохожих, машины, дома. Так хотелось туда! На простор.

– Однажды, – клялась себе, – однажды я буду там…

На побег понадобилось два года.

Глава 8. Печорский квадрат

– Почему ты думаешь, что она здесь? – спросил Тобби.

– Ну, должна же она где-то быть! – ответил Джарет.

– Логично.

Тобби скрестил руки на груди.

– Тебе это обойдется недешево.

– Я понимаю.

Тобби и Джарет переговаривались за столиком одного из элитных клубов Печорского квадрата. Вадим сидел поодаль и с любопытством наблюдал за происходящим. Подумать только! Эффектный аристократ Джарет и не менее эффектный Тобби, владелец элитного клуба, вместе, ну не забавно ли!

За всё время их дружбы Морш успел свыкнуться с тем, что Джарет полон сюрпризов. Ну, он так думал. Но тот факт, что Король домовых имеет связи в Печорском квадрате, – оказалось для Хранителя такой неожиданностью, к которой трудно как-то отнестись.

Но Тобби! Быть на «ты» с Тобби – значит… Чёрт побери! Это много что значит! Например, что Джарет периодически бывает здесь. «Интересно, насколько часто? И зачем? По делам или развлечься? Кстати, как он сюда попадает? Я вот его сюда впервые привел. Так может, всё-таки летает? Но он же терпеть не может космические перелёты! Но иногда ведь пропадает надолго… Всё равно! Как он умудрился завязать знакомство с Тобби? Причем кажется весьма близкое знакомство. Интересно, насколько близкое? И как Джерька умудряется его поддерживать?» – размышлял Вадим.

Что это за клуб, в котором они сейчас сидели, и кто такой Тобби – из обычных людей мало кто знает – таковы правила. Более того, благодаря обильным кружевам, припудренным локонам, не всякий сразу определит пол Тобби – это становилось ясно только тогда, когда он выходил из-за своей стойки, а делал он это только в исключительных случаях. Мог себе это позволить.

– Джерри, дорогуша! Всё только ради тебя, – сладко улыбнулся Тобби. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Знаю, – улыбнулся в ответ Джарет.

– Кстати, какая интересная у тебя побрякушечка! Позволишь?

– Конечно.

Тобби протянул руку, коснулся ворота рубашки, затем его пальцы соскользнули по цепочке вниз и сжали кулон.

Вадим оба кулака в рот запихал – не загоготать бы на весь зал! А так хочется…

– Возьми, если хочешь, – сказал Джарет, спокойно принимая столь интимное прикосновение. Всё равно большего не будет, Тобби это прекрасно знает.

– Как мило!

– Только найди мне девочку.

– Джерри, дорогуша! Всё только ради тебя! – повторил Тобби. – Но это будет проблемно. Не факт, что она здесь. Это ведь только твои домыслы! Да и как её найти? Сам понимаешь, те фотографии, что ты дал – они ведь из школьного архива, так себе. Она на них такая страшненькая! – Тобби скривился. – А если она здесь, то выглядит теперь совершенно иначе. Ты понимаешь?

– Понимаю. Но всё-таки спрятать её – это довольно-таки проблематично. Поверь мне. – Джарет улыбнулся. – В общем, я буду ждать.

* * *

Когда они вышли, Морша так и подмывало подколоть Джарета на тему его увиденного, но что-то в лице короля не позволило ему это сделать, поэтому просто спросил:

– Думаешь, Тобби сумеет найти её?

– Нет, я думаю, что он знает, где она. Просто набивает цену.

Все эти два года Джарет искал ее. Пока абсолютно безрезультатно. Казалось, Мариэтта просто исчезла. Растворилась! Это наводило на всякие мысли.

Сложно искать человека, который не хочет, чтобы его нашли.

Джарет даже не стал тратить силы на Космополинск и окрестности, всё внимание бросил на космодром. В тот день, когда Мариэтта сбежала, стартовало несколько кораблей. Все они, конечно, были контрабандистами, разлетелись в разные уголки Грани. Их всех Джарет разыскал, допросил, но никто ничего не смог сказать.

Тупик?

Джарет разозлился. Когда подсчитал расходы, разозлился еще больше. А потом вдруг подумал: – «А с чего я взял, что она улетела в тогда? Она ведь всего лишь шестнадцатилетняя девчонка! Обычный испуганный ребенок, переживший за несколько дней слишком многое».

Моя девочка…

К сожалению, космодром Космополинска вёл весьма активную деятельность. За ту неделю с него стартовало несколько тысяч кораблей, и часть из них после отправилась в Печорский квадрат.

* * *

Как только посетители вышли, Тобби поднялся в кабинет. Устроил пухлое тело в кресле, задумался.

Знакомство с Джаретом передавалось по наследству от одного владельца клуба к другому. Каждый раз предупреждали: появляется редко, капризен, горделив. Сперва присылает заказ на какую-нибудь картину, скульптуру или драгоценность из какой-нибудь частной коллекции, музея. Товар забирает лично, платит отменно и исчезает. Надолго. Купленный им товар после никогда нигде не появляется.

Тобби тогда не удивился: в его среде лишние вопросы не приветствуются. Решил, что Джарет – очередной богач с причудами, такие часто приезжают в Печорский квадрат пощекотать чувственные рецепторы. Но то, что он молод и удивительно красив – это стало приятной неожиданностью. Конечно, современная пластическая хирургия творит чудеса, но не такие же!

Конечно, так и подмывало узнать, кто же он такой и почему связь с ним – часть клубного владения. Но махнул рукой! Пусть тайна останется тайной. Тем более что эта тайна всегда хорошо платит. Но Джарет впервые просил кого-то найти.

Столь неожиданная просьба несколько смутила. Во-первых, Тобби сразу понял, о ком идёт речь. Плох бы он был, если бы мгновенно не смог сориентироваться в имеющемся на его территории товаре, тем более что её, действительно, проблематично спрятать: уж слишком сложно контролировать! По большей части Лин вела себя хорошо, но иногда срывалась, поэтому мадам запрещала давать ей даже ложки. Но все-таки она была не той девочкой, которой мог бы заинтересоваться такой человек как Джарет.

Хотя кто его знает! Он ведь ни слова не сказал о причинах интереса. А во-вторых, что важнее, Тобби понял, что Джарет готов заплатить куда больше, лишь бы знать, что её здесь нет. И никогда не было.

Что ж! Теперь остается узнать, ради каких денег владелица «Розового ягнёнка» готова отказаться от того, что уже посчитала своей собственностью. После – гипноз, мойка, чистка, может даже, восстановление девственности. И уже только после этого перевезти её… куда? Тобби задумался. Нужно выбрать что-то относительно близкое, иначе Джарет не согласится поверить в обман. Потом накидываем десять… нет! двадцать процентов – и готово! В том, что счёт будет оплачен – сомневаться не стоит.

Теперь дело за малым.

* * *

– Лу-лу! Дорогуша! Ты, как всегда, обворожительна.

Тобби обаятельно улыбнулся в монитор.

– Ближе к делу, – отрезала владелица «Розового ягнёнка».

– Ты слишком много работаешь, поэтому такая сердитая. – Тобби капризно надул губки. – Я, может, так просто звоню, узнать, как у тебя дела. Посплетничать.

Мадам промолчала.

– Кстати, девочку нужно вернуть, – как бы, между прочим, бросил Тобби.

– Что? – опешила мадам.

– Девочку, – повторил Тобби. – Ту самую, что Виктор привез из Космополинска.

– Это не по правилам!

– Знаю, но вам подсунули чужой товар. Кстати! Посмотри, какая миленькая безделушка! – Тобби помахал перед экраном подарком Джарета.

– Кто он?

– Ну… человек со стороны.

– Мне нет дела до тех, кто со стороны!

– Зря! Он такой, что до него есть дело всем. Даже я нашёл бы ему применение. Он особенный! – Тобби вздохнул всей грудью. – Лу-Лу, дорогуша, чтобы тебе было не так обидно, назови сумму, и он оплатит. Только поспеши, иначе он заберет её бесплатно. И никакие замки его не остановят. Уж поверь мне! Тем более что сейчас он в паре с Моршем. Понимаешь?

Мадам кивнула: с определенной репутацией Вадима она была вполне ознакомлена.

– Поверь мне на слово, Лу-Лу, тебе не нужны такие проблемы.

* * *

Вадим Морш стал Хранителем Ключей всего лишь лет пять назад.

Его настоящая фамилия Нель-Веда, а своё прозвище Морш («змея») получил за удивительный дар выкручиваться из любых ситуаций. Это особенно ценилось в той среде, где он раньше вращался.

Дело в том, то до недавнего времени Хранитель Ключей был вором.

Родился Вадим Нель-Веда в самой обыкновенной, среднестатистической семье на планете Нептун. Не Земля, конечно, но и не такая уж провинция! В общем, жить можно. Отец – рядовой сотрудник небольшой фирмы, мать сидела дома, следила за уютом и воспитывала трех сыновей. Вадим – младший.

Рос тихим, незлобным мальчиком, но однажды ему в руки попал старинный комикс о похождениях джентльмена-разбойника Арсена Люпена. И проникся!

Начал с мелочей, быстро вошёл во вкус. Ему казалось, что он как будто создан, стать Арсеном Люпеном во плоти. У Вадима изящные пальцы, которым беспрекословно подчиняются любые замки, сам сильный, ловкий. Не хватает разве что светского лоска, но это с лихвой компенсируется здоровой сексуальной агрессией и редким сочетанием пронзительных синих глаз с копной жестких чёрных волос.

Но в двадцать лет провалил одно дело – возникла реальная угроза ареста, и Вадим поступил так, как до него поступали многие – подался в армию. А поскольку ростом вышел, и в плечах размах – определили в десант.

В общей сложности, Вадим прослужил пять лет. Помотался, оброс связями. Уйдя в отставку, отправился в круиз по модным туристическим маршрутам.

Пас на курортах скучающих светских дам, как правило, замужних, прибился к богеме. Предпочитал брать драгоценности, но не гнушался и всем прочим, что прямо-таки само плыло в руки. Когда совсем под ногами становилось жарко, уходил в космос с контрабандистами. В общем, дела шли в принципе неплохо.

Но однажды на одной из тусовок Вадим увидел высокого красивого блондина. Аж дух захватило! Незнакомец выглядел именно так, как и должен выглядеть «джентльмен удачи» – ухоженный, светский, циничный. Но самое главное – от него исходил густой запах денег. Вадим решил, что ощипать такого гуся – дело чести.

Увы, подойти к нему близко оказалось проблематично. Кто он такой, никто толком не знал, хотя вхож во многие родовитые дома. Где живёт? – казалось, вообще нигде не живёт. Появляется то здесь, то там, каждый раз с новой женщиной. В светской хронике не светился.

Но всё-таки Вадиму повезло – удалось встретить знатного «гуся» в одном из бразильских отелей накануне карнавала. Чтобы подобраться поближе устроился консьержем – как раз наплыв гостей был большой, и брали на работу, сильно не приглядываясь.

В разгар праздника Вадим воспользовался отсутствием хозяина и спокойно вошёл в нужный номер.

Он знал, что в спальне есть сейф, без труда вскрыл замок. Содержимое превзошло все ожидания: одних драгоценностей на несколько сотен тысяч, а ещё наличность, банковские карты! Вот это свезло – так свезло!

Выгребая содержимое, Вадим заметил связку старинных, потемневших от времени ключей.

Что это? Может здесь есть ещё что-то, чем можно поживиться?

Вадим взял ключи.

Боль обожгла настолько внезапно, что Морш закричал, рухнул на кровать. Попытался отодрать связку от руки, но это оказалось невозможно! Ключи, прожигая кожу, втапливались в ладонь правой руки.

Внезапно всё исчезло.

Вадим понял, что стоит на коленях в неизвестном помещении. Или даже не в помещении, а чёрт бы знал где! В абсолютной темноте.

– Приветствую вас, Хранитель! – произнес голос – то ли мужской, то ли женский, непонятно!

– Что? – Вадим попытался встать. Рука всё ещё болела, но уже не так сильно. – Что происходит?

– Не волнуйтесь, Хранитель! – произнес голос.

– Кто вы? Где вы?

– Всему своё время… – и Вадим очнулся.

Было ранее утро. Он лежал, скрючившись, на кровати в том же самом номере, где взломал сейф. А рядом в кресле сидел «гусь».

«Влип», – подумал Вадим, но почему-то сейчас это беспокоило меньше всего. Рука всё ещё болела. Приглядевшись в сумерках, Вадим увидел на правой ладони странные линии.

– Пикантно, – сказал «гусь». – Но я не привык, чтобы меня в постели ожидали мужчины.

– Я тоже.

«Гусь» рассмеялся.

– Ценю ваше чувство юмора. Но всё-таки хотелось бы знать, кто вы такой?

– Я? – И тут Вадим заметил на голове «гуся» некое странное голубоватое свечение, словно уши были чуть острее, чем казались. – А у вас… там… сияет.

– Здесь? – «Гусь» ничуть не удивился. Встряхнул головой, и странное голубоватое свечение на ушах приобрело вполне нормальный розовый цвет. – Но как вы смогли увидеть?

Вадим не ответил – окончательно растерялся.

– Позвольте вашу правую руку.

Вадим безропотно протянул.

– Так вы – Хранитель? – Незнакомец красиво изогнул бровь. – И что же Хранителю понадобилось в моём сейфе и в моей постели?

Именно так они и познакомились.

Глава 9. Побег

Хрустальный шар помутнел – Джарет постучал ногтём по его поверхности. Сказал:

– Слушаю.

Дым внутри сферы рассеялся, и король увидел Тобби.

– Джерри, дорогуша!..

– Извини, но я занят, так что сразу переходи к делу.

– Ну, так я и о деле, – заулыбался Тобби так сладко-пресладко, что Джарет сразу понял: проблемы. И действительно!

– Тут произошла маленькая такая неприятность, – сказал Тобби. – Совсем крошечная.

– Говори.

– Она сбежала.

* * *

В тот день в «Розовом ягнёнке» произошла большая драка. Причины не столь важны, главное – что Мариэтта сумела-таки использовать ситуацию для побега.

Девушка с ледяным спокойствием сидела за столом, вертела в руках бокал и, казалось, совершенно не обращает внимания на бушевавшую драку. Хотя каждая струнка в ней звенела! Об окно разбивались стулья – стекло выгибалось, но выдерживало. Внезапно один из клиентов привлек её внимание. Вернее, его запах, щедро сдобренный оружейной смазкой.

Мариэтта напряглась, хотя внешне всё так же лениво вертела в руках бокал, и выбрав удобный момент, перегнулась через стол, рванула на себя заинтересовавшую куртку. В потайном кармане, действительно, оказалось оружие.

Затем перескочила через стол, чьи-то тела – двигалась быстро – выстрелила в окно.

Все закричали.

В общем вопле Мариэтта услышала голос мадам, но это уже не важно! Она давила на курок до тех пор, пока обойма не опустела.

В окне появились дыры, но стекло не осыпалось.

Тогда не останавливаясь, Мариэтта несколько раз взмахнула курткой, наматывая её на руки, и прыгнула – прямо в окно!

сквозь стекло!

на улицу!

Окно оказалось несколько выше, чем она рассчитывала, и во время стремительного полёта в вихре осколков, успела подумать, что было бы неплохо приземлиться

на все четыре лапы

на ноги, словно она

кошка…

* * *

Больно ударилась об асфальт. Под курткой хрустнули куски стекла, но осматриваться некогда. Вскочила и побежала.

Как это было прекрасно!

Просто бежать.

Мир рухнул на неё огромным количеством запахов, ощущений. Закружилась голова. Мариэтта рассмеялась и удивилась тому, как ещё хватает сил и дыхания на смех.

…Стой! – внезапно услышала за спиной незнакомый мужской голос. – Да стой же!! Я не причиню тебе зла! – крикнул голос.

И Мариэтта остановилась.

Повернулась.

К ней быстрым шагом шёл незнакомый мужчина, одетый, в форму вольного торговца. Высокий, слишком высокий. Словно сама она слишком…

маленькая?

Мариэтта огляделась. Конечно, она давно не была на улице и вообще видела город только из окон, но не слишком ли всё крупное?

Словно она сама слишком маленькая…

Мариэтта оглядела себя.

«Я кто?!»

Мариэтта в ужасе смотрела на свои крохотные пушистые лапки.

«Я – кошка?!!»

– Слава богам! – Мужчина опустился на колени рядом с ней. – Я видел, как ты выпрыгнула из окна. К счастью, никто ничего не понял! Надо заметить, это было рискованно. – Улыбнулся. – У тебя что проблемы? Давай я пока отнесу тебя в безопасное место. Только, чур! Не царапаться и не кусаться, договорились?

Мужчина взял её на руки и спокойно пошёл по улице. Вскоре мимо них пробежали охранники из «Розового ягнёнка».

На человека с кошкой никто не обратил внимания.

* * *

– А теперь превращайся.

Мужчина сел в машину, пустил кошку на заднее сиденье. Она тут же сжалась в комочек, прижала ушки.

– Ты чего?

Но Мариэтта лишь растерянно смотрела на него. На себя. Не могла понять, как ей удалось превратиться в кошку и – самое главное – почему он знал, что она превратилась, и не боялся этого!

– Ну же! – поторопил её мужчина. – Я понимаю, что ты из чужого племени, но обещаю: ни слова вождям. То, что произошло здесь, произошло здесь.

«Вождям?» – удивилась Мариэтта.

Кто он? На вид тридцать пять, но такое ощущение, что на самом-то деле гораздо больше. Приятное открытое лицо, обрамленное русыми кудрями, серые глаза. А ещё от него пахнет кошкой. Нет, не так как будто у него есть кошка, а так словно он сам кошка. Большая кошка.

Вроде тигра.

– Стесняешься? – мужчина улыбнулся. – Я отвернусь. Только, чур! Превращайся в человека. Извини, но машина взята напрокат, так что медведь мне в салоне не нужен. И волк тоже! Вообще любой крупный хищник.

Отвернулся.

Мариэтта сосредоточилась, попыталась представить саму себя, но это оказалось слишком сложно. Всё так изменилось! К тому же за последние годы она не была собой – она была Лин. Так проще. Но что под этой маской осталось от самой Мариэтты? От девчонки, пившей горькое пиво на свалке, мечтающей типичными девчачьими мечтами, с которой вдруг однажды случилось…

Грей!

Джордж.

Джарет…

Так кто же она теперь? Какая она теперь?

«Моя девочка…» – разноцветные глаза, улыбка.

– О!

Её мысли прервало изумленное восклицание. Мариэтта открыла глаза и увидела, что вновь обрела облик человека. И её облик ничем не прикрыт.

– Ты… ты не из моего племени! – выдохнул мужчина. – Более того! Я тебя вообще не знаю. Кто ты?

– Это единственное, что тебя смущает? – возмутилась Мариэтта.

– О! Прости. – Мужчина снял куртку, кинул ей. Отвернулся. – Всё-таки кто ты?

– Я – это я.

– То есть, имени у тебя нет?

– Есть, но… я… его тебе не скажу. Пока.

– То есть… – Догадался. – Ты не просто так выпрыгнула из окна публичного дома? Ты сбежала? Но как ты оказалась там! Ты же оборотень! Тебя не могли так просто похитить!

Мариэтта не ответила, лишь взялась за ручку дверцы.

– Сиди! – резко бросил мужчина. – Ты хоть и не из моего племени, но ты оборотень. Мы одной крови, так что я помогу тебе. К тому же далеко в таком виде ты не уйдешь.

Мариэтта молчала. Действительно, в таком виде далеко не уйдешь. А здесь… Как он сказал?

Мы одной крови.

«Знать бы ещё, что это означает», – подумала Мариэтта.

– Король домовых был здесь не так давно, и Морш любезно пока держит портал открытым.

– Кто? Что? – удивилась Мариэтта.

– Слушай, ты откуда взялась такая?!

– Из Космополинска.

– Из Космополинска? – ещё больше удивился мужчина. – Ты что здесь выросла?

– Да.

– Интересно!

Мариэтта пожала плечами – тот факт, что она выросла в Космополинске, сама она интересным не находила. Но возражать не стала – не та ситуация.

Сидела тихо, сжавшись, прекрасно понимая, что мужчина засомневался в правильности своего решения. Впрочем, если сейчас он выкинет её из машины – не обидится. Всё-таки не обязан ей помогать. Но мужчина молчал. Сгорбился, вцепился руками в руль.

– Меня зовут Эндрю, – вдруг сказал он. – Эндрю Салоски.

Мариэтта улыбнулась, всё-таки назвала своё имя.

– Хорошо, – улыбнулся он в ответ. – Едем домой?

Глава 10. Королева Карина

Королева Карина сидела за письменным столом своей матери. Перед ней лежал листок бумаги, на котором изящным почерком с многочисленными завитушками выведено: «Дорогой Джерри!» Что сказать ему дальше – Карина не знала.

Как давно она не видела его! Джарет больше не появляется во дворце так часто, как это бывало при жизни матери. Больше не приходят его письма, которые она читала тайком. Осталось лишь вспоминать о нём…

Карина вздохнула, провела ладонью по гладкой поверхности стола. Этот стол подарил её матери Джарет. После смерти королевы, Карина нашла в нём несколько потайных ящичков, где хранились кой-какие мелочи – пуговица с его рубашки, перчатка, несколько набросков, сделанных его рукой – потерянные или случайно забытые Королем домовых во время его визитов в Корсиконию. Но самой ценной находкой стали дневники. Несколько тетрадей, исписанных бисерным почерком покойницы, – её мысли, планы, мечтания. И, конечно же, Джарет.

Карина внимательно перелистала все записи в поисках наиболее интимных подробностей их отношений, но не нашла.

«Он никогда не любил её, – в тысячный раз подумала молодая королева. – Он всегда любил меня!»

* * *

Карина знала Джарета с детства. Сперва он был для неё веселым волшебником, который каждый раз привозил забавную игрушку. Позже узнала, что он тоже король, и его статус глазах поднялся. Потом услышала, как фрейлины шепчутся о его любовной связи с её матерью, и вообще об его многочисленных похождениях. Стало интересно.

А потом она влюбилась.

В тот день Карине исполнилось тринадцать лет, отец подарил ей роскошного жеребца. Это был замечательный жеребец! Красивый, сильный! Карина хлопала в ладоши, долго упрашивала мать отпустить покататься перед обедом. Надела лучшее платье и, конечно же, умчалась от свиты при первой же возможности.

Это ведь было так здорово мчаться верхом на таком замечательном жеребце! А ещё было здорово наконец-то остаться одной, без этих отвратительных фрейлейн!

Карина увлеклась, отпустила вожжи и… упала.

Ах, как она тогда топала маленькими ножками, кричала, плакала. Платье испорчено, жеребец убежал.

– Не стоит так плакать, детка! – внезапно услышала смех за спиной.

Это был Джарет. Он стоял, прислонившись к дереву, и смеялся над ней.

Карина скривила испачканное, заплаканное лицо, что-то крикнула ему, на её взгляд обидное. Джарет вновь рассмеялся. И Карина почему-то рассмеялась вместе с ним.

Как же он был хорош тогда! Одетый в кремовую рубашку, чёрный жилет, узкие бежевые брюки и сапоги с высокими голенищами.

Джарет преклонил перед инфантой колено, совершенно не боясь испачкаться, достал из кармана платок и тщательно вытер лицо девочки.

– Не плачь, принцесса! – сказал он. – Всё так легко исправить.

Джарет подмигнул ей – сперва синим, а потом зелёным глазом. Щёлкнул пальцами, и платье вновь стало чистым. Карина так обрадовалась, что от избытка чувств обняла его и припала к его губам.

Это был первый поцелуй в её жизни.

И Карина влюбилась.

«Он любит меня! – решила принцесса. – Он лишь притворяется, что увлечен матерью». Карина так думала каждый раз, когда вертелась перед зеркалом.

Ну, разве мог красавец Джарет увлечься её уродливой матерью? Какое счастье, что сама принцесса пошла лицом в отца!

Но, увы, Джарет не предпринимал ничего такого, что должен был бы (как представляла себе принцесса) предпринимать влюбленный мужчина. Он не писал писем, не похищал ленты или перчатки, не стоял ночами под окном. Карину это несколько смущало, но не охлаждало.

«Мне нужно с ним объясниться!» – решила принцесса, когда ей исполнилось пятнадцать. И в следующий его приезд, забралась к нему в комнату.

Она ждала Джарета всю ночь, а он так и не явился! Незаметно для самой себя, Карина уснула. Проснулась уже в своей спальне.

В тот же день на балу Джарет вдруг пригласил её, хотя раньше никогда не делал ничего подобного. Карина возликовала! Сейчас они объяснятся! Он любит её, попросит её руки! Но Джарет сказал:

– Милая деточка, мне было лестно увидеть вас в своей постели, но давайте договоримся, – он с силой сжал её пальцы и прошипел: – Ты больше никогда так не сделаешь!

Карина растерялась.

А следующим утром горничная – её собственная горничная! простая, конопатая деревенская девчушка! – по секрету рассказала принцессе, где и с кем провела ночь.

Лицо Карины покрылось пятнами. Она закричала, затопала ногами – и девушка была уволена. Та совершенно не расстроилась, лишь хмыкнула и отправилась в его замок, и стала его горничной.

Его любовницей.

Несколько лет потом Карина утверждала, что презирает этого развратника!

И тут её обручили с герцогом Лельским.

На балу, где было объявлено о помолвке, присутствовал Джарет. Пронзительный взгляд сине-зелёных глаз, брошенных после на инфанту, Карина растолковала, как запоздалое признание в любви.

И она решилась!

Принцесса объявила о паломничестве, а сама прямиком отправилась в замок Короля домовых. А потом была та ночь! Как он целовал её тогда, как ласкал! Карину до сих пор бросает в жар от воспоминаний. А потом они поговорили.

Увы, он должен быть жесток! Карина поняла это позже: долг – есть долг. И она вышла замуж за герцога Ричарда Лельского.

И вот сегодня Карина – уже королева. Брат и мать умерли. Отец заболел и отказался от короны в пользу Ричарда. Её дочь, принцесса Абрикатин, растёт красивым, здоровым ребенком, у неё выразительные зелёные глаза отца…

* * *

Карина вздохнула и решительно дописала письмо. В конце не удержалась и добавила ещё несколько строк. Письмо молодая королева тщательно запечатала и распорядилась немедленно отправить его Королю домовых. Затем встала и вышла из кабинета.

Молодая королева зашла в комнату принцессы Абрикатин, поцеловала спящего ребёнка. Отправилась в свои покои.

Горничная помогла ей раздеться, тщательно расчесала волосы – Карине хотелось быть красивой. После, когда девушка ушла, королева опустила руки в тазик для умывания, в воду, пахнущую ладаном, и вскрыла себе вены.

* * *

Джарет был один.

Он сидел на троне, закинув ноги на подлокотник, и пощелкивал по голенищу сапога хлыстом. Верховой ездой Король домовых не увлекался, но это подарок королевы Корсиконии. «Королевы-матери», – тут же поправил себя.

Она умерла больше полугода назад, но как ни странно Джарет иногда по ней скучает. Пусть она была откровенно некрасива, зато на редкость умна. С ней можно было поговорить о многом: экономика, политика, шахматы, книги. Она не пересказывала ему дворцовые сплетни, не хвасталась новыми платьями или украшениями. Она вообще ничего не понимала ни в тканях, ни в камнях, ни в моде! А ещё она не писала ему писем, щедро политых слезами и духами. И вот она умерла…

Уединение короля прервал дворецкий:

– Вам письмо от королевы Корсиконии.

От конверта воняло сладкими духами – Джарет поморщился, но взял. Джеймс удалился.

Содержание письма привело короля в ярость!

– Идиотка! Кретинка! – Швырнул в стену первое, что подвернулось под руку – небольшую мраморную статуэтку. – Ольга, ну почему ты не научила её дворцовым интригам? Почему не рассказала ей, что есть вещи, о которых нельзя говорить! Тем более писать!

– Вот дура! – Рухнул в кресло.

Ярость Короля домовых утихнет лишь тогда, когда он узнает о смерти несчастной. Тогда вздохнет, достанет из кармана смятый клочок бумаги, разгладит его и скажет:

– Ну, хорошо, Кори! Я сделаю так, как ты хочешь.

Потом будет сидеть один в своем кабинете и уныло катать по столу хрустальный шар. Его мысли в тот момент – в тот очень важный для него момент – будут тягучими и безрадостными. Он понимал, что именно его обвинят в смерти королевы Карины, что король Ричард уже осведомлен о содержании её последнего письма и никогда не простит Джарету этого… как вдруг хрустальный шар с мелодичным звоном лопнул.

Мариэтта.

Глава 11. Сударь и сударыня (часть первая)

Когда имеешь дело с Джаретом, то постепенно смиряешься с его беспардонной наглостью. Кир, владелец трактира «Королевская редиска», как и все, привык со временем, поэтому, когда его вдруг разбудили посреди ночи, совсем даже не удивился.

– Почему ты не сообщил мне, что она здесь? – Джарет говорил громко, совершенно не смущаясь, что уже глубокая ночь и все порядочные люди в этом время уже спят.

– Вы о ком? – не сразу понял его Кир.

– О ком это я! – воскликнул Джарет.

Он бухнулся в кресло, закинул ногу за ногу…

* * *

Кстати, кресло это здесь стоит специально для короля. Вообще многое в доме сделано специально для него, даже персональная чашка имеется.

«Знал бы, сроду бы у него денег не стал просить!» – первое время ворчал Кир. Но потом привык. Все привыкают.

К тому же денег Джарет дал без раздумий. А прежде чем идти к королю, Кир ведь не один порог отбил! Всюду отказ получил. Мол, ничего у тебя за душой нет, мол, сам-то ты никто, а прогорит дело, как отдавать будешь? А Джарет дал.

– Трактир хочешь открыть? – переспросил он тогда. – Дело! – Улыбнулся. Как сытый кот облизнулся. Даже глаза закрыл. Вдруг спохватился: – Стой! Я ведь тебя знаю.

– Конечно! – Кир обрадовался, назвал заведение, где раньше работал – Джарет там бывал.

– Хорошее было место, – заметил Король домовых, – жаль, что семья продала. У новых владельцев дело как-то не очень пошло.

Джарет помолчал немного.

– Денег дам, – сказал он. – Но при одном условии!

Кир напрягся. Конечно, Король домовых произвел приятное впечатление, куда приятнее, чем ожидалось, но всё-таки… король, волшебник, чудак. Да и говорят о нём всякое. «Если что-то жуткое потребует, то откажусь», – подумал Кир, но Джарет сказал всего лишь:

– Если назовешь трактир в честь меня, но так, чтобы меня это позабавило, то денег назад не потребую. Не позабавишь – вернешь вдвое больше.

И всё?!

Кир даже подпрыгнул от радости! Только рассказывая жене о встрече, понял подвох. Загрустил. Но жена Кира – женщина мудрая. Сказала:

– Король домовых – известный шутник, ему угодить можно. К тому же у тебя есть время подумать.

Но задачка всё равно оказалась не из легких! Кир думал-думал. Думал-думал. Думал-думал. Ничего не мог придумать!

Между тем, Джарет так активно вмешивался в процесс, что надоел хуже горькой редьки! Сперва потребовал, что трактир нужно строить, а не покупать готовое дело. Сам место выбрал, беспардонно вносил правки в чертежи, вообще дня не было, чтобы он на стройке не появился! Дальше хуже – скатерти выбрал, посуду. То и дело про название спрашивал, мол, пора бы вывеску заказывать. Кир отнекивался: сюрприз будет. А сам злился, потому что ничего не мог придумать, да и вообще от одной мысли об этом типе скулы сводит!

Впрочем, когда трактир заработал, Кир понял, что король-то во всём оказался прав! И место выбрал бойкое – Альфар, неподалеку от границ с Корсиконией и Сюррией, люди пошли охотно. Оказалось ещё, что и в чертежах Джарет понимает куда больше, чем архитектор. Все его правки дельные: трактир вроде небольшой получился, но вместительный, комнат удалось больше на этаже сделать, да и про вентиляцию он подумал, и про освещение, настоял на водопроводе. В общем, удобное получилось заведение и для самого Кира, и для посетителей. А те скатерти, шторы, та посуда, что Джарет выбрал – такой уют создали, что уходить просто не хочется!

Но Кир это всё поймет позже, а тогда король так его достал, аж в печёнки забрался! В общем, не выдержал. Плюнул на всё. Будь что будет! И накануне открытия собственноручно на вывеске намалевал: «Королевская редиска». Жена как увидела – разоралась:

– По миру нас, дурак, пустишь! Не простит Король домовых таких шуточек!

Но Джарету понравилось.

Увидев вывеску, рассмеялся, хлопнул Кира по плечу, сказал:

– Вот уж не ожидал! Позабавил. Держи расписку, твой трактир.

* * *

Джарет тараторил, не обращая внимания на сонный вид Кира и его супруги.

– Я, видите ли, ищу её на Грани. Всех встряхнул, перетряхнул. И тут вдруг мне приходит донесение: она здесь! В твоём трактире, Кир! Откуда? Боги мои! Вот это девчонка! Да уж… Сюрприз так сюрприз!

Тут Кир понял, о ком идёт речь. Окончательно проснулся. Сел.

– Хозяин, поклянитесь, что вы не сровняете трактир с землей!

Джарет заулыбался:

– А что такое? Построишь новый! Кстати, у меня есть идеи на счёт усовершенствования зала…

– Поклянитесь! – взмолился Кир.

– Ну, хорошо, – вздохнул Джарет, – я постараюсь. Так в чём дело?

– Хозяин, я искренне уверен, что это не та самая девушка, к которой Вы проявляете столь повышенный интерес…

– Кир, ты ведь меня давно знаешь. Ты бы сразу к делу, – посоветовал Джарет.

– Понимаете, Хозяин, девушка…

Кир говорил и смотрел куда-то в сторону. Он прекрасно знал, что Джарет прекрасно умеет прятать свои чувства, но вдруг?

– В общем, она не одна…

* * *

Мариэтта, действительно, жила в трактире вот уже несколько дней. И Эндрю, действительно, был рядом.

Но не с ней.

С каждым днем он влюблялся всё сильнее.

Сперва он хотел просто привезти её в Эльсидорию. Уже там решил, что у эльфов ей будет легче адаптироваться к новым условиям. Затем подумал, что будет хорошо, если рядом будут обычные люди – выбрал один из трактиров Альфара, который содержит человек, «Королевскую редиску». А потом уже просто не смог уйти.

Мариэтта не выходила из комнаты, лишь изредка спускалась вниз и как-то пару раз зашла к Эндрю – и всё! Целыми днями сидела на подоконнике, смотрела в окно. Каждый раз испуганно сжималась, когда кто-то входил.

Она казалась Эндрю такой хрупкой. Даже неестественно хрупкой. Он чувствовал её страх, но не знал, как помочь.

Иногда это злило.

Зачем она ему? Она чужая! И выбрав её, он сам тогда станет чужаком.

Эндрю всё это понимал.

Утром он просыпался с мыслью, что нужно уйти. Но стоило только увидеть её – такую нежную, беззащитную!.. – забывал обо всём. Брал за руку, что-то говорил или же просто молчал. А вечером уходил, позволяя себе лишь едва коснуться губами её щеки.

Ей, действительно, было тяжело.

Застывшая в феодальных доспехах, Эльсидория казалась девушке дикой. Лошади в качестве основного транспорта, мечи и луки в качестве оружия, еда, которую сперва нужно поймать и освежевать, а уже потом только приготовить. Хорошо хоть водопровод есть! Без горячей воды, правда, но всё-таки.

Больше всего поражали те, кто жил в Эльсидории, – словно сошедшие со страниц исторических романов или волшебных сказок. Хотя, честно говоря, такого многообразия волшебных созданий Мариэтта не видела ни в одной книжке.

Радовало лишь то, что один из языков, который здесь в ходу, напоминал русский, и хотя некоторые слова на нем произносились иначе (а некоторые совсем иначе), Мариэтта в принципе понимала, что ей говорят и даже могла что-то сказать в ответ.

Она была искренне благодарна Эндрю, но не могла дать ему то, что он хотел. Наверное, было бы проще, если бы он ушёл, но сказать это – не решалась. Её грело то, что он – такой же, как и она, но дело было не в нём – в другом. А про того, другого, она не хотела думать – он остался там, в другом мире…

* * *

…Мариэтта шла по мёртвым улицам в белоснежное платье на пуговицах с широкими рукавами, на ногах удобные мягкие туфли, волосы распущены.

Падал снег. Но не холодно.

Мариэтта шла мимо полуразрушенных домов. Подошвы туфель мягко щёлкали, оставляя позади цепочку следов.

Дорога вильнула, и девушка вышла к храму. Здание величественно возвышалось над прочими домами, упиралось в небо своими шпилями, похожими на мечи. А у ворот, на камне, сидел он…

Он был здесь, видимо, давно, поскольку снег успел припорошить его. Сказал, увидев её:

– Я решил подождать тебя здесь.

– Ты? – поразилась девушка. – Почему ты здесь?

– Это не важно. Важно то, зачем ты здесь.

Он встал. Снег соскользнул с волос, плеч, опал белоснежным, пушистым плащом.

– А зачем я здесь?

– Не знаю! Это ведь ты позвала меня.

Он прошел мимо, при этом плащ коснулся девушки, упало несколько снежинок.

– Я? – Мариэтта обернулась.

– Это ведь твой сон! – Он рассмеялся. Внезапно стал серьезен. – Ты хотела поговорить?

Мариэтта молчала.

– Почему ты не выходишь на улицу? Альфар не достаточно хорош для вас, сударыня?

– Мне… – Мариэтта поежилась.

– Страшно?

Порыв ветра приподнял его волосы цвета спелой пшеницы, взбил плащ.

– Да, мне страшно. Этот мир чужой…

– Это мир чужих.

Мужчина подошел к ней. Он был так близко, так волнующе близко! Разноцветные глаза улыбались.

– Не стоит, сударыня, так переживать! Пусть всё будет так, как будет.

Снял плащ, бережно закутал её. Стало тепло.

– Ты сейчас проснешься, и я очень пожалею, что не сделал этого…

Он стремительно наклонился и поцеловал её…

* * *

Мариэтта открыла глаза.

Она в своей комнате, в Альфаре.

Сон?

Коснулась подушечками пальцев губ – на них всё ещё горел поцелуй.

Разноцветные глаза Короля домовых распахнулись, он сел.

В висках стучало.

Джарет огляделся, словно был ещё во власти сна и не сразу понял, где находится. Рядом лежала женщина, имени которой он не знал и не желал знать.

Как холодно!

Не выдержав, Мариэтта вскочила, накинула платье – то самое, белое на пуговицах с широкими рукавами. Стремительно, боясь задуматься о том, что же делает, босиком пробежала по коридору, толкнула знакомую дверь.

– Мари! – То ли Эндрю не спал, то ли его разбудил скрип двери. – Что случилось?

– Мне холодно! – Она забралась к нему в постель, обвила его шею руками. – Я очень боюсь этого мира! Здесь всё такое чужое!

Она задыхалась. Её горячие губы прижались к губам Эндрю, она плакала…

Джарета вывел из оцепенения топоток маленьких ножек. Кинулся к двери, но когда распахнул её, в коридоре уже никого не было.

Показалось?

Собрался было привычно вскинуть руку, чтобы вызвать хрустальный шар, но передумал.

Через полчаса Король домовых появился в зале. Вид у него был уставший и несколько потрепанный. Сел у окна, к нему тут же подскочил служка, король заказал выпить. Ещё через полчаса по лестнице спустился сияющий Эндрю, заказал завтрак на двоих и попросил принести его в комнату.

Разноцветные глаза Джарета потемнели, он поспешил уйти – это был единственный разумный выход.

* * *

…Мариэтта растерянно топталась посреди почерневшей размякшей дороги.

– Подожди! – мужской голос прозвучал требовательно, к ногам девушки упал знакомый плащ. – Ну же, сударыня!

Но она никак не решалась. Тогда он сам подошел к ней, взял на руки и понёс.

Он был таким тёплым. Таким реальным.

Она уткнулась лицом в массивный ворот его рубашки.

– Замёрзла? – голос мужчины несколько потеплел.

– Да. Почему мне в прошлый раз не было холодно?

– Потому что внутри вам, сударыня, было гораздо холоднее, чем снаружи!

Мужчина принес её в храм (тот самый, рядом с которым ожидал её в прошлый раз). Там усадил на скамью рядом с большой каменной чашей. Щёлкнул пальцами – в чаше заплясал огонь.

– О! – глаза Мариэтты восхищенно заблестели. – А это не святотатство?

– Я думаю, этим богам уже всё равно, – рассмеялся он, – а вот ты согреешься. Так что, сударыня, вы хотите на этот раз?

Он был так близко! От него исходил жар куда более сильный, чем от огня. Мариэтта задумалась, наклонила голову на бок и внезапно залепила ему хлесткую пощечину.

– Надо же! – Правая бровь мужчины в изумлении выгнулась. Он резко привлек девушку к себе и поцеловал в губы.

Мариэтта дернулась, чтобы вырваться, но лишь потеряла равновесие, и они рухнули на пол. Мужчина рассмеялся.

– Вы – наглец, сударь!

– Всегда был таким.

Мариэтта притихла.

– Ты боишься меня? – Он погладил её волосы. – Не стоит… Сударыня! – внезапно отстранился от неё, – я хочу, чтобы вы начали выходить на улицу. Вы вернулись домой, даже если этот дом вам совершенно незнаком.

Он поглаживал её лицо.

– Ты так изменилась за эти два года!

Мариэтта зажмурилась.

– Жаль, что я больше не увижу тебя.

– Почему? – удивился он, тихо смеясь. – У тебя весьма неплохо получается!

– Я имею в виду не сон.

Он сел.

– Что?

Вскочил на ноги, стремительно зашагал к выходу.

– Постой! – Мариэтта кинулась за ним. – Постой же!

– Нет! – Он резко развернулся на каблуках, схватил её за руки. Разноцветные глаза зло блестели. – Я обещал, что найду тебя, и я тебя нашёл. Об остальном уговора не было!

Глаза Мариэтты широко распахнулись, она потянулась к нему – он быстро поцеловал её.

– Возможно, будет лучше, если всё сейчас закончится. Я подумаю об этом.

* * *

Сон оставил ощущение горечи.

Мариэтта вздохнула, прижалась к плечу Эндрю.

– Малыш, всё в порядке?

Он не спал.

– Всё хорошо, – соврала она.

Мариэтта позволила обнять себя.

– Эндрю… как думаешь… я смогу привыкнуть к этому миру?

– Думаю, да. Но тебе нужно начать выходить на улицу. Я буду рядом, – пообещал он.

…Она старалась наслаждаться происходящим – не получалось. Конечно же, дело не в Эндрю – это с ней самой что-то не так, но думать об этом не хочется.

Её взгляд заскользил по потолку, стенам, случайно упал на окно. Там за стеклом на ветке сидела крупная полярная сова. Птица смотрела прямо на неё огромными разноцветными глазами.

Мариэтта смутилась, теснее прижалась к Эндрю, он заметил.

– Всё хорошо?

– Почему она так смотрит?

– Кто? – Эндрю повернулся.

Птица и оборотень некоторое время смотрели друг на друга. Затем сова расправила крылья и улетела.

Глава 12. Соперники

– Где эта сволочь! – Эндрю в ярости ударил кулаком по барной стойке.

Он был взбешен!

– Я знаю, что он здесь!!

– Он вон там, – ответил Кир и начал быстро убирать стаканы.

За годы работы он уже привык к тому, что когда кто-то врывается с криком «Где эта сволочь!», то абсолютно наверняка имеется в виду Король домовых. Потому что большей сволочи в Эльсидории нет, это все знают. А Джарет гордится. Вот пойми его!

Король домовых, действительно, сидел в указанном углу за столиком.

Пока Эндрю Салоски шел через зал, немногочисленные утренние посетители перебрались поближе к стойке, но уходить не намеревались – ждали развития событий. Есть что посмотреть и будет что порассказать! Не так часто можно оказаться свидетелем, когда самому королю по морде лица дают.

– Извини, что без приглашения, вашество, но я сяду. – Оборотень со стуком отодвинул стул. Джарет в ответ только пожал плечами.

Наверное, где-то с минуту мужчины просто смотрели друг на друга.

– Ты пристаешь к моей женщине, – зло, по слогам произнес Эндрю.

– Да? – Правая бровь Джарета изогнулась дугой. – И в чём это выражается?

Зрители восхищенно ахнули.

– Что ты делал этой ночью у моего окна?

– Не помню. – Джарет скрестил руки на груди. – Наверное, мимо пролетал.

– Вот и пролетал бы мимо! Думаешь, Кир не рассказал мне, что ты интересовался ею?

– Думаю, что рассказал, иначе ты бы здесь не сидел.

– Она такая слабая, такая беззащитная! А ты!.. – Эндрю рванул на себя ворот рубашки Джарета. – Ублюдок! Только тронь её.

– Спокойнее! – рука Джарета легла поверх кулака Эндрю. – Не надо портить мне рубашку. – Улыбнулся. – Ничего дурного у меня и в мыслях нет.

– Да? – Эндрю возбужденно рассмеялся. – Теперь это так называется?

Разноцветные глаза короля насмешливо сверкнули. И тогда вторая рука Эндрю, сжатая в кулак, вскинулась, нацеленная прямо на правый зелёный глаз, – Джарет успел увернуться – ткань треснула, и массивный ворот шелковой рубашки порвался. Мужчины вскочили. Глаза Джарета почернели, Эндрю покрылся пятнами, толпа ахнула от восторга – а Кир заорал во все горло, выхватывая из-под прилавка арбалет:

– Оба! На улицу! Шагом марш! А то сейчас каждый по болту в бок получит! Я не шучу.

…Через полчаса уже умиротворенные мужчины смывали кровь водой из уличной поилки для лошадей.

– Никогда не думал, что у тебя такой хороший удар левой. – Джарет задумчиво ощупывал отекший глаз и рассеченную скулу.

– Ты тоже хорош, ты мне клык сломал, – прошамкал Эндрю, прижимая платок к разбитым губам.

– Нарастишь новый. Делов-то! – Джарет небрежно пожал плечами. – Стоматология на Грани творит чудеса!

Он сел на край поилки, скрестил руки на груди.

– Ну, раз ты успокоился, то поговорим о более существенных проблемах. Как понимаю, мы разыгрываем очередность пользования…

– Ублюдок! – Эндрю сжимал кулаки.

– Прекрати! – отмахнулся Джарет. – Я потратил много сил, разыскивая её. Она сбежала от меня два года назад в Космополинске. Согласись, тебе просто повезло, что её первой нашёл именно ты. Так что попользовался и хватит.

– Не выйдет! Я люблю её!

– Так сильно любишь, что согласен рискнуть шеей ради полукровки?

Слова короля рухнули на оборотня, как ушат холодной воды.

– Полукровка!

– Ситуация в корне изменилась, да? – едко усмехнулся Джарет. – Она – дочка Анжелы Вир.

– Та самая? – ахнул Эндрю. Задумался.

Это всё объясняет. Но… всё ли меняет?

– Нет, это ничего не меняет, – выпалил Эндрю. – Точно так же, как и не меняет то, что она делала в Печорском квадрате…

– А что… она там делала?..

– Не знаешь? – теперь пришла очередь Эндрю усмехаться. – Ведь, действительно, что девчонка могла там делать?

Джарет молча проглотил насмешку. Король домовых не был щепетилен, но сюрприз всё равно получился неприятным. Тем более что…

Вспомнилась та ночь. Её губы, синяки на спине, позеленевшие глаза… Могла она или не могла? И почему смогла?

Разозлился.

– Ладно! Бери её. Так и быть! Я сегодня щедрый! – Вскочил. – Но как долго ты планируешь протянуть? И что будет с ней, когда твои родственники отрежут тебе голову?

– Мы будем прятаться! В Эльсидории или на Грани…

– Мёртвые города, – вдруг сказал Джарет. – Мариэтта – оборотень, её место здесь, в Эльсидории. Но Эльсидория пока небезопасна для неё. Надо выиграть время, а это можно только в мёртвом городе. Но если ты пойдёшь с ней, то умрёшь. Готов к этому?

– Да.

– Хорошо.

Джарет развернулся, но Эндрю его остановил.

– Она рассказала мне про ту ночь в Космополинске. Я сразу понял, что это был ты.

Король домовых не стал спорить.

– Ведь дело в Анжеле, не так ли? – продолжил Эндрю. – Ты защищал её от всех, особенно от нас.

Джарет кивнул: так.

– Это ты увёз Мариэтту на Грань?

Джарет неопределенно пожал плечами.

– Это было умно, – одобрил Эндрю. – Она выжила. Но сейчас, здесь, в Эльсидории, ей чтобы выжить, надо научиться быть оборотнем, а этому смогу научить её только я. А потом делай, что хочешь… Только не вини её. Ни в чём. А сейчас уходи. Для неё ты остался там, на Грани, пусть будет так.

* * *

Раннее утро золотило окно, расплескивая капли краски по подоконнику. Эндрю сидел на краю постели, разглядывал спящую женщину, словно видел её впервые.

Полукровка!

Грудь ходила ходуном.

«Они убьют меня», – подумал Эндрю, но страха не было. Повторил ещё раз про себя: – «Они убьют меня».

Эндрю провел пальцами по маленькой прохладной ладошке. Женщина слегка шевельнулась, сквозь сон почувствовав прикосновение.

«Ну и пусть, – решился он. – Пусть!

Ты стала мне так дорога за эти дни. Ты заполнила собой всё моё существование. Но ты – не просто чужая, ты – полукровка. Джарет ткнул меня носом, словно щенка. Ведь, действительно, как иначе ты могла оказаться там, в чужом мире?»

Сжал её ладонь. И едва понимая, что делает, прошептал древнюю брачную клятву эльфов:

– Есть только ты, и нет никого, кроме тебя.

Глава 13. Мариэтта (часть вторая)

Впрочем, кое-какие следы местных цивилизаций переселенцы всё-таки нашли. В трех долинах, тщательно спрятанных горами от посторонних глаз, притаились останки городов.

Располагались они так далеко друг от друга, что казалось, нет между ними связи. Но так только казалось. Молились в них одним и тем же богам, строили похожие каменные здания, улицы располагались согласно одному плану. Да и сами города, похоже, опустели без насилия – ни следов битв, ни пожаров, ничего. Пустота. Нет даже останков тел, или всё произошло так давно, что даже кости успели истлеть? Не похоже! Казалось, что жители просто ушли в неизвестном направлении.

Что же случилось? Кто они были? Узнать так и не удалось.

Тогда дивные принесли дары богам, имён которых не знали, и ушли обживать другие земли. А чтобы никто не потревожил покой мертвых улиц, на города наложили заклятья.

С тех пор безнаказанно приходить в мёртвые города могли только те, кто действительно нуждался в покое или защите.

* * *

Услышав предложение Эндрю, Мариэтта не произнесла ни слова против. Да и смысл возражать?

Всё равно это чужой мир. Она никого здесь не знает, никто не знает её. Почему бы не уйти?

В тот же день они отправились в путь. Никто не стал останавливать их.

Ушли и ушли, скатертью дорога!

Разве что тень белоснежной совы следовала за ними до самых стен города.

* * *

«Я знаю это место!»

Мариэтта чуть не задохнулась от удивления. Сперва не поверила. Отмахнулась. Но нет! Вот дома, вот дорога. Вот поворот. Как всё знакомо! Всё то же!

Как так получилось, что она в своих снах видела город, о существовании которого ранее даже не подозревала?

Вдруг кольнула шальная мысль: – «А что если он, как и во снах, ждет её за тем поворотом?»

Мариэтта кинулась.

Дорога вильнула, она вместе с ней.

Замерла.

Вот храм. Вот камень.

Но его нет.

«Его и не могло быть здесь, – с горечью подумала она. – Он остался там, в другом мире…»

Словно в ответ её мыслям, поднялся легкий ветер, взбил волосы.

Обернись!

Она развернулась так резко, что голова закружилась. Но, конечно же, никого не было. Здесь нет никого, кроме них. Пустота, тишина. Где-то ухнула сова.

Подошёл Эндрю.

– Ты в порядке?

Она уже успела забыть о нём! «Неблагодарная!» – отругала саму себя. Попробовала улыбнуться как можно ласковее – не получилось.

– Страшно? – спросил Эндрю.

Мариэтта кивнула.

– Ничего! – Эндрю старался говорить как можно бодрее. На самом-то деле пустота города и на него действовала угнетающе. – Дома здесь каменные, наверняка найдем что-нибудь более или менее целое…

Огляделся.

– Насколько я могу судить, вон там есть озеро, – он махнул рукой. – Нужно держаться поближе к воде. Идём!

И они пошли.

А Джарет смотрел им вслед.

О чём думал в этот момент Король домовых?..

* * *

Только ближе к ночи отыскали дом, более или менее пригодный для жилья. Небольшое каменное здание: на первом этаже – зал и кухня, на втором – три комнаты. Росшее посреди зала дерево успешно заменяло крышу.

Уставшие долгим днем, Эндрю и Мариэтта поужинали хлебом с сыром, запивая водой из фляг. После уснули, закутавшись в плащи и тесно прижавшись друг к другу.

Утром, после скудного завтрака, Эндрю отправился на охоту. Мариэтта осталась – нужно ведь навести хоть какой-то порядок! К счастью, позади дома нашла колодец с водой, ведро – натаскала воды. Впрочем, наличие ведра показалось странным. Даже огляделась вокруг. Никого. И оставить его здесь некому. А ведь ведро новое! Волшебство какое-то!

После Мариэтта разобрала нехитрые пожитки. Повздыхав, разодрала на тряпки одно платьев, принялась за уборку. К тому времени, когда вернулся Эндрю с двумя кроликами, кухня имела вполне жилой вид.

Следующие несколько недель они жили по следующему расписанию. Утром Эндрю уходил на охоту, после обеда занимался починкой дома. Мариэтта хозяйничала. И играла в весьма странную игру, которую она называла: «Найди предмет». Суть заключалась в поисках вещей, пригодных в хозяйстве.

Она никогда не знала, что удастся найти в этот раз. Это могла быть посуда – чашки, тарелки, кастрюля. Или же соль, сахар, чай, перец. А когда Эндрю вернулся с охоты с порванной рубашкой, точно так же нашлись иглы, ножницы и целая коробка с нитками.

Первое время это пугало. Но брала. Куда деваться? Посуда нужна? Нужна. Соль нужна? Нужна. А сахар? Интересно только, откуда это всё берется? Впрочем, Эндрю быстро её успокоил:

– Это же заговоренный город! Здесь всякое возможно.

А потом добавил:

– Будь осторожна!

Он-то сразу понял, чьи это на самом-то деле дары, но промолчал.

Спасибо ему всё-таки!

* * *

…Он стоял на берегу озера, того самого, что неподалеку от Города Мастеров, смотрел на тонувшее солнце. Золотистые волосы теребил ветер.

– Никогда не думал, что окажусь здесь. – Даже не повернулся.

Мариэтта топталась позади. «Почему я всегда робею, когда вижу его? – подумала она. – Это ведь всё-таки мой сон!»

– Почему ты молчишь? – Бросил ей взгляд через плечо.

– Я хотела тебя увидеть, – решилась сказать она.

– А я нет.

Он резко развернулся.

– Какого чёрта, сударыня! С чего это вы взяли, что имеет право дергать меня лишь потому, что вам, видите ли, захотелось меня увидеть!

Подошел к ней.

– Почему я позволяю тебе это делать?

Зашагал прочь. Бросил через плечо:

– Ты уже сделала свой выбор.

Мариэтта кинулась за ним.

– У тебя был не кто-нибудь, у тебя был я! – кричал он на ходу, размахивая руками, при этом рукава шелковой рубашки пузырились на ветру, как будто крылья гигантской птицы. – Я!! – Ударил себя кулаком в грудь. – А что выбрала ты? – Резко повернулся, ткнул в неё пальцем. – Этот город, этого идиота, не способного даже рассказать тебе о простых вещах! И, наконец, ты выбрала… – Он скривился.

Мариэтта похолодела.

«Он знает!»

Дернулась к нему, схватила за руки. Закричала:

– Презираешь меня, да? Презираешь!! Думаешь, это я выбрала, да?! Да! Это они меня выбрали! Да… да… – Глаза её позеленели, рот скривился. Мариэтта задыхалась.

– Они со мной такое делали, – едва шевеля губами, вымолвила она, – что я… я просто…

Умолкла. Замерла, закрыв глаза, изо всех сил стиснув пальцами его ладони. Дыхание с её губ срывалось со свистом.

Джарет молчал. Он боролся с желанием прижать её к груди – гордость не позволяла. Это он должен бросать, он! а не его… Но она открыла глаза, а в её взгляде было столько слез, боли, что он просто не выдержал.

К чёрту гордость! Всё к чёрту!

Он целовал её глаза, губы, щёки. Хлынули слезы, перемешались с поцелуями…

* * *

Мариэтта проснулась от удушья: сердце в груди болело так, словно сгорало. «Он здесь!» – в томлении подумала она. И едва понимая, что делает, бросилась бежать!

Дорога вихляла под ногами. Мариэтта то и дело спотыкалась, падала, но вставала и продолжала бежать.

«Он всё ещё там! На берегу! Нужно успеть, всё ему рассказать – он поймет. Он простит. Нет никого добрее его! Нет никого нужнее его!»

Но берег был пуст, как и всё в этом чертовом городе, и Мариэтта рухнула в эту пустоту…

…Из пустоты её извлекли мужские руки. Обвили. Она инстинктивно прижалась к человеческому теплу.

– Что случилось? – Эндрю вытер ладонями её лицо. – Ты в порядке?

Мариэтта закивала быстро-быстро.

– Научи меня! Научи меня всему тому, что нужно здесь знать! Я хочу перестать бояться! Я хочу быть свободной! – Она обвила его руками. Прижалась.

– Всё хорошо, – он баюкал её, словно ребёнка. – Всё хорошо… Идём домой!

Он помог ей встать, и вот так обнявшись, они побрели назад.

Глава 14. Джарет (часть вторая)

Джарет очнулся в темноте.

Один.

«А если я был неправ? – в ужасе подумал он. – Ведь я осудил её, так толком ничего не разузнав. А если я всё-таки неправ?..»

Сжал кулаки.

«Мне же хуже! Но знать… мне нужна правда. Сейчас же!»

Джарет вскочил с постели. Быстро оделся в то, что попалось под руку.

Приняв решение, Король домовых всегда действовал стремительно, а в этот раз он особенно торопился.

Джарет сбежал по лестницам вниз, толкнул дверь одной из комнат его горничных.

– Вадим! Просыпайся! Ты мне срочно нужен!

Из-под одеяла вылезла всклокоченная чёрная голова.

– Соображаешь который час?

– А ты соображаешь, где находишься? – вспылил Король домовых. – Даю тебе пять минут! – И захлопнул дверь.

Не прошло и получаса как они уже были в Печорском квадрате. Джарет шагал так быстро, что Вадим едва поспевал за ним.

Ни единого слова не сказал Хранитель, узнав, куда в столь неурочный час понадобилось Королю домовых. Порадовался только тому чуду, что голова всё ещё на плечах. «Впрочем, – тут же подумал, – оно и плохо».

Джарет же собственник – сейчас бы ему разораться, драку устроить. А тут молчит. И лицо злое такое, словно произошло с ним что-то по-настоящему плохое. «И главное – не спросишь! – сокрушался Вадим. – Точно тогда схлопочу!»

Несмотря на то, что рассвет только намечался, клуб Тобби всё ещё работал – несколько парочек ютились в темных уголках, а сам владелец, как обычно, стоял за стойкой. Увидев короля, он приветственно вскинул руку, но Джарет даже не улыбнулся в ответ.

– Где она была? – Обрушил кулаки на стойку.

– Что? – Тобби аж растерялся.

– Где она была! В каком доме! – Джарет схватил Тобби за грудки, перетащил через стойку, заорал: – Отвечай, сейчас же!

К ним бросилась охрана.

– Прочь, свиньи, прочь! – выкрикнул Джарет, взмахивая рукой – охранники разлетелись по клубу, словно кегли. – Так, где она была? – повторил он уже более спокойно.

– В «Ягнёнке», – пролепетал Тобби, перепуганный насмерть.

– Чудесно! – Ответ Джарета вроде бы успокоил, даже соизволил улыбнуться. – А где это?

Тобби пояснил.

– Не вздумай их предупредить, – сказал напоследок Джарет.

Хотя это уже лишнее! Тобби так перепугался, что теперь предпочтет собственный язык проглотить, только бы снова у него на пути не оказаться!

* * *

Мать и сын сидели в кабинете, тихо переговаривались, подбивая бухгалтерию заведения. Разговор их был будничным, переговоренным множество раз. Результат его же даже не зависел от успешности дня, потому что дни есть и хорошие, и плохие, итог – средний. Поэтому головы наклонены друг к другу, волосы перепутались.

Постепенно Виктор начинал говорить всё больше, а мадам – всё больше молчать. Последнее время разговоры утомляли её. И не только разговоры. «Я слишком стала стара, – думала она. – Пора отходить от дел». И тут краем глаза увидела, как по столу катится что-то блестящее…

Он сидел напротив, вытянув ноги. Поигрывал хрустальными шарами. Смотрел внимательно, слегка наклонив голову. Тонкие губы не улыбались.

Мать и сын вытаращили глаза.

Не испугались. Заведение ведь их, а дома, как известно, даже стены помогают. К тому же под столешницей прикреплено оружие, так что одно движение – и дырка между разноцветных глаз. К тому же кругом охрана. Хотя хороша охрана! Пропустили чужого.

Человека со стороны.

– Кто вы? Как попали сюда? – спросила мадам Лу-Лу.

– У меня есть другой, более важный вопрос, – ответил мужчина. – Как она попала к вам?

– Кто? – удивилась мадам, бросила взгляд сыну. Тот молчал, словно его тут нет.

– Она, – сказал мужчина и протянул ей хрустальный шар.

Мадам взяла, вгляделась. Сфера в её руках помутнела – в глубине показался образ.

– Лин? – поразилась женщина.

– Её зовут иначе. Так как она попала к вам?

Мужчина говорил спокойно, взгляд разноцветных глаз, казалось, пронизывал насквозь. Ещё чуть-чуть, и он сам раскопает ответ в её мозгу.

– Кто вы такой? – взвизгнула мадам. – Как вы попали сюда?

– Эта женщина принадлежит мне.

«Причем здесь он? – подумала Лу-Лу. – Кто он вообще такой?»

«К вам попала чужая собственность», – вспомнила слова Тобби. «Так вот кто это! Человек со стороны!» Разозлилась. Какой-то козёл будет угрожать ей в её же собственном заведении, ещё чего!

– Надо было лучше сторожить своё сокровище! – заорала она. – Мы получили её в качестве уплаты карточного долга.

– Что? – Мужчина обомлел.

О чём думал он?

На что надеялся?

Не он ли хотел знать правду, как бы ни была она горька?

Несколько успокоилась, когда поняла, что визитёру нужны только ответы. Мадам встала, обошла стол, якобы только за тем, чтобы подойти к бару. По дороге бросила оценивающий взгляд на мужчину, прикинула – оружия нет. Наверное, можно расслабиться. Разлила виски по стаканам. Один протянула визитёру, бросила сыну:

– Скажи ему!

– В одной из поездок, – заговорил Виктор, – застрял на несколько дней в Космополинске. Решил поиграть немного. Так познакомился с мальчишкой одним.

– Каким?

Виктор напрягся, вспомнил:

– Дмитрий Грей. Знаете его?

– Никогда не видел живым, – ответил Джарет, что было абсолютной правдой.

– Глупый богатый мальчик! – скривился Виктор. – Неплохо раскрутился на деньги. А клянчить у папочки испугался. Я предложил ему несколько вариантов. Он выбрал.

Джарет понимающе кивнул.

– От Космополинска до сюда лететь три недели, – продолжил Виктор. – На борту одиннадцать мужчин. Как правило, успеваем сломать…

Джарет ещё раз кивнул. Он вертел в руках стакан, смотрел куда-то в пол. Слушал.

– Но с ней сразу начались проблемы. Вы ведь в курсе, что она убила этого глупого пацана?

– Да.

– На борту… Кусалась, дралась. Пришлось держать на наркоте. Я так разозлился! Это бы испортило любой товар, но не её. Она только засыпала и всё. Просто удивительно!

– Хотя лучше бы они на неё действовали, – сказала мадам. – Потому что оказалось, что на неё действует только одно… – Умолкла.

– Голод? – догадался Джарет. Сказал спокойно, как будто речь шла о чём-то будничном.

– Да! А как иначе? – с вызовом бросила мадам. – Она ведь дикая, неуправляемая! Сами, поди, рады, что избавились от неё?

– Нет, – признался Джарет, – жалею.

– Возможно. Впрочем, ей ведь было шестнадцать, а детьми легко управлять. Честно говоря, я рада, что она сбежала, хотя никак не понимаю, как ей это удалось.

«Просто другой оборотень в этот момент проходил мимо», – улыбнулся Джарет. Поставил на стол нетронутый стакан. Встал.

– Хорошо, что она сбежала, если честно, – вдруг сказала мадам.

Джарет остановился, оглянулся.

– Почему?

– Она всё говорила, что мы умрём. Представляете?

Джарет подумал – недолго. Принял решение – кивнул. Спросил:

– Как?

– Что как? – не поняла мадам.

– Как умрёте?

Мадам сказала.

Джарет рассмеялся.

– Хорошо! Пусть так оно и будет.

Король домовых раскрыл ладонь – возник хрустальный шар. Сфера наполнилась густым жёлтым светом, перелилась с красным.

Джарет посмотрел на мадам и Виктора, улыбнулся. Тепло так. Те смотрели на него – внимательно, испуганно, удивлённо? Понимали ли они? Наверное.

– Я не зверь, – сказал Джарет. – Вы сейчас уснёте и ничего не почувствуете. Помните, я обещал её защищать и не защитил. Так что вам просто не повезло…

* * *

Джарет стоял напротив. Всё в его фигуре выражало спокойствие: скрещенные руки на груди, отблеск пламени в разноцветных глазах. А вокруг суетились, бегали. Пожарные пытались сбить огонь, девочки заламывали руки, подвывали. Постепенно скапливались зеваки, по мере их скопления увеличивалось количество вспышек.

А Джарет просто стоял и смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел…

«Интересно, – думал он, – ты была бы рада? Или всё прошло, как только ты оказалась в Эльсидории?» Качнул головой. «Нет, не прошло бы. Такое так просто не проходит… Мне жаль. Мне, правда, жаль».

К нему подошёл Вадим. Сказал:

– Слушай, это слишком даже для тебя.

– Она хотела этого.

– Ты что будешь убивать каждого, в кого она ткнёт пальцем?

Джарет оторвал взгляд от огня, перевел его на Морша и ответил:

– Я подумаю…

* * *

Из новостей:

Ранним утром начался сильный пожар в известном публичном доме «Розовый ягнёнок». Огонь быстро распространился по зданию, так что пожарные прибыли, когда тушить уже было нечего. По предварительным данным, пожар начался в кабинете мадам, причины его пока неизвестны.

К счастью, в столь ранний час в публичном доме клиентов не было, и почти всем удалось спастись. Погибли только мадам Лу-Лу и её сын Виктор.

* * *

– Оо! – только и сумел вымолвить Тим, король Альфара, когда вдруг в его кабинете открылся портал, и из него на ковер вывалились двое. – Оо! Это что за новый вид дендроида?

– Не смешно! – фыркнул Вадим. – Помоги лучше.

Тим и Морш подхватили мертвецки пьяного Джарета под руки, и дотащили его до кресла.

– Жить, кажется, будет, – констатировал благородный эльф, – но с ним лучше завтра не сталкиваться.

Затем хлопнул в ладоши, на его зов тут же явились лакеи.

– Унесите его величество в комнату для гостей! Приготовьте всё необходимое, – распорядился Тим и добавил: – Не оставляйте его одного.

После, когда Джарета унесли, Тим спросил:

– Откуда вы вообще?

– От Кира, – ответил Вадим.

– А что там не оставил его? У Кира наконец-то лопнуло терпение?

– У Кира лопнул трактир, так что оставлять тело было негде.

– О как! Что на этот раз? – спросил Тим и тут же сам ответил: – Женщина? Та самая, полукровка, из-за которой он подрался с Эндрю?

Вадим не ответил. Только поразился: про драку он не знал.

– Какая, однако, интересная женщина! – Благородный эльф улыбнулся. – Я, кстати, видел её, ничего особенного! Маловато как спереди, так и сзади, хотя она ещё очень молода. Так что пока рано судить о внешности. Но вот глаза очень красивые, губы такие чувственные… Да, она мила, чертовски мила – признаю. Кстати, сколько раз они виделись?

Вадим неопределенно пожал плечами: не знал.

– Мне кажется, – продолжил Тим, – Джерри слишком суетится! Насочинял себе долг размером с королевство, вот и носится. Забавно!

Вадим фыркнул: ничего забавного в этом он не находил.

– Да не переживай ты так! Ему полезно влюбляться, – заверил Хранителя Тим. – Это ведь такая скука жить вечно!

Вадим пожал плечами. Во-первых, он ни разу не видел Мариэтту. Вернее, видел только фотографии, школьные, но на них она явно не получилась. А во-вторых, в столь снисходительном тоне обсуждать Джарета как-то просто по-человечески неприятно.

– Злишься? – догадался Тим. Улыбнулся. – Я обожаю его! Поэтому, думаю, могу позволить себе кое-что в его адрес. Поверь, – доверительно сказал благородный эльф, – ему полезно влюбляться.

Вадим снова фыркнул.

– Он тогда становится живым, понимаешь меня? – пояснил Тим.

Вадим задумался. Через некоторое время кивнул: быть может. Только нужна ли такая живость Джарету? Пить стал куда больше, чем раньше, весь нервный какой-то, дерганный. А сегодня вообще так начудил, что волосы дыбом! Тобби по роже съездил, Киру трактир на щепки разнес. А от «Розового ягнёнка» вообще одни головешки остались, от его владельцев тоже.

– Далеко не все его женщины мне нравятся, – продолжил Тим. – А видел я их не мало! – Рассмеялся. – Но вот эта… полукровка… Она не просто зацепила его, она дала ему под дых, да так что ему пришлось выдохнуть и опустить английский нос. Но не волнуйся ты так! С ним всё будет в порядке. Пропьется, проспится, нарисует её портрет и забудет. Всё, как обычно.

Вадим пожал плечами: уверенности Тима он не разделял.

– Она ведь сейчас в Городе Мастеров? – неожиданно спросил благородный эльф.

Вадим кивнул.

– С другим?

Вадим снова кивнул.

– Тем лучше. – Тим почему-то улыбнулся.

– Почему? – удивился Вадим.

– Видишь ли, он предпочтет видеть её мертвой, но не чужой. Он не простит. К тому же! – Король эльфов внезапно наклонился к Хранителю и зашептал тихо, жарко: – У этого мира есть свои кошмары, и в них лучше не копаться.

Глава 15. Проклятье полукровок

Полукровка!

Мариэтта даже обрадовалась, узнав об этом! Значит, мать не бросала её, она всего лишь умерла, став жертвой снобизма собственного народа. Более или менее стало понятно, почему она сама выросла на Грани. Как пояснил Эндрю, Анжела прекрасно знала, какие опасности поджидают малолетнюю полукровку в мире дивных, понимала, что не сможет защитить. Её смерть – тому доказательство.

Про отца спросила лишь мельком, но получила лишь уклончивый ответ. То ли Эндрю действительно не знал, то ли просто не посчитал нужным отвечать. Мариэтта не стала настаивать.

Впрочем, Салоски так же ни словом не обмолвился о том, почему даже такие великие гуманисты как эльфы остерегаются полукровок. Сослался на культ Чистоты Крови – и всё! Мариэтта, в свою очередь, об истинных истоках не спросила. Смысл? История человечества пестрит подобными примерами, не утратила проблема актуальности и сегодня, в век космических одиссей.

Оторвавшись от Земли, люди вдруг поняли всю ценность собственных корней. Мы – русские! Мы – англичане! Мы – американцы! Глобализации по принципу «мы – земляне», о котором так много говорили в своё время, не произошло. Чем глубже Космос, тем чаще сообщества людей захлопывались по национальному или религиозному признаку. Почему же дивные народы, потеряв собственный мир, не могли повторить глупость людей?

Так решила Мариэтта, хотя никого не извинила.

Изоляцию молодая женщина тоже приняла спокойно. Эндрю пояснил ей, что в Эльсидории племен оборотней несколько, все они враждуют между собой, и поэтому, естественно, не принято, чтобы в паре был кто-то со стороны. Тем более, если кто-то со стороны – полукровка! Услышав такое, Мариэтта всерьез забеспокоилась, но Эндрю заверил её, что здесь, в Городе Мастеров, они в полной безопасности.

– Конечно, – продолжил Салоски, – мы не сможем прятаться здесь вечно. Когда ты будешь готова, мы выйдем в большой мир.

– Готова – это, в каком смысле?

– Тебе нужно научиться сражаться, – просто ответил Эндрю.

Между тем проклятье полукровок уже начало свое действо, жертвой которого предстояло стать в скором будущем Эндрю. И остановить его не могла даже волшебная граница мёртвого города.

* * *

Он знал.

Но не винил ни тех, кто придет за ним, ни ту, из-за которой они придут. Это был его выбор. Фатализм вообще свойственен всем дивным, хотя в основе его заложена иная природа.

Там, где дыхание фатума ломает людей, дивные всего лишь склоняют голову.

Эндрю торопился. Мариэтту ещё нужно так многому научить! Что-то она принимала охотно, от чего-то пыталась отказаться. К счастью, после той предутренней истерики, в ней окончательно проснулась та самая природная злоба, что отличает оборотней от других дивных, – легче стали даваться уроки трансформации. Ещё немного и она научится перевоплощаться раньше, чем успеет почувствовать боль во всём теле.

Шутка ли! Кости движутся, мышцы сжимаются – кошмар не для слабонервных. И как любой кошмар, его нужно всего лишь преодолеть. А потом ещё встать, бежать, дышать, не смотря на то, что весь выворачиваешься наизнанку от боли. Вот тут-то природная злоба оборотней и играет важную роль.

– Нужно сказать себе, – учил Эндрю, – боли нет, не она важна. А важно то, успеешь ли ты вцепиться в горло врага, или нет. Позволь ненависти сожрать боль.

Мариэтта не слишком-то и понимала. Боли в принципе не боялась, но эта… Эта оглушала, пугала, и она, оглушенная, испуганная, останавливала превращение, шла на попятную. Нужно было что-то делать.

В тот день Эндрю сделал чучело.

– Что ты видишь? – спросил он.

– Чучело, – ответила Мариэтта.

– Нет! Это враг! – закричал Эндрю. – Твой личный враг, твой кровник. Тот, кого ты ненавидишь больше всего.

Мариэтта задумалась. Ненавидела она многих. Например, Джорджа, Грея – но глупо ненавидеть мертвых. Ненавидела мужчину из своих снов – но какой-то ненастоящей ненавистью. А вот… Виктора или мадам Лу-Лу… Подумав о них, Мариэтта аж вся ощетинилась.

– Давай! – обрадовался Эндрю. – Вот он, перед тобой. И он здесь не просто так…

– Не просто так… – эхом повторила Мариэтта, вся дрожа.

– Вспомни всю ту боль, которую он причинил тебе. Вспомни, как ненавидишь его… Наполни себя ненавистью. Очистись ею…

Мариэтта слушала, не сводя глаз с чучела. И тут в ней что-то взорвалось! Земля ушла из-под ног, в глазах потемнело. А когда всё вернулось, то Мариэтта обнаружила, что сжимает в зубах остатки чучела.

– Молодец! – Эндрю потрепал волка по холке. – Теперь нужно научиться контролировать себя, а то сожрешь не того, кого нужно.

После занятия потекли глаже. Ненависть воспламенялась по первому же зову, уничтожая боль, неуверенность, что позволяло телу пластично перетекать из одной формы в другую. С каждым разом это происходило всё быстрее и быстрее, и вскоре Мариэтта научилась перевоплощаться так же быстро, как и Эндрю.

Тут же возникала другая проблема. Сразу же после Мариэтта ощущала тошнотворную слабость в лапах. Мешал другой страх, воспитанный на фильмах Грани. Эндрю сперва удивился, поскольку не сильно интересовался кинематографом, после рассмеялся и прочитал целую лекцию.

– Нельзя кого-то заразить оборотничеством, – сказал он, – с этим надо родиться.

– Значит, укус безвреден?

– Ну, он скорее неприятен, опасен, – улыбнулся Эндрю, – смотря, как кусать. Можно ведь просто прихватить, а можно и отхватить. Но да, покусанный от этого оборотнем не станет.

Уфф! Прямо камень с души!

– Есть, правда, и другие оборотни, – продолжил Эндрю. – Мы называем их магическими. Это анимаги и проклятые. Анимаги – это волшебники, которые с помощью чародейства научились превращаться в животных или птиц. Ненадолго, конечно, зато тогда, когда им захочется. Проклятые – не имеют такого удовольствия. Они тоже стали оборотнями с помощью магии, правда, не по своей воле. Превращение не могут контролировать. Процесс запускается после условного сигнала, который изначально заложен в природу волшебства. Это может быть что угодно! Свист, дождь, полнолуние, пятница. После превращения такие оборотни совершенно безумны и чрезвычайно опасны. К счастью, редко встречаются, поскольку это очень сильное волшебство, на которое в Эльсидории мало кто способен.

Мариэтту сказанное успокоило.

Вскоре она поняла, что зря сопротивлялась своей природе. Оказалось, бегать в обличии волка – ни с чем несравнимое удовольствие! А уж какое счастье рыть землю лапами, носом, кувыркаться в листьях. Резвилась не хуже щенка. Эндрю – огромный песочный тигр – поглядывал на её игры, пряча улыбку в пышных кошачьих усах.

Следующий этап – частичное перевоплощение – был осилен без особых трудностей. Мариэтта с легкостью выпускала когти, зубы, при необходимости увеличивала мышечную массу рук, ног.

Вдохновленный такими успехами возлюбленной, Эндрю, наконец, решил, что пора учить её владеть главным оружием Эльсидории – луком и мечом. Встала проблема, как, не покидая Город Мастеров, достать и то, и другое. Тут Салоски вспомнил о Короле домовых.

Но как послать ему весточку? Конечно, Джарет регулярно присылает подарки. Но Эндрю подозревал, что наблюдает он сугубо за Мариэттой. Во-первых, о необходимости тех или иных вещей незадолго до их находки молодая женщина говорила вслух. Во-вторых, порой подарки носили личный характер, но без обещаний – лента, гребень, платок. Оставалось надеяться, что их спальня всё-таки зарыта для его глаз.

В конечном итоге, решился. Как-то утром пораньше спустился на кухню, постучал по столу и четко произнес:

– Мне нужно поговорить с Королём домовых.

Зажмурился. Честно говоря, ожидал мгновенной реакции, но её не было. Вообще никакой. Даже ветерок не пробежал мимо. Эндрю пожал плечами.

Вот кто поймёт Короля домовых! Может, занят, или слишком рано, спит ещё, или вообще игнорирует.

Но вечером Эндрю нашёл на столе записку, в которой начертано: согласен, встречаемся во столько-то на границе. Салоски быстро смял листок, бросил в печь. Ни к чему Мариэтте знать об этом!

* * *

Просьбе Король домовых удивился. Немного поспорили поначалу. Но в конечном итоге, Джарет согласился: меч в Эльсидории – вещь необходимая.

Вскоре они встретились вновь. Эндрю остался доволен: меч был именно таким, как нужно! Под стать той, которой предназначался. Выкованный эльфами из легкого прочного сплава, не отягощенный драгоценными камнями.

В ответ Эндрю преподнес Джарету шкуру медведя. Король домовых, конечно, фыркнул, но взял. Дома велел бросить на пол в библиотеке у камина.

Мариэтта мечу подивилась, но приняла с благодарностью. Довольно быстро освоила базовую технику. Быть оборотнем – хорошо, но основным оружием мира надо владеть.

Судьба подарила им всего лишь год тишины…

* * *

В тот день Эндрю сказал, что идёт на охоту один.

Мариэтта удивилась, но согласилась. Оставшись дома, занялась обычными хозяйскими делами: уборка, стирка. Как вдруг замерла.

Что-то не так.

Огляделась.

Что-то, действительно, не так!

Меч!

«Зачем Эндрю на охоте меч?»

Мариэтта вмиг позабыла всё то, чему её учили! Запахи города оглушили. Старые, новые следы… Где свежий? Где!

– Нужно успокоиться.

Мариэтта вдохнула-выдохнула, но легче не стало.

– Успокойся сейчас же, истеричка! – заорала она. – Возьми себя в руки. Неужели ты не понимаешь, что он в опасности? Иначе, зачем ему меч? Они нашли его! Нашли из-за тебя!

Вдохнула, выдохнула – стало легче. Совсем чуть-чуть.

– Так, раз ты не можешь найти его запах, то подумай: где они могут встретиться?

Тут вспомнила, что когда-то сказал Эндрю: – «В город могут прийти лишь те, кто нуждаются в покое или защите». Значит, он там, за невидимой чертой! Где-то рядом с ней. Если идти по кругу, то, возможно, она учует следы чужака.

Нужно успеть!

Нужно найти!

Она бросилась бежать.

Но всё-таки опоздала…

* * *

Эндрю был ещё жив. Он стоял на коленях, по подбородку стекала густая вишнёвая кровь. Убийца не давал ему упасть.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он. – Посмотри на неё, брат!

Убийца одной рукой схватил Эндрю за волосы и развернул его лицом к Мариэтте.

– Посмотри, на ту, ради которой ты отказался от всего! Ну же! Ты осквернил свою кровь ею! Неужели ты всерьез верил, что племя тебе это простит?!

Убийца откинул голову своей жертвы, заглянул ему в глаза.

– Ведь ты брат мой, Эндрю! Мы – дети одной матери! Так почему ты не подумал хотя бы обо мне?!

Убийца отступил – Эндрю закачался, но не упал – это было так важно – не упасть – и брат его взмахнул мечом…

Глава 16. Похороны

Задыхаясь, глотая слёзы и пыль, Мариэтта волокла тело Эндрю в город.

Она то и дело останавливалась, чтобы передохнуть или подобрать голову, выпавшую из онемевших пальцев.

Дорога казалась ей бесконечной.

* * *

Убийца оставил её жить.

Ей, онемевшей от горя и ужаса, он швырнул голову покойного и со смехом сказал:

– Ты слишком слаба, убивать тебя сейчас не интересно. Хотя я бы опробовал то, что он так оценил в тебе! Но, увы, нет на это времени. Меня ждут – я должен показать старейшинам меч брата. А вот потом… когда ты будешь готова, ты сможешь попробовать забрать его назад.

Вплотную подошел к Мариэтте, оглушая её запахом пота, крови и похоти.

– Ты ведь будешь искать меня, малышка?

Убийца схватил её за волосы, прижал к себе, голова покойного оказалась зажата между ними.

– Я – Адриан Салоски. Эндрю был моим младшим братом. Он говорил про меня? Говорил?

Мариэтта мотнула головой: нет, не говорил, он вообще ничего не говорил о своей семье.

– Ты знаешь, а ведь я его очень любил! Всегда защищал. Он постоянно влипал в какие-то неприятности! И вот сейчас я его тоже защитил!

Адриан развернулся, посмотрел на тело брата.

– Ты не понимаешь! Считаешь меня злодеем. Считаешь ведь? – Больно дернул её за волосы. – Неправильно считаешь! Я его защитил!! Защитил от твоей грязной крови! – Убийца оттолкнул её. – Ты – дочь оборотня и огненной птицы! Ты вообще не имеешь прав на существование.

Мариэтта смотрела невидящим взглядом, пальцы перебирали волосы Эндрю.

– Ты – полукровка! – выплюнул Адриан, сморщившись от презрения. – Как ты отвратительна на самом-то деле. И что он в тебе нашёл? Вы, полукровки, несете с собой только смерть, поэтому мы должны вас убивать. Это не жестокость, нет! Это необходимость. Понимаешь?

Мариэтта покачала головой – не понимала.

– А ты вышла красивая, ладная… Боишься меня? Не надо! Я сейчас не буду тебя убивать! – Адриан сладко улыбнулся. – Потом сама придешь ко мне – бабы ко мне всегда сами приходят.

Он вновь подошёл к ней. Грязными руками взял за подбородок, заглянул в глаза.

– Я буду тебя ждать.

* * *

Ценой невероятных усилий Мариэтте удалось дотащить тело Эндрю до храма. Бережно положила его на каменный пол у алтаря и ушла, предварительно тщательно закрыв дверь.

Бросилась домой, схватила два ведра, наполнила их водой. Затем вернулась. Раздела Эндрю и начала омывать тело. За водой ходила несколько раз, пока полностью не смыла кровь и грязь. Потом принесла свежую одежду, иголку, нитки: аккуратно пришила голову к телу, одела.

Когда все приготовления были закончены, Мариэтта вышла на улицу. Вновь тщательно закрыла двери храма, чтобы ни животные, ни птицы не потревожили умершего.

Задумалась. Как хоронить его, не знала, поэтому всё-таки решила поступить так, как проще ей. Рядом с храмом вырыла небольшую могилу. Принесла из дома плащ Эндрю, бережно завернула в него тело.

Тело покойного с большой осторожностью опустила в могилу. Позже натаскала камней, которых в Городе Мастеров множество, – соорудила некое подобие кургана. Принесла цветы.

Заляпанную кровью и грязью одежду умершего сожгла.

Позже отправилась на озеро и умылась. Вернулась домой и зачем-то приготовила ужин на двоих.

Хватилась лишь тогда, когда поставила на стол вторую тарелку. Разрыдалась, грохнула об пол уже ставшую лишней посуду.

Ночевать одной в спальне не хотелось. Приволокла на кухню одеяло и подушку, свернулось в клубочек у очага.

Уставшая, измученная, быстро заснула, а её боль, вырвавшись из глубин сердца, понеслась сквозь пространство, сквозь сон к тому единственному человеку, которой мог услышать…

Глава 17. После похорон

Джарет проснулся в холодном поту. Несколько мгновений понадобилось, чтобы прийти в себя после ужасного кошмара, в который его нежданно-негаданно погрузили.

Эндрю умер.

Джарет вскочил на ноги, быстрым шагом прошёл в кабинет, не глядя, плеснул в стакан водки, залпом выпил.

Король домовых ненавидел чужие сны!

Особенно чужие кошмары.

Особенно кошмары тех, кого хотел забыть.

Джарет уже давно не вспоминал о ней. И вот сейчас она – она! – вновь явилась к нему! Вновь взбудоражила, заставила яростнее биться сердце.

Но Джарет не думал об этом – полярная сова уже летела в Город Мастеров.

* * *

Если бы не голод, Мариэтта так бы, наверное, и не встала. Достала что-то из старых запасов, приготовила и съела, не улавливая даже вкуса еды. Затем вновь забралась в кокон одеяла и уснула.

Джарет быстро очутился неподалёку от города, воспользовавшись разноцветными лентами радуги – старого, доброго заклинания, позволяющего быстро преодолевать большие расстояния. Постоял недолго у границы.

Пропустит ли?

Вздохнул. Сделал шаг.

Прошёл.

Город Мастеров встретил его тишиной. Казалось, здесь абсолютно никого нет. Куда идти? Он не знал. Где они живут? Уже забыл. Или всё-таки нет?

Немного подумав, Джарет зашагал по одной из дорог – авось куда-нибудь, да и выйдет.

Вскоре дорога, действительно, куда-то его привела. Это был храм, возле которого раньше во снах встречался с Мариэттой. Джарет несколько удивился – не знал, что это место существует на самом деле. Впрочем, в магическом мире чего только не бывает!

Зашёл вовнутрь. Сразу же обратил внимание, что каменный пол у алтаря чистый, а рядом стоят вёдра, в одном из них всё ещё полно воды.

Джарет вышел. Обошел храм и довольно быстро нашел свежую могилу, заваленную камнями.

Мариэтта проснулась.

Принесла воды – умылась, причесалась, оделась.

Несколько минут просто сидела на стуле, смотрела в одну точку.

Наконец, заметила на столе посуду – это послужило толчком к новым действиям. Принесла воды, выбросила остатки завтрака и начала убираться на кухне.

Джарет шёл дальше.

Вглядывался в дома, – нужный узнает сразу же: не раз видел в хрустальном шаре. Около полугода назад или даже больше. А может и не узнает… Но в любом случае, дом должен отличаться от всех прочих. Хотя бы потому, что это единственный жилой дом здесь.

Мариэтта стояла, погрузив руки в чан с горячей водой, натирала нож.

Его выбирал Эндрю. Это была работа гномов – в быту Салоски предпочитал увесистые, тяжелые ножи, сделанные низкорослым ворчливым народом, эльфийские ему не нравились. «Они слишком легкие! – говорил Эндрю. – И совершенно не годятся для разделывания мяса».

Мариэтта потрогала мокрым пальцем лезвие – острый.

Внезапно навалилась такая дикая усталость, что опустилась на стул, сложила руки на коленях и оцепенела.

– Будет лучше, если я его уберу, – сказал кто-то рядом.

Чьи-то руки разжали её пальцы, вынули нож. Кто-то склонился к ней.

– Девочка моя…

И Мариэтта разрыдалась…

* * *

Мариэтта рыдала, не чувствуя прикосновений, не слыша слов. Она вообще не понимала, что рядом кто-то находится. Потому что вокруг была только темнота. И единственное, что ощущалось в ней – это пустота. И Мариэтта рыдала, словно пыталась наполнить эту пустоту слезами…

Неожиданно её руки с силой отняли от лица и крепко поцеловали в губы.

Поцелуй оказался солёным.

Как тогда, во сне…

Темнота вокруг наполнилась светящейся сеткой трещин.

Нет, нет! Это неправильно!

Мариэтта попробовала выдернуть свои руки из чужих рук, но её лишь крепче обняли. После ощутила серию терпких поцелуев на щеках, глазах, снова на губах.

Пытаясь освободиться, дёрнулась, но лишь пошатнулась и рухнула на пол. Стул с грохотом упал. Но хватка чужих рук не ослабла. Наоборот, женщина оказалась теснее прижата к чужаку.

В темноте услышала тихий смех.

– Не ушиблась?

От темноты отлепились осколки, упали – больно ранили сердце.

«Этого не может быть! Это сон. Всего лишь сон…»

Мариэтта замерла. Не открывая глаз, глубже вдохнула его запах. После, все так же не закрыв глаза, провела ладонью по его плечам, шеи, спине.

Узнала.

Кое-как разлепила залитые слезами глаза.

– Это не можешь быть ты, – то ли прошептала, то ли подумала она. Дыхания не хватало. – Это не можешь быть ты… Ты далеко…

Разноцветные глаза улыбнулись в ответ.

– Неправда.

– Это ведь сон, да?

– Ну… если тебе так легче, то пусть это будет сном…

Сон.

Мариэтта успокоилась, даже почти обрадовалась. И уже совершенно не сопротивлялась его то лёгким, то горячим прикосновениям…

…После уснула.

Джарет укрыл её.

«… В город нельзя прийти просто так, – внезапно подумал Король домовых. – Если Мари нуждалась в покое, Эндрю – в защите, то в чём нуждаюсь я?..»

* * *

Шевелиться не хотелось.

Мариэтта лежала на боку, смотрела в окно. Лёгкий ветерок едва касался её обнаженного тела.

Было тихо и спокойно.

За спиной она ощущала мужское тепло. Это тоже успокаивало. Наверное, стоило повернуться к нему, а там… Тут же заболел низ живота. Мариэтта лишь улыбнулась этому: – «Надо же! А ведь я думала, что больше не смогу ощутить желание. Эндрю это понравится…»

…Так!

Стоп.

Эндрю ведь умер.

Вчера.

Но тогда…

Мариэтта напряглась. Сгруппировалась, рывком дёрнулась в сторону. Обернулась. Замерла.

Узнала.

Джарет с интересом посмотрел на неё. «Испугалась, – с улыбкой подумал. – Ишь какой волчонок! Сейчас укусит». Спросил:

– Ты чего?

– Я?..

Мариэтта смутилась. Схватилась за край одеяла, потянула. При этом одеяло сползло с Джарета – Мариэтта покраснела пуще прежнего. Заозиралась.

– Держи! – Джарет бросил ей платье. Рассмеялся: – Ты смущаешься, прям как девственница!

Мариэтта быстро оделась.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь?

– Как много вопросов! – вздохнул Джарет. – Ну что ж, давай поговорим. Хотя вообще-то уже время обеда, а я ещё не завтракал.

Мариэтта почти обрадовалась предложению. Тут же засуетилась. Но Джарет её остановил.

– Пожелания будут? – спросил он как тогда.

Мариэтта лишь губу закусила, мотнула головой: нет.

Тогда Джарет раскрыл ладонь и ловко маневрирую хрустальными шарами, извлек из ниоткуда жаркое, хлеб и корзину спелых ягод на десерт. Ко всему этому добавил кувшин вина.

– Ты – волшебник?

– Да, – кивнул Джарет. – А ты – оборотень.

Мариэтта растерялась окончательно. Тот факт, что таинственный незнакомец с самого начала знал, кто она, поразил даже больше, чем его столь внезапное появление в Городе Мастеров.

– Так ты знал?

Джарет кивнул в ответ.

Всё в ней сжалось! Тут же подумалось: а что было бы с ней, если бы она с самого начала знала об этом? Убежала бы тогда или всё-таки нет?

Размышляя, поглаживала край стола, не замечая того, как разглядывает её Король домовых.

Джарет смотрел с интересом. Он сравнивал её шестнадцатилетнюю с ней же девятнадцатилетней. И различия находил весьма интересными. Подростковая угловатость сгладилась, где необходимо – округлилась. Движения стали смелее, женственнее. А вот взгляд остался прежним – осторожным, вопрошающим, волчьим.

«Чудесно! – размышлял Король домовых. – Это будет чудесно!»

Вслух заметил:

– Вы неплохо тут устроились, – заметил Джарет.

Мариэтта поникла.

– Не надо. – Он пожал её ладонь. – Это был его выбор.

– Умереть?

– Да, – спокойно ответил Джарет. – Ты мыслишь критериями Грани, а здесь всё иначе. Он умер достойно: с мечом в руках, во имя идеи, которой был одержим. То есть во имя тебя.

Мариэтта всхлипнула.

– Не плачь! – поспешил сказать Джарет. – Он прекрасно знал, что всё закончится именно так. Хотя бы, потому что ещё ни один оборотень не умер своей смертью. Так что считай это судьбой. К тому же он не захотел быть заложником культа Чистой Крови.

– Как моя мать?

– Да, как твоя мать, – согласился Джарет. – Здесь очень плохо относятся к полукровкам, это я даже по себе знаю! При случае расскажу. – Ещё раз пожал её ладонь. – Так что не плачь! Давай лучше поедим, а после ты соберешь вещи, и уедем.

Мариэтта ответила быстро, не раздумывая:

– Нет.

– Что? – совершенно искренне удивился Джарет. – Нет? Как нет? Почему нет?

– Потому что это неправильно.

– Потому что он умер только вчера? – разозлился Джарет. – А через месяц, через год это будет правильным, да?

– Мне надо вернуть его меч.

– Что! – взревел Джарет. – С ума сошла?

Мариэтта молчала.

– Да, пойми же! – продолжил Король домовых. – Братья Салоски и твоя мать – просто жертвы культа Чистой Крови. Жертвы! И таких жертв в Эльсидории сотни, и ничего с этим нельзя поделать! Такова реальность бытия. Конечно, не все дивные повернуты на этом, как оборотни… Как ты думаешь, каково ему было убить собственного брата? – вдруг спросил он.

– Я не собираюсь его прощать, ясно!

– Пожалуйста! – Джарет вскинул руки. – Ненавидь его сколько хочешь, но просто пойми. Или хотя бы попробуй понять. Кому-то хватает силы воли идти против клана, а кому-то нет. Думаешь, это так просто? Да и потом – Адриан куда более опытный воин, чем ты.

– Я научусь.

– И что? Даже если вдруг ты научишься владеть мечом хотя бы на более или менее приличном уровне, ты сможешь убить?

– Смогу. Я ведь убивала… – Мариэтта вспомнила про Джорджа, Дмитрия.

– Ты защищалась – это совсем другое, – возразил Джарет. – Девочка моя, ты – не убийца, а здесь – не Аустерленд. Это в Аустереленде даже такие, как ты, становятся убийцами. Так что забудь.

* * *

После сменили тему. Вернее, говорил только Джарет, Мариэтта по большей части молчала, иногда кивала головой.

Вечерело. Мариэтта попробовала намекнуть, мол, не пора ли гостю домой или ещё куда. Тот делал вид, что не понимает. Сказала в лоб – рассмеялся.

– Неужели ты хочешь спать здесь одна? – неожиданно серьезно спросил он.

– Нет, – немного подумав, ответила Мариэтта. – Но и с тобой спать не буду.

– Неужели? – рассмеялся Джарет и с силой привлёк её к себе.

Конечно же, стоило оттолкнуть его чуть сильнее, но на это «чуть» сил не оказалось. Первый же поцелуй – и живот стал деревянным, конечности – мягкими, послушными. Мариэтта отчаянно пыталась ухватиться за образ Эндрю, но, увы!.. Сопротивление уже было сломлено…

Когда Джарет, наконец, насытился и отпустил её, молодая женщина вся сжалась, повернулась на бок, к нему спиной.

Её всю трясло. Мысли, чувства скакали. Но вот первая дрожь унялась, и на смену пришла боль. Эндрю ведь умер только вчера, а сегодня уже… И Мариэтта тихонько, стараясь не привлекать чужого внимание заплакала…

Джарет искоса наблюдал за ней. Конечно, сразу понял, что она плачет, но не стал трогать. В конце концов, если ей понадобиться утешение, то всегда сможет повернуться…

Но вот слёзы иссякли. Мариэтта едва дышала. Прислушивалась к звукам за спиной. «Как только он уснёт, – думала она, – я уйду».

Джарет смотрел, как лунный свет оттеняет её кожу. «Завтра ты уедешь в мой замок, – думал он, – и всё останется в прошлом. А теперь тебе надо отдохнуть». Подушечки пальцев вспыхнули синеватым свечением. Король домовых коснулся кончиков её волос – синеватые искорки пробежали по локонам, угасли на висках. «Спи, моя девочка, – прошептал Джарет. – Спи. Завтра будет новый день…»

Мариэтта спала неспокойно. То и дело вздрагивала, всхлипывала.

– Тише – Джарет каждый раз поглаживал её по плечу. – Тише.

Она успокаивалась, но ненадолго.

– Как много боли в таком маленьком сердечке! – то ли подумал, то ли прошептал Король домовых.

Решился. Потёр подушечки пальцев левой руки, на них появилось слабое синеватое свечение. Коснулся виска молодой женщины. На мгновение задумался. Как золотой песок, выверял каждое слово. Наконец, произнес:

– Пусть боль уйдет. Пусть всё будет лишь наважденьем. Не помни.

Синеватое свечение на его пальцах погасло.

– Завтра ты проснешься в новом мире, где нет места прежним горестям. – Он поцеловал её. – Сладких снов, моя девочка!

После Джарет уснул.

…Проснулся от легкого мелодичного звона. Привычным движением руки, вызвал хрустальный шар.

– Что ещё?

В глубине сферы вспыхнули некие образы. Джарет вздохнул:

– Представляешь, дорогая, меня опять грабят! Значит, Чунду кормить сегодня не нужно. До сокровищницы дойти успели?

В ответ в глубине сферы вспыхнул желтый огонь.

– Ясно, успели. Скоро буду.

Король щёлкнул пальцами – шар исчез. После Джарет наклонился к спящей женщине, поцеловал её.

– Ты так сладко спишь, дорогая, а мне надо идти. Но я ненадолго! Скорее всего, к обеду уже вернусь, так что не скучай. И, пожалуйста, никаких глупостей!

* * *

Джарет – великий волшебник, но порой даже великие волшебники совершают глупые ошибки. Правда, цена этих ошибок куда выше, чем у простых смертных.

Разве не знал он, что любое вмешательство в память может иметь неожиданные последствия? Знал! Но не подумал. И вообще с чего он решил, что именно смерть Эндрю – самая страшная её боль?..

Мариэтта проснулась рано утром. Прибралась. Нашла золотую пуговицу – удивилась, положила её на стол. После позавтракала, собрала нехитрые пожитки и ушла.

Навестила могилу Эндрю. Постояла там немного. Потом долго шла по мёртвым улицам города, пока не пересекла границу. Далее зашагала к ближайшему посёлку, чтобы спросить, где находится Аустерленд. Почему-то надо было именно туда. Откуда взялась эта уверенность, она не знала.

Она так и не поняла, что похоронила Эндрю не вчера, а позавчера.

Так, желая избавить Мариэтту от боли, Джарет уничтожил память о самом себе.

Ну, почти…

Глава 18. Замок Короля домовых

– Дивные все такие! Особенно вечные, – бубнила кухарка Сара Джейсон, орудуя скалкой.

Она раскатывала тесто, а поскольку на кухне всё вокруг бурлило Вадиму доверили раскладывать по ровным белоснежным кругляшочкам начинку.

– Бог дал им совершенно другие мозги. Смерть, жизнь, время, судьба – всё воспринимают иначе!

Сара взмахнула скалкой – к потолку кухни взметнулось белое облачко муки.

– Вот эльфы. Утром они могут хоронить, а вечером – веселиться. Так что Хозяин… он… – Сара подбоченилась, подбирая нужные слова. – Это Хозяин! – буркнула она и начала залеплять кругляшочки. – Завтра ему будет лучше.

Сара ловко разложила пирожки на листе и отправила в печь.

– Он помнит, сколько стоило зерно на прошлой ярмарке, три года назад, наверное, даже лет десять назад!

Теперь она уже сосредоточенно что-то мешала в большой кастрюле.

– Но если вы, господин Хранитель, спросите, сколько лет мы с мужем служим у него – он ничего не сможет сказать толком. Не помнит!

Сара грохнула на стол миску и начала чистить овощи.

– Он не понимает, что пять лет, десять лет, двадцать лет – это не просто столько-то зим, столько-то урожаев – это человеческая жизнь!

Сара закинула овощи в кастрюлю.

– К этому надо привыкнуть.

* * *

…День оказался не самым удачным для визита. Вадим это понял, как только переступил порог замка Короля домовых. Тут же поспешил скрыться на кухне – перекусить и заодно узнать последние новости.

Как ему рассказала Сара, накануне Джарет исчез на чуть ли не на сутки. Потом в замок забрались воры – король прилетел, долго ругался. Снова улетел. Вернулся просто в ужасном настроении.

Много пил, плутал по замку, а утром объявил, что ужасно болен, поэтому не встанет, немедленно потребовал водки, мёда, отбивных и чтобы ему почитали вслух. Но только Сара занялась мясом, как поступил новый приказ: Король домовых пожелал бульона с яйцом и немедленно! В общем, требования успели смениться несколько раз, и не только относительно блюд. То нужно открыть окно в спальне, то закрыть, то одну книгу ему читать, то другую, то стакан вдруг запылился, то горничная читает в нос. При этом стоило чуть замешкаться (с точки зрения самого «больного») с исполнением очередного каприза, как тут же поднимался жуткий ор, сопровождаемый швырянием во все стороны хрустальных шаров, мраморных статуэток, подушек – в общем, всего, что только Королю домовых подворачивалось под руку.

На самом-то деле Джарет страшно не любит болеть! Его больного крайне сложно уложить в постель, заставить принимать лекарство, но иногда – как сейчас – у него возникало желание поизображать из себя прямо-таки умирающего! К счастью для окружающих, дольше суток его мнимая болезнь не продолжается.

* * *

– Дивные все такие! – продолжила Сара. – Особенно вечные. А Хозяин – он и дивный, и вечный – в два раза хуже.

Она плюхнула в тарелку суп, отрезала ломоть хлеба – всё это поставила перед Вадимом.

– Но мы его любим! Даже таким.

Сара достала из печи лист с пирожками и заворчала:

– А как же его не любить? Он ведь как дитя!

Вадим аж поперхнулся. «Тоже мне! Нашли деточку!» – подумал он, но вслух ничего не сказал.

– За ним уход нужен, – продолжила Сара. – Он ведь, – она даже немного всхлипнула, – такой ранимый, такой доверчивый!

Сара решительно схватила поднос с пирожками и удалилась, оставив обалдевшего от всего сказанного Вадима на кухне.

* * *

Специфика взаимоотношений Короля домовых и четы Джейсон часто шокируют окружающих. Если, конечно, не восхищает.

Джеймс не боится одернуть короля словом или даже вылить ему на голову графин с водой, когда Хозяин совсем уж становится невыносим. Сара вполне может огреть поварешкой (ну, по крайней мере, один такой случай точно был) или наорать на него хорошо поставленным голосом. В общем, и Сара, и Джеймс прекрасно знают, как угомонить зарвавшегося Джарета, и часто обращаются с ним не как с правителем великой страны, а как с расшалившимся мальчишкой. На самом деле всё просто: в основе их взаимоотношений – любовь, искренняя и преданная.

А ведь Джейсоны попали в замок совершенно случайно!

Став Хранителем, Вадим первое время активно путешествовал по мирам. Вполне естественное любопытство влекло его. Так однажды он попал в некий забытый богом уголок, там попросился на ночлег в дом, владельцами которого и была чета Джейсонов.

Пожилая пара буквально вцепилась в Вадима! Любое желание предугадывалось, он закармливался такими вкусными блюдами, что чуть не проглатывал собственные пальцы! В общем, прожил Морш у стариков около месяца.

За это время успел узнать непростую историю супругов. Джеймс и Сара – стали жертвами необузданной страсти к экспериментам их первого господина, некоего барона. Он считал себя великим алхимиком и мечтал создать эликсир бессмертия. Полученные смеси давал выпить верному дворецкому, его супруге, порой пробовал сам. Одна из таких проб его и сгубила. Так он и не узнал, что эликсир бессмертия всё-таки создал. Теперь каждое десятилетие пара вынуждена менять дом – иначе их нестарение становилось подозрительным. И так – уже не одну сотню лет! Правда, с каждым разом получить место в настоящем господском доме становится всё труднее. Дошло до того, что последним их хозяином стал (подумать только!) мещанин. В общем, старики повздыхали и приняли весьма трудное решение – поселиться вдали от людей и надеяться на милость Всевышнего.

Вадим сразу же подумал про Джарета с его бесконечными проблемами со слугами. Тот, выслушав Вадима, согласился, особо не раздумывая. Ну, ещё бы! Для вечного короля вечные слуги – просто дар небес! Тогда Морш вернулся к Джейсонам и начал разговор так:

– Тут есть одно место…

Супруги мгновенно оживились.

– Хотя есть несколько трудностей, – честно признался Вадим.

– Как же без них? – улыбнулся Джеймс.

– А дом большой? – спросила Сара.

– Замок, – поправил Вадим. – Большой каменный замок в форме буквы «П», четыре этажа.

– Как хорошо! – всплеснула руками Сара. – Какая там должно быть кухня! И слуг надо много!.. Хозяин богат?

– Ужасно! Правда…

– А сколько господ проживает в замке? – перебил Хранителя Джеймс.

– К счастью, он такой существует в единственном экземпляре!

– А он молод? – тут же поинтересовался Джеймс.

– Ой, это очень больной для него вопрос. Он вечный, как и вы.

Старики обрадовались ещё больше – значит, есть возможность получить место навечно, причем в буквальном смысле этого слова.

– Гостей много бывает? – продолжил расспрос Джеймс. – Замок находится, как я понимаю, за городом, насколько далеко?

– Да подождите вы! – замахал руками Вадим. – Сейчас всё расскажу, не перебивайте. Честное слово, если вам там не понравится, вернетесь домой. В общем, этот господин проживает в другом мире, в параллельном.

– О, это абсолютно неважно! – заверил Хранителя Джеймс.

– Но это совершенно другой мир! Там магия. Там такие существа есть, о которых здесь сказки рассказывают. Например, гоблины. Он, кстати, обожает гоблинов, хотя никак не пойму, что он в них находит!

– Гоблины – это такие маленькие шаловливые создание? – спросила Сара.

– Да… почти… замялся Вадим. – Увидите.

– Такой маленький вопросик, господин Хранитель, – снова встрял Джеймс, – тот господин – знатный человек?

– Ну как сказать… – Вадим почесал затылок. – Он там король.

Собрались быстро, и вскоре старики уже стояли в тронном зале в ожидании великой почести – аудиенции.

Увы, Джарет оказался не в настроении. Он уже неделю пребывал без слуг, так что всё был вынужден делать сам. А для короля это так утомительно! К тому же одному в таком громадном замке не так-то и весело. В общем, Джарет сразу же продемонстрировал многообразие своего характера.

Он орал. Вадим даже слова вставить не мог. А Джарет орал. Не просто орал – драл глотку в своей истинно королевской манере. Он высказывался на тему неблагодарный слуг, соседей, атакующих его девиц, к тому же на прошлой неделе опять залезли воры.

Вадим и так и сяк пытался привлечь внимание короля к пожилой паре, оглянулся, а их уже нет.

Действительно, постояв пару минут, Джеймс и Сара решили, пора бы и приступать к обязанностям. Замок им сразу понравился. Видно, что королевский, только несколько запущенный. Ещё через пять минут Джеймс величественно замер около короля, держа в руках поднос с графином, стопками и аккуратно нарезанными ломтиками хлеба и холодной говядины.

– Это что? – удивился Джарет, наконец, заметив старика.

– Извольте, Ваше Величество! – Джеймс налили ему водки в стопочку, подцепил на вилку ломтик мяса.

Джарет выпил. Тут же грохнул стопку об пол.

– Во-первых, – он уткнул руки в бока, – водку я пью стаканами. Во-вторых, не закусываю. И в-третьих, я здесь не просто король: я – Хозяин!

– Как вам будет угодно, Хозяин, – ответил Джеймс с абсолютно ледяным спокойствием.

* * *

…Глубокой ночью того же дня Джарет сидел на диване в библиотеке, твёрдой рукой накидывая наброски в альбоме. Рисунок не удавался, но король лишь брал другой лист и продолжал работу. Снова и снова.

– Почему ты ушла? Куда? Зачем?

Он рисовал её спящей, грустной, задумчивой, смеющейся… но она ускользала от него – и в жизни, и на бумаге.

Джарет взял ещё один лист.

– Ладно, всё к чёрту! – вдруг разозлился.

Собрал листы, разорвал надвое, подбросил вверх.

– Всё к чёрту, – повторил Король домовых.

Глава 19. Аустерленд (часть первая)

Аустерленд. Мрачная, холодная, засушливая страна, расположенная на северо-западе, приютила у себя всех тех людей, что волею судьбы оказалась в Эльсидории, но так и не сумели ужиться с дивными.

Единства среди беженцев не было. Общины основали несколько поселений, из которых потом выросли города-государства – у каждого свой правитель, своё войско. А поскольку земля оказалась не слишком-то и плодородной, то начались войны.

Захватчики не гнушались ничем, утаскивали всё, что попадалась под руку: золото, продукты, женщин, ткани, даже ночные горшки! Однако быстро сообразили, что границы соседних королевств, а именно Лонглии и Корсиконии, защищены куда хуже, чем соседний город, а наживы там больше.

В качестве жертв стали выбирать те небольшие поселения, где побольше крестьян и поменьше воинов. Атаковали стремительно и, как правило, ночью. С криками, воплями, размахивая факелами, тяжелыми мечами, они врывались в сонные дома, убивали всех, кто попадался им под руку – мужчин, женщин, детей, стариков. Затем запихивали добро в мешки, брали в плен случайно выживших, связывали домашний скот – и отправлялись домой.

Так продолжалось до тех пор, пока наглость и размах грабежей не достиг такого предела, что короли Лонглии и Корсиконии были вынуждены обратиться за помощью к дивным.

На следующий год воины Аустреленда страшно удивились, наткнувшись по дороге в Лонглию на густой высокий лес. У деревьев с деловым видом их поджидали эльфы. Немного, всего лишь что-то около двадцати лучников. Вокруг каждого частокол из стрел. Воины рассмеялись, мол, куда вам против всадников? Эльфы не ответили, просто подняли луки…

Так впервые в истории Эльсидории отряд хорошо вооруженных всадников был спокойно и деловито разбит небольшой группой лучников.

После этого нелюбовь жителей Аустерленда к дивным превратилась в жуткую ненависть. По всей стране запылали костры – убивали каждого, в ком подозревали хоть каплю чужой крови.

…С тех пор прошло много лет. Человеческая память притупилась, успело вырасти поколение, не знавшее тех страшных набегов, и дать жизнь следующему поколению. И лишь дивные сохранили всю свежесть того ужаса…

* * *

Мариэтта шла в Аустерленд – в этом Джарет быстро убедился. Каждый раз, когда она останавливалась в трактире или на постоялом дворе, донесение об этом тут же ложилось на его стол.

Он со смешанным чувством следил за её маршрутом. Каждый раз задавался вопросом: что же происходит?

Мог бы кинуться, остановить – не стал, промолчал. Каждый раз что-то мешало! Во-первых, обострились отношения с Корсиконией, пошли слухи о войне, что внесло сумятицу в посевную – пришлось вмешаться. Затем провернул сделку, блестящую по своей организованности, слаженности и скрытности, по закупке партии боевых топоров и кольчуг для гоблинов. Это тоже потребовало немало времени, сил и, конечно, денег. А с такими суммами Король домовых расстается крайне неохотно!

Но всё-таки Джарет надеялся, что на границе её остановят. Конечно, приказа «не выпускать» нет, да и за последние годы находилось не так уж много желающих посетить Аустерленд. Вообще многое ведь может произойти в дороге… В конечном итоге, почему бы ей просто не передумать? Но каков же был его ужас, отчаянье, негодование, когда она спокойно прошла через лес и ступила на земли Аустерленда просто потому, что на границе вообще никого не было!

Недолго думая, Джарет отправился к Тиму, королю Альфара. Влетел в окно кабинета во время важного совещаний, устроил скандал, швырнул хрустальный шар в стену (отчего вспыхнул гобелен с изображением родословного древа правящей династии), под конец – рухнул в кресло и потребовал водки. Огонь быстро потушили, водку принесли, а министры по знаку своего короля вышли из кабинета.

Несколько минут оба короля молчали.

– Успокоился? – спросил Тим так спокойно, словно только что в его кабинете не было дебоша.

Джарет кивнул.

– Я догадываюсь, – продолжил Тим, – почему ты здесь: не только у тебя есть разведка. К тому же ты так откровенно следишь за ней, что только слепой не догадается…

Джарет фыркнул.

– И всё-таки что именно тебя так возмутило?

– Почему граница оказалась пуста? Почему ты увёл войска?

– Это было решение братьев-королей, – спокойно ответил Тим. – К тому же мои войска мне и здесь нужны.

– Глупое решение, – буркнул Джарет.

– Но, дорогой мой сосед, позвольте напомнить, что далеко не всё в Эльсидории является твоей собственностью. Это их земля. Не моя и не твоя. Так что судить не тебе и не мне.

– А они в состоянии защитить свою землю?! – взорвался Джарет.

– Абсолютно нет, – согласился Тим своим благодушно-спокойным голосом, который при желании мог вывести из себя кого угодно. Например, Джарета. На него такой тон временами действовал как на быка красная тряпка. Сейчас был как раз такой случай.

Король домовых вскочил, заметался по комнате, выплевывая сквозь зубы смачные ругательства сразу на трёх языках.

«Какого чёрта её понесло в Аустерленд! Какого чёрта я её не остановил! Какого чёрта! – психовал он. – Где я её там сейчас найду? Она там в опасности! Она ведь совершенно ничего не знает…»

Внезапно замер. «А что будет, если благодаря ей просочится информация, что граница пуста?» Джарет стиснул кулаки. «Урожай, как назло, выдался отменный! Надо будет придержать…» Джарет махом прикинул, сколько денег может утечь из казны, если война всё-таки начнется. Рассвирепел ещё больше.

– А как ты думаешь, сколько времени понадобиться, чтобы в Аустерленде узнали о том, что вы покинули границу? – обрушил он кулаки на стол Тима и внезапно понял, что благородный эльфов обеспокоен тем же, что и он:

«Будет ли война или нет? Если да, то чем она обернется моему народу?»

– Я думаю… – Тим помолчал немного. – Лет пять, может, десять.

Он, как и все эльфы, смотрел в будущее с невероятным оптимизмом, но как правитель, уже готовился к длительной осаде. Чему, собственно говоря, и был посвящен сорванный совет министров.

– Думаю, половину урожая надо придержать, – уже спокойно сказал Джарет. Он взял чистый лист бумаги, карандаш. – Переговорим с гномами, чтобы они увеличили поставки железа. Нужно увеличить запасы оружия. А если… – быстро начал набрасывать что-то на бумаге.

Тим наклонился. Посмотрел. Потом взял другой карандаш – нанёс свои пометки. Постепенно короли погрузились в обсуждение непростых государственных дел.

Глава 20. Аустерленд (часть вторая)

Аустерленд поразил Мариэтту своей нищетой и бескрайними пустующими просторами. Пришлось долго идти, прежде чем она наткнулась на поселение, состоящее из нескольких полусгнивших домов. Там жили почерневшие люди с лицами, заострившимися от голода. Подходить к ним близко молодая женщина побоялась.

Вскоре встретила караван, состоящий из шести обозов и двух десятков уныло плетущихся людей. Недолго думая Мариэтта присоединилась к ним.

Караван остановился лишь с наступлением темноты. Обозы поставили кругом, внутри которого разожгли несколько костров. Люди начали готовить ужин, обмениваться между собой различными вещами – в основном продуктами, водой. То и дело подходили работорговцы, предлагали за умеренную плату насладиться живым товаром.

Мариэтте особо меняться было нечем, предлагать своё тело не захотела, так что к общему костру её не пустили. Пришлось сидеть в сторонке, в одиночестве поедая скудный ужин. Как только рассвело, караван вновь двинулся в путь куда-то на север. Молодая женщина пошла вместе со всеми. Ей было абсолютно всё равно, куда идти – а так хоть какая-то компания.

В тот же день вечером, когда люди опять разожгли костры и приготовились к ночлегу, Мариэтта отправилась на охоту. Быстро поймала двух зайцев и довольная собой развела собственный костер. Через некоторое время к ней подошел какой-то мужчина и предложил обменять одну тушку на хлеб и яблоки. На следующей стоянке Мариэтта поймала четырех зайцев.

Днём к ней подошел хорошо вооруженный мужчина и сказал, что ей срочно следует подойти к первому обозу, с ней хочет поговорить одна важная персона. На что Мариэтта честно ответила, что идти пешком (а вернее, бежать) лень, так что если важная персона желает поговорить, то это можно устроить на привале, когда она вернется с охоты. Вечером ей удалось поймать молодого кабанчика.

Конечно же, она никуда не пошла! Увлеклась обменом и просто-напросто забыла о предстоящей встрече. Когда вспомнила, то уже был готов ужин. А когда поужинала, то идти куда-то просто не хотелось. В общем, решила, что в компании неких важных особ не нуждается – раз так надо, пусть сам приходит.

* * *

Он – та самая важная особа – прождал её весь вечер и даже часть ночи. Не раз порывался послать за ней слуг, но не стал этого делать. Хотя за подобную дерзость надо наказывать.

Но эта женщина ему интересна! Он сразу заметил её появление в караване, как и всякое новое лицо в столь длительном, скучном путешествии. Но сперва она показалась легкомысленной искательницей приключений: в Аустерленде далеко не всякая женщина отважится путешествовать одна, да ещё пешком! Но она с такой легкостью не обращает внимания на косые взгляды работорговцев и с точно такой же легкостью в темноте отправилась на охоту. Абсолютно одна! И вернулась с добычей. Да, к ней следует приглядеться! И приглядевшись, он заметил кое-какие важные мелочи.

Именно эти мелочи не позволили ему послать слуг, чтобы они привели женщину силой. С такой нельзя разговаривать с позиции владыки! «Как те сучки, которых привози дед после походов, – думал мужчина. – Ни одна из них не пожелала жить в гареме! Отравились. Говорят, очень красивые были. И эта такая же… А что если… если она пришла оттуда?» Мысль сперва показалась абсурдной, но чем больше мужчина думал, тем больше убеждался в её правильности.

Смелая? До глупости! А ведь женщины Аустерленда по сторонам не глазеют, только под ноги, да ещё втянув голову в плечи.

Охотится. А ведь здесь это занятие мужчин.

Оружием владеет. Кто в Аустерленде обучает женщин боевым искусствам? Да никто!

И красива она. Кожа не сожжена солнцем, не проедена сухим ветром. А ведь здесь красота отцветает очень быстро. Часто даже не успеваешь насладиться – а девица уже в каргу превратилась. А ведь эта не так уж и юна, но как свежа!

«Нет, она пришла из других земель, – размышлял мужчина. – Мозгов, поди, как у курицы. Не иначе! Иначе бы не пришла…»

Он сам пришел к ней на следующем привале. Сел рядом. Заговорил. Женщина не смутилась, отвечала бойко, живо. «Такую голыми руками не возьмешь! Она будет бороться», – с удовольствием подумал мужчина и, наклонившись к ней совсем близко, сказал:

– Ты ведь дивная, да?

Мариэтта не сразу поняла, что сказал ей этот человек. А, поняв, ужаснулась. Быстро прикинула: как бы сбежать?

Мужчина это понял.

– Я никому не скажу, – заверил он её. – Можешь мне доверять.

– А у меня есть выбор?

– Нет, – мужчина улыбнулся. – Но будет лучше, если ты всё-таки не попытаешься бежать. К городу мы подойдем уже завтра, а ты не знаешь ни местности, ни людей, к тому же пешая далеко не уйдешь. А я сумею тебя защитить. – Наклонился к ней. – Кстати, можешь звать меня просто Азаиром.

В ту ночь Мариэтта так и не смогла уснуть. Думала, что делать дальше.

Азаир прав! Далеко одна, пешком, не зная местности, не сумеет уйти – он найдет её в два счета. А если сумеет, то столь же глупо вновь выдаст себя!

«Может, повернуть назад?» – мелькнула мысль.

«Нет! – тут же отругала саму себя Мариэтта. – У меня здесь дело. И пока я не получу того, чего желаю, не уйду. К тому же – какая мне разница? Здесь или там? И там, и здесь у меня ни друзей, ни близких. Так что не всё ли равно, где я?»

Ближе к утру, она приняла решение.

* * *

Последующие события завертелись с ужасающей быстротой. Мариэтта не успела оглянуться, как оказалась втянута в борьбу ей чуждую и непонятную.

Странный мужчина, представившийся «просто Азаиром», оказался старшим сыном великого князя, правителя города Чаши Бурь. Этот был высокий красивый амбициозный молодой воин, уставший ждать, когда отец уступит ему трон, уставший тревожиться, что брат сумеет обойти его.

Несмотря на то, что это он – первенец, любимчик отца – второй сын, Тангир. И при дворе часто поговаривали, что престол всё-таки достанется младшему брату. Последний год об этом стали говорить слишком громко, и Азаир решил действовать. Но несколько покушений, организатором которых он стал, увы, закончились неудачей!

Окончательно почва под ногами зашаталась, когда Азаир был отправлен вместе с небольшим войском для охраны торгового каравана. Все понимали насколько это мелко для сына князя, а ещё все знали, как часто нападают на караваны степные разбойники. И как часто в стычках гибнут люди. Но промолчали.

И тут, в такой казалось бы беспросветной ситуации, ему улыбнулась удача.

План созрел мгновенно.

Выслушав его, Мариэтта сперва ужаснулась, но всё-таки согласилась. Азаир даже не поинтересовался, почему. Её покорность объяснил себе тем положением, в которое женщина попала сугубо благодаря глупому авантюризму. Попалась – значит, сделает. Остальное молодого княжича не волнует.

Первым делом, Азаир не позволил ей войти в город на глазах у всех – молодую женщину спрятали в его личном обозе. Она охотно согласилась по простой причине – устала идти пешком.

Уже во дворце Мариэтту передали на руки старой няньки, любившей Азаира как родного сына; та пообещала всё исполнить.

В тот же вечер был пир по случаю возвращения каравана. Вино текло рекой, звучала музыка, все громко говорили. Купцы, воины обсуждали последние новости, цены, товары, грабежи. Слуги то и дело наполняли кубки, вносили новые блюда – мясо, овощи, фрукты, хлеб.

Вскоре князь стал нахваливать второго сына и упрекать первого, мол, мало товаров привез.

– Зато я привез самое ценное, что есть во всем Аустерленде! – громко ответил на это Азаир. Княжич встал. – Правда, свой дар я хотел преподнести после пира, когда солнце перестанет быть таким жарким. Его лучи могут оказаться губительными для моего подарка! Но если ты пожелаешь…

Княжич склонился, изображая сыновью покорность. Гости загалдели – им стало интересно. Тогда Азаир подал знак музыкантам, чтобы те прекратили играть, и в воцарившейся тишине хлопнул в ладоши.

Двери распахнулись, в зал вошла старая нянька. Она вела за руку невысокую женщину, закутанную в шелковое зеленое покрывало. Азаир ещё раз хлопнул в ладоши, женщина плавно взмахнула руками, и покрывало соскользнуло на пол…

Как она была хороша!

Руки Азаира вспотели, он поспешил сесть. Он даже не думал, что эта странная девица, приблудившаяся к его каравану, может быть так хороша.

Так дивно хороша!

Она стояла спокойно, позволяя присутствующим любоваться собой. Губы улыбались, ресницы опущены. Босая, одетая в лифчик и шаровары из дорогого жёлтого шёлка, на ногах и груди – украшения из золота, длинные шоколадные волосы заплетены в косы.

Наконец, Азаир справился с собой, подал знак музыкантам, те начали наигрывать простую мелодию. Несколько мгновений Мариэтта вслушивалась и, уловив ритм, начала танцевать…

Азаир понял, что убьет каждого, кто посмеет прикоснуться к ней.

Князь с возрастающим возбуждением следил за женщиной. Его гарем всегда славился красавицами, но такой никогда не было.

– Угодил, – сказал князь старшему сыну. – Где ты нашел её?

– Украл, – соврал Азаир. – Таких только крадут.

* * *

Ночь прошла в томлении.

В своих покоях Азаир метался из угла в угол, как зверь в клетке.

Тишина сводила его с ума!

Как всё прошло? Удалось ли?

А если она предаст его? Всё расскажет отцу?

Что тогда?!

Азаир взвыл. Представил, как дряхлеющий отец ласкает её молодое тело, как они смеются над ним!..

Знать бы, что там сейчас происходит!

…Наконец, дверь покоев скрипнула, и старая нянька втолкнула Мариэтту, та вся дрожала.

– Как! – вскричал Азаир, хватая девушку за руки. – Как всё прошло!

– Хорошо, великий князь, – ответила за Мариэтту нянька.

– Великий князь? – недоверчиво переспросил Азаир и невольно приосанился.

– Я всё время стояла под дверью, – продолжила нянька. – Она вогнала спицу в ухо, как вы и велели, – никто ничего не поймет. И никто ничего не скажет, великий князь! – Нянька почтительно поклонилась и вышла.

– Великий князь, – повторил Азаир. – Я теперь великий князь! – Он с силой прижал молодую женщину к груди. – И ты теперь моя.

Он попытался поцеловать её, но Мариэтта вырвалась, отскочила.

– Не смей прикасаться ко мне! – взвизгнула она, оскалилась.

Азаир с вожделением смотрел на неё – косы растрепались, глаза горят, грудь вздымается.

Попробуй – тронь! – обожжешься.

Внезапно за дверью зашумели – забегали, запричитали, где-то громко взвыли женщины. Сообщники переглянулись.

– Они нашли его, – догадался Азаир. – Будь пока здесь.

Мариэтта кивнула.

И Азаир вышел, тщательно заперев за собой дверь.

Он теперь здесь великий князь.

Глава 21. Мария

Азаир укрепил власть, искупав ноги в крови.

В то утро, когда он впервые занял трон своего отца и созвал подданных для объявления первой воли – на лицах многих читалось смущение, удивление и даже испуг. На нового князя старались не смотреть, отводили взгляд. Шептались.

Азаир внимательно вглядывался в каждое лицо, следил – то приговаривал, то миловал. Многие из пришедших в тот день поклониться новому князю, действительно, вскоре умрут. Их всех убьет Мариэтта…

* * *

Мариэтта и Азаир. Какая всё-таки странная пара! Они были близки друг другу, насколько вообще могут быть близки мужчина и женщина, связанные не постелью, а преступлением.

Она всюду сопровождала Азаира, этого требовал сам князь. Демонстрировал её как некое экзотическое животное. Он обожал её, ненавидел, боялся, презирал, ревновал – всё одновременно! На людях она казалась покорной рабой, но стоило им остаться наедине, как роли тут же менялась.

Хотя молодую женщину на самом-то деле всё устраивало. Равнодушная ко всему, в том числе и к Азаиру, она молча выслушивала его приказ, чтобы уйти в ночь, а утром коротко бросить: да или нет.

Но если Азаир вдохновил её на убийство, то она вдохновила его на более страшное преступление.

Легко ли она стала убийцей? Как сказать… Оборотням нравственные дилеммы не свойственны. Обычно если они считают что-то правильным, то идут напролом. Но Мариэтта выросла среди людей и, соответственно, мыслила совершенно другими категориями. Если раньше кровь и воспитание не конфликтовали между собой, то сейчас земля под ногами качалась.

Она пошла на убийство старика в угоду его сына. Возможно, он был плохим человеком, но он был человеком! А потом Азаир стал требовать ещё и ещё: убей! убей!убей! И она убивала. Словно разум в ней уснул, чувства погасли. Так лучше. Так не думается обо всех тех ужасах, что она творит. Впрочем, это был голос её воспитания, кровь помалкивала: все оборотни убивают, и ты убей.

* * *

Но следующей весной произошло одно событие. Правда, за пределы деревни, где всё и произошло, известие о нём так и не вышло.

А ведь именно оно и стало началом войны.

Как Джарет и предвидел, Мариэтта, не зная о былых набегах, рассказала Азаиру о своём путешествии, в том числе и о пустующей границе. Правда, тут же насторожилась, уловив в запахе мужчины невероятное возбуждение. Сердце князя, действительно, чуть было не выпрыгнуло из груди, когда услышал такое. Граница ведь рядышком! До неё всего лишь несколько дней пути! Но вовремя спохватился…

– Значит, они в любой момент могут напасть? – прошептал сиплым от волнения голосом.

– Кто? – удивилась Мариэтта. – Люди? Эльфы? Им зачем? Свои дела есть.

– Да… – едва дыша, промолвил Азаир. – Свои дела…

Наступившей весной князь решил действовать. Но так, чтобы никто ничего не узнал. Не стоит! Если другие города узнают о пустой границе, то ломанутся на жирные земли, обгоняя друг друга.

Его не было в Чаше бурь всего лишь две недели. Уехал с небольшим отрядом, быстро вернулся. Никто ничего не понял. Но слухи всё равно поползли.

Позже выяснится, что Азаир с отрядом ездил по старому маршруту к границе с Лонглией и обнаружил её пустой. Затем, взяв с собой лишь троих людей, спокойно пересёк лес и спустился к деревне.

Деревушка им понравилась! Добротные дома, украшенные резьбой, свежими цветами, большие хлева, огороды.

Кроме собак, на них никто не обратил внимание.

Позже – никто не вспомнил.

Выбрали дом. Постучали. Дверь открыла симпатичная девчушка лет тринадцати.

Не успела несчастная даже вскрикнуть, как ей зажали рот, втолкнули в прохладу дома. Попыталась вырваться – не смогла. Она не понимала, кто эти люди и что им нужно. Они зачем-то порвали платье, со смехом начали вертеть. Ей было стыдно и неприятно. Девочка вдруг испугалась того, что кто-нибудь зайдет и увидит…

Но то, что с ней сделали потом, показалось несчастной таким ужасом, что когда один из тех незнакомых мужчин проткнул её горло ножом, то была искренне благодарна ему…

Поздно вечером Азаир с людьми вернулся к отряду. Они зажарили свинью, которую забрали из того дома. Потом со смехом, смакуя подробности, рассказывали о деревне, показали трофеи. Глаза прочих солдат разгоресь от жадности.

Но Азаир остановил их. Если уж и грабить, то не деревню, а всю страну. А если страну – то не грабить, а захватывать. Солдаты с уважением притихли. Согласились: да, так добычи будет больше. Поэтому поклялись молчать о произошедшем, планах князя, но всё равно не смогли после не бросить пьяными языками: войне быть!

* * *

Мариэтта ничего не заметила.

Она была слишком поглощена ненавистью и не желала обращать внимание на сплетни.

Хотя никто и не желал говорить с ней! Во дворце её сторонились. О ней шушукались. Одни считали, что Мариэтта хочет стать великой княгиней, но большинство было уверено в том, что она – ведьма. За ней следили.

Но ничего такого, что, по их мнению, должна была делать ведьма, молодая женщина не совершала, поэтому разговоры опять возвращались к тому, что она жаждет власти. Но опять-таки до того момента, пока кто-нибудь не замечал, как Мариэтта покидает дворец, завернувшись в чёрный плащ.

Да она и не нуждалась в них!

Она вообще ни в ком не нуждалась.

Она жила, погруженная в свой кошмар.

Ей часто снился Эндрю. Но не тот, каким он был в тот день, когда они встретились в Печорском квадрате или в те другие дни, когда они жили в Городе Мастеров, – он был мёртвым. Одной рукой он придерживал раздувшуюся голову, чтобы та не свалилась с высохшей шеи, где копошились черви, другую протягивал к ней – он умолял её.

Мариэтта каждый раз просыпалась в слезах.

Очнулась она внезапно.

* * *

В одну из тех ночей, когда тайком выбиралась из дворца по заданию Азаира, и уже возвращаясь назад, Мариэтта вдруг натолкнулась на нищенку.

Оборванная, грязная, истощенная, она сидела на мостовой, вжавшись в стену дома, и рыдала.

Мариэтта остановилась. Наклонилась. Вдруг увидела, что нищенка прижимает к груди крохотный свёрток; та резко вскинула голову и посмотрела прямо в глаза молодой женщины.

– Он умирает. Мне нечем накормить его.

Тогда внезапно, подчинившись некому порыву, Мариэтта вырвала сверток из рук матери и быстро зашагала прочь.

– Стой! Стой! Отдай мне его! – заголосила нищенка.

– Если ты будешь сидеть тут, он точно умрет, – не оборачиваясь, бросила Мариэтта.

Но всё-таки остановилась. Свободной рукой подхватила ослабленную женщину и поволокла её за собой.

Уже через час Мариэтта баюкала сытого, чистого ребенка, завернутого в новую простыню. Его мать – мокрая, обнаженная, больше похожая на скелет, обтянутый кожей, чем на женщину, с болтающимися высохшими мешками грудей – сидела на краешке кровати и с жадностью пила крепкий бульон. Так она и уснула, сжав крынку и свернувшись клубочком на самом краю.

Мариэтта вздохнула, осторожно переложила нищенку на подушки. Затем она откинула крышку сундука, соорудила там уютное гнездышко и положила туда ребенка.

Всю неделю молодая женщина терпеливо выхаживала приемышей. Заставляла старую няньку варить крепкий куриный бульон для нищенки (у неё, кстати, оказалось красивое имя – Мария), нашла кормилицу для ребенка.

Мать быстро окрепла. Уже на третий день стала начала потихоньку вставать, грудь вновь налилась молоком. На пятый день Мариэтта с удивлением поняла, что нищенка очень юна – ей, действительно, оказалось всего лишь шестнадцать лет.

А вот малыш – истощенный, покрытый гнойными язвами – вызывал серьезные опасения. Каждую его ранку Мариэтта ежедневно обмывала и смазывала пахучей мазью, которую сама делала из целебных трав. И к концу недели стало ясно, что мальчик выживет.

Затем Мариэтта потребовала, чтобы ей расширили апартаменты – Азаир выделил одну из башен дворца. Там молодая женщина заняла три просторные комнаты. Первая – зал, вторая – спальня, и третья предназначалась для Марии и малыша.

Комнаты привели в порядок, внесли мебель, ковры.

Мария была безумно счастлива! Желая выразить свою благодарность, как только позволили силы, мягко, но решительно отстранила старую няньку от своей богини и начала ухаживать за ней сама.

Мариэтта в свою очередь тоже была очень благодарна девушке за внимание и за то, что теперь нет нужды постоянно терпеть старую няньку, которую тайно ненавидела. Молодая женщина старалась быть поласковее с Марией, дарила подарки – одежду, игрушки для малыша.

Правда, толком они не разговаривали. Каждый раз, когда Мариэтта пыталась хоть что-то сказать, Мария начинала рыдать, падала на колени и пыталась поймать её руки для поцелуя. Девушка предпочитала смотреть на свою богиню с немым обожанием.

* * *

Мария тревожно томила Мариэтту. Молодая женщина не могла понять, что за чувство постепенно топит её, увлекает! Почему так судорожно бьётся сердце? Словно должна быть рядом какая-то Мария! Постоянно. Всё время. Это почему-то так важно!..

Когда девушки не было, Мариэтта начинала тревожиться. Когда она была рядом, ей хотелось прикасаться к ней, заботиться.

Мария это чувствовала.

Мариэтта смущалась.

Они якобы случайно прикасались друг к другу, обе вспыхивали, тут же отстранялись. И по-прежнему молчали.

Каждая клеточка тела молодой женщины помнила ту, другую Марию, с которой вместе росла в утробе матери.

Плоть тянулась к плоти.

Мариэтту это пугало! Её чувства к Марии были путаными и сложными – она была подругой, и в тоже время сестрой. Мариэтта не раз повторяла себе, что эта девушка не является её кровной родственницей, что это просто нищенка, подобранная на улице в чужой дикой стране.

Но плоть твердила своё.

Плоть нуждалась в Марии.

Так две женщины ходили кругами, разглядывая друг друга – одна с раболепным обожанием, другая в тоске и желании.

Однажды это должно было прекратиться.

* * *

В ту ночь Мариэтта привычно шла, завернувшись в чёрный плащ. Всё прошло удачно, но когда возвращалась, то произошел небольшой инцидент, который если не смутил, то напугал.

На улице она столкнулась с группой подвыпивших наёмников. К счастью, они были слишком увлечены разговором. Мариэтта юркнула за угол, прекрасно понимая, что нужно убраться, пока её не заметили, но внезапно замерла на месте.

Её остановило одно слово.

Война.

Мариэтта обернулась. Прижалась к стене. Прислушалась.

Да, не показалось. Наёмники пересыпали байки о былых набегах с обсуждениями новых. Несколько раз упомянули великого князя, что-то хихикнули на счет его той двухнедельной поездки.

– Скоро всё начнется, – шепнул один из них, – князь обещал…

Дальше Мариэтта слушать не стала – это было небезопасно.

Вернулась в башню в смятении, с больной головой.

Мария кинулась её раздевать, уложила в постель, тут же ахнула, что у богини холодные ноги, начала ароматными маслами растирать ступни. Мариэтта напряглась, сжалась. Её тревожило и то, что услышала сейчас на улице, и прикосновения Марии.

Она попыталась оттолкнуть девушку, но внезапно ощутила себя такой слабой, что не смогла даже пошевелиться. Хотела что-то сказать, но лишь сумела слабо прошептать имя – Мария…

И пропала…

* * *

Мариэтта очнулась поздно утром.

Она лежала обнаженная поперек кровати. Одна. Во рту противно растеклась патока, словно тяжкое похмелье.

– Мария, – позвала она. Голос почему-то хрипел.

Девушка тут же вбежала. Быстро забралась на постель и крепко поцеловала Мариэтту в губы.

– Вот чёрт! – в изумлении прошептала молодая женщина. Её губы при этом приоткрылись, и поцелуй получился более интимным, глубоким…

Глава 22. Сударь и сударыня (часть вторая)

– Сударыня! У вас дурные манеры!

Мариэтта чуть не расплакалась, услышав его голос. Она ждала его в этом диком странном месте, как показалось, ужасно долго. И вдруг – он оказался рядом!

– Вы изволите дёргать меня в любое удобное вам время, да ещё назначаете свидание в столь… – Он огляделся. – Это вообще что?

Местность выглядела, действительно, неприглядно. Бескрайние красно-жёлтые пески, редкие высохшие деревья, однотонное темно-синее небо.

– Не знаю. Не всё ли равно? – Мариэтта была счастлива: он всё-таки пришел, так что такие пустяки её просто не волнуют!

– Возможно. – Мужчина щелкнул пальцами – тут же возникло два кресла. – Но так будет уютнее.

Сел.

– Что ты хотела?

Мариэтта тут же сникла.

– Простите, что не оправдал ваши ожидания, сударыня! – Мужчина сердито встряхнул длинными золотистыми волосами. И внезапно поддавшись вперед, быстро сказал: – Ты хоть понимаешь, какое одолжение я тебе делаю?

– Одолжение? – Мариэтта изумилась. – Ах, так! – Вскочила, сердито топнула. – Да кто ты вообще такой! Кстати, кто ты вообще такой? Сударь! Вы забываетесь!

– Я забываюсь! – Мужчина вскочил. Схватил её за руки, рванул к себе, неожиданно рассмеялся. – Я всё-таки рад, что ты в порядке. Я, действительно, беспокоюсь. Аустерленд – не самое удачное место для тебя.

– Да, – Мариэтта задумалась, прикусила губу, – но здесь что-то происходит. – И она начала говорить…

* * *

Он появился в её снах не так давно. Высокий, красивый, завораживающий. Хотя их знакомство – если это, конечно, можно знать знакомством – прошло не так уж и гладко.

В том сне Мариэтта брела босиком по каким-то дорогам, то и дело спотыкалась. Устала. Пожелала оказаться там, где может отдохнуть. А почему бы и нет? Ведь это всё-таки сон! И оказалась в кабинете… В самом обыкновенном. Небольшом, похожем на сплюснутый квадрат, одно окно, коричневая мебель – всё выдержано в английском стиле. А за столом сидел он, что-то писал старинной перьевой ручкой. Наконец, заметил её.

– Вот те раз! – искренне удивился. Рассердился: – Пошла прочь!

И Мариэтту куда-то понесло. Просто подхватило, словно пушинку, и понесло – вихрем, смерчем, прочь!

Но толком даже не успела испугаться, как голос произнес:

– Вернись.

И всё вернулось.

Он сидел за столом, сложив руки на груди, смотрел удивительными разноцветными глазами.

– Садись. – Указал на стул.

Она села.

– Что тебе нужно на этот раз?

Мариэтта промолчала, не понимая, какого ответа он ждет.

Кто этот мужчина, она не знала. Почему оказалась здесь – тоже. Но сны коротки, поэтому просто молчала и любовалась его красотой.

– Хватит пялиться, словно в первый раз меня видишь! – разозлился незнакомец. – У меня много работы.

Нахмурился, даже взял перо в руки – тут же бросил.

– Какого чёрта! Ты смотришь так, словно не знаешь, кто я.

– Не знаю, – призналась Мариэтта.

Правая бровь незнакомца изогнулась.

– Вот как! – Тонкие губы чуть дрогнули. – Совсем никаких мыслей?

Мариэтта мотнула головой: никаких.

Тогда он протянул к ней руку, на кончиках пальцах вспыхнуло синее сияние – угасло.

Какое-то время молчал. Наконец, сказал:

– Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

– Почему? – удивилась Мариэтта и проснулась.

Потом были другие сны. Каждый раз обрывались внезапно.

Имени его она так и не узнала, поэтому стала называть «сударем». А вообще он оказался приятным собеседником, старался очаровать её, много шутил, хотя порой бывал и не в духе. Тогда называл ее «сударыней», огрызался – после Мариэтта просыпалась вся в слезах. Каждый раз не могла понять: почему он – всего лишь призрак – так тревожит её?

В прошлый раз они даже поссорились. Он что-то сказал, она ответила – слово за слово… Вдруг он бросил:

– Да стал бы я говорить с тобой, если бы не знал, что ты не спала с этим княжеским придурком!

Тут уж Мариэтта не сдержалась – залепила пощечину. Изумилась: щека оказалась тёплой, упругой, словно и впрямь настоящая! А если и, правда…

– Ты существуешь? – только и успела вымолвить.

Проснулась, пораженная мыслью…

После инцидента они несколько дней не виделись. Хотя можно ли так сказать о снах?

Хорошо это или плохо – никак не понять! Но Мариэтта решила быть гордой и не звать его первой. Но тот подслушанный разговор всё изменил. Ей нужно с кем-то поговорить, и этим кем-то был он – мужчина из её снов.

* * *

…Он внимательно слушал.

Мариэтта говорила сбивчиво обо всём: слухи, шепотки, та странная поездка Азаира. То и дело повторяла: «Возможно, мне это всего лишь кажется, но!..» Вздыхала, заглядывала в разноцветные глаза.

Он молчал.

Когда, наконец, закончила, мужчина сказал:

– Не волнуйся! Я что-нибудь придумаю.

Хотя чем он мог помочь?..

* * *

Джарет проснулся усталым, разбитым. От завтрака отказался, заперся в кабинете, глотая крепкий чёрный кофе, что-то набрасывая на листах бумаги.

Он был обеспокоен. Мариэтта хоть и сумбурно рассказала о том, что тревожит, но и этого вполне хватило…

Всё утро Мариэтта была в смятении! Металась по комнате, не зная чем занять себя, пока, наконец, не рухнула на стул. Мария тут же принесла чашку горячего вязкого шербета.

Некоторое время молодая женщина сидела без движения. Думала о том человеке, которого видела сегодня во сне, об его словах, то и дело вспоминала Эндрю.

Наконец встала.

– Мария! Приготовь самое лучшее платье…

* * *

– Великий князь! – Мариэтта склонилась в поклоне. – Простите мне мою дерзость.

Её поступок, действительно, ужасно дерзок! Во-первых, сама пришла к князю, проявив тем самым свою волю. А во-вторых, сделала это публично – ворвалась на княжеский совет по ужасно важным государственным делам. Но момент выбран удачно.

Конечно же, она знала, что по утрам Азаир сидит в тронном зале и слушает доклады советников, вернее, их робкие замечания относительно управления городом. А ещё она знала, как всё это невыносимо тягостно для молодого князя!

Советники сердито зашушукались, но вслух ничего не сказали – не решились. Азаир, в свою очередь, поспешно ухватился за возможность увильнуть от выполнения скучных обязанностей.

Когда же, наконец, сообщники остались одни, Мариэтта сказала:

– Вы готовитесь начать войну, князь?

– Войну?

Азаир опешил. Даже растерялся! За те секунды, что уходили советники он чего только не передумал. Вплоть до того, отчего сладко защемило сердце! А тут такое…

– Да. В городе ходят слухи, – спокойно продолжила Мариэтта.

Азаир напрягся. Она это почувствовала.

– Самые разные слухи. Как будто вы собираетесь устроить новый набег.

– О нет! – поспешил заверить её Азаир. – Я всего лишь хочу захватить соседний город.

– Соседний город? – не поверила Мариэтта.

– Ну да! Так сказать, несколько увеличить владения.

– Владения?

– Почему бы и нет? – Азаир рассердился. В конечном итоге, почему он должен юлить перед какой-то девицей! – Мы – воины! Нам нужны рабы, новые земли, новые богатства.

– Твоему народу нужен хлеб и спокойствие.

– Ты забываешься! – Азаир взревел, подскочил к ней и тут же стушевался, наткнувшись на холодные, пронзительные чёрные глаза.

– Здесь я – великий князь! – попытался прогреметь он как можно увереннее, но не получилось. – А ты – всего лишь наложница. К тому же – дивная. Ты – женщина!

– Да, я женщина. И да, я дивная, – ответила Мариэтта. – Но я не твоя раба!

После резко развернулась и ушла.

Неслыханная дерзость!

* * *

«Да как она посмела!»

Вот была первая мысль Джарета, когда она вновь вдруг ворвалась в его сны.

«Дерзкая девчонка!»

Но быстро всё понял.

Не помнит!

Ужаснулся.

Проснувшись, первым делом бросился к Огиону.

Старый маг вот уже несколько столетий жил отшельником высоко в горах на севере Лонглии. Найти его не так-то просто, но при желании можно, особенно если есть крылья за спиной. Появлению Джарета Огион не удивился: частый гость. Но в этот раз Королю домовых был нужен совет.

– Заклинание беспамятства? – переспросил Огион. – Напортачил?

– Напортачил, – согласился Джарет, устраиваясь в кресле.

Старый маг сел напротив.

– Что мне делать?

– Припомни-ка, что сказал тогда, – попросил Огион. – Как можно точнее.

Джарет задумался, даже глаза закрыл. Последовательно прикоснулся к каждому звену событий: смерть Эндрю, полет в Город Мастеров, она, жаркие объятья, слёзы, а потом… Король домовых вздохнул.

– Я хотел, чтобы ушла боль.

– То есть ты просто сказал: пусть боль уйдет? И всё?

Джарет кивнул: всё.

– Болван, – констатировал старый маг.

Джарет лишь пожал плечами.

– Болван, – покорно согласился он. – А делать-то что?

– Ничего, – ответил Огион. – Заклинание необратимо.

– Быть такого не может! – ахнул Джарет.

– Необратимо, – жёстко повторил Огион. – Она забыла всё, что причиняло ей настоящую боль. То есть, как я понимаю, тебя. Однако, умно.

– Но я не хотел этого! – Джарет вскочил, заметался по домику старого мага. – Вернее, я хотел, чтобы она… Вот чёрт! – Всплеснул руками.

– Не ломай напрасно голову, – покладисто сказал Огион. – Может оно и к лучшему?

Джарет задумался, наклонил голову на бок. Хитро сощурился. Сказал:

– Но она ведь помнит меня! Где-то вот здесь, – коснулся груди. – Она пришла ко мне. Во сне! Понимаешь? Пришла! Ко мне!..

Тут уже Огион совсем изумился:

– Слушай, а почему это для тебя так важно? Мало проблем с бабами было? Вообще она – это кто, если не секрет?

– Секрет, – тут же нахохлился Джарет.

– Ты не понимаешь! – вдруг закричал Король домовых, замахал руками. – Этот чёртов мёртвый придурок занял моё место! Моё – по праву и по закону! Моё! – Он в ярости ударил себя кулаком в грудь. – Неужели совсем ничего нельзя сделать? Неужели она так и не вспомнит! Это ведь был я! Я был первым в её жизни, в её постели. Даже её губ никто не касался до меня! Как же так? Что она теперь знает? Кто стал первым для неё? Неужели Салоски? Он – не я! Ну уж нет! Не выйдет. Я заставлю её вернуться!

Глава 23. Король (часть вторая)

Джарет ещё раз прочёл черновики писем, которые только что написал. Он хотел встретиться со всеми королями Эльсидории, их министрами, советниками. Желательно, со всеми одновременно. Что не так уж и просто! Увы, королевские дома не слишком ладят между собой, так что организация совета требует времени, а еще больше – сил, физических и моральных. Но встречаться с каждым в отдельности – это, конечно, проще, но гораздо дольше, а лимит времени подходит к концу.

Джарет уже успел пережить множество королей. С каждым старался наладить добрососедские отношения. Не всегда получалось. Не всегда хотелось. Но крупных столкновений пока не происходило. Во-первых, Джарет слишком трепетно относится к своим золотым запасам, чтобы растрачивать их на такую сомнительную авантюру как война. А во-вторых, желающих не так уж и много. Вернее, хотели бы, но после того, как регулярной армией Сюррии стали гоблины, прыти у некоторых поубавилось. К тому же Джарет рано понял две истины. Первая – лестью и подкупом можно добиться куда большего, чем силой. И вторая – миром правят женщины.

О! Джарет всегда в курсе всех любовных интриг Эльсидории. При каждом дворе у него есть кумушка (порой и не одна), обласканная им, которая систематически строчит длиннющие письма, где подробно пересказывает все сплетни. Так Джарет находит ключик к каждому королю, к каждому министру, послу, ведь у всех есть свои слабости. Конечно, порой вспыхивали скандалы, но Джарет получал главное – доступ в рабочий кабинет, доступ к бумагам!

И сейчас, чтобы собрать совет, он написал несколько писем. Официальные, помпезные и вычурные, – для королей, министров, где клялся в дружеском расположении, убеждал, льстил. И неофициальных – тем женщинам, которые уговорят королей и министров приехать. К каждому неофициальному письму прилагался небольшой, но весьма и весьма трогательный подарок. Как раз такой, который и следует преподносить чужим женщинам, чтобы не обидеть их мужчин.

* * *

На данный момент по-настоящему хорошие отношения у Короля домовых только с Альфаром. Джарета там любят, даже когда он бесчинствует, устраивает беспорядки. Как говорит Тим: – «На правах родственника». Дело в том, что его супруга, Елена, приходится Джарету не кем-нибудь, а внучатой племянницей. Об этом, конечно, вслух не говорят, но всегда помнят.

По той же самой причине, по которой Джарета так нежно любят в Альфаре, его же ненавидят в Королевстве горных эльфов: он – сын их короля-первопроходца. Того самого, который и привел свой народ сквозь портал в Эльсидорию. И пропавшего без вести, поскольку пожелал вернуться назад, как стало известно позже, за сыном.

За полукровкой.

И что хуже всего – за перворожденным.

Короля-первопроходца эльфы любили, даже чуть больше, чем просто любили – боготворили. Он спас свой народ, выведя его из водоворота войны в тихое, спокойное место, где вполне можно жить дальше. Он вдохновлял своим мужеством, когда жили в пещерах, когда грянули первые морозы, когда собирали первый урожай. Но вот он вдруг вернулся на Грань…

Его ждали, но он не вернулся. И тогда народ возненавидел того ребёнка, ради которого погиб их король. Естественно, поддавшись недоброму чувству, горные эльфы единогласно приняли требование Совета Мага о запрете на смешение кровей.

Джарет к той слепой ненависти относится не однозначно.

В те времена, когда он только появился в Эльсидории босоногим юнцом, Королевство горных эльфов не было таким помпезным и роскошным, как сейчас. Их король умер, а принц ещё слишком юн, чтобы взойти на престол. Правила вдовствующая королева Тайли, озлобленная, отчаявшаяся женщина, так и не простившая мужу ни смерти, ни измены.

Джарет долго даже не подозревал об истинных причинах её ненависти. В само королевство ездил крайне редко – они в ответ не чаще. Принца, который был его младше всего лишь на полгода, не видел, да и не особо им интересовался. Королю Сюррии тогда было всего лишь тридцать лет, жизнь била ключом! Шикарный выезд, многочисленная свита, куча фавориток, собственное молодое королевство, прочие дела. А принц, согласно древним традициям, находился вдали от посторонних глаз: старейшины, волшебники учили будущего короля воинским искусствам, основам магии, точным и изящным наукам, хорошим манерам.

Всё выяснилось в день коронации.

Джарет ничего не подозревал, просто приехал поздравить, по-соседски! Он же не мог пропустить коронацию, а его не могли не пригласить – это было бы дурным тоном.

А когда он вошел в зал…

Воцарилось молчание.

Сходство двух королей оказалось так велико, что всем сразу стало ясно, что они – дети одного отца!

Джарет обомлел. Юный король растерялся. А вспыхнувший скандал чуть было не привёл к войне.

Отношения двух стран вновь обострились, когда на свет появился наследник – не известно на кого он был похож больше – на своего отца или на дядю. А вот когда родился внук, нынешний правитель Королевства горных эльфов, все облегченно вздохнули – мальчик пошел в мать, жгучую брюнетку. Увы, когда принц подрос, выяснилось, что он унаследовал характерные манеры, осанку, посадку головы – порода выдавала родство.

Но, не смотря ни на что, при дворе Джарета любят. Юные фрейлины охотно залезают к нему в постель, нашептывают на ушко глупые нежности и выбалтывают государственные тайны.

С Гномлией у Джарета серьезных проблем не бывает в принципе. В Сюррии есть несколько шахт, в которых гномы заинтересованы, так что экономический интерес всё-таки пересиливает конфликты, которые иногда случаются.

Да и нынешний король Гномлии снисходительно относится к выходкам Джарета. Во-первых, они его забавляют. А во-вторых, Джарет всегда привозит соседу из своих многочисленных поездок книги, энциклопедии о драгоценных камнях, металлах, ювелирных украшениях.

С Лонглией отношения у Сюррии странные. Мужчины, как правило, ненавидят Короля домовых, женщины, как правило, – обожают. Больше всех его боготворит королева Виктория.

Джарет никогда не был в её постели, но они ведут активную переписку. Скучающая королева охотно жалуется на мужа, детей, неверных любовников, нехватку денег. Джарет отправляет в ответ заверения в безграничной симпатии и сочувствии. К письму каждый раз прилагается безделушка, духи или шоколад, в общем, самые разные приятные мелочи.

Король Роберт за это Джарета люто ненавидит! Особенно в те моменты, когда королева, желая позлить венценосного супруга, томно вздыхает:

– Ах, Джерри так мил! Когда он был в последний раз, то заметил, что этому платью не хватает изюминки, и вот, пожалуйста! он прислал совершенно очаровательную брошь!

В общем, королева из мужа веревки вьёт.

После смерти королевы Ольги Джарету никак не удается наладить рабочие отношения с Корсиконией. От Карины он шарахается, как от чумы. Король Ричард его терпеть не может. Подражая новому монарху, многие при дворе тоже стали прохладно относиться к Джарету. А после самоубийства Карины дела пошли ещё хуже.

Покойную королеву народ любил. За красоту, за то, что она – дочь своей матери. Многие думали, что она будет править так же твёрдо, уверенно, как и Ольга, что королевство по-прежнему будет сытой и скучной страной. Но Карина влюбилась. И в кого? В этого ужасного Джарета! В этого распутника, пьяницу, полукровку! А потом Карина умерла…

О том, что это было самоубийство, знают лишь единицы, но абсолютно всё королевство обвиняет в случившемся Джарета. Некоторые даже всерьёз верят, что он собственноручно зарезал несчастную.

Король Ричард лишь подливал масла в огонь.

Он всегда ненавидел Джарета.

С детства.

Он – его сын.

Правду о своём рождении узнал случайно, ещё будучи ребенком. Когда королева-мать умирала, ей вдруг захотелось исповедоваться сыну. Мол любила Джарета, он тоже был ей увлечен. Но свет, условности!.. Мальчик отреагировал агрессивно.

Ричард страшно испугался, что если правда откроется, то лишиться титула, положения. Страшно позавидовал старшему брату, Роберту – он-то точно сын короля Лонглии! Когда Ричарду предложили Карину, расценил это как знак свыше, мол, небеса расплачиваются за прелюбодеяние матери. И, конечно же, он знал содержание предсмертного письма Карины – Джарет был в этом абсолютно прав. Это стало для него ударом! Нет, Ричард не любил Карину, и возможно, если бы она изменила ему с кем-нибудь другим, с кем угодно! но только не с Джаретом! он бы простил…

В общем, отношения двух королей непростые. А новая королева только усугубляет ситуацию.

Король Ричард женился вторично, как только закончился глубокий траур. Народ отнеся к этому скептически, но с пониманием. Да и новая королева была выбрана с умом – Людмила, двоюродная сестра Карины.

Девица славилась невинностью, красотой, а ещё она умела изящно приседать и обожала цветы. Да и сама она похожа на белоснежный полевой цветок. В общем, Людмила, с точки зрения многих, должна была стать неплохой королевой.

Джарет тоже сперва поддался очарованию невесты и долго раздумывал, как бы так исхитриться поговорить наедине. Начал наводить справки и вдруг выяснил, что Людмила – ужасная мотовка! И количество долгов уже столь велико, что вот-вот грозит обрушить экономику Корсиконии.

…Джарет потом клялся, что влетел в её покои чисто из рыцарских побуждений, мол, просто хотел помочь несчастной женщине в столь непростой ситуации.

Когда Людмила вдруг увидела Джарета в своём будуаре, то так искренне возмутилась, что ему даже стало неловко. Но как только он заикнулся, что знает про долги, королева с плачем рухнула на колени и повисла, вцепившись в его штаны. Джарет тут же судорожно схватился за пояс, поскольку возникли определенные опасения относительно целостности своей одежды. Но королева в рыданиях с такой силой сжала колени визитёра, что он пошатнулся и был просто вынужден упереться руками о стену.

– Когда женщина вот так вытряхивает тебя из штанов – это, конечно, странно, – скажет Джарет потом Вадиму. – Но когда это делает королева, то это странно даже более чем!

Затем он наклонится и расскажет пару таких смачных подробностей, что глаза Вадима вспыхнут, как угли!

– Я так расчувствовался, – подытожил Джарет, – что оплатил все её долги. Это же надо было быть таким идиотом!

* * *

– Сударыня! Вы просто обворожительны!

Мариэтта открыла глаза, села. Оглянулась. Она – на большой кровати с тяжелыми тёмно-красными балдахинами, одетая в жёлтые шёлковые одежды. Над головой золотым матовым светом сияет шар, размером с яблоко, но освещения хватает лишь на небольшое пространство, углы комнаты тонут во мраке.

– Это сон?.. Кто здесь!

– Я.

Вышел из темноты. Высокий, безумно красивый с длинными золотистыми волосами, в светлой рубашке – сам словно сотканный из света.

– Я принес тебе подарок, – сказал он, протягивая руку.

На ладони – золотая цепочка с кулоном в виде хрустального шарика. Мужчина наклонился, чтобы надеть ей украшение – Мариэтта явственно ощутила его прикосновения, прохладу металла.

– Всегда носи его, и я буду знать, где ты и что с тобой. Я всегда приду тебе на помощь, помни об этом.

Он был так близко! Мариэтта чувствовала его дыхание, жар тела.

Спросила:

– Ты существуешь? – и, не дожидаясь ответа, резко обхватила его руками, горячо зашептала: – Я знаю. Ты не можешь не существовать! Кто ты? Кто ты, чёрт тебя подери, такой!

Вцепилась в него с такой силой, словно боялась, что он попытается её оттолкнуть. Он же наоборот крепко обнял, и мир вокруг поплыл.

Всё смешалось, всё исчезло! Казалось, что они угодили в самое сердце разноцветного урагана. Она сильнее прижалась к мужчине – то ли от ужаса, то ли от вожделения – сама не могла понять! А он целовал её волосы, глаза, губы, горячо шептал:

– Война вот-вот начнется, тебе нужно уходить. Умоляю тебя! Я был дураком, что позволил тебе прийти в это ужасное место. Я должен был тебя остановить.

– Вернуться? Но куда?

– Назад! Домой! Ко мне…

И всё исчезло.

…Мариэтта проснулась.

Ещё несколько мгновений ощущалась тяжесть сна. Казалось, что она мчится куда-то, уносимая ураганом, но теперь уже одна, без него… Но захныкал ребенок, звякнула посудой, послышались быстрые осторожные шаги.

Всё встало на свои места. Она в Аустерленде, в башне, сейчас утро.

Мариэтта ещё раз встряхнула головой, прогоняя остатки сна, и внезапно поняла, что у неё на груди что-то есть…

Это был кулон.

* * *

Кулон, который с таким трудом Джарету удалось передать Мариэтте, конечно же, был необычным. С его помощью Король домовых мог наблюдать за тем, что происходит вокруг молодой женщины. Он надеялся – и надежды его оправдались. Мариэтта носила украшение, практически не снимая, благодаря чему Джарет получил массу информации о происходящем.

И чтобы потом не говорил грозный Король домовых, главным объектом его наблюдений – была она.

Мариэтта…

По-видимому, она это чувствовала, поскольку каждый раз, когда купалась или переодевалась, накрывала кулон непрозрачной тканью.

Увы, все опасения подтвердились. Мариэтта вслепую балансировала по лезвию бритвы – любой неосторожный жест или даже слово могло привести к трагедии. Во дворце она мешалась. Но Азаир пока её берег. Правда, после того неосторожного разговора, когда Мариэтта напрямик спросила о предстоящей войне, усомнился в её слепой верности, к мысли о которой успел так привыкнуть.

Между тем, город бурлил. Каждый день прибывали новые воины, жаждущие присоединиться к армии Азаира. На всех углах только и говорили о былых набегах, предвкушали новую добычу. Даже нищие – и те! – судачили о том, что привезет молодой князь, что просыплется на мостовые в ходе пьяного разгула, когда армия вернется назад, конечно же, с победой.

Скрывать истинную цель похода от Мариэтты становилось всё труднее. Да и имело ли смысл? Иногда молодому князю казалось, что в её бездонных чёрных глазах прячется то ли ненависть, то ли просто упрёк. Он злился на неё.

Постепенно его начало раздражать то, что раньше привлекало – строптивость, нежелание видеть в нём господина, бога своего.

Глава 24. Совет королей

Никогда ещё ни один совет не стоил Королю домовых такой крови, как этот!

Джарет нервничал, злился; каждый вечер много пил, утром мучился головной болью, отчего становился ещё более нервным и злым.

Всё шло не так, как он хотел! Люди громко утверждали, что армия Аустерленда им не страшна. Дивные сомневались – набеги они помнили лучше. Король Лонглии почувствовал это и страшно обиделся, заявив, что граница с Аустерлендом прекрасно охраняется, – брат его поддержал, Джарет громко хмыкнул, не сдержался. Но его все поняли, а Роберт густо покраснел.

Наконец, Джарет решил прибегнуть к последнему козырю. Путано, многословно пояснил, откуда достал записи, и подбросил хрустальный шар – противоположная стена тронного зала, где проходил совет, потемнела, замелькали картинки.

Джарет знал, что им нужно будет показать город, поэтому подготовился заранее. Внимательно просмотрел то, что удалось записать благодаря кулону, и тщательно вымарал всё, что относилось к Мариэтте.

Никто не должен знать об её роли в этой истории!

Джарет показал самого князя, пиры, слуг, наложниц, затем – узкие грязные улицы, рынок, где вперемешку с пожухлыми овощами торгуют живым товаром, трактиры, вокруг которых постоянно околачиваются нищие. Под конец – вид с городской стены.

Участники совета некоторое время молчали, обдумывая увиденное.

– Это у них рынок такой? – вдруг кто-то подал голос, и все загалдели:

– Это улицы!

– Это окраины!

– А сколько нищих, пьяных!

– У них работорговля?

Так же внезапно замолчали.

– Азаир очень молод, его земли в упадке, – спокойно сказал Джарет. – Ему нужна война. Но воевать с другими княжествами Аустерленда глупо – они не богаче. А вот Лонглия…

Джарет посмотрел на короля Роберта – то ли вызывающе, то ли сочувственно. Повторил:

– А вот Лонглия для них райский уголок. Они прекрасно помнят набеги. Сколько было добычи, женщин! Это как раз то, что сейчас нужно молодому князю, чтобы укрепить авторитет, да и порезвиться немного. Для многих правителей война – это что-то вроде охоты, так сказать, организация досуга. К тому же это ведь именно его деды вели набеги, и все это помнят. Это они находятся ближе всех к границе! А былая слава ох как дразнит! Да и потом… – Джарет взмахнул рукой в сторону стены, где только что мелькали картинки. – Вы ведь сами видели! Его народ голоден. Их нужно чем-то отвлечь.

Джарет умолк.

Говорить еще что-либо сегодня смысла уже не имело.

* * *

Короли, министры разбрелись по огромному замку Короля домовых обдумать увиденное и услышанное, посудачить о житейском и приготовиться к вечерним увеселениям, на которые Джарет, скрипя сердцем, всё-таки согласился.

Он считал, что устраивать танцульки и всё такое прочее во время столь важного совета, глупо, отвлекает. Но также прекрасно понимал, что короли, министры одни не приедут – будут жены, дети, любовницы, прочая родня, а ещё слуги, комнатные собачки, лошади – всех нужно как-то разместить, чем-то занять.

Джарет не любит светские развлечения, хотя организовывает их всегда с размахом, пафосно, действуя по принципу «тратить – так тратить»! Ему самому по душе скорее большие сельские ярмарки, но положение требует – и раз в год Король домовых устраивает пышный бал, который всегда, подписывая счета, презрительно называет «тусовкой голубых»: на прием съезжалось фактически всё дворянство Эльсидории.

Но один раз в год в собственном замке это он ещё мог вытерпеть. И даже отнестись несколько благодушно, быть романтичным и не сильно напиться. Но чтобы чаще, да ещё и дольше!

Если Джарет планировал обсудить ситуацию с Аустерлендом в течение трех дней, то гости задерживались на две недели! Это ли не повод проявить всю желчь характера?

Джарет был невыносим. Пил, язвил, заигрывал с чужими женщинами, но ночью предпочитал собственных горничных или вообще оставался один.

К тому же он сильно уставал. Джарет активно пользовался возможностью лично побеседовать с королями, министрами, чтобы обсудить те или иные вопросы политического, экономического и даже личного характера. А ещё немало сил отнимала Сюррия: начиналась осень, нужно позаботиться о многом, например, об урожае. Головную боль усиливала Мариэтта – она почему-то упрямо не покидала Чашу бурь.

* * *

Елена осторожно, стараясь не сильно шуршать платьем, прокралась к двери библиотеки.

Нужно торопиться – бал уже давно начался, а Джарет так и не появился. Уснул в библиотеке. Так благородной эльфийке ответил дворецкий, и королева решила рискнуть. Она прекрасно понимала, что сам Джеймс будить своего господина не будет, мол, пусть это и нарушение этикета, зато отоспится.

Дверь оказалась закрыта. Елена воровато оглянулась – не хватало, чтобы какая-нибудь служанка увидела, как она прокрадывается к Королю домовых! Начертила магическую руну на двери, замок щёлкнул, и благородная эльфийка оказалась в полумраке комнаты.

Джарет, действительно, спал, заложив руки под голову. Рядом на стул небрежно брошен парадный камзол. Вид у короля уставший, поблекший, а рядом с диваном валяются альбомные листы. Елена подняла один из них. На листе уверенными штрихами набросан портрет.

Королева вздохнула. Затем сосредоточено вгляделась в рисунок, и облик благородной эльфийки заволокло дымкой. Теперь она была ею – той женщиной, портрет которой так не дается Королю домовых. Присела на край дивана. Наверное, с минуту смотрела на спящего мужчину и вдруг, резко наклонившись, припала к его губам.

Джарет ответил.

Он поцеловал её так горячо, так жадно, что у королевы закружилась голова, и, не совсем понимая, что делает, прижалась к нему…

– Не надо… – вдруг сказал он.

Елена очнулась:

– Что?

Королева отстранилась, взглянула на мужчину, который был с ней одной крови и которого она вот уже не первый год страстно желала.

– Твой муж меня убьет.

Джарет попробовал улыбнуться. Не получилось.

– Как ты узнал меня?

– Духи.

– Точно! – Елена бодро улыбнулась, резко сорвала маску – стала сама собой. Затем такими же ломкими, угловатыми движениями начала приводить в порядок платье. – Прости, я…

Джарет по-прежнему лежал на диване, заложив руки за голову. Смотрел внимательно, несколько сонно. Такой желанный и такой далёкий.

Спросил:

– Бал уже начался?

– Да, – Елена обрадовалась.

– Давно?

– Не так чтобы очень…

– Хорошо. – Джарет улыбнулся – на этот раз получилось. – Я скоро буду. – Закрыл глаза.

Елена кивнула и встала, собираясь уйти.

– Потанцуешь со мной? – вдруг спросил он.

– Да, – Елена улыбнулась, – конечно.

А вечером, после бала, когда королевская чета Альфара уединилась в отведенных для них комнатах, Елена вдруг сказала мужу:

– Я целовалась с Джерри.

– Вот как? – Тим даже не посмотрел на жену. Он читал. – Надеюсь, тебе понравилось.

– Какой же ты!.. – Сердце женщины сжалось от тоски и боли.

Тим оторвался от книги.

– Он что был так плох в этот раз?

– Ещё чуть-чуть, и я бы отдалась ему! – бросила Елена с вызовом. – Ты даже не представляешь, как он был хорош! Его губы, руки… – Замерла, охваченная жаром воспоминаний.

– И насколько сильно он успел тебя раздеть, прежде чем опомнился? – поинтересовался Тим и перевернул очередную страницу.

Елена не выдержала, выхватила из его рук книгу, швырнула её на пол. Разрыдалась.

– Не надо, милая! – Тим мгновенно переменился, погладил жену по голове. – Я всё понимаю. И твои чувства, и… – Запнулся, наверное, в тысячный раз, подумав о том, что будет с ним, если однажды Джарет всё-таки не устоит.

– Это ведь ничего не осложнит… в ваших отношениях?.. – благородная эльфийка жалобно всхлипнула.

– Конечно, нет, дорогая! – заверил её муж, хотя это было ложью.

Им придётся сперва долго молчать в тишине. Потом Джарет скажет что-то смешное, глупое. Тим рассмеётся. Затем они поговорят о мелочах, и оба сделают вид, что ничего не произошло. До следующего раза…

– Просто мы все очень устали. Такое напряжение последнее время! Джерри прав, – Тим вздохнул, – война вот-вот начнется. Вернее, она уже началась. Помнишь, как говорят древние? Любая война начинается в головах. К тому же я уверен: он рассказал далеко не всё. Явно что-то скрывает. Посмотри, как он постарел за последние дни! Верный признак.

– Он в неё влюблен. В ту женщину. – Елена ощутила укол ревности. – И она там, в Аустерленде. Иначе, зачем ему вообще так беспокоиться? Пока до его земель война докатится! Это ведь больше наша проблема, чем его.

– Возможно, ты права – он влюблён. Но почему бы и нет? Они оба в состоянии отвечать за свои поступки. К тому же благодаря тому, что он следит за ней, нам удалось так много узнать об Аустерленде.

Тим заглянул в глаза супруги и твёрдым голосом продолжил:

– Пока ещё ничего страшного не произошло.

* * *

Следующий день должен был быть насыщенным – не сложилось! Рано утром стало известно, что лес, посаженный около ста лет тому назад эльфами на границе Аустерленда и Лонглии, горит.

Вторжение началось.

Глава 25. Отчаянье короля

Джарет вновь и вновь вглядывался в хрустальные шары – бесполезно! Он видел лишь темноту.

Темнота окружала его самого.

Между тем замок Короля домовых поспешно оставляли гости. Джарет не вышел проводить их. Закрылся в кабинете, тщательно зашторил окна и вот уже час просто сидел, уронив голову на руки; не хотел, чтобы кто-то сейчас видел его таким.

Ощущение, что он опоздал, не покидало его.

В темноте он думал о женщине, пропавшей в урагане Аустерленда. А ещё думал о другой женщине, так и не сумевшей сказать ему что-то важное… Думал о той, что первой раскрыла ему свои объятья, и которую он был вынужден оставить… Он думал о всех тех женщинах, что сумели коснуться его сердца, и только о ней одной…

Портреты – глаза, улыбки, жесты – мелькали в его сознании, постепенно сливаясь, преображаясь. И внезапно Джарет увидел – понял! – какой должна быть она на картине…

Нет.

Джарет резко встал.

Всё ещё только началось.

Ничего ещё не закончено.

* * *

На то, что Джарет не вышел провожать гостей, никто особого внимания не обратил, – не до этого!

Выходит прав был Джарет! Опять прав! Нет у Роберта армии. Скоро и королевства не будет.

А мы как же?

До этого момента в Эльсидории больших войн не было уже лет триста, а может и больше. А те столкновения, что и были – так, больше от скуки, забавы ради.

Вон гномы пришли к эльфам. Стучат топорищами по воротам, орут:

– Выходите, ушастые да косоглазые! Сейчас морды бить будем.

Эльфы отвечают:

– Сами такие, даже ещё хуже! А вообще приходите завтра: сегодня у нас дел много.

На следующий день пошумят немного и успокоятся.

Разве это война?

Или тролли в голодную зиму с гор спустятся – нажрутся, налопаются, и ну их гнать! назад, в горы. Пока не насытят своё брюхо – лучше не трогать, могут дубинкой огреть.

Это ведь тоже не война!

А лет двести назад Корсикония бросила вызов Сюррии – мол, делись Король домовых своим богатством! А Джарет, не будь дураком, выставил против их армии гоблинов. Те ощетинились, завизжали, запрыгали – люди со страху забыли, зачем пришли. Потом их долго по оврагам искали, пока Джарет не догадался несколько бочонков с водкой выкатить – так бы и сидели, прятались.

Но ведь это тоже не война!

В этот раз всё иначе.

* * *

Армия Азаира вгрызалась в страну, оставляя после себя лишь выжженную пустыню. Какого-либо сопротивления фактически не было.

Войск в той части Лонглии, действительно, мало – в этом Джарет оказался прав, а местные жители – всего лишь крестьяне. Так что, увидев ораву бандитов, ошалевших от предвкушения богатой добычи, предпочитали прятаться. Хватали самое необходимое (а часто и этого не успевали).

Армия Азаира споткнулась лишь в самом начале.

Преградой стал лес.

Люди замялись, вспомнили про эльфов. И люди поступили так, как всегда делали со своими страхами, – они сожгли лес.

Больше преград не было.

Свежая кровь, обилие еды, женщин – всё это вскрыло самые ужасные пороки. Азаир даже не пытался остановить их – он сам среди них. Он такой же.

Когда первый голод унялся, наёмники воздали хвалу князю, богам за пиршество и зашагали дальше, как ни в чём не бывало!

Ночь они застали в соседней деревне. Полумертвые от ужаса крестьяне добровольно отдали им всё, что у них было: запасы, дома, дочерей. Каждый наёмник почувствовал себя господином.

А утром Азаир пожелал узнать, где поблизости есть какие города, войска.

Неподалеку оказался небольшой город.

Но город – не деревня, у него есть стены, и жители отчаянно сопротивлялись. Правда, пыла наёмников это не охладило, даже наоборот!

Поздно вечером город был взят…

* * *

Джарет шел по своёму замку.

Эхо шагов растекалось по коридорам, петляло, закручивалось вихрями, заставляя стыдливо умолкать все прочие звуки.

Хозяин идёт! Хозяин!

Всё в почтении склонялось перед ним. Все тянулись к нему. Даже время остановило бег, чтобы оказать почести королю.

Джарет шёл по замку, принимая как должное, всё то, что творилось вокруг него, стоило эху его шагов предупредить о приближении своего господина. Благосклонно улыбался, но глаза его оставались при этом холодными. Нет ни единого чувства в этих глазах! Они пугают, заставляют склоняться ниже, лебезить.

Ужасен Джарет. И велик.

Он – Хозяин здесь.

Он – Бог.

Джарет вышел во двор замка. Гоблины тут же в почтении согнулись, завошкались, стараясь подвинуться поближе к нему, чтобы если не руки, то хотя бы тени коснуться его.

– Отправляйтесь немедленно! – голос Хозяина сух.

Он взмахивает руками; рукава его рубашки пузырятся на ветру – и кажется, что это гигантская сова расправила крылья. В небе тут же вспыхивают разноцветные ленты, падают к ногам.

– Приведите их. Немедленно!

Гоблины тут же с визгом вскакивают, хватаются за ленты радуги и уносятся прочь. Вскоре Джарет остаётся один.

Он здесь Хозяин.

Он здесь Бог.

* * *

Разноцветные ленты приносят визжащих, возбужденных пассажиров в самые разные уголки Сюррии – во дворы домов, к лавкам. Гоблины вскакивают, ломятся в двери так, что они вот-вот слетят с петель.

– Хозяин требует! Немедленно!

Из домов, лавок выглядывают люди, тут же сквозь ряд любопытствующих прорывается мужчина. Он смешно прыгает, пытаясь на бегу натянуть камзол по приличнее или сапоги, ругает жену, слуг, детей, что не брит, не подстрижен, пуговица не пришита, а ведь «в любой момент может приказать»! Гоблины подхватывают его и уносят прочь по разноцветной ленте, назад, в замок Короля домовых.

Приземляются – как кому повезет! Во дворе или в саду, один даже упал в фонтан. Все ругаются, но уже тише, им страшно – одинаково Джарет ужасен и велик как в милости своей, так и в гневе. Мужчины на ходу приглаживают взмокшими ладонями волосы и пытаются степенно войти в замок, подняться по лестнице.

Степенно не получается. Ноги трясутся, скулы сводит судорога.

Искренне радуются, завидя друг друга, вцепляются друг в друга, и дальше уже идут вместе – так оно как-то лучше, не так страшно. Постепенно их плечи расправляются, лица разглаживаются, входят они в тронный зал уже несколько успокоенными.

В зале гоблины поспешно расставляют стулья, суетятся.

Хозяина нет. Он придёт чуть позже. К этому времени нужно всем расположиться, успокоиться и, может даже, выпить стопку водки или коньяка, закусить – подносы с напитками и едой уже принесли.

Но Хозяин задерживается. Гости, немного захмелев и расхрабрившись, начинают обсуждать причину, побудившую Короля домовых всех собрать. Обмениваются последними новостями про дела хозяйские и дела семейные, ругают слуг, пересказывают охотничьи байки.

Джарет появляется внезапно.

Вот не было его – и вдруг здесь!

В зале воцаряется тишина.

– Ну, господа купцы, как дела ваши? – улыбается король, но разноцветные глаза остаются холодными. – Как урожай? Нет ли где разбоя?

– Хорошо, – подают голос гости, улыбаются в ответ. – Лето тёплое, в меру дождливое, урожай обещает быть богатым. Разбоя на дорогах нет, торговля идёт бойко.

– В общем, так, господа купцы, – Джарет упирается руками в бока и начинает говорить. В голосе сталь, по сути, он приказывает.

Джарет схематично обрисовывает ситуацию в Лонглии и жёстко акцентирует: никакой паники, урожай – это сейчас главное, до общей мобилизации войск дело, скорее всего, не дойдет.

Купцы слушают, кивают: до Сюррии ещё шагать и шагать! Пусть сперва об Альфар зубы обломают. Но да, урожай будет собран в срок, без паники, без спешки. Да, они понимают, что нужно будет поделиться с соседями и зерном, и мясом, и вообще всем, что понадобиться.

Купцы хмурятся, вспоминают излишки, прикидывают. Жаль, конечно, им делиться. А что делать? Ослушаться страшно – Хозяин по головке не погладит. А ведь если так подумать… в трудные годы король всегда помогает – и зерном, и скотом. Да и вообще! помочь соседу – дело святоё!

Соглашаются купцы, кивают головами:

– Всё будет в порядке, Хозяин, не извольте беспокоиться!

Джарет улыбается, льдинки в сине-зелёных глазах тают. Он щёлкает пальцами – двери зала тут же распахиваются, и Джеймс громко приглашает гостей на обед.

* * *

Джарет вновь остаётся один. От напряжения болит голова.

Он закрывается в кабинете, на столе уже дымится большая чашка крепкого кофе.

Не стоит мешать – от его решения слишком многое зависит.

Глава 26. Джарет (часть третья)

Прошла неделя.

В Лонглии шло экстренное совещание.

Несколько человек тесно сбившись вокруг стола, на котором лежит карта Эльсидории, то и дело тычут в неё пальцами, о чём-то переговариваются. Периодически кто-нибудь упоминает отсутствующего Джарета, на что каждый раз король Роберт зло восклицает: «Дался он вам!»

Джарета, действительно, нет, хотя его ждут. Он необходим! Ведь он знает больше всех! Именно он первым заговорил о войне, он всех собрал сегодня: и королей, и старейшин, и волшебников, и магов, и Хранителей – всех! А самого всё ещё нет.

Даже гоблины пришли в Лонглию в назначенный срок. О том, где Хозяин тоже не знают. Только пожимают плечами, мол, отправился вперёд. Вперёд – только куда? зачем? – не понятно.

И, действительно, где сейчас Король домовых?

* * *

А Джарет был там, где этого совершенно никто не ожидал, – в Аустерленде.

О! это большой риск! Трудно представить, что произойдет, если его обнаружат: Джарет при всём желании не сойдет за местного. Это с его-то белоснежной кожей! с его раскосыми разноцветными глазами! Король домовых прекрасно всё это понимал, но ничего не мог поделать.

Увы, всё его волшебство оказалось бессильно в поисках одной-единственной женщины. Значит, она либо мертва, либо настолько искренне желает остаться ненайденной, что её природная магия оказывается сильнее чар Короля домовых. Остается одно – рискнуть.

До границы с Аустерлендом Джарет добрался с помощью разноцветных лент радуги, но дальше пришлось лететь. Следовал тому маршруту, по которому, по его предположению, двигалась Мариэтта. Толком, где находится Чаша бурь, он не знал.

Конечно, полярная сова в выгоревшем небе Аустерленда выглядит более чем странно – не самая привычная птица для степей. Но Джарет сделал ставку на то, что, измученные вечной борьбой за выживание, люди, скорее всего, смотрят себе под ноги, чем по сторонам – и оказался прав.

Несколько дней он проплутал в бескрайней степи, пока, наконец, чудом не наткнулся на город. Сразу узнал. Быстро отыскал нужную башню, но она оказалась пуста.

Джарет внимательно осмотрел комнаты, пытаясь понять, что же здесь произошло. Мебель сломана, на полу валяются черепки посуды, детские игрушки, пух из подушек, матрасов.

Джарет зачем-то поднял детскую кроватку, колыбель сиротливо качнулась.

Что бы здесь не произошло, он всё равно опоздал.

Страшно болела голова.

Те дни, что он провел в образе совы, Джарет не позволял себе ни есть, ни спать, прекрасно понимая, что стоит хоть раз подчиниться инстинктам птицы, как безумие неумолимо начнет разрушать сознание, постепенно стирая память о том, кто он есть на самом деле. Но всё-таки долгое пребывание в чужом облике наложило свой отпечаток – черты лица заострились, сломались.

Джарет сел на кровать. Чувствовал он себя просто ужасно!

«Я так стремился в этот город, так мечтал хоть что-то узнать о ней! Выходит всё зря?.. Но если она не здесь, то где же? И что вообще произошло?»

Резкая боль пронзила мозг. Такая сильная, что на мгновенье закрыл глаза, а когда открыл их, то за окном уже был рассвет.

Стремительно вскочил.

«Уснул. Вот так! Без защиты! Какое безрассудство!»

«Не меньшее, чем прийти сюда», – тут же ответил сам себе.

Разозлился.

«Столько усилий, нервов! Такой риск! И всё зря?!»

Снова закружилась голова.

Джарет снял с пояса фляжку, встряхнул – в ней что-то булькнуло. Король отвинтил крышку, сделал два глотка – поморщился. Но стало лучше. Это была змеиная настойка; её делают эльфы из яда змеи, мёда и ягод, придаёт сил и притупляет боль. Джарет ещё раз встряхнул фляжку – настойки осталось всего лишь где-то на треть, а ведь предстоит дорога домой…

* * *

Джерри…

Мальчик мой…

Ты меня слышишь?

Ты помнишь, кто ты?

«Странный вопрос», – подумал Король домовых и открыл глаза.

Вокруг тьма.

И он был один в этой тьме.

«Странно», – снова подумал Король домовых.

Джерри, мальчик мой, возвращайся.

Ты нужен здесь!

Ты помнишь, кто ты?

Голос Джарету почему-то показался знакомым. Нахмурился, пытаясь вспомнить – не смог. Снова закрыл глаза…

А когда открыл их, то уже стоял на крыльце какого-то дома.

«Будь что будет», – подумал Джарет и толкнул дверь.

Оказался на лестнице. Ступени вели вверх. Стал подниматься. Шёл долго. Но усталости не было. Вообще ничего не было в этом странном месте. Даже звука шагов.

Лестница внезапно оборвалась у двери, и Джарет, не раздумывая, толкнул её. Тут же ослепило солнце. Вскинул руку, прищурился.

Комната оказалась пустой, белой, а у окна спиной к нему стояла женщина, небольшого роста, тёмные волосы собраны в хвост на затылке.

– Мари?

Женщина повернулась. Джарет сразу узнал её.

– Прости меня, Джерри, – сказала она.

– Да ладно! – Джарет небрежно повёл плечом, прислонился к дверному косяку.

– Я должна была её спасти. Мои девочки… Ты помнишь, Джерри?

– Помню.

– Ты точно помнишь? – Женщина сощурила чёрные бездонные глаза, которые когда-то ему так нравились!

– Точно. – Джарет улыбнулся.

– Нет! Ты не помнишь! – Она вдруг кинулась к нему. – Ты забыл!

Обвила его шею руками, повисла. Зашептала:

– Ты должен вспомнить, Джерри! Тот день! Тот самый день! Помнишь, что ты сказал тогда? Вспомни! От этого слишком многое зависит!

– Зависит что? – удивился Джарет, но женщина быстро зажала ему рот.

– Тсс! Не надо привлекать Их внимания. Они всюду… А теперь уходи. Сейчас же! – вдруг закричала и силой толкнула его.

…И всё поплыло. Облик женщины исказился, исчез. Вместе с ней – дверь, лестница, сам дом…

Лишь чей-то голос откуда-то звал его всё настойчивее:

– Джерри! Джерри! Мальчик мой!!

Джарет понял, что падает во что-то вязкое, противное. Инстинктивно взмахнул руками, но опоры не оказалось. Почувствовал, что захлебывается. Закричал. И тут же чьи-то руки схватили его и потащили куда-то вверх…

* * *

Дышать было больно и сладко.

Судорожно схватился за края чего-то твёрдого, гладкого. Чьи-то руки обхватили его плечи, приподняли, послышался всплеск воды.

– Вот так вот. Вот так, – сказал чей-то голос. – Умница. Умница… Вытаскиваем его.

Джарет почувствовал, как его обхватывают, поднимают, а вокруг его тела почему-то плещется вода.

– Осторожнее. Вот так.

Затем ему запрокинули голову, Джарет почувствовал, как ему в горло льется что-то горячее, терпкое.

Больше он ничего не чувствовал…

* * *

Джарет плыл на белом облаке. Глаза его закрыты.

…«Интересно, мне это снится или нет? – подумал он. – Для сна слишком уютно. Пусть так оно и будет».

И уснул.

Кто-то вошёл.

Джарет почувствовал, как его приподнимают, прижимают к губам чашку. Напиток терпко пах полынью.

– Нужно всё выпить, мальчик мой, до дна, – произнёс голос, но на этот раз Джарет узнал его.

– Учитель…

– Тише, тише! Тебе нужно выпить вот это и уснуть. А когда ты проснешься, всё будет уже позади, и я тебя выпорю.

Джарет улыбнулся (смеяться сил почему-то не было), вскоре он уснул.

Глава 27. Джарет (часть четвертая)

В королевском дворце Альфара царила суета. Суета ходила на цыпочках по коридорам, заглядывала в углы, шепталась со слугами. Ещё бы! Не каждый день во дворце происходят такие события.

Конечно, Джарет уже не раз становился причиной страшного переполоха, особенно с его манерой появляться посреди ночи, но в этот раз спровоцировал самую настоящую панику. Правда, всё обошлось! Но когда слуги услышали странный шум в кабинете короля эльфов и вошли узнать, что происходит, то верить в счастливый конец было очень сложно.

На самом деле Джарету просто повезло. Если бы он прилетел в какое-нибудь другое место – к себе в замок, или в трактир Кира, или ещё куда – то пропал бы прославленный красавец! Джарет лишь по привычке влетел в кабинет Тима и к собственному ужасу вдруг понял, что не может превратиться назад! Перья не исчезали с кожи, тело не желало вытягиваться. Он забился, заметался.

Когда Елена и Тим вбежали в кабинет, то увидели на полу нечто бесформенное, окровавленное, покрытое перьями.

Страдальца подхватили. Сперва натерли мазями, чтобы опали перья и немного расслабились мышцы, затем погрузили в воду, зажгли пучки сухих трав.

Примчался Огион.

Больше суток они боролись за Короля домовых, выцарапывая его сознание из пучины безумия.

Последующие два дня были беспокойными.

Джарет бредил. В бреду, говорил одновременно на английском, французском, русском и немецком – о чём и с кем он говорил, понять крайне трудно.

Огион не отходил от любимца. И вскоре стараниями старого мага, Джарет постепенно начал успокаиваться.

* * *

– Значит, это всё из-за той женщины? – воскликнул Огион и в сердцах ударил кулаком по столу так, что звякнула посуда.

– В следующий раз, когда захочешь отомстить моей скатерти, предупреди, пожалуйста, – вздохнул Тим, разглядывая, как по столу растекается вишнёвое пятно – опрокинулся бокал с вином.

Королевская чета Альфара, старый маг Огион и Хранитель Ключей Вадим Морш сидели за обеденным столом и обсуждали случившееся. Поскольку опасность миновала, можно расслабиться и просто поговорить о том, что произошло.

– Никто не говорит, что причиной всего стала та женщина, – возразила Елена, хотя явно именно это и имела в виду. – Это лишь возможность. Мало ли где он был последние дни!

– Вот именно, – буркнул Вадим. Он думал о том же, что и Елена, и не понимал, почему нельзя сказать об этом вслух. Если судить по строгому взгляду Тима – то да, нельзя.

Огион бросил на Хранителя быстрый злой взгляд.

– Этот дурак несколько дней провел в облике совы! И где! В Аустерленде! Зачем вы вообще пустили его?!

– А ты попробуй его удержи! – возмутился Вадим. – Если ему что втемяшится, то хоть за хайры держи, хоть к стене приколачивай – бесполезно. Ну да, полетел он в Аустерленд. Мало ли что ему нужно было! Может, своими глазами хотел увидеть…

– Что я этого дурака не знаю?! – ещё громче заорал Огион, встряхивая стол. – Тогда в Англии, вот что ему не жилось?! И каждый раз так! Что он девок попроще найти не может?!

– Даже если и так, и Мариэтта, действительно, в Аустерленде, – как можно мягче, с едва заметным вздохом, заметил Тим, – что уже само по себе странно, ну, согласитесь! Не забывайте, что Джерри на самом-то деле большой романтик. И броситься на помощь даме («а дама наверняка в беде») – это в его духе. К тому же он за ней уже не первый год бегает.

Тим бросил быстрый взгляд на жену: та сидела бледная, вся какая-то сжавшаяся. Вспомнил про инцидент во время совета и вдруг подумал: «А ведь это хорошо, что он кем-то так увлечен. Пусть полукровка. Зато не…» Тут же попытался одернуть себя. Не смог. Он прекрасно видел, как сильно Елена ревнует Джарета к той женщине. «А ведь это выход! – вдруг подумал благородный эльф. – Небольшой скандал между ними положит конец этой дурацкой влюбленности. Она всё ещё воспринимает Джерри, как принца из своих девичьих фантазий, а ведь он совсем другой! Его настоящего она совсем не знает». Впрочем, Тим тут же отмахнулся от столь крамольных мыслей: разлада между королевскими домами он не хотел.

– Не первый год?.. Так это, поди, та самая, о которой он тогда говорил… – догадался Огион. – Почему мне не сообщили? – возмутился старый маг.

– А что сообщать? – удивился Тим. – Джерри влюбился, тоже мне новость!

– Но она – полукровка! – взревел Огион.

– Вообще-то он тоже, – напомнил Вадим. – И я не понимаю, почему вы все относитесь к ней так, словно она какое-то чудовище? На себя бы посмотрели! Сами-то кто!

– А ты помолчи, – огрызнулся Огион. – Ты – его друг. Почему не поехал с ним?

– А он не звал. И вообще у него своя голова на плечах есть.

– Его голова, между прочим, два дня назад особой ясностью не отличалась.

– Но послушайте! Мы не можем и не должны мешать Джерри искать встречи с… – Елена сдержанно вздохнула, – с той женщиной…

У Тима при этих словах недобро защемило сердце.

– В конечном итоге, – продолжила королева, – он был дружен с её матерью, и мы не знаем – возможно, Анжела завещала ему позаботиться о девочке.

Огион на это зло фыркнул.

– Мы все очень любим Джерри и желаем ему добра, – сказал Тим. – Он поступил глупо и легкомысленно, отправившись один. Я считаю, что риск не был оправдан, и думаю, теперь он это прекрасно понимает и в следующий раз будет осторожнее. Но! – Тим царственно вскинул руку, увидев, что Огион беспокойно зашевелился. – Давайте всё-таки спокойно пообедаем, тем более что Джерри вот уже минут пять как вместо того, чтобы лежать и изображать смертельно больного, стоит в дверях.

* * *

Огион, прозванный Молчальником за то, что всегда подписывается руной «сомкнутые уста» и вообще за нелюбовь к лишним разговорам, одним из старейших магов Эльсидории. Живая легенда магического мира! Он служил королям, усмирял землетрясения, вел переговоры с драконами, изобрел заклинание, превращающее обычных насекомых в ужасных гигантских монстров. А потом вдруг отошел от дел. Построил в лесной глуши дом, разбил огород и зажил тихой, уединенной жизнью отшельника. Но всё-таки, когда Инквизиция вынудила дивных искать убежища, Огион пришел на помощь. Он был одним из тех, кто строил порталы, защищал их от религиозных фанатиков.

В Эльсидории Огион стал вести столь же уединенную жизнь, как и до этого на Грани.

За всю свою удивительную долгую жизнь старый маг воспитал только двух учеников. Один из них – Джарет.

Они всегда относились друг к другу трепетно, с большой любовью и уважением, хотя и постоянно ссорились. Огион осуждал ученика за страсть к богатству, к женщинам, спиртным напиткам, Джарета раздражал аскетизм старого мага.

Но они всё-таки были по-настоящему преданы друг другу. Даже скорее, как отец и сын, а не как учитель и ученик. И очень часто любую проблему Джарета Огион воспринимал как свою собственную, порой преувеличивая значение тех или иных событий.

А уж как старого мага разозлило то, что произошло!

Когда он понял, что у Джарета есть способности к превращению, то часами вдалбливал в его золотистую голову многочисленные истории об анимагах, потерявших свое Я в бездне безумия.

И вдруг такой номер! Впервые за свою долгую жизнь Джарет забыл об осторожности.

* * *

…Джарет сосредоточенно изучал в хронику военных действий. Король домовых сидел в библиотеке Тима и просил, чтобы ему никто не мешал – в одиночестве работалось лучше. К тому же по-прежнему сильно болит голова, и лишние разговоры сейчас просто раздражают.

Нужно было лежать – Огион настаивал, но Джарета не переупрямить. Правда, он согласился пока не покидать дворец Тима, покорно пить целебное зелье и вообще быть паинькой до полного выздоровления.

Сомнительно верилось.

Между тем события развивались стремительно. Войско Азаира вгрызалось в Лонглию, пожирая всё на своём пути, подобно полчищам крыс. Собственно говоря, крысами они и были.

Великий князь открыл двери тюрем. Освобожденные бандиты, разбойники, убийцы присоединились к нему. А тех, кто не пожелал, повесили. Нашлись добровольцы из местных. Из местных почему-то всегда находятся добровольцы! Так войско князя стало ещё ужаснее, ещё могущественнее.

На руку князю были и многочисленные трения в рядах союзников. То и дело вспыхивали старые ссоры, которые вроде бы должны были сейчас забыться, но не забывались. Соответственно, единства не было и в рядах солдат. Битвы проигрывались одна за другой, армия отступала.

Лонглия постепенно погружалась в хаос.

Нужно было как-то переломить ход событий.

Например, следующим образом…

Глава 28. Великий князь

Азаир решил остаться в захваченном городе, уже пятом по счету. Правда, временно. Но насколько временно он пока и сам не знал. Пока глупо двигаться дальше. Нужно укрепить позиции, разведать местность, узнать планы противника, да и вообще – ему нравится город. Даже такой – с разбитыми стёклами, выпотрошенными лавками, испачканный кровью и грязью.

Город был большим, добротным, с широкими улицами и уютными маленькими закутками, с большим количеством парков и садов, где сейчас паслись лошади, а раньше гуляли праздные отдыхающие, гувернантки с детьми. Здесь был театр, музей – всё, что не разграбили, то разрушили; а также большая величественная церковь, в которой прятались женщины и дети – всё равно нашли.

«Да, здесь лучше, – думал великий князь. – Река рядом, степь, хотя земля здесь совсем другая, не такая коричневая, как дома. Оставлю-ка Чашу Бурь Тангиру – пусть давиться! А что? Перевезу сюда свиту, гарем…»

Резанула память о насмешливых чёрных глазах.

Не думай о ней.

Честно говоря, местные его разочаровали. Те девицы, что доставляли ему, оказались щуплыми, испуганными курицами. Ни в одной не нашёл того самого огня, страсти, ненависти, что когда-то пленили его. Да и желали они все лишь одного – уйти живыми. Мужчины в большинстве своем оказались вообще не способны на сопротивление, без ропота позволяли грабить дома, насиловать жен, дочерей – лишь бы не убивали.

Но всё равно убивали.

И о ней думать нельзя.

Нет её больше.

«Она сама виновата! Не хотела поддержать его! Всё перечила, возражала».

Азаир долго не решался. Мучился. Каждый раз при встрече заглядывал в её бездонные чёрные глаза, молил – она не слышала. Она вообще перестала его слышать с тех пор, как узнала про планы на счет Лонглии. Стали глаза её злыми, холодными.

«Как будто ей есть дело!»

Азаир понял, что ещё немного – и она уйдет от него. Этого он позволить не мог! Не из страха, что она расскажет правду о смерти старого князя, о прочих смертях, нет! Об этом она промолчала бы – Азаир был в этом уверен. Но она бы просто ушла. В никуда. Как и пришла, из ниоткуда.

И он решился.

Почему он вдруг вспомнил о ней?

Почему всё время кажется, что она где-то здесь? где-то рядом?

Ведь не вспоминалась же!

Он всё сделал сам. Поначалу хотел, чтобы это сделал кто-то другой. Боялся, что не сможет сам. Но речь шла не о ком-то – о ней!

И он решился.

А как она посмотрела на него тогда!.. Глаза чёрные, чернее бездны. Насмешливо улыбнулась. Улыбка превратилась в оскал. И тут её лошадь почему-то вдруг взбрыкнула и понеслась прочь, но женщина и не думала падать! Тогда Азаир схватил лук и выстрелил. Промазал, попал в животное. После смотрел, как падает скакун, как кубарем катится в клубах пыли, подминая под себя всадницу. И плакал. Как не плакал никогда, даже в детстве.

Подходить Азаир не стал.

В тот же день его армия отправилась в поход.

Она не вспоминалась первые дни. Или это дурман крови заглушал мысли о ней? Но теперь, когда впечатления притерлись, стала являться.

Смотрела чёрными смешливыми глазами, улыбалась.

– Тебя больше нет! Нет!! – то зло, то испуганно кричал Азаир.

Пытался забыться. Но тела пленниц, вино и даже казни, пытки отвлекали только на время – она всё равно приходила.

Спасения от её глаз не было.

* * *

В тот вечер Азаир лежал в горячей ванне. Нежился. В Чаше Бурь подобное купание – роскошь, а тут – пожалуйста! Размышлял.

Донесли, что неподалеку видели эльфов, значит, возможно, скоро будет ещё один бой. Хорошо! Новая битва – новая победа, новые трофеи. И охота была удачной. Значит, предстоящий пир будет шумным и веселым.

И возможно даже, что этой ночью не приснится она…

Скрипнула дверь.

Кто-то вошёл, молча встал.

Князь почувствовал, как вошедший смотрит ему прямо в затылок. Смотрит внимательно, изучающее. Даже насмешливо.

Она?

Азаир понял, что вошедший совершенно его не боится, что более чем странно. Наоборот! Это Азаир боится вошедшего.

«Это всего лишь прислуга!» – поспешил подумать великий князь. Действительно, кто ещё мог войти вот так просто? К тому же в коридоре стража.

«Слишком нагло пялится», – тут же ответил себе великий князь и громко приказал:

– Налей мне вина.

Но звяканья посуды не услышал.

Кто-то стремительно подошёл, схватил Азаира за волосы и резко рванул его голову вниз, под воду.

Князь забарахтался, попытался подняться – не удалось, держали крепко. Схватил руку, которая его держала, и испугался.

Это была тонкая рука с удивительно нежной кожей.

Она…

Она!

Азаир закричал. Вода попала в рот, он забился.

Тут его рванули вверх.

* * *

Мучитель оказался высоким красивым мужчиной.

Азаир растерялся. Открыл было рот.

– Ну что, ублюдок, хочешь мне что-то сказать? – спросил незнакомец.

Он со всей силой ударил князя головой о край ванной. Прямо переносицей. Хрустнули хрящи носа. Азаир судорожно взвыл, схватился руками за лицо, между пальцев потекла кровь.

– Где она? Отвечай! – заорал мучитель.

– Кто? – не понял Азаир, слишком перепуганный, чтобы что-нибудь понимать.

– Она! Мариэтта! Где она!

– Мариэтта? – Сердце ушло в пятки и бухало там так противно, так отрывисто.

– Да, ублюдок! – Разноцветные глаза мучителя зло сверкнули, он повторил: – Где она?

Незнакомец еще раз дёрнул голову князя вниз, под воду. По воде пошли красные пузыри. Вытащил.

– Она… – Говорить было трудно, вода, кровь заливали рот, булькали.

– Что она! Что!

–… убил…

– Что?.. – Руки незнакомца разжались. – Что ты сделал?..

Азаир отполз, судорожно двумя руками схватился за противоположный край ванной (только бы подальше!), повис.

– Я убил её.

Князь был не просто напуган – в ужасе! Он не понимал, как незнакомцу удалось проникнуть сюда незамеченным, как узнал о ней. Но больше всего князя пугали его глаза – раскосые, разноцветные.

– Как ты это сделал? – спросил он.

– Я… – Азаир смотрел в разноцветные глаза. Говорить страшно. – Я ударил её ножом, а потом…

– Ножом? Куда!

– Сюда. – Азаир судорожно взмахнул рукой, показывая, куда ударил её. – Вот сюда…

– То есть ты ударил её так? – Мужчина наклонился, ткнул стальными пальцами в бок князя. – Я правильно тебя понял?

– Да… да…

Азаир даже вжал голову в плечи, но мужчина почему-то рассмеялся.

– Ты хоть знаешь, кто она? – Его смех оказался ещё более ужасным, чем глаза. – Она не могла умереть от такой раны. Она ослабла, да! но не умерла! Ну и дурак же ты! Она жива, понимаешь? Жива!

Незнакомец не сильно, даже почти по-дружески потрепал князя по плечу.

– Но ты извини, если что не так! Мне пора идти. Провожать не надо, дорогу я знаю.

Глава 29. Богиня

– Где мой ребенок?

– Сперва ответьте на вопрос. Эта женщина – ведьма?

– Я не знаю! Где мой ребенок!!

– Ответьте.

– Пожалуйста… – рыдает. – Мой мальчик… мой мальчик…

– Она говорила, что дурманит великого князя с целью захватить власть в городе? С кем ещё она в сговоре?

– Она… она хорошая… – всхлипывает. – Мой мальчик… Она добрая… Мне нужно покормить его…

– Вы сможете увидеть ребенка только после того, как ответите. Она пыталась околдовать князя с целью захватить власть в городе?

– Да… – вся сжимается в комок.

– Она ведьма?

– Да…

– Громче.

– Да!! да!! Отдайте моего ребенка!!

* * *

– Она вот здесь. Пожалуйте.

Голос тюремщика залебезил где-то в темноте коридора. Вскоре отворяясь, лязгнула дверь, но женщина, лежащая живым мешком на полусгнившей соломе, даже не пошевелилась.

– Вставай, дура! – окрикнул её тюремщик. – Тебя госпожа пришла посмотреть.

Но женщина не отреагировала.

– Я сейчас её подниму, – залебезил тюремщик и тут же ответил: – Как вам угодно, госпожа. Удаляюсь, удаляюсь…

Та, которую тюремщик назвал «госпожой», некоторое время стояла у двери, прислушивалась, затем она осторожно подошла, склонилась над узницей.

– Маша… Маша…

Та шевельнулась.

– Ты!..

– Тише! – Мариэтта быстро закрыл ей рот рукой.

– Как? Ты здесь! Но я думала…

Мария уткнулась лицом в её маленькие, прохладные ладони, зарыдала:

– Я предала тебя.

– Тише, тише! – Молодая женщина погладила подругу по плечу. – Вот выпей, тебе будет легче. – Она достала флягу, помогла узнице сделать глоток. – Мария, где малыш?

– Я… я… не знаю…

– Мария! Где Янык?

– Они забрали его. Они… сказали, что отдадут мне его… но… Я предала тебя.

– Не надо, тише! – Мариэтта крепко поцеловала Марию в губы. – Я найду его. Я скоро.

* * *

Мария старалась не шевелиться – больно. Просто лежала на охапке вонючей соломы, закрыв глаза. Теперь уже можно вот так просто лежать.

И ничего не бояться.

Она верила. Даже на секунду не усомнилась!

Её убеждали, били, но она верила – жива.

И вернётся.

И спасёт.

Боги не умирают.

Но после того как из неё вырвали публичное признание, Мария решила, что богиня к ней больше не вернётся.

С тех пор она только и делала, что лежала на соломе, не вставала, не ела, даже не плакала. Лежала, закрыв глаза. В голове вяло ворочались воспоминания – то вспыхивали, то угасали.

Ей снился мужчина, имени которого она не помнила; он был большим, солнечным. «Где моя девочка?» – говорил он, и маленькая Мария бежала к нему в объятья.

Затем снилась ферма, грязная, шумная. Мария ухаживала за птицами. В принципе, ей нравилось. У кур можно позаимствовать немного каши, а крохотные цыплята казались маленькими солнышками.

Когда Мария подросла, ею заинтересовался один из сыновей хозяйки. Стал приносить немного еды, девушка была благодарна за это. Юноша и самой ей нравился. Сны о нём были приятными, тёплыми.

А потом она забеременела, и хозяйка её прогнала. Мария отправилась в город. Казалось, что там будет проще. Устроилась работать в трактир, но быстро выгнали. Другое место найти не удалось – брать в услужение девицу с пузом никто не хотел.

Предлагали продать ребенка, но малыш был её маленьким счастьем, и Мария берегла его, как умела.

А потом вдруг появилась она, богиня.

И дни стали тёплыми, сытыми.

Столь же внезапно всё и закончилось.

Но богиня вернулась…

* * *

На самом деле удар, который нанес ей Азаир, не был смертельным даже для обычного человека – он промахнулся. А вот падение с лошади, действительно, причинило немало хлопот – молодая женщина сильно повредила ногу, а ещё почему-то разбился кулон.

Мариэтта осторожно разделась, сквозь зубы, костеря на все лады великого князя, сняла драгоценности – связала тугой узел (ещё пригодятся). Затем перевоплотилась в волка (на трёх лапах всё-таки проще), вцепилась клыками в свёрток и поковыляла прочь.

К счастью, ближе к ночи наткнулась на покосившийся дом. По запаху определила, что есть люди – женщина и несколько ребятишек, в том числе младенец. Вновь перевоплотившись в человека и кое-как одевшись, Мариэтта робко постучала в дверь. Ей открыла высокая черноволосая женщина.

Аза, так звали хозяйку дома, не стала сильно утомлять внезапную гостью расспросами. Рану промыли, воспалившуюся ногу перетянули, затем положили спать.

Проснулась молодая женщина ближе к полудню. Чувствовала себя уже гораздо лучше – отек спал, рана в боку болела нудно, но не сильно. Шестилетняя Рада принесла воды для умывания и кое-что из одежды. Пока Мариэтта приводила себя в порядок, девочка накрывала на стол, не переставая радостно щебетать, что мать и старшие дети ушли в поле, оставив её хозяйкой и велев смотреть за трехмесячной Кирой.

Молодая женщина скептически посмотрела на две варёные картофелины и отодвинула тарелку Раде.

– Ешь.

Рада мигом запихала картофелину в рот, целиком. Кое-как проглотив, девочка посмотрела на женщину виноватыми, испуганными глазами.

– Доедай, – сказала Мариэтта. – Я скоро приду.

Она вернулась только вечером, когда вся семья была уже в сборе. Положила на стол двух кроликов. Извинилась:

– Охота была не сильно удачной.

Семья уставилась на худосочные тушки. Дети едва не визжали от радости, а мать пролепетала:

– Но как ты смогла?.. Твои раны… Ты ведь…

– Мне бы умыться, – перебила Азу Мариэтта. – Завтра добуду ещё.

Когда за ужином, тринадцатилетняя Лада, десятилетний Максим и маленькая Рада радостно стучали ложками, хозяйка спросила:

– Как надолго ты останешься?

– Пока не знаю. Мне нужно в город. Возможно, я вернусь. А возможно, что и нет.

– Хорошо.

Мариэтта рано утром отправилась на охоту, как и обещала. После, ушла, оставив на столе пойманных кроликов.

* * *

Мариэтта не думала о том, что будет делать дальше – она вообще не любительница строить долгосрочные планы, всегда ориентируется по ситуации. А сейчас нужно найти Марию и малыша.

В город проникла без труда. Во-первых, в грубой одежде из домотканой ткани её никто не узнал. А во-вторых, все слишком взбудоражены такими новостями как начало великого похода и разоблачение ведьмы, что на одинокую простолюдинку никто не обратил внимание. Из разговоров Мариэтта узнала, что Мария в тюрьме. Затем молодая женщина отправилась в башню.

Как и ожидала, жилище успели разграбить, но тайник не нашли. Мариэтта достала меч, плащ, прочие вещи, с которыми пришла в Аустерленд, а также шкатулку с драгоценностями. Чтобы не давать соблазна ворам, она все украшения, которые дарил Азаир, прятала в тайнике под лестницей, доставала лишь по мере необходимости, так что пропало лишь то, что случайно осталось в комнатах.

В тюрьме также затруднений не возникло. Пожеланию увидеть узницу, служившую ведьме, тюремщик не удивился – видимо, уже приходили на неё посмотреть. А когда Мариэтта спросила про ребенка, тот снова гадливо улыбнулся:

– Желаете купить или как?

– Купить. – Мариэтта достала из кармана сапфировое кольцо. – Хватит?

– Вполне.

Тюремщик тут же исчез и вскоре вернулся, неся завернутого в относительно чистые пелёнки Яныка.

– Когда он ел?

– Полчаса назад.

– Хорошо, – улыбнулась Мариэтта, – значит, у меня есть где-то четыре часа. – И резким движением вспорола когтями горло тюремщику.

После молодая женщина вывернула карманы убитого – помимо того кольца, что дала в уплату, там оказался ещё тугой кошелек – пригодится.

Затем вернулась в камеру.

* * *

– Мария! Маша!

Узница едва шевельнулась.

– Я нашла Яныка. – Мариэтта показала ребёнка. – Вставай. Надо идти. – Обняла девушку, стараясь её поднять.

– Не надо…

Мария выскользнула из её рук и мешком рухнула на солому.

– Но, Маша! – взмолилась Мариэтта.

– Я не могу…

– Ты можешь! Я помогу тебе.

– Тебе не вывести нас двоих. – Мария вцепилась в руку богини. – Спаси его! Умоляю!

– А ты? Я не могу оставить тебя!

– Я предала тебя.

– Это не важно!

– Они пытали меня, теперь внутри всё горит огнем… – Мария судорожно вздохнула. – Ты не представляешь, как я благодарна тебе! За всё! Ты – богиня! Богиня… – Её голос ослаб.

–… Хорошо. – Мариэтта погладила худое, изможденное лицо девушки.

Мария лишь слабо улыбнулась в ответ:

– Спеши.

Мариэтта скинула плащ на пол, осторожно положила на него ребенка, затем встала на колени.

– Я позабочусь о тебе.

Она в последний раз поцеловала подругу в губы. Мария улыбнулась, закрыла глаза. Мариэтта зажала её рот ладонью и проткнула грудь девушки кинжалом, метя прямо в сердце.

Мария даже не вскрикнула, лишь вздрогнула, выгнулась и застыла…

* * *

Невысокая женщина в чёрном плаще с ребёнком на руках незаметно отошла от ворот тюрьмы, смешалась с толпой. На рынке она купила лошадь, седло, две плетёные корзины. Наполнила их хлебом, фруктами, крупой. Немного подумав, взяла кулёк конфет. Корзины услужливый торговец привязал к седлу.

Когда женщина подошла к воротам, в городе было спокойно – о произошедшем в тюрьме ещё никто не знает.

Ещё через несколько часов она постучалась в дом женщины по имени Аза.

Хозяйка ей открыла.

– Вот. – Молодая женщина показала ребёнка.

– Проходи.

Глава 30. В путь!

Вечером, когда дети уже легли спать, Мариэтта честно всё рассказала Азе: о себе, о великом князе, о Марии.

– Возвращаться тебе надо, – ответила женщина. – Не место тут дивным.

– Я не могу оставить Яныка.

– Странная ты. Вот муж нас бросил, ушёл вместе с войском князя, сказал, что найдет себе там другую жену, моложе и красивее. А ты чужого ребёнка взяла. Вот все дивные такие?

– Нет, – ответила Мариэтта, – разные. Как и люди.

* * *

Ночью их разбудил внезапный шум – подъехала телега. Мариэтта мгновенно вскочила, как будто не спала. Дети жалобно захныкали.

– Тише, – прикрикнула на них Аза.

– Здесь кто-то есть! – послышался за дверью пьяный мужской голос.

Тут же загрохотала дверь.

– Открывайте!

Малыши проснулись и громко заревели в голос.

– Точно кто-то есть! – заржали голоса, и дверь слетела с петель.

В дом ввалилось трое мужиков. Все пьяные, в руках палицы.

– Да тут одни бабы! – воскликнул один из них. – Мы вас не обидим! – добавил, сально причмокивая.

Мужики загоготали, видимо, сочли шутку удачной.

Аза прижала к себе детей, судорожно зашептала молитву.

Мариэтта стояла, спокойно развязывала тесёмки на груди. Затем точно также равнодушно стянула через голову ночную рубашку, бесстыдно демонстрируя обнажённое тело.

– Ну, кто первый? – спросила она.

Мужики радостно загоготали, хлопая друг друга по бокам. Наконец, они выпихнули одного вперед, тот заулыбался, отбросил палицу.

– Будешь хорошей, и мы больше никого не тронем, – пообещал он, расстегивая штаны.

Но стоило ему подойти ближе к молодой женщине, как она взмахнула тонкими нежными руками, выпуская острые когти оборотня…

Сперва никто ничего не понял. Мужик вдруг захрипел, закричал, повалился на бок. Откуда-то взялась кровь, куски чего-то красного на полу. Мужик судорожно выгнулся, и только тогда все увидели, что у него вспорот живот.

Тут же закричали:

– У неё нож!

– Берегись!

Аза крепче обняла детей, зажмурилась.

Она услышала хрипы, хруст, что-то упало, затем снова крик и тишина…

– Всё, – наконец услышала голос Мариэтты. – Всё закончилось.

* * *

Первым делом проверили телегу – там оказалось много разного добра: ткани, арбалеты, стрелы, мечи, несколько мешков с зерном.

– Они всё это куда-то везли, – сказала она. – Их скоро хватятся. Тела нужно спрятать, но лучше всего…

– Да. – Аза смело взглянула в глаза молодой женщины. – Ты права. Уходим.

Собрались быстро. Пока Аза связывала в узлы одежду, белье, кормила и пеленала малышей, Мариэтта перебрала оружие. Большую часть, правда, пришлось выбросить – места и так мало, а их много, оставила только три арбалета и весь запас стрел. В укромном уголке дети сложили нехитрые игрушки. Собрали всю провизию, которая только оказалась в наличии, кое-что из кухонной утвари, топор, швейные принадлежности. Не забыли про золото и драгоценности – могут ещё пригодиться. К кибитке привязали вторую лошадь и тощую корову.

Теперь можно отправляться в путь.

Глава 31. Дорогая на юг

Выбрали долгий путь – в Корсиконию. Какой смысл идти в Лонглию по следам Азаира?

Ни Мариэтта, ни сама Аза не знали, сколько времени им придется провести в пути. Точно были уверены в одном – направлении – на юг.

Первые дни выдались напряжёнными.

Дети капризничали, да и сама Аза, не привыкшая к дороге, сильно уставала, и честно говоря, была здорово напугана. Женщина то и дело всматривалась вдаль: нет ли погони? нет ли разбойников или ещё каких шальных людей? А ещё она боялась диких животных, и что Мариэтте это всё скоро надоест, и она бросит их прямо посреди степей. Конечно, молчала обо всём этом – не привыкла жаловаться.

Аза, действительно, не жалела, что однажды впустила на порог эту странную женщину и теперь вынуждена покинуть родной дом. Ещё не известно, чем бы всё закончилось, если бы Мариэтты не было в ту ночь рядом! К тому же она – неплохой охотник, и дети наконец-то перестали жаловаться на голод. А думать о том, что будет завтра, Аза не привыкла. Важен лишь сегодняшний день. А сегодня дети здоровы, сыты, есть запасы продуктов, деньги, две лошади, корова. О прочем она думать не желает.

Суровая жизнь Аустерленда приучила её к тому, что завтра бывает не всегда.

Вечером у костра женщины много говорили.

Мариэтте такие разговоры напоминали об Эндрю, а думать о нём не хотелось. Нет, она не забыла его. Просто столько всего произошло! Азаир, Мария, теперь ещё Аза и, конечно же, незнакомец из снов. То ей казалось, что он есть на самом деле, то – нет, но думать о нём тоже не хотелось – слишком много насущных проблем. Шутка ли! перевести через широкую враждебную степь пятерых детей!

Нервы молодой женщины обострились до предела; прищуренные чёрные глаза настороженно смотрели вдаль, крылья ноздрей трепетали. Каждое движение стало острым, звенящим, утратило ленивую грацию зверя.

Она находилась в состоянии постоянной боевой готовности. Усталости не было; всё это – боль в мышцах, сонливость – придёт потом.

Важно только – сейчас.

* * *

На четвёртый день набрели на небольшую речку с грязным илистым дном. Аза настояла на привале, хотя до заката ещё далеко – дети очень устали, да и стирки накопилось. Мариэтта уступила.

Вернувшись с охоты, молодая женщина сказала, что в принципе можно двигаться вдоль реки. Все обрадовались. А пока Аза готовила обед, Мариэтта отвела Ладу в сторону, показала ей, как заряжать арбалет.

– Но это ведь не женское дело! – возразила девочка, хотя глаза её восхищенно сверкнули.

– Сейчас это не имеет значения. К тому же Максиму всё равно не хватает сил, – сказала Мариэтта. – Прицеливаешься и стреляешь. Только стрелы не растеряй.

– Поняла.

Из десяти стрел в кактус попали только три.

– Ничего, – сказала на это Мариэтта, – тренироваться и ещё раз тренироваться. – Ободряющее улыбнулась.

– Я буду стараться, – заверила её Лада и вдруг спросила: – Скажи… а убивать – это страшно?

Мариэтта не ответила.

– Ну, ты ведь не просто так учишь меня стрелять, да?

Лада держала в руках арбалет и сурово, совсем не по-детски смотрела на молодую женщину.

– Страшно, когда убивают тебя, ясно?

Позже, когда дети легли спать, а женщины всё ещё сидели у костра, Аза сказала:

– Это не женское дело.

– Сейчас это не важно, – ответила Мариэтта. – Тебе не хватит мужества, чтобы выстрелить, Максим ещё слишком слаб: арбалет всё-таки рассчитан на взрослого человека. А Лада – крепкая девочка, к тому же это у неё в крови. Извини за прямоту.

Аза помолчала.

– Ты покидаешь нас? – решилась спросить она.

– Не сейчас. – Мариэтта пошевелила угли костра. – Позже. После того, как пересечем границу, и я буду уверена, что вы в безопасности.

Аза кивнула, успокоилась. Тогда Мариэтта в свою очередь задала вопрос:

– Я могу оставить Яныка у тебя?

– Конечно.

Женщины помолчали. Вздохнули.

– Я думаю, тех побрякушек, что спрятаны в кибитке, хватит на покупку дома, на зимовье, школу, – поделилась мыслями Мариэтта. Аза удивилась, и молодая женщина пояснила: – Там принято, чтобы дети учились. Грамоте там, математике, ещё чему.

– Но ведь ты что-то оставишь себе?

– Только браслет в виде змеи, остальное мне не нужно. Правда.

* * *

На самом деле Мариэтта не была в восторге от путешествия вдоль реки. Прекрасно понимала, каких хищников может привлечь вода, особенно в такой засушливой местности.

Но она думала о детях. Река – это вода. Вода – это чистота. А чистота важна для здоровья малышей! Да и детям постарше так легче переносить всю тяжесть путешествия.

У Мариэтты начались приступы паранойи.

Она стала бояться уходить далеко от кибитки. К счастью, Максим приноровился ловить рыбу, приспособив для этого ту ткань, чтобы была в кибитке. Это существенно разнообразило меню, и необходимость в ежедневной охоте отпала.

Каждую свободную минуту Мариэтта занималась с Ладой. Но тренировки шли неровно. Мариэтта болезненно реагировала на каждую ошибку девочки, а порой просто откровенно придиралась. В ответ Лада ревела, топала ногами, но не сдавалась.

Наконец, они увидели лес.

Путешествие подходило к концу.

* * *

– Сколько деревьев… – Аза глядела вдаль и всё никак не могла поверить, что в мире бывает столько деревьев!

– Обычное дело! Это там любят, – ответила Мариэтта, – ну чтобы зелено было, красиво. – Молодая женщина в это время сидела на камне и чистила меч. – Скорее всего, эльфы посадили. Они могут лес за считанные дни вырастить. Нужно приготовиться. Ещё не известно, как нас там встретят.

Аза стояла рядом и всё никак не могла оторвать глаз от зелёного частокола.

– Как ты думаешь, сколько нам осталось идти?

– Нашими темпами? – Мариэтта прикинула: – Дня два. Вряд ли больше. А может, и за день дойдем, если дети будут себя хорошо чувствовать.

– Думаешь, там эльфы?

– Может, и люди. Но с эльфами договорится проще. – Мариэтта теперь уже проверяла арбалеты. – Эти два дня будут тяжёлыми, Аза, тебе нужно отдохнуть. Ты нужна детям.

Но Аза не уходила.

– Там хорошая земля? – спросила она.

– Земля? – Мариэтта задумалась, пытаясь припомнить. – Знаешь, я не сильно в этом понимаю. Но думаю, да, она лучше, чем здесь, и пахнет не так кисло. По крайней мере, травы там больше.

* * *

Кибитка мерно раскачивалась. Дети спали. Лес уже совсем близко, нет нужды торопиться. И мысли такие тягучие, спокойные…

Аза правила лошадьми, Мариэтта сидела рядом.

Женщины молчали.

Мариэтта то и дело принюхивалась. Никак не могла понять – есть ли кто в лесу? Может, имеет смысл разведать? Имеет. Тогда сказала:

– Остановись. Я пройдусь немного.

– Что-то случилось? – испугалась Аза.

– Да нет, – Мариэтта уже спрыгивала на землю. – Я так просто. Ноги затекли.

Земля, которую им предстояло пересечь, холмистая, нехоженая. Чувствовалось, что здесь нет поселений. Местные – с той и другой стороны – старались к границе не подходить. Есть вероятность, что там никого сейчас нет, но лучше на это не рассчитывать.

Мариэтта поднялась на холм. Оглянулась. Кибитка на месте, животные щиплют жиденькую травку. Выглянула Лада.

Тишина.

«Тишина всегда обманчива», – тут же напомнила себе Мариэтта.

Присела, поскребла землю. Что-то её насторожило.

Спустилась по другой стороне холма – наткнулась на свежие следы лошадей.

«Здесь не так давно прошел табун. Нет, – тут же поправила себя, – это не дикие лошади. Они подкованы, да и следы глубокие, значит…»

Мариэтта оглянулась. Никого.

«Тишина всегда обманчива».

Следы огибали холм. Всадники явно вышли не из леса – с запада, и ушли…

«Да, никуда они не ушли! – Мариэтта явственно ощутила запах людей. – Они за теми холмами. Мы лишь по случайности не столкнулись! Из-за холмов!»

Мариэтта бросилась бежать.

* * *

– Гони! Живо! – бросила Азе, но та уже сама всё поняла.

Мариэтта запрыгнула в кибитку, растолкала Максима и Раду.

– Малыши не должны заплакать, вы поняли меня?

– А? Что?.. – растерялись они спросонья.

Мариэтта зажала им рты ладонями.

– Тсс! – зашипела она. – Они пока нас не видят, ясно?

– Видят, – возразила Лада. – Они вон там!

Мариэтта выглянула из кибитки, посмотрела в ту сторону, куда указывала девочка. На вершине одного из холмов, действительно, стояли всадники.

Малыши заорали в голос. Уже всё равно! Всадники тучей спускались с холмов, что-то кричали, некоторые размахивали мечами.

– Лада, приготовься! – скомандовала молодая женщина.

Мариэтта высунулась, чтобы отвязать корову. Жалко, но она мешается. Корова удивилась, замотала большой рогатой головой, принялась неспешно щипать траву. Глупое животное!

– Лес уже близко. – Мариэтта зарядила арбалет, старалась говорить как можно спокойнее, увереннее. – К лесу они не подойдут.

– Я смогу. Не волнуйся. – Лада широко улыбнулась. – Они ведь такие же, как те, которые к нам тогда ворвались, да?

– Да.

Кибитку раскачивало.

Максим и Рада забились в угол, держа на руках малышей, те нещадно орали.

– Дай им подойти поближе! – крикнула Мариэтта Ладе.

Девочка кивнула.

– Ещё. – Мариэтта почувствовала, как мир вокруг неё почему-то замедляется. – Ещё.

Чувства обострились. Теперь она может видеть даже капли пота на лицах всадников, ощутила перегар, смрадный запах давно немытых тел.

«Эндрю говорил, что такое бывает, – подумала она, – когда по-настоящему плохо…» Мариэтта оглянулась, посмотрела на испуганных, плачущих детей. «А сейчас хуже некуда».

– На счёт. Раз, два.

Лада кивнула.

«Что он ещё говорил?»

– Раз!! – Мариэтта выстрелила.

– Два! – Выстрелила Лада, всхлипнула.

Обе попали в цель. Стрела Мариэтты пробила шею одному из всадников, Лада убила лошадь.

– Раз…

Всадники страшно удивились. Разозлились.

– Два…

«Сколько же их?»

– Раз!

«Считать некогда. Но многовато для обычной банды».

– Два!

«Им не страшно и не больно. Они пьяны».

– Раз!

«Скоро уже лес. Совсем скоро».

– Два!

«Они не рискнут войти в лес. Или рискнут?»

– Раз!

«Что там говорил Эндрю про обострение?»

– Два!

«Чёрт! Их меньше-то не становится!!»

– Раз!

«Кровавое безумие».

– Два!

– Я прыгну.

– Что? – Лада так удивилась, что не сразу поняла её.

– Я прыгну, – прокричала Мариэтта.

«Кровавое безумие… Это ведь так просто!»

– Нет!! – Лада бросила арбалет, вцепилась в молодую женщину. – Не оставляй нас!

– Это единственный выход!

– Ты погибнешь! – Лада заревела.

– Я смогу! Я знаю, что смогу! – Она обняла девочку. – Всё будет хорошо.

Внезапно кибитка остановилась.

Тут же Аза судорожно взвыла, заскулила.

– Что случилось? – Мариэтта бросилась вперед.

Она чувствовала, что сходит с ума. Все вокруг так орали, что ничего не понять!

Аза только махнула рукой в сторону леса.

– Эльфы!! – закричала Мариэтта.

Из леса в их сторону мчались всадники на крупных серых волках.

– Это же эльфы!

Мариэтта выпрыгнула.

Преследовавшие кибитку люди, не сбавляя хода, развернулись, помчались прочь.

– Эльфы? – переспросила Аза.

Она смотрела на Мариэтту огромными плачущими глазами, а та обнимала лошадей, тыкалась лицом в их вспотевшие шеи.

Всадники на волках промчались мимо, преследуя бандитов. Но один из них остановился рядом с кибиткой, бесцеремонно залез внутрь.

– Все целы? – Дети заревели ещё громче. – Как же вы дошли! Вы что одни? Совсем одни?

– Одни. Совсем одни, – ответила Мариэтта, разрыдалась.

Она вцепилась в гриву лошади, её всю трясло.

Дошли! Закончилось…

Она взвыла. Почувствовала, как всё уплывает куда-то; тело свела судорога. Упала.

К ней кинулись, попытались поднять, но она отбивалась, крича и рыдая. Её обняли, она уткнулась во что-то твёрдое, горячее, живое.

Закончилось…

Глава 32. Накануне

Джарет со скучающим видом рисовал подушечками пальцев на лакированной поверхности стола кружочки. То ли шутил так, то ли был абсолютно серьезен – в любом случае, когда к нему обратились, ответил не сразу.

– Ты что думаешь? – Так фамильярно, на «ты» к Джарету обратиться здесь мог только Тим.

– Я? – искренне изумился Король домовых. – Я ничего не думаю. Глупость всё это!

Присутствующие заворчали.

– Глупость! – еще раз повторил Джарет. – Они передавят нас, как тараканов! Мы все ещё не готовы. Предлагаю сдать столицу.

«Такими темпами мы никогда не будем готовы!» – подумал Король домовых, но, конечно же, он не такой дурак, чтобы сказать это вслух.

Джарет резко встал, зашагал по комнате, не слушая то, о чём разглагольствовал военный министр Лонглии. «Идиоты! Кретины! – бушевал король в мыслях. – Сколько людей уже погубили, сколько денег потеряли! А урожай сгнил весь. О чём только Роберт думает? Что он зимой жрать будет? Из чьих закромов харчи потащит?» Столь же внезапно остановился, вытянулся в струну.

– Ну, когда же вы начнете понимать, что у Азаира вся армия состоит из головорезов! – резко бросил он, прерывая более чем оптимистическую речь министра. Отчеканил: – Вся. Им терять нечего. Понимаете? Не-че-го! А наши молодцы только кроликов стрелять умеют. И то! Не каждый раз попадают.

Все зашумели, загалдели в полголоса, мол, не так всё плохо, мол, всё более или менее. Но Джарет их не слушал, он говорил:

– Когда же вы поймете! Они все выросли в мире, где если не убивают они, то убивают их! Где всё! – женщины, еда, вода – достаются путем насилия, грабежа. – Джарет закусил губу: уже устал это повторять. – А у нас даже разбойники вежливые. Вон на прошлой неделе ограбили графиню одну. Так сразу: «Ой, извините, мадам, мы вас слегка пограбим! Ручки вверх, пожалуйста! Извините, за причиненные неудобства!»

Джарет сел и, не обращая внимания на новую волну шума, снова начал рисовать кружочки подушечками пальцев.

Военный совет снова проходил в столице Лонглии. Правда, от самой Лонглии уже мало что осталось.

Дворец короля Роберта когда-то пышный и помпезный встретил союзников холодным, неуютным молчанием. Все, кто мог, уже давно уехали: становилось небезопасно. Армия Азаира совсем близко, с городских стен уже видны его стяги. Но Роберт отчаянно не желал покидать дворец. И провести военный совет именно здесь, в покинутой столице – это был его каприз, неразумный, глупый! Но Джарет, неожиданно для всех, с ним согласился, Короля домовых поддержал Тим, остальным волей-неволей пришлось ехать.

В большинстве своем участники военного совета даже не подозревали о том, насколько опустел дворец, да и вся столица. По привычке везли с собой слуг, лошадей, дам. Думали, что кортежи, как обычно, вызовут восхищение: мальчишки будут свистеть вслед, девушки махать платочками или цветами. Один лишь Джарет ехал в обычной дорожной карете вместе с верным дворецким. По дороге над ним посмеивались, но Король домовых хранил ледяное молчание. И лишь когда въехали в столицу, то все поняли, что именно такая чёрная, невычурная карета уместна сейчас в этом пустом и холодном месте.

Джарет ничего хорошего от Роберта и вообще всего этого сборища не ждал. Он уже давно разочаровался в кампании, и если раньше до хрипоты отстаивал свою позицию, то сейчас уже больше молчал, говорил коротко, резко, по существу. Все обижались, как и прежде, но уже прислушивались.

Сам Роберт находился в щекотливом положении. С одной стороны, он понимал, что нужно больше доверять Джарету, если вообще не полностью передать ему бразды правления армией. С другой – боялся, как и почти все присутствующие, что после войны с Азаиром начнется война с Джаретом.

К тому же – и все об этом знали – именно к Королю домовых уехала королева Виктория с детьми, свитой, слугами. А уж для того, чтобы вывезти всё то, что решила забрать с собой, понадобились все лошади королевских конюшен – и рысаки, и ломовые. На обозы королева погрузила книги, картины, парковые статуи – часть, конечно, в дороге попортилась, побилась. Но самое ужасное заключалось в том, что Роберт даже не подозревал, куда именно отправилась супруга, пока не получил от неё письмо. Сложилась весьма пикантная ситуация. Но королева об этом не думала: безопасность важнее!

Да и Джарет возражать не стал. Если честно, его вообще никто не спрашивал: а не будет ли он рад? Радоваться, конечно, Король домовых не стал, но не захлопывать же перед носом королевы дверь? Поэтому он быстро собрал всё самое необходимое и сбежал в трактир, оставив замок в распоряжении Виктории.

Военный совет, по мнению Джарета, как обычно, закончился ничем.

* * *

Он сам выбрал эту комнату в одной из башен замка. Здесь было хорошо. Из окна виден почти весь город, да и без особой нужды никто не беспокоит.

Джарет сидел на подоконнике. В лучах уходящего солнца он был особенно хорош. Король улыбался, ловко жонглировал хрустальными шарами, даже что-то напевал.

Он был спокоен.

– Они всё-таки решили назначить битву, – сказал в полумрак комнаты.

– Когда? – отозвался полумрак голосом Джеймса.

– Завтра.

– Так быстро?

– А куда тянуть? Если Роберт ещё протянет, то вообще без штанов останется! Ему и так уже весь урожай вытоптали. – Джарет посмотрел вниз. – Тим идет. Приготовь бумаги, вина и оставь нас.

– Да, Хозяин.

Джеймс поклонился, засуетился вокруг стола. Движения дворецкого были суетливы, мелочны.

Джарет спрыгнул с подоконника и совершенно неожиданно обнял старого слугу.

– Вадим был прав, – сказал Король домовых. – Вы оба – лучшая прислуга, которую я мог только пожелать! А теперь ступай. Я сам всё сделаю.

Когда Тим зашел в комнату Короля домовых, то Джарет сидел за столом и потягивал вино.

– Ты повыше не мог забраться? – проворчал благородный эльф.

– Хочешь на крышу? – разноцветные глаза Джарета смешливо сверкнули.

– Слушай, говори лучше быстрее, зачем звал. – Тим сел. – Дел, правда, очень много! Этот дурак Роберт…

– Да, Роберт – дурак, – согласился Джарет.

– Думаешь, проиграют?

– Почти наверняка.

– Наверняка?

Джарет подкинул хрустальный шар, ловко поймал его.

– Есть один шанс. Ну, я так думаю. Но я тебя не за этим позвал.

Джарет снова подкинул шар, но в ладонь упала не хрустальная сфера, а свернутый лист бумаги. Сказал:

– Прочти и подпиши.

Тим удивился, но взял. Начал читать.

– Почему я? – По голосу благородного эльфа трудно было понять, как он отнесся к просьбе и самому содержанию.

Джарет не ответил.

– Почему не Вадим! Почему не Огион! Почему я! – Тим смял листок, чуть ли не разорвал его, швырнул на пол. Подскочил к Джарету, встряхнул его. – Что ты задумал? Отвечай!

– Ты король, ты можешь. – Джарет был спокоен. – Эта важно. Я должен оставить распоряжения на тот случай, если завтра всё пойдет не так…

– Нет! Я твой друг, и я это не подпишу. – Тим отвернулся.

«Боги мои! – взмолился он. – Так вы наказываете меня за дурные мысли. Я желал ему зла. Ему – своему другу! соседу!»

– Прошу тебя. – Джарет протянул руку: бумажный ком подскочил, лёг на раскрытую ладонь, разгладился. – Ну же!

Он улыбнулся, локтем тихонько пихнул благородного эльфа. Тим взял бумагу.

– Я подпишу. Даже не хочу знать, что ты задумал! И так всю ночь не усну…

Благородный эльф судорожно вздохнул, на Джарета он старался не смотреть.

– Но если из-за этого меня убьет Огион, это будет на твоей совести.

Тим сел и нарисовал размашистую закорючку внизу текста.

Внезапно он подумал, что без Джарета – мудрого правителя, талантливого волшебника – мир Эльсидории рухнет. Ведь за последние несколько столетий это, действительно, первая настоящая война, и всё только потому, что есть он! Король домовых. Как же сказать ему об этом? Как остановить?

Конечно, можно попробовать. Например, усыпить его, запереть – ой, да мало ли способов! Но остановит ли это Джарета? – другой вопрос. Можно ещё попробовать переубедить его.

Но Тим понимал, как сейчас прав его друг. Ход войны нужно преломить, и, по всей видимости, в рукавах шёлковой рубашки спрятан некий козырь. Знать бы только какой…

И не зная, что сказать ему, как остановить его, Тим спросил всего лишь:

– Что-нибудь ещё?

Джарет улыбнулся:

– Ничего.

* * *

Утром всё было готово к битве.

Войска заняли позиции. Правда, стороны производили весьма странное впечатление. Армия Азаира сплошь состояла из головорезов. Заросшие, вооруженные увесистыми топорами, мечами, большинство в кожаных доспехах, некоторые в кольчугах. Стояли как попало, чесались, переговаривались; противоположная сторона впечатления на них не производила. Солдаты союзников выглядели хоть и лучше, но тоже разношерстно – здесь люди, эльфы, гномы, гоблины. Стоят вытянувшись по ниточке, хотя большинство всё-таки не понимает, что они тут делают. Особенно гномы. Лица людей тоже разные. Местные, жители Лонглии, рвутся в бой, остальные – предпочли бы переждать где-нибудь в другом месте.

Позади армий – расположились наблюдатели, у каждой стороны свои.

Все ждут. Чего – не совсем понятно.

Внезапно ряды гоблинов разомкнулись, и на поле выехали два всадника с белым флагом.

Переговоры?

Обе армии зашушукались.

Двое: человек и эльф. Человек одет в чёрный камзол, на голове – широкополая шляпа. Именно он держит белый флаг. Спутник – блондин в кожаных доспехах, длинные волосы собраны в хвост, за спиной два меча. Издалека неясно, кто они.

– Кто это? – забеспокоились присутствующие. – Что вообще происходит?

– Джерри тебе ничего не говорил? – спросил Огион Тима. – Ты ведь заходил к нему вчера.

– Он ничего толком не сказал… Но я вчера подписал его завещание.

– Что ты подписал? – обомлел Огион, и в этот момент таинственный эльф обернулся.

Все к огромному удивлению узнали в нем Джарета…

Глава 33. Поединок

– Переговоры?

Азаир сыто потянулся. Он хорошо спал, неплохо позавтракал, и чудесное солнечное утро обещало новую победу.

– Что ж! Ведите их.

Послов пропустили.

Джеймс (человеком в широкополой шляпе был именно он) и Джарет спокойно проехали сквозь улюлюкающую толпу.

Послы пожелали видеть князя. Тот, желая повеселить себя, согласился их принять.

Князь сразу его узнал!

Эти разноцветные глаза! Эта улыбка!

Азаир побледнел. Ему захотел вскочить, закричать, приказать изрубить на куски этого наглеца! Но Джарет смотрел на князя так спокойно, так уверено. Смеялся, хотя губы сомкнуты в спокойную линию. Азаир понял, что не решится.

– Мой король, – торжественно начал Джеймс, – самый великий и могущественный король во всех мирах! – При этих словах разноцветные глаза Джарета немного потеплели: планировалось, что речь начнется иначе. – Предлагает тебе, презреннейший, сдаться.

Это была наглость!

Джарет сперва не хотел, чтобы Джеймс ехал с ним, но дворецкий за годы службы научился настаивать на своём. Теперь они бок о бок – король и слуга – стояли в шатре врага, а перед ними на цветастых подушках сидели сам князь и его приближенные, все они загоготали в ответ. Один из них – великий князь – за громких смехом прятал страх, и Джарет прекрасно знал об этом.

– Мы позволим тебе и твоим людям беспрепятственно вернуться назад, – продолжил Джеймс, – при условии, что награбленное и пленников оставишь здесь.

В шатре заржали ещё громче.

– А если я откажусь? – спросил Азаир, смеясь громче всех, но при этом, не сводя глаз с Джарета.

– Мой король предлагает тебе поединок с его лучшим воином, – ответил Джеймс.

Джарет улыбнулся, кивком головы обозначая нечто вроде поклона, мол, со мной.

– Пусть твой лучший воин сразиться с ним. Если победит он, то захваченные земли останутся за тобой, а золота ты получишь столько, сколько способны увезти все лошади твоей армии. Но если проиграет – уйдешь отсюда босиком.

Приближенные князя зашептались – предложение им понравилось.

Сам Азаир молчал. Как он ненавидел этого наглеца! За всё! Всё! Особенно – за неё…

Значит, вот от кого она бежала в Аустерленд, вот почему отказалась делить с ним ложе. Так вот кто его соперник!..

Кровь князя вскипела.

«Нет, моя она, – подумал он. – Если он прав, и жива она, то найду и убью».

– Хорошо. – Азаир встал. – Поединок состоится.

– Кто будет противник? – спросил Джеймс. – Кто твой лучший воин?

– Я, – ответил великий князь.

* * *

Старый маг то и дело приподнимался в седле, вглядывался в толпу, в которой исчез его любимец.

– Вы все думаете, что знаете его, – тараторил Огион, – но на самом деле вы ничего не знаете о нём!

Тим отчаянно прятал глаза. И почему он вчера толком не расспросил Джарета?

– Вы думаете, что он изнеженный мальчишка, а ведь это не так! Ты знаешь, как мы познакомились?

Огион неожиданно повернулся к благородному эльфу, тот отрицательно мотнул головой.

– Он меня обокрал, представляешь? – Старый маг выдавил сиплый смешок.

На противоположной стороне поля возникло движение. Ряд разомкнулся, и послы появились. Но шли они уже пешком, ведя лошадей. Не торопились, о чём-то переговаривались. Дойдя до середины, остановились, обнялись.

Джарет широко улыбнулся.

Потом Джеймс взял второго коня и пошёл дальше один. Старался идти бодро, держать спину как можно прямее, так было нужно.

А Джарет остался стоять там, посреди поля.

Один.

– Он прекрасно знает, что делает, – продолжил Огион. – Он сильный. Он ведь когда-то был разбойником, не стоит забывать об этом!

Тим нервно кивал, слушая старого мага и не сводя глаз с Джарета. К ним подскочил Вадим.

– Он совсем псих, да? – заорал Хранитель.

– Как ты там говорил? – Огион истерично хохотнул. – К стене его бесполезно приколачивать и за… за что держать?

– За хайры. За волосы то есть.

– Ну да, ну да! За них. Хоть все выдери. Бесполезно, сам говорил!

– Джерри знает, что делает, – повторил Тим.

Так хотелось в это верить!

В этот момент противоположная сторона поля опять забурлила, и на поле вышел второй воин. Тоже в кожаных доспехах, в руках увесистый меч.

– Это князь! – ахнули союзники. – Он вызвал на поединок самого князя!

– Он знает, что делает, – снова повторил Тим.

Сердце благородного эльфов заходило ходуном: «Он знал! Прекрасно знал, что вызов примет князь! Но почему?..»

* * *

О чём думал Король домовых, когда один стоял на поле в ожидании противника?

Неизвестно!

Он улыбался, казался абсолютно спокойным.

Возможно, именно так оно и было.

* * *

Джарет и Азаир некоторое время стояли напротив друг друга.

Присматривались.

– Вы ничего о нём не знаете, – в сотый раз повторил Огион. – Он ведь когда-то был разбойником! Он сильный. Отчаянный.

– То, что левой Джерри бьет не хуже, чем правой – это я знаю, но надеюсь, он не только на кулаках хорош! – тихонько шепнул Вадим благородному эльфу.

– Нет, – огрызнулся Тим, – в замке куча оружия чисто для коллекционирования декоративной пыли!

Соперники скрестили мечи – дружное «ааах!» прокатилось по полю. Вадим с облегчением выдохнул: оказалось Джарет весьма ловко фехтует.

– Я его потом поймал, – не унимался Огион, даже не обращая внимания: слушают его или нет – сам на Джарета смотрел. – Вещей моих, естественно, уже не было. Заставил отрабатывать, а чтобы не убежал, отобрал сапоги. Всё равно! Ушёл. Но вернулся. Сам. Совестливый.

Между тем Джарет ловко парировал удары, гарцевал – изматывал противника.

– У него, когда не надо, башка, знаете, как соображает! – сказал Огион.

– Да, вижу, – ответил Вадим.

– Он не пользуется магией, – заметил Тим. – Хочет победить честно.

Аах!

Джарет пропустил удар – но клинок лишь оцарапал его – Король домовых тут же сделал ловкий выпад и выбил меч из рук Азаира.

– Бери, – коротко приказал Джарет.

– Послушай, разве нам есть что делить? – прохрипел Азаир. – Ты – прекрасный воин. Надеюсь, твой король это знает.

Князь тяжело дышал: противник даже для него оказался очень сильным. Подвижный, насмешливый. Уверенный в своём превосходстве, как и тогда…

Азаир поднял меч. Дать возможность врагу поднять оружие, с его точки зрения, крайняя глупость.

– Да, знает, – рассмеялся Джарет. – Я – и есть король.

И напал – со смехом, дерзко. Азаир едва успевал отразить удар.

– Король? – пропыхтел князь. – Хорошо, значит, нам есть что делить. – Говорил, а сам прикидывал, как бы отвлечь. – Земли там, богатства… и её. – Сделал выпад, но неудачно.

– Ошибаешься! – рассмеялся Джарет и совершенно неожиданно врезал противнику в челюсть. – Она принадлежит мне.

– Вам не кажется, что они сейчас бросят мечи и банально друг другу морды набьют? – спросил Вадим.

– Да, – согласился Тим. – Поэтому и бросил вызов. Джерри знал, что всё будет так, иначе – в чём смысл? Кстати, хороший удар. Знать бы только…

«Мариэтта! – чуть не вскричал он. – Боги мои! Да они делят не страну, не золото! Они делят женщину!»

Азаир в ярости размахивал мечом, как топором, Джарет гарцевал, вырисовывая живописные узоры.

Они то сходились, то расходились. Сцеплялись стремительно, осыпая друг друга градом ударов. Так же стремительно разбегались.

– Его было трудно заставить учиться – это после вольных хлебов-то! – тараторил старый маг, – Но втянулся. А потом всё равно ушёл в лес, к разбойникам. Не могу, говорит, без них. Пропадут! Это разбойники-то! – Огион выдавил из себя смешок. – Он их в ежовых рукавицах держал. Сам маленький, беленький, а они его, как собачонки, слушались!

– Если он победит, то это будет конец, – сказал Тим.

– Чего конец? Для кого конец? – не понял Вадим.

– Ну, для одного из них точно!

Аах!

Азаиру удалось сбить Джарета с ног, но тот быстро вскочил.

Соперники разошлись.

Джарет отбросил второй меч.

Тим, Огион, Вадим уже чуть ли не стояли на лошадях!

Соперники приготовились. Ринулись, и!..

* * *

Джарет упал на одно колено, прижал ладонь к боку, к прорехе в доспехах.

«Чёрт!»

Обернулся – Азаир стоял. Но как-то странно. Скрючившись.

«Нужно встать».

Это было трудно. В голове шумело, бок налился свинцом.

«Чёрт! Я волшебник или нет!»

Прошептал заклинание – рана перестала кровоточить.

«Нужно встать».

Джарет уперся мечом о землю, тяжело навалился на него, встал. Развернулся.

Азаир по-прежнему стоял в странной скрюченной позе.

Джарет сделал к нему шаг.

Князь рухнул.

АААХ!!

– Он ранен!

Они втроем – Огион, Тим, Вадим – соскочили с коней, бросились бежать – туда, к нему!

Но их тут же оглушило это дружное раскатистое «АААХ!!»

* * *

Всё.

Джарет склонился над князем, тот не шевелился.

Закончилось.

Джарет даже попинал сапог князя для большей верности. Впрочем, это было обычное хулиганство, даже ребячество – Азаир умер раньше, чем упал.

Оставалось теперь только дойти назад.

Это оказалось трудно. Солнце нещадно пекло, голова кружилась. Доспехи, меч почему-то вдруг оказались ужасно тяжёлыми.

Джарет шёл. Упрямо. Одной рукой прикрывал глаза, а второй волочил меч. Пошатывался, но шёл.

Ужасно хотелось пить.

Ему улыбались. Он чувствовал, как их много – этих улыбок.

Ряды солдат разомкнулись, толпа обтекла Джарета. Кто-то вытер ему лицо прохладной влажной тканью – конечно же, это верный Джеймс. Солдаты что-то закричали, но Королю домовых уже всё равно – ужасно устал! Затем его подхватили и куда-то понесли.

Джарет закрыл глаза. Ему хорошо и спокойно.

Эпилог

Король домовых лежал, окружённый белоснежным облаком перин, одеял в одной из комнат дворца Роберта. Повязка на боку сильно давила, впрочем, Джарет уже не обращал на это внимание. Шевелиться ему категорически запретили, да и честно говоря, не хотелось.

Хлопнула дверь.

– Мы их разбили всухую! – Тим рассмеялся, сел на край постели.

– Совсем всухую? – рассмеялся Джарет, хотя каждый смешок отозвался гулкой болью.

– О! они даже сражаться не стали. Развернулись – и бегом! Ты молодец. – Тим ласково потрепал Джарета, тот вскрикнул. – Извини! Извини! Я забыл.

– Ничего, шрамы украшают мужчин.

Джарет закрыл глаза.

– Огион меня чуть не убил, – признался Тим.

– Ну, он это может! – согласился Джарет, не открывая глаз.

Помолчали.

– Она в Корсиконии, – вдруг сказал Тим. – Если, конечно, тебе это всё ещё интересно.

– Кто? Мариэтта? – оживился Джарет.

– Вернее, на границе с Аустерлендом, у моих. Представляешь, приволокла с собой какую-то женщину с кучей ребятишек. Просто удивительно!

Джарет улыбнулся.

– Никогда в ней не сомневался.

– Ладно, спи. Не буду тебя беспокоить!

Тим встал, подошел к двери, развернулся.

– Откуда ты знал, что Азаир примет вызов?

– Я не знал, – ответил Джарет. Улыбнулся: – Я был уверен.

* * *

Аза решила перезимовать в лагере эльфов. Улыбчивый остроухий народ ей понравился, да и дети нуждались в отдыхе. За зиму окрепнут, обвыкнуться – можно будет двигаться дальше. В Корсиконию. К морю.

Хотя, что такое море, Аза совершенно не представляла. Но то, что «это огромное количество воды», – привлекало.

Эльфы потеснились, отвели для многодетного семейства дом на краю лагеря (две комнаты, кухня, терраса). Сколотили несколько маленьких кроватей, нанесли подушек, одеял. На новоселье подарили корзину фруктов и игрушки. Аза была счастлива. По сравнению с их прошлым жилищем, это просто дворец!

Дети тоже радовались – столько места для игр! Столько вообще всего.

Мариэтта покинула лагерь эльфов сразу после того, как узнала о смерти Азаира.

Её пытались уговорить остаться, мол, слаба ещё, не оправилась после долгого изнурительного путешествия. Но смерть Азаира что-то окончательно перечеркнула – она больше не могла остаться. Не только здесь, у эльфов, а вообще в Эльсидории.

Но перед уходом оставалось одно дело.

* * *

Последние месяцы Андриан Салоски проживал в трактире «Королевская редиска». Пил нещадно. Напившись, матом ругал некую женщину, оплакивал Эндрю.

Первое время посетители трактира охотно слушали его рассказы, затем они начали раздражать, потом все привыкли и перестали обращать внимание на сидящего в углу, хныкающего оборотня.

Тот вечер обещал быть обычным, как и все прочие вечера. Посетителей много, Андриан поскуливает в своем углу, приглядываясь к пришедшим в поисках нового лица. Так он заметил молодую красивую женщину в зелёном эльфийском камзоле и чёрном плаще. Вскоре уже сидел за её столом.

…Женщина смотрела на оборотня выразительными глазами, улыбалась. Слушала внимательно, слегка наклонив голову на бок – это вдохновляло! Даже как-то будоражило. Особенно её улыбка – немного грустная, уставшая.

– Покажи мне меч, – вдруг сказала она.

– Меч? – Андриан от удивления даже крякнул.

Но женщина ласково взяла его за руку, заглянула в глаза.

– Ну, ведь это так… – Томно потупила взор, Азаир невольно приосанился.

– Идём.

Мужчина и женщина встали и ушли наверх.

Кир, в это время подошедший к их столику, так и остался стоять с открытым ртом: в отличие от Андриана, он сразу узнал её.

Через полчаса молодая женщина в зелёном камзоле и чёрном плаще спустилась по лестнице, в руках держала два меча.

– Мне жаль, – сказала Киру. Расстегнула кошелек на поясе, достала несколько монет. – Прибраться надо.

И ушла.

* * *

Мариэтта шла знакомой дорогой.

Город не изменился тех пор. Всё так же щелкали подошвы туфель по каменным мостовым, всё так же шелестел ветер – как давно это было! То ли в реальности, то ли во сне. Навестила дом, где когда-то жила, всё припорошено пылью. Затем пошла к храму.

Ей, казалось, что он ждёт её там. Вот-вот дорога вильнет, и она увидит его. Он будет сидеть на камне, а, услышав шаги, вскинет голову, и его глаза вспыхнут в улыбке.

Но кого – его?

Естественно, её никто не ждал. Кто мог ждать её в мёртвом городе?

Не сбавляя хода, обогнула храм, подошла к груде камней, уже проросших травой. Сказала:

– Прости, что так долго.

Положила на камни меч.

– Возьми.

Улыбнулась, призналась:

– Ужасно скучаю по тебе.

Погладила камни.

– Я ухожу, – сказала она. – Ты поймешь. Ты всегда меня понимал.

Мариэтта развернулась и ушла.

* * *

Она шла по старой, разбитой мостовой. Чёрный плащ развевался на ветру.

Мариэтта сама себе казалась чужаком. Персонажем то ли игры, то ли книги. Кем-то придуманным – не очень удачно и не сильно хорошо.

Она шла по земле мира, который сперва был ласков, а потом отнял всё самое дорогое. Теперь её ничто здесь не держало.

Ну, по крайней мере, она так думала.

Конец первой книги

Август 2008 – апрель 2010

Content

Человек с глазами волка
Мариэтта А. Роз

Миф о мире

Сказание начинается

Глава 1. Грань. Мариэтта (часть первая)

Глава 2. Эльсидория. Джарет (часть первая)

Глава 3. Джарет и Мариэтта

Глава 4. Чудовище

Глава 5. Король (часть первая)

Глава 6. Письмо

Глава 7. Розовый ягнёнок

Глава 8. Печорский квадрат

Глава 9. Побег

Глава 10. Королева Карина

Глава 11. Сударь и сударыня (часть первая)

Глава 12. Соперники

Глава 13. Мариэтта (часть вторая)

Глава 14. Джарет (часть вторая)

Глава 15. Проклятье полукровок

Глава 16. Похороны

Глава 17. После похорон

Глава 18. Замок Короля домовых

Глава 19. Аустерленд (часть первая)

Глава 20. Аустерленд (часть вторая)

Глава 21. Мария

Глава 22. Сударь и сударыня (часть вторая)

Глава 23. Король (часть вторая)

Глава 24. Совет королей

Глава 25. Отчаянье короля

Глава 26. Джарет (часть третья)

Глава 27. Джарет (часть четвертая)

Глава 28. Великий князь

Глава 29. Богиня

Глава 30. В путь!

Глава 31. Дорогая на юг

Глава 32. Накануне

Глава 33. Поединок

Эпилог