Лиза Смедман

«Вкус Яда»

О переводе

Перевод выполнен командой форума «Долина Теней» (shadowdale.ru), посвящённого переводам художественной и игровой литературы по сеттингу Dungeons & Dragons “Forgotten Realms”. Перевод выполнен исключительно с целью углубленного изучения английского языка переводчиками.

Русская обложка: Eledhwen

Команда переводчиков: Verhanna и Gjallarhorn

Главный редактор и куратор перевода: Gjallarhorn

Вёрстка и форматирование: Marius Shimkus и Elstan

Обо всех замеченных неточностях или ошибках просьба сообщать редактору в ЛС через форум «Долина Теней». Если Вам понравился перевод, просто зарегистрируйтесь и скажите «спасибо» — этого будет достаточно. ;-)

Под чарами Королевы змей

Зелия лежала на боку, свернувшись, как не смог бы ни один человек — туловище выгибалось назад крутой дугой, на голени покоилась голова. Тело её было стройным и мускулистым, при этом мягким и округлым в нужных местах. Арвин заметил рыжие волоски в области паха, проступавшие сквозь чешуйки мягким пушком. Её грудь была гладкой и розовой, и с виду напоминала женскую. Он поймал себя на мысли, что пытается вообразить – каково это, если Зелия кольцами обовьется вокруг него, каким будет контраст грубой чешуйчатой кожи с гладкой грудью – затем увидел, как Зелия подняла голову и бросила на него сонный взгляд. Не поднимаясь с колен Арвин, находившийся головой на одном уровне с выступом, на котором лежала Зелия, опустил глаза. Он уставился в пол и ждал, когда она прикажет говорить. Воздух показался жарче и суше, чем секунду назад; Арвин облизнул высохшие губы, подражая движениям окружавших его юань-ти.

Зелия издала смешок, будто реагируя на чью-то шутку.

– Ты что, охотился на сточных крыс? – спросила она, прищурив сонные глаза. Её язык пощекотал воздух. – Хотя, пахнешь сладким.

Добро пожаловать в Дом змей.

Пролог

Киторн 23, глубокая ночь

«Значит, она и станет моим гробом», – подумал Арвин.

Если бы он мог, то застонал бы от отчаянья.

Он лежал в холодной грязной воде, распластавшись на спине на дне прохудившейся шлюпки. Человек был так слаб, что не мог подняться. Даже моргнуть не было сил. Пересохшими глазами Арвин уставился на проплывавшие над ним кирпичи, образовывавшие низкий арочный свод канализационного туннеля. Лодка с глухим стуком врезалась в стены, порождая вокруг всплески воды. Затем неспешный поток отвёл маленькое судно прочь от влажных камней и снова неуклонно повлек вперед.

Арвина наполняло бессильным горем, однако не столько от осознания близкой смерти – даже учитывая, что умирать в двадцать шесть лет слишком рано для любого человека – сколько мысль о том, что его душа начнет свой путь к богам, пропахнув нечистотами. На протяжении столетий канализационный туннель загрязняли не только людские нечистоты, но и едкие выделения змеиной расы. Вонь от воды была невыносимой. Зловонная жидкость то и дело закручивалась воронками поверх рук Арвина, колыхала волосы; она пропитала насквозь одежду. Это навевало воспоминания о детстве, когда не было возможности помыться, о насмешках и унижениях. Даже Бэйн, бог отчаяния, не смог бы выдумать более изощренной пытки для последних минут жизни Арвина.

Он не чувствовал боли, в отличие от тех, чьи крики до сих пор эхом отдавались в туннеле. Была только невыносимая тяжесть, с каждой секундой увлекавшая мужчину в беспамятство, постепенно замедляя ход мыслей. Тело и разум словно отделились друг от друга. Одно, вялое и безвольное, лежало в лодке, тогда как другое вилось медленной спиралью, словно утекавшая в сток вода.

Даже боль сейчас пришлась бы кстати; возможно, она смогла бы прогнать мысли, что неторопливо кружились в сознании.

– Почему? – спросил Арвин, вспоминая недавние события, встречу с Ноулгом в таверне. – Почему я был... так неосмотрителен? Та женщина…

Мысль растворилась, и молодой человек потерял сознание.

Глава 1

Киторн 22, вечер

Арвин сунул пальцы в кружку с элем и выудил маленькое пестрое яйцо. Он положил находку на деревянный стол перед собой и щелкнул указательным пальцем.  Яйцо вразвалку подкатилось к краю столешницы, качнулось в последний раз, и упало, смешавшись с липким мусором на полу таверны.

Юноша вздохнул и поднес кружку к губам. Яйца. Зачем трактирщик кладёт их в эль? Некоторым людям это нравились – или скорее нравилось выдавать себя за того, кем они не являлись – но Арвин не переносил мерзкого ощущения, когда склизкое сырое яйцо стекает по горлу. Того и гляди, в следующий раз трактирщик «Смертельной петли» предложит своего фирменного Багрового зайца, коктейля из эля и кроличьей крови.

Этим вечером эль был на удивление сносным; то ли хозяин забыл разбавить его водой, то ли вымыл кружки. Арвин медленно потягивал напиток, надеясь, что ожидание не затянется на всю ночь. Из-за табачного дыма, парящего сизыми клубами под низким потолком, слезились глаза. Дым также был не по нраву и бечёвке, которая покоилась в нагрудном кармане юноши. Арвин прямо-таки чувствовал, как она извивается в плотном кожаном мешочке. Зато сам воздух был прохладным, и давал желанное облегчение после духоты жаркого летнего вечера.

«Смертельная петля» занимала высеченный в пещере круглый цокольный этаж одного из складов, выстроившихся вдоль береговой линии Хлондета. Заведение получило название в честь своего потолка, который напоминал огромную верёвочную петлю. Во время приливов южная стена помещения становилась влажной от морской воды. Арвин был вынужден сидеть неестественно прямо, чтобы не допустить прикосновения рубашки к мокрому камню. Чем скорее придет Ноулг, тем быстрее молодой мужчина сможет покинуть это место. Сальные волосы и грязная одежда посетителей, пропахшая за долгие недели в море, отбивали всякую охоту задерживаться в таверне.

Стоял поздний вечер, и заведение было забито до отказа, несмотря на слухи, что на побережье стало куда опаснее — в последнее время в портовом районе участились случаи исчезновения людей. Моряки толкались, опрокидывали кружки и с пивной пеной на губах посылали громкие поцелуи сновавшим вокруг проституткам. Одна шумная компания, корабельная команда, судя по одинаковым эмблемам, пела удалую песню об ограблении на скотном дворе и творящихся там непотребствах, о которых недвусмысленно намекал нестройный хор. В противоположном углу члены другой команды отодвинули столы и выстроились в две шеренги для игры в метание ножей. Каждый участник старался поймать и как можно быстрее бросить кинжал, который метался в воздухе, зигзагами перелетая туда сюда между рядами мужчин. В конце концов, один из них взвыл и прижал руку к груди, позволив кинжалу упасть. Сквозь сжатые пальцы проступила кровь. Спутники хлопали бедолагу по спине и смеялись над неудачей, говоря, что теперь ему придется купить выпивку для всех остальных. Раненый моряк, вздрагивая под ударами издевательских поздравлений, медленно разжал ладонь и, внезапно протрезвев, уставился на кончик пальца, который повис на тонкой полоске плоти.

Арвин поморщился. Тупая боль пронзила его собственный палец, когда он машинально сжал левую руку в кулак. Юноша раскрыл ладонь и через мягкую кожу перчатки слегка потер мизинец. Прошли годы с тех пор, как Гильдия отрезала верхнюю фалангу в наказание за нарушение границы их сферы влияния, но обрубок все еще отзывался острой болью, особенно перед изменением погоды. Мягкий комок шерсти, засунутый в кончик пальца перчатки, давал бугристому рубцу некую защиту, но этого было не достаточно.

Потягивая пиво, чтобы скоротать ожидание, мужчина мрачно улыбнулся. Когда Арвин был подростком и жил на гроши, украденные из кошельков неосторожных горожан, Гильдия почти лишила его того, что должно было стать средством к существованию. Слава богам, они нашли сделанную молодым человеком веревку и признали его талант прежде, чем отрубить фаланги на оставшихся пальцах. Теперь, спустя несколько лет, Гильдия высоко ценила его навыки – так высоко, что не отпускала из-под опеки. Стараниями организации молодой человек арендовал складское помещение по смехотворно низкой цене. Также в обмен на обещание, что Гильдия будет его единственным «клиентом» и получит солидную скидку, Арвин мог приобретать экзотические и дорогие материалы, необходимые для работы.

Кстати о клиентах, где же Ноулг?

Арвин оглядел таверну, но вора нигде не было. Его взгляд метнулся к выходу — через порог переступила фигура в желтом – цвет, в который часто облачался Ноулг. Однако новоприбывшей оказалась одетая в желтое платье женщина-юань-ти. Существо напоминало человека и имело длинные рыжие волосы, однако кожу её покрывала сверкающая зелёная чешуя, которая редела на лице и руках, походя на веснушки. Женщина двигалась с изяществом, которое невероятно контрастировало с неуклюжей походкой моряков и вызывающим покачиванием бедер кабацких девок. Не смотря на то, что платье облегало ее соблазнительную фигуру как вторая кожа, посетители таверны держали руки при себе. Некоторые убрались с её пути, машинально опуская взгляды и касаясь ладонями лбов в знак уважения, которое владеющие их судами юань-ти вбивали в своих подчиненных единственным ударом плети.

Арвин искоса проследил, как женщина обосновалась спиной к стене через два стола от него. Она нетерпеливо щелкнула пальцами, и трактирщик поспешил к ней, поставив на стол кружку с элем. Он взял монету, поспешно отдернув руку, когда она потянулась за кружкой, и кланяясь отступил. Поднеся напиток к губам, женщина принялась осушать кружку, пока лежащее внутри яйцо не скользнуло ей в рот. Тогда она проглотила его одним быстрым глотком. Юань-ти облизнулась от удовольствия, мелькнув раздвоенным языком.

Женщина посмотрела в направлении Арвина, и тот заметил, что ее глаза имеют цвет морской волны с желтым отливом. Встретившись со взглядом мужчины, они, словно у кошки, на мгновение вспыхнули серебром, отразив свет фонарей. Поняв, что женщина смотрит на него, Арвин поспешно опустил глаза. Юань-ти часто посещали «Петлю», но обычно группами, и смотрели на «низшие расы» с неприкрытой надменностью. Так почему эта женщина пришла в таверну одна и спокойно потягивает эль? Видимо она, как и Арвин, кого-то ждала.

Будь она человеком и носи хотя бы клочок зеленой ткани, молодому мужчине, возможно, стоило бы забеспокоиться — не он ли объект ее поисков. Друиды Изумрудного Анклава обычно держались диких краев, но иногда забредали и в города, выискивая колдовство, а ремесло Арвина вынуждало его часто прибегать к услугам чародеев. Держался он от них всегда на расстоянии и работал только через посредников, но друиды вряд ли бы в это поверили,  если бы нашли в кармане молодого человека заколдованную веревку.

Однако женщину Арвин, судя по всему, не интересовал. Бросив на него мимолетный взгляд, она больше не обращала на него внимания. Очевидно, юань-ти искала кого-то другого.

Второй всполох желтого привлек внимание мужчины к дверям – Ноулг. Он был невысок, темноволос, над носом-картошкой вырисовывалась полоса сросшихся бровей. Лицо вора озаряла широкая усмешка. Одной рукой он обнимал за талию проститутку, которая соблазнительно льнула к его боку. Свободной рукой Ноулг потер сначала внутренний уголок правого глаза, затем внешний – знак, что он кого-то ищет. Это была ненужная формальность, потому как они с Арвином знали друг друга долгие годы. Всё же молодой мужчина подал ответный сигнал. Поставив локоть на стол, он подпер кулаком подбородок и отогнул мизинец, проведя им по губам.

Я – тот, кто тебе нужен.

Ноулг протиснулся сквозь толпу, таща шлюху следом. Он ухватил свободный стул за соседним столом, подтянул его и плюхнулся сверху, усадив женщину себе на колено. Устроившись поудобнее, вор махнул, чтоб подали две кружки эля – одну для себя, вторую для Арвина. Ноулг настоял, чтоб молодой человек выпил с ним. Проститутка нетерпеливо оглядывалась по сторонам, стремясь быстрей закончить с Ноулгом и двигаться на поиски нового клиента.

Несмотря на постоянно хмурый взгляд из-под косматых бровей, Ноулг был приятным и щедрым малым с беспечной улыбкой на лице. Они познакомились еще мальчишками в приюте, когда Арвин жил там первый год. Ноулг поделился с новичком едой, после того как некий крепыш «случайно» выбил у того из рук поднос. Он был единственным, кто предложил Арвину дружбу, не попросив ничего взамен. Между мальчишками быстро завязалась крепкая дружба, которую они скрепили, переплетя мизинцы наподобие змеиной четы.

Год спустя Ноулг сбежал из приюта и так и не был пойман. Его успех в течение последующих лет служил для Арвина вдохновением, хотя юноше и было любопытно, что стало с его другом. Ответ на этот вопрос он получил после собственного побега. Это было нелепо, но оба молодых человека оказались в рядах организации, в которой царили еще более жесткие порядки, нежели в приюте. Однако Ноулг, казалось, не замечал темных сторон Гильдии. Для него это была игра, приключение. Для Арвина же Гильдия была веревкой на запястье, привязывавшей его к Хлондету, как раба к хозяину.

Пронзительный смех проститутки отвлек молодого человека от размышлений. Взглянув на женщину, он сделал вывод, что вор из неё вышел бы похлеще, чем Ноулг. Она была симпатична, с трепещущими ресницами и длинными темными волосами, обрамляющими молочно-белое лицо, но в холодных искорках её глаз было нечто такое, что ясно давало понять: эта дама может за себя постоять. Арвину она сразу не понравилась – возможно, виной тому был исходящий от нее тонкий аромат, который напомнил мужчине запах испорченного мяса. Впрочем, он мог исходить и от Нолуга, который рассеяно почесывал затылок, выставив на всеобщее обозрение пятно пота на подмышке.

– Ну как, готово? – спросил вор, не обращая внимания на шлюху, которая тёрлась носом о его ухо.

Арвин сунул руку в нагрудный карман рубашки и достал небольшой кожаный мешочек, горловина которого была зашита мелкими плотными стежками. Прикрывая ладонью, молодой человек подвинул его к другу, оставив возле кружки Ноулга.

Тот ткнул мешочек пальцем и заметил, как его стенка оттопырилась, когда дернулась лежавшая внутри бечевка.

– Нужно произнести какую-нибудь команду?

Арвин покачал головой.

– Просто разрежь шов и сунь мешочек в карман. С остальной работой она справится сама.

Проститутка что-то шепнула Ноулгу на ухо. Тот рассмеялся и покачал головой.

– Будь терпелива, женщина. Скоро мы сможем уединиться, – и, обращаясь к Арвину, добавил, – Отлично. Твои деньги у посредника. Заберешь, когда захочешь. Уверен, товар будет работать, как ты и говоришь.

– Когда ты собираешься… воспользоваться им?

– Сегодня вечером, – улыбка Ноулга стала шире, он подмигнул проститутке. – Поздним вечером.

Он поднял кружку и отсалютовал другу. Судя по размашистым движениям, эта кружка была сегодня далеко не первой.

Арвин кивнул. Он мог предположить, для чего нужна веревка – лоза-убийца обычно использовалась как удавка – но, возможно, Ноулг задумал что-то другое. Быть может, он намеревался связать кому-то руки.

Губы молодого человека изогнулись в усмешке, и он скрыл щекотливую ситуацию шуткой.

– Только убедись, что удовольствие не помешает делу.

Ноулг рассмеялся.

– Праздные руки влекут веселье, – хмыкнул он.

– Ты имеешь в виду «озорные», – улыбнулся Арвин, вспоминая фразу, которую вбивали в них в приюте; затем, цыкнул, добавив: – Брат Поуви разрыдался бы.

– Точно, – сказал Ноулг, внезапно сделав серьезный тон. – Так и было бы, – сделав паузу, он добавил, – Мы сможем поговорить позже?

– Хотелось бы, – кивнул Арвин.

Вор снял женщину с колен и встал, пряча мешочек в карман штанов. Проститутка пошатнулась, словно была сильно пьяна, но молодой человек заметил быстрый взгляд, который она бросила на карман, куда его друг положил волшебную веревку. Если женщина была вором, как и подозревал Арвин, она могла бы стащить мешочек одним быстрым движением, особенно если бы Ноулг… отвлекся.

Арвин работал над бечевкой две полных недели и потратил большие деньги на заклинание, сохранявшее лозу-убийцу свежей долгое время. Плетение напоминало работу с извивающимися змеями; отвлекись мастер хоть на мгновенье, и лозы обмотались бы вокруг его горла. Интересно, если бы верёвка исчезла, стал бы Ноулг требовать новую?

Вор направился к дверям, ведя шлюху за собой, и Арвин решил защитить свои инвестиции. По крайней мере, так он объяснил свои действия самому себе. Молодой человек дождался, пока пара окажется на полпути к выходу, затем поднялся на ноги.

Ночной Хлондет был городом шепота. Его мощеные улицы были отполированы скользящими по ним змеиными телами. Выходящие за пределы зданий скаты крыш объединялись с проходящими над улицами арочными виадуками, от которых то и дело доносился скрежет чешуи о камень. Тихий шепот бесед долетал из круглых дверных проемов и окон. Со стороны гавани, расположенной в нескольких сотнях шагов, доносились ритмичные вздохи и стоны разбивающихся о дамбу волн.

Улицы то сужались, то расширялись, извиваясь между круглыми городскими постройками со сводчатыми крышами, непрерывно разветвлялись в уникальные Y-образные перекрестки, свойственные лишь Хлондету. Одетые в плащи люди прижимались к стенам домов в наиболее узких местах улиц, давая пройти Ноулгу и его спутнице.

Здания улицы, по которой шла пара, по обе стороны источали слабое зеленое сияние – остаточная магия, используемая для добывания камня изумрудного оттенка, из которого был построен город. Тусклый свет, при котором мало что можно было разглядеть, придавал коже шлюхи болезненную зеленоватую бледноту, отчего она казалась ещё менее привлекательной, чем в «Петле».

Арвин держался на безопасном расстоянии позади Ноулга и женщины. На какой-то момент он потерял их из виду, так как улица вновь круто повернула, но почти тут же нагнал и увидел, как они входят в один круглых внутренних двориков. В центре стоял железный фонарь, отлитый в форме готовящейся к броску кобры. Во рту змея держала большой яйцеобразный шар, который должен был ярко сиять, заливая двор светом, но шар потух, и во дворе едва можно было что-то разглядеть. Арвин сразу понял, почему фонарь не горит.

У здания, стены которого образовывали дворик, были заколочены окна, над каждым из которых виднелись следы сажи. Главный вход скрывала тень, но Арвину всё же удалось различить нарисованную на двери желтую руку. Жрецы очистили этот дом при помощи магического пламени более полувека назад, но он, как и многие другие постройки в Хлондете, подвергшиеся подобной участи, оставался не жилым. Слишком велик был страх перед чумой.

Арвин наблюдал, как проститутка ведет его друга к дверям. Ноулг либо не разглядел потускневший символ, либо был слишком увлечен женщиной. Судя по тому, как он шарил у шлюхи под юбкой, вор собирался закончить с ней дела прямо здесь. Не входя во двор, Арвин замер, наблюдая за происходящим и всеми фибрами души желая оказаться где-нибудь в другом месте. Если он ошибся, то все скоро закончиться – несмотря на многочисленные хвастливые рассказы Ноулга – и проститутка отправится по своим делам.

Арвин напрягся, поняв, что больше не слышит шелеста ткани. Что-то было не так – Ноулг не шевелился. И тут его тело с глухим звуком повалилось на булыжники. Вор был парализован и лежал замерев, словно истукан, дико вращая глазницами.

Арвину следовало поостеречься, так как у женщины, судя по всему, в распоряжении была пара заклинаний. Молодой человек коснулся глиняной бусины, которую носил на шнурке на шее. Неэмалированный шарик размером с куриное яйцо, на котором были вырезаны круги, обозначающие зрачок и радужку, представлял собой дешевую копию амулета удачи, известного как кошачий глаз. Это был последний подарок его матери.

– Девять жизней, – прошептал Арвин, повторяя слова, произнесенные ей в тот день.

Когда проститутка склонилась к Ноулгу, Арвин сунул левую руку под куртку, доставая кинжал из вшитых в подкладку ножен. Он повернул оружие, приготовив к броску, и прошептал команду, активизирующую магию перчатки. Кинжал исчез.

Арвин смело шагнул во внутренний двор, держа на виду пустые руки. Углом глаза он оглядел тени, ища возможных сообщников женщины.

– Отойди от него, – приказал молодой мужчина. – Уходи, и я забуду все, что видел.

Он ожидал, что проститутка будет напугана, но вместо этого она смело посмотрела на незваного гостя. Арвин с удивлением увидел, что лицо женщины изменилось. Теперь вместо гладкой кожи её лицо было испещрено десятками наползающих друг на друга язв. Такими же были и руки, шарившие у Ноулга в карманах. Арвин резко остановился, сердце ускорило ритм, когда он понял, что язвы были следами болезни.

Пока мужчина стоял в изумлении, словно вкопанный в землю, шлюха улучила момент для действий. Подняв руку, она начала нараспев произносить заклинание. Арвин отреагировал в следующую же секунду – он замахнулся для броска, отдавая перчатке команду. Но к тому моменту, когда сталь обрела плотность меж его пальцев, женщина закончила заклинание. Словно тяжелый занавес, Арвина накрыла слепота, заставляя его удивленно моргать.

Мужчина метнул кинжал, однако услышал лишь, как тот с глухим стуком вонзился в дверь. Команда – и оружие, влекомое магией, вернулось обратно в ладонь. Даже ослепленный, Арвин с легкостью поймал его рукоять. А проститутка, приближаясь к нему, уже напевала второе заклинание. Боясь заразиться, молодой мужчина отпрыгнул в сторону, размахивая перед собой кинжалом и стараясь не подпустить её к себе. Острие что-то задело и разрезало – одежда женщины? – но тут под ногу попался выступающий из мостовой камень. Арвин споткнулся и тяжело упал, врезавшись щекой о камни.

Мужчина начал подниматься, вслепую размахивая кинжалом, но тут же чужая рука толкнула его в спину. Он неуклюже влетел в тесный пролет, наверняка служивший дверным проемом, и спустя мгновение сильно врезался лицом в нечто твердое. Ошеломленный мужчина понял, что только что протаранил собой входную дверь.

Он снова попытался встать, но в спину ударила чья-то нога, повалив обратно на пол. Сильные руки выкрутили запястье, стараясь разжать вцепившиеся в рукоять кинжала пальцы. С испугом осознав, что может лишиться магического оружия, Арвин поспешно шепнул команду, заставляя клинок исчезнуть. Если повезет, шлюха и ее сообщник быстро заберут из карманов деньги и сбегут, оставив молодого мужчину оправляться от чар.

Но Тимора, казалось, отвернулась от него этой ночью. Вместо того чтобы оставить его в покое, сообщник женщины завел руки Арвина за спину и крепко связал запястья, после чего повторил процедуру с лодыжками. Молодой мужчина отчаянно сопротивлялся, но все было без толку. Сообщник, кем бы он ни был, оказался силен. Он связал пленника аккуратно, словно свинью на убой, и вполголоса сказал что-то женщине, после чего оба захихикали. Арвину показалось, что он смог разобрать имя: Миссим.

– Возьмите что хотели и уходите, – завопил Арвин напряженным от страха голосом. – Я обещаю, что буду держать рот на замке. Ни стражи, ни Гильдия не…

Рывок, поднявший его в воздух, не дал Арвину закончить фразу. Оказавшись закинутым на плечи сообщника женщины, он нервно сглотнул, поняв, что слова тут не помогут. Это не было обычным ограблением.

Во что, во имя Девяти Кругов Ада, он влип?

Киторн 22, полночь

Арвин напрягся, поскольку несший его, сбросил свою ношу с плеч. Это было ошибкой — падение получилось жестким, и он сильно стукнулся головой о камни. Когда перед глазами перестали плавать цветные пятна, он попытался потянуться и сесть, но пол был слишком скользким. Арвин добился лишь того, что окончательно испачкал лицо и одежду в грязи, после чего упал снова.

Судя по запахам, он очутился в коллекторах. Зловоние было ужасающим; оно проникало в ноздри и горло, вызывая рвотный рефлекс. Ощущать навоз на коже и одежде было во сто крат хуже, чем оказаться в яме с пауками, и желание сбежать вспыхнуло с новой силой. Арвин затрепыхался еще отчаянней, в любой момент ожидая от похитителей удара. Наконец ему удалось сесть, хотя и в неуклюжей позе, но со связанными руками и ногами выбирать не приходилось.

Если бы он мог видеть, то призвал бы кинжал и разрезал путы, но будучи ослеплённым, молодой человек не мог определить, где находились похитители. Вполне возможно, что один из них стоял за спиной пленника, готовый вырвать оружие из его рук.

И тут Арвин услышал пение. Мужские и женские голоса – около полудюжины человек. Он склонил голову, прислушиваясь. Казалось, поющие находятся совсем рядом – в паре шагов – и стоят все в одном месте. Молодой человек повернулся, чтобы его руки оказались вне видимости похитителей. Стоит ли рискнуть и вызвать кинжал?

Внезапно зрение вернулось. Арвин увидел, что сидит в кругу света от фонаря на каменном островке в центре большого заполненного водой помещения. Островок был не шире десятка шагов, и всего на ладонь выступал поверх воды; в темноте молодой человек едва смог разглядеть каменную кладку стен и полдюжины арочных тунней, разбегавшихся в разные стороны.

В нескольких шагах пятеро человек – трое мужчин и две женщины, облаченные в одинаковые серо-зеленые одежды с истрепанными подолами и рукавами – стояли на коленях вокруг деревянной статуи. Одной из них была проститутка, завлекшая в ловушку Ноулга. Кожу всех пятерых покрывали язвы размером с отпечаток пальца. У одного из мужчин лицо обезображено настолько сильно, что глаза его были прищурены; у другого – неповоротливого гиганта – волосы росли клочьями, пробиваясь между оставленными болезнью отметинами.

Повернув голову, Арвин увидел Ноулга. Его больше не сковывало параличом, но, как и Арвин, он был связан по рукам и ногам. Друзья не были единственными пленниками. Поблизости лежали еще трое несчастных: старый матрос, с промасленными, связанными в пучок волосами; икающий от рыданий мальчонка лет двенадцати; и женщина, которую Арвин видел этим вечером в «Петле», где она охмуряла моряков. Она отчаянно извивалась, пытаясь освободиться от пут. Из-за того, что веревка врезалась глубоко в кожу, её руки побелели. Старик же, казалось, сдался. Лежа с закрытыми глазами, он шептал молитву Сильванусу.

Арвин поймал взгляд Ноулга и кивком указал на свои руки.

Где выход? спросил он на языке жестов.

Вор перевел взгляд с одного туннеля на другой и пожал плечами.

Не умею плавать. Утону.

Арвин заскрежетал зубами. Тоже мне, живёт в портовом городе и не умеет плавать. Молодой человек огляделся, пытаясь придумать что-нибудь еще. Недалеко от места, где пели их похитители, была привязана гребная шлюпка. Она сильно просела – над каменным островком торчали лишь кромки её бортов.

Лодка, просигналил Арвин.

Ноулг уголком глаз проследил за взглядом друга и покачал головой.

Слишком далеко, ответили его пальцы.

Арвин подмигнул.

Жди. Я дам сигнал. Ты…

Он демонстративно поглядел на фонарь и дернул ногой. Похитители оставили его на полпути между собой и пленниками – достаточно близко, чтобы вор смог дотянуться, если подползет чуть ближе.

Молодой мужчина пошевелил пальцами, привлекая внимание друга к облаченной в перчатку левой руке.

– Шивис, – прошептал он, вызывая кинжал.

Арвин повернул оружие, аккуратно приставив лезвие к стягивавшей запястья веревке.

Ноулг усмехнулся и осторожно, не шумя, подобрался чуть ближе к фонарю. Связанная женщина, внимательно следившая за жестами друзей и, вероятно, не понимавшая их смысла, придвинулась к Арвину. Повернув к нему руки, она умоляюще посмотрела на молодого мужчину.

Арвин проигнорировал женщину, продолжив двигать кинжалом. Руки онемели от стягивавшей их веревки, но судорожными движениями пальцев он продолжал пилить.   Вдруг оружие скользнуло, полоснув по запястью, и молодой человек едва не выронил его.

Пение прекратилось. Изуродованные люди поднялись на ноги и повернулись к пленникам, держа в руках небольшие металлические фляги с острыми гранями. Арвин отчаянно заработал ножом, не обращая внимания на вспышки боли в запястьях. Веревки начали поддаваться. Но тут громила с плешивой шевелюрой пнул молодого человека в грудь ногой, повалив на спину. Арвин охнул, когда лезвие прочертило кровавую линию вдоль поясницы и выскользнуло из рук. Он дернул что есть мочи, стараясь разорвать веревку, но та не поддалась.

Молодой человек заерзал, пытаясь нащупать рукоять кинжала, но гигант придавил его грудь коленями. Толстые пальцы ткнулись в губы, заставляя открыть рот. Арвин хотел было его укусить, но тотчас передумал, не желая погружать зубы в прокаженную плоть, которая источала тот же самый запах протухшего мяса, который витал вокруг шлюхи. Разгадав мысль, здоровяк рассмеялся. Он пихнул голову пленника в бок и прижал щекой к полу, в то время как его большой палец свободной руки откупоривал флягу. Затем он запихнул горлышко сосуда Арвину в рот. Внутрь полилась отвратительная на вкус жижа, вызывая рвотный рефлекс. Молодой человек пытался вырваться и сплюнуть, но громила сжал его челюсти. Горькая жидкость скользнула в горло, словно змея в нору.

– Обними его, – пел обезображенный мужчина. – Впусти его, прими его.

Остальные четверо присоединились к пению. Сквозь гул голосов Арвин слышал, как плененная женщина сыплет проклятиями, слышал крик мальчика. Громила неожиданно отпустил голову молодого человека и поднялся на ноги, после чего склонился к лодыжкам Арвина. Вместо того, чтоб тратить время, пиная мучителя, Арвин нашарил под спиной кинжал, всё ещё лежавший под спиной и, наконец, обхватил пальцами его рукоять. Он вновь принялся пилить веревку, пока здоровяк тащил его к деревянной статуе. Кинжал заскрежетал по камню и Арвин едва не выронил снова. Но прежде чем оружие выскользнуло из пальцев, мужчина успел шепнуть ему команду исчезнуть. Он вернется к этому позже, а сначала необходимо отвлечь похитителей.

– Ноулг! – крикнул Арвин. – Сейчас!

И тут его охватила агония. Казалось, словно чьи-то руки вцепились в кишки и начинают их скручивать. Кожа Арвина стала холодной как лед, конечности охватило крупной дрожью. Челюсть сжалась, шею свело судорогой, подбородок врезался в грудь.

Громила бросил ноги Арвина и схватил его за волосы, приближая лицом к статуе. Дрожь была столь сильной, что Арвин едва мог ее рассмотреть. Идол изображал женщину, но древесина так прогнила и была изъедена червями, что детали разобрать было невозможно. Все еще держа волосы пленника, гигант откашлялся в свободную руку, а затем коснулся склизкой ладонью лба своей жертвы.

– Мать Смерти, прими его, истязай его, научи его, – взывал он.

Остальные пленники закричали – их тоже потащили к статуе; Арвин мог разобрать среди них и голос Ноулга. Послышался грохот. Покатился в сторону фонарь, по потолку заметались всполохи света. С громким шипением он плюхнулся в воду, и помещение погрузилось во мрак. Арвин тут же вызвал кинжал и на сей раз, несмотря на трясущиеся руки – а возможно, благодаря им – веревки поддались. Он рывком вскинул руки в стороны. Сжимая одной пульсирующий болью живот, молодой человек развернулся и вонзил клинок в рябого громилу, стоящего за его спиной. Выдернув оружие и оставив мучителя захлебываться кровью, Арвин разрезал шнур, спутывающий лодыжки. Затем двинулся на звук криков Ноулга.

По пути он на кого-то наткнулся. Выставленная перед собой рука нащупала мокрый подол потрепанной робы и пару ног. Ткнув лезвием в одну из них, Арвин услышал хрип боли. Незнакомец развернулся. Послышалось женское пение, и молодой человек узнал ту, что прикидывалась шлюхой. Женщина нараспев сплетала заклинание. Скрючившись от боли, Арвин почувствовал, как магия проникла прямо в сознание. В ушах зазвенело, словно рядом ударили в гонг. Среди грохота он уловил единственную команду: «Отступаем!».

Подчиняясь магии, он упал на скользкий камень. Арвин едва мог ползти – так сильно его била дрожь; боль, вызванная горькой жидкостью, была почти нестерпимой. В какой-то момент рука провалилась в пустоту — он находился на самом краю островка. Скорчившись, он перекатился через край, но вместо того, чтобы погрузиться в воду, приземлился во что-то, раскачивающееся из стороны в сторону. Лодка! Холодная вонючая вода хлынула через борт, пропитав одежду лежащего на спине Арвина. Он услышал, как с влажным треском, словно ветхая тряпка, оборвалась веревка, которая удерживала лодку у островка. Подталкиваемое потоком суденышко начало отплывать.

Ноулг и прочие пленники продолжали кричать, но Арвин ничего не замечал. Боль внутри усиливалась, после чего на смену ей пришла отупляющая усталость. Мужчина хотел сесть, но не смог – тело больше не слушалось. Он даже был не в силах шевельнуть пальцем. Напрягая вялое сознание, Арвин попытался понять, что происходит, но мысли были столь же ветхими, как робы прокаженных похитителей.

Умираю, подумал он. Я умираю. Думал сбежать, но смог только заползти в свой гроб.

Киторн 23, глубокая ночь

Глаза Арвина резко открылись, поскольку до слуха донесся резкий шипящий звук. Где он? Неужели это был сон? Нет. Одежда была влажной, дрожь продолжала сотрясать тело, окружавшее его зловоние никуда не исчезло. Он чувствовал на себе слизь – на коже, под промокшей одеждой, в волосах. Он почувствовал и нечто другое – на груди лежало что-то тяжелое. Мгновение спустя тяжесть сместилась, и теперь стало ясно, откуда донесся шипящий звук. На Арвине лежала змея длиной в две его руки и толщиной с запястье.

Рептилия уставилась в глаза человека немигающим взглядом.

Испуганный Арвин резко сел, и с размаху треснулся головой о низкий потолок. Он снова повалился на спину, и «ложе» качнулось, едва не перевернувшись. Человек увидел, что растянулся на дне ветхой шлюпки, борта которой почти касались каменного свода. Боясь, что судно утонет, он старался лежать как можно спокойнее. Змея тем временем развернулась и скользнула по телу Арвина к его ногам.

Молодой человек повернул голову вправо и всмотрелся в узкую щель между бортом лодки и потолком. Он увидел, что борт уперся железную решетку, изъеденную ржавчиной. За ней можно было разглядеть переполненную судами гавань. Откуда-то сверху доносились голоса и шаги моряков, снующих расположенной вдоль берега дамбе. Посмотрев налево, Арвин увидел темный заполненный водой туннель. Из глубин слышался шум падающей воды.

После мимолетного замешательства молодой мужчина понял, где находится и что произошло. Несмотря на то, что жидкость, влитая в глотку изуродованными безумцами, очевидно, была ядом, он выжил. Боль и дрожь, и последовавшее за ними забытье миновали. Должно быть за то время, что Арвин пролежал без сознания, его тело успело справиться с токсином. Он был жив и здоров. Его тело покрывал зловонный налет, от которого шелушилась кожа. Каким-то чудом лодка, в которую упал мужчина, не затонула среди коллекторов, несущих нечистоты к морю.

– Девять жизней, – прошептал Арвин, касаясь висящей шее бусины.

Жив ли еще Ноулг? Сколько прошло времени? Только богам известно, сколько молодой мужчина пролежал без сознания в лодке. Единственное, в чем он был уверен: на дворе по-прежнему стояла ночь. Арвин напряженно прислушался, стараясь уловить эхо отдаленных криков, но услышал лишь журчание воды и всплеск, который возможно исходил от упавшей в водослив крысы.

Змея, тем временем, миновав лодыжки человека, скользнула через край лодки и обвилась вокруг одного из прутов решетки. Была ли она обычной рептилией или принявшей облик змеи юань-ти? И что ей понадобилось в лодке? Арвин коснулся чешуйчатого тела кончиками пальцев.

– Кто ты? – спросил он. – Что…

Змея повернулась и посмотрела на мужчину. В зеленых чешуйках отразился проблеск света из гавани, на миг показался тонкий язык и пощекотал воздух. Несколько долгих секунд рептилия неотрывно смотрела на человека, словно принимала какое-то решение. Затем отвернулась и скользнула по пруту вверх, к дамбе. В следующий момент она скрылась из виду.

Молодой человек торопливо оценил обстановку. Волшебная перчатка все еще была на левой руке. Он дважды произнес заклинание, в ответ на которое кинжал появился, а затем исчез – оружие было при нём. К тому же похитители не сняли с правого запястья плетеный кожаный браслет. Все три магических устройства по-прежнему были в его распоряжении.

Они понадобятся Арвину, если он пойдёт спасать Ноулга.

Помещение с каменным островком осталась где-то позади. Лежа на спине и отталкиваясь от потолка, молодой мужчина сможет вывести лодку обратно в туннель. Осторожно, опасаясь потопить ветхое суденышко, Арвин поднял руки и уперся ладонями в каменный свод.

Но тут же замер. А сможет ли он найти обратный путь? Канализация, по слухам, представляла собой столь же сложный лабиринт, что и извивающиеся над ней городские улицы. Поворотов и разветвлений в ней было больше, чем в змеином клубке. Пока он отыщет Ноулга, если вообще отыщет, тот уже будет мертв.

К тому же существовала вероятность снова столкнуться с обезображенными язвами людьми. Чума всегда пугала мужчину и он не хотел подвергать себя опасности в заведомо безнадежном предприятии. И впрямь, Арвин был Ноулгу ничем не обязан. Покинув приют, тот не вернулся за другом. Даже не дал о себе знать. Ноулг просто забыл о товарище до той поры, пока судьба вновь не свела их вместе. И если бы сбежать удалось вору, Арвин вряд ли мог бы рассчитывать, что тот придет его спасать.

Как и в приюте.

За исключением того короткого периода, когда Ноулг дружил с ним.

Но эти крики… Неужели он повернется спиной к товарищу, а потом всю жизнь будет слышать эхо его отчаяния?

Он должен спасти Ноулга. Такова его натура. Столь же верен и глуп, как и его мать.

Молодой мужчина только надеялся, что это не приведет его к смерти, как некогда привело её.

Арвин направил лодку обратно в туннель, но вскоре заметил, что расстояние между бортами лодки и кирпичным сводом сокращается. Начинался прилив, уровень воды в сточном туннеле стал подниматься. Через считанные моменты древесина шлюпки коснется потолка. Суденышко наполнится водой и затонет.

Значит, так тому и быть. Прилив всё решил за него. Через пару мгновений туннель заполнит вода, отрезая единственный путь к пещере, в которой находится Ноулг. Арвин сможет вернуться только после отлива, но к тому моменту, скорее всего, уже будет слишком поздно.

Арвин вряд ли сможет снова найти ту пещеру.

Если конечно прокаженные не вернутся в таверну за новыми жертвами. Такая возможность существовала, ведь по меньшей мере две из них – Ноулг и женщина, что просила Арвина разрезать путы – попали в плен именно оттуда. Хорошо бы фанатики решили, что Арвин погиб. Если молодой мужчина увидит одного из них в «Петле», можно будет проследить за ним до пещеры в канализации.

Борта лодки коснулись потолка, скрывая огни гавани, словно закрывалась крышка гроба. Вода в туннеле поднялась почти к самому своду и хлынула в лодку. Пора выбираться.

Арвин качнулся вправо, сознательно опрокидывая лодку, и, погрузившись в холодную зловонную воду, схватился за решетку. Промежутки между прутьями были достаточно широки, чтобы через них протиснуться, тем более, что скользкие нечистоты послужили отличной смазкой. Цепляясь за железный прут и держа голову над быстро прибывающей водой, молодой человек просунул плечо меж двух прутьев. Повернув голову и втянув живот, ему удалось протиснуться сквозь решетку.

Уцепившись за неровности кирпичной кладки, Арвин подтянулся и перевалился через край дамбы. Встав на ноги, он огляделся по сторонам, стараясь сообразить, где очутился. Затем, оставляя за собой след из зловонных лужиц, молодой человек зашагал к «Смертельной Петле».

Глава 2

Киторн 23, глубокая ночь

На пути к таверне Арвин подозрительно оглядывал всех, кто попадал под свет уличных фонарей. Он заметил, как в его сторону двинулись четверо моряков, и отступил, давая группе пройти. Когда они приблизились, один из матросов бросил на Арвина долгий затуманенный взгляд и громко захохотал. Его дружки повернулись, желая понять, в чем причина веселья. Принюхавшись, они поспешно зажали носы. Изрядно выпившие моряки закричали Арвину, чтоб тот не подходил к ним с наветренной стороны.

Мужчина почувствовал, как по щекам разливается жар. Он будто снова стал мальчишкой, терпящим издевки приютских детей, когда те потешались над наказанием, которому он подвергся – от прикосновения волшебного жезла его кожа стала пахнуть, словно гниющий труп. У жрецов этот способ наказания был излюбленным, и вдохновением для него служило писание об одном из неисчислимых, бесконечных страданий праведников Ильметера. Арвин пытался избавиться от магического зловония, скобля кожу пемзой и стоя под струей воды, пока не продрог до костей, но все было тщетно – запах бил в нос и оседал на языке, вызывая рвотные спазмы. Даже сбрив волосы, он не избавился от зловония. Мало того, дети вдобовок принялись дразнить его лысую голову, обзывая тухлым яйцом.

По виску Арвина сбежал ручеек зловонной жидкости. Он отбросил влажные волосы назад, почувствовав, что теперь грязь стекает ему за воротник. Во всяком случае, в этот раз запах можно смыть.

К тому же, он больше не мальчик для битья.

Схватив самого крупного из весельчаков за отворот куртки, молодой мужчина вызвал кинжал и прижал лезвие к ноздрям моряка. Острие чуть оцарапало кожу, и к губам человека сбежала алая струйка.

– Может тебе отрезать нос? – прошипел Арвин сквозь сжатые зубы. – Может, тогда тебе не будет вонять? Или ты с приятелями предпочтешь бросать оскорбления в другом месте?

Глаза моряка расширились. Он хотел было помотать головой, но вовремя остановился.

– Остынь, приятель. Уже уходим.

Арвин отстранился, пряча кинжал. Матросы поспешили убраться прочь, выскочка с окровавленным носом бормотал проклятия.

Молодой человек некоторое время стоял в тишине, наблюдая за ночными гуляками, праздно шатающимися по дамбе, и задаваясь вопросом, мог ли кто-то из них скрывать под плащом магии оспины. Колкости моряков заставили его осознать одну простую истину – единственный способ обнаружить кого-то из обезображенных, это использовать обоняние, ориентируясь на кислый, болезненный запах. Однако, будучи окутанным вонью канализации, на успех можно было не рассчитывать.

Вздохнув, он зашагал в направлении бани.

Некоторое время спустя Арвин снова чувствовал себя человеком. Баня, круглое каменное помещение, где в горячем паре нежились посетители, пока рабы мылили и терли их мочалками, однозначно стоила потраченного времени. Кожа Арвина порозовела и благоухала мылом, и одетый в свежую одежду мужчина чувствовал, что теперь готов к любым трудностям.

Даже вновь спуститься в коллектор за Ноулгом.

Арвин вернулся к отправной точке, «Смертельной петле». Рассвет еще не наступил, и дела в таверне текли неторопливо и вяло. Большинство моряков, покачиваясь, возвращались на свои суда, чтобы выспаться после попойки. За столами сидело не больше десятка посетителей. Среди них мужчина узнал рыжеволосую юань-ти, зашедшую накануне вечером.

Женщина успела сменить платье на новое, сшитое из мерцающей зеленой ткани на пару оттенков светлее её чешуи. Она подняла голову, глядя на вошедшего в таверну Арвина. Молодой человек сомневался, что она узнает в нем одного из вчерашних посетителей – в бане он подстриг волосы. Но даже если бы локоны по-прежнему свисали до плеч, вряд ли юань-ти сумела бы его вспомнить. Приятная, но ничем не выдающаяся внешность Арвина прекрасно помогала растворяться в толпе и выглядеть «как все». Эта черта была весьма полезна в его роде деятельности, хотя то, что люди постоянно принимали его за другого, несколько раздражало.

Женщина продолжала смотреть на Арвина, и тот скрестил два пальца на правой руке, отведя ее чуть в сторону.

Гильдия?

Рыжеволосая юань-ти отвернулась, не ответив.

И тут Арвина осенило. Прошлой ночью женщина, казалось, высматривала кого-то в толпе. А если те люди похитили её друга? Не потому ли она вернулась в «Петлю»? Если это так, то возможно, она захочет подключиться к поискам Ноулга. По крайней мере, она могла заметить то, что ускользнуло от внимания молодого человека.

Арвин подошел к её столу, низко поклонился и замер, ожидая, когда женщина позволит ему распрямиться. Когда юань-ти сделала это, молодой человек одарил её одной из своих самых обаятельных улыбок и кивнул на стоявший напротив стул.

– Могу я к вам присоединиться?

В затылке появилось знакомое ощущение покалывания – добрый знак в ситуациях подобного рода. Женщина предложит присесть. Он был в этом уверен.

Юань-ти наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь – еще один хороший знак – но промолчала. На мгновение Арвин испугался, что она прогонит его прочь – её расе была свойственно пренебрежение к людям. Но женщина всё же кивнула и жестом предложила сесть. Её губы на миг тронула легкая улыбка, будто она видела в этом нечто забавное, но почти тут же исчезла.

Молодой человек сел.

– Вы были здесь прошлой ночью, – начал он.

Женщина выжидающе смотрела, не мигая. Но Арвин вырос в Хлондете и привык к взглядам юань-ти. Если она пыталась его смутить, то старалась напрасно.

– Помните человека, с которым я пил – в желтой рубашке?

Она кивнула.

– А женщина, что сидела на его коленях, проститутка, вы видели ее после?

– Рябая женщина? – голос был мягким и свистящим; как у всех юань-ти, в её акценте проскальзывало шипение.

Арвин приподнял брови.

– Вы заметили её язвы?

– Разглядела сквозь заклинание, которым она пыталась скрыть их, – ответила собеседница. – Я увидела её истинный облик, как только она шагнула в таверну.

Молодой мужчина был потрясен.

– Вы знали, что она больна? Почему же не сказали нам или не вызвали стражу?

Женщина пожала плечами медленным плавным движением.

– Не было причин для беспокойства. Чума изуродовала ей лицо и отступила, оставив лишь рубцы.

– Но её прикосновения…

– Безвредны, – перебила юань-ти. – Эти язвы – не более чем обычные шрамы. Вот если бы они были открыты и гноились, тогда другое дело.

– А слюна? – спросил Арвин.

Юань-ти вперилась в него взглядом.

– Ты её целовал?

– Мой друг целовал. Или скорее… – он вспомнил слизь, размазанную по его лбу. – Шлюха поцеловала его в лоб. Это могло заразить его чумой?

Арвин ждал ответа, затаив дыхание. Неужели он поборол яд только для того, чтобы погибнуть от смертельной болезни?

Юань-ти издала слабое шипение, которое вероятно символизировало смех.

– Нет. Скажи другу, чтоб не волновался. Чумы, что оставила оспины, давно нет в её теле.

В её словах было столько уверенности, что молодой человек поверил. По телу пробежала волна облегчения. Осознание того, что его касались люди, зараженные чумой, наполняло ужасом. Арвин был слишком молод, чтобы помнить последнюю эпидемию, которая прокатилась по Вилхонской протоке; «драконья чума» была побеждена за тридцать лет до его рождения. Но, как и большинство горожан, он боялся даже говорить о ней. Болезнь, считающаяся магической по происхождению, вызывала отслаивание кожи огромными, похожими на драконьи чешуйки кусками, оставляя сочащиеся кровью и лимфой незаживающие язвы.

Вздрогнув от этих мыслей, Арвин приказал подошедшей к их столу официантке принести эля; затем он вновь повернулся к юань-ти.

– Кажется, о болезни вам известно довольно много.

– Последние несколько месяцев я посвятила исследованиям.

Глаза молодого мужчины сузились.

– Вот как?

В голове мелькнула подозрительная мысль – уж не «проститутку» ли или одного из её сообщников искала вчера вечером рыжая юань-ти.

– Вы следили за нами после того, как мы вышли из таверны? – прямо спросил Арвин и напряженно замер, ожидая ответа. Вдруг собеседница сможет описать место, где рябые спускаются в канализацию. Зная отправную точку, молодой человек быстрее сможет отыскать ту пещеру.

– Не было нужды. Я… предчувствовала, что снова встречу тебя сегодня утром и услышу твой рассказ, – женщина впилась взглядом в глаза Арвина. – Расскажи, что произошло после того, как вы с другом покинули это место?

Молодой человек уставился на юань-ти, поражённый ее равнодушием. Она сидела и смотрела, как Ноулга уводит больная женщина, и не сделала ровным счетом ничего. Могла бы хоть предупредить Арвина не идти следом. Но нет, вместо этого она дала событиям развиваться своим ходом, чтобы потом расспросить выживших.

– Своего рода «изучение болезни», – пробормотал человек себе под нос. Поймав немигающий взгляд юань-ти, он спросил: – Кто ты?

– Зелия.

Должно быть, это её имя.

– На кого ты работаешь?

Юань-ти издала шипящий смех.

– На себя.

Арвин нахмурился. Когда стало ясно, что Зелия не собирается добавить к своим словам ещё что-то, он принял решение рассказать ей обо всём. Молодой мужчина всё равно ничего не терял, при этом однако мог раздобыть необходимые сведения. Возможно, женщина заметит в его рассказе что-то, что поможет отыскать Ноулга. Казалось, она знала куда больше, чем говорила, но это впечатление, как правило, создавалось при общении с любым юань-ти.

Умалчивая о сделке с Ноулгом, Арвин поведал о недавних событиях: о сражении с проституткой и её сообщником, о плене в коллекторах, о том, как его заставили выпить яд и о вызванной им страшной боли, о побеге в лодке. На протяжении всего рассказа он неотрывно смотрел на Зелию, но выражение её лица не менялось. Женщина слушала внимательно, особенно заинтересовавшись помещением, где проходил странный ритуал, и попросила более подробно описать похитивших его людей, их внешность и то, о чём они говорили. В завершение рассказа Арвин дал описание статуи.

– Древесина сильно прогнила, но, безусловно, статуя изображала женщину. Руки подняты, как если бы она…

– Талона.

– Это имя? – спросил Арвин. Он никогда не слышал его прежде.

– Повелительница Ядов, Госпожа Болезней, Мать Смерти, – продекламировала Зелия.

Мужчина вздрогнул.

– Да. Они называли её именно так.

– Богиня болезней и недугов, – продолжила юань-ти. – В Вилхонской протоке о ней знают мало и почти не поклоняются. Её последователи появились в Хлондете совсем недавно.

– Значит, прошлой ночью было жертвоприношение, – сказал Арвин.

– Да, так они ублажают свою богиню. Взывают к Талоне, принося в жертву чужую жизнь, чтоб она щадила их собственные.

– Поэтому они и напоили нас отравой.

– Именно, – кивнула Зелия. – Иногда они используют яд, иногда чуму. Но, как правило, сочетают одно с другим.

Арвин почувствовал, как кровь отлила от лица.

– Чума, – прошептал он мгновенно охрипшим голосом. Что если в яд было подмешано что-то переносящее болезнь? Человек вцепился в край столешницы и посмотрел на свои руки, проверяя, не появились ли на коже сочащиеся гноем нарывы.

В этот момент принесли эль. Девушка поставила напиток на стол и выжидающе замерла. Арвин уставился на кружку, разом потеряв желание пить. Понимая, что официантка все еще стоит рядом, он нащупал в кармане монету и бросил на поднос. Видимо, молодой мужчина заплатил слишком много, судя по тому, с какой поспешностью ретировалась официантка, но это его беспокоило в последнюю очередь. В сознании мелькали образы симптомов, сопровождавших чуму – заполненные жидкостью лёгкие, горящее от лихорадки тело, выпадающие волосы, отслаивающиеся куски кожи…

– Талона ещё может заявить на меня права? – прохрипел он.

Зелия улыбнулась.

– Ты чувствуешь, что здоров, так ведь? – она пренебрежительно махнула рукой. – Даже если в яде была зараза, твой организм наверняка её уже поборол. Ты сумел выскользнуть из рук богини. Для Талоны ты потерян.

Арвин кивнул, стараясь успокоиться. Он и впрямь чувствовал себя здоровым и сильным. Обновлённым и живым, несмотря на то, что не спал прошлой ночью. Если он и заразился чумой, то она себя не проявляла – пока.

Внезапно в его голове возник вопрос.

– Почему тебя интересует этот культ? – спросил мужчина.

– Они убивают.

– Убивают. Но кого – людей! – поправил Арвин. – С чего юань-ти волноваться об этом?

Ответом послужил холодный немигающий взгляд. На мгновение он испугался, что зашел слишком далеко. Разве его и впрямь заботит, зачем Зелия проводит «исследование» болезни, или какая ей от этого польза? Действительно, это не его дело. Арвин поспешно вернулся к вопросам, ответы на которые могли помочь найти Ноулга.

– У этого культа есть название? – спросил он.

Юань-ти изящно кивнула.

– Они называют себя Оспой.

– Можешь еще что-нибудь рассказать? Например, как их отыскать?

– И что ты сделаешь, когда найдешь их? – улыбнулась рыжеволосая женщина.

– Спасу своего друга.

Зелия нахмурилась.

– Это лишь вызовет у последователей культа подозрение, что за ними следят, – сказала она. – К тому же, это бессмысленно – твой друг уже мёртв.

Увидев, что собеседник собирается протестовать, женщина подняла руку в останавливающем жесте.

– И ты бы погиб, не окажись сильнее прочих. Но есть способ отомстить за его смерть. Хочешь узнать как?

Молодой мужчина недоверчиво прищурился. Он всегда точно знал, когда им манипулируют. Откуда этой женщине знать, жив Ноулг или мертв? Возможно он, как и Арвин, смог справиться с ядом. Не исключено, что он жив и находился в плену.

И всё же мужчина кивнул.

– Я хочу больше знать об Оспе. Всё, что может выведать человек, – продолжила юань-ти. – Я готова оплатить информацию, при условии, что человек будет умён, и не побоится замарать рук.

Арвин изобразил мимолетный интерес, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

– Сколько?

Зелия отхлебнула из кружки – недостаточно быстро, чтобы скрыть улыбку. Её зубы оказались по-человечески квадратными и плоскими, а не тонкими изогнутыми клыками, свойственными её расе.

– Прилично.

Теперь уже Арвин вперил в неё пристальный взгляд.

– Почему тебе нужен именно человек? – спросил он наконец.

– Сектанты не примут в свои ряды никого из другой расы.

Молодой мужчина скривился от отвращения, поняв, к чему клонит его нанимательница.

– Ты хочешь, чтобы я присоединился к их культу? Чтобы поклонялся их отвратительной богине? Никогда!

Лицо женщины словно окаменело. Арвин запоздало осознал, что только что сказал. «Отвратительные» – так люди Вилхонской протоки говорили о похожих на змей юань-ти. Это было оскорбление, которое не осмеливался произносить ни один житель Хлондета. За ним всегда следовал либо быстрый смертоносный укус, либо мучительное удушение.

Молодой мужчина нервно сглотнул и отвел руку в перчатке за спину, готовясь вызвать кинжал, но Зелия спустила ему оскорбление.

– Просто сделай вид, что присоединился к ним, – сказала она.

– Я всё равно не согласен, – покачал головой Арвин.

– Отказываешься из-за своей веры?

На мгновение Арвин с тревогой задумался, не имеет ли юань-ти в виду Илметера, известно ли ей о его жизни в приюте и нескончаемых попытках жрецов привить своим подопечным идеи «вечной благодарности за милость Господа нашего Плачущего Бога». Затем он понял, что Зелия спросила об этом без скрытых мотивов.

– Я не поклоняюсь какому-то определенному божеству, – ответил он. – Бросаю изредка монеты в чашу Тиморы на удачу, только и всего.

– Тогда почему ты отказываешься?

Арвин вздохнул.

– Я простой торговец. Мастерю канаты и сети, а для твоей работы нужен актёр – или вор.

Глаза Зелии сузились.

– Мне нужен ты. Ты пережил болезнь, которой тебя заразила Оспа. В их глазах ты благословлён.

– Понятно, – мужчина решил проверить, насколько велико желание юань-ти заслать его к сектантам. – Вчера вечером я лишился тысячи золотых. Готова ли ты восполнить мои потери в обмен на согласие стать твоим шпионом?

Зелия пренебрежительно махнула рукой, будто речь шла о карманной мелочи.

– Разумеется.

– Пять тысяч?

– Да.

– Десять?

Женщина натянуто улыбнулась.

– Если добьешься желаемых результатов, да. И если будешь подчиняться приказам.

Арвин с трудом смог сохранить на лице бесстрастное выражение. Собравшись мыслями, он потягивал эль и обдумывал предложение. Десяти тысяч золотом хватило бы на то, чтобы покинуть Хлондет и навсегда вырваться из лап Гильдии. Но молодого человека интересовало, на кого работает Зелия. На кого-то с весьма глубокими карманами, возможно даже с доступом к королевской казне. Хотя, разговор о золоте может быть обманом, и она не собирается платить, что куда вероятней. Классический прием – пообещать жертве все, что она пожелает и даже больше.

– Ну, так что? – спросила юань-ти. – Берёшься?

Арвин вздрогнул, вспомнив страшные язвы на коже сектантов. Неужели так выглядела его мать, когда умирала? Он решил, что не сможет выдержать их прикосновений снова, пусть даже угрозы заразиться и нет. Даже за десять тысяч золотых.

– Нет, – ответил мужчина. – Даже за все сокровища Экстаминосов. Найди кого-нибудь другого, – он поставил кружку на стол и встал.

К его удивлению Зелия не попыталась его остановить. Вместо этого прильнула к кружке, проглотив плавающее в напитке яйцо. Затем женщина облизнула губы – язык был длиннее человеческого, с раздвоенным концом и…

И синий.

Арвин почувствовал, что его глаза полезли на лоб. Он опустился обратно на стул.

– Змеёй в лодке была ты!?

– Да.

– И ты нейтрализовала яд?

Зелия кивнула.

– Зачем?

– Я хотела, чтобы ты выжил.

– Зная, благодаря «предчувствию», что я вернусь в таверну и расскажу, что со мной произошло, – сказал Арвин.

– Да.

Внутри молодого человека вскипел гнев, к щекам прилила кровь.

– Ты меня использовала.

– Я спасла тебе жизнь, – парировала юань-ти.

– Ответ всё равно «нет». Я не вступлю в секту.

– Вступишь, – медленно проговорила женщина. – Через семь дней, считая с этого момента.

Она произнесла это с такой уверенностью, что Арвин запнулся.

– Что ты имеешь в виду? — промолвил он.

– Нейтрализовав яд, я посадила в твоем разуме «семя», – сказала Зелия. – «Семя», которое прорастет через семь дней. По истечении этого времени твоё сознание перестанет быть твоим. Твое тело будет принадлежать мне, и выполнять всё, что я велю.

Она нагнулась, протянула руку через стол и погладила кончиками пальцев висок молодого человека, затем улыбаясь села обратно.

Арвин смотрел на юань-ти с ужасом. Она блефует, убеждал он себя. Но спокойствие женщины говорило об обратном. Она улыбалась слишком уверено, слишком самодовольно – как картёжник, который знает, что все козыри у него. И теперь, когда Зелия обратила на это его внимание, мужчина почувствовал слабую пульсацию в висках, схожую с той, что предвещает сильную головную боль. Неужели это «семя» пускало корни в его мозг?

– Что если я соглашусь вступить в культ? – спросил молодой человек. – Если я соглашусь, ты удалишь его?

Зелия тихо зашипела.

– О, так ты передумал? – она собиралась добавить что-то еще, но за спиной Арвина раздался испуганный крик, скрежет поспешно отодвигаемых стульев – и звон кольчуги.

Медленно, чтобы не привлекать внимания, молодой мужчина повернулся и увидел у порога десяток облаченных в доспехи людей – стража Хлондета. На каждом был шлем, похожий на раскрывшую капюшон кобру, с забралом, скрывавшим лицо до носа. Бронзовые кольчуги сверкали словно чешуя, когда стражники, вооруженные арбалетами странной формы, вошли в таверну. Арвин смог увидеть их в действии через минуту, когда парнишка, едва пересекший черту детства, вскочил со стула и кинулся к двери, что вела на примыкающий к «Петле» склад. По сигналу командира один из стражников – крупный мужчина с выступающим подбородком, на нагруднике которого была выбита эмблема с двумя переплетающимися змеями – нажал на спусковой крючок. С арбалета сорвалась пара свинцовых шариков, скрепленных между собой тонким шнуром, и, вращаясь, полетела в цель. Шнур обвился вокруг лодыжек юнца, и тот упал, врезавшись в стол.

Воцарившуюся тишину нарушил лишь стук катящийся по столу кружки, упавшей затем с мягким звуком на усыпанный опилками пол. Когда человек, стрелявший из арбалета, шагнул к беглецу, чтоб арестовать его, сержант заговорил.

– Приказом Леди Экстаминос, я уполномочен собрать экипаж для галеры, – объявил он. Те, кто ранее служил в страже, от повинности освобождаются. Всем закатать рукава.

Горстка посетителей таверны покорно обнажили левые предплечья, на которые магией военных клерков были нанесены магические клейма – знак, что они отслужили четыре года в городской страже, как того требовал закон от каждого живущего в Хлондете мужчины. Арвин нервно оглянул зал, сердце зашлось бешеным стуком. Галера? Шанс её экипажа вернуться домой был слабее, чем у тех, кого отправляли в Расколотые Горы воевать с гоблинами.

Молодой мужчина был не настолько глуп, чтоб попытаться бежать; он бы все равно не ушел дальше того мальчишки, которого сейчас подталкивали к выходу. Единственный путь к спасению – наклонный пандус, ведущий к дамбе – был заблокирован стражниками, выпускавшими на улицу только тех, кто имел шеврон прошедшего службу.

Ещё большее беспокойство вызывал человек рядом с сержантом. На нём не было ни шлема, ни брони, а из оружия на бедре висел лишь заткнутый в ножны кинжал. У него был странный разрез глаз – мать Арвина рассказывала, что такие глаза имеют люди с Востока. Судя по седым волосам и глубоким морщинам в уголках рта, для стражника мужчина был слишком стар. Он держал одну руку в кармане – возможно, сжимая некое магическое устройство – и внимательно вглядывался в лица посетителей таверны.

Рейд не был обычной вербовкой. Стражники кого-то искали.

Арвин нервно сглотнул и коснулся висящей на шее бусины.

– Девять жизней, – прошептал он, расстегивая манжеты рубашки. Делая вид, что возится со шнурком, молодой человек повернулся к Зелии.

– Я не смогу стать твоим шпионом, если окажусь на борту галеры, – прошептал он. – Если сможешь на них как-то повлиять, действуй сейчас.

Губы юань-ти растянулись в улыбке.

– Принимаешь мое предложение?

Мужчина поспешно кивнул, когда к их столу подошел один из ополчения.

– Слишком поздно.

Женщина грациозно встала и обратилась к стражнику: – Вот один из тех, кто вам нужен, – кивнула она на Арвина и зашагала прочь.

Ощущая на себе пристальный взгляд из-под забрала, молодой человек почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом. Руки замерли на манжете. Даже если набор в команду просто предлог, это не отменяло того факта, что он не проходил воинскую службу. Чтобы легенда продолжала казаться подлинной, стражникам придётся арестовать Арвина. Его бросят в тюрьму, и спустя семь дней заклинание Зелии обретет силу.

Молодой человек не мог этого допустить. Чтобы добыть для юань-ти сведения об Оспе и не потерять волю и разум, необходимо было остаться на свободе.

Стражник поднял арбалет.

– Закатать рукав.

Арвин заставил себя улыбнуться.

– Это ужасная ошибка, – начал он, вставая. – Я отслужил положенный срок и получил клеймо. Но год назад подхватил заразу, – мозг бешено работал, пытаясь придумать историю, в которую стражник действительно бы поверил, – И она оставила на коже множество шрамов, – он понизил голос до доверительного шепота. – Думаю, это была чума.

Арвин расширил глаза в ложной тревоге, но не добился желаемого результата. Стражник остался на месте, даже не поморщившись. Видимо, ему часто доводилось слышать подобные оговорки.

Молодой мужчина поспешно продолжил.

– И лишь недавно я смог заработать достаточно, чтобы заплатить жрецу. Он прекрасно поработал и вернул кожу к практически первозданному виду. Но заодно и уничтожил клеймо. Видите?

Засучив рукав, Арвин показал стражнику предплечье. Когда тот поднял глаза, молодой человек почувствовал легкое покалывание в затылке. Поймав взгляд стражника, он дружески улыбнулся.

– Послушай, приятель, я действительно не служил. Но ведь ты можешь меня отпустить на сей раз, не так ли? Ведь это не вербовка, а я не тот, кого вы ищите.

Выражение лица стражника медленно изменилось, и вскоре он расплылся в улыбке.

– Не волнуйся, – сказал он. – Я о тебе не расскажу.

– Спасибо, – кивнул Арвин, опустив рукав. – Я знал, что могу рассчитывать на тебя, друг.

Он повернулся и двинулся к двери, будто стражник разрешил ему уходить. Зелия как раз собиралась покинуть заведение, и люди, перегородившие проход, расступились перед ней. Молодой мужчина ускорил шаг, но тут на него обратил внимание седовласый. Арвин увидел, как странные глаза старца сузились, посмотрев на перчатку, а потом и на ее обладателя. Его лицо посуровело.

«Он узнал во мне одного из Гильдии, – запаниковал Арвин. – Или принял за того, кого ищет стража. В любом случае, дело плохо. Если б я мог отвлечь его хоть на миг…»

Покалывание в затылке, которое он чувствовал минуту назад, говоря со стражником, переместилось в горло. В один миг оно стало столь сильным, что молодой человек невольно глухо застонал. Воздух заполнило низкое гудение – словно по басовой струне музыкального инструмента провели смычком. Стражники и сержант оглядывались по сторонам, ища источник звука, но на седовласого звуковой эффект подействовал куда существеннее. Он потерял к Арвину всякий интерес и уставился на дальнюю стену отрешенным взглядом, словно полностью погрузившись в созерцание.

«Сейчас!» – решил молодой человек. Уловив момент, Арвин бросился бежать. Он проскочил в брешь между солдатами и когда один из стражников попытался его остановить, отбросил того на стоящего сзади товарища. Он услышал щелчок спускового крючка арбалета – а затем резкий выдох и отборные проклятия. Снаряд обвился вокруг ног того стражника, которого Арвин толкнул на пол. Поднимавшаяся по пандусу Зелия обернулась на шум, и устремившийся к ней Арвин увидел, как расширились ее глаза. Оказавшись у порога, он со всех ног бросился бежать.

Дамбу заливал розоватый свет восходящего солнца, знаменующего начало нового жаркого дня. Арвин свернул налево в узкий переулок и, пробежав по ней несколько шагов, не замедляясь прыгнул на стену и активировал волшебство плетеного браслета на запястье. Пальцы рук и ног нащупали трещины в камне, за которые в обычной ситуации невозможно было уцепиться, и он взобрался по стене, как кошка на дерево.

На дамбу выбежало двое стражников. Арвин замер, опасаясь выдать себя неосторожным движением. Один из мужчин, взяв арбалет на изготовку, заглянул в проулок, в который чуть ранее свернул беглец, но Арвин уже поднялся до третьего этажа – на этой высоте его вряд ли кто-то стал бы высматривать. Стражник отвернулся.

– Девять жизней, – ухмыляясь, выдохнул Арвин.

И тут в поле его зрения появился седовласый. Он держал в руках необычный предмет – три кристалла размером с палец, соединенные серебряной проволокой и пульсирующие слабым фиолетовым свечением. Арвин никогда не видел ничего подобного. Стражники, отозвавшись на оклик одного из товарищей, ринулись в сторону дамбы, но старик остался на месте, не отрывая взгляда от кристаллов. Затем медленно поднял голову.

И посмотрел беглецу прямо в глаза.

– Вот он! – закричал седовласый, указывая на стену.

Арвин чертыхнулся и продолжил взбираться вверх. Крыша здания была совсем близко, и он добрался до неё несколькими быстрыми движениями. Здесь арбалеты его не достанут. Молодой человек побежал по черепице обратно к дамбе, где солдаты ожидали его найти меньше всего. Снизу доносились крики седовласого, раздававшего приказы.

С замиранием сердца Арвин понял, что старик разгадал его намерения. Он изменил направление – и услышал снизу крик, что беглец кинулся в другую сторону. Сыпля проклятиями, молодой мужчина снова изменил направление. Черепица выскальзывала из-под ног, разбиваясь о мостовую, но хотя по падающим глиняным чешуйкам легко можно было определить местоположение беглеца, это беспокоило его в последнюю очередь.

У седовласого в распоряжении была магия, с помощью которой он следил за Арвином. И единственной надеждой на спасение было вырваться за пределы её действия.

Глава 3

Киторн 23, рассвет

Раскинув руки для равновесия, Арвин бежал к задней части склада, скользя ногами по черепице. Из-за сводчатой формы крыши одна нога ступала выше другой, нижняя опиралась на окантовывавший крышу металлический желоб. Он мчался к месту, где, повинуясь изгибу зданий, улица сужалась. Бросив туда взгляд, молодой человек понял, что удача на его стороне – спиралеобразный скат крыши соседнего здания располагался чуть ниже уровня, на котором находился беглец.

Арвин пробежал последние несколько шагов и прыгнул. Он приземлился на ноги на крышу противоположного здания, но инерция не дала остановиться, и он врезался в стену.  Лицо ударилось о твердый камень, в носу стрельнуло болью. Съехав по крыше вниз и роняя на черепицу капли крови, беглец столкнулся с двумя мужчинами в изодранных штанах и пропахших потом рубахах, затаскивавших на крышу ручную двухколесную тележку. Многодневная щетина не скрывала выжженные на левых щеках буквы «Р».

Снизу послышались крики. Быстрый взгляд через край крыши дал понять, что стражники окружили склад и собираются подниматься наверх. Молодой человек должен был покинуть крышу – и быстро.

Арвин бросился к двум рабам, крича, чтоб те освободили дорогу, и прыгнул в тележку. Он собирался перемахнуть через нее и продолжить путь, но толчок оказался слишком силен, вырвав телегу из рук рабов. Она покатилась по скату, скрежеща по черепице волочащимися следом ручками. Молодого человека, восседавшего поверх мешков с зерном с Золотых Равнин, мотало во все стороны. Его глаза расширились от страха, когда телега достигла края крыши. Одно из колес угодило в водосток – от толчка Арвин едва не упал с мешков – и вместо того, чтобы кануть вниз и разбиться о мостовую, транспортное средство изменило направление и покатилось, как вагонетка по рельсам. Телега набирала скорость, внешнее колесо скрежетало по желобу, словно жернов по камню, и молодой человек почувствовал запах начавшей дымиться от трения древесины. С трудом сохраняя равновесие, размахивая руками, он помчался вниз по скату, как наездник, объезжающий дикую лошадь.

Над головой пролетел снаряд из двойных шариков – один из стражников спустил курок арбалета. Затем спиралеобразная крыша повернула, и стало видно ее основание.

Внизу находилось еще двое рабов, только собирающихся вкатывать подобную телегу на скат. Рядом с ними стоял надзиратель, которого Арвин принял за человека, пока тот не зашипел от удивления, обнажив изогнутые клыки. Увидев, что на них несется неуправляемая телега, рабы нырнули в сторону, забыв про свой груз. Молодой человек решил, что пора последовать их примеру. Он присел и спрыгнул позади своего транспортного средства, свезя кожу на ладонях и разорвав штаны на колене. Послышался треск ломающегося дерева и тихий шелест рассыпающегося зерна.

Арвин вскочил на ноги и помчался мимо рабов, которые съежились от криков и злобных проклятий надзирателя. Еще один снаряд врезался в стену возле молодого мужчины, подгоняя вперед. Он расслышал приказы и топот бегущих за ним ног, в то время как сам, миновав перекресток, мчался по ведущей от гавани улице. На следующем перекрестке Арвин сменил направление, опять повернув к пристани. Еще несколько поворотов, и его невозможно будет найти. Но стража почему-то не отставала. Молодой человек услышал крик седовласого, указывающего направление. Значит, зону действия волшебного устройства покинуть ещё не удалось. Выругавшись, Арвин ринулся дальше.

Впереди показалась небольшая площадь, образованная пересечением улиц, от которой несло перезревшими фруктами и козьим навозом. Здесь уличные торговцы раскладывали на продажу разнообразные товары. Женщины расстилали на камнях пыльные одеяла, занимая место на весь грядущий день. Тяжело нагруженные козы, понурив головы, собирали кожуру и остатки вчерашней торговли. Детвора постарше сгружала со спин животных тяжелые пухлые мешки, складывая аккуратными кучами на расстеленные одеяла.

Все это Арвин приметил с первого взгляда, едва лишь выбежав к развилке. Так же он обратил внимание на здания, стены которых нависали над небольшой площадью: занимавшая обширную территорию гончарная мастерская с выступающими над крышей дымящимися трубами; скотобойня, на карнизах которой висели свежие тушки кроликов; лавка жестянщика, откуда доносился стук молотков по металлу; и узкая двухэтажная башня, в которой молодой мужчина признал магазин специй.

Его владельцем был член Гильдии – человек, который, как и Арвин, продавал не только тот товар, что был выставлен на витринах. У Виро была оливковая кожа и темные редеющие волосы, испачканные желтым порошком. Он как раз отпирал косые деревянные ставни своего магазинчика, когда услышал топот подбегающего к нему молодого человека, и обернулся через плечо.

Пальцы Арвина мелькали, воспроизводя беззвучный язык Гильдии.

Нужно спрятаться. Отвлечешь?

Задняя дверь, ответил Виро. Оставайся внутри. Чердак.

Беглец пробормотал благодарности и скрылся в магазине.

Освещение в помещении было тусклым; торговец еще не успел открыть ставни и впустить внутрь солнечный свет. В воздухе витал запах недавно потушенных свечей, смешиваясь со сладким благоуханием корицы и острым ароматом кориандра. Специи хранились в огромных, не закрытых крышками глиняных горшках, над краями которых виднелись ручки совков. Проносясь мимо, Арвин специально толкнул один из них, рассыпав по полу черный перец. Он надеялся, что приправа не слишком экзотическая и дорогая; молодой человек возместит Виро убытки позднее.

Он подбежал к задней двери и распахнул ее. Затем, развернувшись, беглец взобрался по веревочной лестнице на небольшую деревянную площадку – чердак, где хранились мешки с неперемолотыми специями.

За пределами магазина раздавались возмущенные крики Виро.

– Нет! Там ценные товары! Вам туда нельзя! Остановитесь!

Стражники, уже узнавшие от уличных торговцев, куда делся преследуемый мужчина, проигнорировали протесты. Едва Арвин втянул наверх последнюю перекладину веревочной лестницы и лег на пол, скрывшись из виду, преследователи ворвались в магазин.

– Черный ход! – крикнул один из них. – Наверно, он ушел туда.

Глядя через щель в настиле и благодаря богов, что кровь из носа уже прекратила течь, Арвин следил, как двое стражников выбежали через заднюю дверь. Третий – сержант – задержался, пристально глядя на высокие горшки со специями, как будто пытался решить, достаточно ли они большие, чтобы вместить человека. Глядя на валяющийся на полу совок, он достал меч и погрузил его в сосуд с перцем, от чего в воздух взвилось облачко черного порошка. Внезапно стражник часто заморгал и принялся оглушительно чихать. Он дернул клинок к себе, задев горшок ногой и опрокидывая его. Перец каскадом высыпался на пол.

Арвин тихо застонал; цена свободы только что значительно возросла. Но в то же время он улыбнулся, радуясь несчастью преследователя, который продолжал чихать. Молодой человек знал, как сейчас чувствует себя бедняга. Однажды, когда Арвин только сбежал из приюта, он спрятался в пекарне и случайно опрокинул с полки, на которую пытался забраться, мешок с мукой. Из-за прорехи мука просыпалась, и мальчишка расчихался, в результате чего и был обнаружен пекарем. Но, как ни странно, разорванный мешок принес удачу. Мука, покрывшая Арвина с головы до пят, скрыла чернильные метки на запястьях, по которым легко можно было понять, что он из приюта. К несчастью, едва он вышел на улицу, как попал под дождь, который смыл муку и в нем тут же признали сбежавшего сироту.

Сержант повернулся, когда кто-то вошел через переднюю дверь. Сердце Арвина сжалось в комок, когда он увидел, что это седовласый. За ним, сжимая руки, следовал Виро.

– Перец! – взвыл торговец, глядя на перевернутый горшок. – Десять серебряных за унцию! – Страдания Виро казались подлинными – вероятно, таковыми они и являлись. Торговец впился взглядом в заднюю дверь, словно надеясь увидеть там беглеца. – Когда поймаете этого вора, тащите его сюда. Он должен заплатить за то, что просыпал!

Сержант проигнорировал его слова.

– Куда он пошел, Танджу?

Седовласый – которого, по-видимому, звали Танджу, хотя слово было явно иноземным – прикрыл глаза и поднес проволоку с кристаллами к уху, словно прислушиваясь. Помещение наполнилось тихим звуком, похожим на перезвон колокольчиков на ветру. За кого же, во имя Девяти Кругов Ада, его приняли, терзал себя Арвин. Кем бы ни был этот загадочный субъект, люди внизу, безусловно, жаждали его отыскать. Молодой мужчина с отчаяньем оглядел чердак, выискивая путь к бегству. В нескольких шагах солнечный свет пробивался сквозь жалюзи небольшого окошка. Приподнявшись на руки и колени, Арвин осторожно пополз к окну, пробираясь через мешки со специями.

Внизу фиолетовое сияние усилилось. Но когда беглец добрался до окна и начал поворачивать защелку, молясь, чтобы щеколда не выдала его скрипом, сияние потускнело.

Арвин услышал, как Танджу что-то сказал, понизив голос до шепота. Виро немедленно громко запротестовал.

– Куда это вы? Он не навер…

Возглас торговца прервался хрюкающим звуком. Молодой мужчина вздрогнул, поняв, что его партнер только что получил удар в живот. Момент спустя скрип досок и тихий звон кольчуги закончили предостережение, начатое Виро. Сержант поднимался наверх. Другой, скорее всего Танджу, двинулся к черному ходу, по-видимому, собираясь позвать других стражников.

Время для игры в прятки закончилось. Вскочив на ноги, Арвин распахнул окно и головой вперед выпрыгнул в окно. Сделав кувырок, он приземлился на плоскую измазанную сажей крышу гончарной мастерской и встал на ноги. Теперь мужчина был весь покрыт черными пятнами. Он оглянулся – и вовремя, так как увидел сержанта, высунувшегося из окна с арбалетом. Он успел спрятался за дымоходом, и через долю секунды в том месте, где он только что стоял, в черепицу врезался стальной болт. Сержант стрелял не двойным снарядом для обездвиживания – выстрел был на поражение.

Чтобы успокоиться, Арвин коснулся висевшей на шее бусины и поглядел через крышу, прикидывая, как далеко придется бежать. Стража, очевидно, потеряла надежду просто поймать беглеца. Теперь они решили его убить.

– Девять жизней, – шепнул молодой мужчина, хотя на этот раз интонация была скорее вопросительной. Неужели он исчерпал везение?

Арвин услышал скрип натягиваемой тетивы и щелчки крутящейся рукоятки. Сержант перезаряжал арбалет.

Сорвавшись с места, молодой мужчина бросился через крышу. Через каждые несколько шагов возвышались печные трубы, из которых валил горячий дым и летели жгучие искры. Не обращая внимания на досаждающую боль, Арвин петлял от трубы к трубе. Он стремился к центру крыши, где находился открытый внутренний дворик, заполненный свежеизготовленными горшками и дровами для печей. В данный момент там не было ни души.

Дворик казался тупиком, но молодой мужчина знал, что обязательно найдутся ведущие наружу двери. Пройдя через цеха, он сможет вновь оказаться на улице.

Арвин подбежал к краю и оглядел пространство под собой, высматривая подходящее место для приземления. И оно нашлось: куча соломы выглядела достаточно мягкой.

И только он собрался прыгать, как что-то просвистело возле его головы, и острый край оперения оцарапал ухо. Арбалетный болт угодил во двор, но пролетевший близко снаряд испугал Арвина и выбил из равновесия. Он споткнулся об украшавший крышу декоративный портик и рухнул головой вниз.

Он упал на крышку огромного глиняного горшка, большая часть которого скрывалась под навесом внутри дворика. Но и той части, что высовывалась наружу, хватило для приземления. Деревянная крышка была широка как банкетный стол. Арвин упал на неё лицом вниз таким образом, что голова, рука и нога свесились с края. Послышался треск, и ключица вспыхнула болью, которая, впрочем, была недостаточно острой для перелома. Ошеломленный, молодой человек перекатился на спину и посмотрел вверх. Кто-то осторожно пробирался по крыше в его направлении – сержант.

Арвин снова перекатился – дальше в тень навеса – и приподнялся на локтях и коленях, задевая спиной крышу. Он быстро оглядел двор. В нескольких шагах от горшка, на который ему довелось взгромоздиться, располагались двойные двери, которые вели в мастерскую. И двери эти как раз начинали открываться. Будет ли вошедший через них рабочим или стражником – жребий фортуны. Арвин шепнул командное слово, и в левой руке появился кинжал. Молодой мужчина распластался на животе, молясь, чтобы его не заметили.

Внезапно крышка под ним накренилась. Арвин попытался схватиться за край горшка, но промахнулся. Перевернувшись, он упал в темное нутро посудины и приземлился во что-то мокрое, мягкое и податливое. Крышка некоторое время балансировала в вертикальном положении, а затем с глухим стуком встала на место. Горшок оказался закрыт, хотя и не полностью. Тонкий полумесяц утреннего света слегка разгонял темноту внутри.

Арвин лежал на чем-то, что походило на мягкую мокрую землю. В воздух был заполнен запахом влажной глины. Когда юноша привстал, хлюпанье неизвестного месива под пальцами и в ногах напомнило о коллекторах и заставило вздрогнуть. Уже второй раз за это утро он был облеплен грязью. Но, по крайней мере, глина не воняла, а источала приятный землистый запах.

Топот бегущих ног достиг края навеса и затих.

– Ты его видел? – крикнул сверху сержант.

– Нет, – отозвался тот, кто только что вошел через двойные двери. Судя по всему, это был один из стражников. – Наверно, спрятался где-то здесь. Танджу его отыщет. Мятежник скоро будет у нас.

– Помни о щедром вознаграждении за него, – сказал сержант. – И смотри в оба.

– Десять тысяч золотом, я помню.

Десять тысяч золотых? Арвин тихо присвистнул. Просто невероятная награда. Медленно опустившись на глину, молодой человек снова задался вопросом за кого же его приняли. Он не смел подняться, ведь чавканье месива под ногами тут же его выдаст. В голове возник вопрос, удастся ли ему вообще выбраться из горшка. Стенки сосуда были вогнутыми и были густо покрыты глиной. Она успела слега подсохнуть, но под коркой была сырой и скользкой. К тому же посудина была просто огромной – даже стоя Арвин не смог бы достать до края. До него можно было бы дотянуться только в прыжке, но глина, в которой глубоко увязли ноги, отметала такую возможность.

Кинжал вонзился в месиво подле своего хозяина. Медленно, опасаясь хлюпанья, молодой человек вытащил его. Вооружившись, Арвин почувствовал себя лучше, но ненамного. Рукой без перчатки он коснулся бусины на шее – она оказалась грубой на ощупь.

Суеверный страх нахлынул на молодого человека, когда он понял, что, вероятно, произошло. При ударе о край горшка бусина раскололась. Подняв глиняный шарик к глазам, Арвин внимательно его осмотрел. При слабом освещении разглядеть что-либо как следует было трудно, и все же он заметил глубокую извилистую трещину поперек кошачьего зрачка. Повреждение можно было на время подлатать – заполнить глиной, на которой сидел молодой человек – и все же он был напуган. Когда-то давно мать сказала ему, что бусина зачарована на удачу, и пока Арвин носит ее, амулет подарит ему, словно кошке, девять жизней.

Что если он использовал последнюю?

Молодой человек слышал ропот голосов, мужских и женских. Видимо, во двор выскочили гончары, желая узнать, что происходит. Один из голосов перекрыл все остальные – Танджу, окликающий сержанта и спрашивающий, где тот в последний раз видел беглеца.

– Он спрыгнул отсюда, – донеслось сверху. – И я догадываюсь, куда он спрятался. Эй, вы! Принесите лестницу, чтоб мы могли заглянуть в горшок.

Арвин стиснул зубы. Еще мгновение и крышка поднимется, и через край свесятся стражники, жаждущие нашпиговать его арбалетными болтами. Приготовив кинжал для броска, молодой мужчина поклялся, что хотя бы одного прихватит с собой. Он ждал, почти забыв о дыхании; сердце бешено колотилось.

Арвин услышал быстрые шаги – и запыхавшийся голос, сообщивший, что лестницу найти не удалось. Юноша уже открыл было рот, чтобы вознести молитву Тиморе, когда увидел свет, падающий в горшок через щель между краем и крышкой. У этого света был характерный фиолетовый оттенок.

– Он внутри? – донесся сверху голос сержанта.

Магическое свечение приблизилось, и Арвин услышал низкое пение. Должно быть, Танджу таким образом управлял своими чарами. Совсем рядом раздался звон кольчуги; стражники стояли совсем рядом, ожидая вердикта седовласого.

Пение прервалось.

– Нет, – сказал Танджу. – Я вижу только тьму. Горшок пуст. Должно быть, он сбежал из двора.

Фиолетовое свечение потускнело.

Арвин почувствовал, как его глаза полезли на лоб, когда сержант, перекрикивая своих подчиненных и зевак, приказал обыскать фабрику. Несмотря на волшебство, Танджу не смог на сей раз обнаружить беглеца. Что-то спасло Арвина – но что?

Молодой человек посмотрел на стенки горшка и внутреннюю сторону деревянной крышки. К запаху глины примешивалась специфическая нотка, которую Арвин, наконец, смог распознать. Что-то тяжелое и металлическое – свинец.

И тут молодой мужчина понял. Он слышал, что свинец блокирует определенные виды магии, и заклинание Танджу, вероятно, попадало под эту категорию.

Вздохнув с облегчением, юноша коснулся бусины. Благословение матери по-прежнему действовало; он еще не потратил свою последнюю жизнь... пока.

Шепча два слова, что стали его личной молитвой, Арвин хотел уже подняться на ноги, но передумал. Хотя стражники отправились обыскивать гончарную мастерскую, сержант все еще мог стоять на крыше и следить, не появиться ли беглец из какого-то незамеченного ранее укрытия. Нет, Арвин будет ждать до тех пор, пока не убедится, что все ушли.

Это дало время на размышления. Молодой человек думал о Ноулге, который, скорее всего, уже был мертв, потому как юань-ти не проявила к нему интерес и не нейтрализовала яд; о Зелии и о том, лгала ли она насчет заклинания, позволяющего взять тело Арвина под контроль через семь дней. Существовала вероятность, что ее слова не более чем блеф, но юноша не собирался проверять это ценой собственной жизни. Нет, единственный безопасный выход из ситуации – узнать все, что возможно об Оспе, передать эти сведения рыжеволосой юань-ти и молиться, чтоб она оказалась милосердна. Или скорее – так как Зелии явно была не свойственна такая благодетель – молиться, чтобы она сочла Арвина полезным и сохранила ему жизнь, как когда-то это сделала Гильдия.

Помимо всего прочего, теперь придется избегать охотящихся на него стражников – и их соглядатаев. А это сильно все усложняет.

Арвин вздохнул, устраиваясь на влажной глине, и приготовился ждать тишины, что станет сигналом выбираться из горшка.

Глава 4

Киторн 23, полдень

Арвин стоял в своей мастерской перед наполовину законченной сетью, которая была подвешена на торчащих из стропил крюках. У ног на полу лежал моток верёвки, свитой из жёлто-коричневой собачьей шерсти. Юноша работал с шелковистым шнуром, ряд за рядом сплетая петли вместе. Один из концов верёвки был закреплён на деревянной игле с двойным ушком, которую Арвин продевал под петлёй, формируя новый узел. Затянув его быстрым рывком, юноша переходил к следующему.

Молодой человек работал быстро, не мешало ему и отсутствие последней фаланги на мизинце. Ремесло скрепления ячеек сетей и плетения верёвок он оттачивал более двадцати лет, сначала принуждаемый в детском доме, затем потому, что был в этом лучшим – и потому, что Гильдия хотела, чтобы он этим занимался. Руки его стали крупнее, но пальцы были всё так же проворны, как и в детстве. Казалось, они сами помнили последовательность завязывания узлов, позволяя Арвину думать о другом.

Его мысли снова и снова обращались к событиям прошлой ночи: к Ноулгу, который наверняка погиб, и к его собственному удачному спасению. И Тимора улыбнулась ему не один, а целых два раза. То, что Арвин смог оторваться от стражников, было столь же удивительно, что и побег от Оспы.

Он просидел в глиняном горшке, пока не удостоверился, что вокруг не осталось ни стражников, ни рабочих. Выбравшись наружу, юноша отмылся от глины в бочке с водой, стоявшей во внутреннем дворике, и поспешил в свою мастерскую. Второй раз за день он переоделся в чистую сухую одежду и отправился бродить по городу, всматриваясь в решётки канализации и выискивая подсказку, которая могла помочь найти Оспу. Арвин думал, что сможет снять одну из решёток и проскользнуть в коллекторы, но всякий раз, когда он находил возможный лаз, на улице появлялся патруль, и молодому человеку приходилось скрываться от их глаз.

Поиски осложнял и тот факт, что Арвин не отваживался подходить к сточным сливам, расположенным близко к гавани или «Петле» – не в ближайшее время, во всяком случае. Там его могла поджидать Зелия или, что ещё хуже, сержант стражи и Танджу. Сержант производил впечатление человека с долгой памятью и крутым нравом. Старик же казался искусным следопытом. Арвин не хотел повторять утреннюю погоню, от которой его спасло только потрясающее везение.

Поняв, что в одиночку Оспу ему не отыскать, юноша с неохотой решил обратиться к членам Гильдии. Он обошёл людей, с которыми постоянно имел дело, подбрасывая немного серебра одному, пару золотых другому, и сообщил им, что интересуется информацией о недавно прибывших в город – о тех, кто был в изуродован оспинами. Затем юноша вернулся в мастерскую, которую он обустроил между подвесным потолком и крышей склада, арендованного для него Гильдией. Усталый и опустошённый, он тотчас провалился в глубокий сон. Когда Арвин проснулся, солнце уже давно миновало зенит; воздух был тяжёлым и горячим. Решив, что нужно поработать, он вскоре полностью погрузился в успокаивающее, монотонное изготовление сети.

Переплетённые нити внезапно исчезли. Арвин терпеливо ждал, удерживая пальцы в том же положении, что они были до того, как бечёвка переместилась в Эфирный План. Через несколько мгновений верёвка появилась вновь, и юноша продолжил работу.

В необработанном виде шерсть мерцающей собаки была нестабильной и могла блуждать между Эфирным и Главным Материальным Планом, но когда сеть будет готова, её волшебство начнёт срабатывать, и она будет исчезать и появляться только по команде. Тогда Арвин отдаст её и получит положенное вознаграждение.

Юноша понятия не имел, кому именно понадобилась сеть. Заказ ему оставил посредник, который уже получил плату за готовую сеть и передаст её мастеру по завершению работы. Молодой человек никогда не узнает, будет ли его поделка использована ради благих или коварных целей – для связывания опасного монстра или же для похищения невинной жертвы – да он и не хотел этого знать.

Когда Арвин только начал работать на Гильдию почти двенадцать лет назад, он быстро понял, что вышедшие из-под его рук магические сети и верёвки используются для совершения преступлений – от воровства до похищения, и даже убийства. Не желая запятнать руки кровью – даже косвенно – он начал сознательно допускать в работе ошибки.

Это было обнаружено почти мгновенно и юноше поставили ультиматум. Арвин мог продолжить мастерить товары для Гильдии – но только качественные – или снова отправиться под нож. И на этот риск был потерять не кончик пальца, а глаз. А может и оба глаза, если допущенный брак повлечёт «серьёзные трудности».

Арвин всё понял и вернулся к работе. Он продолжал улыбаться, отдавая готовую работу клиентам – даже если знал, что она будет использована для убийства. В то же время он начал заказывать больше материала, чем ему требовалось, откладывая немного для себя: то моток тролльих жил длиннее необходимо, то кошель с волосами сильфид немного большего объёма. Избытки использовались для создания дополнительных волшебных изделий, которые молодой человек прятал в тайниках по всему городу. Однажды, когда у него будет достаточно магических предметов, Арвин заберёт их и навсегда покинет Хлондет. А пока этот момент не настал, он будет служить Гильдии.

По крайней мере на этот раз ему не придётся встречаться с заказчиком лицом к лицу. Лучше не знакомиться с людьми, держать их на расстоянии, даже таких старых друзей, как Ноулг. Попытка помочь приятелю только навлекла беду на самого Арвина. Не следовало юноше забывать горькие уроки, выученные в приюте.

Ему было всего шесть, когда его отправили в это место в качестве «временной меры» – временной меры, которая затянулась на восемь долгих лет. Прежде чем уехать в путешествие, оказавшееся для неё последним, мать Арвина оставила сына со своим братом, которого мальчик видел всего пару раз в жизни. Дядя, богатый торговец древесиной, заботился о племяннике два месяца после смерти своей сестры. А затем отправился в деловую поездку от Протоки к Чондату. Он разместил Арвина в приюте «всего на пару декад», но, завершив дела, так и не вернулся за племянником.

Первое время мальчик думал, что сделал что-то не так, что чем-то рассердил дядю. Но, сбежав из приюта, он узнал правду. Дядя вовсе не сердился на племянника – ему попросту была безразлична его судьба. Арвин добрался до дома купца с пальцами, покрытыми волдырями от постоянного затягивания узлов, и слезами облегчения на глазах – и только для того, чтобы дядя, схватив мальчика за ухо и не обращая внимания на мольбы, выставил его обратно на улицу.

После этого на Арвина наложили заклятие зловония зомби в первый раз. Но далеко не в последний. После того, как ушёл Ноулг, мальчик пробовал бежать раз за разом. Некоторые попытки провалились из-за того, что держатели приюта поощряли своих воспитанников шпионить друг за другом. Позже, когда Арвин научился избегать дружбы даже с только что прибывшими детьми, побеги проваливались из-за недостаточно продуманных планов или неудач. Молитвы Тиморе позволяли снизить вероятность последних, а регулярный опыт побегов помог тщательнее продумывать их детали. Долгое время Арвин учился выжидать и должным образом готовиться, его планы стали более изощрёнными и сложными. Так же совершенствовалось и его умение плести верёвки – наказания за медлительность и незатянутые узлы почти прекратились.

Арвин продолжил работу над сетью, вытесняя болезненные воспоминания монотонной рутиной «узел-петля-петля-рывок». Через пару минут эмоции утихли и юноша успокоился.

Вдруг он краем глаза заметил движение. Молодой человек обернулся, рефлекторно занеся левую руку для броска, и вдруг понял, что волшебная перчатка осталась лежать на соседнем столе. Арвин окинул взглядом комнату с низким потолком. Может, это колыхнулись растянутые на верстаке тролльи жилы? Нет, оба конца прочно удерживались на месте гвоздями.

Из-за круглой решётки, которая закрывала единственный в комнате вентиляционный люк, донесся шорох крыльев и воркование. Шагнув к отверстию и выглянув наружу, Арвин увидел внизу примостившегося на выступе голубя. Должно быть, замеченное им движение было всего лишь перелетевшей на планку птицей.

Тремя этажами ниже проходила улица, но никто из горожан не поднимал взгляда к окну мастерской. Выше – Арвин вытянул шею, выглядывая за рейки – был только голый скат крыши, изгибы которой закрывали потайную комнату, служившую ему мастерской. Убедившись, что причин для тревоги нет, юноша вытер пот со лба и вернулся к работе. Он поднял иглу, вставил в ушко новый шнур из собачьей шерсти и продолжил плетение.

– Итак, тебе удалось удрать.

Арвин поспешно обернулся.

– Зелия! – воскликнул он.

Юань-ти стояла у дальней стены, её усыпанное чешуйками-веснушками лицо наполовину скрывал моток верёвки, свисающий со стропил. Женщина вышла из-за него и уставилась на юношу немигающим взглядом, её синий язык коротко выстреливал изо рта, щекоча воздух.

Арвин посмотрел на пол, где располагался потайной люк. Дверца была закрыта, как и положено. Юноша был единственным, кто знал о потайном лазе в ложном потолке, который вел в его мастерскую.

– Как ты меня нашла? – спросил он.

Зелия улыбнулась, показав ровные человеческие зубы.

– На скате крыши была твоя кровь. К твоему счастью я собрала её прежде, чем это успел сделать кто-либо другой.

– И ты использовала её для поискового заклинания, – предположил Арвин. Но как она вошла в мастерскую? И главное, привела ли с собой стражников? Может, они уже поджидают на улице?

Глаза Зелии сверкнули серебром, отразив свет свисающей с потолка лампы. Она рассмеялась хриплым шипящим смехом, который образом наложился на её слова.

– Я не собираюсь помогать стражникам тебя арестовывать, – сказала женщина.

Арвин был поражён. Она прочитала его мысли? Нет, о них и без того просто догадаться.

– Я вновь предложу тебе сделку, – продолжила юань-ти. – Узнай то, что мне нужно, не всполошив Оспу, и я удалю порабощающий разум росток.

– Что ты хочешь узнать?

– Кто руководит Оспой – кто-то ведь приказывает им травить людей, верно? Какова их цель? Кто за ними стоит? Кто на самом деле дёргает их за ниточки?

– А ты не думала, что они могут действовать самостоятельно?

Зелия покачала головой.

– Они не смогли бы долго протянуть в Хлондете без сторонней помощи.

– И с чего мне начать? – спросил Арвин. – как мне их найти?

– Когда я найду комнату, про которую ты рассказывал, я свяжусь с тобой, – ответила женщина. – Тем временем задействуй ресурсы, которыми располагаешь сам. Пусть принесут пользу.

– Ты имеешь в виду, использовать мои… связи?

– Нет, – отрезала Зелия, сверкнув глазами. – Гильдии ни слова.

– Тогда что…

– У тебя есть талант, которого нет у других.

Арвин пожал плечами и указал на сети и верёвки, аккуратно развешенные на стропилах и колышках. Стен под ними почти не было видно.

– Если ты хочешь зачарованный шнур, то я…

Зелия подошла ближе, мягкими волнообразными движениями огибая свисающий моток.

– Ты – псион.

Арвин почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Нет, – покачал он головой. – Ничего подобного.

Зелия смотрела на юношу в упор. И снова от её взгляда по его телу побежали мурашки.

– И всё же это так. В таверне, когда мы впервые встретились, ты пытался меня заколдовать. И позже ты использовал псионические способности, чтобы отвлечь стражников.

Арвин почувствовал, как в животе похолодело. Он открыл было рот, но понял, что ему нечего возразить. Годами он убеждал себя, что умение улыбкой располагать к себе людей объясняется приятной внешностью и природным обонянием, но в глубине души юноша догадывался об истинном положении вещей. И то, что произошло утром – успешная попытка отвлечь Танджу – подтверждало все подозрения.

Мать была права. У Арвина есть скрытые таланты.

– «Смертельная петля», – начал он дрожащим голосом. – Тот гудящий звук…

– Да.

Молодой человек закрыл глаза и вспомнил тот день, когда ему, наконец, удалось сбежать из приюта. К тому времени он уже был подростком – в подмышках и в паху начали расти волосы, а на лице появились признаки бороды. Мать всегда предупреждала, что в этом возрасте с ним может произойти «нечто странное». Окружённый толпой детей, «спасённых» из сточных канав жрецами Илметера, Арвин не единожды пытался понять, что она имела в виду – до того судьбоносного дня вскоре после его четырнадцатилетия, когда ответ пришёл сам собой.

Это случилось в конце месяца, в день, когда жрецы обновляли нанесенные на детях отметки. Их всех подняли с постелей, Арвин умудрился встать в очередь последним — невелика заслуга, учитывая, что вставшим в хвосте пришлось дольше всех ждать возвращения ко сну. Жрец принялся за работу, размашистыми движениями кисти ставя красными чернилами символ Илметера на детских запястьях. Арвин стоял скрестив пальцы, сильно сосредоточившись на желании, чтобы в этот раз его обошли вниманием.

Один за другим дети получали клейма на и покидали комнату, пока не остался один Арвин. В тот момент, когда жрец, держащий кисть, с которой на пол падали капли краски, повернулся к юноше, произошло нечто странное. Арвин ощутил нечто вроде щекотки в затылке, и послышалось низкое гудение – такое же, что и этим утром в таверне.

Внезапно взгляд жреца стал рассеянным. Он посмотрел на стену и поморщился, будто пытаясь что-то припомнить.

Арвин не упустил свой шанс. Он сунул руки в карманы, достаточно глубоко, чтобы скрыть оставшиеся чистыми предплечья и вышел из комнаты, притворяясь, что ему разрешили уходить. Вместо ожидаемого юношей окрика из помещения донёсся стук кисти о стенки фляги. Жрец чистил её, собираясь уходить.

Позже ночью, когда Арвин убедился, что все дети спят, он вылез из окна на третьем этаже и спустился вниз по верёвке, которую тайно плёл несколько месяцев. Просидев в подвале четыре дня и дождавшись, когда клеймо, поставленное в прошлом месяце, окончательно сойдёт, юноша решился выйти на улицу. Он был свободен и оставался таковым в течение нескольких декад, пока Гильдия не поймала его на воровстве на их территории.

Слава богам, что использованная при побеге верёвка всё ещё была при юноше. Она казалась обычной, но Арвин вплёл в неё нити, вытянутые из магического облачения одного из жрецов. Шнур обладал свойством сливаться с окружающей средой – например со стеной, с которой верёвка, оставаясь никем не замеченной, могла свисать до того момента, как в ней не появится нужда. Один из схвативших Арвина разбойников споткнулся об неё, обругав «проклятой невидимой штуковиной». Его сообщник, уже готовый обрубить оставшиеся пальцы пленника, опустил кинжал.

– Где ты достал эту верёвку, мальчишка? – спросил он.

– Я её сделал. – Этот ответ спас юноше жизнь.

Все годы после побега Арвин боялся задумываться, что же произошло с жрецом в ту ночь. Он ещё не был готов взглянуть правде в глаза. И он вовсе не хотел закончить как его напуганная собственными снами мать – погибшая, не смотря на способность мельком заглядывать в будущее.

Арвин открыл глаз и взглянул на Зелию. Он больше не мог лгать, отрицая очевидное, – даже самому себе.

– У меня действительно есть дар, – признал молодой человек.

Зелия улыбнулась.

– Я догадалась, потому что у него есть побочные эффекты – когда ты попытался зачаровать меня, у меня зазвенело в ушах, а позже я услышала гудение. Новички часто себя этим выдают.

– Именно, – торопливо кивнул Арвин. – Я даже не новичок. Меня этому никогда не обучали.

– Я не удивлена, – хмыкнула юань-ти. – Псионы встречаются редко, особенно в этой части мира. И их талант часто остаётся незамеченным. Даже если сила велика, её обычно приписывают какому-то другому магическому эффекту.

– Великая сила? – эхом отозвался юноша и покачал головой. – Всё что я могу, это расположить к себе людей. Я не могу их контролировать. Иногда это срабатывает… а иногда нет. Один раз, нет, два раза в жизни я сумел отвлечь…

– Ты можешь достичь куда большего, если я возьмусь за твоё обучение. А я это сделаю, если ты докажешь, что стоишь затраченного времени и усилий.

Заявление поразило молодого человека. Зелия псион? Арвин всегда считал, что его мать единственная, кто наделён подобного рода способностями во всём Хлондете – если не во всей Вилхонской протоке. Но вот, кажется, перед ним стоит существо со схожим даром.

Молодой человек задумался, а хочет ли он вообще учиться? Он смутно помнил, что мать рассказывала о монастыре далеко на востоке, в Кара-Туре, куда её отправили, когда у неё первый раз открылось женское кровотечение. В монастыре царила жёсткая дисциплина, а физические нагрузки были ничуть не меньше, чем в приюте, но, как ни странно, мать всегда рассказывала об этом месте с теплотой. В монастыре её научили экстрасенсорике – искусству, которое она использовала всю дальнейшую жизнь, работая проводником в диких землях на краю Вилхонской протоки. Её услуги пользовались большим спросом, пока не родился Арвин.

И всё же за дар приходилось платить. Некоторые из самых ранних воспоминаний Арвина были о том, как его будил дикий крик матери и как он пытался успокоить её, когда она, сев на постели в неестественно прямой позе, глядела вдаль ничего невидящими, широко распахнутыми глазами. Она шептала пугающие предсказания о войне, пламени, тонущих детях. Спустя пару мгновений мать приходила в себя, гладила Арвина по волосам и крепко обнимала, уверяя, что это «просто дурной сон». Но мальчик знал правду. Его мать могла видеть будущее. И оно пугало её, причем настолько сильно, что она перестала использовать свои псионические способности сразу после рождения сына, лишь изредка упоминая о них. Но кошмары не прекращались.

– Я не уверен, хочу ли учиться, – признался Арвин.

– Ты боишься.

– Да.

– Почему?

– Не хочу видеть собственную смерть.

– С чего ты решил, что ты её увидишь? – Зелия поджала губы.

– Так было с моей матерью – хотя это много раз её спасало. Она полагала, что видения помогут ей избежать гибели. Она была…

– Экстрасенсориком?

Арвин замолчал. Он собирался сказать вовсе не это. Он хотел объяснить Зелии, что его мать была неправа, веря, что даже самых страшных событий можно избежать, если быть предупрежденным вовремя. Он хотел рассказать о той злополучной ночи, последней, что ему довелось провести с матерью, когда она металась на кровати в агонии, и из её бессвязного бормотания можно было разобрать всего одно слово: чума. На следующее утро, когда мальчик робко спросил мать о её видении, женщина взъерошила его волосы и сказала, что это был всего лишь кошмар и бояться его не стоит – он призван предостеречь её от беды. Она отдала ему своё ожерелье из кошачьего глаза и уехала в экспедицию, проводником которой  согласилась быть с большой неохотой. Позже Арвин узнал, какую цель ставили перед собой участники похода – авантюристы собирались найти лекарство от чумы, всё ещё таящейся в руинах Массама. Они даже не входили в древний город, а болезнь всё равно сумела до них добраться.

В точности, как в том пророческом сне.

– Таланты матери и ребёнка не всегда проявляются одинаково, – сказала Зелия, подходя ближе и отвлекая юношу от воспоминаний. — Ты можешь стать савантом[1], формирователем импульсов или даже телепатом. Их таланты затрагивают только настоящее. Это тебя тоже пугает?

Арвин никогда прежде не слышал ни о савантах, ни о формирователях импульсов, ни о телепатах, но он уловил суть слов юань-ти. Не всегда владение псионическим даром сопровождается ужасными видениями, погубившими его мать.

– Думаю, это было бы неплохо, – признал он.

– Также я могу проследить, чтобы ты получил клеймо военнослужащего. Больше тебе не придётся убегать от стражников.

– Клеймо подделать невозможно, – ответил юноша. – У тебя, должно быть, большие связи.

Зелия улыбнулась, но взгляд её оставался холодным и немигающим.

– С чего бы такие перемены? – спросил Арвин. – К чему посулы, если прежде тебе хватало угроз?

Юань-ти шагнула к собеседнику.

– Я считаю наиболее эффективным метод кнута, – женщина погладила Арвина по щеке кончиками пальцев, – и пряника, разумеется.

От прикосновения по коже юноши побежали мурашки. Зелия была привлекательной, для юань-ти. Очень привлекательной. Более того, одна была влиятельна и обладала полезными связями. Но если его догадка о том, что Зелия принадлежит Дому Экстаминос, верна, то у Арвина нет причин доверять ей. Выражение «лживый, как змея» возникло не на пустом месте. Люди, служащие царскому семейству, вынуждены были постоянно следить за тем, что происходит за их спинами, никогда не зная, когда в плоть вонзится ядовитый зуб. И поскольку они работали на знатный род, члены которого легко избегали всякой ответственности, многочисленные отравления каждый раз признавались «случайными».

Нет, работа на Зелию предстояла быть столь же трудной и изнуряющей, что и служение Гильдии. Арвин хотел сбежать из Хлондета, а не закопать себя ещё глубже в его грязь.

– Ты не собираешься извлекать порабощающий разум росток, верно? – спросил он.

Юань-ти покачала головой.

– Нет, пока не получу то, что мне нужно.

– Как мне тебя найти, если удастся что-либо разузнать?

– Ищи меня в Солярии, – ответила женщина. Изящно нагнувшись, она вставила палец в выемку на полу, открывая потайной люк. Выпрямившись, юань-ти шагнула в дыру и исчезла из виду. Испугавшись, Арвин бросился к люку и увидел, что Зелия превратилась в змею. Она громко шипела и плавно опускалась вниз, словно пёрышко. Когда гибкое зелёное тело коснулось пола, змея скользнула за пыльные мотки веревки и катушки канатов, хранящиеся на первом этаже склада.

Арвин собрался было закрыть люк, но передумал. Пока не придут вести от связных из Гильдии, у юноши не будет зацепки, чтобы отыскать Оспу. А песок из часов меж тем продолжал утекать. И меньше чем через семь дней сработает заклинание Зелии.

Нет, поправил себя юноша, не заклинание, а псионическая сила. Но ведь способности псионов схожи с заклинаниями, верно? И от их воздействия можно избавиться.

Но как? Арвин заскрипел зубами. Несмотря на таланты матери, он мало что знал о псионике. Возможно, подражая Зелии и наблюдая за ней, он мог бы научиться большему.

Молодой человек взял с верстака перчатку и натянул её на руку. Затем он выбрался через люк и скользнул по верёвке вниз. Оказавшись на полу, Арвин решительно шагнул к двери.

Глава 5

Киторн 23, полдень

Арвин потянул дверь на себя и шагнул во влажную летнюю жару. Он с тревогой огляделся по сторонам, но не увидел признаков Зелии, ни в форме юань-ти, ни змеи. По улице сновали толпы горожан, большинство из которых принадлежали к человеческой расе. Мимо пронёсся наряженный в шелковый плащ Учёный, о чьем умении писать и читать свидетельствовали две красные точки на лбу. Каменщик, на поясе кожаных штанов которого висели молоток и долото, кричал на четырёх рабов, тянущих грохочущую телегу с лежащим на ней изваянием змеиной головы – одна из многих статуй, изготовленных для восстановления самой старой части города. От фонтана, расположенного на площади справа от Арвина, возвращались женщины, неся на голове кувшины и амфоры с водой, следом за матерями бежали дети, неся более лёгкие сосуды.

На другой стороне улицы юный Колим, семилетний сын хозяйки пекарни, прижимал ладонь к каменной кладке здания. Когда он убрал руку, стена, среагировав на темноту, ещё какое-то время продолжала испускать магическое сияние. Заметив Арвина, мальчишка поспешил к нему, вынимая из кармана завязанную петлёй верёвку с нанизанной на ней бусиной.

– Эй, Арвин! – позвал он, крутя игрушку в руках. – Я научился проделывать ту штуку, что ты мне показывал. Гляди!

- В другой раз, Колим, – сказал Арвин, погладив мальчика по голове. – Сейчас я немного занят.

Район, в котором предпочитали селиться юань-ти, располагался на горе слева от гавани. Молодой человек запер за собой дверь и зашагал в том направлении. Он заметил идущую навстречу женщину с зелёными чешуйками и на какой-то момент решил, что это возвращающаяся на склад Зелия. Но у этой юань-ти волосы были темнее, а из разреза на юбке выглядывал змеиный хвост. Вокруг её шеи, словно живое украшение, обвилась миниатюрная бронзово-чёрная змейка с кожистыми крыльями – одна из летающих змей, привозимых из джунглей далеко на юге. Словно почувствовав взгляд Арвина, рептилия зашипела и развернула крылья, когда её хозяйка прошла мимо юноши.

Зелии нигде видно не было – вероятно, оставшись в облике змеи, она уползла прочь. Или попросту пошла в другую сторону. Вздохнув, молодой человек замедлил шаг.

Он уже было решил вернуться на склад, когда услышал, как стоявший неподалёку в дверном проёме человек глухо кашлянул. Арвин обернулся, предполагая увидеть кого-то преклонного возраста, но кашляющий был моложе него. И не человек даже, а юань-ти, хоть и с изрядной примесью людской крови. У парня была оливкового цвета кожа, тёмные волосы и огромная борода, скрывающая нижнюю часть лица. На его лбу, ладонях и предплечьях Арвин заметил небольшие серебристо-серые отметины. На нём были чёрные брюки и белая шелковая рубашка с кружевными манжетами и воротником. Проходя мимо, Арвин привычно опустил глаза, как подобало в присутствии юань-ти, и тут же почуял нечто знакомое: кислый, болезненный запах.

Тот самый запах, который исходил от кожи членов Оспы.

Молодой человек работал на преступников достаточно долго, чтобы суметь мгновенно подавить страх. Он прошёл мимо, намеренно не глядя на «юань-ти». Побег прошлой ночью не остался незамеченным. Оспа отправилась на его поиски. И нашла.

«Госпожа удачи, помоги мне ещё раз», – беззвучно взмолился Арвин. – «Я наполню чашу для пожертвований до краёв, клянусь».

Он уверенно шагал к парадным дверям своего склада, а за его спиной, как юноше казалось, маячили члены культа, готовые схватить его за плечи грязными, покрытыми чумными язвами руками...

Дойдя до склада, молодой человек вдруг понял, что его не преследуют. Он рискнул обернуться и увидел, что кашлявший мужчина всё ещё стоит, облокотившись о дверной косяк. На Арвина он даже не смотрел. Всё его внимание, казалось, было сосредоточено на женщинах, набирающих воду из фонтана.

Молодой человек задумался. Могло ли оказаться присутствие одно из сектантов на улице возле его склада простой случайностью?

Арвин решил не рисковать.

Он зашёл в задние склада и взял моток верёвки. Обмотав шнур вокруг левого предплечья, юноша снова направился к члену культа. Тот не обратил на него ни малейшего внимания. Либо присутствие здесь кого-то из Оспы и впрямь случайность, либо соглядатай умел скрывать эмоции не хуже уличных бандитов. Сектант обратил внимание на Арвина только тогда, когда молодой человек шагнул к его дверному проёму.

– Привет, Шив! – воскликнул юноша, обращаясь к члену Оспы по имени, которое среди юань-ти в Хлондете было довольно распространенным. – Рад тебя видеть! Тысяча пудов троса, что ты заказывал, только что прибыли кораблём из шивис.

Повинуясь команде, в затянутой в перчатку руке Арвина появился кинжал. Молодой человек направил остриё на фанатика и позволил обмотавшей его плечо и руку верёвке скользнуть ниже и скрыть оружие от посторонних глаз.

– Идём на склад, – продолжил Арвин всё тем же бодрым тоном, – Я покажу.

Сектант вздрогнул, осознав, что стоящий перед ним юноша не намерен шутить. Он покорно направился по улице к дверям склада. Едва оказавшись внутри, сектант сделал попытку вырваться, однако Арвин ожидал подобного. Переступая порог, юноша отошёл чуть влево от пленника. И стоило тому дёрнуться, как Арвин рявкнул командное слово. Моток с виду обычной пеньковой верёвки скользнул к фанатику и обвил его, словно удав. Спелёнатый по рукам и ногам пленник рухнул как подкошенный, оказавшись на залитом солнечным светом участке пола, который падал сверху из зарешеченного окна. Он уже открыл рот, чтобы позвать на помощь, но Арвин метнул в сектанта кинжал. Лезвие чиркнуло по уху плёнка, чуть оцарапав, и вонзилось в деревянный настил. По команде оружие вернулось в ладонь Арвина.

– Не шуми, – приказал Арвин, запирая дверь, – и, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Но сектант явно вжился в роль юань-ти.

– Отпусти меня, – высокомерно прошипел он, смаргивая заливающую правый глаз кровь, – и, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Арвин усмехнулся.

– Я знаю, кто ты. Можешь заканчивать с маскарадом. Я вижу, и чую на тебе нечестивое прикосновение Талоны.

Фанатик разгневанно зашипел, всё ещё пытаясь убедить Арвина, что принадлежит к расе юань-ти, но затем сдался. Окутывавшая его волшебная маскировка рассеялась, и перед Арвином предстал молодой человек, чье лицо было настолько изуродовано шрамами, что он не мог закрыть рот. Выцветшая серо-зелёная роба с изношенными манжетами и рваным воротником скрывала всё его тело кроме рук и ног, которые усеивали оспины и нарывы. Арвин сделал мысленную пометку на будущие, не прикасаться больше к опутавшей парня верёвке. Возможно, её следует сжечь, даже не смотря на связанные с её изготовлением расходы. Молодой человек склонился к мешку и тщательно обтёр об него запачканный кровью кинжал.

Пленник попытался разорвать или хотя бы ослабить верёвку, но добился лишь того, что она сжалась вокруг его тела ещё сильнее. Он посмотрел на Арвина.

– Чего ты хочешь? – спросил он невнятно.

– Я задам тебе несколько вопросов. Для начала, зачем ты за мной следил?

– Следил?

Культист выглядел неподдельно удивлённым. Он попытался сжать губы, но из-за шрамов они образовали рваную уродливую линию. Глядя на пленника, Арвин внезапно ощутил жалость. Парень некогда был красив, но эти губы никогда более не познают нежной ласки женского поцелуя.

Как ни странно, сектант рассмеялся.

– Жалеешь меня? – пробормотал он невнятно. – Не стоит. Я сам искал объятий богини.

Арвин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты сам сделал это с собой? – спросил он. Признаться, молодой человек не задумывался о мотивах Оспы. Он думал, что их, изуродованных болезнями, заставляют поклоняться Талоне в обмен на надежду на исцеление. Юноша и подумать не мог, что кто-то добровольно захочет заразиться чумой и обезобразить себя. И тем не менее, пленник, кажется, говорил именно об этом.

Арвин вспомнил о зелье, которое его заставили выпить.

– Жидкость в металлических сосудах, – размышлял он вслух, разглядывая жуткие оспины на руках сектанта. – Не это ли она делает с людьми? Делает их кожу... такой? – молодой человек подавил желание коснуться себя и убедиться, что нарывов нет.

Пленник хотел было ответить, но задохнулся от нового приступа кашля. Он огляделся, словно собираясь сплюнуть. Молодой человек нехотя сделал шаг назад.

Фанатик посмотрел на него пронизывающим взглядом.

– Ты кое-что видел, не так ли? То, что не должен был. – Он на мгновение замолчал, и на его лице отразилось самодовольство. – Не важно. Бей тревогу сколько хочешь, но ничего не поможет. Талона вскоре очистит этот город, отдав его праведникам. Мы восстанем из пепла, и он станет нашим.

Арвин вздрогнул, осознав размах действий Оспы. Ритуал прошлой ночью был далеко не единственным. Вспомнилась череда исчезновений в портовом районе в последние декады. Юноша понял, что они с Ноулгом были не первыми, кто попал в лапы культа. И наверняка не последними. Оспа собиралась заразить чумой весь город.

Но если в этом их цель, почему сектанты не отправляют своих жертв на улицы, где те смогут передать болезнь другим? Возможно, решил Арвин, потому что никто из похищенных не выжил. Но даже если так, почему сектанты не сваливают их тела в людных местах?

Быть может, фанатики хранили их, чтобы, набрав достаточно, рассеять заражённые трупы по городу словно семена.

Арвин стоял, погрузившись в мрачные раздумья и едва обращая внимание на уличный шум — гомон толпы, грохот и скрип телег, голоса возвращающихся от фонтана женщин.

Общественный фонтан, один из десятков фонтанов, в которых жители Хлондета каждый день набирали воду.

Фонтан, за которым наблюдал сектант, прежде чем его заметил Арвин.

И тут юноша всё понял. Если Оспа собирается заразить весь город, то разве может быть лучший способ, чем отравить городские резервуары? И всего-то надо, что поднести к каждому фонтану железную флягу с отравленной жидкостью и окунуть в воду под предлогом набрать воды. Но сработает ли это? Или слишком большой объём воды растворит отраву, сведя на нет её губительные свойства? Какова смертельная для человека доза?

Возможно, именно это Оспа и пыталась выяснить.

Стоило Арвину перевести взгляд на пленника, выражение его лица стало напряженным. Если культ добьётся своего, погибнет сорок пять тысяч человек – а может и больше, если чума выйдет за пределы Хлондета и прокатится по Вилхонской протоке. Но боги дали Арвину подсказку, с помощью которой, вероятно, получится предотвратить массовую смерть. Все что от него требуется – узнать, где прячутся члены Оспы и рассказать Зелии. А она позаботится об остальном.

– Где другие сектанты? – спросил юноша. – Где вы прячетесь?

Пленник издал сиплый смешок.

– В Девяти Кругах.

Арвин повертел в руках кинжал, прикидывая, развяжет ли боль пленнику язык. Скорее всего, нет. Тот, кто сознательно изуродовал себя подобным образом, вряд ли сильно печётся о своём здоровье.

Культист скривил изодранные губы в подобии усмешки.

– Давай, – предложил он. – Полосни меня своим волшебным ножиком ещё разок. Вдруг в этот раз кровь попадёт на тебя, и ты познаешь объятия Талоны. Бросай!

От насмешек пленника разум Арвина затуманила ярость. Он занёс руку и почти метнул кинжал, но в последний момент все же остановился. Гнев внезапно сошёл на нет, и юноша понял, чего добивался культист. Он околдовал Арвина, принуждая метнуть кинжал. И только сила воли помогла Арвину разрушить заклятие и не дать пленнику замолчать навечно.

Медленно, юноша опустил оружие. Едва не допущенная оплошность напомнила ему кое о чём. Возможно, кроме угроз есть ещё один способ заставить пленника заговорить – заколдовать его.

Ещё в детстве Арвин почувствовал в себе первые искорки этой силы, которую до беседы с Зелией не решался назвать псионической. Тогда была ещё жива его мать. Как-то раз она застала сына за тем, что мальчик из одной из её карт вырезает фигурки животных, и занесла руку в воздух, чтобы ударить его. Испугавшись, мальчик выдавил притворную улыбку и принялся просить прощение самым жалобным голосом, на который только был способен пятилетний ребёнок – и впервые ощутил странное щекочущее чувство в затылке. Выражение лица матери тут же смягчилось, и она опустила руку. Затем она заморгала и покачала головой. Женщина взъерошила волосы сына и сказала, что он едва было не избавил себя от наказания, околдовав её — в общем, показал «большой потенциал». И вслед за этим взяла любимого деревянного солдатика Арвина и швырнула его в камин, наглядно дав понять, что чувствует человек, когда кто-то портит принадлежащую ему вещь.

Эта сила больше не просыпалась в нём до тех пор, пока он не стал подростком. С тех пор прошли годы, на протяжении которых Арвин незаметно для себя зачаровывал людей, но его способности были ненадёжны. Иногда они срабатывали... иногда нет. Но тогда с матерью, псионика проявилась сама собой.

Почему?

Теперь Арвин понял: сильные эмоции. Словно прилив, они вынесли его талант к поверхности.

Стоя над пленником, юноша пытался вызвать в себе столь же сильные эмоции, как в тот день. Тогда его подстёгивал страх; на сей раз он позволил переполнить себя разочарованию. Он сосредоточился на эмоции, объединив её с желанием убедить человека всё ему рассказать. Почему он не может заставить сектанта говорить? Ведь они же друзья. Он должен доверять Арвину. Покалывание в затылке подбодрило мастера верёвок.

Юноша присел на корточки возле пленника. Он постарался перестать хмурится, его голос стал мягче и теплее.

– Послушай, друг, – обратился он к мужчине. – Ты можешь мне доверять. Я выпил из фляги и всё ещё жив. Как и ты, я благословлён богиней. Но я не знаю, как отыскать наших собратьев. Я должен найти их и поговорить с ними, я должен понять. Я жажду ощутить объятия Талоны... – концентрация Арвина едва не рассеялась при произнесении имени богини, но он вновь сосредоточился. – Я должен почувствовать объятия Талоны снова. Помоги мне. Скажи, где отыскать остальных? Пожалуйста.

Когда Арвин начинал свою просьбу, в глазах фанатика отражались презрение и насмешка. Но постепенно выражение его лица смягчилось, и телу Арвина пробежала волна трепета. Пусть его никто и не обучал, но у него получается! Он использовал псионику, заставляя человека подчиняться его воле.

Волнение-то и стало причиной поражения, нарушив концентрацию. Культист мотнул головой, разрывая зрительный контакт с Арвином, и быстро заморгал. Ему с трудом удалось сесть, просунув пальцы между витками верёвки, и потянулся к своему пленителю, который, впрочем, сумел вовремя отскочить. Глаза сектанта закатились.

– Возьми меня, Талона! – завопил он. – Прими меня в свои сладкие объятия. Забери мою плоть, моё дыхание, саму мою душу!

Арвин был уверен, что пленник не плакал, однако по его щеке внезапно скатились три янтарные слезы. С каждым хриплым выдохом из лёгких культиста вырывался отвратительный запах, хуже того, что может быть в склепе, полном разлагающихся трупов. Молодой человек попятился, боясь дышать, но не в силах убежать. Он в ужасе наблюдал, как нарывы на теле пленника набухли и начали кровоточить. Культиста била сильная дрожь а одежда внезапно оказалась пропитанной потом. Даже стоя в двух шагах, Арвин ощущал исходящий от тела жар. С мрачной уверенностью он понял, что сектант наслал на себя магическую заразу. И если бы юноша сидел чуть ближе, а пленник преуспел в попытке коснуться его, то сейчас бы на полу в предсмертных муках корчился сам Арвин.

Тело фанатика раздулось, словно оставленный на солнце труп. Ещё момент, и его живот расширится до предела. Арвин уже слышал треск готовой разорваться плоти...

А он всё стоял и наблюдал.

Арвин кинулся к дверям. Захлопнув их у себя за спиной, он услышал звук разрывающейся мокрой ткани, и в дверь с внутренней стороны врезалась ударная волна. Юноша облегчённо перевёл дыхание, понимая, что снова спасся лишь благодаря везению, и коснулся бусины на шее.

– Девять жизней, – прошептал он.

Несколько мгновений он продолжал стоять, прижавшись к доскам двери и уставившись на людей на улице. Если слова культиста были правдой, их дни сочтены. Действительно ли Арвина волновало, погибнут горожане или нет? В Хлондете у него были сотни знакомых, но после смерти Ноулга не осталось ни одного друга. Не было и семьи, не считая отправившего его в приют дяди.

Следовало немедленно сообщить Зелии всё, что он узнал и посмотреть, вынет ли они из его разума «семя». Даже если и нет, из города нужно убираться как можно быстрее. Промедление грозило гибелью.

Если Зелия блефует, то Арвин окажется в безопасности – если предположить, что чума, которой Оспа собиралась заразить город, не сможет выйти за пределы его стен. Но даже если это произойдёт, то жрецы, в конце концов, остановят распространение болезни – как они делали это всегда, когда по Вилхонской протоке прокатывалась эпидемия. Возможно, Хлондет будет потерян, прежде чем священнослужители одолеют заразу, но Арвина это уже не касалось.

Он увидел Колима, пристроившегося на бордюре на другой стороне улицы. Мальчик, разведя руки с намотанной на них верёвкой, перебрасывал петли с пальца на палец в сложной последовательности, которую ему показал Арвин. Он пытался освободить бусинку-муху из «паутины», но, судя по хмурому и напряженному взгляду, без особого успеха.

Арвин вздохнул. Уйти и оставить Колима умирать он просто не мог.

Он не мог сбежать и от того, что на протяжении многих поколений будет оставлять детей без родителей. Арвин вспомнил о матери, отправившейся в Массам. Город был покинут девятьсот лет назад, но погубившая его чума всё ещё заражала окрестности.

Если бы Массамскую чуму сумели предотвратить, то мать Арвина, возможно, была бы жива. А вдруг и тогда, столетия назад, жил человек, у которого был шанс спасти город – а он им пренебрег.

Арвин понял, что у него и вправду нет выбора. Если он уедет, не сделав всё возможное для спасения Хлондета, то призраки его жителей — и тех, кто отважится к нему приблизиться и погибнет в дальнейшем – будут преследовать его до конца дней.

Включая призрак маленького Колима.

Снова тяжело вздохнув, Арвин побрёл на поиски Зелии.

Глава 6

Киторн 23, полдень

Арвин шагал по одному из каменных виадуков, изгибавшихся над улицами Хлондета, радуясь тому, что не приходится прокладывать путь внизу через толпу людей. Узость виадука и отсутствие перил, в отличие от многих, ничуть его не тревожили. Юноша был достаточно гибок и проворен, и был способен не терять равновесие даже когда приходилось балансировать на самом краю, пропуская идущего навстречу юань-ти.

Впереди виднелся Солярий, огромное круглое здание из зелёного камня с куполом, состоящим из тысяч треугольных листов стекла, обрамленных металлическим каркасом, который, как считалось, поддерживала магия. Солнце освещало западную сторону купола, заставляя его сверкать словно оранжевый алмаз.

Виадук вывел к круглому проёму в стене Солярия. Посреди прохода на табурете сидела рабыня, принадлежащая к человеческой расе. Завидев приближающегося к ней Арвина, она встала. У женщины были вьющиеся седеющие волосы, а в левом ухе покачивалась золотая серьга в форме змеи, кусающей себя за хвост. Это немного отвлекало от старого клейма с буквой «Р» на её щеке. Женщина подняла пухлую, лишенную мозолей руку, преграждая путь ступившему в прохладу дверного проёма Арвину.

– Куда это ты собрался? – требовательно спросила она.

Арвин поглядел мимо неё на сводчатый коридор, ведущий к центру здания. От главного туннеля ответвлялись боковые, которые вели в комнаты, где, скинув одежду, отдыхали юань-ти. Воздух здесь был суше, чем на улице, и имел острый привкус змеиного аромата. Юноша удивился, обнаружив, что никем кроме этой рабыни вход не охраняется. Он ожидал встретить на вахте хотя бы одного стражника.

– Одна юань-ти назначила мне здесь встречу, – ответил Арвин. – Её зовут Зелия.

Женщина фыркнула.

– Людям запрещено пользоваться этим входом. Придётся тебе подождать возле дверей для слуг вместе с другими.

За спиной рабыни из бокового тоннеля выскользнул юань-ти, принявший облик змеи за исключением головы. Существо повернулось, разглядывая людскую пару сквозь узкие щелочки глаз, стрельнуло языком, принюхиваясь к их аромату, затем заскользило прочь по коридору, тихо шурша чешуей о камень.

Арвин посмотрел на женщину. Пусть она и в два раза старше его, но юноша был выше на голову.

– Я на государственном задании, – твёрдо сказал он. – Зелия захочет увидеть меня немедленно. Если не даёшь мне пройти, тогда найди её сама. Скажи, что я жду ее здесь.

Рабыня вперила в него не менее решительный взгляд.

– Солярий – место для отдыха. И я не собираюсь будить наших клиентов, разыскивая женщину, которой может и не существовать.

Арвин подавил раздражение. Пусть женщина и была рабыней, но занимала свой пост достаточно долго, чтобы чувствовать себя хозяйкой, вольной решать, кому дозволенно заходить внутрь задания, будь то раб или свободный человек.

– У Зелии рыжие волосы и зелёная чешуя, – продолжил юноша. – Это поможет сузить поиски. Передай, что Арвину срочно необходимо с ней встретиться и передать сведения о… – он замолчал, подбирая слово, – О заразных коллекторных крысах.

Молодой человек скрестил руки на груди, показывая, что с места не сдвинется, пока его сообщение не будет доставлено.

Рабыня ещё некоторое время сверлила его взглядом, но, в конце концов, сдалась. Она отвернулась и щелкнула пальцами.

– Мальчишка! – крикнула она.

Из бокового туннеля донёсся звук шагов. На зов привратницы вышел мальчик лет восьми или девяти на вид, в руках он держал стеклянный графин с розоватой водой. Ребёнок был бос и одет только в выцветшие серые штаны, достающие до середины бёдер. Колени были покрыты мозолями, словно ему часто приходилось ползать на четвереньках, волосы взмокли от пота, а клеймо на щеке было ещё красным – совсем свежее.

– Этот человек утверждает, что его вызвала одна из наших постоянных клиенток, – сказала привратница мальчику, подчёркивая слово «вызвала», возможно, желая напомнить, что хоть Арвин и считается свободным, но всё же юань-ти вольны распоряжаться его жизнью по своему усмотрению. – Найди юань-ти Зелию и передай ей это сообщение, – женщина повторила слова Арвина. – Возвращайся с ответом.

Мальчик побежал вниз по главному туннелю. Арвин остался ждать, отступив в сторону и опустив взгляд, когда к Солярию приблизилось двое юань-ти, которых привратница приветствовала низким поклоном. Но даже в этот момент рабыня пристально следила за юношей, словно опасаясь, что в следующий миг он попытается ворваться в здание.

Тем временем мальчик вернулся, на этот раз уже без графина.

– Госпожа Зелия сказала привести этого человека к ней, – задыхаясь, передал он.

Привратница была занята, подсказывая только что пришедшим юань-ти дорогу в их покои, но Арвин заметил, что её брови приподнялись оттого, что Зелия пожелала пригласить юношу к себе. Когда посетители отбыли вниз по коридору, рабыня обратилась к мальчишке.

– Так проводи его, – приказала она. – Да пошевеливайся!

Женщина потянулась отвесить мальчику лёгкий подзатыльник, но тот проворно увернулся.

– Сюда, – поманил он Арвина за собой.

Мастер верёвок двинулся следом за юным проводником вниз по коридору. Чем ниже они спускались, тем суше становился воздух, а мускусный запах усиливался. Арвин не представлял, как можно всю жизнь работать в окружении змеиной вони, от которой у него уже начало ломить в висках.

– Вот, – сказал юноша, доставая из кармана серебряную монету и протягивая её своему проводнику. – Спрячь куда-нибудь в безопасное место, чтоб другие не отобрали. Возможно, однажды сможешь накопить достаточно и купишь себе свободу.

Мальчик подозрительно разглядывал серебряник в руке Арвина.

– Я ничего от тебя не хочу, – заверил его Арвин. – Просто подарок.

Мальчишка схватил протянутую монету, сунул в карман и ухмыльнулся. Когда они достигли места, где в коридор пробивались солнечные лучи из большой комнаты впереди, маленький проводник опустился на колени и потянул Арвина следом.

– Здесь нам не разрешается ходить пешком, – шепнул он.

Арвин не был уверен, распространяется ли это правило на свободных людей, но подчинился. Опустившись на четвереньки, он последовал за мальчиком в главный зал Солярия, шаркая коленями о пол.

Солнечная комната Солярия оказалась даже больше, чем он предполагал. Огромное круглое помещение, увенчанное стеклянным сводом, купалось в ярких солнечных лучах. Сто или даже больше юань-ти отдыхали на низких каменных ложах, в то время как змеи всех цветов и размеров – либо другие юань-ти, либо их питомцы – расположились на тонких узорчатых деревянных каркасах, соединявших ложа между собой. Часть присутствующих могли издали сойти за людей, тогда как у других были змеиные хвосты, головы и торсы. Все они – мужчины и женщины – лежали обнажёнными, нежась в солнечном свете. Некоторые сплелись так, что Арвин мог бы предположить, что они занимаются любовью, если бы не сонная неторопливость и истома, пронизывающая это место. Рабы-люди – в большинстве своём маленькие дети – на четвереньках ползали между ложами, предлагая юань-ти напитки кроваво-красного цвета или насаженную на шампуры ещё дёргающуюся саранчу длиной с палец.

Мальчик подвёл Арина к ложу близ центра зала, где отдыхала Зелия в компании ещё трёх юань-ти, почти не отличимых от людей. Затем проводник поспешно ретировался. Зелия лежала на боку, свернувшись так, как не смог бы ни один человек – туловище выгибалось назад крутой дугой, голова покоилась на голени. Тело её было стройным и мускулистым, при этом мягким и округлым в нужных местах. Арвин заметил рыжие волоски в области паха, проступавшие сквозь чешуйки мягким пушком. Её грудь была гладкой и розовой, и с виду напоминала женскую. Он поймал себя на мысли, что пытается вообразить — каково это, если Зелия кольцами обовьется вокруг него, каким будет контраст грубой чешуйчатой кожи с гладкой грудью — затем увидел, как Зелия подняла голову и бросила на него сонный взгляд. Не поднимаясь с колен, Арвин, находившийся головой на одном уровне с ложем, на котором лежала Зелия, опустил глаза. Он вперился взглядом в пол и ждал, когда она прикажет ему говорить. Воздух показался жарче и суше, чем был секунду назад; Арвин облизал высохшие губы, подражая движениям окружавших его юань-ти.

Зелия издала смешок, будто реагируя на чью-то шутку.

– Ты что, охотился на сточных крыс? — спросила она, глядя на него полуприкрытыми сонными глазами. Её язык пощекотал воздух. — Хотя, пахнешь сладким.

– Одна из крыс выбралась на поверхность, – ответил Арвин. – Я её поймал.

Зелия стремительно села.

– Где она?

Трое юань-ти за её спиной зашевелились, потревоженные резким движением. Один из них – мужчина, которого можно был бы назвать красивым, если бы не длинные полые клыки, огибавшие его нижнюю губу, – перевернулся и перекинул руку через бедро Зелии. Она отстранилась.

– Крыса мертва.

Юань-ти сердито зашипела.

– Не от моей руки, – поспешно уточнил Арвин. – Её… хозяйка, отозвала её. Но перед этим, мне удалось выведать, что они планируют…

– Не здесь, – перебила его Зелия резким шепотом. Она выразительно поглядела на трёх деливших с ней ложе юань-ти. – Следуй за мной и помалкивай.

Рыжеволосая юань-ти плавно соскользнула с ложа и двинулась к выходу. Её шаг был демонстративно нетороплив, Зелия вежливо кивала, прощаясь со знакомыми, но всё же с её уст тихо лилось нетерпеливое шипение. Арвин следовал за ней, всё ещё не поднимаясь с колен, которые уже начали саднить, несмотря на защищающую их ткань штанов. Юноша задавался вопросом, как дети-рабы могут передвигаться так днями на пролёт. Вероятно, они просто привыкли, как он сам когда-то привык к постоянным мозолям и волдырям на пальцах.

Выйдя в коридор, Зелия ускорила темп. Арвин поднялся на ноги и затрусил следом. Затем юноше пришлось подождать, пока юань-ти наденет сандалии и платье, которое состояло из крошечных наслаивающихся друг на друга серебристых чешуек. Одевшись, Зелия повела спутника на улицу.

Какое-то время они поднимались в гору, проходя мимо огромных особняков. Люди – рабы или слуги – сновали по улице, озабоченные поручениями своих хозяев, но поспешно расступались, освобождая дорогу, едва завидев Зелию. Жившие в этой части Хлондета юань-ти неторопливо прогуливались вдоль виадуков, арками изогнувшихся между домов, наслаждаясь видами пригорода и гавани.

Проталкиваясь сквозь толпу, которая мгновенно смыкалась за спиной Зелии, Арвин размышлял, почему она решила идти по переполненным улицам. Быть может из-за того, что старалась избежать потери времени на болтовню со знакомыми юань-ти или же потому, что не хотела, чтоб кто-то из сородичей обратил внимание на сопровождавшего её человека.

В конце концов, Зелия свернула с улицы и поднялась на узкий скат, ведущий к вершине башни, возвышавшейся на несколько этажей. Арвин не отставал. Крыша оказалась плоской, её окружали оплетённые цветущими виноградными лозами кованые перила. Среди крошечных синих цветов лениво гудели пчелы. Молодой человек задумался, была ли эта башня домом рыжеволосой юань-ти. Если да, то Зелия, несомненно, происходила из богатой семьи. Женщина остановилась у вершины ската, открывая ворота ключом, который достала из поясного кошелька у бедра. Створки со скрипом отворились.

Арвин шагнул вслед за юань-ти в ворота и оказался в расположившемся на крыше башни саду. Вокруг стояло несколько огромных глиняных горшков, в которых росли кусты, которые неизвестный садовник тщательно подстриг, придавая им форму свернувшихся спиралью змей. По-видимому, на основные стволы кустов было привито множество растений; сорта цветов изменялись, имитируя крапчатую чешую.

В центре крыши располагался фонтан. От его мелких брызг в воздухе стоял прохладная дымка. Арвин облизнул сухие губы, мечтая сделать хоть глоток воды. Возможно, это помогло бы унять всё ещё пульсирующую в висках боль. Вполне может оказаться, что этот фонтан будет одним из немногих, до которых не доберётся Оспа, и всё же…

Зелия заперла ворота.

– Здесь нас никто не побеспокоит, – сказала она.

Арвин нервно кивнул, услышав, как щелкнул замок на воротах. Сквозь виноградные лозы юноша отметил, что перила имели сложный узор. Изогнутые железные детали складывались в слова, которые, судя по символу, что Арвин сумел разобрать, принадлежали драконьему языку. Читать на Драконике молодой человек не умел, но как-то однажды старательно зазубрил из него несколько слов, чтобы в дальнейшем использовать при изготовлении верёвок и сетей. Этот язык отлично подходил для колдовства. Арвин надеялся – и эта надежда была подтверждена словами Зелии о том, что их не потревожат, – что магия перил рассчитана на то, чтобы не впускать никого внутрь, а не наоборот.

Повернувшись к гостю, юань-ти без лишних слов перешла к делу.

– Рассказывай, что произошло.

Юноша повиновался, рассказав о том, как наткнулся на культиста на улице и обо всём, что произошло после. Он ожидал, что Зелия хоть немного удивиться, рассказав ей о своих догадках относительно планов Оспы – заражение водопровода Хлондета – но она лишь кивнула. Признаться, она выглядела несколько разочарованной рассказом.

– Культист сказал, что Талона очистит город «скоро», – заметил Арвин. – Вряд ли бы он так злорадствовал, если бы имел в виду, что вода будет заражена через несколько месяцев. Его слова прозвучали так, словно они осуществят свой план самое большее через декаду. Надеюсь, это даст тебе время…

Зелия перебила его взмахом руки.

– Твои умозаключения… интересны, – сказала она. – Полагаю, время покажет, соответствуют ли они истине.

Молодой человек нахмурился, не понимая спокойствия собеседницы.

– Не только люди пьют из общественных фонтанов, – сказал он. – Не все юань-ти живут в особняках с личными колодцами. Некоторые утоляют жажду в фонтанах, и даже если у них иммунитет к яду, они всё равно могут подхватить чуму – и передать её другим. Если только не… – Он замолчал, сражённый внезапно пришедшей ему в голову мыслью. Зелия знает что-то, неизвестное ему? Неужели у юань-ти врождённый иммунитет не только к яду, но и к чуме?

Даже если так, гибель девяноста пяти процентов населения города никак не может служить их интересам.

Когда Арвин напомнил ей об этом, Зелия холодно улыбнулась.

– Мне хорошо известна роль, которую люди играют в Хлондете, – сказала она. – И я согласна, что сектантов необходимо остановить.

Юноша облегчённо кивнул. Его дело сделано, теперь он может уйти в сторону, позволив Зелии и её влиятельным друзьям разбираться с намечающимся кризисом.

– Думаю, надо просто разместить стражников возле каждого общественного фонтана, чтоб они арестовали культистов, когда те появятся, – размышлял молодой человек вслух. – Или ты хочешь изловить их прежде, чем они что-то предпримут?

– Их арест решит только часть проблемы, – отозвалась Зелия. – Сектанты лишь незначительная часть большой игры. Всё ещё необходимо выяснить, кто за ними стоит.

Арвин нахмурился.

– Если их остановить, какое это будет иметь значение?

– Кто-то хочет нарушить устоявшийся баланс сил, – ответила юань-ти. – Моя задача узнать кто. Узнай кто они – и ты получишь свободу. И всё то, что я обещала ранее.

Арвин кивнул, иного он и не ожидал. Зачем удалять из сознания порабощающее семя, коль он служит столь полезным инструментом?

– У меня есть идея, как внедриться в Оспу – когда мы её найдём, разумеется, – сказал он. – Умерший сегодня культист использовал магию, чтобы изменить внешность, но когда заклинание спало, я сумел его как следует разглядеть. Я опишу его, а ты применишь псионику для того, чтобы меня замаскировать. Я мог бы выдать себя за него...

– Тебе никогда не удастся их провести, – перебила Зелия. – Один неверный жест или слово, и сектанты прибегнут к магии, чтоб узнать кто ты на самом деле. При встрече, ты должен оставаться самим собой. Или, скорее, тем, кого они хотят в тебе видеть: тем, кто пережил заражение чумой и теперь желает присоединиться к их культу.

Юноша поморщился. Как раз этого он и боялся.

– А если у них будут заклинания, позволяющие отличать ложь от правды? – спросил он, вспоминая жрецов в детском доме.

– Если будешь тщательно подбирать слова, врать не придётся, – усмехнулась Зелия. – Правильно преподнесённая полуправда – плюс немного волшебства – и всё получится.

Арвин снова кивнул. В чём в чём, а в этом он был уверен по собственному опыту.

– Ты узнала, где находиться тот зал, о котором я рассказывал?

– Полагаю, что да, – отозвалась Зелия. – Или, по крайней мере, я нашла помещение в канализации, в точности соответствующее твоему описанию.

Молодой человек нервно облизнулся. Наконец-то он сможет узнать, жив ли Ноулг.

– Ты видела там моего друга? Или... его тело?

– В помещении было пусто. Но культисты могут вернуться туда в полночь. Похоже, они предпочитают проводить жертвоприношения именно в это время.

– И где это место?

Зелия проигнорировала вопрос.

– До той поры мы оба останемся здесь. По мере приближения полночи, я начну следить за залом. Как только замечу какую-нибудь активность, ты сможешь отправляться.

Арвин злился, жалея, что не может закончить их с юань-ти дела поскорей – но он видел, что Зелия не скажет ему о том, где находиться место встречи культистов, пока сама не будет готова. А пока следует подготовиться ему самому. Отправляясь в Солярий, он никак не планировал позже завернуть в коллекторы. Если юноша собирается сражаться с Оспой, то ему понадобиться правильное снаряжение.

– Есть кое-что, что мне понадобиться, – обратился он к Зелии. – Я смогу за этим сходить, если я пообещаю встретиться с тобой на закате?

Юань-ти пристально смотрела на него несколько долгих минут, едва слышно шипя про себя. Глаза сверкнули серебром, отразив солнечный луч.

– Иди, – разрешила он, отпирая ворота. – Покупай свои зелья, только не опаздывай.

Арвин уже был на середине ската, когда осознание сказанных женщиной слов, заставило его замереть на месте.

Он не говорил, что собирается покупать зелья...

Не вслух, во всяком случае.

Киторн 23, закат

Арвин сидел, скрестив ноги, в саду на крыше, наблюдая за тренировкой Зелии. Обнажённая, со стянутыми в свободный узел волосами, она, кажется, не была против его присутствия. Юань-ти не разделяли понятий людей о скромности. Тело женщины изгибалось под немыслимыми углами, принимая различные, недостижимые для человека позы, включающие сгибание тела, рук и ног. Он никогда не видел ничего подобного. В каждой позе она замирала на несколько мгновений, мышцы подрагивали от напряжения, на висках бисером выступал пот. Затем тело Зелии единым плавным движением перетекало в следующую позицию. Только что её лодыжки узлом обвивали шею, а ладони упирались в пол, так что создавалось впечатление, что юань-ти сидит в воздухе, и вот она уже делает стойку на руках, распрямив тело подобно стреле. Устремившись вниз, она зависла на расстоянии ладони от земли, балансируя на пальцах, затем откинулась назад так, что её тело образовало крутую арку.

Арвин ожидал, что Зелия устанет к концу тренировки, однако она казалась даже бодрее чем раньше. Её глаза блестели, щеки пылали здоровым румянцем, оттеняемым светом заходящего солнца.

– Эти упражнения, – заметил юноша. – Они напомнили мне об акробате, которого я видел когда-то давно. Признаться, он не был так изящен.

– Они называются асанами[2], – ответила Зелия.

– Ты упражняешься каждый день?

– На закате, регулярно. – Юань-ти надела платье. – Помогает сконцентрироваться.

– Моя мать медитировала каждое утро перед восходом солнца, – сказал Арвин. – Эти... асаны, они служат тем же целям? Для псионической силы?

– Так я восстанавливаю свои резервы, – кивнула Зелия. – Так же, как жрецы, молящиеся богам, или волшебники, перечитывающие книги заклинаний.

– Понимаю, – протянул юноша.

За всё время, что он тут просидел, юань-ти успела выполнить множество упражнений. Судя по всему, её псионические таланты были велики. Если он хочет овладеть своим даром – причем не только для того, чтобы просто отвлекать или располагать люде к себе – Зелия может стать отличным учителем.

– Ты сказала, что поможешь мне развить таланты, – напомнил Арвин. – Как думаешь, получиться научить меня одной из асан?

Зелия развязала шнурок, стягивающий её волосы, и распустила длинные рыжие локоны.

– Чтобы научаться этому искусству должным образом, требуются годы практики. Ты должен не только правильно повторять движения, но и приводить разум в должное для каждой позиции состояние. Ты можешь грубо имитировать несколько простых асан, но...

– Так может научишь меня им? – спросил юноша, потирая виски. Это не было его воображением, как казалось юноше ранее, голова действительно пульсировала. Он мог чувствовать, как семя порабощения разума пускает корни. – По крайней мере, это меня хоть немного отвлечёт.

Зелия посмотрела на юношу, и на мгновение ему показалось, что юань-ти высмеет его просьбу как нелепую и невозможную, но через мгновения губы рыжеволосой женщин растянулись в улыбке.

– Почему бы и нет? – произнесла она наконец. – Это может оказаться забавным. Интересная проверка твоего потенциала. Я научу тебя бхуджангасана[3]. Раздевайся.

Арвин покраснел.

– А это точно необходимо?

Зелия прищурилась.

– Ты хочешь учиться или попросту тратишь моё время?

– Учиться, – поспешно заверил её Арвин. – Но браслет и амулет не сниму.

– У каждого свои предрассудки, – приподняла брови юань-ти. – Но перчатку всё-таки придётся снять.

Юноша расстегнул пуговицы рубашки и стянул её через голову. Он отвязал пояс, на котором висели ножны с кинжалом, отложил его в сторону, присев, она расшнуровал ботинки и стянул с руки перчатку. Под конец он развязал тесёмки на брюках, тут же кучей упавших у его ног. Арвин стоял перед Зелией, прикрывая ладонями наготу. Хотя юань-ти это, похоже, нимало не смущало. Её взгляд не покидал лица молодого человека.

– Ложись, – приказала он. – На живот.

Арвин охотно подчинился. Камень крыши под ним оказался тёплым.

– Упрись ладонями в пол, руки на ширине плеч, – продолжала Зелия.

Юноша сделал, как ему велели. Юань-ти подошла к нему сзади и толкнула, в лодыжку, поправляя расположение ног. Кожу Арвина покалывало в том месте, где её коснулась босая ступня рыжеволосой женщины.

– Лодыжки вместе, упирайся в землю пальцами ног, – продолжала инструктировать Зелия. – Теперь выгни спину – медленно – и отклоняй голову назад, пока не будешь смотреть прямо в небо.

Арвин выгибался, пока мышцы пресса и шеи не заныли от напряжения. Он глядел в быстро темнеющее небо, гадая, долго ли ему придётся оставаться в таком положении.

– Продолжай удерживать позицию, – сказала Зелия.

Юноша повиновался. В вышине над ним стали видны первые проблески звёзд, закат перетекал в сумерки. Небо медленно темнело, переходя из фиолетового в бархатисто черное. Арвин держал позу, ожидая дальнейших указаний, но Зелия просто ходила вокруг него, регулируя его положение то тычком, то касанием ладони. От каждого прикосновения по телу молодого человека прокатывалась волна дрожи, мешавшая сосредоточиться. Его мысли постоянно обращались к историям, рассказывающим о наслаждениях и ужасах любовных утех с женщинами-юань-ти: об их чувственных и жарких объятиях, способных распалить мужчину даже когда он изнемогает от усталости; и об их же склонности в порыве страсти награждать любовников смертоносным укусом. По легендам, в предсмертных судорогах человек чувствовал освобождение от всего, что когда-либо...

– Сосредоточься на позе, – прошипела Зелия. – Удерживай сознание в настоящем.

Арвин послушно оборвал свои фантазии.

Юань-ти сложила руки на груди, молча уставившись на юношу.

Вечер становился всё темнее, и юноша задавался вопросом: сколько ещё Зелия намерена с ним играть? Скажет ли она что-то делать дальше или заставит его стоять обездвиженным в в этой позе, пока он не рухнет? Мышцы спины затекли от напряжения, руки начали дрожать. Человеческий организм не способен удерживать подобную позу так долго. Но, по крайней мере, Арвин перестал замечать пульсирующую в висках боль, донимавшую его большую часть дня. По сравнению с ощущением сведённых судорогой мышц, боль в голове казалась незначительной.

– Удерживай асану, – шипела Зелия. – Почувствуй энергию в пояснице – в муладхаре[4]. Именно там свернувшись, словно змея, таиться сила.

Арвин сосредоточился на указанном месте, но ничего кроме уже, казалось, горящих от напряжения мышц не ощутил. Тренировка не работала. Время сейчас должно было быть где-то меду закатом и полуночью – юноша стоял так уже очень долго. Он чуть согнул руки, облегчая нагрузку.

– Удерживай позу! – Окрик Зелии был подобен щелчку кнута.

Арвин мгновенно выпрями руки. Он сможет, убеждал себя юноша. Это то же самое, что взбираться по стене — по высокой стене. Ты поднимаешься до тех пор, пока мышцы не начнут гореть от боли и напряжения, и кажется, что удержаться ещё хоть бы минуту не хватит сил. Но стоит взглянуть вниз и представить, как далеко придётся падать, и ты продолжаешь карабкаться дальше.

Юноша упорно не сдавался. Он сможет, он должен. Физически, он сильнее Зелии, и добьётся успеха. Арвин не собирался потерпеть неудачу в том, что с такой лёгкостью проделывала юань-ти.

Время шло. Руки дрожали. Мышцы больше не горели, напряжение дошло до той точки, когда мышцы начинают казаться жидкими, как вода.

– Преодолей боль – не думай о ней, – наставляла Зелия. – Направь все мысли к основанию позвоночника. Ищи муладхару там. Найди её.

Стиснув зубы, Арвин сделал, как ему велели. Сосредоточившись, он постарался отстраниться от боли в мышцах и обратил сознание внутрь себя. Мысленно, юноша скользнул вдоль хребта к последнему позвонку и сконцентрировался на нём, перестав замечать что-либо другое. Он игнорировал боль... и внезапно она отступила.

Вот. Об этом говорила Зелия? Ощущение чего-то плотного и горячего в пояснице, сродни тому, что возникало в затылке, когда Арвин зачаровывал людей. Оно свернулось вокруг основания позвоночника, накопленная энергия, ожидающая разрядки.

– Ты нашёл муладхару? – спросила Зелия. – Хорошо. Теперь позволь энергии раскрутиться.

Арвин продолжал смотреть в небо, которое казалось размытым из-за того, что он перестал фокусировать зрение. И вдруг клубок энергии вокруг его последнего позвонка резко размотался. Волна мощи прошла через его тело, словно лесной пожар. Ощущение было схоже с сексуальной разрядкой, но эта энергия осталась в теле юноши, отдаваясь покалыванием глубоко внутри, пропитав каждый волос и пору.

Арвин счастливо рассмеялся.

– Получилось!

Зелия удивлённо зашипела, глядя, как её ученик садится на землю.

– После первой асаны, – прошептала она. – Невероятно.

– Научи меня большему, – попросил юноша, купаясь в затопившей его энергии.

– Очень хорошо, – сказала юань-ти с ноткой обеспокоенности в голосе. Казалось, успех Арвина каким-то образом её задел. – Давай поглядим, сможешь ли ты освоить что-то из простых техник – Дальнюю Руку. Направь вызванную тобой энергию в одну точку на лбу, между глазами.

Юноша мысленно заставил бурлящую в теле энергию течь вверх по позвоночнику. Казалось, она свивается клубком над бровями.

Зелия встала напротив молодого человека, держа что-то в руках: его магическую перчатку. Увидев это, Арвин едва не потерял концентрацию.

– Сосредоточься! – жёстким голосом приказала юань-ти. – Держи свою силу скрученной, словно сжатую пружину, пока не придёт время использовать её.

Понимая, что женщина взяла его вещь намеренно, чтобы отвлечь, юноша стиснул зубы и снова сконцентрировался.

– Хорошо. Теперь придай силе направление и взглядом забери у меня перчатку.

Арвин напрягся, пытаясь проделать то, о чём говорила женщина, но безуспешно.

– Я... не думаю, что смогу.

Губы Зелии изогнулись в натянутой улыбке.

Подталкиваемый гневом – она не желает, чтоб он добился успеха! – молодой человек сделал новое усилие и почувствовал, как энергия во лбу ослабла... самую малость.

Юань-ти шагнула назад и продолжала отступать, пока не упёрлась в увитые виноградом перила. Перчатка всё ещё лежала в её руке.

– Сдаёшься? – ухмыльнулась женщина.

Арвин покачал головой и продолжил концентрироваться. Пружина, в которую скрутилась псионическая энергия, снова ослабла – но и этого было мало. Перчатка чуть шевельнулась, но осталась лежать на ладони юань-ти.

Глаза Зелии расширились.

– Попробуй ещё раз, – сказала она, на это раз её голос звучал серьёзно. – Пошли всю энергию разом... давай! – Даже не успев договорить, юань-ти швырнула перчатку с края крыши.

– Нет, – ахнул Арвин.

Затаившаяся между глаз энергия внезапно стрельнула сквозь зрачки. Юноша видел, как к перчатке метнулась серебристая лента. Мир перед глазами утонул в ярком свете. Когда он рассеялся, лента пропала, однако, перчатка парила над перилами. Неуверенно, медленными рывками, он потянул высвобожденную энергию обратно. Перчатка плыла по воздуху следом, двигаясь короткими прерывистыми отрезками, и в конце концов упала на землю перед Арвином.

– Теперь можешь расслабиться.

Юноша осел наземь, позволяя напряжению оставить сведённые судорогой мышцы. Затем он склонил голову и потёр затёкшую шею.

– Я сделал это. Я овладел новой силой.

– Да.

Зелия смотрела на ученика крайне задумчиво, словно его успех удивил юань-ти.

– Думаю, для одной ночи этого достаточно, – резко сказала она. – Уже почти полночь. Надо взглянуть, не объявились ли культисты.

Арвин кивнул, вдруг почувствовав изнеможение. Подрагивая, он принялся натягивать одежду. Он думал, что его снова накроет волна бодрящей энергии, но вместо этого юноше нестерпимо захотелось заснуть. Он надеялся, что головная боль не даст ему это сделать. Одевшись, молодой человек снова сел, прислонившись к одному из горшков. Он поймал себя на том, что старается изо всех сил не закрывать глаз. Даже любопытство относительно дальнейших действий Зелии, которая уселась, скрестив ноги, в точно такой же позе, как и мать Арвина во время медитаций, не могло заставить его приободриться.

Пока юань-ти смотрела в ночное небо и шипела, призывая псионическую силу, которая должна была позволить ей, заглянуть в коллекторы, сознание юноши соскользнуло в сон.

Самый странный сон за всю его жизнь.

Глава 7

Киторн 23, полночь

Арвин лежал на боку, притянув колени к груди и обхватив их руками. Он балансировал на грани между сном и бодрствованием – юноша осознавал, что находится на крыше, слышал срывающиеся с собственных губ дыхание, и всё же его сознание крепко запуталось в паутине грёз. Это было так странно, словно он уже проснулся, и наблюдает свой сон со стороны – сон столь же яркий, как и явь.

В нём Арвин был ребёнком – детёнышем змеи. Он быстро скользил по коридору, его чешуя шелестела о гладкий зелёный камень пола. Следом за ним бежала девочка-человек, которой было не больше пяти лет – на два года меньше, чем Арвину – с заплетёнными в косу волосами и рабским клеймом на щеке. Она смеялась, следуя за Арвином в устланную коврами столовую, её глаза блестели от возбуждения. Арвин, шипя от радости, что сбежал от неуклюжего человека, поднял переднюю часть туловища и скользнул вверх по ножке стола. Но слишком поздно. Маленькая рабыня наклонилась и дёрнула ковёр, опрокинув змею на пол. Потом девочка подбежала ближе и шлепнула по чешуйчатому хвосту ладонью.

– Коснулась хвоста! – пронзительно закричала она. – Коснулась! Твоя очередь!

Арвин почувствовал, как в нём закипает ярость. Нет, это не честно, рабыня его обманула. Она не дала ему достаточно форы. Змеиное тело свилось в клубок и резко распрямилось, словно пружина. Клыки вонзились в руку девочки, и Арвин ощутил горячий и сладкий аромат крови.

Рабыня ахнула и пошатываясь отступила, разглядывая две одинаковые капли крови на предплечье, и упала на пол.

– Я думала... – выдохнула она, едва ворочая вмиг распухшим языком, – мы... друзья...

Её глаза остекленели.

Арвин стрельнул языком. Девочка неподвижно лежала на полу, уже не дыша. Она была мертва.

В душе всколыхнулось сожаление. Возможно, не следовало действовать столь поспешно. С кем ему теперь играть?

Арвин шевельнулся во сне, переворачиваясь на другой бок. Ночной воздух становился прохладнее и свежее. Юноша прижимался к нагретой за день крыше, тело впитывало оставшееся тепло. Частично он понимал, что двигается как змея, совершая волновые движения бедрами и плечами, чтобы придвинуться...

Сон изменился. Теперь Арвин стоял на коленях на каменной платформе в центре комнаты, богаче которой ему видеть не доводилось. Высокий куполообразный потолок подпирали золочёные колонны, окна завешивали шелковые шторы, колышущиеся от вечернего бриза, а стены украшала серия фресок, на которых была изображена Мировая Змея, взирающая на змей, ящериц и других рептилий, появляющихся из Её чрева.

Арвин чувствовал себя опустошённым, как это бывает после вспышек сильной ярости. Он разбил руки, молотя кулаками по ложу для сна, кожа зудела и была влажной от едкого пота, скатывающегося по его чешуйкам. От долгого шипения сводило челюсть. Арвин швырнул свой обед в дверь, и яичный желток и скорлупа прилипли к деревянной полированной поверхности, а его мать всё не желала смягчиться и простить его. Она больше не даст нового раба для игр. Пока он не научится сдерживаться. Пока не возьмёт верх над своими эмоциями. Пока не прекратит поступать настолько по-человечески.

Это задевало. Люди – глупые, неуклюжие существа. Юань-ти властвуют над ними, подчиняя своей воле. Точно так же, как сами люди и прочие низшие расы доминируют над животными. Таков естественный порядок вещей. Это...

Дверь отворилась. Перед Арвином стоял самый странный человек из всех, кого ему доводилось видеть. Он был низкорослым и лысым, с темной кожей, а его лицо казалось настолько морщинистым, будто кости черепа съёжились под кожей. И всё же его фигура была стройной и мускулистой. Единственной одеждой странному пришельцу служила набедренная повязка, почти такая же тёмная, как и его кожа. Вокруг запястья свернулась бирюзовая змейка с полупрозрачными жёлтыми крыльями: летающая змея из джунглей Чульта. Разглядывающий её Арвин замер, когда рептилия подняла голову и зашипела. Он так давно хотел такую питомицу...

Лысый человек повёл рукой вверх-вниз, принуждая летающую змею расправить крылья. Всё это время он молча смотрел на Арвина.

Откуда-то из глубины дома донёсся перезвон ветряных колокольчиков. Меж тем сквозняк, колышущий занавески в комнате прекратился. Должно быть, небо очистилось от облаков, через окно лились потоки солнечного света.

– Желание, – произнёс лысый низким голосом, никак не вяжущимся с его тощей фигурой. – Я чувствую, как оно исходит от тебя, словно тепло от нагретой солнцем скалы. Твои эмоции глубоки и поспешны – очень необычно для юань-ти.

Арвин уставился на дерзкого человека, задаваясь вопросом, когда тот уже отдаст ему летающую змею – возможно, её нужно просто отобрать? Рептилия, очевидна, была извинением матери за её слишком бурную реакцию на смерть девочки-рабыни.

Лысый мужчина поднял свободную руку и щелкнул змейку по носу. Та с шипением  отпрянула. Ещё щелчок, и рептилия обнажила клыки. Арвин потрясённо следил, как человек снова щелкнул змейку. Та в ответ обозлилась и принялась покачиваться взад-вперёд. Щелчки продолжались, и Арвин был уверен, что змея вот-вот вцепиться в руку человека. И всё же, хотя шипение становилось всё яростней, а с клыков сочился яд, рептилия не атаковала.

Лысый взмахнул рукой, заставляя змейку расправить крылья и взлететь. Арвин кинулся через комнату, надеясь её поймать, но она была слишком быстра и успела вылететь из окна. Арвин обернулся, злобно уставившись на человека и оскалив зубы.

Тот назидательно поднял палец.

– Контроль, – сказал он.

Теперь Арвин понял. Лысый мужчина был ещё одним наставником, нанятым научить его сдержанности и терпению. И на этот раз человек — несомненно, чтобы ещё больше унизить его.

– Летучая змея показала свой нрав, – с шипением обратился к мужчине Арвин. – Что с того.

Человек усмехнулся.

– Ты не поняла того, что я тебе показал, – сказал он. – Я сдерживал желания змеи. Магией разума. Но чтобы достичь этого, для начала мне пришлось подчинить собственную волю. – Несколько долгих мгновений наставник смотрел на Арвина, а затем спросил: – Хотелось бы тебе узнать об этом больше?

– Да, – прошипел юноша сквозь сон. – Я хочу учиться.

Внезапно сон изменился, став более беспорядочным. Он больше не был ребёнком-юань-ти, но самим собой – взрослым человеком. Но, как ни странно, его кожу покрывали змеиные чешуйки. Они были коричневыми, как кожа лысого человека, и испещрены красно-бурыми полосами. Нет, это был не узор на чешуе, а ремни, петлёй обернувшиеся вокруг его тела и постепенно затягивающиеся. Зелия, одетая в серую мантию и головной убор на подобии тех, что носили жрецы в детском доме, держала другой конец ремня и медленно тянула его на себя, наматывая на запястье. Она стояла на одной ноге, подтянув другую к груди и заведя лодыжку за шею.

– Контроль, – прошипела она.

Челюсти женщины широко раскрылись. Горячие, жгучие капли яда упали на лоб Арвина, когда юань-ти склонилась над ним, обнажив клыки...

Молодой человек распахнул глаза и внезапно проснулся. Кто-то склонился над ним, касаясь плеча. В лунном свете вырисовывался тёмный силуэт с длинными распущенными волосами.

Отшатнувшись, юноша призвал в перчатку кинжал. Спустя мгновение он уже был на ногах, и только теперь узнал Зелию.

– Во имя богов! – выдохнул молодой человек, всё ещё держа оружие перед собой. – Что ты со мной сделала? – он потёр виски и поморщился. Головная боль всё ещё не унялась.

Юань-ти осталась сидеть на коленях, сложив на них руки.

– Ты о чём?

Арвин заморгал, пытаясь разобраться в роящихся в сознании образах.

– Сон. Я был...

– Кем-то другим? – спросила Зелия, медленно поднимаясь на ноги.

– Юань-ти, – кивнул юноша. – Ребёнком... девочкой.

Последнее он осознал только сейчас. На протяжении всего сна он находился в женском теле.

– Бывает, что сила псиона стихийно проявляется во сне, – объяснила женщина. – Полагаю, ты воспользовался телепатией, что позволило проникнуть в сознание другого существа и подслушать его мысли. В том, что это оказалась юань-ти, нет ничего удивительного, учитывая, что в городе нас живёт более двух тысяч. Разум пытался осмыслить полученную информацию, преподнеся её тебе в качестве сновидения.

Арвин задумался. Действительно ли он так поступил? Заглянул во сне в мысли кого-то другого. Ему самому увиденное сном не казалось. До той беспорядочной части, что заставила его проснуться в холодном поту. Последние моменты грёз можно было легко объяснить – старые страхи смешались с воспоминаниями и наложились на события сегодняшнего утра и не утихающую головную боль. Но вначале этот сон был больше похож на... воспоминание.

Юноша перевёл взгляд на Зелию.

– Это была не просто какая-то юань-ти, – нарочито медленно произнёс он. – Это была та, кого учили «магии разума». Та девочка – это ведь ты, не так ли?

Рыжеволосая женщина улыбнулась.

– Должно быть, я задумалась о своём детстве. – Её улыбка внезапно померкла. – Оспа вернулась в канализацию.

– Вернулась? – спросил Арвин, вмиг забывая о сне. Он поднял взгляд на небо и увидел, что полночь уже наступила. – Мой друг с ними?

– Я видела двоих мужчин, но ни один не был похож на твоего приятеля. Выглядело так, словно они чего-то ждут – или кого-то.

Зелия рассказала юноше, как добраться до входа в канализацию. Он располагался неподалеку около скотобойни. Недавно её закрыла стража, поймав владельцев на забивании скота, заражённого инфекцией, от которой гнили копыта, и попытке выдать мясо за качественное.

– Какая ирония, – пробормотал Арвин. Он спрятал кинжал в висящие на поясе ножны и поднял с земли рюкзак. Юноша вынул одно из зелий, купленных им ранее. Во флаконе плескалась прозрачная жидкость со сладким ароматом, который можно было ощутить даже несмотря на то, что горлышко сосуда было герметично запечатано. Торговец, продавший средство Арвину, утверждал, что оно поможет против любой болезни, даже магической.

Молодой человек перехватил флакон рукой в перчатке и шепнул команду, скрывшую его в подпространстве, где микстуру нельзя было ни увидеть, ни почуять. Ему вовсе было не нужно, чтобы Оспа обнаружила у него зелье и догадалась о его предназначении.

Он закинул рюкзак за спину и кивнул Зелии.

– Если Тимора будет благосклонна, я добуду ответы на некоторые из твоих вопросов, – сказал он, и тут же юношу поразила внезапная мысль. – Как мне с тобой связаться? Мне приходить сюда?

– Нет, – покачала головой юань-ти. Она порылась в поясном кошельке и извлекла из него камень, сияющий в лунном свете. Минерал был размером с ноготь большого пальца, тёмно-синего цвета, и испещрён золотистыми крапинками; одна из сторон была плоской. Арвин кивнул, узнав камень по характерному цвету: лазурит с вкраплениями пирита. Юноша протянул за осколком ладонь.

И тут же удивлённо напрягся. Он не знаток драгоценных камней. Откуда, во имя Девяти Кругов, он узнал, что это за камень?

Зелия вложила камень юноше в руку. Арвин перевернул его пальцем. Округлая поверхность была прохладной и гладкой, но плоская часть источала тепло.

– Когда у тебя появятся необходимые сведения, он поможет тебе их передать, – сказала женщина.

– Как? – Арвин был озадачен.

– С помощью псионичекой силы, которую камень поможет тебе проявить, даже несмотря на то, что ты ещё не овладел ею. Ты сможешь отправить мне короткое сообщение – не более десятка слов и только раз в день, – и я, в свою, очередь, смогу тебе ответить. Разделяющее нас расстояние значения не имеет; твоё послание будет доставлено, где бы я ни находилась.

– Где нахожусь я тоже не важно? – спросил юноша.

Зелия кивнула.

– Понятно, – сказал Арвин. – Это – запасной план для непредвиденных обстоятельств. На случай, если что-то... воспрепятствует моему возвращению.

– Да, – прямо ответила юань-ти. Чтобы воспользоваться камнем, приложи его к третьему глазу.

– Куда?

– Ты уже использовал его сегодня вечером, когда продемонстрировал свои телекинетические возможности. Приложи плоскую сторону камня сюда, – она коснулась точки на его лбу чуть выше носа, – здесь он закрепится.

Арвин пристально посмотрел на лазурит, прикидывая, какими ещё он может обладать свойствами кроме тех, про которые рассказала Зелия.

– Могу ли я его пока попридержать? – спросил он. – Если Оспа его увидит...

– Они не поймут, что это такое. О предназначении камня может догадаться только другой псион. Можешь надеть его, можешь снять — дело твоё. Мысленно произнеси ключевое слово – атмия – и он прилипнет или же наоборот. Главное, не потеряй.

– Почему? Он настолько дорогой?

Губы Зелии скривились, что можно было расценивать как улыбку.

– Да.

Арвин снова посмотрел на камень. Если он всё-таки попадёт в беду – если попадёт в плен, будет связан по рукам и ногам и не сможет достать кинжал – то наличие камня на лбу позволит позвать на помощь.

Вопрос в том, откликнется ли Зелия?

– Ладно, – наконец произнёс он. – Я буду его использовать – но не надену, пока не придёт время связаться с тобой. – Юноша сунул камень в карман рубашки, скрытый в ложном шву.

Киторн 24, глубокая ночь

Арвин пробрался в помещение через окно и закрыл за собой ставни. Он постоял немного, давая глазам привыкнуть к мраку, а носу — к запаху. Скотобойня пропахла спёкшейся кровью, экскрементами животных и порченым мясом. Вонь была столь ужасной, что юноша едва не развернулся и не сбежал, но мысль о том, что может произойти менее чем через семь дней удержала его на месте.

Он двинулся к центру здания, старательно избегая заляпанных кровью крюков, свисавших с потолка. Когда Арвин переступал через один из желобов для стока крови, носки его ботинок упёрлись в темноте на что-то твёрдое. С тихим жужжанием в воздух поднялись мухи. Опустив взгляд, юноша увидел безглазую коровью голову, из которой вывалился раздувшийся фиолетовый язык. От гнилостной вони перед глазами Арвина помутнело.

Все кровостоки сходились к решётке в полу в центре помещения. Пространство между ржавыми прутьями заполняли куски гниющего мяса, но корка крови, запёкшаяся по краям решётки, была поломанной. Кто-то пользовался лазом в канализацию после того, как скотобойню закрыли.

Арвин снял крючковатый инструмент с пояса и поддел им решётку с одной стороны. Перехватив её рукой в перчатке, он оттащил железную конструкцию в сторону – осторожно, чтобы она не зазвенела о каменный пол – и заглянул в ведущую к коллекторам шахту. Снизу пахнуло влагой, донесся звук плескающейся воды, но сам спуск был черным, словно сердце змеи.

Облизнув пересохшие губы, юноша снял со спины рюкзак и, опустив на пол, принялся рыться в нём, нашаривая ещё одну купленную микстуру. Она хранилась во флаконе, сделанным из фиолетового стекла, такого тёмного, что казалось почти чёрным. Арвин сорвал с горлышка восковую печать и принюхался к содержимому пузырька. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы разобрать аромат: распустившиеся ночные цветы с нотками чего-то землистого, напоминающего какой-то корень.

Молодой человек опрокинул содержимое флакона в рот и проглотил. Вкус был медово-сладким и чуть отдавал глиной. Тут же в комнате словно стало светлее. Густые тени превратились в отчетливо видимые предметы. Вертикальные темные линии оказались свисающими с потолка цепями, а тёмный курган в углу – кучей коровьих ног с отрезанными копытами, усеянной мухами. Когда эффект зелья темновиденья стал полным, комната казалась освещенной дневным светом – однако при этом невозможно было различать цвета. Крюки в потолке казались пасмурно-серыми, а запёкшаяся на них кровь чёрной. Взглянув на руки, Арвин отметил, что его кожа выглядела серой – на тон светлее, чем одетая на нем рубашка.

Должно быть, подумал он, так видят мир дварфы большую часть своей жизни. Лишь отважившись выбраться из своих подземных крепостей на поверхность они могут различать цвета. Неудивительно, что представители их расы такие суровые.

Но сейчас не время для праздных размышлений. Эффект зелья не будет долгим.

Туннель за решёткой имел квадратную форму, и его ширины едва хватало для того, чтобы могли пролезть плечи Арвина. Шахта спускалась к горизонтальному коридору, по дну которого текла мутная вода. Между её поверхностью и каменным сводом было свободное пространство, примерно равное росту юноши. Судя по всему, этот туннель был одним из главных в сети канализации.

Крюк, вбитый в потолок скотобойни прямо над шахтой, давал понять, как культисты спускались вниз. На изогнутой части не было и следа крови; видимо, сектанты привязывали к нему верёвку.

Арвин решил поступить так же. Магический браслет мог бы позволить ему спуститься вниз и без дополнительных приспособлений, но юноша не хотел касаться измазанных запёкшейся кровью стен руками. Он вынул из рюкзака верёвку из тролльих жил, которую он достал из тайника этим вечером после покупки снадобий. Шнур был эластичным и тёплым на ощупь. Молодой человек привязал один конец к крюку, а остальную часть верёвки намотал на плечо. Перехватив верёвку у самого узла одной рукой, он повис на ней, а другой поднял с пола решётку и установил её под углом к полу возле входа в туннель. Затем он произнёс командное слово.

Волшебная верёвка удлинилась, отправляя Арвина вниз по шахте. Юноша позволил решётке встать на место над его головой; край железной конструкции зажал шнур. Спустившись вниз и почувствовав, как ботинки коснулись воды, молодой человек снова шепнул команду, остановив магическое удлинение верёвки.

Покачиваясь над стоками, молодой человек огляделся и почти сразу увидел то, что искал – удобный выступ, тянущийся вдоль одной из стен туннеля. Арвин перебрался на него и кинжалом перерезал верёвку, тут же вернувшую себе прежнюю длину. Магически отросшая её часть тут же начала истлевать, спустя пару мгновений остатки шнура упали с крюка в воду, уничтожая тем самым все следы проникновения. Реальная часть верёвки осталась нетронутой, и её снова можно будет использовать завтра. Юноша бережно спрятал своё изделие в рюкзак и направился вниз по туннелю, чуть пригибаясь, чтобы не задеть макушкой сводчатый потолок.

Через некоторое время коридор свернул. Заглянув за угол, Арвин увидел зал, в который не так давно притащили их с Ноулгом. Он ожидал, что столкнётся с замеченными Зелией культистами, но на плоском камне в центре помещения не было никого, даже отвратительного деревянного идола. Куда же делись сектанты? Из остальных пяти туннелей, ведущих из круглого зала, не доносилось ни звука, к тому же только по кромке выбранного Арвином коридора тянулся выступ, по которому можно было пройти. Что если молодой человек пришёл слишком поздно? Быть может культисты ушли по туннелю, в котором стоял Арвин, пройдя под решеткой, когда он проник на скотобойню?

Юноша присел и осмотрел выступ, но это не дало ни единой подсказки. Сточные воды, которыми была испачкана поверхность выступа, не отражали ничьих следов, кроме его собственных.

Решив перебраться на остров, Арвин выудил из кармана катушку ниток с привязанным к концу свинцовой гирькой. Подойдя к устью туннеля, он опустил грузик в воду. Дождавшись, когда нить он достигнет дна, юноша перехватил нить у самой воды и вытащил её, измеряя глубину. Расстояние до дна было куда больше его роста.

Это заставило задуматься. Каким же образом сектанты умудрялись добираться до острова, расположенного в центре помещения, да к тому же перевозить с собой пленных? Явно не вплавь — ведь их одежда была сухой, как одежда Арвина и других несчастных. Да и той лодкой, с помощью которой сбежал молодой человек, они не пользовались – слишком уж маленьким и ветхим было судёнышко, чтоб вместить их всех. Скорее всего оно стояло привязанным в пещерке много лет, за которые успело изрядно прогнить. Однако подолы одежд сектантов были влажными, словно они шли по мокрой мостовой. Что если они добирались до острова с помощью магии? Если так, тогда те двое, которых увидела Зелия, могли уйти по любому коридору, не взирая на наличие уступов. Но по которому?

Словно в ответ из туннеля правее Арвина донёсся протяжный, отозвавшийся эхом, звук. Юноша напрягся, понимая, что это крик боли. Ноулг?

Он должен это узнать.

Стена, разделявшая коридоры, была сложена из кирпичей, и осыпавшийся скрепляющий раствор предлагал множество удобных для опоры зазоров. Активировав магию браслета, молодой человек принялся карабкаться по стене, поминутно оглядываясь через плечо. Для полного счастья ему не хватало только появления культистов. Вряд ли он сможет убедить их, что хочет присоединиться к секте, если его поймают таящимся возле места их встреч.

Достигнув устья другого туннеля, Арвин обогнул угол и продолжил карабкаться вдоль стены. Чуть дальше, почти под самым потолком, виднелась небольшая квадратная дверь. Приблизившись, юноша заметил, что створка приоткрыта; лаз вёл в коридор с низким потолком. Дверь была деревянной, но искусно замаскирована под кирпичную кладку. В закрытом положении она, очевидно, сливалась со стеной и её невозможно было обнаружить.

Как и коллектор, потайной коридор делал поворот в нескольких шагах от входа. Пол был вымазан сточными водами и их содержимым – кто-то, до того побывавший в канализации, прошёл здесь совсем недавно. Арвин остановился, цепляясь за стену возле двери, и задумался. Действительно ли крик донёсся отсюда?

Стараясь не шуметь, юноша проник за потайную дверь. Опираясь на руки и колени, он призвал свой кинжал. Сжимая оружие в руке, молодой человек двинулся к повороту – и тут же тревожно зашипел, наткнувшись на чье-то тело.

Человек неподвижно лежал на боку, его глаза были закрыты. Он был намного старше Арвина, сальные волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, а его лицо казалось смутно знакомым. Только коснувшись ещё тёплой щеки мужчины, мастер верёвок вспомнил, где видел его прежде. Это был один из пяти пленников, захваченных Оспой вчерашним вечером. Как и Арвина, его заставили выпить содержимое железной фляги.

Юноша поспешно отдёрнул руку от трупа. А вдруг старый моряк умер от чумы? Сердце Арвина ускорило темп при мысли, что он находиться в одном туннеле с источающим заразу трупом. Он дышит тем же воздухом, который в предсмертном стоне вытолкнули лёгкие несчастного...

«Контроль, – строго напомнил себе юноша. – Сохраняй над собой контроль».

Самонаставление придало уверенности, равно как и заверения Зелии, что единожды переборов болезнь, Арвин стал для неё неуязвимым. Или же дело в другом? Головная боль притупилась, но всё же не отступила полностью. Что если это не симптом разрастания порабощающего разум семени, а признак начала лихорадки? Юноша и впрямь чувствовал легкое головокружение, хотя это могло быть связано с ужасающей вонью коллекторов.

Через силу он заставил себя дотронуться амулета на шее пальцами, только что касавшимися щеки мертвеца, и произнёс слова, в прошлом всегда придававшие ему мужества:

– Девять жизней.

Сразу после этого молодой человек заметил мазки крови на полу сразу за трупом.

Ощутив прилив любопытства, Арвин чуть сместился, чтобы разглядеть спину моряка и заметил кончик арбалетного болта, выступающего чуть ниже правого плеча. Может, старик пытался бежать, и культисты выстрелили ему в спину.

Как ни странно, эта мысль всколыхнула в юноше надежду. Если моряк оставался в живых так долго и даже нашёл в себе силы бежать, то быть может и Ноулга ещё можно спасти?

Арвин уже собирался двинуться дальше, когда услышал слабый стон, сорвавшийся с губ старика. Находившийся над телом молодой человек замер — веки мужчины задрожали и открылись.

– Больно, – прошептал моряк.

Арвин поглядел на арбалетный болт.

– Тебя подстрелили, – сказал он старику. – Не думаю... – Мастеру верёвок не хватило духа сказать, что моряку осталось не долго.

Тот уставился на стену, не замечая Арвина.

– Мой живот. Больно, – снова едва слышно прошептал он. – Будь они прокляты... за то, что сделали со мной. Я хочу... чтобы боль... прекратилась.

– Так и будет, старик, так и будет, – юноша хотел успокаивающе коснуться плеча умирающего, но так и не решился.

Моряк снова зашептал, и его голос казался тише и слабее, чем прежде:

– Сильванус, прости меня за...

Арвин мог наклониться и расслышать окончания фразы, но он боялся приближаться к дыханию заражённого чумой человека. Вместо этого он отступил, задерживая собственное дыхание.

Мгновение спустя, стало ясно, что старик перестал дышать.

Откуда-то из коридора донёсся звон извлекаемого из ножен меча. Беспокоясь, что следующим в очереди к смерти может оказаться Ноулг, Арвин пополз мимо трупа по туннелю так быстро, как только мог.

Глава 8

Киторн 24, глубокая ночь

По мере того, как Арвин на четвереньках полз вниз по коридору, зловоние усиливалось. В ноздри бил уже не только запах канализации, но что-то куда более неприятное – вонь разлагающейся плоти, рвоты и пота. К горлу подкатила желчь. Юноша подавил её усилием воли. Сморгнув стекшую в глаз каплю пота, он поспешил вперёд. Воздух становился всё более горячим и влажным. Где-то впереди он разглядел отблески фонаря, окрашивающие кирпичные стены коридора переливающимися от серого к красному оттенками.

После звука извлекаемого из ножен меча какое-то время было тихо. Но теперь до Арвина долетели звуки рвоты и напряжённый и низкий женский голос.

– Что-то приближается, Урус. Вставай! Живо!

Через несколько шагов коридор вывел в большое помещение. Юноша увидел стоящего на четвереньках человека, которого сотрясали рвотные спазмы. Склонившаяся над ним женщина тянула товарища за ворот рубахи. Оба были обуты в высокие сапоги, по колено забрызганные сточными водами. Судя по арбалету, лежащему на земле возле колен мужчины, в моряка стрелял кто-то из них.

И старик не был их единственной жертвой.

Рядом с мужчиной лежал круглый фонарь, в ярком свете которого можно было различить культиста в выцветшем сером балахоне. Он лежал у стены бесформенной кучей, грудь его была в крови. Судя по прорехам на робе, он был зарублен мечом. Возле сектанта валялась большая корзина и вывалившиеся из неё куски мяса. В одном из них можно было узнать человеческую ногу.

Стоящий на четвереньках мужчина был средних лет, широкоплеч, с тёмными вьющимися волосами и бородой. Женщина казалась моложе – немногим старше двадцати – стройная, с узким лицом и прямыми, ниспадавшими до талии волосами. На ней были мужские брюки, заправленные в сапоги, в она руке сжимала окровавленный меч. Женщина отчаянно тянула товарища за ворот рубахи, стараясь увести его в коридор, где притаился Арвин, но тщетно. Она не сводила взгляда с другого туннеля: уводивший в темный коридор арочный проем был достаточно высок, чтобы в нём спокойно мог пройти человек. Оттуда доносились странные чавкающие звуки, словно по полу тащили что-то большое и мокрое.

Арвин вгляделся в тьму под аркой. Благодаря темновиденью он различил нечто, напоминавшее сероватый курган, медленно ползущий к помещению. Существо волнообразно текло вперёд. На его теле то и дело появлялись пузыри, готовые вот-вот лопнуть сквозь толстую маслянистую пленку, которые затем растворялись под массой напирающей на них плоти. Когда тварь приблизилась к границе света фонаря, стало возможно различить её цвет. Серый превратился в зеленовато-жёлтый, напоминающий одолеваемую болезнью плоть. Красные волдыри покрывали тело страшного создания, как и пучки тёмной жёсткой щетины. У монстра не было ни глаз, ни рта. То и дело его поверхность пронзало острой как клинок костью, и вытекающая из ран смесь крови и гноя с хлюпающим звуком всасывалась обратно по мере того, как существо проползало вперед.

– Торм, защити нас! – прохрипела женщина, когда существо выползло из-под арки. – Что этотакое?

Мужчина поднял взгляд, глядя, как гора плоти протиснулась сквозь арку и шлепнулась на пол, словно наполненный сырыми потрохами мешок. Поколебавшись, существо двинулось было к живым людям, но сменило направление, посчитав более привлекательным труп культиста. Мужчина попытался подняться с колен, но, едва начав движение, снова скрючился, схватившись за живот. Спина бедняги выгибалась от сильнейших приступов рвоты. Он слабо махнул рукой, призывая спутницу оставить его.

Молодая женщина, давясь пропитавшим помещение зловонием, в конце концов отпустила край рубашки. Но вместо того, чтобы развернуться и бежать, как этого ожидал Арвин, она встала между горой плоти и своим товарищем, обнажая меч.

– Дура, – прошептал Арвин. – Беги оттуда!

Сам он уже отступал в коридор, по которому пришёл, неотрывно глядя на жуткого монстра в двух шагах от девушки. Исходящее от твари зловоние было нестерпимым; глаза молодого человека заслезились, и ему едва удалось сдержать накатившую тошноту.

«Контроль, – отчаянно твердил он. – Ты можешь управлять...»

Но это было выше его сил. Живот терзали волны тошноты, ощущение было таким, будто ему вырезают кишки тупым кинжалом. Желудок Арвина вывернуло наизнанку, забрызгав рвотой руки и колени.

Женщина что-то прокричала. Вдруг юноша почувствовал, что влажный воздух коридора стал чуть прохладней. Прежде чем его скрутил новый приступ, Арвин успел увидеть, как девушка рванулась вперёд, выставив перед собой меч. Лезвие погрузилось в плоть чудовища. Оружие вспыхнуло льдисто-белым сиянием, мгновенно заморозив тело твари вокруг клинка. Кожа существа пошла трещинами, словно кто-то наступил в прихваченную морозом лужу. Женщина выдернула меч, и на пол со звоном посыпались осколки замороженной крови.

Чудовище вздрогнуло, всосало раненную плоть обратно в тело, после чего возобновило движение, напирая вперёд и оттесняя женщину. У её компаньона лишь хватило времени, чтобы поглядеть на нависшую над его головой пульсирующую стену плоти – и тварь обрушилась на него, заглушая вопль.

– Урус! – сдавленно крикнула девушка. – Нет! – Она подбежала к твари и снова вонзила в неё меч. Взрыв магического холода заморозил плоть существа, разрушая её, но ни вторая, ни третья, ни четвёртая рана не заставила чудовище отступить. Оно оставалось на том месте, где совсем недавно стоял друг девушки, и его тело занимало уже большую часть помещения. Из-под монстра донёсся приглушённый звук раздирания, перемежающийся резким треском ломаемых костей.

От этого звука молодая женщина словно обезумела. Она бросилась на чудовище, кромсая его мечом. Оружие погрузилось в пульсирующую плоть по самую рукоять, пронзённые им волдыри лопнули, разбрызгивая гной. В этот момент чудовище колыхнулось вперед, и вспыхнувший от клинка магический холод обхватил руку девушки. Мечница охнула от боли, когда обхватившая её конечность плоть замёрзла.

Арвин меж тем вёл собственное сражение с раздираемым спазмами желудком.

«Отстранись от боли, – сказал он себе, уставившись на обрызганные рвотой кирпичи под руками и краем сознания отмечая, что пол снова выглядит серым; судя по всему, фонарь тоже попал под монстра. Отбрасывая посторонние мысли, молодой человек сконцентрировался на подавлении спазмов в животе. – Разум управляет телом, – вспомнил юноша слова одного из наставников. – Тело должно быть подконтрольно».

Стиснув зубы, молодой человек постарался забыть о тошноте...

И его вырвало снова — на этот раз на волшебную перчатку.

Глядя на неё, Арвин вспомнил о зелье, припрятанном во внепространственном кармане. Сможет ли микстура, созданная для излечения болезней, подавить тошноту? Стоит проверить.

Вызвав пузырёк, юноша зубами сорвал пробку и выпил зелье одним глотком, радуясь её сладкому медовому вкусу...

И в тот же миг тошнота отступила.

Шипя от облегчения, он поднял голову и осмотрелся. Фонарь действительно погас, и Арвин мог рассмотреть, что творится в комнате только благодаря темновиденью. Женщина выпустила рукоять оружия и разминала обмороженные пальцы, возвращая им чувствительность. Монстр перебрался к трупу культиста и поглощал его, давая мечнице краткую передышку. Но пока Арвин следил за чудовищем, оно начало подползать к женщине, и его намерения никак нельзя было назвать добрыми. Та отступала, шаря рукой позади себя, словно нащупывая путь к коридору, в котором притаился юноша. Арвин не мог взять в толк, почему она просто не развернётся и не побежит, но затем вспомнил, что в отличие от него женщина не видит в темноте. У неё нет ни единого шанса.

Если конечно Арвин ей не поможет. Но, поступив так, он откажется от единственного шанса проскользнуть мимо живой горы в туннель в противоположном конце помещения. Туннель, который может привести к Ноулгу.

Или в тупик, выход из которого окажется перекрыт хищным монстром.

– Сюда! – крикнул Арвин, продвигаясь к женщине быстро, как только мог. Он выбрался из коридора и потянул её вниз, вынуждая присесть, а затем втолкнул в узкий лаз. – Вперёд! – рявкнул он. – Беги отсюда!

Мечница охотно подчинилась.

Боковым зрением, юноша заметил нависшую над ним тушу чудовища. Он отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как гора плоти обрушилась туда, где он только что стоял – и выругался, понимая, что тварь оттеснила его в угол, дальше от выхода. Единственной надеждой было как-то заставить существо убраться от ведущего обратно в канализацию коридора. Молодой человек полоснул чудовище кинжалом и почувствовал, как лезвие с лёгкостью проходит сквозь мягкую, колышущуюся плоть. Но раны монстра не беспокоили. Он вздыбился, достав до потолка, и завис над головой Арвина, обнажив нанесенную им рану. Заглянув в утробу существа, молодой человек увидел костяной шар с кровавыми прожилками и двумя тёмными провалами на месте глаз – полу переваренная голова – и полукруглый кусок металла, обёрнутый кожей.

Рукоять меча.

И не простое оружие, а тот самый клинок, способный испускать магический холод. Арвин потянулся было к нему, но вовремя осознал, что меч похоронен в глубине заразной плоти и отдёрнул руку.

Вместо этого он мысленно обратился к третьему глазу и скопившейся вокруг него энергии, и высвободил её. Яркая линия искрящегося серебристого света вырвалась из зрачков псиона и, обернувшись вокруг рукояти меча, вырвала его из утробы монстра. Перехватив эфес рукой перчатке, Арвин погрузил лезвие в выпуклость, блокировавшую вход в туннель.

К счастью, волшебство клинка сработало: лезвие окутал ореол холода, мгновенно замораживая выпуклость. Арвин нажал на эфес, используя клинок в качестве рычага, и отломил смёрзшуюся плоть, открывая вход в коридор. К сожалению, для меча последствия оказались фатальными. Отшвырнув обломки, юноша стремительно нырнул в лаз – и вовремя! За спиной раздался влажный шлепок плоти о камень. Часть чудовища протиснулась в туннель и коснулась ноги молодого человека. Мягкая, как болотная грязь, плоть обхватила сапог и почти достала до лодыжки, прежде чем Арвин успел высвободить ногу.

Подгоняемый страхом, юноша полз по туннелю со всей скоростью. Сзади доносился треск костей монстра, пытающегося протолкнуть своё тело в коридор. По мере удаления от зала звуки становились всё слабее – лаз для твари оказался слишком мал. Хвала Тиморе!

Спереди, из-за поворота туннеля доносилось шарканье и скрежет ножен о камень. Арвин увидел, как только что спасённая им женщина перебирается через тело старого моряка. Преодолев препятствие, она скрылась за следующим поворотом. Ещё миг, и она доберётся до выхода.

– Постой! – крикнул Аврвин, осторожно протискиваясь мимо трупа. – Ты упадешь в...

Раздавшийся всплеск дал понять, что с предупреждением он несколько опоздал. Добравшись до выхода, юноша поглядел вниз и увидел бултыхающуюся в сточных водах женщину, её длинные волосы прилипли к телу.

– Я здесь, – позвал юноша, склонившись к ней. – Возьми меня за руку.

Она вздрогнула, услышав его голос, но с готовностью ухватилась за протянутую руку и поднялась на ноги. Как выяснилось, стоки в этом месте были лишь по колено глубиной.

Она отпустила его руку, отвела прилипшие к лицу мокрые пряди и несколько раз сплюнула с отвращением на лице. Затем, повозившись с поясной сумкой, она вылила из неё мутную воду и достала небольшую металлическую флягу. Её края были ребристыми, словно кончик хвоста гремучей змеи – точно из такого же сосуда культисты влили отраву в горло Арвина. Женщина ощупала горлышко, проверяя, плотно ли сидит пробка.

– Откуда это у тебя? – спросил юноша.

Его голос, должно быть, прозвучал более резко, чем ему того хотелось. Женщина насторожённо покосилась в его сторону. Она отступила, свободной рукой потянувшись к ножнам, и замерла, обнаружив их пустыми.

– Кто ты такой? – спросила она подозрительно.

Арвин улыбнулся, хотя женщина и не могла этого видеть. Нужно её разговорить. Вполне может оказаться, что она видела других сектантов – или даже Ноулга. В затылке появилось ощущение покалывания.

– Я друг, – заверил женщину псион. – Я пришёл за тобой и Урусом. Думал, вам может понадобиться помощь.

Арвин заметил, что собеседница склонила голову, будто к чему-то прислушиваясь – хороший знак. Мгновение спустя выражение её лица смягчилось.

– Хвала богам, что ты последовал за нами, – выдохнула она. – Я же говорила Гонтрилу, что посылать нас одних плохая идея, но он ничего не хотел слышать.

Женщина вернула металлическую флягу в сумку и завязала тесёмки.

– Я рад, что сумел вовремя тебя найти, – сказал Арвин. Влажная одежда плотно облепила тело женщин, давая возможность разглядеть её фигуру. Изгибы бёдер только намечались, а пояс, на который крепились ножны, был слишком велик для своей хозяйки. Юноша пришёл к выводу, что сильно завысил её возраст – мечница едва вышла из подросткового возраста. Она была слишком молода, чтобы разгуливать по коллекторам. Даже с сопровождением.

– Я тоже рада, что ты нас нашёл, – шепотом отозвалась она, затем её начало трясти. – Бедный Урус. Та тварь...

– Никогда не видел ничего подобного, – подхватил Арвин. – А ты?

– Нет. Но что бы это ни было, жрец, думаю, спешил его покормить. – На лице девушки появилась неприязненная гримаса. – Если бы у меня не было отцовского меча... – Она снова задрожала, глянула вслепую в его направлении.

– Мы встречались? Или ты из другого подразделения Раскола?

Арвин обратил внимание на последнее слово – оно походило на название организации, но он никогда о такой не слышал.

– Мы не встречались, – честно ответил юноша. – Меня зовут Арвин.

– Я Кайла. – Она покрутила головой, силясь разглядеть что-то в кромешной темноте. – Я ничего не вижу. А ты?

– Вижу.

– Отлично. В таком случае ты сможешь помочь мне выбраться из этих богами проклятых коллекторов. Я должна вернуться к Гонтрилу и рассказать о том, что произошло. Он обрадуется, узнав, что насчет обосновавшихся здесь жрецов мы не ошиблись.

– Хорошая работа, – поддакнул Арвин. Судя по всему, Гонтрил был лидером организации, к которой принадлежала женщина, и, кажется, интересовался Оспой, причем настолько, что даже отправил своих людей на поиски в канализацию. Но зачем – пока оставалось гадать. – Гонтрил приказал кое-кого выследить, когда я сюда спущусь, – обратился юноша к Кайле. – Тёмноволосого человека со сросшимися бровями. Не видела такого?

– Кто он?

– Тот, кто мог бы нам помочь, – ответил Арвин, выражаясь максимально расплывчато.

– Нет, не видела, – покачала головой Кайла.

– Как давно ты здесь?

– С заката. Хотели спуститься в канализацию раньше, но повсюду были стражники.

Арвин кивнул. Его новая знакомая пробыла в коллекторах достаточно долго.

– Видела ещё кого-нибудь, кроме жреца с корзиной?

– Нет.

– И как вы узнали, где и как его искать?

– Мы не знали, – ответила Кайла. – Это улыбка Тиморы. Мы кружили по коллекторам – ранее мы заметили, как сюда спускался жрец Талоны. Найдя потайную дверь, мы решили проверить, что за ней.

– Понятно. – Арвин был разочарован. Кайла попала под влияние псионики и отвечала на все вопросы, но ничего нового о культистах так не сообщила. Возможно, кто-то из её организации знает больше. Но кое-что всё ещё тревожило юношу.

– Тот человек – старый моряк, – почему Урус в него стрелял?

От упоминания имени спутника губы девушки задрожали.

– Он на нас напал.

Арвин нахмурился.

– Ты уверена, что он именно напал? Вдруг он просто хотел убежать – мимо вас?

Кайла покачала головой.

– Он был со жрецом заодно. Заметив нас, талонит приказал старику на нас напасть, а сам принялся читать заклинание. Я угомонила его до того, как молитва была закончена, но старик успел укусить меня за руку, прежде чем Урус его подстрелил. Он сбежал, пока Урус перезаряжал стрелу... и тут появилась эта тварь.

– Моряк тебя укусил? – переспросил Арвин.

– Не веришь? – Кайла закатала рукав. – Гляди.

Юноша уставился на полукруглый след на её запястье.

– Укус был ядовитым, – продолжала девушка. – Видимо, он был юань-ти – той разновидностью, что в свете фонаря может сойти за человека. Если бы не это, я была бы мертва. – Она коснулась чего-то, висящего на обхватившей шею серебряной цепочке – кулона, сработанного из чёрного драгоценного камня. Арвин не сомневался, что безделушка зачарована на нейтрализацию яда. Но неужели укус старика и впрямь мог кого-то отравить?

Юноша присмотрелся к отметине на запястье. Ранке недоставало характерных проколов, оставляемых полыми клыками юань-ти.

– Ты имеешь виду, что старик был болен, – поправил он.

Кайла покачала головой.

– Это не было болезнью – слишком быстрый эффект. Как только его зубы прокусили кожу, руку словно огнем охватило.

Арвин покивал, уже потеряв интерес к её словам. Куда больше его занимал вопрос, сам ли старик присоединился к культу Талоны или попал под магическое принуждение? Судя по всему, он был одним из тех двоих, кого накануне Зелия выслеживала на каменном островке. Она предположила, что оба человека культисты, хотя в мантию был одет только один. Старик не вёл себя как пленник и уж тем более не был связан.

– Надо отсюда уходить, – сказала Кайла, и Арвин был с ней полностью согласен.

– Поблизости есть выход на поверхность?

Девушка нащупала стену и ладонью провела вверх до края коридора, в котором на корточках сидел Арвин. Затем она махнула в противоположную от зала с каменным островком сторону.

– Туда. Там шахта, через которую можно выбраться наружу, около четырёхсот шагов. Возле следующего водосброса.

Арвин посмотрел на воду, в которой плавали полуразложившиеся куски какой-то мерзости. Уровень стоков был выше его едва закрывавших голени ботинок, и юноша скривился, представив, что ему придётся идти по колено в воде.

– Я собираюсь двигаться вдоль стены, – сказал он. – Ты можешь держаться за мою рубашку и следовать за мной. Идёт?

Кайла кивнула.

Они двинулись в путь – Арвин медленно продвигался вдоль стены, а девушка держалась за его одежду. Пару раз она оступилась, едва не утянув псиона вместе с собой в вонючую жижу, но магия браслета всякий позволяла молодому человеку удерживаться на кирпичной кладке.

Ведя новую знакомую по канализации, Арвин думал, что ему предпринять. Он мог устроить засаду возле каменного острова и ждать появления ещё одного культиста, мог продолжить бродить по коллекторам, в надежде наткнуться на кого-то из талонитов – или же мог уйти вместе с Кайлой. Наложенное на неё заклинание продержится ещё какое-то время, и возможно её удастся уговорить взять нового знакомого на встречу с лидером организации. Этот Гонтрил должен знать куда больше Кайлы. Если Арвин сможет зачаровать его и выпытать всё, что ему известно, то завяжет два узла одним рывком – узнает ответы на интересующие Зелию вопросы, и получит хоть какие-то сведения о возможной судьбе Ноулга...

При этом не сталкиваясь с культистами.

Глава 9

Киторн 24, глубокая ночь

Арвин поднял решётку и окинул взглядом тёмную улицу. Они оказались в той части города, что принадлежала юань-ти; по обе стороны мостовой возвышались стены особняков. Справа раб подметал обрамленную колоннадой подъездную дорожку, второй раб собирал мусор и ссыпал его в тележку.

Юноша перевернул решётку боком и передал её Кайле, упиравшейся спиной и ногами в стены шахты. Арвин висел над ней в точно таком же положении, переместив рюкзак себе на грудь. Когда оба раба повернулись к люку спинами, молодой человек выбрался наружу, забрал решётку и помог Кайле вылезти следом. Мгновением спустя решётка вернулась на место, а спутники неторопливо двинулись в противоположную от рабов сторону, изображая из себя гуляющую в предрассветной тьме парочку.

Ступив под свет фонаря, Кайла посмотрела на Арвина. От увиденного её глаза округлились, и юноша забеспокоился, что мечница поняла, что он не принадлежит к их организации.

– Невероятно, – сказала она. – Ты так похож на Гонтрила, что сошел бы за его брата. – Она на миг замолчала. – А может так и есть?

– Нет, – покачал головой Арвин, не желая попасться на обмане, который мог быстро его разоблачить. – Случайное сходство. Меня часто принимают за... – он замолчал, внезапно кое-что поняв. Так вот за кого его приняла стража тем утром: за Гонтрила. “Мятежник” – так назвал его сержант...

Мятежник, за голову которого обещана награда в десять тысяч золотых. И Кайла ведёт Арвина прямо к нему. Это может оказаться интересным – и, возможно, прибыльным.

Юноша слегка подтолкнул спутницу вперёд.

– Не будем останавливаться. Если кто-то заметит, как ты выглядишь...

Девушка кивнула.

– Впереди есть фонтан. У него я смогу немного привести себя в порядок.

Они ускорили шаг и свернули в переулок к фонтану. Арвин постоял на страже, пока Кайла отмывалась от содержимого коллектора, затем они двинулись дальше. Мастер верёвок думал, что им предстоит долгий спуск, но вместо этого девушка повела его в гору, углубляясь в населенный юань-ти район. Несколько раз они натыкались на патрулирующих район стражников и, чтобы избежать встречи с ними, были вынуждены сворачивать в переулки. В один из таких моментов спутники наткнулись на группу рабов. Арвин высокомерно вздёрнул подбородок и зашипел, изображая юань-ти. Рабы поклонились и поспешили убраться с дороги, не обращая внимания на хлюпанье в сапогах Кайлы и исходящий от неё запах коллекторов.

– Неплохо, – прокомментировала девушка. – Ты даже походку изменил.

Разве? Только после того, как Кайла привлекла к этому его внимание, юноша заметил, что во время ходьбы неосознанно покачивает бёдрами и плечами взад-вперёд. Догадка, что это может быть эффектом порабощающего разум семени, послала по телу волну холода. Он потёр виски, ощущая пульсирующую под кожей боль.

Кайла привела Арвина в самую старую часть Хлондета, ориентиром которой служила главная достопримечательность города – огромный Собор Изумрудной Чешуи с украшающим купол фонтаном. Спутники прошли под протянувшейся до соседней улицы древней монументальной аркой, которую как раз реставрировали. Кайла остановилась возле колонны, поддерживающей один из краев каменной дуги. Она была окружена деревянными лесами, которые в свою очередь занавешивала ткань. Девушка огляделась, затем приподняла край материи и кивнула Арвину, приглашая пройти под ним. Юноша двинулся к лесам и разглядел, что поверхность каменного столба заново покрывают резьбой. Ткань, должно быть, повесили, чтобы пыль и осколки камней не замусорили улицу.

Арвин провёл ладонью по шероховатой резьбе, которую ещё не успели закончить. Арка изображала меняющую кожу змею. Кайла тоже скользнула за тканевый занавес и подмигнула юноше, указывая ему на леса. Очевидно, спутникам предстояло по ним подняться.

– Забавно, не так ли? – шепнула девушка. – Эта чешуйчатая сучка ищет того, кто наступил ей на хвост, а он прячется у неё под животом. Один из любимых трюков Гонтрила – прятаться там, где никто и не подумает искать.

Арвин усмехнулся, делая вид, что знает, о чём говорит Кайла. Уже взбираясь вслед за ней на строительные леса, юноша начал догадываться, что она имела в виду. Чем выше они поднимались, тем больший обзор давали прорехи в ткани. Внизу Арвин увидел один из частных садов семьи Экстаминос, ныне закрытый на реконструкцию. Окружающие его потрескавшиеся стены были возведены более восьми веков назад, во времена лорда Шеврона, отразившего нападение на город орд кобольдов в 527 году по летосчислению Долин. Эта победа обеспечила дому Экстаминос почёт и благополучие на столетия вперёд. Уже три века правителями Хлондета становились члены этого семейства. Не была исключением и нынешняя хозяйка города – леди Дедиана...

Которая, как и большинство её предшественников, принадлежала к расе юань-ти.

Арвин понял, кем были «мятежники» Гонтрила. До него и раньше доходили слухи о группе мужчин и женщин, стремящихся передать город во власть людей. Они хотели вернуть Хлондет в те времена, когда лорд Шеврон ещё не заключил договор с чешуйчатой расой. С тем же успехом они могли пытаться заставить солнце ходить по небу с запада на восток, а лавовые реки течь обратно на Гору Агрут. Но своими действиями мятежники, разумеется, привлекли внимание стражи.

Кайла достигла верхнего края лесов, забралась в одну из открытых змеиных пастей, украшавших арку, и повернулась, чтобы помочь Арвину. Поднявшись вслед за ней, юноша с удивлением увидел, что арка полая – для того, чтобы облегчить нагрузку на колонны, предположил он. Молодой человек пополз за нырнувшей в узкий туннель спутницей, шипя от боли всякий раз, когда ударялся коленями о неровный пол. Несколько раз рюкзак цеплялся за выступы потолка, и его приходилось с силой дёргать. Эффект зелья темновиденья рассеялся ещё на пути к арке. Свет пробивался лишь из открытой пасти каменной змеи за спиной и такого же отверстия впереди. Арвин следовал за Кайлой – которая, очевидно, не раз пользовалась этим лазом, – через тёмный туннель.

Добравшись до второй змеиной пасти, девушка остановилась. Арвин посмотрел через её плечо и увидел, что они стоят над садом, который освещает только луна. Его стены, как и арка, были окружены строительными лесами – видимо, он являлся часть грандиозного реставрационного проекта, который в последние месяцы пытался реализовать Дметрио Экстаминос, старший принц королевской семьи. Ходили слухи, что Дметрио уже потратил более миллиона золотых монет, задавшись целью перестроить и отремонтировать каждое здание в старой части города.

Кайла высунулась из змеиной пасти и просвистела простенькую мелодию. Мгновение спустя снизу донёсся ответный свист. С земли к змеиной голове скользнула верёвка. Узнав её, Арвин криво усмехнулся. Он сплёл этот шнур из волос сильфов немногим более двух лет назад.

По крайней мере, хоть одним из его клиентов оказалась не Гильдия. И даже если мятежники и состояли в ней, то занимались не той деятельностью, что была в ней принята.

Кайла жестом указала Арвину хватать верёвку, но вместо этого он осторожно посмотрел вниз. В саду стоял только один человек – он-то и держал другой конец верёвки. Он не выглядел опасным из-за лысеющей головы и пивного живота, но первое впечатление могло быть обманчивым. Замеченный Арвином посох, прислонённый к кустам, мог оказаться неким магическим оружием. Этот страж – первое препятствие на пути к Гонтрилу. И мастеру верёвок нужен запасной план на случай, если толстяка не удастся очаровать.

– Извини, – обратился он к спутнице, виновато улыбаясь. – Высота меня пугает.

Отвлекая девушку разговором, Арвин коснулся рукояти кинжала. Тихая команда, и оружие исчезло в подпространственном кармане.

– Спускайся, – подтолкнула его Кайла. – Тут невысоко.

Молодой человек вздрогнул, по-прежнему делая вид, что нервничает, и схватил верёвку. Он качнулся вперёд и начал спускаться. Кайла последовала за ним.

Как только они оба оказались на земле, лысеющий мужчина приказал верёвке упасть на землю. Намотав шнур на руку аккуратными петлями, он хмуро посмотрел на Арвина, а затем обратился сообщнице:

– Кто это, Кайла? И где Урус?

Губы девушки снова задрожали.

– Он мёртв, – сказала она слабым голосом. – Меня бы тоже не было в живых, Чорл, если бы Арвин не пришёл на выручку.

– Я пришёл, чтобы поговорить с Гонтрилом, – начал молодой человек и, почувствовав знакомое покалывание, улыбнулся. – Я не член Раскола, но у меня схожие цели – и некоторая информация, которую, я убеждён, Гонтрил захочет услышать. – Заметив скептический взгляд лысеющего толстяка, он быстро добавил:

– Информация о жрецах талоны – и их планах. Кайле удалось забрать флягу с отравой у одного из них.

Охранник удивлённо приподнял брови.

– Кайла! – он поглядел на девушку, которая нетерпеливо кивнула. – Отлично сработано. Ну, тогда идём.

Арвин облегчённо выдохнул. Его магия очарования работала. Или нет? Следуя за Кайлой через сад, юноша заметил, что Чорл идёт всего на шаг позади него. Лысеющий человек пристально наблюдал за Арвином – куда более пристально, чем мастер верёвок того хотел.

Сад был построен по определённой схеме. Дорожка, обсаженная по краям цветущими кустами, спиралями вилась от главных ворот к центру комплекса. Окаймлял её бордюр из плиток вулканического камня, в многочисленных полостях которого нашли пристанище крошечные змеи, считавшие сад своим домом. В центре стояла беседка, застеклённой крышей напоминавшая Солярий. Её опоры из кованого железа, как и фонари на улицах, имели форму змей, с тем отличаем, что зажатые в их пастях сферы не испускали света больше века. Пол был украшен мозаикой, плитки которой истёрлись от времени, и завален, как сперва показалось Арвину, сухими ветками. Однако стоило подойти ближе, и юноша разглядел, что это маленькие, толщиной не более пальца, змеи, которые переплелись во сне. Рептилии скрывали большую часть мозаики, но молодой человек всё же сумел различить герб Дома Экстаминос: зубило каменщика и корабль, разделённые волнистой красной линией.

Чорл вышел вперёд и воспользовался концом посоха, чтобы смахнуть крошечных змей с пола беседки. Он был неоправданно груб с рептилиями, ранив нескольких резкими движениями, и Арвин почувствовал, как в нём закипает гнев. Он сжал кулаки, стараясь держать эмоции под контролем, пока змеек сметали с мозаичного пола.

Чорл шагнул на очищенные от змей плиты и достал из кармана полый металлический цилиндр. Присев на корточки, мятежник стукнул им о пол. Трубка отозвалась громким звоном, и воздух над мозаикой чуть задрожал. Участок пола – тот, на котором было выложено изображение корабля, – опустился и пропал из поля зрения. Арвин заглянул в образовавшееся отверстие и увидел уходящий в темноту скат.

Кайла приблизилась к дыре.

– Моя любимая часть, – сообщила она молодому человеку. Девушка села на край провала и, оттолкнувшись, заскользила вниз. Шорох её мокрой одежды, трущейся о камень, быстро стих.

Чорл подтолкнул Арвина к дыре краем посоха.

– Спускайся, – приказал он.

Мастер верёвок сердито зашипел и оттолкнул посох. Кем возомнил себя этот тип, чтобы ему указывать?

Чорл оказался куда быстрее, чем предполагал Арвин. Он занёс посох и с силой опустил на голову юноши. Магическая энергия, вспыхнувшая на конце оружия, отозвалась в сознании псиона громовым раскатом, заставив его покачнуться. Его глаза закатились, и потерявший способность видеть Арвин почувствовал, как удар посоха выбил из-под него ноги. Юноша мешком упал на мозаичный пол беседки.

С его плеч сдёрнули рюкзак, и псион почувствовал, как под грудь просунули конец посоха, а затем перевернули на спину. Он попытался произнести команду, призывающую кинжал, но губы не слушались. Посох поддел Арвина за ворот рубахи, подтаскивая к краю отверстия. Голова и плечи молодого человека съехали вниз, оказавшись ниже бёдер и ног.

Чорл склонился к мастеру верёвок.

– Возможно, твоя магия и очаровала Кайлу, чешуйчатый ублюдок, но на меня она не действует.

Ещё один толчок, и Арвин заскользил вниз по скату.

– Змея в дыре! – донёсся сверху крик Чорла, а вслед за этим юноша услышал скрежет камня о камень – плита, закрывающая потайной лаз, снова встала на место.

Псион головой вперёд спускался в темноту, не имея ни малейшей возможности замедлить своё скольжение по спиралеобразному туннелю с гладкими полом и стенами. Спуск привел в небольшую, обложенную кирпичом комнатку, освещённую свисающим с потолка фонарём. Арвин выкатился из туннеля и остался лежать на полу. Единственный выход из помещения, не считая спиралеобразного ската, по которому юноша сюда попал, был перекрыт воротами из кованого железа, которые как раз с лязгом закрылись. Всё ещё лёжа на спине, мастер верёвок запрокинул голову, чтобы разглядеть то, что находится за створками, и увидел Кайлу, которая в сопровождении двоих мужчин спешно уходила прочь. Девушка оглянулась на Арвина, и прежде чем её толкнули за угол, мастер верёвок успел заметить замешательство на лице мечницы.

Юноша сел и осторожно ощупал голову. На затылке вскочила шишка, которую пекло и саднило из-за остаточной магической энергии.

– Встать, – послышался властный мужской голос.

Обернувшись, Арвин увидел стоящего за решётчатыми воротами человека. Он был того же роста, что и мастер верёвок и лишь немногим его старше. Каштановые волосы были коротко подстрижены. Его сходство с псионом – особенно теперь, когда волосы Арвина тоже были коротко острижены, – просто поражало. Не удивительно, что Кайла посчитала их братьями. Единственным отличием были глаза – бледно-голубые, а не карие, – сияющие столь ярко, что молодому человеку показалось, будто незнакомец вглядывается прямо в его душу.

– Гонтрил? – предположил Арвин.

Мужчина кивнул. Рукава его белой рубашки были закатаны, обнажая предплечья. Судя по всему, лидеру мятежников тоже удалось уклониться от службы в страже. Левой руку он держал на замке ворот, и на каждом пальце сверкали кольца. Неудивительно, что Танджу принял Арвина за Гонтрила в «Смертельной петле»; он, должно быть, решил, что перчатка скрывает драгоценные безделушки.

– Ворота заперты, – сообщил мятежник. – Сбежать не удастся.

– А я и не собирался, – заверил Арвин, протягивая к Гонтрилу руку. – Я друг и пришёл поговорить о...

– Не пытайся меня очаровать, – рявкнул мятежник. – Я защищён от подобной магии. И на случай, если ты думаешь ускользнуть... – оставив угрозу недосказанной, он вытащил из ножен на бедре кинжал и повернул таким образом, чтоб клинок отразил свет фонаря. Лезвие блестело, словно покрытое влагой, и было украшено узором из волнистых линий.

Если Гонтрил ожидал какой-то реакции, то Арвин, должно быть, его разочаровал. Юноша озадаченно уставился на оружие.

– Предполагается, что я должен знать, что это такое?

– Превратись в змею и ползи сюда, – приказал лидер мятежников низким, рычащим голосом. – И тотчас узнаешь, на что способен этот клинок.

– Превратиться в змею? – повторил Арвин и тут же понял, что происходит. Чорл, а вслед за ним и Гонтрил, приняли его за юань-ти.

Которых они ненавидели.

– Ты ошибаешься, – начал юноша, нервно облизнув губы. – Я такой же человек, как и ты.

– Докажи.

Стоящий в нескольких шагах лидер мятежников должен был видеть, что у мастера верёвок круглые зрачки, но очевидно, полагал, что одежда скрывает чешую или даже хвост. Поняв, что от него хотят, Арвин принялся раздеваться. Он расстегнул пояс с пустыми ножнами, позволив ему упасть на пол, затем снял ботинки. Избавившись от рубашки и брюк, молодой человек в последнюю очередь стянул перчатку. Подняв руки, юноша медленно повернулся кругом, давая Гонтрилу его рассмотреть. В завершение он показал мятежнику язык, чтоб тот мог убедиться, что кончик не раздвоен.

– Доволен? – спросил Арвин.

– Как я погляжу, тебе доводилось сталкиваться с недовольством Гильдии, – заметил Гонтрил.

– К счастью, только однажды, – буркнул юноша, поднимая и снова натягивая перчатку на руку. Лидер мятежников, казалось, закончил осмотр, и Арвин продолжил одеваться. Когда молодой человек закончил, Гонтрил вытащил из кармана какой-то предмет и сквозь прутья бросил в комнату – кольцо. Звякнув, оно упало у ног мастера верёвок.

– Надень, – велел мятежник.

Арвин уставился на кольцо. Широкий серебряный обруч, украшенный россыпью синих камней. Юноша понял, что это сапфиры – это было странно, поскольку молодой человек не разбирался в драгоценностях и понятия не имел, чем один камень отличается от другого.

– Что оно делает? – спросил он.

– Надень.

Арвин облизнул губы. Он догадался, что в кольце заключена какая-то магия, и вовсе не горел желанием до него дотрагиваться, не смотря на то, что сам Гонтрил только что держал его в руках. Но что ему оставалось? Необходимо было убедить лидера мятежников, что он друг, а не враг, или хотя бы нейтрален, – чтобы вытянуть из него хоть какую-то информацию. Юноша нагнулся, чтобы подобрать кольцо. Едва мастер верёвок коснулся прохладного металла, как серебряный обруч оказался на его указательном пальце. Поражённый, он попытался сдёрнуть его, но кольцо не сдвинулось с места.

– А теперь, – улыбнувшись, сказал Гонтрил, – отвечай, что ты делал в коллекторах?

Арвин услышал, как отвечает помимо воли:

– Искал Ноулга.

– Кто такой Ноулг?

Юноша не мог остановить поток слов, которые срывались с его губ короткими, отрывистыми фразами:

– Друг. Мы познакомились давно. Когда были детьми. В детском доме.

– А ончто делал в канализации?

– Его схватили. Оспа. Жреци с флягами. Заставили его выпить из одной. Жертва для их богини. Они заставили пить и меня.

– Вот как? – Глаза Гонтрила заблестели.

– Да, – сглотнул Арвин, вынуждаемый кольцом отвечать даже на риторические вопросы.

– Что произошло, после того, как ты выпил зелье?

Короткими, рублеными фразами, молодой человек рассказал мятежнику о мучительной боли, вызванной отравой, о том, как его притащили к статуе Талоны, как он вырвался, упал в лодку, потерял сознание – а придя в себя понял, что бросил Ноулга. Мастер верёвок начал рассказывать о возвращении в «Смертельную петлю», но Гонтрил его прервал:

– Достаточно. – Он молча разглядывал Арвина несколько мгновений, прежде чем снова заговорить. – Ты человек? – наконец спросил лидер мятежников.

– Да.

Пальцы правой руки Гонтрила сплелись в безмолвном вопросе:

Гильдия?

– Да, – отозвался юноша. – Но я не хочу в ней состоять, – заставило его добавить кольцо.

Последние слова вызвали у лидера мятежников улыбку. Он кивнул на скрытую перчаткой руку Арвина.

– Учитывая то, как они относятся к своим людям, я тебя не виню. На кого ты работаешь сейчас? – последовал очередной вопрос.

Молодой человек уже чувствовал, как гибельный ответ рвётся с губ, но имя Зелии застряло в горле.

– На себя, – ответил он. – Я работаю на себя.

– Ты из Дома Экстаминос?

– Нет.

– Как ты относишься к юань-ти?

На этот вопрос юноша ответил бы честно и без кольца.

– Любви не питаю.

Гонтрил снова улыбнулся.

– Зачем ты сюда пришёл?

– Хотел с тобой поговорить. Узнать больше о культистах. Я надеялся, что вы можете мне что-нибудь о них рассказать. То, что помогло бы мне спасти друга. Например, как мне их отыскать.

Лидер мятежников пожал плечами.

– Пока что твои догадки схожи с моими. – Он достал из кармана небольшую металлическую флягу – либо ту, что добыла Кайла, либо точно такую же. – Знаешь, что внутри?

Арвин вздрогнул.

– Да. Яд. И чума.

– И ты пил это и не умер?

Юноше вспомнились слова, которые он не так давно сказал Зелия:

– У меня крепкое здоровье. Чумная зараза ушла из моего тела. Талоне не удалось меня забрать.

Гонтрил испытующе поглядел в лицо допрашиваемого.

– Интересно, – пробормотал он. – Ты назвал служителей богини «Оспой». Расскажи, что тебе о них известно.

– Культ. Поклоняются Талоне. Хотят истребить жителей города, – рассказал юноша то немногое, что было ему известно.

– Как?

– Заразив городские фонтаны. Тем, что во флягах.

– Когда?

– Не знаю. Думаю, скоро.

– Что тебе известно о доме Экстаминос? – спросил мятежник.

Арвин нахмурился, смущённый неожиданным поворотом разговора. Но слова сами собой продолжили слетать с его губ.

– Они правят Хлондетом. Живут здесь уже несколько веков. Большинство – юань-ти. Леди Дедиана…

– Мне не нужен урок истории, – перебил Гонтрил, поднимая руку, чтоб остановить поток бесполезной информации. – Я спросил, известна ли тебе их роль в происходящем?

– Что ты имеешь в виду? – удивился юноша.

– Член королевской семьи был замечен во время встречи с жрецами Талоны. Они передали ему нескольких пленников. Людей. Среди них был и один из наших. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Нет, – честно ответил мастер верёвок. Он задумался над этой новостью. Зелия была уверена, что Оспа действует не сама по себе, что кто-то оказывает им поддержку. Неужели Дом Экстаминос? Зачем правящему роду распространять чуму в собственном городе? Если только это не попытка переворота.

– Кто именно? – спросил Арвин.

Гонтрил подозрительно прищурился.

– Почему тебя это интересует?

– Я подозреваю, что за Оспой может стоять кто-то из юань-ти. И хочу знать кто.

– Почему?

– Потому что мне нужно… – голос юноши стих, когда его виски запульсировали болью. Принуждаемый кольцом, он начал отвечать честно – о том, что должен передать эту информацию Зелии – но в тоже время с языка пытался сорваться другой ответ. Потому что мне нужно знать, участвует ли в этом Сибил. Кто это, Арвин не имел ни малейшего понятия – имя само пришло в голову. И он знал, откуда – из порабощающего разум семени. Находясь в его голове всего два дня, оно уже начало обвивать сознание тонкими усиками, внушая, о чём и как думать. Это опасно. Как только Раскол узнает о его связи с Зелией, Арвину придет конец.

С усилием, от которого на лбу юноши выступили капли пота, он заставил себя дать ответ, который, являясь истиной, удовлетворил бы и семя разума:

– Я хочу знать, кто из юань-ти помогает культистам, потому что это поможет мне остановить Оспу. Ты уверен, что это кто-то из Экстаминосов? – спросил юноша у лидера мятежников.

– Уверен. Мы видели, как он передал жрецам около дюжины подобных фляг в обмен на пленников. Но после твоего рассказа я в замешательстве. Снабжать заразой культистов, способных наслать болезнь одной молитвой, бессмысленно. Это всё равно, что носить огонь к Горе Агрут. – Гонтрил посмотрел на Арвина, приподняв одну бровь. – Хочешь знать, что действительно находится во флягах?

– Да, – сказал юноша, и к этому ответу кольцо его не принуждала. – Хочу.

– Я тоже, – мятежник опустил сосуд. – Два последних вопроса. Если я выпущу тебя отсюда и позволю свободно перемешаться, ты нападёшь на нас?

– Нет.

– Сдашь ли ты нас стражникам?

Арвин улыбнулся.

– Награда в десять тысяч золотых весьма заманчива, – ответил он честно. – Но нет, я не выдам тебя. По крайней мере, до той поры, пока у тебя есть информация, что поможет спасти моего друга.

Слова молодого человека заставили Гонтрила улыбнуться. Он махнул рукой, и серебряный обруч ослабил хватку на пальце псиона.

– Снимай кольцо и следуй за мной.

Киторн 24, рассвет

Арвин сидел на низкой скамейке в комнатке неподалёку от того места, где его допрашивал Гонтрил. Он пристроился между двумя членами Раскола – по-прежнему вооружённым магическим посохом Чорлом и совсем юным Мортином, у которого на подбородке только начал пробиваться первый пушок. Лидер мятежников стоял поблизости, сложив руки на груди и наблюдая за тем, как волшебник раскладывает свои инструменты. Казалось. Гонтрил не считал мастера верёвок угрозой – он даже повернулся к юноше спиной – но Мортин не выпускал рукояти меча, да и Чорл держал посох наготове. И оба не сводили с Арвина взгляд.

Сам же псион разглядывал волшебника. Он никогда не видел людей, принадлежащих этому классу, но представлял их себе именно такими. Мужчина был пожилым, с редкими седыми волосами, густыми приглаженными бровями, его узкое лицо было чисто выбрито за исключением белого пучка, напоминающего козлиную бородку. Ногти на поглаживающей её руке были коротко пострижены, за исключением мизинца; на нём ноготь был длиной почти в треть пальца. Рубашка была просторной и свободно висела поверх брюк, что придавало ей сходство с мантией. На горле она была закреплена замысловатой серебряной брошью. Потертые кожаные туфли на ногах имели загнутые кверху носки.

Стол, на котором маг размещал необходимые ему предметы, занимал большую часть комнаты. Маг уже успел выложить небольшой мешочек из мягкой кожи, бутылку вина, перо, ступку с пестиком и пару серебряных ножниц. Он открыл оббитую изнутри чем-то мягким коробку и достал из неё стеклянный кубок, чаша которого напоминала сферу размером с кулак взрослого мужчины. Старик осторожно поставил его в центр стола, затем снял с крюка под потолком фонарь, пристроив его возле кубка. Маг закрыл заднюю и боковые стенки фонаря ставнями, оставив открытой только ту, что была обращена к чаше, освещая прозрачное стекло.

Волшебник протянул руку.

– Флягу, – приказал он.

Гонтрил передал требуемое. Сжав сосуд в одной руке, маг тихо запел на незнакомом Арвину языке – ритмичный и музыкальный, слова которого, казалось, перетекали друг в друга, подобно ручейкам. Не прекращая петь, волшебник поднёс к фляге свободную руку и сделал движение, будто сжимая и выдавливая что-то. С тихим хлопком пробка выскочила из горлышка сосуда и зависла в воздухе. Направляя полёт движениями пальцев, маг направил её в строну. Мортин отшатнулся, когда пробка проплыла мимо него, но вновь успокоился, стоило ей опуститься нас стол. Гонтрил, тем временем, внимательно наблюдал за тем, как старик выливает содержимое фляги в чашу.

Арвин узнал горьковатый запах зелья и поморщился, вспомнив, как его вливали ему в горло. Пока жидкость лилась в кубок, она казалась столь же прозрачной, как и вода. Но когда состав заполнил чашу до краёв, он изменил цвет, став чёрным как смоль.

– О, – воскликнул волшебник, рассматривая зелье. – Яд. – Он присел на корточки, стараясь разглядеть сквозь полную чашу свет фонаря. – И сильный. Почти не пропускает света.

– А как на счёт чумы? – нервно спросил Арвин. – Есть ли в составе...

– Тссс! – Маг поднял руку, вынуждая юношу замолчать. Взгляда от кубка он не отвёл. Цвет зелья снова стал меняться, становясь из чёрного тёмно-красным. Через несколько секунд оно было столь же ярким, как свежая кровь. Волшебник наблюдал за метаморфозами, приподняв брови.

Гонтрил чуть подался вперёд.

– Что там, Хаззан?

Маг выпрямился.

– Чумной заразы нет, – ответил он, затем снова перевёл задумчивый взгляд на чашу. – Это зелье... содержит яд. Как компонент.

Арвин выдохнул с облегчением. Чумы нет. Это хорошая новость – минус один повод для волнений. Его голова меж тем продолжала пульсировать тупой болью. Юноша подавил желание потереть лоб.

– Ты можешь определить, что это за зелье? – спросил Гонтрил у волшебника.

– Сейчас поглядим, – ответил Хаззан. Он взял со стола мешочек, развязал и высыпал его содержимое на ладонь. Это оказалась горсть жемчужин. Маг выбрал одну и бросил в керамическую ступку, ссыпав остальные обратно в мешочек. Плавными движениями пестика, он растолок жемчужину в порошок, а затем добавил вина. Хаззан помешал получившийся состав пером, используя его стержень вместо поварёшки. Положив перо, он поднял ступку и, поднеся к губам, выпил её содержимое.

Когда маг опустил сосуд, его зрачки увеличились настолько, что, казалось, вытеснили всю радужку. Уставившись в точку где-то над головой Арвина, Хаззан нащупал кубок. Схватив его одной рукой, волшебник опустил в зелье кончик чрезмерно длинного ногтя на мизинце. А затем снова запел на том же мелодичном, ритмичном языке, который использовал прежде. Завершив заклинание, он замолчал. Губы мага шевелились в такт его мыслям.

Внезапно его зрачки стали нормального размера. Волшебник вынул ноготь из жидкости и состриг его кончик ножницами, позволив обрезку упасть в зелье.

Гонтрил склонился к магу с озабоченным выражением на лице. Мортин скопировал позу лидера, почти не дыша, ожидая слов Хаззана. Чорл же по-прежнему не отрывал взгляд от Арвина.

– Это зелье преобразования, – наконец сказал волшебник. – С намёком на подчинение сознания. Но основной упор сделан именно трансформацию.

– Полиморфное зелье? – спросил лидер мятежников.

Хаззан покачал головой.

– Не совсем. У этого состава чётко определённое назначение. Он разработан, чтобы преобразовать выпившего в некое определённое существо, хотя в какое именно, я не определил. Но вот что я знаю наверняка: кто бы ни выпил это зелье, он умрёт задолго до того, как произойдёт трансформация. Один из компонентов – опаснейший яд, – маг отвлёкся от чаши, чтобы посмотреть в глаза Гонтрилу. – Яд юань-ти.

Лидер мятежников кивнул на Арвина.

– Этот человек выпил идентичный состав – и выжил.

Хаззан повернулся к мастеру верёвок.

– Ты жрец?

– Нет.

– Тебя исцелил жрец?

Арвин облизнул губы. Он был рад, что кольцо Гонтрила сейчас на него не надето – хотя, возможно, он смог бы избежать упоминания Зелии, так как она была псионом, а не служительницей богов.

– Есть ли у тебя какой-нибудь талисман, способный нейтрализовать яд?

Юноша вспомнил о Кайле – об амулете, что она носила на шее. Он коснулся кошачьего глаза, что висел на его груди.

Хаззан заметил этот жест.

– Бусина волшебная?

Арвин пожал плечами.

Маг пробормотал заклинание и пальцем указал на шарик. А затем покачал головой.

– Это обычная глина. Бесполезная безделушка, – он опустил руку.– Возможно, то зелье, что его заставили выпить, отличалось от этого. А может в нём оказалось мало яда.

– Фляга была похожа на эту, – покачал головой Арвин. – Зелье пахло точно так же. И, конечно же, я чувствовал, что отравлен. Боль была невыносимой, словно я наглотался битого стекла.

– И всё же твой организм сумел побороть яд, – задумчиво проговорил Хаззан. – Интересно, – маг повернулся к Гонтрилу. – Возможно, что он юань-ти. У них иммунитет к собственному яду.

– Я так и знал, – зарычал Чорл, перехватывая посох.

Арвин тревожно зашипел.

– Погоди, Чорл, – сказал Гонтрил, положив руку на посох мятежника. – Бывают случаи, когда люди выживают после укуса юань-ти. И, судя по всему, этот парень – человек. Даже невзирая на все его странности.

Чорл уставился на мастера верёвок.

– Ну и что! Он всё равно опасен для нас. Он знает, где мы...

– Он не виноват, что оказался втянут во всё это, – отрезал лидер мятежников. – Кольцо подтвердило его рассказ.

Глаза Чорла сузились.

– Тогда почему он то и дело шипит и облизывает губы? Он даже двигается как юань-ти.

Арвин пристально посмотрел на толстяка. Постоянные нападки начинали раздражать.

– Я человек, – выплюнул он. – Как и ты.

Чорл скривил губы.

– Сомневаюсь.

Неожиданно Хаззан щелкнул пальцами.

– Зелье! – воскликнул он. – Вот что оно делает – превращает людей в юань-ти.

Арвин почувствовал, что его глаза полезли на лоб.

– Нет, – прошептал он. Юноша хотел было снова облизать губы, но тут же опомнился и спрятал язык. Затем ему пришла поразительная мысль. Быть может, Зелия его обманула. Возможно, никакого семени разума и не было. Вполне может оказаться, что юань-ти догадалась, какой эффект имеет зелье, и попыталась обернуть это в свою пользу. И если из-за странной микстуры Арвин шипит и постоянно облизывает губы, то что будет дальше? Станет ли его слюна ядовитой, как у того моряка, которого юноша нашёл умирающим в канализации?

Поняв, что он впадает в панику, молодой человек заставил себя успокоиться. Так ли уж плохо превратиться в юань-ти? Эта раса правила Хлондетом; став одним из них, Арвин, несомненно, поднялся бы по социальной лестнице. И вдобавок к ядовитой слюне – удобное оружие на малых расстояниях – юань-ти могли по желанию превращаться в змей. А ещё они был наделены магией. Представители этой расы могли окутать себя тьмой, использовать немигающий взгляд, чтобы запугать противника и обратить его в бегство, подчинить своей воле – более мощная версия чар, что использовал сам Арвин. Юань-ти умели очаровывать животных и растения, в результате чего первые впадали в транс, а последние опутывали ближайшие к ним объекты. И, как продемонстрировала Зелия, они могли нейтрализовать действие яда простым наложением рук.

Эта мысль вернула его в реальность. Если микстура предназначена для того, чтобы превращать людей в юань-ти, то она бесполезна, если выпившие умирают от содержащегося в ней яда. Но старый моряк выжил. Так может и Ноулг не погиб?

Возможно.

И если Ноулг жив и сейчас медленно превращается в юань-ти, попал ли он под власть Талоны, как старый моряк? Или... старик сам решил принять новую веру. Но, вспомнив последние слова бедняги, Арвин пришёл к выводу, что это невозможно. Умирая, моряк взывал к Сильванусу – едва ли так поступит тот, кто познал объятия Талоны. Нет, на старика, вероятнее всего, наложили некое заклинание принуждения – и давно, судя по тому, что культист не видел необходимости его связывать.

Внезапная догадка поразила юношу – и послала по его телу волну дрожи. Он поймал взгляд волшебника.

– Ты сказал, что зелье обладает свойством, подчинять сознание, – сказал мастер верёвок. – Что это значит?

– Подобные заклятия позволяют волшебнику управлять жертвой, – ответил Хаззан.

Гонтрил первым понял, что это значит.

– Ублюдок, – стиснул он зубы. – Он не просто собирается превратить нас в змей. Он хочет сделать нас своими рабами.

Чорл снова вцепился в свой посох.

– Возможно, это человек уже под властью Осрена, – сказал он, ткнув в Арвина пальцем. – Всё больше оснований...

Сердитым взглядом Гонтрил заставил его смолкнуть. Из того, как мгновенно стушевался толстяк, псион сделал вывод, что тот в приступе гнева сболтнул лишнего – назвал имя юань-ти, который встречался с культистами.

Осрен Экстаминос, младший брат леди Дедианы.

Арвин сделал вид, что не заметил промаха лысеющего мятежника.

– Ты можешь нейтрализовать эффект зелья? – спросил он Хаззана. Ожидая ответа волшебника, юноша сжал пальцы на одетой в перчатку руке, готовясь призвать кинжал. Если ответ будет отрицательным, ему придётся прорываться к выходу с боем.

Хаззан погладил бородку.

– Возможно.

Гонтрил глубоко вздохнул.

– Ради истинного народа Хлондета, пусть это будет так, – прошептал он. – Пробуй.

Маг засучил рукава и протянул к Арвину правую руку. Пристально глядя в глаза мастера верёвок, он принялся читать магическую формулу. Заклятие заняло всего миг; последнее слово криком сорвалось с губ волшебника, который одновременно с эти щелкнул пальцами. Псион почувствовал, как в грудь ударила волна магической энергии. Она бежала по его телу электрическими разрядами, покалывая пальцы рук и ног, волоски на шее встали дыбом. А потом всё закончилось.

Гонтрил внимательно смотрел на Арвина.

– Сработало?

– Давайте выясним. – Хаззан взял кубок и опрокинул его содержимое в ступку. Затем он вытащил из кармана лоскут ткани и начисто вытер стеклянные стенки. – Руку, – сказал он юноше, беря со стола ножницы.

Мастер верёвок отшатнулся, неприятные воспоминания о Гильдии заполнили его сознание.

– Что ты собираешься делать?

– Ему нужно немного твоей крови, – объяснил Гонтрил. – Чтобы проверить, есть ли в ней зелье или уже нет.

– Ладно, – неохотно согласился Арвин, протягивая Хаззану руку. – Только если это не будет стоить мне ещё одного пальца.

Лидер мятежников усмехнулся.

– Только небольшой надрез, – успокоил маг. – Нужно, чтобы кровь скрыла дно чаши, а для этого хватит и нескольких капель.

Юноша вздрогнул, когда Хаззан рассёк его палец остриём ножниц – подобные раны, нанесённые по согласию, всегда причиняли больше боли, чем полученные в бою, – но руки от кубка не отвёл. Несколько капель крови упали на прозрачное стекло.

– Достаточно, – скомандовал волшебник.

Арвин зажал ранку, затем сел и посмотрел на кубок. Падая на стекло, кровь была красной, но сейчас она стала прозрачной, словно вода – молодому человеку даже на миг показалось, что в чаше пусто. Он склонился вперёд, снова заглядывая в кубок, и увидел, что его стенки по-прежнему забрызганы ярко-алой кровью. Удовлетворённый, он снова непроизвольно зашипел – и тут же заметил, как хмурый взгляд Чорла потяжелел ещё больше.

Хаззан снова взглянул на свет фонаря через чашу и кивнул.

– Заклинание сработало, – сказал он лидеру. – Зелье нейтрализовано.

– Тогда почему он до сих пор шипит? – Чорл враждебно уставился на Арвина.

– Не знаю, – задумчиво отозвался Гонтрил.

Но Арвину ответ был известен. Семя порабощения разума. Зелия не блефовала.

– Я всё ещё считаю, что мы должны от него избавиться, – настаивал толстяк, но лидер мятежников покачал головой.

– Арвин останется с нами, на время, по крайней мере. Вероятно, он сможет нам чем-то помочь. Но ты будешь за ним приглядывать, Чорл, и если он совершит что-то, что можно будет расценить как агрессию по отношению к нам или же попытается бежать, можешь наказать его по своему усмотрению.

Псион бросил на Чорла быстрый взгляд, и мгновение и в самом деле хотел призвать кинжал и вонзить его в сердце толстяка. Но в этом случае следующей жертвой скорее всего оказался бы сам Арвин. Мортин держал наготове меч, маг мог сотворить заклинание, и только богам известно, какими возможностями располагал Гонтрил благодаря кольцам.

Нет, чтобы справиться с ситуацией есть и более надёжный способ. Юноша сменил застывшую на лице гримасу улыбкой и постарался вызвать в затылке знакомое покалывание псионической энергии. Ничего не произошло. И не спроста, понял он. Молодой человек устал, он практически валился с ног. В таком состоянии не до колдовства.

Ну ничего. Он сможет воспользоваться своими талантами позже, когда шансы на побег возрастут.

– Не беспокойся, – заверил он Гонтрила. – Я тебя не разочарую.

– Обещаешь ли ты, что не попытаешься бежать? – спросил лидер мятежников.

Молодой человек мысленно порадовался, что больше не связан магией кольца.

– Даю слово, – сказал он торжественно.

Глава 10

Киторн 24, закат

Арвину снился сон, в котором он пробирался через толпу смеющихся людей, стоявших в винограднике за пределами города. Их лица озаряли рыжие отсветы пламени, посылающего снопы искр в ночное небо. Одни стояли и пили вино прямо из бутылок, другие, взявшись за руки, в танце кружились вокруг костра. Некоторые держали в руках маленькие прямоугольные дощечки, выкрашенные в красный, на которых было написано всего одно слово: «Чондат». Люди бросали их в огонь вместе с испорченными фруктами и заплесневелыми овощами. Воздух был наполнен шипением чернеющей в пламени еды, повсюду витал дым и метались искры.

Люди называли праздник Плясками Гнили. В этот день отмечалось поражение Чондата в Войне Гниения 902 года и возникновение городов-государств Вилхонской протоки. Хлондет получил независимость почти за триста лет до того, как имперская армия была уничтожена магией некромантов в Полях Нан, а его жители дорого заплатили за эту победу – чума, прокатившаяся по Вилхонской протоке, затронула и их. Но горожане всё равно устраивали Пляски. Людям нравится вести себя легкомысленно, а для этого сойдёт любой повод. Эмоции — лишь одна из их многочисленных слабостей.

Арвин прокладывал себе путь сквозь толпу, его язык щупал в воздух, пробуя запахи ночи. Всякий раз, выловив в толпе мужчину, привлекшего его внимание – если тот был силен, хорошо сложен, обладал узкими бёдрами и блеском во взгляде, демонстрирующим принадлежность к более высокому сословию, нежели рядовой простолюдин – псион применял своё волшебство.

– Ко мне, – шептал он, пристально глядя в глаза выбранного человека. – Примкни ко мне.

Один из тех, кого выбрал Арвин, уже успел найти себе пару – человеческую женщину на несколько лет старше псиона, и куда более симпатичную по людским меркам. Не важно. Стоило женщине выразить несогласие, как Арвин перевёл на неё пристальный взгляд. Задрожав, она отпустила руку своего спутника и с приглушённым криком бросилась в ночь.

Часть сознания юноши, наблюдавшая сон со стороны, передернуло при мысли, что он завлекает других мужчин. Но погруженный в сновидение разум считал это абсолютно естественным. Арвин плавно скользил в толпе, и выбранные им пятеро не отставали ни на шаг. Каждый из них жаждал погладить его чешую, коснуться только начавшей формироваться груди, прижаться к плавным изгибам бёдер. Стрельнув языком и уловив их запах вожделения, псион почувствовал прилив сил. Хоть ему всего четырнадцать и это будет его первым сексуальным опытом, но ситуация полностью ему подконтрольна. Эти мужчины были в его власти, словно послушные рабы.

Арвин привёл людей в укромное место неподалёку и когда мужчины обступили его, расстегнул скреплявшую ворот платья брошь. Одеяние упало к лодыжкам, словно старая кожа. Поклонники неистово прижимались к нему, лихорадочно срывали с себя одежду, и псион укрыл их всех пологом тьмы. По безмолвной команде, мужчины опустились на землю и образовали некое подобие клубка с Арвином в центре. К псиону прижалось чье-то крепкое тело, и тут же было оттеснено другим только для того, чтоб и его оттолкнули прочь – снова и снова. Мужчины боролись за право соития с Арвином.

Запах пота и раздавленного винограда наполнял лёгкие псиона, пока он скользил сквозь переплетение тел, приникая то к одному, то к другому, беря каждого своего раба по очереди. Пот пополам с кислотой выступил на его собственной коже, впитываясь в волосы и увлажняя чешую – и обжигая тонкую чувствительную кожу людей, борющихся за контакт с его телом. Экстаз захлестнул Арвина... снова... и снова... и снова. И он дал волю страсти, запрокидывая голову и заходясь в крике, прежде чем погрузить клыки в чье-нибудь горло, бедро или грудь. Один за другим, прижимающиеся к нему мужчины вскрикивали, тела сначала напрягались, потом обессиленные падали на землю. Действие яда быстро остужало их пыл.

Когда всё было кончено, Арвин остался лежать на тёплой, пропитанной потом земле, смакуя раздвоенным языком вкус крови на губах. Он улыбался, зная, что о его постыдном секрете – влечению к низшей расе – никто не сможет рассказать. Псион оттолкнул в сторону тело, распростершееся поперек него. Затем принял форму змеи и скользнул во тьму, оставив переплетённые останки любовников остывать на земле.

Арвин резко открыл глаза, разбуженный болью в мочевом пузыре. Он лежал на соломенном тюфяке в слабо освещённой комнате. В паре шагов, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, сидел Мортин, меч лежал на полу подле него. Псион смотрел на красивого молодого человека, и на мгновение ему показалось, что грёзы и явь слились воедино. Неужели он и впрямь только что переспал с Мортином, а после его убил? Нет... Повстанец всё ещё дышал; его попросту сморил сон. Он член Раскола, а не праздный гуляка, и стережёт Арвина – хотя работу свою выполняет далеко не лучшим образом.

Мастер верёвок сел, потирая виски. Головная боль, изводившая его ранее, вернулась. Прилагая все силы, чтобы игнорировать её – как и тревожные грёзы – юноша заставил сознание вернуться в настоящее. Он человек – мужчина – а не похотливая юань-ти из сна.

Юань-ти, способная творить волшебство силой мысли.

Зелия.

Арвин тихо выругался. Возможно ли, что семя разума снова показало ему во сне мысли рыжеволосой женщины? Странно, что он опять увидел воспоминания, а не мысли о куда более близких по времени и важных событиях, но, вероятно, так работало сознание всех юань-ти. Быть может, греясь на солнышке, им приятней вспоминать былое.

И кстати, какое сейчас время суток? Встреча с волшебником состоялась на Восходе. После этого Гонтрил дал юноше еды и немного вина. Он даже вернул псиону его рюкзак – после того, как всё содержимое тщательнейшим образом проверил Хаззан, которого, похоже, очаровала сплетённая Арвином верёвка из тролльих жил. А потом молодой человек улёгся спать в этой комнатушке, и Мортин остался его сторожить.

Сейчас должно быть около полудня. Потребность, из-за которой юноша проснулся, подтверждала, что проспал он немало. Подозрения, подпитываемые чувством одурманенности, закрались в мысли молодого человека. Наркотическое опьянение. Вероятно, именно поэтому следить за Арвином оставили только Мортина – Гонтрил думал, что его пленник проспит куда больше времени. Если бы не этот абсурдный кошмар, выкинувший его в реальность, псион бы ещё спал.

Отвлекшись от размышлений, он заметил, что покачивается взад-вперёд. И облизывает губы. Язык казался короче и толще, чем должен быть... нет, чем был во сне, поправил он себя. Эта мысль тревожила. Семя разума цепко держалось в сознании Арвина, не смотря на рассеивающее заклятие Хаззана. Неужели нет никакого способа избавиться от этой проклятой штуки?

Юноша зашипел от гнева. Он злился на Оспу за то, что они сделали с Ноулгом и другими жертвами. Злился на Осрена Экстаминоса, пригласившего культистов в город. И больше всего на Зелию за то, что она с ним сотворила.

И если Арвин хочет освободиться от семени, то пора действовать.

Молодой человек встал и натянул на плечи рюкзак. К счастью, Мортин всё ещё спал. Крадучись, юноша двинулся мимо него к выходу. Мало того, что дверь была не заперта, но и петли не издали ни скрипа, кода Арвин медленно её открыл. И – слава Тиморе! – коридор впереди был пуст.

Псион закрыл за собой дверь и позволил глазам привыкнуть к темноте. Ускользнуть из комнаты оказалось слишком просто. Возможно, Раскол просто играет с Арвином. Чорл мог притаиться за поворотом, выжидая повод убить пленника.

И блуждание по коридорам без конвоя служило для этого отличной причиной.

Юноша призвал кинжал и осторожно двинулся вперёд.

Первая комната, в которую он заглянул, оказалась уменьшенной копией только что покинутой; мастер верёвок разглядел на полу скатки для сна. Те, что оказались в поле зрения Арвина, были пусты, но из глубины помещения доносились звуки человеческого голоса. Кто-то с низким голосом пел заупокойный гимн.

В комнате ярко горел фонарь, заливая коридор светом. Дверной проём занимал всё пространство от пола до потолка, и юноша не видел способа прокрасться мимо, не попадаясь на глаза тому, кто находится внутри помещения. Если он не сидит к нему спиной, разумеется.

Пригнувшись, молодой человек опустил кинжал почти к самому полу и медленно подвёл клинок к дверному проёму. В узкой полоске железа Арвин сумел разглядеть отражение того, что происходило в помещении – размытое, неясное, но, безусловно, свидетельствующее о том, что Тимора по-прежнему на его стороне. Мятежник и впрямь сидел спиной к двери. Он склонился над чьим-то телом, лежащим на низкой кушетке; мгновение спустя до псиона донёсся слабый женский стон. Сгорая от любопытства, юноша рискнул заглянуть в помещение.

На кушетке лежала Кайла. Её лицо покраснело, спутанные волосы были влажными от пота. Девушка лежала на спине и металась в лихорадке, тихо постанывая.

От увиденного у Арвина кровь застыла в жилах. Что если Кайла заразилась от рябого культиста – или подхватила ещё боле страшную хворь? Груда плоти, с которой она сражалась, представляла собой гигантский тюк, наполненный заразным гноем, которым та забрызгала девушку с ног до головы – возможно, именно это стало причиной лихорадки девушки.

Как бы там ни было, за ней присматривал жрец — мужчина, который сидел спиной к Арвину. Однако, несмотря на церковное одеяние, мастер верёвок не смог точно определить его веру: чёрная рубашка и длинный серый килт, подпоясанный красным кушаком. Подле его ног на полу лежали чёрные кожаные перчатки. Тёмно-каштановые волосы священнослужителя были заплетены в свисающую вдоль спины косу. Одной рукой он сжимал ладонь Кайлы, вторую поднял высоко над головой. Закатанные рукава обнажали испещрённые сеткой бледных шрамов предплечья. Отметки походили на следы ожогов.

– Повелитель Трёх Громов, – пел жрец, опуская руку и касаясь лба кайлы. – Избавь эту женщину от лихорадки. Исцели её, дабы она могла жить и нести в мир твою божественную справедливость.

Целительное заклинание было почти завершено. В любой момент жрец мог обернуться и увидеть Арвина. Псион поспешно проскользнул мимо двери и продолжил путь по коридору.

Остальные двери на пути оказались закрытыми. Юноша почти дошёл до поворота, за которым до выхода на поверхность оставалось рукой подать. Арвин не был уверен, каким образом сумеет открыть люк в полу беседки, но справедливо полагал, что проблемы нужно решать по мере возникновения.

Проходя мимо комнаты, где волшебник экспериментировал с зельем, юноша услышал доносящиеся из-за закрытой двери голоса. Обладателя одного из них узнать не составило труда – Гонтрил. Он инструктировал членов Раскола относительно проникновения в какое-то здание. Арвин остановился и прислушался, от волнения его сердце забилось быстрее. Вполне вероятно, что мятежники планировали нападение на убежище Оспы – псион наконец-то мог узнать, где прячутся сектанты. Но как ни старался, юноша не мог понять, о каком здании говорят в комнате. Ясно было лишь одно: Раскол собирается атаковать в полночь.

Неважно. Арвин может притаиться где-нибудь в саду, а потом последовать за мятежниками. Придя к таким выводам, он продолжил путь.

Стараясь не шуметь, юноша приблизился к закрытым створкам ворот из кованого железа. Комната за ними была едва освещена; фитиль свисающего с потолка был обрезан до минимума. Арвин слегка надавил на ворота. Как и ожидалось, они оказались заперты. Приказав кинжалу исчезнуть, мастер верёвок расстегнул пояс. Сунув ноготь в щель возле язычка застёжки, он вытащил изогнутую металлическую полоску. Сунув отмычку в замок, юноша принялся её крутить, прислушиваясь к доносящимся из механизма звукам: щелчок... спустя секунду, ещё один... третий...

Молодой человек торжествующе улыбнулся — замок был открыт. Арвин попытался открыть ворота...

И не смог пошевелиться.

Воле не подчинялся ни один мускул. Он продолжал моргать и дышать – хоть и не так глубоко, как хотелось бы – и сердце гулко билось в груди. Но в остальном псион стал подобен статуе. Понимая, что попал под действие заклятия, Аврин напрягся, старясь его преодолеть. Пот выступил на висках и потёк по щекам, но юноша по-прежнему не мог сдвинуться с места.

Глупец. Каким же он был глупцом, решив, что мятежники позволят своему пленнику уйти. Надо было прислушаться к внутреннему голосу, подсказывающему, что всё слишком просто.

Меж тем из-за двери продолжали доноситься голоса. Похоже, Гонтрил заканчивал собрание. В любой момент дверь может распахнуться – и Чорл получит долгожданный повод убить Арвина.

Псион мог слышать голос лысеющего мятежника:

– Я за, – рычал он. – Это даст чешуйчатой сучке понять, что она нигде не может чувствовать себя в безопасности.

Другой голос – Арвин не знал его обладателя – высказал возражение:

– А я считаю, что мы должны заманить его в засаду на улице.

– Он будет настороже, – ответил Гонтрил. – Особенно после того, что произошло с надзирателем.

– То были простые воры, надеющиеся поживиться чем-нибудь в старой башне, – заметил ещё кто-то.

– Простые воры, убившие юань-ти, служившего королевской семье, – отозвался лидер. Гонтрил вздохнул, и Арвин представил, как он качает головой. – Единственное место, где он теперь отпускает телохранителей – его собственный дом.

– Это самоубийство, – проворчал другой член Раскола. – Нам никогда не удастся проникнуть внутрь.

– Удастся, – заверил Гонтрил. – Один глоток этого состава, и мы сможем проскочить мимо охраны. Они ничего не заподозрят, решат, что мы – принадлежащие ему питомцы, возвращающиеся домой. У нас даже будут правильные метки.

Внезапно над самым ухом Арвина раздался шепот:

– Полагаю, ты слышал достаточно.

Если бы юноша мог, он бы подпрыгнул от касания руки по его плечу. Но будучи скованным магией, ему оставалось лишь гадать кто, во имя Девяти Кругов, сумел столь к нему столь бесшумно подкрасться.

Псион услышал тихий напев, и на мгновение ощутил головокружение и понял, что стоит уже в другом помещении – в ярко освещённой комнате возле кушетки, на которой лежала Кайла. Глаза девушки были закрыты, грудь вздымалась в спокойном дыхании. Лихорадочный румянец пропал.

Всё ещё обездвиженный, Арвин почувствовал лежащую на плече ладонь – ладонь, человека, только что его телепортировавшего. Юноша догадывался, кто это может быть. Жрец.

Мужчина снова заговорил:

– Это была возвышенная справедливость, не находишь?

Рука отпустила плечо Арвина. Вновь обретя способность двигаться, он поспешно обернулся к священнослужителю. Встреченный псионом взгляд зелёных глаз был полон веселья.

– Ты о чём? – спросил Арвин.

Жрец кивнул в сторону коридора. От этого движения в свете фонаря блеснула висящая на левом ухе серьга; прикреплённые к основе три серебряные молнии зазвенели.

– Ты отпер замок, но тем самым лишил себя возможности двигаться.

– На ворота был нанесён глиф, верно? – догадался мастер верёвок.

Его собеседник кивнул.

Арвин насторожённо покосился на выход из комнаты. Дверь была закрыта. Замка юноша не заметил, но готов был поклясться, что на ручку наложен глиф, подобный тому, что он только что активировал. В сознание замелькали неприятные образы – поворачиваешь ручку, а вместе с ней поворачивается и твоя голова. Пока шея не хрустнет.

– И что теперь? – спросил юноша жреца.

– Будем ждать.

– И долго?

– Пока Гонтрил и остальные не закончат дело, назначенное на эту ночь, – спокойно ответил священнослужитель.

– Что они собираются делать?

– Убить змею.

С внезапным пониманием Арвин посмотрел на жреца. Раскол собирался напасть вовсе не на Оспу, а на юань-ти, снабжавшего культистов зельем – Осрена Экстаминоса. И это не простая вылазка – Гонтрил говорил о проникновении во дворец. Человек, возражавший против этого плана, был прав. Задумка убить принца в королевском дворце и впрямь была настоящим самоубийством. Отчаянная авантюра. И всё же Гонтрил был готов пойти на столь рискованный шаг. Должно быть, он надеялся, что убийство Осрена пресечет поступление в Хлондет зелья, и город будет спасен.

И суждения лидера мятежников могли оказаться верными. Хотя Арвин и задавался вопросом о том, подтвердится ли в данном случае старая поговорка. Убей змею, и из норы выползут ещё две. «Покровители», сказала Зелия. Множественное число.

И всё ещё оставался открытым вопрос о культистах и причинах, побудивших их объединиться с юань-ти. Как говорил Гонтрил, зачем нести огонь к вулкану? Культисты и сами могли призывать болезни, что наглядно продемонстрировал тот, который убил себя на складе Арвина. Так почему им пришлось обращаться за «чумным зельем» к кому-то со стороны?

И тут псион понял, что знает ответ. То слово, что он услышал от одного из нападавших перед тем, как его затащили в коллекторы, было вовсе не именем. И звучало оно не «Миссим», а «Массам». Город, павший жертвой чумы девять веков назад. Чумы столь страшной, что она по сей день продолжала уносить жизни.

Культисты считали, что во флягах сокрыта именно она. Самая кошмарная чума на всем Фаэруне, которую они, не смотря на искреннею веру, не посмели вновь призвать в мир. Сектанты надеялись, что, распространив уже ослабевшую древнюю болезнь, завалят город трупами. Но их обманули, заставив вылить зелье в систему водоснабжения, которое превратит в юань-ти каждого человека в Хлондете, делая его истинным «городом змей».

Городом рабов.

Осознав, что жрец продолжает молча на него смотреть, Арвин решил сыграть на его сострадании.

– Мой друг в беде, – начал юноша. – Оспа напоила его зельем, превращающим людей в юань-ти. Из-за него я и спустился в коллекторы и, – псион жестом указал на спящую Кайлу, – спас ей жизнь. И именно из-за него я пытался уйти отсюда. Я должен отыскать его пока еще не слишком поздно.

– Благородный замысел, – кивнул священнослужитель. – Но отпустить тебя я не могу. На кону слишком много жизней.

– Прошу, – взмолился Арвин, ощутив знакомое покалывание в затылке. Юноша посмотрел на собеседника самым жалобным взглядом, на который только был способен. – Я единственная надежда Ноулга.

Выражение лица жреца смягчилось.

– Я… – начал он, но тут же замотал головой, словно очнувшись ото сна. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. – Псион, – заключил мужчина. – Редкий дар. – Он сложил руки на груди. – Мне очень жаль, но ответ по-прежнему отрицательный. И не пытайся снова меня околдовать.

Арвин кипел от злости. Да кем, во имя Девяти Кругов, этот человек себя возомнил?

Юноша зашипел и рванулся вперед со скоростью атакующей змеи, намереваясь вцепиться зубами в шею жреца. Однако предполагаемая жертва оказалась проворней. Он выкрикнул слово-заклинание и выставил испещренную шрамами руку перед собой ладонью наружу. Арвин с размаху врезался в светящуюся стену волшебной энергии, едва не выбив себе все зубы.

Отрезвленный внезапной болью, он отшатнулся, потирая пострадавшую челюсть. Гнев, переполнявший юношу мгновение назад, сошел на нет. Псион посмотрел на перчатку на левой руке, задаваясь вопросом, почему даже не подумал о том, чтобы призвать кинжал.

Ах, да. Семя разума. Арвин отреагировал подобным образом, потому, что так могла повести себя Зелия.

Жрец медленно опустил руку. Магическая преграда исчезла с тихим треском.

– Теперь, когда ты пришел в себя, предлагаю скоротать время, как цивилизованные люди, – обратился он к юноше. – Гонтрил пересказал мне часть твоей истории, и я хотел бы услышать остальное. Но предупреждаю: попробуешь снова на меня напасть – оставшуюся часть дня проведешь в качестве статуи.

Арвин не стал уточнять, обездвижит ли его жрец снова или же и впрямь превратит в каменное изваяние. На самом деле юноша и не хотел этого знать. Он поднял руки, показывая, что принимает предложение о перемирии.

– Что ж, – сказал псион. – Давай поговорим.

Глава 11

Киторн 24, вечер

Арвин метался взад-вперёд, словно зверь в клетке. Юноша просидел в этой комнате целую вечность, запертый вместе с человеком, которого не мог ни очаровать, ни оттолкнуть с дороги. Беспомощность угнетала, хотелось сделать хоть что-нибудь. Всего два дня прошло с того момента, как Зелия наложила на него заклинание, но мастер верёвок уже начал терять контроль над собственным телом. И если Арвин продолжит бездействовать, вскоре он допустит оплошность, которая вполне может оказаться фатальной. К тому же, всё ещё оставался шанс найти Ноулга живым. Но данный момент псион только и мог, что мерить комнату шагами.

Юноша и жрец, которого звали Никко, были в комнате одни. Кайла проснулась несколько часов назад и чувствовала себя так, будто никакой лихорадки не было и в помине. Из комнаты её забрал Гонтрил, желая, по-видимому, чтоб девушка присоединилась к нападению на королевский дворец. Арвин полагал, что больше он мечницу живой не увидит.

Молодой человек коротал время, пересказывая Никко свою историю – опуская любые упоминания Зелии, разумеется. Новость, что он собирает информацию для юань-ти, вряд ли порадовала бы мятежников. Размышление о Зелии – и контроле сознания – навело Арвина на мысль: коль рассеивающее заклятие Хаззана не сумело побороть семя разума, то, быть может, с ним справится жрецальная магия?

– Я тут подумал о зелье, – начал юноша. – Попытка Хаззана его нейтрализовать, видимо, провалилась. Я по-прежнему превращаюсь в юань-ти. Сознанием, а может и телом.

Никко мрачно кивнул.

– Действительно, создаётся впечатление, что ты находишься под какого-то рода магическим принуждением – время от времени. Сейчас я бы сказал, что ты человек до мозга костей. Но вот когда ты на меня напал…

– Я сожалею об этом поступке, – снова заверил Арвин. – Я… я не знаю, что на меня нашло.

– Извинения приняты.

– Ты догадался, что я псион, – продолжил мастер верёвок. – Как?

– Ты колдовал, не используя ни какой-либо святой символ, ни жесты. Некоторые чародеи на такое способны – творить волшебство, не шевеля руками и не произнося магических формул, – но слабый звон, что я услышал, когда ты пытался меня околдовать, подтвердил мои догадки. Ты псион.

Арвин ощутил прилив надежды.

– Не многие вообще знают о существовании подобного дара.

Никко пожал плечами.

– Я много путешествовал.

– И ты рассеивал псионические чары ранее?

– Да… А что?

Мастер верёвок улыбнулся. А вдруг этот жрец сможет ему помочь.

– Я подумал, может зелье, которое мне пришлось выпить, было создано с помощью псионики, а не колдовства, – сказал юноша. – Коль так, то Хаззан мог ничего и не заметить. Мне интересно, сможет ли молитва сделать то, в чём магия оказалась бессильна.

– Возможно, – медленно проговорил Никко. – Если на то будет воля Предвестника рока.

– Предвестник рока? Это имя твоего бога?

– В моей стране его знают под именем Ассаран, Повелитель Трёх Громов, но вы называете его Хоаром.

– Я… кажется о нём слышал, – сказал Арвин.

– Большинство слухов о нём – плод заблуждений, – мрачно улыбнулся Никко. – Я слышал, как чуть раньше ты шептал имя Тиморы. Как и она, Хоар может нести как удачу, так и неудачу, но только тем, кто действительно этого заслуживает. Он ведёт их к гибели – и в процессе спасает тех, кто иначе был бы обречён.

– Именно так я себя сейчас и чувствую, – угрюмо буркнул псион. – Обречённым.

– Слуги Талоны подло с тобой поступили, – согласился жрец. – Предвестник рока, безусловно, восстановит справедливость.

У Арвина вырвался долгий шипящий вздох облегчения. Чем скорее семя разума Зелии покинет его голову, тем лучше.

Никко окинул юношу пристальным взглядом.

– Благословение Хоара имеет свою цену.

Псион криво улыбнулся.

– Мило с твоей стороны об этом упомянуть. И чего же он хочет?

Арвин полагал, что услышит в ответ что-нибудь о золоте или нескольких декадах поста, молитв и самобичевания. В последнем весьма хорошо разбирались жрецы из детского дома.

– Ты должен сделать всё возможное, чтоб над твоими обидчиками свершилось правосудие. И это должно быть…соизмеримо твоему злоключению. Кровь за кровь – таково кредо Хоара.

Мастер верёвок кивнул. Придумать для культистов подходящее наказание не составило труда. К примеру, подлить им в воду зелье, которое тут же превратит их в канализационных крыс. Но если Никко сумеет уничтожить семя разума, то не придётся ли Арвину мстить ещё и Зелии? Что может юноша – неопытный псион – сделать кому-то столь могущественному. Если уж на то пошло, хочет ли он вообще ей мстить? Рыжеволосая юань-ти спасла Арвина, нейтрализовав уже почти прикончивший его яд. Она же предложила помощь в обучении псионике и гарантировала, что стража больше никогда его не тронет. И все это в обмен на информацию об Оспе – информацию, которой мастер верёвок теперь располагал.

– Сделаю, что смогу, – пообещал он.

Жреца эти слова, казалось, удовлетворили.

– Сядь, – велел Никко. – Сосредоточься на мыслях о мести, которую ты избрал для причинивших тебе вред.

Арвин присел на кушетку и представил сектантов, превращающихся в крыс. Жрец опустился перед юношей на колени и коснулся его груди кончиками трёх пальцев. Затем он начал молитву.

– Повелитель Трёх Громов, услышь мою просьбу. Несправедливость коснулась этого человека. Сверши правосудие, рассей наложенное на него заклятие. Коснись его своей могучей дланью!

Никко закрыл глаза, продолжая что-то беззвучно шептать. Псион услышал слабое потрескивание – и с кончиков пальцев жреца сорвались три крошечные молнии, минуя ткань рубашки, коснувшиеся груди мастера верёвок. Арвин вздрогнул, когда разряды коснулись его кожи.

Никко улыбнулся и отвёл ладонь.

– Предвестник рока откликнулся.

Юноша расстегнул рубашку и с облегчением убедился, что кожа под ней цела. У Арвина вырвался долгий шипящий вздох облегчения – и тут же прервался, едва молодой человек понял, что делает. Мигрень тоже никуда не делась.

– Не думаю, что молитва сработала, – сказал псион. – Я чувствую себя… по-прежнему.

Жрец нахмурился.

– Невозможно. Ты почувствовал прикосновение Хоара. Какой бы магией не было создано зелье, сейчас оно должно быть полностью нейтрализовано.

Арвин кивнул. Эффекты зелья и впрямь могут быть устранены, но вот семя разума всё ещё в его голове. Судя по всему, псионика Зелии куда могущественней заклятий Хаззана и молитв Никко.

Юноша перевёл взгляд на дверь, гадая, скоро ли вернуться мятежники. Он бы хотел успеть уйти как можно дальше отсюда, прежде чем Чорл снова окажется на базе Раскола. Есть ли способ убедить Никко, что Арвин не опасен для мятежников, и что его можно отпустить? Быть может... если удастся убедить жреца, что он союзник и друг. Но это практически невозможно без псионического очарования. Вместо них юноше пришлось положиться на более традиционное средство. Беседу.

К счастью, существовал верный способ разговорить любого священнослужителя.

– Расскажи мне о своей вере, – попросил молодой человек. – Как вышло, что ты начал поклоняться Хоару?

Никко окинул Арвина испытующим взглядом, затем, пожав плечами, он уселся на кушетку бок о бок с юношей.

– В Чессенте рабов не клеймят, – начал он. – Единственный признак их рабства – завязанная на запястье верёвка.

Псион понятия не имел, как это связано с религией Никко, однако был заинтригован.

– Магическая верёвка? – спросил он.

Жрец улыбнулся.

– Нет. Самая обычная.

– И что же мешает рабу её разорвать?

– Ничего.

Арвин озадаченно нахмурился.

– Там рабство является не бесчестным угнетением, как здесь, а актом возмездия, – продолжал Никко. – Здесь ни в чём неповинные мужчины и женщины вынуждены против своей воли работать на хозяев до самой смерти. В Чессенте срок пребывания в рабстве фиксирован. Его определяют после судебного разбирательства. Это наказание за нарушение закона. Преступник остаётся рабом, пока не истечёт отмеренный срок, а затем снова становиться свободным человеком. Работы, на которые их отправляют, могут быть тяжёлыми и опасными. Но если раб честно и хорошо справляется со своими обязанностями, хозяин может прервать его наказание, сняв с его запястья верёвку. – Жрец на какое-то время смолк. В его взгляде вспыхнуло негодование. – Разумеется, так всё должно работать в теории.

– А, теперь понимаю, – кивнул Арвин. – Ты поклоняешься Хоару, потому что сам когда-то был судьёй.

– Не судьёй, – поправил Никко. – Преступником.

Псион тактично опустил вопрос о характере преступления собеседника. Годы общения с Гильдией научили юношу распознавать моменты, когда лучше промолчать. Он сочувствующе кивнул жрецу.

– Тебя осудили несправедливо, – рискнул предположить Арвин. – Поэтому ты обратился к религии Хоара.

Никко покачал головой.

– Несправедливость ждала меня во время отработки, – пояснил он. – Я упорно трудился на стеклодувной фабрике, и всё же надзиратель, вместо того, чтобы разорвать верёвку, постоянно обвинял меня в том, что я намеренно прочу товар. Всякий раз, когда часть посуды оказывалась бракованной из-за некоего дефекта – а их было много, начиная с дешёвых и полных примесей железа, олова и кобальтового порошка, которые мой хозяин закупал для окраски стекла – меня наказывали. Когда я осмелился бросить ему вызов, он приковал меня к печи, будто бы я мог сбежать. Цепь была столь коротка, что надзиратель обрил мне голову, чтоб не загорелись волосы.

Никко снова прервал рассказ и сердито потряс головой, от чего его толстая коса мотнулась по спине. Арвин, тем временем, рассматривал руки жреца, теперь понимая, откуда взялись испещрившие их шрамы. Отметины казались старыми. История Никко произошла много лет назад.

– Я тоже был рабом… – в каком-то смысле, – сообщил псион. – Когда был ещё мальчишкой, я попал в место, которое, как предполагалось, было приютом, но в действительности являлось работным домом. Нас заставляли работать от рассвета до заката. Плели верёвки и сети. Каждую ночь, когда я ложился спать, мои руки сводило от боли. Ощущение было такое, будто каждый сустав — это слишком туго затянутый узел. – Арвин сделал паузу, чтобы потереть костяшки пальцев. Никогда прежде он ни с кем не обсуждал проведённые в приюте годы, но рассказывать о них Никко оказалось на удивление легко.

– Моё рабство должно было подойти к концу по достижению «зрелости», – продолжил псион. – Но возраст, когда эта зрелость должна была наступить, никто не уточнял. Мой голос сломался и стал грубеть, и всё же я ещё не считался мужчиной. Я раздался в плечах, а в паху выросли волосы, но я по-прежнему оставался «ребёнком». – Арвин поднял руку, сгибая и разгибая пальцы. – Они не собирались меня отпускать. Слишком уж хорошо я работал. И я понял, что остаётся только бежать.

Поддёрнутый пеленой взгляд Никко снова вспыхнул негодованием.

– Мне тоже пришлось ступить на этот путь, – сказал он. – Когда стало ясно, что честного отношения от надзирателя мне не видать, я начал молится Ассарану – Хоару. Я молился о справедливости и божественном возмездии. И однажды мои молитвы были услышаны.

– Что произошло? – спросил Арвин, сгорая от любопытства.

– C надзирателем произошёл несчастный случай. По крайней мере, так восприняли это другие рабы. Я единственный, кто увидел в этом справедливость Хоара. Точнее, услышал. Когда надзиратель упал в печь возле моей, в небе раздался раскат грома. Варга, раб, трудящийся рядом, вытащил его, но к тому моменту надзиратель успел чудовищно обгореть. Несмотря на вмешательство жреца, он умер в тот же день. – Никко почтительно склонил голову. – На это была воля Хоара.

– И его смерть поправила положение дел?

Взгляд жреца снова стал угрюмым.

– Всё стало только хуже. Варгу обвинили в том, что он виновен в гибели надзирателя. По показаниям свидетелей, он не сразу бросился вытаскивать его из печи, но промедлил, пока тот не получил смертельные ожоги. На самом деле, у Варги не было никаких преступных намерений, он просто был шокирован и испуган произошедшим. Я свидетельствовал об этом во время суда. И сказал им правду – о том, кто убил надзирателя.

– И что?

Никко вздохнул.

– Судья мне не поверил. Он расценил мои слова так, будто я сам толкнул надзирателя в печь, и отметил, что моя цепь была слишком коротка, чтобы дотянуться до предполагаемой жертвы даже с помощью стеклодувной трубки. Я пытался объяснить, что убил надзирателя молитвой, но судья не хотел слушать. Я не давал жрецальных обетов и ни разу не посещал храм. Он решил, что я лгу, пытаясь выгородить обвиняемого. Поняв, что судью мне не убедить, я попытался объяснить, что произошло, своему хозяину. И он мне поверил, но сказал, что я слишком ценный работник, в то время как Варга «несущественная потеря». А за совершённое преступление кто-то должен быть наказан.

Арвин поёжился, понимая, каким будет продолжение рассказа.

– И виновным признали другого раба?

– Именно. А приговор за убийство надзирателя – смерть. Варгу казнили на следующий день. В соответствии с законом, вид казни выбрал наш хозяин — утопление. Вероятно, он остановился именно на этом способе, потому что был не менее жесток, чем надзиратель. Он приказал провести казнь на фабрике, на глазах остальных рабов. Беднягу утопили в ведре для охлаждения стекла. Моём ведре.

Никко невидящим взглядом уставился в стену, в его зелёных глазах пылала ярость.

– Той ночью я снова молился. Я просил Хоара дать мне шанс отомстить за гибель Варги. Я поклялся, что посвящу жизнь служению ему. И следующим утром Повелитель Трёх Громов ответил. Новый надзиратель запер замок на моей цепи. А спустя миг он открылся, и снова над моей головой раздался раскат грома. Затем второй и третий – Хоар призывал меня на службу.

Арвин облизнул губы.

– И ты пошёл?

Никко кивнул.

– Я совершил немыслимое – нарушил клятву рабства и бежал. Хоар направил меня в Долину Радуги – в храм, скрытый в Радужном лесу.

Псион подбадривающе кивнул.

– Ты не сбежал. Ты устремился навстречу чему-то большему. – И пока он говорил, в груди юноши вскипала зависть. Если бы только ему было куда податься после побега из приюта. Насколько иной могла оказаться его жизнь. Вместо этого он угодил в лапы Гильдии – из огня, да в полымя.

– Действительно, – согласился жрец. – Это успокаивает. – он помолчал и вновь возобновил повествование. – Следующие два года я провёл в молитвах. Всё это время Хоар посылал мне видения мести. Озарение посетило меня во время грозы, когда я попал под проливной дождь. Я создал магический предмет – графин из дутого стекла, изысканный как по форме, так и по окрасу. Вернувшись в Чессенту, я замаскировался под колдуна и пустил слух, что хочу продать нечто редкое и прекрасное – графин, обладающий неизвестными, но чрезвычайно мощными магическими свойствами. Я сделал всё возможное, чтоб мой бывший хозяин об этом узнал. Предложенная им цена была смехотворно низкой, но после демонстративного торга, я согласился на неё. Я доставил графин к его дому. Оставив бывшего хозяина за изучением моего товара – в комнате без окон – я воспользовался заклинанием, чтобы запечатать дверь. И когда он вынул пробку, полагая, что перед ним вот-вот появится джинн, готовый выполнить любое желание, из сосуда полилась только вода.

Арвин склонился к Никко, поглощённый его рассказом.

– И что было дальше?

Жрец мрачно улыбнулся собеседнику.

– Извлечённую пробку нельзя было снова вставить в горлышко. Вода заполнила комнату. Мой бывший хозяин утонул. Кровь за кровь – или, в данном случае, утопление за утопление. Правосудие.

Псион поймал себя на том, что кивает в знак согласия, что весьма его удивило. Он был не из тех людей, что, подобно Никко, не могут забыть о прошлом, позволяя ему влиять на настоящее. Сама мысль о том, чтобы посвятить два года жизни на составление плана мести, была совершенно чужда юноше. Не смотря на все тяготы приюта, у него ни разу не возникало намерения, по крайней мере серьезного, отомстить жрецам, причинившим ему столько вреда. Арвин попросту избегал той части города. Лучше не тревожить спящий змей. Но теперь, захваченный рассказом Никко, юноша облизывал губы и чувствовал вкус мести, сладкой…

… и пугающей. Арвин не хотел отвечать на зов столь мрачного и мстительного божества. И всё же какая-то его часть восторгалась представлениями Хоара о возвышенном правосудии.

Та часть, которая думала, как Зелия. Но это навело на определённую мысль.

– Никко, – медленно спросил Арвин, делая вид, будто размышляет вслух. – Твой бог может прощать?

Жрец скрестил руки на груди.

– Никогда.

– Так… если я сижу здесь, не делая ничего, чтобы спасти Ноулга – моего друга по приюту – друга, которому Оспа причинила даже больше вреда, чем мне... – псион сделал паузу, нервно облизнув губы. – Стоит ли мне ожидать возмездия Хоара?

Жрец был достаточно умён, чтоб понять, куда клонит его собеседник.

– Я не могу позволить тебе уйти.

– Я не выдам Раскол, – сказал Арвин. – Клянусь и даю тебе своё честное слово. Мне можно верить. Я не разорву свою «верёвку». Всё, чего я хочу, это спасти своего друга.

«И себя», – добавил он мысленно.

Видя нерешительность в глазах Никко, юноша продолжил давить на эмоции.

– Чорл не доверяет мне и хочет моей смерти. Он ищет повод наказать меня за преступление, которого я не совершал – и ни слова Гонтрила, ни твои не убедят его в моей невиновности.

Жрец предостерегающе поднял палец.

– Неужели ты думаешь, что Гонтрилу об этом не известно? – спросил он. – Зачем, по-твоему, к тебе приставили Мортина? К сожалению, ты проснулся слишком рано. Предполагалось, что ты никуда не пойдёшь до полуночи.

– Ясно, – медленно проговорил псион. – Я должен был, приведя сюда стражу, отвлечь внимание от… того места, куда отправился Гонтрил с остальными. – Юноша задумался. – Вы собираетесь оставить это убежище, я так понимаю?

Никко улыбнулся.

– Уже оставили. Кроме нас с тобой здесь больше никого нет.

– И что дальше? – спросил Арвин. – Будем сидеть и дожидаться Полуночи?

Жрец кивнул.

– Почему не позволить мне уйти раньше? Я не выдам раскол – ваши дела меня не касаются. Но, как и вы, я хочу остановить Оспу.

Прежде чем ответить, Никко какое-то время молчал.

– Позволишь ли ты наложить на себя магическое принуждение, закрепляющее твою клятву?

Арвин колебался, ничуть не обрадованный такой перспективой. Магические принуждения опасны – нарушивший их условия, мог быть уничтожен на месте. Стоила ли возможность уйти отсюда чуть раньше такого риска? Полночь уже скоро, но что если Гонтрил переменит своё решение о полезности пленника? Или же вернётся Чорл?

– Накладывай, – сказал юноша.

Улыбаясь. Никко поднялся на ноги. Тремя пальцами он коснулся губ Арвина и прошептал короткую молитву. Молодой человек ощутил слабое покалывание.

Жрец посмотрел псиону в глаза.

– Ты не расскажешь никому о Расколе.

Пока всё шло нормально. Подобных запретов Арвин и ожидал.

– Ты не раскроешь имён членов Раскола, – продолжил Никко. – Не опишешь их внешности и...

Условия принуждения были точны – слишком точны. Мастер верёвок вздрогнул, услышав заключительные слова жреца.

– … и не назовёшь имени Осрена Экстаминоса.

И как, во имя Девяти Кругов, Арвину теперь предоставлять отчёт Зелии?

Киторн 24, вечер

В этот час на Террасе было оживлённо. После жаркого и душного летнего дня состоятельные граждане Хлондета наконец-то могли расслабиться и насладиться приносимой вечером прохладой. Сидя за столами под мягко сияющими фонарями, они любовались видами города, от мерцающих зелёным башен и арок до гавани, в которой корабли стояли так тесно, что их мачты напоминали лес. За пределами порта начинался Пенный залив.

Арвин, восстановивший силы с помощью асаны, которую ему показала Зелия, наблюдал за рабами, снующими от столика к столику, подавая чай и сладости. Наконец псиону удалось найти взглядом ту, с кем он хотел поговорить – прихрамывающую молодую женщину-рабыню. Мастер верёвок занял место за одним из столиков, которые она обслуживала. Приблизившись, рабыня не подала виду, что знакома с юношей, хотя он только вчера заказывал у неё «особый чай» Дрина. Женщина поставила пред Арвином небольшой стакан, в котором лежали соты, и спросила, какой сорт чая тот желал бы выпить.

Псион оглядел коллекцию заварочных чайников на её подносе и покачал головой.

– Ни один из этих, – сказал он. – Я хотел бы специальную смесь.

Молодой человек сделал вид, что отодвигает поднос, скрыв от посторонних глаз за этим движением знаки безмолвной речи.

Магия.

Самообладание рабыни было безупречным; на её лице не дрогнуло ни мускула.

– С каким ароматом, господин?

Арвин положил руку на стол и побарабанил по дереву пальцами, привлекая внимание женщины к своей ладони.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Нужно...

– Возможно, немного мяты.

... поговорить...

– С ромашкой...

... с Дрином.

– ... и корицей.

Сейчас.

– Это дорогой состав, – предостерегла рабыня. – И сбор компонентов займёт какое-то время.

– Я готов заплатить, – ответил Арвин, бросая серебряную монету на её поднос. – И ждать тоже готов. Налей мне чёрного чая, чтобы скоротать время. И я возьму два пирожка с маком. Умираю с голоду.

Женщина поставила чайный набор и выпечку на его стол и, прихрамывая, отошла. Арвин сидел, попивая чай с медово-сладким вкусом. Несмотря на чувство голода, юноша лишь надкусил один пирожок. Вкус был, как и всегда, бесподобен, но по какой-то причине юноше он показался пресным. Каждый кусок  пирожка Арвину пришлось запивать большим глотком чая.

От тёплого ночного воздуха клонило в сон. Юноша прикрыл глаза, прислушиваясь к гулу голосов вокруг и вдыхая аромат цветов, растущих на клумбах по периметру Террасы. Воздух казался чарующе-прекрасным в сравнении с вонью канализации, с которой псиону приходилось в последнее время сталкиваться слишком часто. Арвин задремал.

Послышался скрежет ножек стула по полу. Мастер верёвок открыл глаза и увидел сидящего напротив Дрина. Торговец зельями выглядел взволнованным. Впрочем, как и всегда. Из-за не сходящего с лица хмурого выражения, между его бровей залегли глубокие вертикальные морщины. Тонкие запястья, длинные пальцы и чуть заострённые уши позволяли предположить, что кто-то из его предков был лесным эльфом. Быстро подняв уголки губ, Дрин улыбнулся Арвину и склонился вперёд.

– Ты хотел со мной поговорить?

Мастер верёвок кивнул и тихо спросил:

– У тебя есть что-нибудь, что может избавить от эффекта колдовства, воздействующего на разум.

– Церковного или магического?

– Ни то, ни другое.

Брови торговца удивлённо поползли вверх.

– Тогда что...

– Знаешь, кто такие псионы?

Дрин окинул юношу насторожённым взглядом.

– Слышал о них. Они колдуют силой разума.

– Верно. И я хочу побороть псионическое заклинание.

Торговец задумался.

– «Чая», способного на подобное, не бывает. Во всяком случае, насколько мне известно, – сказал он, а затем, оглядевшись по сторонам, шепотом добавил: – Но я полагаю, можно раздобыть кольцо, блокирующее такие чары.

– Оно сработает против уже наложенных?

– Не уверен. Я в этом не знаток.

Арвин облизнул губы.

– Сможешь достать для меня такое кольцо?

Дрин пожал плечами.

– Возможно. Но потребуется время... нужный купец не вернётся в Хлондет, по меньшей мере, ещё месяц, – он снова зашептал. – Друиды народ занятой.

Псион в расстройстве забарабанил пальцами по столу. Посещение Дрина было выстрелом наугад – ставкой, которая не окупилась. Но возможно, торговец сможет рассказать что-нибудь о зелье, используемом Оспой – что-то, что поможет Ноулгу. Если предположить, что Арвин вообще сможет найти своего друга.

– И ещё, – сказал псион. – Есть «чай», о котором я хочу узнать побольше. Очень редкая смесь. Храниться в необычных сосудах – маленьких металлических флягах в форме кончика хвоста гремучей змеи. Знаешь о ней что-нибудь?

– Мне жаль, но ничем не могу помочь, – покачал головой Дрин. – Никогда не слышал о подобном.

Во взгляде торговца вновь появилась настороженность; он определённо лгал.

– Слушай, Дрин. – Арвин понизил голос до шепота. – Мой друг глотнул этого чая, и эффект был... неприятным. Я хочу ему помочь. – Сосредоточившись на продавце зелий и безмолвно приказывая ему никуда не уходить, мастер верёвок почувствовал покалывание в затылке – псионика вступила в игру. – Мне нужна только информация, – умолял он. – Дружеский совет – что-нибудь, что по-твоему может помочь. Я готов заплатить. – Юноша выложил на стол десять золотых.

Взгляд Дрина смягчился. Он наклонился вперёд и сгрёб монеты.

– Давай отойдём в более уединённое место, – предложил торговец. – Туда, где нас никто не услышит.

Арвин улыбнулся.

Они перебрались за столик позади Террасы, в отдалении от других клиентов. Когда оба уселись, Дрин продолжил:

– Я не многое могу рассказать. Всего лишь один раз видел подобную флягу в «чайной лавке» в Порте Черепа несколько месяцев назад. Человек за прилавком сказал, что она доставлена со Змеиных Холмов.

Арвин едва слышно зашипел. Змеиные Холмы лежали далеко на северо-востоке, возле большой пустыни. Некогда в тех краях располагалось могущественное королевство, но ныне обитавшие там юань-ти были вынуждены объединиться с прочими расами рептилий просто для того, чтобы выжить. Юань-ти продолжали клясться, что вернут то, что когда-то было столицей их царства, но люди, невольно расположившиеся в руинах, останавливали их...

Арвин вздрогнул, ему вдруг стало не по себе. Эти знания снова возникли из ниоткуда, сами по себе появившись в его сознании. Юноша никогда не покидал Хлондета, но как наяву видел холмы, вьющуюся меж ними реку и перекинувшеюся через неё огромную каменную арку-мост.

Мотнув головой, псион вернулся мыслями к настоящему.

– Тебе что-нибудь известно о содержащемся во фляге зелье? – спросил он Дрина.

– Только то, что сказал мне продавец. Выпивший этот состав будет в состоянии воспользоваться «чарами разума», чтобы воссоздать врождённые магические способности юань-ти. – Дрин сделал паузу, морщины на его лбу стали ещё глубже. – Я подозревал, что он что-то не договаривает, но по-прежнему был заинтересован в покупке.

– И ты купил?

Дрин покачал головой.

– Партию перехватил другой покупатель, работорговец-юань-ти по имени Ссармн. Я так понимаю, он большая шишка в Порте Черепа – из тех, кому не отказывают. Продавец сказал, чтоб я не переживал, якобы это зелье оказывает на людей ряд побочных эффектов. Они превращаются в юань-ти. Навсегда. И ещё: как только микстура начнёт действовать, выпивший будет беспрекословно подчиняться любому приказу настоящего юань-ти.

Дрин откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Думаю, купец просто хотел успокоить меня, чтобы не терять клиента в моём лице. У нас с ним достаточно длительные торговые отношения. Но, возможно, он говорил правду. Это произошло с твоим другом? Неужели он отрастил хвост и покрылся чешуёй?

– Эффект не столь нагляден, – покачал головой Арвин. – по крайней мере, пока. Его слюна стала ядовитой, но в остальном он всё ещё человек.

Торговец зельями какое-то время смотрел на юноша, а затем кивнул.

– Где он взял этот состав?

– Его заставили выпить эту дрянь. Жреци.

– Поклонники Ссета?

– Нет. – Псион покачал головой. – Жреци-люди.

– И зачем им это понадобилось? Они решили, что это заставит твоего друга им повиноваться?

– Я не уверен, – признался Арвин.

Он вспомнил слова Кайлы о старом моряке, который не раздумывая подчинился приказу культиста атаковать. Но, возможно, его покорность была вызвана жрецальной магией, а не зельем. Если сказанное Дрином правда – если микстура во флягах заставляла жертв повиноваться юань-ти, но не людям – быть может, Ноулг ещё не стал рабом Оспы. В таком случае Арвин смог бы его освободить, даже не нейтрализуя зелье.

Если, конечно, в самый неподходящий момент не появится какой-нибудь юань-ти.

Теперь юноша лучше понимал происходящее – и то, почему в этом участвует Осрен Экстаминос. Он обманом заставил Оспу превращать людей Хлондете в его верных слуг. С многотысячной армией рабов, Осрен с лёгкостью сможет захватить трон своей сестры, и будет править городом, полным послушных и всем довольных жителей.

Городом рабов.

– Торговец из Порта Черепа не упоминал о том, что может разрушить эффект зелья? – спросил Арвин. – Противоядие, к примеру?

Дрин покачал головой.

– Если оно и есть, то мне об этом ничего не известно.

Юноша разочарованно откинулся на стуле. Он облизнул губы.

– Что ж, спасибо за информацию.

Продавец зелий встал.

– Рад, что смог её предоставить, – сказал он, понимающе подмигивая собеседнику. – Надеюсь, это поможет твоему «другу».

Глава 12

Киторн 24, вечер

Арвин шел по ночным улицам, сунув руки в карманы и не обращая внимания на снующих вокруг него людей. Ему удалось добыть нужную информацию, но передать её Зелии юноша не мог из-за наложенного Никко заклинания. К спасению Ноулга он тоже не приблизился ни на шаг. Никто из его контактных лиц в Гильдии не видел членов Оспы, не слышал о них – даже не чуял.

Время быстро близилось к полуночи – уже скоро мятежники попытаются убить Осрена Экстаминоса. На миг Арвин подумал первым добраться до принца и с помощью псионики выведать у него сведения об Оспе. Но пытаться проникнуть во дворец в ночь предполагаемого покушения равносильно самоубийству.

Нет, должен быть другой способ отыскать Оспу, однако об этом Арвин ещё не подумал. Если бы Тимора вновь улыбнулась юноше, послав ему новую встречу с культистами, он мог бы проследить за ними и узнать, где они прячутся. Он бы не совершил ошибки, как в прошлый раз. Теперь он бы тайно последовал за сектантами, а не пробовал их допросить. Попытка задавать вопросы привела лишь к тому, что он потерял свой склад. Кто-то наверняка уже почуял трупное зловоние и вызвал жрецов...

Арвин резко остановился. Он допрашивал культиста, но не обыскивал его. Не было времени. Возможно, на его теле было что-то, что могло помочь юноше отыскать остальных талонитов. И благодаря Зелии, псион имел в распоряжении способ, с помощью которого мог обыскать труп, оставаясь на безопасном расстоянии.

Мастер верёвок поспешил на склад. Дорога не заняла много времени. Близилась полночь, и улицы становились всё безлюднее. Юноша миновал фонтан и свернул на улицу, куда выходил фасад его склада. Входная дверь была по-прежнему заперта – и не отмечена никакими знаками. Арвин прошёл мимо неё, задержав дыхание, когда его ноздрей коснулся смрад гниения, доносившийся изнутри здания, и направился к зарешечённому окну. Подпрыгнув, он схватился за железные прутья, и, подтянувшись, заглянул в помещение. Труп – или скорее то, что от него осталось – был всё ещё опутан волшебной верёвкой. Туника культиста была в плачевном состоянии, но молодой человек сумел рассмотреть, что на ней имеется, по крайней мере, один карман.

Арвин сосредоточился, направляя поток псионической энергии в «третий глаз». Посланный им заряд серебристым всполохом метнулся к трупу. Как только он коснулся туники, юноша приказал оторвать карман и тут же услышал треск ткани. Наружу вывалилось три предмета: кожаная праща, бугристый мешочек, в котором, вероятно, лежали снаряды, и ключ.

Арвин приказал энергии обмотаться вокруг него, а затем потянул на себя. Ключ поднялся в воздух и подплыл к окну. Спрыгнув на мостовую, юноша потащил его между прутьев вслед за собой. Ключ с глухим звоном упал на булыжники у ног псиона.

Арвин уставился на него, сердце зашлось бешеным стуком. Ключ не был похож на те, которыми запирают замки на дверях складов и таверн. Отлитый из странного красноватого металла, он был толщиной с указательный палец псиона, и его зубцы имели странную форму – неровные и треугольные, а не привычно-квадратные. Наверняка этот ключ отпирал столь же необычный замок. Возможно даже двери здания, которые Оспа выбрала в качестве убежища.

Арин осторожно поднял находку – одетой в перчатку рукой – и приказал скрыться в пространственном кармане. Затем он отправился в район ремесленников. Там жил и работал Лорин, член Гильдии, у которого юноша купил свою пряжку для ремня. Он был экспертом по замкам; и если кто и мог узнать, что отпирает этот ключ, то только Лорин.

Киторн 24, полночь

Арвин постучал в ставни магазина Лорина, и те спустя пару мгновений распахнулись. Ученик замочника, стройный мальчик-подросток с мышино-каштановыми вьющимися волосами, зевая, уставился на позднего посетителя.

– Лорин здесь? – спросил мастер верёвок, безмолвно добавив: Я из Гильдии.

Ученик покачал головой.

– Ушёл по делам. – Он выделил последнее слово, а затем подмигнул и снова зевнул.

– И когда он вернётся? – Арвин чувствовал, как в нём поднимается волна раздражения.

– Не знаю. Может завтра утром. Может через день.

Псион зашипел от досады. Сегодня благословение Тиморы явно было не на его стороне. Может подождать, или лучше сразу отправиться искать кого-нибудь другого? Беда в том, что Лорин единственный замочник, кто точно состоит в Гильдии.

– Найди его, – потребовал Арвин. – Сейчас же, иначе…

Спустя миг псион понял, что происходит: семя разума, вторгаясь в мысли своего носителя, разбудило в нём раздражение и злость. Усилием воли, юноша заставил себя успокоиться.

– Прости, – извинился он, потирая висок. – Но дело важное. Могу ли я оставить Лорину посылку?

– А что в ней? – заинтересовался ученик.

– Ключ. Я хотел бы, чтоб твой учитель определил от какого он замка. Я хорошо заплачу за любую информацию о нём. – В подтверждение своих слов, Арвин дал мальчишке золотой.

В тот же миг сонливость ученика как рукой сняло. Он поспешно спрятал монету в карман.

– Оставь ключ мне.

Псион покачал головой.

– К нему нельзя прикасаться, – предупредил он. – Его достали из кармана мертвеца – человек умер от чумы.

Мальчишка побледнел и отшатнулся от окна. На мгновение Арвину показалось, что ставни сейчас захлопнуться перед его носом. Но подросток, пошуршав чем-то в глубине мастерской, вновь выглянул на улицу.

– Чума, – произнёс он с содроганием. – Не удивительно, что ты так нервничаешь. – ученик протянул мастеру верёвок керамический кувшин. – Бросай сюда.

– Хорошая идея, – одобрил Арвин и, вызвав ключ из подпространственного кармана, опустил его сосуд, тут же закупоренный мальчишкой-подмастерьем.

– Скажи Лорину, что информация нужна мне как можно скорей, – велел псион. – Это срочно. Под угрозой жизнь одного из членов Гильдии.

Ученик серьёзно кивнул.

– Я всё передам, как только мастер вернётся, – пообещал он.

– Спасибо. – Отвернувшись от окна, Арвин отправился вниз по улице. Он едва сдерживал чувство досады, вызванное промедлением. Это неприемлемо, невыносимо...

Он успел отойти на приличное расстояние, прежде чем понял, что шипит – это обеспокоило. Влияние семени разума становилось заметнее. Юноша всё чаще думал как юань-ти – и реагировал так же, как они. Даже сны, полные воспоминаний Зелии, больше ему не принадлежали. Да и в моменты бодрствования оставаться собой было всё сложнее. Невозможно было предугадать, когда семя разума вновь перехватит контроль, искажая его мысли и чувства, направляя их в пугающее Арвину русло. Сейчас его разум был подобен крошечному мышонку, уже наполовину проглоченному змеёй. Зверёк всё ещё мог пищать, но скоро его голова исчезнет в змеиной глотке — это лишь вопрос времени.

Юноша нервно облизнул губы и скривился, поймав себя на том, что только что сделал. Хорошо хоть он ещё замечает своё странное поведение.

Молодой человек бесцельно брёл по улицам. Что ему действительно было нужно, так это выговориться – тому, кому можно доверять. Благодаря членству в Гильдии, он знал десятки людей, но все они были лишь клиентами. Единственным, кого Арвин мог назвать другом, был Ноулг. Не было у него и женщины, у которой псион мог найти утешение. Опасаясь подпустить кого-то слишком близко, он никогда не связывал себя длительными отношениями с представительницами слабого пола. Юноша редко спал дважды с одной и той же женщиной, не говоря уж о создании долгосрочных доверительных отношений.

И всё же сейчас он нуждался в помощи – в этом не было сомнений.

Уничтожить семя разума не удалось. Магия и молитвы не сработали, да и способного помочь зелья, по-видимому, не существовало.

Арвин запнулся и замедлил шаг, осознав, что есть вид колдовства, который он ещё не опробовал.

Псионика.

Мастер верёвок смутно припоминал, что когда-то давным-давно мать упоминала о возможности «свести псионическую магию на нет». Предположительно, этот процесс был сродни рассеиванию последствий заклинания или молитвы. Возможно, если юноша сумеет отыскать псиона, готового помочь и достаточно могущественного, чтобы разрушить семя порабощения сознания, ему удастся избавиться от контроля разума. Но где искать такого умельца? За двадцать шесть лет жизни Хлондете, Арвин встретил лишь одно существо помимо матери, наделённое такими силами — Зелию. Действительно ли в городе нет других псионов, или же юноша попросту никогда не замечал едва уловимые признаки их присутствия?

Побочные проявления псионики, например. И Зелия и Никко узнали о природе талантов Арвина по лёгкому звону, возникшему, когда тот пытался их очаровать. Юань-ти объяснила это неопытностью юноши, подразумевая, что более могущественные псионы подобных следов не оставляют. Но что если она солгала? Пару раз мастер верёвок замечал в глазах Зелии серебристые вспышки «отражённого» света – даже когда его источник был за спиной юань-ти. Было ли это невольным проявлением её способностей?

Продолжая размышлять, юноша понял, что замечал нечто, схожее со вторичными проявлениями «магии», ещё у одного человека – у Танджу, ищейки стражи. Когда тот пытался рассмотреть внутреннюю часть горшка, в который упал Арвин, юноша слышал низкий гул. Тогда мастер верёвок решил, что Танджу напевает, но быть может, шум был ненамеренным проявлением псионики. И та связка кристаллов, что были при старике…

Вздрогнув, Арвин вдруг понял, что это такое: «кристальный накопитель». Устройство для хранения псионической магии. Его заряжали с помощью сложной комбинации асан, которая направляла энергия из муладхары в…

Юноша потряс головой. Опять. Опять благодаря семени разума он взял информацию из воспоминаний Зелии.

Только теперь Арвин заметил, что ноги вывели его в окрестности садика рыжеволосой юань-ти. Между зданиями впереди можно было без труда разглядеть её башню. Как, во имя Девяти Кругов, он позволил себе подойти так близко?

Псион резко развернулся, намереваясь вернуться той же дорогой, что и пришёл, и чуть не столкнулся с человеком, шедшим в нескольких шагах позади. Человек вытянул шею, разглядывая здания дальше по улице, и заметил препятствие только в самый последний момент. Он раздражённо зашипел – звук, из-за которого Арвин присмотрелся к случайному встречному получше. Не хватало ещё вступить в конфликт с юань-ти. Но мужчина выглядел как обычный человек – и на руке клеймами проступали четыре отметины. Юань-ти никогда не призывали на службу в страже.

Пробормотав извинения, Арвин поспешил прочь. Но не успел он пройти и пары шагов, как из теней под скатом показалась чья-то рука, схватившая юношу за предплечье.

Рука, покрытая тонкой зелёной чешуёй.

– Зелия! – выдохнул мастер верёвок, когда юань-ти вышла на свет. – Какое совпадение. Я как раз шел к башне, чтобы тебя найти.

Юань-ти криво улыбнулась.

– Вижу, – сказала она. – Я так полагаю, ты хочешь мне что-то сообщить. Что-то достаточно важное, что ты решил встретиться со мной, а не воспользоваться ментальной связью. – Женщина окинула Арвина немигающим взглядом. – Что ты узнал?

Мозг мастера верёвок бешено работал. Что юноша мог сказать Зелии?

– Ты была не права относительно содержимого фляг, – начал он. – Чумы в них нет.

– Нет? – Зелия не спускала с собеседника взгляда.

– В них зелье.

– Какое?

– То, что превращает людей в юань-ти. Его везут со Змеиных Холмов, возможно, через Порт Черепов. Один мой знакомый видел подобный сосуд пару месяцев назад в тамошней лавке зелий. Он пытался его купить, но не успел. Партию перекупил работорговец.

– Как его звали? – зашипела юань-ти.

– Ссармн.

Шипение Зелии стало задумчивым. Судя по всему, это имя было ей знакомо.

– Это всё, что я сумел разведать на данный момент, – закончил доклад Арвин.

– Точно?

– Да, – ровным голосом ответил молодой человек, глядя на Зелию. В последнюю очередь Арвин хотел, чтобы юань-ти заставила его рассказать о связи Экстаминосов и Оспы. В этом случае юноша, скорее всего, умрёт. Усилием воли он постарался стереть имя Осрена из своего сознания – но не достаточно быстро.

Глаза Зелии вспыхнули серебром, и с её губ сорвалось долгое шипение.

– Осрен? Я подозревала, что он порченое яйцо в гнезде.

Услышав это имя, Арвин почувствовал колющие боли в горле, которые начали усиливаться. Он закашлялся. На мостовую упали тёмные капли; сглотнув, юноша почувствовал вкус крови. Молодой мужчина ощутил поднимающуюся в нём холодную волну страха, когда понял, что происходит. Магическое принуждение сработало – хотя Арвин и не произносил имя принца вслух. Оказалось достаточным просто его услышать.

«Хоар, – мысленно взмолился молодой человек. – Я не хотел. Прошу, не убивай меня».

Зелия даже не спросила, что с ним. Она просто стояла и улыбалась, словно змея, пожирающая мышь. Боль в горле меж тем начала стихать. Кашель прекратился. Хоар, казалось, услышал просьбу молодого псиона и сжалился над ним.

Арвин коснулся бусины на шее.

– Девять жизней, – прошептал он, а затем безмолвно возблагодарил Хоара.

По крайней мере, уже полночь и, если на то была воля Тиморы, убийство уже свершилось. Члены Раскола уже должны выбираться из дворца.

– Зелия, – заговорил Арвин, когда понял, что голос к нему вернулся. – Я сообщил тебе то, что ты хотела знать. Уничтожь семя разума и убирайся из моей головы.

Глаза юань-ти сверкнули.

– Ты смеешь что-то требовать? – зашипела она. – Семя останется на месте – по крайней мере, пока у меня не возникнет возможность задать Осрену пару вопросов.

В сознании Арвина сами собой возникли образы того, как именно Зелия предполагала их задавать. Для начала она поместила бы в подсознание Осрена ментальный блок, лишив принца возможности двигаться. Потом юань-ти проникла бы в его мысли. Она заглядывала бы в самые потаённые и тёмные уголки его разума, выискивая и обнажая слабости и страхи. Зелия заставила бы Осрена испытать их все, пока не нашла бы самый страшный кошмар, заставляющий его дрожать от ужаса, а затем столкнула бы свою жертву в пропасть отчаянья, уничтожая надежды и желания и заставляя отвечать на вопросы. Какой смысл, спросила бы она, продолжать хранить секреты, когда всё уже потеряно? Холодно, безнадёжно. Когда он обречён. Когда ситуация подвластна её воле, а не воле Осрена.

Арвин, злорадствуя, задержал в сознании этот образ. Так приятно ощущать себя хозяином положения. Смаковать слёзы боли и страдания того, кто полностью находиться в твоей власти. Он помнил первый раз, когда воспользовался своими талантами, чтобы довести кого-то до отчаянья – своего бывшего учителя. Учителя, чьи познания в псионике Арвин с лёгкостью превзошёл. Человек оказался хрупким, как яйцо, и когда молодому псиону надоело с ним играть...

Юноша чувствовал, как по вискам стекают капли пота. Не смотря на тёплый ночной воздух, его била дрожь. Мастер верёвок усилием воли заставил мысли вернуться в настоящее – подальше от воспоминаний Зелии – и огляделся по сторонам.

Юань-ти уже ушла. Получив от Арвина желаемые сведения, она, не проронив более ни слова, скользнула в ночь.

Молодой человек прижался лбом к каменной стене, радуясь её прохладе. Это чуть ослабило пульсирующую головную боль. Сквозь полуопущенные веки он видел, что камень всё ещё мерцает зелёным светом остаточной магии. Того же цвета была чешуя Зелии – это напомнило юноше, что ему не избавиться от заклятия юань-ти так же, как камню от своего свечения. Никко был прав. Арвин обречён.

Нет. Он думает, как очередная жертва Зелии. Всё ещё оставалась надежда убедить Танджу помочь ему. Но как найти старика? Он мог быть расквартирован в бараках стражи или жить где-то ещё. Он мог являться постоянным членом ополчения или же привлекаться только для особых дел и иметь особые привилегии. И если Арвин попытается узнать, где Танджу у кого-то из солдат, его, скорее всего, снова примут за Гонтрила и захотят арестовать.

И старика вызовут, чтобы облегчить преследование.

А если в процессе погони Арвин сможет отвлечь достаточно стражников от части города, в которой располагался дворец, то это увеличит шансы Гонтрила и остальных спастись после покушения на принца. Этим он загладит перед мятежниками вину за то, что невольно выдал имя Осрена.

Ухмыльнувшись, юноша направился в сторону королевской резиденции.

Киторн 25, глубокая ночь

Задыхаясь от быстрого подъёма, Арвин притаился у основания виадука. По улице под ним пробежали трое стражников, даже не подумав посмотреть наверх. Юноша подумал, что скрыться от них оказалось слишком просто. Несмотря на страшный шум, который подняло ополчение, вычислив «Гонтрила», свою ищейку они не вызвали. Танджу в поле зрения не наблюдалось.

Это становилось нелепым. Арвин позволил себя заметить, по крайней мере, в дюжине мест, а результатов это так и не принесло, несмотря на близкий рассвет. Необходимо было придумать новый способ отыскать Танджу.

Спрыгнув со столба, поддерживающего виадук, юноша побежал в сторону, противоположную той, куда удалились трое его преследователей. Пробираясь по извилистым улицам, он мельком увидел возвышавшуюся над центральным внутренним двором дворца башню. Её крыша была увенчана огромной статуей раскрывшей капюшон кобры, чья чешуя, по слухам, была сделана из листов чистого золота. Глаза скульптуры – отливающие алым в дневном свете, а ночью кажущиеся тёмными омутами – по тем же слухам были сделаны из рубинов величиной с человеческое сердце. Так или иначе, ни один вор ни разу не поднимался на башню, чтобы подтвердить или опровергнуть эти рассказы. Войти на территорию дворца уже было весьма проблематично. Стены защищали куда более могучие – и куда более опасные – глифы, чем тот, с которым Арвин столкнулся в убежище Раскола, а внутренний двор патрулировали офицеры городской стражи. Но если бы вору удалось пройти мимо них, то во внутренних помещениях он бы тотчас столкнулся с охранниками-юань-ти: могущественными жрецами из Собора Изумрудной Чешуи.

Арвин покачал головой, недоумевая, каким образом Гонтрил планировал пробраться во дворец. Но даже если мятежники потерпели неудачу, значения это не имело. Зелии известно, что Осрен Экстаминос — покровитель Оспы. Когда она покончит с принцем, поставки зелья, трансформирующего людей в юань-ти, прекратятся, и жители Хлондета будут спасены.

За исключением Ноулга и других бедолаг, которых Оспа уже успела напоить микстурой.

И из-за семени разума Арвин тоже обречён – если не сумеет отыскать Танджу.

Если бы только юноша мог пользоваться умениями Зелии – а не только её воспоминаниями – то, возможно, сумел бы отыскать старика, используя псионику. Это существенно повысило бы шансы обнаружить ищейку стражников. Простое сообщение могло бы...

Замедлив шаг, Арвин прошипел проклятие. Он сунул руку в потайной карман и достал синий камешек, который ему дала Зелия. Возможно ли, что способ отыскать Танджу всё это время был у него под носом – или точнее в его кармане? Говоря о том, что камешек позволит юноше отправлять мысленные сообщения, юань-ти имела в виду, что Арвин сможет связаться только с ней. Но что если это не вполне соответствовало истине?

Мастер верёвок уставился на камень, пробуя по своей воле обратиться к информации, что могло предоставить семя разума, скрытое в его сознании. Прошло не более минуты, и юноша же знал ответ: камень можно использовать для связи... с кем угодно.

Улыбаясь, Арвин скрылся в тени крыши, а затем прижал плоскую сторону камешка ко лбу.

– Атмия, – произнёс он вслух.

Камень потеплел. Лоб юноши защекотало, словно минерал сшивали с его плотью крошечными стёжками. Псион хотел было поддеть камень ногтем, но не сумел нащупать края; камень стал с ним единым целым. Заволновавшись, молодой человек повторил командное слово. В тот же момент покалывание прекратилось, и камень упал в подставленную ладонь. Арвин потёр лоб, ожидая нащупать дыру, но кожа была целой и гладкой, даже не вдавленной.

Как только сердце перестало заходиться бешеным стуком, молодой человек снова прижал камень ко лбу. Затем юноша закрыл глаза и сконцентрировался, вспоминая лицо ищейки стражников. Седые волосы, необычный разрез глаз...

Мгновением позже он ощутил в затылке покалывание псионической энергии. Мысленно созданный им образ Танджу, казалось, стал чётче; словно Арвин и впрямь смотрел на него. Старик, закрыв глаза, лежал на боку, голова покоилась на согнутой в локте руке, на лице виднелись отсветы факела или камина.

Танджу, – мысленно позвал юноша, и лазурит мягко завибрировал. Создавалось впечатление, что кто-то быстро барабанит по лбу мастера верёвок кончиком пальца. – Это Гонтрил. Я в Хлондете и хочу с тобой встретиться. Скажи, где тебя найти.

Танджу сел. На его лице отразилось изумление, сменившееся задумчивостью. Он что-то бормотнул кому-то, кто был рядом с ним. Слов Арвин не расслышал. К счастью, и старик не услышал хихиканья молодого псиона. В своём сообщении юноша использовал имя главаря мятежников вместо приманки. И Танджу только что проглотил её вместе с крючком.

Я на пути к Горе Агрут, – ответил старик. – Устроил лагерь на вершине первого перехода. Буду ждать тебя до вечера, но не дольше.

Исчезновение вибрации сообщило об окончании разговора.

Арвин улыбнулся. Замечательно. Даже если позволить себе немного поспать – в чём юноша отчаянно нуждался – достигнуть назначенного места до заката не составит труда. И в запасе останется полных четыре дня до того момента, как семя разума полностью подчинит его себе. Псион уже хотел приказать камню отлепиться со лба, но повременил, кое-что вспомнив. Зелия говорила, что лазурит можно использовать для отправки сообщения всего раз в сутки, но верно это было лишь отчасти. Прибегать к его помощи можно неоднократно, но связываться каждый раз нужно с новым собеседником. Если Ноулг ещё жив…

Арвин снова вызвал покалывание в затылке и сосредоточился на облике друга: лёгкой улыбке, тёмных волосах, сросшихся бровях…

Как и образ Танджу минутой ранее, представленная Арвином картина обрела чёткость и реальность. Всё выглядело так, будто псион смотрел на друга, стоя у него за спиной. Ноулг сидел, обхвати руками колени и упёршись подбородком в грудь. Вид у него был унылый.

Но он был жив! Ноулг всё ещё был жив!

Окрылённый этой новостью, Арвин постарался осмотреться, надеясь найти некую подсказку относительно местонахождения друга. Но, увы, юноша мог видеть только Ноулга.

Ноулг, – торопливо позвал он. – Это я, Арвин. Ответь мне. Скажи, где ты, и я тебя вытащу.

Вор резко поднял голову и, не вставая, принялся озираться по сторонам, ища источник голоса, который только что услышал. Арвин, продолжая поддерживать ментальную связь, ахнул, увидев лицо приятеля. Щеки Ноулга запали как у покойника, глаза ввалились, напоминая дыры в черепе, волосы поредели, и кое-где виднелись плеши. Придя в ужас от изменений внешности друга, псион едва не потерял с ним контакт. И тут до него донёсся ответный шепот Ноулга:

Я… нечистый. – В глазах вора отражалось безумие. По его телу прошла волна дрожи, и он снова обнял колени. – Моё тело нужно… сжечь.

– Нечистый? – переспросил Арвин, нервно прошёлся языком по губам.

Ноулг, словно повторяя за другом, тоже облизнулся. Псион почувствовал, как от зрелища кровь отливает от лица. Кончик языка вора был раздвоен как у юань-ти.

Всё ещё телепатически связанный с мастером верёвок, Ноулг потряс головой. В его взгляде появилась осознанность.

Арвин? – спросил он. Ты сбежал?

– Да, Ноулг, я сбежал. Где ты? – юноша говорил вслух, не смотря на то, что вор не мог его слышать. Именно так работал камень: псион отправлял короткое сообщение, получал ответ, а затем связь прерывалась.

К счастью, Ноулг продолжал говорить, хотя в глазах снова плескалось безумие.

Стены… Жарко. Они горят. – Вор сделал паузу, его взгляд чуть прояснился, но теперь в нём отражалась боль. – Больно. О боги, мой живот словно…

Связь прервалась.

Псион замер, потрясённый увиденным и услышанным. Его друг во власти отвратительной трансформации, которая, судя по всему, лишила его сил и пошатнула разум. И он рассчитывает на Арвина, считая, что тот его спасёт.

Юноша шепнул команду, и камешек упал с его лба. Пряча его в ложный шов рубашки, псион размышлял, что делать дальше. Танджу далеко на севере от города – целый день уйдёт, чтобы добраться до него, и ещё столько же, чтобы вернуться в Хлондет. Сможет ли Ноулг столько продержаться?

Если бы он сказал, где его держат, Арвину не пришлось бы решать эту дилемму. Но слова вора были запутаны и несвязны. Горящие стены? Оспа может скрываться в литейной или на заводе по производству керамики… или в очищенном от чумы здании.

Скрепя сердце, Арвин решил, что Ноулгу придётся подождать. Танджу дал юноше всего день, и псион не мог потерять последний и единственный шанс разрушить семя разума.

– Держись, Ноулг, – прошептал Арвин. – Я приду за тобой. Только держись.

Глава 13

Киторн 25, рассвет

Арвин с трудом продвигался вперед, изнывая от усталости и боли в ногах. Опаляемый жарким солнцем, он целый день шел по дороге, которая петляла в сторону предгорий к северу от Хлондета. Следы выложенной плитняком дороги, построенной много веков назад одновременно с акведуком, едва угадывались среди поросшего сорняка. Сам акведук сохранился хорошо; Арвин слышал над головой журчание проходящей по желобу воды. Иногда в местах соединения блоков она прорывалась сквозь щели, обдавая прохладным душем шествующих внизу путников.

Арвин ожидал, что на дороге он будет один; лето было не самым удачным сезоном для восхождения в горы к северу от города. Однако юноша был немало удивлен, увидев, сколько народу направляется с ним по пути. Люди оказались приверженцами Талоса Разрушителя и шествовали к горе Аргут взглянуть на место недавнего извержения вулкана. Временами показывался столбик дыма, поднимающегося от вершины горы, и тогда пилигримы падали на колени, срывая одежду и яростно впиваясь ногтями в землю, пока на пальцах не выступала кровь. Некоторых исступление захлестывало настолько, что они принимались царапать себе лица, а потом с гордостью демонстрировали друг другу кровоточащие раны, хвастливо заявляя, что это ускорит текущую по склонам лаву, которая лишь быстрее уничтожит всё на своём пути.

Арвин предпочел держаться подальше от этих фанатиков – он хорошо помнил о привычках жрецов в приюте впадать в крайности. Какой смысл поклоняться богу, который в награду за преданную службу не дарует ничего кроме смерти и разрушения? Вне всякого сомнения, это чистое безумство.

Безумство, которое однако могло послужить отличным прикрытием. Взойдя на вершину первого перевала, Арвин шагнул с дороги и скрылся среди деревьев. Когда он появился снова, рубашка на нём была изорвана в клочья, штаны на коленях были в грязи, а лицо вымазано кровью, взятой из порезанного пальца. Протянув руки в сторону далекого вулкана, мастер верёвок продолжил путь.

Слева наверху виднелся скалистый утес, врезавшийся в лесистый склон — одна из каменоломен, где добывался материал для строительства акведука. Землю усеивали полуобтесанные угловатые глыбы; из них путники в давние времена складывали грубые пристанища. На неровные стены, которые даже не были скреплены цементом, были настланы ветви деревьев, срубленные в ближайшем лесу. Многие убежища развалились, однако два-три из них были ещё вполне пригодными, о чём можно было судить по тонким струйкам дыма, поднимающегося в летнее небо.

Войдя на территорию старой каменоломни, Арвин принялся блуждать от одного домика к другому, бормоча под нос всякую чушь о смерти и пепле. Но в каждом убежище его встречали одни пилигримы. Они радостно улыбались юноше, приглашая внутрь, и лишь пожимали плечами, когда он поворачивался и уходил прочь.

Осмотрев последнее убежище, Арвин остановился. Неужели Танджу уже ушел? Следопыт обещал ждать до вечера, но может статься, что его терпение иссякло на закате.

Юноша повернулся и посмотрел туда, откуда пришел. Далеко внизу лежал Хлондет — темное пятнышко на краю широкой синей глади Вилхонской протоки. По ту сторону залива виднелся противоположный берег, где лежали баронские владения Сеспеча. Над Протокой собирались тучи, обещая скорый конец удушливой жаре.

Арвин вытер рукавом пот со лба и облизнул губы. Глоток воды сейчас явно был бы не лишним. Впрочем, ничуть не меньше его привлекало тепло, исходящее от нагретого солнцем валуна, на котором он стоял. Мужчина чувствовал себя измученным после долгого перехода и ему хотелось прилечь, свернувшись в клубок, на теплый камень и впитать в себя последние лучи заходящего солнца. Возможно, если он вздремнёт, донимающая головная боль наконец стихнет. Запрокинув лицо и закрыв глаза, он повернулся к солнцу, вытянулся...

И вдруг услышал звон, напоминающий трель развеваемых на ветру колокольчиков. Мгновением позже череп пронзила боль, едва не сбив с ног. Мастер верёвок захрипел, схватившись за голову. Боль была невыносимой; он пронзала череп насквозь, от одного виска к другому. Послышалось знакомое щелканье арбалета. Что-то опутало лодыжки и стянуло их вместе. И тут же он ощутил второй выстрел ментальной энергии. В этот раз удар пришелся между глаз, пронзив череп до самого основания. От боли Арвин так сильно сжал челюсти, что даже не смог закричать. Открыть глаза тоже казалось невозможным. Юноша начал заваливаться на бок и уже в падении ощутил третий удар, на этот раз в темя. В голове словно произошел взрыв, рассыпая во все стороны жгучими искрами, будто били палкой по горящим углям. От обжигающей боли разум Арвина начал затуманиваться. Поддерживать ясность мысли стало необычайно трудно, и всё же каким-то образом остатком сознания – той его частью, которой принадлежало семя – Арвин понял, что же случилось на самом деле. Он подвергся мощной серии Пронзания разума[5].

Значит Танджу поджидал в каменоломне.

«Как он... смеет... нападать... на меня?», родилось в порабощенной семенем части сознания Арвина.

Затем он рухнул на землю.

Киторн 25, вечер

В лицо плеснуло холодной водой, и Арвин, отплевываясь, быстро пришел в себя. Он заморгал глазами, стряхивая брызги, и обнаружил, что находится внутри одного из домиков старой каменоломни. Сквозь редкое переплетение веток на крыше в помещение вливался лунный свет, вырисовывавший в противоположной стороне хибары скрытую тенью фигуру, сидящую со скрещенными ногами – Танджу. Следопыт безмолвно смотрел на Арвина, воздев руки кверху и прижав ладони друг к другу. Сквозь прорехи в рубашке просматривалась лишенная волос грудь. В глазах мужчины переливались пестрые точки, будто в их глубине мерцали разноцветными огоньками сотни крошечных свечей.

Рядом с Танджу стоял молодой мужчина со светлыми коротко остриженными волосами, держа в руке кожаную бадью. Его рубаха, подобно пилигримам, также была рваной; сквозь дыры в рукаве Арвин рассмотрел на левом предплечье три шеврона. Судя по ним, равно как и по заряженному арбалету на поясе, можно было сделать вывод, что мужчина состоит в рядах стражи. Возле его ног покоился рюкзак Арвина.

Арвин попытался подняться, но понял, что не может двигаться. С головы до ног его белой дымкой опутывали прохладные влажные усики, оставив свободным лишь рот и нос. Словно плывущие облака, они дрейфовали вдоль тела и, несмотря на оставляемую ими влажную пленку на коже и волосах, выскользнуть из них не представлялось возможным. Юноша сделал рывок, но их хватка была крепкой, как у верёвки. Сознание Зелии подсказало Арвину, с чем он имеет дело. Это были нити эктоплазмы, вытянутые из астрального плана силой воли и оплетенные вокруг тела пленника усилием мысли. Выбраться из такого «эктоплазменного кокона» было практически невозможно. Даже будучи разрезанными, усики обладали способностью к регенерации.

«Похоже на тролльи жилы», сделал вывод помутненный разум Арвина.

Мерцающие точки в глазах Танджу погасли. Он опустил руки.

– Это не Гонтрил, – сказал он напарнику. – У того другая аура. Совсем другая.

Стражник нахмурился.

– А выглядит как Гонтрил.

– Гонтрил не позволил бы себя поймать в подобную ловушку.

Арвин попытался заговорить, но нити эктоплазмы крепко прижались к губам и стянули челюсть, не давая раскрыться. Юноша смог издать лишь приглушенный выдох, который прозвучал как шипение.

Танджу махнул рукой перед лицом Арвина, словно намереваясь всколыхнуть огонь свечи, и нити освободили рот пленника.

– Кто ты? – спросил он.

Арвин нервно облизнул губы.

– Меня зовут Арвин, – ответил он. – Я из Хлондета, плету верёвки. К сожалению, я очень похож на того Гонтрила, которого вы ищете. Это меня вы приняли за него два дня назад в «Смертельной петле».

– Тебя? – удивился Гонтрил.

– Да.

– Тогда почему ты сбежал?

Арвин попытался сделать жест головой, но не смог.

– Взгляните на мою левую руку, – предложил он. – Стражники производили набор на галеру. Перспектива провести четыре года на веслах меня не обрадовала.

– Понимаю, – ответил Танджу. Он даже не удосужился осмотреть руку пленника. – Откуда тебе известно имя Гонтрила?

– Его упомянул один из стражников, когда я прятался на горшечной фабрике, – сказал Арвин. – «Десять тысяч золотых в награду тому, кто поймает Гонтрила» – говорил он. И я подумал, что так зовут человека, которого вы ищете.

– Но зачем тогда ты выдал себя за него? – спросил Танджу.

– Потому что иначе вы вряд ли согласились бы со мной встретиться.

Внутри кокона было некомфортно. Склизкие нити напоминали Арвину о липких мерзких отходах канализации. С каждой минутой одежда и волосы всё больше пропитывались сыростью. Хвала богам, эктоплазма не имела запаха — пусть и мелочь, зато приятно.

Стоявший рядом с Танджу стражник фыркнул и опустил бадью на землю.

– Это уловка, Танджу, – сказал он. – Повелитель бурь пытается запудрить нам мозги, а мы и клюнули. Весь день змее под хвост.

Танджу одарил напарника пристальным взглядом, будто тот сболтнул лишнего.

– Наш осведомитель ничего не знает о мятежниках, не говоря уже о том, как выглядит их лидер.

– А что, если мы ошибались? – предположил мужчина. – Вдруг те бродяги и вправду мятежники, а кража — всего лишь трюк, чтобы выманить тебя из города.

– Кража выглядела довольно реалистичной, – твердо сказал Танджу. – И это были никакие не мятежники. Об этом мне хорошо известно.

– Но причем тут тогда этот тип? – нахмурился стражник.

– Я не знаю, – вмешался Арвин, раздраженный бесконечными спорами о бродягах, мятежниках, повелителях бурь и кем-бы то ни было ещё. – Я пришел сюда, потому что мне нужна помощь Танджу. Я хочу, чтобы он убрал воздействие псионической силы, которую на меня наложили.

– Почему я должен тебе помогать? – спросил Танджу, наклонив голову.

– Я могу заплатить, – продолжал пленник. – Загляните в мой рюкзак, там волшебная веревка. Если поможете, она ваша.

Стражник хотел было поднять рюкзак, но Танджу предостерегающим жестом остановил его. Затем провел рукой над рюкзаком, и воздух наполнился сладковатым ароматом. Запах напомнил Арвину о палочках, которые мама сжигала во время медитаций — сладкий цветочный запах, приправленный острыми нотками смолы.– Теперь можешь открыть, – произнес Танджу и опустил руку.

Стражник расстегнул пряжки и перевернул рюкзак. На землю упала одежда Арвина, запасная пара ботинок, еда, а вместе с ней и аккуратно скрученный моток верёвки. Танджу уставился на вещь, в глазах снова заискрились цветные огоньки.

– Она сплетена из тролльих жил, – пояснил Арвин. – Я сам её сделал. По команде она может удлиняться. Даже когда её запас в пятьдесят шагов износится, верёвка снова обретёт прежнюю длину. Это очень ценная вещь; её можно продать за три тысячи золотых и даже больше, если найти правильного покупателя, – юноша сделал паузу и, заслышав поднимающийся в основании черепа звон, придал голосу самый убедительный тон, на который только был способен. – Так вы сделаете это? Изгоните своей псионикой из меня чужеродную силу? Если да, то я скажу вам командное слово; без него верёвка – обыкновенная вещь.

Танджу поднял верёвку, стиснув меж пальцев её упругие пряди. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к отдаленному звуку – вторичное проявление действия чар, которыми воспользовался Арвин. Когда он повернулся к пленнику, на лице была улыбка. Юноша пристально всмотрелся в псиона, не уверенный сработало ли его заклинание.

– Ну так что, друг, – решился спросить он. – Поможешь мне?

– Я должен знать, что с тобой сделали, – произнес следопыт.

– В моей голове семя разума, – ответил Арвин, облизнув губы.

Глаза Танджу расширились. Он положил руки на колени и кивнул.

– Так вот откуда эта аура.

– Какая аура?

– Которая тебя окружает. Довольно странная смесь. Преобладает янь – мужская энергия, к которой примешана инь. Вообще-то она положительная, но есть в ней и налет зла. Она содержит элементы силы и слабости, человека и рептилии. Мне показалось, что ты пытаешься изменить собственную ауру… только не слишком удачно. Теперь вижу, что всё дело в семени разума.

– Вы можете обезвредить его? – спросил юноша.

– Ты хотел сказать удалить, – поправил Танджу. – Вижу, ты и вправду новичок. Тебе удалось связаться со мной на расстоянии, но несмотря на это ты даже не смог поставить простейшую защиту против ментальной атаки.

Арвин опустил взгляд на окутывающую его эктоплазму.

– Раз я такой безобидный, как насчет того, чтобы освободить меня?

Танджу задумался, словно определяя, насколько пленник может быть опасен. Затем вдохнул и дунул, будто тушит лампу. Нити эктоплазмы исчезли.

Арвин сел, разминая затекшие суставы. На стражника, нацелившего на него арбалет, он не обращал никакого внимания. Делая вид, что потягивается, он с облегчением обнаружил, что левую руку по-прежнему обтягивала волшебная перчатка, а правую – переплетенный кожаный браслет. Пока всё не так плохо. Липкая влага, оставленная белесой нитью, быстро испарялась в ночном теплом воздухе. Вскоре волосы и одежда Арвина были сухими. Он повернулся к следопыту.

– Я знаю, как называется эта сила, но пожалуй на этом всё. Расскажите мне, что такое семя разума.

– Это псионическая сила, которую способен наложить лишь тот, кто обладает мощными телепатическими способностями, – ответил Танджу. – Она представляет собой частичку психической и духовной эссенции чужого разума – семя. Пустив росток, оно постепенно вытесняет сознание жертвы, заменяясь сознанием посеявшего его псиона. Но меняется только сознание, не тело. Его мысли, эмоции, сны...

– Я понял, – с содроганием произнес Арвин. Он помассировал виски, в которых снова стало отдавать болью. – Как от него избавиться?

– У тебя болит голова? – поинтересовался мужчина. – Этого следовало ожидать. Семя пускает корни. С каждым днем боль будет усиливаться с ростом корней и...

– Да проклянут тебя боги! – крикнул Арвин, угрожая следопыту кулаком. Этот человек играл с ним, увиливал в сторону. Злорадствовал, намеренно не выдавая нужного Арвину секрета. – У меня мало времени. Чего ты расселся? Удали его, ты тупой дерзкий...

Крик Арвина прервался взвизгом пущенного из арбалета снаряда. Одна пара свинцовых грузил врезалась в щеку, заставляя вскрикнуть от боли, в то время как вторая туго опуталась вокруг шеи, прижав к ней запястье. Задыхаясь от стягивающей бечевки, Арвин почувствовал, как в горло вдавило подаренный матерью амулет. «Девять жизней» – мысленно произнес он, на этот раз с молитвой в голосе. Он поднял свободную руку ладонью кверху, показывая, что сдается.

– Прости, – прохрипел он. – Это был не я. Я не хотел...

– Понимаю, – ответил Танджу, выпрямившись. Он принялся осторожно распутывать шнур, обвившийся вокруг горла и запястья Арвина. Затем бросил через плечо стражнику, – Это было ни к чему. Пожалуйста, жди снаружи.

Мужчина что-то пробубнил, но сделал как было велено. Откинув служившее пологом одеяло, он шагнул на улицу. Танджу, тем временем, свернул шнур с грузилами в тугой моток и положил в карман. Вероятно, он понял, что приспособление может послужить отличной удавкой.

– Кто посеял семя? – спросил он.

Арвин заколебался.

– Зачем вам?

– Просто любопытно. Судя по твоему поведению и по ауре, это дело рук юань-ти. Я не думал, что кто-то из них владеет техникой псионики.

Арвин посмотрел на Танджу; любопытство старика казалось подлинным и он решил сказать правду.

– Её зовут Зелия.

Лицо старика не изменилось. Либо он не знает Зелию, либо чертовски хорошо умеет скрывать эмоции.

– Вы мне поможете? – спросил юноша.

– Чтобы извлечь семя, нужно владеть навыками психохирургии. К сожалению, пока это умение мне недоступно. – Танджу замолчал. – Ты спрашивал, могу ли я обезвредить его. Что ж, должен сказать, шанс есть, хотя и небольшой. Сейчас попробую, если конечно спокойствие духа мне позволит. Сиди тихо и смотри мне в глаза.

Арвин подчинился. Танджу вперился в него взглядом, глаза снова засияли цветными искрами. «Странное побочное проявление», отметил разум Арвина – та его часть, что принадлежала Зелии. «Должно быть Танджу практиковался на Востоке...»

И вдруг цветные огоньки в глазах Танджу вырвались россыпью, словно искры из костра. Они выстрельнули в центр лба Арвина, проникая в третий глаз, короткое мгновение покружились вихрем, затем устремились дальше по телу, вызывая жжение в основании черепа, в горле, груди и пупке. На мгновение острая боль пронзила поясницу и затем через руки и ноги устремилась в пальцы, вызвав онемение.

– Получилось? – спросил Арвин, разминая пальцы.

– Попробуй придумать вопрос, на который не знаешь ответа, но на который смогла бы ответить Зелия, – предложил Танджу.

Арвин уставился на грубые стены жилища. Зелия разбирается а камнях и минералах. И скорее всего догадалась бы, что за материал использовался для строительства этих стен. Этот красноватый цвет, точно такой же имеют камни, из которых построены древнейшие здания Хлондета...

Мрамор. Розовый мрамор, кристаллическая порода, очень хорошо поддающаяся шлифовке. Отлично подходит для создания камней силы, способных передавать силу при путешествии во сне.

Арвин тревожно зашипел.

– Не помогло, – сказал он натянутым голосом.

– Так я и думал, – вздохнул Танджу. – Семя разума — мощная сила. Я не могу извлечь его, – он указал на рюкзак Арвина. – Можешь забрать свою верёвку.

Арвин почувствовал, как внутри поднимается паника.

– Неужели больше ничего нельзя сделать?

Танджу покачал головой.

– Семя было посеяно в ночь на двадцать второе Киторна, – сказал юноша, облизывая губы. – Если расцвет наступает через семь дней, значит у меня осталось четыре – до двадцать девятого Киторна.

– Возможно.

– Как это понимать? – спросил Арвин, затаив дыхание.

– Это может случиться и раньше наступления ночи. Двадцать девятого в любое время.

– Но Зелия сказала, что через семь дней...

– Семя разума – это тебе не песочные часы. И живет не по расписанию. Период в семь дней весьма... условен.

Арвин нервно сглотнул комок.

– Значит, осталось всего три дня, – пробормотал он. Затем покачал головой. – А я останусь до той поры... самим собой?

– Ты будешь таким же, как и сейчас. Хотя вряд ли тебя устраивает даже это.

– Когда я смогу проявлять способности, которыми наделена Зелия?

– Ты не сможешь, – покачал головой Танджу. – До тех пор, пока её разум сидит в твоём теле. Если бы это работало иначе, жертва могла бы использовать силу псиона против него самого.

– Неужели нет вообще никакого средства остановить это? – жалобно произнес Арвин.

– Нет. Хотя...

– Хотя что? – навострил уши Арвин.

Танджу пожал плечами.

– Однажды я видел, как жрец читал молитву, чтобы исцелить женщину, доведенную до безумия заклинанием чародея. Он назвал её «живительным благословением». «Это что, божественная форма психохирургии?» спросил я. Он никогда не слышал такого термина, однако его ответ дал понять, что так примерно оно и есть. Он сказал, что живительное благословение может исцелять все формы безумия, помешательства и подобных психических расстройств – оно рассеивает эффекты любых чар, которые повлияли на сознание, будь их источником жрецальная магия или колдовство. Вероятно, сюда также входит и псионическое вмешательство. Если найти жреца, владеющего таким заклинанием, тогда возможно....

– У меня нет знакомых жрецов. Во всяком случае таких, которые могли бы...

Юноша замер. Никко! А вдруг Никко знает эту молитву? Ему ведь известно, кто такой псион. И возможно он знаком с «магией разума» куда лучше, чем прикидывается. Но даже если он знает живительную молитву, согласится ли он её прочитать?

Мысль о Никко заставила вспомнить юношу о данном жрецу обещании: попытаться отомстить Зелии. Если у Арвина получится – если ему удастся одержать верх над Зелией – тогда возможно получится заставить её извлечь семя разума. Единственной проблемой было то, что Зелия – могущественный псион, а он – всего лишь новичок.

Зато прямо перед ним сидит хороший эксперт.

В тот единственный вечер Зелия научила Арвина высвобождать энергию муладхары, и при помощи неё достать висящую в воздухе перчатку. Не исключено, что Танджу тоже мог бы научить Арвина чему-нибудь. Например, использовать силу, которая поможет ему совладать с Зелией. Или по крайней мере защититься от её атак.

– Ментальная атака, которую вы применили на мне. Можете обучить меня ей?

– Диву даюсь, что ты о ней до сих по не знаешь. Пять видов атак и пять защит – первое, чем должен овладеть псион. В каком монастыре ты обучался?

– Ни в каком. Мать хотела отдать меня туда, где обучалась сама – в монастырь Шу-Цзинь в Кара-Туре. К сожалению, до этого дня она не дожила.

Танджу удивленно приподнял брови.

– Твоя мать обучалась в Шу-Цзине?

– Вы о нём слышали?

– Да я там шесть лет провел, – усмехнулся Танджу.

Арвин открыл рот от изумления.

– А маму вы мою встречали? Её звали Сассан. Она была провидицей.

Танджу покачал головой.

– Скорее всего она обучалась после меня, – следопыт замолчал. – Сколько тебе было, когда она умерла?

– Шесть, – ответил Арвин, опустив глаза в пол. Ему не хотелось говорить о приюте, как и обо всём, что было после него.

– И те, кто заботились о тебе после её смерти, даже не догадались послать тебя в монастырь, – понимающе кивнул Танджу. Он сложил ладони, коснулся кончиками пальцев лба и опустил руки. – И всё же ты знаешь, как выявить чары.

Щеки Арвина покраснели.

– Но всё равно ведь ничего не вышло, так?

Следопыт покачал головой.

– Тебя это раздражает?

– Нет.

Арвин восторженно поднял голову.

– Вы научите меня атакам и защитам?

Он с трудом подавил зевок. После долгого перехода юноша чувствовал слабость и усталость; веки так и норовили закрыться.

– Сегодня? – усмехнулся старик. – Уже поздно. Я устал, да и ты тоже. У меня назначена... встреча, на которой мне нужно быть. Возможно через декаду, когда я вернусь в Хлондет.

Арвин в отчаянии зашипел.

– У меня нет столько времени. Семя разума...

– Ах, да, – опомнился Танджу, снова приняв серьезное выражение. – Семя разума...

– Я заплачу. Троллья верёвка ваша, и неважно, удастся мне научиться чему-нибудь или нет.

Танджу перевел взгляд на верёвку.

– Того, что ты предлагаешь, вряд ли будет достаточно. Секреты Шу-Цзиня — сокровище во плоти. И даются недешево.

– Я умею плести и другие магические верёвки. Если вам нужна такая, что...

– Твои верёвки мне ни к чему. А вот глаза... Ты состоишь в Гильдии, если я не ошибаюсь?

Арвин заколебался.

– А что, если так?

– Когда-нибудь мне понадобится пара глаз в этой организации, – ответил следопыт. – Если я тебе помогу, можно ли мне рассчитывать на твою помощь в будущем?

Арвин задумался. Если он согласится, Танджу станет очередным человеком, которому он будет должен. Хотя, через четыре дня все его долги, возможно, ничего не будут значить.

– Согласен, – наконец кивнул юноша.

Танджу улыбнулся.

– В таком случае, ради твоей матери – да упокоят боги её душу – я научу тебя тому немногому, что знаю. Но только завтра утром, когда ты отдохнешь телом и духом.

– Утром? Но...

Старик скрестил руки на груди.

Арвин неохотно кивнул. Завтра на рассвете он уже рассчитывал отправиться назад в город. Но ведь Ноулг смог как-то продержаться так долго. Ещё один день вряд ли что-то решит.

– Хорошо. Значит, завтра.

Танджу повернулся к выходу.

– Куда вы? – удивился Арвин.

– К своему напарнику, – ответил старик. Он остановился, коснувшись ладонью одеяла, служившего пологом хибары. – Не хочется мне спать здесь, с тобой. Сам понимаешь, семя разума... – он пожал плечами.

Арвин в негодовании зашипел, но сдержал эмоции.

– Спокойной ночи, – сказал следопыт. Он шагнул в ночь, отпустив край одеяла, которое вновь заслонило выход.

Глава 14

Киторн 26, рассвет

Арвину приснился сон, где его ударило ментальным взрывом; он быстро соорудил щит, на который пришелся заряд энергии. После удара щит взорвался яркой вспышкой, разбившись на частички мыслей, и быстро исчез. Не успел Арвин сотворить новый, как его ударило второй раз. Псионическая атака была нацелена не столько в тело, сколько в сознание, но несмотря на это его отбросило назад. Ноги врезались во что-то сзади — низкий бортик фонтана — и он спиной шлепнулся в воду.

Юноша быстро вскочил на ноги, едва обращая внимание на стекавшую по волосам воду и промокшее платье, прилипшее к груди и бедрам. Удар энергии лишил его изрядной доли самоконтроля, добиться которого стоило большого труда, но несмотря на это он сосредоточился на атаке. Призвав энергию из муладхары, он сотворил длинный тонкий хлыст и направил удар в противника.

И услышал низкий бас, напоминающий звук огромного барабана, отдающего гулом после сильного удара. Юноша выругался, поняв, что мастер вовремя успел поставить защиту. Ментальный кнут Арвина ударил в преграду не причинив вреда, затем исчез.

Его учитель стоял в нескольких шагах поодаль, босые ступни скрывались в цветущем кустарнике. Он покачал головой. Испещрённое глубокими морщинами лицо выражало крайнюю усталость. Он постарел – и сильно – за годы, что был для Арвина учителем.

Темная рука сжимала два кристалла величиной с палец, связанных серебристым проводом – конденсатор. Некогда яркий, сиявший в кристаллах золотистый свет потускнел, почти исчез.

– Довольно! – вскрикнул мастер. – Ты доказала своё превосходство. Твоя взяла.

Арвин удовлетворенно зашипел. Но какой бы ни была сладкой победа над учителем, Арвину хотелось большего. Он пощекотал языком воздух, пробуя на вкус горечь его поражения.

Вдруг в основании черепа он ощутил яростную, сжавшуюся в пружину волну энергии. Арвин хлестнул ею, туго опутывая волю мастера. Но в тот же самый момент глаза учителя вспыхнули ярким, похожим на цвет распустившегося листка, зеленым светом. В Арвина ударил последний заряд, разрывая в клочья его самоуверенность, словно ветер, истрепавший некогда гордо реющий флаг. Тем не менее, частичка его ментальной материи уцелела. Контроль, скомандовал он себе, повторяя любимый девиз своего учителя – человека, имевшего глупость раскрыть свои секреты.

Уцелело его Сокрушение психики[6].

Арвин надавил своей псионической силой, и мастер сжало в комок – сначала лицо, принявшее выражение полного отчаяния, затем плечи и туловище. Ноги подогнулись и он, скрючившись, рухнул на землю. Кристальный конденсатор, окончательно исчерпавший энергию при последней слабой попытке выставить защиту, потемнев, упал рядом с ним.

Арвин тут же активировал одно из своих любимых заклинаний – то, что запирало высший разум жертвы, оставляя его парализованным и неспособным реагировать. Когда вспышка серебристого света погасла, Арвин увидел, что заклинание прошло успешно. Всё тело мастера, от лысой макушки до пяток, окутывал тонкий сияющий слой эктоплазменной слизи.

Арвин гордо зашагал по саду, направляясь к обездвиженному телу. Подойдя к противнику, он низко склонился и лизнул выступивший на брови мужчины пот.

– Одолеть тебя мало, – прошептал он на ухо. – А этого хватит точно.

Он запрокинул голову, широко раскрыл рот и вонзил зубы в горло старика.

Арвин вскрикнул и сел. Сердце бешено колотилось в груди. Юноша был напуган тем, что натворил – он только что убил человека. Убил укусом! Ах, какой же сладкой была кровь старика.

Первое время он лишь дико озирался по сторонам. Где он? Всё ещё в саду своего поместья?

Он встряхнул головой, прогоняя остатки ночного кошмара, и увидел, что по-прежнему находится внутри одной из каменных хижин древней каменоломни. Через открытый полог помещение заливало светом восходящего солнца. Несколько мгновений он смотрел на вход, и лишь потом до него дошло, что одеяло, служившее дверью, исчезло.

Танджу! Неужели псион ночью улизнул из лагеря?

Вскочив на ноги, Арвин кинулся к выходу, и в дверях чуть не врезался в следопыта, который собирался войти внутрь.

– Вижу, тебе не терпится начать, – усмехнулся тот. – Хорошо. Сделай свои утренние дела, умойся, и мы начнем.

Вскоре Арвин сидел в каменной хибаре со скрещенными ногами, положив руки на колени и закрыв глаза. Эту позу его мать принимала на восходе каждое утро. Он всегда воспринимал её утренние медитации как некую форму пограничного сна, однако теперь убедился, что так оно и было. Упражнения на психику, которые показывал ему Танджу, отнимали ничуть не меньше усилий, что асаны Зелии. Хотя направлены были на развитие гибкости разума, а не тела.

Следуя инструкциям Танджу, он сконцентрировался и расслабил мышцы, начав со лба, глаз, челюсти – и далее вниз по всему телу. Окончив упражнение, он сосредоточился на дыхании – вдох через нос, выдох через рот, вдох через нос, выдох через рот…

Чтобы очистить разум от посторонних мыслей, потребовалось сконцентрироваться на дыхании, однако сделать это было куда сложнее, чем казалось. Сознание Арвина металось, словно бегущий зигзагами маленький ребенок, раздражающий родителей, которые пытаются заставить его смирно стоять на месте. Оно обращалось к Зелии и семени разума, пытаясь осмыслить, каким будет следующий шаг, если Танджу не сможет помочь; к мятежникам, гадая жив ли ещё Гонтрил и команда, или же они все погибли в своём рискованном предприятии; к мерзкой твари из канализации, к Кайле, к Оспе и флягам в форме змеиных хвостов, к…

– Поддерживай концентрацию, – выкрикнул Танджу. – Сосредоточься! Выкинь из головы всё лишнее.

Усилием воли Арвин вернул сознание в настоящее время. Вдох через нос, выдох через рот, вдох через нос, выдох через рот… Он смутно ощутил присутствие сидящего рядом Танджу. Дыхание псиона совпадало с его собственным. Разум Арвина постепенно достиг состояния покоя.

– Так лучше, – сказал следопыт. – Теперь можно начинать.

Танджу глубоко вдохнул и обучение началось.

– Прежде, чем подчинить силу, псион должен подчинить собственный разум, – произнес он, – исследовать все его уголки, все потаённые места, особенно те, которые предпочел бы скрыть от посторонних. Он должен выявить все свои желания, страхи и воспоминания, лежащие в самой глубине, и одно за другим вытащить их на свет. Пока ты не докажешь, что способен сделать это, учить тебя бесполезно.

Арвин кивнул головой, показывая, что готов попробовать.

– Чтобы помочь тебе возобладать над страхами, мне необходимо направлять тебя, – продолжал Танджу. – Для этого я должен объединить своё сознание с твоим.

Арвин затаил дыхание, представив, о чем просит следопыт. В его голове и так уже побывала Зелия, оставив смертоносное семя. Не хватало, чтобы теперь там похозяйствовал ещё кто-то.

– Есть какой-нибудь другой способ? – спросил он.

– Без моих наставлений тебе удастся это сделать не раньше, чем через декаду. Так что, решай сам.

Арвин хорошо понимал, что выбора у него нет. Возможно, это единственный шанс улучшить псионические способности прежде чем… Отбросив жуткую мысль прочь, он сосредоточился и снова принялся ритмично дышать.  Вдох через нос, выдох через рот, вдох через нос, выдох через рот…

– Хорошо, – вздохнул он. – Делайте, что должны

Неожиданно его кожа покрылась влагой. Тело покрыло тонким склизким слоем эктоплазмы. Затем она исчезла.

«Хорошо», – сказал Танджу. Слова шепотом просачивались в сознание Арвина. «Теперь можно начинать».

Танджу приказал вообразить мысленную картину своего сознания – представить некий материальный объект – пересечение дорог или сеть рек и ручьёв, по которым плывут его мысли.

Перебрав разные варианты, Арвин решил остановиться на текущей реке. И допустил ошибку. Река вскоре превратилась в змей, ползающих по его сознанию и пытающихся отыскать друг друга, чтобы слиться в клубок и спариться. Узнав в них корешки семени разума, Арвин съежился, сердце забилось сильнее.

«Что такое?», – спросил Танджу.

«Семя».

«Ты боишься его?»

«Да», – Арвин заколебался. «Неужели я должен... преодолеть этот страх... прежде, чем ты меня обучишь?»

Арвин скорее почувствовал, чем увидел, как Танджу кивнул головой.

«Этот страх слишком силен –и неудивительно. Мы выберем что-нибудь другое. Но сначала ты должен нарисовать себе в голове сознание – всё своё сознание, а не ту его часть, которым овладело семя. Представь его по-другому, так чтобы ассоциации с ним были только у тебя».

Арвин сосредоточился, стараясь не сбить ритм дыхания. Как представить себе свой разум, чтобы семя не смогло помешать? Вдруг ему пришла идея.

«Сеть!» – воскликнул он. Его сознание и впрямь напоминало сеть: переплетающиеся нити мыслей, связанные в узелки памятью.

Сеть, которую пыталась распутать Зелия.

Танджу мысленно кивнул.

«Сеть. Хорошо. Теперь изучи этот образ. Окинь его разумом и расскажи, что ты видишь».

Арвин сделал, как было велено. Воображаемая сеть была сделана из прядей всех материалов, с которыми ему когда-либо приходилось работать: от грубой пеньки до сплетенных из магических волосков шелковых нитей, от кожаных тесемок до упругих тролльих жил. Один из пучков был зеленого цвета и покрыт чешуёй, и извивался словно живое существо – это нити семени тянулись своими концами, вплетаясь в общий узор. Однако центр паутины оставался нетронутым и по-прежнему принадлежал Арвину. Узлы переплетения разнились от простых морских до самого сложного, с которым ему доводилось работать – тройной розы. Этот узел, представляющий собой сотканный из многочисленных петель цветок, располагался в самом центре воображаемой сети, притаившись словно паук в центре паутины.

«Вот этот», – указал Танджу.«Самый большой узел – это память. Он затянут крепче всех. Ослабь его, но только слегка, и загляни внутрь».

Арвин выполнил указание, откидывая одну из прядей… и увидел лицо матери. Она улыбалась глядя на него, пытаясь застегнуть на шее кожаную тесемку – ту самую, на которой Арвин с тех пор носил амулет.

– Девять жизней, – сказала она, подмигнув и взъерошив ему волосы.

Вместе с воспоминанием пришли и эмоции, и юношу обуяло чувство скорби и утраты.

– Мама, – простонал он вслух. Нити мысли, ведущие к воспоминанию, казались тонкими и потертыми, готовыми вот-вот лопнуть и скрутиться.

Танджу мысленно пожал Арвину руку, подбодряя юношу.

«Иди глубже. Как можно глубже», – настойчиво произнес он.«Посмотри на смерть, что забрала твою мать. И не бойся».

Арвин содрогнулся.

«Я не могу», – ответил он. «Не могу, пока ты смотришь».

«Но мне нужно направлять...»

«Нет!»

«Как знаешь».

И сразу же Арвин почувствовал, что Танджу исчез. Юноша облегченно перевел дыхание, стараясь успокоиться, и вернулся к заданию. Он должен сделать это сам. Должен заглянуть в глаза страху и подчинить его. Он ослабил узелок памяти ещё немного, заставляя себя вновь окунуться в тот день, когда узнал о маминой смерти. Арвин продвигался в глубь сознания медленно, неохотно, словно человек, щупающий языком больной зуб.

Он вспомнил слова дяди, рассказавшего ему страшную новость – вспомнил, как грубо тот отвечал на вопросы рыдающего юноши о том, вернут ли её тело обратно в город, чтобы кремировать.

– Ты спятил, мальчишка? – с презрением в голосе спросил он. – Она умерла от чумы. Её тело останется там, где лежит. Вряд ли у кого-нибудь хватит ума притронуться к нему. К тому же, не думаю, что ты был бы рад на него взглянуть. Она умерла от массамской чумы. Скоро её тело покроется абсцессом.

Тогда Арвин ещё не знал, что такое абсцесс. Он представил, как кожу матери прорезают личинки. Той ночью ему снился кошмар – в её глазницах извивались две жирные белые твари.

Больше декады он не мог спать без зажженного фонаря. Всякий раз, когда дядя врывался в комнату и со злостью задувал фитиль, Арвин лежал во тьме не смыкая глаз, думая об «абсцессах», извивающихся у него под кожей. Юноша погрузился в воспоминания ещё глубже. Он вспомнил, что чувствовал, когда, будучи маленьким мальчиком, лежал всю ночь напролет, не смея сомкнуть глаз; вспомнил, как был напуган до такой степени, что даже боялся дотронуться до собственной кожи. Это всего лишь кошмар, уверял он себя. Конечно же мама в день смерти не могла так выглядеть.

Если бы он только знал, что выглядела она гораздо хуже. Лишь много лет спустя Арвин узнал, что от массамской чумы кожа становилась зеленой и покрывалась страшными чирьями.

Он представил её тело, покрытое оспинами, как у фанатиков Оспы.

И тут же его сознание отпрянуло от страшной картины. Но вскоре он заставил себя к ней вернуться. Мать была мертва – мертва уже двадцать лет. К этому времени следы чумы давно рассеялись. От неё остался один лишь скелет…

Одинокий, всеми забытый скелет, лежащий где-то на равнине неподалеку от Массама.

И снова его разум отпрянул. Он заставил себя вернуться к последней мысли, заставил смириться с тем, что мать теперь представляет собой лишь труп. А может и наоборот – её тело давно поглотили силы природы и время.

Она обратилась в пыль, сказал он себе.

Эта мысль утешила. Он представил, как прижимает к сердцу эту пыль – то, что осталось от матери – затем протягивает руку и ослабляет пальцы. Пыль просачивается сквозь них и рассеивается на ветру. Теперь мать обрела покой.

И с некоторым удивлением юноша обнаружил, что обрел покой и сам.

– Отлично, – сказал Танджу, который, вероятно, почувствовал изменение в дыхании Арвина. В его голосе чувствовалось легкое изумление. – Вижу, кое-чему мне тебя научить удалось. Готов продолжить?

– Да, – улыбнувшись произнес Арвин.

– Хорошо. Открой глаза.

Танджу поднялся на ноги и жестом показал юноше сделать то же самое.

– Сомневаюсь, что ты многому научишься всего за одно утро, но я могу показать тебе основы псионического боя, – начал следопыт. – Начнём с защит. Всего их пять, и каждая противодействует определенному виду псионичесеой атаки, при этом помогая, хоть и в меньшей степени, отражать другие. Каждую из защит мы изобразим в виде позы тела. Это даст возможность представить, как она работает.

– Итак, первая защита – Пустой разум, – продолжал Танджу. – Очень эффективна против Сокрушения психики. Изобразить её можно следующим образом.

Танджу поднял руки и приложил их к лицу ладонями внутрь. Какое-то время он стоял неподвижно, закрыв глаза и приподняв голову. Лицо озарилось солнечными лучами, проникающими сквозь щели в потолке. Затем его руки начали делать движения в воздухе, словно он начисто умывает лицо.

– Применив Пустой разум, ты не даешь возможности противнику схватить тебя, – продолжал Танджу. – Твой разум выскальзывает из пальцев Сокрушения психики, как угорь из рук рыбака.

– Или крыса, выскользнувшая из змеиных объятий, – добавил Арвин, которому вдруг на ум пришла ассоциация, естественно принадлежавшая Зелии. Он «вспомнил», как её мысли обвили сознание жреца, который посмел ей угрожать; как она сдавливала его разум до тех пор, пока тот не обмяк. После этого жрец в течение нескольких дней был даже не в состоянии понять простейших вещей. Его посох с набалдашником в виде змеиной головы казался не более, чем простой резной палкой…

Арвин содрогнулся.

– Зелия владеет Сокрушением психики, – пролепетал он.

Псион опустил руки.

– Я подозревал это. Пустой разум также служит лучшей защитой против Пронзания разума – атаки, которую я использовал, чтобы обезвредить тебя – и против Инсинуации.

– Какой Инсинуации? – спросил Арвин.

– Вид атаки, когда в разум врага проникают щупальца разрушительной энергии, – ответил Танджу, подняв руки и извивая пальцами. – Словно черви, они пробираются глубоко в разум, ослабляя его жизнеспособность, а вместе с этим и физическую силу жертвы. Серия таких атак способна ослабить противника настолько, что он даже не сможет подняться с земли, тем более атаковать.

Танджу принял позу, напоминающую стойку кулачного бойца: принял устойчивую позицию ног и сжал пальцы.

– Второй вид защиты – Щит, который можно изобразить следующим образом, – он поднял левую руку на уровень лба, будто прикрываясь от удара, и согнул левую ногу в колене параллельно земле. Какое-то время он стоял в этой позе, уверенно балансируя на одной ноге. Затем крутанулся на месте, словно живой щит, отбивающий атаки со всех ударов.

И снова в сознании Арвина всплыло непрошеное видение. Один за другим Зелия с наслаждением наносила хлесткие удары разумом. Это чувство было куда слаще, чем вонзать зубы в плоть – ведь ментальный кнут не расходовал яд, и бить им можно было без конца.

Арвин вздрогнул.

– Зелия владеет и этой атакой.

Танджу кивнул.

– Третий вид, Крепость, также является надежной защитой против Ментального кнута. Изобразим башню, возведенную твоей волей.

Он принял низкую размашистую стойку и поднял на уровень головы согнутые в локтях руки; напряг мышцы, пальцы плотно прижал друг к другу, ладони повернул к себе.

Постояв так несколько мгновений, он расслабился.

– Поза Барьера аналогична, – продолжил псион, – только работает вкруговую. Вот так.

Он наклонился в бок и поднял левую ногу параллельно земле, выставив пятку в сторону Арвина. Затем плотно прижал руки к груди, обратив ладони наружу, и сделал резкий оборот. Вернувшись в исходное положение, он выпрямился.

– Представь, что это стена. Неприступная преграда, созданная из твёрдой как камень решимости.

Арвин кивнул, пытаясь вообразить, каково это. Защита могла служить второй кожей, наделенной прочностью чешуйчатого доспеха. Такую можно быстро надеть, и тут же сбросить, как только…

Нет. Он снова думает, как Зелия. Юноша сердито зашипел и помассировал виски, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую в голове боль.

Танджу замер, окинув его настороженным взглядом.

– Всё нормально, – заверил его молодой человек, опуская руки. – Пожалуйста, продолжайте. Давайте пятую. Наверняка напоследок вы припасли лучшую защиту.

На губах Танджу отразилась хитрая улыбка.

– Пятая известна под названием Башня железной воли. Она защищает не только псиона, но и его союзника, если тот находится рядом.

– Покажи.

Танджу поднял перед собой правую руку ладонью вверх и согнул пальцы.

– Воля, – произнес он, глядя на руку. Затем сжал её в кулак и медленно поднял вверх, не отрывая от кулака взгляда. Левую руку он вытянул в сторону, будто пытаясь коснуться союзника, затем также сжал в кулак. – Окруженная стенами башни, воля может выдержать яростные ментальные удары противника. Представь её как безопасное место, как дом.

Арвин представил свою мастерскую, скрытую в вершине башни на складе. В ней было спокойно, безопасно…

Пока Зелия не сделала в ней брешь. Она не стала утруждать себя мощным натиском — она проскользнула внутрь, неслышно, как змея. Все её атаки были одинаково коварны, и всеми она пользовалась весьма умело.

Воспользовавшись мимолетным воспоминанием её псионической схватки, Арвин смог уловить, какая атака была её любимой – та, что позволяла мысленно обвиваться вокруг противника, наслаждаться его агонией, заглядывая ему в глаза, или точнее, в разум.

Сокрушение психики.

– Пустой разум, – сказал юноша. – Вот какая защита мне нужна.

Танджу склонил голову на бок.

– Интересный выбор. Давай посмотрим, способен ли ты её освоить.

Какое-то время они работали сообща. Арвин постепенно научился «опустошать» разум, сохраняя при этом внимание и осмотрительность. Под руководством следопыта юноша начал повторять его движения, «умывая» лицо руками и представляя, будто стирает его черты. Постепенно он научился представлять, что заменяет лицо – сам! – пустым местом, пряча своё сознание за дрейфующие дымчатые облака. Он чувствовал, что становится всё ближе и ближе…  и тут в горле стало покалывать. Неожиданно хибара наполнилась низким гулом. Арвин рассмеялся, поняв, что сделал – и с удивлением услышал, как его смех перекрывает гулкий звук. Гудение резко затихло.

– Я сделал это! – воскликнул он. Затем увидел выражение лица Танджу. Псион одобрительно кивал, однако глаза выражали тревогу.

– Ты учишься на удивление быстро, – заметил Танджу. – Быстрее любого ученика, которых мне доводилось обучать. Даже быстрее, чем следует. Под началом хорошего наставника…

Арвин ждал, пока псион не закончит речь, но вместо этого псион отвернулся и поднял троллью верёвку.

– На сегодня хватит, – сказал он, расстегивая свой рюкзак. – Мне надо идти. Какое командное слово у верёвки?

Арвин нахмурился.

– Но мы ведь только…

– Слово? – настаивал Танджу, держа верёвку в руках.

Похоже, урок и вправду окончен. Вздохнув, Арвин сказал нужное слово.

Когда Танжу засовывал верёвку в рюкзак, юноша заметил, как внутри что-то блеснуло, отразив солнечный свет – три кварцевых кристалла, длиной с палец: дымчато-серый, прозрачный и розовый; камни были связаны серебряным шнуром.

– Это кристальный конденсатор, да? – спросил молодой человек, выуживая слова из воспоминаний Зелии. Стоило ему взглянуть на кристаллы, как его верхняя губа презрительно дернулась, обнажив зубы. Человек, обучавший Зелию, использовал их, чтобы увеличить свои способности. Вещица ещё долго позволяла использовать силу псионики, после того как иссякал его собственный запас энергии. Со временем кристальный конденсатор стал безделушкой, хотя и давал ложное чувство защищенности. И стоило мастеру лишиться вещицы, как его стало легко победить…

Арвин покачал головой, прогоняя воспоминания. Он поймал на себе пристальный взгляд Танджу.

– Мама тоже носила кристалл, – сказал юноша. – Пока... Ещё недавно я понятия не имел, что это.

– Один кристалл? – спросил Танджу, застёгивая рюкзак.

– Аметист, – кивнул Арвин.

– Большой?

Юноша расставил руки примерно на три ширины ладони.

– Значит, дордже[7], – догадался следопыт. – Это не камень силы.

– В чем разница?

– Дордже напоминает жезл волшебника. Содержит в себе один вид заклинания и достаточное количество псионической энергии, чтобы активировать его до пятидесяти раз. Камень силы может содержать в себе несколько заклинаний – я слышал, бывают такие, что вмещают даже шесть. Однако каждое заклинание может быть использовано только один раз.

– Значит дордже более ценный, – заключил Арвин.

– В дордже содержатся заклинания низкого уровня, – покачал головой Танджу. – А в камнях силы, наоборот – заклинания, которые может применить только псион. Однако, использовать камень силы опасно. Даже малейшая ошибка в процессе активизации может сжечь разум псиона.

Юноша кивнул. Слова следопыта звучали не очень обнадеживающе.

– Значит, камень силы меньше дордже? – спросил он.

– Как правило, меньше длины пальца, – ответил старик, перекидывая рюкзак через плечо.

Арвин вспомнил о своём лазурите, гадая, может ли тот быть разновидностью камня силы. Если да, то возможно это позволит рассчитывать не только на собственную силу.

– Как узнать, какие силы содержит содержатся в камне?

– Псион должен призвать его. Проникнуться в камень сознанием, обратиться к нему по имени и установить связь. Только тогда камень раскроет свои секреты.

– Но как…

Танджу поднял руку.

– Ты и так услышал достаточно. А мне уже надо идти. Найди меня, когда я вернусь в Хлондет, и я расскажу больше, – он замолчал. – Если только…

– Да. Семя разума, – пролепетал Арвин.

– Да ниспошлет Тимора тебе удачу, – сказал следопыт. – Надеюсь, ты найдешь жреца, который тебе поможет.

Киторн 26, полдень

Арвин смотрел, как псион со стражником плетутся по дороге, гадая, увидит ли он старика снова. Пилигримы покинули каменоломню ещё на рассвете; Арвин покидал грубые каменные хижины последним, и вскоре ему предстоял обратный путь по жаркому полуденному солнцу. Вернувшись в жилище, где он провел ночь, юноша сунул руку в нагрудный карман и убедился, что лазурит по-прежнему  на месте. Молодой человек уже составил план действий. Нужно послать сообщение Никко и спросить его, знает ли он живительную молитву, о которой говорил следопыт. Но сначала Арвин хотел кое-что попробовать. Если лазурит являлся камнем силы, может статься, что юноша овладеет более мощными силами.

Арвин вытащил голубой минерал из кармана и всмотрелся в него, пытаясь проникнуть мыслью в испещренную золотистыми крапинками поверхность. Тем временем, дневная жара набирала обороты. Юноша оттянул ворот рубахи и помахал ею, словно веером.  На мгновение его разум натолкнулся на нечто прохладное и гладкое — и многогранное, похожее на кристалл. Однако как он ни старался установить с ним связь, ничего не получалось. В конце концов эксперимент пришлось прекратить — во-первых, ему ужасно захотелось пить; к тому же он понял, что напрасно теряет время.

Он приложил лазурит ко лбу. Атмия, мысленно произнес он и почувствовал, как минерал прилипает к голове. Затем представил лицо Никко. В этот раз установить связь оказалось быстрее, чем в случае с Нолгом и Танджу – всего через несколько мгновений Арвин ощутил в голове тонкие вибрации псионической энергии, и образ Никко стал чётче. Юноша с удивлением увидел лицо жреца, скорченное от горя и едва сдерживаемой ярости. Никко неотрывно смотрел на нечто, чего Арвин видеть не мог. Как бы там ни было, Арвин понял, что сейчас не время просить об одолжении и решил изменить послание.

Никко, это Арвин. Мне нужно с тобой встретиться, сегодня вечером. Где тебя найти на закате? И... что случилось?

Никко вздрогнул. Однако тут же Арвину пришел ответ — краткий и безрадостный.

Хочешь встретиться? Тогда приходи на закате к смертным ямам – если осмелишься.

Связь резко оборвалась.

– Атмия, – прошептал Арвин. Лазурит упал на ладонь. Смертные ямы? Арвин содрогнулся. Так вот, куда смотрел Никко с такой ненавистью и печалью. Над кем-то совершалась публичная казнь, и Арвин догадывался над кем.

Глава 15

Киторн 26, полдень

Снедаемый жарой, жаждой и болью в ногах, Арвин торопливо прокладывал путь по улицам города. Хлондет накрыло удушливым покрывалом; над Протокой собирались тучи, обещая скорый дождь. Уличные фонтаны так и манили прохладными брызгами, но молодой человек проходил мимо, опасаясь сделать хотя бы глоток. Он вытер пот со лба и продолжил путь.

Арвин вернулся в город быстро, как только мог, однако время было близко к закату. Но прежде чем встретиться с Никко, предстояло сделать две остановки. Первая — у пекарни неподалеку от склада Арвина.

Приблизившись к месту, он заметил на улице полдюжины стражников. Сначала ему показалось, что это за ним – и тут он увидел на двери символ в виде желтой руки. Значит, кто-то обнаружил мертвого культиста. По другую сторону улицы стояла толпа людей, которые тихо что-то бормотали друг другу на ухо. Изнутри здания доносилось пение молитвы. Арвин поймал себя на том, что машинально делает правой рукой волнообразные движения – знак Ссета. Он одернул руку и сунул её в карман.

Обогнув квартал, он подобрался к пекарне. Юноша увидел на тротуаре Колима – мальчик крошил батон черствого хлеба, угощая суетившихся под ногами коричневых птиц. Стоило Арвину приблизиться, как стайка пернатых упорхнула прочь. Мальчик поднял голову – выражение на лице было тревожным. Он бросил хлеб на землю и сделал шаг назад.

– Привет, Колим, – сказал Арвин, останавливаясь на некотором расстоянии он мальчишки. – Что случилось?

– В твоём складе нашли мертвеца.

– Неужели? – удивился Арвин, почесывая больной лоб.

– Говорят, он умер от чумы.

Арвин скривил печальную мину и оглядел улицу.

– Это плохо. Получается, я не смогу вернуться к себе на склад. Интересно, как он там оказался.

Заметив смотрящую в его сторону стражу, он замер. Но вскоре те отвернулись и Арвин с облегчением зашипел. Колим окинул Арвина подозрительным взглядом.

– Чего это ты так странно дышишь?

– Не обращай внимания, – прошипел Арвин. И увидев, как мальчишка нахмурился, добавил, – Со мной всё в порядке, Колим. Правда. Просто никак не могу отдышаться. Я весь день шел пешком. Мне жарко и я устал. Прости за грубость.

Колим неуверенно кивнул.

– На твой склад заходил жрец. Сказали, всё что находится внутри надо сжечь.

Юноша кивнул. Что ж, этого следовало ожидать. Хорошо хоть, что все его ценные вещи хранились далеко от склада – и одна из них в пекарне.

– Слушай, помнишь я тебя просил приберечь для меня «обезьяний кулак»?

Колим кивнул.

– Он мне нужен. Не мог бы ты сходить...

– Колим! – раздался визглявый голос из пекарни, – Иди в дом, живо!

Мать Колима, темноволосая женщина с острым словно лезвие кинжала подбородком, вышла из пекарни, схватила мальчика за ухо и потащила внутрь. Затем оглянулась к Арвину.

– Как ты смеешь тут появляться? Держись подальше от моего сына.

Женщина оглядела улицу и махнула рукой, пытаясь привлечь внимание стражи.

Молодой человек сделал шаг вперед и облизнул губы.

– Я ничего не знал о мертвеце, пока Колим не рассказал о нём, – произнёс он, поднимая руки в мирном жесте. – Меня на складе не было несколько дней. Нет никакой опасности…

Женщина даже не думала его слушать. Она быстро вошла в помещение и захлопнула за собой дверь. Однако тут же Арвин услышал над головой звук открывающихся ставен. Из окна высунулся Колим, махнул рукой и сбросил шарообразный узел, привязанный к короткому поводку. Арвин поймал обезьяний кулак и жестом поблагодарил мальчика.

Удачи, подал знак тот. Где-то за его спиной послышалась материнская брань и Колим исчез из виду.

Молодой человек поднял обезьяний кулак, на вид мало чем отличавшийся от немагчиеского обезьяньего кулака – круглый узел с прикрепленным коротким поводком, служивший для утяжеления бросательного конца на судне. Однако вместо свинцовой сердцевины, данный обезьяний кулак скрывал сюрприз – спрессованный комок порошка, взятого из желёз крыла мрака. Для его активации требовалось произнести командное слово во время броска. Когда трос падал, узел внезапно распутывался, высвобождая мощный запах крыла мрака.

Арвин засунул обезьяний кулак в карман и глянул на солнце, которое медленно опускалось за башни Хлондета. Надо было спешить на встречу с Никко, но прежде необходимо забежать ещё кое-куда. К счастью, лавка Лорина была по пути к смертным ямам. Туда-то молодой человек и направился.

Приближаясь к лавке замочного умельца, он услышал скрежет напильника по железу. Юноша вошел в магазин и увидел склонившегося над верстаком Лорина, обрабатывающего механизм медного замка. Мужчина был высок и худощав, зачесанные назад короткие темные волосы обнажали широкий лоб и были прилизаны как у моряков, дабы исключить попадание в глаза. Левое предплечье украшали шевроны – свидетельство былой службы в страже в качестве охранника хлондетских тюрем. Говорили, что уже тогда он состоял в рядах Гильдии, взламывая замки для заключенных, свобода которых была в её интересах.

Заметив посетителя, Лорин отложил замок и выпрямился, поднимая руку в знак предостережения.

– Стой где стоишь, – сказал он приближающемуся Арвину. – Я знаю про твой склад и мне не хочется рисковать.

Арвин остановился.

– У слухов длинные ноги. Ты осмотрел мой ключ?

– Да.

– И? – поинтересовался Арвин, вынув из кармана десять монет и положив на край верстака. Лорин не двинулся в места.

– Очень любопытная вещица…  но я не работаю с чумными вещами.

Арвин добавил к кучке золота ещё десять монет.

– Что значит любопытная?

– Когда я сунул ключ в огонь, чтобы обеззаразить, на поверхности вплыла надпись, – мужчина скрестил на груди руки и перевел глаза на предложенные монеты, ожидая прибавки.

– Не знал, что ты умеешь читать, – сказал Арвин.

– Я нет. Но в Гильдии есть те, кто умеет. И их услуги недешевы. Хранитель знаний, к которому я обратился, стоил не меньше того, что ты предлагаешь.

Молодой человек добавил последние восемь монет, что у него оставались.

– Это последние – не считая трёх серебряных.

– Годится, – ответил замочник, – но с одним условием: сделаешь мне скидку в пятьдесят золотых, когда мне понадобится ловец воров.

Арвин зашипел от негодования.

– Это дорогая верёвка. Волоски пещерной рыбы достать непросто, тем более работать с ними. К тому же нужен галлон бренди, чтобы снять с их кончиков клейкое вещество. И не забывай о заклинании, которое надо наложить на срединную треть верёвки, чтобы спрятать остатки клея…

– Так тебе интересно, что это была за надпись? – перебил Лорин.

Арвин вздохнул.

– Ты получишь скидку. Только учитывая ситуацию с моим складом… я не знаю, когда смогу вернуться к работе.

– Ничего, справишься, – отмахнулся Лорин. В словах замочника звучала скрытая угроза. Если Арвин не сможет вовремя предоставить ловца воров, неприятностей не избежать. Гильдия не терпела задержек в поставках.

Лорин отвернулся и поднял деревянный поднос, имевший несколько секций, в каждой из которой лежало по ключу. Он взял тот, что Арвин нашел в кармане мертвого культиста, и положил его на верстак, вытерев затем сажу с пальцев.

– Любопытно, что ты нашел его в кармане человека, умершего от чумы, – начал он. – На ключе написано «Хранители Пламени». Это религиозный орден – тот, что действовал во время чумы 17-го[8].

– Какому они поклонялись богу? – спросил Арвин, уверенный, что в ответ услышит имя Талоны.

Лорин рассмеялся.

– Проще сказать, кому они не поклонялись. Среди них были и почитатели Чонтии, Ильматера, Хельма, даже Талоса...

– Значит, ключ мог принадлежать одному из жрецов этих богов?

Замочник кивнул.

– Одной из обязанностей Хранителей Пламени было собирать трупы умерших от чумы и избавляться от них. У них по всей Протоке были крематории.

Арвин мрачно улыбнулся. Всё сходится. Культистов привлекали места, связанные с заразой, и использование живодерни и канализации служило наглядным тому примером. Ноулг говорил, что находится в здании с горящими стенами, а культисты хвастливо называли себя приверженцами Талоны «восставшими из пепла» – слова, которые Арвин воспринял слишком буквально. Неудивительно, что Ноулга держали взаперти. Крематорий, предназначенный для того, чтобы положить конец одному виду чумы, мог служить началом для распространения другого вида.

– И один из крематориев находился в Хлондете? – спросил Арвин.

– Да, и любой, кто жил в городе в семнадцатом году мог указать, где он находится. Однако твой ключ скорее всего от крематория, который находится в другом городе. Тот, что в Хлондете имеет прочные каменные стены, лишенные окон и дверей.

– Зачем тогда строить такое здание?

Лорин покачал головой.

– Никто точно не знает, однако хранитель, к которому я обратился, слышал, будто в здании находятся врата в План Огня. Думаю, жрецы не хотели, чтобы кто-то имел с этим дело.

– Как тогда они попадали внутрь?

– Они телепортировались – вместе с трупами, которые намеревались сжечь, – замочник щелкнул пальцами. – Вот так. Таким образом отпадала необходимость таскать трупы по городу на телегах, распространяя заразу.

Арвин, нахмурив брови, посмотрел на ключ. Хлондетский крематорий должен иметь дверь – возможно, что она скрыта иллюзией. Неудивительно, что за пятьдесят шесть лет никто не смог обнаружить вход. Лишь безумец пролезет в здание, где складировали умерших от чумы, пусть даже и временно.

Безумец – или тот, в чьей голове посеяно семя разума.

Лорин кивнул на ключ.

– На твоём месте я бы не стал им пользоваться.

Арвин схватил ключ и сунул себе в карман.

– Не переживай. Если я и попаду в крематорий, со мной рядом обязательно будет жрец.

Киторн 26, закат

Площадь правосудия представляла собой широкую территорию, вмещавшую до нескольких тысяч посетителей. По периметру её окружал виадук, поддерживаемый колоннами в форме змей, а земля была вымощена булыжником. Арвину, сидящему на крыше здания чуть выше виадука, площадь была видна как на ладони, в том числе и смертные ямы – две круглые дыры, каждая из которых по размерам не уступала большому зданию. На дне каждой ямы лежало по гигантской змее, тела которых были столь толстыми, что далеко не каждый человек смог бы обхватить их руками. Одной из змей была гадюка, ядовитые клыки которой сулили быструю смерть. К ней бросали осужденных, деяния которых позволяли проявить к ним «милосердие». Другой змеей был зелено-желтый удав, который обвивался вокруг своей жертвы, медленно выжимая из неё жизнь. Порой он пропускал этот шаг и заглатывал трепыхающегося осужденного сразу живьём.

Над каждой ямой возвышался короткий каменный пандус, на который приговоренный должен был взойти и сделать последний шаг навстречу смерти.

Обе змеи уже успели насытиться. Арвин насчитал один выступ в брюхе гадюки и три у удава. Он содрогнулся, гадая кем могли быть осужденные. Лишь одному мятежнику была проявлена «милость», что упрощало выбор Арвина. От Никко ждать милости не придется. Он выберет наказание, которому подверглось большинство членов Раскола.

Рабы убирали мусор, брошенный толпой, пришедшей посмотреть на утреннюю казнь. Зрители юань-ти давно покинули окружавший площадь виадук, однако пара десятков человек внизу не спешили покидать место – люди были загипнотизированы видом огромных змей. Они стояли, неотрывно глядя в ямы, и медленно машинально раскачивались, словно трава на ветру. Вокруг них сновали рабы.

На западном краю площади один человек стоял неподвижно. Никко. Он смотрел в ямы, сдвинув брови и скрестив на груди руки. Солнце клонилось медленно к горизонту, и тень от мужчины длинной черной колонной подползала к ямам. Глядя на его решительность Арвин даже на мгновение подумал, что Никко вероятно стоит тут с самого утра, строя в голове планы против исполнителей казни.

И против Арвина.

Мастер верёвок выжидал, глядя на жреца. Наконец тот обернулся и взглянул на заходящее солнце, будто прикидывая который час, затем посмотрел в сторону Протоки и на нависшие над ней тучи. Арвин тем временем поднялся на колени, раскрутил над головой обезьяний кулак и отпустил предмет, произнеся командное слово. Увидев, что узел приземлился внутри ямы с удавом, юноша издал удовлетворенное шипение. Огромное чудище даже не среагировало на движение. Должно быть, ужин из трёх человек, съеденных за день, здорово его насытил.

Как только Никко повернулся к ямам, Арвин спрыгнул на виадук. Обойдя площадь по верхней дорожке он остановился напротив места, где стоял жрец. Тот поднял голову лишь тогда, когда юноша оказался над ним. Жрец нахмурился и поднял затянутую в перчатку руку, прикрывая глаза от солнца; оно было за спиной Арвина и юноша казался не более, чем силуэтом. Никко вытянул в его сторону палец.

– Сегодня погибло четверо, – прорычал он низким грозным голосом, похожим на раскат грома. – Их кровь на твоих губах. Ты их предал.

Арвин замотал головой, показывая несогласие.

– Я не говорил ничего такого…

– Наверняка говорил. Иначе как объяснить то, что юань-ти, встретившая их в доме Осрена – юань-ти, обладавшая куда большей силой, чем любой из её сородичей – оказалась псионом? Только попробуй сказать, что ты не служишь ей.

– Я ей не служу. Я не специально. Она…

Никко взмахнул рукой. Из кончиков пальцев вырвался заряд молнии. Удар пришелся в виадук под ногами Арвина, в стороны полетели осколки камня. Несколько из них попали Арвину по ногам. Вдруг край виадука надломился и юноша полетел вниз. Стоило ногам коснуться земли, молодой человек тут же подогнул колени и, сгруппировавшись, сделал кувырок вперед, в падении сильно поцарапав руку без перчатки. Он поднялся и увидел, что кровь течет не только из ссадины на руке – попавшие в ноги осколки камня также образовали многочисленные кровоточащие ранки.

Испуганные рабы ринулись с площади, а вместе с ними и люди, выведенные из транса грохотом заклинания. Арвин повернулся в Никко, стараясь двигаться осторожно, без резких движений. Жрец и так уже был на взводе.

По крайней мере, с ним пока можно говорить. Арвину нужно лишь было сделать так, чтобы тот его выслушал – и поверил.

– Я ничего не говорил ей, – возмутился Арвин. – Если бы это произошло, твои чары запрета уничтожили бы меня. Она проникла в мой разум – вторглась в него – и прочла имя Осрена.

– Ты выдал его сознательно, – возразил Никко. – Поэтому и сбежал из города. Ты испугался гнева Хоара.

– Тогда зачем мне было возвращаться, искать тебя? Мне нужна была помощь – и город я покинул именно за этим. Но человек, который попытался исправить то, что сделала со мной Зелия, не смог…

– Зелия, – глаза Никко сузились. – Так вот как зовут твою хозяйку.

Арвин открыл было рот для дальнейших объяснений, но тут Никко отрывисто произнёс молитву.

– Пошёл! – вскрикнул он, выкинув вперед руку, указывая на смертные ямы; в серьгах звякнули молнии.

Арвин почувствовал, как несознательно поддаётся действию молитвы – ноги развернулись сами собой и, повинуясь указующему персту Никко, зашагали в направлении ям. Жрец неотрывно следовал за своей марионеткой. Сердце юноши заколотилось, когда он проходил мимо ямы с гадюкой, однако увидев, что ноги несут его к удаву, облегченно зашипел.

– Стой! – скомандовал Никко.

Арвин остановился. Покосившись вниз, он заметил кусок шнура, торчащего из-под туловища рептилии – обезьяний кулак. Из ямы разило змеиным смрадом, к которому примешивался слабый сладковатый аромат желез крыла мрака. Арвин постарался не делать глубоких вдохов.

Никко подошел к краю ямы и повернулся к пленнику.

– Обвиняемый, ваше последнее слово.

– Если я виновен, так пусть Хоар меня накажет, позволив змее удушить и проглотить меня. Если же нет, да позволит Хоар мне остаться невредимым.

– Да будет так, – произнёс Никко и взмахнул рукой. – Пошел!

Арвин шагнул, даже не подумав воспротивиться команде. Приземлившись на спину змеи, он пошатнулся и спрыгнул на дно ямы. Удав, почувствовав касание крупного живого существа, среагировал немедленно. Он сделал виток вокруг груди своей жертвы и сдавил, выжимая из неё воздух. Тут же ноги Арвина опоясал второй виток.

Одно пугающее мгновение юноша подумал, что просчитался. Когда змея сжала объятия, глаза заволокло серой мглой, сквозь которую выступили плавающие звезды.

Затем кольца ослабли, сначала в ногах, затем на груди. Издав вздох облегчения, Арвин пошатываясь отпрянул от монстра. Запах крыла мрака подействовал – змея истратила свои последние силы.

Сверху послышался резкий вздох. Поняв голову, он увидел пялящегося на него Никко. Выражение на лице жреца было озадаченным.

– Вижу, мои обвинения были несправедливыми, – произнёс он и наклонился. – Хватай руку. Поднимайся.

Арвин схватил руку и вскоре оказался наверху.

С восточной стороны площади донесся топот бегущих ног. Повернув голову, юноша увидел десяток стражников, несущихся к площади по одной из улиц.

– Он там! – крикнул один из них.

Сначала молодой человек подумал, что стражник указывал на Никко; но потом понял, что ошибся – они бежали за ним.

Никко начал бормотать молитву; Арвин вспомнил, что слышал её раньше – телепортация. Жрец собирается исчезнуть. Осознав, что скоро останется один, Арвин быстро крикнул:

– Я знаю, где прячется Оспа. Возьми меня с собой.

Над головой послышался свист пущенных арбалетом свинцовых грузил.

– С чего ты взял, что я тебя оставлю? – улыбнулся Никко.

Он коснулся плеча Арвина и тот почувствовал, как его выкручивает под действием искаженного пространства – заклинание телепортации сработало. Площадь правосудия и стражники, нацелившие заряженные арбалеты, исчезли.

Киторн 26, вечер

Арвин и Никко стояли на улочке, куда перенесло их заклинание телепортации, и тихо переговаривались. В нескольких шагах от них улочка выводила во двор, окружавший Гнездовую башню – огромную колонну, испещренную нишами, в которых нашли пристанища летающие змеи. Тут и там их тёмные силуэты мелькали на фоне лунного неба, направляясь к едва освещённой башне.

– Зелия – не моя госпожа, – сказал он Никко. – Впервые я встретил её четыре ночи назад. Она нейтрализовала яд, который меня заставили выпить фанатики Оспы, и попыталась нанять меня, чтобы я выследил их. Ей нужен был человек, который мог бы вступить в их ряды – тот, кому удалось выжить после жертвоприношения. Когда я отказался, она сказала, что мне всё равно придется на неё работать, хочу я того или нет. Она посеяла у меня в голове семя разума.

Никко приподнял брови.

– Это такое псионическая сила, – сказал юноша. – Через семь дней оно…

– Я знаю, что такое семя разума, – ответил жрец.

Арвин ощутил искорку надежды.

– Ты знаешь живительную молитву, которая поможет от него избавиться?

Вместо ответа Никко уставился куда-то вдаль.

– Не знаю, собирался ты предавать их или нет, но четверо членов Раскола мертвы: Киффен, Тронд, Нилс … и Кайла.

– Кайла? – увидев боль в глазах жреца, Арвин понизил голос до сочувствующего шепота. – Она была такой молодой…

– Она умерла быстро – и достойно. Отец мог бы ею гордиться. Судьба сыграла с ним злую шутку – он превращается в существо, против которых боролся – в такую же мерзкую тварь, от рук которых погибла его дочь – в юань-ти.

– Отец Кайлы был среди тех, кого предала Оспа Осрену Экстаминосу?

Никко грустно кивнул.

– Кайла надеялась спасти его. Но ей не удалось. Зато она смогла осуществить возмездие Хоара за то, что они сделали с её отцом. Ведь именно она воткнула нож в сердце Осрена.

– Значит Осрен мёртв?

– Гонтрил сам видел, как тот умер.

Арвин нервно облизнул губы и Никко продолжил рассказ. Когда убийцы уже собирались удалиться из покоев Осрена, на их пути неожиданно встала Зелия. Сбежать смог только Гонтрил, да и то благодаря одному из своих магических колец. Арвин понял, что Зелия прибыла слишком поздно и не смогла допросить Осрена и выяснить, был ли в заговоре с культистами замешан ещё кто-то из юань-ти. А без этой информации она не собиралась удалять семя разума из головы Арвина.

А может и не собиралась в любом случае.

Никко смотрел на Арвина, его лицо тускло озарялось свечением от стены здания.

– Ты говорил, что знаешь место, где прячутся служители Талоны.

Арвин опустил в карман левую руку, шепнув командное слово, и почувствовал, как в ладони появился ключ.

– Не только знаю место, – проговорил он, вытаскивая руку из кармана, – но и имею ключ, который откроет нам дверь, – он поднял ключ, чтобы Никко мог его видеть. – Ну, что скажешь? Стоит ли твоя живительная молитва шанса отомстить Оспе? – он затаил дыхание, ожидая ответа жреца.

Тот несколько мгновений стоял молча, затем ответил:

– Стоит…

Юноша с облегчением зашипел. Наконец, Никко согласился спасти его.

– …если ключ ведет туда, куда ты говоришь, – закончил жрец. – Давай проверим?

– Сейчас?

Никко нахмурился.

– Ты передумал спасать друга?

Арвин покачал головой.

– Не совсем так. Просто я подумал, может ты сначала произнесешь живительную молитву?

– После, – быстро сказал Никко, покачав головой.

Арвин зашипел, выражая негодование, но сдержал гнев. По крайней мере, решение проблемы не за горами. Скоро они проберутся в крематорий, убедятся, что там действительно скрывается Оспа и выберутся в безопасность. Затем Никко удалит семя разума и Арвин пойдет своей дорогой, а Раскол уж пусть сам разбирается с сектантами.

Арвин коснулся до бусины на шее, пытаясь подбодрить себя.

– Девять… – начал было он, но осёкся, как только пальцы коснулись шарика. Глина, которой он заделал трещину, раскололась и отпала. Сама бусина вот-вот была готова расколоться надвое. Семя разума отдавалось в голове тупой пульсирующей болью. Чем скорее они проникнут в крематорий, тем лучше.

– Вперёд, – скомандовал мастер верёвок.

Глава 16

Киторн 26, ночь

Арвин и Никко стояли у порога дома напротив крематория, представлявшего собой строение с гладкой стеной. До этого Никко прочитал молитву, которая позволила видеть сквозь наложенную на здание иллюзию. Он заверил юношу, что там действительно была дверь – дверь, которая запиралась на замок. Однако торопиться открывать её не следует, полагал жрец и настоял на том, чтобы немного подождать. Они стояли, ждали и наблюдали, в надежде увидеть как внутрь войдёт, или наоборот выйдет, хотя бы один сектант.

Тщетно.

Даже на улице никто не появился. И неудивительно – на дверях всех зданий района, включая и то, что находилось за спиной мужчин, можно было заметить поблёкший желтый рисунок с изображением руки.

Арвин начинал терять терпение. Пульсирующая в голове боль лишь подстёгивала его.

– Бесполезно, – проворчал он. – У нас же ключ. Давай попробуем.

Никко кивнул.

– Похоже, придётся. Но осторожность прежде всего.

Жрец принялся что-то тихо напевать. Закончив заклинание, он исчез из виду. Арвин мог судить, что напарник всё ещё рядом лишь по едва слышному дыханию и по шелесту килта, когда тот делал движение.

– Твоя очередь, – сказал жрец. – Готов?

Арвин кивнул, и Никко повторно произнёс молитву. Юноша почувствовал, как что-то легко коснулось его плеча – и неожиданно перестал видеть собственное тело. Ощущение было необычным. Арвин не видел своих ног и из-за этого создавалось ощущение, словно он парит в воздухе. Молодой человек дотронулся рукой груди, убеждаясь, что его тело по-прежнему материально.

– Ключ у тебя? – спросил Никко.

– Да, вот он, – откликнулся Арвин, подняв ключ.

Вместо того, чтобы взять его, Никко схватил Арвина за руку и повел его через улицу. Когда они приблизились к крематорию, жрец направил зубчатые бороздки ключа, казалось, прямо в твердый камень, но тут юноша почувствовал, как ключ входит в замочную скважину. Никко отпустил руку. Он явно опасался невидимых ловушек, которые могли быть наложены на дверь. Облизнувшись, мастер верёвок повернул ключ и услышал слабый щелчок. Арвин с облегчением прошипел. Опасения, что из замочной скважины вот-вот выстрельнет ядовитая игла, к счастью, не подтвердились. Юноша открыл дверь и, убрав ключ в карман, шепнул командное слово, призывая в ладонь свой кинжал.

– Теперь первый ты, – сказал он Никко и лишь после того, как почувствовал, что жрец прошел внутрь, закрыл дверь.

Мужчины оказались в круглой пустой комнате, такой же большой, как и само здание. В центре стояла круглая платформа высотой со щиколотку. Вдоль окружности светились десятки крошечных, размером с палец, огоньков, заполнявших комнату мерцающим светом. Горение сопровождалось едва слышным шипящим звуком, который, казалось, исходил из отверстий с платформе.

Арвин понятия не имел, как должен выглядеть крематорий, но был уверен, что не так.

Стоящий рядом Никко пробормотал молитву, позволяющую увидеть вещи в истинном свете.

– Отсюда есть выход? – прошептал Арвин.

Бряцание серёжек жреца подсказало, что тот мотнул головой.

– Моя молитва показала бы скрытые двери. Но их не видно, – шепнул он в ответ. – Попробуем исследовать платформу.

– Будь начеку, – предупредил юноша. – Она может телепортировать тебя в План огня.

– Для этого потребовался бы телепортационный круг, который способен создать только волшебник, – откликнулся жрец, голос которого перемещался к платформе. – Мы, жрецы, должны полагаться на фазовый портал, открывающий неосязаемый проход сквозь камень.

Арвин заметил, как огоньки колеблются – жрец обходил вокруг платформы.

– Ты уверен, что культисты пользуются этим местом? – спросил Никко.

Юноша сам уже начал сомневаться. Он нащупал в кармане ключ. Затем глаз уловил маленький кожаный мешочек, лежавший по ту сторону платформы. Подойдя, он поднял его и почувствовал, как внутри что-то дернулось. Поднеся ставший невидимым мешочек к носу, он уловил легкий лиственный запах, который узнал тут же – лоза-убийца.

– Никко, – прошептал он, – Оспа точно была здесь, по крайней мере здесь они держали своих жертв. Я нашел мешочек своего друга.

Ответа не последовало.

– Никко?

Обеспокоенный тем, что жрец мог ступить на платформу и тепепортироваться, Аовин сунул мешочек за пояс и пересек комнату. Он остановился рядом с платформой и прислушался. Ему показалось, что к шипящему звуку огоньков примешивается легкое похрапывание. И, судя по всему, исходило оно из центра платформы.

Стараясь избегать огоньков, юноша облокотился на круг. Руки нащупали кисточки – кончики пояса Никко. Похоже, жрец попал под воздействие заклинания, отправившего его в магический сон. Молодой человек ухватился за пояс и попробовал подтащить напарника к себе, но неожиданно пояс оборвался и юноша кубарем полетел назад. Отбросив лохмотья в сторону, Арвин обошел платформу. Облокотившись, он подался вперед насколько хватило смелости, но руки нащупали лишь пустоту. Он слышал посапывание Никко, но не мог до него дотянуться. Платформа была слишком широкой и наверняка жрец лежал в самом центре.

Арвин остановился, раздумывая, что делать дальше. Какая бы сила ни свалила Никко в сон, её эффект не был мгновенным. Вероятно, если Арвин не будет приближаться к центру платформы, он сможет избежать ловушки. Оставлять жреца здесь было никак нельзя, в противном случае тот может никогда не проснуться.

Набравшись духу, юноша ступил на платформу.

Как только нога встала на круг, он почувствовал головокружение. Создалось ощущение, будто кто-то взял его за штаны и рывком послал вперёд. Слишком поздно, подумал он, поняв, что произошло. Должно быть, лежавший в кармане штанов ключ активировал какое-то заклинание – один из фазовых порталов, о которых упомянул Никко. Ключ утягивал вниз, словно якорь, посылая в непонятную размытую бездну.

Арвин упал лицом вниз, ударившись о твёрдый каменный пол, из лёгких выбило воздух. В губах отдалось пульсирующей болью. Юноша ощутил вкус крови и понял, что разбил губу. Зашипев от боли, он сел и осмотрелся вокруг, и понял, что окружен кромешной тьмой. Облизнувшись, он почувствовал, что губы покрыты некоей влажной зернистой субстанцией, отдававшей пеплом.

Прахом кремированных трупов.

Арвин тут же принялся судорожно отплёвываться и прекратил только тогда, когда убедился, что рот чист. Затем поднялся на ноги. Откуда-то издалека послышалось слабое пение. Судя по всему, это были фанатики, возносившие молитву своему омерзительному божеству. Когда глаза юноши привыкли к темноте, с той стороны, откуда доносилось пение, он заметил слабый красноватый ответ прямоугольной формы – коридор. Вглядевшись, он различил проскользнувшую маленькую тень и чуть было не зашипел от испуга.

Это просто крыса, успокоил себя мастер верёвок, стыдясь собственной растерянности. Где твоё самообладание?

Подняв руку он сделал вывод, что потолок находится прямо над головой. Чувствовалось, что каменная кладка была крепкой. Он потыкал в камни ключом, но никакого результата не добился. Очевидно, проход, сквозь который он сюда опал, работал только в одном направлении.

Где-то наверху лежал погруженный в магический сон Никко. Впрочем, жрец мог находиться и в другом городе, если представить вещи не в самом обнадеживающем свете.

Арвин медленно обошел вокруг комнаты, ощупывая стены. Других выходов, кроме того коридора, он не обнаружил.

Коридора, который вёл к поющим голосам.

Его передёрнуло от одной только мысли, что придётся столкнуться с сектантами. Он поднял руку, собираясь коснуться бусины на шее.

– Девять …

Но бусины не было.

Тревожно зашипев, Арвин припал на колени и принялся шарить руками в пепле. Ноздри забились пылью и юноша громко чихнул. И тут он заметил нечто в центре комнаты – слабое голубое свечение.  Отряхнув с предмета пепел, он обнаружил, что это его бусина, и свечение исходило от неё. Теперь она не была круглой и гладкой; половинка, что была сделана из глины, отвалилась и из бусины что-то торчало – тонкая грань кристалла, сиявшая слабым голубым светом.

Камень силы.

И тут до него дошло, что означали прощальные слова матери. «Не теряй эту бусину» – говорила она. «Я сделала её сама. Я собиралась отдать её тебе, когда ты подрастёшь, но…» – Она замолчала, глаза стали влажными. Затем поднялась. – «Однажды эта бусина подарит тебе девять жизней, как кошке. Помни это и береги её. И никогда не выбрасывай».

По щеке юноши непроизвольно скатилась слеза.

Взяв в обе руки остатки бусины, он расколол её, высвободив чистый кристалл, сохранивший свою безупречность за долгие годы заточения. Взяв его большим и указательным пальцем, юноша всмотрелся в недра граней. Слабый голубой свет, исходивший изнутри, напоминал летнее небо и казался столь же бездонным. Это мама создала камень силы. Где-то внутри сидела частичка её души. Она шептала едва различимым голосом, словно звала Арвина по имени. Юноша отпустил сознание, позволив ему влиться в прохладную голубую бездну кристалла и попытался ответить.

Мама?

Ответа не было – послышался лишь тихий вздох, неосязаемый словно ветер.

Глядя на камень силы, Арвин вливался в голубую бездну, забыв о своём физическом окружении. Как там говорил Танджу? Чтобы призвать камень силы, псион должен обратиться к нему по имени. Если камень создал чужой человек, на разгадку можно потратить тысячи лет, а ответ так и не найти. Однако этот камень создал не кто-нибудь. Его создала мать Арвина.

В этот раз он произнёс её имя: Сассан?

И снова в ответ тишина, и снова тихий вздох.

Арвин переместился, гадая, как же мать могла назвать камень. Это определённо должно быть имя, хорошо известное Арвину – имя, которое по её мнению Арвин наверняка смог бы угадать. Иначе, зачем матери давать ему камень силы, если он всё равно не сможет им воспользоваться.

Он попробовал снова, произнеся название монастыря: Шу-цзинь?

Тишина.

Он снова попытался вспомнить последние слова матери, гадая, могла ли в них содержаться разгадка. Нет, ничего такого она не говорила. Лишь упомянула о таинственных «девяти жизнях», которые даровала бусина, потом привычно обняла его, повернулась и пошла, остановившись лишь, чтобы вспугнуть сидящую у порога кошку, мешавшую открыть дверь.

Вдруг Арвина осенило.

Уголёк? – произнёс Арвин имя бездомного котёнка, которого подобрал с улицы и несмотря на протесты матери приютил в доме.

Кто призывает меня?

Голос был женским – и слегка мурлыкающим. Он был сплетён из нескольких голосов, каждый из которых обладал собственным тембром и высотой. Несмотря на их синхронное звучание, Арвин сразу же смог определить, что их было шесть. Максимальное количество сил, которые мог содержать камень.

Вас призывает Арвин, – отозвался юноша. – Покажитесь.

На бледно-голубом небе появилось шесть мерцающих звёзд. Они висели словно созревшие драгоценности, ожидая, когда их сорвут. Одни звёзды сияли слабо, другие ярко, в зависимости от того, сколько энергии в них было сокрыто. Арвин поднёс руку к той, что висела ближе – не самое ярко-сияющее пятнышко света – впитывая содержащиеся в ней знания. Овладев этой силой, он сможет телепортироваться, как это делал Никко, в любое место, которое сможет представить отчётливо – например, в комнату наверху.

Усмехнувшись, он коснулся другой звёздочки, по яркости сияния похожей на первую. Её сила также содержала способность телепортироваться, однако действовала на другого человека или существо, а не на того, кто ею управляет. Странно, подумал Арвин, что мать выбрала силу, которая оказывает действие на других. Способность к телепортации другого существа вряд ли поможет спасти жизнь хозяину камня. Мысленно пожав плечами, он двинулся к следующей звезде.

Коснувшись её, он почувствовал силу, которая давала возможность подчинить себе другого человека и заставить его исполнять приказы. Молодой человек с удовлетворением зашипел – он понял, что это реакция семени разума на то, какие возможности давала сила. Тем не менее, часть его сознания не удержалась от сладкой мысли применить эту силу на Зелии. Ведь он смог бы заставить её…

Отбросив мысль прочь, он переключил сознание на следующую звезду, сияющую ярче всех. Её сила была также атакующей, предназначенной против другого псиона, и давала возможность лишить его разум одного из видов силы. Надолго.

Пятая позволяла Арвину вырабатывать (одной или двумя руками) секрет, по кислотности превосходящий секрет юань-ти. Это было полезным оружием, несущим в себе элемент неожиданности.

Последняя, шестая сила была самой необычной: она позволяла посеять ложное воспоминание в чужой разум – однако действие его длилось всего несколько секунд. Что в этом такого, недоумевал Арвин. Чтобы возыметь эффект, сила должна действовать несколько дней, если не декад.

Весь набор сил выглядел довольно странным. Арвин пожал плечами, удивляясь, о чём думала его мать. Возможно, одно из видений подсказало ей, какие силы однажды могут пригодиться сыну. Например, телепортация ему нужна была в данный момент. При помощи неё он телепортируется, да не куда-нибудь, а в место рядом с платформой, где лежит Никко, и затем воспользуется поясом жреца, чтобы стащить его оттуда. Он надеялся, что Никко вскоре проснётся, иначе Арвину придётся иметь дело в фанатиками в одиночку.

Представив комнату наверху, Арвин мысленно схватил нужную звезду. Он почувствовал, как её энергия устремилась в его «третий глаз», взор наполнился яркими серебристыми искрами. Постепенно начала вырисовываться картина, которую он вообразил в голове, сначала в серебристых тонах, затем обретая реальность, плотность…

Серебристые крапинки устремились обратно к Арвину, вливаясь в сознание. В голове взорвалось болью, которая затем волной прошла по всему телу и вырвалась из пальцев рук и ног. Едва соображая что к чему, Арвин заметил, что кристалл выпал из онемевших пальцев, ноги подкосились. В голове обожгло болью, разум был готов взорваться, словно оставленная на жаре дыня.

Ожог мозга[9].

Он медленно сел и потряс головой, затем посмотрел на камень силы, светившийся из-под пепла. В теле чувствовалась слабость, его пробивала дрожь. Пожалуй, повторять подобное в ближайшее время не стоит.

Он поднял камень и сунул в карман. Встав на ноги, юноша постарался обдумать план действий. Что ж, выход из комнаты всё равно один, и ведёт он к поющим голосам.

Арвин осторожно двинулся вперёд. Коридор не имел поворотов, потолок его был квадратным, а не арочным – очевидно, его строили люди, а не юань-ти. В конце прохода обнаружилась тяжелая обитая железом дверь, в которую на уровне глаз была встроена раздвижная панель величиной с ладонь. Панель была открыта – через неё-то и проникал красноватый отсвет и доносилось пение.

Убедившись, что он по-прежнему невидим, Арвин на цыпочках подобрался к двери и выглянул в отверстие. В комнате за дверью находилось около двух десятков человек. Судя по голосам, среди них были как мужчины так и женщины, однако из-за многочисленных язв, испещрявших их лица, трудно было различить, кто есть кто. На всех были надеты одинаковые просторные серо-зелёные балахоны. Из помещения жутко разило старым прогорклым потом. Люди стояли широким кругом, в центре которого виднелась статуя Талоны, погруженная по щиколотки в устилавшую пол смесь из пепла и костей. Возле статуи на коленях стоял обнаженный мужчина. Его кожу можно было назвать безупречной, если не считать украшавших руку шевронов. Руки была распростёрты в стороны, словно он вот-вот собирался обнять изъеденный рытвинами деревянный столб перед собой. На мгновение Арвину показалось, что мужчина был пленником, но тут же откинул эту мысль. Человек пел наряду с остальными.

Над потолком вдоль стен висело несколько десятков пламенеющих шаров размером с кулак. Судя по всему, происхождение их было магическим, поскольку ни ламп, ни факелов, от которых они могли воспламениться, видно не было. Свет их был тусклым и имел красный оттенок, словно они вот-вот собирались погаснуть. Под одним из шаров что-то ползло вверх по стене – крыса с пепельно-серой шкуркой и горящими оранжевым глазами.  Она остановилась под шаром и ткнулась в него мордочкой – и тут же отпрянула, заспешила вниз и скрылась на полу среди пепла.

Арвин снова перевёл взгляд на сектантов. Они загораживали обзор дальней стены, но заглянув сквозь окошко влево и вправо он смог рассмотреть боковые стены. В правой была дверь, очень похожая на ту, возле которой стоял мастер верёвок. Она также была обита тяжелой ковкой и имела в середине крохотное оконце. Сама же поверхность двери была почерневшей, словно обожженной огнём.

Значит, выход из комнаты только один.

Однако в данный момент попытка проскользнуть мимо культистов, даже будучи невидимым, была чистой воды самоубийством. Стоит Арвину открыть дверь, они тут же догадаются, что в комнате посторонний. Остаётся только ждать и надеяться, что они завершат свой ритуал и выйдут через вторую дверь.

Один из фанатиков, крупный мужчина, на теле которого виднелись проплешины от выдранных волос, вышел в центр круга. Арвин зашипел от злости, узнав в нём плешивого громилу, который заставил его выпить отравленную жидкость. Бугай потянулся к поясу и принялся развязывать застёжки. Арвин затаил дыхание, ожидая увидеть флягу с отравой. Вместо этого в руках громилы появилось два миниатюрных серебряных кинжала каждый длиной с палец, их лезвия были тусклыми и почерневшими. Среди воров оружие было известно под названием «змеиный клык». Как правило полые лезвия кинжалов были заправлены ядом.

Неужели очередной вид жертвоприношения? Держа по кинжалу в каждой руке, плешивый занёс их над стоящим на коленях мужчиной. Арвин напрягся.

Пение прекратилось. Руки плешивого, описав дугу, опустились вниз, однако кинжалы в коленопреклоненного он не воткнул, а передал, держа рукоятками вперед.

– Обними Талону, – запричитал здоровяк, – Прими её. Докажи, что ты достоин всепоглощающей любви Матери Смерти.

Стоящий на коленях мужчина взял кинжалы.

– Повелительница Ядов, Госпожа Болезней, прими меня, истязай меня, научи меня.

Произнеся слова, он воткнул кинжалы в себя. Потом ещё раз и ещё … Снова и снова он вонзал клинки себе в руки, грудь, бёдра – даже в лицо – превращая своё тело в кровавое решето. Окружавшие его фанатики запели снова.

– Прими его … истязай его … научи его. Обними его … обхвати его … возьми его.

Мужчина продолжал вонзать в себя кинжалы, хотя в каждым уколом заметно слабел. По груди, рукам и лицу стекали струйки крови, падая на такие же кровоточащие ноги.  Арвин собственными глазами наблюдал, как ранки скукоживаются и превращаются в желто-зелёные гнойники. Вскоре сочащаяся кровь смешалась с гноем. Наконец, мужчина бросил кинжалы и рухнул лицом в пепел. На мгновение он из последних сил обхватил руками статую, затем его руки обмякли и сползли на пол, измазав дерево кровью.

Арвин отвернулся, почувствовав тошноту. Только что стоявший на коленях мужчина выглядел красивым и здоровым, но прошла минута, и его тело стало искалеченным (как впрочем и рассудок). Даже если он выживет, то станет таким же уродом, как и те заблудшие души, которые поклонялись богине чумы.

Арвин был рад, что отказался выполнить просьбу Зелии стать новичком в рядах культистов. Он только что своими глазами видел, каким был бы результат. Потому-то Зелия и посеяла в нём семя – ни один здравомыслящий человек пройти такой ритуал добровольно не согласится. Чтобы проникнуть в их ряды, надо было быть не просто человеком, а человеком, не владеющим собственным разумом – марионеткой во власти бесцеремонной и безжалостной юань-ти. Впрочем, Зелия могла с таким же успехом использовать человека, которому осталось жить считанные дни и который жаждал отсрочить свою смерть.

Раздумья Арвина были прерваны скрежетом ржавых петель. Заглянув в комнату, он увидел, что дверь справа, служившая единственным выходом, была открыта и культисты по очереди покидали помещение. На новопосвящённого, который лежал дрожа у подножия статуи, никто даже не оглянулся. Как только последний фанатик ступил за порог, дверь с резким скрипом захлопнулась.

Арвин ждал, не отрывая от неё глаз. Убедившись, что люди больше не вернутся, он медленно толкнул свою дверь. Как назло, её петли тоже оказались ржавыми. После каждого скрипа Арвину приходилось останавливаться и по нескольку секунд ждать, и лишь затем ещё осторожнее открывать дальше. Наконец, когда дверь открылась достаточно широко, юноша скользнул в проём.

Не отрывая рук от стены, Арвин стал перемещаться к выходу. К лежащему у статуи мужчине он старался не приближаться без крайней надобности – гноящиеся раны на теле несчастного вызывали отвращение. Поверхность под ногами была неровной; ради любопытства юноша даже отгрёб пепел и увидел, что пол представлял собой решётку из толстых металлических прутьев. Ячейки были сплошь забиты прахом; ему даже стало интересно, насколько ни глубоки. Глядя на пол, он обнаружил, что вновь видит свои ноги – действие молитвы Никко закончилось. Тот факт, что он снова видим, весомо мог затруднить побег, если конечно вторая дверь действительно вела на выход.

Он уже было дотянулся до ручки, когда за спиной раздался голос.

– Ты… не один из них, – прохрипел он. – Кто…

Оглянувшись, Арвин заметил, что новопосвящённый стоит на коленях. Он смотрел на Арвина, прижимая руку к виску. Его лицо было покрыто пеплом, однако что-то в нём было знакомо.

– Ты принёс… зелье? – спросил человек. Во взгляде улавливался огонёк надежды.

Юноша понятия не имел, о чём идёт речь. Мужчина подполз к Арвину, и тот прижался к двери.

– Нет, – ответил он. – И не приближайся ко мне.

Бедняга вновь погрузился в пепел, надежда в глазах погасла.

– А я думал, что Зелия…

– Зелия? – перебил Арвин. Он присмотрелся к мужчине внимательнее, и вдруг вспомнил, где его видел – на улице возле башни Зелии, две ночи назад. Теперь было ясно, почему тот прижимал руку к виску.

– Значит, с тобой она сделала то же самое, – прошептал юноша. – Посеяла семя.

– Три… ночи назад, – слабо кивнул тот.

– Да поглотит её Бездна, – тихо выругался Арвин.

– Да, – раздался ответ, больше похожий на слабый вздох; мужчина быстро терял силы. Тело сотрясали судороги, лоб покрылся испариной. Мастер верёвок не отрывал от него глаз, соображая что делать. Если этот тип предоставит Зелии нужную информацию, Арвин станет ей не нужен. Что она тогда станет делать, избавит Арвина от семени или избавится от самого Арвина? Юноша нащупал свой кинжал, раздумывая, стоит ли пустить его в ход. Будет ли убийство актом милосердия – или наоборот, актом эгоизма? Спорный вопрос. Человек распластавшись лежал на полу с закрытыми глазами, изредка вздрагивая.

Он умирал.

От чумы.

Собравшись духом, Арвин резко открыл дверь – и с облегчением увидел за ней пустой коридор. Через несколько шагов он под прямым углом примыкал к другому, более широкому коридору.

Скользнув за дверь, молодой человек почувствовал, как что-то прошуршало под пеплом и потёрлось о его ботинок – ещё одна крыса. Через мгновение в ступне стало нестерпимо жечь.  Крыса, горячая, словно пылающая головешка, обжигала кожу даже через ботинок. Арвин отбросил её резким движением ноги. Крыса пролетела по коридору и врезалась в дальнюю стену. Приземлившись, она отряхнулась и взглянула на Арвина горящими оранжевыми глазами. Затем открыла рот и взвизгнула, стрельнув изо рта сгустком пламени. Язычок огня угодил в штаны Арвину, оставив ожог.

– Боги небесные, – бормотнул юноша. Ещё никогда он не встречал подобного существа. Он вынул кинжал из ножен, но стоило ему замахнуться для броска, раздался другой взвизг, на этот раз из комнаты с мёртвым человеком. Пепел на полу зашевелился, ожил, из-под ячеек решётки вынырнули десятки крыс и устремились к двери. Испуганный не на шутку Арвин развернулся и пнул ногой дверь. Раздался стон ржавых петель и та с грохотом захлопнулась. В ту же секунду юноша принял атаку от крысы из коридора. На этот раз пламенный сгусток попал в грудь, рубашка загорелась. Срывая её свободной рукой, Арвин одновременно метнул кинжал. Остриё погрузилось в грудь грызуна и молодой человек радостно рыкнул. Крыса завалилась на бок, дёрнулась пару раз – и взорвалась шаром оранжевого огня. Через мгновение от неё остался лишь пепел. Раздался лязг упавшего на пол кинжала.

Призвав нагретое оружие обратно в руку, молодой человек заспешил вперёд, похлопывая рукой по тлеющим обрывкам своей рубашки. Из-за двери за ним доносилось шуршание крыс. Дойдя до широкого коридора, он осмотрелся по сторонам. Проходы уводили в кромешную тьму; Арвин пожалел, что не купил у Дрина зелий темновидения про запас.  Слева донёсся звук встревоженных голосов – наверняка культистов обеспокоил поднявшийся в коридоре шум. Справа не доносилось ни звука, и Арвин направился в ту сторону. Рукой в перчатке он всё время ощупывал стену, опасаясь в любой момент провалиться в невидимый лестничный пролёт. За спиной послышался звук открываемой двери. Мастер верёвок сжал покрепче кинжал, сморщившись от прикосновения горячего металла к ладони и пальцам, и заторопился дальше.

Коридор свернул вбок, скрыв Арвина как раз в тот момент, когда сзади пространство озарилось светом фонаря. Голоса стали громче. Один из них дал команду проверить новопосвященного. Послышался скрип открываемой двери. В то же время свет в коридоре становился ярче – кто-то с фонарём в руках приближался к повороту, за которым скрывался Арвин. Освещённое пространство дало возможность увидеть два пути дальнейшего бегства: уводивший наверх лестничный пролёт и дверь в стене слева. Арвин ринулся было на лестницу, но тут же развернулся обратно, услышав спускающиеся шаги. Шипя от страха, молодой человек метнулся к двери. Она оказалась запертой, но к счастью ключ, лежавший в кармане Арвина, подошел к замку. Юноша распахнул дверь и очутился в слабо освещённой комнате. Закрыв дверь как можно быстрее и неслышнее, он запер замок.

– Девять жизней, – прошептал он, коснувшись места на горле, где раньше висела бусина.

Арвин развернулся и попытался рассмотреть помещение. Единственным источником света служила масляная лампа, висевшая на одной из стен. Её фитиль был настолько коротким, что тусклого красноватого света хватало лишь на небольшой пятачок, тогда как углы комнаты оставались во тьме. В воздухе смердело противной смесью мочи, рвоты и пота. Осмотревшись, Арвин понял, что дверь, через которую он только что вошел, была в комнате единственной. Хуже того, на полу у дальней стены валялся чей-то труп – очередной новичок, не сумевший побороть заразу, скрытую в отравленных жертвенных кинжалах. Хотя, минутку … Нет, «труп» шевелился.

Убей его! – раздался в голове голос.

Арвин поднял кинжал, замахнувшись для броска, но что-то заставило его остановиться. Вид существа на полу был ужасающим. Впавшие, налитые кровью глаза, истощённое изуродованное тело, покрытая бледными желто-зелёными язвами кожа, выпавшие клочьями волосы… только густые брови, сросшиеся на переносице, остались невредимы.

– Ноулг? – прошептал Арвин, опуская кинжал.

Существо облизнулось, показав раздвоенный язык.

– Ар…вин? – проквакал голос.

Голоса в коридоре поровнялись с дверью. Их было два, мужской и женский, и они спорили о том, мог ли это быть новичок, кто сначала открыл дверь «камеры праха», а затем захлопнул её.

– Но что-то же всполошило пепельных крыс, – не унималась женщина.

Мужчина, по-видимому, наконец согласился.

– Обыщите верхнюю комнату, – крикнул он в коридор.

Теперь Арвину оставалось лишь молиться, чтобы Никко к этому времени пробудился от магического сна. Он ощупал рукой нагрудный карман. Может лазурит позволит связаться с ним, прежде чем …

Но карман исчез – должно быть юноша случайно сорвал его вместе с горящими обрывками рубашки. Теперь камень потерян. Арвин тихо выругался. Наверняка камень лежит где-то поблизости от того места, где он убил крысу.

К голосам за дверью добавился ещё один, мужской.

– Что случилось, – спросил он с шипящей интонацией, свойственной юань-ти. Голос казался очень знакомым, хотя Арвин никак не мог сообразить, где мог его слышать.

Тем временем Ноулг, шаркая, подполз к Арвину и схватился за живот, взглянув на друга мутными глазами.

– Больно, – простонал он, убирая руки с живота и умоляюще хватая за Арвина рукав. Ногти на пальцах были желтыми и длинными, похожими на когти. Исходившее от него зловоние было таким сильным, что у Арвина заслезились глаза, хотя юноша старался не подавать вида. Не стёрлось ещё в памяти воспоминание, когда в сиротском приюте он сам подвергся воздействию магической вони, и как дети, проходившие мимо, зажимали носы и морщили физиономии. Те из них, кто не отличался милосердием, бросали камни.

Не беда, что он потерял лазурит, ведь у него остался камень силы. Молодой человек сунул руку в карман, решая, стоит ли телепортировать Ноулга из этого места. Состояние вора оставляло желать лучшего; если Арвин попытается его вытащить, возможно спастись удастся обоим. Однако Арвину не хотелось вновь испытать ожог мозга, по крайней мере не в тот момент, когда за дверью сновали юань-ти.

Голос Ноулга поднялся до детского визгливого плача.

– Больно! Помоги мне, Ар…вин. Прошу.

Арвин поморщился. Стенания друга напомнили ему, каким потерянным, одиноким и напуганным он чувствовал себя в те долгие месяцы в приюте, прежде чем обрёл друга. Он приложил палец к губам вора.

– Тише, Ноулг, – прошептал он. – Я вытащу тебя отсюда, только тебе надо…

Щелчки дверного замка дали понять, что медлить нельзя. Арвин развернулся к отрывающейся двери, выхватывая кинжал. В проём ввалился плешивый культист, лампа в его руках залила комнату светом. Арвин метнул кинжал. Оружие просвистело в воздухе и погрузилось в горло здоровяка. Тот с хрипом упал, схватившись за окровавленное горло, лампа с лязгом покатилась по полу. Арвин произнёс командное слово и кинжал тут же полетел обратно. Рука уверенно поймала оружие, несмотря на то, что Ноулг тянул юношу за рукав.

– Почему? – захныкал он. – Почему они …

– Не время! – крикнул Арвин, одернув руку.

Со стороны коридора послышалось, как женщина судорожно принялась что-то быстро говорить нараспев. Арвин метнулся к дверному проёму, намереваясь занять удобную позицию для броска, однако путь преградил юань-ти, чей голос Арвин слышал минуту назад. Существо оказалось полукровкой и обладало человеческим телом и головой, однако из каждого плеча у него вместо руки росла змея. Фитилёк упавшей лампы, подпитываемый разлитым маслом, давал слабый свет, затеняя морду существа, однако руки его Арвин видел прекрасно. Они имели узор из чередующихся красных, белых и чёрных колец; змеиные головы, выполнявшие функции кистей, шипели, обнажив клыки с сочившимся ядом. Достань такая до Арвина, тот вряд ли даже успел бы почувствовать укус – яд аспида считался самым смертоносным.

Юноша быстро отскочил назад. Юань-ти напирал, голова раскачивалась взад-вперёд, руки-змеи извивались и шипели. Арвин облизнулся. Непросто будет попасть кинжалом в жизненно важный орган.

– Ар…вин! – хныкнул Ноулг.

Мастер верёвок отпихнул друга локтем.

Неожиданно юань-ти перешёл в атаку, однако сделал это при помощи магии, а не своих ядовитых рук. Сознание Арвина захлестнуло ледяной волной страха, тело пробило крупной дрожью. Арвин с хрипом отпрянул назад. Его обуял беспричинный страх, заставив отбросить кинжал, развернуться спиной к юань-ти и полезть, словно крыса, на стену. Существо оказалось слишком сильным; Арвин ни за что не смог бы его одолеть. Он опустился на колени и зарыдал.

Однако толикой сознания он вспомнил о мешочке, лежащем в кармане – том самом, в котором была лоза-убийца, проданная им Ноулгу – юношу осенило, что её можно использовать в качестве оружия. Однако основная часть разума была охвачена магическим страхом, поглотившим юношу, словно омут.

Юань-ти сузил глаза и зашипел, медленно приближаясь к своей жертве.

Страх усилился, отчего трудно стало даже рыдать. Но умирать Арвин не собирался – это он знал наверняка. Он… ни за что бы… не…

Контроль. Слово едва слышным эхом разнеслось в сознании молодого человека, похожее на тонкий, отдалённый крик. Затем снова, на этот раз громче. Крик всколыхнул всё сознание, словно ударив страх кулаком. Контроль! Подчини себе страх. Действуй!

Арвин закричал, однако крик не был вызван страхом – это был боевой клич. Выхватив мешочек из кармана и разорвав тесёмки, он швырнул бечёвку в юань-ти. Тот попытался отмахнуться от извивающейся лозы, однако она ловко сделала оборот вокруг запястья и мгновенно оплелась вдоль всей руки. Секунду спустя она уже обвила его горло. Юань-ти пошатнулся, сделав шаг назад; руки-змеи судорожно пытались сорвать удавку, однако клыки лишь расцарапали горло своего хозяина.

Страх, который почти парализовал юношу, отпал, словно расстегнувшийся плащ.

Арвин подобрал кинжал и вскочил на ноги.

– Ноулг! – крикнул он, пихнув вора к двери. – Бежим!

Юань-ти наконец удалось подцепить удавку одной из своих змеиных рук и сорвать её с шеи. Он дико уставился на Ноулга и указал свободной рукой на Арвина.

– Убей его! – проорал он.

Не успел Арвин сообразить, что к чему, как Ноулг развернулся и прыгнул на друга. Мужчины завалились на пол. Ноулг был слабее и медленнее Арвина, к тому же последний был вооружен кинжалом – однако пустить его в ход не решался, даже несмотря на то, что глаза Ноулга пылали безумной яростью. Вместо этого Арвин приказал кинжалу исчезнуть. Улучив момент, Ноулг вцепился юноше в шею. Тому удалось отцепить от себя одну из рук соперника, но вор не желал сдаваться. Он клацал зубами, норовя укусить друга то за шею, плечо, руку. Арвину пришлось пустить в ход всю свою ловкость, чтобы избежать яростных атак Ноулга. Сцепившись друг в друга, мужчины катались по полу.

Перед глазами Арвина заплясали яркие вспышки. Стоило им исчезнуть, юноша увидел, как Ноулг устремился на него с разинутой пастью. Арвин почувствовал, как зубы вонзились в плечо – и по телу пробежала жгучая волна, вызвав онемение.

Яд.

Слюна Ноулга стала ядовитой, как у того старого моряка.

Арвин пытался набрать в грудь воздуха, но тело не слушалось. Оно становилось твёрдым; оно умирало. Однако сознание продолжало истерично метаться. Каким же он был глупцом, что отправился спасать Ноулга. Надо было слушать семя разума, которое приказало его убить сразу, как только юноша вошел в комнату. Но нет, Арвин решил воспользоваться слабой надеждой спасти друга, а теперь умирал от его ядовитого укуса.

Он сделал последний шипящий выдох. Помещение, змеерукий юань-ти, Ноулг – всё завертелось, увлекая Арвина в чёрный водоворот.

Глава 17

Киторн 27, глубокая ночь

Арвин услышал тихое шипение и почувствовал, как чьё-то дыхание шевельнуло волосы у левого уха. Склонившийся над ним дотронулся до щеки чем-то мягким, словно перо, пощекотав на бороде щетину.

Он открыл глаза и увидел, что лежит на каменном полу в той же самой комнате, в которой нашел Ноулга. Вора нигде не было видно, но юань-ти был тут. Полукровка сидел на коленях, склонившись над Арвином, одна из змеевидных рук нависала прямо над лицом юноши. Значит, это её язык только что пощекотал его за бороду. Арвин нервно облизнулся. Глаза аспида были маленькими, узкими – и умными, такими же, как у его обладателя. Змеевидные руки, равно как и лицо юань-ти, казались Арвину смутно знакомыми, хотя он никогда прежде не встречал его. Должно быть, ощущение знакомства связано с одним из воспоминаний Зелии, подумал молодой человек.

Лицо юань-ти освещалось скудными остатками лампы, выпавшей из рук плешивого культиста. Фитилёк по-прежнему горел, подпитываясь пролитым на пол маслом. Арвин почувствовал, как им даже пропитались его волосы. Он инстинктивно отодвинул от пятна голову и почувствовал в плече острую боль – там, куда пришёлся укус Ноулга. Яд, содержащийся в его слюне едва не убил Арвина.

Он взглянул на юань-ти.

– Так это ты нейтрализовал яд?

Молодому человеку даже не пришлось спрашивать зачем; ответ полукровки всё прояснил.

– Ты пришёл один или с остальными? – прошипел он.

– Я … – начал было юноша, но вдруг замолк, сделав вид, будто загипнотизирован покачиванием змееголовой руки, на клыке которой повисла капелька яда. В то же самое время он отчаянно пытался придумать отговорку. Наверняка юань-ти слышал, как Арвин и Ноулг обращаются друг к другу по имени и понял, что молодой человек пытался спасти друга. Если Арвину удастся убедить юань-ти, что он действует сам по себе, он сможет защитить Ноугла – но обречёт себя. Надо внушить этому существу, что это было не просто спасением; что он – единственный, кто обладает важнейшей информацией.

К счастью, так оно и было.

– Я пытался спасти друга, но пришёл сюда не только за этим, – ответил молодой человек. – Я также хотел больше узнать об Оспе. Шпионил за ними я по приказу одной юань-ти по имени Зелия.

Судя по реакции глаз, имя полукровке было знакомо. Однако в целом его лицо осталось беспристрастным.

– Опиши её, – сказал он.

– Выглядит как человек, только с зелёными чешуйками. А так, больше ничего особенного.

– А узор на чешуе?

– Я не заметил, – пожал плечами Арвин. – Обычные … зелёные.

Юань-ти задумался. К счастью, он не спросил об одной из характерных черт Зелии – её волосах. Змеиный народ в принципе не обращал внимания на такие вещи, как длина и цвет волос; для них все человеческие волосы были похожи. Тем не менее, Арвин не собирался говорить, что Зелия была рыжеволосой. И тем более, что она – псион. Если он это скажет, её легко будет вычислить, и тогда Арвин станет … ненужным. Но он мог слегка раззадорить аппетит юань-ти.

– Думаю, Зелия работает на Дом Экстаминос.

Юань-ти издал резкий шипящий звук и юноша понял, что дёрнул нужную струну.

– Хотя, это всего лишь предположение, – быстро добавил Арвин. – Зелия наняла меня несколько дней назад. Причем, сделала она это таким способом, что вряд ли мне теперь хочется рассыпать в её адрес любезностями. Она связала меня … чарами. Если я не предоставлю ей нужную информацию через два дня, мне конец.

– Она жрец?

Мастер верёвок кивнул.

– Служит Ссету?

– Возможно, – нерешительно произнёс Арвин. Он глубоко сосредоточился частью разума, призывая энергию из хребта к основанию черепа. Почувствовав знакомое покалывание в голове, он сузил глаза, пытаясь придать им хитрое выражение.

– Если рассеешь чары, я помогу тебе убить Зелию, или схватить её, смотря что ты предпочитаешь. Идёт?

Юань-ти наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, затем растянул тонкие губы в улыбке. Арвин загорелся надеждой. Неужели заклинание сработало?! Но тут он понял, что юань-ти услышал в коридоре шаги. Со стороны двери донеслось шуршание и Арвин повернул голову… медленно, так как не хотел давать юань-ти повода для укуса.

В комнату вошла женщина, которая сбежала от него до этого. В одной руке она держала флягу – металлическую, в форме трещотки гремучей змеи. Она хотела было вынуть пробку, но передумала и глянула на юань-ти, словно ожидая разрешения.

Арвин нервно облизнул губы.

– Однажды они заставили меня выпить из такой фляги, – сказал оно юань-ти. – Зелье не подействовало. Как видишь, я не превратился в…

– Молчать, – прошипел тот.

Женщина опустила флягу, приняв озадаченное выражение лица. Арвин понял, что ещё одно слово, и он развеет убеждение приверженцев Оспы о том, что во флягах содержится отрава или чума. Вопрос был в том, сколько теперь ему осталось жить. Он нервно облизнулся. Кинжал по-прежнему внутри перчатки. Шанс есть, хоть и мизерный – убить юань-ти, прежде чем одна из змеиных рук погрузит в его горло ядовитые клыки.

Змеерукий кивнул на Арвина.

– Этот человек опасен, – прошипел он. – Может, позволишь мне самому напоить его чумой? – он протянул свободную руку и змеиные челюсти распахнулись.

Культистка заколебалась.

– Наверно это жрец, который…

Её взгляд смягчился и она протянула флягу.

Рука юань-ти выстрельнула в мгновение ока. Змеиные клыки вонзились в предплечье женщины, и её тело тут же напряглось. Дыхание остановилось, кожа побагровела, затем культистка завалилась на бок и рухнула, будто срубленное дерево.

Юань-ти подобрал флягу и уставился немигающим взглядом на Арвина.

– Ты наверно устал. Может, поспишь? – прошипел он. – Мне незачем причинять тебе вред. Ты нужен мне. Спи.

Веки Арвина стали закрываться. Он воспользовался лишь одной защитой, о которой смог вспомнить – Пустой разум, которому его научил Танджу – и вылил поток сознания наружу. Бесполезно. Приказ будто шел изнутри; никто не пытался оказать на него влияние из вне. Слова юань-ти звучали благоразумно, как ни крути. Арвин был в безопасности; и пока тот не станет его убивать. В конце концов, он так устал …

Последние осколки сознания остались где-то позади, словно сброшенная змеиная кожа, и тяжелые веки закрылись.

Киторн 27, день

Арвину снилось, будто он ползёт по полу собора меж многочисленных колонн, вырезанных в форме переплетающихся гадюк, одна из которых была головой вверх, другая – вниз. Колонны подпирали огромный сводчатый потолок из полупрозрачного зеленого камня, через который просачивался солнечный свет, из-за чего помещение напоминало тенистые джунгли. Сверху из фонтана, возвышающегося над куполом, через отверстия капала вода, дождём обрызгивая пол.

Впереди виднелся один из Змеиных монументов – гигантская бронзовая статуя бога в форме крылатой змеи. Тело его было украшенного россыпью изумрудов, из раскрытой пасти торчали два золотых клыка. У подножия статуи плясали язычки оранжево-красного пламени, символизируя нисхождение Ссета в недра Пламенных вершин.

Однажды Ссет восстанет из них снова.

Перед статуей, покачивая телами, молились другие юань-ти, завороженные прищуренным взглядом Ссета. Арвин подполз ближе и почувствовал исходившее от священного пламени приятное тепло. Свернувшись в клубок, он приподнял верхнюю часть туловища и принялся раскачиваться перед статуей вместе с остальными, раскрыв рот в тихом шёпоте. Когда на кончиках клыков скопились капли яда, он сделал резкий выпад, словно нанося атакующий удар, и выплюнул яд на поднос, стоявший перед статуей. Яд упал на раскалённый пламенем поднос и, зашипев, тут же испарился.

Услышав трение чешуек о камень рядом с ним, Арвин повернулся и увидел жреца, к которому он, собственно, сюда и пожаловал. Жрец в облике змеи был длинным и тонким, с зауженным носом, тело украшал узор из чередующихся чёрно-бело-красных колец. Часть сознания Арвина, которая принадлежала сама себе – та часть, что видела сон со стороны, словно зритель, наблюдающий за танцем и повторяющий движения в такт музыке – узнала в жреце того, кого он – не Зелия –  в конце концов превратит в слабоумное существо. Однако это воспоминание должно было прийти лишь несколько месяцев спустя.

Жрец пощекотал языком воздух в приветственном жесте и сделал приглашающее движение.

– Сюда, – прошипел он.

Арвин последовал за ним в боковой коридор. Жрец привёл его в одну из обручальных комнат. На низком столе лежало тело существа – юань-ти-полукровки. Его голова имела форму змеи, кожу покрывали желто-зелёные чешуйки, а кончики ног напоминали скорее змеиный хвост, нежели человечью ступню. Существо было обнажено. Арвин рассмотрел, что множество костей на теле было сломано; белый осколок одной из них прорывал кожу в области пониже плеча. Левая половина лица была размозжена и напоминала смятое яйцо.

Над телом трудились двое юань-ти, обматывая его тело полосами бинтов. Оба были самцами и носили туники с гербом Экстаминосов на груди. Когда работа была закончена, получившийся свёрток напоминал яйцо, символ возвращения змеиного духа в клоаку Мирового змея.

– Оставьте нас, – приказал жрец.

Служители поклонились и покинули комнату. Жрец заполз на труп и поднял над ним тело. Арвин прополз вокруг стола на другую сторону. Он не знал умершего, хотя и понял, что перед ним младший двоюродный брат Леди Дедианы. Арвин окинул взглядом тело. Труп напоминал ему добычу, которую сначала сплющили а затем выплюнули, так как не смогли проглотить.

– Твои вопросы должны быть простыми. Мёртвые легко путаются. И помни, количество вопросов ограничено. Не больше пяти.

Арвин кивнул. Информация, которую он собирался узнать, была довольно специфичной. Пять вопросов должно быть достаточно.

Жрец раскачивался над трупом, выписывая в воздухе сложный узор и нашёптывая молитву на Драконике. Когда он закончил, рот трупа слегка приоткрылся, словно у человека, который собирается что-то сказать.

– Спрашивай, – сказал жрец Арвину.

– Уршас Экстаминос, как ты умер? – задал вопрос Арвин.

– Я упал с большой высоты, – голос Уршаса раздавался скрипящим эхом, словно доносился из тёмной далёкой могилы. Двигающиеся вверх-вниз сломанные кости челюсти издавали скрежещущий звук.

Любопытно. Тело Уршаса было найдено глубокой ночью на дороге поблизости двора Дома Гестинов. Виадук, нависавший над этой дорогой, в самом высоком месте поднимался над улицей всего на два этажа – и располагался на расстоянии трёх домов от места, где лежал труп.

– Как ты смог подняться на такую высоту? – спросил Арвин.

– Меня нёс аватар Ссета. Мы летели.

Жрец издал удивлённое шипение.

– Как ты узнал, что это аватар Ссета? – спросил он.

Арвин злобно посмотрел на жреца.

– Здесь вопросы задаю я.

Однако Уршас ответил.

– Она мне так сказала.

– Она? – сказал вслух Арвин – и понял ошибку. Восходящая интонация превратила сказанное слово в вопрос.

– Сибил, – ответил Уршас.

– Какая Сибил? – спросил Арвин.

– Она не носит имя дома, – проскрипел голос. – Просто… Сибил.

– Сибил, – прошипел уже другой голос, не принадлежавший сознанию Арвина. Он раздавался откуда-то поблизости.

Арвин уже наблюдал сон, наполовину проснувшись. На тот момент, что он обозревал во сне, имя Сибил не было известно Зелии. Но будет, когда пройдёт несколько месяцев. Арвин попытался пробраться сознанием в более отдалённые уголки памяти Зелии, чтобы представить, как выглядела Сибил, но ничего не получилось. Вместо этого он мгновенно пробудил одно из собственных воспоминаний – о том, как у него выскочило имя Сибил во время допроса Гонтрилом. Теперь он всё понял. Для Зелии крайне важно было узнать, была ли Сибил замешана во всём этом. Если да, это дало бы Леди Дедиане повод для…

– Сибил, – шепнул голос снова.

Проснувшись наконец окончательно, Арвин приоткрыл глаза в две узкие щёлочки. Он лежал в незнакомой комнате, связанный по рукам и ногам. Стены здесь были закруглёнными, а не угловатыми, и сделаны из зелёного камня. Судя по жаркому влажному воздуху, можно было сделать вывод, что комната находится на поверхности, и сейчас день. Пол был устлан зелёным плисовым ковром, на котором стоял низкий стол. На нём сидел знакомый полукровка-юань-ти, повернувшись спиной к Арвину. Он смотрел на кованную статуэтку змеи, которая, подняв голову, сжимала во рту большой хрустальный шар. Рядом с юань-ти стояла лампа, освещавшая комнату.

– Сибил, – вновь прошипел юань-ти. – Это твой слуга, Каршис.

Арвин молча оценил ситуацию. Перчатка была по-прежнему на левой руке, однако из-за путов он не мог сказать, был ли на ней магический браслет. Запястья были связаны за спиной чем-то холодным и жестким; ноги были связаны также. Путы на руках и ногах соединяло нечто, похожее на тонкий металлический прут. Глянув вниз, Арвин увидел, что ноги связаны чем-то похожим на верёвку, но ощущение было таким, будто это камень. Юноша не смог сдержать ироническую ухмылку. Шнур был творением его собственных рук и сделан из тонких сплетений волосков, напоминающих человеческие, однако на самом деле взяты они были со змеевидных прядей медузы. Похоже, Гильдия и Раскол были не единственными заказчиками Арвина.

Девять жизней, подумал он про себя, вознося безмолвную молитву Тиморе.

Внимание юань-ти было полностью приковано к сфере, наполненной чем-то похожим на клубящиеся струйки дыма. Субстанция вскоре обрела твёрдую форму – форму чёрной змеи с женским лицом, четырьмя человечьими руками и гигантскими крыльями, сложенными за спиной. Крылатое существо с глазами цвета багрового пламени осматривалось по сторонам, щекоча языком воздух. Арвин лежал, не смея шелохнуться и поглядывая на происходящее через узкие щёлочки. Крылатая змея повернула голову к Каршису, будто только что его заметила. Её голос звучал тонко и отдалённо, и исходил из сферы.

– Говори, – прошипела она.

Каршис облизнулся.

– Есть проблема, – ответил он. – Один человеческий шпион обнаружил тайное место жрецов. К счастью, мы схватили его.

– Человек? – пренебрежительно спросила черная змея. Крылья передёрнулись, словно от раздражения.

– Он говорит, что его послала юань-ти по имени Зелия. Возможно, это серпидия Дома Экстаминос.

Хотя Арвину слово было незнакомо, он сразу догадался, что это один из титулов жрецов Ссета. Он вдруг осознал, что весь диалог между Каршисом и Сибил проходил на Драконике – языке, которым Арвин не владел. Однако им владела Зелия. И семя разума, отдававшее уже приевшейся болью в висках, позволяло понимать этот язык.

– Будем менять план? – спросил Каршис.

Крылатая змея внутри шара задумалась.

– Нет, – ответила она наконец. – Мы поторопимся. Скажи жрецам, чтобы покинули крематорий…

– Уже покинули и разбрелись по канализации.

– …и были готовы получить зелье завтра вечером.

– Так скоро? – удивлённо воскликнул Каршис. – Но на это потребуется куда больше времени, чем на то, чтобы сместить Осрена. Мы пока не…

– Ты смеешь оспаривать решения своего бога? – злобно прошипела крылатая тварь.

– Что вы, нисколько, о, Шипящая Смерть, – раболепно воскликнул Каршис. Руки-змеи переплелись, головы на концах зашипели. – Ваш покорный слуга лишь осмелился выразить вслух замешательство и неуверенность, что пребывает под его презренной шкурой. Простите меня.

– Глупец, – прошипела змея в ответ. – Ссет не прощает никогда. Но твоя душа не будет низвергнута в Бездну… пока. Тебя ждёт работа. Позаботься о том, чтобы она была сделана хорошо. Бочка будет передана на гниющее поле в полночь. Когда её доставят, сделай так, чтобы Оспа приберегла немного «чумы» для себя. К послезавтрашнему вечеру их услуги нам будут ни к чему.

– А как быть со шпионом? – спросил Каршис.

– Убей.

Сердце Арвина ёкнуло.

– Но сначала найди серпидию, – продолжила Сибил. – Если она ускользнула в какую-нибудь дыру, используй этого человека, чтобы выманить её.

– Слушаюсь, Великая Змея, – ответил Каршис, согнувшись гибким телом в замысловатом поклоне, – Я дам указания своим агентам. Она будет найдена.

Образ внутри шара превратился в спираль чёрной дымки, затем исчез.

Когда Каршис поднялся со стола и вынул шар изо рта статуэтки, Арвин закрыл глаза и постарался сделать дыхание ровным, неслышным и глубоким. Он услышал приближение шагов. Каршис ногой ткнул его в рёбра, затем направился куда-то дальше. Послышался звук отпираемого замка и стон петель. Дверь открылась и закрылась, и снова замок снова заперли.

Арвин подождал несколько секунд, затем открыл глаза. Он произнёс командное слово и каменные витки на запястьях и лодыжках ослабли и опали на ковёр. Арвин сел, быстро смотав драгоценную верёвку и сунул её в карман.

С благословения Тиморы он выберется отсюда, где бы он ни был.

Подойдя к двери, Арвин внимательно её осмотрел. Ему не хотелось вновь попасться в ловушку с глифом. Однако эта дверь казалась незащищённой магией. Сняв пояс, Арвин взялся за пряжку и сунул шпильку в замочную скважину. Послышался щелчок вставшего на место пина, затем другого, затем…

Вдруг дверь врезалась в лицо, отшвырнув юношу на пол. Морщась от боли в разбитом окровавленном носу, Арвин догадался, что Каршис вернулся. Юань-ти с силой надавливал на дверь, пытаясь открыть её шире, но та упиралась в Арвина.

Одна из рук полукровки скользнула в приоткрытую щель и попыталась дотянуться клыками до Арвина. Тот вильнул вбок, едва избежав укуса.

– Шивис! – вскрикнул он, призывая в перчатку кинжал. Он вскочил на ноги и в тот же самый момент внутрь ворвался Каршис. Рука юань-ти сделала повторный выпад, однако встретила кинжал Арвина, полоснувшего по её шее. Змеиная головка повисла на тонкой нити плоти, глаза помутнели, из раны толчками вытекала кровь.

Каршис отпрянул назад, шипя от боли, и схватился за дверь здоровой рукой, чтобы не упасть. Улучив момент, Арвин прыгнул вперёд и толкнул дверь, расплющив ею вторую змеиную руку полукровки. Оставалось разделаться с собственно самой головой юань-ти, которая, к несчастью, также имела ядовитые клыки.

Поизвивавшись от боли, юань-ти наконец пришел в себя. В комнате вдруг настала кромешная тьма. Арвин осторожно попятился назад, держа наготове кинжал. Он ничего не видел вокруг, окруженный тьмой, сквозь которую не проникало ни толики света. До него доносилось напряжённое дыхание юань-ти; Каршис стоял где-то перед ним. Может ли он видеть в темноте? И как он ею воспользуется – атакует или сбежит? Ориентируясь на звук, Арвин занёс кинжал для броска.

Каршис врезался в Арвина, сбив его с ног и отправив лицом вперёд на ковёр. Мастер верёвок наотмашь рубанул по воздуху – и почувствовал, как вокруг запястья обвились кольца змеевидной руки. Вокруг другого запястья обвилась вторая рука полукровки, но эта была скользкой от крови. Арвин рывком высвободил свою руку и поднялся на ноги. Он попытался отпрыгнуть, но хватка Каршиса на другом запястье была слишком крепкой. Оказавшись в цепких объятиях, словно невольный партнёр по танцу, Арвин мог лишь кружить вокруг Каршиса, вслепую уворачиваясь от его клыков. Всякий раз после неудачной атаки полукровки Арвина обрызгивало ядом.

Кинжал по-прежнему находился в руке Арвина, но в той, что была в тисках Каршиса. Несмотря на причинённые ранения, юань-ти был столь же прыток и силён; даже если Арвину удастся каким-то образом высвободить руку, одного кинжала для победы может оказаться недостаточно.

Однако можно испробовать другое средство – камень силы.

Если конечно юношу не отправит в нокаут очередной ожог разума.

Увернувшись от очередного выпада юань-ти и не дожидаясь следующего, Арвин направил сознание к кристаллу. Связь с ним заняла всего доли секунды; ещё мгновение понадобилось, чтобы найти нужную силу среди оставшихся пяти сверкающих звёзд. Юноша испытал уже знакомое ощущение, когда энергия устремилась в третий глаз и к точке на пояснице. Перед глазами заплясали серебристые крапинки – и в этот раз они выстроились в линию, засиявшую ярким серебристым светом, которая выстрельнула в Каршиса сквозь магическую тьму. В тот же самый момент Арвин ощутил, как сухая чешуйчатая кожа полукровки вдруг стала влажной и скользкой от эктоплазмы, и понял, что в на этот раз заклинание сработало. Хотя казалось странным, что он никак не мог сосредоточиться на месте, куда хотел телепортировать Каршиса. Разум оставался рассредоточенным, отстранённым, рассеянным…

Неожиданно тело Каршиса выгнулось, и ядовитые клыки прошли на волосок от горла юноши. И тут он взорвался. Из тела Каршиса, который мгновение назад метил клыками противнику в горло, вырвался фонтан брызг, окатив Арвина и ковёр вокруг. То, что осталось от юань-ти с тяжелом звуком свалилось на пол.

Прошипев с облегчением, Арвин вытащил его тело из сгустка тьмы и внимательно рассмотрел труп. Тело было испещрено тысячами крошечных ранок, из которых начинала просачиваться кровь; казалось, будто мельчайшие частицы юань-ти телепортировались в разных направлениях. Арвин потряс головой, прогоняя чувство отвращения, и принялся отплёвываться, пока кровавая каша вперемежку с чешуей полностью не исчезла с губ. Трясущейся рукой он вытер лицо и вытащил из кармана камень силы. Эффект телепортации сыграл ему на руку, но неужели он опять воспользовался силой неудачно? Хотя нет, вряд ли. Ведь в этот раз он не испытал ожог мозга. Юноша с облегчением прошипел, радуясь, что не попытался применить телепортацию на Ноулге.

Повинуясь старой привычке, он потянул руку в горлу чтобы дотронуться до бусинки, но вспомнил, что теперь её там не было.

– Девять жизней, – прошептал он, опуская камень обратно в карман.

Затем он поднял кинжал и встал на ноги. Дверь была не заперта и открыта – и в коридоре за ней не доносилось ни звука. Значит, звуков схватки никто не слышал.

Арвин прошептал благодарственную молитву Тиморе. В этот раз он точно не пройдёт мимо её чаши. Однако прежде, чем до неё добраться, предстоит кое-что сделать. Надо спасать Ноулга… и Никко.

В произвольной последовательности.

Глава 18

Киторн 28, утро

Арвину снился вемик. Существо стояло перед ним, поигрывая мускулами. Его вид поражал своим великолепием, и представлял собой человеческий торс с львиным туловищем, которое покрывал глянцевитый золотистый мех. Лицо напоминало человеческое, однако было обрамлено гривой угольно-черных волос, а зрачки имели вертикальную форму. Зверь поигрывал длинным хвостом, шебурша по траве, которая устилала дикую степь вплоть виднеющихся вдали гор.

– Что ты чувствуешь, – спросил Арвин, постреливая языком, – находясь в этом теле?

В ответ вемик лишь запрокинул голову и зарычал, затем напряг передние лапы, погрузив когти в землю.

– Мощь, – ответил он, издав низкий рык.

– А твоя псионика?

Вемик припал к земле, коснувшись её человечьими руками и прогнулся торсом назад. Замерев в этой позе, он оторвал задние лапы от земли, приподняв львиное тело в воздух. Хвост метался из стороны в сторону, в то время как сам он неуклюже балансировал на передних лапах, стараясь держать асану. Он проделал целую серию асан, медленно и неуклюже, компенсируя недостаток равновесия и гибкости звериной силой. К концу тренировки дыхание его было тяжелым.

– Я лишился некоторых сил, которыми обладала ты, создавая меня, – наконец сказал вемик. – Среди них самые мощные.

Арвин издал удовлетворённое шипение.

– Не забывай об этом, – ответил он вемику. – И не забывай, что случилось с носителем, который пытался встать против меня.

Вемик хорошо помнил о первом носителе семени – о дварфе, в разуме которого было посеяно семя, и разум которого Арвин истёр в порошок Сокрушением психики. Человек-лев медленно кивнул.

– За последние семь дней столько всего произошло, – сказал Арвин. – За Гаррнау ходят следом, требуя, чтобы она возглавила делегацию в Три Города. Ей кажется, что последние несколько дней ты… слишком занят и не сможешь чётко изложить дело о племени Десяти Лап. С ней нужно будет разобраться. Пришло также послание от Леди Дедианы. Она думала, будет забавно, если тебя поймают на том, как ты пожираешь одну из лошадей Лорда Куэна – особенно, если это гончий жеребец, которого она отправила ему два дня назад в знак перемирия.

Вемик запрокинул голову и зашелся рычащим смехом, за которым последовало довольное змеиное шипение.

– Весь Ормат кинется хватать оружие и седлать лошадей, чтобы защитить свои драгоценные стада от …

– Да, – согласился Арвин. – И у Хлондета станет одним назойливым соседом меньше.

Вемик уставился на Арвина.

– А что будет со мной… потом?

Арвин улыбнулся.

– Обратись воспоминаниями в эльфу в Ксорхане и ящероиду в Саркхе, которые носят в себе мои семена. Разве их я бросила?

Вемик покачал головой.

– Нет, – в глаза закралась настороженность, – Нет, пока не прошло семь дней.

Арвин приложил ладонь к широкой груди вемика и запустил пальцы в густой мех, проделывая ласкательные движения.

– Если честно, – промурлыкал он, высунув раздвоенный язык и ощутив повисший в воздухе львиный мускусный аромат, – эльфа я продолжаю навещать, и нередко.

Вемик ответил такой же похотливой улыбкой. Он заключил Арвина в объятия своих сильных рук, прижимая к груди, и тот почувствовал, как в спину укололи когти, причиняя сладострастную боль. Лев опустил голову для поцелуя и Арвин, окруженный гривой вемика и его мускусным тяжелым ароматом, страстно встретил поцелуй…

И резко проснулся, хватая ртом воздух. Он не понимал, что его беспокоит больше, образ Зелии, обвившейся телом вокруг полульва, или мысль о занятии с ним любовью. Однако часть сознания настойчиво требовала сосредоточиться на этом воспоминании. Зелия была прекрасна, что и говорить…

Арвин потряс головой и выкинул мысль прочь. Контроль, напомнил он себе.

Встав с постели, он подошел к стоявшей на низком столике керамической чаше и умыл лицо тёплой водой. Сквозь ставни единственного окна комнаты, которую он взял внаём, просачивался солнечный свет; предстоял очередной жаркий удушливый день.

Который может стать последним, если Арвин не найдёт Никко.

Ощутив внезапный приступ ярости, он со всей силой метнул чашу. Та ударилась о дальнюю стену и разбилась вдребезги, окатив стену фонтаном воды. Юноша призвал кинжал в руку в перчатке и уставился на него. Может, покончить с этим прямо сейчас, подумал он. Только смерть может избавить его от подчинения Зелии, и не даст ей восторжествовать. Всего-то надо, что пырнуть себя и тогда конец…

Нет. Он снова думает, как она. Ярость до хорошего не доведёт. Наоборот, надо сохранять спокойствие и попытаться найти способ выбраться из этой передряги. Время ещё есть, хотя и не так много. Арвин потёр виски и зажмурил глаза, прогоняя злость. Кинжал исчез обратно во внепространственный карман перчатки.

Мастер верёвок сел на пол, скрестив ноги, успокоил дыхание и проделал серию упражнений на психику, которым его научил Танджу. Завершив тренировку, он принял бхуджангасану. В этот раз сделать это получилось куда легче, чем в прошлый; тело будто само приняло нужную позу. Напрягая мускулы и удерживая асану, он вернулся сознанием к событиям прошлого вечера.

Разделавшись с Каршисом, он поспешил обратно в крематорий, чтобы найти Никко и Ноулга. Ключа у него не было – должно быть, его отобрал Каршис – но повозившись возле гладкой стены, он отыскал дверь и замочную скважину, и сумел открыть замок. Арвин украдкой заглянул внутрь, не исключая, что там могут находиться фанатики, но комната оказалась пустой. Впрочем, так же, как и платформа, где Никко провалился в магический сон. Арвин метнул на неё верёвочную петлю, но поймал лишь воздух. Он продолжал кидать снова и снова, надеясь каким-то чудом нащупать невидимого жреца. Но тот исчез. Арвин понятия не имел, стал ли тот жертвой культистов или проснулся сам и телепортировался в безопасное место.

Юноша внимательно обыскал помещение, но безрезультатно. Единственным путём, который вёл собственно в крематорий, по-прежнему оставался центр платформы. Но без ключа Арвин мог подвергнуться судьбе Никко и стать жертвой магического сна. Нет, чтобы пробраться внутрь, ему потребуется помощь Никко.

Покинув здание, Арвин решил, хоть и с большой неохотой, ещё раз обратиться к членам Гильдии. Он говорил, что ищет одного человека, попеременно давая описание то Никко, то Гонтрила, и даже Чорла. Должен же был кто-нибудь что-то знать. Однако не видя звонких монет, которые могли бы развязать языки, члены Гильдии оказывались бесполезными. «Нет», – как правило звучало от них в ответ, – «не видел никого похожего».

В конце концов вымотанный Арвин снял комнату над таверной около дамбы. Постель неохотно расставалась с запахом просмоленных волос моряка, спавшего на ней давеча; в самой же комнате стояла духота даже несмотря на окно. Арвин пролежал до глубокой ночи, слушая доносившийся снизу хохот и похабные песни. Он метался и ворочался с боку на бок, шипя от негодования. Ещё бы – найти Никко и быть в одном шаге от спасения, и вновь его потерять. Если бы знать, где схоронились мятежники после того, как покинули комнаты под садом…

Выйдя из асаны, Арвин встал и почесал лоб. Боль, причиняемая семенем, усилилась и теперь отдавалась непрекращающейся пульсацией за глазами, заполняя всю область лобной доли от виска до виска. Не выдержав, он боднул лбом ставни, которые от удара раскрылись настежь. Неудивительно, что в комнате стояла жара; окно выходило на север, в то время как бриз от гавани дул с другой стороны.

Арвин окинул взглядом город. Несмотря на то, что его комната находилась на пятом этаже, окна были почти на уровне с первыми этажами зданий, располагавшихся на склоне холма напротив, где селились юань-ти. Лишь вытянув шею, можно было увидеть украшенный змеиными изваяниями фонтан, венчавший купол собора, шпили дворца, Гнездовую Башню…

Арвин нахмурился и уставился на далёкие точки порхающих в воздухе змей. Странно, что Никко выбрал именно это место для телепортации, когда они сбежали от стражников на Площади правосудия. С чего бы вдруг телепортироваться в район, заселённый знатными семьями юань-ти? По идее Никко должен был телепортировать их туда, где, по его мнению, было безопасно.

А может, там действительно было безопасно, размышлял Арвин. Что говорила Кайла по поводу мест, которые выбирает Гонтрил в качестве убежища для Раскола? Лидер мятежников любил выбирать такие, о которых Леди Дедиана заподозрила бы меньше всего – как например, сад во владениях Дома Экстаминос.

Или, может, Гнездовая башня, в которой селились дворянские династии летающих змей.

Арвин кивнул. Неплохая идея. Гонтрил был уверен, что они с командой смогут пробраться во королевский дворец незамеченными. Что там он говорил? Арвин закрыл глаза и попытался вспомнить разговор, подслушанный им перед тем, как глиф Никко его заморозил. «Один глоток этого состава», говорил Гонтрил, и потом что-то ещё про то, как королевская семья ошибочно принимает мятежников за «принадлежащих ему питомцев, возвращающихся домой».

Теперь Арвин понял, о чём была речь – о зелье полиморфизма, способном превратить мятежников в летающих змей. Причём не каких-нибудь, а тех, которых знает Дом Экстаминос: своих питомцев. Для точного перевоплощения выпивший зелье должен был своими глазами увидеть существо, в которое хотел превратиться. Об этом Арвин знал из бесед с Дрином.

Мятежники использовали Гнездовую башню в качестве одного из укрытий Раскола. В этом Арвин не сомневался.

Если на то будет воля Тиморы, он их найдёт там.

И среди них найдёт и Никко.

Киторн 28, день

Арвин стоял у подножия Гнездовой башни, стараясь не поддаваться позыву зажать нос от вони змеиных фекалий. Раб, ухаживающий за летающими тварями, чистил их жилища при помощи воды. Она сбегала грязными потоками по стенам башни в дренажные канавы, расположенные во дворе внизу. Из-за этого сам двор был пуст (кому охота пачкаться в собственных выделениях) и змеи грациозно кружили над головой, поблёскивая на солнце зелеными, красными и золотистыми крыльями.

Ступая осторожно, дабы не испачкаться брызгами мутной вонючей жижи, Арвин махнул стоявшему наверху рабу. Им оказался пожилой мужчина с бритой головой, одетый лишь в сандалии и грязные штаны. Кожа его была коричневой, словно у кобры.

– Раб! – прокричал Арвин, сложив ладони в рупор. – Спускайся. Живо!

Тот глянул вниз, поколебавшись, повесил ведро на пояс и начал спуск. Остановился он лишь, находясь в нескольких шагах над Арвином, с подозрением разглядывая незнакомца – и не без причины. Летающие змеи была дорогими питомцами, и в прошлом не раз совершались попытки хищения. Поэтому наружные стены башни были смазаны магическим маслом, дабы исключить возможность забраться на неё незваным гостям; само же масло вдобавок придавало стенам глянцевый эффект. При помощи магической верёвки – наподобие той, при помощи которой Чорл помог Арвину с Кайлой спуститься в сад – Арвин мог бы преодолеть скользкую стену под покровом ночи. Но верёвки у него с собой не было, к тому же сейчас был самый разгар дня. Единственным способом преодолеть стену был магический предмет с эффектом левитации, которым пользовался раб.

– Да? – спросил тот.

Арвин стоял, уперев руки в бедра, и покачивался, изображая нетерпение. Он намеренно высунул свой раздвоенный язык, по-змеиному пощекотав воздух, и уставился на раба.

– Три ночи назад умер юань-ти, – сказал Арвин. – Его убила летающая змея – её яд оказался сильным даже для юань-ти. Она приговорена к смерти.

– Которая из них? – спросил раб. – Я …

– Нет, – перебил юноша. – Я сам.

– Но сейчас день, – возразил мужчина. – Змеи совсем не …

– Не спорь со мной, раб! – с презрением выговорил Арвин, с лёгкостью подражая властному тону Зелии. Помогла пульсирующая боль в голосе; изображать нетерпение под её воздействием было куда легче. – Подойди немедленно, иначе будешь наказан. – Арвин дёрнул верхней губой, словно собираясь обнажить клыки. – Я сам обо всём позабочусь.

Лицо раба побледнело и он спустился на землю. Как только он приземлился, Арвин взглянул на его сандалии. Они были сделаны из безукоризненной белой кожи – кожи пегаса.

Раб стоял, покорно опустив глаза вниз, выражение лица было настороженным. Было ясно, что он не поверил басне Арвина, но в то же время страшился гнева за неподчинение юань-ти. Заметив это, Арвин призвал к своему псионическому дару. Стоило ему почувствовать в основании черепа покалывание энергии, он мягким голосом обратился к рабу.

– Ты служишь семье Экстаминос много лет.  Вижу, я могу доверить тебе секрет. Убит был не просто юань-ти, а сам Осрен Экстаминос, десятый наследник на престол.

Раб наклонил голову, словно улавливая сквозь речь Арвина некий отдалённый звук – побочный эффект псионических чар.

– Я слышал, как рабы перешёптывались об Осрене, – признался он. – Не думал, что это правда.

– Уверяю тебя, это так, – серьёзным тоном заверил Арвин, уводя мужчину в тень близстоящего здания. – Есть подозрения, что убившая его змея – это перевоплотившийся наёмный убийца. Я пришёл сюда, чтобы подстроить ему ловушку. Мне нужно на день занять твоё место. Дай мне одежду, ведро и … свои сандалии.

Раб окинул юношу подозрительным взглядом.

– Я не могу. Если кто-нибудь узнает, меня накажут.

– Не накажут, – резко ответил Арвин – даже резче, чем намеревался. – Никто не узнает, – он вытащил из кармана последние три серебренника и сунул в ладонь рабу. – Сегодня у тебя выходной. Сходи в баню, только помойся как следует. И до заката не возвращайся. Сандалии и ведро я оставлю вот здесь, – он показал на основание ближайшего пандуса. Глубокая ниша под ним служила прекрасным местом для тайника.

Раб с неуверенностью разглядывал монеты в ладони.

– Ну, не знаю …

Арвин почесал больные виски. От жары боль усилилась.

– Чего именно ты не знаешь? – раздражённо прошипел он.

Мужчина нервно сглотнул.

– Ну, может сначала поговорить с моим хозяином …

Ждать больше Арвин не мог. Люди не должны задавать вопросы – они должны повиноваться. Его замысел вот-вот сорвётся. Этого допускать нельзя. Злобное шипение переросло в слово:

– Шивис!

Кинжал появился в руке с быстротой мысли. Молодой человек выкинул руку вперёд и остриё погрузилось глубоко в живот раба.

– Никакого … тебе … хозяина! – с шипением выдавливал Арвин, с каждым словом вонзая кинжал в тело несчастного.

Раб опустился на землю, выпучив глаза и издавая ртом тихие хрипящие звуки. Ведро грохнулось рядом о землю, проливая остатки воды. Руку Арвина покрыло чем-то тёплым и клейким; он облизнул пальцы и был вознаграждён сладким вкусом крови.

– Дерзкий человечишка, – пробормотал он, скривившись на последнем слове.

Лишь затем он осознал, что сделал.

Мастер верёвок с ужасом пялился на труп раба. Потом до него дошло, что на губах он чувствует вкус крови убитого. Он сплюнул и его чуть не вырвало. От злости он ударил кулаком по стене.

– Будь ты проклята, Зелия.

Он понял, что может влипнуть в неприятности – ещё какие! – если поблизости окажутся стражники. Арвин дико оглянулся по сторонам. Никого. Кинжал исчез обратно в подпространство перчатки – кровь можно вытереть и потом – и Арвин поспешил убрать труп  в нишу под пандусом. Юноша немного задержался в прохладной тени и, закрыв от боли глаза, прочитал молитву за упокой души раба. Затем трясущимися руками принялся расстёгивать его сандалии. Красные капли крови резко контрастировали на фоне белой кожи. Юноша перевёл взгляд на тело.

– Я не хотел… – начал было он. Затем вздохнул. Какая разница, хотел или нет. Человек всё равно уже мёртв.

Арвин скинул свою обувь и заменил их сандалиями, после чего выбрался из-под укрытия. На земле темнела лужа крови, рядом с которой лежали его три серебряных. Арвин не стал их трогать. Он поднял ведро и направился к башне.

Волшебные сандалии оказались удивительно легки в применении. Стоило Арвину представить, как он поднимается, и он действительно воспарил. Башня была шесть этажей, но к счастью он не боялся высоты. Молодой человек безбоязненно смотрел на удаляющуюся под ногами землю. Вскоре он легко приземлился на крышу, которая оказалась плоской, за исключением водопроводного крана, труба к которому поднималась прямо из-под потолка, напоминая рассерженную кобру.

В центре крыши оказался закрытый на замок люк. Повозившись немного с отмычками, Арвину не составило труда открыть его. Он поднял крышку, под которой оказалась уводящая спиралью вниз лестница. Её освещали наклонные лучи солнца, что позволяло видеть ниши, в которых гнездились змеи. Внутри было пыльно, воздух казался сухим и жарким – и насыщенным змеиной вонью.

Арвин ступил на лестницу, затем снял сандалии. Конечно, ценная обувь могла понадобиться на случай побега из башни, но для Арвина это был не аргумент. Он просто не хотел носить их дольше крайней необходимости. Вместе с замком молодой человек сложил их в ведро и поставил у стенки. Затем закрыл люк и, осторожно ступая босыми ногами, начал спуск.

Ведущая вниз спираль казалась бесконечной; воздух становился прохладнее. Остались наверху последние лучи заходящего солнца, и даже первый этаж теперь был над головой. Наконец, ещё несколько витков, и лестница кончилась. Свет на дне спуска был крайне слабым, но Арвину показалось, что перед ним открылась просторная комната. К запахам в воздухе примешался ещё один – помёт грызунов. Когда глаза молодого человека привыкли к темноте, он обнаружил, что стены заставлены рядами клеток, внутри которых шебуршали крысы. Арвин вздрогнул, вспомнив о крысе, взорвавшейся в пламенный шар. Хотя сам облизнул губы и двинулся вперёд, предвкушая тепло крысиного тельца в подложечных …

Нет. Он снова рассуждает, как Зелия. Крысы – это не еда!

Во всяком случае для него.

Он обошёл комнату, осматривая пол под клетками. Неужели он пришёл сюда напрасно?! Неужели напрасно убил человека?! Но вдруг он заметил нечто, что дало надежду – едва видимые царапины в слое устилавшей пол сажи. Клетки недавно двигали. Заглянув на стену за ними, он увидел тонкую прорезь: потайная дверь. Молодой человек взялся за клетку и начал её осторожно отодвигать.

Вдруг что-то ударило в затылок и в голове взорвалось болью. Пошатнувшись от удара, спровоцировавшего разряд магической энергии, Арвин врезался в клетки, которые обрушились на него сверху. Находящиеся внутри крысы яростно верещали и впивались коготками в руки, пока Арвин пытался раздвинуть их в стороны и рассмотреть нападавшего.

– Стой! – прохрипел он, размахивая руками под клетками. – Я друг. Я …

– Арвин! – отозвался хриплый голос, докончив за него предложение.

Сверху на юношу смотрел Чорл. Должно быть, лысеющий мятежник был скрыт маской невидимости, пока не атаковал. Он держал свой посох на уровне груди Арвина, готовый нанести удар. Наконечник потрескивал магической энергией, заполнявший ноздри острым запахом горелого. Юноша почувствовал слабость, увидев, что посох нацелен ему в сердце. Чорла сдерживал лишь праведный гнев – и желание высказаться.

– Как ты посмел сюда вернуться, чешуйчатый ублюдок? – со злостью проговорил он. – На этот раз я позабочусь, чтобы …

– Позови Никко. Он поручится за меня.

– Никко занят.

По Арвину пробежала волна облегчения.

– Так он сбежал?

Юноша хотел было тихо прошипеть, но вовремя опомнился и вместо этого прошептал молитву.

– Хвала Тиморе. Скажи ему, что я узнал, что ещё замышляет Оспа. Сегодня будет доставлено трансформационное зелье – целая бочка. Его привезут культистам прямо на поле, и даже знаю, какое. Твои людям надо действовать быстро, если не хочешь, чтобы оно оказалось в городских фонтанах. Они …

– Так ты хочешь, чтобы Гонтрил отправил всех на какое-то поле? – поинтересовался Чорл. – Вечером?

Арвин кивнул.

– Это ваш единственный шанс остановить культистов, – протараторил Арвин, и тут же добавил, – и юань-ти, которые стоят за всем этим.

– И ты, значит, поведёшь нас на это поле.

– Нет. Я лишь обещал Никко информацию – которую только что сообщил – взамен на … исцеление. Спасение Хлондета в руках Раскола. Не дайте им превратить людей в юань-ти.

Чорл нахмурился.

– Вы, юань-ти, – прорычал он, – считаете себя высшей расой. Неужели вы думаете, что мы клюнем на…

Увидев, что дело миром не решить, Арвин перешёл в атаку. Нет, кинжал ему не понадобился – он решил использовать камень силы. Связаться с ним оказалось делом одного мгновения; и сила, к которой он воззвал, сработала почти так же быстро. Когда Чорл направил посох в грудь Арвину, третий глаз юноши заполнило потоком энергии. Он поймал набалдашник посоха голой рукой за миг до того, как тот коснулся груди и услышал исходящее от него шипение. Древесина смялась, словно свеча, расплавленная потоком пламени.

Взявшись за обрубок посоха, Арвин оттолкнул мятежника назад и, выкинув руку, брызнул кислотой. Тот сморщился от попавших на лицо капель.

– Скажи спасибо, что я сжёг твой посох, – сердито прошипел Арвин. – Я мог бы это сделать с твоей рукой – или лицом.

Чорл изумлённо смотрел на сжимаемый в руке обрубок, затем отшвырнул его в сторону.

– Так я и знал, что ты – юань-ти, – огрызнулся он.

Только теперь до Арвина дошло, что он использовал силу, являющуюся «доказательством» (во всяком случае для Чорла), что он юань-ти. Мятежник вытащил кинжал и двинулся вперёд. Юноша, в свою очередь, тоже призвал кинжал в ладонь. Но тут услышал скрежет камня – открывалась потайная дверь сзади. Однако его так распирала ярость, что он даже не обратил на это внимания. Злобно шипя, он занёс руку для броска, нацелившись противнику в горло. Тот напрягся, приготовившись к встречной атаке.

– Спокойно! – раздался мужской голос.

Арвин почувствовал, как его и впрямь окутывает спокойствием, за которым последовало блаженное бессилие. Краем сознания он догадался, что это магический эффект, но не нашел в себе сил воспротивиться ему. Злость улетучилась, и он опустил кинжал. Свободной рукой он потёр висок и посмотрел на Чорла, который пялился на собственный кинжал. Почему Арвину хотелось причинить мятежнику вред? Ах да, они же дрались. Он разозлился по поводу… чего-то там.

Вперёд вышел Никко, вырвал оружие из руки Арвина и засунул в ножны на поясе юноши.

– Арвин, – произнёс он, обнимая мастера верёвок за плечо, – я искал тебя. Идём со мной, – он обернулся. – И ты тоже, Чорл.

С ощущением спокойствия и удовлетворения Арвин вошел вслед за жрецом в потайную дверь. Его даже не беспокоило, что за спиной следовал Чорл. Через короткий коридор они вышли в винный погреб, стены которого были уставлены огромными потрескавшимися от старости бочками. Под обломками строительного мусора едва проглядывали лестничные ступени, ведущие вверх на первый этаж. В погребе находилось примерно с десяток мятежников. Одни сидели и тихо переговаривались, другие спали на расстеленных на полу одеялах. Но все как один повернулись, когда внутрь вошли Никко и Арвин. Некоторые вскочили на ноги, хватаясь за мечи. Один из них поднял руку в останавливающем жесте – Гонтрил. Ярко-голубые глаза мятежника долго рассматривали юношу.

– Четверо наших мертвы, – произнёс наконец Гонтил, поигрывая одним из своих колец. – Объясни причину, по которой мы должны оставить тебя в живых.

Арвин нервно облизнулся, мельком взглянув на Никко. Жрец кивнул, что молодой человек воспринял как знак поддержки.

– Осрен не был единственным юань-ти, связанным с Оспой, – начал мастер верёвок. – Есть по меньшей мере ещё двое. Это Каршис, которого я убил…

Среди людей пробежалось удивлённое бормотание.

– …и юань-ти, которая стояла за ним: тварь по имени Сибил. Сегодня вечером она доставит культистам зелье трансформации, и я знаю, куда именно. Все фанатики соберутся в одном месте. Если хотите завершить начатое, сегодня вам выпадает единственный шанс.

Рука Гонтрила потянулась в карман и выудила серебряное кольцо – то самое, которое вынуждает говорить правду.

– Расскажи, как ты об этом узнал, – сказал он, протянув кольцо Арвину.

Арвин надел кольцо и рассказал о событиях в крематории, не забыв в точности повторить подслушанный диалог между Каршисом и Сибил.

– Вскоре я понял, о каком поле они говорили, – сказал он. – Оспа любит использовать места, связанные с заразой: канализации, закрытые живодерни, крематорий. Это «гниющее» поле затоптано и сожжено – то самое поле, что использовалось для прошлогоднего Танца Гниения.

Стоявший рядом с Гонтрилом Чорл слушал с прищуренными глазами.

– Открытое поле, – проворчал он, – где негде укрыться. Если это ловушка, нас всех покосят, как спелую пшеницу.

Послышался ропот мятежников; Гонтрил кратким жестом заставил людей замолчать.

– Арвин говорит правду, – обратился он к ним. – Сегодня наш единственный шанс спасти людей. Но это оправданный риск. Мы вышлем кого-нибудь вперёд разведать поле, остальные будут ждать здесь наступления полуночи. Чтобы информация… не утекла снова, Арвин останется с нами под стражей, – лидер повернулся к юноше. – Согласен?

– Согласен, – произнёс тот, облизнув губы.

Гонтрил протянул руку и кольцо на пальце молодого человека ослабло. Сняв его, Арвин передал вещь владельцу.

Никко помотал головой.

– Сегодня мне понадобится всё благословение, ниспосланное Хоаром. Более десятка людей нужно сделать невидимыми, плюс наложить на них защитные чары, не считая других молитв. Как только мы разделаемся с этими фанатиками…

– Это произойдёт только после полуночи, – возразил Арвин. – Завтра седьмой день, как в моей голове посеяно семя. Оно может расцвести уже в полночь. Заставляя ждать, ты приговариваешь меня к…

– Ни к чему я тебя не приговариваю, – выпалил Никко. – Я обещал тебе живительную молитву, и ты её получишь – когда я буду готов. А до сей поры ты в руках Хоара. Если его воля такова, что семя должно расцвести к полуночи, значит так тому и быть. Но я думаю, что ничего не случится. Однажды Хоар проявил к тебе милость. Помнишь, в ямах? Я уверен, что так будет и впредь.

Арвин мрачно кивнул. Сработанный с жрецом трюк теперь выходил ему боком. Безусловно Никко уверен, что Хоар благоволит Арвину. Молодой человек потянулся к бусинке на шее, затем вспомнил, что она там больше не висит. Он опустил руку в карман, сжав в ладони камень силы.

– Девять жизней, – пробормотал он.

Затем мятежники, сгруппировавшись, принялись обсуждать план предстоящей засады, а Арвин смотрел на них, преисполнившись ожидания и тревоги.

Киторн 28, вечер

Арвин сидел на корточках рядом с низкой каменной стеной, уставившись на окружённое ею поле. Танец Гниения проходил восемь месяцев назад в Праздник урожая, однако поле до сих пор источало запах сгнивших спелых плодов. Низкие бесформенные кучки того, что осталось от овощей и фруктов сплошь усеивали землю, а большая заплатка чернеющей земли у центра поля обозначала место ритуального кострища. Само поле представляло собой целину, заросшую сорняком.

Как и Арвин, Гонтрил и другие мятежники были невидимы благодаря молитвам Никко. Примерно два десятка, расположившись вокруг поля, ждали появления сектантов. Однако они, в отличие от Арвина, могли перемещаться. По настоянию Чорла, Гонтрил приказал Никко применить дополнительную молитву, ограничивающую движения Арвина. Юноша мог только дышать и моргать.

Он понятия не имел, наступила ли уже полночь. В висках словно стучали барабаны. Однако разум пока принадлежал ему.

По вискам юноши струились ручейки пота. Уже давно стемнело, однако воздух по-прежнему был душным и жарким. Тяжелые серые тучи, висевшие днём над протокой, наконец теперь дошли до Хлондета, и, судя по низким отдалённым раскатам грома, обещали разразиться в грозу. А пока они лишь застилали луну, погружая загородные поля и виноградники в непроглядную темень. Уголком глаза Арвин мог видеть зеленоватый отсвет Хлондетских стен, находящихся от него на расстоянии нескольких полей.

Послышался грохот колёс, объявивший о приближении телеги. Юноша напрягся всем телом, однако так и не смог повернуть голову; телегу он смог увидеть лишь тогда, когда она повернула на поле. Управлял ею юань-ти, балансируя на свёрнутом под собой кольцами хвосте. Позади на телеге покоилась бочка размером с винную. Из-за темноты лицо юань-ти рассмотреть было трудно, однако молодой человек различил, как существо по-змеиному плавно водило головой, оглядывая поле. Юань-ти чувствовал себя спокойно, чего нельзя было сказать о лошади; животное дико мотало головой, будто чувствуя невидимых мятежников. Змеечеловек натянул поводья, лошадь ударила копытом землю, пропахав борозду в смердящей почве.

Юань-ти поднял голову, словно пытаясь точнее определить время суток, затем продолжил оглядывать поле. Голова существа повернулась в сторону припавшего к земле Арвина. Юноша дёрнулся бы, если бы не был скован заклятием. Вместо этого он издал тихое облегчённое шипение, когда взгляд юань-ти скользнул мимо.

В следующий момент голова змеечеловека повернулась назад. Из-за кормы телеги явно что-то появилось. Случилось это в мгновение ока. Только что черную заплатку у центра поля устилал лишь пепел, и вдруг словно из-под земли там выросло с десяток культистов, державших друг друга за руки. Серо-зелёные плащи сливались с темнотой и делали их почти невидимыми. Испещрённые язвами лица проступали на фоне ночи едва белеющими овалами.

Арвин почувствовал, как об него что-то потёрлось и услышал слабое бряцание серьги Никко.

– По команде призови свой кинжал, – произнёс жрец, коснувшись его руки. – Целься в юань-ти.

Неожиданно паралич исчез. Стараясь не делать ни звука, юноша медленно распрямил ноги – и снова почувствовал онемение, но уже от долгого сидения на корточках. Он сморщился от покалывания в ногах и едва не упал.

И тут мятежники начали атаку.

Всё началось с резкого свиста. Миг спустя из-за позиций с краёв поля донеслись щелчки арбалетных тетив. Несколько фанатиков вздрогнули, хватаясь за вонзившиеся в тела арбалетные болты. Мятежники наконец стали видимыми. Арвин разглядел Гонтрила, несущегося на сектантов с мечом наголо, а также его вооруженных мечами и копьями товарищей, последовавших за лидером. Никко пока видно не было, однако Арвин слышал, как он молится. Голос жреца раздавался откуда-то рядом с телегой.

Юань-ти услышал молитву тоже. Зашипев от злости, он повернулся к тому месту, где должен был находиться Никко. Рядом с повозкой ожил клубок спутанных сорняков и начал обвиваться вокруг невидимой фигуры.

Арвин с опозданием метнул кинжал, но в тот же самый момент юань-ти поднялся телом, разжав сложенный кольцами хвост. Кинжал вместо горла вонзился в тело твари, миновав жизненно важные органы. Зашипев от досады, Арвин вхмахнул рукой, призывая клинок вернуться в ладонь, и тот выдернулся из чешуйчатого туловища существа. Арвин поймал оружие – но теперь юань-ти его видел. Он вперился в юношу взглядом, нагнетая на свою цель как можно больше магического страха.

Под действием чар мастер верёвок попятился назад. Надо было убираться отсюда; надо было сматываться; надо было рвать когти!!! Забыв о вернувшемся в ладонь оружии, он повернулся было спасаться бегством …

Но что-то внутри его остановило: семя разума. Боль была невыносимой. «Нет!», кричал внутренний голос. Голос, принадлежавший Зелии. «Кучера надо взять живым! Он будет доказательством, что Сибил…»

– Вон… из моей… головы! – яростно взревел Арвин.

Он больше не слышал, что ему говорило семя. Порыв к бегству исчез, однако ощущение в голове было такое, что она вот-вот взорвётся изнутри. Каждая мысль служила медленным томительным шагом, похожим движение в толще смолы.

Дальше Арвин лишь мельком видел краткие фрагменты разгоревшейся на поле битвы. Несмотря на то, что культистов было в два раза меньше, они сумели пустить в ход собственную магию. Один из них сделал круговой взмах рукой, и с земли поднялось тёмное бесформенное пятно, окутав четырёх ближайших мятежников. Трое отшатнулись, скрючившись в позыве рвоты; четвёртый опустился на колени и исчез в черном облаке. Другого мятежника, пытавшегося метнуть копьё в культиста с безопасного расстояния, поглотило облако насекомых, призванных врагом; бедняга уронил копьё и скорчился, вопя и хлестая ладонями по черным точкам, которые тысячами покрыли все обнаженные участки тела. Чорлу удалось сразить одного сектанта метким броском кинжала, но затем один из них схватил его сзади и вонзил в горло палец. Из раны хлынула кровь. Когда сектант отпустил Чорла, тот упал замертво.

Гонтрил разделался почти одновременно с двумя сектантами, отрубив голову первому и вспоров кишки второму. Следующий противник уклонился от меча мятежника и скользящим ударом руки задел его грудь. Гонтрил пронзил культиста мечом, но последствий прикосновения уже было не избежать. Лидер зашатался, руки начало трясти так, что он едва не выронил меч. Фыркая и хрипя, он скрючился от приступа страшного кашля, похожего на смесь хохота с икотой.

– Истеричная лихорадка! – завизжал один из рядом стоящих мятежников – тут же развернулся и помчался прочь.

Утративший невидимость Никко отчаянно уворачивался от атак юань-ти, который с повозки пытался впиться клыками ему в шею. Ноги жреца опутывали растения, не давая возможности для манёвра, и он громко читал молитву, воздев одну руку к небесам. Вдруг перед ней возник сотканный из магической энергии щит, который Никко тут же поставил между собой и юань-ти. Но защита не помогла – змеечеловек в броске прошёл насквозь и погрузил клыки в плечо жреца. Действие яда не заставило себя долго ждать – колени Никко подкосились и он осел на землю.

– Нет! – заорал Арвин.

Над головой прогремел раскат грома, затем второй, третий – Хоар предвещал гибель своего почитателя.

Схватив одной рукой пульсирующую болью голову, второй Арвин занёс кинжал. Юань-ти всё ещё сидел на повозке, которая стояла в десяти шагах от юноши. Днём это была бы лёгкая мишень, но темнота и начавшийся ливень значительно осложняли задачу. И всё-таки Арвин решился – и радостно зашипел, увидев, как кучер дёрнулся и упал на землю бесформенными кольцами.

Уверенность мятежников пошатнулась, многие развернулись, готовые к бегству. Но тут Гонтрилу каким-то чудом удалось поднять с земли меч и встать на ноги.

– Добейте их! – крякнул он и шатающейся походкой двинулся вперёд.

Теперь уже заколебались оспиты. Они ошарашенно смотрели на мёртвого юань-ти, затем один из них взобрался на повозку и крикнул:

– Встаньте кругом! Возьмите меня за руки!

Стоило культистам выполнить команду, как тут же они все исчезли.

Впрочем, исчезла и бочка – телепортировалась, несмотря на привязывавшие её к повозке ремни.

Почти ничего не видя из-за хлеставшего ливня, насквозь намочившего одежду, Арвин на нетвёрдых ногах приблизился к месту, где упал Никко. К бесконечному облегчению мастера верёвок тот был ещё жив. Одна из рук жреца крепко сжимала плечо в том месте, куда пришёлся укус. Губы жреца прошептали молитву, и рана затянулась на глазах. Он поднялся на ноги, высвободив ноги из опутывающих растений.

– Мы… провалились, – произнёс подошедший к нему Гонтрил. – Они… забрали зелье.

– Да, хвала Хоару, – ответил Никко, сверкнув глазами.

Увидев на лице Гонтрила вопросительное выражение, жрец пояснил:

– Я не только рассеял магию зелья и нейтрализовал его яд; я ещё и наложил на него благословение. «Зелье» безвредно – для всех, кроме оспитов. Теперь это святая вода, и стоит им глотнуть, на них обрушится месть Хоара.

Гонтрил рассмеялся – на этот раз по-настоящему, хотя и слабо. Затем дико затряс конечностями и слабо осел наземь.

Никко ринулся было к лидеру, но Арвин схватил его за промоченную от дождя рубаху. Время было на исходе. Он чувствовал, как семя распускает в голове свои корни, затуманивая рассудок и заполняя его злорадством.

– Семя разума, – прохрипел Арвин. – Оно расцветает. Никко, пожалуйста, прочти молитву.

Никко окинул его сочувственным взглядом, затем отвернулся.

– Сначала Гонтрил, – бросил он через плечо. – Ему нужнее.

– Нет, – взмолился Арвин.

Но было поздно. Никко уже вырвался из его хватки и, склонившись над лидером, начал читать целебную молитву. Арвин опустился на колени под весом давящей боли, заполняющей голову и застонал. Он чувствовал, как семя разрастается и начинает вытеснять его разум. Он успел увидеть, как Никко завершил молитву и повернулся к нему, затем в глазах помутнело. Последние остатки сознания отпадали, словно рваная истрепавшаяся кожа.

Глава 19

Киторн 29, глубокая ночь

Зелия осторожным взглядом окинула таверну, где её ждал носитель семени. Он сидел у дальней стены за тем самым столом, за которым она сама сидела семь дней назад. Она видела, как он расплатился за кружку эля и осушил её, проглотив целиком лежавшее в ней яйцо. Этот поступок, равно как и свободные плавные движения его тела, подтвердили догадки юань-ти. Он в её власти.

Она в предвкушении пощекотала языком воздух. Как же прелестно он выглядит.

На лбу носителя был прикреплён её лазурит. Должно быть, он воспользовался им для передачи сообщения, которое она недавно получила. Содержание его было по меньшей мере интригующим. Наконец она получит доказательство, что Сибил действует против Дома Экстаминос.

Она скользнула внутрь по наклонному пандусу, остановившись на мгновение и окинув беглым взглядом небольшую компанию выпивающих матросов. Глаза вспыхнули серебристой вспышкой, как только юань-ти прибегнула к своей псионической силе, но та ничего нового не показала – все до единого моряки оказались теми, кто есть на самом деле. Она пересекла помещение и села за столик к человеку-носителю. Тот встал и поприветствовал её, одарив страстным поцелуем. Она ощутила внутри огонь, и всё же оттолкнула человека и жестом приказала сесть. Для утех ещё будет время. Сначала надо закончить дело.

– Расскажи, как было, – сказала она.

– Очнулся я на каком-то поле, – ответил носитель, – Всё указывало на то, что там недавно была битва. Я насчитал семь трупов – шесть принадлежали жрецам и один юань-ти.

– Опиши его.

– Полукровка, торс человеческий. Черные чешуйки с фиолетовой каймой. На самой кайме легкий алмазный блеск.

Зелия кивнула. Описание подходило для юань-ти со Змеиных холмов. Интересно.

– Невозможно сказать, кто напал на жрецов. Должно быть, они куда-то увозили мёртвых и раненых. А я, судя по всему, сражался на стороне жрецов, раз меня оставили там умирать.

– Скорее всего нападавшими были люди, которые убили Осрена, – задумчиво произнесла Зелия.

Носитель одарил её изумлённым взглядом.

– Осрен мёртв?

Зелия улыбнулась.

– За последние семь дней много чего произошло.

Она пристально разглядывала носителя, подмечая его сильное сходство с человеком, которому удалось сбежать после убийства Осрена. Гонтрил, глава мятежников. Организация, которую он возглавлял, была не более чем досадной помехой, хотя могла послужить отвлекающим манёвром, если Леди Дедиана вдруг решила действовать против Сибил. В этом случае лишь потребуется заменить Гонтрила на этого носителя.

А может и посадить семя в самого Гонтрила, размышляла про себя она.

К столику подошел трактирщик с кружкой эля. Зелия окинула его сердитым взглядом, от которого тот поспешно попятился назад, затем повернулась к носителю.

– Ты говорил, у тебя есть доказательство, что Сибил поддерживает Оспу.

Тот кивнул.

– Поэтому я и попросил о встрече. В тубе для свитков, который был при юань-ти, я нашёл письмо. Оно было написано Ссармном и адресовано Каршису. В нём упоминаются жрецы Талоны, а также Сибил.

Он положил тубу на стол и пододвинул в сторону Зелии.

– Оно должно… пролить свет.

Зелия посмотрела на тубу, затем приказала:

– Прочти.

Носитель семени без колебаний вынул документ из тубы; возможно её подозрения безосновательны. Развернув пергамент, он принялся читать тихим голосом:

– Каршис, пожалуйста предупреди Сибил по поводу зелья. Если жрецы выпьют его и останутся живы – и не трансформируются – может случиться непредвиденное. Все псионические способности, которыми они обладают, возрастут многократно. Ты можешь нечаянно породить врагов, способных…

– Дай сюда, – приказала Зелия, вытянув руку. Её переполняло чувство предвкушения. Возможно с письме также есть доказательство, что Сибил не была аватаром, за который себя выдавала, а обычной смертной юань-ти, как и все остальные.

Носитель передал письмо. Она жадно принялась читать.

Вдруг письмо вспыхнуло ярким блеском. Эффект был настолько сильным, что ослеплённая юань-ти лишь моргала глазами, ничего не видя вокруг. Слишком поздно, поняла она. Это ловушка. Письмо таило в себе магический глиф – он то и ослепил её. И всё-таки она не лишилась способности слышать, и кроме того смогла определить местоположение носителя по исходящему от его тела теплу. Зелия не раздумывая перешла в атаку. Опутав противника ментальными витками, она сдавила их с сокрушающей силой – и поняла, что цель ускользнула. Его разум исчез внезапно, и кольца сдавили лишь иллюзорную пустоту. Разум носителя ускользнул, не оставив шанса за него зацепиться.

Она ожидала ответной атаки, поэтому соорудила собственный щит, заслонившись от противника. Прямо из-за укрытия она выстрельнула ментальным хлыстом – и издала громкое шипение, почувствовав, как коснулась им сознания носителя. К её удивлению он удерживал прежнюю защиту, вместо того, чтобы переключиться на более эффективную. Несомненно, он в два раза слабее её. Злорадно оскалившись, Зелия вернула ментальный хлыст назад и нанесла второй удар.

И вдруг услышала звук, который заставил её вздрогнуть. Как будто вдали где-то звенели колокольчики. Она мгновенно поняла, что это: побочное проявление, исходящее от носителя, находящегося по ту сторону стола. Но что-то было не так. Лишь затем она поняла, что именно. Тональность звука была слегка иной. Побочный псионический эффект был пущен не ею.

По ту сторону стола находился никакой не носитель её семени. Это был Арвин.

Она едва не рассмеялась вслух при мысли о том, что какой-то псион-новичок – ничтожный человечишка – посмел бросить ей вызов. Этот Арвин со своими жалкими псионическими силами, что он пытается сделать? Неужто зачаровать её? Да у него нет даже ни единого шанса…

Заносчивость едва не погубила её. Разум Арвина вонзился в её разум, словно иголка в мягкую плоть, связав их воедино. И в образовавшуюся брешь скользнули ментальные струны, завязываясь в узел в той части разума Зелии, которая отвечала за физическое тело. Она тут же поняла, что за силу он пытается применить. Он рассчитывал подчинить её, сделать своей марионеткой. Где он этому научился? Нет, это невозможно! Он не способен на такое!

Плевать. Сам того не подозревая, он сыграл ей на руку. Она не слишком ожидала выхода ситуации из-под контроля, хотя в случае с носителями-людьми это происходило с раздражающей регулярностью. Она прибегла к силе противодействия. Струны ментальной энергией неожиданно развернулись и устремились обратно к разума Арвина.

И там завязались в узел.

– Прекрати со мной сражаться, – скомандовала Зелия.

Арвин повиновался.

Рыжеволосая юань-ти попробовала языком воздух, наслаждаясь страхом, который выдавал выступивший на теле Арвина пот. Впереди её ждало незабываемое развлечение.

Киторн 29, день

Арвин плёлся вдоль дамбы, неохотно переставляя ноги, словно шёл на погибель к смертным ямам. Не отставая, за ним следовала Зелия. Она была всё ещё ослеплена, но ей это не мешало. Призванная ею особая сила позволяла «видеть» без глаз. Рыжеволосая юань-ти испытывала неслыханное удовольствие, унижая Арвина; в «Смертельной петле» она вынудила его заказать второй эль, затем третий, и разбить себе об голову плавающие в напитках яйца, что вызвало громкий хохот у сидящих поблизости матросов. На полуденной жаре прилипший к волосам Арвина желток начинал покрываться корочкой. Когда они направились вдоль дамбы, она заставила его намеренно врезаться в крепкого матроса, который расквасил юноше нос, когда тот «отказался» извиниться. Нос Арвина до сих пор болел он удара, кровь стекала к губам и капала с подбородка. Никто из прохожих, в том числе и те, кто одаривал Арвина сочувственным взглядом, не решался спросить в чём дело. Стоило им увидеть Зелию, они тут же опускали глаза и торопливо шли дальше.

Арвин пытался бороться с господством Зелии, но тщетно. Она имела над ним абсолютную власть. Всё, чего он мог желать, после того, как она вдоволь наигралась в ним, была лишь быстрая смерть – предпочтительно укус в шею, такой же, каким она наградила своего наставника.

Какое же глупостью со стороны Арвина было рассчитывать на победу над ней, даже с помощью Никко. Дарованный жрецом глиф даже не смог замедлить действия Зелии.  Нечего теперь и говорить о «девяти жизнях», обещанные Арвину матерью. Камень силы всё ещё лежал в его кармане – Зелия была настолько уверена в своей власти, что даже не подумала обыскать его – но даже те две силы, что остались в нём, не могли сослужить хоть какую-то службу. Он очень жалел, что не может воспользоваться телепортацией, которую истратил тогда, чтобы убить Каршиса. А ведь ей можно было воспользоваться, когда они обнялись в таверне.

Всё равно я зашёл в тупик, думал Арвин. Несмотря на все попытки, он смог лишь заменить одну форму власти над ним на другую. Да, Никко смог удалить семя разума даже когда оно распустилось, а в итоге Арвин всё равно оказался у Зелии под каблуком. Она не могла заставить его нанести себе серьёзное ранение – вонзить в себя кинжал, к примеру – иначе бы её власть над ним рассеялась. Однако она могла вынудить его наносить себе мелкие повреждения.

Учуяв неприятный запах, он покосился на волны, тихо плескавшиеся о дамбу и отвернулся. Выход канализации – в этом месте семь ночей назад всё и началось.

– Стоять, – приказала Зелия.

Арвин резко остановился, гадая, какую пытку Зелия придумала на этот раз. Может она сейчас прикажет ему хлестать себя мотком троса, лежавшего на дамбе у швартовой тумбы. Обезьяний кулак на его конце мог оставить серьезные отметины.

Арвин оглянулся на хозяйку и увидел на её губах злобную ухмылку.

– Лицом к гавани, – сказала она.

Арвин повернулся.

– Прыгай в воду.

Арвин напрягся телом. Нет. Он этого не сделает. Там же нечистоты – мерзкая вонючая жидкость, зараженная болезнями. Вонь оживила в памяти Арвина худшие воспоминания о приюте и жестоком наказании, которому подвергли его жрецы Илметера. Наложив на него магическую вонь, которую невозможно было смыть, они сделали его объектом насмешек среди ребят, которые дразнили его, насмехались…

– Я сказала, прыгай! – прошипела Зелия.

Арвин остался на месте. Нет, он не будет…

И власть исчезла, будто соскользнувший с плеч плащ. Как только Арвин понял, что избавился от чужого господства, до него дошло ещё кое-что. Если он попытается атаковать Зелию открыто, у него не будет ни единого шанса. Зелия быстрее, сильнее. Нужно её отвлечь.

Тогда он прыгнул.

И погрузился в холодную воду. Вынырнув с закрытыми глазами и ртом, он услышал смешанный с шипением смех Зелии. Стараясь не обращать внимания на прилипшую к губам отвратительную слизь, прикосновение к коже нечистот и стекающую с волос грязную жижу, молодой человек заставил себя открыть глаза. И тут же нашёл для себя оружие – обезьяний кулак. В третий глаз хлынул поток энергии и серебряной вспышкой устремился к обезьяньему кулаку, который поднялся в воздух и раскрутился, словно кто-то вращал его невидимой рукой.

Тревожно зашипев, Зелия развернулась – но было поздно. Обезьяний кулак выстрельнул, угодив ей в висок с глухим стуком. Юань-ти заморгала и попыталась повернуться к Арвину, но не успела сделать и пол оборота, как колени подогнулись и она рухнула наземь.

Стоявший в воде Арвин был удивлён не меньше своей жертвы. Неужели ему удалось свалить с ног мощного псиона всего одним слабым приёмом, Дальней Рукой? Не теряя времени, он взобрался на дамбу и подошел к лежавшей юань-ти, заливая набережную стекающими с одежды обильными каплями. Он был не в силах поверить своим глазам. Её грудь опускалась и поднималась, однако юань-ти явно была без сознания. На её виске расплылось большое красное пятно.

Арвин смахнул мокрые волосы со лба и потряс головой.

– Зря ты научила меня этой силе.

Заметив любопытные взгляды нарастающей толпы – среди которой нарисовался и стражник, быстрыми шагами приближающийся к дамбе – молодой человек опустился на колени и сделал вид, что похлопывает женщину по щеке, словно пытаясь привести её в чувства.

Стражник растолкал зевак и сквозь узкие щелки шлема в форме капюшона кобры на Арвина уставилась пара подозрительных глаз. В руке мужчина сжимал заряженный арбалет, направив его в грудь Арвину.

– Что здесь происходит? – сердито спросил он.

Арвин поднял голову.

– Воры, – коротко ответил он. – Столкнули меня в воду, а мою госпожу сбили с ног. Они украли кошелек.

Сказав это, Арвин почувствовал знакомое покалывание энергии в основании черепа.

Стражник наклонил голову, словно прислушиваясь к отдалённому звуку, поддаваясь чарам. Но тут Зелия зашевелилась. Арвин про себя взмолился, чтобы она не успела очухаться окончательно.

– Я лекарь, – продолжил юноша. – Надо приложить к госпоже целебную руку, и она поправится. Мне не нужна помощь. Почему бы вам вместо этого не попытаться задержать воров? Один из них лысый, а другой коротышка, – молодой человек указал пальцем. – Они побежали туда.

Стражник кивнул и затрусил в указанном направлении. Арвин тем временем сделал пасы руками и приложил их ко лбу юань-ти. Мысленно он обратился к камню силы. Схватив одну из двух оставшихся звёздочек на его небосводе, он резко погрузился в разум Зелии. Внутри оказалось всё так, как он и представлял, когда впервые исследовал семя разума под руководством Танджу – клубок переплетающихся змей. Её силы лежали в самом центре этой копошащейся массы. Арвину они показались кучкой светящихся яиц, одни из которых были большими, другие – маленькими. Он поднимал из одно за другим, пытаясь понять, что каждое из них собой представляло. Самое большое оказалось тем, что он искал. Подняв яйцо, он смял его.

Где-то вдали он услышал едва слышный крик. Не обращая на него внимания, он соединился с камнем силы ещё раз и призвал последнюю его звезду – ту самую, что позволяла перекраивать воспоминания. Мысленно протянув пальцы, юноша начал перекладывать змеевидные нити мыслей, сплетая их в узор по своему усмотрению.

Глаза Зелии резко распахнулись. Кто-то касался её виска – Арвин! Он только что применил к ней псионическую силу, проник глубоко в её разум и извлёк нечто такое, на что ей потребовался целый год обучения – силу семени разума. Он до сих пор шарил в её голове, применив к ней вторичную силу. Вдруг, прежде, чем он успел поставить защиту, она атаковала. Воздух наполнился громким шипением, вызванным её проявлением силы. Мгновением позже к звуку добавился резкий выдох, когда из лёгких Арвина вырвался воздух.

Собравшиеся зеваки благоразумно кинулись прочь.

Арвин ловил ртом воздух, но не мог вдохнуть; сила Зелии заблокировала его легкие. Юань-ти поднялась на ноги, в то время, как он, наоборот, скорчился на коленях, и с улыбкой смотрела на его покрасневшее, а затем и побагровевшее лицо. Выпученные глаза выражали мольбу, и юань-ти с удовольствием готова была услышать, как он вслух просит о пощаде. Жаль, что этому препятствовала остановка дыхания, которую он сейчас испытывал. Юань-ти склонилась к жертве и пощекотала губами ухо.

– Ну, и что хуже, – прошептала она. – Семя разума или это?

Ей понадобилось всё её самообладание, чтобы не впиться зубами ему в горло. Вместо этого она отступила назад и наблюдала, как он упал. Какое-то время он корчился, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Вскоре человек затих.

Зелия уперлась каблуком ему в спину и толкнула ногой. Тело Арвина перевернулось и с громким всплеском упало туда, где ему самое место.

В сточные воды.

Пока Зелия медленно приходила в сознание, мастер верёвок поспешно удалялся от гавани, радуясь про себя тому, как ловко только что провернул трюк с фальшивым воспоминанием. Он на ходу вынул из кармана камень. Теперь, когда все силы камня были истрачены, свечение исчезло.

Он подбросил его в воздух и поймал, после чего сунул обратно в карман.

– Девять жизней, – усмехнулся юноша.

Киторн 29, вечер

Арвин расхаживал по комнате туда-обратно, боясь лишний раз посмотреть на друга. Ноулг лежал на полу, извивался и скрежетал зубами, пытаясь высвободиться из верёвки, которой были связаны его руки. Верёвка – та самая, которой Каршис связывал Арвина – была крепка, как камень; Ноулг даже не имел шанса выпутаться. И всё же не бросал попыток, хотя запястья были уже натёрты и изодраны в кровь.

Арвин повернулся к Никко.

– Неужели с ним ничего нельзя сделать? Должен же быть какой-нибудь способ повернуть обратно действие зелья, какая-нибудь целебная молитва.

Никко тряхнул головой, звякнула висящая в ухе серьга.

– Я уже всё перепробовал. Твоему другу ничем не помочь. Если будет на то воля Хоара, однажды ты сможешь отомстить за него. Нам остаётся одно, сам понимаешь.

Арвин заставил себя остановиться и повернулся к Ноулгу. Вора едва можно было узнать. Он похудел, кожа приобрела желто-зелёный цвет, словно мужчина стал жертвой чумы. Давно выпали последние остатки волос, и даже от густых бровей ничего не осталось. Глаза – в которых ещё пару дней назад можно было отыскать хотя бы искорку здравого рассудка – напоминали глаза умалишённого. Чувствуя, что Арвин смотрит на него, Ноулг обнажил зубы и издал злобное шипение. С резцов упали капельки яда.

Мастер верёвок присел на корточки рядом с другом.

– Ноулг, – сказал он, коснувшись плеча вора. – Прости меня. Если бы только я меньше беспокоился о собственном спасении…

Изогнувшись с быстротой змеи, Ноулг вывернулся и устремился к руке Арвина. Тот резко одёрнул руку, едва избежав укуса. Поднявшись на ноги, он взглянул на существо, в которое превратился Ноулг. Когда-то оно было его другом. Теперь это чудовище – и опасное.

Тогда почему у Арвина слезятся глаза?

– Давай, – выдавил он и отвернулся.

Никко кивнул. Быстро – возможно, желая покончить с этим, пока Арвин не передумал – он произнёс молитву. Арвин услышал шелест одежды, когда Никко склонился над Ноулгом и коснулся его. Послышался короткий всхрип – и тишина.

По щеке Арвина прокатилась слеза. На плечо легла рука жреца.

– Ты отомстишь за него? – спросил он.

Арвин смахнул руку с плеча и сердито вытер слезу.

– Некому мне мстить. Оспа наверняка уже отравилась святой водой; вряд ли кто-то из них остался в живых. Осрен тоже мёртв.

– Ты забыл о Сибил.

Арвин повернулся лицом к Никко.

– Мы ничего о ней не знаем, – ответил он. – Где она? Кто она? А если она и впрямь аватар, как говорит?

Глаза жреца были полны суровой решимости.

– Даже аватара можно одолеть, – он снова положил руку на плечо Арвину. – Ты доказал свою значимость Гонтрилу. И Чорл – да сжалится Хоар над его душой – больше тебе не противник. Пришло твоё время проявить себя, и примкнуть к нам. Раздели свою судьбу с Расколом, – жрец улыбнулся, взгляд стал мягким. – Не в первый раз к нам тайком присоединится член Гильдии.

Арвин вздохнул. Предложение казалось заманчивым. Раскол действительно мог бы дать возможность расстаться с Гильдией. Но со старыми привычками расстаться непросто.

– Извини, – ответил молодой человек. – Я предпочитаю работать в одиночку. И мне понадобится время отточить свой дар.

Никко кивнул, опустив руку.

– В таком случае, да прибудет с тобой Хоар.

Жрец повернулся и вышел.

Арвин ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь. Затем повернулся к лежавшему на полу Ноулгу. По крайней мере, он может как подобает кремировать друга – чего нельзя было бы сделать, умри тот в канализации, или от голода в той запертой комнате в крематории, где его удерживали фанатики. Арвин произнёс командное слово, и каменная верёвка, связывающая руки Ноулга, превратилась в обычную. Молодой человек опустился на колени и осторожно развязал запястья друга.

Он медленно смотал верёвку и замер. А может Никко прав, подумал он.

– Я заставлю заплатить Сибил за то, что она сделала с тобой, – произнёс он, – Пусть боги только дадут мне шанс, я отомщу за тебя.

Где-то над Вилхонской протокой прогремел гром.

Примечание Эргонта

Если во время чтения Вы обнаружили какие-то огрехи, замечания, стилистические неточности, то прошу отписать о них на e-mail ergont@shadowdale.ru.

Регистрируйтесь на нашем сайте abeir-toril.ru и форуме shadowdale.ru — новые книги вас будут ждать только там.

Спасибо!

Примечания

1

Савантизм (от фр. savant — «учёный») – выдающиеся способности в одной или нескольких областях знаний. Общая для всех савантов интеллектуальная особенность — феноменальная память.

2

Асана — положение тела, в котором, с позиций индийской философии и религии, управление энергией и физиологическими процессами в организме осуществляется за счёт перераспределения натяжений, сжатий и напряжений в теле (прим. пер).

3

Бхуджангасана — поза змеи в йоге.

4

Муладхара — чакра в зоне копчика.

5

Пронзание разума (Mental thrust) – разновидность псионической атаки.

6

Сокрушение психики (Psychic crush) – разновидность псионической атаки.

7

Дордже — священное оружие, палица, жезл или скипетр, используемый в тибетском буддизме как символ высшей власти и правосудия, «камень благородный».

8

Т. е. в 1317-м году, за 56 лет до событий, описываемых в романе.

9

Ожог мозга (brain burn) – побочный эффект после неудачной попытки псиона использовать камень силы.

Content

Лиза Смедман
«Вкус Яда»

О переводе

Под чарами Королевы змей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечание Эргонта

Примечания