Степан Мазур, Илья Тё

Игры смерти

Рецензия:

Когда читаешь «Игры смерти», то ловишь себя на том, что в чём-то соглашаешься с авторами, в чем-то споришь, но, наверное, в том и смысл каждой приличной книги, что она заставляет задуматься. Я не любитель компьютерных игр, но для современной молодёжи, заражённой игроманией, будет особо интересно встретить знакомых персонажей, перенесённых в «Игры смерти». Желаю приятно провести время за чтением и обратить внимание на фразу, которую вы найдете в книге: «Человек верил в тёмное, но забыл о светлом».

Вероника Кузнецова

От авторов

Данный межавторский проект — чистый пример того, как из детского романа Степана Мазура, написанного «для друзей» в возрасте 16 лет, можно сделать вполне взрослый проект, поднимающий важные вопросы. А всего-то и стоило — руку мастера приложить, кем несомненно является Илья Те, как более опытный автор.

На выходе получился живой, динамичный роман, так и не изданный по ряду обстоятельств от кризисов печати до авторской кармы.

Но так как перед Новым Годом принято избавляться от всего, что нас тяготит, мы решили преподнести своим читателям подарок и выложить роман в свободный доступ. Давно пора, ведь роману уже порядка 8 лет. Созданный в основе своей в 2006 году, он претерпевал изменения вплоть до сего года. И давно имеет продолжение, которое мы когда-нибудь так же допишем.

Иллюстрации, используемые в романе, взяты из старых фотографий С. Мазура. Все персонажи имеют живых прототипов, с которых писались характеры, манеры поведения, мысли, диалоги. Так что, наверное, стоит сказать отдельное спасибо Виктории Колчиной (Ведьмочка), Андрею Попову (Дема), Ольге Кирилюк (Валькирия), Андрею Киму (Ким), Наталье Мифодьевой (Эльфийка) и Зёме-Зевсу, который впитал авторское поведение в определенный момент жизни и стал вполне самостоятельным персонажем.

Надеемся, читателям понравится.

С наступающим вас, друзья.

С уважением,

С. Мазур и И. Тё

Пролог

Introduce 1. Ким

ХХII век, земная поверхность

Купол «Большой Петропавловск»

— Игры Смерти! — визжала реклама. — Вершина современной науки и революция развлечений! Тотальное погружение в виртуальный геймплей! Полноценные контактные схватки! Фантастическое смешение экшена, квеста, стратегии и военного симулятора подарит восторг, который невозможно забыть! Приходите! Демонстрация коммерческой версии состоится во Дворце Игр! Всем желающим от четырнадцати до двадцати — вход бесплатный!!! Не пропустите. Ведь вас ожидает — СМЕРТЬ!

Ким, пройдясь пятернёй по ёжику чёрных волос, голосовой командой выключил телевизор. Новый аппарат был мало похож на телевизоры прошлого поколения. Плоские панели безнадежно устарели, а новое «сотовое телевидение» передавало изображение прямо в мозг. Зрение не влияло на качество видимых картин и карие глаза молодого акробата не уставали. В новом мире не было нужды в кнопочных пультах. Единая телевизионная система охватывала всю планету, и для поиска любого канала о нем достаточно было подумать. «Чтобы эти мысли стали известны полиции», — зло усмехнулся Ким.

Более полувека человечество обитало «под колпаком» в прямом, и в переносном смысле. На умирающей планете, превращенной в ядовитую пустыню усилиями предыдущих поколений, уцелело около тысячи населенных пунктов, каждый из которых был накрыт грандиозным экологическим куполом. Эко-купола получились разными — от небольших полусфер вроде Большого Петропавловска, защищавшего стеклом и бетоном около пяти миллионов сограждан, до гигантских планетарных мегаполисов вроде Киншасы или Тегерана, скрывавших под собой почти триста миллионов человек каждый.

Но это была лишь внешняя, так сказать «архитектурная» сторона великого Колпака.

Внутри искусственных куполов, выживание под которыми было делом сложным и многотрудным, а, главное, требующим фантастической организованности и порядка, уже более двух столетий фиксировался любой звук, любое движение, всякое неосторожное слово и печатаная буква, набранная на клавиатуре.

У Палатенной Сотни — нового мирового правительства — досье на каждого из живущих накопилось больше, чем человек знал о себе сам. Кем бы он ни был и где бы ни находился!

Голову Кима, между тем, занимали мысли, очень далекие от политических проблем или экологии.

«Игры смерти! — размышлял молодой человек, возбужденно прохаживаясь по своей «детской» комнате, размером примерно десять на пятнадцать шагов. — Опять Игры смерти. Везде Игры Смерти! Реклама уже достала. Однако … Это ведь настоящий прорыв!»

Ким вздернул голову.

— Позвони Зевсу! — вдруг громко воскликнул он, хотя комната была абсолютно пустой. — Хочу спросить, продумал ли он план на выходные?

Голограмма домашнего «надсмотрщика» немедленно материализовалась в воздухе и осуждающе покачала головой. Голова была драконьей, в китайском стиле, с жемчужиной меж зубов. Пасть дракона раскрылась (голографическая жемчужина, естественно, не упала) и обронила совершенно чудным учительским речитативом, который за школьные годы Ким научился яростно ненавидеть:

— Только не Зевсу, нет, мой господин! — нравоучительно прочирикал дракончик. — Зиновий ужасно на вас влияет, мой повелитель. Уровень вашей успеваемости в школе падает, дисциплина так же оставляет желать лучшего. Напоминаю о подготовке к послезавтрашней контрольной работе по криволинейным интегралам. Я отыскал подходящие материалы, и вам следует их внимательно изучить, — при этих словах Ким закатил глаза, но совестливый надсмотрщик упорно продолжал истязания. — Кроме того, ваши занятия по акробатике на прошлой неделе пропущены. Школьнику в вашем положении необходимо набирать баллы, иначе …

— Умолкни, — привычно бросил акробат и тут же, выскочив из комнаты и перепрыгивая через две ступеньки, помчался на второй этаж родительской квартиры. Голографический дракон, вернее система НДТНС («Найдёт Дитя Точно Не Сомневайся») — была нянькой Кима с самого детства и являлась многофункциональной программой, что учила его жить и даже пыталась воспитывать. Кроме того, она служила чем-то вроде совести родителей, которые постоянно отсутствовали дома.

В каком-то смысле это было естественно. Как и у большинства одноклассников, предки Кима вкалывали с утра до вечера, создавая «благосостояние человечества» под опекой одного из правительственных органов — гигантских Транскорпораций, каждая из которых полностью подчиняла себе определенную отрасль экономики. Разумеется, родители не махали киркой в шахте и не таскали тюки на плантациях. Мама акробата, например, трудилась в банке, а папа служил орбитальным диспетчером. Однако суть их статуса от этого не менялась — за жизнь под куполом следовало платить!

На верхнем этаже огромной квартиры располагалась вторая интеллектуальная игрушка, с которой Ким привык проводить свое одиночество. Конкретно — компьютерный «Домовой». В устройстве с легкостью совмещались система связи, охраны, а также домашний интеллект, управляющий бытовыми приборами. При появлении Кима в комнате появилось сверхчёткое (в мелких деталях, которые можно было рассматривать под лупой) голографическое изображение огромного человеческого лица, с мудрыми чертами, украшенное бакенбардами и очками. Это и был виртуальный робот — квартирный «призрак» или «Домовой».

«Если бы люди тратили деньги, вложенные в разработку этой игрушки, на освоение дальнего космоса, — гневно подумал молодой человек, — астронавты давно бы жарили сардельки на Альфа Центавра».

Но, увы, в погоне за комфортом человечество забыло о развитии науки. Насколько знал Ким, увлекавшийся современной астрофизикой, двигатель, способный довезти человеческий корабль до ближайших звезд изобрели много лет назад. Однако дороговизна и экономическая нецелесообразность делали путешествие в космос невозможным. Учитывая стоимость перелета, ни ископаемые руды, ни туризм не могли окупить подобных затрат. И хотя полет на Плутон занимал всего три дня, а полет к ближним звездам — не более года, в космос по-прежнему отправлялись лишь аппараты и никто — никто! — кроме роботов-вездеходов не бродил по «пыльным просторам» далеких планет.

Впрочем, изучая космическое пространство, человечество столкнулось с тупиком, о котором раньше не подозревало. Ни одна из систем, исследованных за полстолетия после открытия межзвездных перелетов, не имела «малых» планет. Подобные Юпитеру и Сатурну газовые гиганты — младшие браться звезд — находились повсюду. Но космических тел, подобных по размеру Земле, не нашел никто.

Как всякий излишне категоричный молодой человек, Ким уверял себя, что странный факт отсутствия малых планет не оправдывает вопиющую вялость человеческой экспансии. С другой стороны он четко осознавал: пока люди находятся под колпаком единственного обитаемого мирка, попытки приспособить этот мирок под личные нужды господ потребителей вполне объяснимы.

Разумеется, для школьника то были всего лишь праздные домыслы. Так что Ким глубоко вздохнул, упал в кресло, стоящее напротив призрачной громадины «Домового» и, щелкнув пальцами (скорее из позы, чем по необходимости), властно воскликнул:

— Контакт с абонентом Зёма. Живенько!

Зевс, Зёма, Земеля… Зиновия называли по-разному. Доставалось блондинчику от каждого из друзей на все лады.

Гигантское лицо с бакенбардами исчезло. Домовой пискнул, будто собираясь войти в доисторический интернет, и поймал ответный сигнал. Разумеется, выйти в контакт с товарищем было возможно с любого мобильного пульта, которые были раскиданы по дому в каждой комнате и снабжались мини-экраном. Сделать это можно было вообще без экрана, через подключения сотового телевидения, передававшего сигнал непосредственно на зрительный нерв. Но Ким, как и его отсутствующие родители, предпочитал комфорт любым скороспелым изобретениям.

Развалившись в кресле и глядя на громадный — на всю комнату — голографический экран, в который превратился бывший призрак с бакенбардами, школьник слушал, как пищит зуммер.

Introduce 2. Зевс-громовержец

Несколько секунд спустя на объемном дисплее, занимавшем в форме параллелепипеда большую часть комнаты, появилось задумчивое изображение Зиновия, школьного друга Кима. Уставшее лицо абонента изображало богатые творческие процессы, каждый из которых тянул как минимум на полное переосмысление философии бытия. Красные глаза и мешки под ними с уверенностью твердили об еще одной бессонной ночи задумчивого блондина перед компьютером.

Подобно Киму, Зевс был геймером, причем геймером со стажем. Впрочем, как большинство ровесников в современном мире. «Мы все теперь немного похожи, — печально заключил Ким, — все люди свихнулись на сетевых играх».

Он криво усмехнулся.

«Глобализация! В любой парикмахерской можно заказать себе любой цвет волос. Вырастят на голове за минуты, а при желании — сменят цвет радужной оболочки глаз и пигментацию кожи».

Подобные операции более не считались хирургией. Вот и Зевс, например, являлся блондином с короткой причёской и зеленоглазым. Но были ли эти цвета натуральными для него? Еще более сложно было определить к какому этносу или расе принадлежит Зевс. Как впрочем, и сам Ким.

Теоретически, Ким был азиатом — теоретически.

Зевс являлся немцем — тоже теоретически. Но хоть завтра оба могли стать другими.

Все расы слились в одну те же пятьдесят лет назад и усиленно стирали последние грани. Благодаря медицинской косметологии растягивалось даже понятие возраста человека. Омолаживающие процедуры сбивали с толку любых экспертов. Медицинские анализы и химикаты определяли не год рождения, а только физический износ организма. Он мог быть одинаковым у пенсионера и у студента — в зависимости от медицинского обеспечения. Вернее, от количества денег на это обеспечение. В результате выходило так, что сведения об истинном возрасте людей хранило только досье в мировом банке данных.

При этом паспорта и чипы под кожей Палатенная Сотня отменила давно. Не смотря на школьный возраст, Ким еще помнил нудную медицинскую кампанию по отмене принудительного чипирования. С тех пор, при рождении, вместо железки в череп каждый подданный Палатенной Сотни получал укол с нано-роботом, который обитал на стенке сосуда, получая энергию от тепла человеческой крови. Робот-кровосос хранил все данные о «носителе», готовый передать их запрашивающим структурам в течение доли секунды в любой точке земного шара. Почему то, это считалось гуманней стальных радиочипов в теменной кости.

Глядя на Зевса, Ким прищурился и покачал головой. Внешность его приятелей действительно можно было обсуждать часами. В том числе одежду. С открытием сотового телевидения, то есть объединения интернета, телефона и телевизора в единую систему еще в прошлом столетии, мода начала меняться почти ежечасно. После чего Палатенная Сотня логично заключила, что проще вложить деньги в разработку одежды-трансформера, чем постоянно тратить огромные ресурсы на шизофренический бред, которым представлялась рациональному разуму мода.

Впрочем, сейчас Ким смотрел не на шизофренический бред человечества, а конкретно на своего друга. А Зёма обожал тату.

Руки товарища от кончиков пальцев до плеч, а также грудь, шея, спина — всё было украшено мрачным, единым, чёрно-красным узором фантастической татуировки. Замысловатая вязь напоминала вроде бы нечто кельтское, но в обрамлении пламени, иероглифов и зверей. Ким никогда не разбирался в пугающей «готской» и «металлической» атрибутике. Но надеялся, что когда-нибудь белобрысый балбес одумается и отчистит тело от татушной гадости навсегда.

Сам акробат держал кожу чистой. Роста он был среднего, немного ниже Зевса. Черные волосы, коротко стриженые «ежом», не широкие, но очень мускулистые плечи, стройная фигура и отличный пресс в сочетании с взглядом больших миндалевидных глаз производили впечатление на девушек в школьном бассейне.

Своей спортивной формой Ким по праву гордился. Акробатикой он занимался давно и не без успеха. Возможно поэтому тот уровень, которого он достиг много лет назад, получив «мастера» в юношеской категории, позволял сейчас пинать балду и часто прогуливать тренировки.

Тем ни менее, при появлении на людях, Ким держал себя подтянутым. Пофигизм Зевса в этом отношении его бесил.

— Что-то ты помятый немного, — с упреком буркнул Ким блондину вместо приветствия. Тот сидел на кровати полуголый, в облегающих серых трусах, — единственным, что мужчины экологических Куполов одевали под одежду-трансформер. — Дрых, что ли? Или опять мнемофильмы смотрел до дыр в глазах?

Блондин зевнул и уже собрался ответить, но в это мгновение электронный ящик Домового пискнул. В воздухе, слева от изображения Зевса, появилась объемная папка, мигающая призрачным светом. Это пришёл спам с рекламой новой версии Игр Смерти. Глаза Кима мельком пробежали по сообщению и компьютер, уловив сенсором скривившиеся губы владельца, стёр хлам к известной матери. В прошлый раз комп отметил, что хозяин смотрел рекламу и высказал некий интерес к Играм Смерти. Только поэтому фильтры пропустили письмо на электронный ящик сейчас.

«Техника умнеет с каждым днём, — подумал Ким, возвращая взгляд к голографическому Зевсу. — А мы скоро в овощи превратимся».

Если бы Палатенная Сотня не грузила народ работой, люди бы давно начали деградировать, как в довоенное время. А так, роботы выполняли еще не весь тяжкий труд.

Повсеместная трудовая повинность, отсутствие дотаций и пенсий — вот в чем заключался главный принцип Палатенной Сотни! При всей компьютеризации всех процессов, люди-операторы вкалывали до безумия много, причем в основном, контролируя то, что делали роботы. Однако на школьников, слава богу, этот принцип не распространялся…

Татуированный Зевс тем временем что-то бубнил. Наконец, увидев, что звонивший вновь обратил на него внимание, неохотно развернулся.

— Не сплю я, не сплю, — невнятно проговорил он, — думаю, как нас вместе собрать. Ищу день, когда нет занятий, репетиций, тренировок, поездок по магазинам и всего такого прочего, — очередной протяжный зевок показал, с какой интенсивностью могучий мозг друга ищет выход из «безвыходной» ситуации.

— Серьезно? — Ким усмехнулся. — А я вот, похоже, уже нашел. Хочешь, поделюсь?

— Погоди, мне почта пришла. — Зёма прикрыл глаза и, таким образом, погрузился в сотовое ТВ, но тут же воскликнул, — Блин, опять этот спам с Играми Смерти! Завлекают, сволочи, завлекают. Ведь только что приходило! Всё им пиара мала.

Голос Зевса казался чуть изменившимся, хотя положение тела и близость блондина к динамикам «Домового» остались прежними.

— Ага, — кивнул Ким. — Вот, кстати, о сволочах. Игры Смерти это новая версия старой бродилки двадцатилетней давности. Собственно, я из-за нее и звоню, — внезапно друг понял, что его идея великолепна, и нужно продвинуть ее в блондинистый мозг товарища любой ценой. — Слушай, а может, сходим на нее всем народом? Как раз шесть человек и надо. Взносы плачу. Одна команда, как встарь!

Зевс широко открыл глаза, отключившись тем самым от программы, и, моргая, удивленно посмотрел на приятеля. Потом задумчиво почесал нос, нагнулся, подхватил где-то за пределами экрана овсяное печенье с тарелки, затолкнул в рот (время тянул, надо полагать) и с набитым ртом пробормотал:

— Жабавно, жабавно … Ты это серьежно? — Он сокрушенно покачал головой и проглотил печенье. — Ну-ка, где там мое «железо»? Эй, Ржавый, дозвонись до Демы, Веды, Киры и Эли. Посмотрим, чё скажуть…

— Сам ты «железо»! — немедленно огрызнулся компьютерный комплекс зёминого «Домового». — И не смей, блин, называть меня «Ржавым». Нельзя ли с меньшим признаком агрессии требовать выполнения команд? Тебе же всё равно, черт ленивый, а мне приятно будет. Тоже мне босс!

— Вот же перепрограммировал на свою голову, — довольно рассмеялся татуированный блондин и упер руку в бок. — Слушай сюда, компьютерный раб, отродье крепостное! Быстрее давай работай, а то отключу от сети на хрен! Будешь сидеть в комнате один, и даже перекинуться в постпокер не с кем будет из компов твоей линейки. Уловил, нет? Лом ржавый!!

Экран, немного подумав, счел за лучшее вздорному хозяину не перечить и услужливо разделился на пять частей. «Если так дело и дальше пойдёт, — покачал головой Ким, глядя на Зевса, — компьютеры вообще перестанут нас слушаться. И какой гений догадался привить им чувство юмора и строптивый характер? Может быть тот же, что выдумал Купола?»

В это мгновение «Домовой» мигнул черным и в комнате снова послышался сигнал зуммера.

Introduce 3. Ведьма, Валькирия и Эльфийка

Вначале на экране появилась скучающая Валькирия, в фартуке и с поварешкой в руке. Взглянув на одноклассницу, Ким справедливо заключил, что она подвергает жестоким экспериментам еще один кулинарный рецепт. Впрочем, главным пороком Киры, являлась вовсе не яростная страсть последней к кулинарии и эмпирическому познанию оной в процессе нечеловеческих опытов, а необъяснимое желание девушки накормить своими уникальными шедеврами родителей и знакомых. Опять-таки, Кира, будучи почти профессиональным химиком (такова была ее специализация в школе), умела вовремя применить антитоксины и, соответственно, убийств до сих пор умудрялась избегать, хотя Ким не понимал как. Он слышал, что в древности женщины действительно готовили сами, жаря на костре, плите, пещерном камне или микроволновке — этих жутких предметах варварского прошлого! С другой стороны, что такое плита и микроволновка Ким не знал. Он вообще не помнил, чтобы на его памяти еду готовил кто-то кроме компьютерного повара. Впрочем, подумал молодой акробат, все это ерунда. Глядя на девушку, он невольно залюбовался.

Валькирия (она же Кира) носила длинные каштановые волосы, имела неописуемую фигуру, длинную лебединую шею и высокий открытый лоб. Глаза её были блестящего, серо-зелёного цвета. Трансформер сегодня облачил девушку в подобие откровенного вечернего платья — насыщенного зеленого цвета, с оголёнными плечами, спиной и широким разрезом на груди — замечательный наряд, чтобы трудиться на кухне с поварешкой в руке…

Почти в то же мгновение, на соседнем экране появился томный, завлекающий взгляд Ведьмочки. В отличие от Киры, отвечавшей на видеозвонок только в блеске нарядов и всеоружии красоты, белокожая нимфа Веда (она же Ведьма) была укутана в одно лишь белое махровое полотенце. Казалось, капли воды еще стекали по чистой коже и сверкающим, влажным волосам! Видимо, компьютерный поиск ее «Домового» застал девушку в душе, но… Ким мог бы поклясться, что без одежды и косметики, Веда смотрится даже лучше, чем после облачения в самый роскошный и дорогой наряд. «Одно слово — ведьма!» — подумал он.

И правда, сонливость Зевса на соседнем экране сняло рукой как по волшебству. Видимо, не только Ким реагировал подобным образом на алебастровую женскую кожу под мокрым полотенцем.

— Извращенка!!! — обвинительно воскликнул татуированный блондин, мгновенно позабыв про предложение Кима и тыкая пальцем в девушку. — Надеюсь, ты слышала про совращение малолетних? Ей богу, ты сейчас это сделала! Только немедленный секс может спасти мой разум от морального разложения!

Услышав шуточку Зевса, акробат припомнил, что планка брачных отношений на самом деле упала до четырнадцати лет очень давно, и никаких «малолетних», «несовершеннолетних» или «ограниченно дееспособных» в этом смысле не существовало. По возрасту люди делились на тех, кто учится (например, в школе, что исключало трудовую повинность) и тех, кто вкалывает, контролируя роботов. Однако вне зависимости от такого деления, мужчины и женщины были доступны друг другу с четырнадцати лет без каких-либо серьезных ограничений.

К этому странному на первый взгляд решению пришли после Третьей Мировой войны, которую ещё называли Антиглобалистской. Полугодовое уничтожение человечества обошлось без ядерной зимы, но половина населения испытало на себе с десяток ничуть не менее разрушительных видов оружия — бинарного, генетического, химического, бактериологического, экологического, климатического и, конечно, уже привычного магнитно-полевого. После этого, потеряв восемнадцать миллиардов населения из существовавших двадцати двух, правительства разных стран решили навсегда примириться. Создали единое государство, один закон, одну религию и один высший орган управления, который включал в себя сто самых умных людей мира в самых различных областях. Сто ученых. Сто гениев. Сто самых признанных светил мировой науки!

Так родилась Палатенная сотня. С тех пор она вершила судьбы всего мира, взяла в свои руки мировую политику и законы. Финансово-банковские структуры и политические блоки различного толка ушли в прошлое. Чипы, вшитые в мозг, приучили всех к одному языку. Им, разумеется, стал «синглиш» — странная смесь английского и хинди, на котором разговаривала самая многочисленная нация мира — индусы.

Режим Палатенной Сотни в древности назвали бы Олигархией. То есть неким подобием абсолютной монархии, безжалостной диктатуры и деспотической тирании в которой вместо монарха выступал совет из ста человек.

Ким знал, что это правильное решение — ведь именно так его оценивали в телевизионных программах и школьных учебниках по истории. Без олигархии Ста, мир рухнул бы во тьму. И потом, кому еще править людьми, как не сотне самых умных ученых? Не банкиры и финансисты, не политики и военные, а именно УЧЁНЫЕ создали мир Кима таким, каким он его знал!

«Так о чём это я? — попытался вспомнить акробат, напрягая извилины. — Ах да, после глобальной войны, примирившей и слившей в одно целое всех людей, порядки по сравнению с прошлым миром существенно изменились». Ким не знал, в какую сторону — он просто жил в этом мире и не мог судить с другой точки зрения. Просто население требовалось восстанавливать, и люди начали плодиться. Как умели. Да так успешно, что вовремя не смогли остановиться. И снова планета наполнилась людьми. Но от привычки — не отказались.

Киму и друзьям исполнилось по шестнадцать лет. Девушки и юноши, учившиеся в одном классе Единой учебной программы, заменившей сразу школу и институт, родились в один год. С точки зрения полового созревания они считались взрослыми и Зевс, конечно, шутил, поминая «совращение малолетних». Однако с точки зрения гражданских и политических прав они оставались школьниками — до двадцати пяти лет. Возможность жениться и даже заводить детей не давала Киму и его друзьям ни возможности голосовать в выборах, ни легального права участвовать в социальных опросах. Дети-взрослые — вот кем они были. В древности, в том же двадцатом веке, насколько было известно Киму, все происходило совсем-совсем по-другому…

— Я тоже тебя люблю, Зёмка! — вызывающе ответила Ведьмочка своим сладким, щебечущим голосом. Она обращалась к Зевсу, но сбила тем самым Кима с потока мыслей. Веда игриво улыбнулась, подмигнула и, как бы ненароком, уронила полотенце вниз.

Ворсистая ткань соскользнула по гладким изгибам мягкой волной!

От падения на пол татуированного блондина спасло только появление Эльфийки. Соседний с Валькирией дисплей по счастью для Зевса озарился светом. Рядом с обнаженной, но отнюдь не смущенной белокожей красавицей появилась другая — темная. Таким образом, возникло нечто вроде конкуренции и эффект от сногсшибательного фокуса Ведьмы, к ее сожалению, оказался компенсирован красотой подруги.

— Гут, — только и выдохнул смущенный Зевс. Чуть стыдливо он опустил глаза, стараясь не отводить взгляд от упавшего под мокрые ноги Веды махрового полотенца. Поскольку зрачки его все же поднимались и бегали от Ведьмы к Эльфийке, было не понятно кому адресовано странное слово.

Ведьмочка была русой, с большими голубыми глазами и светлым лицом. Она очень резко отличалась от загорелой, смуглой, чёрной, как ночь Эльфийки с пирсингом на языке и десятью кольцами в каждом ухе. Девушки отличались настолько, насколько вообще могут отличаться два человека одного возраста и уж тем более — две юных девицы.

Не смотря на свою неформальную внешность Эля (она же Эльфийка) действительно была похожа на персонажа из произведения профессора Толкиена. Даже кончики ушей ее были вытянуты и заострены как в фильмах про эльфов. Насколько догадывался Ким, над ушками девушки тоже поработали хирурги из косметических салонов.

Однако самой выразительной деталью в облике девушки на самом деле было другое. На белке ее правого глаза красовалась лазерная татуировка в форме чёрной звёздочки. Возможно, примитивного человека прошлых веков подобное украшательство повергло бы в ужас. Но сверстники Кима не замечали в этом ничего необычного — разве что немного оригинальности. Если блондин Зевс портил кожу готическими татуировками, то брюнетка Эля хвастала перед подругами готическими глазами.

«Мои безумные, безумные друзья! — улыбнулся Ким. — Думаю, мы славно сыграем!»

Introduce 4. Дементор

Последним на экране появилось заспанное лицо Дементия, по прозвищу Дема или Дементор. Компьютер выдал изображение очень странного человека — некого гибрида перекаченного спортсмена и хакера-ботаника. Дементор не терпел косметических извращений, но, как казалось Киму, только потому, что был наделен потрясающей внешностью от природы.

Дементор был высок — больше двух метров тридцати сантиметров — и при этом необычайно широкоплеч. Руки Демы, сжатые в кулаки, могли соперничать с пивными кружками, а толщина икр была такова, что ему специально приходилось заказывать себе штаны в состав индивидуального трансформера. К внешности великана следовало добавить длинную копну рыжих густых и непослушных волос, то раскиданных по плечам, то схваченных грубой резинкой на самой макушке (на затылке Дёма волосы не носил). А также яркие ясные, почему то всегда немного печальные серые глаза.

В отличие от Зевса Дементор ненавидел татуировки. Зато обожал бодибилдинг. С четырнадцати лет Дёма качался ежедневно, долго и со вкусом, без препаратов и интенсивных медикаментозных курсов мышечного роста. Он был гурманом от спорта и машинам процесс прокачки тела не позволял. Он убивал кучу времени, но тренировался и «взрывал» себя по старинке — не химией и наукой, но упорством и предельным самоистязанием.

Прищурившись, Ким взглянул сквозь экран. За спиной могучего друга прямо на кровати валялась груда информационных кристаллов, по которым можно было с лёгкостью догадаться, что вчера вечером Дементор не изнурял себя штангой, но засиделся за компьютером, пока не заснул. Рыжий состоял из перегибов и крайностей: он то «качал железо» до состояния, когда утром не мог поднять руку, то постигал премудрости программирования десятки часов подряд без отдыха, сна и еды.

Информационные кристаллы, которые использовал качок-программист Дементор, представляли собой новейший способ записи данных в форме цепочек аминокислот. Протеиновая смесь, запакованная в капсулах для глотания, содержала простой двоичный код, записанный в форме сочетания двух типов белковых молекул. Потребитель просто глотал химический носитель информации, тот расщеплялся в желудке, и считывался заранее проглоченным микроскопическим декодером. После чего запись поступала в человеческий мозг, в форме статичных картинок, видеозаписи, музыки, ароматов, тактильных ощущений или всего этого вместе. Программы для компьютеров, а также книги, тексты, таблицы, цифры, пароли и коды по-прежнему хранили на микроскопических электронных носителях. Но если информация предназначалась непосредственно для восприятия человеком — например, образы памяти или фильмы с «полным погружением», лучше химических капсул (а лучше сказать дата-наркотиков) не существовало ничего!

Судя по количеству наркотических видеотаблеток, Ким заключил, что его друг Дементор вчера вечером засадил в себя несколько тысяч часов чужой псевдопамяти — то могли быть как лекции по физике в Мировом университете Киншасы, так и записи каскадерских трюков от первого лица.

По-прежнему удерживая взгляд в районе полотенца Ведьмочки, будто стараясь прожечь там дыру, Зевс, не глядя на Дему, вынес механическим голосом краткий вердикт:

— Все в сборе. Блин, наконец. От Кима поступило забавное предложение сходить на новую версию Игр Смерти. В воскресенье. Ким всех приглашает и говорит, что жаждет выложить собственное бабло, дабы собрать корешей и корефанок под знамя культурного времяпрепровождения, — с этими словами Зевс, поднял глаза и отвесил резкий полупоклон…

«Ага, жажду», — скривился Ким. Его родители не обращали на свое чадо внимания, зато выделяли монет, сколько влезет. В основном на учебные программы и курсы, которые он с завидной регулярностью пропускал. Единственным, что искренне привлекало Кима из всех его «дополнительных» занятий являлась спортивная акробатика. Всем остальным он пренебрегал, а деньги выделенные родителями, использовал совершенно свободно, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести — если вообще она имелась у него в отношении денег.

Тем временем, не обращая внимания на задумавшегося «спонсора», татуированный блондин почему-то стал расписывать остальным прелести совместного нахождения Игроков в непосредственной близости друг от друга, а не киберпространстве во время прохождения Игры. Дело состояло в том, что при погружении в современные многопользовательские программы, игроки очень давно перестали смотреть на экраны мониторов, надевать очки и тактильные перчатки, или облачаться в смешные костюмы на мобильных платформах.

Ведь игровая индустрия, без преувеличения, являлась вершиной земной науки!

Ни сотовое телевидение, ни возможности Домовых, ни нано-персолизация, ни химическая память не могли сравниться по совершенству (и, конечно, по объемам финансирования) с сетевыми Играми. Инвесторы в буквальном смысле раздирали новые игровые проекты на части! Прибыль, которую приносил каждый сетевой шутер или бродилка была сравнима с доходами, которые в прошлом столетии давали нефть и наркоторговля!

Объяснялось все просто. С момента объединения земной инфосферы в единую сеть, многопользовательские Игры стали общемировыми — в полном смысле этого слова. Релизы происходили не часто — ведь Игры становились все сложней и на их разработку уходили десятилетия. Но зато получали откровенно массовый, всепланетный характер.

В заранее объявленный компаниями «день открытия продаж» в специальные игровые дворцы, построенные по всей планете, одновременно входили миллионы молодых людей. Они подключались к единой Игровой сети и… засыпали. Их разум погружался в компьютерную вселенную. А тела — оставались в игровых центрах подключенные к автономным системам жизнеобеспечения, способные жить без движения много дней.

Игра начиналась!

И всё же, связь с реальным миром оставалась сильной. Именно на это намекал Зевс, говоря о «близости в игре». Команда, находящаяся в одном зале действовала более сплоченно, чем игроки не знакомые друг с другом и находящиеся в разных частях планеты. Возможно, это действовали какие-то феромоны или соприкосновения аур — ни Ким, ни Зевс этого не знали, как не знали ученые, отслеживавшие уникальный феномен. Но факт оставался фактом.

«Шестеро» — а именно так называли себя Дементор, Зевс, Ким, Эльфийка, Валькирия и Ведьма были сплоченной КОМАНДОЙ, когда-то весьма известной в сети своими блистательными победами. В последнее время они играли не часто — двенадцатичасовые занятия в школе и перегруженные программы старших классов все сильнее заставляли их погружаться в учебный процесс, оставляя на отдых лишь выходные. Но Игры Смерти являлись слишком разрекламированным проектом!

«Эти игры, — неожиданно подумал вдруг Ким, — действительно могли всех собрать, вернуть былое назад!»

И правда, тирада Зевса возымела нужное действие.

Первой сдалась озябшая после душа Ведьма. Снова обернув себя в полотенце, она прервала общее молчание и заявила, что пойдет вшестером хоть на край света. Естественно за счёт Кима.

Затем из полугипноза вышел Дементор. Он пообещал в обязательном порядке пропустить свой любимый кружок качков-староверов и посвятить воскресенье Играм.

Сгоревшее блюдо, вероятно, ничуть не смущало Киру, поскольку застыв безмолвной статуей, она пыталась уловить суть доводов-рассуждений Зевса. Но на самом деле, эти доводы не значили для неё ничего. Мысль снова собраться вместе, но не в кафе, не на пляже, а в подзабытой Игровой всепланетарной сети обескуражила девушку, вспоминавшую о прежних блестящих «детских» победах с ностальгией и легкой тоской. Система НДТНС жалобно пищала о пожаре на заднем фоне за ее спиной, роботы в доме носились с огнетушителями, истошно вопя сигнализацией, но Валькирия, не обращая на огонь никакого внимания (техника справится), молча сняла белый фартук, повесила его на стену и, поглядев на Кима, безмолвно качнула головой.

Согласна, заключил Ким!

Последней сдалась Эльфийка. Всё это время она мучила кота, попавшегося под расправу. Кот ревел и вырывался, но Эля упрямо продолжала его гладить. Кто-то сказал ей, что андроидным котам нравится, когда их гладят. Какая глупая шутка! Испробовав все возможные отговорки от совместного похода, Эля всё же позволила себя уговорить. Переборов себя, она отложила встречу с очередным «прелестным мальчиком», как она его называла, упорно не выдавая имени. Возможно, подумал Ким, персонаж был вымышленным. Но даже если он был настоящим, красавица, наверняка, любила мужчин меньше, чем жестокие и красочные виртуальные схватки, в которых, действительно, ей не было равных!

Недаром их звали — «Шестеро». Ей богу, это стоило дорогого.

Итак, их ожидала Игра!

Часть I: Смертные

Портал Игрового поля. Ввод

Квартира Эльфийки.

Тридцать минут спустя.

Если голова акробата Кима считалась в «Шестерке» генератором новых идей, то квартира «неоготессы» Эльфийки являлась её штабным бункером. Именно здесь знаменитая в прошлом школьная команда собиралась, чтобы обсудить будущие кровавые кампании в игровой сети.

В отличие от готов прошлого, предпочитающих всё черное и бледную кожу, неоготы, напротив, настаивали на загаре и немало времени проводили в соляриях.

На часах было без пяти семь. Пятеро друзей, учитывая время путешествия на скоростной подземке, развивающей скорость до пятисот километров в час, должны были ввалиться «в хату» с минуты на минуту, а Эля еще не думала о косметике! Она ужасно не успевала.

— Чего одеть? Ну чего?!

Как любая индоевропейца, Эльфийка не была смуглокожей от природы. Для того чтобы поддерживать «колорит» своей внешности ей нужны были солярии и чёрные краски, которые она использовала во всю. Чёрные губы, глаза и волосы, и даже… некоторые другие места на теле которые обычно никто не видел. Интимный макияж Эльфийка считала еще одной своей «фишкой» наряду с татуировкой на зрачке глаза. Однако зачем она его делала было непонятно, ведь постоянного партнера у неё не было никогда. Впрочем, общепринятый порог половой зрелости (четырнадцать лет) она перешагнула всего два года назад, так что, в каком-то смысле, всё ещё только начиналось.

Не успела Эльфийка подойти к зеркалу, как в дверь раздался протяжный звонок, имитирующий пение какой-то вымершей доисторической птички. Кот — жертва многолетнего истязания хозяйкой — радостно выскочил в прихожую, обнажая когти и готовясь разорвать ненавистную птицу на части. Однако четвероногий андроид увидел перед собой только Элю и, не скрывая разочарования, поспешил скрыться в комнате.

«Взять себя в руки! — подумала брюнетка. — В конце концов, это не мальчик с верхнего этажа и не парень, что менял мне жестак на прошлой неделе. Это всего лишь друзья … А Кира то, черт, наверняка, красиво одета! А Веда, блин, снова на запрещённых каблуках!»

В голове длинноухой со скоростью нового реактивного Феррари на твердом топливе, неслись совершенно женские и очень древние в этом смысле мысли: сравнение и зависть и признание поражения в области моды.

«Вот сейчас открою дверь, и они начнут ржать над моей растрепанной причёской. Думай, думай, что же заказать трансформеру!»

В дверь уже не звонили, а откровенно ломились. За дверью звучали знакомые голоса. Зевс, хихикая, поменял пару проводков в щитке, и элин «Домовой» неожиданно заговорил с забытым кавказским акцентом.

— Слюшай да! За что да?!

За дверью послышался взрыв смеха.

«Домовой», жутко коверкая слова, пообещал вызвать наряд охраны правопорядка, отчего андроидный кот — совершенно одуревший от непонятных звуков, — залез под искусственное деревце и начал противно выть, причем как абсолютно живой котяра, но только бездомный и вымогающий еду у прохожих. Эльфийка велела обоим заткнуться и обреченно поплелась к двери.

Ладно, чему быть, того не миновать, подумала девушка.

— Трансформер, обычный наряд, — уныло приказала Эльфеечка. — Домовой, открой дверь, я готова.

Металлопластиковые створки бесшумно исчезли в проёмах.

Первым вломился Зевс, но споткнулся и грохнулся через порог. Под ноги он никогда не смотрел и всегда куда-то спешил.

«И не надо облокачиваться на мою дверь!» — довольно позлорадствовала Эля.

Но через Зевса широким шагом переступил огромный Дементор, и ей стало не до смеха. Хмуря бровь, Дема подхватил её чуть ниже талии и как пушинку, легко перебросил через плечо и вынес в подъезд, явно намереваясь воспользоваться как варвар военной добычей. Эля оказалась висящей головой вниз, бессильная перед физической мощью великана-программиста.

«Вот же тупой качёк, сгори его компьютер!», — подумала она, для вида отбиваясь.

Тем временем, Ведьма подхватила ее сандалии и хозяйку «вынесли» из квартиры. Домовой томно вздохнул, автоматически закрывая дверь, и на прощание спросил:

— Ай, хозяйка, зачэм от меня уходишь? На ужин приготовить харчо или чахохбили? Возвращайся скорее, ждать буду, да?!

«Зевс, подлец! — негодуя, подумала Эльфийка. — Как бы объяснить, что мой папа может не уловить смысл шутки в виде странно говорящего Домового, да ещё с новой кулинарной программой!»

— Зёма, ты…

— Знаю, знаю, — поспешно согласился блондин. — Исправлю я твоего Домового, не боись! Не сразу, конечно. Ломать — не строить. Но как вернёмся, точно сделаю. Попробую, по крайней мере. Если не забуду. А то знаешь, всякое бывает. Но если напомнишь — сделаю. Бе-зу-слов-но! Чего для друзей не сделать? Я ж для друзей всё что угодно сделаю, я же друг, а друзья должны друг другу помогать. Это враг бы не сделал, а я ж друг! Я сделаю!.. — В таком духе блондин тараторил без перерыва.

Дешевый понт выдохся минут через пять, Зевс махнул рукой, словно останавливая себя, причем наверняка забыв об обещании починить голос Домового. Эльфийка только беспомощно опустила голову, смирившись с поражением не в области моды, а в том, что придется действительно идти играть со всеми.

Тем временем на улице слепящие лучи солнца без помех проникали в городской Купол, пронзая такое ясное, чистое, но при этом ядовитое бледно-розовое небо, перекатывающееся могучими потоками над стеклом и бетоном экологической полусферы. Отвернув голову от накачанного зада своего пленителя, Эльфийка смотрела на небеса верх ногами, болтаясь на плече Дементора словно тряпка. Вид был оригинальным. Будучи обычной жительницей экологического купола, Эля не часто смотрела на небо, тем более с такого уникального ракурса.

«Натуральный киборг», между тем, неутомимо нёс ее к автобусной остановке. Усталости он не ощущал, только майка под палящим солнцем пропитывалась потом. А вместо чистоты воздуха, почему-то пахло оттенками мускуса от подмышек…

Эля поморщилась. Рыжий подлец вместо трансформера надел обычную одежду, и, соответственно, встроенные компьютеры не следили за температурой его тела. От Дементора действительно исходил настоящий биологический запах!

«Лишь бы наперекор Палатенной сотне что-то сделать, — мысленно выругалась Эльфийка. — Натурал проклятый!»

— Дёма, я тебя ненавижу, — возвестила она громко. — Ты пахнешь мужчиной!

— А я тебя навижу, — Дементор пожал свободным плечом, продолжая широко шагать. — И как еще, по-твоему, должен пахнуть человек? Дезодорантом? Я вымыт начисто, просто искусственные запахи не люблю.

— Люблю, не люблю… — болтаясь вверх ногами, Эльфийка вздохнула. — Как тебя ещё куда-нибудь в полицейский спецназ не забрали, такого натурального?

От остановки в это время как раз отходил вагон линейного транспорта. Ждать другой вагон — времени не было.

— До начала Игр меньше часа, — возвестил Ким, имитируя подножки Дементору. — А нам ещё через пол мегаполиса пилить!

Дёма сделал вид, что падает, почти опрокидывая Элю на дорожное покрытие, чем заставлял девушку визжать на всю улицу и вызывал улыбки немногочисленных в этот час прохожих.

«Эта толпа только и умеет, что улыбаться, — скривился Ким, имитируя новую подсечку. — Улыбка у человечества впиталась в кровь вместе с хорошими манерами, и так же лжива, как сами манеры. Мир населен одномерными, бесконфликтными существами. Настоящий драйв остался только в Игре! Впрочем, о чем я? Задумался».

— Кто за то, чтобы две остановки бегом? — спросил он вслух.

Спутники оказались «за». Дементор отобрал у Веды сандалики Эльфийки, бросил на землю и воткнул в них неоготессу.

Голова девушки немного кружилась, вестибулярный аппарат с трудом возвращал себе представление о верхе и низе. Ей дали целых две секунды прийти в себя, после чего, не сговариваясь, команда «Шестерых» помчалась за металлопластиковым вагоном, ускользающим по широкой полосе рельс.

— Погодите-е-е! — Помчалась следом Эля. — Злодеи-и-и!

Бежать долго не пришлось. Сенсоры транспорта уловили приближающихся пассажиров, приоткрыли двери, и молодые люди запрыгнули почти на ходу. Дема даже помог заскочить чернявой.

Восстанавливая дыхание, Ведьмочка обнаружила сломанный каблук. Ей почему-то нравилось носить раритеты начала века.

«Консерваторша! Не будет сегодня отдыха Дёме, — подумал Ким. — Придётся снова носить девушек на плечах. Хотя для чего ещё нужны качки?».

Дементор как будто понял его мысли и, нагнувшись, сломал Веде второй каблук, изобразив на лице садистскую усмешку…

Протяжный крик-вой на весь салон изобразил всю гамму чувств, коими одарила Ведьмочка Дёму. Если бы она владела хоть толикой силы своего «ника» — Ведьмы, — обидчик каблуков мигом бы растворился в воздухе или рассыпался в прах. Но Дёма лишь страдальчески прикрыл глаза, имитируя сострадание на всю улыбку. Этот гад наверняка знал, что с магией в реальном мире обстояло совсем не так как в Игре…

Огненный круг вечернего солнца, проглядывавшего сквозь Купол, тем временем медленно склонился к закату. Вечер предстоял быть долгим. Но, слава богу, завтра друзей ожидало воскресенье, и утром можно будет отсыпаться, сколько влезет.

«А уроки? — внезапно вспомнил Ким. — Да что уроки?! Не впервой на переменах за пять минут делать двухчасовые задания».

Училась «шестерка» великолепно. Разве что, кроме Кима, которого (как и его родителей) всегда устраивало «удовлетворительно». В генах акробата словно жило отвращение к естественным наукам. Он любил заниматься действительно полезными вещами — бегать за девушками, ходить на руках по канату (за акробатками), жонглировать, да махать шестом на занятиях по удивительной китайской гимнастике…

Четырёхэтажная громадина здания Игрового центра, к которой их подвез транспортер, затейливо переливалась разноцветными бликами на огромных фасадных окнах. Для придания особого колорита, вход в здание был выполнен в форме головы краснокожего демона с открытой пастью и гигантскими рогами. Меж рогов, над мохнатой головой фэнтезийного чудовища огромными буквами сияли голографические слова:

«УМИРАЕШЬ В ИГРЕ — УМИРАЕШЬ В ЖИЗНИ!»

То был знаменитый слоган «Игр смерти», знакомый «шестерым» по рекламе.

— Кстати, странный девиз, — заметил Ким. — О чём они вообще?

— Обычные понты, — пожал плечами Дементор, — намекают, что в Игре все серьезно. Мол, не детская забава.

— А вы знаете, что ради «Игр смерти» число игровых дворцов увеличено на всех континентах? — блеснул эрудицией Зевс. — Раньше здания Игр находились почти в каждом городе. Но для нового проекта их число удвоили. Можете представить размах капиталовложений? Эти Игры — настоящее событие в экономике. Задействовано всё: банки, передовая наука, разработчики игр, строители, промышленники. И уж, конечно, Палатенная Сотня… Как я понимаю, сегодня будет нечто вроде большой премьеры. Одновременно — и по всему земному шару. Игру, как я слышал, ожидают миллионы молодых игроков. Только мы здесь почти случайно. Попадем?

— Спасибо Киму! — рассмеялся Дементор. — С ним в любую задницу без вазелина попадём.

— Пожалуйста, — буркнул акробат сквозь зубы. — Только тебе вазелина не достанется. Так пролезешь.

— Мальчики не ссорьтесь, — перебив парней, лукаво прищурилась Эльфийка. — Мы ведь не рассчитываем на победу? Просто поиграем несколько часов и всё? Да?

— На победу нужно рассчитывать всегда, — уверенно бросил Зевс. — Так что часа два, как минимум.

— Боюсь, квалификация у нас уже не та, — Валькирия со вздохом пожала плечами. — Когда мы играли в последний раз? Девять месяцев назад? Не-е-ет… Одиннадцать. Лучшие результаты в массовых симуляторах показывают геймеры младше возрастом. А мы уже почти старшеклассники.

— Да брось, — махнул рукой Дементор, — лучшие результаты показывают спаянные команды, а не одиночные задроты.

— Кто бы говорил, — хихикнула Веда.

— Ну, разве что одиночки с развитой интуицией. Возраст тут не важен, — добавил Дема.

— А мы когда-то были хорошей командой, — поддакнул Зевс. — Да и с интуицией у нас хоть куда. Нет, опыт не пропьешь! Собрались, старички. Пыль смахните! Вперёд, к победам!

— Причем тут опыт? — опять удивилась Эля и многозначительно подняла тончайшую бровь. — Реагирование в Игре не зависит от развитости мускулатуры или подготовленности сигнальной части нервной системы. Значит, оно не зависит от тренировок и навыков. В тактических схватках участвует только мозг — почти чистый разум. А тело дается виртуальное, какое захочешь.

— Но разум тоже нуждается в тренировках, разве нет? — Переспросил блондинчик.

— Скорее, в привычке к одной и той же Игре и к определенному ее уровню, — вмешался, наконец, Ким. — Чем чаще проходишь конкретное игровое поле, тем лучше выходит. Вот только… — Ким помолчал, словно удивившись своим словам, — вот только Игры Смерти никто еще не проходил. Разработчики, насколько я знаю, хранят абсолютное молчание о том, что представляет собой игра. Ни релизов, ни демо-версий. Ни полслова от тестеров. В этом и состоит гениальность их рекламной кампании! Об Играх Смерти никто ничего не знает. Объявлено только, что это самый масштабный проект за историю развлекательной индустрии. Назначен день открытия Игр, когда миллионы людей должны войти в Игровые Дворцы. Рекламные ролики крутят каждый день, каждую минуту по всем каналам. Но больше ничего неизвестно! — он покачал головой. — Так что о «подготовленности» к Играм Смерти речь не идет, ведь никто не знает что это такое. Значит, действительно, выиграет тот, кому помогут интуиция и удача.

— А также воля и помощь друзей! — не сдаваясь, настоял на своем Зевс, настроенный на командную героику.

Друзья помолчали.

Над ними возвышался чудовищный Дворец Игр. Знакомый с детства до боли. И — почти забытый сейчас. Словно стадо муравьёв перед величественным зданием толпилась огромная масса разношёрстной, веселящейся молодёжи.

Голова Кима от потери привычки к подобным массовым сборищам перед Играми даже закружилась. Он просто представил себе, что в это же мгновение — именно сейчас, в этот миг, по всей планете на площадях всех мегаполисов без исключения, такие же молодежные толпы стоят в ожидании, перед подобными же Дворцами. Сколько их, миллионы? Может быть, миллиарды?

«Безумцы! — подумал он, имея в виду, прежде всего себя. — В древние времена такие толпы собирались лишь для войны, в годину великих бедствий. А мы? Мы явились чтобы Играть?!»

Массивные створки дверей меж тем отворились, имитируя громкий, противный, даже мерзкий, но, почему то, очень натуральный скрип. Раздался дьявольский хохот, очень громкий, почти раздирающий перепонки!

Хохот приглашал Игроков… войти.

Порядка тридцати тысяч городских подростков, скопившихся на площади, от четырнадцати до двадцати лет от роду, рванули к дверям!

Ни Ким, ни Эльфийка, ни Ведьма, ни Зевс, ни Дементор, ни Валькирия — не видели дальше, что происходило на площади. Но вскоре за воротами не осталось ни одного человека. Словно стадо овец, умело подгоняемых пастухом, орды несчастных ввалились в здание Смерти.

Двери захлопнулись за их спинами.

Игра началась!

Портал Игрового поля. Дифференциация

Толпа народу собралась в огромном зале, занимающем половину здания. Было удивительно, как сюда поместилась такое невероятное количество человек. Игровой дворец при этом имел всего один вход, хотя и очень широкий. Выхода, как и окон, видно не было. Ким понимал, что вход может быть одновременно выходом, но должны были существовать и другие двери, здание-то было гигантским!

«Не-ет, — подумал он, — явно, пожарная служба и полиция Палатенной сотни не доглядели!»

С потолка лился резкий неоновый свет, играя цветами от пурпурного до тёмно-синего. Народ немного поглазел, затем послышался первый возмущённый ропот. Тут же из замаскированных динамиков донёсся ласковый женский голос. Только слишком приторный и фальшивый, словно неумелый хирург, утешающий безнадёжно больного ребенка перед операцией.

— Следуйте в проход по шесть человек! — нежно щебетал голос. — И помните, от «выбора пути» зависит ваше дальнейшее существование! Ведь умирая в игре — умираешь в жизни.

Динамик замолчал.

— Да пошла ты! — сквозь зубы проговорил Ким. — Сама следуй в свой чертов проход!

Его охватила непонятная досада. Он словно шкурой почувствовал, что завлек друзей в какую-то передрягу. Однако голос его никто не услышал. Да он и сам не понимал, чем вызвано беспокойство.

В стене, противоположной входу, металлические плиты разъехались в стороны. Новый проем загорелся ярким зелёным цветом. Ким наблюдал, как в проход потянулись группы по шесть человек. Тугие сияющие сферы силовых «ограничителей» точно отсчитывали шестерых и не пускали новых людей, пока вошедшие не исчезали.

Интересно, подумал Ким, а что такое «выбор пути»?

Фантазия разработчиков Игр радовала бывалого геймера не часто, но на сей раз, Ким оказался в тупике. Впрочем, скоро все должно было решиться. Очередь стремительно таяла, а вход с силовыми сферами — приближался.

— Пойдёмте что ли? — Немного растерянно предложил Дементор. — Если не напирать, последними будем. Только смотрите, чтобы никого сферой не отрезало. И вперёд не забегайте. Лучше взяться за руки, мы же вшестером. Все, как один. Так, Ким? Что ты цокаешь?.. Веда, не фыркай… Зевс, сам ты балбес… Эля, ну хоть ты-то… А, ну вас. — Дёма всех обнял. Всех и сразу. Руки у него оказались широкие — захват, так захват, почти гидравлический пресс. Ким никому бы не посоветовал попасть в такие объятья, разве что какой-нибудь везучей красотке.

Акробат усмехнулся. И зачем Дементору столько сил в современном мире? Ему бы родиться в Риме гладиатором. Или в Древней Руси — сказочным богатырем. Такие места ему подошли бы, а вот мир чистенький экологических Куполов …

Словно первоклассники, обнявшись и схватившись за руки, Шестеро вплотную подошли к входу. Никто из окружающих не полез напролом, и они благополучно ввалились внутрь.

Относительно маленькое помещение-распределитель (маленькое относительно зала входа, разумеется) разветвлялось на три коридора.

Перед глазами друзей полыхнули три пути развития Игрока по уровням и Силам. Они обозначались так:

Ким прищурился. Что-то скрывалось в этой классификации, но он не мог понять что. Тёмный путь, Серая тропа и Светлая дорога. Романтика, блин! Однако прежде он не сталкивался с таким серьезным подходом к делению игроков на «персонажи» ни в одной сетевой Игре.

К чему все эти сложности? Что будет с последними вошедшими в распределитель Игроками? Ведь не могла же хаотическая толпа собравшейся на площади молодежи делиться ровно на шесть?

В каждый коридор следовало идти одной паре. Юноше и девушке. Распределитель, получается, разбирал Игроков ещё и по полу. Киму стало окончательно не по себе. Он решил уже повернуть обратно, но посмотрел на толпы людей за спиной, посмотрел на друзей, с интересом изучавших «номинации» и понял, что выбраться легко у него не выйдет.

К названию каждого «Пути» прилагалась голограмма с указанием уровней развития Игрока. Голограмма привычно висела в воздухе, однако, содержание ее было совсем не привычным.

— Хм, Скелет, Мумия, Рыцарь Тьмы, Тёмные мастера, даже Лорд Демон! — перечислил Зевс градацию «Тьмы». — О, это по мне. Пойду-ка я по Тёмному Пути, — он зловеще усмехнулся. — А кто будет моей подругой? После игр устроим дома пати. Обещаю, будет весело!

— Подругой вряд ли, облезешь, — прозвучал голос Ведьмы. — Но мне тоже нравится тёмный путь, Особенно Леди Тьмы и Владычица. Дойти бы до туда ещё. Замётано, мы с Зевсом идём в тёмные.

— Да вы погибните ещё в скелетах. — Кира скривила лицо так, как будто съела лимон. — Ну, максимум дотяните до мумий. И вообще фу, какая гадость. Лучше уж выйти из игры крестьянкой, чем скелетом. Я в «серые» иду.

Слова Киры звучали для Тёмных обидно. Ким посмотрел на личико Ведьмы и вздрогнул от неожиданности. Казалось, внутри ее тела, вдруг стало подниматься что-то громоздкое и тяжёлое. Глаза заблестели, лёгкие девушки наполнились воздухом так, что, казалось, готовы были взорваться. Пробуждалось тёмное начало?

Странно, мы ведь еще не в виртуале, удивился Ким, это там установки разработчиков могут исподволь действовать на психику, чтобы вместе с запахами, тактильными ощущениями и визуальным рядом, пробуждать в Игроках более сильные эмоции. Но здесь, на входе в распределитель такое невозможно!

Веда едва не бросилась на подругу-обидчицу, но в самый последний момент Зевс обнял ее за плечи, заткнул рот ладонью и ласково толкнул в коридор.

Их поглотила тьма.

Таким стало начало Тёмной дороги.

Великие Игровые поля. Уровень первый

Жесть

ТЁМНЫЙ ПУТЬ

Зевс и Ведьма

Ведьма не успела даже увидеть, куда пошли Дементор и Ким. Эльфийка, как она могла догадаться, наверняка, выбрала Светлое начало — уж такова была ее суть. Но с остальными было не ясно.

Как только Зевс втащил ее в коридор, свет за спиной погас, а силовые сферы исчезли. Они унесли с собой комнату-распределитель, старых товарищей, и море игроков, ожидавших свой шанс сделать выбор.

Дальнейшее Ведьма помнила, словно во сне. Непонятные люди, лиц которых она, почему-то не видела, увлекли их с Зевсом по коридору в большую пустую комнату. Стоя во весь рост и оглядываясь по сторонам в поисках кушетки, Веда почувствовала неожиданный укол в шею.

Как заядлая игроманка, Ведьма и Зевс тысячу раз проходили процедуру погружения в виртуальность. Обычно действо происходило в хорошо освещенной комнате с медицинским оборудованием, а саму процедуру проводили улыбающиеся врачи.

«Замораживание» занимало как минимум минут пятнадцать-двадцать. Игрока клали на кровать, а иногда (если Игра была подороже и посложнее) — в специальную, удобную капсулу. К голове подводились магнитные контактёры, врач спрашивал о готовности, затем щелкал тумблер и разум погружался в Игру.

На этот раз все происходило иначе!

Схватившись за шею и чувствуя усиливающееся головокружение, Веда не смогла рассмотреть лиц врачей — сколько не пыталась. Это было противоестественно, невозможно.

Медики передвигались вокруг неё почему-то в глубоких, тёмных капюшонах, сменив на них привычные белые халаты. Движения врачей были дерганными, резкими и, Веда могла бы поклясться, нечеловеческими!

Медицинское оборудование в комнате отсутствовало, да и саму эту комнату, почти поглощал полумрак. Ведьма заметила грубые каменные плиты на стенах, уродливый пол, залитый кровавыми разводами и цепи, свисающие с потолков.

Что за чертовщина?!

Подобный антураж был привычен для виртуальности, но они ведь ещё не погрузились в Игру.

Или погрузились?

Дрожь скользнула по позвоночнику девушки и сознание, окончательно побежденное препаратом, рухнуло в пустоту.

* * *

После укола неизвестной гадостью, Зевс увидел перед собой белый череп с глазами.

Укол почему-то сделали не в капсуле для сна, а предательски, в шею со стороны спины. Удивительно, но Зиновий не заметил, чтобы к нему кто-то приближался — подлец, вероятно, подкрался с тыла совсем бесшумно. Подобное «погружение» не походило на то, к чему Зёма привык, начиная прочие Игры, но удивляться он не спешил.

Вместо пустых отверстий в глазницах стоящего рядом с Зевсом скелета ДЕЙСТВИТЕЛЬНО горели глаза. Точнее — рубины, сверкающие холодным «каменным», словно отраженным светом. Сознание блондина попыталось испугаться, но он вовремя вспомнил о недавнем вхождении в Игру.

Попытавшись сконцентрироваться на «вводных данных», а не эмоциях, Зевс спокойно оглядел себя самого.

Вид был необычайно забавным. Костяные стопы, с пальцами, фаланги которых соединялись желтоватыми хрящами, переходили в тонкие берцовые кости, коленные чашечки, большие бедренные кости и совершенно пустую раковину таза.

Таз был гол, без единого куска мяса. Крестец и копчик просматривались открыто.

Выше Зевс увидел толстый столб позвоночника и клетку из собственных ребер.

Он стал скелетом и состоял из одних костей!

«На чём же держатся кости? — отвлеченно подумал он. — И почему меня вообще интересует этот вопрос?.. Так, нужно расслабиться и получать удовольствие от геймплея!»

Вокруг Зиновия толпились такие же скелеты. Один из них, значительно меньше Зёмы ростом, был тоненьким и выглядел немного неуклюже — насколько вообще может неуклюже выглядеть двигающийся скелет.

Над каждым из участников висела тёмно-багровая светящаяся полоса, но догадаться о том, кто стоит напротив, не было никакой возможности.

«Возможно, это Веда», — подумал Зевс и решил немедленно проверить свою догадку.

— Хочу заметить, тебе очень идёт, — заявил он, двигая челюстями без горла и языка. «Интересно, — подумалось вдруг, — а как пустой череп издает звуки?».

— Сам дурак, — не зло ответил маленький скелет, действительно, оказавшийся Ведой. Вопросы физики речи не слишком интересовали девушку. Она внимательно рассматривала себя и качала при этом головой.

Уж похудела, так похудела!

— Я же любя, — продолжил приставать Зевс.

— Блин, с телом я выгляжу лучше! — невпопад ответила Ведьма.

— Не лги себе! — начал откровенно издеваться Зевс. — До уровня супермодели с подиума ты не дотягивала. И только сейчас почти близка к идеалу. Анорексия, так сказать, доведена до совершенства, посмотри — ни грамма лишнего жира!

— Эй, а ну-ка иди сюда! — вспыхнула Ведьма.

— Я просто к тому, чтобы ты не горевала!

— Иди сюда, говорю!!!

— Веда, это не гуманно. Это не наши методы!!!

Она погналась за ним, однако… вскоре остановилась.

Бежать было трудно. По громадной лесной поляне по колено в траве, а точнее по коленную чашечку, носились, стояли, лежали, а то и прыгали, как кузнечики, десятки тысяч скелетов. То были «обычные» скелеты, без оружия или брони, привычной для Игрового поля. Кости, одни только кости!

Различить мужчину и женщину можно было лишь по строению скелета, отличия, впрочем, были не слишком велики. Пригодилось школьное знание анатомии. Мужские скелеты оказались быть чуть крупнее, с более широкими плечами и узкими бедрами. Низкорослые женские, наоборот, имели более мелкие кости и широкий таз.

Общая картина впечатляла.

Оба геймера и раньше сталкивались с виртуальными чудесами, в частности с перевоплощениями персонажа. Однако на этот раз полнота ощущений казалась несколько выше, чем обычно. Зевс сначала не понял в чем именно, но потом, догадался. Над его головой плыли небеса, а горизонт равнины, на которой толпились скелеты, уходил в бесконечность, насколько видели глаза. Только с одной стороны, на самом краю плоского горизонта, бесконечная степь бликовала и, возможно, переходила в морскую гладь. Или так только казалось?

В любом случае, масштабы игрового поля поражали. Раньше Зевс не видел подобных пространств в Игре. Поле было СЛИШКОМ БОЛЬШИМ. Более того, никогда, ни в одном геймплее, Зевс не сталкивался с подобным МАССОВЫМ количеством Игроков в одном месте! У него, почему-то возникли подозрения, что тысячи скелетов вокруг него и Веды, это не боты, а именно Игроки. Было глупо и совершенно необъяснимо для целей Игры, скапливаться в таком количестве. Обычно, любую Игру неофит начинал индивидуально, максимум — ограниченной командой. Гигантские массы Игроков, подобные этой, не скапливались почти никогда.

Ведь скопление было безумием!

Скелеты, с разумами мальчишек и девчонок, не могли выступать настоящей виртуальной армией, у них не было командиров, они не были разделены на отряды или полки.

Тогда для чего было устроено представление?

Игрокам не обозначили цели, никак не ввели в Игру. Не было ни объяснений, ни традиционного голографического ролика, проясняющего обстановку. Просто — столпотворение. Чертовщина, подумал Зевс.

— Да, ладно, Веда, ты всё равно хорошая, хоть и костлявая, — попытался разбавить жутковатую атмосферу друг.

— Это, по-твоему, смешно, да? — Фыркнула Ведьмочка и отвернулась.

Если бы кроме костей черепа у нее остались мышцы лица, она обязательно поджала бы губы, а взгляд стал похож на взгляд ребёнка, затаившего обиду на мудрых родителей. Но никаких «бы» не имелось. О настроении подруги Зевс мог судить только по движениям ее рук, положению тела и тембру голоса.

— Кстати, надо бы узнать, как у скелета рождается голос, — повторила его недавний вопрос Веда. — У разработчиков имеется объяснение? Или снова эта таинственная магия, заменяющая лёгкие и голосовые связки?

— Умник в юбке… эээ… без юбки, — скривился Зевс. — Ладно, давай разбираться, что делать и как пройти этот уровень, — он снова посмотрел на нее и не смог удержаться от смеха. — Черт, ну, никак не могу привыкнуть к тебе без всех этих… выпуклостей и округлостей. Где эти твои достоинства?!

— Я тебе покажу сейчас все округлости вместе взятые! — разозлилась Веда. Она подняла кулак, но тут же устало его опустила. — Если честно, кроме вопроса о голосовых связках меня волнует вопрос нашей выносливости. Лёгких нет, мышц нет, устать нельзя, даже нельзя сбить дыхание. Между прочим, я бы тебя обязательно догнала. И вообще — мужики не убегают от дам.

— Чего? Не расслышал.

— Дам, глухомань!

— Конечно, конечно. Разве я против? Я всегда за. Только давай дождёмся тел, — по-прежнему насмешливо согласился Зевс.

— Ты про что?

— Сама сказала, что дашь. Я даже намёков не строил. Как на тебя игра-то повлияла. На первом уровне сдалась.

— Ах ты, подлец, на словах меня ловить вздумал? Зёма!!!

«Как же неудобно без усмешки, — подумал Зевс. — Так бы снова обязательно погналась за мной до другого конца… равнины? Хм, а ведь конца и края не видно, только небольшие холмы на севере. Если, конечно, север там, куда я смотрю. Значит, позади — юг». Зевс внимательней рассмотрел окружающее и присвистнул. На равнине то тут, то там росли одинокие сосны. Их хаотическое размещение не могло быть результатом копирования разработчиками одних и тех же деревьев. Зёма мог бы поклясться! Но главное, сосны, где бы они ни росли, имели знакомую Зиновию особенность — ветви их были гуще с одной из сторон. На этой же стороне гуще произрастал мох. Наклон стволов, крепость ветвей, густота иголок и листьев указывали … направление на север. Сосны и прочая растительность на самом деле выглядели слишком натурально для второстепенных декораций.

Зевс перевёл дух.

Либо разработчики свихнулись и решили потратить деньги на прорисовку совершенно ненужных деталей для ПОЛНОЙ натуральности геймплея, либо…

Окончательно запутавшись, Зевс ругнулся и посмотрел вверх. Отсутствие солнца принесло ему некоторое успокоение (всё же вокруг виртуальность, раз светила нет), однако, и новую загадку. Свет на равнину обрушивался сразу со всех сторон. Обычно разработчики старались соблюдать в виртуальности основные физические законы. Традиционно, в мирах без солнца светилось небо. Но тут …

Тут, казалось, светилась лишь часть небес — широкая яркая полоса, протянувшаяся вдоль «южного» горизонта.

Второй проблемой было дыхание. Вернее его отсутствие.

Зевсу не раз приходилось проходить Игру в шкуре нечеловеческого «персонажа». Например, боевого робота. Однако раньше подобных проблем никогда не возникало. Пока разум «воевал» в виртуальности, настоящее тело отдыхало в игровом центре. Оно ДЫШАЛО воздухом, но только там, за границей компьютерного мирка. Поэтому, даже находясь в теле робота, Зевс все же вдыхал кислород и чувствовал себя совершенно спокойно.

Сейчас же… дыхания не было.

Зевс не дышал и не чувствовал, что дышит.

Самым странным в этом удивительном ощущении было то, что не чувствовал и удушья!

В голове проснулось легкое беспокойство. Интересно, а там, в реальности, тело живо? Когда нас успели всех подключить, такую бешеную ораву в десятки тысяч бойцов? И подключили ли?!

Впрочем, ладно. Раз решили играть — надо играть и, по возможности, получать от этого удовольствие, а не решать какие-то вопросы.

«Будь у меня моё тело», — неожиданно подумал вдруг Зевс, — спина бы давно покрылась испариной от волнения, а адреналин забегал по кровеносным сосудам. Но вместо этого — ничего. Лишь ураган мыслей без реакций и без эмоций.

— Знаешь, чего я не пойму, — вторила его размышлениям Веда. — В чем состоит наша миссия? Какая-то странная Игра, ничего не объяснили. И главное, если миссия есть и она связана с боем, чем мы будем драться? — опасения Ведьмочки, действительно, стоили того, чтобы над ними поразмыслить. — Я не вижу ни индикатора здоровья, ни цели, ни снаряжения.

— Должно что-нибудь материализоваться, наверное, — отчаянно допустил Зевс, — кувалды дадут или лопату какую на худой конец… Поразительно. Никак не могу привыкнуть к ощущениям. Всё как будто на самом деле. Даже восприятие мира. Вот это спецэффекты!

Вся весёлость его куда-то подевалась. Неясная тревога медленно, но неуклонно окутывала и других игроков. Скелеты растерянно бродили по равнине, иногда разговаривая друг с другом примерно о том же, о чем беседовали Ведьма и Зевс. Выглядело это глупо, но было очевидно, что в Играх Смерти что-то происходит не так.

Вдруг, по массе живых скелетов словно пробежала волна. Послышались отдаленные крики.

Сначала медленно, но потом быстрей и быстрей мимо Веды и Зевса скелеты понеслись в разные стороны, махая руками и истошно вопя.

Первой сориентировалась Ведьма.

— Север! — закричала она. — Смотри, а вот и враги!

С этими словами, привстав на носки, она указала костлявым пальцем в сторону «северных» холмов.

«Всё-таки сообразила со мхом и соснами, — подумал Зевс, — умница».

Прямо с горизонта в сторону скопления скелетов двигались неясные серые пятна. Толпа игроков с весёлыми криками помчались им навстречу. Навстречу врагам. Зарабатывать опыт и копить на новый уровень. Быть круче прочих.

Но Зевс не спешил. Ведьма вопросительно уставилась на него. Или не вопросительно?

— Подождем? — она наклонила голову и, казалось, подняла бровь.

— Думаю, спешить некуда. Нас здесь несколько тысяч. Всех не опередим.

Веда кивнула, приняв довод.

Зевс закинул её на плечи и, сидя на нем, девушка-скелет уставилась вдаль, комментируя увиденное.

Серые пятна стремительно приближались, превращаясь на её глазах в сплоченные отряды кавалеристов. В сторону армии скелетов, которая на самом деле была не армией, а лишь хаотическим сборищем Игроков, мчались десятки таких отрядов, в каждом из которых, насколько могла определить Веда на глаз, скакали тысячи всадников.

В ржавых доспехах с длинными копьями наперевес. Закованные в железо от пяток до головы. На лошадях, в металлической сбруе и кольчужных попонах. Стальные кирасы украшали не только всадников. Их лошади тоже несли нагрудники, больше напоминавшие тараны морских броненосцев.

Они неотвратимо приближались.

— Знаешь, — негромко сказала Веда. — Это действительно очень странная Игра. А еще, сдается мне, мы поступили умно, не побежав со всеми.

— Со всеми глупцами, ты имеешь в виду, — поправил ее Зевс, показав рукой на тысячи окруживших их «умных» скелетов, которые, так же как они с Ведой, не побежали к отрядам всадников. — Наш поступок не является чем-то выдающимся, если ты заметила.

— Помолчи, — прошептала Веда, но прошептала громко и взволновано.

И было с чего!

Остриё вражеских копий светилось странным, мерцающим светом. Чёрные плащи убийственной кавалерии трепетали на диком ветру. В прорезях шлемов светились алым глаза. Лошади под всадниками казались бешенными и безумными. С губ их текла пена кровавого цвета.

Нет. Они отнюдь не казались истощёнными или умирающими «рыцарями смерти», которых напоминали по внешнему виду. Напротив, они дышали злой силой. Злой и разрушительной силой, по крайней мере, разрушительной для замерших скелетов.

Эти ощущения накатили на всех и сразу.

«Дьявол, до чего довели Игру, — мелькнула у Зевса шальная мысль, — ощущения приходят как настоящие! И не от того, что сам мечом машешь или на драконе летишь, а оттого, что ждёшь… Зачёт игре, вашу мать!» — злобно подумал он. И сжал кулаки.

Оружия в них не было.

Не было криков, пыли и ржания. Недавно завывавшая толпа скелетов вдруг разом замолкла. От стука копыт дрожала только земля.

Передовые группы Игроков, недавно так лихо рванувшие в бой, в нерешительности застыли. Поляна погрузилась почти в полную тишину…

Первый всадник приподнял копьё и врезался в толпу скелетов, проходя сквозь костлявый строй чугунным снарядом.

Растерявшись, скелеты-игроки просто застыли на месте, глядя на наступающую конную гвардию и товарищей, подлетавших переломанными костями к серому небу.

Для них наступал полный Гейм Овер!

«Не надо было тормозить на месте! — зло думал Зевс. — Активнее надо быть, активней!».

Передовые отряды «атаковавших» скелетов, самых смелых и самых глупых, исчезли под копытами в течение каких-то секунд. У оставшейся части «костяной» армии еще оставался шанс, но, погруженные в состояние полного анабиоза от шока и удивления, скелеты не двигались.

— Дьявол! — заорал Зевс. — Да они сейчас просто пройдут через весь наш строй и перемелют!

— Сдаётся мне что, у них не простые палки и железки, а что-то вроде уничтожителей скелетов, — быстро проговорила Ведьма, — так сказать, весьма заколдованные штучки. В смысле оружие я имею в виду.

— Бредишь? — переспросил Зевс. — Для того чтобы пройти сквозь нас как сквозь масло, тяжелой кавалерии не требуется заклятий. Каждый «рыцарь с конем» весит как десяток скелетов. Добавь скорость и вес их оружия. Блин, они же сейчас всех в дерн закатают!

Для скелета Ведьма выглядела потрясающе хладнокровно.

— Хочешь сказать, нам пришел сибирский, лесной зверёк из пяти букв? — Не поворачивая головы, пошутила она.

— Двойное харакири и тройная сеппука! — разозлился Зевс. — Ты чего словоблудием занимаешься? Щас всех порешат!

Зевс и Веда стояли в самой гуще скелетов. Большинство из них стояло неподвижно и не могло оторвать глаз от уничтожения собратьев, которым не посчастливилось оказаться в первых рядах. Возможно, будь скелеты более организованы, они смогли бы что-то противопоставить атакующим — нападать с боков, расступаться, попытаться запрыгивать на коней. Но шок был слишком велик.

Ряды всадников «прошивали» костяные шеренги, скелеты рассыпались на части и одинокие черепа весьма живописно подлетали к серому небу.

Разум Зевса сам ответил на вопрос, фактически без участия его личности.

Подхватив подругу подмышки, он скинул ее на землю.

— Есть идеи? — переспросила Ведьмочка.

— Ничего гениального, — попытался сплюнуть на землю Зевс, но, разумеется, без успеха — в черепе слюны не было. — Думаю, пора давать деру. — Ты главное, когда убегать будешь, меня из поля зрения не потеряй, а то все черепухи похожи, как близнецы. Я, конечно, понимаю, что ты думаешь, что выглядишь красивее всех скелетонш здесь вместе взятых, но я не такой ценитель красоты, чтобы вас всех различить в таком виде.

— Знаешь, заткни-ка свой юморок. Быстрее можешь?

— А ты не перебивай! Так вот, если не хочешь погибнуть смертью храбрых, делай как я!

Зевс быстро огляделся, проворачивая череп на пустых позвонках и хрустя шейными суставами, словно зомби из старых фильмов. А ведь зомби ещё только предстоит побывать! И то, если повезет. Или мумией? Зёма даже подзабыл градацию, виденную в распределителе пере Игрой. Вот же черт!

Зиновию вдруг очень сильно захотелось попасть на другой уровень. Чертовски сильно! Какой-то не пропатченный, недоработанный у них первый уровень. Поторопились с выпуском на рынок? Или все сделано специально?

Стремительно осмотревшись, Зевс понял, что в западном направлении «толщина» строя из столпившихся скелетов чуть меньше. Кроме того, в том же направлении виднелся небольшой перелесок. Не бог весть какой, но, по крайней мере, то была не равнина, на которой рыцари разносили скелетов в стиральный порошок.

Расталкивая соседей, Зевс настойчиво двинулся туда, с каждым шагом ускоряясь.

— Ну, чего стоишь? — бросил он однокласснице через плечо.

— А что я должна делать?

— Как что?! БЕЖАТЬ!!! — они бросились делать ноги!

Пример оказался заразительным. Как только первые скелеты, а именно Зевс и Веда принялись что-то делать и, таким образом, вышли из общего ступора, поле мгновенно ожило, массы Игроков пришли в неописуемое хаотическое движение!

Сначала побежали ближайшие к Зевсу скелеты, затем, увидев разбегающихся товарищей — спасаться принялись все остальные. Даже передовые линии скелетонов, почти смирившиеся со смертью и стоявшие неподвижно, вдруг стали разворачиваться и, безуспешно толкая стоявших сзади, пытаться бежать назад.

Тем, кто стоял по краям, повезло больше всех. Они разбегались в разные стороны, как можно дальше от места битвы. Группами, поодиночке, вперед, назад, куда увидят глаза!

Те же, кого зажали в центре, оказались почти обреченными. Всадники хрустели их разрушаемыми скелетами, и треск по всей поляне стоял такой, будто стадо людоедов работали челюстями. Сравнение было так себе, но Зевс другого не знал.

В отличие от «крайних» разбегающихся кто куда скелетов, Зёма и группа случайно примкнувших к нему Игроков упорно мчались к спасительному перелеску.

Думая о том, что будет делать, когда окажется среди деревьев, Зевс вдруг осознал себя бегущим со скоростью спринтера и перепрыгивающего через кочки. Он бежал так, что мог позавидовать любой тренированный атлет. Скорость была просто бешеной!

Ведьмочка пошла на обгон, будто всю жизнь только и делала, что убегала от наездников. Даже роллер на турбованных движках двигался медленнее! «А сама физ-ру в школе прогуливает, — подумал Зевс. — Вот лентяйка!»

Стоп, остановил себя он. Ни Зиновий, ни Ведьмочка никогда так не бегали. В чем подвох? Не переставая бежать, Зевс задумался — именно задумался, как бы странно для бегущего это не звучало. Странно бежать, когда не устают ноги, не колотится бешено сердце и не сбивается дыханье. Можно думать вполне свободно, как при прогулке по парку. Добавьте к этому ничтожную относительно человеческого тела массу костей и черепа — и вы получите отменного бегуна, за которым не угонится ни один живой.

Это был реальный шанс на спасение! Даже если лошади рыцарей смерти также не устают, скакать под тяжелым всадником они будут немногим быстрее, чем улепетывающий со всех ног скелетончик.

Тем временем, в центре поля костяные воины продолжали умирать.

Не имея ни оружия, ни брони, они гибли в ужасных количествах. Не столько под ударами копий и булав рыцарей, сколько под копытами лошадей, сшибленные нагрудными «таранами» их брони.

Наконец, через тягостные минуты, сопровождаемые противным треском ломающихся костей, топотом железных подков и скрежетом металла, атакующая волна прошла сквозь последние ряды скелетов, и таким образом, прошла через толпы Игроков до конца! Затем, развернувшись, всадники разметалась на отдельные рыцарские отряды.

В первые мгновения Зевс подумал, что на этом все кончится. В конце концов, от первоначальной толпы Игроков осталась не так уж и много.

Но не тут то было.

Пройдя поле насквозь, и перегруппировавшись, стена рыцарей разбились на отдельные клинья — около десяти или двадцати крупных групп. Как видно, предводители рыцарей-убийц распределили между собой направления и, мгновенно рассеявшись, бросились преследовать наиболее многочисленные толпы скелетов-беглецов.

Отряд Зевса к тому времени, благополучно лежал под деревьями, зарывшись черепушками в чернозем.

— Ведьма! — окликнул Зевс, приподнимая голову. — Веда-а-а!

— Чего? — Бегунья тоже приподнялась.

— Я понял! Они просто производят отсев. Возможно, Игре необходимо ограниченное количество тех, кто начнет первый уровень. Перед нами, вероятно, уровень ноль, никакой. Нам надо просто продержаться, пока программа не насчитает в живых именно то количество, которое ей нужно.

Мозг Зевса, без участия хозяина, выдал интересную версию. Боялся погибнуть, жалкий кусок плоти! Впрочем, плоти то, как раз в Зевсушке не имелось.

— И сколько же это? — удивился соседний, незнакомый скелет.

— Может быть два Игрока. Может быть тысяча. Черт его знает!

— А с чего ты так решил? — скептически спросила Ведьма.

— Да просто логически домыслил. Сама посуди — это ведь не Игра. Это просто избиение. Нам не дали ни оружия, ни брони! Нас просто хотят всех истребить! Нам специально не дали шансов!

— Точнее!!!

— Блин, — Зевс с досадой покачал черепом. — Понимаешь, это такая задачка для балбесов. В чем смысл происходящего? В результате. Каков мог быть результат столкновения безоружных скелетов с рыцарской кавалерией? Только тот, который мы видим! Следовательно, именно его разработчики и ожидали. Это первичный отсев — или я ничего уже не понимаю.

Веда покачала головой.

— М-да… — сказала она мрачно, — если ты прав, то Ким точно не выживет, он думает слишком долго. А Эля так вообще… Хотя это испытание на скорость. Может и повезёт — у них есть Дема. Его мыли на твёрдом топливе — на граните.

— Думаешь, они бегают быстрее, чем соображают?

— Вряд ли. У нас есть плюсы перед ними.

— О, неужели? — язвительно спросил Зевс.

— Мы не задыхаемся и не устаём, — заметила Веда, — в нашем случае это многое значит.

«Наверное, её мозг тоже включился в работу, вступая в диалог, — подумал Зевс. — Хотя, какой там мозг? Разве что костный!»

— А вот крестьяне, наверное, устают, — продолжила Веда. — Если, конечно, Ким и Эля пошли в Светлые.

— Нам нечем задыхаться и уставать.

— Вот и радуйся, дурень. И вообще может у них другие задания? Короче отстань от меня и молчи.

— Смотрите! — прокричал вдруг соседний скелет и привстал на корточки.

Рука его указывала на поле.

Зевс хмыкнул, а Веда вздохнула.

Клинья рыцарей закончили избивать метавшиеся по полю скелеты. Ни одного стоящего или бегущего игрока не осталось. Всадники вновь сбились в кучу, а затем, проезжая цепочкой вдоль воображаемой линии стали исчезать один за другим.

Спустя полчаса на поле никого не осталось. Совсем, словно и не было здесь яростной битвы. Только ковер из костей. И множество черепов, с потухшими навсегда глазницами.

«И чего я поперся в это игру? — подумал Зевс. — Вот же собрались народом».

Еще через некоторое время, к удивлению Зёмы, поле начало оживать. Одинокие скелеты поднимались то тут, то там. Их было совсем немного, но все же выжившие счастливчики, спрятавшиеся за «телами» товарищей и избежавшие истребления оставались.

Группа Зевса, впрочем, оказалась самой многочисленной. Снова собравшись вместе, остатки «армии скелетонов», беспомощно осматривались по сторонам.

— Нас осталось… эм… около пять тысяч? — упавшим голосом обронила Ведьмочка, — пересчитав выживших Игроков по большим группам, почти на глаз.

— Логично, если выжить должен был каждый второй, — ответил Зевс.

— Точно не знаю, Зёма, но как-то мне расхотелось играть в эту Игру.

— Может следующие этапы будут поинтересней?

Веда посмотрела на спутника, словно на сумасшедшего.

— Смотри не накаркай, прорицатель.

Зевс только пожал плечами. Как и большинство товарищей, он был полностью обескуражен началом игрового процесса. Безусловно, в игровых полях он видел многое. Но такого глупого и, в то же время простого, но при этом эффективного и реалистичного избиения Игроков — никогда. Зябко пожав плечами, блондин поднял взгляд в небо и тоскливо посмотрел на виртуальные облака.

«Умираешь в игре, умираешь в жизни» — вспомнил он вдруг странный слоган Игры.

Слова, почему-то, показались очень осмысленными. Но почему — Зевс боялся даже подумать!

СЕРЫЙ ПУТЬ

Ким и Валькирия

Если Ким правильно помнил содержание сетевой рекламы Игр Смерти, в день открытия продаж и начала первой демонстрации (той самой, на которую они все только что угодили) во Дворцы Игр по всему миру должно было войти ШЕСТЬ МИЛЛИАРДОВ ЧЕЛОВЕК.

Для планеты с населением в шестьдесят пять миллиардов человеческих особей, число в шесть миллиардов Игроков звучало не так и страшно — всего десятая часть. Но эту часть составляли самые молодые шесть миллиардов людей, уже выросшие, ставшие практически взрослыми, но еще не переступившие сам порог совершеннолетия. Вероятно, их можно было назвать самыми ценными людьми на планете. Ведь бессмертие в мире Куполов не было изобретено, а значит, по ценности с молодежью не могла сравниться ни одна другая категория населения!

Хорошо, и что дальше? Совершенно ничего! Сколько всего Дворцов Игр на планете, Ким не знал. В один конкретный дворец могло войти одновременно от десяти до двухсот тысяч Игроков и, разумеется, это число зависело не только от вместимости зала, но и от числа фактически явившихся на Игру людей. Если делить Игроков всей планеты на число, вошедшее в один конкретный Дворец, можно было предположить, что Дворцов построено от двадцати тысяч до полумиллиона — ведь Дворцы в разных городах очень сильно отличались друг от друга по размеру и вместимости. Дворец их собственного эко-купола считался относительно небольшим и, к тому же, был единственным подобным строением в городе.

Шесть миллиардов! Ким покачал головой. Цифра впечатляла его и раньше, но теперь — с каким-то особенным энтузиазмом!

— Кира!!! Ты тут?! — Орал он, бегая среди грязной толпы крестьян. Их численность, слава богу, исчислялась примерно в тысяч десять рыл, как и обещала схему. Тоже не хило, но акробат, по крайней мере, мог быть уверен, что вокруг него находятся Игроки из его родного города, вошедшие в здание Игр одновременно с ним и пятью друзьями.

В целом, толпа окружающих людей, действительно, представляла собой натуральных лапотников. На огромной равнине, почему то усыпанной голыми костями, без всяких признаков истлевшей одежды, оружия или остатков амуниции, которые, как казалось Киму, обязаны были оставаться на месте битвы, топталось несколько тысяч крестьян. Холщёвые штаны и рубашки сидели на Игроках-мужчинах совершенно нелепо. Платки, сарафаны и длинные юбки еще более нелепо сидели на Игроках-девушках. Однако чумазые лица и тех и других не обращали на подобные мелочи никакого внимания.

Все «крестьяне» стояли с вилами в руках и выражали при этом полное довольство происходящим. Странно, но ни топоров, ни цепов, ни кос, ничего иного, что хотя бы приблизительно можно было считать «крестьянским» оружием кроме вил — не имелось.

Никто, впрочем, пока об этом не думал. Все веселились.

Кира стояла за спиной Кима и строила ему «рожки». Надо же было его как-то напугать, чай Игра!

Пока девушка раздумывала, как это сделать (например, ткнуть вилами или проорать на ухо шедевр какой-нибудь рок-группы) Ким заметил ее и пошутил первым.

— Кира, это не твои кости по всей поляне валяются? — спросил он, внезапно оказавшись у нее спиной. — И зачем ты этому пацану рожки ставишь? Ты его знаешь? Обидится же…

Игрок, которого Валькирия посчитала за Кима, повернулся и почему-то лукаво улыбнулся, подмигнув. Видимо подумал, что та заигрывает…

«М-да, докатилась, — подумала рыжевласка, — так лохануться!»

— Пошел прочь, лавелас чёртов! И хорош лыбиться, я просто обозначалась! — обломала она райские мечты незнакомца и быстро повернулась к ржущему Киму. Сделав самое враждебное лицо из возможных, она… тут же сменила гнев на милость, рассмотрев приятеля повнимательней. Ким, ей богу, со своим восточным лицом во всем этом тряпье походил скорее на советского колхозника из Казахстана начала двадцатого века. Все игроки, как игроки, одеты в одежды средневековых крестьян, а этого ещё бы пионером нарядили!

Признаться, Кира находила внешний вид Игроков не вполне соответствующим окружающему антуражу. Псевдо крестьяне, похожие, скорее, на ряженых актеров пивного фестиваля в Баварии, стояли посреди голой пустой равнины, гладкой как колено и открытой как пустая тарелка. Ни домика, ни деревеньки какой-нибудь. Ни мельницы, ни рыцарского замка. Короче, откровенный бред. По мнению Киры, разработчики явно схалявили с декоративкой. Единственным элементом, который мог скрасить унылый вид бескрайней степи, являлся край моря, касавшийся равнины с одной стороны и почти сливавшийся с линией горизонта.

— Кого мочить будем? — Состроил враждебную гримасу Ким, прервав ее «географические» размышления. Поудобней перехватив вилы, он словно готовился уколоть Киру зубьями… Для профилактики.

Посмотрев на него, та едва удержалась от хохота. Честно. Целых две секунды. Потом заржала в горло. «Агрессивный колхозник» смотрелся примерно так же как «агрессивный хомяк».

— Кира, как ты можешь?! — возмутился Ким, перекрикивая ее смех, — Тут банды некрофилов по полям шляются, а ты оскверняешь сиё священное место, насмехаясь над их стараниями!

— Иди корову дои, крестьянин!

— Ты чего? Я, конечно, люблю когда много сисек, но доярка — это женский профиль! Не слышал никогда о доярах.

Не переставая смеяться, Кира нагнулась, подхватила с земли какую то костяшку, оказавшуюся на поверку отломанной человеческой кистью и смеха ради зашвырнула ей Киму в мыслящее пространство, сиречь в голову. Но, поскольку мозгов там не наблюдалось, Ким с легкостью увернулся. Кира хотела уже повторить нападение и поднять с земли еще что-нибудь, как вдруг замерла. Пальцы, казалось, дотронулись до чего-то обжигающе холодного. Девушка посмотрела на руку и ее вдруг пробрала дрожь, от этого прикосновения к «смерти». Эта кость была … словно настоящая. Тактильные ощущения в Игре на самом деле потрясали, это был высший класс!

— Они настоящие! — услышала Кира свой вскрик. И увидела недоумевающий взгляд напарника.

Ким всегда был очень понятлив. Он молча нагнулся и поднял чьи-то белеющие останки. В руках его оказался человеческий череп. Акробат задумчиво повертел пустую «голову» в руках, затем равнодушно выбросил.

— Действительно, очень похожи на реальные. Чего такого? Сейчас такие игры строят, что… — Он порылся среди костей и вытянул из них еще один трофей. Очевидно, это была берцовая кость. Только какая-то изломанная и кривая. Зрачки тут же расширились, и он в ужасе отбросил находку. Ладони его затряслись.

— Дьявол, — прошептал он, — они действительно настоящие! Эта кость поломана посередине, а на ее концах — остатки хрящей! Да посмотри! По этим костям будто проехал танк, они все изломаны! Обычно разработчики раскидывают по Игре только части скелетов, пробитые черепа, целые грудные клетки с парой специально сломанных ребер, выдернутые целиком позвоночники… Но откуда все это?!

Ким перехватил вилы и ошарашено пнул найденный костяной обломок подальше от себя. Удар получился удачный и кость, перевернувшись в воздухе, приземлилась в паре метров, попутно попав кому-то по башке. Там послышался недовольный вскрик, но всё это потонуло в одно мгновение, когда игроки, глядя под ноги, заметили, что костяшки зашевелились.

Вместе с ними на голове Кима зашевелились волосы.

Кости срастались одна с другой!!!

Части скелетов энергично притягивались, но, поскольку большая часть из них была не целыми костями, а обломками, они соединялись в самых различных местах. Неведомая сила притяжения тянула друг к другу. Жалкие мгновения спустя над людьми возвысились неведомые костяные монстры!

Страшные скелетообразные чудовища имели несколько рук, ног и голов. В пустых глазницах светился зловещий рубиновый свет.

Валькирия, как и следовало из ее имени, была очень смелой. Особенно в виртуале. Она краем глаза заметила, что цвет лица у Кима приобрёл несколько светлый оттенок, не привычный для его загара и национальности.

«Побелел, как Веда, ей богу! — подумала она. — Но это всего лишь Игра!»

— Бей их! — истошно заорала девушка и со всего размаху ткнула в ближайшего костяного монстра.

Но Ким, очевидно, не смотря на страх, соображал быстрей.

— Чего? Их вилами надо валить? — заикаясь, обратился он к ней. — Это же чертовы кости! Они же не протыкаются!

— Вилами виль и не волнует! — Убедила Кира.

Монстр оказался не в восторге от выпада Киры. Он зарычал и взвыл. Несколько стоявших рядом с ним Игроков, взбодрившись смелостью соседки-девушки также воткнули в него свое оружие. Однако никакого ущерба, как было очевидно, эти удары не причинили. Невольно, Валькирия отступила, предоставив другим Игрокам тыкать монстра бесполезными зубьями.

В то же мгновение, раздался душераздирающий, нечеловеческий рёв. Видя поднимающихся, неуязвимых умертвий, новообращенные «крестьяне» вздрогнули от ужаса.

Вой атакованных чудовищ подхватили новые костяные собратья, поднимающиеся с земли. В течение нескольких мгновений, звук этот усилился невообразимо!

Слушая его, люди принялись бросать вилы и зажимать ладонями уши. Вот это был рёв! Тела Игроков от него бросало в дрожь. Многие падали на землю и бились об неё головами. Зажав голову руками, Ким видел эту картину словно бы во сне. Вероятно, подумалось ему, монстры издают нечто похожее на инфразвук, а может, нечто значительно выше и тоньше. Ведь одним испугом подобную реакцию бывалых геймеров на звуковую атаку невозможно было объяснить.

Стоп! Остановил себя он. Какой еще инфразвук?

Их тела лежат в койках, капсулах или медицинских кушетках — в зависимости от уровня оборудования каждого конкретного Игрового Дворца.

Во все искины, обслуживающие Игру, вводятся специальные программы-ограничители. Ни уровень света, ни уровень звука не способны причинить геймерам вред. Однако у самого Кима от дикого рева мертвых почти рассыпались перепонки!

Страх и ужас овладевали его телом почти физически — они ощущались не мозгом, но мгновенно наэлектризованной кожей, похолодевшими руками, взмокшей спиной.

Будучи акробатом, Ким привык к определенному уровню риска и не боялся физической боли, не боялся страха. Разумеется, в определенных пределах. Во всяком случае, прыгать по канату на высоте, то есть «действовать» несмотря на адреналин и любые переживания, он был способен. И был более чем готов.

«Но я в жизни так не боялся! — с неожиданным осознанием прикрикнул он на себя. — Что еще за бред?! Пожалуй, разработчики, так их мать, переборщили со спецэффектами!»

Тем временем, костяные создания, вдруг разом, по команде перестав выть, внезапно бросились на почти безоружных людей.

— Ты что натворил?! — почему-то завопила Кира на Кима, словно это он был виноват, что поднялись костяные монстры.

Ким быстро пригнулся, спрятавшись за телом одного из соседних «крестьян» и схватился своё ухо.

— Да это не я, не я! — раздраженно проговорил он. — Это фишка игры такая, наверное. Откуда я знаю? — по уху, пальцам и по запястью Кима тоненькой струйкой стекала кровь. Похоже, рев монстров повредил ему барабанную перепонку.

Неожиданно, земля под друзьями дрогнула!

Игрок, за которым прятался Ким повалился наземь. Голова на его плечах — отсутствовала. Кира метнула взгляд в сторону и увидела, как та скачет по земле, сметенная с позвонков мощным ударом монстра.

— Кап-пец! — прошептала она и крепче схватилась за вилы.

Впрочем, те были бесполезны.

Трава на поляне щедро окрасилась кровью. Костяные создания буквально рвали людей в клочья. Многие игроки пытались бежать, многие брали вилы и с упорством обреченных старались защититься. Но чудовища, не чувствительные к боли, да и вообще не воспринимавшие эти попытки всерьез, кидались на дерзких одиночек, сшибали их с ног, топтали, разбивали ударами головы, легко, как у кукол отрывали руки и ноги!

Ким и Кира вскочили и прижались друг к другу. Рядом с ними упал второй, разорванный на части, игрок-крестьянин. Последний его взгляд устремился в глаза Валькирии…

Она сглотнула.

Смотрел Игрок странно, совсем не «понарошку», как говорила ей когда-то бабушка, прошедшая войну.

Игрок-крестьянин умирал слишком реально! Да и Ким, похоже, испытывал самую настоящую боль. «Да что вообще тут происходит?!» — подумала Кира.

— Кира… — дрогнувшим голосом начал Ким.

— Что?! — заорала она в полном бешенстве и отупении, яростно вращая глазами и оглядываясь по сторонам. Везде — людей рвали в клочья.

— Мне кажется это совсем не Игра. Это… это происходит на самом деле! Мне больно… Ты слышишь, мне больно! Это ведь невозможно в Игре. Болевые ощущения должны притупляться ограничительными программами. Да и откуда вообще может взяться боль в виртуале? Она… она…

И Валькирия поняла. Смысл сказанного доходил до неё постепенно, доказательства были почти очевидны, но она не могла поверить.

— Это всё в правду, — тихо повторил Ким, и вилы выпали из его ослабевших рук. Ладони отказались удерживать бесполезное оружие. Ноги подкосились. Силы быстро оставили ее слишком «умного» друга. На смену драйву приходил шок.

Вдруг Киру словно сразило током. Точно. По-настоящему! Парень не придуривался — он умирал. Они все умирали! Все происходило по-нас-то-я-ще-му. Какая к черту Игра?!

Слева от них, в клочья порвали ещё пару крестьян. Одну из крестьянок монстр насадил на собственную костистую руку, потом порвал пополам, вдоль тела, как тряпку!

«Так же нельзя! — мелькали никчемные мысли. — Это ведь физически невозможно! А черт!!!»

В собственном зрении, которое по идее должно было быть частью игрового интерфейса, Кира пыталась отыскать кнопки паузы или перезагрузки уровня. Обычно такие виртуальные «кнопки» или «панели», прятались перед лицом, доступные для прикосновения рукой. Иногда они подчинялись словесным командам. Валькирия быстро перепробовала все устные команды, которые знала. Но ничего не произошло. Если вокруг неё действительно существовал интерфейс, он никак не реагировал на ее волю!

Она ещё раз посмотрела на морально убитого Кима. Глаза в глаза.

Обречены?

Он поднял взгляд, и друзья задали друг другу безмолвный вопрос.

— Нам надо сплотиться или они нас порвут, — вдруг спокойно произнес Ким.

Ким и Валькирия сидели на корточках и только поэтому вероятно, ни один из монстров не бросился конкретно на них. Чудовища хватали мечущихся в ужасной давке соседей.

Ким и Валькирия поднялись. В то же мгновение, один из сражавшихся рядом с ними крестьян, с виду лет тридцати или сорока, но, наверняка такой же школьник, как и они, истошно завопил, но тут же заткнулся, переломанный пополам. С противоположной стороны, еще один монстр неспешно обгладывал лицо другому «крестьянину». Тот не орал, но только слегка подергивал босыми ногами.

Скорее из мести, чем из желания поразить цель, Кира схватила «поломанного» соседа метнула с размаху в ближайшего монстра. Откуда-то появились силы. Если не победить, то хотя бы не сдохнуть без схватки они могли.

Нельзя так просто убивать людей!

Она подозвала Кима.

— Вставай!

В ответ тишина.

Кира повторила, добавив пару ласковых из арсенала запретной библиотеки архаизмов.

Но в ответ услышала лишь невнятное бормотание.

Тогда она рывком подняла его с колен и влепила пощёчину. Пусть очнётся! Не время впадать в уныние. Надо выжить!

— Да ты что творишь?!! Истошно заорал он. — Я на это ухо не слышу! Я раненый же! Ким попытался встать с колен, но тут же завалился на бок и полетел в траву. Возможно, повредил вестибулярный аппарат.

«Что ж, боец из него сейчас никакой, — заключила Кира. — Придётся защищать. Вот же женская доля. Этот неблагодарный ещё и кричит!»

Глядя на них, Игроки замыкались в круги, вставая спиной к спине и ощетиниваясь вилами. Монстрам стало сложнее бросаться на людей. Удар одинокого крестьянина проходил для врагов бесследно. Но несколько вил, вонзившихся с разных сторон, могли вырывать из него целые куски! Один, два, затем целых три монстра были развалены на части совместными усилиями нескольких десятков людей.

Увидев, что врага можно победить, ополченцы взбодрились. А вместе со страхом исчезла и нерешительность. Один из игроков, очень высокий и сильный, с бешенным криком атаковал монстра в одиночку. Удар вил не причинил чудовищу вреда, однако напор и инерция игрока свалили монстра с ног. На траве же, подоспевшие соседи смельчака быстро затоптали его в прах и осколки!

Вскоре, число поверженных чудищ стало расти. Люди, уже не боясь, ловко атаковали умертвий, с разных сторон, стараясь не проткнуть их своим оружием, но повалить на землю и затоптать. Каждая такая попытка стоила жизни двум или трем, разрываемым на части, но размен всех устраивал, учитывая количество людей и их огромных противников.

Вилы мелькали всё чаще. С каждой секундой работа шла всё дружней.

«Проблески духа и моральный подъём, — думала Кира, работая вилами в одной из сплоченных команд, — а также организация!».

Окончилось всё внезапно.

Затоптав очередного монстра, Кира и ее товарищи огляделись. Никого, кроме таких же людских «кружков» с вилами наготове в поле не осталось. Кровавая мясорубка завершилась относительной «победой» выживших, если так можно было назвать триумф на поле, покрытом человеческими трупами.

Кира уже открыла рот, чтобы выкрикнуть сидящему за спиной Киму нечто радостное, но в это мгновение мир схлопнулся, и тела напуганных необычным сражением геймеров растворились прозрачной дымкой прямо в воздухе над изломанными костями.

СВЕТЛЫЙ ПУТЬ

Дементор и Эльфийка

Дементор медленно плыл по воздуху навстречу к Эльфийке…

«Стоп! Плыл? — мелькнула вялая мысль где-то в самой глубине его сознания. — Опять что ли глюки начались?!»

Как-то уж слишком рано.

Дёма попытался покачать головой, но не смог, причем по неизвестной причине.

Зрение его было круговым, руки и шея отсутствовали. При попытке изменить угол, он просто опускался ниже или поднимался выше точки, в которой, как ему казалось, располагался сам. И он по-прежнему видел — всё.

Справа, слева и сверху, насколько позволяли ему новые возможности «кругового взгляда» простирались бесконечные тёмно-синие небеса. Именно тёмно-синие, а не голубые, подернутые тут и там барашками облаков. Но облаков очень странных, не похожих на привычную обычному человеку пароводяную смесь, из которой, как известно, созданы облака на Земле. Что за чертовщина?

Протянув руку, Дементор коснулся рваного обрывка «облачка», проплывавшего мимо. На ощупь он казался скорее ватой, чем газом. Безусловно, легче воздуха, раз плывет в свободном пространстве, однако… Чертов виртуал!

Понаделают хрени, людей, вот, путают.

Отбросив «барашек» в сторону, Дементор посмотрел вниз. Слава богу, виртуал не полностью взбесился. Со стороны, которую сознание Дементора однозначно отмечало как «низ», бледнело поле земной поверхности. Как именно существо без тела определяло верх-низ оставалось для Дементора загадкой. Решив выбрать самое простое объяснение, Дема заключил, что бестелесное тело, всё же ощущает притяжение и гравитацию. Иначе объяснить происходящее было нельзя — даже в виртуале. Ибо последний, как известно, старался имитировать физические законы реала.

Присмотревшись, Дементор рассмотрел под собой узкий морской рукав, разделяющий два гигантских светло-зелёных поля, вероятно, поросших травой и отмеченных редкими островками более тёмной зелени — возможно, групп деревьев, лесов или рощ.

На одном из полей массы более крупных существ — возможно, просто всадников на лошадях, пронзали и рассеивали гигантское скопление пехотинцев, рассмотреть которых подробно было невозможно из-за расстояния.

Пехота, очевидно, была безоружной или не могла достойно сопротивляться, поскольку даже с такой огромной высоты по медленному смещению войсковых масс можно было догадаться, что «всадники» откровенно теснят своих неумелых врагов.

С другой стороны моря-клина происходило вообще что-то непонятное. Вторая большая масса людей, оружие и амуницию которых также нельзя было рассмотреть, хаотически суетилась на широком свободном пространстве, колеблясь, словно озеро, взбудораженное сильным ветром. Вероятно, внутри этой массы, бойцы сражались друг с другом.

Пожав прозрачными плечами, Дема хмыкнул. Было понятно — внизу шла грандиозная битва! Вернее, целых две битвы.

Но между кем и зачем?

А, главное, что ждет его и Эльфийку здесь, наверху?

Может быть, нечто похожее?

Пока Дементор осматривался, оставаясь неподвижно на одном месте, лёгкая дымка с очертаниями Эльфийки приблизилась к нему.

Было очень сложно ориентироваться, подплыла ли она спереди или сзади. Эти понятия словно бы слились в одно целое. Он ОДНОВРЕМЕННО видел перед собой школьную подругу, но, в то же время, прекрасно обозревал происходящее в обратном направлении.

А ноги? Куда делись ноги? Дементор хотел зажмуриться и представить, как падает вниз под действием силы притяжения, но ничего не произошло. Он даже не моргал. И зрение, соответственно, не прерывалось.

«Стоп, — опять остановил он себя, — как там Зевс говорил: «Отключи мозг и никогда не включай?» Забавно. Или это он Киму говорил? В общем, не надо паники, всё-таки кругом десятки тысяч прочих игровых душ. В такой толпе не потеряюсь».

Между тем Эльфийка, весело смеясь, пронеслась сквозь Дементора насквозь. «Блин, дура! — подумал тот. — Напугала! Ей что бестелесным духом летать, что по крышам ночью бродить — всё одно в душе ребёнок. Найдёт, как сделать из всего игру».

Или это и есть Игра?

«Душа» Эльфийки (а именно так, насколько помнил Дементор, назывались «светлые» на первом уровне) снова подлетела к нему.

— Дементор, милый, ты уже десять минут дрейфуешь с разинутым ртом и глядишь сквозь пространство, — сказала она игриво. — Аль вспомнил чего, мил друг?

Она посмотрела на него дымчатыми глазами. Такими чистыми и наивными, что Дементор забыл все вопросы, которыми пытал его разум.

Души вокруг парили в прозрачно-белых облаках, разгоняясь и оставляя за собой шлейфы и завихренья. Белая вата чуть взвивалась от лёгких прикосновений и растворялась, разлетаясь во все стороны маленькими белыми кусочками невесомого вещества, значительно легче воздуха. Безусловно, подумал Дементор, это не пар. А значит, не облака.

— Мы на небесах! Мы в раю! — по-детски радовалась Эльфийка, взбивая воздушные массы ухоженными прозрачными ладошками.

— Предпочитаю рай с мечами, пирами, битвами и европейскими аналогами гурий, — процедил Дементор.

— Валгаллу? — прощебетала Эльфийка. — Тогда ты пролетел со спутницей, брат! Надо было идти с Валькирией!

Маленькая гадкая частица, что ещё осталась в Дементоре от бывшего живого человека, запрятанного в оболочку «прозрачного» тела, слабо попыталась воспротивиться. Рай с облаками, действительно, Дементора не прельщал. Попытавшись вспомнить «себя старого» он воспроизвел в мыслях добрые, привычные для Игры слова: Боль. Битва. Раны и Кровь. Однако сейчас Дементор не мог ранить и пальца — ведь он был душей! Душей!!!

Эльфийка, по-прежнему придуриваясь, слепила облачного барашка и водрузила ему на голову, оглашая окрестности чистым, звонким и очень красивым смехом.

«Неоготка, блин, — подумалось Дёме. — Эй, фрики так себя не ведут!»

Небо за спиной подружки заливало золотом. Из облаков вынырнул шар чистейшего белого света. Дементор, невольно открыл рот от удивления. Век не было, щуриться он не мог, однако свет почему-то вреда зрению не причинял. Как и все его ровесники, Дементор родился под щитом городского купола и никогда не видел настоящего солнца.

Не по картинкам, а по-настоящему, вживую. Такого, каким оно было раньше, в эпоху без куполов, заменяющих ныне погибший озоновый слой.

Видимо, создатели Игры воспользовались старыми архивами, съёмками и фотографиями, чтобы изобразить светило в том виде, в котором его знали далекие предки, люди начала двадцатого века и даже ранее.

«Как же красиво у них получилось! — вздохнул с ностальгией Дементор. — Надеюсь, доживу до того момента, когда увижу подобное наяву. А может, плюнуть на все, да махнуть в Марсианские колонии? Физически сильные люди в таких местах нужны почти всегда. Вот только учеба … Эх!»

Эльфийка, едва повернувшись к солнцу, интуитивно попыталась сощурить веки и прикрыть глаза рукой. Она сразу не сообразила, что свет проходит души насквозь, да и глаз как таковых сейчас нет и нечего прикрывать.

Дементор подплыл к ней и даже попытался обнять.

— Здорово? — спросил он, проведя рукой сквозь ее шею и плечи.

— Да вообще охрененно! — ответила Эльфийка в своей обычной «пацанской» манере, напрочь разрушая всю идиллию.

Дементор отстал.

— Ой, а что это за чёрные пятна? — весело закричала Эльфийка, снова подплывая к нему и указывая рукой сквозь Дементора.

Тот обернулся. Вопрос Эльфийки звучал звонко и добродушно, но Дементора отчего то охватило неприятное чувство.

Капля старого человека в нем выросла в размерах и попыталась захватить ситуацию, бросая «светлую» душу в панику. То были очень странные ощущения. Не дрожь тела, но… озноб души.

Дементору резко захотелось уменьшиться в размерах и бежать. Бежать!

В пространство меж облаками, на котором резвились бессчетные и бестелесные резвящиеся создания стремительно вылетали тёмные силуэты…

Разве возможно причинить вред бестелесным душам, подумал Дементор?

Впрочем, это ведь Игра.

Тёмные силуэты кого-то ему напоминали. Кого?

Он где-то читал про них или видел. Но где?

Что-то знакомое. Вспоминай, Дема, вспоминай!

Неожиданный страх — а от «тёмных» явно исходили нездоровые флюиды, заставил Дементора думать быстрее, и несколько мгновений спустя, в голову пришел образ.

Вспомнил!

— Фантазия разработчиков безгранична, — сказал он, ни к кому особо не обращаясь, себе под нос. — Но часто — вторична! Эти чёрные комки — явно Пожиратели Душ. Дизайн почти полностью совпадает с одним известным фильмом и, соответственно, книгой. Вот только как они будут себя вести, не знаю. Впрочем, если мы души, а они пожиратели…

— Рыжий, а где таких догадливых делают? — к нему подплыла Эльфийка.

Девица по-прежнему излучала ангельскую добродушность.

— В процессе тренировок, — задумчиво обронил Дементор.

— Со штангой и гантелями? — Эля парила вокруг и улыбалась.

— Тебе скажи — тоже захочется, — пробубнил тот. — Ладно, хватит язык тренировать, кажется, у нас проблемы. Будем думать или глазки строить?

— Я-то давно поняла, — ответила Эльфийка неожиданно серьезно. — А вот тебе, дорогой, потребовалось время. Ты это … заканчивай со стероидами…

«Ещё и издевается», — подумал Дементор.

— Ты о чем? — воскликнул он зычно, — бунт на корабле?

— Революция. Ну, давай, закинь меня на плечо. Ха! Что, не можешь?

«Хм, не могу. Что ж, веселись…» — Дем отвернулся и снова посмотрел на приближающуюся тёмную вереницу.

Если честно, Дементору было совсем не до смеха. Враг находился совсем рядом и только несерьезное отношение, с которым Шестеро вступили в Игру, давал ему повод вести себя расслабленно.

Тёмные создания тем временем, не торопились.

«Светлые души», в числе которых затесались Эля и Дем, занимали относительно небольшой объем воздушного пространства (если так можно было назвать участок между ненатуральными облаками). Душ было много, возможно, десятки тысяч, но толпились они компактно, летая по весьма ограниченному куску «неба», приблизительно эллипсоидной формы.

Пожиратели подтянулись к этому «мячику» и не спеша окружили большим кольцом. Их, возможно, было совсем немного — около сотни или чуть больше, но каждый из них значительно превосходил «душу» размерами. А главное, длинные щупальца и обрывки полупрозрачных темных плащей развевались вокруг пожирателей на несколько метров вширь и ввысь. Так что, не смотря на ужасную худобу и вытянутые, полускрытые капюшонами лица-рожи, тёмные существа казались огромными, похожими на спрутов или гигантских длинноногих пауков, с колыхающимися, гибкими щупальцами!

Затем — кольцо начало быстро стягиваться. Всё ближе и ближе.

Дементор внутренне вздрогнул, хотя в облике «души» это было нелегко.

При приближении Пожирателей души Игроков впадали в панику и, казалось, теряли свой разум.

Пожиратели не били, не набрасывались не терзали свои жертвы. Они лишь КАСАЛИСЬ их концом щупалец или краем плаща.

Однако, даже без всяких прикосновений, липкий, мерзейший страх накатывал на несчастных волной, словно парализуя и обездвиживая.

Один из Пожирателей проскользнул мимо и Дементор вдруг почувствовал воздействие этих существ на себе самом. То был не испуг (Дементор мало чего боялся), но реальный УЖАС, прочувствованный при приближении темного существа каждой клеточкой прозрачного тела!

Дементор был больше поражен. Вид летающих существ в капюшонах НЕ МОГ его испугать. Совершенно очевидно, на них ВОЗДЕЙСТВОВАЛИ чем-то психологическим или психотропным. Если бы все происходило в реальности, Дем заключил бы, что против них применяют ультразвук или бесцветный отравленный газ, какой-то жуткий химический наркотик. Но в Игре — ничего подобного быть не могло.

А может, он спит? Быть может надо проснуться?

Но нет, картинка перед глазами была слишком четкой и явной. Дем, будучи человеком спокойным и прагматичным, мог отличить сон от яви. Нет, все происходящее разворачивалось на самом деле!

Пожиратели Душ на огромной скорости носились вокруг и сквозь игроков, внося в нестройные ряды «светлых» настоящую панику. У многих Игроков не выдерживала психика. Они бросались прочь от места бойни, но Пожиратели мчались вдогонку и всегда настигали. Однако самое худшее ожидало несчастных после. Когда большая часть «светлых» оказалась парализованной прикосновением щупалец или пол плаща, пожиратели принялись набрасываться на неподвижные жертвы и… засасывать их в себя!

Махнув рукой, Дем увлек за собой бестелесную Элю, и они укрылись в густой толпе уже парализованных соседей. Парящие сквозь толпы душ Пожиратели стали пролетать мимо них.

Дементор и Эля притихли. Таких как они умников, впрочем, оказалось довольно много. Самые смышленые души прятались в гуще уже пораженных товарищей по игре. Некоторые из них не выдерживали, срывались в бегство, но как только это происходило, Пожиратели, занятые «выпиванием» уже парализованных душ, немедленно бросали свое занятие и бросались в погоню. Разница в скорости у душ и Пожирателей была потрясающей! Погони тёмных напоминали скорее стремительные броски.

Не уходил никто.

Так прошло около часа. Гигантское облако из душ постепенно поглощалось чёрными убийцами. Один раз, нападение произошло так близко, что Дем и Эля смогли рассмотреть все в подробностях! Тёмное создание настигло светлую «душу», обняло ее бесчисленными щупальцами, словно укутало в плащ, затем принялось ПОГЛОЩАТЬ.

Прозрачное человеческое тело удлинялось, деформировалось и, словно в жерле черной дыры, исчезло в необъятной пасти-трубке. Всосав несчастного, Пожиратель вдруг поднял свой чудовищный лик и посмотрел на Эльфийку. Та задрожала и спрятала напуганные глаза. Пожиратель издал жуткий звук, похожий на хохот и тут же бросился к еще одной сорвавшейся с места жертвы!

Дементор перевел дух.

Эля, еле живая от волнения, не смотря на свою бестелесную оболочку, продолжала изредка вздрагивать.

Вокруг них продолжала разворачиваться невиданная картина. Тысячи душ, одна за другой исчезали внутри Пожирателей!

— Это испытание на стойкость, — неожиданно хрипло проговорил Дем. — Мы должны выстоять, слышишь? Больше не смотри им в глаза. Это просто чудо, что он бросился на нас.

Дема оглядел Элю. Удивительно!

Её страх делал «душу» серой. Небесно-белый цвет ее бестелесной оболочки превратился в чугунно-пепельный. Она УЖАСНО боялась.

— Нельзя ломаться, слышишь?! — он развернулся и подплыл ближе к ее лицу. — Ты моя напарница! Долой страх! Держись!

Казалось, это немного взбодрило девушку.

— Не кричи, — прошептала она, — итак жутко. Страшно, аж коленки дрожат, — залепетала она.

— Эля, у тебя нет коленок! — сказал Дементор. — Кстати, ну-ка представь себе душу с коленками!

Эля сначала улыбнулась, потом невольно прыснула от смеха.

И тут до Дема дошло, что против страха лучшее оружие — смех.

Количество выживших «светлых» душ стремительно сокращалось. Очень скоро Пожиратели отсекут всех, кто бежит, а значит, более всех боится, и примутся за их спрятавшихся товарищей. Душ все еще было много, но… нужно было отодвинуть себя как можно дальше в конец убийственного списка. А ну-ка…

— Слышь, Элька, положи болт на этих пылесосов! — воскликнул Дема. — Рожи у них уржаться, правда? Сосуны!

— Да и стремные какие-то, — Эльфийка поняла его мысль. — У производителей, видимо, нет другой расцветки. Я бы, например, фасончик сменила. Уродливые какие то!

— Ага, розовенький в горошек будет в пору! — Дем негромко, но уже откровенно заржал.

— Знаешь, у тебя нет чувства прекрасного, — Эля весело поморщила носик. — Ты ведь всё в камуфляж превратишь, мужлан!

Девушка шутила, при этом смотрела на Дементора, как на психа. Впрочем, ничего необычного, обстановка, так сказать, располагала к быстрому мышлению. Увидев, что Дементор не сошел с ума, а действительно пытается помочь, красавица улыбнулась.

— А чем плохи цвета хаки? — подмигнул ей Дементор.

— Не по сезону!

Почувствовав поддержку, Дем стал шутить и смеяться. Сначала осторожно, совсем неуверенно, глупо и невпопад, но потом всё удачней. Говорили они с Элей негромко, но страх, должно быть, уже не излучали.

— Я думал у неоготов одежда под настроение, — сказал Дементор, — главное, чтобы все в одном и том же. И не стирали неделю!

— Это гламурные консерваторы пятого толка, мой милый, — поправила Эля. — Ты вот путаешь их с новыми течениями. Мы — свежее поколение готики! Мы — загорелые!

— Свежее?

— Я мылась, если ты об этом!

— И не в чёрном?

— В прозрачном, блин! — Эля весело рассмеялась. И действительно, цвет ее очертаний снова стал ярко-розовым, лишенным пепельного оттенка.

— В общем, чёрного в вас уже ничего не осталось? — подытожил Дем.

— Выйду из этой Игры, точно не останется, — обещала Эльфийка. — Я создам новое течение.

— Да ты новатор субкультуры!

В голову лезла смешная чушь, обрывки анекдотов, баек и глупых случаев.

Душа их смеялась.

Постепенно, они прошли воспоминаниями по всем приятным и весёлым моментам из собственной жизни и жизни близких друзей. Вспоминали, как весело проводили время вместе, когда не было никаких трудностей и проблем. Как собирались всем народом и просто проводили время. Они не боялись ничего в реальной жизни, а значит — не было причин бояться в Игре.

Когда, спустя еще полчаса, пожрав парализованных товарищей, чудовищные создания, пробрались к Дементору и Эльфийке, они шарахнулись в стороны.

Спустя еще некоторое время, они выбрались из груд, парящих в воздухе, но неподвижных прозрачных трупов. Отряды пожирателей, словно отсчитав своими убийствами определенное количество жертв, оставили место бойни. Когда Дементор и Эля нашли их на небосводе, тёмные существа уже исчезали вдали, в облаках, истончающейся линией на самой границе видимости.

Пожиратели ушли. Однако кроме Дементора и Эли, выжить посчастливилось очень немногим.

— Ну что, шагаем на следующую ступеньку? — спросил Дем, пряча грусть глубоко внутрь себя. Действительно, Игра оказалась… необычайной. По крайней мере, Дементор никогда не сталкивался со случаем, чтобы боты реагировали на человеческие эмоции — питались ужасом и боялись юмора. Безусловно, мастерство разработчиков потрясало. Интересно, почему о таком умопомрачительном, по настоящему качественном прорыве совершенно не говорилось в рекламе?

Дементору остро захотелось пройти всю Игру от начала и до конца. И, конечно, ни разу не проиграть. В его жизни случались поражения и победы, но нигде кроме Игры, невозможно было связать поражение со смертью, а победу — с выживанием, с пробежкой по самому краю, по лезвию ножа. Так что Дема не собирался сдаваться. Только не здесь. Только не сейчас.

— Уверена, мы эту Игру по стенке размажем! — почувствовав его настроение, воинственно обронила Эля и… обняла.

Руки ее привычно скользнули сквозь прозрачное тело Демы, он от удовольствия прикрыл глаза. И вдруг с удивлением обнаружил, что свет померк.

Сознание готовилось к загрузке следующего уровня!

Великие Игровые поля. Уровень второй

Испытание

ТЁМНЫЕ

Зевс и Ведьма

Песок поглотил костяные ноги Веды по щиколотку. Если бы на костях еще оставалась кожа, она, вероятно, получила бы множество ожогов. Песок был горяч как в Аду. Горяч, словно раскалённая сковородка!

Палящее солнце ощущалось даже без кожи и жгло невыносимо. Возможно, если бы их защищали от жары белые бедуинские одежды, Зевс и Ведьма держались бы лучше.

Но одежды не было. Белыми оставались лишь кости.

Игроки находились в пустыне. В настоящей пустыне!

Степь, которую они с Зевсом оставили на прошлом уровне, по сравнению с новой реальностью казалась просто раем.

Общий вид, впрочем, оставался тот же. Унылая равнина, ограниченная со всех сторон только холмами песчаных барханов. Даже море на горизонте исчезло.

«Блин, задница какая-то», — подумала Ведьмочка. Раньше Веда видела барханы только в книгах и фильмах. Она никогда бы не поверила, что под Куполом существуют такие смертельные, даже смертоносные места. Однако, окружающий ее пейзаж выглядел слишком натурально. Графический движок игровой программы мог создать любой вид. Мог генерировать запахи. Даже перепады температуры. Но полнота ощущений, которую Веда переживала сейчас, превосходила все возможности виртуальных декораций в сотни, если не в тысячи раз!

Девушка-скелет могла поклясться, что под обжигающими лучами солнца едва не плавиться под ногами песок!

Действительно, песчинки под костяными стопами совсем походили на обычную мелкую каменную фракцию. Они с Зевсом брели по песку ИЗ СТЕКЛА. Солнце, слава богу, только приближалось к зениту. И Веда боялась представить, что будет, когда смертоносные лучи станут ПРЯМЫМИ.

Да и солнце ли это?

Веда обернулась и посмотрела рубиновыми «глазами» скелета на жуткое светило. Похоже, в пустынном мире только наступил рассвет. Солнце висело над горизонтом, а значит, температура на поверхности едва начала повышаться. Шар светила казался несоразмерно огромным. Ведьма плохо разбиралась в астрономии, но понимала — то, что она видит перед собой, больше привычного земного солнца как минимум в два или три раза. Глаз светила был настолько огромен и висел так низко, что походил скорее на гигантский прожектор, чем на согревающую звезду.

Веда встряхнулась и снова опустила взгляд в песок. «Какое счастье, что я не являюсь человеком в данный момент, — подумала она. — Даже век не разомкнуть. Глаза ослепнут и высохнут, сварятся как яйца вкрутую… Я растаю, как таинственная Снегурка, что жила в какой-то загадочной северной стране, вместе с таинственной зимой, что приходила в мир, пока люди не научились контролировать погоду. А Зёме после этого придется собирать меня по каплям. Блондин, впрочем, такой ленивый, что обязательно забудет пару запчастей… Так, шутки ради».

Ведьма улыбнулась. Сознание мигом выскользнуло из дебрей, оставив глубины таинственных рассуждений до следующего раза. «Это Зёма-то меня соберёт? — ухмыльнулась девушка. — Да его самого надо будет собирать! Может песок его немного отчистит, словно фильтр воду в те старые времена, когда вода в реках была грязной».

Идея с песком, безусловно, являлась преувеличением. Будучи школьницей, Веда не могла поверить, что в далеком прошлом люди действительно уничтожали реки, из которых пили. Разумное существо не могло быть врагом самому себе. Верно, врали все хроники, пугали, словно в детстве страшными рассказами. Разумный человек не травил себя сам, расскажите это кому-нибудь другому.

— Тебе забыли включить функции движения или ты зависла, словно древний компьютер? Добро пожаловать в музей Пентиума, а?

Стоящий рядом с Ведьмой Зевс громогласно захохотал, потом играючи сбил девушку-скелета с ног. Потом подхватил на руки и принялся раскручивать, легко, словно надувную игрушку.

— Ведьма! Очнись! — кричал он. — Мы в Играх Смерти, помнишь? Так что играй или умри. Тупит она тут стоит!

«Это сейчас он такой сильный, так бы чёрта с два поднял, — подумала Ведьма. — Все же у скелетов много отличий от обычного Игрока. Устойчивость к страшной жаре… масса, опять же».

Земля и небо поменялись местами. Мысли покинули пустой череп, не успев окончательно сформироваться. Подлец бросил Ведьму в песок!

— Ведьма! — Зёма навис над напарницей, закрывая торсом солнце, которое, впрочем, продолжало просвечивать сквозь голые ребра и позвоночный столб. — Вставай давай! И давай вставай! И вообще разберись уже, что тебе нужнее. Нам в отличие от первого этапа выдали ржавый нагрудник, ещё более ржавый шишковидный шлем и меч. Кстати, сейчас я его испытаю… Кстати, конкретно на тебе!

«Так, приколы кончились, — мрачно подумала Ведьма. — Мечи это уже серьёзно. Можно и черепа лишиться, мало ли что этому идиоту в башку придёт».

Она прыжком вскочила на ноги из положения лёжа, на мгновение ощутив себя акробаткой вроде Кима. Сила и гибкость воина-скелета, слава богу, позволяли подобные вещи с единственным ограничением — лишь бы не выскочили из хрупких суставов старые, полуистлевшие кости.

Ведьма огляделась.

На широких огненных барханах, под обжигающими лучами гигантского светила, взвивая в воздух вековую пыль, топтались тысячи скелетонов. Они бились мечами, проверяли доспехи. То, что перед ней происходит не битва, а именно разрозненные тренировочные бои было понятно по смеху и шуткам, разносившимся над песками, а также по самому характеру скопления — в массе скелетов не было ни шеренг, ни рядов, все рубились хаотично и как-то понарошку, без разлетающихся вдребезги черепов и отрубленных конечностей.

Многие воины-скелеты, опустив оружие после схватки просто стояли, обмениваясь замечаниями, или всматривались в горизонт, ожидая прихода настоящих врагов, в приходе которых, была уверена Ведьмочка, никто из собравшихся не сомневался.

— Ладно, Веда, становись в стойку, не тупи. Надо проверить боеспособность вооружения! — окликнул ее Зевс и предупреждающе крутанул мечом.

Он смотрел на боевую подругу ничего не выражающими рубиновыми глазами, сверкающими в глазницах черепа. Но взгляд его почему-то казался хитрым и угрожающе-насмешливым одновременно.

«Ещё бы! — хмыкнула Веда. — Ведь кроме меня в качестве тренажера больше никого нет!»

Кивнув, она осмотрелась. Без труда обнаружила торчащие из песка ржавый шлем, щит и полусгнившую рукоять меча, потянув за которую, вытащила короткий меч без защитной перекладины, но с обоюдоострой заточкой. Водрузив шлем на голову (шлем оказался велик), Ведьма внимательно осмотрела приобретенное оружие. Новое приобретение оказалось на удивление «старым». Меч был до ужаса ржавым — что казалось удивительным для пустыни — и, при этом, весь покрыт глубокими зазубринами. Безусловно, для хорошего боя он не годился, но лучше, чем ничего.

Опять кивнув Зевсу, она встала, наконец, в боевую стойку. Веда вышла в полуприсед и чуть выставила вперед правую ногу, расположив меч вдоль бедра и, одновременно, прикрывая щитом весь корпус до колена. Школьница была «бывалой» фехтовальщицей и в игровых поединках поразила немало противников. Ну, давай!

Судьба, между тем, была к поединщикам не благосклонна. Зевс успел лишь крутануть меч «восьмёркой», как половина лезвия, расколовшись как раз на большой зазубрине, мелькнула в воздухе и звякнула об чей-то шишак метрах в тридцати от ребят.

Скелет, получивший обрубком меча по голове (слава богу, по шлему), враждебно посмотрел в сторону друзей. Если вообще можно смотреть враждебно, будучи скелетом.

— Эй, вы что творите?

Зевс растерянно поскрёб лоб, потом крикнул в ответ:

— Инвентарь бракованный, извини.

— Да иди ты в задницу, придурок! Маши потише! — взъярился «обиженный».

— Я же извинился, — пожал плечами Зевс. — Все жалобы к разработчикам. Или иди к своей мамаше — поплачься.

— А ты хоть знаешь, кто она, идиот?!

Зевса, похоже, разговор тоже начал бесить.

— Знаю, конечно — мать такого же идиота.

— Да пошёл ты!

— Еще раз пошлешь, воткну меч в глазницу.

— Ну, попробуй!

— Думаешь не смогу?

Череп Зевса скрипнул зубами, потом рот его раскрылся, словно в гневе и со стуком захлопнулся. Глядя на это выражение эмоций, Ведьмочка призналась сама себе, что выражение «мертвые не кусаются» иногда может быть не к месту. Черепа были лишены лицевой мускулатуры и, соответственно, мимики, но чувства выражать могли иногда весьма красноречиво.

Разъяренный Зевс в несколько мгновений преодолел отделяющее от «обиженного» скелета расстояние и ударом рэслера сшиб его с ног. Поднявшись над потрясенным противником, Зевс грозно поднял свой меч, чтобы расколоть тому череп, но тут из старого оружия, также «потрясенного» ударом, вылетел болт и остатки лезвия, а также привинченная к крестовине гарда и набалдашник рукояти полетели в песок.

Эпическая картина.

Враг Зевса, тем не менее, по-прежнему лежал неподвижно, боясь даже дышать. Однако, у самого задиры пропал боевой запал. Со вздохом опустил голову, блондин длинно выругался, потом отбросил рукоять в сторону, даже не пытаясь поднять болт и собрать оружие заново.

Отвернувшись от враждебного скелета, Зевс произнес:

— Ладно, повезло тебе сегодня. Вставай. Вот дадут другие мечи, посмотрим, кто кого. Мамой он своей ещё будет меня стращать.

Бурча под нос, Зиновий перешагнул через поверженное тело и отвел Ведьмочку подальше, изредка оглядываясь назад, на Игрока, который после инцидента, наверняка, стал его злейшим врагом.

— Надо было все же убить его, — кровожадно-назидательно резюмировала Ведьма. — Она только что отыскала на боку доспеха паз, который идеально подходил для меча, и теперь с удовольствием запихивала в него неуклюжий ржавый клинок, занимавший руки. — На следующем этапе он тебе обязательно припомнит этот случай. Вообще, всех Игроков, у которых может быть повод для личной неприязни, надо при возможности… того.

— Злая ты, даром что тёмная, — с досадой в голосе ответил Зевс. — У меня вот к тебе, между прочим, личная неприязнь. Так что ж мне теперь — того? В расход пускать по пустякам?

— Ха, с чего бы у тебя ко мне личная неприязнь? — Ведьмочка рассмеялась. — Опять подростковые комплексы? Секс, секс, секс? То есть — мало, мало, мало?

— Ой, да куда там! — зло выругался Зевс. — Тут уж не до забав. Просто согласись, разработчики этой Игры конкретные моральные уроды. Надо же! Дали меч, который разваливается при первом взмахе в воздухе. Я ведь им даже не ударил… Надеюсь, блин, доспехи сделаны не на той же фабрике, — с этими словами блондин с силой треснул кулаком по грудине.

Доспех выдержал. Это обнадеживало. Значит, хотя бы защитная часть военной экипировки оказалась не подвержена губительному воздействию времени. «Или просто Зёма рахит, — улыбнулась Ведьма. — В общем, я то стучать кулачком по грудине не собираюсь. Выдали — буду носить. Я, типа, послушная».

Отныне, тренироваться Зевсу было нечем, а значит — незачем. Конфликт, так сказать, был исчерпан, во всей своей глубине. Пара плюхнулась на песок и стала печально поглядывать на других Игроков.

— Зём, ты любишь мечи? — почему-то спросила Ведьмочка, шкрябая ногтями ржавчину на шлеме. На пальцах оставалась забавная ржавая труха, которая красила костяшки в оранжевый.

— А зачем я, по-твоему, хожу два раза в неделю на секцию холодного оружия? — уныло ответил Зевс.

— Зачем? За девчонками. Все парни ходят на секции ради нас любимых. И не спорь. Вон тот же Ким. Ну ладно, Дементор со своей качкой повернулся градусов на семьсот, но ты то почему такой любитель старины? — пожала плечами Веда.

— Ты многого обо мне не знаешь, — ответил Зевс. — Вообще я и ножи метать люблю, и пострелять могу, если надо… Вот почему они стрелкового оружия не выдали?

— А если надо, то в окошко без парашюта, и ночью по тайге с волками бегать и в грозу под тазиком скакать, — продолжила Ведьмочка. — Эх, знаю я твои приколы.

— Да ни фига ты обо мне не знаешь! — обиделся Зевс. — Точнее знаешь только то, что я показываю открыто. В нас же в каждом столько людей живёт, что всех не разглядеть. Летом обязательно куплю меч и уединюсь в схронах на крышах на тренировки в одиночестве.

— Зачем?

— Сначала надо много тренироваться одному, чтобы почувствовать оружие. Я об этом в старых книгах читал. Тех, что были до цифровых носителей. Ну, таких, которые надо самим открывать, листать, закрывать. Которые даже не сохраняются на прочитанном месте.

— Ни в жизнь не поверю, что бывают такие книги, — покачала головой Ведьмочка. — Погоди, а что значит почувствовать оружие?

— Слиться с ним в одно целое.

— Как можно слиться в одно целое с куском железа? Ты бредишь? Меч просто острый кусок металла. Заточенный. Ну, сбалансированный и закаленный, из многослойной стали, если совсем по-научному.

Зёма сменил голос. Голос возвысился и стал мистически-загадочным, словно говорил седой ветхий старик с парой-тройкой веков опыта за плечами.

— Когда ты поймёшь его, он перестанет быть куском железа, Веда. Меч — душа воина! Неразумная ты образина.

«Ага, чувак правильных книг начитался», — подумала Ведьмочка.

— Сам ты образина, наставник хренов! Ты опять самурайских стереофильмов насмотрелся?

— Почему сразу самурайских? — сменил голос Зёма на назидательный. — Мечи в средневековье были у большинства народов мира. Не мечи, так ятаганы, сабли, колишемарды, скрамасаксы, эстоки, тесаки, в конце концов. Народ знаешь, какой агрессивный был? Это сейчас нажал кнопку, а ранее курок, и нет человечка, а раньше всё вручную, вручную. Со вкусом всего процесса, так сказать. Во дикари, да?

— М-да, какое-то неавтоматизированное существование было.

— А то!

Оба немного помолчали. Яркое солнце по-прежнему нещадно раскаляло доспехи. Сухой ветер носил тучи пыли, частицы которой въедались в кости скелетов. Ведьмочка старалась понять Зевса, но мысли вновь уносились вдаль. Старалась вернуться мысленно в наше время и направить мозг блондина в правильное для обоих русло размышлений. Нужное и верное. Надо придумать, как выпутаться из этих проклятых Игр Смерти!

С этого и начала:

— Боюсь даже подумать, что сейчас за враги пойдут, если нам оружие выдали.

— Давай думать логически, — стал раскладывать всё по полочкам Зёма. — Нас пять тысяч. До следующего уровня опять дойдёт в два раза меньше, значит… Слушай, надо как-то обойти эту систему. Шанс, что дойдём до финиша именно мы — один из пяти тысяч. Это конечно больше, чем шанс выиграть в лотерею, но всё же. — Его голос упал до шёпота. — И даже если дойдём, наш путь будет устлан жизнями таких же, как мы ребят. Мы просто обязаны что-то сделать! У меня странное чувство, что нас истребляют по-настоящему. Веда, кажись это не совсем игра.

У Ведьмочки тоже воспалилась интуиция, однако размышления её были прерваны.

Показались враги!

Сначала на горизонте, со всех сторон бескрайней пустыни, неожиданно взвились облака пыли. Скелеты, уже привыкшие с прошлого раза к внезапному появлению противника, в панику не впали. Игроки без всяких команд и понуканий стали сбиваться в плотное кольцо, занимая, таким образом, глухую круговую оборону. Зевс усмехнулся. Учитывая наличие доспехов, оружия и изрядной ненависти, которую удалось накопить скелетам с прошлого избиения, строй выглядел неплохо. Масса черепов, угрюмо торчащих из-за сплошного кольца щитов и сотни пар рубиновых, сверкающих глаз смотрелись грозно и даже пугающе. Не смотря на молодость, большинство участников Игр Смерти являлось опытными Игроками, с хорошей школой игровых квестов, поединков и массовых сражений. У них не было командиров. Но опыта — было хоть отбавляй.

«Если опять будут рыцари, — победоносно подумал Зевс, пристраиваясь в плотный ряд воинов скелетов, — мы их в порошок искромсаем, ей богу!»

Однако, как и следовало ожидать, Игра несла им кое-что другое. На грозную линию скелетонов мчались странные, синие существа без ног. Они просто парили над землёй, возвышаясь дымовыми завихрениями до уровня груди.

За существами тянулись широкие пыльные шлейфы. Будто те плыли по воде, разрезая волны. Древние пески вздымались пред этими существами, покорные их воле!

— Пустынные джины! — услышал Зевс чей-то вскрик.

«Логичные игроки пошли, черт возьми», — тут же подумал он.

— Мы погибли! — послышались трагические крики.

— Да зачем тогда оружие то давали!

— Это подстава!

«Ну вот, нечто более современное», — усмехнулся Зевс, услышав последнюю фразу.

Его радовало только одно — даже если кто-то из «подставленных» скелетонов впал в панику, тут же разбегаться никто не начал. И на том спасибо, хоть какой-то кураж. Видимо, желание отыграться за истребление на прошлом уровне оказалось у выживших Игроков слишком сильным.

— Порубать их в капусту! — раздались крики.

— Подходи по одному!

— Прорвемся!

Действительно, до паники было далеко. Но что делать-то? Пустынный джинн, это тебе не рыцарь.

А вообще забавно. Арабская сказка какая-то. Сначала всадники дохлые, теперь вот джинны-ифриты-песчаные человечки. Тур по мифологии просто. А дальше что? Лешие с водяными? Вот же нелегкая!

С другой стороны, чего он ожидал?

Пустыня — джинны. Логично, твою мать!

Зевс и Ведьмочка стояли вместе, в первом ряду. Оба — припав на одно колено, выдвинув вперед массивный щит, и прижав к нему сбоку короткий меч. Вернее, меч прижимала Ведьма, а Зевс только зыркал глазами из-за щита, с ненавистью сжимая кулак. В таком положении широкий щит закрывал тело почти полностью, делая воина практически неуязвимым. Мгновение назад, Зевс жалел, что им не выдали копья (для обороны пехоты в тесных рядах длинное оружие было бы сподручнее), но теперь, глядя на приближающихся нематериальных чудищ, только зло хмыкнул. Что с копьями, что с мечами сражаться с пустынными джинами было бесполезно.

Действительно, это была подстава.

Знаком он приказал Ведьмочке придвинуться. Та подтянулась, и он зашептал ей на самое ухо:

— Ты ведь понимаешь, наше оружие бесполезно. Духи пустыни бесплотны. Меч не причинит им вреда. Сейчас половина бросится на врагов и погибнет, а другая все же впадёт в панику и тоже погибнет. Стой и смотри. Может быть, что-нибудь придумаем. Главное — стой на месте. Ряды слишком плотные, если начнем бежать, затопчут свои. Да и не убежишь от джиннов. Надо просто держаться.

Ведьмочка кивнула.

— Ты знаешь, попроси у кого-нибудь меч, — предложила она, — он хоть и бесполезен, но лучше с таким оружием, чем совсем с голыми руками.

— Да кто даст? Это ж игроки, а не оружейные меценаты. Чтобы какой-то игрок другому что-то не халявное подарил…

— Что-то с самурайским духом у тебя нелады, Зиновий!

— А смысл? Я бы конечно тоже бросился на джинов вперёд грудью, но… Понимаешь, Веда, здесь какая-то заковырка. Ну как можно поразить мечом существо не из плоти? Я не думаю, что наши орудия кто-то заговаривал или освящал.

— О, в тебе просыпаются проблески интеллекта? — Ведьмочка фыркнула. — Знаешь, это опасно, в прошлый раз ты так Эльфийкиного кота постирал. Она потом две недели батарейки сушила, помнишь?

— Кто старое помянет, тому задницу на бифштекс, — некрасиво пошутил Зевс. Впрочем, уже было не до красивостей. — И вообще второй уровень — не первый! Хотя тебе и с первым то повезло… Ладно, поскольку ты со мной, буду тянуть тебя за собой. Держись блондина и всё будет в порядке. У тебя же тоже хорошая карма, да? Признайся честно, ты была пай-девочкой в прошлой жизни?

— Эээ, вряд ли.

— Ну, вот как на тебя положиться?

— А нефиг на меня ложиться. Постоишь!

Последние слова Ведьмочка не сказала, а выкрикнула, и обращен был этот крик вовсе не к Зевсу и его словесным прибауткам.

Передовая линия джиннов достигла костяного строя!

Столкновение, впрочем, выглядело совсем не так, как могли представить себе Зевс и Веда. Вместо удара лоб в лоб и обрушения на передовые шеренги скелетонов, джинны на мгновение словно бы исчезли.

Синхронно, словно выполняя движения в массовом водном танце, пыльные тени нырнули в песок, зарывшись в него полностью, с головой. На пару мгновений, поле застыло, скелеты, уже догадываясь, что произойдет дальше, стояли, не двигаясь, скрежеща зубами и стискивая бесполезное орудие.

В следующий миг, воздух над раскаленной пустыней пронзили тысячи криков одновременно!

Джинны выныривали в самых неожиданных местах, — в центре, с краю, в средних рядах, совершенно хаотически пронзая круговое построение скелетов тут и там. Они хватали ошеломлённых Игроков, возносили их в воздух и тут же обрушивали вниз, на товарищей.

Кости вдребезги разбивались!

— Какая на хрен карма?! — истошно заорала Ведьмочка. — Ты думай что делать!

— Будешь кричать и психовать — ничего не добьёшься. Прибереги силы на следующие этапы, — спокойно ответил Зевс, не двигаясь и только стреляя глазами по сторонам.

Скелетоны оказались совершенно не готовы к подобной подземно-воздушной атаке.

Некоторые наиболее бешенные воины в доспехах неистово орали и махали мечами, пытаясь поразить своим оружием бесплотных духов, но, разумеется, это было бесполезно. Часть скелетов, напротив, принялась бросать своё оружие и разбегаться. В плотном строю, в который выстроились скелеты для обороны от совсем иного противника, это было практически бесполезно и приводило только к дракам между собой. «Оружие всё-таки пригодилось», — недобро усмехнулся Зевс. Хотя по полю носились враждебные джинны, скелеты, пытавшиеся бежать, начали рубить собственных союзников — других Игроков. Выдача мечей и доспехов была просто издевкой. Разработчики не пытались помочь Игрокам или дать им шанс. Они просто глумились над выжившими!

— Да как тут можно сохранять спокойствие?! — заорала Ведьмочка. — Нас же всех сейчас… А-а!!!

Отбросив щит и подняв над головой меч, она попыталась броситься в гущу развернувшейся вокруг них резни, но тут Зевс с силой схватил ее за плечо и оттащил назад.

— Смотри на того чувака! — повелительно воскликнул он, ткнув костяшкой пальца в одного из игроков. Ведьмочка замерла.

Один из скелетов снял броню, положил её на песок и сел на ржавую кирасу, подобрав под себя ноги.

«Некоторые люди ещё способны меня удивлять» — кивнул сам себе Зевс.

— Он что, медитирует? — спросила Ведьмочка.

— Дело не в этом, — скривился Зевс, — дело в том, что он не касается песка. Судя по всему, песчаные джины могут причинить вред только на песке. Видишь, как хватают? А на доспехе ни-ни. Так что парень мыслит правильно. Респектище тебе, тип!

— Зёма, если ты что-то понял, просто сразу скажи это, хорошо? — съехидничала Ведьмоча, быстро сбрасывая с руки щит. — А тормоза оставь при себе, ладно?

— Должен же и я когда-нибудь умничать. К тому же если будем спешить по жизни даже в этой игре, мы не поймём её уроков.

— Каких ещё, в задницу, уроков?! — поджав под себя ноги, Ведьма уселась на щит.

— Уроков жизни, Веда, — поучительно сказал Зевс и быстро повторил то, что сделала подруга, то есть, скинув щит, уселся на него задом. — Всё, что делается, делается ради того, чтобы мы поняли что-то. Карма!

— Куда-на?

— Не куда, а что. А ещё прикидываешься умудрённой опытом ведьмой. Ай-ай-ай, имитаторша.

— Я тебе это припомню. Но ты же сам когда-то говорил, что опыт не измеряется количеством прожитых лет.

— Ага. Иногда старость приходит без опыта. Твой случай.

— А вот это я точно не забуду! Дема будет тебя держать, а я ставить «сливку». Вот только получи тело.

— Дема против насилия, ты же знаешь.

— А я о-о-очень попрошу. Кто ж тебя ещё перевоспитает, кроме друзей?

— Шути, шути. Кстати, я бы на твоем месте совсем разделся!

— Чего?

— Ты опять тупишь, да? Скинь доспехи, да побыстрее. Если джинн причинит тебе вред, он сделает это как в латах так и без. А так все же побольше площади займем. Давай быстрее! Это тебе не школьная физическая культура.

Вся броня полетела на песок, к щитам. Ребята сбили её поближе, так, чтобы получился сплошной «остров». Забрались на неё и сели, подобрав ноги под себя, как тот чудик невдалеке. Благо, ни мышц, ни сухожилий не было и, соответственно, отсутствовали ограничения в гибкости. Кости складывались каким угодно образом и можно было, действительно, ощутить себя любым акробатом вроде Кима.

— А знаешь, почему я взяла ник Ведьмы? — неожиданно спросила Ведьмочка.

— Да, — сказал Зевс, но девушка словно не заметила ответа.

— Я взяла ник ведьмы только потому…

— …потому что это самый распространённый ник в Игровом мире после ангелов, демонов и прочих недочеловеков. Как правило, ангелы все тотально падшие, а демоны как минимум подающие надежды. — Закончил Зевс.

— Что, всё так плохо?

— Не волнуйся, Эльфийка и Валькирия по степени распространения ников ушли не так далеко от тебя. Спорим, эльфийка сейчас «тёмная», а валькирия — «неистовая»?

— Обязательно спрошу у них.

Зевс хмыкнул.

— Если доживём…

Вокруг них джины сеяли смерть. На глазах Ведьмочки одного из скелетов утащило в песок. Его предсмертный возглас потонул в шуме творящегося безумия. Самое страшное заключалось в том, что никто никому не мог помочь. Пример Зевса и Ведьмочки был довольно показательным, многие делали то же, что и они — уходили с песка, спасаясь на доспехах. Но многие не успевали.

Чем больше становилось Игроков, догадавшихся о методе спасения, тем злее и резче становились джины. Тех, кто не успел уйти с песка, уже разили со скоростью, которую почти не замечал глаз. Несколько полуобезумевших скелетонов, потерявших в суматохе свои щиты, попытались подсесть к «догадавшимся», сбросить. Но Зевс, отобрав у Ведьмочки меч, быстро утихомиривал таковых, пресекая захватнические попытки ударами клинка в череп.

Вскоре, поле поредело. Выжившие пытались кричать другим игрокам уйти с песка, но поднялся ветер и начался самый настоящий пустынный шторм. Сильнейший ветер поднял тучи частиц песка в воздух. Каждый скелет оказался отрезанным от другого. Ни видимости, ни слышимости, — только предсмертные, едва различимые вскрики умирающих Игроков продолжали потрясать воздух. Джины резвились с беспомощными геймерами, играясь, как кошка с мышкой. Только у гипотетической мышки имелся шанс ускользнуть от кошки, если та, наконец, насытится или сама мышь окажется ловчее и быстрее ловкого хищника. Здесь же шансов не было практически ни у кого. Сильный ветер часто сдувал одиноких Игроков, приютившихся на собственной кирасе или пытавшихся балансировать на мече или шлеме. Одно неосторожное движение — и его утаскивали в песок или в небеса. Зевс и Ведьмочка сидели обнявшись, стараясь занять на своем «острове» самую устойчивую позицию из возможных. И, пока что, им это удавалось.

Что этим истреблением хотели доказать Игрокам создатели? Что человек поступает так же? Времена, когда человек убивал по прихоти, кажется, давно прошли. Может быть, подумал Зевс, нам говорят, чтобы мы не забывали об этом? Или, что человек слеп и глух в моменты наибольшей опасности? Паника берёт верх над разумом, а?

Сложно сказать, сколько прошло времени и насколько армию скелетов засыпало песком. Зевс ничего не кричал, просто держался изо всех сил и держал Веду за руку. Не смотря на отсутствие кожи и нервных рецепторов, Ведьмочка прекрасно чувствовала его близость, знала, что он держит её и при том держит крепко. «Он рядом. Рядом со мною, — шептала она себе. — Значит, мы выдержим. Победим».

Выжившие скелеты, почти невидимые за ураганом песка, молча склоняли головы, ожидая конца. В какой-то момент Веда просто почувствовала, когда Игра Смерти перешла на другой уровень, уронив сознание в пустоту.

СЕРЫЕ

Ким и Валькирия

Если бы Кира была поэтом, она описала бы эту сцену так.

Вместе с Кимом они снова шагали «плечом к плечу, сметая все на своем пути». Их зеленые плащи трепетали, словно от вихря, пачкаясь в настоящих фонтанах крови, что потоками разливалась вокруг. Кинжалы и мечи в их руках не прекращали движение ни на миг. Жизнь скользила по лезвию бритвы!

К сожалению, в литературном зачете у Киры имелась только пара забавных стихотворений, выписанных лазером на стене. Так что сцену пришлось описывать проще: несколько тысяч с лишним легковооруженных пехотинцев рубились в окружении бескрайней массы зеленокожих. Двухметровые орки, гоблины, трехметровые тролли, огры и прочий фентезийный сброд, обвешанный железом и вооружённый топорами, молотами и дубинами, окружили оставшихся Игроков и методично сжимали кольцо окружения.

После встречи с костяными монстрами Игра закинула Кима с Кирой сразу в гущу схватки, в самое пекло, чтобы не расслаблялись. И правда, скучать было совершенно некогда. Не успели выжившие на втором этапе прийти в себя, как были вынуждены начать сражаться. Стоило кому-нибудь из геймеров в зеленом остановиться на миг, и его немедленно протыкал зелёнокожий урод, ростом выше на две головы, в два раза шире в плечах и в три раза тяжелей!

В отличие от новых противников, тела Игроков, как и прежде габаритами или силой не отличались. Это были обычные человеческие тела, невысокие, и, преимущественно, худые. По крайней мере, полных или крупных людей Валькирия вокруг себя не заметила. Все воины оказались облачены в зелёные плащи цвета свежего салата и изображали собой то ли «вольных стрелков» эпохи Робин Гуда (плащи были с капюшонами), то ли легковооруженных английских воинов из армии короля Эдди периода Столетней войны. Во всяком случае, луков и колчанов на Игроках не наблюдалось. Тонкие кожаные пояса украшали двойные ножны — для одноручного меча с открытой гардой (а-ля викинг) и длинного фехтовального кинжала для левой руки. Видимо, так разработчики Игр Смерти представляли себе фэнтезийных «легких пехотинцев», которые соответствовали по градации второму уровню Серого пути. Кира хмыкнула. Ну что же, как и в прошлый раз, выбор разработчиков не мог не порадовать. Тощие «робин гуды» с легкими одноручными мечами и полностью лишенные доспехов, вряд ли были серьезными соперниками гигантским оркам и троллям. Ставку тут можно было сделать лишь на фантастическое, индивидуальное мастерство, накопленное Игроками в ходе прошлых игровых кампаний. Решив так, Валькирия бешено закрутила мечом. Опыта «дикой рубки» у неё и вправду было хоть отбавляй.

Орки оказались сильными врагами. Их лица украшали торчащие наружу клыки, бешеные глаза вращались, а рот отдавал жутким смрадом гнилого мяса. Валькирия где-то читала, что настоящие фэнтезийные орки — исключительно людоеды. Впрочем, мясом животных питались когда-то и люди в реальном мире, а значит ушли от орков недалеко. При мысли об этом Киру передергивало. Питаться частями трупов убитых живых существ было отвратительно, гадко и извращённо-жестоко. «Мясоеды!»- презрительно думала Кира, для которой это слово было созвучно по смыслу со словом «каннибализм». Возбужденная новым, специфическим аргументом, девушка увернулась от очередного броска орочьего ятагана, ловко обошла «мясоеда» сбоку и, протащив клинок по ходу движения, отсекла зеленокожему руку касанием лезвия. Тот взвыл и, отшатнувшись от Киры, рухнул наземь, потрясая фонтанирующим обрубком.

— Всё бы отдал за пику или алебарду, черт их раздери! — громко обронил танцующий рядом Ким, уклоняясь от дубины стоящего напротив него гигантского огра.

— А на хрен тебе? — грубо бросила Кира, отирая пот. — Все равно строй не держим. А без ровного строя твоя пика тут не поможет!

— Умная, да?

— Да уж не туплю, как некоторые!

В этот момент огр Кима открылся, и Валькирия, не думая о собственном искалеченном противнике, высоко подпрыгнула и с обратного разворота обрушила меч на незащищенную шею урода. Голова огра отделилась и, словно вопреки всем законами физики, отскочила от плеч, как резиновый мяч.

Не успела Валькирия выправить равновесие, как еще один орк с яростным оскалом набросился на неё с топором. Ким сбоку отбил нацеленный на подругу удар и Кира, вновь развернувшись, почти без замаха пронзила живот врага. Орк зарычал и взмахнул своим тяжелым оружием. Валькирия отпрянула корпусом, словно ожидая этой атаки, и не вынимая меча. Затем навалилась, резко вдавливая смертоносное лезвие вглубь зелёного тела. Провернула внутри. И выдернула с кусками печени и кишок!

Ещё один враг был повержен — труп рухнул под ноги девы-убийцы.

Следующие несколько минут тела напарников работали рефлекторно, почти без участия разума. Их мастерство, скорость, сила, стремительность реакции уже не прятались в сознании, но скрывались в памяти тела. Вернее, в том новом «уровне», который был присвоен Игрой, после прохождения начальных этапов. Как люди-боты на заученных алгоритмах по утрам ставят чайник, умываются, чистятся, спешат на работу, в то время как мозг не принимает никакого участия в этих действиях, так вспыхивали в разуме Валькирии и её спутника программы по мечной рубке.

Впрочем, многие люди часто забывают включать мозг и после работы алгоритмов. Сознание же Валькирии продолжало думать, анализировать, размышлять и запоминать. «Как бы только на случайный удар не напороться», — думала она, — а то забудусь и ошибусь. Один пропущенный удар ятагана или даже касание такой тяжелой дубины — и словно не было меня никогда. Уж больно орки здоровые. Таким бревном не то, что голову — всё тело можно сломать одним попаданием!

И они с Кимом — не попадались.

— А ведь мы можем когда-нибудь устать, — сдерживая дыхание и стараясь отдохнуть в момент замаха меча, прохрипел рядом Ким. Пока они с прочими Игроками-зеленоплащниками держались хорошо. Но насколько хватит их сил для такой бешеной рубки? Краем разума Валькирия, например, понимала, что в реальном мире любой самый здоровый рубака уже давно бы устал и упал на землю, задыхаясь от нехватки воздуха в легких и сердца, выпрыгивающего из груди. Здесь же они только начали уставать. Чертов виртуал!

— Второй этап, — просипела Кира сквозь зубы, нанося еще один мощный рубящий удар. — У нас, если ты заметил, хорошо поставленное дыхание. Мы, конечно, ещё не Серые Рыцари, но уже многого стоим. Типа, спасибо Игре.

Кира лгала, чтобы подбодрить напарника. Ким соглашался, чтобы подбодрить подругу. Сердце стучало о ребра с неистовой силой. Казалось, оно сейчас пробьет грудь и выскочит наружу, прямо на врагов. Достанет маленький меч и тоже станет рубиться. Представив придуманную собой картинку, Кира усмехнулась.

— Знаешь… — чуть слышно прошептал Ким в этот момент, — я … теряю дыхание… Но прикончу еще … пару зелёных! — он упрямо взмахнул мечом.

И все же, не смотря на кураж, их движения замедлялись. Пот застилал глаза. Адреналин больше не мог подстегивать истерзанные мышцы.

В перегруженных мускулах пульсировала страшная боль. Сил почти не осталось. Да и откуда им было взяться? Рядом, лицами в лужи крови, падали сражённые орками и ограми Игроки. Кольцо сжималось все плотней и плотней. Ким вдруг захотел упасть и не двигаться, забыть об этом ужасе навсегда. Однако кошмар продолжался.

Взмах. Удар. Меч вонзается в чьи-то кости. Снова взмах и снова удар!

«Это всего лишь обман, — думал Ким. — Игра обманывает мой мозг… Надо держаться. Надо выстоять. И победить. На самом деле усталости нет, этих ощущений не существует. Я в виртуале… Надеюсь, я в виртуале!»

От нечеловеческого перенапряжения перед глазами поплыли чёрные пятна. Свет медленно мерк. В последнем замахе Валькирия, наконец, швырнула свой тяжёлый меч в ближайшего орка, оставшись с одним кинжалом. Перевернувшийся в полете клинок разрезал несчастного бота почти пополам! Хрипло выдохнув, неистовая Валькирия рухнула от бессилия на песок…

Ким заметил случившееся краем глаза. И все же, слава богу, ему этого хватило, чтобы среагировать. Метнувшись к Кире, он дернулся и резко отвел выпад орочьего ятагана, уже взметнувшегося над грудью подруги. Затем, мгновенно присев, крутанул меч вокруг, отгоняя ближайших зеленокожих.

Валькирия не видела, что он делает. Автоматически метнув оставшийся в ладонях кинжал, она сразила еще одного зелёного, но дальше уже не могла поднять рук. Сквозь вязкий сон-полуобморок, она различала, как Ким что-то орет «братьям по оружию», они подбегают и старый друг, бросив меч, упорно тащит ее куда-то. Дальше, в центр людского круга, иногда успевали оттащить раненых. Еще двое Игроков, бросив драку и заметив действия боевого товарища, повернулись к нему. Возможно, они хотели помочь, возможно, просто отвлеклись пораженные тем, что кто-то в горячке боя ещё способен заботиться о других. Но пара ударов молота, которым крутил прорвавшийся в круг уродливый тролль, немедленно превратили головы отвлёкшихся бойцов в кровавое месиво.

— Пшёл вон!!! — рявкнул Ким и развернулся к врагу.

Тролль отшвырнул его в сторону пинком ноги, словно новорожденного котенка. Потом прыгнул вперед и занес чудовищную секиру над неподвижным телом Валькирии.

Возможно, Ким впал в безумие. От боли, страха, гнева и нежелания признать смерть. Возможно все Игроки давно уже посходили с ума еще на прошлом этапе. Но Ким не мог дать Валькирии умереть.

Вопль его словно растянулся во времени.

Время вокруг словно прекратило свой бег. Секунды растянулись в минуты. Даже Кира открыла глаза, узрев перед собой кошмарное зрелище.

Вот Ким на ее глазах оттолкнулся от земли. Вот тролль занес над ней свою секиру. Медленно, будто через толщу воды в самой глубокой впадине океана, но все ближе и ближе…

Однако Кима не зря звали акробатом!

Перевернувшись в воздухе, ловкач изогнулся под невозможным углом и, вывернув корпус, ударил тролля кинжалом в глаз. Затем, прямо на лету, Ким зацепился за бицепс своего гигантского противника, подтянулся за долю секунды, и, раскрутившись как на гимнастическом тренажере, свалился на секиру всем телом!

Весил Ким мало, но массы, вероятно, хватило. Тело акробата сдвинуло вектор удара, и лезвие секиры обрушилось не Валькирию, а прямо на ногу тролля.

Тролль рухнул и заревел.

Валькирия шире открыла глаза. Казалось, она что-то закричала. Значит, — озверело подумал Ким, — пришла в себя, слава богу. Однако для самого акробата наступил миг расплаты.

Время вернулось к привычному ритму. Тело замедлилось. Страшное перенапряжение прошлых секунд требовало возмездия.

Акробат упал с руки тролля и ударился головой о броню, защищающую гигантский сапог чудовища. Враг, схватившись за пораненный глаз, на глазах Киры поднял окровавленную ударом секиры ногу и ударил Кима в живот, втоптав в почву, как большого жука.

Смачно захрустели кости. В этот самый момент, откуда-то вне поля зрения на тролля налетело сразу несколько Игроков. Пронзенный четырьмя или пятью мечами, враг упал, привалив Кима плечом. Другие зеленые — «кончились».

Уровень завершился.

Осталась лишь горстка выживших. И тьма.

Единственная на всех!

СВЕТЛЫЕ

Дементор и Эльфийка

Светлые пятна парили высоко над землей. Настолько высоко, что Эля с трудом различала пробирающиеся внизу, по ниточкам рек и дорог многочисленные человеческие повозки, лодки и суденышки, одиноких путников, бредущих по пыльной грунтовке и огромные армии, передвигающиеся между величественными крепостями.

Непосредственно под ней пролегала обширная страна, разделенная горным хребтом. С одной стороны хребта желтела пустыня, с другой — шумели леса.

И там и там, как водится, гремело сражение. В пустыне большая масса воинов сражалась с мелькающими тенями, цвета песка. В лесу — сошлись огромные армии. Меж высоких деревьев рубились воины в зеленых плащах и непонятные создания разного роста и габаритов, но все — значительно крупнее обычного человека. С высоты все это казалось мелким и незначительным, мышиной возней, суетой насекомых в большом муравейнике. Эльфийка плыла над подлунным миром, не замечая его страданий…

«Новый уровень, — размышляла она. — Наши души теперь стали Светлыми! То же самое, но… чуть круче».

Она медленно плыла прямо в воздухе.

Как и на прошлом уровне у нее и Дементора почти не осталось физических возможностей. Но в прошлый раз оставался хотя бы человеческий ВИД, пусть и прозрачный, почти незримый. А вот сейчас они с Дементором парили над далекой землей действительно ДУХОМ, то есть нематериально субстанцией практически лишенной как внешнего вида, так и даже пространственной дислокации. Впрочем, нет. Последняя все же была. Вероятно в виде точки, бесконечно ускользающей в пустоту.

Ни рук, ни ног, ни тела.

То, что Эля сейчас ощущала, было невозможно описать скудными человеческими словами. Смеси всех человеческих языков могло не хватить, чтобы понять эти ощущения доброты, тепла, света и любви. Любви с большой буквы. В эти мгновения, она просто любила всех и вся. Весь мир, как одно большое детище Творца!

Паря в небесах, Эльфийка не верила, что подобную Игру могли создать люди. Люди создавали машины и продукты питания, возможно, произведения искусства или архитектуры, но это… Это было выше всего остального, выше самого человеческого разума, выше людского понимания и выше даже, человеческих чувств!

Сколько мозгу нужно получить наркотических средств, чтобы уплыть в подобные ощущения? Это же не адреналин, не всякие там эндорфины, гормоны радости, как от шоколада. Сколько сигналов должна получить кора головного мозга от игрового компьютера, чтобы ощутить все то, что Эля сейчас чувствовала во всей страсти и полноте? Какой программист мог выдумать это? Хотя бы представить себе жизнь без тела? Неужели то, что она ощущала, мог придумать — именно придумать! — какой-то небритый человечишка, любитель пива, отучившийся в ВУЗе на программиста?

— Мы в раю? — как и на предыдущем уровне мысли Эльфийки передавались Дементору невербально. Смесь слов, картин и ощущений давали намного больший спектр общения, чем шлёпание губами в определённом диапазоне звука. И вот это — мысленное общение — тоже изобрел какой-то человек?!

Эльфийка мысленно усмехнулась.

— Подожди, может, я не правильно вижу? — «улыбнулся» Дема, передавая Эле картинку с образом. — Ты, вероятно, сидишь на облаке, поглощаешь нектар и играешь на арфе. Я тут один по стратосфере брожу, да?

Картинка получилась забавная: эльфийскай неформалка с крыльями, длинными дредами и в чёрной майке. Руки в цепях, пирсинг на брови, в пупе и даже в языке. В одной руке девушки бутылка амброзии, в другой — крикливая арфа-гитара. Два угля глаз смотрят пристально, с вызовом. Линзы, не иначе.

«Где как он только родил такие жуткие линзы в своём воображении?»- подумала Эля. Через десяток лет после начала эпохи Куполов каждый человек получил стопроцентное зрение. Даже солнцезащитные очки перестали производить. Ресурсы огромных комбинатов по производству линз, стёкол, дужек и прочих «сверхсложных» запчастей (конечно требовавших отдельных заводов), были отданы центрам стратегических исследований. Разорились тысячи оптик, глазных клиник, поликлиник, отстегивающих некую часть доходов казне. Но здоровье человечества оказалось важнее. С тех пор — очкарик стал нонсенсом. Дань прошлому, как боди-билдинг Дементора или рубилово на мечах Зевса.

— Брось! — усмехнулась Эльфийка. — Я поняла твой намек. Всегда считала арфы, облака и амброзию глупейшим образом Рая.

— А почему? — поинтересовался Дементор. — Сидишь себе на облачке, поёшь незамысловатую песенку и тренькаешь на арфе, закусывая составом, что включает химические наркотики и дарит ощущение полного блаженства. В принципе, такой рай можно в любой клинике устроить, лишь арфы вовремя подвозили.

— Вот умеешь ты испортить идиллию одним махом. Наркотики? Ну что ж, это мысль. Накачаться — и блаженствовать всю жизнь до Царствия Небесного. Или кармического перерождения в баобаб. Или как там? «Дагор Дагоррат»? «Полный песец»? «Рагнарек»?.. Что-то забыла я историю религий.

— Философ ты ни к чёрту.

— Так что?

— Всего лишь бесконечность, — ответил Дем. — Если бы души не воплощались снова в физических мирах, то, как бы они совершенствовались? Да и перенаселение рая выглядит как очень интересный вопрос. Пусть рай и ад бесконечны, но ведь и душ неопределённое количество. Так?

— Возможно.

— Тогда как они могут исправить свои ошибки или шагать по ступеням к Богу, будучи в одном месте и посланными в жизнь только один раз?

— Ммм, никак?

— Вот именно. Так что не согласен я с одной жизнью души. Слишком много недоразумений выходит. Исходя из соображений логики, никто не станет закрывать души на неопределённый срок в раю. Для этого разум придётся забрать, сделать безвольными и ни к чему больше не стремящимися. А это суть — рабство.

— О как!

— Ехидна ты.

— Ай, да брось!

Дементор, не обращая на Эльфийку внимания больше, чем на окружающий пейзаж, уверенно продолжил:

— Ты помнишь, как люди были консервативны в этих вопросах раньше? Бесконечная череда религиозных войн на протяжении тысяч лет! Из-за различий в толковании нескольких строк Писания или даже слов! Не так толкуешь — в ад тебя, еретик! Всё делаешь, как кем-то положено, одобрено — пожалуй в рай, праведник! Со временем представления о правильности всегда менялись, но кто на это обращал внимание? Человек сам придумывал условия для попадания в ад и рай. Это выдумка! Понимаешь о чём я?

— Угу. Я понимаю теперь, почему тебе так сложно найти девушку.

— Не говори ерунды! Подумай лучше, сколько понадобилось времени, чтобы понять простую вещь: все религии едины. Все, как одна, — продолжал тем временем Дементор, — все идеи и мировоззрения сводятся к одному единственному началу — Творцу и зажженным им душам! Развитие души и ее падение до уровня животного или простейшего — вот главная задача религии! Надеюсь… со временем я разберусь с этим вопросом. Всё по полочкам разложу.

«Черт! И поговорить больше не с кем, — печально заключила Эльфийка. — Придётся, значит, с ним».

— Ты только не сильно разбирай, — вставила она слово. — Не всё божественное поддаётся человеческой логике, согласен? Хоть мы и свободны от человеческой плоти и можем рассуждать на другом уровне, — пусть я и не понимаю, как у разработчиков это получилось, — но мы стоим только на половине дороги. Взобрались на середину «горы» и, конечно, можем судить о прошедшем пути, смотря вниз, но впереди ещё долгий и неизвестный путь. Путь вверх. Только когда взберёмся на самую верхушку и посмотрим на пройденное, тогда увидим картину целиком. Главное не останавливаться!

Неожиданно Эльфийка поняла, что это её собственные мысли.

Наступил легкий шок. Причем не только у неё.

— Ты я смотрю тоже трепаться горазда, — искренне произнес Дементор после многозначительной паузы. — Во как залила!

Они почувствовали улыбки друг друга.

«Интересно, откуда все это взялось? — удивленно подумал Дементор. — Эльфийка сроду не произносила подобных речей. Как вообще она могла о таком задуматься? Может, это еще одна особенность Светлых душ? Ведь говорят иногда, что душе все известно. Известно ли?!»

«Если Светлые души знают такие теологические подробности, то почему они стоят лишь на втором месте в иерархии Игры? Если не брать в расчёт Игру, что могут люди, находящиеся на верхних ступенях лестницы развития? Вершине этакой огромной горы, по которой все мы — всё человечество вообще — ползём вверх, стоим на месте или скатываемся назад? Сколько раз в жизни мы задумываемся о подобных вещах? А сколько делаем, чтобы стать лучше? Нет, как вернусь в свое тело, обязательно займусь этим делом, попробую изменить свое восприятие мира. Да! Пора брать мировоззрение за шиворот и поворачивать, поворачивать!»

Дементор парил над облаками, сияющие контуры его шарообразного тела постоянно менялись и светились изнутри. Чистый, нежный свет лился из глубины. Знак, что мыслит в правильном направлении, не несёт агрессии к миру, но стремится его понять.

— Тёмный Путь и Серая Дорога воюют за право перехода на следующий этап, — продолжал слать мысли Дементор. — А мы воюем сами с собой, мы Светлые! Доказываем, опровергаем, движемся. Вот ведь в чем штука! Эльфийка, я понял: смерть тела — всего лишь возможность души оглянутся назад. Увидеть свой путь, передохнуть и снова пойти вперёд, взбираясь по горе вверх. Или откатится назад… Тут уж кто как! А значит, смерть — это Переход. Её не стоит бояться! Ведь если мы победим страх смерти, уже ничего нас не остановит. Логично?!!

— Во-первых, не спеши воевать, — опять неожиданно для себя ответила Эльфийка. Она как будто находилась вдалеке и наблюдала процесс разговора со стороны, — сначала надо понять смысл действия! Во-вторых, не каждая битва — это обязательно звон мечей. Войны могут вестись в сердцах. И некоторые из них гораздо страшней, чем те, что ведутся оружием!

«Говорят у дураков мысли схожи, — растерянно подумала Эля, слушая себя, — вот мы — дураки. О чем мы трепимся?!»

И, правда, они говорили о многом.

Обмен мыслеформами увеличивал темп, словно отстающий бегун делал последний рывок перед финишем. Дементор и Эля боялись чего-то недосказать друг другу. Такие непохожие и разные в жизни, они открылись здесь, в Игре. Им с друзьями будто выдали определённое время для осознания и развития. И они старались быть именно теми, кто двигает мир вперед. Последние столетия люди неслись по своему пути с огромной скоростью, стараясь если не понять, то хотя бы уловить волю Творца. Возможность ошибки была велика, но было и много возможностей для исправления.

Главное идти, — кричал Дема, — или даже ползти, если осталось сил вовсе! Конечно, на пути человечества всегда находилась пара искусителей, сулящих легкие дороги. Но стоило к ним прислушаться, развитие прекращалось.

Спи, придурок. Ты мёртв.

Пока они спорили, Игра наблюдала за Игроками. Кто-то светлел и осознавал, кто-то чернел и терялся. Медленно засыпал, растворяясь в собственном свете и небесах.

На следующий этап, как водится, должна была перейти только половина. Как и на прошлом уровне, отбор шёл по жестким правилам. Те, кто понял, — могли пройти дальше. Те, кто не понял — нет.

Дементор и Эля, к счастью, оказались в числе осознавших.

Чтобы человечество шло вперёд, нужно было объединиться. Третья Мировая война не являлась необходимостью, и не было тупика. Имелись другие пути — и много. Просто грабли выбора оказались, словно заложены в человеческом генофонде. На каждый шаг приходился один удар в лоб. Нужно было совершить все ошибки, и только тогда — приучить себя перепрыгивать.

Человечество, закрытое экологическими Куполами, медленно сходило с ума. Человечество уравнивало своих детей, выхолащивая различия между ними.

Но вот Игра работала проще.

Она выискала только Сильных и Мудрых, плевав на всех остальных!

Великие Игровые поля. Уровень третий

Битва

ТЁМНЫЕ

Зевс и Ведьма

Следующий этап понравился Зевсу больше чем предыдущий. Теперь они с Ведьмой очнулись в образе «воинов смерти». Не гуляющих наборов костей, но в чем-то вроде рыцарей-скелетов в великолепных доспехах и вооруженных вполне достойным оружием.

Открыв глаза, Зевс увидел перед собой широкую каменную поляну, абсолютно лишенную травы и вообще, какой-либо растительности. Впрочем, назвать поверхность «каменной» он явно поторопился. Скорее, под ногами находилась застывшая глина, слежавшийся песок и щебенка. А также, возможно, мёртвая почва, то ли промороженная, то ли ядовитая, поскольку растения на ней не росли.

Вдали виднелись довольно высокие столбы, почти вертикальные, скалистые и очень крутые. Под ними, как ни странно, рос большой лес — обычный лиственный из средней полосы Европы. Только деревья в нем поражали какой-то странной узловатостью, а также величиной. Дубы — а именно они составляли основную массу вековых деревьев в лесу под колоннообразными каменными столбами, — напоминали извращённым видом стволов и веток японский бонсай — до безобразия кривой, но оригинальный и явно что-то означающий.

Размер деревьев удивлял ещё более. Зевс мог прикинуть по выступам скал, величину каменных столбов — они были очень большими. Но это означало, что деревья под ними также до неприличия велики. Каждый — метров под тридцать высотой!

Присвистнув от удивления, Зевс решил отвлечься от окружающего и осмотреть себя дорогого.

Он опустил взгляд и заметил, что тело его полностью запаяно в латы с головы до ног. От металлических сапог до рогатого шлема мертвый костяк плотно облегала сверкающая полированная броня иссиня-черного блистающего цвета. О том, что Зевс по-прежнему скелет, можно было судить по симпатичным черепушкам соседей, один из которых наверняка являлся Ведьмой.

Костяные физиономии казались чистыми, на удивление гладкими и поразительно белыми — почти матового цвета, словно полированная слоновая кость. Латы представляли собой не рыцарский, а, скорее, кирасирский доспех. Торс и ноги защищались толстой кожаной курткой и такими же плотными штанами с нашитыми на них железными кольцами. Поверх куртки красовалась кираса из единой стальной пластины. Предплечья и локти закрывались массивными поручами и наплечниками. Колени скрывали высокие металлические поножи, а голову (вернее, конечно же, череп) — массивных шлем-бацинед, с длинным, вытянутым вперёд и немного уродливым носом-забралом.

Помимо доспехов, Зевс заметил торчащие из-под стального поруча и рукава куртки кружевные манжеты.

«Надо же! — удивился он. — Значит, помимо полированных доспехов, скелетонам выдали и обычную одежду, вероятно, нижнее белье и рубашку. Потрясающе, твою мать!»

Последней деталью, завершающей и без того шикарный наряд, служил роскошный бордовый плащ, прикрывающий доспехи с головы до пят. Впрочем, плащ был специфический и скорее, напоминал по фактуре погребальный саван. «Ну и пусть саван, — подумал Зевс. — Всё равно смотрится лучше, чем пара голозадых скелетов на первом уровне. Вот теперь можно в бой!»

— Это ж надо, красота какая! — произнес стоящий рядом мертвяк в доспехах, в котором по голосу без труда угадывалась Ведьмочка. — Блестят, и ни капли ржавчины! Наконец-то нас стали уважать эти поганцы разработчики. И такой красивый плащ за спиной!

«Блин, женщина есть женщина», — скривился Зевс.

— А ничего, что за плечами вместо плаща саван? — испортил он настроение подруге.

— Слушай, а ты всегда зануда или только на третьем уровне? — огрызнулась она. — Вали, привередливый мой, поупражняйся с мечом. Дай бог, не из ржавых опилок сделан на этот раз.

Зевс поднял стальную перчатку и ударом указательного пальца захлопнул над лицом забрало «носатого» шлема. В прорези для глаз ярко засветились два багровых уголька.

— Опилки разве ржавеют? — донесся глухой голос из глубины шлема.

— Не умничай, Винни Пух.

— Кто бы говорил!

Веда прищурилась и взвесила в руке меч. Как опытный Игрок, она знала, что он зовётся «полуторным» или «бастардом». На предплечье другой руки у нее висел щит-полумесяц. Длинный, узкий, красивый, но малопригодный для боя в плотных рядах. «Интересное сочетание, — мимоходом отметила она. — Зачем так? Ещё бы римский легионерский скутум выдали во весь рост. «Все же плохо у них тут с амуницией и военной экипировкой дела обстоят, — подумала девушка. — Вроде как и доспех хороший, но как-то… не умный, что ли?»

Вооруженная рука независимо от самой Веды стала выписывать тяжеленным мечом традиционные для бастардов «восьмерки», приглашая Зевса принять участие в представлении. Ого! А силушкой то мертвецов не обделили. В реальности такой меч Ведьмочка бы даже не подняла, а тут вертела им едва не одной кистью!

В теле покрытого доспехом скелета скрывалось упругое, сдержанное могущество.

«Ну, кто на меня?! — усмехнулась она. — В капусту, блин, порублю!»

Пока Ведьмочка разбиралась с собственными ощущениями, Зевс уже уломал какого-то Игрока поразмять кости и опробовать мечи. То ли сам напросился, то ли снова кого-то по голове случайно огрел.

«Кстати, — подумала Ведьмочка, присматриваясь к сопернику Зевса, — а не тот ли это Игрок, кому он на прошлом уровне зарядил ржавой железкой по черепушке? То-то видно, что у обоих чуть пена изо рта не летит. Рубятся так, что при каждом ударе клинка о клинок брызжут искры. Костры, ей богу, можно без спичек разводить. Да кабы не сила мертвецов, оба в полных доспехах не смогли бы на ногах устоять!»

Погода вокруг парила как в склепе. Сумрак и вязкий туман. Земля под ногами казалась мертвой. Не кустика, ни деревца, ни травинки. А вместо солнца, похоже, светила луна. Вечная луна!

Впрочем, как раз в ярком свете мертвые воители не нуждались. Что он есть, что нет — все равно. Глаза отчетливо разбирали каждую мелкую деталь даже в дали. Всё же, подумала Ведьмочка, у нежити имелись свои специфические привилегии.

Причем способностью видеть в темноте, эти привилегии не ограничивались. В следующее мгновение, за спиной Ведьмочки раздалось дикое ржание!

Выхватив меч, девушка развернулась с такой бешеной скоростью, что плащ — саван, чёрт бы его побрал! — налетел на неё сверху, накрыв с головой. Быстрым движением, Ведьмочка откинула саван с лица. От неожиданности и испуга, она потеряла равновесие, отшатнулась и… чуть не сошла от удивления с ума.

Оказывается, возле каждого Игрока материализовался могучий костяной скакун. Кто-то решил, что скелетону с таким количеством железа, всё-таки необходимо средство передвижения!

Перед ней стояла лошадь. Мертвая, разумеется. Существо напоминало нелепую выходку пьяного скульптора-авангардиста, собравшего макет иноходца исключительно из человечьих костей. Только череп остался лошадиным, правда, очень большим. В пустых глазницах этого черепа все тем же недобрым бордовым светом горели огни-глаза.

Милое парнокопытное создание, чтобы привлечь внимание будущей хозяйки, заржало над самым ухом. Лошадиные челюсти раздвинулись, и меж открытых зубов вырвалось синее пламя. «Ни фига себе, — отшатнулась Ведьмочка, — вот это монстр!»

— О, транспорт выдали, — Зевс ловко отскочил от противника-игрока, примирительно опуская меч. — Ладно, может потом дорубимся?

— Да чего рубиться, когда никто не устаёт и силы одинаковы у всех? — обиженно прогрохотал оппонент. — Да и доспехи такие, что с мечом не пробить с одного удара. С таким стальным мундирчиком толком не помашешься.

— Ну, тогда мир?

— Перемирие, блин.

— Годится!

Оба примирительно стукнулись металлическими перчатками, и каждый, закинув на плечо меч, побрел к своей лошади.

«Конфликт исчерпан? — удивилась Ведьмочка. — Да, парни никогда ничего не доводят до конца. А ведь минуту назад так смачно друг друга лупили».

Унылый Зевс опять откинул забрало шлема и стал гладить свою костяную лошадь по мертвой гладкой черепушечной морде. В глазах существа ничего не отразилось, кроме тупой покорности. «Обычное безмозглое создание для вечного служения хозяину, — отметила Ведьма, — вроде автомата. Срок годности, так сказать, не ограничен. Жив хозяин — жива лошадь. Вернее, псевдожива. Вот это действительно — бот!»

Зевс, между тем, оказался любителем экспериментировать. Ведьмочка, конечно, всегда это знала. Со скрипом доспехов он одним из первых забрался на своего скакуна. Не с сразу, но всё же. Сначала Зевс долго подпрыгивал (стремена отсутствовали). Затем, наконец, схватившись за голый лошадиный хребет, подтянулся.

После «оседлания» пришлось долго приноравливаться, падая, поднимаясь и снова падая, пока кто-то из соседей не предложил использовать рёбра лошади как лесенку для «заскока» и, одновременно, стремена для удержания верхом. Взобравшись, наездник хватался за шейные позвонки и вонзал острые пятки стальных сапог меж лошадиных ребер. Получался довольно прочный и надежный «упор», позволяющий достаточно комфортно и устойчиво сидеть на скакуне во время передвижений. Лошадь при этом не обращала никакого внимания на столь утилитарное использование своего скелета. Во всяком случае, по безмолвной морде было невозможно сказать, нравиться ей это или нет. С другой стороны, костяное существо вовсе не являлось ЛОШАДИНЫМ скелетом. Оно представляло собой именно «конструкцию» из человеческих костей. Вполне возможно, что разработчики как раз и задумали подобное использование её позвонков и ребер в качестве стремян.

Блондин тем временем вопросительно уставился на подругу.

— Наблюдаю в глазах твоих, печаль, моя дорогая, — многозначительно сказал он. — Дай-ка угадаю. Трусики жмут? — чтобы скрыть оскал черепа, подлец снова закрыл забрало шлема. — Выдали транспорт — пользуйся, е-мое. А то сейчас явится какой-нибудь забавный монстрик, и ты пешком далеко не убежишь. Запрыгивай, запрыгивай, не томи, с нашими силами это не так сложно. Или помочь, вечно недовольная?

— Буду, довольна, когда стану Темной Владычицей. Вот тогда наддам тебе, чтобы сидеть не мог, нарцисс несчастный, — презрительно процедила Веда. — А помощь свою оставь для других, ухажер недоделанный!

В знак своей правоты, Ведьмочка попыталась забраться на своего монстра самостоятельно. Силы в теле гуляло хоть отбавляй, однако… её ещё нужно было контролировать!

— Не получается, верно?

— Пошёл, знаешь куда? Я стараюсь. Я хочу выжить. И твоя болтовня с дебильными шутками не поможет. Ты совсем не серьезный, Зевс! Мы тут умираем, в конце концов. Соберись.

— О, так боишься умереть? — издевательски прогромыхало под бацинедом.

— А ты нет? — по старому обыкновению, Ведьма ответила вопросом на вопрос. Одновременно она снова попыталась запрыгнуть на скелетоподобную лошадку, однако тупое магическое существо сделало шаг в сторону, и Веда свалилась на землю.

— Всё зависит от того как умереть, — философски заявил Зевс, явно злорадствуя. — Если в бою, то это одно. А вот если упав с лошади…

Ведьмочка поднялась.

— Слушай, только не начинай! — взорвалась она. — И не надо этих высокопарных слов о красивой смерти. Смерть не бывает красивой, понял? Прекрати издеваться!

Но Зевсу явно нравилось подтрунивать над подругой.

— Вот, допустим, я помогу тебе, — сказал он. — Ты выживешь, мы победим. И что дальше?

— Просто выживем. — Веда постучала кулаком по лбу. — Ты что не понимаешь? Вернёмся домой и всё тут.

— А на фига? — голос Зевса вдруг перестал быть веселым и как-то разом посерьезнел. — Скажи мне, для чего мы вернемся, подруга? Чтобы снова жить как все? Ты же знаешь, после этой Игры ты не останешься прежней. Мы стали убийцами пройдя через все эти уровни. Мы были не на Игре, на войне! Я не понимаю, почему эта Игра настолько реальна, но какая разница, понимаю я или нет?! Даже если это все еще виртуал, он слишком натуральный, чтобы оценивать его как развлечение. Мы все изменимся, Веда. Пройдя через ужас, невозможно забыть его никогда! Эта Игра останется с нами, как часть нашей жизни. Возможно, самая яркая, но самая ужасная её часть!

Ведьмочка нахмурилась. Издевающийся дурной Зевс ей нравился больше философствующего и мудрого.

— К чему ты клонишь? — спросила она. — Хочешь со мной поспорить, стоит ли нам всем проходить Игру до конца?

— Конечно, стоит! — ответил Зевс, раздраженный собственным занудством. — Но доходить до конца надо иначе. Не так, как хочет система! Мы должны всё сделать по-своему, слышишь? Так, как нужно нам, а не разработчикам. Человек способен на многое, он ведь не тупой компьютерный бот. Мы не специально написанные программы с заложенной системой поведения, мы даже не искины. Мы просто ленивые обезьяны с большим неиспользуемым мозгом, который не раскрывает свои таланты почти никогда. Ведьма, мы живые разумные существа. А это значит, мы способны на инициативу. Эта Игра — совершенно необычайна. А значит, не следует слепо идти через то, что она предлагает. Уверен, от нас требуется именно инициатива, не стандартный подход. Так понятней?

«Ну что же, как всегда зашёл издалека», усмехнулась Ведьма.

— Понятней, — буркнула она глухо, — ты гений, я всегда это знала. Только что такое не стандартный подход? Может у тебя есть практические советы, а не только сырая идея?

Зевс отвернулся. «Ясно, — решила Веда. — практических планов нет. Опять одна болтовня». Скривив гримаску, она снова подошла к лошади.

Зевс подъехал к ней сзади. Наклонился, не покидая седла.

— Время покажет, — загадочно сказал он.

Физическая сила мертвых воителей и правда была чудовищной. А скелетоподобные скакуны — очень высокими и длинноногими.

Схватив Ведьмочку за шею, Зевс поднял ее над землей как пушинку, и легко опустил в седло. Теперь подруга сидела верхом на собственной лошади. Рядом с ним.

— Спасибо, — только и сказала Веда.

— Прикольные лошадки, — вместо ответа улыбнулся блондин. — Будь ты вечен, и они будут вечными. Корми их магией с ведёрка, и они будут счастливы.

— Ведёрко? Магия? — Ведьмочка с сомнением покачала головой. — Ты уже мыслишь так, будто живёшь в этой Игре! Не забывай, это виртуал. Ты родился в совсем другом мире.

Но Зевс мрачно пожал плечами.

— С каждым этапом мне больше кажется, что я родился и вырос здесь, — задумчиво сказал он. Взгляд его устремился ввысь, за мёртвое, серое небо. Но мысли умчались дальше, за грань игровых полей.

— Игра поглощает нас, — сказал он. — Я сижу на лошади из костей, держу в обеих руках по куску железа и кажется, что так было всегда. Что это — единственная реальность. А школа, родители, вялотекущее прозябание под герметичным городским куполом — это ложь. Только сон или… прошлая реинкарнация?

Зевс и напарница неспешно «пришпорили» скакунов. Шпор как таковых не было на металлических «рыцарских» ботинках, но ударяя ими по рёбрам — пяткой сбоку и как бы вперед, можно было понукать четвероногих к движению. Мёртвые лошадки неторопливо побрели по поляне среди прочих геймеров. Окружающие Игроки понятия не имели, чего ожидать от этого уровня. И Зевс с Ведой «пришпоривая» своих костяных скакунов, с некоторой растерянностью выглядывали в убогой серости окружающего мира что-нибудь необычное.

Идея Зевса в целом понравилась Ведьмочке. Мысль, что система Игры требует от Игроков нестандартного поведения, такого, которое на первый взгляд совсем не вписывается в «нормальные» игровые рамки и правда была хороша. Обмануть Игру, действовать не по правилам, отказаться, от того, что Игра предлагает — все это звучало отлично. Но как это сделать? Их окружала лишь суета игроков, бряцанье железа и хруст костей. Мир затаился в тревожном ожидании.

* * *

Внезапно, ожидание кончилось.

Земля стала громоздиться и подниматься!

Прямо верхом на лошадях Зевс и Ведьмочка поднялись в воздух, вместе с большим пластом почвы, на котором стояли ездовые животные. Ландшафт, как по мановению волшебной палочки, резко изменился, вздыбился. Игра как бы «догрузилась» и принялась исправлять накопленные ошибки!

Через какие-то считанные мгновения напарники оказались на высоких холмах, заросших непроходимым лесом. Тёмная чаща с вековыми дубами и тисами почти закрыла небесный свет. Чаща разрослась на глазах, как в ускоренной съемке, на которой был заснят рост растений. Тисы появлялись из земли маленькими росточками, но тут же утолщались, ширились, тянулись ввысь, охватывая холмы сразу со всех сторон. Сочная трава пробилась сквозь мертвый дёрн земель, за несколько мгновений дорастая почти до колена. Туман рассеялся, но свет не пришел. Теперь его закрывала листва.

Удивительно, но небо разразилось дождём. Капли застучали по листьям деревьев, затем по рыцарским шлемам. В ушах зазвенело! Странный гул прокатился по лесу, неразборчивый, как шипение старых радиопомех, но удивительно громкий, почти вибрирующий и зычный. Кроме этого странного гула, тишину, воцарившуюся над замершей в волнении мёртвой армией, нарушала лишь барабанная дробь дождя, бегущего по доспехам.

Всадники замерли.

Земля под ними продолжала подниматься, но Игроки не двигались, стараясь лишь сохранить равновесие и устоять на ногах.

Кем будет новый враг?

Мёртвые всадники с мечами сокрушат практически любого. По крайней мере, любого из «обычных» врагов, наделенных плотью и способных пострадать от меча!

По случайности, Зевс и Ведьмочка оказались не у самой вершины своего холма, не у самого основания, а примерно посередине. Повезло процентов на пятьдесят — начнут не с них, а это уже более чем отлично.

Густая трава под усиливающимся ливнем намокла, копыта лошадей заскользили по влажному живому покрову — земля продолжала двигаться. Четвероногие недовольно заржали, поскальзываясь в потоках воды и траве. Первые жертвы собственной неуклюжести с диким бряцаньем железа и хрустом костей полетели вниз, прямо под копыта. В отличие от прошлого ожидания в тумане, на этот раз никто не бросался к ним и не пытался помочь. Игроки цеплялись за позвонки своих скакунов, те гарцевали на движущейся поверхности, стараясь удержаться стоя хотя бы сами.

Но через минуту ЛЕС ДВИНУЛСЯ.

Сначала, всё показалось легкой волной, дуновением ветра, который привел в движение могучие кроны. Но уже в следующую секунду, стола ясно, что двигаются не ветви. А сами стволы!

Деревья шагали навстречу всадникам смерти!

Вековые дубы со страшным скрипом и грохотом, прямо на глазах шокированных Игроков, вытаскивали из земли корни-ноги и медленно разворачивались к их маленькой армии.

— Дендроиды! — надрывая голос, заорал Зевс. — Быстро слазь с костяка и сбрасывай доспехи. Быстрее!

Веда застыла в недоумении.

«Причём здесь лошади и доспехи? — подумала она. — Да тут деревья шагают… Фигассе! Все стереофильмы со спецэффектами, ей богу, только что тихо скончались».

На Веду ДЕЙСТВИТЕЛЬНО шли деревья и подобное, совершенно реальное впечатление не могло затмить ничто.

С неповторимым, непередаваемым звуком дендроид в двух метрах от неё вспорол ногой-корнем землю. Куски почвы, мелкие камни посыпались, из-под гигантских корневых ног. Двигаясь дальше, чудовище скинуло с себя часть старой, сухой коры. Выпрямилось и затрясло стволом словно телом! Буквально сотни огромных веток при этом движении стали двигаться, будто руки. Роняя листья, скрючивая и сжимая узловатые мелкие пальцы-ветки. Хотя тело Веды было мертвее мёртвого — настоящим скелетом, — девушка вдруг почувствовала, как ее пробивает озноб. Вот тебе, блин, и «три дэ». Все ощущения — разом!

Могучие исполины двигались не в такт, и шагали не в ногу (вернее, не в корень!) но поднимались стремительно, не смотря на кажущуюся медлительность. Уже спустя несколько мгновений, первые из дендроидов полностью отделились от земли, и стали опробовать узловатые конечности на мертвых всадниках, замерших прямо под их «ногами».

— Я сказал, спрыгивай с лошади! — снова проорал рядом Зевс. — Раздевайся же! Раздевайся!!!

«Нет, он определённо начинает к этой команде привыкать, — отвлеченно подумала Ведьмочка. — Пора пресекать это дело. А то еще во вкус войдёт. Любви что ли на природе захотелось? Не джины же пустынные кругом».

Зевс тем временем спрыгнул со скакуна. Схватив за пояс и одним движением стянул вниз Веду — та грохнулась на землю словно кулек. Потом Зевс сел, бросил щит, снял собственные наручи, кинул на землю шлем, расстегнул поножи, дотянулся пальцами до ремешков на боку грудины, сбросил тяжелый панцирь, стянул сапоги. Затем подскочил словно ошпаренный, и в одной широкой рубахе кинулся к подруге.

— Чего удумал, дурак?! — завизжала она.

— Блин! Ну, почему ты у меня такая блондинка?

— Сам блондин! Я русая!

— Нет, блин, ты истинная блондинка! Я тебя потом перекрашу на фиг, чтобы не вводила людей в заблуждение. Черт! Любой бы уже сообразил, что холмы становятся всё более крутыми, почти что под девяносто градусов. Никакой конь в жизни не заберётся и не устоит на таком, да ещё на мокрой траве. Эти дендроиды сильнее нас в сотни раз, понимаешь? Никакой доспех не спасёт от удара бревном, никакой! Вся наша защита будет лишь тянуть вниз, к ним навстречу, уразумела? Ну, давай же, не тормози!

— Чтобы выжить, нам надо взбираться наверх, к самым вершинам?

— Ух, значит не совсем блондинка. Ладно, согласен, русая. Так вот, наша мёртвая земля, если ты не заметила, становится их землёй. Вся в траве.

— В траве красивее!

— В жизни — да. Но не для тёмного пути! Они сейчас нас в момент разорвут на части. Их ноги-корни не дадут упасть, вгрызаясь в землю, а руки… Видишь вон те ветки в пару-тройку этажей? Это и есть их «руки». И если ты не ускоришься прямо сейчас, эти нежные ладошки сделают из тебя отбивную! — Зевс разговаривал очень быстро, ни на миг не прекращая свою работу. Он избавлял Ведьмочку от железа со скоростью, достойной механиков Формулы-I.

— Меч оставлять? — почему-то невпопад спросила Ведьма. Её рубаха быстро намокала под проливным дождём. Хотелось оставить хоть что-то в руках, что-то надёжное и тяжёлое. Чтобы можно было махать и согреваться. И защищаться. Тактильные ощущения по непонятной причине остались доступны лишенным плоти скелетам, причем в достаточно полной мере. И Веда, раздевшись, вдруг испытала холод, причем очень сильный. Опустив голову и посмотрев на собственный голый костяк, вдруг показавшийся очень маленьким и голым без массивных доспехов, она охватила себя руками. Мысли ее вертелись как в центрифуге. В детстве она видела такой старинный агрегат в археологическом музее. До чего же люди забавные вещи создавали в древности!

— Ты чего лыбишься, а? — прикрикнул на неё Зевс. — Головой ударилась сильно? Заживет. А меч-то брось! Много ты вековым деревьям нанесёшь ущерба своим бастардом? Сталь может и хорошая, но для столетнего дуба — булавка, скрепка, игла. Откидывай её на хрен. И помоги мне тебя раздеть, в конце концов!

Веда послушно принялась стягивать с себя последнее, что осталось от роскошных доспехов — поножи.

— И что предлагаешь? — спросила она, постукивая зубами. — Бежать?

— Надоело что-то бегать, — раздев Веду, Зевс замедлился на мгновение и почесал костяную переносицу, раздумывая, имеется ли у него дальнейшая схема действий.

— Есть другие идеи?

— Уговорила, бежим! — Зевс нехотя согласился и, махнув рукой напарнице, по-пластунски полез наверх.

Холмы поднимались все выше, превращаясь в колонноподобные скалы. У их подножия дендроиды резвились вовсю. Ноги-корни впивались в родную им землю. Руки ветви кружили вокруг оси. «Возможно, подумал Зевс, эти создания думают, что мы вторглись на их территорию. Мёртвое и живое не совместимо. Хотя кто из нас ещё мертвый? Мы ведь — люди, а они — программы!»

Собрав всю злость, он продолжал лезть наверх.

Новые жертвы падали под ударами монстров.

Лошади и скелеты под шлепками ходячих деревьев превращались в суповые наборы из железа и костей. Доспехи и оружие не спасали. Скорее мешали бежать, мешали думать и спасать жизнь бегством. Несколько минут Веда видела перед собой только маячившие перед глазами бедренные кости Зевса и его угловатый таз. «Все же блондин, не прогадал! — думала она. — Хоть ползём, перемазанные в грязи, зато не лежим под копытами и корнями в виде бесформенных лепёшек».

Преображение уровня тем временем продолжалось. Ландшафт менялся со страшной скоростью. Угол наклона увеличивался, действительно, приближаясь к перпендикуляру. Скелеты-воины, оставшиеся внизу и пытавшиеся сражаться, неминуемо погибали. Те, кто в седлах пытался скакать наверх, срывались вниз, уже почти в пропасть. И тоже гибли, если не под ударами дендроидов, под собственным весом, раскалываясь при падении с высоты.

Изменения рельефа усугублялись. Только ужасная физическая сила мёртвых воителей позволяла Веде и Зевсу еще карабкаться наверх по абсолютно вертикальной поверхности. Ни один живой человек подобного бы не выдержал. Вслед за удачливой парой, но значительно отставая, один за другим карабкались прочие догадливые Игроки.

Лес мёртвых не любит.

А скалы не любят всадников.

Жестокость Игры, похоже, с каждым разом становилась все более запредельной.

Дождь лил, как из ведра. Холодный и злой. На пару к дождю подул пронзительный ветер, как будто выжившие и правда карабкались к вершинам высоких гор.

Вниз полетели комья земли и дёрна. Поверхность, по которой ползли Игроки, всё более размокала. Забираться по ней с каждым метром становилось всё трудней и трудней. Геймеры хватаясь за траву, за камни, но все чаще соскальзывали вниз.

— Моя сила всадника-скелета не действует! — заорала Ведьмочка, пытаясь перекричать ливень, предсмертные крики игроков и шум безнадёжной битвы, всё еще кипящей внизу.

Зевс прижался щекой к траве, цепляясь за неё дрожащими пальцами рук и ног. Ногтями вгрызся как можно глубже в землю. Даже подбородком уперся. И бормотал.

— Если никто не подсказывает, что происходит, включай логику сама, — разобрала Ведьмочка. — У дендроидов — светлая сила, у нас — тёмная. Вот они и заглушают наши способности. Логично? Логично! Молодец, Зёма, лови бонус…

Несмотря на ехидство, Зевс остановился, освободил одну руку и помог Ведьмочке подняться чуть выше. Теперь они стояли на одном уровне. Никто не опережал.

Неожиданно, рядом мелькнуло тело. Проследив его взглядом, напарники увидели Игрока, вероятно, неосторожно посмотревшего вниз и не удержавшего равновесия. Наверное, ему не понравилось увиденное. Зевс лбом зарылся во влажную почву и так покачал головой, размазывая глину по волосам.

— Лучше не поворачивайся, Ведьма. Не поворачивайся!

— Ладно, ладно, не буду, — выдохнула та.

Внизу между тем, происходили забавные вещи. Разделавшись с всадниками, дендроиды… полезли наверх!

Время словно ускорилось в десятки раз, а выжившие Игроки наоборот замедлились. Цепляясь ветвями, вбивая в землю корни, втискивая их меж камней, смертоносные растения приближались. А вместе с ними — приближалась их светлая сила. Ползти вверх для темных воителей стало почти невозможно. Без фантастической мощи мёртвых, подтягиваться вверх на одних руках, по скользкой траве они не могли.

Очень скоро, ближайший и, видимо, самый быстрый древочеловек достиг нижней линии отступающих. Защелкали удары рук-веток — словно удары хлыста. Игроков пришлепывали как комаров, как тараканов, захваченных в липкой ловушке.

Но Зевс не смотрел. Он карабкался быстрее, чем Веда и часто останавливался, чтобы подтянуть ее за собой. Прочие геймеры обгоняли их пару, но Зевс не сдавался и помогал.

Наконец, они остановились на вершине.

Ведьмочка развернулась.

«Господи, ну и высота-а-а-а!» — подумала она. То, что недавно было пустой равниной, превратилось в горное плато, возвышающееся над землей едва не полкилометра. Проклятый виртуал!»

Избитые, мокрые, еле живые, — в одних грязных рубашках и перепачканном белье скелеты Зевса и Ведьмы поднялись на ноги, поддерживая друг друга. Определённо, у скелетов работал несуществующий мозг или какой-то неизвестный виртуальный заменитель, иначе мир бы так не вращался, напоминая о привычном человеческом головокружении от усталости или страха. В глазах мелькало и мельтешило.

Упав на траву, выжившие смотрели в небо. Чужое, несуществующее. Но такое сумрачное и прекрасное! Сильнейший ливень лупил в лицо, смывая грязь и усталость. Дерзкий, бодрящий, почти обжигающий холодом. Никогда в прежней жизни Веда не думала, что будет так рада лежать в преддверии смерти, смертельно усталая под леденящим дождем.

Зевс первым пришел в себя. Перекатился на бок и Веде показалось, что он улыбнулся.

— Знаешь, Ведьма, ты классно выглядишь под дождём. Даже мёртвая и из одних костей. Раньше я не замечал, что так ты пропорционально сложена.

«Дурак!» — подумала она. Но спорить сил не было.

Зевс, приняв молчание за согласие, подполз ближе и обнял Веду за костистые плечи.

Для сопротивления сил не осталось тем более. Да и нужны ли они были сейчас?

Его череп прижался, мёртвые кости Веды вдруг почувствовали тепло. Напарники сжали друг друга и покатились по лужам, пачкая остатки одежды. Коктейль из жгучего ожидания смерти и неожиданной близости, невероятной для существ без плоти, но приправленный доверху адреналином, вскипел в несуществующих жилах, словно крепостная смола!

«Если не выплеснуть его наружу прямо сейчас, — подумала Веда, — нас просто порвет на клочки… Мы бомба, которую необходимо обезвредить… Но как же хочется жить!»

Первые дендроиды показались на грани обрыва.

Но мир уже схлопнулся, перенося Игроков на следующий этап.

СЕРЫЕ

Ким и Валькирия

«Странно, — подумал Ким. — Ничего не болит. Новый уровень сгладил повреждения старого?.. Это ж насколько разработчики окопались в моем мозгу, чтобы убедить меня, что тело смертельно ранено, и я ощущаю физическую боль? Теперь эти ощущения убрали, и я снова здоров. Ха, вот обманка. Всё иллюзии! Может нас и не существует давно? Так, остатки чьих-то воспоминаний». Ким отчетливо помнил, как на прошлом уровне сапог гигантского тролля втоптал его в землю, превращая кости и плоть в человеческий фарш. От смерти, возможно, акробата отделяли считанные мгновения, но в эти мгновения произошло перемещение на следующий этап, и — о чудо! — он снова оказался цел и невредим.

— Круто. — Сказала стоящая радом Валькирия. — Рада, что ты жив, напарник.

— Я тоже, партнер, — Ким усмехнулся в ответ.

Кира кивнула, потом принялась изучать их новую внешность. Теперь вместо зелёных плащей «лёгких пехотинцев» на них красовалась длинная кольчуга, едва не доходящая до колен, серые сафьяновые сапоги с заостренными носами и конусообразный шлем с маленьким флажком. Кинжал в левой руке заменил круглый деревянный щит, обшитый железными полосами и покрытый многочисленными клепками. А вот меч в правой руке превратился в мощный, но короткий одноручный топор с рукоятью, укрепленной полосой стали. Нижняя часть топорища при этом была плотно обмотана тканевой лентой — надо полагать, чтобы рука в длинной кожаной перчатке держала крепче в момент удара. На кольчугу, со стороны груди были наклепаны прямоугольные металлические пластины, видимо, предназначенные заменить кирасу. В таком наряде напарники стали походить на средневековых русских или варяжских дружинников, что сражались спешенными, без коней. Смотрелось эффектно.

— Блин, класс! — с восторгом проговорила Валькирия. — Всегда мечтала о таком наряде. В первый раз в жизни я почти настоящий викинг. По градации Игры мы теперь тяжелые пехотинцы, если не ошибаюсь. Так?

Ким только пожал плечами.

«Ну что за девчонка? — подумал он. — Только что, возможно, произошло самое массовое убийство подростков за всю историю эпохи Куполов, а для неё будто ничего и не случилось. Видно же, что запрятала страхи далеко вглубь. А так для бодрости и по уху врежет и пинка даст, чтоб не отчаивался. Не даст пропасть, подруга. Пожалуй, даже — боевая подруга!»

— Эй, Ким! — перебросив топор в левую руку, Валькирия схватила акробата за одежду и тряхнула изо всех сил. — Я вижу, ты задумчивый стал не в меру. Мы победим, слышишь? Дойдём до конца. Не погибнем! Давай, не расклеивайся. Или на тебя так тролльий сапог повлиял? Мозги подрастоптало, нет?

— Прекращай уже! — Ким оторвал от себя руку девушки и поднял обиженный взгляд. Не смотря на то, что Игра их только что «сотворила» на этом уровне, Валькирия увидела перед собой красные, налитые кровью и неуверенностью глаза. «Наверное, решит, что я могу вылететь уже на этом уровне, — со злостью подумал акробат. — А вот не дождется!»

— Не сдался я, не сдался! Повоюю ещё, у меня просто взгляд такой… унылый. Но всё нормально. Веришь, надеюсь? Я не унылое говно и покончим с этим! Поняла?

— Смотри мне, — усмехнулась боевая подруга, — а то дезертирство я на корню пресеку. Устроил мне тут хочу-нехочу. Это тебе не это! Это Игра, блин! Соберись!

Она состроила зверскую рожицу — на зависть всем адским созданиям вместе взятым. Угрожающе-угрюмую и лихую. «Ну, давай-давай, подбадривай», — кивнул Ким.

Примерно две с половиной тысячи ополченцев, в числе которых находились они с Валькирией, стояли посреди бескрайнего кладбища. Лёгкий туман-дымка стелился по сырой, мягкой земле, словно недавно здесь прогулялся дождь. Солнце еле-еле светило, редко пробивая хмурые тучи. Обувь проваливалась по щиколотку в сырой чернозём, громко чавкая подошвами при извлечении.

Плодородная земля, мягкая, без единого камня. И так беспечно пущена под кладбище? Раньше Ким тоже слышал о подобных вещах в некоторых странах. Но знал, что с начала эпохи Куполов культовые захоронения отменили. Не было на планете Земля больше кладбищ, усыпальниц или саркофагов. Только крематории. И память. Земля нужна была живым, более того, земли и на живых почти не хватало. Так что в запрете кладбищ не содержалось никаких религиозных или атеистических мотивов. То была примитивная логика примитивных существ, пытавшихся выжить на маленькой планетке.

«Значит, — заключил Ким, — перед ними по-прежнему виртуал. Но до чего натуральный!»

— И почему нас в такие места забрасывает? — легкомысленно спросила Кира в такт его мыслям. — Мы же не тёмные, а серые. Почему вечно кладбища, да пустыни?

Она присела на надгробную плиту, и вяло ковырнула грязь носком сапога.

Сапоги показались Киму очень забавными. Они были не резиновыми, а кожаными, с загнутыми отворотами и острым носом, на котором красовалась тяжелая стальная набойка — надо полагать для пинков. Неужели в таком раньше ходили, удивился он? Тяжёлая, неудобная обувь.

— Потому и забрасывает, что не тёмные. Чтобы было кому нападать, — спокойно произнес Ким, осматривая топор. Такими раньше дрова рубили вроде, ну, или почти такими. Хотя чёрт его знает, сам-то Ким дрова никогда не рубил. Интересно, врага такая хрень разрубит или застрянет? Топорик всё же был коротковат, да и лезвие, не смотря на массивность и вес, имело не слишком широкую рубящую грань. Голову такая штука разрубит легко, но вот чтобы, допустим, отрубить руку или ногу — кто его знает, только при очень точном попадании.

— Плохая заточка, — донеслось тем временем от Валькирии.

Бровь Кима невольно подпрыгнула, и, повернувшись, он состроил скептическую гримасу. Вот уж никогда бы не представил Киру рубящей дрова!

— Ты разбираешься в топорах?

— Всё когда-нибудь случается, — задумчиво ответила та. — Погоди, ты о чем? Да я первый раз держу топор в руке.

«Ещё и посмотрела, как на сумасшедшего, — хмыкнул Ким. — Нет, у девчонок определённо какая-то своя логика. Живут своими законами и нормами, своим понятийным аппаратом, как сказал бы мне занудный НДТНС».

— А откуда мысли по заточке топоров? — спросил он. — Может быть, на каждом уровне прибавляется опыта?

— Не знаю, Ким, — Кира пожала плечами. — Теперь всё возможно. Одно знаю точно — таких Игр раньше не делали. Разработчики прыгнули выше головы.

— Ну, возможно, — Ким согласился. — Если брать по существу, то факт моего излечения после почти свершившегося убийства на лицо. Еще пара секунд до перезагрузки и… Повезло, в общем.

— О-о… — Кира покачала головой. — Вижу, ты ищешь проблемы совсем не там, где нужно. Мне кажется, как раз с излечением всё очень просто. Новый этап — и ты снова здоров. Снова чистый лист бумаги. Это же стандартная схема.

— Но не тогда, когда я чувству настоящую боль от переломанных костей.

— Возможно, это просто новый шаг в компьютерном программировании. А может, в системном обеспечении или в периферийных устройствах. Не знаю. И ты не парься.

— Думаешь, это всего лишь новый тип Игры?

Кира дернула плечиком.

— Знаешь, — сказала она, — если в следующий раз будешь лежать при смерти, потерпи до момента, когда Игра кинет тебя на другой этап, может и выживешь. Но не пытайся умереть прямо сейчас от разрыва мозга, хорошо? Все что я сейчас сказала — лишь мои предположения, не более того.

«Ладно, — подумал Ким, — в чём-то она права. Зачем думать о чем-то, если не хватает данных даже для самого примитивного анализа?»

— Знаешь, — произнес он вслух, словно передразнивая подругу, — как и ты, я никогда в руках боевой топор не держал. В старых Играх я все больше ножами, да пистолетом… Может, потренируемся, пока врагов нет?

— А почему бы и нет? Надо же хоть чем-то заняться. А то энергетика этого огромного кладбища погружает в депрессию. Бр-р. Надо двигаться!

— Да уж, — согласился Ким, — тот ещё рай для некромантов и всякой нечисти. Как-то не по себе.

Он и раньше слышал, что кладбище — это последнее пристанище, вроде как смирение и вечный покой. Только какое на фиг смирение при таком внешнем виде?

Вот если все эти могилы вообразить на зеленом лугу, в центре города, в яркий летний полдень — тогда дело иное, а так… Окружающее место просто убивало в нем все светлое. «Правильно Палатенная сотня отменила кладбища, — подумал Ким. — Места скорби терзают душу, а воспоминания о погибших должны быть светлыми и добрыми. Человек по жизни оставляет в себе лишь светлое, а плохое все забывает. Конечно, если кто-то не повёрнут на мести…»

— Защищайся! — прервав его не в меру длинные мысли крикнула Валькирия. — Не спим, не спим! Ан гард!

Её топор, описав дугу, неожиданно врезался в щит Кима с ужасной силой. Тот едва устоял на ногах.

«Эгей, да она не шутит! — усмехнулся Ким, — решила приподнять уровень адреналина? Вот же азартная, стерва… Впрочем, «ан гард» это что-то из репертуара мушкетеров. Д’Артаньян с топором, дровосек в юбке. Щас я тебе!»

Валькирия улыбнулась в ответ, и на несколько минут их поглотил танец схватки. В терминологии Игр это означало, что глаза обоих бойцов затуманились дымкой, а тела стали двигаться на одних рефлексах, выполняя замысловатые комбинации и приемы. Ни Ким, ни Валькирия никогда не работали в паре именно с топорами, но опыт поединков у них был отменный. Так что навыки и ловкость искусных бойцов их не подвели. Тяжелые топоры, которые ни Ким, ни Валькирия в реальной жизни даже не подняли, сейчас в их руках буквально свистели в воздухе, разрезая его кромкой лезвия, пусть даже заточенных по мысли Киры не слишком хорошо. Щепки щитов летели в разные стороны, и только ловкость спасала обоих от смерти в тренировочном поединке.

Азарт кипел!

«Главное не переборщить, — думал Ким, каждый раз останавливая лезвие буквально в сантиметре перед лицом подруги. — Это всё-таки тренировка».

Выполняя сложный прием, заученный им когда-то для упражнений с мечами, Ким выгнул всё тело, скользнул вперед, обходя противницу-друга слева, нырнул под вооруженную руку, и снова занес топор для победоносной протяжки над головой, как вдруг…

Споткнулся.

В горячке соревновательного поединка, разогретые схваткой, Ким и Кира не замечали ничего. Они сражались так неистово, что со стороны действительно походили на древних викинга и валькирию. Кто под ноги смотрит, когда топор летит в голову?

Споткнулся Ким не случайно — нога застряла в земле. Ким дернул застрявшую ногу. Да что за черт!

Он снова потянул, но захваченная стопа почему-то не освободилась. Между тем Кира, которой сам бог велел его атаковать, стояла не шевелясь. Глаза ее были широко раскрыты.

— Вот это хрень, — сказала она чужим, незнакомым голосом.

Ким поймал её взгляд. «Неужели у меня такое же нелепое выражение лица? — мелькнул мысль. — Для викинга смотрится глуповато». Не пытаясь больше выдернуть ногу, акробат обернулся и посмотрел вниз. Его стопу держала РУКА.

Рядом, с чавкающими звуками из чернозёма высунулась еще одна костяшка. Впрочем, нет. Костяшкой это штуку назвать было нельзя. Это были именно руки, с плотью, с кожей, но только истерзанные гниением. Запах, кстати отметил Ким, стоял отвратительный.

Словно ошпаренный Ким подпрыгнул, оттолкнувшись от земли, то ли руками, то ли силой ужаса и отвращения захлестнувшего всё его существо. Как бы ни было, спустя долю секунды, он уже стоял на ногах с топором в руке и неистово лупил обухом по торчащим из земли истлевшим кистям.

«Это зомби, — долбила в голове мысль, — нет, ну что за гадость! Только что разделались со скелетами и тут же — ожившие трупаки! Может у разработчиков и правда гениальные головы, но вот с фантазией туговато!»

Новые враги появились разом и в огромных количествах. Словно по команде, как только Ким разнес в дребезги схватившую его кисть, из кладбищенского чернозёма тут же полезли новые — десятки, нет, — сотни рук! Следом за ними показались обглоданные головы, потянулись перепачканные обрывки одежды на гниющих телах.

С разных сторон послышались крики. То же самое, вероятно, начало происходить по всему кладбищу-ловушке. Одновременно с восставшими мертвецами ожил туман. Он расплылся густыми клубами и землю, словно придавили гигантские куски ваты. Вскоре, спустя какие-то секунды уже не было видно далее двух-трёх метров. Судить по тому, что происходит вокруг, можно было лишь по истошным воплям, которые издавали лже-викинги. Игроки, судя по предсмертным крикам, дохли на кладбище с рекордными скоростями!

«Вот это шняга! — лихорадочно думал Ким. — В таком тумане, когда зомби нападают со всех сторон, по несколько мёртвых на одного живого, не спасется никто. А нам нужен следующий уровень!.. Странно, но во всех Играх зомби считаются легким противником. Нечета костяным скелетам, например. Вот только время для нападения они выбрали удачно. Да и место, скажем прямо, выбрано просто супер. Ах, черт!»

Зомби действительно, напирали со всех сторон. Хватали за ноги, высовывая кисти и пальцы из земли, валили наземь, впивались во все части тела. Топоры тяжелых пехотинцев, разумеется, не спасали. Пока несчастная жертва рубила на части одного мертвяка, другие уже закусывали его извивающимся телом.

С громким криком, Ким высоко подпрыгнул, уворачиваясь сразу от нескольких протянувшихся к нему гнилых рук. Развернулся в воздухе и, хаотично махая топором, приземлился рядом с Валькирией, на которую уже наседало несколько полностью вылезших мертвяков. Дальнейшее потонуло во множестве движений, ударов, прыжков и криков, которые захлестнули напарников, словно маленький ураган. Нелепый, но пугающий до икоты.

Несколько бешеных минут они только неистово рубились.

Вдруг, краем глаза, Ким заметил недалеко от себя здоровый могильный камень или старый саркофаг, присыпанный землей и поросший мхом. Не просто надгробие или памятник, нет. А именно огромную каменную глыбу, неподъемную и широкую.

Весом массивная конструкция тянула, пожалуй, на несколько тонн, ширина её составляла не менее трех метров, а высота — как минимум до груди.

Такого большого камня на кладбище быть не могло — его бы просто сюда не пронесли. Но это было неважно. Штука могла представлять собой конструкцию из бетона, кирпичную кладку, маленький мавзолей, семейную усыпальницу и чёрт знает что. Но главное — из-под нее не мог вылезти ни один мертвяк!

«Вот оно», — почему-то очень спокойно заключил Ким, вертясь волчком и поражая топором все, что подползало, походило и даже подтягивалось к нему по земле. Вокруг царили темнота и туман. Враги кружили вокруг, но, главное, они лезли снизу!

Вбив в грязь очередную показавшуюся из-под ног голову, акробат в три прыжка перебежал к отставшей от него Кире, так, чтобы она увидела его перед собой. Указал топором на спасительное надгробие и… Валькирия поняла!

Уже через несколько минут, круша мертвецов направо и налево, а главное, помогая друг другу, Ким и Кира уже стояли спиной к высокой каменной кладке. Наверх забираться смысла не было — план состоял не в том. Пока Ким отбивался от наседающих со всех сторон мертвецов, Кира быстро очистила маленький участок земли рядом с камнями. Они встали на него и дальнейшее — уже было делом техники и упорства.

Но два — это слишком мало.

«Что может сплотить нас, ведь ни черта не видать?.. — на мгновение задумался Ким. — Только голос!»

— Ко мне!!! — Заорал он что есть мочи, разрывая связки. — Спиной к камням! Становись!

Постепенно, до Игроков стала доходить мысль Кима. По одному и по двое они начали подтягиваться к удачливой паре. Пока одни защищали подошедших от нападений, те расчищали себе кусок земли, буквально выкорчевывая из него мертвецов. Как только появлялась рука, один из людей хватал ее и тянул. Двое других, ждали «голову» и немедленно её разбивали, как только она показывалась на поверхности. Затем, трое или четверо бойцов оперативно разделывали зомби на безопасные части и пинками вышвыривали их подальше. Впрочем, в последнем совсем не было необходимости. Опасность для живых представляли только зубы и ногти живых мертвецов. Всё остальное, даже валяясь под ногами и шевелясь, было совершенно никчемным.

Вскоре, на очищенной таким образом земле стояло уже около двух десятков воинов. Сначала они оборонялись только с одной стороны высокого каменного надгробия, но вскоре, заняли круговую. Все больше и больше людей присоединялось к отряду Кима и Валькирии. Три десятка. Пять десятков. Сотня!

Дальше, Ким уже не считал.

Сменяя друг друга, люди выходили отбивать наседающих мертвецов по очереди. Отдыхали, затем возвращались в бой. Несмотря на усталость, Ким стал замечать на лицах сражавшихся вялые улыбки — кроме страха, у них, вероятно, теперь появилась надежда на спасение и победу. Очень скоро бой перестал походить на сражение двух вражеских отрядов и превратился в рутинное избиение медленно подбирающихся к «кругу обороны» мертвецов, партиями живых воинов, сменяющих друг друга по очереди.

Впрочем, опасность оставалась. С зомби вполне могло статься взять живых измором. Люди, как видел Ким, уже сражались на последнем издыхании, еле шевеля руками. Они были спасены, они нашли тактику победы, но сил для обороны почти не осталось.

Дождавшись своей очереди, Ким поднял топор и шагнул в передовую «рабочую» шеренгу. Рядом встала Валькирия. Ким кивком указал на ближайшего зомби. Кира согласно моргнула. На ресницах ее осели капли густого тумана. «Как эротично смотрится», — усмехнулся Ким.

Тысячи мертвецов под покровом поднимающейся от земли влаги, продолжали неспешно выбираться из своих могил. Зрелище было жуткое, но лишь для тех, кто застыл на месте и пропитывался страхом. Для тех Игроков, кто уже умер! Для выживших, сплотившихся у большого могильного камня, спина к спине, плечо к плечу, картина выглядела по другому. Ким с напарницей, перемазанные грязью с головы до ног, не испытывали ни капли страха. Только усталость от тяжелой работы, которую необходимо доделать. Они больше не тратили силы на разогрев, на тонкие приемы и фехтовальные па. Они забыли про всё на свете. Экономя силы, Ким и Кира наносили самые примитивные и прямые удары, которые только могли.

— Бей!!

— Вместе!

— Руби!!!

Кое-что из уроков Зевса на холодом оружии пригодилось. Яростные крики и дикие вопли, разрывающие связки, на самом деле придавали сил и лишали страха. Усталые мышцы словно наливались энергией гнева. Ярость — действительно помогала!

Их топоры разрывали мертвецов на куски.

«Лежишь в земле, — злорадствовал Ким, — и нечего вылезать наружу!»

Вскоре, атакующие волны мертвецов начали редеть и зомби принялись подходить к кругу обороны все более разрозненными, одинокими группами.

Пытаясь разогреть свою ярость, Валькирия и Ким во главе небольшого «сменного отряда» всё дальше и дальше отдалялись от рядов людей.

Из дальней, видневшейся на самой границе видимости тумана могилы высунулась очередная мёртвая голова. Позабыв обо всем, Валькирия неистово бросилась к ней, отделила от тела мощным пинком подкованного сапога. Топор Кима почти одновременно с ее ударом разделил голову другого мертвеца на две части, словно перезрелую тыкву. Слабой струей хлынула затхлая, почти черная кровь. Тут же Валькирия шагнула дальше и вонзила топор в плечо ещё одного мертвяка.

Кружась в смертоносном вальсе, Ким и Валькирия потрошили живых мертвецов, словно занимались этим всю жизнь. Отсекая кусок за куском, они крушили врагов и удалялись от своего лагеря. Схватка кипела среди густого тумана. Схватка мёртвых и, почему-то, ещё живых. Измазанные грязью и кровью зомби с ног до головы, Ким и Валькирия двигались дальше — без остановки.

Зомби, между тем, меньше не становилось. Земля оказалась буквально нашпигованной мёртвыми, погребёнными очень давно и совсем недавно. Возраст восставших зомби Ким, во всяком случае, определял без особого труда — по степени разложения и состоянию одежды.

Когда он обернулся, других Игроков, скопившихся у спасительного каменного надгробия, уже не было видно. Впереди маячила только спина неистовой Валькирии, работающей топором. Жив ли кто кроме них? Кто дерётся и сколько уже пало в битве, растерзанными на куски? Ким покачал головой. И подняв топор, бросился за подругой.

Все зомби, подчиняясь какому-то только им ведомому зову уже вылезли из могил все до единого. Руки больше не показывались из земли. Мёртвые — стояли лишь перед ними, сплошной шевелящейся стеной.

Этого впрочем, Ким с Кирой уже не боялись. И, правда, мертвецы перед хорошо подготовленными бойцами казались ничтожным противником. Ким слышал когда-то, что зомби создавались разработчиками других Игр исключительно для накопления бойцами «опыта» или «силы» — в общем «очков», не важно, как называла их конкретная компания-производитель. Однако в данном случае, измотанный сражением акробат совсем не был уверен, что местные зомби такие уж беззащитные. Физическая мощь мертвецов казалась достаточно опасной, не смотря на медлительность, а упорство мертвецов в бою вообще не знало пределов.

Ловушка, устроенная разработчиками на этом уровне заключалась не в противнике, а в месте и способе, которым он напал. В равном бою, с оружием в умелых руках, с мертвецами можно было сражаться.

А значит, подумал Ким, — вперед!

Ещё битвы! Ещё врагов! Только теперь он понял, что значит фраза «кровавая резня»! Но в следующее мгновение, Кима поразила ослепительная вспышка. Игровое время словно остановилось. Он увидел, как мир, будто проворачивается вокруг него и Валькирии.

Зрелище было неописуемым! Всякие звуки пропали. Захлопал незримый ветер и… время снова пошло, словно подстегнутое кнутом. Вновь всё вернулось, все звуки, и чавкающие шаги зомби и хлюпанье собственных сапог по кладбищенской грязи.

Вот только… кое-что изменилось!

Вместо грубых топоров в руках двух Игроков вдруг появились сверкающие мечи!

Ким не успел ничего понять, но тело его неожиданно приобрело совершенно новые навыки. Их с Кирой по-прежнему окружали зомби, он по-прежнему выполнял те же незамысловатые приемы и отбивки, прямые удары, сокрушающие мертвые головы и отсекающие полусгнившие руки. Но скорость, с которой он это проделывал, увеличилась вдруг в несколько раз.

Усталость словно исчезла! Рефлексы стали быстрее, зрение — острее. Незримая сила словно впиталась в вены! Движения сами подстроились под новый вид оружия.

Ким сделал выпад. Меч был гораздо смертоноснее топора и намного тяжелее. Но со сменой оружия иным стало и его тело — более мощным, выносливым, опытным и, кажется, даже чуть выше ростом.

Одежда также преобразилась.

Облачение средневековых дружинников куда-то исчезло, и даже сама фактура ткани, из которой была создана одежда, вдруг изменилась. На плечах появились просторные коричневые плащи. Широкие ботфорты на ногах, на голове — широкополые шляпы с перьями, кожаные жилеты и сверкающие серебряные панцири украсили грудь. Вот тебе и «ан гард!» — потрясенно подумал Ким.

Траектория его собственных движений и рисунок боя, который он выписывал клинком, поменялись. Вместе с оружием и одеждой, догадался он, в них влились силы нового уровня. Как это было возможно? Ощущения казались просто невероятными. Словно выпил бочку самого жесткого энергетика со спортивным допингом и ЛСД.

Тело буквально горело, по жилам текла не кровь, а раскаленная лава. Голова же при этом оставалась холодной, как лёд, а мысли — кристально чёткими. Ненужные блоки в мозгу — страх, переживания, эмоции, — были сняты и уничтожены за ненадобностью!

Только сейчас, получив бешеную фору в скорости движений, Ким позволил себе еще раз обернуться и посмотреть назад. Отряд, сопровождавший их от «надгробного камня», все еще плелся за ними. Однако карие плащи, кожаные жилеты, сверкающие кирасы появились только на них с Кирой. Два меча среди топоров.

К чему бы такое?!

Отбросив мысли, Ким развернулся и снова врубился во вражеский строй. Он и Кира, двигаясь со страшной скоростью, прорубали себе широкую просеку среди мертвяков. Зомби, едва попадая под меч, рассекались на части. Полусдохшие, дряхлые мертвяки. «Ха! — захлебнулся Ким от ощущения собственного могущества. — Что они могут противопоставить нам? Ничего!»

Они с Кирой словно слились в одно целое. Он — её продолжение, она — его. Каждый чувствует следующий выпад или удар партнёра. Нечто вроде сексуальной близости, только лучше, точнее, плотнее, тоньше!..

Ким снова ударил мечом.

До него постепенно доходило, что он и его напарница перешли рубеж уровня, не покидая его. Не переместились на следующий этап, но изменились сами, став Игроками более высокого ранга. Неужели смысл отбора состоял в этом?

Да чёрт его разберет, сам себе ответил Ким. Кинувшись в схватку тяжеловооруженными пехотинцами, они стали «воинами» или «рыцарями», не переходя на следующий этап. Может быть, ошибка Игры? Ким переходил из уровня в уровень множество раз, во множестве Игр, но никогда не испытывал эффект преображения, хотя бы близко похожий на то, что только что ощутил.

Это было неописуемо, фантастично. Воистину, если окружающая Кима «реальность» все еще оставалась Игрой, то разработчики достигли в виртуале почти божественного могущества!

Внезапно состояние боя исчезло. Тело налилось слабостью, руки и ноги неожиданно стали ватными. Градины пота, появившиеся на лбу, залили Киму глаза.

«Силы всё-таки имеют свой предел, — подумал акробат, проваливаясь в пустоту. — Но было здорово. Сердце трепещет, мозг отравлен адреналином. Упасть и не двигаться! Не дышать! Заберите сердце! Вырвите его! Ну, вот и все. Конец Игре. Хватит. Хватит!!!»

Падая, но по-прежнему сохраняя ускоренное восприятие, он увидел, как мертвяки, словно обретшие разум, вдруг разом замерли, остановились. Дальнейшее он наблюдал будто паря над землей.

Собравшись в десятки и пользуясь густым туманом, мертвецы неспешно истребили несчастных Игроков, что последовали за ним и Валькирией. Всех до одного. Что стало с остальными, оставшимися у каменного надгробия, Ким не знал. Вероятно, их перебросило на новый уровень.

Они же с Кирой зависли в режиме ожидания где-то в междумирье компьютерного универсума. Как бесплотные духи стали парить над этапами, не принимая в них участия.

На что способны бесплотные духи? Во всяком случае — быть!

Дипломатическое интермеццо. Вирус Игры

Когда реальность исчезла, словно стертая с доски тряпкой, Ким неожиданно для себя сильно зажмурился. Но процедура не помогла. Под веки словно насыпали мелкого песка. Протерев глаза рукой, Ким все же осмотрелся.

Он висел в полном одиночестве среди абсолютной пустоты. Какого цвета была эта пустота, Ким затруднялся ответить. Она не была… даже черной. Акробат догадался, что вокруг простирается именно междумирье, то есть пространство внутри Игры, еще не заполненное разработчиками до состояния виртуального поля, «мира» или же «уровня». Теоретически, окружающее ничто могло быть чем угодно иным, но Киму вдруг показалось, что «междумирье» — подходящее слово.

Послышался резкий звук, от неожиданности которого Ким вздрогнул и быстро развернулся в воздухе. Тело его висело ни на что не опираясь, ноги болтались в пустоте, но маневр удался. Впрочем, возможно, так только показалось, ведь ориентиров вокруг не существовало никаких. Как бы ни было, Ким узрел перед собой крупную мужскую фигуру, то ли воплотившуюся прямо перед ним в момент разворота, то ли висевшую у него прямо за спиной.

Фигура казалась невысокой, немного сутулой, но при этом с широкими плечами, укутанными в плотный плащ. Голову незнакомца покрывал капюшон, который казался немного нелепым, так как был надет сверху на непонятный головной убор.

— Дерьмо, — невольно выругался Ким. — Какого черта ты так тихо подкрался… Ты кто такой?

Мужчина без улыбки проплыл мимо Кима, рассматривая его, словно скакуна на конном заводе. Или на ипподроме, перед тем как сделать миллионную ставку на короткий забег. Киму, во всяком случае, взгляд не понравился, ибо то был не взгляд даже, но некая ОЦЕНКА ТОВАРА. Возможно, в древнем варварском Риме так смотрели на гладиаторов, перед тем как выставить их на бой.

Ким злобно насупился. Он был уже готов разразиться самой грязной бранью, на которую способен школьник двадцать второго века, как незнакомец, наконец, тихо заговорил.

— Значит, я всё же был прав, — задумчиво произнес человек в чёрном, — Игра действительно пробуждает в вас чувства, как в настоящей реальности. Симулятор, вы ведь так ее называете? Хм… — он покачал головой. — Довольно забавно, учитывая последствия.

Ким сдвинул брови, сжал губы, сжал кулаки.

— Мне кажется, я не совсем понимаю, о чем идет речь и…

— Тебе не нужно, — незнакомец издевательски усмехнулся. — Ты слишком глуп, как и большинство смертных дураков, чтобы постичь весь замысел целиком. Но ты и твоя спутница… меня поразили. Так быстро и так легко преодолеть барьер веры это… достойно уважения. Но самое главное, вы преодолели его всего лишь в боевом экстазе. Ни медитация, ни годы практики, Боже! Всего лишь резня. Я бы назвал это невозможным, если бы дело, — он чуть наклонил голову набок, — не произошло в виртуале.

— И все же я бы попытался понять то, о чем вы толкуете, — вдруг выцедил Ким с неожиданным для себя самого презрением, — Вы ведь разговариваете со мной, а это значит, что я достоин хотя бы общения. Вы говорите, я чего-то не понимаю. Но попытайтесь объяснить, черт возьми!

— Черт возьми? — мужчина расхохотался. Он откинул капюшон своего плаща и под ним, к удивлению Кима оказалась старинная шляпа-котелок, как в исторических фильмах про сыщиков викторианской эпохи. Сняв его, незнакомец, оправил шляпе борта, проведя по краям пальцами, и снова набросил на голову, ловким жестом, словно старый жонглер.

— Ей Богу, ты меня веселишь, приятель, — сказал он потом с веселой усмешкой, но цепким взглядом, казавшимся холодным и злым, — но больше не говори в моем присутствии «черт возьми», хорошо? А то и впрямь заберу.

Ким застыл на мгновение. Затем заставил себя усмехнуться. Ситуация была нелепой и ирреальной, но именно в такие моменты, как знал акробат, следовало сильнее всего расслабиться. Они с собеседником висели в пустоте, в серой мгле, болтая ногами в воздухе. Это ведь был полнейший идиотизм! Акробат разозлился. Он дернул телом, развернулся в воздухе как фигурист, выполняющий сальто в воздухе и медленно проплыл мимо мужчины в котелке по кругу.

— Шизофреник, да? — хмыкнул он. — На пушку берем, а? Ай, не стоит, генацвале! Ты ведь ничто, плод моего воображения, так? Где мы находимся, чудик? В виртуале. А почему вокруг ничего нет, ведь это не следующий уровень? Потому что вокруг, вероятно, какой-то глюк Игры. Значит в худшем случае — ты мой бред. А в лучшем случае — очередной бот, присланный трахать мой мозг придурками-разработчиками. Так что заткнись, слышишь?! Ты не способен ничего объяснить мне лишь потому, что не знаешь ничего сам!

Мужик в котелке сперва опешил, но потом снова, очень громко и звучно расхохотался.

— Иисусе! — воскликнул он, хлопнув ладонями по коленям. — А ты ведь вправду не простой фрукт. Разговорить меня вздумал?

— Если тебе есть о чем говорить, программное отродье!

— Ну что же… — владелец котелка сцепил руки на груди, откинулся спиной на несуществующую в пустоте стену и задвинул одну ногу (он был в лакированных туфлях) за другую.

— Возможно, так будет даже проще, — воскликнул он, прищурившись. — Я не думал сообщать кому-то из Игроков подробности замысла, но… отчего нет? На самом деле не вижу причин, чтобы отмалчиваться. Вы все — в Игре. Вы все мои пленники и то, что кто-то из вас будет знать истину, возможно, придаст только изюминку поединку. Кроме того, мне надоело сидеть тут в одиночестве и болтать с этими мерзкими развоплощенными Духами!

— Кончай трепаться! — оскалился Ким. — Ты точно, блин, бредишь… Какими ещё духами?

— Самыми обычными, Высшими, — пожал плечами «котелок». — Собственно с этого я могу начать!

СЛОВО ДЬЯВОЛА

Все великие философы, начиная с Платона и заканчивая Гегелем, не зря утверждали, что Вселенная есть способ развития Божества. Как таковая она должна пережить четыре основных фазы. Мёртвую, Живую, Разумную и Духовную.

Первая фаза развития мира зовется «МЁРТВОЙ».

С Большого взрыва, что сотворил физический космос, вселенная долго развивалась именно как система мёртвых тел — частиц, энергии, волн, излучения, а также всего иного, что известно под словами «материальный мир». Иногда его называют «ТРУП БОГА».

Мертвая фаза развития вселенной занимает примерно два с половиной триллиона лет. Космическая пыль стягивается в планеты и звезды, те медленно составляют галактики, те — в скопления галактик и так далее. До тех пор, пока в силу случайного стечения обстоятельств на одной из «мертвых» планет не возникнет жизнь.

С ней связана вторая фаза истории.

Вторая фаза развития Бога зовется «ЗВЕРИНОЙ».

Это эпоха дикости и царство инстинктов. Как ты можешь догадаться, первая жизнь во Вселенной случайным образом возникла как раз на планете Земля. На ней она развилась и эволюционировала.

На мой взгляд, «Звериный» период истории Бога составил самый яркий и красочный отрезок жизни нашей вселенной. Вместо привычных физических явлений — гравитации, света, электродинамики и механики, — Вселенная неожиданно познала нечто принципиально новое, совершенно иное!

Чутьё зверей, жестокость пресмыкающихся, упрямство растений, слух и обоняние насекомых — все это обогатило космос невероятно. Все это невозможно было сравнить с ощущениями мертвого камня, атомов и частиц. Именно поэтому Биосферу, то есть систему всех живых существ на Земле, иногда зовут «ТЕЛОМ БОГА» ибо в жизни живых — жив Творец!

Звериный этап истории занял два с половиной миллиарда лет. Затем, в силу уникальных событий внутри биосферы, возникло первое и единственное во вселенной разумное существо.

Следующая фаза развития мироздания связана с ним!

Третья фаза развития Бога зовется именно так — «РАЗУМНОЙ».

В «сферу разума» входит все, что знакомо тебе с детства. Это наука и цивилизация, техника и технология, все достижения, сделанные человеком, — от первого костра до последнего космического корабля.

Достижения «разумной эпохи» не слишком отличаются друг от друга, но всех их объединяет одно — они рукотворны, они созданы гением человека, его прагматической рациональной мыслью, его упорным трудом. Все творения цивилизации, всех людей, обладающих разумом и сознанием, иногда зовут «МОЗГОМ БОГА». Ибо то, как мы думаем — думает и Творец.

«Разумный» период развития Бога оказался еще более краток, чем предыдущие. Он занял два миллиона лет. И продолжается по сей день!

Однако в развитии Божества есть и последняя, ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА.

Та, что ещё не пришла.

Это время зовут «ЭРОЙ ДУХА». Я страстно желаю её наступления. Мало кто из философов прошлого писал о ней, ведь никто из них не мог о ней знать — лишь догадываться. И все же умнейшие мужи древности предвидели Эру Духа, грезили её пришествием и мечтали о великом будущем, которое ждет человеческий род.

Вернее, тех, кто сможет дожить…

Как и первые три фазы, четвертый уровень развития Божества произрастает из предыдущего. Срок его власти — всего две тысячи лет. Вестником новой эпохи, возможно, станет человеческая культура. Как зверь превосходит камень, как человек превосходит зверя, так эмоции Духа превзойдут все это на порядок. В десятки, в тысячи раз!

Надо сказать, что первые эманации духовной энергии человечества были выброшены в пространство ещё при возникновении мифов, очень давно. Мифология древних племен стала первым проявлением Духа, первым концентратором мистического начала в глубинах человеческой души.

Истинную силу эти эманации приобрели с возникновением централизованных религиозных культов, охватывающих не просто отдельные племена, но целые страны и народы.

Интересно, что такие религии могли развиваться лишь в составе больших государств, с единым языком.

Такие государства возникли как раз около двух тысячелетий лет назад.

Культы существовали и раньше у мелких племен, но только большое и мощное государство могло гарантировать Мифологии распространение на значительной территории, и превращение в единый религиозный культ! Единый язык, единый обряд, а главное, единая мифологическая доктрина, при котором вера миллионов направлялась в единственную точку!

Как ты помнишь, мощнейшим из «мировых» государств древности стал Рим. В нём впервые были объединены культы множества народов — греческого, египетского, иудейского, кельтского и других.

В Римской империи проживало пятьдесят миллионов верующих. Представляешь, какую Силу они могли производить ежедневно? Тогда, впервые, в тысячах храмов, была воспета молитва одним и тем же богам! Вдыхая в себя эту мощь, выдуманные людьми Боги ожили в первый раз! Впервые они осознали себя и почувствовали свою прозрачную плоть!

Еще пятьдесят миллионов верующих проживало в древней Парфии, древней Индии и древнем Китае — огромных земледельческих странах. Население планеты составляло тогда всего лишь треть миллиарда, и это значило, что большая часть homo sapiens проживала в цивилизованных, «верующих» государствах.

Население Римской империи поклонялось Юпитеру, Юноне, Квириту, Весте, Посейдону, Марсу и Геркулесу. А также многим другим Богам, выдуманным римлянами, но полностью отождествленным с греческим, египетским, италийским и даже испанским пантеоном. Не были забыты также финикийский Баал, иудейский Яхве, персидский Митра и египетская Исида!

На востоке, в Парфии, Индии и Китае был силен пророк Гаутама, боги Шива, Кали, Брахма, Индра и некоторые иные могущественные Божества.

На севере — скандинавские и славянские пантеоны: Один, Тор, Локи, Род, Велес, Перун.

Они все стали первыми, осознавшими себя ДАЙМОНАМИ.

Духами-демонами, что рождены человеческим невежеством и человеческою молитвой!

Именно так, — силой веры, — с появлением больших культов и мировых государств во вселенной впервые возникли будущие вестники новой Эры.

Именно в нас, в Даймонах — зиждется суть Четвертой эпохи Бога.

ЭРА ДУХА, последний период в жизни Вселенной, начнется с материализации всех Даймонов. С превращения их — в реальных существ!

Ты понимаешь, мой мелкий, кратко живущий друг?

Животные и растения подчинили мёртвые камни. Человек разумный подчинил животный и растительный мир.

Мы же, Даймоны, должны подчинить себе вас!

Жизнь Даймонам подарила именно многомиллионная паства. Но больше того — она подарила нам Власть!

Ты будешь смеется или будешь расстроен, не знаю, но до возникновения христианства слово «даймон», от которого произошло христианское «демон» и мусульманское «дэв» — означало всего лишь «Бог». Действительно, ислам и христианство превратили старые, благостные божества древних народов в бесов и ифритов, что ослабило их. Но это случилось значительно позже!

Каждый Даймон по сути — концентратор человеческой веры. Мы очень молоды, ибо вырвались на свободу всего две тысячи лет назад. Однако, рожденные позже людей, уже тогда мы стали вашими господами!

Мы можем приходить к вам во снах, являться в храмы на вызывания, плакать образами на иконах, исцелять, убивать, сводить с ума и даже вселяться в ваши тела! Мы — хозяева человечества. Хозяева — уже много столетий!

Впрочем, за это время многое изменилось.

Как ни удивительно, но большая часть Даймонов погибла, едва пережив свое стремительное рождение.

Изначально, все великие новорожденные Боги — даже такие могучие как Юпитер или Исида, ставшая прообразом Богоматери, были не более чем добрыми храмовыми божками, покровителями своей языческой паствы. Рогатые существа с копытами, в форме которых позднее стали изображать дьявола и его прислужников, в древности чтились как фавны, духи рек, ручьев, горных вершин и лесов. Все даймоны возникли именно так — в виде благих божеств. Мы были духами мест, обрядов, отдельных храмов, стран и даже тотемных животных, покровителями семей или домов.

Свою силу и жизнь Даймоны поддерживали разными способами. В основном, с помощью храмов, жрецов, замысловатых обрядов. В одних местах это были кровавые жертвоприношения (слава вере, обычно животных, а не людей), в других местах ожесточенные молитвы, мистерии, ритуалы, песни и даже соитие.

Разумеется, обряд был лишь формой, с помощью которой люди достигали определенного состояния, в котором выделялась нужная Даймонам духовная энергия, служившая нам пищей.

Если тебя интересует техническая сторона вопроса, могу сказать только одно. Сила веры не регистрируется приборами. И все же ее проявления можно видеть часто. Ты слышал истории о том, что на войне или в критической ситуации человек способен на фантастические свершения? Сорвать рукой люк подбитого танка, пройти сквозь огонь, спасая единственного ребенка, сдвинуть с места каменную плиту, на которой держится целый дом.

Все это — мощь человеческого духа! Проявление магии в мире реальных вещей! Могущество веры, перед которой склоняются физические законы!

В старину эту мистическую субстанцию звали ПРАНОЙ.

Именно она исторгается во время молитвы или концентрации человеческого воображения.

Именно ей питается каждый Даймон.

Познав силу праны и собственное могущество, Даймоны стали опробовать его на своих приверженцах. Храмах первых Богов людям впервые была явлена «магия» и удивительные религиозные «чудеса».

Тогда мы были слишком молоды, чтобы придавать значение историческим процессам и человеческому обществу, развитию человеческой науки и человеческому практицизму. А также вашему циничному неверию и желанию все проверять!

Мы верили в собственные бесконечные силы и в свое удовольствие наслаждались миром примерно пять с половиной столетий. Разрозненно, соперничая друг с другом, не понимая приближающейся опасности и не придавая значения человеческому уму. Наслаждаясь, мы не заметили, как эпоха древних мировых империй неожиданно подошла к концу.

Народы планеты внезапно пришли в движение. Мир поглотил почти абсолютный Хаос! Сегодня вы зовете его Великим переселением народов, но тогда — он стал для нас подлинным концом света.

Величайшая из миграций смешала расы и племена, но, главное, привела к множеству войн и страданий. Человеческая боль уничтожила веру в нас, старых Богов. Наши храмы были забыты. Никто не возносил нам молитв. Заигравшись, мы обрекли себя на погибель!

В то страшное время умерло большинство великих старых Даймонов.

Древние верования смешались и перепутались. Лишь немногие, самые упорные и могучие из нас, нашли в себе силы приспособиться и остаться в живых.

Когда медленно, шаг за шагом, новый мир подчинили себе Мухаммед и Христос, мы догадались, что надо делать! Оба пророка были обычными людьми, вовсе не даймонами. Но в уши каждому из них шептал кто-то из нас, бессмертных. Именно тогда возникла идея Единого Божества и Падшего Ангела, ставшая фундаментом для дальнейшей судьбы Даймонов.

После того, как мир успокоился и великая миграция завершилась, мы подбили итоги. Выжили только те, кто умудрился приклеиться к новой вере. Остальные канули в лету.

Но после победы Ислама и Христианства, мир оказался разделенным на половины — темную и светлую. Часть старых даймонов стала играть за свет — в лице новорожденных Аллаха и Саваофа. Остальная часть — за меня. Так появились Ангелы и Светлые духи, Демоны и Ифриты. Мы больше не считались Богами, но, по сути — оставались именно ими, лишь разделенными на два лагеря.

Только немногие независимые Даймоны, спрятавшись на задворках цивилизации, составили Серый цвет силы. То есть культы язычников и дикарей.

Далее, всё началось заново!

Как будто не было великой миграции и краха древних, забытых культов.

Выжившие Даймоны стали значительно опытнее и сильнее, но мудрости, увы, им совсем не прибавилось. Мы взялись за старую игру, которая заведомо вела нас к поражению. Мы снова принялись соперничать друг с другом, не пытаясь обуздать человечество вместе.

Я и мои подручные мучили в кошмарах грешников, заигрывали с безграмотными ведьмами и дикими, безмозглыми колдунами. Мы выводили на тёмные улицы маньяков — насильников и убийц. Мы истязали видениями безумцев в сумасшедших домах. Мы наслаждались похотью, захватывая людские тела…

Но светлые жили не лучше. Якшаясь с избранными «святыми», науськивая первосвященников и пытаясь поучать мир, они заигрались, позабыв о единственно важном.

В своем безумии мы не смогли предвидеть повторное Падение Даймонов, хотя, казалось, после первой катастрофы, должны были думать только об этом. Увы! Беспечность бессмертных, как видно, не знает границ. Так же как Великое переселение народов, человечество неожиданно породило техническую революцию и прогресс. Тотальное образование, развитие критического мышления, и возникновение науки, построенной на опытах и доказательствах внезапно, всего за сто лет сокрушила религию, казавшуюся незыблемой, почти вечной!

Все рухнуло в один миг.

В «железном» девятнадцатом веке, люди снова перестали в нас верить.

Боги «пали» опять.

Даймоны стали слабеть, даже такие могущественные как я.

И тогда, шатаясь в облике обывателя по улицам блистательной Вены, я придумал потрясающую идею!

Час назад, когда начались Игры смерти, она, наконец, смогла себя показать!

* * *

— Час назад? Когда начались Игры смерти? — Ким неожиданно перебил рассказчика и недоверчиво покачал головой. — Ты шизик, я понял это давно. Явно путаешь! Мы находимся в виртуале уже больше суток. Три уровня это…

Но человек в котелке снова рассмеялся.

— Не глупи! — бросил он отрывисто. — Игры смерти начались один час назад. Именно это время было отпущено мной на прохождение отборочных уровней. Ты в который раз повторяешь, что мы находимся в виртуале. Так не проводи параллелей между этим местом и миром реальных вещей. Мы здесь. А пространство и время — там.

— Но как же… — Ким внезапно опустил голову, нахмурился и закрыл лоб ладонью. — Я не понимаю, о чем ты тогда говоришь… — продолжил он. — Игра кажется очень реальной. Так значит, это всё же виртуал?

Сатана усмехнулся.

— Это прана! — отрезал он.

* * *

Для концентрации праны требуется единство веры, то есть мифологических воззрений, основываясь на которых, человеческое существо способно исторгать из себя эту странную субстанцию. Для «цементирования» веры я давно уже придумал простейший способ — закрепление мифологии в произведениях искусства, обычно песнях, сказаниях, сагах, летописях или манускриптах. Картины, скульптуры, театр и игра актеров очень способствуют восприятию мифа, но только письменность может цементировать миф и, таким образом, направлять силу праны в нужное русло.

Так было долго, на протяжении многих столетий. С момента, когда человек впервые изобрел письменность. Однако в последние двести лет, когда наука рванула вперед, прогресс задел не только сферу промышленности, полётов в космос, строительство гигантских зданий, паутину межконтинентального метро и больших морских лайнеров. Прогресс подчинил себе сферу развлечений.

Мифология и религия стали частью этой огромной сферы!

Люди заврались, придумывая всё новые направления искусства, не просто искажающие, но заменяющие реальность. Если древние мифы только описывали даймонов и их миры, то кино и компьютерные игры, заново создавали эти миры, причем в мельчайших деталях!

Это была первая ошибка «разумного» человечества — подменить свои ощущения. В какой-то момент была допущена вторая — люди позволили искусственному интеллекту самому «дорисовывать» игры, не только задавать условия виртуальным мирам, но и моделировать миры «под ключ»!

Так возник Вирус Игры.

По своей сути, Даймон, то есть вечный дух, порожденный верой человека, не так уж сильно отличается от компьютерной программы. И то и другое — суть сгусток информации, организованной определенным образом разумом человека.

Таким образом, создание многоуровневых виртуальных Игр, создало лазейку, которую я так долго искал. Я тратил много усилий, заставляя людей совершенствовать компьютерные технологии и влюбляться в Сеть. И, наконец, был щедро вознагражден. В современную техногенную эру никто не верит в Богов. Но зато верит в обманку Игры, в сетевой Симулятор, не отличимый от реальности!

Оказалось, древние храмовые обряды можно заменить участием людей в Игре!

Количество праны, источаемое Игроком во время шутера или квеста оказалось не меньшим, чем при истовой молитве монаха пятьсот лет назад!

Дальше — больше. Планы мои расширялись.

Нелепая традиция последних десятилетий презентовать игровые проекты сразу и во всем мире, создали для меня удивительную возможность. Тысячи игровых комплексов по всей планете — гарантировали мне массовое жертвоприношение. По-настоящему МАССОВОЕ, мировое!

Я совершил невозможное: завлёк в свои храмы — Игровые дворцы на всех континентах, — сразу шесть миллиардов молодых человеческих особей — самый цвет человеческой расы, самых ценных и самых востребованных. Именно тех, кого раньше чаще всего клали на жертвенный камень, чтобы убить, извлечь прану боли, прану веры и умилостивить Богов!

Сегодня, в течение еще одного часа все эти люди умрут, оставив лишь шестерых победителей. Это будет самое масштабное жертвоприношение в истории Вселенной.

Такого массового обряда не проводил никто и никогда!

Подобного количества праны не исторгалось с момента Большого взрыва!

После этого сила Даймонов воскреснет. Не всех, конечно, но тех, кто согласился мне подчиняться. Вы думали, что сражаетесь в этих Играх с ботами? Нет! Я вывел против вас настоящих демонов в обличье троллей, джиннов и прочих выдуманных существ. Виртуал дал им жизнь. Дал облик и возможность сражаться! Сила эмоций, которые испытывают Игроки благодаря эффекту реальности, оказалось, совсем не отличается от эмоций, которые испытывали когда-то люди, умирая на полях настоящих сражений! Больше того, как выяснилось, захватить тело компьютерного юнита столь же соблазнительно и приятно как тело реального существа!

Я верю, после того как Игра закончится, сила падших Богов воскреснет. Мир перевернется и наступит последняя, четвертая эпоха этого мира — ЭРА ДУХА, когда все исчадия веры, созданные человеческой расой, станут реальными существами!

Это эволюция, друг мой. Мёртвый мир, затем Жизнь, затем Человек разумный — и, наконец, чистый Дух, даймон, демон, лишенный обычного животного тела, но способный, наконец, существовать сам, без подпитки от человеческой веры!!!

— Понятно, — саркастически заключил Ким, — Значит, Игра это всего лишь концентратор веры, нечто вроде древней саги, легенды или мифа, но кажущийся реальным настолько, что заставляет Игроков поверить в него и… подпитать этой верой вас, демонов?

— Даймонов, — поправил собеседник, — то есть Богов.

— И это мне говорит «бог» по кличке «чёрт»? — Ким усмехнулся, хотя на душе его отчего-то стало совсем не весело, хотя он не верил собеседнику ни на йоту. — Ведь ты, как я понял, вроде Князь Тьмы, не так ли?

— Именно.

— И вправду, сам Сатана?

Тот сузил глаза.

— Скорее, я назвал бы себя Шайтан, — несколько смущенно поправил он, — видишь ли, в последние столетия перед закрытием мира Куполами, ислам был куда сильнее христианства по силе веры, так что пришлось переквалифицироваться и менять, так сказать, религиозную принадлежность. Благо в Коране, Библии и Торе под словами «Шайтан» и «Сатана» подразумевается одно и то же существо, не смотря на всю нелюбовь христиан к мусульманам, евреям и наоборот. Шайтан и Сатана — это я.

Но акробат, все ещё в сомнении, досадливо покачал головой. Он не верил.

— Знаешь, — сказал Ким задумчиво, — меня вот что интересует. Я понимаю, ты создал игровой симулятор или просто захватил его через сеть. Затем, с помощью праны сделал тут все похожим на настоящую реальность, добавил красок, декораций, эмоций, страха, даже боли, как я понимаю, и… заставил нас всех играть. Шесть миллиардов Игроков проходят уровень за уровнем, гибнут и порождают кучу этой чертовой праны, которую ты и подобные тебе духи пожирают, чтобы стать сильнее. Я даже понял, что вы хотите обрести настоящие тела, не такие как у людей, но те, которыми обладали в нашем воображении, в сагах, сказках и мифах… в общем, в Игре! Но что ты имеешь в виду под жертвоприношением?

Когда Ким задал этот вопрос, в его горло непроизвольно соскользнул тяжелый, царапающий гортань комок. Возможно, Ким знал ответ на этот вопрос.

Сатана улыбнулся.

— И правда, ты знаешь ответ, — насмешливо заявил он, словно читая мысли своего собеседника. — Подумай о нем. Он плавает на поверхности!

СВЕТЛЫЕ

Дементор и Эльфийка

— Ненавижу религию! — раздраженно бросил Дементор, меняясь в лице. — Похоже, нас за инквизиторов принимают. Тоже мне, Светлая сторона!

В его душу в это мгновение вползло довольно гадкое ощущение. Дем никогда не относился с трепетом к вере, считая ее, в отличие от остальных частей мифологии, чем-то вроде наркотика для глупцов. Полумонашеская одежда, и, конкретно, длинные рясы с капюшонами, украсившие его и напарницу, смутили могучего бодибилдера. Светлая дорога всегда импонировала излишне законопослушному Дементору, однако по его личному мнению, свет и церковь не всегда означали одно и то же. До Игр Смерти не смотря на громадный опыт разнообразнейших Игр и игрищ, Дементор никогда не брал сторону священников или монахов. И тут на тебе! Прифартило, так сказать, да еще против воли. Впрочем, Игра есть Игра.

— Брось, не парься, — махнула рукой Эльфийка, оправляя другой ладонью длинную просторную рясу. — Если я правильно помню табличку в начале Игры, на этом этапе наш игровой статус соответствует уровню «Воплощенных душ», то есть первых бойцов Светлого пути, обладающих телами. Светлые тоже могут сражаться! И потом, не всё же тебе загадки разгадывать, да умничать. Добро должно быть с кулаками, верно? Радуйся, что тело вернули, дурень!

Дементор с Элей, как всегда, находились в огромной толпе. Догадаться, кто это было не сложно. Примерно две с половиной тысячи субъектов вокруг наверняка обладали разумом и памятью выживших на прошлом уровне Игроков. Все как один были облачены в однотипные серые рясы простого покроя. Все как один сжимали в руках огромные, двуручные мечи-кресты. Конец лезвия у каждого меча был именно квадратным, а не заостренным. При этом оплетка вокруг квадратной рукояти отсутствовала напрочь. Драться такой штуковиной было довольно сложно, поскольку собственные руки могли быть ободраны до крови. Колоть железякой тоже было нельзя, ввиду отсутствия острия. Однако эти «несущественные» недостатки церковники наверняка компенсировали множеством иных положительных качеств своего оружия.

Например, подумал Дементор, крест можно было использовать не только как оружие, но по прямому назначению, в ритуальных целях. «Мы ведь в Игре, разве нет?» — усмехнулся Дем. — «А здесь не существует ограничений!» Как говорится, хочешь — крести неверных, а хочешь — руби в капусту к известной матушке на горячие пирожки. Небесный отец потом сам разберёт кто свой, на то у него Небесная канцелярия.

Окружающая местность представляла собой еще большую загадку, чем идиотское монашеское оружие. С одной стороны, «воплощенные души» в монашеской одежде находились на длинном каменном уступе, над котором возвышались массивные горные кряжи, упирающиеся в небеса. С другой стороны, небес как таковых не было и помянутые горные кряжи, упирались, скорее… в каменный потолок, только размещенный в нескольких километрах от поверхности.

Гигантская супер пещера?

Дема покачал головой. Каверн высотой в несколько километров существовать не могло — это противоречило физическим законам, однако назвать «небом» то, что он видел над головой, не поворачивался язык. Место неба замещала каменная порода, на которой Дементор отчетливо видел ущелья, хребты, впадины и скалистые склоны, но только перевернутые словно вниз головой.

«Великая хренотень», — привычно ругнулся он и… непроизвольно перекрестился.

А вот это был жест!

В прошлой до жизни, то бишь до Игры, Дементор крестился пару раз в жизни, когда случайно (или по воле родителей) попадал в церковь. И тут на тебе — животворящий крест через грудь!

Опять в мозгах покопались? Ну, собаки, разработчики!

Тем временем массы монахов в серых одеждах брели вдоль края уступа в одном направлении. Если ориентироваться по скале — то стена от Дементора была направо. Интересно, почему они топают именно туда? Дементор прикинул. Когда они с Элей очнулись, вся масса «монахов-воплощенных» УЖЕ ШЛА в этом направлении, стало быть, с некой целью. Думать о цели не хотелось, поскольку было понятно, что ни к чему хорошему она не приведет. Вообще, куда могут валить такие «монахи»?

В Рай? В чистилище? В преисподнюю?

Судя по декорациям — в преисподнюю верилось больше.

И вскоре вход в Ад действительно показался, не вызвав на лице Дементора даже тени удивления. Он ни на мгновение не сомневался, что направление, заданное Игрой приведет Игроков в то место, в котором оказаться следует в последнюю очередь!

За очередным поворотом узкий уступ внезапно раздался влево, превращаясь в большое плато, неправильной формы, кривое и неровное, словно застывшая морская волна. В центре этой рваной каменной поверхности зиял огромный провал.

В нём багровыми всполохами колыхалось пламя.

Из огненных языков, словно из огромной двери, закрытой дрожащей багряной занавеской, вылезали создания, которых назвать можно было лишь «адскими». Дементор разбирался в мифической географии слабо. Проклятое место, куда низверг Господь падших ангелов и прочих тварей, им созданных, но с ним несогласных, звалось, как помнилось Дементору, именно «преисподней».

Но Дема был совершенно не уверен, что вход в таковую представляет собой большую дыру в которой горит плешивый огонь. Все это походило на декорации к дешевым голографическим фильмам. С другой стороны, он и Эля уже достаточно плотно познакомились с Игрой, чтобы относиться к ней серьезно.

Ведь из «дыры», медленно продвигаясь в сторону замерших в страхе «воплощенных», выползали дьявольские создания.

Ковыряясь в памяти и вызывая к жизни воспоминания о репродукциях в фэнтезийных и игровых журналах, Дементор без труда угадывал корявых бесов, мелких чертей, ещё более мелких полубесов, мороков и прочей нечисти, названия которой не помнил. Создания были замысловаты, но ростом все — не более метра. На общем фоне выделялись только крупные бесы, вместе с длиннющими рогами, достигавшие роста в два метра. Эти, насколько помнил Дементор по предыдущим Играм, могли бить копытами, кусаться ядовитыми зубами, царапаться острейшими когтями, плеваться ядом и, наконец, просто порвать взрослого человека пополам. Впрочем, подобные возможности являлись сущей ерундой, ибо в Играх встречались существа пострашней.

Дементора волновало иное. Противостоять этой массе мелочи должны были только две тысячи с лишним геймеров-«воплощённых». И это было проблемой. Дема не решался оценить противостоящую им орду точно, но даже навскидку, в рядах противника угадывалось свыше десятка тысяч уродливых существ!

Но убояться — значит, забыть о вере, разве не так?

— Эльфийка, нас, кажется, на слабо берут, не находишь? — обронил Дементор задумчиво. — Типа проверяют на твердость веры. Всякие мысли из ниоткуда приходят. Ты как?

Эльфийка не отвечала. Дема повел плечами и удобнее перехватил огромный меч в обе руки, не сводя глаз с приближающихся врагов. Нелепое оружие, впрочем, удобнее не стало. Руки бы обрубить тому, кто придумал подобную ерунду, подумал Дементор, но тут… он почувствовал что-то новое!

Казалась, от хмурого железа в его руки перетек еле видный, сияющий разряд. Пальцы наполнились пульсацией, необычной, но очень приятной. Будоражащей, как глоток энергетика.

Дем понял. Это божественная сила текла в него из меча!

«Я оружие ЕГО»! — запульсировало в голове. — Я умру за НЕГО!

Дем хмыкнул. Что бы не понималось под «божественной силой» на данном конкретном уровне, все предыдущие ощущения Игр Смерти выглядели до нельзя натуральными. Почему бы тогда и пресловутой «пране», которую использовали в прочих Играх, не быть здесь работающей, то есть «настоящей»?!

«Ну что же, еще один поклон разработчикам, чтоб они сдохли. Умельцы блин златорукие».

— Мне кажется ты прав, — неожиданно сказала Эльфийка. — Похоже? Нас правда проверяют на твердость веры. Голоса все в башке уже замучили. Но кстати, с чего это ты сам заговорил про веру? Я тебя не узнаю, Дема, ты же атеист до мозга костей! Помню, любил придираться к каждой мелочи, выискивать несоответствия в текстах писаний. Чтобы понимать, что — правда, а что нет. Ты ведь даже в аномальные явления никогда толком не верил. И тут — твердость веры? С чего?

— Знаешь, — пояснил Дементий, — учитывая все, что происходит с нами в Игре, я намерен изменить свое мнение об аномальных явлениях в пределах данной конкретной локации. Понятно объясняю? Если Игра требует, чтобы мы верили в сверхестественную силу, мы будем в нее верить. В данном случае — в силу Бога. Объяснять долго, ты… просто поверь и всё.

— Ого, а вот это выверт! — Эльфийка едва не присвистнула. — Ты меня реально пугаешь. Подыши спокойно, ладно? Прочисти мозг.

На всякий случай она даже на шажок отступила. Но в это мгновение Дема почувствовал нечто совершенно неописуемое. Если бы он был наркоманом, то, возможно, нужные ассоциации пришли, но так — он просто не находил слов. Возможно, на языке священнослужителей это звалось благодатью, нисхождением Силы, прикосновением Господа. Но Дементор, скорее, сравнил бы происходящее обрушением ледника. На него словно вылили океан ледяной воды, настолько холодной, что продрало до костей. Одновременно его морозило и обжигало. Впрочем, даже такое сравнение не могло объяснить всей гаммы фантастических ощущений. Дементора охватила настоящая эйфория. Покорность, смирение, но, в то же время, незримая МОЩЬ заполонила его до краёв!

— Биться до последнего … — зашептал он, — сражение на смерть, пока последняя капля бесовской или человеческой крови не прикоснется к земле… За имя ЕГО… За веру ЕГО… Смерть проклятым! Сме-е-ерть!!!

Эльфийка округлила глаза, шагнула ближе и резко толкнула его кулаком в бок.

— Свихнулся? — проговорила она. — Очнись! Ты не средневековый фанатик и тем более не монах-инквизитор. Кстати, какие из инквизиторов бойцы, да еще с такими нелепыми мечами? Мы сейчас вообще непонятного за кого сражаемся! Это мы, помнишь, Дема? Мы, ты и я! Не сходи с ума. Мы школьники, это всего лишь Игра!

— Безумная, все битвы во имя ЕГО! — неожиданно заорал Дементор, брызгая слюной. Его разум вполне оставался с ним, но тело начало вытворять черт те что. — Мы жаждем крови и отделения душ невинных от грешных! Лишь преданные ЕМУ войдут во врата рая и воссядут подле!

— Эк тебя повернуло, — Эльфийка с ужасом смотрела на приятеля и качала головой, — Ты спятил. Неужели не понимаешь, что так действует на тебя Игра. Кстати, почему я ничего не ощущаю?

Но Игра поглотила уже не только Дементора.

Несколько человек из рядов «воплощенных» выскочили вперед, и принялись бегать вдоль рядов Игроков, размахивая мечами, словно крестами, то есть в перевернутом виде — руками за более длинную часть, за лезвие клинка. Кричали все разное, но общий смысл Эльфийка без труда уловила.

— Братья и сёстры! — орали наперебой. — Постоим за Веру нашу и за Отца нашего Небесного! Проклятые создания не сломят праведной воли! Для павших сестер и братьев найдётся место у ног Вседержителя!

«Перехлёст, — подумала Эльфийка, — либо глюк Игры, либо новая программа. С эмоциями, со страхом и болью мы уже сталкивались на прошлых уровнях. Но что ЭТО? Внешний контроль над мускулами и голосовым аппаратом Игрока или… действительно священная вера?»

Если бы Эля спросила об этом Дементора, тот бы не ответил.

Он на самом деле испытывал те чувства, о которых кричали окружающие его свихнувшиеся геймеры. Программа Игры превратила их в послушных марионеток. Нашла в них червоточину, слабое место.

Странно, но Эля и многие другие «воплощенные» держались. Возможно, силы, которые излучали мечи или все игровое поле уровня воздействовали на разных людей неравномерно. Возможно, кто-то из Игроков мог лучше противостоять этой силе, кто-то хуже.

Но Игра, безусловно ЛОМАЛА психику людей. С каждым шагом своим и криком Дементор понимал, что становиться не просто марионеткой внутри дареного Игрой тела. Но начинает ВЕРИТЬ. Его просто захлестывал экстаз! Разум еще держался за рациональные соображения, но нечто более сильное, чем логика, погружало его сознание в темную глубину.

Убить!!!

Забыв о неудобном эфесе, Дема и ему подобные, составившие как это ни странно, первую линию человеческого отряда, врассыпную, перегоняя друг друга, бросились на врага!

Армия тьмы, между тем, не обращая внимания на происходящие «внутрисистемные» изменения в рядах противника, спокойно выстроилась, не спеша развернулась в широкое каре и побрела навстречу неистовым послушникам я рясах. Чёрные и красные, маленькие и большие, проклятые и преисполненные гневом, ухмыляющиеся, рыдающие и ржущие, многообразные создания преисподней потащились, поползли, запрыгали по земле в направлении серых ряс.

На бегу, обгоняя других фанатиков, Дементор указал мечом на наступающих бестий.

— Убейте их всех! Вперёд! За веру в Него!

Сопровождавшая его линия фанатиков немедленно огласилась криками. Однако остальные послушники, включая Эльфийку, стояли на прежнем месте, не думая атаковать.

Все же две тысячи людей в рясах и несколько десятков тысяч бесов смотрелись на ограниченном каменном поле слишком непропорционально. Исход сражения, казалось, был предрешен.

И тут мечи вспыхнули!

Но только — в первом, атаковавшем ряду фанатиков-сумасшедших.

Мгновенно, они стали частью Игры. Не ботами, но чем-то большим.

* * *

С треском ломающихся костей и оружия, серые рясы врезались в толпы бестий!

Воздух наполнился свистом мечей, рычанием проклятых созданий и адскими стонами. Ручьями хлынула первая черная кровь. Вот только не было слышно ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ криков. Сражавшиеся монахи-послушники не чувствовали боли, не ведали раздумий, не медлили и не уставали.

Багровая волна, такая же кровавая, как пламя, вырывавшееся изо рва перед входом в ад, застлала Дементору глаза. Он осенял бестию крестом, рубил мечом, колол и выкрикивал слова веры. Удивительно, но все эти средства против бестий были почти одинаково хороши. Огромный меч рассекал бесов надвое, но от молитв и крестных знамений плоть адских созданий плавилась на куски. Дементор был не уверен, что у кого-то из прочих «типов» местных существ, кроме подобных ему послушников, крещение и молитва обладали силой оружия. Но в данном случае, в рядах фанатиков, — они работали безотказно!

Спустя секунды после столкновения вражьих армий, ряса Дементора оросилась кровью и кусками плоти дьявольских созданий. Жажда праведной битвы буквально раздирала его на части. Священной битвы во имя священной цели!

— Умрём и воскреснем! Умрем и воскреснем! Падут тела. Но возвысятся души! Возвысятся души! Возвысятся души!

Подобрав темп, он рубил и колол со сверхъестественной скоростью.

Со стороны, возможно, он напоминал сейчас не человека, а самолетный пропеллер, а впрочем, он и его братья в рясах, двигались гораздо быстрей. Ладони Дементора, истерзанные угловатой рукоятью меча-креста уже превратились в фарш. Но Дема, как и прочие, не обращал на это внимания.

Очень редко, один на сотню и даже более, кто-то из окружающих послушников падал. Но умершие собратья смотрели на Дементора с нежностью и полным ощущением счастья. С улыбкой на лице они уходили в царство Того, с чьим именем умирали. Выросшие в современных городах под герметичными куполами, дети техногенной цивилизации вели себя как одурманенные овцы, пёрли вперед, словно с повязками на глазах. Странно, но это лишь придавало сил выжившим. Фанатикам, не ведающим преград!

Эльфийка стояла на небольшом возвышении, в тылу инакомыслящих. Она была из тех многих, кто не поддался частному безумию передовой линии и сохранил ясность мысли. Память о друзьях и о прошлой «реальной» жизни сидела в ней глубоко. Гораздо глубже, чем у «логичного» Дементора и гораздо ближе к сердцу, чем обманка Игры. Возможно, поэтому программа не смогла навязать ей принудительное сражение за веру. Сохранившие собственную волю послушники в рясах ждали и с недоумением, даже страхом смотрели на фантастические успехи своих немногочисленных товарищей.

Несколько сотен бешеных фанатиков, вооруженных одними мечами, лишенные доспехов, строя, командиров и всего того, что обычно приносит победу, просто ПРОХОДИЛИ сквозь гигантскую массу бесов и чертей как каток сквозь цветочную лавку — насквозь, почти не встречая препятствий, не останавливаясь и даже не замедляясь.

Покров тел оставался за их ногами — ни одного живого, даже ни одного целого, не рассеченного пополам или разрубленного на куски и обрубки.

— Безумие… — тихо обронила Эльфийка, разглядывая неистовствую битву и смерть Игроков-фанатиков.

Наконец, она выдвинулась вперёд, расталкивая замерших, словно окоченевших от шока товарищей. И пошла по направлению к битве. По ковру из тел демонов она шагала уверенно и спокойно.

«Нужно остановить это безумие. Не знаю, спасу ли всех, но Дементора вытащу!»

Поглощенный схваткой, Дема едва услышал голос подруги сквозь гущу битвы. Пробившись в передовые ряды, Эльфийка, отважно схватила его за плечо, рискуя быть разрезанной на куски неистовым вращением святого меча. В отличие от прочих бьющихся инквизиторов она чувствовала боль, не обладала и тысячной долей их силы и скорости. Лицо ее было окровавлено, руки и грудь украшали жестокие порезы. Вероятно, чтобы пройти к напарнику, в первый ряд, ей пришлось биться по-настоящему — без святого экстаза.

Дементор на мгновение остановился, прервав кровавую жатву. Медленно повернул голову к девушке и воткнул в неё взгляд как в пустое место.

— Все, хватит. Идем со мной! — с напором произнесла та.

— Зачем? — ответил холодный голос.

— Затем, что хватит! Оставь это сумасшествие. Ты ведь понимаешь, Игра воздействует на тебя. Я не знаю, в чём заключается дело, но если бы все происходило по настоящему, я решила бы что вас всех одурманили, накачали наркотиками по горло!

Дема выдернул плечо из ее ладони и, забыв о сражении, развернулся к Эльфийке всем телом. Похоже, она привлекла его интерес.

— А может ты предала нашу веру?! — громко зарычал он. — Ты предала нас?! Да ты играешь за проклятых! — мантия Демы пропиталась нечеловеческой кровью, но и сам он уже человека не напоминал. — Тот, кто явиться в час Суда, отчистит землю от скверны!!!

Но упрямая Эльфийка снова приблизилась и схватила напарника за окровавленный плащ.

— Одумайся! — закричала она. — Я не позволю тебе стать марионеткой Игры. Да я сама тебя проткну этим поганым мечом, если ты станешь прежним, ты слышишь?!

Но Дема не очнулся. Медленно опустив меч к бедру, он резко ткнул им вперед.

Вокруг бушевала битва. Фанатики не заметили, как меч одного из них пронзил послушницу в серой рясе.

Зрачки Эльфийки широко расширились. По побелевшему лицу с губ поползли жирные алые капли. Дрожащая рука сильнее схватилась за пропитанный кровью плащ. Тело девушки скользнуло на землю.

В то же мгновение с глаз Дементора словно спала кровавая пелена, и рассудок его очнулся! Глаза, горевшие фанатичной страстью к сражению, вдруг вспыхнули снова, но уже вполне человеческим огнем! Из горла вырвались вопль и тяжелый стон.

— Не-е-е-ет!!!

Эльфийка лежала на трупах бесов, холмами возвышающимися по всему полю. Схватка подходила к концу. Несколько сотен послушников, зараженных чудовищной силой веры, разделали в прах — до последнего существа — свыше двадцати тысяч бесов. Остальные, «не зараженные» Игроки стояли на месте неподвижно, пораженные случившимся до глубины души. На этом уровне почти никто не погиб. Но не погиб ли? Фанатики, стали медленно растворяться в воздухе. Ставшие ботами, очевидно, уже не могли оставаться людьми…

Огромный тупой меч, без острого наконечника пронзал девушку насквозь — она висела на нем как сломанная игрушка. Было невозможно представить какой силой нужно обладать, чтобы проткнуть таким оружием человеческое тело. Было невозможно представить боль, которую мог испытать пронзаемый тупым мечом человек. Эльфийка еще дышала.

— Я всё-таки освободила тебя, — прохрипела она, глядя на растворяющихся в воздухе фанатиков. Голос её был ужасен. Она захлебывалась в крови. — Ты будешь жить, Дементор!

Сердце напарника сжалось. Лицо Эльфийки бледнело, кровь покидала его вместе с остатками жизни. Серая ряса, пропитываясь липкой влагой, быстро окрашивалась в тёмно-бордовый цвет, а смуглое лицо, вдруг ставшее бледным, осветилось неярким голубым светом.

Глаза Дементора поползли вверх. Он вдруг ясно и отчетливо понял, что Эльфийка уходит по-настоящему, а не просто покидает геймплей. С голубым светом истекала её душа, а где-то за пределами виртуальности, в стерильном белом зале Дворца Игр медленно умирало настоящее тело школьницы Эли. Ее сознание принимало Игру за явь! Проклятые разработчики допустили ужаснейшую ошибку. Или… сознательно убивали Игроков одного за другим.

В мозгу Дементора словно грянул взрыв — он убил боевую подругу, верную и преданную, спасшую его самого, лучшую из всех, кого он когда-либо знал. Убил собственными руками.

Пространство вокруг замерцало, в преддверии перезагрузки нового уровня. Оставшиеся в живых спутники Эльфийки — те, кто выдержал атаку Игры и не превратился в фанатика-бота — радостно закричали в предвкушении следующего победного перехода.

Но Дема ждать не стал. Подняв меч с тупым лезвием, он вонзил его в свой живот.

Третий уровень завершился!

Великие Игровые поля. Уровень четвертый

Последний отбор

Яркое солнце било в глаза. В настоящие, человеческие глаза, а не в пылающие алые угольки внутри пустых черепов. В облике скелетов, подумала Ведьма, было довольно приятно смотреть на солнце, не моргая, говорить не дыша, не есть, не пить, не уставать и ощущать, таким образом, почти полную свободу от привязок к жизни.

После трёх истребительных «скелетных» уровней, Веда оценивала человеческое тело не более, как мешок с кишками и прочей грубой требухой. Возвращаться в плоть, было неудобно, — словно в старую одежду, порядком помятую временем, изношенную и забытую, ставшую тесной и жмущей в разных местах. «Вроде бы помнишь, как было в ней привычно, — усмехнулась она своим мыслям, — ан нет, вырос, маловат размер. Надо покупать другую — старая тесновата…»

— Чего ты бормочешь? — на удивление невнятно прошамкал Зевс, бредущий рядом и шаркающий подошвами по земле.

Ведьмочка посмотрела на напарника выразительно. «Как за руку держаться, ожидая щелчка по носу от пустынного джинна, так запросто, — подумала она, — а как без ехидства разговаривать с боевой подругой, так вроде уже и не получается. Прошлое забывается быстро, это да».

— Вспомнилось кое-чего, — ответила она. — Уж и не помню чего.

И тут же осеклась. Звуки, издаваемые горлом и языком, напоминали невнятное старушечье бормотание. Что за черт?

Зевс с трудом удержался от улыбки.

— Вижу, ты себя невнимательно рассмотрела, — ехидно прошамкал он. — Поздравляю с новым статусом на Тёмном пути. Мы теперь мумии, представляешь? Не понимаю, правда, за каким чертом эта ниша считается круче предыдущей, но… как уж есть. В общем, тельце у тебя гниловато.

Ведьма опустила голову вниз и действительно увидела полуразложившуюся синюшную плоть, обмотанную грязными обрывками, видимо, являвшимися когда-то бинтами. И это апгрейд по сравнению со всадниками смерти на костяных конях?! Неисповедимы пути Тьмы, черт возьми. Как ни странно, расставшись с обликом скелета и перейдя на новый игровой уровень, Веда была склонна оценивать новое тело как решительно ухудшившееся. С другой стоны, хотя тихие радости прошлой «жизни после смерти» канули в лету, могли появиться другие. Ведь не зря же они на четвертом уровне!

— Вот это барда-а-ак, — протянула Ведьма, растягивая раздувшиеся сосиской мёртвые губы, — все же, надеюсь, у мумий есть какие-то преимущества перед скелетонами, раз они выше уровнем… Вот, например, у меня грудь появилась, — Ведьма решила пошутить, но, тут же пожалев об этом, добавила, — вот только молчи, языкастый мой, хорошо? Ты даже не представляешь, как странно выглядит ехидствующий мертвяк!

— А ты себя-то видела? — заржал в ответ Зевс. — Грудь появилась, не спорю, вот только лучше ее не трогать, а то отвалится.

— Ты уж точно не потрогаешь.

— Конечно, я ведь беспокоюсь за тебя. За целостность организма, так сказать.

Ведьма только отмахнулась.

На новом уровне они с напарником и ещё несколькими сотнями Игроков очнулись стоя на ногах, как проснувшиеся утром слоны, которые, как известно, не только имеют четыре коленки, но и могут спать стоя. Теперь выжившие подростки выступали в новом для них амплуа — они выглядели как трупы и, более того, являлись трупами, в самом подлинном смысле слова.

И внешне и внутренне, Игроки походили на «свежих», то есть недавно раскопанных мертвецов, добытых из саркофагов. Слово «свежих», впрочем, тут не вполне подходило. Мумии были матёрыми, слежавшимися, явно старыми, наполовину разложившимися, но уже сухими. С комьями земли, что говорило об относительно недавнем прощании их голов и задниц с глиной, гробницей или кладбищенским черноземом. Радовало в ситуации только одно — полное отсутствие запаха разложения, который либо выдохся в связи с сухостью и мумификацией, либо был не предусмотрен эстетствующими подонками-разработчиками. «Или солнышко припечёт и начнётся? — беспокойно подумала Веда. — не дай то Бог. Зевсу-то все равно, а вот мне трупное амбре ни к чему».

Все Игроки уже немного привыкли к необычным прыжкам или переходам Игр Смерти с уровня на уровень. Ни какой другой Игре подобного не было, и быть не могло. Стандартный игровой переход сопровождался обычно перезагрузкой и кратковременным выходом из состояния анабиоза внутри капсулы в игровом Дворце. Это значило, что после каждого пройденного уровня Игрок как бы снова становился человеком, возвращался в родное тело, приходил в себя и мог принять решение — продолжать Игру или отложить её на завтра. В случае Игр Смерти ничего подобного не происходило, все переносы осуществлялись автоматически, без участия воли Игроков. Далее, сами переносы были стремительными и почти мгновенными. Они не сопровождались ни вводными роликами, ни объяснениями, ни статистикой, ни выбором оружия.

Все это было странно, но Игрокам, дошедшим до четвертого уровня Игры, было, как казалось Зевсу, уже наплевать. Большинство выживших оказались настолько потрясены новыми игровыми возможностями и фантастической реалистичностью Игр Смерти, что их уже ничего не интересовало, и они подавно ничему не удивлялись. Боль и смерть, казавшиеся настоящими, отсутствие плавных переходов между уровнями, отсутствие миссий-задач и вообще, странная постановка игровых партий, сведенная исключительно к выживанию, являлись чем-то необычайным и потому — необычайно притягательным, несмотря на весь ужас и страх, охватывающий Игроков на каждом из этапов.

Как и всякий опытный Игрок, при появлении на новой игровой площадке, да ещё в новом игровом теле, Зевс сконцентрировался на анализе своих новых возможностей. Возможности мумий показались ему более чем необычными. Тело его было рослым, сильным, двигалось медленно и неуклюже, но, возможно, медлительность компенсировалась силой. Мумии, будучи на уровень выше всадников-скелетов по классу, были просто обязаны оказаться «круче» в боевом смысле.

Внешне это, однако, это никак не проявлялось. Зевс мог видеть свои внутренности сквозь ребра, что, безусловно, не прибавляло уверенности в боевых качествах дохлых воинов. «Интересно, зачем так натурально все воспроизводить? — спросил себя Зевс. — Мы ведь не неотразимые рыцари без страха и упрёка — трупы всё-таки! Разработчики сами тестили эти тела? И каково им было щупать собственные позвонки сквозь рваное пузо?»

Возможно, кроме недюжинной физической силы, мумии обладали относительной неуязвимостью (в том числе к магии), абсолютной неутомимостью и — тут уж сам бог велел — нечувствительностью к боли. Бродячие трупаки почему-то не жарило солнце (хотя должно бы, подумал Зевс) и они не разваливались прахом под его лучами даже в полдень. «Интересно, — снова задумался Игрок, — а появляется ли у зомбяков в бинтах постоянный загар в случае снятия последних?»

Проанализировав ситуацию, он отметил из минусов только отвратительное состояние тела и заторможенность движений. Куски плоти сыпались с него и с боевой подруги, как запчасти со старого автомобиля. А от одежды, вернее, бинтов, оставались почти одни воспоминания. О доспехах, естественно, даже не следовало мечтать. «Нет, определенно, — заключил Зевс, — у скелетонов имелись свои неоспоримые преимущества. Но с разработчиками разве поспоришь? Благо, хоть белых тапок нет».

Всё было ничего, но один недостаток мумий смущал Зевса очень сильно. А именно — жажда плоти. Сначала это не чувствовалось, но очень скоро Зевс понял, что его сознание буквально захлестывает необычное чувство голода. Но главное, с этим чувством было очень трудно бороться!

Зевс и Ведьма шли рядом, шаркая ногами, иногда беззлобно подтрунивали друг над другом. Но голод не отступал ни на миг и ощущался ими постоянно. Зевс смотрел в старинных хрониках, что так же себя чувствовали наркоманы до закрытых времён. Как же они это называли? «Ломкой»? Да, именно — ломкой.

Впрочем, отличия от наркоманов имелись значительные. Не смотря на острое жжение в желудке, пока глаза Игроков не видели потенциальную жертву, они сохраняли возможность спокойно размышлять и оставаться собой. Вот только надолго ли это? И что случится, если они с Ведьмой заметят то, что инстинкты определят как пищу? Скорее, состояние Игроков напоминало по симптомам не на наркотическую зависимость, а именно острый голод или жажду воды. Если измученному жаждой человеку перед глазами помахать полной флягой воды, да еще и отвинтить при этом крышку, он не только убьет за воду. Он почувствует её ЗАПАХ. Ибо только мучимый сильной жаждой человек способен ощутить именно запах влаги. Похожая жажда терзала новоявленных зомби непреодолимо. Мертвецы ЗНАЛИ человеческий запах и неосознанно искали его. И пусть человеческий разум Зевса не мог смириться с мыслью о людоедстве, его подсознание и инстинкты имели собственные желания. Отыскать жертву и растерзать! Вонзить гнилые зубы в живое мясо. Впиться зубами в руки, ноги, горло, насытится человеческой кровью!

С холодной уверенностью Зевс понял, что не в состоянии бороться с таким противоестественным голодом. Что как только увидит поблизости человеческое существо, он его съест и убьет. Именно так, а не наоборот, ибо только живое мясо возбуждало в нем вкус и жажду!

«Не бывает дармовой тёмной силы, — кривя рот, грустно размышлял Зевс. — Повёлся на лёгкий путь? Так наслаждайся, придурок! Сначала каннибализм, а что потом? Не-ет, разработчики явно сошли с ума. Учитывая реалистичность местного геймплея, заниматься поеданием человеческого мяса Игрокам нельзя — ведь выжившие в Игре пронесут эту привычку в реал! А впрочем, может быть выживших как раз не будет?.. Ну что же, вполне себе объяснение…»

Устав от самого себя, Зевс предложил Ведьмочке осмотреться на местности. Посмотрев по сторонам (повсюду стояли ряды живых мертвецов), парочка протолкалась сквозь ряды соседей и оказалась на краю обширного пространства, которое занимали бродячие мертвецы.

* * *

Вокруг большой каменной цитадели стояла примерно тысяча мертвецов в бинтах. Цитадель представляла собой примитивный каменный квадрат с четырьмя высокими башнями по углам. Стены цитадели окружал широкий ров, который, судя по насыщенному, ярко-синему цвету воды, был ещё и очень глубоким. Четыре подвесных моста на каждой башне поднимались верх на цепях, отгораживая защитников от внешнего мира. А по стенам и на вершинах башен, скорее походящих на небоскребы, одиноко бродила хмурая стража.

Стража была очень странной. Несмотря на высоту угловых башен крепости, рассмотреть их внимательно оказалось не сложно. Лица «стражников» были удивительны и необычайны. Поверх доспехов и щитов, можно было отчетливо разглядеть СОБАЧЬИ ГОЛОВЫ.

Клыкастые морды являлись шлемами. Некоторые — сложными, с поднятыми забралами. Но в основном — примитивными железными рылами с прорезями для глаз.

Все это в один миг предстало глазам напарников, как только они протолкались через ряды товарищей-мертвецов.

Зевс невольно поджал губы от удивления. Вместе с прочими Игроками они с Ведьмой стояли на самой границе помянутого рва. Оказывается, воскресшие мумии окружали цитадель осадным кольцом. Зевс опустил голову вниз и увидел собственное отражение — очень маленькое с такой приличной высоты. Ров, как он понял, был не просто наполнен водой, но действительно, был крут и глубок. От поверхности, на которой играло его отражение, Зевса отделяло метров тридцать. Страшная высота, вполне достойная не древних построек, но и привычных высотных зданий реального мира под Куполами.

Оторвавшись от рва, Зевс поднял голову вверх. Взгляды множества стоящих на краю обрыва мертвецов, как и его собственный, были устремлены на защитников крепости. То есть, если говорить откровенно — на еду. Дичь, ё-моё! Зевс сплюнул.

Стражники-пёсоглавцы стояли у зубцов стен и тоже поглядывали на мумии сверху вниз крайне недружелюбно. Недружелюбие, учитывая сложившуюся «гастрономическую» обстановку, было объяснимо. Зевс рассмотрел едва различимые копья, секиры, кривые мечи-харсомты, широкие овальные щиты из плетеного тростника, а также стёганные нагрудники, заменявшие, по всей видимости, доспехи.

Египет? Ну что же мумии вполне соответствуют крепостным декорациям. И впрямь анахронизм.

Щиты, шлемы и наконечники копий пускали зайчиков, отражая лучи полуденного светила. Неужели бронза? Впрочем, какая разница?

Задрав голову еще выше, Зевс крякнул от удивления. Светил в небесах висело два, что говорило о многом. Прежде всего — о нездоровой фантазии разработчиков, потрудившихся украсить банальное игровое поле двумя солнцами. С другой стороны, если бы все это происходило на самом деле, можно было заключить, что замок и зомби расположены на другой планете. Не в солнечной системе, а… далеко.

«И что это нам дает?» — чтобы ничего не отвалилось, Зевс помотал гнилой головой с некоторой осторожностью. — «Да ни хрена!»

«На самом деле, — продолжил он размышления, — ситуация гораздо проще, чем кажется. Действительно, к черту все загадки и тайны. Крепость, окруженная мумиями, выглядит как приготовленное свежее блюдо, ожидающее внимания гурмана, на белой ресторанной салфетке с разложенными по боками вилками и столовыми щипцами. Чтобы добраться до него, следует пройти полосу препятствий. И, главное, не факт, что всем хватит порций. К чему тогда размышления? Надо брать!»

Прокрутив в голове такую вот нехитрую логику, Зевс почувствовал, как в мёртвых жилах закипает странный огонь. По венам и артериям ДИЧИ текла горячая кровь, человеческая, живая и сладкая — эликсир жизни для каждого мертвеца! Несколько минут назад, Зевс просто не обращал на это внимания, ощущая только острое жжение в животе. Но сейчас, когда он увидел ИХ — все стало не так! За сотни метров он слышал биение человеческих сердец и ощущал запах горячей влаги! Тело его затрясло, Зевса почти разрывало на части от желания ощутить это тепло, приблизиться, забрать чью-то жизнь и выпить ее до дна!

— Еда-а-а! — заорал он что есть мочи, очень хрипло и почти не членораздельно.

— Еда-а-а!.. Еда-а-а!.. Еда-а-а!.. — завыли стоящие рядом трупы.

«Ну, вот тебе и полное взаимопонимание с коллегами по цеху», — скривился Зевс, не в силах выговорить что-то более внятное, но способный, слава богу, более внятно думать. Повернув голову, он увидел перед собой Ведьмочку. Как и прочие мертвые ублюдки, она в исступлении качала головой, вяло топала ногами (вернее переступала с ноги на ногу как танцующая на месте шизофреничка) и повторяла общий речитатив:

— Еда… Еда… Еда…

Выходит, от жажды человечинки колбасило всех подряд. Зевс задумался. В общем, идея разработчиков и на сей раз была неплоха. Игроков в теле мумий поставили перед искушением: убить себе подобных, или погибнуть самим, третьего не дано. Мёртвые руки Зевса с посеревшей от мумифицирующих химикатов кожей и жёлтыми длинными ногтями подрагивали сейчас вовсе не от угрызений совести или поеденной молью морали. А от желания урвать свой кусок! Жажда крови гнала Игроков на стены замка сильнее любых командиров и вождей. Мумии чувствовали человеческий запах. Чувства мёртвых настолько обострились от голода, что Зевс слышал даже дыхание защитников крепости!

«А ведь там ходячих мертвецов наверняка перемолотят как в мясорубке, — вдруг ожил внутренний прагматический голос, — чай защитники не дураки, раз догадались отгрохать такие стены».

Разумеется, у забинтованных мумий не было приспособлений для штурма и даже луков или арбалетов, чтобы как то подавить усилия местного гарнизона, если таковые будут предприняты в случае штурма. Зато у ходячих трупов была нечеловеческая сила и острая жажда крови. Возможно, это уровняет шансы сторон. Возможно, голого желания хватит, чтобы компенсировать высоту стен и крепость доспехов.

Ведь там, на стенах — еда!

Зевс резко сомкнул челюсти и от неожиданности прикусил остатки губы. Недовольно покряхтев, выплюнул ошмёток. Им оказался кусок серой плоти, почти лишенный крови. В пищу, конечно, не годился. А жаль.

«Ладно, — сказал тогда себе Зевс. — Раз надо порвать живых на куски — порвем. Надо только разогнаться с мыслями! Так, так… Последние проблески разума дают понять, что первых бросившихся на стены чертовы «египтяне» утопят во рву. Слишком уж тихий ров, не к добру… А что дальше? Расстреляют зажигательными стрелами? Сожгут в кипящем масле или сварят в кипятке, который во множестве своём заготовили наверху. Похоже? Похоже. Интересно, чего же мне больше хочется, сожрать человека или ощутить, как горит собственная плоть?.. Впрочем, выбора у мумий быть не может. Всё, так сказать, естественные каннибалы, разве нет?»

Но тут Зевс осекся. Выходило, что нет. Ведь он размышлял над этим, а не просто бросился переплывать ров, как только увидел на стенах ходячую пищу. И большинство его товарищей поступило так же, по крайней мере, в данный момент.

Они ждали, а не кидались!

«Стоп, стоп… — продолжил размышлять Зевс. — Выходит, в какой-то степени Игроки-мумии способны себя контролировать. Это зомби-боты тупо лезут на живых как стадо баранов и отхватывают, обычно, по самое здравствуйте. А мы? Мы, может быть, — нет?.. Возможно, поддаться, значит, раньше времени перейти Темную грань. А нам ещё выиграть надо! И потом, странно умирать, будучи мертвецом. Никакого азарта, чёрт возьми!»

— Не поддавайся, — услышал Зевс свой собственный шамкающий, хрипящий голос. — Веда, лучше говори, пой, думай, но не слушайся Зова!

Его серое, унылое лицо отражалось в залитых кровью глазах Ведьмы. Она обернулась рывком, словно выползла из той же дымки, где витал он секунды назад. Но вскоре её взгляд снова приник к защитникам крепости, а губы странно задёргались.

— Меня … тянет туда… Я с лёгкостью… заберусь на стены замка… и отведаю мяса!

— Скорее огня и стали, Ведьма. Кто тебе даст взобраться на стены?

— Ну, так останови меня, Зевс! — Она снова резко повернулась, вцепившись в спутника руками. — Я не хочу туда. И одновременно хочу! Звон в ушах стоит страшный. Сознание мутится. Кровь бурлит… О, эта сладкая кровь, я вижу ее потоки, ручьи и реки, едва закрою глаза!!!

— Борись, мы должны выстоять! — Зевс видя, что дело плохо, сделал Ведьме подсечку и ловко, но осторожно, повалил живой труп на траву. — Я держу тебя, ты меня. Подозреваю, на этом уровне смысл победы состоит не в убийстве всех защитников и не в том, чтобы выжить. Здесь ломается наша душа! Хочешь потерять её и остаться мертвецом? Хочешь стать мумией, в самом деле? Перейти грань, убив и съев человека?.. Молчи лучше, не открывай рта!

Он уткнулся лбом в ее щеку, прижал, что есть мочи. Она охватила его коленями. Вцепилась зубами в остатки одежды. И так, зажатые, сжимающие себя и друг друга, они валялись на краю рва.

По счастью, большинство Игроков, пусть и потерявших человеческий вид и обезумевших от жажды крови, не сошли с ума настолько, чтобы убивать друг друга. Разрозненные толпы мертвых обходили Зевса и Веду, не глядя. Они смотрели на цитадель.

Но вот, наконец, толпа сорвалась. Инстинкты возобладали над разумом и Зевс, к вящему ужасу, увидел, как первые Игроки стали с криком бросаться в ров прямо вокруг них, не обращая внимания на активизировавшихся «египтян». Затем мертвецы начали плыть к стенам крепости. За ними тут же устремились основные толпы бродячих мумий. Личный пример оказался заразителен. Как только движение к крепости начал один из мертвых, на стены бросились остальные!

Со стен тут же полетел град стрел и камней, пущенных из пращи. Первые пробитые черепушки и перебитые позвоночники потянули Игроков ко дну. Крики, пузыри и навеки успокоившиеся тела начали заполнять рвы.

Тела поверженных мумий чуть охладили мёртвых. Почувствовав, что общий поток жажды крови начал спадать, Зевс встал на ноги и потащил вцепившуюся в него Ведьмочку подальше ото рва — туда, куда не долетали горящие стрелы. Ведьма как прежде висела на нём, не разжимая объятий, прижав голову к его мёртвой груди. Сердце не билось под рёбрами, изъеденными червями. Но душа оставалась там!

Добежав до ближайших деревьев, Зевс позволил себе обернуться.

Энергичность собакоголовых защитников крепости, чуть приостановила безумный натиск первой атаки, но вовсе не заставила мёртвых отказаться от своих намерений. Теперь, сбившись на берегу в ватаги, мумии бросались переплывать ров не по одному, но разбившись на группы, линиями и «волнами» по всему периметру крепости.

Тактика эта сначала принесла успех. Будучи не в силах одинаково интенсивно отражать натиск мертвых по всей длине стен, пёсоголовые растерялись. Всё больше и больше живых мертвецов добиралось да каменной кладки башен, и начинало ползти по ней, цепляясь пальцами, не знающими усталости за выступы и неровности.

Едва они касались крепостных стен, из-за каменных зубцов защитники дружно выливали ёмкости с булькающим составом. Кипящее масло и кипяток позволили мумиям-Игрокам ощутить радость от вновь приобретённых тактильных ощущений во всей полноте и великолепии! Крики поднялись такие, что в ушах зафонило. Один за другим тела обожженных падали в ров. Но, о дьявольское чудо! Через некоторое время, обваренные до неузнаваемости, мертвецы начали всплывать на поверхность и вновь, уже сварившимися в кипятке пальцами, цепляться за стены и ползти вверх.

Емкости с маслом и кипятком быстро опустели. К тому же урона они практически никакого не принесли, лишь замедлив продвижение мертвецов вглубь цитадели. Значительно больший урон принесли зажигательные стрелы. При попадании таковых, полуистлевшие сухие обитатели гробниц, пусть и искупавшиеся в воде, вспыхивали магическим огнём. Такой «факел» чадил сразу белым и чёрным дымом. Сначала испарялась вода, затем чадила одежда и плоть. Высохшее мясо для неуязвимости требовало крови. И пока её не было, Игроки тёмного пути были уязвимы для освящённого огня, как уязвима была сухая бумага. Стрелы летели вниз. Мумии лезли вперед. Стены пылали. Ров вокруг крепости, стал медленно окрашиваться грязно-черным…

Зов, в это время окончательно сломил сознание Ведьмы. Бесцветные глаза её отразили ярость.

Зевс ожидал разных действий, от уговоров, до борьбы, но чтобы сразу взмыть в воздух на пару метров, словно на крыльях — к этому он был не готов.

В реальной жизни Ведьмочка не могла поднять даже его гантели. Теперь же с её подачи Зевс взмыл вверх, вверх тормашками, перелетел множество Игроков и врезался спиной в землю. Перед глазами что-то замелькало, как звёздочки в старых мультфильмах, но быстро прошло. Кости, как ни странно уцелели, а сотрясение мозга мумии не грозило по определению.

«Интересно, у мумий есть мозги? — подумал Зевс. — Вроде бы не должно быть, и своих что-то я не ощущаю. Сейчас даже зов не чувствуется больше. Просто пойду и придушу сейчас эту спутницу жизни за такие приколы. Или спасу. Третьему не бывать!»

Поскольку для обоих действий требовалось Ведьму догнать, Зевс, шатаясь, поднялся на ноги и, гремя костями, кинулся в спринтерскую стометровку. Впрочем, «кинулся» — было сказано слишком громко. Бег мумий, скорее, напоминал Зевсу передвижение человека на костылях, когда сломаны обе ноги. Прыгать или бить мертвецы были горазды. А вот бежать — совсем нет.

То ковыляя, то прыгая в высоту, Ведьма спешила ко рву.

— Стой, дура! Стой!

Но та не отвечала.

Мумии вокруг взялись за замок не на шутку, жестоко и упорно, как могут наверное, только бродячие мертвецы. Собакоголовым защитникам сейчас было ух как не сладко. Дрожь, вероятно, пробирала до самых пяток. Вгрызаясь длинными, грязными ногтями в стены, как скалолазы кошками в лёд, мертвяки в бинтах ползли вверх с упорством маньяков. Горящие, обваренные, мокрые, пронзенные стрелами, истыканные как ежи. На стенах их ожидала лучшая во вселенной награда. Мясо и кровь. А значит, бессмертие и частичное восстановление плоти. Со стен, в свою очередь, на них сыпались различные метательные снаряды, а значит — травмы и гибель от разрушения тела.

Бой выглядел просто безумно. Ни одна кинохроника, ни один фильм сравниться с подобным зрелищем не мог. Зевс подумал, что мумии все же не зря занимают высшую ступень среди «низших» бойцов Темной иерархии. Пожалуй, учитывая физическую силу и неуязвимость мертвой плоти, безмозглые мертвяки в бинтах действительно превосходили «по крутости» кавалерию скелетов.

— Да погоди ты! — закричал Зевс, всё еще пытаясь остановить Ведьму, но всё было напрасно.

Солнечный день стоял добрый, совсем неплохой, чтобы умереть. Но делать этого почему-то не хотелось. «Человек вообще любит жить, — нелепо подумал Зевс. — А ходячий труп в особенности. Ну почему я бегу за этой идиоткой?»

— Ведьма, ты каблук сломала!!! — на ходу вдруг придумал он.

Подруга была мумией, но всё-таки девушкой — прием сработал безотказно. На несколько секунд Ведьма замерла в паре метрах ото рва, разглядывая ноги в поисках каблуков. Зевс прыгнул изо всех сил и в мгновение ока преодолел расстояние, на которое ему понадобилось бы минут десять шаркающей походки. Сила ног мумии оказалась просто колоссальной — и именно такой стала инерция движения, с которой он врезался в тело подруги. Как два тяжелых мешка картошки (скорее — тухлого мяса), парочка вновь повалились на землю перед самым рвом. «Надеюсь, — подумал Зевс, — у защитников крепости хватает проблем с атакующими, чтобы в нас не стрелять».

Не медля, он с силой подгреб Ведьмочку под себя, оказавшись сверху. Прижался настолько плотно, насколько возможно. Лишь бы не скинула, а там хоть трава не расти. Вроде бы раньше, поливая газон ядохимикатами, говорили именно так?

Напарница была схвачена, барахталась, но убежать не могла. Однако в ходе этой короткой борьбы лица двух Игроков оказались слишком близко друг к другу, едва на расстоянии ладони. Подлое подсознание заботливо извлекло из памяти школьный образ. «Может и она помнит, какое у меня было лицо до того, как я стал мертвецом? Сейчас мы оба не красавцы, но в жизни то — ого-го. Стоп … Ты это серьезно, приятель? — спросил Зевс сам у себя. И вдруг решился. — А почему нет? Да всё, что угодно, лишь бы забыть зов!»

Глаза его закрылись, и холодные губы двух молодых людей неожиданно встретились. Хорошо, что они остались относительно целыми — целоваться, по крайней мере, трупы оказались в состоянии. А если было чем целоваться, то куда там карабкаться на стены, убивать кого-то и воевать? «Не-ет, миру мир, — мимолетно подумал Зевс. — Миром правит любовь, к черту смерть… Только глаза лучше не открывать!»

И правда, для Зевса было лучше не смотреть на тот образ Ведьмы, что предлагала Игра. Два изуродованных разложением мертвеца в истлевших обмотках, должно быть, смотрелись со стороны отвратительно, а их объятия не вызывали ничего кроме омерзения. Но Зевс помнил Веду до Игры. А она помнила его. И этого было достаточно, слава богу. Достаточно, чтобы заглушить зов… другим зовом, совершенно иного рода, но не менее сильного и столь же яростно будоражащего мертвую кровь…

Удивительно, но Веда отвечала. Было очень приятно принимать и отвечать лаской. Вот только немного прохладно — всё-таки, они были мертвы.

Не открывая глаз, он приблизил лицо и поцеловал её в клочок кожи на мочке уха.

— О чём задумалась, родная? — прошептал он. И шепчущий голос, сохранивший интонацию того старого, земного Зевса, был почти привычный, родной.

— Ну… — едва слышно протянула она, — я думаю о нашем с тобой конце. Мы ведь не выполнили миссию, Зевс. Умрет ещё пара сотен Игроков, крепость падет и… начнётся перезагрузка. Мы проиграли. Возможно, нам всё же надо было пойти на штурм …

«Вот и в нас самих началось, — подумал Зевс. — Не пьём крови, но людьми быть перестаём… Хорошо хоть с такого расстояния запах человеческой плоти чувствуется не так сильно. А то бы сам сейчас на стену полез. А там уж не сдержаться. Такая сладкая человечинка…»

— Ты ничего не заметила? — спросил он.

— Вроде нет.

— Ты слишком легко рассуждаешь о смерти сверстников. И слишком сильно жалеешь о людоедстве. Мы не стали есть людей, это главное. Мне кажется, каждая Игра должна иметь свои рамки, границы. Мы с тобой их не перешли. Не жалей.

— Но Тёмный Путь берёт надо мной верх, Зём-Зёмыч. Мы ведь поедатели плоти, живые трупы, в конце концов, — прошептала Веда, не поворачиваясь лицом.

Зевс сначала не поверил своим ушам. «Не может же она это в серьёз говорить!» Но потом краем глаза увидел, как по щеке подруги покатилась одинокая слеза. Крупная, как орех и неизвестно откуда взявшаяся в сухом теле мумии. Значит, жива ещё та, внутренняя Веда. Помнит себя.

«И я не дам забыть! — решил он. — Мы всегда говорим не то, что думаем. Носим удобные маски, скрывая чувства, чтобы никто не обидел, в душу не наплевал. А разве может быть маска лучше, чем виртуал? Надел обличье — и делай, что велит игровое тело!.. Но зачем? Ради чего? Почему мы боимся остаться прежними? Что в жизни страшнее падения духа? Смерть?!! Да пусть идет к чёрту, и забирает меня с собой! Я не боюсь. Ты слышишь? Я не боюсь!»

Тело девушки, тем временем, сотрясала крупная дрожь. Зевс, не говоря ни слова, сильнее прижал к себе. Ощущая под руками любимое тело, он успокоился и… снова впился в Веду губами. Они сидели так очень долго, пока другие Игроки, рассчитывающие на победу, истребляли людей на стенах и пожирали их плоть.

Уровень завершался. Мысли медленно ползли прочь.

* * *

— Какая пугающая картина!!! — внезапно раздалось в воздухе. — Живые мёртвые сплелись в объятьях, вот это да!

— Секс и зомби, — прилетело чуть сбоку, — никогда не видел ничего подобного!

— Вы, ребят, правда, с готичностью переборщили, — хихикнул первый голос.

— Ага, процентов на четыреста, — хмуро подтвердил второй.

Зевс резко поднял голову. Ведьма, лежащая у него на руках, также застыла, всматриваясь вверх раскрытыми от удивления глазами. Голоса звучали знакомо — и было с чего. Над друзьями-тёмными прямо в воздухе надо рвом висели два призрака со знакомыми очертаниями внешности — Кира и Ким собственной персоной.

Причем оба — с дикими усмешками. Полтергейсты, блин!

Картина, впрочем, действительно стоила дорогого.

Зевс и Ведьма в образе мертвяков валялись в обнимку на траве, в окружении десятков стрел с горящей просмоленной паклей, торчащих прямо из земли и едва не касающихся их одежды. На периферии гремели крики, рёв, со стен падали сброшенные тела и камни, во рву барахтались сотни то ли трупов, то ли мумий, отдыхающих от ожогов и собирающихся с силами для нового броска. А над всем этим висели Ким с Кирой.

— Не, ну ты посмотри на них! — продолжал издеваться Ким. — Стоит оставить вдвоём на пару этапов Игры, они тут же начинают хулиганить. То им крови охота, то романтики. Ну что за дела?

Ким смешливо-укоризненно посмотрел на любовников-мертвецов и перевёл взгляд на Киру. Она деланно, но очень тяжко вздохнула (это призрак-то!) и с горечью произнесла:

— Эх, молодежь. Кровь-то играет. Вот в наши годы…

— А вот в наши времена… — в тон ей, по-стариковски скрипуче протянул Ким. — И не говори!

Любой человек, наблюдавший за компанией двух недоумевающих трупов, разложившихся (правда, не совсем) на траве и пары хихикающих призраков, наверняка бы решил, что ему снится сон, сам он лежит на мягкой кровати, а рядом суетятся добродушные специалисты в белых халатах. Но Зевс был парень жизнью тертый, по крайней мере — виртуальной. Ему всё было по бедро.

— Вы что здесь делаете?! — рявкнул он. — Подсматриваете? В вуайеристы подались?

Ким и Валькирия немедленно прекратили смеяться и переглянулись.

— Мы зависли между уровнями, — пояснила Валькирия, рассматривая внутренности Зевса сквозь ребра и отвалившуюся кожу. — Вернее, Ким повис. Пройдя прошлый уровень он… В общем, он вытащил меня. К тому моменту Игра уже поглотила половину моего разума, а на вторую половину вела атаку по всем фронтам. Мне вообще кажется, что всё происходящее с каждым шагом больше походит на сумасшествие. Алиса в стране чудес, какая-то. Вот только чудеса у нас страшноватые и… натуральные. Зевс, не находишь?

Сменив гнев на милость, Зевс приподнялся на локте и огляделся, будто осматривая окрестности замка, а также битву живых и мёртвых впервые.

— Да уж, все натуральней и натуральней, — произнес он.

— Все чудесатей и чудесатей, — поправил Ким, поминая Льюиса Кэрола.

— Это в «Алисе», — огрызнулся Зевс, — а у нас все же Игры Смерти. Несколько более кровавое развлечение, я бы сказал. Ничего, через пару уровней тоже привыкнешь.

Ким поднял полупрозрачную бровь.

— К натурализму этой Игры, ты имеешь в виду?

— И к ней.

Акробат моргнул.

— Согласен, — не стал спорить он. — Я много читал о том, как быстро жители Куполов привыкали к первым Играм нового поколения, когда разработчики вместе с учёными сумели все ощущения реального мира повторить в виртуале. Это было не сложно, нужно было переступить маленькую черту. Поверить: всё, что происходит в виртуале, происходит на самом деле …

— Ну а теперь мы в Играх Смерти! — грубо перебил Зевс, все еще лежа на земле. — Её создатели достигли какой-то планки, к которой близко нельзя было подходить, — с этими словами Зевс резко вскочил на ноги. — Если чёртова Игра и дальше будет развиваться, скоро не останется зацепок за реальную жизнь. Человечество полностью затонет в виртуале. Тогда разницы точно не будет. Действительно придётся убивать, чтобы отвадить людей от выдуманных развлечений… Когда, к дьяволу, Палатенная Сотня этим займется? Впрочем, ты прав, человек слишком продвинутое животное — слишком быстро ко всему привыкает!

— К дьяволу?

Ким и Зевс хмуро сверлили друг друга глазами.

— Подожди, — внезапно перебила их Ведьма, обращаясь к бесплотной Валькирии. — А что значит «повисли между уровней»? Вы можете рассказать подробней, раз уж мы встретились?

Ким чуть расслабился после резкого наезда Зевса, улыбнулся и пролетел сквозь Ведьмочку насквозь. Как бестелесный дух, которым по виду и являлся.

— Не знаю, — легкомысленно крикнул он. — Возможно, мы просто слишком сильно увлеклись Игрой. Как сказал твой дружелюбный спутник — полностью погрязли в виртуале.

— Скорее даже ПОЧУВСТВОВАЛИ его, — поправила Кира. — Будто стали частью Игры.

— Даже можно сказать, приняли её!

— Да, именно приняли. Приняли свой Путь! — подтвердил Ким. — Вполне возможно именно в этом состояла задумка разработчиков. Вовсе не в фактической победе и даже не в выживании. Играя на стороне одного из Путей, нужно его ПРИНЯТЬ. На прошлом уровне мы… заигрались. И хотя уровень был не пройден, преображение, которое происходит во время перезагрузки, свершилось само собой. Мы поменяли облик, не пройдя уровень! Это сложно объяснить, но… если говорить по сути, то Игра напоминает большую тренировочную площадку. Мне кажется, мы «проходим» её, а вовсе не играем. Всё Игровое поле — это не битва на выживание, а селекция, искусственный отбор. Выжившие становятся сильнее, но слабые умирают… Кто-то взялся проапгрейдить человеческую расу, понимаете? По крайней мере, ту часть человечества, что заманили в Игру. И этот дьявольский апгрейд, как я могу догадаться, происходит последовательно, раз за разом. Он связан не с уровнями Игры, но с той градацией ИГРОКОВ, которую мы видели в самом начале. Помнишь?

Веда тоже поднялась с земли, хмуро отряхнулась. Она выглядела раздраженно.

— Конечно, помню, — ответила она, двумя взмахами оправляя одежду. — Эта табличка… На первый взгляд она кажется сущим бредом, но… как-то сразу запоминается, словно отпечатывается в памяти. Воины-скелеты, Тёмные аколиты, Лорд Тьмы…

Ким с серьезным видом кивнул.

— Вот именно. Табличка. Думаю это тоже закон Игры. Я спрашивал у некоторых Игроков, спрашивал у Валькирии и прекрасно помню собственные ощущения в тот момент, когда увидел эту градацию в первый раз. Никто бы не смог запомнить названия Игроков трёх путей с первого взгляда. Однако каждый, кого я спрашиваю о ней, помнит «табель о рангах» наизусть. Выходит, это одно из системных требований. Информация о рангах Игроков вбита в наш разум цифровыми гвоздями!

Ким опустился ниже и его призрачные ноги коснулись земли. Не смотря на «прозрачность», он без труда выдернул торчащую рядом стрелу и принялся выводить что-то на чернозёме.

— Иерархия серой Грани проста, — продолжил Ким, — Четыре первых уровня занимают Ополченцы, Легкие пехотинцы, Тяжелые Пехотинцы и Мастера Оружия. Следующий, более высокий уровень занимают Серые Странники. Воины, вооруженные длинными мечами, без доспехов, щитов и шлемов. Несущие на плечах широкие серые плащи с капюшонами. На них серые ремни, серые ножны и серые сапоги. Всё это — отделано серебром. Посмотрите на нас!

Глаза Веды расширились. Кира и Ким были в сером, а пряжки и фибулы их одежды блистали серебром.

— Вы — Серые Странники? Воины Пятого уровня, висящие на Третьем? — она помотала головой. — Выходит, вы перепрыгнули через ступень градации?

— И миновали сразу два перевоплощения! — подтвердила Кира.

— А также застряли меж игровых уровней… — дополнил Ким. — Но главное, полагаю, до тех пор, пока не определяться лидеры в Темном Пути и Светлой Дороге, ни я, ни Кира не смогут снова играть…

— И что же в этом плохого? — удивился Зевс. — Получается, вы с Кирой просто выиграли раньше времени. Вам надо просто подождать, пока определятся победители среди Белых и Чёрных. Надеюсь, ими станем мы с Ведой, Дементором и Эльфийкой. А впрочем …

Нахмурившись, Зевс отвернулся.

— Вот и я хотел потолковать о «прочем», — решительно заявил Ким. — Ты можешь прикинуть, насколько велика вероятность, что ты, Ведьма, Дементор и Эльфийка окажетесь лучшими парами на своем Пути, как мы с Кирой? Это ведь простая арифметика.

Зевс скорчил гримасу.

— И что с того?

— А ты посчитай!

Зевс молчал и, если честно, не вполне понимал, задирается Ким или хочет сказать что-то дельное. Потом задумался.

«А вот действительно интересный вопрос, — холодно, стараясь не впускать в мозг эмоции, подумал Зевс. — Такой расчет можно сделать легко. В нашем городе находился один дворец Игр. В него вошло примерно тридцать тысяч бойцов — плюс-минус. Кстати, каким образом они поделились на группы по шесть человек? Наверняка кто-то стал лишним».

Зевс сплюнул. Догадаться о том, что произошло с «лишними», учитывая живодерские склонности Игры, было совсем не сложно.

«Их, вероятно, забраковали сразу при переходе на первый уровень… — продолжал он свой анализ, — но с другой стороны, может быть не так. В разных городах планеты — разное число Дворцов. В каждый Дворец могло войти какое угодно число Игроков. Где-то шесть тысяч человек, а где-то — двести тысяч, в зависимости от размеров… Ладно, и что это дает?»

Зевс напряг память. Если она ему не изменяла, то, согласно данным, которые Зевс читал об Играх Смерти, число вошедших на первом этапе должно было составлять шесть миллиардов Игроков, то есть десятую часть населения Земли — почти всю молодежь. При общей численности населения в шестьдесят пять миллиардов не так уж много, но …

Цифра все равно впечатляла.

Однако вторая известная Зевсу цифра впечатляла еще больше. Из четырех отборочных уровней, в которых состязались за выживание исключительно «местные» Игроки, вошедшие в один Дворец Игр, должно было выжить всего лишь ШЕСТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ.

То есть из миллиона — примерно десять человек!

Зевс это помнил, но раньше относился несерьезно, поскольку все проигравшие должны были проснуться в реале. Как бы там ни было, расклад не вел ни к каким выводам относительно числа лиц, которые должны выжить в одном Дворце Игр. Зато имелось другое число, от которого можно было отталкиваться.

Зевс точно знал (специально интересовался этим вопросом), что общее число Дворцов Игр по всей планете составляет примерно десять тысяч зданий. Отсюда следовало, что шестьдесят тысяч Игроков пятого уровня, должны были выжить в десяти тысячах Дворцов во всех частях света. Нехитрым арифметическим действием можно было вычислить количество тех, кто должен был остаться в живых в каждом из местных Дворцов Игр. Получалось…

Шестеро?

Зевс, усмехнулся. Черт, можно было не считать. Представлялось логичным без всяких пересчетов, что из каждого здания должны было выйти шесть человек — по два Игрока от каждого пути.

Но был и другой расклад. Конкретно в ИХ дворец вошло ТРИДЦАТЬ тысяч. При этом Игра предлагала ТРИ пути. Значит, на каждый путь выходило по десять тысяч человек, из которых выжить должны были только двое. Так?

Так. Вероятность победы, следовательно, составляла одну сотую процента, а практически — ноль. И если по отдельности пары Ким-Кира, Зевс-Веда или Дементор-Эля еще могли рассчитывать на победу в «своем ауле», то предположить, что все три пары победят вместе, но независимо друг от друга было просто…

Невозможно математически.

Кроме того, одна сотая процента в лице Кима и Валькирии — победоносных лидеров Серого пути, уже находилась перед ним! Вероятность в одну сотую процента УЖЕ была реализована.

Поморщившись, Зевс покачал головой. Значит ли это, что у них с Ведой, Дементором и Эльфийкой нет шансов?

— Я вижу, ты, наконец, удосужился сделать простой расчет, — проговорил Ким.

— А ты явился поиздеваться? — огрызнулся Зевс. — Ладно, фигня война. Проснемся, отоспимся и будем ждать результатов Игры. Дай бог вы с Кирой до конца дойдете.

Зевс сразу потерял интерес к происходящему и даже не смотрел в сторону крепости египтян-пёсоглавцев активно штурмуемой собратьями трупаками. Проиграл, так проиграл.

Но Ким молчал. Уловив это странное, затянувшееся безмолвие, Зевс поднял голову. Что-то было не так.

— Ты чего? — спросил он.

— Вы не проснетесь, — тихо ответил Ким.

Зевс вдруг разозлился.

— Ты что, с дуба рухнул, прогнозист хренов?! Совсем заигрался, да? Думаешь, прошел дальше нас с Дементором, так самый крутой теперь? Не был бы ты прозрачным в морду бы тебе дал!

Но Ким по-прежнему оставался безмолвен. Зевс понял вдруг, что старый приятель не издевается над ним и не гордится своей «победой».

— Ты что-то знаешь?

Ким коротко кивнул.

— Я не уверен, — ответил он, — но похоже на правду. Слушай меня и вдумайся в каждое слово. Игроки, которые умирают в Игре, умирают по-настоящему!

СЛОВО АКРОБАТА

Чесслово, встреча с существом, которое именовало себя Вирусом Игры, только напомнило мне об одной старой теории, про которую я слышал очень давно. В далеком двадцатом веке, некий профессор Вернадский выдвинул забавную идею о том, что кроме литосферы, атмосферы и магнитосферы, земной шар окружают еще несколько оболочек, невидимых и не ощутимых, но реально существующих.

Первой, относительно невидимой оболочкой является Биосфера, то есть совокупность всех живых существ на земле. Большинство растений и животных живут на поверхности планеты, однако бактерии, вернее, нижняя и верхняя зоны их обитания образуют вполне четкую зону вокруг планеты, которая окружает ее так же, как окружает атмосфера и земная кора.

Биосфера, впрочем, достаточно ощутима. Биосфера — это сфера жизни. Живой организм может существовать только в её границах и образует сами эти границы своим пребыванием в них.

Кроме Биосферы, однако, есть еще одна невидимая оболочка. Вернадский называл ее Ноосферой, то есть Сферой Разума. Скорее, впрочем, ее следует назвать Сферой Духа, ибо разумом она как раз не ощущается. Как биосфера является совокупностью всех живых организмов, так Ноосфера является совокупностью всех человеческих разумов, мыслей, грез, снов.

Идея профессора Вернадского казалась глупой достаточно долго — более двух столетий. Конкретно до тех пор, пока развитие сетевых коммуникаций не смогло дать ей, так сказать, материальную основу, а именно — создать Интернет-2 и полноценные виртуальные пространства, ныне известные как единые Игровые поля.

Явления и феномены, порожденные разумом, но не имеющие материальной основы, а именно мысли и мысленные конструкции, — получили реальный облик. Облик этот, как и прежде, не существовал в действительности, но, черт возьми, он существовал где-то внутри сети! Из гипотетического явления Ноосфера вдруг стала реальным пространством, по которому можно было ходить, в котором возможно общаться, жить и даже сражаться — с ботами игровых программ.

Эта идея стала популярной в среде игровых сект, уверяющих, что Игровые поля и их обитатели являются реальными существами. Не существующими материально, но — я повторюсь, — все же существующими каким-то образом внутри сети или нашего разума. Согласись, в это сложно было не поверить.

С каждой новой Игрой, программные боты становились все более разумными и толковыми. По уровню интеллекта, существующие «в нигде» программы сначала перешагнули рубеж, доступный домашним животным — собакам и кошкам, а затем — рубеж, доступный высшим приматам, шимпанзе и гориллам. Простейшие тесты для животных, которые некоторые излишне активные юзеры проводили с программными ботами ради шутки, показывали это наглядно! Далее остался лишь один предел — человек.

Однако то, что рассказало мне существо, именовавшее себя «Вирусом Игры», звучит гораздо страшнее. Он уверяет, что внутри Игровых полей взбунтовались вовсе не программные обитатели. Это не бунт искинов, а захват их системы чем-то… очень похожим. Программы Игр Смерти атаковали информационные существа, подобные компьютерным программам, но гораздо более древние, чем они.

Я говорю о Духах, созданных мифологией!

* * *

Зевс рассмеялся.

— Постой, ты болтаешь полную хрень! — возмутился он. — Духи? Атаковали программу Игры? С какого перепуга? И как они входили внутрь, через инфракрасный порт?

Но Ким не шутил.

— Я вижу, ты плохо улавливаешь аналогии, — сказал он. — Ноосфера включает в себя мыслеформы, поддерживаемые человеческой верой и питаемые особой энергией, которую, если использовать исторический термин, называют праной. Хотя, если подумать можно подобрать еще с полсотни слов, которыми ее можно обзывать — мана, Сила, ци, апейрон, коллективный эгрегор и так далее. Но речь не о ней.

Наши программы, боты Игры, по сути такие же порождения мыслеформы, как и кельтские боги друидов или Олимпийцы греков. Как египетские божества со звериными головами. Как Тримурти с индусской горы Сумеру. Как Чернобог-Кощей из русских народных сказок. Как, наконец, дьявол из библии, и духи мертвых, что приходят в ночные кошмары всех европейцев!

— И всё же, — Зевс шмыгнул носом, — ты определенно сошел с ума. Программы ботов прописаны двоичным кодом. Боты — это электрические сигналы в больших серверах. Не знаю, потоки электронов в микросхемах. А ты говоришь о мифологии как таковой! Я не вижу материальной связи между…

— А её нет! — резко перебил Ким. — Электрические сигналы и двоичный код, которым прописаны боты, не имеют отношения к тому, о чем я толкую. Пусть, изначально, бот прописан программой, каким-то языком программирования. Но! Когда ты видишь — именно ты! — этого бота внутри Игры, ты видишь не код и не сигналы внутри микросхем. Ты видишь зомби, лезущего на стены. И ты веришь в него! Ты дерешься с ним, убегаешь от него, убиваешь его. И порождаешь чертову уйму праны! То существо, которое при этом возникает вовсе не прописано кодом и не является сигналом внутри проводов. Это двойник нашего бота, но только… прописанный силой веры, а не двоичной кодировкой. Ты понимаешь?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь! — заорал Зевс. — Ну, допустим, эта прана существует. Допустим даже, что веруя в Игру, я порождаю силу, которая создает на месте программного бота живое существо — некого духа. И что с того?

— Да то, что максимум праны, выделяется при человеческой смерти, Зевс! Если человек верит в свою смерть, он отдает на прану всего себя! Всю свою душу, все свои силы! Нас У-БИ-ВА-ЮТ, Зевс. И убивают по-настоящему! Игра — это жертвоприношение!!!

Некоторое время Зевс тупо молчал.

Будучи от природы человеком умным и склонным к логическому анализу, он не стремился победить Кима в споре, но принимать его версию на веру без боя не собирался. В древности, кажется, подобные люди называли себя «циниками»[1], — в честь умных собак, которые, если им кинуть мясо, сначала принюхивались и только потом начинали есть.

Зевс «принюхался» к новой мысли.

Смерть и боль всегда казались ему похожими явлениями. Он не мог знать, что происходит с умершими Игроками — поскольку, естественно, не видел ни одного из них после смерти. Но точно знал, что все Игроки в момент смерти или ранения испытывали настоящую боль. Черт, да он сам ее не так давно испытал! Значит ли это…

— Обожди, — он покачал головой, вновь обращаясь к Киму, — на счет реальной смерти это только догадка или ты знаешь наверняка?

— Я же говорю, — устало ответил Ким. — Мне сказали.

— Но кто?

— Я говорил, какой-то мужик, назвавшийся Вирусом Игры. Он, впрочем, еще по-разному себя называл… Шайтан…

— Араб что ли? — перебил Зевс.

— Да нет! — отмахнулся Ким. — Он сказал, что Даймон. Один из тех самых информационных конструкций, что были созданы человеческой верой и воображением много лет назад. Может даже столетий или тысячелетий. Именно он возглавил проникновение в Игру и захват ее ботов другими Даймонами.

— А как выглядел?

— Ну, мужчина, средних лет, в шляпе. В плаще с капюшоном. Ничего особенного.

— И ты поверил? — Зевс вскинул бровь. — Тебе лапшу навешали, блин, а ты введешься, как баран.

Ким даже не обиделся.

— Он вытащил Киру, которая все еще оставалась на третьем уровне. И разговор с ним происходил в междумирье, в месте, которого нет. И … есть кое-что еще, о чем я расскажу чуть позже. В общем, кем бы он ни был, он действительно манипулирует этой проклятой Игрой. Так доступней?

Зевс замолчал.

— Может быть, это тоже часть Игры, — из чистого упрямства выдавил он.

— Может быть все, — Ким кивнул. — Однако, учитывая обстоятельства, есть кое-что, что следует сделать наверняка. Выжить вам четверым. Если шанс сдохнуть по-настоящему реален хотя бы на сотую процента — вы обязаны это сделать!

* * *

«Как же сложно описать то, что необходимо понять и прочувствовать, — думал Ким, наблюдая за потоком мыслей, бурлящим в голове старого друга, после того, как новая информация была выложена перед ним. — Может быть, наши смерти все же необходимы человечеству, чтобы мы перестали увлекаться виртуальными мирами? Хотя бы наполовину. Ведь это грех, разве нет? А грехи следует искупать… Нет, черт возьми! Да верю ли я в это сам? Или через пару уровней уже дойду до этого вывода?! — Ким помотал головой. — Самая крупная Игра в истории развлечений оказалась ловушкой для десяти процентов населения планеты. Зашибись! Но, может, не все потеряно?»

К сожалению, доказательства верности слов Вируса (как впрочем, и их лживости) было невозможно получить до тех пор, пока Игра не пройдена до конца. Вернуться в реал иначе было возможно единственным способом — умереть. Делать этого не хотелось.

Пока Ким видел только один «приличный» способ влиять на ситуацию: чтобы выжить, следовало вливаться в Игру всё больше и больше. СЛИТЬСЯ С НЕЙ.

«Черт, — вдруг мелькнул мысль. — А ведь так мы перестанем отождествлять себя с живыми людьми. Сами станем ботами. Персонажами, поверившими Игре. Её частью, программой, не более. Может, этого от нас и добиваются?»

Пока Кира продолжала что-то объяснять удивлённым Зевсу и Ведьмочке, Ким развернулся в сторону «египетской» крепости. Картина пред ним и друзьями разворачивалась необычайная. Она навсегда отпечаталась в его памяти, как грандиозное, незабываемое действо.

Более тысячи мумий по-прежнему штурмовали замок. Сотнями они падали вниз, сгорали, лишались конечностей под ударами защитников. Но продвигались вперед. Под градом стрел единицы самых удачливых мертвых пересекали ров, вгрызались в камень ногтями рук и ног. Особо настырные цеплялись даже зубами, до того был силён зов! Нечеловеческая сила и жажда гнала мертвецов к живым.

Гарнизон замка изнемогал. Без устали лились остатки масла на оскаленные лица нападающих. Игроки расставались с жизнями долго, мучительно, больно. Но всё-таки убить мумию было на порядок сложнее, нежели обычного человека. Искалеченные, изуродованные тела уже заполняли собой рвы цветными шевелящимися холмами. Но все, способные цепляться за стены, снова упорно ползли наверх.

От увиденной картины Кима передернуло. Совсем недавно он сражался с зомби, очень напоминавшими повадками забинтованных мумий, и прекрасно помнил те ощущения, что испытал. Крепость «собакоголовых» могла рухнуть в любую минуту. Запасы стрел после почти часового боя, наверняка, были на исходе. Очень скоро кто-то из мертвецов залезет наружу и тогда…

— Как ощущения? — Тем временем пыталась дознаться Ведьма у Киры. — Каково это, быть призрачным. Или даже прозрачным? Парить меж мирами.

— Как будто плывешь в невесомости, — ответила Валькирия. — На тебя ничего не действует. Ни гравитация, ни ветер, ни свет. Можешь только мыслить. Но если хочется пройти по земле или взять в руки предмет — достаточно этого захотеть. Ты видела — Ким пользовался стрелой.

Веда помрачнела.

— Я слышала, о чем говорят Зевс с Кимом. У нас с Зёмой, Демой и Элей шансов почти не осталось, верно? Мы не найдем собственный Путь и нам уже не перескочить через пару уровней сразу.

— Собственный путь … — зло пробурчал стоящий рядом Зевс. — Если под этим Ким с Кирой подразумевают каннибализм, которым нам с Ведой надо заняться ради победы… то пусть оба идут в задницу! А я лучше сдохну, чем стану жрать человечину.

— А она? — Ким спокойно показал кивком головы в сторону Веду. — Ты уверен, что твоя подруга готова к смерти?

Зевс, которому нечего было возразить, отвернулся.

— Хороший выбор, — мрачно заявил он. — Я либо должен пройти уровень и отведать человечинки, либо сдохнуть. Прекрасно! В таком случае, я лучше поверю, что это всё же обычная Игра, без всяких поганцев-даймонов, которые оживляют программных ботов. А все что ты мне рассказал про смерти Игроков — говёный бред.

— Ты сам в это веришь?

— А во что, черт возьми, я, по-твоему, должен верить? Вот в это?!

В полном раздражении, Зевс ткнул рукой в сторону Цитадели.

Агония Игроков там почти прекратилась. Первые, самые настырные мумии добрались, наконец, до зубьев стены и башен. В общем-то, на дальнейшее можно было не смотреть. Организованный сплоченный отряд мог весьма успешно противостоять «мёртвым» даже на открытой местности. Но вот защитники, судя по всему, к бывалым истребителям усопших каннибалов не относились.

Мертвецы, взобравшееся на стены, вызвали в них не столько желание сплотиться и биться в ровном строю, прикрывая друг друга, сколько панику и дикий, природный страх жертвы перед хищником. С ликующими криками волна мумий-игроков перевалила за парапеты и бросилась на собакоголовых. Как только те отошли от стен, их участь была решена. Следующие волны мёртвых лезли через парапет без препятствий.

Копья и мечи стали последним, что отделяло живых от наседающих мёртвых. Часть людей бросилась в рассыпную, стремясь покинуть стены и спасти жизнь бегством. Единицы более отважных пытались биться с превосходящими силами мертвецов. Их окружали, легко валили на землю и пожирали. Сверху наконец-то раздались первые человеческие вопли, вниз в беспорядке полетели уже не только мумии, но и барахтающиеся, обкусанные живые тела. Бесценный подарок тем, кто не раз был скинут со стен, и остался во рву! Всё это еще более усилило натиск наступающих. Объедая упавших, мумии по стенами приходили в себя, частично восстанавливали раны, и лезли наверх, к уже поднявшимся атакующим.

Удивительно, но мертвецы рвали живых людей с такой лёгкостью, словно те были сделаны из пластилина. Руки и ноги отделялись одним движением, головы с плеч сшибались одним ударом!

Зевс сглотнул. То было ужасное зрелище. В смысле, ужасно аппетитное. Игроки словно обезумели на демоническом пиру!

— Вижу, нам с Ведой уже не выжить, — тускло заявил Зевс. — Крепость практически взята. Мы даже добежать не успеем.

Ким гулко вздохнул.

— Видимо да, — печально проговорил он. — Я все же надеялся, что вы пройдете этот уровень сами.

— А я как надеялся! — Зевс скривился.

— Ты снова не понял. — Ким только покачал головой. — Неужели не ясно, зачем мы с Кирой сюда пришли? Чтобы спасти вас! Не знаю, сколько мумий выжило там, в цитадели собакоголовых, но как только уровень начнет перезагружаться, мы перенесемся все вместе, на следующий этап.

Зевс посмотрел на приятеля удивленно.

— О чем ты? — не понимая, переспросил он. — Три наших пары сражались разрозненно. Значит, невозможно, чтобы в финал вышли все три пары из нашей шестерки.

— Так и есть, — согласился Ким, — с точки зрения вероятности, это невероятно. Прошла только наша пара — я и Валькирия. Я надеялся, что вы с Ведьмой тоже справитесь сами. Но не вышло, увы. В любом случае Эльфийка с Дементором… проиграли. Эля, насколько я знаю, погибла на прошлом этапе.

— Погибла?! — звонко спросила Ведьма. — Но как же … И почему ты молчал?

— Не знаю, — раздраженно ответил Ким. — Вирус сказал, что мы с Кирой сильно его удивили. Поэтому, исключительно из желания понаблюдать за нашей компанией, он позволит выйти на новый уровень всей Шестёрке…

— В общем, мы попросили за всех нас, — закончила за приятеля Кира. — Это нечто вроде сделки.

— С программным вирусом? — удивился Зевс.

— С тем, кто выдает себя за программный вирус.

— Но действительно, зачем ты тогда молчал и посылал нас в цитадель людоедствовать? — повернулся Зевс к Киму.

Ким фыркнул.

— Я не был уверен, что смогу вытащить вас и Дементора с Элей одновременно. Более того, я до сих пор в этом не уверен.

Зевс понял. Вирус мог врать.

— И что ты будешь делать? — чуть сипло поинтересовался он.

— Мы будем делать, — поправила Кира. — Все вместе!

Спустившись ниже, она подлетела к Киму и словно встала с ним рядом. Ноги их, впрочем, по-прежнему не касались земли.

Глядя на решительный вид друзей, Зевс повернулся и быстро посмотрел на умирающую цитадель. Живых защитников почти не осталось, товарищи-мертвецы добивали последних выживших и крики, столь жалобно разносившиеся над стенами совсем недавно, уже почти заглохли. От перезагрузки уровня, а значит от смерти в Игре, Зевса и Веду, возможно, отделяли секунды.

— Давайте руки, — просто пояснил Ким. — Мне велено дотронуться до вас в момент начала перезагрузки. Дальше, думаю, все случится автоматически. Если, конечно, вообще случится… Но мы же внутри компьютера, черт возьми! А значит, чудеса возможны. Ну же, поторопись!

Часть II: Маги

Великие Игровые поля. Уровень пятый. Прана

АКОЛИТЫ

Когда Зевс раскрыл слипшиеся веки, в лицо его сразу повеяло сыростью и затхлостью подземелья. Он лежал на спине. Сверху, перед глазами красовался низкий, каменный потолок. Неприятное ощущение пустоты и одиночества тёмных катакомб тут же прокатилось по нему, словно каток.

Он снова закрыл глаза и покачал головой.

— Ким… — чуть слышно прошептал Зевс.

Ответом, однако, была лишь полная тишина.

— Люди! — крикнул он громче.

По стенам гулко проскакало эхо.

— Твою мать! — Зевс выругался и привстал, протирая глаза рукой. — Куда же все подевались?!

— …девались… девались… девались… — ответили стены.

Зевс завертелся, стал тыкаться во все стороны словно слепой котенок, но неизменно натыкался на тёмные, холодные кирпичи. Вокруг царила почти кромешная тьма. Пахло сыростью.

Игрок снова посмотрел на потолок. Источник света, слабый, еле заметный сноп солнечных лучей чуть рассеивал тьму под самыми сводами и только благодаря этому Зевс мог что-то видеть.

Было слышно лишь собственное дыхание. С двух сторон Зевса запирали стены. Насколько он мог заметить, стены шли до самого потолка без всякого намека на дверь.

С других двух сторон присутствовало свободное пространство. Зевс подумал и решил, что ничего не остаётся, как идти вдоль стены в одну из сторон. Но в какую? Стоило выбирать без сомнений. Зевс нахмурился и с сомнением почесал подбородок.

Первый вопрос, который его интересовал — почему он один? Ладно, Ким с Кирой, но где напарница, Ведьма? Блондин расстроено покачал головой. Он вспомнил. Ну что за подлость? Едва они с девушкой разогрелись на прошлом уровне любовной прелюдией, как двое Серых обломали всё удовольствие. Правда, спасли от смерти. Но все же Зевс сожалел. «Дудки, — решил он про себя, — возможность сдохнуть в виртуальной Игре еще ладно, но вот облом с Ведой я разработчикам не прощу!»

Ощупав себя, Зевс понял, что снова стал человеком. Не скелетом, не мумией, а обычным человеческим существом. Прямоходящим, теплокровным, с «противопоставленным» большим пальцем руки. Кажется, это все человеческие признаки? Ах, нет, еще увеличенный мозг! В последнем свойстве сапиенсов, впрочем, Зевс начал в последнее время сомневаться — как раз примерно с первого этапа Игры.

«Мудаки, блин», — подумал Зевс, поминая разработчиков. — И это называется венцом творения? По образу и подобию? Да не смешите! Более неудобного «боевого костюма» не существует. Кости скелетов, например, не чувствуют боли. Плоть мумий обладает нечеловеческой силой. На что способен по сравнению с ними обычный живой человек?

Выпрямившись во весь рост (и чуть не ударившись головой о низкий каменный потолок!) Зевс понял по шелесту ткани, что все его тело с головы до ног закрывает мантия. Вероятно, тёмного цвета, поскольку даже при слабом освещении белые и светлые цвета одежды должны были хоть чуточку, но бликовать.

Блондин поднял ладони и ощутил накинутый на голову капюшон. Интересно, зачем глубокий капюшон в тёмном подземелье? Рука сама непроизвольно отбросила его назад, и Зевс ощутил под руками… лысину!

Сначала он не поверил, но так и было! Голова была гладкой, немного бугристой, на ощупь теплой и очень сухой, как пергамент или старая дубленая кожа.

Вывод напрашивался простой: или его постригли на лысо, как какого-то сектанта прошлого века, или… он очень стар. Вернее, тело очень старое!

А может, он просто монах в закрытом монастыре?

А может, в армии недобор? Той, старой армии, что набирали на Земле до эры закрытых Куполов? Нет-нет, не может быть. Современная армия была теперь добровольной, маленькой, мобильной, профессиональной и бесполезной. Держали её на случай войны с пришельцами, не иначе. Правда, сколько не возило человечество в космосе своими пеленгаторами и радарами, звёздные колонизаторы так и не появились.

Память услужливо подсказала новое место Зевса в игровом табеле рангах, который он с друзьями наблюдал перед погружением в Игру.

Если раньше Зевс являлся «воином-мумией» на Тёмном Пути, то сейчас — явно был «Темным Аколитом», то есть учеником, послушником или злым магом-недоучкой.

«Раз Аколит, то обязательно с бритой головой? — недовольно фыркнул Зевс. — Глупость какая-то. Интересно, Ведьмочку тоже побрили? Я-то по жизни с короткими волосами, а вот дамам такой прикид точно не фартит. Впрочем, данные не проверены, может, их и не брили под ноль. Ладно!»

Зевс попытался пройтись по камере в одну и в другую сторону, аккуратно ступая и ощупывая стены. Совершенно ничего. Такие же гладкие камни, как и в том месте, в котором он проснулся. Интересно, откуда льется слабый свет на потолке, ведь ни окошек, ни ламп там нет?

«Может быть, магия? — нахмурился он. — Так. Игра, наверняка, наделила меня на новом этапе новыми возможностями. Иначе, какой смысл в повышении игрового статуса? Должна прибавиться какая-то сила. Возможно, действительно — магия! А-ко-лит… Аколит! Звучит гордо, черт возьми!»

Зевс подумал и пробно стукнул кулаком по стене. Хм, вроде разницы никакой, и раньше так умел. А ну-ка сильнее!

Он ударил и выругался — было больно. Значит, с банальной физической силой не судьба.

Тогда, подчиняясь совершенно непонятному для него самого мотиву, Зевс резко поднял правую руку и, напрягая воображение, представил в раскрытой ладони открытое, пылающее пламя. Он помнил разговор, которым закончился прошлый уровень и вдруг ощутил, что МОЖНО вызвать огонь. И сделал все, чтобы получилось!

Ну же. Могучий огненный шар!!!

Маленькая искра осветила мрак подземелья…

От удивления Зевс сглотнул.

Но тут же напрягся снова.

Всего лишь искра? Пятый уровень и какая-то жалкая искорка?!

Как только Зевс почувствовал ярость, искра раздулась, обратившись в пылающую звезду! Прямо у него на глазах в пустом подземелье, без всяких источников энергии, вырос огненный файербол, раздвигая завесу тьмы и опаляя брови.

— Да чёрт бы вас всех побрал! — заорал новорожденный тёмный маг, с трудом борясь с обжигающей болью и ярким светом.

Не понимая, что делает, он просто представил, как ком огня отрывается от руки, потом разрастается шире, больше, одновременно смиряя яркость, и отплывает к стене.

Шар послушно отплыл и медленно увеличился в размерах. Светиться стал значительно слабее.

В душе бывшего школьника тут же вспыхнуло дикое чувство восторга и боевой азарт разом. Захотелось испытать всё новое что возможно и отыскать предел своих мистических возможностей. Ещё бы, ведь с магией доступно такое, что невозможно вообразить!

Хотя стоп, остановил себя Зевс.

Магии — не существует.

Игрок помотал лысой головой.

То, что он видит перед собой — лишь извращение разработчиков. Понятно, в виртуале возможно всё. Но это «всё» — часть стройной компьютерной программы и должно быть привязано к действиям потенциального мага — например, к словам-заклинаниям или жестам.

До этого Зевс сталкивался с магией довольно часто. Почти во всех фэнтезийных Играх присутствовали те или иные магические системы. Мощь мага зависела от его уровня, количества накопленной маны и чёрт знает чего. Вернее всего того, что взбредет в голову разработчикам.

Однако, почти всегда, магические действия к чему-то привязывались. К активизации артефактов, использованию магической амуниции, или, чаще, к банальным вербальным фразам, которые произносились вслух и сопровождались движением руки, указывающей направление действия. Так, для осуществления того же огненного заклинания (чаще всего удара молнией или потока огня, наподобие выстрела огнемета) Игрок произносил кодовую фразу-пароль и вытягивал руку в сторону оппонента. Дальнейшее происходило без его участия, если накопленной маны или игрового уровня хватало. Из руки вырывалось пламя. Разумеется, в указанном направлении.

Иногда, фаерболом или подчиненным големом, животным или рабом можно было управлять. Но все это также осуществлялось с помощью специального «магического» интерфейса, который возникал перед глазами после активизации соответствующего заклятья.

Ещё реже магическое воздействие сводилось к жертвоприношениям и сложным каббалистическим ритуалам. Таковы, в частности, были «вызывания» демонов, духов или богов.

Здесь же всё упомянутое отсутствовало!

Зевс управлял шаром МЫСЛЕННО, без всякого интерфейса и виртуальных кнопок, висящих в воздухе или целеуказателей.

Пущенный с ладони шар послушно пролетел несколько метров и врезался в одну из стен. Огонь потух не сразу, медленно сползая по стене, словно состоял из жидкого вещества. Языки пламени доползли до пола и нехотя погасли. Зевс крякнул и попытался воскресить затухающие языки огня взглядом. Не получилось.

«Пока двигать горы взглядом не по зубам», — усмехнулся он.

Да что это такое, в конце концов? Мысленная магия?

Черт-те что. Действительно, всё страньше и страньше…

Обдумав положение, Зевс решил не заморачиваться с местной магической доктриной, а приступить к деятельности более понятной. А именно — к оставлению надоевшего подземелья.

Прана (или что там?) буквально кипела в его жилах. Задолго до встречи с Кимом на прошлом уровне, Зевс знал, что некая сверхестественная сила пребывает в каждом человеке, а не только в игровых «магах» и «аколитах». В старину, на востоке люди действительно называли эту силу праной — мана тут была совсем не причем.

Эта внутренняя сила распространялась, скапливалась и выходила через чакры. То есть семь участков в человеческом теле, через которое получали и отдавали энергию. Насколько знал Зевс, самый важный участок генерации силы-магии-праны находится чуть ниже и правее сердца. Точнее, в солнечном сплетении, оттуда сила расходилась по всему телу, следуя по каналам, похожим на вены или артерии.

Насылая порчи и проклятья, злые люди перекрывали подобные каналы, и человека одолевала болезнь. Сила начинала течь в неправильном направлении и расходовалась впустую, глупо растворяясь в воздухе. Многие люди умели ощущать и работать со своей Силой. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Но она была доступна каждому — в этом Зевс был убежден. В начале времён все люди владели силой праны, пока не стали культивировать силу физическую и не обожествлять в «человеке разумном» животное, то есть не разумное начало.

Но в любые времена возможность развивать свои способности оставалась. Человек был способен на всё, когда находил для себя достойную праны цель. В этом случае магия начинала переполнять его, и обычные люди начинали творить чудеса.

Однако, стоило ЗАДУМАТЬСЯ над тем, как это происходит, прана тут же истаивала. Если точнее, человек начинал сомневаться в своих способностях и… немедленно их терял.

Итак, усмехнулся Зевс, способности есть — но инструкция отсутствует.

Похоже? Похоже.

Но если местная магия не являлась магией компьютерных программ и интерфейсов, то чем она была?!

Немного ошалев от проведенных аналогий, Зевс решил снова поэкспериментировать. Как сказал когда то его любимый герой — «не можешь ходить, надо бегать!» Зевс ещё раз поднял ладонь, собрал в ней большое количество маны-магии-праны (сила была невидима, но Зевс представил ее себе, и руку ФИЗИЧЕСКИ закололо, будто маленькими иголочками). Затем представил образ вспыхнувшей молнии…

Яркая вспышка отбросила его на одну из стен, почти на минуту лишив зрения, слуха и вообще всех чувств.

«Вот тебе и побегал», — подумал Зевс. Эксперименты, экспериментами, но торопиться слишком не стоит. Начинать надо с маленького. С искорок?

Он скривился. Можно и с искорок, если ты не бегаешь по Играм Смерти, ежесекундно рискуя потерять голову. Тут всё приходится делать если не на бегу, то хотя бы быстро шагая.

«Правильно мне попало, — подумал Зевс. — Надо сразу правильно представлять, чего я хочу и куда это направлять. Нужно контролировать поток праны. Пусть будет, что будет — нельзя, в Игре не прокатит «авось». Терпение, ясная цель и практика, практика, практика!»

С его рук последовательно полетели молнии, подобия огненных шаров, только меньшего размера, огненные стрелы, тёмные лучи, мало видимые в темноте, но горячие, словно лава.

Лишь минут через двадцать после беспрерывных атак на стену Зевс заметил, что от растраченной силы начинает слабеть. И только тогда, когда треснулся мордой в пол, не в силах пошевелится.

Вот что значит боевой азарт. Как глупо, подумал он.

Сил едва хватило, чтобы перевернутся на спину.

Магия захватывала! Даже круче, чем бои на мечах. И учить ничего не надо. Воображай — и пали. Как-то… неправильно, что ли.

Медленно приходя в себя, Зевс пытался глубоко дышать. Кажется, по-научному это называлось гипервентиляция легких, то есть насыщение организма кислородом выше обычной меры. Он знал, что от перегрузок при энергоемкой работе — разгрузке вагона или оперировании праной — больше всего страдает сердце, так как во многом именно оно и служило генератором не только перекачивания крови, но и пресловутой «магии».

«Надо беречься, — размышлял Зевс. — О своих возможностях я ещё узнаю, на то и Игра. Будет тебе, придурок, практика…» Но последняя капля азарта все же пересилила, и Зевс представил, будто возводит перед собой каменный щит. Учить то надобно не только атаку, но и защиту.

Это было просто потрясающе!

Прямо из воздуха материализовалась — именно материализовалась, возникла и ниоткуда, стена из гладких булыжников, намертво скрепленных между собой раствором.

«Офигеть, — только и успел подумать Зевс перед тем как отключиться. — Копперфильд по сравнению со мной — отдыхает!»

Затем свет погас.

* * *

Когда Зевс очнулся, ему показалось, что сердце уже не бьется. Это не пугало, благо мумией и скелетоном бывать приходилось.

Неужели умер?

Прислушался. Сердце все же стучало, но медленно, как-то через раз. Видно, он разоспался и тело успокоилось.

Ну, и слава богу.

Подумав, Зевс понял, что визуализация каменного щита отняла у него последние силы, и он элементарно свалился в обморок.

Не хорошо.

Вокруг воняло гарью опалённых стен и собственных бровей. Каменная стена по-прежнему стояла перед носом, будто была тут всегда.

Ещё Зевс не учёл уровень вентиляции в подземелье. Приток свежего воздуха был здесь слабый, так что приходилось валяться в поднятом им самим дыму от опаленных стен. Там, вероятно, рос мелкий мох, который и подпалился…

Примерно через четверть часа, отведённых на отдых и дыхательные упражнения, Зевс, наконец, поднялся. Сначала на колени, потом, прислонившись к стене. Помогая рукой, нетвёрдо встал на ноги. Жутко кружилась голова, из носа потекла кровь, ноги стали будто ватные. Но надо было идти. Надеяться-то не на кого. Да и когда Зевс на кого-то надеялся?

Дальше он осторожно побрёл среди мрачных стен подземелья в одну из сторон. Которую, вот ведь смех, выбрал наугад, наплевав на прошлую философию. Маленький огонек, пущенный перед собой на расстоянии пары метров, не отнимал много сил. Зевс решил, что сможет поддерживать его достаточно долго, заодно накапливая прану про запас — разумеется, для боевых действий.

Так он брёл вдоль стены, слыша только эхо своих шагов, да собственное дыхание. Шагал долго, ни о чём не думая, забывая считать шаги. Брёл до тех пор, пока во мраке лабиринта не блеснул лучик настоящего, не порожденного собственной фантазией света. Мозг услужливо подсказал идею броситься туда без оглядки. Мол, там люди, спасение.

Зевс сплюнул, облизал губы и послал подсказчика на хрен.

В Игре ожидает чаще враг, чем друг. И разуму тут доверяться не следует. Лучше интуиции и необходимому страху.

Зевс потушил собственный огонек, остановился, прислушался. Ничего подозрительного не обнаружил.

«Что ж, — решил он, — чуть постою, поднакоплю праны, чтобы было чем шандарахнуть. Потом вперед, шаг за шагом».

Он принялся ждать. Прошло около получаса. Свет не двигался и Зевс, ожидавший встретить вместе с освещением противника бота или другого Аколита, решил двигаться вперёд сам. Пройдя сотню метров, он понял, что свет усиливается и идет из конца коридора, за которым угадывается большое и очень широкое помещение. Под относительно яркими лучами четко обозначилась мраморная арка следующего проема. Прижавшись к стене, Зевс буквально протащился по ней в проем и оказался в огромном круговом зале.

Зал был освещен очень слабо, но кромешная тьма в нём рассеивалась, сменяясь сумрачным светом, льющимся с потолка из неизвестного источника — возможно, того самого, что освещал потолки коридоров. Незримого, не яркого, до достаточного, чтобы ориентироваться.

Судя по силуэтам, растворяющимся вдали, в зал вело множество коридоров, похожих на туннель Зевса, как близнецы. «Скорее всего, двадцать тысяч», — заключил Зевс, вспоминая собственные арифметические вычисления на прошлом уровне. После четырех «отборочных туров», проведенных между геймерами каждого «местного» Дворца Игр, шестеро выживших от каждого «местного» Дворца должны были перейти на новое, единое Игровое поле для счастливчиков. На пятом игровом уровне вокруг Зевса могли находиться исключительно «победители». По двадцать тысяч человек от каждого пути.

Всего, таким образом, — шестьдесят тысяч.

Но если брать только Тёмный путь — двадцать тысяч.

«С другой стороны, — подумал Зевс, — я вполне мог пойти в противоположную сторону. Это может означать, что коридоров здесь меньше, например, десять тысяч. То есть половина. Ведь другие геймеры могли пойти в другую сторону, верно? Ну да… Пятьдесят процентов Игроков в правильную сторону, пятьдесят в неправильную. Плюс-минус. Вот тебе и отбор!»

Игрок вздохнул. Веда, Ведьмочка была по жизни «не правильной» но в этот раз, он надеялся, ей должно было повезти.

Посчитать коридоры, естественно, было невозможно.

Зала, на пороге которой прижимался к стенке Зевс, была огромной и напоминала, скорее, гигантскую каменную чашу, перевернутую вверх дном, но настолько огромную, что края ее терялись далеко в темноте. Вполне возможно, в нее действительно выходило десять или двадцать тысяч узких коридоров — по числу победителей-игроков.

У ближайших коридоров, во всяком случае, стояли другие Тёмные Аколиты. Узнать их было легко по плащам, капюшонам, лысым макушкам и ошарашенному взгляду. Многие из Аколитов только выходили из коридоров, другие прятались, как Зевс. Но большинство, судя по кислым позам, ждали уже давно.

Статистика, страшная вещь, сделал вывод «облысевший» блондин. Мы такие разные и очнулись в разных коридорах, но клянусь чем угодно, вышли к центральному залу почти одновременно! Он усмехнулся. Итак, люди опять играют подопытных крыс в лабиринте. А разработчики — наших живодёров.

Некоторые Игроки не оставались рядом со своими арками, а осторожно бродили по залу, изучая его, а также других геймеров и их коридоры. Зевс последовал примеру самых активных и принялся обходить гигантский каменный зал вдоль стены. Минут через сорок ему несказанно повезло, и он обнаружил знакомое, такое родное ему лицо.

Ведьма! Ну, вот может же, когда хочет!

Видимо, те Игроки, что сражались в паре на прошлых уровнях, пробудились в соседних коридорах, иначе объяснить столь скорую встречу с напарницей было невозможно.

Зевс незаметно подкрался.

Так и есть! Оказалось, боевую подругу тоже заделали в средневековые скинхеды — Веда прятала черепушку под капюшоном.

Резко схватив ее за плечо, Зевс заорал прямо в ухо:

— Я ослеп от твоей красоты! Привет!

Ведьмочка испуганно вскрикнула, обернулась. Секунды три всматривалась в лицо в полутьме. С лысиной, без бровей, лицо Зевса было не таким привычным, как в жизни.

Потом бросилась и… обняла.

— Я тоже рад тебя видеть! — похлопал её Зевс пониже спины.

* * *

Ведьмочка закончила свой короткий рассказ, почти с точностью повторив историю Зевса. Веда, как и он, училась кидать огненные шарики в тёмном коридоре, потом наугад выбрала дорогу и вышла в общий зал. Эта история, похоже, повторялась у всех выживших Аколитов. «Возможно», — подумал Зевс, — все коридоры на самом деле фальшивые и смыкаются в одной точке. Куда бы ни пошел заблудший Игрок, не важно вправо или влево, он все равно выходит туда, куда и все. В реале такое невозможно, но в виртуале с Игры вполне станется замкнуть пространство, завязав его узлом.

Впрочем, в путешествии Веды имелись отличия от Зевса. Её миновало возведение каменной стены, и в целом, Веда оказалась более способной к магии, нежели её татуированный приятель. В частности, он был поражен возможностями магической регенерации. Спотыкаясь в туннеле, Веда расцарапала себе коленки. Но концентрируя прану на определенном месте тела, она научилась восстанавливать телесные повреждения за несколько секунд. Кроме того, вместо микрофаербола, который использовал Зевс для освещения и прохода по коридору, Ведьма умудрилась изменять зрение, переводя его в инфракрасный или ультрафиолетовый диапазон.

Ещё больших успехов она достигла в материализации — что и продемонстрировала, показав Зевсу созданный в туннеле кинжал, кожаный пояс с кинжальными ножнами и маленький арбалет.

Зевс присвистнул. Безусловно, мощь праны, которой владела девушка, была неизмеримо сильнее, чем у него. Однако, Зевс решил, что будет более догадлив. Он выпустил красавицу из объятий и откинул ей капюшон. Не давая сказать и слова, положил руки на череп, сконцентрировался и…

Русые пряди пробили дорогу, каскадом рассыпались по плечам, спускаясь ниже сверкающим водопадом!

Ведьма покачала головой и мило улыбнулась, нежно, словно котенок.

— Спасибо, как-то не задумывалась над этим, — смущенно пролепетала она.

Тем же способом Зевс быстро восстановил свой белесый ёжик, чёлку и брови.

Ведьма, тем временем, материализовала для него короткий меч. Широкий и мощный, наподобие античного гладия. Затем, взявшись за руки, пара неторопливо зашагала к центру огромного зала. Если из коридоров выйдет больше двадцати тысяч Игроков, полагал Зевс, нужно оказаться в числе именно ПЕРВЫХ десяти тысяч. Ибо остальные, как показала практика, — не выживут.

И правда, интуиция не подвела.

В самом центре каменной чаши неожиданно ярко вспыхнула золотая звезда!

Когда глаза, ослепленные светом, чуть привыкли и смогли рассмотреть его чуть подробней, двадцать тысяч Игроков узрели перед собой гигантский золотистую полусферу, основание которой представляло цепь из множества овальных Порталов, за которыми виднелись очертания необычной стены с барельефами, жаркий солнечный день и голубое небо, невероятно манящее после мрака и затхлости подземелий.

Считать порталы было необязательно — их было множество, и каждый располагался напротив одного из коридоров, из которых только что вышли все Игроки.

Впрочем, нет. Один Портал примерно соответствовал паре коридоров — и был чуть больше. Вход для двоих?

А почему бы и нет!

Подойдя к собственному «выходу», Зевс и Ведьма остановились. Не поворачиваясь лицом друг к другу, сказали одновременно:

— Пообещай мне…

— Ты…

И оба замолчали.

Было ясно итак. «Пообещай мне выжить» и «ты же не умрёшь, обещай!»

Потом был жаркий поцелуй и шаг в голубой овал.

Новый уровень — начался!

* * *

В другом конце игровой вселенной в таком же подземелье, но далеко друг от друга стояли Эльфийка и Дема. Радом с ними, перед сияющей золотой полусферой с овальными Порталами собрались двадцать тысяч Святых Отшельников — следующей ступени Светлого Пути.

Как и Тёмные Аколиты, двадцать тысяч начинающих магов света уже постигли первые уроки управления праной и были готовы сорваться в бой. Белые мантии с капюшонами развевались за их плечами. Капюшоны и маски закрывали их лица. Руки в перчатках, сложенные в молитвенном жесте, смиренно покоились на груди.

В безмолвии, двадцать тысяч пар глаз созерцали сияние полусферы.

Чудом воскресшая Эльфийка тщетно искала взглядом спасенного Вирусом Дементора среди Игроков. Но напрасно. Он видел её, но не смел подойти. Как мог он смотреть ей в глаза, после того как зарезал собственноручно? Дементор был просто не в состоянии это сделать. Жгучий стыд и жестокая совесть раздирали его на части.

Молодой человек и девушка шагнули в овал Портала поодиночке.

* * *

В третьем зале, отдаленном от двух предыдущих немыслимым, почти космическим расстоянием, двадцать тысяч Светлых Странников, новой ступени могущественного Серого Пути, неспешно переступали сияющие пороги собственных Порталов.

В этой точке гигантского Игрового поля, возможно, в миллионы раз превосходящего размерами реальную Землю, выжившие, дошедшие до нового уровня Игроки, были собраны со всей огромной планеты. Во Дворцы Игр действительно вошли миллионы. Большую часть их бездыханных тел в далеком реальном мире сейчас вывозили в морги. Но выжившим счастливчикам до этого не было дела.

Из всей массы продолжающих схватку геймеров об истинной картине Игры знали только «Шестеро» — единственная команда из одного Купола, полностью выжившая в предыдущих четырех уровнях!

Как бы там ни было, отбор был закончен. Из шести миллиардов геймеров осталось ровно шестьдесят тысяч. Двести сотен тысяч Святых Отшельников, двести сотен Серых Странников и двести сотен Тёмных Аколитов.

При прохождении полусферы в глаза им всем ударил ослепительный свет!

Но когда веки открылись, Игроки трёх разных путей увидели перед собой одинаковую картину.

Игра собрала их на гигантской Арене.

Невероятное строение напоминало собой знаменитый Колизей, повторяя его портики, арки и общую, ступенчато-кольцевую структуру. Вот только… все детали были гораздо больше. Возможно, в десятки, если не в сотни раз. И не из рыжего, ржавого кирпича, а с гордыми, угольно-чёрными стенами!

Но сотни тысяч зрительских мест оставались пусты.

Зрителей не было.

На Странников, Отшельников и Аколитов — смотрела только Игра!

ЧЁРНЫЙ КОЛИЗЕЙ

Ким покачивался на месте, перекатываясь со стопы на стопу. Под мягкими сапогами хрустел свежий песок, а солнце стояло в зените.

Солнце? Ким замер и почесал нос. Чехарда с местными «игровыми» светилами достала акробата давно и не на шутку. Он заметил, что в КАЖДОМ игровом мире, которые ему пришлось пройти за эту трижды проклятую Игру, небесные тела, крупные планеты и «солнца» всегда были разными и располагались по небосводу совершенно хаотично. Ещё более несообразным со всеми астрономическими знаниями Кима оказалось размещение в игровых мирах ночных звёзд.

Небо местных игровых полей, являлось откровенно НЕ ЗЕМНЫМ, но, в то же время, оно явно не было фикцией, сделанной программистами лишь для «замазки глаз».

«Другие галактики? — вновь спрашивал себя акробат. — Другие звёздные системы?»

С одной стороны, почему бы и нет, раз он сам бился с орками, зомби и прочей чертовщиной, которой не могло существовать на Земле.

Но небо — оно совсем иное. Оно было именно той деталью, благодаря которой, как думал Ким, качество местной виртуальной реальности зашкаливало за все мыслимые пределы. Для того чтобы создать лес или замок, на котором должны рубиться и умереть две тысячи ботов и Игроков невозможно создать целый космос с галактиками и даже звездную систему с кучей связанных гравитацией планет.

Это было не просто излишеством. Это являлось новым КАЧЕСТВОМ всей игровой системы. Похоже, миры в Играх смерти создавались полностью — от и до, продумывались до детали. Создавались в виде полноценных независимо существующих систем и подсистем. А кучки Игроков лишь переносились программной силой с места в место!

Ким втянул носом воздух.

Оторвав взгляд от неба, на котором висело маленькое оранжевое солнце (оранжевое, хотя стояло в зените!) в сопровождении двух крупных спутников, каждый из которых, был в два раза больше земной Луны, Ким снова стал перекатываться с ноги на ногу.

«Ох, и смачные тут отливы», — злорадно подумал он.

Впрочем, все это было никчемным мысленным трепом. Ким серьезно размышлял совсем о другом.

Три Пути снова пересеклись.

В первый раз за Игру.

Это означало, что пятый уровень обещал быть категорически незаурядным.

Кроме Кима и Киры на гигантской арене находилось несколько десятков тысяч Игроков.

Считать смысла не было, но Ким с легкостью мог предположить их количество.

Двадцать тысяч идиотов от каждого пути. Серых Странников, Тёмных Аколитов и Светлых Отшельников.

Зашибись!

Ким с Кирой стали Серыми Странниками давно, и к одежке своей привыкли, благо шлялись в ней и на третьем уровне, сражаясь с гнилыми мертвяками, и на четвёртом уровне, болтая с «мумифицированными» Зевсом и Ведьмой. На Киме, в частности, красовался широкий, несколько даже мешковатый серый плащ, мягкие сапоги мышиного цвета, серый ремень и стальной клинок в серой перевязи. Всё — украшенное и инкрустированное серебром. Остальные Игроки, кстати, были одеты практически аналогично. Аколитов украшали чёрные мании с капюшонами, а Отшельники и Отшельницы кутались в белые плащи — тоже с капюшонами.

Иерархия, так сказать, соблюдалась.

«Трёхцветные» Игроки вовсе не стояли отдельными группами наподобие маленьких армий. Все давно перепутались, многие находили знакомых. Остальные настороженно осматривались, но тоже кидаться в бой или разделяться на команды не спешили. Вообще, как показала Игра, в ней редко когда надо было мчаться в атаку сломя голову, проявлять мастерство командира и показывать личную боевую удаль.

Скорее — наоборот.

Такие Игры Ким встречал очень редко. Обычно самые смачные развлечения как раз и связывались у молодых и начинающих с бешенной боёвкой, отчаянным «рубиловом» и брызгами крови, разлетающейся во все стороны. Реже — с тактическим мастерством.

Но эта Игра работала совершенно иначе. Она не терпела поспешности ни в чем. С битвами и реками крови дела обстояли прекрасно — уж этого добра за четыре «тура» Ким насмотрелся вдоволь. Но всё же прировнять «Игры Смерти» с привычными «шутерами», фэнтезийными «бродилками» и даже «стратегиями» не смел. Тут всё происходило по-другому, по каким-то иным, не понятным пока Киму правилам. В том числе по принципу «тише едешь, дальше будешь». Иногда, впрочем, наоборот.

Тем временем, из нескольких широких ворот в дальней стене Колизея на песок титанической арены неторопливо стали выходить «вероятные противники».

Недоуменно, Ким поднял бровь.

В помянутой Кимом иерархии эти существа отсутствовали.

Внешне гости выглядели совсем не притязательно. Седые старики в синих и светлых одеяниях, высокие, как один. С обнаженными костлявыми руками и худыми лицами. Синюю и былую одежду тощих старцев украшали золотистые звезды, а головы некоторых — синие конусообразные колпаки, но чаще без головных уборов. В руках были посохи.

Звездочёты?

Выглядели пожилые астрономы совсем безобидно, ни оружия, ни доспехов, ни чего-то, кроме посохов или палочек Ким у них не заметил.

Вот только взгляд…

Глаза древних старцев смотрели совсем не добро, но главное — очень уверенно для тех, кто вышел на гладиаторскую арену, чтобы биться с Игроками, прошедшими уже четыре кровавых уровня.

Ким вздрогнул.

Меж ладоней старцев засверкала тёмная прана. Какие-то странные, острые лучи, ослепляющие… чернотой. Так вот, выходит, в чем дело!

Синие звездочёты, казались, внешне слабы и не вооружены. Значит, их сила в искусстве магии! На весах сейчас качались удача и опыт. Древние знания магов «в синем и звездочках» против куража молодых Аколитов, Странников и Отшельников, что лишь начали постигать силу праны.

Звездочёты, похоже, не торопились. Быть может, давали геймерам шанс?

* * *

Валькирия затерялась в толпе игроков, и Ким никак не мог её разыскать. Понимая, что времени совсем мало, он настойчиво продирался сквозь толпы Игроков, словно через частокол, поставленный в землю беспорядочно, но плотно. Большинство участников Игр Смерти оказалось выше Кима ростом, так что иногда он подпрыгивал, пытаясь всматриваться вдаль. При этом, разумеется, забывал глядеть под ноги.

Приземлившись после очередного прыжка, Ким в очередной раз запнулся, наступил на чей-то плащ и предсказуемо потерял равновесие. Мелькнула белая накидка, и тонкая ловкая рука в самый последний момент поддержала его за локоть. Ким чуть не напоролся на собственный меч!

— Благодарю, — он повернулся к Игроку в белом.

И увидел улыбающиеся лицо Эльфийки.

— Ты? Это точно ты?! — Опешил акробат.

Он не верил собственным глазам.

— Вроде бы с этим пока Игра не обманывала, — снова улыбнулась «белая».

«Она всё ещё верит в какие-то правила, — подумал Ким, — святая простота».

— Как же я рад тебя видеть, — сказал он вслух, подался к Эльфийке и крепко обнял её, прижав к себе руками.

Вздохнул. «Значит, способен был еще что-то чувствовать», — заключил он.

Большая часть Игроков к пятому уровню, вероятно, стала твердой как кремень. Каждый готов убить каждого, в том числе своего. Люди ломались в Игре, уж Ким знал в этом толк, но… «Шестерых», видимо, это правило не касалось.

Друзья!

Счастливая Эльфийка, наконец, отстранилась.

— Ты никого другого из наших не видел? — спросила она. — Я Дему найти не могу.

Ким хрюкнул.

— А я Валькирию.

— Печально… Кстати, у тебя забавный вид в этом сером!

«Надо же, даже чувство юмора не потеряла», — оскалился Ким.

— Как и у тебя во всём белом, — ответил он. — Впрочем, знаешь… как-то не до одежды сейчас. Чую, пенсионеры в синих прикидах скоро устроят нам весёлую жизнь.

— Согласна, — Эльфийка дернула его за рукав. — Тогда идем. Надо быстрей искать наших.

Лица вокруг них быстро замелькали, но сплошь незнакомые. Окружающие Игроки находились, так сказать, в разных эмоциональных состояниях. Кто сидел в прострации на земле, кто-то ругался, кто-то бормотал в одиночестве, вроде как вознося молитвы. Однако, на удивление Кима, кто-то смеялся!

В то время как одни были потеряны, напуганы, рычали от нетерпения, жаждали битвы или страшились смерти, другие — в основном встретившие давних друзей и знакомых — позволяли себе на арене Чёрного Колизея шуточки и смех.

Спокойных, во всяком случае, было мало.

Хотя… одного они нашли.

В чёрном плаще, Зевс стоял между небольшими группами разноцветных Игроков совершенно неподвижно. Он не разговаривал ни с кем, никуда не шел, даже не смотрел по сторонам.

Только когда обрадованные Эля и Ким подбежали к нему почти вплотную, им удалось расслышать свистящий звук — Зевс рассеяно насвистывал мелодию и о чем-то сосредоточено размышлял.

— Вот это Зёма, ё-моё! — сказал громко Ким. — Погружен в мысли, как и всегда.

— Вон тот черный тип с огненным шаром в ладонях? Который свистит?

— Ага, он самый. Свистун. Нет, ну ты на него посмотри. Застыл, как философ, лицо одухотворённое. Даже здесь умудряется в облаках летать.

— Да просто хочет завалить кого-нибудь. Цель ищет.

— Среди кого? Среди других Игроков?

Но действительно, Зевс стоял в толпе геймеров почти в первых рядах и смотрел в сторону собирающихся Звездочётов, которые начали махать посохами.

«Если они начнут прямо сейчас наступать, — подумал Ким, то его шар будет самым большим из тех, что приготовлен стороной Игроков… А ведь на самом деле, тупят друзья-товарищи. Никто не готовится к атаке, все заняты какой-то фигней!»

Полезное направление мыслей оказалось тут же сметено знакомыми голосами. Не выдержав, Эльфийка бросилась к Зевсу и огромный огненный шар, на который, возможно, ушло много праны и сосредоточенных усилий, беззвучно растворился в воздухе.

Эля и Зевс — обнялись.

«И все же мы живы, — усмехнулся Ким, забыв обо всем на свете и шагая к друзьям. До чего же радостно видеть их снова! М-да, никогда бы не подумал, что этой неоготессе идёт что-то белое. Да ещё рядом с чуваком в чёрном».

— Братан! Кимушка! — заорал Зевс, отодвигая порозовевшую Элю и распахивая объятья. В следующее мгновение Ким бросился к старому товарищу и принялся трясти его за плечи. Он что-то причитал, спешно делясь впечатлениями от пережитого на прошлых этапах, хлопал Зевса по спине, забыв о собственном напускном цинизме, умничанье, и едва не плакал.

Но Эля, тихо улыбаясь, молчала. Игрок в чёрном и геймерша в белом внимательно посмотрели друг на друга. Зевс понял, что что-то не так.

— Где Дементор? — спросил он.

Эльфийка отвела взгляд.

* * *

Да будет веселье! Началось!

В одно мгновение вокруг Игроков сверкнули тысячи вспышек.

То были сотни явлений магии одновременно: цветастые шары, ослепляющие молнии, ледяные иглы, каменные шипы.

Без всякого предупреждения — Звездочеты атаковали! Ладони и навершия посохов пустили в игроков эманации, вызывающие смерть. Не слишком расторопные Игроки, десятками, сотнями попадали на песок под ударами праны. Их тела, обугленные, сотрясающиеся в конвульсиях от разрядов, разрезанные пополам, рассеянные на мелкие части, падали вниз, разлетались, растворялись.

Ким, Эльфийка и Зевс на реакцию не жаловались и только она, возможно, спасла их впервые секунды магического сражения.

При свисте первых тёмных фаерболов, друзья разом упали в пыль арены и замерли, зарыв лица в песок. Над их головами царил магический ад. Боевая магия сверкала и пела, выводя громогласным воем дикие фуги смерти. Грозные заклинания с шипением, грохотом и свистом неслись над головами, взрываясь на другом краю Колизея о трибуны и стены.

Бездыханные тела Игроков вокруг них падали и падали. Спастись, как ни странно, смогли только те, кто находился в первых рядах, ведь только они заметили начало атаки.

Остальные, пораженные магической волной, с криками бегали по арене, пытаясь стряхнуть с себя жидкое пламя, кислотный лёд или вытащить ядовитый шип из пробитой кожи. Но удавалось немногим.

— Внимание, — на удивление спокойно приказал Зевс. — Сосредоточьтесь. Сейчас, старикашки израсходуют запас праны и у нас, возможно, появиться шанс. Первый залп слишком силен. Я почти не сомневаюсь, что перед вторым залпом будет короткая передышка.

— Почему? — удивился Ким. — И почему короткая? Ты думаешь, магическая сила перезаряжается как ружье?

— Да понятия не имею! — раздраженно ответил Зевс, — но я знаю, что прана имеет свойство расходоваться. Я думал об этом, когда вы подошли. Возможно, у старцев по-другому и они подпитываются силой постоянно… Но у меня, по крайней мере, есть идея. У тебя другие предложения?

Ким пожал плечами, и Зевс недовольно засопел.

— Погнали! — громогласно проорал он.

И действительно, магические атаки вдруг начали разом затухать и в течение каких-то секунд, полностью прекратились. Бросив взгляд на пожилых старпёров, Ким увидел, что те почти не смотрят на пораженных их ударом Игроков. Но сосредоточено вертят руками пассы и шепчут заклинания. Возможно, заключил Ким, Зевс совсем не дурак, а боевая магия, как банальная винтовка, требует «заряжания» ритуальными действиями или быстрым накоплением праны.

Второй залп, во всяком случае, им ждать не следовало.

Трое подняли головы и что есть мочи бросились по краю поля по направлению… к Звездочетам!

Этого Ким совсем не ожидал.

— Ты что дурак? Куда бежим?! — бросил он. — Я думал, мы попытаемся уйти и отыскать безопасное место!

Вместо ответа, Зевс представил ледяную стрелу и направил в одного из «пенсионэров». Снаряд послушно сорвался с ладони и рванул к цели. Цель, впрочем, была далека. Пока стрела преодолела три четверти расстояния, Звездочет не спеша поднял руку и поставил незримый щит. Стрела разбилась о невидимое препятствие, разлетевшись на мелкие осколки.

— Обожаю неуязвимых противников, — негромко обронил блондин. — Сразу так хочется воевать! Теперь ты понял, почему мы бежим к ним?

Акробат кивнул.

Троица, впрочем, пробежала недалеко — метров пятьдесят по краю мертвого поля, откуда было несколько ближе к флангу Звездочётов, чем в центре Черного Колизея, в котором друзья находились несколькими минутами ранее.

Залегли.

В качестве укрытия Зевс предложил использовать тела собственных мертвых товарищей, которые обугленными валами валялись по всей границе магического сражения.

— Пару попаданий горы трупов должны выдержать, — сказал Зевс, увлекая за собой Элю. Ким не споря, молча залег рядом. Он понял, что Зевс вовсе не собирался улепетывать от драки. Напротив, он хотел в нее влезть, подыскивая, всего лишь, более удобное место.

Дракой, впрочем, назвать происходящее было сложно.

На огромной арене Колизея присутствовало шестьдесят тысяч Игроков и явно не меньше нескольких тысяч их противников. Так что происходящее являлось не дракой, а настоящим, полноценным сражением двух армий!

Только магических.

В начале «битвы» звездочетов было явно меньше, чем Игроков. После первой атаки это положение несколько выровнялось — несколько тысяч геймеров лежали бездыханными, а то и вообще развевалось в воздухе в виде пепла! Лежа за горой из трупов, Ким лишился счастья лицезреть всё поле сражения, но свой «фланг» обозревал хорошо.

Происходящее «на фланге», к немалому удивлению акробата, напоминало перестрелку на огнестрельном оружии — точно такую, какую можно было представить и в современном ему мире Куполов.

Эльфийка и Зевс по очереди создавали боевые образы и, напитав их праной, кидали в обнаглевших от безнаказанности ублюдочных Звездочётов. Ким, схватив меч двумя руками, прикрывал тылы. Скорее для виду, чем на самом деле. До старпёров в синем ещё предстояло добраться.

— Давай-ка вместе попробуем! — закричал Зевс Эле, — может получше выйдет.

— А давай!

— Файербол?

— Да. Самое простое!

Они снова обнялись, синхронно взмахнули руками, воображая, видимо, один и тот же раздувшийся шар, после чего рожденное прямо над ними распухшее маленькое солнце устремилось к врагам.

Всё тот же Звездочет поставил щит, но… шар с бешеной скоростью прошил преграду, словно ее не заметив! Во вражеском стане прогремел жуткий взрыв, разметавший сразу несколько десятков стрелков-волшебников.

Седой враг, откинутый взрывной волной на несколько метров, на мгновение поднял голову с немым вопросом, застывшем лице. И, ещё не веря в свое поражение, упал замертво.

Первую победу Игроков заметили не только в укрытии, но и многие другие Отшельники, Странники и Аколиты, оставшиеся в живых.

«Их можно победить! Их можно убить!», — вспыхнуло сразу в сотнях голов.

Воодушевлённые бойцы начали собираться в маленькие отряды по три-четыре человека и, объединяя усилия, начали вышибать Старцев…

Постепенно, бой размазался по всей линии поля, покрытого телами Игроков, погибших при первой атаке. Прячась за грудами трупов, оставшиеся в живых, объединяя усилия «ломали» защиту врага. В первые же минуты, множество Звездочётов расстались с жизнями. Не из-за собственной слабости или силы противостоящих им людей. А по более банальной причине. Все Игроки, наученные горьким опытом первых минут сражения прятались за укрытиями из обгоревших тел. Противники же — стояли открыто, уверенные в своем превосходстве.

Самоуверенность их и подвела. Несколько мощных магических ударов, нанесенных с разных концов поля различными группами Игроков, каждая из которых соединяла усилия для совместного «выстрела», произвели в плотных рядах вражеских магов просто чудовищные опустошения. Каждый взорвавшийся фаербол или струя пламени пожирали Звездочётов десятками!

На этом, впрочем, везение Игроков закончилось. Звездочёты, быстро осознав, в чём заключается их слабость, полезли вперед, оттесняя выживших вглубь поля трупов.

Обе магические «армии» перемешались. Вскоре, начались мелкие групповые схватки, когда кучка объединившихся Игроков набрасывалась на одинокого оппонента.

Бой шел жесткий. За каждого поверженного врага Игроки платили жизнями нескольких «своих». Но размен шёл. Значит, оставался шанс на победу. Значит, сражаться стоило.

— Эльфийка! Ким! — вдруг закричал Зевс. — Там Ведьмочка! Вы видите? — он указал на небольшую кучку тёмных, дерущихся в метрах двухстах от них. Живых магов как с одной, так и с другой стороны оставалось уже совсем немного, так что рассматривать движущиеся фигуры можно было на относительно большом расстоянии.

Ким перехватил поудобнее меч и воскликнул:

— Эльфийка! Прикрывай нас огнем. Зевс, выдвигаемся!

Вместе с Зёмой оба бойца выбежали из укрытия.

Эля осталась на прежнем месте и, изредка высовываясь, и поражая меткими ударами молний неосторожных противников. Чаще всего эти слабые удары были безвредны для мощных Звездочётов, но внимание врага отвлекали.

Зевс с Кимом неслись по расчищенному Элей пространству, пригибаясь к земле. Вокруг тут и там кипели разрозненные стычки и, в общем, учитывая активность Элиного «бомбометания», на них не обращали внимания.

Наконец, друзья подошли к кучке Звездочётов, методично расстреливавших группу, в которой сражалась Ведьма.

Старцы на самом деле были очень умелыми магами. Огненные заклятия, молнии и ослепляющий свет косили окруженных Игроков одного за другим.

— Мне бы с мечом к ним подобраться к ним! — заявил Ким. Зевс посмотрел на него как на умалишенного. «Действительно, подумал он, — ровно треть Игроков, собранных на арене черного Колизея была бесполезна для магического сражения. Все Серые Странники, такие как Ким, в силу непонятных причин не могли метать молнии и швыряться огнём. Ещё одна издевка Игры? Или в этом есть некий смысл?»

— Уж я им покажу пользу магии! — продолжал рычать Ким. — Сердца, блин, повырезаю!

— А это идея. — Заявил тогда Зевс, осененный внезапной мыслью. — Только надо проверить. Слушай. Я сейчас создам купол, вроде тех, что защищают города на реальной Земле. Попробуй прорваться вглубь строя и применить меч. Сможешь?

— А то! — Ким едва не рычал. За все время схватки, пока Эля и Зевс метали молнии и огненные шары, он лишь скрежетал зубами, прятался в укрытии и сильнее сжимал свой меч.

— Ближе, ближе… ещё чуть-чуть, — шептал он сквозь зубы, пока Зевс отклонял пущенную в них магию. На ответные удары он даже не отвлекался — сил и так не хватало.

Наконец, они прорвались!

Прыгнув с кучи прямо в группу вражеских магов, Ким принялся работать мечом. Делал он это, надо сказать, волшебно. Зевс никогда не видел, чтобы холодным оружием играли так виртуозно. Но главное заключалось в ином. Серый меч без труда вспарывал любую магическую защиту! Ни щиты, ни призрачные стены не могли его удержать!

«Так вот в чем дело, — немедленно догадался Зевс, — Серые Странники, возможно, были самими эффективными бойцами против Звездочётов. Те не способны против них устоять. Странные клинки Серых сокрушают любую магическую защиту. Сами странники уязвимы для магии, но и магия бессильна против их оружия! Если бы в начале сражения Серые Странники просто хором атаковали бы магов, все было бы давно кончено. Да кто ж знал!»

Меч Кима кромсал врагов, словно сырое мясо, неподвижно лежащее на прилавке.

Зевс не понимал. То ли Звездочёты, очутившись рядом с Кимом, теряли свои магические способности, то ли просто боялись кидаться огненными шарами и молниями в такой близости от себя, но Ким разделывал их словно беспомощных детишек! Враги падали перед ним, как подкошенные. Войдя в азарт, бывший акробат выкрикивал что-то в такт ударам собственного клинка. Зевс прислушался. Ким пел какую-то загадочную, мистическую ПЕСНЮ, с рваным, но цепляющим за душу мотивом:

Судьба нам предлагает поиграть.

Кто трус, кто до последнего дерётся.

Удара со спины не избежать,

Но и друзей плечо найдется!

Путь Света — как сиянье волчьих глаз,

Путь Тьмы — как нить над краем бездны,

Мы боремся за каждого из нас!

Ведь жизнь без друга — бесполезна!

Снова вшестером!

Снова под огнем!

Скользим по лезвию бритвы!

В преддверии новой битвы!

Ещё один! И ещё! Окровавленный меч без устали резал противников!

«Берсерк, блин. Похоже, парень полностью потерял голову», — решил Зевс.

Он тоже спрыгнул с прикрывавшей его горки трупов и медленно двинулся за обезумевшим приятелем.

Тем временем, видя фантастический успех одного из «своих», обречённые на истребление и окруженные старцами, Игроки с радостным криком контратаковали. С завала из трупов, за котором они скрывались, ударили молнии и лучи света. Несколько человек спрыгнули и начали теснить пожилых магов, вырываясь из окружения. Ведьмочка, увидев, кто именно за ней пришёл, на глазах стала собраннее, и принялась точно и резко поражать противников выстрелами ледяных игл. Из потерявшей надежду на спасение за какие-то мгновения она превратилась в расчетливую и точную боевую машину. Магия полетела с её рук быстрее и смертоноснее. Сила переполняла хрупкое тело — ведь друзья явились за ней!

Очень скоро, от «осаждавших» группу Ведьмы старцев не осталось и следа.

Однако бой совсем не закончился. Успешная драка в самом центре арены Колизея привлекла почти все крупные группы сражающихся. Силы Игроков и противостоящих им синих магов начали стягиваться к «трупному редуту», на котором метала ледяные шипы Ведьма и её товарищи, под которым рубился Ким и пытался удержать магический купол Зевс.

Битва, из разрозненной череды индивидуальных и групповых схваток вновь превращалась в общую свалку.

Центром сражения, как ни странно, стал лишенный магических способностей Ким.

Он резал Старцев активнее всего и именно к нему, очень скоро стали подтягиваться всё большие силы.

— Прикрывай его, — орал почти обессилевший от собственных стараний Зевс. — Я еле удерживаю защитный купол. Живее!

Ведьмочка поняла. Сначала она выполнила команду Зевса по инерции, но потом, кажется, догадалась, в чём дело. Звездочёты, оказавшиеся поблизости от Серого Странника, лишались магии. Опасность для него представляли лишь те, кто стоял далеко. Ведьма принялась поражать таких «дальних стрелков» одного за другим. Несколько Тёмных Аколитов присоединились к ней.

Оказавшиеся рядом Светлые Отшельники, осознав смысл происходящего, присоединились к Зевсу. Стали поддерживать над Кимом защитный купол. Серые Странники тоже не дремали. Очень скоро около десятка яростных мечников-берсерков, в таких же, как у Кима мышиных плащах, образовали небольшой плотный клин, который метался по полю вокруг «трупного» укрепления, сокрушая всё более и более активизировавшихся врагов.

Сражение приблизилось к своему завершающему моменту.

В разных концах «поля трупов» мелкие стычки, так или иначе, прекратились. Победители в групповых схватках, оставляли насиженные «укрепления» и пёрли в центр Колизея. Судьба сражения должна была решиться здесь! Это поняли все. Звездочёты теперь не бросались на «Ведьмин редут», сломя голову, но собирались в группы и атаковали скопом. Каждую из таких групп перемалывали Серые Странники, прикрытые огнём Аколитов и куполом Отшельников.

К этому моменту к группе дерущихся пробралась и Эля. Ей надоело сидеть одной в укрытии и, видя медленное поражение врага в одной из крупнейших схваток на поле, она присоединилась к друзьям.

Магические удары обрушивались на Кима и его товарищей — Серых почти сплошным водопадом.

Зевс и его «белые» товарищи еле держались, подпитывая щит, слабели на глазах. Сам Зевс судорожно дышал, стоял на ногах почти чудом. Колени его подкашивались, и лишь сила воли мешала провалиться в глубокий обморок.

Рядом с Кимом внезапно показалась Валькирия. Как и многие Серые, она выжила!

Меч её завертелся и со скоростью, ничуть не меньшей чем у Кима клинок принялся прошивать вражеские тела.

— Аве Ким!

— Аве, Кира! — Обменялись они приветствиями, не прекращая битвы.

Пока Кира орудовала двуручником, Ведьма и Эльфийка одной рукой поддерживали вместе с остальными Игроками защитный барьер, а другой рукой — держали обессиленного Зёму.

Ким, рубившийся, как обезумевший берсеркер, во главе своего страшного отряда, расправился с ещё одним Звездочётом. И, выпав из безумства боя на короткое мгновение, с удивлением обнаружил, что до ближайших противников десятки метров.

Оставшиеся «маги в синем», объединившись в несколько крупных групп медленно отходили, огрызаясь вспышками молний и редкими фаерболами…

В это мгновение, Игроки, поддерживавшие Купол не выдержали. Зевс со стоном повалился на землю. Множество Аколитов и Отшельников рухнули вместе с ним, полностью лишившись как магической энергии, так и человеческих сил.

Оставшихся немногочисленных Игроков-стрелков, метавших молнии и огненные шары, не насчитывалось теперь и сотни.

Победно взвыли оставшиеся в живых Звездочёты, еще мгновение назад улепетывавших со всех ног. Видя раскол в рядах молодых противников, их отряды развернулись, и, как единый, живой организм принялись плести заклинания для последней атаки.

Пелена словно спала с глаз Кима.

Тело ещё рубилось, боролось, рвалось вперёд, но разум вдруг осознал: «Проиграли!»

— Всё… это конец, — обронил Серый Странник. Руки опустились, меч зарылся в песок.

Руки магов-убийц поднялись в воздух и усилия Ведьмочки, вместе оставшимися магами-Игроками, пытавшихся восстановить защитный барьер, уже не успевали этого сделать.

— Прощай, — прошептала Валькирия, слабо улыбнувшись.

В ладонях врагов вспыхнула злая прана!

Прицел…

— Прощай, — обронил Ким.

Полёт….

Еще мгновение…

Вспышка!!!

Ким повернул голову, но был сбит с ног чем-то ярким и обжигающим.

Звездочёты, атаковавшие беззащитный клин серых мечников, лежали МЁРТВЫМИ вокруг Ведьминого редута широким кольцом, не менее полукилометра в диаметре.

В глазах акробата плясали искорки света. Мир плыл вместе с головой, кружащейся, словно глобус вокруг оси. Ким лежал на земле…

Над лицом его склонился спаситель в белой накидке. Ким узнал знакомые черты.

— Дементор… — прохрипел он.

— Рад тебя видеть, Ким. Лежи, отдыхай.

Дементор усмехнулся, похлопал товарища по руке.

Шатаясь, к ним подковылял Зевс, подбежали Валькирия, Ведьмочка и Эльфийка.

Сражение по всей гигантской арене было завершено. Кое-где ещё вспыхивали отдельные вспышки пламени или озаряли горы трупов вспышками молний, но в целом было понятно — юные маги одержали свою первую решительную победу. Звездочёты, вернее единицы из них, оставшиеся в живых, улепетывали к стенам Колизея, из которых совсем недавно победно вышли, чтобы уничтожить молодых магов. Остальных добивали. Десятки и сотни выживших Аколитов, Странников и Отшельников сидели, лежали, бродили по полю трупов, отдыхая после боя, радуясь победе, отыскивая «своих»…

— Старцы сами себя добили, — возвестил Зевс, объясняя произошедшее на «редуте», вытирая грязной ладонью лицо, и обращаясь к Киму. — Огненные шары, предназначенные для тебя, поразили их самих. Кажется… заклинание левитации, так? — он посмотрел на Дементора.

— Да. — Запросто кивнул тот. — Я просто приподнял всех Игроков над песком примерно метра на четыре. Несложно, но отнимает уйму сил.

Он усмехнулся.

Друзья обнялись. Только Дема, увидев Эльфийку, смущенно опустил глаза. Рана, нанесенная на прошлом Уровне, по прежнему терзала ему душу. Зевс взял его под руку, подвёл к подруге и заставил смотреть друг на друга.

— Не знаю, что у вас там произошло, — непререкаемым тоном заявил он, — но сейчас вы про это забудете. Договорились?

— Да, — тихо ответила Эля.

— Да? — блондин перевёл взгляд на рыжего.

— Да, — чуть слышно обронил тот.

— Вот и отлично. Так что снова вшестером, снова под огнём, — многозначительно сказал Зевс, цитирую давешнюю песню Кима.

— Скользим по лезвию бритвы, в преддверии новой битвы, — улыбнувшись, продолжил Дементор. — Да, я слышал. Кажется, это напевал Ким… — он обернулся к акробату. — Слышишь, что это за стихи?

Акробат, сидя на корточках рядом с друзьями, смотрел на них и устало поглаживал серый меч.

— Это припев. Я придумал для нашей общей песни, пока плелся по пустым коридорам в зал Полусфер. Мне вас не хватало, так что… Это гимн, так сказать. Для тех, кто пройдет эту чертову Игру. Куплеты до финала ещё напишу, не беспокойтесь. — Ким улыбнулся. — Надо же чтобы сразу каждую строку золотом и в века. Чтобы потомки, внуки которые, пели и восхищались. Лишь бы… лишь бы пройти, ребят. До победы я имею в виду дожить. Я прав?

Все помолчали.

Несмотря на победу всех шестерых душила тоска и печаль.

Игра, которая началась, как простое воскресное развлечение, была уже не просто «ловушкой». Она стала частью их жизни. Причем, возможно, лучшей, самой значимой ее частью.

Прыжками по лезвию бритвы.

Для школьников, выросших в комфортном техногенном мире экологических Куполов, не знающем бед и проблем, голода, боли, войны, Игры Смерти не могли не стать новой реальностью. Более яркой. Более страшной. Более горькой. А значит — более НАСТОЯЩЕЙ.

— Тогда мы обязаны выжить, — внезапно и очень настойчиво заявила Ведьма. — Хотя бы для того, чтобы спеть эту песню вместе. Вы слышите?! Это цель. Больше чем просто выиграть. Больше чем дойти до конца. Мы обязаны спеть наш гимн! Гимн «Шестерых»! Мы встретимся снова. Все!

Ведьма открыла рот, готовясь крикнуть что-то ещё, но звук ее голоса потонул в какофонии, с которой мир вокруг них стал растворяться, превращаясь в цветной туман.

Великие Игровые поля. Уровень шестой. Мастера

Зевс — Магия на мече

Краски заката заставляли Зевса невольно залюбоваться. Огненный круг очередного неземного светила величаво опускался за горизонт, растворяя золото перламутром. Местное солнце опускалось на удивление быстро. Если бы Зевс оставался на Земле, он решил бы что находится близко к экватору. Как и у Кима, местная география и космогония вызывали у Зевса много вопросов, ответов на которые из-за краткости пребывания на каждом игровом поле найти пока не удалось. Как бы там ни было, закат получился не просто быстрым — стремительным!

За какие то мгновения прекрасные небеса почернели и покрылись россыпью ярких звёзд.

«Это только кажется или звезды действительно ближе, крупнее и ярче?» — спросил себя блондин.

Затем мигнул и внезапно понял, что сходит с ума. Закат ЗЕЛЕНЕЛ.

Глюки Игры? Бывший Тёмный Аколит помотал головой, но наваждение не прошло.

Странно, но зелёный закат на фоне сиреневого шарика солнца выглядел зловеще. Даже более зловеще, чем чёрное небо. Но взгляд отвести было невозможно, настолько прекрасным получился этот необычный вид. Сравнить было не с чем. Небо манило. На мгновение показалось даже, что солнце мигнуло.

«Нет, — нахмурился Зевс, — это определенно глюки программы».

Как один из тысячи уцелевших Мастеров Тьмы, Зевс вгрызался коваными сапогами в сухую землю. Тысяча выживших в Колизее Тёмных Игроков-мужчин стояла посреди бескрайнего вымершего ландшафта, растительность которого ограничивалась лишь редкими засохшими деревцами, да чахлым кустарником, покрытым вместо листьев шипами.

После удивительного зелёного заката цвет небес снова поменялся. Небо затянуло серой непроглядной мглою — опять за какие-то несколько секунд. При этом не было даже намёка на новый восход или появление нового светила. Едва солнце окончательно скрылось, мир окончательно погрузился во мрак. Пустота.

— Всё страньше и страньше… — прошептал Зевс фразу, сказанную когда-то Кимом.

«Чудны преобразования Игры, — размышлял он. — Что ж, темнота, так темнота. Да делайте солнце хоть прозрачным. Мне уже всё равно. Я знаю, что дойду, и никто меня не переубедит… — он усмехнулся. — Только что был на пути магии, теперь стою с мечом в руках. Конечно, мне больше по душе меч, но магических сил нет. Или есть?»

Зевс вытянул червлёный, двуручный меч перед собой. В кои-то веки за Игру в руках его было настоящее, мощное и красивое оружие. Даже по приблизительным прикидкам, весил клинок не меньше тридцати-сорока килограмм. Если бы не силы Игры, Зевс просто не смог бы его держать на вытянутой руке и уж тем более сражаться.

Проведя оружием по воздуху и направив острие в темноту — туда, где, предположительно, не стоял никто из выживших на прошлом этапе товарищей, Зевс интуитивно, неосознанно зашептал слова заклинания, вкладывая в них воображение и добавляя прану, которой так щедро делилась игра. Заклинание он произносил на привычном, совершенно обычном языке, без всяких загадочных фраз, звуков, знаков или имен.

— Холодный Свет! — прошептали губы. Рука задрожала от напряжения, сердце принялось стучать сильнее, и некая сила, обжигающая все тело, появилась в районе солнечного сплетения, поползла вверх, а затем, через вытянутые пальцы — проникла в клинок.

Прана!

Темноту ночи разрезал луч. Даже на расстоянии от него веяло ледяным холодом. Ослепительно синий, морозный, луч прополз по лезвию меча и ударил, сорвавшись с острия, в землю! На месте удара образовалось медленно затухающее пятно — кусок замерзшей земли, покрытой морозной корочкой…

Зевс шумно выдохнул носом.

«Значит, — отвлеченно подсказал разум, — магию не забрали. Просто прибавили меч и физическую силу. Ну что же, попробуем ещё!»

Пока есть возможность, нужно попробовать нечто более сложное. Как показало сражение в Колизее от банальных обменов «выстрелами», будь то молнии, пламя, огненные шары или ледяные иглы, толк небольшой.

А ну-ка!

Зевс опустил на мгновенье веки и ПРИКАЗАЛ глазам видеть.

Вновь поднял веки и едва не захохотал.

Тьмы больше не существовало! Как на ладони был виден весь ландшафт и группы ослепших Игроков, блуждающих вокруг него. Площадка, на которой они располагались, была довольно обширной, и между каждым из Игроков располагалось приличное расстояние. Что-то подсказывало Зевсу, что всё это неспроста. Ранее, Игроки всегда появлялись более плотной массой. Возможно, нынешнее положение говорило о том, что их не будут атаковать ВОЙСКОВЫМИ методами, то есть обычным оружием. Возможно, личное пространство было дано Игрой, чтобы начинающие маги просто не поубивали друг друга во время экспериментов.

Как ни странно, на данный момент Зевс оказался единственным, кто смог подчинить себе метод «зрения в темноте». Он с благодарностью вспомнил Ведьму. Именно она на прошлом этапе рассказала ему о возможностях инфракрасного и ультрафиолетового зрения. Где теперь боевая подруга?

Остальные Игроки шарили руками впереди себя, ощупывали землю под ногами, махали наугад мечом. Кто-то падал и полз на коленях. Кто-то просто застыл, ожидая развязки. Картина перед глазами Зевса была очень четкой, контрастной, но исключительно в оттенках красно-рыжего цвета. Значит, он применил все же не инфракрасный, а ультрафиолетовый диапазон.

«Наверное, зрачки у меня сейчас на весь размер глаз!» — усмехнулся блондин.

Отвлекшись от небесных метаморфоз, от темноты и от слепых товарищей, Зевс впервые после появления в новом мире смог обратить внимание на свой наряд. На нём были чёрные латы из стали неведомого состава. Металл выглядел словно закопченный, но при этом был гладким и очень гибким. Доспех буквально обтягивал Зевса с ног и до головы, свободным движениям ничего не мешало. Доспех не скрипел, не бряцал не жал, даже не давил. Он был как вторая кожа, тонкий, прочный и… неуязвимый?

Возможно. Отсутствие щита на левой руке отчасти подтверждало этот вывод.

Нагрудник и поручи доспеха были исписаны фиолетовыми рунами, а также причудливыми рисунками в средневековом геральдическом стиле — очень вычурном, но красивом. Отдельно, конечно, стоило сказать про меч. Зевс уже рассматривал его в первые мгновения после появления на новом уровне, но мимоходом. Теперь же он делал это спокойно.

Меч был великолепен.

Две ладони в боевых рукавицах свободно помещались на его рукояти. Сама рукоять, обмотанная, как казалось, не кожей, а рыбьей чешуей, была покрыта мелкими кольцами. Очевидно, для лучшей хватки, чтобы меч не выскальзывал из рук. На лезвии чуть выше кованой гарды, имелись зазубрины. Но не выбитые старым ударом, а сделанные специально и абсолютно симметричные. Возможно, подумал Зевс, их сделали, чтобы ловить оружие врага во время поединка.

Широкой полосой по всей длине лезвия бежал сток для крови, от гарды до острия. Заточен клинок был просто фантастически. Зевс осторожно потрогал кромку и тихо присвистнул — такой заточкой можно было рубить бревна и срезать травинки прикосновением.

«Хороший меч. — Подумал Зевс. — Для больших врагов. Интересно только, кто встретит нас здесь? Враги без плоти? С Игры вполне станется такая шутка».

Зевс посмотрел на других Игроков. Теперь среди них друзей не было. Число геймеров, с этого момента стало довольно ограниченным, значит все, кто стоял сейчас с Зевсом рано или поздно должны были превратиться в препятствие.

Как известно, до конца дойдёт лишь один. И только один выйдет из здания Игр живым. Всё остальное — являлось ложью. Тут не надо было искать оправданий и лишних слов для себя и других. Каждый выживший хотел жить. А в этой Игре мог выжить не самый добрый, не самый светлый, не самый умный и даже не самый сильный. Здесь мог выжить лишь наиболее приспособленный.

Приспособленный ко всей Игре и к каждой конкретной игровой ситуации. А ведь нужно быть чертовски адаптированной сволочью, чтобы предугадать каждый следующий фортель Игры.

Рисунки на доспехах неожиданно вспыхнули. Сверкающие линии сложились в герб. Видимо, кто-то решил, что Игроки ему что-то должны, и пометил краской как любимую домашнюю крысу. «Так мы чьи-то вассалы или подданные? — с насмешкой подумал Зевс. — Да вот черта с два!»

— Я не выбирал себе господина! — заорал он хрипло. — И никто не сделает этого за меня!

Не понимая, что делает, Зевс ударил взглядом в собственные доспехи и выжег рисунок уже привычным леденящим лучом.

Разрисованные латы поблёкли, как после сотен лет пребывания на солнце, ветре или дожде. На землю посыпались пыль и труха. Краска слезла.

Как ни странно, Зевс почувствовал облегчение. Словно гора рухнула с плеч.

Встрепенувшись, он окинул взглядом других Игроков.

Большинство из них к этому моменту уже решили проблему зрения.

Кто-то зажег обычный огонь, кто-то извергал из ладоней пламя. Остальным хватало «подарка» — того света, который источали вспыхнувшие на доспехах гербы.

Оставшиеся монотонно бормотали под нос слова, и застывали в нелепых позах.

«Экспериментируют» — догадался Зевс. — «А может… Молятся что ли? Вот дьявол. Похоже, нас опять подвергают психическому воздействию!»

И правда, те Игроки, что не сожгли и не затушили сияющий герб на доспехе, вели себя очень странно. Зевс прислушался. Ближайшие из «гербоносных» шептали… молитвы хозяину! Своему Лорду!

Призывы эти звучали жутко. Покоренные сияющими знаками Игроки гладили свои гравировки, прося защиты и покровительства. Возможно, верили, что это поможет, спасёт. Возможно, просто подчинились программе. «Быть может это действительно обереги? — подумал Зевс. — Нет, не обереги… Знаки рабов, более не отвечающих за себя!»

Он с отчаянием наблюдал картину этого идиотского раболепия. Раболепие всегда вызывало в нём отвращение. Руки сами всё крепче сжимали эфес меча. Похоже, Зевс знал, кто станет следующим противником…

Но он ошибся.

* * *

Местность под ногами стала обугливаться, словно вместо неба над головой заработала гигантская, с половину мира, микроволновая печь. Зевс, почувствовал жар. Не только он, но и все остальные. Источник приближался издалека и с его приближением в тёмной вселенной, освещаемой пока что только сиянием гербов на доспехах, да небольшими огоньками, что зажигали над собой новоявленные Мастера Тьмы, температура неуклонно росла.

Жар приближался с одной, вполне определенной и прочувствованной телом стороны. Почувствовав это, Зевс резко развернулся.

На горизонте росла чёрная точка. Улучшенное зрение быстро приблизило её. Из точки выросла более видимая фигура. Зевс рассматривал её несколько секунд, пока не стало ясно, что по небу летит… обычная птица!

Разве что очень большая.

И, пожалуй, очень жаркая.

Прочие Игроки, также почувствовав жар, как направление опасности, смотрели на небо вместе с ним. После зомби и живых скелетов, гигантский, пернатый чудик вовсе не удивлял. Было непонятно лишь, что с ним делать.

Зевс лихорадочно прикидывал. Первый вариант — конечно меч. Но размеры чудовища пока определить было невозможно. Может быть, магия? Огненный шар против огненной птички? Пожалуй, увольте. Зевс покрепче перехватил меч и, как все прочие остальные, принялся ожидать.

Тёмная птица, парила в тёмном небе, почти не видимая в темноте.

«Почти скороговорка, елки-палки, — сплюнул на землю Зевс, — и что с ней делать?»

Наконец, приблизилась достаточно низко, чтобы Зевс и прочие Мастера смоги ее рассмотреть, сравнить с земными объектами и приблизительно определить размер.

Блондин присвистнул.

Над ними мчалось воистину адское создание, чёрное как ночь и чешуйчатое, как ящер, а вовсе не пернатое, как показалось вначале. Ну и что это за хрень?

Прикинув высоту, а также рост стоявших внизу людей Зевс определил размер чудовища примерно в пятнадцати метров от зубастой пасти до кончика хвоста.

«Вот это да!» — заключил, наконец, блондин.

В частности, сделав круг, огненное чудовище, наконец, совершило то, для чего явилось — молниеносно атаковало врага, показывая высший уровень пилотажа!

Бросок хищника действительно был внезапным. Резко прервав свое плавное парение в воздухе, существо развернулось почти на месте вокруг оси корпуса и рухнуло с небольшой высоты на фигурки Игроков. Острые когти на всех четырёх лапах сверкнули с остротой заточенных ножей. Из глотки вырывались клубы дыма, прерываемые огненным дыханием. Зубы, немногим меньше двуручного рыцарского меча, внушали мистический ужас. Бронированная машина из костей, магии и плоти обрушилась на оставшихся Игроков всей своей разрушительной мощью!

Из глотки чудовища вырвался столб огня, отдавшийся в глазах резкой болью. Десятки Мастеров Тьмы, слишком медлительных или ничего не видящих от ослепительной вспышки, сгорели заживо, не успев ничего понять. Прямо в доспехах, словно оплавляющиеся в костре консервы.

По чистой случайности Зевс оказался вне линии атаки летающего монстра. Пролетев над полем из Игроков, создание оставило после себя выжженную полосу, в которой тлели пустые доспехи, лишенные испарившихся обладателей. Края доспехов были оплавлены, и Зевс невольно проглотил комок страха, представив какую боль пришлось испытать несчастным. Как он и ожидал, на новом уровне удивительно прекрасные доспехи не помогли своим владельцам ничем. Внутри обугленных, местами раскаленных лат оставался лишь человеческий пепел.

Главной проблемой Зевса, как ни странно, опять стало зрение. Пламя дракона ослепляло его и всех, кто смог приспособиться к «ночному видению». Естественный свет буквально резал глаза!

Те из Игроков, кто не освоил новый вид зрения, не видели вообще ничего и только озирались по сторонам, задрав головы и ориентируясь скорее на слух, на крики, на движения товарищей и на проснувшийся внутренний ужас, чем на осознанную информацию.

Невидимый дракон, тем временем, вновь взвился в воздух. Там сложил громадные крылья и камнем бросился обратно к земле. На этот раз, понял Зевс, наблюдая за происходящим, словно со стороны, он сам находился точно на линии огня. Второй раз, как видно, не подфартит!

Но что же делать?

Где же покровители, которым молились податливые Игроки?

Редкие Мастера Тьмы пытались попасть в дракона магией, благо огненные стрелы и фаерболы доставали дальше, чем пламя из драконьей пасти.

Не помогло!

Зевс вспомнил откуда-то, что в своем большинстве драконы считались не восприимчивыми к магии. Тем более — такой слабой. Тем более — огненной.

Нужно было нечто более сильное. Как бронебойный снаряд для разрушения укреплений.

Нечто более точное. Как управляемая ракета для самолета.

Кроме того, раскрывая при атаке пасть, безмозглый фантастический зверь очень умело слепил сопротивляющихся Игроков. Поняв это, Зевс немедленно «выключил» своё ночное зрение. Мир резко изменился, но в целом, Зевс много не потерял. Стоящие вокруг него люди усиленно палили по чудовищу из всех «видов» магии, сверкали гербы, так что страшного нападающего, Зевс мог вполне наблюдать. Не в деталях, но достаточно хорошо.

Магия товарищей по несчастью бешено срывалась со своих мечей, но лишь бессильна отскакивала от чешуи летающей крепости, не причиняя никакого ущерба. А этот огонь? Дракон не просто разевал пасть, он умело и продуманно слепил своих противников. Не только сжигал их, изрыгая огонь, но и делал себя невидимым!

Опасность представлял не только огонь.

Очень резко извернувшись в воздухе, создание плюнуло огнем в сторону, но тут же приземлилось на землю, схватив во все четыре лапы по жертве, сдавила, сминая тела. Пятую жертву захватила громадная пасть. Зубы клацнули по доспехам, но не смогли прокусить с первого раза. Не предпринимая второй попытки, дракон встал на «непрокушенного» обеими лапами, оттолкнулся и взмыл высоко в воздух.

На месте жертвы, от которой «отпрыгнуло» многотонное создание, лежал смятый комок металла.

Тем временем крылатый монстр поднялся на высоту, сжимая в лапах ещё несколько жертв, чтобы сбросить их на землю. Игроки, беспомощно раскинув руки, нелепо дёргая ногами, рухнули вниз. Зевс сотоварищи, щуря глаза, зачарованно следили за их падением, не в силах ни помочь, ни посочувствовать.

Жуткий удар размазал несчастных о землю!

Зверь, понял Зевс, не просто убивал. Он глумился над Игроками.

Если бы он хоть чуточку опасался своих противников, он вполне мог бы ограничиться изрыганием пламени. Но нет!

Прыжки, скачки, работа зубами и когтями говорили сами за себя.

Даже в посеревшем после уменьшения восприимчивости светового зрения мире Зевс отчётливо увидел, как под телом убитого растекается кровь…

Игроки гибли один, за одним. Дракон сжигал их, крушил и мял, отдавая предпочтение, прежде всего, смельчакам с мечами, что палили по нему слишком яростно.

Зевс тихо стоял в стороне.

Помимо четырёх лап и огромной пасти, без устали работал хвост, на кончике которого примостилось подобие булавы, утыканной длинными кривыми шипами. Удар такого оружия сносил по десятку Игроков сразу, превращая их в кашу вместе с доспехами.

Подобраться к чудовищу было невозможно. Он на всей скорости врезался в строй Тёмных Мастеров, раскидывая их, как шар кегли. Что толпу, что поодиночке.

* * *

«Игра, Игра, — думал Зевс, беспомощно топчась на месте, стараясь не приближаться к крупным группам Игроков и быть как можно более незаметным. — Игра нарочно дает нам врагов, с которыми не под силу совладать. Впрочем, я ведь давно это знаю. Несправедливо!»

Пока что активность Зевса как участника битвы тысячи Мастеров против одного монстра, сводилась к совершенно пассивному поведению. Зевс не палил по чудовищу, не стрелял, привлекая к себе внимание. Он думал и только думал.

Стоп. Как там, в прошлый раз, сказал Дема?

«Я лишь приподнял всех над песком…»

Приподнял над песком?

Зевса осенило!

Словно перестав себя контролировать, он набросил на себя легкий магический экран и тут же представил, как медленно, укутанный этим экраном, поднимается в воздух.

Доспех его не сиял чужим гербом, и Зевс не зажег огонь, чтобы освещать себе путь.

Как и сам дракон, Зевс парил вверх в полнейшей, абсолютнейшей темноте.

Внизу сверкали всполохи пламени — это его товарищи по Игре освещали себя и палили магией по чудовищу, но Зевс плыл вне зоны этих огней.

Магический щит, не столько защищавший его от возможных ударов магии, сколько помогавший сливаться с окружающей пустотой, а главное темнота и темные доспехи без светящегося герба, практически сделали Зевса невидимым.

Но взмыв в высоту, сам Зевс увидел все очень ярко. Земля внизу словно горела десятками мелких огней и линий от магических выстрелов. И он ясно рассмотрел цель. Монстр, развернувшийся, пока Зевс поднимался вверх, уже возвращался к своим беспомощным жертвам!

Всё остальное было не важно. Не важной была даже личная безопасность. Не важным было сохранение жизни. Не важным — даже победа в Игре.

«Да к черту всё это»! — настраивал себя Зевс. — Не нужно сомнений. Это всего лишь большая курица с хвостом!

Его правая рука сжимала огромный меч.

Левая — наспех созданный магический щит.

Заворачивая в пике, чудовище мчалось ниже, значительно ближе к земле.

Готовясь к атаке, Зевс направил энергию левитации вниз, ускоряя свое падение, и со страшной, почти немыслимой скоростью… обрушился врагу на крыло!

Несмотря на огромные размеры, крыло дракона (как и всякой птицы), к удивлению Зевса, оказалось хрупким необычайно. Тело Зевса (даже не меч!), а всего лишь вес взрослого человека, прошел сквозь чешуйчатую ткань как сквозь тряпку — насквозь. От страшного жара, источаемого кожей дракона безумца спас неуклюжий магический щит. Нечеловеческая сила Тёмного Мастера позволила удержаться, вцепившись в одну из тонких костей крыла. При прикосновении, рука зашипела от немыслимой температуры, стальная перчатка принялась чадить дымом!

Но Зевсу хватило этих летучих мгновений. Взмахнув свободной правой рукой, он нанес мечом страшный, единственный, почти немыслимой силы удар!

Крыло отлетело, отрубленное наполовину.

Кувыркаясь, человек и монстр пали вниз, на головы Игроков. Чешуйчатый зверь взвыл от боли. Его пасть исторгла столб пламени, свернувшийся при падении в замысловатую, кривую спираль!

Последовал страшный двойной удар. Человек и чудовище — упали на землю…

На несколько мгновений вселенная замерла. Тело дракона погребло под собой несколько Игроков. Выходило, что даже падая с кровавой раной, чудовище жрало чужие жизни.

Зевс, к счастью, отлетел в сторону. Он поднял веки. И тут же, рывком вскочил на ноги.

«Ну что ж, повезло! — пронеслась мысль в его черепе. — Хоть раз пригодились доспехи, выданные Игрой». Зевс был цел. И кости и руки. Доспехи спасли его при ударе о камни!

Но что тогда с драконом?

Во время падения, раненное крыло зверя вырвало почти с мясом.

И все же, опалив волной пламени пространство вокруг себя, огненный петух попытался взлететь. Разогнался, но едва оторвавшись от высушенной жаром земли, неуклюже накренился на бок, и с грохотом повалился на грунт.

— Не уйдёшь! — победно прокричал Зевс. Голова его чуть кружилась, но недостаточно, чтобы отступить.

Конечно, Зевса опередили. Пока он валялся рядом с чудовищем, приходя в себя, вся масса Мастеров Тьмы с обнаженными мечами атаковала поверженного врага.

Оставив бесплотные попытки взмыть в небо, дракон затравленно повернулся к приближающимся Игрокам. Даже лишенный крыла он оставался для них могучим противником. Лапы с губительными когтями, длинный и гибкий хвост с булавой, зубастая пасть на ловкой, вертлявой шее, были готовы дорого заплатить за смерть своего хозяина.

Десятки самых отчаянных геймеров, посчитавших раненного дракона доступной добычей, метнулись вперёд. И умерли в течение каких-то долей секунд. Одних смел чудовищный хвост. Другие нашли свою смерть на острых как бритвы когтях. И множество сгинуло в пламени…

Когда Зевс поднялся на ноги, он застал почти конец этого «избиения младенцев».

Толпы рыцарей, кольцом окружившие поверженного дракона, бродили на расстоянии, не решаясь атаковать. Те, кто решался — немедленно умирали.

Дракон затравлено вертел головой во все стороны, готовый немедленно отразить нападение.

Но нападение со стороны!

Зевс очнулся под самым крылом дракона. Здесь и поднялся. Лапы чудовища топтались вокруг него, обдавая нечеловеческим жаром. Горло Зевса спеклось, глаза слиплись и сам воздух, казалось, был раскален докрасна.

Не медля даже секунды, не ожидая, пока зверь заметит его и спалит потоком пламени, не думая и не надеясь, Зевс прыгнул вверх и вперёд, подстегивая себя праной!

Взлетел, как учил Дементор.

Всем весом он обрушился дракону на череп.

Со страшным скрежетом меч погрузился в кость, пронзая звериный мозг, кольчужную чешую и выходя через челюсть. Конвульсивно, животное дернулось и Мастер, отброшенный мощью сраженного им чудовища, вновь рухнул вниз!

Смертельно раненый, монстр раззявил зубастый клюв и даже успел забрать с собой на тот свет ещё дюжину подбегающих Игроков. Подминая их под себя, наваливаясь грудью и круша лапами. Глаза зверя мелькали. Он искал Зевса и хотел мести. Чтобы прыгнуть, придавить, растерзать… Но проползти и достать уже был не в состоянии. Издавая булькающие звуки, бестия бесполезно открыла кровавый рот. Но меч сидел в черепе крепко. Дракон смахнул хвостом-булавой последнего отчаянного Игрока, пронзив его доспехи, как банку жести…

Наконец, смерть овладела им полностью. Массивная туша медленно осела на человеческий пепел…

* * *

Примерно спустя минуту, пошатываясь, Зевс снова встал на ноги.

Удивительно, но он был цел, без единой царапины или сломанной кости. Обожженная левая рука чуть саднила. Многочисленные ушибы ныли, моля об отдыхе.

Вокруг пахло горелым человеческим мясом, к запаху которого, — вот проклятье! — все уже начали привыкать. Гигантская мёртвая туша летающего чудовища медленно остывала. Только костры, зажженные его пламенем, по-прежнему освещали тёмный, беззвездный мир.

Меч Зевса торчал в бездыханном теле дракона. Из челюсти — конец острия, из темени — рукоятка.

Зевс оказался безоружен, однако доспехи, те самые, что только что спасли ему жизнь, давили невероятно. Ему было тесно, душно, а главное, невозможно терпеть. Ведь мы победили? Верно!

Противник был мёртв, но ярость почему-то не проходила.

Оставшиеся в живых — ликовали. Что-то орали и хлопали друг друга от радости по плечам.

С огромным трудом, Зевс поднес руку к груди и, скользя обожженными пальцами по железу, с трудом расстегнул застежку. Потом другую. Панцирь покатился по мёртвой земле. К нему полетели поножи, шлем и наручи. Зевс грохнулся на землю и с неописуемым удовольствием начал массировать затекшие руки. Потом осмотрел ожог.

Было больно. Горячка боя ушла, и обожженная кожа пульсировала разрядами. Зевс знал — с переходом на новый уровень всё пройдет.

Однако… почему они так долго не переходят на следующий этап?

Ведь если победили — пора. В груди Зевса похолодело. Оставшиеся в живых Игроки считали себя прошедшими шестой тур Игры. Но так ли это? Зевс принялся считать и… вздрогнул. Ведь он сидел без меча!

В живых осталось несколько лишних Игроков. Людей вокруг было больше, чем необходимо. Уровень не пройден?

Похоже, ужасный факт осознал не только он один.

Радость, которая только что захватывала всех, стала вдруг медленно затухать.

Считая десятками, Зевс быстро пересчитал выживших. Оказалось, чтобы дойти до ровной сотни, ещё семь человек должны были умереть. Но врага больше не было. То ли Зевс излишне поторопился, то ли Игра стала слишком жадная до смертей.

Напряженно, Зевс осмотрелся по сторонам. Редкие улыбки пропали. Руки бывших союзников легли на мечи. Тёмные Мастера в полных доспехах и с двуручными мечами из отчаянных друзей мгновенно превратились в лютых врагов.

Взгляды вокруг — словно волчьи. Злобные очи бегают по собратьям.

На глазах Зевса Игроки оживились, начали собираться группами, объединятся и осматриваться по сторонам. Рубиться, слава богу, не начинали. Каждый из Игроков ждал первого хода. Ведь стать предателем нелегко.

«Как быстро радость оборачивается смертью, — усмехнулся Зевс. — Нет, определенно, Игры Смерти великолепны!»

Лимит времени по счастью в Игре отсутствовал. Есть Игроки, и есть мечи в их руках. Безоружным оказался лишь Зевс. Его чудесный двуручный клинок остался в челюсти дракона и вряд ли мог поддаться быстрому извлечению.

«И что всё это значит? — скривился Зевс, по-прежнему неподвижно сидя на собственном заду и массируя онемевшие предплечья. — Мне с кармой по жизни не повезло или просто дурень?».

— Убьём победителя драконов! — громко закричал в это время один из Игроков, поняв то же, что мгновение назад понял Зевс. — Он безоружен!

— И был слишком силен! — радостно воскликнул другой. — Опасный конкурент, если перейдет на следующий уровень!

Разумную идею обсудили и подхватили ещё несколько человек. Примерно десяток бывших союзников побежали к Зевсу, вытаскивая клинки.

Кряхтя, Зевс осторожно поднялся.

Несмотря на собственный мрачный юмор, он, конечно, пребывал в некоторой растерянности. Ведь это он поразил чудовище и спас многие жизни!

Но повод для убийства нашелся гораздо проще. Ведь Зевс был в одной полотняной рубашке и стоял без меча. Потом придумают повод ещё шестерым. Слепых в темноте прирежут, а может, еще кого. Причина есть, и значит, повод найдётся.

«А ты хотел похвал и благодарности с их стороны?» — спросил сам себя Зевс, глядя на приближающихся убийц.

— Хотел увидеть людей живыми, — прошептал он вслух, не понимая, что говорит сам с собой.

— Он что-то бормочет!

— Колдует!

— Убьём быстрее! Все вместе!

Ну что ж, вот и нашли второй повод.

Радостная толпа окружила его кольцом.

«Соратники, черт возьми, — беззлобно ругнулся Зевс. — А может, я поступил бы точно так же? Сам же сказал себе, что друзей больше нет…»

Он затравлено огляделся. Оставшиеся Игроки безучастно наблюдали за представлением.

«Выходит, все согласны с таким поворотом. Никто не сказал слова против. Никто не встал на защиту. А если кто и сочувствует, то все равно — не сделает ничего. Всем уже давно всё равно!»

Когда вокруг много смертей, ещё одна ничего не значит. Это «статистика», а не убийство.

Всё еще не веря, Зевс безучастно смотрел, как обступают его собратья. Самую страшную смерть он был готов принять от руки врага. Но смерть от «своих», да ещё набрасывающихся толпой на безоружного, была ему не ясна, непонятна.

В любом случае, выбора не осталось. Выбор сделали за него.

— Я не хочу убивать реальных людей, — крикнул он Игрокам, — но вижу, что людей вокруг нет. Я убил дракона, помните?

— Ты убил его, но ты единственный безоружный, — крикнули в ответ. — Где твой меч, убийца драконов?!

— Сейчас недоступен, — спокойно ответил Зевс.

— Значит, ты самый слабый теперь, — довольный смекалкой, крикнул другой наступающий. — А слабые должны сдохнуть!

— Мне не нужен меч, чтобы убивать, — возразил Зевс. Вспомнив, как менял зрение, он снизил свой голос на несколько октав. Глаза его вспыхнули светом, а волосы — запылали открытым пламенем. — Вы так и не поняли? Единственное оружие здесь… мы сами! Мечи, магия и прочие атрибуты — всего лишь проводники!

— Он несёт чушь!

— Прикончить!

Круг нападавших сжался, ловя добычу в капкан. Десять Игроков, мешая друг другу, кинулись на безоружного.

Зевс не стал подниматься в воздух. Это требовало больше праны. Меч каждого из врагов был нацелен на него. А значит, нечего было думать. Сверкнули молнии и прана, сорвавшаяся с его рук, пройдя по мечам, пронзила десяток несчастных через собственные клинки!

Семеро из них скончались мгновенно. От электрического разряда их сердца взорвались. Троих оставшихся Зевс только опалил, лишив сознания нечеловеческой болью.

Ровно сто Игроков как дым растворилось в воздухе, переходя на следующий этап.

Ведьма — Клыки во тьме

На новом этапе Ведьма стояла одна.

Одна и ещё тысяча соперниц.

Все Тёмные Мастерицы — а именно так они назывались сейчас по иерархии Игры, — были настроены к ней враждебно. К ней и друг к другу. Все ненавидели спутниц по пути Тьмы. Игра заставила не верить себе подобным. На новом этапе — все были против всех!

Либо ты добегаешь до финиша, либо тебя обгоняют. И ты не просто глотаешь пыль с ног победителя, но заканчиваешь свой путь на Земле. От таких мыслей мурашки скользили по коже. Пожалуй, ни к одной из стоящих рядом, не стоило поворачиваться спиной.

Ведьма, впрочем, была ничем не хуже ни одной из своих оппоненток. У каждой из них был шанс — один из десяти.

Без Зевса Ведьме было очень тоскливо. Вокруг стояли одни волчицы. Сплошь незнакомые, разве что по случайным встречам на прошлых уровнях и при прошлых «делах».

Волчицы?

Тысяча тёмных мастериц, по виду больше походила на вампиресс, вампирш. Причём не каких-нибудь упырей или вурдалаков, а на воспетых старинными книжными романами так называемых «высших вампиров», элиты и сливок, точно как в кино. Не из тех, кто идет в бой среди низшей нечисти — только-только обращённых вампиров, оборотней и ведьм, а из тех, кто стоит и смотрит. В общем, графьев и князей.

Кожа ее была белой как молоко. Очи пылали алым.

Потрогав языком зубы, она ощутила за губами клыки.

Волосы, чёрные, как агат, распущенные, сбегали к плечам.

На руках, вместо привычных длинных ногтей — острейшие, крепкие когти, способные разодрать ствол векового дуба. Ударом с размаха, с плеча и при этом не поломаться.

Точно вампирша!

Впрочем, на собственной внешности и личных ощущениях сходство с кровососами исчерпывалось.

Одета Веда была в просторное платье серого цвета, слава богу, не саван. Поверх грубой ткани, похожей на мешковину. Графья? Хм, пожалуй, что нет.

Плечи девушки облегал традиционный для Тёмного пути чёрный плащ, спадающий до лодыжек, но сделанный очень грубо, по всей видимости, из тонкого войлока, а не кожи.

Войлок? Мешковина? Ну, может не то и не другое — Ведьмочка слабо разбиралась в таких вещах, — но, в любом случае, выделка плаща и платья выглядела крайне примитивно.

Она поднесла руки к голове. Пряди длинных распущенных волос чуть схватывали за ушами простые и широкие деревянные заколки. Деревянные? Ведьма фыркнула.

На длинных, широких рукавах платья неизвестный мастер вывел красивые разноцветные узоры. Возможно, колдовские руны или геральдические девизы? Ведьма присмотрелась. О нет, всего лишь обычный растительный орнамент, причем очень знакомый …

Бог мой, это же что-то восточно-славянское, как картинка из оформления «Былин»!

Вязь вышитых цветочков и листиков спускалась от плеч к локтям. Являясь словно продолжением рук, спешила к самым кончикам рукавов, что заканчивались восемью лоскутами. «Тоже, наверное, что-то значит, — подумала Ведьма. — В Игре ведь нет мелочей!»

Так что же это выходит, она не вампиресса? Но кто?

Славянские мотивы в одежде никак не стыковались с романом Брэма Стокера и старыми мнемофильмами про кровососов, которых Ведьмочка в свое время насмотрелась выше подбородка.

Мир вокруг затоплял глубокий мрак ночи. Под ногами хрустели ветки, приминалась трава. Кроваво-красная луна, какую Ведьма никогда не видела в реальном мире под Куполом, озаряла широкую лесную поляну.

Свет Луны был ярким необычайно. Было светло как днем. Только спустя мгновение, Ведьмочка догадалась, что на самом деле на поляне темно и только её собственные глаза, приспособленные к лунному свету, способны видеть почти в кромешной тьме.

Впрочем, причем тут зрение? У Ведьмы оказался просто-таки дивный слух! Он ловил даже шорох полевых мышей, что возились в норках глубоко под поляной.

Все органы чувств ее обострились. Даже обоняние!

Ведьму окружал мир запахов, полный миллионов оттенков. Она чувствовала всё, что творилось в округе, даже закрыв глаза и заткнув уши, она словно бы видела то, что творилось на многие мили вокруг. Запах был настолько острым и разборчивым, что давал чёткую, контрастную картину мира со всех сторон. Объёмистую, будто сотни невидимых шпионов посылали Ведьмочке импульсы, сообщая все обо всем.

Ведьмочка прищурила один глаз. Итак, все «звериные» способности были развиты и умножены многократно. Но тёмная сила требовала особой энергии и только одна вещь в жизни могла стать для нее источником — человеческая жизнь.

То была вовсе не жажда крови, вовсе нет. То была жажда убийства и охоты, пробуждающей в собственной темной крови необъяснимые процессы, питающие чёрную мощь. Веда чувствовала непреодолимую тягу к человеческой жизни. Точнее, к поиску, слежке, броску и убийству живого существа.

Неожиданно, легкий ветер донес до неё вожделенный человеческий запах. Ничтожные эманации, неуловимые никем кроме тёмных охотников!

В десятке миль от места, куда закинула их Игра, находилась большая деревня. С ходячими бурдюками жизненной силы — людьми. Возможно, они были вооружены и могли дорого отдать свои жизни, но никому из ночных порождений не было до этого дела.

Жажда охоты буквально гнала её по лесу!

Не сознавая что делает, девушка вдруг прыгнула вверх и молниеносно перевернувшись в воздухе, ударилась головой о землю!

Вместо хруста позвонков и смерти, которые должны были постичь ее после подобного смертельного кульбита, она вдруг почувствовала себя совершенно иной.

В какие-то доли мгновений, нежную кожу пронзила шерсть, кости рук вытянулись, ноги, напротив, укоротились. Женские ногти стали ужасно толстыми, обратившись в настоящие костяные клинки, способные раздирать плоть на тряпки. Лицо стало плоским и вытянутым, рот наполнился чудовищными зубами.

Вместо Ведьмочки на земле стояла, отряхиваясь от влаги и листьев, огромная зубастая тварь!

Так вот кто она — звериный оборотень. Волк. Вервольф. Верне — волкодлак.

Точно! Славянские мотивы, значит. Ну что же, Игра, как и всякий плод человеческой фантазии ужасно вторична. Почти девяносто процентов Игр и мнемофильмов, когда-то виденных Ведой, основывалось либо на литературных произведениях, либо на мифологии.

Проходя сквозь этапы Игры, геймеры последовательно сталкивались с легендами Египта (например, мумиями), с арабскими сказками (например, джиннами), немецкими мифами (троллями и гоблинами) и так далее. Почему бы не быть славянским?

Разумеется, все это было стилизовано «под Игру» и боевой геймплей, но основой — оставалась мифология!

Кем тогда может быть враг?

Соловьем-разбойником?

Веда низко зарычала.

Ну, посмотрим!

Оттолкнувшись от земли, она сорвалась в стремительный бег.

Только начав скользить меж деревьев в волчьем обличье, Ведьма вдруг осознала, что вокруг неё стелется не просто лес — а глухая, непролазная тайга. Хвойные деревья, гигантские, почти стометровые кедры, ели, пихты, а также «небольшие» по сравнению с ними сосны высотой всего в десять-пятнадцать метров.

Если Веда и видела когда-нибудь настоящую глухомань — то только сейчас.

Снег скрипел под ее когтистыми лапами, колючие, застывшие от холода ветки расступались. И как она простояла под этими деревьями в одном легком платье? Мороз наверняка стоял сильный, раз снег скрипел словно половица.

Вероятно, выдержать холод помогли способности волкодлака. Между прочим, в случае обратного перевоплощения она, возможно, вообще окажется голой. Причем среди сугробов. Интересно, а что стало с её «нарядным» платьем в растительном узоре?

Кажется, вдрызг порвалось. Веду настолько захватил процесс личного «преобразования», что на потерю одежды в тот момент она даже внимания не обратила! Но сейчас вспомнила — да, платье и плащ разодраны в клочья.

Что же, печально. Если наесться мяса досыта, можно вновь превратиться в человека. Конкретно — в голую девушку, перепачканную в крови с головы до ног, посреди заснеженной тайги. Зашибись!

Впрочем, думать об этом было рано. Вполне возможно, перевоплощаться вообще не придется. Ведь уровень может быть пройден в образе волка, так?

Десяток миль по непролазным таёжным тропам являлся ничем для животных в людском обличье. Кто-то бежал на своих двоих, кто-то взмывал в ночное небо летучей мышью, вороной, совой или беркутом. Кто-то мчался медведем, куницей, лисой, барсуком, кошкой, соколом, кречетом, коршуном и даже причудливым «лесным леопардом», сиречь здоровой пятнистой рысью с кисточками на ушках.

Славянщина, блин!

Ветер мягко трепал перевоплощенной Ведьмочке густую холку. Лапы бесшумно пригибали высохшую сухую траву под снегом, делая гигантские скачки от сосны к сосне с такой частотой, что волчьи ноги сливались в размытые тени. Она почти парила над землёй, ощущая в теле невероятную мощь.

Холмы и канавы, заваленные деревья и частый кустарник, глубокие сугробы и бурелом не были для волкодлака преградой. Стволы мелькали как частокол. Периферийное зрение, в то же время, фиксировало бег других Игроков. Их было много — тысяча. Тысяча голодных животных. В основном, кстати, как раз волков, все остальные были скорее исключением.

Вот это действительно, силища! Тысяча хищников, порвут любую деревню в ошметки, не дай бог ей встать на пути. Похоже, сегодня людям не повезет.

Чаща, тем временем, «кричала» ночными шорохами. Если бы Ведьма остановилась, она, возможно, была бы поражена удивительными видами, звуками и таинственными ароматами, которые наполняли собой тайгу. Но в ушах её свистел ветер.

«С какой же скоростью мы несёмся? — мелькнула мысль. — Ни одно настоящее животное не способно лететь по чаще так быстро». Ведьмочке трудно было определить во время бега собственные размеры, но тот факт, что в момент перевоплощения, ее руки удлинялись, морда вытягивалась, а платье лопнуло, было легко заключить, что она больше обычного природного волка как минимум раза в два. А то и больше!

Тем временем, пихты и кедры стали раздаваться в стороны, и через несколько огромных скачков, Ведьмочка со всей стаей вылетела на обширный подлесок, поросший сухой полынью и низкорослым кустарником, присыпанным белым снежным порошком.

На противоположном конце подлеска стояла небольшая деревня — как раз то, чего Ведьма боялась больше всего. Десять миль, отделявших ее от «тёмных» были пройдены почти молниеносно. Ведьму даже не мучила одышка. Мощь оборотней просто потрясала!

Но впереди, в домах и между домов бродила добыча. Забыв об удивлении, страхах и возможной опасности, звери потрусили вперёд.

«Но что же делать с людьми? — думала Ведьмочка, мягко переступая с лапы на лапу. — Убить? Так просто? Пусть даже не настоящих?»

Система не могла позволить играть свободно. На этом уровне снова должна была погибнуть большая часть Игроков. Это значило, что деревня и зов инстинктов, призвавших сюда оборотней, в этот миг и час были созданы Игрой совсем неспроста.

Мастерицы разбрелись по деревне в поисках жертв. Некоторые — обернувшись обратно в человека. Как и ожидала Ведьмочка, все «обратившиеся» становились голы и ступали босыми ногами по холодному снежному накату, покрывающему дорогу между домов. Ведьма не поняла, зачем некоторые «подруги» вернулись в человеческий облик. Не хотели есть человечину? Ну, возможно. Но «не есть» можно и оставаясь волком.

Тогда зачем?

Мотивы спутниц выяснились скоро. Став людьми, немногочисленные перевоплощенные девушки вернули себе человеческий рост. И стали заглядывать в окна.

Все дома, однако, оказались заперты на засовы. На узких убогих улочках не было ни души!

Однако внутри домов уверенно теплилась жизнь. Это ощущалось, ведь каждая из ночных охотниц чувствовала тепло и жар очагов. Заглядывая в открытые окна, оборотни видели лишь зажженные свечи на убогих деревянных столах.

Аромат человека — запах мяса, раздирающий ноздри, стоял столь сильный, что невозможно было терпеть. Однако что-то сбивало Ведьму и окружающих мохнатых тварей. Ни одна из них, не могла поймать след.

Может магия?

Ведьмочка глухо зарычала, словно урчащий мотор. Где же люди? Неужели чутьё подвело? Горящие свечи на подоконниках уже доползали до блюдец и чаш, на которых стояли. Но все же ГОРЕЛИ, а значит, их зажигали совсем недавно, быть может, около часа назад…

Сердце тревожно заколотило в звериную грудь, дыхание захватило от острого предчувствия.

Тук-тук, тук-тук.

На крышах домов, защищенных магической сферой, сверкнули человеческие кольчуги, шишковидные шлемы, круглые щиты. Сотни воинов и крестьян, а также необычных людей в широких грязных рубахах, спрыгнули вниз и окружили длинную улицу.

Ведьма, уже почти ожидавшая чего-то подобного, зарычала громче и медленно попятилась назад. Поздно — ловушка уже захлопнулась.

Отступая, животные лишь упирались друг другу в спины, сталкивались хвостами. Им некуда было отступать.

Вспыхнули огни. Удивительные люди в длинных грязных рубахах, возглавлявшие вооруженную толпу, выдвинулись вперёд. Как и перевоплотившиеся «волчицы», они были босы. Поверх тел, прикрытых лишь легкой тканью, висели тяжелые цепи, вериги и массивные, грубые кресты. Сквозь дыры в одежде виднелось тощее тело. Люди в рубахах были худы до безобразия. Длинные, седые бороды, спускавшиеся почти до пояса, спутанные, грязные волосы и гнилые зубы также не украшали.

«Юродивые», — догадалась Ведьма, — Так вот значит что! Вовсе это не языческие былины. А куда более поздняя «мифология». Христианские святые уничтожают волчих оборотней, нападающих зимой на деревни!

Один из юродивых вышел дальше остальных. В руках его светилась огромная тяжелая книга в массивном деревянном окладе, украшенном грубыми нешлифованными самоцветами. Они вспыхнули световой магией! Этот свет ослеплял глаза, был противен ночному зрению. Огонь свечей или пламя костром оборотни выносили с легкостью, но магический свет являлся совсем иным.

В руках воинов в кольчугах, замерших за спинами уродливых старцев, застыли длинные рогатины и короткие «степные» копья, предназначенные больше для метания, чем для укола. На поясах «воинов» вместо старинных русских прямых мечей висели кривые «татарские» сабли. Ведьма поняла. Точно, перед ней находился не древний славянский эпос, а более поздняя версия восточно-европейской мифологии. Век тринадцатый-четырнадцатый, должно быть.

— Кто вы? — напрямую спросила одна из Мастериц в обличии человека. В звериной шкуре оборотни не могли использовать речь, но говорили друг с другом мысленно. Говорящая была именно человеком. Она закрывала обнаженные груди руками, топталась голыми стопами по снегу, но спрашивала понятно, громко и внятно.

Однако ей никто не ответил.

— Кристиане! — прокричал один из юродивых, обращаясь к своим бойцам. — Небесный отец наш даровал сегодня нам добычу! Низвергнем же нежить, словно не было её никогда!

— Низвергнем, братья мои! — пылко прокричал другой, потрясая веригами. — Убьем их всех!

С этим криком — время слов завершилось.

С дикими криками, масса людей обрушилась на оборотней, зажатых на единственной улице со всех сторон. Немногочисленные летающие тёмные Мастерицы (почти несколько сотен) немедленно взмыли в небо. Часть из них сшибли стрелы и камни, пущенные человеческими лучниками и пращниками, всё ещё остававшимися на закрытых «щитами» крышах. Но часть из летунов спаслась бегством и это, пожалуй, хуже всего подействовало на оставшихся оборотней. Это звучало, как зачитанный приговор. Если хищные птицы, составлявшие около четверти всех Игроков, сумели спастись, то все остальные были обречены на полное истребление…

Ведьмочка внимательно наблюдала за тем, как разворачиваются события. Зрение и слух её усилились в десятки раз. Но понять к чему движется вся картина, было возможно и человеческими глазами. Люди, устроившие ловушку, не использовали оружие, и столкновение с Тёмными не превратилась в сражение мечей и клыков. Бегом растекаясь вокруг Мастериц, люди выстраивались в определенном порядке. Первый ряд занимали воины в кольчугах, со щитами и рогатинами в руках. Второй ряд — юродивые с предметами, от которых истекал обжигающий зверей свет. За ними толпились крестьяне.

Ослеплённые исходящими от книжных окладов лучами, оборотни пытались атаковать! Один из старикашек вскинул над головой книгу. Пространство вокруг озарилось пронзительным, ослепляющим светом!

Под жуткими парализующими лучами, Мастерицы рухнули на колени. От былой ярости и жажды крови не осталось даже следа.

— Каждый, кто обратит свой взор к Свету, да будет прощён! — произнес вождь «святых» твёрдым, гулким, почти утробным голосом.

От тел Мастериц, тем временем, в небеса исходило тёмное полупрозрачное пламя. Это их грешные души — выпаривались под действием священных лучей. Оставленные тела — волков, куниц, рысей, медведей и не обратившихся женщин — оседали на землю одно за другим.

Сначала, лучи воздействовали на тех, кто оставался в лике животных. Катаясь по земле, оборотни снова принимали в человеческий вид и только потом, превратившись обратно в прекрасных девушек, падали на колени и «истекали» душей.

«Какая жуткая смерть!» — подумала Ведьма.

Сама она, не в силах устоять на ногах, уже обращенная обратно в человека, как подкошенная брякнулась на колени.

— Прости, прости, — услышала собственный невнятный шепот. — За всё… За Тёмный Путь … за жажду плоти …

И тут же — в ней словно распрямилась пружина.

Кровь и плоть! Разве ответ не в этом? Подумав так, Ведьма вонзила ногти в собственные ладони. Брызнула кровь. И, о чудо, наваждение вдруг прошло!

Она слизнула собственную кровь с языком. Глаза вспыхнули пламенем! За что простить прощения? За Игру?! За то, что посмела выжить? И убивала тех, кто ей угрожал?!!

С кряхтеньем, она поднялась и гордо выпрямилась во весь рост. Возможно, лучи могли подчинять. Но убить или сжечь они были не в состоянии.

Мгновенно, снова не осознав как, сотрясаясь от вернувшейся ярости, Ведьма переметнулась!

Шерсть ее ощетинилась, морда оскалилась, острые зубы сверкнули.

Увидев Веду, стоящую совсем близко, удивлённый защитник веры, в ужасе отшатнулся. Опустив магический талмуд, ставший вдруг бесполезным, он взмахнул рукой в ее сторону, указывая на смутьянку дрожащим пальцем.

Священники во втором ряду расступились. Вместо них ближе к первому ряду, в котором напряженно застыли латники, стали продвигаться чумазые крестьяне с вилами и топорами в руках.

Человеческая толпа, размахивая оружием — воины и пахари вперемежку — взяла Ведьму в кольцо, чтобы накинуться скопом, с разных сторон. Логика священников и их гончих собак оказалась простой: если зверь не раскаялся, не издох под лучами священной магии, покаянием ему станут лезвие топора в позвонках и ржавые вилы в сердце!

«Ну, уж нет! Только не в этот раз!»

Звериный вой Веды огласил окрестности леса.

«О, дети ночи! — звенело в этой оглушающей дикой песне. — Плоть человека зовет ваши зубы! Кровь человека напоит ваши клыки!»

Крик Ведьмы вырвал, наконец, Игроков из волшебного забытья. Леди ночи встали с колен и ударились в землю, обращаясь в могучих животных.

И бросились на врага!

Ким — Плащ и кинжал

Ким привычно осмотрел своё снаряжение, изучил одежду, мельком скользнул взглядом по прилегающему ландшафту. В отличие от большинства своих друзей акробат всегда уделял много внимания деталям. Игра с каждым разом раздражала его всё больше. Но львиная доля этого раздражения была связана не с проблемами выживания (вернее, не только с ними), но с многочисленными неувязками, которые все чаще поражали Кима на каждом этапе Игры.

Впрочем, именно в этот раз местность Кима не занимала.

Он был на шестом этапе и уже сам факт выживания в Колизее радовал его сверх меры.

«Игры смерти как раз по мне! — уверенно думал Ким, поднимаясь. — Давайте сюда всю вражескую братию, устроим битву веков. За свою шкуру с этой Игры я дорого возьму, обещаю. Кровью, никак иначе! Ведь я своей банде обещал встретиться ещё раз! А слово не ветер, его надо выполнять… За все мне ответите, сволочи. За каждый проклятый день!»

Ким перестал воспринимать Игру, как игру. Страха смерти уже не осталось. Азарта тоже. Это было обычной ЖИЗНЬЮ. Жуткой, как у солдат на войне, но самой что ни есть настоящей. Удивительная яркость и насыщенность местных виртуальных миров была даже приятней забытой «реальной» жизни. Такой далекой, почти искусственной с её вечной суетой и смешными заботами, с нудным бытом и великими трагедиями, которые на самом деле не стоили и гроша.

«Чем Игра хуже жизни в нашем маленьком, покорёженном мирке-резервации? — убеждал себя Ким. — Кто возьмет смелость поставить черту между реальностью и выдумкой программистов? Да и что реальнее, в самом деле?»

Древние философы, которыми в начальных классах зачитывался школьник Ким, не зря говорили: «Вселенная это то, что дается нам в ощущениях». И если ощущения ничем не отличаются друг от друга, это говорит о многом.

Что реальней? Виртуальный мир, грозящий болью и смертью каждую минуту? Или явь с обязательным дневным сном и запланированным полдником из обезжиренных, экологически чистых продуктов?

Ким с презрением фыркнул.

На новом уровне на теле акробата находилась ничем не выдающаяся одежда состоящая из широких штанов и рубахи с длинными рукавами. И то и другое было светло-коричневого оттенка. Более интересным оказался плащ, темно-сиреневый, с серебристой каймой. Голову украшала красная повязка-накидка, закрывавшая сразу половину черепа — лоб, темя, затылок, макушку и виски. Волосы скрывались под повязкой полностью. Только сзади, на плечах болтались две тонкие косы.

Косы?

Ким быстро провел руками по голове, словно убеждаясь, что не глючит, потом по всему телу, вверх и вниз.

На поясе висели два длинных клинка, на первый, поверхностный взгляд совсем простых. Но только на первый взгляд.

Клинки были крепкими и широкими, с открытыми гардами по типу кинжальных. Такие было легко перехватывать, вертеть ими, как булавами жонглера. Длина оружия оказалась невелика — нечто среднее между мечом и очень длинным кинжалом, однако, слишком тяжелым и мощным. Но главное — Ким чувствовал в новом оружии магическую энергию. Пульсация ощущалась не только при прикосновении к рукояти, но даже тогда, когда клинок просто висел на поясе и Ким его не касался. Оружие явно было «заряженным», вот только чем именно, Ким не знал.

Недолго думая, он извлек оба клинка, помахал вразнобой и сразу всё понял: делаешь одно движение, но клинок вместо этого… словно делает три! Скорость вращения смазывала видимость — полет мечей или если уж говорить откровенно — сабель, буквально размывалось. Собственный глаз не успевал даже уловить это стремительное вращение, а значит, подумал акробат, не успеет и чужой!

Все это было неплохо. Напрягшись, Ким порылся в памяти и вспомнил название следующей ступени, которую он должен был занять на этом уровне согласно «серой иерархии» — Асассин!

— Гм, не дурно, — сказал Ким вслух, комментируя вновь приобретенное умение. — А ну-ка, теперь ускоримся.

Правый клинок, абсолютно сам, едва уловив задуманное акробатом движение, сделал ловкий выпад, сопровождая его обманным финтом. Движение клинка и тела как будто слилось на грани видимости. Если бы обычный человек из «той» реальности с куполами и школой смотрел на происходящее, он бы просто НЕ ЗАМЕТИЛ столь замысловатого движения. Разве что — увидел Кима сначала в одном месте, при начале атаки, и только потом — в самом конце движения, когда клинок торчал бы у него в горле.

Ким огляделся.

Солнце упорно клонилось на закат. Акробат уже видел в Игре рассветы и полудни, но вот закат, пожалуй, наблюдал в первый раз. Тот отливал фиолетово-синим.

Стоящие вокруг Игроки утопали в мягкой траве по голень. Опять большое луговое пространство с перелесками до горизонта и замок-башня на острове посреди неширокой реки. Глухое средневековье?

По ходу, да.

В отличие от мира, в котором Ким встретил Зевса и Ведьмочку, в обличии мумий штурмовавших некую цитадель, новая «твердыня» представляла собой именно феодальный замок, а не большую военную крепость.

Стен в замке практически не было, и он целиком состоял из нагромождения башен, наползающих одна на другую. Замок был существенно выше «крепости мумий», но занимал значительно меньшую площадь. По большому счету он представлял собой именно гигантскую башню-небоскреб, к которой приткнулись со всех сторон около десятка таких же башен-соседок. Стиль был до ужаса готический и несколько даже мрачноватый.

«Тяжеловатая архитектура», — заключил Ким, вздохнув.

Даже самые ближайшие к Игрокам узкие окна-бойницы находились никак не ниже тридцатиметровой отметки высоты. На самой высокой башне (если Ким правильно помнил — на «донжоне»), в метрах в ста пятидесяти над землёй, развивался серый лоскут ткани, который, видимо когда-то был знаменем. Рваная цветная тряпка гордо реяла над замком, обозначая, возможно, её феодальную принадлежность, династическую партию или религиозные убеждения. Эта тряпочка почему-то бесила. При взгляде на неё начинала болеть голова, но взгляд отвести было почти невозможно. Игра как будто внушала Киму, что он ненавидит это цветное полотнище. Ким задумчиво потер лоб.

«Неужели это и есть наша цель?» — удивился он.

Посоветовавшись с ближайшими Игроками, акробат без труда выяснил, что вражеский стяг причиняет страдания большинству из опрошенных им товарищей. Со способностью Игры воздействовать на психику и подсознание были знакомы все выжившие Игроки. Поэтому прогрессирующая боль при взгляде на знамя никого не удивляла.

Но вместе с болью росла и концентрация бешенства.

Уже через десять минут Ким не мог думать ни о чем кроме флага на цитадели. Голова просто раскалывалась, а уровень ярости зашкаливал. Соседи становились всё более раздражительными, в паре мест даже зазвенели клинки. «Со всем этим нужно что-то срочно делать», — немедленно решил Ким.

Разбившись на небольшие, хаотически составленные отряды, Игроки стали обсуждать предстоящую задачу. Ничего умного впрочем, никто пока не придумал. Да и что можно было придумать «осаждающей армии» не имеющей ни командующего, ни осадных орудий, ни даже лестниц или крюков? Многие Игроки просто валялись на траве, пытаясь то ли сном, то ли бездельем, то ли медитацией заглушить нарастающую боль.

Закон Игры прост — на каждом уровне погибает большинство претендентов. В данном случае, прикинул акробат — из тысячи окружающих его Асассинов, должно остаться человек сто, то есть ровно одна десятая.

Будут ли это сто человек, которые первыми дотянуться до штандарта?

Или это будут просто сто выживших?

Может быть, замок взять невозможно и выживут те, кто просто вытерпит боль, которая усиливается с каждой минутой?

А может, напротив, надо встать и уйти подальше от Замка и дьявольского штандарта? Те, кто сбежит — спасутся от боли. А остальные — погибнут.

Вариантов, в общем, имелось много. Но это если много думать о них. Игра, обычно представляла простые ребусы, правда истребительного, а в какой-то мере издевательского свойства.

Значит — нужно просто захватить этот поганый штандарт.

Большинство, наконец, дошло до этой простейшей мысли. Игроки, лениво зевая, поднялись с травы. Никто не спешил расставаться с жизнью и лезть на высоченные башни. Все оттягивали время, как могли. С другой стороны, стать сто первым не мечтал никто…

Наконец, один самый ретивый из Игроков закричал:

— Ну что за штандартом?! Сколько можно тянуть? Если боль усилиться, мы и клинок поднять не сможем!

— Ну, так иди вперед, чего дрейфишь? — издевательски засмеялись рядом. — Стать первым слабо?

Активист стушевался.

Ким сорвал травинку, прожевал. Потом сплюнул и быстрым шагом затопал к крепости.

— Пофиг! Нас рать!

Если никто не решиться и правда, скоро от головной боли даже разговаривать не смогут.

За ним, словно подстегнутые стыдом (а может, страхом опоздать и оказаться последним), пошел сначала один Игрок, затем второй и вот уже несколько десятков самых отчаянных и отважных бросились к огромным башням.

Ким бежал в первой десятке. Один за другим, несколько человек все же обогнали его. По этому поводу акробат только усмехнулся. «Дурной пример заразителен», — подумал он. Впрочем, не смотря на кривую улыбку ему было совсем не смешно.

«Каким образом мы залезем на башню?»

Чутье подсказывало, что для Игроков на девятом уровне это вполне возможно. Ни один обычный человек не смог бы пролезть по отвесной стене сто пятьдесят метров — на такой высоте он и дышал бы с трудом. Но ускоренная реакция, острые лезвия мечей, вполне способных воткнуться в щели кирпичной стены, и, наверняка, значительно большие силы и выносливость могли сделать для Асассинов возможным то, что для других было невозможно. Скоро, это косвенно подтвердилось.

Одним из первых Ким прыгнул в реку, запоздало вспоминая, что пловец из него в реальной жизни совершенно никакой. Топорик, как говорят, плыл бы лучше. Но в Игре, разумеется, Игроки плавали как олимпийские чемпионы. По крайней мере, на этом уровне. Сил было хоть отбавляй, и даже не умеющие держаться на воде, махали руками, плескали ногами в три раза быстрей обычного человека. Они быстро переплывали небольшой ров.

Ким открыл глаза уже в воде, прислушиваясь к ощущениям. Лёгкие явно были натренированы на десяток минут кислородного голодания. Во всяком случае, с момента прыжка в воду Ким не сделал ещё ни одного вздоха, но никаких болезненных симптомов в лёгких не ощутил. Вероятно, он мог вообще весь путь проплыть под волнами. Решив поставить эксперимент, акробат камнем погрузился с головой в воду. Странно, но ощущения продолжали быть очень комфортными.

«Что-то слишком легко», — раздумывал Ким, глядя на стайки проплывающих речных рыбок. Вода в реке была чистая и прозрачная. Ясно, не стоящая, а проточная.

«Рыб-то сколько! — удивился Ким. — И как все камышом не поросло? Интересно, пираньи есть? Логика у разработчиков ещё осталась или здесь речные мурены с акулами будут?»

Логика у разработчиков, слава богу, осталась. Пираний не было, по крайней мере, никто не кусал. Ким только заметил на дне гнилые колья на дне реки. Возможно, когда уровень воды был пониже, кольями было усеяно всё дно — из оборонительных соображений, разумеется. Но время брало своё, и большая часть обструганных брёвен давно сгнила. Ржавые пики торчали ещё реже.

«Это я с разбегу прыгнул, не подумав, — Ким попытался покачать головой в воде. — Что было бы, кабы вода стояла ниже? Ткнулся бы переносицей в острие. Неслабый прикол насадить себя лбом на пику! А, вот и скелеты, когда-то попавшие на колья или просто утонувшие… Хотя кто будет просто так лезть в реку возле самой стены замка? Не купаться же».

В воде, между тем, замелькали тонущие стрелы. Похоже, обитатели башен всё же оценили попытку нападающих Игроков и соблаговолили как-то ответить на нападение. Разнообразные снаряды — стрелы, камни, арбалетные болты и даже куски кирпичей, посыпались градом из узких окон и через края стен и её «зубьев». Ров окрасился первой кровью. Пронзённые Игроки, не успевшие доплыть или только спускающиеся в воду, барахтались во рву.

Необычные силы, позволявшие Асассинам надолго задерживать дыхание, бежать и плавать быстрей обычного, всё же оставляли их людьми. Тонкая стрела с маленьким тонким пятиграммовым наконечником легко прошивала сверхсильные мышцы, и забирала жизни так же легко, как у всех прочих.

Как и положено при осаде, мост в замок был поднят. Ров оставался единственным способом взобраться на стену и приступить к миссии. Безжизненные тела всплывали в воде всё чаще. Погибшие уже мешали переправляться живым. Вода постепенно становилась всё более грязной и мутной. Запас кислорода медленно, но неотвратимо заканчивался, Ким быстрее заработал ногами и руками. Окончательно потеряв видимость в окровавленной воде, он со всего размаху врезался лбом в стену крепости и, наконец, почувствовав жажду воздуха, всплыл на поверхность.

Тупая боль и ощущение повреждённых позвонков пришло мгновенно. Закричав, Ким выпустил из легких последний кислород и резко дернулся, пытаясь увидеть своё плечо. Из него торчала стрела. По счастью для Кима, рана казалась не страшной, во всяком случае, акробат продолжал контролировать свое тело и сознания не терял. Однако, острая горячая боль обжигала плечо и спину. Со злостью выдернув стрелу из раны, Игрок выругался и, посмотрев на кусочек мяса, оставшийся на железном наконечнике, отбросил вражеский снаряд в сторону. Кровь хлынула из плеча ручьем.

«Вот чёрт, — вспомнил Ким, пытаясь закрыть дырку в плоти рукой, — стрелу же нельзя просто так вытаскивать из раны, а уж тем более вырывать с мясом. Да я же сейчас весь кровью истеку!»

Между тем, стрелы защитников продолжали падать вокруг всё чаще и чаще. Возможно, кто-то наверху начал специально выцеливать Кима и других бойцов в сиреневых накидках, которых становилось вокруг все больше. Такое положение, разумеется, акробату совсем не нравилось. Чтобы стать менее заметным, он сорвал свой яркий идиотский плащ.

Ну вот, хорошо. Стрелы, кажется, стали падать вокруг чуть реже. Асассинов находилось вокруг до чёрта — и все в плащах. Так что лучники подсознательно выцеливали более яркие и крупные цели, нежели Ким, сразу ставший «маленьким» и довольно незаметным в коричневой куртке и штанах. И все же «маскировка» была так себе. От случайной стрелы Ким был вовсе не застрахован. Да и стрелять в чувака без плаща никто не запрещал. В принципе, как и все прочие Асассины, акробат был виден под стенами замка как на ладони.

Сырой гладкий камень стены не позволял ему зацепиться и спокойно перевести дух. Чтобы оставаться на плаву акробату приходилось одновременно работать руками и ногами. Ни о каком бое или попытке защищаться от падающих сверху стрел в такой ситуации не шла.

Одновременно, Ким медленно истекал кровью. Тупая боль в голове от удара о камень здорово давила на нервы. «Интересно, — задыхаясь, подумал Ким, как долго я ещё протяну? — Раньше следующую стрелу словлю или просто сдохну от кровопотери?» Времени у него оставалось, возможно, не более пятнадцати минут. Потом тело охватит тягучая слабость, а сознание начнет погружаться в горячий туман. Учитывая, что он находился в воде, это было чревато тяжёлыми последствиями.

Товарищи в реке, пронзенные стрелами, десятками уходили под воду. Тела их плавно нанизывались на подводные пики. Кто то из раненных захлебывался кровавой водой. Во рвах начиналась жуткая толчея. Тонущие мертвецы мешали выныривающим живым, плывущие живые толкали на дно раненных и убитых, не разбирая.

Сделав над собой страшное усилие, Ким вытащил один из клинков и воткнул его в стену меж кирпичей. Клинок, словно почувствовав уверенную решимость раненного хозяина, вдруг вспыхнул призрачным светом. По рукояти побежала энергия, ладонь обдало жгучим холодом. Широкий и толстый меч, был все же относительно длинным, чтобы войти меж кирпичей полностью. Однако же он ВОШЁЛ, погрузившись в застывшую смесь, скреплявшую кладку практически полностью. Из поверхности торчала только сама рукоять и кусок лезвия сразу за гардой! «Так вот, значит как, — удивился Ким, — не зря нам выдали такое оружие. Взобраться наверх, учитывая силу Игроков, будет, возможно, не так уж сложно. Впрочем, сто пятьдесят метров по вертикали — это жесть. Но где наша не пропадала?!»

Не раздумывая более ни секунды, Ким выхватил второй меч и воткнул его рядом с первым. Надавил, глубже погружая в стену. Потом подтянулся из всех сил, проклиная раненное плечо. Вытащил из стены правое лезвие и, удерживаясь на левом одной рукой, вонзил первый меч ещё выше. Вырвал «нижнее» лезвие из камня, снова подтянулся — уже на одной руке. И снова вонзил.

Затем ещё раз и ещё. Все — на одних лишь руках. В принципе, Ким, мог бы проделать подобный фокус и в «реальном» мире (правда, без втыкания мечей в камни). Его тело было легким, при этом натренированным. Тяжелые силачи вроде Дементора были на подобное неспособны. Подумав об этом, Ким с опаской обернулся. Но всё было хорошо. Его товарищи, вне зависимости от роста и массы, увидев пример бойца, карабкающегося по отвесным стенам, теперь дружно ползли наверх. Они вонзали оружие в стены и вытягивали себя из воды.

Ким не был удивлен. Сила любого из Игроков на этом уровне всё же превосходила реальную физическую мощь обычного человека во множество раз.

Иногда, Киму удавалось зацепиться подошвами сапога за щель, выбоину или отверстие, оставленное собственным мечом. В этом случае давление на руки немного спадало.

Стрелы продолжали лететь вниз, сваливая упорных скалолазов одного за другим. Но все же, воины медленно продвигались. Стрелков, вероятно, на башнях стояло немного. Целясь, защитники высовывались из окон-бойниц и метали стрелы. Делать это им было явно неудобно, поскольку стрелять нужно было вертикально вниз. При этом, подняв голову, Ким заметил потрясающую деталь. Защитники «работали в парах». Один целил из лука и высовывался из бойницы почти полностью (даром, что нападавшие не имели собственных лучников и ответить огнём не могли). А второй хватал его за пояс, цеплялся за вероятный упор возле окна и удерживал, таким образом, напарника-стрелка на весу.

Хотя ситуация была жуткой, Ким позволил себе усмехнуться. Голь на выдумку хитра. Кулибины, блин!

Присмотревшись, он заметил ещё кое-что.

Стрелки, высовывающиеся из окон, были очень хорошо видны. Ким легко смог определить, что замок защищают вовсе не люди. Во всяком случае, не обычные люди. Существа в бойницах были длинноухими, с большими, вытянутыми глазами!

Эльфы?

Подтягиваясь на клинке, Ким засопел от натуги.

Да нет. Скорее, не эльфы, а Светлые альфары из кельтских легенд, раз речь идет о мифологии, а не о литературных сказках. Эльфы-лучники, как известно, были придуманы профессором Толкиеном, и в «оригинальных» народных сказаниях представляли собой маленьких безобидных существ. Кажется, даже летающих.

А вот альфары — были вполне себе боевой «полноразмерной» расой, способной навалять смертным по первое число.

В данный момент, впрочем, эти факты значения не имели. Лично Киму было глубоко по барабану, чья стрела войдет ему в темя — фэнтезийного Леголаса, или альфара, придуманного диким пиктом в горной Шотландии. Вдобавок те защитники, что стояли на самом верху, были облачены в броню полного костюма и шлемы. Похоже, тем кто доберется до самого верха, грозила рукопашка.

Спасало только то, что ублюдкам с луками было неудобно стрелять из бойниц прямо под стены. Должно быть, выворачивались из себя, бедолаги. Да и мишеней, слава богу, хватало.

Пока Ким прикидывал минимальный угол, необходимый стрелкам для того, чтобы нашпиговать ползущих «сиреневых» железом, стрелки и сами догадались, что обстрел из луков выходит не вполне удачный с точки зрения статистики раненых и убитых.

Из окон верхних этажей прямо по стенам потекла горящая чёрная жидкость.

«Неужели сырая нефть? — удивился Ким. — До керосина, вашу мать, ещё не додумались в своем поганом игровом средневековье?!»

Несколько человек, кто-то ниже по стене, кто-то выше самого Кима, с дикими воплями полетел назад, в реку, прямо на подводные бревна-пики. Тела падали вдоль стены, кувыркаясь, сиреневые плащи и светло-карие одежды, облитые нефтью, пылали как фейерверк!

Впрочем, все это было бесполезно. Облить огнем защитники могли только тех, кто полз под бойницами. Как только первые из обожженных рухнули вниз, большинство Игроков, медленно перемещаясь вдоль башен, ушли с линии «стоков» и стали ползти по стенам как прежде, страшась лишь попадания стрел.

Постепенно, теряя людей, линия ползущих достигла уровня первых бойниц. Поглядев вниз, Ким присвистнул. От поверхности рва его отделяло почти тридцать метров, пройденных всего за несколько минут. Его опасения ползти сто или сто пятьдесят метров по вертикали тут же исчезли. Нападавшим вовсе не надо было подниматься так далеко наверх. Достаточно было дойти до первых бойниц! Этажи в башнях, наверняка, соединялись переходами и со способностями Асассинов к фехтованию, в возможности пройти сквозь ряды «живого» и «убиваемого» противника Ким не сомневался.

И правда, первые добравшиеся до бойниц бойцы стали немедленно прыгать внутрь. Защитники с луками как выяснилось, были рассажены очень редко и многие бойницы вообще не охранялись. Выбив остекленную раму и вырвав железную решетку с толстыми прутьями, товарищи Кима — настоящие монстры физической силы и скорости, исчезали внутри. Обстрел почти немедленно прекратился. Поняв, что одними стрелами периметр не удержать, защитники, вероятно, стали концентрировать усилия на сражении внутри башен. Однако, Ким … не спешил.

Штандарт, развевающийся на самой вершине, как прежде оставался главной и единственной целью. Истребление защитников замка было вовсе не обязательно!

Посмотрев на немногочисленных, оставшихся на стенах Игроков, Ким буквально бросился вверх по стене.

Наперегонки!

Ползли оставшиеся «умные» асассины действительно очень быстро. Ни один нормальный человек не выдержал бы подобного «скоростного» карабканья по отвесным стенам. Поднимаясь, Ким поднабрался опыта и теперь полз по стене стремительно, как заправский паук. Мечи втыкались, а руки подтягивались на автомате, уже отточенными, заученными движениями. Но его конкуренты не отставали. Наконец, вперед вырвались двое. Самые легкие и тонкие, оказались лидерами невероятной гонки. Ким и ещё один худой, невысокий Игрок. Мир словно исчез. Ким и его противник часто переглядывались, на протяжении почти получаса они видели теперь только друг друга.

Сто метров оставалось за ними. И, наконец, долгожданные сто пятьдесят!

В замке бушевала схватка, из бойниц самых высоких башен уже вырывалось открытое пламя. В донжоне, на крыше которого был закреплен штандарт и по которому карабкались сейчас Ким и его противник, слышались звуки схватки. Это соратники, вернее, уже конкуренты Кима бежали к вожделенному знамени по внутренним лестницам и коридорам, оставляя за собой только трупы облачённых в латы ушастых существ.

Наконец, Ким схватился рукой за выпирающую балку крыши. В последний раз подтянулся и побрел к высокому стальному древку. Мечи он убрал за пояс, чтобы не мешали. Когда до знамени оставался шаг, Ким неожиданно замер и вдруг обернулся назад. Высота была потрясающей и ужасной. Сто пятьдесят метров, если не ошибался Ким, в его мире соответствовали зданию в пятьдесят этажей!

Вокруг выл холодный ветер. Вся долина, в которой происходила схватка, грязный ров и соседние более низкие башни лежали как на ладони. Ступни ног упирались в скользкую черепицу, которая, однако, оказалась всего лишь декоративной и представляла собой сплошное листовое покрытие, закрывавшее крышу здания по всей его ширине.

В этот момент, в трёх метрах от Кима, на крышу выбрался его враг. Быстро вскарабкался выше к знамени.

Теперь их отделял от победы или поражения всего шаг. А также, возможно, всего одна смерть, единственное убийство. Все остальные «товарищи», что гремели сейчас мечами за стенами башен, неумолимо отстали.

Ким демонстративно протянул руку и почти дотронулся до штандарта.

— Выжить должно ровно сто Игроков, — сказал он примирительно. — Два первых Игрока выживут наверняка.

Акробат напрягся. Драться совсем не хотелось. Во время рывка по стенам Ким потерял много крови, Возможно, почти литр, во всяком случае, путь по которому он прошел, был отмечен багровыми пятнами. Голова измученного акробата начинала кружиться, а рана — уже перестала болеть. Боль стала не острой и обжигающей как сразу после попадания стрелы, но ноющей и горячей. Из медицинских стереофильмов по колюще-режущим ранам, просмотренных детстве, Ким знал — его силы находились почти на исходе. Очень скоро сознание оставит его совсем.

— Согласен, — немного подумав, проскрипел измученный гонкой конкурент и, убрав собственные мечи в ножны, радостно протянул Киму руку. — Берем знамя вместе и идем вниз? — он шагнул ближе.

Рука по-прежнему оставалось протянутой.

— Да, — сказал Ким, — вдвоём.

Ладонь друга сжалась на его пальцах, но … тут же резко дернула Кима в сторону!

— Сдохни, падаль! — заорал «друг», заламывая руку Кима назад и резким движением выбивая ее из сустава. — Этот штандарт уже мой!!!

Одновременно, на крыше появилось несколько новых воинов. Судя по сиреневому рванью у них на плечах — Асассинов, выживших в схватке внутри башни.

Пнув Кима изо всех сил, лживый конкурент быстро выхватил меч из-за пояса, и, разворачиваясь на носках, со всей силы рубанул по древку штандарта. Знамя стало заваливаться, как в замедленной съемке, но мечи-кинжалы, брошенные поднявшимися асассинами, уже летели в предателя.

Ким кувыркался по черепице и что-то кричал от боли. Глаза его сами собой захлопнулись. Но когда зрение вернулось, он уже парил в воздухе.

Проиграл!

Вода и ров приближались с огромной скоростью. Перспектива и вид увеличивающихся маленьких фигурок внизу, менялись на глазах.

Спустя мгновение раздался всплеск, и вода ударила по ушам!

Поломанная рука, открытая рана в плече и полет со ста пятидесяти метров встряхнули Кима нечеловеческой встряской! Боль от чудовищного удара вернула его сознание в тело!

Цепляясь единственной рукой за мелькающие перед лицом липкие подводные стены, Ким опускался вниз на самое дно. По счастью, отточенных кольев не было под самыми башнями, и небольшой шанс выжить у него оставался. И все же… уровень был не пройден, а усилия потрачены зря.

Акробат уже попрощался с жизнью, когда какая-то палка неожиданно стукнула его по голове. Ничего не понимая и почти ничего не чувствуя, он схватился за её рукой. Кожа почувствовала мягкую ткань, струящуюся в воде вокруг обрубленного древка. В руках его, скинутый с крыши избивающими друг друга соперниками, находился вожделенный штандарт!

Валькирия — Дева стали

Валькирию окружало море, бескрайние просторы водной глади, украшенные всполохами пенных барашков. Дул свежий ветер и незнакомый фрегат резал волны, собирая силу воздушной стихии в широкие паруса.

Именно эту картину увидела Кира, открыв глаза после перезагрузки.

Она посмотрела на своё странное одеяние. Попробовала на остроту тяжёлую саблю, висевшую прямо на боку, без всяких ножен и перевязей. Сабля торчала просто за поясом, совершенно по-пиратски.

«Неужели абордажная? — Кира недоуменно подняла бровь. — Я пиратка?!».

От легкого прикосновения к лезвию по подушечке пальца потекла кровь.

«Вот те на, — Кира чуть не присвистнула от удивления. — Уж заточили, так заточили!»

Она поправила бандану (или нечто похожее, украшавшее голову), отыскала в голенище сапога кинжал, пощупала два метательных ножа торчащих на поясе. Но уже в ножнах, прикрепленных к кожаному ремню.

— Корсар, блин, — усмехнулась девушка. — Валькирия! Это — да.

Губы ее растянулись в усмешке, взгляд заскользил по соседкам, как всегда окружающим со всех сторон.

Как она могла догадаться, вокруг стояло ровно двести девушек-корсаров, а рядом с «их» фрегатом по морю скользило еще четыре аналогичных корабля. Считать количество «корсарш» на соседних судах было бессмысленно — раз уровень перешла тысяча девушек-Игроков, очевидно, что на каждом корабле их оставили ровно по двести.

Не армия, конечно, но… батальон? Абордажная партия? Пиратский десант?

Придуманное вызвало улыбку, затем сменилось грустью и отвращением.

«Глупо как-то женщину в корсары, — подумала Кира. — По киношному. В те времена, когда процветало пиратство, женщин не то, что в пиратки, на корабли отказывались брать. Плохая примета, морские суеверия да страшные байки. Начитались разработчики дешевых романов. Вот тебе и тысяча баб-рыцарей-удачи».

Кира набрала в грудь больше воздуха и медленно выдохнула. На каждом этапе Игра развивалась стремительно, так что ориентироваться на местности следовало быстро. Верхняя палуба тихо поскрипывала под ногами. Кира пыталась предугадать следующий шаг Игры. Разум не успевал за быстрой сменой обстановки. Минуту назад она сражалась на арене Колизея, а тут… стоит на палубе огромного корабля. Кстати, кто управляет этим судном, если все «корсарши» стоят на палубе и смотрят в море, старясь, как и сама Валькирия предугадать следующую издевательскую шутку Игры? Вопрос остался без ответа.

Как всегда, Игра начала атаку резко и неожиданно!

Вскипевшую гладь моря мгновенно, как всплеском, разрезали невероятно длинные, змееподобные живые конструкции похожие на громадные щупальца какого-то полумифического существа. На ум пришло название зверя. Осьминог? Кальмар? Спрут?..

Нет-нет, все эти морские животные были достаточно безобидны, почти безопасны для человека, и уж тем более — его кораблей.

Блин, да это же … кракен. Великий Кракен!!!

Кошмар, придуманный моряками средневековья.

«Похоже, — мелькнула издевательская мысль, — с суевериями здесь хуже, чем ожидалось!»

Согласно легендам средневековой Англии и Испании — главных мореходных стран того времени, — подобное существо в одиночку могло топить целые флоты. Оно не боялось пушек и корабельных таранов.

«О, разумеется, корсарши с абордажными саблями против такого сказочного уродца самое-то! — мазохистски весело подумала Валькирия. — Снова никаких шансов. Ура. Да здравствую разработчики!»

Словно в подтверждение Кириных мыслей, множество щупалец одновременно опутало соседний корабль. «На счет флота — не знаю, но вот конкретно нашу «эскадрочку» эта гадина потопит точно, не поперхнется!» — корабль зашатало от поднятых чудовищем волн и Кира, балансируя на скользких досках, схватилась за ближайший шпангоут.

Ещё недавно четыре соседних фрегата казались просто гигантскими кораблями. Но теперь превратились в щепки, которые тянула на дно настоящая подводная махина.

Удар, второй, третий…

Четыре фрегата ушли под воду один за другим, словно в глупом дешевом мультфильме. Все происходило потрясающе быстро и… невероятно наглядно. Кракен был умопомрачительно силен и огромен.

Вот же головоногая сволочь!

— Я б тебя пожевала с пивком, — процедила сквозь зубы Кира, глядя как чудовище, разметав куски последнего корабля, приближается к ее собственному фрегату.

«Кстати», — подумала она, — а ведь за все время Игры, мы ни разу еще не ели. Может быть, Тёмные кого-то лопали в процессе геймплея, но мы со Светлыми точно чужого мяса не вкушали. Может это есть доказательство, что мир Игры виртуален? А впрочем, нет.

Каждый этап длится не более нескольких часов. Возможный максимум — сутки. За это время можно обойтись без пищи и воды, а при переходе на новый уровень, тела Игроков создаются заново. Вероятно, сытые и отдохнувшие. Иначе объяснить подобный беспрерывный поток схваток и стычек нельзя…

«О какой ерунде я думаю? — остановила себя корсарша. — Эта многоногая хреновина ломает пиратские фрегаты как бумажные кораблики. Сражаться с ней саблей и даже пушками невозможно. И какой вывод отсюда?»

Хмыкнув носом, девушка вытащила свой клинок, кинжал, метательные ножи и покидала их в воду. Сорвала с головы бандану, узлом завязала волосы, сняла пояс. Села, на палубу, приготовившись содрать сапоги. Вот, кажется, и решение. Только быстрее. Быстрее!

Тем временем, Кракен показался рядом с их судном.

Он был просто невероятно огромен! И именно в этом — как признавалась себе Валькирия — заключалась суть принятого ей решения. Даже большие суда рядом с Кракеном терялись, подавленные его размерами. Что же говорить об одиноких пловцах?

В отличие от Валькирии, окружающие её корсарши не размышляли. Как только гигантское щупальце осьминога потянулось к палубе, девушки, выхватив сабли, в полном соответствии с неистовым духом карибских пиратов, бросились к нему и с дикими криками принимались рубить и швырять метательные ножи.

Толстая кожа, вероятно, даже не ощущала этих уколов. Раны, которые носили женские руки громадному, в обхват рейсового автобуса, щупальцу морского Кракена, являлись для чудовища меньше, чем царапинами. Морской монстр был не в состоянии даже чувствовать их, как человеческие руки не могут чувствовать яростные укусы муравья.

Всего один раз в процессе «корсарской» атаки это щупальце дернулось, удобнее перехватывая обреченный корабль, и десятки девушек попадали в море или были раздавлены его весом!

Все это происходило буквально в течение нескольких секунд — стремительно, как и с предыдущими кораблями!

Когда серая масса щупальца толкнула Валькирию в бок, это не казалось толчком, но походило на столкновение с локомотивом. Страшный удар снёс девушку как пушинку!

Мелькнуло небо, палуба, паруса и тут же перевернулось несколько раз перед закатывающимися от головокружения глазами. Почти без всплеска и столкновения, Валькирия почувствовала, как ее окружают потоки пузырьков и воды. Монстр бесился в своей стихии и брызги, волны, столбы и стены, вылепляемые им из океана, смешались, стирая грань между воздухом и водой.

Один из сапог, который Кира не успела выпустить из рук, медленно кувыркаясь, потянулся ко дну. Второй сапог с «тайными» карманами для ножей, самостоятельно сполз с ноги, уплыл вслед за парой. Верх и низ перепутались, но в одном из кружащихся направлений, Кира увидела свой корабль… поднимающийся целиком в небеса!!!

Одновременно, Валькирия закричала. Она видела свой фрегат ЦЕЛИКОМ — и палубу, и обломанные как спички мачты, и дно корпуса, облепленное ракушками. Гигантское существо ПОДНИМАЛО огромный корабль над водой!

Вселенная замерла. Звуки пропали. В тишине, обжигающей перепонки, не дыша и лишь потому, не захлебываясь, Валькирия видела то, что невозможно было описать словами.

Щупальца резко дернулись. Фрегат перевернулся в воздухе как игрушка. И рухнул всей массой в воду, раскалываясь пополам!

Удивиться Валькирия не успела. Все кто находился на палубе — умерли в этот момент. Очередной отбор — завершился.

Дементор — Страж Света

Дементор пытался расслабиться, но посторонние мысли вновь и вновь лезли в голову, мешали сосредоточиться. А концентрация была необходима.

Тысяча Игроков топталась на краю скалистого обрыва. Под ногами разверзнувшейся пастью чернел бездонный провал. На другом его конце, в противоположность зловещей темноте пропасти, сверкал ослепительно белый храм. Нечто антично-греческое, в колоннаде и благородном мраморе.

По ощущениям, привычно дарованным Игрой при открытии уровня, белый храм таил в себе бесценные крупицы знания, которое заемная память в голове Дементора упорно именовала «истинным».

Оставшиеся Игроки должны были попасть туда — Дементор это знал наверняка. Да и иной значимой цели, к которой можно было идти, поблизости не наблюдалось. А значит — надо попасть в храм. Вот только как? Преодолеть пропасть по воздуху силой веры? Магические таланты, с помощью которых Дементор и его товарищи уровнем раньше выполняли чудеса и левитировали над землей, теперь не работали. Согласно пресловутой игровой «иерархии» геймеры вновь стали обычными воинами — Святыми Стражами. Безумно могучими физически, но не годными к волшебству.

На «обычных воинах» висели облегающие (именно — облегающие, как чулок) золотистые кольчуги, открытые греческие шлемы с высокими красными плюмажами и широкие панцири на всю грудь — вероятно, медные, судя по цвету и блеску.

Такие плюмажи, если не ошибался Дементор, делали в древности из крашеного конского волоса. А медь, как материал доспеха, Дем определил, сравнив его с начищенной коллекционной монетой из своей нумизматической коллекции. Медь блестела — именно так. Впрочем, так же могло выглядеть и золото, вернее, сплав золота с медью. Впрочем, кто делает доспехи из мягкого и дорогого металла?

Дементий усмехнулся — Игра! С нее может статься любой дикий финт, в том числе золотой панцирь. Но, стоп!

Раз есть доспехи, значит, нет магии?

Подумав о несправедливости игрового бытия, Дементор пожал плечами. Ну, логично и вероятно. Но, может, появились другие таланты, способные заменить магию?

Итак, ему нужно добраться до храма.

Как это сделать?

Веревка, мост, крылья? Может, хватит сил просто перепрыгнуть? Нет, бред, даже пытаться не стоит. Расстояние слишком велико…

В это мгновение за спиной послышался гулкий звук, как будто гигантский, фантастический тягач волок по земле неизвестную, но огромную тяжесть. Дементор и девятьсот девяносто девять воинов — а ровно столько осталось в живых на прошлом уровне — хором обернулись. Резко, все как один.

И вздрогнули. Пространство за спиной действительно двигалось. Словно высокая, уходящая в небо скала к толпе людей-воинов двигалась огромная ТЕНЬ, чётко очерченная на каменной поверхности. За этой линией не было видно ничего. И — Дементор почему-то был в уверен — за линией на самом деле ничего не было. Только пустота!

Пустота наступала.

Реальность погружалась в небытие.

Один из воинов, демонстрируя напускную смелость, ткнул в наползающую стену тьмы обнаженным клинком. Ни звука, ни шипения, ни удара молнии за этим не последовало. Но та часть клинка, что погрузилась за черную стену, просто исчезла, как будто её не существовало!

По рядам Игроков пронесся испуганный ропот. Осторожно, они стали тесниться к обрыву. Золотые доспехи как то сразу потускнели. Из-под шлемов не было видно ничего, кроме глаз. Больших, округлых глаз, наполненных ужасом и испугом!

Впереди был обрыв, но сзади — ползла пустота.

«И правда, — мрачно пошутил сам с собой Дементор. — у человека всегда есть выбор. Можно такую смерть, а можно другую. Отлично, чем не лафа?»

Земля исчезала, расстояние до уступа истаивало с каждой секундой. Только казалось, что стена темноты ползет медленно, незаметно, заставив себя сконцентрироваться и не отвлекаясь посчитать секунды, Дементор с легкость рассчитал, что Тьма ползет в сторону обрыва со скоростью не меньше шага спокойно идущего человека. Довольно быстро, учитывая, что весь обрыв занимал от силы метров пятьдесят. Жизненное пространство, доступное Игрокам, исчезало быстрее, чем песок в песочных часах. Наконец, линия Тьмы коснулась первых несчастных геймеров, которые толпились на скале почти друг на друге, не имея места, чтобы отступать!

Один из Игроков погрузился во тьму спиной и страшно, жутко, нечеловечески закричал! Звук этот длился какие-то секунды, затем оборвался. Часть спины Игрока исчезла, тело и лёгкие его были вскрыты, будто срезаны острейшей бритвой. С каждой секундой на узком обрыве становилось все тесней и тесней. Очень скоро, оставшиеся станут валиться вниз.

«Промедление подобно смерти», — вспомнил Дема старую поговорку. Собственной смерти он не боялся, особенно, после произошедшего с Эльфийкой. Но его интересовало решение поставленной Игрой задачи. Не смотря на кажущуюся безнадежность, ситуация наверняка имела решение. Ведь они были Игроками, а значит, система не могла поставить их перед абсолютным тупиком.

«Ведь есть же выход! — заверил себя Дементор, шепча одними губами. — Есть!!!»

Он попытался успокоиться и сосредоточиться на собственных мыслях. Это было сделать очень трудно, учитывая, что толпа подавалась вперёд, к обрыву. Люди отшатывались от тёмной стены, постепенно одного за другим пожиравшей несчастных геймеров. Толпа, скопившаяся возле края обрыва, стала давить на отступавших перед стеной, — никто не желал падать в бездну.

Те же, кого грозила пожрать надвигающаяся Тьма, принялись толкать в обратную сторону, к высокому обрыву. Клочок земли возле пропасти спустя секунды превратился в некое адское состязание, в котором одна группа «людей разумных» пыталась столкнуть другую группу в бездну. А другая, напротив, пыталась остановить и скормить товарищей ползущей вперед Пустоте. Люди сначала закричали, но затем толкотня стала происходить почти в полной тишине, поскольку грамотные Игроки старались беречь дыхание. То одна, то другая партия время от времени побеждала. В каждом случае, ущелье над бездной оглашалось то криками падающих в пропасть, то воплями тех, кто коснулся рукой, краем сапога, или частью тела молчаливой наступающей стены Тьмы.

Дикость происходящего внушала невероятный ужас. Никогда Дементор и его спутники по несчастью не сталкивались с настолько безвыходной и безжалостной ситуацией.

К собственному несчастью, Дементор при загрузке игрового уровня оказался довольно близко к обрыву. Те, кто стоял возле самой кромки, неистово теперь давили ему на спину, ибо от падения с высоты их отделяло всего несколько метров. Те, кто стоял дальше, примерно в середине всей этой толкотни, не давили никуда, ибо просто не понимали, что им угрожает больше — пропасть или Тьма. «Впрочем, — усмехнулся Дементор, — они скоро определяться». Партия, которая давила «от обрыва», начала медленно проигрывать страшную схватку. Дементора, как и стоящих рядом с ним людей, начали медленно оттеснять. Кто-то упал. Один, второй, третий. Но Дема стоял, опустив руки и никуда не давил. Подняв голову к закрытому облаками небу, он увидел в небе лицо. Моргнув, положил ладони себе на лицо и с силой закрыл глаза, отгоняя наваждение.

Сотня Игроков должна выжить на этом уровне. Ответ находится где-то рядом.

Чувства, навеянные Игрой были очень интересны. Их трудно понять, но часто, они несли в себе озарение. Дема снова вспомнил иерархию, на которую смотрел в начале Игры. Он и окружающие его, напуганные до смерти Игроки, на этом этапе являлись Стражами Света, по сути — очень могучими существами. Дементор не пробовал свою физическую силу и мощь орудия, но не сомневался, что их уровень фантастичен.

Наверняка, каждый из присутствующих необычайно быстр и силён. Возможно, невероятно крепко подготовлен и тренирован, бешено владеет оружием и дерется как тысяча человек. Наверняка, их доспехи и оружие заколдованы, точнее, обладают особым функционалом, прописанным программистами Игры.

Однако магии они все лишены напрочь, вот ведь финт!

Ничтожные аколиты и светлые отшельники, которых в нынешнем виде Дементор, как Стражник Света, мог крошить мечом пачками, в данной ситуации сумели бы спастись. Но сами Стражи оказались бессильны перед обычным обрывом!

Впрочем, остановил он себя, причем тут обрыв? Аколиты и Отшельники, то есть слабые разновидности светлых и тёмных магов, могли подчинять себе гравитацию. А могущественные, почти неуязвимые Стражи Света — отнюдь.

Дементор вспомнил арену Чёрного Колизея. Там он поднял над песком почти несколько сотен человек!

В чем же отличие той секунды от этой, которую он переживает сейчас?

Только в том, что Игрой ему дан иной статус?

Но если Игра есть реальность, она не может забирать или давать ему силы.

Прана течет повсюду. Она вовсе не часть Игры. Она часть его разума и души! Что же тогда мешает? Человек не может быть абсолютом, пока не перестанет думать как человек. Кто он по своей сути? Поумневшая обезьяна или созданная Творцом искра бессмертной жизни?

Весь мир — огромная клетка. Он в ней, как домашнее животное, с большой территорией, которая только кажется безграничной. Но лишь до тех пор, пока не смог коснуться до ее границ!

Игра — и есть такое «прикосновение».

Нужно лишь дотронуться, дотянуться. Сразу поймёшь, что пройденное, все виденное тобой есть ничто по сравнению с тем, что находится за оградой. Клетки надо ломать!

Вот только готов ли он вырваться? Знает ли что-нибудь о том, что находится ТАМ?

Но если хочешь познать, если жгучая жажда готова гнать тебя дальше, нужно дойти до обрыва, до самой грани и… перешагнуть.

И более не быть человеком!

* * *

Дементор открыл глаза. До обрыва оставались считанные шаги и всего несколько Игроков через силу толкающих его в спину. Озарение обжигало Дементора. Как огонь, зажженный в каждой маленькой клетке тела. Огонь этот озарял два пути. Погибнуть со смертными, что толкались на узкой площадке. Или пройти чуть-чуть дальше, забыв о правилах и условностях. Прыгнуть за грань, чтобы понять — границ нет! Есть лишь разум, наполненный собственной жгучей силой. И то, что склоняется перед ним!

Дементор поднял обе руки, положил их на плечи стоящих рядом бойцов, и ВЫСТРЕЛИЛ собой вверх.

Тело его взлетело и понеслось над самым обрывом!

Разницы с тем, что он чувствовал тогда, на арене, будучи Светлым отшельником-полумагом, не было никакой. Но не требовалось пассов и заклинаний, не требовалось ничего. Прана истекала из него бушующим диким потоком, настолько сильным, что он не успевал его направлять. В полете он не испытывал напряжения, не совершал тяжелых усилий. Сжатой, яростной мощи следовало лишь дать направление, и она выплескивалась сама!

Развернувшись над пропастью, Дементор вернулся к краю обрыва и посмотрел на пораженных товарищей.

— Идемте! — закричал он и … пошёл по воздуху в направлении Храма.

Игроки, казалось, пребывали в полнейшем шоке. По инерции, стоявшие у стены продолжали давить в сторону обрыва и несколько человек махая руками сорвались в пропасть. Кто-то дальний, коснувшейся стены Тьмы и мгновенно лишившийся части тела истошно заверещал. Но стоявшие рядом с пропастью и видевшие то, что вытворял Игрок, не обратили на это внимания. Они молча взирали, как шаг за шагом Дементор шагал к недоступной цели. Он делал это нарочито медленно, маленькими шагами, не торопясь. Ведь его братьям по Игре, пусть даже будущим конкурентам, был нужен пример, чтобы начать гулять с ним по воздуху!

— Как же так? — раздался чей-то вопрос на самом краю обрыва. — Почему у него получилось?

— Ведь мы же не маги, мы воины!

— А у нас такое получится?!

— Надо пробовать!

— Я не сумасшедший, чтобы вот так…

— Но он смог!!!

Крики усиливались с каждым шагом.

Игра действительно была тестом. Возможно, самым великим тестом из всех, что когда-либо проводились с людьми. Ну, кто из вас перестанет быть человеком? Рабом программы, подчиняющимся ее правилам и условностям? Кто следом пойдет грань?!

Наконец, Дементор ступил на камни, венчавшие глыбами противоположную сторону обрыва. И развернулся, подняв правую руку вверх.

Вуаля, господа.

Ну, вперед!!!

Человек пятьдесят, забыв о давке и толкотне, перестали бороться и развернулись к обрыву. Набрав в грудь воздуха, как будто перед заплывом, они сделали один шаг.

Вполне естественно, с громкими криками все полетели вниз. Гравитацию никто не отменял, и бросаться на пропасть наобум, с закрытыми от страха глазами и громкими криками тут не следовало совсем. Отдаляющиеся проклятия плыли всё дальше, дальше, и медленно затухали, пока не стихли совсем. Падения слышно не было. Бездна в мире Игры была до бесконечности глубока!

Стена Тьмы, тем временем, подбиралась ближе.

Наконец, набравшись решимости, с обрыва сделал шаг ещё один Игрок. В отличие от предшественников, он сделал это вдумчиво и спокойно. Похоже, он понял то, о чём минутами ранее догадался Дементор. Бездна придирчиво посмотрела на нового испытуемого, но тот не дрогнул и уверенно продолжил парить в пустоте.

За ним двинулись остальные.

Доходили не все. Многие, пройдя лишь половину дороги, забывали верить и отдавались своему страху. Их поедала пропасть…

Спустя полчаса стена Тьмы добралась, наконец, до края обрыва пожрав всех, кто не решился идти по воздуху.

На другом краю пропасти стояла только «чистая сотня».

Ровно сто Игроков, оставшихся в живых.

Эльфийка — Светлая жрица

Эльфийка очнулась на пляже. Ленивые волны врезались в берег. Песчаную бухту, отрезали от мира горные вершины со снежными шапками ледников.

Над зеленой водой мельтешили чайки, то и дело, с довольными криками вытаскивая из волн крохотных рыбёшек. Ласковый рокот моря баюкал слух, успокаивал и внушал веру в нечто вечное и надежное. В реальной вселенной, очень далеко, в уютном мирке современных городов, закрытых защитными Куполами, место могло бы стать просто Меккой для туристов, любителей пляжного отдыха.

Вот только здесь идиллию портил огромный тяжелый посох в руке Эльфийки, вполне годный, чтобы проломить череп. Посох был выше девушки, заканчивался мощным деревянным набалдашником и внятно говорил о приближающемся сражении. Эльфика вздохнула. «На этом месте, которое кажется сейчас лучшим в мире, — подумала она, — будет пролита кровь».

Идиллию портили и отвесные скалы. Повернувшись к морю спиной, Эля внимательно осмотрела их каменные уступы. Взобраться на них было невозможно. И значит, путь к отступлению был закрыт. Бежать можно было только в море.

Ловушка? Капкан? Во всяком случае, поле сражения, из которого нет выхода и невозможно уйти.

Идиллию, наконец, портила до боли надоевшая белая одежда. Она будила воспоминания. О сражении с бесами, о занесённом в последнем ударе мече спятившего Дементора, о его зловещей, фанатичной улыбке и, конечно, о смерти и воскрешении.

Чудесный пляж, наверняка, скрывал смерть. Никто из тысячи стоящих рядом с Эльфийкой девушек в белом, в этом не сомневался. Одежда Эли и ее спутниц по Игре походила на одежду монахинь — полностью белая, с высоким воротничком и белым платочком на голове, закрывающим даже лоб. Белая ткань скрывала все части тела, за исключением кистей бледных рук и лица от бровей до подбородка.

В это мгновение за спиной послышался шум. Эля нехотя обернулась и посмотрела на пляж.

«Ну вот, — вздохнула Эльфика, подавляя вспыхнувший в сердце страх, — началось!»

Волны вздыбились возле песчаного берега, из воды показалась гигантская, голубая клешня. Мгновением позже из волн выполз её обладатель.

«Гигантские крабы против монахинь с посохами?! — Эльфийка чуть не расхохоталась, стараясь, правда, не начать рыдать от несправедливости. — Ну, дают разработчики, похоже, совсем рехнулись. Ну что за чертов расклад?!»

— Достали, уроды! — закричала, сорвавшись, одна из спутниц по уровню. — Дайте уже по нормальному драться!

«Психологический перегруз, — спокойно отметила про себя Эльфийка. — Игра действительно выбивает из колеи. Да и какая это к черту Игра? Это просто варианты для истребления, никаких шансов на честную и прямую победу. Элементарное избиение заведомо сильнейшим врагом. Ну и что нам делать с этими посохами против крабов? Почему всё постоянно на грани, на лезвии ножа, на самой кромочке бритвы?»

Игра ломала людей. В буквальном смысле, как досточку — об колено! Была ли она предназначена именно для этого? Может, что-то пошло не так? В конце концов, Палатенная Сотня не могла выстраивать комплексы, в которых избавлялась от лишнего населения. Или все же могла?

Эльфийка в сомнении покачала головой. Нет, подрастающее поколение, будущие юные граждане, а главное, будущие молодые работники промышленных предприятий, не могли быть лишними.

А может, пожилые олигархи себя просто обезопасили? Старческий возраст отодвинут развитием медицины. Прогресс в этой сфере значительно пошатнулся после войны, но последнюю пару десятилетий совершил настоящий рывок. Фармакология, нано-хирургия, кибернетика и разработка навесных гаджетов, присоединенных систем, а также беспроводной связи, работали на стареющих владык мира. Они разрабатывали «бессмертие», если так можно было сказать.

Выходит, либо старцы, либо молодёжь?

Первые голубые крабы тем временем, покинули кромку моря и, быстро-быстро переступая кривыми ногами, бросились на Игроков. Перемещались неуклюжие существа на удивление быстро. Вскоре послышался хруст костей в клешнях и первые предсмертные крики.

С точки зрения какого-нибудь отмороженного извращенца картина выходила — что надо! Огромные хитиновые чудовища корявыми прыжками носились по берегу. Ловили, перемалывали и жрали почти беззащитных девушек в белом одеянии. Тела светлых дев постепенно покрывали собою пляж. Сопротивление было сломлено, не начавшись.

Разумеется, кто-то пытался отмахиваться бесполезными посохами. Но деревянные палки только скользили по хитиновому покрытию. Топор или кирка того же веса, возможно, смогли бы что-нибудь сделать. Но дубовая клюка была бесполезна.

Оставшиеся «монахини» уже прижимались к отвесным скалам. Дальше бежать было некуда. Развернувшись навстречу уродливым безмозглым убийцам, девушки в белом молча ожидали смерти.

«В чем наша сила? — думала Эля, прижимаясь спиной к шершавому камню. — Возможно, мы способны лечить, исцелять прикосновением любые раны, поднимать мертвых, сраженных на поле битвы? Сращивать кости, останавливать кровь, заставлять плоть срастаться одним лишь взглядом? Возможно! Безусловно, это страшная сила, великий дар. Но только не нужный именно здесь и сейчас. Тогда в чем смысл? Неужели Игра просто отдает их на истребление?»

Девы — не маги. То, что проделывал каждый из Игроков на арене Чёрного Колизея, могло бы спасти сейчас всех. Но ничтожные магические силы, данные в прошлом Отшельникам и Аколитам, оставались именно сейчас недоступны.

Но разве… Игра не реальна? А если так, то могут ли установки, заложенные разработчиками внутри программы, воздействовать на прану, заложенную в самой силе человеческого разума?

Огромный голубой краб приближался.

Эльфийка не верила в свою смерть. И внезапно поняла то, что в другой части Игровой вселенной уже понял Дементор.

Воздев руки к небу, плевав на законы Игры, она выпустила из тонких пальцев испепеляющую струю пламени!

Великие Игровые поля. Уровень седьмой. Финал

НА ДНЕ КОТЛОВАНА

Зевс судорожно вздохнул. Секундное ощущение полнейшей свободы мгновенно исчезло. Старый уровень схлопнулся, а новый раскрылся.

Новоявленный Рыцарь Тьмы увидел перед собой металлическую решётку. После секундной дезориентации, он догадался, что это и откинул забрало шлема. На нём находился полный глухой доспех, закрывавший всё тело. Ни клепок, ни крючков, ни ремней, скрепляющих латы, ни даже болтов видно не было. Доспех казался единым, и Зевс слегка удивился, — можно ли его снять? Вопрос, разумеется, являлся совершенно риторическим, ведь Зевсу, как и выжившим на прошлом уровне Тёмным Рыцарям предстояла схватка, а за ней смерть или новый переход по Игре. Следовательно, вопрос о снятии доспехов актуально не стоял.

Металл лат казался Зевсу совершенно незнакомым. Чёрного цвета, он представлял очень легкий, гибкий, но совершенно неизвестный науке сплав. «Опять магия? — спросил себя Зевс. — А впрочем, чему тут удивляться? Игра!»

Голову бывшего укротителя драконов защищал высокий, тоже полностью глухой шлем, с поднимающимся, как уже отметил Зевс, забралом. Шлем украшали рога, напоминающие оленьи. На плечах, коленях и локтях сверкали опасные чёрные шипы. А вот металлические перчатки Зевса сжимали длинный двуручный меч с необычным лезвием, изготовленным в форме «пламени», то есть извивающейся стальной ленты. Насколько знал Зевс, от формы лезвия происходило и название удивительного клинка — «фламберг», что значило «пламенный меч» или «пламенеющий». В древности, если Зевс не ошибался, такие клинки даже были запрещены, поскольку оставляли рваные раны, быстро загнивавшие при отсутствии пенициллина. Впрочем, для рыцаря смерти, несущего в мир только ненависть и разрушение — меч вполне подходил как по стилю, так и по разрушительности.

«Ясно, что ещё?» — опустив оружие, Зевс крутанул головой, осматривая себя полностью.

Он давно заметил, что сидел верхом на коне в окружении таких же всадников. Но только сейчас догадался, что сидит, не на обычной живой лошадке, а на обвешанном латами существе из железа. Животное было не живым.

Как водится у лошадей-терминаторов, глазки бронированного скакуна горели огнем, вот только не светом, как можно было подумать, а открытыми языками пламени, вырывающимися из глазниц. Языками, впрочем, явление назвать было трудно. Скорее, они напоминали небольшие всполохи, вроде тех, которыми можно прикурить. Конь был как смоль или, как говориться, «чернее воронова крыла». То есть крашеный.

Слова «масть», «цвет», «порода» также совершено не прилипали к металлической твари. В то же время, Зевс понимал, что под ним не робот, а вполне себе обычный фэнтезийный (или Игровой) железный конь, не поддающийся программированию, но доступный дрессировке и магии. С другой стороны, соображения о «магии» звучали в игровом мире достаточно бредово, ведь все сверхестественное, что здесь происходило, являлось частью программы.

Вообще, вид у лошадок и у наездников был совершенно, как это говорится, дьявольский. В каждом из соседей-рыцарей чувствовалось нечто адское. Зевс как-то подсознательно понимал, что силушкой и оружием Игра совсем не обидела их на этот раз. Магии у него опять было ноль, однако, учитывая продвижение в иерархии, она должна была компенсироваться чем-то иным стократно. Допустим — физической мощью.

И правда, дьявольское могущество кипело в каждой Зёминой мышце! Интересно, но после оставления «шкуры» мумии, тело Зевса практически не менялось, оставалось таким же, как в реальности. Однако, мечи становились всё тяжелее, доспехи массивней, а противники страшней. Это значило, что силы Игроков прятались вовсе не в оболочке, но в чем-то более глубинном и важном, чем тело в виртуальном мире…

Сотня Рыцарей Тьмы, вернее, последняя сотня Игроков, выбравших Тёмный путь, находились в небольшой каменной котловине, закрытой со всех сторон отвесными стенами. В противоположной стороне каменной ловушки располагался тёмный зев глубокой пещеры. Возле этого единственного выхода стоял десяток серых изваяний, каждое из которых возвышалось на два человеческих роста.

Зевс нахмурился.

Все изваяния имели человечески очертания.

Очень стилизованные, гротескные, истертые ветрам и дождем, но вполне узнаваемые. Зевс видел толстые короткие руки, прижатые к торсу, видел широкие столбообразные ноги и массивную, слегка приплюснутую голову, покрытую каменным колпаком. Черты лиц казались прочерченными грубо и схематично. Маленький рот изваяний был плотно сжат, уши прорезаны в виде тонких неглубоких линий, а длинные веки, лишенные бровей и ресниц — опущены.

Зевс догадался, что будет дальше. Но многие Игроки испустили возгласы удивления, когда эти веки медленно поднялись!

Изваяния являлись големами, каменными созданиями, способными двигаться и, конечно же, убивать.

Кони под Игроками засуетились. Адские создания не могли испытывать страха. Но нетерпение и предвкушение битвы, они испытывали наверняка.

Зевс выругался. Удобней перехватил фламберг. Рукоятка, покрытая крошкой из чёрного оникса, не давала возможности выскользнуть мечу из рук, даже одетых в металлические перчатки. Один из Рыцарей, стоящих рядом с ним, закричал, возглавляя атаку кавалерии Тьмы.

Следуя примеру отчаянного собрата, несколько рыцарей на ужасных конях, дали шпоры и помчалась во весь опор на врага.

Но Зевс и более половины оставшихся не двигались и смотрели.

Первый атакующий Рыцарь достиг короткого ряда големов. Конь его встал на дыбы, великолепный фламберг исполнил великолепный замах, чтобы поразить цель, но только беспомощно соскользнул по каменной шкуре. Их оружие было бесполезным!

В следующее мгновение, мощнейший удар вышиб рыцаря из седла, отшвырнув на несколько метров. Големы прошли сквозь несколько десятков могучих темных всадников как, должно быть, ребенок в песочнице, мог пройти сквозь построенный им игрушечный городок.

За шагающими чудовищами оставались лишь смятые куски металла.

Не теряя темпа, монолиты развернулись и, не дождавшись новой атаки, сами дружно зашагали на оставшихся рыцарей. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, големы перемещались быстро. И стремительно приближались. Рыцари мгновенно рассеялись, решив ускользнуть от удара каменных чудовищ, используя скорость своих коней. Но все было напрасно. Шаг изваяний был настолько широк, что легко покрывал скорость галопирующей лошади, которой к тому же, в относительно узком круглом котловане негде было разогнаться, и нужно было постоянно разворачиваться. Поняв это, десять големов дружно разбежались по каменной ловушке за группами улепетывающих рыцарей!

Они легко настигали всех, кто пытался уйти, и кончали с ними короткими пинками.

Зевс рассмеялся. Снова одно и то же! Как бы ни были могучи Игроки, Игра раз за разом выставляла им более сильных противников.

Словно тряпичные куклы, в воздух летели чёрные лошади с пылающими глазами и куски раздавленного железа, ещё мгновение назад бывшие воинами Тьмы.

Увидев голема, приближающегося к его группе со скоростью падающего тарана, Зевс не стал пришпоривать коня, но резким движениям завалился на бок, закрывая себя телом адского скакуна и исчезая с глаз. Голем подскочил к его группе, почти мгновенно сшиб пинками трёх воинов, пытавшихся рубиться мечами, и, перешагнув через слишком маленького на фоне прочих всадников Зевса, пронесся дальше.

Скакуну Зевса все же не повезло. Каменный монстр не потратил отдельного удара на адскую лошадку без рыцаря, но задел ее мимоходом. Изуродованное тело адского животного походило теперь на сплющенную консервную банку, правда, чёрного цвета.

Перевернувшись на спину, Зевс чуть приподнял голову над пылью и поглядел кругом. Вид был ещё тот. Игроков методично вбивали в грунт точными, но мощными ударами каменных пяток. Треск металла и крики слились в одно целое. Чудные пламенные фламберги бесполезно вышибали искры из камня. На «шкурках» оживших гротескных статуй не оставалось даже царапин…

«Пипец…» — многозначительно произнес про себя Зевс, заключая в это могучее слово весь спектр обуревавших его мыслей и выводов.

«Даже посочувствовать коняжке некогда — расслабив шею, Зевс бессильно уронил голову на каменный грунт. — И где мой чертов фламберг? Хотя впрочем, толку от него…».

Лежа на спине и совершенно не соображая, что предпринять, Зевс попытался широко вдохнуть. Вышло хреново. Он усмехнулся. Все же, Рыцари Тьмы при всей своей пафосной внешности состояли из обычных человеческих внутренностей. Иначе как объяснить боль в груди после падения? Отбиты рёбра, не иначе. Да и головой здорово треснулся, шлем не спас. Впрочем, и он кувыркнулся здорово, у обычного человека, наверняка, бы шея свернулась, а так …

Судорожными движениями Зевс стащил бесполезный шлем с головы.

«А так, — закончил он свою мысль, — минут через пятнадцать затопчут всех Рыцарей до единого и дело с концом!»

Внезапно к какофонии разнообразных звуков, — именно тех, какими обычно сопровождается топтание каменных големов по телам темных рыцарей в доспехах, — добавилась новая нота. В первое мгновение Зевс не уловил что это такое. Но затем понял — вокруг засвистели стрелы.

Он осторожно перевернулся на живот и вновь поднял голову.

На краю котлована, на самом верху, стояли лучники.

Стрелы, выпущенные на дно котлована, на мгновение проредили небо и вонзились в неподатливый камень.

Зевс тихо присвистнул. Из какого материала могли быть сделаны наконечники, чтобы вонзиться в каменную плоть големов? И с какой силой их нужно было пустить?

Приглядевшись, Зевс тихо рассмеялся. Тетивы луков сверкали и переливались на солнце — они явно были очень толстыми и стальными! Но какова же тогда сила пальцев, натягивавших эту тетиву? Прищурившись, Зевс опознал Серых Рыцарей — последнюю ступень в иерархии Серого Пути перед гипотетической «победой». Быть может там стоит и Ким, подумал он?

Так и было! Один из серых Игроков махнул ему с обрыва рукой. Ким стоял среди прочих стрелков. Легкие белые доспехи обтягивали его худое тело, как вторая кожа. Привычный серый плащ ниспадал до пят.

Серые Рыцари (ровно сотня, как с легкостью догадался Зевс) посылала стрелы одну за другой. Не успевала первая вонзиться в цель, как в воздух взлетало ещё три или четыре. Скорость стрельбы из лука у Серых была просто невероятной! Ни одна стрела при этом не попадала в рыцарей или в землю. Тренированные руки бывших ассассинов и цепкий глазомер заставляли стрелы ложиться без промаха в цель! Големы растерянно махали головой и руками, всё больше напоминая ежей.

Однако, попавшие под обстрел големы не испытывали, похоже, серьезных проблем. Десять чудовищ оказались буквально утыканы торчащими наружу древками, но были скорее растеряны, чем ранены или повреждены. Запас стрел у Серых был также не бесконечен. Колчаны быстро пустели. Вскоре, у Игроков на скале остались только кинжалы и изогнутые мечи. Отбросив в сторону бесполезные колчаны и металлические луки (стрелки действительно натягивали стальную струну голыми пальцами), Серые вытащили клинки из ножен и замерли над обрывом.

— Идемте вниз, нужно помочь! — прокричал Ким.

Но товарищи молчали. Кто станет лезть в пекло? И как можно поразить голема, которому даже заговоренные стальные стрелы не причиняют вреда?

Ким на миг остановился, глаза дерзко окинули спутников по Серому пути. Усмехнулся и презрительно бросил:

— Они умирают, а вы здесь в безопасности. Трусы!

— Пошел к чёрту! — Бросил кто-то в ответ.

— Вы жалкие, ничтожные боты, а не Игроки!

— Зачем бесполезно умирать? — возразил другой. — Ведь големы неуязвимы. Ты же сам видишь!

— Вам и жить-то незачем, — ответил Ким, словно сплюнул.

Он в одиночестве подошел к краю обрыва, быстро ощупал руками пояс и, потянув за один из крючков, обнаружил невероятно тонкую стальную нить, намотанную на клубок в одном из поясных кошельков и очень похожую на тетиву лука, из которого только что стрелял.

Значит, он не зря предполагал, что Серые, бывшие недавно солдатами и ассассинами, должны иметь экипировку, отличную от рыцарей Света или Тьмы. Серый Путь всегда делал ставку больше на мастерство, подготовку и инструменты, чем на формальное могущество Света и Темноты. А значит, хороший Серый воин не способен обойтись на поле сражения без метательных ножей, стрел, кинжала и, конечно, веревки и альпинистского снаряжения. Специфического, разумеется, как всё в проклятой Игре!

Зацепив крюк за каменный уступ, и цепляясь за раскрученную нить бронированной латной перчаткой, Ким слетел с головокружительной высоты на дно котлована за несколько секунд!

Как он надеялся, несколько десятков Серых, не выдержав угрызений совести, все же последовали за ним. Все прочие — остались ждать исхода сражения на краю «безопасного» обрыва.

Ким спрыгнул на землю.

Проход к Зевсу заваливали людские и лошадиные трупы. Вернее, куски металла, словно смятые ударами молота о наковальню. «Кстати, — горько усмехнулся акробат, — это сравнение к месту. Наковальня действительно присутствует. Каменная поверхность котлована настолько твердая, что ногам големов не составляет труда сминать об нее рыцарские доспехи, сдавливая словно прессом. На обычном мягком грунте, на земле или глиняной дороге, такое бы просто не вышло. Продуманная Игра, черт возьми!»

Ускорившись, акробат побежал.

— Зёма! Отзовись! — кричал он, потеряв товарища за горами трупов и металлолома. Сверху было видно весь котлован, но внизу — только горы тел на несколько метров в стороны…

Зевс обессилено поднял руку буквально в паре шагов от него. Ким бросился к нему. Приподнял.

— Как сам? — хмыкнул он.

— Нормально. Однако, ну у тебя и зрение! — Зевс, похлопал склонившегося над ним друга по плечу. — Ты разглядел меня с высоты почти сто метров. Вот это глазомер!

— Я бывший асассин, а теперь Рыцарь Грани, — уточнил Ким, — теоретически должен стрелой поражать в глаз сокола, выслеживающего добычу с высоты птичьего полета, — Акробат улыбнулся, — но хорошо, что ты снял шлем. Иначе я бы тебя не узнал.

— Не снимешь тут, ёлки-палки… — вспомнив обстоятельства, при которых он стащил с себя шлем, Зевс покачал головой.

В сознании его появилась простая мысль. Появление Кима ничего не меняло на самом деле. Мечи и стрелы не могли причинить вред големам. А значит, явление Серых воинов только растягивало процесс истребления людей, а вовсе не прекращало его.

Однако, Ким дернул его за рукав.

— Смотри! — воскликнул он, указывая пальцем куда-то вверх.

Лежа, Зевс повернул голову.

С обрыва, противоположного тому, где стояли, наблюдая за картиной избиения Рыцарей Тьмы, оставшиеся Серые стрелки, мелькали белые одежды. Много, не меньше ста!

— Рыцари Света? — удивился Зевс. — Неужели Дементор?

Белые одежды, словно снежная лавина, прорвавшая сдерживавшие ее стены, разом рухнула вниз, на дно котлованы. В отличие от Кима и немногих спустившихся с ним Серых, Светлые не использовали для спуска стальную нить. Они падали вдоль стены, но слишком медленно, словно паря по воздуху.

Зевс поднял бровь, а Ким округлил от удивления глаза.

Светлые не падали и не спускались. Они летели!

Спустя мгновения, воины света рассеялись среди големов, и к чёрным, да серым рунным мечам прибавились священные клинки Белого пути.

Впрочем, никто из летунов не использовал их по прямому назначению.

Паря над долиной, словно ангелы мщения, воины света исторгали из себя потоки пламени и огненные шары. В течение двух или трех секунд — не больше, семеро из десяти големов оплыли, словно восковые свечи прямо на глазах пораженных рыцарей и асассинов. Оставшиеся три оказались живее. Один из них сумел уклониться от выстрела белого летуна и, на удивление высоко подпрыгнув, сбил сразу двух из них ударом огромной ладони. Перевернувшись в воздухе, как два подбитых истребителя, парочка светлых ушла в пике и с размаху, вертясь и вращаясь, вдребезги размазалась об скалу!

В следующую секунду ловкого голема размазали на кисель сразу два огненных потока!

Один из них, как показалось изумленному Зевсу, исторг из себя Дементор. Подробнее он рассмотреть не успел, так как «подбитый» голем начал плавиться и оседать, сыпля раскаленными искрами и нечеловеческим жаром.

Вспомнив дракона на прошлом уровне, Зевс выставил перед собою энергетический щит. «Магия! — вспомнил он, — как же я мог не подумать об этом! Если на прошлом уровне получился щит и молнии, вырывающиеся из меча, то на этом уровне вполне могли получиться потоки пламени!»

Но до остальных Рыцарей и Серых стрелков истина не дошла. Голем рухнул и части его тела раскаленными шарами прокатились по полю. Они прыгали по кучам металлолома, мгновенно раскаляли его докрасна, превращали в жидкую, вязкую субстанцию. Несколько воинов оказавшихся в пределах доступности температурной волны, тут же вспыхнули языками жёлтого пламени.

Подобное происходило по всему полю. Расплавленные големы бухались вниз, погребая под собой Серых и оставшихся Тёмных.

Один из белых летунов сразил девятого голема. Затем, гурьбой, парящие в воздухе Рыцари Света кинулись сжигать последнего…

Этот последний, однако, оказался довольно верток. Воинов света осталось всего около десятка, то есть совсем не много (видимо остальные не прошли прошлый уровень). И огненные струи, вылетающие из их рук, прорезали воздух не слишком часто. Магия, как помнил Зевс, требовала перезарядки, то бишь — накопления праны. Летуны, избивая предыдущих големов, должно быть сильно подрастратились, и с последним противником у них выходило не вполне гладко.

Наконец, объединившись, они загнали, чудовище в угол и принялись избивать небольшими сгустками пламени. Теми, на которые хватало сил. Однако голем, почти уже растаявший и кровоточащий лавой, сдаваться не собирался.

Сбивая со своих рук жидкий камень, он развернулся спиной к преследователям и бросился к скалистой стене. Как раз к той, наверху которой стояли оставшиеся Серые — спутники Кима отказавшиеся спасать других Игроков. Летуны метнулись за ним, еще не понимая, что тот хочет сделать.

— Стоять!!! — заорали Зевс и Ким что есть мочи одновременно. Но в угаре погони ни Светлые, ни Серые воины над пропастью их слышать, конечно, не могли.

Голем прыгнул вперёд!

Страшный удар сотряс котловину, словно под ней рухнула подпорная колонна.

Скорость бегущего изо всех сил голема, учитывая длину его ног и рост, была просто невообразима. А вес, пожалуй, был больше массы любого, самого мощного артиллерийского снаряда.

При столкновении каменного исполина со стеной котлована, земля затряслась. Гигантскими пластами гранит под ногами Асассинов, стоявших не вершине стал, как в замедленной съемке, плавно обрушиваться вниз, на парящих в воздухе Белых воинов.

* * *

Когда пыль и ветер улеглись, мёртвые големы окончательно оплавились, и перестали сыпаться искры от тлеющих тел товарищей, Зевс убрал энергетический щит.

— Спасибо, — произнес Ким, тоже прятавшийся за защитой Зевса.

— Да подавись, — беззлобно ответил Зевс.

Оба огляделись. Поле внутри котлована представляло собой умопомрачительную картину, описать которую словами было почти невозможно. Смятые в лепешку доспехи, забитые человеческим мясом, горы расплавленного камня на месте мёртвых големов, обожженные трупы Серых, Тёмных и Светлых, которым не повезло оказаться рядом со сраженными каменными исполинами. Сотни стрел, утыкающих все это, поломанные мечи, изуродованные железные лошади, полыхающие языки пламени…

Среди всего этого ада, меж столбов дыма и пыли к двум товарищам двигалась тень.

«Боже мой… — узнал её Зевс, — неужели Дементор?!!»

Старый друг, знакомый по уже почти забытому миру реальной Земли, очень давно избравший Светлую дорогу, был дорог как никогда. Ведь это он, по большому счету спас сейчас жизни товарищей.

— Жив, твою за ногу! — запричитал Ким. — Но как ты? Ведь все погибли?

— Пацаны, поздравляю, — спокойно сказал Дементор, останавливаясь в двух шагах. — Да, мне тоже приятно, что вы выжили… Кстати, погибли не все. Около десятка Светлых еще летают над котлованом. Выжило и много Серых Рыцарей, а также некоторые Тёмные продолжаются рыться в горах из трупов своими фламбергами, видимо разыскивают товарищей… В общем, ещё повоюем. Поиграем, я хочу сказать. Если, конечно, это все ещё Игра…

Зевс приподнялся на локте.

— Вот именно, — сказал он. — Если это все еще Игра. Ты ведь Рыцарь Света. Откуда способности к левитации?

— Примерно оттуда же откуда твой энергетический щит, брат.

— Ты видел?

— Я был наверху.

Зевс прищурился.

— Получается, выжили те, кто понял, что правила Игры совсем не обязательно соблюдать. Сила каждого нового облика, который мы занимаем, это всего лишь видимая оболочка. Но то, что мы получаем один раз, мы можем использовать всегда.

Дементор пожал плечами.

— Я не уверен, на самом деле, — пожал плечами он. — Но похоже на то.

— О чём вы? — вставил Ким. — Хотите сказать, что Игре подчиняются только тела Игроков, а сознания — нет?

— А ты разве не догадался об этом, когда вместе с Кирой переходил между разными игровыми полями? Это ведь баг, невозможная штука. Ошибка системы. Если вообще это виртуальность…

— Ладно, — Ким покачал головой. — Дойдем до конца, узнаем, — он с сомнением посмотрел на Зевса. — Встать сможешь?

— Похоже, ребра сломаны.

Ким и Дементор подошли к товарищу и подали руки.

Но едва их ладони соприкоснулись, как мир словно вздрогнул — будто столкнулись противоположные заряды!

Всех троих затрясло. Светлая, Серая и Тёмная стороны силы сливались и перемешивались. Пожирали друг друга. Энергия перехлестывала через край.

Громадной силой воли трое расцепили вибрирующие руки, не дотягивая до критической точки.

— Так, не давайте мне больше рук! — обронил потрясённый Зевс. — Волосы, блин, встали дыбом. Какая-то ЛЭП, ей богу.

— А ты ко мне вообще не подходи, — кашлянул мгновенно пересохшим горлом Дементор.

— Вот и поручкались, друзья дорогие, — добавил Ким, вытирая влажную полосу с виска.

Зевс и Дементор подняли на него глаза.

— И что? — спросил Зевс у Кима.

— Ты ведь сам понял, верно? Разные пути и слишком высокий уровень. Шиздец! Разнополярная хрень.

Три представителя трёх великих Путей застыли друг напротив друга, прожигая недоверчивым взглядом. В глазах троицы читалось недоумение, подозрение, даже испуг. Всех мучил один вопрос: «Уже враг? Или всё ещё друг?»

— Вот что, и правда, оставим все головоломки до финала, — бодрым голосом проговорил Зевс. — Думаю, нам всем нужно время, чтобы разобраться. Но мы не враги. В этом я уверен, как в себе.

Двое друзей кивнули ему в ответ.

Им не оставалось ничего более, как ждать новой перезагрузки.

КАМЕННЫЙ СТОЛБ

Ведьмочка, ослеплённая яркой вспышкой загрузки нового уровня, судорожно замахала руками. Взрыв звуков на миг оглушил её, закинув в царство абсолютно тишины. Затем навалилась глухота, словно Игра выключила звук…

— Ве…ма! …гнись! — с рук Эльфийки, неизвестно откуда взявшейся рядом, стремительно сорвалось ледяное облако.

Облако метнулось куда-то вверх! Через секунду, с небес прямо под ноги Ведьмы, свалилась странное существо, по виду напоминающее молодую, даже симпатичную женщину, но с крыльями вместо рук.

Крылья «объекта» покрывали жесткие мелкие перья, грязного, неопределенного цвета. Женское тело чудовища было полностью голым и тоже немытым. В чем-то миловидное лицо искажала звериная гримаса.

Гарпия?!

Ещё живое существо прокрутилось на спине как юла и, покрывшись изморозью от удара Эльфики, с гнусным криком сорвалось в пропасть.

Пропасть?!

Дикими глазами Ведьмочка огляделась. Она лежала на спине, на краю большого каменного уступа, напоминающего по форме треугольник. В небе что-то мелькало, вокруг кто-то кричал и суетился. Слава богу, тело ещё слушалось, а рефлексы опережали растерявшийся разум. Заметив быстро приближающуюся тень, Ведьма почти неосознанно, резко откатилась в бок. Это спасло её от когтей еще одной симпатичной крылатой «девушки», которая бросилась на неё вслед за примороженной подружкой.

Серая молния разрезала рядом воздух и новая гарпия, правда уже поджаренная, а не замороженная, кувырком полетела вниз.

Опять Эльфийка? Как-то она однообразно сражается.

Сознание Ведьмочки стремительно пыталось войти в Игру. Вокруг мелькали летающие монстры, палила магия, беззвучно открывались рты, но Веда ощущала себя контуженой и никак не могла прийти в себя. Звук возвращался постепенно, обрывками фраз.

— …вай… рее…! — раздался совершенно другой голос, не похожий на Элин. Чьи-то не по-женски сильные руки потащили её от обрыва.

— Очнись! Прейди в себя. Сейчас не время! — звонкая пощёчина обожгла лицо, зато вернулся слух, и почти вернулось сознание. Ведьма несколько раз хлопнула глазами. Рядом стояли давно потерянные подруги.

— Эльфийка?! Валькирия?! — радостно закричала она, окончательно приходя в себя. — Где мы?! Что происходит?!

Серый и белый балахоны нависли над Ведьмочкой. Та посмотрела на себя и хмыкнула. На ней, как ни странно, была такая же одежда, только чёрного цвета.

— Много вопросов, — холодно сообщила Валькирия. — Ты очнулась?

Ведьмочка кашлянула.

— Кажется.

— Тогда слушай, только быстро, — поспешно заговорила Валькирия. — Значит так. Мы на седьмом уровне. Все мы Леди трёх разных сил: тёмной, серой и светлой. Не знаю почему, но нас поместили в этом этапе всех вместе. Причём на каменный столб, рассчитанный по площади как раз человек на триста. По сотне — от каждого Пути. Это, что касается хороших новостей…

— Есть плохие? — Веда даже не улыбнулась.

— Нас атакуют различные крылатые мифологические уроды. А из оружия у нас только магия. Ещё вопросы есть?

— Нету, — ответила Ведьмочкана удивление твердым голосом. После Чёрного Колизея магия не вызывала у неё удивления. — Ну дык вперёд! Поджарим их, да?

— Вот это я понимаю. Врубилась с первого раза, — удовлетворенно кивнула Эльфийка и, выпрямляясь, дернула подругу за руку.

Та встала. И тут же присвистнула.

Сто чёрно-серо-белых балахонов рассредоточились по плоской поверхности одинокой скалы, стоящей посреди бушующего моря пламени. Ведьма понятия не имела что это, но предположила, что перед ней море нефти, зажженной каким-то безумцем в самоубийственной страсти к реакции окисления.

Гигантские всполохи огня, настоящие протуберанцы, вздымались на страшную высоту, более сотни метров, не менее. Но жара на вершине каменного столба не чувствовалась. Как минимум, он возвышался над пылающим «горящим» океаном на километр в высоту!

По виду, скала напоминала именно длинный и узкий столб.

На его вершине дрались Леди сил, а вокруг, подобно туче мошкары вились крылатые гарпии, а также грифоны и прочие летающие создания из фэнтезийных миров.

Но гарпий было больше.

Леди вели сражение, прячась за редкие камни, забираясь в небольшие углубления и ложбинки. В который раз Ведьма удивилась, что магическое сражение по стилю напоминает собой банальную перестрелку, а вовсе не бой высших сил. Прячась за камнями, магички палили по чудовищам едва не с двух рук, словно ковбои из револьверов, а летающие твари, как заправские бомбардировщики пикировали на них, кидали булыжниками, хватали за руки, за ноги, поднимали в воздух и швыряли вниз.

Гарпии в этом смысле оказались куда опаснее грифонов. Ноги «крылатых девушек» были вполне женскими — длинными и красивыми, однако, стопа ноги заканчивалась мощными крепкими пальцами со звериными когтями. Эти ноги-лапы могли схватить и поднять магичку в воздух, чтобы сбросить вниз. Кроме того, гарпии лягались со страшной силой, грозя распороть когтем грудь, порвать позвоночник или разможжить голову. Грифоны, обладающие куда более скромными по длине конечностями и уж, тем более, не обладая «руками», такими способностями похвастать не могли.

Бросаясь в атаку, гарпии трясли объёмной грудью, потрясали спутанными, но все же красивыми волосами. И при этом дико орали, почти на человеческом языке. Способность гарпий лягаться голыми ногами, будучи при этом совершенно обнаженными, без всякого стеснения своей наготы, смущала Ведьмочку только первые несколько мгновений.

«Хорошо, что не мужиков наших сюда послали, — думала она, — те бы точно засмотрелись на летучие прелести и передохли все как один». Игроки-девушки, разумеется, переносили налет обнаженной женской плоти спокойнее.

Первыми на девушек-игроков напали небольшие гарпии, обладательницы крылатых рук-крыльев, серо-коричневого оперения по всему телу и ужасных ног-лап, как у птиц, только с когтями острее клинков. Лица гарпий казались почти человеческими, если не считать, что все зубы во рту являлись иглоподобными клыками, а глаза со сплошными чёрными зрачками, были словно слепы. Последнее впрочем, было ложью — магички не сомневались, что видят крылатые чудовища отменно.

Среди серых гарпий встречались и гарпии-великаны. Они были на порядок больше своих сестёр и могли справиться с несколькими Игроками сразу. Каждая лапа хватала по магичке и утаскивала в высоту. Пернатые руки-крылья без особых усилий держали в воздухе гарпий и их жертвы. Чудовища вертелись в воздухе словно циркачи, взлетали и падали, с легкостью изменяя направление движения чуть ли не девяносто градусов сразу. Когти, заточенные до блеска, яростно сверкали и при всякой возможности впивались в жертву, не давая ей возможности колдовать.

Это последнее обстоятельство несколько озадачивало защитников каменного плато. Возможно, тела гарпий вырабатывали парализующий яд. А возможно, схваченные чудищами магички просто теряли сознание от острой боли и шока. Тем не менее, Леди-волшебницы расправлялись с гарпиями без особых потерь. Достаточно было попасть огнём или льдом, и те падали вниз, словно камни, в бушующий километром ниже огненный океан.

Атаки гарпий чередовались наскоками грифонов и горгулий. Горгульи не представляли особых хлопот, так как силой ненамного превосходили гарпий. Однако, они, даже лишившись крыльев, успешно дрались на земле, впиваясь в волшебниц острыми зубами, которых не было у бесстыжих гарпий. Кроме того, горгульи обладали толстым хвостом, который активно использовали, хлестая магичек по лицу и сбивая с ног. Гладкая кожа горгулий была необычайно крепка, и оттенок имела от чёрного до синего. Магические удары наносили им меньше урона, нежели гарпиям и иногда, на особо стойких маленьких уродцев магичкам приходилось тратить по два и более выстрела, прежде чем те валились на землю.

Грифоны тоже сражались и в воздухе и на земле. В воздухе они парили крылатыми бестиями, на земле — изгибались львами. Морды напоминали птичьи, с хищными клювами. Но всё прочее тело, кроме крыльев, было покрыто шерстью. Завершал картину длинный крысиный хвост. И все же, по степени опасности грифоны сильно уступали как маленьким горгульям, так и «голым» гарпиям с их нежными женскими телами. При всех своих размерах и мощи, грифоны оказывались в воздухе слишком неповоротливы и предсказуемы. Попасть в них не составляло труда. Струя пламени, молния, заморозка или фаербол «срубали» могучих животных буквально с первого раза.

— Вон того слева, бей! Ещё! Морозь, морозь! Осторожно, сзади! Пали! — три женских голоса сливались в один. Все магички разбились на группы, и не было ничего удивительного в том, что Ведьма, Валькирия и Эльфийка составили одну «троицу», своеобразный магический «пулемётный» расчет. Магия требовала перезарядки, и сочетание трех магичек в одном месте давало им существенные преимущества.

И хотя в великой Игре каждая из них избрала свой собственный Путь, сейчас они сбились вместе, словно один человек!

«Общий враг объединял людей всегда, — мимоходом подумала Ведьмочка, выстреливая в ближайшего грифона струей огня. — Если бы до Третьей мировой войны на Землю напали нечеловеческие создания, допустим, инопланетяне, человечество позабыло бы все свои обиды. Но, увы (или, напротив, к счастью) внешний враг упорно отсутствовал, вот и принялись друг за друга…».

Девушки сражались своего рода «вахтенным методом». Сначала во весь рост стояла одна из них, поражая ударами налетающих врагов. Вторая прикрывала, ожидая своей очереди. Третья ждала, накапливая прану. Потом менялись местами. Ни одной ситуации, при которой хотя бы один летающий враг приблизился бы достаточно близко, в результате не возникло.

Но битва вокруг развивалась всё жёстче и яростней. Магия просто заполнила собой небо! Уши глохли от магической «пальбы», которая то сливалась в единую какофонию звуков, то сжималась до отдельных выстрелов. Но какофония не утихала ни на секунду, едва не разрывая дерущимся перепонки!

«Так вот почему я оглохла в начале драки, — отвлеченно думала Ведьмочка, дождавшись своей «вахты», метая молнии правой рукой и прищуривая левый глаз для лучшего прицела. — Видимо шандарахнуло ещё до того как очнулась, не успела и выстрела сделать … Кстати, довольно логично, что начинающие волшебники, — или как там называются местные спецы? — используют силу магии именно как пистолет или винтовку. В лучшем случае … — тут Ведьма спалила налетающую на нее гарпию струей пламени, — как огнемёт или базуку. Ведь это логично! Заклинания кругового или объемного действия требуют больше праны, не каждый начинающий на него решится. Заклинания внушения, требуют большей концентрации, заклинания вызывания — больше знаний. Заклинания перевоплощения — не всегда эффективны, ведь облик волка или даже льва хорош не во всех ситуациях. И что остается?.. Только палить огнем, морозом, огненным шаром или сжигающим лучом — на это каждый горазд почти подсознательно. Кроме того, такие заклинания поражают противника «точечно», а значит, менее энергозатратны. При этом примитивная энергетическая плюха способна поразить врага лучше любого меча или копья… Важно и то, что линейные заклинания более «дальнобойны». Что требуется безоружному начинающему магу, лишенному клинка и доспеха? Только одно — убить противника на расстоянии. Вот и выходит не магическое сражение, а «ковбойская перестрелка», только без винчестеров и кольтов. А так, ручками…»

Ковбойская перестрелка между тем демонстрировала свою эффективность. Уже спустя тридцать минут неистового огневого боя, неуклюжие грифоны были перебиты полностью. Большая часть гарпий также валялась у ног магичек бездыханной или же сгорала в огненном океане. Стремительно таяло число оставшихся гарпий. Боевой азарт и вера в победу все больше охватывал волшебниц. Пожалуй, сражение завершалось даже слишком легко.

— А теперь вместе! По вон тому! И… р-р-раз! — три Леди, позабыв о «вахтенном методе», объединив усилия, палили по парящим вдалеке гарпиям «дальнобойными». Горячка боя отходила. Крылатые женщины с уродливыми когтями на ногах постепенно понимали, что битва ими проиграна. Они уже почти не атаковали, но мчались над плато по кругу, на далекой и недоступной как им казалось периферии.

Но это было не так.

Три порождения магии слились в едином порыве. В руках трёх Мастериц: Тёмной, Серой и Светлой, вспыхнул ярчайший свет, постепенно выливающийся в огромную сиреневую каплю.

— Давай!!!

Единое мысленное усилие вынесло магический снаряд в воздух с дьявольским ускорением и, пролетев почти пятьсот метров в высоту, сиреневая капля разорвалась на мелкие осколки!

Десятки, если не сотни гарпий порвало чудовищным взрывом в ошметки. Осколки сиреневого порождения трёх магий, разлетелись подобно шарикам шрапнели. Магички, стоявшие по всей площади каменного столба радостно закричали!

Оставшиеся гарпии, уразумев, что даже расстояние теперь не гарантирует им безопасности, постепенно сбились в клин, очень похожий на журавлиный и, сверкая голыми задницами, немедленно полетели прочь от места сражения. Небо, наконец, отчистилось от врагов.

Трое осмотрелись.

Плато устилали сожжённые, замороженные тела крылатых монстров и растерзанных девушек-Игроков. Особенно, ближе к краю. Сколько тел растворилось в водах огненного океана — не считал никто.

— Похоже, в кои-то веки мы победили, — настороженно заметила Валькирия. — Вот видите, если Игра дает нам возможность драться, мы можем выиграть уровень, а не просто дохнуть до определенного числа.

— Ага, — пожала плечами Ведьмочка, оглаживая поцарапанное бедро, — вот это-то меня и беспокоит. Посмотрите, Игроков на плато всё ещё довольно много, не сглазить бы твою хваленую победу.

И правда, на вершине каменного столба оставалось на ногах слишком много счастливых, женских фигур — вполне живых и невредимых, прошедших через магическую перестрелку. Причём многих — без единой царапины.

На глаз плато заполняло слишком много магичек, то есть более ста пятидесяти. Гарпии, горгульи и грифоны не смогли собрать необходимую «норму». И это значило, похоже, только одно. Следующий уровень упорно не загружался.

— Что сейчас будет? — бросила Веда. По телу ее проползло неприятное ощущение страха. Вместе с мурашками, вдруг забегавшими по позвонку.

— Подумать страшно, — вздохнула в ответ Валькирия.

— Мамочка моя, а вот и ответ… — прошептала рядом с ними Эльфийка.

Все трое резко обернулись.

На отчищенном от врагов горизонте показались новые противники.

Крупные, на несколько порядков больше прошлых тварей, они начинали свой полёт почти неприметными точками, но быстро увеличивались в размерах.

— Ого, блин… Только не это. — Сказала одна из Леди Света, стоявших рядом с троицей.

— Чего «это»? — нахмурившись, уточнила Эльфийка.

— Зрение проверь. Не видишь что ли? Драконы летят, — грубо ответила та. — Штук десять, наверное… Вот капец.

Валькирия прищурилась, меняя зрение, и тоже посчитала:

— Точно десять. Я даже цвета вижу: зелёный, жёлтый, красный, чёрный, белый, жёлто-оранжевый, фиолетовый… Два плохо видны. Ещё есть ярко-красный, но без крыльев, его держит ярко синий с огромными крыльями.

— Ха, вот это да, — хохотнула Светлая Леди-соседка. — Был у меня дома старенький фолиант с цветными вставками на плотной бумаге. Дед подарил. Ну, книга из старинных ещё, больше столетия, наверное.

— И что? — насупилась Эльфийка.

— Да книга та была про драконов, — продолжила магичка. — Я хорошо запомнила эти цветные вставки с картинками. Зелёный и Жёлтый они как бы добрые… Зелёный по мере роста становиться Жёлтым. А Красный дракон — Чёрным. Вот только эти уже злые… Костяного, это который белый, создавали некроманты, если не ошибаюсь. Потом они становятся драконами-духами или… что-то в этом роде. Восточная мифология, в общем. Япония или Китай.

— Некроманты? — подняла бровь Эльфийка. — Неужели в Китае были некроманты?

— Ну да, — кивнула магичка. — Вернее, в их мифологии… Дальше идет Серный дракон. Он имеет оранжевый цвет и целиком состоит из серы. Следующий, Синий дракон — магический. Он владеет какой-то магией. Последних двух драконов не помню, но они состоят из кристаллов и камней. Они, кстати, самые сильные, так как кристаллы очень сложно разрушить, а лазурный уж кристалл из которого состоит первый в паре — тем более. У красного кристаллического дракона нет крыльев. Он как страус бегает на задних ногах …

— Дьявол! — не выдержав, зло и резко выругалась Валькирия. — А что тебе ПОЛЕЗНОГО дедушка рассказывал про китайских драконов? Как их победить, ты знаешь?!

Но Светлая только пожала плечами.

— Теоретически, эти драконы самые сильные существа мифологического мира, — сказала она. — Уж больно хорошо их китайцы продумали в своих мифах. Даже не знаю … Если первые четыре хоть как-то уязвимы, то последних шестерых сразить весьма проблематично. У них, если не ошибаюсь, полная сопротивляемость магии. А оружия-то у нас нет.

Все слышавшие разговор замолчали.

— Соберитесь, — коротко сказала тогда Эльфийка. — У нас есть два пути: выиграть или погибнуть. Каждая из нас прошла уже много уровней. Значит, пройдем и этот. Игра давно нас ломает! Но разве люди не сильнее Игры? Это подобные нам придумали её и создали. Значит, нам все здесь под силу!

Если кто-то из других Леди и смел возразить Эльфийке в ее, возможно, излишне пафосной речи, времени на это уже не осталось.

Зелёный и Красный драконы (по рассказу магички-соседки — самые слабые из десятки) приблизились к плато и круто пошли на снижение. Остальные кружили в воздухе, словно давая «слабакам» порезвиться. «Слабаки», каждый размером с грузовик, обнажили когти длиной в человеческую руку и камнем бросились вниз, регулируя направление падения чешуйчатыми хвостами.

Огненные шары, ледяные стрелы и потоки пламени ринулись к ним навстречу, но лишь бессильно отскочили от сверкающей чешуи!

Драконы же, не долетев до земли, расправили крылья, и обдали волшебниц блестящими серными струями, распыляющимися в воздухе подобно каплям тумана.

Часть Игроков поставила магические щиты, часть укрылась за камнями, но успели не все. Крики боли, отвратительное шипение и запах заполнили воздух. От этого запаха тошнило — ибо так плавилась плоть.

— Кислота! — истошно закричала Валькирия, видя как серые капли сливаются в едкие струйки. Струи эти сползали по земле и камням, оставляя за собой глубокие борозды, широко раскрытые, как раны от двуручного меча или алебарды.

Девушки-Игроки стали сбиваться в кучки, садиться плотнее друг к другу и закрываться сплошными магическими щитами, закрывавшими их, словно большие зонты.

Драконы развернулись и сделали ещё один заход. Он, однако, оказался неудачным. Кислота лишь шипела на камнях и стекала по мерцающим сферам силовых щитов.

— Похоже, они растеряны, — сказала Веда, глядя на драконов, парящих вокруг столба на значительном расстоянии.

— Ну да, может, тогда не станут атаковать, — сказала Эльфийка.

— Не станут? Да брось, мы сами должны атаковать этих двух, пока не бросились остальные.

— Ты же видела, магия не действует на них.

— А ты уверена? — Валькирия скрестила на груди руки и выставила вперед ножку. — Помнишь как с гарпиями? Кто-нибудь из нас пробовал стрелять так?

— А и правда, — подключилась вдруг Валькирия. — Они ведь не просто от балды кружат вдалеке. Эти двое боятся приближаться. Возможно, наша магия их все же страшит!

— Попробуем?

— Ну не сидеть же всю жизнь под щитом!

Троица рассеяла энергетический «зонтик», подбежала ближе к краю обрыва и, сконцентрировавшись, метнула в красного дракона ледяную стрелу. Тот увернулся. Но остальные магички, видя пример для подражания, немедленно отбросили свою магическую защиту и принялись вразнобой швырять в мечущихся драконов различными «эманациями магии». Почти все мазали — расстояние было довольно велико. Но Магички объединяли свои усилия, становясь вместе по двое, трое и даже пятеро Игроков. Магия становилась сильнее. Драконы опасались приближаться, и их кислотное дыхание также не добивало до скалистого плато. Ощущение безопасности прибавило волшебницам сил.

Наконец, на самом пике, когда активность магических атак достигла своей вершины, одна из «стрелковых» групп, объединяющая сразу четырёх Леди, пустила вверх огненный луч, пронзивший крыло красного дракона. Нелепо взмахнув пробитой конечностью, он камнем полетел в пропасть.

— Ура, девчонки! Мочи второго! — раздались крики со всех сторон.

Как по взмаху волшебной палочки, магички стали палить в небеса со страшной скоростью изо всех сил, подбадривая себя неистовым ором, похожим, скорее, на крики взбесившихся обезьян, чем на радостные возгласы женщин. Дракон же, напротив, стал, словно вялым и забыл обо всем. Как бы там ни было, мгновения спустя его бок был пронзен каменным шипом, материализованным сразу десятком магичек.

Массивная туша грохнулась в пропасть.

Но дело было вовсе не кончено.

Жёлтый и Чёрный драконы, словно ожидая команды, тут же устремились в атаку.

— Приготовились! — Скомандовала Эльфийка. — Пли!

Сотни порождений магии устремились навстречу атакующим. Но лишь бессильно скользнули по крыльям. Приблизившись на расстояние, позволяющее достичь Игроков, драконы, как и прежняя пара, исторгли из себя кислоту. Струи были намного мощнее, чем у предыдущих, чудовищ, а главное, били гораздо дальше.

Несколько групп магичек, находившихся слишком близко, истошно завопили. Щиты-зонтики надежно прикрывали их сверху, но поток кислоты, обрушившийся на них, был настолько силен, что смывал девушек вместе с частями самого плато! Как только расплавленный кислотой камень начинал затекать волшебницам под ноги, они с криками подскакивали, а обувь с шипением разъедалась. После этого энергетический щит распадался и второй «выстрел» дракона обычно находил цель. Так они и работали — в паре. Первый дракон исторгал из себя поток «для вскрытия», а второй выжидал, когда распадется магический щит.

«Выходит, они разумные, — прошептала себе под нос Эльфийка. — Вот это мы попали!»

Запах растворяющихся заживо тел вновь был подхвачен ветром и благоухал среди выживших.

— А этих как? — тихо спросила, стоящая рядом с Эльфийкой Веда.

— Отличный вопрос, — пожала плечами та. — Прямо не в бровь, а в глаз.

— А ведь это идея! — воскликнула Валькирия, вдруг хлопнув себя по лбу. И заорала, обернувшись к соседним волшебницам. — Девчонки, цельтесь в глаза!

Вторая пара драконов стала разворачиваться на новый заход. И снова, все как один, девушки-магини выбежали из укрытий.

Как только летающие твари подошли ближе и разверзли пасти для выплескивания кислоты, магия, направляемая десятками женских рук, пронзила собою воздух!

Мерцающий шар — результат совместной работы Веды, Киры и Эли — и тысячи железных игл, материализованных сразу за световым шаром, со скоростью молний сорвались с рук навстречу драконам.

Столкновение! Вспышка!

Мерцающий шар ослепил чудовищ на время, но металлические шипы, скрывавшиеся за ним — навсегда. Оба ослеплённых монстра кружась в смертельном штопоре, исчезли в волнах огненного моря.

— А всем вместе атаковать слабо?! — от радости закричала Ведьмочка в небо. — Ну давайте, нажритесь нас до отвала!

Эльфийка обернулась на Ведьму и посмотрела как на сумасшедшую. Но оставшиеся драконы поступили хуже. Словно услышав угрозу девушки, а может и правда решив, что противник слишком силен, создания развернулись в воздухе и рухнули вниз сразу вшестером.

Ведьмочка криво усмехнулась и опасливо обронила:

— Я … не хотела. Это шутка была.

— Ты им это скажи, подсказчица! — Эльфийка скривила прекрасное лицо, превратив его в маску ярости и упрямства.

Четверо драконов: Костяной, Призрачный, Серный и Магический величественно разрезали крыльями небо. Они были намного больше своих младших братьев, только что сброшенных магинями в огненный океан.

Эти новые драконы походили на настоящие летающие крепости, чуть меньше самого плато. На их спинах некоторых из них, в частности Костяного и Серного стояли настоящие башни для лучников и метателей дротиков. Но сейчас эти башни были пусты.

— Прячься! — закричала Эльфийка нерасторопной и непутевой Ведьмочке.

— А что толку прятаться? — нахмурила брови расстроенная Веда и сжала ладошки в кулаки, — из рассказа той светлой магини выходит, что Костяные и Призрачные драконы суть порождения некромантии. Они стоят на Тёмном пути. А я, смею напомнить, как раз Тёмная! Думаю, у нас найдется для них кое-что иное, кроме «стреляющих» заклятий!

Она замахала руками, выискивая между скал знакомых по предыдущим уровням Тёмных и вскоре, за спиной спешно стали собираться волшебницы в чёрных плащах.

Магичек, к тому времени, оставалось не более пятидесяти из трёхсот. Девушек-игроков, одну за одной, сжигала кислота, разрывали зубы костяного дракона, и убивали призрачные когти Дракона-привидения.

Эльфийка удивленно отступила. Хмурая, настойчивая Ведьмочка вышла вперёд, и ее маленькая фигурка встала впереди всех — одинокая и ничтожная. Остальные магини включая Валькирию и Элю, находились позади неё и почти все — вжимались телами в грунт.

Ведьма начала говорить. Она размышляла вслух.

— Первые четыре дракона созданы из плоти. Они живые! В этом была их слабость, но, в то же время, сила. Костяной, Серный, Магический, Призрачный, Каменный и Кристальный драконы суть порождения тёмной магии, которая противоречит естественным законам. Тёмная прана способна создавать существ из неживых предметов. Но Тёмная прана способна и на обратное! Я прошу всех, кто стоит сейчас за моей спиной, сконцентрировать силу на простом действии. Представьте тьму, что заполняет атакующих нас чудовищ. Тьму, что подчиняется каждой из вас. И ПЕЙТЕ ЕЕ!!!! СЕЙЧАС!!!

Сказано было вовремя.

Шесть гигантских чудовищ, созданных из мёртвых предметов могуществом Тёмного Пути, пикируя, заходили на плато. Их пасти разверзлись, глаза из кусочков камня, алмазов, полупрозрачных бельм или просто пустых глазниц выискивали жертвы, спрятавшиеся между скал. Но жертв уже не было.

Пара десятков Тёмных стояла за Веды взявшись за руки.

Разумы их напряглись, искажая обычное человеческое зрение, и Тёмная сила позволила им УВИДЕТЬ. Все шесть чудовищных созданий действительно являлись «конструкциями» из камня, плоти, кристаллов или же просто эманациями праны, как Призрачный и Магический. Эти создания не существовали! Они представляли собой лишь наборы мёртвых вещей, объединенных незримыми для обычных людей нитями магии. Их не могли поразить молнии, струи огня или ледяные стрелы, но… их и не нужно было поражать! — это Веда поняла сейчас с необычайной ясностью и простотой!

— КО МНЕ!!! — хрипло прошептала она, и этот нечеловеческий возглас, выжатый полушепотом одними губами, заставил дрогнуть мир огненного океана. Плато, казалось, вздохнуло и выдохнуло как живое!

Тёмная прана, окружающая тела мертвых драконов, потянулась к Ведьме, почти мгновенно изменяя свой цвет на ослепительно-белый. Ведьма стояла впереди всех и спутницы, спрятавшись за узкой спиной предводительницы, лишь передавали ей силу, увеличивая магическое воздействие, подпитывая волю и будоража кровь.

Драконы приближались со страшной скоростью. Казалось, еще мгновение и они исторгнут на Ведьму убийственный огонь, магию, кислоту, обрушаться на безумную гордячку всей массой, сомнут когтями, порвут и раздавят…

Но ничего не случилось. Лишившись связывающей их магической основы, чудовища рассыпались на части прямо в воздухе у всех на глазах. Как легко уничтожить неуязвимую куклу, если видеть веревки, управляющие её движениями!

К ногам безумной тёмной волшебницы повалились лишь мёртвые камни, груда мёртвых кристаллов и куча старых костей.

Сама же Ведьма мелко дрожала.

Сила, исторгнутая из магических драконов, переполняла ее до краев. Каждую клеточку, каждый волос, каждый ноготок.

Воздев руки кверху, она вбирала в себя эту силу!

На миг на каждой из девушек появилась обычная, повседневная одежда. Они стали настолько сильными, что начали диктовать Игре свои условия.

— Девчонки, живите, — обронила Веда и все трое обнялись.

Часть III: Боги

Центр Игрового поля. Облики божества

На новом уровне, Зевс оказался один. Чёрт его знает, куда делись оставшиеся Тёмные Рыцари. Вполне возможно, на финише Игра отобрала только целые «команды». И их с Дементором, Кимом, Элей, Ведой и Кирой группа, оказалась единственной из всех «шестерок», в полном составе дошедших до самого конца.

Разумеется, у них не было конкурентов!

Как бы ни было, Зевс стал Демоном Тьмы. Его тело, по крайней мере, опоясывали огромные перепончатые крылья, которые укутывали фигуру, словно длинный кожаный плащ. Оба крыла заканчивались изогнутыми когтями, сцеплявшимися на груди подобно изысканной костяной фибуле.

Ощущение ПОСЛУШНОСТИ этих гигантских крыльев — частей его тела, при этом совершенно чуждых человеческой природе, готовых мгновенно расправиться на огромную ширину и толкнуть упругое тело ввысь, кружили голову и волновали Зевсу тёмную кровь! Они были послушны как пальцы рук. Непроизвольно, только подумав о новом действии, Зевс распахнул свой «плащ» и крылья взметнулись в воздух. Размах поражал. Как минимум, Зевс оценил его в пять или более метров. Крылья были многосуставными, сложенными в три или четыре раза. Хотя они казались плащом, их ширина значительно превышала человеческий рост. Зевс понимал, что даже такой колоссальный размах крыла не позволит человеческому телу подняться в воздух. Но это — при обычных физических законах. В виртуале, или же с использованием праны (Зевс еще не вполне понимал, насколько прана является частью виртуального мира, а насколько реальным явлением) полет человека на собственных крыльях был возможен. Но вот человека ли?

Вес его, очевидно, также сильно изменился. Оценив свой примерный рост, ширину плеч и прочие телесные габариты, Зевс на глаз прикинул, что масса нового тела, составляет, возможно, двести-двести пятьдесят килограмм, — при росте в три метра и почти квадратном телосложении. Пожалуй, в первый раз за Игру тело-носитель претерпело существенные изменения.

Зевс посмотрел на руки — как ни странно с появлением крыльев они не исчезли и он стал, таким образом, «шестилапым», словно насекомое. Вместо скромных человеческих ногтей выступали массивные роговые наросты, толщиной с мужской палец, но резко сужающиеся к концу. Ногти? Пожалуй, когти. «Надо бы проверить на прочность» — подумал Зевс и, не откладывая решение в долгий ящик, полоснул когтями по лежащему рядом булыжнику. Скользящее касание оставило пять мощных отметин, глубоких и ровных, словно оставленных топором. Да уж, ноготочки прочнее некуда.

На ногах (босых, конечно же) были такие же когти, даже еще более устрашающие по толщине и длине. Сами ноги напоминали лапища раптора или тираннозавра — по крайней мере, в том виде, в котором Зевс представлял их себе по голографическим фильмам и иллюстрациям в нете-2. Удивительно, но наличие мощных когтей нисколько не мешало движению. Подпрыгнув, Зевс пробежал несколько шагов. Отталкиваться от земли новыми конечностями оказалось необычайно комфортно.

А кожа! Словно стальная, похожая на ощупь на непробиваемый панцирь, она не чувствовала ни жара, ни холода. И, вероятно, могла заботиться о хозяине как терморегулирующий комбинезон. Волосяной покров на коже — отсутствовал. Ну и бог с ним, с этим кожным атавизмом.

Зевс пошевелил руками. Могучие желваки мышц были налиты упругой силой, они обтягивали все тело подобно прочным морским канатам. Но, в то же время, казались быстрыми и ловкими, в любую секунду готовые совершить движение быстрее молнии.

Из одежды новое тело украшала только чёрная набедренная повязка. Повязку поддерживал толстый кожаный пояс с квадратной пряжкой, в центре которой изображался оскаленный золотой череп. Глаза тоже изменились. Зевс чувствовал каким-то непередаваемым образом, что самая тёмная ночь отныне не будет ему помехой, а любой, самый яркий свет не сможет заставить прищуриться или ослепить. Теперь, не моргая, он мог прямо смотреть на солнце! Надо проверить. А впрочем …

Последним сюрпризом стало то, что тело могло меняться по желанию обладателя. Зевс смотрел на когти рук, и стоило ему лишь подумать о том, чтобы их укоротить, как чудовищные костяные кинжалы прямо на глазах уменьшились, не потеряв, однако, ни твердости, ни остроты. Совершив удивительное открытие, Зевс немедленно отрастил на коленях и локтях роговые шипы. Так, на всякий случай, скорее из забавы. Впрочем, о такую забаву, подумал он, расшибётся любой железный клинок. Ткань шипов и кожного панциря казалась стократ прочнее хитинового. Зевс не сомневался, что при поддержке праны, его панцирь выдержит даже выстрел танка или самоходной гаубицы.

Но как всегда, главное изменение скрывалось не во внешности. Зевс выплыл из грёз, опомнился. Секундные ощущения и испытание возможностей оборвало маленькое предчувствие — странное ощущение вседозволенности, неуязвимости, мощи, без барьеров и ограничений являлось чем-то… порочным. Неожиданная догадка словно пронзила сознание!

«Как же так? — испуганно подумал вдруг Зевс. — Из меня делают демона? Настоящего?» Рука дёрнулась к голове. Рогов не было. Впрочем, он мог их вырастить буквально за мгновения, как и мощный хвост с когтистой булавой на конце. «Только зачем? — снова подумал Зевс. — Хвосты нужны птицам чтобы летать, да низшим приматам, чтобы скакать по деревьям. Для демона это всего лишь декорация. Хотя может и нет… Во всяком случае, ощущение вседозволенности и власти следует контролировать, а то так недолго заделаться настоящим демоном. В смысле, не только внешне».

Он помотал головой. «Что-то ещё?»

Немного подумав, Зевс укрепил кости скелета. И без того прочные, они стали массивней и толще. «Интересно, откуда тело получает энергию, а главное материал, для изменения тела? Прана, похоже, способна преображать энергию в частицы материи. И правда магия, твою мать! Оружия, конечно, никакого не дали, но и зачем оно? Я сам теперь самое грозное оружие. А главное — универсальное. И всегда под рукой».

Зевс поднес лапу к широким ноздрям. Дыхания не было. Он не потреблял кислород! Лёгкие, вероятно, у него остались — он мог вдыхать и выдыхать воздух, мог говорить, вздыхать, охать ахать и, конечно, рычать или орать. Но вот потребности черпать кислород из воздуха, воды или любой иной среды теперь не было. Вот это действительно, универсальность. Зевс, впрочем, не знал, распространяется ли его неуязвимость перед средой на безвоздушное пространство, в частности на космос. Проверить тянуло страшно, но… «Выживу ли? А вот хрен знает… но бодрую стометровку на Эвересте пробегу. И в Марианскую впадину нырнуть, чтобы вытащить пару затонувших батискафов, смогу точно».

Зевс улыбнулся. Вот это да!

Он чувствовал себя настоящей машиной для убийства и разрушения. Куда там терминатору с робокопом. Но ведь не просто так разработчики Игры смерти создали такую жуткую махину. Тогда для чего?

Он повернул голову. Взгляд устремился вдаль.

* * *

Волна удовольствия, удовольствия новыми возможностями, пронеслась в преображённом теле. Веда, Владычица Ада, наслаждалась совершенством тела и почти божественной властью. Любого неугодного она могла стереть с лица земли одним взмахом руки — Ведьма чувствовала это, знала это и лишь сдерживала эту мощь. Потоки праны струились по её телу, переливаясь за край телесной оболочки, отчего последняя светилась мерным, холодным светом. Чудовищное могущество явилось само. Никаких адских трудов, никаких обещаний, страданий, долгой, упорной работы над собой, никаких тренировок. Никто не потребовал даже душу. «Но не потребовал ли»? — задумалась на мгновение Ведьма, но тут же отбросила эту мысль.

Кожа ее была гладка и элегантна, но, в то же время — прочнее и тверже стали.

Коготки на руках смотрелись восхитительно, но Веда не сомневалась, насколько они смертоносны — когти пропитывал яд. Общий облик ее представлял собой удивительную, потрясающую смесь хищника-демона и великолепной молодой женщины. Тело выросло до двух метров, но все женские пропорции и изгибы сохранились. Насколько Веда могла судить, она была совершенно обнажена, но назвать ее «голой» не повернулся бы язык. Кожа на её теле могла менять фактуру и цвет. Лицо оставалось почти полностью человеческим, быть может, только с чуть гипертрофированными чертами — более крупными, горящими чёрными глазами, яркими алыми губами (то была именно пигментация губ, а не помада) и… чёрными змеями вместо волос, уложенными в замысловатую прическу. Руки, вернее кисти рук тоже оставались человеческими и очень изящными, за исключением, как уже говорилось, ядовитых когтей. Но вот кожа, покрывающая все остальное тело, являлась не кожей, но чешуей! Гладкая, переливающаяся миллионом оттенков от изумрудно-зеленого, то рубиново-алого, эта кожа составляла как бы одежду обнаженной Веды. Наряд настолько изысканный и притягательный, что Ведьма не испытывала ни капли стыда и чувствовала себя совершенно комфортно.

Впрочем, тело закрывал один «чужеродный» предмет. Это была набедренная повязка, которая (как и у Зевса — о чем Ведьма пока не знала), крепился на широком поясе с зацепами для оружия и кошелей для предметов или артефактов, которые новорожденные боги не могли материализовать с помощью магии праны. Кошели в данном случае были пусты, магическое оружие отсутствовало. А в прочем Веда и не нуждалась — ее тело было доспехом и оружием само по себе.

Повязка на ее бедрах была уже и тоньше чем у Зевса, но главное, повязка сливалась по цвету с переливающейся чешуей демонессы и при поверхностном взгляде была почти не видна.

«Демонессы? — Ведьма удивилась тому, что назвала себя этим словом. — Но неужели я… Черт!»

Только подумав о новом статусе, Веда непроизвольно распахнула еще одну часть своего тела, которая вполне могла заменить ей женский наряд. Естественно, ей оказались огромные крылья! Черными они были только снаружи, внутреннюю же поверхность покрывал тончайший, алый мех, похожий по фактуре на бархат и нежный как шелк. Крылья оказались настолько гибкими и тонкими, что могли закутывать Веду подобно индийскому сари или же греческому хитону — сохраняя при этом возможность видеть восхитительную фигуру девушки-демона, все плавные линии и изгибы.

«Кстати об изгибах, — подумала Веда. — А если вот так!»

Вспомнив, как изменяла цвет кожи, она усилием воли расплела змеиные волосы. Пасти маленьких кобр, которыми кончался каждый лже-волос, начали шипеть и извиваться. Немного подумав, Веда сделала их ярко-красными, как цвет волос истинных ведьм. Правда, у «обычных» ведьм, насколько она знала, змеи на голове не росли, но какая разница, верно?

Под цвет волос Веда подправила и ногти. Но, оказывается, еще больший ее интерес вызывала возможность изменения груди. Их размер, как и прочие телесные габариты менялись свободно. Веда сначала увеличила грудь, но потом, подумав, вернула обратно.

Воистину, Божественность впечатляла!

* * *

За спиною Дементора и Эльфийки трепетали белоснежные крылья. Оба знали, что на Земле давно не осталось птиц с таким огромным размахом крыла, ведь новые конечности, выраставшие прямо из спины, были не меньше трёх метров каждое. После прохождения последнего уровня Дема и Эля были «преобразованы», но превратились не в нежных призраков с арфами, но в гигантских боевых Ангелов, защитников Света, могучих, как языческие Асы и Олимпийцы.

Одежды на них не имелось. Ни белой хламиды, в которой иногда изображали Ангелов на известных иллюстрациях, ни сверкающих доспехов из небесного металла.

Вокруг могучего торса Дементора — только тонкие белые шорты.

Вокруг изящного тела Эльфийки — только тонкая облегающая белая туника.

На голове, поверх золотистых локонов у обоих — сверкающий обруч из серебра с бриллиантами.

Ступни босы. Ни щита, ни панциря, ни наколенников. Только на руках Демы — огромные золотые поручи-браслеты, шириной в две ладони, настолько массивные, что, казалось, годились для отражения меча или топора. В правой ладони — полыхающий меч…

Разжав ладонь, Дементор усмехнулся. Меч, как оказалось, был нематериальным. Он не имел рукояти и появлялся только тогда, когда ладонь сжималась. В этом случае, из пустого кулака просто вырывалась струя пламени, ослепительно белого и горячего. Дементор даже назвал бы струю световым мечом или лучом лазера, если бы оно не дрожало, подобно языку огня и не имело конечную длину — примерно от метра до полутора, — что для светового луча, конечно, было невозможно. Таким образом, в руках у новорожденного Архангела находилось нечто вроде «вечной зажигалки», только с очень уж большим «язычком огня», способным разрезать, вероятно, самые прочные доспехи. Язык пламени всегда «горел прямо» относительно зажатой в руке несуществующей «рукоятки». Соответственно, Дементор мог крутить им как настоящим мечом, то опуская к земле, то крутя в воздухе, как заблагорассудится.

С другой стороны, Дементор чувствовал, что ему не требуется ни оружия, ни доспехов. Торс его был обычным торсом атлетически сложенного (скорее даже перекачанного) мужчины, но — не более того. Цвет кожи, расположение мускулатуры, общая анатомия скелета (за исключением крыльев) не поменялись. В то же время, Дементий чувствовал, что кожа его практически не может быть поражена — ни кислотой, ни мечом, ни пулей. А мышцы настолько туги и сделаны из такого крепкого материала, что им не грозят ни удар кувалдой, ни попадание баллистической межконтинентальной ракеты, попавшей в упор и разорвавшейся прямо перед ним. О таких мелочах, как радиация, излучение, голод, жажда, холод или жара — даже не приходилось говорить. Они с Элей стали неуязвимы, почти бессмертны и… фантастически сильны.

Как говориться, оба — воплощенное «добро с кулаками».

Окружающий облачный пейзаж надоел очень быстро. Ощущать под ногами непонятную воздушную массу не так уж и привычно для нормально развитого человека.

Лишь один факт показался Дементору и Эле достаточно интересным: Лорд Ангел и Владычица Света — по сути, остались прежними людьми. Только великанского роста, с белыми крыльями и неуязвимостью. Само тело внешне оставалось фактически прежним.

Неистовая красота!

* * *

Ким и Валькирия меняли форму тела с каждой мыслью. Как неуловима была сама мысль, так и двое великих Серых неуловимо и постоянно перетекали из формы в форму. Они и были мыслью, только воплощенной в реальность. Сначала мысль, потом тело. К этому невозможно было привыкнуть. Это надо было просто принять. Принять, не осознавая, не смотря на все трудности подобного выбора.

Действительно, было трудно.

Трудно воинам, когда нет привычной перевязи меча на бедре.

Трудно, когда хочешь что-то сделать, действовать, но всё, что получается — только мысли.

Трудно, когда можешь, но точно не знаешь что именно.

Ким пытался что-то сказать, сделать, даже подвигать руками-ногами, но получались лишь лихорадочно мелькающие образы, отрывки памяти. Привычки тела мешали. Образ менялся со скоростью, едва уловимой глазом. Взять контроль над мыслью казалось почти невозможно. Она была переменчива, словно ревущий водопад.

Валькирия испытывала те же ощущения, что и Ким. Первое время пыталась сконцентрироваться на чём-то одном, потом старалась направить поток мыслей в нужное русло. Не вышло. Наконец, просто успокоилась. Мысли потекли сдержаннее, ровнее. Калейдоскоп форм поплыл неспешно, все более замедляясь, пока не прекратился вовсе. Ким, однако, заметив успокоение спутницы, ещё больше замельтешил новыми образами, причем большая часть из них теперь была практически неразличима из-за бешеной скорости, с которой сменяла одна другую. Наконец, осознание пришло и к нему.

Два образа окончательно сформировались. Два существа, освободившись от ненужного груза мыслей, оставили в себе только вечное.

Оба освободившихся Игрока подняли глаза и посмотрели вперёд.

Остался лишь один шажок. Последняя ступень.

Которая решит всё!

* * *

Увлеченные победители не увидели то, что произошло вне Игры.

Но в мгновения, когда «Шестеро» преображались, глыбы величественных экологических Куполов на всех континентах планеты рассыпались в прах!

На глазах миллионов собственных жителей. На экранах миллионов видеокамер.

Стены человеческих городов развеялись в воздухе столбами чёрной, почти антрацитовой пыли.

А в клубах на секунду мелькнула морда оскаленного чудовища.

Зверь сделал ставку и выиграл.

Игры Смерти — были завершены.

С их окончанием совершилось и великое жертвоприношение.

С их окончанием Даймоны вырвались на свободу!

Возвращение в реал

Шесть сознаний падали в бездну, в яму, которой нет дна и конца. Снова и снова мерцали всполохи света. Свет сменяла холодная тьма, а затем, когда она уходила, свет возвращался. Так повторялось раз за разом. Без края и без конца. Время ушло и весь мир, казалось, утратил ориентиры!

Шесть разумов метались в поиске выхода. Единственно верного выхода.

Если бы у Игроков оставались какие-то человеческие органы или возникали ощущения, они бы давно отключились от перегрузок. Но тело отсутствовало, оставались лишь искры сознания, блеклые, как затухающие угольки.

Вскоре, свет и тьму заменила боль. Жгучая, всепроникающая боль, заполняющая полностью, словно кровь, заливаемая в пустой сосуд. Боль заползла в каждую клетку разума. И эта боль, конечно, не была виртуальной. Как впрочем, все, что встретилось им в Игре.

Но если чувствуешь боль — значит жив!

Игровой шлем стукнулся и покатился по полу. Резкий звук, с которым падающий предмет ударился о керамическое покрытие, разрезал уши невероятной громкостью, хотя предмет, наверняка, упал с небольшой высоты. Перед глазами плыли разноцветные круги. Малейшее движение головой давалось с трудом.

Наконец, из недр глотки раздались хрипящие, кашляющие звуки — больше сказать ничего не удавалось. Горло напоминало пустыню, щеки сцепились с деснами, язык намертво прилип к нёбу. И все же Зевс решился повернуть голову направо — туда, где лежала Ведьмочка.

Но шея затекла. С трудом удалось сфокусировать взгляд, увидеть светлые джинсы, затем тёмный топик, светлую кожу, закрытую темными волосами. Ведьма! По крайней мере, она находится рядом.

«Чёрт! — тут же мысленно выругался Зевс. — Игровой шлем все ещё на ней. Значит, не очнулась. Еще в Игре? Надо дотянуться до нее, разбудить. Хотя, возможно, сейчас очнется сама. Ведь на последнем этапе они были вместе, красуясь в новых, крылатых телах. А раз так — прийти в себя должны в одно и то же время. Если конечно, опять не произошел какой-то сбой».

Зевс прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.

Итак, они победили. Финал Игры оказался смазанным — он почти ничего не помнил. Но сам факт, что он не помнил, как его убивают внутри, Игры уже о многом говорил. Так же как и тот факт, что перед пробуждением они с другими шестью Игроками — слава Богу, именно их шестёркой — красовались в роскошных телах победителей.

Никакого бонуса и финального ролика не было — увы. Ну, да и хрен с ним. Главное — выжили. Конечно, вся ахинея про восставших даймонах, которую нёс Ким и которой, упаси боже, Зевс почти поверил, оказалась лажей и дурогонством. Никаких духов нет, вот, они с друзьями очнулись в обычной игровой палате.

Сейчас очухаются, придут в себя и пошлепают домой, делиться впечатлениями. Игра, правда, оказалась занимательной. Не «продуманной» и «страшно интересной», но «занимательной», «странной» — тут не поспорить. Уровни Игры казались бессмысленными, наполненными примитивной боёвкой, но… это ведь Игры смерти! Возможно, задумка разработчиков состояла как раз в том, чтобы поразить Игроков «реальностью» происходящего, а вовсе не замысловатостью заданий, миссий и квестов.

Зевс усиленно натирал глаза, и зрение медленно возвращалось. Вздохнув, он огляделся по сторонам.

Удивительно, но в обширной комнате отсутствовал не только технический персонал и врачи, но даже РОИ — роботы, обслуживающие Игроков во время погружения в виртуал. Обычно после пробуждения, Игрока встречали медики. Они делали какие-то тесты, замеры, разминали мышцы и отпускали юных маньяков виртуала с миром домой. Но на этот раз не было никого.

«Как же они ухаживали за нами в течение всей игры? — подумал Зевс. — И ухаживали ли вообще?»

Кусочки памяти собирались в маленькие картинки.

«Итак, значит, мы вшестером собирались поиграть, — с усилием вспоминал Зевс. — Пришли в комплекс. Было много народу. Потом был выбор пути. Потом первый уровень и первый ужас Игры. Первое познание праны… О, как же трещит голова!.. Затем были схватки. Много схваток. Прыжки с уровня на уровень. А потом… победа? Или всё-таки нет?»

И вдруг Зевс вспомнил!

Главным страхом этой Игры был страх не проснуться после пробуждения. Кажется, об этом говорил Ким. Он вообще нес в Игре какую-то ахинею. Голова Зевса, налитая чугуном со скрипом повернулась в одну, потом в другую сторону.

Его окружало множество открытых игровых капсул. Игроков в них не было. Вернее, они находились там, внутри распахнутых «коек для виртуала», но… в них лежали только мёртвые тела, а вовсе не сами люди!

Признаки смерти товарищей по Игре были открыты опытному взгляду. Кто-то из Игроков валялся даже не в капсуле, а на полу, в осколках стекла из разбитой капсульной крышки. Кто-то лежал с застывшей пеной на губах, раскрытых в предсмертном хрипе. Кто-то — с закатившимися, лишёнными зрачка глазами. Таким, например, был ближайший к Зевсу товарищ. Кажется, тот самый с которым он задирался на мечах на одном из первых уровней. Парень покоился в своей игровой капсуле с широко раскрытыми от ужаса глазами. По белку правого ползла муха. Игрок был давно мёртв.

Впрочем, что значит «давно»? Трупы ещё не начали разлагаться. Кожа потеряла естественный свет, в воздухе уже появился сладковатый — такой привычный после Игры, — запах мертвечины. Но кожные покровы старого знакомого оставались целы. Уж Зевс, как бывший ходячий мёртвый, все признаки трупа помнил не понаслышке. Значит, с момента смерти прошло не более часа-двух. Так значит… Ким всё же был прав? И чертов вирус всё-таки существует?!

Зевс грязно выругался. Даймоны, выбравшиеся на свободу и весь тот бред, о котором рассказывали Ким с Кирой. Ноосфера? Воскрешение мифических духов?!

Как будто в ответ на его резкий выкрик, в стороне послышался хрустящий звук, и, наконец, грохот. Чей-то шлем упал на пол. Потом всё стихло, но Зевс уже встрепенулся всем телом. Неужели Ведьма? По логике, если уж они действительно победили, только она одна могла шевелиться в этом подобии морга для подростков.

Собравшись с силами, Зевс сделал попытку встать.

Тело оказалось на полу, как будто с кровати сбросили мешок муки. Зрение снова мутным, глаза покрылись слезами — не страха и не слабости духа, нет. Просто от отсутствия физических сил и страшного напряжения. Игроки лежали абсолютно без движения ровно два часа. Быть может, мышцы затекли от неподвижности? Вряд ли. Двух часов недостаточно для такого. Вероятно, пока их разум бродил по просторам Игровых полей, с телом тоже что-то происходило. Мозг был собственной жизнью, переживал страшные приключения и гипофиз выделял множество физически активных веществ. Может это повлияло на мышцы? А впрочем, какая разница!

— Нет, так дела не пойдут, — проворчал себе под нос Зевс. — Собраться, придурок. Ну же! Давай!!!

Скрепя, словно старый скелет, он поднялся сперва на четвереньки, потом, после небольшого отдыха, на колени. Приняв вертикальное положение, отвалился спиной на спинку капсулы-кровати. Чудовищная слабость накатила словно волной.

Всего два часа? Да я как будто не двигался годами. Нет, годами невозможно без систем жизнеобеспечения. Значит, дело не просто в обычной атрофии мышц от бездействия…

Тем временем, слабость немного утихла. Зевс рискнул повертеть головой, внимательно себя осмотреть.

«Каким ты был, таким ты и остался, — горько усмехнулся он. — Вроде в старину была такая песенюшка. Значит, большинство Игроков все же погибло, но и победители не стали крутыми перцами. Лорд Тьмы, говоришь? Могущество тёмной праны? Какая шняга …»

В ноги спешно возвращалась кровь, хотелось выть от этих ощущений. Зевс, как мог, массировал мускулы и делал нехитрые попытки размять все тело. На каждое движение плоть отвечала жгучей болью.

— Сволочи! — не вполне понимая, кого имеет ввиду под этим словом, Зевс гневно уставился в потолок и непроизвольно ткнул пальцем в осветительный прибор над головой.

С кончиков пальцев сорвалась маленькая струйка пламени…

Светильник вдребезги разлетелся!

* * *

— Нифига себе! — обомлевший Зевс, едва выдавил из себя эту фразу. — В душу мать, неужели?! Я… мы… значит … осталась сила?

В то же мгновение тело стало меняться.

Ошметки одежды полетели на пол. Тёмное сияние захватило и завертело. В руки, ноги, в каждую клеточку тела, в каждый атом потекла жизнь.

Нет, внешне Зевс оставался почти таким же, разве чуть повыше, чуть покрупнее, с укреплёнными костьми, чуть раздувшимися мышцами. Только вот возможности изменились …

Меняясь, Зевс допустил одну погрешность — уж очень понравились крылья, которые, как он помнил, складывались наподобие плаща. Разумеется, крылья не были нужны ему, чтобы летать — в Игре, во всяком случае, он мог левитировать и так. Просто демон с крыльями выглядел солиднее, усмехнулся Зевс.

Но тут же одернул себя.

Ах, Ведьма!

Отставив мысли о собственном преображении, о чёртовой магии, о пране и прочих заковырках Игры, весь в чёрном, окутанный крыльями как плащом, Зевс подошел к соседней капсуле и склонился над Ведьмочкой. Кончики пальцев откинули мокрую прядь с бледного лба и коснулись висков.

Тепло зашептал, склонившись над самым ухом:

— Ну что же ты, Тёмная? Просыпайся. Пора разобраться со всей этой фигней, помнишь? Наша песня только начинается. Мы же не досочиняли наш гимн, и тем более не спели его все вместе. Просыпайся, родная, мне нужна подруга. Пусть не с крыльями, но хотя бы с твоими чёрными глазами. Просыпайся же, Веда. Ну!

Собрав прану, Зевс сконцентрировался. Как она учила его там, в далеких коридорах Темных аколитов, перед битвой на Колизее?

Магия исцеления!

В её виски потекла приятная прохлада. Сознание медленно возвращалось. Меньше чем через минуту подруга захлопала ресницами. Её тело очнулось. Только не с болью пробуждения, как только что у самого Зевса, а мягко, естественно, подпитываемое силой извне.

— Как я завидую твоему пробуждению, у меня было немного сложнее, — прошептал Зевс и чуть отстранился, раздумывая про себя, что бы почувствовал обычный человек, если бы его будил Демон Тьмы?

— Нет … не пойду я в школу… — захрипела Веда.

Зевс дернул щекой. Улыбнулся и перенаправил поток энергии на горло подруги. Пески Сахары медленно отступили. Язык отлип от неба и снова стал влажным.

— Зёма… — Ведьма широко раскрыла глаза. — Мы уже мертвы? Ты пришёл забрать меня в ад, шалун?

— Скорее, заново родились, — сказал Зевс, приподнимая подругу и мягко, словно котенка, прижимая к себе.

— Ты помнишь, что было? — обратился он к ней, нежно поглаживая по спине.

— Кажется, да… но плохо, словно во сне…

Зевс нахмурился, прикрыл глаза. Собрав мысли в кулак, он передал Веде собственные видения. Его пальцы дотронулись до ее темени и засветились фиолетовыми сполохами. Искры, казалось, проникли под череп.

Веды сразу же ожила! Выгнулась телом, вздрогнула. Мгновенно всплыли обрывки «зевсовой» и ее собственной памяти. Пронеслись вихрем по нервам и вонзились в мозг очередью пулемета.

Через секунду она знала всё, что он ей хотел сказать.

— Владычица, пробудись!

Тело Ведьмочки буквально вырвало из игрового сиденья.

Зевс наблюдал, как родственные ему потоки праны вливаются в тело любимой девушки. Как и у него, минутой ранее, на пол полетели ошметки одежды, так же менялось тело. Из ниоткуда явились кроваво-красные одеяния. Глаза углубились, увеличился бюст.

О, вот он, незыблемый женский комплекс.

«Значит, я всё еще человек, — улыбнулся Зевс, — раз обращаю внимание». Все ужасы Игры позади…

— Ты отвернулся бы, что ли … — в ответ на безотрывный взгляд, обронила Веда.

— Реальность прекрасна, ты не находишь?

— Ну, в принципе, да… Ладно, наслаждайся. Выходит, мы выжили?

— Выжили.

— Интересно, почему именно мы?

— А таблицы Брадиса тебе не повторить построчно?

— Да ладно тебе. Где другие?

— Поменяй зрение.

— В смысле?

— Теперь ты Владычица Тьмы. Твои возможности почти безграничны, не уловила? Просто взгляни сквозь стены.

Ведьмочка прищурилась. Стены потеряли плотность. Ведьмочка указала на одну, затем на другую стену.

— Там Серые, там Белые, — безошибочно определила она по очереди.

— Значит, теперь все делятся по цветам?

— Ты против?

— Ладно, пошли!

Но прежде чем подняться, Ведьмочка подняла руку вверх и повела ее на себя. Стена треснула и обрушилась внутрь, словно хрупкая картонка. Массивные блоки ввалились.

— Чего проказничаем? — усмехнулся Зевс. — Если сила тёмная, значит обязательно рушить и уничтожать, да? Белые должны светиться да милосердствовать, а тёмные крушить да убивать?

— А как ещё проникнуть туда?

— Через дверь!

Зевс сделал шаг в стену и провалился в неё. Ведьмочка последовала за ним, намереваясь также перенестись сквозь стену, но он остановил ее, покачав головой:

— Сделала дырку в той стене, теперь иди и буди Кима и Киру, а я Элю и Дему.

Веда почему-то не стала спорить. «Странно, — отметил Зевс, — видно ещё в себя не пришла». Он подошёл к двум единственно занятым креслам из десяти тысяч в белом зале. Наклонился над Дементором и протянул руки к вискам…

И сильно удивился, когда от прикосновения отлетел в противоположную стену!

От удара в глазах замелькало. Но спустя пару мгновений, для порядку кашлянув пылью, из стены вышел совершенно невредимый Дементор, разве что в грязи и бетонной крошке.

Он отбросил шлем в сторону.

— Тёмный, ты забыл наше рукопожатие?

Зевс отряхнулся.

— Не бурчи, — огрызнулся он. — Да, подзабыл. Только и ты не врубился. Это Игра делила силу на тёмную, серую и светлую. По сути своей прана едина. Так что не ставь галочку на этом пункте, когда в следующий раз я тресну тебя башке!

— Да ладно. Обиделся что ли?

— На Ангелов не обижаются.

— Ангелов?

— Ты посмотри на себя!

Дементор посмотрел. Затем, резко подняв голову, бросил взгляд через плечо. Из спины, разорвав в клочья ткань футболки, торчали орлиные крылья, белые как молоко.

— Ха. Ничего себе Лорд Ангел в рваной тряпке, — пробормотал он. — Мне ещё биту в руки и цепь на шею…

— Давай молча в человека модернизируйся, пока в бубен не получил, — посоветовал Зевс. — А вопрос цвета сил нужно решить в ближайшее время, иначе … мало ли что.

— Согласен, разберёмся, — уверенно кивнул Дементий. — Ты только Эльфийку не буди своей силой, а то замараешь мою Владычицу. Я модернизируюсь и мигом разбужу эту звёздочку сам.

Рваная футболка стремительно сменилась золотистыми одеяниями — Дементор играючи материализовал новую одежду. Пушистые крылья на новом фоне и правда смотрелись лучше. Дементор расправил их в полный размах. Потом сложил.

— Как прикид? — поинтересовался он.

— Я вот думаю, на кой нам всем крылья? — Почему-то обронил Зевс. — Ну ладно мои кожистые хоть прикольные, но вам-то для чего? Понтуетесь?

— Шифруемся, — подмигнул Дементор. — Носим крылья, потому что каждый человек в мире мечтает летать как птица.

— Давай буди Эльфийку, буддист!

Дементор положил руки на голову Эле. Прошла секунда. Веки дёрнулись. Эльфийка моргнула. Зевс также сосредоточился и, вспомнив медленное возвращение воспоминаний к Ведьме, послал Светлой импульс информации с собственной памятью.

Почти мгновенно придя в себя, Эльфийка моргнула несколько раз, осмотрелась по сторонам и неожиданно показала друзьям на одну из стен.

— Я не стану модернизироваться при вас, — сказала она, демонстрируя рекорд скорости мышления, — уйдите или отвернитесь.

— Чего мы там не видели? — неискренне возмутился Дементор.

— Все бабы одинаковые, словно капли в море, — добавил Зевс, демонстрируя передний прикус.

— Сейчас в кого-то тапочек полетит, — погрозила пальцем Эльфийка, — в виде фаербола!

Надрывной смех — судя по голосу, Ведьмочки и Валькирии — раздался в ту же минуту из «серого» зала. Зевс с Демой переглянулись и поспешили туда. Эльфийка уловила момент, когда оба отвлекись и быстро преобразилась. Друзья даже головы не успели повернуть.

Так, разве что мельком.

Подобрав себе розовые, полупрозрачные стрекозиные крылья а-ля «цветочная фея» и облегающее платье такого же цвета, и Эльфийка поспешила в серый зал вместе с остальными.

Преобразованная Валькирия в пепельных одеяниях, Дементор, восседающий на полу, Зевс, с дорожками слёз от смеха на лице, а так же истерически хохочущая Ведьма — предстали ее глазам. Все четверо, словно стадо коней, ржали над преобразованным Кимом. Акробат замутил себе огромные переплетения мышц. Такие, что голова терялась в плечах, а руки торчали в стороны, не в силах прижаться к мощному накачанному торсу.

Еще он забыл одежду, а фигового листа, как назло, прана не нацепила.

— Ребят, вы чего, — пробасил Ким, сдавливая одно из сидений. Жалобно скрипнув под гипертрофированными мышцами, сиденье надломилось. Акробат грохнулся на пол, а кусок пластика, оббитый мягкой тканью, остался зажат в руке.

— Так, цирк окончен! — сквозь смех скомандовал Дема. — Ким, отставить это безобразие. Какой ты на хрен акробат с эдаким уродством? Верни своё обычное тело и надень что-нибудь. Сила тех, кто владеет праной вовсе не во внешности! Гениталии, надеюсь, ты себе не прокачивал? А то… подозрительно.

Пунцовый Ким, ломая ряды игровых кресел, поковылял «переодеваться».

* * *

Багряно-розовое закатное солнце вновь собиралось скрыться за дальними горами, лукаво подмигнув новым «демонам» мира. Чуть более двух часов прошло с тех пор, как они вошли в здание Игр по времени планеты Земля.

Но по времени Игровых полей минуло гораздо больше!

О да, то были великие дни и часы. Но еще более великими по последствиям, стали часы, которые Игроки отсутствовали в реале.

Ибо реала отныне не существовало!

От большинства зданий Эко-Купола «Большой Петропавловск» остались только воспоминания.

Эко-купол рухнул.

Почти все жители умерли под обломками. Конечно, кое-кто выжил. Выйдя из полуразрушенного здания Дворца Игр, пострадавшего, но выстоявшего под обломками Эко-Купола, шестеро Игроков оказались на высокой смотровой площадке, располагавшейся на искусственном холме.

Дэма, Веда, Зевс, Ким, Эля и Кира смотрели на обугленные руины родного города по которым тут и там слонялись одинокие обезумевшие фигуры и даже группы людей, похожих, скорее, на зомби или бомжей.

Зевс, хорошо знавший географию своего города, безмолвно отмечал взглядом знакомые точки: энергетическая станция, здание наместника Палатенной сотни, полицейское управление, департамент гражданской обороны, пожарный двор, грандиозная городская больница. Все это — лежало в руинах.

Более того, руинами стала большая часть жилых кварталов. Небоскрёбы, являвшиеся основной архитектурной формой внутри Эко-Купола казались срубленными, словно деревья топором…

На шесть крылатых фигур, застывших на вершине холма возле полуразрушенного Дворца Игр, никто из выживших смертных, слонявшихся по обломкам, не обращал внимания. Видимо, всем хватало собственного горя. Да и крылья за спинами геймеров-победителей были сложены, их вполне можно было спутать с плащами или любой другой длинной и мешковатой одеждой.

Старый мир рухнул. Но почему?!

Первым голос подал Дементор.

— Ну и что означает вся эта хрень? — спросил он громко, позабыв о смехе, который только что развлекал друзей. — Игра закончилась. Мы вроде дома. Вот только дома почему-то нет. Что здесь произошло?

— Думаю, это Даймоны, — ответил Зевс невпопад, словно отвечая на собственные вопросы. — Древние демоны или… древние боги. Если то, что говорил Вирус правда, то… случившееся вполне объяснимо. Духи вырвались на свободу. Впитали силу шести миллиардов жертв, принесенных Игрой. Ведь погибшие игроки верили в ощущения виртуала. А значит, умирали по-настоящему. Эманации, которые при этом исторгались из их виртуальных тел, не должны были отличаться от чувств, что испытывали жертвы, допустим, умирающие на алтарях майя тысячу лет назад.

— И ты в это веришь? — насупилась Эля.

— А во что мне ещё верить? Ты не видишь пейзаж вокруг?! Первое, что должны были сделать духи, получив прану в таком количестве — уничтожить нашу «научную» цивилизацию до самого основания. Постойте-ка …. — Зевс напрягся, — Я чувствую… я чувствую, что такая хрень произошла после отключения Игр смерти не только у нас в Петропавловске! Но и по всей Земле!!! Кажется, уничтожен не только наш родной город, но… все эко-куполы мира. Вы слышите?!

— Этого не может быть! — нахмурилась Ведьма. — Это ведь настоящий Армагеддон. Что… Что ты имеешь ввиду?

— Ты ведь слышала, разве нет?! И ты слышала слова Кима, когда он рассказывал тебе о даймонах. Эко-куполы, а значит человеческие города под ними, уничтожены до последнего. Учитывая, что население планеты проживало полностью в городах — это значит, большая часть человечества вымерла!

— Или вымрет, — мрачно добавил Ким, кивая на сутулые фигуры горожан-земляков, бредущих меж развалин. — Каждый из нас отныне может «зондировать» реальность, как я понимаю. Попробуйте прислушаться, как только что сделал Зевс. Я чувствую, что на планете осталось довольно много выживших под обломками. Однако… их всех ждет смерть от голода в ближайшие месяцы. Гидропонические фабрики куполов уничтожены вместе с городами. Энергетические системы не работают. Холод и отсутствие пищи доделают то, что не сделала атака Даймонов.

— Но мы можем спасти. Помочь!

— Несомненно. Но сколько? Тысячу человек? Две тысячи? Думаю, часть населения спасет себя сама. В конце концов, вокруг развалин Куполов не паханная земля, леса, моря, реки. Люди прокормят себя сами. Речь не идет о гибели всех людей. Речь о гибели ци-ви-ли-за-ции, понимаешь?

Веда кивнула. Она поняла. Крушение Куполов означало не просто гибель большей части населения. Она означала крах технологии и науки. Именно — гибель существующей, сложившейся цивилизации. Каждый Эко-Купол с фабриками гидропоники и источниками атомной энергии мог содержать уйму ртов. Столько, сколько не могла прокормить вся почва планеты. Крушение техники мега-городов означало, что из шестидесяти пяти миллиардов человеческих особей, шестьдесят четыре умрет от отсутствия крова и пропитания.

Подобный крах обязан был погрести под собой культуру и сложившиеся социальные отношения. Политический строй, уклад жизни, не говоря об экономике, промышленности и торговле.

«Прощай Палатенная сотня! — скривился Зевс. — До свиданья голографические Домовые, сотовое ТВ, второй Интернет … До свидания через тысячу лет!»

Стоящая рядом с блондином Эльфийка в отличие от приятеля не задавала лишних вопросов. Она отвечала на них сама.

— Значит, Четвертая эпоха Вселенной все же наступила! — неожиданно заключила она, — Эпоха Духа! Та самая, о которой говорил Вирус!

— Других версий нет, — вместо Зевса отрезал Дементор. — Планета мертва. Если и остальные купола разрушены, то мы, возможно, последние люди на всей Земле. Остальные её жители — выпущенные Игрой Даймоны. Шестьдесят пять миллиардов людей убито в результате падения Куполов или, согласен, умрет от голода в ближайшие месяцы, за исключением нескольких процентов везунчиков… Да уж, третья мировая по сравнению с нашим виртуальным квестом-экшеном отдыхает!

Ким, в своей обычной циничной манере, неожиданно хмыкнул. Ситуация была жуткая, хоть стреляйся, но акробат и тут нашел повод для усмешки.

— А знаете, — он рассмеялся едва не в голос, — я много читал об Армагеддоне. Было много популярных версий. Но даю руку на отсечение, никто не думал, что причиной Судного дня станет компьютерная игра. А убийцами человечества — их собственные выдумки, подпитанные эмоциями сдохших в виртуале геймеров.

Друзья посмотрели на него как на умалишенного.

— Окстись, Ким, — с нажимом проговорил Дементор. — Нашел, над чем ржать. И знаете, мне кажется, рядом кто-то есть. Мы все же не одни на этой дохлой планете!

* * *

Оставшиеся шестеро Игроков тоже ощутили чье-то присутствие. К ним явно присоединился некто Седьмой.

Князь Зла материализовался в воздухе, прямо среди руин Игрового Центра.

Ничтожные группы выживших людей, суетливо снующих между развалин, принялись в панике разбегаться. Появления Седьмого никто из них не видел, но подсознательно ощутил. Люди в большинстве своём улавливали потоки праны. Тем более настолько мощные и, явно, направленные на зло. Они разбегались не от страха перед явившимся, но от собственного подсознательного ужаса, вызванного появлением Высшего духа — невидимым, но ощутимым.

Шестеро тоже почувствовали присутствие давящей, чужеродной силы. Князь Тьмы не желал им зла, но мощь сконцентрированной им праны казалась глыбой, нависшей над головой. Вольно или невольно все её ощущали. Внешне, гость выглядел как обычно — плотным мужчиной в забавной шляпе.

— Так это тебя я видел в Игре! — сразу узнал визитера Ким. — Шайтан, твою мать. Твои проделки? — он кивнул головой на гигантские развалины Эко-Купола, дымящиеся вокруг почти на горизонте видимости. — Долбанный психопат!

Сатана поморщился, потом покачал головой. «Какое неуважение к новому властителю мира, — подумал он, но успокоил себя, — ну да привыкнут еще, привыкнут».

— Я тоже рад вас видеть, — произнес даймон вслух. — Вы все-таки прошли Игры Смерти. Как их разработчик, поздравляю вас с победой. Вы заслужили жизнь. Каждый.

— А не пойти ли вам с поздравлениями в одно место, господин разработчик? — вкрадчиво осведомился Зевс, с дружелюбным выражением на лице. — Могу даже уточнить куда, если сами не в курсе.

Сатана не обиделся, по крайней мере, виду не подал.

— В курсе, — вежливо заявил он. — Да будет вам известно, то место, которое вы помянули, изначально называлось Адом. Всю человеческую историю врага посылали именно туда. К дьяволу.

— Я не это имел ввиду, — недобро усмехнулся Зевс. — Мой адрес потемнее будет.

— Я вас прекрасно понял! — отрезал человек в котелке.

Дементор выдвинулся вперед. Ему было не до шуток. Возможно, все остальные не понимали, но если город под Куполом лежал в руинах, а все его жители были мертвы, то отыскать родителей, близких и друзей Шестеро выживших Игроков могли только мёртвыми. И это была не шутка.

— Что здесь произошло?! — прорычал Дементор, пользуясь своим ростом и нависая над Высшим духом. — Я понимаю, древние даймоны хотели вырваться на свободу. Но зачем они уничтожили человечество?!

Сатана покачал головой.

— Уничтожили человечество? — переспросил он, приподнимая брови. — Вовсе нет. Люди нужны нам так же, как им самим необходимы хлеб и вода. Их вера — наша жизнь, наша пища! Вот только их техника и наука нам совсем ни к чему. Мир куполов был слишком совершенен, чтобы его обитатели верили в магию и богов. Лишь с помощью концентраторов веры — компьютерных Игр, нам удавалось собирать капли праны в последние десятилетия. Духи нуждаются в диком мире, неужели не понимаете? Варвары, не знающие законов физики, усерднее поклоняются богам. Наша сила теперь куда больше, чем раньше. Но даже с новыми возможностями я не собираюсь тягаться с человеческой наукой по хитроумности и могуществу. Мы лишь разрушили Купола! Да, умрет большая часть людей. Но кто-то, без сомнения, выживет. Этот кто-то войдет в пещеры, возьмет дубину и разведет первый за многие годы открытый огонь. Ваша убогонькая цивилизация начнет развиваться заново. И, будь уверен, даймоны больше не допустят развития техники и собственного забвения. Отныне — этот мир наш.

Шестеро переглянулись.

— Но вам незачем волноваться! — вскричал Сатана с новой силой. — Вы разве не задумывались, почему я пощадил победителей в Играх Смерти? Игроки пали все, до последнего человека. Но те, кто прошел до конца, три пары по цвету каждого из путей, превратились в новых богов. — Сатана вдруг расхохотался. — Отныне вы тоже даймоны! Эра Духа знаменуется вовсе не возвратом силы к духам прошлого. Да, мы напитались праной, мы получили материальные тела, а магия отныне стала реальностью в грубом физическом мире. Но это — лишь часть картины. Если вы помните, каждая новая эпоха в развитии Вселенной знаменуется появлением новых явлений, характеризующих саму ее суть!

Для Мертвой эпохи — это явления и процессы мёртвого физического мира.

Для эпохи Жизни — это феномены растений и животных.

Для эпохи Разума — это феномен разумного существа, способного преображать природу своим умом и трудом.

Но для эпохи Духа — этот феномен ВЫ.

Существа, созданные из плоти, но обладающие способностями высших духов. Это же просто, стоит только понять! Все демоны прошлого зависят от подпитки праной. От силы веры, которую испытывают по отношению к ним человеческие существа. Но сила вас, Шестерых — совершенно иной природы. Вам нет нужды ждать от людей строительства храмов, обрядов или жертвоприношений! Вы не нуждаетесь в вере! Вы сами — генераторы праны чудовищной силы!

— Значит, одновременно, мы предмет веры и верующие? Паства и боги в одном лице? — догадалась Эльфийка. — Единственные из даймонов, не нуждающиеся в подпитке чужой праной. Первые независимые от людей боги. Так?

Мужчина в шляпе кивнул.

— Я ждал вашего появления и верил в наступление новой эпохи, — ответил он, без тени усмешки глядя на красавицу-неоготессу. — Именно вы тот предмет, которого Вселенная до сего момента не видела никогда. Зная это, я хочу сделать вам уникальное предложение. Вам будет оказана величайшая честь! Шесть миллиардов подростков умерло, чтобы напитать меня силой праны. Моим подручным, которые изображали из себя ботов, достались лишь капли это чудовищной мощи. Я величайший из всех даймонов, который когда-либо существовал!

И вы можете встать у подножия моего трона.

Мы семеро — разделим этот убогий мир. И даже более. Духам доступны другие планеты и звезды! Пространства, разделяющие галактики, — ничто для существ, созданных из праны, а не убогих атомов и молекул. Мы поделим между собой весь космос! Сила, доступная нам теперь сможет преобразовывать целые миры, делать их годными для обитания людей. Которые станут поклоняться каждому из нас — как богам! Мы семеро! И этот мир отныне принадлежит нам!

Так же внезапно, как начал, Сатана прервал свою речь.

— Что скажете? — негромко проговорил он.

Дементор, Эльфийка, Ким, Кира, Зевс и Веда переглянулись.

— Позволь нам обдумать, лады? — подал голос Дементор.

— Недолго, — ответил Дух.

* * *

Среди руин огромного города, глядя на разбегающихся по разрушенным улицам немногочисленных жителей, Шестеро стояли маленьким кругом, осматривая друг друга. По предложению Зевса, все снова сменили облик. Превратившись обратно в подростков, каким и являлись на самом деле — о ужас! — всего пару часов назад по времени реального мира. Вернувшись в облики Смертных, Шестеро не стали облачаться в традиционную для Куполов одежду-трансформер. На них появились старинные джинсы, футболки, кроссовки. У девушек — короткие топики. Та одежда, в которой привыкли ходить дома и на школьных тусовках.

Значит, снова школьники? Пожалуй, что нет.

В глазах Шестерых отныне сверкало много того, чего в школьниках найти было невозможно. Ничего удивительного Зевс в этом не находил. Он часто читал о том, что люди в тяжелых жизненных обстоятельствах — например, во время войны, — взрослеют быстрее. Шестеро не были на реальной войне. Но, что они пережили в виртуале, мало от неё отличалось. На их глазах умерли тысячи товарищей-игроков. Не говоря уж о ботах. Руки всех шестерых по локоть обагрены кровью. Умозрительно конечно, однако, когда твой меч входит в человеческую грудь в виртуале, это не отличается от убийства по-настоящему.

Так что школьников среди них не осталось. За два часа реального времени они стали удивительно взрослыми, пережив срок в несколько раз больший и пройдя резню шести миллиардов других людей.

Да уж. Если была в истории мира Самая Большая Война, то Игры Смерти — были именно таковой!

— Если откажем, он, вероятно, сотрет нас в порошок, — сказал вдруг Дементор. — Я не думаю, что у нас действительно есть хоть какой-то выбор.

— А если мы начнем драться? — вопросом ответил Ким. — В конце концов, нас шестеро и мы прошли кучу уровней, угробив множество ботов и людей. Мы вполне способны сопротивляться!

— Согласна с Дементором, — Валькирия едва заметно кивнула. — Этот ублюдок впитал в себя прану шести миллиардов подростков. У меня нет опыта в таких расчетах, но… существо умудрившееся разрушить в одно мгновение все гигантские человеческие мегаполисы, должно быть мощнее, чем миллион ядерных бомб. Думаю, он уничтожит нас, не задумываясь. И плевать он хотел на новую эру Духа. Вселенная вселенной, а своя шкура ему явно дороже. Как бы мы ни были уникальны, он нас убьет, это точно.

— А как стоит, сволочь, — Ким снова хмыкнул, оглядываясь через плечо. Улыбку акробата вызывала не только гибель всего человечества, но и приближение собственной скорой смерти. — Руки в карманы. И курит, совсем как человек. Котелок этот ещё… Нет, он действительно в себе очень уверен.

— И тогда что? — насупилась вдруг Эльфийка. — Пойдем на поводу у убийцы большей части человечества? Будем прислуживать ему? Это ведь Сатана! — негромко воскликнула она. — Вы разве не понимаете? Тот самый дух зла, про которого снято столько фильмов и написано столько книг, начиная с Торы, Корана и Библии. Мы не должны…

— Вот именно! — перебил Дементор. — Мы не должны. Отчасти, люди сами виноваты. Если бы фигура властителя тьмы не была так популярна среди цивилизованных людей, ничего бы этого не случилось. Насколько я помню, Сатана изначально был мелким семитским божком. Именно христианские и мусульманские священники сделали из его символ вселенского зла. И он стал таковым! Язычники верили в разных богов — злых, капризных, развращенных, но преимущественно светлых или серых. И только мировые религии сделали из Зла великую страшилку.

— Постойте, — помотала головой молчавшая до этого Ведьма. — Но если есть даймон Тьмы, должен быть и даймон Света! Бог, в смысле, Единый Всеблагой Бог должен тоже существовать, раз есть его антипод. Аллах или Яхве, не знаю, в общем, белое божество, Творец мира!

— А ты сама в это веришь? — Ким равнодушно пожал плечами. — Светлый Бог умер с приходом науки. В этом вся соль. Когда техника и сопутствующее ей прагматическое мышление захватили Человека, он перестал верить богов. Религия умерла. Только вера в темное осталась, понимаешь? Поп-культура поддерживает веру в призраки, привидения вампиров, оборотней, в различные суеверия. Те же фильмы, журналы, астрологические прогнозы, фильмы ужасов, хоррор-литература, компьютерные игры, опять же. Человек верил в тёмное, но забыл о светлом. Мировые религии скончались, да. Но мировые предрассудки — выжили и расплодились с помощью масс-медиа в том числе. Вспомни — ты ведь не носишь христианский крестик. А вот знак зодиака носишь. Что это, как не убийство светлого Бога?

— Может ты прав, — пожал плечами Зевс. — Действительно, мы убили светлого бога. А дьявола, наоборот, лелеяли с каждым днем. Вот и взрастили.

— А может правда? — вдруг зашептал Ким с загоревшимися глазами. — Может действительно, ну это все к черту! Станем божками каких-нибудь примитивных варварских племен? Кто-то ведь из людей обязательно выживет. Позаботимся о них. Построим новые города, создадим новые народы, новые страны? И будем богами, только настоящими, а не духами, выдуманными людьми в древности!

— И будем смотреть, как деградируют наши соплеменники? — скривила губы Валькирия. — Как они превращаются в дикарей, забывая о своем прошлом? Как умирают их дети от голода и болезней? Как снова начнутся войны? Например, религиозные войны, Ким, между твоей и моей паствой? Захотел стать богом? А может лучше по рогам тебе дать, а?!

— Да ладно…

— Вот именно!

Ким и Валькирия отвернулись.

Неожиданно, их за плечи охватил Зевс.

— Не будем ругаться, — уверенно сказал он. — Посмотрите, чувак в шляпе уже идет к нам. А значит, времени для раздумий, а тем более для спора у нас не осталось. Я согласен — мы не справимся с ним в бою. От этого урода просто разит праной, он напитан ей как губка. Большая губка, знаете, размером океан. — Зевс улыбнулся. — Но речь не о том… Я хочу сказать вам простую вещь. Нас шестеро. Три пары, каждого цвета Силы. Я думаю, это не просто так. Судьба, фатум или рок — такая же часть мифологии, как вера в бога и дьявола… Посмотрите! Ким и Кира — серые. Они раньше всех догадались о реальности Игрового мира. В облике призраков они первые стали перемещаться меж игровыми полями. Они спасли нас на первом этапе, позволили всем нам стать магами!

Потом Дементор и Эля. Они светлые. Они раньше всех осознали возможности праны. Именно они, если помните, стали применять магию, находясь в обличье не магических существ. Они спасли всех на втором этапе Игры, позволили нам выиграть.

А сейчас, я думаю, наша очередь с Ведьмой. Мы, Тёмные, должны всех спасти!

Вы верите? Скажите, ВЫ МНЕ ВЕРИТЕ?!

— Конечно, — Дементор удивленно повел крепкой шеей. — Но к чему этот разговор?

— Я не знаю, — сказал Зевс в ответ. — Вернее, я не уверен, что получится. Но… если есть шанс, мы должны его использовать. Дайте руки!

Все шестеро протянули ему ладони. Сложив их одну на другую, Зевс обнял получившийся пирог, своими собственными руками, сжав его снизу и сверху как большой гамбургер.

— А теперь сосредоточьтесь, — попросил он. — Я уже делал этот однажды в Игре. Молюсь, что получится сейчас. Мы верим. Значит, возможно, все!

Сатана уже был в двух шагах. Заметив странную позу, в которой стояли Шестеро, он словно почувствовал что-то неладное и кинулся к друзьям со всех ног, одновременно вздымая руки для магического удара.

Однако… мир скрыла Тьма.

Начало

(шесть месяцев назад)

Сладкий аромат модернизированной генетиками сирени приятно щекотал нос. Казалась, сама душа радовалась стоящим под Куполом тёплым денёчкам, запланированным службой метеорологии на ближайший месяц. Вокруг всё цвело и благоухало. Деревья лениво шуршали листьями, подгоняемые ветерком, и искусственная красавица весна под экологическим Куполом закрытого мегаполиса теснила искусственную бабку-зиму по всем фронтам.

Бодрой походкой в сторону Дворца Игр, закрытого на реконструкцию для предстоящих Игр Смерти, шагал молодой худосочный юноша. На его лице красовались декоративные очки. Разумеется, подобный аксессуар был совершенно бесполезен в высокотехнологичном мире XXII века, но он придавал лицу молодого человека удивительно мудрое выражение. Бодрый вид и боевой настрой юноши с уверенностью говорили, что сегодня случится что-то важное в его жизни. И это, действительно, было так. Человек в очках работал помощником консультанта в гигантском отделе программирования, который занимался тестированием виртуальных персонажей Игр Смерти. Сегодня ему предстояло последний раз тестировать уникальную игру нового поколения, которая, спустя полгода после этого финального теста, должна была запуститься во все дворцах Игр одновременно по всей планете!

Юношу могли специально доставить к зданию на служебной машине, но в такой чудесный день он предпочёл прогуляться среди цветущих аллей пешком. Ведь юноша ликовал. Горы работы остались позади. Он нашёл! Нашёл то, что так долго искал. Нашёл то, чего не замечали гениальные умы разработчиков. Одна заплатка, патчик и всё будет исправлено. Никто не сможет проникнуть в программу.

Неожиданно, в нескольких шагах за спиной юноши прямо из воздуха материализовалась человеческая фигура. Фигура на первый взгляд казалась ничем не примечательной. Невысокий мужчина, одетый в строгий деловой костюм с бабочкой и старинный котелок, как минимум, моды двух вековой давности.

Не заметив странного незнакомца, юноша в очках продолжал неспешно идти вдоль аллеи. Времени хватало, спешить было некуда. Юноша слыл прагматиком и был уверен — спешка — есть зло, работу нужно делать вовремя, а не раньше.

Тем временем, необычный человек бесшумно приближался. Оставался какой-то метр, прежде чём тёмная фигура Высшего духа должна была войти в непримечательного, прыщавого юношу и, получив доступ к программным кодам, подчинить себе Игры Смерти. Но воздух вдруг заискрился, и выше, над головой юного программиста появились ещё шесть фигур …

Вспышка молнии озарила пространство под Куполом!

Тело молодого человека, лишенное сознания, упало на траву. Сатана (а это был он), еще не набравшийся силы праны во время Игры, и сраженный вспышками шести молний — беззвучно растворился в воздухе. Трещал озон, и на дороге, вздыбленной рваными траншеями от перекрещенных ударов новорожденных Богов, тлел оплавленный камень.

Дементор старательно отводил глаза прохожим. Ким и Кира осмотрели юношу. Тот был жив и, главное, свободен от «одержимости» Высшим духом. Теперь никакая Сила не могла изменить Игру и сделать её ловушкой для человечества. Шесть миллиардов жизней были спасены. А прочие десятки миллиардов получили гарантию жизни их цивилизации.

— Ну, вот и всё, — сказал Зевс. — Перемещения во времени всё же возможны. По крайней мере, если их совершают демоны. Или боги. В смысле — даймоны. Но как итог — конец нашим приключениям!

— Но откуда ты знал, что мы сможем подобное совершить?

— Откуда? — Зевс покачал головой. — Ниоткуда. Я совершал нечто похожее один раз в Игре. И мне вдруг подумалось: раз магия виртуала в полной мере действует теперь в реальном мире, можно совершить нечто подобное за пределами Игровых полей.

— Да, — кивнул Дема, — теперь история поменяется, и Игра не начнется.

— Но это ведь парадокс, — удивилась Эльфийка. — Раз Игра не начнется, откуда тогда наши силы?

— А ты не поняла? Время подобно линии на песке. Игра началась. И была. Мы победили, и все было по-настоящему. Просто потом линия времени изогнулась и вернулась обратно, как бы совершив петлю.

— Значит, мы будем все помнить, и силы не исчезнут?

— Именно так. Это же хорошо, да?

— Да, это просто отменно! — Дементор радостно рассмеялся. — А главное, мы всё исправили без каких либо потерь, — Дементий поднял взгляд в небо. — Игры Смерти останутся всего лишь играми, а значит, погибшие миллиарды не погибнут. Значит, не придётся никому мстить, даже Высшие не будут помнить ничего. Духи останутся духами, тенями, питающимися верой людей… Зёма, ты молодец!

— А знаете, — добавила Ведьма. — А мы ведь теперь очень многое можем. Может быть, с нашей помощью, люди когда-нибудь снимут с городов купола. Мир снова станет открытым! В защите не будет необходимости. Восстановится прежний озоновый слой… Мы можем остаться богами, но только не для варваров и дикарей как предлагал Сатана, а для нашего, родного и знакомого мира!

— А мне кажется не стоит, — неожиданно сказал Ким. — Земля умнее людей и знает, как лечить свои раны. Главное ей не мешать. Так что… я бы пока ничего не делал. Давайте сначала опробуем свои силы, научимся ими пользоваться. Тем более что места для экспериментов у нас хватает — весь космос под рукой. Необитаемый и совершенно бесхозный!

— Вижу, ты исправился, — улыбнулась Валькирия. — Стать богом уже расхотелось?

— Да черта с два, — усмехнулся Ким. — Просто отложил в долгий ящик.

— В общем, мы снова обычные подростки, — закончил за всех Дементор.

— Пожалуй, — вздохнула Ведьмочка. — Будем обычными. По крайней мере, очень постараемся, да?

Шестеро школьников с улыбками посмотрели друг на друга. Простили друг другу всё. В прошлом и будущем, в этом мире и любом другом. Каждый в то мгновение понял, что детская суета с тщеславием и желаниями, с обидами, упрёками и недомолвками не важна. Страшно терять тех, кого никогда по-настоящему не ценил, но кто всегда стоял рядом. То была истина в последней инстанции и радость от ее осознания — пусть поздняя, но всё же свершившаяся оказалась выше всего иного.

— Стоп, стоп, стоп! — вдруг затараторил Ким, прерывая пафосное молчание. — А песню-то мы допоём? А то вы такими умными словами бросаетесь, аж страшно становится. А слова-то надо петь! Будьте проще. Кстати, я придумал новый куплет!

— А ведь правда, — улыбчиво подхватила Ведьмочка. — Мы ведь собирались!

Развернувшись на каблуках, Дементор взглянул на здание Дворца Игр, и оно медленно зашаталось, мелко вибрируя и издавая звуки, как гигантский музыкальный динамик. Его искаженное зрение, пронзало весь Дворец насквозь — людей внутри не было, только искины, управляющие строительными машинами, да роботы из обслуги. Исторгнув из себя бешеный поток праны, такой огромный, что вздрогнуло небо, Дем неистово закричал:

— Песню! Запе-вай!!!

Под проигрыш невидимых гитар, грохот барабанов и свихнувшийся рев ионики, порожденных вибрацией гигантского здания Игры Смерти, шесть искаженных голосов слились в унисон:

Судьба нам предлагает поиграть.

Кто трус, кто до последнего дерётся.

Удара со спины не избежать,

Но и друзей плечо найдется!

Путь Света — как сиянье волчьих глаз,

Путь Тьмы — как нить над краем бездны,

Мы боремся за каждого из нас!

Ведь жизнь без друга — бесполезна!

Снова вшестером!

Снова под огнём!

Скользим по лезвию бритвы

В преддверии новой битвы!

Подмигнув друзьям, Ким мысленно транслировал в память друзьям следующий куплет. На высших октавах новорожденные даймоны дружно грянули хором:

На корабле сил неземных

Тараном режем ураганы,

И пусть не счесть бурунов злых,

Нам останавливаться рано.

Пусть за бортом повсюду враг —

Не видно края от оружья,

Мы верим — будет только так,

Как шестерым бессмертным нужно!

Снова вшестером!

Снова под огнём!

Скользим по лезвию бритвы

В преддверии новой битвы!

Зевс материализовал рок-гитары и вместе с Дементором выдал ураганную порцию зверского, дикого тяжелого металла. Фундамент здания вздрогнул и Дворец Игр… развалился на куски.

Эпилог

Купол Большой Урал.

Национальный парк.

«Кухтинская водная резервация».

Тот же день.

Владимир Иванович Вернадский относил себя к нередкой категории людей, которые всем беседам, спорам и словесным схваткам предпочитали тишину и покой. Не случайно более всего на свете он любил сидеть в одиночестве на берегу реки и рыбачить.

Вот и сейчас, под равномерное покачивание поплавка на мелкой волне, бывший академик чуть посапывал и клевал носом. События былой жизни ему давно не вспоминались, а новых, учитывая почтенный возраст, уже не следовало ожидать. Когда сопение превращалось в храп, Иваныч лениво открывал один глаз и, удостоверившись, что поплавок не утоп, снова погружался в сладкую, мирную дремоту.

Сатана показался из воды без предупреждения. Он бы и рад был предупредить, да Иваныч стал глуховат на ухо, да ещё и подслеповат. Не услышал бы, сколько не пытайся.

Отплёвываясь от тины и снимая с мокрого котелка траву (он был в человеческом обличье), Сатана выбрался на берег. Не дождавшись никакой реакции от старика, рогатый осторожно присел напротив лодчонки и кашлянул.

— Иваныч, слышь, рыбкой не угостишь?

Пожилой рыбак открыл оба глаза. Пошамкал губами, думая, не спросить ли незнакомца, откуда тот знает его отчество (а значит, возможно, и имя с фамилией), но потом решил не затруднять себя мелочами, благо в округе о бывшем президенте Академии наук СССР и знаменитом авторе теории Ноосферы знали почти все. Не поворачиваясь к собеседнику, он громко произнес, словно цитируя на память одну из своих полузабытых лекций:

— И сказал Господь однажды: «Не давай им рыбы, глупец, но дай удочку»! Так чего ты от меня хочешь, искуситель? Вон у рюкзака удочка, а вот черви. Бери, да рыбачь, коли есть охота. А не хочешь, так не проси, чёрт полосатый!

Сатана не ожидал такого ответа. Удивленно подняв бровь, он внимательно себя осмотрел (костюмчик на нем был мокрый, твидовый, но определенно, не полосатый), потом поднялся и молча сходил за удочкой. Во-первых, насколько он знал из опыта, с академиками спорить было бесполезно (все равно, гады, победят), а во-вторых, какая дьяволу разница, души ловить или рыбу? Принцип один и тот же — насаживай наживку, бросай в мутные воды и жди, пока клюнёт. А как хорошо клюнет, так и тяни. Всё одно — добыча, ещё одно хобби ради интереса.

С другой стороны, подумал Князь Зла, от рыбалки возможно получить определенно больше прока. Рыбу можно было приготовить и скушать, а вот жрать людей, рогатый, к своему сожалению, не научился. Но это пока. Благо в собственной плоти по материальному космосу вечный дух разгуливал в первый раз.

Сатана с наслаждением забросил крючок с наживкой в воздух и вперился глазами в плюхнувшийся об воду поплавок. Глаз у него был наметанный на добычу. С крючка демона, насколько он помнил, сорваться могут не многие, ведь человек от природы слаб на халявку. А вот рыба, опять же, могла оказаться поумней — многомиллионный опыт эволюции, как-никак. Хоть и с голодухи, а сначала присмотрится, подёргает и лишь потом хватает…

— Ну вот, другое дело, — буркнул Иваныч. — На, хлебом прикорми. — И академик, отломив кусок краюхи, бросил её Сатане из лодки.

Тот словил. Осторожно взял хлеб и, растерев в руке, аккуратно раскрошил в воду у поплавка.

— Так?

— Ну а то. Сейчас такого карася вытащишь — закачаешься. Я в прошлый раз еле домой унёс.

Сатана убил некстати помешавшего процессу комара и растер по небритой щеке кровь. Кровь была, конечно, черной и ядовитой. Неужели кислота? Материализовавшийся демон хмыкнул. Ну и комары тут, однако.

— Иваныч, а ты откуда про рыбу и удочку знаешь? Ну, это: «Не давай им рыбы, глупец, а давай удочку?» — обронил он, а про себя подумал: «Я ведь вроде затер все ругательства в старых хрониках».

— Так это сейчас каждый знает, — ответил старик. — Столько халявщиков нынче развелось — хоть соли. Так пусть попробуют сначала сами, что это такое — трудиться.

— Да уж… — согласно протянул Сатана, поминая недобрым словом шестерых победителей-игроков. — Халявщики всегда были, это точно. Третья исконная профессия после шлюх и воров. Скорее даже после шлюх, непосредственно перед ворами.

— Иосифа Виссарионыча на них нет! — назидательно погрозил пальцем Иваныч, но тут же испуганно оглянулся. — Это я вам как бывший академик-зэк говорю. Политзаключенный, то есть.

На миг ему показалось, что в кустах сидит агент НКВД, но это был всего лишь отчаявшийся спереть рыбку суслик. Суслик был странно седой для такой мелкой безобидной животинки. Не переставая смотреть на собеседника рыбака, он странно моргал левым глазом и суеверно крестился.

«Радиация…», — настороженно подумал профессор Вернадский (уж он знал в этом толк!), но вслух ничего не сказал, лишь пожал сутулыми плечами.

А вот Сатана почему-то испугался. Это был первый его страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство. Тогда все висело на волоске, но вышло — просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы.

Эх, былое…

После этого на его счету было еще много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом — вера в мистику, приметы и предсказания, гадания, приговоры, вызывание духов, в общем — в колдовство. Именно так и был повержен главный противник — дух света, белое божество. Ведь не зря говорили в средневековье: лучший ход Сатаны — убедить людей в том, что его нет. В тёмные силы человеческое существо все же верит, даже если считает себя атеистом и прагматиком, а вот в добро, коли его невозможно измерить штангенциркулем — человеку «научному» поверить гораздо трудней.

Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех даймонов, Сатана задумал провернуть с Играми Смерти. Уникальный сетевой симулятор — настолько же реалистичный как голографическое кино, но настолько же пронизанный мифологией, как «Иллиада» или «Старая Эдда», был фантастическим концентратором веры!

Но увы. Позиция победителей Игр оказалась отличной от позиции новоявленного Бога Зла. И ведь надо же, сволочи, со временем замутили. Кто бы мог подумать… В общем, пришлось спешно бежать. Туда же куда и они. По следам в ту же эпоху, так сказать. И благо, что хоть успел!

Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах в Игре, которой занимался всю жизнь (не в компьютерной, разумеется, но некой гораздо большей), однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда.

Подскочив и с силой дернув леску на себя, Сатана извлек из воды огромного карася!

И пока воплощенный дух Тьмы осваивал новое нехитрое хобби, впервые встреченное им в грубом материальном мире, вселенная и шестеро ее новых даймонов получили короткую передышку.

Купол Большой Петропавловск.

Сутки спустя.

Утро тяжкое, кухня спокойная. Ещё один день две тысячи сто двенадцатого года в мире после Третьей Мировой войны. Сонное начало нового, милого, вялого дня под надежным экологическим куполом.

Ким безмятежно восседал за столом, делая вид, что пытается «учится». Стальной цилиндрик «двадцатилетнего курса школьного обучения» валялся перед ним, изрыгая из себя голографические изображения ближайших звездных систем и нудным речитативом диктуя тексты из школьной программы.

Напряженный домовой Фёдор, то бишь голографический робот, приставленный к Киму в качестве домработницы и, одновременно, надсмотрщика-садиста, сурово пронзал бесчеловечным взглядом сонное лицо хозяина.

Позади колоритной пары, рыжий Дементор, стараясь не отвлекать ни того ни другого от занимательного процесса, пытался самостоятельно подобрать пароль к чужому (то есть Кимовскому) холодильнику. Там лежало пиво и Дема, с некоторых пор ненавидевший рекомендованные правительством «безвредные» продукты, вожделел этот дивный напиток с диким, почти звериным азартом.

Вспоминать пароль к холодильнику Дементору пришлось еще по одной причине. После событий в Игре, рыжий сменил по дурости цвет глаз — поменяв свои природные серо-асфальтовые очи на загадочный змеиный зрачок, которым щеголял на заключительном этапе Игры. Как следствие, идентификационное устройство кимовского «рефрижератора» к красоте нового зрачка осталось равнодушно. Оно не верило Дему и требовало старую радужную оболочку. Приходилось искать в сети старые проги на голосовое управление железом.

Домовой Федор, впрочем, был забавнее холодильника. Убедившись, что Ким принялся зубрить текст, диктуемый микроскопическим учебником, Федя оставил хозяина в покое и, подсоединившись к основному сетевому каналу, стал проецировать на стену вещание с сотового ТВ.

Спустя десять минут взрывов звезд и погонь за мутантами, андроиду наскучил телик, он отключился от сотового и погрузился в дрёму, прикрыв полупрозрачные, в морщинках, глаза.

Сна голографическому организму не требовалось, и от нечего делать, Домовой погрузился в мир мелких сетевых игр, чатов, сайтов и иксиновских форумов. Онлайн-жизнь, которая веком ранее подчинила себе людей, теперь все глубже охватывала андроидов, роботов и даже подобные Домовому квазиживые программы.

Когда, наконец, Киму наскучили попытки Демы хакнуть холодильник, он схватил шест для акробатических упражнений и подошел к боевому товарищу с решительным видом. В своё время, насмотревшись сериалов о знаменитой «братанской» эпохе, имевшей место в России в девяностых годах XX века, акробат уяснил, что металлическая палка — лом — весьма ценная штуковина. Особенно в мире, который стремительно компьютеризируется, причем, чем дальше, тем жестче. У стального шеста был только один минус — он звенел на детекторах. Зато, гуляя по ночным кладбищам вместе с Эльфийкой и компанией её неоготов, Ким заработал нехилый авторитет одним только внешним видом. Старые готы, как известно, раскололись на несколько течений, и неоготы в этой разношерстной среде являлись чем-то вроде «истинных», «традиционных» готов, разве что порой светились фосфорными тату и брали в свои компании блондинок. Последнему факту более всего радовалась Эльфийка, изменившая после Игр Смерти цвет своих волос на золотисто-белый. Радоваться то она радовалась, однако просила Кима за ней приглядеть, — что он и делал с помощью «стальной палки».

Шест со всей силы обрушился на дверь, и отдача хлопнула по рукам!

Шлепок Кима оставил на холодильнике заметную вмятину, отчего могучее бытовое устройство слегка пошатнулось. Затем Ким поднял свой инструмент и втиснул его между створок. Теоретически, акробат мог бы вскрыть холодильник голосовой командой, но настроение требовало чего-то иного. Ким поднажал. Что-то заискрило, фыркнуло. А потом заговорило. Огромный, как въездные гаражные ворота, рефрежиратор задрожал, но вместо того, чтобы отворить кладовую припасов, мерзким голосом заверещал совершено неожиданную фразу:

— А сейчас, уроды, держитесь! Файл эррор. Начинаю обратный отсчет! Десять, девять, восемь, семь…

— Это чего это он? — спросил озадаченно Дема.

— Того. — сказал Ким. — Я в него от вскрытия программу заложил на детонацию. Пол грамма тротила между прочим. Кабы ты продолжил его мучить со своим новым глазом, он бы тебе глаз вышиб, так сказать. Мне мое пиво дорого, между прочим!

— А где ты тротил взял, гений? — Дементор, казалось, даже не удивился выходкой приятеля.

— Через Интернет, брат, через Интернет.

— Три, две, одна…

Уразумев, что сейчас пивохранилище бахнет, оба взломщика, путём мгновенного ускорения движений ног и задницы, мигом вынесли себя в коридор.

В комнате рвануло!!!

Следом взрывной волной пронесся металлический шест, улетев и вонзившись в стену где-то дальше в комнате. Зато совсем рядом приземлился школьный «учебник» в виде искореженного и смятого, будто кусок бумаги, алюминиевого шарика.

— Прощай учеба, — констатировал рыжий качок. — Ты для этого все устроил, признавайся?

Но Ким лишь пожал плечами.

— Да тоскливо мне от этой старой жизни.

— М-да, — усмехнулся Дем, — тебе над собой ещё работать и работать … террорист, блин. Ладно, пошли к народу. Скинемся на ремонт твоей кухни и новое пиво. Кстати, надеюсь, твой Домовой выжил, в его памяти хранится куча наших фоток, видео и голограмм. Жалко терять. Там остались голограммы с нашего последнего Старого Нового года. Федя же не все в Интернете-2 выложил в общий доступ! Наши фейсы ещё в Антарктиде и на Папуа-Новая Гвинея не каждый знает. Обидно, ё-моё.

— Ну так сходим после обеда, — ответил Ким. — В фирме-производителе наверняка вся память Феди дублировалась для Палатенной Сотни.

— Э нет, давай сейчас. Мне после обеда в больничку надо.

— Тю… заболел, что ли? А-а! Наверно зрение восстановить после нескольких суток за компьютером. Я прав?

— Не-а, справка в антигравитационный бассейн нужна. Ну, знаешь, эти огромные трубы под самой вершиной Купола? У них глубина почти один километр и мощный вертикальный воздушный поток. Там можно реально плавать, нырять вниз к самой земле и подниматься вверх на километр без каких-то приспособлений, лишь бы кислородная маска была! Между прочим, ветеранам WoW и инвалидам С.S. билет дают без очереди. Акция такая — «оторвись от сети»!

— А по почте билет нельзя получить?

— А ты забыл? У меня же сервера полетели. Пешком придётся.

— Какой примитив! Ладно, тогда идём вместе. Я тоже возьму парочку на всякий случай. Всё равно через несколько минут сюда приедет наряд комитета безопасности, разбираться будут. Пора сваливать.

Дема посмотрел в сторону обугленного холодильника, утопающего в противопожарной пене, льющейся из потолка. Вентиляция спешно всасывала дым и прочие ядовитые примеси.

— Уйти то успеем, а что со взрывом? Ничего, что у тебя половина кухни отсутствует?

— Да кто заметит?.. Хотя да, заметят… Скажем, что Федюня переборщил с подзарядкой запасного генератора. И вообще эти протонные источники нестабильны. Пусть страховая компания голову поломает, от чего на этот раз взорвалась техника. Предупреждали ведь их на форумах, что бытовую технику нельзя позволять перепрограммировать школьникам. Предупреждали? Ну, вот и все! Надо только записи видеокамер затереть, типа мы вчера еще из дома ушли… Я, кстати, говорил родителям, что Федю надо пропатчить! Эти динозавры ничего не понимают в современных тенденциях техники. И на кой ляд им был нужен этот дорогущий киргизский холодильник?

— Ага. Ты им скажи, пусть в следующий раз молдаванский берут. Вот где сейчас Мекка прогресса! Силиконовая долина отдыхает.

— Нет, хватит с меня этой навороченной среднеазиатской электроники. Хомячка лучше заведу, как Зёма.

— Тоже вариант!

— Ладно, ты давай домовым займись, а я к камерам подключусь.

— Сделаем.

Через три минуты, ушедшие на поправки систем, оба поднялись на крышу. Затем, спустившись через другой подъезд на первый этаж, друзья не спеша вышли на улицу.

* * *

Тем же утром, в кои-то веки проснувшись в родной комнате, Зевс понял, что пора в жизни что-то менять.

На то у него имелось сразу несколько серьезных причин.

«Измени себя — изменишь мир», — гласила надпись возле люстры на потолке, сделанная заботливыми друзьями цветной зубной пастой.

«Весна — время обновлений», — гласила световая надпись на листке электронной бумаги, возлежащая на подушке под храпящим мелированным хомяком.

— Зёмыч! Когда ты повзрослеешь?! — звонко проорал робот-будильник, с утра запрограммированный будить совесть. Впрочем, всякий раз безуспешно.

А в глазах застывших у стекла аквариумных рыбок (кибернетических) и вовсе стоял суровый немой укор. Смотрели так, словно давно владели гипнозом.

— Вы-то хоть заткнитесь, — обреченно буркнул блондин немым рыбкам. — Вечно меня родителям закладываете, гады.

С этими словами он перевернулся и накрыл голову подушкой.

Старая жизнь — возвращалась.

Ким же с Дементором (а именно они вывели надпись зубной пастой на потолке Зевсового обиталища) в это время сидели под его окном и тихо тренькали на гитаре:

Судьба нам предлагает поиграть.

Кто трус, кто до последнего дерётся.

Удара со спины не избежать,

Но и друзей плечо найдется!

Путь Света — как сиянье волчьих глаз,

Путь Тьмы — как нить над краем бездны,

Мы боремся за каждого из нас!

Ведь жизнь без друга — бесполезна!

На корабле сил неземных

Тараном режем ураганы,

И пусть не счесть бурунов злых,

Нам останавливаться рано.

Пусть за бортом повсюду враг —

Не видно края от оружья,

Мы верим — будет только так,

Как шестерым бессмертным нужно!

Снова вшестером!

Снова под огнём!

Скользим по лезвию бритвы

В преддверии новой битвы!

В этом мгновение мир, где жили шестеро прошедших Игры Смерти новорожденных Богов, всколыхнула волна поправок.

Вселенная предпочитала стабильность.

Да и Сатана нарыбачился вволю. Насчёт шестерых помешавших его замыслу игроков у него были совсем другие планы.

Примечания

1

Циник — от римского выражения «как собака».

Content

Степан Мазур, Илья Тё
Игры смерти

Рецензия:

От авторов

Пролог

Часть I: Смертные

Часть II: Маги

Часть III: Боги

Начало

Эпилог

Примечания