Саша Готти

Влада и месть вампира

© Саша Готти, текст, ил., 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

* * *

Глава 1

Одинокое лето

* * *

Изжаренная душным июлем Москва тонула в тополином пухе.

Края дорог и лужи опушились кокетливыми белыми воротничками, и Владе казалось, что какой-нибудь убийца подушек прячется на горячих крышах и вспарывает их, рассыпая невесомые белые перья над городом. Летний воздух на Садовом кольце пел, струился, обвевая ласковыми ручейками икры ног и плечи, обещая жаркое лето и зазывая куда-нибудь на песчаный пляж, окунуться в прохладную озерную воду, ощутить под ногами упругую зелень травы…

Влада с досадой поглядывала то на экран мобильного, показывающего без десяти шесть, то на толпу людей, в час пик жаждущих троллейбуса. До места сбора волонтеров Темного Департамента еще около пяти остановок: если пойти пешком, точно опоздаешь.

А лето звало, пело, боролось за свои права посреди города, уставшего от жаркого дня и мечтающего о прохладных сумерках. Лето боролось с Владой, убеждая ее, что девчонке в четырнадцать лет нечего делать на остановке, к которой вот-вот подкатит троллейбус, чтобы отвезти на каторгу.

Каторгой студенты Темного Универа обозвали ночные дежурства волонтеров Темного Департамента, проходившие два раза в неделю. Опять на всю ночь отправят дежурить у воняющей сыростью подворотни на Маросейке, где в луже нахлебался бензина городской водяной. Его придется уговаривать помолчать, а не орать на весь двор неприличные песни и не плеваться вонючей водой в проходящих мимо людей. Или заставят смывать граффити со стены дома какого-нибудь упыря, нахамившего светлому магу около ночного клуба и не способного попасть домой из-за нарисованной около подъезда разлапистой лилии. Маги любят такие штучки: нарисуют свой символ там, где живет нечисть, а ты потом два часа води кисточкой с краской по штукатурке, пока пострадавший ноет, фотографирует тебя на айфон и выкладывает в Инстаграм трагический пост: «Френды, торчу у дома. Миленькая волонтерша сдирает ихнюю светлую пакость со стенки. Всем чмоки».

– Эй, заходишь или нет?

Нетерпеливый окрик, донесшийся сзади, оторвал Владу от размышлений и вернул в реальный мир. Троллейбус уже секунда как подкатил и распахнул двери, а Москва не терпит медлительности. Люди здесь не ходят, а бегают по тротуарам; миллисекундная задержка на светофоре – и машины захлебываются возмущенными гудками.

Зацепив кого-то локтем, Влада решительно вскочила на ступеньки, бормоча извинения и по привычке протискиваясь в самый конец. Троллейбус издал протяжный вздох, будто протестуя из-за набившегося в его нутро людского компота, и, дернувшись, отчалил от остановки в спешащий поток Садового кольца.

Народ утрамбовывался, занимал сиденья, толкался, Владе по плечу больно заехали сумкой. Она с досадой обернулась и увидела веселую компанию студентов. Те дружно хохмили, обсуждая какого-то Сашку, который приперся на сдачу вступительных экзаменов в институт с мамашей, термосом и любимым котом. Такие компании всегда кажутся единым существом с кучей ног и рук, множеством радостных глоток – студенческий спрут, обладающий коллективным разумом. Люди, студенты, женщины с детьми и без…

Влада держалась за поручень, а в стекле, на фоне Садового кольца, было видно, как солнце играет зелеными и синими бликами на ее темных и длинных, почти до пояса, прядях волос.

Голос из динамика, объявивший следующую остановку, Влада уже не слышала, надев наушники от плеера. Любимая песня – и шумный троллейбусный мирок исчез вдали, а за стеклом бежало назад Садовое кольцо. Летняя городская круговерть в час пик, когда день клонится к вечеру: по тротуару спешат прохожие, на дороге ползут потоки машин.

Город живет за завесой, его жителям не виден тайный мир. У людей – своя реальность, у нее – своя. Уже год, как прежняя питерская школа с ее биологией, ненавистной алгеброй, историей, литературой и предстоящим грозным ЕГЭ кажется улетевшим сном. А новая жизнь – вот она…

Влада дотронулась пальцем до холодного металлического значка Темного Универа, приколотого на отвороте блузки. Ее реальность – это когда слово «нечисть» не является ругательством, как для многих, кто смотрит фильмы про упырей и вурдалаков, нападающих из-за каждого угла, пока в конце фильма их не пронзит осиновым колом или не прострелит серебряной пулей бравый Ван Хельсинг. Кстати, однокурсник Влады, упырь Марик Уткин, ненавидит фильмы про нечисть, а вурдалак Федька Горяев до смерти боится смотреть кино про мертвецов и любит тупые сериалы с хохотом за кадром.

Еще ее реальность – подмосковное Огоньково, где она каждый вечер говорит своему деду, что у нее все отлично, потом ложится спать и слушает, как кикимора ругается с домовым и заставляет его выключить рок-музыку. Это отец и мать, погибшие от козней магов, едва Владе исполнился год. Отец был вампиром с не очень хорошей репутацией, а мать из древнего рода светлых магов. Поэтому приходится жить полукровкой, застрявшей между двумя противоположными мирами – нечистью и светлыми магами.

Нечисти в Москве много, она ходит по улицам вперемежку с людьми. Кикиморы в ярких платьях, вампиры, оборотни, упыри. Лишь с наступлением темноты, как у любой нечисти, их глаза засветятся странными огнями. Хотя многие стали носить линзы а-ля человек, поэтому темные очки не требуются. Впрочем, светящиеся глаза теперь встречаются и у людей (спасибо магазинам «Украшения для вечеринок» с дурацкими товарами!). Нечисть и люди смешались в большом городе, стали неразличимы, хотя Влада научилась почти безошибочно выделять темных в людском потоке: ее глаз выхватывал характерные особенности в походке, манере говорить, цвете глаз. Все они темные, относятся к темной стороне.

А Ван Хельсинги… Их называют светлыми магами, или просто светлыми. Однокурсники по Темному Универу говорят: «Светляки». Маги – сильные мира сего, сильнее нечисти, как это ни печально. От обычных москвичей их можно отличить разве что по невероятной уверенности в себе. Маг осознает свои возможности, и это отражается на его манере говорить, в голосе и выражении глаз.

Хорошо, что есть Конвенция тайного мира, которая поддерживает хрупкое равновесие. Нечисть связана домовым правом. Это из серии «вампиру нужно приглашение через порог, чтобы войти». Маги связаны запретом на применение боевой магии против темных, но следят за соблюдением законов. А люди… Люди, как всегда, в пролете и не видят ничего тайного (спасибо дневному праву и древнему магическому закону!). Все необычное, что происходит рядом с человеком, его сознание моментально изглаживает из памяти, как утюгом. Только в книгах за увидевшими что-то не то людьми гоняются агенты тайной полиции, требуют молчать, угрожают… На самом деле все проще. До восемнадцати лет у человека есть шанс быть посвященным в тайный мир, но небольшой – если он нужен в этом мире. А с наступлением первого дня восемнадцатилетия будь добр жить как все.

Войн с нечистью у магов сейчас, к счастью, нет. Зато есть постоянная «холодная война» с провокациями и подлостями. Каждый светлый знает, что нечисти на земле не место, и обязательно напоминает об этом при встрече. А нечисть убеждена, что светлый маг – последний упырь из самых страшных фильмов. Нормальный и понятный расклад. Понятный, если ты на стороне тех либо других.

Но если отец был вампиром, а мать – потомок светлых магов, что тогда? Поначалу Влада испытывала комплекс неполноценности, находясь рядом с однокурсниками. От отца ей не досталось ничего вампирского, кроме анемии из-за постоянного недостатка железа в организме. От матери-мага передалась излишняя тревожность и ранимость, с которой Влада боролась все четырнадцать лет своей жизни. И в тот момент, когда ощущение собственной никчемности достигло предела, проявились особые способности. Это произошло месяц назад, неожиданно и ярко. Сильные мира сего – светлые маги – день за днем слабеют, теряя свои силы только потому, что когда-то на свет родилась она, Влада Огнева. И все попытки магов убить ее заканчиваются плачевно для них самих – она попросту отражает удары боевой магией, обращая ее силу на противника.

Вот такая у нее реальность. А еще – куча непринятых звонков от тролля Егора Бертилова и эсэмэски от валькера Димки Ацкого, предложившего ей слетать на Останкинскую башню.

И еще… Черные веселые глаза Гильса Муранова, который после ссоры исчез с жизненного горизонта Влады, оставив ее одну посреди этого жаркого и ненужного лета.

Гильс – вампир. Что это слово значит для людей, идущих мимо? Они ухмыльнутся, вспомнят пару-тройку фильмов с бледными утонченными юношами, клыками, кровью и эффектными прыжками длиной в полкилометра за раз. А на самом деле… Если бы Гильс сейчас шел рядом с ней, никто бы ничего не понял. Он бы хохмил, прикалывался, обзывал ее «белым снежком» за патологически бледную кожу… Загорелый, широкоплечий для своих шестнадцати лет паренек, глядя на которого сворачивали бы шеи все девчонки, идущие навстречу. Не отрывали бы глаз, забыв про своих мальчишек, а потом мучились бы перед сном, вспоминая не такого, как все…

Гильс бы этого даже не заметил, не посмотрел в их сторону, повернув за угол и исчезнув в сутолоке Москвы. Что вампиру другие девчонки, если была нужна она одна?

Ключевое слово «была»…

Влада закусила губу и почувствовала на языке соленый привкус.

Вдруг троллейбус, дернувшись, встал. Влада вовремя вцепилась в поручень, чтобы не улететь от окна. Провалившийся под землю участок асфальта, под которым порезвились вурдалаки, – обычное дело в Москве. Отгородив участок дороги и тротуара, рабочие спешно накатывали заплатку, пока машины, сердито гудя, объезжали образовавшуюся пробку, а прохожие обегали расставленные пестрые конусы.

Владу опять кто-то пихнул в спину, и она обернулась, сдернув наушники. Сердитая тетенька, ругавшая компанию студентов, теперь смотрела на нее поверх очков и говорила что-то, показывая на нее, Владу.

– И планов на будущее не строй… – донесся до Влады обрывок фразы.

– Простите, вы мне?

– Тебе! Я спросила: когда полнолуние? – Женщина очень серьезно смотрела на нее.

– Но… откуда я знаю?

Влада пожала плечами, решив, что в Москве под видом нормальных людей могут попадаться и городские сумасшедшие. Хотя на вид эта женщина была вполне нормальной.

– А зря! Тебе осталось жить всего ничего, надо бы знать, когда полнолуние…

А вот это уже не было похоже на слова сумасшедшей. Влада внимательно посмотрела женщине в глаза и вдруг все поняла: обычный человек говорил то, что ей хотели передать со светлой стороны. Это угроза, высказанная через людей, которых маги часто использовали в своих целях.

– Спасибо, я поняла, – сдержанно ответила Влада.

Женщина пожала плечами и отвернулась с чувством исполненного долга.

Влада вглядывалась в ее профиль, но та лишь часто хлопала ресницами, будто приходя в себя после минутного помутнения, даже начала обмахиваться книгой.

В общем-то, все понятно. Женщина – обычный человек и совершенно ни при чем. Маги именно так передают свои послания через людей, используя их как почту. Послание было предельно ясным: Владу предупредили, что она не доживет до ближайшего полнолуния, и посоветовали не строить планы на будущее.

Что ж, это не впервые. Каждое дежурство, стоило Владе выбраться из Огоньково в Москву, к ней обязательно цеплялся кто-то из людей и доверительно сообщал, что жить ей осталось недолго. Но сегодня в троллейбусе впервые назвали конкретный срок – ближайшее полнолуние.

Влада проверила свои ощущения. Все-таки нужно пользоваться половиной крови, доставшейся от матери. Обычно ей удавалось почувствовать надвигающуюся беду. А сейчас…

– Дайте выйти!

Неожиданно для себя Влада, ломая ногти, стала продираться сквозь стоявших пассажиров. На нее заорали, она снова отдавила кому-то ногу и чуть не вывихнула плечо.

– Девочке плохо от духоты, дайте ей выйти! – зычно прогудела на весь салон контролерша. – Ей надо выйти, откройте!

Двери, будто нехотя, с железным лязгом отворились. Нутро троллейбуса с остервенением выплюнуло ее, чуть не оторвав пряжку от сумки.

Влада кинулась вперед, обегая идущих по тротуару людей. Клочья белого пуха летели ей прямо в лицо, как летний снег.

Когда вдруг ясно видишь, что падаешь в пропасть, и кто-то ненавидит тебя так сильно, что это не дает дышать, не до поездок в троллейбусе. На часы можно не смотреть – опоздала. Влада сбавила темп и теперь шла спокойно, даже медленно. Да здравствуют опоздания, выговоры, прогулы и так далее! Не объяснять же, что ее до полусмерти напугала какая-то женщина в троллейбусе и собственные предчувствия.

Две остановки остались позади, вот и поворот с Садового кольца. Впереди показался Сретенский сквер – уже недалеко.

Сквер встретил хрустом гравия под подошвами сандалий. Наконец свои – группы ребят разбегались по дорожкам, явно получив задания. Сейчас ей оторвут голову за опоздание, в этом можно не сомневаться.

Мимо пронеслись одногруппницы: кикиморы, а среди белого дня обычные девчонки, ярко одетые, сплоченные общими тайнами и хихиканьем. Влада кивнула им, но проскочить мимо не удалось. Тем более что рядом с кикиморами оказался валькер Димка Ацкий, явно поджидавший Владу в засаде после серии безуспешных звонков.

– Че за дела, сонц? – высказал Ацкий очень недовольным тоном. – Трубку не берешь и ващ-ще на каторгу опаздываешь. Адка и так злющая, сейчас орет на вурдалаков…

– Огнева, а правда, что твой отец был вампир, а мать из магов? – выпалила кикимора Лиза Маркина. – Так интересно, я столько слышала! А ты тогда кто?

– А ты у Ады Фурьевны спроси, – ответила Влада. – Она тебе подробно объяснит, как светлая и темная кровь взрываются, если смешать их в пробирке на кафедре носфераторики…

– А правда, что ты самого Гильса Муранова подальше послала? – не дав подруге закончить, подхватила другая кикимора, имени которой Влада не помнила. Кажется, эта рыжеволосая была с параллельного потока. – Расскажи, а? Жажду подробностей…

«Обойдешься», – с досадой подумала Влада, но выдавила из себя улыбку. Как бы ни было паршиво на душе, нельзя показывать это окружающим. Это ей точно досталось от отца-вампира.

– Огнева, ну правда, где Муранов-то? – перебив подругу, выпалила Лиза Маркина. – Слухи ходят всякие… Что из Универа ушел! Из-за тебя!

– Меня потому и сослали на каторгу, за плохое отношение к вампирам, – отшутилась Влада, хотя по ногам и спине пробежала волна мурашек то ли от нервов, то ли от холода.

– А к троллям? Бертилыч тебя тоже ждал, а потом, когда задания раздали, Адка его прогнала, и он свалил. Решил, ты не придешь, хех… Поехал грустить троллик, – позлорадствовал Ацкий. – Кстати, а к валькерам у тебя какое отношение, а, сонц?

Влада ощутила руку на своем плече – валькер приобнял ее, полулетя-полупрыгая следом. Иногда Владе казалось, что Ацкий придуривается, играя в ухажера и демонстрируя это при всех.

– Дима, не надо, – дернув плечом и скидывая руку валькера, попросила Влада. – Мне еще с Адой объясняться.

За деревьями показались спины – много напряженных спин, которых сейчас отчитывали и ругали. Около мраморного постамента, понурив не слишком чистые головы, хмуро топталась кучка вурдалаков.

Влада даже узнала голос той, которая их ругала, – это была Ада Фурьевна, преподша, опасная во всех смыслах, главная фурия Универа. Неопределенного возраста, миниатюрная, на огромных каблуках, сейчас она была похожа на ящерицу, которая поймала и сожрала экзотическую птицу да еще нацепила ее перья. Жила Ада в центре Москвы, красила волосы в ярко-фиолетовый цвет, ездила на ярко-фиолетовой маленькой машинке, и даже планшетник, который она держала ярко-фиолетовыми ногтями, и тот был кислотного цвета.

– …и если еще такое повторится, я доложу в деканат! – вопила Ада, бряцая массивными золотыми серьгами. – Куда вы ползли посреди дня, я спрашиваю в третий раз!

– В библиотеку, – просипел вурдалак Федя Горяев, шмыгнув носом. Остальные дружно закивали головами.

– Ржете, значит, – не предвещавшим ничего хорошего голосом процедила Ада. – Ничего, я отмечу в ведомости, что Горяев, Дылдин и Грибащук вместо дежурства под Садовым кольцом игрались в догонялки и пробили своими идиотскими бошками асфальт! Чья была идея?

– Ничья… – поднял глаза Федя Горяев, тощий настолько, что его нужно было бы сложить втрое, чтобы он стал нормальной толщины. – Я, это… ну, типа… того… че я – ниче…

– Ничья, значит, – повторила фурия. – А-а, вот кто сюда пожаловал! – Она повернулась, заметив Владу. – Здрасте, вы опоздали, Огнева!!! Что вы себе позволяете? Понимаете, что волонтерская работа не менее важна, чем учеба?!

– Извините, – выдохнула Влада. – Троллейбус…

– Что, троллейбус не прозвонил?! – продолжала экзекуцию Ада Фурьевна. – Или ваша светлая кровь не позволяет приходить вовремя на наши темные мероприятия?

Влада сделала огорченное лицо. Это было нормальное поведение для фурии. Ада просто не умела быть другой – обязательно надо орать, плеваться, изничтожать того, кто попадается под руку. Сначала Влада ненавидела малорослую и злющую преподшу, пока не прочла в учебнике по носфераторике, что такое поведение для фурий вполне естественно. Гораздо опаснее, когда фурия плюется. Это Ада тоже делала естественно, выплевывая яд вместе со словами, когда орала. А еще у фурии случались приступы неестественной доброты, что всегда означало – жди беды.

– Ада Фурьевна, ну какая же Огнева светлая, если она темная, наша, – примиряюще подал голос Ацкий. – Я ручаюсь за нее, зуб даю!

– Вы сначала крылья заштопайте от дырок, а потом будете зубами рисковать, Ацкий! – огрызнулась фурия. – Какое нахальство – перебивать преподавателя! А ну слезьте со скамейки. Что вы уселись на нее, как голубь?!

– Понял, – проворчал валькер, неуклюже спрыгивая со спинки на гравий и поводя сложенными крыльями, на которых бряцали заклепки, устрашающие значки и прочая дребедень.

– Вот так, – фурия кивнула головой. – Что переминаетесь с ноги на ногу?! Вы не то что ходить нормально – уже на ногах стоять нормально разучились со своими ночными полетами! Ничего-о, я вам еще устрою… сейчас устрою…

Ада Фурьевна уткнулась в свой модный планшет, изобразив настоящий «фурьевский» прищур накрашенных глазок в сочетании с добрейшей улыбкой, что не предвещало ничего хорошего.

– Задания волонтерам, – пропела фурия, листая пальцем «страницы» планшета. – Вы, Огнева, идете на вокзал встречать дежурного ведьмака Носферона. Хотя вам, с вашей светлой кровью, я бы этого не доверила.

– Ада Фурьевна, а чего вы ей постоянно про светлую кровь напоминаете? – опять встрял Ацкий. – Дискриминация получается. Нехорошо.

– Молча-ать! Безобразие! Еще вздумал пререкаться с преподавателем!!!

Вопить Ада Фурьевна умела не хуже другой преподши, Лины Кимовны, но по сравнению с безобидной оборотенессой еще и плевалась ядом. Ацкий вовремя отпрыгнул в сторону, а вот кусту за его спиной повезло меньше: листья, оплеванные фурией, мгновенно почернели и теперь с шипением сворачивались в трубочки.

– Итак, Огнева, повторяю! Ваше задание – немедленно отправляйтесь на вокзал и встречайте дежурного ведьмака нашего Университета!

– Да-да… Да, спасибо, Ада Фурьевна.

Встретить так встретить. Влада развернулась, чтобы побыстрее смыться с горизонта, но фурия еще громче завопила ей в спину:

– Куда вас понесло?! Вы даже не узнали номер поезда! Огнева, вы спите на ходу?! Ленинградский вокзал, поезд номер десять! И одна вы не пойдете, тут еще написано… – Фурия прищурилась, читая планшет. – Отправить вас минимум с двумя крепкими студентами, по просьбе ведьмака. Возможно, у него будет много тяжелых вещей. А крепкие студенты, та-ак… – Ада Фурьевна устремила добрый взгляд на вурдалака, а затем перевела его на валькера, и ее взгляд подобрел еще больше. – Вас проводят валькер Ацкий и вурдалак Горяев. По земле, разумеется… ножками.

– Ы-ы-ы… – просипел Федя, втягивая голову в сутулые плечи.

– Чего-о?! – Ацкий аж подпрыгнул. – Мне тащиться пешком до Ленинградского вокзала?! Ада Фурьевна, у меня же ночные вылеты над Москвой пять раз в неделю!!! Лучше я ее на вокзал на крыльях домчу, в минуту, а?

– Я думаю, что вы на минуточку забыли правила поведения нечисти в Москве, – медленно, с нескрываемым удовольствием смакуя каждое слово, процедила фурия. – До наступления сумерек валькерам запрещены полеты, не так ли? Ведь сюда вы как-то дотащились, а не телепортировались. А закапываться и выкапываться из земли вурдалакам запрещено не только в светлое время суток, но и… Горяев? – Ада подняла накрашенные бровки.

– Но и на территориях, которые специально для этого не отведены, – поспешила ответить за вурдалака Влада. Федька все равно не выучит ни одного правила, сколько ему не долби. Он нелепый даже для нечисти, хотя когда-то каждый вурдалак был человеком. Вот они – результаты несчастных магических случаев…

– Огнева, вы отвечаете за то, что они оба пойдут пешком. И не вздумайте меня обмануть! – Ада Фурьевна сейчас походила на змею, которая только что укусила и была довольна собой. – Это легко проверить при желании. Чего вы застыли?! – Фурия вдруг резко перешла на яростные вопли: – Мне сообщить в деканат, что трое студентов стоят и нагло саботируют задания для волонтеров?!

После этих слов все трое очень быстрым шагом, боясь получить плевок в спины, зашагали подальше от сквера.

– Как же я ненавижу ходить!.. – Ацкий яростно вздохнул, недовольно взглянув вверх. – Слышь, Огнева, я реально сюда приперся своим ходом ради тебя. Триста метров шел от общаги, а тут такая засада…

Увидев, что валькер деловито раскладывает черные, обклеенные стикерами из «Макдоналдса» и пестрыми наклейками крылья, Влада молча показала пальцем на скорчившиеся после плевков фурии кусты, и Ацкий нехотя сложил крылья, дернув плечами.

В этот момент, издав душераздирающее чиханье, Федя Горяев споткнулся. Раскинув руки и готовясь упасть, он устремил особый взгляд вурдалака в землю, как бы примериваясь туда нырнуть. И нырнул бы, если бы рука Влады вовремя не схватила его за шиворот клетчатой рубашки.

– Мну это… ы-ы… мну плохо, не пойду я на вокзал, – просипел вурдалак. – Во-о…

– Пойдешь, Горяев, – Влада встряхнула Федю за шиворот. – Иначе Ада нажалуется твоей матери, а ей нельзя нервничать. Она и так…

«Она и так безумная, – добавила мысленно Влада. – Нет, нереально дотащить до вокзала обоих обормотов!»

– Мну тру-удно по земле, ненави-и-ижу по земле, – гнусавым голосом детсадовского капризули заныл вурдалак. – Нос забит от этого паршивого пуха… Только не это, умоляю!!! – завопил Федя, заметив подъехавший к остановке троллейбус. – Я не песажор какой-нить вам! Никаких автобусев-трамваев!

– К черту фурию, – оглядевшись и убедившись, что фурии на горизонте нет, Ацкий опять собрался взлетать.

– А ну хватит! – неожиданно для себя рявкнула Влада таким голосом, что вурдалак и валькер вздрогнули, удивленно расширив глаза. – Вы мне оба надоели!!! Хватит придуриваться, оба пешком быстро пошли! Поняли?!

– Фигасе! Точно светлая кровь вскипела, – проворчал Ацкий недовольным голосом, но подчинился, больше не делая попыток сорваться с земли и удрать в небо. Вурдалак тоже притих, пришибленно шмыгая носом.

– Пошли, чудовища… – Влада схватила обоих мальчишек под локти и потащила по тротуару.

Глава 2

Его ведьмобродие прибыл

* * *

Путь до Ленинградского вокзала оказался настоящим адом. Если бы Ада Фурьевна видела Владу сейчас, хорошее настроение было бы ей обеспечено до конца лета. Одной рукой Владе приходилось держать за шкирку Горяева, норовившего нырнуть под асфальт, а второй цепляться за рукав Ацкого, чтобы тот не взлетел. Вурдалак и валькер были невыносимы: ворчали, спотыкались, проклинали лето, асфальт и тополиный пух. Но все-таки шли. А Влада размышляла, можно ли загадать желание, когда плетешься между двумя обормотами. «Если Федьку привязать к Ацкому, кто из них кого перетянет?» – вились в ее голове гадкие мысли.

– А зачем на вокзал-то переться, тьфу? – ворчал Горяев, чихая и выковыривая из носа тополиный пух. – Чхе-е… Он сам не может добраться куда ему надо, этот маг-перемаг?

– Он ведьмак, – отрывисто бросила Влада. – Настоящий темный ведьмак. Захочет – и у тебя рога вырастут.

– Рога? – Федя задумался, а затем с одобрением кивнул круглой головой: – А че… Я согласен! Рогами удобнее того… копаться в земле. А то пробивать каждый раз асфальт башкой достало…

Вурдалак опять дернулся вниз, и Влада едва удержала его на поверхности земли, когда Федя по щиколотку вошел в землю.

– Вы мне оба надоели! – разозлилась Влада. – А ну вылезай сейчас же! Ты почему все время подпрыгиваешь, как блоха?! – обрушилась она на Ацкого.

– Инстинктивно, – оправдывался валькер. – Сорри, сонц, я не нарочно, честно! Лапы не идут совсем…

Они с трудом вползли на ступеньки, под удивленные взгляды людей миновали просторный зал ожидания, а потом Владе пришлось быстро соображать, как найти нужную платформу, куда прибывал поезд.

– Ведьмак может запросто прочапать мимо. Нам нужно написать на табличке «НОСФЕРОН» и держать ее на виду, – подал разумную идею Ацкий. – У меня в кармане буклет рекламный, хоть на что-то сгодится теперь…

Валькер вытащил из кармана яркий листок, на котором было написано: «Открытие супермаркета для нечисти „Гадость Тьмы“ на Маросейке! Спешите!»

На обратной стороне листка ребята написали слово: «НОСФЕРОН» и, встав поперек платформы, развернули плакат на гордо вогнутой груди Феди. По платформе несся поток людей с чемоданами, котомками, мешками. Нервно мяукал запертый в переносном ящике белый кот, которого тащила грушевидная женщина с утиной походкой.

– Недолго осталось, потерпи… – уговаривала женщина кота. – Потерпи до полнолуния. Недолго, планов не строй…

Влада вздрогнула, снова ощутив недавний ужас, но не сказала ребятам ни слова. Их это точно не касается – не поймут.

А люди шли и шли мимо, равнодушно поглядывая на помятый плакат.

– Бертилова бы сюда, чтобы он январек холодненький состряпал, – ныл Федя, обмахиваясь воротом рубашки. – Подохнем тут на жаре, январек хачу-у…

– Январек ему… Ну где он, ведьмобродие это питерское? – Ацкий щурил глаза, закрываясь ладонью от солнца. – Может, его по дороге в поезде светляки укокошили…

– А по балде тебе, нечисть, не настучать за хамство? – раздались грозные слова за их спинами.

Позади оказался молодой худой парень в черном плаще до пят, который выглядел дико среди моря ярких маечек и джинсов. Дежурный ведьмак Носферона Жорик Темнов напомнил Владе длинноносого Мефистофеля с увиденной в детстве картинки – там он склонялся над терзаемым раздумьями Фаустом. Только Жорик был Мефистофель в молодости: на вид ему не больше двадцати пяти – двадцати семи лет, хотя он явно хочет выглядеть старше. Наверное, поэтому специально зачесывает волосы назад, демонстрируя залысины у висков.

– Пошли вон отсюда, оба, – скомандовал ведьмак, одарив нехорошим взглядом валькера и вурдалака. – Уже две минуты как официальные сумерки, летите и ползите отсюда. Убирайтесь! А Огнева остается.

– Рады стараться, ваше ведьмобродие! – радостно гаркнул Ацкий.

Через мгновение Влада увидела два развязанных шнурка и замызганные носы кроссовок, мелькнувшие перед ее носом. Сегодня валькер «наухаживался» и смылся, не попрощавшись. Федька исчез еще быстрее – на том месте, где он только что стоял, теперь зияла «фирменная горяевская воронка», похожая на скособоченную звездочку. Кто-то из проходивших мимо людей испуганно вскрикнул, собрав около десяти любопытных взглядов. Но уже через несколько секунд мироощущение прохожих вернулось на место – сработало как часы дневное право.

– Ведьмобродие, придумали тоже… – проворчал ведьмак, быстро подхватил Владу под локоть и потащил по платформе. Влада искоса поглядывала на лицо Жорика, будто созданное для запугивания суеверных бабушек, которые боятся черных кошек и числа тринадцать. Слабонервным от обладателя такого лица сразу надо бежать подальше. Хотя сейчас ведьмак сам был чем-то обеспокоен: Жорик время от времени оглядывался по сторонам, причем смотрел не на людей, а почему-то на асфальт под их ногами.

– Мне сказали, что мое задание – встретить тебя на вокзале, – напомнила о себе Влада. – А дальше?

– Нужно выпить кофе, а то в поезде не спал, – не ответив на вопрос, проворчал ведьмак. – И подождать кое-кого. Вон там автоматы. Мелочь есть?

– Ага…

Влада полезла в сумку и выудила несколько монет с прилипшими к ним крошками от печенья.

Автомат загудел, потом пискнул, выдав коричневую пластмассовую чашечку с шапкой молочной пенки.

– Уф… хорошо… – Жорик отпил несколько глотков и швырнул почти полную чашку в металлическую урну. Полез в рюкзак и долго там чем-то гремел, пока не вытянул горсть запутанных черных шнурков, на которых болтались деревянные кругляки с непонятными выжженными знаками.

– Надень это на шею прямо сейчас, – приказал ведьмак. – Все до единого!

– Что это? – Влада повертела в руках странные кругляки со знаками.

– Огнева, приказы дежурного ведьмака не обсуждаются! Неужели вас не учили на кикимороводстве, что всякие штуки плести-расплетать… – проворчал ведьмак, отбирая у Влады клок веревок. – Тоже мне, а еще девица! Дай я сам.

Обижаться на манеру, в которой разговаривают темные, бессмысленно. Вместо того чтобы нормально объяснить, они начинают язвить, высмеивать и говорить наоборот. Что ведьмак, что тролли или вампиры.

– Деревяшки какие-то, – заметила Влада, когда он стал надевать их ей на шею. – Зачем мне это?

– Деревяшки… В магии ты полный ноль, хоть я и наслышан про твои сверхспособности, – проворчал Жорик, продолжая копаться в рюкзаке, пока не вытащил оттуда пузатый яркий флакон женских духов. Влада удивленно наблюдала за действиями ведьмака, ожидая чего угодно, только не опрыскивания с головы до ног из флакона.

– Ой… ты что?!

Тягучая приторная волна ударила в нос, Влада закашлялась и отшатнулась от ведьмака:

– Какого черта?? Мерзость, фу!

– Так надо. – Жорик невозмутимо спрятал флакон в карман. – Это я выменял на оберег в поезде у попутной тетки. Противные, согласен, но сейчас то что надо.

– Что, вообще, происходит?! – Влада разозлилась, чувствуя, как от приторной тяжелой вони у нее начинает болеть голова.

– Мне делать нечего, поэтому я несся шестьсот километров на поезде, чтобы обвесить тебя деревяшками с закорючками и надушить! – Ведьмак услышал писк своего телефона, выудил его из кармана и посмотрел на экран. – Ага, она уже здесь… Бегом на выход!

Владу тащили за руку, на ее шее бряцали кругляки, от нее несло сладкой жутью, и она чувствовала себя крайне глупо.

– Быстрее, – проворчал ведьмак, вытаскивая Владу из здания вокзала на площадь, где перемешались такси, орущие таксисты и их пассажиры с чемоданами.

Одна из машин – маленький вишневый «бентли» – истошно загудела, распахивая двери и почти подпрыгивая на месте. Ведьмак ринулся прямо к ней, таща Владу за руку.

– Здравствуй, Дашулечка, – обрадованно выдохнул Жорик, плюхаясь на сиденье рядом со светловолосой девицей хипстерского вида, которая длиннющими багровыми ногтями впилась в кожаную оплетку руля. – Огнева, садись, ну?!

Кивнув хозяйке машины, Влада устроилась на заднем сиденье, и Дашуля отчаянно закрутила руль, вклиниваясь в поток автомобилей, как в пеструю бурную реку. На водительском стекле буйно раскачивался маленький пластмассовый Дракула с оскаленными клыками.

Дашу Ивлеву Влада знала с прошлой зимы: она была связана с Мурановыми и являлась официальной девушкой Алекса, старшего брата Гильса. Вампир выбрал человека, и это стало главным событием в бестолковой жизни нелепой и вздорной девицы. Если внешне Дашуля с ее полудетской курносостью и большими голубыми глазами еще могла произвести приятное впечатление, то оно мгновенно исчезало, стоило Ивлевой открыть рот.

Бывают девушки, которым нужно молчать, чтобы не портить Вселенную. Ивлева разговаривала недовольным ноющим басом, с каким-то особенным московским акцентом нарочито растягивая слова. Так она постоянно напоминала окружающим, как ее достал мир, идиоты за рулем других машин, паршивые преподы в МГИМО, душная мамаша-бизнесвумен… А главное – несносный парень-вампир Алекс, которому плевать на ее богатый внутренний мир. Если бы было не плевать, он бы давно ее саму обратил в вампира, и… В общем, нужно было затыкать уши. Обычно Дашуля произносила речь, после которой они с Алексом отчаянно ругались, и он ей не звонил целых три часа.

– За такие духи убивать надо! Достало, когда поливаются всякой дрянью, – проворчала Ивлева, бросив раздраженный взгляд на Владу в зеркало заднего вида. – Тебе знакомо слово «Джо Малон» или «Серж Лютен» хотя бы, деревня?

– Не отвлекайся от дороги, – напряженно приказал ведьмак. – Уже сумерки, это плохо. Мало ли что. Ты давай аккуратнее…

– Питер – не деревня, – Влада, у которой от приторно пахнущей мерзости болела голова, вдруг захотела позлить Дашулю. – Или для тебя Тайный мир и Носферон деревня?

– Замолчите обе! – оборвал ее ведьмак. – Нам бы добраться до места без приключений, осталось всего ничего… – Жорик вытянул шею, когда машина пронеслась по Садовому кольцу и завернула на Кудринскую площадь, где высилась громада знаменитой московской высотки.

Здесь Влада была однажды зимой, и тогда она не успела толком рассмотреть чудовищный по размерам дом. Ивлева здесь жила, но зачем они приехали?

Дашуля лихо вписалась между двумя машинами у бордюра, с визгом процарапав шиной по поребрику.

– Оставайтесь в машине! – бросил Жорик девушкам, резво выпрыгивая наружу.

Ведьмак странно себя вел: прошелся по асфальту взад-вперед, пристально разглядывая все вокруг и раздувая ноздри, словно принюхиваясь. Затем минуту постоял и махнул рукой.

– Вылезайте, можно…

Владе пришлось бегом подниматься по ступенькам наверх. Дашуля бежала позади, гремя связкой ключей с брелком в виде плюшевой летучей мыши.

Консьержка в подъезде с удивлением уставилась на странную компанию, которая пронеслась мимо, даже не поздоровавшись. Ивлева, считавшаяся девицей с гонором, и с ней странный долговязый парень в черном плаще да хмурая девчонка с разноцветными волосами.

– Уж надушились-то, фу-у… – Консьержка сморщила нос, проводив их неодобрительным взглядом.

Проскочив подъезд высотки, больше походивший на вестибюль метро, Влада вслед за Жориком и Дашулей влетела в лифт. Тот долго полз до двадцать-какого-то этажа – казалось, что по сантиметру в минуту, пока не распахнул двери в помпезно-сталинский квартирный коридор с люстрами и зеркалами. Дашуля открыла ключами дверь в квартиру, и Влада почувствовала толчок в спину – ведьмак втолкнул ее в прихожую, вбежал сам, после чего с грохотом захлопнул дверь и куском мела быстро провел черту по порогу.

Проделав это, он заметно расслабился и выдохнул, оставшись сидеть на полу. На его лбу блестели капельки пота, а пальцы, в которых был мел, заметно дрожали.

– Уфф… добрались, слава силам, – Жорик отер рукавом пот со лба и поднял голову, глядя на двух стоявших в коридоре девиц. – Огнева, не таращись так на меня, напрягает. Ивлева, ты кофеек для ведьмаков варить умеешь или только кровушку для вампиров завариваешь?

– Очень смешно, Жорочка, – Дашуля, недовольно поведя плечами, зашлепала по длинному коридору. – Пошли, сам увидишь. Тапки можно не надевать…

Ведьмак подрисовал порог еще несколько раз, проведя мелом туда-обратно, и встал, отряхивая ладони. Влада, скинув сандалии и не найдя ни одного тапка, босиком пошла за Жориком, оказавшись в кухне.

– Ух ты, атмосферно, – восхитился ведьмак. – Кто делал ремонт, вампиры?

Кухня Ивлевых понравилась бы даже ректору Носферона, Людвигу Батори. Багровые лаковые дверки, черные столешницы, кроваво-красный кафель на полу. На черном роскошном холодильнике – стайка магнитиков с летучими мышами и полумесяцами.

– Маман в отпуске была в прошлом году, а мне поручила… выбрать материалы для ремонта. Беленький кафель достал, – отозвалась Дашуля. – Алексу понравилось.

– А маме?

Дашуля криво усмехнулась, пожав плечами. Ведьмак плюхнулся на табуретку, а Влада села за красный стеклянный стол напротив окна, уткнувшись носом в рукав блузки. Если дышать через ткань, сладко-розовая водица не так мучительно пахнет.

Дашуля достала из холодильника и бухнула на стол бутылку концентрата апельсинового сока и кивнула на кувшин с водой в окружении компании стаканов:

– Сама справишься?

– Спасибо, – Владе не хотелось злоупотреблять не слишком навязчивым гостеприимством, но жажда пересилила.

Ведьмак устроился на табурете и растянул до середины кухни свои длинные худые ноги, шевеля пальцами в черных, простреленных дырками носках.

Загудела по виду и размеру напоминавшая маленький холодильник кофеварка, запахло свежим кофе. Разглядывая через апельсиновое дно стакана чудовищные носки Жорика, Влада ждала объяснений.

– Вы сказали, что, когда приедем, все расскажете. Я не понимаю, зачем это. – Подцепив пальцем, она потрясла ворохом деревяшек на шее. – Зачем меня облили духами и рисовали порог, когда вошли… Какая опасность мне угрожает?

– Гильс Муранов, – помолчав, коротко ответил ведьмак.

Глава 3

Кудринская, 1

* * *

Услышав это имя, Влада вздрогнула так, что стакан с соком сам прыгнул в сторону. На поверхности стола растянулась оранжевая лужа, и Дашуля, возмущенно фыркнув, бросила на нее кухонное полотенце.

– Что… что Муранов? Что случилось?

– Нервы у тебя, – покачал головой ведьмак, звякнув донышком чашки о стол. – Случился Тайный мир, в котором ты уже год. Случились твои способности, из-за которых вся эта каша и заварилась. Ты магам как кость в горле, дорогуша… А эти личности очень упорны, когда дело касается их интересов, – ведьмак сказал это спокойно, без злобы. – Магия вообще – территория обмана, уверток, лжи. Они правят почти всем миром, а ты отнимаешь у них силы, это и так понятно. Еще месяц назад мы думали, что ты – недоразумение, помесь светлой и темной кровей без особых талантов. Пока на тебя не напала светлая магиня. Как ее… Царева?

Влада кивнула. Да, Царева, но эту фамилию очень хотелось забыть. Как и все, что с ней связано, и тот ужасный вечер… И особенно дочь Царевой, Анжелу, которая осталась без матери.

– Крепко тетке досталось. Я, например, не смог бы ее уничтожить. Кучей порч и ритуалов устроил бы ей веселую жизнь на год-два, но за секунды прямого столкновения с боевой магией… – Ведьмак покачал головой. – А ты легко отразила нападение, и магиня получила утроенный удар. Маги убедились, что ты очень опасна, потому что твои способности крепнут, усиливаются. А дальше, если в будущем начнется война светлых и темных? Департамент предложит им сдаться, когда ты будешь спокойно попивать жуть-колу в столовке на последнем курсе Носферона. Поэтому их новый план гениален.

Влада рассматривала лицо ведьмака, чувствуя противный холодок в спине, пока тот не отвел глаза.

– Так что Муранов? – растерянно повторила Влада. – Я не понимаю… Про магов я все знаю и ко всему готова… Но при чем тут он?

– Это и есть их план. Он связан с Гильсом. Да-да, – ведьмак кивнул, поймав изумленный взгляд Влады. – Месяц назад он был твоим защитником в тайном мире, а сейчас твоя жизнь висит на волоске. Чтобы ты наконец перестала сверлить меня глазами, давай-ка… вспомни, что ты знаешь о вампирах?

Дашуля сразу выпрямила спину и прищурилась, настороженно посматривая то на Владу, то на Жорика.

– Год курса по вампирологии, у меня были пятерки по всем рефератам… – Пытаясь собраться с мыслями, Влада пожала плечами. – Вампиры – нечисть, которая, как и другие темные, имеет в своем организме темные клетки… Это теория Моона. Нуждаются в человеческой крови только после восемнадцати лет, когда начинается перерождение и…

– Вот именно! – перебил ее ведьмак. – Каждый вампир до восемнадцати живет без забот, но с первым днем восемнадцатилетия у него начинается страшный период! Ты правильно учила в своем Носфероне – вампирам кровь нужна, чтобы удержаться в этом мире. В восемнадцать Тьма их призывает… как в армию. Мол, вспомни, кто ты есть, кровопийца. Воюй с людьми и этим миром, который тебе чужд. Потому каждый вампир должен до восемнадцати лет выбрать себе одного человека, который поможет ему справиться со зверем, сидящим внутри него… Любовь и забота человека, совсем немного крови – и ярость вампира утихает, он примиряется с этим миром. Я не хочу углубляться в физиологию и строение семей вампиров, такие лекции проходят на старших курсах, закрыто и тайно, – Жорик сделал вид, что не заметил, как Дашуля поджала губы. – Самое главное – вампир выбирает одного человека один раз в жизни, и его потеря невосполнима, – ведьмак, приподняв брови, перевел взгляд на Владу. – Гильс однажды выбрал тебя, а ты его оттолкнула.

– И… что теперь? – невпопад пробормотала Влада, чувствуя, как сердце прыгает, словно обезумевшая в клетке кошка.

– Тепе-ерь… теперь все плохо… – протянул в ответ Жорик, вертя на пальце устрашающего вида кольцо в виде черепа. – Ты в курсе, что у каждой вампирской семейки есть подконтрольная нежить, да? Змеи, вороны, темные сущи… А подконтрольные Мурановым твари? Ты их видела?

– Конечно. На боях вампиров и раньше тоже. Паучки…

– Милые такие паучки, – в голосе ведьмака звучал сарказм. – А точнее?! Эти твари неживые, вездесущие, невероятно сильные и неубиваемые! У них полчища – нет, целое войско нежити, а ты видела лишь одну песчинку! Они невидимы до тех пор, пока вампир не позовет и не прикажет им… знаешь?

Влада кивнула, хотя вместо жутких пауков ей вспомнились веселые черные глаза и улыбка, от которой у нее вылетали из головы и забывались все лекции, рефераты, вообще все на этом свете…

– Вчера вечером мне позвонили из Темного Департамента и приказали срочно приехать в Москву, чтобы обеспечить твою безопасность от бывшего студента Гильса Муранова. Дело в том, что парень не рассчитал последствий разрыва с тобой. Видимо, думал, что уйдет из Универа, чтобы не видеть тебя, и на этом все закончится. А вышло иначе. Гильс был уверен, что полностью контролирует себя и последствия своих решений. Забыл об инстинктах хищника, диктующих вампиру, что ему делать. – Прищурившись, Жорик кинул быстрый взгляд на потолок кухни, будто проверяя, не сидит ли кто на нем. – В общем, несмотря на твою уникальность и устойчивость к светлой магии, у тебя есть шанс погибнуть, когда легион мурановской нежити схватит тебя и начнет рвать на части…

– Что? – Влада подалась вперед. – Гильс… он… прикажет им меня убить? За то, что я поссорилась с ним?!

– Гильс, которого ты знала до ссоры, и тот, который есть сейчас, сильно отличаются, – пояснил ведьмак. – Я не зря напомнил про бои вампиров. Ты должна помнить, что нежить повинуется малейшему приказу хозяина – даже его мыслям. Иначе он просто не успеет нанести удар сопернику. Когда вампир спит, нежить стоит на охране его владений, жилья и имущества. Теперь давай-ка перечислим, что считается имуществом вампира. Жилье, в которое ему дает доступ домовое право, его вещи, семейная подконтрольная нежить и…

– И человек, которого он выбрал на всю жизнь, – подсказала Дашуля. – Хотя попробовал бы Алекс назвать меня имуществом… Ха!

– Сам Гильс не хочет тебя ни видеть, ни слышать, – продолжал ведьмак. – Парень ушел из Универа, решив, что так все и закончится, если вы не будете видеться. Но он с каждым днем… все сильнее чувствует себя хищником, который потерял, упустил добычу. Это чудовищно его мучает. Инстинкт – поймать и вернуть тебя, любым способом. И проучить! Пауки разорвут тебя на глазах у хозяина, чтобы все видели: Муранов никогда не проигрывает и своего не упустит. Ясно?

– Я не могу поверить.

– Придется. И учти, пока он не дает волю зверю внутри, но после наступления сумерек ему все труднее сдерживаться. Когда заходит солнце, наступает время Тьмы и ее созданий. Если ты отправишься куда-нибудь после захода солнца, он это почувствует издалека и может не выдержать, как зверь не в силах спокойно смотреть на бегущую добычу. Кинется за тобой сам или пошлет пауков вдогонку. Расстояние между ним, теперь почти неуправляемым хищником, и тобой – его добычей, он чувствует, как натянутую нить. Знает, когда ты передвигаешься по городу, и, если отдаляешься, его ярость усиливается. Он держится из последних сил. Достаточно одного неосторожного слова, малейшей грубости или капли твоей крови – и его выдержка полетит ко всем чертям. Вампир слетит с катушек, и ты увидишь истинное лицо этого красивого мальчика. Думаю, у тебя будет несколько секунд…

– Гильс убьет меня?

– Нет, подарит букет цветов! – уклонился от ответа ведьмак. – Вампиры не убивали людей уже достаточно много лет, поэтому я затрудняюсь описать подробности. Нельзя было Гильсу рвать с тобой отношения! Я не могу понять, почему он это сделал. Может, ты наговорила чего?

– Многое, – Влада вспомнила ссору, которая пронеслась в памяти болезненными обрывками фраз, жестокостью, опустошением… Собственные слова: «Я не буду помогать, когда тебе станет плохо, и ты начнешь перерождаться в кровопийцу», – всплыли в памяти и обожгли, как кислотой.

На кухне повисло молчание.

– Рано или поздно мы можем с ним случайно пересечься хотя бы в Москве. Он ведь вернется когда-нибудь в Универ… – пробормотала Влада.

– Алекс говорит, что никогда не вернется, потому что его состояние не улучшится, – вмешалась Дашуля. – Департамент хочет замуровать его где-то навсегда. В подземельях, кажется…

– Да, это так, – в ответ на испуганный взгляд Влады подтвердил Жорик. – Он нарушил закон, когда порвал с тобой, и постепенно теряет над собой контроль. Тебе угрожает смерть, поэтому Департамент принял решение замуровать Муранова в подземельях, и сделать это до ближайшего полнолуния. Есть такие места, закрытые магией, откуда не вырваться. Нечисть там теряет память о себе. Незавидная судьба: годы и столетия провести изгоем в подземельях. Хотя он об этом знает и согласен на такую судьбу. Единственное, пока не может покинуть Москву и добраться до подземелий, ему надо осторожно отдаляться от тебя. Гильс каждый день уезжает из дома все дальше, но ему приходится возвращаться. К полнолунию он сможет выбраться за пределы города… Я должен помочь ему добраться до места пребывания.

Каждое слово падало тяжелым кирпичом на совесть, нанося беспощадные удары.

– Все из-за меня… Так не должно быть, – Влада подняла глаза на ведьмака, убедившись, что подавила слезы и не расплачется прямо здесь, на кухне. – Как он будет там жить?

– Под землей, как изгой, пока ты будешь в Универе рефераты сдавать и веселиться на вечеринках, – сделала контрольный выстрел Дашуля. – Так что радуйся…

«Получай, фашист, гранату», – Влада мысленно закончила фразу, начатую Дашулей.

– Я… я сейчас позвоню ему, мы поговорим, и все будет хорошо, – Влада вцепилась в мобильный телефон, но Жорик поспешно схватил ее за руку:

– Нет уж, Огнева! Как дежурный ведьмак я запрещаю тебе даже думать про Муранова. Любое неосторожное слово, даже тон, каким ты будешь с ним говорить, – и он сорвется, отдаст приказ армии нежити и ринется за тобой. Тогда тебя ничто не спасет: ни пороги в этом доме, ни мои охранные обереги. Маги только и ждут этого, потирая свои светлые ручки.

Ну, здравствуй, ясность! Закрыв лицо руками, Влада замолкла. Теперь понятно, что хотели сказать маги, передавая слова про ее скорую смерть в полнолуние.

– Будь что будет, – выдавила Влада. – Я просто… я просто этого не допущу. Если он хочет отомстить мне, пусть.

– Здрасте! – Ведьмак усмехнулся. – Нет уж, такой глупости Департамент не допустит. Ты ценна для темной стороны.

Влада подняла глаза, и кухня вместе с Жориком дрогнула, скатившись в горячих каплях по щекам. Не удалось не расплакаться… Хорошо хоть молча. Когда речь идет о Гильсе, она не может держать себя в руках, а теперь…

Ведьмак снова сжал переносицу, размышляя о чем-то. Влада вдруг поняла, что не у нее одной раскалывается голова от одуряющего запаха дешевых духов.

– Я для того и приехал в Москву, – тихо произнес ведьмак. – Как дежурный ведьмак Университета я должен уберечь тебя от студента Гильса Муранова, пока он не прибудет на место своего дальнейшего… проживания. Но Мурановы мне не чужие, я дружен с Алексом… Он здорово мне помог в свое время. Поэтому моя задача – не только твоя охрана. Я попытаюсь помочь Гильсу обрести контроль над собой. Будем копаться и искать способы в темной магии. До ближайшего полнолуния у нас еще есть немного времени. Пока для тебя установлены правила безопасности, – продолжал ведьмак. – Обереги носить, за пределы дома не выходить, особенно после захода солнца.

– Сегодня сюда пауки за ней не придут? – эгоистично уточнила Дашуля. – А то спишь, и посреди ночи – бац, падает мерзость с потолка… Алекс всегда сажает их охранять машину. Брр…

– Сегодня точно не придут, – успокоил ее ведьмак. – Алексу пришлось очень далеко уехать, в Карельские леса, и туда он увел почти всех пауков. Хотя вечно их там держать не сможет. Мы могли бы спрятать Огневу где-нибудь в Темном Универе или оставить в Огоньково, но туда нежить пройдет легко и беспрепятственно. Департамент поручил поселить ее в людской дом, – Жорик постучал ногтем по кухонному столу. – Сюда любой нежити требуется приглашение. Помнишь об этом, Ивлева?

– Когда мы только познакомились с Алексом, и я пригласила его в гости, он не смог зайти даже на ступеньки подъезда, я помню, – усмехнулась Дашуля. – Долго мне объяснял, что он вампир, и в этот дом ему надо приглашение. А я ржала… Пока не попыталась втянуть его за руку через порог. Да-а… – Дашуля предавалась воспоминаниям с явной ностальгией.

– Вот-вот. Я аннулировал твое приглашение для любой нечисти и нежити, когда обновил порог, – добавил ведьмак. – И добавлю еще кое-что, чтобы усилить защиту дома… К тому же водица, которой я облил Огневу, должна сбить пауков со следа, надеюсь. Так что, Влада, будешь сидеть здесь круглосуточно. – Ведьмак кивнул на окно, где, как на ладони, расстилалась вечерняя Москва.

– Как трусливая мышь в норе, когда за ней охотится кот, – Влада сжала руки в кулаки. – Вместо того чтобы поговорить с ним и…

– Огнева, я для кого тут метал бисер только что? – разозлился ведьмак. – Объяснял, рассказывал, разжевывал? Маги только и ждут, чтобы он тебя разорвал! Поэтому после захода солнца ты сидишь в квартире за порогом! Безвылазно сидишь… Хотя нет, один раз вылезти придется, – немного подумав, добавил Жорик. – Твой дед поднимет панику, куда делась Огнева после ночного дежурства. Так что завтра утром поедем в Огоньково. И нужно забрать оттуда твои вещи. Все до одной! Выгрести вплоть до тапочек. Паучья нежить ловит запах добычи и идет по следу. Они чуют тебя, твои вещи, следы – все.

– Может, лучше сделать это сегодня… сейчас? – Владе стало нехорошо, когда она подумала про деда и его обожаемую кикимору. Если вдруг в их дом ночью нагрянут пауки и начнут громить все подряд, могут напасть и ранить…

– Этой ночью ничего не произойдет. Я уже сказал, Алекс будет держать пауков под контролем, – успокоил ее ведьмак. – Но контролировать их постоянно он не может. Это напряжение, а вампиры, как ты знаешь, не герои фильмов и спят, как люди. Кстати, я считаю, что Вандера Францевича, твоего деда, не стоит посвящать в твои дела. Он, конечно, бывший светлый маг, но над ним висит заклятие забвения. Ведь с тех пор, как на тебя напало умертвие прошлой осенью, он не предпринимал никаких действий? Не выяснял, как и откуда, по какой причине пришла некромагия?

– Нет, – подумав, Влада покачала головой. – Дед как-то… Он всегда говорит, что ему показалось, что ничего страшного…

– Вот-вот, – согласился ведьмак. – И что бы ни случилось, твой дед постарается объяснить это какой-нибудь ерундой. Заклятие забвения… сильная штука. Так что не будем тревожить старика. Сегодня ночью Вандер Францевич думает, что ты на дежурстве, а завтра мы поедем в Огоньково и придумаем легенду. Про то, как ты поживешь в каком-нибудь летнем общежитии, куда селят волонтеров.

– У меня не всегда получается врать деду, – призналась Влада. – Если неубедительно скажу, он может заподозрить неладное.

– Чтобы поверил, говорить буду я. Тут всего одна сложность – надо не просто собрать дорожную сумку, а забрать абсолютно все твои вещи. Положишь их в чемодан, а взамен… Твой дед сильно наблюдательный?

– Вообще-то нет. С тех пор как с Марой познакомился, совсем нет, – Влада вспомнила, как дед иногда забывал, куда он шел, если в этот момент ему звонила его кикимора, чтобы сообщить, что он самый прекрасный на свете.

– Тогда мы возьмем с собой Дашины вещички и раскидаем их по комнате вместо твоих. У тебя ведь найдется что отдать, Ивлева?

– Полный шкаф, хоть все забирайте… Достали почти все шмотки, – с обреченностью в голосе отозвалась Дашуля.

– А сейчас… – Ведьмак посмотрел на электронное табло, светившееся на черной панели холодильника. – Ивлева, как волонтер, обеспечь нам нормальную ночевку, выдай по кровати и по одеялу с подушкой. Как в этом сталинском дворце едят? Где тут кухонный лифт с цокольного этажа, откуда подают жареных перепелов и шампанское?

– Смешно, – фыркнула Дашуля. – Вот, есть конфеты «Вишня в шоколаде»… – Она распахнула дверки кухонного шкафа. – Сгущенка… фисташки… концентраты для коктейлей…

– Отличный ужин, – вздохнул ведьмак. – Бесхозяйственная ты, Ивлева. И как тебя твой вампир терпит?

На этом полуночное совещание закончилось, и ведьмак стал наводить в квартире свой, темномагический, порядок: задернул шторы, начертил знаки на внутренней стороне входной двери. Самое отвратительное в этом было то, что все делалось против Гильса. Того, кого Влада сейчас хотела бы увидеть больше всего на свете. Она ненавидела устраиваться на ночевку на новом месте, а в квартире Ивлевых тем более. В просторной «четверешке» ей досталась гостевая комната, а ведьмак, закончив свои выкрутасы, расположился на огромном диване в гостиной.

Прокручивая в голове услышанное от Жорика, Влада погрузилась в горестные мысли и самобичевание до такой степени, что продолжала сидеть на кровати, уронив голову на руки и не обращая внимания на перекликивания ведьмака и Дашули, занятых гостевыми хлопотами.

Это был настоящий коматоз – сидеть, обхватив локти ладонями, и мучительно искать выход из кошмара. Жизнь Гильса летит под откос из-за нее… А она должна прятаться от него в квартире Ивлевых. Все вокруг считают, что она способна нести ему только вред, что оттолкнула и бросила в беде… Ей даже запрещено звонить Гильсу или встречаться с ним. Получается, она больше никогда в жизни не увидит его. Потому что она – смертельный яд.

Где сейчас Гильс, что он делает и о чем думает?

Влада прислонилась лбом к оконному стеклу, всматриваясь в далекие огни. Где-то там он, в одинокой квартире среди городской ночи. А может, на улице или даже рядом с этим домом, смотрит на окна. Через несколько дней Гильс будет очень далеко, навечно замурован в резервации для нечисти, в то время как его однокурсники будут весело бегать по аудиториям Носферона, сидеть в столовке и строить планы на будущее. Даже Алекс не может ничего сделать… Ему пришлось уехать, бросить все дела и работу в Москве. Алекс Муранов, который был для нее как родственник, сейчас в глухом лесу уводит пауков в самые дебри…

– Огнева, уже два часа ночи, – заглянув в «гостевую», громко зашептал Жорик. – Что ты сидишь, как зомби, и качаешься? Ложись спать. Завтра рано тебя подниму и поедем в Огоньково. Э-э-э… – Ведьмак вдруг замолк и прищурился, стоя в дверях и глядя в угол комнаты за шкафом. – Что это было там, в углу?

– Я ничего не видела, – буркнула Влада, встав на ноги и начав ворошить стопку постельного белья.

– У меня в глазах рябит. Значит, с дороги нужно десять часов здорового сна… – Ведьмак с минуту пристально всматривался в угол комнаты, прежде чем оставить Владу наедине с ее мыслями и бессонницей.

Глава 4

Светлый маг на даче

* * *

Залитое солнцем Огоньково напоминало цветущее облако – цвело все, что было и не было на это способно. Сирень, яблони, вишни, одуванчики, даже пыльные подорожники у дороги и те пыжились невнятными цветочками.

Дашуля с утра объявила, что не в состоянии подняться так рано, поэтому пришлось вызывать такси. Сейчас оно пробиралось по грунтовой дороге между яркими заборами, объезжая рытвины, явно оставшиеся от заплутавших вурдалаков. Когда такси угодило колесом в лужу, в зеркале заднего вида стало видно, что из растревоженной грязной жижи с проклятиями выползла склизкая водяная нежить, которую местные предпочитали не трогать.

– Хорошее место, – заметил водитель, крутя рулем. – Дачку бы тут! Не в курсе, продает кто?

– Вам только кажется, что место для дачки хорошее, – проникновенно ответил Жорик. – На самом деле здесь темные места, гиблые для людей…

Водитель весело рассмеялся, приняв слова ведьмака за шутку. Влада уже знала такой прием у темных – отвечать на вопросы людей правду о тайном мире. Обычно люди не знают, как реагировать, теряются, а чаще всего просто смеются. Это гораздо проще и легче, чем что-то придумывать и выкручиваться.

Влада раздраженно зажала рукой охапку деревяшек, которые бренчали на шее всякий раз, когда машина подпрыгивала на очередном ухабе.

– Обереги можешь снять с шеи и положить в карман, чтобы не возникли лишние вопросы, – разрешил Жорик. – И помни все, что я вчера говорил про вещи, – наклонившись к ее уху, тихо произнес ведьмак. – Чем меньше твоих вещей останется в Огоньково, тем лучше. Ну и деду не ляпни ничего лишнего, – предостерег ведьмак.

– Жора, я как раз хотела тебя об этом попросить, – дернув плечом, отозвалась Влада. – Ты сам деда моего не нервируй.

– Не учи темного ведьмака разговаривать со светляком… То есть с великим светлым магом, – заметив возмущенный взгляд Влады, исправился Жорик, и на его лисьей физиономии впервые за время их встречи появилось что-то вроде улыбки.

Когда впереди за поворотом показался дом с коричневой черепичной крышей, Жорик, оставив такси ждать, вышел на улицу. Как и вчера, осмотрелся вокруг, и только тогда Влада вылезла из машины, вытащив за собой плотно набитую Дашулиными вещами дорожную сумку. Они прошли через громыхающую железную калитку в заросший высокой травой сад и начали пробираться по узкой каменной дорожке к дому.

– Хорошо устроился твой дедуля, Вандер свет Францевич, – комментировал Жорик, обметая траву полами черного плаща. – Вона упырика цветет, жаблоня, мандрагория, ябломятлик, у-ух…

– Откуда ты знаешь эти названия? – удивилась Влада. – Ты же не нечисть.

– А зелья я, по-твоему, из чего варю, дорогуша? Из пакетиков с лекарственной ромашкой, которую покупаю в аптеке? – огрызнулся Жорик. – Прекрасные растения, растущие только если их посадит нечисть. О-о-о… – Ведьмак остановился и захихикал, показав в глубину сада. – Картина маслом. Надо сфоткать! Выложу в нашем сообществе темных и лайков насобираю…

Трехсотлетний светлый маг Вандер Францевич Огнев творил парник, размахивая своим фамильным серебряным клинком. При этом его движения, которыми он сбивал вместе две доски, сильно напоминали замахивания мечом на какого-нибудь упыря.

На тенистом крыльце, увитом зеленью и усеянном бело-розовыми воронками цветущего вьюнка, вяло драил сгоревшую сковородку домовой Диня Ливченко.

Мара Лелевна, как истинная кикимора, не делала ровным счетом ничего, но при этом очень изящно красила лаком ногти на ногах, царя в обитом бархатом сиреневом креслице посреди цветущих ромашек. При этом она громко восхищалась мужской работой, ахая и воспевая и мага, и домового.

Картину довершал толстый рыжий кот Пылесос, сидевший на крыльце и лениво жравший подгоревшую куриную ножку, жирный след от которой тянулся по крашеным коричневым доскам.

– Драсти, Вандер Фра-анцевич! – Жорик показал большой палец. – Восхищен! Настоящая дачная идиллия, если кислую рожу домового убрать. Вот что значит – единение Тьмы и Света, вот что спасет наш мир! Чтоб не сглазить, тьфу-тьфу…

В этот момент одна из досок треснула, скелет парника со скрипом поехал вбок и осел на кустах ябломятлика, растопырив по сторонам доски.

– Н-да, – дед озадаченно хмыкнул и повернулся к Жорику, окинув того заинтересованным взглядом. – Добрый вам день, э-э-э…

– Ведьмак Георгий Темнов, – представился Жорик. – Дежурный ведьмак Носферона, езжу по домам студентов, общаюсь с их родней. Приехал познакомиться и посмотреть, как живет студентка Огнева…

– Дежурный ведьмак Носферона? – Дед слегка нахмурился, будто припоминая. – Ах да! Помню, Владочка мне рассказывала про вас…

– Добрый вечер! – заулыбалась Мара. – Очень приятно!

– Владочка, как ты отдежурила? – забеспокоился дед. – Опять бледная, иди срочно завтракать! И вас приглашаем, уважаемый Георгий, вы садитесь, – дед кивнул на большой, застеленный зеленой клеенкой деревянный стол, стоявший в высокой траве.

Стол был уставлен «дарами темных растений», из которых дед прекрасно умел готовить. Ябломятликовое варенье в хрустальной ногастой вазочке, пирожки с упырикой, жареные кольца чупакабруса – разновидности кабачков багрового цвета…

– Как видите, у нас тут все прекрасно растет, но скосить траву руки не доходят… – пояснил дед, проследив за взглядом ведьмака.

– Ну еще бы, – тот покосился на серебряный клинок, который стоял прислоненным к жаблоне. – Вам бы газонокосилку купить.

– Финансовое положение не то, – дед развел руками. – Была работа, а теперь только полставки, еле-еле кормят. Рефераты по истории у студентов Носферона удаленно принимаю и тому рад. А Владочка… как у нее дела?

– Дела у нее прекрасно, оценки хорошие, перспективы в тайном мире огромные, – расплылся в улыбке ведьмак. – И я вижу, что у Огневой семья очаровательная, – Жорик улыбнулся в сторону кикиморы. Мара расцвела, одарив Жорика лучезарным взглядом. – Вам наверняка есть что вспомнить, – продолжал заговаривать деда Жорик. – Столько интересного, настоящие войны темных и светлых, древняя магия! А вот мне интересно узнать, как ведьмаку, какая нечисть была самой опасной?

– Тролль Энгор доставлял много хлопот, уж на что прохиндей был! Горные гоблины просто невыносимые. Но самые страшные… разумеется, вампиры, мураны… как их теперь называют, Мурановы, – пожав плечами, не задумываясь, ответил дед. – С ними наша семья билась задолго до моего рождения, и редко когда удавалось хотя бы отогнать этих хищников от логовищ. Невероятная быстрота и сила, а уж деревенские девушки гибли десятками, когда к границам деревни подходил один из вампиров. Сами выбегали навстречу – настолько тот был красив!

Влада быстро опустила глаза, рассматривая зеленые кругляки ябломятлика в деревянной миске.

– Но ведь самой страшной считалась Тьма, когда прорывалась в наш мир, – направил тему в нужное русло ведьмак. – Неужели вы не знали, как с ней справиться?

– Увы… – покачал головой дед. – Про Тьму мы мало что знали. Как можно знать о том, чего не видишь? Мы всегда ориентировались на поведение собак и других животных, – подумав, ответил он. – Они видят невидимое лучше магов, это точно. Земля холодела, когда подходила Тьма.

– Вандер, мне страшно такое слышать, – надула губы Мара. – Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном! Вы слышали, что на Маросейке открылся супермаркет для темных? Говорят, светлые столько раз пытались его закрыть… Ужас!

– О-о-о… Я как раз был в гуще событий, когда группа магов подошла к магазину…

Жорик кинул на Владу быстрый взгляд, означавший: «Пора!»

Когда хотел, ведьмак умел рассказывать. Дед и Мара, увлеченные его рассказом, настолько отвлеклись, что Влада легко незамеченной юркнула в дом. Ее чемодан был запихнут далеко под кровать, поэтому дед вряд ли скоро заметит его пропажу. Она быстро собрала дорожную сумку и повесила ее на спинку стула. Теперь осталось главное – выгрести свои вещи и все, что может притянуть сюда паучью нежить.

Вдруг кто-то сбоку дернул ее за рукав. Это произошло так неожиданно, что Влада подпрыгнула на месте. Рядом стоял домовой Диня Ливченко, причем с самым несчастным выражением лица, на которое был способен.

– Диня! Ты чего?!

– Владочка, пожалуйста, – тихо взмолился домовой. – Забери меня отсюда, не могу я больше сиднем в этом доме сидеть. Я с ума сойду, стопудово…

– Как я тебя заберу, если маги запретили тебе ходить по земле? Я вообще в… летнее общежитие переезжаю, туда тебя не пустят.

– Пригласи туда, куда переезжаешь, умоляю! Мне все равно, куда!!! Я тут уже по потолкам бегаю, чесслово!

– Диня, тебе что, тут плохо?

– Кикимора меня с ума сводит, – оглядевшись по сторонам, зашептал Диня. – Я вроде ничего делать не хочу, а она как начнет балакать – мол, какой ты Диня распрекрасный, как у тебя сковородки хорошо чистить получается, как у тебя пыль вытирать получается… – Домовой всхлипнул. – Когда очнусь, уже все и отчистил, и подмел, и вытер! Чертова кикимора…

– Нечисть опасна, разве ты не знал?

Домовой закивал было головой, но вовремя спохватился, вспомнив, кто он сам.

– Пропала моя жизнь, капец… – Диня тоскливо всхлипнул. – До конца дней сидеть в этом доме, ы-ы-ы…

– А чего ты хотел? – Влада сделала голос построже. – Ты же сам хулиганил и попался. Или не боишься, что маги сотрут твою личность, подчинят себе? Лучше сиди здесь, Ливченко.

И, стараясь не слушать, как трагически вздыхает домовой, Влада продолжила метаться по комнате и бросать свои вещи в чемодан. Нужно было собрать все до нитки, даже яблочный шампунь на самом донышке и все конспекты за прошлый учебный год. Любую мелочь, которая могла привести сюда нежить, – все нужно было выгрести из углов.

Влада нашла в шкафчике новую бутылку шампуня, которым она обычно пользовалась, и почти полностью вылила ее в раковину, чтобы оставить ровно столько, сколько было в прежней. Дашулины вещи она побросала в шкаф и развесила на стуле. Бросила на стол ее расческу.

Шпионская операция должна была пройти гладко, чтобы дед ничего не заметил и не заподозрил неладное. Итак, дело сделано. Оставалось вытащить чемодан с вещами из дома и погрузить в такси. Хорошо, что имелся черный выход в сад, откуда легко проскользнуть незамеченной с крыльца. А потом вернуться, взять дорожную сумку и выйти в сад с самым беззаботным выражением лица.

– Магия должна служить добру, – толкал речь Жорик. – Если не они, весь мир может того… А если ты – маг, на тебе лежит ответственность за мир. Это люди могут отсидеться по углам. А маг происходит от слова «могу». Маги должны спасать мир, жить с темными в дружбе и согласии! Разве не так?

– Точно! – Дед был в полном восторге от собеседника. Увидев Владу, он совершенно спокойно отреагировал на то, что она идет с дорожной сумкой. – Отлично, отлично! – чему-то радовался дед. – Там, где ты будешь, обязательно завтракай и помни про витамины и железо! Записывай все, веди конспект, это так интересно!

«Чего ему Жорик наплел?» – растерялась Влада, но лишь кивала, улыбалась и пятилась к калитке. Ведьмак, щедро одаренный запасом ябломятликов, тоже встал, не переставая болтать с дедом о каких-то восточносибирских оборотнях, и умолк, только когда они с Владой оказались на дорожке. Дед и Мара махали им вслед, радостно улыбаясь из-за зеленой изгороди.

– Уф… Теперь обратно на Кудринскую, и побыстрее, – скомандовал ведьмак довольному накрученным впустую счетчиком таксисту.

– Все сделала как ты сказал, – ответила на вопросительный взгляд ведьмака Влада.

Перед тем как такси вывернуло из Огоньково на шоссе, она обернулась, чтобы еще раз посмотреть на кикиморский дом, утопающий в облаках ябломятликового цвета. На миг в ее голове мелькнула мысль, что она в этот дом может уже больше никогда и не вернуться. Сейчас от дома веяло таким спокойствием и уютом… Это никак не сочеталось с ее жизнью.

Вернувшись обратно на Кудринскую, Влада решила приступить к унылому и неприятному занятию – разбору хаотично накиданных вещей из чемодана. Например, нужно было найти зубную щетку.

Влада открыла замок, и крышка мягко откинулась на кровать. Поверх остальных вещей лежал старый любимый полосатый халат, из-под него выглядывала пара синих джинсов. Влада протянула было руку к вещам… и отдернула ее, сделала шаг назад, не сводя глаз с чемодана. Ее халат пошевелился, если она не сошла с ума.

Или все-таки сошла? Бывают всякие иллюзии с полосками – кажется, что вещь шевелится или плывет в сторону, а на самом деле нет. В этот момент халат снова дернулся, не оставив шансов предлогам про иллюзии или морок.

В чемодане кто-то был. Или что-то…

– Жора! – сдавленным голосом крикнула Влада в коридор. Странно, но ведьмак услышал даже через длиннющий коридор из кухни и, видимо, сразу понял, что что-то не так. Он оказался за ее спиной, быстро оттолкнул Владу в сторону, а сам встал, глядя на продолжавший шевелиться халат в чемодане.

– Тому, кто в чемодане! – громко объявил Жорик. – А ну-ка изыди именем темной стороны…

Из-под халата донесся протяжный вздох, ткань сдвинулась и обнаружила под собой маленькое мальчишеское личико с резкими чертами лица и близко посаженными глазками.

– Диня, Ливченко! – Влада резко выдохнула, а ведьмак яростно фыркнул.

– Сорри, спал… – Домовой зевнул, потягиваясь с фальшивой нарочитостью. – Где это я, а? Ой, не в Огоньково, типа?!

– Нет, друг мой, ты, типа, не в Огоньково, – недобрым голосом произнес Жорик. – И ты прекрасно знаешь, где находишься. Потому что влез в чемодан, проехался в нем, а сейчас считаешь нас полными идиотами!

Диня прервал на середине фальшивый зевок и шмыгнул носом, начав придумывать планы по спасению свой персоны от гнева ведьмака.

– Это… Я случайно попал в чемодан, шел, споткнулся и… – Диня заметил выражение лица ведьмака и запнулся. – Стопудово такая шняга вот вышла, типа! Кстати, это я не вам зимой обои клеил? Вы тогда прикинулись светлым магом, а подлюка Муранов… ай! – Домовой хотел продолжить мысль, но ведьмак схватил его за шиворот.

– Вот ведь паршивец, – с чувством произнес Жорик, встряхивая домового за шкирку. – Вызовем ему валькера. Или лучше пинка дать, чтобы сам до Огоньково долетел? Дрянь ты мелкая, попал в семью Огневых и хамит направо-налево!

– А как он попал в этот дом, если нечисть не может сюда пройти без приглашения? – удивилась Влада.

– Раз прошел, значит, можно! – возмущался Диня. – Да отпустите вы меня, харе наездов!!!

– Домовые могут попадать в дома, если их проносит ведьмак, – согласился Жорик, ставя Диню на пол. – Я же нес чемодан. Но это не значит, что их нельзя выставить. Так, сейчас позвоним Ацким…

Влада заметила, что личико домового трагически морщится. К этому моменту с Дини Ливченко слетела самоуверенность, и он выглядел довольно жалким. Мало того – собрался рыдать, что было видно по сморщенному в гармошку носу и заблестевшим глазкам.

– Пропа-ала моя жизнь, капец… – Диня судорожно всхлипнул, начав тереть глаза рукавом. – Потом пожалеете ведь! Вспомните про Диню Ливченко, потому что только я секу в тайном мире, да!

– Чего-чего ты… сечешь? – удивился Жорик.

– В тайном мире я просекаю всю фишку, по ходу! – с вызовом прохныкал Диня. – Больше вас всех, ага!

– Ну-ка, ну-ка, – Жорик двумя пальцами взял домового за худенькое плечико. – Давай просвети нас насчет тайного мира.

– Главное попадалово – это маги. Они хотят схавать все, что есть в нашем мире, – хмуро буркнул домовой. – Людей уже схавали, но им этого мало. Они хотят подчинить себе нечисть и сделать нас своими рабами. А мы… – Он постучал себя кулачком в грудь. – Мы, типа, боремся за свои ништяки, а они нас хотят сбагрить во Тьму. А вот она – он ткнул в сторону Влады указательным пальцем, – может им противостоять.

– А во Тьме что? – спросил Жорик, начиная хихикать. – Ну продолжай…

– А во Тьме есть и наши чуваки, которые за нас, но есть и другое чмо, которые за наших врагов, стопудово, – выдал домовой. – Нам гонят, что Тьма и Свет – типа разные места, но я считаю, одно и то же, а ни фига не разные. Просто это место, куда после того, как скопытятся, попадают все тайные чуваки: и наши, и светляки. Тот свет для тайных чуваков, а…

Домовой умолк, услышав, как ведьмак смеется. Жорик беззвучно хихикал, запрокинув голову к потолку, а когда немного успокоился, вытер рукавом выступившие на глазах слезы.

– Хороший и краткий расклад тайного мира, – похвалил ведьмак. – А что ты еще можешь, чудо в перьях?

– Опасность могу чуять, – буркнул Диня. – Если вам будет грозить беда, я всегда смогу предупредить, типа… Вы только попросите меня.

– Не попросим, – ведьмак сделал суровое лицо. – Еще что?

– Еще я буду готовить яичницу на завтрак, если не прогоните, – совсем тихо, понурив голову, вздохнул Диня.

Далее последовало художественное шмыганье носом, трагические вздохи и судорожные сглатывания. Это Диня умел делать профессионально.

– Ладно, – подумав, в конце концов согласился ведьмак. – Хоть я на это не надеюсь, будешь предупреждать, если к Огневой приблизится опасность. А еще будешь готовить. Я не откажусь от хорошего омлета на завтрак. Оставайся… чувак.

– Ура-а-а!!! – завопил домовой, подпрыгивая на полметра вверх. – Моя взяла-а!!! Я в Москве, йес!!! А че, тут прикольно! – Диня уже по-хозяйски огляделся, щелкнув пальцем по листьям стоявшей на подоконнике фиалки. – Нормуль, центр Москвы, зачетный домина, а не эта дыра Огоньково.

– Еще одно слово – и выгоню… – Жорик стал выразительно закатывать рукава, и домового как ветром сдуло из комнаты.

Первые полчаса Диня жрал фисташки, совмещая чавканье с рассказами о страданиях домовых в современном мире и преследовании врагов из Магиструма. Когда ведьмак терял терпение и собирался выставить его вон, Диня впадал в неистовство, обещал мыть потолки, стирать еду и готовить одежду. При этом он намертво вцеплялся в сиденье табуретки, будто его хотели отодрать от нее и вытолкать за дверь.

Уже часа в два ночи домовой стянул из гостиной плед и устроился на кухне, на составленных вместе двух табуретках. При этом он отчаянно вздыхал и демонстративно поджимал ноги, пока Жорик не предложил ему перестать изображать обиженную всеми сиротку и взять третью табуретку. После чего Диня тут же расхотел спать и полез рыться в кухонных шкафах, рекордными темпами опустошая запасы конфет, а заодно принялся делать себе апельсиновые коктейли со льдом, громыхая дверцей морозильника.

Воспитывать домового ни у кого не было ни сил, ни желания. Дашуля, выйдя из душа, приняла новость о новом квартиранте сонно и спокойно, выразительно показав домовому на посудомоечную машину и гору доставшей ее грязной посуды.

Влада же, перед тем как лечь спать, вернулась к своему чемодану, основательно перетряхнув его раза три – чтобы убедиться, что никакой незваной нечисти в нем больше нет.

Глава 5

Завтрак эгоистов

* * *

От тяжелых снов Владу разбудила кошмарная вонь подгоревшей яичницы. Значит, уже утро, Ливченко проснулся и начал ответственно готовить завтрак. То, что в холодильнике у Ивлевой, кроме пары яиц, не нашлось никаких продуктов и пришлось идти завтракать в кафе, было даже плюсом. Владе очень хотелось выбраться из квартиры, несмотря на запрет ведьмака. Искать кафе долго не пришлось. Если бы дом номер один на Кудринской площади вдруг оказался в голой степи, на его подножии нашлись бы все необходимые заведения, чтобы жители не чувствовали себя оторванными от цивилизации.

Внутри кафе, за толстыми стенами царила полутьма, которая хорошо прятала солнечное утро. Такие интерьеры нравились Владе: и столики, и стулья – все сделано будто из темного полированного шоколада и печенья. Диню Ливченко, чтобы этот великий кулинар не умер от голода, тоже взяли с собой, и теперь домовой пребывал в поросячьем восторге, восхищенно таращил глазки и заглатывал пиццу.

Дашуля, отхлебывая кофе, писала эсэмэски своему Алексу, а Влада, мучая стакан с кислым гранатовым соком, изо всех сил пыталась скосить глаза, чтобы прочесть хотя бы пару слов из блокнота, в котором Жорик что-то чертил: полукруг или квадрат, по сторонам написаны странные буквы, закорючки, знаки…

– Огнева, не подсматривать, – Жорик погрозил Владе пальцем. – Лучше ешь, а то Ивлева еще неделю не сподобится сходить за продуктами в магазин. Вот же пицца, пирожные, сок гранатовый…

– Я не хочу есть, – Влада отодвинула от себя тарелку, но ведьмак придвинул ее обратно.

– Нет уж! Мне ваши девичьи голодные обмороки не нужны. Я по лицу вижу, что ты решила уморить себя голодом. Ему ты этим не поможешь, – тихо добавил ведьмак. – Если умрешь голодной смертью, лучше никому не будет.

– Блин, а я ее пирожное хотела, – не слишком вежливо отозвалась Дашуля. – А гранатовый сок не надо… фу, кислятина.

– Я наполовину вампир, и у меня в организме недостаток железа, – отомстила Влада, задев самую болезненную для Ивлевой тему.

Дашуля помрачнела и почти с завистью поглядывала на ярко-красный напиток, который Влада глотала, стараясь не морщиться.

– Жора, а это все… А ты уверен, что с помощью магии можно помочь Муранову? – Влада подняла глаза на ведьмака.

– Твой взгляд реально давит, – задумчиво сказал Жорик и откинулся на спинку стула. – Я не светлый маг, но и мне иногда тяжко выносить твой взгляд. Неплохо… Представляю, какие ощущения возникают у магов, когда ты находишься в состоянии аффекта.

– Ты не ответил.

– Сегодня я пойду встречаться со здешними коллегами, – нехотя сообщил ведьмак. – Соберу сведения, кто что знает. В Интернете настоящей инфы о сложных случаях с вампирами почти нет. Но у многих ведьм остались старые записи о нечисти от прабабок, это ценно. Просидим с ними до вечера, так что буду поздно. Огнева, подавлюсь сейчас, – Жорик погрозил Владе пальцем. – Ну что опять?

– Я тоже хочу пойти… Жора, мне очень надо, – взмолилась Влада. – Не могу я ничего не делать и сидеть ждать… Я хочу помочь!

– Чем ты собираешься мне помочь?

– Буду смотреть всякие магические книги, каждую страницу. Вдруг ты что-то пропустишь. Я… знаешь, я внимательная… – Голос дрогнул, и Влада была награждена насмешливо-понимающим взглядом Дашули.

– Огнева, магическая литература – это не твои носферонские учебники, где все разжевано, – заметил Жорик. – Там все очень запутанно, тексты магических ритуалов даются не полностью, обрывками. Это нормальная практика на случай, если вдруг книга попадет в руки новичка. А магической практики у тебя ноль, ты ничего и не поймешь в этой абракадабре. Кстати, насчет помощи там ни слова – в основном как защититься от нечисти, и то рецепты столетней давности…

– А как помочь вампиру? Неужели ничего нет?

– Перед ведьмами и колдунами такой вопрос не стоял. Зачем помогать кровопийцам? – Жорик снова откинулся на спинку стула. – Вот защитных ритуалов много, они были гораздо более актуальны. Как начертить круг от нечисти и отогнать ее, закрыть порог, дорогу – такого полно… Есть даже пример светлого ритуала, как загнать нечисть во Тьму. Древняя штуковина…

– И что это за ритуал? – заинтересовался Диня. – Вдруг мне по телефону кто позвонит и начнет непонятные слова балакать, а потом я – бац и сижу в темноте рядом с Дракулой…

– Одними словами во Тьму не отправить, – успокоил его Жорик. – Нужна осиновая древесина в сердце… Если согласен, можем попробовать… – Ведьмак расплылся в улыбке, глядя, как Диня подавился пиццей. – Отправим по месту наз-на-че-ни-я…

Странно, но последнее слово Жорик растянул и произнес медленно, обстоятельно, глядя куда-то за спину Влады.

– А нами тут кое-кто сильно интересуется, – сказал Жорик, пристально разглядывая кого-то в дальнем конце зала. – Как вошли, глаз не сводит. Не могу я вас одних оставить, пока не выясним, что за зверь…

– Вроде смахивает на охранника. – Дашуля обернулась, пожав плечами.

– Э-э, нет. Охранник, да, похоже, не тот…

Ведьмак махнул рукой, подзывая того, кто на них пялился. Поняв, что на него обратили внимание, сидевший за соседним столиком щуплый тип в темно-синем строгом и слегка помятом костюмчике, огромных роговых очках отставил чашку и, соскользнув с высокого табурета, вразвалочку подошел к их столику. Выглядел он забавно, особенно учитывая его попытки косолапить и поигрывать мускулами, которых не было и в помине.

– Утро доброе, – поздоровался ведьмак. – Чем мы вызвали у вас такой интерес, уважаемый?

– Не могу назвать это утро добрым, – произнес незнакомец очень сухим, каким-то сдавленным голосом. Его бесцветные глазки, жутко увеличенные линзами очков, быстро скользили по лицам посетителей. Помолчав, он обиженно добавил: – Учитывая, что вы позволили себе в моем доме. Меня зовут Эдуард Грозный, и я…

Он втянул носом воздух, стараясь надуться и стать больше, одновременно выдвинув вперед нижнюю челюсть. Владе вспомнился самый забитый мальчонка из их бывшего школьного класса. Каждый раз, перед тем как получить взбучку от старших ребят, он петушился и рассказывал про верзилу – старшего брата, который всех побьет, а потом медсестра в медпункте лечила ему разбитый нос.

– Я понял, кто вы, – перебил его Жорик и хмыкнул. – Наслышан о вашей уважаемой семье домовых. Хотя, глядя на этот домик, я думал, что местный домовой о трех головах… Уж простите. Присаживайтесь, уважаемый! В ногах правды нет…

– Ну вот еще, – домовой степенно снял очки, нарочито медленно протер их грязным платочком и с достоинством положил в нагрудный кармашек. У него были типичные глаза домового – близко посаженные и с фиолетовым оттенком, а на лице читалось оскорбленное презрение. Даже за стол он не сел, хотя свободный стул находился рядом, остался стоять. – Этот дом, если вы не знаете, особенный. Таких в Москве – раз-два и обчелся… И находиться в моем доме другому домовому я запрещаю! А вот он, – Эдуард ткнул пальцем в Диню, – я точно знаю! Он проник сюда обманом!

– Да ну? – Глазки Дини с вызовом заблестели. – Знаем мы вашу семейку! Твой прадедуля торчит на вахте в Носфероне и достает всех… И че, хочь подраться, очкарик?!

– Оч… очкарик?! – Грозный поперхнулся, и Диня довольно заржал. – А вы… ты… – дрожащим голосом выдавил Эдик Грозный. – Ваш родственник тоже в Носфероне сидит и швабрами заведует, вот!

Это было именно то самое, традиционное во все времена столкновение интеллигентного задохлика, кипевшего от ярости и бессилия, с дворовой наглостью.

– Спокойно, господа домовые, – ведьмак поднял вверх ладони в примиряющем жесте. – Давайте без драк и выяснения отношений. Этот кошмар, – он указал плавным жестом на Диню, – поживет немного, а затем уедет, не переживайте за свою территорию.

– Меня это не устраивает, – Грозный встал в патетическую позу, властно скрестив ручки. – С моими знакомствами и связями в тайном мире мне стоит лишь намекнуть кое-кому, и через час вас всех вышвырнут, ясно?! У вас будут о-очень большие неприятности, о-очень…

Грозный ткнул пальчиком в центр стола, и Дашулина недопитая чашка кофе вдруг подпрыгнула вверх, расплескав свое содержимое, и, звонко звякнув, вернулась на блюдце. Дашуля ойкнула, а Эдик многозначительно посмотрел на Жорика.

– У вас все, уважаемый? – спокойно поинтересовался ведьмак. Он медленно встал из-за стола, посмотрев на домового сверху вниз. Никакой домовой недотягивает до роста обычного человека, а Темнов был и вовсе высоковат. – Домовые проклятия мы видели, и не раз. Ваши как-то не очень, надо чаще тренироваться. А теперь выслушайте меня. Я не просто темный ведьмак, но еще и дежурный ведьмак Темного Университета Носферон – вы о нем знаете. Темный Университет почти напрямую управляется Темным Департаментом, который, в том числе, управляет домовым профсоюзом. Поэтому я сейчас решаю, кому и какое время находиться в этом доме. Вам понятно?

– Тебе па-а-ятно, ботан? – поддакнул Диня. – Чувак, ващ-ще вали и не попадайся мне под ноги… Домовое проклятие и я умею, по-ял?!

Ливченко выбросил вперед руку, и салфетки, лежавшие на столе, вдруг вспорхнули белой стайкой, бросившись в лицо Грозному. Тот отпрыгнул, взмахнув руками, явно ошарашенный таким отпором, и яростно засопел, поскольку ответные аргументы, судя по всему, у него кончились.

– Вы… пожалеете… – злобно прошипел сквозь зубы Грозный, начав пятиться назад. – Я вам еще устрою… Особенно этому хаму…

Оскорбленный домовой ретировался, а ведьмак погрозил Дине пальцем:

– У нас и так достаточно проблем и неприятностей, не устраивай новых, Ливченко! Не провоцируй! Домовые из высоток хоть и вредные типы, но безобидные одиночки. Он ничего не может нам сделать, разве что мелко пакостить. А то, что теперь сюда вообще никого не пустит, нам даже на руку. Все… – Жорик снял со спинки стула свой черный рюкзак и закинул его за спину. – Я пошел на магические изыскания, вернусь поздно. Долго в кафе не сидите, поднимайтесь в квартиру.

Жорик вышел из кафе, и его черный плащ мелькнул в оконном проеме.

Влада, Дашуля и Диня остались сидеть втроем в молчании. Ливченко самозабвенно и нарочито медленно ел свою пиццу, старательно оттягивая момент возвращения в квартиру. Ведь за стеклами кафе бушевал яркий июльский денек.

– Это ты во всем виновата, – нарушила молчание за столом Дашуля, посмотрев на Владу с раздражением. – Из-за тебя мой Алекс теперь носится черт знает где. Я не стала говорить при Жоре, но теперь скажу. И жалуйся ему сколько хочешь…

– Сейчас все брошу и побегу ему жаловаться, – хмуро отозвалась Влада. – Я и так знаю, что виновата, особенно не старайся.

– Мне плевать на твои советы, – не слишком вежливо отозвалась Дашуля. – «Ценная для темных», – Дашуля передразнила Жорика. – Зазналась ты сильно со своей ценностью!

Влада посмотрела на Дашулю. Затаенная ненависть и зависть прорвались наружу, как только представилась возможность. Жаль, что она может давить только на светлых, а людям ее способности нипочем. Так хотелось убить взглядом эту наглую беспардонную девицу.

– Жесть, а вы драться будете? – восхитился Диня. – Не зря я с Огоньково слинял, тут прикольно…

Дашуля, не выдержав, отвесила домовому подзатыльник, да так лихо, что на них даже обернулись посетители кафе за соседними столиками.

– Заткнись, достало, – посоветовала домовому Дашуля. – Посуду не помыл, сковородку сжег, только суется со своими комментами!

Домовой, не слишком расстроившись, уткнулся носом в чашку и сделал вид, что очень занят, продолжая стрелять глазами по сторонам.

– Хорошо, допустим, я зазналась, – помолчав, согласилась Влада. – Может, у тебя есть план действий, как помочь Мурановым, вместо того чтобы ругаться?

– План… у меня?

«Конечно! Куда тебе строить планы действий, когда обычно ты решаешь проблемы, звоня Алексу и все вешая на него», – подумала Влада.

– Дашуль, ты будешь пирожное? – Диня, не дождавшись ответа, поспешно придвинул к себе блюдце и жадно зачавкал, пользуясь паузой, когда девчонки мерили друг друга испепеляюще враждебными взглядами.

– План действий, как помочь Мурановым, – терпеливо повторила Влада. – План – это когда что-то планируешь, чтобы получилось то, что хочешь. Понимаешь?

– Почему у меня должен быть план, если в беде твой парень, а не мой? – фыркнула Дашуля, вставая. – Пошли, запру тебя в квартире, мне в магазин надо…

– Ты постоянно говоришь, что сама хочешь стать вампиром, но характер у тебя не вампирский, – небрежно заметила Влада, даже не пошевелившись. – Если Алекс отказывается тебя обращать, я догадываюсь, почему…

Если бы Дашуля в этот момент что-нибудь жевала, она бы наверняка подавилась. Влада и сама не ожидала, что ее выпад, сделанный экспромтом, настолько точно попадет в цель.

– Что ты… – Голос Ивлевой стал хриплым. Она придвинула стул поближе к Владе и плюхнулась на него. – Что ты про это слышала?! Он не хочет обращать меня из-за характера?! В принципе, человек может стать вампиром? Это… реально?!

«Вот ты и попалась», – Влада поздравила себя с ловко нащупанной слабиной Дашули, все извилины мозга которой стремились в одну сторону – к высотам вампиризма. Вот где уязвимость и способ подействовать, повернуть все так, как нужно. Год учебы в Темном Универе, среди нечисти, не прошел даром! Если каждый день приходится выживать, вычисляя, какую пакость подготовила Тановская или Болотова, что придумает гоблин Йорг… незамысловатые потуги глуповатой девицы кажутся детской игрой.

– На старших курсах Носферона проходят закрытые лекции по вампирологии. Ты же слышала, Жорик вчера говорил, – спокойно продолжала Влада. – Возможно, там объясняют многое, о чем не говорится людям вроде тебя. Это запрещенная информация…

– Там говорится, что для человека реально стать вампиром, или ты врешь? – насторожилась Дашуля, хотя было видно, что наживку она заглотила. В ее глазах пылал бешеный интерес.

– Если нечего скрывать, к чему закрытые лекции? На вампирологии нам говорили, что человек не может стать вампиром, но я убедилась, что не всему, о чем говорят на лекциях, можно верить на сто процентов. Но ты никогда не узнаешь правду, так как вешаешь все свои проблемы на Алекса. Попытайся помочь ему сейчас, когда он оказался в беде, сделай что-нибудь! Тогда…

– Что тогда? – пробормотала Дашуля, на лице которой отразилось броуновское движение мыслей.

– Он решит, что ты ему ровня, – помогла ей Влада. – Расскажет про закрытые лекции, он-то на них был и все знает. Просто Алекс должен понять, что ты – не человечек, висящий у него как камень на шее, а готова войти в семью Мурановых на равных, как вампир… Ты сама можешь им помогать.

Речь была превосходна. Диня даже перестал жевать, сделав глубокомысленное лицо, а Дашуля «зависла», обкусывая наманикюренный ноготь. Мысль о том, что с непотопляемым и наглым Алексом Мурановым может случиться что-нибудь, кроме проколотого колеса его кошмарного джипа, с трудом просачивалась в сознание Дашули.

– Как помочь-то? – в конце концов буркнула Ивлева.

– Отпустить меня в город и сказать адрес квартиры, где сейчас живет Гильс. Я должна помириться с ним без всяких ведьмаков и выкрутасов с магией. Очень просто.

– Ты… несешь глупости, – слегка побледнев, пробормотала Дашуля. Она явно не ожидала такого поворота событий и растерялась. – Темнов же сказал, что… тебе опасно встречаться с Гильсом. Ты снова ему нагрубишь, он тебя разорвет, а мне отвечать. Да и в городе тебе появляться нельзя…

– Я буду говорить с ним очень осторожно и вежливо и грубить не собираюсь, – возразила Влада. – И вообще, сейчас день, а ему становится хуже в сумерки.

– Нет… – Подумав, Дашуля покачала головой. – Получается, если вдруг с тобой что-то случится, все скажут, что ты погибла из-за меня. А я волонтер, которому поручили тебя опекать.

– Пусть Огнева напишет расписку: мол, так и так, в моей смерти от лап вампира прошу Ивлеву не винить, а заодно и Ливченко тоже, решение приняла сама, в твердом уме и трезвой памяти, – тоном знатока жизни выдал Диня. – Так все чокнутые делают, я в киношках видел.

Влада вопросительно посмотрела через стол и прочитала на физиономии Дашули чуть сконфуженное одобрение.

– Есть чем писать?

Дашуля полезла в крохотную сумочку, которую можно было принять за большой кошелек, вытряхнула ее содержимое на стол. Монетки, визитки, скидочные карточки, косметика, пробники духов…

– Пиши этим. На салфетке можно, – она протянула Владе кроваво-красный карандаш для губ.

Влада на секунду задумалась и быстро набросала текст:

Справка

Дана Ивлевой Д. в том, что она не пускала меня на встречу с Гильсом Мурановым.

Последнее слово едва уместилось на салфетке, пришлось дописывать его мелкими буковками и заворачивать кверху. Влада поставила число и расписалась, отдав истерзанную карандашом салфетку в руки Дашуле.

– Я буду свидетелем, – Дине страшно нравилось происходящее. – Если Огневу сгрызет вампир, а Ивлева потеряет записку, без меня вы все пропадете!

– Ну, какой адрес? – Влада достала мобильный, готовясь записывать.

– Погоди, – Дашуля замялась, ворочая в голове непривычные мысли.

Несмотря на раздражение, которое у нее вызывала «ценная для темных» малолетка, некоторые ее слова ныли занозами и не давали Ивлевой покоя. Нарушение волонтерского задания, конечно, пугало ее: выгонят из волонтеров, тайный мир отодвинется и т. д. С другой стороны, он и не придвинется ни на сантиметр, сколько бы Даша ни старалась. Ее все время мучило сознание собственной никчемности, особенно когда Алекс снисходительно называл ее «деточка» или «сюси-пуси». Как глупую, безмозглую и ни на что не способную куклу. При этом сам Алекс постоянно куда-то бежал, с кем-то разговаривал и десяти минут не сидел на месте. Ведь она пошла на бесплатную и хлопотную работу лишь ради того, чтобы быть ближе к тайному миру. А точнее – ради мечты, что однажды она войдет на лекции в МГИМО легкой походкой и скинет ненужные очки, таинственно улыбаясь однокурсникам. Будет рассматривать Юрку Чижова, который с презрением обзывает ее «вампиранутой», и в столовой демонстративно откажется от еды, намекая на свои особенности. Сможет прыгнуть с крыши на крышу, легко покажет класс на физкультуре, где физрук ей кричит: «Ивлева, вы гнетесь как ива под ураганом! Давайте прыжок через козла!» Она прыгнет, и физрук обалдеет, однокурсники будут провожать ее восхищенными взглядами, а она начнет готовиться к поступлению на заочный в Носферон… Будет равной Алексу, а не бестолочью, которая то и дело влипает в неприятности…

Дарья Ивлева решилась:

– Я тебя отвезу, к Гильсу пойдем вместе.

После этих слов домовой икнул от восторга, показав большой палец, а Влада сдержанно кивнула, хотя внутренне ликовала. Это было намного больше того, на что она могла рассчитывать. Ивлева маниакально хочет стать вампиром. Жаль, что рано или поздно ее придется разочаровать…

– Супер, я так и думал! – Диня Ливченко повел в воздухе куском пиццы и отправил его в рот. – Возвращайтесь втроем с вампиром… Ведьмобродие вернется, а мы – БАЦ, уже решили проблему Мурановых, спасли Огневу и все разрулили. Вот он обалдеет, да?!

– Иди-ка ты в квартиру, достал, – на лице Дашули не было и тени улыбки. – И если проговоришься о нашем уговоре…

– Я буду как могила, – поспешно обещал Диня, приложив ладошку к сердцу. – Я еще и буду гнать дяде Жорику, что вы днем торчали в квартире. Типа резались в шашки, дрались, из окна швырялись мебелью… Я – самое клевое алиби из всех алибей, которые можно припахать!

– Тогда поехали.

И Дашуля решительно встала со стула, бренча ключами от машины, которые она лихо вращала на пальце.

Глава 6

Пауки и байки

* * *

Влада ждала, что дом, в котором поселился Гильс, будет выглядеть мрачно либо место окажется жутким и заброшенным, на окраине Москвы. Но ошиблась: машина пронеслась по Садовому кольцу и проскочила на Малую Бронную, оставив позади зелень Патриарших.

Визжа тормозами, она свернула в залитый солнцем уютный переулок, распугав стаю толстых ленивых голубей, плескавшихся в луже.

«Малый Козихинский переулок», – прочла Влада на указателе. «Бентли» остановился около дома номер тринадцать – старого и высокого, с шершавыми зелеными стенами. Обыкновенный старый московский дом с крошечным двориком, где посреди летней полуденной сонливости, на тесно припаркованных машинах самозабвенно вылизывались два кота, салютуя друг другу поднятыми задними лапками.

– Тут их самая заброшенная квартира, – пригнувшись над рулем и заглядывая наверх, сообщила Дашуля. – Алекс рассказывал, еще отцовская, когда тот сам был студентом. Видишь байк? – Ивлева кивнула на стоявший у стены мотоцикл. – Это семья подарила Гильсу на шестнадцатилетие. В подземельях, я думаю, на нем не поездишь…

– Я пошла, – Влада решительно открыла дверь машины.

– Нет уж! Вместе пойдем. Мало ли, – недовольно проворчала Дашуля, вылезая следом.

Кодовый замок был сломан и висел на проводах, словно вырванный из стены. Девушки вошли в подъезд, который назвал бы просторным лишь тот, кто не бывал в высотке на Кудринской.

Обычный подъезд: сонные мухи сердито атакуют пыльные стекла, за крашенными в синий цвет батареями валяются рекламные листовки, вынутые жильцами из почтовых ящиков, пахнет борщом, подгоревшими котлетами и чем-то кошачьим. Даже здесь летал вездесущий тополиный пух, перекатываясь невесомыми облачками по темным от времени каменным ступеням.

В самом низу подъезда гнездились почтовые ящики, и один из них выглядел особенно экстравагантно: распахнут настежь, из него торчала пачка газет и рекламных листовок. Выглядело так, будто ящик подавился и не смог проглотить кучу макулатуры, застыв с разинутой пастью. Зато сверху сидел огромный паук и чистил лапки, посверкивая в полутьме красноватыми глазками.

Лифт не откликнулся на зов кнопки, и Дашуля, потыкав в нее, сердито сообщила, что придется ползти пешком на последний, седьмой этаж. На этаже было несколько квартир, но жилище Мурановых сразу бросалось в глаза. Нормальный человек не потерпел бы столько паутины вокруг своей квартиры, почти полностью облепившей железную, крашенную в черный цвет дверь; она свисала клочьями с потолка и даже с кнопочки звонка. Как не оставил бы и батарею бутылок из-под жуть-колы на полу. И еще нормальный человек обязательно поставил бы на дверь хотя бы один замок, пусть даже плохонький и хлипкий.

– Вампиры не закрывают двери своей квартиры, – почему-то шепотом заметила Дашуля. – Алекс, выходя, никогда этого не делал.

Дверь в квартиру Мурановых действительно была открыта. Во всяком случае, ее слегка пошатывало сквозняком, а клочья паутины развевались на ветру, как невесомая бахрома.

Влада протянула руку, чтобы толкнуть дверь, и в тот же момент отдернула. Огромный черный паук с красными глазками появился на ручке двери словно из ниоткуда. Он сердито пошевелил мохнатыми лапками, раскачиваясь из стороны в сторону. Стало понятно, что тратиться на замки для квартир вампирам просто незачем.

– Это мурановский, – шепотом сообщила Влада. – Подконтр…

– А то я не знаю. – огрызнулась Дашуля. – На тебя не кидается, и то хорошо.

Влада махнула рукой, пытаясь согнать паука с ручки двери, и зря. Тот, будто приняв решение атаковать, подпрыгнул вверх и громко зашипел, прогоняя незваных гостей. Дашуля взвизгнула, и по лестнице пошло волнами гулять эхо, тревожа полусонную тишину.

За дверью в квартире напротив послышались какие-то звуки, и она приотворилась со скрипом. Традиционная бабулька, щуря подслеповатые глазки, с опаской выглянула на лестницу.

– Вы хто такие, зачем тут? – воинственно поинтересовалась она.

– Мы… в эту квартиру, – сомневаясь, стоит ли называть имя Гильса, ответила Влада, указав на черную дверь.

– А-а-а… – бабулька нахмурилась. – К ироду проклятому, значит.

– Да, мы к нему, – не сомневаясь, кто именно «проклятый», согласилась Влада.

– Не ходите, – посоветовала соседка, почмокав губами. – Ох, не ходите, девоньки, к этому нелюдю! Раньше мы считали эту квартиру нежилой. Придут изредка, повеселятся вечерок и исчезнут, а потом тихо. Теперь молодой нелюдь один здесь живет, уже месяц как. Пауков от него по всей лестнице! Они сквозь стенки проходят, я сама видела, – продолжила докладывать бабулька. – А проклятый ими командует, во! Точно командует! Только плохо ему сейчас, ой, пло-охо… – Это соседка произнесла с явным удовольствием, сощурив глаза в улыбке.

– Плохо… Почему вы так решили? – переспросила Влада, пытаясь сообразить, что в понимании бабульки значит «плохо».

– Стонет по ночам, будто кто его режет, – громко зашептала та в ответ. – Все зовет или проклинает кого-то – не разобрать. К нему его старший приходит, малость на него похож. Все уговаривает, какое-то слово говорит… сейчас… – Соседка нахмурилась, припоминая. – А-а… Голод, он говорит, точно! Чегой-то у них денег на еду, что ли, не хватает, не понимаю! Я бы еще послушала, да пауки проклятые подойти не дают. Шипят на меня…

«Гильсу плохо, он проклинает или зовет меня по ночам, – повторила Влада про себя, и каждое слово отозвалось болью. – Плохо ему, бедному, плохо…»

– А ты не трать на него время, девонька… – посоветовала старушка. – Нелюдь, он и есть нелюдь. Я в молодости одного такого видела. Все мне говорил: «Будь со мной и узнаешь, что другие люди не ведают… Будешь вечно молодая». Я испугалась, как побегу от него! – Старушка надтреснуто засмеялась. – Убежала, а на следующий-то день мне осьмнадцать стукнуло…

– И что? – Дашуля напряглась так, что на шее у нее забилась жилка. – Он так и сказал вам – будете вечно молодой, если останетесь с ним?

– Больше я его не видела, – вздохнула бабулька с глубоко затаенной тоской. – Ни разу с тех пор… Моя бабка, что жила в деревне, сразу сказала – нелюдь. Этот, – она ткнула сухим желтоватым пальцем в черную дверь, – тоже вроде. Такой смазливый, что даже смотреть на него жутко. Не тянитесь вы к таким… Ох, не тянитесь…

– Мы не тянемся, а наоборот, бабушка, – выдала Дашуля. – Мы из деканата института, пришли ругать его за прогулы.

– Не знаю я ни про какие деканаты, а в квартиру не ходите, – решительно посоветовала соседка. – Если он вам так нужен, лучше на улице подождите, а в квартиру… ни-ни… – с чувством выпалила старушка.

– Как мы его подождем, если он не выходит?

– Выходит. Днем он на своей таратайке гоняет, чтоб ей провалиться, ад-ре-на-лин сбрасывает, – перекрестилась старушка, по слогам повторив услышанное где-то слово. – Ночью в квартире сидит, а днем гоняет! Такая гремячая таратайка, что слышно на весь переулок! Раз в день обязательно на ней уезжает… А от квартиры его подальше держитесь, слышите?

– Да-да, хорошо! – Влада поспешно согласилась, и они с Дашулей начали пятиться вниз по лестнице, кивая головами и рассыпаясь в благодарности за информацию.

Оказавшись снова на улице, девушки встали у подъезда – каждая переваривала услышанное.

– Она сказала, что вампир ей в молодости обещал, – Дашуля сглотнула, явно волнуясь. – Что он ей обещал, ты слышала? Получается, тот вампир мог обратить и ее в вампира?

– Ей лет девяносто, она может и не помнить, что было в семнадцать, – Влада пожала плечами. – Или тот вампир ей просто соврал. Я думаю, Гильс ездит на мотоцикле, потому что хочет уехать от меня подальше, но каждый раз возвращается. Даша, ты слышишь?

Дашуля не сразу отозвалась, охваченная мыслями об услышанном от бабульки, и Владе пришлось повторить свой вопрос.

– Да, слышу, – отозвалась Дашуля. – Что ты собираешься делать? Тут высоко-о, – она задрала голову вверх, разглядывая вертикальную, шершавую от штукатурки стену дома. Последний этаж можно было разглядеть, только вывернув шею. – Или умеешь бегать по стенам со своими сверхспособностями?

– Я умею сидеть у подъезда и терпеливо ждать, – ответила Влада. – Если хочешь, уезжай, а я остаюсь.

* * *

Если долго сидишь с кем-то в засаде, поневоле начинаешь относиться к нему терпимее.

Вот уже три часа, как Влада терпела Дашулю, точнее, ее расспросы про Носферон и учебу. Странно, но с тех пор, как она намекнула Ивлевой про закрытые лекции по вампирологии, их отношения резко потеплели. Влада тоже начала привыкать к манере разговора Даши и ее выражениям, решив для себя, что, если Алекс ее терпит, все не так уж плохо.

Уже три часа Дашулин «бентли» стоял, припаркованный у тротуара, а рядом, в небольшом дворике чуть поодаль неприступно сверкал на солнце кошмарный байк с пауком на руле. Влада сидела в машине, распахнув дверь и вытянув ноги на солнце, и у нее даже успели слегка сгореть колени. Дашуля нещадно терзала Владу вопросами, основная часть которых была о вампирах да еще о янве – подпространстве между миром и Тьмой, о котором Дашуля, как человек, даже общего представления не имела.

– А как в него заходить, в этот янв? – донесся из нутра машины голос Ивлевой. – Тебя же учили в твоем Носфероне. Мне бы пригодилось, особенно когда ссорюсь с мамочкой… Когда мы с Алексом ссоримся, он тоже часто исчезает из виду.

– Так просто не зайти, – лениво и неохотно отозвалась Влада. – Янв людей вышвыривает, или память потеряешь… Темнов его астралом называет, а в древние века нечисть по янву, в основном, и ходила, чтобы на людей неожиданно нападать.

– Не понимаю. Ты сама там была?

– Очень недолго и один раз. Там холодно и много пыли и ветер такой, что трудно стоять на ногах. Когда нечисть ныряет в янв, люди ее не видят. В Москве канва… то есть Конвенция тайного мира запрещает ходить по янву.

– Я не очень понимаю про эту канву, – отозвалась Дашуля. – Например, я вампир и нарушу ее, перейду через порог без разрешения.

– Не-е, Даша, так не получится. Это не людские законы, которые можно нарушить, и тебя поймают либо нет. Магические законы сами заставляют себя выполнять. Порог тебя не пропустит, а если через силу пройдешь – потом тебе будет очень плохо. Динька вон тоже ходил бы по земле, а не может. Я видела, как он с крыльца в Огоньково соскакивал, – ноги отнимаются и страх жуткий.

– Ужас, – отозвалась Даша. – Надо устроить революцию, свергнуть этих… из Магиструма.

– Это болезнь всех первокурсников, как говорят преподы, – Влада закрыла глаза. – Все темные, проходя канву и историю, мечтают свергнуть магов и отменить домовое право.

– А твои способности? – не отставала Дашуля. – Ты можешь их использовать, чтобы сделать это? Я слышала, что говорил Жора…

– Не знаю, – решив, что ей хватит жечь коленки на солнце, Влада поджала ноги. – Я однажды столкнулась лишь с одним магом. Вообще, маги жутко сильные… не физически. Если бы страх и боль существовали в виде ветра или урагана, можно было бы сказать, что маг легко управляет этими стихиями.

– А твои родственники со стороны отца? Они же вампиры… Почему ты с ними не общаешься?

– Со сводным братом я в Универе… общалась, – нехотя ответила Влада, не вдаваясь в подробности конфликта с Арманом Сумороком. – Остальных родственников не знаю. Не нужна я им.

– А я бы обязательно наладила с ними отношения, – вдруг с неожиданным пафосом заявила Дашуля. – Это же вампиры! Мне бы хоть одного вампира в родне, я бы обязательно им гордилась, а еще выяснила…

– Погоди, смотри, – перебив Дашулю, Влада напряглась и резко выпрямилась, когда дверь подъезда приоткрылась. – А… нет, не он.

Из подъезда вышла женщина с собачкой, процокав мимо них каблуками по асфальту. Собачка визгливо обтявкала Владу, заставив ту поджать ноги.

– Сколько можно спать! Три часа дня! – Дашуля выразительно погрозила кулаком в сторону подъезда. – Огнева, ты знаешь, что ему сказать, когда он выйдет?

– Упасть на колени и просить прощения, – отрывисто бросила Влада. – До сих пор я не извинялась перед вампирами, нет опыта как-то.

– Главное – попробуй заплакать, – делилась собственным богатым опытом Дашуля. – Алекса очень это нервирует. Он ненавидит слезы.

Дашуля снова принялась болтать без умолку, рассказывая про день, когда они познакомились с Алексом. Как она в свои четырнадцать отрывалась на дискотеке в школе и после отправилась болтаться по Москве, поругавшись с матерью… Как к их компании девчонок прицепилась компания парней, и все не закончилось плохо лишь потому, что с крыши кафе спрыгнула другая компания парней… Один из них первым делом нацепил ей на руку браслет, который Дашуля потом никак не могла снять…

Вдруг дверь подъезда с грохотом распахнулась, будто кто-то пнул ее изнутри ногой, и на улице появился паренек в черной кожаной куртке и рваных на коленях черных джинсах. Что это Гильс, с первых секунд Влада не поняла – из-за сильно изменившегося цвета кожи. Обычно юный Муранов был смуглым, да еще и сильно загорал на солнце с первыми весенними деньками. Вопреки мифам о вампирах, загар лип к нечисти лучше, чем к некоторым людям.

Теперь же Гильс был бледен настолько, что казалось, будто его лицо и кисти рук в снегу, а волосы стали еще чернее, свисая рваными прядями на глаза. К тому же он похудел, и скулы выступали сильнее, что делало прежнюю привлекательность демонической и жутковатой. Да, соседка оказалась права, называя его «смазливый до ужаса». Весь облик Гильса отчаянно мстил, чтобы ее, Владу, зацепить еще сильнее. Чтобы всякий раз, закрывая глаза, она его видела и вспоминала…

– Ничего себе, – ахнула Дашуля. – С Алексом такого кошмара не было, когда его в восемнадцать плющило… Гильса можно без грима снимать в фильме про вампиров! Огнева, ты будешь с ним разговаривать или нет?

Легко сказать – разговаривать. Смелость, хитроумие и изворотливость, которые Влада проявляла в боях малой дальности со всевозможными вредными девчонками, при виде Гильса улетучивались. С ним все было иначе: путались мысли, пропадали нужные слова, уверенность в себе пряталась куда-то под подошвы туфель…

Тем временем вампир задрал голову, поглядев на солнце, после чего надел темные очки, тряхнул головой и неторопливо направился к своему мотоциклу.

– Он уедет сейчас, – послышался голос Дашули. – Ты мне что-то говорила про смелость, не помнишь?

Слова Ивлевой подхлестнули к действиям. Влада ощутила привычный удар током по нервам, который она испытывала каждый раз, когда собиралась заговорить с Гильсом. Видимо, у нее такая реакция…

Выскочив из машины, Влада на секунду потеряла ориентацию в пространстве – дом словно завалился куда-то набок, а летняя жара ударила по ушам пронзительным звоном. Чертовы нервы…

– Гильс!

Она окликнула вампира негромко, стараясь не бежать к нему, а идти нормальным шагом. Хотя бы с минимальным достоинством. Главное – ни одного грубого слова и ни одной насмешки, как она позволяла себе раньше.

– Гильс, привет. Я так рада тебя видеть.

Начало было плохое, очень плохое. Не реагируя на нее, вампир внимательно рассматривал руль своего железного зверя, крутя ручку. Паук прыгнул Гильсу на плечо, отвратительно шипя и настороженно пялясь багровыми фасетчатыми глазками на Владу.

– Гильс, пожалуйста. Выслушай меня… пожалуйста.

Можно было не сомневаться, что Гильс ее игнорирует. Теперь уже не спишешь, что не увидел и не услышал. Делает вид словно ее нет. Байк взревел, оглушив переулок, голуби суматошно взметнулись в стороны.

Недолго думая, Влада шагнула вперед и встала у руля байка, глядя прямо на Гильса. Тот не поднимал глаз, избегая даже задеть ее взглядом.

– Мне очень жаль, что я тебя обидела! Гильс, ты слышишь?! Давай мириться…

И вот тут ивлевский характер, который обычно показывал себя в боях с Алексом и в потоке московских машин, проявился во всей красе. Дашуля встала поперек переулка, уперев руки в боки.

– Муранов! – перекрывая грохот мотора, заорала она зычным басом. – Мура-анов, ващ-ще уже, стой!!! Мирись с ней, ясно?! Не поедешь никуда, чертов вампир! Ведь тебя замуруют черт знает где навсегда!

Оказывается, байки умеют делать очень хитрые маневры. Влада и Даша не подумали, что мотоцикл может развернуться и поехать в обратную сторону. Когда колеса вильнули резко вбок, Владе даже не пришлось отбегать в сторону. Байк уехал не сразу, а, порыкивая мотором, вдруг остановился в нескольких метрах впереди. Гильс отставил ногу и обернулся. Но он смотрел не на Владу, а куда-то ей под ноги и с ехидной улыбочкой.

– Бегите домой, дурочки, и успейте к темноте, – кинул вампир через плечо с полуусмешкой. – Ивлева, иди борщ вари, Алекс его любит.

– Огнева, садись в машину! – взвыла Дашуля.

Нарочно или нет, но Гильс зря это сказал. Дашуле нельзя было говорить ничего, что хоть как-то намекало на ее неполноценность по сравнению с Алексом. Уже через несколько секунд она с азартом гналась за ревущим байком по Козихинскому переулку, не слыша отчаянных призывов Влады опомниться.

Вырулила на Садовое кольцо и, не успев затормозить на перекрестке с Тверской, въехала бампером в стоявшую у светофора машину.

Глава 7

«Алекс-если-нету-Алекса»

* * *

Каждая авария начинается с воплей.

Влада не раз видела, как это происходит в Москве, когда машины задевали друг друга боками или сталкивались бамперами, пытаясь протолкнуться в тесных переулках. Из одной обязательно выскакивала тетенька и начинала орать. Из другой машины обычно тоже кто-то выскакивал, и, если обе оказывались тетеньками, они мило и доброжелательно общались – так, что у машин чуть не лопались лобовые стекла.

Дашуле не повезло. Темно-синий «порш», который она задела, включил аварийную сигнализацию, и оттуда, как чертик из табакерки, выскочила не одна тетенька, а целых три.

– Ты что делаешь, коз-за?! – раздался пронзительный визг в несколько голосов. – Дура, куда прешь на красный?!

Реакция Дашули была странной. Она судорожно схватилась за телефон и бросила его Владе на колени.

– Найди номер на случай, если нет Алекса… Там, в списке. Звони!

Затем, выскочив из машины, Дашуля тут же доказала, что умеет орать не хуже «стукнутых» тетенек. После нудного и долгого сидения в засаде, а потом встречи с несносным вампиром ей был очень нужен выброс энергии. Влада под аккомпанемент воплей начала судорожно копаться в списке Дашулиных контактов: «Алекс-дома», «Алекс-работа», «Алекс-Пестроглазово»… И в самом конце списка контакт «Алекс-если-нету-Алекса».

Влада нажала на кнопку INFO, и под номером телефона высветилось пояснение:

«ЕСЛИ, ЧУВЫРЛА, ВЛЯПАЕШЬСЯ, А Я ДАЛЕКО – ЗВОНИ СЮДА!!!»

Отлично! Раз Алекс далеко, и ему нельзя звонить, ничего другого не остается. Влада нажала на кнопку вызова, а когда на том конце сняли трубку, закричала в телефон:

– Ивлева попала в аварию, перекресток Садовое – Тверская, приезжайте! Это срочно, срочно!!!

На другом конце провода невнятно угукнули и повесили трубку.

«Услышали или нет? – Влада раздумывала, позвонить еще раз или хватит. – И кто приедет? Может, кто-нибудь из семьи Мурановых, например… Если нас вообще приедут спасать. Даша сейчас начнет драться».

Страсти накалялись, скандал нарастал с каждой секундой. Не разбирая отдельных слов, через лобовое стекло Влада видела, как белобрысый хвостик Ивлевой отчаянно подскакивал на затылке, лицо было перекошено от ярости, а очки съехали набок.

– Сейчас полиция приедет и посмотришь, что будет! – буйствовала «стукнутая» тетенька. – Где права купила, лахудра?!

– Для тебя там уже не осталось, деревня! – рычала Дашуля.

Уже образовалась пробка, вокруг царил ад: машины гудели, из окон высовывались люди, ругались, кто-то заливисто ржал, показывая на орущих девушек пальцем… Еще хуже было то, что, поигрывая полосатой палочкой, походкой самца гориллы к ним направлялся полицейский с самым свирепым выражением на лице, какое могло изобразить человеческое существо.

– Р-р-разойдись! – гаркнул он на орущих. – Дамочки, за-амолчали, быстра-а!!! Что за лай в нашей столице поср-реди дор-роги, а?! А ну в стор-роны!!! Сержант Зеленовский, и документики мне все готовим! Быстра-а!!!

Крик прекратился, «стукнутые» и Ивлева слегка очнулись, начав рыться в карманах в поисках документов.

– У все-ех права купленные, – радостно протянул сержант Зеленовский, со зловещим прищуром разглядывая врученные ему корочки. – У все-ех… Все допрыгались, попа-ались… Всех на пятнадцать суток с конфискацией «корыт»…

Толпа «аварийных» дам сильно растерялась, все что-то мямлили. Самая смелая таращила глаза и тыкала пальцем в свою машину.

– Сели в машинку, дамочка, и ждем вертолет, – продолжал полицейский. – Сели, я сказа-ал! – рявкнул он, и та чуть не села прямо на асфальт.

Дашуля растерянно разглядывала свои права, ее губы дрожали. Влада догадалась, что обычно в таких случаях на горизонте уже появлялся Алекс. Уж он-то умел договориться с кем угодно. Сейчас Ивлева чувствовала себя одинокой и беспомощной перед этим кошмарным сержантом.

Полицейский подошел к машине, в которой сидела Влада, и постучал полосатой палкой по стеклу.

– Окошечко откр-рываем, – послышалось из-за стекла, и в окне показалась свирепая багровая рожа. – Ваши документики! И выйдите из машины, дамочка…

– Но ведь я не была за рулем, – запротестовала Влада. – Я пассажир!

– Все говорят, что пассажиры, – полицейский дернул дверцу машины. – Выйдите быстра-а-а!!! А то вызову МЧС!!!

Влада поспешно выскочила из машины, Дашулин телефон с коленей брякнулся на асфальт.

– Имеются свидетели, что вы были за р-рулем, – с каким-то садизмом продолжал полицейский. – Из этого следует, что вы задержаны до выяснения ап-стоятельств! От так…

Владе казалось, что она сходит с ума. Полицейский достал из кармана наручники, схватил ее руки и защелкнул их, насвистывая что-то веселое.

– Вы не имеете права, – голос Влады дрожал, она с ужасом и ненавистью разглядывала мерзкого сержанта. Бывают же у людей рожи, которые просят не просто кирпича, а валуна. Хотя, даже получив удар хорошим карельским валуном, эта рожа вряд ли бы пострадала. Судя по свернутому набок носу и железным скулам, она видела вещи и похуже… Где ее хваленые способности?! Служитель закона – просто человек, не маг, но она не сможет от него отбиться. Один его ужасный голос чего стоит.

Влада судорожно думала, что делать. Придется звонить ведьмаку, каяться в побеге и рассказывать, как они с Ивлевой вляпались в этот кошмар. Ведьмак поорет, но сможет ли его темная магия вытащить ее из полиции или из тюрьмы?!

– Неподчинение вла-астям, – продолжал глумиться мерзавец. – Что в карманах, дамочка?

Влада побледнела, кинув отчаянный взгляд вокруг. Дашуля в ступоре разглядывала свои права, а машина, в которую они въехали… Ее не было! «Стукнутые» сбежали, оставив на асфальте лишь знак аварийной остановки, лежащий на боку в глубоком обмороке.

– Что в кар-рманах?! – гаркнул полицейский. – Я должен ждать до посинения, а-а?!

Копаться в кармане, если на тебе наручники, очень неудобно. Впрочем, это мало волновало представителя власти, и Влада неловко и судорожно вывернула содержимое кармана джинсов. По асфальту со звоном поскакала мелочь, будто спасаясь от страшной участи стать самой жалкой взяткой в истории.

– Вот, значит, как? – с восторженными нотками в голосе завопил полицейский. – Взятка при исполнении?! Вы арестованы навсегда! Руки за спину!!! Расстрел на месте!!! Почему не отвечаете на мои звонки?!

Влада зажмурилась, проклиная все на свете…

А полицейский ржал. Просто ржал мальчишеским ломающимся голосом, откровенно ухахатываясь. Она изумленно повернулась к нему и увидела странную картину: сначала синяя форма развеялась, как туман, потом слетела и мерзкая рожа, будто футляр… Потом наручники, которыми были скованы руки, вдруг резко ослабли на запястьях и слетели с них, как два клочка серебристого тумана. Все вокруг на миг закружилось, и Влада тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Тролльский морок, хорошо ей знакомый по общению с тролльской нечистью, для которой дурить окружающих так же естественно, как и дышать. Легкая зеленоватая дымка, которая всегда сопровождает морок, заволокла перекресток и висела над ним, как невесть откуда взявшееся облако.

– Я спрашиваю, девушка, почему вы не отвечаете на мои звонки?! – повторил уже совсем не полицейский. – Арестовываю навсегда!

– Егор!!! Егор Бертилов!!!

Тролль радостно и самодовольно кивнул. Это был ее лучший друг, юный тролль Егор Бертилов. Пятнадцатилетний, загорелый, похожий на отпетого хулигана из подворотни. Как обычно, одетый во что-то драное и зеленое и позванивающий кошмарной серьгой в ухе. Светло-русые волосы, к которым расческа боялась даже приближаться, успели выгореть на летнем солнце и теперь были намного светлее загорелой кожи.

– Егор, ты просто свинья. Так пугать!!! Я ведь думала, что меня и правда сейчас арестуют ни за что! – Влада на миг прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением.

– Зато сколько радости теперь у тебя на лице, – съязвил Бертилов. – Скажи, если бы я пришел просто так, ты бы тоже радовалась, как сейчас?

Егор был прав – не радовалась бы. Но тролля это не оправдывало.

– Что с ней? – Она показала на Дашулю, которая застыла как статуя и с изумлением разглядывала свои права. – Она же заморочена! Сейчас же сними с нее морок, слышишь?!

– Ща… – Тролль неторопливо подошел к Ивлевой и щелкнул пальцами перед ее носом. – Просыпаемся, дамочка, па-адъем…

Первое, что сделала Дашуля, очнувшись, – влепила Бертилову со всего маха хорошую затрещину. Тот почти увернулся и получил по шее, а не по физиономии.

– Убью, дрянь!!! – Если бы Дашуля была воздушным шариком, то сейчас бы точно взорвалась. – Что ты сделал, сволочь? Я не могла двинуться с места!!!

– Мне Алекс сказал первым делом парализовать главную угрозу – тебя, – Егор озадаченно почесал шею, принявшую удар Дашулиными ногтями. – Че дерешься-то? Я тоже на дежурстве типа…

– Ах, он на дежурстве, – Дашуля яростно фыркнула. – Тролль ты паршивый, поганец малолетний…

– Мне шестнадцать через неделю, чегой-то я малолетний? – обиделся Бертилов. – А вы настоящую полицию хотели? Что вы, вообще, тут делаете, я не понял? Алекс вбил в мой телефон этот номер и сказал, что, если с него позвонят и назовут адрес, надо бежать и разруливать…

– «Разрулить» – не значит применять морок на мне! – Дашуля возмущенно дернула плечами, поправляя сбившиеся набок очки. – У меня теперь голова болит! Дрянь ты просто какая-то…

– Лады, я дрянь, – согласился тролль. – Но я не понял, кого вы ждали с подмогой? Прынца на белом коне с двумя эскимо, что ли? Простите, обломал!

– Бертилов, вали отсюда, – грубо бросила Дашуля. – Вали, чтобы я тебя не видела. И чтоб никогда не смел больше со своим мороком даже подходить ко мне!

– Валить?

Тролль, ухмыляясь, разглядывал Владу. Ухмылка была наглая, но в глазах сверкала обида.

– Да, уходи. И не смей никому говорить, что мы тут были, – быстро бросила Влада, не вдаваясь в подробности.

– Отличный поворот, темноглазая… Тролль уходит, занавес!

Бертилов махнул рукой и, развернувшись, театрально и неторопливо начал пересекать Тверскую. Останавливаясь перед ним с визгом тормозов, машины отчаянно сигналили. Дойдя до тротуара, Егор залихватски перемахнул через заграждение и, насвистывая, исчез в толпе.

– Еще обижается он, – Влада тряхнула головой, скидывая остатки тролльского наваждения.

Зеленоватый туман с перекрестка рассеивался, и Дашуля засигналила, призывая к немедленному бегству. Влада лишь с десятого раза попала защелкой ремня безопасности в замок. В голове еще был легкий дурман, иначе бы в глазах не двоилось.

– Этот зеленоглазый совсем голову заморочил… – проворчала Дашуля, яростно швыряя свои права в бардачок машины. – Ненавижу троллей, потом в себя не прийти. Этот Бертилов не мог все нормально сделать, да?!

– Бертилов – не мог, – Влада вздохнула, уже жалея, что нагрубила Егору. – Мы тоже хороши, зачем за байком-то погнались?

– А черт его знает, – проворчала Дашуля. – Домой к этому паршивцу не попасть, на улице он тебя игнорирует, а гоняться за его железной бандурой бесполезно. Он гоняет как безбашенный. Есть ещё идеи?

– Будут… позже, – Влада тряхнула головой, скидывая остатки морока. Сейчас ей хотелось оказаться в квартире и залезть под холодный душ. Иначе наваждение так и будет цепляться, проникая в мысли и глядя на нее обиженными зелеными глазами. – Зря мы так с Бертиловым. Знаешь, в Универе он – самый способный тролль. Наш Горан Горанович, замректора, вообще считает Бертилова уникальным. Говорит, что с такими способностями Егор будет самым сильным троллем тайного мира. Я слышала, да…

Тема про троллей была для Ивлевой слишком далека, и она не поддержала разговор. К тому же у Дашули явно мутилось в голове, и она трогалась с места на зеленый свет лишь после того, как начинали истошно гудеть машины, стоявшие сзади. На Садовом девушки попали в традиционную пробку, которая растянулась далеко вперед. Двигались очень медленно, и Влада устало наблюдала за псом, который маячил в окне машины, ехавшей в соседнем ряду. Пес то обгонял их, то отставал, дразнясь и высовывая розовый язык.

Пережитый морок подействовал на Ивлеву не с лучшей стороны: она начала рассуждать о парнях, давая Владе советы, как правильно общаться с вампиром. Например, нельзя говорить с ним неуверенно, иначе он плюнет и уедет на своем байке. Надо вырабатывать в себе жесткость, а лучше сразу влепить оплеуху Муранову, какая недавно досталась Бертилову, тогда разговаривать будет проще…

Голос Дашули становился тише, и Влада вдруг поняла, что сидит, зажав уши. К счастью, Ивлева не замечала этого, перейдя от советов к примерам из своей жизни.

– Дашь слабину, а вампиру того и надо, – поучала Дашуля, дергая машину с места и продвигаясь метр за метром, когда перед ними то гасли, то ярко вспыхивали ярко-красные огни ползущего впереди микроавтобуса. – У меня характер вампира, а организм подкачал. Достала серятина, эти будни и мать, которая под дневным правом! Она талдычит, что я рехнулась. Сама не видит тайного мира, а я виновата?!

– Осторожно, а то опять врежемся, – Влада попыталась вернуть Ивлеву к реальности, указав на тормозные огни впереди. Они стали ярче за последние полчаса в пробке.

– Сколько времени? – Влада начала рыться в кармане в поисках мобилки. Вот когда осознаешь, что наручные часы полезны и не вымерли, как динозавры.

– Начало восьмого, часы же перед носом, – сказав это, Дашуля резко ударила по педали тормоза. Одна и та же мысль одновременно дошла до обеих.

Сумерки начались, минимум, полчаса назад, а значит, Владе категорически нельзя находиться за пределами укрытия.

– Чертов тролль! Это он во всем виноват, – Дашуля ударила кулаком по рулю. – Совсем задурил голову! До дома еще ползти полтора километра.

Отвечать Влада не стала, напряженно оглядываясь по сторонам. Вокруг плотная пробка – лишь бока машин, огни фар и габаритов, а где-то впереди, за верхушками «сталинок», в сумеречной синеве высится трезубец высотки, где зажигаются первые окна.

– Что это? Слышишь…

Заливистый лай послышался между машинами. Он доносился откуда-то поблизости, совсем рядом. Влада обернулась: тот самый пес, радостно махавший языком в машине в соседнем ряду, теперь яростно лаял, тараща белки глаз на огромного черного паука, который перебирал лапами по асфальту между машинами. Машину Ивлевой вдруг слегка качнуло, будто на едва заметной волне, и на лобовом стекле оказался еще один огромный, величиной с три ладони, черный паук.

– Все, нежить Мурановых меня выследила… Мне надо выйти из машины и бежать к дому. Это его пауки, они пришли за мной.

Влада произнесла это тихо, но, видимо, таким голосом, что Ивлева даже не рискнула возражать.

– Вместе побежим, – Дашуля ткнула кнопку аварийной сигнализации, и они обе выскочили из машины.

Мчаться с бешеной скоростью какое-то время можно, но полтора километра Влада не осилила. Она довольно быстро выдохлась, вспомнив все пропущенные уроки физкультуры еще в прежней школе. На улице темнело с каждой секундой. Дашуля, которая тоже не блистала в спортзале своего МГИМО, еле плелась босиком, держа туфли в руке.

– Стану вампиром, – с трудом переводя дыхание, хрипела Дашуля. – Буду бегать… Лучше… командовать этими… тварями. Уф…

– Раз не можем бежать, надо хотя бы быстро идти, – Влада сама еле стояла на ногах, чувствуя, как колени и голени угрожают забастовкой. Дыхание срывалось. – Нельзя… тут останавливаться…

Они свернули на Баррикадную улицу с Садового кольца, слева виднелась зелень сквера, где было уже совсем темно. Мимо пробегали гуляющие с хозяевами собаки, и Владу успокаивало то, что они вели себя спокойно: не лаяли, не боялись, а весело помахивали хвостами.

Неподалеку от подъезда Влада обернулась и с ужасом увидела, что огромный черный паук, перебирая лапами по асфальту, все так же бежит за ней по пятам, уже готовясь к прыжку. А за ним, как огромная летучая мышь, в развевающемся плаще несется Жорик.

– Прочь! – Ведьмак на бегу яростно чертил в воздухе невидимые знаки.

Паук вдруг перестал преследовать Владу, развернулся и прыгнул на ведьмака. Тот увернулся, зашипев от боли, когда паучьи лапы прочертили на лодыжке глубокую царапину, но успел втолкнуть девчонок на ступеньки, ведущие к подъезду. Это уже был дом, защищенный порогом. Паук остановился у преграды, подпрыгивая на месте и яростно сверкая бусинками кровавых глазок.

– Вот тварь… – Ведьмак поспешно захромал вверх по ступенькам, толкая Дашулю и Владу перед собой. – Давайте быстрее в квартиру… Черт бы вас обеих побрал!

В подъезд они ввалились, перепугав консьержку, которая вскочила со стула и выронила вязанье.

– Здрась… – выдохнула Дашуля. – Мусор выносили!

– Вижу, – сухо отозвалась та, поджав губы. – В следующий раз лучше выбрасывайте в мусоропровод, он у нас в доме имеется, кххм…

Дверь в квартиру была распахнута настежь, а на пороге по-турецки сидел Диня, держа швабру наперевес.

– Я колотил Эдичку Грозного! – Диня гордо поднял швабру вверх. – Этот ботан сюда каждый час заявляется с кирпичом и ультиматумом. Получает по кумполу и отваливает. Я ему говорю: «Чувак, мне плевать на твои московские заморочки… Я питерский домовой, был в банде Мамая, у меня свои правила!» А он говорит типа: «Я приведу крутых чуваков, у меня связи!» Какие у него связи? Вы его видели?! Рыба вареная!

– Ливченко, закрой дверь и рот! – рявкнул на него Жорик, который сейчас сам был похож на вытащенную из воды рыбу.

Влада выглядела не лучше с мокрой на спине футболкой и прилипшими ко лбу волосами, а Дашуля громко ругалась, жалуясь на судороги в икрах ног.

На кухне зажегся свет, и сумерки за окном стали совсем синими.

– Я ненавижу тебя, Огнева, – выдохнул ведьмак. – Убил бы, заразу! Я даже не буду выяснять, чья была идея и зачем вы рванули в город. И так понятно, что ты решила спасать своего вампира без глупого дяди Жорика. Ну что, повидалась с ним?!

– Да, он не стал со мной разговаривать, – тихо ответила Влада.

– Молодчинка, умничка! – бушевал ведьмак. – Просто нет слов. Спровоцировали его все-таки! Рассказывайте!

Влада и Дашуля быстро и сбивчиво пересказали все, что произошло после того, как Жорик оставил их в кафе. Все, кроме истории с распиской, про которую Влада благоразумно умолчала.

– Погасите свет на кухне, мне надо увидеть, что творится внизу… – Жорик морщился, потирая цапнутую пауком лодыжку. – Ну?!

Диня поспешно бросился к выключателю, и сумерки за окном слились с полумраком на кухне. Ведьмак прильнул к окну и долго вглядывался в низ.

– У дома около десятка мурановских тварей. Доигрались! – Жорик ткнул пальцем вниз, и Влада, содрогнувшись, разглядела несколько черных точек, которые перемещались на сером асфальте. Сверху огромные пауки с мохнатыми лапами и яростными глазками казались крошечными.

– Они не уйдут, пока не убедятся, что тебя здесь нет. Хуже всего то, что теперь вампирские слуги не отступят. Ты явилась в дом их хозяина, и они тебя выследили, а теперь отсюда не уйдут. Включайте свет!

Ведьмак доковылял до табуретки, рухнул на нее и скинул свой черный рюкзак с плеч. Затем рукавом смел крошки с кухонного стола на пол и бухнул рюкзак на стол.

– Вот что мы сделаем… Мы имеем натуральный лен, черный воск, нужно форму ритуала малую стандартную… – бормотал ведьмак себе под нос.

Влада наблюдала, как сначала стол покрылся черной скатертью с вышитой посередине пятиконечной звездой, по краям которой пестрели странные обозначения. Затем ведьмак принялся аккуратно и медленно доставать из рюкзака и расставлять на странной скатерти свечи, небольшие чаши и набитые чем-то пакетики, которые были туго перевязаны черными нитками. Жорик выставлял на стол предмет за предметом, сопровождая свои действия непонятными словами и начертанием в воздухе невидимых знаков.

– А нож зачем? – насторожилась Влада, увидав на столе странное волнистое лезвие и черную рукоятку.

– Это атам, – Жорик с удовольствием полюбовался ножом. – Ритуальный нож, маст хэв для каждого колдующего. Кстати, дорогое удовольствие: вот этот стоит как неплохая машина.

– Ничего себе… А зачем скатерть со звездой? И свечи…

– Ликбез по магии, – вздохнул Жорик. – Это не скатерть со звездой, а ритуальное магическое покрывало с пентаграммой. Пентаграмма – это обозначение колдовства, без него никак. Для свечей тоже крайне важно откуда они и какие. На алтаре ведьмака нельзя зажигать что попало – силы влепят по самое не балуй. Для неопытного глаза это обычное старье, – не оборачиваясь, заметил Жорик. – Но, если бы ты была ведьмой и разбиралась в артефактах, сейчас бы подавилась слюнками. Итак… Сделаем твоего вольта.

– Кого сделаем?

– Вольт – фигурка, которую я сделаю из воска и льна, добавлю в нее каплю твоей крови и прядь волос. – Жорик вылепливал фигурку, разминая пальцами черный воск, и на кухне ощутимо запахло медом. – Вольты часто используют в темной магии, чтобы нанести удар, а мы используем его иначе – чтобы направить нежить по ложному следу. Мне нужна капля твоей крови… Ивлева, принеси новую булавку.

Влада поморщилась, когда острие булавки укололо палец, и выжатая из него ярко-красная капля выступила на коже. Ведьмак быстрым движением приложил ее палец к сделанной восковой «кукле» там, где у нее должно находиться сердце (если бы оно имелось). Влада не успела и ойкнуть, как ведьмак своим колдовским ножом быстро отрезал у нее кончик пряди волос, тут же прилепив их к голове вольта.

– Нарекаю Владой тебя, будь ею, – прошептал Жорик. – Заклинаю силами четырех стихий и даю силы… Силой огня, земли, воды и воздуха…

Дальше слова стали неразборчивы или же Темнов заговорил на непонятном языке. Влада, затаив дыхание, следила за манипуляциями Жорика: тот поводил «куколкой» над пламенем свечей, окунул ее в воду, дал постоять «ногами» на соли, пронес над зажженной курильницей. Потом ведьмак начертил атамом на скатерти несколько непонятных знаков и обернулся, протягивая «куколку» Владе:

– Огнева, положи этого вольта на ночь под подушку. Обязательно! – Ведьмак погрозил пальцем. – Завтра мы с тобой поедем на окраину Москвы, оставим его под деревом и вернемся на Кудринскую. Или еще лучше… Ты постоишь где-нибудь там пару часов, засветло. Пауки почуют тебя и уйдут подальше. А с наступлением сумерек оставишь вместо себя на окраине вольта и вернешься сюда. Нам нужно как можно дальше увести нежить от этого дома, чтобы выиграть время.

– Дождаться сумерек? А это поможет Гильсу? – Влада вертела в руках «куклу», пытаясь понять, что в ней магического.

– Это даст нам время и собьет пауков с толку. И вот что… Я буду возвращаться своим ходом, а тебе нельзя оставлять на земле никаких следов. У тебя вроде был знакомый валькер, который на вокзале дурью маялся. Лопоухий паренек…

– Ацкий? – уточнила Влада.

– Может, и Ацкий. Сейчас мы организуем ему на завтра важное задание. Позвоню-ка я вашей несравненной Адочке Фурьевне. Ее голосок мне ой как нравится!

И ведьмак, потирая ногу, стал набирать номер фурии на своем мобильном.

Глава 8

Ацкая тролледнюха

* * *

Ведьмаковская нога, цапнутая пауком, за ночь распухла и разболелась. Утром выяснилось, что Жорик может только дохромать до кухни, выругаться там в открытое окно и вернуться к дивану.

– Поедете без меня, все сделаете и вернетесь, – решил Жорик. – Валькеру я уже все объяснил по телефону и дал подробные инструкции.

Ацкий подъехал днем. О его прибытии возвестило пиликанье домофона и на его фоне – вопли Эдика Грозного, назвавшего валькера «чокнутой вороной, которая пролетит в приличный дом только через его труп».

Получив наставления Жорика, Влада спрятала в карман пакетик с вольтом и спустилась вниз.

– Кар-рета подана! – браво отрапортовал Ацкий, страшно гордый тем, что получил задание от дежурного ведьмака, да еще связанное с Владой. – Сонц, пристегиваться, сори, нечем…

– Ничего, – Влада утешила себя тем, что летать с Ацким гораздо страшнее, чем ездить.

С тех пор как она каталась в машине Ацкого, старенькой и ржавой «девятке», которую морок Бертилова обернул в фантик в виде «хаммера», многое изменилось. Морок давно слетел, и теперь машинка выглядела как карета Золушки после недельной просрочки. Хуже, чем просто тыква, – тыква, сгнившая и потерявшая надежду на будущее. То, что не гремело, – дребезжало, а что не дребезжало – поскрипывало. Остальное пыталось молча отвалиться и сбежать.

– Я и сам, бывало, ругался с девчонками, – переживал Ацкий, крутя рулем. – Бывало, вдрызг. Такого мог наговорить! Но чтобы свалить, когда девчонке угрожает беда? Я же не дурак и знаю, что тебя светлые маги гнобят! А Муранову плевать…

– Хватит об этом, – Влада мечтала поскорее замять тему про Гильса. – Ты просто не понимаешь.

– Ты не должна так говорить, – Ац замотал головой. – Я же знаю девчонок как облупленных! Надо так… – Валькер прокашлялся и вдруг завопил тонким голосом: – «Он такая сволочь! Как он мог! Ах, ах!!!»

– Ац, прекрати, – Влада откинула с глаз прядь волос. – Ты помнишь, что мы должны сделать?

– Я не склеротик, – обиделся валькер. – Все помню! Приезжаем, сидим, ждем сумерек и улетаем без машины своим ходом. Я не понял, почему такой расклад, но его ведьмобродию виднее. Не боись, сонц, можешь на меня положиться!!!

Они подкатили на забитую машинами парковку и, увидав что-то вроде парка с прудом, Влада приготовилась, нащупывая в кармане вольта. Но Жорик Темнов недооценил планы Ацкого, когда давал ему поручение.

Не просто недооценил, а грубо просчитался. Валькер привез Владу не на тихую окраину Москвы, где она должна была спрятать вольта, дождаться сумерек, увидеть появившихся пауков и улететь обратно. Вместо этого они заявились на пляж перед городским прудом, который был почти полностью забит компаниями людей, приехавших провести летний выходной денек пусть не на природе, но хотя бы в ее городском суррогате.

У берега, цинично пестревшего столбиками с табличками «Купаться категорически запрещено», вода пестрела шевелюрами, лысинами и кепочками купающихся. Вдали, за темной зеленью деревьев, виднелись новостройки.

– И куда мы приехали? – Влада пробиралась за валькером по пляжу, набрав полные туфли песка. – Ац, это не то место, которое нам нужно…

– Такое-такое, – уверенно заявил Ацкий, указав куда-то за спины сидевших на берегу компаний людей. – Вот и наши! Огнева, все путем!

– Наши?.. Что тут происходит?

– Тут днюха у Бертилова происходит, – объяснил Ац в ответ на изумленный возглас Влады. – А че? Я подумал, что ты сидишь взаперти… Раз ведьмобродие сказал потусоваться на окраине Москвы, так лучше с пользой! Эгей!!!

Ацкий замахал руками, и Влада увидела расположившуюся на песочке, вокруг мангала с шашлыками, компанию однокурсников. Лиза Маркина и Жанна Болотова в ярких купальниках… Герка, чья вампирская семейка гордо носила фамилию Готти, а на самом деле все давно упростили их до Готиных… Совсем юная первокурсница факультета вампиров Габриэла, за которой ухлестывал Герка и повсюду таскал ее с собой… Тролль Антон Колыванов, вечно чем-то жадно чавкавший, и…

Влада напоролась на взгляд Егора Бертилова, как на острую иглу. Тролль сидел на песке, одетый в зеленые шорты и расстегнутую просторную рубаху. Рядом с ним вилась и жужжала, как надоедливый осиный рой, Инга Тановская. Ее приход Влады явно не обрадовал: по кислому выражению лица старосты факультета троллей было видно, что сорваны тайные и заранее продуманные планы действий, направленные на завоевание неприступного объекта страсти.

Влада кивнула Егору с виноватой улыбкой. Еще бы! Повод обижаться у тролля был на сто процентов. Все его неотвеченные звонки, нелепая встреча на Тверской и сегодняшний день, в который она даже не вспомнила, что ее другу стукнуло шестнадцать. Свинство, беспросветное девчоночье свинство без оправданий.

– Нар-род! – проорал Ацкий, втянув аромат шашлыка полной грудью. – Нар-род, наша Влада Безмуранова поругалась с Мурановым, как вы знаете! Теперь ей одиноко и грустно, во-о! Посидит с нами, развеется!!! Гыыы!!!

Владе в этот момент очень захотелось придушить валькера, который был очень рад своему остроумию. Ацкий радостно захихикал и, скинув футболку и джинсы, рванул в пруд, подняв фонтан брызг. Крылья не мешали летучей нечисти плавать, зато брызг от Ацкого было раз в сто больше, чем от обычного парня.

Что ж, оставалось принять на себя первый удар жаждущих разговоров Маркиной и Болотовой. Влада осторожно выкручивалась и отшучивалась, прекрасно понимая, что любое сказанное ею неосторожное слово всплывет в Носфероне – если не через неделю, так через год. А этого нельзя было допустить. Поэтому да здравствуют чудеса дипломатии, то есть вранья во всей красе.

– Нет, ну, Огнева, колись, что у вас произошло, – терзала ее Маркина. – Ведь такие слухи ходят! Чего только не говорят! Это правда, что Муранов перерождается в кровопийцу, потому и ушел из Универа?

– Я понятия не имею, спросите его сами, – уходила от расспросов Влада, недоумевая, почему информация про Гильса так быстро разошлась по кикиморским языкам. – Вампиры – народ сложный. Разве только у Гильса проблемы?

– Эт точно, – неожиданно пришел ей на подмогу Герка. – Вот Арман Суморок тоже ушел из Универа. Говорили, на другое отделение, а потом я слышал, что он вообще ушел. Скажете, тоже Огнева виновата?

– Конечно, я во всем виновата! Кто еще? Я – главный монстр и беда Универа… – Влада рассмеялась, украдкой оглядывая окрестности и прикидывая, куда надежно спрятать вольта. Зарыть в песок? По нему ходили и бегали люди. Кто-нибудь вполне мог найти куклу и принять ее за игрушку, утащить домой, а с наступлением сумерек дождаться смерти от напавшей сквозь стены нежити… Нет, нужно найти место подальше от любопытных рук и глаз. Влада присмотрелась к большому и раскидистому дереву, которое росло за пляжем. Оно расходилось толстыми ветвями у подножия ствола, и, кажется, там темнело дупло, что оказалось очень кстати. Осталось подойти к дереву, не привлекая лишнего внимания.

К счастью, девчонки отстали от Влады с расспросами и отвлеклись на пикник, где над пластиковыми тарелками, мисками, помидорами, зеленью и шашлыками царила староста Инга Тановская, командовавшая кем только можно и кем нельзя. Командовать Бертиловым как раз было нельзя, и Инга ощутила это на своей персоне, когда один из помидоров серьезно попросил его не резать и обозвал Тановскую садисткой. На визг старосты Бертилов никак не отреагировал, делая вид, что спит, загорая на песочке.

– Бертилов, дрянь такая! – вопила Инга. – Попросила его нож наточить, а он…

– Нашла кого просить, – хохотнул Герка. – Иди теперь и лови помидор, он по пляжу бегает… Бертилов, помоги девочке, у нее трагедия!

– Отвалите! Я наслаждаюсь первым взрослым днем своей треклятой жизни, – фыркнул Егор. – В нем все хорошо, только меня не все поздравили. Некоторые так и отмазались…

Поняв, что намек для нее, Влада решила, что пора помириться с троллем. Тем более что Тановская бросилась в погоню за убежавшим помидором.

– Поздравляю, балбес! – Влада подошла к Бертилову и присела рядом, разглядывая лицо тролля. Сейчас он был похож на «короля оранжевое лето» из старой песни, которую любил слушать по радио дед. Физиономия Егора успела загореть на солнце, но веснушки его не портили, а загар хорошо оттенял зеленые глаза, в которые сейчас нагло лезла непослушная челка.

– Что, темноглазая, вспомнила о постаревшем зеленом тролле? – Егор жевал травинку с самым невозмутимым видом. – Может, снова надо заморочить кого-то посреди Тверской? Так обращайся…

– Прекрати на меня обижаться… пожалуйста, – попросила Влада. Только сейчас, благодаря расстегнутой рубашке, она заметила на левом плече Бертилова боевую травму от его похождений – страшный белый шрам, как от ожога, по форме напоминавший лилию, выжженную на загорелой коже.

Тролль проследил за ее взглядом и усмехнулся, показав большой палец.

– Пуля мага! Я теперь ужасен? Отвергнут навеки, как Квазимода со знаком врагов на теле?

– Ну что ты… – Влада немного смутилась. – Я просто смотрю, что ты вырос за последний месяц. Плечищи-то стали… ужас…

– Ну и отлично, – решительно согласился тролль. – Вырасту метра три, запихаю тебя в свой карман и никуда не денешься!

– Дурень, я сбегу! – Влада ткнула тролля кулаком в плечо, а тот невесело хмыкнул, пересыпая песок из ладони в ладонь и щурясь на гладь пруда, которая так серебрилась на солнце, что было больно смотреть.

– Что за тайны все-таки? И почему ты ничего мне не рассказываешь? – наконец спросил Егор. – Вообще, что происходит? Муранов забил на друзей, ты перестала со мной общаться.

– Мы сейчас с тобой и общаемся, – Влада улыбнулась, но тролль остался серьезным.

– Что за тайны и что кикиморы плетут про Муранова? – продолжил допытываться тролль. – Что значит «с катушек слетел»?

– Это… почти правда, – осторожно ответила Влада. – Он ведь из Универа ушел. Разве ты не знаешь?

– В это я не поверю, уж извини… – Егор яростно выплюнул травинку в песок. – Чушня, это, вообще, наверняка шутка! Ну вспылил чувак, написал заяву ради хохмы, а кто-то стащил и положил на стол в деканат. С наших станется! Это же Муранов, Влада! Му-ра-нов! Он никогда не проигрывает и не сдается. Его сломать невозможно! Неужели ты думаешь, Гильс распустит сопли из-за дев… – Тролль осекся. – Из-за ссоры…

– А ты бы что сделал? – с улыбкой прищурилась Влада, чтобы увести разговора подальше от Гильса. – А то кто тебя знает…

Егор наморщил лоб и задумчиво почесал затылок.

– Ну… Я бы тоже не размазывал сопли по потолку. Пошел бы, пнул урну, оббежал Москву по кругу… Раз двадцать. Обморочил бы пару тыщ человечков, устроил им образцово-показательный конец света… – Бертилов вздохнул. – Потом пришел бы мириться. Я же тролль, а не псих какой-нибудь.

– А я бы, – послышался из-за спины голос Ацкого, который вылез из пруда и теперь поливал песок водой с крыльев. – Я бы, Владка, сгреб тя в охапку и поднял километра так на два вверх. И там бы спросил: «Хошь порвать отношения со мной, Димкой Ацким, а, сонц?!» Я же валькер, а не псих!

Тряхнув крыльями и окатив водой всех, кто находился в радиусе десяти метров, Ацкий демонически расхохотался. Маркина завизжала, а Тановская показала ему обширный и очень многообещающий кулак. Все-таки у некоторых девчонок такой способ заигрывать с парнями – постоянно пытаться их зацепить, колотить, визжать и обещать расправу. А троллиха Тановская, хоть и приближалась к шестнадцати, еще не нашла другого, менее детского способа обращать на себя внимание.

– Что там со жратвой, девки?! – завопил голодный Герка, отнимая у Маркиной миску с салатом. – Бутылки жуть-колы я приволок? Приволок! Салаты купил? Купил! Какого вы там копаетесь? Я эти помидоры с огурцами целиком могу сожрать!

– Да! – поддержал его Ацкий. – С голода помрем, пока староста свои кулинарные таланты Бертилову демонстрирует! Слышь, Тановская-краса, ты замуж собралась за Бертилова, а?

Инга в ответ прорычала что-то невразумительное, и Ацкий получил по голове недожаренным шашлыком, нанизанным на шампур, в который через секунду впился зубами.

– За нашего супертролле! – провозгласил валькер, поднимая вверх бутылку жуть-колы. – Ура Бертилову, победителю Зарницы магов!

– За тролле! – Герка подбросил в воздухе бутылку жуть-колы. – Хотя среди нас всех вы больше похожи на магов, если честно! Тролли – маги среди нечисти!

– И за летучих! – поднял бутылку жуть-колы Егор. – Ребят, не будь я тролле, я бы сказал, что вы в чем-то круче нас, зеленых! Когда смогу летать, как вы, заберу свои слова обратно.

– За темных, за нас всех!!! – проорал Колыванов, давясь пойманным мятежным помидором, который что-то верещал из его пасти. – И танцы! Экшена хочу, экшена!

В воздухе со звоном встретились десяток бутылок жуть-колы. Люди недовольно косились на шумную компанию, очевидно принимая их за чудаковатых студентов. Один нацепил крылья, другой болтает про троллей и магов… Насмотревшиеся фантастики подростки из какого-нибудь молодежного клуба.

Отпивая из горлышка жуть-колу и делая вид, что гуляет по пляжу, Влада отошла от шумных однокурсников и приблизилась к «присмотренному» дереву. Оно идеально подходило для тайника – в стволе действительно зияло широкое дупло, куда уже успели напихать всякого мусора: пустых пакетиков из-под сока, газет и даже чей-то разорванный резиновый шлепанец. Влада быстро достала из кармана вольта и засунула его подальше в дупло, прикрыв газетой. Дело сделано! Оставалось досидеть до сумерек, которые были не так уж и далеко.

«Бегите сюда, разорвите эту куклу и успокойтесь», – мысленно взмолилась Влада, представляя себе, как шестиногие твари в полутьме ринутся по песку к дереву и облепят его, будто осы сладкий арбуз.

Только бы все получилось, только бы! Спасительная отсрочка, которая даст Жорику время найти способ помочь Гильсу…

С беззаботным видом Влада вернулась к пикнику, где Колыванов громко доказывал, что шашлык вкуснее под водой, после чего поспорил с Егором, и оба ринулись в пруд, подняв фонтаны брызг. Обратно оба вылезли сытые и довольные. Бертилов бухнулся на песок, рассказывая ужасы про местного водяного, с которым пришлось поделиться.

Влада, сидя на песочке, то и дело посматривала на часы, считая время до сумерек, когда ее внимание привлекла компания, неторопливо шагавшая по пляжу: двое парней лет семнадцати – восемнадцати и с ними стройная светловолосая девушка в голубом сарафане. На первый взгляд, обычные ребята, но в них было что-то странное, нечто не понравившееся Владе с первого взгляда.

Она быстро поняла, в чем дело. Идя по пляжу, ребята не обходили лежавшие на песке полотенца, покрывала, сумки и одежду, а наступали прямо на них, если люди не успевали в последнюю секунду выхватить свои вещи. Один парень наступил на песочный замок, который целый час сооружал деловитый мальчуган, но тот, вместо того чтобы яростно зареветь, лишь заулыбался и радостно помахал ручонкой. Окружающие не менее странно реагировали на происходившее. Никто не кричал разрушителям вслед и не ругал, скорее, наоборот – люди сами виновато улыбались и бормотали приветствия, словно кланяясь нахалам.

Парни о чем-то переговаривались, указывая на людей пальцем, будто те были чем-то вроде неодушевленных предметов или экспонатов на выставке, а светловолосая девица шла молча, специально наступая на сумки, покрывала, и даже не гнушалась раздавить подошвой чью-то тарелку с пирожками. Влада не сразу, но узнала ее – Анжела Царева, ее бывшая одноклассница и соседка по дому. В последний раз, когда им довелось встретиться, Анжела потеряла мать. С тех пор Влада старалась избегать воспоминаний об этом дне: даже когда твоей вины в гибели врага нет, хочется прогнать из памяти все, что с ней связано.

Сейчас Анжела приближалась, меряя Владу глазами, похожими на два тоннеля, в глубине которых таилось нечто такое, с чем лучше бы никогда не встречаться. Длинные волосы юной Царевой, раньше золотисто-желтые, стали почти белыми, будто она поседела. А в выражении лица читалась непривычная взрослая жестокость, взамен обычной девчоночьей вредности.

Компания приблизилась и остановилась, недобро разглядывая пикник нечисти.

– Эй, чуваки, а валили бы вы отсюда, – окликнул их один из парней, настоящий «качок», как таких называли из-за искусственно накачанных плеч и массивной шеи.

Нечисть затихла, настороженно разглядывая незнакомцев.

– С какой стати? – отозвался Герка, отхлебывая жуть-колу и лениво разглядывая незнакомца.

– А с той стати, что вы нечисть, – звонким голосом ответил «качок». – Убирайтесь вон с этого места!

– Или помочь? – добавила Анжела.

– Ух ты…

Егор поднял с носа бейсболку и обернулся, с интересом приглядываясь к незнакомцам. – Кто такие смелые, чтобы нас выгонять? Места вроде хватает…

– Для вас, нечисти поганой, места на этой земле нет, – отрезал «качок». – Вы тупые тут все? А мы – маги.

– Стажеры Магиструма, почти маги, – добавил второй парень, который не вышел ростом, но был не менее накачан и коренаст.

Торжественность момента заключалась в том, что до сих пор младшие курсы не сталкивались со своими противниками в реальной жизни, лицом к лицу. Были лекции по истории, им издалека показывали Магиструм, рассказывали про магов и их делишки, но чтобы среди бела дня в Москве, на пляже Садового пруда…

Однокурсники Влады еще никогда не встречались лицом к лицу с настоящими светлыми. Разве что с фантомами на игре «Зарница магов», где они носились по темным коридорам Носферона в виде призраков. Эти же выглядели как сверстники, люди, но крайне наглые и самоуверенные.

Нечисть озадаченно и заинтересованно, но без испуга изучала противников.

– Маги, – прошептала Лиза. – Никогда вблизи не видела.

– Вот и познакомились, кикимора, – громко отозвался «качок». – Обратно в болото не хочешь?

– А хамить обязательно? – обиделась Лиза. – Вообще-то, если вы действительно маги, у нас перемирие по канве. Или забыли?

– Канва-тесемочка, – криво усмехнулся крепыш в белой рубашке. – Что вам канва? Цепляетесь за нее, как утопающий за соломинку… Она не поможет, вам недолго осталось на земле, скоро всех загоним… куда нужно…

– Так, – стряхнув песок с плеч, Егор поднялся. – Мне этот разговор не нравится. Вижу, вы нарываетесь, братцы.

Встали и Герка с Ацким, с самыми боевыми физиономиями, на которые были способны. Влада тоже вскочила на ноги, нащупывая в кармане мобильный телефон. Надо бы позвонить Жорику, но как быстро ведьмак сможет примчаться на окраину Москвы, да еще с больной ногой? Тут много чего успеет случиться за эти минуты…

– Ути-пути, – засмеялся «качок». – Наши предки отправили много таких тварей туда, откуда они вылезли. Осины-древесины на всех хватит! Они еще тут помидорчики нарезают!

– А наши предки таких, как вы… – начала было Лиза срывающимся голоском, но замолкла.

К ним вразвалочку подошел улыбчивый дядечка в цветастых шортах.

– Ребятки, вы бы здесь не ссорились, – мирно попросил он. – Все-таки тут пляж, общественное место, детки гуляют. Нехорошо. На пляже нужно отдыхать, купаться… верно?

– Конечно-конечно, – распевным голосом согласился «качок». – Общественное место, где много людей, когда хорошая погодка… – Он задрал голову вверх.

– Смотрит на солнце и не щурится, гад, – заметил Ацкий вполголоса. – Нам Адка рассказывала, что они это могут.

Уже через несколько секунд солнце затянулось дымкой. Дядечка-миротворец озадаченно посмотрел наверх, почесывая лысину и удивляясь, как небо может так быстро покрыться мутными дождевыми облаками. Послышался отдаленный рокот, подуло прохладой. Ливень почти сразу хлынул стеной, взрывая песок тяжелыми каплями. Дети завизжали, люди, впопыхах хватая свои вещи, ринулись с пляжа, держа над головой пакеты.

Дядечка, крякнув и прикрывая руками лысину, неуклюже пустился в бегство, забыв про воспитательскую работу.

– Ну как, нравится погодка? – прокричал «качок», на которого почему-то не попадало ни одной капли, как и на его спутников. Дождь словно обходил их стороной, яростно хлеща вокруг.

– Сильнее давай, сильнее! – закричал Герка, показывая светлым неприличный жест. – Дождичек слабоват! Или вы только языком лязгать можете?

Его последние слова перекрыл удар грома, прокатившийся прямо над головой. Влада вскрикнула, зажав уши, и снова вздрогнула, когда на плечи ей вдруг опустилось полотенце.

– Пойдем отсюда, – крикнул в самое ухо Егор, голос которого перекрывал шум ливня. – Вещи хватай, быстро!

Но убежать они не успели. «Качок» замахнулся, будто собирался швырнуть в них чем-то, зажатым в руке, и в тот же момент вокруг вспыхнуло. Девчонки пронзительно завизжали, ослепленные светом. Егор, накрыв Владу собой, повалил ее на песок. Первая мысль, которая промелькнула, – ударили!

Ударили светлой магией, нагло и беспардонно нарушив Конвенцию.

Хотя нет, не было запаха горелого железа и стирального порошка, который обычно сопровождал боевую светлую магию. В нос ударил запах озона, а в руках и ногах будто звенели тысячи оборванных струн. Оказавшись прижатой к песку, Влада осторожно высвободилась из-под руки тролля и подняла голову. Дерево, в дупле которого был спрятан вольт, полыхало огнем. Ацкий ничком лежал на песке, а где-то далеко, в пелене дождя, мелькали яркие платьица бегущих прочь Маркиной и Болотовой.

Глава 9

Гроза

* * *

Влада успела увидеть, что «качок» поднял руку вверх, и на его лице появилась улыбочка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Заметьте, это не боевая светлая магия, – весело произнес он. – Докажите потом, что молния шибанула неслучайно! Если начинающий стажер может управлять грозой, вы хоть представляете, что будет, когда сюда придет маг?

– Стой, – прошептала Влада. – Не смей…

Не важно, что он ее не слышал, а лишь посмеивался. Важно, что рука светлого не вышла из замаха, а бессильно, как плеть, упала вниз. Такое бывает, когда кажется, что кто-то действует за тебя, руководит тобой в сложные и критические моменты. Сейчас Влада четко понимала – нельзя сводить глаз со светлого и отпускать его взглядом. Он стоял, как парализованный, не отрываясь, смотрел на лицо Влады, болезненно и натужно морщился, будто пытаясь преодолеть неподвижность, но у него это не получалось.

Влада купалась в ощущении собственной силы. Это как во сне, когда за тобой гонится злодей, ты пытаешься убежать, а потом вдруг вспоминаешь, что умеешь летать. Очень здорово понимать, что ты сильнее злодея. Каждый из ребят будто источал взглядом свет – у кого-то тусклее, у кого-то поярче, – а она могла его выключить.

– Илья, ты чего? – тихо спросил «качка» приятель, удивленно поглядывая на него.

Тот не ответил, но кадык на его горле конвульсивно задергался. Захрипев, словно вырвавшись из тисков, он с силой дернулся назад.

– Ух…уходим, – едва слышно просипел он. – Мне дышать нечем… Не справиться.

– С чем тебе не справиться? – Крепыш огляделся, вероятно, в поисках чего-то или кого-то за спинами нечисти. Его приятель трясущейся рукой указал на Владу:

– Она… с ней… она сильная…

– Она не маг! – Это было сказано таким возмущенным тоном, будто пытались вразумить того, кто пытался доказать, что черное является белым. – Она – не маг! Что с тобой? Приходим и делаем свое дело. С ней не связываемся! Вольта сожгли и уходим!

Теперь Влада перехватила взгляд второго светлого, снова почувствовав, как ослабляет его и вынуждает бежать без оглядки. Вот оно, значит, что! Они явились сюда не просто так, а зная про план ведьмака и вольта. Даже зная место, где он спрятан. Поэтому и ударили по дереву молнией. Но откуда?! От кого?!

Светлые стажеры отступали, и это не было ни розыгрышем, ни маневром. Они действительно пятились, пряча глаза. На лицах, еще минуту назад отражавших уверенность в собственной силе и непобедимости, теперь была видны растерянность и недоумение.

– Еще встретимся, Огнева, – тихо прошептала Анжела. – Не радуйся, скоро для тебя все закончится, – повторила она чуть громче. – Живи пока…

Ливень тем временем ослаб, перейдя в сильный дождь. Влада стояла неподвижно, не отпуская взглядом светлых стажеров, пока те не скрылись за деревьями. Лишь спустя минуту она переступила с ноги на ногу, ощутив, что продрогла под дождем… И почувствовала под ногами плотную корку песка, которая продавливалась под ступнями в глубину, не остывшую от солнца.

– Во-о… – раздалось рядом с ней. – Во, удра-али!

Ацкий, успевший подняться, показывал пальцем в направлении сбежавшего противника и радостно хохотал, водя ошалевшими глазами по сторонам. Волосы у валькера стояли дыбом, а вся физиономия была в копоти. Нетрудно было догадаться, что после такого удара электричеством обычный человек просто бы не очнулся.

– Видели? – Он повернулся к остальным, которые еще пытались проморгаться от вспышки. – Мы их того! А?! Видели, как они бежали, народ?

– И что, это вот они и были? – вопросил Колыванов. – Те, которыми нас пугают в Универе? Мол, они сильные и с ними не связывайтесь?? Да они сейчас драпали как побитые собаки… Молния, подумаешь – тьфу!

– На лекциях говорили, что они – си-ила, с ними не свя-азывайтесь, – презрительно процедил Герка, обнимая за плечи Габриэлу. Его подружка храбрилась, хотя выглядела перепуганной. Несмотря ни на что, она хотя бы не бросилась в бегство, как кикиморы.

– Посмотрела бы Адочка сейчас на этих магов, хе-хе…

– Ладно, на сегодня веселья нам хватит, – Егор подошел к Владе и взял ее за руку. – Поползли-ка на метро, ребята.

Добираться до «Тимирязевской» пришлось под дождем, который не собирался переставать. По пути на ходу доедали мокрый шашлык и салат с дождевой водой. Зато нечисть шумно праздновала победу и была в восторге от всего произошедшего. И этот восторг как-то быстро перерос в безумие.

– Эй, светлодрыги!!! – вопил Герка, показывая кулак куда-то в серую пелену дождя. – Сунетесь еще – получите по полной! Огребете!!! Плачьте в подушечки, светлота! Темные идут!!!

– Долой магов! – кричал Ацкий, подпрыгивая и размахивая руками. – Пусть нечисть рулит по всей земле!!! Ура-а!!! Мы победили магов!

– Ац, да очнись ты! – одергивала его Влада. – Мы не побеждали магов, слышишь? Это были просто стажеры…

Добраться до метро удалось через час, и Влада вдруг с ужасом поняла, что Ацкий не помнит о поручении Темнова. Не придуривается, не притворяется, а просто ничего не соображает. Мало того, спятила и Тановская. Она решительно шагала по пятам за Бертиловым, повторяя каждые пятнадцать секунд, что вот-вот упадет в обморок. Егор, потеряв терпение, обернулся, и в тот же миг Инга взвизгнула, потому что лужа под ее ногами на пару секунд превратилась в зияющий бездной черный провал. Он дымился, а в глубине, чавкая и ворочаясь, булькала огненная лава.

– Бертилов, прекрати идиотничать, – взвыла Тановская, балансируя на краю. – Я тоже так могу, если захочу! Не прекратишь, я расскажу про нее… – Она кинула на Владу недобрый взгляд. – Про ее фокусы со светлыми Аде Фурьевне!!

Егор щелкнул пальцами, и бездна под ногами Тановской исчезла, а ее место заняла обыкновенная лужа, где отражались небо и разозленная Инга. Бертилов поморщился, когда она вцепилась в рукав его футболки и заглянула в глаза.

– У меня нет жетона на метро, – соврала внаглую Тановская. – Искала-искала, но…

– Мы же с тобой тролли, – Егор попытался высвободить руку из ее пальцев. – Какие жетоны, Тановская? Когда тролль проходил куда-то по билету?! Стыдно…

– Тогда я падаю в обморок, – не сдавалась Инга. – Мне плохо! Или ты думаешь, что я пустое место?! – Она с ненавистью кинула взгляд на Владу.

Влада вдруг поняла, что троллиха в отчаянии и ведет себя как обычная влюбленная девчонка, которая теряет надежду на парня и делает глупости. Сейчас она смотрела на Бертилова с таким надрывом, что Егор, не выдержав, отвел глаза.

– Тановская, иди домой лучше, – мягко попросил Бертилов. – Я позову тебя в киношку, о’кей? Ну на неделе… потом.

Инга отвернулась и зашагала прочь, стараясь идти уверенно, с достоинством. Хотя даже по спине было ясно, что в следующем учебном году Владе обеспечены новые гадости «тановского розлива».

– Ац, ты помнишь, что Темнов тебе поручил, и про сумерки? – Дернув валькера за рукав, Влада попыталась привести его в чувство.

– Помню-у-у!!! – прорычал Ацкий. – Помню, что сейчас мы едем ко мне домой отмечать день победы над магами! Йес!!!

– Что ж это такое… – Влада видела, что почти все ребята, кроме Егора, соображали все меньше.

Предстояла самая интересная часть представления – привести всех в чувство. Праздник постоянно норовил возобновиться, и валькер предлагал отметить день победы над магами наверху Останкинской телебашни.

– Сегодня мы их реально победили! – вопил Колыванов, размахивая руками. Люди шарахались, стараясь проскочить мимо орущего подростка с обезумевшими глазами. – Слышите?! Я предлагаю пойти и развалять их Магиструм до фундамента! Че мы сидим-то? Мы – сила! Огнева, не надо дергать меня за рукав!

– Перестаньте орать, – одергивала Влада то одного, то другого. – Хватит! Что с вами такое?! Поезжайте домой… Ац, очнись ты уже!

Вольт сгорел, а вместе с ним сгинул и план Темнова, однако нужно было выбираться. Но, даже если сейчас бегом ринуться в транспорт, на метро, доехать за полчаса до Кудринской площади от «Тимирязевской» нереально. Как и привести в чувство ошалевшего валькера.

– Н-ну. – На плечо Влады опустилась ладонь Бертилова. – Зачем тебе Ац, когда есть я? Ты сейчас разревешься, я заметил…

– Это что… – Влада в упор посмотрела на тролля. – Это ты сделал с ними? – Она кивнула на Ацкого с Геркой, устроивших у метро фехтование на шампурах и вызывавших на бой магов.

– Не-а… Я правда ничего не делал, – голос Егора звучал искренне. – Когда мы шли до метро, я размышлял и понял одну вещь: как только нечисть чувствует свободу от магов, у некоторых начинается такое.

– Эйфория?! – Влада вспомнила слово, которое очень подходило к ошалевшим рожам. – А ты?

– Я в пролете, – шутливо посетовал тролль, пожав плечами. – У меня, значит, иммунитет. Ладно, давай отправим всех по домам, а потом ты все мне расскажешь.

Отправить в метро Герку и Колыванова было непросто.

– Магов долой, а вампиры будут пить кро-о-овь!!! – жутким голосом пугая пробегавших в двери метро людей, хрипел Герка. – Да-а-а!!!

– Я хочу экшена!!! Даешь экшен!!! – пузырился и кипел Колыванов.

Влада и Егор затащили буянов в вестибюль метро и поспешили выпихнуть за турникеты. Оба шумно поскакали вниз по эскалатору, откуда доносились их воинственные вопли. Отправив самых буйных, Влада с Егором занялись Ацким, которого надо было образумить и заставить вспомнить, кто он такой.

– Но я же видел, как они побежали от наших войск, реально! – возмущался Ацкий. – Мы запланировали свергнуть Магиструм – не сегодня так завтра! Я все помню!

Поскольку валькер плохо стоял на ногах, Влада и Егор дотащили Ацкого до ближайшей остановки автобуса и усадили на лавочку.

– Будешь тут сидеть до сумерек, ясно? – наставляла Влада обезумевшего валькера. – Потом улетишь домой.

– А как же войнушка? – Валькер поднял на них по-детски обиженные глаза. – Мне же… ведьмобро…бродие поручило…

– Забей, – посоветовал Бертилов. – Сиди тут и приходи в себя до сумерек, а потом полетишь домой. Если не вспомнишь адрес, позвони мне.

Ацкий тяжело вздохнул, опустив плечи, но тут же приободрился, увидев несколько симпатичных девушек, стоявших неподалеку в ожидании автобуса.

– Ладно, идите, – согласился валькер. – Мне тут есть чем заняться. А потом я пойду на войну с магами. Когда… высплюсь.

Влада внимательно посмотрела на валькера. Выражение лица у того стало гораздо более разумным, чем было полчаса назад.

– Давай, чувак, очухивайся, – пожелал ему Бертилов, хлопая валькера по плечу. – А мы потопали…

Влада пару раз обернулась, чтобы удостовериться, что Ацкий не натворит глупостей. Тот сидел на месте, но уже увлеченно общался с девчонками, которые поглядывали на него с любопытством.

– Девушки, а я нечисть, – неслось с остановки. – Давайте знакомиться. Я летать умею. А сейчас жду автобус, потому что сумерек еще нету… Если полечу, меня Адка заплюет… А?! То есть, что значит, у меня крылья ненастоящие? Да ну вас, люди, с вашим дневным правом…

«Теперь мне надо, наверное, бежать бегом и за три минуты оказаться на Кудринской. Иначе „привет, пауки“», – с отчаянным отупением пронеслось в голове Влады. Но вместо бега она сейчас шла рядом с Егором по тротуару, блестящему от луж, а над крышами домов дугой встала радуга.

– Ты мне не ответила, – переспросил Бертилов. – Что за задание было у Аца насчет тебя? Почему ты дергаешься и все время оглядываешься?

Влада поняла, что другого выхода, кроме как рассказать Егору обо всем, просто нет. Тем более что солнце висело уже очень низко над горизонтом и времени для рассказа могло просто не хватить.

Сбиваясь и путаясь, она попыталась объяснить все с самого начала: про ссору с Гильсом, план светлых, который пока им удавался, про аварию и пауков, которые гнались за ней в сумерках.

– Подконтры Мурановых схватят меня с минуты на минуту. Как только солнце сядет. Они считают меня сбежавшей жертвой и охотятся. Это маги все подстроили, а Гильс не виноват… Инстинкт.

– Так. Подконтры… – Тролль нахмурился. – Пауки эти, что ли?!

– Да, пауки. Ацкий должен был подождать, когда начнутся сумерки, и пауки ринутся сюда, а он отнес бы меня обратно, на Кудринскую, чтобы мой след потерялся хотя бы на неделю. Но с Ацем видишь что случилось…

Тролль долго молчал, а когда Влада посмотрела на него, прочла на лице Бертилова злость.

– Почему я обо всем узнаю последним? Ты в беде и молчишь. Я же чувствовал! А с… куклой этой ведьмаковской что?

– Она должна была отвлечь подконтров, но… В общем, я спрятала ее в дупле дерева, которое сгорело от молнии, – пробормотала Влада. – Знаешь, ты иди, Егор…

Тролль остановился, молча глядя себе под ноги. По хмурой физиономии Бертилова было видно, что он борется с мыслями, решая что-то очень важное для себя.

– Был бы я Уткиным, сейчас бы рассыпался на куски от злости, темноглазая, честное слово… – в конце концов проговорил тролль. – Докатились! Мой друг превращается черт знает в кого и охотится на тебя. А я, получается, должен защищать тебя… от Гильса?! Жесть…

– Ты ничего не должен, – мягко возразила Влада. – Да и не можешь ничего сделать против пауков.

– Не могу, говоришь, – помолчав с минуту, Егор невесело хмыкнул. – Ошибаешься, темноглазая. Ты всегда во мне жестоко ошибаешься. Мне необязательно драться с армией пауков. Пошли, – тролль решительно потянул ее за руку.

– Куда?! – Влада пыталась выдернуть руку, но тролль яростно тащил ее по тротуару.

– Пешком до Кудринской! Мы пойдем медленно и будем всю дорогу общаться… Черт, я женюсь на Тановской, если хотя бы один паук тебя достанет за это время! Ясно? – продолжал злиться Бертилов. – Не увидят они тебя до самого дома! А с Муранычем я сам разберусь, поговорю по-нашему, как надо! Непрогляд, делов-то…

Влада вдруг ощутила себя будто в легкой и прозрачной зеленоватой вуали, которая мягко обволакивала ее с головы до ног. Вуаль летела рядом с ней, чуть развеваясь и немного светясь в наступающих сумерках. Звуки города притихли, словно кто-то убавил громкость. Непрогляд, тролльский морок, что-то из курса по троллеведению… Что-то о том, как тролли могут прятать предметы и самих себя от чужих глаз. Как-то на занятиях Антон Колыванов заволок непроглядом табуретку, а потом забыл про нее, и вся аудитория страшно радовалась, когда упитанный тролль споткнулся об нее и покатился кубарем, чуть не своротив преподавательский стол.

Минут через пятнадцать, которые они прошли в густеющих сумерках, Влада вдруг поняла – непрогляд работает. Иначе бы она сейчас не шла спокойно рядом с троллем и не слушала то, что он ей рассказывает. А Бертилова прорвало на философию.

– В первый раз сегодня увидел, каковы светляки живьем! – возмущался Бертилов. – Ведь наглые, а?! Мы, темные, их не трогаем. Просто живем, учимся, отмечаем свои днюхи. Почему они заявляют, что нам не место на земле?! Какого плетут интриги вокруг тебя, да еще Муранова сюда приплели?!

– В детстве я смотрела мультики про волшебников, – вздохнула Влада. – Там они добрые и хорошие…

– Фуфло эти мульты, – согласился с ней Егор. – А фильмы про магов еще хуже! Что меня всегда удивляло: что ни фильм, что ни мульт – лезут всем помогать, аж прослезиться можно. А мы, нечисть, нужны для того, чтобы в конце фильма куда-то с треском загреметь, и типа справедливость восстановлена, миру мир. А ведь в реале светлые дико жестокие. Они считают, что наша кровь – водичка. У них свои прибабахи, делают что им вздумается, и все оправдывается одним – мы, мол, Свет, а вы Тьма поганая…

– Что же тогда настоящий Свет, добро? – задумчиво спросила Влада. – Где это все?

– Как где? – фыркнул Егор. – Странный вопрос. Я думаю, то, что громко называет себя добром и Светом, не всегда им является. Мне другое интересно: кто установил все законы? Домовое, дневное право, а? Кто закрутил так все в этом мире? Почему светлыми называются творящие зло? Ты же отличница, историю не прогуливала, как я, скажи.

– Я не знаю, – Влада пожала плечами. – Такого нам не преподавали. Но мне кажется, что добро и Свет внутри нас, а не в названии сторон, на которых мы стоим.

– Хорошо сказала, темноглазка, – одобрил Егор, и они молча зашагали рядом.

До Кудринской площади добрались не скоро – уже когда сумерки сгустились до плотной синевы.

Оказавшись на месте, у подножия высотки, Бертилов шагнул было вслед за Владой вверх по ступеням, как вдруг натолкнулся на невидимую стену, которая упруго и решительно оттолкнула его назад.

– Тут усиленный порог, это Жорик сделал, – объяснила Влада. – Даже если я приглашу тебя, не сработает.

– А и не надо мне приглашения, – Тролль оценивающе разглядывал дом. – Я тут все вокруг заволоку и обмотаю непроглядом, живи спокойно, пока все не устаканится.

– Непроглядом? Но ведь непрогляд нельзя поставить на такое большое расстояние. Я помню!

– Это ты мне говоришь? Мне, Бертилову?! Ты хоть помнишь, кем был мой предок?! – Егор оскорбленно округлил глаза. – Ха… Кстати… – Тролль хмыкнул, почесав затылок. – Пока мы шли, до тебя кто-то дозванивался, раз сто. А из-за непрогляда звонки не проходили.

И действительно, стоило троллю это произнести, как мобильник истошно завопил в кармане и даже забился, словно выдернутая из воды пиранья, кусая кожу через одежду.

– Я уже решил, что тебя нет в живых, Огнева, – послышался из трубки голос ведьмака. – Валькер несет какую-то чушь по телефону, наступили сумерки, ты не берешь трубку. Теперь домовой разглядел тебя, говорит, ты стоишь у подъезда после захода солнца, валькера нет, но ты мило беседуешь. У нас галлюцинации?

– Я уже иду, все объясню. Все в порядке… почти в порядке, – Влада поспешно отключила звонок и дотронулась до плеча тролля: – Иди, Егор. Ты мне здорово помог вместо Аца, но тебе нечего тут делать. Иди домой, ладно?

– Вот без советов обойдусь, – буркнул Егор. – Сама иди спать, темноглазая. Спокойной ночи…

Сделав несколько шагов по ступенькам к подъезду, Влада обернулась и увидела, что Бертилов присел на корточки, прислонившись спиной к каменной стене. В сумерках два его зеленых глаза блестели решительным огнем, он совершал какие-то причудливые движения пальцами рук, будто разматывая из невидимого клубка зеленоватую дымку непрогляда.

Тролль и правда никуда не собирался уходить.

Глава 10

«Гадость тьмы» на Маросейке

* * *

Следующие два душных дня пролетели быстро и оказались безрезультатными.

Жорик, сидя с перебинтованной ногой в гостиной, в основном был занят разговорами по телефону с московскими коллегами – колдунами и ведьмами. Иногда он звонил Алексу, уходя на кухню и плотно прикрывая за собой дверь.

По обрывкам фраз и тому, как мрачнело каждый раз после этих разговоров лицо ведьмака, можно было судить, что дела у Мурановых и у самого Темнова шли плохо.

Стычка с магическими стажерами, как и следовало ожидать, не была чем-то из ряда вон выходящим: удар молнии в дерево не тянул на незаконное применении магии. К тому же Магиструм сам направил жалобу на то, что юная нечисть напала на светлых, а заодно и на людей. В жалобе даже значилась фамилия Огневой, как зачинщицы скандала и главной хулиганки.

– Это нормальное поведение для магов, – пояснил ведьмак в ответ на изумление Влады. – Обвинить темных в том, что натворили сами. Но вот то, что они мгновенно явились туда, где был спрятан вольт, и удар молнии пришелся именно в это дерево! Откуда узнали?! Я не понимаю… Неужели научились предугадывать мои действия? – Жорик почему-то осмотрелся по сторонам, оглядывая углы и потолок. – Все делается ради того, чтобы Гильс напал на тебя и произошло то, что мы стараемся предотвратить…

В это жаркое утро они сидели на кухне своего «укрытия». Жорик с забинтованной ногой пил кофе и обмахивался своим магическим блокнотом, Дашуля яростно месила пальчиками клавиатуру ноутбука, чатясь с Алексом, а Диня торчал на подоконнике с биноклем. Сегодня, в июльский жаркий день, над Москвой висела дымка, будто предвещая вечерний дождь.

– Жора, тебе удалось… что-нибудь выяснить или придумать? – Влада уже не возмущалась ни нападкам, ни вранью светлых. И так было понятно, что они все обернут себе на пользу.

– Пока нет, – ведьмак покачал головой. – С вольтом у нас ничего не вышло, но Гильс пока держится. Надеюсь, ты понимаешь.

– Зато нас охраняют, – домовой, повернувшись в кухню с подоконника, отсалютовал биноклем. – Прикинь, Огнева, у дома такое творится, просто жесть… Бертилов устроился с комфортом, – хихикнул Диня. – Он себе уже гнездо свил. Хотите посмотреть?

– Непрогляд ваш чокнутый тролль не сможет держать слишком долго. Огромное напряжение, еще в больницу загремит… Ты объясни ему это, Огнева, а у меня звонок, – Жорик быстро захромал из кухни, прихватив кофе.

Влада подошла к окну, взяв из рук домового бинокль и покрутив колесики, нашарила взглядом посреди тротуара светлую макушку, которая возвышалась над спинкой кожаного дивана. Диван стоял на пушистом зеленом ковре, расстеленном посреди тротуара. Рядом с ним, прямо на асфальте, громоздились вещи, будто кто-то решил переезжать, да так и остался посреди дороги.

– Во дает тролль! – Диня ткнул в оконное стекло пальцем. – Бомжует на улице и не выгнать! Влюбле-е-енный…

– Он просто мне помогает, – оборвала ржание домового Влада. – И голодный к тому же.

– Молоко в блюдечко надо налить, – хихикнул Диня. – Сухой тролльский корм еще… хи-хи!

– Он защищает меня, не смей над ним смеяться, – хмуро посоветовала Влада – Думаешь легко двое суток торчать на улице в любую погоду и держать непрогляд?!

Поскольку сказанное было риторическим вопросом, дожидаться ответа она не стала. Наскоро соорудила пару бутербродов из запасов в холодильнике и спустилась вниз.

Чтобы повидаться с Бертиловым, не нужно было выходить за пределы дома: стоило лишь спуститься со ступенек подножия высотки, и прямо на асфальте обнаруживался роскошный кожаный диван, на котором тролль валялся, закинув ногу за ногу. Бертилов устроился посреди улицы не просто отлично, а с комфортом. Рядом, на зеленом пушистом коврике, стоял стеклянный сервировочный столик, сервант с посудой и даже зачем-то торшер. Люди не обращали внимания на это безобразие (учитывая тролльский непрогляд, окутавший едва заметной дымкой эту «штаб-квартиру», стелившийся по асфальту и обвивший подножие дома, как прозрачный шарф из вуали).

Остановившись у дивана, Влада разглядывала босые загорелые ступни с черными от грязи подошвами, вечно исцарапанные неведомыми кошками загорелые руки, скрещенные на груди, и надвинутую на нос бейсболку.

– Можете продолжать восхищаться мною издали, я не мешаю, – Егор сдвинул бейсболку и приоткрыл один глаз. – Как тебе моя квартирка?

– Откуда мебель?

– Ах, мебель… А вот откуда! – Егор приподнялся на диване и громко проорал, обращаясь к проходящим мимо людям:

– Люди-и-и! Не оставьте несчастного тролля без джакузи! Срочно нужно джакузи, желательно под малахит! Але!!!

Прохожие на секунду остановились, разглядывая странного парня на кожаном диване. Деловитый мужчина в костюме – явно бизнесмен или директор – важно кивнул с самым серьезным видом и тут же, развернувшись, отправился быстрым шагом в обратном направлении.

– Будет джакузи, – зевнул Егор. – Хотя как его тут подключить… Надо позвать магов, чтобы дождик сделали. Я тоже мог бы его состряпать, но непрогляд держать надо…

– Егор, ты не сможешь держать свой непрогляд на такой большой площади и так долго, – присев на краешек дивана, начала уговаривать его Влада. – Пожалуйста, езжай домой. Не надо…

– Что не надо? – Тролль принялся весело насвистывать, подкидывая бейсболку в воздухе.

– Не надо меня защищать. Тебе это не по силам, пойми. Ты пострадаешь. От меня и так уже… много кто пострадал, – не произнося имя Гильса, запнулась Влада.

– Я сам решаю, кого мне защищать. – упрямо заявил Бертилов. – Вот увидишь, рано или поздно я тебя спасу. Упадешь – соломки подстелю. Не знаю, почему, но так будет… Чего у тебя в салфеточке? – Тролль вытянул шею.

– Бутерброды с колбасой и сыром… вот.

Влада развернула салфетку, протягивая Бертилову еду, но тролль кивнул куда-то за ее спину с надменным видом.

– Ха, бутеры… Вы опоздали, мамзель. Ко мне по расписанию теперь сам прибывает домашний обед, вот так!

Тролль хмыкнул, а позади послышалось цоканье каблуков и посудно-кастрюльное звяканье. Через дорогу бежал десяток девушек с кастрюльками, мисками, термосами и фруктами в полиэтиленовых мешочках. Наверняка эти бедняги думали, что кормят голодающего борца за мир во всем мире или что-нибудь еще, что им внушил Бертилов.

Увидев обмороченную тролльским мороком девичью гвардию, Влада со своими жалкими бутербродами почувствовала себя глупо. Что-то вроде ревности и досады кольнуло внутри. Бертилов и куча девчонок… Не одна, не две – десять!

– Морочишь людей и пользуешься ими… как маг, – упрек не возымел на тролля никакого действия. Егор лишь самодовольно ухмыльнулся.

– Вы опаздываете, барышни, – капризным голосом воскликнул Егор, усаживаясь на диване поудобнее и потирая руки. Перед голодной физиономией тролля вмиг появились и домашний борщ, приправленный сметаной и густо посыпанный зеленью, и пироги с грибами, и куриные котлетки… Тролль явно превращал свою «миссию по защите Огневой» в аттракцион. Хотя иначе он просто не мог.

Вытаращив глаза, Влада смотрела, как подбежавшие девушки начали ссориться за право накормить этого нахала, отталкивали друг дружку и раскладывали вокруг Егора тарелки с едой. Бертилов, как настоящее тролльское чудовище, ухмылялся, жевал с преувеличенным чавканьем и зачем-то вертел пирогом в вытянутой вверх руке. Наверное, чтобы Ливченко наверху со своим биноклем подавился слюнями.

В этот момент на ступеньках показалась забинтованная нога, затем черный плащ, а потом и Жорик, который яростно отбивался от попыток Дашули поддержать его под руку. Увидав «штаб-квартиру» Бертилова, оба остановились, моргая и проверяя, не морок ли перед ними.

– Что тут за цирк? – нахмурился ведьмак, оборачиваясь к Владе. – Огнева, что это?!

– Бертилов обыкновенный, одна штука, – вздохнула Влада, пожав плечами. – Ему сейчас еще джакузи привезут.

– Ясно, пусть развлекается, – ведьмак был явно чем-то встревожен и продолжил тихим голосом, отвернувшись от тролля: – У Мурановых ухудшилась ситуация. Подконтры покидают лес, где их пытался удержать Алекс, и двигаются в сторону Москвы. И Гильс, как я понимаю, больше не выдержит. Если мы сегодня ничего не придумаем, у него останется всего один день. А ты, парень, крут, – громко высказался ведьмак, поворачиваясь к троллю, – но долго держать свой непрогляд не сможешь. Это все равно, что человеку держать на весу на вытянутых руках пудовую гирю. Надорвется рано или поздно. Ехал бы домой, а то все плохо кончится…

– На каждого мурановского паука у нас найдется свой чудовищный бертиловский мух, – глубокомысленно выдал с дивана тролль, проглатывая котлету. – Все знают, что такое бертиловский мух?

– Только попробуй, – Влада по инерции нервно провела ладонью по волосам, вспоминая, с каким идиотским жужжанием у нее в волосах любили путаться всякие дряни, которых создавал тролль на лекциях. – Балбесина! Правда надорвешься, тебе домой надо!

– Не мешайте мне жрать перед битвой, – грубо отозвался Егор, хлебая борщ ложкой и макая в него свою светлую челку. – Ночь придет, пауки тоже, а дома этого не увидят. Еще спасибо скажете…

– Хвастается тролль. Для них это норма… – Жорик махнул рукой, отворачиваясь от Бертилова. – Огнева, давай за нами. Мы на Маросейку.

– Я с вами? – Влада удивилась. – А что на Маросейке-то?

– Колдовской супермаркет, – пояснил ведьмак, хромая к машине. – Мне нужны ингредиенты, чтобы повторить попытку с вольтом. Пока ничего нового не придумал… – Он покачал головой и поморщился. – Одну я тебя дома не могу оставить. Нежить может подойти и днем: попытается прорваться внутрь, а меня нет.

– А если ты будешь рядом? – уточнила хмурая Дашуля.

– Если я буду рядом, поставьте мне памятник и напишите – дежурный ведьмак защищал студентку Огневу до последнего, – проворчал Жорик. – Не влез бы в ваш Носферон, сейчас в Питере спал бы на своем диване. Эх… – Он махнул рукой и залез в машину, стараясь не зацепить раненую ногу.

* * *

Про темный супермаркет Влада слышала от девчонок из Универа – даже Мара Лелевна мечтала спустить там кучу денег, когда они у нее появятся. Бизнес этот вела семья торговых домовых – Клоповых, чьи многочисленные ларьки и магазинчики облепили все зловоротни в Москве. Теперь концерн KLOPOFF вырос и развернулся, отгрохав подземный супермаркет в центре города.

До Маросейки они добрались быстро, но долго и с трудом втискивались между рядами машин, пока Дашуля, наконец, с ругательствами не припарковалась у тротуара. Где находится темный супермаркет, с первого взгляда было непонятно. Все вокруг выглядело обыденным, человеческим и повседневным. Кафе-бар «Русский стиль», примостившийся у стены ларек «Восточные сладости», моментальное фото, жестоко изрисованная граффити мастерская по ремонту запчастей к швейным иглам «Радость Фомы», магазинчик «Цветы», спрятанный в подвале…

Лишь подойдя ближе, можно было увидеть, как меняется вывеска «Радость Фомы»: с названия пропадали частички букв и проявлялась надпись «Гадость Тьмы». Любой нормальный человек прошел бы мимо этих стеклянных дверей и даже не подумал заглянуть внутрь. Кому нужны запчасти к швейным иглам, в самом-то деле?! К тому же обычные люди наверняка не видели вывеску – легкий тролльский морок укрывал ее от тех, кто не вхож в тайный мир.

Влада слышала про такие фокусы с тайными магазинчиками. Выбирали самое нейтральное и непривлекательное для людей название, за которым прятали нечто другое.

На входе в магазин дежурил маленький домовой-продавец в бейсболке «KLOPOFF», который внимательно и оценивающе оглядывал каждого входящего, вручая рекламные буклеты и бормоча заученную фразу:

– Мы рады видеть вас в нашей «Гадости»! Покупайте больше, можем оформить вурдалак-доставку!

– Нехило поднялись домовые. Такой магазинище открыть в центре Москвы, – проворчал Жорик, оглядывая уходящие вниз эскалаторы и просторные залы с рядами товаров. – Вот что значит упорство. Как там ее зовут – Клопова?

Влада кивнула, но восхищаться Мусей вслух не стала. В Носфероне домовиха замучила всех своим бизнесом, трендами и прочими радостями. К тому же Влада осталась ей должна какую-то сумму, так и не поняв, откуда взялись ее долги.

Дела у концерна Клоповых, судя по числу покупателей, шли отлично – на торговых этажах было не протолкнуться. Кроме нечисти, повсюду сновали ведьмаки, ведьмы и колдуны. Темный народец отоваривался, загружая все в самоездящие кованые тележки, которые зловеще громыхали по каменному полу.

– Акции перед ночью Ивана Купалы! – гнусавил в пространстве голос из динамиков. – Три колдовских котла по цене двух! Чаши из черного дерева! Неподгораемое нижнее белье! Черная соль и прочие вещи для любого колдуна! Спешите! Вещи для любой нечисти, от домового до вампира! Три по цене двух! Спешите!

Влада с любопытством озиралась, видя, как вполне обычные на вид люди в повседневной одежде деловито катят тележки, набивая их товаром с полок. До сих пор из темных колдунов она знала только Жорика, а сейчас убедилась, как их много в Москве. Колдуны, ведьмаки, ведьмы, ведуньи, шаманы и прочие набивали свои тележки колдовской солью, перьями птиц, пчелиным черным воском, осиновыми веточками. Чего там только не было! Кроме колдовского народа, здесь было полно нечисти: вампиры, оборотни, кикиморы, упыри, валькирии…

– Да-а, в Москве с колдовскими магазинами лучше, чем в Питере, – констатировал Жорик, с одобрением глядя вокруг. – Так, я тут надолго. Пока найду все, что нужно… Огнева, далеко от меня не уходи! Где Ивлева? Куда она подевалась?

Дашуля действительно испарилась, не сказав ни слова. Хотя вопрос «где Ивлева» в магазине, где в самом дальнем отделе продавались товары для вампиров, был лишним.

– Темно-о-ов! – раздалось из-за стоек с чугунными ведьминскими котлами. – Не узнаешь?!

– Викуся! – Жорик широко улыбнулся. – Приветище, ведьмейшая! Как делишки на колдовском фронте?

«Викуся», в отличие от других посетителей магазина, могла напугать своим видом кого угодно. Если бы существовал эталон, как должна выглядеть ведьма, это была именно она. На тощую даму ушло столько черного лака для ногтей, красной губной помады и увесистых украшений, что, если бы все это сняли, ее бы унесло первым порывом ветра.

Викуся сразу принялась делиться своими делишками, заговорив на таком чудовищном диалекте, что Влада понимала лишь каждое десятое слово.

– Кролей пасу, крадники с перекладами, тянем потихоньку, – откровенничала Вика. – Что еще темным ведьмам делать в Москве? Акулим потихонечку…

Жорик кивал и улыбался, к удивлению Влады отвечая ведьме на том же языке.

– Кроли нынче пошли ушлые, защитку ставят, по нашим бегают, – качал головой Темнов с понимающим видом. – Таких не пробить с первого раза, у них по десять защит, за каждую по пол-«мерседеса» уплачено…

– Эт верно, верно, – Вика перевела взгляд на Владу и вздрогнула, прищурилась. – Это кто с тобой? Ох, вот дела-то…

Влада смущенно поздоровалась, а ведьма обошла ее вокруг, как водят хоровод маленькие дети вокруг новогодней елки, удивленно и с восхищением глядя на игрушки, дождик. Вика тоже восхищалась, но совсем другими вещами.

– Какая у нее защита! Я с первого взгляда просекла, – восторгалась она. – Не нечисть, но и человека не чую.

Жорик глубоко и тяжело вздохнул.

– Как раз насчет этой истории я хочу посоветоваться. Темный Орден мог бы помочь Носферону в трудной ситуации, как думаешь?

– Темный Орден? – Вика нехотя отвела взгляд от Влады. – Он мог бы хоть луну с неба, вопрос, в чем его выгода. Носферон готов лишиться чего-то серьезного ради темных ведьмаков? Если да, Орден соберется. Может, что и придумает… – Вика тряхнула головой, и ее тяжеленные серьги зазвенели. – Я же состою в Ордене лишь потому, что рано или поздно светлые наедут, – тогда будет помощь. Если на тебя наедут, Жорик, ты тоже вправе на нее рассчитывать. А вот она… Так она – не человек? Ох и семейка у нее, я чувствую…

Понимая, что сейчас начнется долгий и тяжелый разговор, Влада не хотела участвовать в обсуждении своей персоны. Поэтому, как только Жорик и Вика зацепились языками, стала пятиться от них, отступая вглубь магазина. Пока не налетела спиной на кого-то, отдавив ему ногу. Повернулась, чтобы извиниться, и увидела улыбающегося увальня в цветастых шортах.

– Огнева! Привет! Не узнаешь, что ли?

Как же не узнать! Марик Уткин, «главное трусло Темного Универа», как его прозвали на всех трех факультетах.

– Уткин, ты что тут делаешь?

– Волонтерствую, – доверительно сообщил упырь, почему-то нервно оглядываясь по сторонам. – В магазине дежурю. Уже которую неделю.

– Зачем?

Вместо ответа Марик неожиданно дернулся, посмотрев Владе за спину, будто собрался бежать, но опоздал.

– Вот ты где! – послышался за их спинами рассерженный голосок. – Прохлаждаемся вместо работы!

Из-за стоек с книгами для нечисти показалась Муся Клопова, которую Влада сначала не узнала, настолько та изменилась. Раньше домовиха выглядела как девчонка-первокурсница, а теперь это была настоящая бизнес-леди в миниатюре – ростом на полголовы ниже невысокого Марика. Однако Муся с лихвой компенсировала недостаток роста громким голосом и командирскими замашками.

– Треплетесь, значит? – не слишком любезно поинтересовалась Клопова, метнув на Уткина злобный взгляд. – Огнева, ты принесла деньги, которые задолжала?

– Деньги? – растерялась Влада. – За что это? Муся, я ничего не брала у тебя в долг. Мои мифические долги…

– Твои реальные долги, – оборвала ее домовиха. – Всем долги прощать – бизнеса в Москве не вести. Я в курсах, что в тебе половина светлой крови. Но почему проблемы должны быть у моего магазина?! Почему мы, домовые Клоповы, должны страдать от твоих белых магов?

– Они такие же мои, как и твои. И вообще, я ничего не понимаю!

– Не понимаешь? – Муся прищурилась. – А ничего, что мой супермаркет страдает каждый день, потому что твои светлые родичи портят стены своими каракулями? – огрызнулась домовиха. – Мало того, мне испоганили порог около магазина, и теперь все покупатели спотыкаются, ни один нормально войти не может!

– Не ори на меня, Клопова, – Влада решила, что пора отбиваться, иначе Муся сожрет ее живьем. – Я этого не делала!

– Не знаю, делала или нет, но с тебя особый спрос, раз ты им родня! – безжалостно заявила Муся. – И с этого бездельника тоже, – она ткнула пальчиком в сторону Марика. – Его прислали работать, отгонять светляков от магазина, а он!

– Что ты хочешь-то от меня? – совсем растерялась Влада.

Домовиха решительно схватила ее за руку и потащила к окну, выходившему на Маросейку.

– Вот, дежурьте здесь со своим лоботрясом! Если увидите хулигана, знаете что делать! Убейте засранца, который портит мне стены светлыми знаками!

Отдав ценные указания, Муся исчезла в толпе покупателей, а Марик тоскливо всхлипнул.

– Вот видишь, чем я тут занимаюсь, – упырь закатил глаза к потолку. – Влип с этими волонтерскими работами! Думаю уже завещание начать писать, оставить кому-нибудь мою коллекцию автографов и плакатов. Колыванову, например…

– Погоди, Марик. Ты не обязан ловить тех, кто рисует эти знаки. Можешь попросить их уйти, например.

– Попросить, ага! – Упырь нервно хихикнул. – Чтобы меня тут же молнией шарахнуло, как вас на днюхе у Бертилова на пляжу. Ац до сих пор, как спросишь, начинает орать что-то про войну с магами и про Останкинскую башню. Или чтобы светлой магией долбануло, как зимой. Как вспомню, что в больнице валялся, нехорошо становится. Нет уж, я к светлым ни на шаг не подойду!

Марик покосился на Владу, затем порылся в пакетике, который держал в руках, вынул оттуда пирожок и черный целлофановый сверток:

– На, угощайся. Это вампирское мороженое, сдуру купил. Ты-то вампир наполовину, можешь его съесть.

Упырь хихикнул, вонзая острые зубы в пирожок, и Влада отвернулась. Смотреть, как едят упыри, было не слишком приятно.

– Спасибо. Тут сбоку написано «людям не есть», – Влада развернула пакетик и осторожно прикоснулась языком к белому шарику. Вкуса почти никакого, но, если что-то может быть холоднее льда, чтобы продрало до мурашек на спине, именно это сейчас и было. – Может, это жидкий азот в глубокой заморозке? – пошутила Влада, бросив попытки отгрызть от мороженого хоть что-то.

– Клопова угрожает, что напишет отзыв о моей волонтерской работе одним словом, – снова заканючил упырь. – Я даже знаю, каким, но лучше не при девочках. А если я принесу такой отзыв нашей Аде, меня стипухи могут лишить. Ох, вот влип…

Влада раздраженно посмотрела на Уткина. Губы у Марика дрожали, глазки за стеклами очков моргали, как у перепуганного кролика. Ей бы такие упырские проблемы!

– Я вообще не понимаю, как ты не боишься вылезать в город, – продолжал Марик. – Извини, Огнева, но уже все говорят, что Муранов слетел с катушек и охотится за тобой.

– Кикиморский новостной портал сообщил? – Влада натянуто улыбнулась.

– Не только. И Синицина знает, и вообще… – поделился Марик. – Алекс, надо же… Я у него в прошлом году чуть автограф не взял! Говорят, он теперь в лесах около Черного Кратера поселился и там тренирует армию пауков, чтобы на тебя напасть! Ты в курсе, Огнева?

– Все наоборот. Так и передай Синициной, – сейчас ей было уже не до слухов и не до глупостей Уткина и всяких сплетников. Времени не осталось, и если сегодня ведьмак не придумает ничего, что может помочь Гильсу справиться с собой, то…

Прошло минут пять, а Влада, застыв, держала в руках мороженое, которое все не таяло. В голову лезли дурацкие мысли. Влада вдруг вспомнила историю из детства, когда она болела простудой и ей страшно захотелось мороженого. Она ныла и ныла, лежа в кровати, пока дед не купил пломбир. Однако радость померкла, когда этот пломбир растопили на сковородке и ей пришлось ложкой хлебать горячее мороженое из чашки… Сейчас дед пришел бы в ужас, увидав, как она пытается есть не простое мороженое, а вампирское.

За стеклом витрины мелькали ноги прохожих, идущих мимо, слышались обрывки разговоров и фраз, шумели машины, кипела городская жизнь на солнцепеке.

Где-то, не так и далеко отсюда, ее каждую минуту и секунду все больше ненавидит тот, кто ей так нужен и дорог. А она не может сделать ничего, совсем ничего – только стоять и выслушивать нытье упыря. Влада, содрогнувшись, представила, как Гильса замуровывают в подземелья, как за ним навечно захлопываются каменные двери, и он теряет память…

– Смотри!

– Д-да?

Марик нервно сглотнул и уставился в окно витрины, тыча на него толстым пальцем.

– Вот! Снова явились! Что же это такое? Клопова начнет орать…

И действительно, рядом с витриной, у стены остановилась фигура в белой ветровке с надвинутым на нос капюшоном. За плечами у нее был рюкзак, из приоткрытой молнии которого виднелись баллончики с краской. Кто-то стоял и разглядывал стену, примериваясь, где нарисовать свой шедевр.

Упырь схватился за сердце, оглядываясь по сторонам, а потом умоляюще воззрился на Владу:

– Огнева, спаси меня! Я не могу со светлыми сражаться, они меня убьют! А тебе нипочем, уже все знают. Огнева-а-а… Пожалуйста! А то меня Клопова жрет… Ты ведь можешь!

– Да могу я, могу, – потеряв терпение, отозвалась Влада. Она всмотрелась в толпу покупателей, но Жорика поблизости не было. Ведьмак явно зацепился языками с ведьмой всерьез и надолго. Вполне можно успеть отогнать светлого хулигана, помочь Марику и вернуться в магазин.

– А-а, ну… – Марик переминался с ноги на ногу. – Ясненько… Ну я, типа, бегу за мороженым, а ты тут пока… Спасибочки, Огнева!

И упырь быстро исчез, чуть ли не подпрыгивая. Влада проводила его взглядом – вот ведь трус, а еще нечисть! Хотя лекции по носфераторике, где рассказывали о строении упырей, Уткин тоже пропустил, симулируя насморк. Наверное, действительно страшно – изучать, что ты состоишь из какой-то другой нежити и при сильном стрессе или страхе можешь рассыпаться на куски.

Фигура в ветровке продолжала примеряться к стене, расстегнув заплечную сумку и вытащив баллончик. Внаглую и среди бела дня, будто зная, что никто из темных не будет связываться.

В состоянии нервного мандража Владе даже хотелось сцепиться с кем-то из светлых, выгнать его прочь. Хоть как-то отомстить за то, что происходит с Гильсом.

Сжав трубочку с мороженым в руке, Влада решительно вышла из дверей магазина на улицу и направилась к хулигану.

– Эй! Все неймется, все не угомонитесь никак со своими подлостями?!

Графитчик обернулся, скидывая с головы капюшон… и Влада отступила на шаг, узнав Анжелу Цареву.

– Опять ты, Царева. Ходишь по нашим зловоротням, портишь пороги, стены… Мелко мстишь, только непонятно, за что. Это и называется «быть магом»?

– Мщу как могу. Пока что вот так, – криво улыбнулась Анжела. – Я причиняю вам вред, это моя практика. У вас – своя, у нас – своя.

– Это практика? – изумилась Влада. – Вредить, портить и скандалить и есть ваша практика?!

– Миссия светлых – устранять темное отродье из мира, – выдала явно услышанную в Магиструме от наставников фразу Анжела. – Любым способом! Но ты не расстраивайся, Огнева! Наслаждайся каждым днем своей жалкой жизни, потому что деньки последние…

– Уверена?

– Ваши жалкие потуги с колдуном, который похож на Вельзевула в студенчестве, просто смешны, – Анжела заулыбалась. – Все уже в курсе, что на тебя охотится вампир, твой бывший защитничек. В том и слабость темных – у них заканчивается собственная воля, когда Тьма сильнее их! Все знают об этом позорище! Просто смешно, что ваш ведьмак решил воспользоваться вольтом, чтобы отвести от тебя пауков…

Влада отметила про себя, что Анжела знает слово «вольт», а это значит, что она прибедняется, когда называет себя начинающим стажером.

– Теперь он побежал в темный магазинчик, чтобы соорудить нечто новое, защиту для тебя, – продолжала Анжела. – Он просто глуп, ищет способы и на что-то надеется. Но надежды нет! Вампира не остановишь, и его инстинкты не отменишь… Муранова и подавно. Достаточно вспомнить, что его предки убивали людей целыми деревнями…

«Жорик прав, их появление на пляже не было случайным. Именно поэтому они молнию и устроили, – подумала Влада. – Только они раньше него все успевают сообразить, будто заранее знают, что он сделает».

– Я смотрю, у тебя синяки под глазками. – с издевательской заботой сказала Анжела. – Плохо спится после убийства моей мамы, да?

– Я не хочу об этом говорить, Анжела, – Влада сохраняла спокойствие. – Когда-нибудь ты поймешь, что отразить чужую атаку – не значит напасть и убить.

– Ты плохо спишь, это заметно, – повторила Царева. – И как обидно, что тебя разорвет тот, кто раньше защищал. Теперь он тебя ненавидит, проклинает и хочет убить. Правда ужас?

– Ты в курсе моих дел, как я вижу, – Влада пожала плечами. – А что ты еще знаешь?

Анжела склонила голову набок:

– Например, что ты скоро умрешь. Вероятно, даже сегодня. Мы тебе даже сообщения об этом передавали, получила ведь? И что, может быть, это последнее мороженое в твоей жизни. Вкусное?

– Ничего.

Влада рассматривала Анжелу, пытаясь сообразить, в чем подвох. Та была одна, без компании светлых или стажеров Магиструма. Царева – новичок в магии, даже притянуть молнию, как было на пляже, не может. Пока она – лишь человек, которого Магиструм взял под опеку и активно обучает. Скорее всего, теории… Все, что она знала о делах Влады, ей рассказали в Магиструме, это несомненно. Но знать и действовать – разные вещи. Притащить ее силой навстречу паукам или Гильсу она не в силах. Неужели Анжела пришла лишь ради того, чтобы поиздеваться и лишний раз напомнить про беду с Гильсом?

– Ты все сказала, Царева? – ответила Влада. – Может, тебе уже пора к своим?

– Я еще не все сделала.

Анжела склонила голову набок и достала из кармана небольшой серебристый баллончик, в каких обычно продают краску с распылителем.

– Царева, мы все равно сотрем твои художества, – предупредила Влада, стараясь говорить спокойно.

– Стены вашей темной забегаловки не портить? Хорошо!

Влада успела заметить, что вместо стены Анжела протянула руку с баллончиком к ней и нажимает пальцем на кнопку распылителя. В ту же секунду асфальт под ногами качнулся, глаза резанула яркая вспышка. Влада выронила мороженое, и оно покатилось по асфальту, обреченно собирая грязь на кремовые бока. Улица словно прыгнула вверх, проведя по колену асфальтом, как наждачной бумагой.

Что такое удар светлой магией и белый ослепительный свет, Влада знала. Запах такой магии тоже был знаком – жженое железо со стиральным порошком. Убить этим ее нельзя, покалечить тоже. И все же вспышка, резь в глазах – все по полной программе. Анжелы рядом не было. Там, где минуту назад красовалась вывеска «Гадость Тьмы», теперь в воздухе странно крутились разноцветные обломки, словно их вращал маленький смерч.

Часть сознания говорила Владе, что она получила сильнейший удар светлой магией. Маросейка звенела и качалась, в окнах и витринах до рези в глазах ярко сияли сотни солнц. Современная светлая магия не убивала темного – только лишала его памяти, заставляла растеряться и потерять нить своей сущности на какое-то время. Окажись рядом Ван Хельсинг с осиновым колом – и кто-нибудь вроде Марика Уткина или Ацкого вряд ли бы сопротивлялся путевке во Тьму. Вампир бы оказал сопротивление, и таких ударов магией понадобилось бы около десятка, чтобы застать кого-то из них врасплох. Влада же не испытывала ни боли, ни страха. Главное побочное действие светлой магии – немедленное желание обвинить себя во всем, вспомнить самое плохое о себе и залиться горючими слезами.

Никому не потребовалось тащить ее силой навстречу погибели – все оказалось проще. Удар магией не убил и не покалечил, даже не лишил рассудка. Просто видеть Гильса вдруг стало важнее инстинкта самосохранения. Влада поняла, что почти бегом бежит, забыв про опасность и оставшихся в «Гадости Тьмы» Жорика и Дашулю. Потому что ее ждет Козихинский переулок и старый дом с холодной лестницей.

А за дверью квартиры – тот, у кого надо попросить прощения за все и любой ценой.

Глава 11

Мурановы во всей красе

* * *

Дом в Козихинском переулке был заветным, притягивающим, прекрасным. Влада давно поняла: все, что связано с Гильсом, любая мелочь из разряда обыкновенных и будничных автоматически переходила в притягательные и волнующие. А сейчас, когда мысли туманились светлой магией, – особенно. Кажется, она завернула по дороге в один из ларьков около очередной зловоротни, и домовенок долго ей объяснял, что покупать вампиру, если идешь к нему в гости…

Она даже не задумывалась, как от Маросейки добраться до Козихинского переулка, была уверена, что идет правильно. Вот и тот самый заветный двор, сверкающий хромом байк у стены и темный подъезд, пропахший борщом и кошками.

Такие прекрасные каменные ступени, чудный старый московский дом. Жаль только, что каждая ступенька лестницы напоминает о себе и неприятно саднит разбитое колено. Но это ерунда… Все ерунда, когда идешь к тому, которого хочешь увидеть.

Вот и дверь в квартиру, и злющий паук на ручке. Но, завидев Владу, на этот раз он не зашипел и не выказал агрессии, а метнулся прочь, в темный угол, быстро перебирая лапками по стене. Вот что значит светлая магия, туманившая голову, – пауку без сотоварищей она страшно не понравилась.

Влада толкнула дверь, и та отворилась, приглашая в темное нутро квартиры; ее затянуло туда, как в водоворот. Внутри было совсем темно, и Влада сразу налетела на какую-то табуретку, устроив грохот, и весело рассмеялась, громко обозвав себя неуклюжей. Мозг отчаянно кричал о чем-то, умолял остановиться, вспомнить, очнуться…

«Влада, Влада, опомнись, – твердил настойчивый внутренний голос. – Нельзя было сюда приходить. Что ты делаешь?! Остановись, беги назад…»

– Гильс?.. – Она выдохнула это имя громко, на всю прихожую. – Гильс, ты здесь?

Никто не отозвался, но глаза уже немного привыкли к темноте. За прихожей, сквозь стеклянную дверь пробивался рассеянный свет. Влада бесшумно скинула сандалии и, ступая по полу босиком, направилась туда, по дороге снова чуть не свернув табуретку. За дверью открылась огромная гостиная, залитая полутьмой. Можно было не сомневаться, что это вампирская квартирка, – больше никто не купит себе столько вещей в багрово-красных тонах. Даже занавески на просвет пылали пурпуром, поэтому и воздух в комнате казался вишнево-красным. Эдакая болезненно-сладкая мармеладная трясина, трепещущая полутенями штор на окнах, играющая отсветами бликов на изощренно-выгнутой мебели. Гостиная оказалась пуста, но в квартире явно кто-то был: из соседней комнаты доносилась тихая музыка. Да, Гильс любит такую, лишь вампиры и могут слушать тягучие и изматывающие слух вопли.

Огромный, почти вполстены телевизор, темный экран которого был покрыт толстым слоем мохнатой пыли. Почему бы не остановиться около него и не нарисовать что-нибудь?

– Сейчас нарисуем портрет паука, – тихо засмеялась Влада, водя пальцем по пыльному экрану. Паук получался веселый – с высунутым языком, рожками и хвостиком. Голова кружилась, комната словно качалась, как на качелях. Это продолжалось и продолжалось…

А потом вдруг резко закончилось.

Реальность острым ножом прочертила «до» и «после». И это «после» началось, когда палец дорисовал двенадцатую ногу у веселого паука, собрав пыль под ноготь.

Налетевший бесшабашный сон слетел. Влада очнулась, осознав, что она вторглась в квартиру Мурановых, нарушила все запреты ведьмака, бросила его и Дашулю в магазине на Маросейке.

– Ты пришла делать художественную роспись по пыли у меня дома? – тихо спросил голос за спиной.

Влада обернулась так резко, что волна волос завернулась за плечо и упала обратно. Вот они, два пульсирующих багровых глаза, таких родных и притягательных. Наконец она может смотреть в них, не спрятанных за темными очками, после месяца разлуки…

– Ты меня напугал!

– Влада, не смешно. Ты понимаешь, где находишься сейчас? Что с тобой – ты на всю квартиру пела песню про пауков в мармеладе!

– Пела? В-возможно… – Влада лихорадочно собирала в голове стремительно разбегающиеся в стороны, как разорванные бусины, слова. – Знаешь, я не планировала приходить. Просто так вышло, случайно. Я могу уйти.

– Теперь вряд ли, если это был вопрос, – багровые глаза переместились чуть в сторону. – Чем ты шуршишь?

И правда, чем? Все это время черный полиэтиленовый пакет болтался на локте, а она его даже не замечала. Кажется, купила по дороге фрукты, насоветованные продавцом из ларька. Ах да, гранаты! Вспомнив о них, Влада неловко раскрыла пакет. В полутьме казалось, что гранаты испуганно прижались друг к другу.

– Это вампирские… Мне сказали, сладкие.

– Обалдеть, – Гильс склонил голову набок. – Какая забота обо мне. Неплохо, Огнева. Делаешь успехи.

Вампир, подбросив в руке один из гранатов, ловко поймал и вонзил в него зубы. Влада, как завороженная, не могла оторвать глаз от Гильса, который грыз гранат, разглядывая ее со странным выражением лица. Сок граната, будто кровь, окрасил его белые зубы и тонкой струйкой стекал с подбородка. Ему это шло, выглядело как деталь, которой раньше не хватало в облике.

– Попробуй, это вкусно.

Гильс разломал второй гранат и протянул Владе. Полупрозрачные темно-красные зернышки напоминали застывшие капли крови.

– Прости меня, Гильс… За тот разговор, когда мы…

– Когда ты проклинала меня, обзывала подлецом и сказала, что ненавидишь. За тот разговор? – уточнил Гильс с легкой усмешкой. – Или за другой?

– За тот, который…

– Или за предыдущие разговоры, когда ты обзывалась, ругалась на меня и смотрела с ненавистью?

– За все, Гильс. Прости за все! Я не хотела говорить то, что сказала.

Ее голос дрогнул, слова показались нелепыми и пафосными. Гильс бросил гранат на пол:

– Значит, просишь прощения… – Гильс улыбнулся уголком рта и вдруг провел ногтем по ее плечу, совсем легко. – Я смотрю, ты так и не загорела, белый снежок.

– Солнце меня не любит, – Влада заставила себя улыбнуться. – Гильс… Мир, да?

– Видишь ли, – Гильс взял пальцами прядь ее волос и повернул, любуясь синими и зелеными отсветами. – Мир-то мир. Ты уже раз десять попросила прощения, это плюс. Я могу простить за резкие слова и грубости, за многое. Но не могу простить… – Голос вампира вдруг стал глухим, и он заговорил очень медленно: – Не… могу простить… разбитую коленку, с… которой ты… явилась ко мне…

Пальцы Гильса вдруг с такой силой потянули к себе прядь ее волос, что Влада вскрикнула и дернулась назад.

– Дурочка, – задыхаясь, произнес вампир. – Разбитое колено… Ты постоянно их разбиваешь… Когда-то я перевязал твое колено, но тогда все было иначе. Тогда… кровь… не имела значения… А теперь…

– Я знаю, что с тобой происходит. И знаю, что это инстинкт. Но ты можешь быть сильнее, ты же… Муранов!

– Вот именно, потому что Муранов. – Гильс дышал тяжело и медленно. – Именно поэтому. Ведь с нас, муранов, у Тьмы особый спрос. Я недавно это понял. Когда приходят сны… Никаких лекций по истории не нужно. Я вижу, что делали мои предки, чем они питались и как охотились. В снах я с ними заодно, они говорят мне что делать… Хотя я многое не понимаю… – Гильс провел рукой по лбу, словно пытаясь что-то с себя стряхнуть.

Гильс никогда не был так многословен, не делился с Владой тем, что чувствовал и о чем думал. И никогда так не смотрел на нее, не держал прядь ее волос в своей руке.

– Я мог бы справиться с собой, наверное… – тихо произнес вампир. – Уже строил планы на вечность под землей: как мне там убивать время. У меня почти получилось, но чертовы пауки… Они будто лучше меня знают, что мне нужно. Читают мои мысли, проникают в мои сны. Они – часть меня, мое оружие и сила. Алекс увел их, и мне стало лучше. А вот байк… – Гильс вдруг рассмеялся. – Байк помогает, когда на нем летишь! Все мысли прочь… У меня была надежда, что я справлюсь, когда на нем гонял. Решил, что смогу думать о тебе спокойно, без дикого голода и злости. А ты вдруг пришла сюда, и твоя коленка… Попытайся отойти, – в голосе Гильса звучала мольба. – Отходи от меня, медленно… И не смотри на меня!

Отойти, когда прядь волос сжимают пальцы.

Интересно, как это? Влада пыталась найти нужные слова, но в голову лезла всякая чушь. Не предлагать же снова вампиру заняться аутотренингом и пересилить себя. Это ему-то, у которого нервы как канаты и который полгода назад бился на глазах у огромной толпы с Арманом Сумороком. Тогда она перетрусила до полусмерти, а Гильс только посмеивался, выйдя победителем из жестокого боя. Разве найдешь что сказать такому, как он, если он сам не знает, как ему справиться с собой?

Железная хватка ослабла, и Влада сделала крошечный шажок назад, стараясь смотреть на босые ступни Гильса, а не ему в глаза.

– Нет, нет, – прикрикнул Гильс. – Не смей отходить от меня! Стой.

– Я стою, никуда не иду, – Влада тут же вернулась обратно.

– Я не… могу! – прохрипел вампир. – Не справляюсь… Я не справляюсь!

Влада вздрогнула, когда на ее плечо сзади вдруг легла чья-то рука. В матовых стеклах стенного шкафа отразилась еще одна размытая фигура – высокая и широкоплечая, в кожаной куртке. В квартире появился кто-то еще, он стоял у нее за спиной.

– Здравствуйте, детишки. У вас тут хорошо, а я, как всегда, вовремя, – произнес голос, который можно было бы назвать веселым, если бы не крайнее напряжение в каждом слове.

Влада выдохнула с облегчением – Алекс Муранов! Когда он появляется, ситуация обычно решается в лучшую сторону, Алекс всегда знает, что делать и как поступить.

– Алекс, очень медленно отводи ее назад, – сжатым, как пружина, голосом попросил Гильс. – И говори что-нибудь, постоянно говори.

– Ага, понял. – Алекс прокашлялся. – Кто как проводит лето. Я чудно оторвался: озера в Карелии, ужики с ежиками под ногами, сосны, песочек… Мы с паучками загорали, купались, играли в пляжный… как его…

– Волейбол, – тихо подсказала Влада, наблюдая за пальцами Гильса, медленно перебиравшими ее волосы.

– Ага, он самый. Милых паучков я увел в такие дебри, ой-ой, – продолжал Алекс. – Они мне говорят: «Ты типа Иван Сусанин, что ли?» Чуть не сожрали меня за то, что завел их в болото. Я читал им Дашечкины эсэмэски вслух, и они умерли от смеха. Особенно им понравилось про то, как Жорж Темнов сам стирает себе носки, а потом сушит их с помощью магии… Дашка, стерва, подсматривала!

– Покатит. – Гильс кивнул, и его плечи немного опустились, будто с них спало напряжение. – Продолжай давай. Не молчи.

– У тебя в руке прядь ее волос, – тихо напомнил брату Алекс. – Ты разожми пальцы, но не смотри на нее. Итак, треплемся дальше! – Он снова перешел на веселый и беззаботный тон, словно переключили невидимую кнопку: – Еще Дашке мерещатся черные длинные руки, которые по ночам шарят в ее шкафу. Пишет, приезжай и срочно разберись, в чем дело. Гы-гы! Нельзя ее одну оставлять, она сходит с ума!

Влада вдруг почувствовала, что Алекс осторожно тянет ее за собой, из гостиной в коридор. По сантиметру, медленно, не переставая весело трепаться, будто все сидели где-то во дворе на скамеечке и думали, как убить вечер.

– А Бертилов-то отмочил, слышал? – хохотнул старший Муранов. – Сейчас расскажу, этому было посвящено около двадцати посланий. Дашка ненавидит Егорку лютой ненавистью! Пишет, он – паршивец, гоните его, Мурановы, в шею и не дружите с ним.

– Это мы как-нибудь без твоей принцессы решим, – голос Гильса обрел наконец эмоции вместо холодной отстраненности.

– Во-во, я так и сказал, – Алекс почти вытолкнул Владу в коридор, но удерживал в дверях, выжидая подходящий момент. – Я ей говорю: «Ты в дружбу троллей с вампирами не лезь. Мы сами в ней мало понимаем». Нам что главное? Егорка свой в доску, а уж какими методами он помогает, его тролльское дело. Мы вот что сделаем: в конце лета все вместе соберемся где-нибудь и устроим вечеруху…

– Стой.

Гильс рухнул на колени, вцепившись ногтями в паркет. Тот хрустел и комкался под сильными пальцами, словно дубовые доски были хрупким сухим картоном.

– Нет, Алекс. Не получается. Попробуй ее оттолкнуть, когда я…

– Держись, – совсем не веселым голосом произнес Алекс. – Держись, сколько можешь!

– Уводи ее…

– Сейчас?

Гильс покачал головой:

– Не могу, Алекс. Не удержусь. Ты справишься со мной?

– Не уверен. Сам отойти сможешь?

– Нет.

– Влада, смотри в пол и не двигайся сейчас, не дыши, зажмурь глаза, – пальцы Алекса сильнее сжали ее плечо. – И не бойся, все будет хорошо.

Смотреть в пол и почти не дышать… Это как? Если воздуха не хватает, а паркет прыгает перед глазами обезумевшей елочкой. В гробовой тишине было слышно, как тяжело дышит Гильс, как тикают часы на шкафу, как доносится из-за плотно запертого окна шум проехавшей по переулку машины.

И вдруг гнетущую тишину разорвал звук из кармана. Мобильный телефон успел только пискнуть, как быстрая тень метнулась к ней, а комната отлетела в сторону. Кресло завалилось набок, с треском пропоров штукатурку, поехал вниз карниз, морщась занавесками.

– Выводи ее! – крикнул Гильс. – Алекс, давай!!!

А потом начался кошмар. В лицо ударил взявшийся непонятно откуда порыв ледяного ветра, разбитое колено налетело на косяк двери, и боль завыла в ноге, застревая криками в горле.

– Нет! – Влада отчаянно сопротивлялась той силе, которая сейчас тащила ее прочь. – Отпусти меня!!! Я не могу… Дышать… Не хочу в янв…

Жестокая и неумолимая сила продолжала тащить ее из реальности в подпространство, заполненное пылью и серой, пока по стенам лестницы метались крики и грохот откуда-то сверху.

– Дышать… Мне больно… Я умру сейчас…

Это была целая минута ада в пыли и бесцветном мире, не предназначенном для людей. А если ты наполовину не человек, янв примет неохотно, обожжет холодом, напугает звоном в ушах и мельканием в глазах сотен существ, которым не место в обычном мире…

Алекс тянул ее за собой по лестнице вниз. Мелькали стены, двери, огни. Серебром, как под Новый год, засверкал Козихинский переулок, над головой повисла огромная вполнеба луна. Где-то позади остался Гильс и страшный, раздирающий уши далекий, почти звериный вой. Он говорил больше, чем все ненужные слова.

Влада вдруг поняла, что сидит в мчащейся по ночному городу машине, а ведьмак Темнов машет у нее перед лицом растопыренной пятерней и орет непонятные ей слова страшным голосом.

Глава 12

Экстренный ведьмачий совет

* * *

– Тихо, тихо… Все, уже проходит. Прохо-одит, – уговаривал голос Алекса, пока ледяная вода из-под крана успокаивала воспаленные глаза. Хотелось самой стать ледяной, замерзнуть и замереть, как замерзли пальцы под струей воды.

– Все, все…

Старший Муранов с силой отвел заледеневшие руки от крана, лицо утонуло в чем-то мягком и махровом. Полотенце укололо кожу тысячами маленьких игл.

– Я тебя через янв выводил. Наглоталась серы, теперь она щиплется. Радуйся, что живая.

Радоваться?

Влада оторвалась от полотенца и попыталась открыть глаза. Точнее, разлепить веки, которые отчаянно сопротивлялись, будто верхние и нижние ресницы не желали расставаться друг с дружкой. Хоть место знакомое – ванная в квартире Ивлевых и знакомый бежевый кафель в крапинку на фоне Алекса.

– С Гильсом… что? – просипела Влада, схватившись рукой за горло. Голос пропал, а горло противно саднило. – Что с ним…

– Пойдем-ка, – вампир повел ее в кухню, придерживая за плечи. – Коленка-то как?

Влада только сейчас заметила, что колено было перевязано тугим бинтом, но, кто его перевязывал и когда, в памяти не сохранилось. Не вспоминался и момент, как она снова оказалась в доме на Кудринской. Наверное, несколько минут она была без сознания либо отключилась, пока Алекс с Жориком тащили ее из машины.

А вот, что на кухне столько народу, Влада никак не ожидала. Кроме Дашули и Жорика, за кухонным столом сидели еще несколько личностей. Одну Влада узнала – это была Вика, ведьма, с которой Темнов общался в «Гадости Тьмы». Напротив нее – юноша мрачного вида. В мрачности он мог соревноваться даже с Жориком, сидевшим на табуретке с таким серым и осунувшимся лицом, что был похож на Мефистофеля, на которого наорал работодатель.

– У нас срочный совет, как видишь. Полторы ведьмы и два ведьмака в ассортименте, остальные присутствуют, так как случайно могут подать хорошую идею, на что надежды мало, – Алекс пододвинул Владе табуретку, и ей пришлось сесть, с трудом согнув забинтованное колено. Ведьмы с любопытством кивнули ей, сканируя глазами так, что Влада поежилась, откинув волосы на спину.

– Я не буду спрашивать, что произошло в магазине, – глухо заговорил Темнов, крутя ладонями стоявшую на столе чашку с кофе. – Догадываюсь, что это очередная подстава светлых. Я бы догнал тебя, Огнева, и остановил, но весь магазин был оглушен на какое-то время. Поднялась паника, двери оказались заблокированы. Тебе сильно повезло, что Алекс в это время успел добраться до дома. Ты пришла в логово к вампиру с разбитым коленом, в крови… Он держался, сколько мог. Я недавно говорил тебе про малейшую провокацию. Так вот, ничего хуже сделать не возможно… Теперь о том, чтобы Гильс добровольно ушел в подземелье и дал себя там запереть, речи уже нет. Муранов стал неуправляемым и не остановится, пока не поймает тебя.

– Это я виновата, – Влада обвела потерянным взглядом кухню. – Я, больше никто…

– Огнева, ты виновата в том, что родилась на свет? – прервал ее Алекс. – Глупости! Тебя ударили светлой магией с расчетом на то, что ты забудешь обо всем и побежишь туда, куда хочешь пойти. Ты ведь не нарочно кинулась к нам домой, я уверен. В том-то и штука, что светлые видят наши действия как на ладони. Они подстраивают цепочку вроде бы незаметных и незначительных событий так, чтобы случилось то, что им нужно. То, что ты вышла из магазина, что встретилась с этой… как ее…

– Ее зовут Анжела Царева, – подсказала Влада.

– Да, – Алекс кивнул. – Конечно, не она все рассчитала. День был расписан по минутам ее наставником. Скорее всего, светлым магом Яромиром. Анжела лишь выполнила его инструкции как по нотам.

– Светлые опережают нас во всем, как детей, – со злостью в голосе сказал Жорик. – Посылают сопливых стажеров, которые четко знают, что делать, чтобы события пошли так, как нужно им.

– Известная фишка светляков – предугадывать наши действия, – пожала плечами ведьма Вика. – Ты не ребенок, Темнов, а удивляешься. Они видят твои действия наперед, если не закрываться. Нужно было ставить защиты, если уж занял место дежурного ведьмака в Темном Универе. Причем много защит. Ой, много!

– Я умею ставить защиты, не учи ученого, – раздраженно оборвал ее Темнов. – Тут что-то не так. Сама-то понимаешь – нет? У тебя не тот масштаб, три – пять клиентов в неделю. Развести кого-то, навести порчу, приворот-отворот… Таких, как ты, Магиструм вообще не замечает. Еще с вами бороться!

– Если ты не умеешь нормально ставить защиту, как попал на должность дежурного ведьмака Носферона? – упрямо поинтересовалась Вика. – По знакомству? – Она перевела взгляд на Алекса и усмехнулась.

– У меня хорошая спецификация по нечисти, у тебя такой нет, – раздраженно отозвался ведьмак. – Темный практик должен быть всесторонне осведомлен о тайном мире. Разве настоящая ведьма является узким специалистом?

– Жора, ты на какой машине ездишь? – прищурилась Вика. – У меня «лексус» последней марки, потому что только ко мне люди идут за порчей, и только я могу…

– Я бы хотел, чтобы вы соревновались не в том, кто лучше наводит порчу, а придумывали варианты действий, – перебил ведьму Алекс. – Наш совет экстренный и срочный, ситуация критическая. Мой брат вышел на охоту, ночью пауки начнут штурмовать дом. Остановить их я не смогу. Воля Гильса сейчас сильнее, и наша семейная нежить понимает его, а не меня.

В общем, кто на совете главный, сразу стало понятно. Был бы Жорик, если бы он сейчас не был морально разбит и подавлен. Что касается Алекса, тот обычно начинал всеми командовать почти в любой ситуации. Влада же чувствовала себя измученной. Горло болело, на душе творился ад. Страшный сон: сидеть на кухне и слушать теории, как защититься от Гильса.

– Хорошо. Итак, у нас есть девочка четырнадцати лет. – Темнов взял себя в руки и заговорил более уверенно. – Смесь кровей. Отнимает силы у магов, в будущем станет еще опаснее, и маги не могут ее убить. Пытались неоднократно, били магией, но безрезультатно. Девочка особенно сильна в моменты смертельной опасности, когда зеркально отражает удары противника.

– Получается, у кроля сильная степень защиты, – прокомментировала Вика. – Сильнейшая…

– У какого кроля?! – Влада изумленно посмотрела на ведьму.

– Так мы называем объект колдовства, – поморщившись, отмахнулась ведьма. – Рутинное выражение практиков темной магии, ничего особенного. Итак, кроль имеет высочайшую степень защиты. Диагностирую как сильнейшие способности плюс поддержка рода с обеих сторон.

– Что значит «с обеих сторон»? – переспросила Влада, которой ведьма нравилась все меньше и меньше. Если у светлых магов наглость и самоуверенность шагала впереди них, у темных ведьм и колдунов наблюдался запредельный цинизм ко всем, на кого они могли навести порчу или проклясть. И тем более паршиво, когда тебя обзывают кролем.

– Это означает, что у каждого из людей есть длинный ряд рода, который тянется из глубины веков. В этом роду были разные люди, а у тебя очень сильные родичи. Они могут оказывать поддержку даже с того света, в моменты, когда ты на грани гибели, – пояснила Вика. – Тебе я не стала бы ставить магические защиты, сильнее и так некуда. Но… – Она подняла кверху глаза. – У каждого сильнейшего кроля есть слабые места. Любой маг их ищет, чтобы пробить защиту. До победного, пока не получит желаемый результат.

– Маги искали, чем тебя пробить, раз не смогли уничтожить, – объяснил Жорик. – Я все это уже говорил. Гильс был твоей защитой, ее сняли и повернули против тебя. Ночью пауки попытаются прорваться в дом, и я не знаю такого места на земле, куда семейная нежить Мурановых не сможет проложить дорогу. Разве что Магиструм…

– Не будь помянут к ночи, – Вика грубовато поплевала через правое плечо. – А если мы вчетвером заблокируем и защитим квартиру оберегами, рунами?

– У меня есть мнение, – очень тихим и вкрадчивым голоском заговорил мрачный юноша, который до сих пор молчал. – Уважаемая Виктория плохо себе представляет, что такое вампирские слуги. Я в этой квартире нахожусь исключительно из профессионального любопытства. И могу сказать точно: если вампир вышел на охоту, темные, то есть мы… – Он кашлянул: – Никогда его не остановят. Наши попытки бесполезны, так как против вампира сработает лишь светлая магия, а ее у нас нет. Мы с нечистью вроде как свои.

– Они зна-али, умнички, как нас поломать, – с ненавистью в голосе протянул Жорик. – Ты прав, Захар, против вампира мы почти бессильны.

– Погодите, а как же пороги? – возмутилась Дашуля. – Пороги-то остались, Алексу сегодня письменное приглашение пришлось делать!

– Порог – штука хорошая, когда речь идет об обычной ситуации, – согласилась Вика. – Но когда прет армия… Вы читали «Вий» Гоголя? Там очень неплохо расписан такой вариант. Первый ряд нежити получает сильный удар от порога, второй меньше, а десятая или двадцатая волна прорывается, сметая круги и пороги.

– Получается, этой ночью нежить начнет прорываться в дом, – Захар замолк на секунду, раздувая ноздри и будто принюхиваясь. – Вампир кружит около дома, я это чувствую. А ты? – обратился он к Вике, которая нервно поигрывала черными бусами. Та кивнула, сделав очень выразительную гримасу на лице.

– Моя магическая диагностика показывает, что ни вольтом, ни рунами, ни оберегами мы ничего не решим, – произнес Жорик. – Тупик.

– Я вижу по диагностике, что сегодня девочка должна погибнуть. – неумолимо заявил Захар.

– Я тоже вижу, что она скоро погибнет, причем ночью, – подтвердила Вика. – Но не могу понять, откуда идет опасность. Она очень близкая, словно уже на этой кухне.

– Вика, магическая диагностика должна быть конкретнее, – нахмурился Алекс. – Ты намекаешь на то, что кто-то из нас – предатель и работает на магов?

– Я лишь сказала, что где-то рядом нечто враждебное и опасное, – поморщилась Вика. – Но не намекала ни на кого из вас. Ладно, идея с вольтом отпадает, это слишком слабо, – согласилась ведьма. – Вольта, которого войско нежити примет за реального кроля… то есть объект, за несколько часов не создать. Нужно придумать что-то посильнее.

– Вот и придумай, – посоветовал ей Захар. – А то командует только. Придумай! Не все же порчу наводить да крадники на меня…

– Крадники на тебя?! – возмутилась Вика. – Да нужен ты мне больно! Сам работаешь по непонятно каким заговорам, все новодел, а у меня настоящие, тайные и прабабкины!

– У тебя настоящие и тайные?! – Захар фыркнул. – Да тексты твоих тайных заговоров в Инете скачать можно, на сайте для новичков! Ты даже защиту себе поставить не можешь, я тебя пробью при желании за ночь, к утру не проснешься!

– Ты меня пробьешь? Да я каждый заговор на своей шкуре проверяю, а ты самопал лепишь!

– Коллеги, вы спятили? – вежливо и как-то обреченно поинтересовался Жорик, но колдун и ведьма не обратили на него никакого внимания.

Алекс сидел на полу, прислонившись спиной к холодильнику. Украдкой наблюдая за выражением его лица, Влада понимала, что дело плохо. Такого лица у Алекса она никогда не видела, веселый и наглый старший брат Гильса еще никогда не выглядел таким подавленным. Вика с Захаром тем временем продолжали ругаться и выяснять отношения, подняв крик до потолка. Влада всматривалась в их лица и вдруг поняла: если кто-то однажды и спасет мир от угрозы, то вряд ли это будут темные колдуны с ведьмами. Когда мир начнет рушиться, каждый из них побежит за «биологическим материалом для порч и крадников», чтобы с его помощью изничтожить конкурентов.

Выражение лица Жорика тоже было красноречивее слов: видимо, он и сам думал о чем-то подобном, глядя, как ведьма с колдуном яростно скандалят, нагнувшись над столом.

В какой-то момент Вика протянула руку, чтобы вцепиться Захару в волосы, очевидно, для сбора ценного биологического материала для наведения порчи, как поблизости раздались вопли, крики и грохот, затмившие скандал на кухне.

Будто недалеко грянул гром, и люстра на потолке зазвенела подвесками, начав раскачиваться. Вика с Захаром изумленно смолкли, а Жорик побледнел, вскочил на ноги и почему-то стал глядеть на пол. Влада поняла – ведьмак решил, что войско подконтров прорвалось в дом и вот-вот хлынет на кухню. Но шум доносился из-за входной двери и на вторжение пауков похож не был. Очень громко и визгливо вопил местный домовой Эдик Грозный, слышалось идиотское ржание Дини, а им в ответ рокотал чей-то бас.

Если это было что-то опасное, почему громко хохотал Диня?

– Что еще за танцы, – сняв цепочку с двери и открыв замки, Алекс распахнул дверь и встал в проеме.

За дверью, кроме скандала и воплей, были спецэффекты. Зеленые вспышки света озаряли коридор и физиономию Эдика, бившегося в истерике. Диня отчаянно ржал, согнувшись пополам и утирая слезы кулачками.

– Я отомщу вам, я этого так не оставлю! – Грозный потрясал кулачками в воздухе. – Насмехаться надо мной подло и мерзко! Смеется тот, кто смеется последним!!!

– МОЛЧА-АТЬ!

Алекс рявкнул таким голосом, что и Диня, и Эдик мгновенно умолкли, присев на пол.

Вампир и ведьмак оба вышли из квартиры, прикрыв за собой дверь. Влада пыталась расслышать, о чем они разговаривают, но говорили очень тихо. Потом Жорик вернулся в квартиру с явным облегчением на лице, а Алекс выглянул в прихожую, поманив Владу пальцем.

– Огнева, выйди в коридор на минуточку, у нас там сложная ситуация. Явился наш тролль, видимо, вылез из джакузи. Требует аудиенции…

Влада, недоумевая, выглянула в квартирный коридор и увидела сидевшую на полу фигуру, вокруг которой клокотали зеленые сполохи света. Свет шел от безумно-зеленых глаз, полыхавших таким огнем, что узнать в этом монстре симпатягу Егора Бертилова было очень трудно.

– Егор… – Влада ахнула, бросившись к троллю. – Что с тобой?!

– С ним?! Приперся сюда и заставил консьержку сказать приглашение в дом! – заходился в истерике Эдик. – Просочился в дом, подлец! Я свидетель! Знаете, кем он прикинулся???

– Кем? – заинтересовался Алекс.

Домовой вдруг замолк, подняв вверх указательный палец и торжественно закатив глаза.

– У-у-у… – Алекс вздохнул. – Это уже верх всего, согласен.

– Я требую, чтобы сюда немедленно вызвали все силы Темного Департамента! – бушевал Грозный. – Я подниму вопрос о хулиганстве, так не оставлю!!! Мало того что сюда вселился незаконно домовой, так еще и тролль вошел в дом обманом! Он еще ржет…

Дине Ливченко, который веселился, показывая пальцем на Грозного, Алекс дал такой подзатыльник, что домовой влетел в квартиру одним прыжком.

– Ливченко рассказал мне, что случилось. У меня есть предложение. И вы его выслушаете! – Тролль с такой силой треснул кулаком о стену, что на пол посыпалась штукатурка.

– Не смей портить мой дом, шпана! – взвыл Эдик. – Убирайся вон!

Видимо, буйство прошло: тролль сидел на полу, прислонившись спиной к стене и опустив голову так, что его челка полностью закрывала лицо.

– У меня есть идея, как спасти ее от… Ну сами знаете, от кого, – в конце концов выдавил из себя Егор. – И так, чтобы Гильс тоже выжил, он ведь мой дружбан… Просто я сидел и думал… Да…

– Вот вода, – выглянув из дверей квартиры, Жорик протянул троллю стакан. – Охладись малость, пока дом не развалил. Вообще, нам сейчас не до тролльских заморочек, парень. Против вампира и армии нежити ты – не боец.

– Может, вы все-таки выслушаете меня? – В голосе тролля прозвучала ожесточенность.

– Ладно-ладно, – согласился ведьмак. – Мне тоже было шестнадцать лет… Выслушаем, раз ты такой буйный.

Тролль, поняв, что натворил глупостей, хмуро кусал ногти, не глядя на Владу.

– Чего ты… На, выпей.

Влада дотронулась до плеча Егора. Тот выхлебал стакан за пару глотков и швырнул его в сторону. Звякая гранеными боками, стакан поспешно укатился по полу, будто спасаясь от участи быть разбитым.

«Вот еще не хватало! Вампир с катушек слетел, теперь тролль слетает», – подумала Влада, осторожно разглядывая поникший профиль Бертилова. Губы тролля слегка дрожали, как и нижние веки.

– Я кое-что придумал. Но для этого мне необходимо нарушить канву… – выдавил из себя Егор. – Честно говоря, от всего, что творится с Мурановым, так паршиво. Ведь мы росли вместе, дружбаны… Застрелиться…

– Так застрелись, зараза! – вякнул Эдик, высунув голову из стены. Егор среагировал как обычно это делал – скинул с ноги кроссовку и метнул в стену.

– Давай говори, – Жорик поторапливал тролля. – Нарушить канву в чем и насколько? Непрогляд нарушением не является, если ты об этом. Но ты против армии пауков его не сможешь удержать.

– Я уже сам это понял и придумал другое.

– Что?

– Я сделаю живого фантома… Ее фантома, – тролль поднял глаза на Владу. – Это карается канвой, знаю. Если пауки и… вампир схватят и разорвут фантома, может, угомонятся…

Жорик очень долго молчал, потом перевел взгляд на Алекса.

– Бертилов, ты парень у нас талантливый, но сделать живого фантома в шестнадцать лет… – Алекс с сомнением поглядел на тролля.

– Я сказал, что смогу! – В голосе Егора звучал вызов. – Фантома я сделаю как надо. Подконтры, я сам и… Муранов не отличит. Фантома разорвут, а она останется жива, ясно вам?!

– Ерунда, – подала голос Влада, которую колотил нервный озноб. – Меня могли бы спросить, хочу ли я, чтобы Егор себя подставлял! Я против! Если из-за этого его выгонят из Универа, или замуруют в подземелья, или…

– У тебя есть другие варианты выжить? – спокойно спросил Алекс. – Владиша, не дури. Времени в обрез.

– Обведите меня кругом, я буду сидеть в гостиной, и меня не тронут. Не надо Егора вмешивать!

Тролль сердито запыхтел, сжав кулаки. Огонь в его глазах разгорелся с такой силой, что по стенам заплясали блики.

Жорик внимательно посмотрел на тролля, затем перевел взгляд на Алекса и кивнул:

– Он сможет. Я уже сам понял, что темная магия здесь не тянет. Проходи, Егор Бертилов, приглашаю тебя перейти этот порог. Расскажешь все подробно.

– Проходи?! – истерично взвизгнул Грозный, подпрыгнув от ярости и потеряв очочки, которые со звоном покатились по полу. – Как вы смеете без моего разрешения?! Этот бездельник… Посмотрите на него! В таких штанах его вообще нужно гнать из Москвы взашей! Дырки да заклепки – мерзость! Я всем вам отомщу, у меня есть к кому обратиться! Да-да!

Егор встал, презрительно сплюнул в сторону шипевшего, как дикий кот, домового и вошел в квартиру Ивлевых.

Глава 13

Еще одна она

* * *

Идея с фантомом, как ни странно, пришлась по нраву даже ведьме Вике. Может, потому, что та сообразила: ничего более удачного за оставшееся до темноты время придумать не удастся, а, если у тролля не получится, все можно свалить на Темнова (и ненавистного ей конкурента – Захара, подбившего тролля нарушить Конвенцию) и потом раструбить об этом на всю Москву.

– Делайте что хотите, – на прощание мрачно высказался Захар. – Мое мнение, что против вампира, ставшего кровопийцей и нацелившегося на жертву, средства нет. Это муран, и я не завидую всем вам, а не только этой бедняжке.

Он бросил на Владу взгляд, далекий от сочувствия. Скорее, темный колдун практично прикидывал, как бы использовать ее смерть в своих целях.

Когда дверь за Викой и Захаром закрылась, Жорик проклял минуту, когда попросил у них совета.

– Чертовы эгоисты, – проворчал ведьмак. – Лишь бы кого сжить со свету! Будто себя любимого годами раньше увидел в зеркале, честное слово… Итак, насчет фантома. Алекс, мы сможем оградить тролля от наказания за этот шаг?

– Не знаю… Я думаю, – ответил Алекс Муранов, стоя у окна и вглядываясь в даль, где оранжевый кругляк солнца висел совсем низко над горизонтом.

Егор ходил по гостиной из угла в угол, пиная ногами загибающиеся углы ковра, а Дашуля грызла ногти, забравшись в кресло с ногами.

– Создание живого фантома категорически запрещено, – медленно заговорил Алекс. – Потому что такое существо имеет что-то вроде плотной структуры, в отличие от морока, который просто является наваждением для того, кого должен задурить. Плотная структура существует долго, а, согласно Конвенции, темный не имеет права ничего строить или творить нечто, что может оставить след на земле. В данном случае фантом будет существовать короткий отрезок времени, от силы полдня. Сегодняшней ночью появление второй Влады приведет нашу нежить в ступор. Я это точно знаю! И его хватит до утра. Они просто не будут понимать, на кого нападать. Согласно логике нежити, объект может быть только один. Но на следующий день они примут решение напасть на объект, который передвигается. Точнее говоря, на ту Владу, которая начнет от них убегать. Она и будет для них истинной добычей. Ее схватят и притащат к хозяину… Дальше вы знаете.

– А если узнают об обмане? – Влада была готова выгнать Егора из квартиры, настолько мысль о том, что теперь и тролль поплатится головой из-за нее, была невыносима.

– Ничего, тогда в подземельях я составлю компанию своему дружбану, – хмыкнул Бертилов. – Нормалек, меня устраивает! А сидеть и любоваться, как все летит в тартарары, я не стану.

– Мы делаем фантом в квартире, а не на улице, – возразил Алекс. – Тролль мог сделать фантом и случайно, например во сне. Запросто! – Он похлопал Егора по плечу.

Глаза тролля горели каким-то странным и ярким огнем. Он лишь криво хмыкнул в ответ, будто его не волновало, что случится после.

– Приступай, Бертилов, раз взялся. Времени в обрез.

Ведьмак кивнул в окно. Над Москвой еще светило закатное ярко-оранжевое солнце, подсвечивая облака самыми невероятными цветами. Сумерки наступали, поднимаясь мутным синеватым маревом из-за дальних домов. Вместе с ними приближалась и опасность.

– Вы не могли бы все выйти? – нервно попросил Бертилов. – Мешать будете, я должен сосредоточиться.

– Дом не разнеси, талантище, – Алекс ободряюще подмигнул троллю и вышел из комнаты, потянув за собой Дашулю. Ведьмак оторвал взгляд от заката за окном и тоже вышел, прикрыв за собой дверь комнаты.

Это было все равно, что оказаться в кабинете у стоматолога, который готовится вырвать зуб. Приходишь, садишься в кресло, а врачом оказывается твой друг детства. Влада нервно сжала локти ладонями, поежившись и пытаясь прогнать противную нервную дрожь. Яркий закатный оранжевый свет, который заливал комнату, сейчас казался нереально рыжим, особенно на белом потолке.

– Зря ты ввязываешься, – нарушила она неловкое молчание. – Мне это не нравится.

– Ага, сейчас тебя послушаю и побегу домой к мамочке, – Бертилов произнес это необычайно серьезно для себя, будто тролль резко повзрослел за последний час. Влада с удивлением его разглядывала, прислонившегося к книжному шкафу. – На самом деле фантом заберет какую-то часть твоей души и что-то, из чего он будет сделан как личность.

Часть души… Об этом Влада слышала раньше и даже видела собственными глазами. Когда-то ее отец просил у приятеля-тролля создать фантом, чтобы тот учился за него, пока он решал свои проблемы. Отца уже много лет не было в живых, а его фантом закончил Носферон, стал преподавателем в Универе и продолжал существовать… Когда фантом отца встретился с Владой, то даже не узнал ее. Ведь часть души, которую тогда забрал у Виктора Суморока тролль Григо Бертович, была взята в минуту злости и раздражения. Фантом усердно трудился на преподавательской ниве, хотя отец ненавидел рутину.

– Я даже не представляю себе, как это, когда из тебя делают фантом…

– Не боись, – Егор сел на диван рядом с Владой. – Я же не Колыванов и не гоблин какой-нибудь, все сделаю в лучшем виде. Но главное, что это не смертельно, и, когда все закончится, Гильс тоже будет в порядке. Мы будем в это верить. Так ведь?

– Да, хорошо. Делай побыстрее… – Влада зажмурилась, сжав локти ладонями, но вдруг услышала, что тролль тихо посмеивается.

– Нет, ты открой глаза-то, – попросил Бертилов. – Я должен в них смотреть. И вообще, прекрати трястись! Я же не укол делаю и не зуб выдираю, а забираю часть тебя, чтобы сделать твою копию.

– Да, я помню из троллеведения, и не только… Фантом создается из какой-то части личности, души, – Владу бил нервный озноб, с которым ей было сложно справиться. – Ты должен выбрать что-то такое… Например, у меня полно разных страхов… Еще иногда неуверенность в себе, бессонница, лень. Можешь это забрать, а?

– Это не часть души, – возразил тролль. – У нас есть час времени, давай просто поболтаем. И вот еще что… – Тролль запнулся. – Ты… должна дать мне разрешение.

– Какое разрешение?

– Я все-таки нечисть и собираюсь проникнуть в твои мысли, вмешаться в сознание. Это как разрешение войти через порог. Простой сакрал приглашения… Ты знаешь, как его сказать.

Влада, запинаясь, произнесла сакрал, страшно неловко себя чувствуя. Ведь одно дело – разрешить нечисти перешагнуть порог твоего дома, квартиры, а другое – войти в твое сознание, покопаться там и вытащить что-то полезное, как из кладовки. Вдруг она так нервничает, что сорвет и этот план? Что тогда? Если нервы помешают троллю создать правильный фантом?

– Год назад в Пестроглазово я торчал дома у своего приятеля Гильса, прятался от мамаши после истории с канарейкой. М-да, идиотская была канарейка… – Егор закинул руки за голову, откинулся на спинку дивана и уставился на ярко-рыжий от закатного солнца потолок. – В тот день мне было как-то беспокойно, типа все думал, что-то будет, гроза или кто-то придет. А потом в дверь позвонили, и пришла ты. Так мы с тобой встретились впервые. Помнишь?

– Я ничего не знала о нечисти и испугалась до полусмерти, когда погас свет в столовой, а у тебя зажглись в темноте глаза, – продолжила в тон ему Влада, стараясь унять дрожь. – Закрылась в ванной, как дурочка, и чуть с ума не сошла там от ужаса…

– Нормально! Я бы на твоем месте, наверное, уполз в сток ванны, – поддержал ее Егор. – А ты супер, вышла оттуда и приняла тайный мир, нас, нечисть, как данность. Это говорит о том, что ты сильная, но не физически. Физически ты до смешного слабая. Я бы не смог так жить на свете. Когда руки не могут подтянуться на перекладине, невозможно нырнуть в воду и сидеть там сколько влезет, а какой-нибудь вампир толкнет плечом – и у тебя появляется синяк… Ты сильная, потому что ты среди тех, кто сильнее тебя физически, но ты улыбаешься и делаешь вид, что все нормально. Да еще задираешь всяких там вроде Тановской…

– Захвалил.

– Я строю твой образ, – отмахнулся Бертилов. – Ты нервная и злишься на себя за это. Когда волнуешься, твои глаза чернеют, хотя в обычное время они серые. Об этом никто не знает, но они с разноцветными крапинками. Это знаю только я. Волосы… – Тролль повернул голову и скользнул взглядом по волне волос. – Волосы – отдельная тема. Когда ночью идешь по набережной и смотришь на темную воду, огни на Москве-реке от Сити… Они напоминают мне это…

Любой девчонке такие слова были бы как бальзам на душу. Не то чтобы Влада стеснялась своей внешности. Теперь, когда жизнь подошла к пятнадцати, жаловаться на внешность не приходилось – не как в первых классах. Просто когда это говорил Егор, его слова странно волновали. Все-таки Бертилов симпатичный, нельзя это не признать. В нем нет притягательной хищности Гильса, зато есть раздолбайское мальчишеское очарование.

– Ты вошла, и я сразу забыл про мамашу, канарейку, учебу и даже про друзей, – продолжал тихо Бертилов. – Потому что увидел что-то необычное, то, что раньше видел только во сне. Девчонок вокруг всегда много, я любую могу обморочить так, что она не поймет… А что подумала ты, когда впервые меня увидела?

– Я стояла на крыльце, а ты открыл дверь, – начала вспоминать Влада. – Я подумала: «Вот балбес! Серьга в ухе, волосы как пакля. На улице я бы от такого убежала подальше… А глаза как майская трава».

– Волосы я расчешу к восемнадцати, – веселым голосом пообещал тролль.

Влада продолжала нести какую-то ерунду, ни о чем не задумываясь и забыв про нервный озноб, страхи, сомнения. Она рассказала ему все, даже про детские сны, когда ей являлся зеленоглазый мальчишка, которого она будто бы знала всю жизнь.

– Честно! У меня даже фигурка была похожая на тебя, и я с ней разговаривала. Почти как мы с тобой сейчас говорим. Но тогда ты молчал и только меня слушал…

Стены комнаты незаметно отодвинулись, исчезли, и Влада поняла, что они с Егором сидят не на диване, а на поваленном дереве в лесу, вокруг все трепещет от пения птиц, солнечных искр в листве и стрекоз, которые проносятся мимо, сверкая радужными крыльями…

Волшебный лес, где радостно пело лето, а воздух был напоен запахами травы и сосновых иголок, а главное – счастьем. Здесь хотелось остаться навечно, забыв обо всем на свете. Где-то позади, словно в далеком кошмарном сне, осталась Москва с убийственно-закатным солнцем, опускающиеся сумерки, а вместе с ними опасность и горечь. Все это улетело далеко и казалось нереальным.

– Как тебе тут? – спросил Егор, вставая и протягивая ей руку. – Пойдем погуляем…

Только вот разве это был Егор? Протянув руку и встав со ствола дерева, Влада с изумлением разглядывала хозяина этого леса. Как же мало надо было Бертилову, чтобы стать совсем другим! Всего лишь причесаться, отмыть лицо от вечной грязи, надеть что-то, кроме рвани…

– Бертилов, ты, что ли?! – Влада в изумлении разглядывала этого юношу, не в силах оторвать глаз. Если на свете существуют лесные боги, сейчас перед ней стоял один из них. Разве что серьга в ухе осталась да привычная ухмылка и взгляд пронзительно-зеленых глаз.

– Внутренний тролльский лес, – пояснил Егор. – Добро пожаловать! Видишь во-он ту полянку?

Влада обернулась и за стволами деревьев действительно увидела просвет, залитую солнцем поляну, а на ней… Вот это да! Там высился настоящий замок с каменными белоснежными стенами, увитыми плющом, зеленой ломаной крышей и башенками по бокам.

– Это наш с тобой дом, – раздался рядом голос тролля. – Когда-нибудь мы с тобой обязательно поселимся там. Знаешь, я ведь строю его каждую ночь во сне. Не очень получается выбрать обои, с этим у меня напряг. Поможешь?

Замок был прекрасен, как и поляна вокруг, на которой буйно разросся клевер и желтые лютики. Целое море полевых цветов, невероятное и потрясающее для того, кто вырос среди питерских домов и дворов-колодцев.

– Обои, говоришь, – Влада сделала шаг по траве к прекрасному замку. – Без меня ты точно выберешь какую-нибудь ерунду. Пойдем.

Дорога к поляне оказалась долгой. Шаг за шагом по траве через лес, но замок не приближался, оставаясь, как радуга, близко и далеко одновременно. Ничего страшного, главное – двигаться, идти к нему.

Устав идти, Влада опустилась в траву среди цветов. Испуганный зеленый кузнечик рванул прочь, и травинка зашаталась от его прыжка, роняя капли росы. Как здорово жить здесь, ни о чем не беспокоясь и не тревожась. Забылась ссора с Гильсом, его облик теперь казался далеким, без боли и тоски, которая разрывала Владу раньше. Мысли о нем не терзали, боль и тревога исчезли, а мир вокруг приобрел краски, зажегся огнями. Кажется, лес вспыхнул ими и запел на тысячи голосов. Откуда в солнечный день взялись яркие звезды? Волшебные сосны плясали в бешеном танце, воздух пьянил и дурманил голову, радостное солнце было похоже на зеленый леденец…

– Хочу остаться тут, – произнес собственный голос. – Навсегда тут. Егор? – Влада вдруг с тревогой огляделась. – Ты здесь?

– Здесь, здесь, – отозвался тролль. Он сидел в траве рядом, за спиной. – Пора возвращаться обратно. Вспомни про Москву, Кудринскую площадь… Носферон, ведьмобродие… Давай, темноглазка.

– Я не хочу вспоминать, – Влада вцепилась в траву с безысходным отчаянием, ощутив пальцами острые края осоки. У нее отбирают рай! Какого черта? Это ее рай, а впереди замок с зеленой крышей и прекрасный, как мечта, лесной король. Какая еще Москва?!

– Вспоминай, зачем мы здесь, – повторил Егор. – Вспомни Гильса.

Перед глазами мелькнуло бледное лицо и горящие красными огнями болезненно-ожесточенные глаза. Даже звуки этого имени отозвались болью, словно по каждому нерву провели куском стекла.

– Зачем ты это говоришь?! – Владе казалось, что она сходит с ума. – Здесь так хорошо, зачем?

– Тссс… – Лесной принц сгреб ее в охапку и раскачивал, как маленькую девочку, из стороны в сторону. – Тихо, хватит…

– Зачем, Егор?!

Тролль молчал, продолжая ее обнимать, будто очень не хотел отпускать.

– Надо возвращаться. Мой замок – лишь мираж. Пока еще мираж…

– Егор, зато ты – не мираж, – слова вырвались сами собой. – Ты лучше всех! Слышишь?

– Слышу, – тихо отозвался тролль, зарывшись лицом в ее волосы. – Я бы тоже навсегда остался там, с тобой. – Он осторожно разжал объятия, и его лицо оказалось совсем близко. Было видно, как в зеленых радужках глаз отражается волшебный лес и замок на поляне с цветами.

– Спаси меня от меня самой, пожалуйста, – вырвались нелепые слова. – Не дай мне уйти отсюда…

Хорошо, что на лице тролля не появилось и тени торжествующей улыбки – только теплота в глазах. Поцелуй был быстрым и легким – секундное прикосновение обветренных жестковатых губ, от которых сильно пахло травой.

– Ай-ай-ай, как не стыдно малолетке приставать к взрослому балбесу, которому уже исполнилось шестнадцать, – прошептал тролль. – Ура, темноглазая! Получилось, нам все удалось…

– Ч-что удалось?

Лес вокруг побледнел, а солнце резко выключилось, как перегоревшая лампочка. Не было ни пения птиц, ни веселого стрекотания кузнечиков. Только напряженная тишина, в которой ожесточенно тикали часы на стене. Все вокруг стало темно-синим, будто мир окунули в темную воду. Единственное, что осталось от волшебного леса, – загорелые руки, которые обнимали ее, стоявшую посреди комнаты на цыпочках. Наверное, чтобы казаться повыше, не быть такой маленькой рядом с лесным королем, глаза которого горят в полумраке комнаты зелеными огнями.

Каким еще королем?!

Влада резко тряхнула головой, ощутив себя сразу в двух местах, будто ее разорвали надвое: сидящей на диване – раз, стоящей посреди комнаты рядом с троллем – два.

– Пошли, я покажу тебе, где обустроился. Там телик есть, хотя его еще не подключили…

Невозможно сидеть на диване и одновременно стоять рядом с троллем в дверях! Нельзя быть в двух местах одновременно… Сознание металось из стороны в сторону, мысли путались, в ушах нарастал звон, а вместе с ним чувство страха.

– Егор, я… Мне страшно…

Говорить больше не получилось. Влада с ужасом наблюдала, как ее пальцы ворошат волосы тролля, в которых запутались несколько сосновых иголок. Тролль целовал ее, другую, забыв о той, которая, скорчившись, осталась на диване.

Влада хотела закричать, но вдруг ее голова стала тяжелой, и разгоряченный лоб коснулся холодного подлокотника дивана.

Глава 14

Тролльское горе

* * *

Пробуждение было непривычно тяжелым и долгим. Владе несколько раз казалось, что она уже встала, но она всякий раз почему-то оказывалась в старой квартире на Садовой улице. В глазах между ресницами плясал утренний свет. Когда их наконец удалось разлепить, пришлось долго соображать, где она находится.

Чужая комната и засыхающая на подоконнике фиалка, которую раз десять забыли полить…

Взгляд лениво перемещался по натяжному потолку со звездным небом, где мерзавец Диня Ливченко маркером нарисовал такие созвездия, которым было не место среди приличных звезд. Стена шкафа с прилепленной на нее жвачкой, за которую Дашуля не раз обещала прибить домового. Ах да, это квартира Ивлевых, Кудринская, Москва…

– Планета Земля, – добавила Влада шепотом, будто действительно только что вернулась с далеких звезд.

Она лежала на кожаном диване, укрытая клетчатым пледом. Часы на стене показывали пять часов… утра или вечера?

Вот выспалась-то! В квартире явно кто-то был – из ее недр доносились типично кухонные звуки, пахло чем-то вкусным, и слышалось бормотание телевизора. Это значило, что пока нападение нежити не состоялось, и у Гильса появился шанс стать прежним. Влада снова закрыла глаза, вдруг на секунду поверив, что все обойдется и будет хорошо. Может, уже завтра утром они с Гильсом будут сидеть в этой квартире и обсуждать то, что произошло, смеяться над этим… Ах да, нужно не забыть про Егора.

Завернувшись в плед, Влада побрела на кухню, где, судя по звукам, кипела непривычно радостная для этой квартиры жизнь. Егор Бертилов, не способный сделать себе нормальный бутерброд, стоял у плиты над чадящей сковородкой и размахивал поварешкой. Мрачный Диня Ливченко сидел за столом и разводил свинство из сгущенки и батона на кухонном столе.

– О! Спящая красавица очнулась, – обернувшись к вошедшей Владе, тролль помахал ей поварешкой.

Диня скорбно кивнул, тут же уткнув нос в банку со сгущенкой.

– Ты усыпил меня, что ли… – Язык едва ворочался, словно объявил забастовку.

– Ага, – согласился тролль, отводя взгляд в сторону. – Было дело…

– Тогда… Что было, пока я спала?

– Все обошлось, иначе бы мы сейчас не разговаривали, – хмыкнул Егор. – Кое-кто во мне сомневался… Просто супер! Когда я сделал фантом, у паучьей нежити случился разрыв шаблона и сдвиг по фазе. Две цели, ха! Я так понимаю, в ихнем паучьем коллективе сейчас идут бурные дебаты, кого хватать. До следующей ночи все будет тихо.

– Какое там тихо, – проворчал домовой, затравленно глядя по сторонам. – Не нравится мне все это. Лучше бы я остался в Огоньково, черт меня дернул…

– Что тебе, Диня, не нравится? – Влада оглядела кухню. – План удался. Теперь все будет хорошо.

Домовой проворчал что-то неразборчивое, встал и с грохотом придвинул табуретку к стене. Потом вскарабкался на нее и долго изучал вентиляционное отверстие под потолком, разглядывая его с перепуганным видом.

– Диня, ты чего?

– Я же сказал, мне что-то не нравится, – огрызнулся домовой. – Вы меня, конечно, не слушаете, вам плевать. Темнов уже обозвал параноиком. А я чувствую опасность прямо здесь где-то…

– Может, кто-то из пауков пробрался в дом? – Егор пожал плечами. – Но это вряд ли. Алекс бы поднял тревогу. А он спокоен.

– Не пауки… другое. Предчувствие у меня паршивое… – Диня долго смотрел на вентиляционную решетку, затем спрыгнул с табуретки и удалился из кухни, шаркая тапками.

– Мелочь пузатая с ночи истерит, – Егор поскреб сковородку. – Параноик и есть! Ведьмобродие тоже всю валерьянку на кухне выжрал, ночью трясся.

– А где он сейчас? И… – Влада запнулась. – Где вообще все и мой фантом?

– Ведьмобродие с Алексом стерегут фантом, чтобы маги ничего не придумали, Ивлева ушла за почтой. В этом домике это как путешествие из Мурманска в Японию… Твой фантом, – тролль слегка замялся, – мы пока поселили в машине Алекса, она на ноутбуке киношки смотрит. А я ей кушать готовлю.

– Бертилов, фантомы не едят!

– И чего? Моя ест…

Влада вдруг поняла, что тролль докатился. Фантомы действительно ничего и никогда не ели, это она точно знала из курса троллеведения. И выражение «моя» резануло слух.

– Ты меня слышишь? Фантомы не едят! – повторила Влада в спину тролля. – Не глупи! Она не может есть, а я… Что ты там готовишь? Это съедобно?

– Обижаешь, – Егор повернулся и продемонстрировал сковородку, на которой красовался кружевной загорелый блин. – Она мне говорит: «Давай, балбес, я хочу с дырочками и кружевные! Прикинь, а?!»

– Это я… Она так сказала? – Влада удивилась, потому что сама никогда бы не стала просить Бертилова что-то ей готовить. Это было слишком.

– Ей хочется поесть. Видимо, когда я ее создал, ты была голодная… Она же не понимает, что это невозможно, – смутился тролль. – Сегодня я с ней посижу… Ведь ее скоро увезут. Ты знаешь, зачем. И все закончится, хеппи-энд.

Влада с изумлением поняла, что, хотя тролль и пытается говорить весело, он явно расстроен. Егор, балбесина, Бертилов был выбит из колеи и не хотел расставаться с созданным им фантомом! Готовил ей блинчики и говорил с нежностью, не боясь показаться смешным.

«Я что, ревную? – одернула себя Влада. – Это же идиотизм, ревновать своего… друга? Да, наверное, друга. Причем ревновать к самой себе, которая погибнет через несколько часов! Сейчас надо думать о том, чтобы все прошло гладко…»

– А мне можно блинчик?

Бертилов хмыкнул, подкинув на сковородке кружевной загорелый блин, и бросил его на тарелку. Он оказался вкусным, особенно после того, как на кухонных полках удалось найти полузасохший кленовый сироп.

Влада жевала блин, пытаясь вспомнить вчерашний вечер и то, как Бертилов создавал ее фантом. В памяти осталось немного. Так бывает, когда пытаешься вспомнить хороший сон, но остается что-то общее, а детали уплывают в первые минуты пробуждения. Так и здесь: сохранились только воспоминания о лучах солнца сквозь листву и запахе цветов.

Наблюдая за Егором, боковым зрением Влада успела заметить неуловимое движение в углу кухни. Будто там что-то мелькнуло и исчезло.

«У меня рябит в глазах после сна?» – она повернулась и долго вглядывалась, но, кроме стены, урчащего холодильника и вентиляционной решетки над ним, ничего необычного не обнаружила. Конечно, если не замечать, что кухня, да и вся квартира Ивлевых пришла в жуткий разгром и запустение, с тех пор как в ней поселился Диня. Это был антидомовой, который вместо созидания жилища усиленно его громил.

Будто подтверждая мысли Влады, Ливченко загрохотал в коридоре и, нещадно царапая паркет, втащил на кухню стремянку, влез на нее, держа в руках моток скотча. С треском его размотав, Диня принялся крест-накрест заклеивать окошко вентиляции. При этом домовой так истерично пыхтел, что Влада не стала ничего говорить, а просто вышла из кухни. Тем более что ей не хотелось смотреть, как Егор собирает «пикник» для фантома. Она скользнула в гостиную, наткнувшись в коридоре на Дашулю, которая вернулась из командировки за почтой.

Ивлева выглядела странно, толкнула Владу и вывалила на пол рекламные листовки, даже не стала их поднимать, пройдя по ним в туфлях в гостиную. Бухнулась с ногами в кресло и уткнулась во что-то, похожее на толстый рекламный буклет.

Впрочем, странности Дашули сейчас интересовали Владу меньше всего. Она отвернулась было, чтобы уйти… Но вдруг заметила, что Ивлева плачет. Дашуля шмыгала носом, роняя капли со щек на желтоватые листки раскрытой на коленях тетради. Именно тетрадки, а не рекламного буклета, как Влада сначала подумала. На страницах виднелся аккуратный рукописный текст, заглавные буквы с завитушками, кое-где расплывшиеся пятнами от упавших слез.

– Ты чего?

– Ч-что? – не сразу ответила Дашуля. – А где Алекс? Хотя… – Она с остервенением махнула рукой.

– Что-то случилось?

Проявление внимания Дашуля воспринимала по-московски, то есть с раздражением и подозрительно.

– Допустим, у меня случилось, – она отвела в сторону блестящие от слез глаза. – Я ошиблась в одном человеке, которому доверяла. Хотя… какой он человек? Кровосос проклятый, обманщик!

Она с каким-то особенным остервенением прижала к себе тетрадку.

– Можно посмотреть?

Влада протянула руку, но Дашуля вцепилась в тетрадь так, будто ее хотят отнять, и она больше никогда не увидит это сокровище.

Обычная тетрадка, причем старая на вид. Сейчас любая тетрадь для конспекта обязательно с яркой обложкой, на которой роятся феи в джинсах и с крылышками либо падает человек-паук. А здесь простая зеленая обложка, правда, аккуратно подписанная.

– Он обманывал меня! Я так и думала, – Дашуля подняла глаза и обвела гостиную блуждающим взглядом. Скорее всего, она искала Алекса, а наткнулась на рожу Дини Ливченко, который закончил истерику со скотчем и теперь с любопытством взирал на психологическую бурю Ивлевой. – Где Алекс?! – повторила Дашуля голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Вообще-то он говорил, что придет к сумеркам, – напомнила ей Влада. – Они же готовят сейчас с Темновым… Ну ты знаешь.

– Ах… да.

Дашуля явно была не в себе.

– Я спустилась за почтой и нашла это в почтовом ящике, – помолчав, слегка срывающимся голосом заговорила она. – Утром, еще сквозь сон, мне будто кто-то сказал: «Иди проверь почтовый ящик! Там лежит то, что ты так долго хотела найти». Я спустилась, а там вместе с рекламой это… – Дашуля сжала пальцами бока тетрадки. – Конспект по запрещенной вампирологии!!! Вы представляете?!

– Чей конспект?

Влада решила, что это розыгрыш, и Дашуля попалась.

– Неважно, чей! Какая разница! – отмахнулась Дашуля. – Главное… что он меня обманывал! Понимаете?! Обманывал меня, подлец!!! Он хотел, чтобы я осталась человеком, когда все может быть иначе!!!

– Да ну?! – Диня округлил глазки. – А кто он-то?! Уж не Алекс ли?

– Тут написано, что обращение в вампира возможно, – Дашуля яростно перелистнула страницу. – Вот! Пусть он теперь соврет мне, только попробует… Пусть он тут появится! А то хорошо устроился: с меня по капле крови, а мне смотри и завидуй, какой он вампир-развампир! Все!

Домовой, забыв про свои недавние страхи, вдохновился и радостно хихикнул, предвкушая интересные события, которые начнутся с возвращением Алекса. А вот Владе было не до веселья. Нервное напряжение достигло предела, когда она начала представлять себе, как все будет происходить: солнце зайдет за горизонт, Москва окунется в сумерки, а ее фантома схватят сотни шестиногих тварей и потащат, терзая острыми лапами, к Гильсу… Фантомы не умирают – лишь развеиваются, когда приходит время. Гильс должен увидеть, что Влада исчезла, растерзанная тысячами лап. Тьма должна убедиться, что долг выполнен. Ярость утихнет, боль пройдет… И можно будет думать о том, что делать дальше, как жить.

Сейчас, пока светло и день неторопливо катится к вечеру, странно даже подумать, что ей смертельно опасно выходить из квартиры. Но внизу, в машине, сидит ее фантом, готовясь быть уничтоженным.

Когда последний тягостный час перед сумерками почти закончился, в квартиру ворвался взмыленный Жорик.

– Из квартиры ни шагу! – выпалил ведьмак с порога, увидев Владу. – Никаких вылазок, авантюр и прочее! Огнева, иначе…

– Я все помню и никуда не пойду, – отозвалась Влада. – Лишний раз можешь не говорить.

– Лишний раз надо говорить! – Жорик прислонился к дверному косяку, одной рукой вытирая пот со лба, а другой судорожно копаясь в карманах черного плаща. – Мы все должны быть наготове, так как знаем, что светлые тоже будут действовать. Но не знаем, как. Я поведу фантом прочь от дома. Алекс останется с вами, мало ли. Он поднимется в квартиру. Уфф…

– Все в порядке? – Влада встревоженно разглядывала осунувшееся и измученное лицо Темнова.

– Удивительно, но пока да. Гильс находится в радиусе километра, паучья нежить – в янве, рассредоточилась вокруг по крышам, под землей, в стенах – везде. Сейчас они в замешательстве, но к ночи ринутся за объектом, который начнет движение. Мы с фантомом пойдем пешком и доберемся до лесопарка. Все случится там. Давайте кулаки держать…

Отдышавшись полминуты, ведьмак побежал обратно на лестницу. «Спецоперация» началась, и Диня кинулся к окну с биноклем. Оригиналу смотреть на свой живой фантом и встречаться с ним нежелательно, но Владе очень хотелось взглянуть на себя со стороны, и она отобрала у домового бинокль, прильнула с ним к окну.

Внизу, около «штаб-квартиры» Бертилова, которая бесстыдно и основательно обросла вещами и мебелью, стоял припаркованный черный джип Алекса Муранова. Девушка с длинными темными волосами долго стояла у машины, потому что ее не отпускал Бертилов. Тролль держал ее за плечи, она прижалась к нему и обняла за шею…

Влада до конца выкрутила колесики бинокля, чтобы увидеть больше. Странно, что она… ее фантом обнимал тролля, прижимался к нему, и, кажется, по ненастоящему лицу текли фантомные слезы. Что такое выдернул Бертилов из ее души? Из чего он состряпал бедняжку? Подсознательно Влада уже поняла, что именно: ее фантом не знал и не помнил Гильса, не любил его, поэтому все, что предназначалось Муранову, получил Егор. Другая Влада что-то говорила ему, быстро и сбивчиво, а тролль кивал головой и как-то отчаянно и болезненно улыбался. Пользуясь разрешением, он создал ту Владу, которая была очень ему нужна и которой был нужен он. Теперь тролль ее терял, и что-то страшное было во всем этом, от чего сжималось сердце.

Кажется, Жорик, наблюдавший за происходящим, не выдержал и сказал что-то резкое, потому что тролль нехотя отпустил фантом. Оторвавшись от Егора, девушка зашагала прочь рядом с ведьмаком, который уводил ее за руку. Алекс, постояв немного и глядя им вслед, быстрыми шагами направился к дому, а несчастный тролль остался посреди тротуара, сгорбившись и опустив голову. Влада продолжала напряженно разглядывать спину Бертилова. Он стоял очень долго, так долго, что рука устала держать бинокль, и ее пришлось подпереть другой рукой.

Потом Егор побрел к своей «штаб-квартире» и прямо в одежде залез в наполненное дождем джакузи. Сверху, с высоты, можно было увидеть его светлую макушку и два джинсовых колена, торчавшие из мутной воды, в которой плавали налетевшие листья.

Владе вдруг стало очень жаль тролля. Дико и нелепо наблюдать со стороны за своим расставанием с парнем. И очень печально, потому что Влада знала: сейчас Бертилову гораздо хуже, чем ей.

Глава 15

Запрещенная вампирология

* * *

Как только в дверях появился Алекс, он тут же увидел Дашулю с самым зверским выражением лица за всю ее девятнадцатилетнюю жизнь и озадаченно хмыкнул. За годы их непростой любви он повидал многое, прошел огонь, воду, скандалы и разрывы, вопли и угрозы уйти к другому вампиру, многочисленные примирения и снова скандалы, иногда с участием боевой артиллерии – мамочки Дашули. Но сейчас его девушка, которую, как ему казалось, он знал до последней капли крови, его скандалистка и позерша, хипстерша в бесконечных поисках самой себя, Даша Ивлева выглядела как Брюс Уиллис, которому предстоял последний бой с инопланетянами-захватчиками за будущее всего человечества.

– Только не говори, что мы ошиблись и на растерзание нежити отправили настоящую Огневу, – внимательно изучая свою пассию глазами, попытался пошутить вампир. Дашуля издала что-то вроде яростного рычания, потрясая в воздухе конспектом.

– Алекс Муранов, – медленно, с прищуром начала Дашуля свою речь. – Вампир, значит… «Люди не могут стать вампирами, моя девочка», – передразнила она Алекса. – «Успокойся, деточка, твоя жизнь человеческая!» Ах ты, дрянной ты кровосос… Враль, подлец!

– Так…

Алекс обвел взглядом прихожую и увидел Ливченко, отчаянно подававшего ему знаки глазами и тыкавшего пальцем в тетрадь, которую держала девушка.

– Что это значит?

– Это значит, что я узнала правду, и теперь ты не заставишь меня молчать! Слушай! – Она принялась громко читать вслух: – «Люди могут становиться вампирами, хотя это держится в тайне даже от вампиров-старшекурсников до самого последнего семестра…» Та-ак… вот! «Обращение в вампира возможно, если вампир заберет всю кровь. Обращение происходит быстро, в течение пяти минут!» Пя-ти-ми-нут! – Дашуля помахала перед носом у Алекса растопыренной ладонью.

– Откуда это у тебя?!

Алекс нахмурился и попытался выхватить потертую толстую тетрадь с заломанными по углам страницами из рук Дашули, но не тут-то было. Она вцепилась в тетрадь, словно питбуль.

– Ты мне врал, Муранов, – ледяным тоном произнесла Дашуля. – Смотрел мне в глаза и убеждал, что человек не может стать вампиром!

В квартире Ивлевых повисла такая напряженная тишина, что казалось, будто воздух пронизан электричеством и потрескивает, готовый вспыхнуть от любого слова.

– Да, ты права, я врал, – помолчав, каким-то жестким и отстраненным голосом произнес Алекс. – Ты права, я обманывал. Потому что у нас есть негласное правило, Ивлева. Вампиры не рассказывают людям всю правду, в ваших же интересах. Поверь, я бы не стал делать что-либо, способное тебе навредить. Моя жизнь наполовину разделена с тобой, Даша. Именно поэтому ты не должна была знать.

– Что я не должна была знать? Что, вместо того чтобы ползать по земле, я могу легко прыгать по крышам, быть свободной и сильной?! Что перестану быть серостью посреди стада, и это зависит от тебя?

– Ты не серость, – Алекс немного смягчил тон. – Просто ты еще не поняла себя до конца, как совсем юный человек. Перерождение не даст тебе того, чего не хватает сейчас. Это должно прийти с годами…

– С годами?!

Дашуля расширила глаза, сжав тетрадку до состояния гармошки. «С годами» означало перейти из девятнадцати лет в двадцать, затем дальше, оставляя Алекса в его юности, красивым и привлекательным. Это значило двигаться туда, куда она хотела меньше всего.

– Никаких «с годами» не будет. Ты не понял, Муранов! Это мой ультиматум тебе, последний шанс остаться со мной. А вранье о том, что все делается как лучше для меня, оставь для…

– Вранье, значит, – Алекс вдруг молниеносным движением выхватил тетрадь из рук Дашули и зашвырнул ее в дверь кухни. Та, взмахнув страницами, сначала шлепнулась об потолок, а затем приземлилась на линолеум. – Слушай, глупая ты курица, – вампир рассвирепел. – Я не знаю, где ты раздобыла этот конспект и какими путями. Но знаю, что ты стремилась влезть туда, куда не надо, и мучила всех расспросами. Всех подряд. Потому ты и подалась в волонтеры, чтобы быть ближе к другим темным и рано или поздно сунуть свой нос туда, куда не следует!!! Но, раз узнала, что можешь стать вампиром, знай и другое! Цену, которую заплатишь за это! Цена – твоя жизнь!!! Свобода, куриные твои мозги!!!

– Ах, куриные?!

– Молчи! – прервал ее Алекс, схватив за плечи. – Цена вампиризму – твоя свобода и жизнь. Ты будешь обращенная, а не прирожденная, дурочка! Это иначе, совсем другое! И ты слушай… – Он яростно кивнул на Владу, которая чувствовала себя неловко в центре скандала и собиралась уйти в другую комнату. – Смотри, до какого безумия может дойти человек, если ему втемяшится стать вампиром. Это заложено в них, в людях! Стремление перестать быть собой, если довелось выйти из-под действия дневного права. Человек считает себя ущербным и слабым, обреченный на знания о тайном мире. Слабым и завистливым – вот в чем ужас-то! Даша, ты отчаянно завидуешь вампирам, но обращенные – не такие вампиры, как я, Гильс и остальные! В восемнадцать лет начинается призыв Тьмы, и мы переживаем страшные дни. Вам не представить, что это такое. Тебе, Ивлева, которая даже смену марки своего элитного шампуня переживает как апокалипсис! Ощутить вдруг, что этот мир, в котором ты прожил восемнадцать лет, не твой! Чужой тебе и ты сам в нем чужак! Тебя сюда отправили, ты – хищник, монстр, кровопийца и мерзавец, как тебе нравится меня называть, – Алекс горько усмехнулся, глядя на Дашулю. – Тьма требует от нас обращать как можно больше глупых, вроде тебя, в вампиров. Создавать армию и захватывать мир. Потому что у Тьмы свои интересы. А мы обманываем ее, выбираем одного человечка и ставим на него знак, который связывает даже не его – нас. Браслет на твоей слабой ручке, цепочка на шее… – Алекс взял Дашу за руку, но та гневно вырвала ее обратно, презрительно фыркнув. – Все это завязано на узелок, который не развяжешь. Не тебя это связывает – меня! Я беру у тебя по капле крови, Даша. Обманываю Тьму, которая ждет, что я обращу тебя и сделаю слугой! Подконтром Тьмы, Дашенька!

– Врешь ты все! – завопила Дашуля, топнув ногой.

Диня, выглядывая из-за двери кухни в гостиную, хлопал глазками с восторгом буревестника, после ста лет безветрия попавшего в эпицентр смерча.

– Будешь куклой при мне, поняла?! – зарычал Алекс. – Никакой личности, будешь ходить за мной, как привязанная, и полностью от меня зависеть! Самое плохое, что, если я погибну, умирать придется и тебе, дурочка! Ты дорога мне, я не позволю…

– Не тебе решать! – отчаянно завопила Дашуля. – Все!!! Я готовлюсь к обращению, и ты не посмеешь мне отказать!!! Я так решила!!!

– Уф… Ну и денек сегодня, – Алекс прислонился к стене, сжав пальцами виски. – Все-таки откуда эта чертова тетрадка? Я еще никогда не видел, чтобы у людей так сносило крышу от запрещенных знаний…

– То есть мне нельзя, когда другим можно! Значит, я хуже – серая мышь, быдло, да?!

– Тебе девятнадцать лет! А ведешь себя как ребенок! Ты опять стащила мой мобильный, опять проверяла входящие!

– Не трогала я твой мобильный, ты врешь!!! – Дашуля топнула ногой по паркету. – Я в последний раз спрашиваю, будешь меня обращать или нет?!

– Не буду.

Дашуля заорала что-то в ответ, уже бессвязно и неразборчиво. Решив, что с нее хватит, Влада вышла на лестницу, поскольку в квартире Ивлевых начинался крупнейший за всю ее историю скандал. На лестнице было пусто и тихо, если не считать плаката напротив двери в квартиру. Криво склеенный из листочков помятой бумаги, он гласил: «Захватчики ВОН!» Внизу, под буквами, был очень похоже нарисован Диня, вылетающий из дверей с распростертыми руками, как самолет. У Эдика Грозного явно был талант не охранника, а художника, причем глубоко зарытый.

Влада села на корточки, положила подбородок на колени и приготовилась ждать, когда закончатся вопли. Правда, дело не ограничивалось только воплями – начался звон посуды и грохот. Владе даже показалось, что кто-то наступил на кошку, хотя у Ивлевых никаких кошек не было.

Как устроен тайный мир: все в состоянии равновесия, ненужные знания закрыты, и все в определенных рамках, которые сдерживают каждую сторону. Стоило нечисти на дне рождения Егора почуять свободу от магов, и у нее сорвало крышу. Если бы такое случилось со всей нечистью в Москве, что тогда было бы? А люди? Получается, стоит людям узнать, что они могут стать вампирами, пусть даже на особенных и ужасных условиях, начинается такое…

О дверь с внутренней стороны что-то стукнулось, съехало вниз и со звоном разлетелось на осколки. Наверняка один из последних стаканов в этой квартире. Дашуля никогда не смирится со своей человеческой натурой, сколько бы Алекс ни бился.

«А я, хотела бы я перестать быть собой и превратиться в вампира, обращенного Гильсом? – вдруг подумала Влада. – Стать зависимой от него и его жизни? Ужасно ли это? Да что угодно, лишь бы его спасти».

Через десять минут из квартиры вылетела Дашуля и хлопнула дверью с такой силой, что та распахнулась снова, с грохотом стукнувшись о стену. Вслед за ней выбежал Алекс, на ходу набрасывая кожаную куртку и проклиная потерю мобильного телефона. Шаги обоих стихли на лестнице, оставив в коридоре тишину и злорадного Грозного, который вышел из стены около лифтов и захихикал, потирая ручонки.

– Сегодня не вернутся, – со знанием дела заявил Эдик. – Только если к утру, пока она ему все нервы не вымотает, а потом заставит вести в ночное кафе или клуб. Я ее с рождения знаю, артистку… Ты вещички-то собрала? Я вас отсюда скоро выгоню вместе с вашим Ливченко, уж нашел способ поквитаться!

– Хватит угрожать, мы тебя не трогаем, вообще скоро сами уйдем… – Влада поднялась, заглядывая в квартиру, которая напоминала поле боя после сражения.

Под подошвами на паркете что-то хрустело. При ближайшем рассмотрении это оказалось манной крупой, рассыпанной от кухни до гостиной. Видимо, Дашуля запустила в стену жестяной банкой, которая сейчас валялась на полу. На кухне пол был усыпан осколками «погибших» чашек и тарелок. Пострадал даже заварочный чайник, лежавший на краю стола, а ярко-рыжая заварка, залив стол, медленно капала на пол. Влада отодвинула чайник подальше от бездны и вспомнила о Ливченко. Диня оказался жив, но сильно потрепан. Домовой возлежал на диване в гостиной с мокрым полотенцем на голове и откликнулся лишь только после того, как Влада потрясла его за плечо.

– В меня попали сапогом, – простонал он из-под полотенца. – Эта стервозина целилась в Алекса, а он так хорошо уворачивается, гад. Отсюда мораль… Никогда не влезай в ссоры вампирских семеек. Они помирятся, а тебя потом по кусочкам придется собирать.

– Эту беду ты и предчувствовал, молодец, – Влада попыталась приободрить домового, чтобы тот перестал изображать умирающего.

– Не-ет, другое… – возразил Диня слабым голосом. – Сейчас я ничего не соображаю, башка трещит… Но мне все равно что-то не нравится, и я не понимаю, что именно. Будто за нами кто-то все время следит, наблюдает. Как нарочно, эта история с тетрадкой… Сечешь? Стремно мне… Я бы, наверное, в Огоньково вернулся. Черт с ней, с кикиморой, пусть изгаляется. Тут жутко… Когда Алекс с ведьмобродием вернутся, а?

– Ливченко, ты совсем стал нытиком, – Влада поняла, что домовой действительно чего-то боится, а не хитрит и не притворяется, как он это обычно любит делать.

У нее и у самой сейчас шалили нервы. Как волна, накатило предчувствие беды.

Она мерила кухню шагами от стенки до стенки, как вдруг споткнулась об помятую тетрадку – тот самый злосчастный конспект по запрещенной вампирологии, валявшийся на полу. Домовой был прав: странно, что тетрадка невесть откуда взялась в почтовом ящике Ивлевых. Ничего пугающего, но странно. Подняв тетрадь с пола, Влада расправила помятые листки и пробежала их глазами. Бумага пожелтевшая, с затертыми краями. Почерк старательный, аккуратный, девичий. Вверху подпись: «И. С.». Девушка, писавшая этот конспект, любовно выписывала каждую буковку, словно вампирология была для нее чем-то необыкновенно важным.

Может, удастся возродить свою способность «считывать» память вещей? Когда-то получалось, почему не попробовать снова?

Влада положила руку на тетрадь и поежилась, ощутив озноб, как от холода. Но от тетрадки шел не только холод, но и боль, далекая, затаенная, словно того, кому она принадлежала, уже не было в живых. Отдернув руку, Влада смотрела на тетрадь, пытаясь заставить себя сделать еще одну попытку. Тетрадь хотела, чтобы ее прочли, поняли, узнали что-то важное и очень болезненное.

Влада заставила себя снова приложить руку и попытаться проникнуть в память чужой вещи – сделала это, зажмурившись. Сначала она снова чувствовала лишь холод, который усиливался с каждой секундой. Да, владелец тетради был мертв, это знание пришло само собой. Но ее хранил кто-то другой. Ярость и боль второго обожгла, словно Владе на руку плеснули кипятком. Надо все выяснить до конца, это имеет значение здесь и сейчас! Темнота перед зажмуренными глазами посветлела, замелькала, запахло озоном и дождем. Влада увидела родной Питер, самый центр города, над которым разыгралась гроза…

…Внезапно налетевшая майская гроза застала врасплох прохожих на Невском проспекте. Ливень хлынул слоистой серой стеной, защелкали, раскрываясь, яркие зонтики, над крышами протяжно загрохотало.

Зонтика у Иры не было, а нырять под навесы магазинов не хотелось – там и так набился народ. Толчею она не любила. Пришлось бежать до Большой Морской улицы и арки Главного штаба, чтобы пережидать ливень там, глядя, как дрожат за полосой дождя бледные очертания Эрмитажа.

Странно, что, прожив всю жизнь в центре города, она бывала в этом месте всего один раз. Летним и солнечным днем, когда звуки шагов ее сандалий пронеслись под высоченными сводами, потерявшись в вышине. Тогда ее класс шел в Эрмитаж на выставку в зал античного искусства, ребята долго стояли в арке и аукали, выясняя, насколько громкое в ней эхо.

Теперь, уже на первом курсе института, было не до экскурсий и прогулок. Да и гулять никто не звал – подруг не завела, а однокурсники не обращали внимания на зубрилку-недотепу с белесыми ресницами и вечными очками на веснушчатом носу.

Гроза стремительно пронеслась мимо, последний отдаленный раскат грома прокатился над крышами и затих где-то в светлеющем небе. Переступив с ноги на ногу, Ира неловко угодила в лужу, мгновенно промочив ногу. Вот неловкая…

«Домой пора… С мокрыми-то ногами, – подумала Ира, – простужусь, а впереди экзамены».

За спиной послышался негромкий смешок. Обернувшись, Ира увидела высокого темноволосого парня в ярко-красной куртке. Интересно, над кем он смеялся? Неужели над ней? Невольно залюбовалась – настолько он был не похож на привычных хмурых или нагловатых однокурсников. Парень перехватил ее взгляд, насмешливо и вопросительно поднял брови, и Ира поспешно отвернулась. В свои семнадцать ей пришлось побывать на свидании всего один раз, когда прыщавый одноклассник Дима Вяткин сводил ее в кафе и забыл дома кошелек. Этот симпатичный незнакомец не для нее, нечего даже и мечтать. Наверняка у него есть девушка, рядом с которой сравнение будет не в пользу Иры.

Ливень прекратился так же резко, как и начался. В лужах запрыгало солнце, и девушка быстрым шагом вышла из арки. Весенний Невский был умыт дождем, в каждой выбоине на асфальте обосновалась лужа, а над мокрыми крышами парила едва заметная радуга.

Время от времени Ира поправляла очки на носу и украдкой поглядывала вбок. Красная куртка мелькала позади, среди мокрых плащей прохожих.

«Он будто идет за мной… Нет, не может быть…» – с радостью и смятением подумала Ира.

Пройдя по Невскому, она завернула на Большую Конюшенную и остановилась, будто для того, чтобы поискать что-то в сумке, – остановился и парень. Двинулась дальше – пошел и он.

До дома было совсем недалеко, оставалось пройти пару улиц. Только подходить знакомиться с ней прямо на улице он вряд ли станет. А Ире отчаянно хотелось, чтобы он подошел.

В лучах солнца скучал ларек «Продукты», окруженный со всех сторон огромной грязной лужей. Проход через нее был выложен досками, и Ира осторожно пробралась по ним, старательно делая вид, что с интересом рассматривает унылые яблоки и лимоны, накиданные горой за треснувшим мутным стеклом.

«Пусть он подойдет сейчас и спросит мое имя, – мысленно молилась она. – Пожалуйста, пожалуйста…» Но парень куда-то делся. В подсыхающих на ярком солнышке лужах купались растрепанные воробьи. Старушка, отошедшая от ларька, внимательно проверяла сумку, не подкинули ли ей гнилой помидор. А вот парня в красной куртке нигде не было видно. «Свернул в подворотню, наверное, – разочарованно подумала Ира. – Не шел он за мной. Чего я придумала?»

– Что взвешивать? – грубовато бросила продавщица в не слишком чистом переднике.

– Полкило антоновки, – машинально ответила Ира и вздохнула, глядя, как толстые пальцы, похожие на сосиски, бросают на весы подгнившие яблоки. Зачем она их покупает? Боковым зрением Ира заметила рядом движение, вздрогнула и резко обернулась.

Еще секунду назад в отражении стекла улица была пустой. Теперь рядом стоял тот самый парень, небрежно облокотившись на прилавок ларька и улыбаясь.

– Ты… Ой… Откуда ты взялся? – ляпнула Ира, сразу пожалев, что заговорила первой.

– Интересный вопрос, – полушутливо ответил незнакомец, разглядывая ее нагловатыми, но притягательными глазами. – Наверное, выполз откуда-то из темного угла, чтобы поохотиться за тобой. Тебе сколько лет?

– Восемнадцать… скоро.

– А зовут как?

– Ира… А тебя?

«Наконец-то свершилось! Подошел, познакомился, обратил внимание! Теперь главное – ничего не испортить! Спокойно, Ира!»

– Меня зовут твоя судьба, – продолжал улыбаться парень. – Повезло, что я увидел тебя сейчас, пока тебе не успело стукнуть восемнадцать. Поздравлю с торжественным моментом. Именно сейчас для тебя отменяется дневное право, которое висит на каждом человеке. На них, – он кивнул на проходивших мимо людей. – Это право жить, не видя Тайный мир вокруг. Но тебе ведь не хочется прожить жизнь, ничего не зная?

– Чего именно не зная?

– Например, что ты только что познакомилась с вампиром.

Ира криво и разочарованно улыбнулась.

Начало и конец романтического знакомства. Такой симпатичный, а не в порядке с головой. Размечталась о принце, который с первого взгляда в нее влюбился… Очкастая дура!

– Извини, мне некогда, я спешу, – отозвалась она с досадой, отвернувшись от парня.

– Эй, чокнутая, – прокомментировала продавщица из полутьмы ларька. – Платить будешь или сама с собой болтать собираешься?

– Ч-что? – Ира огляделась. Странного парня снова не было рядом, словно он и правда провалился сквозь землю. Или с бешеной скоростью отбежал так далеко, что скрылся из виду. – Извините… – Она полезла в карман и быстро кинула на блюдечко несколько мятых купюр. – А у вас пакетика нет? – растерялась Ира, вспомнив, что ее сумка переполнена учебниками и конспектами. – Мне яблоки некуда положить…

– Некуда положить – не бери. – Окинув юную несмелую покупательницу презрительным взглядом носорога, с которым по ошибке заговорил кузнечик, овощная женщина нырнула вглубь ларька.

Ира резко развернулась, снова неловко шагнула прямо в лужу и пошла быстрым шагом. К черту яблоки! Ей очень хотелось навсегда забыть последние пять минут жизни.

Она почти завернула за угол, когда парень в красной куртке догнал ее, протянув прозрачный целлофановый пакет с яблоками. Где-то позади, со стороны ларька, слышался сдавленный писк, будто кошке прищемили хвост. Оглядываться на ларек не хотелось.

– Ваши яблочки, недоверчивая незнакомка… – усмехнулся парень. – Ну куда вы теперь без меня денетесь, скажите на милость?

– Что… что значит «куда денусь»?! Что ты несешь?! – возмутилась Ира. – Не надо мне яблок, отстань!

– Не отстану, теперь уж точно, – засмеялся вдруг парень, которому явно нравилось ее возмущение. – Ты одинокая, несчастная, и у тебя очки смешные. Но ты мне нравишься. Знаешь, почему? Потому что, если ты пойдешь со мной, станешь вечной и красавицей. Мы назовем тебя… ммм… например, Изольда. Нравится?

Решив не отвечать на этот бред, Ира попыталась уйти, но почему-то не смогла сдвинуться с места. За щиколотки ее что-то держало, а подошвы туфель будто прилипли к асфальту. Ира глянула под ноги, и… крик застыл в горле.

Из асфальта тянулись черные тонкие лапки с длинными пальцами, похожие на ветки обугленного кустарника. Обхватив лодыжки и туфли, они не давали ей сделать и шагу.

«Спокойно, Ир… ты не сошла с ума, – уговаривала себя Ира. – Обычный гипноз, как делают цыгане. Этот парень, может быть, гипнотизер. И он внушил, что из-под асфальта тянутся черные руки и держат меня. Надо заставить себя не поддаваться внушению…»

– Маленькая глупая дурочка, – голос незнакомца прозвучал для нее как эхо. – Решайся, пока я в настроении. Вообще-то я могу и передумать, девушек в Питере много.

– Послушай… – Ира сжала руками виски. – Если ты с кем-то играешь в игры про эльфов и магов… принял меня за кого-то другого. Я не понимаю, какая вечность и какой вампир?! Не знаю, как ты это сделал… – Она показала дрожащим пальцем на свои туфли. – Но убери эту гадость от меня сейчас же!

– Зря ты обижаешь моих приятелей, – усмехнулся парень. – У меня их целое войско, а тебя держит всего-то один из них…

– Иди к черту, отпусти меня! Слышишь! Я позову на помощь… – Ира огляделась по сторонам. Переваливаясь утиной походкой, улицу переходила соседка, Анна Константиновна с собачкой на поводке.

Услыхав вскрик, она повернулась.

– Ирочка, ты чего, сама с собой поругалась? – Покачав головой, соседка прошла мимо. – Совсем изверги в институте, ребятишек мучают… В наше время мы учились с радостью, а сейчас… Э-эх…

– То есть как… сама с собой?! Разве… вы никого не видите рядом со мной?!

– Что ты говоришь, Ириша? Никого рядом нет.

Сходить с ума страшно. Ира вдруг ощутила себя сумасшедшей, свихнувшейся, и неприятный холодок пополз по спине. Странный парень снова исчез. На этот раз придумать подходящее объяснение было невозможно.

Ира смотрела на то место, где он только что стоял, будто в полусне. Неужели ей все снится? Весь сегодняшний день, что ли? И то, что этот наглец в красной куртке появился, шагнув из пустоты, а глаза увидевшей это соседки полезли на лоб, вытесняя брови. Анна Константиновна перекрестилась и как следует потрясла головой, помогая своему мозгу исправить информацию. Все в порядке, просто моргнула и не заметила. Мир, на миг пошатнувшись, снова прочно встал на прежнее место. Махнув рукой, она поспешила прочь, моментально забыв, куда шла.

– Ты не призрак, – полуутвердительно произнесла Ира. – Можешь появляться и исчезать, когда хочешь. Соседка тебя увидела, значит, я не сошла с ума.

– Умница, – парень протянул ей яблоки. – Долой дневное право! Я не ошибся в тебе, ты мне подойдешь. Кстати, я один из всех темных могу ходить по янву, и мне за это ничего не будет. Ба-альшой плюс! Пошли провожу?

Ира улыбнулась и кивнула, вдруг ощутив, что ее ноги свободны.

Они зашагали рядом. Парень говорил и говорил: про вампиров и троллей, тайный мир и каких-то магов, а она слушала… И в то же время нет. Думала о своей прежней жизни, которая осталась за чертой произошедшего.

Будет забавно увидеть выражение лица декана кафедры теоретической физики Бориса Сергеевича при виде черных рук, вылезающих из асфальта. А как от исчезающих в воздухе людей спятит доцент физико-математических наук Янина Федоровна? Ее выщипанные бесцветные бровки выгнутся, как спины двух разозлившихся кошек, а ее любимый кислый чай с каркаде опрокинется, заливая, словно кровью, распахнутые зачетки троечников…

Мир в ее сознании расширялся, становился другим, будто падала завеса, которая раньше отделяла ее от чего-то огромного и таинственного.

– У нас сегодня как раз была лекции по вампирологии, – рассказывал парень. – Так вот, оказывается, такие как я, выбирают человека однажды и на всю жизнь. Ты отдаешь мне по капле крови раз в неделю, я этим живу и привязан к тебе. Но возможен и другой вариант! Я обращу тебя, а ты отдашь мне свою свободу! Так мы оба станем свободными, я-то точно лет на сто… разве что…

– Что?

– Говорят, что вампиры быстро бросают обращенных, им интересны личности, а не слуги… но я-то не такой. Я люблю нарушать законы, ненавижу канву, ограничения, несвободу…

Ира, как во сне, слушала странные слова парня, больше не считая их бредом. Казалось, что до встречи с ним ее жизнь напоминала разбросанные в стороны пазлы, а теперь он пришел и все быстро, аккуратно сложил вместе. Без вздохов, намеков и долгих хождений. Быть с ним и все! Он так решил, а Ира не представляла себе, что будет иначе.

– А… как тебя зовут-то? – Она остановилась с неловкой полуулыбкой. С ума сойти! Решила связать с ним свою судьбу, но не знает, как его зовут.

– Виктор, – ответил парень. – У тебя семья есть, кстати?

– Только тетка, но она живет далеко… А я одна.

– Ничего, – Виктор решительно обнял ее за плечи. – В тайном мире тебе понравится, там ты не будешь одна! У меня есть приятель-тролль. Он таких фантомов делает – закачаешься. Сделает тебе старших братьев, и, когда меня не будет рядом, они будут как настоящие! Мы с тобой пошлем подальше все эти законы и условности… Хочешь?

– Хочу, – чуть слышно прошептала Ира.

Глава 16

Реферат по убийству

* * *

Видение задрожало, как прозрачный тюль на ветру, и исчезло. Влада вздрогнула и очнулась от грез.

Только что она увидела… своего отца. Совсем юного. Еще до встречи с ее матерью, Ольгой.

А девушка, с которой Виктор настойчиво знакомился, – это же Изольда Суморок, мать Армана, ее сводного брата! Так вот как она попала в тайный мир! Влада видела Изольду всего один раз, среди публики на боях вампиров. Бледная женщина, страшно подавленная и расстроенная тем, что Виктор забыл ее, оставил и проходит мимо словно чужой. Не знавшая правды о том, что за Виктора последние тринадцать лет жил его фантом. Тогда она казалась утонченной вампиршей, замкнутой на себе и своих проблемах. А ведь когда-то ее звали простым именем, и она жила, как все люди, в городе, в обычной квартире, ходила в институт, мечтала, думала, надеялась.

Влада по-прежнему держала конспект в руках, вспоминая и переживая увиденное. Оказывается, Изольда была человеком, а Виктор ее обратил!

И потом… Потом ставшая бесцветной тенью обращенная Изольда наскучила ему, и он оставил ее одну с маленьким сыном, чтобы встретить Ольгу Огневу.

Отец был сорвиголова, хулиган и не любил учиться. А еще, как оказывается, ее отец был бунтарь и ненавидел канву и домовое право. Направо и налево нарушал Конвенцию, пользовался янвом посреди города, чтобы повыпендриваться перед девушкой, хотя это категорически запрещено. И хвастался своим приятелем-троллем, который делал ему запрещенные живые фантомы! Когда узнаешь о своих родителях что-то не слишком хорошее, это очень странно…

Влада отчаянно искала оправдания отцу, пытаясь понять, зачем он так делал. Да, папочка, натворил ты дел! Был слишком юный, чтобы нести ответственность за тех, кого приручил. Но разве восемнадцать лет – оправдание? Изольда… или Ира, она же была одинокой, как и Ольга. Вампиры нарочно выбирают себе именно таких, одиноких и неуверенных в себе людей, вот оно что получается. Все-таки отец был не просто вампир, а сердцеед и эгоист, чего уж там. Безответственный авантюрист, как назвал бы его дед.

Влада отбросила в сторону тетрадь. Она почувствовала – Изольда мертва, поэтому от ее конспекта веет таким холодом. Обращенная вампирша, она умерла, как и следовало ожидать, узнав, что Виктора больше нет. Именно об этом сегодня говорил Алекс, когда Дашуля требовала от него немедленного перерождения. Алекс все-таки отличается от Виктора Суморока в лучшую сторону…

В окно неожиданно ударил резкий порыв ветра. Лишь сейчас Влада заметила, что стемнело, и Москва за окном сияет вечерними огнями. Телефон в квартире молчал, а это значило, что у ведьмака нет новостей. Алекс и Дашуля тоже не вернулись, она бы это услышала, а Егор Бертилов не пришел – горюет о своем фантоме.

Все же что-то было не так, хотя Диня на кухне мурлыкал какой-то мотив своим высоким голоском. Еще утром он был такой мрачный и боялся, а сейчас пел. Странно…

Еще страннее то, что на кухне довольным голосом вещал Эдик Грозный. Определенно что-то не так! Нужно пойти и разобраться, в чем дело.

Встав с дивана, Влада приблизилась к кухне, пытаясь понять, что там происходит.

– Я отомщу вам за все унижения! Теперь вас всех отсюда выгонят! – торжествующе восклицал из-за двери Грозный. – Что, Ливченко, не вырваться? Ха-ха! Вот тебе за ботана и за все!

Первое, что увидела Влада, войдя на кухню, – стоявшего посреди нее местного домового, который радостно похохатывал, потирая хиленькие ручки. Из-за холодильника виднелось плечо в белой блузке и коленки в голубых джинсах: кто-то сидел на табуретке за столом и щелкал фисташки. А вот Дини видно не было, разве что слышен едва различимый писк, который она вначале приняла за пение.

– За бота-ана, Ливченко, получай! – Заметив вошедшую Владу, Эдичка Грозный ткнул в нее пальцем с победоносным видом: – А вот ее просто выставить и всю семейку Ивлевых. Они вести себя не умеют!

– Ага, обязательно, – ответили ему, и белое плечо из-за холодильника качнулось, показав прядь светлых волос. Упавшая фисташка покатилась по полу и спаслась под холодильником. На Владу смотрели два голубых глаза.

– Анжела?!

Увидев Цареву, Влада растерялась. Та была спокойна, будто сидела у себя дома, отхлебывала чай из чашки и передвигала пальцами рассыпанные по кухонному столу фисташки. На полу, у ног Анжелы валялся полиэтиленовый мешок, из которого выглядывал аккуратно обструганный и напоминавший огромный карандаш кусок дерева.

– Что ты тут делаешь? Как… как ты вообще вошла?

– Я открыл ей дверь, – злорадно сообщил Эдик. – Она моя гостья, я имею право звать сюда кого угодно и открывать двери в этом доме. Не только вам это можно. Съели?!

– Помолчи, как там тебя, не помню… – поморщилась Царева и радостно улыбнулась, наморщив лоб и глядя на Владу. – Здороваться не учили, Огнева? С этими темными ты совсем разучилась себя вести, домовой прав. Обидели вы его, он мне все-о-о рассказал.

– Что ты делаешь в этой квартире?!

– Угощаюсь, – ответила Анжела, пожав плечами. – Какая ты, Огнева, нервная… – Анжела захихикала, заметив на ее лице растерянность и смятение.

Влада действительно растерялась. Одно дело, когда с врагом встречаешься на улице, и совсем другое – если он появляется в твоей квартире и сидит на кухне. Причем чувствовала себя Царева здесь уверенно, будто знала, что никто не придет и не выставит ее.

– Я понимаю, ты не ожидала, – Анжела подняла брови. – Думаешь, сейчас вернется взрослый вампир или Темнов… Или тролль, да? Не-а, не надейся! У нас тоже все продумано, где и кто из них сейчас должен быть. Все произойдет! Гильс должен обратить тебя, а ты должна от этого погибнуть. Так и будет! Ваш ведьмак проиграл, все его хитрости мы сорвали. Осталась последняя, которую вы затеяли с твоим фантомом. Идея была ничего, это даже Ярик признал.

– Откуда ты знаешь про фантома?

Анжела засмеялась, а вместе с ней… почему-то засмеялись другие голоса – много голосов, надтреснутых и странных, которые неслись с разных сторон кухни, из всех углов, из стен и даже из-под пола.

От неожиданности Влада отшатнулась к дверям, как вдруг ее ноги приросли к линолеуму, и она даже не села, а упала на пол. Щиколотки держали черные тонкие путы, вроде тягучей жевательной резинки, тянувшиеся из пола, стен, потолка.

– Позови кого-нибудь на помощь, чтобы меня выгнали, – Анжела улыбнулась. – Например, Диню, своего домового. Ау-у, домово-ой?

Сверху, с потолка, опять донесся сдавленный писк.

Влада посмотрела наверх и содрогнулась: весь потолок оплели черные ветви, которые слегка шевелились, двигались и тянулись, как длинная черная жевательная резинка, вылезая из того самого вентиляционного отверстия, которое Диня недавно заклеивал скотчем. Сам Диня висел под потолком, весь в черных путах. Он молча дергался и таращил глаза.

Эдик Грозный, который бахвалился и насмехался над Диней, собирался было победоносно хихикнуть, открыл было рот и растянул на физиономии довольную ухмылочку отомстившего за все ботана, как вдруг взвизгнул и взлетел под самый потолок, отправляясь в компанию своего недруга. Теперь уже оба домовых повисли, дергаясь и пытаясь освободиться из пут чудовищной черной жвачки.

– Это… не магия, – Влада напрягла руки, пытаясь вырваться, но черные веревки сжали ее с такой силой, что хрустнули плечи.

– Ну, здрасте, Огнева! С добрым утром, – Анжела презрительно подняла брови. – Ты должна знать про вампирских слуг. Не у всех пауки… Есть и другие твари, вроде этих.

Влада вспомнила Утесум, черный кратер и вампирские бои, когда Гильс сражался с Арманом Сумороком. Тогда вампиры дрались своей подконтрольной нежитью: Гильс с пауками против Армана с темными сущами. Теперь она поняла, что сила нежити – даже не веревки или цепи. Вспомнила и только что увиденное в конспекте Изольды – жуткие руки, державшие ее за ноги…

А ведь Гильс во время вампирских боев рвал этих сущей на куски, легко отшвыривая от себя. Влада впервые почувствовала настоящую вампирскую силу и ее масштаб, который Гильс никогда не демонстрировал просто так, ради похвальбы.

– Но ты – не вампир, чтобы ими командовать. Сущи принадлежат Суморокам.

– Знаешь, ты все-таки тупица, Огнева, – Анжела покачала головой, потом закинула ногу за ногу. – Командовать нежитью вампира может тот, кому он ее отдал перед смертью. Это просто! Если не можешь одолеть своего врага, надо подружиться с его врагом. Когда все случилось с моей мамой, я стала стажером в Магиструме. А каждому стажеру дают тему реферата на исполнение задания в тайном мире. Мою угадаешь?

– Поиграешь в угадайку с кем-нибудь другим.

– Ладно, – Анжела охотно полезла в полиэтиленовый мешок и достала оттуда красивый блокнот с переливающейся обложкой. На ней было нарисовано жизнерадостное солнце и поле белых цветов. – Та-ак, вот, – Царева полистала блокнот. – Моя тема: «Построение четкого плана уничтожения противника в условиях перемирия с темными. Соединение усилий и устранение гибрида т/c». Гибрид тэ дробь эс – это ты. Тьма дробь Свет… Во-от. Прежде всего, постановка задачи… Объяснение, почему тебя нельзя убить обычным способом. Ведь мы, маги, можем управлять поведением людей. Раз – и кто-нибудь случайно толкнет тебя под машину или еще что-нибудь.

– И почему? – Хотя Влада и так знала ответ, тянуть время сейчас было лучшим вариантом. Все равно ни вздохнуть, ни пошевелиться.

– «Гибрид Света и Тьмы неуязвим, пока является гибридом, – принялась читать Анжела свой реферат. – Оказавшись в смертельно опасной ситуации, он оказывается не принят в запредельный мир, например в Тьму, как это происходит с нечистью. Гибрид выживает несмотря на перенесенные потери и травмы. Поэтому следует искать иные способы уничтожения такого существа, кроме физических. Кровь такого существа является нестабильной субстанцией, которая, вероятно, может начать дестабилизироваться в любой момент. Она вряд ли сможет полностью принять светлую сторону, к тому же инициация данного гибрида недопустима ввиду его приверженности темной стороне. Мое предложение после рассмотрения проблемы – обратить это существо в вампира. Здесь сразу две возможности для уничтожения: первая, когда светлая и темная кровь начнут биться друг с другом на молекулярном уровне, вторая – если темная кровь победит, можно использовать обычный прием светлой боевой магии…» У меня даже припасен учебный материал, – Анжела, не отрываясь от исписанных страниц, пошарила в своем полиэтиленовом пакете, продемонстрировав тот самый «карандаш», остро заточенный с одной стороны.

Вот оно что! Неуязвимость из-за того, что мироздание не знает, кто она. Смерть не для нее, пока она является гибридом-полукровкой. А Гильс, скорее всего, и не знает то, что тщательно скрывают даже от студентов-вампиров до определенного времени. Он просто голоден, но не понимает, зачем голод, почему он возникает и какова конечная цель. Гильс хочет обратить ее… А им на лекциях по вампирологии так убедительно говорили, что кровь человека помогает вампиру оставаться в этом мире и не проваливаться в Тьму. Недоговаривали самого главного, вот и все!

«Она уже и осиновый кол для меня припасла, зараза…» – Влада вдруг вспомнила, что точно таким же тоном, обстоятельно и важно, Царева зачитывала реферат по биологии кровообращения человека в прошлом году. Кто мог себе представить, как сильно изменятся темы рефератов обычной восьмиклассницы, когда она попадет в тайный мир…

– «Использование тактики „враг моего врага – мой друг“, несмотря на противоречия, может дать результаты, – продолжала гордо зачитывать свое творение Анжела. – Семья Сумороков в данном случае может оказать помощь и поддержку своей подконтрольной нежитью. Разведывательная работа в условиях действий темного ведьмака, а также боевой удар в критический момент. К тому же эта нежить – единственная может пройти через поставленные ведьмаком пороги укрытия объекта, так как имеет с ним родственные связи. Домовое право, пункт 114, параграф 97, тезис 65».

– Ах, вот оно что… Сумороки, значит, отдали своих сущей тебе. Месть… – Влада невесело усмехнулась, хотя злости или ненависти ни к Изольде, ни к Арману не испытывала. Если бы она не видела тетрадь Изольды, не знала бы, какой она была до встречи с Виктором.

– Конечно, – Анжела кивнула. – А ты думала, что, кроме магов, у тебя нет врагов? Отличненькие такие твари, очень удобные! Я вот не понимаю, чего с тобой так носятся темные? И почему светлые уделяют тебе столько внимания? Подумаешь – способности! Маг-вампир, ах-ах! Может отражать удары магии! Светлые всерьез думали, что ты – их огромная проблема и в будущем им будет с тобой не справиться. А все оказалось так просто… Знаешь, когда я читала свой реферат Яромиру, он был в восторге! Говорит, никто из его стажеров не додумался бы до такого плана. Твоя смерть будет шикарной, тебе понравится. Представляешь – погибнуть, когда внутри начнет сражаться темная и светлая кровь! Это же ух! Я сниму все на мобильник как приложение к реферату…

Влада, которая не могла пошевелиться, смотрела на смеющуюся Анжелу, и в ее голове вертелась идиотская мысль. Жорик обрадуется, когда узнает, что дело не в его «дырявых» защитах от светлых. Темные сущи Сумороков умели отлично собирать сведения о студентах еще в Утесуме: они ползали повсюду, подслушивали разговоры, сплетни и рассказывали обо всем в деканате. Сущи могли тянуться, как жвачка, просачиваться сквозь стены и потолки, как вода, подслушивать, подсматривать и докладывать обо всем хозяину.

Все эти дни нежить сидела в стенах, потолке и под полом квартиры Ивлевых и слушала все разговоры. Именно поэтому маги были в курсе их планов и дел ведьмака. Поэтому провалился план с вольтом, которого светлые стажеры сожгли на пляже, именно поэтому Анжела знала, что Влада приедет на Маросейку. Узнали маги и про фантома.

– А конспект Изольды Суморок в почтовый ящик тоже ты… – начала Влада, но Анжела ее перебила, закивав головой:

– Да, моя гениальная идея. Стащила тетрадку, когда была дома у Сумороков. Надо было всех убрать из квартиры, а я знала, что эта девица чокнется. Нам рассказывали об этом на стажировке. Зато она и ее Ромео ушли.

– Делаешь успехи, Царева. Ты прямо как настоящая злодейка.

– Не злодейка, а будущий светлый маг, – Анжела самодовольно усмехнулась. – Злодеями нас называет нечисть или тот, кто с ней заодно. Это нормально для таких как ты. Мама гордилась бы мной. Я сделаю то, что она не смогла. Моя мама была хорошей.

Влада отвернулась, не имея ни малейшего желания смотреть в потемневшие от грусти глаза Анжелы. У каждого своя грусть, и почему-то враг всегда считает, что твоя грусть и воспоминания не имеют значения. Что Царева будет делать дальше? Про фантома она знала, но как собирается сорвать план?

В любом случае надо тянуть время. Как, Влада знала: тот, кто тебя ненавидит, с удовольствием рассказывает, почему и за что. А это дает шанс.

– Арману так плохо, что он отдал тебе семейных подконтров?

– Да, бедняга… – Анжела притворно вздохнула. – Вампиры, конечно, железобетонные, но не всегда. Сталкиваясь с потерей близких, они оказываются слабее людей. Ведь его мать была обращенной, если ты знаешь эти тонкости. Без своего вампира такие не живут. Когда она узнала про историю с твоим папашей…

– И где Арман сейчас?

– Огнева, не надо демонстрировать участие и заботу о своем брате, – поморщилась Анжела. – Поверь, ему твоя забота уже не нужна. Он передал мне подконтров и знал, для чего. Арман Суморок жутко тебя ненавидел, и за дело. Твоя маман увела его отца от его матери. Так что есть за что.

– Хотя бы отпусти домовых, – попросила Влада. – Они совсем ни при чем, им страшно…

– Отпущу, как только с тобой все решим, – пообещала Царева. – Все для тебя и ради твоего сегодняшнего романтического свидания, – Анжела захлопнула блокнот и спрятала его в мешок. – Ты же моя бывшая подруга, за соседними партами в школе сидели. Я очень хочу устроить твою жизнь… точнее, наоборот, твою смерть. Давай-ка… – Анжела покопалась в кармане джинсов и вытащила оттуда мобильный телефон. Влада узнала его – только у Алекса на крышке мобильного красовалась эмблема Мурановых: вензель в форме переплетенных букв «А» и «М». – Сущи покопались в кармашках кое у кого, – захихикала Анжела. – А иначе как нам дозвониться до твоего вампира? Сейчас ведь как раз все «хорошо» закончилось. Пауки встретились с твоим фантомом в лесочке, разорвали его, все завершилось… Гильсик твой наверняка приходит в чувство, а тут ему позвонит «брат». Конечно, он возьмет трубку! А тут твой голосок, и все опять насмарку. Давай звони ему, Огнева, назначай свидание. Так… – Она принялась тыкать пальцем в кнопки. – Давай-давай, Огнева, звони, приглашай своего вампира. Он сейчас охотится на твою копию, а мы ему оригинал – сюрприз…

– Ты спятила, – Влада пожала плечами. – И не подумаю звонить.

Влада встретилась со взглядом холодно-голубых глаз Анжелы.

– Нет, Царева, – громче повторила Влада. – Если ты и твои маги одержимы моим убийством – действуй. Но Гильс в этом участвовать не будет. Он вообще ни при чем, его это не касается.

– Задолбала ты меня своим геройством, Огнева! – Анжела повысила голос. – Не поняла еще? Ты неуязвима, дрянь, просто так тебя не убить. Как сорняк, который не выполоть из тайного мира! Цепляешься за жизнь и все время вылезаешь снова! Запредельный мир не принимает тебя, потому ты до сих пор и жива, ясно?! Без Гильса тебя не убить! Нужно обратить в вампира, чтобы уничтожить. Только так! Звони ему! Скажешь, что идешь в Козихинский переулок, пусть встречает по дороге… Или сущи кому-нибудь что-нибудь случайно поломают.

Диня с потолка заверещал, пытаясь освободиться, когда одна из черных рук принялась крутить его лодыжку. Эдик не издавал ни звука, видимо от ужаса потеряв сознание.

– Царева, пошла к черту, – разозлилась Влада. – И осиновый кол в пакетике с собой забери, не смеши…

Влада вскрикнула, когда холодная липкая гадость вдруг сжала ее локти, чуть не вынув плечи из суставов. Ничего, терпеть можно. Если ее действительно не убить, главное – забыть о боли и думать о чем-то другом. Например, как Гильсу станет лучше с минуты на минуту, когда сработает план Бертилова.

– А домовых тебе не жалко? А тролля? – подняла брови Анжела. – Ему сейчас бо-ольно, ведь тролли не слишком сильны физически. Ручки-ножки переломают. Морочить нежить, у которой нет разума, ему сложно… На, поговори со своим вампирчиком, – Анжела поднесла телефон к лицу Влады. – Давай, и нагруби ему что-нибудь. Вот он взбесится! Скажи, что ненавидишь его, что он тебя никогда не поймает. Это еще больше его раззадорит!

– Я не буду этого делать!

– Будешь! Или сущи переломают твоему троллю все кости… А оба домовых… им будет очень бо-бо.

Анжела кивнула на потолок, и Диня издал визг, когда черное щупальце обвилось вокруг его шеи.

– Если не жалко домовых, вспомни про деда, – продолжала Анжела. – Твой старикашка… Я помню, как он со своей палочкой ковылял через двор и вечно путался под ногами. Представь: ты отказываешься звонить, а сущи с треском ломают кости ему. Ой-ой, как ему больно…

– Заткнись! Давай телефон!!!

Экран светил в лицо, слышались долгие-долгие гудки. Гильс долго не брал трубку. Прошла почти минута, когда на том конце ответили.

– Алекс, я уже в порядке, поговорим потом… – в конце концов послышалось в телефоне. Голос был глухой и раздраженный.

Анжела сделала выразительный кивок головой в сторону потолка.

– Гильс…

– Влада?! С ума сошла мне звонить?! – В голосе звучали ярость и растерянность одновременно. – Ты что?! Мои подконтры только что разорвали тролльского фантома, Огнева! Я целых пять минут как не хочу тебя убить, потому что только что увидел твою смерть… Ты… все сорвала, понимаешь?!

– Гильс… я ненавижу тебя, и ты никогда меня не поймаешь, – выдохнула Влада.

– Приблизительно сообразил, почему ты звонишь, – после некоторого молчания в трубке раздался сухой голос Муранова. – Ты не одна там, и с тобой явно не друзья.

– Огнева, ты издеваешься? – громким шепотом вмешалась Анжела, тараща глаза. – Тебе деда не жалко? Ну ты даешь, эгоисточка. Старичку сейчас плохо будет, да и кикиморе его, стоит мне только мысленно приказать… А ну хами ему как следует!

– Пошел ты, Гильс… – Влада заставила себя произнести слова, будто каждое было тяжелым камнем, которым она разбивала что-то хрупкое и бесценное. – Тебе… меня… никогда не поймать. Ненавижу тебя…

– Не смей мне этого говорить! Я же… о, ч-черт…

– Скажи ему, что будешь в Козихинском переулке и что не боишься его, – громко приказала Анжела.

– Я буду в Козихинском переулке, и я тебя не боюсь.

«Встретимся, а там будь что будет, – пронеслась в голове мысль. – Во всяком случае, деда не тронут, это главное».

– Можешь не говорить, где ты будешь. Я иду.

В трубке послышались короткие гудки, и Анжела показала большой палец с издевательской усмешкой.

– Молодец, Огнева! Все как надо. Он ничего не соображает… А теперь – вперед!

Влада не удержалась и вскрикнула от боли, когда сущи потащили ее из кухни, снова зацепив почти зажившую коленку о дверной косяк. Черные липкие руки волокли ее прочь из квартиры, приподняв над полом, не давая ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Пронесся мимо квартирный коридор с запыленными зеркалами, в которых на секунду мелькнуло ее бледное лицо в окружении черных извивающихся и гнущихся во все стороны рук, быстрый и стремительный путь вниз по лестницам, подъезд и сдавленный визг консьержки, уличная темнота…

– Егор! – Влада коротко вскрикнула, увидав, как возле опрокинутого навзничь дивана тролль отчаянно борется с сущами, которые повисли на его плечах и обмотали лодыжки, пытаясь повалить на землю.

– Владка, держись! – Тролль рванулся было к ней, но не устоял на ногах, когда ему на спину прыгнули сразу несколько черных тварей. – Держись! Я что-нибудь придумаю… Да отвалите вы, мерзость!

Крики Бертилова стихли позади, когда сущи, остановив поток машин, ринулись через дорогу.

Глава 17

Свидание в темноте

* * *

Нежить Сумороков тащила Владу по ночным улицам так стремительно, что она потеряла ориентацию в пространстве: где земля, где небо… В лицо бил горячий и душный ночной ветер, мелькали огни уличных фонарей, белые полосы разметки на асфальте и горящие светом окна, испуганно шарахались прохожие.

Интересно, как дневное право объясняло им то, что они видели сейчас, в самом центре Москвы? Владу волокла за собой черная река, не давая вырваться, обхватив все тело цепкими липкими шупальцами. Трудно было представить, что когда-то эта нежить служила верой и правдой ее отцу. Теперь она помогала убить его дочь. Впрочем, по носфераторике они проходили тему «Отсутствие эмоций у низшей формы нежити, подконтрольной вампирам». Вряд ли сущи будут терзаться, когда все закончится.

«А ведь та ведьма была права, что опасность в квартире. Даже Даша их замечала, но ее никто не слушал. Сущи-то в это время сидели в стенах и вентиляции, все вынюхивали и подслушивали. Интересно, хоть одна ведьма сможет почувствовать то, что сейчас произошло, и позвонить Жорику? А каково сейчас Егору, которому выкручивают руки эти твари… Хоть бы ни он, ни домовые не пострадали… И дед с Марой», – проносились в голове мысли. Сознание собственной беспомощности бесило. А вот Анжела, весело напевая, шагала рядом, размахивая полиэтиленовым мешком, в котором болтался осиновый кол.

– Сейчас наш вампирчик идет по следу, идее-ет… – нараспев комментировала Царева. – Идет-идет, крадется, его добыча рядом. Ага… – Она остановилась около дома номер тринадцать, того самого, который был хорошо знаком Владе. – Тут отличное место, около мурановского логова. Так… отпустите ее, мы на месте.

Анжела махнула сущам рукой, и те бросили Владу на асфальт посреди переулка, отползая к стенам и скрываясь в водосточных трубах, исчезая в люках, протаивая в стенах домов, как уходящая в песок черная вода. Ночной переулок светил окнами и тусклыми фонарями.

– Мой дед… Мара… Что с ними? – выдохнула Влада, едва смогла говорить.

Анжела, посмеиваясь, показала большой палец.

– Нормально, раз ты тут. Зачем их убивать? Нам ты нужна, а не старикашка и его кикимора. Огнева, не вздумай бежать! Тебя сразу вернут обратно, – предостерегла Анжела, которая остановилась позади, шурша полиэтиленовым пакетом. – Стой и жди, твой вампир сейчас явится. Хотя вот еще что…

Влада вскрикнула, когда один из сущей, повинуясь приказу Царевой, вдруг сдернул с колена повязку и провел по незатянувшейся ране острым когтем.

– Так ему будет интереснее, – тоном художника, сооружающего инсталляцию, сообщила Анжела. – Да-а… сценочка. Слушай, Огнева, у меня получается! Осталось несколько минут, хочешь попросить у меня прощения за мою маму?!

– Пошла ты к своим магам, Царева!

– Ой, злая ты, – Анжела хихикнула, тряхнув светлыми волосами. – У нас сегодня будет банкет в честь того, как мы научили темных, что им не надо вставать поперек дороги. Все ваши хитрости горят синим пламенем. А то Департамент, наверное, уже мечтал, что ты сжигаешь глазами одного мага за другим… Представляю, как они расстроятся!

Все-таки как иногда поворачиваться жизнь. Еще два года назад Влада сидела за партой, глядя в этот светлый затылок и слушая, как Царева делится с одноклассницами новостями: про новый фильм, который она посмотрела, про новую одежду или цвет лака для ногтей, про Макса Громова, который пригласил ее куда-то. Теперь странно и дико, что Царева радостно ждет ее, Влады, гибели, потирает руки и мечтает успеть на банкет.

– Ты много болтаешь, Царева. Лучше помолчи, – попросила Влада, всматриваясь в глубь переулка.

– Молчать придется тебе, я думаю, целую вечность, – фыркнула Анжела. – О-о-о!!! – Она вдруг радостно подпрыгнула, хлопнув в ладоши. – А вот и твой любимчик, Огнева! Смотри!

С дальнего конца переулка к ним приближалась стремительная, почти незаметная тень, которую по очереди высветил каждый из фонарей. Раньше Влада не видела, как может передвигаться вампир на охоте, настигая добычу. Это выглядело жутковато.

Легкий прыжок, удар подошвами кроссовок по асфальту – и Гильс оказался в паре метров от нее.

– Привет, вампир! Меня зовут Анжела, если ты забыл! – прокричала Царева. – Наверное, забыл, ведь уже год прошел, как ты приходил к нам на Садовую. Ан-же-ла! Тогда ты кривился, когда смотрел на меня, я помню. Зато сейчас будешь очень доволен…

Анжела толкнула Владу в спину, и та чуть не упала, еле устояв на ногах после нескольких вынужденных шагов.

– Ну давай. Мне так хочется на это посмотреть! – Анжела захлопала в ладоши, словно маленькая девочка. – Как вы это делаете, впиваетесь в шею клыками? Ну!

Гильс стоял на месте и тяжело дышал, глядя Владе прямо в глаза. Ярости и злобы не было, он выглядел измученным и уставшим, а в его взгляде читалась обреченность и чудовищное усилие, которым он пытался совладать с собой.

– Я не могла иначе, – Влада сказала это совсем тихо, чтобы услышал только Гильс. – Пойми, пожалуйста…

Он и так все понял, поглядев по сторонам и заметив в стенах едва различимые тени. Что-что, а подконтрольных другим вампирским семьям тварей вампиры распознают за километр.

– В чем дело? Ну… Еще долго ждать? – Анжела, недолго думая, со всей силы толкнула Владу, и она просто влетела в руки Гильса – с такой силой, что щека и висок больно впечатались в кнопки на его рубашке.

– Ты понимаешь, что сейчас будет, – очень тихо сказал Гильс. – Обратишься… Я уже целые сутки как в курсе этих дел. Алекс просветил.

Нужно было что-то ответить Гильсу, убеждать или кричать, но все бесполезно.

– Ну давай, Муранов… – настойчиво повторила Анжела. – Это сильнее тебя… Я знаю.

– Все хорошо, я совсем не боюсь, – прошептала Влада, когда горящие в темноте глаза приблизились к ней, а шею обдало холодным дыханием. Железные пальцы схватили Владу за волосы и отогнули голову назад. Два багровых огня в темноте полыхнули, будто в костер плеснули бензина. Вампир молчал и тяжело дышал.

Дальше потекли напряженные секунды, когда Влада ждала, что клыки вопьются в ее кожу и начнется что-то ужасное. Перерождение в вампира, война ее светлой крови с темной, как это будет происходить?.. Наверное, это будет состояние вроде высокой температуры – выше сорока. Так уже было однажды, когда она заболела воспалением легких. Хотя Алекс говорил, что перерождение для человека хуже любой болезни. Но обычный человек, став обращенным, выздоровеет, а она…

Вечером в Магиструме будет банкет. И ничего уже не сделать, потому что светлые переиграли их, предусмотрели все, что можно.

Секунды тянулись, а железная хватка рук Гильса ослабла, потому что вампира что-то отвлекло – Гильс смотрел куда-то за спину Влады с выражением досады и злости на лице. Влада, хоть почти не могла пошевелиться, увидела, что Анжела, раскрыв от изумления рот, смотрит в том же направлении.

– Не жда-али меня, – раздался хриплый негромкий голос из темноты переулка. – Вижу, не ждали! Какой-то там Арман Суморок, который якобы свалил на другое отделение Универа, всеми забытый. Не узнали?

Рука Гильса выпустила ее волосы, и Влада выпрямилась, тоже обернувшись. Если бы Суморок не назвался, она бы не узнала в страшно исхудавшем пареньке прежнего надменного и заносчивого братца. Когда-то он был плотного телосложения, а теперь его ключицы торчали, обтянутые кожей, а лицо напоминало изможденную безжизненную маску, на которой едва теплились огоньки некогда ярко-алых глаз. Арман чудовищно изменился, при одном взгляде на него было понятно, что от прежнего Суморока осталась половина, тень, еле стоящая на ногах.

– Да, Влада, это я… – Арман с трудом перевел на нее взгляд. – Я, Суморок. Вижу, что мои… сущи натворили дел. Вот что значит вампирские слуги не в тех руках. Мне не нравится, к кому они попали… Очень не нравится.

– Ты чего приперся?! – завопила Анжела, топнув ногой. – Проваливай! Твое дело сделано, ты должен был умереть!

– Как видишь, еще не умер. Хотя планирую лет через двести.

– Арман, что с тобой?

Зачем пришел Арман, гадать не приходилось – убедиться в своей мести и посмотреть, как Влада погибает. Но даже несмотря на это Влада разглядывала брата с жалостью и ужасом, вдруг забыв все их склоки и гадости, которые он ей делал. Как быстро исчезает ненависть – стоит увидеть давнего врага в таком жалком состоянии.

– Привет, Влада, – произнес Суморок с ударением на последнем слове. – Вот и встретились. Вижу, ты не рада. Кто будет рад такому, как я? Пропащий изгой, отдавший семейную нежить ради мести этим… – Он презрительно сплюнул в сторону Анжелы, и та отступила на шаг, разглядывая Армана с досадой. – Неожиданно, да? – Арман с издевкой развел руками, глядя на растерянную Цареву. – Ну вот так получилось. Ты хотела, чтобы я отдал сущей и сразу сдох. Я же сказал, что удары вашей светлой магией не убивают. Сил лишили – да, но за месяц я отлежался. Надо было добивать осиновым колом, а она струсила… – Арман вдруг странно и истерично расхохотался, а потом зашелся хриплым удушливым кашлем. – Никогда не думал, что начинающие светляки носят свою магию в баллончиках. Разве этим убьешь вампира? Зато хорошо прочищает мозги. Я за месяц многое передумал, всю жизнь… О себе, своей семье и о ней, – он кивнул на Владу.

– Очень пафосно, – скривила губы Анжела. – Подыхай уже, надоел…

Арман опять рассмеялся, покачиваясь. Это была безудержная бравада истощенного и обессиленного существа, но Гильс смотрел на него с одобрением и уважением.

– Я не собирался умереть от вашей дряни, которую вы таскаете в баллончиках или которой бьете нас из-за угла, – сказал Арман. – Это недостойно темного, тем более Суморока. Я и так поступил паршиво, когда отдал сущей. Просто, когда мамы не стало… – Арман судорожно вздохнул, проведя дрожащей рукой по лбу, и несколько секунд молчал. – Я очнулся только через неделю. Не мог отойти… Знаете, я ведь тогда действительно почти умер. Мне все объяснили про проклятую вампирологию и маму. Она жила, пока думала, что отец жив.

Арман пошатнулся, и Влада бросилась к нему, чтобы поддержать, но рука Гильса ее остановила, цепко ухватив за запястье.

– Она рассказывала мне об отце, каким он был, – каждое слово давалось Сумороку с трудом. – Да, он был не слишком хорошим отцом мне, бросил ее, – Арман тихо и горько засмеялся. – А я презирал и ненавидел свою сестру лишь за то, что мой отец совершил ошибку. Но ведь она не виновата!

– Он бредит, – скривилась Анжела. – Фу, ненавижу сумасшедших…

Арман даже не посмотрел на Цареву и не отреагировал на ее слова.

– Я сам ненавижу себя, – проронил он. – За глупость, за то, что у меня было мало времени, а я потратил его на злость. Сидел и строил планы мести сводной сестре, в тот день… А потом мама позвала меня и сказала, что сегодня умрет! Я узнал про обращенных вампиров и что ее ждет. Мир перевернулся, понимаете?

– Да заткнешься ты уже? – грубо оборвала его Анжела. – Ты мешаешь, иди и умирай себе, куда хочешь, но молча!

– Маги нашли меня в тот день, когда умерла мама, – Арман напрягся, повысив голос. – Я плохо соображал, что делаю, когда отдал этой… – Он кивнул на Анжелу. – Нашу семейную нежить. Думал, пусть она уничтожит проклятую девчонку за все… Попросил только, чтобы меня магией шибанули, чтобы умер. Но не получилось. И у меня был месяц, чтобы слабеть и думать о том, что я наделал!

Арман перевел дух, хрипло выдохнув и улыбнувшись Владе странной, почти дружеской улыбкой. Только смотрелась она ужасно на этом лице.

– Я пришел потому, что передумал. Не хочу сдохнуть подлецом, мстящим сестре за то, что у нас с ней общий отец. Я хочу погибнуть в бою… – Он нашарил мечущимся взглядом Владу и повторил: – В бою за нее. Знаю, что тут происходит. Пара сущей у меня в подчинении остала-а-алась…

– Все, ты мне надоел! Уберите его! – приказала Анжела, и нежить Сумороков нехотя, через силу, но двинулась к своему бывшему хозяину.

Арман снова засмеялся, надтреснуто и хрипло:

– А вот и нет, они никогда не смогут повернуться против меня, – он поцокал языком, погрозив Анжеле пальцем. – Вообще, когда я умру, заберу их с собой. Нечего им здесь делать, в руках магов, – он с трудом сглотнул и посмотрел на Гильса. – А ты бейся со мной, Муранов. Я вызываю тебя на последний бой. Ты знаешь домовое право и вампирские законы. Отказаться не имеешь права, так что… отложи свою добычу. Помнишь, как мы бились прошлой осенью? Вспоминай… Помнишь наш бой в Черном кратере?

Гильс колебался, разглядывая Армана.

– Дерись со мной, Муранов, – прохрипел Арман. – Дерись и оставь ее. Я вызываю тебя на бой!

– Причина боя?

Гильс спросил сухим голосом, без тени выражения.

– Причина… – Арман задумался, пошатнувшись, но устояв на ногах. – Я требую, чтобы ты не смел обращать мою сестру в вампира, потому что ее это убьет. Я требую, и ты обязан выполнить, если… проиграешь.

– Принято.

Это Гильс уже произнес с каким-то облегчением, отшвырнув от себя Владу. Приземлиться ей пришлось на злосчастную коленку, хотя она вовремя сообразила – Гильс швырнул бы ее на другой край Москвы, только бы подальше от себя.

– Черт! – Анжела была в ярости, топала ногами и размахивала мешком. – Эй, вы оба! Не то делаете, я запрещаю! Что за бой?! Какой еще бой?!

Арман с полуусмешкой повернулся к Анжеле и презрительно показал ей не слишком приличный жест, не удостоив взглядом.

– Тут писка много, – проронил он, зайдясь сухим кашлем. – Давай переместимся повыше?

– Ага, – уже совсем нормальным голосом согласился Гильс, задрав голову и разглядывая крышу своего дома. – Хорошая идея.

Как вампир взбирается по стене дома, Владе до сих пор не приходилось видеть. Зрелище оказалось впечатляющее: Гильс, будто стремительный паук, цепляясь за подоконники, почти взлетел на крышу за несколько секунд. Арману это далось с трудом, он карабкался гораздо медленнее, пару раз чуть не сорвался вниз, но поднялся следом за Мурановым. Тому пришлось протянуть Сумороку руку, помогая взобраться на крышу.

Анжела осталась внизу и бушевала, громко ругая идиотов-вампиров, проклиная Армана и размахивая своим мешком, в котором болтался неиспользованный осиновый кол.

– Давайте ее тоже туда, что вы застыли! – завопила она сущам, и Влада успела только вскрикнуть, как ее ноги оторвались от асфальта, а в ушах засвистел ветер. Миг – и она оказалась наверху, опутанная липкими черными руками, не дававшими ей пошевелиться. Влада отчаянно пыталась вырваться из тягучих пут, которые, как жевательная резинка, обмотали щиколотки, плечи и запястья. Если в переулке светили фонари, на крыше было совершенно темно, хоть глаз выколи. Анжела осталась внизу, и из переулка донесся яростный хлопок двери подъезда. Царева решила добираться на крышу по лестнице, брезгуя прикасаться к сущам.

Гильс и Арман стояли друг напротив друга, оценивая возможности противника и примериваясь для первого броска, рассчитывая план боя.

– Не очень честный бой, ты слаб, – в конце концов сказал Гильс. – Еле дополз до крыши, я видел. Я не могу согласиться на этот бой.

– Согласишься, – прорычал Арман. – Бейся со мной, Муранов. Ты же понимаешь, что у тебя нет другого выхода, чтобы она спаслась от тебя.

– Ты не сможешь сейчас драться, – Гильс покачал головой. – По нашим законам неравный бой и его результат не имеют силы, ты же знаешь. Ее это не спасет, я все равно вернусь и найду ее.

– Погоди, сейчас соображу… – прохрипел Арман. Дорога на крышу явно отняла у него много сил. – Уравняем наши возможности. Ты без пауков, а я буду биться, используя своих сущей, которые мне подконтрольны. Это честно. Проигрышем будет считаться, если один из нас сбросит другого с крыши: если я сброшу тебя, ты выполнишь мое условие.

– Тогда зови всех своих тварей. Всех, кого сможешь собрать!

– Идет.

В темноте два силуэта пригнулись, готовясь к бою.

Глава 18

Битва в ночи

* * *

Арман и Гильс схлестнулись в прыжке, раздался жесткий удар – и оба покатились, грохоча спинами и локтями по железу крыши. Гильс сразу отшвырнул Армана, и тот влетел спиной в выступ трубы, раскрошив локтем угол кирпичной кладки.

– Ко мне… – с усилием выдавил Суморок, и сущи, державшие Владу, ослабили хватку. Выпустив ее из своих щупалец, они ринулись на помощь хозяину.

– Их мало, Суморок, зови еще!

Арман кивнул и громко свистнул в два пальца. Из-за края крыши полезли остальные – через несколько секунд на Гильса обрушилась черная клокочущая волна. Вампир резким ударом отшвырнул их, и раздался бьющий по ушам визг десятка разъяренных тварей.

Гильс пригнулся, опираясь кончиками пальцев на крышу.

Получившая свободу Влада старалась хоть что-то разглядеть в темноте, чтобы отползти от края покатой крыши подальше и не свалиться вниз. До ближайших выступов, труб и антенн не добраться – она была на самом краю, и путь ей преграждали оба вампира. Зато рядом из железа торчал какой-то штырь. Влада изо всех сил схватилась за него обеими руками, как утопающий за соломинку.

– Нападай на меня, Муранов! – Арман качался на ногах, тяжело дышал и смотрел на Гильса исподлобья. – Нападай!

– Сущей мало, бросай их на меня, – прорычал Гильс. – Иначе ты не справишься. Я не могу поддаться тебе и уступить в бою!

– Я Суморок, – голос Армана чуть окреп, приобретая металлические нотки. – Никто не смеет говорить мне о слабости. Мой отец… Наш с Владкой отец погиб от светлых магов! А твой, Муранов? Что ты знаешь о нем, кроме того, что он где-то очень далеко?

Влада вдруг поняла – Арман нарочно злил Гильса, бесил его, чтобы спровоцировать нападение и сделать бой настоящим, а не искусственным. И у него это получалось – глаза Гильса загорелись яростью.

– Так что, Муранов? – повторил Арман. – Ты вроде был самым сильным чуваком у нас в Универе, а сдался после ссоры с девчонкой. Я слышал, как ты мечтаешь ее обратить. Тоже мне! А ведь тогда, в Черном кратере, был настоящий боец…

– Тебе знаком голод? – тихо спросил Гильс.

– Плевать я хотел на голод, – отозвался Арман. – Я ничего не жрал уже месяц, а к тебе дошел. И размажу тебя, Муранов, по крыше тонким слоем. Вот в Универе посмеются… Суморок все-таки победил Муранова!

– Ой ли, Армаша? – Гильс будто понял игру. Понял, что Арману и самому нужно было разозлиться, чтобы активизировать последние силы. – В кратере ты проиграл. Сейчас хорохоришься, но что будет через пять минут?

– Через пять минут ты сбежишь, – Арман заставил себя презрительно рассмеяться. – Муранов избегает боя, кто бы знал! Списывает трусость на то, что я слабый, ха-ха!

Вместо ответа Гильс бросился вперед, но сущи моментально кинулись ему наперерез. Влада напряженно вглядывалась в происходящее, держась за штырь и упершись босыми ногами в едва различимые выступы на шершавом железе. Даже если теория о том, что она бессмертна, правда, как-то даже было не представить, что после падения с такой высоты можно воскреснуть.

Несмотря на видимую слабость, Суморок отчаянно держался, отбрасывая Гильса в сторону сущами, будто командуя двумя огромными гибкими руками, которые действовали по его приказу. Несколько раз Гильс почти слетел с крыши, но каждый раз успевал уцепиться за ее край и подтянуться, карабкаясь обратно, как огромный паук.

– Ты проигрываешь, Муранов! Куда тебе против меня! – повторял Арман, подыскивая новые и новые обидные фразы, чтобы как можно сильнее разозлить Гильса и удержать его внимание. – Девчонка на тебя смотрит! Давай, бейся со мной, сражайся, слабак!

Постепенно Муранов действительно озверел, полностью сосредоточившись на схватке и забыв обо всем. Он дрался с Арманом в полную силу, а Суморок вместо рук и ног использовал сущей, которые кусали Гильса и рвали его когтями с омерзительным визгом.

Темноту то и дело прочерчивали огни, оставляя следы горящих глаз там, где они были секунду назад. Слышались удары по железу и топот ног. Сущи, которых отшвыривал Гильс, иногда пролетали мимо Влады, цепляя ее когтями и раздирая кожу в кровь.

Теперь это была не схватка слабого с сильным, а настоящий жестокий бой, в котором Гильсу нельзя было побеждать. Арман кидался на Гильса отчаянно и ожесточенно, тот лишь отшвыривал врага в сторону, оттягивая момент, когда придется броситься на Владу.

Было странно и нелепо видеть, как недавний враг из последних сил закрывает тебя собой.

– Ты не причинишь зла моей сестре, Муранов, – Арману, кажется, наконец удалось подтянуть к себе еще больше сущей, и те взвились вокруг него непроходимой черной стеной, которая раскачивалась из стороны в сторону. – Умри от голода сам, но не тронь ее… Ты… не тронешь, – хрипел Арман, сжав руки в кулаки и с усилием заставляя почти обессилевших темных сущей тащить Гильса к краю крыши. – Да, Муранов…

Сил у Суморока все-таки не хватило, и Гильс вырвался, раскидав нежить по сторонам. Только на этот раз он бросился не к Арману, а к Владе. Арман перехватил его в прыжке, и они оба свалились, продавив спинами железо.

В этот момент раздалось лязганье, и железная дверь на крышу с грохотом распахнулась, выбитая одним из сущей.

– Сорвали мой план, такой план! – В темноте перекошенное лицо Анжелы освещал яркий желтый свет с лестничного чердака, и она была похожа на фурию. – Проклятые твари! Вы должны мне подчиняться! – Царева в истерике размахивала рукой, в которой сжимала осиновый кол. – Сейчас же, быстро! Скиньте его отсюда…

Сущи действовали хаотично, метались, будто не понимали, кого им слушаться. Анжела орала, топая ногами и приказывая им растерзать всех, кроме нее, на этой крыше. Видимо, это сбивало тварей с толку, и они жутко пронзительно визжали, то подпрыгивая вверх и заламывая черные тягучие руки в бессильной ярости, то ныряя сквозь крышу, как черная бурлящая вода.

Оба вампира стояли на краю крыши, сцепившись в отчаянной схватке. Арман не справлялся, его босые ноги скользили по железу. Влада невольно вскрикнула, с ужасом подумав, как Арман полетит вниз, и без того слабый… Как больно ему будет удариться об асфальт, упав с такой высоты. Ведь сгруппироваться и прыгнуть он вряд ли сумеет. Но случилось иначе. Почти соскользнувший с края, Суморок умудрился в последний момент извернуться, пригнуться и…

– Гильс!

Влада в ужасе увидела, что одним броском Суморок отправил Муранова в бездну, и тот не успел вцепиться в крышу – только его растопыренная ладонь мелькнула на секунду над самым краем.

Суморок, еще не веря в победу, несколько секунд стоял, а потом рухнул на колени.

– Проиграла ты, желтоволосая… – едва слышно, сквозь рвущее грудь и легкие дыхание, просипел Арман. – Он теперь… не сделает то… что вам нужно… все…

Анжела, до сих пор в тупом оцепенении наблюдавшая за схваткой из проема двери на крышу, не сказала ни слова – только молча размахнулась и приказала что-то единственному сущу, который ей подчинялся. Тот прыгнул в сторону Армана, издав душераздирающий визг.

Секунда – и в грудь вампира вонзился осиновый кол, предназначенный для Влады. Арман коротко вскрикнул, успев бросить на Анжелу недоумевающий взгляд.

– Он не обратил ее и сдохнет от голода в полночь, но сначала ты, предатель… – зло бросила Царева и скрылась за дверью, хлопнув ей что есть силы. По крыше прокатился грохот, и все затихло.

Владе понадобилось несколько минут, чтобы в полутьме добраться до Армана. Суморок уже не стоял на коленях, а лежал, тяжело дыша и сжимая руками торчавший из груди кол.

– Ух ты, – он с трудом приоткрыл глаза, услышав, что рядом кто-то есть. – Привет. Видишь, у меня проблемы.

– Надо вытащить кол, – Влада с ужасом попыталась представить себе, как она это делает. Сам вид древесины, воткнувшейся в темно-синюю ткань майки и в плоть, вызывал приступы дурноты.

– Вампирология бы… посмеялась, – Арман задыхался. – Сердечная мышца соприкоснулась с осиной, это яд для нас… и пошла реакция. Так умирали вампиры во все века до меня, а вот теперь и я. Когда на… лекциях сидел и писал об этом в конспекте… в голову бы не пришло…

Вампир тяжело дышал, корчась от боли и кусая губы.

– Зато… – Это он говорил уже с закрытыми глазами. – Сбил спесь с Муранова… что он всегда побеждает. Ты расскажешь об этом в Универе? Обещай мне! Расскажи, что я его победил… хотя мы с ним оба не жильцы…

– Да-да, – Влада закивала, замечая, что тело Армана становится серебристо-прозрачным.

– Он теперь тебя не тронет, – уже совсем тихо прошептал Арман. – Бой выиграл я. Я… Теперь он тебя не тронет. Я скажу отцу, что защитил тебя…

– Конечно. Ты… ты молодец, Арман.

– Брат, я – брат.

Это было сказано уже совсем неслышно, почти неразличимо.

– Прощай, сестра. Дай руку… – попросил Арман. – Я – к маме…

Эти слова Влада уже угадала, а не услышала.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо тебе, брат…

Арман крепко сжал ее руку, и Влада ответила тем же. Слов больше не было, да они и не требовались. Несмотря на то что сейчас очень хотелось отвернуться, чтобы не помнить момент, когда Арман проваливается, исчезая из мира, Влада заставила себя до последней секунды смотреть брату в глаза. Арман принял смерть достойно, без страха, как настоящий вампир и боец. В последнюю секунду Владе показалось, что его лицо просветлело, будто он увидел на той стороне того, кого хотел встретить.

Сестра… Надо же, обрести брата и тут же, через несколько минут, потерять. Влада вспомнила их первую встречу в старом корпусе Универа, еще в Утесуме. Тогда Арман вел себя вызывающе, высмеивал ее, а она ненавидела и избегала его. Вспомнила свою сумку с разрезанными и испорченными вещами, и как она тогда отчаянно захотела, чтобы Арман исчез навсегда. А еще, как он дрался с Гильсом, с остервенением и упорством пытаясь вырвать у него лидерство и победу в бою. Арман так хотел победить, чтобы отец это увидел…

Все было именно так на этом свете – бывший враг, которого ты одним усилием мысли иногда старательно отправляешь в заслуженное небытие, вдруг оказывается тем, кого ты хочешь спасти. Будто сама жизнь учит чему-то мудрому и неизвестному человеческой натуре…

Влада подняла голову, возвращаясь в реальный мир из своего горя, мыслей и растерянности. Перед глазами все еще мелькали красные пятна, лицо Армана, перекошенная физиономия Анжелы… Кажется, Царева сказала что-то о том, что Гильс умрет в полночь… Арман тоже так говорил. А вампирология, если вспомнить лекции? Влада мучительно пыталась собраться с мыслями. Вампир-кровопийца, не получивший жертву, если связать его клятвой…

«Кажется, вампиры потому и не оставляют намеченную жертву, что их убьет голод в ближайшую полночь», – Влада посмотрела наверх, и впервые за всю жизнь ночное небо вместо радости вызвало усталую ненависть, словно оно было виновато во всем, что произойдет.

Царева сбежала, хозяин армии сущей исчез, и осиротевшее войско нежити билось в агонии. Сущи исчезали один за другим, царапая и скрежеща коготками по железу. Грозная армия Сумороков, когда-то их гордость и оружие, исчезала из мира, уходя вслед за хозяином.

Влада слишком поздно заметила, что один из сущей упал очень близко от нее и забился в конвульсиях, подползая к краю крыши. Когда крыша зашуршала за спиной, Влада поняла, что он ползет к краю, ухватив ее за щиколотку. Это были последние усилия исчезающей твари, но их оказалось достаточно, чтобы утащить ее за собой…

Глава 19

Ночь, улица, подушка, тролль

* * *

Бездна, в которую упала Влада, оказалась странной – мягко прогнувшейся под тяжестью тела. Спина утонула, плечи провалились, на лицо навалилось что-то душное. Оставалось лишь задыхаться, пытаясь высвободиться, пока перед глазами мелькали клеточки, полосочки, цветочки…

Когда Влада смогла дышать и подняла голову, чтобы оглядеться, долго не понимала, где находится. Она упала с крыши – это ясно. Но вместо асфальта под ней громоздились подушки, одеяла, пледы – целая гора высотой до третьего этажа, а внизу суетилась толпа людей, продолжавших швырять новые подушки, одеяла, пледы и даже мягкие игрушки. Полная нереальность происходящего, ночной горячечный бред творился кругом. Влада поначалу решила, что сошла с ума и все это ей кажется.

– Что происходит-то…

Уворачиваясь от летевших со всех сторон подушек, она поспешила спуститься с «горы» вниз, проталкиваясь сквозь людей, которые не видели и не слышали ничего вокруг.

– Бросайте еще! – вопила какая-то женщина в домашнем халате и тапочках, отчаянно размахивая руками. – Сюда, сюда! Бросайте!

Вокруг творилось безумие: мимо по переулку бежали люди в тапочках и босиком, которые швыряли свой груз и бежали за новым. Весь Козихинский переулок был забит сумасшедшими людьми, в том числе в пижамах, которые выбежали на улицу внезапно, словно подчинившись моментальному приказу. Чьему? Светлые маги тут были ни при чем. Да и зачем им приказывать людям тащить подушки и одеяла в переулок, чтобы она смогла приземлиться на них вместо асфальта? Смутные подозрения возникли, когда на повороте из Козихинского на Бронную улицу Влада увидела странные проблесковые огни над головами людей. Нет, это была не полиция, потому что огни ярко-зеленые. Влада остановилась, узнав в них что-то знакомое. А потом поняла, что это зеленые и совершенно бешеные глаза, сверкавшие на физиономии Бертилова.

– Я есмь тролле и азы всех начал!!! – орал Бертилов, приплясывая и топая ногами по крыше припаркованного у тротуара автомобиля и размахивая руками, как безумный волшебник из детского мультика. – Всегда знаю, где подстелить соломки! Москва, вся Москва сюда! Москва подчиняется мне! Соломки больше, больше!!! Я знаю, что она упадет, а я спас! Аз есмь…

Машину с беснующимся троллем окружали, к счастью, свои. Влада узнала однокурсников: Ацкого, Колыванова, Болотову – и увидела нескольких незнакомых ребят, которые безуспешно пытались стащить тролля с машины. Что-то вопила Ада Фурьевна, которую явно вытащили из дома по срочной тревоге – она даже забыла снять с затылка бигуди.

Массовое чудовищное безумие посреди ночи, которое устроил Бертилов. Мимо продолжали бежать толпы людей, сжимающих в руках подушки и пледы, а какой-то мальчишка с усилием тащил плюшевого зайца гигантских размеров.

– Волонтеры, вы что, не поняли задание? – бушевала фурия. – Немедленно прекратить это хулиганство! Снимите Бертилова с машины, быстро! Огнева, – она заметила Владу. – Это же ваш, как говорится, друг… Сделайте что-нибудь!

– А что с ним такое? – изумлялся Ацкий, которого происходящее больше веселило, чем пугало.

– Заскок у троллей бывает от перенапряжения, – заметила Болотова. – Когда сильный стресс или тролль перестарался с наваждениями. Это как срыв у человека. Я уже позвонила Тановской, она сюда бежит.

– Ему очень плохо, – Влада смотрела на Егора снизу вверх. – Лучше его не трогать сейчас…

– Не трогать?! – Ада Фурьевна подпрыгнула на каблуках. – Да он же сводит с ума людей в городе! Наводит на них морок и заставляет все это делать! Огнева, вы не понимаете?! Что с нами сделает Департамент? И что будет от светлых?!

– Ленин на броневике, блин, – хмыкнул Ац, озадаченно осматриваясь по сторонам. – Че делать-то? И правда пол-Москвы сейчас рехнется…

– Очень умные замечания, – огрызнулась Ада Фурьевна. – Теперь расскажите нам, как это прекратить!

– Никак, – вмешалась Влада. – Пока тролль сам не успокоится, ничего нельзя сделать.

– А вы сделайте! – рявкнула Ада. – Нам всем достанется за то, что он натворил! Всем волонтерам будет…

Не слушая фурию, Влада пыталась схватить Егора за штанину джинсов, но тролль не замечал и не видел ничего вокруг, продолжая орать.

– Отойди от него! – На Владу налетела подбежавшая Тановская и яростно оттолкнула в сторону. Инга была зареванной и непричесанной, одета кое-как, в застегнутую не на те пуговицы блузку и тренировочные домашние брюки.

– Уйди… Все из-за тебя!

Переведя безумный взгляд на тролля, Инга забралась на капот и, повиснув на шее у Егора, своим весом заставила тролля опуститься вниз. Оба рухнули с машины, но тролль по-прежнему ничего и никого не видел, размахивая руками.

– Это ты виновата! – орала Инга, размазывая по щекам слезы. – Он, может, теперь вообще не очнется. Стерва!!!

Влада вспомнила, как еще в квартире на Садовой тролль пообщался с полицией, а затем долго торчал в ванной, держа голову под струей холодной воды.

– Он очнется, ему нужна холодная вода! Ац, тащи Егора к пруду, к Патриаршим!

– А ты?

Валькер недоумевающе разглядывал Владу, будто видел ее впервые и был страшно удивлен. Еще бы, Огнева, которая всегда кидалась на помощь и спасала всех подряд, вдруг отворачивается от Бертилова, бросая его в беде.

– Я не могу остаться с ним, мне надо уйти.

– Я же говорила, что тебе плевать на него! – Тановская налетела на Владу, как безумная. – Убирайся! Довела Егора и вали отсюда к чертям!

Валить к чертям… Что ж, придется. Влада сделала несколько шагов и обернулась.

– Егор…рушка, – заикаясь от рыданий, запричитала Инга, обняв Егора. – Ты для меня самый родной, самый любимый. Я всегда с тобой, всегда рядом. Все пройдет, уже проходит…

Ребята поволокли Егора к Патриаршим, пригибаясь, когда люди принялись швырять им в спину подушки.

– Огнева тебя довела, но ты ей не нужен. Она бегает за своим вампиром, – доносился уже издали голос Инги: – Но ты никогда не будешь один, потому что я рядом. Егорушка…

Влада отвернулась и зашагала прочь. Троллиха была права: сейчас она не останется. Егор не в себе, ему плохо, и теперь неизвестно, что с ним сделает Департамент, но Гильсу было еще хуже.

Найти Муранова – вот что важно! Арман изменил его судьбу, вызвав на бой, и Гильс его проиграл. До полуночи оставалось каких-то полчаса, а потом Гильс умрет от голода. Все планы и хитрости Жорика сорвались, ничего не вышло и с фокусами Бертилова. Оставалось одно – найти Гильса самой, где бы он ни был. И будь что будет! Даже если впереди то, от чего ее так усиленно спасали последние дни.

Выбора нет.

Влада вытащила из кармана джинсов телефон и набрала номер Гильса. Однако не все в этом мире решают мобильные – вампир не отвечал, что неудивительно. Телефон не может остаться невредим после жестокой драки и, тем более, после падения с высоты. Но и до эры мобилок люди жили, решали сложные проблемы. Влада перебирала в уме все возможные варианты. Попросить Аца и летать с ним над ночной Москвой, отыскивая на темных улицах погибающего вампира? Как иголку в стоге сена… Нет, не пойдет. Да и времени мало.

Влада вдруг вспомнила про двух домовых, оставшихся на кухне в квартире Ивлевых. Если сущи пропали вместе с Арманом, они уже свободны. Сейчас ей понадобится, как ни странно, вечно бесполезный и надоедливый Диня Ливченко.

Диня снял трубку не сразу, голосок домового был слабый и похож на писк.

– Диня, очнись сейчас же! – прикрикнула Влада на домового. – Ты срочно мне нужен! Але!!!

– Меня нужно срочно госпитализировать, – стонал домовой. – Я вызвал «скорую» на дом. Сущи покусали меня, теперь я мучаюсь галлюцинациями… У нас за окном бегают люди с подушками, целая толпа…

– Сущей уже нет, они исчезли и больше не появятся! Подушки ерунда! – перебила его Влада. – Помнишь, что ты обещал, когда пробрался в квартиру в чемодане, и ведьмак хотел тебя выгнать? Ну?

– Ничего я не…

– Я напомню! – перебила Влада домового. – Ты обещал, что будешь чуять любую опасность, которая мне угрожает, и сразу предупреждать о ней! Было такое, Диня!

– Ну было, да-а… – нехотя протянул Ливченко, шмыгая носом.

– Так вот. Мне сейчас нужно, чтобы ты напрягся и почуял беду, которая мне угрожает… или угрожала от вампира. Это очень важно!

– Сейчас?! – истерично взвизгнул Диня. – Я не в состоянии. Лучше бы я остался в вашем противном Огоньково… чертовом… сковородки кикиморе чистить. Честное слово!

– Диня, хватит ныть! Ты что, нытик и ботан вроде Грозного?! Или ты нарушаешь клятвы?

– Еще чего, – в трубке помолчали. – Он вообще лежит в обмороке и жрет ваши фисташки, падла. А ты намекаешь, что я слабак типа и врун?

– Ты не слабак и не врун. Можешь сейчас помочь мне, как я когда-то помогла тебе. А я обязательно помогу тебе получить право не торчать в нашем доме, а ходить по земле и быть свободным. Но ты должен сказать, как далеко от меня опасность, в смысле – Гильс Муранов. Давай, Диня…

В трубке раздалось озадаченное шмыганье носом.

– Ладно, я попробую. Хотя я так покусан… меня чуть не придушили… а эта девка вообще кошмар, со своими рефератами, я все слышал…

– Диня!!!

– Да… да! – раздраженно выкрикнул домовой. – Не подгоняй меня. Чую я этого вампира, да. От тебя километра четыре. Но он не то чтобы для тебя опасен… очень голоден и слаб. Но я его чую, стопудово!

– Отлично, – Влада поднялась на ноги и наугад двинулась к Патриаршим. – Так, а сейчас?

– Приближается, – отрывисто сообщил домовой. – Да, идет к тебе. Он двинулся в твою сторону! – затараторил Диня. – Точно, пошел быстрыми шагами!

«Здорово я придумала», – похвалила себя Влада, хромая по тротуару и прислушиваясь к домовому, верещавшему из телефона. Каждый шаг давался с трудом, но Влада шла, хромая, спотыкаясь и не видя почти ничего перед собой. Мимо продолжали бегать люди с подушками, пару раз Владу даже толкнули, чуть не сбив с ног.

– Я чую беду, чую! – орал в телефон Диня. – Влада, вампир идет к тебе! Прямо к тебе! А сейчас он справа! Он скоро помрет, совсем голоднючий!

«До полуночи пятнадцать минут…» – держа телефон в руке, Влада продолжала идти, пока не остановилась на перекрестке Мясницкой и Маросейки.

– Он справа от тебя! – завопил Диня. – Где-то рядом!

Справа была Маросейка. Влада рванула почти бегом по улице, вслушиваясь в вопли домового.

– Он приближается к тебе, приближается! – орал Диня в телефон. – Чую, подходит! Сейчас он слева, да, чтоб я век с кикиморами жил!!!

Влада остановилась.

Слева зиял темный провал подворотни, из которой несло сыростью. Хотя нет – это была даже не подворотня, а зловоротня, каких много на центральных улицах Москвы, в старых домах. Особенно на Маросейке, в ее длинных проходных и запутанных дворах. Не вовремя вспомнилась лекция по носфераторике, когда неумолимый голосок Ады Фурьевны деловито объяснял, что нежить и нечисть, будучи ранеными или умирающими, стремятся заползти в ближайшее гиблое место – в зловоротню.

– Опасность прямо перед тобой, рядом! – орал Диня. – Влада, на расстоянии трех метров! Вампир рядом! Он жутко голодный, как зверь!!! Влада, беги оттуда… Знаешь, если тебя не станет, кто меня отмазывать и спасать будет?

– Спасибо, Диня.

Не слушая орущий мобильник, Влада отключила его и положила в карман.

Итак, Гильс рядом, погибающий от голода и смертельно опасный для нее. Но разве это сейчас важно?

Не раздумывая, Влада шагнула в темное и сырое нутро зловоротни.

Глава 20

Зловоротня

* * *

Несколько шагов пришлось сделать в кромешной темноте. Поняв, что ничего не видит, Влада зажгла экран мобильного, держа его на вытянутой руке вместо фонарика, и принялась оглядываться по сторонам. Шершавые оштукатуренные стены, вездесущие ломаные загогулины граффити, сырая гулкая пустота…

– Гильс! – негромко позвала Влада. – Я знаю, ты здесь… Гильс!

Под ногами плескалась глубокая лужа, на грязной зеленоватой поверхности которой покачивались фантики от конфет, упаковки от чипсов и всякий мусор. Ноги окунулись в холодную воду по щиколотку.

– Здесь он, здесь, – пробулькал ворчливый голосок из воды. – А ну выворачивай карманы… а то заплюю! Довела мальчишку, рассказывай чем… Деньги, деньги кидай…

Влада вздрогнула от неожиданности. Мутная поверхность лужи слегка приподнималась, как холм, воинственно поблескивая рыбьими полупрозрачными глазками. Конечно, это же водяной! Их много в центре Москвы, особенно в старых темных подворотнях, где лужи никогда не просыхают. Эти водяные часто требуют денег за проход, а если не заплатишь, точно пройдешь через зловоротню с мокрыми ногами. Сейчас не хватало такого скандалиста. Занесло же Гильса именно сюда!

– Что в карманах?! – Водяной яростно подпрыгивал в луже. – Жвачки, конфеты, деньги – все давай, все…

Не обращая внимания на требовательные вопли из лужи, Влада растерянно оглядывалась по сторонам, водя мобилкой и освещая все вокруг, пока свет не наткнулся на сгорбленную спину. Вампир сидел у стены и даже не поднял головы, отрешенно глядя перед собой.

– Гильс, – отшвырнув телефон в сторону, Влада стала трясти его за плечо. – Я здесь, слышишь? Скажи что-нибудь!

Гильс не поднял на нее глаза, остался безучастным.

– Зря ты сюда пришла, – в конце концов тихо проговорил он. – До часа икс осталось пять минут, я хотел провести их феерично, в этом чудном местечке и в компании водяного-бандита… А тут ты.

– Гильс, ты чего… умирать собрался? Так… не будет, – запинаясь, Влада подыскивала нужные слова. – Так не будет, понимаешь? Я все для себя решила. В общем, так. Обращай меня!

– Чего-чего? – очнувшись от неожиданности и подняв на нее глаза, переспросил Муранов. – Я этого не слышал, дурочка. Тебе очень повезло, что Суморок догадался устроить бой, он молодец. Кстати, как он?

– Н-нормально.

Говорить о смерти Армана сейчас не стоило. Узнает потом… Если оно будет, это «потом».

– Оказался молоток парень, – повторил Гильс. – Гордись своим братом. Бой он выиграл честно… Я действительно теперь не имею права навредить тебе, и это хорошо.

– И что будет… вместо этого?

Влада очень боялась услышать ответ, и не зря.

– Будет, я думаю, еще несколько минут в твоем обществе, – почти весело сказал Гильс. – Потом… передашь Алексу, чтобы он поселил в моей комнате Дашку. Им вместе надо жить, а то ее мамаша сильно достает. Передашь?

Дышать становилось трудно и больно. Реальность еще одной смерти подошла и стояла так близко, что можно было ощутить дыхание ужаса и холода в нескольких шагах. Вампиры, видимо, так и умирают – показав всем, что они этого не боятся. У них это кодекс – не струсить в последнюю минуту. Наоборот, даже улыбаться. Арман тоже улыбался. До самого последнего мгновения…

– Ты иди… а то я опять подумаю, что ты бегаешь за мной, – Гильс держался железно, можно было дать десять баллов за самообладание. Даже посмеивался над ней, по своей привычке.

– Нет… я все для себя решила. Не будет этого! Сделай то, что от тебя требует Тьма.

Влада, как во сне, рассматривала багровые огни некогда очень ярких глаз. Видимо, сказанные слова немного выбили вампира из колеи, они запульсировали на несколько секунд, но потом снова погасли.

– Уходи, – помолчав, сказал Гильс. – Не трону я тебя… Сумороку спасибо за драку, вправил мозги. Хотя… сам ему передам сейчас.

– Парень хочет отправиться во Тьму к своим праотцам, не мешай ему, – поддакнул из лужи водяной. – Наконец-то зрелище будет! Ждем до полуночи! Та-да-да-дам!

Гильс усмехнулся, вынув из кармана джинсов помятую упаковку яблочной жвачки, бросил пластинки в лужу. В подворотне вместо назойливой болтовни раздалось довольное чавканье с урчанием.

– Пять минут осталось, – каждое слово давалось Гильсу с трудом, но голос у него был почти веселый. – А ведь ты и правда бегаешь за мной, Огнева. Влюбилась, что ли?

Муранов есть Муранов. Ему осталось жить пять минут, а он задирается.

– Гильс, какие пять минут, ты что?! – Влада сжала виски руками. – Я же сказала – я все решила для себя. Я тоже могу справиться с собой, когда кровь… взбесится. Подумаешь! Я смогу, увидишь!

– Нет, без вариантов, – проронил Гильс, откидывая голову и касаясь затылком стены зловоротни. – Ты будь умницей без меня, ладно?

Услышать такое было настоящим ударом. К тому же каждую секунду с Гильсом происходило что-то страшное. Он бледнел и будто становился прозрачным, исчезая и уходя из этого мира.

– Не буду я умницей и без тебя… Не буду я без тебя, никогда! – Влада вдруг поняла, что сдается, теряет запал и упрямство. – Гильс, не бросай меня! Мне не нужен ни тайный мир, ни обычный… без тебя. Да, я бегаю за тобой!

– Бе-егаешь, сама призналась, – усмехнулся Гильс. – Ладно, пока, белый снежок…

Влада всхлипнула, когда рука Муранова очень осторожно, словно боясь поранить или напугать, как редкую бабочку, погладила ее по волосам.

Последняя минута пролетала сумбурно и кошмарно, под аккомпанемент безобразного чавканья водяного. Влада вдруг поняла, что отчаянно вцепилась в Гильса, обняв его за шею, и что она несет полную чушь, что-то говорит, умоляя и приказывая одновременно. Ей казалось, что плечо, к которому она прижалась с такой силой, вот-вот исчезнет, и ее пальцы сомкнутся, хватая пустоту. Эти секунды были страшными, неумолимыми и отвратительными. Если Гильса больше нет, жизнь теряла краски, смысл, значение. Как жить дальше и чем? Ходить на учебу, смотреть на те места в аудиториях, которые занимал он? Вспоминать каждую их встречу, его насмешливые глаза, улыбку, словечки и привычки? Как она могла злиться на него, ненавидеть, проклинать и игнорировать, проходя мимо в коридорах Носферона? Она во всем виновата, она… Как он во Тьме? Ведь ему там будет холодно и страшно. Значит, ей тоже надо туда, чтобы он не остался один.

Но Тьма не примет ее, не-вампира…

Влада замерла, оцепенела, боясь пошевелить пальцами и ощутить пустоту. От напряжения пальцы свела судорога, время шло, а потом потекло как-то медленнее и спокойнее.

Раздался смачный плевок, всплеск, когда жвачка плюхнулась в лужу, и водяной сказал, нарушив тишину:

– А вампир-то твой не помер… Глядите-ка! Двенадцать ноль-пять. Облом-с.

Влада задохнулась от сказанных водяным слов. Двенадцать ноль-пять. Три слова засверкали в темноте подворотни, как драгоценные камни, переливаясь всеми гранями.

С трудом, как после долгого сна, Влада осторожно и медленно оторвалась от Гильса. Уже несколько минут как он должен был исчезнуть из этого мира. Но вампир сидел рядом с ней. Кажется, он еще не понял, что выжил, и с удивлением озирался по сторонам, будто не веря, что вместо Тьмы остался здесь, в зловоротне, с Владой и придурковатым водяным.

– Ты остался!

Шепот прозвучал громко, отразившись эхом от стен.

Гильс внимательно рассматривал свои руки – даже в полутьме было видно, что кожа на них из мертвенно-прозрачной стала плотнее, обретая материальность, а из-под ногтей ушла синева.

– Хотите сказать, что мое свидание с Тьмой сорвалось, дорогие зрители? – В темноте послышался нервный смешок.

– Уже перевалило за полночь!!! – возмущенно завопил водяной, подпрыгивая в луже так, что брызги окатили и Владу, и Гильса, и покрытые зеленой плесенью стены. – Обманули! Где мое зрелище? Давайте все свои деньги и вещи из карманов выгребайте, молодежь, н-ну?!

– Ты как? – Влада с тревогой всматривалась в лицо вампира. Прежний загар не вернулся, кожа оставалась бледной, но уже чувствовалась жизнь. А главное – снова ярко горели глаза.

– Супер, – медленно и осторожно проверяя свои ощущения, произнес Гильс. – Хотя я озадачен. Получается, голодная смерть отменилась. Почему?

Вопрос повис в воздухе. Влада пожала плечами, считая, что это не так уж важно.

– А голод… он тоже прошел? – осторожно спросила она.

– Н-нет, – вампир покачал головой. – Нет, и… судя по всему, я никогда не смогу есть то, что прежде. Но заменители крови и соленая вода, которую иногда пьет Алекс… Ее я хотел бы, – Гильс с трудом сглотнул.

– Тогда пойдем скорее, – Влада попыталась помочь ему подняться, но Гильс мягко оттолкнул ее:

– Уходи, Огнева, не возись со мной.

– Что?! – Влада возмутилась. – Почему я должна уходить? Да ты… Да ты просто свинья неблагодарная! И вообще, я знаю правду!

– Какую такую правду?

– Вот! – Влада ткнула пальцем в значок Универа. – Я ношу твой вместо своего, хотя об этом никто не знает. И читаю его память, когда мне захочется. Представь себе, у меня есть такие способности, хоть ты и не веришь! Ты увидел меня тогда, на Садовой, и… подумал, что я лучше всех.

Слово «влюбился» произнести, к счастью, не получилось.

– Чего-чего? – В голосе Гильса послышался смех. – Огнева, не фантазируй. Значки Носферона – ненадежная штуковина, если ты пыталась считать с них память. Они защищают своих владельцев от светлых магов на начальном уровне. Не подумала, что мой значок попросту соврал тебе и показал то, что ты хотела видеть?

А вот на это ответить было нечего. О тайной силе значков Влада слышала от Жорика, но подделка прошлого… Или Гильс нарочно говорит ей все это, чтобы она разозлилась и бросила его? С этим вампиром никогда и ничего не было понятно, все рушилось, стоило ей выстроить хоть какой-то план или логическую конструкцию в голове. Сейчас, чудом избежав смерти, Гильс снова потешался над ней, причем с огромным удовольствием.

Влада встала, глядя сверху вниз на два багровых и совершенно невыносимых глаза. На секунду голова у нее закружилась, и Влада оперлась о стену подворотни.

– Уходишь? Правильно делаешь.

– Не получится у тебя, Муранов, – Влада слабо улыбнулась. – Хочешь разозлить меня, чтобы я ушла. А я не уйду!

– Злю, ага, – кивнул Гильс. – Потому что тебе не место рядом со мной. Да, я не умер от голода – без понятия, почему. Но я – не прежний Гильс, а изгой, который ушел из Универа… кровосос, и понятия не имею, чем мне теперь питаться, чтобы не рехнуться… Ты каждую секунду рискуешь, когда рядом. Я уже теперь кровопийца, и мне будет очень паршиво. Это адреналин, агрессия. В перерождении много мерзости и мало романтики. А ты – девочка-цветочек и студентка, у тебя все впереди. Возможности всякие… способности какие-то… Алекс рассказывал мне, но я не понял…

– У меня нет ничего впереди без тебя.

– Опаньки, – багровые глаза сузились, и Владе показалось, что Гильс смеется, хотя в темноте было трудно разобрать. – Охота тебе в четырнадцать лет возиться с кровопийцей?

– Мне почти пятнадцать.

– Очень веский аргумент. Сумасшедшая ты девица, Огнева, – Гильс попытался подняться, и Влада поспешила ему на помощь, с усилием подхватив его на свое плечо. Встать вампиру удалось, но он долго стоял, прислонившись к стене зловоротни и тяжело дыша. – Иди от меня, Огнева, – повторил Гильс уже без особого энтузиазма.

– Еще одно слово, Муранов, и я сама тебя разорву на кусочки, – пригрозила Влада. – Я тоже голодная, до ужаса просто. Хочу бутербродов с вампирами, и много. Пошли, давай руку!

– Не смеши, я же ранен, – рука Гильса тяжело опустилась на ее плечо, и Влада сама чуть не упала, когда вампир захромал рядом.

Перед тем как выйти из подворотни, она выгребла из карманов все, что там было: мелочь, пару конфет и даже ведьмаковские обереги, забытые в кармане, – водяной принял «взятку» с поросячьим восторгом, сразу утащив куда-то на дно лужи и провожая гостей пузырями и воплями.

– Похоже, я что-то пропустил за последний час?! – Гильс остановился, изумленно глядя на толпы людей, спешащих по Маросейке с подушками и одеялами. Многие брели по дороге, машины тормозили с яростным гудением, но никто не обращал на них внимания. Распахивались окна, оттуда на тротуар летели все новые подушки, одеяла, пледы… Прохожие подхватывали их и тащили, бежали, несли, волокли…

Влада вспомнила тролля, которого оставила вместе с рыдающей Тановской. Что-то вроде легкого укола несвоевременной и ненужной грусти задело нервы. За секунду вспомнилось все – замок с зеленой крышей и то, как она почти влюбилась в Егора, побывав в его заветном мире, и как тролль пек блинчики на кухне у Ивлевых. Только не для нее прекрасный лес и зеленоглазый принц с волосами цвета пшеницы. У нее все будет по-другому.

– Когда Бертилов немного успокоится, мир будет спасен, – вздохнула Влада, сбрасывая с себя минутную слабость. – Пойдем?

Они побрели по улице, и Влада улыбалась прохожим, которые с опаской косились на странную парочку, быстро проскакивая мимо с подушками и одеялами.

– Расскажи мне, что этот тролль опять натворил, – попросил вампир. – Ему же Адка башку оторвет, Горан шею намылит, а Батори еще сверху посыплет пеплом…

– Тебе надо вернуться в Универ и за всем этим присмотреть, – веселым голосом начала Влада. Говорить о Егоре больно, но сейчас нужно было говорить и говорить – о чем угодно, лишь бы отвлечь Гильса от мыслей о голоде. – Егору на взводе наводить морок нельзя, его заносит, ты же знаешь… Он, кажется, половину Москвы с ума свел! Я даже по троллеведению помню, что морок такого масштаба ни один тролль навести не может!

– У Бертилова был великий предок, – напомнил Гильс. – Он все уши мне протрындел. Наследственность…

– Еще какая! А вообще, Ацкий с Геркой его потащили охладиться в пруд…

– И зря, – ворчливо отозвался Гильс. – Тут нужно применять не троллеведение, а бертиловодство. Не в пруд, а башку под кран с холодной водой. Тебе бы с ним остаться, а не за мной бегать…

– Помолчи, Муранов. Ты – свинья и редкая зараза.

– Вот-вот, – Гильс тихо веселился, хотя еле шел. – А знаешь, Огнева… Оказывается, ты умеешь ругаться, да еще такими неприличными словами. Я и не знал. Когда-то назвал тебя хорошей девочкой, а теперь… беру свои слова обратно.

– Это когда я ругалась? – Влада нахмурилась, мучительно пытаясь вспомнить, когда такое могло быть.

– Да только что, когда запрещала мне уходить во Тьму. Я даже не понял, на каком языке ты говорила, у-у-у… – Гильс присвистнул, и его багровые глаза сузились.

Влада хотела было рассмеяться в ответ, но секундное головокружение вдруг заставило ее пошатнуться, и она сама ухватилась за Гильса, чтобы не упасть. По спине пробежал холод, непривычный и странный для этой теплой ночи.

– Гильс, я не знаю никаких других языков, кроме русского. Даже на факультативы по языкам нечисти в Универе не ходила, потому что у меня нет к этому способностей. Тебе что-то показалось.

– Влада, тебе нехорошо? – Гильс обеспокоенно смотрел на нее. – Что с тобой?

– Я не могла говорить того, чего не помню! И…

– Ты докатилась за это лето, скажу я тебе, Огнева. Кроме шуток… У подъезда моего дежурила? Дежурила!

– Я тогда пришла поговорить, потому что…

– В квартиру ко мне ворвалась? – перебил ее Гильс. – Ворвалась без спросу! Ты вообще мне прохода не даешь, а теперь еще и не помнишь, что только что делала! Кошмар…

Они медленно брели по Маросейке, продолжая пререкаться, но теперь это не злило Владу, как раньше. Все встало на свои места. Муранову предстоят трудные времена, и еще неизвестно, как он будет возвращаться в Универ, учиться там в новом качестве взрослого вампира.

Куда идти, сейчас было не так важно. Медпункт Носферона, ближайшее круглосуточное кафе, дом на Кудринской – какая разница! Главное, что безысходность и планы врагов хотя бы на время побеждены, и можно брести по ночным лужам, строить планы на будущее и просто быть счастливой. Пусть даже это счастье хромает рядом, ободранное в кровь, голодное, несносное и постоянно пытающееся прогнать ее прочь.

«Только вот холодно мне что-то… Я точно простудилась, теперь наверняка придется валяться с температурой», – размышляла Влада, ощущая, как ледяная волна ползет по лопаткам, обхватывая шею и стягивая горло, будто тисками.

Ей было и горячо и холодно одновременно, и с каждым шагом словно все труднее было дышать.

Стараясь не показывать Гильсу, что с ней что-то не так, Влада остановилась, подняла глаза и увидела, что небесная мгла над крышами рассеялась, открыв круглый диск непривычно огромной и пугающе яркой луны.

Продолжение следует

Викинечисть

Б

Батори – древнейший и немногочисленный вампирский клан. Людвиг Батори занимает должность ректора Темного Универа.

Бертиловы – древнейший тролльский род, который ведет свое начало от великого Энгора. В поселке нечисти Пестроглазово проживают Эмма Бертилова и ее сын, Егор Бертилов.

Болотники – разновидность кикимор. Их далекие предки безвылазно жили в болотах и трясинах, поэтому современные болотники имеют тягу к сырости. Характер у них соответствующий. В Носфероне учится Жанна Болотова, которая дружит с Ингой Тановской.

В

Валькеры и валькирии – летучие, или летучий народец, как их еще называют. Нечисть с крыльями. Крылья валькеров похожи на крылья летучих мышей – кожистые, без перьев. Характер чаще легкомысленный, а внешность вполне симпатичная. Валькеры имеют право летать только с наступлением сумерек, в другое время им запрещает это делать дневное право.

Известны многие семьи, представители которых учатся в Носфероне, например: Бантини, Флаевы, Ацкие, Красавины.

Вампиры – сильнейшая нечисть среди других. Обладают исключительной физической силой, ловкостью и быстротой, командуют подконтрольной нежитью, используя ее как оружие. У каждой семьи вампиров свой вид подконтрольной нежити. Это могут быть змеи, пауки, вороны, саранча и прочие твари, некогда живые. Только вампиры имеют проклятие перерождения – в восемнадцать лет. Остальная нечисть этому не подвержена.

Вампирские бои – схватки вампиров с применением своего «оружия» – подконтрольных тварей. Постоянно проводятся в тайном мире, чтобы выявить лидера.

Вампирская унция – единица измерения человеческой крови у вампиров. Вампирская унция равна 28,0 миллилитров (чуть меньше обычной унции). Ею же вампиры меряют и заменитель крови – соленую воду.

Водяные

Существует довольно много видов и подвидов водяных. Как гласят легенды и история нечисти, в древние времена в морях и океанах проживали огромные водяные, которые могли запросто потопить корабль. После вмешательства светлых магов они утратили размеры и власть: начиная со Средних веков, таких гигантов в морях не наблюдается. Один из их потомков, Водион Водищевич, работает преподавателем физкультуры в Темном Универе.

Существуют дождевые водяные, которые появляются во время ливневых дождей. Водяных часто используют как почтальонов, чтобы доносить устные послания до адресатов. Это достаточно древний способ отправления послания, вроде телеграммы для людей в эпоху Интернета.

В Москве водяные организовали диаспору в Москве-реке. Кроме того, многие проживают в трубах городского водоснабжения. Самые кошмарные водяные предпочитают жить в лужах. Обычно они торчат там, чтобы пугать людей, либо для собственных целей. Особенно скандальным водяным славится зловоротня на Маросейке, 6. Никогда не просыхающая там лужа – место жительства настоящего водяного бандита, который грабит прохожих, требуя у них деньги за проход.

Вольт – магический инструмент, который обычно использует только темная магия. Он создается для того, чтобы принять или отвести удар магии. Обычно делается из воска, обмотанного одеждой, льном либо лоскутками одежды. Нарекается именем того, с кого создан.

Вурдалаки

Как говорят в темном мире, вурдалак – это результат несчастного магического случая. Люди плохо переносят удары магией, и иногда с ними происходят необратимые изменения. Вурдалаки селятся на первых этажах заброшенных или очень старых домов, так как передвигаются под землей и стартуют по своим делам, не выходя из квартиры. Вурдалаки очень плохо поддаются обучению, но Департамент продолжает бороться за их образование и развитие. Иначе эта нежить устраивает неприятности самому Департаменту.

В Москве так много вурдалаков, что кланы они не образуют. В Темном Универе учится Федя Горяев.

Г

Готти

Очень большой вампирский клан, насчитывающий сотни представителей по всему миру. Особенно сильна американская ветвь Готти, а также их русские ответвления – Готины, Готеевы, Готенко, Готовские и т. п. В Темном Университете учатся несколько представителей этой семьи, например Герман и Ганц, настоящая фамилия которых Готеевы. Однако они предпочитают называться Готти. Некоторые вампиры Готти занимаются модой в европейских столицах, слегка видоизменив свои фамилии.

Именно клан Готти в свое время ввел моду на «вампирский стиль» в одежде, а также определенную внешность. У него немало подражателей и среди людей, которые понятия не имеют о своей приверженности представителям экстравагантной и многочисленной семьи вампиров.

Д

Дневное право – древний закон, не позволяющий людям видеть тайный мир. Любое его проявление, которое не вписывается в рамки обыденности, мозг человека переворачивает, чтобы объяснить его как можно правдоподобнее. Дневное право можно отменить для человека только до восемнадцати лет, после чего шансов узнать о тайном мире нет.

Домовые – особенная нечисть в темном мире. Ее кланы многочисленны почти в каждом городе мира. В Москве домовой есть почти в каждом доме, особенно в центре. Среди кланов домовых часто идет настоящая борьба за выживание. Есть несколько их разновидностей.

Домовые-горемычники. Они издревле селились в избах у людей, постоянно предсказывая беды и несчастья, действуя на нервы и изводя жильцов. На самом деле горемычники умеют чувствовать беды и опасность, но ленятся это делать, предпочитая просто пугать людей, особенно по ночам. Один из кланов домовых-горемычников – клан Ливченко. Его яркий представитель – Фобос Карлович Ливченко – работает в Темном Универе завхозом, а его племянник – Денис после ряда совершенных «подвигов» находится под домашним арестом на попечении семьи Огневых.

Домовые-охранники. Это воинственный вид домовых, которые селятся в доме, часто выгоняя из него всю остальную нежить. Они охраняют не хозяев дома, а сам дом. Имеют склочный и вредный характер. Один из таких домовых, Буян Бухтоярович Грозный, работает охранником на входе в Темный Универ, а его родственник – Эдик Грозный – проживает по адресу: Москва, Кудринская площадь, дом 1.

Домовые-торговцы. Они хуже всех. Не имеют привычки селиться в доме и охранять его, зато оккупируют все гиблые и темные места в городах, разворачивая там торговлю. В Москве самым мощным и агрессивным кланом являются Клоповы.

Домовое право – закон, который ограничивает нечисть в правах в этом мире.

З

Запрещенная вампирология

Вампиры – особенная нечисть в тайном мире. Они представляют собой боевую силу и армию Тьмы, которая находится во временном «резерве». Хищники и охотники за людьми, вампиры веками учились подавлять свои инстинкты и сдерживать себя. Но все равно в день восемнадцатилетия каждый вампир начинает перерождаться. Тьма призывает его обратить как можно больше людей.

Здесь вампиры нашли лазейку: некий обман инстинкта, которым управляет Тьма. До восемнадцатилетия они находят себе одного человека и ставят на него «печать вампира», связывая себя с ним неразрывными узами. Начиная перерождаться, вампиры забирают по несколько капель крови у человека, как бы обманывая Тьму.

Обращенные вампиры отличаются от подлинных. Подлинным считается рожденный от вампира и человека, поскольку гены вампира сильнее. Обращенный – тот, кто отдал вампиру больше вампирской унции крови за один раз. Перерождение человека в вампира происходит стремительно и болезненно. В результате обращенный полностью зависит от того, кто его обратил, и живет, пока считает живым своего создателя.

Люди отличаются склонностью перестать быть людьми – это общеизвестный закон мироздания. Именно поэтому негласный закон запрещает вампирам рассказывать людям о возможности перерождения. Конвенция запрещает упоминать об этом и запрещает это делать. Вампир должен найти себе единственного человека, который как бы является обманом для Тьмы.

Вампиры могут заводить детей только от людей, и они считаются вампирами с рождения: имеют особую физическую силу, ловкость и глаза, светящиеся в темноте, как у остальной нечисти.

Зловоротня – обычно подворотня или подземный переход, где обитает нежить. Это место считается гиблым.

Люди их недолюбливают, а светлые маги обходят стороной. Зловоротен в Москве немало, и все они обозначены на Темной карте города.

К

Кикимора женского пола – достаточно многочисленная нечисть на земле. Любят селиться в огромных городах, где купаются во внимании людей. Кикиморы достаточно привлекательны, умеют увлечь за собой и внушить, что они самые прекрасные на свете. В этом они схожи с троллями, которые любят морочить людей. Но кикиморы вместо морока используют обычное кокетство. Обладают способностью визжать так, что это парализует окружающих. Их визг называют кикиморским визгом.

Кикимора мужского пола (кикимор) – в городах таких называют эгоистами и метросексуалами. Они занимаются исключительно своей внешностью и беспокоятся лишь о том, достаточно ли дорогая и модная в этом сезона марка ботинок у них на ногах во время прогулок по Арбату.

Колывановы – малоприметная семья троллей, не хватающая звезд с неба. Отличаются плотным телосложением и скудным воображением. Поэтому в Темном Универе Колывановы на троллеведении обычно не блещут.

Конвенция (канва) – свод законов, который действует между тремя сторонами: магами, нечистью и людьми. Это домовое, дневное и магическое право. Магическое право достаточно зыбкое, тем более что привлекать магов к ответственности за несоблюдение законов практически некому. Нечисть же накрепко связана домовым правом, нарушать которое чревато. Иногда за такое нарушение она расплачивается приступами страха, панической атакой, повторения которой не захочет. А иногда карают светлые маги. Люди связаны дневным правом, которое не дает им замечать тайный мир.

М

Маг – человек, рожденный со сверхспособностями. Имеет врожденную силу, которая называется боевой светлой магией. Эта сила болезненно действует на нечисть, блокируя и парализуя ее своими ударами.

Магиструм (Светлый Орден магов) – находится на территории Москвы. Войти в него можно из Черниговского переулка, далее начинается Садово-Магическое кольцо, в которое нечисть не имеет доступа.

У темных есть тайная информация о том, что Светлым Орденом руководит главный маг, имя которого не разглашается. Его сила позволяет светлым магам объединиться, а не быть разобщенными и не враждовать, как произошло с темными.

Магическое право – ограничение прав магов. Оно запрещает им использовать боевую светлую магию против темных, а также их убийство. Светлые научились довольно успешно обходить закон, действуя через посредников, а иногда просто используя в своих целях людей.

Мурановы

Древний клан, чья родовая фамилия происходит от названия рода «мураны». В далекие времена мураны были грозой людей, наносили невосполнимые потери деревням и городам в средневековой Европе. Они отличались привлекательной внешностью, что приводило к гибели молодых девушек – те не могли сопротивляться зову вампира. В свое время светлые боевые маги Венго воевали с муранами, вели с ними кровавые бои и отправили во Тьму немало представителей этого вампирского рода.

В современном тайном мире представители этого вампирского клана разбросаны по миру. В Москве Мурановых всего двое: родные братья Алекс и Гильс Мурановы. Всего семья Мурановых включает около сотни особей. Об отце и матери Алекса и Гильса на данный момент ничего не известно. Проживают Мурановы в Козихинском переулке, в центре Москвы. Также имеют дом в Пестроглазово – поселении нечисти под Петербургом, и в подмосковном Огоньково.

Мурановские пауки – нежить, подконтрольная семье вампиров Мурановых, имеет вид и повадки пауков. Считается грозным оружием, всегда конкурировала по силе с нежитью семьи вампиров Сумороков.

Пауки Мурановых – исключительно опасная и страшная нежить, позволяющая членам клана лидировать в боях с другими вампирами.

Н

Нежить – имеет отличие от нечисти. Нечисть наделена личностью и разумом, а нежить чаще подконтрольна ей либо темным магам и ведьмам. Иногда нежитью становятся животные и насекомые, которые погибли в зловоротне.

Нечисть – современная нечисть является потомками выходцев из Тьмы. Выглядят они почти как люди, с одним отличием – у любой нечисти в темноте светятся глаза. Причем у каждого вида темного народца своим цветом: у вампиров – оттенками красного, у троллей – зеленого, у домовых – фиолетовым и так далее.

О

Огоньково – подмосковный поселок нечисти, окруженный болотами и лесами. Заселен, в основном, кикиморскими семьями. В лужах Огоньково живут водяные-старожилы.

Оборотни – нечисть, которая в полнолуние либо в моменты стресса меняет облик и характер.

Осиновый кол – реальный яд для нечисти. Соприкосновение древесины этого дерева с сердечной мышцей вампира или другой нечисти вызывает смерть, после чего нечисть проваливается во Тьму.

П

Пестроглазово – небольшое поселение нечисти под Петербургом, в направлении юго-востока. Является резервацией, поскольку людям, не посвященным в тайный мир, а также светлым магам путь туда закрыт.

Подворотный водяной – водяной-бандит, который обычно живет в лужах темных подворотен. Требует денег у проходящих мимо, пугает, поливает ноги водой. Часто грозит утащить на дно лужи и утопить, явно преувеличивая свои возможности.

Подконтры – нежить, которую контролирует вампир. Вампирские семьи используют нежить как оружие.

Кодекс подконтрольной вампирской нежити

1. Хозяин приказывает, и это надо выполнять.

2. Выше слова хозяина не может быть ничего.

3. Если хозяин ослаб и не охотится на добычу, следует обратиться к памяти предков.

4. В трудных ситуациях память предков и предыдущих приказов хозяина имеет значение и решающее право.

С

Свет – еще менее изученный мир, существующий лишь в магических постулатах и теории светлой магии. Считается, что погибшие и умершие светлые маги отправляются туда, чтобы там готовиться к грядущей войне с темными. Хотя неофициально среди магов обеих сторон существует мнение, что Тьма и Свет – одно и то же пространство, запредельное по отношению к нашему миру. В этом пространстве после смерти обитают все существа тайного мира.

Сумороки – древний клан вампиров, который долго переживал нелегкие времена. Семейная нежить Сумороков – темные сущи, обладающие исключительными способностями. Именно это в свое время выделило Сумороков из других вампирских семей. Как утверждают носфераторика и вампирология, темные сущи – это мертвая вода, которая служит вампирам.

Способности магов. Светлые маги владеют боевой светлой магией – это нанесение ударов по нечисти с помощью собственной магической силы и тайных знаний. Такие способности позволяют им быть сильнее нечисти, поэтому светлый маг может остановить и даже блокировать вампира. В древние времена после удара светлой магией обычно следовал удар осиновым колом. Это убивало нечисть, точнее, отправляло ее во Тьму. Маги иногда способны предвидеть будущее и могут воздействовать на людей, отдавай приказы, которых те потом не помнят.

Т

Тановские – скромный и не блещущий способностями тролльский род. В Универе учится староста Инга Тановская, очень недалекая девица, которая берет от жизни все с помощью упорства и бульдожьей хватки.

Темный Орден – ассоциация ведьм, ведьмаков и колдунов, созданная в Москве во времена колдуна Якова Брюса. Орден поставил своей задачей борьбу со светлыми магами и их свержение при полном разрушении Магиструма. Но, как выяснилось, темные маги не способны объединяться, поскольку каждый жаждет власти и является индивидуалистом. В результате Орден распался на мелкие части, которые начали враждовать друг с другом в XIX веке. В нынешнее время Темный Орден лишь упоминается и существует, скорее, формально, а темные маги занимаются частными делами по захвату власти в определенных районах. В отличие от Темного Ордена, светлые маги гораздо более сплоченные и объединены общей миссией, идеей – уничтожить темную сторону и отправить всю нечисть во Тьму. Это общая стратегия, несмотря на то что в современном Тайном мире формально объявлено перемирие и действует Конвенция. Тем не менее обе стороны – темная и светлая – прекрасно знают, что их мирное сосуществование на протяжении веков невозможно.

Темные сущи – подконтрольная нежить семьи Сумороков. Достаточно древняя, по поводу их происхождения есть несколько версий. Сущи могут просачиваться, как вода, сквозь предметы, подслушивают и подсматривают, имеют голос. Ведьмаки считают, что сущи – так называемая мертвая вода (вода-нежить).

Тролли

Самая хитрая и сложная по характеру нечисть. Троллей на земле больше, чем вампиров, и распознать их среди людей иногда очень сложно. Тролли любят высокие должности, любят выступать на сцене и заниматься политикой. Они владеют искусством морока или наваждения, которое часто используют против людей и другой нечисти.

Как гласит троллеведение, самым сильным троллем в истории был Сигурд Энгор Олаффурсон, который прославился на века благодаря своим подвигам. Было время, когда он внушил всей Норвегии, что является ее королем, и долгое время управлял страной. Род этого тролля связан с родом вампиров Мурановых кровной дружбой – с тех пор как разоблаченный магами Венго Энгор был свергнут с престола Норвегии и изгнан. Именно мураны помогли ему скрыться от магов и бежать (по версии современной истории нечисти, как ее преподают в Темном Универе). Дальнейшая судьба Энгора странная и трагичная: он был неоднократно замечен в роли рекламного агента разных московских компаний. По слухам, маги стерли ему память.

Тьма – запредельный мир, пространство, о котором мало известно даже светлым магам. Сведения о ней теоретические и смутные; имеется множество домыслов, слухов и страхов. Тьма считается родиной нечисти, но, как она оттуда попала в наш мир, остается тайной. Во Тьме обитают умертвия – малоизученные жуткие твари без тела, убивающие все живое при проникновении в наш мир.

У

Утесум – корпус Темного Универа для учащихся младших курсов. Находится в лесах Карелии, в достаточно глухом месте. Был закрыт и замурован после трагических событий, связанных с проникновением умертвия в его стены.

Ф

Фантом – наваждение, морок, создаваемый троллем. Фантом – копия кого-то, иногда и самого тролля, которая существует очень недолго, быстро развеиваясь и исчезая. Другое дело – живой фантом. Их троллям запрещено делать согласно Конвенции, поскольку такие существа имеют плотную структуру и забирают часть души у того, с кого они скопированы.

Ч

Черный кратер – естественное образование в форме воронки неподалеку от Утесума, где до последнего времени проводились вампирские бои.

Я

Янв (астрал) – порог между реальным и иным миром, который называется Тьмой. У людей и магов он именуется астралом. Люди не видят и почти не чувствуют астрал, а у магов есть способность видеть в астрале нечисть и многое другое. Поэтому в древности маги (тогда боевых магов называли Ван Хельсингами) охотились на нечисть. В астрале (янве) остаются отпечатки вещей, даже стенных проемов, если в реальности они заложены кирпичами. В современном тайном мире янв полузаброшен и почти запрещен Конвенцией. Светлые маги не могут допустить, чтобы по улицам Москвы бродила нечисть, которую люди не видят. В янв можно заходить только на территории поселений нечисти; еще это разрешено домовым на территории их домов. Люди заходить в янв не могут – только проваливаются на доли секунды, но после этого они теряют память и оказываются в неожиданном для них месте.

В первой книге Хроник Темного Универа Влада Огнева попадает в янв, и там происходит сцена в медпункте, где она спасает Гильса Муранова. Проваливаться дальше, из янва во Тьму, Владу толкает коготь умертвия, но до Тьмы она не «долетает», а лишь приближается к ней, чтобы оказаться выкинутой обратно в реальный мир.

Тот, кто находится в янве, видит и янв, и внешний мир индивидуально. Почти все видят древние предметы, которых нет на прежних местах, но часто в виде полупрозрачных и еле заметных силуэтов. Например, если долго смотреть на яркий фонарь причудливой формы, а потом зажмуриться, он остается как бы видимым, но постепенно блекнет. С янвом примерно так же: некоторое время он помнит исчезнувшие вещи.

Крутые янверы для современного тайного мира – редкость, поскольку такое умение почти не востребовано в мирное время. Это личное желание тех, кто тренируется, независимо от того, понадобится умение или нет. Вампир Алекс Муранов, например, думает, что оно пригодится в будущем, – ведь перемирие в тайном мире не вечно.

Content

Саша Готти
Влада и месть вампира

Глава 1 Одинокое лето

Глава 2 Его ведьмобродие прибыл

Глава 3 Кудринская, 1

Глава 4 Светлый маг на даче

Глава 5 Завтрак эгоистов

Глава 6 Пауки и байки

Глава 7 «Алекс-если-нету-Алекса»

Глава 8 Ацкая тролледнюха

Глава 9 Гроза

Глава 10 «Гадость тьмы» на Маросейке

Глава 11 Мурановы во всей красе

Глава 12 Экстренный ведьмачий совет

Глава 13 Еще одна она

Глава 14 Тролльское горе

Глава 15 Запрещенная вампирология

Глава 16 Реферат по убийству

Глава 17 Свидание в темноте

Глава 18 Битва в ночи

Глава 19 Ночь, улица, подушка, тролль

Глава 20 Зловоротня

Викинечисть