Пема Чодрон

Когда не везет. Советы сердца в трудные времена

С преданностью, любовью и почтением посвящаю эту книгу Сакьонг Мипхам

Благодарности

Особую признательность выражаю Лин ван де Бунт – она не только сохранила многочисленные аудиозаписи разговоров, оказавшихся впоследствии на страницах этой книги, но и потратила немало времени, чтобы найти замечательных людей, сумевших «расшифровать» их. Вам я говорю отдельное спасибо: Хайди Утц, Рекс Уошборн, Джини Дэвис, Айлин. Спасибо Биллу Феллу – на его компьютере оказалось немало ценного материала. Спасибо Лиин – ей удалось разобраться с древними записями, в которых никому другому не было понятно ни слова. Эта книга вряд ли появилась бы на свет без помощи моего близкого друга и редактора Эмили Хилборн Селл – она переработала целый ворох неотредактированных заметок, превратив их в книгу. Я бы вряд ли издала хоть что-нибудь, если бы не ее выдающийся талант, трудолюбие, граничащее с упрямством, и невероятной силы самоотдача. Я счастлива, что мы продолжаем работать вместе.

Введение

В 1995 году я ушла в продолжительный отпуск, затянувшийся на год. На протяжении двенадцати месяцев я не делала ровным счетом ничего. Этот период стал самым захватывающим временем в моей жизни! Он принес с собой новый духовный опыт – ранее мне не доводилось переживать ничего подобного. Я только и делала, что расслаблялась: много читала, гуляла, спала. Потом готовила, ела, медитировала и что-то писала. У меня не было ни плана, ни расписания, никаких «важных дел». Это было действительно свободное время, и я многое открыла для себя заново в этот год. В какой-то момент я начала внимательно изучать содержимое двух картонных коробок – внутри оказалось обширное собрание аудиозаписей моих бесед, состоявшихся где-то между 1987 и 1994 годами. Они не были связаны какой-то одной темой – в отличие, скажем, от лекций о датуне[1], которые впоследствии вошли в книгу «The Wisdom of No Escape», или бесед об учении лоджонг[2], легших в основу книги «Start Where You Are». Время от времени я рассматривала расшифровки. Материал оказался «разношерстным» – что-то казалось слишком педантичным, а что-то вызывало смех. Было одновременно интересно и трудно копаться в ворохе мною же сказанных слов. Постепенно, вчитываясь больше и больше, я заметила нечто интересное: где бы я ни находилась, о чем бы ни говорила, все эти годы сквозь мои учения красной нитью проходила одна-единственная тема – грандиозная потребность в майтри (любовь и доброта по отношению к себе самому) и последующее пробуждение бесстрашного отношения к своим страданиям и сочувственного – к страданиям других людей. За каждой фразой стояло утверждение, что человек способен обрести покой, сбросить с себя оковы боли и вступить на новую, неизведанную землю. Кроме того, в беседах я повторяла о необходимости перестать делить мир на противоположности. Наоборот – нужно принять то, что мы обычно отрицаем. Мой учитель Чогьям Трунгпа Ринпоче называл такое поведение «ударом об острый угол». Я осознала, что в течение семи лет всего-навсего пыталась усвоить и передать крайне важные (но иногда весьма дерзкие!) наставления, которые Трунгпа Ринпоче давал своим ученикам сам.

По мере сортировки материала я все больше осознавала, что предстоит потратить немало времени, прежде чем можно будет в полной мере оценить то, чему я учила людей. Тем не менее я четко ощутила, как простое следование советам Ринпоче и передача этого опыта другим людям привнесли в мою жизнь радость и удовлетворение, которые прежде были недоступны. Становилось смешно от осознания правдивой простоты моих же слов: жизнь наполнится легкостью и радостью, стоит только подружиться со своими внутренними демонами и принять свои слабости.

Примерно через полгода совместной работы Эмили Хилборн Селл, ставшая моим редактором, спросила, нет ли у меня еще каких-нибудь записей, – она уже подумывала о создании третьей книги. В ответ я отправила ей несколько картонных коробок, набитых кассетами. Прочитав несколько расшифрованных бесед, она, исполнившись воодушевления, сообщила издательству «Shambhala Publications» о том, что будет еще одно издание.

На протяжении следующих шести месяцев Эмили занималась обработкой текста: удаляла, правила, добавляла. А я искренне наслаждалась работой над каждой новой главой. Я полностью погрузилась в эти беседы, делая небольшие перерывы на отдых, созерцание океана или прогулки по холмам. Ринпоче однажды дал мне простой совет: «Расслабься и пиши». Прошли годы, прежде чем я в полной мере воспользовалась им.

В результате союза Эмили с моим ничегонеделанием, растянувшимся на целый год, и родилась эта книга.

Возможно, она станет вашим первым шагом на пути к обретению мира в себе, и вы смело, открыто и честно воспримете данные здесь уроки. В книге много ценных советов для тех, чья жизнь представляет собой коктейль из хаоса и стресса. Она как нельзя кстати подойдет каждому, кто переживает трудные перемены, утрату или же просто безутешен и не видит света в конце туннеля. Мы постоянно должны помнить о том, что любые препятствия, возникающие на нашей дороге, стоит принимать спокойно и расслабленно – наблюдать за ними, считая их частью своего пути.

Применяя эти установки на практике, мы продолжим дело, начатое тысячи лет назад великими мастерами и их учениками, – осознаем взлеты и падения обычной человеческой жизни с точки зрения буддийской дхармы. Древним мудрецам удалось примириться со своим эго и обрести мудрость. Это и в наших силах тоже.

Я благодарю хранителя мудрости, почтенного Чогьям Трунгпа Ринпоче, за его самозабвенное служение идеям буддизма и желание передать свое знание людям Запада. Пусть вдохновение, обретенное мной, охватит и вас. Я хочу, чтобы все мы встали на путь бодхисатв и помнили его слова: «Хаос? Это же прекрасно!»

Пема Чодрон,

Аббатство Гампо, Залив Плезан,

Новая Шотландия

Глава 1. Страх близости

Страх – естественная реакция на приближение к истине.

Духовные искания сродни плаванию в крохотной лодке в открытом море-океане, в поисках неизвестных земель. Если человек хочет этого всем сердцем, к нему приходит вдохновение. Однако рано или поздно вместе с вдохновением в его жизни появляется и страх. Ведь достигая линии горизонта, мы оказываемся на краю мира – перед пропастью. Как и всех первооткрывателей, нас манит неизвестность, но мы не знаем, хватит ли у нас смелости взглянуть на то, что находится там, с другой стороны.

Если однажды мы заинтересуемся буддизмом и решим узнать, что это за учение, то вскоре увидим, что к нему ведут сразу несколько дорог.

Первая – занятия медитацией. Они тренируют нашу осознанность, помогают всецело присутствовать в настоящем моменте не только мыслями, но и «делом».

Вторая – практики дзен. Они развивают открытую, безграничную ясность ума.

Третья – ваджраяна[3], или тантрический буддизм. Ваджраяна говорит нам о том, что нужно работать с энергией возникающих ситуаций и воспринимать все, что происходит, как неотъемлемую часть пробужденного состояния.

Любой из этих подходов может зацепить нас, зарядить энтузиазмом и воспламенить наше желание углубить поиск. Если мы решим заглянуть еще дальше и отважимся приоткрыть завесу тайны, то неизбежно столкнемся с собственным страхом.

Страх как некий внутренний опыт – явление универсальное. Даже мельчайшие из насекомых испытывают его. Морские актинии, лежащие на влажном песке вдоль побережья во время отлива, закрываются, стоит провести пальцем по песку рядом с ними. Все сущее поступает так. Это происходит спонтанно. Нет ничего ужасного в том, что мы боимся того, что нам незнакомо; ведь быть живым – значит бояться неизвестного. Мы реагируем на возможность одиночества, смерти, на отсутствие чего-то, за что можно держаться. Страх возникает сам собой во время приближения к истине.

Как только мы оказываемся в настоящем моменте, задерживаемся в «здесь и сейчас», наш жизненный опыт обретает совершенно иные краски.

В период моего длительного одиночества на меня снизошло озарение. Это было подобно землетрясению! Я вдруг осознала, что нельзя одновременно пребывать в настоящем и при этом ощущать движение жизни. Знаю, звучит банально и очевидно. Только когда открываешь нечто подобное в себе самом, это сильно тебя меняет. Непостоянство становится сутью настоящего момента. То же самое происходит и с состраданием, удивлением, смелостью и даже со страхом. В общем-то, каждый, кто полностью находится в настоящем без каких-либо ориентиров, переживает странное чувство, когда земля будто уходит из-под ног. Именно в этот момент мы глубже понимаем суть вещей, и становится очевидной уязвимость текущего момента, его непостоянство: он может быть одновременно натянутым нервом и легким ветерком.

Духовные искания мы начинаем, как правило, имея за спиной тяжелый багаж идеалов и ожиданий. Мы долгое время томились жаждой знания и теперь ищем ответы, способные эту жажду утолить. Только никто не готов встретить на этом пути чудовище. Другие люди всячески пытаются предостеречь нас. Помню, как на самом первом занятии медитацией инструктор объяснила мне, в чем заключается медитативная техника, а потом добавила: «Только не думай, что это способ на некоторое время избавиться от страха». Однако не всегда предупреждения звучат убедительно. Наоборот, чаще они только подталкивают нас к запретному плоду.

Я говорю о том, что со своим страхом нужно познакомиться, узнать его, заглянуть ему прямо в глаза. Сделать это необходимо не для того, чтобы решить какие-то проблемы, а чтобы совершенно по-новому научиться видеть, слышать, ощущать и думать. Пойти на это не так просто. Стоит начать, и мы испытываем чувство смирения – а тогда просто не остается места высокомерию и стремлению придерживаться каких-то идеалов. Само наше желание делать отважные шаги дальше и дальше будет гасить неизбежно рождающуюся в нас надменность. Открытия, получаемые через практику, не имеют ничего общего с верой во что-либо. Они скорее связаны с готовностью постоянно умирать.

Все наставления, касаются ли они осознанности, или пустоты, или работы с энергией, указывают на одно: быть в настоящем – значит быть прикованным к точке во времени и пространстве, в которой мы находимся в текущий момент. Стоит остановиться, прекратить какое-либо действие, перестать обвинять окружающих и себя – и мы, наконец, начинаем узнавать свое сердце. Как красноречиво заметил один ученик: «Скрытая под маской страха, природа будды дает нам хорошего пинка под зад, чтобы мы наконец стали восприимчивыми».

Как-то раз мне довелось побывать на лекции, посвященной духовному опыту одного человека, который он приобрел в шестидесятых годах в Индии. Он говорил, что собирался избавиться от негативных эмоций. Этот человек боролся со своей злобой и похотливостью, пытался укротить свою леность и гордыню, но более всего хотел избавиться от своего страха. Его тренер по медитации все время говорил ему: «Перестань воевать с собой», – но он принимал его слова как еще один метод преодоления препятствий.

Наконец, учитель отправил его медитировать в уединении, в маленькой лачуге у подножья горы. Этот человек заперся и начал практику, а когда стемнело – зажег три небольшие свечи. Около полуночи он услышал шум и копошение в дальнем углу комнаты и в полумраке разглядел большую змею. Ему показалось, что это королевская кобра. Рептилия извивалась прямо перед ним, и его словно парализовало от страха: он всю ночь бодрствовал, не сводя со змеи глаз. В тот момент там были только змея, он сам и его страх.

Перед рассветом погасла последняя свеча. Человек начал плакать. И плакал он не от отчаяния, а от переполнявшей его доброты. Он ощутил тоску всех живых существ в этом мире, их отчужденность и необходимость борьбы. И его медитация была всего лишь продолжением этой борьбы, продолжением его отдаления и обособления. Он принял – целиком и полностью, – всем сердцем принял тот факт, что был злым и завистливым, что сопротивлялся и боролся, что был напуган. В то же время этот человек ощутил свою безмерную ценность: он был и мудрецом и глупцом, богачом и нищим – он был непостижимым для самого себя. Благодарность переполняла его. В кромешной тьме человек встал, подошел к змее и поклонился ей до земли. Затем повалился на пол и заснул крепким сном. Когда он проснулся, змея исчезла. Тот человек так и не понял, были ли происходящие события реальны, но теперь это стало совсем не важно. Он сделал вывод, звучащий примерно так: тесное соприкосновение со своим страхом разрушило все его внутренние переживания, не оставив от них и следа, и он наконец обрел гармонию и мир.

Никто и никогда не говорит нам: «Хватит, перестаньте бежать от своих фобий!» Крайне редко нам советуют приблизиться вплотную к страху, быть с ним в одном месте, в один час. Как-то я спросила Кобуна Шин Роси, мастера дзен, о его отношении к страху, и он ответил: «Я соглашаюсь с ним, просто соглашаюсь». Но обычно нам рекомендуют подсластить его, сгладить, принять таблетку, отвлечься – сделать все, чтобы он сгинул.

Вообще-то мы не нуждаемся в подобного рода советах – бегство от страха происходит естественно, почти автоматически. При возникновении малейшего намека на чувство ужаса мы рефлекторно начинаем вертеться, пытаясь сбросить его с себя, скрыться.

Иногда мы оказываемся загнанными в угол. Все рушится, бежать некуда. В такие моменты даже самые фундаментальные истины кажутся слишком прямолинейными и банальными. Это знакомо любому человеку. Рано или поздно становится ясно, что ужасное лицо страха ничем не прикрыть, но именно он подводит нас ко всем учениям, о которых мы когда-либо слышали.

Так что считайте встречу со своей фобией настоящим везением – ведь это необходимое условие для рождения храбрости. Принято думать, что смелый человек ничего не боится. На самом деле такой человек находится со страхом в очень близких отношениях. Когда я впервые выходила замуж, мой супруг признался, что я самая смелая из всех женщин, которых он знал. Он сказал, что я была законченной трусихой, но, преодолевая свои страхи, делала то, что должна.

Что бы ни случилось, продолжайте исследовать, интересоваться. Не опускайте рук, не отворачивайтесь, даже если обнаружите, что привычные или ожидаемые вещи на деле оказываются совершенно другими. В действительности мы обречены именно на это: находить снова и снова. Все, абсолютно все оказывается не таким, как мы полагали. Опустошенность – вовсе не то, что мы думаем о ней. Осознанность и страх – не такие, как нам кажется. Сострадание нам неизвестно. Любовь, природа Будды, смелость – тоже. Все это – только кодовые слова, обозначающие нечто, не доступное нашему уму; но каждый человек все же способен переживать эти состояния. Эти слова указывают на то, чем на самом деле является жизнь, когда мы позволяем разрушиться привычному порядку вещей и оказываемся целиком и полностью во власти настоящего момента.

Глава 2. Когда все рушится

Когда все вокруг рушится и мы оказываемся на краю пропасти, важно хранить равновесие. Духовное путешествие никак не связано с восхождением на небеса.

Аббатство Гампо расположено на живописных просторах, где небо и море сливаются воедино. Линия горизонта бесконечна, и где-то далеко-далеко тают силуэты чаек. На фоне природы чувство собственной безысходности видно словно под увеличительным стеклом. Здесь, в монастыре, средств к бегству действительно никаких: вам не удастся скрыться в тени лжи, воровства, алкоголя или секса.

Я очень давно хотела здесь оказаться, и вот однажды Трунгпа Ринпоче попросил меня возглавить аббатство. Для меня это был настоящий вызов, испытание – в первые годы казалось, что меня заживо варят в котле.

Проведя здесь некоторое время, я поняла, что нахожусь на грани разрушения. Вся моя самозащита, мой самообман, мои попытки сохранить свой образ – все это в определенный момент затрещало по швам. Как я ни старалась, но уже не могла держать ситуацию под контролем. Мое поведение сводило всех с ума, приводило в бешенство, и мне было негде укрыться.

Я всегда считала себя человеком гибким и обязательным, я нравилась всем без исключения, и эта иллюзия была со мной всю жизнь. В первые годы пребывания в аббатстве я поняла, что жила в атмосфере непонимания. Дело не в том, что мне не хватало каких-то качеств, а в том, что я не была исключительной. Я столько сил вложила в этот свой образ, и вдруг он стал зыбким и хрупким.

Все, что я не замечала в себе самой раньше, внезапно вылезло наружу в несколько преувеличенном виде. И, словно этого было недостаточно, люди вокруг непринужденно и открыто выражали свое мнение обо мне, о моих поступках. Это причиняло невыносимую боль, и я стала сомневаться, смогу ли быть снова счастливой. На меня со всех сторон валились «бомбы», начиненные моим же самообманом. А поскольку я находилась в месте, где царит духовность, я даже и подумать не могла о том, чтобы оправдывать себя, осуждая других. Даже эта лазейка была закрыта.

Я помню, как моя наставница сказала: «Сначала подружись с собой, тогда и мир вокруг станет гармоничнее».

Этот урок я усвоила раньше, и уже знала, что таков единственный путь к счастливой жизни. У меня на стене висел маленький плакат, на котором было написано: «Чем усерднее мы подвергаем себя уничтожению, тем вероятнее отыщем в себе то, что изначально было несокрушимо». Я и раньше встречалась с буддийским учением, но только сейчас осознала, что только в нем и можно найти дух истинного пробуждения. Главное – научиться отпускать все без исключения.

Конечно, трудно сохранять самообладание, когда почва уходит из-под ног и не за что ухватиться. В институте Наропа есть такой девиз: «Любовь к истине – это опасно!» Можно бесконечно долго размышлять над возможным значением этих слов, но когда истина открывается перед нами, приходит страдание и боль. Мы стоим в ванной, смотрим на себя в зеркале, а на лице видны лишь прыщи и морщины, надвигающаяся старость, агрессия и робость – все самое неприглядное.

Как ни странно, именно в этот момент на нас нисходят чуткость и доброта. Когда ни в чем нет уверенности, когда ничего не получается, мы наконец осознаем, что стоим на границе чего-то важного. И здесь, в этом крайне неустойчивом положении, маятник может качнуться в любую сторону. Можно окончательно закрыться и наполниться горькой обидой, похожей на злобу. А можно погрузиться в трепетное и нежное состояние. Да, в этом состоянии невесомости определенно присутствует волнительная мягкость.

Это своеобразное испытание, которое должен пройти каждый духовный воин, чтобы пробудить свое сердце. Часто мы оказываемся в такой ситуации из-за тяжелой болезни или смерти близкого человека. Мы переживаем утрату – любимого человека, молодости, самой жизни.

У меня есть друг. У него СПИД, и он умирает. Мы разговаривали буквально накануне моего отъезда. Он говорил: «Я совсем не этого хотел. Мне это было ненавистно, я жутко боялся заболеть и умереть. Но теперь получается так, что эта болезнь – величайший дар для меня». А потом добавил: «Теперь каждая минута так дорога мне. Все люди стали мне безгранично дороги. Жизнь обрела огромную ценность». Что-то поменялось в нем, и теперь он был готов принять предстоящую смерть. То, что еще недавно было ужасом всей его жизни, внезапно обернулось самым ценным приобретением.

Ситуация, когда все рушится, является одновременно и испытанием, и возможностью исцеления. Сначала что-то собирается воедино, затем превращается в руины. Затем опять собирается, чтобы опять разрушиться. Примерно так и происходит всю жизнь. И момент исцеления возможен, если только вы позволяете присутствовать в этом процессе простым вещам – печали и утешению, несчастью и радости.

Мы не можем быть уверенными, где споткнемся и упадем. В момент глубочайшего разочарования нельзя узнать, действительно ли это конец истории. Может быть, это лишь начало грандиозного приключения.

Я где-то читала о семье, в которой родился единственный ребенок. Семья бедствовала. Сын был самой большой ценностью для родителей, их последней надеждой – они ждали, что он окажет им материальную помощь, принесет в дом уважение и престиж. Однажды молодой человек упал с лошади и стал калекой. Родители потеряли свой последний шанс, жизнь для них закончилась. Через две недели грянула война, и в деревню пришли военные, забрав всех здоровых и сильных мужчин на поле боя, ему позволили остаться дома и ухаживать за родными.

В жизни всегда так. Мы ничего не знаем: что-то называем хорошим, что-то – плохим. Но на самом деле у нас нет для того никаких оснований.

Когда все вокруг рушится и человек оказывается на краю пропасти, важно сохранить равновесие, стоя у обрыва. Духовное путешествие никак не связано с восхождением на небеса – наоборот, именно такой взгляд на вещи делает нас несчастными. Представления о том, что где-то существует земля вечного удовольствия, без боли и страданий, в буддизме называется сансарой – безнадежным кругом, колесом, которое вращается бесконечно, умножая мучения и безутешность. Первая Благородная Истина Будды[4] гласит: страдание является неотъемлемой частью человеческого существования до тех пор, пока человек верит, что некоторые вещи существуют вечно и ему всегда будет где искать защиты. С этой точки зрения открыть глаза на истинное положение дел можно, лишь когда прямо из-под ног у вас выдернут коврик, и вы поймете, что приземлиться некуда. Мы прибегаем к таким ситуациям, чтобы либо пробудить себя, либо впасть в глубокий сон. Прямо сейчас, находясь в состоянии невесомости, вы можете посеять зерно заботы о тех, кому нужно внимание, а также обнаружить собственную доброту.

Я отчетливо помню тот ранний весенний день, когда весь мир, вся привычная действительность отвернулась от меня. И хотя в тот момент я еще ничего не знала о буддизме, мне удалось пережить подлинный духовный опыт. Это случилось, когда муж признался, что у него есть другая женщина. Тогда мы жили на севере Нью-Мехико. Я стояла напротив нашего кирпичного загородного домика, попивая горячий чай, и услышала, как подъехала машина. Хлопнули ворота. Муж вышел из-за угла и без лишних прелюдий сообщил, что у него есть любовница и он хочет развестись со мной.

Я помню, как сейчас, что небо было высоким и бескрайним. Помню журчание реки неподалеку, помню, как от чашки медленно поднимался пар. Время остановилось, мысли стихли – не осталось ничего, только свет и невероятной глубины тишина, бездонная тишина. А потом я схватила камень и бросила в мужа.

Когда меня спрашивают, как я приняла буддизм, я рассказываю о той сцене. Нужно признать, что муж спас мою жизнь. В тот период я изо всех сил пыталась вернуть некое подобие былого комфорта, безопасности, пыталась воссоздать место, где мне уютно и можно отдохнуть. К счастью (да, именно к счастью!), ничего не получилось. Интуитивно я понимала, что единственная возможность двигаться дальше – это полное уничтожение меня прежней, зависимой и слабой. Именно тогда я и повесила на стену тот плакат.

Жизнь – хороший учитель и друг. Все постоянно меняется, нужно просто осознать это. Можно мечтать о чем угодно, но складываться все будет иначе. Встать на путь истинного пробуждения – значит полностью принять шаткость своего положения: принять разбитое сердце, ноющий живот, ощущение безнадежности и жажду расплаты. Держитесь этой неопределенности, научитесь расслабляться в хаосе, не паникуйте – это и есть духовный опыт. Поймайте самого себя, но оставайтесь мягкими и сострадательными – в этом и заключается путь воина. Нас закаляют горечь, обида, праведный гнев, даже чувство облегчения и вдохновение делают дух крепче.

Можно изо дня в день думать об агрессии и насилии, царящем в мире, в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Галифаксе, Тайвани, Бейруте, Кувейте, Сомали, Ираке – где угодно. Во всем мире кто-то постоянно нападает на своего противника, а боль и страдания только умножаются, и этому, кажется, не будет конца. Попробуйте каждый день спрашивать себя: хочу ли и я добавить каплю насилия в эту бездонную бочку? Каждый день, в самые трудные моменты, задавайтесь простым вопросом – нести в мир безмятежность и спокойствие или войну?

Глава 3. Настоящий момент – лучший учитель

Нашим противником может оказаться пудель, а может и сторожевой пес. Это не так уж и важно. Гораздо интереснее, что же будет дальше.

Если упростить вышесказанное, то любой дискомфорт для нас – это плохо. Однако для практиков и духовных воинов (то есть тех, кого мучает жажда познания истины) такие чувства, как разочарование, смятение, раздражение, обида, злость, ревность и страх, оказываются идеальными указателями на то, что затормаживает развитие. Они помогают вставать и двигаться дальше, когда больше всего хочется опустить руки и броситься сломя голову назад. Это посланники, ясно дающие понять, в чем именно заключается наша проблема, где мы застряли. Настоящий момент – лучший учитель, и, к счастью, он всегда рядом.

События и люди, провоцирующие наши неразрешенные внутренние вопросы, – безусловно, благие вестники. Нет никакой необходимости охотиться за чем-либо. Незачем создавать ситуации, чтобы проверить себя на прочность. Они появляются сами, с завидной регулярностью.

Каждый день возникает множество возможностей, способствующих как раскрытию наших духовных качеств, так и их закрытию. И лучшие шансы зарождаются тогда, когда кажется, что ситуация вышла из-под контроля: мы зашли слишком далеко, мы скверно себя чувствуем, положение наше безвыходно. Проще говоря, жизнь загнала нас в угол.

Большинство людей не видит в подобных обстоятельствах позитивного начала, возможности получить ценный урок. Мы всей душой ненавидим такие условия, начинаем носиться сломя голову, используя все доступные методы бегства. Все наши пристрастия и зависимости вырастают именно из неспособности удержаться на краю пропасти. Нам хочется смягчить свое положение, и мы быстро «подсаживаемся» на все, что способно заглушить боль. В общем-то, и широко известный материализм, распространившийся по всему миру, возник точно так же – как таблетка от страданий. Существуют тысячи немыслимых способов отвлечься от настоящего момента, сгладить его острые углы, чтобы не чувствовать боли, возникающей каждый раз тогда, когда мы не в состоянии изменить ситуацию.

Медитация помогает осознать пределы своих возможностей, понять, в каких случаях вы попадаетесь на удочку надежды или страха. Можно ясно увидеть, что происходит с мыслями и эмоциями, а потом все это отпустить. Медитация раз и навсегда открывает врата знания, и, даже если иногда приходится закрываться, невежество остается вовне. Мы отдаем себе полный отчет в своих действиях, понимая, что закрываемся. Это уже само по себе рассеивает тьму неведения. Теперь мы видим, что все время куда-то бежим и прячемся, только бы не обнажать своего сердца. И вместе с этим мы понимаем, что в состоянии все-таки открыться и успокоиться.

Разочарование, смятение и все подобные территории, где нам становится не по себе, в сущности, являются разновидностью смерти. Ситуация больше не подчиняется нам, и мы полностью утрачиваем привычную опору. И вместо того чтобы осознать, что смерть в этом случае равносильна рождению, мы начинаем борьбу с ней.

Не нужно считать достижение своего предела разновидностью наказания. Если вы оказываетесь в ситуации, когда смерть заглядывает вам в глаза, а вы в ответ трепещете в ужасе, это лишь подтверждение вашего здорового восприятия. Хороший знак, если страх и трепет вас не погубили. Здесь самое время прекратить всякое сопротивление и задуматься, что же именно представляет собой угрозу. Разочарование и беспокойство – это приметы, указывающие на приближение к незнакомой территории.

Для некоторых такой территорией может стать чулан в спальне. Для кого-то – это, например, космос. То, что пробуждает надежду и страх во мне, не обязательно возымеет тот же эффект и над вами. Моя тетя в ужасе, когда я передвигаю лампу в ее гостиной. Мой друг совершенно теряет самообладание, когда ему приходится переезжать в новую квартиру, а сосед боится высоты. Не важно, что именно подводит нас к границам наших возможностей. Важно, что рано или поздно каждый сталкивается с этим.

Я впервые увидела Трунгпу Ринпоче во время встречи с учениками – они задавали ему тысячи вопросов про жизнь в Тибете, про бегство в Индию от китайских коммунистов. Один ученик спросил, было ли ему когда-нибудь страшно. Ринпоче ответил, что учитель заставлял его посещать кладбища и прочие места, овеянные страхом, и приближаться ко всему, чего он в принципе боялся. Затем он рассказал, как однажды приехал в монастырь, подобных которому еще не встречал. У ворот их встретил огромных размеров сторожевой пес с длинными острыми клыками и красными глазами. С пеной у рта, он бешено рычал и изо всех сил пытался сорваться с цепи. Пес был готов разорвать их в клочья. Ринпоче, приблизившись к зверю, увидел его иссиня-черный язык, с которого на землю текли казавшиеся ядовитыми слюни. Люди обошли чудовище стороной и вошли в ворота. Вдруг цепь порвалась, и бешеная собака ринулась в их сторону. Все вскрикнули и замерли в ужасе. Ринпоче обернулся и бросился на пса. Зверь был ошарашен. Поджав хвост, он скрылся.

Нашим противником может оказаться пудель, а может и сторожевой пес. Это не так уж и важно. Гораздо интереснее, что же будет дальше.

Духовное путешествие подразумевает выход за пределы надежды и страха, вступление на совершенно не знакомую территорию и непрерывное движение вперед. Самое важное – не останавливаться. Как правило, достигая своего предела, мы в ужасе замираем, как это сделали ученики Ринпоче при виде собаки. Наше тело застывает, а вслед за ним – и наш дух.

Что происходит с сознанием, когда мы встречаем противника? Что мы делаем? Вместо того чтобы напрочь отказываться от нового опыта, можно попытаться впустить переживаемые эмоции в сердце. Конечно, проще сказать, чем сделать, но это наиболее благородный способ существования. Определенно, только таким и может быть путь сострадания.

В учениях о буддизме мы часто слышим о состоянии «без эго». Звучит непонятно. Однако когда мы слышим, например, о неврозах, у нас не возникает никаких сомнений, о чем идет речь. Это что-то знакомое каждому. Но вот отсутствие эго… Если мы, достигая своего предела, стремимся познать свое пограничное состояние и при этом ничего не подавляем и не пускаемся во все тяжкие, то постепенно перестаем быть черствыми. Какая бы энергия ни возникала в этот момент – будь то гнев, разочарование или страх, – она будет настолько сильной, что смягчит нас. Она проникает в самое сердце, открывая его. Вот в чем заключается отсутствие эго. Оно зарождается, когда распадаются привычные схемы. Достижение предела – это своеобразный поиск двери, ведущей к благоразумию и безусловной доброте человеческой природы. Не нужно думать об этом как о препятствии или наказании.

Обычная медитация – самый безопасный и благоприятный шаг для работы в этом направлении. Сидя на коврике, мы начинаем понимать, как освободить энергию, просто позволить ей быть, а не поглощать ее или подавлять. Поэтому важно медитировать каждый день, регулярно сближаясь со своими надеждами и страхами. Так мы сеем зерна, из которых впоследствии всходит умение сохранять осознанность в обычной жизни, посреди хаоса. Это постепенное пробуждение. Мы ведь не медитируем ради самой медитации, чтобы просто хорошо уметь это делать. Мы постигаем это искусство, стремясь к просветлению.

Первым делом в ходе практики мы осознаём, что же происходит с нами на самом деле. Да, мы все еще бежим от чего-то, потакаем себе, но теперь это становится очевидно и нам самим. Кто-то может подумать, что одного такого понимания достаточно, чтобы избавиться от забот. К сожалению, это не так. Долгое время мы просто наблюдаем со стороны, и постепенно, по мере нашего погружения в себя, эти проблемы начнут стираться. Однако это не означает, что они исчезнут. Просто вы начнете видеть больше, дальше и яснее.

Чтобы оставаться в этом состоянии, нужно принимать все, что возникает, без каких-либо суждений. Мысли приходят и уходят, а мы все так же открыты для настоящего момента. Именно этому и посвящена медитация. Образы возникают сами по себе, но мы их не отгоняем и не пытаемся зацепиться за них – просто принимаем их и затем отпускаем, вновь и вновь оказываясь в «здесь и сейчас». Как говорит Согьял Ринпоче: «Ум возвращается домой».

Со временем вы научитесь точно так же обращаться с надеждами и страхами, которыми полна повседневная жизнь. В какой-то момент вы просто перестанете напрягаться и сопротивляться. Внутренний диалог прекращается, и настоящий момент обретает свою первозданную свежесть.

Это происходит постепенно – просто запаситесь терпением. Как долго это может длиться? Я бы сказала, что до конца жизни. Мы ведь все время открываемся, глубже и глубже познавая природу человеческого страдания и мудрости, и в нас рождается больше любви и сострадания. Учение непрерывно (ведь в самые неожиданные моменты нам снова и снова встречаются бешеные сторожевые псы), оно необъятно, его хватит на тысячи жизней.

Интереснее всего то, что по мере нашего раскрытия серьезные потрясения немедленно пробуждают нас, а вот мелочи жизни застают врасплох. Как бы то ни было, следует погружаться в дискомфорт, изучать его, независимо от размера, цвета и формы. Не нужно пытаться защититься.

Практикуя медитацию, мы вовсе не пытаемся соответствовать каким-то идеалам – совсем наоборот. Мы просто остаемся наедине со своим опытом, каким бы он ни был. Если сначала у нас появляется некая возможность, а потом исчезает – это и есть опыт. Если мы иногда способны приблизиться к своему страху, а иногда обходим его стороной – это тоже опыт. «Настоящий момент – лучший учитель, и он всегда рядом», – это, пожалуй, самый ценный совет. Начните учиться прямо сейчас – просто наблюдайте за происходящим. Не отделяйте его от себя самих, будьте вместе с ним. Оставайтесь пробужденными в боли и удовольствии, в смятении и мудрости. Пусть осознанность станет частью вашей странной, необъяснимой повседневной жизни.

Глава 4. Просто успокойтесь

Теперь, когда вы знаете метод, можно приступать к самостоятельной практике. Только от вас зависит, что будет дальше. В конечном итоге, все упирается в наше желание остыть и ослабить хватку.

Медитация, которой Чогьям Трунгпа Ринпоче обучал своих последователей, называется саматха-випассана[5]. Когда Ринпоче только начал преподавать на Западе, он говорил своим ученикам, что нужно всего лишь открыть свой ум и успокоиться. Если вас начинают отвлекать мысли, просто позвольте им пронестись сквозь сознание; после этого они растворятся, а ум сам вернется в расслабленное состояние.

Несколько лет спустя Ринпоче осознал, что для многих его несложный совет оказался чем-то совершенно невыполнимым: людям не хватало знания техники, чтобы освоить этот незатейливый метод. С этого момента он начал обучать этой практике в несколько ином ключе, но суть ее осталась прежней. Он делал акцент на позе, в которой принято сидеть во время медитации, и на том, что следует обращать внимание на выдох. Позже он объяснил, что выдох – это самый естественный способ успокоения ума.

Ринпоче подчеркнул, что выдох должен быть простым, естественным, и не нужно вмешиваться в его «механику», а лишь наблюдать, но не пристально, а словно издалека. Он сказал, что дыханию следует уделить не более 25 процентов внимания, остальные 75 процентов следует направить на осознание окружающей обстановки, чтобы предметы внешнего мира не казались чем-то «чужеродным», отвлекающим от медитации. Через несколько лет он даже придумал несколько ироничный образ, сравнив медитирующего с человеком, одетым в дорогой костюм и держащим ложку, до краев полную воды. Представьте, что вы сидите в роскошной одежде, сшитой по последнему писку моды, а в руках держите ложку воды, и она вас нисколько не отвлекает. Смысл состоит как раз в том, чтобы не пытаться достичь какого-то особого состояния или отгораживаться от звуков и движений, которыми так богата обыденная жизнь. Вместо этого надо успокоиться в условиях окружающей нас действительности, какой бы она ни была, ценить весь мир и простую истину настоящего момента.

В некоторых медитативных практиках используется некий объект – что-то, к чему вы снова и снова мысленно обращаетесь, что бы ни происходило у вас в голове. Идет ли на улице проливной дождь, бьет ли град, валит ли снег, светит ли солнце или все заволокло тучами – это не важно, вы возвращаетесь к предмету медитации. В данном случае таким объектом является выдох – еле уловимый, текучий, изменчивый. Вдох – это, скорее, пауза или разрыв. Единственное, что нужно делать, – ждать следующего выдоха.

Однажды я рассказала об этой технике подруге, которая в течение нескольких лет практиковала концентрацию и на вдохе, и на выдохе, и на многих других объектах. Выслушав меня, она воскликнула: «Это же невозможно! Это еще никому не удавалось! Там же есть целая часть, когда осознавать просто нечего!» Тогда я впервые поняла, что единственная возможность все отпустить и расслабиться состояла в том, чтобы погрузиться непосредственно в эту так называемую «инструкцию о медитации». Я знаю, что некоторые мастера дзен, рассуждая о медитации, говорят о готовности умирать снова и снова. В этом и заключался смысл: с каждым выдохом появляется шанс умереть по отношению ко всему, что случилось ранее, и затем без паники расслабиться.

Ринпоче просил нас как инструкторов, чтобы мы ни в коем случае не говорили о «концентрации» на выдохе, а использовали более мягкие понятия. И мы объясняли своим ученикам, что нужно «слегка коснуться своего выдоха и отпустить его», или «едва обратить внимание на выдох», или «стать вместе с выдохом одним целым, расслабиться и раствориться вовне». Основным принципом при этом оставалось достижение открытого и спокойного состояния, без лишних усилий, без обдумывания – просто непрерывное возвращение к своему сознанию, ясному, светлому и свежему.

Со временем Ринпоче несколько усовершенствовал подачу материала. Он попросил, чтобы мы применяли технику под названием «мышление». Вот мы сидим, практикуем выдох, а потом внезапно окунаемся в хаос разума – что-то планируем, о чем-то беспокоимся, фантазируем, то есть пребываем в совершенно ином мире, сотканном целиком из наших мыслей. И когда мы осознаём, что сбились с пути, то говорим себе: «Мышление», – после чего без особых усилий возвращаемся к дыханию.

Я видела, как один человек показал это в танце. Он вышел на сцену и сел, словно собирался медитировать, но через несколько мгновений внутри него закипели страсти. Он начал подергиваться, потом движения его стали энергичными, и вскоре уголек его тлеющих эмоций превратился в бушующее пламя сексуальных фантазий. Затем послышался удар гонга, чей-то голос произнес: «Мышление», и танцор вернулся в позу медитации. Через несколько секунд из этой неподвижности вырос новый танец; сначала движения были робкими, но постепенно обретали безумный характер. Затем он показал танец одиночества, потом – танец усталости и апатии, но каждый раз действие прерывалось ударом гонга и словами: «Мышление», и танцор снова садился и замирал. С каждым разом спокойствие его было продолжительнее, в нем ощущалась безмерная умиротворенность простого присутствия в «здесь и сейчас».

Момент, когда мы ловим себя и говорим: «Мышление!», очень интересен. В этой точке мы способны совершенно осознанно воспитывать в себе доброту и безоценочное суждение. В санскрите любящая доброта обозначается словом maitri. Это слово имеет еще одно толкование – «безусловное дружелюбие». И каждый раз, подавая себе сигнал, вы формируете в себе такое безусловное отношение ко всему, что возникает в вашем сознании. Поскольку этого переживания довольно трудно достигнуть в обычном состоянии, сей простой метод обретает особую ценность.

Иногда мы чувствуем себя виноватыми, иногда ведем себя высокомерно. Иной раз наши думы и воспоминания столь ужасны, что одна мысль о них делает нас несчастными. В голове непрерывно рождаются слова и образы, а неподвижные позы отворяют перед ними абсолютно все двери. Мы как бы открываем безграничное пространство, мысли в котором возникают, как облака на небе или волны в море. Если вдруг какая-то мысль (неважно – хорошая или плохая) цепляет нас и уносит с собой, нужно отметить это «мышлением» – причем сделать это открыто, с максимально положительным настроем, – после чего позволить ей раствориться. Облака и волны могут появляться снова и снова, в этом нет ничего странного или плохого. Мы просто принимаем их с безусловным дружелюбием, помечаем как «мышление» и отпускаем.

Иногда люди прибегают к медитации, чтобы освободиться от тяжелых переживаний и беспокойства. Можно попытаться использовать «сигналы», чтобы избавиться от тревог. Если нам удастся настроиться на нечто светлое и воодушевляющее, можно оставаться в этом состоянии мира и гармонии и дальше, ничего не опасаясь.

С самого начала важно постоянно напоминать себе, что медитировать – значит открываться и успокаиваться, что бы ни происходило внутри. Это ни в коем случае не подразумевает какого-либо подавления. Аллен Гинзберг[6] использует выражение «удивленный ум». Вы сидите, сидите, и вдруг – ага! – что-то вас удивляет. Пусть будет так. Не нужно ничего отрицать. Принимайте и отпускайте. И тогда – ничего себе! – наступает момент несказанного удивления. Не стоит за него хвататься, нужно лишь с пониманием принять его, окрестить «мышлением» и отпустить. Потом мы поймем, что эти неожиданные моменты будут длиться бесконечно. В XII веке в Тибете жил йог, его звали Миларепа. Он слагал дивные песни об искусстве медитации. В одной из них пелось о том, что ум имеет столько разных проекций, что не счесть им числа – их больше, чем пылинок в луче солнца, – и что даже сотне острых копий не под силу уничтожить их все. И как люди, занимающиеся медитацией, мы должны перестать сопротивляться и осознать, что честность и чувство юмора куда более полезны, чем мрачная религиозная борьба за что бы то ни было.

В любом случае не нужно пытаться избавиться от мыслей. Наоборот, следует разглядеть их природу. Стоит зацепиться за какую-нибудь из них, и она потянет за собой тысячи других. Они начинают кружиться вокруг нас, опутывают, но в действительности они не что иное, как сон. Это всего лишь, как мы теперь говорим, «мышление».

Ринпоче не останавливался на достигнутом и все эти годы совершенствовал позу, в которой следует медитировать. Он утверждал, что медитация не должна быть борьбой. Если у кого-то затекали ноги или начинала болеть спина, Ринпоче позволял ему двигаться. Было ясно, что если человеку удается найти правильную позу, он способен расслабиться и успокоиться еще больше. Серьезные перемены положения тела оттягивали момент усталости на пять-десять минут, после чего снова хотелось ерзать. Постепенно мы нашли шесть признаков правильной позиции: (1) посадка, (2) ноги, (3) торс, (4) руки, (5) глаза, (6) рот. Рекомендации были следующими.

1. Где бы вы ни сидели (на мате или в кресле), сидеть следует ровно, не наклоняясь влево-вправо, взад-вперед.

2. Ноги должны быть скрещены в удобном для вас положении. Если вы сидите в кресле, ноги следует поставить на пол ровно, оставив между коленями небольшое расстояние.

3. Торс (от головы до копчика) следует держать прямо, спина при этом крепкая, а грудь раскрытая. Если сидите в кресле, лучше не откидываться назад.

4. Руки раскрыты, ладони лежат на бедрах.

5. Глаза открыты: вы продолжаете бодрствовать, спокойно осознавая окружающий мир. Взгляд слегка опущен и упирается в точку, расположенную примерно в полутора метрах от вас.

6. Рот приоткрыт, челюсть расслаблена, воздух беспрепятственно проходит как через рот, так и через нос. Кончик языка упирается в нёбо.

Каждый раз, начиная медитацию, вы можете сверять правильность своего положения с этими пунктами. Если в ходе практики вас вдруг что-то начинает отвлекать, проверьте точность позы. После этого со свежими силами возвращайтесь к работе над выдохом. Если поток мыслей уносит вас за собой, ничего страшного. Просто скажите про себя: «Мышление!» и снова расслабьтесь, занимайтесь выдохом. Снова и снова пребывайте в настоящем, там, где вы находитесь на самом деле.

Многим эта медитация кажется поначалу чем-то крайне волнительным. Это как новый проект – вы начинаете его в надежде, что весь негатив уйдет и вы станете открытым, непредвзятым, дружелюбным. Однако со временем ощущение новизны пропадает. Каждый день вы отводите этому занятию определенное время, снова и снова возвращаясь к одному и тому же, преодолевая раздражение и страх. Эти настойчивость и повторение становятся наградой, если подходить к ним с легкостью, с юмором и добротой.

Теперь, когда вы знаете метод, можно приступать к самостоятельной практике. Сейчас только от вас зависит, что будет дальше. В конечном итоге все упирается в наше желание остыть и ослабить хватку.

Глава 5. Никогда не бывает слишком поздно

Уникальность майтри как подхода состоит в том, что мы не пытаемся решить никакой проблемы. Мы не силимся прогнать боль или стать еще лучше. Наоборот: мы отказываемся от какого-либо контроля, и все наши идеи терпят крах вместе с нашими идеалами.

Я получаю много писем от «худшего из людей на всей Земле». Иногда этот «недостойный» человек стареет и начинает понимать, что зря прожил свою жизнь. Иногда им оказывается девочка лет шестнадцати с явно выраженными суицидальными наклонностями. В таком положении может оказаться любой человек, независимо от возраста и других факторов. Всех их объединяет одно: недостаток или полное отсутствие любви и сердечности к самим себе.

Недавно я общалась со своим давним другом. Я всегда считала его добрым, застенчивым человеком, который большую часть времени проводит, помогая людям. Но в тот раз он был совершенно подавлен, а в глазах не было ничего, кроме безнадежности. Я шутя спросила его: «А ты не думал, что где-то на этой планете есть кто-то, кто еще хуже тебя?» Но мой друг не оценил юмора и совершенно искренне ответил: «Нет. Тебе интересно, что я чувствую? Так вот, я чувствую, что я самый ужасный человек на Земле, хуже меня никого нет».

Этот эпизод напомнил мне о мультике Гэри Ларсона[7]. Две женщины стоят перед запертой дверью и в ужасе выглядывают в окно. На пороге виден ужасный монстр. Одна говорит другой: «Успокойся, Эдна, тише. Да, это гигантское, омерзительное насекомое, но, может быть, ему просто нужна помощь?»

Люди сами устраивают себе нелегкую жизнь, но ведь никогда не поздно начать проявлять любовь и доброту. Это как если бы мы были смертельно больны, но могли при этом жить неопределенно долго. Не зная, сколько еще осталось, мы задумались бы о важности примирения с самим собой и другими, пока есть время.

Считается, что невозможно достичь просветления. Да что там просветление, отвечу я вам, – невозможно даже начать радоваться жизни, пока не познаешь самого себя и не осознаешь природу своих привычек и действий. Майтри – это развитие любящего, полного доброты отношения к себе, безусловное дружелюбие.

Иногда этот процесс путают с самосовершенствованием и личностным ростом. Мы порой становимся так одержимы хорошим отношением к себе, что совершенно не замечаем, как это начинает сказываться на окружающих. Некоторые ошибочно полагают, что майтри – это способ обрести вечное счастье. Само слово соблазняет, как хорошая реклама, обещающая рай на Земле. Нет, мы не похлопываем себя по плечу со словами: «Ты – лучший» или: «Брось, дорогой, все будет хорошо». Напротив, это процесс, в ходе которого весь наш самообман обнажается. С нас словно срывают маску, нам не за чем скрываться.

Уникальность майтри как подхода состоит в том, что мы не пытаемся решить никакой проблемы. Мы не силимся прогнать боль или стать еще лучше. Наоборот: мы отказываемся от какого-либо контроля и участия, и все наши идеи терпят крах вместе с нашими идеалами.

Для начала нужно осознать одну вещь: что бы ни возникало в вашей жизни – это не есть начало и не есть конец. Это всего лишь самый обычный человеческий опыт, который все без исключения люди переживают каждый день от начала времен. Мысли, эмоции, настроения и воспоминания приходят и уходят, а «сейчас», этот самый момент времени, существует всегда.

Никогда не поздно начать наблюдать за своим умом. Мы всегда можем притормозить и отвести место для возникновения чего-то нового.

Но самое болезненное здесь то, что стоит зацепиться за осуждение, и мы тут же начинаем судить всех подряд. Когда нас задевает грубость, мы отвечаем агрессией. И чем чаще мы так поступаем, тем глубже укореняются в нас эти качества. Печально осознавать, как быстро мы становимся экспертами в деле причинения боли себе и окружающим. Но ведь возможно и обратное: начните проявлять доброту, учиться отпускать все. Мы в состоянии научиться принимать все происходящее с любопытством и удивлением, не придавая этому особого значения. Зачем сопротивляться своему смятению, когда можно просто принять его и успокоиться? Поступая таким образом, мы вскоре начинаем осознавать, что ясность – наше неотъемлемое качество. Даже в случае самого ужасного сценария с самым ужасным человеком на Земле, во время самого тяжелого диалога с самим собой, всегда остается свободное пространство для маневра.

Мы постоянно носимся с собственным образом, держа его в уме. Можно назвать это ограниченностью или описать это словом сем. В тибетском языке есть несколько слов для обозначения ума, но два из них особенно полезно знать: семи рикпа. Сем – это так называемый «дискурсивный ум», поток внутренней болтовни, постоянно укрепляющий наш образ. Рикпа же буквально означает «разум» или «свечение». Как только мы останавливаем внутренний диалог, возникает подлинный, мудрый ум, рикпа.

В Непале собаки лают всю ночь напролет. Примерно каждые двадцать минут они все, словно сговорившись, замолкают, и можно ощутить, как возникает невообразимо глубокий покой, тишина. А потом они снова принимаются за свое. Сем, ограниченный ум, испытывает примерно то же. Когда мы только начинаем медитировать, кажется, что внутри нас собаки всего мира поднимают непрерывный лай. Но со временем возникают и паузы. «Дискурсивный ум» подобен своре диких псов, требующих укрощения. Вместо того чтобы забивать их палками и закидывать камнями, мы приручаем их лаской, обращаясь с ними аккуратно и заботливо. Постепенно они успокаиваются.

Разумеется, этот шум никогда не исчезнет окончательно. Мы же не пытаемся избавиться от самих собак. Но стоит один раз коснуться всего этого безграничностью рикпы, и он начинает проникать во все вокруг. Он вбирает наше недовольство, впитывает наш страх, распространяется на наши идеи и мнения о вещах и о том, кем мы являемся. Может даже казаться, что жизнь – это только сон, иллюзия.

Когда мне было десять, моя лучшая подруга начала страдать от кошмаров. Ей снилось, что она бегает по огромному заброшенному темному дому от уродливых монстров. Она запирает дверь, но в следующий миг понимает, что безобразные существа проворно открывают ее. После этого подруга просыпалась с криком о помощи, вся в холодном поту.

Однажды мы сидели на кухне и обсуждали ее сны. Я спросила, как выглядят эти демоны, и она сказала, что не знает – она не видела их, потому что все время убегала. После моего вопроса подруга впервые заинтересовалась самими монстрами. Ей было интересно, похожи ли они на ведьм, есть ли у них ножи. И в следующий раз, когда ей приснился кошмар, она остановилась и повернулась посмотреть на преследователей. Это многого ей стоило, у нее сердце в пятки ушло, но она это сделала. Монстры тоже застыли, начали прыгать перед ней, но не приближались. Всего их было пять, и они напоминали животных. Один был большим серым медведем, но вместо когтей у него были длинные красные ногти. У другого было четыре глаза. У третьего была рана на щеке. Чем внимательнее подруга всматривалась в них, тем больше они напоминали ей двумерные картинки из комиксов. В какой-то момент чудовища начали таять. Она проснулась, и кошмары на этом закончились.

Существует учение о трех видах пробуждения: пробуждение от обычного сна, пробуждение во время смерти от сна жизни, и пробуждение через просветление и избавление от сна заблуждений.

Согласно этой теории, во время смерти мы просыпаемся после долгого сна. Когда я впервые услышала об этом, то сразу вспомнила о кошмарах моей подруги. Меня осенило: если все, что со мной происходит, и правда лишь иллюзия, я же могу посмотреть на то, что пугает меня, вместо того, чтобы бежать сломя голову! Конечно, на деле все оказалось не так уж и просто, но в процессе я многое узнала о майтри.

Наши внутренние демоны могут являться под самыми разными личинами. Мы ощущаем их как стыд, ревность, ярость. Все, что заставляет нас беспокоиться и бежать, – все это наши демоны.

Мы спасаемся самыми разными способами: притворяемся, лжем, хлопаем дверью, бьем посуду – только бы не видеть, что на самом деле происходит в нашем сердце. Или же прячем свои чувства, чтобы притупить боль. Иногда мы всю жизнь проводим, скрываясь от монстров.

Во всем мире происходит одно и то же: люди становятся настолько одержимы бегством, что совершенно перестают замечать красоту вокруг. Мы так привыкли ускоряться, что напрочь лишили себя радости.

Один раз мне снилось, что я готовилась принять в гости Кхандро Ринпоче[8]. Я носилась как угорелая, намывала полы, готовила. Вдруг к дому подъехала машина. Из нее вышла Кхандро со своим учеником. Я выбежала, чтобы поприветствовать их. Ринпоче улыбнулась и спросила меня: «Ты сегодня видела восход?» Я сказала, что была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. А она рассмеялась и сказала: «Слишком занята, чтобы жить!»

Иногда кажется, что тьма и скорость для нас важнее всего. Мы можем тысячи лет подряд только тем и заниматься, что жаловаться, протестовать, разжигать вражду. Но между горечью и недовольством иногда возникают просветы, в которых возможно майтри. Мы слышим плач ребенка, чувствуем запах свежевыпеченного хлеба, ощущаем прохладу воздуха, видим, как по весне распускается самый первый крокус. Вопреки самим себе мы тянемся к красоте, оживающей на заднем дворе.

Есть только один способ перестать сопротивляться жизни: встретиться с ней лицом к лицу. Когда нас раздражает духота в комнате, мы можем ощутить жар и тяжесть. Если нас нервирует холод, мы можем почувствовать его леденящую остроту. Если нас беспокоит, что ветер хлопает окнами, можно принять этот ветер, услышать его вой. Мы должны перестать ждать у моря погоды. От холода и жары нет лекарства – они будут существовать всегда. Наша смерть вряд ли остановит течение рек. Такова природа вещей. Умение ценить, умение внимательно всматриваться, умение открывать сознание – в этом и заключается суть майтри.

Загрязненные реки, спертый воздух, народы, ведущие войну друг против друга, дороги, прогибающиеся под тысячами босоногих бездомных странников, – все это традиционные признаки наступления темного века. Практикуйте любовь и доброту по отношению к себе – с этим факелом в руках вы разгоните перед собой тьму тяжелых времен.

Быть озабоченным своим образом – все равно что быть слепым и глухим или стоять посреди бескрайнего поля, усеянного дикими цветами, с капюшоном на голове, завязав глаза.

В мире слишком много недовольства жизнью, слишком много сопротивления ей. С вашей стороны было бы мудро начать задумываться об этом и попробовать проявлять любовь и доброту.

Глава 6. Не навреди

Попробуйте просто остановиться, вместо того чтобы рефлекторно заполнять пространство – это подлинно трансформирующий опыт.

Не навреди. Основы этого принципа, звучащего как заповедь, очевидны: не убивать, не красть, не лгать, воздерживаться от агрессии во всем – в поступках, словах, помыслах. Умение не вредить себе и другим – это центральная тема в буддизме, связанная с целительной силой ненасилия.

Вменяемый, здоровый мир начинается с вменяемых, здоровых жителей – то есть с нас самих. Если мы опасаемся смотреть на свой истинный облик, то этим наносим себе колоссальный урон.

Осознанность, умение видеть вещи в истинном свете, уважительное принятие их такими, какие они есть – это основа ненасилия. Осознанность не исчезает с прекращением медитации. Она помогает нам справляться с жизнью во всех ее перипетиях. С ней мы начинаем видеть, слышать и ощущать по-настоящему. Постепенно мы принимаем сердцем все больше добра и искренности, и в какой-то момент нас может шокировать осознание того, как слепо мы причиняли боль другим. Эта способность столь глубоко укоренилась в человеческом поведении, что мы не слышим, когда нам говорят, что мы заставляем кого-то страдать. Люди так свыклись со своими действиями, что просто не замечают, как их поведение влияет на окружающих.

Больно осознавать, что мы раним кого-то, и понимание это приходит не сразу. Путешествие начинается с нашего решения встать на путь добра и честности, оставаться пробужденными. Сквозь призму осознанности становятся видны наши желания и агрессия, ревность и невежество. Но мы их не проявляем, а просто наблюдаем.

Следующий шаг – воздержание. Осознанность – это почва, земля. Воздержание – это путь. Само слово звучит несколько репрессивно, указывает на подавление. По-настоящему живые, интересные люди вряд ли станут практиковать этот способ (разве только временно, но никогда не сделают это частью своей жизни). Воздержание является методом становления человека дхармы. Это умение принимать минуту усталости и скуки, когда она возникает, не пытаясь рассеять ее увеселениями. Это практика принятия пустоты без попытки незамедлительного ее заполнения.

Мне довелось получить интересный урок медитации: он сочетал в себе осознанность и воздержание. Нас просили просто обратить внимание на то, как мы двигались, когда чувствовали неудобство. Я заметила, что при первых признаках дискомфорта я начинала теребить мочку уха, потирать нос, чесать затылок (а он при этом вовсе не чесался), поправлять воротник. В общем, как только терялось ощущение почвы под ногами, я начинала нервно ерзать. Смысл занятия был в том, чтобы не вмешиваться в процесс, не пытаться повлиять на свое поведение, не критиковать себя – только созерцать.

Само наблюдение того, как мы пытаемся избежать чего-то, уже приближает нас к состоянию невесомости. Воздержание – то есть отказ от привычки реагировать импульсивно – имеет отношение к отказу от увеселительной ментальности, от жажды развлечений. Можно увидеть, что существует нечто между возникновением острого желания, агрессии, одиночества (или чего угодно еще) и непосредственными действиями, рожденными этими состояниями. Внутри нас есть кое-что, чего мы не хотим переживать, и никогда не переживаем, потому что слишком быстро переходим к действию.

Глубоко под покровом нашей повседневности существует фундаментальная беспричинность. Она непрерывна. Иногда мы ощущаем ее в виде тревоги и раздражения или переживаем в виде страха. Она мотивирует людей на проявление страсти, агрессии, невежества, ревности и гордости, но они никогда не погружаются в ее глубины и не пытаются разглядеть ее сущность.

Воздержание и есть способ познания природы страха и беспокойства. Это единственный путь, ведущий к невесомости – туда, где нет никакой почвы под ногами, не за что ухватиться. Если мы начинаем развлекать себя разговорами, делами или раздумьями – то есть не оставляем места для паузы, – то лишаем себя возможности расслабиться.

Человечество постоянно ускоряет темп жизни. Люди навсегда останутся «классическими нервными типами», как любил выражаться мой дед. Воздержание – это еще и способ принять себя, примириться с собой на самом фундаментальном уровне. Так мы сможем, наконец, иметь дело с тем, что лежит глубоко на дне, и на бурной, бурлящей пузырями поверхности проявляет себя как лихорадочное стремление манипулировать ситуацией. Внутри этого находится нечто крайне мягкое, хрупкое, нежное – нечто, переживаемое нами как страх и тревога.

Жила однажды молодая девушка-воин. Наставник сказал, что ей следует сразиться со своим страхом. Девушке этого не хотелось. Бой казался ей неравным: страх был слишком агрессивен, приводил ее в ужас. Тем не менее Учитель настоял и дал ей некоторые указания относительно поединка. Наступил день сражения. Девушка чувствовала себя маленькой и беззащитной, страх же выглядел грозным и громадным. Оба были вооружены. Воительница собралась с силами, выступила в сторону страха и, трижды поклонившись ему, спросила: «Могу я просить твоего разрешения вступить с тобой в бой?» И страх ответил: «Благодарю за проявленное в твоем вопросе уважение». Тогда девушка задала следующий вопрос: «Как я могу одолеть тебя?» Страх сказал: «Я быстро говорю и приближаюсь близко к твоему лицу – это мои орудия. После этого ты теряешь самообладание и делаешь все, что я велю. Если же ты не делаешь того, что я говорю, ты лишаешь меня власти. Можешь слушаться меня, можешь уважать. Я даже могу убедить тебя. Но твоя непокорность отнимает мои силы». Так юная воительница научилась бороться со своим страхом. В действительности так оно и работает. Нужно со здравым уважением относиться к своим нервам, понимать, что эмоции способны захватить нас и совершенно вымотать. Это раскрывает перед нами некоторые карты – мы осознаем, что сами умножаем свою боль и смятение, нанося себе вред. Однако изначально нам присущи доброта, мудрость и разум – мы в состоянии прекратить ранить себя и других людей. Осознанность помогает видеть определенные вещи в самом их зачатке. Понимание удерживает нас от включения в возникающую цепную реакцию, превращающую каплю в море. Мы оставляем каплю каплей. Малое остается малым. Этот навык приходит, когда мы начинаем замедляться, делаем короткие паузы и не совершаем одних и тех же импульсивных действий снова и снова. Попробуйте просто остановиться, вместо того чтобы рефлекторно заполнять пространство, – это подлинно трансформирующий опыт. Само ожидание сближает нас и с основами беспокойства, и с грандиозными просторами.

В результате мы удерживаем себя от причинения вреда. Мы лучше себя узнаём, начинаем уважать себя. Теперь двери нашего дома открыты для всего нового. Вскоре мы начинаем пожинать плоды ненасилия: тело, речь и сознание будут потихоньку расцветать. Здоровое тело подобно горе. В горах многое происходит: дожди, ветра, снежные лавины. Солнце так близко над вершиной, что нещадно обжигает ее. Потом все небо затягивается облаками, животные и люди испражняются тут и там. Самые разные вещи происходят здесь, но гора остается неподвижной. В момент, когда мы полностью узнаём себя, наше тело обретает тотальный покой, становится подобно горе. Мы перестаем нервничать, никого не бьем, не носимся сломя голову по комнате, не напиваемся до беспамятства.

Быть в полной гармонии с собой значит быть спокойным внутренне. Разумеется, при этом можно и дальше бегать, прыгать и танцевать – это даже полезно. Однако, что бы вы ни делали, вы все делаете в меру – работаете, едите, курите. Короче говоря, перестаете причинять духовный вред.

Духовно здоровая речь подобна лютне без струн. Даже без струн музыкальный инструмент заявляет о себе. Это образ речи, нашедшей покой. Это не значит, что мы держим себя в узде, следим за каждым своим словом в страхе сказать лишнее. Это значит, что наша речь становится прямой и сдержанной. Мы не будем плеваться словами только потому, что нервничаем, а все остальные молчат. Мы не трещим, как сороки. Нам уютно и спокойно в этом мире уже потому, что нам хорошо с самими собой. Мы не считаем нужным спасаться бегством по извилистой дорожке языка, мощеной камнями слов, только по привычке. Когда нам действительно нужно что-то сообщить, мы говорим, а не растрачиваем дар речи для выражения своих неврозов.

Здоровый ум подобен горному озеру, вода в котором гладкая, как стекло, – никакой ряби. Когда поверхность водоема спокойна, сквозь нее можно разглядеть дно. Но когда она взбаламучена, ничего не видно. Тихое озеро с чистой, незамутненной водой – это и есть наш безмятежный, спокойный ум. Он переполнен таким безграничным дружелюбием по отношению к тому хламу, что лежит на дне, что нет никакой необходимости мутить «воду», пытаясь скрыть наш ум от чужих глаз.

Оставайтесь бодрствующими – это обязательное условие ненасилия. Отчасти оно состоит в умении замедляться, обращая внимание на свои слова и поступки. Чем больше мы наблюдаем за цепочками своих эмоциональных реакций, чем глубже понимаем принципы их действия, тем проще воздерживаться. В какой-то момент бодрствование, наряду с умением останавливаться и наблюдать, становится образом жизни.

Невежество – корень всего того зла, что мы совершаем, но медитация способна изменить картину. Когда вы наконец увидите, что вам не хватает осознанности и воздержанности, знайте, что это не конец, но начало пробуждения, первые проблески ясности. Со временем наша тяга к глухоте, слепоте и тупости угасает. Освобождение приходит самым естественным образом, когда мы оказываемся полностью в «здесь и сейчас», и не мучаемся собственным несовершенством.

Глава 7. Безнадежность и смерть

Готовность отказаться от надежды, что боль и риск однажды исчезнут из нашей повседневности, – это первый смелый шаг на пути к обретению покоя в нашей непостоянной жизни.

Не ждите, что обращение к дхарме[9] привнесет в вашу жизнь ощущение безопасности. У вас не появится почвы под ногами. На самом деле, когда сознание обращается к дхарме, вы бесстрашно принимаете переменчивость жизни и постепенно приобретаете навык безнадежности.

В тибетском языке есть очень интересное слово: ye tang che. Ye означает «полностью, всецело», а остальная часть значит «усталый». Все вместе можно перевести как «сыт по горло». Это понятие описывает опыт полнейшей безысходности, когда последняя надежда умерла. Это очень важный момент – начало начала. До тех пор, пока мы не перестанем уповать на то, что где-то есть лучшая жизнь, что можно стать лучше самому, мы никогда не сможем обрести покой там, где мы есть, никогда не примем себя такими, какими являемся.

Можно сказать, что слово осознанность указывает на бытие одним целым со своим опытом: касаемся ли мы дверной ручки, звонит ли телефон, возникает ли какое-то чувство – мы всегда нераздельны с происходящим. Быть осознанным – значит быть именно там, где находишься. Однако этого состояния не так просто достигнуть. Оно означает отказ, столь важный для духовного пути.

Ошибочно полагать, что однажды можно все обустроить. Тщетны и мелочны любые попытки обрести несокрушимую безопасность. Чтобы преодолеть свои самые закостенелые, ставшие инстинктами привычки, придется подвергнуть сомнению свои устоявшиеся взгляды. Раз и навсегда перестаньте верить в свою уникальность и обособленность, прекратите искать удовольствия, избегая при этом боли, хватит думать, что кто-то другой виноват в ваших несчастьях, – все это тупиковый путь. Не думайте, что подобный образ мышления однажды принесет вам удовлетворение. Страдание исчезает, когда мы перестаем надеяться и верить, что где-то есть место, в котором можно укрыться.

Безнадежность – это отсутствие сил продолжать движение по намеченному пути. Возможно, мы бы хотели его продолжить, обрести уверенность, твердую почву под ногами, но ничего не получается. Мы перепробовали тысячи способов спрятаться, но земля продолжает содрогаться. Однако эти старания обрести чувство вечной защищенности многому учат: пока мы не попытаемся сделать этого, мы так и не поймем, что это неосуществимо. Обращение сознания к дхарме приближает момент важных открытий. С каждым шагом мы осознаём безнадежность этого предприятия – невозможно обрести почву под ногами и укорениться.

Различие между теизмом и атеизмом состоит не в том, что одни верят в Бога, а другие нет. Теизм заключается в глубоком убеждении, что где-то есть рука, за которую можно держаться. Если мы поступаем правильно, кто-то оценит это и позаботится о нас. Где-то есть нянька, и она придет на помощь, когда мы будем в этом нуждаться. Мы все склонны отречься от части своего могущества и передать власть кому-то извне. Атеизм предполагает смиренное принятие двойственности и неопределенности настоящего момента. Не нужно думать, что где-то есть спасение. Мы иногда считаем, что дхарма существует «самостоятельно» – в нее можно верить, на нее следует равняться. Однако это не религия и не догма. Это полное признание непостоянства и перемен. Учения рушатся, как только мы пытаемся их уловить. Нужно просто ощущать, переживать их, ни на что не надеясь. Основа послания – бесстрашие. Дхарма никогда не была слепой верой. Она вообще не дает нам ничего, за что можно было бы держаться.

Атеизм – это окончательное и бесповоротное осознание того, что нет никакой няньки, на которую можно было бы положиться. Это суть всей жизни. Это – истина, и, как и любая другая истина, она тяжела.

Но жизнь еще труднее для тех, кто ищет, за что бы ухватиться. С этой точки зрения, теизм – зависимость, пристрастие. Мы все подсели на наркотик надежды – мы верим, что сомнения и страдания однажды исчезнут. Это крайне болезненно сказывается на социуме: общество, состоящее из людей, все время ищущих почву под ногами, не имеет расположенности к состраданию.

Первая Благородная Истина Будды гласит: если мы страдаем, это вовсе не значит, что что-то не так. Какое облегчение – наконец кто-то сообщил нам истину. Страдание является частью жизни, и неправильно думать, что мы испытываем его, оттого что где-то оступились или сделали неправильный выбор. Однако на деле, каждый раз ощущая боль, мы начинаем думать: что-то не так. Пока мы сидим на игле надежды, мы чувствуем, что в состоянии как-то повлиять на свой опыт, изменить его в ту или иную сторону, продолжая при этом терзаться все больше и больше.

В тибетском языке «надежда» выражается словом rewa. Страх по-тибетски – dokpa. Часто можно встретить слово re-dok, объединяющее в себе оба понятия. Надежда и страх идут рука об руку и никогда не проявляются отдельно. Корень боли – в re-dok. В этом мире мы вынуждены все время переключать каналы, регулировать температуру, менять музыку: что-то нас беспокоит, тревожит, начинает причинять боль, и мы продолжаем искать альтернативы.

Атеистический ум утверждает отказ от всякой надежды, и это начало начала. Вы можете даже повесить на холодильник бумажку с надписью: «Откажись от надежд!», вместо традиционной: «С каждым днем я становлюсь все лучше и лучше».

Надежда и страх рождаются из ощущения нищеты. Мы не в состоянии успокоиться и принять себя, вместо этого продолжая мертвой хваткой держаться за свои чаяния, и это лишает нас самого ценного – настоящего момента.

Вместо того чтобы отдавать этому негативу все свои силы, нужно просто принять факт, что сейчас мы чувствуем себя, как кусок дерьма, и не пытаться делать вид, что все в порядке. Это и есть сочувствие. Это и есть храбрость. Мы можем почуять этот кусок дерьма, разглядеть его текстуру, цвет, форму?

Мы в состоянии раскрыть его природу, постигая суть неприязни, стыда, смятения. Не думайте, что здесь что-то не так. Можно отбросить большие надежды, будто где-то есть лучший «Я» – и однажды он появится, нужно только подождать. Имейте смелость взглянуть в глаза своим надеждам и страхам. И только тогда будет обретено некое подобие уверенности.

Здесь в игру вступает отказ от надежды на то, что наш опыт мог бы быть иным; мы отрекаемся от желания стать лучше. Буддистские монашеские правила требуют отказа от алкоголя, от секса и прочих вещей. Это не означает, что все это плохо или аморально само по себе. Просто эти вещи выступают в роли нянек: мы используем их для того, чтобы отвлечься. В действительности же мы просто отказываемся от цепкой надежды на спасение от того, чтобы быть собой. Отречение как метод учит нас разбираться в том, что происходит каждый раз, когда мы пытаемся спрятаться, потому что не в силах принять некую неизбежную данность.

Однажды я летела в самолете и разговорилась с соседом. По ходу беседы он то и дело перебивал меня, чтобы принять какие-нибудь таблетки – и так весь полет. Я поинтересовалась, что это за лекарства. Он сказал, что прибегает к помощи транквилизаторов. Я спросила его: «А, так вы нервничаете?» И он ответил: «Пока нет, но думаю, что начну, как только окажусь дома».

Можете посмеяться над ним, но что происходит с вами, когда вы места себе не находите? Обратите внимание на панику, на то, как вы начинаете «хвататься за воздух». Само желание уцепиться за что-то порождено надеждой. Подобно надежде и страху, уверенность и безысходность являются двумя сторонами одной медали. Готовность отказаться от надежды, что боль и риск однажды исчезнут из нашей повседневности, – это первый смелый шаг на пути к обретению покоя в условиях непостоянства жизни. Если вам это неинтересно, то искать убежища в буддизме, в дхарме, в сангхе – бессмысленно. Мы вступаем под своды этого пристанища, только когда само учение – готовы ли мы к нему полностью или нет – обретает для нас до боли знакомое звучание, и мы начинаем принимать его, как ребенок встречает мать после долгой разлуки.

Безнадежность должна быть основой. Иначе в ходе этого странствия вы будете руководствоваться надеждой на обретение безопасности. Если мы отправляемся в путь в поисках защиты, то упускаем самое главное. Можно медитировать, пытаясь обрести убежище, следовать всем наставлениям и советам, надеясь на что-то еще. Однако единственное, на что можно рассчитывать в этом случае, – это разочарование и боль. Спасите себя, приняв это послание серьезно прямо сейчас. Отправляйтесь в путешествие без каких-либо чаяний на обретение твердой почвы под ногами. Пускайтесь в странствие в безысходности.

Тревога, недовольство, упования на возможную лучшую жизнь – все это исходит из страха смерти. Мастер дзен Шунрю Судзуки Роси говорил, что жизнь подобна лодке, которая выходит в открытое море и начинает тонуть. Трудно, почти невозможно – сколько бы мы об этом ни слышали – поверить в свою собственную смерть. Многие духовные учения побуждают нас к тому, чтобы смело встретить конец, отнестись к нему серьезно, но на деле это невероятно сложно. Единственная вещь в этой жизни, в которой мы можем быть полностью уверены, оказывается невероятно далекой. Конечно же, никто не говорит: «Э, нет! Я умирать вовсе не собираюсь», но каждому понятно, что однажды это случится. Не сейчас, гораздо позже. И это – самая большая из надежд.

Трунгпа Ринпоче выступал с лекцией, названной «Смерть в повседневной жизни». Он говорил, что мы воспитаны в культуре, которая боится смерти. Однако мы постоянно переживаем смерть: она является нам в форме разочарования и неудач, выражается в череде непрерывных перемен. День заканчивается, последняя секунда истекает, мы делаем заключительный выдох – это и есть конец в повседневной жизни. Умение совладать со смертью в быту означает умение ждать, находить покой в условиях незащищенности, паники, смятения, когда все идет не так.

Смерть и безнадежность побуждают нас к жизни, полной озарений и сострадания. Однако в действительности самым сильным мотивом оказывается стремление оттянуть конец. Мы автоматически отталкиваем любое ощущение проблемы. Постоянно пытаемся отрицать вполне естественный порядок вещей: все меняется, ничто не вечно, песок бежит сквозь пальцы. Это само собой разумеется – так же, как и смена времен года, как превращение дня в ночь, и наоборот. Но почему-то нам не кажется нормальным старение, болезни, утрата того, что мы любим. Мы стремимся оградить себя от ощущения потери – о чем бы ни шла речь.

Когда смерть напоминает о себе, люди впадают в панику. Это напоминает мне те случаи, если мы порезали палец, течет кровь, а мы нервно ищем пластырь. Стандартная ситуация, однако даже в ней каждый ведет себя по-своему. Кто-то стоически сидит и ждет, когда кровотечение остановится, наблюдая, как красное пятно расползается по рубашке. Кто-то впадает в истерику. Кто-то сразу звонит в скорую, и его увозят в госпиталь. Кто-то наклеивает дизайнерский пластырь. Детали здесь не так уж и важны, важна суть. Можем ли мы вернуться к сути дела? Можем ли вернуться назад? Это начало начал, самая суть, мы сами. Это как с порезанным пальцем: успокойтесь и примите настоящий момент, безнадежность, смерть, не сопротивляйтесь тому факту, что все конечно, все проходит, нет ничего вечного, все постоянно меняется – это основное послание.

Мы говорим о необходимости смириться с определенными фактами. Не надо бежать от жизни. У нас могут быть самые разные пристрастия и зависимости, но теперь мы отказываемся использовать их как способ ухода в дивный счастливый мир. Мы привыкли удовлетворять свои маленькие потребности в удовольствии, прибегая к этому так часто, что знаем: хвататься за них, как за надежду, значит обрекать себя на страдания. Кратковременное наслаждение превращается потом в вечный кромешный ад.

Отказ от этого – мощный стимул примириться с собой, не бежать от себя, вернуться к самой сути независимо от происходящего. Страх смерти стоит за всей жизнью. Поэтому мы испытываем беспокойство, тревогу, панику. Попробуйте пережить опыт безысходности, отказаться от всякой надежды на альтернативы настоящему моменту, и вы обретете возможность радостного существования и честные, прямые отношения, полностью принимающие реальность непостоянства и смерти.

Глава 8. Восемь мирских дхарм

Мы и сами понимаем, что должны каким-то образом вырвать с корнем сорняки чувств удовольствия и боли, утраты и обретения, похвалы и вины, славы и позора. Еще практичнее было бы познать их. Попытайтесь понять, как они действуют, за что цепляют вас, как окрашивают ваше восприятие реальности. Вы увидите, что они не такие сильные, какими кажутся. И тогда восемь мирских дхарм станут для вас дорогой, на которой вы обретете мудрость, доброту и удовлетворенность.

Одно из классических буддистских учений о страхе и надежде рассказывает о восьми мирских дхармах. Речь идет о четырех парах противоположностей – о четырех вещах, которые нам нравятся и к которым мы привязываемся, и четырех вещах, которых мы всячески стараемся избежать. Основная идея звучит примерно так: когда мы запутываемся в восьми мирских дхармах, то начинаем страдать.

Во-первых, мы любим удовольствия, но не любим боль. Во-вторых, мы обожаем похвалу, однако избегаем критики и порицаний. В-третьих, нас пленит слава, но страшит позор. Наконец, мы любим приобретения и при этом боимся потерь.

В соответствии с этим крайне простым учением человек, чья жизнь поглощена четырьмя парами противоположных эмоций – удовольствие и боль, утрата и обретение, слава и позор, хвала и порицание, – погружается в сансару, в мир мук и страдания.

Когда нам хорошо, мы обычно думаем о приятных вещах – о выгоде, удовольствиях, одобрении и славе. А когда нам плохо и мы раздражены и пресыщены, то мысли и эмоции вращаются вокруг всего, что связано с болью, утратой, позором или осуждением.

Возьмем, например, хвалу и порицание. Кто-то подходит и говорит: «Ты стар». Если нам по какой-то причине хочется быть старыми, то слова эти звучат очень даже хорошо. Мы чувствуем, словно нас только что похвалили, испытываем удовольствие, получаем некую выгоду. Но представьте, что у вас целый год ушел на то, чтобы избавиться от морщин и убрать второй подбородок. И когда кто-то говорит: «Ты стар», вас это задевает.

Можно даже не продолжать разговор об этом учении. И так ясно, что большинство перемен в нашем расположении духа связано с интерпретацией происходящего. Если присмотреться к маятнику настроения, станет очевидно, что раскачивают его вполне определенные силы. Наша субъективная реальность непрестанно провоцирует эмоциональные реакции. Кто-то говорит: «Ты стар», – и ум тут же впадает в определенное состояние – становится счастливым или несчастным, радуется или приходит в бешенство. У другого человека идентичный вашему опыт может вообще не вызвать никаких реакций.

Звучат слова, приходят письма, раздаются телефонные звонки, что-то появляется, что-то исчезает. Мы просыпаемся утром, открываем глаза, и весь день с нами и вокруг нас что-то непрерывно происходит, пока не приходит время ложиться спать – но и сны полны событиями. Всю ночь нам встречаются какие-то люди и приключения. Как мы реагируем? Привязаны ли мы к определенному опыту? Отрицаем ли что-то? Как прочно мы висим на крючке восьми мирских дхарм?

Мы и сами понимаем, что должны каким-то образом вырвать с корнем сорняки чувств удовольствия и боли, утраты и обретения, похвалы и вины, славы и позора. Еще практичнее было бы познать их. Попытайтесь понять, как они действуют, за что цепляют вас, как окрашивают ваше восприятие реальности. Вы увидите, что они не такие сильные, какими кажутся. И тогда восемь мирских дхарм станут для вас дорогой, на которой вы обретете мудрость, доброту и удовлетворенность.

Начнем с медитации. В ходе практики становится очевидной связь между эмоциями и настроением, с одной стороны, и восьмью дхармами – с другой. Мы видим, как нечто, изначально возникшее как обычная мысль, вскоре распускается пышным цветком удовольствия и боли. Следует запастись бесстрашием, ведь нам хочется, чтобы все было сплошь удовольствием, хвалой, славой и выгодой. Мы желаем быть уверенными, что все, что случится, пойдет нам на пользу. Но если присмотреться, то становится понятно, что мы нисколько не контролируем происходящее. Эмоции и настроения сменяют друг друга стихийно.

Иногда мы по уши увязаем в какой-то драме. Страсти накаляются, нас разбирает такая злоба, словно кто-то без стука вошел к нам в комнату и молча изо всех сил заехал по лицу. Нас захлестывает чувство обиды. Мы снова оказались в сетях восьми мирских дхарм.

Можно в такой же момент сделать так, чтобы такие эмоции растворились, – будто нажать на «паузу». Помните, что над всей этой суетой простирается высокое, бескрайнее небо и что вы способны отбросить все это прямо посреди бури и успокоиться.

Иногда нас поглощают красочные, полные удовольствия фантазии. И ни с того, ни с сего мы чувствуем, будто заполучили что-то, будто нас восхвалили. Что бы ни всплывало в сознании, мы не в состоянии контролировать это. Фантазии совершенно спонтанны, как образы, рождающиеся во сне. Мы снова оказываемся в ловушке восьми мирских дхарм.

Человечество так предсказуемо! Сначала появляется крохотная мысль, затем она начинает разрастаться, раскручиваться, и в какой-то момент надежда и страх завладевают нами еще до того, как мы осознаём, что же нас задело.

В VIII веке жил один замечательный человек. Он принес буддизм в Тибет. Его звали Падмасамбхава (что значит «рожденный из лотоса»), и он также был известен под именем Гуру Ринпоче. Легенда гласит, что в один прекрасный день этот человек просто появился, сидя на цветке лотоса посреди озера. Считается, что необычный ребенок родился уже просветленным – он знал с самого начала, что все феномены, внутренние и внешние, нереальны. Он не знал лишь одного: на каких принципах основано повседневное существование вещей.

Это был мальчишка невероятно пытливого ума. Уже в первый день ребенок выяснил, что его красота и великолепие притягивают к нему людей. Он также заметил, что его игривость и радость настолько заразительны, что люди, находившиеся рядом, становились счастливыми и одаривали его всевозможной хвалой. Равнодушным не остался даже правитель этой страны. Мальчишка так пленил его, что он взял его к себе во дворец и относился к нему, как к родному сыну.

Однажды ребенок выбрался поиграть на крышу дворца, взяв с собой ритуальные атрибуты правителя – колокол и металлический скипетр, называемый ваджра. Полный радости, мальчик танцевал на крыше, звоня в колокол и играя скипетром. Затем, исключительно из любопытства, он подбросил их в воздух. Предметы упали, приземлившись на головы двух прохожих, тут же скончавшихся от удара.

Жители страны были вне себя от бешенства, они требовали, чтобы король изгнал Гуру Ринпоче. Так и случилось. Не дожидаясь вечера, его отвезли далеко за пределы города и оставили без еды.

Так любопытный мальчик получил ценный урок относительно того, как устроен мир. Согласно истории, это кратковременное, но яркое знакомство с хвалой и порицанием помогло ему раз и навсегда понять, что такое колесо сансары. С тех самых пор он отбросил всякую надежду и страх и с радостью принялся пробуждать других.

Во всем, что мы делаем, можно найти эти уже знакомые нам пары противоположностей (хвала и порицание и т. д.). Наблюдайте за своей реакцией, когда кто-то вас превозносит, вместо того чтобы автоматически принимать похвалу. Что вы чувствуете, когда вас в чем-то обвиняют? Когда вы теряете или получаете что-то? И если мы испытываем удовольствие или боль – все ли так просто?

Когда мы начинаем проявлять интерес к своему внутреннему состоянию и наблюдаем за собой и за своими поступками с любопытством ребенка, тогда во всем, что раньше казалось проблемой, мы видим источник мудрости. Как это ни странно, само это любопытство начинает «подрезать» то, что мы называем эгоистичностью, и наш взор становится чище, а зрение острее.

Обычно мы настолько увлекаемся приятными или мучительными переживаниями, что эти противоречивые чувства разрывают нас на части. Мы ведем себя в привычной манере и даже не замечаем, что же происходит на самом деле. Более того, успеваем написать целый роман о том, почему кто-то неправ, а мы правы, или почему нужно делать так-то и так, еще задолго до того, как поймем истинное положение вещей. Но когда мы начинаем осознавать весь этот процесс, многое неявное становится явным.

Люди похожи на детей, строящих песчаные замки. Они украшают замки блестящими ракушками, круглыми камешками, цветными стеклышками. Этот замок – наш, и всем остальным вход в него воспрещен. Мы готовы защищать его неприкосновенность, нападать на каждого, кто посмеет притронуться к нему. Но, как бы сильно мы не дорожили своим сокровищем, мы знаем, что волны первого же прилива смоют его. Нужно научиться наслаждаться этим замком, но не привязываться к нему. И когда придет время, пусть море заберет его к себе.

Умение отпускать часто называют непривязанностью, но без холодного, отстраненного оттенка, с которым это слово часто ассоциируется. В этом понятии присутствует и доброта, и близость. Можно сказать, что это желание исследовать, свойственное трехлетнему ребенку. Мы хотим познать свою боль и поэтому останавливаемся, перестаем бежать. Со временем вопросы становятся все серьезнее, а жажда знания – необъятной. Если нам интересно исследовать утрату, мы можем попробовать понять других людей, чья жизнь пошла под откос. Чтобы познать природу выгоды и побед, можно попытаться сблизиться с теми, кто радуется, важничает или сходит с ума, получив что-то желанное.

Когда мы осознаём, как сами оказываемся в сетях дхарм, то начинаем спонтанно и с большей проницательностью и состраданием принимать человечество в целом. Познав свое замешательство, мы охотнее засучим рукава и поможем выбраться из этой ямы другим. Мы будем бояться до тех пор, пока не научимся смело смотреть в глаза своим надеждам и страху. Иначе мир, в котором мы живем, люди, животные – вообще все будет казаться нам с каждым днем ужаснее и страшнее.

Начните с малого. Загляните в свое сердце и сознание. Вероятно, сначала такое желание будет вызвано чувством неполноценности, болью или стремлением очиститься – но постепенно это станет полезной практикой. Мы начнем понимать, что остальные люди точно так же попадают в сети эмоций – ведь куда ни глянь, всюду можно увидеть только страдание, вызванное восемью мирскими дхармами. Вполне очевидно, что людям нужна помощь, но начинать нужно с себя – иначе мы не в силах помочь другим.

Постепенно у нас меняется мотивация к практике, и мы хотим стать разумными и добрыми ради других. Нам все еще интересно, как устроен ум, как сансара соблазняет нас, но теперь мы стараемся не только для себя. Мы делаем это для всех людей, оказавшихся в затруднительном положении.

Глава 9. Шесть видов одиночества

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Будучи одинокими, мы ощущаем острую боль в сердце – но ведь мы хотим совсем не этого. Нашему сердцу тревожно, у него горячка и желание как можно скорее сбежать в чьи-то объятия, найти себе компанию. Но стоит остановиться на полпути, успокоиться, и мы вступим с одиночеством в особые отношения: в них нет страха, есть только тишина и безмятежность, переворачивающие наш привычный мир с ног на голову.

На полпути никаких указателей нет. Ум, не имеющий ориентиров, перестает функционировать, ему не за что ухватиться. Как этого достичь? Лишиться карты – значит отказаться от хорошо усвоенной привычки требовать от мира быть таким, каким мы хотим его видеть в данный момент. Если нам нельзя податься ни влево, ни вправо, мы чувствуем себя как в наркологической клинике. Мы резко слезли с иглы и теперь связаны по рукам и ногам, переживая острую ломку.

Однако за все те годы, в течение которых нам приходилось выбирать между «вправо» и «влево», между «да» и «нет», между правдой и неправдой – ничего, в сущности, не изменилось. Мы рвались к безопасности, но получали лишь временное удовольствие. Это все равно что менять положение ног во время медитации. Нам кажется: «Ого! Какое облегчение!» Но через пару минут снова хочется сесть по-другому. И так мы все время ерзаем в поисках комфорта, но чувство удовлетворения живет совсем недолго.

Мы часто слышим о боли сансары и столько же – об освобождении. Но ничего не слышим о том, как же это тяжело – совершить переход от полной зависимости к полной независимости. Нужно быть не на шутку смелым, чтобы освободиться, ведь в результате способ восприятия реальности кардинально меняется, а это почти то же, что смена ДНК. Мы переделываем шаблон, который является общечеловеческим: мы проецируем во Вселенную миллиарды возможностей достичь чего-то. Можно стремиться к идеально белым зубам, к газону без сорняков, к безбедной жизни, к миру во всем мире. Каждый раз мы находим для себя очередной вариант более счастливой жизни. И эта модель восприятия мира лежит в основе нашей вечной неудовлетворенности и связанных с ней страданий.

Люди не просто ищут лучшей жизни – они убеждены, что заслуживают ее. Но выходит так, что от лучшей жизни мы еще и страдаем. Не зря говорят: «Лучшее – враг хорошего», ведь нам постоянно нужно нечто большее. Срединный путь[10] широк, но идти по нему непросто, поскольку дорога усыпана зернами старых, как мир, невротических привычек, свойственных всем людям. Когда нам одиноко, когда чувство безнадежности давит на нас, сразу хочется двинуться влево или вправо. Мы не хотим сидеть, погружаясь в эти эмоции. Однако Срединный путь толкает нас именно на это. Он мотивирует к тому, чтобы пробудить свойственную каждому – даже мне и вам – смелость. Медитация помогает подготовиться к Срединному пути – для этого нужно оставаться на месте. Что бы ни возникало в нашем уме, не следует давать этому никаких оценок. Не пытайтесь ухватиться за свои мысли; пусть они возникают и исчезают сами по себе, не мешайте им. Все, что обычно называют плохим или хорошим, – всего лишь мышление, и к нему не стоит добавлять ничего другого, разделяя понятия на противоположные. Эта дисциплина готовит нас к отказу от сопротивления, в результате чего перед нами открывается беспристрастное состояние бытия.

Переживание некоторых чувств сопровождается острой потребностью в их разрешении – особенно это касается одиночества, скуки и тревоги. Необходимо научиться находить покой в их компании, иначе будет крайне трудно оставаться на полпути. Нам нужны победы или поражения, хвала или порицание. Поясню. Допустим, нас бросает близкий человек. Мы не хотим погружаться в свои эмоции, поэтому стремимся отвлечься и «поиграть» в эту ситуацию. Например, мы представляем себя в образе несчастной жертвы. Или же начинаем открыто заявлять этому человеку, какая же он мерзкая дрянь. Люди автоматически стремятся так или иначе залечить рану и отождествляют себя либо с жертвой, либо с победителем.

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Будучи одинокими, мы ощущаем острую боль в сердце – но ведь мы хотим совсем не этого. Нашему сердцу тревожно, у него горячка и желание как можно скорее сбежать в чьи-то объятия, найти себе компанию. Но стоит остановиться на полпути, успокоиться, и мы вступим с одиночеством в особые отношения: в них нет страха, есть только тишина и безмятежность, переворачивающие наш привычный мир с ног на голову.

Такое «другое» одиночество обладает шестью характеристиками: свобода от желаний, удовлетворенность, никаких лишних действий, дисциплинированность, отказ от блужданий в мире фантазий и отречение от поиска убежища в рассуждениях.

Остановимся на первой характеристике – свобода от желаний. Желать меньше – значит быть готовым к одиночеству и не искать выхода из него, даже если все внутри стонет и просит близости с кем-то, кто придаст вам сил и бодрости, поднимет настроение. Практикуя этот метод, вы сеете зерна, из которых вскоре вырастает безмятежность. Например, во время медитации (обозначая беспокойство ума «мышлением») мы тренируемся быть в «здесь и сейчас» вместо того, чтобы падать в бездну хаотичных мыслей. Со временем развивается стойкость. Если мы постоянно и упорно занимаемся, что-то начинает меняться. Сильные эмоции захватывают нас все меньше. И, если одиночество все еще грызет нас, сегодня мы способны пребывать наедине с этим смятением в течение двух секунд, в то время как еще вчера не могли высидеть и одной. В этом и заключается путь воина. Это путь смелых. Чем меньше мы сходим с ума, тем отчетливее удовлетворение от этого спокойного уединения. Мастер дзен Катагири Роси часто говорил: «Можно быть человеком одиноким, но цельным».

Вторая характеристика – удовлетворенность. Когда у нас ничего нет, нам нечего терять. В действительности именно так и есть, но мы запрограммированы на уверенность, будто обладаем чем-то. Ощущение потери коренится в страхе – страхе одиночества, страхе перемен, страхе чего-то неразрешимого, страхе небытия. Мы надеемся, что сможем избежать этого чувства, но в то же время боимся утратить ориентиры.

Удовлетворенность – это синоним спокойного одиночества. Мы больше не верим, что его можно избежать, получив взамен вечное счастье или радость, или ощущение силы и благополучия. Обычно приходится отрекаться от этой веры миллион раз, снова и снова примиряясь со своими неврозами и страхом, – нужно делать это непрерывно и осознанно. Внезапно что-то начнет меняться, поначалу мы этого даже не заметим. Оказывается, можно быть одиноким, не иметь никаких альтернатив и быть довольным таким положением дел.

Третья характеристика заключается в том, чтобы не делать ничего лишнего. Когда одиночество заедает нас, мы сразу думаем, чем бы заняться – то есть ищем спасения. Когда нас тошнит от того, что мы называем одиночеством, ум начинает рыскать вокруг в поисках какой-нибудь компании, чтобы избавиться от отчаяния. Это и есть лишняя деятельность. Занятостью мы заглушаем боль. Причем эти занятия могут принимать самые разные формы: мечты о прекрасной любви, бесконечные разговоры или вообще уход в пустыню, отшельничество. По сути, все эти действия так или иначе направлены на поиск кого-то, кто мог бы заполнить пропасть, в которой бесятся демоны вашего одиночества. Но не лучше ли успокоиться и принять себя с уважением и сочувствием? Может, хватит бежать? Начните с простой практики: когда паника подкрадывается к вам, не пытайтесь скрыться и не хватайтесь за спасательный круг. Попробуйте обрести покой в своем одиночестве – это достойное, благородное занятие. Как сказал японский поэт Рёкан: «Если хочешь найти смысл, перестань гоняться за всем подряд».

Дисциплина, послушание – вот третья составляющая безмятежного одиночества. Суть ее заключается в том, что при возникновении малейшей возможности мы отступаем немного назад, возвращаемся в настоящий момент и продолжаем спокойно сидеть в уединении. Не нужно намеренно уделять много сил этому методу, но стоит достаточно долго побыть в тишине, чтобы осознать истинный ход вещей. Необходимо понять, что мы в принципе одни, и нам не за кого и не за что хвататься. И более того – в этом нет никакой проблемы. Наоборот, так мы получаем доступ к состоянию чистого бытия. Люди воспринимают реальность сквозь призму стереотипов и в итоге оказываются не способными увидеть истинное положение вещей. Нам трудно смотреть правде в глаза, и мы всячески избегаем этого. Поэтому полезно иногда сделать шаг назад, отступить в собственное одиночество, в глубине которого как нигде лучше осознаются неразрешенные вопросы жизни.

Уход от фантазий – еще одна характеристика спокойного уединения. Бегство в страну грез предполагает поиск неких альтернатив – будь то еда, алкоголь или общение. В самом желании есть нечто от тяжелой зависимости: мы то и дело пытаемся ухватиться за что-то, чтобы все стало хорошо. Это качество свидетельствует о незрелости. Мы до сих пор мечтаем прийти домой и обнаружить там холодильник, набитый любимыми деликатесами. Когда жизнь прижимает нас к ногтю, нам хочется позвать на помощь, отчаянно крича. Прекратить витать в облаках – значит посмотреть на истинное положение вещей. Одиночество – не проблема. С ним не нужно ничего делать, не нужно искать решения.

Следующий аспект спокойного одиночества состоит в том, чтобы не искать убежища в размышлениях. Из-под ваших ног выдернули ковровую дорожку, все кончено! Мы не ищем компании даже своих собственных мыслей, не вступаем в разговор с самим собой. Мы пребываем в безмятежном уединении и не пытаемся найти выход в непрерывном трепе, помечая его как «мышление». Можно лишь слегка коснуться этой болтовни и затем отпустить.

В спокойной прохладе одиночества можно честно, без агрессии, заглянуть в свое сознание. Постепенно мы сможем развенчать один за другим воображаемые идеалы того, какими мы должны быть, или какими мы себя представляем, или что, как нам кажется, про нас думают другие, какими хотят видеть. Все это следует отбросить в сторону и взглянуть с юмором и состраданием на свое истинное лицо. Тогда одиночество перестает быть угрозой или наказанием и не причиняет никакой боли.

Такое одиночество не дает нам никакого решения или даже ощущения почвы под ногами. Напротив, оно толкает нас туда, где нет никаких ориентиров и ничего надежного. Это и есть Срединный путь, или священный путь воина.

Если утром вы просыпаетесь с болью в сердце от осознания своего одиночества и отчужденности, воспользуйтесь этим состоянием как уникальной возможностью – это ваш золотой шанс. Не нужно устраивать гонений или думать, что происходит что-то ужасное и неправильное. В этот момент печали и тоски попробуйте успокоиться и ощутить безграничность своего сердца. Помните, это ваш шанс.

Глава 10. Любопытство

Распознайте непостоянство, страдание и состояние «без эго». Понаблюдайте за своими реакциями. Определите, что для вас есть мир, и правда ли, что бытие исполнено радости.

Есть три свойства существования (традиционно их называют «метками»): непостоянство, страдание и безличность (или состояние «без эго»). Слова эти звучат несколько зловеще, но именно они описывают фундаментальные качества нашей жизни. Легко прийти к мысли, что в этом есть нечто неправильное. Однако, никаких козней здесь нет. Эти качества – повод для праздника!

Непостоянство – это ценнейшее свойство реальности. Все постоянно трансформируется, все находится в потоке – так же, как времена года сменяют друг друга, так же, как день превращается в ночь, а ночь снова становится днем. Неустойчивость лежит в основе всего сущего. Младенцы вырастают в детей, потом в подростков, затем они взрослеют, стареют и в итоге умирают. Непостоянство – это череда встреч и расставаний, расцвет и угасание любви. Сегодня вы покупаете рубашку, а через несколько лет узнаёте ее во фрагменте собственноручно сшитого лоскутного одеяла.

Обычно мы не любим перемен. Мы отчаянно сопротивляемся им, пытаясь создать что-то вечное, но все время забываем, что и сами являемся частью естественного устройства мира.

Непостоянство есть принцип гармонии. Если ему не сопротивляться, можно ощутить гармонию с реальностью. Во многих культурах люди отмечают эту связь: для всех жизненных событий существуют специальные церемонии, символизирующие очередной переход из одного состояния в другое, будь то рождение или смерть, встречи и расставания, военные походы, победы и поражения. Что мешает нам признать и воспеть непостоянство этой реальности?

Теперь – о страдании. «Какая в нем радость? – спросите вы. Ведь в этом есть что-то мазохистское». Однако наша боль во многом основана именно на страхе непостоянства. Ее источник коренится в однобоком, искривленном восприятии реальности. Кому в голову пришло, что можно получить удовольствие, избежав боли? Такая идея получила широкое распространение в этом мире. Тем не менее страдание и удовольствие идут рука об руку, они нераздельны. Рождение сопровождается болью и радостью. Смерть болезненна и радостна одновременно. Все, что заканчивается, является началом чего-то нового. Страдание – это не наказание, а удовольствие – не награда.

Вдохновение и несчастье нераздельны. Мы всеми правдами и неправдами пытаемся избежать всяческих мучений и даже не задумываемся, что они существуют вместе с радостью. Смысл не в том, чтобы создать противовес, а в том, чтобы правильно воспринимать свое настоящее положение. Вдохновение и несчастье дополняют друг друга. Первое подстегивает нас – благодаря ему мы осознаем бесконечность и красоту мира. Второе же учит смирению. Когда все перевернуто вверх дном, мы становимся мягче. Наше сердце становится более зрелым. Это позволяет нам лучше понять других людей. Радоваться можно и вдохновению, и несчастью. Мы одновременно можем быть и большими, и маленькими.

В чем польза безличности? Обычно мы воспринимаем это качество как утрату, но в действительности это ценное приобретение. Признать его – все равно что обрести зрение после долгих лет слепоты или вернуть давно утраченный слух. Безличность иногда сравнивают с солнечным светом. Солнце не имеет четких границ, иногда его даже не видно из-за облаков, но лучи все равно тянутся во все стороны. Так же и мы распространяем вокруг себя пробужденность, осознанность, когда не задумываемся о себе. Безличность есть не что иное, как изначально присущая нам доброта, природа Будды. Это то, что всегда с нами, что мы никогда не потеряем.

Можно определить эго как покрывало, скрывающее нашу природную добродетель. Что именно прячет эго с практической точки зрения? Оно закрывает от нас опыт пребывания в «здесь и сейчас», лишая нас его непосредственности. В безличности проявляется безусловная радость, заключающая в себе самые разные грани нашего бытия.

Итак, как же радоваться непостоянству, страданию и безличности в повседневной жизни? Когда непостоянство заявляет о себе, примите его. Не нужно ждать особого повода. Если чернила в ручке заканчиваются на середине важного письма, думайте об этом как о непостоянстве, как о части жизненного цикла. Когда кто-то рождается, воспринимайте это как непостоянство. Если кто-то умирает, относитесь к этому как к непостоянству. Если у вас угнали машину – это все то же непостоянство, смиритесь с ним. Если влюбились, примите это чувство как непостоянство и вместе с этим ощутите его безмерную ценность. Если отношениям пришел конец – признайте в этом непостоянство. Таких примеров в обычной жизни тысячи, и возникают они с момента нашего утреннего пробуждения до момента, когда мы засыпаем, и даже во сне они продолжают появляться. Это происходит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Здесь рождается любопытство. Обычно мы бессознательно реагируем на жизненные события: веселимся, негодуем, воодушевляемся или расстраиваемся. Все это происходит без участия разума и совершенно безрадостно. А когда мы признаем в этом непостоянство, то сможем наблюдать за своей реакцией на него. Это и есть осознанность, бодрствование, любопытство, пытливость, внимательность. Как бы мы ни называли эту практику, она остается крайне полезной в деле самопознания.

Когда в жизни возникает страдание, принимайте его именно как страдание. Если мы получаем не то, чего желали (или наоборот: не получаем того, что хотели), если приходит болезнь и старость, если нас забирает смерть – нужно принять это как страдание. Будьте любопытными, осознанно наблюдайте за своей реакцией. Важно понять одно: какой бы она ни была, она всегда остается автоматической. Мы начинаем накручивать себя, но это не хорошо и не плохо. Это всего лишь реакция на удовольствия и боль, присущие нашему существованию. Можно ведь просто наблюдать за этим, не давая никаких оценок, не пытаясь скорректировать свое поведение.

Когда возникает безличность, признайте ее как безличность – момент свежести, чистого восприятия запаха, образа или звука, открытость по отношению к чувствам и мыслям. Не замыкайтесь на себе. Если вам открывается бездонность собственной жизни, или внезапно возникает пауза, прерывающая внутренний диалог, и вдруг вы замечаете то, что находится перед глазами, и видите реальность свежим, «незамыленным взглядом» – знайте, вы только что познали безличность. Это совсем не сложно. Она доступна всегда, она есть свежесть, открытость, ощущение чувственных восприятий. Любопытно, но мы иногда переживаем ее совершенно неосознанно. Обычно она возникает в результате смятения, когда последние ориентиры потеряны и ум находится в ступоре. Обычно наша реакция предсказуема: мы или открываемся еще больше, или закрываемся наглухо. В любом случае просто наблюдайте, с любопытством и осознанностью, что же будет дальше.

Мир часто называют четвертой «меткой» существования. Речь идет не о мире как антитезе войны. Имеется в виду внутреннее благополучие, возникающее в момент, когда мы осознаём, что бесчисленные пары противоположностей в действительности дополняют друг друга, являются одним целым. Если существует красота, должно быть и уродство. Если есть правда, то есть и ложь. Мудрость нельзя отделить от незнания. Эта простая истина стара как мир – на протяжении всей своей истории люди открывали ее для себя снова и снова. Развивайте в себе любопытство по отношению к настоящему моменту, и день за днем внутренний рассвет будет приближаться. Ничего не принимайте за чистую монету и не верьте тому, что вам говорили. Не будьте циничны, но и не будьте доверчивы. Просто подмечайте качества дхармы. Распознайте непостоянство, страдание и безличность. Понаблюдайте за своими реакциями. Определите, что для вас есть мир, и правда ли, что бытие исполнено радости.

Глава 11. Не-агрессивность и четыре Мары

Демоны Мары указывают путь к тотальной осознанности через освобождение. Они говорят, что мы умираем с каждым выдохом; мы пробуждаемся, когда начинаем полноценную жизнь и не ищем удовольствий, не бежим от боли, не собираем себя, распавшись на части.

В ночь перед тем, как Будда достиг просветления, он сидел под деревом. Пока он медитировал, демоны Мары[11] нападали на него. Легенда гласит, что они бросали в него копья и мечи, но их орудия превращались в цветы.

В чем смысл этой истории? Я думаю, она о том, что все, что мы считаем препятствием, на самом деле не враг нам, а друг. Другими словами, преграды – это способ, которым мир показывает, где мы застряли и в чем наша проблема. То, что является в виде меча или стрелы, можно обратить в цветок. Видим ли мы перед собой препятствие и врага или доброго наставника и друга – зависит только от нашего восприятия реальности и от наших отношений с самим собой.

Учения гласят, что помехи могут возникать как на внешнем, так и на внутреннем уровне. На внешнем уровне они выражаются в ощущении того, будто кто-то или что-то ранило нас, нарушило мир и гармонию. Этот вид барьеров, еще издавна знакомый людям, чаще всего возникает в отношениях.

Что касается внутренних преград, то мы становимся жертвами исключительно собственного смятения. Вероятно, внутри нас вообще нет никаких препятствий, за исключением стремления защитить себя. Возможно, наш единственный враг – это нежелание принять реальность такой, какой она является в данный момент. Однако ничто не уходит из нашей жизни до тех пор, пока мы не извлекли из этого урок. Если мы вздумаем бежать сломя голову со скоростью сто километров в час на другой конец континента, то по прибытии обнаружим, что та же самая проблема уже поджидает нас там. Она возвращается под другими именами, в других одеждах, чтобы раз и навсегда показать, где проходит трещина между нами и реальностью, где мы захлопываем дверь, вместо того чтобы распахнуть ее.

Трунгпа Ринпоче однажды задал своим ученикам такой вопрос: «Что вы делаете, когда оказываетесь в трудном положении?» Мы сидели и думали, что бы ответить. Тогда он стал спрашивать нас по очереди. Мы так перепугались, что отвечали искренне, говорили, что думаем, и все так или иначе признались в одном и том же: мы теряемся, забываем обо всем, чему научились, начинаем действовать бессознательно. Стоит ли говорить, что после этого все ясно увидели, как реагировали на угрозы извне, на предательство, смятение. Мы стали обращать внимание на свои поступки. Что мы испытывали: горечь и негодование или умиротворенность? Становились ли мудрее или впадали в беспросветную тупость? Помогала ли нам боль осознавать, что значит быть человеком? Мы были критичнее или великодушнее по отношению к миру? Удавалось ли нам превращать стрелы в цветы?

В традиционных учениях о силах Мары раскрывается природа препятствий и механизмы человеческих реакций, возникающих в ответ. Мары описывают до боли знакомые всем нам способы бегства от действительности.

Существует четыре разновидности Мары. Первая называется девапутра мара. Она связана со стремлением к удовольствию. Вторая – скандха мара – имеет отношение к нашему желанию переделывать себя в соответствии со своими преставлениями. Клеша мара описывает то, как мы притупляем восприятие при помощи эмоций. Наконец, четвертая разновидность, названная йама мара, касается страха смерти. Описания этих сил иллюстрируют, как мы подвергаемся искушениям подобно Будде.

Девапутра мара толкает нас на поиски удовольствия. Выглядит это примерно так: представим, что мы в смятении и носимся, как безумцы, в поисках утешения. Достаточно крошечного препятствия, малейшей зацепки, чтобы окончательно выбить почву из-под ног и проткнуть мыльный пузырь реальности, которую мы выдумали сами. В таком состоянии боль просто невыносима, равно как и тревога, тошнота, закипающая внутри злоба, горечь негодования. Поэтому мы пытаемся ухватиться за что-то приятное. Девапутра мара хорошо иллюстрирует нашу страсть к притуплению боли. Каждый раз, испытывая негативные переживания, человек ищет, чем бы их погасить. Мы напиваемся, принимаем наркотики или включаем радио на полную громкость. Иной раз мы даже к медитации прибегаем для того, чтобы скрыться от самых нелепых, самых нелицеприятных, самых драматических сторон существования. Кто-то вынул из ножен меч, метнул из лука стрелу, и человек несется сломя голову, желая спастись, вместо того, чтобы просто превратить оружие в цветы. Пути к удовольствию и бегству от боли бесконечно разнообразны – их не счесть.

И все же не думайте, что страсть к наслаждению есть препятствие. Скорее, это хорошая возможность узнать, что мы используем, дабы избавиться от боли. Зачем прятаться от сложившейся ситуации, если можно открыто принять безвыходное положение, в котором оказалось все человечество, испытывающее от этого невероятные страдания? Алхимия превращения стрел в цветы проста: откройте свое сердце, осознайте факт своего бегства. Взгляните с родительской нежностью на свою невероятную слабость. Так мы обнаружим, что все, кажущееся нам ужасным и уродливым, является источником мудрости. Так пробуждается разум.

Скандха мара мотивирует нас реагировать на резкие перемены. Мы чувствуем, что потеряли все самое важное. Нас словно выбросили из гнезда. Сначала все шло как по маслу, но вдруг на землю сбросили атомную бомбу, и весь мир разлетелся на мелкие осколки. Мы плывем в незнакомых водах и не имеем и малейшего понятия о том, что будет дальше. И тогда мы пытаемся как можно скорее снова встать на знакомую и твердую почву представлений о самом себе. Трунгпа Ринпоче называл это «ностальгией по сансаре».

Наш мир развалился на части – мы получили уникальную, грандиозную возможность измениться! Но мы не доверяем голосу разума, желая вернуть все на круги своя. Первая реакция – воссоздать все вообще, даже гнев, негодование, страх и замешательство. Это сильно напоминает комедию положений: здесь нет никакой трагедии. В тот самый момент, когда мы оказываемся на грани понимания чего-то действительно важного, когда перед нами открывается уникальная возможность ясно осознать что-то, мы вдруг напяливаем на себя маску Граучо Маркса[12] с пышными бровями и большим носом. Уже не хочется смеяться, ведь взгляду может открыться неизвестно что, и здесь приходит страх.

Опять же не считайте это препятствием. Даже если острые наконечники стрел нацелены на вас, нужно понимать, что это возможность ясно увидеть, как именно вы пытаетесь воссоздать некий образ себя, и в свете этого осознания стрелы превратятся в цветы. Ведь интересно понимать, что только что случилось или должно вот-вот произойти. Вместо того чтобы держаться за некие представления о себе, лучше вовсе отказаться от них. Незнание – это и есть основа мудрости.

Отличительной чертой клеша мары являются сильные эмоции. Мы паникуем и разжигаем костер из искры чувства, вместо того чтобы дать ей угаснуть. Мы начинаем раздувать этот огонь, сами поддерживаем его горение, не давая потухнуть.

В самой трудной ситуации, когда разочарование, шок и смятение полностью поглотили нас, единственное, что остается, – это ясный, свежий ум. Но мы этого не замечаем, маршируя по улице с плакатом, кричащем о том, как все плохо. Мы напрочь забываем все, чему научились в ходе медитации. На фоне сильных переживаний все наши доктрины и верования просто меркнут, кажутся ничтожными. Эмоции очень могущественны.

Внезапно безграничная пустота превращается в полыхающий огнем лес, в извержение вулкана, в цунами. Мы пользуемся эмоциями. С их помощью мы отрицаем тот факт, что в действительности никто не знает, что происходит, и никогда этого не узнает. Мы прикрываемся ими, чтобы сделать жизнь предсказуемой, чтобы обмануть себя, скрыть от себя подлинную реальность. А можно было бы просто наблюдать, как энергия чувств возникает и гаснет внутри. Нет нужды в том, чтобы обвинять кого-то и оправдывать себя, – но нет, мы продолжаем подливать масло в огонь эмоций, чтобы они казались более реалистичными.

И снова повторю: не считайте это препятствием. Достаточно взглянуть на дикое отношение ко всем людям и всему живому вообще. Истинное сострадание к себе и окружающим рождается, когда мы осознаём, что каждый раз наступаем на одни и те же грабли, лишь бы не увязнуть в неопределенности и боли. Мы понимаем, что происходит, и ясно видим свою реакцию на разрушительные события. В свете этой осознанности стрелы превращаются в цветы. То, что кажется нам уродливым и трудным, внезапно становится нашим учителем.

Думаю, что все мары так или иначе порождены страхом смерти, но йама мара уходит в этот страх своими корнями. Когда говорят о хорошей жизни с точки зрения сансары, имеется в виду, что все в наших руках, и происходящее находится под контролем. Мы наконец-то осознаём себя хорошим человеком. Мы достигли некой гармонии. Мы наделены положительными качествами, мы миролюбивы, и нас трудно вывести из равновесия, даже если в нашу сторону пущены стрелы, которые нам по силам обратить в цветы. Мы счастливы и думаем, что это и есть жизнь.

Людям кажется, что если бы они достаточно времени проводили в медитации, делали бы пробежки, правильно питались, то все было бы отлично. Но, с точки зрения человека пробужденного, это – смерть. Желание обрести чувство безопасности, стремление к совершенству, радость признания и цельности, самодостаточность и комфорт – все это некое подобие смерти. Во всем этом нет никакой свежести и возможности для чего-то непредвиденного, способного нарушить сложившийся порядок. Контролируя свой опыт, мы убиваем настоящий момент. В действительности мы программируем себя на провал, ведь рано или поздно случится событие, которое будет не подвластно контролю: дом охватит пожаром, любимый человек окажется при смерти, у нас обнаружится рак, на голову упадет кирпич.

Жизнь полна вызовов – это ее первостепенное свойство. Порой она бывает сладкая, порой невыносимо горькая. С точки зрения пробужденного человека, стремление контролировать ее – смерти подобно, поскольку так мы отрекаемся от важного базового опыта. Есть что-то агрессивное в таком подходе. Зачем сглаживать острые углы и выравнивать все до состояния глянца?

Быть всецело живым и пробужденным – значит постоянно выпадать из гнезда. Жить полной жизнью – это жить с ощущением того, что вы находитесь на необитаемом острове, то есть воспринимать каждый момент как совершенно новый, свежий. С точки зрения пробужденного сознания, это и есть жизнь. Гибель заключается в стремлении держаться за то, что у нас есть, а также в предсказуемости событий. Так что точнее было бы сказать, что йама мара есть не страх смерти, но страх самой жизни.

Мы хотим стать совершенными, но продолжаем наблюдать свои недостатки, и нам некуда от этого деться, некуда бежать. В этот момент стрелы становятся цветами. Мы видим и чувствуем вещи такими, какими они являются. Так мы открываем мудрость.

Смог бы Будда пробудиться, не искушай его Мара? Смог бы достигнуть просветления? Может, демоны оказались лучшими его друзьями, раз показали ему, кто он на самом деле и что есть истина? Мары указывают путь к тотальной осознанности через освобождение: мы умираем с каждым выдохом. Мы пробуждаемся, когда начинаем полноценную жизнь и не ищем удовольствий, не бежим от боли, не собираем себя, распавшись на части. Просто наблюдайте за своими эмоциями – они могут быть жаркими или холодными, мягкими или резкими. Стоит ли использовать их, чтобы оставаться тупыми и невежественными людьми? Не цепляйтесь за совершенство, лучше проживайте каждый миг во всей его полноте. Бегство в принципе не может быть ответом для подлинно живого человека. Скрываться от своего опыта – значит предпочитать смерть.

Глядя на стрелы и мечи, на свою реакцию, мы всегда можем вернуться к первозданной мудрости своего ума. Затруднительное положение – это уникальный шанс взглянуть, как мы действуем, почему уходим в себя. Так мы открываем свое сердце, пробуждаем свой разум и воссоединяемся с сутью буддистской природы.

Глава 12. Взросление

Обращение к своему сердцу в поисках истины – вопрос не только честности, но сострадания и уважения к тому, что предстает перед нашим взором.

У меня в кабинете есть свиток с японской каллиграфией и портрет Бодхидхармы, мастера дзен. Бодхидхарма изображен человеком тучным, неуклюжим, с густыми бровями. Он выглядит так, словно у него несварение желудка. Каллиграфический текст гласит: «Указывая прямиком на свое сердце, вы найдете Будду».

Беседы о дхарме, об учении Будды или о медитации есть не что иное, как познание самого себя. Чем бы мы ни занимались – работой, принятием пищи, разговорами, – смысл нашего существования остается прежним. Он заключен в самопознании.

Возможно, беседы и книги о дхарме существуют специально для того, чтобы побудить нас к пониманию простого учения: мудрость, раскрывающую природу страдания, и безграничность сознания можно найти только в собственном опыте.

Буддизм из Индии в Китай принес Бодхидхарма, известный своей суровостью и непреклонностью. Говорят, что он отрезал себе веки после того, как уснул во время медитации. Когда он бросил их на землю, из них взошли ростки чайного дерева, после чего Бодхидхарма осознал, что этот напиток помог бы ему сохранить бодрость! Он был непреклонен в своем желании познать истину и не принимал во внимание ничьи советы. Величайшим его открытием было то, что Будда живет в каждом человеке, нужно лишь заглянуть непосредственно в свое сердце – и нам откроется кристально чистый образ истинного положения вещей.

Угол, щель, черная дыра, пятно света, мрак, леденящий холод, ужас, удивление, испуг, радость, вдохновение, умиротворенность, гнев – в любой ситуации, в любом состоянии мы способны познать истину, начав изучать самих себя. Для этого существует множество стимулов, и медитация дает нам метод, технику. Впервые познакомившись с буддизмом, я испытала глубокое облегчение от того, что мне стали ясны не только теоретические рассуждения, но и практики, раскрывающие и подкрепляющие эти учения.

Однако подобная практика рискует стать весьма болезненной, когда во время медитации мы обращаем внутренний взор на себя. Мы можем набраться решимости докопаться до самого дна этой вонючей выгребной ямы. Если продолжать занятия в подобном ключе, они начнут приносить сплошные страдания, наполняя вас чувством вины. Многие ломаются и задаются вопросом: «Да где же тут радость?»

Помимо чистого, незамутненного взгляда, есть еще одно важное условие – доброта. Похоже, мы не сможем далеко продвинуться без ясности и честности. Но если мы будем стремиться только к голой правде, то очень быстро станем довольно мрачными, придирчивыми людьми. Мы так глубоко погружаемся в дебри самоанализа, что теряем остатки удовлетворенности и благодарности по отношению к жизни. Разумеется, это всепоглощающее раздражение просто невыносимо. Поэтому особый акцент нужно делать именно на доброте.

Иногда это называют пробуждением сердца, кротостью, мягкостью. Иногда – безграничным дружелюбием. В сущности, доброта есть приземленный способ описания крайне важной составляющей, уравновешивающей картину в целом. Она открывает перед нами двери, ведущие к безусловной радости. Как сказал вьетнамский учитель по имени Тич Нхат Нанх: «Одного лишь страдания недостаточно».

Важное значение имеет дисциплина. Во время медитации учитель дает нам указания, и мы должны добросовестно следовать им. И отчего нужно быть столь строгими к себе? Разве мы медитируем, потому что «должны»? Разве мы занимаемся этим, чтобы стать «хорошими», «порядочными» буддистами, порадовать учителя и не попасть в ад? То, как мы принимаем происходящее во время медитации, по сути своей является отражением нашего отношения ко всему, что происходит в жизни в принципе. Здесь важно развить сострадание наряду с ясным видением, научиться воспарять вместо того, чтобы отдавать себя на съедение комплексу вины и бесплодным терзаниям. В противном случае мы просто унижаем самих себя, а вместе с собой – и всех остальных. Нет ничего, что могло бы нас удовлетворить. Без доброты, юмора и сердечности, правдивость является всего лишь средством. От начала и до конца обращение к своему сердцу в поисках истины – вопрос не только честности, но сострадания и уважения к тому, что предстает перед нашим взором.

Важно научиться доброте и самоуважению. Открывая в своем сердце истинную природу вещей, понимая, что запутано, а что ясно, что сладостно, а что горько, мы познаем не только себя, а всю Вселенную – именно поэтому нам так нужна доброта. Открывая в себе Будду, мы осознаем, что все сущее есть Будда. Обнаруживается, что все и вся пробуждены. Все в мире в равной степени ценно, неделимо и прекрасно. Открыто и с юмором воспринимая свои мысли и эмоции, мы так же воспринимаем и Вселенную. Можно наблюдать, как естественно и спонтанно совершается очень интересный переход. Мы начинаем замечать, что с полной уверенностью готовы забыть себя и открыться навстречу миру (разумеется, если в нас достаточно смелости и доброты, а также стремления заглянуть вглубь своего сердца).

Мы остаемся закрытыми по отношению к людям по одной-единственной причине: они вызывают в нас довольно сильное чувство смущения, но чем более открыто мы смотрим на самих себя, тем меньше боимся заглянуть в глаза другому.

Опыт раскрытия навстречу миру положительно сказывается и на нас самих, и на окружающих. Чем больше мы общаемся с людьми, тем быстрее понимаем, что именно в нас закрыто, где недостает доброты, что вызывает страх и заставляет нас замыкаться. Знать это весьма полезно, но вместе с тем и болезненно. Чаще всего наша реакция носит исключительно защитный характер. Нам не хватает смелости, мы в любой момент готовы сдаться. Однако стоит применить на практике простое указание – быть мягкими и не давать никаких оценок происходящему в данный момент, – и сразу же ужасное отражение в зеркале обретает изящные черты, становится нашим другом. Созерцание этого силуэта побуждает нас становиться светлее, ведь мы знаем, что это единственный путь, приносящий пользу миру.

Это начало роста, начало взросления. Мы останемся детьми до тех пор, пока не начнем быть честными и добрыми по отношению к себе. Однако стоит сделать первый шаг, попытаться принять себя, и старое бремя больного самомнения становится значительно легче. Наконец, мы освобождаем место для чистого любопытства, и вскоре к нам возвращается аппетит, настоящая жажда познания: а что же потом?

Глава 13. Расширяя круг сострадания

Принять себя возможно лишь в условиях открытого, лишенного осуждения пространства. Увидеть, понять и почувствовать других такими, какие они есть, можно только в свободном мире, где нет и намека на нашу «версию» реальности. Так мы сумеем быть вместе и взаимодействовать должным образом.

Говоря о сострадании, мы обычно подразумеваем тех, кто несчастнее нас самих. Перед нами открыто больше возможностей, мы образованны, здоровы и должны быть добрее к тем, у кого нет подобных благ. Однако в ходе работы с учениями о пробуждении становится ясно, что сочувствовать себе следует не меньше, чем окружающим. Сострадание является одной из самых трудных практик. Нет ничего сложнее, чем вступать в связи с людьми.

Сочувственное отношение к другим – настоящий вызов. Быть рядом с кем-то всем сердцем – будь то ребенок, супруг, родители, клиенты, пациенты или бездомная женщина на обочине – значит не отворачиваться от него, то есть не отворачиваться от самого себя. Иными словами, не нужно сопротивляться чувствам и переживаниям. Мы всецело принимаем себя, малейшие свои особенности – даже те, которые нам неприятны. Чтобы добиться такого результата, нужно стать открытым. В буддизме это иногда называется пустотой – состоянием, в котором мы ни за что не держимся, ни на чем не останавливаемся. Принять себя можно лишь в условиях открытого, лишенного осуждения пространства. Увидеть, понять и почувствовать других такими, какие они есть, можно только в свободном мире, где нет и намека на нашу версию реальности. Так мы сумеем быть вместе и взаимодействовать должным образом.

Недавно я общалась с одним стариком – последние четыре года он живет на улице. Никто его не замечает, никто не разговаривает с ним. Да, иногда ему бросают деньги, но прохожие не решаются заглянуть ему в лицо и не спрашивают, как у него дела. Естественно, у бродяги сильно обострены ощущение своего небытия для других людей, чувство одиночества и изолированности. Этот старик напомнил мне, что смысл сочувственных речей и действий состоит в том, чтобы при любых раскладах быть рядом с кем-то, а не отворачиваться от него в ужасе, страхе или злобе.

Быть сострадательным – дело непростое. Человеческая жизнь целиком строится из отношений – мы ежедневно с кем-то взаимодействуем. Однако, помогая другим людям, будь то больные СПИДом или раком либо женщины и дети, ставшие жертвами насилия, мы быстро замечаем одну вещь: человек, которого мы поддерживаем, провоцирует в нас возникновение неразрешаемых вопросов. В течение некоторого времени мы искренне заботимся о ком-то, но в один прекрасный момент внезапно начинаем ненавидеть этого человека, бояться его или чувствовать, что не в силах больше возиться с ним. Так происходит всегда, если наше желание помочь другим искренне. Рано или поздно глубоко заложенная в нас бомба взорвется, и мы столкнемся с самим собой.

Роши Бернард Глассман – учитель дзен. В Йонкере, что в Нью-Йорке, он заведует проектом по оказанию помощи бездомным. Меня ошарашило его заявление во время выступления. Он сказал, что занимается этим не для того, чтобы помочь нуждающимся. Для него вхождение в маргинальные слои общества равносильно работе с частями своей личности, которые он отказывался принимать.

Это пример классического буддистского мышления, но жить в соответствии с ним очень трудно. Трудно понять даже то, что, отрицая что-то в себе, мы отрицаем что-то во внешнем мире; и наоборот: отказываясь от чего-то во внешнем мире, мы отказываемся от чего-то внутри себя. Именно так все работает. Если мы сочтем себя безнадежными и опустим руки, то автоматически мы признаем таковыми и всех остальных и тоже отвернемся от них. То, что мы ненавидим в себе, мы начнем ненавидеть и в других людях. Сочувствие начинается с сострадания к самому себе, с принятия всех своих самых нежелательных и неприглядных сторон. Это не является неким проектом по самосовершенствованию, и это не идеал, к которому нужно стремиться.

В махаяне[13] есть девиз: «Во всем вини только себя». Смысл его примерно таков: «Если мне невыносимо больно, значит, я слишком крепко держусь за что-то». Речь не идет о самобичевании. Это лишь значит, что причина терзаний кроется в непреклонном стремлении все делать по-своему, упорно придерживаться какой-то линии, и единственный выход из тяжелой, нежелательной ситуации заключается в возложении всей вины исключительно на себя.

Люди бессознательно воздвигают барьер, называемый виной, между собой и другими, исключая возможность искреннего и открытого общения, и укрепляют его представлениями о том, кто прав, а кто виноват. Мы поступаем так по отношению ко всему, что вызывает наше недовольство. Это хорошо известный инструмент для облегчения тревоги и повышения настроения. Обвинения ограждают ваше хрупкое, мягкое, нежное и открытое сердце. Мы не хотим брать на себя бремя ответственности и вместо этого ищем тихое, удобное местечко.

В этом девизе заложен призыв к тому, чтобы изменить эту засевшую глубоко внутри каждого из нас тенденцию – гнуть свою линию во что бы то ни стало. Начните с малого. Всякий раз, когда в вас рождается позыв найти виноватого, понаблюдайте за собой: что вы чувствуете, почему так рьяно держитесь за себя? Каково это – обвинять? Что вы испытываете, когда отрицаете что-то? Что ощущаете, когда ненавидите? Что такое праведный гнев?

В каждом из нас достаточно мягкости и сердечности. Эти качества должны стать отправной точкой ко всем нашим действиям. Хватит упреков, остановитесь, сделайте паузу. В открывшейся тишине вы сможете почувствовать свою слабость так, словно пробрались к открытой ране, защищенной толстой броней, основанной на обвинениях.

Понятия наподобие сострадания и пустоты, из которых, кажется, соткан весь буддизм, ничего не значат до тех пор, пока мы не начинаем развивать свою врожденную способность просто быть, оставаться наедине со своей болью и не пытаться сбежать от нее. Испытывая, например, ярость, мы думаем, что есть лишь два пути совладать с этой эмоцией. Первый – начать обвинять других, возложив всю ответственность на чьи-либо плечи. Второй – устыдиться своего гнева и начать упрекать себя.

Чувство вины делает нас жесткими. Мы не просто указываем на то, что по нашему мнению «неправильно», мы хотим, чтобы восторжествовала «справедливость». Это касается любых отношений – брачных, партнерских, рабочих, духовных, общественных – нам хочется сделать их еще более «правильными», иначе приходится изрядно понервничать. Возможно, у нас есть некие идеалы и стандарты, под которые люди склонны подгонять отношения. Мы всем говорим, что наш муж, жена, ребенок, учитель или группа поддержки занимается чем-то странным и асоциальным на благо своей духовности. Или же втемяшиваем себе в голову какие-то догматы и убеждения и ревностно держимся за них, дабы обрести твердую почву под ногами. Мы отчего-то чувствуем, что должны все привести в соответствие со своими стандартами. Если ситуация становится невыносимой, мы тут же объявляем ее не имеющей права на существование, думая, что это единственная альтернатива. Вещи могут быть либо правильными, либо неправильными.

Мы делаем себя правыми или виноватыми постоянно, изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем, из года в год на протяжении всей жизни. Мы подозреваем, что только «честный» человек может чувствовать себя хорошо, и боимся оказаться неправыми, потому что не хотим ощущать себя «плохими». Однако люди могли бы с большим состраданием отнестись к своим слабостям. Что происходит, когда вы чувствуете свою правоту? Это как минимум приятно – ведь вы абсолютно уверены в себе, и большинство людей подтверждают это, соглашаясь с вами. Но, предположим, кто-то выражает протест. Что тогда? Мы злимся и становимся агрессивными. И если мы внимательно посмотрим на момент возникновения негативных эмоций, то поймем, откуда берутся войны. Так начинаются расовые столкновения: люди хотят отстоять свою правоту, и праведный гнев овладевает ими, когда они не встречают согласия. Суета насчет правоты и неправоты сильно сужает наш мир. Желание утвердить ситуации и отношения, сделав их стабильными и осязаемыми, противоречит природе самой материи: все сущее в принципе непостоянно и не имеет твердой основы.

Вместо того чтобы искать правых и виноватых, можно встать на Срединный путь. Мы словно оказываемся на лезвии бритвы, но удерживаем равновесие и не падаем ни влево, ни вправо. Быть на таком пути – значит отказаться от утвержденных, застывших форм реальности. Наши сердце и ум достаточно открыты, чтобы признать простую истину: мы возлагаем ответственность на кого-то извне, чтобы утвердить свое положение и обезопасить себя. То же справедливо и в отношении правоты. Способны ли наши ум и сердце просто зависнуть в безграничном пространстве, где нет никакой уверенности в том, кто прав, а кто нет? Можем ли мы находиться с кем-то в одной комнате, не думая о том, кто с нами, а кто против нас? Способны ли мы видеть, слышать, чувствовать других людей такими, какие они на самом деле? Это весьма мощная практика, занимаясь которой, мы заметим, как все время мечемся в поисках уверенности, пытаясь отстоять свою правоту и найти виновных.

Неважно, о ком идет речь – о нас самих, наших любовниках, начальниках, детях, местном скрудже или политической ситуации, – не вычеркивайте никого из своего сердца, не делайте из людей врагов. Начав жить согласно этому принципу, мы вскоре осознаем, что больше нет ни правых, ни виноватых. Мы поймем, что вещи в целом слишком неуловимы, чтобы навешивать на них подобные ярлыки. Все в этом мире двойственно и постоянно меняется, а мнений относительно одной и той же ситуации существует столько же, сколько людей, оказавшихся в ней. Не ищите абсолютной правды или абсолютной лжи. Это всего лишь обман, создающий иллюзию прочности и самодостаточности.

Здесь перед каждым встает более важный вопрос: каким образом мы собираемся что-либо изменить? Как сократить удельный вес агрессии, царящей сегодня в мире? Можете взглянуть на это на уровне отдельного человека: как научиться взаимодействовать и вступать в общение с тем, кто причиняет боль мне и многим другим? Как следует разговаривать с человеком, чтобы спровоцировать перемену? Как следует вести себя, чтобы мы вернулись на позиции изначально присущего нам разума? Как быть в случае потенциального конфликта, что делать, дабы избежать агрессии? Как общаться, следуя своему сердцу, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки? Что нужно делать, чтобы растопить лед и чтобы обе стороны начали проявлять сочувствие?

Что ж, начать следует с принятия ваших переживаний. Отнеситесь с состраданием ко всему тому, что кажется вам недостойным существования. Если с помощью медитации вы намерены осознавать не только внутренний комфорт, но также и боль, если стремитесь оставаться пробужденными и открытыми по отношению ко всем своим чувствам, тогда что-то важное начинает происходить и что-то начинает меняться.

Проявлять сострадание, быть ради кого-то можно лишь после того, как вы сами себя поймаете на попытке самообвинения или самоутверждения. Стоит задуматься о том факте, что существует альтернатива этим двум противоположностям – назовем ее третьим путем. На нем мы сможем раскрыться полностью и больше не замыкаться. Как только мы начнем признавать те свои особенности, существование которых всячески отрицали, внутри нас начнут происходить перемены. Постепенно древний, ветхий каркас размякнет и спадет, и мы впервые начнем различать лица и голоса тех, кто говорит с нами.

Сила и тепло доброты способны расплавить раковину, скрывающую большинство наших подлинных переживаний, и мы обнаружим, что нам есть над чем работать. Обретая навык сострадания по отношению к себе, мы расширяем круг сострадания, впуская в него все больше новых людей.

Глава 14. Любовь, не знающая смерти

Считается, что в тяжелые минуты помочь нам может только бодхичитта. Когда вдохновение оставляет нас и мы готовы опустить руки, наступает важный момент – самое подходящее время для того, чтобы найти исцеление в самой боли. Мы получаем возможность дотронуться до истинного сердца бодхичитты.

Отец двухлетнего ребенка рассказывал, как однажды включил телевизор и с ужасом увидел новостной блок о взрыве здания госучреждения в Оклахоме. Он смотрел, как пожарные выносили окровавленные тела детей – на первом этаже располагался детский сад. Мужчина признался, что раньше ему легко удавалось дистанцироваться от чужого страдания, но все изменилось, когда он стал отцом. Теперь за этих детей он переживал так же, как за своего ребенка. Горе их родителей мужчина разделял как свою личную трагедию.

В родстве с чужим страданием, в способности замечать и переживать его со стороны раскрывается наша слабая струна – наша бодхичитта. В переводе с санскрита это слово означает «благородное или пробужденное сердце». Все живые существа наделены этим качеством.

Стефан Левин[14] писал о женщине, умирающей от дикой боли, вынести которую она не могла. Когда ее силы и выдержка были полностью исчерпаны, в агонии она внезапно стала переживать боль других людей: боль матери, умирающей от голода в Эфиопии, боль подростка, загибающегося от передозировки в грязной квартире, боль мужчины, умирающего на берегу реки после сошедшего на него оползня. Женщина осознала, что эти страдания принадлежат не ей – то были муки всех живых существ.

Мы пробуждаем свою бодхичитту, свою любовь к жизни, когда уже не в силах отворачиваться от осознания факта хрупкости всего существования. Говоря словами Гьялвы Кармапы XVI, «мы принимаем все на себя, мы впускаем в себя боль всего мира, и она, касаясь сердца, обращается в сострадание».

Считается, что в тяжелые минуты помочь нам может только бодхичитта. Когда вдохновение оставляет нас и мы готовы опустить руки, наступает важный момент – самое подходящее время для того, чтобы найти исцеление в самой боли. Мы получаем возможность дотронуться до истинного сердца бодхичитты. На пике одиночества и страха, в разгар переживания чувства непонимания и отверженности можно ощутить биение всего сущего, заглянуть в глаза самой печали.

Подобно драгоценному камню, сохранившему свои краски и форму даже через миллион лет пребывания в земле, присущее нам благородство сердца остается нерушимым, что бы мы ни делали со своей жизнью. Драгоценный камень можно извлечь на поверхность в любой момент, и он будет сиять как ни в чем не бывало. Так же и человек: как бы глубоко не был он погружен в злобу, эгоизм или жадность, никогда не потеряет истинного сердца бодхичитты. Оно вечно, его невозможно погубить.

Люди думают, что поступают правильно, ограждая себя от страданий. Однако в действительности мы становимся еще более пугливыми и отчужденными. Словно в тюрьме, мы ограничены своими надеждами и страхами и думаем лишь о самых близких людях. Как ни странно, само наше желание уберечь себя от дискомфорта вызывает страдания. Однако, если у нас будет достаточно сил позволить своему сердцу разбиться, мы осознаем свое родство со всеми живыми существами. Его Святейшество Далай-лама описывает два типа эгоистичных людей: мудрые и глупцы. Глупые эгоисты думают только о себе, в результате чего испытывают боль и смятение. Умные эгоисты понимают, что лучше всего для них самих будет, если они начнут жить для других. В результате они получают радость.

Когда мы встречаем женщину, просящую милостыню с ребенком на руках, когда смотрим, как хозяин безжалостно мучает свою собаку, когда видим избитого подростка, разве мы стараемся уйти от них только потому, что нам невыносимо тяжело созерцать их боль? Возможно, большинство людей прячет глаза, но кто-то должен побудить нас не отворачиваться от своих чувств, не стыдиться любви и горечи, не бояться страданий. Кто-то должен подтолкнуть нас к тому, чтобы мы затронули в себе самую тонкую струну – это радикальным образом изменит нашу жизнь.

Тонглен – практика принятия боли и посыла удовольствия – создана специально, чтобы пробудить силу бодхичитты. Она полностью перестраивает глубоко засевшую привычку поступать наоборот.

Каждый раз, встречая страдание, в каком бы обличии оно не являлось, нужно вдохнуть его, желая освободить от мучений все живые существа. Когда мы сталкиваемся со счастьем и радостью, нужно сделать полный выдох, развеять его по всему миру, желая, чтобы все земные создания ощутили ликование. Эта практика показывает, как можно переживать безусловную любовь.

Бо и Сита Лозофф в течение двадцати с лишним лет помогают заключенным в тюрьме. Они учат их медитации, читают лекции и раздают книги и вестники, в которых дают воодушевляющие советы на сугубо житейские и глубоко духовные темы. Каждый день их почтовый ящик буквально разрывается от писем, написанных людьми, отбывающими свой срок. Они каждый день отвечают на них, пока есть силы. Сита сказала мне, что некоторые послания прямо-таки кровоточат таким вселенским несчастьем, что ей самой становится невыносимо тяжело. В какой-то момент она, ничего не зная о практике тонглен, совершенно естественным образом начала вдыхать всю эту боль, в ответ посылая облегчение и успокоение.

Многие люди, умирающие от СПИДа, начали использовать тонглен. Они вдыхают горе всех тех, кто находится с ними в одной лодке. Они впитывают в себя страдание миллионов мужчин, женщин и детей, зараженных СПИДом, в ответ посылая добро и благополучие. Один человек признался: «Меня это не ранит. Так я чувствую, что моя боль не напрасна, я не одинок и я нужен. Все это обретает смысл».

Защищаясь от страданий, мы облачаемся в тяжелые доспехи, скрывающие мягкость нашего сердца. Мы делаем все возможное, чтобы только не чувствовать угрозы, пытаясь продлить приятные ощущения. Многие из нас, глядя на фотографии людей, веселящихся на жарких пляжах, искренне считают, что это и есть настоящая жизнь, и к ней нужно стремиться.

Вдыхая боль, мы пробиваем свою броню. Защита становится мягче. Однажды приходит понимание, что наша оборона совсем не такая цельная и несокрушимая, как кажется. С каждым вдохом мы все сильнее ослабляем свои бастионы, и однажды они окончательно рухнут.

Посылая в мир облегчение с каждым выдохом, мы также способствуем тому, чтобы наши доспехи развалились на части. Выдох есть метафора полного раскрытия. Вместо того чтобы изо всех сил судорожно держаться за что-то прекрасное и ценное, не лучше ли ослабить хватку и поделиться этим со всеми? Можно раздать вообще все.

Именно так и можно найти пробужденное сердце. Не нужно брать его натиском, не нужно даже пытаться достичь этого. Бодхичитта проявляется сама в моменты крайней уязвимости и беззащитности, когда никаких стратегий нет и мы стоим на перепутье, не зная, куда свернуть. Она возникает как пустота, именуемая буддистами шуньята, или как первоосновная доброта и тепло сострадания. Идя по улице, ожидая нападения, мы закрываемся, блокируем ее. Но если мы снимаем напряжение между тем и этим, между «ними» и собой, тогда возникает бодхичитта.

На относительном уровне люди сердцем начинают ощущать свое родство со всеми живыми существами. На абсолютном уровне мы переживаем нечто вроде открытого космоса.

Бодхичитта не дает никакой твердой почвы под ногами, и более того – она разбивает наши идеалы и представления. Невозможно превратить ее в «проект», стать с ее помощью «хорошим человеком» или кем-то, на кого можно всегда рассчитывать. Все гораздо менее ясно и определенно.

Бодхичитта пробуждает доброту, и поэтому мы не можем дистанцироваться от других. Ее нельзя свести к абстрактной опустошенности, в которой нет места боли. Не получится просто умыть руки, сказав, что «ничего не происходит, а потому ничего не нужно делать».

Относительное и абсолютное взаимодействуют между собой, связывая нас с безграничной любовью. Сострадание и шуньята – суть качества бессмертной любви.

Переживание бодхичитты подобно возвращению домой. Мы словно пробуждаемся после долгих лет амнезии и узнаем, кем являемся на самом деле. Джалалуддин Руми[15] пишет о ночных странниках, которые, вместо того чтобы бежать от темноты, стремятся в самую ее глубь, желая познать свои страхи. Идет ли речь о страхе собеседования при поступлении на работу или страхе теракта, о предубеждениях или вражде, или об одиночестве вдовы, или детских кошмарах, вызванных жестокостью родителей, – в любом случае, ночные странники находят свет бодхичитты в переживании самой боли.

Бодхичитта может возникнуть в моменты мелкой заботы – скажем, когда мы протираем стекла своих очков или расчесываем волосы. Она может появиться в минуты покоя и ликования, когда мы смотрим на небо или останавливаемся, чтобы послушать шум дождя. Она зарождается в моменты благодарности, когда мы возвращаем кому-то добро или признаем чью-то смелость. Она возникает во время музыки и танцев, в искусстве и в поэзии. Каждый раз, когда люди перестают держаться за себя и начинают смотреть на мир вокруг, когда чувствуют скорбь или радость, когда отбрасывают в сторону обиды и недовольство – в эти мгновения бодхичитта готова проявить себя.

Духовное пробуждение часто описывают как подъем на вершину горы. Мы отрекаемся от всего мирского и начинаем восхождение. Достигнув пика, человек выходит за пределы боли. Эта метафора была бы хороша, если бы не одно но: мы оставляем позади всех остальных людей – нашего пьяного брата, сестру-шизофреничку, замученных животных и уставших друзей. Они продолжают страдать и наше личное спасение не избавляет их от мук.

Открыв в себе бодхичитту, мы начинаем спуск, а не восхождение. Гора как будто растет к центру земли, а не тянется к небу. Вместо того чтобы преодолеть страдания всех живых существ, мы двигаемся в центр циклона, в сердце сомнений. Нам открывается реальность и непредсказуемость незащищенности и боли, и мы даже не пытаемся оттолкнуть ее. Если нужно, пускай на это уйдут годы или даже несколько жизней. Мы спускаемся все ниже, ниже и ниже в своем темпе, с удобной нам скоростью. Рядом идут миллионы других людей – те, кто вместе с нами пробудился от страха. На самом дне мы найдем целебную воду бодхичитты. И в самой гуще событий обнаружим любовь, которая не знает смерти.

Глава 15. Плыть против течения

Тонглен переворачивает привычную нам логику поиска удовольствий и уклонения от страданий. В ходе практики мы освобождаемся от самых древних моделей эгоизма. Мы начинаем любить себя и других людей; учимся заботиться не только о себе, но и об окружающих. Тонглен пробуждает сострадание и открывает перед нами реальность в более широкой перспективе.

Чтобы сострадать кому-то, нужно научиться сострадать себе. Забота о людях, испытывающих страх, гнев, ревность, о тех, кто подвержен всевозможным зависимостям, кто высокомерен, горделив, кто несчастен, эгоистичен, надменен, – всего и не перечислить, – начинается с осознания того, что все это в той или иной мере присутствует и в вас самих. Наше отношение к боли может в корне перемениться. Вместо того чтобы прятаться от нее, можно впустить ее в свое сердце, почувствовать, что она способна смягчить и очистить нас, наполнить любовью и добротой.

Практика тонглен помогает вступить в контакт со страданием – нашим личным, и всеобщим, окружающим нас со всех сторон. Это метод преодоления страха боли и пробуждения сочувствия, присущего каждому из нас изначально, какими бы жестокими и холодными мы себе ни казались.

Практика начинается с принятия страданий того, кого мы знаем и кому хотим помочь. Например, мы точно уверены, что вот этот ребенок обижен. Мы делаем глубокий вдох, чтобы втянуть всю его боль и страх, а с выдохом посылаем ему счастье, радость – все, что уменьшит его муки. В этом суть практики: вдыхать боль других людей, чтобы освободить их от страдания, и выдыхать все, что, как нам кажется, принесет им радость и облегчение.

Тем не менее часто выполнение этой практики становится невозможным хотя бы потому, что мы сталкиваемся лицом к лицу со своим страхом, сопротивлением или злобой – со всем, что причиняет боль нам самим.

В таких случаях можно изменить фокус и начать практиковать тонглен в отношении своих чувств и чувств тех, кто находится в схожем с нашим положении. Мы вдыхаем боль за всех, кто оказался во власти тех же эмоций, и выдыхаем освобождение.

Часто говорят, что следовать этой практике – значит плыть против течения, идти наперекор устоявшимся привычкам. Так и есть – выполняя тонглен, мы поступаем вопреки своему желанию прогибать этот мир под себя, не задумываясь о других людях. Этот метод разрушает стены вокруг наших сердец. На языке буддизма можно сказать, что эта практика ослабляет хватку, которой мы держимся за свое эго.

Тонглен переворачивает привычную нам логику поиска удовольствий и уклонения от страданий. Мы начинаем любить себя и других людей; учимся заботиться не только о себе, но и об окружающих. Тонглен пробуждает сострадание и открывает перед нами реальность в более широкой перспективе. Выполняя эту практику, мы осознаем свое существо на совершенно ином уровне – в первую очередь перестаем воспринимать серьезно то, что раньше казалось чем-то роковым.

Тонглен можно совершать для тех, кто болен, находится при смерти или уже умер. Можно заниматься им как обычной медитацией или же совершенно спонтанно, в любое время, в любом месте. Мы идем по улице и видим страдающего человека – что мешает нам в этот же момент вдохнуть всю его боль и послать утешение? Однако чаще мы, замечая чьи-то переживания, просто отворачиваемся. Несчастье вызывает у нас страх или злобу. Оно заставляет нас сопротивляться, либо ввергает в смятение. Можно практиковать тонглен спонтанно, как только того требует ситуация. Мы делаем это для себя, для таких же, как мы, – для всех, кто хочет быть сострадательным, но боится, кто хочет быть смелым, но ведет себя, как трус. И не нужно заниматься самобичеванием, ведь можно оттолкнуться от своих слабостей и осознать, какова природа человека вообще, с чем борются в себе люди всего мира. Вдыхайте и выдыхайте за каждого живущего на Земле. То, что кажется ядом, используйте как лекарство.

Выполняя практику тонглен спонтанно, нужно просто вдыхать и выдыхать, вбирая в себя всю боль и посылая в ответ облегчение.

Если вы пробуете этот метод в качестве обычной медитации, помните о четырех важных шагах.

Во-первых, успокойте свой ум ненадолго, на пару секунд. Этот этап традиционно именуется озарением абсолютной бодхичитты, или внезапным раскрытием ясности и раскрепощенности.

Во-вторых, обращайте внимание на текстуру. Вдыхайте чувство чего-то горячего, темного, тяжелого, напоминающего клаустрофобию, а выдыхайте прохладу, свет, ощущение свежести. Вдох должен быть полным, сквозь каждую пору вашего тела, таким же должен быть и выдох. Попытайтесь добиться максимальной синхронизации своих действий.

В-третьих, учитывайте индивидуальность ситуации – выбирайте то, что действительно причиняет вам боль. Традиционно тонглен практикуют в отношении того, о ком заботятся, кому хотят помочь. Однако, как я уже говорила, можно начать и с себя, а заодно с собой помочь тем, кто испытывает похожие страдания. Например, вы чувствуете себя неполноценным. Вы вдыхаете это чувство за себя и всех тех, кто с вами в одной лодке, и в ответ посылаете чувство уверенности и облегчения в любом виде.

В-четвертых, старайтесь с каждым разом принимать и отдавать все больше. Практикуя тонглен для того, кого вы любите, распространяйте позитивные эффекты и на других людей, оказавшихся в подобной ситуации. Если делаете это для кого-то, кого увидели на улице или по телевизору, – не скупитесь, принимайте в этот круг всех, кто оказался в одной лодке с ними. Если вы адресуете тонглен всем, кто охвачен страхом или злостью, чем-то, от чего страдаете и вы, – это уже немало. Однако в каждом из этих случаев пробуйте пойти еще дальше. Тонглен можно выполнять и в отношении тех, кого вы считаете своими врагами – кто ранил вас или кого-то еще. Помогайте им, ведь они находятся в таком же бедственном положении, как и вы, и ваши друзья. Вдыхайте их боль, давайте им утешение.

Тонглен можно расширять бесконечно. Постепенно границы вашего сострадания будут отдаляться, а вместе с этим придет понимание того, что мир вовсе не такой жестокий, как вам казалось. Однажды вы не без удивления обнаружите, что способны быть рядом с людьми в ситуациях, ранее казавшихся вам просто невозможными.

Глава 16. Слуги мира

Парамиты основаны на праджне, и в этом их коренное отличие от простых поступков. Праджна – это способ видения мира, исключающий стремление утвердиться за счет чего-либо, своеобразный детектор лжи, удерживающий нас от фальшивой праведности.

Представьте, что есть место, где можно было бы изучить искусство мира, – то есть некое подобие полигона для воинов духа. Вместо того чтобы часами напролет изучать технику уничтожения противника, мы бы тратили все время на устранение причин войны.

Это место можно было бы назвать тренировочным лагерем бодхисатв – лагерем слуг мира. Бодхисатвы – это те, кто решил раз и навсегда встать на путь сострадания. Во главе такого лагеря может стоять кто угодно – Нельсон Мандела, Мать Тереза или Его Святейшество Далай-лама. Вероятнее всего, руководить им будут люди, о которых нам ничего неизвестно, – те, кто решил посвятить свою жизнь помощи другим.

В этом месте, среди прочих методов, изучают медитацию и тонглен. Обучение также включает в себя освоение шести парамит – шести главных поступков служителей мира.

Слово парамита буквально переводится как «переправа на другой берег»; это очень точное определение: действия парамит подобны лодке, переправляющей нас на другую сторону через реку сансары. Парамиты также называют трансцендентными деяниями, поскольку они предполагают выход за пределы устоявшихся представлений о добродетели или зле. Они развивают гибкость сознания, помогают преодолеть ограниченность дуального мышления.

Пожалуй, самым трудным испытанием в этом лагере будет воздержание от морали. Понятно, что в коллективе, состоящем из представителей самых разных культур, неизбежны конфликты на почве разногласий относительно того, что этично, а что нет, что необходимо, а что бесполезно. Очень скоро нам бы пришлось просить самых искушенных и сознательных людей провести курс примирения.

Трунгпа Ринпоче создал своеобразное подобие такого курса для своих последователей. Он велел нам разучить несколько песен, а через пару месяцев, после того как все их запомнили, изменил слова. Ринпоче обучил нас определенным ритуалам и строго-настрого запрещал отступаться от деталей их проведения. Через какое-то время мы начинали критиковать тех, кто выполнял их неправильно, и тут же Ринпоче представлял нам эти церемонии в совершенно иной манере. Мы распечатывали подробные инструкции проведения ритуалов, но они устаревали еще до того, как бумага выходила из принтера. Через годы таких тренировок даже самый упертый ученик ослабит хватку. Если сегодня нам скажут сложить все вещи справа, мы сделаем это с безупречной точностью. Если завтра надо будет переложить все налево, мы беспрекословно подчинимся. Сама идея единственно возможного пути как бы растворяется в тумане.

Медитация и тонглен хорошо зарекомендовали себя как методы воспитания приспособляемости и раскрепощения ума. Шесть парамит дополняют эти практики и пронизывают всю нашу деятельность. С их помощью мы проживаем жизнь как произведение искусства мира, а не войны.

Парамиты основаны на праджне, и в этом их коренное отличие от простых поступков. Праджна – это способ видения мира, исключающий стремление утвердиться за счет чего-либо, своеобразный детектор лжи, удерживающий нас от фальшивой праведности.

В ходе обучения этому искусству никто не обещает, что все станет хорошо исключительно благодаря нашим рыцарским намерениям. Нет вообще никаких гарантий процветания. Вместо этого мы должны глубже изучить природу радости и страдания, смеха и плача, надежды и страха, посмотреть на жизнь и смерть. Мы узнаем, что истинное лекарство сокрыто в признательности и доброте.

Первые пять трансцендентных парамит – щедрость, этика, терпение, усердие и медитация. Они существуют нераздельно с шестой – праджна-парамитой, исключающей злоупотребление своими поступками в качестве средства спасения. Праджна есть мудрость, избавляющая нас от страданий, вызванных желанием обезопасить свою территорию.

Для многих из нас слова щедрость, этика, терпение и усердие звучат избито, топорно. Они напоминают о школьных правилах или проповедях моралистов вроде «что такое хорошо, а что такое плохо». Тем не менее эти парамиты не являются требованиями. Если вы думаете, что речь идет о достижении неких стандартов совершенства, то потерпите поражение еще до того, как вступите в бой. Точнее будет описать их как странствие в еще не известные земли, а не заповеди, высеченные в камне.

Первая парамита – щедрость – путешествие, открывающее нам искусство отдавать. Люди стремятся к накоплению материальных ценностей. Нам страшно – мы боимся потерять, боимся ощутить еще большую нищету. Нет ничего печальнее этой скупости. У нас бы слезы навернулись на глаза, если бы мы взглянули на то, как жадно держимся за вещи из чувства страха. Сама эта хватка причиняет нам великие страдания. Мы ищем комфорта, но вместо этого лишь умножаем отвращение, ощущение своей грешности и полной безнадежности.

Причины агрессии и боязни исчезают сами собой, как только мы перестаем за что-либо держаться. Смысл щедрости заключается в том, чтобы мыслить масштабно и перестать строить планы. Чем глубже мы начинаем переживать ощущение внутренней наполненности, тем легче ослабить хватку.

Внутреннее богатство и полноту можно ощутить в любой момент. Нужно только расслабиться: ничто вас не отвлекает и не тревожит – ни облако в небе, ни птичка с серыми крылышками, ни телефонный звонок. Мы видим вещи, ощущаем их запах, пробуем их на вкус, чувствуем эмоции, бережем воспоминания. Полнота начинает пронизывать все вокруг, стоит лишь научиться присутствовать в настоящем моменте без категоричных заявлений вроде: «С этим я полностью согласен» или: «Я решительно не могу этого принять». Богатство это никому не принадлежит – оно просто есть и доступно каждому. В капле дождя, в капле крови, в радости и боли сердца – оно проявляется в природе всего. Солнце светит для каждого из нас, без исключений. В зеркале отражается все, что попадает в поле его зрения.

Открывая щедрость, мы находим несметные сокровища и отказываемся от всего, что мешает нам ими наслаждаться. Мы снимаем темную повязку с глаз, сбрасываем длинные плащи, скидываем капюшоны и маски – то есть раскрываемся и позволяем коснуться себя. Мы обретаем уверенность в существовании неисчерпаемого богатства, на бытовом уровне испытывая его как сердечное отношение к окружающему миру.

Когда ученик принимает обет бодхисатвы, во время церемонии он преподносит своему учителю подарок. При этом нужно принести что-то исключительно ценное, что-то, с чем труднее всего расстаться. Однажды я целый день провела с человеком, который все никак не мог решить, что же отдать. Стоило ему придумать что-то, и чувство привязанности к этой вещи сразу же обострялось. Вскоре он начал натурально психовать. Этот человек не мог вынести даже мысли, что придется расстаться с каким-то своим имуществом. Позже я поведала об этом эпизоде одному учителю, бывшему у нас с визитом, и он сказал, что для того человека произошедший случай был, вероятно, уникальной возможностью научиться состраданию по отношению к себе и ему подобным – всем, кто охвачен страстью к обладанию.

Раздача материальных объектов действительно может помочь. Если кому-то нужна еда, мы можем дать ее этим людям. Если кому-то нужен кров, книги или лекарства, и у нас они есть, мы делимся ими. Мы способны давать все, что можем, всем нуждающимся. Подлинная трансформация случается, когда мы отбрасываем привязанности и отдаем то, от чего, как раньше казалось, мы не в силах были отказаться. Внешние поступки меняют нас изнутри, способствуют избавлению от крепкой хватки за самих себя.

Если мы способны вот так делиться, то можем и передавать это умение другим. Это значит «даровать бесстрашие». Можно вместе отправиться в это путешествие. Мы делимся своим знанием о том, как скинуть свой защитный панцирь, как набраться смелости, чтобы сорвать с себя маску.

Можно также совершить дар дхармы – передать знание о медитации, рассказать людям о практике тонглен. Мы делимся книгами и записями, рассказываем о беседах и практических сеансах, даем инструменты, с помощью которых каждый ищет подходящий способ начать мыслить масштабнее.

Причины агрессии можно устранить только при помощи парамита этики. Без нее у нас нет поддержки, необходимой для внутренней эволюции.

Я помню, как провела свой первый выездной семинар в качестве лидера. Это случилось почти сразу после выхода в свет книги «The Wisdom of No Escape». Большинство людей, пришедших на занятия, заинтересовало понятие майтри, красной нитью проходящее через всю книгу. Шел третий день практики, мы все сидели и медитировали, и вдруг одна из женщин встала, слегка потянулась и легла на пол. Позже я спросила ее, что случилось, и она ответила: «Ну, я так устала, что решила пожалеть себя и сделала перерыв». Тогда я осознала, что нужно говорить о послушании, о необходимости противостоять переменчивости настроений.

В 1972 году я впервые медитировала вместе с учениками Трунгпа Ринпоче. Он совсем недавно приехал в Америку, и его дело – мы называли его театром – только начинало развиваться. В одном из углов комнаты на пирамиде из трех круглых подушек сидел человек. Каждые пять-десять минут конструкция разваливалась, и человек сползал на пол. Тогда он собирал это причудливое строение и забирался наверх. Это продолжалось снова и снова. Примерно через каждые десять минут одна из учениц совершала прыжки по комнате, а потом с криком выбегала. Когда дело дошло до ходячей медитации, обнаружился простой факт: сколько людей, столько и стилей – уникальных, неповторимых. Кто-то с каждым шагом «нырял», вставая на колено, а потом как бы выплывал наверх, кто-то ходил задом наперед. Все это смотрелось забавно, но сосредоточиться было невозможно. Вскоре Ринпоче начал внедрять классическую медитацию, и все существенно изменилось.

С помощью послушания мы дисциплинируем не какие-то свои стороны – «плохие» или «хорошие». Мы пресекаем любые попытки сбежать от реальности. Иными словами, дисциплина помогает нам быть здесь и сейчас и осознавать богатство настоящего момента.

Праджна лишает это повиновение строгости. Ведь речь не идет о тотальном запрете наслаждаться чем-то приятным, о том, чтобы любой ценой сдерживать себя. Совсем наоборот. В ходе этого путешествия мы овладеваем искусством отпускать. Это своего рода процесс отмены, помогающий нам плыть против течения и преодолевать болезненные поведенческие привычки.

На внешнем уровне дисциплину можно представить в качестве некой структуры, такой как получасовое занятие медитацией или два академических часа дхармы. Наверное, лучшим примером будет медитация. Мы садимся в определенную позу и старательно выполняем практику. Нас интересует только выдох – на нем мы сосредотачиваем внимание, позволяя проноситься волнам настроения, воспоминаниям и разного рода переживаниям внутри себя. В ходе этого простого повторения мы как бы впускаем в свою жизнь богатство настоящего момента.

Вновь обратимся к состраданию. На духовном уровне дисциплина возвращает нас к добру, к честности, к способности отпускать. Она помогает обрести баланс, найти середину между гибкостью и жесткостью, между свободой и скованностью.

Дисциплина помогает замедлить шаг, чтобы максимально полно оказаться в настоящем моменте и не превращать свою жизнь в хаос. Она делает нас достаточно смелыми, чтобы совершить очередной прыжок в пустоту.

Парамита терпения является противоядием от злобы – в этом ее сила. Она учит человечество любить и заботиться обо всем, что встречается на нашем пути. В данном случае терпеть – не значит выносить что-то из последних сил, скрипя зубами. Любую ситуацию можно разжевать, прочувствовать ее запах, вкус, рассмотреть со стороны, заглянуть внутрь. Главное – не поддаваться импульсу незамедлительной реакции. Агрессия – это антипод терпения, острое желание прыгать, двигаться, толкаться, заполнять пространство. Путешествуя в страну смирения, мы учимся расслабляться, открываться по отношению к происходящим событиям и принимать их как чудо.

Подруга рассказывала мне, как в детстве ее бабка, в которой текла кровь индейцев племени чероки, брала ее вместе с братом в лес смотреть на животных. Она говорила им: «Если будете сидеть спокойно, то кое-что увидите. Если будете сидеть тихо, то кое-что услышите». Она никогда не использовала слово терпение, но именно этому учила своих внуков.

Тонглен – один из способов проявления смирения. Когда на нас кричат и нас это задевает – мы хотим заорать в ответ, желая поскорее расквитаться, но есть и другая дорога. При помощи тонглен можно коснуться общечеловеческого нетерпения, вступить в контакт со свойственной людям агрессией. Где бы мы ни находились, мы способны создать пустоту, в которой ничего не происходит. Сначала разберитесь в ситуации, и тогда в корне изменится ваша манера отвечать и реагировать.

Усердие, как и все остальные парамиты, – это долгое путешествие. Это процесс. Начиная практиковать усердие, мы вскоре осознаём, что иногда нам все удается, а в иные моменты ничего не получается. Возникает вопрос: откуда черпать вдохновение? В каждом мгновении есть искра и радость, но как их заполучить? Усердие не означает принуждения. Это не проект, который нужно закончить, и не гонка, которую нужно во что бы то ни стало выиграть. Парамита скорее напоминает холодное утро в заснеженных горах. Вы просыпаетесь в заледенелой лачуге и готовы отправиться в поход по узким тропам, но сначала – и вы это точно знаете – нужно вылезти из постели и развести костер. Вы, конечно, предпочли бы еще некоторое время провести под одеялом в уютной кроватке, но день такой свежий и яркий, что перед этим меркнет все остальное, даже приятная утренняя дрема.

Чем шире мы смотрим на вещи, тем комфортнее чувствуем себя в энергетическом плане. Усердие разжигает в нас жажду просветления. Все, что мы делаем и отдаем, приобретает особую ценность. Если бы мы только знали, что причина несчастий и страданий кроется во всеобщем желании получать от жизни только удовольствие, избегая при этом боли, если бы только увидели, как собственноручно лишили себя сердца и разума, то занимались бы медитацией так, словно у нас горят волосы. Мы практиковались бы с таким рвением, будто только что к нашим ногам подползла огромная змея. Мы бы не стали медлить или утверждать, что время еще есть, и можно подумать обо всем этом позже.

Праджна делает все эти методы средством снятия барьеров. Доспехи спадают с нас. Каждый раз, когда мы даем что-то, когда практикуем дисциплину, терпение или усердие, мы как будто взваливаем на себя тяжелую, неподъемную ношу.

Парамита медитации несет нас дальше, продолжая путешествие. Она лежит в основе просветленного общества, в котором нет места победам или поражениям, выгоде и утрате.

В медитации нам открывается нечто безусловное – необычное состояние ума, особая среда, в которой мы ни за что не держимся, ничего не отвергаем. Вероятно, это является единственным видом деятельности, которая никоим образом не вмешивается в общую картину происходящего. Все появляется и исчезает совершенно свободно. Медитация – это абсолютно ненасильственное занятие, в нем нет и намека на агрессию. Открывается возможность для возникновения безусловной пустоты – а это и есть основа для реальной перемены. Вы скажете, что это непосильное задание. Может, так оно и есть, но, с другой стороны, чем больше времени мы проводим наедине с ощущением беспомощности, тем больше понимаем, что возможность все-таки существует.

Цепляясь за мысли и воспоминания, мы хватаемся руками за воздух: их нельзя поймать. Однако если слегка коснуться их и затем отпустить, то возникнет пустота, внутренний монолог на миг прервется, и мы увидим проблески чистого неба среди мрачных туч. С этой мудростью мы появились на свет и имеем на нее право при рождении – равно как и на богатство пустоты, скрытой в ней. Для этого нужно только расслабиться, ощутить себя в настоящем моменте и ни на что не отвлекаться. Беспорядочные мысли, страстное желание, надежды и страхи могут временами увлекать нас с собой, но мы снова и снова оказываемся «здесь и сейчас». Подлинное отдохновение наступает в момент, когда одна мысль ушла, а другая еще не родилась. Именно из такого момента начинается сострадание, из него же приходит и вдохновение.

Шестая парамита – праджна – все превращает в золото. Считается, что пять предыдущих парамит способны дать какие-то ориентиры, но праджна сметает их. Она делает нас бездомными: нам негде обитать, и это позволяет окончательно расслабиться. Больше нет никакой борьбы.

Иногда нас сильно тянет назад, к старым привычкам. Проявляя щедрость, мы испытываем ностальгию по чувству собственности. Стоит начать блюсти дисциплину, как тут же рождается неодолимое желание отключиться и не иметь никакого отношения к происходящему. Практикуя терпение, мы неизменно желаем ускориться. В усердии проявляется склонность к лености. Медитация открывает перед нами бездну нашего непостоянства и беспокойства.

Не нужно ничего делать с ностальгией, оставьте ее как есть – мы знаем, что все люди испытывают ее. И для нее есть место – как есть оно вообще для всего, что возникает на пути. Год за годом мы сбрасываем с себя доспехи и продвигаемся все дальше, стремясь в глубину пустоты.

Так воспитывают бодхисатв, так воспитывают слуг мира. Мир нуждается в таких людях – ему нужны бодхисатвы в политике, бодхисатвы в полиции, бодхисатвы-родители, бодхисатвы-водители автобусов, бодхисатвы-банковские служащие, бодхисатвы-продавцы в бакалейных лавках. Они нужны на всех социальных уровнях. Мы должны трансформировать свой ум и действия ради людей и ради будущего этой планеты.

Глава 17. Мнения

Когда мы яростно отстаиваем свое мнение – не важно, на чем оно основано, – то порождаем злобу, умножая тем самым насилие и боль. Практикуя ненасилие, мы сеем вокруг мир.

Обращайте внимание на свое мнение. В повседневной жизни, в отсутствие свободного времени для медитации это хорошая практика, одна из лучших. Во время сидячей медитации мы, помимо всего прочего, стараемся осознавать свои мысли, просто признавая факт мышления, не давая этому никаких оценок. Это и есть упражнение в ненасилии по отношению к себе. Кроме того, такой метод пробуждает разум: мы понимаем, что всего лишь думаем о чем-то, но к этому процессу не примешиваются ни страх, ни надежда, ни лесть, ни желание найти виноватых. Разумеется, в действительности – во время реальной медитации – все не так идеально. Часто – хотя бы на четверть секунды в час – возникают моменты, когда люди категоричны и считают все на свете однозначно хорошим или однозначно плохим.

Постепенно, после того как мы уделили некоторое время медитации и, сидя в одиночестве, следили за своим дыханием и мыслями, ум успокоится. Тогда мы начинаем замечать больше обычного, при этом сами можем этого и не осознавать. В медитации возникает много свободного пространства, и все, что появляется, видно с невероятной ясностью. Обнаруживается, что мысли сходят с конвейера нашего ума непрерывно, и все же иногда в этом внутреннем монологе возникают задержки и паузы. Мы наблюдаем свое отношение к происходящему, затем настраиваемся на свое поведение, смотрим на свои мысли и поступки.

Можно и в обычной жизни ловить себя за руку, когда мы выражаем определенное мнение относительно чего-либо так же, как делаем это во время медитации, если поток мышления снова прорывается в эфир. Это крайне полезная практика, ведь люди формируют мнение по самым разным вопросам и склонны принимать его за истину. Суждения наши, как правило, имеют порицающий или критический характер. Иногда они бывают позитивными. В любом случае мы постоянно даем происходящему какую-то оценку.

Но это только лишь отметки – ни больше и ни меньше. Начните наблюдать за ними, просто называйте их «оценками», так же как и мышление называете «мышлением». Такое несложное упражнение подводит нас к понятию «без эго», или безличности. На самом деле эго – всего лишь набор мнений и выводов, которые мы считаем истиной в последней инстанции. Попытайтесь на несколько секунд усомниться в их неопровержимости, просто признайте их наличие в своем уме, и вы сделаете первый шаг к безличности. Не нужно подавлять оценки и мнения, не нужно осуждать себя за них. Только наблюдайте, что именно вы себе говорите, и насколько все это совпадает с реальностью, взгляды на которую остальные люди вправе с вами не разделять.

Можно просто отбросить все эти суждения и обратиться к непосредственности своего опыта. Вернитесь в настоящий момент – присмотритесь к человеку, стоящему перед вами, к зубной щетке, к тому, чем вы заняты здесь и сейчас. Если нам удается признать, что мнение есть всего лишь мнение и никакая не истина, если мы возвращаемся к непосредственному опыту настоящего момента, то мир вокруг нас преображается и мы меняемся вместе с ним.

Говоря о необходимости замечать за собой оценочные суждения, я имею в виду простой способ начать обращать внимание на то, что мы думаем, и сколько энергии на это затрачивается. Так вы начнете понимать, что сами делаете свои убеждения бесспорными истинами, из-за которых готовы начать войну с кем угодно, лишь бы отстоять эту точку зрения.

Возьмем в качестве примера озоновый слой. Можно утверждать, что его утончение – научный факт, не просто мнение. Однако если мы в попытке предотвратить дальнейшее его разрушение начинаем гнуть свою линию против тех, кого считаем неправыми или виновными в этом, то ситуация никогда не изменится в лучшую сторону. Негатив порождает негатив. Иными словами, неважно, насколько благородны и обоснованы ваши доводы. Делу не поможешь, если в основе всего лежит агрессия по отношению к оппоненту. Ничего нельзя изменить с помощью злобы.

Вы, вероятно, скажете, что непротивление насилию тоже ничего не меняет. И все же мир от этого только выигрывает. На личном уровне причинами голода, страданий и жестокости является именно агрессия. Когда мы яростно отстаиваем свое мнение – не важно, на чем оно основано, – то порождаем злобу, умножая тем самым насилие и боль. Практикуя ненасилие, мы сеем вокруг мир. Чтобы прекратить войну, нужно перестать ненавидеть своего врага. Для начала следует осознать, что все наши представления о себе и других людях есть просто наш (и только наш) взгляд на реальность и что он не должен способствовать умножению негатива в планетарных масштабах.

Прежде всего, попробуйте увидеть разницу между мнениями и чистым разумом. Разум осознает, что мышление – это только поток мыслей, и он не дает никаких оценок. В контексте социума видно, что правительства, корпорации или отдельные личности своими действиями наносят урон людям и животным. Все это можно задокументировать. Мы видим, что страдание реально.

Люди сами должны отличать мнения от фактов. После этого можно смотреть на вещи глазами разума. И чем меньше слова и поступки отравлены ядом мнений, тем убедительнее и доходчивее они становятся. Так у нас появляется возможность достучаться не только до тех, кто загрязняет реки, но и до тех, кто оказывает давление на нарушителей чистоты.

Будда учил, что важно видеть в страдании именно страдание. Мы делаем нечто важное, когда сознательно не идем на поводу у своих мнений и не укрепляем образ врага. Если нам удается сдержать гнев, то природа боли открывается с большей ясностью. Только так и можно прекратить мучения.

Все это требует колоссального терпения. Важно помнить, что даже в случае невозможности решить некий важный вопрос путем его реформирования, мы умножаем мир на Земле, если занимаемся этим без агрессии. Нужно стараться изо всех сил, но вместе с этим отказаться от любой надежды на процветание. Дон Хуан дал очень дельный совет Карлосу Кастанеде: что бы ты ни делал, делай это как единственно важную вещь в твоей жизни, но помни при этом, что она не имеет никакого значения. С таким отношением мы начинаем больше ценить и меньше распыляться, всем сердцем участвуя в том, что делаем. С другой стороны, каждый день – новый день. Мы не думаем о будущем. Да, мы двигаемся в определенном направлении, стремимся уменьшить страдание, и надо осознавать, что поддержание ясности и открытости рассудка и сердца – это уже полдела, вполне существенная помощь. В моменты, когда в силу обстоятельств нам хочется закрыть глаза и заткнуть уши, когда другой человек кажется нам врагом, – лучшей практикой будет как раз социальное действие. Пожалуй, нет ничего сложнее, чем продолжать говорить и действовать без злобы. Для начала начните обращать внимание на свои мнения и оценки.

Нет ни одного человека на этой планете – будь то жертва или агрессор, – у которого не было бы всего, что нужно для пробуждения. Мы все нуждаемся в поддержке, чтобы постоянно осознавать свои действия и мысли. Наблюдайте за своим мнением. Обращайте внимание, если начинаете агрессивно выражать свои суждения. Замечайте, если воспринимаете их неагрессивно. Вы ощутите свежесть жизни, если разовьете в себе безоценочный, наблюдательный ум. Так происходит полное избавление от страданий. В конце концов, никогда не сдавайтесь, не оставляйте самого себя. Тогда вы не бросите никого другого. Делайте всем сердцем то, что необходимо для пробуждения чистого разума, но делайте это каждый день, каждый миг. Так мы приносим благо этому миру.

Глава 18. Тайные инструкции

В этом неопределенном состоянии доступна вся подлинность момента. Прямо здесь, посреди туманности будничного хаоса, живет мудрость.

Думаю, каждый из нас хотя бы раз вел полуночные беседы с другом на кухне, обсуждая, как нужно жить, что делать и что важнее всего в жизни. Те, кто изучает буддизм и искусство медитации, говорят обычно о пустоте и «не-Я», о терпении и щедрости, о доброте и сострадании. Возможно, мы прочитали или услышали что-то такое, что полностью перевернуло наше мировоззрение, и чувствуем себя так, словно вновь обрели некую забытую истину. Кажется, что если мы узнаем о ней еще больше, то жизнь изменится, станет ярче и насыщеннее. Мы рассказываем друзьям, что хотим сбросить груз тяжкого бремени, который тащили на себе все это время. Мы делимся своим вдохновением и тем, как оно обогащает нашу жизнь. «Возможно все, – говорим мы, – реально наслаждаться даже тем, что обычно приносило нам боль и страдание. Вы можете чувствовать радость во время работы, поездки в метро, уборки снега, оплате счетов, мытья посуды».

Однако вы и сами, должно быть, замечали, как часто дела коренным образом расходятся с нашими идеями и намерениями, когда мы сталкиваемся с этой проблемой на деле.

Однажды я ехала в автобусе, читая статью о человеческих страданиях и помощи другим. Мысль о том, что нужно быть щедрой и протягивать руку каждому страждущему, заставила меня расплакаться – такой она была острой. Люди смотрели на меня, а слезы ручьем текли по моим щекам. Я испытывала чувство непередаваемой нежности и доброты по отношению к каждому, и внутри рождалось стремление посвятить себя помощи другим людям. Я вернулась домой уставшей (рабочий день был долгим и изнурительным), и вскоре раздался телефонный звонок. На другом конце провода знакомая просила меня подменить ее в качестве ведущего на занятиях по медитации этим вечером. Я сказала, что слишком утомилась – и повесила трубку.

Это не вопрос верного или неверного выбора. Мы часто сталкиваемся с простой дилеммой и не в состоянии свести воедино вдохновение от каких-то учений с их истинным смыслом. Существует некое напряжение между нашими устремлениями и реальным чувством усталости, голода, стресса, страха, скуки, злобы или чего-то другого, что мы испытываем каждый день.

Наропа – индийский йог, живший в XI веке, – однажды столкнулся на дороге с ведьмой. Женщина знала, что он был одним из самых выдающихся светил буддизма во всей Индии. Она спросила, может ли тот прочитать большую книгу, которую он нес с собой. Наропа ответил утвердительно, и колдунья начала радостно плясать. Затем она спросила, понимает ли он смысл этих слов. Йог ответил, что понимает. Тогда ведьма гневно закричала на него, называя лицемером и лжецом. Эта встреча раз и навсегда изменила жизнь Наропы. Он знал, что женщина его раскусила: правдой было то, что он понимал слова, но не постигал их глубинного значения, не разумел истинного смысла учения, которое так красноречиво излагал.

В той или иной степени все находятся в такой ситуации. Мы обманываем себя, говоря, будто понимаем подлинный смысл учений и суть медитации, но в какой-то момент вынуждены столкнуться с правдой. Все наши знания часто меркнут перед действительностью, когда нас бросает любимый человек, когда ребенок устраивает истерику в магазине, когда нас оскорбляет коллега. Как справиться с обидой и негодованием, если босс начинает на нас орать? Как увязать чувство глубочайшего расстройства и унижения со стремлением быть открытым и сострадательным, с нежеланием причинять боль себе и другим? Как совместить намерение быть бдительным и кротким в медитации с реальностью: стоит нам сесть, мы тут же засыпаем? А что делать, когда во время практики мы страстно хотим кого-то или не можем перестать думать о том, что увидели по дороге в зал? Или нам так неудобно сидеть, что мы постоянно ерзаем? Вместо спокойствия и бодрствования мы переживаем раздражительность и нервозность.

Весьма любопытно наблюдать все эти явления, однако для практики они представляют не только интерес, но и исключительную важность.

Когда Наропа отправился на поиски учителя, решив понять смысл, скрывающийся за словами, он то и дело оказывался в подобных ситуациях, чувствуя себя выжатым. Умом йог понимал, что такое сострадание, но при виде грязной вшивой собаки отводил глаза. Точно так же мужчина знал о непривязанности и непредвзятости, но когда учитель попросил его сделать нечто, с чем он был не согласен, Наропа отказался.

Мы постоянно оказываемся в подобном положении: ищем альтернативу тому, чтобы просто быть здесь и сейчас. Когда мы находились на подъеме, в гармонии с собой, чувствовали, что встали на верный путь, медитация и учения были нам интересны. Все изменилось, когда практика стала в тягость. Начинает казаться, что мы сделали неверный выбор, и ожидания не оправдались. Даже учитель может сомневаться.

Но именно в этом состоянии у вас появляется шанс действительно что-то узнать. Оказавшись между молотом и наковальней, захваченные врасплох расхождением между возвышенными идеями и суровой действительностью, вы находитесь в очень благоприятном положении.

В смятении сознание склонно сужаться. Мы чувствуем себя несчастными жертвами. Верите или нет, но именно в эти минуты – моменты ссор, замешательства и волнений – наше сознание может расшириться. Не стоит принимать нечто случившееся как подтверждение своей слабости или чьей-то силы, считать себя глупым, а кого-то злым. Вместо этого просто отбросьте недовольство. Ведь можно быть незащищенным, быть на одной волне с чистой и мягкой энергией настоящего момента. Только так можно найти истинный смысл идей и слов.

Люди привыкли избегать неудобства, и это делает их предсказуемыми. Если нам что-то не нравится, мы набрасываемся либо на окружающих, либо на себя. Человеку хочется заручиться чувством безопасности и определенности, хотя на самом деле это лишь иллюзия.

Когда в следующий раз вы окажетесь в подвешенном состоянии, не думайте, что это препятствие. Напротив, примите это как дар судьбы, как счастливый случай. Да, с одной стороны, вам не на что опираться, – но с другой стороны, это должно вас воодушевить.

Мы постоянно сталкиваемся с переменами. Можно цепляться за безопасность, а можно открыться, подобно детям, только появившимся на свет.

Вероятно, это прозвучит неприятно или даже пугающе, но, кроме этого бренного и рутинного мира, ничего больше нет. Мы сможем посмотреть на него свежим взглядом, проснувшись наконец от древнего, длящегося веками сна предрассудков.

«Истина – это не то и не это», – сказал китайский мудрец. Это напоминает чем-то собаку, нависшую над миской с кипящим маслом. Масло слишком желанное, чтобы уйти от него, и слишком горячее, чтобы его пить.

Итак, вернемся к нашим проблемам. Кто-то должен возбудить в нас интерес к неизведанной территории, равно как и к безответному вопросу: что же случится дальше?

В этом неопределенном состоянии доступна «настоящность» момента. Прямо здесь, посреди туманности будничного хаоса, живет мудрость.

Людям нужен стимул к тому, чтобы испытать нечто подобное. Можно поставить простой эксперимент. Попытайтесь не попадаться на крючок «правильного-неправильного», научитесь находить покой в подвешенном состоянии.

В детстве у меня была иллюстрированная книга «Жития святых». В ней было полно историй о людях, которые ни разу не позволили себе ни одной скверной мысли, не тронули пальцем и мухи. Мне книга показалась совершенно бесполезной – там ни слова не говорилось о том, как прожить достойную жизнь. Для меня «Жизнь Миларепы» куда более информативна. Спустя годы я начала перечитывать его историю, и я нашла в ней ценный совет – даже указание на то, в чем моя проблема, что мешает мне двигаться дальше.

Начнем с того, что Миларепа был убийцей (но, как и большинство из нас, совершив преступление, он хотел искупить вину). Миларепа лгал и воровал, чтобы заполучить то, что хотел, был близок к суициду, тосковал по славному прошлому. В его жизни, как и у большинства людей, был человек, который все время испытывал его праведность на прочность. И даже когда все поголовно считали его одним из самых святых жителей Тибета, суровая тетка била его палками и бранила, а он силился понять, как принять это унижение.

Стоит с благодарностью принять опыт учителей, сумевших пройти сквозь темную сторону жизни. Они пробовали, ошибались, но поднимались и продолжали искать ответ на вопрос, как жить здесь и сейчас, не нуждаясь в опоре. Они закаляли себя, не опускали рук, даже когда рушились самые основы их мировоззрения, когда низвергались самые возвышенные их идеалы. Своим опытом эти люди вдохновляют нас принимать темную сторону жизни, смотреть в глубину ее мрака, а не бежать от нее. Они показали нам, как усвоить этот опыт в полной мере: не как нечто плохое или хорошее – но как нечто безусловное и заурядное.

Глава 19. Три метода работы с хаосом

Смысл этих методов заключается в определении дуальных противоречий – внутренне присущей нам борьбы противоположностей. В соответствии с этой системой следует идти навстречу трудностям, а не уклоняться от них. Подобные стимулы возникают не часто.

Мы занимаемся практикой, чтобы освободиться от тяжкого бремени ограниченного сознания, вызванного страстью, агрессией, незнанием и страхом. Нас отягощают люди, с которыми мы живем, какие-то будничные ситуации, и – в первую очередь – собственная личность.

С помощью практики мы осознаём, что незачем закрываться от радости и искренности, сокрытых в каждом моменте существования. Нужно пробудить доброту, изначально присущую каждому. Как только удается сделать это, нас более не тяготит депрессия, беспокойство или чувство негодования. Жизнь начинает казаться бесконечной, как небо или океан. В ней достаточно места для успокоения; в наших силах уплыть туда, где не будет никаких ориентиров или намека на берег.

Что мы делаем с ощущением бремени? Как справляемся с тем, что – как кажется – встает между нами и счастьем, которого мы заслуживаем? Как научиться обретать покой и вливаться в поток радости?

Есть три традиционных метода прямого действия в сложных обстоятельствах, все они ведут к пробуждению и счастью. Первый способ мы назовем отказом от борьбы и сопротивления. Второй заключается в использовании яда в качестве лекарства. Суть третьего пути в том, чтобы видеть просветленную мудрость во всем, что происходит. Эти техники направлены на работу с хаосом, трудностями и нежелательными ситуациями, возникающими в повседневной жизни.

Смысл первого метода – непротивления – кратко изложена в саматхе-випассане. Во время медитации весь шум, возникающий в сознании, мы опознаем как мышление и возвращаемся к дыханию. Старайтесь никак не оценивать возникающие события. Снова и снова приходите к чистому, не извращенному идеями и представлениями осознанию. В медитации мы прекращаем бороться с самим собой, перестаем сопротивляться обстоятельствам, эмоциям и настроениям. При помощи этого несложного способа можно сделать более совершенной не только практику, но и саму жизнь.

Эта инструкция дает ключ к пониманию того, как справиться с неприятностями во всем их многообразии. Пускай все идет своим чередом. В глубине своего существа сознание не имеет никаких предрассудков. Что-то появляется, что-то исчезает – так было и будет всегда. Это в порядке вещей.

Таков основной метод работы с болезненными ситуациями. Нужно перестать сопротивляться, взглянуть происходящему в лицо, не навешивая вражеских ярлыков. Следует помнить, что сама по себе эта практика не ставит перед собой целью достижение чего-либо – мы ничего не выигрываем, ничего не теряем. Надо лишь расслабиться и прекратить сопротивление. Именно этим мы занимаемся во время медитации. Такое отношение должно пронизывать всю нашу жизнь.

Представьте, что мы призываем то, что пугает нас, просим назвать себя и побыть с нами некоторое время. Миларепа пел духам, обнаруженным в его пещере: «Как хорошо, что вы, демоны, пожаловали сегодня ко мне. Предлагаю вам вернуться сюда и завтра. Мы должны иногда общаться». Он абсолютно прав – надо начинать с монстров, живущих в нашем сознании. Со временем мы становимся достаточно мудрыми, чтобы спокойно принимать страхи и угрозы повседневной жизни.

Тибетская йогиня Мачинг Лабдрон была одной из тех, кто отважно развивал в себе такое отношение. Она говорила, что в ее традиции демонов не изгоняют – наоборот, их принимают, проявляя сочувствие. Йогиня передавала своим ученикам совет, полученный ей некогда от своего наставника: «Сближайтесь с тем, что отталкивает вас, помогайте тем, кому вы, как вам кажется, не в силах помочь, идите навстречу своему страху». Это начинается во время медитации, когда мы перестаем сопротивляться потоку мыслей.

Суть второго способа заключается в применении яда для исцеления. Трудные ситуации – то есть яд – можно использовать для пробуждения. В общих чертах эта идея представлена в практике тонглен.

Когда возникают трудности – будь то конфликтная ситуация, унижение, болезнь или просто нечто противное вам, – мы не бежим от всего этого, но без остатка вдыхаем. Существует три самых страшных отравы: страсть (она включает в себя также стремление и зависимость), невежество (отрицание или склонность отворачиваться и закрываться являются его частью) и агрессия. Обычно эти эмоции считаются чем-то дурным, чего стоит избегать, но в данном случае все иначе. Они становятся зернами, из которых вырастает дерево сочувствия и непредубежденности. Когда в жизни возникает боль, тонглен учит принимать ее: пусть все идет своим чередом, мы же будем вдыхать не только свой гнев, негодование или щемящее чувство одиночества, но также и страдания других людей, мучимых тем же чувством ярости, горечи или изоляции.

Мы принимаем этот «яд» не только ради себя, но и ради всех остальных: эти эмоции – не только лишь наши несчастье, вина, проклятье или позор – ими пропитано существование всего человечества. В этом проявляется наше родство со всеми живущими: благодаря им мы понимаем по-настоящему, что значит побывать в чужой шкуре. Мы ни от чего не бежим, желая освободить от страданий все живые существа. Затем мы выдыхаем и вместе с выдохом посылаем вовне ощущение свободы и свежести.

Нам с самого детства внушают, что с нами и с этим миром не все в порядке. Жизнь вообще неправильно устроена: она несовершенна, полна горечи. Разумеется, мы неосознанно развиваем в себе желание изменить что-то к лучшему, потому что здесь, в настоящем, все как-то неладно.

Смысл этих методов заключается в определении дуальных противоречий – внутренне присущей нам борьбы противоположностей. В соответствии с этой системой, следует идти навстречу трудностям, а не уклоняться от них. Подобные стимулы возникают не часто.

События нашей жизни не просто полезны и ценны как опыт. Все, что с нами случается, может стать средством пробуждения. Желание идти на конфликт, внешние обстоятельства – все, что происходит, указывает на то, где именно мы остаемся спящими.

Итак, смысл второго метода заключается в превращении яда в лекарство – то есть мы начинаем использовать тяжелые ситуации и обстоятельства, чтобы возродить внутренне присущую нам заботу о других людях, о тех, кто, подобно нам, страдает и переживает боль. Как гласит один афоризм лоджонга: «Когда мир наполняется злом, все трудности и несчастья следует обратить в путь, ведущий к просветлению».

Третий метод преодоления хаоса заключается в признании всего, что происходит, проявлением пробужденной энергии. Можно и себя считать уже пробужденным или святым. Традиционно образ погребальной земли используется для иллюстрации непосредственной силы мудрости. В Тибете погребальные земли чем-то похожи на то, что мы привыкли именовать кладбищем, однако им не хватает изящества наших захоронений. Умершие не покоятся в земле, укрытой ковром ровно остриженного газона, и над ними не возвышаются резные мраморные плиты с ангелами и высокопарными словами. Почва в Тибете промерзшая, твердая, и поэтому тело человека сразу после смерти разрубают на куски, а затем оставляют на съедение хищным птицам. Уверена, что запах там омерзительный, да и зрелище в целом невыносимо. Повсюду раскиданы клочки волос, глаза, части тела, кости. В одной из книг про Тибет я видела фотографию: люди несут покойника в такое место. Неподалеку стервятники – птицы огромных размеров, способные унести в своих цепких когтистых лапах двухлетнего ребенка, – уже поджидали свою добычу.

Вероятно, в рамках нашей действительности больше всего погребальные земли напоминают приемные покои госпиталя. Это могло бы стать хорошим образом для начала нашей работы: мы ведь честно должны взглянуть на то, как устроен человеческий мир. Здесь стоит вонь, течет кровь, все слишком непредсказуемо, но в то же время – в этом проявляется некая самостоятельная мудрость, питающая и очищающая пища для ума и души.

Когда мы смотрим на события жизни как на проявление пробужденной энергии, то ломаем укоренившийся стереотип поведения: мы не пытаемся избежать конфликта, исправиться, сгладить и приукрасить правду или убедить себя, что боль – это неестественно, и ее бы не было, если бы мы все делали правильно. Такой взгляд ставит с ног на голову наше отношение к жизни – а это и есть первый шаг на пути к просветлению.

Люди часто впадают в панику. У нас нередко учащается сердцебиение и болит живот после ссоры с кем-то или после крушения наших планов. Как и почему мы оказываемся в таких драматических ситуациях? Как справляемся со своими демонами, которые есть не что иное, как воплощение наших надежд и опасений? Как перестать бороться с самим собой? Мачиг Лабдрон советует идти навстречу своему страху. Но как это сделать?

Можно научиться оставаться цельными и не раскалываться на части – на «хорошее» и «плохое», на «чистое» и «порочное». Попробуйте бороться с чувством неправоты, вины и стыда за то, какие вы есть. Следует примириться со всем этим, полностью принять – то есть стереть границу, отделяющую «нас» от «них» – уничтожить двойственность бытия. Сделать это можно лишь одним способом: двигаться в направлении своего страха, принимать все то, что обычно хочется оттолкнуть.

Другими словами, суть этих методов заключается в том, что они побуждают нас перестать разочаровываться в себе. Для этого нет причин. Это как этническая кухня. Представители разных культур с гордостью демонстрируют свою еврейскую мацу, индийское карри, афроамериканские свиные рубцы, среднеамериканские гамбургеры с картошкой фри. У нас есть чем гордиться. Хаос является неотъемлемой частью существования. Вместо того чтобы искать нечто более чистое и возвышенное, посмотрите на землю, на которой стоите, – беритесь за то, что имеете здесь и сейчас.

Мир, в котором мы живем, и то, кем, как нам кажется, мы являемся – это и есть основной материал для работы. Погребальные земли, названные жизнью, есть проявление мудрости. И мудрость эта лежит в основе не только свободы, но также и в основе смятения. Нам приходится постоянно делать выбор. Куда пойти? Что делать с сырым, необработанным материалом нашего существования?

Вот три практических метода работы с хаосом: непротивление, использование яда для исцеления, принятие вообще всех событий жизни как проявления мудрости. Для начала перестаньте борьбу – пусть все идет своим чередом. Замедлите шаг, сбавьте темп, просто будьте в настоящем моменте. Отбросьте суждения и схемы, прекратите упираться. Во-вторых, можно каждый день по-новому относиться к страданию. Не отталкивайте его от себя, принимайте его, вдыхайте, желая избавить от боли все живые существа, чтобы каждый человек обрел покой и удовлетворение. Можно трансформировать мучения в радость.

В-третьих, нужно признать, что страдания существуют. Темнота существует. Хаос – внутренний и внешний – есть основная энергия, игра мудрости. Только от нашего восприятия зависит то, как мы видим ситуацию. Она способна быть одновременно и раем, и адом.

И наконец, может, нужно просто расслабиться, отбросить все лишнее, остыть? Просыпаясь рано утром, попробуйте остаток дня посвятить именно этому – понять, как этого достичь. Верните себе чувство юмора, научитесь делать паузы, отдыхать. В принципе, медитацию можно воспринимать именно как тренировку всех этих качеств. Один из моих учеников сказал однажды: «Снизьте планку, не напрягайтесь».

Глава 20. Иллюзия отсутствия выбора

До тех пор, пока мы не решимся отказаться от всего, что имеем, мы не сможем жить полной жизнью. «Самайя» подразумевает ряд духовных обязательств: отказ от стремления уготовить себе спасение, от поиска альтернатив и т. д.

Учения буддизма адресованы тем, у кого мало времени – тем, кто не вправе тратить его впустую. В действительности под эту категорию подпадают все люди, осознают они это или нет. «У меня все впереди, поэтому можно сделать все необходимое потом» – величайший миф с точки зрения учений. Наряду с нашим стремлением оправдывать свои поступки, подобный взгляд сужает восприятие и ограничивает мышление. Если бы мы наверняка знали, что ближайшей ночью навсегда лишимся зрения, мы бы посмотрели на мир вокруг так, как никогда прежде не делали этого. Мы взглянули бы по-настоящему на каждую травинку, на каждое облако, на радугу, на каплю дождя. Если бы нам сказали, что завтра у нас пропадет слух, мы бы прислушивались к малейшему шороху, ценили бы каждый звук как величайшее сокровище. Учения ваджраяны толкают к осознанию того, как мало осталось времени.

В ваджраяне есть нечто, названное обетом самайя. Ученик должен взять на себя обязательство непреклонно следовать пути. В определенный момент, после долгих размышлений, послушник может решить начать отношения, построенные на самайе, со своим учителем. Если оба они всецело и с доверием принимают друг друга, то могут вступить в отношения, лишенные каких-либо условностей. Это и есть самайя. Наставник никогда не бросит своего последователя, каким бы трудным он ни был, и ученик, в свою очередь, никогда не оставит учителя, что бы ни случилось.

Они как бы заключают пакт, результатом которого должно стать совместное достижение просветления. В соответствии с другим определением, самайя означает «священная клятва» или «священное обязательство». Однако здесь нет никакой святости. Скорее, это обещание сохранять нерушимое здравомыслие. Самайя подобна вступлению в брак с реальностью. Однако это только уловка. Такой союз скорее напоминает амнезию. Мы решили, будто сами выбрали себе партнера, но на самом деле уже были повенчаны.

Да, самайя – это чистой воды трюк. Мы думаем, будто сами определяем – брать или не брать обязательство здравомыслия. В действительности у нас никогда не было выбора. Самое подходящее время – это «сейчас». В этом проявляется высочайшая степень осознанности. Это одна из тех уловок, что учителя ваджраяны любят изобретать в свободное время исключительно ради удовольствия – продуманного, завершенного, исключительного: «Как еще заставить этих запутавшихся неукротимых существ понять, что они уже пробудились, что у них просто нет выбора?»

С точки зрения самайи, именно поиск альтернатив мешает людям осознать, что они уже живут в просветленном мире. Поиск чего-то лучшего, большего, чем у нас уже есть, не дает нам понять, что мы прямо сейчас можем с гордостью увидеть в своей жизни священную мандалу. Однако человек всеми силами пытается увильнуть – он словно жук, наколотый на иглу, который вертится, перебирает лапками, надеясь сбежать, лишь бы только не быть в одном месте.

В буддистской традиции ваджраяны существует множество описаний самайи, но все они так или иначе говорят об одном: нужно осознать, что каждый из нас уже связан с реальностью. Мы остаемся на месте, даже если все наше существо, каждая наша пора стремится улизнуть. Иначе в священный мир войти нельзя. Придется перестать думать, что где-то есть настоящая жизнь, и нам остается лишь вовремя сбежать в нее.

Самыми важными являются самайи тела, речи и сознания. Первая означает связь со своим телом, связь с формой, с тем, что мы видим глазами.

Это не похоже на наш обычный опыт, когда восприятие становится слишком живым, ярким, мы начинаем суетиться, нервничать, распыляться. Мир вокруг машет нам, подмигивает, но вы так сильно увлечены собой, что перестаете замечать эти знаки. Только когда мы во что бы то ни стало придерживаемся реальности, тогда мир, простирающийся перед нашим взором, становится исключительно ярким и цельным, и вместе с этим более прозрачным, менее материальным. Я говорю о том, что нужно смотреть перед собой, на человека, сидящего рядом: на то, как лежат или торчат его волосы, чистые ли они и причесаны; или на поющую в листве птичку с черными перышками в крыльях и веточкой в клюве. То, что мы все время видим перед собой, может выхватить нас из болезненного колеса сансары.

Если придерживаться этого, весь наш опыт станет ярче и прозрачнее, и невозможно будет не получить послание. И послание это всегда остается тайным, его нельзя истолковать. То есть красный цвет подушки вовсе не означает страсти, а бегающая взад-вперед мышь не символизирует беспорядочность ума. Это всего лишь красная подушка и мышь, выглядывающая из-за кресла.

То же касается и звуков. Мы замечаем их, когда они возникают внезапно, пугая нас. Но слышите ли вы, как шуршит по бумаге карандаш, когда вы пишете? А что с вашим голосом? Интересно услышать его со стороны. Он кажется чужим. Замечайте, что и как вы говорите, как ваша речь проникает в пространство, как сообщение, заложенное в ней, достигает получателя. Этот опыт также способен вырвать вас из однообразия сансары. Даже когда рядом никого нет, зевота и пукание сообщают что-то вовне. Любой сигнал может пробудить нас: малейший скрип, шорох, чей-то смешок, чавканье, бульканье… То есть идея самайи заключается вот в чем: звуки становятся ярче и прозрачнее, когда мы перестаем избегать непосредственного опыта и прекращаем думать, будто где-то существуют более приятные, и менее раздражающие сигналы, которые не отвлекают.

То же касается и сознания. В ходе практики видно, что мысли никуда не исчезают. Они становятся более ясными, но менее вещественными. На уровне сознания мы нарушаем самайю, когда начинаем считать что-то «правильным» или «неправильным». Мы думаем, что должны сделать какой-то выбор, найти альтернативу бездействию. Можно даже сказать, что самайя нарушается, когда вы начинаете искать некое решение проблемы, – впрочем, достаточно даже смутного ощущения, что и то, и другое вообще существует.

Традиционно считается, что соблюдение этого обета подобно постоянной полировке зеркала: как только вы его протерли, пыль снова начинает оседать на поверхности. Самайя полностью сосредоточена в опыте, и нарушить ее можно элементарным отвлечением. Тем не менее даже в этом случае можно все исправить, нужно лишь следовать уже знакомому указанию и вернуться в настоящий момент.

В своей Садхане Махамудре[16] Трунгпа Ринпоче изящно описывает самайю тела, речи и ума: «Все, видимое глазу, нереально и в то же время обладает формой». Далее говорится о том, что все сущее – лишь обличие нашего учителя. «То, что слышит наше ухо, есть отголосок пустоты, но звук этот реален». Подобные простые звуки повседневности и есть слова нашего учителя. Мысли и воспоминания, «хорошие и плохие, счастливые и печальные растворятся в пустоте, как след птицы в высоком небе». Эти постоянно всплывающие на поверхность ума думы и есть сознание нашего учителя. Тут мы впервые узнаем, что учитель существует неразрывно вместе с нашим опытом, и одновременно понимаем, что другого опыта нет и быть не может. Альтернативы ему не существует. Другого наставника нет.

Есть мнение, что последователь ваджраяны должен постоянно находиться в состоянии паники. И правда, для нас так неестественно брать на себя обязательство непрерывного бодрствования, что это как минимум нервирует. Помню, однажды я несколько часов кряду выполняла одну практику и в конце концов впала в такую ажитацию, что не могла спокойно сидеть на месте. Позже я рассказала Ринпоче о том, как в тот момент меня бесило абсолютно все, даже пылинки на полу. Он спокойно ответил: «Это естественно». Практика предполагала проявление полного здравомыслия, но я просто не была к этому готова.

В случае с самайей следует говорить не только об обязательстве, но о тотальном и безоговорочном посвящении себя безусловным отношениям с реальностью. Люди постоянно говорят, что им именно это и нужно: абсолютная любовь. Кто-то любит их именно так. Кого-то точно так же любят они. Мы думаем, что были бы счастливы иметь ничем не обусловленные отношения, но это правда лишь отчасти. Мы были бы счастливы, если бы отношения эти строились на наших правилах. Каждый, кто был женат или имел длительную связь, знает, с какими трудностями это сопряжено. Не так просто идти на уступки, отказываться от привычек и сохранять доверие.

В сущности, все трудности можно свести к одной-единственной проблеме: как не изменить себе, когда у тебя колотится сердце и трясутся поджилки? Короче говоря, мало кто способен добровольно оказаться в ситуации, из которой нет ни выхода, ни малейшего намека на лазейку, которой при желании можно воспользоваться.

В шестидесятых мне доводилось посещать индейские парные в Нью-Мехико. Я всегда настаивала на том, чтобы сидеть поближе к двери, потому что иначе не смогла бы выбраться, случись что непредвиденное. Внутри нагнетали пар, становилось все жарче и жарче, воздух был раскален, и я была уверена, что умру. Но стоило мне оказаться у двери и схватиться за шанс спастись, как это придавало мне достаточно сил, чтобы досидеть до конца церемонии. Разумеется, окажись я вдали от выхода, мне пришлось бы пройти этот путь до конца – у меня не было выбора, но я вряд ли получила бы удовольствие, сойдя с ума от паники. Когда мы берем на себя обязательство соблюдать самайю, то не стремимся оказаться вблизи от пожарного выхода. В этом весь фокус. Так и только так можно получить ценный опыт. Это единственный вход, ведущий нас к истинной святости этого мира.

Однако прежде чем мы окажемся к этому готовы, придется совершить путешествие. Наша дикость и наше смятение – вот отправные точки. Медитация и учения укрощают нас. Мы впускаем в сердце все, что слышим, и старательно превращаем полученные знания в ежедневную практику. Искреннее усердие успокаивает нас. Это вовсе не значит, что внезапно мы достигаем совершенства и садимся как можно дальше от двери. Спустя годы упорных тренировок и исканий человек начинает доверять своей внутренней мудрости. Мы осознаем, что в нас есть ценное зерно, наше сердце полно доброты, и она значительно сильнее неприязни или агрессии. В ходе практики мы раскрываем в себе эту тайну, как бы обнаруживая, что небо и солнце всегда были над нами, они неизменны, а бури и тучи приходят и уходят, они временны. Так или иначе, чувство готовности отказаться от запасного выхода появляется само собой.

Наиболее способным учеником Наропы был Марпа Толмач. Во время одной из поездок в Индию он взял с собой немного золота в подарок учителю. Нужно сказать, что Марпа не был ни трусом, ни скупцом. Он слыл человеком дерзким и бесстрашным. Семья и друзья настаивали на том, чтобы он поехал не один, но Марпа отказался от компании, хотя здоровье его было шатко, да к тому же ему шел шестой десяток.

История гласит, что Марпа преподнес, как и собирался, своему учителю золото, но кое-что, совсем немного, оставил себе – как все мы обычно делаем. Тому было разумное объяснение: путешественнику нужно было возвращаться домой, а с пустым карманом это не так просто осуществить. Однако Наропа сказал: «Ты думаешь, что можешь купить меня своим обманом?» И Марпа отдал ему остальное богатство. Тогда Наропа подбросил монеты в воздух со словами: «Для меня весь мир – золото». В этот момент Марпа осознал всю яркость реальности так, как никогда прежде.

До тех пор пока мы не решимся отказаться от всего, что имеем, мы не сможем жить полной жизнью. Самайя подразумевает ряд духовных обязательств: отказ от стремления уготовить себе спасение, от поиска альтернатив и т. д.

В некотором смысле цель самайя – смягчить нас. Она переламывает нас, и уже не получится обмануть самих себя, ослепнуть, оглохнуть, онеметь. Теперь мы получаем послание. Отношения с учителем ваджраяны, построенные на самайе, призваны помочь нам. Они подводят к осознанию простого факта: если вы способны вступить в безусловные отношения с одним человеком, то способны на такие отношения со всем миром. До этого момента мы думали, что можем сбежать, но, соблюдая самайю, берем на себя обязательства держаться за настоящий момент, оставаться на месте, что бы ни происходило.

Миларепа был старшим учеником Марпы, и отношения их вначале были весьма сложными. Миларепа признавал в Марпе своего учителя и не сомневался, что тот приведет его к просветлению. И поэтому однажды сказал ему: «Я целиком и полностью посвящаю себя тебе: телом, словами и умом. Прошу, помоги мне осознать мою истинную природу». Тут начались трудности. У Миларепы была тяжелая карма: он убивал и причинял боль. Чтобы как-то облегчить это бремя, мужчина добровольно сдавался, и его много раз судили. Марпа все время приказывал ему строить башни, а когда они были почти закончены, заставлял разрушить их до основания. В первые годы жизни с Марпой Миларепа терпел многие страдания. Учитель не давал ему никаких знаний, постоянно оскорблял, вынуждал строить все новые и новые башни, пока руки его и спину не сковывала нестерпимая боль. Тем не менее Миларепа никогда не сомневался в своем наставнике, и нужно сказать, что Марпа всем сердцем любил своего ученика, хоть никогда и не показывал этого. Каждый раз смиренно принимая ситуацию, отринув гордость, раздражение и гнев, Миларепа отбрасывал одну за другой свои старые привычки. В какой-то момент он избавился от всего, стал почти голым, и ему нечего было терять. И тогда Марпа дал ему знания, и отношения их вошли в новую фазу, отмеченную теплом и добротой.

Это долгий процесс. В самом начале мы просто экспериментируем с тем, чтобы быть привязанным к реальности, потому как наружу все время прорывается привычное стремление сбежать. Это достигается с помощью медитации. Сначала мы соблюдаем лишь основной принцип практики: не распадаться на тело, язык и сознание. С годами же мы овладеваем искусством возвращаться в настоящее, к непосредственному опыту.

Принять обет самайи и вступить в безусловные отношения с учителем все равно что засунуть голову в пасть крокодилу. Должно пройти достаточно много времени, чтобы мы могли полностью довериться этому конкретному крокодилу и остаться с ним – а точнее, в его раскрытой пасти, – что бы ни случилось.

Мой личный опыт развивался постепенно. Помню, во время первой встречи с Ринпоче я подумала: «Наконец-то я встретила кого-то, кто хитрее меня». Я переехала в Колорадо, чтобы больше времени проводить в его присутствии, сближалась с ним, но была совершенно не готова вверить себя ему.

В этом было рациональное зерно: Ринпоче нередко пугал меня, выводя из себя. Я никак не могла решить, могу ли доверять ему, и, что важнее всего, – люблю ли его. Я даже помню, что на протяжении всего занятия плакала, глядя на его изображение, потому что не испытывала должных эмоций.

В то же время я шла на сближение. Только с ним я могла обсуждать свои проблемы, свои сильные и слабые стороны. Он был единственным, кто мог неожиданно ворваться в мою жизнь. Время от времени учитель заговаривал со мной, когда я меньше всего этого ожидала – в толпе, во время деловой встречи… Он спрашивал о чем-то или комментировал мои действия, и мой ум замирал.

Прошло много времени с тех пор, как я стала его ученицей и начала практиковать виджраяну. После того как я приняла формальный обет самайи, у меня не было никаких сомнений, что я могу доверить этому человеку свою жизнь. Не важно, что Ринпоче говорил и делал, – он все время оставался связующим звеном между мной и священным миром. Без его участия мне никогда не удалось бы понять, что это значит. Я просто следовала его наставлениям и постепенно осознавала всю безграничность его доброты и бескрайность его сознания. И тогда я поняла, что хочу оказаться в пасти у крокодила.

Самайя есть уловка хотя бы потому, что убеждает нас, будто в наших отношениях с познаваемым миром выбор как таковой отсутствует изначально. У нас нет альтернатив. То, что мы считаем выбором, – на самом деле эго. Эта иллюзия мешает осознать, что мы уже живем в священном мире. У нас хорошие рефлексы: мы знаем, что нужно вскочить со стула, когда он раскалится. Только задача заключается в том, чтобы продолжать сидеть на нем – то есть пережить именно этот опыт. Это ключевой момент – независимо от того, приняли вы обет или нет.

Чему люди посвящают себя? Мы просто стараемся избежать риска, хотим обрести контроль над своей жизнью, выстроить вокруг себя крепостную стену? Или же мы пытаемся познать новые глубины майтри? Вопрос остается тем же: не стремимся ли мы в убежища? Не ищем ли утешения в повседневных заботах, в словах, в уме? Или же мы спасаемся на войне, решаемся совершить скачок, выйти за пределы зоны комфорта и безопасности?

Глава 21. Вращая вспять колесо сансары

Нам часто кажется, что у нас серьезные проблемы, и надо срочно их решить. Это не так. Остановитесь. Сделайте что-нибудь необычное, непредсказуемое. Зачем нестись сломя голову в одном и том же направлении, наступая на старые грабли?

Мы постоянно отдаляемся от дхармы, считая ее чем-то вроде философии или интенсива по самосовершенствованию. И сколько бы мы ни посвящали времени медитации, сколько бы ни учились, – оказавшись в трудном положении, забываем применять полученные знания и опыт на практике. Когда мы злимся, когда переживаем утрату, когда хотим свести счеты или покончить с собой – нам не кажется, что медитация или учения как-то могут помочь. Они не отвечают требованиям ситуации.

Многие считают, что нельзя ограничиваться одной лишь медитацией и нужна групповая терапия, поскольку сомневаются в возможности дхармы проникнуть в глубь нашего смятения.

Я часто предлагаю ученикам пройти терапию. Для некоторых полезно поработать с непредвзятым специалистом – это поможет преодолеть многие страхи и, наконец, полюбить себя. Я понимаю, что дхарма является не единственным революционным методом, но для многих именно она служит поддержкой и инструментом, необходимым для осознания своей красоты, проницательности и способности справляться с неврозами и болью. Думаю, достаточно лишь поверить в дхарму, чтобы она проникла в ваши кошмары не как малоприменимая в реальной жизни теория, но как благотворная пища, как не имеющий побочных эффектов препарат, допустимый к приему в любое время в любых условиях.

Нужно изменить свои привычки. Я помню день, когда без лишних слов поняла, что мы сами создаем жизненные ситуации – моделируем их исключительно своим мысленным настроем, тем, как откликаемся на события. Проблема была связана с деньгами. Нам их, откровенно говоря, не хватало. Я начинала напрягаться, чувствуя себя так, будто на грудь навалилась бетонная плита. Меня охватила паника. Я не могла расслабиться, пока вопрос оставался нерешенным. Солнце, раскинувшее лучи над водной гладью, сидящий в ветвях растущей прямо за моим окном секвойи орел – все это перестало радовать мое сердце.

Происходящее было до боли знакомо. Даже не знаю, почему в этот раз я восприняла ситуацию так драматично. Возможно, виной тому послужили мои занятия медитацией, в ходе которых я старалась возвращаться в настоящий момент каждый раз, когда беспокойные внутренние течения уносили меня за собой.

Как бы то ни было, в тот день я остановилась и не стала наступать на старые грабли или носиться в панике в попытках избежать катастрофы. Я спокойно принимала и отпускала мысли вроде: «Только я могу нас спасти» и решила посмотреть, как события будут развиваться без моего участия – даже если это будет означать конец всему. Порой нужно найти в себе силы и не сопротивляться. Иногда что-то должно рушиться.

Я вознамерилась ничего не предпринимать. Это был самый первый и самый сложный шаг. Решив не спасать положение, я пошла против самой себя, против своих обычных установок. Мне казалось, будто огромное колесо, тяжело катящееся в привычном направлении, по накатанной колее, начало вращаться вспять.

В этом и есть смысл дхармы. Сначала мы ловим себя на повторении старых привычек. Нам часто кажется, что у нас серьезные проблемы, и надо срочно их решить. Это не так. Остановитесь. Сделайте что-нибудь необычное. Сделайте что-нибудь непредсказуемое. Зачем нестись сломя голову в одном и том же направлении, наступая на старые грабли?

В буддизме есть много различных указаний, как перевернуть реальность. Часто мастера советуют «медитировать на все, что вызывает гневное недовольство». Когда Трунгпа Ринпоче был в Тибете, его наставник Кхенпо Гангшар учил его именно этому стилю жизни. Он называл это посвящением в не-двойственную природу реальности. Когда я спросила Ринпоче, что случилось с его наставником, когда они бежали из Тибета, он сказал, что точно не знает, но слышал, что все двинулись в Индию, а Кхенпо Гангшар отправился пешком в Китай.

Эти инструкции можно применять каждый день. Они могут привести к революционным переменам в восприятии реальности.

Первым моим шагом стал отказ действовать автоматически. Я проверяла на практике одно из утверждений буддизма, гласящее, что мы сами создаем реальность, и то, что мы воспринимаем, – есть всего лишь проекция нашего отношения и мыслей.

Все мое существо сопротивлялось, желая поступать по-старому. Однако я помнила о том, что следует отбросить любые представления о добре и зле, иначе мир будет проявлять себя в виде дружелюбных божеств и губительных демонов. Мне хотелось узнать, правда ли это.

Я могла спокойно экспериментировать, не опасаясь впадать в крайности, поскольку уже достаточно поднаторела в примирении со своими мыслями и эмоциями. Не имея безграничного дружелюбия к себе самому, далеко не продвинешься. Медитация и обучение помогают помнить о главном – о том, что мы развиваем в себе доброту.

Как-то я преподавала в Остине, штат Техас. Ко мне подошел мужчина и сказал, что ему понравилось мое наставление: «Обращайте внимание на тон голоса в момент, когда вы „ловите“ свое мышление. И если голос звучит грубо, нужно сказать то же самое, но с мягким оттенком». «Я принял это близко к сердцу, и, когда сознание начинает блуждать, я просто говорю себе: „Мышление“, приятель!», – признался он.

И все же даже по прошествии нескольких лет многие продолжают выполнять упражнения несколько грубо. Мы занимаемся практикой с чувством вины – так, словно нас отстранят от дела, если где-то произойдет ошибка. Мы выполняем ее, чтобы не опозориться, боясь, что другие узнают о нашей неосведомленности, недостатке опыта и знаний. Есть такая старая шутка: буддист – это человек, который либо медитирует, либо испытывает угрызения совести по поводу того, что не медитирует. Радости в этом мало.

Вероятно, самое важное – уметь расслабляться, остывать. Нашему спутанному, беспокойному уму полезно помнить о том, что действия высвобождают сокрытую в нас мягкость. Она сглаживает острые углы самокритики и недовольства собой.

Часто гораздо легче принять кого-то другого, чем себя самого. Мы чувствуем, что наше сострадание зарезервировано для кого угодно, но не для нас.

По личному опыту могу сказать, что практика, лишенная долженствования, постепенно пробуждает нас, раскрывает уверенность. Понемногу, без какого-либо умысла – не считая желания оставаться честным и добрым – мы принимаем на себя ответственность быть «здесь и сейчас», оставаться в этом внезапном мире, в этом самом моменте, в бесценном человеческом теле.

Я пришла к этому, когда смогла перевернуть в себе шаблонность поведения и перестала быть такой предсказуемой. Я прекратила действовать привычным образом, свернула с накатанной дорожки. Это было сложнее, чем казалось вначале. Мне до боли хотелось найти решение проблемы. Ринпоче называл это состояние «ностальгия по сансаре». Однако любопытство и интерес к учениям оказались сильнее, чем томительное желание делать все как обычно. Я вступала на необитаемую землю и чувствовала себя неуверенно. Все было слишком реально и не было похоже на простое книжное теоретизирование. Я понятия не имела, что будет дальше, и постоянно пыталась свернуть на знакомую тропу.

Важны каждое действие, каждая эмоция и мысль. Это и есть наш путь. Именно здесь мы применяем на практике учения. Здесь понимаем, зачем нужна медитация. Помните, что мы в этом мире ненадолго – мы гости на этой планете. Даже если нам случится дожить до 108 лет, этого не хватит, чтобы засвидетельствовать все чудеса существования. Каждое действие, каждая мысль, каждое слово – все это образует дхарму. Хотим ли мы поймать себя за руку и можем ли сделать это спокойно и без паники? Стремимся ли мы к тому, чтобы перестать видеть в себе одни недостатки и принять себя как обычного человека, способного раз и навсегда лишиться предсказуемости?

По своему опыту скажу, что так успокаиваются мысли. Даже кажется невероятным, что пространство увеличивается, вокруг появляется больше воздуха, больше свободного места для танца, больше радости.

Дхарма может излечить раны. Нужно с сочувствием принимать свою ситуацию и видеть выход из нее, какой бы трудной она ни была. То и дело хватаясь за шаблонные модели поведения, порождая те же самые мысли и реакции изо дня в день, мы проецируем свой мир. Достаточно замечать это хотя бы в течение секунды один раз в три недели, чтобы повернуть этот процесс вспять, разорвать порочный круг и вступить на новую территорию.

Вы спрашиваете, как такое вообще возможно? Ответ прост. Сделайте дхарму частью своего опыта, исследуйте ее со вниманием и просто расслабьтесь.

Глава 22. Средство – это и есть цель

Если и существует возможность просветления, она существует в этот самый момент, а не в будущем. Единственное время, которое у нас есть, – это сейчас. Что нам стоит употребить свою жизнь на обретение большей мудрости? И где отыскать ее источник на индивидуальном уровне?

Насколько я смогла понять, исходя из учений буддизма, ответ на эти вопросы предполагает принятие всего, что происходит, как части своего пути. Все имеет почву, путь и цветение. Можно сказать, что все имеет начало, развитие и конец. Но вместе с тем путь является одновременно и почвой, и цветением. И часто можно услышать, что «средство – это и есть цель».

У пути есть одна отличительная черта: он не уготован заранее, он спонтанен. Изначально его не существует. Путешествие, о котором мы говорим, является пошаговой эволюцией нашего опыта, постепенным развитием познаваемого мира, изменением мыслей и эмоций.

Только путь этот не похож, скажем, на Маршрут 66[17], ведущий в Лос-Анджелес. Он не имеет назначения. Нельзя разложить на столе карту и решить, что в этом году мы отправимся в Гэллоп, Нью-Мехико, а в следующем будем в Лос-Анджелесе. Этого пути нет на планах. Он появляется в каждый момент времени, развертывается на наших глазах. Это похоже на поездку в вагоне поезда, когда вы сидите против движения. Вы не видите, куда едет поезд. Вы видите только, что он уже проехал.

Это учение вселяет в нас надежду. Источник мудрости кроется во всем, что может случиться с нами сегодня. Ее можно черпать из всего, что происходит в настоящий момент.

Мы всегда пребываем в каком-то расположении духа: нам грустно, мы злимся, иногда мы растеряны или веселы и счастливы. В любом случае все, что с нами происходит, и есть средство.

Когда в жизни появляются боль и страдание, мы обычно не хотим принимать их как часть своего путешествия. Более того – считается, что немалая его доля состоит как раз в преодолении гнетущих переживаний («Когда доберусь до Лос-Анджелеса, все пройдет»). Это очень тонкий момент. Желая избавиться от неприятного чувства, мы порождаем едва заметную агрессию по отношению к себе.

Однако именно тот, кто принимает опыт настоящего, кто черпает из него мудрость и знания, становится умнее и добрее, обретает чувство свободы. Что мешает нам устремиться к этому прямо сейчас? Что мешает расслабиться и раскрыть сердце и сознание для всего, что находится перед нами в данную минуту? Есть только сейчас – другого времени нет. Возможность просветления существует только сейчас, ее нет в будущем. Время – это сейчас.

От того, как мы принимаем настоящее, зависит наше будущее. Радость и яркость будущего целиком и полностью зависят от нашего стремления окрашивать в эти тона настоящее.

Когда что-то не ладится, не вините себя. Вместо этого подумайте о том, что ваше отношение к происходящему в настоящем сеет зерна для правильного принятия любой ситуации в будущем. Можно сделать себя несчастным, а можно стать сильным. И для того, и для другого нужно затратить одинаковое количество энергии. Мы прямо сейчас формируем определенное состояние сознания для завтрашнего дня, не говоря уже о сегодняшнем вечере, о следующей неделе, месяце, о годах нашей жизни.

Иногда встречаешь человека, у которого с виду все так благополучно складывается, что невольно задаешься вопросом – как ему это удалось? Мы хотим жить так же. Этот успех часто оказывается результатом готовности жить в настоящем моменте со всеми его радостями и невзгодами.

Можно исключительно силой правильного настроя принимать все, что с нами происходит, с чистотой и кротостью. В результате возникает колоссальная радость и расслабление.

Трунгпа Ринпоче сказал: «Принимай все, что возникает в твоем смущенном сознании, как путь. Сгодится все. Это бесстрашный манифест, подобный рыку льва».

И, когда мы оказываемся в тяжелой ситуации и думаем о невозможности просветления, полезно вспомнить о пути, о том, что даже самые нежеланные и неприятные вещи не должны ввергать нас в сон. Все это не властно провоцировать нас на автоматизм, на бессознательные реакции. Напротив, это напомнит о смысле учений, о том, что мы должны развивать в себе чувство любви по отношению к каждому моменту. Если мы решимся на такую жизнь, то будем часто оказываться как бы стоящими на перекрестке, не зная, что будет за новым поворотом.

По существу, ничего решать не надо. Попытайтесь понять, как сложившаяся ситуация может способствовать еще большему пробуждению, вместо того чтобы ввергнуть вас в пучину ужаса. Используйте трудные ситуации для прорыва, проникайте в сердце этой двусмысленности.

Это учение применимо даже к самым жутким сюрпризам, какие только может подкинуть нам жизнь. Жан-Поль Сартр как-то сказал, что в газовую камеру можно попасть только двумя способами: по доброй воле или по принуждению. Каждую минуту мы совершаем выбор. Многое зависит от точки зрения на обстоятельства.

Поэтому и говорят, что нужно принимать происходящее как часть пути, как средство – и сгодится совершенно все. Это учение есть бесстрашный манифест того, что может сделать каждый человек – такой же, как вы или я.

Если и существует возможность просветления, она существует в этот самый момент, а не в будущем. Единственное время, которое у нас есть, – это сейчас. Что нам стоит употребить свою жизнь на обретение большей мудрости? И где отыскать ее источник на индивидуальном уровне?

Мы живем в трудные времена и чувствуем, что условия могут стать еще более жесткими. Трунгпа Ринпоче передал людям много ценных советов, направленных на преображение общества. Страстно и смело он учил, как ощутить присущую каждому из нас доброту, как преодолеть барьер между собой и другими людьми. Он поделился этим и со мной, дал мне сердечный совет на трудные времена, и теперь я с радостью передаю часть пережитого мной опыта вам. И пусть учения эти пустят корни и взойдут яркими побегами на благо всех разумных существ сейчас и вовеки.

Библиография

Lhlungpa, Lobsang P., trans. The Life of Milarepa. Boulder and London: Shambhala Publications, 1984.

Nalanda Translation Committee under the direction of Chögyam Trungpa, trans. The Life of Marpa the Translator. Boston and London: Shambhala Publications, 1986.

Trungpa, Chögyam. Crazy Wisdom. Boston and London: Shambhala Publications, 1991.

Trungpa, Chögyam. Cutting Through Spiritual Materialism. Berkeley, Calif: Shambhala Publications, 1973.

Trungpa, Chögyam. The Heart of Buddha. Boston and London: Shambhala Publications, 1991.

Trungpa, Chögyam. Shambhala: The Sacred Path of Warrior. Boulder and London: Shambhala Publications, 1984.

Ссылки

Для получения большей информации о медитации или дхарма-центрах обращайтесь по следующим адресам.

Shambhala International

1084 Tower Road

Halifax, NS

Canada, b3h 2y5

Phone: (902) 425-42-75

Fax: (902) 423-27-50

Web site: www.shambhala.org

Shambhala Europe

Kartäuserwall 20

D50678 Köln, Germany

Phone: 49 221 31024-10

Fax: 49 221 31024-50

E-mail: europe@shambhala.org

Karmê Chöling

369 Patneaude lane

Barnet, VT 05821

Phone: (802) 633-23-84

Fax: (802) 423-30-12

Website: karmecholing@shambhala.org

Shambhala Mountain Center

4921 Country Road 68C

Red Feather Lakes, CO 80545

Phone: (970) 881-21-84

Fax: (970) 881-19-09

E-mail: info@shambhalamountain.org

Gampo Abbey

Pleasant Bay, NS

Canada b0e 2po

Phone: (902) 224-27-52

Fax: (902) 224-15-21

E-mail: office@gampoabbey.org

Для получения большей информации о буддистской высшей школе обращайтесь по следующим адресам.

Naropa University

2130 Arapahoe Avenue

Boulder, CO 80302

Phone: (303) 444-02-02

Fax: (303) 444-04-10

Web site: www.naropa.edu

Аудио и видеозаписи лекций и семинаров, проводимых Пемой Чодрон, доступны по следующим адресам.

Great Path Tapes and Books

330 E. Van Hoesen Boulevard

Portage, MI 49002

Phone: (269) 384-41-67

Fax: (269) 940-84-56

E-mail: gptapes@aol.com

Web site: www.pemachodrontapes.com

Sounds True

735 Walnut Street

Boulder, CO 80302

Phone: (800) 333-91-85

Web site: www.soundstrue.com

Примечания

1

Датун – особый вид групповой тренировки, укрепляющей медитативный опыт и теоретические знания длительностью в месяц. Важный этап для «воинов света». – Здесь и далее примеч. ред.

2

Лоджонг – это тренировка ума, практика в тибетском буддизме, основанная на наборе афоризмов тибетского мудреца XII века Чекава Еще Дордже. Афоризмы, составляющие первоначальный текст, созданы как набор «противоядий» от нежелательных умственных привычек, влекущих страдания. Они содержат в себе как методы изменения точки зрения по направлению к абсолютному счастью.

3

Ваджраяна – практика превращения результата в процесс, в путь. Это своеобразный путь трансформации ума, основанный на мотивации и философии «Великой Колесницы» (махаяны), но с характерными взглядом, поведением и методом медитации. Методом являются визуализация образов медитативных божеств, мантры, мудры, почитание гуру.

4

Четыре Благородные Истины (чатвари арьясатьяни), четыре истины Святого – одно из базовых учений буддизма, которого придерживаются все его школы.

5

Саматха – медитация успокоения, учит сосредотачиваться. Випассана – медитация интуитивного прозрения.

6

Ирвин Аллен Гинзберг (03.06.1926–05.04.1997) – американский поэт второй половины XX века.

7

Гэри Ларсон – американский художник, известный своими комиксами.

8

Кхандро Ринпоче – жена Трунгпа Ринпоче.

9

Дхарма – философский термин, который означает «закон», «принцип», «путь», «долг», «предназначение». Под этим словом подразумевают высший закон, выполнение высшего долга, праведный (духовный) путь. «Дхарма» переводится как «то, что поддерживает».

10

Срединный путь – понятие буддистской философии. Доктрина Срединного пути Будды утверждает, что все непостоянно, однако все подчиняется причинно-следственной связи согласно трем характеристикам причинности – объективности, необходимости и неизменности. Подобный подход помог Будде глубже истолковать закон кармы, нежели это было сделано в индуизме. Будда увидел, что избавление от сансары или циклического перерождения в шести мирах существования зависит от самого человека, от очищения им своей кармы и сознательной работы над собой.

11

Мара (в буддизме) – бог, соблазнявший Гаутаму Будду различными видениями. В буддийской космологии Мара персонифицируется как воплощение безыскусности, гибели духовной жизни. Мара – искуситель, отвлекающий людей от духовных практик путем придания привлекательности земной жизни или выдавая отрицательное за положительное.

12

Джулиус Генри «Граучо» Маркс (02.10.1890–19.08.1977) – американский актер, комик, участник комик-труппы, известной как Братья Маркс.

13

Махаяна – «Великая Колесница», выражающая мировоззрение, основанное на пустоте, сострадании и признании того, что в природе всего сущего – Будда.

14

Стефан Левин – духовный учитель, писатель. В середине 1970-х преподавал медитацию в тюрьмах Калифорнии, где познакомился с Элизабет Кюблер-Росс. В течение нескольких последующих лет он проводил семинары вместе с ней. В 1980 году Левин и его супруга Ондри стали сопредседателями Проекта по работе с умирающими в организации «Hanuman» и начали проводить учебные семинары, продолжая служить смертельно больным и людям, которые глубоко переживали потерю близких.

15

Джалалуддин Руми – выдающийся персо-таджикский поэт-суфий, живший в XIII веке.

16

Садхана Махамудра – практика работы с телом и духом, разработанная Трунгпа Ринпоче.

17

Маршрут 66 (U. S. Route 66, также известное как Шоссе Вилла Роджерса (в разговорной речи также известно как «Главная улица Америки» или «Мать Дорог») – одно из первых шоссе в системе шоссе США.

Content

Пема Чодрон
Когда не везет. Советы сердца в трудные времена

Благодарности

Введение

Глава 1. Страх близости

Глава 2. Когда все рушится

Глава 3. Настоящий момент – лучший учитель

Глава 4. Просто успокойтесь

Глава 5. Никогда не бывает слишком поздно

Глава 6. Не навреди

Глава 7. Безнадежность и смерть

Глава 8. Восемь мирских дхарм

Глава 9. Шесть видов одиночества

Глава 10. Любопытство

Глава 11. Не-агрессивность и четыре Мары

Глава 12. Взросление

Глава 13. Расширяя круг сострадания

Глава 14. Любовь, не знающая смерти

Глава 15. Плыть против течения

Глава 16. Слуги мира

Глава 17. Мнения

Глава 18. Тайные инструкции

Глава 19. Три метода работы с хаосом

Глава 20. Иллюзия отсутствия выбора

Глава 21. Вращая вспять колесо сансары

Глава 22. Средство – это и есть цель

Библиография

Ссылки

Примечания