Елена Никитина

Чего хотят вампиры

Часть первая

Человек для вампира друг, товарищ и корм

А мы точно выживем после вашего гостеприимства?

Е. Н.

– От-крой-те! Ау! На-род! Люди-и-и… Тьфу ты! То есть вампиры-ы-ы!

Многострадальная пятка, не в первый раз за прошедшие сутки отбивающая позывные в такт моим воплям, уже болела немилосердно. Я решила, что данная часть тела мне еще вполне может пригодиться в не слишком радостном и откровенно сомнительном будущем, поэтому стучать ногой в дверь, явно рассчитанную и на более серьезные физические воздействия, перестала. А вот надеяться, что меня рано или поздно все-таки услышат, – пока нет.

– Есть кто-нибудь живой?! Или не очень живой? Ну или совсем не живой? Откройте же! У, упыри проклятые!

Последнюю фразу я произнесла гораздо тише, она была всего лишь мыслью вслух, а не очередным лозунгом протеста. Хотя эти проклятущие вампиры со своим обостренным слухом вполне могли ее и услышать. Если б захотели, конечно. Но они почему-то не стремились к общению со своей иномирной… гостьей. Правда, если учесть, что меня без каких бы то ни было объяснений бессовестно заперли в этой богато обставленной комнате, я являлась скорее не гостьей, а пленницей. Меня не только выпускать, но и посещать до сих пор никто не торопился. А я, между прочим, живое существо и есть хочу! И святым духом питаться пока не научилась.

Я обессиленно прислонилась спиной к несговорчивой двери, еще раз в сердцах хорошенечко ее пнув, и медленно обвела свое вынужденное узилище раздраженным взглядом. Да, не пожалели кровопийцы капиталовложений на интерьерчик местного аналога тюрьмы. Огромная кровать в стиле, очень близком к нашему земному барокко, занимала специально отведенную для нее нишу. Впрочем, и вся остальная мебель была выдержана в этом же стиле. Слева, в углу – такой же кричаще вычурный туалетный столик на резных изогнутых ножках, но, как это ни прискорбно, без зеркала. Необъятных размеров шкаф, недра которого можно было смело сравнить с малогабаритной квартирой моего родного мира, занимал почти всю стену с другой стороны кровати.

Богатый бар своим изысканным изобилием порадовал бы душу любого ценителя вин, а непритязательного алкоголика и вовсе привел бы в полный восторг. Но я осталась к столь щедрому разнообразию равнодушной. Вообще-то сначала я чуть не грохнулась в обморок, обнаружив такое огромное количество бутылок с красным содержимым, так как подумала, что это человеческая кровь, припасенная на случай войны. Но потом вспомнила, что вампиры терпеть не могут полуфабрикаты, и немного успокоилась. Чтобы не мучиться страшными сомнениями, я даже откупорила одну особо приглянувшуюся бутыль в форме… мм, не очень приличной форме. Насыщенный цветочный букет, в котором еле-еле можно было уловить запах спиртного, заставил меня удовлетворенно хмыкнуть. В нашем мире подобное вино можно приобрести только в новомодных бутиках и за пятизначную сумму. Однако меня в данный момент гораздо больше устраивал графин с обычной водой, как-то не к месту оказавшийся среди разномастной элитной стеклотары. Правда, если обо мне так и не удосужатся вспомнить, наверное, придется топить свое оголодавшее и одичавшее горе в вине – хоть сомнительные, а калории. Пока что я старалась не терять надежды на свое скорое освобождение, да и пить на голодный желудок и в гордом одиночестве как-то не привыкла.

Я снова огляделась. Пушистый бежевый ковер на полу, тяжелые темно-коричневые гардины на единственном высоком и узком окне… Многочисленные пуфики и креслица самых причудливых форм и расцветок несколько разбавляли серьезность и помпезность обстановки.

Но что мне тут действительно понравилось – это большой камин. Всегда любила огонь. Он проясняет мысли, очищает ум и вообще создает ощущение покоя и сосредоточенности. Вот только насладиться его теплом и уютом мне было не суждено. Никаких приспособлений для розжига нерадивые хозяева оставить не удосужились, поэтому радость моя была недолгой. Хорошо еще на улице довольно тепло, не замерзну без отопления.

Ванная комната и туалет тоже оказались в «номере», что не могло не радовать. Сама ванна по размерам напоминала мини-бассейн (в данный момент, правда, без воды, но система была до банальности проста, и разобраться в ней не составило труда), а вот унитаз, который, кстати, оказался позолоченным, порадовал своим максимально близким сходством с привычным земным.

Собственно, все это я сумела как следует рассмотреть только утром, на рассвете. В темноте ночи, когда меня сюда привели и бросили, я передвигалась практически на ощупь. Вампиры, может быть, и прекрасно видят в темноте, но во мне это так необходимое в данный момент качество не торопилось пробуждаться.

С тех пор как наша «святая» троица, состоящая из меня, моего мужа Вадима и погибшего в шаге от родного дома Стефианира, прошла через пространственные Врата и оказалась в мире вампиров, минуло уже больше суток. Местные клыкастые стражи порядка, оказавшиеся на удивление быстро в точке несанкционированного проникновения чужаков, молча и угрюмо отконвоировали нас с мужем в этот мрачный замок. А затем, игнорируя излишне громкие возмущения (особенно Вадим старался), развели нас по разным комнатам, где надежно закрыли и… кажется, забыли.

С одной стороны, то, что кровожадные аборигены не торопятся чтить меня своим вниманием, радовало, потому что внимание истинных вампиров вполне может оказаться чисто гастрономическим. А с другой – я тоже жрать хочу!!! Или тут гостеприимство не в чести, а пропитание каждый добывает себе как умеет? Добудешь тут, как же, если в этом богом забытом замке даже мухи не водятся.

Куда дели моего горе-ученого и что с ним стало в этом рассаднике кровожадных упырей, думать было сначала страшно, потом противно, потом опять страшно. Я упорно гнала из головы все дурные мысли и запрещала себе даже мельком думать о тех ужасах, которые способны воплотить в жизнь «добрые» клыкастые хозяева. Для вампиров люди – по большей части всего лишь еда, или шээри, как они нас называют. Поэтому моим благоверным могли уже и закусить. А если учесть, что мы притащили из недр другого, враждебного мира бездыханный труп их соплеменника, то участь наша вообще может оказаться незавидной, а может, и уже стала таковой для некоторых слишком эксцентричных особ с ученой степенью и неуравновешенной психикой.

Зачем нас разделили и с какой целью оставили мариноваться каждого в собственном соку без права на любую информацию друг о друге, можно лишь догадываться.

Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, пятнадцатая династия Трея, клан Зварру… Надо же, запомнила. Только вряд ли он теперь сможет порадоваться уникальным способностям моей памяти. Разве что с небес… или куда там уносятся души умерших вампиров? При воспоминании об этом упрямом и по-своему благородном вампире мне стало грустно. Мы знакомы всего пару недель, он на моих глазах убил двух человек, еще с десяток покусал без моего ведома, а мне его все равно жаль. Жаль до слез и ноющей боли в груди, словно я потеряла кого-то очень дорогого и близкого. Чем дорогого и близкого – разбираться совершенно не хотелось, да и ни к чему это. Наразбираю, не дай бог, чего лишнего, потом страдай до конца жизни.

Я отошла к единственному окну и с тоской уставилась на плещущиеся у стен замка волны темноводного озера. Хорошо плавающий человек с легкостью преодолеет те двести метров, что разделяют замок и противоположный берег. Казалось бы, чего проще – прыгнуть в воду с высоты третьего этажа, оттолкнуться от склизких каменных стен и, перевернувшись на спину, плыть себе навстречу свободе. Но, во-первых, тот самый пресловутый противоположный берег имеет вид отвесных неприступных скал, чем-то напоминающих карельские каньоны и, кроме тоски, никаких положительных чувств у меня не вызывающих. Пробовать себя на совершенно новом поприще начинающего альпиниста – чистой воды самоубийство, а какого-либо более пологого берега из моего окна не наблюдается. Во-вторых, зачем и куда бежать? Где гарантия, что даже если мне каким-то сомнительным чудом и удастся «покорить Эверест» (предположение чисто гипотетическое), то первым попавшимся существом на том берегу будет именно человек, так и ждущий, как бы проявить свое нерастраченное чувство взаимопомощи, а не вампир в первый день после великого поста? И в-третьих, добраться до неприступных скал живым тоже суметь надо. Почему? Да потому что в озере водятся рыбки. Хорошие такие рыбки, внушительные, чем-то на наших акул смахивающие. Или на огромных пираний. Они многочисленной толпой кружат под окном, зубами-лезвиями клацают. На вид противные, черные, плавники, словно крылья, в разные стороны торчат и тоже с шипами какими-то. Ядовитыми или нет, проверять на собственном опыте пока не тянет. Но клыкастые аборигены молодцы, ничего не скажешь, охрану себе под стать подобрали. Да я в это озеро под страхом смертной казни не полезу, пусть лучше вампиры сами меня съедят.

«Рыбки», докумекав, что еда к ним в пасти падать не торопится, предприняли несколько попыток достать лакомство сами, но потерпели неудачу (высоко все-таки, а они же рыбы!) и перешли к тактике обиженного выжидания. Я на всякий случай далеко высовываться из окна больше не стала.

Монотонные серые облака, непроглядной пеленой растянувшиеся по всему небосклону, делали и без того нерадостный пейзаж совсем уж удручающим. Лишь изредка сквозь еле заметные прорехи проскальзывали одинокие рассеянные лучи солнца (или что тут у них вместо него?), отчего вода в озере казалась еще темнее и, я бы даже сказала, гуще. Как нефть.

– Можно войти? – прервал мои невеселые размышления на удивление вежливый стук в дверь.

Притупленное вынужденным одиночеством сознание не сразу адекватно среагировало на посторонний звук. Оно просто его проигнорировало как галлюциногенный. По моим логическим представлениям, в тюрьму входят без разрешения, и хорошо если ударом ноги не распахивают дверь камеры, при этом гостеприимно скалясь в лицо узнику дулом заряженного пистолета (или какое там у вампиров оружие в ходу).

– Не слышу ответа, – более настойчиво вопросила дверь, завладев-таки моим вниманием. Я недоуменно повернулась к источнику звука. Неужели не показалось? Половой принадлежности обладателя голоса установить вот так сразу у меня не получилось. Он мог быть как низким, с хрипотцой, женским, так и довольно своеобразным мужским. Но кто бы ни стоял сейчас по другую сторону «баррикады», я его не знаю. А раз не знаю, значит – вампир. А раз вампир… Может, лучше сразу в окно выпрыгнуть? Там, в толще воды, такие внушительные рыбки (если это не что-нибудь похуже) плавают. Надеюсь, они оценят по достоинству скромное пятидесятидвухкилограммовое подаяние. В общем, запаниковала я основательно. За что боролась, как говорится, на то и напоролась.

– Так можно или нет?!

– А если я скажу «нет», ты уйдешь? – осторожно осведомилась я, делая несколько шагов по направлению к двери, но тем не менее оставляя себе место для маневра. Какой может быть маневр против вампира, не знаю, но вдруг нужно будет.

– Вот еще! – Широко распахнув дверь в мое шикарное до приторности узилище, с ворчливым приветствием: «Как же утомительно быть вежливой», в комнату вошла…

Я застыла с неэстетично открытым ртом. А кого я еще ожидала увидеть? Принца на белом коне? Морозко? Бэтмена? Чипа и Дейла, спешащих на помощь? Мужа на худой конец? Нет, конечно, где-то в глубине души я очень надеялась на бескорыстную подмогу и вселенскую справедливость, но жизнь в очередной раз показала, насколько глупо верить в сказки. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Передо мной стояла самая настоящая (я бы даже сказала – истинная) Женщина-Вамп. Да, да, именно с большой буквы и во всех смыслах сразу. Идеальная златокудрая блондинка с умопомрачительной фигурой, которую подчеркивало длинное черное облегающее платье. Волосы струящимся водопадом спадают по спине до талии, фарфоровая кожа словно подсвечена изнутри, настолько тонкой и прозрачной она кажется на первый взгляд. Я даже выступающие клыки не сразу заметила. Длинные тонкие пальцы нервно крутят массивный перстень на среднем пальце правой руки. И только глаза, темные, с багровыми отблесками в глубине, рассматривают меня надменно, презрительно и… с плохо скрываемым жадным любопытством.

Это был самый первый вампир, которого я имела честь (или несчастье?) нормально лицезреть при свете дня в этом негостеприимном мире. Бедный Стефианир и мертвая Стадия не в счет, у нас на Земле их изрядно потрепали жизнь и вынужденное безумие, поэтому судить по этим двум бедолагам обо всей остальной расе было как-то неправильно. Вот появился шанс исправить это досадное недоразумение. Надо ли говорить, что я взирала на яркую незнакомку не менее жадно, чем она на меня.

Клыкастой блондинке довольно быстро наскучил мой анфас, и она решила посмотреть, чем может порадовать оборотная сторона «медали». По широкой дуге, словно акула вокруг дайвера, вампирша принялась медленно и осторожно совершать обход, при этом зорко наблюдая за моей реакцией. Чего уж она от меня ожидала, не знаю, однако с места я не двинулась, но и выпускать из поля зрения столь опасную хищницу не собиралась. Вдруг со спины накинется?

Когда подошел к завершению третий круг почета, я все-таки не выдержала:

– Голова не закружилась?

Фамильярничать с подозрительно молчаливой особой мне не хотелось. Она же разглядывает меня со всех сторон без всякого стеснения, значит, и мне полагается немного позубоскалить. Нечего меня тут нервировать и голодом морить.

– Так вот ты какая, новая алаканта… – низким, с хрипотцой голосом задумчиво произнесла вампирша, не обратив внимания на мою далекую от вежливой реплику.

– А вот навешивать на меня лишних обязанностей не надо, – встала в позу я и для пущей убедительности уперла руки в бока. Пусть не думает, что к безвольной овечке, покорно ожидающей разрешения своей участи, в стойло попала. – Исполняла обязанности – да, не отрицаю, но, скорее, по принуждению и в силу сложившихся обстоятельств, чем по собственному желанию. Экспресс-курс по перемещению между мирами мне никто не преподавал, поэтому со своими претензиями обращайтесь… – тут я запнулась, потому что не могла придумать никакой более-менее вразумительной вампирской инстанции и брякнула первое пришедшее в голову: – В общем, ты дверью ошиблась. Все, прием окончен.

Клыкастая красавица повела себя как истинная блондинка – удалила из глаз все мало-мальски разумные мысли и недоуменно захлопала накрашенными ресницами. А нечего меня в собственном соку мариновать. Еще немного – и я сама начну на все живое с голодным воем бросаться.

Но надо отдать вампирше должное, справилась она с собой довольно быстро. Нет, говорить ничего не стала, лишь еле уловимым движением перетекла вплотную ко мне и, приподняв двумя пальцами мое лицо за подбородок, принялась внимательно разглядывать меня со всех сторон. Пусть разглядывает, лишь бы шею не свернула.

Я же осторожно принюхалась. Не пахнет, зараза такая. Даже запаха духов, шампуня или геля для душа, без чего не обходится ни одна уважающая себя женщина, не чувствуется. Мне это жутко не понравилось. По моему представлению, пахнуть должно все. Не важно как и чем, но должно. А я мало того что чувствую все гораздо острее обычных людей, так еще и умею отличать так называемый «индивидуальный» запах, обычно тщательно скрываемый за всяким парфюмом. А когда что-то и уж тем более кто-то вообще не пахнет, для меня это все равно, что солнце на западе встанет, – дико, непривычно и паранормально.

Кстати, о солнце… За свое краткое пребывание в этом рассаднике вампиров я его еще ни разу не видела. Небо сплошь затянуто пеленой серых монотонных облаков, и никакого намека на улучшение погоды, а несколько слабых лучиков, на пару секунд пробившихся сквозь эту мрачную небесную толщу, не в счет. Интересно, у них тут всегда так или бывают прояснения? Правда, если учесть, что вампиры не выносят прямых лучей дневного светила, можно догадаться, с какой тщательностью они выбирают погодные условия своего постоянного места жительства.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как подлая вампирша, воспользовавшись моим излишне задумчивым положением (не ею ли навеянным, кстати?), примеряется к беззащитной иномирной шейке. Вот змея подколодная!

– Эй, а у тебя разрешение есть? – хрипло выдавила я из себя, пытаясь вывернуться из цепких пальцев и не оставить в них свою оторванную в неравном бою челюсть.

– Какое разрешение? – не сразу поняла мой освободительный маневр клыкастая блондинка, но уже изрядно помятый подбородок нехотя выпустила. Ага, сработало!

– На санкционированный глоток моей чудодейственной крови, – принялась я выдумывать на ходу.

Мной уже подмечено, что вампиры сильно теряются от нестандартных вопросов и действий, и это даже как-то раз спасло мою несчастную жизнь. Будем действовать в том же духе, авось и тут прокатит. – Несанкционированный – карается смертью! – кровожадно добавила я для усиления эффекта. Надеюсь, не переборщила.

– Вот как? – удивленно воззрилась на меня сбитая с толку дамочка. – И где можно получить такое разрешение?

– Раз не знаешь, значит, тебе не положено, – довольная своим умом и сообразительностью, пожала плечами я. – И вообще, ходят тут всякие, а я потом от потери крови страдай.

– С чего ты взяла, что я тебя кусать собиралась? – довольно натурально удивилась блондинка, явно пытаясь меня перехитрить, но я была настороже:

– Можно подумать, в мою шею ты носом тыкалась для идентификации запаха.

– Естественно, – клятвенно и вполне искренне уверили меня. – По запаху можно определить очень многое, вплоть до мыслей.

– Да? – Теперь пришла моя очередь удивляться. – А почему же тогда вампиры ничем не пахнут?

Волнующий меня вопрос сам сорвался с языка, но прикусывать несдержанный орган было уже поздно.

Вампирша снова закрутила кольцо на пальце и смерила меня задумчивым взглядом.

– А ты не так проста, как кажешься, хоть и осталось в тебе много чего человеческого. – При последнем слове она презрительно скривилась, словно кислятину проглотила.

– Человек – это звучит гордо, – высокомерно парировала я, выпячивая вперед грудь. Своим размером она, конечно, с вампиршиной не сравнится, но уж что есть, то есть. Не минус первый – и на том спасибо.

– Звучит, может, и гордо. – Наглая блондинка прикусила клыком идеально подведенную губу и подозрительно пискляво закончила: – Но вот выглядит как-то не очень впечатляюще.

Мое возмущение столь откровенным издевательством резко подскочило и погребло под собой жалкие остатки инстинкта самосохранения. Что эти сорняки эволюции себе позволяют?! Думают, отрастили кусачки – и все можно?! Ага, щаз! Так я и позволю этой заносчивой выскочке с античеловеческим аппетитом прививать мне комплексы неполноценности! Не дождется! И потом – мое чувство собственного достоинства гораздо важнее пары литров дурной крови, если таковой придется пожертвовать в этой неравной схватке.

– Знаешь, дорогуша, – мне было чрезвычайно сложно не шипеть от злости, но чего не сделаешь, дабы не упасть лицом в грязь, – умная женщина никогда не будет кичиться своими двумя высшими образованиями, – я непочтительно ткнула пальцем сначала в левый, потом в правый предмет нашего спора на теле вампирши, – которые вызывают у мужчин восхищение только на очень примитивном уровне. Хотя тебе это простительно, у блондинок обычно слишком мало других достоинств, а у тебя их аж целых два.

– А тебе, как я погляжу, даже с этим не повезло! – зло клацнула клыками у меня перед носом белобрысая упырица.

Вот зараза упрямая! За словом в карман не лезет. Ну ничего, мы тоже не лыком шиты.

– Зато мне повезло в другом, а это гораздо важнее.

– Это в чем же? – Тоненькая бровь скептически взметнулась вверх. Вампирша снова двинулась в непродолжительный тур вокруг меня, несовершенной, выискивая на теле исполняющей обязанности алаканты места, за которые можно было бы зацепиться взглядом.

– Тебе не понять, потому что это к высшим телесным образованиям не относится.

– Глядя на тебя, можно с уверенностью сказать, что у тебя вообще нет никакого образования, а это нельзя назвать «повезло», – высокомерно фыркнула вампирша и, завершив круг почета, демонстративно отвернулась, усиленно делая вид, что я не стою даже грамма ее драгоценного внимания и что закорючистая лепнина на потолке намного интереснее. Чего тогда пришла? Непонятно. Можно подумать, до меня гипсовыми финтифлюшками любоваться было некогда. Или их только перед моим прибытием повесили?

– М-да, как сказал Фонтенель, нет ничего печальнее жизни женщины, которая умеет быть только красивой, – вкрадчиво заметила я.

Блондинка скосила на меня темные очи и уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но так и замерла с некрасиво отвисшей челюстью и глупо хлопающими ресницами. Сказать ей было нечего. Отлично, уже два-ноль в мою пользу. Как же все-таки легко сбить вампира с толку. И как же приятно наблюдать за выражением крайней растерянности на его лице. Удивительно, раньше я за собой такого злорадства не замечала. Вот что вынужденные обстоятельства с людьми делают.

Но никакая сцена не может длиться вечно, если только она не запечатлена в мраморе. Вампирша, с трудом переварив полученную информацию, перестала изображать памятник самой себе и постаралась сделать хорошую мину при плохой игре.

– Зато красота всегда в цене, – заметила она и надменно улыбнулась, гордая своей находчивостью. Неугомонная какая!

– Только до тех пор, пока эта красота молчит, – не осталась в долгу я. – Встречают обычно по одежке, а провожают-то по уму, – и постучала себя пальцем по лбу, чтобы некоторые не подумали чего-нибудь не то.

– Можно и без одежки встретить, тогда и наличие ума необязательно. – Вредная блондинка решила мне ни за что не уступать и встала в позу, уперев руки в бока. При этом она как-то подзабыла, что является истинным вампиром и вполне может воспользоваться своим «фирменным» оружием, то есть гипнозом. Сейчас она походила на простую, основательно разозленную женщину. И расовая принадлежность не играла тут существенной роли.

Я, тоже изрядно задетая за живое, решила от вампирши не отставать и выдала на одном дыхании:

– Можно, конечно, и без одежки, не спорю. Только немая красавица будет вызывать гораздо больше жалости, чем красивая дурочка – восхищения.

– Ах ты… – Глаза моей спарринг-партнерши явственно налились кровью, но я сейчас и сама готова была вцепиться в нее не хуже голодной собаки в сахарную косточку (как в прямом, так и в переносном смысле). Пусть только попробует на меня клыки наточить.

– А сама-то…

– На себя посмотри…

– Да я тебя…

– Только попробуй…

– Да что тут пробовать-то…

Чем бы закончился наш чисто женский, пока еще словесный, поединок, одному богу известно, но его бессовестно прервали. Причем прервали в тот самый момент, когда разумных доводов у оппонентов уже не хватало, и две пары глаз начали лихорадочно выискивать в пределах досягаемости что потяжелее. Для усиления аргументации, так сказать.

– Что за шум, а драки нету? – раздался со стороны двери зычный бас, от которого мы с вампиршей дружно захлопнули рты и на удивление слаженно повернулись к досадному источнику помехи.

О, старый знакомый! Хотя, конечно, в темноте ночи при нашем славном появлении в этом мире вампира, «встретившего» нас, рассмотреть мне не удалось, поэтому не уверена, что нас сейчас почтил визитом именно тот страж порядка, а вот посох я точно узнала. Запоминающаяся вещица с невероятно красивым, словно подсвеченным изнутри изумрудным навершием, обрамленным тонкими лепестками из какого-то неизвестного мне угольно-черного металла и таким же вьющимся по всей длине посоха плющом. Оригинальная чеканка (или что это такое?) со вкусом выполнена. Может, конечно, сей атрибут передается из рук в руки, по принципу «смену сдал – смену принял», но хотелось надеяться, что нынешний обладатель посоха настроен более серьезно в плане решения моих затворнических проблем, в том числе и с едой. Пустопорожних зубоскалов мне уже хватило.

Зашедший «на огонек» вампир, высокий, с коротко стриженной темной шевелюрой, лет сорока пяти на вид, смерил нашу растрепанную компанию ничего не понимающим взглядом, огляделся по сторонам и, не найдя разумного объяснения произошедшего, вновь обратился к виновникам переполоха, к нам то есть:

– Так что вы не поделили, дэрэелы? Вас слышно на другом конце замка.

Ха! Значит, мои позывные в виде выбивания двери и крики о помощи никто не посчитал нужным услышать, а тут небольшое выяснение отношений – и на тебе, пожалуйста, – уже вся общественность в курсе женского междусобойчика! А ведь мы даже голос толком не повышали!

– Мы… э… да так… ничего особенного, – неуклюже принялась выкручиваться блондинка, при этом стараясь незаметно спрятаться от проницательных глаз местного стража порядка за моей спиной. И эта туда же!

Но малодушное поведение вампирши помимо досады дало мне еще кое-какую полезную информацию. Получается, товарищ с посохом – далеко не последнее лицо в данном королевстве, раз некоторые перед ним так трепещут и двух слов связать не могут.

– Я жду ответа! Что вы не поделили?

Ох, ох, ох! Какие мы грозные.

– Грудь, – со всей возможной серьезностью ответила я.

Не знаю, что у клыкастых аборигенов считается приличным, а что – нет, но мне точно терять нечего. Поэтому имею полное право быть предельно честной.

– Чью? – опешил от столь неожиданной откровенности страж, вмиг подрастеряв всю свою суровость. Бедняга даже посох чуть не выронил, однако успел на него вовремя опереться и не ударить лицом в грязь перед дамами.

– Ее. – Мой палец непочтительно указал на сопящую позади меня блондинку.

– А чего это сразу мою? – не захотела та быть крайней. Причем больше из чувства противоречия, чем по необходимости. – Все с твоей началось!

– Это еще с какой стороны посмотреть, – многозначительно фыркнула я и снова обратилась к впавшему в ступор мужчине: – А что за звери такие «дэрэелы»?

Надо же знать, с кем тебя только что сравнили, и стоит ли воспринимать данное обращение как оскорбление или же все-таки как комплимент.

– А? Что? – не сразу наладил связь с реальностью грозный вампир, не без труда отрывая рассеянный взгляд от «наглядного пособия» в глубоком декольте блондинки. Кажется, животрепещущая тема вызвала кучу эмоций не только со стороны женской части нашего теперь уже трио. Разница состоит только в том, что мы с вампиршей эти самые эмоции выплескивали наружу, привлекая тем самым повышенное внимание окружающих, а вот клыкастый мэн капитально ушел в себя.

– Дэрэела, недоучка ты чужеродная, – это максимально вежливое обращение к женщине, – взяла на себя функции переводчика белокурая язва и, скорчив максимально брезгливую физиономию, добавила: – Только не пойму, какое к тебе это имеет отношение?

Как же быстро она поменяла свое мнение насчет меня. Сначала любопытство, потом недоумение, а теперь я вообще бяка бячная. Интересно, вампиры все такие непостоянные или это мне опять так несказанно «повезло»? Собственно, чего удивляться? Сама себе яму вырыла и заслужила репутацию взбалмошной иномирянки. Хорошо еще, если меня тут за больную не держат, а то двухдневное затворничество уж больно на карантин смахивает.

– Глафирена, не забывайся! – неожиданно отмер ценитель женских прелестей и даже пристукнул по полу посохом, чтобы на него уж точно обратили внимание.

Мы, конечно, обратили. Каждая по-своему. Вампирша скромно потупилась и прикусила язык, а я начала давиться смехом. Потом посмотрела на притихшую блондинку и не выдержала – захохотала в полный голос. Это же надо так – опасного в своей красоте и смертоносности хищника назвать Глафиреной… Глафирой… Глашкой! Ой не могу! Вампир Глашка! У моего соседа по лестничной клетке, когда я еще в школе училась, так хомяка звали. Причем хомяк был с ярко выраженными суицидальными наклонностями. Он забирался по лесенке под самый потолок далеко не маленькой клетки, потом одновременно отпускал все четыре лапки и кулем летел вниз. Лежал так, приходя в себя, а затем снова лез вверх. И так по несколько раз на дню! Что бедный зверек этим мазохистским способом хотел донести до сознания хозяина, так и осталось невыясненным, но прожил грызун недолго. А вот я через столько лет вдруг вспомнила этого горе-хомячка и теперь задыхалась от хохота, представив холеную высокомерную блондинку, периодически падающую с потолка клетки, вскакивающую, опять забирающуюся на самый верх и снова падающую. А если еще удлинить красотке два верхних резца вместо клыков, то картина вообще получается уморительная.

– Миррен Карилен, кажется, она ненормальная, – недоуменно взирая на веселящуюся меня, поставила диагноз вампирша. И даже отошла немного в сторону, чтобы, не дай бог, не заразиться. – Так же, как и ее спутник, ведь он тоже ведет себя неадекватно. Может, переход через Врата так пагубно повлиял на их психическое состояние? Представляю, как изменились вкусовые качества крови…

Упоминание о «спутнике», который не мог быть никем иным, кроме Вадима, вмиг смахнуло всю мою чрезмерную веселость, словно веник паутину. Страх и тревожное неведение пусть за подлого, но единственного близкого мне здесь человека ледяной рукой сжали сердце. Собственнические инстинкты трусливо отступили на второй план.

– Где мой муж?! Что вы с ним сделали, кровопийцы?! – набросилась я на представителей упыриной братии, готовая любыми путями выцарапать из них хоть какую-нибудь информацию о своем благоверном. Во мне хотя бы есть капля вампирских генов, как-то защищающих от использования клыкастыми аборигенами по прямому назначению, а вот Вадим для них – потенциальная беззащитная жертва.

– Значит, тот псих с манией величия, что пришел вместе с тобой, – твой муж? – удивленно воззрилась на меня Глафира, снова принимаясь терзать свое массивное кольцо. – Какой кошмар!

– Он – ученый, ему по статусу положено быть несколько не в себе, – бросилась я на защиту своего благоверного.

– Первый раз вижу столько ненормальных людишек в одном месте, – удивленно приподняла идеальную бровь блондинка. – Обычно человечки здесь ведут себя более покладисто и так не истерят. Или в вашем мире все такие?

– Просто у некоторых отдельно взятых индивидуумов уже есть негативный опыт. – Мне сразу вспомнился безумный, поистине страшный взгляд Стефианира и два полностью обескровленных трупа впоследствии. – Только от ответа не надо уходить. Где мой муж?

– Ну… – Клыкастая язва сразу отвела взгляд и так многозначительно облизнулась, что мне стало нехорошо.

– С твоим спутником все в порядке, – поспешил реанимировать мое состояние Карилен, но только для того, чтобы снова окунуть в пучину тревожного неведения. – Пока.

– Что значит «пока»? – окончательно взорвалась я. – Почему нас расселили по разным комнатам и не дают видеться? Зачем закрывают на сто засовов и оставляют мариноваться в собственном соку? И почему нас не кормят, в конце концов?! Меня, по крайней мере. Это произвол, шовинизм и разжигание межнациональной розни! Ко всему прочему, мне нужно переодеться, почистить зубы, помыться, а то скоро блохи стадами гулять начнут. У вампиров бывают блохи? Ничего, если с гостями и дальше так поступать будете, обязательно заведутся.

Карилен внимательно выслушал все предложенные его вниманию претензии, смерил меня задумчивым взглядом и… поудобнее перехватил посох.

Опа-на! Кажется, сейчас тут кого-то будут бить. И этот кто-то – я, чтобы «в чужой рот свои клыки не переставляла», как говорят вампиры. Противопоставить столь грозному оружию мне было нечего, а умирать так бесславно, получив палкой по маковке или любой другой части единственного и любимого во всех отношениях организма, совершенно не хотелось.

– Миррен Карилен, можно я ее все-таки укушу, – повернулась вампирша к подозрительно молчаливому стражу и сложила губки бантиком. Вот стерва! А еще говорила, что не собирается мою кровь пробовать.

М-да, положеньице… С одной стороны клыки, с другой – посох. Если честно, мне не нравится ни то ни другое. И как прикажете теперь выкручиваться?

– Светлана… я правильно назвал твое имя, пришлая алаканта? – проигнорировал мужчина просьбу капризной блондинки и, дождавшись моего осторожного кивка, обратил-таки свой непроницаемый взор на Глашку. – Светлана и ее спутник до Лика Справедливых будут иметь статус неприкосновенности. Это закон, который тебе хорошо известен.

Ну наконец-то хоть что-то начинает проясняться! Значит, пока наши с Вадимом жизни вне опасности. Ровно до тех пор, пока не явится какой-то загадочный лик и не примется за нас всерьез. Теперь осталось выяснить, сколько времени нам отпущено до вынесения приговора.

– О Лике Справедливых будет сказано накануне, – словно прочитав мои мысли, продолжил Карилен. – А теперь, Светлана, если желаешь, я отведу тебя к… мужу. Вам принесут еду и напитки.

Желаю ли я? Ха, глупый вопрос. Конечно, желаю. И даже не знаю, чего больше – увидеться с Вадимом или набить голодный до состояния полного высыхания желудок, который на предложение поесть тут же откликнулся бурно и громогласно. И нечего на меня так подозрительно смотреть, раньше кормить надо было, а сейчас ничего не поделаешь – физиология.

Уже при выходе из тюремной камеры в стиле барокко я вдруг неожиданно вспомнила одну немаловажную вещь. Старалась не думать о ней с самого момента попадания в этот рассадник негостеприимных кровопийц, но лучше прояснить все сразу (тем более когда есть кому ответить), чем потом мучиться осознанием безвозвратно ушедшего времени.

– А на похороны нас пригласят или эта церемония у вас проходит в узком семейном кругу? Хотелось бы проститься по-человечески с… вампиром.

Вот ляпнула-то. Сейчас меня пошлют далеко и надолго, и буду я радоваться до конца своих дней, что не послали еще дальше и глубже.

Но меня не то что не послали, меня даже почему-то не поняли.

– На похороны? – озадаченно остановилась в дверях Глафирена и глянула так, словно я сморозила явную глупость.

Товарищ с посохом дипломатично промолчал, но как-то странно при этом улыбнулся. Еле заметно, будто прекрасно понимал, о чем идет речь, однако очень хотел, чтобы это его знание осталось незамеченным. Но ему не повезло – я заметила. Не люблю, когда меня водят за нос, бессовестно пользуясь ситуацией.

– Вот только не надо говорить, что в вашем мире трупы сами в землю закапываются, – не смогла не съехидничать я, с каким-то извращенным удовлетворением наблюдая за вытягивающимися лицами моих клыкастых конвоиров. – Мертвый биологический материал не способен к сознательным действиям, потому что не подвластен воле разума, – это уже я у Вадима всяких заумностей набралась.

На лице блондинки слишком явственно отразился процесс переваривания моей мысли. Боюсь, ей грозит несварение мозга.

– Так что там с похоронами Стефианира? – Меня начали изрядно злить постоянные вампирские недомолвки. Неужели так трудно ответить на простой, по сути своей, вопрос? – Или вы решили его забальзамировать в назидание потомкам, чтобы не шлялись без прикрытия по чужим мирам?

– Не волнуйся, алаканта, никто его бальзамировать не собирается, – снизошел до более конкретного ответа Карилен и низко склонил голову, подозреваю, не в знак скорби, а чтобы спрятать упрямую улыбку, не желающую покидать его губы. – Только, боюсь, на похороны Стефианира Кронеста из рода Исскуронов ты вряд ли попадешь.

– Но… – попыталась было встрять в разговор блондинка, но вампир сделал короткий взмах рукой, чтобы не вмешивалась. Я была ему за это безмерно благодарна – Глафирка опять наговорит много всего, а ничего конкретного так и не скажет, а я потом голову опять ломай над ее словесными ребусами. Нет уж, лучше иметь дело с этим вполне симпатичным мужчиной, от него больше толку. Да и информации тоже.

– Поэтому пока не стоит прощаться с ним… по-человечески, – закончил свою мысль вампир и быстро вышел в коридор, давая понять, что разговор на эту тему закончен.

– Понятно, – как можно равнодушнее пробубнила я ему в спину, но обида на этих напыщенных индюков с клыками все-таки прорвалась наружу. – Ничего страшного, переживу, а Стефу уже и так без разницы.

Странно, не думала, что банальный отказ проводить единственного достойного уважения вампира в последний путь меня настолько сильно расстроит. Я даже про двухдневный голод и нерадивого мужа забыла, вяло топая следом за своими бесчувственными провожатыми и глотая непрошеные слезы. А на что я, собственно, рассчитывала? Что меня тут примут с распростертыми объятиями и возведут в ранг национальной героини? Нет, конечно. Но элементарное «спасибо» за доставку в родные пенаты их заблудшего соплеменника я честно заслужила. О более глубоких мотивах моего испорченного настроения я старалась не думать вообще. У меня и так стресс, а если еще начну самокопанием, не дай бог, заниматься, тогда все, пишите письма. Позже со своими душещипательными заморочками разберусь, сейчас есть дела более насущные.

– Светка! Дорогая моя! Родная! Миленькая! – вопил между лихорадочными поцелуями Вадим, сжав при этом мое лицо ладонями так, что меня безбожно перекосило. – Я думал, мне тут конец! Эти упыри решили нас измором взять. Говорят, в одиночке у людей крыша моментально съезжает, и человек выбалтывает даже то, чего не знает. А от страха кровь вообще бродить начинает. Вампирюги, наверное, хотят из нас адреналиновый коктейль сделать. Я тут чуть не поседел с перепугу.

– Ошуши мея, – с трудом прошамкала я немилосердно сдавленной челюстью. Что же все за нее сегодня так и хватаются!

– Ну ничего! Мы еще посмотрим, кто кого! – словно не замечая моего плачевного положения, продолжал грозить всему вампирскому племени муж. – Пока мы живы, мы непобедимы! Это один в поле не воин, а вдвоем мы уже целое войско! Ой! Свет, ты чего дерешься?!

Мой благоверный запрыгал на одной ноге, потирая ушибленную голень, а я наконец обрела долгожданную свободу. Радость встречи как-то быстро сошла на нет.

– Вадим, я, конечно, тоже безумно рада тебя видеть в полном здравии, но это не повод делать из меня мисс криворожицу, – ворчливо ответила я на его несправедливое возмущение, предварительно убедившись, что непоправимого вреда моему многострадальному подбородку не нанесено. – Пластический хирург из тебя никудышный.

– Извини, это я от избытка чувств, – повинился Вадим, не торопясь, однако, ко мне приближаться.

Я скептически хмыкнула. Еще бы у тебя, дорогой, избытка чувств не наблюдалось, за сохранность собственной шкурки переживал, поди. Ведь, кроме меня, вытащить тебя из этой передряги больше некому. Вряд ли клыкастые аборигены, не дай бог что со мной случись, проявят максимум великодушия и сами проводят тебя до родного мира. Ага, дураков нет. Особенно если узнают, что это светило науки делало в своей лаборатории с их соплеменниками. И горе-ученый это прекрасно понимает.

Что ж, сейчас мы с Вадимом в одной упряжке, в чужом мире, законов и правил которого не знаем, а вокруг нас скорее враги, чем друзья, относящиеся к непрошеным гостям с гастрономической настороженностью.

На удивление быстро принесли ужин. Мы с Вадимом только и успели обменяться каждый своими затворническими новостями, которые удивительным образом совпадали. К нему, оказывается, тоже приходила Глафирка, пристально разглядывала «исчадие другого мира», а потом, презрительно сморщив свой очаровательный носик, сообщила о таинственном Лике Справедливых, который должен стать решающим в нашей незавидной судьбе.

Но обмен мнениями пришлось временно отложить. Нормальная, горячая, дурманяще пахнущая еда отбивала всякое желание думать. Тут был и запеченный целиком поросенок, и румяная картошечка, посыпанная сверху укропчиком, и всевозможная нарезка (я только навскидку видов семь колбасы насчитала, пока не начала слюной захлебываться), и салаты, и булочки, и свежие фрукты. Вот это я понимаю, гостеприимство. И чего, спрашивается, нас два дня голодом морили? Для профилактики, что ли?

Вадим, как истинный голодный мужчина, поспешно отобрал у молодого парня, принесшего нам роскошный ужин, поднос и утащил все умопомрачительное изобилие в глубину комнаты, где и занялся его более детальным изучением. Как ученый, он, видимо, боялся некоего подвоха со стороны наших хлебосольных тюремщиков. Однако это не повод быть неблагодарным.

– Спасибо, – учтиво кивнула я невысокому светловолосому вампиру и уже собралась было последовать за мужем, дабы помочь супругу в его увлекательном исследовании содержимого многочисленных тарелок, но что-то заставило меня задержать взгляд на подозрительно молчаливом прислужнике.

Я присмотрелась к простоватому на вид, ничем не примечательному лицу внимательнее и изумленно открыла рот. Человек! Самый обычный среднестатистический молодой человек, каких полно и в нашем мире. Светло-русые волосы, курносый нос с веснушками, бледно-серые глаза, коренастая, слегка сутулая фигура, и никаких клыков и багрового отблеска в бездонных зрачках. Но как такое возможно? Ведь для вампиров люди всего лишь шээри, а шээри в их понимании – просто корм. Или перед употреблением людей тут принято использовать как бесплатную рабсилу?

– Подождите, милейший, – поспешно окликнула я уже взявшегося за ручку двери парня, но он не удостоил меня ответом, пришлось придержать его за рукав, пока не сбежал. – Да подожди же! – от волнения я даже перешла на «ты».

Слуга обернулся и, вопросительно изогнув бровь, неуверенно посмотрел на меня. Я, радуясь, что контакт налажен, выпалила на одном дыхании:

– Ты ведь человек? Что ты делаешь в замке вампиров?

Выражение лица парня почему-то не изменилось.

– Как тебя зовут? – прибегла я к несколько иной тактике знакомства, стараясь придать своему голосу как можно больше доброжелательности. Если уж вампиры прекрасно меня понимают, то человек и подавно должен откликнуться на зов попавших в беду соплеменников, пусть и из другого мира. Чисто из солидарности.

И ответ я все-таки получила. Только совсем не такой, какого ждала.

Парень приложил руки к ушам, потом коснулся ладонью виновато улыбающихся губ и невнятно замычал. Да он глухонемой! Час от часу не легче!

– Свет, хватит к вампирам приставать, иди скорей сюда, пока все не остыло. Поросенок просто божественный! – окликнул меня так не вовремя муж, ученая натура которого сейчас пребывала в гастрономическом экстазе и воспринимать какую-либо иную информацию, не касающуюся еды, была просто неспособна.

– Вадим, но это не вампир! – потрясенно обернулась я к своему благоверному, пытаясь донести до его затуманенного ароматными запахами сознания сенсационную новость. – Он – человек!

– Тем более не приставай. Он свое дело сделал, еду нам принес. Значит, может быть свободен, – не отрываясь от разделывания румяной поросячьей тушки, отмахнулся муж. – Учти, я ждать не собираюсь, сама потом жаловаться будешь, что тебе мало вкуснятины досталось.

– Но… – снова обернулась я к глухонемому слуге, но его уже и след простыл. И когда только успел незамеченным выскользнуть из комнаты?

Я выглянула в коридор. Там царил сгущающийся вечерний полумрак надвигающихся сумерек. И ни одной живой души. Мертвой, собственно, тоже, что особенно радовало. Лишь занавески слабо колыхались на окнах, словно старались воспротивиться проникновению вечерней прохлады внутрь этого таинственного и поистине грозного сооружения.

Вообще-то такое странное безлюдье, точнее – безвампирье, несколько настораживало. Когда меня вели в комнату, отведенную Вадиму, которая, кстати, находится на другом конце замка да еще и этажом ниже, нам по дороге тоже никто не встретился. Сомнительно, что тут проживает от силы пара-тройка постояльцев, с коими я уже имела честь познакомиться, но тишина вокруг стояла противоестественная. Или вся основная жизнедеятельность наступает как раз с приходом ночи?

Проверять эту версию в гордом одиночестве не хотелось, поэтому я захлопнула дверь и решила, что нужно разбираться с проблемами в порядке общей очереди. На первом месте пока еще оставался мой бедный голодный желудок. Пора уделить ему более пристальное внимание.

– Свет, у меня такое впечатление, что ты с осени закормленная, – не переставая жевать, высказался Вадим и великодушно протянул мне поджаристый, еще не успевший остыть поросячий окорочок.

– Человек без еды может прожить около сорока суток, – философски парировала я, примеряясь к аппетитной ножке, – а в логове истинных вампиров, питающихся исключительно кровью, – еще неизвестно.

– Прекрати аппетит портить, давай хоть поедим нормально. – Мужа мои разглагольствования в качестве гарнира совершенно не устраивали. – Я так понял, надоедать нам с частыми визитами никто не намерен, так после ужина все и обсудим. Моему мозгу срочно нужны калории. И много!

Пришлось пожалеть нежную мужскую организацию, которая устроена так, что легкость мыслей напрямую зависит от тяжести желудка. К тому же я сама есть хотела неимоверно, а говорить с набитым ртом не очень-то удобно.

В общем, на какое-то время семейная ячейка общества по фамилии Назаровы забыла обо всех насущных проблемах, с головой (хотя правильнее было бы сказать – с желудком) погрузившись в набивание своих пустых животов.

– Эх, хорошо-то как! – примерно через полчаса сыто откинулся на кровати Вадим и закинул руки за голову. – Всегда бы так жил!

– А мозг от обилия калорий жиром не заплывет? – не смогла удержаться от ехидства я, компактным комочком устраиваясь среди многочисленных подушек. Укладываться под бочок к мужу, как я всегда это делала в моменты чисто женского умиротворения и ленивой неги, совершенно не хотелось. В душе поселилась какая-то стойкая отчужденность к этому двуличному человеку. Не ненависть и презрение, как того можно было ожидать, а именно отчуждение, когда еще не можешь забыть прекрасных, пережитых вместе мгновений, но понимаешь, что ничего подобного уже никогда не повторится. Ложь черной кошкой пробежала между двумя любящими душами. А любящими ли?

– Не-а, – лениво отозвался Вадим. – Моя гениальность не склонна к полноте. У нее тонкая изящная кость и отличный метаболизм.

– Тогда, может, еще кусочек?

На подносе к тому времени мало что осталось: косточки съеденного поросенка, пустые тарелки из-под нарезки, шкурки от фруктов, хлебные крошки, пара ложек салата в вазочке. И мой вклад в уничтожение пищевых запасов, которых вполне могло бы хватить человек на семь, был минимальным. Несмотря на два разгрузочных дня, впихнуть в себя я смогла самую малость, все остальное – заслуга моего благоверного. Никогда не предполагала, что в него столько еды влезает. Или это своего рода акклиматизация к условиям другого мира?

– С ума сошла?! – Муж посмотрел на меня с таким укором, будто я предлагала ему нечто совсем непристойное. – Я же не бездонная бочка!

– Да? А судя по количеству уже съеденного, очень даже похоже, – снова подпустила я шпильку.

– Хватит уже язвить, давай лучше делом займемся. – Вадим, кряхтя и охая от обжорства, принял сидячее положение и придвинулся ко мне. – Надо отсюда выбираться, и чем быстрее, тем лучше.

Кто бы спорил?

– Надо. А как?

– Слушай, милая моя Светочка. – Серые глаза за стеклами очков нехорошо сузились. – Ты открыла сюда портал, значит, на твоей совести нас и вытаскивать. Ты же у нас теперь алаканта. – Последнее слово было произнесено с таким сарказмом, что больше походило на ругательство. – А я так, простой человечишка, без каких бы то ни было выдающихся способностей.

– Не прибедняйся, дорогой. – Я постаралась за мягкой улыбкой скрыть рвущееся наружу раздражение и не дернуться от протянутой к моим волосам мужниной руки. – Твои таланты непревзойденны в своей оригинальности. И неповторимости.

– Я рад, что ты наконец это осознала. – Польщенный моей неприкрытой лестью, Вадим снова по-хозяйски развалился на кровати поближе ко мне, продолжая рассеянно перебирать пальцами мои растрепанные локоны. – Давай открывай свои чертовы Врата, и валим отсюда.

– Но… я правда не знаю, как, – несколько виновато принялась оправдываться я. – Я уже пробовала несколько раз, ничего не получается.

– Не может такого быть, – сразу отмел мою версию как нерабочую муж. – Значит, плохо пробовала.

– Вадим, я действительно не понимаю, как у меня это получилось в прошлый раз, – более твердо произнесла я и под видом смены позы несколько отодвинулась от такой неприятной ласки. Даже волосы за уши заправила, чтобы больше соблазнов их трогать у некоторых не возникало. – Мне кажется, что портал вообще открылся сам по себе или благодаря тому, что рядом был Стеф, а может, все дело в Стадии… Не знаю.

– Свет, что ты говоришь?

Я в ответ только неопределенно пожала плечами и демонстративно уставилась в безликий потолок. А что он хотел услышать? Или увидеть? Доказывать свою некомпетентность с помощью бестолковой пантомимы, должной якобы разорвать пространство и проложить мост между двумя мирами, совершенно не хотелось. Не люблю выглядеть глупо, даже перед собственным мужем.

– Вот влипли-то… – кажется, кое-кто наконец осознал всю серьезность нашей обоюдной проблемы и глубокомысленно засопел, тоже пытаясь выискать хоть какое-то решение на многострадальном потолке. Потолок, как ему и полагается, равнодушно безмолвствовал. Я тоже. А вообще-то Вадиму не мешает подумать, что постоянно упиваться собственной гениальностью и рассчитывать на мои новообретенные сомнительные возможности не слишком рационально.

Кстати, мне тоже неплохо было бы пораскинуть мозгами о жизни своей насущной. Страх одиночества и панический ужас неизвестности вроде пока прошли, умереть с голоду в ближайшие несколько дней не грозит, муж и по совместительству единственное в этом мире знакомое существо рядом возлежит. Так что…

Так что надо действительно подумать, как быть дальше. Только это самое «дальше» очень мутное и неопределенное. Вернуться назад, в родную реальность под названием Земля, хочется очень. Там все знакомое, хорошо известное, понятное и вполне предсказуемое. Было. Всего пару недель назад, пока мне на голову не свалился самый настоящий вампир из параллельного мира. Вот тут-то моя жизнь и перевернулась, да так, что до сих пор в себя прийти не могу. Все-таки информация – страшная сила. Жила себе спокойно, ничего не знала о тайной жизни собственного мужа, будучи свято уверена, что он в своем НИИ занимается разработкой какой-то безобидной вакцины. А пару дней назад выяснилось, что я к его работе имею самое непосредственное отношение – в виде подопытного кролика, которому по-тихому пересадили почку вампира. Точнее вампирши. И кто я теперь после всего этого? Уже не человек, но еще и не кровожадный монстр, так, ни нашим ни вашим. Людям на меня плевать, пока во мне помалкивают антисоциальные гены, а вампиры вроде и чувствуют что-то свое, но всерьез не воспринимают. Только муж продолжает активно переживать за «свое научное детище», да и то по причине единичности экспериментального образца. А если еще вспомнить, с какими «спецэффектами» в виде двух обескровленных трупов и полностью разрушенной лаборатории мы покидали наш мир, то возвращаться домой отпадает всякая охота.

Незавидное будущее в решеточку на пару десятков лет, с моей точки зрения, не выглядит излишне заманчиво и романтично. И домой хочется скорее по привычке, чем по необходимости, тем более что энергетика Земли может вскорости неадекватно повлиять на мой еще не до конца сформировавшийся полувампирский организм. Повлияет или нет – неизвестно, но испытывать негативные последствия чужих амбиций на собственной шкурке как-то не очень хочется. Вон сколько упырей полегло только при переходе через межмировые Врата, а те, что выжили, довольно быстро превратились в безжалостных убийц. Что грозит мне в случае несовместимости чужеродной энергетики, дремлющей в моем подопытном организме, с магией нашего мира, даже подумать страшно.

А здесь… Здесь я никто и звать меня никак. Моя судьба опять оказалась в чужих руках (наверное, точнее будет сказать: в клыках), и опять впереди туманная неопределенность без права на далекое будущее. Трудно сохранять достоинство, самоуважение и спокойствие, когда на тебя смотрят исключительно как на корм. Единственный вампир, который ко мне относился с некоторой долей симпатии и мог бы защитить (или, на худой конец, предупредить) хоть от каких-то темных сторон этого мира, мертв. Стефианир… Вредный, язвительный упырь, еще не друг, но уже не враг… Как же мне тебя не хватает! Гораздо больше, чем самой хотелось бы признаться…

Э нет, так дело не пойдет! Эта тема табу, раз и навсегда. Все равно что-либо изменить уже невозможно.

– Вадим, у тебя появились какие-нибудь соображения, что нам делать дальше? – не сильно рассчитывая на конструктивный ответ, поинтересовалась я. – Хотя бы как себя вести, у тебя же опыта в общении с кровососами гораздо больше.

Муж меня бессовестно проигнорировал. Неужели настолько глубоко ушел в себя, что сам теперь вернется не скоро?

– Эй! – Я осторожно потрясла своего личного научного гения за плечо. Ситуация у нас, конечно, очень нестандартная, можно даже сказать – из рук вон выходящая, не без моего прямого вмешательства возникшая, но это не повод так бессовестно меня игнорировать. – Давай вместе искать выход из создавшегося положения.

Заливистый храп красноречиво дал понять, что заседание семейного совета временно откладывается по причине наглого самоустранения одной из заинтересованных сторон. Нет, ну не подлец? Я тут, понимаешь ли, мучаюсь, свой среднестатистический женский мозг напрягаю, а он на пару с собственной гениальностью почивать изволит. Несправедливо как-то.

– Так! Назаров, а ну-ка подъем! – Тычок кулаком в бок не возымел должного действия, пришлось потрясти более основательно. – А ну быстро просыпайся! Враги наступают!

– А? Что? Какие враги? Где? – Муж с трудом разлепил веки, привстал на локте и принялся озираться по сторонам ничего не понимающим взором. Естественно, никого опасного, кроме меня, не обнаружил, а посему, осторожно поправив съехавшие почти на самый кончик носа очки, строго потребовал отчета о причине столь экстренной побудки: – Свет, тебе чего надо? Скучно стало? Ляг поспи, и все пройдет. И другим не мешай спа-а-ать.

Последние слова потонули в сладком зевке не обремененного серьезными заботами человека.

– Вообще-то мы с тобой решали стратегически важную задачу, – осторожно напомнила я.

– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – лениво ответил Вадим, снова укладываясь на кровать и устраиваясь поудобнее. Даже две пуховые подушки из-под меня выдернул, дабы комфорт был максимальным.

– Это во сне-то?

– А что тут такого? Менделееву его знаменитая таблица химических элементов в самом прямом смысле приснилась, Отто Леви во сне расшифровал природу нервного импульса, получив, кстати, за свое открытие Нобелевскую премию, Декарт нашел свое гениальное математическое призвание, так же сладко посапывая. Чем я хуже?

– Тем, что нам сейчас не нужны великие открытия, – раздраженно прошипела я, низко склоняясь к лицу до противности вальяжно развалившегося мужа. – Нам нужно собственные шкуры спасать!

– По поводу спасения с тобой полностью согласен, но засыпающий на каждом шагу организм к спасению достаточно инертен, поэтому хочу сначала выспаться, тем более что на нас пока никто не покушается, – не открывая глаз и вообще делая вид, будто я не соплю ему в небритую щеку, сонно промямлил Вадим. – А по поводу открытий… Вот ты и потренируйся свои порталы открывать, если спать не хочешь… только меня не забудь прихватить, если вдруг получится… ты ж без меня пропадешь… только… пух… сви… аха…

Последние слова плавно перешли в сонное сопение, а затем и в легкое похрапывание.

Я не стала больше делать попыток достучаться до совести своей второй половины. Какой смысл, если этой самой совести, как показали недавние события, у Вадима отродясь не бывало.

М-да… Как кичиться своим умом да права на заслуженный отдых отстаивать – так это мужчины всегда в первых рядах, а как в горящую избу идти или коня на скаку останавливать – это сразу на более ответственные женские плечи перекладывается. Тоже, что ли, выработать здоровый пофигизм и спать завалиться? Нет, не получится. Как бы ни хотелось мне закрыть глаза и вырубиться, чтобы на какое-то время выпасть из навязанной реальности, ничего не получится. Или стоит попробовать? А если вампиры и правда прямо сейчас возьмут и заявятся нашей экзотической кровушкой лакомиться? Боюсь, на одних моих сомнительных физических силах и несуществующем авторитете мы долго не продержимся. Максимум секунд тридцать, да и то только потому, что голодные кровососы будут сначала дико ржать над жалкими попытками одной странной девицы сохранить никому не нужные в этом мире человеческие жизни. А потом все равно кровь выпьют, с еще большим аппетитом, предварительно поблагодарив за приподнятое настроение. Или не поблагодарив, все зависит от моих личных актерских талантов, коих у меня отродясь не бывало.

Брр… Перспектива вырисовывается какая-то безрадостная и несколько однобокая, то есть несовместимая с жизнью в любом случае. Я чувствую себя мухой, попавшей в паутину: дергайся, не дергайся, а паук уже знает, что ты никуда не денешься. Осталось только дождаться, когда коварный пленитель проголодается и…

– Идем со мной, шайлари…

Ух как я подпрыгнула от вкрадчивого шепота, раздавшегося в сгущающихся сумерках похоронным набатом! Не заорала только по причине резкого спазма в горле. Большинство женщин в критических ситуациях визжат так, что ультразвуковые вибрации ласковой колыбельной покажутся, а я вот наоборот – звука издать не могу, голосовые связки не иначе как из солидарности вместе со мной в ступор впадают.

Медленно повернув голову на звук, я натолкнулась на полный голода взгляд. Холодный, неприятно заинтересованный, предвкушающий. Меня внимательно изучали, словно прикидывая, с какой стороны находится более лакомый кусочек. Молодец, Света, умеешь ты форсировать события.

Карилена (удивительно, что я с перепугу его узнала, по клыкам, не иначе), кажется, порадовала моя реакция на его кровожадную персону, и он решил не отказывать себе в удовольствии понаблюдать за мной и дальше. Меня же такое внимание сильно нервировало. Недавнее шапочное знакомство вряд ли послужит для вампира серьезным препятствием для утоления голода.

Моя рука непроизвольно потянулась к беззаботно спящему Вадиму и тронула его за плечо. Защита не сказать чтобы надежная, но вдвоем бояться не так страшно.

– Мм… – безапелляционно послал меня так и не проснувшийся муж, переворачиваясь на другой бок, спиной к происходящим событиям. Даже ладошки мило под щечку подложил, будто ему двух подушек мало было.

Я сильнее постучала по бесчувственному телу, но опять безрезультатно.

Так, с этим все понятно. Пьеса разворачивается по классическому сценарию – надежда не умерла, но уснула слишком крепко, чтобы поделиться со мной хотя бы капелькой призрачного оптимизма. Но когда смерть излишне жизнерадостно поблескивает глазами и клыками на расстоянии плевка, моя ставшая за слишком короткий срок запутанной жизнь уже не кажется такой уж отвратительной. И даже гнусный предатель, трусливо сваливший в такой ответственный момент в гости к Морфею, не вызывает закономерной неприязни. А что? И с более отъявленными негодяями бабы живут, зато свое, родное. Прямо как в анекдоте, когда проводили опрос по разным странам мира, за кого красивые женщины замуж выходят. В Англии красавица вышла замуж за старого хрыча, потому что он лорд, в Америке немощный трясущийся старикашка оказался миллиардером, а в России (горжусь своей исторической родиной!) эффектная красотка выбрала мелкого плюгавого мужичонку с одной извилиной, заявив, что у нас все мужики – дерьмо, так она нашла кучку поменьше. Моя же кучка сейчас продолжала чисто по-русски отлынивать от своих прямых супружеских обязанностей. Это я про защиту себя, любимой.

– Не буди его, Светлана. Идем, – пресек Карилен мою очередную попытку достучаться до мужа и в приглашающем жесте галантно протянул раскрытую ладонь.

Я с опаской покосилась на предложенную длань и на всякий случай немного отодвинулась. Мало ли. «Словно бездомной собаке показывает, что у него в руках пусто и коварных намерений по отношению ко мне нет», – сразу же подумалось мне, хотя в последнее предположение верилось с большим трудом. Чтобы вампир – да без злого умысла? Да я быстрей поверю, что тигры исключительно святым духом питаются, а от мяса у них анафилактический шок случается.

– Кто такие шайлари? – хрипло выдавила из себя я первое, что пришло в голову. Плохое начало разговора, конечно, но продолжать молчать и дальше становилось невыносимым. Паника приветливо махала платочком, сообщая, что уже в пути и скоро будет.

– Это гостья, – кратко и емко ответили мне.

– А гость как?

– Шайрэ.

– Странно, – на полном серьезе задумалась я над полученной информацией, не сразу заметив, что рассуждаю вслух. – Шайрэ – гость, шээри – еда… Подозрительное созвучие получается. Если попробовать разобраться в смысловых истоках этих двух понятий, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться об их образовании от единого корня.

Удручающее обращение выходит и какое-то непочтительное.

Вампир сначала уставился на меня широко распахнутыми глазами, словно на мне внезапно выросли целых три рога, причем в самых неподходящих местах, но по мере осознания мною сказанного как-то весь сжался и низко опустил голову. Ага, значит, я угадала. Не зря у меня по русскому всегда пятерка была! Вряд ли, конечно, мой родной язык и местное наречие можно рассматривать с точки зрения общности, но правила словообразования обычно везде одинаковы.

Однако радость от собственной сообразительности была недолгой. Мое внимание привлек странный хрюкающий звук. Я недоуменно подняла глаза и даже растерялась от увиденного, не зная, что и предпринять. Карилен трясся в беззвучном смехе, закрыв лицо руками и изредка издавая совершенно не подобающие его кровожадной натуре всхлипы. Мне было бы, конечно, намного приятней думать, что он плачет, но – увы и ах! – это клыкастое недоразумение бессовестно ржало. Надо мной, между прочим!

– Вот уж воистину – то, что для вампира радость, для человека – смерть, – с нескрываемой горечью в голосе изрекла я, окончательно уверившись в своих догадках. Эх, быть мне сегодня десертом (это я себе еще польстила)!

Карилен завибрировал еще активнее и тыльной стороной ладони принялся вытирать выступившие от смеха слезы.

«Интересно, а у всех вампиров такие тонкие изящные пальцы?» – опять совершенно не к месту подумалось мне. Воображение услужливо подсунуло образ играющего почему-то на скрипке клыкастого аристократа на сцене дешевого прокуренного ресторана… Вокруг полно самого разного народу, все пьют, едят, разговаривают о каких-то пустяках, решают пустопорожние проблемы и даже не представляют, что раздирающая душу музыка, срывающаяся с натянутых струн, – это реквием, реквием по всем тем, кто сейчас находится в зале. Потому что уже через несколько минут скрипач решит, что достаточно набренчал себе аппетит и пора бы уже немного подкрепиться. Тогда-то и начнется самое главное представление этого вечера – бенефис крови, дебют смерти и феерия жизни. А пока пальцы вампира, такие красивые, чувственные, нежные, продолжают, словно любимую женщину, ласкать старинную потертую скрипку, навевая мысли о…

– Не смотри на меня так, – с трудом выдавил из себя вампир, не слишком успешно пытаясь вернуть на довольное лицо хотя бы толику серьезности. Получалось у него из ряда вон плохо.

– Как «так»? – Щеки предательски запылали, и я стыдливо отвела глаза. И почему мне в голову в присутствии вампиров всякий бред лезет? При общении с людьми за мной подобного не водилось.

– Будто вампир с многовековым стажем – это не я, а ты. – И Карилен не удержался – снова расплылся в жизнерадостной клыкастой улыбке, махнув рукой на вконец испорченный имидж страшного и ужасного кровопийцы.

Вот только меня его брызжущая во все стороны доброжелательность отнюдь не успокоила. Мало ли какие у кого методы добывания пищи. Змеи, например, часто гипнотизируют свою добычу, лишая ее возможности удрать, кошачьи долго сидят в засаде, поджидая, пока нерадивый прохожий зазевается и пройдет слишком близко, волки загоняют жертву всей стаей, нагуливая тем самым не только аппетит, но и чувство коллективизма, насекомые строят всяческие хитроумные ловушки со множеством прибабахов. С привычными и хорошо знакомыми на Земле животными все достаточно просто, а вот в вампирологии я полный «чайник». Вдруг у вампиров принято сначала поговорить по душам, расположить будущую трапезу к себе, а уже потом съесть? Хотя одна хорошо знакомая клыкастая личность на моих глазах без всяких предупреждений укокошила двоих человек. Однако, думаю, это простое исключение из правил, обусловленное чужим враждебным миром и «съехавшей крышей».

Воспоминание о Стефианире злобной кошкой заскреблось в душе, и я довольно резко тряхнула головой, поспешив прогнать непрошеные и совершенно неуместные мысли.

– Ладно, шайлари Светлана, – продолжая клыкасто улыбаться, снова протянул мне руку Карилен. – Идем уже.

– И куда это? – недоверчиво поинтересовалась я. – В обеденную залу и сразу на стол? Надеюсь, блюдо хотя бы выстлали чем-нибудь мягким, например, листьями салата или пучками укропа?

– А красная икра в качестве перинки не подойдет? – проявил прямо-таки отеческую заботу этот не на шутку разошедшийся тип. – Или шайлари предпочитает черную?

– Ни то ни другое. – Я брезгливо поморщилась, с удивлением отмечая, что набор привычных на Земле деликатесов актуален и в этом мире. – Не люблю сырость, да и рыбой потом от меня вонять будет, за неделю не отмоешься.

– А ты считаешь, что после исполнения обязанностей главного блюда на праздничном столе тебе действительно нужно будет помыться? – И столько неподдельного удивления в голосе, что я невольно отшатнулась.

Так, все понятно. Мне довольно мягко намекнули, что рыбное, да и любое другое послевкусие должно беспокоить меня в самую последнюю очередь. Чесноком разве что натереться. Может, это если уж не отобьет у вампиров аппетит, то хотя бы изрядно его подпортит.

– А с ним что будет? – Я осторожно кивнула на безмятежно спящего Вадима, запоздало сообразив, что не стоило, наверное, привлекать к мужу излишнее кровопийское внимание.

– У тебя есть какие-то конкретные предложения? – тут же проявил заинтересованность Карилен, разве что не облизнулся в предвкушении. – Готов выслушать. Люблю, знаешь ли, разнообразие… – и такой красноречивый взгляд в сторону ничего не подозревающего Вадима, – в меню.

– Предложение есть, – усиленно закивала я, торопясь исправить собственную оплошность, но плотоядный оскал моментально сбил весь настрой. – Точнее, не есть… Нет, не так. Короче… Может быть… Наверное, не стоит…

Прикованное к мужу клыкастое внимание сильно напрягало, мысли окончательно запутались. Пришлось замолчать, чтобы не наговорить еще какой-нибудь ерунды. Благо компания располагает к глупостям хотя бы потому, что может стать последней в моей (да и не только) жизни. А подставлять под вражеские клыки пусть и неблагонадежного, но все-таки мужа, да еще и единственного представителя своего мира, как-то не очень хотелось. Я еще не так низко пала, чтобы платить за нанесенные разочарования, обиды и загубленную жизнь той же монетой. Не хочу уподобляться подлецу, становясь на путь коварства и предательства.

– Все-таки человеческого в тебе гораздо больше, – снисходительно покачал головой вампир, будто прочитав мои мысли.

– Ничего удивительного, – без особого оптимизма пробурчала я, но тема о себе любимой показалась мне гораздо более безопасной. – Странно было бы тридцать лет прожить человеком, а потом в одночасье стать кем-то другим. Может, стоит попытаться поискать во мне сходство с кроликом?

– Не вижу необходимости. – Мою попытку пошутить в очередной раз не оценили.

М-да… Разговор начал заходить в тупик. Никакой конкретики, определенности и даже намека на возможную вероятность хоть какого-то соглашения. Причем с обеих сторон.

– Ладно, Светлана. – Карилен нахмурил лоб, будто вспомнил о неприятном, но еще не выполненном деле. – Забавно с тобой общаться, но нам пора, – и, уже не надеясь на силу собственного убеждения, потянул меня за руку. – Идем.

– Зачем? – Я с насиженного места вставать не торопилась и для надежности ухватилась за подушку – не ахти какая подмога, но моральный дух она подняла. – Мне и тут неплохо. Вполне себе уютненько, миленько, муж под боком. А еще тут кормят. И потом – куда ты меня хочешь затащить?

– К тебе.

– А что, здесь нельзя этим заняться? – Я откровенно не понимала всех этих бесплодных хождений туда-сюда – достойного отпора мы с Вадимом все равно дать не сможем, даже если бы свекровь в качестве бультерьера с собой прихватили. Так какой смысл тащиться в другой конец замка только для того, чтобы что-то там со мной сделать?

– Нельзя. Тут твой муж мешает.

После такого неординарного заявления я не только мигом растеряла все придуманные доводы в защиту иномирных меньшинств, но и способность к какому бы то ни было сопротивлению. Этим не преминул бессовестно воспользоваться клыкастый искуситель, мягко, но твердо, словно душевнобольную из опасной зоны, увлекая меня из комнаты.

Горящие факелы на стенах вдоль всего коридора мягко разгоняли подступающие сумерки. Дверь за моей спиной бесшумно, а оттого излишне зловеще, закрылась, и я осталась один на один с вампиром.

– А чем он мешает? – почему-то шепотом удосужилась наконец поинтересоваться я.

– Своим присутствием.

Поистине краткость – сестра таланта и свекровь взаимопонимания.

– Что вы собираетесь с ним сделать?! – Мои мысли сейчас были узконаправленными и вертелись исключительно вокруг одного не слишком благородного человека.

Карилен обреченно закатил глаза к потолку.

– Может, правда, стоит принять его на грудь, чтобы одна патологически заботливая особа перестала выносить мне мозг? – словно советуясь сам с собой, пробормотал мой немногословный провожатый.

– Только попробуй! – Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Знаешь, что я тогда с тобой сделаю, ты, жертва гемоглобиновой зависимости?

Широкая улыбка в стиле вамп была слишком красноречива, чтобы обольщаться – мне не поверили, даже если бы знали. Я тоже попыталась хищно оскалиться, но мои зубы против вампирских выглядели так же жалко, как детская хлопушка против ядерной боеголовки.

– Смешная ты, – продолжая плотоядно лыбиться, Карилен словно невзначай оперся рукой о только что закрытую дверь.

Заподозрил, наверное, что я сейчас брошусь обратно в комнату и до последней капли собственной крови буду защищать своего дрыхнущего без задних ног благоверного. Если честно, он был недалек от истины, подобное я и собиралась осуществить, но засов в виде вампирской длани и остатки здравого смысла сработали лучше всяких тормозов. Во-первых, прорываться с боем через превосходящего по силам противника довольно глупо (а кое-кто, когда проснется, все равно этого не оценит), а во-вторых, нам что-то про Лик Справедливых говорили, до явления которого мы вроде как неприкосновенны. Утешение, конечно, слабое, но другого все равно нет.

До моих тюремных хором добрались на удивление быстро. То ли я меньше по сторонам глазела, задумавшись о своем, земном, то ли Карилен вел меня более коротким и неинтересным путем. Снова оставаться в одиночестве, да еще и на ночь глядя, совершенно не хотелось. Этот опасный, но вроде благодушно настроенный ко мне вампир, конечно, не лучшая компания для ночных посиделок, но за неимением лучшего…

– А почему ты сейчас без посоха? – словно между прочим поинтересовалась я, когда клыкастый провожатый (или все-таки конвоир?) остановился у порога моей камеры класса люкс.

– Это не посох, а жезл, и носят его Ведущие кланов. Он позволяет отслеживать чужаков на наших землях.

Сухой и лаконичный ответ без права на дальнейшие расспросы. Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось.

– А почему мы за все время хождения по замку никого не встретили? – попыталась я зайти с другой стороны. – У вас тут мертвый сезон, что ли?

– Что-то типа того, но это ненадолго.

Легкая-легкая, едва заметная усмешка скользнула по его губам. Мне стало не по себе. Неужто гадость какую замыслил? Тонкая аристократическая рука уже плавно легла на дверную ручку и с нежностью истинного интригана ее погладила. Переступать порог комнаты расхотелось окончательно. Может, половичок попросить и в коридоре обжить какой-нибудь укромный уголок, предварительно выставив оттуда паука или даже целое семейство тараканов?

Судя по громогласному смеху, заставившему меня вздрогнуть, последнюю фразу я снова произнесла вслух. Нехорошая какая привычка появилась у меня в последнее время, не иначе как вредное воздействие местной атмосферы. Или магнитный фон тут излишне активный для меня?

– И тебе не стыдно? – слегка покраснев от осознания своей глупой несдержанности, проворчала я. Надо учиться думать про себя, а то уже вампиры надо мной ржут.

– Не-а, – радостно признался Карилен и распахнул-таки злополучную дверь. – Первый раз встречаю женщину, готовую променять шикарную мягкую кровать на жесткий неудобный коврик с сомнительным соседством.

«Сдается мне, в этом мире любое соседство сомнительное, вопрос только в габаритах и способе питания», – подумала я и тяжко вздохнула.

– Только имей в виду, – продолжал напутствовать вампир, аккуратненько так пропихивая меня внутрь. – Паук и уж тем более тараканье семейство будут яростно отвоевывать обратно свое законное место жительства.

– Тлетворное влияние вампиров, – смирилась с неизбежным я, входя в полумрак своего богато обставленного узилища. А что еще оставалось делать? Выбора-то никто не представляет, а бежать некуда.

– Вряд ли. Просто насекомые тоже не любят несанкционированных захватчиков. Приятной ночи!

– Угу, ты еще в рейдерстве меня обвини, – пожаловалась я окружающему пространству и, спохватившись, уже громко, но запоздало крикнула в еле заметную щелку между косяком и дверью: – Эй, свечку хоть дайте, упыри бесчувственные! Тут темно и страшно!

Дверь, не изменяя своим привычкам, безмолвствовала, открыть ее, конечно, тоже не получилось. Пяткой я решила не рисковать и поберечь сию драгоценную часть тела для более подходящего случая. Все равно, как показывает недавний опыт, пользы от такого членовредительства с гулькин нос, а какую-нибудь травму я себе и без мазохизма могу заработать. Например, шею свернуть в потемках… Но это уж если совсем не повезет. А пока что я жива и относительно здорова (чему, надо отметить, несказанно рада), осталось только выяснить самую малость – надолго ли?

М-да, положеньице… И расправляться с нами тут почему-то не торопятся, но и уважения ни на грамм. Хоть покормили нормальной, можно даже сказать ресторанной едой, что уже радует. А самолюбие и эмоции… да пусть пострадают немного, в отличие от физической составляющей организма они быстрее восстанавливаются. Ну или приспосабливаются к новым обстоятельствам, это уж от крепости нервов зависит. Мои держатся из последних сил. Молодцы! А вот Вадькины, похоже, или сдохли окончательно и бесповоротно, или еще не до конца поняли, в какую бяку мы вляпались. В свете последних событий даже не знаю, что лучше.

С этими оптимистичными мыслями я завалилась спать, отбросив в сторону пустые страхи и тихую панику, короедом подтачивающую веру в светлое будущее. Думаю, если со мной все-таки решат расправиться в лучших вампирских традициях, то сие событие вряд ли пройдет мимо меня, а вот отдохнуть как следует совсем не помешает. Да и принять горизонтальное положение хотелось все сильнее и сильнее.

Не посчитав нужным сопротивляться такому заманчивому желанию, я завалилась на широченную кровать, здраво рассудив, что вполне могу себе позволить пострадать с максимальным комфортом. Но сон сморил меня, едва голова коснулась подушки.

А потом потянулись дни напряженного ожидания и какого-то неприятного однообразия. Меня словно собачонку два раза в день выгуливали до комнаты Вадима, где нас обильно и вкусно кормили, милостиво давали пообщаться друг с другом около двух часов, а потом конвоировали обратно.

Сопровождающим почти всегда выступал Карилен, с неизменной издевательской улыбочкой пытающийся играть роль галантного кавалера. Получалось у него, честно говоря, не очень. Этот местный зубоскал не упускал возможности подчеркнуть мою исключительную аппетитность и желание первым снять пробу со столь экзотического деликатеса. Я сначала внутренне обмирала от каждого его взгляда, в любой момент ожидая клыков в горло, но довольно быстро поняла, что этому зубастому гаду просто нравится меня пугать. Я бы даже сказала, конкретно этот вампир относился ко мне с легкой долей ироничной симпатии. По крайней мере, мне очень хотелось так думать. Да и реальных попыток продегустировать иномирную гостью веселый Карилен пока не предпринимал.

А вот парочка его товарищей, которым несколько раз выпала сомнительная честь провожать меня на свидание с мужем и обратно, оказалась настроенной менее… дружелюбно, что ли. Нет, они не пытались причинить мне или Вадиму какой-либо вред или куснуть ненароком в темном закоулке, но одного угрюмо-отстраненного взгляда и легкой клыкастой ухмылки было достаточно, чтобы не обольщаться. Не трогают, пока им это запрещено. А запрещено, надо полагать, до Лика Справедливых.

Знать бы еще, что за явление такое – Лик Справедливых. Местный аналог Государственной Думы? Сходняк авторитетов? Дворянское собрание? И почему приходится его так долго ждать? Неужели вампирам тоже свойственны бюрократические проволочки? Собственно, клыкастым аборигенам торопиться некуда, они живут не одну тысячу лет, а вот я уже на полном серьезе подумываю, не начать ли ставить зарубки на дверном косяке, потому что к середине второй недели нашего вынужденного пребывания в Айдаре я начала немного теряться во времени. А тут хоть какое-то подобие календаря будет. Надеюсь, вампиры не сильно расстроятся, заметив столь неординарный подход к украшению их вычурного интерьера.

Вадима же, кажется, потеря во времени не так сильно тревожила, как потеря в пространстве. Он регулярно продолжал изводить меня своими претензиями по поводу нашего несанкционированного попадания в этот «рассадник потенциальных убийц» и требованиями срочного возвращения в «родные российские пенаты». Можно подумать, я в поросячьем восторге от этого межпространственного круиза с готическим уклоном. Вот только билет оказался, по закону подлости, в один конец. И сколько я ни пыталась восстановить в памяти тот злополучный день, сколько ни старалась вспомнить все свои движения, мысли и даже эмоции, открыть портал на Землю почему-то не получалось.

Порой казалось, что еще чуть-чуть, всего один взмах рукой, короткий, судорожный вдох – и воздух подернется рябью, нехотя открывая передо мной провал в сверкающую бездну. Дорогу домой. Путь в никуда. Но мне каждый раз не хватало этого самого «чуть-чуть». Была ли проблема в моем сомнении в успехе или я действительно не учитывала чего-то важного, не знаю, но факт оставался фактом – у меня ничего не получалось. Вадим же считал, что я специально его мариную в этом кошмарном вампирском соусе, так сказать, в отместку «за все то хорошее, что он для меня сделал». Я с ним даже перестала спорить на эту тему – бесполезно. Мания величия мужа вкупе с недавно приобретенной трусостью сильно переплюнули его гениальность и теперь бурно порастают сорняками заносчивости. Вадим до ужаса боялся, что я из чувства справедливого отмщения поведаю истинным хозяевам этого мира всю правду об участи пропавших вампиров. Общение с некогда самым близким и дорогим мне человеком стало изрядно тяготить. Его испорченный научными изысканиями ум «не мог обходиться без круглосуточной практической и аналитической деятельности», а «работа вхолостую» губила на корню всю его выдающуюся гениальность. Крайним, естественно, выступал один наш общий клыкастый знакомый, который, по словам Вадима, мог бы и в нашем мире сдохнуть с тем же успехом. А подставлять друзей по меньшей мере подло.

Слушать все это было выше моих сил. Я даже хотела попросить, чтобы наши свидания полностью отменили или хотя бы сократили до двух-трех в неделю, чтобы моя нервная система могла немного восстановиться от избытка негативных флюидов, но потом передумала. Если лишусь общения даже с таким ничтожеством, как мой муж, сама сойду с ума, и довольно быстро. Здесь ведь ни книг, ни телевизора, ни тем более Интернета не существует. К тому же Вадим не всегда впадал в гениальный маразм, иногда его посещали вполне приземленные, пусть и не слишком нормальные мысли.

– Светка, ты должна мне помочь! – однажды набросился на меня Вадим, едва я переступила порог его комнаты. Голубые глаза лихорадочно блестели, что мне совсем не понравилось. – Попробуй узнать, есть ли у кровососов хоть какие-то способы заморозки. Ну, портативные холодильники там, хладоагрегаты или что-то типа того, – заметив мой непонимающий взгляд, быстро пояснил муж. – Пожалуйста!

– Зачем тебе это надо? – с подозрением осведомилась я. Может, у людей в этом мире тоже безумие развиваться начинает, как у вампиров в нашем?

– Заготовки на черный день хочу сделать, тут ведь все экологически чистое, без нитратов и пестицидов, – нашелся с ответом муженек, но голос звучал настолько приторно-фальшиво, что поверить в искренность сказанного мог бы разве что полный глупец. – Сколько мы тут еще пробудем – неизвестно, а я всякие маринованные и соленые вещи сама знаешь как люблю.

– Знаю, – хмуро кивнула я. Мой благоверный действительно мог за один вечер уговорить двухлитровую банку соленых огурцов или лечо, а закатанные мной помидоры, особенно если они малюсенькие, вообще щелкал как семечки.

– Ну вот! Я хочу сам консервированием заняться, а где хранить-то? Жалко, если такая вкуснятина пропадет.

– А погреб чем тебя не устраивает? Там дубняк жуткий, – предложила я свое решение мужниной проблемы.

– Не пойдет, – опечаленно отверг мою здравую идею Вадим. – Погреб наверняка общественный, а тут вон какие подозрительные личности ошиваются, разворуют ведь все.

– Ладно, я попробую.

– Умничка ты моя! – Новоявленный консерватор от избытка чувств чмокнул меня в нос. – Я в тебе нисколько не сомневался.

А вот я в нем очень сомневалась, но значения странной просьбе не придала. Мало ли какие у гениев могут быть причуды после перехода в иной мир. У меня вот тоже свои заморочки появились.

Стремительность развивающихся событий с момента раскрытия страшной тайны профессора Назарова сначала не оставляла мне времени подумать над всем происходящим, а теперь, когда я оказалась предоставленной сама себе и каждый прожитый день не проливал свет на мое даже самое ближайшее будущее, думать было просто страшно. И больно. Больно от ощущения подлого предательства, от осознания, что столько времени сердце слепо верило тому, кто бессовестно использовал меня в достижении своей эгоистичной и тщеславной цели, от разочарования в том, кого долгие годы считала своим другом, второй половинкой, единственным, любимым…

А еще была боль невосполнимой утраты. Боль от безвозвратной потери того, кто не был врагом, но и не стал другом, от щемящей душу тоски по стремительно ворвавшемуся в мою жизнь и так же стремительно ушедшему из нее вампиру. От странного ощущения чего-то незавершенного, но навсегда потерянного. От холодного липкого ощущения одиночества. И вот от этого было по-настоящему страшно и тоскливо. По ночам не выла на луну только по причине отсутствия привычного в нашем мире ночного светила как такового. Если даже оно и было, пелена густых монотонных облаков надежно закрывала его от моего тоскливого взгляда. Невольно всплыли в памяти стихи, написанные моей мамой. Я нашла тоненькую, исписанную корявыми строчками тетрадку уже после ее смерти и долго не могла поверить, что она умела так писать. Пусть немного неказисто, но очень искренне:

В сердце злая насмешка судьбы

Притаилась улыбкой смертельной,

Мне не выдержать этой борьбы

Со своею тоской беспредельной.

В сердце грусть и тревога опять,

И предчувствие часа лихого,

Но когда – мне пока не понять,

Я не знаю ответа прямого.

На вопросы раздумий моих,

Когда за полночь стрелка спешила,

В сердце странный осадок от них

Я вдруг только сейчас ощутила.

Я смотрю в пропасть синих небес

Без надежды найти там ответы,

Яркий луч вспыхнул вдруг и исчез

Глубоко-глубоко в мире где-то.

В безграничном пространстве ночном

Засыпают уставшие звезды,

Я сижу под открытым окном,

Вытирая украдкою слезы.

В сердце грусть, в сердце боль,

в сердце смерть…

В сердце то, что не видно глазами,

В сердце то, что не встретится впредь,

В сердце то, что не смоешь слезами.

И сейчас эти мамины стихи как нельзя лучше отражали мое плачевное душевное состояние….

Но вскоре страх притупился, сменившись состоянием отстраненного равнодушия. Не все ли равно, что будет со мной завтра, если я никак не смогу повлиять на ситуацию? Думаю, в живых нас тут не оставят в любом случае, вопрос – зачем так долго откладывать момент расправы? Клыкастый суд присяжных никак не придет к консенсусу, насколько один вид казни будет предпочтительнее другого в отношении таких злостных преступников, как мы? Или у них нет штатного палача и вампиры передрались за право первыми выступить в этой новой и такой интересной роли? В любом случае окончательного итога нашего с Вадимом здесь пребывания это не меняет. Поэтому остается лишь покорно сдаться на милость победителей и ждать утро своей казни, в глубине души уповая, что это будет никак не сегодня.

Зато я нашла себе оригинальное развлечение. Завела домашних питомцев. Правда, не совсем домашних, да и питомцами их назвать можно только с очень большой натяжкой, но в условиях долгих часов полной изоляции на безрыбье и рак неплохая компания… Собственно, а почему на безрыбье? Рыбок я себе и завела. Тех самых, которые так мило клацают зубками-лезвиями под моими окнами. Уж не знаю, чем кормят этих жертв генной инженерии их настоящие владельцы, но я их самым настоящим и бессовестным образом спаивала. А что? Бар в моей одноместной камере огромный, алкогольной продукции навалом, я при всем своем желании столько не выпью, а бедная женщина так много времени предоставлена сама себе. Вот и приходят в голову всякие бредовые идеи.

Сначала я вообще-то собиралась выпить в гордом одиночестве, сидя на подоконнике и глядя в неведомые дали чужого для меня мира. А потом… чисто случайно вниз глянула. Рука непроизвольно дрогнула, ножка бокала хрустнула, когда я чуть сильнее сжала хрусталь, и все мое «успокоительное» вместе с тарой отправилось в озеро. Выступившую из небольшого пореза на ладони капельку крови слизнула непроизвольно, но тут же про нее и думать забыла, застыв с открытым ртом и ошалело наблюдая, как сторожевые рыбешки прямо на лету хватают рубиновые капли вина, а потом, высунув уродливые морды из воды, смотрят на меня с затаенной надеждой. Содержимое стоявшей рядом бутылки я вылила в озеро уже автоматически. Счастью «пиранек» не было предела.

Смотреть на дерущихся за капли элитного алкоголя мутантов было забавно и как-то дико. К тому же на чешуйчатых мордах появилось такое блаженное выражение, а на меня смотрели с таким нескрываемым обожанием в водянистых глазах, что вопрос: «Кто пойдет за «Клинским?» не вызвал никаких сомнений. Я не поленилась, сходила еще за двумя бутылками и храбро вылила в озеро обе сразу. Мне преданно замахали хвостами, умудрившись даже на такой высоте обрызгать благодетельницу с ног до головы.

Так и повелось. Когда мне было особенно муторно, то есть сразу после напряженных встреч со своим чокнутым гением, который умудрялся почти каждый раз довести меня до белого каления, я направлялась к бару, доставала оттуда пару-тройку бутылок и шла «кормить» свою оригинальную живность. Психологи утверждают, что рыбки успокаивают…

М-да… Завела себе аквариум…

Но то самое «сегодня» все-таки настало. И как всегда неожиданно и не вовремя.

Очередное утро чужого мира встретило меня не слишком дружелюбно. В дверь барабанили так, что захотелось в ответ постучать этой самой дверью по голове тому, кто за ней стоит. Причем его физическая сила и видовая принадлежность не имели для меня на данный момент никакого значения.

Причин моей столь повышенной раздраженности было две. Первая – за окном только-только начало светать, а значит, спала я от силы пару часов, а вторая – накануне после очередного вечернего общения с мужем моя нервная система потребовала незамедлительного опустошения местного бара, при этом не удовлетворившись одной бутылкой какого-то сладкого и, судя по ощущениям, малоалкогольного ликера, а ополовинив вдогонку емкость с жидкостью покрепче, по вкусу напоминающей наш земной коньяк. Благо пить в одиночку не пришлось. Водоплавающие собутыльники с удовольствием составили мне компанию, даже сочувственно клацали зубами и качали головами, когда я начала жаловаться им на жизнь. Они бы с удовольствием и обниматься полезли, по крайней мере, плавники тянули в мою сторону очень даже многообещающе. Но на это я им категорично заявила, что мы еще слишком мало знакомы для столь тесного общения. «Пираньки» настаивать не стали и насущных вопросов типа: «Ты меня уважаешь?» – с их стороны не последовало. И на том спасибо. Препираться с пьяными рыбами мне еще не приходилось, поэтому сама не знаю, как я повела бы себя в подобной ситуации. В общем, спать легла я довольно поздно.

И вот надо такому случиться, второй раз в жизни пытаюсь напиться, и второй раз мне не дают это спокойно сделать именно вампиры. В общем, похмелье на пару с недосыпом не прибавили моей любви как к клыкастому обществу в целом, так и к отдельно взятым его представителям в частности.

Попытка спрятать голову под подушку и тем самым избавить себя, болезную, от страшной пытки внутричерепным набатом, не увенчалась успехом. Спальная принадлежность антишумовым эффектом не обладала, и отвратительные звуки хоть и стали приглушеннее, но все равно слышались довольно отчетливо. Словно по пустой деревянной бочке палкой бьют. И бочкой была моя голова, между прочим.

Стиснув зубы, я терпеливо ждала, когда злостный нарушитель моего похмельного сна уберется восвояси, но не тут-то было. Стук не прекращался ни на минуту. То ли паразиту было не свойственно чувство такта в принципе, то ли этот гад просто не знаком с абстинентным синдромом на собственной шкуре, то ли меня решили поднять с постели во что бы то ни стало.

Собственно, оправдывать того, кто стоял сейчас за дверью и так изощренно издевался над несчастной похмельной девой, я не собиралась. Прощать тоже. Осторожно, стараясь не делать резких движений, дабы не нарушить шаткий баланс в моей бедной головушке, я встала с кровати. Подождала, когда перед глазами перестанет все кружиться в безумном калейдоскопе, а желудок займет положенное ему место, закуталась в плед и двинулась к источнику психической атаки, предвкушая, как повыдергаю у дятла-стукача все, что только можно повыдергать. Но уже у самой двери меня посетила на удивление здравая мысль – я же заперта снаружи! Так какого…

Подтверждение этому умозаключению последовало незамедлительно – дверь широко распахнулась. Каким чудом я успела шарахнуться в сторону и не быть упокоенной тяжелым деревянным массивом окончательно и бесповоротно, не знаю, но голова спасительных маневров не оценила и тут же отомстила своей нерадивой хозяйке настолько сильным приступом боли, что у меня перед глазами поплыли радужные круги.

– Мне кажется, я дал тебе достаточно времени, чтобы не только проснуться, но и одеться, – услышала я как сквозь вату неприятный мужской голос.

И это мне еще претензии предъявляют?! Наглец, однако.

– Почему ты в таком виде? – продолжал допрашивать ранний посетитель, и в его интонациях слышалось откровенное недовольство.

Мне наконец удалось сфокусировать взгляд. Первое, что я увидела, – странная ромбовидная подвеска из серебристого металла с непонятной червонной вязью по краю, украшенная двумя камнями, черным и голубым. Хм… Обычно людям белая горячка в виде чертиков или белочек приходит, а со мной вот геометрические фигуры разговаривают…

– Светлана, в чем дело?

А вот этот голос я узнала сразу. Карилен собственной персоной. Пусть вопрос из его уст прозвучал и не слишком сочувственно, зато помог мне вернуться к действительности. И на том спасибо. Получается, ко мне явилась целая делегация местных представителей клыкастого собрания.

– Оказывается, наша незваная алаканта не чужда банальных человеческих слабостей, – презрительно ответил за меня все тот же недружелюбный тип, обладатель странного ромбовидного украшения.

Я подняла на него глаза, но увидела лишь руку, занесенную для удара. Испугаться сильно не успела, просто непроизвольно зажмурилась и замерла. А потом… легкое свежее дуновение ветра коснулось моего лица. Запахло мятой и апельсинами. Головная боль загнанной птицей заметалась от виска к виску и стала постепенно утихать, вполне терпимым комком затаившись в области затылка.

Вот это я понимаю – медицина! Да этому уникуму за свои умения на Земле просто уготовано место в первой десятке журнала Forbs и Нобелевская премия на карманные расходы.

– Собирайся, шэйлари, время принятия решения настало, – высокомерно проинформировал клыкастый «антипохмелин» и скрестил руки на груди, давая понять, что, раз я не удосужилась проявить должное рвение раньше, то теперь он будет лично контролировать мои нехитрые сборы. Выходить из комнаты и даже элементарно отворачиваться, дожидаясь, пока «шейлари» оденется, он явно не собирался. Да и бог с ним.

Я демонстративно плюхнулась на кровать и прикурила сигарету, с прискорбием отмечая, что в пачке осталась всего пара штук. Кажется, я в очередной раз не на шутку пристрастилась к этой вредной привычке. Но успокоить нервы и хоть немного собраться с мыслями мне сейчас просто необходимо. А суд присяжных подождет немного. В конце концов, имею я право на последнее желание?

– Что это за дрянь? – недовольно поморщился Карилен, принюхиваясь к витающему по комнате табачному запаху.

– Сигарета, – честно ответила я, выпуская в потолок очередную струйку дыма, и со знанием дела добавила: – Помогает скоротать время, утолить никотиновый голод, снимает стрессовое состояние и со временем качественно убивает легкие.

Клыкастые мужчины удивленно переглянулись и снова воззрились на меня, только теперь с плохо скрываемым недоумением.

– В вашем мире принято травить самих себя? – осторожно поинтересовался крайне недружелюбный тип, на время даже забыв, что мы куда-то сильно торопимся.

– Что-то типа того.

Мне сразу вспомнились такие родные любому землянину алкоголики, наркоманы, токсикоманы и прочие любители ставить опыты над своим организмом совершенно неудобоваримой химией.

– А вообще-то курить вредно, – я под прицельными вампирскими взглядами демонстративно затушила бычок в хрустальном бокале, который изначально приспособила под пепельницу, – об этом постоянно Минздрав предупреждает.

– Кто предупреждает?

– А, забудьте. – И махнула рукой. Все равно вампирам не понять наших человеческих зависимостей, менталитет и уровень восприятия не те.

Длинную сводчатую галерею заполнял потусторонний жутковатый полумрак. Узкие стрельчатые окна, несмотря на раннее утро, пропускали света ровно столько, чтобы можно было различить лишь общие черты стоящих недалеко предметов, не перепутав при этом кресло с канделябром, а вампира с секретером. Тому, наверное, в большей степени способствовали исключительно серые оттенки, преобладающие в интерьере странного помещения. Серым было все, начиная с пола, выложенного мрамором в виде оптической иллюзии спирально закручивающейся воронки, и заканчивая тяжелыми бархатными покрывалами на тумбах, больше напоминающими погребальные саваны на урнах с прахом. Такое впечатление, что здесь не убирались уже много-много лет, а удручающая серость – вековая сакральная пыль, наложившая свой нетленный отпечаток на это мрачное, холодное и давящее на психику помещение.

Но самым пугающим был не общий вампирский антураж в готическом стиле, а густая непроглядная мгла, скрывающая противоположную сторону галереи. Там не было окон, не было факелов или других осветительных приборов, лишь чернильный клубящийся мрак. Он словно вытекал из стен, пола и потолка, шевелился, лениво ощупывая доступное ему пространство, безмолвно ворочался и терпеливо ждал законное лакомство. Лакомство из живых душ. Казалось, не хватает самой малости, одной-единственной жертвы, чтобы безжалостное чудовище, имя которому Хаос, вырвалось на свободу, сметая все на пути к единовластному господству над этим и так не слишком дружелюбным миром.

Всматриваться в это непроглядное черное марево было до дрожи в коленях неприятно и жутко. Мгла, словно чувствуя человеческий взгляд, завораживала и манила, не торопясь выпускать неосторожную добычу из-под своего смертоносного гипнотического влияния. Что же таится в глубине этой жуткой реальности? Куда приведет она тех, кто осмелится пойти у нее на поводу?

Я с трудом оторвала взгляд от затягивающей бездны, чтобы, вопреки здравому смыслу, не поддаться искушению пойти и познакомиться с непонятной гадостью поближе. Рядом осиновым листом трясся Вадим. Утешать нерадивого мужа или делиться с ним своими впечатлениями по поводу увиденного желания не было – обстановка не располагала к обсуждению экскурсионной программы. Где мы и для чего, понятно было без всяких слов. Лик Справедливых наконец-то удосужился снизойти до решения судьбы простых смертных.

Меня, например, это в какой-то степени даже радовало – хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. А мнение «осинового листа» не очень-то интересовало.

Вдоль стен галереи выстроились вампиры. Они уже были здесь, когда нас с мужем под клыкастым конвоем привели в этот зал суда, пыточную камеру, допросную или чем там галерея являлась на самом деле. На нас смотрели испытующе, напряженно и даже насмешливо. Еще бы. Вадим, на потеху местной элите, пытался сопротивляться, глупый. Не знаю, какая безумная надежда его укусила, должен ведь понимать: чтобы расправиться с двумя малахольными человечишками, достаточно одного-единственного не сильно голодного вампира, а тут их около сотни набралось. Бедолагам даже на укус не хватит. Да и куда бежать? Мир-то чужой. Вряд ли тут найдется много желающих предоставить политическое убежище вынужденным беженцам из параллельной реальности, особенно если эти желающие познакомятся с некоторыми пикантными подробностями нашей антивампирской биографии.

Поэтому лично я рыпаться не стала. Молча стояла и ждала кульминации сюжета. Не скажу, что спокойно (не каждый день мою участь решают таким оригинальным составом), но внешне старалась сохранять видимость отстраненного безразличия. Клыкастая братия тоже подозрительно безмолвствовала. Даже осторожных перешептываний слышно не было. Боюсь, они уже давно вынесли нам приговор и теперь пришли поглазеть на его исполнение. Вот тебе и хваленый Лик Справедливых. Обычная толпа зевак, не лишенная праздного любопытства, ничем не отличающаяся от нашего земного человечества. Разве что пищевой рацион слишком специфический и завышенного самомнения хоть отбавляй. Но тут уж ничего не поделаешь – такими их сделала природа. Или местный Создатель.

Карилен во главе с моим мрачным спасителем и еще несколькими сопровождающими сразу по прибытии поставили нас в центр мраморной напольной спирали и, убедившись, что кое-кто особенно нервный не собирается больше делать глупости, растворились в толпе. Я попыталась найти в общей серой массе хоть одно знакомое лицо, но безрезультатно. Или здесь такая оригинальная игра освещения, создающая иллюзию неузнаваемости и полной безликости, или заклинание какое наложено. У меня даже сложилось впечатление, что это местечко вообще находится не в замке, а где-то за пределами доступного нашему примитивному разуму пространства. Ощущалось оно как-то… чужеродно, что ли.

Вадим в очередной раз толкнул меня в бок.

– Светка, это действительно конец, да? – противным писклявым голосом простонал он.

– Нет, мой ненаглядный Потрошитель, не обольщайся, – кисло усмехнулась я, с каким-то извращенным любопытством наблюдая, как загадочное черное марево напротив нас заметно зашевелилось и стало еще гуще и чернее. – Боюсь, это только начало.

Тьма сгустилась настолько, что теперь больше напоминала черную дыру в пространстве и невыносимо резала глаза. Странный оптический эффект, пугающий и дезориентирующий. Очень сильно захотелось помассировать веки, чтобы избавиться от столь неприятного физического дискомфорта. Я уже молчу про психологический.

– Ты надо мной издеваешься, да? – продолжал разыгрывать мелодраму муж. И куда делась его хваленая самонадеянность? – Ты же у нас с вампирами на короткой ноге, неужели за все это время не могла договориться? Способов, что ли, мало?

– Способов много, путей исполнения не хватает, – вяло огрызнулась я. – И, сдается мне, их с каждой секундой становится все меньше и меньше…

– Это я уже заметил. Обстановка, знаешь ли, располагает. – Вадим затравленно огляделся по сторонам. Вампиры, и без того подозрительно молчаливые, притихли окончательно, а потом дружно, все как один, опустились на одно колено. – Ой, чего это они?..

И тут моя психически неуравновешенная вторая половина увидела то же, что и все, – из черного марева медленно и величественно выплыли трое. Двое, что шли по бокам и чуть впереди, были высокими, темноволосыми мужчинами в белых масках, скрывающих не только лица, но и мысли, чувства, эмоции. Одежда без вычурностей, траурно-черная, на поясе каждого – перевязь с мечом или каким-то иным холодным оружием, сразу не разобрать. Свободные, до пят черные плащи «а-ля макинтош» зловеще плескались за спинами в такт твердым, уверенным шагам. Ни много ни мало – выпускники элитной школы личных телохранителей местного разлива. Зачем только вампирам телохранители, не очень понятно, но такая «личка» очень впечатляла. Кем же должен быть тот, кого так усиленно оберегают свои от своих же сородичей? Или боятся оказий от нас, гнусных иноземных людишек? Не смешно ли? Но тут почитаемая троица окончательно вышла из клубящегося мрака, и я смогла рассмотреть центровую фигуру во всей красе. И не только я.

– Мамочки мои родные… – истеричной кошкой, которую неожиданно облили холодной водой, взвизгнул муж и проворно сиганул мне за спину.

Я же словно приросла к месту, не в силах пошевелиться.

Неспешной походкой, преисполненной собственного достоинства, к нам приближался самый настоящий… вампир-альбинос. Он, в противовес своим спутникам, был одет во все белое. Белые длинные волосы струились по спине до самого пола. Еще более бледная, чем у обычных вампиров, кожа выглядела чуть ли не прозрачной, а сеточки капилляров и крупных кровеносных сосудов выделялись на ней словно замысловатый узор татуировки. Казалось, если присмотреться внимательней, можно увидеть, как по ним бежит кровь. Из-под тонких, почти невидимых губ хищно выглядывали белоснежные острые клыки. Брови и ресницы лишь угадывались на общем фоне. А глаза… глаза жуткие, пугающие. Радужка почти сливалась с красными белками, придавая взгляду леденящее душу и одновременно завораживающее выражение. Однако весь внешний антураж местного божества, или кем он там является на самом деле, был бы неполным, если бы от него не веяло прямо-таки первобытной силой, несокрушимой мощью, самой смертью.

Я, словно загипнотизированная, смотрела на это приближающееся, явно потустороннее, существо, пришедшее по наши тщедушные тушки, и внутри у меня все сжималось от самых дурных предчувствий. Нет, альбинос не будет пить нашу иномирную кровь и отрубать головы одним хорошо поставленным отточенным ударом. Он просто неторопливо и со вкусом вытянет из нас все желания и надежды, все мечты и чаяния, все радости и наслаждения, вывернет наизнанку наши никому не нужные здесь жизни, а потом оставит медленно умирать еще живые, но уже такие мертвые тела. Без души. И ни один нормальный вампир даже из сострадания после этого не прикоснется к нам, ни одно животное, будучи на грани голодного обморока, не позарится на столь легкую добычу, а падальщики побрезгуют смотреть в нашу сторону. Такой жизни после смерти не пожелаешь и врагу, а друга, который захотел бы встать на пути у Лика Справедливых во имя спасения столь сомнительных личностей, как мы с Вадимом, в этом мире у нас нет.

– Ты все правильно понимаешь, шайлари, – на удивление приятным, низким голосом произнес альбинос, приближаясь ко мне почти вплотную.

Такая вынужденная близость окончательно парализовала не только мое тело, но и разум. Есть что-то мерзкое, когда тебя читают, словно раскрытую книгу, ведь у каждого свои скелеты в шкафу припрятаны. Мои, конечно, не столь оригинальны и мерзопакостны (хотелось бы в это верить), но копаться в своем белье посторонним, кем бы они ни были, хоть самой смертью, надо как-то помешать.

И я попыталась думать о чем-нибудь отвлеченном. Например, о пингвинах. Не представляю, как вообще можно не только плавать при температуре воздуха минус пятьдесят градусов по Цельсию, но элементарно выживать, да еще и обзаводиться потомством. Последнее особенно удивляло, ведь ни одно нормальное существо при таких низких температурах не сможет…

Выражение лица белобрысого, даже если он и раскусил мой нехитрый маневр, совершенно не изменилось. На меня смотрели все так же пристально, равнодушно, безучастно. Продолжения, видимо, ждет. Что ж, будет ему продолжение. И тут же представила его самого в роли одного из несчастных пингвинов, у которого инстинкт размножения безуспешно борется с неблагоприятными к данному процессу погодными условиями. Под бесцветным немигающим взглядом такие экстремальные фантазии могут стоить жизни гораздо раньше положенного срока, но отступать уже некуда, да и бесполезно.

Но альбинос если и оценил мой жестокий юмор, то виду не подал, а потом медленно перевел всепроникающие зрачки-прицелы на стоящего позади меня Вадима. Муж не преминул намертво вцепиться в мой локоть. Я непроизвольно охнула и попыталась высвободить вмиг онемевшую руку из судорожно сжатых пальцев, но не тут-то было. Горе-ученого сковал самый настоящий животный ужас, и теперь он ухватился за меня, как утопающий за единственную соломинку, не желая понимать, что эта соломинка сама попала в тот же водоворот и скорее утянет бедолагу на дно, чем поможет выплыть. Только некоторые, кажется, уже привыкли въезжать в рай на чужом горбу и иного способа передвижения просто не представляют. Не знаю, в курсе ли клыкастые аборигены относительно антивампирской деятельности профессора Назарова, но вот, боюсь, альбинос уже прекрасно обо всем осведомлен.

Истинный энергетический вампир наконец соизволил выпустить нас из плена своих отвратительных красных глаз. Но только для того, чтобы со всеми удобствами устроиться в огромном кресле, которое взялось неизвестно откуда. Его молчаливые и такие же отстраненно-равнодушные спутники встали по обе стороны от своего господина. Я смогла немного перевести дух. Все-таки расстояние при общении с посторонними много значит, и никому не нравится, когда насильно ломают все личные барьеры, делая человека беззащитным перед любым, даже самым слабым воздействием. Судя по тому, что моя уже вконец потерявшая чувствительность рука все же обрела свободу, отозвавшись на восстановление кровотока довольно болезненным покалыванием, Вадим тоже сумел справиться с очередным приступом паники. Однако выбираться из своего «надежного» укрытия под названием «жена» не торопился. Собственно, мне было наплевать на его трусость и малодушие. Также я старалась не думать о том, что сейчас именно муж должен загораживать меня от смертельной опасности, в которую мы угодили по его же вине. И не гадать, кто первым удостоится чести стать лакомым блюдом на пиршестве этого страшного существа.

Но гадать долго не пришлось. Жуткий равнодушный взгляд снова переместился к моему лицу. Острые клыки, как верхние, так и нижние, заметно удлинились. Красные глаза еще больше налились кровью.

– Светка, я такого еще не видел, – еле слышно прохрипел мне на ухо Вадим. Видимо, посчитал, что самое худшее уже позади и можно поделиться впечатлениями. – Страсть-то какая.

Я не стала отвечать.

– Зачем ты здесь? – Голос красноглазого вампира заставил меня вздрогнуть, и я не сразу поняла, что вопрос адресован, собственно, мне.

– Вернула то, что принадлежит этому миру, – справившись со спазмом в горле, ответила я. Душой не покривила, но уверенности, что мне поверят, почти не было. Все-таки оставаться в здравом уме и думать, что говоришь, под тяжелым взглядом таких глаз довольно проблематично.

– Вернула ли?

Какое неприятное по своей сути уточнение. Вместо живого, пусть и изрядно потрепанного вампира родной мир принял в свои объятия всего лишь безжизненное тело. Можно ли это назвать возвращением?

– По крайней мере, попыталась, – еле слышно выдавила из себя я и виновато опустила глаза.

– А ты? – Бездонные зрачки взяли под прицел Вадима.

– Я? А… э… А что я? Я так… за компанию… – проблеял из-за моей спины иномирный Чикатило.

– Мимо проходил? – совершенно серьезно уточнил альбинос. На сарказм данная реплика не тянула по единственной причине – с таким выражением лица просто невозможно шутить.

– Угу, – усиленно закивал головой обрадованный подсказкой муж, от усердия пару раз приложившись лбом о мой затылок. Вот подлец!

Местный судья позволил себе криво усмехнуться. Зрелище не для слабонервных, надо сказать, у меня сердце в пятки ушло. Единственное проявление хоть какой-то эмоции на лице альбиноса, а ощущение такое, будто тебя сейчас живьем есть будут. Только, боюсь, мои умозаключения не так уж и далеки от истины.

– Кто из истинных взывал к Лику Справедливых? – все так же равнодушно и холодно вопросил белобрысый.

Серая масса вампиров, до сего момента безмолвно наблюдавшая за разворачивающимся действом, несколько оживилась.

– Я взывал!

От левой стены в нашу сторону двинулась одинокая фигура, и в круг света неожиданно вышел Карилен. Я, конечно, не рассчитывала на его теплое участие в своей и без того богатой на всякие гадости судьбе, но и настолько изощренного издевательства тоже не ожидала. Вот и верь после этого людям. Точнее, вампирам.

Приложив правую руку к сердцу, Карилен остановился на некотором расстоянии как от нас, так и от альбиноса, и замер, превратившись в эталон смиренного ожидания. Скорее всего, что-то вроде традиционного почтительного приветствия, а ладонь, прикрывающая левую сторону груди должна означать искренность его намерений.

– Я взывал!

С правой стороны приблизился еще один, только совершенно незнакомый мне вампир. Странно, а этому-то я когда успела дорожку перебежать? Мы с ним до сего момента вообще не встречались. Излишне худощавый, ничем не примечательный кровопийца почему-то сразу вызвал во мне стойкую неприязнь.

Альбинос выдержал театральную паузу, тщательно просканировав каждого из стоящих по разные стороны от него истцов, и право отвечать первым отдал Карилену:

– На что рассчитывает клан Зварру, взывая к Лику Справедливых?

– На справедливость, – не глядя этому самому «Лику» в лицо, ответил мой хороший (или все-таки нехороший?) знакомый.

– Что ты ждешь от справедливости?

– Право выбора.

– На что рассчитывает клан Веерху, взывая к Лику Справедливых? – Тот же дежурный вопрос второму оппоненту.

– На право смерти!

И прямой совершенно бесстрашный взгляд глаза в глаза. Я вздрогнула. Вот уж поистине чьи стремления идут от чистого сердца!

– Ты знаешь, чем должен будешь заплатить за это право?

– Я уже заплатил и теперь жажду их смерти!

Вот теперь я по-настоящему испугалась. Помнится, Стефианир рассказывал мне, что одна из самых мощных энергий, которую может получить истинный вампир, – это энергия отторжения. Да-да, та самая энергия смерти, о которой с таким мстительным упоением сейчас говорит представитель клана Веерху. Чужая смерть, по своей сути, священна, и не каждый истинный вампир может принять ее колоссальную мощь без риска лишиться или разума, или уже собственной жизни. Хотя… не зря же этот неприятный тип просит право на момент нашей смерти. Жертвенные ритуалы значительно облегчают такие вещи, а если еще и сам бог помогает, то…

Судя по бессвязному нецензурному бормотанию за моей спиной, Вадим пришел примерно к такому же неутешительному выводу.

В галерее повисла еще более тягостная и жуткая, чем до этого тишина. Каждый из присутствующих затаив дыхание ждал вынесения окончательного приговора. Почему такие простые вещи, как убить кого-то или помиловать, решает приходящая из непроглядного мрака странная троица, пусть и наделенная невероятной мощью, я так до конца и не поняла, но не мной придуман этот мир, не мои правила. А вот жизнь – моя! И именно сейчас мне так не хотелось расставаться с ней в угоду горстке потомков легендарного графа Дракулы.

А «бледнолицый представитель» этих самых потомков тем временем обвел высокое клыкастое собрание своим фирменным ледяным взглядом и плавным легким движением поднялся с белоснежного кресла, которое тут же растаяло прямо в воздухе, словно его и не было. Безликие стражи продолжали изображать неподвижные статуи и жутко этим нервировали. Хоть бы пошевелились, а то стоят восковым караулом, как у мавзолея. Лик Справедливых жил, жив и будет жить… И атмосфера в зале самая подходящая, можно даже сказать мумифицированная.

– Стаи-и-их меис-с-с… – в полной тишине раздалось змеиное шипение, и тонкие бескровные губы коснулись моих легким равнодушным поцелуем. Поцелуем смерти.

Я даже не заметила, когда это исчадие тьмы приблизилось настолько близко. Страшные зрачки намертво приковали к себе мой взгляд, не давая возможности ни отвести взгляд, ни зажмуриться. Нос уловил еле ощутимый запах сырого дерева, такой бывает в лесу после проливного дождя.

«Решение принято», – отстраненно поняла я и почувствовала легкое головокружение. Ничего удивительного. Альбинос без труда прочитал все наши самые потаенные мысли, прошерстил чувства, пробежался по эмоциям. Он прекрасно знает, кто мы и с чем пришли, знает о нас даже то, о чем мы сами можем только догадываться. Ну или почти все.

Руки и ноги стали ватными, но пока еще продолжали держать. Тело словно окуталось какой-то липкой неприятной сетью. Больно почти не было, как при лечении зуба, когда заморозка не полностью подействовала, а тебе уже удаляют наболевший нерв. Я каждой клеточкой ощущала, что вот-вот лишусь чего-то очень важного, какой-то индивидуальной и неотъемлемой части себя, без которой жизнь будет только в тягость, а смерть не скоро придет на помощь.

– Прист лиир морр! Я, Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, пятнадцатая династия Трея, клан Зварру, связываю смерть Светланы Николаевны Назаровой со своей! И только право выбора решит наши судьбы! – как сквозь вату донеслось до моего слуха.

– Что он делает, ненормальный?! – шелестом ветра донесся до меня обреченный стон Карилена.

– Как смеешь ты, младшая ветвь клана Зварру, оспаривать уже принятое решение Лика Справедливых?! – зло зашипел желающий получить наши души представитель клана Веерху.

Его лицо омерзительно перекосилось от ярости. Еще бы! Вожделенная награда была так близко, а тут лезут всякие выскочки, с такта сбивают. Начинай потом все сначала.

Кстати, о выскочках. Как он себя сейчас назвал?!

Я медленно повернулась, бесцеремонно отстранив альбиноса, чтобы увидеть столь неожиданного защитника, и удивленно открыла рот. В распахнутых настежь дверях, тяжело опираясь о резной косяк, стоял… Стеф собственной персоной. Еще более худой, чем раньше, бледный почти до синевы и даже на первый взгляд очень-очень слабый, он тем не менее смотрел на совершаемое в галерее правосудие (если это действо можно так вообще назвать) твердо и уверенно. А за его спиной… Нет, это уже точно галлюцинация, всюду теперь мерещится клубящаяся непроглядная живая мгла.

– Клор тишр энш! – глядя мне в глаза, четко произнес он. Не знаю, что означают эти странные рычащие слова, но единственное, на что у меня хватило сил, это с робкой улыбкой выдавить из себя:

– Ты все-таки жив, вампирка…

И позорно потерять сознание.

Пришла я в себя от какого-то монотонного неприятного гудения. Глаза открываться не хотели, и мне стоило очень больших усилий разлепить тяжелые, словно с похмелья, веки. Тело болело неимоверно. А еще тошнило. Сильно.

И что со мной случилось на этот раз? Мне пересадили волосы Горгоны Медузы? Или сердце кентавра? А может, сразу неведомую зверюшку из меня сделали, эдакое ассорти в назидание некоторым? Судя по ощущениям, я недалека от истины. Белый, ничем не примечательный потолок остался равнодушным к моим страданиям и проливать свет на происходящее вокруг не торопился.

Противный, проникающий прямо в мозг звук продолжал раздражать каждую клеточку моего не слишком здорового уже второй раз за день организма. И один бог знает, каких невероятных усилий мне стоило повернуть голову, чтобы увидеть ту пакость, которая так бессовестно ухудшала мое и без того оставляющее желать лучшего состояние.

«Пакостью» оказалась странного вида сгорбленная пухленькая старушка, примостившаяся рядом со мной на стульчике и что-то без перерыва бубнившая себе под нос. То ли заговор какой читает, то ли сама с собой беседу ведет, не поймешь. Глаза закрыты, короткие пальцы нервно теребят край старенького, но довольно чистого передника, халат в дежурный цветочек, косынка под подбородком подвязана. Ни дать ни взять – бабулька из российской глубинки на завалинке. Ей бы семечки еще.

А вот комната оказалась той самой, где до сегодняшнего дня обретался мой благоверный горе-ученый. Если я здесь и рядом это чудо в платочке, то где Вадим?

– Что со мной было? – переждав очередной приступ тошноты вкупе с головной болью, тихо спросила я.

Сиделка подпрыгнула от неожиданности и, бодро вскочив, вполне связно запричитала:

– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.

– А вы кто? – продолжила я допрос.

– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.

– Где мой муж?

– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.

Приплыли. И у кого тут со здоровьем на самом деле проблемы?

Старушка, продолжая без остановки повторять дежурную фразу: «Ничего не знаю, ни о чем не ведаю», – засеменила к выходу. У двери, прежде чем скрыться в коридоре, она обернулась, и только тут я обратила внимание, что взгляд у нее не совсем нормальный. Отсутствующий какой-то, словно блуждающий в иных реальностях, без единого проблеска здравой мысли. Такой бывает у алкоголиков в последней стадии опьянения и у людей с психическими отклонениями. На алкоголичку бабка явно не тянула. А вот в том, что она человек, я даже не сомневалась. Просто чувствовала.

Размышлять над странностями вампирского окружения и над тем, что делают люди, пусть и не совсем нормальные, в логове кровопийц, не было ни сил, ни желания. Сейчас меня больше волновал вопрос собственного здоровья и еще парочка более насущных. Первый – что с Вадимом? А второй – что за ахинею нес неожиданно воскресший Стефианир на Лике Справедливых и чем мне это грозит в дальнейшем? Осталось только найти того, кто прольет свет на события, произошедшие уже после моей столь несвоевременной потери сознания.

Я осторожно повернула голову в сторону окна. Надо же немного осмотреться. И тут сердце пропустило удар, сразу заставив меня забыть о своем немощном состоянии. В самом углу, в кресле, свернувшись жалким беспомощным калачиком, лежал…

– Вадим… – срывающимся голосом позвала я. – Вадим, ты слышишь меня?

Тишина. Лишь занавеска белым саваном колыхнулась от легкого ветерка.

Первая же попытка встать окончилась полным провалом. Если головную боль и тошноту кое-как удалось пересилить, то с невероятной слабостью совладать не получилось. Все соки из меня, что ли, выжали? Ненавижу находиться в таком беспомощном состоянии! Причем как в физическом, так и в информационном.

– Что же ты наделал, Назаров… – прекрасно понимая, что уже ничем не смогу ему помочь, обреченно простонала я.

– Хр-р-р! – неожиданно ответили мне.

– Вадим, ты жив! – Я с нескрываемым облегчением приподнялась на локтях, чтобы окончательно убедиться в невероятной живучести своего благоверного. Я тут за него волнуюсь и без того сомнительное здоровье трачу, а он…

– Хр-р-р… быр-быр, уф-ф-ф, – емко и лаконично прохрапел муж, поведя ладонью перед лицом, будто отгонял налипшую паутину. Потом неуклюже перевернулся на другой бок, сложился все таким же компактным калачиком и, сладко почмокав во сне, опять затих.

Только сейчас я почувствовала витающий в воздухе терпкий раздражающий запах спиртного. Оказывается, эта бесстыжая профессорская рожа напилась до чертиков и теперь пребывает в блаженном небытие.

– Вот гад! – Я обессиленно откинулась на подушку. – Кто-нибудь объяснит, что все это значит?

Но долго терзаться сомнениями мне не дали. Едва я нашла положение, в котором все неприятные ощущения хоть немного притупились, меня почтил своим визитом Карилен.

– На ловца и зверь бежит, – себе под нос пробурчала я, стараясь по выражению его лица определить, с какими вестями пожаловал клыкастый гонец.

Не преуспела. Вампир был предельно серьезен и спокоен. С подобным видом можно сообщить равно как о кончине непутевого супруга, так и о его повышении в должности с расширением соответствующих полномочий.

– С твоим спутником все в порядке, он жив, – безошибочно определив причину моего беспокойства, сразу внес ясность Карилен. – Судя по всему, – острый неприязненный взгляд в сторону укомплектованного кресла, – двух бутылок крепленой настойки исключительно в лечебных целях ему хватило.

– Сколько-сколько настойки? – ошарашенно переспросила я.

– Три литра.

– А не многовато?

Никогда не видела, чтобы Вадим столько пил, но общения с пьяным в стельку непризнанным гением в состоянии жуткого эмоционального стресса, боюсь, моя нервная система просто не выдержит. Вчера он на трезвую голову меня довел, а что будет после трех литров?

– В каждой, – уточняюще поднял указательный палец вампир и хитро улыбнулся, не без удовольствия наблюдая, как вытягивается мое лицо.

Ничего себе у них тут терапевтические дозы!

– Но давай оставим твоего ненадежного спутника в достойной его шестилитровой компании (даже очень хорошо, что он вырубился) и поговорим о другом. – Карилен снова стал предельно серьезен. Пристроившись на краешке кровати у меня в ногах, он закинул ногу на ногу и положил на колени сцепленные пальцы рук. – Твой растраченный энергетический ресурс превзошел все мыслимые и немыслимые пределы. Мало того что ты отдала Лику Справедливых гораздо больше жизненной энергии, чем есть даже у далеко не самого слабого вампира, так еще и сделала это добровольно. Скажи мне на милость – во-первых, зачем? А во-вторых, как ты вообще после этого осталась жива? Прервать карающий поцелуй альбиноса еще никому до тебя не удавалось.

– Извини, что не оправдала вашего клыкастого ожидания, – ехидно отозвалась я, борясь с очередным приступом невыносимой головной боли. – Но лучше бы не осталась, – и непроизвольно застонала, сжав пальцами виски.

Перед глазами поплыли алые, ничего хорошего не предвещающие круги. В черепной коробке целая смена шахтеров с усиленным рвением пыталась добыть уголь отбойными молотками, а кости и внутренности с завидным аппетитом пожирал какой-то неведомый монстр. Если мне хоть на самую малость в ближайшее время не полегчает, я слезно начну умолять Карилена отрубить мою бестолковую голову. Вряд ли в этом вампирском королевстве есть реанимационное отделение или, на худой конец, банальные анальгетики.

– Сила крови! Светлана, почему ты молчишь, вместо того чтобы просто попросить о помощи? – не удержался от нотаций «сердобольный» вампир.

– Прошу, помоги – добей меня. – Мой слабый голос был само отчаяние.

– Сейчас, – с готовностью, будто только об этом и мечтал, отозвался клыкастый спаситель.

Ну, хоть от кого-то сострадания дождалась!

И я прикрыла глаза, с затаенной надеждой ожидая быстрого окончания своих неимоверных мук, как душевных, так и физических. Действительно говорят, единственное, перед чем люди беспомощны, так это боль. Боль душевная, когда бессилие сильнее отчаяния, и боль физическая, когда смерть становится синонимом жизни. Человек всегда рождается один и умирает тоже один, а в промежутке бестолково мечется, пытаясь избавиться от гнетущего чувства одиночества, и редко удачно. Рождение и смерть – непостижимые таинства бытия, которым не присущ коллективизм. А боль… Боль – это как раз то, что между ними. В своей боли человек еще более одинок, чем в смерти. Сейчас у меня есть выбор, и я его сделала. Скорей бы уже. Что там «служба спасения» так долго копается?

Неожиданно рот наполнился вязкой тягучей жидкостью. Я непроизвольно сглотнула, даже не почувствовав вкуса. Потом снова и снова. Хотелось искренне понадеяться, что меня поят быстродействующим ядом, но тут головная боль стала постепенно стихать, словно морская волна, неторопливо откатывающаяся от берега. Казалось, еще секунду назад мой мозг разорвет на части, и вот уже от боли осталась лишь тупая, ноющая пульсация в затылке. Тело перестало закручивать морским узлом, мышцы и внутренности постепенно начали расслабляться. О, какое блаженство! Есть все-таки Бог на свете. Или это неожиданная помощь с другой стороны баррикад так вовремя подоспела?

– Хватит притворяться умирающим лебедем. – Мне на лоб легла прохладная ладонь, забирая остатки «отработавшей шахтерской смены».

Я осторожно открыла глаза, боясь поверить в столь чудесное исцеление. Карилен с видом стороннего наблюдателя вновь восседал на прежнем месте в изножье кровати, а прямо надо мной склонился уже знакомый по утренним обезболивающим процедурам «реаниматор». Ромбовидный амулет по-прежнему висел на его груди, только сейчас он выглядел неприятно выцветшим, с бурыми пятнами проступившей ржавчины и зеленовато-серого окисла.

– Пока достаточно, – сухо высказал свое мнение клыкастый целитель, убирая руку с моего лба. – На закате я посмотрю, что еще можно сделать.

И он гордо удалился, больше не удостоив меня даже взглядом.

– Если ему неприятно так со мной возиться, зачем он это делает? – недоуменно спросила я Карилена, едва мы остались с ним в комнате одни.

Беспробудно дрыхнущего Вадима в расчет никто не брал. Настолько сильно пьяное тело к живым и разумным не приравнивалось.

– Потому что я прошу его об этом, – повел плечами вампир, словно ответ и так был ясен без слов.

Ну-ну, загадочный какой.

– Он ваш целитель? – И я завозилась, принимая сидячее положение и подоткнув под спину подушки. В таком положении как-то увереннее.

– Если тебе так понятнее – да. И Листей один из лучших, так что тебе несказанно повезло.

За двукратное избавление меня от жутчайшей головной боли стоит, конечно, сказать ему отдельное спасибо и в ножки поклониться, но насчет «повезло» я не была сильно уверена. Неприятный какой-то тип этот Листей, скользкий, ненадежный. И вовсе не потому что бука редкостная. Меня насторожило, что от него еле-еле, на самой грани восприятия, чем-то пахло. Чем именно, понять у меня так и не получилось, но запах точно был. Я уже начала привыкать к тому, что вампиры лишены этой маленькой особенности, а тут вдруг такое странное исключение. Непонятно. И тревожно.

– А теперь продолжим прерванный твоим внезапным умиранием разговор. – Карилен бесцеремонно влез в мои аналитические размышления. – Так зачем и как?

– Не знаю, – честно ответила я и, заметив откровенно недоверчивую ухмылку на высокородном лице, добавила: – Правда, не знаю. Это в вашем мире энергетикой владеют все кому не лень, у нас на Земле с этим туго.

– Тогда просто расскажи, что ты чувствовала. И кстати, – вампир пристально посмотрел мне в глаза – не враждебно, но и не участливо, – все кланы в курсе вашей исследовательской деятельности и знают о том, какая роль была отведена пропавшим в ваших иномирных застенках вампирам.

Я тяжело вздохнула, не желая вспоминать весь тот кошмар, в который мне довелось окунуться этим утром, но строить из себя кисейную барышню не стала. Все равно терять нечего, так почему бы не выговориться. И, вновь переживая каждое мгновение с момента появления в галерее альбиноса, я рассказала вампиру из клана Зварру о своих страхах, своем отчаянии, своем бессилии, никчемности и полной обреченности. О том, что я волею злодейки-судьбы стала пешкой в чужой жестокой игре, где амбиции и тщеславие стоят гораздо больше любви и преданности. О том, что люди на поверку оказываются более жестокими, чем вампиры. Хотя бы потому, что вампиры используют в пищевых целях только тело, а люди походя топчут и уничтожают душу. Я заново окунулась в ту боль, когда в одночасье рухнул мой привычный и вроде бы такой надежный мир, а потом оказалось, что этого мира никогда и не было. Я с горечью вспоминала, как металась от ненависти и злости к надежде и оправданиям в адрес моего благоверного, искала доказательства его невиновности, желая, чтобы все произошедшее оказалось всего лишь шуткой. Пусть жестокой и злой, но шуткой. Рассказала о том, как страшно увидеть того, кому безоговорочно доверяешь, в свете изобличительных событий. Как образуется в сердце леденящая душу пустота от осознания невосполнимой утраты былой любви.

Из Карилена получился благодарный слушатель. Он вообще откинулся на спинку кровати и прикрыл глаза. На первый взгляд могло показаться, что вампира убаюкал чужой, совершенно неинтересный монолог, но я была уверена, он не упускает ни единого моего слова.

А меня словно прорвало. Я рассказала, как встретила первого в своей жизни вампира, как привезла его на дачу, как мы с ним вместе обнаружили то, что перевернуло наши жизни с ног на голову и почти убило. О том, как трудно бывает вовремя сделать правильный выбор. Нет, я не жаловалась. Просто излагала свои мысли, делилась впечатлениями и выводами. По большей части горькими и неутешительными.

Не знаю, что сподвигло меня на столь откровенную исповедь. Видимо, наболело, и мне просто необходимо было высказаться. Я говорила долго, вытаскивая наружу все те ядовитые занозы, которыми с недавнего времени было утыкано мое сердце. Да и скрывать-то особо нечего, уверена, что не только клану Зварру, но и другим обитателям этого странного чужого мира уже прекрасно известны все прегрешения четы Назаровых в отношении их сородичей. И то, что мы не умерли ни в первый день пребывания в этом мире, ни сегодня, всего лишь чистая случайность.

– Надеюсь, ты не будешь против, если я не стану тебя жалеть? – ровным спокойным тоном осведомился Карилен, безошибочно определив по излишне затянувшейся паузе об окончании моего невеселого повествования.

– А какой в этом смысл? – равнодушно пожала плечами я. Страстный порыв эмоций уже прошел, и больше к сказанному добавить мне было нечего. И так потом наверняка моя излишняя болтливость выйдет мне боком.

Вампир многозначительно хмыкнул и открыл глаза. Я встретилась с ним взглядом. «Сколько же ему лет?» – невольно возник вопрос в голове. Понимаю, что век вампиров слишком долог по сравнению с человеческим, но чтобы в глубине зрачков с виду относительно молодого еще, лет сорока пяти, мужчины плескалась сама вечность? Уму непостижимо!

– Я ответила на твои вопросы? – и, первой не выдержав этого странного противоборства, я опустила веки.

– Вполне, – последовал короткий ответ.

Мы помолчали еще немного. Я чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд, и мне жутко захотелось спрятаться под кроватью. Но от этой малодушной детской выходки меня удерживала только банальная гордость. А еще упрямство. И пусть сидящий напротив вампир будет хоть в тысячу раз сильнее, я не позволю ему и его сородичам заподозрить себя в трусости. Это прерогатива Вадима. Отец-военный всегда учил меня встречать опасность лицом к лицу, даже если противопоставить ей нечего. «Умей умереть достойно, и смерть будет к тебе снисходительна», – не раз повторял он, имея в виду, конечно, смерть не в прямом смысле. Но кто же знал, что его советы станут для меня настоящим руководством по выживанию.

– Спрашивай уже, – не стал еще больше нагнетать трагизма Карилен. – Ты ведь тоже хочешь утолить свой информационный… голод, – и улыбнулся во все клыки.

Подозреваю, слово «голод» являлось ключевым в его предложении, а демонстрация «кусательного аппарата» лишь подчеркивала некоторую двусмысленность фразы. В его понимании, это, наверное, называется «разрядить обстановку». Ладно, будем играть по навязанным правилам. И я сделала свой провокационный ход:

– Как ты ко мне относишься, Карилен?

О, насколько все-таки приятно сбить истинного вампира с толку, прямо сердце радуется. И куда девается их хваленая тысячелетняя выдержка? Самый простой вопрос, а вид сразу такой потерянный и беспомощный. Или умение быстро переключать внимание и решать несколько проблем одновременно – прерогатива только нашего мира ввиду недолговечности человеческой жизни? Кстати, надо будет выяснить, сколько у них здесь люди живут, но это позже.

Но, к моему большому огорчению, кровососущий представитель клана Зварру довольно быстро справился с собой, секунды за две. И расхохотался. Громко, заливисто, от души. Теперь настала моя очередь недоумевать.

– Ты неподражаема, – отсмеявшись, пояснил свое странное поведение Карилен.

– Это ответ на мой вопрос? – осторожно уточнила я.

– И это тоже. – Веселый хищник продолжал бессовестно улыбаться. – В целом ты не вызываешь у меня отвращения. А если уж быть совсем честным, у меня есть кое-какие планы относительно твоей персоны, алаканта. – И, склонив голову набок, он выжидательно уставился на меня.

– Понятно, отношение чисто потребительское. Бизнес, ничего личного. – В моем голосе невольно прозвучала обида. А чего я хотела? Любви, признания и восторженного поклонения? Конечно нет. Тут даже об элементарном уважении и понимании речи не идет. Живой пока оставили – и на том спасибо.

– Не знаю, что такое бизнес, – вампир продолжал наслаждаться нашим общением, – но личного точно ничего.

– Могу я узнать детали этих планов?

– Не можешь.

– Тоже хочешь сделать меня пешкой в своей игре?

– Любая пешка при достаточном уме и сообразительности всегда может стать ферзем.

– А если не станет?

– Значит, она дура и долго не проживет.

Вот так. Мне откровенно намекнули, что продолжительность моей жизни в этом мире напрямую зависит от умения делать правильные ходы. В шахматы я когда-то играла, и довольно неплохо. Придется вспомнить особо интересные и необычные партии, чтобы не стать предсказуемой и легкой добычей фигур противника.

Выудить из Карилена что-либо еще, касающееся меня лично, больше не удалось. Он либо отмалчивался, либо отшучивался. Зато не стал упираться и довольно охотно рассказал мне про Лик Справедливых. Подозреваю, не всю правду, но и изложенное впечатляло.

Эта странная троица существует испокон веков. Кто они и откуда пришли, никому достоверно не известно, но некоторые кланы считают их прародителями всех ныне существующих кровососов. Центровая фигура – странный, загадочный альбинос, которого все зовут Иинса, и двое его приспешников – Гворс и Меилен. Почему эта парочка в масках? Кто их знает? Говорят, каждый видит свою смерть по-разному, вот и прячутся, чтобы никого заранее не пугать. Все трое не принадлежат ни к одному из кланов, живут за пределами физической реальности и редко снисходят до простого общения с вампирами. Сила их заключается в умении пользоваться энергией… информации. Ведь информация, как известно, материальна, а любая мысль – это сгусток энергии. И Иинса пользуется ею виртуозно, не просто поглощая разлитые в пространстве информационные потоки, но и мастерски выпивая то, что заложено в предметах и даже живых существах. Этот пренеприятнейший во всех отношениях тип видит и использует в пищу то, что составляет основное проявление жизни, – энергию генных взаимодействий!

Я была в шоке, когда узнала, что вампирам уже давно прекрасно известно понятие наследственности. Не удивлюсь, если для них и расщепление атома не окажется новостью. И это при том, что технический прогресс местных кровопийц не отличается излишней продвинутостью и чрезмерной развитостью. Нет, какие-то блага цивилизации они, конечно, используют, например, водопровод, но чтобы вот так сразу выйти на уровень тонкоматериальных структур!

В общем, Иинса и иже с ним способны запросто разорвать тесно связанные между собой хромосомы, разрушить привычную последовательность аминокислот в молекулах ДНК, не только выпить самую сущность, но и полностью уничтожить информационно-энергетический след о ком-либо в пространстве. И это не просто забвение, а поистине страшный, безвозвратный уход в никуда. Причем тело еще продолжает существовать и даже чувствовать боль. Много боли. Настолько неимоверной и безысходной, что такой участи не пожелаешь и самому злейшему врагу. И все это сопровождается просто колоссальным выбросом энергии.

– Как у меня недавно? – затаив дыхание от ужаса, шепотом спросила я.

– О нет, – со снисходительной улыбкой покачал головой Карилен. – Лик Справедливых даже еще не начинал свою работу. Твоя боль – всего лишь призрак того, что чувствует их жертва. У тебя же был обычный энергетический откат.

Ничего себе «обычный» откат! Если я готова была умереть самой страшной смертью, только бы не чувствовать той боли, то что уж говорить о бедолагах, подвергшихся полной обработке Иинсы.

– Я имел несчастье видеть полное окончание их… трапезы, – вдруг поделился воспоминаниями мой клыкастый информатор. – И каждый раз меня пробирает дрожь от увиденного. Это поистине… страшно.

Последнее слово Карилен произнес шепотом.

М-да-а-а… Если уж истинный кровопийца в ужасе от регулярно призываемой троицы, то стоит задуматься о никчемности собственного существования в свете последних событий.

– Зачем же вы тогда вообще с ними связываетесь? – недоуменно спросила я. – Нас с Вадимом можно было и по-тихому убрать, без излишней помпезности. И мы бы не мучились, и вам экзотическое блюдо под соусом благородной мести. К чему такие сложности?

Вампир посмотрел на меня как на несмышленого котенка, который никак не приучится к лотку, – строго и серьезно, но с некоторой долей снисходительности. Дитя, что с него взять?

– Ты забавная, – вынес он мне очередное определение. – Если думаешь, что любой вампир – потенциальный убийца, которого кровью не корми, дай прибить кого-нибудь, то я тебя разочарую. Это не так. Вампир пьет кровь, чтобы жить, а не живет для того, чтобы пить кровь.

– А эти? – Я почему-то указала пальцем на потолок, но меня, как ни странно, поняли.

– И «эти» тоже. Лик Справедливых не палачи. Их невозможно подкупить и нельзя обмануть. Иинса прекрасно видит, кто чего стоит. Чего недоговаривают, о чем умалчивают и в чем никогда не признаются даже самому себе. И воздает каждому по заслугам. Поэтому взывают к их суду только в случае полной уверенности в своей правоте. Стремления взывающего должны быть сильными и искренними. В противном случае кара падет на голову взывающего.

– И чем же я так не угодила клану Веерху?

– Стадия – их дочь. И, соответственно, алаканта. Первая за последние сто тысяч лет.

Теперь понятно, почему тот противный тип так настаивал на нашей с Вадимом самой страшной смерти. Я бы тоже придумала что-нибудь особо изощренное, если бы с моим ребенком и надеждой всего клана случилась подобная беда. Грех его винить, но я ведь тоже своего рода жертва, только выжившая.

– Вам еще повезло, что Врата открылись на территории Мейлихов, – продолжил раскрывать мне ужасы нашего истинного положения Карилен. – Кстати, мы до сих пор у них в гостях. Глава их клана, Стирх, несмотря на многочисленные просьбы и угрозы, отказался выдавать подлых людишек Веерхам. Сначала из принципа, а потом из вредности. Тогда Мернтц, тот, кого ты видела сегодня на Лике Справедливых, не придумал ничего умнее, как вызвать Иинсу. Пришлось сделать ответный ход, иначе у вас вообще не было бы ни единого шанса.

Я помассировала пальцами виски. Голова гудела от обилия свалившейся информации, а меня продолжали безжалостно просвещать с мягкой клыкастой улыбкой.

Из всех дальнейших пояснений мой перегруженный мозг усвоил не так уж и много. Жуткий альбинос без труда разобрался, кто есть кто, даже непонятное заступничество Карилена не помогло, и приговор Вадиму был вынесен по всей строгости закона – вышка. Но раскладывание моего благоверного на молекулы изначально пошло не так. Каким-то загадочным образом (с перепугу, не иначе) муженек сумел намертво привязать свою жизнь к моей, да еще и сделать меня своим энергетическим щитом, всегда принимающим первый удар на себя. Получается, теперь все, что происходит с ним на физическом уровне, я буду непроизвольно ощущать на собственной шкурке, даже смерть не сможет забрать нас поодиночке. Такие связи легче всего налаживаются в момент сильного эмоционального выплеска, а если между такой парой еще и любовная связь существует, привязка усиливается многократно. Ведь поговорка «жили они долго и счастливо и умерли в один день» не на пустом месте появилась. Вот счастье-то мне привалило… Не муж, а настоящий паразит какой-то! А я, наивная, мало того что добровольно сливала свою энергию Иинсе, так еще и платила двойную цену – за себя и того парня. В итоге профессор Назаров не чувствовал ничего, кроме собственного страха и легкого дискомфорта, а я оказалась чуть ли не в прямом смысле вывернутой наизнанку. Справедливость не торопилась торжествовать. И это была всего лишь прелюдия!

Удивлению Лика Справедливых не было предела. Первый раз они просчитались. Да еще и с какими-то паршивыми людишками из другого мира! А тут еще Стефианир нарисовался, и тоже со своей смертельной привязкой! В общем, бардак полный. Всемогущая троица вынуждена была отступиться. Иинса себе чуть клыки не повыдергал от злости, но предпочел сохранить хорошую мину при плохой игре – удалился молчаливый, гордый и непобежденный. Вампиры до сих пор потрясены и теперь гадают, во что все это может вылиться.

Ничего себе! А я раньше думала, что хуже не бывает. Ан нет, бывает. Так бессовестно щелкнуть по носу самых сильных мира сего и остаться живой – это надо еще умудриться. А вот остаться безнаказанной вряд ли получится.

– Кстати, что за бред нес Стефианир прежде, чем я отключилась? – Пугаться, так уж до конца.

– Вряд ли привязку на смерть можно назвать бредом, хотя в здравом уме ни один вампир не решится на подобное, – невесело усмехнулся Карилен и неторопливо поднялся. – Просто постарайся больше не умирать, чтобы не погубить его. А теперь идем, хватит валяться в постели.

– А почему Иинса его послушал? – не отставала я, откидывая одеяло и нашаривая под кроватью туфли.

– Без понятия.

– И все-таки?

– Да не знаю я.

Более откровенного вранья от вампиров я еще не слышала, но, кажется, настаивать бесполезно – упертость у них отличительная черта.

– Кстати, куда ты меня собираешься сплавить? – Я поднялась, стараясь не обращать внимания на слабость и головокружение.

– К Листею. – Клыкастый партизан подцепил меня под локоток и уверенно повел к выходу. – Уже закат, пора завершить начатое.

– А кем приходилась Стефианиру Стадия? – Запоздалый, но такой важный вопрос, сорвался с моих губ непроизвольно. Давно, конечно, надо было прояснить сей волнующий факт, но случая как-то не представлялось.

– Невестой.

И больше противный клыкастый интриган не проронил ни слова, пока не сдал меня с рук на руки вечно всем недовольному целителю.

Оставаться один на один с Листеем совсем не хотелось, но мое мнение тут никого не интересовало. А права качать – глупо. Попросить Карилена поприсутствовать при неизвестной, а потому пугающей экзекуции язык не повернулся. Этот представитель клана Зварру сегодня и так излишне снисходителен. Да и куда я теперь с подводной лодки?

Целитель смерил меня тяжелым пронизывающим взглядом, от которого неимоверно зачесалось между лопаток. Я стояла посреди лазарета, как окрестила помещение, заставленное многочисленными шкафами и тумбочками, и изо всех сил старалась не упасть. Слабость ведь никуда не делась, а живая подпорка ушла не прощаясь. Воздух здесь пах сушеными травами, эфирными маслами и какими-то химикатами.

– Подойди! – вдруг резко приказал Листей.

Я вздрогнула и сделала шаг вперед. Покачнулась, с трудом сохраняя равновесие. Вот только позорно растянуться на полу у ног этого напыщенного индюка мне не хватает. Смазанная тень на грани восприятия метнулась ко мне. Я даже испугаться не успела, настолько стремительным и быстрым было движение, и вот уже вампир стоит прямо передо мной. Горящие странным зеленоватым огнем глаза были совсем близко. Сердце все-таки предательски екнуло. Не люблю, когда вот так вероломно вторгаются в мое личное пространство. Только это, кажется, уже становится «доброй» традицией.

Но отстраниться мне не позволили. Крепкая мужская ладонь скользнула по моей спине и замерла там, где только что чесалось. Вторая рука легла на солнечное сплетение. Я даже дыхание затаила, не зная, как правильно реагировать. Было в этих прикосновениях что-то интимное и волнующее. Не сексуальное, нет. Я почувствовала, что мы с Листеем вдруг стали одним целым, единым и неразрывным. Его мощная, немного грубоватая энергия окутала меня, словно коконом. В том месте, где его ладонь касалась солнечного сплетения, нестерпимо припекало. «Он делится со мной своей силой, восстанавливая разорванные связи», – сразу поняла я. Он их видит и направляет целительную энергию туда, где она больше всего необходима. Ощущения не то чтобы неприятные – дискомфортные, но терпеть можно.

В такой оригинальной позе мы стояли довольно долго. Постепенно я почувствовала, что предательская слабость стала проходить. Тело приобретало былую уверенность и стремление к активной деятельности. Неплохо штатный целитель справляется со своими прямыми обязанностями. Умирающий лебедь готов снова взмыть в небо.

Мне захотелось тоже сделать для моего невольного спасителя что-нибудь хорошее. Не люблю оставаться неблагодарной.

Интересно, а что нужно самому Листею? Сомневаюсь, что эта редкостная бука вообще станет со мной разговаривать, если я полезу с расспросами. В лучшем случае пошлет в долгое оригинальное плавание, в худшем… Значит, надо выяснить все самой. А сделать это сейчас, когда мы так близко друг к другу, самое удобное.

И я попыталась выудить из памяти все, что когда-либо читала или слышала по биоэнергетике. Знания были скудными и разрозненными, практики никакой, а первый подопытный – слишком далек от безвредной морской свинки.

Сначала я силой мысли попыталась стереть глубокую морщинку на вампирском лбу, но почему-то добилась кардинально противоположного результата – Листей нахмурился еще больше. Ничего, первый блин комом. Однако увидеть ауру, к сожалению, тоже не получилось, сколько я ни напрягала зрение, а попытка ощутить энергетические потоки вообще закончилась ничем. Ну не чувствовала я всего этого, не чувствовала! Причем совершенно. Почему, хотелось бы знать?

Тогда, плюнув на бесплодность своей глупой затеи, я мысленно послала клыкастому целителю простое пожелание любви и счастья. От чистого сердца. Столь искренняя благодарность, наверное, единственное, чем я сейчас могу отплатить за спасение моей недовампирской жизни. Я прямо представила себе, как недовольно поджатые губы складываются в мягкую нежную улыбку, черты лица теряют свою черствость, движения становятся не такими резкими, а из глаз уходит неприязненно-суровое выражение, присущее тем, кто однажды не сумел сделать правильный выбор.

Образ вышел настолько ярким и естественным, что мне даже не пришлось напрягаться. Зато с какого-то перепугу сильно напрягся вампир. В помещении ощутимо запахло мускатом.

– Не смей!

Меня оттолкнули так резко и неожиданно, что я, не успев даже понять происходящего, пролетела через весь лазарет и врезалась спиной в шкаф. Голову руками прикрыла машинально, чтобы посыпавшиеся сверху предметы не стали орудиями непреднамеренного убийства. К счастью, ничего тяжелого на меня не свалилось, а массивная мебель хоть и сильно покачнулась, но устояла.

– Что опять-то не так?! – справедливо возмутилась я и, убедившись, что опасность с воздуха миновала, опустила руки. Солнечное сплетение неприятно пульсировало от грубо прерванного контакта.

– Не смей! Никогда! Больше! Так! Делать! – Листей медленно приближался разъяренным тигром, которого пьяные туристы решили подергать за хвост, но не учли, что вокруг непроходимая, дикая тайга. Прищуренные глаза горят настоящим бешенством, верхняя губа хищно приподнята, обнажая внушительные клыки, движения скупые, выверенные, словно для броска. И этот тигр прекрасно понимает, что добыча никуда не денется.

– Чего не сметь? – Я не на шутку перепугалась.

Между нами оставалось все меньше и меньше свободного пространства. А вот запах муската стал намного сильнее.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я – постепенно осознавая, что мое оригинальное обоняние в очередной раз сумело безошибочно определить сугубо личную и тщательно скрываемую особенность вампира, он – прикидывая, насколько быстрой и безболезненной должна стать моя смерть за обладание этим знанием.

– Ты… – Взбесившийся целитель остановился на расстоянии вытянутой руки и несколько раз глубоко вобрал в себя воздух. – Никогда… Слышишь?.. – Членораздельная речь давалась ему с явным трудом.

– Да больно надо, – прекрасно понимая теперь, из-за чего весь сыр-бор, проворчала я и даже позволила себе немного расслабиться. – Стоило из-за такой ерунды с ума сходить? Мало ли кто чем пахнет. Что тут такого?

На меня после этих слов уставились, как на обезьяну с гранатой. Я настороженно следила за каждым движением Листея, готовая в любой момент дать деру. Знаю, что не спасет, но инстинкт самосохранения все равно приготовился бороться до последнего.

– И давно у тебя такая… оригинальная способность? – взяв наконец себя в руки, сумел вернуться к конструктивному разговору странный целитель. А вместе с этим исчез и запах муската, который я, кстати, терпеть не могу.

– С детства, сколько себя помню.

Тяжелый взгляд чуть не прожег во мне не поддающуюся реставрации дыру, но врать я не собиралась, поэтому смело и прямо выдержала и эту малоприятную экзекуцию.

– Я так понимаю, вы уже закончили? – вдруг раздался сбоку тихий вкрадчивый голос, и прямо из воздуха посреди лазарета материализовался Карилен собственной персоной, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и снова приложиться спиной о шкаф. Никак не могу привыкнуть, что в этом мире телепортация – самое обычное дело. С одной из верхних полок сорвалась не успевшая в первый раз упасть склянка и с оглушительным звоном разлетелась на мелкие осколки.

– Закончили, – не обратив внимания на очередную порцию убытков, продолжал сверлить меня своим фирменным взглядом Листей.

Я жалобно посмотрела на Карилена. Пусть спасает меня и от этого неуравновешенного психа, ему уже не привыкать.

– Кажется, я только что пропустил нечто интересное, – с плотоядной улыбочкой оценил вновь прибывший вампир окружающую нас разруху, и мои надежды на очередную защиту скрючились в предсмертных судорогах. Наверное, рановато я возвела этого подлого интригана в ранг своих покровителей.

– Еще как пропустил, – сквозь зубы процедил целитель и отвел-таки от меня свои жуткие немигающие глаза. – Но не только что, а намного раньше.

– И что же ты успела натворить, маленькая алаканта?

Карилен скрестил руки на груди и с видом классного руководителя, застигшего подростка за курением в туалете, уставился на меня. Я в ответ лишь недоуменно пожала плечами. А что говорить, если и сама ничего толком не понимаю?

– А алаканта ли? – прошелестело в воздухе короткое недружелюбное уточнение.

Честное слово, с этими кровопийцами с ума можно сойти. Сначала требуют от меня не пойми чего, возводят в совершенно непонятный ранг шастающей между мирами, потом пытаются спасти от жуткой расправы местного божества, а теперь вообще основной диагноз пересматривают. И все это бессовестно проходит мимо моего понимания!

– Может, кто-нибудь объяснит наконец бедному бестолковому человеку, что происходит! – Я начала терять терпение. Сколько они еще будут тут пантомиму устраивать? Имею я, в конце концов, право знать, какая бяка со мной опять приключилась.

– Человеку? – Карилен глянул на меня так удивленно, будто я сморозила явную глупость. – Ты все еще считаешь себя принадлежащей к столь недолговечному и низкому племени?

– А разве нет? – Мне стало обидно за свой род. По крайней мере, это лучше, чем быть ни рыбой ни мясом, то есть ни вампиром, ни человеком.

– Ты в зеркало давно смотрелась?

– Э-э-э… Давно, – честно припомнила я, запоздало осознав, что в этом мире вообще еще не видела зеркал, а умывалась и причесывалась все это время, глядя в прозрачную поверхность стекла. Даже привыкнуть успела к полупрозрачному неясному отражению. – А что?

– Так посмотри еще раз!

И меня бесцеремонно подтолкнули к висящему на одной из стен зеркалу, скрытому бежевой, под цвет обстановки, занавеской. Я осторожно подошла к обожаемому предмету интерьера всех нормальных женщин и храбро взглянула правде в глаза. Если бы у меня рога выросли или хвост проклюнулся, я бы и без зеркала это заметила. Что же тогда со мной не так?

Правда оказалась более прозаической и… пугающей. Рогов и хвоста, естественно, не было. Там вообще ничего не было! Подлая отражающая поверхность нагло игнорировала все известные законы физики и в упор не замечала стоящую прямо перед ней меня, тогда как пол, мебель и стены за моей спиной видны были довольно отчетливо. Лишь легкая серая дымка, больше похожая на призрак, в которой с трудом угадывались очертания человеческого тела, указывала на то, что я в зеркале все-таки присутствую.

– Мамочки! – На большее меня просто не хватило.

– И чтобы у тебя совсем не осталось сомнений…

Карилен гордо прошествовал ко мне и встал рядом, окончательно добивая неумолимостью реальности. Его отражения тоже не было! Совсем!

Голова совершенно отказывалась принимать сей прискорбный факт за непреложную истину. Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Куда подевались такие привычные и понятные законы оптики и элементарной физики? Ау, физика? Молчит, зараза!

Первым моим порывом было жуткое желание со всего маху треснуть по гладкой бессовестной поверхности, тем самым отомстив ей за то, что посмела так легко и жестоко вычеркнуть меня из простой повседневной жизни. Страшное ощущение, будто меня больше нет, затопило волной панического ужаса, но я сумела с ней справиться, на удивление здраво рассудив: если мыслю, значит, существую. А потом вдруг неожиданно успокоилась.

– И как скоро я начну кровь пить?

Рассеянность, с которой были произнесены эти слова, заставила Листея криво усмехнуться, отчего его сходство с тигром стало уж больно реалистичным. Такой при случае не будет мучиться нравственными сомнениями и моральными терзаниями. А мою вынужденную принадлежность к их кровососущей братии он вообще, похоже, считал досадным недоразумением. Тут я готова была с ним даже согласиться.

– А тебе уже так этого хочется? – осторожно полюбопытствовал Карилен.

– В том-то и дело, что нет. – Я отвернулась от зеркала, чтобы не смущало своей нервирующей неотражаемостью. – Я не чувствую в себе никаких изменений. Может, надо почаще твердить себе, что я вампир, и тогда я им стану? Сила самовнушения – штука малоизученная, но хорошо работающая. И вообще, психика человека способна… – Тут все мало-мальски разумные объяснения столь странного феномена, как Светлана Николаевна Назарова, моментально вылетели у меня из головы. – Что вы ржете?!

А серьезные кровожадные вампирюги, должные внушать ужас и страх одним своим существованием, бессовестно покатывались со смеху, чем ввергли меня в настоящий шок. Особенно Листей. Если в наличии чувства юмора у Карилена я уже имела несчастье убедиться, то вечно всем недовольный целитель поразил меня чуть ли не сильнее отсутствия собственного отражения в зеркале.

И как это понимать, интересно? Вроде взрослые дядьки, ровесники наших египетских пирамид, наверное, если не старше, а ржут, словно годовалые жеребчики посреди конопляного поля.

Я решила не обижаться и, скрестив руки на груди, терпеливо дождаться окончания приступа веселья. Даже спрашивать ничего не стала. Зачем? Моя поза и выражение лица и так слишком красноречиво требовали заслуженных объяснений. А уж если эти клыкастые динозавры не захотят посвятить меня в истинную причину своего не совсем адекватного поведения, то из них информацию даже каленым железом не вытащишь. Надеюсь, пытать никого не придется.

– Шайлари, ты самое непредсказуемое и наивное существо, с которым мне доводилось встречаться. – Карилен еще продолжал улыбаться и смотреть на меня, как на непуганого воробья. – А еще…

– Глупая, – жестко припечатал целитель. На его лице не осталось и следа былого веселья. – Только слабоумному человечку может взбрести в голову подобная чушь, будто легко вот так запросто, только силой мысли стать одним из нас! И тебя оправдывает лишь то, что ты рождена в мире, где нет истинных вампиров. Запомни! Вампиром никто не становится, им рождаются. Все те суррогаты, которые получаются в результате идиотских экспериментов, – лишь жалкое подобие нас, не способное понять глубину природы и истинную суть того, что называется вампиром. Айдара никогда не примет в свою колыбель подобного мутанта. И ты, несмотря на столь неординарную способность, не исключение, а пока что «человекообразная проблема». Надеюсь, мне больше не придется вытаскивать тебя…

– Листей, остынь! – От грозного окрика Карилена я подпрыгнула на месте, а злобный эскулап всего лишь послушно замолчал и упрямо поджал губы, ясно давая понять, что даже если ему грубо заткнули рот, мнение о непонятной чужачке не изменится. А мой потенциальный защитник тем временем повернулся ко мне. – Все изменения сначала происходят на тонком энергетическом уровне, чтобы тело успело подготовиться к предстоящим трансформациям, а уж потом начинают отражаться на физическом плане. Как будут обстоять дела с тобой, покажет время. А теперь идем.

И он первым направился к двери.

Я мышкой проскользнула следом, стараясь даже не смотреть в сторону противного целителя. Зачем, спрашивается, сначала делать доброе дело, а потом этим же упрекать? А ведь Листей не из тех вампиров, кто будет слепо подчиняться приказам других, если только…

Я догнала бодро шагающего провожатого только в конце коридора, где он приостановился, поджидая с трудом поспевающую за его широкими шагами «человекообразную проблему».

– Карилен, а кто ты на самом деле? – Хоть бы приступ загадочности не начался у него прямо сейчас.

– Вампир, – ответили мне с легкой усмешкой, но я тоже была настроена решительно.

– Ты прекрасно понял, о чем я.

Кровососущий паразит отвернулся от меня и долгое время петлял по коридорам молча. Удрученно топая следом, я уже посетовала на несправедливость судьбы. Клыкастые аборигены знают обо мне что-то такое, чего не знаю я. И ведь не скрывают этого, но тень на плетень навести у них получается мастерски. Тут оговорка, там недосказанность, здесь лишнего сболтнули. У меня от всевозможных намеков уже голова кругом идет и самой укусить кого-нибудь хочется. Не крови попить, нет, а только душу отвести. Если уж во мне появились какие-то изменения, свойственные вампирам, почему бы не потренироваться заранее? А кровь, кстати, не такая уж и противная… Интересно, а кроме шеи из каких мест еще можно ее пить? Во мне росту всего-то метр шестьдесят пять, а тут народ довольно рослый, неудобно подпрыгивать будет. Словно злобная моська. А стремянку или табуретку с собой не натаскаешься, да и несолидно это как-то. Вампиры сами же первые меня побьют за несоблюдение дресс-кода.

– …ты уверена?

Вопрос, честно говоря, поставил меня в тупик. И не только вопрос. Реальным и вполне ощутимым тупиком оказалось также плечо Карилена, в которое я неожиданно уткнулась лбом. Достаточно ощутимо, надо сказать. Хоть бы предупредил, что у нас запланированная остановка намечается. Мало у меня потрясений сегодня было, надо еще и сотрясение мозга под конец устроить? А вопрос… Кстати, о чем это он? Надо же было так глубоко задуматься, что даже не заметила, как мы добрались до моего фешенебельного узилища. Интересно, а почему моего? Уходили-то мы из комнаты Вадима, где мой упившийся до полной отключки муженек остался спать в обнимку со своей новой фигуристой подружкой, которую бутылкой звать.

– А… ну… как сказать… – Это была жалкая попытка создать видимость диалога, одновременно напрягая память на предмет того, что же я так несвоевременно упустила.

Вампир многозначительно усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством, но помогать частично выпавшей из реальности шейлари не спешил. Лишь внимательно наблюдал. Горящие на стенах коридора факелы бросали какие-то неестественные пугающие тени на лицо моего клыкастого провожатого, а в непроницаемых темных глазах то и дело проскальзывали багровые отблески. А поза такая обманчиво расслабленная и спокойная, будто он просто прогуливается перед сном и дышит свежим воздухом. Только от этого спокойствия ощутимо веет настороженностью хищника и выжиданием удобного момента для нападения. Неприятное чувство. Вроде бы тебя никто еще не трогает, а ощущение, будто уже начали переваривать.

– А твой спутник даже по меркам вампира омерзительный тип, – вдруг ни с того ни сего выдал Карилен. И снова смотрит выжидающе.

– Теперь я тоже это знаю, – признаваться в собственных ошибках, чуть не стоящих жизни одному вредному, но такому замечательному вампиру, было тяжело. Но необходимо.

– И ты все равно продолжаешь за него цепляться.

Прискорбно, но факт. Только объяснять причины столь удручающей привязанности совершенно не хотелось.

– Спокойной ночи, – торопливо пробормотала я, проскальзывая к спасительной двери своей комнаты. Спасительной она, правда, являлась только в моем человеческом воображении, вампиру же что есть дверь, что нет – все едино. Но на душе спокойнее, когда в такие вот напряженно-тревожные моменты между мной и этими непредсказуемыми хищниками есть хоть какая-нибудь видимая преграда.

Темнота запертой снаружи комнаты окутала меня на удивление приятным и успокаивающим покрывалом. Как и все предыдущие ночи, света мне оставить никто не удосужился. Да сейчас не очень-то и хотелось. За то время, что я тут обитаю, успела изучить свое узилище вдоль и поперек, так что дорогу до кровати найду даже в кромешном мраке. Если, конечно, тут не принято делать регулярную перестановку мебели, и сегодня именно такой день. Иначе придется спать на полу, потому что искать вожделенное ложе сил у меня уже не осталось. Все перипетии и волнения минувшего дня вдруг навалились на меня многотонной плитой невероятной усталости. Как я дожила до вечера без вредных последствий для моего многострадального организма, сама удивляюсь. Утреннее похмелье, встреча с жутким альбиносом, очередное трусливое поведение Вадима, неожиданное воскрешение Стефианира, несостоявшаяся казнь, неполные откровения Карилена, странное поведение Листея и в итоге – признание меня недовампиром… Тут есть от чего пошатнуться даже противотанковой броне, а уж себя я к стрессоустойчивым людям никогда не относила. Все, наверное, потому, что у меня не было времени как следует обдумать калейдоскопом сменяющиеся события. Оно и к лучшему. И так в голове полный бардак, эмоции ушли в глухую оборону, чувства сами не до конца понимают, чего хотят, а тело мечтает только о горизонтальном положении. Вопиющее несогласие всех основных составляющих меня. Все-таки вампиры – на редкость утомительные типы, вон до чего людей доводят. Но об этом я лучше подумаю, когда высплюсь, а сейчас – баиньки.

С трудом отлепившись от дверного косяка, который до сих пор подпирала, я направилась в сторону кровати. Большой, мягкой, теплой, желанной. Не хочу ни о чем думать, не хочу ни на что надеяться, не хочу ни о чем мечтать. Хочу всего лишь уснуть, а все остальное – завтра.

Однако закон подлости решил отыграться на мне по полной программе. Легкий шорох в глубине комнаты тут же развеял в пух и прах мои успокоительные умозаключения и примитивные чаяния. Все-таки в организме тесно взаимосвязано все: и тело, и чувства, и эмоции, и даже мысли. Последние как раз бессовестно дезертировали из моей головы окончательно, оставив свою хозяйку один на один с липким парализующим страхом. Вот честно: хорошо видимый вампир, пусть и с гастрономическими намерениями, не так сильно пугает, как плохо различимое нечто, запертое вместе с тобой на строго ограниченной территории. Это что же получается? Пока я отсутствовала, в моей комнате какая-то дрянь завелась? А может, ее специально сюда подселили?! Мамочки! Хочу обратно к Карилену! Он выглядит таким душкой со своими многообещающими клыками и кровожадными намеками!

Яркие искры с шипением пробежались по сухим поленьям, заставляя ожить мертвый холодный камин.

Медленно-медленно я повернулась на звук. В неровном свете набирающего силу огня скользнула неясная тень и скрылась в ставших еще более густыми, а оттого еще более пугающими сумерках. И ни единого звука, если не считать потрескивания разгорающегося пламени.

Осторожно, стараясь даже не дышать, я отступила обратно к двери. Надеяться, что там, снаружи, меня поджидает толпа спасителей, было глупо, а все пути к отступлению надежно перекрыты. В последнем я убедилась, элементарно подергав за ручку. Думаю, звать на помощь тоже бесполезно.

И стоило выживать после всех сегодняшних треволнений, чтобы в итоге глупо помереть неизвестно от чего. Вот уж воистину нет места чужаку в этом мире. Что теперь делать-то? Надеяться, что жуткое нечто, притаившееся во мраке комнаты, рассосется само собой, было глупо, а ждать, когда оно соизволит напасть, – страшно. Значит, надо что-то делать.

Ага, где-то на стене рядом с дверью висело какое-то оружие. Наверняка бутафорское, потому что настоящее боевое снаряжение в виде колюще-режущих предметов вешать в камере заключенного совсем непрактично. Но зажатая в ладони рукоять пусть и ненастоящего топорика (выбирать было некогда, цапнула, что первое попалось) придала мне некоторую уверенность.

Мысли потихоньку начали возвращаться на свое законное место. Переместиться к камину показалось мне самым разумным в данной ситуации. Пусть там я буду видна как на ладони, но и ко мне незамеченным никто не сможет подкрасться. Не до конца уверена, что эта идея относится к числу разумных, но других у меня на данный момент просто-напросто не было.

Однако теория теорией, а жизнь, как показывает практика, любит поиздеваться и внести свои оригинальные коррективы. Пока кралась вдоль стеночки, чутко прислушиваясь ко всем посторонним звукам, я умудрилась споткнуться. И кто бы сомневался, что неизвестная пакость, коварно притаившаяся во мраке, выберет именно этот момент для нападения.

Я лишь краем глаза заметила метнувшуюся ко мне тень, но этого оказалось достаточно, чтобы все скрытые резервы моего организма тут же пришли в боевую готовность. Вместо ожидаемого падения я умудрилась ловко отпрыгнуть в сторону и вскинуть вверх руку. Топорик, воинственно блеснув в пламени камина, с силой обрушился на моего обидчика.

– Получи, фашист, гранату! – успела позлорадствовать я, прежде чем неведомая сила стальным обручем сковала мое запястье, заставив ладонь с зажатым в ней оружием замереть в паре сантиметров от головы таинственного нечто.

Именно в этот момент огонь в камине вспыхнул особенно ярко, осветив клыкасто ухмыляющееся лицо нападавшего, и проявившиеся было резервы моего организма моментально приказали долго жить. Я застыла колоритным изваянием, не в состоянии даже осмыслить увиденное.

– Кажется, бросаться на меня с топором уже становится доброй традицией, – с легкой хрипотцой в голосе заметило «нечто», откровенно наслаждаясь произведенным эффектом.

– Стеф… – одними губами прошептала я, не в силах оторвать взгляда от пляшущих язычков пламени в насмешливых глазах. Если этот воскресший паразит шутит, значит, он точно не галлюцинация, но верилось почему-то с трудом. – Ты… ты действительно жив… – и свободной рукой коснулась его груди. Нет, вроде вполне материальный. Живой…

– Разочарована?

Разочарована?! Идиот! Какой же он все-таки идиот! Да я запретила себе даже в мыслях произносить его имя, чтобы муки совести не свели меня с ума! Я изо всех сил старалась спрятать за глухими дверьми забвения все воспоминания, которые могли бы мимоходом соткать перед глазами его образ, чтобы не поддаться отчаянию! Мне стоило неимоверных усилий глубоко загнать щемящую боль от потери того, кто не был врагом, но и не стал другом! Да мне… Да я… А он…

– Ух, упырина проклятая! – сама не заметила, как произнесла последнюю фразу вслух.

– Надеюсь, это означает, что ты рада меня видеть? – Вампир вопросительно изогнул бровь.

– Не знаю, еще не решила.

А сердце бухало так, словно собиралось проломить ребра во что бы то ни стало. Как же это упоительно – обмануться в самых худших своих ожиданиях. И никто даже словом или намеком не дал понять, что стоящее сейчас передо мной клыкастое недоразумение клана Зварру решило повременить с собственными похоронами. А ведь я даже не успела до конца осознать, что утренняя встреча была наяву. Вампиры, что с них возьмешь? Но я готова простить им эту маленькую тайну ради вот этого краткого мига самого настоящего блаженства, от которого кружится голова и предательски подгибаются колени. Самым настоящим образом подгибаются. Пришлось ухватиться за ворот рубашки злобного упыря, чтобы позорно не сползти к его ногам.

А злобный упырь смотрел на меня как-то странно, проникновенно и задумчиво, будто видел нечто известное лишь ему одному. В темных, как сама ночь, глазах вампира плескались огненные всполохи, маня и завораживая. Я была не в силах отвести взгляд, отчаянно балансируя на краю бездонной пропасти, когда достаточно малейшего дуновения, чтобы сорваться в непроглядную бездну или взмыть к облакам. И мне сейчас было абсолютно все равно, каким ветром меня сдует, главное – этот противный упырь действительно жив.

Легкое прикосновение мужских губ к шее обожгло кожу, острый клык царапнул бьющуюся загнанной птицей жилку. Какой двусмысленный поцелуй, но от этого еще более чувственный и волнующий. Я откинула голову и прикрыла глаза, с нетерпением ожидая продолжения. Если укусит – плевать, если нет…

– Светлана, что же ты делаешь? – подозрительно глухо спросил Стефианир, осторожно отстраняясь от меня. Сейчас его взгляд, блуждающий по моему лицу, был поистине бездонным.

– Если скажу, что не знаю, ты мне поверишь? – Я облизнула отчего-то вмиг пересохшие губы. – И потом – ты первый начал.

– Неужели? – Из моих пальцев мягко извлекли орудие несостоявшегося убийства. Совсем про него забыла.

– Что? Страшно? – Удержаться от колкости не получилось.

– Напрягает, – не преминули мне вернуть шпильку. – И мешает.

Топорик, как третий лишний, отправился коротать ночь в ближайшем углу, а воскресший вампир склонился к моим губам. Его поцелуй был нежным, осторожным, трепетным, будто он боялся разрушить хрупкую, еще не до конца сформировавшуюся ткань нашего ночного и, кажется, уже далеко заходящего свидания. Все мысли, которые если еще были у меня в голове, улетучились в мгновение ока. Кроме одной.

– А разве истинному вампиру может что-то помешать? – спросила я, едва получила возможность говорить. Зачем это делаю – не знаю, но вопрос почему-то казался жизненно важным.

– Может, – последовал недовольный ответ. Клыкастому искусителю не понравилось, что его отвлекают от столь упоительного занятия, но тем не менее он напрягся, не представляя, чего еще от меня следует ожидать.

– И что же это?

– Твое категоричное «нет».

Я выдержала театральную паузу и многообещающе улыбнулась.

– Не дождешься.

Комната, смело претендующая на звание роскошно обставленного рабочего кабинета, была погружена в полумрак. Несколько горящих факелов по углам и свеча на столе создавали атмосферу таинственности и некоторой интимности. Глубокие тени, смазывающие все краски интерьера, словно живые, постоянно меняли очертания, отчаянно пытаясь отвоевать у света свое законное пространство, ведь ночь – это их время. Но пока безрезультатно – присутствующие в комнате почему-то не торопились удаляться на покой.

За столом собрались четверо, трое мужчин и одна женщина. Их внимание было приковано к налитой в серебряное блюдо алой жидкости. В воздухе явно ощущался металлический запах, не оставляя сомнений в принадлежности содержимого блюда к таким важным, а для некоторых и вожделенным биологическим субстанциям.

Ноздри всех четверых жадно трепетали, непроизвольно удлинившиеся клыки зловеще мерцали в пламени свечи, и кое-кто даже сочувственно вздыхал, жалея, что столь ценный продукт растрачивают на всякую ерунду. Но его мнения никто не спрашивал, для остальных главным было другое – информация.

Гладкая мерцающая поверхность крови отражала не склоненные над ней лица, не высокий, украшенный причудливой золотой вязью потолок, а две совершенно посторонние фигуры, которых не было, да и не могло быть в этом кабинете. Молодого вампира и странную иномирянку. Их встреча с самого начала и являлась предметом столь пристального внимания собравшихся вампиров.

– Нет, ты только посмотри, что они делают! – первым не удержался от возмущенного комментария один из наблюдателей. – Вот паршивцы!

– А тебя больше устроила бы несколько иная развязка? – усмехнулся другой. – Да, Листей?

– В данной ситуации меня не устраивает никакая развязка, Карилен. – Недовольства в голосе целителя только прибавилось. – Надо срочно что-то предпринять! – Он обвел всех решительным взглядом, твердо рассчитывая на поддержку общественности.

– Ты серьезно предлагаешь им помешать или тоже желаешь поучаствовать? – с игривым любопытством муркнула единственная на собрании женщина и кивнула в сторону необычного информационного носителя.

– А тебя, Глафирена, вообще не спрашивают! – стараясь даже не смотреть в сторону излишне откровенного декольте, осадил нахалку Листей.

Та не обиделась, лишь привычным движением тряхнула головой, отчего волосы взметнулись белокурой волной, открывая идеально красивую шею. Ей нравилось дразнить мужчин, а этого излишне серьезного буку – особенно. Он такой забавный!

– Я, между прочим, переживаю за брата и всегда готова прийти ему на помощь.

– Хочешь сказать, что именно сейчас твоя помощь ему жизненно необходима? – Целитель не мог отказать себе в удовольствии поддеть оппонентку, но не преуспел.

– Боюсь, именно сейчас он ее и не оценит, – фыркнула клыкастая блондинка. – Поэтому, в отличие от некоторых, я не предлагаю всяких глупостей.

– Ну да, ты их просто делаешь.

Вампирша расплылась в довольной улыбке. Все-таки удалось пронять насупившегося сыча.

– И что же это? – услышали находящиеся в тайной комнате вампиры.

– Твое категоричное «нет».

Иномирянка выдержала театральную паузу и многозначительно улыбнулась.

– Не дождешься, – донеслось из кровавой камеры слежения. События там, кажется, переставали быть безобидными и не предназначались для посторонних глаз, но некоторые уже вошли во вкус.

– Зато никто еще не уходил от меня разочарованным, – продолжила политику обольщения Глафирена.

– Все! Хватит! – Статный голубоглазый вампир с зачесанными назад волосами цвета воронова крыла, доселе не принимавший участия в разговоре, хлопнул по столешнице ладонью так, что блюдо подпрыгнуло.

К чему именно относился столь категоричный приказ, к тайному просмотру чужих взаимоотношений или же к неуместной пикировке рядом сидящих, никто сразу не понял, но беспрекословно послушались все. Сладкая парочка, даже не подозревающая, что за ней следят, исчезла с импровизированного экрана, а Листей с Глафиреной притихли, словно нашкодившие котята.

– Исход встречи мы узнали, остальное не наше дело, – продолжил клыкастый красавец и повернулся к потупившейся блондинке. – А теперь, Глафирена, оставь нас, здесь будет исключительно мужской разговор.

– Вот так всегда, – притворно вздохнула вампирша и, обмакнув в загустевшую кровь палец, поднесла его к носу, понюхала. – Аппетитно пахнет. – Она плотоядно облизнулась. – Где вы прячете такой вкусный проводник, миррен Стирх? Хотя не надо, не говорите, я сама найду, так даже интересней.

С этими словами клыкастая дама грациозно встала из-за стола и отправилась на охоту. Мужчины остались одни.

– Что скажешь, Карилен? Ведь Стефианир – твой кровный племянник. – Стирх Байр, истинный вампир рода Плиссу, тринадцатая династия Лотха, глава клана Мейлих, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Не знаю, – пожал плечами Карилен. – Пока не знаю. Эта дурацкая клятва… И кто мальчишку за язык тянул? Ведь сегодня даже поговорить с ним некогда было, провозился с этой иномирной алакантой…

– Она не алаканта, как мы все наивно предполагали, – подал голос целитель.

– Я так и думал, что девчонка открыла Врата случайно. – Стирх медленно кивнул. – Судя по имеющейся у нас информации, их мир населен только людьми, да и то с очень низкими как магическим, так и жизненным уровнями, которые заменяются искусственными энергиями электроники, замыкающими каждого из живущих на Земле на самом себе. Вампирам там точно нет места. Не понимаю, почему Стадия пошла по этому Пути, не могла алаканта, пусть и неопытная, не почувствовать опасности.

– Если только ее туда специально не толкнули, как и всех остальных пропавших. Стефианир говорил, что кто-то планомерно поставлял вампиров для опытов этому ученому. – Истинный вампир клана Зварру побарабанил пальцами по столешнице.

– Говорить-то говорил. Знать бы еще кто. Веерхи нас сами с потрохами сожрут за то, что не выдали им чужаков, на которых они имеют гораздо больше прав, чем все кланы вместе взятые. Я бы и сам с удовольствием до дна выпил этого гнусного очкарика, но после Лика Справедливых это становится опасным.

– Согласен.

– Ситуация довольно паршивая, Карилен. Мы слишком расслабились из-за многовековой спокойной жизни. Боюсь, назревают большие неприятности. Веерхи – довольно многочисленный и сильный клан, и, что хуже всего, агрессивный и злопамятный, им ничего не стоит попытаться забрать у нас силой законную добычу. Глупо ввязываться в войну из-за каких-то людишек, пусть и наделенных некоторыми особенностями. Кстати, какими, Листей? Вижу, тебе есть что сказать нам по этому поводу. Что Светлана не алаканта, мы уже слышали.

– Лучше бы она была истинной алакантой, пусть и из враждебного мира, – угрюмо отозвался целитель и перевел взгляд на почти догоревшую свечу, обдумывая, как бы поделикатней преподнести неприятную новость, но быстро собрался с мыслями и выдал: – Она – Вершитель.

Тишина, повисшая в кабинете после этих слов, стала почти осязаемой.

– Откуда тебе это известно? – настороженно осведомился Стирх, не торопясь доверять непроверенной информации.

– При прямом контакте она легко, словно играючи, пробила мою защиту, – неохотно поделился Листей своим полным провалом перед иномирной человечкой. – И не просто пробила, зараза такая. Она за несколько мгновений умудрилась стать частью меня и… безошибочно определила истинную майю.

– Вот даже как? – невесело усмехнулся глава клана Мейлих. – В таком случае у нас действительно назревают большие… если не неприятности, то перемены точно.

Карилен поднялся и медленно прошелся по кабинету, обдумывая ситуацию в свете новой информации. Истинная майя, а проще говоря, личный, строго индивидуальный запах души каждого живого существа, вещь, по сути, сакральная, магическая и очень-очень уязвимая. С помощью знания майи можно не только легко найти вампира, где бы он ни находился, но и полностью подчинить его своей воле, направить его силу, выносливость и, что греха таить, кровожадность на путь мирового разрушения. Испокон веков истинные скрывали свои слабые места (а собственный уникальный запах – особенно) под надежной защитой энергетических щитов. И не только от жалких людишек, но и друг от друга.

Вампиры практически неуязвимы, они с мягкой улыбкой могут терпеть невыносимую боль, смертельные для людей раны заживают на них почти мгновенно, сомнения и разочарования почти никогда не мучают, страх не ведом, смерть не страшит. Лишь вероятность попасть в капкан чужого влияния заставляет вампиров дрожать от ярости. Малейшая попытка пробиться к майе (а это практически невозможно – за многотысячную историю вампиры научились мастерски защищать свою индивидуальность) карается незамедлительно и жестоко. Сейчас никто и не дерзнет покуситься на святая святых, но на заре становления кланов были инциденты, когда особо ушлые вампиры умудрились найти способы воздействия на тонкую структуру майи и практически поработили половину своих же соплеменников. Стремление к господству – черта исключительно социальная и присуща любому обществу, число индивидуумов в котором больше одного. Одиночки не стремятся к лидерству. Так происходит и в мире животных, и в мире людей, и в мире вампиров. Чем выше уровень сознания общества, тем более жестока и разрушительна борьба за власть. И не у всех хватает гордости и благородства, чтобы вести честную войну.

А тут какая-то человеческая девчонка, пусть и с примесью вампирской крови, способна снять энергетическую броню вампира и добраться до сердцевины с той же легкостью, с какой чистят созревший фрукт. И в то, что Вершители изначально существовали для соединения двух предназначенных друг другу душ, двух избранных, уже давно никто не верит…

– Мне кажется, она не осознает всю серьезность своих способностей. – Карилен решил поделиться умозаключениями.

– И тем не менее она представляет угрозу, – жестко припечатал Стирх. Голубые глаза холодно блеснули в полумраке.

– Давай не будем принимать поспешных решений. – Истинный вампир клана Зварру вернулся на свое место за столом. – Лик Справедливых оставил ее в живых, а мой племянник связан с ней гораздо большим, чем простое влечение. – Многозначительный жест в сторону блюда с уже окончательно свернувшейся кровью. – Если мы банально избавимся от этой иномирной парочки, то не будет ли это грозить нам еще большими проблемами? Сознательно устранить Вершителя…

– Да, Лик Справедливых своим немотивированным милосердием поставил нас в очень двусмысленное положение, – не мог не согласиться глава Мейлихов. – Три клана из девяти уже подставлены под удар. Но ты прав. Придется пока занять выжидательную позицию.

– Но миррен Стирх… – начал было возмущенную тираду целитель, но был остановлен коротким взмахом руки.

– Я знаю, что ты не убил шейлари на месте исключительно из-за данной много веков назад клятве, без которой никогда не стал бы тем, кто ты есть сейчас. – Голубые глаза правителя смотрели твердо и равнодушно, просто констатируя факт. – Но есть ситуации, когда поспешность – это верный способ свернуть себе шею. Тем более, я уверен, найдутся и без нас охотники за иномирными головами. Пока же, Карилен, я официально возьму этих двоих под прикрытие своего клана. Раз уж именно твой племянник умудрился так крепко вляпаться, беспристрастность может отказать тебе в любой момент. Но я обещаю, что поставлю тебя в известность прежде, чем предприму какие-либо кардинальные действия. Если, конечно, это не будет угрожать благополучию моего клана.

– На большее я и не рассчитываю, – спокойно отозвался предельно серьезный сейчас Карилен, хотя душой покривил. На большее он все же рассчитывал, но спорить не стал. Выдвини он свой клан на официальное прикрытие чужаков, его тут же обвинили бы в желании защитить кровного родственника от возможных нападок со стороны пострадавших сторон, а это уже слабость, недостойная его высокого статуса.

Но не столько осуждение высшей вампирской общественности беспокоило Карилена, сколько тайна рождения племянника, тщательно и надежно оберегаемая ото всех, даже от самого Стефианира. Лишь незадолго до исчезновения неугомонного мальчишки, упрямо ушедшего в другой мир на поиски пропавшей невесты (естественно, без спроса), дядя рассказал ему правду. Точнее, назвал настоящее имя его отца, о котором парень ничего не знал.

Вот только умолчал о том, как Мирейна, родная сестра Карилена, едва произведя на свет своего первенца, вдруг начала сходить с ума. Как она бесновалась и рвалась схватить ребенка, чтобы… выпить его до дна. Как в бешенстве глубоко царапала себе лицо и крушила мебель в попытках добраться до вожделенного новорожденного лакомства. А ведь младенцы, даже человеческие, для вампиров табу! Не рассказал Карилен и о том, как все мамки-няньки вместе с целителями в ужасе разбежались от агрессивно настроенной мамаши, начавшей бросаться на все, что движется, не разбирая, где свои, где чужие, а бедный брат, вынужденный в одиночку бороться с вконец обезумевшей фурией, сам чуть не погиб от ее клыков.

Мирейне нужен был ребенок, которого она родила и которым собиралась утолить свой неадекватный голод. Лишь растеряв все силы, отчасти из-за потери крови, отчасти из-за безумия, она рухнула на обломки некогда роскошной детской кроватки и больше не встала. Последний вздох несчастный донес до ничего не понимающего Карилена имя, которое расставило все на свои места. И стало настоящим проклятием клана Зварру.

– Надеюсь, все понимают, что информация о возможном Вершителе должна остаться строго между нами? – Вопрос глава клана Мейлих задал больше для проформы, сам знал, что понимают.

– Тогда не мешало бы раздобыть как можно больше информации о мире этих людишек, – внес конструктивное предложение мрачный целитель.

– Отлично. Вот ты этим и займешься, – расплылся в предвкушающей улыбке Стирх. Листей обреченно закатил глаза. Общаться с чужаками, особенно с одной дотошной особой, ему было неприятно. Но правитель решил добить его окончательно: – Можешь взять себе в помощь Глафирену.

– А если…

– Все! Это не обсуждается!

Карилен едва сдержал улыбку. Умеет этот холодный расчетливый красавец ставить своих подданных в неловкое положение.

Я лежала, расслабленно откинувшись на подушки, и сквозь опущенные ресницы наблюдала за маленькими язычками пламени в догорающем камине. Думать было лень. Наверное, в мозгу включились какие-то защитные механизмы, потому все то, что довелось сегодня пережить мне, не могло пройти бесследно для организма. А если я еще начну анализировать…

Легкое движение рядом заставило меня повернуть голову. Стефианир, приподнявшись на локте, задумчиво выискивал что-то на моем лице. Признаки разума, не иначе. Своего или моего – вопрос второстепенный, потому что произошедшее сегодня между нами, кроме как помешательством, назвать больше никак нельзя. Он – вампир, а я… даже сама теперь не знаю, кто. Вот только неожиданно вспыхнувшая страсть, сила безудержного желания и вышедшие из-под контроля эмоции, кинув нас в объятия друг друга, стерли разделяющую грань двух таких разных миров. В душе царило спокойствие и умиротворение, а то, что рядом со мной в постели именно этот мужчина, казалось… правильным.

Стеф лениво провел пальцами по моему подбородку и вдруг, резко склонившись к шее, прикусил кожу. Не до крови, правда, но вполне ощутимо. Я не стала дергаться, лишь повернула голову, чтобы ему, в случае чего, было удобнее наслаждаться трапезой.

– Ты настолько доверяешь мне? – полюбопытствовал клыкастый соблазнитель и, медленно отстранившись, заглянул мне в глаза. Кусать пока не стал, и на том спасибо.

– Нет, – с предельной честностью ответила я. – Просто устала бояться. И если уж мне суждено познать все прелести вашей хваленой кровожадности, я предпочитаю именно твои клыки в качестве орудия возмездия.

– Мне кажется, я уже говорил тебе, что, пока я жив, тебе ничто не угрожает.

– Да? – Я скептически изогнула бровь. – Только о том, что ты жив, мне до сегодняшнего дня не было известно.

– Не поверишь, мне до сегодняшнего дня тоже не было это известно.

Оказывается, все то время, что я искренне оплакивала благородно почившего на пороге отчего дома упыря, Стефианир просто-напросто находился в полной отключке. Переход вкупе с начавшимся еще на Земле безумием забрал у него часть жизненной энергии, которая неизбежно привела бы к смерти, если бы не магия родного мира и искусство умелых целителей. Лишь сегодня утром клыкастый путешественник полностью пришел в себя. Как оказалось, своевременно. Краткий экскурс в историю, прошедшую мимо сознания блудного сына, заставил еще не окрепшего вампира действовать быстро и решительно. На Лик Справедливых он успел вовремя.

– Кстати, что означает твоя странная клятва?

Зачем она была нужна, я спрашивать не стала, и так понятно. А вот какую бяку она под собой подразумевает, знать не мешало бы. Тем более что она касается нас обоих.

– Об этом мы поговорим позже. – Мужская рука скользнула по моему обнаженному телу сверху вниз, бессовестно отвлекая от темы разговора. – А сейчас мне нужно уйти.

– Иди, – спокойно кивнула я, как ни странно, не испытывая даже намека на разочарование. Надо так надо, все равно никуда не денется из своего мира-то. – Но от моего вопроса ты не отвертишься, дорогой, – вместо напутствия промурлыкала я ему в спину.

Меня одарили самой очаровательной клыкастой улыбкой в мире, послали воздушный поцелуй и оставили одну.

Я свернулась калачиком и закрыла глаза. Сон мягким защитным покрывалом тут же окутал уставшее за такой длинный и противоречивый день сознание. Последнее, о чем я успела подумать, что надо бы утром споить моим рыбешкам пару бутылочек хорошего винца за прекрасное воскрешение одного вредного вампира. Пусть чешуйчатые тоже порадуются. Они так искренне и трепетно поддерживали меня в дни моего отчаянного и горького одиночества, что вполне заслужили даже не двойную, а тройную дозу своего любимого напитка.

Часть вторая

У вампиров свои причуды

Сначала пошлют далеко и надолго, а потом сами же переживают – дошел, не дошел…

Неизвестный автор

Никогда не умела определять время по звездам. А по растянутым однотонным серым покрывалом облакам – тем более. Где-то там, наверху, за однообразной пеленой, по логике вещей, должно быть какое-то дневное светило, но в эти края оно явно не ходок. То ли особенности местного климата, то ли вампиры чего намудрили, но факт остается фактом: пасмурная погода здесь – вещь, по сути, постоянная. Поэтому ничего удивительного, что я в очередной раз не смогла сориентироваться во времени, когда открыла глаза. Светло – значит, день.

Настроение было прекрасным хотя бы уже потому, что это пресловутое завтра для меня все-таки наступило. И вроде даже не сулило пока ничего плохого. О более отдаленном будущем думать не хотелось совершенно. В том, что клыкастые аборигены не дадут мне спокойной жизни, и так понятно, что-то их во мне сильно притягивает и настораживает, и это не мои красивые глаза. А если учесть, что вампиры – народ продуманный, долгоживущий, а посему дальновидный, то просто так они с какой-то иномирной девицей церемониться точно не будут. Уже давно бы сожрали с потрохами. Отсюда вывод – опять решают судьбу моего многострадального организма. Отправили бы уже назад, и дело с концом, самое лучшее наказание. Кое-кого там неминуемо ждут колоссальные разборки с правоохранительными органами, а кое-кого вообще неизвестно что. Но не будем о грустном.

Отогнав от себя пасмурные мысли, я бодро вскочила с кровати и направилась к изрядно опустевшему бару. М-да, неплохо рыбки мои бухают, скоро придется просить Карилена пополнить стратегические запасы «корма».

Водоплавающие питомцы, едва завидев меня в оконном проеме, радостно ринулись навстречу. Я невольно отшатнулась, но быстро взяла себя в руки. Никак не могу привыкнуть к столь бурному проявлению рыбьих чувств и каждый раз успокаиваю себя тем, что им не столько я нужна, сколько алкогольное лакомство.

Подношение, как и всегда, было принято на ура. Монстрики заглотили коллекционное вино в мгновение ока и принялись хвостами вспенивать поверхность озера, выпрашивая добавки. Ну не нахалы? Еще неизвестно, чем мне обернется такое вопиющее расточительство, когда хозяева узнают, куда делось немереное количество элитного алкоголя.

– Больше не дам! Хватит с вас! – строго потрясла я над попрошайками двумя пустыми бутылками, но меня уже не слушали.

Рыбки, мгновенно растеряв все свое дружелюбие, ринулись куда-то к стене под моим окном.

Мамочки! Неужели их так разозлил мой отказ, что они готовы наплевать на все законы мироздания и вскарабкаться по отвесной поверхности, дабы покарать жадную обидчицу? А что? И месть, и закуска, и душу отвести.

Я перевесилась через подоконник, чтобы удостовериться в самых мрачных своих предположениях, но увиденное ввергло меня в еще большее потрясение. Утро стремительно переставало быть томным.

По внешней стене замка, где-то между первым и вторым этажами, в мою сторону карабкался Стефианир собственной персоной. И все бы ничего, в том, что вампиры каким-то неимоверным образом способны легко перемещаться по вертикальным поверхностям, я уже имела честь убедиться, если бы в клыках у этого ненормального не болтался фиолетово-черный гербарий какой-то непонятной растительности, подозрительно смахивающий на букет ромашек. Интересно, недавно воскресший вампир вдруг решил поухаживать за мной таким экстравагантным образом или просто приправу особую к основному блюду в моем лице где-то раздобыл?

Водоплавающие церберы с профессиональным фанатизмом пытались допрыгнуть до наглого лазутчика, и, наверное, у них это прекрасно получилось бы, не прими они на грудь парой минут раньше. Все-таки спиртсодержащие напитки сильно влияют на точность движений и мешают правильно оценить расстояние до намеченной цели. Рыбки, страшно щелкая зубами, постоянно промахивались, хотя часто подпрыгивали намного выше вжавшегося в стену Стефа.

Особо точных вампир лупил по морде злополучным букетом, от которого очень быстро осталось одно название, но водоплавающим церберам это не приносило никакого вреда. Напротив, жертвы алкогольной зависимости сильно злились, что меткости им не прибавляло. Максимум, чего они пока смогли добиться, – заметно укоротить плащ клыкастого нарушителя и не дать ему возможности сдвинуться с места, но кто знает, насколько долго продлится такое везение. Положение становилось критическим, и его надо было срочно спасать. Желательно вместе с вампиром.

– Стеф, держись! Я сейчас!

На ум не пришло ничего более конструктивного, чем метнуться к заветному бару за очередной парой коллекционных бутылок, которые, как на зло, не желали быстро открываться. Пробку вообще пришлось выковыривать зубами, я даже губу умудрилась прикусить в спешке, но сразу не заметила этого.

– Ути-ути-ути! Гули-гули-гули! – Вино щедрой рекой полилось в озеро. – Оставьте в покое дядю, он невкусный. Ему больше тысячи лет, а мясо такого возраста просто не может быть свежим и сочным по определению.

Но рыбки отвлекаться от своих прямых обязанностей почему-то не пожелали. Вот заразы!

Я высунулась из окна подальше и прицельно метнула первую бутылку в особо активную тварь. Снаряд из фигурного (не иначе ручной работы) стекла пролетел в сантиметре от виска бедного вампира и, стукнувшись о каменную кладку, разлетелся на мелкие осколки.

– Ты уверена, что спасаешь меня, а не пытаешься накормить их мною? – выплюнув наконец остатки траурного веника, подал голос Стефианир.

– Извини, я не снайпер, – ответила я на многозначительный багровый взгляд снизу и, не раздумывая, метнула вторую бутылку.

Вампир в ужасе зажмурился и еще сильнее вжался в массивные серые камни. Напрасно. С точностью попадания у меня, как и у моих спаиваемых подопечных, большие проблемы, в этот раз я вообще ни в кого не попала. Мазила! Придется снова бежать за боеприпасами, а еще лучше – за подкреплением.

И тут краем глаза я уловила некое движение за спиной. Неужели мысли в этом мире настолько материальны, что стоит лишь подумать…

Обрадоваться, равно как и обернуться, я не успела. Сильным неожиданным толчком меня просто смело с подоконника, и ледяная вода плотоядно сомкнулась над головой. Четыре огромные безмолвные тени в мгновение ока оказались рядом…

– Какие еще сюрпризы хранит наша странная чужачка? – вальяжно расхаживая по моей комнате, поинтересовался высокий черноволосый вампир ни к кому, собственно, не обращаясь.

Мне его представили как миррена Стирха, главу клана Мейлих и владыку земель, где мы так удачно выпали из межмировых Врат. Значит, это с его легкой руки нас с Вадимом не четвертовали сразу по прибытии. Что ж… Хоть что-то человеческое в этом вампире достойно уважения. Странно, что он раньше не удосужился познакомиться со мной поближе. Врага ведь надо знать в лицо, а тут такое пренебрежение собственной безопасностью и безопасностью своего клана.

Стирх был красив той самой дикой и опасной красотой, которая одновременно притягивает и пугает. Глаза цвета небесной лазури, черные как смоль волосы, собранные в небрежный хвост, изумительно правильные черты лица, чувственные губы, которые не портили даже выпирающие клыки, умопомрачительная фигура. Кровопийское обаяние било в нем через край, но любоваться таким эталоном красоты лучше со стороны, и желательно через пуленепробиваемое стекло, дабы не возникало соблазнов пощупать, себе на погибель. Именно таким, наверное, и должен быть настоящий правитель – уверенным, сильным, красивым, умным и опасным.

Наверное, в другое время и в другом месте мне жутко польстило бы внимание этого неземного красавчика, но сейчас я была несколько не в том состоянии, чтобы наслаждаться столь изысканным обществом. Ледяная вода озера сделала свое подлое дело – настолько проморозила меня до мозга костей, что мысль о сожжении на костре не казалась такой уж страшной. Хоть согреюсь. Три теплых одеяла, в которые меня заботливо укутал Стефианир, уже безнадежно промокли и выполнять свои прямые обязанности по согреванию промороженной меня не спешили.

– Сначала ваше незаконное проникновение в наш мир, потом Лик Справедливых ушел, не сумев закончить ритуал, затем твоя странная особенность (но это пока не важно), теперь черсы… – Красавчик остановился напротив меня и с любопытством смерил долгим изучающим взглядом. – Как тебе удалось подчинить их?

Я неуклюже пошевелилась в своем коконе, пытаясь изобразить недоуменное пожатие плечами. Не понимаю, о чем он.

– Рыбки, – пришел мне на помощь Стеф, кивая на окно. – Черсы – неподкупные охранники, полностью преданные лишь одному хозяину, с которым связаны магией крови, и со стороны озера никто не может подобраться к замку живым, даже вампир. В воде, где есть черсы, любое живое существо обречено. – При этих словах его заметно передернуло, но, надо отдать ему должное, держался мой любимый вампир молодцом. На его глазах даму, к которой он карабкался на свидание, чуть не схарчили заживо, а хладнокровие не торопилось его покидать.

– Из-з-звините, ч-ч-что в оч-ч-черед-д-дной р-р-раз выж-ж-жила, воп-п-преки ваш-ш-шим ож-ж-жид-д-даниям. – Зубы непроизвольно выбивали дробь, и я не могла ничего с собой поделать, меня вообще всю трясло. Защитная реакция организма – штука, разуму (да и безумию тоже) неподвластная, она вообще сама по себе.

– Зачем ты прыгнула в воду? – продолжил допрос глава клана Мейлих.

– Я н-н-не п-п-прыг-г-гала, м-м-меня с-с-столк-к-кнули.

– А она и не прыгала, ее столкнули, – снова пришел мне на помощь Стефианир.

– Кто?

Такое короткое слово, но какой смысл вложила в него интонация, с которой оно было произнесено. Если уж мне, как пострадавшей стороне, стало стыдно, что я выжила, то уж что говорить о виновниках. Наверное, уже должны в экстренном порядке намыливать веревку или, на худой конец, копаться в аптечке в поисках сильнодействующего яда. Может, конечно, у вампиров какие-то особые способы сведения счетов с жизнью, но мне об этом пока неизвестно.

– Н-н-не з-з-знаю, я ег-г-го н-н-не вид-д-дела, – с трудом проклацала я.

– Рассказывай!

Я, продолжая выбивать дробь зубами, вкратце поведала о том, как с первого дня начала спаивать водоплавающую четверку, просто так, от скуки, как рыбки радовались моим подачкам и постоянно требовали добавки, как несколько минут назад случайно увидела карабкающегося по стене Стефианира, как пыталась его спасти и, собственно, как меня подло вытолкнули из окна. Я и сама была безмерно удивлена, когда поняла, что эти самые черсы не собираются мной закусывать, а бережно, словно хрустальную вазу, пытаются поддерживать на плаву и не дать утонуть. Висящий на стене Стеф сначала был в ужасе от осознания моей неминуемой гибели, потом в ступоре от того, что я жива и относительно невредима, и под конец – в отчаянии, потому что рыбки ни в какую не желали выпускать меня из озера. Кажется, им очень понравилась живая игрушка. Пришлось моему вампиренышу срочно звать на помощь самого главу клана Мейлих, которому, как законному владельцу, черсы не без сожаления, но передали мое уже основательно окочурившееся тельце с плавников на руки.

Пока я рассказывала, к нам присоединились Карилен, Глафирена и Листей. Последний молча и с присущей только ему угрюмой миной сунул мне в руки пиалу с каким-то сомнительным содержимым. Горячую! Даже если там яд, я уже готова его расцеловать за догадливость. Если истинные вампиры очень быстро восстанавливаются после любых температурных перепадов, то мой организм сейчас вообще не имеет видовой принадлежности, но методов лечения требует вполне человеческих. Так, прихлебывая обжигающий терпкий напиток неопределенного цвета, я и закончила свое повествование о несостоявшемся покушении. Мне стало легче. Согрелась еще не до конца, но трясти перестало. Клыкастые слушатели в полной тишине переваривали полученную от меня информацию.

– Что ты думаешь об этом, Стирх? – первым нарушил тяжелое молчание Карилен.

– Ты действительно необычная, чужачка, – отойдя к окну и глядя на водную гладь, высказал свое мнение голубоглазый аполлон. – Черсы – своеобразные существа, и подчинить их можно только одним способом – смешать свою кровь с определенным видом вина. Оно готовится из ягод оссари, которые довольно редки и собираются особым способом, для каждого выводка черсов строго индивидуально. У меня этого вина было две бутылки. Одну я использовал, чтобы эта четверка признала меня хозяином, а вторая… О силы крови!

Глава клана Мейлих быстро метнулся к изрядно опустевшему бару, а я внутренне сжалась, приготовившись получить огромный счет с неимоверным количеством нулей к оплате.

– Нет, ну надо же… И как я мог забыть, что именно в этой комнате оставил «Оссарин»? – досадливо поморщился Стирх, естественно не обнаружив искомого. – И откуда ты узнала, что надо смешать его с кровью?

– Ниоткуда, – честно ответила я. – Просто случайно порезалась о край бокала. Кто же знал, что у вас тут на каждом углу всякая ритуальная фигня расставлена. Я вообще хотела сама напиться, с горя. Ваши мутанты оказались не против составить мне компанию.

– Выходит, у этих черсов теперь два хозяина? – не удержалась от любопытства Глафирена, но ее вопрос остался без ответа, все и так все прекрасно поняли.

Только я столь высокой чести не оценила, как и Стирх, если судить по высокой степени задумчивости его лица. Надеюсь, он не новый вид казни для меня придумывает? А то, я смотрю, со мной проблемы в кланах так и множатся, так и множатся…

– Ладно, с этим позже разберемся, – не стал зацикливаться на «мелочах» высокопоставленный красавец с аномальными клыками. – Сейчас важнее знать, кто решился пойти против решения Лика Справедливых и устранить чужачку столь… нетрадиционным способом.

Кажется, я была права, у вампиров свои причуды и способы лишения жизни – тоже.

– А чем плох этот способ? – снова подала голос клыкастая блондинка, проявив, на удивление, чудеса здравой рассудительности. – Магией пользоваться посторонним в замке нельзя, вам это сразу станет известно, миррен Стирх, поэтому типичный человеческий прием вполне уместен. Следов и улик почти никаких, останков, впрочем, тоже. Идеальное убийство! Надо взять на вооружение.

На последней фразе я подавилась последним глотком уже остывшего напитка. Ни тебе поддержки, ни сочувствия, ни женской солидарности. Холодный расчет, ничего личного. Типичная хищница.

– К сожалению, ты права, – согласился с женщиной-вамп Карилен. – И этим «кем-то» может быть кто угодно, вплоть до поломойки. Светлана не истинный вампир, особой силой, чутьем и скоростью не обладает, поэтому столкнуть ее с подоконника в тот момент мог даже ребенок.

– Вы хотите сказать, что у вас дети уже с младенчества учатся плести поистине убийственные интриги? – не удержалась я от едкого замечания и, заметив недоуменные взгляды клыкастой братии, пояснила: – Смертельной опасности, помимо меня, подвергались сейчас как минимум двое – мой муж, который никому тут и даром не нужен, разве что в качестве слабительного, если вдруг одному из ваших соплеменников вздумается испить его кровушки, и Стефианир, что-то из ряда вон выходящее намудривший не далее как вчера на Лике Справедливых. Поэтому возникает закономерный вопрос – кого же все-таки хотели убить? И за что? Или сразу всех троих, чтобы никому не обидно было?

Голубые глаза миррена Стирха сверлили меня поистине убийственной дозой рентгена, блондинка смотрела так, будто неожиданно открыла наличие разума у кольчатых червей, Карилен всего лишь сдержанно хмыкнул, а Стефианир витиевато выругался на непонятном мне языке. И только Листей как был букой, так им и остался.

– И ты совсем ничего не почувствовала перед тем, как тебя столкнули к черсам? – уточнила дотошная блондинка.

– Нет, – честно соврала я. – Не почувствовала, не увидела и не услышала.

Говорить, что приторный запах ванили, сопровождавший мой бесславный полет, до сих пор вызывает тошноту, желания не было никакого. В стане врага, где каждый имеет на тебя клык, делиться столь ценной информацией было, по крайней мере, непрактично. Мне уже недвусмысленно намекнули, что моя «нюхательная» особенность здесь не в почете, а посему отложим эти сомнительные данные в папку «До востребования» и поиграем в наивную дурочку, которая вообще ничего не понимает.

Под ледяным взглядом главы клана Мейлих и не менее пронизывающими прицелами еще трех пар глаз истинных вампиров игра одной иномирной актрисы могла очень быстро закончиться полным фиаско. Но инстинкт самосохранения решил вдруг поработать на полную мощность (где ж ты раньше был, гад такой?), и первый отборочный тур на поприще Мельпомены я прошла успешно. Обличительная фраза Станиславского: «Не верю!», к моему счастью, так и не прозвучала. Зато прозвучало:

– Странно все это… – И голубоглазый «сканер» отошел к окну, позволив мне наконец-то вздохнуть свободно.

Вампиры по определению не способствуют расслабленному времяпровождению, в их присутствии очень хочется прикинуться гнилым яблоком с приличным налетом плесени, чтобы ни одна слюнная железа этих матерых хищников не дрогнула в гастрономическом порыве, но конкретно данный представитель семейства кровопитающихся с первого взгляда вызывал у меня особую настороженность. То ли своей неприличной красотой, то ли высоким социальным статусом, то ли еще чем.

– Странно, что я не могу понять, какие интриги плетутся под самым моим носом, – не оборачиваясь к собравшимся, пробормотал Стирх. – И главное – кто за этим стоит? Веерхи? Они, конечно, малость не в себе от всего произошедшего, но так глупо подставлять свой клан ради глупой и никому не нужной мести вряд ли бы стали. Они всегда ценят холодный расчет и обдуманный риск. Подставить Мейлихов? Не вижу в этом смысла. Мой клан – всего лишь нейтральная сторона. Зварру? – Тут клыкастый Аполлон выдержал театральную паузу, сделав вид, что задумался.

– Стирх, если ты не забыл, клан Зварру – тоже пострадавшая сторона, – осторожно заметил Карилен.

– Не забыл, – последовал короткий ответ. – Поэтому на закате я собираю Совет Девяти. Проходы открою каждому лично, – и, коротко кивнув целителю, он величаво удалился в сопровождении Листея.

Мы остались вчетвером. Думать каждый о своем, о вечном, у кого оно, конечно, имелось. Мое «вечное», похоже, в очередной раз висело на волоске. И это стало уже порядком раздражать. А еще раздражали многозначительные взгляды, которыми постоянно обменивались между собой коварные аборигены. Такое впечатление, будто они вели друг с другом мысленный диалог, не предназначенный для моих иномирных ушей.

– Может, кто-нибудь объяснит: меня наконец казнят или нет? – пристала я к вампирюгам, не в силах и дальше лицезреть их стрельбу глазами. Надоели. Хочется уже хоть немного определиться с планами на будущее.

– О, не волнуйся, дорогая, – тут же расплылась в приторном оскале Глашка, скользящим движением усаживаясь рядом со мной на подлокотник кресла. – Я попрошу, чтобы эту миссию, в качестве исключения, доверили мне, потому что ты мне нравишься.

– Клыки сначала собери, – буркнула я, как бы невзначай толкая нахалку в бок. Устроила тут бюро добрых услуг с психологической поддержкой жертвам трансплантационного насилия.

– Папа, меня обижают! – не замедлила наябедничать та.

Правда, на пол, к моему вящему сожалению, блондинка не свалилась, однако от неожиданности с подлокотника сползла не так грациозно, как ей хотелось бы. Эдаким гламурным кулем на шпильках. Сдавленный смешок Стефианира и злобное шипение самой Глафирены стали для меня пусть и маленькой, но заслуженной радостью.

– Светлана, забудь ты о казни. – Мой несостоявшийся ухажер решил исправить так неудачно начатый разговор. – Недавнее покушение на тебя я не позволю оставить безнаказанным, но это уже…

– Происки врагов империализма? – мне не удалось удержаться от колкости.

– Можно считать и так, – совершенно серьезно кивнул Стеф. – Видимо, некоторые не могут смириться с мыслью, что их представление о возмездии сильно разнится с мнением остальных вампиров. Но идти против всех… Как говорят в вашем мире: «Один в поле не воин».

– Если только этот один не тыкает по кнопкам пускового механизма ядерной установки.

Я плотнее закуталась в мокрые одеяла. Меня знобило. Холод пробирал до мозга костей. Если в самое ближайшее время я не окажусь в горячей ванне, мой неизвестный доброжелатель в скором времени будет вознагражден за труды свои праведные, потому что воспаление легких уже приветливо помахивает мне ручкой.

– Что такое ядерная установка? – живо заинтересовался Карилен.

– Поверь, дядя, тебе лучше этого не знать. – Стеф бросил на старшего родственника предупреждающий взгляд.

Ага, значит, мой вредный упыреныш – племянник этого не менее вредного вампира, а Глашка, выходит, – его двоюродная сестра. Хоть что-то начинает проясняться в этом клыкастом мире. По крайней мере, поводов для ревности у меня поубавилось, а то, боюсь, мои шансы по сравнению с женщиной-вамп равны многочисленным минусам.

– А вот мне тоже интересно, – в разговор снова влезла неугомонная клыкастая блондинка. – Это какой-то необычный вид оружия из того отвратительного мира, где погибла твоя бедная Стадия? Стефианир, ты его видел? А в деле использовал?

Меня пробрал нервный смех.

– Поверь, дорогуша, если бы твой обожаемый братец его использовал в деле, боюсь, мы бы сейчас здесь плюшками не баловались.

– А где баловались бы?

– На том свете. Причем всем моим, как ты выразилась, отвратительным миром. – И я провела краткий экскурс в военную историю развития «мирного атома».

Знания мои в данной области оказались довольно скудными, по большей части основанными на школьных уроках ОБЖ, но и этого вполне хватило, чтобы клыкастые аборигены впечатлились до мозга костей. В прямом смысле. Потому что их больше всего потрясла не столько масштабность использования самих ракет, сколько губительное воздействие радиации на кроветворение человека. После использования такого оружия вампирам там точно есть нечего будет.

И все-таки хорошо, что Вадим открыл свою мерзкую лабораторию в Москве, подальше от подобных стратегических сооружений, а то у некоторых не в меру любопытных иномирных гостей (которые, кстати, сейчас с досадой об упущенной возможности покусывают клыком губу) хватило бы ума сунуть свой вездесущий нос в самое нутро ядерной боеголовки. И не исключено, что относительно безобидные вопросы жаждущего познания вампира: «Что внутри?» и «Как это работает?» не закончились бы Третьей мировой.

– Я не верю! Такого не бывает! – топнула ногой потрясенная столь варварским обращением с потенциальной едой Глафирена.

– Я вот тоже до недавнего времени не верила в вампиров и считала их плодом больного воображения фантастов, – не осталась в долгу я.

– Отец, она обозвала нас «плодом больного воображения»! – гневно обернулась обиженная вампирша к Карилену. – Можно я ее укушу?

– Нельзя, – строго ответил старший представитель клана Зварру. – И прекрати уже пугать бедную шейлари, ей и так у нас нелегко.

– А ничего, что она первая начала!

Не знаю, сколько продолжался бы еще этот «детский сад, штаны на лямках», но кое у кого наконец проснулось сочувствие, сострадание или что там у местных упырей вместо этого, потому что Стефианир все-таки заметил мое плачевное состояние. Посторонние были вежливо (дядя) и не очень (сестрица) выдворены из комнаты, а меня в срочном порядке засунули в долгожданную горячую ванну. Вместе с тремя одеялами и одним излишне заботливым вампиром, который клятвенно заверил, что ему нет равных в мастерстве тереть спинку. И ведь не обманул, коварный искуситель…

Совет Девяти, как успел просветить меня клыкастый любитель экстремальных свиданий, оккупировав противоположный конец ванны, представляет собой типичное собрание представителей глав основных кланов вампиров (есть еще и не основные, так называемые лишены, неистинные вампиры, права голоса они не имеют, поэтому зовут на клыкастый сходняк их редко). Собирают этот самый Совет, как правило, если глава одного из кланов не может решить проблему самостоятельно или же поставлен перед слишком трудным выбором. Стефианир сказал, что, скорее всего, на месте миррена Стирха поступил бы точно так же, потому что покушение на того, кому сам Лик Справедливых даровал жизнь, произошло на его территории, а это чревато – можно легко заработать черную немилость с последующим свержением самого правителя. Или вообще лишиться милости Айдары, то есть потерять большую часть силы, которой каждый глава клана наделяется при вступлении в должность.

Вообще-то у вампиров сор из избы выносить не принято, но бывают и в их жизни ситуации, когда проще и даже в некоторой степени разумнее выставить проблему на всеобщий суд, тем самым оградив себя от груза неправильно принятого решения. Такие проблемы всегда носят исключительно внешний характер, то есть приходят со стороны. Или же вероломно вваливаются из других миров. Да, да, мы с Вадимом тут не первые пришельцы. Но пока единственные, кто остался в живых, да еще и получил путевку в неопределенное будущее от самого Лика Справедливых.

Я оказанной честью проникаться не торопилась. Внутреннее чутье с самого начала подсказывало, что сия невиданная милость еще как аукнется. Боги, или кем там является Иинса на самом деле, не любят проигрывать. Уверена, Стефианир целиком и полностью разделяет мое мнение, несмотря на то что сам принял довольно активное участие в «божественном обломе» и является чуть ли не его прямым инициатором. В открытую он не говорит, конечно, но я уже научилась понимать его клыкастую мимику. И все происходящее ему тоже очень и очень не нравится. Стоило ли убегать от смерти из собственного мира, чтобы вскорости умереть в чужом?

– Стоило! – клятвенно заверил меня Стеф. – Если ты помнишь, твой мир всеми силами пытался уничтожить меня, но я нашел в себе силы бороться и до последнего противостоять неизбежному безумию. Не без твоей помощи, надо сказать. Здесь я не позволю никому причинить тебе зло.

– Благородный, да? – Я уже достаточно согрелась, чтобы начать серьезно задумываться о бренности бытия, и теперь пыталась найти тайный смысл в высокопарных речах моего очаровательного соседа по ванне.

– Скорее заинтересованный, – хитро сощурился вредный вампир, брызгая в меня благоухающей пеной, которой он набухал в воду от всей своей кровожадной души.

– Это чем же ты так заинтересован? – Я не осталась в долгу и запустила в ответ пузырьком из-под этой самой пены. Правда, пустым. – Уж не уникальным ли составом моей крови?

– И этим тоже, – к вящему сожалению, клыкастый паразит от прямого попадания ушел на дно, но быстро вынырнул, довольно скалясь. – Но прямо сейчас меня больше интересует, – Стеф смешно фыркнул, отплевываясь от пены, и одним плавным движением переместился на мою половину ванны, – не внутреннее содержимое твоих сосудов, а внешнее…

Чуткие мужские пальцы, еле касаясь, скользнули по моей шее, ключице. Темный бездонный взгляд обжигал кожу похлеще кипятка.

– Я всегда знала, что даже в еде ты – извращенец, – вмиг охрипшим голосом выдала я, стараясь скрыть за насмешкой чувства, которые вызывали во мне его прикосновения.

– Это почему же? – промурлыкал увлекшийся подводным изучением меня вампирюга.

– Потому что внешнее окружение сосудов – жир. Ты непостоянен в своих желаниях.

– Лучше быть непостоянным в своих желаниях, чем в предмете своих желаний. Ты не находишь?

Я промолчала. Просто потому, что не смогла придумать достойного ответа. Да он, наверное, и не требовался. Сейчас меня волновало кое-что другое, точнее – кое-кто другой. Клыкастый такой, нежный, чувствительный и жутко опасный. От его жарких поцелуев и страстных прикосновений кружилась голова, бездонные темные глаза затягивали в омут неземного блаженства, наши сердца бились в едином ритме, а мир существовал только для нас двоих и состоял только из нас двоих. Это было настолько восхитительно, нереально и одновременно… страшно. Я словно танцевала на краю пропасти с завязанными глазами. Чарующей музыке нашей страсти невозможно было противостоять, она увлекала и звала, дарила невероятное ощущение полета, но вместе с тем любой неосторожный шаг мог легко превратить головокружительный полет в стремительное падение. И от этой двусмысленности, постоянного витания в воздухе скрытой опасности у меня сладко замирало все внутри, я испытывала странное, неведомое ранее чувство удивительной свободы, если только свободой можно назвать тонкую грань между здесь и там, между всем и ничем, между жизнью и смертью.

Когда вода окончательно остыла, мы перебрались в комнату. Стеф разжег камин, удобно устроился в кресле возле огня, усадил свою иномирную пассию к себе на колени и, рассеянно поглаживая пальцами мою шею, прикрыл глаза. Мне же осталось только свернуться калачиком и начать мурлыкать от удовольствия.

Наверное, извращенка все-таки я, а не он, потому что чувствовать себя комфортно в объятиях кровожадного хищника, готового в любой момент вцепиться тебе в горло, нормальный человек не может по определению. А мне так хорошо, как не было никогда в жизни.

Но испортить можно все, и размер счастья не имеет значения.

– О чем ты так напряженно думаешь? – поинтересовалась я, уже довольно долго наблюдая, как мой ненаглядный вампир кусает верхним клыком нижнюю губу – верный признак глубокого мыслительного процесса. Не к добру это.

– О том, что не мешало бы подкрепиться. – Он медленно открыл глаза и смерил меня неприятно оценивающим взглядом. – Ты уже второй раз умудряешься истощить мой энергетический запас почти подчистую.

– Вот как? – Мне совершенно не понравилась такая новость. – Ты же говорил, что в такие моменты либо идет добровольный обмен энергиями, либо ты просто забираешь ее у любовницы как типичный энергетический вампир.

– Я тоже так думал. Вчера посчитал это случайностью, а сегодня… Не могу пока понять, что происходит, потому что ты не забираешь у меня почти ничего, а я чувствую себя словно выжатый лимон.

– Может, я уже стала энергетическим вампиром, злостным и ненасытным? – Подобная перспектива меня не радовала, но мои страхи быстро развеяли.

– Нет, я бы сразу понял. Тут что-то другое, но я обязательно найду, откуда ветер дует. Не волнуйся, это не страшно.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Меня одарили вымученной улыбкой голодной акулы.

– Может, ты просто пытаешься меня разжалобить, чтобы я добровольно согласилась пожертвовать тебе пару литров собственной кровушки?

– Не угадала, с тобой я несколько по иной причине.

– Потому что во мне есть частичка твоей Стадии? – не смогла я удержаться от провокационного вопроса. Не то чтобы рассчитывала услышать кучу милых каждому женскому сердцу глупостей (тут я не обольщалась – не услышу), но лучше сразу знать свое истинное место как в сердце, так и в постели тысячелетнего вампира. Не люблю неопределенностей.

– А ты в моих объятиях пытаешься отомстить своему подлому мужу? – не остался в долгу Стефианир.

В его глазах появился нехороший багровый отблеск, и это были вовсе не блики потрескивающего рядом камина. Не стоило, ох не стоило ступать на столь зыбкую почву таких несвоевременных разборок, но слово не воробей, вылетит – хоть из пушки стреляй, не попадешь.

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть ненароком еще какую-нибудь неуместную глупость. Любые оправдания сейчас будут выглядеть жалко и неубедительно. Есть вещи, о которых не нужно спрашивать, но есть вещи, о которых необходимо говорить. Я, кажется, все перепутала.

Мы с вампиром какое-то время молча изучали друг друга, выискивая ответы каждый на свои высказанные и невысказанные вопросы. Что уж пытался прочесть по моему лицу Стеф, не знаю, но вот я поймала себя на мысли, что до этого момента про Вадима не думала совершенно. Муж словно перестал для меня существовать. События со вчерашнего дня закрутились с такой быстротой, что о гнусном предателе вспоминать было просто некогда. И вот – на тебе! – напомнили. А что самое интересное – угрызения совести меня совсем не мучают. Ну ни капельки.

– Пора собираться, Светлана. Скоро закат. – Стеф несколько отчужденно чмокнул меня в нос и ссадил с колен.

Только сейчас я заметила, что в комнату начали потихоньку прокрадываться сумерки. Действительно пора.

Помещение, куда привел меня Стефианир, наверное, правильнее было бы назвать большим кабинетом или комнатой для совещаний. Довольно официальный интерьер с безликой помпезной мебелью, мрачными темно-бордовыми стенами и маленьким, плотно занавешенным окном. Угрюмо, безлико и неуютно. Если бы не многочисленные факелы, дающие живой и довольно яркий свет, тут вполне можно было бы устроить что-нибудь наподобие склепа.

Длинный лакированный стол в форме буквы «т», как в наших привычных конференц-залах, занимал почти все пространство комнаты. Во главе этого самого стола стоял, уперев руки в столешницу, как всегда безупречно красивый глава клана Мейлих. Я невольно поежилась под его колючим взглядом, который он бросил на меня, едва мы вошли. По правую сторону от него расположился Карилен, по левую – неприятно известный мне представитель Веерхов, тот, который так жаждал моей смерти вчера на Лике Справедливых. Роль остальных «членов электората» выполняли неизвестные мне вампиры. Я насчитала их девятнадцать штук. Странно, а число-то с изначально заявленным не сходится. Или у них тут первый десяток считать не принято?

О чем эта неправильная девятка советовалась минутой ранее – можно только догадываться, но при нашем появлении все разговоры смолкли, словно всему собранию разом сунули в рот коллективный кляп. На меня смотрели с любопытством, которое довольно быстро сменилось откровенным недоумением. Не знаю, что уж главный красавчик Мейлихов успел рассказать клыкастому собранию, но те из вампиров, которые раньше не имели счастья лицезреть мою иномирную особу, пребывали в некоторой растерянности. На их лицах слишком явно читался вопрос – как такая неприметная и невзрачная человеческая (хорошо, получеловеческая!) девица могла перехитрить самого Иинсу? Хотелось бы мне и самой это знать. И кому я тут так сильно мешаю – тоже. Кажется, история повторяется. Когда Стефианир попал в мой мир, он тоже сначала не совсем понимал, что происходит, но у него хотя бы была определенная цель – отыскать Стадию и вернуться домой. Я же тут нахожусь по прихоти судьбы, на птичьих правах, и возвращаться мне, собственно, некуда. Перспектива и так не из приятных, а тут еще вампирам неймется.

– Что ж, начнем, – дождавшись, когда высшее кровожадное общество изучит камень преткновения в моем лице, Стирх объявил заседание открытым и вкратце изложил причину экстренного сбора представителей всех основных клыкастых кланов. История появления пришельцев из другого мира на территории клана Мейлих давно не являлась ни для кого секретом, поэтому была изложена озабоченным красавчиком сухо и лаконично, а вот события недавние, связанные с неудачным покушением на меня, он расписал более обстоятельно. И, кажется, именно это его волновало сильнее всего. Сомневаюсь, конечно, что главу приютившего нас клана искренне заботит моя иноземная жизнь, но все-таки приятно, когда тебя не бросают на произвол судьбы, пусть и в собственных корыстных интересах.

По окончании лаконичного повествования я снова подверглась прицельному сканированию двух десятков пар любопытных глаз. Как в зоопарке неведомую зверушку рассматривают, ей-богу. Или прикидывают, сколько надо приправ и специй положить, чтобы не испортить столь экзотическое блюдо.

– Я решил поставить в известность Совет Девяти относительно этого вопроса лишь потому, что хочу снять с себя всю ответственность за этих чужаков, – продолжил миррен Стирх после минутной паузы. – Лик Справедливых по непонятной прихоти оставил их в живых, и мой клан выступил нейтральной стороной, дав им приют до вынесения приговора, но полностью брать под свое покровительство чужую кровь, да еще и человеческую, я больше не собираюсь. – И совершенно равнодушный взгляд в мою сторону.

Вот так, Светлана. Сначала пригрели тебя, словно щенка бездомного, накормили, обогрели, дали видимость крова, а как только обнаружились блохи, сразу выставляют вон. Да еще и с помпой, вон сколько знати в свидетели созвал. Правильно, лишние проблемы никому не нужны. Уж чем-чем, а альтруизмом вампиры точно не страдают.

– Я уверен, клан Веерху будет просто счастлив принять активное участие в судьбе этой милой парочки, – торопливо заговорил противный тип по левую руку от Стирха и предвкушающе оскалился. Видимо, боялся, что кто-то первым милостиво пригласит нас в гости и вожделенная добыча, сейчас доступная как никогда, уплывет в чужие, менее мстительные руки. Я прямо каждой клеточкой своего многострадального подопытного организма почувствовала «искреннее радушие» и «душевную отзывчивость», сочившиеся из этого вампира. А сколько незабываемых ощущений сулил его взгляд…

Сзади от злости заскрежетал зубами Стефианир. Нет, он не прятался от пристального внимания высокого собрания, а просто прикрывал мне спину. Нам же так и не предложили присесть, поэтому мы стояли, словно нашкодившие старшеклассники в кабинете директора, – гордые и нераскаявшиеся.

– В клане Систра тоже есть пропавшие вампиры. Двое, – подал голос тот, кто сидел ближе всего к нам. Он выглядел старше остальных и больше напоминал доброго деревенского дедушку, но выступающие клыки и цепкий взгляд не позволяли обольщаться относительно «безобидности» их обладателя. Такой с теплой улыбкой на устах без колебаний снесет кому-нибудь голову и пойдет пить чай будто ни в чем не бывало.

– У нас тоже есть пропавший, – высказался еще один желающий получить интересную иномирную «тамагочи» в свои кровожадные лапки.

– А у нас никто не пропадал, – похвасталась в свою очередь жгучая брюнетка. – Но все это так интересно, что клан Римелин с удовольствием пригреет бедолаг на своих… землях. – И так она многозначительно облизнулась, что у меня не осталось ни малейших сомнений, что эти самые пригретые земли станут для нас с Вадимом посмертным курганом.

– У Лайтаров нет потерь за последние четыреста лет, поэтому наш клан вмешиваться не собирается.

Хоть кому-то из вампиров мы неинтересны, уже радует.

– Клан Норволк готов предложить лишь роль сторонних наблюдателей.

О, еще один отказник!

– У нас только один пропавший, – последней взяла слово вторая девица, одетая в костюм, очень похожий на военный. – Но вряд ли мой клан захочет участвовать в этой сомнительной авантюре.

Надо же, как мнения разделились. А я думала, все только и мечтают о том, чтобы предать нас самым злостным и жестоким пыткам, отомстить за своих погибших соотечественников. Оказывается, некоторые вообще не хотят с иномирной проблемой связываться. Только вот мне почему-то не нравится ни один из предложенных вариантов.

– У меня больше прав на этих мерзких людишек! – не выдержала мстительная душа представителя клана Веерху. – Они заслуживают самой страшной смерти!

– Мы еще не услышали главу клана Зварру, – повернулся Стирх к Карилену, а я так и открыла рот от удивления.

Это что же получается? Стефианир – племянник самого правителя? Почти прямой наследник целого клана? Вот зараза какая! И ведь молчал! Да и сам Карилен тоже хорош, ни словом не обмолвился, ни жестом не намекнул. Хотя нет, намекнул, как раз вчера, но я благополучно успела об этом забыть.

– Для начала хочу освежить память некоторым излишне импульсивным особам, – спокойно и даже как-то отстраненно заговорил главный Зварру, бросив при этом красноречивый взгляд на Веерху. – Что бывает с теми, кто осмеливается идти против решения Лика Справедливых, все прекрасно знают. Судьба клана Шаарх пусть послужит тому напоминанием. – При этих словах вампиры заметно приуныли. Видимо, слишком наглядный пример привел Карилен, раз даже самые ретивые приверженцы кровавой мести так легко остыли. – А теперь к делу. Мой племянник связан с шейлари нитями смерти, и пока это так, любое причинение вреда нашей гостье я буду воспринимать как вызов всему клану. По этой причине Зварру единственный имеет полное право предложить Светлане и ее спутнику максимальное покровительство и защиту. А чтобы ни у кого не возникло мысли в моей предвзятости… Порог моего замка они переступят только после того, как принесут мне перо Свиярса.

Вампиры некрасиво поразевали рты и уставились на Карилена с нескрываемым изумлением и… ужасом.

– Ш-ш-шрот мийс-с-с вар! – рассерженной гадюкой зашипел над ухом Стефианир. – Мог бы избавиться от нас и более легким способом.

Я же поняла только одно – щедрая судьба великодушно решила подключить меня, как постоянного клиента, к безлимитному тарифу по неприятностям.

– Стеф, стой! – безуспешно пыталась я докричаться до противного вампира, упорно делавшего вид, что меня не слышит. Это клыкастое недоразумение стремительно неслось по коридору, вцепившись мне в запястье мертвой хваткой, и бессовестно не обращало внимания на жалкое сопротивление сзади. Я державным флагом развевалась следом, очень надеясь, что этот спринтерский забег не на длинные дистанции. Правда, если учесть длину и количество коридоров в замке, рассчитывать на ближайший привал можно разве что часа через два.

Совет Девяти мнением большинства вынес решение в пользу предложения Карилена. Чем уж так оригинальна была идея главного интригана клана Зварру отправить нас к непонятной птице Свиярс, я по причине полного отсутствия знаний в данной области, естественно, не поняла, но горела нестерпимым желанием срочно прояснить этот животрепещущий вопрос. Пробел в образовании вряд ли послужит достойным обоснованием для ухода от ответственности. Вот только единственный доступный сейчас источник этих самых заветных знаний делиться со мной информацией не торопился. Точнее, он торопился, и даже меня прихватил за компанию, но наши конечные цели в данный момент явно не совпадали.

– Да стой же ты! – Я в очередной раз уцепилась за выступ стены, рискуя остаться без руки, потому что все предыдущие попытки поработать тормозом даже не замечались, но – о чудо! – клыкастый турбодвигатель соизволил-таки остановиться. – Объясни мне наконец… – тут же попыталась я потребовать хоть каких-нибудь объяснений от своего неадекватного возлюбленного, но была бестактно перебита раздраженным рыком: «Не сейчас!» – и прежде чем мое возмущение успело пискнуть, Стеф сгреб надоедливый «тормоз» под мышку и понесся дальше.

По дороге от нас шарахались редкие встречные вампиры. Что их больше пугало – самонаводящейся торпедой летящий соотечественник или брыкающаяся в его руках иномирная жертва – сказать не берусь, но дорогу нам уступали поспешно и безропотно. Один учтивый клыкастый господин даже услужливо распахнул перед нами двери очередного коридора (потому что кое-кто чуть не протаранил их моей головой) и проводил таким завистливым взглядом, что я не удержалась – показала ему кулак. Два крутых лестничных пролета мы преодолели в несколько резких прыжков. Ориентацию в пространстве я потеряла уже на третьем повороте, поэтому куда «несет меня лиса», представить не могла даже приблизительно, а полумрак, царивший во всем необъятном замке, запутал окончательно. Да и жути нагнал, если честно.

– Ты пока побудешь здесь. – Стефианир отпустил меня так резко, что мне чудом удалось сохранить равновесие и позорно не растянуться у его ног.

– Ты можешь наконец объяснить, какого лешего… – гневно начала я заготовленную заранее отповедь, но сразу примолкла, едва внимательно всмотрелась в его лицо. Багровые глаза лихорадочно блестят, клыки нехорошо удлинились, уголки губ нервно подергиваются, а взгляд так и блуждает по моей шее – жадный, голодный, нетерпеливый.

– Уверена, что хочешь получить ответы прямо сейчас? – хриплый, с придыханием голос не оставлял сомнений: романтическое свидание – последнее, о чем он сейчас думает.

– Уже нет. – Я непроизвольно попятилась, хотя прекрасно понимала: от вампира не убежишь, только умрешь уставшей.

– Тогда поговорим позже. – С этими словами меня довольно грубо затолкнули в ближайшую комнату и отгородились от гастрономического соблазна массивной дверью.

Я качать права по поводу жестокого обращения с иномирным меньшинством не стала, нечего красной тряпкой (точнее – кровью) перед голодным вампиром размахивать. Наши отношения, конечно, перестали быть чисто платоническими, но… Любовь любовью, а обед по расписанию. Пусть свой обед Стефианир пропустил частично и по моей вине, но расплачиваться целостностью собственных сосудов за это совершенно не хочется. Сам виноват.

Кстати, мне подкрепиться тоже не помешало бы, а то я не ела… сколько же я не ела-то? Два дня уже. Ничего себе! И ведь не очень-то и хочется, что самое интересное. Вряд ли можно считать полноценной трапезой те два стаканчика сомнительного пойла, которым пичкал меня «душка» Листей. Не отравил, и на том спасибо. Надо будет у Карилена спросить, это вампирские особенности организма начали активно проявляться или же нестандартная человеческая реакция на стресс? Некоторые вот сметают все подряд при малейшем нервном напряге, а у меня, напротив, кусок в горло не лезет.

Глаза постепенно привыкли к полумраку, царившему в комнате. Несколько чахлых факелов разгоняли темноту слабо и неохотно, поэтому рассмотреть что-либо за пределами небольшого пространства получалось с трудом. Тумбочка, неубранная кровать, стол с остатками еды. Комната не моя, это можно было сказать с полной уверенностью.

– М-да, некоторые не ищут легких путей, – выдала я в окружающее пространство собственное мнение относительно сложившейся ситуации. Мои апартаменты, даже по самым грубым подсчетам, находились гораздо ближе, и к чему было устраивать «гонки по вертикали», да еще и в полуадекватном состоянии, в голове не укладывалось. – Вот уж действительно, у вампиров свои причуды.

Естественно, на ответ я не рассчитывала, поэтому, когда под кроватью что-то завозилось, закряхтело и заохало, перепугалась не на шутку. Утреннее покушение почему-то до сих пор не воспринималось чем-то серьезным и даже казалось надуманным излишне подозрительными вампирами, но вот таинственная пакость, что лезла сейчас из темноты и протягивала ко мне свои загребущие лапы, пробудила первобытные инстинкты. Внутри все похолодело. Стефианиром это не могло быть никак, потому что он остался по ту сторону двери и сейчас несколько занят восстановлением уровня гемоглобина в организме, к тому же не в его характере так банально повторяться.

– Мамочки… – Я попятилась от источника звука.

В незнакомом помещении, да еще и плохо освещенном, подобные маневры всегда чреваты неприятными последствиями. Вот и мне не повезло – я обо что-то споткнулась и чуть не рухнула на пол, тем самым облегчив пакости задачу по ловле незадачливой жертвы, но успела ухватиться за угол комода. Ох и не повезло Стефианиру! Потому что, когда я его увижу, собственноручно повыдергаю ему все клыки за такую своеобразную заботу и оригинальное обеспечение безопасности своей иномирной возлюбленной.

– Светочка, родненькая моя, это же я, – до боли знакомым голосом удосужилась обозначить себя «пакость», а на удивление вовремя и ярко вспыхнувший факел явил во всей красе лик моего благоверного, храбро выкарабкивающегося из-под кровати. Растрепанного, небритого, с паутиной на оправе треснувших очков и всего в пыли.

Расправившая было крылья паника сменилась состоянием шокового оцепенения, а потом ей на смену пришла спасительная истерика. Ни дать ни взять – домовенок Кузя в поисках своего пропавшего сундучка со сказками. Только домовенок у нас с ученой степенью, сундучок – размером с параллельный мир, а сказки вообще в стиле готического триллера. И вот это растрепанное пыльное чудо по фамилии Назаров смотрит сейчас на меня ошалевшими глазами, совершенно не понимая причины столь безудержного веселья своей подопытной женушки.

Я же хохотала как ненормальная. Хотя почему как? Зерно безумия попало на благодатную почву. Еще пару месяцев назад я спокойно жила в состоянии привычного земного материализма, совершенно не подозревая, что паршивка-судьба уже отвела мне главную роль в своем сюрреалистическом спектакле. Я бы и дальше с удовольствием пребывала в сладком неведении относительно выпавшего на мою долю «счастья», но экспресс-курсы по перевороту жизненных ценностей слишком быстро и жестоко сорвали маски со всех игроков. Тот, кому я доверяла и кого любила на протяжении нескольких лет, оказался настоящим подонком с полным набором извращенных садистских наклонностей, а тот, кому самой иномирной природой предназначено губить людей во имя собственного выживания, проявил прямо-таки «человеческий» гуманизм и невероятную чуткость. Тут никакая стрессоустойчивость не выдержит, будь она хоть трижды укреплена противотанковой броней. Вот и моя нервная система дала вполне ощутимую течь. В прямом смысле – от смеха у меня потекли по щекам слезы.

– Дорогая, что они с тобой сделали?! – кинулся ко мне перепуганный Вадим, решив, что меня бросило из крайности в крайность. – Они над тобой издевались?! Мучили? Почему нам не давали встречаться целых два дня? Ну я им покажу, упыри проклятущие! – И так далее, без перерыва.

Я размазывала по лицу соленую влагу, уже не в состоянии внятно отвечать и адекватно реагировать на мужнины вопросы, один другого забавнее. Неужели эта бессовестная профессорская физиономия не понимает, насколько смешно сейчас выглядит со всеми своими жалкими попытками казаться заботливым и участливым? При отсутствии видимой опасности со стороны он пытается строить из себя возмущенного рыцаря, готового защищать любимую женщину ценой жизни. Ее жизни, между прочим.

– Вадим, что ты делаешь? – Уже начиная успокаиваться, я наконец поняла – происходит что-то неладное. Точнее, начала успокаиваться, когда почувствовала это самое неладное. Мое лицо покрывали жаркими страстными поцелуями, и жесткая двухдневная щетина неприятно царапала кожу.

– Я со вчерашнего дня только и мечтаю об этом! – Хриплое дыхание мужа не оставляло сомнений в его излишне откровенных намерениях.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Истерика тут же исчезла без следа.

– Прекрати сейчас же! – Я попыталась оттолкнуть неожиданно пробудившееся «счастье», но добилась кардинально противоположного эффекта – меня бесцеремонно опрокинули на кровать.

– Светочка, милая, любимая, драгоценная… – даже не замечая моего сопротивления, усилил натиск Вадим. Тонкая ткань кофты опасно затрещала.

– Тебе сейчас положено от похмелья мучиться, а не о любви думать, – попыталась я достучаться до затуманенного сознания мужа, одновременно силясь высвободиться из цепкого захвата. – Ты вчера столько вылакал…

– Сегодня мое похмелье – это ты! – последовал не слишком вразумительный ответ.

– Вадим, убери руки и перестань сходить с ума!

– Даже не подумаю! Ты моя и только моя!

Так. Все! Приплыли. Кое у кого крыша поехала не на шутку. Не знаю, местный алкоголь ли тому виной или другая причина столь разнузданного поведения моего гормонально ушибленного ученого, но понимать слово «нет» это похотливое чудовище отказывалось категорически.

Внезапно накатили отвращение и злость. Профессор Назаров, как истинная сволочь, так привык выходить безнаказанным из любой ситуации, умело подставляя под удар чужие судьбы, что сама мысль об отказе, особенно с моей стороны, не воспринимается им серьезно. Я всего лишь подопытный кролик? Первый и единственный экспериментальный образец? Еще не запатентованное открытие? Возможно. Только я не вещь, чтобы кому-то принадлежать! А если муженек решил таким подлым способом заявить на меня единовластные супружеские права, то его ждет большое разочарование – наш брак приказал долго жить с момента разоблачения его антивампирской деятельности. Только некоторые упорно не хотят этого понимать.

– Если ты сейчас же не отпустишь меня… – яростно зашипела я, уже прекрасно понимая, что конструктивного диалога с агрессивно настроенным мужем не получится, но попытаться в последний раз все-таки стоило.

Как и предполагалось, внимать голосу разума никто не собирался. Во мне же все кипело от возмущения и ненависти, а потому как и что именно я сделала дальше, сказать трудно. Пальцы клещами сомкнулись на плечах неугомонного ученого и, с легкостью приподняв его над собой, я отбросила мужа прочь. Видимо, мобилизовались защитные силы организма, которые решили одним ударом покончить с творящимся безобразием. Вадим полетел на пол, словно тряпичная кукла, брошенная небрежной рукой. Момент соприкосновения профессорского тела с камнем отозвался в моей спине резкой неприятной болью, но мне было не до этого.

Стены-то, может, у замка и крепкие, а вот карниз точно гастарбайтеры крепили, потому что деревянная планка, на которой висели тяжелые шторы, не выдержала удара казалось бы тщедушного тельца иномирного человечка и одним концом рухнула вниз. По голове паразиту не попала, к сожалению, но хребет отшибла изрядно. И опять резкая непонятная боль в спине.

Я поднялась с кровати и, совершенно не заботясь о своем потрепанном внешнем виде, медленно направилась к несостоявшемуся насильнику. Он уставился на меня расширенными от ужаса глазами и еще сильнее вжался в стену, даже не попытавшись подняться. Вцепиться ему в глотку хотелось со страшной силой.

– Свет, ты ч-ч-чего?! – мигом забыл о своих притязаниях мой благоверный.

Он явно не ожидал такого яростного отпора от столь хрупкой и безобидной женщины, которая раньше даже комара без слез не могла прибить. Ничего. Что породил, за то пусть теперь и страдает.

– Никогда. Больше. Не смей. Ко мне. Прикасаться, – не сводя с мужа горящего яростью взгляда, четко произнесла я каждое слово.

– Свет, но я… я не знаю, что на меня нашло. – Вадим решил умаслить меня жалкими оправданиями. – Правда-правда. Вчера вечером я чуть на стенку не лез, даже похмелье проклятое не отвлекало, и вот недавно опять накатило. Я словно себе не принадлежу, сам не понимаю, что происходит. Буйство гормонов какое-то. И главное – сил столько появляется, что, кажется, я готов горы свернуть. Наверное, это побочный эффект местного воздуха. Может, в нем какие-то вещества содержатся, активизирующие эндокринную систему? Или в еду что-то стимулирующее подмешивают. Свет, ты прости меня, я больше не буду. Нам надо держаться вместе, чтобы эти упыри нас не сожрали. У меня никого роднее и ближе тебя нет ни в этом мире, ни в каком другом…

Но я его уже не слушала, осененная страшной догадкой. Подобные приступы у Вадима начались со вчерашнего дня и примерно в то время, когда мы первый раз встретились со Стефом… А повторились сегодня, несколько часов назад, когда я отогревалась в ванне. И опять не одна. Господи, это что же получается?! Вся энергия, на потерю которой не так давно жаловался мой клыкастый возлюбленный, уходит к этому доморощенному Чикатило? Значит, Карилен был прав – мы втроем слишком сильно связаны, и энергетические привязки не пустой звук. Что же делать?

– Родная моя, давай предадим забвению это злосчастное недоразумение и не будем больше ссориться из-за ерунды, – продолжал увещевать меня ученый муж, заметив, что я немного выпала из образа злостной и ужасной фурии. Приободренный отсутствием враждебности с моей стороны, Вадим поднялся с пола и осторожно взял меня за плечи. – Светочка, мы слишком нужны друг другу.

Я скептически хмыкнула. Понимает, зараза, кроме меня, ему здесь рассчитывать не на кого, вот и прикрывается теперь чистосердечным раскаянием. Интересно, он догадывается, что именно спровоцировало такой нестандартный приступ тестостероновой активности? Вряд ли. Мой муж – ученый, и для него важны факты, которые можно пощупать руками, а законы этого мира имеют по большей части нематериальную структуру, их как наглядное пособие не используешь и под микроскопом не рассмотришь. В его понимании иметь право на существование может только то, что поддается логическому объяснению. Вампиров ему кое-как удалось подогнать под рамки своей научной концепции, но такие вещи, как магия и биоэнергетика, для него всего лишь пустой звук. Однако выгоду из этого воздушного замка он, правда, уже для себя вынес. Его нельзя убить и даже покалечить, не причинив вреда мне. Только он об этом еще не знает.

– Ну что, Светик? Мир?

Да, милый, умеешь ты приспосабливаться к непредсказуемым поворотам судьбы, и, как всегда, за чужой счет. Не человек, а паразит какой-то.

– Поживем – увидим, – неопределенно ответила я, брезгливо стряхивая с плеч его руки.

Говорить и уж тем более доказывать что-либо совершенно не хотелось. Повисла та самая гнетущая тишина, которая обычно заставляет напряженно ждать очередной гадости, но мешает думать, как ее лучше избежать.

– Ты не боишься, что в один прекрасный день пожалеешь, что так легко оттолкнула меня? – первым нарушил затянувшееся молчание «паразит». Голос его был на удивление спокойным и ровным, словно несколькими минутами ранее не произошло ничего предосудительного.

– Не боюсь, – честно ответила я, но сама постановка вопроса и тон, которым он был задан, мне очень не понравились.

На лице Вадима на миг появилась гадкая многозначительная усмешка, но тут же исчезла, будто ее и не было. Муж с видимым равнодушием прошел мимо меня и, взяв с тумбочки очки, нарочито медленно принялся их протирать.

– Что ж… Жизнь покажет.

Очень надеюсь, что средний палец, и тому, кому надо.

И вот на этой неопределенной ноте клыкастые хозяева замка решили завершить сеанс супружеского уединения четы Назаровых. Стирх, Карилен и Стефианир вломились в наше «семейное» гнездышко так стремительно, что чуть не снесли дверь с петель. Пламя факелов испуганно заметалось, разбросав по комнате призрачные тени. Я вздрогнула от неожиданности, а Вадим нацепил очки и твердым уверенным взглядом встретил кровожадных захватчиков. Даже руки на груди скрестил, чтобы выглядеть как можно внушительнее.

– Разве у таких крутых аристократов, как вампиры, не принято стучаться, когда входишь в комнату к даме? – с вызовом отчитал мой благоверный ворвавшихся мужчин. – Она может быть не одета, между прочим.

Вот подлец! Эта троица и так на взводе по неизвестным пока причинам, а он еще и масла в огонь подливает. Пусть неосознанно, но как в точку.

– В моем собственном замке я могу входить без стука в любую комнату и к любой даме, независимо от того, одета она или нет, – с холодной надменностью выдал глава клана Мейлих. Его, кажется, больше позабавило, чем разозлило, наглое заявление иномирного гостя, что нельзя было сказать о младшем отпрыске клана Зварру.

– Для крутых аристократов не существует понятия «дверь», когда в комнате с дамой находится мерзкая тварь! – вперил в Вадима пылающий багровыми всполохами взгляд Стефианир. Его ярость плескалась на самой поверхности зрачков, готовая в любой момент выплеснуться наружу сметающим все на своем пути цунами.

– По себе других не судят, – изрек потерявший остатки инстинкта самосохранения ученый муж.

Наверное, это смотрелось бы круто – обычный человек, не отличающийся крепким телосложением и боевыми навыками, пытается смело противостоять трем кровожадным хищникам, которым ничего не стоит одним движением клыка прервать его жалкую жизнь, если бы я не знала этого самого человека. Мой дражайший супруг и самоотверженность – понятия несовместимые. В данном случае, подозреваю, чрезмерная наглость прикрывает невиданную трусость. Стеф и Вадим первый раз встретились лицом к лицу после прохождения через Врата, и за одну никчемную малодушную шкурку я бы сейчас не дала и ломаного гроша.

– Все-таки я сделаю то, о чем мечтаю уже слишком давно. – Стеф оскалился так, что даже меня пробрало до мозга костей, и неторопливо, я бы даже сказала лениво, двинулся в сторону своего бывшего личного патологоанатома. А куда ему теперь спешить? Добыча сама неосторожно забежала в клетку к тигру, причем свято уверенная, что хищник давно испустил дух. Не стоит радоваться смерти врага, если лично не похоронил его.

– Ты поклялся не трогать меня! – продолжал храбриться горе-ученый, тем не менее пятясь от наступающего на него вампира, но быстро уперся в подоконник и был вынужден остановиться.

– А еще я поклялся, что, когда мы поменяемся местами, я по капле выцежу у тебя всю кровь и скормлю ее воронам на ближайшей помойке.

– Не смей прикасаться ко мне своими грязными клыками, упырь! – Взгляд профессора Назарова заметался в поисках выхода, но бежать было особо некуда – слева окно, справа кровать, а впереди медленно и неумолимо приближается кровожадное и очень агрессивно настроенное существо, да еще и не одно. Показная храбрость стремительно сдавала свои позиции.

– Мои клыки будут почище твоей грязной душонки. А та клятва, которой ты смеешь меня попрекать, потеряла свою силу с момента возвращения на Айдару.

Стеф предвкушающе оскалился и вдруг наотмашь, чисто по-мужски, съездил Вадиму по физиономии. От всей широты вампирской души, вложив в удар всю свою злость, ненависть и боль. Мой благоверный в очередной раз мешком рухнул на пол. Стефианир неторопливо, с чувством собственного превосходства, склонился над поверженным противником и сдавил ему кадык.

– Запомни, ш-ш-шээри! Твое подлое сердце бьется ровно до того момента, пока Светлане ничего не угрожает.

Этого оказалось достаточно, чтобы глаза Вадима вылезли из орбит. Он прохрипел в ответ что-то нечленораздельное, безуспешно пытаясь освободиться из стального вампирского захвата, а я вдруг почувствовала, что начинаю задыхаться. Горло будто тисками сдавило, каждый вдох давался с неимоверным трудом, грудь нестерпимо обожгло от нехватки воздуха. Словно издеваясь, из окна подул легкий прохладный ветерок, но легкие бессовестно проигнорировали вожделенный источник кислорода. Перед глазами появилась неприятная серая муть, застилающая уплывающее сознание. Я пальцами пыталась разорвать те невидимые путы, которые сдавливали мне горло, однако это не приносило облегчения.

Господи, что со мной опять происходит? Почему? Стоило ли избегать стольких возможностей умереть более приятной и, я бы даже сказала, необычной смертью, чтобы сейчас на ровном месте почить от элементарного удушья? Где справедливость?

– Стефианир Кронест, остановись немедленно, иначе ты убьешь ее! – словно сквозь вату услышала я чей-то резкий окрик. Меня подхватили сильные мужские руки, не давая упасть, и прислонили к стене.

Воздух болезненной лавиной ринулся в легкие. Я судорожно хватала ртом каждый глоток, словно старалась надышаться на всю жизнь вперед. Никогда не думала, что задохнуться – это так страшно.

– Кортст мис вельтр! – сквозь зубы процедил Стефианир, излишне пристально наблюдая, как мое дыхание потихоньку восстанавливается. – Что все это значит, Светлана?!

У меня, конечно, имелась своя версия случившегося, но озвучивать ее в присутствии посторонних по некоторым причинам совершенно не хотелось.

– Я позже тебе объясню, – еле слышно пробормотал Карилен, не глядя на племянника. Кажется, он гораздо быстрее просек, что к чему, и был со мной солидарен.

– А это значит, что никто из вашей упыриной шайки не сможет убить меня, не убив при этом Светку, а она вам для чего-то нужна, – злорадно донесся профессорский голос из угла. – Только мы с ней повязаны не на жизнь, а на смерть. Да, я вчера был сильно пьян (успокаивал нервы после такого жуткого стресса, брр!), но не настолько, чтобы потерять бдительность. Пока вы откровенничали, я всего лишь притворялся спящим без задних ног, а на самом деле внимательно слушал и как следует запоминал. Ваш грозный Лик Справедливых преподнес мне поистине бесценный подарок. Так что, вампирчики, обращаться со мной надо как с хрустальной вазой. – С этими словами мой благоверный поднялся и, бесстрашно приблизившись к двум кровожадным представителям клана Зварру, фамильярно приобнял Стефа за плечи. – Ну что? Будем дружить?

Вот уж поистине, нет предела наглости и беспринципности. Если уж мне захотелось стереть эту наглую лживую улыбку с лица чокнутого ученого, что уж говорить об истинных вампирах. Они готовы были растерзать зарвавшегося человечишку на месте, но на клыкастых лицах не дрогнул ни один мускул, а вот глаза… Сама бездна распахнула свои врата в глубине полыхающих алым пламенем зрачков.

– Да, Стефианирчик, – продолжил наслаждаться кажущейся безнаказанностью ученый мерзавец. – Ты снова зависишь от меня, ведь твоя смерть тоже на Светке завязана. Замкнутый круг получается. Поэтому умерь свой кровожадный пыл и спрячь подальше кусательный аппарат, он немного нервирует, а сердце у меня слабое.

– Как только я найду способ освободить Светлану от твоего паразитического влияния, профессор, ты сам будешь умолять меня поскорее прервать твое никчемное существование, – на удивление спокойным тоном констатировал младший отпрыск клана Зварру. При этом он так глянул на человеческую руку, лежащую на его плече, что я была удивлена, как это он до сих пор ее не отгрыз. Вот что значит тысячелетняя выдержка!

– Оставь свои садомазохистские фантазии при себе. – Вадима явно понесло. – Как видишь, мне и здесь покровительствует удача, так что у твоих клыков нет ни малейшего шанса…

– Шанс есть всегда, – прервал пылкую речь вконец обнаглевшего иномирного гостя Стирх. Странно, что он как хозяин замка до сих пор скромно помалкивал в сторонке, позволяя во всей красе разыграться столь безумному спектаклю, но нервы не выдержали и у него. – Не стоит дразнить вампира в его логове. Мне ничего не стоит вырвать из твоей гнусной груди еще живое бьющееся сердце и насладиться его великолепным вкусом, потому что я плевать хотел на тебя и твою странную спутницу. – При этих словах Вадим заметно побледнел и поспешно отлепился от Стефианира. – Ты рассчитываешь, что истинные вампиры слишком щепетильно относятся к смерти друг друга, чтобы позволить разбрасываться жизнями? В чем-то ты прав, мы не люди, которые могут убить только из-за того, что у кого-то хлеб мягче, а у кого-то алмазы крупнее. Жизнь вампира священна. Только я готов пожертвовать одним во имя спокойствия многих.

Карилен скрипнул зубами, но промолчал. Кажется, наш недальновидный ученый, сам того не подозревая, почти развязал межклановую войну. Только он не учел, что тут пленных не берут, мы лишь исключительное недоразумение.

– Я даю вам срок до следующего заката, чтобы покинуть пределы моих земель. На этом объявляю мое радушное гостеприимство законченным, – подытожил свою обличительную речь глава клана Мейлих и, недобро усмехнувшись, повернулся к коллеге по венценосности: – Свежей тебе крови, миррен Карилен.

С этими словами он гордо покинул нашу скромную обитель, оставив беспокойных гостей разбираться со своими проблемами. Одна из проблем, кажется, не просто созрела, но и успела изрядно переспеть.

– Если ты сейчас скажешь хоть слово, Вадим, – предупреждающе зашипела я на открывшего было рот мужа, – то я сама лично устрою акт массового самоубийства с тобой в главной роли. И способ выберу не самый гуманный, пусть мне хуже будет.

– Я с удовольствием помогу, – самоотверженно поддержал мою альтруистическую идею Стефианир, плотоядно облизываясь. – Надеюсь, профессор, на том свете мне ничто не помешает вонзить в тебя клыки. Ради такого стоит уйти из жизни раньше срока, но только после тебя.

– Не волнуйся, племянник, я позабочусь, чтобы твое имя вошло в летописи клана Зварру как одно из самых героических. – Карилен произнес это с таким видом, что я не поняла – шутит он или нет.

Источник межмировых проблем быстро скумекал, что дело дрянь, и решил проявить прямо-таки невиданное благоразумие.

– Ладно, ладно, я все понял, постараюсь исправиться.

Не знаю, как вампирам, но мне в покладистость благоверного верилось с трудом. Сомневаюсь, что его надолго хватит, но хоть какое-то время нервы трепать не будет.

Немного разрядил обстановку очень кстати принесенный поднос с едой. Ароматные запахи жареного мяса и свежеиспеченного хлеба заставили меня на время забыть как о муже, так и о напряженных вампирах. Только вот съесть я смогла всего пару кусочков, после чего еда вдруг стала вызывать стойкое отвращение. Глазами бы, казалось, все съела, а в горло даже крошка не лезет. Чрезмерное напряжение минувших дней дает о себе знать, не иначе. Некоторые в состоянии стресса едят без меры и продыху, а у меня напротив – желудок уходит в глухую оборону. Но продуктам не дадут пропасть даром, кое-кто с недавних пор обзавелся завидной прожорливостью.

Глава клана Зварру, едва заметив, что мой интерес к содержимому подноса окончательно иссяк, устроился в кресле напротив и величественно скрестил руки на груди.

– А теперь, шайлари, поговорим серьезно.

Замок клана Мейлих мы покинули уже днем. Стефианир решил, что тянуть до заката смысла не имеет, а «мусорное ведро сколько ни утрамбовывай, выносить все равно придется». Зачем откладывать неизбежное, тем более когда речь идет не о тысячелетиях, а о каких-то жалких нескольких часах. К тому же незаконченных дел ни у кого из нас не нашлось. Мы с Вадимом просто не успели ими обзавестись, а вампиры, даже если что-то и недоделали, виду не подали.

Честно говоря, я была свято уверена, что мы отправимся в путь какими-нибудь короткими телепортами или, на худой конец, пешком, но реальность решила меня шокировать своей иномирной оригинальностью, а Вадима вообще привела в неописуемый восторг. Тратить энергию на создание красивых порталов ради нас, естественно, никто не собирался, а вот предоставить транспорт, который работает исключительно на энергетике пассажира, – это пожалуйста!

Странные приземистые существа, отдаленно (я бы даже сказала, слишком отдаленно) напоминающие наших земных лошадок, терпеливо ожидали седоков у парадного входа. Отличие этих животных от привычных лошадей заключалось в наличии, во-первых, довольно длинного и жесткого шерстяного покрова неприятного серого цвета, во-вторых, пушистого хвоста, очень похожего на кошачий, а в-третьих, у них были странные, постоянно шевелящиеся червеобразные отростки по обе стороны морды. Таких тварей я насчитала одиннадцать штук. Ну да, мы покидали замок не одни.

– Что это? – вырвался у меня закономерный вопрос.

По наличию седел на спинах странных созданий легко можно было догадаться, что именно на этих «лошадях» нам и предстояло проделать долгий утомительный путь. Хотелось бы верить, что не в один конец.

– Это мольды, – недовольно ответил Стеф. – Они берут силу и выносливость у того, кто ими управляет.

– Типичные энергетические вампиры? – восхищенно присвистнул Вадим и чуть не сверзился с лестницы от этого самого восхищения.

– Не совсем. Мольды постепенно накапливают энергию, забирая ее у временного хозяина маленькими порциями с помощью своих усов, служащих своеобразными проводниками. Они скорее симбионты, легко подстраиваются под чужое биополе, прекрасно работая на нем как на вечном двигателе, безошибочно чувствуют любые изменения своего хозяина и никогда не перейдут грань, которая может стать для «живой кормушки» роковой. А при необходимости подпитывают того, кто неосторожно разбазарил такое ценное для мольдов добро, как живая энергия. Но это касается только разумных существ. А вообще основной рацион их питания составляет мелкая живность, которых они убивают с помощью тех же усов. И это при том, что физическую пищу наши красавцы не едят вообще, у них даже рта как такового нет. Они убивают ради самого убийства. Энергия смерти, как я уже говорил, – одна из самых мощных и сильных в любом мире.

– И мы на этом поедем?! – ужаснулась я, но мой крик души бессовестно проигнорировали. Причем все.

– А на людей они случайно не охотятся? – в Вадиме снова проснулся ученый дух, который требовал срочной исследовательской работы.

– Случайно – нет, а вот специально… – напустил туману Стефианир, но от ехидного комментария не удержался: – Просто постарайся не злить их и не проводить над ними никаких опытов, профессор. Мольды любят нежное и ласковое обращение. А еще они подвластны лишь одному хозяину, становясь полностью от него зависимыми.

– То есть их невозможно продать, подарить или украсть?

– Нет.

– Я понял.

А вот я – нет! Как можно быть ласковым и нежным с таким жутким и опасным существом?! Я обычных лошадей-то боюсь до ужаса, а тут такое!!! Мне вполне достаточно было увидеть, как один из вампиров уселся на чудо-юдо верхом, а оно, заметно оживившись, тут же обхватило его запястья своими омерзительными щупальцами.

– Я на нем не поеду! – твердо заявила я, прокручивая в голове всевозможные варианты для более-менее вразумительной отмазки.

– Почему? – удивленно спросил Карилен, вышедший проводить нас в последний путь, в который сам же и отправил.

– У меня на них аллергия! – ляпнула я первое, что пришло на ум.

Глава клана Зварру недовольно нахмурился. То ли не знал, что такое аллергия, то ли не понимал, как она может быть на столь милых и полезных зверушек.

– Свет, как у тебя может быть аллергия, если ты их первый раз видишь? – сдал меня с потрохами благоверный паразит.

– Я чувствую. – Голос предательски сорвался на шепот.

У меня даже возникла идея разыграть спектакль одного актера в лучших традициях анафилактического шока, но, пока я вспоминала, как же проявляется эта дрянь, момент был упущен. Стефианир не стал тратить время на бесполезные уговоры и ненужные пререкания, а молча подхватил меня на руки и потащил к моей новоявленной фобии. Все брыкания, попытки освободиться и угрозы вампиром были стоически проигнорированы. Как оказалась в седле, помню смутно. По запястьям скользнуло нечто теплое и необычно приятное, будто мне надели дорогие бархатные перчатки.

– Не бойся, они не страшные, – ласковым томным голосом увещевал клыкастый палач, поглаживая одной рукой мое бедро, а другой – лохматую холку чудовища. – Тебе никто не причинит вреда, и бояться совершенно нечего. Они просто другие.

– Ты сейчас кого уговариваешь – меня или его? – не удержалась я от укола ревности. Страх страхом, но столь интимное воркование, предназначенное другому существу, не оставило меня безучастной.

– Во-первых, это не он, а она. – Стеф безуспешно пытался скрыть улыбку, что еще больше убедило меня – ревность иномирной гостьи не осталась незамеченной. Только что в этом смешного и зачем он меня дразнит, непонятно. – А во-вторых, – продолжил в том же духе мой клыкастый возлюбленный, – я не страдаю такого рода извращениями, какие ты уже успела мне приписать.

– Да неужели? – Червячок сомнения не желал так быстро уползать.

– Ты – приятное исключение. – Вампир уже откровенно улыбался во все клыки. Ситуация его откровенно забавляла, но вот мне было не до веселья. Пускай вблизи и на ощупь мольд (или правильнее все-таки мольдиха?) оказался не таким уж и страшным, чувство нервозности отпускать меня не торопилось.

Все заняли свои места в седлах. Вадима, кажется, нисколько не пугала перспектива послужить энергетическим донором для своей оригинальной зверушки. Энергия из него так и била ключом, а ученый мозг без перерыва бубнил какие-то медицинские термины, сожалея лишь о том, что «в этом отсталом мире нет высокотехнологичной аппаратуры, такой материал для изучения пропадает». Но его стенаний никто не слушал.

Стефианир предусмотрительно пристроил свою зверюгу между бывшими супругами Назаровыми, и мы поехали.

– Стефианир Кронест, я с тебя шкуру спущу и на дядю твоего не посмотрю! – уже у самых ворот настиг нас гневный окрик главы клана Мейлих.

Мы дружно обернулись, несколько обескураженные столь оригинальным напутствием. Стирх стоял на балконе одной из башен и махал нам вслед пустым цветочным горшком.

– У вас так принято? – обратилась я за разъяснениями к клыкастому другу.

– Не совсем. – Стеф подозрительно отвел глаза, будто его это вообще не касалось, и прибавил ходу. – Не обращай внимания.

– Ты мне заплатишь за каждую выдранную тобой майкалу! – раздалось гневное объяснение за нашей спиной.

Наследник клана Зварру остался невозмутим.

– А что такое майкала? – теперь пристал со своими расспросами ученый.

– Это цветочки такие, очень редкие и стоят целого состояния, – коротко пояснил обвиняемый и, повернувшись ко мне, весело подмигнул. – Фиолетовые с черным, на ваши ромашки чем-то смахивают.

Я не удержалась и фыркнула, вспомнив, как вчера мой нерадивый ухажер лупил этими самыми «ромашками» по мордасам сторожевых пираний в местном озере. Боюсь, узнай миррен Стирх, какая участь постигла его дорогостоящий гербарий, одними угрозами он вряд ли бы ограничился. А посему, пока нам дают более-менее спокойно убраться восвояси, надо спешить. Не дай бог, Стирху вздумается прямо сейчас пойти полюбоваться на водную гладь в успокоительных целях, и он найдет жалкие останки своей обожаемой майкалы, скорбно покачивающиеся на волнах. Я даже обернулась на всякий случай. Но глава клана Мейлих продолжал стоять на балконе, не торопясь бросаться в погоню, дабы покарать вредителя. Наверное, боялся, что мы вернемся, ведь по каким-то причинам он так хотел, чтобы чужаки побыстрей уехали. А отомстить можно будет потом, вампиры живут долго и на память никогда не жалуются.

– А к тебе, упырь, какое отношение эти цветочки имеют? – Вадим подозрительно посмотрел сначала на Стефианира, потом на меня. От его внимательного взгляда не ускользнули наши заговорщицкие перемигивания, но он оставил их без комментариев, решив пока не уходить от основной темы. – Ты же вроде не травоядный. Или все-таки решил переменить пищевую ориентацию?

– Вовсе нет, – равнодушно пожал плечами вампир. – Хотел их тебе на могилку положить, но они, к сожалению, завяли раньше.

– Мечтай, мечтай, – буркнул мой бывший благоверный и с невозмутимым видом принялся осматривать окрестности.

Я на удивление быстро приноровилась к ровному ходу своего мольда и уже не так сильно боялась упасть. Лохматая «подружка» пока не пыталась скинуть меня или напугать резким движением, ее щупальца опутывали запястья так аккуратно, что, пожелай я освободиться из их захвата, сделала бы это без труда. В общем, не так страшен черт, как его намалевало мое больное воображение. На закономерный вопрос: «Почему мы не перемещаемся телепортами, а довольно медленно плетемся на этих неказистых зверушках?» – я получила от Стефианира довольно исчерпывающий ответ:

– Телепорты слишком энергоемки и хороши лишь при переходе на короткие расстояния, особенно на землях своего клана. Мольды же только с виду неторопливые. На самом деле они двигаются по энергетическим туннелям Айдары, подчас в считаные минуты преодолевая тысячи километров. Это не сильно заметно, потому что точки входа и выхода таких туннелей по внешнему виду очень схожи. Но если присмотреться…

Я честно попыталась увидеть это аномальное и непривычное явление, но сразу у меня ничего не получилось. Лишь много позже краем глаза уловила некоторое смазанное движение и еле заметные несоответствия. Вот тут елка, или что-то очень на нее похожее, вдруг пропала, там облако словно из воздуха материализовалось, здесь камень появился прямо посреди дороги. И чувство легкого провала в пустоту, какое возникает, когда самолет попадает в воздушную яму.

Это был первый выход иномирных гостей в свет мира Айдара. По своей сути местная флора мало чем отличается от нашей земной. Лес привычно состоял из деревьев, заросли – из кустов, лужайки – из травы и цветочков. И все это изобилие – привычного зеленого цвета. Ни розовых стволов, ни голубеньких листиков, ни черной муравы замечено мной пока не было. А что касается названий растений, я и на Земле-то знала их раз-два и обчелся, поэтому даже от скуки спрашивать не буду, как что называется, все равно толком ничего не запомню.

Небо над нами раскинулось равномерно серого цвета без единого проблеска дневного светила. Желтая, хорошо накатанная дорога легко стелилась под ногами мольдов, из леса нам навстречу никакие представители местной фауны выбегать не спешили. В общем, к природе я довольно быстро потеряла интерес, предоставив это дело ученому профессионалу. Вадим просто засыпал Стефианира и других сопровождающих нас вампиров многочисленными вопросами, на которые сам же по большей части и отвечал. Нашим клыкастым спутникам оставалось в ответ лишь кивать или мотать головой.

Что ж… Пока все при деле, самое время в очередной раз подумать о бренности нашего бытия. Что мы имеем на сегодняшний день? А на сегодняшний день у нас очередная бяка. Я вообще-то рассчитывала, что в этом мире нас быстренько либо казнят, либо отправят обратно на радость отечественным правоохранительным органам. Но мы по прихоти местного божества, или кем там Иинса является на самом деле, до сих пор живы и даже в какой-то степени неприкосновенны. Только это обстоятельство больше напрягает, чем радует. По крайней мере, меня. Нет, на тот свет я не тороплюсь, но те испытания, что выпадают на мою долю, праздным развлечением назвать трудно, а уж на спокойную среднестатистическую жизнь обычной российской женщины эти события вообще не тянут. Но что-то я отвлеклась на лирику, проза реальности гораздо загадочней и витиеватей. Вампиры, я так понимаю, в принципе не ищут легких путей, а облегчать жизнь всяким приблудным чужакам – вообще не их конек, даже если в деле замешаны их близкие. Так и добрый дядюшка Карилен, не выходя за рамки традиций, отправил своего обожаемого племянника и всех, кто с ним связан (то есть нас с Вадимом), в долгое оригинальное путешествие за пером неведомой птицы Свиярс.

Ночью глава клана Зварру соизволил-таки объяснить нам всем, что это за чудо-юдо такое – птица Свиярс (Стефианир, естественно, знал, но по некоторым гастрономическим причинам раньше дяди просветить меня не мог), и даже немного пролил свет относительно своего решения, шокировавшего даже самых бывалых вампиров.

В общем, птица Свиярс и не птица вовсе, а некое таинственное существо, природа которого никому в этом мире толком не известна. Вроде бы и не совсем божество, в дела Айдары не вмешивается, по миру не разгуливает и никакой вселенской ответственности на себя не взваливает. В отличие от того же Лика Справедливых, которых кровью не корми, дай в делах мирских поучаствовать.

Кстати, тот самый зал, где сегодня решалась наша незавидная судьба, находится в пространственном кармане Айдары и не принадлежит ни одному из кланов. Иинса, как истинный любитель мрачности и гротеска, сам создал внутреннее убранство своего «личного кабинета» и даже снабдил его особыми энергетическими путями, чтобы вампиры по первому зову этого странного покровителя и судии могли быстро и беспрепятственно явиться на божественную аудиенцию.

Местные легенды гласят, что Свиярс и Иинса – родные братья, но стоят по разные стороны «баррикад» и в свое время что-то не поделили, предположительно женщину. Тут я даже не удивилась, ведь история любого мира до банальности проста – если двое мужчин разругались в пух и прах и не могут прийти к согласию вот уже… много лет – шерше ля-фам, ищите женщину. В результате наш неуловимый «птах» гордо удалился от любого общества, окопался где-то на краю Айдары и ни с кем не желает знаться. Все то же древнее предание гласит, что он является Хранителем Тайн, эдакая вселенская флешка. Но получить доступ к местному аналогу всемирной библиотеки не так-то просто. Свиярс – товарищ скрытный, абы кому показываться не любит, а его местообитание известно вообще очень-очень примерно. Но те единицы страждущих, кому все же удалось добиться аудиенции у странного отшельника, получили гораздо больше, чем банальные ответы на свои вопросы. Открывая завесы тайн, Свиярс теряет перо, которое обладает уникальной способностью обнажать истинные личины и намерения любого живого существа. Вот только не каждый способен без вреда для психики, да и жизни тоже, принять подобные откровения. Ведь насколько я поняла, все эти сказочки про местный аналог «пера жар-птицы» не имеют под собой никакой реальной основы, и живых свидетелей, равно как и прямых участников подобных походов, тоже нет. А приврать или просто сложить красивую балладу можно и на пустом месте. Единственные, кто могли нам немного облегчить решение поставленной задачи, – это… эльфы. Да, да, самые настоящие эльфы, такие же зависимые от магии Айдары существа, как и сами вампиры, но используют они для жизни энергию не живых существ, а растений. Жертвы хлорофилловой зависимости… А выглядят? У людей и вампиров слишком разное восприятие, поэтому описывать их нет смысла. Эльфы – они эльфы и есть. Обитают небольшой общиной на территории Крайнего полуострова, живут замкнуто. Противные, в общем, типы, но вампиров побаиваются, а потому на контакт идут гораздо более охотно, чем с людьми, которых считают по уровню развития ниже кактусов.

– У нас во всех книжках пишут, что эльфы – самое большое лакомство для вампиров, – блеснул знаниями отечественной фантастики Вадим. Любопытство, как известно, сгубило не одну представительницу породы кошачьих, но мой муж не признает никаких авторитетов, кроме своих собственных. И в разговор он влез больше по инерции, чем по необходимости.

– Да ну. – Карилен, наш местный просветитель, брезгливо поморщился. – Трава – она и есть трава.

– А еще говорят, что они прекрасные, – воодушевился полученным ответом Назаров.

– Своеобразные, – уклончиво высказался глава клана Зварру.

– Мудрые.

– Скорее оригинальные.

– Перворожденные.

– Я бы не стал это так голословно утверждать.

Собственно, на этом лекцию можно было и закончить. Все трое слушателей прекрасно поняли истинную причину «доброго» отношения к нам Карилена и настоящую цель этого безумного путешествия. Кое-кому, кажется, захотелось единовластного правления и полного подчинения всех ныне существующих вампиров. М-да, миры разные, а вот дураки везде одинаковые. А кто же еще может свято верить в утопию мирового господства? По крайней мере, теперь понятно, какие «особые планы» на меня у этого клыкастого интригана. Опять мне выпала роль безвольной пешки в чужой игре, только теперь еще и на чужом поле. Карилен даже оправдывать свой поступок не стал. То ли не посчитал нужным, то ли не захотел раскрывать все карты своей темной задумки, но и сказанного было вполне достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.

Но в самой проигрышной ситуации оказался мой любимый вампирчик. Если я уже давно перестала верить в наступление светлого завтра, целиком и полностью положившись на волю судьбы, Вадим не потерял безумной надежды вернуться обратно в скоропостижно разрушенную лабораторию, дабы реанимировать свое единственное обожаемое детище, то бедному Стефианиру можно было только посочувствовать. Жестоко дядя пытается его подставить, при этом благородно прикрываясь отеческой заботой о целом клане. И ведь единомышленников у него оказалось большинство. Тоже, наверное, тешат себя надеждой на лакомый кусок пирога, испеченный не их руками, особенно Веерхи.

А чтобы мы ненароком не сбились с пути «праведного» и не потерялись на бескрайних просторах Айдары (что в принципе невозможно, потому что вампиры своих способны найти везде в пределах своего мира), нам выделили аж целых восемь провожатых. По одному от каждого клана, а Зварру представлял Стефианир. Клыкастые конвоиры бурной радости от дальней дороги не испытывали, никому не хочется примерять на себя роль смертника, но решения Совета Девяти тут оспаривать не принято.

Так мы теперь и ехали, не зная толком куда и плохо представляя зачем. Это безумное путешествие вполне можно сравнить разве что с поисками замка Кащея Бессмертного в условиях ультрасовременного двадцать первого века. Дико, неправдоподобно и совершенно бесперспективно. Наша неразлучная и намертво повязанная троица бодро скакала впереди, остальные вампиры предпочитали держаться в арьергарде. То ли боялись выпустить нас из виду, чтобы мы не сбежали, то ли не желали подставлять спины под наши прицельные взгляды. Вообще, группа сопровождения у нас была классная. Все вампиры как на подбор: высокие, мускулистые, красивые. Выверенные скупые движения выдавали в них бывалых воинов и первоклассных защитников. Ни дать ни взять – группа захвата на задании. Такие ни одну мелочь не пропустят, а еще не дадут этой мелочи уйти безнаказанной.

– А там что за домики? – пристал с очередными расспросами неугомонный научный работник.

– Человеческое поселение, крупная деревня по-вашему, – нехотя ответил Стеф, даже не повернув головы. – Что-то вроде краевого центра.

Зато я отвлеклась от своих размышлений и уставилась в указанном мужем направлении. Деревья тут росли не так густо, и в частых просветах между ними можно было рассмотреть засеянное какой-то местной сельхозкультурой поле, за которым виднелись довольно многочисленные крыши домов. Из труб к небу струился дымок, недвусмысленно намекая, что в домах вовсю кипит незатейливая сельская жизнь. Высокая башня, устремившая свой длинный узкий шпиль в небо, скорее всего, являлась либо ратушей, либо колокольней, рассмотреть со столь значительного расстояния не удалось.

– И там живут нормальные люди? – удивленно вскинул брови Вадим. – А мы туда заедем?

– Да, там живут нормальные люди. Нет, мы туда не заедем, – сквозь зубы ответил Стефианир.

– Почему?

– Потому что мы еще не голодны.

– Пополнить запасы никогда не мешает, а то у нас с собой только жалкий сухпаек, которого и хватит разве что на один день, – не унимался болтливый ученый, роясь в увесистой суме, притороченной к седлу. На свет божий был извлечен изрядный кусок колбасы, быстро исчезнувший в ненасытном профессорском нутре.

– Вот и экономь свои запасы. – Губы вампира презрительно скривились при взгляде на бесцеремонное вытирание жирных рук о шерсть мольда. – И моли своих богов, чтобы никто из нас не проголодался раньше, чем мы доедем до нужного нам населенного пункта.

– Почему? – не понял прозрачного намека Вадим.

– Потому что для нас, – Стеф многозначительно оскалился и кивнул в сторону клыкастого эскорта, – «сухпаек» – это ты.

Тут пытливый ученый муж сообразил, что стоит за последними словами, и поспешно заткнулся. Даже оставшийся кусок колбасы проглотил с трудом.

– Что сразу сник, профессор? Ты же так жаждал изучать вампиров, – вкрадчиво продолжил между тем наследник клана Зварру, довольный произведенным эффектом. – Радуйся. Тебе предоставлена уникальная возможность сделать это в нашей естественной среде обитания. Но только в качестве юного натуралиста и стороннего наблюдателя. Ты же понимаешь, любая попытка посмотреть, что внутри любого из нас, закончится для тебя более чем печально. В лучшем случае умрешь сразу, в худшем…

«Юный натуралист» усиленно закивал, показывая, что все прекрасно понял, полностью поменял свое мировоззрение, встав на путь фанатичного гуманизма, и препарировать никого не собирается даже в мыслях. Еще бы он попробовал тут разгуляться со своим исследовательским аппетитом, когда каждый потенциальный подопытный просто ждет удобного случая вонзить клыки в наглую иномирную шейку, пусть и омерзительно невкусную. Понимает, паршивец, что здесь вампиры не ослаблены подступающим безумием и даже не при смерти. Они полны сил, уверенности в себе и регулярно жаждут крови. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уяснить – прыгать вокруг клыкастых аборигенов со скальпелем и микроскопом не стоит. Вадим и не пытался, тем более соответствующей аппаратуры все равно под руками не имелось. И слава богу.

– Кстати, в замке Мейлихов я видела людей, – не знаю, насколько «кстати» проснулся и во мне интерес к познанию. Сомневаюсь, что взаимоотношения «люди – вампиры» в этом мире отличаются повышенным взаимоуважением.

– И что с того? – не совсем понял подоплеки моего наблюдения Стефианир.

– А что они там делают?

– Живут.

– Добровольно?! – не смог удержаться от недоверчивого возгласа мой благоверный. – Они больные?! Я бы к вашему логову по собственной воле и на пушечный выстрел не подошел! Я не самоубийца.

– Разве? – Тонкая аристократическая бровь иронично приподнялась. – Забавно.

– Ваше кровожадное общество я вынужден терпеть исключительно по принуждению, – гордо вскинулся наш «юный натуралист».

– Ес-с-стес-с-ственно, – злобной гадюкой зашипел Стеф. – Мертвые вампиры куда как лояльнее относятся к твоей жалкой никчемной деятельности. А от живых можно и самому вне очереди получить вид на жительство в царство смерти. Ты же трус и подлец, на амбразуру грудью никогда не кинешься. Вот и сейчас зубоскалишь только потому, что уверен – тебе за это ничего не будет. Но имей в виду – это продлится не всегда.

Вадим высокомерно поджал губы и не ответил. Сомневаюсь, что он на полном серьезе задумался над своим поведением, но высшее профессорское образование наверняка просчитывает возможные пути отступления и способы избежать наказания.

– Понимаешь, Светлана, – повернулся ко мне Стефианир, предварительно убедившись, что иномирный возмутитель спокойствия временно самоустранился от дискуссий. А я уже думала, он за мужскими разборками и думать забыл о моем вопросе. Ан нет. – Люди довольно жестоки по своей сути, особенно по отношению друг к другу. Политическая обстановка, уровень развития мира или степень цивилизованности тут не играют роли. Это заложено изначально в человеческой природе. Я сейчас не имею в виду извращенную, доставляющую удовольствие жестокость, которая у вас называется садомазохизмом, речь идет о первобытном стремлении устранять всех, кто имеет хоть мало-мальские отклонения от нормы. Люди не любят и не понимают врожденных недостатков, физических или психических дефектов, непонятных уродств, все это вызывает стойкое отвращение. – Я согласно кивнула, не без сожаления отметив про себя, что вампир абсолютно прав. – Таких, «неправильных», чаще отовсюду изгоняют, – продолжил между тем клыкастый лектор, – реже – банально убивают, чтобы не портили генофонд и эстетическое удовольствие окружающих. Часть выживших уходит в леса, где по большей части становится добычей диких животных, часть предпочитает попросить покровительства у вампиров.

– И они не боятся? – горько усмехнулась я, невольно пытаясь дать реальную оценку своим приобретенным «отклонениям».

– Боятся, конечно, – не стал отпираться Стеф. – Люди прекрасно понимают, на какой риск идут, но у некоторых достает ума понять, что с вампирами проще договориться, чем с вечно голодными хищниками.

– И вы всех принимаете?

– Знаешь, Светлана, нам тоже не чуждо сострадание. – Мой клыкастый друг посмотрел на меня с легкой долей осуждения, словно недоумевал, как я до сих пор этого не поняла. Мне даже немного стыдно стало.

– Ой, прямо-таки не страшные и ужасные хозяева мира Айдара, а благотворительный приют для сирых и убогих, – фыркнул, не поворачивая головы в нашу сторону, Вадим. – Еще бы вы не проявляли сострадание, когда жратва сама в руки идет. Только цена для тех, кто просит вашего покровительства, слишком высока…

– Что знаешь о цене ты, кто еще ни разу не заплатил по счету?

Ученому Чикатило все-таки удалось вывести Стефианира из себя. Вампир одним легким движением притянул Вадима за грудки и, глядя глаза в глаза, зловеще предупредил:

– Осторожнее, профессор. У вампиров слишком хорошая память, и они умеют терпеливо ждать положенных дивидендов. Не стоит умножать процентную ставку, если не уверен, что сможешь полностью расплатиться со всеми кредиторами.

Вадим старался выглядеть достойно и взгляда не отводил, но даже я почувствовала еле уловимый тошнотворный запах животного страха. Мне почему-то показалось, что, вернись все назад, – и мой ненормальный супруг ни за что не отказался бы от своих изначальных планов, от жестоких нечеловеческих опытов, от зашкаливающих амбиций и достижения мировой славы любой ценой. В его прямом, пусть и трусливом взгляде не было ни капли раскаяния. И это по-настоящему пугало, потому что нераскаявшийся грешник способен на еще более гнусные преступления.

До «нужного нам населенного пункта» мы добрались только к вечеру следующего дня, делая всего несколько остановок на быстрый перекус и неполноценный отдых. Я не жаловалась, умудряясь добирать нехватку еды и сна на ходу, а вот Вадим пытался возмущаться. То ему трава жесткая, то мольд дурно пахнет, то еда протухать начинает. Причем ныл он исключительно в присутствии одного Стефианира, методично капая тому на мозги, при приближении других вампиров его почему-то все устраивало. Стеф стойко не обращал внимания на провокации и вообще проявлял чудеса выдержки и самообладания. Я восхищалась своим клыкастым другом, потому что мои нервы сдали уже на третьем заходе, когда муженек предъявил претензию относительно невозможности принять полноценный душ и приплел сюда еще и вопиющую антисанитарию походных условий. В общем, мы поругались. А потом еще раз и еще. Оказывается, объяснять человеку элементарные вещи, о которых он и слышать не хочет, – слишком утомительное занятие.

– Светлана, не стоит тратить жизненную силу на бесполезные увещевания, – пытался успокоить меня Стефианир. – Профессор полностью потерял контроль над ситуацией, потому и бесится. Нет смысла что-либо ему втолковывать, ведь даже неоднократно проверенная на практике информация, что дважды два четыре, не вызовет у него ничего, кроме желания доказать обратное. Предоставь его самому себе, не стоит становиться добровольным энергетическим донором для мерзавца, все равно не оценит.

Я честно старалась абстрагироваться от регулярного нытья, но даже у меня все чаще и чаще руки чесались заткнуть паразита банальным физическим методом. И с этим двуличным человеком я прожила счастливые пять лет совместной жизни, даже не подозревая о такой противной стороне его заумной натуры, как жуткое занудство? Какой кошмар! Он за два дня умудрился довести меня до состояния, близкого к мужеубийству, прямо как в старом добром анекдоте, когда корреспондент на золотой свадьбе спрашивает у виновника торжества: «Вы столько лет вместе, неужели ни разу не возникало желание развестись?», а тот отвечает: «Развестись – нет, вот убить – да!» Нам с Вадимом золотая свадьба, к счастью, уже не грозит, но как же я теперь понимаю старичка!

Стеф честно старался отвлечь меня от раздражающего фактора праздными разговорами на тему местной флористики, но по тому, как он сам периодически зыркал в сторону истерично настроенного ученого, держится вампир исключительно на силе воли и инстинкте самосохранения. В темных же глазах постоянно бушевало багровое пламя, обещая нереальную расправу сразу по отмене моратория на особо извращенные пытки для некоторых иномирных личностей.

В деревне, ничем не отличающейся от таковой же на Земле, нас встретили, скажем так, прохладно. Вообще-то я думала, что жители, едва завидев за околицей кавалькаду самых кровожадных жителей Айдары, спешно попрячутся по домам, забаррикадировав чесноком окна и двери, или дружной толпой удерут в лес пережидать внезапное клыкастое нашествие. Никому ведь не хочется чувствовать себя потенциальной едой. Но каково же было мое удивление, когда нас самым банальным образом пытались игнорировать. Шедшие по дороге мужики посторонились, пропуская нежданных гостей, лишь досадливо плюнули вслед. Женщины спешно принялись зазывать разыгравшуюся ребятню по домам. Старушки на завалинке более ожесточенно накинулись на единое во всех мирах и у всех народов успокоительное – семечки, но с места не сдвинулись. Примерно моего возраста девица протопала мимо нас с ведром в сторону колодца и принялась набирать воду как ни в чем не бывало.

– А чего это они не удирают? – ошарашенно спросил Вадим, не понимая такого вопиющего спокойствия местного населения. – Деревня самоубийц, что ли?

– А какой смысл им дергаться? – пожал плечами Стефианир. – Для них вампиры – то неизбежное зло, которое просто надо пережить. Понимают, что убегать бесполезно, а бороться бессмысленно, да и привыкли уже. Убивать их, в конце концов, никто не собирается, а гомеостаз… гомеостаз еще никто не отменял. Уж тебе ли этого не знать, профессор.

– Я знаю, – недовольно буркнул себе под нос ученый муж, будто его уличили в чем-то непотребном. Мне уже давно кажется, что эта двуличная зараза больше притворяется трусливым и психически неуравновешенным. Даже если принять за полное сбрасывание масок все произошедшие с ним в последнее время метаморфозы, так быстро можно сойти только с ума, а на сумасшедшего в классическом варианте Вадим не тянет. Уж больно взгляд у него порой становится подозрительно… продуманный, что ли, особенно, когда он уверен, что его никто не видит. Неужели замыслил очередную пакость? Но в этом мире, лишенном высоких технологий и привычной для нас вычислительной техники, довольно трудно претворить в жизнь даже малую часть его безумных разработок. Или все-таки не трудно?

– Остановимся здесь, – указал на один из приземистых домиков Стефианир и первым свернул к покосившимся воротам, которые тут же распахнулись настежь, словно нас за ними только и ждали. Почему наш клыкастый Сусанин выбрал именно эту неприметную хибарку, несмотря на то что мы проезжали и намного более добротные, я бы даже сказала – роскошные дома, мне было непонятно. Вадиму, кажется, тоже. Муженек даже презрительно поморщился, не скрывая своего негативного отношения к аскетичному выбору Стефа, но от словесных комментариев временно воздержался.

Хозяева, пожилая пара, торопливо силились отогнать с подъездной дорожки так и норовящих попасть под ноги мольдам кур (уж не знаю, как они здесь называются). Птицы, судя по всему, инстинктом самосохранения не обладали и с громкими криками бестолково метались по двору, на ходу пытаясь опробовать все доступные им способы самоубийства.

Из дома высыпала разновозрастная ребятня в количестве пяти-шести резвых метеорчиков и с радостными возгласами тоже принялась «наводить порядок». Пыль, пух и перья стояли столбом. Мольд Вадима решил не оставаться в стороне от бурного веселья и, сцапав особо понравившуюся курочку одним щупом, приложил ее к своей мохнатой груди. Пернатая избранница такого «счастья» не выдержала и безвольно обмякла, раззявив клюв в невысказанной предсмертной претензии. Зато мольд заметно приободрился и бесцеремонно отбросил полностью лишенную энергии тушку. Перекусил, сердешный.

– Это у меня с головой плохо или тут живут извращенцы, которые искренне радуются вампирам? – Мой благоверный даже поправил очки, чтобы убедиться в правдивости своего шокирующего наблюдения.

– Одно другого не исключает, – ехидно отозвался один из клыкастых конвоиров.

Кажется, его звали Рефшурс, клан не помню. Стефианир вообще не удосужился нас друг другу представить, поэтому имена я старалась запоминать уже по ходу дела, да и то с большим трудом, потому что память отказывалась фиксировать набор шипяще-рычащих согласных скупо сдобренных гласными. Да и разговорчивыми сопровождающих нас вампиров не назовешь, отвечают всегда односложно, неохотно и в основном только по существу. Может, им, конечно, по статусу помалкивать положено, но даже веками отточенная выдержка не смогла устоять против психологической атаки иномирного ученого.

– А радуются они потому, – милостиво решил просветить нас Рефшурс, – что ни один уважающий себя истинный вампир не тронет хозяина дома, предоставившего ему кров.

– Та-а-ак… – Вадим медленно развернулся в седле и принялся буравить спину спешившегося Стефианира взглядом садиста-стоматолога. – И как это понимать, упырь?! Разбитая челюсть, попранное гостеприимство, двойное убийство, полностью разрушенная лаборатория. В моем доме ты не отличался подобной тактичностью.

– А ты вообще не располагаешь к тактичности, профессор, – хмыкнул, не оборачиваясь Стеф, и протянул мне руку. – Светлана, спускайся.

Я с радостью приняла помощь, потому что передвигаться на столь экзотическом виде транспорта у меня уже получалось довольно сносно, а вот спускаться было страшно. Высоко все-таки, и копыта близко. А ну как наступит ненароком?

– Ага, – неизвестно чему обрадовался наш приставучий репейник, на зависть мне легко и грациозно спрыгивая со своего мольда, но меня поддержать в этом нелегком деле даже не удосужился. Его сейчас больше занимали нюансы обхождения местного законодательства, чем безопасность собственной жены. – То есть все твои высокопарные речитативы типа: «Вампиры клана Зварру никогда не врут» и «Клятва вампиров клана Зварру священна» рассчитаны всего лишь на неискушенного слушателя, дабы притупить бдительность, и достаточно…

– Клятва вампиров клана Зварру священна, – грубо оборвал иномирного обвинителя Стеф, открыто демонстрируя оскал, далекий от дружелюбного. – И достаточно того, что ты пока еще жив. Имей в виду, ключевое слово в последней фразе – «пока».

Вадим лишь нагло усмехнулся в ответ и, сняв с мольда пустую сумку (никак надеялся разжиться дармовой провизией для себя любимого), бесцеремонно направился к дому.

Я кинула вопросительный взгляд на Стефианира. Растянуться на нормальном, пусть даже набитом соломой, матрасе хотелось неимоверно. Утомительное сидение в непривычном седле и краткий отдых на далекой от мягкости травке ноющей болью отдавались в каждой мышце. Вывод напрашивался сам собой – походные условия не для меня, даже если в них присутствует такой симпатичный клыкасто улыбающийся элемент романтики. А еще запах горячей, чисто домашней еды соблазнительно доносился из настежь распахнутой двери… «Элемент романтики» прекрасно понял меня без слов.

– Дяденьки вампиры! Дяденьки вампиры! – вдруг раздался с улицы звонкий запыхавшийся голосок, и в неплотно прикрытые ворота храбро протиснулся его обладатель собственной персоной. Створка, словно только и ждала этого момента, с каким-то особо зловещим скрипом захлопнулась, отрезая неосторожной жертве путь к отступлению.

Все взгляды тут же обратились к новому действующему лицу. Даже Вадим остановился на пороге, чтобы лишний раз удостовериться в ненормальности местного населения.

Храбрецом оказался босоногий худощавый мальчишка лет одиннадцати – тринадцати. Одна штанина свободных порток была закатана до колена, другая же спущена до земли и уже изрядно изгваздана. Непослушные белокурые волосы торчали в разные стороны и больше напоминали воронье гнездо, причем после хорошей птичьей драки. На правом плече красовалась свежая широкая ссадина, под левым глазом отсвечивали желтушные остатки фингала.

Во дворе повисла удивительная звенящая тишина. Даже куры прикрыли клювы и возмущенно уставились на незваного гостя. Мы разглядывали мальчишку выжидающе. Мальчишка разглядывал нас с плохо скрываемым ужасом. Если он и видел вампиров раньше, то точно не в таком количестве и не на такой маленькой, строго ограниченной территории, где и удрать-то можно разве что в глубокий обморок в надежде, что тобой банально побрезгуют.

– Ой! – первоначальный задор и подростковая удаль выветрились из парнишки моментально, особенно после того, как тактика поспешного отступления с вероятностью последующего бегства окончилась несговорчивостью ворот. Кажется, старые, изрядно перекошенные створки просто-напросто заклинило, и они ни в какую не желали открываться, сколько бы мальчишка их ни дергал.

– Мне кажется, ты что-то хотел от нас? – соизволил-таки поинтересоваться Стеф, когда понял, что деловые переговоры одна, причем заинтересованная, сторона уже с хорошо слышимым треском провалила.

– А я… это… – Мальчишка затравленно оглянулся, но, заметив, что на него бросаться никто не собирается, перестал ломать чужую недвижимость и неуверенно повернулся к нам. – У меня… это… просьба от госпожи…

Кто-то из сопровождающих нас вампиров понимающе хмыкнул. Пацан стрельнул в сторону клыкастой свиты испуганными глазами и снова уставился на Стефианира, безошибочно определив в нем главного.

– Моя госпожа, леди Миразика из древнего рода Диберилонов, очень просит… если это не затруднит… э-э-э… дяденек вампиров… то есть наверное, какого-нибудь одного дяденьку вампира, посетить ее светлость в ее родовом замке для… э-э-э… для осчастливлиления… нет, для осчастливляния… опять не то… – Явно заученная, но совершенно не понимаемая речь давалась мальчугану с трудом, он даже лоб почесал для усиления работы мысли и с такой надеждой посмотрел в нашу сторону, что мне стало его жалко.

– Я тебя понял, – не стал издеваться над несчастным наш предводитель. – Мы нанесем визит «осчастливления», – кривая улыбка многозначительно зазмеилась по тонким аристократическим губам, – леди Миразике как-нибудь в следующий раз…

– Мирренис Стефианир… – робко подал голос один из клыкастых конвоиров, самый блондинистый, – это совсем недалеко, и я уже бывал в том замке, лет пятьсот назад, вернуться к утру не составит труда…

Стеф, не сводя с мальчишки пристального взгляда, равнодушно пожал плечами: мол, делай, что хочешь, но чтобы на рассвете был на месте. Сорванец заметно нервничал, а когда светловолосый любитель чужих родовых замков одним скользящим движением оказался в предельно допустимой близости от его худенькой шейки, умудрился с удивительной легкостью вынести ворота чуть ли не с петлями. И был таков. Лишь на пыльной дороге одиноко и совершенно неуместно осталась лежать розовая атласная лента.

– А что это было? – удивленно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь, но очень рассчитывая хоть на чей-нибудь ответ.

– Приглашение на ужин. – Блондин поднял ленту и, брезгливо отряхнув, осторожно к ней принюхался. В глазах загорелся огонек плохо скрываемого азарта, а следующая фраза заставила меня невольно поежиться: – Причем ужин исключительно для голодного вампира. Очень голодного вампира…

– Офонареть! – выдал потрясенный до глубины своей человеческой души Вадим и даже пустую сумку из рук выронил. – Чтобы человек добровольно пригласил домой самого настоящего упыря?! Эта леди, как ее там, не больная, случаем? – Муж для наглядности покрутил пальцем у виска. – Судя по титулу, дама должна быть знатная, а значит, образованная. Но, похоже, дура полная! Или извращенка какая-нибудь.

– Есть такая забавная категория людишек, которые свято верят, что укус истинного вампира приносит счастье, – скептически усмехнулся Стеф. Сам он, естественно, подобную ерунду всерьез не воспринимал, но и развеивать столь полезный для их кровожадной братии миф не собирался. – Иногда доходит до абсурда, когда бледная шээри почему-то с первого раза не чувствует себя «осчастливленной» и начинает преследовать уже по горло насытившегося вампира, требуя дополнительной порции «счастья» по второму, а то и по третьему кругу.

– Как можно верить в подобный бред?! – искренне не понимал дотошный ученый. – Это же уму непостижимо, типичные самоубийцы! Они храмы в вашу честь еще не сооружают, нет? Библию не сочинили? А жития самых кровавых упырей наизусть не заучивают?

Наследник клана Зварру обреченно закатил глаза.

– В вашем мире вообще принято поклоняться всяким непотребным чудовищам, вроде сатаны или макаронного монстра. И это при том, что их никто никогда не видел. Еще и вполне реальные жертвы приносятся, даже человеческие. Ты вот тоже веришь во всякую непотребную чепуху, адепт лабораторной религии…

– Но, но! Не тронь науку, это святое! – тут же набычился профессор Назаров. – Я верю в то, что можно увидеть, изучить и потрогать руками.

– Нас тоже можно увидеть и потрогать руками. – Стефианир расплылся в едкой улыбке. – Правда, всего один раз, да и то перед смертью. Ты – лишь досадное и потому временное исключение. Мы тоже тебя изучаем. По-своему.

Несколько вампиров показательно облизнулись, открыто демонстрируя область изучения иномирного мерзавца. Вадим, видя такое дело, порывисто подобрал валяющуюся у ног сумку и, буркнув что-то типа: «Мне не страшен серый волк», – поспешно рванул в дом.

Комнатушку на чердаке, любезно предоставленную в наше полное распоряжение, я бы осмелилась назвать разве что каморкой папы Карло. Размером она была примерно четыре на четыре метра, а вся обстановка состояла из двух грубо сколоченных одноместных кроватей, застеленных линялым, но вроде бы чистым бельем, стола у окна и кривоногой табуретки. По своим габаритам – типичная московская хрущевка, у нас в таких целыми семьями живут, а некоторые и аулами. Но как расположить в этой малогабаритке десять довольно крупных мужчин и одну мелкую женщину, в голове не укладывалось. Если только штабелями сложить. Слоя в два. Судя по выражению лица Вадима, он изучал «гостиничный номер экономкласса» с подобными мыслями. Только наш клыкастый аристократ не придал значения убогости обстановки и, небрежно бросив вещи на стол, распахнул окно. В комнату ворвался свежий вечерний ветерок, разгоняя духоту и затхлость давно не используемого помещения.

– М-да, на хоромы, конечно, не тянет, но все лучше, чем на голой земле спать, – высказался вечно всем недовольный ученый и прямо в одежде и обуви плюхнулся на ближайшую к нему кровать. – А то отморозишь себе что-нибудь жизненно важное, – и вольготно развалился, закинув руки за голову.

Старая мебель жалобно застонала под его семидесятикилограммовым весом, но выстояла. Я повторять сей подвиг со второй кроватью пока не спешила, несмотря на то что после долгой и непривычной верховой езды тело просто требовало принять горизонтальное положение.

– Все жизненно важное у тебя уже отморожено, – продолжая что-то высматривать в наступающих сумерках, рассеянно ответил Стефианир. Мне показалось, больше по привычке, чем по необходимости.

– Мирренис Стефианир Кронест… – заглянул в нашу аскетичную каморку один из вампиров и вопросительно изогнул бровь, молчаливо испрашивая у главного на что-то разрешения.

Предводитель нашего отряда медленно повернулся и молча кивнул. Довольная клыкастая физиономия моментально исчезла. «Ужинать пошли», – без каких бы то ни было негативных эмоций определила я. И еще более отстраненно подумала: «Интересно, и как у вампиров получается передвигаться настолько бесшумно? Здесь ступеньки, кажется, начинают скрипеть раньше, чем на них наступаешь».

– Светлана, забирай профессора и спускайся вниз, вас покормят, – последовало в мой адрес непререкаемое указание. Было такое впечатление, что Стеф пытается отослать всех куда-нибудь подальше да на подольше, чтобы остаться одному.

– А ты? – Я нерешительно топталась у порога, не торопясь выполнять сиятельное распоряжение. Есть хотелось гораздо меньше, чем знать, что его сейчас тревожит. А его что-то тревожит, я это чувствую.

– Не волнуйся, дорогая, – потянул меня за руку Вадим. – У него тут целая деревня еды, с голоду не помрет. А вот у меня от сухомятки скоро язва желудка разовьется. Пошли!

Я позволила мужу увлечь себя вниз по лестнице, но в последний момент не удержалась и резко обернулась. Стефианир продолжал стоять у окна и смотреть нам вслед. Постепенно сгущающиеся сумерки делали его силуэт смазанным и размытым на фоне еще светлого неба, но взгляд – напряженный, тяжелый, хищный – ощущался лазерным прицелом снайперской винтовки. Всего одно мгновение отделяло нас от плавного нажатия на курок…

– Свет, ты чего застряла? Пошли уже. – Нетерпеливый натуралист ждал меня внизу, раздраженно барабаня пальцами по перилам.

Я отвлеклась на него всего на миг, а когда снова обернулась к Стефианиру, того уже и след простыл. Лишь занавески слабо колыхались на ветру.

Ужин ковыряла без особого аппетита. Каша, щедро сдобренная маслом, ленивые голубцы, свежеиспеченный благоухающий хлеб и домашний сыр не вызвали у моего желудка должного энтузиазма. Милые и предусмотрительные хозяева всячески старались нам угодить, так и норовя закормить до смерти. Вадим не отказывался, уплетая уже третью порцию пшенки, а вот у меня кусок в горло не лез, ела больше на автомате, потому что понимала – надо, иначе ноги протяну. Организму требовались калории, и я методично их в себя засовывала. А мысленно… мысленно я бродила вместе с вампирами по деревне, жадно принюхиваясь к сумрачному звенящему воздуху и выискивая самый сладкий, самый восхитительный, самый притягательный запах в мире. Запах человеческой крови. Пожалуй, та девица, что шла за водой к колодцу, привлекала меня больше всего. Она довольно молодая и красивая, у нее нежная атласная кожа, под которой по сосудам струится наполненная силой жизни кровь, у нее…

Больше я не смогла проглотить ни кусочка. Запах и вид нормальной еды неожиданно вызвали стойкое отвращение, вплоть до приступа плохо контролируемой тошноты.

– Свет, что с тобой? – удивленно воззрился на меня Вадим, не переставая жевать. – Подавилась? Давай по спинке постучу. – И он приподнялся, чтобы привести свою спасительную угрозу в исполнение.

– Н-н-не надо. – Я усиленно замотала головой и, пока ситуация позорно не вышла из-под контроля, рванула по лестнице на чердак. Муж проводил меня удивленным, а хозяева – подозрительно снисходительными взглядами, но мне сейчас было не до этого.

Я вихрем влетела по ступенькам наверх и, захлопнув за собой дверь, привалилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось, руки и ноги тряслись, будто я кур воровала, дыхание то и дело перехватывало, в горле стоял омерзительный ком, а в голове плескалась непроглядная болотная муть. Нет, мне не было плохо, скорее как-то странно и непривычно. А еще – пугающе тревожно.

Окончательно опустившаяся на Айдару темнота и пробиравший до костей ночной ветер, вольготно гуляющий по убогой каморке, немного привели меня в чувство. Я рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку, и попыталась разобраться, что же со мной происходит. По всему получалось – ничего хорошего. Как уснула, уже не помню.

Странно, но сон не принес ожидаемого облегчения. Да и спала я, честно говоря, из рук вон плохо, в какой-то полудреме-полузабытьи. Утром меня, правда, уже так не мутило и не лихорадило, как накануне, но ощущение было, словно на мне всю ночь воду возили. Я старалась держаться бодрячком, чтобы некоторые особо проницательные клыкастые личности ни о чем не догадались. Человеческая физиология – штука странная и горазда подкладывать всякие подлянки в виде неадекватной реакции на казалось бы элементарные раздражители без видимых на то причин. Мало ли чем вызвано мое внезапное недомогание? Может, вода другая, может, климат так действует. Этих «может» при желании легко накопать целую тысячу. Пройдет, короче.

На рассвете наша дружная кавалькада уже покидала «гостеприимную» деревню. Вампиры, все довольные до чертиков, просто лучились жаждой активной деятельности. Мольды, тоже, видимо, неплохо подкрепившиеся ночью, резво перебирали мохнатыми ногами. Стефианир, серьезный и предельно собранный, ехал чуть впереди, возглавляя отряд. Вадим, как мне показалось, садился в седло, даже не просыпаясь. Стеф выдернул его из кровати практически за шкирку, потому что профессор упорно не желал расставаться с належенным местом (подушку так и не удалось у него отобрать, поэтому она отправилась в путь вместе с нами), и теперь наш юный натуралист на собственном опыте изучал «скрытые возможности невыспавшегося человека в походных условиях». Хорошо так изучал, качественно, с легким похрапыванием. Прерывать столь важный эксперимент никто не рисковал, радуясь такой неожиданной и приятной передышке. У меня даже закралась крамольная мысль – а не подпаивать ли всю дорогу Вадима снотворным?

– Идея, конечно, хорошая, – усмехнулся на озвученное мной предложение клыкастый предводитель. – Только не забывай, что тогда и ты попадешь под раздачу, и так сейчас носом клюешь. Не стоит так рисковать.

– Жаль, – искренне опечалилась я. – Но ради правого дела можно ведь и потерпеть. Ну, поиграю в спящую царевну какое-то время. В чем проблема? Зато меньше хлопот и больше сэкономленных нервов.

– Нет! – И никаких объяснений.

Сзади послышался дружный разочарованный вздох. Группа сопровождения была со мной целиком и полностью солидарна.

Я покосилась на беззаботно спящего мужа. Вот живешь, живешь с человеком, а потом оказывается, что ты его совсем не знаешь. До сих пор в голове не укладывается, что мой некогда любимый и заботливый супруг – на самом деле бессовестный эгоист и сволочь порядочная. А кто еще на собственной жене станет столь жестокие опыты проводить, прикрываясь исключительно научным интересом и сомнительным благом всей цивилизации? И ведь не избавишься от него теперь никак. И как этому несносному паразиту только удалось так крепко меня к себе привязать? Хотя чему я удивляюсь? Это в нашем мире все завязано исключительно на законах механики и электродинамики, а здесь главную роль играет магия, невидимая, необъяснимая с точки зрения логики, но действенная. Даже обычные люди владеют ею, пусть и на примитивном уровне. По крайней мере, огонь в очаге разжечь или воду в лохани для мытья посуды подогреть они в состоянии легким щелчком пальцев, сама вчера видела. Это было похоже на массовое распространение мобильной связи в нашем мире – никто толком не понимает, как она работает, но сотовыми телефонами умеют пользоваться все без исключения.

– Эй, мальчики! – Нежный мурлыкающий голос заставил всех разом обернуться. – Не хотите подождать даму?

Я не мальчик, но обернулась тоже. Во-первых, по инерции, а во-вторых, из любопытства. У кого, интересно, в здравом уме и твердой памяти возникла идея составить вампирам компанию? Не иначе одной из жертв сегодняшнего ночного разгула голодных кровососов чего-то не перепало. Алиментов, например. Клыкастая группа сопровождения заметно напряглась. Значит, я не так уж далека от истины.

Но действительность удивила не только меня. По пустынной улице на белоснежном мольде к нам приближалась…

– Глафирена?! – удивленно изогнул брови Стефианир и, дождавшись, когда блондинка приблизится, недовольно спросил: – Ты что здесь делаешь?

Вампиры позволили себе немного расслабиться, но настороженность из темных глаз до конца не пропала. Кажется, они не могли решить, какая проблема хуже – изначально предполагаемая или реально нарисовавшаяся.

– Я тоже рада тебя видеть, братец, – ничуть не обиделась красотка на отсутствие даже намека на радушие и окинула всех остальных заинтересованным взглядом. – Привет, мальчики! – Ей ответили учтивыми поклонами. Потом ее взгляд добрался и до меня. – Девочки, так и быть, тоже. А этого задохлика вы чем уморили? – Наманикюренный пальчик ткнул в сторону продолжающего дрыхнуть Вадима.

Тот умудрился развалиться на мохнатом транспорте с максимальными удобствами, подложив под голову подушку и для надежности обхватив ее руками. Мольд поддерживал своего нерадивого седока щупальцами под пятую точку, чтобы не сползал. Интересно, энергию профессора он из какого места сейчас выкачивает?

– Ничем, – многозначительно фыркнула я. – Скажи спасибо, что он до сих пор не уморил твоих соотечественников. Всех оптом.

– Надо же, какой способный, – умилилась вновь прибывшая фифа, с пугающей нежностью крокодила разглядывая спящего ученого. – А с виду не сразу и поймешь, в чем душа держится. Так проверить хочется… – Она изящно облизнулась.

– Глафирена, еще раз спрашиваю: что ты здесь делаешь? – жестко выдернул сестру из мира фантазий Стефианир.

– Понимаешь, братец, мне показалось неправильным, что глава Зварру оставил тебя без защиты нашего клана в таком трудном предприятии, – продолжая разглядывать спящего задохлика, пояснила Глашка. – Каждый клан предоставил своего сопровождающего, а от нас – никого. Ты сам не в счет как пострадавшая сторона. Вот я и подумала, что внести некоторые справедливые коррективы в решение Совета Девяти будет очень даже уместно. Мы своих в беде не бросаем. И потом…

– Карилен знает? – нетерпеливо перебил болтушку Стеф. Пополнение отряда на одну блондинистую единицу, его, кажется, не слишком радовало. А если заглянуть повнимательнее в глаза – совсем не радовало.

– Ой, вот только не надо вдаваться в излишний драматизм, – легкомысленно отмахнулась Глафирена, пристраивая своего мольда поближе к Вадиму. – Отец и так за тебя сильно переживает, ситуация-то не из приятных, некоторые кланы готовы уже глотки друг другу перегрызть за право обладания иномирными трофеями. Вот я и решила всего лишь исправить досадное упущение. От меня в замке сейчас все равно никакой пользы.

– Понятно, не знает, – еще больше нахмурился наследник клана Зварру. – Ты понимаешь, что…

– Напомню тебе, родной, – вампирша хищно оскалилась, растеряв разом всю свою наигранную беспечность, – что я в первую очередь – истинный вампир и уже во вторую – женщина, которая, кстати, прожила на пару веков дольше тебя. Поэтому на правах старшей сестры, отличного воина и первоочередной наследницы считаю мое присутствие рядом с тобой наиболее оправданным как по личным, так и по политическим соображениям.

Я немного прифигела от такой пламенной речи. Сначала мне показалось, что клыкастой аристократке просто надоело сидеть дома и захотелось экстремальных приключений на все свои габариты разом, вот и бросилась догонять обожаемого кузена под благовидным предлогом избавления от скуки. Но сейчас поняла – вампиршей движет не праздный интерес, граничащий с глупостью, которая присуща типичным блондинкам нашего мира, а хорошо продуманное стратегическое внедрение.

Кстати, по данным большинства исследователей, активно работавших над вопросом влияния цвета волос на умственные способности у женщин, было обнаружено, что блондинки (натуральные, разумеется) как раз отличаются повышенным уровнем интеллекта и ничем не уступают в этом плане шатенкам, брюнеткам и рыжим. Поэтому, откуда взялось расхожее мнение о тупости светловолосых девиц, – непонятно.

– Я так понимаю, уговорить тебя вернуться на земли Зварру не получится. – Стефианир не столько спрашивал, сколько утверждал очевидное.

– Ты все правильно понимаешь, братик. – Глашка захлопала длинными ресницами, снова навешивая на себя маску профессиональной обольстительницы. Женщина-вамп, она и есть женщина-вамп.

– А можно так громко не орать? – раздался недовольный голос из подушки. Вадим приподнял голову и, сонно щурясь, поправил сбившуюся набок постельную принадлежность. – Мне такой замечательный сон снился, а вы прервали его своими воплями на самом интересном месте.

– И что же тебе снилось, мой сладкий? – елейным голоском проворковала Глафирена, склоняясь к самому уху облюбованной жертвы.

Короткие волосы на виске мужа колыхнулись от близкого дыхания вампирши.

– Мне снилось, будто у меня… – с блаженной улыбкой на устах начал было делиться сокровенным Вадим, но тут его сонный взгляд сфокусировался на мне, находящейся поодаль. Речь сама собой прервалась. Ученый мозг лихорадочно заработал, сопоставляя желаемое и действительное, и пришел к единственно правильному выводу – это не я. Глаза за тонкой оправой очков медленно расширились от ужаса.

– Что же ты замолчал, солнышко? Начало было очень интригующим, – продолжала издеваться вампирша. Еще и длинным коготком по беззащитной профессорской шейке провела. Кажется, игра доставляла ей истинное удовольствие.

– Мама! – сдавленно пискнуло «солнышко» и вжало голову в плечи.

Оборачиваться окончательно лишившийся сна Вадим не рискнул, зато в подушку вцепился намертво, даже костяшки пальцев побелели.

– А без мамы никак? – Глашка явно вошла в раж.

– Н-н-нет!

– Фу, какой ты несамостоятельный.

– Н-н-нет!

– Ладно, не буду больше тебе мешать. Спи дальше.

– Н-н-нет!

– Что, уже проснулся?

– Н-н-нет!

– Золотой мой, а ты вообще нормальный?

– Н-н-нет!

Моего благоверного, похоже, переклинило. Наверное, подсознание услужливо подсказало ему, что противостоять самому сильному гипнозу – цыганскому – можно только отрицательно отвечая на все их вопросы, даже самые безобидные. Но цыганам до вампиров далеко, и если бы Глафирена на самом деле задалась целью полакомиться задохликом с ученой степенью, никакая защита не сработала бы. А так блондинка просто развлекалась. И заодно развлекала нас.

Мы со Стефом уже откровенно ржали, согнувшись чуть ли не пополам, а группа сопровождения деликатно давилась смехом в сторонке. Зато все сразу почувствовали себя справедливо отмщенными.

Дальше наше путешествие пошло веселей. Наследница клана Зварру вплотную занялась воспитанием ученого задохлика, а подход у нее к этому самому воспитанию оказался не совсем… стандартным.

Сначала вампирша ненавязчиво доводила Вадима уменьшительно-ласкательными обращениями исключительно гастрономической направленности. Называя свою жертву «сладкий», «конфетка», «сахарный» или «ягодка», она умудрялась так плотоядно облизываться и демонстрировать при этом острые белоснежные клыки, что мой благоверный шарахался от нее как черт от ладана. Прятался он, конечно же, по привычке, за мою широкую спину, но убежище сие оказалось более чем ненадежным, потому что дотошная блондинка еле уловимым для человеческого глаза движением умудрялась всегда оказываться рядом, и именно тогда и с той стороны, откуда ее не ждали. Предынфарктное состояние Вадима целительной кровью девственниц омывало сердца вампиров, чьи нервы успели изрядно пострадать от зашкаливающего иномирного занудства.

Но Глашке довольно быстро (дня за два) надоела игра в «вечно голодного упыря», тем более что жертва уже немного привыкла к хищным выпадам в свой адрес и перестала «так забавно пугаться». Тогда наша неугомонная блондинка перешла от наступления к соблазнению.

Надо было видеть, с каким изяществом она оступалась и спотыкалась на ровном месте, рассчитывая на благородную руку помощи от единственного, по ее словам, настоящего мужчины. Но кавалер изначально был выбран неудачно, потому что «настоящим мужчиной» не являлся по определению, а посему бросаться на помощь «неуклюжей кошелке» и уж тем более «протягивать ей руку, которую вполне могут отгрызть в самом прямом смысле» не торопился. Мой дражайший супруг вообще, кажется, не понимал, что от него хочет странная клыкастая женщина, и старался держаться от нее на максимальном расстоянии. А когда та, исчерпав весь запас многочисленных намеков, приступила к более активным действиям, вообще с пафосом заявил:

– Извини, дорогуша, но я женат.

– И что? – сделала непонимающие глаза вампирша. Такая мелочь ее совершенно не волновала. Ну женат и женат, смысл мужика-то от этого не меняется.

– А еще ты не в моем вкусе, – продолжал вяло отбиваться мой ненаглядный, как бы невзначай касаясь коленом кокетливо выставленного бедра коварной соблазнительницы.

– Глупенький! – Глашка умильно похлопала длинными ресницами. – Неужели ты еще не понял, что меня не интересует, в каком я для тебя вкусе. – И она так многозначительно провела кончиком языка по острым клыкам, что даже у меня дух захватило. – Главное, чтобы ты оказался в моем.

Вот оно, хваленое вампирское обаяние – настоящее, неприкрытое, беспроигрышное.

Вадим чуть не сверзился с мольда от столь откровенного признания, а вампирша поспешно отвернулась, пряча довольную улыбку.

Вообще-то для истинного вампира не составило бы труда заполучить любого человека во временное пользование практически для любых целей, начиная от банальной трапезы и заканчивая тантрическим сексом, но наша блондинка не искала легких путей и быстрых побед. Игра в кошки-мышки нравилась ей гораздо больше. Остальным – тоже, хотя бы уже потому, что у некоторых истеричных особ с ученой степенью почти не оставалось времени никому трепать нервы, свои бы сберечь.

А еще через два дня эта чокнутая парочка вполне мирно беседовала на тему… устройства нашего мира. Точнее, «беседовал» по большей части Вадим, с воодушевлением и небывалым энтузиазмом посвящая свою вынужденную спутницу в эволюцию жизни на Земле. В прямом смысле. Хорошо всем известная теория Дарвина была им изложена так подробно и красочно, что даже наша молчаливая группа сопровождения подтянулась поближе и недоуменно переглядывалась, не зная, воспринимать услышанное как сказку малых иномирных народов или бред сумасшедшего. Затем вдохновленный наличием пусть и небольшой, но заинтересованной аудитории профессор перешел к изложению современного жизнестроя своей исторической родины, самым глобальным открытиям мировой науки и собственной далеко не последней, пусть еще и не признанной, роли в ней.

Глафирена слушала внимательно и предельно серьезно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. От былой легкомысленности и кокетства не осталось и следа. Казалось, она пытается если уж не понять, то хотя бы запомнить каждое сказанное чокнутым оратором слово. А Вадим, найдя наконец благодарные уши, заливался соловьем, козыряя заумными словечками и подробно описывая технические характеристики оснащения современных лабораторий, как химических, так и медицинских.

Что ни говори, какой бы хищной и кровожадной ни была Глашка на самом деле и сколько бы крови ни выпила за всю свою жизнь, она всегда и всюду останется женщиной. Слишком красивой и соблазнительной женщиной, чтобы ее внимание не льстило любому нормальному мужчине. И мой муженек не исключение. А когда после очередной излишне заумной фразы вампирша интимно промурлыкала ему в ухо:

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я тебя поцелую, – то он лишь недоверчиво фыркнул и храбро заявил:

– Странно, по сути, от твоего предложения должно быть приятно, а почему-то звучит как угроза, – и ни на сантиметр не сдвинулся в сторону.

Честно говоря, я была в шоке от всего происходящего. И вовсе не потому, что у меня прямо на глазах пытаются увести некогда любимого мужа, а собственно, от реакции Вадима. Было такое впечатление, что он не пытается отвязаться от назойливой поклонницы, а специально играет на публику, причем исключительно в моем лице. Паршивец! Нет, я не ревную (было бы кого!), но сердце предательски екнуло от тревожного предчувствия.

Мы ехали уже больше недели. Между туч все чаще и чаще стало проглядывать солнце, ничем не отличающееся от нашего, земного. Разве что солнце Айдары было раза в два крупнее. Вампиры дружно закутались в длинные, до пят плащи, прячась от губительных ультрафиолетовых лучей. Мне дневное светило пока никаких неудобств не доставляло, поэтому прятаться от него я не посчитала нужным, несмотря на предостережения Стефианира.

Вообще мое состояние в последнее время было каким-то странным. Периодически сильно болели кости, временами накатывала непонятная слабость и дурнота, днем, когда жара стояла градусов под тридцать, пробирал странный озноб, а непонятная апатия, казалось, уже обосновалась в груди на ПМЖ. Связать с чем-либо определенным причуды собственного здоровья у меня пока не получалось, а сказать об этом Стефу я не решалась. Он, конечно, изредка поглядывал на меня с удивлением и даже подчас с тревогой, но пока ни о чем не спрашивал, а я изо всех сил старалась замаскироваться под маской философской задумчивости и меланхоличного спокойствия. Мы вообще с ним разговаривали мало, да и то все больше на общие и ничего не значащие темы.

Населенные людьми деревни и довольно большие поселки попадались нам на пути с определенной регулярностью. В маленькие мы заезжали и останавливались на ночлег, те, что покрупнее, обходили стороной. Стефианир объяснил это элементарным нежеланием общаться с местными властями. Столь многочисленная кавалькада вампиров, да еще и во главе с наследниками не самого последнего клана, в любом городе привлечет к себе излишнее внимание, а задержки нам ни к чему.

Вот и сейчас привал сделали на небольшой опушке недалеко от дороги, хотя вдали на самой грани слышимости можно было уловить лай собак. Набежавшие облака надежно заслонили солнце, и вампиры позволили себе снять мрачный камуфляж. Глафирена почти сразу углубилась в заросли, мило поставив нас в известность, что собирается «подышать свежим воздухом». Можно подумать, его здесь мало. Это она в Москве еще не была, вот где свежий воздух днем с огнем не сыщешь.

– Что, боишься нападения на свою сиятельную особу? – ехидно заметил Вадим, не к месту вспомнив о собственных вредных обязанностях.

– Отчего же? – Стеф бросил на несостоявшегося личного патологоанатома недобрый взгляд. – После встречи с тобой осиновые колы, святая вода и серебряные пули кажутся сущей мелочью.

– Тогда в чем проблема? – не унимался мой благоверный, пропустив колкость мимо ушей. – Там и еды больше, и разгуляться есть где. Да и нам со Светкой интересно посмотреть, что у вас тут и как. Правда, дорогая? – Я неопределенно пожала плечами, прекрасно понимая, что мое мнение его как раз интересует меньше всего. – С народом цивилизованным пообщаться, в конце концов. А то деревенщина – она и есть деревенщина, хотя я у них тоже подсмотрел кое-что интересненькое.

– Не обольщайся, профессор, в любом городе цивилизованный народ вряд ли захочет с тобой пообщаться.

– Это еще почему?

– Люди, если ты успел заметить, стараются держаться от нас подальше. Никому не хочется попасть под голодную раздачу даже одного истинного вампира, а нас тут десять.

– Так я же человек, чего от меня-то шарахаться?

– А ты с нами, – хищно улыбнулся вампир. – Коллективное бессознательное, знаешь ли, еще никто не отменял ни в одном из миров. Вряд ли у тебя получится доказать хоть кому-нибудь, что ты не верблюд, даже если с виду похож на райскую птицу. У вашей недалекой братии есть одна забавная особенность – чем больше толпа, тем легче убедить ее в чем-либо. Поэтому любые города – это скопление всевозможных слухов, самых немыслимых культур и просто вопиющего невежества. Да и грязи там намного больше. Причем во всех смыслах.

– Ничего ты не понимаешь, Дракула средневековый! – набычился Вадим, готовясь отстаивать собственную точку зрения с пеной у рта. – В любом крупном городе, а особенно в столице, гораздо больше возможностей…

– Скрыть свои темные делишки, – не дал договорить ему Стеф. – А еще затеряться в толпе и слиться с пейзажем, маскируя под ближайшую помойку мерзкую душу и подлые намерения.

– Это у вас, вампиров, мерзкая душа и подлые намерения! – не на шутку разошелся мой благоверный. – Только и живете ради того, чтобы людей жрать! Душегубы!

– Кстати, о душегубах. – Клыкастый предводитель многозначительно оскалился и, не сводя с профессора тяжелого взгляда, коротко приказал: – Баршийс! – К нам неторопливо приблизился самый светловолосый из вампиров, как раз из Веерхов. – Мне кажется, пора кое-кому наглядно продемонстрировать, как мы жрем людей. – Наследник клана Зварру что-то коротким жестом показал блондинчику и продолжил: – Он, правда, уже видел это в своем никчемном мире, но нет ничего уникальнее впечатлений, полученных непосредственно из горячей точки.

Глаза Вадима за стеклами очков заметно округлились. Он, как настоящий трус, нутром почувствовал надвигающуюся опасность, но сразу оценить ее масштабы не сумел. А даже если бы и сумел, это ничего бы не изменило.

– С превеликим удовольствием, мирренис Стефианир. – Баршийс учтиво поклонился, расплываясь в довольной улыбке. – Это большая честь для меня, – и в следующее мгновение смазанной тенью материализовался за спиной у вконец растерявшегося ученого.

– А-а-а! – на высокой ноте заорал Вадим, шарахаясь от народного вампирского мстителя, но крепкий локтевой захват не позволил ему сделать и шага. Профессорское тельце жалкой трепыхающейся тряпочкой повисло в сильных и жаждущих крови руках. – Вы не имеете права!

– Ну что, побалуемся, крошка? – с интимным придыханием шепнул в ухо своей жертве Баршийс, а затем медленно и со вкусом запустил удлинившиеся клыки в живую теплую плоть.

Я сидела на бревнышке у костра и отстраненно наблюдала за жестокой экзекуцией, даже не пытаясь ее остановить. Зачем? Кроме легкого покалывания в шее, никаких неприятных ощущений к моему и без того паршивому состоянию пока не прибавилось, а кое-кого действительно давно надо было уже проучить. Убить, естественно, не убьют, но спесь изрядно посшибают.

– Светка, зараза такая! – продолжал истерично вопить мой драгоценный ученый, дергаясь в стальных объятиях вампира, словно муха в паутине. – Меня не станет, ты же тоже сдохнешь! Я не хочу умирать! Спасите, хоть кто-нибудь!!!

Желающих среди присутствующих не нашлось. Вызывать МЧС тоже никто не торопился, но она явилась сама.

– Кто тут обижает моего птенчика?!

Глафирена неспешно выплыла из-за ближайших кустов, но тут же остановилась как вкопанная, едва до нее дошло, чем мы тут занимаемся. На лице вампирши отразилась целая гамма самых противоречивых чувств – от полного непонимания до настоящего ужаса. Все мужчины как по команде повернулись в ее сторону, даже Баршийс прервал показательный урок, но жертву из цепких лап выпускать не торопился.

Странно, но на шее моего невменяемого супруга, равно как и на клыках держащего его вампира, я не увидела ни единой капли крови, лишь маленькая незначительная царапинка. А вот на клыкастую аристократку я уставилась как завороженная. Ее губы были так соблазнительно выпачканы… не ягодным соком, это точно. Сладкий и манящий запах крови ударил в голову. Меня бросило в жар, а к горлу подкатила предательская тошнота. Волна липкой и плохо контролируемой тревоги разлилась за грудиной. Хотелось бежать, не разбирая дороги, пока силы окончательно не оставят меня, и упасть без чувств под каким-нибудь ядовитым кустом. Я сжала ладони в кулаки, и боль от впившихся в кожу ногтей немного привела меня в чувство.

– Это я кем-то не тем перекусила, что ловлю столь ужасающие глюки, или вы тут в самом деле решили самосуд устроить? – поинтересовалась Глашка, еще не до конца веря собственному зрению. – У кого из нас с головой проблемы, а, Стефианир Кронест?! – и так глянула на брата, что ни у кого не осталось сомнений – выволочку потерявший чувство как меры, так и самосохранения младший наследник клана Зварру получит отменную.

– Я решил, что пора потихоньку приучать нашего залетного гостя к его заслуженному месту в нашем мире, – отозвался Стеф и упрямо поджал губы. Прямой взгляд исподлобья был слишком красноречив – раскаявшимся он себя совершенно не чувствовал.

– Спасительница моя! – заголосил с новой силой профессор, невольно привлекая к себе блондинистое внимание. – Ты же не оставишь меня на поругание этим вурдалакам?!

– Конечно, не оставлю, цыпленочек! – Вампирша повела идеальной бровью, и Вадим выпал из смертоносных тисков Баршийса прямо ей под ноги. – Я еще сама с тобой не наигралась.

Вампир Веерху зло ощерился, недовольный прерванным спектаклем, однако перечить первостепенной наследнице, пусть и чужого клана, не посмел. Зато несправедливо укушенный, но ничуть не пострадавший профессор вцепился в свою клыкастую благодетельницу с пылкостью молодого клеща, первый раз вышедшего на охоту. Умом он конечно же понимал, что один вампир мало чем отличается от другого, и столь пристальный интерес вряд ли вызван его зашкаливающей человеческой харизмой, но тут уж не до капризов. Или с ней, но пока живым, или без нее, но… тоже пока живым, хотя и на более короткий срок.

Глашка, нисколько не заботясь, что о ней подумают окружающие, принялась излишне активно утешать свою перепуганную иномирную игрушку. Какие уж у красотки были планы на моего благоверного на самом деле, остается только гадать, но вампиры предпочли не вмешиваться и сделать вид, что они тут вообще ни при чем.

– А с тобой я поговорю позднее, – бросив на брата холодный взгляд, зловеще предупредила вампирша и облизнула все еще перепачканные кровью губы.

Отступившая было волна дурноты накатила на меня с новой силой, во рту моментально пересохло. Тело сковало болезненной судорогой, дышать становилось все труднее и труднее. Сознание усиленно сопротивлялось пониманию чего-то очень важного и непоправимого в надежде, что все само собой образуется.

Сидеть становилось невыносимой пыткой, и я, стараясь не привлекать излишнего внимания, потихоньку встала, чтобы прогуляться до ближайших зарослей. Мне нужно было побыть одной, привести в относительный порядок как мысли, так и собственное состояние. Наверное, настал момент, когда надо окончательно разобраться в себе и понять, как жить с этим дальше.

Сохранять видимость уверенной походки получилось вроде неплохо, несмотря на то что с координацией у меня были серьезные проблемы. Земля предательски уходила из-под ног, глаза застилала кровавая пелена, тело бросало то в жар, то в холод, каждый шаг давался с неимоверным трудом. А еще жутко зачесалось между лопатками, будто кто-то пристально таращится в спину. Поддавшись какому-то неосознанному порыву, я нашла в себе силы обернуться и… встретилась с изучающим взглядом Глафирены. Блондинка смотрела напряженно и словно бы сквозь меня, но сомнений даже не возникло – она прекрасно поняла все то, что я так тщательно скрывала даже от самой себя. На меня вдруг повеяло таким знакомым и родным, но с недавних пор ставшим совершенно чужим букетом луговых трав…

– Стефианир, я загрызу тебя собственными клыками! – разъяренным зверем рыкнула вампирша, продолжая затягивать меня в омут своих темных немигающих глаз.

– Что опять тебя не устраивает, сестренка? – не понял очередной претензии мой клыкастый возлюбленный.

– В последнее время ты делаешь слишком много глупостей!

И вот тут меня накрыло окончательно. Возникло странное ощущение, что сердце перестало биться, быстро и болезненно превращаясь в холодный кусок неподъемного мрамора. Его острые края резали грудную клетку, стремясь выпустить наружу набирающий силу жар. Окружающий мир подернулся серой дымкой, исчезли не только все привычные краски, но и ощущение реальности.

Глашка, грубо оттолкнув Вадима, первой бросилась ко мне.

– Не смей уходить за грань, паршивка! – Она от всей широты вампирской души отвесила мне хлесткую пощечину.

Это не только частично привело меня в чувство, но и придало ускорения, все-таки рука у нее слишком тяжелая для женщины. Стефианир не позволил приложиться о землю моему и без того истерзанному непонятно чем организму, успев поймать на лету.

– Когда ты пила кровь в последний раз?! – продолжила допрос с пристрастием вампирша, хватая меня за плечи и встряхивая, словно пыльное покрывало.

– Никогда, – еле слышно ответила я. Пересохшие губы шевелились с трудом.

Меня смерили прямо-таки убийственным взглядом.

– Такие приступы уже были?

– Да.

– И ты молчала?! Нам нужна кровь, и быстро! Очень быстро! – Командный голос наследницы, не терпящий возражений, разнесся над поляной.

– Эта подойдет? – Один из вампиров тут же услужливо притащил за шкирку упирающегося Вадима.

– Нет! Меня нельзя! У меня неприкосновенность! Вы и так сегодня превысили полномочия! – Профессор извивался и брыкался изо всех сил. Второе, но теперь уже более реальное покушение на содержимое своих сосудов его психика выдерживать отказывалась.

Глафирена тем не менее рассматривала свою живую игрушку с видом палача, подбирающего наиболее оптимальный вид казни для конкретного индивидуума. Чтобы и зрелищно было, и показательно, и другим неповадно.

– Нет, этот не подойдет, – наконец с сожалением покачала она головой. – Нужна кровь нашего мира.

– Но… – озадачился поставленной задачей клыкастый доброволец, отшвыривая неугодную жертву куда-то в сторону.

– Неподалеку люди пасут стадо овец, – предельно серьезная Глашка указала рукой направление. – Там трое пацанов и две девчонки. Я уже одним из них полакомилась. Приведи мне женщину. Любую! Даже если это будет ребенок или старуха! Одно биение сердца здесь, другое – там. Выполнять! Счет идет на мгновения.

Вампир исчез из поля моего зрения, а у меня опять начались проблемы с ориентацией в пространстве. Сознание упорно не желало по-хорошему сотрудничать со своей хозяйкой.

– Светлана, прости! – Стефианир принялся меня тормошить, а потом не удержался и крепко прижал к себе. – Это моя вина, я должен был…

– Вот именно, что должен был! – накинулась на брата вампирша. Ее глаза просто пылали яростью. – Делай, что угодно: хочешь – тряси, хочешь – целуй, хочешь – любовью с ней занимайся прямо здесь, мы даже отвернемся, хочешь – вверх ногами подвешивай, но чтобы в ближайшее время она оставалась в сознании! Если уйдет за грань…

– То что? – вяло поинтересовалась я своей незавидной участью. В том, что она, эта самая участь, незавидная, сомнений уже не возникало. Собственно, мне теперь было все равно, но какая-то часть меня продолжала упорно верить хотя бы в подобие чуда.

– Ничего хорошего, – зловеще подтвердила мои опасения Глафирена. – Мой драгоценный братец умудрился прошляпить инициацию истинного вампира прямо перед собственным носом!

– Это я, что ли? – Меня снова стало ощутимо трясти.

Стеф покаянно уткнулся носом в мои растрепанные волосы.

– Нет, конечно! Это у меня сейчас крышу сносит и нереализованная энергия внутренности рвет! – фыркнула недовольная блондинка. – Запомни, дорогая, ты – вампир, хочется тебе этого или нет! Только не по праву рождения, а инициированный, чего уже не случалось в нашем мире очень много тысячелетий. В тебе течет кровь истинного, которая намного сильнее твоей жалкой человеческой сущности, и эта кровь все равно возьмет над тобой верх. Магия Айдары уже признала тебя своей, а Лик Справедливых практически завершил начатое. И ничего бы не случилось, если бы кое-кто начал давать тебе кровь сразу!

– Я не думал, что все произойдет так быстро, – принялся оправдываться Стефианир. – Надеялся, что мы успеем найти Свиярса раньше и с его помощью решить эту проблему. Светлана не хочет пить кровь.

– Значит, надо было поить насильно! – Вампирша топнула в сердцах ногой. – Свиярс вряд ли решит эту проблему! И пусть он будет хоть трижды Хранителем Тайн, еще никому не удавалось превратить вампира в человека, хотя бы потому, что мы являемся частью самого сердца Айдары. А вот то, что ты сознательно лишил свою избранную крови, дает ей слишком реальный шанс стать безмозглым полоумным лишеном. Как раз сейчас происходят последние трансформации, от которых зависит, кем она станет в этом мире. Если бы девчонка получала кровь пусть небольшими, но регулярными дозами, процесс инициации в истинного вампира прошел бы намного легче и менее болезненно. Сейчас же все зашло слишком далеко, она балансирует на самой грани, впитывая в себя магию Айдары, но без возможности слиться с ней полностью. И даже если мы успеем вовремя и не позволим ей стать низшей, никому не нужной ветвью, то произойдет слишком колоссальный выброс энергии, чтобы он остался незамеченным. Как мог ты, наследник клана Зварру, допустить подобное?! Ты, кто связал себя с этой девчонкой страшной клятвой смерти в присутствии Лика Справедливых, да еще и многократно усилил ее собственной кровью и близостью! Ты, чья сила…

Дальше я уже смутно понимала, о чем она говорит. Меня накрыло окончательно. Я чувствовала, как внутри нить за нитью рвется связь с чем-то очень важным, но удержать и даже осознать это уже не могла. Звуки превратились в режущую слух какофонию, чувствительность обострилась до такой степени, что мягкие прикосновения Стефианира стали причинять неимоверную боль, а так не к месту выглянувшее из-за туч солнце раскаленным ножом полоснуло по глазам. Потом… потом помню только металлический привкус во рту и яркую, похожую на ядерный взрыв, вспышку.

Часть третья

Есть ли у богов чувство юмора

Почему, когда ты разговариваешь с богом – это молитва, а когда бог с тобой – шизофрения?

Неизвестный автор

Из записок профессора Назарова

…Никак не могу поверить, что я попал в самый настоящий рассадник безжалостных кровопийц! И надо особо отметить – кровопийц, наделенных вполне сносным человеческим разумом, что совершенно не делает их конструктивными в общении. У них на уме только одно – поживиться свежей кровушкой. А все из-за Светки, которая со своей жаждой к справедливости и поистине вопиющей бабской глупостью заманила нас в эту смертельную ловушку. «Гринпис» чертов! Какая разница была уже обреченному упырю, в каком мире сдохнуть, а мы теперь расплачивайся?! Вот пусть Светка и расплачивается, раз кашу такую заварила. А я домой хочу! К своим пробиркам, реактивам и трупикам! Ненавижу вампиров!!! Ненавижу этот мир!!! Ненавижу…

…Этот мир, кажущийся на первый взгляд примитивным и недалеким, тем не менее имеет одно колоссальное преимущество – в нем столько так необходимого мне материала, что голова идет кругом от идей и научных предположений. К сожалению, привычных каждому современному землянину технологий здесь не существует, так что ни о каких микроскопах, стабилизаторах и уж тем более компьютерах думать не приходится. Даже письменные принадлежности тут как в нашем Средневековье – перо и бумага. Хорошо еще, что у меня с собой всегда есть авторучка и записная книжка. Так вот. Мне тут удалось раздобыть несколько образцов ДНК этих самых напыщенных кровососов! Думаю, они со своей дремучестью не в курсе, что даже из выпавшего волоса и сломанного ногтя можно получить максимум полезной информации об их обладателе. Ногти раздобыть мне, правда, так и не удалось, так же, как и что-то более ценное, а вот волосы… Та отвратительная тупая блондинка, что бесцеремонно вваливалась в мою камеру одиночного заключения несколько раз под видом плановой проверки, чуть не вцепилась мне в горло, когда я под видом обморока ухватился за ее так удачно распущенную шевелюру. И вцепилась бы, если бы не приказ свыше – до какого-то Лика Справедливых нас трогать нельзя! И это несказанно радует.

Хочется надеяться, что у них, на Айдаре, как и у нас, вышестоящие инстанции по самую маковку завалены злободневными проблемами, просьбами и отчетами, и «дело о несчастных человечках» просто потеряется в общей рутине. А даже если и дойдет до разбирательства, думаю, у меня хватит таланта и красноречия убедить местный третейский суд, что мы со Светкой попали сюда не по собственной воле, а по принуждению. В конце концов, это их гадкий соотечественник первым вторгся в чужой мир, где нагло угрожал нам, милостиво приютившим его в своем доме, несколько раз пытался расправиться и полностью уничтожил мое самое драгоценное имущество – научную лабораторию. Кто теперь возместит мне понесенные убытки? Эх, боюсь, мой поставщик биологического материала и по совместительству спонсор после такого краха откажется принимать участие в моих дальнейших исследованиях… Ну ничего! Ведь основные знания и наработки не погибли в расплавленной мерзким Стефом лаборатории, они вот здесь, у меня в голове. Надо только постараться скорее вернуться. Светка, зараза такая, выпендривается не по-детски. То ли не хочет возвращаться (дура!), то ли и правда почему-то не может открыть свои пресловутые Врата. Еще раз дура! Нечего было лезть в эту чертову межмировую дыру со своей спасительной миссией. Лучше бы обо мне подумала, предательница!

…А эти вампиры не такие уж и тупицы, как может показаться на первый взгляд. Оказывается, им прекрасно известны многие технологии нашего мира, волновой способ связи, и даже понятие генной инженерии и передачи наследственной информации с помощью ДНК для них не пустой звук. Чудовищно, что они всем этим не хотят, да и не собираются пользоваться! Идиоты! Видите ли, магия Айдары несовместима с техническим прогрессом, а электрические волны разрушают изначальный энергетический фон их мира. А кровь литрами из бедных людишек хлестать только для того, чтобы жить припеваючи по несколько тысяч лет, это благородно, да? Да плевать на эту магию с высокой колокольни! Ее никто не видит, не слышит, и ни один прибор до сих пор толком зафиксировать не смог. А развитию электроники и техники вампиры, подозреваю, препятствуют из банального чувства страха, что в один прекрасный день люди найдут на них управу и просто уничтожат подчистую как вид. Так им будет и надо! И кстати… Этот их альбинос (правда, не увидел в нем ничего божественного) – поистине потрясающий экземпляр для изучения.

Если он и правда живет уже миллионы лет, его ДНК для моих исследований просто цены нет. Жаль, не получилось взять у него хотя бы крохотный волосок. Зато этот аморальный и жуткий тип сделал мне поистине шикарный подарок. Я, конечно, в магию не верю, но моя жизнь теперь целиком и полностью завязана на Светке. И никакие вампиры мне уже не указ. Эта дурочка наивная им зачем-то нужна, а значит, и меня тут никто тронуть не посмеет. Ура! Откуда я все это знаю? Да просто, когда этот Кар… Кер… тьфу, ну и имена у них тут, язык сломать можно! Короче, пока все думали, что я валяюсь в полной отключке от неимоверного количества выпитой сивухи, которую мне милостиво выдали в качестве успокоительного, я, благоразумно вылив неудобоваримое пойло в окно, просто подслушал якобы не предназначенные для моих ушей откровения того самого Кар… Кер… напыщенного клыкастого индюка, в общем. Так что за свою жизнь можно теперь не беспокоиться. И никакие Стефианиры со своими разоблачениями не смогут мне навредить. Еще раз ура!

…Зубастая блондинка с дурацким именем Глафирена не такая уж идиотка, как мне показалось вначале. По крайней мере, она единственная, кто здесь по-настоящему заинтересовался моей уникальной работой, у остальных отношение ко мне до противности примитивное – удавить. Но меня это нисколько не трогает, пусть скрипят клыками в бессильной злобе. Я неприкосновенен! Уверен, что девица не поняла и половины из того, что я ей говорил о моем уникальном детище – исследованиях в области перепрограммирования структуры ДНК, но только за то, что она добровольно согласилась мне немного посодействовать, я готов уже по-настоящему влюбиться. А что? Баба она красивая, фигуристая, материально обеспеченная (дочь главы клана как-никак), клыки вот только напрягают, но можно ведь и глаза закрыть… И потом, не все же Светке за моей спиной шашни с восставшим из мертвых крутить. Если она думает, что я ничего не замечаю, то сильно ошибается. Надеюсь, у них пока еще все безобидно, а то я быстро кое-кому клыки повырываю!

Осознавать самое себя достаточно сложно, особенно, если ты ничего не видишь, ничего не слышишь и ничего не чувствуешь, но при этом точно знаешь, что ты есть. Кто я? Не важно. Как выгляжу? Не имеет значения. Зачем я здесь? Не все ли равно. Почему? А вот это уже интересно. Но главный вопрос – куда же меня занесло? – занимал все сильнее и сильнее. Неприятный запах сырости и тины не давал сосредоточиться ни на чем конкретном. Единственный помощник в столь нелегком деле – память, но она частично капитулировала, а частично… Воспоминания шквалом обрушились на потерявшее бдительность сознание. Стефианир, Глафирена, вампиры, инициация… Что пошло не так и почему я ничего больше не чувствую, ни единой клеточки собственного тела? Неужели мое нежелание пить кровь, нежелание подчиняться магии Айдары стало для меня смертельным выбором и уже ничего нельзя сделать? А если учесть мои энергетические завязки на смерть с Вадимом (хотя его не жалко), а главное, со Стефианиром… Дальше мысли трусливыми воробьями рванули в разные стороны. Эмоции в спринтерском забеге обгоняли одна другую. Противоречивые чувства рассыпались мириадами осколков сверкающих звезд. И все это – под бешеный стук сердца. Сердца?!

Я распахнула глаза и села. Окружающая обстановка ситуацию не прояснила совершенно, а вот усомниться в собственной вменяемости заставила окончательно. С появлением в моей жизни вампиров я перестала удивляться многим вещам, десятилетиями наработанный материализм уже давно пошел глубокими трещинами, но то, что предстало сейчас перед моими глазами, не укладывалось ни в одну допустимую разумом систему порядка вещей.

Я находилась в комнатке. Не очень большой, но достаточно светлой, чтобы можно было рассмотреть обстановку во всех подробностях. Собственно, обстановки как таковой и не было, одни сплошные голые стены с парой небольших оконных проемов. И все бы ничего, если бы эти самые стены не состояли из… воды. Не из стекла или любого другого прозрачного материала, наполненного водой, а из самой обычной, ничем не удерживаемой воды. Как я это узнала? Да методом банального научного тыка. Жизнь с ученым не прошла для меня даром – не верь глазам своим, а проверяй все на практике. Естественно, я сразу полезла проверять!

Вопреки всем законам физики, логики, философии, религии и даже, наверное, магии пальцы с легким плеском прошли сквозь стену, по запястью потекла тонкая прозрачная струйка прохладной жидкости. Парочка неосторожных мальков попала в рукав. Я вытряхнула глупую живность на пол, который, кстати, тоже оказался водяным. Рыбки тут же просочились сквозь зыбкий поверхностный слой и, бодро работая плавниками, скрылись в глубине. Мне стало не по себе. Интересно, а на том свете тоже можно сойти с ума или это болезнь, которая не лечится даже смертью?

– Я уж думал, ты так и будешь бродить по задворкам небытия, увиливая от ответственности.

Низкий, с легкой хрипотцой голос раздался за моей спиной. Вроде бы не враждебно, но и расположенности ко мне в нем не чувствовалось.

Я резко повернулась, наплевав на порядком нарушенные законы мироздания. Но если я и так уже стою всем своим пятидесятикилограммовым весом на том, на чем стоять в принципе невозможно, то хуже точно не будет. К тому же терпеть не могу, когда ко мне подкрадываются со спины.

За переливающейся полупрозрачной стеной маячило темное пятно. Рассмотреть его как следует почему-то не удавалось – общие черты видно, а вот деталей не разобрать. Особенности местного освещения или проблемы чисто субъективного восприятия?

– Никогда не думала, что у небытия есть задворки, – проигнорировала я укор и тут же решила максимально прояснить ситуацию: – А ты вообще кто? Апостол Петр?

– Лапочка какая! – умильным тоном прокомментировал поток моих вопросов незнакомец и соизволил наконец выйти из сумрака прямо сквозь водяную стену. – Апостола Петра вспомнила.

Я беззастенчиво рассматривала явление непонятно кого народу, а «явление» рассматривало меня. Что я могу сказать? На апостола Петра это человекообразное существо не тянуло совершенно. У меня, конечно, не было опыта личного общения с небожителями (и слава богу, Иинса не в счет), но в многочисленных недоказанных свидетельствах очевидцев он выглядит все-таки немного иначе, по-людски, что ли. Сейчас же передо мной стоял мужчина невысокого росточка, худощавенький, совершенно лысенький. Но не это меня поразило – в нашем мире и не такие экземпляры встречаются. Все его тело, включая лицо и голову, было испещрено многочисленными татуировками и шрамами. Они накладывались один на другой, образуя уродливые узоры, переплетались самым замысловатым образом, искажая первоначальную внешность странного незнакомца до неузнаваемости. А еще у него был хвост! Точнее, целых три хвоста, тоже абсолютно лысых да еще и с подозрительными шипами на концах. Наверняка ядовитыми. Они бессовестно торчали из-под длинного черного балахона и были «выдержаны» все в том же татуированном стиле. А еще они шевелились, точнее подрагивали, как у кошки, когда та нервничает.

Но больше всего меня поразили его глаза. Это не были глаза человека или вампира. При полном отсутствии белков в глазницах пришельца плескалась расплавленная ртуть – тяжелая, сверкающая, холодная. Расширенные зрачки пульсировали в такт биению моего сердца, а в их глубине то и дело вспыхивали разноцветные искры.

Выводы напрашивались неутешительные. Или я окончательно сошла с ума, или умерла, или попала в какой-то совершенно посторонний мир. Первое было наиболее вероятно, хотя я не понимала, откуда в моем мозгу могут появиться подобные фантазии. Второй вариант удручал своей необратимостью, но не учитывать его было бы верхом непредусмотрительности. А третье пугало своей непредсказуемостью и отсутствием каких бы то ни было перспектив на возвращение. Айдара же не хотела меня выпускать… Миры, насколько я успела понять, – штука максимально эгоистичная, если уж заманили в свои сети, просто так фиг отпустят.

– Определенно лапочка, – снова непонятно чему умилился таинственный незнакомец и сложил ладошки на груди так, словно собирался читать проповедь.

– Спасибо, что не зайка, – буркнула я своей галлюцинации. Думать о сумасшествии оказалось приятнее всего. Перспективнее, что ли.

– Я тоже не люблю, когда с помощью психологической проекции переносят эмоциональную заинтересованность к высшим существам на тварей более низкого уровня эволюции, – совершенно серьезно загнул мой глюк. – Котики там всякие, птички, рыбки… Фу! Это навевает на мысль о деградации.

– Кстати, о котиках. – Мне стоило больших усилий сохранять видимость спокойствия. – Ты кто? И что тебе от меня надо?

Треххвостое чудо вздернуло бровки домиком, что, наверное, должно было означать крайнюю степень удивления, но на деле выглядело зловещей гримасой.

– Странно… А мне показалось, это ты искала со мной встречи, Светлана Николаевна Назарова.

Я чуть было не ляпнула, что искать встречи с монстрами не является моим хобби, но сообразительность подоспела на удивление вовремя.

– Так ты и есть та самая неуловимая птица Свиярс?! Хранитель Тайн и по совместительству родной брат странного вампира-альбиноса?!

– К вашим услугам, миледи.

Хвосты подмели пол, подняв фонтан брызг, а я не удержалась и плюхнулась на пятую точку. Прямо в лужу.

– Все, приехали. Станция «Шизофрения», конечная, поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны, – поставила я сама себе неутешительный диагноз и не удержалась – нервно хихикнула. Если сейчас вокруг меня начнут порхать розовые слоники и водить хоровод фиолетовые чебурашки в противогазах, хуже мне уже точно не станет.

Свиярс, склонив голову набок, терпеливо ожидал возвращения ко мне первых признаков адекватности. Видимо, подобная реакция для него настолько привычна, что не вызывает ничего, кроме скуки. Мне бы на его месте тоже было неинтересно так бездарно терять время. Поэтому я взяла себя в руки и поднялась с пола, стараясь сохранять при этом максимум достоинства и грации. В местами мокрой одежде и с идиотской улыбкой на губах это выглядело не очень аристократично, но я старалась как могла.

– Приятно познакомиться, господин Свиярс. – Я храбро протянула руку для пожатия, но чуть не отдернула ее, когда сухая шершавая ладонь коснулась кожи, а испещренные шрамами губы скользнули по кончикам пальцев мимолетным поцелуем. Неприятно не было, скорее – необычно.

– А ты умеешь быть самоотверженной, чужачка, – со странной смесью уважения и сожаления проговорил Хранитель Тайн.

– Истинное уродство скрывается в душах, подлость – в сердцах, предательство – в мыслях, – с предельной серьезностью заявила я, сама удивляясь собственному красноречию. Но личный пример – самый лучший учитель, а я целых пять лет прожила с моральным уродом, даже не подозревая об этом. – А внешность… – Губы сами сложились в скептическую ухмылку. – Внешность – всего лишь фантик, подчас не соответствующий по своей красоте внутреннему содержимому. Но если уж совсем неймется, пластические хирурги подчас творят настоящие чудеса. Если надо – и хвост оттяпают, и шрамы удалят, и мозг до нужного размера отшлифуют. Было бы желание и финансовые возможности.

Свиярс смерил меня долгим немигающим взглядом.

– Считаешь, мне необходимо озаботиться собственной внешностью? – Голос холодный и беспристрастный, как айсберг в Северном Ледовитом океане. Сам вопрос вроде вынесен на поверхность, а вот большая часть глубинного смысла спрятана в толще воды.

– Думаю, если бы тебе это было надо, ты бы уже давно ей озаботился, – с предельной честностью ответила я, не отводя глаз от омута расплавленной ртути.

– Ты права.

Еще бы я была не права. Существо, имеющее практически божественную природу в рамках конкретно взятого мира, вряд ли настолько ограничено в возможностях, чтобы не уметь корректировать собственный облик. Уж иллюзию-то наложить он уметь просто обязан. А если предпочитает перед простыми смертными представать в таком вот оригинальном и сногсшибательном виде, то, значит, ему это зачем-то надо. В конце концов, у каждого психа своя программа, и кто я такая, чтобы судить того, к кому сама не так давно стремилась попасть на аудиенцию? Знать бы еще, чем она теперь закончится. Даже не столько для меня самой, сколько для моих друзей. Да и, что греха таить, не друзей тоже…

А еще меня очень волновало собственное положение во времени и пространстве. В том, что я не бесплотный дух, убедиться уже успела, мое привычное физическое тело все чувствует и нормально функционирует, как и положено живой органической материи. Но если я здесь, то что же происходит там, где я должна быть, но меня там нет?.. Тьфу, от своих же вопросов скоро с ума сойду, благо компания располагает. Но, кстати, эта же самая компания может и развеять мои мучительные сомнения. Не факт, что захочет, конечно, но что мне мешает спросить?

– Не стоит переживать по этому поводу, – криво улыбнувшись одними уголками губ, спокойно ответил Свиярс. – Спутники не успеют заметить твоего отсутствия. Пока.

Слово «пока» показалось мне ключевым, но я решила временно не зацикливаться на мелочах.

– Но если я все еще там, то как оказалась здесь? У меня что, раздвоение личности? Но у нас в роду вроде как психических заболеваний ни у кого не было. Или это «благотворный» воздух Айдары так на меня действует?

– Переход сознания с одного уровня на другой – это колоссальный выброс энергии, а любая энергия материальна, – терпеливо пояснил мой странный собеседник. – Тебе ведь сейчас удобнее находиться в привычном теле, чем в виде бесформенной энергетической субстанции?

В этом он, безусловно, прав. Боюсь, окажись я каким-нибудь полупрозрачным привидением или сгустком эктоплазмы, запаниковала бы не по-детски. А так… ничего, даже относительно комфортненько.

– Так я уже умерла или все-таки еще нет? – решила я до конца прояснить ситуацию. – Хочется продумать на досуге планы на будущее.

– Если ты так торопишься на тот свет, то могу поспособствовать и даже снабдить необходимыми рекомендациями, – с плохо скрываемым сарказмом ответил Свиярс. – Но я бы на твоем месте не спешил.

Вздох облегчения вырвался помимо моей воли.

Ладно, с одним вопросом худо-бедно разобрались. Только у меня их еще целая куча имеется. Я даже пальцами виски сжала, чтобы мысли не разлетались растревоженным ульем.

– Но почему я здесь одна? Нас же всех троих к тебе послали. И вообще – зачем было тащиться в такую даль, если встреча с тобой обусловлена всего лишь потерей сознания? Можно было в замке по темечку стукнуть чем потяжелее, и – здравствуйте, райские кущи. И потом… – Тут я непроизвольно замолчала, наткнувшись на излишне пристальный пронизывающий взгляд.

Хранитель Тайн рассматривал меня с таким выражением лица, что остальные претензии, отзывы и предложения высказывать я сразу остереглась. Серебристые глаза мерцали неприятно-холодным металлическим блеском, зрачки расширились еще больше, а хищные острые зубки выступили над изуродованными губами. Будто прикидывает, с какого места меня лучше всего начать есть.

– Из вас троих ты показалась мне наиболее интересной и наименее незащищенной. Это раз, – отстраненно заговорил загадочный хозяин этого неправильного места. – Лишь двигаясь в каком-нибудь направлении, можно получить хоть что-то. Даже озарение никогда не приходит в пустую голову, ему всегда предшествует движение мысли. Это два. И третье. Не стоит пытаться подчинить все, происходящее с тобой, жесткой неукоснительной логике. Даже в вашем мире лишь крошечную часть реальности можно объяснить с точки зрения примитивной закономерной последовательности, остальное стоит за гранью привычного понимания. Учись принимать необъяснимое всем своим естеством, и оно откроет тебе гораздо больше, чем самая точная наука и самые ультрасовременные приборы.

Ничего себе словечки он знает! Никак был на Земле с обзорной экскурсией. Или в командировке по обмену опытом. Только мне от этого не легче.

– Идем, Светлана, я тебе кое-что покажу, – неожиданно поманил меня Свиярс и первым направился к водяной стене, расступившейся перед ним, словно тепловые двери супермаркета.

Ну что я могу сказать? Увиденное меня поразило. Нет, не так. Потрясло. Шокировало. Оказывается, мы находились в огромном замке, целиком и полностью состоящем из воды. Она образовывала колонны, ступени, ниши, сводчатые потолки, даже мебель и занавески. С легким плеском кристально чистая жидкость создавала замысловатые узоры прямо у меня на глазах и, рассыпаясь мириадами брызг, вновь превращалась во что-нибудь не менее оригинальное, например, в распускающийся цветок или порхающую бабочку.

Я с разинутым ртом взирала на эту сюрреалистичную насмешку над логикой, физикой, химией и Ньютоном с его законом всемирного тяготения вместе взятым. От переполнявших меня эмоций я даже несколько раз наступила на хвост своему новому знакомому. На один и тот же или на разные – не знаю, но шипел хозяин татуированных атавизмов, будто я ему любимую мозоль отдавила.

Винтовая водяная лестница привела нас на небольшую площадку. Вода под ногами забурлила, образуя белую шапку пены, и начала медленно подниматься вверх… вместе с нами.

– Мамочки! – только и смогла жалобно пискнуть я, хватаясь за перила.

Опора, конечно, ненадежная, особенно когда понимаешь, что держишься за жидкую воду, но другой все равно не было. Если только хвосты… Но, во-первых, они и так уже сегодня изрядно пострадали от моей неуклюжести, а во-вторых, чтобы до них дотянуться, надо наклониться. Вдруг их хозяин что не то подумает, не хочется производить совсем уж дурное впечатление.

Свиярс, словно прочитав мои мысли, многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал, только хвосты поспешно спрятал под свое длинное монашеское одеяние, чтобы никого не смущали.

– Вода, вода,

Кругом вода…

Я промурлыкала себе под нос знаменитый шлягер Сюткина, но он сейчас как нельзя лучше отражал окружающую меня водную феерию.

– Вода – самый сильный информационный накопитель, – по-своему расценил мое вокальное мастерство Свиярс. – Поэтому рядом с любым источником нужно быть очень осторожным со словами и эмоциями.

– Это угроза? – уточнила я.

– Просто предупреждение.

– А как тебе удается заставить ее принимать…

– Пусть это останется моей маленькой тайной.

А наш импровизированный лифт продолжал тем временем набирать высоту. Странно, но насколько бы кристально чистой не казалась вода, образующая стены всего этого волшебного чуда архитектуры, сквозь нее совершенно невозможно было рассмотреть, что происходит снаружи. Одни размытые бесформенные пятна и кляксы. Даже в оконных проемах клубился непроглядный молочный туман. Неприятное ощущение полной оторванности от внешнего мира начинало нервировать, а зыбкость и ненадежность опоры под ногами вообще вселяли панику. Пристальный немигающий взгляд загадочного Свиярса добавлял ситуации абсурда. А еще я не могла отделаться от мысли о его хвостах. Ну не давали они мне покоя, и все тут!

– Лапочка какая, – ни к кому, собственно, не обращаясь, вновь умилился Свиярс. – Странно только, что до сих пор живая.

На его губах играла мягкая улыбка, а глаза просто лучились теплом и заботой. Осталось доверчиво расслабиться и начать мурлыкать от столь радушного приема. Ага, чтобы тебя тут же сожрали заживо, очень нежно и ласково улыбаясь, вот прямо как это обманчиво добродушное существо сейчас.

Такое впечатление, что этот мир состоит из одних хищников, причем жутко охочих до иномирной крови. В Москве мы с Вадимом жили не в самом безопасном районе, и криминал (как, собственно, и везде) у нас в округе цвел бурным цветом, но за много лет у меня только один раз хулиганы пытались отобрать сумку, причем пустую, я ее как раз на помойку шла выбрасывать. А тут за пару месяцев моей кровушкой не возжелал полакомиться разве что совсем ленивый. Я даже привыкать начала и должного трепета перед очередной угрозой не испытала. Ну никакого разнообразия и полета фантазии!

– И ты, Брут… – только и оставалось с грустью вздохнуть. Не то чтобы я рассчитывала на какую-то особую благосклонность или неприкосновенный ВИП-статус, но бояться за свою, по сути, никому не нужную жизнь просто надоело. Все вокруг отчаянно желают моей смерти, но одни связаны по рукам и ногам Ликом Справедливых, другие попробовали – не получилось, третьи позволяют мне жить, пока я им для чего-то нужна, четвертые просто временно обломались, пятые…

Но тут Свиярс резко взмахнул руками, и вода под ногами перестала служить опорой, превратившись в то, чем и должна быть на самом деле, – классическую жидкую субстанцию, не способную удерживать на своей поверхности тела, плотность которых больше ее собственной. Я, естественно, к таковым и относилась, поэтому резко ухнула вниз, не успев даже толком испугаться. Тем более что падать оказалось невысоко и недолго. По сути, вода просто отхлынула разом со всех сторон, оставив нас стоять на твердом каменном уступе горной пещеры. Похожие ощущения возникают, когда в метро ступаешь на неработающий эскалатор – умом понимаешь, что ступеньки не двигаются, а тело непроизвольно подается вперед, на миг лишая чувства равновесия.

– Ух ты! – непроизвольно вырвалось у меня, едва я кинула настороженный взгляд по сторонам в ожидании очередной подлянки от коварного обладателя трех таинственных хвостов.

– Нравится? – самодовольно поинтересовался Свиярс.

– Очень! – честно призналась я.

Кривить душой не имело никакого смысла. Вид, открывшийся передо мною, был поистине потрясающим.

Мы находились почти на самой вершине отвесной скалы. Небольшое плато, где мы стояли, выступало над бездонной пропастью, образуя естественную смотровую площадку. Над нами раскинулось белесо-голубое бескрайнее небо, по бокам с тихим шелестом струились горные водопады, а впереди насколько хватало глаз медленно и равнодушно ползли белоснежные облака, обманчиво-материальные и завораживающе-изменчивые. Подсвеченные лучами невидимого из-за скалы заходящего солнца, они казались живыми и теплыми.

– Смотри, Света, – совсем по-земному обратился ко мне Свиярс. – Смотри и запоминай, – его голос стал интимно вкрадчивым. – Ведь ты не увидишь этого больше никогда.

Нет, вот почему мужчины всегда стремятся испортить удовольствие в самый неподходящий момент? Трудно было дать мне налюбоваться вволю ослепительной красотой вселенского мироздания, вдохнуть полной грудью наполненный бесконечностью воздух, насладиться ощущением простора и величием неподвластной человеческому разуму свободы, а уже потом «натачивать гильотину»? Самой, что ли, взять и прыгнуть со скалы, чтобы раз и навсегда прекратить эту бессмысленную охоту. Сколько можно бегать от смерти, которая только и делает, что насмехается надо мной и дразнит, отворачиваясь в самый последний момент. Надоело. Как говорится, если гора не идет к Магомету, значит, Магомету нужно идти к горе. Двоих дураков, оставшихся далеко внизу, только жалко. Но один заслужил и не такой участи за свои гадкие нечеловеческие опыты, а другой… другой, надеюсь, простит. Пусть и посмертно. А больше меня на этом свете ничего не держит.

– Ош-ш-шибаешься. – Мне на плечо легла на удивление крепкая и властная рука. – Держит.

– Ага, – рассеянно произнесла я, продолжая смотреть на стелющиеся под ногами облака. – И ты прекрасно знаешь, что именно, но мне конечно же не скажешь.

– Магия Айдары, – не стал ломаться мой загадочный собеседник.

Я медленно повернулась к нему. Свиярс стоял так близко, что мне не составило труда уловить неровный ритм биений его сердца, а уж запах горького шоколада, источаемый покрытым татуировками и шрамами телом, мои чуткие ноздри уловили уже давно. Всегда любила именно горький шоколад, несмотря на то что он не такой сладкий, как молочный или белый, но было в нем что-то поистине настоящее и искушающее.

– Сделав последний шаг, ты уже ничего не изменишь ни в этом мире, ни в каком-либо другом, – заметив, что я жду объяснений, снова заговорил странный мужчина.

– Можно подумать, если я его не сделаю, изменится все и кардинально.

– Как знать…

– Ну да, конечно! Побегаю еще какое-то время от смерти на радость местным богам, а то им стало скучно наблюдать из тысячелетия в тысячелетие одну и ту же картину развития мира, а тут такое развлечение появилось. Какая забавная игрушка. Смесь энергий таких разных миров. Два в одном. Кто окажется сильнее и выносливее, человек или вампир? Вы ставки с Иинсой еще, случаем, не делаете? И сколько сейчас на кону?

– На кону стоит твоя жизнь, – прервал поток моих яростных излияний Свиярс. – Она может действительно оказаться никчемной и бесполезной, если ты решишься прыгнуть вниз. А может и стать наполненной глубоким смыслом, если ты не станешь этого делать. Хотя во втором случае она тоже может оказаться бесполезной и бессмысленной.

– Это ты мне как божество говоришь? – не удержалась я от язвительности. А что он мне тут нотации читает? Лучше бы чем дельным помог, если уж такой весь из себя могущественный.

– Я, так же, как и Иинса, не имею божественной природы, просто мы – существа несколько иного порядка.

– Умнее и круче?

– Мудрее и сдержаннее. Мы умеем пользоваться энергией информации. Только Иинса разрушает ее, а я вновь собираю воедино по крупицам. Иинса любит покрасоваться и быть все время на виду, я предпочитаю оставаться в тени.

О да, от скромности кое-кто точно не умрет. Даже хвосты не отвалятся. Тьфу, и дались мне эти аномальные отростки.

– Почему ты меня не боишься? – вдруг неожиданно сменил тему Свиярс.

– А надо? – удивленно вскинула брови я. Это он что же, на комплимент напрашивается?

– Обычно реакция на мои прикосновения бывает несколько иная. Простые смертные ищут Хранителя Тайн, но боятся приблизиться к их раскрытию. Иногда это действительно вселяет ужас, и лучше не приподнимать завесу того, с чем впоследствии не сможешь справиться. Подчас сердца хранят поистине чудовищные тайны, скрывая их даже от самих себя.

– Но мне нечего скрывать ни от себя, ни от других.

– Просто ты еще не понимаешь, что именно надо скрывать.

Я честно задумалась над поставленной задачей. И в самом деле, не поняла ничего, кроме того, что ничего не понимаю, и запуталась окончательно. Моя жизнь всегда была довольно простой и незамысловатой. Если оставить в стороне все последние события, то и вообще говорить не о чем. Детский сад, школа, институт, работа, замужество, проблемы с работой. Я даже детьми не успела обзавестись. Каких-то извращений и темных делишек никогда не имела, наркотиками не баловалась (курение травки по молодости за тайну можно и не считать, у нас половина человечества, не скрываясь, на ней сидит), государственные перевороты не планировала, мир завоевывать не собиралась. М-да… уныленькая биография получается. И ведь совсем недавно я безумно радовалась такому тихому безоблачному счастью, где все четко, понятно и по большей части распланировано на много лет вперед. А сейчас… Сейчас я не уверена, что у меня есть хотя бы призрак пресловутого завтра. Все изменилось так резко и настолько непредсказуемо, что смотреть в будущее не просто страшно – жутко. Я всего лишь жалкая пешка в чужой игре, которую лишают малейшего шанса стать ферзем. Нет, надо срочно придумать себе хотя бы парочку каких-нибудь оригинальных извращений, чтобы и самой не так грустно умирать было, и другие надолго запомнили.

– Не стоит сочинять себе на ходу новый образ, ты все равно не сумеешь ему соответствовать, – безошибочно уловил суть моих душевных терзаний Свиярс.

Точно, мысли читает, прохвост!

– Это почему же?

– Проведешь со мной ночь – скажу, – и улыбка такая загадочная-загадочная своей кривизной.

Какой оригинальный поворот событий получается. Нет, отвращения у меня этот странный изуродованный мужчина не вызывал, неприязни и страха – тоже. Скорее любопытство и легкую симпатию. Было в нем что-то завораживающее и невольно влекущее. Харизма, наверное. Но для меня этого мало, чтобы вот так сразу… Или он имел в виду что-то совсем иное?

Я внимательнее всмотрелась в такое близкое и одновременно такое далекое лицо, выискивая малейшие признаки тестостероновой заинтересованности, но пока безрезультатно. Зато заметила, как татуировка, закорючка очень похожая на какой-то японский иероглиф, с виска переползла на скулу… Ого! Так они еще и живые!

– И как ее надо с тобой провести? – осторожно уточнила я, завороженно глядя на шустро юркнувшую с шеи под балдахин еще одну самостоятельную татушку, только эта была в виде примитивно нарисованного слоника. Жутко захотелось узнать, куда она направилась дальше, но спрашивать и тем более проверять я не рискнула. И так ситуация довольно двусмысленная, не стоит обострять ее еще больше.

– А как ты хочешь? – последовал незамысловатый вопрос.

– Максимально информативно, – на «автомате» ответила я. Мои мысли бессовестно пытались следовать за коварной татуировкой. – И желательно с не меньшим комфортом, – добавила на всякий случай.

– Да будет так!

«Да будет свет!» – отчетливо услышала я в помпезно произнесенной фразе и в общем-то угадала – в глубине грота, где мы вдруг оказались, внезапно загорелся костер. Вокруг него – мягкий ковер из серебристых звериных шкур, небрежно раскиданных по всему полу. Равнодушно потрескивающее пламя создавало вполне уютную и несколько интимную обстановку.

– Прошу, – крепко ухватил меня под локоток Свиярс и настойчиво подтолкнул к очагу. – Президентским номером обеспечить, к сожалению, не могу, не в моей компетенции, но, поверь, здесь тебе будет не менее удобно. Шкуры единорогов способны заменить даже самое мягкое ложе.

– Единорогов?! – невольно удивилась я. – А разве они существуют?

– Конечно, существуют. – На меня посмотрели с долей снисходительности. – Довольно глупые и бесполезные животные, кстати. Вся их прелесть – именно в шкурах, которые могут создавать ощущение и вид любого материала, какого только пожелает прикасающийся к ним.

– Представляю, какая охота ведется на бедных зверюшек. – Во мне невольно проснулись чувства истинного гринписовца. Придушить злостного браконьера захотелось со страшной силой.

– Ничего подобного, – смешно фыркнул Свиярс. – Шкуры обладают таким удивительным свойством только при условии, если единорог умер своей смертью. А так как живут эти тварюшки довольно долго и умирать уходят высоко в горы к истокам рек…

– Понятно. – У меня прямо отлегло от сердца. – Значит, ты, можно сказать, монополист в области раритетного шкуровладения.

– Наслаждайся, Светлана. – Мне учтиво поклонились и предоставили право выбора наиболее понравившегося волшебного половичка.

Я особо выпендриваться не стала – быстро устроилась на той шкуре, которая лежала по другую сторону костра, чтобы не сидеть спиной к выходу. С таким товарищем, как Свиярс, лишняя предосторожность не помешает, основные пути отступления, по крайней мере, будут под контролем.

– Сразу видно, что ты – дочь своего отца, – по достоинству оценил мой стратегический маневр хозяин пещерки и устроился напротив, скрестив по-турецки ноги.

– А при чем здесь мой отец? – не совсем поняла я намека, но упоминание об оставленном далеко, за гранями нормального восприятия, родителя отозвалось в душе глухой болью. Как он там без меня?

– В тебе его сила и стойкость. – Свиярс пристально смотрел на меня поверх пламени костра. Оранжевые блики мистическими протуберанцами отражались в наполненных серебром глазах. – Дети военных почти всегда наследуют умение правильно оценивать ситуацию, вовремя принимать решения и твердое намерение идти до конца. Бывают, конечно, и досадные отклонения, но ты – просто классика жанра.

– Откуда тебе все это известно?

– Не забывай, я все-таки Хранитель Тайн.

О, кстати, напомнил!

– Тогда, может, перейдем к делу?

Я устроилась поудобнее, мысленно представив себе, что сижу в мягком велюровом кресле, в которое очень любила дома забраться с ногами и читать длинными зимними вечерами. Шкурка подо мной тут же изменила свои очертания на желаемые, и я почувствовала себя почти счастливой. Какая удобная вещица, оказывается. Практичная и много места не занимает.

– Готов выполнить любой твой каприз. – Свиярс понизил голос до интимного шепота и немного подался вперед.

Тоже мне, змей-искуситель нашелся.

– Вряд ли желание выжить можно назвать капризом, – обозначила я гораздо более насущную для себя любимой тему предстоящего «дела».

В конце концов, мне надоело ходить вокруг да около. Если ему есть что сказать – пусть говорит, а нет – так я пошла разбираться со своими проблемами сама, не в первый раз. Меня где-то внизу ждут. Между прочим, с человеческой кровью наготове.

– Лапочка какая, – снова не к месту ввернул любимое словечко вредный Хранитель Тайн. – Неужто определилась?

– Определилась с чем? – нахмурила брови я. Как меня достали его недомолвки!

– С выбором.

– А он у меня есть?

– Конечно.

Та-а-ак! Приехали! А почему я его не вижу? Выбор, ау! Ты где? Молчит, зараза!

– Ты мечешься между двумя мирами, – снизошел до более конструктивных объяснений Свиярс, и я вся обратилась в слух. – Твоя проблема не вокруг, а внутри. Один мир – тебе родной, привычный и понятный, ты выросла в нем и знаешь все его сильные и слабые стороны. Он прост и близок тебе. Другой мир опасен и непонятен. Здесь все чужое и странное, дикое, неподвластное твоему привычному мышлению. Сознание, с детства привыкшее к определенным законам мироздания, не только с большим трудом воспринимает, но и верит в существование других вероятностей. И тем не менее они существуют. Их сотни, тысячи, миллионы. Сейчас ты мечешься между Айдарой и Землей, не желая предавать одну и боясь поверить другой. До тех пор, пока ты не примешь окончательное решение, на тебя будет вестись охота.

– Подожди, подожди, – не поверила я собственным ушам. – Ты хочешь сказать, что вернуться домой мы с Вадимом все-таки можем?

– Да это вообще не проблема!

Сердце пропустило удар от радости. Получается, билет-то был не в один конец! Неужели есть возможность снова стать простым среднестатистическим человеком, которого не пытаются убить на каждом углу и которого…

– Проблема в том, хочешь ли ты действительно вернуться, – не преминул плеснуть как минимум столовую ложку дегтя в бочку моей медовой радости Свиярс. – Подумай как следует. Что ждет тебя там? И что получишь ты здесь?

– Но ведь я – алаканта, Прокладывающая Путь между Мирами, – вспомнила я о своих вроде как прямых обязанностях. – А значит, могу…

– Ты не алаканта, Светлана, – снова бесцеремонно перебил меня хвостатый Хранитель. – В тебе течет кровь Стадии, вампира клана Веерху, и это все твое достоинство. Да, кровь вампира сильнее человеческой, но способна перестроить под себя лишь твою физическую оболочку, может навязать привычки и влечения, но истинную сущность переломить не в силах. Ты как была Светланой Николаевной Назаровой, так ею и осталась, а внешность… Пластические операции вашего мира могут до неузнаваемости изменить человеческое лицо, даже поменять пол, но душа всегда и везде остается сама собой.

– Но если я не алаканта и путешествовать по мирам мне не под силу, кто тогда открыл Врата у Вадима в лаборатории? – удивленно воззрилась я на Хранителя Тайн. – Не умирающий Стефианир же!

– Это я открыл вам Врата.

Вернуть отвисшую челюсть на место оказалось делом нелегким. Ничего себе подробности выясняются! То-то я не чувствую в себе никаких сверхъестественных способностей, и никакие границы мне даже и не думают подчиняться. Вампиры видят во мне свою только благодаря зову крови, а в то, что я алаканта, – просто слепо верят. Наивные. Оказывается, и их можно ввести в заблуждение. Или нет? Листей-то быстро просек, что алакантой я не являюсь. Тогда кого он во мне увидел? Что в испуганной и едва живой чужачке могло так напугать высокомерного и вечно всем недовольного целителя? Если только моя глупая способность распознавать истинные запахи, с этого же все началось…

– Умничка какая! – неизвестно чему обрадовался Свиярс. Даже ручки на груди сложил от умиления. – Обожаю, когда умеют делать правильные выводы, стоит только подтолкнуть мысли в нужном направлении.

– А толку-то?

Я не понимала причины столь бурного оживления. Дегустатором нанять меня хочет, что ли? Или ищейкой? Буду вынюхивать нарушителей границ между мирами. Мухтар, ищи! Мухтар, фас! Мухтар, фу! Мухтар, к ноге! Оригинальная перспектива, ничего не скажешь. Эволюционный и карьерный рост на данном поприще мне обеспечен! Но учти, чудо хвостатое, тапочки приносить даже не проси, не дождешься! И всякую дрянь типа «Чаппи» и «Педигри» я жрать тоже не буду! Я за натуральное полноценное питание и здоровый образ жизни! Кстати, курить-то как хочется…

Гомерический хохот сотряс каменные стены пещеры, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Подслушивать, между прочим, некультурно, – смущенно пожурила я местное божество. Все время забываю, что он мысли читает как открытую книгу, но не думать у меня просто не получается – дурная привычка. А глупости всякие в голову лезут как всегда без очереди.

– Хочу сделать тебе небольшой подарок, Светлана. – Свиярс легким, по-кошачьи грациозным движением поднялся со своего кресла, один в один похожего на мое, и переместился ко мне на подлокотник.

Я внутренне напряглась, ожидая чего угодно, только не…

– Такие подойдут? – Мне протянули знакомую и столь вожделенную на данный момент красно-белую пачку. – Или ты предпочитаешь с ментолом? – Коварный искуситель жестом фокусника доставал табачную продукцию прямо из воздуха.

Я от жадности хапнула все. Дрожащими руками вскрыла целлофановую обертку, вытащила сигарету и жадно затянулась, прикуривая от услужливо протянутого огонька «Зиппо». Ментол приятным холодком царапнул горло, никотин после долгого воздержания слегка затуманил мозг. Хорошо-то как! Я даже глаза прикрыла от удовольствия. Осталось еще получить бокал дорогого красного вина в качестве бонуса за хорошее поведение, и можно умирать со спокойным сердцем.

– Прошу.

Тонкое стекло, наполненное рубиновой жидкостью, легло мне в свободную ладонь.

Я, уже ничему не удивляясь, сделала маленький глоток и блаженно зажмурилась. Вот оно – истинное счастье! И ничего больше в этой жизни не надо, сидела бы и сидела так целую вечность.

– Тебе быстро наскучит, – не дал мне помечтать вредный ухажер и тоже щелкнул зажигалкой, прикуривая. – Но предложить тебе остаться со мной навсегда я теперь просто обязан. Формальные тонкости с твоими спутниками я улажу, с ними будет все в порядке. В смысле, они не умрут.

Моя умиротворенность сменилась настоящим потрясением. Я уставилась на Свиярса во все глаза. Когда еще увидишь курящее обычные сигареты божество! Не трубку, не кальян, как того можно ожидать, а именно сигареты! И только потом до меня дошел смысл сказанных им слов.

– Это что же, ты пытаешься меня соблазнить? – на всякий случай уточнила я, чтобы не попасть впросак. Мало ли что он имеет в виду, а я не так поняла.

– Хуже. – Хранитель выдохнул в потолок тонкую струйку дыма и хитро улыбнулся. – Сосватать.

Интересно, это хуже смерти или все-таки лучше?

– Это оригинальнее, – привычно ответил он на мой неозвученный вопрос.

Вот в этом-то я как раз не сомневалась. С таким непредсказуемым и могущественным кавалером каждый день может стать незабываемой песнью. Главное, чтобы не реквиемом.

– И зачем тебе это надо? – Ситуацию надо срочно прояснять до конца.

– Ты – единственная за последние сто тысяч лет, кто не вызывает у меня отвращения, – с убийственной честностью признался Хранитель Тайн. Не объяснение в любви, конечно, но меня впечатлило не меньше.

– Почему? – закономерно поинтересовалась я.

– Потому что только ты не искала со мной встречи для получения пресловутого пера, ты искала спасение для любимого.

Я опустила глаза и принялась с особой пристальностью разглядывать остатки вина в бокале. Кажется, теперь самое время начать пить водку. И много.

– Это будет платой за его освобождение от клятвы на Лике Справедливых? – спросила я больше для проформы, ведь ответ и так напрашивался сам собой.

– Именно. – Хвостатый жених щелчком пальцев отправил окурок в костер. – И зачем только люди курят, когда есть гораздо более интересные способы испортить себе здоровье?

Он повернулся ко мне в ожидании ответа. Не на этот риторический вопрос, а на более животрепещущий предыдущий.

Вот он, пресловутый выбор! Подлый и коварный. Обманчиво свободный и ненавязчиво вынужденный. Моя пожизненная неволя ради свободы того, кто за столь короткий срок стал для меня дороже всего на свете. И в силу дурацких обстоятельств, если умру я, то неминуемо погибнет и он. За что? За чужие ошибки и человеческий эгоизм? За жестокость чуть не погубившего его мира и нежелание смириться с неизбежным? До меня рано или поздно все равно доберутся, желающих – хоть в очередь выстраивай, но он не заслуживает такой участи. Жаль только, что я не успела сказать ему самого главного. А может, это и к лучшему.

– Хорошо, я согласна, – залпом допив ставшее вдруг совершенно безвкусным вино, я твердо посмотрела Свиярсу в серебристые глаза. – Где? Когда? Во сколько? Что при себе иметь?

– Я приду за тобой, когда настанет время.

На удивление нежные и мягкие пальцы легонько коснулись моего подбородка, лишая возможности опустить голову. Но я и не собиралась прятать от этого странного мужчины ни свои мысли, ни чувства. Пусть знает, что я хочу, назло судьбе, всего лишь выжить сама и не дать умереть любимому. Любой ценой.

– Ты знаешь, что пахнешь лавром? – вдруг ни с того ни с сего спросил Хранитель Тайн.

– Нет, – удивленно округлила я глаза.

Странно, но мне никогда и в голову не приходило попытаться определить свой собственный запах. Тот самый, который я легко и безошибочно улавливаю в других. У меня его словно бы и не было. По крайней мере, мне всегда так казалось. Выходит, ошибалась?

– Ошибалась, – эхом отозвался на мои мысли Свиярс. – Ты – Вершитель, Светлана.

– Кто?

– Вершитель.

– А это еще что за зверь?

– Ты чувствуешь майю, запах истинной души, неприкрытой и девственной. Поэтому за тобой ведется такая активная охота.

– Но что в этом плохого? – Я искренне не понимала, как обостренное обоняние может вызвать столь яростный ажиотаж вокруг моей скромной персоны.

– По сути, твое предназначение – искать близкие души и по возможности соединять их, – криво усмехнувшись, начал читать вводный курс лекций Хранитель. Мой многострадальный подбородок он отпустил и теперь сидел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Ни дать ни взять – профессор. – Совершенно одинаковую майю имеют всего две души, которые просто предназначены друг другу. Их союз делает любой мир прочнее, чище, стабильнее, защищеннее. Когда люди, вампиры, эльфы и далее по списку начинают пускаться во все тяжкие, совершенно не задумываясь об истинном соединении душ, в мире происходит разлад. И чем больше таких несовместимостей, тем больше возникает войн, озлобленности, болезней, зависти, корысти, жестокости. Цивилизация сама толкает себя навстречу гибели, даже не понимая настоящей причины полного упадка. Подобная участь уже постигла не один мир. Вершитель способен вернуть миру былое величие и предотвратить наступление Армагеддона. Если, конечно, не захочет использовать свои способности в личных интересах.

– Это каких же?

Свиярс покинул так понравившееся ему место на моем подлокотнике и теперь ходил взад-вперед по пещере, сцепив руки за спиной. Я с любопытством наблюдала за такими загадочными хвостами, не без удивления отметив, что все они разной длины.

– Зная истинную майю, всегда можно подобрать вещества, воздействующие на сознание и душу конкретного человека или, например, вампира, – словно не замечая моего пристального внимания к определенным частям своего тела, продолжил вещать Хранитель. – Этим способом вовсю пользуются насекомые и растения. Казалось бы, примитивные создания, бездуховная ступень эволюции, но законы почти те же самые. Они вырабатывают особые пахучие вещества, способные определенным образом воздействовать на поведение других видов, и используют слепо идущую на запах жертву в качестве бесплатной защиты или банальной еды. Да те же феромоны, что далеко ходить, способны из спокойного и верного семьянина сделать неуправляемое чудовище. В твоем мире для достижения подобных целей широко используют наркотики, но это заведомо проигрышный вариант, потому что они порабощают не только душу, но и тело, делая жертву зависимости слабой и недееспособной. Согласись, такие случаи тебе известны.

– Известны, – с прискорбием согласилась я, невольно вспоминая многочисленные криминальные хроники и огромное количество разбитых судеб.

– Айдара, к счастью, лишена такой «радости жизни», да и вампиры невосприимчивы к подобного рода воздействиям, их организм способен нейтрализовать почти любые яды. Но магическое воздействие, приправленное правильно подобранной химической формулой, легко может подчинить себе почти любую душу, сделав ее безвольной марионеткой в руках злостного поработителя.

– Поэтому вампиры так тщательно прячутся за кучей мощных энергетических щитов? – не столько спросила, сколько подтвердила я собственную догадку.

– Конечно, – великодушно кивнул хвостатый лектор. – Тем более прецеденты уже были. Поверь, иметь собственную армию сильных и практически неуязвимых вампиров – это круто!

– Но я-то не собираюсь никого порабощать, – возмущенно посмотрела я на Свиярса. – Во-первых, потому что не умею, во-вторых, потому что мне это не надо, и в-третьих, о том, что я – Вершитель, как ты утверждаешь, знает только один Листей.

– Ну, во-первых, всему всегда можно научиться, было бы желание, – в тон мне принялся загибать татуированные пальцы Хранитель. – Во-вторых, никто никогда не будет до конца уверен, что тебе рано или поздно не захочется. Твой муж – ученый, и к химии имеет довольно близкое отношение. Опыты на вампирах он уже благополучно ставил, не считаясь ни с кем и ни с чем. Организовать семейный подряд по созданию подконтрольных кровопийц – дело техники. И в-третьих, о том, что ты – Вершитель, знает не только Листей.

– И зачем ты мне открываешь темные стороны моих потенциальных возможностей? – удрученная свалившейся на мою бедовую голову информацией, спросила я. – Вдруг я на самом деле начну строить коварные планы по завоеванию Айдары. А там, глядишь, и до тебя доберусь…

– Вершитель силен, но не всемогущ, – одними уголками губ улыбнулся мой странный собеседник. Подозреваю, у него еще целая куча неприятных козырей в широких рукавах припрятана. Стоит ли требовать раскрытия всех карт разом? – Я просто предоставил тебе очередное право выбора. Радуйся, что не посмертно.

– Я радуюсь, – выдавить из себя жалкое подобие ответной улыбки получилось с трудом.

Не думала, что на меня в одночасье понавешают целую кучу непомерных обязанностей, не предоставив при этом ни единого права. Конечно, проще же убить досадную помеху, чем попытаться разобраться и понять, с чем имеешь дело. Или убить меня пытаются как раз потому, что давно уже разобрались и все прекрасно поняли? Как же мне надоели эти «гонки по вертикали». Хочу домой! К привычной жизни среднестатистической российской женщины! Или мне это уже не грозит?

– Света, не стоит задавать себе настолько тяжеловесные вопросы, ответы на которые тебя все равно не спасут, – по-своему решил подбодрить меня Свиярс.

– А что спасет? – Я вскинула на него полные надежды глаза, ожидая получить самую профессиональную и максимально подробную консультацию.

– Лапочка моя, ты думала, я за ручку буду водить тебя по Айдаре и тыкать пальцем на окружающих со словами: «Вот это – бяка бячная, с ним не водись. А вот это хороший айдаровец, с ним стоит подружиться. С тем лучше не связываться, он плохому научит, а к этому можно пару раз в гости на рюмочку крови сходить»?

– Нет, конечно, но ты же Хранитель Тайн…

– Вот именно, что Хранитель, а не распространитель. Твоя судьба – только в твоих руках. Запомни, положение в мире зиждется всего на трех основных китах – отношение к самому себе, отношение к любимому человеку и отношение к этому самому миру в целом. Остальное – второстепенно и не настолько важно. Сможешь ли ты жить на Айдаре? В мире, где снимаются всякие ограничения? Где то, что раньше вселяло ужас, может стать частью твоей повседневной жизни? Способна ли ты будешь принимать себя такой, какой вынужденно сделает тебя магия этого мира? Сможешь ли пересилить собственные страхи перед неизбежными переменами? Или стремление вернуться на Землю окажется сильнее навязанной неизвестности? Открою тебе маленький секрет – в своем родном мире ты сможешь прекрасно жить, даже будучи истинным вампиром. Да, да, не удивляйся. Магический фон Земли почти нулевой, а кое-где и вообще отрицательный, что вампиров и убивает, но есть такие червоточины, как места силы, где концентрация магии вполне пригодная для нормального существования зависимых от нее существ. Поселившись рядом с таким источником, ты сумеешь избежать большинства проблем. Тем более, найти их не такая уж большая проблема, достаточно полчаса покопаться в Интернете. Только помни – любой мир нуждается в Вершителе.

Как же у него все складно получается! Особенно легко быть свободной и независимой в выборе, когда тебя на каждом углу убить пытаются. Но прежде чем принять хоть какое-то решение, надо сначала суметь выжить в принципе. А я, кажется, перед тем как попасть сюда, находилась не в лучшем состоянии.

– Именно поэтому ты сюда и попала, – продолжил бессовестно подслушивать мои мысли Свиярс. – Ты здесь и сейчас точно так же, как и там, с ними. Но это пока. Вопрос лишь в стремительности времени. Там, куда ты вернешься, никто не заметит твоего длительного отсутствия. Но имей в виду, Айдара беспощадно уничтожает все, что не подчиняется ее законам и магии. Ты – истинный вампир, успевший пройти инициацию на самой границе перехода. Тебе необходима кровь, хочешь ты этого или нет.

Кажется, что-то подобное я уже недавно слышала. Ладно, эту животрепещущую тему замнем пока, тем более что с моими личными заморочками мы худо-бедно разобрались. Поговорим о другом.

– Кто поставлял Вадиму вампиров? – в лоб спросила я, не желая больше ходить вокруг да около. Должна же я сделать Стефианиру прощальный подарок. Он его честно заслужил.

– Чужая память в нужное время подскажет.

Тьфу! Опять он за свое! Что за несносный мужчина? И ведь вижу по глазам, больше он мне ничего по этому поводу не скажет. Как я с ним жить буду, спрашивается, если за пару часов знакомства мне уже раз пять его придушить хотелось? Надеюсь, он работает на три с половиной ставки, и морочить мне голову ему будет просто некогда.

– Для тебя, лапочка моя, я сумею выкроить время, несмотря на плотный график, – клятвенно уверил меня новоиспеченный жених и снова устроился на подлокотнике моего кресла. Хвосты словно бы случайно скользнули по моим коленям, и я не удержалась от искушения – потрогала один из них кончиками пальцев. Теплый и удивительно мягкий велюр, как у кошек породы сфинкс, а еще какое-то странное, еле уловимое ощущение… не успела понять, чего, потому что предмет изучения у меня живенько экспроприировали со словами:

– Не стоит искушать судьбу, ни свою, ни мою. – И голос такой нежно-предупреждающий, что совершенно непонятно – угрожает или намекает. – А теперь нам пора ненадолго расстаться, Светлана. – Свиярс пристально посмотрел мне в лицо. – Межмировое пространство не место для простых смертных.

Собственно, чего-то подобного я и ожидала. А где еще вода может принимать самые причудливые формы сама по себе, а пачки сигарет – появляться из ниоткуда? Ни там ни тут. Не ангел, но и не бес. Уже не жизнь, но еще и не смерть.

– И куда ты меня денешь до тех пор, пока я тебе не понадоблюсь? – с легким сарказмом поинтересовалась я. Изображать пыльный скелет в шкафу очень не хотелось.

– Твоя душа сама найдет нужный путь. – Хранитель Тайн наклонился ко мне так низко, что наши губы почти соприкоснулись в подобии поцелуя.

– А как же Стефианир? – напомнила я на всякий случай, невольно отстраняясь. Вдруг у него склероз давно прогрессирует, возраст-то далеко не юношеский, а органайзера или хотя бы ежедневника я в пределах видимости не наблюдала.

– Когда твой муж добровольно откажется от тебя, все связи сами собой разрушатся, – похоронным набатом последовал предельно четкий ответ, но осмыслить его до конца я не успела. Голова начала немилосердно кружиться, не давая возможности ни на чем сосредоточиться. Наверное, воздух межмирового пространства и правда плохо действует на кровообращение. Хочется верить, что Хранитель Тайн знаком с основами сердечно-легочной реанимации, чтобы вовремя вернуть меня… да хоть куда-нибудь! Или он как раз и собирается законсервировать свою названую невесту в бессознательном состоянии до лучших времен?

– Помни, каждому миру нужен свой Вершитель.

Татуированное лицо Хранителя Тайн окончательно расплылось перед глазами, и я провалилась в густую непроглядную тьму.

– Фух, Светка! Как же ты нас напугала! Я чуть не ослеп от устроенного тобой фейерверка!

Не успела я открыть глаза, как мне тут же предъявили претензию.

Надо мной низко склонилось обеспокоенное лицо мужа в треснутой оправе очков и нагло заслонило весь окружающий обзор, поэтому понять сразу, в каком мире нахожусь, у меня не получилось. Странно, но голова была ясной, мысли – четкими, а память – прекрасной. Даже слишком прекрасной для вышедшего из глубокого обморока сознания.

Бесцеремонно отстранив досадную помеху, я села и с замиранием сердца осмотрелась по сторонам. Лес, поляна, заходящее солнце сквозь прозрачные облака бросает рассеянные лучи на стоящих в сторонке вампиров. Глафирена, скрестив руки на груди, взирает на меня с видом беспристрастного инквизитора на допросе закоренелого еретика.

У меня невольно вырвался вздох облегчения. Нет, я ничего не имею против своего родного мира, но… Это самое «но» как раз вышло откуда-то из-за моей спины и, присев рядом на корточки, осторожно коснулось ладонью моей щеки. Его пальцы окрасились багровой кровью. Теперь я такой же вампир, как и он сам. Стефианир виновато опустил глаза и принялся покусывать верхним клыком нижнюю губу.

Да знаю я, знаю! Ты, наперекор всему и всем, хотел, чтобы я оставалась сама собой, чтобы мне ничего не мешало сделать сознательный беспристрастный выбор, чтобы мне не в чем было упрекнуть тебя. Ты даже смерть завязал на мне, чтобы отплатить за свою спасенную жизнь не потому, что долг платежом красен, а потому… Как же мне хотелось бы знать почему!

Вечерний ветерок колыхнул непослушные темные волосы вампира и донес до меня легкий аромат лавра. Понимание пришло мгновенно и, как всегда, с убийственной ясностью.

– Ты знал?! – оказывается, я еще способна сильно удивляться.

– С самой первой встречи, – еле слышно ответил скрытный паразит.

– Но как?! Почему?! За что?! И ты молчал?! Тебе не стыдно?! – Что именно подразумевала под этими вопросами, я и сама, пожалуй, не знала, но задать их была обязана просто по определению.

– Ты бы все равно не поверила.

Универсальная фраза на все случаи жизни, но как же она бесит!

– Ах ты… А я… Да у меня… Чтоб тебя… – Меня словно прорвало на недосказанности.

Избыток чувств и возмущение не давали окончательно сформироваться ни одной мало-мальски вразумительной угрозе. От этого я еще больше распалялась, но потом вдруг резко успокоилась. А ведь Стеф прав! Скажи он мне тогда, что мы являемся двумя половинками одной души, я бы первая отвела его за ручку в ближайший пункт приема душевнобольных и сама сдалась бы с повинной. Действительно, нужно сначала пройти определенный путь, чтобы суметь правильно принять и по достоинству оценить происходящие в твоей жизни события. Особенно такие!

Голова шла кругом, мысли путались, сердце стучало как сумасшедшее. Но один вопрос крутился в голове назойливой мухой.

– Но если ты знал, значит, ты… – Слово «Вершитель» я не хотела произносить вслух, чувствовала, что не надо, но вредный вампир прекрасно понял меня и так.

– Нет. – Он медленно покачал головой и осторожно стер с моего лица остатки чужой крови. – Я среднестатистический истинный вампир.

Улыбка вышла не слишком убедительной. Наверное, потому, что глаза продолжали оставаться слишком серьезными.

– Но как же тогда?..

– О чем это они? – подозрительно поинтересовался Вадим у стоящей рядом Глафирены. Мой дражайший супруг абсолютно ничего не понимал, но нутром чуял – происходит что-то неладное. И самое ужасное – его это совершенно не касается!

– Не знаю, о чем они, но нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее, – тоже не слишком довольная последними событиями, процедила сквозь клыки блондинка из клана Зварру и напряженно осмотрелась по сторонам.

– Нет, подожди! – До очкастого гения начало медленно, но верно что-то доходить. – Это моя жена! Это мое детище! Это мой единственный удачный экспериментальный образец! – В последнюю фразу он вложил гораздо больше эмоций и чувств, чем в предыдущие две вместе взятые.

Моя доведенная до крайности бестактным вмешательством половинка хищно оскалилась и поднялась во весь свой немалый рост. За то, что профессор Назаров влез со своими глупостями в самый ответственный момент нашего волнующего разговора, я и сама готова была вцепиться ему в глотку.

– Шоколадный мой, твоя жена теперь истинный вампир, и в связи с этим у нас могут очень скоро возникнуть серьезные проблемы. Твоя пылкость сейчас не слишком уместна. – Вампирша ухватила ревнивого ученого за шиворот и без каких-либо трудностей задвинула его себе за спину, не давая попасть под горячую руку разъяренного брата. – Стефианир Кронест! – В ее голосе зазвенела сталь. – Погнали отсюда! Объясняться будете позже. Выброс энергии инициации был слишком велик. Вся Айдара уже наверняка в курсе. Скоро сюда стекутся все высшие человеческие маги, энергетически зависимые твари и прочая магическая шушера. Тогда нам точно не поздоровится. Если выедем прямо сейчас, возможно, успеем добраться до эльфийских земель.

– Уже не успеем, – с какой-то обреченной уверенностью констатировал Стефианир, глядя куда-то поверх Глашки.

Тут я, да и все остальные тоже, заметила, как вокруг некогда уютной полянки сгущается плотная густая тьма. Она непроглядным туманом окутывала ближайшие к нам кусты и деревья, превращая их в мертвую безжизненную субстанцию. И это не была приближающаяся ночь. Мгла наползала так медленно, что делалось жутко. Ее отдельные клочья слизывали траву и листья, словно подтаявшее на жаре мороженое. Сомневаться в том, кто пожаловал на «огонек моей инициации», не приходилось.

Вампиры дружно, как один, опустились на колени. Остались стоять только мы с Вадимом и… Стефианир. Я храбро встала рядом с любимым мужчиной, плечом к плечу. Назаров привычно спрятался за наши спины, бормоча что-то среднее между молитвой и проклятием.

Мгла величественно выпустила из своих объятий Лик Справедливых. С нашей последней встречи они нисколько не изменились. Все та же холодность, надменность и высокомерие.

Бесцветные глаза Иинсы равнодушно скользнули по спинам коленопреклоненных вампиров, чуть дольше задержались на совершенном стане Глафирены и только потом взяли под прицел нас. Наверное, привыкнуть к этому безжизненному взгляду невозможно, но мне удалось встретить его прямо и бесстрашно. Стефианир, напряженный, как натянутая тетива, скрипнул от злости зубами. Ничего хорошего ждать от повторной встречи с альбиносом и его приспешниками не приходилось, это понимали все. А я точно знала – она будет последней. Нет, страшно почти не было. Я уже столько раз готовилась к смерти в последнее время, что страх несколько притупился. Это как поход к стоматологу – пока собираешься и едешь до клиники, поджилки трясутся, все внутри дрожит, голова кружится, челюсти сводит, а как сел в кресло – наступает удивительное спокойствие. Потому что отступать уже поздно. Так и здесь, с той лишь разницей, что из кресла стоматолога еще можно позорно сбежать, а для нас уже отступление невозможно в принципе.

– Кажется, некоторые так и не прониклись почтением к Лику Справедливых, – раздался над поляной низкий голос Иинсы.

Если это белобрысое чудовище рассчитывало, что мы сразу падем ниц, то сильно просчиталось – никто даже не дернулся.

– У нас проблемы с субординацией, – за всех троих ответила я, нимало не смущаясь.

Меня смерили холодным пронизывающим взглядом.

– А ты сильно изменилась, чужачка.

Я нагло усмехнулась. «Ты даже не представляешь насколько, – подумала про себя. – Теперь, по крайней мере, мне есть за что побороться даже с таким напыщенным и всесильным противником, как ты. Моя душа сделала свой окончательный выбор. И вместе с ним приобрела необходимые знания».

Окружающее пространство подернулось легкой рябью, поблекло и уже ярко проявилось до боли знакомыми стенами, стрельчатыми окнами и спиральным мозаичным полом того самого зала, где проходила наша первая незабываемая встреча с Ликом Справедливых. Зал был полон клыкастого народу. Карилен, Стирх, противный тип из Веерхов… Я успела заметить еще несколько знакомых лиц, скользнув по собранию быстрым взглядом, но отвлекаться от главного «героя» надолго не рискнула. Что ж, Иинса неплохо подготовился – создал максимально выгодные для себя условия, устроил грандиозную массовку собственного предстоящего триумфа и ясно показал обнаглевшим до предела выскочкам малую толику своих магических возможностей.

– Предлагаю продолжить так неудачно прерванный в прошлый раз разговор. – Мне вернули равноценный оскал. – Никто не против?

Причем нас не спрашивали, нас ставили перед фактом.

– А разве был разговор? – не преминула удивиться я, стараясь не отвлекаться на резкую смену декораций. – Кажется, тогда была банальная демонстрация силы без права на помилование.

– Однако ты до сих пор жива, – сухо произнес альбинос. Всего лишь досадная констатация факта, но от нее веет могильным холодом. Правильно, никто не любит признаваться в собственных ошибках. И чем больше власти, тем уязвимее самолюбие.

– Не твоими молитвами.

– Светка, с ума сошла?! – пискнул за спиной не на шутку перепуганный Вадим и довольно ощутимо ткнул меня кулаком в спину. – Если самой жить надоело, о других подумай.

– Да не вопрос, – тут же уцепилась я за его малодушие. – Откажись от меня, и у тебя появится вполне реальный шанс остаться в живых.

Не знаю, насколько своевременно я пытаюсь решить этот вопрос, но более удобного случая может ведь и не представиться.

– Да пошли вы оба… – слишком легко и излишне откровенно высказался мой дражайший супруг. – Я не хочу сдохнуть в самом расцвете лет!

Вокруг ничего не изменилось. Не сработало.

– А придется, – на самой грани слышимости прошептал Стефианир.

Он тоже прекрасно понимал, что у нас нет шансов, но сдаваться без боя не собирался. Я вообще заметила, что упрямство – отличительная черта клана Зварру, и оно сейчас просто перло изо всех щелей моего обожаемого вампира. А разрушилась наша смертоносная связь или нет, я так и не поняла.

– Правильно мыслишь, мой мальчик, – удовлетворенно кивнул Иинса.

– Что, сыном меня назвать язык не поворачивается? – едко поинтересовался Стеф, твердо глядя в холодные бездушные глаза, в которых всего на миг появилось странное выражение, очень похожее на смятение, но быстро пропало. Подозреваю, кроме меня этой неконтролируемой слабости никто не заметил – вампиры слишком увлечены своим раболепием, Вадим от страха изображает осиновый лист на ветру, Стефианир… вот он, пожалуй, мог и заметить, но не уверена, слишком уж он зол на своего новоявленного папашку.

А наше белобрысое владычество, оказывается, не так уж и непрошибаемо. И напрягало его, похоже, не столько наличие сына как такового, сколько прилюдная (точнее, привампирная) огласка сего прискорбного факта. Я о непростом происхождении младшего наследника клана Зварру смутно догадывалась, помню его темную ауру при произнесении клятвы, но не думала, что все так сильно запущенно. Остальные, судя по звенящей тишине в зале, вообще пребывали в состоянии шока.

– Тебе так не терпится назвать меня папой? – выдержав красивую театральную паузу в стиле Станиславского, криво усмехнулся альбинос. Отцовские чувства, кажется, его и раньше-то не особо мучили, а уж сейчас отстаивать родительские права он тем более не собирался. Такие, как он, не способны испытывать других чувств, кроме зашкаливающего эгоизма.

– Мне не терпится банально выдрать твои ядовитые клыки! – бросил открытый вызов Стефианир.

Холодные и равнодушные телохранители Иинсы рыпнулись было на корню уничтожить досадное недоразумение, по глупости вздумавшее угрожать их обожаемому повелителю, но альбинос остановил их коротким движением руки. Гворс и Меилен покорно застыли с обнаженными мечами цвета искристого льда, но прятать их в ножны пока не торопились, готовые по малейшему знаку пустить в ход свое смертоносное оружие.

– А силенок хватит? – преисполненный чувства собственного превосходства вновь усмехнулся Иинса. Такое впечатление, что ситуация его забавляет, не больше.

– Проверим?

За спиной Стефианира заклубилась темная непроглядная тьма. Точно такая же, как у его отца. Она мощной силовой волной откинула нас с Вадимом в сторону, словно мы были невесомыми пушинками. Я спиной врезалась в кого-то, быстро обернулась – Карилен. Рядом злобно зыркнул в мою сторону противный тип из Веерхов, жалея, что такая лакомая добыча не попала в его мстительные ручки. Я прямо видела, как он мечтает сжать свои пальцы на моей нежной тонкой шейке. А вот фиг тебе!

Вадиму повезло меньше, его никто ловить не торопился, и он упал прямо мне под ноги. Правда, вынырнувшая откуда-то Глафирена быстро оттащила его к себе поближе. И что она нашла в этом двуличном трусливом чудовище?

– Карилен, какой крови ты молчал?! – тихо прорычал Веерху, продолжая напряженно следить за разворачивающимся перед клыкастым собранием действом. – Понимаешь, чем тебе это теперь грозит?!

Глава клана Зварру не посчитал нужным отвечать. Он понимал. Ответ придется держать перед всеми кланами разом, которые вправе потребовать объяснений столь вопиющей и даже по-своему подлой скрытности. Единственный потомок самого Иинсы – событие из ряда вон выходящее и может иметь далеко идущие последствия. Собственно, уже имеет. Только сейчас Карилена больше волновал исход сумасшедшего поединка и жизнь племянника, безрассудно бросившего вызов самому сильному мира сего.

Иинса ударил сразу, без предупреждения. Сгусток тьмы сорвался с его пальцев и пушечным ядром полетел в Стефианира. Я сдавленно охнула, приготовившись к худшему, но младший наследник легко отбил первую неожиданную атаку, выставив перед собой пелену все из той же непонятной тьмы.

Вампиры дружно подались в стороны, значительно увеличивая место схватки, некоторые вообще позорно сбежали из зала. Правильно, мало кому хочется пребывать в эпицентре таких судьбоносных, но очень вредных для здоровья событий. Меня тоже оттащили подальше от опасной близости перекрестного огня.

Стефианир не заставил себя долго ждать и послал свой «ответ Чемберлену», но его смертоносный снаряд просто впитался в окружающую Иинсу мглу, не причинив тому ни малейшего вреда.

– А ты, оказывается, вошел в силу, щенок, – зло констатировал альбинос и послал сыну темную энергетическую сеть. Его неприятно удивили внезапно открывшиеся способности кровного противника.

– Наследственность не пропьешь, – в духе моего мира отозвался Стеф. Сеть он поймал и, подпитав ее собственной магией, послал обратно.

– Зато ее можно уничтожить. – Новая атака Лика Справедливых, только теперь мощнее и яростнее.

– Осталось выяснить, в чьем же лице. – Наследник клана Зварру держался спокойно и уверенно. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело и чем, скорее всего, кончится эта битва, но собирался стоять до конца. Пока ему это неплохо удавалось.

– Жаждешь занять мое место, глупый мальчишка?! – подрастерял былую невозмутимость Иинса.

– Хочу его упразднить. Хватит вмешиваться в нашу жизнь! У тебя совсем другая задача, и ты слишком превышаешь свои полномочия. Тебе вверено…

– Ах вот как?! Сшиэр мосс!

И понеслось. Мгла сражалась против мглы, вампир дрался с вампиром, отец бился против сына. Атака следовала за атакой. Клубящаяся магия тьмы набирала силу. Воздух дрожал от напряжения. Силы оказались примерно равны, но противостояние не могло длиться вечно. Сколько уже прошло времени с начала этого безумного поединка? Минута? Полчаса? Час? Целая вечность? Мне казалось, что время вообще остановилось. Кто первым пропустит удар и оступится? Кто первым исчерпает максимально доступный запас убийственной энергии? Об отступлении разговора даже не шло, эти двое ни за что не сдадутся. Один – из-за врожденного упрямства, второй – из-за зашкаливающей гордыни.

Первым пропустил удар Стефианир. Его защитная пелена не выдержала очередного натиска мощной волны потусторонней силы и распалась на серые отрывистые облачка. Следующий ком чистой тьмы отбросил упрямца далеко назад, протащив спиной по мрамору почти до самых дверей.

– Ты слишком много о себе возомнил, сынок, – с нескрываемым презрением произнес Иинса, а последнее слово выплюнул, будто грязное ругательство.

– Игра еще не закончена, папочка, – в том же тоне ответил наследник клана Зварру. Он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, попытался восстановить разрушенную защиту. Она грязными клочьями заклубилась вокруг темноволосого вампира, медленно набирая энергию. Слишком медленно.

– Ошибаешься, молокосос! Ты уже проиграл, – преисполненный собственного всесилия и опьяненный столь легкой победой альбинос кинул очередной черный сгусток в почти беззащитного противника. Стеф рухнул на колени, из губы потекла тонкая струйка крови.

– Еще нет! – снова упрямо поднялся мой любимый. Его глаза лихорадочно блестели, ладони судорожно сжимались в кулаки.

– Запомни, глупец, любая магия, направленная против Лика Справедливых, делает меня сильней. Айдара – мой мир, и я не позволю какому-то выскочке лишить меня того, что по праву принадлежит только мне.

Иинса наслаждался своим могуществом и неуязвимостью. Он снова занес руку для магического удара. Несильного, так, чтобы на виду у большинства вампиров медленно и со вкусом уничтожить вставшего у него на пути сына. И разом пресечь все попытки повторить никому не нужный и по сути своей бесполезный подвиг Стефа.

Смотреть дальше, как подло и жестоко убивают мою клыкастую любовь, я больше не могла. Вырвавшись из рук держащего меня за плечи Карилена, я безрассудно бросилась между противниками.

– Этот мир вверил тебе лишь… – начал было последнюю обвинительную речь Стефианир, но окончание фразы никто не смог разобрать.

– Стой, ненормальная!

– Светка, ты больная?!

Крики Карилена и Вадима слились в один неутешительный эмоциональный диагноз, но было поздно – я уже влезла в драку. Темный сгусток чистой силы, должный кое для кого стать последним, полетел прямиком мне в голову.

Странно, но страха я не испытывала, только злость. Злость на того, кто по праву сильнейшего считает себя вершителем чужих судеб, кто почему-то думает, что может решать, кому стоит жить, а кого надо предать смерти в угоду собственной прихоти, кто готов убить собственного сына, чтобы и впредь оставаться единственным и неповторимым. Как же мне все это знакомо! Миры разные, а вот дураки везде одинаковые.

От смертельного клубка тьмы я отмахнулась одной рукой, и он осыпался на пол серым пеплом. Все-таки месяц занятий в секции гандбола в далеком детстве не прошел для меня даром.

– Как смеешь ты вставать у меня на пути, чужачка?! – Глаза Иинсы, и без того красноватые, превратились в настоящие рубины. Мгла яростно зашевелилась за его спиной, готовая обрушить на наглецов всю свою мощь по первому приказу. – Думаешь, если в тебе течет кровь этого мира и ты удачно прошла инициацию, став истинным вампиром, то обрела небывалое могущество?! Как бы не так! Тебе не место среди нас! Ты – чужая и никогда не станешь своей! Ты – не она, а всего лишь жалкое, никому не нужное подобие!

Эти слова прозвучали грохотом сошедшей лавины в сосредоточенной и ничего не подозревающей тишине, а бесчувственное эхо многократно отразило их в окружающем пространстве. В этих словах чувствовалась неприкрытая ненависть. Ненависть, которая гложет душу изнутри, питая ее своей мощной силой. Ненависть, которая дает неуемное количество энергии, но только для того, чтобы потом забрать вдвойне. Ненависть, которая убивает ради самой себя, не считая загубленные души на пути к цели.

У меня в голове словно что-то щелкнуло, и странные далекие воспоминания калейдоскопом закрутились перед глазами. Полная кромешная темнота, отсутствие осознания собственного «я», посторонний женский голос, постоянно сменяющиеся безликие картинки, и в финале эти слова и этот голос… А еще: «Ты поймешь все сама со временем, если судьба выберет тебя достойной». Что ж… Папка «До востребования» открылась и расставила все по своим местам. Спасибо тебе, Стадия Меерина, истинный вампир рода Риккуров, двадцатая династия Мина, клан Веерху. Хороший ты ключик подобрала для активации своего нематериального наследства. И такой своевременный!

В том, что именно Иинса являлся поставщиком подопытного клыкастого материала для лаборатории профессора Назарова, я ничего удивительного не увидела. Кто еще может беспрепятственно бродить между мирами туда и обратно, когда вздумается, как не он? Кому еще может быть выгодна смерть неугодных вампиров? Только ему. Наверное, те, что оказались под микроскопом моего мужа, каким-то образом узнавали некую правду об истинном предназначении Лика Справедливых (знать бы еще, каком!), за что и были приговорены без суда и следствия. Их просто бесследно устраняли, как у нас врагов народа во время сталинских репрессий. А Земля для жителей Айдары – что-то вроде ГУЛАГа.

А Свиярс, оказывается, прохвост еще тот. «Чужая память тебе подскажет». Ну подсказала. И дальше что?! Есть полная информация о поступках, но нет совершенно никаких сведений об их настоящих причинах. Собственно, свинью подложить напоследок некоторым особо обнаглевшим товарищам мне никто не мешает. Мир должен знать своих негодяев.

– Зачем ты отправлял вампиров в мой мир, заведомо зная, что им там грозит неминуемая гибель? – в лоб задала я самый главный и самый обличительный вопрос.

По рядам многочисленных слушателей прошел недоверчивый ропот. Кажется, эта новость шокировала клыкастую общественность гораздо сильнее, чем неожиданное появление у Иинсы прямого потомка. Или просто одно на другое наложилось. Столько феноменальных открытий за один день даже моему мужу не удавалось сделать.

Но на меня снизошло еще одно неожиданное откровение.

– Ты втемную использовал миррена Стирха, чтобы убить меня, а тем самым – и своего собственного сына, воспользовавшись неограниченными возможностями по воздействию на его сознание. Именно его запах я почувствовала, когда меня отправляли на корм очаровательным рыбкам. А потом ты подкорректировал ему память, чтобы он думал о вселенском заговоре. Ведь только ты можешь влиять на глав кланов, минуя их врожденную защиту, не так ли?

Я отыскала взглядом высокого надменного красавца и сразу поняла, насколько оказалась права. Правитель Мейлихов стоял бледный как полотно, в его глазах отразились непонимание, нежелание верить очевидному, злость на того, кто должен стоять на страже благополучия всех ныне живущих вампиров, но кто на самом деле оказался настоящим подлецом, и страх. Страх полной потери самоконтроля и бессознательного подчинения чужому низменному влиянию, с благополучием и рядом не стоявшему. Непозволительная слабость для любого правителя. И это сильный удар не столько по непререкаемому авторитету, сколько по зашкаливающему самолюбию. Однако Стирх нашел в себе силы молча кивнуть, признавая мою правоту. Он действительно ничего не помнит. Зал Лика Справедливых жестоко карает за любую попытку соврать даже в мыслях.

– Светлана, это правда?! – прошептал за спиной ошарашенный не меньше остальных Стефианир.

– Правда, – коротко кивнула я. – Стадия преподнесла мне перед смертью оригинальный подарок с отсроченным назначением, который, к сожалению, оказался вскрыт только сейчас. Вместе со своей кровью и плотью она дала понимание, как она и другие вампиры попадали в мой мир. Точнее, с чьей помощью. А еще помогла разобраться в некоторых интересных особенностях крайне обнаглевших личностей. – Мой взгляд в сторону главаря божественной шайки не оставил ни у кого сомнений, о чьей именно личности идет речь. – Мне кажется, Стадия знала гораздо больше вас всех вместе взятых, что и стало причиной ее жестокого изгнания…

– Да как ты смеешь?! – окончательно взбесился альбинос. Вены на шее и руках вздулись так, что, того и гляди, инсульт хватит. Только, боюсь, столь легкой победы мы не дождемся. – Твои слова не стоят и капли свернувшейся крови в этом мире!

– Ошибаешься, еще как стоят! – И мой обожаемый вампир осторожно оттеснил меня плечом. Держался он, кажется, на одном родовом упрямстве. – Я подтверждаю это, а вампиры клана Зварру никогда…

– Не врут, – бесцеремонно расхохотался Иинса. – Я помню это. Только кто поверит невесть что возомнившему о себе мальчишке? Тем более без пяти минут трупу. – И очередная порция гадости полетела в Стефа, обогнув меня по кривой дуге.

Схватить или хоть как-то ослабить ее у меня не получилось, и мой любимый вампир рухнул на черно-белый мрамор как подкошенный. Я бросилась к нему, наплевав на Иинсу и иже с ними. Дышит! Тяжело, хрипло, но дышит.

Холодные бесцветные глаза скользнули по застывшим вдоль стен вампирам. Их вера в многовековые традиции сильно пошатнулась. Клыкастые аборигены так привыкли жить долго, что к столь стремительным переменам оказались просто не готовы. Даже не знали, как правильно реагировать.

Высокомерная недобрая улыбка зазмеилась по бледным тонким губам. Альбинос ни минуты не сомневался, что победа останется за ним. Его авторитет непререкаем, сила неоспорима, власть безмерна. Кто осмелится пойти против самого Лика Справедливых? Последствия столь неразумного поступка всегда оказываются самыми печальными, и всем это слишком хорошо известно.

– Я поверю, – неожиданно отозвался Карилен.

Иинса медленно повернул голову в сторону говорившего. Наверное, усомнился в наличии у главы клана Зварру признаков разумности. Или решил, что Карилен хочет просто поддержать попавшего в сложное положение племянника. Только мальчишке это уже не поможет, он приговорен. Собственно, как и весь клан этих упрямых и нерационально благородных Зварру.

– Я тоже, несмотря ни на что, склонен поверить Стефианиру Кронесту, – следующим высказался представитель Веерхов. Вот уж кто удивил так удивил. Странно слышать слова поддержки от того, кто совсем недавно лелеял мечту стать твоим личным палачом.

– Мой брат никогда не позволит себе обвинить невиновного, если не имеет веских доказательств, – кто бы сомневался, что Глафирена останется в стороне. Храбрости блондинке не занимать.

– А мне без разницы, кто прав, кто виноват. Я жить хочу! – влез со своей истерикой Вадим. Уж он-то мог бы и промолчать, по его вине начались все наши приключения в стиле «вамп». Гений-недоумок!

– Я поверю, – послышался еще один голос из толпы. Потом еще несколько.

Многие, естественно, предпочли воздержаться и не высказывать своего мнения вслух, а дождаться завершающего финала. Мало ли как события повернутся. Попасть в опалу к тому, кто заведомо сильнее и круче тебя, никому не хочется. Тормозные, конечно, эти вампиры, но продуманные.

Я еле удержалась, чтобы не показать Иинсе язык. Просто так, из вредности.

– Я вижу, кое-кто решил усомниться в моей преданности Айдаре вообще и кланам истинных в частности, – вкрадчиво, с ядовитой ленцой заговорило белобрысое божество, не выказывая ни малейших признаков нервозности по поводу столь откровенного бунта, но лица недовольных Иинса «срисовал» профессионально.

Последними удостоились ледяного взгляда мы со Стефом. Я, как могла, загородила своего клыкастого борца за справедливость от разрушительного воздействия бесцветных глаз. Кровь продолжала сочиться из его рассеченной губы, щека была изрядно поцарапана, глаза закрыты, дыхание хриплое и прерывистое, а бледностью он вполне мог посоперничать со своим кровным, но не признанным родителем.

Кто считал нужным высказаться, уже и так изрядно нарвался, кто изначально решил промолчать – молчали дальше. По сути, мало кого из присутствующих заботили жизни каких-то жалких людишек, годных разве что на роль вынужденной трапезы в голодный год, зато собственная безопасность и благополучие волновали их гораздо сильнее жизни одного из своих соплеменников.

Напряженная давящая тишина воцарилась в зале. Слышно было только тихое потрескивание факелов и биение собственного сердца. Оно стучало сильно, но медленно. Странное наблюдение и не менее странная реакция на столь неординарную ситуацию. Вроде должно колотиться как бешеное, ан нет – сокращается чуть ли не через раз. Что это? Побочный эффект после инициации или…

Я подняла глаза и сразу все поняла.

– Истинные! Вам не хуже меня известно, что любое проникновение из других миров может иметь для Айдары самые ужасные последствия, – с видом фанатично настроенного главаря религиозной секты заговорил Иинса, только что руки к небу не воздел. Вот гад! Использует профессиональный психологический прием для зомбирования. Ну-ну! – А мир, где магия не только нестабильна, но и подчас опускается до отрицательных значений, опасен для нас вдвойне, – продолжало нагнетать и без того отвратительную обстановку бледнолицее божество. – Там, откуда родом эти двое чужаков, нет согласия и гармонии, у жителей нет единения с энергетической и информационной аурой мира, их не волнует сохранение и целостность генофонда. Они давно попрали все законы мироздания, дойдя в своей безнравственности до того, что посчитали себя стоящими выше богов. «Бог? А зачем он нам? Мы и сами неплохо справляемся», – вот девиз их страшного и жестокого ко всему живому мира. Там давно уже разрушены все земные и воздушные жилы, техника заменила не только магию, но и чувства, а люди продолжают создавать все новые и новые виды машин, способных управлять даже силами природы в угоду кучке зарвавшихся политиканов. Даже такой естественный и, казалось бы, приятный процесс, как размножение, стал почти полностью механизированным. Сознание жителей затуманено ложными идеями, разум направлен на саморазрушение, вода и пища на исходе, воздух отравлен страшным зловонием. И люди, которые населяют их мир, – обличительный палец ткнулся в мою сторону, – добились этого сами. Они пытаются разложить свой мир на молекулы и атомы, чтобы понять, как он устроен, совершенно не принимая в расчет, что вернуть обратно первозданное материнское начало уже не смогут. Их колыбель, должная питать душу и тело, давно покрылась гнилью человеческого разврата, эгоизма и глупости. Они живут лишь для того, чтобы потакать собственным порокам и слабостям, забирая, забирая и забирая у мира оставшиеся крохи былой силы и не давая ничего взамен. И теперь эти двое пришельцев пытаются втереться к вам в доверие, чтобы проложить путь в Айдару для тех, кто способен всего за одно поколение превратить наш живой и отзывчивый мир в кучку жалких энергетических и природных помоев. Моя задача не допустить этого! Алаканта враждебного мира должна умереть, так же как и ее спутник, мнящий себя великим ученым. Это под его скальпелем погибли все пропавшие вампиры, – теперь уже Вадима удостоили указующим жестом, – но Врата открывала она. Они самыми жестокими способами искали пути получения вашей силы, выносливости, долгожительства, быстрой регенерации и умения пользоваться магией. Их цель – создать искусственную расу полностью подконтрольных и совершенно неуязвимых монстров, способных завоевывать другие миры в угоду собственной алчности и тщеславию. И Айдара – лишь пробный шаг для этих недобогов!

Я слушала эту пафосно-патриотичную речь и медленно офигевала. Нет, в чем-то я даже готова была согласиться с белобрысым оратором. Например, с тем, что природные запасы Земли постепенно истощаются, а технический прогресс частенько ставит под угрозу экологическую обстановку отдельных областей. Но в целом мой мир не такой уж и плохой! Сейчас наоборот все страны и всемирные организации борются за сохранение природных богатств и ресурсов, ученые пытаются найти экологически чистые виды топлива, а люди все чаще и чаще обращаются к духовным практикам, чтобы понять свое истинное предназначение. Есть, конечно, и те, кому наплевать на самосовершенствование, доброту, отзывчивость, любовь и чистоту вдыхаемого ими воздуха, но, как говорится, в семье не без урода. Мерзавцы есть в каждом мире. И вот как раз один из них, только местного розлива, стоит сейчас передо мной и заливается соловьем, бессовестно перекладывая собственную вину на хрупкие женские плечи. Как же это по-мужски!

– Ну и сволочь же ты! – мое терпение не выдержало. Знаю, что нас это не спасет, но выразить свое отношение к вопиющей несправедливости я была просто обязана, а оправдываться посчитала бессмысленным. Единственный, чье мнение меня действительно интересовало и волновало, лежал сейчас без чувств у меня за спиной. Надеюсь, что только без чувств.

– А ничего, что ваш мир мне и задаром не нужен! – истерично выкрикнул из-за плеча Глафирены Вадим. – Я здесь вообще по принуждению и в ваших показательных казнях участвовать отказываюсь! Средневековье отсталое! Верните меня обратно к привычным благам цивилизации!

– И к прерванным опытам на истинных вампирах, – вкрадчиво, почти ласково внес уточнение гадкий альбинос.

– Да пошли вы все со своей истинностью! – взвизгнул вконец выведенный из себя Назаров, но тут же сбавил тон, осененный потрясающей идеей. – Слушай, Лик Справедливых! Открой нам со Светкой ваши пресловутые Врата на Землю, и мы уберемся отсюда подобру-поздорову. Я даже разрешаю подчистить нам память, чтобы посещение Айдары не всплывало даже в подсознании. – И очкастая физиономия при этом такая обманчиво невинная. Прямо мальчик-колокольчик.

В зале никто не проронил ни слова. Даже Иинса выглядел немного удивленным.

– Не хочешь отпускать нас обоих, отпусти только меня, я все равно для вас бесполезен, – воодушевленно принялся уговаривать дальше трусливый подлец. – Моя лаборатория безнадежно расплавлена этим… – он безжалостно перевел стрелки на так и не доставшийся ему подопытный материал, – и восстановлению не подлежит. От нее, боюсь, уже ничего не осталось. Но я клятвенно обещаю не изучать больше ничего, кроме одноклеточных водорослей и безобидных бактерий.

– Кажется, именно с этого ты когда-то и начинал.

– Да я вообще больше к микроскопу не подойду, только верни меня домо-о-ой!

На лицах клыкастых аборигенов отразилось плохо скрываемое презрение. Некоторые многозначительно хмыкнули. Моего благоверного и так терпели с большим трудом, а тут ощущение было такое, словно они таракана в тарелке супа увидели. Причем в тарелке, содержимое которой уже наполовину съедено.

– И ты готов вот так легко отказаться от любимой женщины ради сохранения собственной жизни? – осторожно поинтересовалась Глафирена, поворачиваясь к предмету обожания и недобро сощуривая глаза.

– Готов! – последовал незамедлительный ответ.

– Даже зная о том, что здесь ей будет грозить страшная и мучительная смерть?

Тут Вадим немного заколебался. Он удрученно опустил голову, обдумывая столь трудное решение, и… кивнул. Гаденыш! Наверное, прикинул, что лучше быть живым предателем, чем мертвым героем. Я, собственно, на внезапно проснувшееся благородство этого негодяя и не рассчитывала. Напротив, столь откровенный отказ меня только обрадовал, потому что внутри вдруг словно оборвалась какая-то невидимая чужеродная нить, позволяя вздохнуть полной грудью. Голубые искорки электрическими разрядами затрещали в районе солнечного сплетения и пропали. То же самое произошло и с Вадимом. Смертоносной зависимости между супругами Назаровыми больше не существовало, муж сам отказался от меня. Ура!

Зато красавицу Глашку такое откровенное предательство совсем не обрадовало, а напротив – привело в неописуемую ярость. Нет, она не ругалась, не кричала, не топала ногами, не обвиняла свою иномирную игрушку в подлом эгоизме. Она просто взяла и врезала ему коленом… по самой болевой мужской точке. Молча. А когда Вадим согнулся пополам, от боли хватая ртом воздух, еще и припечатала рукой по шее профессиональным ударом. Тело некрасиво рухнуло на пол, а блондинка еще и отошла на пару шагов, словно оно было заразным. Все-таки женская солидарность – страшная сила.

Я бросила на Глафирену благодарный взгляд и вымученно улыбнулась: «Спасибо». Она изящно тряхнула волосами: «Не за что».

Вампиры продолжали хранить гробовое молчание. Некоторые лишь болезненно поморщились. Видимо, ощущения оказались слишком знакомыми.

– За что?! – сдавленно прохрипела жертва женского произвола, едва отдышалась и обрела способность говорить.

Какая прелесть! У него еще хватает наглости спрашивать: «За что?» Воистину предела человеческому совершенству не существует. Даже у Иинсы челюсть отвисла от удивления. Меня вообще иногда поражает…

Но тут пришел в себя Стефианир. Видимо, разорванная связь с моим мужем благотворно на него подействовала и дала дополнительные силы, которые мой дражайший супруг умудрялся неосознанно из него выкачивать. Я сразу потеряла всякий интерес к мерзкому профессору и склонилась над темноволосым вампиром. Он с трудом сфокусировал взгляд на моем лице и мертвой хваткой вцепился мне в руку.

– Светлана… ты…

Конечно, я. А кто же еще? Чертик с рожками или ангелочек с крылышками? Собственно, мне все равно, кем он меня считает, хоть мадагаскарской руконожкой, живой – и слава богу.

Даже просто принять сидячее положение моему клыкастому недоразумению удалось с большим трудом, но упрямство для него словно дополнительная батарейка, и, собравшись с силами, младший наследник клана Зварру умудрился встать на ноги.

Почти побежденного, но не сломленного Стефианира сильно штормило, руки заметно дрожали, бледность заливала лицо. Из рассеченной губы снова потекла кровь. Серые полупрозрачные клочья некогда смертоносной силы слабо трепыхались за спиной бесполезными крыльями. Я попыталась поддержать слишком слабого и готового упасть в любой момент вампира (благо опыт уже имелся), но мою помощь просто проигнорировали.

Иинса и его молчаливые прихвостни с обнаженными мечами смотрели на нас с нескрываемым любопытством. Наверное, они уже посчитали основного противника полностью нейтрализованным и теперь пытались понять, как, а главное – зачем муха с оторванными крылышками пытается взлететь.

Взгляды отца и сына схлестнулись в безмолвном поединке. Один – холодный, равнодушный, бесцветный, другой – горящий, выразительный, темный. Это было похоже на борьбу двух противоположностей, противостояние стихий, проверка на прочность. Здесь не было места магии, а только сила духа и стремление выстоять.

Казалось, время замедлило свой ход в десятки и даже сотни раз. Воздух между противниками накалился до такой степени, что стало тяжело дышать. Факелы на стенах рассерженно зашипели и заметались, несколько даже погасло. В зале заметно потемнело и похолодало.

– А в тебе что-то есть, глупый упрямец, – первым нарушил напряженную тишину альбинос. В его глазах появилось выражение, очень похожее на уважение. – В тебе есть завидная целеустремленность, непреодолимая воля к победе, безрассудная храбрость, гибкий ум. Жаль губить такое редкое сочетание, но, видно, придется. Ты ведь не отступишься?

Стефианир отрицательно покачал головой.

– Вот видишь. А во всем виновата, как всегда женщина. И ладно бы была красавицей или аристократкой, а то какая-то иномирная замухрышка, не сумевшая найти своего места в жизни.

– Тебе не понять, – глухо отозвался младший наследник клана Зварру.

– Ну да, ну да… Куда уж мне в лаптях да по паркету, – криво усмехнулся бессовестный родитель.

Стеф неожиданно повернулся ко мне и, ухватив трясущимися пальцами за подбородок, заставил смотреть глаза в глаза.

– Рохшс муст маррейш виррс! – четко и твердо произнес он. Между нами пробежала горячая алая молния – туда и обратно. – Корр войш хос! – добавил уже более мягко и отстранился так резко, что я чуть не упала.

Что этот ненормальный мужчина опять творит?! Я не поняла ни слова, но уверена – очередная дурацкая клятва, не сулившая этому клыкастому суициднику ничего хорошего.

– Отпусти Светлану, ее в этом мире больше ничего не держит, – словно в подтверждение моих мыслей заговорил Стефианир, снова поворачиваясь к отцу.

Вот что я говорила! Только зря он хочет так легко от меня отделаться, я по собственной воле его тут не брошу.

– Извини, родной, не могу. – Иинса развел руки в притворном сожалении. – Эта сладкая парочка должна умереть, они и так слишком долго мозолят мне глаза. Гворс! Меилен! – послышалась короткая команда. – Девчонка и никчемный профессоришка ваши! А с выжившим отпрыском я разберусь сам. Кое-кому не мешает преподать хороший урок. – И красноречивый взгляд в сторону Карилена.

– Не слишком ли поздно ты решил заняться воспитанием, папочка? – зло ощерился главный Зварру.

Терять ему уже было нечего. Быстро шепнув что-то на ухо Глашке, он вытащил из складок плаща длинный, светящийся фиолетовым меч и шагнул вперед. Ему вслед зашипел Веерху то ли проклятия, то ли напутствие, но Карилен не стал отвлекаться на несвоевременную болтовню. А в советах он уже не нуждался.

– Мальчики, начинайте! – дал последнюю отмашку своим прихвостням альбинос. – И маски снимите, пусть каждый встретится со своей смертью… лицом к лицу. – Предвкушающая усмешка ядовитой змеей скользнула по белым губам.

Смертоносная непроглядная мгла ластилась к ногам своего странного хозяина, словно выпрашивая лакомство. И, кажется, она его скоро получит.

Гворс и Миелен синхронно скинули маски, скрывающие их истинный облик. Я ожидала увидеть что угодно – отсутствие лица как такового, воняющую гнилью разлагающуюся плоть, голый череп с пустыми глазницами, инопланетную зеленую морду, но только не свое собственное отражение в одном из них. Второй как две капли воды оказался похожим на Вадима. Кто из этих двойников кого будет сейчас убивать, думаю, угадать несложно. Интересно, подобную смерть можно отнести к разряду самоубийств? Вряд ли.

Где-то сзади раздалось противное заунывное подвывание. Я обернулась, не зная, чего еще стоит ожидать от щедрого на неприятные сюрпризы Лика Справедливых. Но в данном случае «божественные присяжные» оказались ни при чем. Почти. Мой некогда обожаемый супруг, быстро перебирая руками и ногами, на карачках семенил в сторону выхода. И жалобно протяжно скулил. От страха.

Любоваться на тыловую часть Вадима мне сейчас было не с руки, да и противно, если честно. Я повернулась обратно к основным противникам. И вовремя. Моя точная копия с серебристым мечом в руке стремительно приближалась. Было такое ощущение, словно отражение в зеркале вдруг перестало быть всего лишь отражением и начало жить самостоятельной жизнью. Жутко, нереально, противоестественно. Я непроизвольно попятилась. Умереть от собственной руки, хоть и понимаешь, что это совсем не твоя рука, как-то… дико, что ли.

Стефианир дернулся было мне на помощь, но коварный Иинса метнул в него очередной темный сгусток, который мгновенно обвился вокруг шеи излишне активной жертвы, превратившись в своеобразную энергетическую удавку. Теперь мой темноволосый вампирчик мог только безвольно наблюдать за происходящим. Подозреваю, альбинос очень сильно хотел, чтобы меня укокошили на глазах у любимого мужчины. Воспитатель с садистскими наклонностями!

– Подлец! – зло прохрипел вынужденный наблюдатель, безуспешно пытаясь освободиться от сдерживающего поводка, но тот только сильнее затягивался при каждом движении.

«Подлец», – мысленно согласилась я, понимая, что помощи ждать больше неоткуда.

А мое второе «я» подходило все ближе и ближе, оно не торопилось, но и не медлило, поигрывая мечом так, словно разминало руку перед основным ударом. А у меня… у меня ничего не было, чтобы хоть как-то противостоять этой безжалостной твари. Думаю, автомат Калашникова подошел бы сейчас как нельзя кстати. Мечты, мечты…

Я пятилась. Близняшка наступала. Расстояние между нами неумолимо сокращалось. И вот серебристый меч, особенно ярко вспухнув, взметнулся над головой убийцы и с силой обрушился вниз. Я взвизгнула. Но не от смертельной атаки, а от неожиданности. Чьи-то сильные руки со спины схватили меня в охапку и, резко развернув на сто восемьдесят градусов, увели с траектории удара.

Но удара как такового не последовало. Точнее, он был, но совершенно безболезненным. Нас с таинственным незнакомцем изрядно тряхнуло один раз, и все резко прекратилось. Запах свежей крови ударил в ноздри, но вызвал лишь дурноту. Что-то теплое потекло мне за воротник.

– Прости, девочка! Это все, что я смогла для вас сделать, – раздался над ухом еле слышный голос Глафирены, и старшая наследница клана Зварру безвольно разжала руки, выпуская меня из своих объятий.

Моя теперь уже мертвая спасительница тряпичной куклой опустилось на пол, а из спины у нее торчал, покачиваясь, тот самый злополучный серебристый меч. Подлая железяка мерцала и пульсировала, жадно впитывая в себя кровь и жизненные силы своей случайной жертвы, а моя мерзкая копия стояла рядом с таким непроницаемым видом, словно убийство для нее было скучным рутинным делом. Что ж… Лик Справедливых получил свою первую кровавую жертву.

Дальше я уже плохо понимала, что творю. Жаловалась, что нет никакого оружия? Щас будет! Бедной Глашке уже без разницы, что происходит вокруг, но бессовестно выкачивать из нее кровь и душу паршивому куску железа я не позволю! И, ухватившись за рукоять меча, я дернула оружие на себя. Клинок поддавался с трудом, но злость придала мне силы. Ладони нестерпимо обожгло, от боли на глаза навернулись слезы, но я только сильнее сжала пальцы и уставилась на главного зачинщика всего этого смертоносного безобразия, вооруженная его же оружием. Убью гадину!

– Светлана, нет! – еле слышно прошептал Стефианир, с ужасом наблюдавший за происходящим, но я его не захотела услышать. Глаза и разум застилала пелена холодной злости.

– Не стоит так напрягаться, деточка, – не впечатлился моим вынужденным героизмом Иинса, хищно оскаливая вмиг удлинившиеся клыки. Сильно же я его разозлила, но мне плевать. – Нет такой силы, которая могла бы противостоять Лику Справедливых!

– А вот я бы не стал на твоем месте так голословно это утверждать, – раздался от дверей тихий спокойный голос, но услышали его все.

Я стояла спиной к единственному входу в этот вертеп божественного произвола и не видела говорившего, а выпускать из поля зрения отъявленных убийц было опасно. Но по выражению бескровной физиономии альбиноса поняла: новое действующее лицо вполне способно расстроить все его кровожадные планы. Хотелось бы знать, кто же это? Хотя интонация и тембр показались мне смутно знакомыми.

По залу пробежал удивленный шепот. Кажется, не только меня занимал этот насущный вопрос.

– Чья свернувшаяся кровь привела тебя сюда, Свиярс? – недовольно рыкнул застигнутый врасплох Иинса.

Вампиры разом притихли. Имя таинственного незнакомца ввергло всех в состояние глубокого шока. Перешептывания прекратились, словно на них наложили заклятие молчания. Еще бы! Сам Хранитель Тайн на огонек кровавых разборок пожаловал. Его никто не видел вот уже много тысячелетий, о нем ходят легенды одна страшней другой, и чем грозит такое неожиданное явление, остается только гадать. Да и внешний вид моего потенциального жениха, скажем так, слишком оригинальный, чтобы Свиярс мог остаться незамеченным. Если это чудо хвостатое пожаловало за тем, чтобы отвести меня под венец в обмен на жизнь Стефианира, то ему придется подождать – я тут немного занята. У меня незапланированные кулинарные курсы образовались – собираюсь учиться шинковать мясо для салата. Или шашлык правильно на шампур нанизывать. Тут уж как получится. Но голову я все-таки повернула, дабы воочию убедиться, что странное существо действительно пожаловало на наш традиционный праздник в честь казни злостных иномирных захватчиков.

Свиярс стоял в распахнутых дверях зала и на вытянутых руках, совершенно не напрягаясь, держал за шкирку двух… Вадимов. Один из них отчаянно дергался и слабо попискивал, словно кролик, пойманный за уши, другой просто висел бесполезной тряпочкой. Первый Вадим, надо думать, настоящий, уже успел где-то потерять свои очки, но жажда жизни в нем, кажется, только увеличилась. Его двойник, тоже, кстати, безоружный, предпочел свое жизненное кредо не афишировать, и так уже изрядно прокололся и задание по умерщвлению иномирного профессора не выполнил.

– Ай-ай-ай, братец! – покачал татуированной головой Хранитель Тайн. – Так ли ты рад меня видеть после девятисот девяноста девяти тысяч пятисот восьмидесяти семи лет разлуки? И что за бардак ты тут устроил? Совершенно безумные люди по замку ползают, на полу мертвые наследницы кланов валяются, обездвиженные младшие наследники еле на ногах стоят, полностью лишенные жизненной силы, Вершитель с Поглотителем Майи в руках готов броситься на первого встречного, ничего не понимающие вампиры прижаты к стене сдерживающей сетью…

– Чего тебе надо? – грубо перебил альбинос, настороженно глядя на невозмутимого брата. Похоже, спокойствие нежданного гостя нервировало его хуже жужжания назойливой мухи, попавшей между оконных стекол.

– Соскучился, – последовал простой и незамысловатый ответ. А улыбка такая наивно-снисходительная, мне аж жутко стало.

– Не вовремя ты соскучился. – Иинса не посчитал нужным расшаркиваться с еще одним свалившимся на его божественную голову родственничком.

– Ошибаешься! Как раз очень даже вовремя. – Многозначительная улыбка стала еще шире. – И кстати, заберите свое добро, а то расползется такое по округе, потом выводить замучаешься.

Свиярс вальяжной походкой приблизился к нашей колоритной компании и разжал пальцы.

Близнецы-ученые слаженно осели на пол. Причем точная копия Вадима тут же начала истончаться, ее черты сильно исказились, потемнели, и вот она уже темной безликой тенью втянулась в породившую ее хозяйскую мглу. А мое настоящее социально забракованное сокровище тут же поползло куда-то в сторону, но, наткнувшись на окровавленное тело Глафирены, неожиданно уселось рядом и принялось что-то бормотать себе под нос. И серые глаза при этом такие отстраненно-счастливые, что, сдается мне, новые открытия, способные потрясти мир, больше их обладателю не светят. Профессорский мозг полностью исчерпал лимит потрясений и теперь просто ушел в нирвану. Боюсь, надолго.

– Лапочка какая! – удостоилась и я божественного внимания. – Как и любая женщина, ты очень обворожительно и сексуально смотришься с мечом в руках. – Серебристый взгляд нарочито медленно скользнул по моей напряженной фигуре. – Но учти, если ты добровольно обагришь Поглотителя Майи кровью, даже если это будет кровь безобидной мышки, то отпустишь душу Гворса на свободу, а сама займешь его место в свите Лика Справедливых. Поверь, Иинса и Миелен не слишком подходящая компания для Вершителя.

Еле заметное движение бровей – и пресловутый меч вместе с моей застывшей двойняшкой так же бесследно испарились в пресловутой мгле, а ладони, крепко сжимавшие рукоять, обожгло нестерпимой болью. Еще бы! Руки и так огнем горят, а розы, которые мне так несвоевременно наколдовал хвостатый ухажер, оказались с шипами! Я охнула и непроизвольно разжала пальцы. Цветы багрово-зеленым водопадом посыпались мне под ноги, несколько капель крови упало на бархатные лепестки.

– Ты вмешиваешься не в свое дело, Свиярс! – не хуже ядовитого аспида сквозь зубы зашипел Иинса. – Твое дело – хранить тайны, вот и храни их. Желательно подальше отсюда!

Альбинос был просто в бешенстве. Если одну неудачную попытку устранить досадную помеху в лице парочки жалких иномирных проникновенцев и единственного неугодного вампира еще можно назвать случайностью, то вторую уже стоит расценивать как потерю квалификации. Такие, как он, не умеют проигрывать, а уж прощать другим свои промахи – особенно.

– Фу, как грубо, – презрительно скривился мой татуированный знакомый. – А ведь тебе стоит быть со мной чуточку повежливей. Вижу, ты совсем потерял чувство меры и слишком заигрался чужими судьбами.

– Я выполняю свой долг перед Айдарой! – гордо вскинул голову оскорбленный в лучших чувствах Иинса.

– Долг? – удивленно приподнял брови Свиярс. – Жестокое уничтожение вампиров Айдары и выходцев из другого мира в угоду собственному тщеславию ты называешь долгом?

– Любая угроза Айдаре должна быть устранена, и способы не имеют значения! Тебе ли этого не знать?

– Я знаю… – Хранитель Тайн прикрыл глаза, словно пресловутые знания доставляли ему физическую боль. – Слишком хорошо знаю.

Мое сердце предательски екнуло. Не от жалости или сострадания, а от нехорошего предчувствия. Были в их диалоге некие завуалированные недосказанности, которые вызывали плохо контролируемое чувство тревоги. Я переводила взгляд с одного на другого, но скрытый смысл разговора постоянно ускользал от меня. Единственное, что удалось понять, – этих двоих связывает в настоящем то, что в прошлом разъединило. Странное ощущение незавершенности витало в напряженном воздухе.

– Тогда убирайся мотать свои клубки никому не нужных тайн и не мешай мне заниматься восстановлением равновесия. – Мгновенно почувствовав слабину противника, альбинос вновь ощутил себя хозяином положения.

– Сдается мне, ты с некоторых пор забыл, что такое равновесие, – слишком спокойно и даже как-то монотонно произнес Свиярс. – А ведь многие тайны не имеют срока годности и со временем не портятся. И уж тем более их нельзя отнести к разряду ненужных. Можно размотать тончайшие нити былой таинственности обратно и сплести из них прекрасное кружево новой реальности. Достаточно произнести всего одно имя…

– Не смей!

Мечтательная улыбка скользнула по татуированным губам.

– Женское имя…

– Прекрати!

– Такое замечательное и прекрасное…

– Замолчи сейчас же!!! – окончательно потеряло над собой контроль белобрысое божество. Его лицо исказилось до неузнаваемости, от былого величия и самоуверенности не осталось и следа. – Или этот щенок умрет первым! – Кого он имел в виду, догадаться было нетрудно.

– Ах да… Кстати, о щенках, – словно очнувшись от своих загадочных дум, Хранитель Тайн поднял указательный палец и повернулся к младшему, а теперь уже единственному наследнику клана Зварру. Мой хвостатый ухажер был на целую голову ниже плененной жертвы, но уверенность и сила, исходящие от этого странного существа, делали его стоящим вне рамок привычных измерений. Серебристые глаза предельно внимательно изучали стоящего перед ним ослабленного, но не сломленного вампира. – Род Исскуронов всегда отличался неординарностью мышления и независимостью выбора. Твой выбор, я чувствую, уже сделан. Готов ли ты следовать ему до конца?

Стефианир еле заметно кивнул. Каждое движение давалось ему с трудом.

– А если это причинит тебе боль или окончится смертью?

Снова кивок и быстрый взгляд в мою сторону. Это на что неугомонная клыкастая морда опять подписывается?!

– Другого я от тебя и не ждал, мой мальчик. Уверен, ты справишься. – И Свиярс прикоснулся к энергетическому ошейнику, сдерживающему моего обожаемого вампира. Тьма неохотно и медленно, но поддалась, отползая к своему законному хозяину. – А теперь…

– А теперь мы поговорим по-другому! – рявкнул вдруг Иинса и, уже не надеясь на собственное могущество, бросился в мою сторону. – Крросш мирхийс странс вешш!

Время для меня словно остановилось. Я стояла столбом и с легким удивлением смотрела, как ко мне приближается бесцветная, не знающая жалости и сомнений машина убийства. Жуткий белесый взгляд парализовал меня не хуже пресловутого кролика в клетке удава. Инстинкт самосохранения просто вопил: «Беги! Спасайся!», – но тело не хотело повиноваться, понимая, что не успеет. Оно исчерпало запас безусловных рефлексов, полностью перейдя на резервное ожидание чуда.

– Светлана… – обреченно простонал где-то далеко, на грани восприятия, голос того, кто готов был защитить меня ценой собственной жизни, но Стеф уже не успевал. Схватка с отцом лишила его не только быстрой реакции, но и сил.

Иинса приближался. Приближался, чтобы собственноручно закончить то, что не смогли сделать его безликие прихвостни. Сколько же ненависти, злобы и какого-то дикого отчаяния читалось в его остекленевших от возможности очередного поражения глазах. Ему почему-то было важно убить меня, и способ уже не имел значения. Пусть это будет выглядеть не слишком красиво и не так эффектно, как планировалось чуть ранее, но моя смерть была им предрешена. И откладывать ее дальше не имело смысла. Еще один шаг, одно мгновение, один вдох и…

Короткий взмах трех татуированных хвостов отбросил негодяя далеко назад, в объятия так обожаемой им мглы.

– Ты никогда не умел обращаться с женщинами, братец. – Свиярс склонил голову набок, словно любуясь результатом безупречно проделанной работы. – А теперь, – как ни в чем не бывало, повернулся Хранитель Тайн обратно к Стефианиру, продолжая грубо прерванную фразу, – ты очень быстро забираешь Светлану и уходишь под защиту своего клана за черту сдерживающей сети. К этим двоим, – он указал на безучастного ко всему происходящему Вадима, так и продолжающего сидеть рядом с телом Глафирены, – не нужно прикасаться, они пока вне миров и плетения судеб, не стоит брать на себя право чужого выбора. А мы с твоим отцом немножечко побеседуем.

Последняя фраза была сказана таким предвкушающим тоном, что стало ясно – у этого странного типа точно оптовый склад козырей в рукавах спрятан.

– Свиярс, какой тьмы ты приперся сюда именно сейчас?! – разъяренным тигром рыкнул альбинос.

Желанная добыча в очередной раз ускользнула из смертоносных рук кровожадного Шер-Хана, и за это обязательно должен был кто-нибудь ответить. Сначала тот, кто так бесцеремонно нарушил ход идеально спланированного спектакля, с остальными справиться уже не составит труда, у вампиров все равно не хватит сил противостоять воле Лика Справедливых.

А главная помеха сейчас как раз невозмутимо стояла напротив и рассеянно теребила краешек своего дурацкого бесформенного одеяния. Слишком серьезная помеха. И обманчиво безобидная.

– Чтобы восстановить нарушенное тобой равновесие, Иинса, – раздражающе спокойно ответил Хранитель Тайн. – Ты, кажется, совсем перестал понимать разницу между благополучием Айдары и собственными амбициями.

– Как смеешь ты обвинять меня…

– Смею! – Свиярс лишь на полтона повысил голос, но жадная до любых проявлений эмоций мгла за спиной красноглазого вампира трусливо подалась назад. – И не только обвинять, но и призвать тебя к ответу.

– Я не собираюсь оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-либо еще!

– А мне твои оправдания не нужны, я и так прекрасно знаю причину твоего далеко зашедшего эгоцентризма. Ты борешься не с конкретными вампирами и людьми, силы которых все равно не хватит, чтобы нанести нашему миру непоправимый вред, а с собственными страхами и ошибками. И твой долг перед Айдарой играет здесь хорошо если не самую последнюю роль, братец. Ты слишком привык быть первым и единственным, и неожиданное появление конкурента, пусть даже в лице собственного сына, тебе совершенно ни к чему. До сих пор ты прекрасно справлялся с этой проблемой, мастерски вплетая в судьбу своих еще не рожденных детей программу на самоуничтожение, и ребенок появлялся на свет уже мертвым. Сколько их могло бы быть? Десятки? Сотни? Тысячи? Но Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, тринадцатая династия Трея, клан Зварру умудрился выжить. Пусть и ценой жизни женщины, которую ты, как и многих других, «осчастливил» своим неземным вниманием. Твоя чрезмерная самоуверенность, к счастью, не позволила тебе рассмотреть подрастающего Стража и принять меры по его устранению, пока он еще не набрал силы. А вот истинным, думаю, будет очень интересно узнать о некоторых скрытых тобой обстоятельствах прошлого, чуть не погубивших все кланы разом.

– История любой цивилизации строится на поражениях и победах, на спадах и подъемах, на гибели и возрождении, – недовольно отозвался Иинса. – Прошлое должно оставаться прошлым…

– И стать для настоящего мудрым учителем, а не безжалостным палачом, – философски изрек Свиярс.

– Все не можешь простить мне той роковой случайности? – Альбинос злорадно оскалился. Он прекрасно осознавал, какой нестерпимой болью отзовется в сердце брата его ледяной равнодушный тон, но не посчитал нужным отказать себе в удовольствии поиздеваться над тем, кто сильнее.

– Я не смогу простить этой далеко не случайной закономерности. – Три хвоста дернулись, непроизвольно выдав в их странном обладателе закипающую злость. – Губить Вершителей становится для тебя прямо-таки дурной традицией.

– Этот Вершитель не принадлежит нашему миру, а если учесть разрушительное переплетение ее энергии с этим, – альбинос презрительно кивнул в сторону блаженного Вадима, – то за безопасность Айдары я уже не ручаюсь.

– Напомню тебе, что Вершители вообще не принадлежат ни одному из миров. Они выбирают тот, где находят своего истинного избранного. А разрушительная энергия этого, – Хранитель Тайн тоже посмотрел в сторону горе-ученого, но с гораздо большим состраданием, чем его высокомерный оппонент, – разве не твоя прямая заслуга? Как и многое другое, что может в ближайшем будущем уничтожить их мир, а потом рикошетом ударить по нашему? Ты – Страж Айдары, должный пресекать распространение зла, а не сеять его. – Хвосты снова раздраженно метнулись по черно-белому мрамору пола.

– Довольно, Свиярс! – Иинса в ярости сжимал и разжимал кулаки. Ситуация вышла из-под его неусыпного контроля и грозила полным провалом, а этого он допускать не собирался. – Давай поговорим в другом месте и без лишних свидетелей.

Бледные руки совершили какой-то непонятный пасс в воздухе, и стены зала ощутимо дрогнули, словно от толчка далекого землетрясения. С потолка серым снегом посыпалась штукатурка. Я вцепилась в стоящего рядом Карилена, ожидая продолжения магической атаки доведенного до крайности божества, но, как ни странно, на этом все спецэффекты и закончились.

– Не напрягайся, братец. – Татуированный товарищ красивым жестом скинул с себя бесформенное одеяние, оставшись в одних легких брюках, и швырнул его под ноги опешившему родственнику. – Мы будем разговаривать именно в этом месте и как раз при многочисленных свидетелях. Разве не ты сам пригласил почти все кланы поучаствовать в своем феерическом шоу? Поверь, оно будет незабываемым!

– Свиярс, нет! – Альбинос малодушно попятился от казалось бы простого и совершенно немодного вот уже которое тысячелетие плаща, а мгла напротив – довольно шустро поползла в сторону неожиданной подачки и… впиталась в него без остатка. Плащ вспыхнул ярким кроваво-красным пламенем, а затем быстро угас, оставив после себя лишь жалкую горстку совершенно безвредного пепла. Иинса остался без своей жадной до чужих жизней поддержки.

Но Хранитель Тайн на этом не остановился. Сцепив пальцы в замок и прищелкнув хвостами, он прикрыл глаза и принялся что-то шептать себе под нос. Разобрать слова у меня не получилось, слишком далеко, да и слух мой не такой острый, как у вампиров, но в том, что это было некое заклинание, я не сомневалась. Я уже убедилась в возможностях этого прохвоста и не удивлюсь, если он сейчас наколдует атомную бомбу и покажет нам всем аналог Хиросимы в честь себя любимого. Или устраивать Армагеддон больше в духе Иинсы?

Татуировки на теле Свиярса тем временем начали шевелиться. Сначала медленно, хаотично и бестолково, но постепенно их движения стали более упорядоченными и быстрыми. Темные маленькие рисунки перестали быть различимыми в спиральном круговороте, и вот уже от тела Хранителя Тайн отделился набирающий силу, мощь и размеры смерч. Он с каким-то зловещим шипением взвился к потолку, на миг скрыв от глаз сторонних наблюдателей своего создателя, а потом резко раздался вширь, истончаясь и исчезая. Нас коснулось лишь легкое теплое дуновение, принесшее еле уловимый запах горького шоколада.

И вот перед нами уже стоит совершенно не тронутый уродливыми шрамами и татуировками красивый молодой мужчина. Невысокого росточка, крепкого телосложения, с идеально накачанными мускулами и просто зашкаливающим мужским обаянием. А еще чувствовалась в нем некая первозданная сокрушительная сила, которой наделены лишь те, кому подвластно повернуть реки вспять, пройти сквозь пространство и время, остановить движение солнца и при желании достать луну с небес. А то, что с хвостами и лет ему за сотни тысяч перевалило? Так у каждого свои недостатки.

Мы со Стефианиром изумленно переглянулись. Ничего себе метаморфозы у них тут в ходу! Кажется, моего избранного вампира тоже потрясло это представление.

– Ты не имеешь права использовать Печати Тайн против меня! – вдруг выкрикнул Иинса, продолжая отступать в неосвещенную глубину огромного зала и прикрывая лицо руками, будто в глаза ему бил нестерпимо яркий ослепительный свет. – Ты не посмеешь лишить меня силы! Моей силы! И власти!

– Посмею! – спокойно кивнул Свиярс, и мгновенно удлинившиеся хвосты голодными змеями метнулись к несостоявшемуся вершителю наших судеб и по совместительству палачу. Острые шипы двух из них замерли по обе стороны бледной до синевы шеи, лишь слегка проколов кожу, а третий застыл на уровне солнечного сплетения. – В этот раз посмею! – еще раз уточнил Свиярс. – Ты сам, дергая за нити настоящего, распустил клубок далекого-далекого прошлого. Тайна, которая гложет тебя изнутри и печать которой хранит мое тело, слишком сильно переплелась с судьбами стоящих здесь вампиров. Ты возомнил себя карающим мечом Айдары, на самом деле не являясь им. Ты обвиняешь неугодных в том, в чем грешен сам. Ты убиваешь только для того, чтобы заглушить муки совести, потому что одну смерть трудно различить за сотней других. Не так ли?

Обвинения, словно удары хлыста, сыпались на растерявшего весь былой лоск альбиноса.

– Замолчи! – Иинса перестал пятиться на самой границе света и тени. Видимо, дальше отступить он просто не мог, мешали удерживающие хвосты брата.

– Ирина… – губы Хранителя Тайн тронула нежная мечтательная улыбка. – Она была Вершителем Сирмиллы, одного из многочисленных миров, населенного блуждающими во снах. Потрясающе красивая, умная и независимая женщина. Она прекрасно знала о своем предназначении, ее колыбель с уважением и почтением относилась к столь редкому дару, всячески оберегала и давала силы. Пока не появился ты, Иинса. Ты заставил ее бегать по мирам и эпохам. Ты преследовал ее, словно обреченную жертву, не имеющую сил противостоять твоему безумному натиску и какому-то патологическому влечению. А когда находил лишь следы пребывания Вершителя вместо нее самой, сеял разруху, войны, эпидемии и хаос. Ты даже уничтожил Стража Сирмиллы, потому что он встал у тебя на пути. Их мир после этого быстро пришел в упадок и погиб…

– Я любил ее! – обреченно простонал вконец сломленный обвиняемый.

– Любил до такой степени, что, когда она нашла убежище в мире, почти полностью лишенном магии, отказалась от своего дара и предпочла объятия простого смертного, просто убил?

– Это всего лишь роковая случайность!

– А то, что ты не дал нам с ней даже встретиться, – тоже роковая случайность? Ты прекрасно знал, что она – моя избранная! Я сам имел глупость сказать тебе об этом!

– Если бы ты с ней встретился, она была бы потеряна для меня навсегда.

– Она никогда тебе и не принадлежала. – Свиярс печально покачал головой. – Ты гонялся за химерой собственных желаний, не допуская даже мысли, что тебя ждет страшное поражение. Она предпочла смерть твоей жестокой и эгоистичной любви. Ирина была для тебя всего лишь вожделенным призом, и чем трудней он доставался, тем сладостней для тебя становилась погоня. Ее смерть разочаровала тебя, но не остановила. Тебе нравилось чувствовать себя не просто Стражем Айдары, а всесильным вершителем судеб. Ты стал играть истинными, словно это были пешки в тобой же разыгранной партии.

– Мне нужно было забыться…

Жалкая попытка оправдаться вызвала лишь горькую усмешку у Хранителя Тайн.

– Я мог бы убить тебя еще тогда, много тысячелетий назад, но оставлять Айдару без Стража означало обречь ее на печальную участь погибшей Сирмиллы. Я предпочел больше никогда не встречаться с тем, с кем должен был вместе охранять покой и благополучие вверенного нам мира. И никогда больше не вмешиваться в жизнь смертных.

– Какого… ты тогда приперся именно сейчас?! – За грубостью Лика Справедливых скрывался отчетливо различимый панический страх. Страх перед расплатой за все прегрешения разом, страх в один миг потерять такое вожделенное и сладкое могущество, страх лишиться того высокого пьедестала, который сам же себе и воздвиг. Иинса слишком привык к безнаказанности, чтобы сразу поверить в свое окончательное и молниеносное падение.

– Неужели ты, Страж одного из самых стабильных миров, виртуозно и неподражаемо владеющий энергией информации, до сих пор ничего не понял?! – Казалось, Свиярс не верит в тупость белобрысого братца.

– Не понял чего? – Альбинос никак не мог взять в толк, где и в чем он просчитался.

– Произнеси ее полное имя. Имя, которое она носила там, где обрела свою смерть. Имя, которым хотела отгородиться от твоего поистине убийственного преследования…

– Зачем? – Иинса не привык играть по чужим правилам, и роль слепой пешки ему откровенно не нравилась.

– Просто назови имя. – В голосе Свиярса прозвучали требовательные нотки. – Ты ведь помнишь его. Слишком хорошо помнишь… Некоторые будут очень удивлены услышать его из уст самого убийцы.

Страж Айдары немного замялся, но вовсе не потому, что копался в закромах своей многовековой памяти в поисках нужного архива, а потому что сказать вслух то, от чего пытаешься убежать, оказалось довольно трудно.

– Ирина Константиновна Савельева, – наконец выдавил он из себя.

Сначала я не поверила собственным ушам, но, когда пришло осознание, что мне ничего не послышалось, мраморный пол ушел у меня из-под ног, а перед глазами все поплыло. Если бы не своевременная поддержка Стефианира, боюсь, я просто рухнула бы там, где стояла.

– Мама?! – непроизвольно вырвался у меня закономерный вопрос. – Но при чем здесь моя мама?!

Слышать такое родное и любимое имя здесь, да еще и из уст самого… кого? Убийцы?! Но почему?! Как?! За что?!

Альбинос с ужасом смотрел на меня.

– Что?! – До него тоже постепенно доходило. – Нет! Этого не может быть!!!

Я переводила ничего не понимающий взгляд с одного межмирового жителя на другого и не верила им.

– Да, Светлана, твоя мама была моей избранной и Вершителем Сирмиллы, не удивляйся, – повернулся ко мне с разъяснениями Свиярс. – Она сменила много имен, ей приходилось надевать самые различные маски, чтобы запутать следы, но, к сожалению, похоронена она в твоем мире и под именем, которое тебе так близко и знакомо. И я… я не смог ее защитить… тогда не смог. – Серебристые глаза опустились, пытаясь скрыть не столько ото всех, сколько от самого себя ту боль, которая не проходит с веками, и отвратительное чувство бессилия, когда судьба лишает шанса на возвращение утраченного.

– Но как же так?! – Я сжала пальцами виски, пытаясь хоть таким нехитрым способом удержать разбегающиеся мысли. – Мама умерла всего десять лет назад от тромбоэмболии легочной артерии, а твоя избранная – тысячелетия назад от… не знаю, от чего…

Мама… Странно, мне до сих пор казалось, что я очень хорошо ее знаю. Она всегда успокаивала, когда мне было плохо, ругала за плохие отметки в школе, настаивала на поступлении в институт, все равно какой, лишь бы было высшее образование, переживала мои неудачи и радовалась даже самым скромным моим успехам. И никогда не ругалась с отцом. Она исправно каждый день ходила на работу, готовила обед, стирала, убиралась. Она выглядела такой земной и обычной, что поверить в ее иномирное происхождение просто невозможно. Лишь однажды, незадолго до смерти, я почувствовала исходящий от нее запах горького шоколада. Довольно сильный, что удивило меня до глубины души, ведь раньше, я была уверена в этом, ее родной запах – смесь молодого мандарина и эвкалипта. «Тебе показалось», – отмахнулась она тогда от меня. Выходит, не показалось… И стихи, написанные мамой за неделю до смерти, были посвящены вот этому странному хвостатому существу, которого она ждала до самой последней минуты, до самого последнего вздоха:

Нет больше света, всюду мрак,

Меня никто, никто не слышит…

Любовь, зажатая в кулак,

Еще теплится, но не дышит.

Не согревает солнца свет,

Не холодит луны сиянье,

Закатом кажется рассвет,

А встречи – словно расставанье.

Горит на жертвенном огне,

Сгорает, в пепел превращаясь,

Та птица, что жила во мне,

Любовью гордо называясь.

Ее на жертвенный костер

Реальности жестокой прочил

Тот, кто однажды распростер

Объятья сладости порочной.

Поникли крылья, хвост облез,

Теперь уродлива и гадка,

Перед реальностью небес

Любовь не вынесла нападок.

Предсмертный стон, последний вздох…

Как мало надо ей, чтоб выжить.

Но где тот всемогущий бог,

Что смерть поможет обездвижить?

Кто остановит ход судьбы,

Миры перевернет местами

Лишь для того, чтобы смогли

Соприкоснуться мы руками.

– Кровь – настолько уникальная и изменчивая субстанция, что при наличии определенных способностей, которыми Иинса владеет в совершенстве, можно заставить ее не только остановиться, но и обрести совершенно нехарактерные для нее свойства, – пояснил Хранитель. – Тромбоэмболия – всего лишь официальный диагноз врачей твоего мира, они не умеют искать энергетические следы. Может, это и к счастью. А время не всегда прямолинейно, как вы, смертные, привыкли думать. Его можно повернуть не только вспять, но и раздвинуть вширь, закрутить спиралью и даже, если очень постараться, завязать морским узлом. Я же просто немного подкорректировал переход из одного мира в другой, позволив встретиться тем, кому суждено дать Айдаре возможность очиститься от скверны. Ведь ты вполне могла бы быть моей дочерью…

Наверное, у меня произошел какой-то сбой в работе центральной нервной системы от переизбытка самой невероятной информации и впечатлений, но меня мало того что пробило на смех, так еще я чуть не ляпнула: «Жаль, что ты не мой отец, я тоже хочу такие хвосты!».

Свиярс только головой покачал, беспрепятственно подслушав мои крамольные мысли.

– И дались тебе мои хвосты. – Легкая улыбка тронула его губы.

– Зачем они тебе? Да еще и целых три штуки? Только чтобы дырки протыкать? – размазывая по лицу выступившие от смеха слезы, я не смогла отказать себе в капельке чисто женской «логики». То есть задать вопрос, совершенно не относящийся к делу.

– Не думаю, что демонстрация настоящих возможностей некоторых частей моего древнего организма сейчас будет уместна. – Хранитель Тайн сказал это с таким серьезным видом, что у меня невольно закралось подозрение – мое любопытство вполне может выйти мне боком. – Но может статься и так, что окажется необходимой.

– И от чего это зависит?

Вот кто меня за язык тянет?

– От нового Стража Айдары. – Серебристые глаза сверкнули двумя яркими звездами в сторону Стефианира.

Мое веселье сразу как ветром сдуло.

– Я отказываюсь! – тут же последовал категоричный ответ, а у меня непроизвольно вырвался вздох облегчения.

Не знаю, чего я испугалась больше – потерять своего избранного навсегда или того, что Стеф рано или поздно станет таким же заносчивым и жестоким, как его отец, – но скребущие коготки сомнений стали для меня неприятным откровением.

– Подумай, мальчик. – Голос Свиярса обволакивал и лился сладкой патокой. – Сам факт твоего рождения ставит тебя выше остальных истинных, а сила, данная родителем, пусть и не по доброй воле, поможет обрести Айдаре небывалый расцвет и могущество. Ты можешь получить знания, доступные лишь единицам, понимание, ведущее к мудрости, возможности созидания, возносящие тебя до уровня демиургов. Разве не этого хотел ты, когда вступал в поединок с отцом, желая призвать его к ответу за творимые им бесчинства?

– Нет!

– Разве не надеялся ты встать вместо него на страже своей родной колыбели, считая себя более достойным и справедливым?

– Нет!

– Разве не хотел ты убить его?

– Нет!

– Тогда ради чего разбудил ты в себе дремлющее доселе зло, способное пошатнуть ось равновесия между мирами?

Хвостатый паразит уже не выглядел милым и дружелюбным, как в самом начале. Его пронизывающий взгляд прицельно бил по самым больным местам.

– Ради сохранения жизни своей избранной, – хлестко ответил наследник клана Зварру и осторожно оттеснил меня себе за спину. – Свою ты в свое время не сумел защитить.

– Дерзость не делает тебе чести, но правду не следует хлестать плетьми. – Свиярс скрестил руки на груди.

Я невольно залюбовалась им. Пусть невысокого росточка, но с идеально сложенной фигурой, красиво перекатывающимися при каждом движении мышцами. Сильные крепкие руки, прямая спина, скупые выверенные жесты. Даже легкий наклон головы говорит о том, что перед нами – хорошо натренированный боец, прекрасно осознающий свою власть над противником. Ему не нужно оружие, чтобы победить, его не пугает чужая сила, с которой он может легко справиться, с ним не стоит бороться, потому что право последнего удара всегда останется за ним. Наверное, именно так и должно выглядеть настоящее божество.

– Лик Справедливых убил бы его, не задумываясь, просто потому, что слишком хорошо чувствовал угрозу.

Голос Стефианира вывел меня из созерцательного настроения, но от Хранителя, как всегда, не ускользнуло мое повышенное внимание к своей хвостатой персоне.

– Основная угроза исходила от тебя, мой мальчик. Ты – главная мишень моего излишне амбициозного брата. Светлана – лишь оружие воздействия. Но как оказалось, судьбоносная. И только от тебя сейчас зависит, в какую сторону качнется ось равновесия.

– Я готов ответить только за себя, но не за деяния своего отца. – Стеф хищно оскалился, давая понять, что не позволит навешивать на себя чужие грехи. – Мне не нужна безграничная власть над Айдарой, не нужна данная от рождения сила, способная причинить непоправимый вред тем, кто мне дорог. Забери ее себе, если проблема только в этом, но не тронь того, что тебе не принадлежит!

– И ты, почувствовав свою поистине безграничную власть и превышающие все мыслимые пределы силу, готов отказаться от всего этого из-за простой смертной, пусть и ставшей инициированным вампиром? – Свиярс скептически сузил глаза, продолжая гнуть свою непонятную линию.

– Я уже сказал, что да. – Мой непреклонный вампирчик начал раздражаться. – Назови цену, мы же не на рынке торгуемся, в твою благотворительность я не верю.

– Даже если это будет твоя жизнь?

– Даже если это будет моя жизнь…

Тут уже не выдержала я. Это ни в какие ворота не лезет! Ни дать ни взять – перетягивание ведерка в детской песочнице! Только «детишкам» уже за тысячу лет перевалило, а некоторые – и того круче. И вместо песочка в ведерке жизнь насыпана. Они бы еще лопатками друг друга по голове бить начали.

– Свиярс, лапочка, – в его же духе высказалась я, – а к чему весь этот спектакль? Ты ведь все уже решил для себя. Может, достаточно играть на публику? Все давно убедились, насколько ты крут.

Уверена, что этот хвостатый иллюзионист склерозом не страдает, несмотря на более чем внушительный возраст, но разборки на высшем уровне пора прекращать. Не нравится мне все это.

– Конечно, решил. – По мне скользнули таким пронизывающим взглядом, что я невольно поежилась. – И не только я. Осталось дело за малым…

Хранитель Тайн слегка повернул голову к временно подзабытому альбиносу. Тот все так же стоял на границе света и тени, прикрывая лицо ладонью, словно видеть брата было для него невыносимо.

– Иинса, Страж Айдары и Лик Справедливых! – обратился Свиярс к своему поверженному противнику и нарочито медленно убрал свое грозное оружие сначала с шеи, а потом и от груди вконец сломленного брата. – Исшиирс марсса кшоорэсс! Шинэйр рохх прист вайрон лэйр!

При этих словах альбинос вздрогнул, как от удара хлыста, но не сдвинулся с места.

– А теперь убирайся охранять границы вверенной тебе колыбели. Пути во все материальные миры для тебя отныне закрыты, – добавил он уже на понятном языке и с оттяжкой хлестнул хвостами по черно-белому мрамору. – Все! Концерт окончен!

По залу прошелся холодный неприятный сквознячок. Стены словно зашевелились и пришли в непонятное круговое движение. Однако уже через мгновение стало понятно, что это живые татуировки Свиярса, отгородившие вампиров от эпицентра страшных смертоносных событий, возвращаются на свои законные места.

– Иинса, забери свое барахло, оно мне без надобности. – Хранитель Тайн поднял с пола появившийся словно из ниоткуда бесформенный балахон и встряхнул его. Мгла вековой пылью поднялась в воздух и устремилась к своему законному хозяину.

– Наша война еще не окончена, – зло огрызнулся Лик Справедливых перед тем как раствориться в такой родной и чуть не утерянной им навсегда тьме.

– Кто бы сомневался, – проворчал себе под нос Свиярс. – Можно подумать, я тебя плохо знаю.

Вампиры суетились вокруг тела Глафирены и с самым блаженным видом сидящего рядом с ней Вадима. Пока моего окончательно повредившегося умом мужа никто не трогал, происходящее вокруг его совершенно не волновало. Мне кажется, если бы рядом взорвалась атомная бомба, он бы даже не вздрогнул. Но как только Карилен попытался поднять тело своей отчаянной дочери, в горе-ученого словно бес вселился. Он прижал Глашку к себе так, что даже вампиры с их недюжинной силой не смогли разжать судорожно сцепленные руки обычного по сути своей человека. Да и зубами мой благоверный клацал не для простого устрашения. Прокушенные пальцы являлись прекрасным тому доказательством.

Клыкастые аборигены довольно быстро поняли, что добром забрать у этого безумца старшую наследницу клана Зварру не получится, и уже поступили вполне конкретные предложения по кардинальному и максимально кровавому решению внезапно возникшей на ровном месте проблемы, но присутствие в зале высшего божества почему-то не позволяло вампирам приступить к расправе немедленно. На нашу троицу, стоящую несколько в стороне, уже довольно враждебно поглядывали. Почему мы бездействуем?

– И что дальше? – первой не выдержала я.

Стефианир находился в состоянии, близком к прострации, поэтому каких-то активных действий от него сейчас ждать не стоило. Потеря сестры еще не осозналась им в полной мере, но уже навалилась своей опасной отупляющей тяжестью. И он изо всех сил пытался с ней справиться.

– Ничего, – равнодушно пожал плечами Свиярс. – Они сделали свой выбор, наилучший для каждого.

– Но этого не должно было быть! – мне не хотелось верить очевидному. – Почему именно так?!

Хранитель Тайн перевел на меня свои бездонные серебристые глаза.

– Ведь ты же поняла, почувствовала, что эти двое… – Он не закончил фразы, давая мне возможность самой прийти к правильному выводу.

– Были избранными друг для друга, – шепотом произнесла я открывшуюся мне вдруг страшную истину и в отчаянии схватилась за голову.

Ну конечно! Я так привыкла к запаху Вадима, что не сразу поняла, когда почувствовала исходящий от Глафирены точно такой же аромат. Один в один! То-то он показался мне жутко знакомым.

– Лапочка какая! Ты быстро учишься.

– Но как? Почему? Неужели ничего нельзя сделать?! – И я с такой надеждой посмотрела на Свиярса, что он не выдержал и отвел взгляд.

– Есть вещи, над которыми и я не властен.

– Например, смерть, – еле слышно отозвался Стеф.

– И она в том числе. А также любовь и выбор.

Я не понимала, к чему клонит хвостатое божество, но то, что последние слова сказаны не просто так, было слишком очевидно. И больно.

– Выбор уже сделан. – Мне с трудом удалось выдавить из себя эту, казалось бы, простую фразу, но свои обещания я привыкла выполнять всегда. – А любовь… она все равно останется в сердце, которое всегда с нами.

Мой избранный вампир посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

Прости, любимый, но тебе придется сегодня пережить еще одно потрясение, потому что твоя жизнь была оплачена моей свободой. Не уверена, что эта вынужденная жертва будет оценена по достоинству, но…

– Но кое-кому стоит немного помочь. – Свиярс грациозно вскинул руки.

Тело Глафирены подернулось легкой дымкой, словно на него накинули полупрозрачный струящийся саван, золотистые искры пробежали по волосам, постепенно окутывая всю призрачную фигуру и полностью скрывая ее своим сиянием от посторонних глаз. Сияние постепенно усиливалось, наливалось силой и мощью, ослепляя и пугая одновременно, а потом внезапно полыхнуло такой яркой вспышкой, что шарахнулись в стороны даже вампиры. Нестерпимый жар на мгновение парализовал все тело, лишая возможности думать и чувствовать. А потом все так же внезапно прекратилось.

Я осмелилась открыть глаза, с удивлением обнаружив себя в крепких объятиях Стефианира. Мой клыкастый избранный пытался уберечь меня и закрыть своей широкой спиной от возможной очередной божественной пакости, но, кажется, этого и не требовалось. Глафирена исчезла, а то самое яркое сияние, что так напугало всех присутствующих, сейчас переливалось червонным золотом в самом центре зала.

Свиярс, склонив набок голову, с нескрываемым удовольствием любовался своим специфическим творением, а мой благоверный удивленно и обиженно начал озираться по сторонам, не понимая, куда делась большая белокурая кукла, которую он только что держал в руках. Но тут его потускневший и почти ничего не выражающий взгляд упал на золотистую мерцающую сферу, и былая потеря оказалась тут же забыта. Теперь Вадим смотрел на новую нематериальную игрушку как ребенок, первый раз в жизни увидевший новогоднюю елку, – с восхищением, обожанием и вожделенным трепетом.

– Свиярс, что ты сделал? – почему-то шепотом спросила я.

Такой спецэффект я уже имела счастье лицезреть и даже использовать по прямому назначению. Портал! Точно такие же переливающиеся Врата открылись нам в лаборатории, когда Стефианир сделал все возможное и невозможное, чтобы вернуться домой. А мы с Вадимом провалились в него по чистой случайности.

– Случайности не случайны, – вслух пояснил Хранитель Тайн мои невольные мысли. – И будет лучше для всех, если мы отправим это гениальное чудо туда, где ему и положено быть.

– Это куда? – недовольно уточнил Веерху.

– Домой. Он же так этого хотел.

– Домой, домой, домой, – услышав такое волшебное и вожделенное слово, Вадим расплылся в глупой счастливой улыбке и шустро пополз прямо к порталу.

Останавливать его никто даже не подумал. Напротив, все дружно расступились, чтобы никакое препятствие не могло помешать убраться нежелательным и чуждым Айдаре типам восвояси. На клыкастых лицах не отразилось ни капли сожаления или хотя бы сочувствия, не пнули напоследок – и на том спасибо.

А я с грустью и какой-то непонятной тоской смотрела вслед уползающему навсегда безумному прошлому.

– Домой, домой, домой.

Профессор Назаров, ни на миг не останавливаясь, ступил в маняще поблескивающую сферу. Она заискрилась ярче, охотно принимая своего единственного пассажира, и, когда он полностью скрылся из виду, медленно распалась на сотни необыкновенно красивых радужных звездочек.

– Свиярс, ладно профессор, его не жалко, гадина еще та, но зачем ты уготовил Глафирене посмертную участь межмировых Врат? – не удержался от горького замечания в адрес хвостатого божества Карилен.

Стенать и рвать на себе волосы над телом единственной дочери и старшей наследницы клана Зварру он не стал. У вампиров, я давно заметила, к смерти вообще несколько отстраненное отношение и более философский подход. Лишь в темных глазах появилось ощущение невосполнимой пустоты и затаенной грусти.

– Пусть это станет еще одной волнующей тайной, – Свиярс ласково поманил порхающие звездочки пальцем, и сверкающий шлейф послушно впитался в подставленную мужскую ладонь, на которой тут же проступил еще один татуированный узор в виде свернувшейся клубочком кошки. – До востребования. – И он так посмотрел на Карилена, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений – этой паре еще суждено будет встретиться…

Я же, затаив дыхание, следила за свершающимся таинством, и постепенно до меня доходил его истинный смысл. Так вот откуда у хвостатого божества все эти татуировки и шрамы! Тайны! Это все хранимые им тайны! Замысловатые, непонятные, причудливые, забавные, уродливые… Какая тайна – такой рисунок и приобретает она на теле Свиярса. И все они продолжают жить, только совсем другой, неведомой живым жизнью. До востребования…

– А для мерзкого негодяя не слишком ли мягкое наказание? – снова проявил недовольство Веерху. Все никак не может успокоиться, что собственноручно не удалось запустить клыки в его подлую иномирную плоть.

– Забвение и отсутствие разума разве не самое страшное наказание для любого живого существа и в любом из миров? – Свиярс покачал головой. – Возможно, в этом его спасение. Поистине, осознавать, что твоя избранная мертва, а тебе еще предстоит прожить не одно десятилетие, а то и века, подчас хуже самой ужасной смерти. Уж я-то знаю… К тому же временной вектор в этот раз я не сдвигал, – словно между прочим простодушно заметил хвостатый интриган. Даже ножкой скромненько пошаркал для пущей убедительности.

Мы со Стефом изумленно переглянулись. Не знаю, как остальным вампирам, а нам, побывавшим в том самом мире, сразу стало понятно, что участь Вадима назвать завидной можно было лишь с большим трудом. Единственное его преимущество – он пока жив, а вот в какой виток земного времени попадет мой безумный муженек, зависит уже от каприза судьбы и исторической эпохи. Средневековье, например, не слишком жаловало сирых и убогих…

– А ты, Светлана, – Свиярс почему-то оказался у меня за спиной и понизил голос до интимного шепота, но ровно настолько, чтобы остальные тоже его прекрасно слышали, – должна научиться принимать и такие «подарки судьбы». Запомни, Вершитель – это не равнодушная тетка из загса, которая просто регистрирует браки для непонятного блага государства, и не брачное агентство, промышляющее продажей не менее сомнительных отношений. Вершитель пропускает каждого избранного через себя, через свою душу, сердце и сознание. Лишь так можно прочувствовать настоящее соединение судеб. Только перестав думать и анализировать, ты увидишь исинную искру божественного слияния. А союз с тем, кто предназначен свыше, сделает тебя сильней и чище. Кстати, Иинса до сих пор не встретил свою избранную, может, потому и бесится. Но Вершитель должен находиться там, где обитают живые души, а не становиться частью неоформленного межмирового пространства. – Лукавая улыбка скользнула по испещренным старыми шрамами губам.

– Я чего-то не понимаю или?.. – спросила я, не поворачивая головы. Ненавижу, когда говорят загадками!

– Думаю, понимание придет со временем. И с опытом. Главное, не придираться друг к другу по мелочам.

Когда я все-таки обернулась, хвостатого пройдохи уже и след простыл. Ушел, паразит, не попрощавшись. Хотя нет… попрощавшись.

Я подняла с пола небольшое золотистое перо. Вот оно, пресловутое перо Свиярса, за которым все так охотятся. И чего в нем такого? Ничем от вороньего или голубиного не отличается, разве что цветом и… «Захочется покурить – зови. Просто подуй на него», – бегущей строкой промелькнули по перышку буквы. И смайлик в конце. Да, да, такой привычный и хорошо знакомый всем любителям социальных сетей подмигивающий смайлик.

Я невольно улыбнулась. И кто после этого будет мне говорить, что у богов нет чувства юмора?

Эпилог

Глава клана Зварру стоял в чужой спальне и с недоумением рассматривал стоящее на подоконнике в граненом стакане небольшое, самое обычное на первый взгляд перо. Оно с легкостью могло бы принадлежать как вороне, так и любой другой птице, если бы не цвет. Ярко-золотистый, переливающийся, сверкающий. Неужели это и есть то самое заветное перо Свиярса, за которое многие готовы отдать половину своей собственной жизни и несчетное число чужих? Не верится. Как не верится и в то, что это перо способно наделить своего обладателя небывалым могуществом.

Когда Карилен на Совете Девяти предложил отправить племянника и эту удивительную чужачку к самому Хранителю Тайн, он не только не верил в успех задуманного им предприятия, но и сомневался, что они вообще вернутся. Пусть имя Свиярса давно перешло в разряд легенд, но путь в его запредельные чертоги всегда вселял вампирам ужас просто потому, что оттуда почти никто никогда не возвращался. Однако в свете сложившихся на тот момент обстоятельств это была единственная возможность сохранить младшему (а теперь уже старшему и единственному) наследнику и его избранной жизнь (профессор не в счет, но тут уж никуда не денешься).

Терять Стефианира второй раз было гораздо больнее, и такое непростое решение далось Карилену с трудом. Но со стороны основных кланов, по крайней мере, нападения можно было больше не бояться, вряд ли кто-то рискнет столь открыто настраивать против себя почти всех истинных и ставить шаткий мир под угрозу межклановой войны. Вампиры живут долго, но их не так уж и много. Даже Веерхи поостереглись проявлять откровенную враждебность по отношению к тем, чьей смерти желали больше всего на свете. А обретение могущества… Главе клана Зварру тогда было несколько не до этого. Хотя именно всесторонняя власть над Айдарой, на уровне самого Иинсы, могла бы разом решить почти все проблемы.

И что же? Вот она, вожделенная цель сотен сгинувших, но неотступившихся, стоит себе спокойненько на расстоянии вытянутой руки и ждет свою безответственную хозяйку. Девчонка будто специально выставила перо напоказ, чтобы желающие на халяву завладеть столь бесценным сокровищем не мучились с поисками. Глупая. Да ни один вампир не устоит перед искушением получить в свое единовластное владение этот артефакт! А тут, пожалуйста, заходи и бери. Вот Карилен и зашел… Зашел, собственно, для того, чтобы сказать этой новоиспеченной парочке избранных, что пора собираться домой. Стирх Мейлих, дабы загладить свою вину, официально пригласил их остаться на несколько дней в его землях, но теперь пришло время возвращаться. Шум воды за дверью ванной ясно дал понять, что хозяева комнаты немного заняты, а взгляд венценосного вампира невольно натолкнулся на пресловутое перо, так и манящее к себе безнаказанной доступностью. Не смог он отказать себе в удовольствии взглянуть на опасную диковинку поближе.

– Нравится? – вкрадчиво раздалось вдруг у Карилена за спиной.

И когда только чужачка научилась ходить настолько тихо, что даже он со своим отменным слухом не услышал ее шагов? Или настолько погрузился в борьбу с неимоверным соблазном, что умудрился полностью потерять бдительность? Непростительная оплошность.

– Ничего особенного, – небрежно пожав плечами, ответил глава клана Зварру.

Ага, так я ему и поверила! А у самого глаза горят, и ручки жадно к стакану тянутся.

– Не отдам. – Я упрямо поджала губы и плотнее закуталась в длинную махровую простыню. В конце концов, это мое честно заработанное!

– И не надо. – Вампир медленно повернулся ко мне и словно невзначай задел рукой импровизированную вазу. Легкое «дзынь» – и… стакан покатился по гладкому мрамору в сторону озера! Я в ужасе бросилась к окну, но, опасно перевесившись через подоконник, смогла только безвольно наблюдать, как мое волшебное во всех отношениях перышко исчезает в ненасытном нутре одной из глупых рыбешек. Причем вместе со стеклотарой!

Осчастливленный неожиданной подачкой черс сначала довольно клацнул зубами, явно выпрашивая добавки, а затем с легким хлопком рассыпался золотистой пылью над поверхностью воды. Сверкающие частички тут же подхватил порыв ветра и унес высоко в небо.

– Карилен, что ты наделал?! – в отчаянии простонала я, с трудом осознавая факт безвозвратной утраты столь нужного мне проводника.

– Извини, Светлана, я не нарочно, – повинился бессовестный кровосос. Почему бессовестный? Да потому что в его голосе не прозвучало ни единой нотки раскаяния, да и возможность поймать перо раньше, чем оно упало, у него имелась!

– Оно было моим единственным поставщиком сигарет! – мне с трудом удавалось сдерживать слезы обиды. В этом дурацком мире с табачными изделиями большая напряженка по причине их полного отсутствия. Что я теперь делать буду?

– Курить вредно, – с легкой усмешкой напомнил Карилен.

Тоже мне, Минздрав с клыками выискался! Желание срочно наябедничать оказалось просто нестерпимым.

– Сте-э-эф! – отчаянно позвала я, но наследник клана Зварру, частично одетый, и так уже стоял в дверях ванной, с самым невозмутимым видом вытирая полотенцем мокрые волосы. – Стеф, твой дядя скормил перо Свиярса этим чешуйчатым идиотам!

Оставшиеся черсы, судя по довольно сильному плеску за окном и долетевшим даже до нас нескольким каплям темной воды, кажется, на обзывательство всерьез обиделись. Мало того, что их товарища по плавникам в порошок стерли, так еще и унижают незаслуженно. Но мне сейчас было не до рыбьей сентиментальности и чувствительности.

Почти целую минуту мой крик души самым наглым образом игнорировали, а потом…

– Туда ему и дорога, – спокойно отозвался мой кровожадный избранный, вешая полотенце на шею, и обменялся с дядей понимающими взглядами. – По крайней мере, тебя теперь убивать почти не за что, и я смогу спать спокойно. А курить действительно вредно.

– Ах спать спокойно он собрался… – Возмущению моему не было предела. У меня тут горе вселенское – уникальный артефакт уничтожили (где я теперь сигареты брать буду?!), а этот… этот… упырь ни малейшего сочувствия не проявляет!

– Хорошо, хорошо, – тут же пошел на попятную Стефианир, даже ладони поднял в примиряющем жесте. – Спать спокойно рядом с тобой в ближайшую пару-тройку тысяч лет у меня не получится. Но имей в виду, во всем остальном я прав!

– Поверь, Светлана, так будет лучше. – Карилен поспешно спрятал клыкастую улыбку в кулак, но глаза остались предельно серьезными. – Для всех.

Я смерила заговорщиков максимально презрительным взглядом, воинственно подтянула сползающую с плеча простыню и гордо удалилась обратно в ванную. Молча. Еще и дверью демонстративно хлопнула.

Нет, я уже не злилась. Понять, что пытался донести до меня Стефианир и чем продиктованы действия Карилена, было нетрудно, я об этом неоднократно думала. И даже сама хотела предложить избавиться от божественного подарка, потому что как хорошо его ни прячь, обязательно найдется тот, кто отыщет, воспользуется и устроит очередной вселенский переворот. Нужны Айдаре такие «развлечения»? Вряд ли. А тут – нет артефакта, нет соблазна, нет подлым интригам.

Но меня-то могли сначала спросить!

В романе использованы стихи автора.

Content

Елена Никитина
Чего хотят вампиры

Часть первая Человек для вампира друг, товарищ и корм

Часть вторая У вампиров свои причуды

Часть третья Есть ли у богов чувство юмора

Эпилог