Маргарита Южина

Пёс, соединяющий сердца

Глава 1. Собака бывает кусачей

Он все-таки встретился с ней! Лицом к лицу. Он – весь такой мягкий, безобидный, скромный поклонник Чингисхана, с исторической брошюрой в руках, а она – худая, костлявая, в черном капюшоне и с косой наперевес. Лев Венедиктович Мышкин сидел на скамеечке в парке. Блаженно сомкнув очи, он самозабвенно вдыхал весенний кислород и поглаживал рукой драгоценную брошюрку.

– Слышь, мужик, ты живой или помер уже? – раздался рядом незнакомый голос.

Мышкин вздрогнул и разлепил веки. Над ним нависла его Смерть.

– Я… живой, – пролепетал он побелевшими губами. – А что – мне уже пора? Вы за мной?

– Да на кой ты мне сдался, такая гиря? Сидит он, глазки закатил, а я тут убирай потом за ними, – недобро отозвалась костлявая. – Бутылки подбери за собой, вон сколько пивных-то накидал.

– Это не я, – слабо запротестовал Лев Мышкин, потом опомнился и решил уточнить: – Вот вы подчеркнули, что я вам не сдался, следовательно, я еще не сейчас с жизнью расстанусь, я правильно понял? Знаете, уж очень не хочется… того… умирать в расцвете сил и творческого потенциала. Или мы перед смертью все равны?

Отчего-то этот невинный вопрос костлявую разгневал.

– Да с ума вы все посходили, что ли? И этот туда же! – метнула она парочку молний взором. – Ну ладно начальник, он у нас идиот полнейший, так он хоть деньги платит, а ты-то куда? Тоже меня в Смерти записал, изувер! Не смерть я, ясно? Обычная работница парка! Но если еще слово скажешь, могу и грохнуть! Да что ж такое-то? Ну хоть бы кому-то в голову мозги вложили!

Мышкин покраснел. И в самом деле, чего это он? Обычная женщина… не совсем еще даже старуха.

– А чего ж вы с косой-то по парку шарахаетесь? – неожиданно для себя накинулся Лев Мышкин на работницу. – Главное, ходит еще, интеллигентных людей пугает! Нарядилась не поймешь во что, косу схватила, а потом обижается еще… Чего тут косой делать-то? Еще вон и травка… не вылезла совсем.

Женщина уже собралась уходить, но развернулась к Мышкину, сузила глаза и с обидой выдала:

– Косу я домой тащу, потому что мне ее мой начальник выдал. У всех уже давно газонокосилки, а этот скупердяй на мне экономит! Узнал, что я умею косить, вот и… Да еще дружок его приезжал, увидел меня с косой и тоже Смертью назвал, придурок. Ох уж они повеселились! А поскольку наш-то безголовый, новых шуток сам вовек не изобретет, так он теперь каждый год меня в косаря определяет… А вы вот если интеллигентный человек, так могли бы и промолчать, на кого я там похожа!

– Я б и промолчал… Но страшно ж, когда тебя хоронить приходят. И капюшон у вас еще такой… подходящий.

– А капюшон, между прочим, к плащу пришит! – снова ожесточилась женщина. – И я этот плащ покупала на распродаже! Всего за триста рублей, понятно?! А другого фасона не было! Да я и не думала, что у вас у всех башка съедет! Убирай бутылки, говорю!

– Я не пил и ничего убирать не буду, – гордо дернул круглым плечиком Мышкин и поднялся, чтобы степенно удалиться, но женщина вдруг стала сама подбирать бутылки и швырять их под ноги Мышкину:

– Ах не будешь?! Не пил, говоришь? А как тебе на трезвую голову чушь всякая в башку залезла? А ну подбирай бутылки!

Мышкин решил настоять на своем, поэтому пригнул голову и быстро побежал к остановке, подальше от сумасшедшей бабы.

Лев намеревался дома насладиться грустью по поводу вырождения женщин как нежных и податливых личностей, но не получилось. Дома его ждала Татьяна, родная сестрица. А значит, надо было готовиться к двух-, а то и трехдневному воспитательному процессу.

Вообще, сначала жизнь буквально засыпала подарками Льва Венедиктовича. Родился он в полной семье. Старший братец Юрий везде прокладывал братишке дорогу своими кулаками, сестрица Танюша опекала его по женской линии, матушка сдувала пылинки, а батюшка попросту махнул рукой. Лева без особого рвения окончил школу, поступил в медицинский институт с маминой помощью, а через год его отчислили за неуспеваемость. Впервые семья Мышкиных была близка к тому, чтобы наказать повзрослевшего дитятю суровым выговором. Мама всю жизнь мечтала рвать людям зубы, пока, правда, только доработалась до звания старшей медсестры. Отец даже во сне видел себя урологом, что не помешало ему до сих пор работать в ЖКХ. Юрий вообще умудрился жениться на зубном протезисте, а Танюша с детства примеряла на себя белый халат. Впрочем, кем быть, она так и не определилась. Одним словом, вся семья уже видела Льва как минимум зав. хирургическим отделением! И такое разочарование! Конечно, они негодовали. И Леве не избежать бы семейного порицания, если бы он не тряхнул вихрами и не открыл страшную тайну – это не его отчислили! Это он сам бросил ненавистный вуз! И бросил не просто так, а во имя испепеляющей любви! К истории. Конкретно Льва Мышкина интересовал Чингисхан. И Лев Мышкин еще создаст труд, который войдет в учебники, а семья… что ж, ей останется только гордиться.

Семья смирилась. Маменька даже принялась суетиться и устраивать младшенького ребенка в институт на исторический факультет, но Лев только высокомерно намекнул, что и сам может изучить интересующий предмет. И издаст свой труд тоже сам. А в это время… в это время он может трудиться. Чтобы не быть обузой для родителей.

Родители смахнули слезу умиления и усадили Левушку за книги. Много ли ребенку надо? Неужели ж они не прокормят будущего светилу? А работа… работа подождет.

Так проходили годы. Юра давно женился, и у него подрастали две вредные дочери, которые за своим языком никогда не следили и могли ляпнуть что в голову взбредет.

Уже и сестрица Танюшка вышла замуж и родила двух сыновей. Парни были воспитаны чудесно. Они никогда ни в чем не упрекали дядю Леву, потому что у них было кого упрекать – их родной папаша постоянно устраивался на работу, но долго нигде не задерживался, интересовался политикой, вышивал крестиком, вел домашнее хозяйство и прочно сидел у жены на шее. Сама Танюшка моталась в Китай и обратно, привозила недорогие шмотки и продавала здесь уже задорого. Уставала ужасно, но мужа не прогоняла – еще и домашнее хозяйство она бы не потянула.

Так все и продолжалось, и всех такая жизнь устраивала, если б в очередной день рождения Левушки, тридцать пятый по счету, за столом, где собралась вся большая семья, восемнадцатилетняя вредина – племянница Юлька – не ляпнула:

– Ну все, дядь Лева. Теперь ты уже старый, тебя и вовсе никто в мужья не возьмет.

Ее сестрица Светка глубокомысленно пожала плечами:

– Да нет, может, кто еще на квартиру позарится. Бабушка же ему все отпишет.

У бабушки после таких слов вытянулась шея, и кусок рыбы затормозил где-то в районе кадыка. Валентина – мать этих свиристелок – только восхищенно посмотрела на дочурок и заявила Юрию:

– Вот, все же дочери пошли в мою родню. Они не будут молчать, всегда прямо, не в бровь, а в самый глаз так и метят!

Валентине перечить не осмелились, она была протезистом. А вот на Юрия накинулись.

– Чего это Левушку в мужья не возьмут? – возмущенно выкатила глазки маменька. – Вон… Кольку и то подобрали! А у него всю жизнь руки кривые! И ничего! Танюшка его и кормит, и поит, и одевает!

Колька, то есть Танюшкин муж, в это время как раз осушал стопочку, когда до него дошел смысл.

– Эт-то я чего ж – хуже вашего Левика, что ль? – попытался сообразить он. – И… Значит, меня Танюшка одевает? Да еще и кормит, да? Да ваша Танюшка не знает, с какой стороны холодильник открывать! Кормит она!

– Чего ты сказал? – поднялась Танюшка. – Я не знаю?! Да потому что у меня времени нет по холодильникам лазить! Я как… как… как крыса какая-то все время – туда-сюда, туда-сюда, и все в дом! А ты…

Впервые в степенном семействе Мышкиных разразилась шумная ссора, которая закончилась весьма неожиданно – Левушку решили женить.

Лев, между прочим, внес и свои коррективы – он возжелал работать. Да! А потому что, как выяснилось, у него даже не было компьютера! А без него даже думать нечего, чтобы написать какую-то там книгу! А тем более прославиться историческими трудами. И пойдет, наконец, работать! И сам будет распоряжаться своими деньгами.

Такого решения от младшего Мышкина никто не ожидал, поэтому все воззрились на Левушку в молчаливом уважении.

А уже на следующий день отец пришел с радостным сообщением – в мужское общежитие требуется комендант, и Левушке там будет самое место.

– Пап, а в женском общежитии комендант не требуется? – поинтересовалась Татьяна, которая держала руку на пульсе семейных событий.

– В женском коллективе ему не продержаться, – вздохнул отец. – Сожрут. А вот в мужском… Главное, следить, чтобы туда женщины не просочились, а то такие дрязги начнутся…

– Лева! Будь хорошим мальчиком, не слушай папу! – тут же возразила маменька. – В мужском общежитии довольно часто бывают женщины! К тому же такие, какие тебе не пара. Я устраиваю тебя санитаром!

Лева согласился, но на следующий же день пошел и устроился туда, куда взяли.

Первый шаг к перемене судьбы был сделан, и женская половина Мышкиных кинулась продолжать начатое. Танюша всерьез занялась поиском невесты, а маменька… Та пошла еще дальше. Взвесив все плюсы и минусы своего сыночка, она решила, что дело с женитьбой пойдет гораздо веселее, если у мальчика будет своя квартира. Но поскольку их трешку ни на что достойное она поменять не смогла, то решила поменять мужа. Как-то очень удачно организовалась небольшая ссора, в результате которой маменька Мария Лукинична рассорилась с папенькой – Венедиктом Наумовичем, и не успел тот одуматься, как она уже сосватала его своей подруге – Елизавете Аркадьевне. Елизавета Аркадьевна была дамой с причудами, носила летом огромные шляпы с букетами по полям, а в зимнее время украшала себя вязаными шапочками с медвежьими ушками. Однако избранница имела просторную квартиру и большое желание выйти замуж. Как выяснилось позже, Венедикт Наумович терпеть ненавидел Елизавету Аркадьевну, мало того, он ее боялся, но маменьке каким-то волшебным образом удалось соединить эти две судьбы. Сама же Мария Лукинична, в срочном порядке просмотрев все личные дела пациентов своей больницы, выбрала для себя отставного прапорщика с межпозвоночной грыжей и неплохой жилплощадью. Она убедила бывшего вояку в том, что только она может составить счастье всей его жизни. Странно, что он об этом до сих пор не догадался. А если он и сейчас этого не поймет, то ему в старости некому даже позвонки будет вставить на место.

Как бы там ни было, родители разъехались по новым жилищам, а Левушке досталась трехкомнатная квартира. На которую тут же позарились братик с сестричкой. Оказалось, что им совершенно некомфортно жить в своих квартирах и надо срочно расширяться. Но Мария Лукинична грозно сверкнула очами и строго сообщила, что никакого расширения в ближайшее время не предвидится, а уж потом… после… старшенькому сыночку достанется квартира прапорщика, она уже над этим поработала, а вот Танюшке посчастливится жить в квартире Елизаветы Аркадьевны, тем паче что той все равно скоро в психиатричку. Детки примолкли, радужные перспективы успокоили их пылкие желания, а Левушка остался один. Кстати, жена нашлась сразу же, как стало ясно, что Лев Венедиктович единственный владелец хором. Правда, продержалась она недолго. Только Танюше стало известно, что невеста срочно вызывает к себе мать, а там уже и брат на узлах сидит, как обнаружилось, что жена Левушку не любит, а посему – нет ей места в славной семье Мышкиных. С большим трудом удалось установить прежний статус холостяка и отстоять драгоценные метры.

И вот теперь, спустя десять лет после тех событий, Левушка, то есть Лев Венедиктович Мышкин, исправно похаживал на работу, а в квартире они проживали вдвоем. С котом.

Кот был роскошный, раскормленный, с невероятно богатым хвостом и самомнением. Звали его, конечно же, Чингисханом. Лев Мышкин купил специальную шлейку и некоторое время даже выгуливал его в парке. Но после того как на парочку кинулась здоровенная собака, Чингисхан вспрыгнул к хозяину на темя и оттуда по-своему начал проклинать и собак и хозяина, прогулки было решено прекратить.

Льву и Чингисхану никогда не было скучно вдвоем. Во-первых, они не слишком любили шумных гостей, а во-вторых, вдвоем они бывали редко. Сразу же после того как Лев Мышкин остался один, выяснилось, что сестрице после своих поездок очень нужно хотя бы денек отдохнуть. Чтобы никто не лез с расспросами, не заставлял стирать-гладить, не просил денег и чтобы можно было расслабиться на полную катушку. Поэтому Танюшка сразу после прибытия из Китая оседала у Левы дня на два, а то и три. Пока ее домашние думали, что она в командировке.

Братец, как выяснилось, тоже очень нуждался в отдыхе. Его обе девицы выскочили замуж и проживали теперь с мужьями у родителей. Такого напряга Юра пережить был не в состоянии. А потому раз в неделю исправно ссорился с супругой и отбывал на релаксацию, то есть к брату.

И вот сейчас, когда Лев после утренней встречи с недоброй женщиной собирался все рассказать Чингисхану и закручиниться, выяснилось, что кручиниться ему будет помогать еще и сестра Танюшка. А это было уже совсем не то, и неприятную женщину из парка пришлось просто выкинуть из головы.

Людмила Максимовна Бурова сидела за столом, уплетала магазинные пельмени и жаловалась сыну:

– Нет, Ром, ну как не ругаться-то? Ведь этот наш олух собрал всех работников, и завтра они переезжают на месяц работать в частном хозяйстве!

– А тебя опять не взяли? – озабоченно спросил сын.

– Уже третий год не берут, Рома! Третий! – выливала обиду женщина. – А ты знаешь там какая техника? Там же руками и делать ничего не надо! Все тебе вспашут, все разметят, ходи только да тюльпанчики в дырочки тыкай! И туда – всех! А здесь на весь огромный парк оставили только меня да еще инвалида нашего, деда Яшу. Чего мы вдвоем наработаем-то?

– Ты бы сходила, объяснила бы.

– Я сегодня ходила. Так наш начальник, балбес, выкатил на меня свои глазки поросячьи и заблеял: «Лю-юдмила Ма-аксимовна! Вы нам всю производственную атмосфэ-эру портите! На работу надо идти как на праздник! Возьмите косу и ступайте». Вот хотела бы я на его атмосфэру посмотреть, когда б он вручную, косой, весь этот парк выкосил!

– Мам, а чего ты домой-то косу притащила?

– Так мне удобнее, сразу из дома в парк, а то еще за косой заезжать…

– Бросала б ты эту работу, мам, – посоветовал сын уже в который раз. – Ну что мы – не проживем, что ли?

– Проживем, – кивнула мать. – Но только мы и с этой-то работой едва концы с концами…

– Мама! Ну ты ж постоянно сидишь в Интернете! Найди себе там работу, сиди дома, будешь только деньги получать. Ну чего ты, правда, как смерть с этой косой таскаешься. Смотри вон, опять похудела!

– Ладно, – кивнула мать. – Вот месяц доработаю и уволюсь.

– Опять месяц?

– Зарплату получу и сразу же подам заявление, – быстро проговорила мать и перевела разговор на другую тему. – Вы сегодня у нас ночуете с Леной или дома?

– Дома, Лене завтра на работу рано, отсюда далеко. Мы уж в субботу приедем, помыться да постирать. А сейчас я уже собираться буду. Пока доеду…

Сын поднялся и вышел из кухни, а мать только подавила вздох.

Ну и как ей бросать эту работу? Ромка вот учился, работал, а потом…

Вообще, сыном своим Людмила гордилась. Учился он у нее всегда хорошо, до девятого класса вообще четверок не было. Окончил школу без троек, поступил в пединститут на информатику. Окончил, устроился по специальности, в школу. А потом как голову снесло. Оказывается, мальчик ее всерьез увлекается рэпом. И, видимо, какие-то у него особенные способности обнаружились, потому что Ромка вдруг стал встречаться с телевизионщиками, выступать на сценах города, а недавно и вовсе сообщил, что его приглашают в Питер. Глаза у сына так горели, что мать не смогла даже напомнить – а чего с работой и как с деньгами-то? Но сын об этом заговорил сам. Сказал, что поедут они вместе с его девушкой Леной, места забронировали организаторы, а им и надо-то всего ничего. Сын съездил, выступил на каком-то конкурсе, и понеслось. Теперь его ждал Новосибирск, потом Нижний Новгород. И везде конкурсы, выступления, а денег… Денег у парня, конечно же, не было. С прежней работы он уволился, кому же нужен такой учитель, а на новую устраиваться он боялся. Боялся, что не отпустят. Нет, он хватался за любую работу, безвылазно делал какие-то сайты, дизайнерские обработки, у матери денег не просил, но и стабильного заработка не было.

Может быть, и надо было на сына надавить, нажать, напомнить, что он кормилец, а больших денег на этом поприще заработать ох как трудно. Может быть… Но только не могла Людмила наступить на горло сыновней песне. Или треку, как у них правильно называется.

Вот и получается, что работу ей сейчас ну никак нельзя бросать. А начальник… Да пусть он себе смеется, не плачет же. И ничего страшного, что она людям смерть напоминает, она ж у них жизнь не забирает, а уж если у нее плащ такой, так… Скоро лето, она и вовсе без плаща ходить будет.

Вечером она и совсем успокоилась и уже писала своим подружкам в Интернете, как сегодня какой-то колобок спутал ее с самой Смертью! Барышни в Интернете в основном торчали незамужние, поэтому тут же посыпались шутки на тему «Ну и не выпускала бы его живым!», «Колобок в хозяйстве тоже сгодится», «Надо было его до дома проводить, болезного».

Утром Людмила и вовсе забыла про плохое настроение. На улице бушевала весна, солнышко припекало вовсю и, не робея, намекало, что пора бы и окна вымыть. Только Людмиле было не до окон. Она сегодня сознательно решила на работу выйти попозже, немножко задержаться. Ну вот и чего она вчера страдала? Захотела выйти позже и вышла, все равно начальство никогда их не проверяет. Да и нет сейчас у нее никакого начальства, все оно уехало на частный заказ, поэтому, если совсем по совести, Людмила и вовсе могла не выходить. Но… Но как же не выходить-то? Она ж не лодырь какой.

Уже к обеду Людмила Максимовна выполнила все, что сама себе и наметила, – убрала главную аллею, а теперь сидела в тенечке и пыталась расслабиться. Но вот расслабиться не получалось. В глаза то и дело лезли пластиковые бутылки, блестящие упаковки от чипсов и сигаретные пачки. А потому выглядела со стороны женщина странно. Она сидела на скамеечке под раскидистым деревом, вытянув ноги, и беззаботно вертела головой. Потом взгляд ее останавливался, шея вытягивалась, затем следовал резкий прыжок до скомканной бумажки, мусор резко хватался, бросался в мешок, и женщина снова плюхалась на скамейку и вытягивала ноги.

Нет, все же она здорово устала. Надо просто пять минут посидеть и ни о чем не думать. Пять минут…

Но даже этих пяти минут отдохнуть не получилось. До Людмилы вдруг донесся грозный рык собаки, потом визг уже другой, поменьше, потом мальчишеский задорный голос, снова рык, лай…

– Да что ж они там делают-то, в самом деле? – насторожилась она. – Опять, что ль, кабанов без намордника выгуливают?

Она поднялась, взяла свой мешок с мусором, метлу и направилась на шум.

То, что она увидела, заставило ее забыть и про отдых, и про работу.

В темном углу парка к старому дереву была прочно привязана маленькая серая собачонка. Собака металась на веревке, а рядом мальчишка лет четырнадцати травил на бедную псину могучего кобеля! Кобель никак не хотел рвать тщедушную собачонку, только рычал и уворачивался, но мальчуган щедро награждал пинками здоровенного пса и буквально швырял его на собачонку.

– Фас, я сказал! Фас! Гурон, скотина! Получай! Фас! – Мальчишка снова от всей души пнул здоровенную собаку. – Убью, гад!

– Ах ты ж сволочь! – метнулась на мальчишку Людмила и со всей силы долбанула молодого дрессировщика вдоль хребта черенком от метлы. – Ты ж фашист проклятый! Ты что же придумал, нелюдь?! Да я тебя…

Мальчишка взвыл от неожиданности и боли.

– А-а-а!! Па-а-ап!!! Помогите! – со страхом заорал он, а потом вдруг сообразил. – Гурон! Фас!

Мощная собака повернулась и с рыком кинулась на Людмилу.

Людмила боялась собак. Ну а кто ж их не боится? Но сейчас отчего-то она про страх совсем забыла.

– Уйди! – грозно крикнула она псу и двинула метлой по морде. – Пшел вон!

Пес ошалел от такой наглости, но больше кидаться не решился – опустился на зад и теперь удивленно смотрел то на своего хозяина, то на орущую тетку.

– А ну, мерзавец! Быстро забирай собаку, и чтобы я тебя больше никогда не видела! – не успокаивалась Людмила. – Это как же у тебя сердце-то не дрогнуло, паршивец ты эдакий?! Пошел отсюда, говорю!

«Паршивец», видимо, кого-то ждал, потому что повертел головой, увидел, что подмога не спешит, и, швыркнув носом, полез отвязывать маленькую собачонку. Та при его приближении задрожала, как будто к ней подключили ток.

– Не трожь собаку, ирод! – рявкнула Людмила.

– Это моя! – со злобой сверкнул на нее глазами мальчишка. – Грушей зовут.

– Так что ж ты, паразит, на свою собаку этого своего… Гудрона травил? – не поверила Людмила.

– А чего? – вытаращился парнишка. – Мне папа специально купил. Сказал – Гурона будем для боев готовить, он еще молодой. А на этого, на Грушу, притравливать станем. Груша ж дворня! Мы его так и назвали специально, ну типа, чтоб по нему долбили.

– Я сейчас тебя Мячом футбольным назову! – рыкнула Людмила и прищурила глаза. – Папа, говоришь… Так вот скажи своему папе, что я… Я… Я на него натравлю этих… которые детей отбирают. Органы опеки, вот! Нечего нам фашистов воспитывать. Иди отсюда! Никакой Груши ты не получишь! Это… это моя собака! Да и этого кобеля отобрать надо… Он умнее тебя… И если еще раз… Пошел отсюда!

Мальчишка не стал выслушивать весь монолог. Он рявкнул на своего большого пса, поддернул его на поводке и быстро пошел из парка.

Людмила подошла к маленькой привязанной собачонке. Увидев приближающегося человека, та вжалась в землю, сильно-сильно затряслась и уставилась на Людмилу глазами, полными ужаса.

– Вот нелюдь… – тихонько бормотала Людмила, отвязывая собачку. – Не бойся, маленький, не трясись… Я не обижу. Ты это… не смотри, что я на смерть похожа, я обычная тетка, правда, не бойся… И не отдам тебя им. Мой будешь… я тебе даже на подушке разрешу спать… Как тебя звать-то? Ага… Груша… Сам он груша недоделанная…

Людмила отвязала собачку и взяла ее на руки. Тут же на ее плаще появилась небольшая лужица, а собачонка затряслась еще больше.

– Вот изверги, – негромко проворчала Людмила. – Это как же надо животину запинать, чтобы она мочилась от страха, когда ее на руки берут… М-да… Ну все, не бойся… Кто ты?

Людмила поправила собачку, а заодно и попыталась разглядеть – кого спасла.

– Да ты мальчик! Ну и хорошо, пойдем домой.

Чтобы несчастный пес успокоился, Людмила завернула его в плащ, прижала к себе и подалась к дому. В конце концов, она может сегодня и вовсе не выходить больше на работу, кто ее искать станет? А вот этого кроху надо уносить поскорее, а то… кто знает, вдруг и в самом деле папаша этого недоросля нагрянет. Нет, сама Людмила его не боится, но чего лишний раз пса травмировать, вон его как колотит.

Лев Венедиктович спешил в Сбербанк по производственным делам. Спешить он не умел в принципе, просто опаздывал. А потому решил сократить свой путь, пройти через парк, была у него там своя заветная тропинка.

Он уже дошел до середины тропки, когда увидел, как молодой юноша привязывает небольшую сгорбленную собачонку к старому дереву. Рядом переминался с лапы на лапу пес бойцовской породы.

– Ух ты, как не повезло-то… а вдруг сорвется… – тихонечко охнул господин Мышкин и решил затаиться.

Спрятавшись за еще голыми, но густыми ветками какой-то поросли, Мышкин, кажется, даже перестал дышать. Однако мальчишке с собаками было не до него. Парень уверенно привязал собачонку и принялся травить на нее свою большую псину.

– Ну ты посмотри, что делает, – покачал головой Мышкин. – И куда только родители… ой-ей-ей! Так она ж ее загрызет! Ну надо ж, какие дети злобные-то растут! А парнишка-то… как будто лицо знакомое…

Издалека было плохо видно, но голос мальчишки доносился отчетливо, движения… А вот он и сам повернулся… Определенно, Мышкин его знал. Видел раньше.

– И где же я этого звереныша видеть-то мог? – ломал себе голову Лев Венедиктович, боясь высунуться из-за дерева.

Неожиданно картина сменилась. Какая-то женщина теперь лихо дубасила мальчишку… попало и собаке. Так их! Ха! Да отчего ж это «какая-то»?! Это ж… Это ж она – Мышкина Смерть! Ну то есть та тетка, которая ему вчера настроение испортила! Ага, значит, бродит, костлявая! В смысле, работает. В парке. Молодец, не обманула.

Женщина ловко расправилась с мальчишкой, те удалились, и Мышкин мог передохнуть.

– Фу ты… все равно почти опоздал… Неужели придется бежать? Какой ужас…
Он потрясся по своей тропинке, оглядываясь – не вернется ли мальчишка с собакой. Очень бы не хотелось с ними встретиться. Такой и на человека собаку натравит как нечего делать. И все же – откуда у него такое знакомое лицо?
Потихоньку собака успокаивалась, и, когда они подошли к дому, любопытная морда уже выглядывала из плаща, и даже хвост не трясся от страха.

– Ну вот, здесь ты будешь жить, – сообщила Людмила, когда они пришли домой. – Только… Парень, больно ты грязный. Надо тебя помыть, не возражаешь?

Парень наверняка и не знал, как это – возражать. Все время, пока новая хозяйка мыла его в ванне, он стоял не шелохнувшись, и только глаза были от страха как блюдца.

Людмила мыла собачонку теплой водой, бережно намыливала бока детским мылом, раздвигала шерстку и вдруг вздрогнула – под шерстью вся шкурка бедняги была в шрамах. Некоторые были еще совсем свежие – розовенькие, где-то даже еще коросты не отпали, а некоторые уже затянулись. А пес даже не шевелился, когда она их рассматривала. Боялся, видать, как бы хуже не было.

– Ох ты, горе-то какое… – печально вздохнула Людмила. – Как же тебе жилось-то, бедолага? Что ж такого сделать-то надо, чтобы пытать тебя каждый день? Ну все, все прошло… я тебя травкой сейчас ополосну… заварила специально…

Она осторожно мыла собаку, а сама не уставала что-то приговаривать, поглаживать, причмокивать и даже изобразила урчание довольной собаки, чтобы не слишком боязно было новому жильцу. Но тот все равно не мог успокоиться, пока Людмила не вытащила его из ванны, не завернула в теплое полотенце и не села с ним на диван, подальше от страшного санузла.

– Смотри-ка, да ты беленький весь! Какой ты хорошенький стал! – приятно удивилась она, когда песик немного осмелел и вылез из полотенца. – Шерсть-то у тебя как запушилась! И хвостишко вон какой веселый! Ну вылитый белый медвежонок! Ты у меня будешь Мишкой! Как тебе? Нравится? Мишка! Мишка!

Собака внимательно смотрела на новую хозяйку, вертела головой и пыталась сообразить – чего нужно этой странной тетке? Не выкинет ли? А злых собак здесь нет? Или опять привяжет к дереву и приведет сильного брата?

Ничего такого не намечалось, и пес довольно тявкнул. Тихонечко и радостно. Просто показал голос.

– Нравится! – обрадовалась Людмила. – Кличка новая нравится, да? Ну и правильно! Какая ж ты Груша! Ты даже не Аграфена! Ты ж мальчик! Мишка!.. Мишенька, пойдем я тебя… Ух ты, а покормить-то и нечем… Ну извини, я ж не знала, что ты у меня появишься. Я быстро сейчас, ага?

Людмила быстро собралась и схватила кошелек.

– Мишка! Я быстро, ты без меня не скучай.

От ее бурной деятельности новый жилец на всякий случай спрятался за диван. Нет его, пусть она одна пошумит, а то какая-то она… сильно радостная. С чего бы? Его вон маленький хозяин так радовался, когда сильный брат больно прикусывал за лапу или спину… Интересно, а сейчас кто будет кусать? Сама тетка, что ли? Пусть попробует достать сначала.

Людмила и в самом деле отчего-то была радостная. Ну да, такая мелочь – спасла маленькую собачонку. Да пропади этот Мишка, никто б даже и не оглянулся… А может быть, уже и пропадал, вон он какой забитый весь… А сейчас у него будет другая жизнь! Да, не вырезкой его кормить будут, конечно, но и голодать она ему не позволит. Ничего, выживут как-нибудь. Зато живой и здоровенький будет. И страх этот… Не будет этого страха. Она никому его не даст обижать! Это теперь ее собака!

– Девушка… мне корм. Собачачий, пожалуйста, – важно заявила она в первом же зоопавильоне, который ей попался. – На цену можете не смотреть, у меня есть деньги. Правда, совсем немного, но на собаку не пожалею.

Девушка, услышав про деньги, весьма оживилась.

– Как вам повезло! – закатила она глаза. – Вы даже не представляете, как вам повезло! Буквально семь минут назад нам привезли изумительный собачий корм! «Мой любимый Бобик» называется. Из сплошного мяса!

– Точно! – фыркнула девушка, которая выбирала пищащую игрушку. – Из мяса любимого Бобика.

Людмила насторожилась.

– Женщина! Ну что вы слушаете? – возмутилась продавец. – Там обыкновенное мясо! Не из Бобика! Там натуральное соевое мясо!

– Нет, слушайте, – повернулась девушка к Людмиле. – Вот я никак понять не могу, ну неужели вам свою собаку не жалко такими отбросами кормить? У них потом из-за этих некачественных кормов летят печень, желудок, камни образуются, болячек куча!

– Жалко! – испуганно выпучила глаза Людмила. – Я не буду отбросами. Я просто… Собаку подобрала… Маленькую… На нее собак травили, больших… а вот… чем ее кормить, не знаю.

– Вот сволочи, – скрипнула зубами девушка. – Вы, если не знаете, тогда лучше купите риса, разварите его как следует, добавьте мяса и овощей. Это куда полезнее будет. А потом почитайте чего-нибудь…

– Я в Интернет залезу, – пообещала Людмила.

– Очень хорошо, там много групп, вам расскажут, – кивнула девушка. – А эти корма не надо. От них только вред.

– А этот корм можете купить для той собаки, – вклинилась продавец. – Которая на вашу собачку рвалась. Пусть у нее желудок скрутит.

– Спасибо, – строго посмотрела на нее Людмила. – Только та собака… Она тоже не виновата, что у нее хозяин фашист.

– А вы для хозяина купите! – не сдавалась барышня за прилавком. – Хотя… что ж я говорю… он, наверное, есть не станет.

– Да уж, наверное, – кивнула Людмила и обратилась к незнакомой девушке: – А скажите, пожалуйста, мне мисочку здесь можно купить или…

– Мисочку можно и здесь, – улыбнулась девушка. – Даже две. Еще одну для воды. А еще – поводок, ошейник и… у вас собака большая? Может быть, намордник взять?

– Нет, какой ему намордник, он у меня… ну вот такой примерно, – показала Людмила себе по колено. – Маленький.
– Надо же… и на такую кроху пса травили, – всхлипнула девушка-продавец и даже подарила Мишке две списанные игрушки – у них выпали пикалки.

Глава 2. Трус, Балбес или Бывалый?

Домой Людмила торопилась. Ее ждал Мишка, его надо было покормить, а она еще и кашу не сварила. Кашу… Туда, сказали, надо мяса купить, а у Людмилы на мясо как-то уж совсем… не было у нее пока денег на мясо. Вот в павильончике посмотрела на цены, на несколько пакетиков бы хватило, а вот мясо… Ну ничего, она сейчас забежит к соседке, перезаймет. А сейчас надо домой. Мишка и просто рисовой каше рад будет. Она с морковочкой ему сварит, с капустой…

– А! Это вы?! – вдруг прямо над ухом раздался мужской голос.

Людмила даже вздрогнула от неожиданности.

Перед ней стоял вчерашний колобок и сверкал белозубой улыбкой.

– Ну да, я… а чего случилось-то? – насупилась она, ожидая очередной неприятности.

– Да ничего, собссстно… – помялся колобок. – Я просто хотел спросить… собачонку-то вы куда дели?

– Ка… кхм… какую собачонку? – прищурилась Людмила.

Да уж, в их районе новости разлетаются, как пыль со шкафа, не успеешь дунуть. Она еще и каши Мишке не сварила, а уже все знают, что у нее собака. Небось нажаловался мальчишка отцу-то. Отобрать хотят.

– Какую собачонку? – уперла она руки в бока. – Нет у меня никакой собачонки! Путаете вы что-то!

– Я и не говорю, что она у вас, – замялся мужчина. – Просто я видел сегодня, как вы собаку у хулигана отбили. Маленькая такая собачка была. Серенькая.

– Беленькая она, – зыркнула на колобка Людмила и вдруг презрительно хмыкнула. – Видели, говорите… А чего ж вы сами-то не отбили? Или ждали, пока бабы… коня на скаку остановят?

Мышкин покраснел. Ему почему-то и в голову не пришло отбивать. Мальчишка-то с собакой же был! А чего у той на уме, кто ж ее знает. Может, она кусаться вздумает!

– Я… понимаете ли, я на автобусе ехал, – проблеял Лев Венедиктович. – А так-то бы я! Да я… ха! Вы меня еще не знаете!

– На автобусе? – не поверила Людмила. – Да нет там никаких автобусов. Врете вы все. Трус.

– Я трус? – задохнулся от гнева Мышкин. – Да хотите я… Я сейчас… Пойдемте!

Он вдруг решительно схватил Людмилу за руку и потащил к ларькам.

– Что это вы хватаете-то меня?! – запоздало возмутилась Людмила. – Куда вы меня тащите? Ну что за мужик пошел?! Как увидят приличную женщину, так себя в руках держать не могут! Я никуда с вами…

И она вдруг замолчала. Колобок притащил ее в мясной павильон.

– И чего? – еще не понимала она.

– А ничего, – браво усмехнулся тот. – Вот вы говорите, что я трус, а я… Выбирайте вашей собаке любую кость! У меня хватит смелости оплатить все! В пределах трехсот рублей.

Людмила вырвала руку и быстренько выбрала кусочек говядины на косточке, потом еще супового набора взяла, потом подумала и… взяла полкило фарша. Ничего, пусть платит за свою трусость.

Колобок рассчитался и с видом победителя взглянул на Людмилу.

– Знаешь, – поспешно упрятывала в пакет мясо Людмила Максимовна. – За кости заплатить большой храбрости не нужно. А вот то, что ты трус!.. Эта собака могла погибнуть, понимаешь ты?

Колобок сник. Выйти победителем не получилось.

– Из-за таких, как ты, и совершаются все зверства, – ворчала женщина, направляясь к выходу. – Вот тебя бы так – рвали зубами!

Он вспомнил! Он наконец вспомнил, где видел этого мальчишку! Точно! Он приходил вставлять зубы к Валентине, к жене брата, а у нее сидел этот пацан, она ему рот осматривала. Вообще-то Валентина детей не смотрит, но отец мальчишки был постоянным, очень состоятельным клиентом Валентины, и отказать ему она не смогла.

– Женщина! Я знаю, кто над собакой издевался! – крикнул Лев Венедиктович, но в магазине уже никого не было.

– Она ушла пять минут назад, – с сочувствием пояснила продавец. – А кто издевался? Над какой собакой?

– Это уже неважно, – дернул подбородком Мышкин и поспешил выйти.

Вот все же какая неприятная тетка! Каждый раз, когда он ее встречает, у него портится настроение. Вот ведь, поди, идет сейчас домой, тащит полный пакет его мяса, а сама думает про него всякие гадости. В частности, что он трус. А он и не трус вовсе! Хотя… Ну а что такого? Не каждый бы взял вот так и кинулся геройски псину защищать. Она вот кинулась, она молодец, а он не кинулся… Ну и не молодец он, да и все! А то сразу – тру-у-ус…

И все же настроение куда-то улетучилось. Хотелось подвига. Вот никогда не хотелось, а тут чего-то… прямо даже под ложечкой засосало где-то в области желудка.

– Ничего, сейчас я к невестке Валентине наведаюсь, – решил Лев Венедиктович. – Заручусь проверенной информацией и… и смело выдам все этой тетке!

Он уверенно повернул к автобусной остановке и через несколько минут уже выходил перед большим зданием стоматологии.

Валентина принимала очередного посетителя, когда к ней в кабинет влезла голова родственника.

– Лев, не отвлекай меня, садись вон на то кресло и открывай рот, – железным тоном продиктовала Валентина, не отрывая рук от какого-то визжащего инструмента.

– Валентина, я, собссно…

– Я сказала – рот открывай! Для осмотра! Та-а-ак… а теперь плюньте. Не в меня! Розочка, открой рот Льву Венедиктовичу!

К Мышкину тотчас же подскочила шустрая девица в голубеньком халатике и уверенно дернула его за челюсть.

– Да что ж вы произвольничаете? – возмутился было он, но девица дернула за челюсть сильнее, и он смирился.

Валентина уже закончила истязать пациента и сейчас рассыпалась перед ним в любезностях:

– Я вас умоляю! Такие зубки сохранить до ваших преклонных годов! Пардон… а сколько вам лет? Нет-нет, денюжку в кассу не надо, я сама ее отнесу, а вы… я вас буду ждать завтра, у нас еще четверочку надо подремонтировать, пятерочку и семерочку… и сверху всю челюсть и здесь вот тоже… Господи, да у вас все зубы вываливаются!

Проводив клиента, Валентина спешно подошла ко Льву Венедиктовичу.

– Так… ну и чего у нас? Опять кости грыз? Я ж тебе строго-настрого запрещала грызть кости! Ты ж не кобель! Вообще ни разу! Ни в каком смысле!

– Аыыои… – пытался что-то возразить Лев, но его не слушали.

– Ну да, вон тот под удаление… – вздохнула Валентина. – Лева, ты ж знаешь, я не рву зубы! Я… как ты себе представляешь, чтобы я их рвала? Розочка, отведи его к Худорукову… Лева, рот не закрывай.

Мышкин вдруг отчетливо сообразил, что сейчас его будут лишать зубов, оттолкнул руку невестки и вскочил с кресла:

– Не сметь! Не сметь выдирать нужные мне части организма! Я вообще! Вообще не за этим пришел!

Валентина вздернула бровь:

– Тебе не хватает денег? Вот правильно мне Светка говорила, ты еще начнешь высасывать наш семейный бюджет!

– Твоя Светка… я ей… – забубнил Лев, но вовремя опомнился. Вот наговорит он сейчас нелицеприятностей про племянницу, а Валентина никакой информации не выдаст, та еще Кэт! – Валя… я вот все мечтал спросить – а кто этот мальчик, который у тебя зубы лечил?

– Мальчик? – вытаращилась Валентина. – А я разве лечу зубы? Тем более мальчикам? Это была моя девическая мечта, но в реальности ко мне приходят только старики, да и то за вставными протезами!

– Валя! Ты бы его не приняла, но с ним был его папаша, боров такой… ну толстый еще такой! – пытался напомнить Лев. – Ты еще смеялась, что он надувной матрас напоминает!

– Валентина Семеновна, это он, наверное, про Курищева говорит, – догадалась помощница Розочка. – Вы его всегда матрасом называете.

– Курищева? Ивана Феликсовича? Матрасом? – возмутилась Валентина. – Какие глупости! Он и вовсе на матрас не похож! Совершенно… ну так только… со спины…

– Валя, а у этого Курищева собака есть? – нажимал Лев.

– У Курищева? Собака? – не переставала таращить глаза Валентина. – Зачем ему собака? У него жена есть. И сын. И сеть магазинов строительных материалов. Куда ему еще собаку?

– Есть у него собака, – снова влезла Розочка. – В прошлый раз, когда он с сыном приходил, сынуля тут такой рев поднял, а Курищев смеялся, говорил, чтобы не будоражил район, а то пес спасать прибежит и всей клинике крышка. Разорвет.

– Значит, точно он… – прищурился Лев Мышкин. – Он достоин мести.

– Я не поняла… чего он достоин? – обернулась к нему Валентина. – Мести? Ну, миленький мой, если мстить всем, кто нашу клинику разорвать хочет!

– Нет-нет, я не про него, – испуганно заморгал Лев Мышкин. – Я так поинтересовался. С целью расширения кругозора. Очень хочется знать в лицо героев нашего времени.

Валентина тяжко вздохнула:

– Да уж… это герой, а не то что вы с твоим братцем – зарплата «схватить и плакать»! А еще на посторонних баб заглядываются! Я ему говорю, Розочка, слышишь? Говорю Юрке своему… Куда вы, бабуля? У меня перерыв! Подождите за дверью!

– Валя, – снова напомнил о себе Мышкин. – А вот какие у него магазины? Где?

– У кого? У моего Юрки?

– У Курищева этого!

– А-а… так прямо напротив твоего дома один выстроили.

– Это точно его магазин? – засомневался Лев.

– Кого «его»? Юрки? – точно курица, вертела головой Валентина.

– Точно, его, – опять ответила Розочка. – Я там его видела. Хотела себе краску купить, балкон покрасить, так он, паразит, морду набок отвернул, сделал вид, что меня не знает. Ну я и не стала у него брать, все равно там дорого.

– Розочка! Вы золото! – расцвел Лев.

– Так женитесь, – легко пожала плечиками Розочка.

Лев Венедиктович глупо заморгал, потом улыбнулся:

– Гы-ы… ну что вы! Разве ж я посмею! – буркнул он и выскочил за двери. – Бабуся! Ваша очередь!

Людмила размазывала по собачьей миске рисовое месиво и сокрушенно качала головой.

– Госсподи, это как же это есть? Мишенька, может быть, тебе сюда хоть веточку петрушки для красы положить?

Мишенька с интересом наблюдал за ней из-за стула.

– Правильно, толку-то от этой петрушки… все равно у меня ее нет, – вздохнула Людмила и выставила миску на пол. – Все, Михаил, ешь!

Тот не шелохнулся.

– Ешь! Там мясо и рис, все собачки так кушают, мне девушка говорила, – попробовала убедить собаку Людмила.

Тот поглядывал на миску, на хозяйку, но из укрытия не выходил. Людмила забеспокоилась.

– Ты… ты почему не хочешь? Тебе меню не нравится или ты… или у тебя болит что-нибудь? Тот псина тебя прихватил все же, да? Дай-ка посмотрю…

Людмила на четвереньках полезла под стул, пытаясь выудить собаку. Не тут-то было. Едва хозяйка до него доползла, как Мишка спокойно передвинулся на другое место и с удивлением наблюдал за поползновениями дамы.

– Ну иди сюда… Мишка… Миша, я тебя только посмотрю! Ну вот ведь какой, а…

Так и не поймав собаку, Людмила вылезла из-под кухонной мебели и пошла к телефону – звонить Лене, девушке Романа. Лена всегда была заядлой кошатницей, собачницей, голубятницей и любительницей всякой живности.

– Леночка! – через минуту уже кричала Людмила в трубку. – У меня горе! Мишка не хочет есть! Нет, Мишка – это не мой супруг, с чего бы? Это моя собака! Лена, ну почему я купила себе сразу же и овчарку? Это… такая… Я ее нашла. Это долгая история. Вы приедете, и я вам расскажу. А он теперь не хочет есть! И что делать? Лена… не надо приезжать… нет, приезжайте, только…

Людмила прислушалась – из кухни доносилось аппетитное чавканье. Она тихонько заглянула на кухню – ее питомец увлеченно ел кашу, ни на кого не обращая внимания. Вот интересно, как неприятно смотреть, когда чавкает человек и насколько уморительное зрелище, когда это делает собака. Пес подошел к поглощению пищи со всей ответственностью. Даже глаза прищурил.

– Лена, – шепотом проговорила Людмила в трубку. – Он ест… Я отошла, а он ест. Я уже поняла, что он меня боится. Я не буду ему мешать… А когда его выводить? Ему же… у него же нужды какие-то там имеются, лапу задрать или еще чего… Хорошо… Хорошо.

Лена быстренько проконсультировала Людмилу о том, как себя вести с собакой в первое время, и пообещала сегодня же приехать. Новоявленная собачница передохнула и смиренно уселась на диван. Ничего, если песик ее боится, она и здесь посидит, пусть он поест…

Неизвестно, сколько времени прошло, но Мишка решил, что в доме никого нет, и осторожно вошел в комнату. На диване, выпрямив спину, положив руки на колени, восседала Людмила.

Видимо, пес удивился. Он сначала уставился на новую хозяйку, потом склонил голову на левый бок, на правый и неуверенно вильнул хвостом.

– Нет, если ты не поел еще, то я подожду, – пожала затекшим плечом Людмила. – Мне ж торопиться некуда, а ты… может быть, тебя еще и голодом морили?

Собака, выгнув спину, прижав уши, подошла к женщине и забила хвостом.

– Ты… это ты спасибо говоришь? – тихо спросила Людмила. – Ты выпрямись, чего ты весь… скукожился? Я тебя… я тебе за ушком почешу, вот чего.

Она осторожно почесала ему за ушком, потом погладила спинку, шею. Собака понемногу оттаивала. Она даже плюхнулась на пол и подставила живот для поглаживания.

– Вот надо же… и бьют вас, и собаками травят, а вы все равно людям верите… – вздохнула Людмила. – А знаешь чего? Я тебе ведь игрушки еще купила! Ну не купила, мне просто дали. Даже не дали, а специально подарили для тебя! Пойдем, покажу!

Она достала из пакета игрушки, которые ей передала девушка-продавец, и разложила перед собакой. Песик уже не боялся Людмилы, но на игрушки смотрел с недоумением. Осторожно их понюхал и отошел.

– Ты не умеешь играть? – догадалась Людмила. – Давай я тебя научу. Смотри, вот берешь этого бегемота в зубы и… смотри, так его! Вот так его!

Для полной наглядности Людмила сама схватила бегемота в рот и попыталась с точностью произвести все собачьи движения. Мишка смотрел внимательно, потом вдруг тявкнул и начал прыгать вокруг Людмилы.

– Ага, понял, да? А теперь давай сам!

Она бросила резинового бегемота, но Мишкин интерес тут же угас.

– Чего? Не научился еще? Давай учиться…

Они носились по комнате – Людмила на четвереньках, с бегемотом в зубах, а рядом припрыгивал и заливисто лаял песик.

– М-да, а у вас не скучно, – раздался с порога голос.

Людмила выпрямилась. В комнате стояли Рома с Леной и едва сдерживали смех.

– Так это я собачку играть учу… не умеет она… он, – смущенно поднялась Людмила. – А вы проходите. Мишка! Миша! Это мои дети, познакомься.

Мишка снова спрятался, но теперь не испуганно, а скорее для порядка.

– Ой, какой он хоёсынький, – сразу же засюсюкала Лена. – Беленький какой, славненький…

– А был серый, я его недавно помыла, – гордо сообщила Людмила.

– Зачем? – с укоризной взглянула на нее Лена. – Собака и без того перенесла стресс, новый дом, новый хозяин, а вы ее…

– Это он, Мишка, – поправила Людмила. – А от нового хозяина он не стрессует уже. Потому что старый на него большого пса травил. Да я вам сейчас все расскажу, пойдемте, чаю попьем.

– Пойдем, мам, – согласился сын. – Только ты сначала… умойся.

– А чего это? – не поняла мать. – Брезгуешь, что с собакой играла? Так я умоюсь, конечно, но… Ты б еще после этого ванну мне предложил принять! Какой ты у меня, Роман, бессердечный, оказывается! Вот не думала я, что…

– Мам, куда тебя несет? – усмехнулся сын. – Не брезгую я, только…

– Вы в зеркало посмотритесь, – тихонько посоветовала Лена.

Людмила направилась к зеркалу. Возле рта у нее откуда-то возникла чернота. Прямо как будто она землю пригоршнями ела.

– Ой, что это? – перепугалась женщина. – Надо же… помаду не ту купила, что ли? Так я помадой-то…

– Это вы от бегемота покрасились, – кивнула на игрушку Лена. – Он темно-серый, почти черный, а вы его в рот…

– Вот заразы! – прищурилась Людмила. – Такую пакость людям в зубы… собакам в зубы суют! Это еще хорошо, что я этого бегемота таскала, а если б Мишка?

Рома и Лена переглянулись.

– Ну все, – вздохнул сын. – Пропала мать.

– Да, – улыбнулась Лена. – Похоже, мы ее потеряли. Теперь в голове только собачки, косточки, кофточки для любимчика…

– А я, Лен, мечтал замуж ее выдать, – покачал головой сын.

– А я вас просила – родите мне внуков! – слабо отбивалась Людмила. – Так вам все некогда, вот и… А про замужество чтобы я не слышала! Попадется такой вот, как у Мишки бывший хозяин! Давайте я вам все по порядку расскажу. Садитесь за стол.

Лена посмотрела на часы.

– Нет, поедемте в больницу, – вдруг заявила она. – Вам обязательно нужно сначала в больницу. Мы еще как раз успеем.

Людмила гордо вытянула шею.

– Вот не думала я, дети мои, что спасти собачку от издевательств – это признак слабоумия! Я считаю себя вполне…

– Мама, в ветеринарку, – прервал ее напыщенный диалог Роман. – Может быть, Мишка чем-нибудь болен и ему нужна помощь.
– Да и от глистов его протравить нужно. И от блох, – тараторила Лена. – А про сумасшествие… Ой, вы же знаете, тетя Люда, я давно уже с ума сошла. Собирайтесь. Мишенька, сейчас поедем в больничку, сейчас нам тетя даст вкусные витаминчики… А где у Мишеньки ошейник? Кстати, тетя Люда, с ними нельзя сюсюкать, они от этого на шею садятся… Мишута, а где у нас поводочек?
Поздно вечером Людмила переписывалась со своими интернет-подружками, а у ее ног клубком лежал Мишка и спокойно дремал.

– Перестал бояться, – довольно улыбалась Людмила. – Мы с тобой славно будем жить… Завтра вот на работу вместе пойдем, ты весь день бегать там будешь. Но на поводке. Не обижайся, Михаил, только на поводке. У нас там знаешь сколько больших собак носится! Знаешь, как они кусаются? У них такие зубы! Хотя… Ты знаешь…

Сейчас с ней переписывались Дашенька и Вика. Обе дамы были одиноки, обеим было чуть за пятьдесят, только Дашенька одна тянула пятерых детей, а Вика тянула пятерых родственников. Дашеньку уже давно обеспечивали взрослые и весьма успешные сыновья и дочки, а вот мужья ее не обеспечивали никогда. Поэтому к мужчинам у нее было негативное отношение. Вика же умудрилась так и не выйти замуж, сидела с утра до позднего вечера на работе, приходила и кормила троих престарелых тетушек, маменьку и сестрицу, которая в свои шестьдесят затесалась в старые девы. Ни одна из женщин этого рода официально не была замужем, а многие даже и не познали мужского поцелуя на своих губах, оттого в их роду мужчины считались презренным недоразумением природы.

И все же как-то так получалось, что все разговоры дам крутились возле этого недостойного пола. Вот и сегодня, стоило Людмиле только написать, каким образом у нее появился Мишка, как тут же загорелись огоньки – подруги выражали свое негодование по поводу этих существ, имя которым Мужчина.

«Мне сегодня один звонит и звонит, – писала Дашенька. – И прямо в двери! Какой наглец! Дескать, я его комнату залила! А сам! Весь сухой! Ведь ясно же – врет! Я даже разговаривать с ним не стала! Ну вы меня знаете, я ж не стану с этими мужиками разговаривать в принципе! Я вот так прямо перед ним двери захлопнула и только потом пошла из ванной воду вычерпывать!»

«Ты, Дашенька, просто железная леди! – восхищенно отвечала Вика. – А я б так не смогла. Я б… Я б вот так вот и прыгнула ему на шею! И как давай бы я ему волосья драть! А потому что нечего заигрывать с серьезными женщинами! Знаем мы, что у них на уме!»

«Это точно, я так сразу и сообразила, – быстро строчила Дашенька. – У него на уме только одно – денег занять! Паршивец!»

«А мне, представляете, девчонки, этот Колобок еще и деньги дал, чтобы я мяса Мишке купила, – удалось вклиниться Людмиле. – А я… Вот прямо смотреть не могу! Трус! Еще с мясом этим! Но пришлось взять. Нечего ему эти белки одному жевать. И так толстый!»

«Люд, а чего – он в самом деле толстый?» – спрашивала Дашенька.

«Да круглый весь какой-то».

«Ну и что, – тут же ответила Вика. – Вон сколько артистов толстых, и ничего. Живут же как-то. Их еще красивыми считают».

«А мне так и вообще кажется, что в мужчине должно быть много весу, – рассуждала Дашенька. – И мясо купил – значит, добрый… Люд, а ты его пригласи в ресторан! И я приеду. Я ему так вот прямо и выскажу, какой он негодяй!»

«Даша, как же ты приедешь, ты ж в другом городе живешь!» – напомнила Людмила.

«Вот, Люда, знаешь, за-ради того, чтобы плюнуть этому гаду в физиономию, я никаких денег не пожалею! Тем более чего от меня к тебе ехать-то? Одна ночь на поезде! Утром к тебе приехала, в ресторан сходили, а вечером… Да там уж видно будет. Кстати, у этого твоего толстуна есть квартира?»

«Откуда ж я знаю», – ответила Людмила, весьма озадаченная таким напором.

«Да! Люд, точно! Пригласи! Я тоже ему скажу! Я тоже приеду. Мне тоже ехать недалеко, всего сутки, но… – быстро подключилась Вика. – Но что ж это, человек столько живет, а всей правды о себе не знает. Прямо в эту субботу и приглашай».

«Вика, ты в эту субботу не можешь, – напомнила Дашенька. – У тебя у какой-то тетушки день рождения. Но это ничего. Люд, я говорю, это ничего. Приведешь его, а я… Ну что ж, я его одна отругаю. Вы ж меня знаете, я ругаться-то всегда за милую душу. Так что…»

«А вот будто бы без меня у этой тетушки день рождения не наступит! – не соглашалась Вика. – Куплю всего на стол, а сама скажу, что у нас корпоратив. Делов-то!»

«Ну зачем же? – упиралась Дашенька. – Не стоят эти мужики того, чтобы мы из-за них своих близких бросали в такой серьезный день! Вот не стоят!»

«И я об этом ему скажу!»

«Девочки, погодите, – писала Людмила. – Он еще, может быть, женат. Я ж не знаю».

«Не может он женатым быть, – здраво рассудила Дашенька. – Женатый бы никогда не додумался мяса в подарок купить. Короче, Люд, назначай свида… время, я приду».

Людмила еще немного постучала по клавишам, потом отключила компьютер и улеглась спать. Завтра опаздывать не хотелось. Не привыкла она.

Мишка сначала свернулся клубочком на коврике возле кровати, потом посидел, подумал и прыгнул к Людмиле на кровать.

– Вот и правильно, – одобрила та. – Все избалованные собаки всегда так делают. А ты у меня чем хуже? Хотя… На всякий случай знай – я резко осуждаю такой поступок. Прямо-таки возмущена. Спи.

Она лежала с открытыми глазами, перебирала руками шелковистую Мишкину шерсть и впервые говорила не сама с собой:

– Вот эти девчонки, Миш, они такие странные… Сами все время пыхтят, что про мужиков слышать не могут, а ведь только о них и говорят. Просили, чтобы я этого колобка в ресторан пригласила. Хм… Откуда у меня деньги на этот ресторан? И с какого перепугу я буду его звать туда? А! Для Дашеньки же… Нет уж! Решили, что мужикам бой, значит, нечего потом белыми простынями махать… Миш, про простыни это я так, образно… В смысле, что мы не сдадимся, правда же?

Утром Людмила проснулась от слабого попискивания. Она открыла глаза.

На полу перед ее носом на задних лапах сидел Мишка и тихонько поскуливал.

– Миш, ты чего? – не сразу сообразила Людмила. – Тебе скучно? С тобой поиграть надо, что ли?

Заметив, что хозяйка разлепила очи, песик важно потрусил в прихожую.

– Мишка, ты гулять хочешь?

Слово «гулять» собаке, видимо, было знакомо, потому что он стал припрыгивать, юлить возле ног Людмилы и явно звать на улицу.

– Ну погоди… Дай я себя хоть в божеский вид приведу… – неторопливо направилась в санузел Людмила и тут же вылетела из него пулей.

– А! Тебе ж в туалет надо! – догадалась вдруг она. – Ну чего ж ты сразу не сказал-то? Все, идем! К черту макияж и завитые локоны. Тем более что я и так никогда не крашусь.

Они вылетели из подъезда метеорами, и Мишка поднял лапу возле первого же куста.

– Ну вот, я уже научилась понимать собачий язык, – хвалила себя Людмила.

Мишка же одарил ее таким взглядом, будто говорил: «Правильно, пока чуть не сделал на кровати лужу, так ты и не поняла!» Но очень скоро Мишке стало не до Людмилы. К ним легкой рысью приближался здоровенный дворовый пес рыжей наружности.

Людмила знала всех псов своего двора, да и не своего тоже. Работая в парке, она постоянно встречалась с этими четвероногими, даже подкармливала их каждый раз в новом месте. Так Лена сказала. Она говорила, что в одном месте собак кормить нельзя, они очень быстро к этому месту привыкают и начинают его охранять, то есть кидаться на людей. Людмила это хорошо запомнила, поэтому каждый день она носилась с пакетиками отходов по всем углам, чтобы собаки не вздумали огрызаться на прохожих. И псы место не знали. Зато очень хорошо узнавали саму Людмилу и находили ее, где бы она ни была.

Сейчас пес подбежал к Людмиле, но, увидев маленькую собаку, настороженно отвел уши назад и остановился. Мишка же и вовсе сжался в комок.

– Федор, познакомься, это Михаил, – важно проговорила Людмила. – Михаил, это Федор. Драться не рекомендую, у вас разные весовые категории. Федька, ты подожди немножко, мы сейчас в парк пойдем, вот туда тебе еду и вынесем.

Федька зевнул и устроился спать прямо под раскидистым кустом.
– Вот и правильно, – облегченно выдохнула Людмила. – Вы оба бедолаги, чего вам делить?

Глава 3. Безумство храбрых

На работу Людмила тоже отправилась с Мишкой. И чего парень будет сидеть дома один, когда в этом парке гуляют все, кому не лень. Пусть собачка воздухом дышит.

Она даже не подозревала, какой интересной может быть ее осточертевшая работа! Сначала они с Мишкой, как и положено, сгребали старую траву. Сгребала, конечно, Людмила, но Мишка важно выхаживал тут же, на поводке, и старательно обнюхивал каждую травинку. Работал! Потом вдалеке показалась семейная пара, которая выгуливала собачонку, похожую на крошечного оленя. Собачонка увидела Мишку и сиганула к нему со всех лап. Мишка насторожился. С одной стороны, ему так хотелось поноситься с этой веселой собакой, а с другой… А вдруг она драться собирается? Чего это она так обрадовалась? И вообще, а вдруг это кобель? Это ж надо драться! А драться Мишка не любил. Он уже хорошо познал силу зубов.

– Миша! Смотри, какая девочка! – подзадорила Людмила и отпустила с поводка Мишку.

Собаки принялись весело носиться по всему парку. Людмилу вдруг охватила тревога. Это хорошо, что парк у них огорожен, но ведь собаки могут и через прутья проскочить, тут такие прутья – мужики во хмелю пролезают, чтобы до входа не переться! А уж на дороге страшно представить!

– Мишка! – позвала Людмила.

Парень вдруг немедленно забыл, как его теперь зовут, и счел нужным на крики не отзываться.

– Мишка! Миша, иди ко мне! Быстрее, иди сюда! – кричала Людмила.

– А он у вас не слушается? – подошла семейная пара. – Вам надо серьезно заниматься.

– А мы и будем заниматься. Серьезно, – буркнула Людмила. – Только я еще не успела его натаскать, мы всего два дня с ним знакомы.

– Тогда вам его нельзя с поводка спускать ни в коем случае, – покачала головой женщина. – Вон, глядите-ка! Больших вывели. И конечно же без намордников!

Людмила обернулась. Чуть в стороне важно вышагивали три пышные тетки, похлопывая себя по толстым ляжкам поводками, а их собаки уже вовсю неслись к маленькому Мишке и его подруге.

– Убью гадов! – вдруг скрипнула зубами Людмила и рванула к Мишке.

Она неслась по парку, как большая страшная птица – худая, длинноносая, с развевающимися, точно крылья, полами плаща.

Пес в это время сам заметил больших собак, испуганно крутанул головенкой, заметил несущуюся Людмилу и… припустил к ней. Он знал ее только второй день, но уже понимал – эта нелепая, смешная тетка его обязательно защитит.

Он успел! Она подхватила его на руки, когда большие псы были уже в трех шагах. Схватила, спрятала на груди, закрыла плащом и от испуга закричала звериным рыком:

– Ррразоррррвууу!!!

Псы в растерянности остановились. Людмила нашарила ногой старую ветку, как же хорошо, что она еще не успела убрать эти срезанные ветки!

Быстро подхватив орудие защиты, она пошла в атаку:

– А ну пошли отсюда! Пошли, я сказала!

– Давайте я жестяной банкой… погодите-ка! А ну пошел! – неожиданно пришел на помощь хозяин собачки-олененка. Сама собачка лихо нарезала круги по всему парку, и тяжелые овчарки за ней попросту не успевали.

– Иди, давай отсюда! – наступала Людмила.

– Жынщина-а… – неторопливо подошла к ним хозяйка одного из псов. – А вот палочкой ны мою собачку ни надэ… Чвой-то вы размыхались тут?

Она даже говорить ленилась, и слова у нее были тягучие и нудные.

К этому времени подтянулись и ее подруги.

– Прям от этих шавок деваться некуда, – заворчала одна, пытаясь поймать скачущего пса. – Распустили тут всякую мелочь!

– Слушай… – прошипела Людмила, крепче прижимая «мелочь» к себе под плащом. – Я здесь работаю, ясно тебе? И… И завтра же начну штрафовать всех, кто выгуливает здесь своих собак!

– С себя начни, работница, – перекривилась третья хозяйка псов.

– Главна, Рича хытел тока паиграть… – пожимала здоровенными плечами первая дама.

– Знаешь… – не могла успокоиться Людмила. – Моя собака наигралась уже с такими зубами. Я его… Я его вчера вон от того дерева отвязала… На него собаку травили! А я отобрала! А теперь твой! Поиграть несется!

Женщины переглянулись. Им все же удалось изловчиться и посадить своих собак на поводок, и теперь слушали Людмилу с открытыми ртами.

– Серьезно, что ли? С ума сойти! – сокрушались женщины.

– Это ж что за люди такие? – покачал головой хозяин «олененка».

– Да нелюди это, – поддержала его жена.

– А-а, тык эта Гурон, наверна… – вдруг выдала первая женщина. – Не, ну а чиво? Все он правильно делаит. Он собаку для боев купил, а на ком его натаскивать-та?

Ее подруги вдруг обернулись к ней с ненавистью:

– Чего – совсем уже?! Для боев! Это ж чтобы они себя разорвали, собаки, да?! А Гурон, между прочим, вообще добрый был, а его сейчас запинают, на собак натаскают, и все! Наших уже не отпустишь! Ты чего думаешь-то?!

– А где живет этот Гурон? – спросил мужчина.

– А я-та откудава знаю? – вытаращилась хозяйка овчарки. – Мы просто так… ходили вместе с собаками… Ой, и вот эта собака с нами ходила!

Она увидела, как из-за пазухи Людмилы высунулась испуганная морда Мишки, и ткнула в него пальцем.

– А чей-то вы ихнюю собаку стащили?

У Людмилы вдруг в голове мелькнула страшная догадка.

– Играли, говоришь? А на эту вот «ихнюю» собаку своих псов вместе травили? Ну?

Видимо, вместе, потому что толстая тетка вдруг молчком потянула своего пса и, не сказав ни слова, подалась к выходу из парка.

– Вот сволочь! – запыхтели ее знакомые. – И ведь с первого раза не скажешь!

– А вы… Вы спасли эту кроху? – спросила вдруг у Людмилы одна из хозяек овчарок.

– Да, – кивнула Людмила. – Эту спасла… А вот Гурона, его бы тоже как-то…

Женщина восхищенно смотрела на Людмилу, а потом не выдержала:

– Вот, вы знаете! Вы… вы вот такая смелая и добрая! И это ничего, что вы страшненькая, правда же? Главное, душа у вас…

– Ой… – как от зубной боли поморщилась Людмила. – Вам вообще рот нельзя открывать. Из вас такие глупости выскакивают! Хотя… да, душа у вас тоже ничего.

Разошлись новые знакомые довольные друг другом.

Людмила спустила с рук Мишку, и тот теперь, весело помахивая хвостом, бежал впереди, указывая дорогу домой.

– Надо же, запомнил! Мишка, ты у меня вундеркинд! Вот другого слова просто не подберу – вундеркинд! Если б ты знал, как я напугалась этих псин! Вот прямо все коленки стали какие-то… нет, сначала-то я ничего не поняла, только видела, что тебя хотят сожрать, а вот потом напугалась от всей души!

Мишка, негодник, поворачивался к хозяйке и смотрел с таким видом, будто говорил:

– Ой, не понимаю я вас, человеков. И чего бояться-то? Ну подбежали бы, я бы их за нос тяпнул, какие проблемы? Эх, храбрости б вам…

Они уже почти вышли из парка, когда Людмилу окликнули.

– Женщина! Женщина! – кричал чей-то мужской голос.

Сначала она даже не подумала, что зовут ее, но уж потом сомнений не осталось.

– Женщина с собакой! Худая такая! Как моя смерть! Женщина, остановитесь, пожалуйста!

Она обернулась. Мишка натянул поводок и выразил немедленную готовность вцепиться в ногу наглеца.

К ним навстречу торопился… Колобок!

– О боже мой, а я думала, кто-то стоящий… – вздохнула Людмила. – Что вы хотели, потенциальный покойник?

– Какой я, простите, вам покойник? – подошел к ним Лев Венедиктович и немного обиделся.

– Так вы ж меня постоянно своей смертью кличете.

– А если вы по-другому не отзываетесь, – пробурчал Лев и тут же заблестел глазами. – Я же вас специально сегодня ждал! По парку хожу и ищу вас, представляете!

– А у вас больше никакой серьезной работы нет? – пристально посмотрела на него Людмила. – Быть может, вы где-то устроены, вас на рабочем месте заждались?

Мышкин весело хихикнул.

– Да никто меня не ждет, что вы! У меня такая работа… Короче, чем меньше я нахожусь на месте, тем меньше жалоб… Начальство даже специально посылает меня куда подальше!

– Я понимаю… – сочувственно смотрела на него Людмила, следя одним глазом за Мишкиным поведением. Пёс деловито бродил возле ног незнакомца и пристраивался поднять лапу на его брючину. – Миша! Прекрати!

– Да, собачку это… попридержите, я их… это… – осторожно переступал с ноги на ноги Мышкин. – Нет, я совсем не трус, но вот с собаками. Видите ли, у меня кот!

– Понимаете, мы сейчас домой направлялись, – напомнила Людмила. – У нас по расписанию обед случился. Я-то могу и потерпеть, но вот животное страдать не должно… по чьей-то прихоти.

– А я вас провожу! – обрадовался Мышкин. – Я вообще сегодня уже был на работе, все дела сделал и… Но я не про это! Пойдемте, я вам по дороге все расскажу.

Людмила кивнула. Мишку и в самом деле пора было кормить, да к тому же этот мохнатый хулиган все не оставлял надежды пометить мятые брючины говоруна.

– Меня, знаете ли, Лев зовут.

– Да что вы? – искренне удивилась Людмила. – Как некстати.

– Нет, это нормально. Я ж не жалуюсь, я просто знакомлюсь с вами, – быстро пояснил Мышкин. – Я Лев Мышкин.

– Зато с фамилией – в самое яблочко, – не удержалась женщина.

– Так вот, я ж нашел этого мужчину! Изверга-то нашего, нашел же! – обрадовал Мышкин. – У меня родственница… Это жена моего родного брата, так вот она работает в стоматологии. Протезы вставляет…

Собеседник уже рассказал, какая замечательная у него родня, как великолепно и дружно они все живут, когда долго не видятся, и все никак не мог перейти к главному. Людмила уже подошла к своему подъезду, постояла минут пять, выслушивая долгую историю рода Мышкиных, а потом стала подниматься к себе – Мишка устал, тянул поводок в дом, да и есть ему наверняка хотелось.

Ничуть не робея, господин Мышкин последовал за ними, увлеченно рассказывая, как он в последний раз навестил Валентину – жену брата. Они уже пришли в дом, Людмила разогрела собаке еду, а Мышкин все никак не закрывал рот.

– …И вот я у нее спрашиваю: «А кто этот мальчик, который у тебя зубы лечил?», ну потому что я ж точно знаю, что Валя зубы никому не лечит! Кого она может лечить? Ей же только с протезами дело иметь! А она мне и говорит, что этот мальчик – сын некоего Курищева Ивана Феликсовича, вы представляете?

У Людмилы кончилось терпение.

– Я вам честно признаюсь, родовую историю Курищевых я уже не смогу выслушать. У вас какая-то конкретная информация для меня есть?

Лев Мышкин замолчал, потом огляделся вокруг и вдруг покраснел.

– Вы меня простите, пожалуйста… Я, кажется, немного заговорился… А Курищев – это же…

Договорить он не успел. Пообедав, из кухни выскочил Мишка и, недолго думая, прыгнул на колени гостя. Тот побледнел, замер и пролепетал одними губами.

– Уб… собаку уберите!

– Не могу, – озабоченно покачала головой Людмила. – Вы ж знаете его историю! Мишка только научился доверять людям. Пусть посидит, у вас все равно брюки грязные, чего вы прямо?

– Я… Но… Это он научился людям доверять, а я вот еще не научился доверять собакам. Как укусит меня!

Людмила задумалась.

– Я, конечно, с ним еще мало знакома, но мне кажется… мне кажется, он не кусается. Вот сейчас, например, он совсем не хочет вас укусить. Сначала, на улице, еще прилаживался, но… он сумел с собой совладать. Да вы не обращайте внимания. Чего вы хотели сказать-то? Кого вы узнали?

– Так я ж и говорю, чем вы слушаете? Что этот мальчик, который мучил вашего достойного пса… Он – сын Курищева. А Курищев – это владелец крупных магазинов. Известная личность в городе.

Людмила насупилась.

– И что, если известная? Значит, может безнаказанно издевательства устраивать?

– Я вот тоже об этом думал. И решил его наказать. Примерно.

Людмила заметила, что с Мишкой на коленях ее гость говорит как-то односложно. И это как раз в тот момент, когда он перешел к самому главному! Она осторожно взяла собаку на руки, уложила Мишку на кресло и, вспомнив наставления Лены о том, что сюсюкать нельзя, строго проговорила:

– Михаил, отдохните здесь, я вас очень прошу. А потом, когда мы выпроводим этого… Льва, тогда… Ну что вы хотели сказать?

Лев почувствовал себя свободнее и заговорил более активно.

– Я его накажу!

– Вы набьете ему лицо? – лучиком мелькнула слабая надежда у женщины.

– Зачем вы так плохо обо мне думаете? – оскорбился гость.

– Нет, сейчас я как раз о вас подумала хорошо, но тогда что же вы сделаете?

– Я? – заговорщицки прищурил глаза Мышкин. Потом и вовсе встал и принялся вертеться во все стороны. – Вот! Запомните меня. Эту куртку видели? Запомните ее! А потом… когда вы обо мне услышите, тогда… где-то. Я ж специально приготовил… Ага, вот… Вот вам мой телефон! Вы позвоните и извинитесь за то, что считали меня трусом!

– Вы хотите себя сжечь! – ужаснулась Людмила.

Лев нервно сглотнул ком в горле.

– Нет… я как-то… об этом не думал… Да и потом… – и он затравленно взглянул на нее. – Как же Чингисхан?

Узнав, что этот ненормальный не настолько сумасшедший, Людмила выдохнула:

– Ну-у… Он предвидел ваш подвиг и скончался заранее… Не пережил.

– Я про кота, – пояснил Мышкин. – У меня кота зовут Чингисханом. Кроме меня, у него никого нет. А если я…

– Ладно. Я все поняла, – поднялась Людмила. – Вы непременно страшно накажете этого мерзавца Курищева. И я вам где-то даже верю. Только дайте мне адреса его магазинов. Так, на всякий случай.

Мышкин засуетился и принялся объяснять все, что ему рассказала славная Розочка.

– Все. Спасибо, – кивнула Людмила, взяла гостя за руку и стала толкать его к выходу. – Не смею вас задерживать, вы нам очень помогли.

– Да, но… вы куртку-то мою запомнили? – уже в прихожей спросил Лев Мышкин.

– Она мне будет сниться, – кивнула Людмила и закрыла двери. – Обалдеть… И вот из-за этой особи Дашенька хотела рвануть в ресторан из другого города! И Вика, кстати, тоже… Миш! Ты только подумай! Надо было хоть сфотографировать его, что ли… Чтобы девочки не питали напрасных надежд.

Вечером неожиданно приехал Рома. Вообще-то он частенько приезжал, но сегодня его мать не ждала – вчера были.

– Мам, как тут наш медвежонок? – с порога спросил он.

Мишка подбежал сразу же, едва заслышал голос. Он выражал радость как мог – делал хвост пропеллером, то есть крутил им не переставая, прижимал уши и садился на задние лапы.

– Ух ты, какой молодец, – чесал ему грудку Рома. – Как прогулки? Нормально? Никого не обижаете?

– Ой, Ром, ну кого мы обидим? Проходи, я тебя покормлю.

– Да я ненадолго, – отмахнулся сын. – Мам, ты ж в компьютерных делах дока, да?

– Ну не совсем дока, но… – важно задрала голову Людмила.

А что, у нее были причины важничать. Она освоила компьютер одной из первых.

Она ж неглупая была. Училась в архитектурном институте, там же и познакомилась с Ромкиным отцом. Он был красавец. Ромка весь в отца. Тоже высокий, темноглазый, с роскошной гривой волос, а какие брови! Тогда Людмила просто потеряла голову. Но поскольку у себя на курсе красавицей не считалась… да и вообще она не была красавицей нигде, то она ни на что и не надеялась. Но судьба усмехнулась ей. Ее возлюбленный никак не мог сдать курсовой, а Людмила шла на красный диплом, ну и… Понятное дело, он обратился к ней… Она потом долго думала – была ли у него к ней любовь или только расчет? Думала и… решила, что была. Просто так красивее было думать. Они вместе гуляли, ходили в кино и… целовались. Да, они целовались и даже не на последних рядах. А потом… потом он узнал, что у нее есть квартира… Родители погибли в автокатастрофе, когда Люда только поступила в институт. И возлюбленный перебрался к ней со всеми вещами. Она была только рада. Теперь каждый ее день начинался со счастливой улыбки, а заканчивался нежными объятиями. Она даже похорошела! Да, на курсе все так и говорили: «Ну ты, Бурова, прям совсем обнаглела! Забыла, что женщины бывают либо умные, либо красивые? И то и другое решила захапать?» А какая она была красивая, когда узнала, что носит ребенка! Жаль, что этого не видел ее возлюбленный. Они окончили институт, и он срочно решил ехать устраиваться в большой город. Может быть, врал, потому что ей говорили, что никуда он не уехал, что женился и прекрасно живет с новой семьей. Но… Но Людмила и не стала проверять. Зачем? Ему не нужен был их ребенок, значит, она воспитает его сама. Потом… было немножко тяжело… А потом Ромка подрос и стало легче. Она устроилась в архитектурный институт, и ее, как молодого и перспективного специалиста, отправили на компьютерное обучение. Тогда только-только стали входить в жизнь компьютеры. Людмила боялась не оправдать доверие, поэтому хватала знания все, какие только предлагались. Вернулась она уже опытным пользователем компьютера, со знанием многих программ и с умением залезать во все интернетовские дыры. Правда, ей это не слишком помогло. Очень скоро институт закрыли, работников разбросали по разным предприятиям, а Людмиле досталось рабочее место где-то на задворках цивилизации. Уезжать туда с ребенком из обжитой собственной квартиры она не захотела. Ее и не стали уговаривать. Не хочешь – ищи работу сама. А с работой было туго. Нет, работу найти можно было, только вот деньги на этих работах выплачивали далеко не сразу, да и платили крохи. И вот тогда подвернулось Людмиле это «Зеленое хозяйство». Непонятно почему, но деньги там платили вовремя, правда, Людмила в институте зарабатывала на порядок больше, но зато она могла прибежать домой в любой момент – парк находился через дорогу от ее дома. Прибежать домой, когда у тебя сын-школьник, да еще начальных классов, это для любой матери значит много. Вот так и зацепилась она за эту работу. И работает здесь уже больше десяти лет. Платить стали еще меньше, работы стало больше, но уходить отсюда она так и не решалась. Сейчас вот Ромке надо помочь, куда она пойдет! Так и остались ее знания невостребованными. Зато она купила себе компьютер, перезнакомилась в Интернете со многими людьми и никогда не чувствовала себя одинокой…Или почти никогда.

– Мам, ты уснула, да? – окликнул ее сын. – Я говорю, работу тебе принес.

– Какую работу, сыночек? – захлопала глазами Людмила.

– Надомную. Чтобы дома сидеть и деньги зарабатывать. Смотри, вот… – сын подошел к компьютеру и вошел в Интернет. – Вот, я сам на этой бирже сижу… Смотри: «Требуется помощь в создании сайта…» – ты на цену посмотри!

Людмила охнула.

– Ничего себе… так это ж… треть моей месячной зарплаты! И чего – правда выплатят?

– Мам, мне ж выплачивают, – улыбнулся сын.

– А-а… а я думаю, откуда у тебя деньги на поездки по этим своим…

– А потом ты можешь открыть свой блог, там тоже деньги можно зарабатывать.

– И чего это у меня за блог такой будет? – уже заинтересованно сверкнула глазами мать.

Роман почесал в затылке.

– Ну-у… Открой какой-нибудь сайт знакомств, у тебя же есть одинокие подруги.

– Есть. Таких у меня навалом… И ты говоришь, Ромка-а… Только…

– Ой, мам, ну неужели ты не знала, что теперь и в Инете можно легко заработать?

Людмила стыдливо пожала плечами.

– Нет, я слышала, но, честно говоря, думала, что это надувательство. А деньги как получать? С карты?

– Ну ведь сама все знаешь! А про надувательство… Не все. Есть и надувательство, а есть и… Ну, мам, короче, мне некогда, побежал я. Я ж так заскочил, только на минутку… Мишка! Давай лапу, друг!

Мишка с готовностью сунул лапу, а потом передумал и решил весь забраться на руки к Ромке. Тот не стал сопротивляться, ухватил собаку на руки, чмокнул его в щеку и отпустил.

– Все, мам, я ушел.

Вечером Людмила дотемна сидела над созданием сайта. Она его почти весь сделала, осталось еще немного, но это она оставила на завтра.

– Мишка, ты представляешь, что это значит? – с тайной радостью посмотрела она на песика. – Если нам перешлют деньги, то я… я сразу уволюсь! Буду сидеть дома, выводить тебя на прогулки и заниматься любимым делом! Да! А еще Ромка говорил про свой собственный сайт! Мишка, как думаешь, в самом деле, надо по знакомствам сайт создавать? Или лучше политический какой-нибудь? Можешь не думать, я в политике не разбираюсь. Будет сайт знакомств.

На следующий день Людмила прямо с утра позвонила своему начальнику. Несмотря на то что рабочий день уже должен был начаться, начальство, видимо, продолжало смотреть сны, потому что голос был заспанный. Однако сон испарился, когда Людмила сообщила, что на работу выйти не может по причине страшного недуга. Недуг, как предполагают врачи, будет длиться не меньше месяца. К этому начальник готов не был, поэтому минут пять выражал свое мнение на этот вопрос, после чего успокоился, вздохнул и сказал:

– Ладно, Бурова, ты ж понимаешь, что оплачивать тебе больничный я не собираюсь. Поэтому бери без содержания.

– Хорошо, – пожала плечами Людмила. – Тогда и никаких справок не просите! А то! Как больничный оплачивать, так нет его, а как справку, так сразу – подай!

– Не буянь, Бурова! Не хочешь по больницам таскаться, так и скажи! И вообще! Лечись! И нечего тут названивать в самую рань!

Людмила положила трубку и потерла руки от удовольствия:

– Михаил! Мы с тобой в законном отпуске! И поэтому начнем с генеральной уборки, а потом доделаем сайт! Миш, не хмурься. Я только немного отдохну, а потом опять на работу выйду. Надо же нам с тобой привыкать друг к другу.

Уборка затянулась на полдня. Мишка помогал как мог. Он перетаскивал свои игрушки с места на место, залезал на подоконник и лаял на пробегавших по двору собак – охранял хозяйку, даже несколько раз пытался отобрать у Людмилы тряпку. Не скоро, но с уборкой было покончено. Людмила плюхнулась на диван и включила телевизор.

– Миш, принеси мне конфетку из кухни, а? – попросила она собаку, но тут же поднялась сама. – Ладно, сиди, ты не достанешь…

Теперь она уже перед телевизором ела конфеты с чаем. И чуть не захлебнулась, когда диктор местного телевидения, сообщившая последние новости, вдруг строго заговорила:

– Сегодня у нового здания магазина строительных товаров наблюдалось странное явление – неизвестный гражданин…

Дальше можно было не говорить, оператор прилежно снимал все, о чем говорилось.

Возле стеклянного входа в большое здание одиноко торчала фигура некоего мужчины с ярким плакатом, где было начертано: «Курищев – враг собачьего народа! Противный садист!» Сам мужчина стоял безмолвно, недвижимо и лишь изредка поправлял черную шапку с прорезями для глаз.

– Мышкин! Твою же маму! – охнула Людмила. Она узнала куртку, которая ей должна была сниться. – И вот кого ты хочешь наказать?!

Людмила подскочила, точно ошпаренная, и понеслась включать Интернет.

«Даша! – писала она. – Включай скорее телевизор! Там мой Колобок во всей красе! Бастует против жестокого обращения с собаками! Даша, ты здесь?!»

Даши на сайте не оказалось.

– Эх, черт… – вздохнула Людмила, поискала бумажку и начала нажимать кнопки на телефоне.

Ей ответили сразу же.

– Алло! Мышкин?! Какого черта вы выперлись на площадь перед магазином?! – кричала Людмила в трубку. – Вас же в психушку сдадут!

– А вот и нет! – радостно сообщила ей трубка. – Я убежал!

– А как наказуемый? – ехидно фыркнула Людмила. – Плачет и рвет на себе волосья?

Трубка помолчала, а потом произнесла не без гордости:

– Нет, ему не удалось меня лицезреть. Но мне думается, что ему непременно передадут! Вот обязательно! Я так думаю.

– Ну а если не передадут, то он посмотрит по новостям.

– Меня показывали по телевизору? – захлебнулся от счастья Мышкин.

– Я бы на вашем месте так не радовалась, – остудила Людмила его пыл. – Вы выглядели довольно убого. И зачем эта шапка? Знакомые вас узнали по куртке, а незнакомые от души веселились, не зная вас воочию. Смысл?

– И все же я доказал вам, что не трус! Вы же это хотели мне сказать?

Людмила собралась произнести, что именно она хотела сказать, но перед ее глазами вдруг всплыл кадр, где этот смешной Колобок торчал со своим нелепым плакатом, а мимо проходили люди и крутили пальцем у виска. Ну да, скорее всего, он трус, но ведь он изо всех сил пытается побороть в себе страх! И потом… в нем есть какие-то кусочки доброты. Мяса вот купил, кота завел, даже сжигать себя не захотел – за кота переживал. Настоящий Мышкин… и хорошо, что не Крысин.

– Знаете, князь Мышкин, – вдруг произнесла Людмила. – Вы не трус. И именно это я хотела вам сказать.

– С…спасибо… – с чувством пролепетал тот и неожиданно признался: – Хотя мне было очень страшно. Правда.

Глава 4. Первое свидание

На прогулке Людмила встретила уже знакомую семейную пару с собачкой, похожей на оленя. Как выяснилось, собачонку звали Линдой.

– Здравствуйте! – обрадовались те. – А Линда вас раньше нас увидела, как сиганула! Отпустите Мишку?

Людмила вспомнила недавнюю встречу с овчарками и покачала головой:

– Боюсь… А знаете, здесь недалеко есть корт для тенниса, он сеткой огорожен. Туда никого не пускают, хотя пока он пустует – занятия только летом начинаются, а мы пройдем! Вот уж где наши набегаются!

Они прошли к огороженной площадке, отпустили собак резвиться, а сами спокойно вздохнули – их псинам теперь ничего не угрожало.

– Вы сегодня по телевизору видели, как какой-то мужчина устроил пикет возле магазина? – вдруг спросила женщина.

– Я – да, а вы… вы тоже видели? – удивилась Людмила.

– Видели, – кивнул мужчина. – И вы знаете, рад! Рад, что любителей собак немало! Только больно, что еще какой-то Дурищев – садист! Видать, тоже собак мучает. Эх, я б его увидел, я бы ему!

Людмила гордо дернула шеей.

– Это не Дурищев, Курищев там было написано. А мужчина-пикитер – это наш с Мишкой добрый знакомый. Он как раз из-за Михаила и устроил пикет.

– Да что вы! – всплеснула руками женщина. – Ну вот какой молодец! Вот ничего не побоялся!

– И где этот Курищев? Я ему морду набью! – насупился мужчина.

– И вот что ты кому докажешь? – всполошилась его жена. – Ой, вот прямо не могу я с ним. Только б морду кому набить!

– Не просто набить, а за дело!

– А он вызовет милицию, и тебя же посадят! И ничего ты ему не докажешь!

Людмила задумалась.

– А ведь и в самом деле – ему не докажешь. К тому же я разговаривала с его сыном, мальчик уже сейчас ничего не понимает.

– Но ведь прощать такое нельзя! – горячился мужчина. – Мальчишка уже испортился, да там еще собака у них… Кого они вырастят? А я… Я бы вот точно – набил бы морду и забрал бы пса себе. Пусть бы с Линдой бегали. Добряком бы его воспитал.

Людмила с удивлением повернулась к мужчине:

– И вы не боитесь? Собака-то с подорванной психикой…

– Исправил бы, – упрямо гнул свое хозяин Линды.

А его жена быстро затараторила:

– У Владимира всю жизнь были крупные собаки, но вот… Как-то ехали с дачи, а у дороги щенок. Один. А на улице осень! И уже знаете, так снежок пробрасывает, ветрище колючий, а щенок один и совсем почти лысенький. Вы же видите, у Линды короткая шерсть. Ой, да чего там говорить, я тогда так наплакалась!

– Так чего плакать-то было? – не выдержала Людмила. – Надо было хватать скорее!

– Вот я и говорю, – всхлипнула женщина. – Схватила, прижала к себе и так наплакалась!

Это были совершенно замечательные люди. У Людмилы сердце таяло, когда она видела, с какой любовью они смотрят на свою красавицу-дворянку.

– А Володя у нас добрый, – продолжала женщина. – Вы не смотрите, что он рвется морды бить, он за собак. Только ничего ведь не докажешь!

У Людмилы зашевелилась в мозгу мысль. И эту мысль надо было срочно обдумать. А ей мешали.

– Спасибо вам за компанию, – стала торопливо прощаться она. – Мы пойдем. Мы… К нам должны прийти сейчас, поэтому… А когда вы в следующий раз выйдете? Мы с Михаилом тоже выйдем.

Они договорились встретиться завтра на этом же месте, и Людмила, прицепив Мишку за ошейник, быстро направилась домой.

– Миша, ты, главное, не обижайся. Я такое придумала! Вот это будет настоящее наказание для этого изверга. Я ему в глаза посмотрю! И скажу, что по всему Интернету распущу весть о его садизме. Вот увидишь, он испугается!

Вечером она доделала сайт, отправила заказчику, и тут же в окошечко показали, как на ее счет упали деньги.

– Ого… Ничего себе, – приятно удивилась Людмила. – Мишка, так мы богачи! Завтра схожу сниму… А давай-ка еще заказы поищем…

Она взяла себе еще несколько заказов и проработала до полуночи.

Но утром встала рано. Разбудил Мишка, да и голова была полна идей. После прогулки она еле дождалась десяти часов. И чего эти магазины так поздно открываются? В половине десятого она уже начала одеваться.

– Мишка! Ты должен посидеть один. Я в магазин, – объявила любимцу Людмила и напялила на себя почти новый свитер. Надо было выглядеть достойно!

Она уже обувалась в прихожей, как вдруг Мишка, который крутился возле, схватил поводок и стал толкать его ей в руки.

– Миша, ты хочешь, чтобы я тоже поводок надела? – удивилась Людмила. Но поняла. – Ты не нагулялся, да? Тебе понравилась Линда, а утром ты с ней не встретился и собрался встретиться с ней прямо сейчас… Не получится. Но… А ты прав, так будет даже лучше.

Она быстро надела собаке ошейник, прицепила поводок, и они вышли.

Они направлялись в магазин Курищева.

Это был обычный строительный магазин, с полками, заваленными разными красками, кисточками, банками, рядом топорщились какие-то длинные палки, продавец сказал, что это плинтусы, здесь же находились пластины линолеума – образцы, да и еще много всего необходимого для обустройства дома. Но Людмиле нужно было не это.

– Девушка, а где я могу увидеть господина Курищева? – обратилась она к продавцу.

– Ивана Феликсовича? – вздернула брови девушка. – А я не знаю, здесь ли он…

Мишка неожиданно заволновался. Он то натягивал поводок, то жался к ногам Людмилы и даже негромко поскуливал. Взглянув на собаку, Людмила добавила в голос металл:

– Он здесь. Где его кабинет?

– Да вон там, – равнодушно махнула рукой девушка. – Как будто мне жалко!

Людмила направилась к кабинету, а вот Мишка идти не спешил. Видимо, почуял знакомый запах. С одной стороны, этот запах звал, напоминал о прошлом доме, а с другой… уж очень мало было в том доме хорошего, чтобы туда рваться.

– Не бойся, – спокойно проговорила Людмила. – Ты же со мной.

И Мишка успокоился.

В кабинете возле стола разгуливал плотный мужчина и рассматривал какие-то длинные железные баночки.

– Можно? – вдруг застеснявшись, вошла Людмила, а за ней на полусогнутых лапах, понурив голову, тихо последовал Мишка.

– Заходите, – не глядя, кивнул мужчина. – Вы по какому вопросу? А то у меня тут новые образцы красок пришли… Замечательная вещь! Стоит, зараза, дорого, но не смывается. И наносится легко. Вот так крышечку открываешь… Ага, вот… ну и только на кнопочку нажима… Груша! Вот поганец! Сбежал, паразит! А вы, женщина, наверное, за вознаграждение его привели? Возьмите баллончик, хорошая краска… Груша, быстро иди сюда, мерзавец! Гурон уже соскучился.

Мишка юркнул за ноги Людмилы и затих. Зато Людмила гордо вздернула головой.

– Я не за вознаграждением! Я… В глаза ваши пришла посмотреть!

– Офтальмолог, что ли? – серьезно насупился мужчина. – Так у меня вроде все в порядке. Ничего не беспокоит.

– И совесть? – склонила голову набок Людмила. – Вы на эту собачонку своего Гурона травили! Это же… Это же фашизм!

Мужчина наконец понял, в чем дело, лениво поморщился и махнул рукой:

– Да ладно вам, ну надоели, чесслово! Вы мне уже Эдьку испортили, ноет каждый вечер: «Па-а-ап, а может, не надо Гурона трави-и-ить», растет размазня! А я для чего Гурона взял? Чтобы просто так кормить его одним мясом? Пусть отрабатывает! И Грушу отдай, хорош уже. Нагулялся.

– Никакой груши у меня нет! – все больше накалялась Людмила. – А собаку я вам не отдам! И я на вас в суд подам! За жестокое обращение с животными, вот!

Курищев даже голову назад откинул, так захохотал. Потом вытер глазки от слез и кивнул:

– Хорошо, а я испугался, ага… вот прямо стою и пугаюсь! Не подавай, тетенька, на меня в суд! А то мне там присудят триста рублей штрафу! Или еще страшнее – все пятьсот! Ой, не могу! Насмешила! Да у меня Гурон за одну схватку больше заработает.

При имени Гурон Мишка слабенько пискнул. То ли испугался, то ли вспомнил большого брата.

– Не бойся, Мишка, мы и Гурона у него отберем, – повернулась к нему Людмила.

– А рожа не треснет? – вдруг злобно сощурил глазки Курищев. – Не много ли берешь на себя, тетя?

– Пока еще мало взяла, – спокойно усмехнулась Людмила. – Таких, как ты, давить надо! Чтобы не издевались над беззащитными. Ты ж вон какой – боров! Тебя запрягать нужно! Силу не знаешь куда деть, собак стравливаешь! Такую кроху рвать! Да у него все тельце в шрамах! Я все полиции расскажу!

– А кто тебе поверит, глупая? – нагло усмехался ей в лицо Курищев. – Кто докажет-то? Я скажу, что и тебя, и шавку эту в первый раз вижу. И ничего ты мне не сделаешь. А Грушу этого… я его у тебя отберу! Ты сама мне его отдашь! А потом… Ха! А потом я засниму, как буду на него Гурона травить, и тебе вышлю! На долгую память, ага, гы-ы!

– Я отберу у тебя Гурона, тварь! – прошипела Людмила. – И… И сына твоего, Эдьку, тоже отберу. Только уже не я! Органы позаботятся!

Мужчина наклонил голову и быком пошел на Людмилу.

– У меня?! Отбирать?! Да я ж тебя…

Из-за ног Людмилы выскочил Мишка и, прижав хвост, с лаем, отчаянно кинулся на бывшего хозяина.

– Ах ты ж тварь неблагодарная! – взревел тот, намереваясь пнуть псину. – Я ж тебя!…

Людмила, недолго думая, схватила баллончик с новой краской, направила на обидчика и нажала на кнопочку, как и учил господин Курищев.

По лицу и дорогому костюму директора магазина немедленно побежала красная краска, ручьем!

– Твою ж ма-а-ать! – взревел Курищев, хватаясь за лицо. – Ты мне… Блин, в глаза ж!

– А ничего, в них все равно совести ни грамма, – фыркнула Людмила, подхватила на руки Мишку и быстро выскочила из кабинета.

– Ну и чего? – лениво встретила ее продавец. – Директор у себя?

– Ага… Новая краска ему пришла, так он того… балуется, – улыбнулась Людмила и выскочила из магазина.

Она предусмотрительно забежала за угол, а уже оттуда наблюдала – не выбежит ли разгневанный Курищев. Выбежал. Встречные люди от него шарахались, потому что все лицо у мужчины было измазано кровью. И руки тоже. И весь костюм. Не иначе как в несчастного долго и муторно стреляли. Несколько раз. Контрольным выстрелом. И только Людмила знала, что это новая краска. Хорошая, которая не смывается.

– Мишенька, а ты у меня герой, – чмокнула она своего пса в нос. – Не испугался. Меня защищать кинулся… Мы, знаешь, Миш, мы еще и Гурона у него заберем.

На руках пес себя чувствовал спокойнее, поэтому теперь поглядывал на хозяйку чуть свысока. Дескать, что бы ты без меня делала.

– Да ладно, не зазнавайся, – усмехнулась Людмила и опустила парня на землю.

Тот деловито засеменил рядом.

– А знаешь, этот Курищев подкинул мне замечательную идею. Про съемку… Сейчас придем домой, и я позвоню этому Мышкину… Нет, ты ничего такого не думай, просто он нам нужен для дела, ты ж понимаешь.

Она ему позвонила сразу, как только они вошли в дом.

– Ой, здравствуйте, – почему-то сразу обрадовался Мышкин. – А я сейчас на работе. Так обидно…

– Здрассьте, – смущенно буркнула Людмила. – Так вы говорить не можете? Мы с Мишкой можем позже позвонить, когда вы освободитесь.

– Нет-нет-нет! Что вы! Я могу говорить! – поспешно перебил ее Лев Венедиктович. – У вас какие-то новости?

– Да, я встречалась с Курищевым.

– Что вы говорите! – восторженно охнул Мышкин. – Вы мне все должны рассказать! И не по телефону. Давайте… давайте встретимся. Нет, я не назначаю свидание, вы не подумайте, просто… ну чего ж мы, как дети, будем такие важные дела по телефону обсуждать, когда можно спокойно побеседовать. Допустим, у меня. Сегодня… в семь вечера. Обязательно приходите с вашей собачкой. У меня есть кот, очень любопытно будет посмотреть, как они подружатся.

Людмила оторопела. Что бы там ни говорил этот Колобок, но… Это было настоящее свидание! Пусть даже оно носило деловой характер, но… Все же надо вещи называть своими именами. А на свидания она ходила в последний раз… Двадцать три года назад…

– Вы обиделись? – кричал в трубку Мышкин. – Нет, если вас оскорбило мое приглашение, то я…

– И ничего не оскорбило, – быстро проговорила Людмила. – Только как же мы встретимся, вы же на работе?

– А я приду! Я всегда прихожу домой с работы.

– А… да-да, я как-то… Конечно. Когда, вы сказали? В семь? А куда приходить?

– Я сейчас вам продиктую адрес. Или… Знаете, это… нет, лучше адрес…

Мышкин продиктовал адрес и даже повторил его несколько раз, чтобы Людмиле было удобнее запомнить. А та запомнила с первого раза. В конце концов, не так часто ее звали на свидания. Пусть даже и деловые.

– Михаил, – важно проговорила она, когда разговор закончился. – Нас сегодня ждут в гости. Даже и не знаю, идти или нет. Я сегодня чего-то… неважно выгляжу…

Мишка смотрел на нее во все глаза и даже повиливал хвостиком. Скорее всего, ему жутко хотелось в гости. А может быть, он просто хотел сказать, как истинный мужчина: «Да пойдем, кто на тебя там смотреть будет?»

Она кокетливо сдула прядку со лба, посмотрела на себя в зеркало, не увидела там ничего хорошего и вздохнула:

– Пойду, наверное. Все же… надо наказать этого Курищева.

В шесть часов Людмила взяла маленькое зеркальце и тщательно накрасила себе глаза. Лицо сразу помолодело.

– Ну вот, я еще… ого-го! – подмигнула она собаке.

Пес сидел рядом, вертел головой и никак не мог понять, отчего это его хозяйка тыкает себе в глаза всякие палочки, да еще и по губам чем-то мажет.

– Ты, Миш, не подумай, я просто так взяла и крашусь… И ни на какое-то свидание не собираюсь, – оправдывалась отчего-то Людмила перед псом. – Я сейчас… ну в конце концов, мы идем в гости. Я всегда в гости накрашиваюсь. Это тебе на будущее.

Мишке надоело наблюдать за непонятными действиями хозяйки, он прыгнул на диван и устроился на свитере Людмилы.

– Миша! Ну что ж ты! Я ж в нем… – испугалась та, но тут же утихла. – Нет, но если ты считаешь, что этот великолепный пуловер пора уже пустить на подстилку… А он почти новый… Хотя, вру, конечно, я его покупала Ромке на шестнадцать лет. Но Рома его совсем почти не носил! Правда… Хм, зато я из него уже сколько лет не вылезаю… Ладно, надену кофточку с кружевами. Она хоть и старенькая, но я ее носила куда реже. Некуда было.

Правда, по поводу своего плаща Людмила задумалась.

– Вот не хочу я эту шкуру жабью надевать, – щелкала она языком. – Ну сам посуди, Миш, он меня в нем за Смерть принял, а я к нему опять в этом плаще…

Мишка активно сопереживал. Он тоже закручинился, потом немного побегал по комнате, но так ничего и не нашел. Сел перед Людмилой и с выжиданием посмотрел в глаза.

– Нет, из-за этого отменять свидание мы не будем, – успокоила его хозяйка. – Просто… Сегодня и без плаща тепло. Надену сверху… Да что, мне нечего надеть, что ли?

Лев Венедиктович Мышкин с работы ушел прямо после звонка Людмилы.

Он так волновался, впервые в жизни он назначил свидание женщине, да еще не где-нибудь, а у себя дома, поэтому надо было серьезно подготовиться. Сначала надо было придумать угощение. Потом его купить, потом убраться в квартире… Ну и когда тут работать?

С угощениями решил не заморачиваться – сбегал в кафе, заказал свинину, салатов, купил конфет и фруктов, на этом и успокоился. А вот с уборкой пришлось помучиться.

Пока он возил тряпкой по полу, протирал пыль с мебели, за ним с интересом наблюдал рыжий пушистый котяра, развалившись на диване.

– Чингисхан, а ты вот так на меня не смотри… – пыхтел Мышкин. – Ты лучше подумай, как гостя встречать будешь. Это будет собачка… Нет, вообще придет женщина. Но это моя гостья, а к тебе приведут изумительного пса… С тяжелой судьбой. Запомни это, Чингисхан! Собачка маленькая, но на ее долю выпало уже столько…

Мышкин бросил тряпку и горько уставился в одну точку. Кот вальяжно спрыгнул с дивана и улегся на вымытом полу.

– Да, Чингисхан, именно так его и встречай, – одобрил Мышкин. – Спокойно, гостеприимно, доброжелательно. Улыбайся почаще… Хм, да… В общем, не вздумай драться, я на тебя очень рассчитываю.

Кот лениво зевнул. Какой сегодня хозяин странный. Чего-то суетится, волнуется. Чингисхан ведь видит, что он волнуется. А зачем? Опять, что ли, эта сестрица его приедет? Вот только б не она! Опять: «Сюси-пуси, Чингисханчик!» – и обязательно за ухом чесать!

А Мышкин и в самом деле волновался. Как человек вдумчивый, он пытался разобраться – отчего же эта нелепая, смешная, некрасивая женщина уже несколько дней не выходит у него из головы. Нет, он не влюбился в нее! Боже избавь! Но… вот сидит какая-то заноза, и все. Наверное, потому что это первая женщина, которая сказала ему, что он трус? И Мышкину теперь так хотелось доказать обратное. Ну почему он трус-то? Обычный человек! Вот не кинулся он защищать этого ее Мишку! Так ведь… все равно же ничего не случилось, она сама отбила…

А в душе извивался червячок – случилось, случилось, теперь все знают, что ты трус! И если б не эта бесстрашная женщина, собачонку просто бы разорвали! Не было бы сейчас этого веселого мохнатика, потому что ты прошел мимо. И вот прямо так точит этот червяк! Постоянно на душе гадкое ощущение.

И хотелось доказать… Нет, не доказать. Хотелось, жутко хотелось исправить ошибку!
Поэтому и боялся он упустить эту женщину. Ну как же, вдруг он исправится, станет смелым, столько сил потратит, а она так и будет думать, что он трус! Или… а может быть, она научит его не бояться?
В половине седьмого из дома выходила дама в кружевной кофте, поверх которой была надета джинсовая коротенькая курточка (ее Людмила тоже покупала когда-то сыну), вместо юбки на даме красовались джинсы. На поводке у дамы важно вышагивал пес.

Они уже совсем было дошли до нужного дома, как Мишка куда-то рванул. Людмила дернулась вместе с поводком. Пес обнаружил аппетитный скелет залежалой селедки и накинулся на него, будто неделю голодал.

– Мишка! – охнула хозяйка. – Плюнь немедленно! Мы идем в гости и… тебя там могут угостить! Что ты делаешь?

Мишка старался не отвлекаться на посторонние звуки, а торопливо поглощал «деликатес». Пришлось залезть ему прямо в пасть, достать эту гадость и… и вытереть руки об маленький, кокетливый носовой платочек. Платочек был красив и дешев, поэтому из чистой синтетики. Никакой грязи он не впитывал в принципе. Руки у Людмилы так и остались грязными, да еще и воняли за версту.

– Ну что ты натворил? – чуть не плакала она. – Я ж на это свидание… Я ж сто лет… Я так собиралась!

Мишка, почуяв, что у хозяйки действительно настоящее горе, стал подпрыгивать и проситься на руки, чтобы утешить. Не взять его было невозможно. Людмила вздохнула и подняла негодника на руки. Тут же все ее накрашенное лицо было облизано вонючим селедочным языком в качестве утешения.

– Да что ж такое?! – вытаращила глаза от испуга Людмила, но не смогла удержаться и расхохоталась. – Ну и чего? Вообще никуда не идем?

Пес слез с рук и деловито потянул вперед.

Вот слаба женская натура! Надо было прийти домой, вымыться, а потом позвонить кавалеру и соврать, что у нее образовались срочные дела и что встретиться сегодня она никак не может. Пусть бы попереживал. Но не умела Людмила так себя вести. Поэтому уже через несколько минут она стояла перед заветной дверью.

– Ой! А я уж испугался, что вы не придете! – радостно открыл им двери Мышкин. – Проходите, пожалуйста… Мишка… Михаил, и вы проходите. Давайте сразу познакомим наших зверей, а то… вдруг у них у самих не получится.

– Давайте сначала сами познакомимся, – улыбнулась женщина. – Вы тогда представились, а вот я… Меня зовут Людмила. И можно я у вас руки помою? А то Мишка этот! В общем, мы с ним не поделили селедку.

– Селедку? – часто заморгал Мышкин. – А я сегодня… я даже и не подумал, чтобы ее к столу купить.

– Да что вы! Я теперь ее вообще видеть не могу! Нюхать ее не могу! Слушать… слышать. Неважно. И где у вас можно руки помыть?

Он проводил ее в ванную, а сам быстренько побежал за чистым полотенцем. Вот ведь никак не научится он продумывать каждую мелочь. Женщина сейчас руки помоет, а полотенце там висит… Эх…

Через минуту он уже заглядывал в ванную:

– Людмила, вот вам полотенце для рук, вот полотенце для ног, а это банное…

– А… банное зачем? – вытаращилась Людмила.

Это был явный намек на неприличности. И с первой же минуты ее визита! Он за кого ее принимает?

Он испуганно замахал руками:

– Ой, банное это я так… Я ж у себя гостей-то редко… вот и забыл полотенце чистое, а тут сразу все и схватил… разволновался отчего-то…

И как же она могла подумать, что у него какие-то там непристойные мысли? Смешно даже.

Мишке надоело ждать хозяйку в коридоре, и он осторожно прошел в комнату. В этом незнакомом доме было много новых запахов, а один как-то уж очень сильно раздражал.

Мишка прошел по запаху дальше и… обнаружил источник.

На диване лежал кто-то большой, с длинной шерстью и наглыми глазами. Глаза смотрели вызывающе. Мишка оценил размеры непонятного существа и решил, что сдаваться не стоит. К тому же надо было как-то уберечь хозяйку.

Сначала он предупредительно заурчал и вздыбил холку. Некто даже не шелохнулся. Только кончик хвоста стал подрагивать. Мишка прыгнул вперед и грозно тявкнул. Рыжее чудовище так и осталось лежать на прежнем месте, но теперь оно показало маленькие острые клыки и зашипело. Шипение было угрожающим.

– Ой, а они уже знакомятся, – охнула Людмила, войдя в комнату.

Почувствовав поддержку хозяйки, Мишка прыгнул на противника, пытаясь схватить его за хвост. Тот же легко вскочил, быстро-быстро отшлепал Мишку по морде и попытался снова улечься, но не тут-то было! Михаил не собирался сдаваться! Он прыгнул вперед с грозным лаем. Рыжее чудище немедленно взлетело сначала на плечо пухлого дядьки, а потом и на сервант.

– Чингисхан! – ухватился за плечо Мышкин. – Ты ж посмотри. До крови же!

Мишка тон пострадавшего уловил мгновенно, поэтому носился по всей комнате, пытаясь поймать этого зверя.

– Покажите, – подошла к Мышкину Людмила.

На белой, а вернее желтоватой, рубашке проступала красная полоса крови.

– А рубашечку-то ты застирал. Ее бы в хороший порошок сунуть. Да и брючки бы погладить… Ой! Чего это я? – спохватилась Людмила и стыдливо покраснела. – Вы уж простите, я так сыну всегда говорю. И тут… сработало…

– Да нет же, вы меня усовестили вполне правильно, – тоже заалел хозяин дома. – Знаете ли, некогда за собой ухаживать… да и зачем?

– Как же это «зачем»? – вытаращилась дама. – Вы не старый еще мужчина… Интересный…

– Ну что вы! – не знал, куда деваться от смущения, кавалер. – Какой там «интересный». Кому я нужен?! Я уже…

– Вы не правы! У меня, например, две подруги, которые с удовольствием хотели бы с вами познакомиться! Просто с удовольствием!

– Что вы говорите?! – счастливо сверкнул глазами Мышкин. – А нельзя ли узнать координаты этих ваших подруг?

«И правда, что я говорю?» – мелькнуло в голове у Людмилы, и она пожала плечами:

– Я, конечно, могу дать их координаты, но… Одна из них… она уже совсем старушка, ей восемьдесят. Семь. Восемьдесят семь лет. Она сама не может передвигаться, вот ей и нужен ухажер… В смысле, чтобы за ней ухаживал. Утку там вынести или еще чего… И вторая такая же… Мишка! Прекрати гонять хозяина! Я кому сказала! Прямо стыдно за тебя!

Мишка сообразил, что хозяйка недовольна, присел, но так и не спускал настороженных глаз с непонятного существа. Эти женщины – разве они могут оценить масштабы настоящей опасности!

– Чингисхан! – окликнул питомца Мышкин. – Немедленно спрыгивай! Покажи гостю квартиру, игрушки свои! Мы же с тобой договаривались! А вы, Людмила, проходите за стол, садитесь… Я тут… ну вот… как-то вот так…

Стол радовал глаз профессионально украшенной свининой под каким-то красным соусом, запах кружил голову и звал к столу.

– Это… это вы все сами приготовили? – ужаснулась Людмила. Она бы точно так не сумела.

– Сам, да… Да чего тут готовить-то… – небрежно махнул рукой Мышкин, но противный червяк снова поднял голову. – То есть… я только в микроволновке разогрел. А я не умею готовить… Совсем. Ну так только… яйца сварить в мешочек…

Никак не получалось врать.

– И правильно! – вдруг поддержала его Людмила. – Не мужское это дело – готовка!

– Я тоже себя так успокаиваю, но самые лучшие повара – это мужчины.

– У которых жен нет, – быстро парировала Людмила. – Или жены плохо готовят.

– Так у меня тоже нет жены.

– Фу ты, какая проблема! Будет, – легко пожала плечами гостья.

Мышкин вздохнул с облегчением. Вот отчего-то ему с этой женщиной сразу становилось легко. И вроде бы никаких проблем… А какие проблемы? Все у него хорошо. Только вот… червяк этот…

– Давайте выпьем, – предложил Мышкин и налил гостье красного вина. – Я не спросил у вас, какое вино вы употребляете. Подумал, что вы меня за алкоголика примете. Ну и купил, что продавец посоветовала. Говорит, очень неплохое. Сохранен букет ароматов, хорошая выдержка, сахара немного больше обычного…

– Я никакое не пью, – махнула рукой Людмила. – Ну давайте выпьем! За знакомство!

Она пригубила вино, ничего не поняла в букетах и ароматах и сразу взялась за вилку.

– Вы понимаете, в чем дело… – вздохнул Мышкин и вдруг признался. – Я… я на самом деле видел, как этот мальчишка травил своего пса на Мишку.

– Я знаю, – беспечно отмахнулась Людмила. – Свинина абсолютно замечательная! Так и тает, не успеваешь до рта донести.

– И я тогда струсил.

– Я знаю, – снова кивнула она. – И салатик вон тот хорош… Да что вы переживаете? Вы – нормальный человек. Струсили, сбежали, обычное дело.

– Я… – покраснел Мышкин. – Я не хочу, чтобы это было обычным делом. Я же мужчина! Вот вы – женщина, и не побоялись. А я…

– Да какая я женщина? – фыркнула гостья. – Я уж и забыла.

– Не смейте так говорить! – вдруг сверкнул глазами Мышкин. – Вы! Вы приятная женщина. С виду такая… такая грозная.

– Как смерть ходячая, да? – усмехнулась Людмила, но Лев Венедиктович ее не слушал.

– А в душе вы… Очень ранимая и добрая! И чуткая!

– Спасибо… – она даже покраснела от удовольствия. – Чего-то… как-то не слишком мужчины в мою душу заглядывали. Посмотрят – ни рожи, ни кожи…

– Я запрещаю вам так говорить, слышите?! – так строго прервал ее Мышкин, что Мишка заворчал. – А ты, Михаил, тоже следи, чтобы она не смела так думать!

Мишка выслушал наказ и снова уставился на кота.

– И знаете… – вдруг ни с того ни с сего заявил Лев Венедиктович. – Позвольте мне звать вас не Людмилой, а сокращенно – Мила.

– Мила? – вздернула бровь Людмила. – Меня так папа звал.

– Вот и я буду. Я постараюсь вам тоже папой быть… Не папой… я постараюсь защищать вас, как отец… – гордо заявил он, но вспомнил, что Людмила сама защитит кого угодно, сник. – Если получится.

– Хорошо, – улыбнулась Людмила. – Зовите меня Милой. Я милее буду. И больше буду похожа на женщину.

В это время кот, который решил перебраться с серванта на телевизор, сорвался и приземлился прямо у хвоста Мишки. Мишка был готов! Он крутанулся, клацнул зубами и полетел за котом. Кот взметнулся на спинку дивана. Мишка без зазрения совести последовал туда же.

– Чингисхан! – закричал Мышкин, пытаясь изловить питомца, но Людмила не собиралась прерывать такой приятный разговор.

– Лев, оставьте их. Пусть они познакомятся поближе, – успокоила она хозяина. – Я вам сейчас расскажу, как меня встретил Курищев!
Рассказать она не успела. В дверях заворочался ключ, и стало очевидно, что в дом еще кто-то пришел.

Глава 5. Прерванный полет

– Левик, ты дома? – раздался в прихожей женский голос.

Мишка немедленно вскочил и ринулся на голос. Людмила тоже испуганно вскочила.

Вот ведь… Наговорил, что у него никого нет, она поверила… почти… и такой курьез!

– Не беспокойтесь, пожалуйста! – тут же стал успокаивать ее Мышкин. – Это моя сестра, Татьяна! Она всегда не вовремя притаскивается… То есть она приезжает из Китая, и сразу ко мне. Чтобы отдохнуть, тряпки растрясти… Таня! Проходи, я тебя познакомлю со своей гостьей.

Таня уже проходила. Оглядев накрытый стол и сообразив, что отдохнуть, как обычно, у нее не получится, женщина недовольно перекривилась.

– А что, Левик, обязательно надо было к себе всех приглашать?

– Татьяна! Это мой дом! И я приглашаю не всех, а только…

– Ну как же не всех! И барышню, и собаку… скоро дети переедут. Вот до чего ты беспомощный! Тебя ж любая может охмурить! Стоит мне неделю не появляться, как…

– Татьяна!

Людмила быстро вышла из-за стола и направилась к выходу.

– Простите, мы… торопимся. Спасибо.

– Людмила! Милочка! Останьтесь! – пытался остановить ее Мышкин. – Татьяна сейчас уйдет!

– Не сейчас… – спокойно расположилась за столом Татьяна. – Еще денька два погощу у родного братца. Он же не выкинет уставшую сестру на улицу.

– Спасибо, но мы… в самом деле, нам очень некогда, – торопливо пыталась обуться Людмила. – И… Все было очень вкусно.

Мышкин понимал, что она больше не придет, а оставить ее здесь сейчас никак не получится. Татьяна будет стоять насмерть. Он грустно прижимал к себе кота и смотрел, как Людмила путается в шнурках.

– И еще… – выпрямилась Людмила. – Не надо звать меня Милой. Милочка – это как-то… пошло. Я уж не говорю, что вы такого чудесного кота назвали именем варвара. Ему бы очень подошло имя… Чижик. Или Рыжик. Но я ж вам не предлагала его так звать. Вот и меня… не надо… Миш, пойдем. Давай поводок надену.

– Левик! Ну ты скоро? – послышалось из комнаты.

– Он сейчас! – вместо него откликнулась гостья. – Он только проследит, чтобы я ваши… кирзовые сапоги не надела!

И она вышла.

Сначала ей было жутко плохо. Ну что ж такое? Прямо… вот ведь все так замечательно начиналось…

Людмила пришла домой и включила компьютер. Ничего. Сейчас она загрузит себя работой, и все пройдет. К тому же надо и денег заработать. Чего ж не заработать, когда платят…

Ей на колени, кряхтя и соскальзывая, влезал Мишка.

– Мишка, ты чего? Ты… пришел меня утешить?

Пес забрался на ее колени и принялся лизать щеки хозяйки.

– Да что ты, милый, я и не плачу совсем, – вздыхала Людмила. – Чего плакать-то? И вообще, если разобраться… Он трус… он и сам это говорит. Нет, он не говорит, он признается. И видно, что его это мучит. Но я бы его так не назвала. Он просто нерешительный, мягкий. А вот сестра у него, наоборот, – очень властная, сильная. Ну и чего удивляться, что он под ее влиянием? К тому же… к тому же она совсем не знает нас с тобой, Мишка, правда же? А такого… доброго человека и в самом деле очень легко окрутить кому попало. А эта Татьяна… она его защищает. Разве же плохо?

Порассуждав таким образом, Людмила успокоилась и принялась за работу. Мишка так и не слезал с колен. Ну да, хозяйке неудобно работать, зато он в любой момент сможет ей помочь. Сейчас же получилось.

Мышкин вернулся за стол темнее тучи.

– Рассказывай, Левик, как дела? – как ни в чем не бывало спросила Татьяна. – Юрка не забегал?

– Таня, ты зачем так сделала? – устало посмотрел он на сестру. – Это же… единственная женщина, которая понравилась мне, а не вам.

Сестра удивленно вытаращилась на братца.

– Лев, ты сдурел? Тебе сколько лет? За все это время ты ни разу не смог найти себе порядочную пару, а сейчас тебе кто-то понравился? Ты что? Сколько времени ты знаешь эту тетку? И потом… ну кому там нравиться?! Это же…

– Таня, я не мог найти, потому что я… трус! Размазня! И все женщины мне говорили об этом! А она… Она знает, что я… Но… Она говорит, что я добрый.

Татьяна жевала отбивную и печаль брата по достоинству не оценивала.

– Левик, ну все правильно. Ты ей говоришь, что она красивая, а она тебе – что ты добрый. Обычный словесный бартер. Поверь, родной, я с этим бартером знаешь сколько лет работаю! Успокойся. Если хочешь жениться, найди себе кого-нибудь с квартирой.

– У нее есть своя квартира.

– А чего она тогда к тебе прилипла? Так, а дети у нее есть? Сын там, дочь?

– У нее, кажется, сын.

– Ну вот! Тетенька просто хочет перебраться к тебе, а квартиру оставить сыну.

– Я, Таня, очень мечтаю, чтобы она… перебралась ко мне…

– Лева, ты уберешь здесь все, ага? Я сейчас в ванную, а потом спать. Ты не представляешь, в поезде подселили какого-то мужика. Храпел как буйвол! Если Коля позвонит, меня нет. Я еще только через четыре дня должна буду вернуться.

И она отбыла в ванную.

– Ну, Танюша, ты сама этого хотела.

Он послушал, как в ванной льется вода, и стал набирать домашний номер сестры.

Трубку поднял Николай.

– Алло… – противным исковерканным голосом заговорил Лев. – А позовите, пожалуйста, Таню.

– А кто это? – не сообразил Коля.

– Это ваша соседка. Мне Таня очень нужна.

– Нет Тани. В командировку она отбыла. Будет в среду.

– Как же это нет? А я вот только что ее видала. Даже поздоровалась с ней.

Коля в трубке помолчал, а потом все же выдал:

– Ошиблись, наверное.

– Не ошиблась! – настаивал Мышкин в образе соседки. – Она была с сумками, вышла на остановке «Седьмой микрорайон» и потащилась к дому, где «Оптика».

– Бли-ин… Чего, к Левке, что ль?

– Не знаю я, к кому. Но если вы не хотите ее звать, то и не надо! – выдохнул Мышкин и бросил трубку.

Та-ак… зная Колю, можно спокойно убирать со стола – он будет здесь уже через десять минут.

Танечка вышла из ванной, обтирая волосы банным полотенцем, когда в двери Мышкина уверенно застучали.

– Лев! Ты меня пугаешь! – строго выговорила сестра. – У тебя не дом, а проходной двор!

Мышкин понесся открывать. Он не ошибся – в дверях стоял Николай.

– Моя у тебя? – мельком спросил он и быстро направился в комнату. – Та-а-ак… а кто это должен быть в командировке?

– Коленька! Коля… – испуганно заморгала Татьяна и вдруг обернулась к Мышкину. – Ты, что ли, его вызвонил?

– Это не он! – рявкал Николай. – Тебя полгорода видело, как ты сюда ехала! Соседка звонила!

– Вот зараза, а! – с отчаянием выдохнула Татьяна. – Вот везде ей надо!

– И часто она у тебя? – повернулся к Мышкину Николай.

– Да после каждой командировки, – бессовестно сдавал сестру братец. – А что ж ей делать, если ты не можешь жене обеспечить нормальный отдых?

– Лев! – рявкнула Татьяна.

– Да что такого? – изумленно вытаращил глаза тот. – Как будто ты к любовнику сбежала! Я, прошу запомнить, являюсь родным братом этой дамы!

– Все ясно, – запыхтел паровозом Николай. – Значит, так, в следующую поездку мы едем вместе!

– Но, Коля… – жалобно заныла Татьяна. – А как же дом?

– А за домом сыновья присмотрят! Или сиди дома сама!

– Но ты же загубишь всю мою работу!

– Ничего, зато потом буду стреляным воробьем!

– Ну, Мышшшкин… – прошипела сестрица. – Вот какая холера тебя за язык тянула?

– Я, Танюша, только тебе жизнь облегчил, – совершенно спокойно пожал плечами тот. – Муж и жена воссоединятся! Что может быть прекраснее!

– Таня! Я жду! Хватит волосьями трясти! Собирайся!

Через полчаса родственники отбыли, и Мышкин кинулся к телефону.

– Мила… Людмила? Это Мышкин! Лев… Я хочу извиниться. Вы, конечно, в праве больше совсем со мной не разговаривать, но…

– А, Лев Венедиктович! – приятно отозвалась Людмила. – Ну и как вы? Как Чингисхан?

– А Чингисхан сказал, что он теперь Чижик, – весело сообщил Мышкин.

Кот, который валялся на диване, удивленно повернул голову. Вроде бы хозяин говорит о нем… Вон, и смотрит на него как-то странно… Только при чем тут какой-то Чижик?

– Да что вы! – радостно усмехнулась Людмила. – А может быть, все же Рыжик?

– Точно! Я не расслышал. Рыжик. Он так и сказал, – немедленно согласился Мышкин.

– Ну вот зачем вы сразу соглашаетесь? – стала выговаривать ему Людмила. – Если вам нравится называть кота Чингисханом, так отстаивайте свое мнение.

Мышкин вздохнул и отчего-то улыбнулся.

– Понимаете, в чем дело… Мне не хочется с вами никакое мнение отстаивать… И в самом деле, почему мой пушистый, добрейший, ласковый кот должен носить имя жестокого воителя? Зачем? Надо ему что-то такое же – мягкое и пушистое… пусть будет… Рыжик. А мнение я свое сегодня отстоял… Перед сестрой… Хотя я его несколько мудрено отстоял.

И он рассказал Людмиле, как к нему постоянно приезжает сестра Татьяна после каждой командировки и как она, оказывается, все время навязывала ему свои правила… А раньше ему было все равно, а вот теперь, оказывается, вовсе даже нет. И как он ловко придумал сбагрить ее собственному мужу.

Людмила хохотала в трубку, удивлялась, восхищалась и… говорить с ней было так чудесно.

– Ой, я, наверное, вас заболтал, – спохватился Мышкин, когда Рыжик, бывший Чингисхан, стал настойчиво тереться о ноги. – Я сейчас буду кормить Чи… Рыжика. Он просит. А завтра… Давайте встретимся. Пожалуйста. Вы же мне так и не рассказали, что там с Курищевым.

– Хорошо, – легко согласилась Людмила. – Только теперь… теперь мы с Мишкой ждем вас в гости. И захватите Рыжика. Пусть они продолжат знакомство.

Людмила закончила разговор и напыщенно повернулась к Мишке.

– Вот, Михаил, не зря я все же в Интернете работу нашла. Теперь есть чем людей завтра угостить. Да, я совсем забыла тебе сказать… Завтра к нам в гости придут Коло… Лев Венедиктович и Рыжик. Это твой старый знакомый, которого Чингисханом звали. Так что готовься.

Непонятно, понял Мишка что-то или нет, но пес стал бегать по комнате и собирать свои игрушки. Он хватал мяч, носился с ним по комнате, не зная, куда спрятать, а потом прыгал на диван, старательно разрывал норку между подушкой и спинкой и толкал туда игрушку.

– Как не стыдно, – покачала головой Людмила. – Гостям, между прочим, все самое лучшее предлагают. Я же не прячу свой компьютер от Мышкина! А хотя… Надо бы убрать с глаз, а то… Вдруг он игроман какой, так и вечер пропадет.

До глубокой ночи она переписывалась с подругами. На коленях устроился Мишка, а хозяйка боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его чуткий сон.

«Девочки, я сегодня была в гостях у Мышкина, и он даже познакомил меня со своей родней, – хвасталась она подругам. – И завтра он сам ко мне в гости придет».

«Ничего себе!» – тут же строчила Вика.

И Даша не молчала: «Людочка, я надеюсь, ты выразила ему презрение от всех нас? Плюнула ему в лицо?»

«Зачем? – не понимала Людмила. – Мы с ним прекрасно провели вечер. И наши животинки тоже. Было так весело, и если бы эта его сестра меня не погнала…»

«Так тебя все же выперли? – с надеждой строчила Дашенька. – Вот я так и говорила – надо было мне ехать!»

«И ничего не тебе, – отвечала Вика. – Быть может… может быть, Людмила свою судьбу встретила! Чего ты мешаешь-то? Вот ведь как хорошо, что вы с Людмилой в разных городах живете».

«Ничего, – не унывала Дарья. – Я к ней и приехать могу».

Смутно подозревая, что сейчас пойдет разговор именно о приезде, Людмила поспешила распрощаться с подружками.

Затем она еще несколько часов посидела над новой работой и легла спать с каким-то удивительно хорошим чувством. Будто завтра Новый год и Ромка подложит подарочек ей под елку. Они всегда друг другу делали подарки. А кому ж еще их баловать. Хотя… Вот у Ромы теперь появилась Леночка. А у Людмилы… А у нее так никого пока и нет… То есть как это нет? У нее теперь есть Мишка!

– Мишка, ты под елочку мне подарок принесешь? Ну хоть игрушку какую погрызенную, а? Миша… Мишка! Иди сюда, чего ты там на коврике?

Мишке было жарко, он развалился у балконной двери, куда новая хозяйка заботливо постелила для него коврик.

– Нет, Миша, здесь не надо спать, – вылезла из-под одеяла Людмила и пошлепала к двери. – Ночью отсюда дует, у тебя могут заболеть уши. А я еще совсем не умею их лечить.

Она бережно его подняла и уложила к себе на кровать. Мишка только заворчал во сне. И ничего с его ушами не случится, его и вообще зимой на балконе закрывали… Хотя на кроватке оно, конечно, лучше. Пес, не раскрывая глаз, благодарно лизнул хозяйку в щеку, и они уснули довольные друг другом.

На следующий день, уже на утренней прогулке, Людмила сосредоточенно думала – что бы такое приготовить для Мышкина. Нет, она не строила никаких далеко идущих планов, просто… Ну если уж люди в гости придут, надо же их чем-то угостить!

– Миша, а если накрутить голубцов, как думаешь, им понравится? – спросила она у собаки и заметила, как пес напрягся.

Его, конечно же, волновали не голубцы. К ним направлялась уже знакомая тетка с овчаркой. Кажется, его звали Ричем. Теперь Рич был на поводке и вроде бы даже в наморднике.

Людмила поспешно повела Мишку в другую сторону. Это была та тетка, что с Курищевым травила бедного малыша. Зачем же трепать Мишке нервы?

Но женщина упрямо направлялась именно к ним.

– Вот зараза, а? – запыхтела Людмила. – Миш, иди на ручки, а то этот овчар…

Она взяла собаку на руки и сердито насупилась.

– Здрассьте, – подошла к ним женщина. – А мы вот… вас увидели и думаем…

– А чего думать? – прервала ее Людмила. – Увидели и шли бы мимо! Думаете, моему псу очень приятно встречаться с вашим кобелем? Он же его кусал!

Женщина яростно замотала головой.

– Нет-нет-нет! Я в тот раз все вспоминала, думала… не кусал Рич эту собачку. Он с ним просто поиграть хотел. А тут этот дядька. И главное, он ничего не говорил, что Рич с малявкой играет, а только сразу натравил своего пса. Но тот тоже не хотел его кусать. И тогда мужик стал моего натравливать. А я и не поняла сначала, думала, шутит. А потом… потом мы с Ричем ушли. Правда! Я чо вам врать-то буду?

– Ну а сейчас-то тебе чего надо? – недобро взглянула на нее Людмила.

– А сейчас мне надо… Так это… – замялась женщина. – Меня Зинаидой зовут, если чо… Так я пришла прощения попросить. А то со мной и не гуляет теперь никто. А Рич, он же невиноватый.

Овчарка смиренно сидела возле ноги хозяйки и внимательно посматривала на Мишку. Во взгляде ее не было ни зла, ни агрессии, однако Мишка на руках у Людмилы чувствовал себя значительно спокойнее и на землю не торопился. Да и играть с этим псом у него большого желания не было.

– Ладно, – вздохнула Людмила. – И в самом деле, не виновата собака, что хозяйка у нее дурочка.

– Так и я про то же… – поспешно согласилась Зинаида, но потом задумалась. Похоже, дурочкой назвали именно ее.

– А ты не знаешь, где проживает Курищев, ну тот мужик, хозяин Гурона? – спросила Людмила.

– Я только подъезд знаю, мы до дому вместе когда шли, то я видела, а вот квартиру…

– Хорошо, хватит и подъезда, – решительно прищурила глаза Людмила. – Чтобы тебя простили все собаководы, надо искупить свою вину, правильно?

Женщина с овчаркой кивнула.

– Возьми фотоаппарат. У тебя есть фотоаппарат?

– Есть, – снова кивнула Зинаида.

– Возьми его и сфотографируй этого мужика. Его фамилия Курищев. Сфотографируй его. Поняла?

– Поняла. А фото куда?

– А фото мне принесешь. Я его подпишу и на подъезд повешу. Пусть все жители дома знают, какой он изверг.

– Правильно! – вытаращила глаза Зинаида. – А то… Придумал собак рвать, гад! Я его…

– Ну и хорошо, в субботу вечером жду тебя здесь, с фотографиями. А сейчас мы побежим. А то на руках много не нагуляешься.

– А поиграть? – растерянно захлопала глазами Зинаида. – Вы тоже с нами играть не будете?

Людмила крякнула. Понятное дело, Ричу хочется собачьей компании. Но Мишка с ним играть не готов. Боится.

– Зинаида, а ты Ричу сама палочки покидай. Команды ему давай, повторите все, что умеете. Побегайте вместе. А там, глядишь, кто-нибудь и на улицу выйдет. Не можем мы с вами играть, боимся. Так что…
Зинаида вздохнула и пошла искать для своей собаки палочки. Людмила же с Мишкой потрусили по направлению к дому. Мишке вдруг срочно приспичило завтракать, даже прогулка уже не радовала. Да и какая тут прогулка, когда рядом такие зубы сидят. А у Людмилы еще были дела. Надо было составить меню для вечернего приема.

Глава 6. Попытка номер два

Еще задолго до семи часов у Людмилы было уже все готово. Теперь она восседала на диване, держала на руках Мишку и изо всех сил старалась отвлечься от мыслей о предстоящем свидании. А те, как специально, никак не покидали голову.

Сегодня им никто не помешает и… быть может, они смогут по-человечески поговорить. И она расскажет ему, как ее встретил Курищев. И про встречу с Зинаидой непременно надо рассказать. А потом они вместе подумают, как отобрать у этого гада Гурона.

– Миша, ты только веди себя красиво, договорились? – в десятый раз обращалась она к собаке.

Того не то чтобы сильно волновал приход гостей, но он чувствовал, как нервничает хозяйка, а потому тоже вел себя взволнованно. Он тревожно заглядывал хозяйке в глаза, поднимал уши и всем своим видом спрашивал: «А это не страшно? А зачем мы вообще кого-то будем пускать? Давай лучше купим большую кость и будем ее весь вечер грызть. И будет нам праздник».

Ровно в семь раздался звонок, и на пороге появился Мышкин в беленькой рубашке и хорошо отглаженных брюках. В руках у него была большая сумка. Эта сумка и подвела Людмилу.

– Здрассьте… – растерянно поздоровалась она и кивнула на сумку. – А вы уже… к нам с вещами?

Мышкин нервно хихикнул:

– Да нет… еще… пока… Вы ж говорили, чтобы я с Рыжиком приходил, так вот… он там.

– Ой господи, – всплеснула руками Людмила и с облегчением засмеялась. – Ну конечно же! С Рыжиком! Проходите же скорее и выпускайте пленника!

Они быстро прошли в кухню, водрузили сумку на стол, и Мышкин расстегнул замок.

Рыжик-Чингисхан молнией вылетел из заточения, прыгнул на подоконник и отряхнулся.

Мишка, который ни на шаг не отходил от хозяйки, а потому вертелся тут же, радостно бросился облаивать гостя.

– Все в порядке? – с улыбкой спросила Людмила у Мышкина.

Тот горько хмурил брови.

– Нет, не совсем… – виновато вздохнул он и вытащил из сумки какое-то непонятное месиво. – Я… чтоб вы не беспокоились… В ресторане заказал опять свинину, ну и… Она была в пакете! А потом еще в таком пластиковом контейнере. Но вот Чингисхан… он же Рыжик. Он добыл. А я еще все время, пока шел, не переставал восхищаться – какой у меня умный котик. В первый раз едет в гости в сумке и молчит. А он… Так оконфузиться.

– Не переживайте, – легко успокоила его Людмила. – У меня найдется чем вас порадовать. Мишка! Прекрати его ругать! Он свинью от волнения съел! Да, Лев, он действительно съел эту свинину от волнения. Проходите же в комнату! Мы с Мишкой будем вас угощать. Михаил! Приглашай гостя к столу! Не рявкай на него, а зови к столу!… Да и ладно, будем думать, что это он приглашает.

Они сидели за столом, и оба так волновались, что разговор никак не мог наладиться. Спасли положение четвероногие.

Рыжику надоело восседать на чужом подоконнике, к тому же из комнаты явно доносились ароматы мяса, и он с диким воплем отчаялся на прыжок. Рыжим пламенем он слетел с окна, пронесся по небольшому коридорчику и взлетел прямо на стол, поближе к еде и хозяину.

Мишка долго ждал. Но все же не рассчитывал на такую откровенную наглость. С яростным лаем он метнулся вслед за гостем и тоже попытался взлететь на стол – поближе к хозяйке и рыжему врагу. Он собирался только защитить ее. Ничего больше! И даже не думал, что, мол, такой замечательный случай, можно и кусок со стола хапнуть! Нет-нет. Им двигали только благородные порывы. Ну и зов природы. Однако Людмила этот зов не оценила.

– Мишка! Это что ж такое?! Ты как себя ведешь, негодник?! – закричала она, схватила собаку и плюхнула ее на диван.

Мышкин туда же отправил кота. Не подумав. Кот приземлился всеми лапами на спину собаки, и тут Мишка не оплошал – тяпнул-таки наглеца за рыжий хвост. За что немедленно получил оплеуху когтистой лапой. Возмущение вылилось в звонкий лай.

– Все! – решительно поднялась Людмила. – Так больше не может продолжаться!

Она схватила собаку и отнесла ее к себе в спальню. После этого села за стол и смущенно улыбнулась.

– Вы не думайте, что я такая вот вся прямо злыдня…

– Да что вы! – замахал руками Мышкин. – Я о вас вообще не думаю! Нет, я, наоборот, все время думаю о вас, думаю… Тьфу ты… чего-то я запутался…

– А давайте выпьем! – предложила Людмила и первая пригубила фужер. – Вы знаете, я вот… Когда у Курищева была, так расстроилась…

– Что такое? – встрепенулся кавалер. – Он вас обидел? Нет, если он вас обидел, я пойду и надаю ему пощечин!

– Да не стоит, – счастливо зарумянилась Людмила. – Я уже и так… облила его краской с головы до ног.

– Краской? – удивился Мышкин.

– Ну да, у него образцы какие-то стояли… Он сам и упаковочку открыл, так хотел похвастаться. А я… В общем, наказала я его.

– Вы… Мила, вы… Людмила, вы… – восхищенно смотрел на нее Мышкин и не мог подобрать слов. Потом подобрал. – Вы Бортэ!

– Чего это? – насторожилась та. – Вы обзываетесь или чего?

– Я восторгаюсь! – подскочил с места Мышкин и стал дирижировать бокалом в такт своей заунывной речи. – Бортэ – это первая жена Чингисхана!

– Ага, то есть были и последующие… – усмехнулась Людмила. – Ну я догадывалась.

– Да, были. У него вообще было двадцать шесть наложниц. Но самой главной женой была Бортэ. Она была мудра, старше Чингисхана на три года, все понимала…

– И вы решили, что это я. Старая и мудрая. Надеюсь, любимая?

– Нет, любил он другую жену. Но…

– Что за мания у мужиков была? – взвилась Людмила. – Вот наберут себе целый гарем, испортят жизнь невинным гражданкам, а сами!

– Я, прошу заметить, – скромно сел Мышкин, – я тоже его такой вот факт не одобряю. Тут некоторые один-то раз жениться не могут, а он… Но в остальном… Это мой кумир!

– Очень печально, – фыркнула Людмила. – Между прочим, когда этого вашего кумира хоронили, то убивали всех, кто это видел! Ладно, людей еще можно понять, но птиц и животных!

– Откуда вы знаете?!

– Читала!

Мышкин сник.

– И нечего расстраиваться, – махнула рукой Людмила. – Выберете себя другого кумира. Вам не все равно, что ли?

– Я вас выберу, – стыдливо покраснел Мышкин. – Вы Курищева не побоялись.

– Чего это не побоялась… Побоялась… Но выбор у вас правильный. Одобряю… Кстати, Курищев сказал, что Мишку у меня отберет, а Гурона и вовсе ни за что не отдаст. Потому что он его для боев взял.

Мышкин сосредоточенно жевал кусок хлеба и морщил брови.

– Все же надо надавать ему пощечин! – бубнил он.

– Это бесполезно, – вздохнула Людмила. – Он вас потом убьет, и все. Кому вы что докажете? Одни мы не справимся. Надо подключать общественность.

– МЧС, например, – охотно подсказал Мышкин. – Они хорошо помогают. И приезжают быстро… Это я на крайний случай. Вдруг он меня убивать будет.

Людмила с уважением взглянула на гостя.

– А вы не оставляете мысль его по щекам отхлестать? Давайте его по-другому накажем. Я вот тут переговорила с одной дамой, она обещала сделать фотографии этого Курищева. Я думаю их развесить на дверях подъезда.

Мышкин вдруг воодушевился.

– Я слышал, что у Курищева в понедельник в магазине будет телевидение! Валентина, это жена моего брата, она ему часто зубы лечит… нет, не брату зубы, а Курищеву… Так вот она говорила, что он к ней приходил зубы отбеливать, чтобы улыбка была ослепительной на экране.

– Вот бы попасть к этим телевизионщикам, – мечтательно вздохнула Людмила. – Тогда бы весь город про него узнал.

– А я попаду! – широко улыбнулся Мышкин. – Обязательно попаду, а потом… потом расскажу всем, что это за человек.

Людмила хотела сказать, что ничего у него не получится. И даже если произойдет чудо и Мышкин попадет в кадр и начнет что-то там такое вещать, все равно его потом вырежут. Но посмотрела на вдохновенное лицо собеседника и промолчала. Ничего, она скажет это ему после. Зачем же портить такой вечер?

А потом они смотрели фотографии, и Лев Венедиктович сказал, что она очень похожа на Эмму Вируснец. Людмила была очень польщена, застыдилась и даже не посмела спросить – а кто это такая Эмма Вируснец. Постеснялась, что Лев сочтет ее невеждой. Лев Венедиктович сам рассказал, что это за женщина. Это двоюродная сестра его бабушки, которая в их роду считалась признанной красавицей. Правда, красавица так и померла старой девой, потому что не сыскалось достойного принца, но зато ее имя было окутано тайной и печалью.

Людмила горестно кивала, однако ей не хотелось быть похожей на какую-то там старую деву. Впрочем, она решила не огорчать кавалера.

А потом Мишка весело таскал по комнате какую-то игрушку на шнурке. Вероятно, приглашал гостя поиграть. Но Людмила заметила, что это вовсе даже не игрушка, а фотоаппарат Романа, в кофре, на шнурочке. Пришлось вещь отобрать и воспользоваться ею по назначению.

– Лев, садитесь, я вас сфотографирую вместе с Рыжиком, – сразу же решила Людмила. – У него очень колоритная фигура.

– Не смущайте нас, ну откуда у нас колорит, – краснел Мышкин, притягивая кота на колени.

Людмила навела фокус, приноровилась и щелкнула. Кадр получился неудачный. Не то чтобы Мышкин плохо вышел, его не было видно совсем. Потому что, как только хозяин с котом застыли, Мишка тотчас же решил, что судьба подарила ему шанс для нападения. И воспользовался этим шансом. Но Рыжик был начеку. Поэтому во весь кадр теперь пушилась бело-рыжая шерсть.

– Миша! – огорченно воскликнула Людмила. – Ну нельзя же так!

– А мы сейчас сфотографируемся все втроем, – успокоил Мышкин. – А потому что ему обидно. Михаил, иди с этой стороны. Рыжик, давай сюда. Тихо! Тихо, я сказал… Милочка! Щелкайте быстрее, пока я их держу!

Людмила сделала несколько кадров. Нет, животные смиренно не позировали, они кинулись в драку, просто Людмила уже не стала обращать внимания на такие мелочи, а просто щелкала аппаратом. В конце концов, потом посмотрит, что выбрать.

Весь исцарапанный, в брюках с кошачьей шерстью, в помятой рубашке, в одиннадцатом часу гость заторопился домой.

– Рыжик, давай, забирайся в свой домик, мы пойдем домой, – позвал он своего питомца.

Того нигде не было.

– Милочка, – после нескольких выпитых рюмочек он позволил себе ее так называть. – Милочка, а где же мой Рыжик?

Людмила кинулась искать котика. Они звали, кыс-кыс-кыскали, предлагали мясо, но все было напрасно. Кот пропал.

– Мишка, где Рыжик? – обратилась Людмила к собаке.

Тот искать рыжего гостя не собирался. Он быстренько посеменил к дивану и уселся в угол.

– Все-таки твое поведение сегодня не на высоте, – покачала головой Людмила. – Прямо стыдно за тебя, честное слово.

– Милочка, напрасно вы на него так, – заступился за псину Мышкин. – Просто ребятки еще не успели полюбить друг друга. Это же не люди… Кхм…

Он понял, что сболтнул лишнее, побагровел и, чтобы скрыть смущение, полез гладить Мишку в его угол.

– Милочка! А ведь вы не правы! – послышался его радостный крик. – Мишенька вовсе не бросил искать Рыжика, он его прикрыл.

Людмила подбежала к Мишке. За диваном сладко спал Рыжик, а Мишка сел в угол, и кота не было видно.

– Неужели подружились? – всплеснула руками Людмила. – Вот и когда только успели? Миша, Рыжику надо домой, а завтра он опять к нам в гости придет.

– Нет, давайте по очереди, – кряхтел Мышкин, доставая кота из-под дивана. – Завтра вы к нам.

Людмила не хотела идти к Мышкину. Нет, она хотела, но боялась. А вдруг к нему еще какая родня наведается?

Он понял ее без слов. Посмотрел добрыми глазами и кивнул:

– Хорошо, если хотите, мы с Рыжиком к вам придем. Только… Только давай будем просто пить чай.

Ну какой замечательный человек! Он даже понял, что Людмила не сможет каждый раз встречать его как заморского гостя, и сам предложил…

– Да, попьем чаю, – улыбнулась она. – Я такой пирог испеку!

Она уже собиралась закрыть дверь, как Мишка вдруг выскочил на лестничную площадку.

– Миша! Домой! Куда ты? – окликнула его хозяйка, но тот крутился возле ног Мышкина и в руки не давался.

Людмила наклонилась, чтобы его поймать, Мышкин наклонился, чтобы помочь и… и их лбы встретились. Да так крепко!

– Ой, мамочка, – неожиданно тоненько вскрикнула Людмила.

– Я… я разбил вам лоб? – испуганно заморгал Лев Венедиктович и полез смотреть, что он натворил.

Его лицо было так близко… Хм… надо же, какие у него красивые глаза, и как это она раньше не замечала? У него голубые глаза, густые черные ресницы. И такой пронзительный взгляд…

Он заметил ее пристальное внимание и невозможно смутился.

– Там… там ничего нет, – покраснев, сообщил он. – Даже никакого синяка не будет…

– Чудесно, – выдохнула она. – Я так волновалась… из-за синяка… А где же Мишка?

Плут сидел рядом, вилял хвостом и улыбался во всю пасть.

– Изумительная какая у вас собачка, – нежно улыбнулся Мышкин. – Я ему в следующий раз… завтра… еще мяса принесу.

Людмила только счастливо кивнула.

Поздно вечером она сидела возле компьютера и комментировала фотографии, которые уже успела выставить в Интернет.

«Людочка, а что ж не написала, что он такой рыжий?» – спрашивала Даша.

«Он не рыжий, – поясняла Людмила. – У него вообще волос нет… или есть, но они произрастают где-то по краям. Но он такой красивый, правда же?»

«Да, Людмила, он очень интересный мужчина, – отвечала Вика. – Он на артиста похож, а на какого, не могу вспомнить. Люд, а он тебе в любви уже признавался? А предложение руки и сердца делал? У него своя жилплощадь, да? Вероятно, вы будете жить у него?»

«А мне так, например, очень собачка понравилась, – писала Даша. – Уж ты, Людочка, извини, но твой вот этот мужчина, он мне доверия не внушает. У меня был такой».

«Какой это, интересно, такой у тебя был?» – поддела Вика.

«А вот точно такой же – лысый и круглый, – торопливо отвечала Даша. – Сначала я в него влюбилась по самые уши, даже хотела всех детей на него переписать, а он потом взял и бессовестно меня кинул. И, между прочим, даже не обратил внимания на то, что я многодетная мать!»

«Ха! Даш, так он как раз на это и обратил свое внимание! – отписывалась Вика. – А чего ж ты ему не сказала, что у тебя все дети взрослые? Сказала бы, глядишь, и не сбежал бы твой красавец».

«Чего-то я не подумала, – написала Дарья. – Но твой, Люд, тоже сбежит. Вот посмотришь!»

Людмиле были неприятны эдакие прогнозы, но Вика утешала, как могла:

«Людмила, никого не слушай! Мне вот мама всю жизнь на уши шептала, чтобы я не вздумала доверять мужчинам. Еще постоянно твердила, чтобы я честь берегла как зеницу ока! Помню, ко мне пришел врач! Девочки, это был обычный врач! Только дядька. Так я к нему спиной стояла, он мне легкие слушал, и вошла мама. Вы бы слышали, что там началось. Она его чуть за домогательства не посадила!»

«Не ври, Вика, тогда такой статьи не было», – написала Даша.

«Поэтому и не посадила. И чего? Сижу я теперь с маменькой, а она мне и говорит, какой же я была дурочкой, когда ее слушалась!»

«Люд, а вы с ним хоть целовались? – спрашивала Дарья – Он говорил, что любит? Что жить не может? Говорил?»

«Людмила, ты, главное, скажи – он тебе в загс пойти обещает? – допытывалась Вика. – И где жить-то будете?»

Людмила отвечала быстро и с радостью. Она писала, что в любви ей еще не признавались. Да и с чего бы? Это было только так… деловая встреча. И руку и сердце не предлагал… Но время еще есть. А жить… Людмила, например, никуда не собирается переезжать из своей квартиры. Пусть сам к ней едет.

Перед сном она еще раз просмотрела фотографии. Странно, отчего это девчонки не выразили бурного восторга. Ведь очевидно же, что мужчина – несомненный красавец. Ну да, немного полноват, но мужчина должен иметь вес. Лысоват? Ничего, вон сколько артистов вообще без волос, и живут ведь как-то… Даже и не как-то, а хорошо живут. Ростиком невелик. Наполеон! Зато он добрый. И к Людмиле у него такое уважение…

Маменька к Мышкину заявилась прямо на работу:

– Сын мой! У нас большая беда, – горестно закатила она глаза, потом схватила его за руку и поволокла из здания на улицу.

– Что стряслось, мама? – взволновался Лев Венедиктович. – Мам, отпусти мою руку, я и без того спотыкаюсь! Куда мы идем? Что за горе?

Мария Лукинична плюхнулась на лавочку возле центрального входа и лишь тогда выпустила руку сына.

– Садись, Лев… И постарайся все принять без паники.

После таких слов паника сама собой начала овладевать Мышкиным.

– Мама! Что с папой? С Юркой все в порядке? А Таня? С ней ничего не случилось?

– Случилось с тобой, – выдохнула мать. – Ты… Все нормально, Левушка, ты болен. Страшно. Я пришла показать тебя нашему профессору. Я уже договорилась, все будет хорошо, и ты… ты станешь здоровым.

Мышкин нервно сглотнул.

– А… а что у меня болит? – осторожно поинтересовался он.

– Да сущие пустяки, – махнула рукой маменька и тут же выдохнула. – Все! У тебя, Левушка, как-то враз отказали все органы. Ты потерял зрение, нюх, память и… и разум. Вероятно, птичий грипп.

Мышкин повращал глазами, подергал носом – все работало нормально.

– А откуда у тебя такая информация? – недоумевал он. – Я совершенно замечательно вижу. И нюх, мам, я ж не собака, чтобы терять нюх! Да и с разумом…

– Мне рассказала Танюша, что ты привел к себе ужасную женщину, Лева! – перебила его мать. – И про какой разум может идти речь?

Мышкин горько усмехнулся.

– Вот оно в чем дело… И что же сделает твой профессор?

– Он… Он возьмет у тебя анализы! – с жалостью проговорила мать. – Вдруг тебя чем-нибудь опоили? Всыпали яд, снотворное, приворотное зелье…

Мышкин взял мать за руку и с улыбкой произнес:

– И пусть, мама. Пусть мне всыпали этот яд, влили это зелье… Ты понимаешь, я вдруг понял, что могу быть счастлив!

– А со мной, что же, ты не был счастлив? – растерялась женщина. – Разве мы не любим тебя всей нашей семьей? И я, и папа, и Танюшка, и даже Юра с его Валентиной? Чего тебе еще надо?

– Вы меня любите. Но у тебя есть муж, у Танюшки тоже, папе вон… где-то сокровище откопала, Юрка с Валентиной счастлив, а я… я тоже нашел своего человека. Любимого…

Мать резко поднялась и поправила на шее платок.

– Я непременно должна посмотреть на этого твоего… любимого человека! Я еще посмотрю, достойна ли она твоей любви! Приведи ее, я посмотрю, что она из себя представляет, эта…

– Э-э, нет, мама, так не пойдет, – улыбнулся Мышкин. – Ты ж так и напугать можешь.

– Валентина же не напугалась!

– А Милочка, она очень нежная натура. Она такая…

– Хм… А Танюшка сказала, что там обыкновенная тетка, в возрасте. И ничего особенного.

– Так вот и веди Танюшку к своему профессору! – обиделся вдруг Мышкин. – Это у нее пропало зрение, отказали нюх и разум!

Он резко встал, повернулся и ушел работать.

Мать только долго с недоумением смотрела ему вслед.
– Как же быстро взрослеют детки… Вот и Левушка подрос… Да, у него сейчас очень трудный переходный возраст…
Утром на прогулке они встретили Зинаиду с Ричем.

– Здрассьте, – сразу же направилась к ним Зинаида. – А я уже жду вас, жду… Я фотографии сделала. Вот… Только не получилось его поймать, где он над животными зверствует.

– И не надо! – вытаращилась Людмила. – Хватит уже зверств-то! Вы что?! Мы сами… мы что-нибудь придумаем.

– Если надо, я могу и дальше фотать, – охотно предложила хозяйка Рича. – Он ничего, не ругается.

И все же договорились, что больше съемок не нужно.

Людмила забрала фото и решила дома рассмотреть их в деталях. Да и Мышкину хотелось показать трофей. А пока ей надо было еще успеть в магазин и в кулинарию. Все же она обещала пирог.

В магазине работала одна касса, а потому очередь была длиннющая. Людмила набрала полную корзину и сейчас стояла и морщила лоб – все ли она взяла, ничего ли не забыла. Вот ведь, вроде бы и хотела взять чего-то к чаю, а получилось…

Неожиданно она почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернулась. На нее смотрел мальчишка, который измывался над Мишкой. Как его звать-то? Лев же говорил… нет, забыла…

Людмила фыркнула, одарила мальчишку гневным взглядом и отвернулась.

– Здрассьть… – услышала она рядом с собой тихий шелест.

Он стоял уже возле нее, комкал в руках какую-то пачку с сухариками, и было видно, что сильно волновался.

– И тебе не хворать, – буркнула Людмила и отвернулась.

– А… а как там Груша? – снова едва слышно спросил парень.

– Груша? – вздернула брови Людмила. – Ну-у… я не знаю, какую вы конкретно имеете в виду, но думаю, что в этом году груши расцветут рано. Весна чудесная.

– Нет, я не про грушу, я про собаку…

– А-а, ты про собаку… Так он не Груша тебе, он Мишка. Какой же он Груша? Его никто не бьет, не пинает, собак на него не травит. Спит себе на постельке, со мной. Ест, гуляет, игрушки ему покупают, друзья у него появились… а не только враги. Мишка только сейчас жить начал.

– Вы… вы передайте ему, пожалуйста… – протянул мальчишка пачку с сухариками. – Он их любил. Скажите, что… ничего не говорите… просто передайте.

Людмила пристально посмотрела на мальчишку. У того дрожал подбородок, и глаза он уводил куда-то в сторону. Правда, что ли, переживает? Или так – притворяется?

– Нет уж… – отказалась она. – Не буду я ему эти сухари передавать. И тебе их есть не советую. Там только соль и перец. Зачем же собаке желудок портить? Он у нас мясо ест, с овощами, с рисом… Кефир любит. Витаминки ему даю, собачьи. Не надо ему это. Да и сам тоже не ешь.

Мальчишка послушно сунул пачку обратно на полку. Потом остановился, хотел еще что-то сказать, да так и не решился, быстро вышел из магазина.
– Вот что за отец урод! – с горечью выдохнула Людмила. – И собак мучает, и сына своего не жалеет…

Глава 7. Секретная операция

Мышкин пришел ровно в семь. И опять с сумкой.

– Ничего, что я опять с Рыжиком? – осторожно спросил он в прихожей. – А то кот как увидел, что я собираюсь, так сам в сумку прыгнул… Ну не оставлять же его там на весь вечер.

– Это очень здорово! – радостно улыбнулась Людмила. – А то вы бы пришли, а Мишка бы искать начал – где Рыжик, где… ой, вы его выпустите, он скребется.

Скребся не Рыжик, это Мишка уже потерял всякое терпение и старался отпустить дружбана на волю. Мышкин расстегнул сумку, и оттуда осторожно показалась рыжая голова. Мишка радостно завилял хвостом и от нетерпения тявкнул. Голова тут же спряталась.

– Ты посмотри, какой он у вас кокетливый, – усмехнулась Людмила.

Но Мишка не стал ждать, когда гость накокетничается, он запрыгнул в сумку, и кот оттуда вылетел кометой. Мишка сиганул за ним.

– Вот и славно, – выдохнула хозяйка. – А то прямо как чужие.

– И не говорите, Милочка…

Вот что только имя не делает с человеком. Как только Мышкин называл ее Милочкой, Людмиле сразу хотелось стать мягкой, доброй, покладистой и милой. И она старалась изо всех сил. Даже прихихикивала глуповато. Но, похоже, Льву это очень нравилось. Он начинал острить и смелее строил глазки.

– А давайте сразу к пирогу перейдем, – игриво улыбнулась Людмила.

– Да! И даже не пойдем в гостиную! Прямо здесь, на кухне, и перейдем! – предложил Лев Венедиктович. – А я еще вина нам принес. Только оно слабенькое-слабенькое, чтобы не спиться.

Вот это Людмила уже не приветствовала. Чего это каждый день вино? А не алкоголик ли он? Еще не хватало.

– А что – без вина мы совсем не обойдемся? – насторожилась она.

Мышкин смущенно почесал нос, потом поднялся и молча вылил всю бутылку в раковину.

– Это чтобы… ну вдруг вы подумаете, что я алкоголик, – пояснил он.

– С чего это я вот так возьму и подумаю? – пожала плечами Людмила. – И потом… может быть, вы придете домой и выпьете еще одну бутыль, я ж не знаю.

– Нет! – испуганно вытаращился Мышкин. – Я не выпью. Мне мама не разрешает пить. Она… В общем, я сам решил – не пью, и все тут.

Людмила поверила. Не похож был Мышкин на алкоголика. Да и брюки у него второй день наглажены.

– У вас, я смотрю, брючки так наглажены, – сделала она ему комплимент.

– А! Это да, – закивал Мышкин. – Наглажены. Я вчера утюг купил. А то он у меня как сломался в каком-то году, так и… Да он мне и не нужен был, а уж раз вы… То я…

Людмила заалела. Вот ведь как приятно осознавать, что ты на кого-то благостно влияешь.

– Я вам сейчас фото Курищева покажу! – вдруг вспомнила она.

Теперь они сидели друг напротив друга и рассматривали фотографии.

– Какой неприятный овал лица, – аккуратно заметил Мышкин. – Расплывчатый такой, откормленный… И голова… волос совсем почти не осталось, обратили внимание? Заметили?

Людмила кивала. Она уже давно заметила, что и у самого Мышкина не райские кущи.

– И толстый еще. Вот не старик же, а толстый, – продолжал перечислять свои же «достоинства» Мышкин. – Очень неприятный типаж. Прямо очень! Особенно вот здесь.

На этом фото Курищев держал за шею Гурона и хищно улыбался. Гурон тоже скалился во всю пасть.

– Мне эту фотографию просто необходимо! – вдруг заявил Мышкин. – Только… А у вас есть фотоаппарат? Ах да! Вы ж нас вчера фотографировали! Милочка, щелкните, пожалуйста, Мишку. Но только чтобы он выглядел несчастным. Бе-едненьким таким. Мне очень надо.

Людмила достала фотоаппарат, а потом поискала глазами Мишку. Тот пытался достать лапой до кота, который восседал на подоконнике в гостиной. Там же, на подоконнике, стояли любимые цветы Людмилы – королевские герани. Но животные относились к растениям без трепета. Например, Рыжик, спокойно понаблюдав, как скачет Мишка, просто взял и лапой смахнул горшок с геранью псу на голову. Мишка отскочил, а горшок грохнулся на пол и развалился.

– Я вам куплю новый, – немедленно кинулся Мышкин подбирать осколки.

– Да ничего страшного… – попыталась улыбнуться Людмила. – Мне этот цветок… Ромка… на Восьмое марта… Я так хотела, и он… с первой получки…

– Так цветочек-то не погиб! Мы его спасем! – засучил рукава Мышкин и мельком скинул кота с подоконника – там еще оставалось несколько горшков, и по наглой кошачьей физиономии Лев Венедиктович усмотрел, что падения будут повторяться. – Рыжик, брысь! Милочка! Быстро несите новый горшок!

Людмила растерялась. Хорошо сказать – новый горшок, а откуда он у нее? Можно подумать, у нее тут ясли, что этих горшков… Может быть, в кладовке какой завалялся…

– Уже не надо! – снова кричал Мышкин. – Я нашел изумительную альтернативу! У нас будет не просто горшок! У нас будет произведение искусства!

«В вазу он цветок решил посадить, что ли? Так там дырки нет», – подумала она и уже хотела ему об этом сказать, но… не пришлось.

Мышкин стоял посреди комнаты, вертел в руках шляпу Людмилы, которую она надевала только в крайних праздничных случаях, которая ей невероятно шла и… и в которой она мечтала встретить майские праздники, он вертел в руках эту шляпу и уже выкладывал дно полиэтиленовым пакетом.

– Смотрите, Милочка! – восторженно блестел он глазами. – Я сам придумал! В эту шляпу мы кладем пакет, чтобы вода не пробегала… Кстати, потом я дырочки ножницами проверчу, теперь туда же садим цветочек с комом земли… Надо еще с пола земли добавить. Вот так, и вуаля! Была никому не нужная, старая рухлядь, а оказалась стильная, современная штучка! Милочка, вам нравится?

Милочка старалась не разрыдаться прямо при нем. Все же человек старался.

– Мне? О, да-а-а! Знаете, такой восторг… хны… хны… такой восторг… прямо… вот никак с эмоциями не могу справиться… ы-ы-ы-ы… – и она зарыдала в голос.

Вокруг нее взволнованно принялся прыгать Мишка и проситься на ручки. Он не знал, что делать, тревожился, а хозяйка закрыла лицо руками и совсем его не видела. Тогда он метнулся к Мышкину.

Тот подошел к Людмиле, неловко прижал ее к своей груди, а вернее, сам прижался и с удовольствием проговорил:

– Милочка, вы такая… такая нежная натура! Вы как скрипка – каждую нотку через себя пропускаете… Я приглашаю вас в органный зал.

– А… а когда? – всхлипнула Людмила, успокаиваясь.

– Я еще не знаю, я только сейчас придумал, но завтра побегу, куплю билеты и… и обязательно вам сообщу.

– Хорошо, договорились, – кивнула Людмила. – Только я не могу. Туда же с собаками не пускают, а я Мишку надолго еще никогда не оставляла. Он будет скучать. Видите, как он из-за меня волнуется. Иди ко мне. Ну чего ты испугался? Это я… так… расчувствовалась. Все ж таки… такой шедевр получился… Но я больше не буду. Чего это я?

– А тогда… – радостно блеснул глазами Мышкин, – мы возьмем своих архаровцев и будем гулять в парке органного зала. Там тоже все хорошо слышно. Пусть и мохнатики приобщаются к высокой культуре.

Людмила улыбнулась. Этот человек опять нашел замечательное решение! Хотя… почему – опять? Решение со шляпой было совсем не прекрасным, ну да ладно, чего уж…

Сегодня Мышкин с Рыжиком ушли еще позже. Людмила все пыталась выведать, как Лев Венедиктович собирается наказать Курищева, а Мышкин упрямо скрывал. Он только смущенно краснел, улыбался и махал рукой:

– Сами все увидите. Если все получится.

Пришлось довольствоваться обещанием, что в понедельник она все узнает.

Неизвестно, когда бы гости решили удалиться, но тут в дверях зашевелился ключ. Мышкин вскочил, беспомощно стал озираться, искать кота и, по всему было видно, вознамерился уйти через окно. Следом за ним весело бегал Мишка и еще больше создавал суету.

– Ле-ев Венедиктович, – вытаращила глаза Людмила. – Вы ходили по замужним женщинам?

– Что вы такое говорите, Милочка, – вдруг опомнился гость, сел на диван и примерно сложил ручки на коленочках.

– Так ведут себя только мужчины, которых застают мужья.

– Или мужчины, которых застают матери, – повернулся к ней Мышкин. – А также старшие сестры, невестки, братья и…

Договорить он не успел, в комнату вошли Роман и Лена.

– Здравствуйте, – растерялись и молодые люди.

– Мы ненадолго, – сразу же затараторила Лена и стала выталкивать Романа из комнаты. – Мы уже уходим!

– Чего это мы уходим? – зашипел на нее Роман. – Как дикари какие-то… надо же познакомиться, поговорить, пирога поесть. У мамы вон на весь подъезд пахнет.

– Ой! И пирог-то мы и не пробовали! – всплеснула руками Людмила. – Пойдемте на кухню, он у меня такой сегодня получился, пальчики…

– Ого! – вдруг воскликнул Роман, заметив шедевр флористики. – А чего это ты со своей шляпой сотворила?

– А мне нравится, – немедленно высказалась Леночка.

– Да мне тоже, но… – пожал плечами Роман. – Но мама так эту шляпу берегла, не давала на нее даже дышать. Ты ж даже к этой шляпе уже и пальто подобрала, мам!

– Рома! – одернула парня мать. – Это уже… уже цветочный горшок. Пойдемте же в кухню!

На Мышкина было страшно смотреть. Он сидел такой подавленный, такой виноватый и так бережно прижимал к себе кота, что Людмила не удержалась.

– Ну да, – села она рядом с ним и погладила его по коленке. – Я очень любила эту шляпу… Но такую же точно я могу купить где угодно. А вот ваш шедевр я нигде не куплю. И отпустите уже Рыжика, вы ему хвост прищемили. Пусть они с Мишкой побегают, а то этот пес сейчас Лене не даст шагу ступить. Пойдемте в кухню.

Когда они вошли, Лена уже налила чаю и разрезала пирог на куски.

– Вот, никого не забыла, – улыбалась девушка.

– Познакомьтесь, – гордо вздернула голову Людмила. – Лев, это Роман, мой сын, и его девушка. А это… Это мой гость. А еще… это тот человек, который не побоялся злобного Курищева и вышел на него с плакатом. Рома, я тебе рассказывала про Курищева.

Роман приподнялся с места и крепко пожал руку Мышкина:

– Роман.

– А я Лена, – кивнула девушка и добавила: – Мне Роман тоже рассказывал про этого нелюдя. А вы… вы просто храбрец!

Мышкин засмущался.

– Да какой там храбрец, что вы… Я наоборот… Просто здесь так обидно стало – такое зло и безнаказанным останется. И так захотелось наказать… Но вот пока с вашей мамой не познакомился, во мне таких чувств не возникало. Почему-то…

– А это не важно, когда они возникли, – прервала его Людмила. – Главное, что они у вас есть. Леночка, подай мне, пожалуйста, вон тот кусочек, поменьше. Лев Венедиктович, не стесняйтесь.

– Да я… Я вот все думаю… – напряженно сидел Лев Венедиктович. – Там у вас на подоконнике еще цветочки остались…

Гости посидели еще немного и ушли все вместе. Мышкин не хотел бросать тень на репутацию Людмилы, хотя сама Людмила эту тень уже давно бы и бросила.

После их ухода она не успела убраться, как ей тут же позвонили. Звонил сын.

– Мам, и что это за мужчина? Мне стоит приглядеться к нему повнимательнее?

– Ой, ну что ты, право! – смутилась мать. – Прямо сразу и приглядеться… А ты что – не рассмотрел его? Ромочка, я тебе сразу скажу, там смотреть особенно не на что, но он такой душевный человек! Мы вот с Мишенькой очень… очень его котика полюбили. Да. Можешь себе представить, этого рыжего красавца сначала звали Чингисханом! Какой ужас!

– Мне вот Лена подсказывает, что ей твой знакомый очень понравился…

В трубке послышались препирательства, потом застрекотал голос Леночки.

– Людмила Максимовна! Какой у вас душевный друг появился! Я прямо так рада! Как он относится к животным, это же… И даже со своим котом в гости ходит, такого я еще не встречала. Обязательно поддерживайте с ним отношения! Если уж он так над котом трясется, то над вами…

– Леночка, ну что ты, – покраснев, махнула рукой Людмила. – Он надо мной и вовсе даже не трясется. Он… так просто… зашел пирога отведать.

– Ой, не говорите мне ничего, – усмехнулась девушка. – Я же видела, как он на вас смотрел!

– Как? – не выдержала Людмила. – Он на меня смотрел, да? Как?

– Как… знаете, он вами любовался, – выдохнула Леночка. – И еще… сразу было видно, что ему хотелось вас защитить.

Девчонка знала, что говорить. У Людмилы немедленно зажгло где-то в правом подреберье, в животе стало горячо, а колени сделались ватными.

– Да ну… ну что ты, Леночка… ты, наверное, не так поняла…

– Все я так поняла. Я эти взгляды… Вы не представляете, как я в них разбираюсь!

Рядом с трубкой послышался недовольный голос Ромки, и Людмила поспешила распрощаться с молодежью. Пусть сами между собой разбираются.

– Мишка, – ходила павой перед собакой хозяйка. – Ты только подумай, пока ты гонялся за Рыжим, а была увлечена пирогом… да-да, не смейся! Я на самом деле переживала, как бы он не сгорел! Так вот в это время мной, оказывается, любовался господин Мышкин! Нет, Миша, это не мои слова, это Леночка сказала.

Мишка с интересом слушал хозяйку, вертел головой, настораживал ушки и… видно было, что не верит.

– А вот и напрасно, – обиделась хозяйка. – Я, знаешь ли, тоже отвыкла от того, что я красивая… даже привлекательная… где-то… женщина. А вот Мышкин… Он настоящий мужчина! Он не забывает мной любоваться. А еще… а еще ему захотелось меня защитить. Хотя кого он там может защитить?

В это время телефон снова ожил.

– Да? – важно ответила Людмила, и сразу же голос ее изменился. – Ой, Лев Венедиктович! Как вы дошли?

– Милочка, – послышался несчастный голос. – Я так… я так перед вами виноват… Шляпу-то я… Я ж не думал, что она для вас так бесценна! Я хотел…

– Прекратите! Мы уже выяснили все с этой шляпой! Вы лучше скажите, во сколько вы завтра к нам с Мишенькой придете? Он сказал, что еще не наигрался с Рыжиком.

– А я… мы не сможем завтра прийти, – стал запинаться Мышкин. – У нас… в общем, мы тут немножко делами заняты… Никак…

Он так уверенно отнекивался, а объяснения были настолько неубедительны, что у Людмилы упало сердце куда-то в тапки.

– То есть… завтра вас не ждать? – переспросила она.

– Нет. Совершенно точно, не ждите!

– Хорошо, – холодно отреагировала она. – Всего доброго… Вы меня извините, нам с Мишкой пора.

И она отключила телефон, потом судорожно вздохнула и развела руками перед собакой.

– Наконец-то мы сможем завтра отдохнуть. А то, знаешь, Миш, вот так надоели уже гости. А тебе – нет?

Мишка был серьезен. В голосе хозяйки слышались нотки отчаяния и горечи, а это собаку всегда настораживало.

– А вот расстраиваться совсем не нужно, – непонятно кого успокаивала Людмила.

Потом посмотрела на погрустневшую собаку и встрепенулась:

– А хочешь, я тебя на подоконник посажу? Там столько всего интересного!

Она взгромоздила Мишку на подоконник, а сама встала тут же, чтобы тот не упал ненароком. Сейчас в темноте собаке ничего не было видно, и что только хозяйка углядела в этом окне?

– Миша, почему это мы с тобой не следим за нашими прическами? Вот я еще хоть как-то утром причесываюсь, а вот ты… Да и мне надо сходить в парикмахерскую, чего это я? А ты посиди, сейчас я тебя расчесывать буду.

Она притащила расческу и стала расчесывать кудрявую шерсть. По мере того как беспорядочные кудряшки стали укладываться в приятные локоны, на сердце Людмилы снисходило спокойствие. Ну что, собственно, такое случилось? Может быть, Лев идет завтра к этой… как ее… к своей родственнице лечить зубы! Или матушка к нему приезжает, вон он ее как боится, чуть под диван не утек, когда Ромка пришел. Да мало ли какие дела могут быть у мужчины в выходной день!

– Миша, ты у меня совершенно великолепный красавец, – улыбнулась она. – Сейчас мы еще мордочку расчешем и… и сегодня спать. А завтра я побегу в парикмахерскую. Не все же тебе одному красоваться. Мной, между прочим, тоже любуются!

Воскресенье прошло скучно. Мишку не особенно обрадовала утренняя прогулка, на улице пробрасывал снег, а ведь уже все деревья собрались распускать почки. Некоторые, особенно смелые, даже выпустили первые листочки. И вот такая неприятность.

Дома Мишка ходил по тем углам, где лежал Рыжик, принюхивался, а потом ложился именно на место кота, устраивал голову на лапы и смотрел на Людмилу печальными глазами.

– Миша… – вздыхала Людмила. – Ну что – тебе так скучно со мной? Тебе нужен друг? Хм… Знаешь, вот мне, между прочим, друг бы тоже не помешал, но я ж не ложусь на пол, где ступала нога Мышкина, не кладу голову себе на руки! Ну ладно… Не переживай… если что, я… я куплю тебе котика. Или… Или мы просто подберем такого же беднягу.

Мишка поставил ушки домиком.

Людмила хотела сказать «если Мышкин больше не придет», но… почему-то так и не сказала. Постеснялась признаться даже собаке в том, что, оказывается, очень ждет этого человека. И… и ей будет очень грустно, если он не придет. И… и здесь даже не поможет спасенный котенок.

Вечером Людмила, как и обещала, сходила в парикмахерскую, постриглась и даже чуть-чуть изменила цвет волос. Новая прическа ей понравилась.

– Вы так изумительно выглядите! – сделала комплимент мастер. И сама же все испортила: – Сейчас придете домой, и внуки вас не узнают!

– Собака бы узнала, – насупилась Людмила и поспешила домой.

Да, прическа ей шла, только показать было некому. Разве что Мишке…

Очень кстати подвернулся павильон с зоотоварами, и Людмила не смогла пройти мимо.

– Девушка, а с чем у вас любят играть маленькие собачки? Такие вот, – она показала себе чуть ниже колена.

Девушка на секундочку задумалась, а потом вывалила на прилавок целую груду игрушек.

– Вот, смотрите. Во-первых, конечно же, мячики. Их обожают все собаки.

– У нас есть мячики.

– Тогда жгутики. Они их жуют и заодно чистят зубы. Потом идут вот такие пищалки. Потом опять же идут кругленькие пищалки с хвостиком, тут тебе и мячик, и пищалка, и хвостик, который грызть удобно. Можно вот эту мышку взять.

– Хм… мышку. Давайте мне мышку… И жгутик вот этот, и косточку…

Домой она пришла, нагруженная подарками.

Мишка уже крутился рядом и заглядывал в пакеты.

– Сейчас, погоди, дай раздеться. Господи, когда же я этот плащ выкину… Пойдем, Миш, поиграем. Я тебе жгутик купила и… и Мышкина. Можешь его кидать, как мячик, грызть за хвостик, а он будет только пищать.

Весь вечер Людмила учила Мишку играть со жгутиком.

– Смотри, Миш, ты его хватаешь… Хватай! И я схвачу… Р-р-р-р, мне тоже нужен этот жгутик. Да нет, ты не отпускай, ты тяни. Ага, вот так… Здорово! Молодец! И я тяну…

Игра наконец наладилась. Мишка понял, что хозяйка его ругать не будет, если он будет отстаивать свою игрушку, и вообще, сейчас это не хозяйка, а большая собака… Только немножко неловкая собака, вон как он удачно выхватил у нее веревочку! А еще вот так… не-ет, он не отдаст! У него крепкие зубы!…

Вечером она опять переписывалась с подругами.

«Девочки, я чего-то не понимаю, но мне кажется, он меня бросил», – призналась Людмила подругам.

«Ты что – тоже сказала, что у тебя дюжина детей и ты всех их мечтаешь на него переписать?!» – ужаснулась Вика.

«Нет, я просто пригласила его в гости, а он отказался».

«Ну точь-в-точь как мой последний, – строчила Даша. – Мы с ним тоже сразу понравились друг другу и даже два раза вместе сфотографировались. Я же говорю – все как у вас. Долго встречались, две недели. А потом он сразу испарился… когда я сказала, что жду от него малыша».

«Даша, ты с ума сошла! Через две недели – малыш?» – не могла поверить Вика.

«А что особенного? Вполне нормально… Я, правда, сначала сомневалась, а потом… да какая разница, этот гад все равно сбежал!»

«Люда! Твой не сбежал! У него просто дела, – успокаивала Вика. – Или он просто боится тебе надоесть».

– Точно, – решила для себя Людмила. – Он просто боится мне надоесть.

Спать легли уставшие, но довольные. Мишка притащил на кровать новый жгутик, зажал его лапами, да так и задремал.

А утром, сразу после прогулки, в дверь отчаянно позвонили.

– Кого это с утра пораньше… – бурчала Людмила, путаясь в рукавах халата. В общем, настроение было не радужным. Она даже не обратила внимания на то, как прыгал возле дверей пес.

– Миш, отойди… сейчас я…

На пороге стоял Мышкин. Вернее, он не стоял, а сразу же вошел в комнату.

– Милочка, я вас очень прошу, дайте мне Мишку на полдня! – сразу же огорошил он.

– Зачем? – растерялась Людмила.

– Это… Это мой маленький секрет, – улыбался Мышкин.

Вообще он был сегодня какой-то не такой. Сильно взбудораженный, нервный, радостный какой-то… Неужели так обрадовался встрече?

– Так я его заберу?

– Нет… ну я хотела сказать… Для чего? – никак не могла понять Людмила.

– Про него кино будут снимать. Я договорился.

Людмила еще немного поколебалась и решилась.

– Хорошо, возьмите. Но… Обещайте, что вы его ни за что не спустите с поводка. И… Только на два часа.

– Милочка, не волнуйтесь. Вы же знаете, как я отношусь к животным. Мишку я с поводка не отпущу ни при каких обстоятельствах. И в обиду никому не дам. Я не позволю!

Не успела Людмила что-то сказать, а он уже нацепил поводок и убежал вниз по лестнице.

Казалось бы, сейчас дома одна, занимайся чем хочешь, даже собаки нет. Но делать ничего просто не моглось. За то короткое время, что Мишка прожил с Людмилой, она так к нему привыкла, что сейчас просто ни о чем не могла думать.

– Интересно, а зачем ему понадобился Мишка? Хочет его показать кому-то? Кому? А может быть, он хочет его познакомить со своей мамой? Постепенно, так сказать, сначала с моей собакой, потом со мной… Тоже ерунда получается… Странно… и почему он сегодня не на работе? Нет, все же зря я ему Мишку позволила взять… Ну конечно, зря! Как я вообще могла кому-то отдать свою собаку?! И что теперь делать?

Она уже несколько раз хотела бежать к Мышкину, несколько раз себя останавливала, но потом все же не выдержала – оделась, обулась и… Они пришли!

Мишка кинулся к Людмиле так, будто уже никогда не надеялся ее увидеть. Он подпрыгивал, скакал, юлой крутился под ногами, повизгивал и не отходил от своей хозяйки ни на шаг. Хотя все это он делал недолго, Людмила тут же схватила на руки своего любимца, прижала его тельце к себе и только тогда почувствовала огромное облегчение.

– Я так волновалась… Мишка, ты прости меня, дуру, я же неопытный еще собаковод, я не понимала… Оказывается, собак нельзя отдавать даже самым близким!

– Спасибо, конечно, за «самого близкого», – зарделся Мышкин. – Но чего уж вы так, Милочка? Он же со мной был. Мы с ним такое дело сотворили! Мы с ним так наказали этого Курищева! Но сейчас вы сами все увидите. Сколько времени? Включайте телевизор. До новостей еще далеко, но… Чтоб не пропустить наш… я бы назвал это «триумфом». Включайте же!

Людмила ничего толком не поняла, но послушно включила телевизор. Мишку из рук она так и не выпускала.

– Я все же не понимаю… А как вы его наказали, этого Курищева?

– Нет-нет, ни слова больше, – кокетничал Мышкин. – Пусть об этом скажут профессионалы.

Его распирало от гордости, он так хотел обсудить с Людмилой все, что сегодня сделал, но еще больше ему хотелось увидеть и услышать, как об этом будут говорить с экрана.

Время тянулось будто резиновое. Когда не надо, минуты летят точно пули, а вот когда его торопишь… Людмила уже минут двадцать сидела на диване, пялясь в экран, рядом взволнованно восседал Мышкин, то и дело хватая ее за руку, но сейчас она этого и не замечала.

Наконец показали заставку новостей, и Мышкин затаил дыхание. Еще несколько мучительно долгих минут дикторша говорила о новостях города, а вот потом вдруг на экране показались знакомые полки магазина.

– Сегодня «зеленые» совместно с собаководами города устроили акцию протеста против жестокого обращения с животными, – ровным голосом вещала хорошенькая, ухоженная дикторша. – Акция состоялась в магазине строительных товаров, который принадлежит Курищеву Ивану Феликсовичу. Несколько десятков собаководов пришли сюда…

– Не несколько, а всего шестнадцать человек, – поправил диктора Мышкин.

Людмила не сводила глаз с экрана.

В магазине толпились люди с собаками. Собаки были разных размеров, сейчас и не разберешь, какие породы. Вот овчарка обнюхивает крохотного той-терьера. Тот хоть и клоп, но большой псины не боится, лезет нюхаться. Да и овчарка очень дружелюбная. А вон вообще черная, большая махина. Интересно, как эта порода называется? А с ней рядышком белая собачонка, очень на Мишку похожа, только у нее ушки стоят, и хвостик антенной торчит. Надо же! Она еще порыкивает на черную махину… Ага, диктор сказала, что это черный терьер… А вон две маленькие собачки устроили игрища среди банок с краской, а большая собаченция сосредоточенно пытается попробовать на зуб плинтус… Да чтоб вы там все у него сгрызли, у этого гада!

– Вот, смотрите, Милочка! – заегозил Мышкин. – Сейчас Курищев выйдет!

Неожиданно все собаки повернулись в одну сторону, и стало видно, как многие хозяева подзуживали своих воспитанников. Некоторые собаки гавкнули, некоторые зарычали, но агрессии не выказал никто.

Раздался гневный крик, и оператор перевел камеру на владельца магазина. Курищев ожидал телевидение, а вовсе не акцию какого-то там протеста. Он был наряжен в великолепный костюм, в тон был подобран галстук, а твердый воротничок новенькой рубашечки подпирал подбородок. Но его встречали не только телевизионщики.

– Защитники животных хотят выразить свое отношение к господину Курищеву, – не слишком уверенно проговорила диктор. – Интересно, почему именно этому господину оказана такая честь?

– Вот, Милочка, сейчас! – дернул за коленку Людмилу Мышкин. – Наш выход, Михаил!

В это время на экране показывали, как группа людей с собаками загудела, потом раздался какой-то вскрик, и люди вместе с собаками выстроились в две шеренги, образуя широкий коридор, который начинался прямо от двери. Дверь распахнулась, и по центру живого коридора прошел… Людмила даже сразу его и не узнала. В центр коридора вошел какой-то человек, у которого во все тело висела фанера с увеличенной фотографией Курищева. Людмила помнила это фото, его делала Зинаида. На фотографии страшно скалился Гурон, а рядом нагло улыбался Курищев. Зинаида тогда поясняла, что Гурон вовсе не пытается кого-то сожрать, ему только что сняли намордник, вот он и оскалился на радостях.

Но это было не самое ужасное. Кошмар был в том, что обряженный Мышкин вел на поводке Мишку! Тот, испугавшись такого коридора из незнакомых собак, сначала вел себя просто тревожно, а потом, заметив еще и телевизионщиков, их лампы, направленные прямо ему в глаза, шум, гам, а в конце коридора злобного Курищева, заметался, жалобно заскулил, пытался спрятаться за Мышкина, встал на задние лапки, чтобы его взяли на руки, но Мышкин в своей фанере никак не мог согнуть рук. Да и некогда ему было.

– Вот! – обращался он прямо в камеру оператора. – Этот господин Курищев травил именно эту собачку своим, я не побоюсь сказать, зверем! Маленькая собачка вся в шрамах, на ней нет живого места, он до ужаса боится своего бывшего хозяина.

Оператор тут же перевел камеру на Мишку, дабы показать, до какого ужаса он боится.

Мишка, заметив непонятную штуку, и вовсе не знал, куда деться, сжался в комочек и только жалобно попискивал.

– Ах ты ж дрянь! – со всхлипом выкрикнула Людмила и, бережнее прижав к себе Мишку, швырнула во Льва Венедиктовича диванной подушкой. – Сволочь! Как ты мог?! Я тебе… я ж тебе самое дорогое… Миша, полежи пока в спальне…

Она сбегала, быстренько отнесла собаку в спальню, закрыла двери и теперь начала кричать на гостя шепотом:

– Негодяй! Ради того, чтобы попасть в этот ящик, ты! Ты заставил переживать Мишку! Это беззащитное существо! Ты видел, как он боялся?! Почему ты не скинул эту кретинскую фанеру и не схватил его на руки, чтобы успокоить?! Ты! Паразит!

И в Мышкина полетела еще одна подушка.

Мышкин перепугался до дрожи. Он никак не ожидал такой реакции. Ведь, в конце концов, с собакой ничего не случилось!

– Милочка, но… там же и другие собачки тоже были… – что-то невнятное блеял он.

– Там не собачки! Там кони были! А Мишка, он так боится больших собак! У него же…

– Милочка! Но зато Курищев…

– Да мне плевать на всех Курищевых, вместе взятых!

– Но…

– Вы думали, что вы делаете?! И эти – собаководы-недоумки! Собаки там могли задохнуться от краски!

– Там не пахнет краской совсем.

– Ну и что?! А у них нос… нюх чуткий… Это тебе не пахнет!

– Милочка, но ты только подумай, теперь о Курищеве узнает весь город! – как мог успокаивал подругу Мышкин. – А мы с Мишкой потом еще погуляли, с собачками поиграли. И он совсем не боится больших собак. Он даже вон с тем, с Филом, играл, это который черный терьер. А маленькая беленькая собачка тоже их, и этот малыш лидер, ты представляешь?

– Я ничего не хочу представлять! Ты подорвал моей собаке психику! А если бы этот Фил кинулся на Мишку? Ты же бы опять в стороне стоял, потому что ты собак боишься! А с Мишкой что бы было?

– Но, Милочка… Я бы не стал подвергать Мишку…

– Стал! Я только что видела – ты подвергал Мишку мучениям!

У Мышкина кончились аргументы. Он и в самом деле не понимал – виноват ли он, насколько виноват и из-за чего столько крику. Надо было все обдумать и разобраться.

– Я думаю, мне лучше уйти, – поднялся он.

– Да! Я тоже так думаю! – в сердцах выпалила Людмила и сама же открыла ему дверь.

Он ушел. И в комнате стало совсем тихо.

Людмила быстро прошла в спальню, прижала к себе собаку и снова всхлипнула.

– Мишка, ты это… не сердись… Я ж не знала… – уселась она на диван и наглаживала белую кудрявую шерстку. – Тебе было очень страшно, да?

Мишка удобно устроился у нее на руках, два раза лизнул в щеку и успокоился.

– А я ведь даже не досмотрела, чем там все закончилось-то… – вздохнула Людмила. – Вот этот Мышкин, он такой глупый… Можно подумать, он этим эфиром напугает того гада. Да этот Курищев будет делать то же самое, только теперь станет лучше прятаться… А ты… Ты ложись на кровать и спи. Ты сегодня устал. У тебя был тяжелый день.

Глава 8. Первое признание

Мышкин пришел домой и сразу же бухнулся в кровать. Он не умел думать, когда нервничал. Надо было сначала переспать с новостью, а потом уже рассуждать на отдохнувший ум. Сон сморил его сразу. А когда он проснулся, на улице было уже темно.

– Сейчас налью чаю и…

В двери настойчиво позвонили. Милочка! Мышкин не мог сдержать улыбки.

Но в дверях стояла Валентина – жена брата Юрки, с группой поддержки – с обеими дочерьми. В таком составе они приходили крайне редко и то только для того, чтобы поссориться.

– Чего вы? – сразу встал в оборону Лев Венедиктович.

– А того! – покачала головой Валентина. – Пришли спасибочки тебе сказать!

– А-а… Пожалуйста, – кивнул Мышкин и постарался захлопнуть двери, но не тут-то было.

– Не-ет, драгоценный мой, не получится! – боевым слоном поперла Валентина вперед. – Ты скажи мне, иуда, ты зачем моего клиента позоришь?! Вызнал у меня всю… всю информацию, а теперь на него поклеп наводишь? А если он от горя… разорится? Или инфаркт его случайно тяпнет, думаешь, он тогда побежит ко мне зубы вставлять?! Да он…

– Мам! Ты чего?! – вдруг удивленно одернули мать обе племянницы. – Мы думали, ты в самом деле спасибо сказать хочешь! Ты чего на дядь Леву наезжаешь? Он же герой!

– Того и наезжаю, что мы из-за его подвигов скоро на паперти стоять будем! – громко, но уже не так уверенно продолжала Валентина. – Ишь чего выдумал! Еще в телевизоре его рожи не было!

– Мам! Ты вообще что-нибудь, кроме своего Курищева, видела? – строго спросила Светлана. – Он же живодер! Собак калечит. Ты что – тоже живодерка?

– А у меня закрадывалась такая мысль, – поддержал Светлану дядюшка. – Живодерка и есть.

– Да вы что! – теперь таращила глаза Валентина. – Какая ж я живодерка? Я ж… обыкновенный врач! А за клиента все равно обидно!

– Мама! Он травил на эту кроху здоровенную собаку!

– А еще он собственного сына не пожалел! – добавил Мышкин и красочно описал, какое пагубное влияние оказывает жестокость на неокрепшие юношеские души. Затем он театрально отставил ногу и закончил: – Вот если бы Чингисхана не воспитывали с жестокостью, он бы, может быть, тоже бы детей любил! Он бы, может быть, как Корней Чуковский, книжки бы для малышей писал!

Валентине под натиском трех родственников пришлось признать свою неправоту. Она даже искренне расстроилась.

– И что же теперь делать? – беспомощно смотрела она то на Мышкина, то на своих дочерей. – Мальчишка-то… тоже губить собак станет.

– Да! – не думал успокаивать ее Мышкин. – А когда собаки и кошки кончатся, он переключится на детей. На твоих, например.

– Погоди, – никак не могла сообразить Валентина. – А как это кончатся кошки и собаки?

– Неважно – как! Важно – что надо делать, чтобы это предотвратить! – умненько пискнула младшая Юлька.

– Надо этого твоего клиента Курищева лишить материнства… или как это называется… родительских прав, вот, – блеснула эрудицией Светлана.

– Точно! – загорелись глаза у Валентины. – Ко мне записалась на завтра дама одна, у нее мост полетел, так вот мне девчонки наши доложили, что она как раз из органов опеки! Вот и пусть опекает! И пока результатов не будет, у нее никаких мостов не будет!

– Правильно, – кивнули дочери.

– Валентина, я в тебе никогда не сомневался, – положил ей руку на плечо Мышкин. – Я в тебя верю.

– Ага, хорошо… тогда мы чего? Пойдем домой, да? – закивала Валентина и стала продвигаться к прихожей.

Мышкин пошел провожать.

– Дядь Лева, ты такой! – ткнулась ему в щеку Юлька.

– И, главное, столько людей собрал! Откуда ты их всех знаешь? – восхитилась и Светлана.

– Так, зашел в Интернет, нашел группу собаководов в нашем городе, расписал, предложил, а уже они… Они сами дальше все придумали. И даже костюм мне этот сделали. И все ведь за один день, за воскресенье.

– Вот вам и недотепа, – кивнула Валентина. – Он нам еще покажет!

– Так, глядишь, и женится, да, мам? – усмехнулась Светлана. – Ох и погуляем!

– Да типун тебе на язык… – бурчала мать уже в дверях. – Отдыхай, Лева. Может, и еще чего надумаешь… А, еще хотела спросить, тебе там заплатили? А то бы я и у нас в стоматологии такую же акцию открыла.

– Нет, Валя, – вздохнул Мышкин. – Там все исключительно на добровольных началах.

Гости ушли, а Мышкин снова принялся ломать голову. Когда он пришел от Людмилы, то ясно видел, что был не прав. А сейчас вот нежданно нагрянула родня, и, оказывается, он все сделал правильно! Его даже героем назвали, а эти девчонки зря болтать не станут. Тогда отчего же Милочка не сумела его понять? Эх, жалко… Вот только он вроде бы нашел хорошую, приятную женщину, с которой ему не страшно было бы провести всю оставшуюся жизнь, как вдруг такая ссора. И кто виноват? Ну конечно же он! Сам! А потому что он не чуткий. Он – бревно! Она понимает всех, даже собак. А он… Ну да, ему хотелось, чтобы его показали по телевизору. Но… Но если бы там и не было никакого телевидения, он бы все равно сделал это! Надо было лучше Рыжика взять… А если б и Рыжик испугался? Эх, для дальнейшей борьбы хоть мягкие игрушки бери!

Глава 9. Враг не сдается

Только что весна играла всеми красками, как вдруг снова стала унылым, грязным и ветреным временем года.

Людмила вся ушла в работу. Скоро надо было выходить из отпуска, и хотелось подзаработать. А еще так она отвлекалась от каких-то своих проблем. А проблемы были. Вот, например, она недавно потеряла близкого… нет, хорошего знакомого. Ну что ж… значит, надо заняться хотя бы работой, если с личной жизнью снова не везет.

Мишка сейчас все больше спал. То ли погода на него так действовала, то ли настроение хозяйки передавалось.

Она выбегала на несколько минут с собакой на прогулку и старалась побыстрее вернуться домой. Без спасительной работы мозг постоянно пихал ей в голову мысли о Мышкине. Да еще и друзья-собаководы при встрече каждый раз обсуждали тот выпуск телевизионных новостей и восхищались Мышкиным. А говорить о нем было больно. Она даже на связь с подругами теперь не выходила. Обязательно бы назвали его уродом, который не смог понять тонкой собачьей души и Людмилиной, а сами бы требовали пригласить его в ресторан. Конечно же, исключительно затем, чтобы сообщить ему, какой он негодяй. А он и не негодяй вовсе. Людмила просто сама погорячилась. Вот чего она на него взвилась? Ну да, не подумал он. Так он никогда не думает! Нет, то есть, ну да, не подумал. Так он же исправляется! И котика своего любит. И к Мишке тепло относится. Только вот к себе теплее… Да нет же! Он вообще… хороший и добрый человек! И еще… Ее никто, кроме папы, никогда не звал Милочкой.

В одну из прогулок Людмила с Мишкой встретили Линду с хозяином.

– Чего-то вы сегодня одни? – удивилась Людмила.

– Это потому что у меня сегодня день рождения, – охотно пояснил Владимир – хозяин Линды. – Ждем гостей, а пока мама на стол накрывает, мы вот прогуляться выбежали. Но уже домой направляемся, так что, Мишка, не получится у вас поиграть.

– Ничего, наиграются еще, – усмехнулась Людмила и направилась вглубь парка.

Ее опять одолевали безрадостные думы, как вдруг Мишка насторожился и резко метнулся в сторону. Она еще никого не видела, а пес метался на поводке, будто очумелый.

– Да что такое, Мишка? – спросила она у него, обернулась и обомлела.

Прямо на них шел Курищев с Гуроном, потягивал из железной банки пиво и криво усмехался. Похоже, что Людмилу он заметил издалека, а теперь радовался встрече.

– Ну что, Гуроша, – присел он рядом с собакой в двадцати шагах от Людмилы. – Как думаешь, за красочку платить надо? Правильно думаешь. Надо…

Он медленно расстегивал намордник на собаке. Гурон ждал с нетерпением. Он был уже не тем глупым подростком, видимо, занятия не прошли даром. Грудь его тяжело вздымалась от волнения, а глаза горели если не злобой, то азартом. Он видел врага. Мишенью был Мишка. А Курищев еще больше накручивал пса, подтравливал, подзуживал…

Слов было не нужно. Курищев мстил.

Людмила схватила Мишку, прикрыла его полой плаща и стала отходить – у них с собой не было даже палки. Через два шага спина ее уткнулась в дерево. Людмила отчаянно крикнула:

– Помогите! – Но сама в помощь не верила. Кому помогать, если в парке в это время пусто?

– Гурон, как думаешь, – продолжал издеваться Курищев. – Как тебе кажется, тетенька сама отдаст Грушу или тебе придется напрячься? Вон как вцепилась. Видать, придется тебе разбираться… Фас!

Гурон уже несся на них, когда наперерез ему бросилась маленькая, тонкая фигурка. Линда!

Собака кинулась под ноги пса, тот запутался, учуял даму и остановился. А Линда припадала на передние лапы, отпрыгивала, снова возвращалась и звала играть. Природа взяла свое. Мощный Гурон забыл, для каких целей его спустили с поводка, оскалился во всю пасть и понесся за девчонкой, высоко подкидывая задние лапы.

– Гурон! Мать твою… Ко мне! – безнадежно кричал Курищев, но собаке было не до него. У него возникла огромная симпатия.

– Бегу-у! – вместо Гурона отозвался чей-то знакомый голос.

Людмила обернулась. К ним бежала Зинаида, а рядом с ней на поводке несся Рич.

– Здрассьте, – поздоровалась женщина и кивнула на Курищева. – Чего он? Опять балуется? А у меня здесь и фотоаппарат с собой. Я ж знаю, как мои фотки работают!

Она выудила из недр пуховика фотоаппарат и стала носиться вокруг Курищева, приседая и падая то на одно колено, то на другое, как заправский папарацци.

– Ага… Так вот еще… улыбку…

– Да, блин, вы совсем здесь долбанулись?! – взревел Курищев. – То собака унеслась, то эта тут… обезьяной скачет! Гурон!

Гурон крутился уже возле Владимира. Тот прилаживал к его ошейнику тоненький поводок Линды.

– Нет, ты глянь! Мужик-то молодец! – воскликнул Курищев. – Собаку мою словил… Эй, мужик! Хорошо, что поймал!

Владимир уже и сам шел к ним.

– Я не поймал вашу собаку, – спокойно пояснил он. – Я ее у вас забираю. Вы его калечите.

– Чё-о? – протянул Курищев. – Забираешь? Щаззз! А я тебе вот так взял и отдал, ага! Давай сюда, забирает он!

Владимир отошел на шаг и поддернул Гурона. Пес повиновался строгой, уверенной руке.

– Гурон! Фас его! – обезумев, крикнул Курищев.

Пес растерялся. Он не видел перед собой цели. Кого «фас»? Куда бежать?

– Прекратите! – рыкнул Владимир. – Вы его уже и так поломали всего. Серьезная собака, ваша счастье, что у него железная психика. Так вы же кого угодно добьете!

– Вот гад какой, да? – подоспела Зинаида с Ричем. – Я за ним давно наблюдаю, за этим Курищевым! Он у меня уже четыреста кадров сожрал, и только на одном прилично выглядит. Ну и рожа.

Курищев озирался по сторонам и… высмотрел подмогу.

– Гражданин полицейский! – заверещал он на весь парк. – Гражданин полицейский! Помогите! Как налогоплательщик вас прошу!

И ведь, когда надо, хоть закричись, никакого полицейского в помине не будет, а тут вдруг обнаружилось сразу два. И оба уже спешили к группе людей с собаками.

Людмила сначала стояла недалеко, наблюдая, чем закончится спор у Владимира с этим живодером, а теперь подошла ближе. Все же стражи порядка не дадут в обиду. Не должны.

– Старший лейтенант Тутушкин, – представился один. – В чем дело, граждане?

– Вот! Отобрал мою собаку! – каким-то противным, жалобным голоском принялся жаловаться Курищев. – Завладел моим имуществом. Беззаконно, надо сказать. Верните собаку.

Тутушкин повернулся к Владимиру:

– Это ваша собака?

– Теперь моя, – уверенно ответил тот.

– А вы у него документы на собаку попросите показать. У меня-то вот они! – снова влез Курищев, тыча в лицо старшему лейтенанту какие-то смятые бумажки.

– Покажите документы на пса, – послушно потребовал Тутушкин.

– Да что ж он на улицу будет документы носить? – не выдержала Людмила.

– А ты вообще молчи, – зыркнул Курищев. – И до тебя доберусь! Господин старший лейтенант, а у меня есть. Я ношу. Потому что это моя собака. Гурон! Во! Видите? Откликается!

– А у вас, стало быть, ничего нет, да? – лениво зевнул страж порядка, обращаясь к Владимиру. – Тогда передайте собачку. Не отвлекайте нас от работы.

– Да вы что?! – воскликнула Людмила. – Ему нельзя отдавать! Он этого пса на людей травит! На меня сегодня вот натравил! Не вздумайте!

– Этот человек не может иметь такую собаку, – пытался объяснить Владимир, но его не слушали.

– Собачка вот этого гражданина, у него все документы. Отдайте собаку. Если какие-то проблемы, обращайтесь в участок, разберемся. Леш, помоги…

Второй полицейский, который молчком стоял рядом, боязливо потянулся за поводком. Гурон повернул к нему голову.

– Отдавайте! – отдернул руку полицейский. – Не злите меня!

– Да ничего, – подошел Курищев и выдернул поводок. – Я сам. Спасибо вам. Вот прямо… Огромное спасибо! Покедова, друзья!

Они удалились, а собаководы так и топтались, боясь взглянуть друг другу в глаза.

– Хороший пес, – первым нарушил молчание Владимир. – Пока хороший.

Людмила отпустила с рук Мишку.

– Ничего, – потирала она затекшие руки. – Мы у него отберем собаку. А документы… документы сейчас можно купить какие угодно.

– Точно, – кивнула Зинаида. – Вон он даже на них не взглянул. Вам можно было запросто сказать, что у вас тоже документы есть, и сунуть квитанцию на квартиру.

Они невесело усмехнулись.

– Жалко, что время уходит, – с сожалением смотрел в сторону ушедших Владимир.

Людмила кивнула. Под ногами весело крутились Линда с Мишкой, а Рич наблюдал за играми мелкашей, сидя возле хозяйки на поводке. Зинаида теперь его при них не отпускала, мало ли чего…

– Линда, – наклонилась Людмила и погладила собачонку. – Ты нас сегодня так спасла. Ты такая смелая!

Ей захотелось и Владимиру сказать что-то теплое. Это же он отпустил собаку с поводка, зная, что девчонка может отвлечь собачьего парня. Только что ему скажешь…

– Владимир, а где вы живете? – вдруг спросила она.

– Да вон в том доме, – махнул рукой тот на магазин детских товаров.

– А квартира? – не отставала Людмила. – Я к чему спрашиваю… Вдруг мы Гурона как-нибудь… в общем, если он будет у нас, куда его вести?

– Куда? – встрепенулся мужчина. – Так вот в этот дом, квартира 101. Запомнить легко – по краям единички, а в середине нолик.

– Запомню, – улыбнулась Людмила.

– А мой адрес, значит, вон та аптека, а квартира семь, – тут же добавила Зинаида. – Тоже легко запомнить – вообще ни ноликов, ни единичек – семь, и все. Это если вы вдруг… Да так просто!

Дома Людмила не могла найти себе места. Она то подходила к компьютеру, то принималась бродить по комнатам, то задумчиво гладила Мишкину шерсть. Так хотелось поделиться новостями, но… Ромка не в курсе всех тонкостей, он, конечно, выслушает, но… Вот если бы рассказать все человеку, которому это интересно! Например, Мышкину…

Она все же пересилила себя, взяла и набрала заветный номер. Она помнила его наизусть. Трубку долго не брали, а потом взяли и… послышался похоронный марш. Людмила совершенно отчетливо слышала – оркестр, какой-то серьезный оркестр играет похоронный марш! Вот у них бабушку хоронили из соседнего подъезда – как раз это самое играли.

Она испуганно выключила трубку.

– Опять, гад, намекает на смерть… Надо все же поменять плащ…

Утром Мишка ее не разбудил. Людмила встала сама. На полчаса позже, но сама. Встала и весело позвала собаку:

– Мишка! Ленивый мальчишка! А кто пойдет гулять?

Мишка вышел из-за дивана какой-то помятый, нерадостный, слабо вильнул хвостом и лег.

– Миша, ты чего это? Обиделся, что я спала долго? Так ты сам меня не разбудил. Давай, прекращай обижаться, идем на прогулку.

Она вынесла его на улицу – пес отчего-то не слишком сегодня хотел гулять, и они направились в парк. Людмила не собиралась долго гулять – если Мишке не надо, она-то уж точно не рвется под кустами лапу задирать. Однако к ним кинулась Линда, а следом за ней показалась и чета хозяев.

– Линдочка! Умница, привет! – весело поздоровалась Людмила. – Смотри-ка, Мишка у нас зазнался, даже здороваться не хочет.

Собака и в самом деле лежала под деревом и на все реагировала слабо.

– Здравствуйте, – подошли муж с женой. – Мишка, а ты чего это? Не заболел?

– А вы думаете… – встревожилась Людмила. – Вы думаете, он может заболеть?

Мужчина вздохнул:

– Они болеют не реже людей. Только сказать не могут. И давно он у вас так – тряпочкой?

– Не знаю… – растерялась Людмила. – Вчера еще веселый был, а сегодня… На улицу идти отказался, я сама его на руках принесла. И…

Мужчина присел перед Мишкой на корточки, а потом быстро поднялся.

– Вам нужно срочно к врачу. Срочно. Бегите домой, вызывайте такси и в ветеринарку.

– А… а в какую? – уже всерьез волновалась Людмила.

– Мы всегда в «Симбу» обращаемся. Это недалеко от нас. Там и лаборатория есть, сразу анализы возьмут.

– Спасибо, – кивнула Людмила и присела возле Мишки. – Мишенька, ну что, пойдем?

– Некогда разговаривать! – прикрикнул на нее Владимир. – Хватайте собаку и бегом!

Вот сейчас она испугалась по-настоящему. Если уж такой спокойный мужчина, как Владимир, повысил голос, значит, болтать на самом деле некогда. И все очень серьезно.

Она схватила Мишку на руки и понеслась не к дому, как обычно, а прямо к дороге.

– Сейчас, золотой мой… ты только потерпи… сейчас приедем в больничку… Блин! Ну хоть бы одно такси!

Как назло, машин не было. Время было дорого, а машин не было! Она бы и пешком побежала, но просто не знала, где эта ветеринарка. А Мишке было совсем плохо. Да и на руках у Людмилы ему было неудобно.

– А вот давай так, – плюнула Людмила на правила приличия, скинула с себя плащ, постелила прямо на траву и уложила Мишку.

Без плаща было холодно. Но зато теперь она свободно бегала вдоль дороги с вытянутой рукой. И все равно – машины пролетали мимо.

– Да чтоб у вас у всех колеса поотвалились! – уже плакала от бессилия Людмила.
От отчаяния, не думая, чем он может помочь, Людмила набрала номер Мышкина.
Вчера звонила Милочка… Он так ждал ее звонка, и она позвонила. А он ведь подготовился. Специально записал на магнитофон свою любимую мелодию – композицию Свиридова из кинофильма «Метель». Он так хотел, чтобы она поняла, как он скучал без нее. Только словами бы он никогда не сказал, не смог бы, а вот музыка… И как только она позвонила, у него уже все было готово. У него такая готовность была каждую минуту. Он ждал. И сразу же включил. А она… Она сразу же бросила трубку… Видимо, ее обида еще не прошла…

Когда зазвонил телефон, он даже не слишком к нему спешил. Но увидев вожделенный номер, больше никаких музык включать не стал.

– Милочка, ты?

– Лев! – ревела она в трубку. – У меня Мишка умирает! Я на дороге стою, а ни одна сволочь не останавливается! Что мне делать?!

Лев быстро спросил, где именно она стоит, приказал оставаться на том же месте и обещал быть через десять минут.

– Только поторопись, – всхлипнула Людмила. – Мишке очень плохо.

Она отключила телефон и поежилась. В общем-то, было не слишком и холодно, только вот ветер…

– Мишенька, – сидела она на земле рядом с собакой и тихо гладила его спинку. – Ты только не вздумай чего-нибудь серьезного… Ты слышишь?

Он открыл глаза, и блестящие глаза-пуговки говорили: «Ты, хозяйка, прости, я постараюсь, просто у меня нет сил».

– Не вздумай! – уже в голос кричала Людмила. – Рядом! Слышишь? Рядом! Со мной! И ни на шаг от меня! Я здесь и ты! Мишка, и ты здесь!

– Мила! – раздался крик из остановившейся машины. Потом дверь распахнулась, и выскочил Мышкин. – Да что ж ты совсем раздетая?! Беги в машину, я его сам донесу!

– Нет! Не трогай… я сама…

Она осторожно подняла легонькое тельце и, прижав к себе, пошла в машину.

Мышкин поднял плащ, встряхнул его и побежал следом.

– Куда везти? – буркнул водитель.

– В ветклинику «Симба», – ответила Людмила.

– И побыстрее, пожалуйста, – добавил Мышкин.

– Так чего быстрее-то… вон она, за углом, эта «Симба», – крякнул шофер. – Можно было и на руках отнести. Там весу-то!

– А я бы и отнесла! – не выдержала Людмила. – Только не могла я с больной собакой по всему городу таскаться – клинику эту искать!

– Милочка, все будет хорошо. Мишка – молодой мальчик, он справится. А чего с ним? Отравился?

– Я ничего не знаю, – горько вздохнула она.

В клинику Мышкин залетел первым. Он пронесся мимо очереди, влетел в открытые двери приемной и сразу закричал:

– У нас собака умирает! Это… Это пес мэра города! Его матери! И если с ним что-то случится!

Пожилой врач в бирюзовом халате оторвался от осмотра таксы и удивленно вздернул брови:

– Все так серьезно? Несите вон в тот кабинет… Тамара! Принимай срочного.

Людмила внесла Мишку, его ловко подхватила черноглазая девушка, уложила на стол и улыбнулась Людмиле:

– Кусается?

– Да не кусается он.

– Это хорошо, сейчас быстренько анализ возьмем… Александр Дмитриевич, похоже, пироплазмоз.

– А что это? – испуганно посмотрела на врача Людмила. – Это страшно?

– И где же вы, уважаемая дама, в такое время клещей найти умудрились? – вместо ответа спросил врач и добавил: – Сейчас мы его прокапаем, а вы рядом с ним посидите… Только не тревожьте его зря. А потом, когда он в себя придет, тогда уже и домой сможете отправляться. Завтра опять к нам на капельницу приезжайте.

– Да я его сама принесу.

Мишка лежал на этом большом столе такой маленький, беспомощный и жалкий, что Людмила не послушалась врача, прильнула к его голове губами и тихонечко прошептала:

– Я здесь, Мишенька, я с тобой. Сейчас все будет хорошо.

А он не шевелился, только чуть-чуть дернул ушком. Он ее слышал и очень старался поправиться.

Через какое-то время в двери заглянул Мышкин.

– Милочка, давай я посижу, а ты немножко отдохни, а потом снова, а?

Та только молча покачала головой. Мишка знал, что она будет сидеть, пока он не проснется. И не надо ее заменять.

Когда пес открыл глаза, первая, кого он увидел, была его хозяйка. Она улыбалась, а глаза были почему-то мокрые.

– Ну как ты, малыш? – спросила она.

Вместо ответа он попытался вскочить. Но она его удержала. Потом с него сняли трубки, иголки и он с облегчением устроился на руках хозяйки.

– Завтра я вас жду, – напомнил врач.

Людмила вышла из ветеринарки с легкостью на душе. Пока она сидела возле Мишки, ей успели рассказать, что пироплазмоз – это такая зараза, от которой собаки сгорают буквально в течение двух-трех дней. И как же хорошо, что она успела.

Мышкин был тут же. Но сейчас ей было не до него, он это понимал. Он только довел ее до дома, помог открыть двери квартиры и невидимо испарился. А она… А она поняла, что его нет, только спустя минут десять. Но даже звонить ему не было сил.

– А теперь, Мишута, мы с тобой можем поспать с чистой совестью.

Мишка был еще очень слаб, поэтому ко сну отнесся благосклонно. Так они и проспали полдня, изредка просыпаясь, чтобы поесть, попить да сносить Мишку в туалет.

А назавтра повторилось то же самое. Только теперь Людмила была мудрее, она вызвала такси на дом.

И снова капельница, и бесконечное время у больничного стола…

Приезжали Ромка с Леной, помогали чем могли, только помочь особенно нечем было. Людмила просто была с Мишкой. Ей был невероятно дорог этот маленький пес. Да, он был беспородный, и можно было найти собачку покрасивее. И умнее собаки были, и послушнее. Только вот ближе и роднее не было.
Она как-то зашла в Интернет и написала о своей беде подружкам. Те ее не поняли. Она на них даже не обиделась – они были простые женщины. А она… ну да, наверное, уже больная этими животными. Даша спросила тогда что-то вроде… как же она написала… ага: «Ты переживаешь за него как за сына! Ты их любишь одинаково? Собственного сына и собаку? Не пойму». И как ей было объяснить, что сына она любит другой, материнской, любовью, а вот эту псину… Рома сейчас не слишком нуждался в матери. И это правильно. У человека должен наступить момент, когда он отрывается от родителей. Он может приезжать, скучать, но прекрасно обходиться без них. А этот пес просто умрет без нее, без Людмилы. Она ему жизненно нужна. И… хм… оказывается, это так важно – быть кому-то очень нужным! Людмила уже давно никому так не была нужна… С того самого времени, как вырос Ромка…
Выздоравливал Мишка быстро. Очень скоро он уже вовсю носился по дому, звал на прогулку, а ел за десятерых. А Людмила все никак не могла успокоиться – проверяла ему шерсть каждую минуту: не зацепился ли где клещ – опасный переносчик смертельной болезни.

Она хотела позвонить Мышкину, но сам он не звонил, а она стеснялась. Да и неудобно было бы именно сейчас – она все равно не смогла бы уделить ему времени, все уходило на Мишку.

В этот вечер она закончила работать на компьютере рано.

Они с Мишкой уже поиграли со жгутиком и собирались укладываться спать, когда настойчиво прозвенел звонок.

У Людмилы екнуло сердце. Неужели Мышкин? Сам пришел?

Она распахнула двери и отпрянула – на пороге стоял Курищев, а рядом с ним важно задирал голову полицейский. Мишка, завидев гостей, спрятался за хозяйку и оттуда показывал бывшему хозяину «крыску», наивно думая, что тот напугается и уйдет.

Но тот не уходил, а, напротив, сразу же активно ткнул пальцем в Мишку.

– Вот, гражданин начальник, это моя собака. А эта тетка ее удерживает!

Людмила подхватила собаку на руки, отступила и строго спросила полицейского:

– В чем дело? Я ничего не нарушала.

– Как же не нарушали, гражданочка? – склонил голову набок полицейский. – Собачку чужую вы украли?

– Я не крала, я ее у мучителей отбила. Они над ней издевались, а я отобрала. И… собака только выздоровела, нельзя ей нервничать! Прошу вас, уходите.
– Украла, господин начальник, – убедительно проговорил Курищев. – Собачка выгуливалась с сыном… сынок у меня, ребенка обидеть может каждый. Так вот она и… отобрала. Мальчик очень горевал.
– Мальчик травил на собаку бойцовского пса! – чуть не плакала Людмила. – Вы посмотрите, у Мишки все тельце в шрамах! Вы же умный человек, посмотрите, как собака его боится! Какой же он хозяин?!

– Она его сахаром кормит, вот он к ней и липнет, – подзуживал Курищев. – А я не кормил. Вредно это для собачьего организма.

– Точно, вредно, мне сестра говорила, – задумчиво насупился полицейский. – У нее такса… Гражданочка, передайте собаку. Господин Курищев предоставил нам все документы на собаку. Так что по всем законам это его собственность.

– Какие?! Какие документы можно предоставить на дворняжку? Справку с ветклиники? Так он туда ни разу собаку не водил! – все крепче прижимала к себе Мишку Людмила.

– Ага, делает вид, что не понимает, – презрительно кивал Курищев.

– Господин Курищев предоставил нам родословную. И это вам никакая не дворняжка, гражданочка. Это… э-э-э… Кто она тут у вас? – обернулся к Курищеву полицейский.

– Это бойцовая болонка, – любезно подсказал тот. – Очень редкая порода. У нас в городе единственная.

– Он же врет! – воскликнула Людмила. – Такой породы не существует! Вы сами-то подумайте! Как болонка бойцовской-то будет? А у нас есть тоже документы, у нас выписки из ветклиники!

– Господин полицейский, уже поздно, документы я вам предоставлял, давайте уже… забирайте собаку и пойдем, – поторопил Курищев. – Что же мы соседей тревожить будем…

Полицейский шагнул к Людмиле.

– Не отдам! – нечеловеческим голосом взревела та. – Пусть в суд подает!

– Ну что ж делать-то? – растерялся тот.

– А мы вот так, – кивнул Курищев на дверь.

Полицейский обернулся. Курищев резко прыгнул к Людмиле, схватил за шиворот Мишку и оттолкнул женщину кулаком. Людмила упала навзничь, собака завизжала…

– Пойдемте, господин полицейский, – уже кинулся в подъезд Курищев. – Ой, женщина чего-то… споткнулась… Ну ничего, поднимется.

Когда Людмила поднялась, никого уже не было. Она подняла голову к потолку и завыла от бессилия. Тяжело. В голос.

Где-то внизу, далеко на улице, отозвался собачий тонкий вой.

– Нет! – встряхнула головой Людмила и скрипнула зубами так, что надломилась эмаль. – Я не отдам…

Схватив телефон, она вылетела из комнаты. Туда, на собачий вой. Она, как никто, понимала, как опасно было маленькому Мишке возвращаться в бывшую квартиру. И, к сожалению, он тоже это понимал.

– Алло, Зина, – на ходу кричала она в телефон. – Где живет Курищев? В каком доме? В каком подъезде? Я… Да, случилось. Эта тварь отобрала Мишку у меня по поддельным документам и волокет домой, к Гурону… Ага… я поняла… все. Пока.

Она еще не знала, что будет делать. В голове только стучало – туда, к нему… сидеть хоть всю ночь, и если послышится хоть визг Мишки, то… Она потом придумает, что сделает! Ха! Пусть на нее потом спускают Гурона, пусть хоть сам хозяин кидается ей глотку перегрызть, она… Она перебудит здесь всех на свете, она…

Мышкин сидел дома, пялился в телевизор и грустно махал перед котом бумажкой на ниточке. Делал вид, что развлекает кота. Кот лежал тут же, лениво шевелил лапой, зевал и делал вид, что развлекается.

– Ничего, Рыжик… Сейчас у них все утрясется и мы с тобой… Да я бы позвонил, но не до нас там, понимаешь… А потом я обязательно позвоню! Обещаю.
И тут же зазвонил телефон.

Глава 10. Сердце Льва

– Мышкин? Это… Да, я. Случилось, Лева. У меня Мишку отобрал Курищев. По поддельной родословной. С полицейскими. Нет, не отдавала, он меня ударил кулаком, а я… Я, идиотка, даже устоять не смогла… Я сейчас несусь к нему… Не знаю… Я не знаю, что буду делать, но оставлять Мишку там нельзя ни в коем случае! Да ты все сам знаешь. Не поняла… Как домой? А ты что? Нет, я уже не бегу… я тебя слушаюсь. Но, Лева, если у тебя не получится, Мишка… Хорошо. Возвращаюсь.

Она остановилась и поежилась. Да, видок у нее был еще тот – как была в домашнем халате и тапочках, так и выскочила, а на улице-то апрель…

Она медленно повернула к дому. Только что Мышкин… Только что Лева приказал ей немедленно возвращаться домой. У него есть какой-то план, и не нужно, чтобы Людмила спугнула Курищева. А Лева пообещал, что принесет Мишку сегодня же. И отчего-то Людмила ему поверила. Да. Сразу. Не потому, что ей так хотелось на кого-нибудь переложить какие-то действия или решения, нет. Она об этом и не думала. Просто голос у Мышкина сейчас был какой-то… совсем новый. Жесткий, решительный, волевой… Как у Чингисхана. Ну а что ж, он мужчина. А она… она слабая женщина, пойдет домой и будет ждать их там.

Мышкин быстро вталкивал руку в рукав и ужасно путался. Да еще и другой рукой телефон держал!

– Валя! Срочно дай мне адрес Курищева… Я знаю, что у тебя дома не картотека! Вспоминай! Ага, вспомнила, как к нему домой заезжала, завозила анализы? Давай!

Это было жуткое везение, что Валентина знала адрес, а если бы нет? Тогда бы он его по справочникам нашел! По «Одноклассникам»! Через соседей! Он бы его по нюху выследил!

Ага, нужно еще взять веревку и… а что еще взять? Нож? Ладно, вроде бы все есть… Ну, Курищев, посмотрим, как ты с настоящими мужчинами повоюешь!

Эдик закрылся у себя в комнате, уселся на пол и смотрел в угол.

Там, в углу, сгорбившись, сидел Груша… Нет, это был уже Мишка. Отец сегодня сходил куда-то вечером и принес его обратно. И выпил, конечно, по этому поводу. Эдик сильно испугался, что отец сразу начнет стравливать Мишку с Гуроном, но у родителей вспыхнула ссора и про собак забыли. Собачонка сначала долго тряслась. Особенно когда отец швырнул малыша на пол, а Гурон подошел понюхать старого соседа и даже чуть вильнул хвостом, но Эдик быстренько утащил собаку к себе, заперся, и пес успокоился. Но теперь свернулся клубком и не шевелился. Только наблюдал за Эдиком.

– Да ладно ты, не бойся, – примирительно шепнул мальчишка и протянул к собаке руку.

Тот вжался в стену и ощерился.

– Ну хорошо, не буду тебя трогать… Думаешь, мне легко? Мама с отцом теперь каждый день цапаются… Эх, и зачем только он тебя обратно притащил? Ты, главное, не бойся, я сам с тобой буду ходить гулять. А Гурона я крепко держать буду, он не сорвется. И травить тебя не буду. А потом… может быть, ты потеряешься, и тебя снова эта тетенька найдет…

До самой ночи Мишка не выходил из угла. Он будто окаменел. Эдакий маленький бугорок горя.

Эдик смотрел на него и не мог уснуть. Какой же он был дурак! Они, эти собаки, оказывается, тоже могут любить и ненавидеть. Вот сейчас этот пес его ненавидит.

Эдик вздрогнул. Мишка насторожил уши. Гурон под дверью грозно рявкнул.

– Эдик, у тебя все нормально? – подошла к двери мама.

– Да, мам, это Гурон на… на Мишку тявкает, – быстро ответил мальчишка.

А было у него совсем не все нормально. В окно к нему влезал какой-то дядька. Но Эдик не успел испугаться – Мишка метнулся к окну и заскулил. Дядька вежливо постучался в пластиковое окно.

– Ни фига себе, – пожал плечами мальчишка. – Окна, что ли, моют? В такую ночь?

Но окно открыл. В конце концов, он не девчонка какая-то, чтобы трусить. Он и сам может, если что…

– Привет, – шепнул дядька, державшийся за веревку. – Я тут… в общем… как бы это… Мишенька… как бы мне тебя… Блин! Мальчик, собачку подай.

– Вы что – вор? – напрямую спросил Эдик.

– Да, – кивнул дядька. – Я вор. Вот за собачкой прилез. Ты ж понимаешь, Мишка у вас погибнет.

Мальчишка вздохнул. Правда, погибнет. Не сможет он каждый день оберегать Мишку от Гурона. Нет, он сможет, но когда-то выйдет и отец. Он еще сегодня маме кричал, что завтра порвет всех на куски. Кого он там рвать будет, неизвестно, но сладкой жизни Мишке точно не перепадет.

– Ну чего ты задумался? Я ж честно признался, – напомнил о себе дядька.

– Я вот думаю… Вы это… Здесь четвертый этаж. Как вы вниз-то с собакой? Давайте я сейчас его вам на улицу выведу. На поводке. Только мне время выбрать надо, чтоб отец не заметил и Гурон не учуял.

– Ну… давай так, – согласился дядька, а потом посмотрел на него добрыми, грустными глазами. – Только не обмани… Он правда умрет. Ты ж знаешь.

Эдик кивнул и аккуратно закрыл окно. Дядька, кряхтя и охая, принялся спускаться по веревке. Мишка, сообразив, что его не взяли, оставили здесь, заплакал как ребенок. Вот честное слово. Эдик в детской больнице слышал – так дети плачут.

– Тихо, – шикнул на него Эдик. – Сейчас пойдем домой. Домой, к тебе… ну… только тихо.

Мишка успокоился. Маленький хозяин вел себя как-то странно. Он не кричал, не обижал его, не звал большого брата. А сейчас у него так светились глаза… Мишка помнил – когда у маленького хозяина так светились глаза, он его не трогал.

– Эдик, у тебя все в порядке? – стояла возле дверей встревоженная мама.

– Да, мам… – торопливо кивнул мальчишка и вдруг признался: – Тут это… в окно дядька залезал за Мишкой… Ну за нашим Грушей. Так я, мам, ему пообещал сейчас Мишку на поводке вывести. Ну как он его на веревке потащит? Он же сам еле ползет, толстый такой.

– Ты с ума сошел! – зашипела на сына мать. – Ты… Как же ты мог отправить человека обратно по веревке, тут же четвертый этаж! Надо было сказать мне, мы б его вывели через двери!

– А папа?

– Я бы его отвлекла! И Гурона тоже… Ну ладно, чего теперь… Так, бери… вон, вон тот поводок Груши… Ага, погоди, сейчас… Ладно, посиди пока здесь.

Мать быстро ушла в комнату, потом оттуда послышался ее голос:

– Эдик, ты не видел мои таблетки от головы? Ах, они ж закончились… Сбегай вниз, купи упаковку. Только быстро. Я тебе сейчас деньги дам.

Мать вышла к сыну с какими-то бумагами.

– Вот… возьми и передай этому дядьке. Это документы на собаку. Липовые, конечно, но вдруг сгодятся. И поводок… Гурон, пойдем, я тебя угощу рубцом.

Гурон, забыв про все на свете, рванул на кухню, а Эдик быстро зацепил поводок за ошейник собаки и побежал из дома.

Мышкин стоял возле подъезда, и его трясло. Ну вот зачем этот парень сказал про четвертый этаж? Он так славно залез на козырек, потом еще по балкону забрался, там так чудесно лоджия подвернулась… Но если бы даже ничего не подвернулось, он бы все равно полез. Он уже даже придумал – если сорвется и будет просто болтаться на веревке, то будет орать, что это акция «зеленых», пусть срочно зовут телевидение. И он устроит шумиху. Но как-то обошлось. Да и испугаться он не успел. А вот сейчас посмотрел наверх и испугался. Да это бы ладно, лишь бы парнишка Мишку вывел.

Дверь распахнулась, и Мишка тихо, без визга и скуления, кинулся на широкую мышкинскую грудь.

– Зайчик мой, – обнаружил в себе необычайную ласку Лев Венедиктович. – Настрадался… Спасибо тебе, парнишка. Ты не побоялся отца, смелый ты парень.

– Нет, я не смелый, – с восхищением смотрел на Мышкина Эдик. – Я бы так, как вы, по балконам… нет, я не смог бы… Я б испугался.

– Так и я испугался, – спокойно кивнул Мышкин. – Во, видал, как руки трясутся.

– Вот, это вам документы на Мишку, – передал парнишка смятые бумаги. – Мама сказала, что они поддельные, но вдруг пригодятся.

– Спасибо, – подмигнул ему Мышкин и махнул рукой.
Эдик смотрел, как неуклюжий, толстый дядька смешно бежал по дорожке и о чем-то разговаривал с Мишкой, и хотел быть таким же смелым. А еще Эдику было отчего-то грустно… Его Груша, Мишка, так и не успел его полюбить. А это, оказывается, так важно, когда тебя по-настоящему любят…
Людмила не могла сидеть дома, она оделась и вышла на улицу. Она будет ждать их здесь. Только когда же они придут? Прошло уже… нет, еще и часа не прошло, а Лева обещал – через два часа. И строго-настрого запретил ей звонить ему. Еще это время! Чего ж оно тянется-то так бесконечно! И Мышкин не звонит… А если… Если у него ничего не получится? Нет! Сегодня у него получится все!

Два часа проползли улиткой. А вот потом началась мука. Звонить Мышкину Людмила не могла, а оставаться спокойной не было сил. Ну вот где он? Точно, его, наверное, поймали, и все насмарку. Мишка больше никогда…

Собака кинулась ей на руки с разбега! Быстро-быстро начала лизать глаза, щеки, нос, волосы…

– О-ой, – вдруг всхлипнула Людмила. – Как же я… я за тебя, Ми-и-ишенька мо-о-ой!

– А я все же настоятельно прошусь на чай, – счастливо улыбался Мышкин.

– Левушка! Ты! Ты самый! Боже мой, что бы я делала, если бы не ты! Миша! Мишенька! Лева…

Едва удалось заманить ее в дом – Людмила и плакала, и смеялась, и снова всхлипывала. Только дома, когда она выпила несколько глотков горячего чая, а Мишка так и уснул у нее на коленях, она спросила:

– Как ты его отобрал? – смотрела она на Мышкина любящим взглядом. – Ты залез по балконам и выкрал его?

Вот ведь какое чутье у женщин!

– Да нет, ты что! – хмыкнул Мышкин. – Мне его мальчишка вынес… Вот, и документы тебе передал. Только они ненастоящие. Липа.

– Я знаю, – кивнула она. – Но пусть будут. И знаешь, не спорь. Совсем не важно – лазил ты по балконам или нет, важно, что в трудную минуту ты…

– Давай-ка Мишку на диван отнесем, – тихонько предложил он. – А то… настрадался парень.

– Нет-нет, – торопливо замахала руками Людмила. – Не надо его будить. А то проснется, меня не увидит и испугается. Пусть он тут лежит.

– Да хорошо, пусть лежит, – пожал плечами Мышкин. – Только у меня, например, было стойкое намерение тебя… поцеловать.
– Ой, так и не надо отступать от своих целей! – вытаращилась Людмила. – Нам и Мишка не помешает. Я могу губы знаешь как вытянуть!
На следующий день Людмила крутилась на кухне, стряпая пирог. Она еще вчера пригласила Леву на ужин, и он должен был вот-вот неожиданно нагрянуть. Он и нагрянул. С сумкой.

– Привет, – ласково чмокнула она его в щеку. – А там кто? Рыжик?

Судя по тому, как крутился возле сумки Мишка, там действительно был кот. Пес помогал лапой раскрывать замок, а как только Рыжий оказался на свободе, Мишка тут же разразился веселым лаем.

– Никак не хочет к гостеприимству приучаться, – шутливо вздохнула Людмила.

– Да что ты? Ты разве не слышишь, как он говорит: «Проходите, милые мои гости. А то у нас сейчас пирог сгорит. Потому что мама про него забыла!»

– Ах, в самом деле! У меня же пирог! – кинулась Людмила на кухню.

Мышкин смотрел, как Мишка весело гоняет Рыжика по квартире, и качал головой.

– Надо же, а еще недавно этот рыжий чуть не умирал от тоски…

А потом они с Людмилой сидели за столом, уплетали пирог, а Мишка, как всегда, терпеливо стоял на задних лапах, выпрашивая кусочек.

– Левушка, не вздумай ему давать! Всякие пироги для собаки, это… иди, мой маленький, на… Я тебе кусочек сейчас…

– А сама даешь!

– Я это так… приучаю его не жадничать. Лева, а Рыжик сметану будет?

– А у тебя какая? Дело в том, что он ест только тридцатипроцентную.

– А-а, ну тогда я сама съем. Чего ж добру-то пропадать. Лева, а…

Договорить она не успела. В прихожей раздался звонок.

Пришли Рома с Леной. Умница Леночка сразу встретила Мышкина как старого знакомого:

– Здравствуйте, Лев Венедиктович. Я у вас хотела спросить, а ваш котик кастрированный?

– Лен, ну чего ты прямо с порога по самому больному? – возмутился Роман. – Мам, а у тебя пирогом пахнет… Горелым.

– Ромочка, а вот и нет! Он и не горелый совсем, это… это черемуха так пахнет! Леночка, помоги мне сметану взбить… Рома, выноси стол в комнату…

– Роман, давай я тебе помогу, – поднялся Мышкин.

В доме сразу стало шумно, суетливо. Рыжик упрямо сидел на стуле возле Лены, наблюдая, как та взбивает сметану. Лена периодически давала котику ложку сметаны. Тот вальяжно спрыгивал, слизывал сметану и снова вспрыгивал на стул.

Мишка подбегал к коту, смотрел, чем тот занимается, потом несся в комнату «помогать» мужчинам устанавливать стол, потом быстренько вставал на задние лапы перед Людмилой, чтобы та не забыла дать ему что-то вкусное, в общем, дел у псины было много. И… он был счастлив. Это была его семья. Его хозяйка, этот неуклюжий человек, которого хозяйка зовет Львом, он тоже был своим и родным… особенно после того, как спас его от страшного плена. И эти двое приятных молодых людей, у них такие славные голоса и глаза добрые…

– Надо бы в магазин сбегать, – с сожалением вздохнула Людмила. – Нарезки купить или еще чего…

– Да ничего не надо, мам, что ты? – замахал руками Ромка. – Все есть.

– И вина бы купить… – рассуждала мать. – Шампанского…

– А давай я схожу, Милочка, – предложил Мышкин.

– Да разве ты один все купишь? – махнула рукой Людмила. – Пойдем вместе.

– Мам, да говорю же – ничего не надо!

– Рома, ну что ты заладил – «не надо», «не надо». А я бы вот шампанского выпила. В такой день, – лукаво подмигнула Лена и добавила. – И вообще… Людмила Максимовна, я вам денюжку дам, купите, пожалуйста, большую шоколадку.

– Куплю, – кивнула Людмила, и они с Мышкиным вышли.

Магазин находился не слишком далеко, но торопиться Людмиле совсем не хотелось. Оказывается, это так приятно – идти рядом с любимым мужчиной. С любимым? Ох, надо над этим подумать…

– Милочка, здесь колдобина, – предупредил Мышкин, уверенно взял ее руку и положил себе на локоть. – Держись.

Оказывается, ходить с любимым мужчиной под ручку еще приятнее! Любимым? Конечно! И что тут думать?

Они купили все, что Людмила захотела, а Мышкин даже любезно за все расплатился. Хотя… Нет, любезным это нельзя было назвать. Возле кассы у них произошел спор.

– Милочка, иди упаковывай продукты, я расплачусь, – велел ей Мышкин.

– Почему это ты? – вытаращилась Людмила. – Это мои продукты, и я буду за них расплачиваться.

– Милочка, ну что ты такое говоришь? – краснел Мышкин. – Я уже… Девушка, пробейте всю эту корзину…

– Нет, девушка, не принимайте у него деньги, я вот вам сейчас дам, у меня есть! – отталкивала его от кассы Людмила.

И тогда Мышкин повернулся к ней всем телом и строго спросил:

– Кто из нас мужчина? Ты или я? Я! Поэтому… Я же попросил тебя – отойди!

Людмила смотрела на него завороженно. Вот именно такого мужчину ей хотелось все сознательные годы – чтобы принимал решения, чтобы… чтобы не забывал, что он мужчина.

– Хорошо, хорошо, Лев, как скажешь. Я только… Я подожду тебя у входа.

Он одарил ее ласковым взглядом. Да! Именно такая женщина ему и нужна – которая не станет оспаривать лидерства, не будет навязывать свои правила, не заставит плясать под свою дудку. Он уже наплясался. С которой так легко быть рядом.

Домой они возвращались так же – не торопясь. Поэтому, когда пришли, на них сразу же накинулся Ромка:

– Мам, ну где вы ходите, мы уже заждались!

– Рома, ну какой ты нетерпеливый, – успокоила любимого Леночка и тут же за него извинилась: – Вы на него не обижайтесь. Он тут вам… Короче, все за стол!

Когда все уселись за стол и Мышкин разлил по бокалам шампанское, встала Людмила и, заикаясь, произнесла:

– Я… я хочу выпить за… Лев Венедиктович, за вас! За тебя… Потому что… потому что он мне Мишку вернул… вчера…

– Милочка, но это… – засмущался Мышкин.

– Погоди, Лева! – перебила его Людмила. – Дело даже… даже не в Мишке… Просто я вдруг почувствовала, что я… Я не одна! В самый трудный момент я не одна!

– Мам, – насупился Ромка. – А поподробнее про самый трудный момент?

– Сейчас мы вам все расскажем, а пока… просто за тебя, Лев! – И она выпила одним махом половину бокала.

– Видать, серьезный повод, – удивился Ромка и тоже осушил свой бокал.

А потом Людмила, утирая слезы, рассказывала, как она чуть не потеряла Мишку, а Мишка сидел тут же, тревожно заглядывал в лицо хозяйке и не понимал – отчего это у нее опять какие-то странные, мокрые глаза, ведь сейчас все так хорошо. Людмила взяла питомца на руки и стала его наглаживать.

– Милочка, это просто не надо вспоминать, – волновался Мышкин. – Ну зачем ты тревожишь свое сердце? Давайте лучше о хорошем.

– Да! – улыбнулась Лена. – Тем более у нас есть новость, очень хорошая.

– Ах, точно ж, – вспомнил Ромка. – Мам, мы же с Леной заявление подали! В загс.

– Да, и двадцать седьмого числа у нас свадьба, – подтвердила Лена. – Так что, Лев Венедиктович, мы вас приглашаем.

– Мам, ну а ты само собой, – усмехнулся Ромка.

– Свадьба… – растерялась Людмила. – Ой, а я ж… Я ж никого еще не выдавала! И… Это, наверное… А вдруг у нас что-нибудь не получится? Забудем что-нибудь… А сколько человек будет? Чего-то я так волнуюсь…

– Милочка, я тебе помогу, – успокоил ее Мышкин и негромко фыркнул. – Хотя я… я тоже еще никого… не выдавал. Да мне и некого. Детей у меня нет, женат я не был…

– Не понимаю, – дернула плечиком Лена. – Куда смотрели женщины? Такой интересный мужчина. Людмила Максимовна, вы большая молодец, что вот так вот взяли и…

– Конечно, – заиграла глазами Людмила. – Я, может быть, этого мужчину ждала столько лет!

Мышкин не знал, куда деться от смущения. Неужели это все говорят о нем? И что – Милочка на самом деле… она всю жизнь его ждала? Ну надо же… сколько времени зря потеряно! А он-то, дурачок, столько лет жил себе, зачем-то изучал этого своего Чингисхана, а где-то жила женщина, которой… которой так нужен был именно он!

Мышкин от избытка чувств схватил Мишку и чмокнул его в морду:

– Вот, если бы не ты, Милочка бы никогда не догадалась, что я ей нужен.

А потом он поднял тост за молодых и пригласил всех к себе на званый ужин, прямо завтра. И в этот раз Людмила даже не подумала отказаться.

За столом сидели они долго. Интересно, но у них нашлось много общих, интересующих их тем. Леночка, которая всегда очень переживала из-за брошенных животных, вдруг призналась, что, если б могла, уехала бы из города, купила бы себе домик в деревне, настроила бы там будок во дворе и стала бы принимать всех бездомных собак. А потом приводила бы их в порядок и пристраивала в надежные руки.

– Вот я полностью поддерживаю, – яростно согласился Мышкин. – Вот… вот полностью! А в доме держал бы котов!

Этим он окончательно покорил сердце Леночки и Людмилы – редко встретишь мужчину, который так переживает за животных.

Разошлись они поздно. Ромка с Леной пообещали проводить Мышкина до дома, потому что тот со своей сумкой вполне мог стать мишенью для ограбления.

– Да что вы, ребята! – упирался Мышкин, светясь от удовольствия. – Да разве ж я кому своего Рыжика… Рыжик! Пойдем домой! Рыжик! Вот и куда он опять запропастился?

– Наверное, опять под диван спрятался, – напомнила Людмила. – Никак не хочет домой.

Но в этот раз Рыжик схоронился вовсе не за диваном. Умное животное сообразило, что за диваном его находят, и зарылось в корзину с грязным бельем. Чем заставило Людмилу покраснеть.

– Ой, ну надо же… как неудобно получилось… В грязное белье… В следующий раз я ему сюда чистенькое положу, пусть прячется, а то… А я ведь совсем недавно стирала, вы не подумайте!

Ее успокоили. Мышкин даже признался, что у него вообще этого белья гораздо больше, а Рыжему никакого чистенького белья сюда стелить не нужно, потому что хитрец уж точно в следующий раз спрячется где-нибудь в холодильнике.

Поздно вечером Людмила писала своим подругам о том, как прошло знакомство Мышкина с ее детьми, и хвасталась, что завтра они приглашены к нему на званый обед.

«Люд, да я смотрю, ты всерьез замуж собралась! – строчила ей Даша. – Ты только мужика не упусти. Прямо понастойчивее будь, понастойчивее! И побольше интересуйся его личной жизнью – сколько он зарабатывает, нет ли у него дополнительных доходов, как собирается содержать семью, намерен ли помогать Ромке, все спрашивай, а то потом поздно будет».

«Не вздумай! – поучала ее Вика. – Наоборот – все идет как надо. Не торопи события! А то спугнешь. Лучше бы тебе вообще… уехать куда-нибудь… к маме, например. Чтобы он помучился, поскучал, тогда чувства еще сильнее себя проявят»

«Я не могу к маме, она умерла, – отвечала Людмила. – И уехать мне некуда. С кем же я Мишку оставлю?»

«Ну да! Еще слиняй куда-нибудь! – не могла молчать Даша. – А этого твоего принца сразу же и загребут! Я вот первая и загребу! Кстати, а почему ты никак не пригласишь меня в гости? Я бы очень хотела приехать, посмотреть на твоего Колобка…»

«Людочка! Она все еще хочет приехать и плюнуть ему в лицо! – напомнила Вика. – Не говори ей адреса. Напиши мне в личку».

Людмила и смеялась, и огорчалась. Одинокие женщины, они так хотели помочь ей составить свое женское счастье. Советовали, учили тому, в чем сами были слабы. Зато от чистого сердца. Эх, им бы тоже каждой по своему Мышкину.

Неожиданно для самой себя Людмила зашла на сайт знакомств. Экран запестрел фотографиями ярких, симпатичных мужчин. И возраст подходящий, и работа прибыльная, и дом свой имеют, и семьи никогда не было, так почему же столько одиноких женщин? Да и сами мужчины еше не отыскали свое счастье с таким-то багажом…

– А потому что здесь столько аферистов, – вздохнула Людмила. – Вот как тут угадаешь, где он – настоящий?

Фотографии мелькали и мелькали, Людмила вглядывалась в мужские лица, пытаясь встретить хоть одно знакомое лицо. Но знакомых не было.

– Жаль, а так хотелось помочь девчонкам, – вздохнула она.

Все верно, когда человек счастлив, ему хочется, чтобы и вокруг него все были счастливы тоже.

На следующий день Людмила изводила звонками и Ромку, и Лену. Ей хотелось, чтобы они пришли к Мышкину непременно все вместе, только она сомневалась – брать ли с собой Мишку. Лена ее сомнения развеяла за одну секунду:

– Если он сам приходит к вам с котом, значит, ждет, что вы к нему с Мишкой придете.

Людмила теперь крутилась возле собаки и не знала, что придумать.

– Миша, мы с тобой сегодня в гости… Я вот думаю, а может быть, мне отвести тебя к собачьему парикмахеру? А что – деньги у нас теперь есть. Как ты на это смотришь?

Мишка ни разу у парикмахеров не был, поэтому как смотреть на это, не знал. Однако он серьезно слушал хозяйку, вертел головой и ставил ушки домиком.

– Все, решено, идем! – поднялась Людмила. – У меня вот тут и объявление сохранилось, я давно тебя хотела сводить, а вот сейчас самое время.

Она вызвала такси, на котором доехала до центра города. В небольшом кабинете с большим столом посередине Мишка занервничал.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Людмила. – Мы к вам на стрижку…

– Хорошо, проходите, – кивнула приветливая женщина. – Собачку как зовут?

– Собачку зовут… А чего это у вас очереди нет? – насторожилась Людмила. – Вы… вы хорошо стрижете? А то у нас сегодня важное событие…

– Выставка, что ли? – подняла брови собачий парикмахер, – как выяснилось, она называлась груммером.

– В какой-то мере да, – кивнула Людмила. – Выставляемся.

– Странно, а почему-то я ничего не слышала… Ну ставьте собачку на стол. А сами, если хотите, можете погулять часика два…

Оставить Мишку у чужого человека?

– Ни за что! – категорически заявила Людмила, вытаращив глаза.

– Не хотите, как хотите, – удивленно посмотрела на нее груммер. – Чего уж вы так? Собачку как зовут?

– Мишка… Михаил… Михаил Людмилович Буров… У нас и документы есть. Только они липовые. Нет, они не липовые, но…

Груммер повернулась к Людмиле и усмехнулась.

– Мне не нужны никакие документы. У вас собачка не породистая, но вы ее очень любите, это видно. Так зачем мне ваши документы? Неужели беспородный пес не достоин хорошей стрижки? Возьмите журнальчики, посидите, почитайте… Мишка, привет! Ух ты, какой ты лохматый! Какую стрижку будем делать? Под миттеля, под веста, под болонку?

– Под красавца, – отозвалась Людмила. – На ваш вкус.

Приговаривая, уговаривая, а кое-где и прикрикивая, женщина все же сотворила из Мишки стильного собачьего мужчину.

– Получайте, – опустила она со стола собаку. – Расчесывайте его чаще. У него колтуны вот здесь, вот здесь и под мышками.

Людмила растерялась:

– Но он не разрешает! Я пробовала.

– Что значит «не разрешает»? – удивленно уставилась на нее груммер. – Вы хозяйка или прохожая? Собака должна знать команды, уметь повиноваться, тогда она будет по-настоящему счастлива.

– Да что вы! – охнула Людмила. – А я… я ему никаких команд… получается, что он несчастлив, что ли? Женщина, вы не знаете, я его отобрала от изуверов, они на него больших собак травили, поэтому…

– Ничего не «поэтому», – прервала ее приятная, но строгая женщина. – Собака должна получать не только миску с едой, но и нагрузки – физические, умственные… Он же со скуки у вас зачахнет!

– Мы… мы подарим ему котика!

– И котика тоже нужно приучать к некоторым процедурам. Как же вы ему когти стрижете, ушки чистите, глазки промываете?

– А что – еще надо и… и ушки?

– В общем, так: приходите ко мне раз в месяц, я буду приводить мальчишку в порядок, а то, что вы отобрали его у нелюдей, вам почет, но и баловать собак нельзя. Это вы помните, что ему плохо было, а он живет себе в свое удовольствие, вы его любите, заботитесь, поэтому… будьте любезны, занимайтесь с псом.

– Хорошо, – яростно мотнула головой Людмила. – Вот прямо сегодня приду и… А можно не сегодня? А то мы в гости с ним идем… Можно завтра?

– Можно и завтра, – усмехнулась женщина.

По улице Мишка шел щеголем. И откуда только собаки понимают – стриженые они или нет? Мишка как будто всем прохожим показывал, как он красив.

– Не зазнавайся, – одергивала его хозяйка, но и сама гордилась своим стильным питомцем.

Мордочка стала аккуратненькая, глазки открылись и теперь горели черными пуговками, лапки были как плюшевые, а хвостик и вовсе гордо торчал вверх. Мишка его даже в колечко не стал скручивать – пусть все видят такую красоту.

Не успели они прийти домой, а там уже и Ромка с Леной.

– Мам, ну что – ты готова? – спросил Ромка.

А Леночка сразу же бросилась чесать Мишку.

– Ром! Ты посмотри, какой он у нас красавец! Мишенька, ну повернись правым боком! Ну, Мишенька!

Пес невероятно кокетничал. Он отбегал, припадал на передние лапки, потом отпрыгивал от Лены и плюхался на диван, дескать, устал я сегодня от вас, женщины. Ну держите же себя в руках!

– А мы сегодня с Мишкой ходили к груммеру, – важно пояснила Людмила. – Поэтому он такой неотразимый.

– В этом ты вся, мам, – вздохнул Ромка. – А сама чего к груммеру не сходила?

– Рома! – одернула парня Лена. – Груммер – это ж собачий парикмахер.

– Вот я и говорю, – не отступал Ромка. – Сама-то чего не сходила к нормальному парикмахеру?

– А я недавно была, – обиделась Людмила.

– Людмила Максимовна, – снова попыталась сгладить острые углы Леночка. – Рома хотел сказать, что… стрижку нужно укладывать. Вот сейчас у вас просто волосы, красиво постриженные, а если бы вы их уложили…

– Вот на вашу свадьбу и уложу, – буркнула Людмила. – Ну что, мы идем?

Они пришли к Мышкину вовремя, однако когда он открыл двери, то сразу же огорошил:

– Где же вы так долго? Мы вас уже заждались. Проходите скорее… Ух ты! Михаил! Вас и не узнать! Рыжик! К тебе пришли!

Рыжик встретил гостя необычно. Он радостно прибежал на зов хозяина, но, увидев Рыжика, выгнул спину и зашипел.
– Вот до чего, Лев, у тебя кот к красоте не приучен, – вздохнула Людмила. – Надо бы заняться его эстетическим воспитанием.
– Пренепременно, – улыбнулся Мышкин. – Этим и займусь… А ты мне будешь подсказывать, хорошо?

Людмила вошла в комнату и остолбенела – посреди гостиной стоял стол, а за ним восседало человек десять разного возраста.

– Зд… кхм… Здравствуйте, – осипшим голосом произнесла Людмила.

– Знакомьтесь, – возвестил Мышкин. – Это Милочка. Это ее сын и невестка. Рома, Леночка, садитесь вот сюда… Милочка, а это мои родные. Я решил, что пришло время вас познакомить.

Людмила кривенько улыбнулась и поискала глазами, куда бы сесть.

– Свет, и ничего у него не уродина, – вдруг громко шепнула молодая особа девушке постарше. Шепнула так, что слышали все. Но ее это ничуть не смущало, и она продолжила: – Ты говорила, что за нашего дядьку только уродина пойдет. А эта… Нормальная тетка…

– Ты чего? – вытаращилась другая девица. – Наш дядька теперь вообще!

– Левушка, посади гостью рядом со мной, – предложила женщина в возрасте. – У нас с ней найдутся темы для бесед.

– Нет, маменька, Милочка сядет со мной, – возразил Мышкин. – Нам обоим так будет удобнее… Итак, дорогие гости, смею вам представить не только Милочку, но и… любимую женщину в ее лице. И чтобы не было никаких разговоров, я при всех делаю ей предложение… Милочка, выходите за меня замуж!

Людмила растерялась. Она совсем не ожидала этого, поэтому повернулась к Лене и переспросила:

– Лен, я не поняла, что он хочет?

– Он просит вас стать его женой, – с горящими глазами ответила та. – Соглашайтесь же!

– Хм… – фыркнула уже знакомая Людмиле Татьяна – сестра Мышкина. – И она еще думает!

– Да! – обернулся к ней Мышкин. – Это не простое решение и… И Милочка должна подумать.

– Да чего тут думать, я согласна, – пожала плечами Людмила.

– Горько! – хором рявкнули младые барышни.

– Левушка! – поднялась пожилая женщина и упала ему на грудь. – Левушка! Неужели ты… у тебя теперь будет своя семья, и ты… И ты не будешь так любить свою мамочку?

– Мамочка, – чмокнул мать в темечко любящий сын. – Зато тебя любит твой супруг.

– Запомни, сын! Ни одна женщина не будет так любить мужчину, как мать!

– Чего это? – возмутилась Валентина. – Я вот Юрика люблю гораздо больше. Юра! Подтверди!

– А то! – выдал Юрик и снова уткнулся в салаты.

– Эх, – махнула рукой Татьяна. – Лишь бы Левка счастлив был!

И она махнула стопку водки даже без закуски.

После некоторого количества выпитого алкоголя знакомство пошло куда веселее. С Татьяной Людмила говорила о квартире и воспитании сыновей, с матерью Льва она беседовала о щадящей диете, а с Валентиной разговор завелся о Курищеве.

– А я ведь уже беседовала с этой… с клиенткой, – докладывала Валентина. – Уж так расписала, так расписала… Обещала проверить эту семейку. Потом буду жать на то, чтобы отцовства лишили, ей же вставлять половину челюсти, так что время будет.

Людмила только успевала кивать. И краем глаза следила, чтобы не обидели ненароком Ромку, Леночку или Мишку. Все же она еще не привыкла к тому, что это будет ее семья тоже.

Но Ромка о чем-то беседовал с сыновьями Татьяны, и те просто не отходили от него ни на шаг. Точно, наверное, про свой рэп рассказывает. Леночка сидела с дочерьми Валентины прямо на полу и играла с Мишкой и Рыжиком, здесь же крутились молодые люди, вероятно, мужья двух сестер, Людмила не запомнила. Она просто тихо радовалась. Если Рыжик воспринимал игрища как тяжкую необходимость, то Мишка был просто счастлив.

– Вы только посмотрите! – восхищалась девушка по имени Юля. – Он с первого раза научился команде «сидеть»! Миша, сидеть!.. Ой, умница! На тебе колбаски!

– Юля, не надо ему так много колбасы, – поучала Лена. – Это вредно для собак. Ты ему лучше сухарик дай. Или хлебушка.

– Ага, будет он вам за хлебушек команды выполнять, – не согласилась та.

– Будет, – пояснила сестре Светлана. – Ты же помнишь, у Миши было трудное детство.

Мышкин был все время рядом. Никто еще никогда о Людмиле не беспокоился так, как он.

– Милочка, тебе окорок положить? Я сам выбирал, должен быть свежим и вкусным, – предлагал он и тут же бухал ей в тарелку здоровенный кусок. – Милочка, ты, главное, никого не слушай. Моя родня, они… В общем, я ж тебя люблю.

Она не могла поверить – как просто и легко он говорил ей такие слова. Может быть, врет? Ведь признания в любви делаются с дрожью в голосе, с потупленным взглядом, с… Господи! Откуда ей знать, как делаются эти признания?! Можно подумать, ей кто-то когда-то признавался!

– Я тебя тоже, – искренне отвечала она.

И сказать это было совсем не трудно, она просто хотела это сказать. А еще ей хотелось сделать своему жениху… ой, надо же – жениху! А что? Конечно, жениху! Ей хотелось ему делать какие-то подарки, сюрпризы, приятности.

– Милочка… – краснел Мышкин. – Я уже и колечко тебе купил. Они уйдут, и ты померяешь, да?

– А мы можем и сейчас померить. Спрячемся от них, и все, – по-хулигански сверкнула глазами Людмила.

– Точно! – немедленно поддержал ее Мышкин. – Значит, так, я сейчас медленно-медленно иду в спальню, а ты пробираешься за мной. Но! Только чтобы ни одна душа!

А потом они мерили кольцо. Оно было чуточку великовато, но Людмила сказала, что ей в самую пору. А потом… потом они целовались… И это было нормально, ведь жениху и невесте положено целоваться… А потом… Много еще чего хорошего было потом в этот замечательный вечер.

Домой расходились все поздно. Людмила еле уговорила Мышкина ее не провожать. Ее провожали Ромка с Леночкой, надо же было обсудить новую родню!

А Мышкин обещал прийти завтра. Они должны были думать, как провести свадьбу. И вообще – лучше делать две свадьбы вместе или же по отдельности?

Вечером она не удержалась, надо же было выплеснуть эмоции, и написала своим подругам:

«Девочки, сегодня Лев предложил мне стать его женой! И познакомил меня со всей своей родней. И они меня приняли!»

«А чего тебя не принять! Умница, красавица… – писала Даша. – Я надеюсь, ты сказала, что твои дети будут жить в квартире Мышкина?»

«Даша, ты специально, что ли, хочешь ей свадьбу сорвать?!» – возмущалась Вика.

«А что такого? Я всегда всем своим женихам сразу говорила – сколько у меня детей, на кого какие алименты и где я планирую их разместить!»

«Поэтому у тебя никто дальше жениховства и не продвинулся! – не унималась Вика. – Людочка, не слушай ее, у тебя взрослый сын. Он сам свою судьбу устроит, а ты устраивай свою. Еще годик-два, и на тебя вообще никто не посмотрит!»

«Да на меня и так не слишком заглядывались, – отвечала Людмила. – Просто… Лев как-то умудрился заглянуть в самую душу».

«Вот точно, – поддакнула Даша. – Я вот на твое фото смотрю – ни кожи ни рожи. Люд, я просто честно пишу. Я ж знаю, что человек ты золотой. Но как это Мышкин сумел разглядеть? Уникальный мужчина!»

Засыпала Людмила долго. Никак не спалось, хоть она упрямо старалась, даже считала овец и баранов. Рядом, уложив морду ей на живот, сопел постриженный красавчик Мишка.

– Мишка… – смотрела в потолок Людмила. – Вот если бы не ты… если бы я тогда из-за тебя не стала Льва ругать, а он не купил бы тебе мяса… Так что получается, это ты виновник всего, что случилось… Ну и в награду за это получишь… Рыжика!

Мишка даже ухом не повел, все-таки у него был сегодня слишком насыщенный день.

Глава 11. Спасение Гурона

На следующий день Мышкин пришел уже на правах жениха. Помимо сумки с котом, он приволок еще пакеты с продуктами.

– Милочка, я тут как-то видел передачу, там мужчина готовил мясо. И так аппетитно, что я сразу же захотел сам приготовить. Но самому же себе неинтересно… Хотя рецепт переписал подробно. А вот сегодня подумал – буду угощать тебя мясом, сделанным по-мужски!

– Ого! – удивилась Людмила. – А я ни разу такого не ела… все время сама готовлю.

– Все! Теперь ты иди в комнату и отдыхай, передачку там какую-нибудь посмотри про молодоженов…

– Ой, прямо уж и про молодоженов! – стыдливо фыркнула Людмила, прикрыв рот ладошкой.

– А как же! Ты теперь невеста моя… – тоже фыркнул Мышкин. – Так что… Жених тебе чего сказал? Иди и отдыхай, а мы… Мишке и Рыжику со мной можно, как-никак тоже мужчины… Так вот, мы будем колдовать. Мужики, пойдемте, может, кому чего и перепадет.

Рыжик с Мишкой весело рванули на кухню, а Людмила уселась в кресло с видом королевы. Разве не о таком муже мечтает каждая женщина? А у нее такой будет!

– Мишенька, иди сюда, – позвала Людмила, чтобы еще раз поблагодарить собачку за свою судьбу, но тот и не думал покидать Мышкина. Лев Венедиктович посадил Рыжика и Мишку на кухонный диванчик и терпеливо объяснял, что после чего нужно класть. Чтобы внимание слушателей не ослабевало, Мышкин периодически подкреплял свои слова кусочками мяса.

– Ну? – смотрел он, как жуют мясо любимцы. – Хороший кусок? Так это я вам дал без всяких приправ, а сюда же еще нужно… погодите, чего сюда еще нужно-то? Кто листик с рецептом спер? Ага, вот он…

Когда из кухни стали доноситься ароматы, Людмила не выдержала:

– Пустите меня, я тоже хочу, – попросилась она. – Лев, немедленно дай мне тоже кусочек, им же даешь!

– Они дегустируют, а ты вот этот возьми… Все уже готово. Давай, накрывай на стол, а я…

В это время раздался звонок. Теперь Людмила так опрометчиво не распахивала дверь. Она пристально посмотрела в глазок. Потом постаралась вспомнить – кто бы это мог быть. У двери стояла моложавая женщина.

– Ой, чего это я женщину на пороге держу.

Она раскрыла двери.

Женщина пришла не одна, у нее на поводке сидел Гурон, а рядом стоял мальчишка.

– Здравствуйте, – поздоровалась женщина.

И мальчишка тоже поздоровался, потом толкнул мать в бок:

– Мам, смотри, какой у них Мишка стал… Как игрушка…

Да, Мишка был тут. Да и Рыжик сюда пришел, посмотреть, что за гости на их мясо пожаловали. Но если Мишку Гурон знал и почти не заметил его, то на кота оскалился и зарычал.

И тогда Мишка, который до смерти боялся этого пса и всегда прятался за Людмилу при виде этой пасти, кинулся на защиту друга. С грозным лаем, поджав хвост, но яростно щелкая зубами, маленький пес пытался прогнать врага. Это была его семья, его дом, его кот, и он должен был их защищать.

– Гурон, фу! – грозно рыкнула женщина.

Гурон не столько испугался окрика, сколько удивился такой выходке Мишки, Груши, как его раньше звали.

– Мишка, да что ты, – схватила на руки возбужденного пса Людмила. – Это наш гость. И Рыжика он не тронет. Его попробуй тронь.

И в самом деле, Рыжик даже не шелохнулся, только приподнял верхнюю губу и выдал дежурное шипенье.

– Милочка, давай я ребят уберу, а вы поговорите, – уже сгребал в охапку животин Мышкин.

– Вы ко мне? – запоздало поинтересовалась Людмила, когда Лев Венедиктович увел питомцев.

– Да… – мялась женщина. А потом вдруг быстро заговорила, боясь, что ей не дадут высказаться. – Понимаете, я Марина Курищева. Жена Ивана Курищева, который… Ну в общем…

– Я поняла, – насупилась Людмила. – И что? Теперь вы пришли отбирать у меня Мишку? Я вам сразу говорю, что…

– Да нет же! Что вы! – воскликнула Марина Курищева. – Я пришла… в общем, я ушла от мужа.

– Как ушли? От Курищева? – не сразу сообразила Людмила. – Это из-за меня?

– Да, мы ушли совсем. И… Вы к этому не имеете никакого отношения, просто… у нас давно возникли разногласия, и я… Мы так решили, – с волнением мяла поводок в руках Марина Курищева. – А тут еще… Приходила женщина из органов опеки, говорила, что мы неправильно воспитываем ребенка…

– Это Курищев неправильно воспитывал, – поправила Людмила.

– Нет-нет, – махнула рукой Марина. – Я тоже… Если я все это допустила, значит, и я тоже… Вот и… мы сейчас уезжаем к моим родителям, а Гурон… Его некуда деть. Это моя собака, я его покупала, у меня и документы все. Но как-то так вышло, что с ним все время занимался Иван, ну и… я не хочу, чтобы Гурон вырос рвачом. Он еще молодой, ему года нет. Может быть… Иван рассказывал, что вы хотели его кому-то пристроить? Я уже и отказную написала. Или дарственную надо? Как правильно?

У Людмилы загорелись глаза:

– Вы на самом деле хотите отдать Гурона? И вам не жалко? Нет, я с удовольствием передам его в надежные руки, там очень хороший человек. Гурона знает. Только вам не жалко?

– Жалко, – кивнула женщина. – Очень жалко, поэтому и отдаю. Гурон – не та собачка, которую с радостью возьмут на квартиру, мама у меня пожилая, ей нельзя тревожиться, а Ивану я не могу его оставить.

Людмила присела возле собаки на корточки… Тот ничего не понимал – если они пришли в гости, то почему его не отпускают с поводка? А если они пойдут гулять, то… Чего тут так долго разговаривать? Пора уже идти!

Пес беспокоился. Волновался. Людмила погладила его по голове. Жил себе пес, жил… Рос таким, каким было угодно хозяину, – выполнял его команды, старался его не огорчать, а в результате…

– Лева! – крикнула Людмила.

Мышкин тут же появился в дверях.

– Лева, я тебя очень прошу, сходи вот по этому адресу, там живет мужчина, его зовут Владимиром, приведи его сюда, скажи, что Гурон ждет. Если можно, поскорее.

Мышкин только кивнул, взял адрес и быстро ушел.

– Вы проходите, – пригласила Людмила. – Гурона… а берите его с собой в кухню, а то там, в комнатах, малышня…

– А можно я пойду… к малышне? – спросил вдруг Эдик.

Людмила посмотрела на мальчишку. Теперь он совсем не напоминал того наглого, уверенного подростка, который встретился ей в первый раз. Да… Собак она жалеет, а вот то, что у мальчишки вся жизнь испорчена, она и не подумала.

– Конечно, иди, – кивнула она и улыбнулась. – Возьми вот сухарики… Их Мишка очень любит, угостишь. Только… это просто сухарики, без соли и специй. Я их Мишке сама делаю.

Мальчишка взял горсть сухарей и поспешил в комнаты.

Марина Курищева прошла в кухню, возле ее ног улегся Гурон. То есть он сначала облизал все чашки Мишки и Рыжика… Да, у Рыжика тоже здесь стояла своя чашка, Людмила купила. После того как чашки были начисто облизаны, пес улегся возле ног хозяйки и грустно уложил голову на лапы.

– Мы с Иваном познакомились еще в институте, – начала рассказывать Марина. – Оба были нищие и счастливые… Даже вспоминать странно. Иван так хотел детей, собак, кошек… Он вообще был… как пластилин. А потом… Потом мой отец резко пошел в гору. Родители стали нам помогать. И хорошо помогать. Я у них единственная дочка. Нам помогли купить квартиру. Да чего там помогли – купили. Появился Эдик. Вот тогда у моего отца и вовсе крышу снесло – стал высылать большие деньги. А Иван стал к этому привыкать. Мне это совсем не понравилось, я попросила, чтобы папа не присылал деньги. И тогда отец придумал открыть для Ивана свое дело. Прибыльное. Вот и вложил деньги в магазин. Сначала это был даже не магазин, а палатка. Но… тут уж Иван не сплоховал. Оказывается, ему жутко нравилась власть!

Женщина задумалась и замолчала. Людмила налила ей чаю, поставила перед ней конфеты. Марина будто бы опомнилась.

– Ой, спасибо, – улыбнулась она. – Я вас совсем заговорила.

– А нам все равно Владимира ждать, так что… рассказывайте, – успокоила ее Людмила.

– А больше и рассказывать нечего, – пожала плечами женщина. – Иван ушел в работу, у него там все получалось, а когда не получалось, он запросто мог сорваться на мне. Правда, сильно много не позволял себе распускаться, контролировал.

– Ну так… Он же любит вас, – не знала, чем утешить женщину, Людмила.

– Да никого он не любит, – горько усмехнулась та. – Просто… Папа мой мудрый человек, он все переписал на меня. Все палатки и первые магазины, в которые отец вкладывал деньги, он оформлял на себя. А уже те, которые Иван сам открыл… Те нажиты в совместном браке и подлежат разделению в случае нашего развода.

– Так вы же… Вы же богатая женщина, – удивленно вздернула брови Людмила. – Зачем же вы едете к родителям, сдергиваете с места сына, отдаете Гурона?

– Да, я, в общем-то, могу купить квартиру, дом… у меня есть машина… Но… даже состоятельным женщинам нужно время, чтобы прийти в себя. А Гурон… Иван его испортил, собаке нужны планомерные занятия… Может быть, ему понадобится собачий психолог… А у меня… мне бы с собой разобраться да сына уберечь.

Людмила ничего не могла ответить. Она бы ни за что и никогда не отдала бы Мишку никому, тем более если бы у нее были возможности изменить жизнь к лучшему. Но… Это она. А сейчас перед ней сидела совсем другая женщина… Уставшая и измученная, и Людмила вдруг поняла – Марина отдает Гурона вовсе не потому, что ее маме нельзя волноваться или еще чего… Марина боится за сына. Что он вырастет таким же, как отец. Хотя… Неужели она не видит, что мальчишка совсем другой?

– А когда Иван решил заняться травлей? – спросила Людмила.

– Да как-то вдруг. Сначала он стал реже проводить время с сыном, все говорил, что я из мальчишки воспитываю кисейную барышню. А потом… потом познакомился с какими-то людьми… Он загорелся собакой. Я и не думала – для чего ему собака, для меня это было нормальным. Он же раньше тоже собаку хотел. Вот я и купила ему. А он… стал ходить на собачьи бои, это его новые знакомые пристрастили. Вдолбили ему в голову, что бои – это нормальное развлечение. Поэтому здесь и деньги можно срубить хорошие. Ну а у Ивана все, что касалось денег, всегда вызывало бурный интерес.

– Неужели он не видел, как страдают собаки на этих самых боях? – не удержалась Людмила.

– Видел, – задумчиво кивала Марина. – Он даже видел, как гибли собаки, но… считал, что это почетная смерть для нормального пса – умереть на ринге!

– Это он так считал, а самим-то собакам такой почет нужен? Да им плевать на все ваши почеты! Им хочется просто бегать, носиться друг за другом, скакать по траве, грызть косточки… Кстати, грызть косточки нельзя, это у них дурная привычка, но… Но вот рвать друг другу глотку – это придумал человек!

– А вы думаете, я ему об этом не говорила? – подняла на Людмилу глаза Марина. – Да только это было бесполезно. С каждым днем Иван становился все более… одержимым. А мои замечания вообще принимал в штыки. Он считал себя царем, королем, если хотите, а кто может указывать королю, как надо править!… Я долго терпела. Была не права, понимаю. И чуть не упустила сына. Вернее, я думала, что уже упустила его. А когда ваш муж прилез к нему через окно…

У Людмилы екнуло сердце. Он все-таки лазил по балконам!

– …Когда ваш муж через балкон прилез за Гру… За Мишкой… Я увидела Эдика. Он… Он живой! Он только немножко запутался. Вернее, это отец его запутал.

В двери позвонили. Гурон заворчал и насторожил уши.

– Ой, придержите собаку, – попросила Людмила. – Я сейчас открою.

На пороге стоял Владимир, а чуть сзади топтался Мышкин.

– Здрассьте, – торопливо кивнул Владимир. – А мне Лев Венедиктович… Он сказал…

– Пойдемте, – повела его в кухню Людмила.

Из комнаты прибежал и Эдик. Сейчас все были в некотором напряжении – как пройдет знакомство Гурона со своим будущим хозяином, и станет ли Владимир хозяином или же парню придется искать новый дом.

Владимир зашел на кухню и присел на корточки.

– Ну что, парень, домой пойдем? – спросил он собаку. – Линда уже заждалась.

Пес при виде уже знакомого человека поднялся, прижал уши и неуверенно вильнул хвостом.

– А вы его уже знаете? – спросил Эдик.

– Встречались, – кивнул Владимир. – У нас есть еще Линда, небольшая собачка, вот они и подружились.

«Когда Гурон чуть Мишку не сожрал», – хотела добавить Людмила, но только вздохнула. Сейчас все будет по-другому, так к чему вспоминать плохое.

– А мы… мы сможем его навещать? – спросила Марина.

– Конечно! – радостно закивала Людмила. – Владимир с удовольствием…

– Нет, – четко ответил Владимир. А потом повернулся к Эдику и пояснил: – Ты ж пойми, если вы его отдаете, ему нужно как можно быстрее забыть старую жизнь. Ему же не объяснишь словами, что у вас ситуация или еще чего… Ты согласен, парень?

Эдик вздохнул, но кивнул уверенно.

– Я знал, что ты поймешь.

– Точно, – вспомнила Людмила. – Ведь, Эдик, ты посмотри, ты сколько раз видел Мишку, а дружбы у вас так и не получилось. Он еще просто не понял, что ты изменился.

Тут Эдик разулыбался.

– Нет, сейчас получилось… Дружба. Только что, – смущенно признался он. – Он понял… Мы вот сейчас сидели в комнате, ко мне на колени кот залез, а потом… потом Мишка подошел. Он такой красивый… И умный… А папа говорил, что они вообще ни черта не понимают.

– Эдик! Нельзя ругаться, – одернула мальчика мать.

Владимир спокойно поднялся, взял Гурона за поводок и уверенно повел его к дверям.

– Все, пойдем мы, – заявил он. – Телефон мой возьмите у Людмилы, можете звонить нам хоть каждый день. Буду подробно рассказывать, как у нас идут дела. А сейчас… Пора нам.

И он вышел.

На кухне повисло молчание. Потом поднялась и Марина.

– Эдик, нам тоже пора… Людмила, а дайте, пожалуйста, телефон этого мужчины.

– Его Владимиром зовут, – напомнила Людмила и виновато улыбнулась. – А… Только телефона его у меня нет.

– У меня есть, – вытащил из кармана листочек Мышкин. – Он еще дома записал, чтобы не забыть. Это когда я за ним пришел.

– Спасибо, – взяла листок Марина. – Эдик, собирайся.

Мальчик побежал в комнату, Людмила поспешила за ним, но когда зашла, тут же вышла обратно – мальчишка держал на руках Мишку и, уткнувшись ему в шерсть лицом, негромко шептал:

– Ты прости меня, Мишка, ладно? Прости…

После того как все ушли, Людмила с Мышкиным остались одни, Мышкин горько вздохнул.

– Лева, ну что ты, – попыталась его успокоить Людмила. – Я, например, теперь уверена, что у Гурона будет все хорошо. И у Марины с Эдиком тоже. Ну а у Мишки… у него уже и так все замечательно.

– Да нет, Милочка… – не перестал горевать Мышкин. – Я не из-за этого переживаю. Я… Все мое мясо, которое я так старательно готовил, оно… Оно остыло и… Ай, из меня, видать, повар не получится. Ладно, Милочка, доверяю плиту тебе.

– Нет, ну зачем же? – заторопилась переубедить его Людмила. – Давай попробуем, что у тебя получилось.

Мясо было недосоленным, было невозможно пересушено и вообще напоминало мясную вырезку весьма отдаленно. Но Людмила хвалила, не уставая.

– Левушка! Ты прирожденный… кх… Господи, вкусно-то как! Соль подай, пожалуйста… И ведь как только у тебя получилось? А где у нас майонез? Еще бы кетчупа и… ага, горчицу еще…

Она очень старалась, но больше двух кусочков съесть никак не могла. Ну не лезло в рот сухое мясо, хоть ты тресни! А Мышкин сидел и с радостным ожиданием смотрел Людмиле в рот. Он ждал бурных похвал. Людмила не скупилась, но есть больше не могла.

– Левушка! Там, по-моему, телефон! Ты не принесешь? Он в комнате.

Мышкин немедленно подскочил и побежал за телефоном. Пока он бегал, невеста быстренько собрала оставшиеся три куска мяса и выкинула их в мусорное ведро.

Когда Мышкин вернулся, Людмила с аппетитом облизывала пальцы.

– Что-то ты долго, любимый, – качала она головой. – Я все съела… Прости, тебе даже не оставила.

– Да я счастлив! – горел глазами Мышкин. – Тебе понравилось? Правда?

– Да, – кивнула Людмила. – Я теперь тоже научусь так же готовить и буду делать это сама.

В это время бессовестный Мишка пробрался к мусорному ведру, вытащил выброшенный кусок и понесся сломя головушку к себе за диван. Почуяв запах мяса, за ним стрелой метнулся Рыжик.

– Мишка! – забыла обо всем Людмила. – Не смей жрать эту гадость! Плюнь! Плюнь немедленно!

– Милочка… Но… Это же мое мясо! – чуть не до слез расстроился Мышкин.

– Да, Лева, твое. Сейчас Мишка его сожрет, и у него будет заворот кишок!

Людмила стояла на коленях и пыталась выудить собаку из-под дивана. Ей все же удалось поймать его за лапу, и она вытянула пса.

– Ну как же ты мог? – ругала она пса.

Тот особенной вины не чувствовал, на его морде явно читалось, что хозяева – жмоты, сами выкидывают такой ценный продукт, а вот несчастной голодной собачке не дают!

– Милочка, – стоял рядом в оскорбленной позе Мышкин. – Я думал, что ты съела, а ты…

– Лева! Не время обижаться, – прервала его Людмила. – Вот сейчас Рыжик под диван полез. А там, между прочим, это твое… поварское произведение!

– Рыжик! – тут же рухнул на колени Мышкин. – Не смей есть эту дрянь! Ты хочешь заработать себе язву? Не вздумай!

– Лева, давай я его достану, там узкое место, ты застрянешь.

Людмила вытянула кота, тот волок за собой кусок мяса, урчал и с добычей расставаться не собирался. Мишка заплакал от горя – кот оказался проворнее.

– А я говорю, отдай! – рявкнул Мышкин и кусок все же отобрал.

Мясо пришлось выкинуть.

– Давай чаю попьем, – предложила Людмила.

Они прошли в кухню, и она усмехнулась:

– Лева, ну да, это твое мясо… Оно не совсем удалось. А я побоялась тебя обидеть.

– Милочка, я понял… – кивнул Мышкин и вдруг улыбнулся. – А ты знаешь, это символично! Это урок такой. Вот мы с тобой начинаем новую жизнь, а ведь в ней все будет не сразу хорошо и гладко, правда же?

– Конечно, – внимательно смотрела на него Людмила. – И мы не будем друг другу врать, что все хорошо, а просто будем стараться исправлять ошибки, точно?

– Ты меня поняла, – улыбнулся Мышкин, взял руку своей дамы и тихо поцеловал.

– Лева, мне никто никогда не целовал руки…

– Теперь я тебе буду все время целовать руки.

– А я… – не знала, что сказать, она. – А я… а я носки тебе буду стирать. Вручную!

Время было уже позднее, когда Мышкин вытащил свою сумку и устало позвал Рыжика:

– Рыжик, мальчик мой, давай в сумку… Пора и честь знать. Пойдем домой.

Людмила вытянулась спицей:

– Удивляюсь я тебе, Лев! Как можно в такое время кота по темноте таскать? Он уже спит с Мишкой давно и седьмой сон видит, между прочим!

– Ты правда думаешь, что он уже спит? – с надеждой спросил Мышкин.

– А что тут думать? – дернула плечом Людмила, взяла за руку Мышкина и повела его в свою спальню.

Там на кровати, вытянув лапы, спал Мишка, а рядом, на подушке, примостился Рыжик.

– Милочка, он у меня никогда на подушке… А ты где будешь спать? А я?
– Я думаю, что это святотатство – тревожить невинных тварей во время сна, – напыщенно произнесла Людмила. – Придется нам… Левушка, расправь диван. А я его застелю.
Этим утром она проснулась оттого, что кто-то упрямо складывал на нее ноги. И это был не Мишка. Людмила подняла голову… Мышкин спал как маленький ребенок – раскинув ноги и руки. На его голове примостился Рыжик, а Мишка, вот ведь предатель! Мишка улегся гостю на живот и покачивался на нем в такт храпу.

– Терпеть не могу мужчин, которые храпят, – шепнула Людмила. – Но Мышкин делает это так виртуозно!

Она тихонько вылезла из-под одеяла, побежала в ванную, чтобы привести себя в неотразимый вид. Чтобы ее мужчина начал утро с приятной встречи с ней.

Когда она вышла из ванной, с уложенной феном прической, с подкрашенными глазами и наряженная в выходной халат, к ней из кухни вышел Мышкин. Смешной, в длинных семейниках, босой, он держал в руках дымящуюся чашку с кофе.

– Милочка, я вот… тебе… а ты куда-то собралась?

– Да, Лева! Я собралась в новую жизнь! А еще я иду гулять с Мишкой, мы с ним как раз в это время по утрам выходим.

– Я с вами! – засуетился Мышкин. – Рыжика брать с собой не будем, чего ж ему гулять-то в сумке… Милочка, я совершенно не ориентируюсь у тебя в доме. Ты не видела, куда я дел свою рубашку?

– Лев, мы сходим одни, а ты можешь опоздать на работу.

– Совершенно точно, – вспомнил Мышкин и стремглав понесся на кухню.

– Ох уж эти мужья, – пожимала плечами Людмила. – И как они без нас, жен, обходятся? Абсолютно непонятно.

Они гуляли недолго. Мишка все время тянул домой, потому что дома остался Рыжик и неизвестно, что он там может отыскать, а Людмила все время посматривала в сторону дома, потому что… А вдруг Мышкин уйдет на эту свою работу, а она его еще и завтраком не накормила. Эх, вот нет в ней еще привычки кормить мужа завтраком перед работой. По большому счету, мужа у нее тоже пока нет, но… скоро придется завести обоих.

– Здрассьте! – вдруг услышала она голос рядом.

К ним торопилась Зинаида с Ричем. Женщина подошла к Людмиле и открыла рот:

– Вы сегодня такая красивая. У вас что-то стряслось?

– Да, – беспечно тряхнула головой Людмила. – Я тут замуж решила выйти. Ну и… Надо себя держать в соответственном виде.

– Повезло вам, – вздохнула Зинаида. – А я чего-то… Я ж с мамой живу все время. Так она мне и Рича посоветовала купить. Говорит, может быть, хоть так с кем познакомишься. А у меня Рич, как назло, мужчин даже близко не подпускает. Вот и как тут выйдешь!

– Выйдешь, Зиночка, – счастливо вздохнула Людмила. – Я вот тоже думала, что… что мой поезд ушел и не нужен мне никто. А когда Мишку нашла, так и вообще подумала, что жизнь сложилась. А мне, оказывается, за моего найденыша судьба еще и подарок приготовила. Замечательного человека встретила.

– Да? – внимательно слушала ее Зинаида. – Подарок? Я тогда… а вы больше нигде не видели, никто собак больше не травит?

– Ой, Зиночка, кажется, нет. Я же тебе совсем забыла сказать… Мишка! Прекрати рычать на Рича! Он в наморднике! Я тебе совсем забыла сказать… Нет, ты посмотри, что делает! Мишка!

Мишка уже совсем забыл, как боялся больших собак, теперь встречи с ними были для него безопасны, вот парень и показывал зубки.

– А давайте я Рича отпущу, – предложила Зинаида. – Он же все равно в наморднике. Пусть побегают.

И не успела Людмила воспротивиться, как Зинаида отстегнула поводок от овчарки.

Рич бросился на Мишку, но не агрессивно, а припадая на передние лапы – приглашая к игре. Пес тоже устал все время быть на привязи, ему хотелось общения с такими же хвостатыми, да и драться ему не позволяли. Так почему же не поиграть?

Мишка отскочил, клацнул зубами и прыгнул в сторону. Пес прыгнул за ним, а потом начал стремительно убегать. Рич, как умел, показывал, что не собирается причинять вреда. Мишка, прижав уши, понесся догонять здоровенного противника. Но тот вдруг повернул обратно, и хитрый маленький пес с разбега запрыгнул Людмиле на руки. Рич чуть было не прыгнул туда же.

– Мишка, идите, играйте. Я вас двоих точно не удержу, – отпустила собаку с рук Людмила и похвасталась: – Я же тебе еще не сказала – вчера приходила Курищева, жена этого гада, она ушла от него. А Гурона привела, чтобы мы ему хозяина нашли. И мы передали его Владимиру.

– Как здорово! – всплеснула руками Зинаида. – Вот бы все так истории заканчивались.

– Ну у них история еще только начинается. Надо парня заново воспитывать, а он уже не маленький щенок.

– Ничего, Владимир справится.

Долго на прогулке Людмила не стала задерживаться. Все же дома ее ждали новые заботы.

– Левушка! – с порога закричала Людмила, как только они вернулись. – Лева, я тебе завтрак придумала уже, осталось только приготовить, но я быстренько!

В прихожую пришел их встретить только Рыжик.
– А где твой хозяин? – спросила у кота Людмила, но тот только потерся об ее ноги, будто извиняясь, что хозяина он, к сожалению, предоставить не может. Нет хозяина.
– Надо же, не успела, – расстроилась женщина. – В следующий раз надо будет встать пораньше.

Она накормила Рыжика и Мишку, подумала, что будет готовить на ужин, сбегала в магазин, а когда пришла, у дверей ее встретил Мышкин.

– Лева! А ты уже с работы пришел? – удивилась Людмила. – Ну что ж ты не позвонил? Я бы приготовила обед, а то ты подумаешь, что я совсем белоручка.

– Милочка, я не просто с работы, – напыщенно произнес Мышкин. – Я по делу.

Только сейчас Людмила заметила, что ее суженый уже успел переодеться в белую рубашку и даже в костюм, который был староват, чуть помят, но застегнут на все пуговицы.

– Я пришел пригласить тебя в загс, – волнуясь, проговорил Мышкин. – А то… чего ж ждать-то? И потом у меня планы. Надо уже и свадьбу отмечать, гостей приглашать… в общем, я подумал, без загса никак. Собирайся, Милочка.

По большому счету надо было бы привести костюм в порядок – погладить его, почистить, но Мышкин так был торжественно настроен, он так старался хорошо выглядеть… даже костюмчик откуда-то вытащил. Людмила посчитала, что заявление они и так подадут, а вот после загса она приведет в порядок все вещи ее жениха.

Его волнение передалось и ей. Она как-то засуетилась, не знала, куда деть руки, что надеть… опять этот плащ, что ли? Ну как же неудобно в таком плаще и в загс! Ладно бы на чьи-нибудь поминки… Господи, что она такое говорит!

– Пойдем, Левушка… – выдохнула она. – Только можно я возьму с собой Мишку?

– Я тоже его хотел взять, – согласился жених. Он всегда ее понимал. – А Рыжик пускай готовит праздничный обед. Слышишь, Рыжик?

– Да, только не из мышей.

– Да что ты, Милочка, он их боится.

Они решили идти пешком. Чего тут ехать на автобусе, когда и пройти-то всего две остановки. Да и Мишка прогуляется… И Людмила, может, кого-нибудь из знакомых встретит, пусть уж все видят, как она в загс направляется, всем же порадоваться хочется.

Но никто из знакомых не попадался. А вот на Людмилу вдруг напал неведомый страх. Вот сейчас они распишутся, и что? А если Лев потом решит, что Людмила – это не его судьба? И чего тогда? Снова в загс идти, разводиться? Людмила слышала, что разводятся в суде. Какой ужас!

– Лева, а может быть… может быть, мы завтра распишемся? – жалобно взглянула на него она.

– Милочка, не думаю, что распишут нас так быстро, – похлопал ее по руке Мышкин. – Нам, скорее всего, назначат несколько недель для раздумий.

– То есть не сейчас, да?

– Конечно же нет. Сейчас мы только заявление подадим. Кстати, ты паспорт не забыла?

– Нет, я его всегда с собой ношу.

На какое-то время волнение улеглось, а потом все началось заново.

– Левушка, а откуда ты знаешь такие подробности про загс? Ты что – каждый раз туда ходишь? – подозрительно уставилась на жениха Людмила.

– Милочка, я ж тебе рассказывал, – терпеливо пояснял Мышкин. – У нас выходила замуж Татьяна, женился Юрий, а я все принимал близко к сердцу. Вот и запомнил.

– Ну да, я как-то не учла… – кивнула Людмила и вдруг перед самым зданием загса повернула в обратную сторону. – Ой, я чего-то… Давай все же в другой раз, а? Я сегодня выгляжу как-то…

В это время Мишка рванул поводок, Людмила не успела среагировать, и пес стремительно понесся к стеклянным дверям загса.

– Мишка! – побежала за ним Людмила. – Ну ты-то куда?! Там не расписывают собачек! Мишка! У тебя и невесты нет, негодяй!

– Эх, молодец, Михаил, – кинулся за ними Мышкин. – А то я боялся, что до загса ее так и не доведу. Совершенно необыкновенная женщина!

Глава 12. Свадебный переполох

Целую неделю Людмила вместе с Леночкой бегали по салонам для молодоженов и выбирали себе праздничные наряды. Оказывается, это чудесное занятие – подбирать себе платье невесты. Конечно, Людмила учитывала некоторые ограничения, она не искала себе белое, пышное платье с кринолином, но и выбор скромных платьев был огромен. Мышкин теперь жил у нее и помогал ей во всем. Если честно, то он не просто помогал, а полностью взял на себя все обязанности по дому. Людмила же теперь не отрывалась от компьютера, брала себе большие заказы и прилежно над ними трудилась – ей нужно было заработать деньги на свадьбу.

Мышкин ее постоянно убеждал, что деньги у него есть, ему раньше их просто некуда было тратить, и свадьбу он потянет сам, но Людмила настаивала – ей нужно было не просто хорошо выглядеть самой, но, по возможности, еще и помочь детям. Ромка обижался. Он зарабатывал, как выяснилось, вполне прилично. Свадьбу они будут делать не на сто персон, они с Леночкой и вовсе решили только расписаться – и сразу в свадебное путешествие в Питер. У Ромки там выступление было назначено. Да и сама Людмила никакой пышности не хотела. Но подарок молодым хотелось сделать такой… в общем, не просто чайный сервиз.

– Милочка, сегодня нас к себе ждет мама, – сообщил в субботу Мышкин. – Я думаю, наши ребята посидят одни.

Да, брать с собой в гости к будущей свекрови собаку и кота было некрасиво. Кто знает, как она относится к живности.

– Левушка! Ну что ж ты не предупредил меня заранее? – испугалась Людмила. – Я бы… Я бы купила новый плащ!

– А я тебя и предупредил, – серьезно посмотрел на нее жених. – Нас ждут к семи, а сейчас мы поедем и купим тебе плащ. Ты готова?

Конечно же, она была готова.

Он привел ее в самый дорогой магазин и сразу остановился возле красивого легкого пальто кремового цвета.

– Вот, Милочка, я уже давно присмотрел, – смущенно проговорил он. – Только не знал твоего размера. Померяй, а я… это будет мой подарок.

Людмила взяла вешалку и удалилась в примерочную.

Пальто сидело на ней великолепно! И кто это придумал, что не одежда красит человека? Сейчас из зеркала на Людмилу смотрела уверенная в себе женщина, с приятными чертами лица, да, прическа чуть растрепалась от быстрой ходьбы, но… вот сейчас она ее поправит и… Нет, это не Людмила! Это совершенно другая дама. Невероятно стильная, симпатичная и… успешная. Еще бы! У работников зеленого хозяйства никогда не бывает таких роскошных пальто. И у неудачниц тоже.

– Милочка, – просунул голову в примерочную Мышкин и замолчал.

– Тебе нравится? – с улыбкой повернулась к нему Людмила.

Он горько вздохнул:

– Тебя уведут, – жалобно проговорил он. – Вот увидишь. Тебя уведет какой-нибудь… шейх.

– Меня уже увел принц, с рыжим котом, – весело усмехнулась она и чмокнула Левушку в щеку.

К матери Мышкина они прибыли с небольшим опозданием. Но Людмилу это не слишком волновало – ее переполняла радость новой покупки.

– Проходите, – открыла двери маменька суженого Мария Лукинична и, завидев Людмилу в новом пальто, изменила тон: – А мы вас ждем! Проходите! Сразу за стол. Левушка! Ну что же ты не проводишь свою невесту?

За столом матушка не сводила глаз с невесты сына.

– Я вам признаюсь, когда в первый раз вас увидела, честное слово, было ощущение, что вы многодетная мать, – разоткровенничалась пожилая дама. – К тому же такая, которой не помогает государство. Вы, Людочка, как-то уж очень серенько выглядели. А теперь я на вас смотрю… И меня обуревает беспокойство. Я прямо сильно волнуюсь – а по любви ли вы идете за моего недоросля?

– Мама! – вспыхнул Мышкин.

– А что, Левушка? – подняла брови мать. – Людочка женщина интересная, привлекательная, неужели она бы не смогла подыскать себе более серьезного мужчину?

– Не смогла, – улыбнулась Людмила. – Меня вполне устраивает ваш сын. Я вам сразу хочу сказать – на квартиру его я не претендую, у меня своя есть, на его заработок тоже – сама зарабатываю…

– Святая женщина, – выдохнул отчим Мышкина, который за все время не проронил ни слова.

– А вот такого доброго и смелого человека, как Лев, – продолжала Людмила, – мне не хватало всю жизнь.

– Ну-у… – с сомнением протянула матушка. – По поводу доброты это да. А вот про смелость… Левушка совсем не тот, кого вы себе нарисовали. Он… он немножко несмелый. Но ведь не каждый день нужно бросаться под танки, правда же?

– Вы совсем не знаете своего сына, – с любовью посмотрела на Мышкина Людмила. – Я его знаю другим.

– Ну и славно, – махнула рукой будущая свекровь. – Это я вас просто предупредила, чтобы потом никаких разводов не было. А то… Ой, чего это я? Давайте же выпьем!

Они выпили вина, потом еще немного, потом стали обсуждать будущую свадьбу.

– Левушка, я уже купила шестьдесят пригласительных, – делилась маменька. – Думаю, нужно будет докупить еще таких, знаешь, красивеньких. Я видела с ленточками. Людочка, вы хотите пригласительные с ленточками?

Людочка была вообще в шоке. На шестьдесят гостей она никак не рассчитывала.

– Да вы зря побеспокоились, – натянуто улыбалась она. – Мы с Левой решили отметить свадьбу в узком кругу. Ваша семья, мои дети, человек двадцать, куда же больше.

Мария Лукинична побледнела и схватилась за сердце.

– Левушка, что она говорит? Какие двадцать человек, когда я уже своим коллегам по работе обещала яркое торжество в ресторане! Там одни только Копыревы обещают подарить десять тысяч! Правда, цыплятами. Они открыли свою птицефабрику. А родственники моего мужа? Они тоже хотят порадоваться! А родня Валентины? Я бы не прочь пригласить и кое-кого из ее клиентов, там есть очень состоятельные люди, которые будут вам весьма полезны в семейной жизни.

– О! Мама, только не это! – замахал обеими руками Мышкин. – С одним из ее клиентов нам уже довелось столкнуться! Хватит!

– И все же я настаиваю, чтобы свадьба была полноценной!

– Простите, – скромно втиснулась в беседу Людмила. – У нас, конечно, есть деньги, но не на такую пышную свадьбу. Боюсь, что шестьдесят человек мы не осилим.

Мария Лукинична даже чаем облилась, таким смешным ей показалось замечание.

– Здравствуйте! А как же проданная квартира! Ее не на одну свадьбу хватит. Чего уж вы жметесь, Людочка.

Людмила ничего не понимала.

– А какую квартиру мы продали?

– Вы еще не продали, но Левушка сказал, что продадите, – пояснила маменька. – Вашу, Людочка.

– Мою?! – вытаращилась Людмила.

Вообще-то если говорить о квартирах, то ее квартира могла бы запросто перейти к Роману и Лене. Ребятам бы она в самую пору пришлась – молодая семья, детишки пойдут. А тут, оказывается, ее квартиру уже продают! Причем Лев отчего-то обговаривал эту тему со своей мамашей, а вот ее – хозяйку квартиры – поставить в известность как-то не удосужился.

– Не знаю, – натянуто улыбнулась Людмила. – Мне Лев ничего не говорил. Вы наверняка что-то путаете.

– Милочка, я еще не успел с тобой об этом переговорить, – как-то смущенно начал Мышкин, и Людмила вдруг поняла, что не ослышалась – ее жених на самом деле решил добыть деньги путем продажи ее квартиры. Так вот откуда он собирался достать средства на свадьбу. То есть продать этот уголок Людмилы, чтобы устроить… как там сказали? Полноценную свадьбу! Для того, чтобы накормить всех родственников до двадцать третьего колена, да еще и клиентуру Валентины в придачу. Замечательно!

– Лев, ты меня извини, я пойду, – поднялась Людмила.

– Мы идем вместе, – тут же подскочил Мышкин. – Мама, нам пора!

– Ну зачем же? Ты можешь сидеть дальше, – охладила его пыл Людмила. – Мне сегодня надо побыть одной.

Мышкин оторопел.

– То есть… мне сейчас идти к себе домой?

– Да, – кивнула Людмила. – Иди к себе.

– Хорошо, – еще ничего не понимал Мышкин. – Тогда я к тебе прямо с самого утра. Может быть, купить чего-нибудь вкусненького?

– Не стоит, – гордо дернула плечом невеста. – И приходить… Я тебе позвоню.

Она даже не стала надевать пальто, просто схватила его с вешалки и выскочила на улицу. Потом, уже на улице, она оделась и уселась в каком-то дворе в детскую беседку, там и наревелась вволю.

Это же надо так изощренно притворяться! Расписаться с ней, чтобы заполучить ее квартиру! А она только-только поверила этому… Льву Мышкину! Нет, верить можно только собакам. Кобелям. Псам, в смысле. Вот сидит сейчас ее Мишка дома, ждет ее… Он ее ждет, а она тут расселась! И вообще – зачем только она к этой тетке поперлась? Надо было сразу отказать Мышкину, и все!

Людмила вскочила, отряхнула пальто и быстро пошла к своему дому. Дорога была неблизкой, на автобусе было бы быстрее, но ведь его еще сколько ждать, этот автобус!

На улице уже было темно, но темнота ее не пугала. Да и до дома она дошла без приключений. Звонил телефон, но она даже не вытаскивала его из кармана. Звонил, скорее всего, Мышкин. И что бы он ей сказал? Что она его неправильно поняла? Что маменька все придумала? Ерунда полная. Людмила отчетливо помнит, как он ей говорил, что еще не успел обсудить с ней этого вопроса. Ага! Вопрос о продаже ее квартиры он обсудил с матушкой, а вот с ней еще не хватило времени!

Она почти уткнулась носом в здоровенный джип, который стоял возле ее подъезда. Такая машина ее не интересовала. Да и вообще, ее мало интересовали машины – ни у кого еще не было автомобилей: ни у Ромки, ни у Мышкина.

Людмила обогнула джип и намеревалась шагать дальше, как вдруг крепкая рука упала ей на плечо.

– А вот торопиться не надо, – раздался прямо над ухом неприятный, вкрадчивый голос. – Братан, эта баба у тебя собаку увела?

Людмила обернулась и попыталась сбросить руку.

– Молодой человек, вы мне пальто помнете. Отпустите!

– Ты мне всю жизнь помяла, – вылез из салона Курищев. – Это она, Леха.

Людмила поежилась. Курищев был неприлично пьян. К тому же такая встреча, в поздний час… и зачем он притащил сюда какого-то еще братана?

– Вы что-то хотели? – ледяным тоном спросила она у Курищева.

– Уй, госсиди, а она не знает! – по-бабьи всплеснул руками тот. – А она и не догадывается!

– Признавайся, тетка, куда собаку Ванькину дела? – дернул ее за плечо незнакомый крепкий парень.

– А это какую собаку? – повернулась к нему Людмила. – Которую его жена привела? Так она мне отдала свою собаку. Которую сама же и купила. И документы все принесла. Там все написано.

Курищев подскочил, схватил ее за воротник и даже приподнял над землей. Людмила даже успела подумать – а имела ли она право заводить себе Мишку? Вот этот гад ее сейчас грохнет, и бедный Мишка… Ой, там же еще и бедный Рыжик!

– Ты, тварь, – зашипел ей в лицо перегаром Курищев. – Ты чего роешься в моей семье? Ты у меня увела жену, сына, собаку. Ты знаешь, сколько денег я потеряю, если разведусь с Маринкой?

– Я не считала, но практически все, – просипела Людмила. – А если сейчас меня не отпустишь, еще и сядешь.

– Я сяду? – с силой тряхнул Курищев. – Да я тебя сейчас в асфальт закатаю, ни одна живая душа не найдет! Я тебя накачаю винищем, выброшу с крыши, все решат, что ты спьяну сама ухнулась!

– Дурак, я не пью. Все на тебя сразу подумают… Отпусти, дышать же нечем!

– Хватит уже! Надышалась! – скрипнул зубами Курищев. – Сейчас в машину пойдешь!

– Не пойду-у! – завизжала Людмила.

Из криминальных фильмов она четко знала, что сесть в машину равносильно смерти. А умирать ей нельзя было! У нее и Мишка с Рыжиком, и свадьба… черт с ним, с Мышкиным, пусть квартиру продает, да и вообще – с чего бы?

– Убйййюуу, сволочь! – вдруг раздался дикий крик, и к подъезду вынесся Мышкин со скамейкой в руках. – Уйди, гад!

Курищев не ожидал такого поворота событий. Он бросил Людмилу и отпрыгнул в сторону.

– Ты чего, мужик?! – испуганно вытаращился он. – Леха, откуда этого принесло?!

– Слышь, мужик, – пытался добром решить проблему Леха. – Ты это… не балуйся. Положи лавочку, чего ты?

– Я вас сейчас всех раскидаю! Потому что… Иэээх! – Видать, силы Мышкина оставили, потому что скамейку он не удержал, и она рухнула в сантиметре от бампера джипа.

– Да он больной, что ли? – мгновенно протрезвел Курищев, но отступать был не намерен. – Слышь, отойди! У нас свои счеты… Хотя погоди-ка… Где я тебя уже видел? Это ты у меня в магазине клоуном наряжался? С собаками носился?

– Не клоуном, кретин! – не выдержала Людмила. – Это была пощечина тебе, ясно?

– Ага…пощечина… а я сейчас отвечу! – метал молнии Курищев. – Леха! Тащи биту из салона.

Людмила воспользовалась замешательством Курищева, прыгнула за спину Мышкина. Но от бандитов им было не уйти. Она поняла, что сейчас будут бить. Бить будут и ее, и Мышкина.

– Помогите! – завопила она.

– Ничего, Милочка, мы справимся, – облизал губы Мышкин. – Отойди дальше.

– Людмила Макси… ух ты! Рич! Фас! – вдруг раздался знакомый голос, и на Курищева накинулась невесть откуда взявшаяся Зинаида. – Опять этот паразит! Рич! Чего ты не кусаешься-то?! Смотри, подбегаешь, хватаешь вот так за рукав!

– Убери собаку! – вопил брат Курищева Леха.

Вообще-то пес к нему и не подходил, но тот до ужаса собак боялся.

– Погоди, я щщас этого… монтировкой! – в запале орал Курищев. – Леха! Где монтировка?! Да не бойся ты собаки! Она не укусит! А-а-а! Леха! Это меня баба укусила, а не собака, не бойся!

– Это что за холеры спать не дают?! – раздался крик с чьего-то балкона, и на всю компанию обрушилась лавина воды.

– Уйй! – завизжала Людмила.

Собака залаяла, братья прыгнули в машину и дали по газам, а Мышкин опустился на газонный заборчик.

– Ну все, – обрадованно потирала руки Зинаида. – Мы их победили!

– Ага… – всхлипывала Людмила. – Мы же… вместе-то… А то я так испугалась. Я же думала, что одна, а я…

– Совсем сдурела баба, – устало проговорил Мышкин.

– Зина, а ты-то откуда здесь взялась? – успокаивалась Людмила. – Ты прямо как эта… Куда ни сунься, везде ты…

– А это потому, что я сама… это… рядом с вами держусь, – потупила взор Зинаида. – Мне мать сказала: «Держись, говорит, Зинка, ближе к счастливчикам, сама такой станешь», – вот я и… Даже с Ричем гуляю возле вашего дома. А тут еще думаю, может, где собачку брошеную подберу. Ну я пошла?

– Спасибо тебе, Зина, – кивнула Людмила.

Зинаида ушла, поймав Рича. А Людмила боялась поднять глаза на Мышкина.

– Ну и чего ты ушла?

– Зачем ты хотел продать мою квартиру? – смотрела куда-то в сторону Людмила. – Ты же знаешь, у меня Ромка.

– Конечно, – спокойно отреагировал Мышкин. – Но Ромке удобнее будет в моей. У меня все же трехкомнатная. А у них там дети пойдут…

– А мы где? – ничего не поняла Людмила.

– А я хотел купить нам с тобой домик в пригороде. Ты же мечтала. И тогда… там будет много места, дворик, а Мишка с Рыжиком будут гулять целый день во дворе, без поводков и никого не бояться.

Людмила усмехнулась:

– А почему не сказал об этом мне?

– Это были мои мысли. У мамы были все документы на мою квартиру, я ей озвучил свою мечту, она поняла, что ты на квартиру не претендуешь, отдала мне документы… Но мама есть мама. Она, конечно же, что-то не так поняла. В любом случае, пока я не напишу дарственную на Рому, ты не станешь продавать свою квартиру. Я думаю, это логично. Ты согласна?

Людмила не стала ничего говорить, она молча уткнулась ему в грудь и счастливо всхлипнула.

Мишка встречал их в прихожей так, будто они обещали не возвращаться никогда.

– Милочка, ты чай поставь, а я с Мишкой погуляю, надо парня перед сном выгулять.

Они ушли, а Людмила взяла Рыжика на руки и потерлась носом о его шерсть.

– Вот скажи, рыжий, мог ли ты предполагать, что у тебя будет свой собственный дом, с большим двором, где можно будет гулять без сумки? Молчишь? И я тоже не могла, а он будет, наш дом. Потому что так сказал Лев.

В этот вечер Людмиле удалось познакомиться и с отцом Льва.

Сам-то Венедикт Наумович, похоже, и не сподобился бы повидаться с новой невесткой, но его притащила маменька Мышкина.

Она вошла к Людмиле в дом уже на правах свекрови, деловито чмокнула в морду Мишку, несмотря на его сопротивление, и уселась за стол в кухне.

– Садись, Веня. Говори, какой подарок сыну ты приготовил на свадьбу.

Веня, не слишком крупный мужчина с нерешительным взглядом, уставился на бывшую супруг с немым вопросом.

– Ой, погодите, – засуетилась вокруг них Людмила. – Я сейчас… Лева, включи чайник! Где-то у меня были конфеты. Очень вкусные, я специально покупала. Зачем же я их покупала? Лева, ты не знаешь, где у нас конфеты?

– Уживутся, – смотрела на нее свекровь. – Венечка, тебе не кажется, что Людочка жутко напоминает меня в молодости? Просто жутко!

– Вот поменьше бы этой жути… кхм! – крякнул Венедикт Наумович.

– Не груби родне, – немедленно одернула его бывшая жена. – Я устроила твою личную жизнь, отдала тебе лучшие годы, а на склоне лет подарила тебе блаженство… Лизка, поди, до сих пор с тебя пылинки сдувает?

– Да уж сдувает, – качнул головой отец Льва. – Не в пример некоторым.

– Вот и славно. Лева! Садись! Папа хочет сделать тебе подарок!

Папа все же упрямо не понимал, о каком подарке идет речь. И когда все уселись за стол, Лев выжидающе посмотрел на отца, Людмила на Льва, а Венедикт Наумович уставился на бывшую супругу.

Мария Лукинична поняла, что слово придется брать ей, поэтому обошлась без кокетства. Она поднялась во весь свой богатырский рост и громко заявила:

– Левушка! И Людочка… В такой знаменательный день…

– Мам, у нас свадьба не сегодня, – невежливо перебил ее сын.

– Неважно, – махнула рукой дама, закатила глаза к потолку и вдохновенно продолжала: – В такой знаменательный день отец не мог остаться в стороне и… Лева, наш папа дарит тебе машину!

– Да ты что?! – подскочил с места Лева.

– Обалдеть! – тут же подскочил Венедикт Наумович. – А я почему ничего не знаю?! Какую машину-то?! Я… Маша?! Какую машину я дарю сыну?!

– Ну как какую? – мило улыбалась Мария Лукинична. – Мне вчера звонила Лизонька… супруга твоя нынешняя, так вот она хвасталась, что купила тебе новый «Форд». Я, конечно, ни черта не смыслю в этих марках, но название мне понравилось. Лева, ты хочешь «Форд»? Новый?

Лева сидел за столом, закрыв лицо руками, и его плечи сотрясались от смеха. Людмила тоже старалась сдержать улыбку из последних сил.

– Маша! Так мне Лиза подарила. Она мне подарила, понимаешь?! За мои… за то, что я скрасил годы ее одиночества! – возмущенно бегал по кухне отец. – Я… это я заработал!

– Так ты еще заработаешь, – невозмутимо толкала себе в рот конфетку трепетная мать. – Я же тебя не забираю прямо завтра.

– Но я же!

– Когда ты меня бросил, я тебе отдала нашу машину. Нажитую в совместном браке. Поэтому…

– Это я тебя бросил?! – поперхнулся Венедикт Наумович. – Это я?!

– Конечно, – пожала плечиком Мария Наумовна. – Ты страстно влюбился в Лизочку и… Я даже подозреваю, что у вас давно роман теплился. За моей спиной. А я все терпела. Поэтому отдавай новую машину. Не станешь же ты дарить сыну старье!

– Я ее никогда не любил, – плюхнулся на стул мужчина. – Ты сама меня женила на ней. Сначала на себе, а потом на ней.

– Потому что я лучше знаю, что тебе нужно. Машину отдай.

– Мама! – замахал руками Лев. – Мне ничего не надо. Мы с Милочкой сами все заработаем.

– Как тебе не надо? – вытаращилась мать. – Ты уезжаешь жить за город! Ты что – на автобусе будешь по своим надобностям ездить? Тебе непременно нужна машина!

Венедикт Наумович выпил весь чай залпом, а потом махнул рукой:

– Забирай «Форд», сын. Тебе и впрямь нужнее.

– Пап, брось! Я не маленький ребенок.

– А я сказал – забирай! И потом… кто знает, может быть… может быть, я и сам к тебе перееду. Буду жить на свежем воздухе, – мечтательно закатил глаза старший Мышкин. – Ходить на рыбалку, а по вечерам доить корову…

– Ты так говоришь, что я тоже уже туда захотела, – присоединилась к его мечте Мария Лукинична. – Веня, я вот чего подумала… А твоя Лизонька любит отставных прапорщиков? Надо ей сказать, что два брака – это писк сезона.

– Зачем? – не поняла Людмила.

– Ну как же… – рассудила Мария Лукинична. – Я ей сбагрю своего теперяшнего супруга, сама останусь брошенной и оскорбленной и в качестве утешения заберу себе квартиру своего прапорщика. И мы переедем с Веней за город. Венечка, ты же хочешь ходить на рыбалку и доить корову?

У мужчины радостно заблестели глаза.

– Тогда отдавай машину. Мы с тобой и на старенькой проездим.

Людмила не верила своим ушам.

– Милочка, а что это грызет наш Михаил? – кивнул Мышкин на собаку, которая под столом сладко чавкала.

– Он ничего не жует, – усмехнулась Людмила. – Он просто шепчет, что тоже хочет на рыбалку. И коров доить.

– Парень! – полез под стол Мышкин-старший. – Так я тебя с собой каждый раз брать буду! Я тебя еще и червей копать научу! Знаешь, где самые толстые червяки?

Мария Лукинична устало покачала головой:

– Госспади, как маленький ребенок, честное слово. Людочка, я научу тебя, как правильно пользоваться мужчинами.

Мишка принял вторжение под стол гостя как игру и весело скакал возле смешного деда, Рыжик сверху трогал их лапой, чтобы они о нем не забывали, Мария Лукинична неторопливо пила чай, Венедикт Наумович под столом строил замечательные планы, Мышкин лениво улыбался, а Людмила… она понимала, что это все и есть настоящее счастье.

Content

Маргарита Южина
Пёс, соединяющий сердца

Глава 1. Собака бывает кусачей

Глава 2. Трус, Балбес или Бывалый?

Глава 3. Безумство храбрых

Глава 4. Первое свидание

Глава 5. Прерванный полет

Глава 6. Попытка номер два

Глава 7. Секретная операция

Глава 8. Первое признание

Глава 9. Враг не сдается

Глава 10. Сердце Льва

Глава 11. Спасение Гурона

Глава 12. Свадебный переполох